Каникулы бога Рандома - 2

Глава 1

Друзья! Это ВТОРОЙ ТОМ! ПЕРВЫЙ вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/335316! Приятного чтения!

* * *

Гагарину я пытался набрать ещё в самом начале землетрясения, но пришлось повременить с этим, так как управление требовало всего моего внимания.

А вот когда я встал напротив бывшего озера и во все глаза уставился на лезущего из расщелины летающего ящера, время на звонок нашлось. Хотя, конечно же, подмывало выскочить из машины и мчаться к месту прорыва.

Дед Озеров практически передо мной вместо того, чтобы прятаться куда-нибудь или бегать взад-вперёд с выпученными глазами по примеру того же Николая Туманова, сбил крышки с двух пожарных гидрантов, что находились поблизости, и сплёл из их струй тугие водные плети.

— Да, слушаю, — напряжённым голосом ответил мне Алексей. — У тебя тоже что-то случилось?

— Понимаю, что землетрясение и всё такое, — ответил я, подруливая к деду, — но у меня тут похлеще дела творятся.

— Что-то развалилось? Кого-то убило? — без грамма смеха, со стопроцентной собранностью задавал мне вопросы Алексей. Оно и понятно, он привык к различным чрезвычайным ситуациям и умел действовать во всяких условиях.

— Хуже, — ответил я с подобающей серьёзностью, но откровенно спеша, потому что мне надо было прикрыть Альберта Эдгаровича. — У нас тут птеродактили...

— Кто?! Ты там бухаешь уже что ли? — с явным раздражением поинтересовался Алексей, видимо, не хотел, чтобы его отвлекали по пустякам.

А я замолчал не просто так. На спине крылатой скотины я увидел седока. Они пёрли сюда не сами по себе. Их погоняли наездники.

— Так что у тебя там? — спросил Гагарин, поборовший уже раздражение. — Только давай без шуток.

— Без шуток, — ответил я, понимая, что он меня сейчас пошлёт далеко и надолго. — У меня тут орки на ящерах из расщелины в земле прорываются возле дедовской усадьбы.

— Понятно, — с тяжёлым вздохом произнёс Гагарин, — это уже пахнет тяжёлыми наркотиками, а не алкоголем.

— Да я тебе клянусь! — ответил я, понимая, что его поддержка мне нужна сейчас позарез. — Мы сами здесь долго не продержимся! Пришли сюда хоть кого-то! — проговорил я.

«Переведи звонок в режим видео! — подсказал мне Игорь. — Пусть увидит!»

— Прими видео, — сказал я собеседнику и направил камеры на вылезающего из разлома птеродактиля.

Вот только за то время, пока я пытался доказать Гагарину, что я ничего не придумываю, дед Озеров взял инициативу в свои руки. Он развернул струи воды против пытавшегося вылезти ящера. Затем одну из них направил в наездника и выбил его из седла как раз в тот самый момент, когда я включил видеотрансляцию.

— Нихера себе! — пробормотал Гагарин, видя нашу ситуацию в режиме живого времени.

— Наездника сбили, — проговорил я, аккуратно направляя камеру на ревущего от боли птеродактиля. — Сейчас этого постараемся нейтрализовать. Только я даже отсюда вижу, что там ещё лезут. Пришли сюда хоть кого-то, а я умотал помогать деду.

Я выключил телефон и сунул в карман.

Пока я разговаривал с Гагариным и подъезжал к месту, Альберт Эдгарович принялся пилить одного ящера тонкими водными струями под сильным напором. Кровища так и хлестала во все стороны, смешиваясь с водой.

Озеров пока справлялся, но я уже видел голову второй твари, пытавшейся прорваться в наш мир. Нужно было срочно подтягивать все имеющиеся резервы. Нам только прорыва орков верхом на ящерах под Смоленском не хватало.

«Игорь, — проговорил я, сообразив, кого можно задействовать. — Давай срочно призывай Дезика. Пусть встаёт на защиту».

«Хорошо, — Туманов говорил явно потерянным голосом. Он никак не мог привыкнуть к тому, что происходит. — Сейчас».

Цербер появился буквально через несколько секунд. Сначала он глянул на меня. Глаза его были затуманены, и в их глубине плескалась боль. Видимо, даже целительство Жданова не дало стопроцентных результатов.

А затем Дезик повернул голову — одну, так как был в виде обычного волкодава, — и увидел ящеров, лезущих из разлома.

— Ни фига себе, — проговорил он, но шёпотом, чтобы, кроме меня, его никто не услышал. — Какие белочки большие и чешуйчатые. Никогда не буду больше пить с Оралиусом его пойло. Так и до единорогов с розовыми понями дойдёт.

Тут к деду уже подключились Ксения и Светка. Тётка принялась управлять ещё одной струёй. Она не смогла по примеру своего отца кромсать струёй зелёную тварь, но вот обвить ящера водяной удавкой и спеленать, словно младенчика, у неё вышло. Сестра Игоря в этот момент создала небольшой туманный кулак и изо всех сил дубасила им сверху наездника по голове. Бум-бум-бум.

С каждым ударом тот всё глубже вколачивался в расщелину, из которой они с ящером и выползли до того.

И один только Туманов-старший сидел на траве, обхватив голову руками, и ничего не делал. Он, судя по всему, решил, что просто сошёл с ума, поэтому просто сидел и выл.

Но слышно этого, к счастью, не было. Всё заглушали рык птеродактилей, крики орков и шум рассекающей всё и вся воды.

Озеров на секунду повернулся к нему и заорал во всю мощь лёгких:

— Борись, никчёмыш! Хоть дочери своей помоги, идиот!

Тот захлопал глазами и впился взглядом в Светку. А дед даже не понял, что сделал.

— Дезик, взять мне самого главного орка! — приказал я, и тот припустил через застывший и горячий ил прямо к разлому.

Через несколько минут он уже тащил ко мне сопротивляющегося зелёного великана с кривыми клыками, торчащими наружу.

«Дезик, убей его, убей! — кричал Игорь, и я чувствовал, как враждебность вытекает из него. — Разорви его!»

«Стой, — сказал я, пытаясь образумить владельца арендованного мной тела. Не хватало ещё, чтобы и этот слетел сейчас с катушек. — Нам нельзя его убивать...»

Но тут Игорь попытался перехватить управление телом, чтобы отдать приказ Церберу. Однако я был категорически против такого поворота событий, поэтому не дал ему это сделать.

«Остановись, — холодно проговорил я. — Нам он нужен живым! Ты понимаешь?! Живым! Если мы его убьём, война с орками нам обеспечена. А ты пробовал воевать с орками? Они больше и делать ничего не умеют, кроме как воевать. Хотя нет, вру, они ещё бухают, как не в себя».

— Крершегонсу, — хрипел орк, вырываясь. — Гумалацу!

— Твою ж мать, — вздохнул я и потратил ещё немного божественной благодати на изучение орочьего языка, а затем бросил Дезику: — Фу, брось его! Мы с ним говорить будем!

* * *

Вождь орков орал так, что у меня сначала в ушах звенело, а затем их и вовсе заложило.

— Мы завоюем человеков! Мы сделаем вас рабами! Всех ваших самок мы изнасилуем и убьём. А мужчин заставим работать, пока они не умрут сами. А весь ваш грязный мирок станет частью империи орков!

— Чего ты кричишь? — устало проговорил я, желая хоть немного сбавить накал чувств этого ора. — Тут все к этому давно привыкли, так что ты их вообще не удивил сейчас. А у нас вообще-то представляться сначала принято.

— Ты врёшь! — заявил мне орк, клацая клыками. — Империю орков все боятся. Во всех мирах! Не будь я Громорыг Грозный Рык.

Я не смог сдержать смех и расхохотался ему прямо в лицо, что, конечно, не способствовало успеху переговоров. Но остановиться я не мог.

— Громорыг? — переспросил я, как будто и так было мало того, что я над ним посмеялся. — Серьёзно?

«Рандом, — проговорил мне Игорь, и вот ему было совсем не смешно. — Конкретно сейчас ты проваливаешь переговоры».

«Я ничего не могу поделать, — ответил я, смеясь даже в сознании. — Его зовут Громорыг».

«И это по-твоему смешно? — спросил меня Игорь. — Мне так не кажется».

Я всё-таки смог взять себя в руки и перестать смеяться. Орк пристально смотрел мне в глаза ненавидящим взглядом.

— Ладно, — проговорил я, сжимая руки в кулаки и скрещивая их на груди. — Меня зовут Ра... Игорь. Игорь Туманов. Я — сын местного вождя и буду вести с вами переговоры.

«Ты не сын императора, — возмутился Игорь. — Зачем ты ему врёшь?»

«Да я ради того, чтоб выиграть время, и сыном Папы Римского назовусь. Орк будет говорить только с равным, — возразил я. — Князь в их системе власти равен вождю, так что я не соврал».

«А кто такой Папа Римский? — заинтересовался Игорь».

«Забудь!»

— Никаких переговоров с рабами, даже с будущими, мы не ведём, — прорычал Громорыг и хлопнул себя кулаком по груди. — Ты можешь убить меня, но моё войско ты не остановишь!

— Да в том-то и дело, что его даже останавливать не нужно, — проговорил я, показывая собеседнику, что на данный момент совершенно искренен с ним, по обычаю орков, подняв один кулак к небу. — Твоё войско сюда просто не доберётся.

— Это пока! — прорычал орк, но уже не так уверенно. — Мы всё подготовим и займём этот мирок!

— Нет, — я покачал головой и продолжил сбивать с зелёного спесь. — Вы можете задействовать только несколько ящеров. И то, сколько одновременно? Двух? Трёх? С ними легко справляется дед, которому уже на кладбище прогулы ставят, и женщина, которая дикими ящерами никогда не интересовалась даже в пубертатных фантазиях. То есть вот эта вся тройня от дракона-оборотня прям мимо неё.

— И зачем ты мне это рассказываешь, жалкий человечишка?! — уже совсем неуверенно и достаточно тихо прорычал Грозный Рык. — Вам всем крышка.

— Ну так, вот, — продолжал я, не обращая внимания на его слова. — Твоих чешуйчатых мы спокойно сдерживаем силами одной семьи. Видишь, сколько фарша после нашей защиты? А уже на подходе армия. А в армии самые сильные маги. И ещё в армии есть самое передовое оружие.

Я разговаривал с ним почти как с маленьким ребёнком. И хоть это производило на него определённое впечатление, всё равно больше всего на него подействовало, когда прямо над нашими головами стремительно пронёсся боевой вертолёт, судя по всему, изучавший происходящее.

— У вас есть железные птицы? — в некотором раздумье спросил он.

— Да, — воодушевился я, решив, что он испугался. — У нас есть и железные птицы, и взрывающиеся снаряды, и меткие пули...

— Значит, вы не доверяете сами себе! — с самодовольством проговорил орк. — А это говорит лишь о том, что вас проще будет завоевать тем воинам, которые привыкли доверять себе!

«Какой ты трудный, — подумал я. — Надо бы тебя проучить».

— Дезик, огонь, — проговорил я, повернувшись к Церберу.

Тот, недолго думая, принял свой обычный вид и шмальнул из трёх пастей прямо по орку. Но я видел, что он специально делает так, чтобы Громорыга опаляло, но само пламя до него не доходило.

Я даже видел, как орк дрогнул. В прямом смысле дрогнул всем телом. Но при этом он не отступил ни на шаг. Да, воины из них, конечно, просто идеальные. Но мне надлежало с ним договориться.

— Что это за тварь?! — зарычал он, когда Дезик прекратил поливать его струями пламени.

— Всего лишь домашняя псина, — ответил я совершенно беспечным голосом. — Такая есть почти у каждого.

— Псину я тебе ещё припомню, — проворчал Цербер на том языке, который не понимали ни орки, ни люди.

— Слушай, — ответил я ему. — Не мешай мне вести переговоры. Я же тебя свиньёй не называю, хотя после вчерашнего очень даже в тему будет.

— Ой, не напоминай, — ответил тот и схватился лапами за две крайние головы.

— Что это с ним? — спросил у меня орк, с беспокойством глядя на Дезика.

— Из последних сил держится, чтобы не показать настоящий напор своего пламени, — ответил я, стараясь не улыбаться. — Говорит, если уйдёшь с нашей земли подобру-поздорову, то он тебя не тронет.

— Земля, на которую ступила нога орка, его по праву, — ответил мне Громорыг, а я тяжело вздохнул.

— Ну ничему тебя жизнь не учит, — проговорил я по-человечески и вновь перешёл на орочий. — Люди тоже не отдают землю, по которой ступала их нога. то земля наших предков! А предки святы для всех народов! — видно было, что орк со мной внутренне согласился. — Так что давай сделаем так: чтобы никто из нас с тобой не уронил чести, мы проведём с тобой дуэль.

— Что проведём? — переспросил меня орк, и тут я понял, что последнее слово просто не перевелось, так как не имело аналогов в их языке. — Какую такую дуэль?

— Поединок, — перефразировал я то, что хотел предложить Грозному Рыку.

— На чём? — орк оглядел меня с недоверием. — На дубинах? На рапирах? Ты больно щуплый, и удара не выдержишь.

— Нет, — ответил я, понимая, что нарушаю клятву, которую давал сам себе. — Поединок будет алкогольный. Кто кого перепьёт, тот и победил.

— Ты сейчас серьёзно? — удивился Громорыг со снисходительной улыбкой. — Оркам нет равных в плане выпивки. После войны, конечно же. Не существует такого человека, который смог бы перепить орка!

— Так вот заодно и посмотрим, — проговорил я, немного выдыхая, что прямо сейчас не придётся сражаться с войсками орков. — Существует или нет?

— Не родился, — хохотнул орк, — не родился ещё такой человечишка, который перепьёт орка!

«Человек, может быть, ещё не родился, — проговорил я про себя. — А вот бог-то уже вполне себе».

— Когда будем проводить этот твой дуэль? — осведомился орк, криво ухмыляясь.

— Сейчас время полдень, — проговорил я, скорее для себя, чем для него. — Давай через три часа на вашей стороне. Подготовишь место?

— Сделаем, — бросил тот и повернулся лицом к разлому. — Отпустите тогда моих.

Я подумал, что второго наездника и выжившего ящера можно было бы оставить в заложниках. Но потом решил, что это может только усложнить переговоры.

— Дед, — крикнул я Озерову и махнул ему рукой. — Отпускай этих, — а второго орка, надо сказать, уже успели замотать в какие-то ржавые цепи. — Пусть идут. Я договорился.

«Зачем ты его отпустил? — спросил меня Игорь с досадой. — Надо было его убить!»

«Ну, для начала начинать переговоры с убийства — так себе идея. Ну и для понимания я никогда никого не убивал, — ответил я, видя, что он не понимает этого. — И не хочу в будущем. Это вообще против моих правил!»

— Тьфу ты, холера, — выругался на это дед и в сердцах махнул рукой.

А в это время в парке возле усадьбы принялись десантироваться бойцы из вертолётов.

«Молодец, Гагарин, — подумал я с благодарностью. — Не подвёл!»

* * *

— Арсений Дмитриевич, — проговорил император, набрав министра обороны Российской империи. — Здравствуй, дорогой. Как ты, держишься в завязке?

— Да, — осторожно ответил Зыбин, полагая, что не будет ему император по такой ерунде звонить. Тем более, только что поступили сообщения о землетрясениях в районе Смоленска, где их и быть-то не может. — Пока всё в порядке.

— Сейчас ты у меня, голубчик, не только пить, ты у меня ещё и курить бросишь! — проговорил монарх странным тоном, подразумевающим, что он торопится, но время на колкость всё-таки найдёт. — Перебрасывай военные корпуса из Вязьмы, Орши, Витебска, Могилёва, Брянска... — император сделал паузу, чтобы вычислить точные координаты, куда перебрасывать войска.

— У нас война? — сглотнув, уточнил министр обороны. — Десант противника высадился? Кто посмел?

— Ага, — с сарказмом ответил ему император. — Орки. Принимай видео. Из-под Смоленска прислали.

«Так, — подумал Зыбин, — из-под Смоленска. Значит, землетрясение было не просто так».

То, что он увидел, заставило остатки его волос встать дыбом, а лысину покрыться холодным потом.

— Кто там сейчас держит оборону? — спросил Арсений Дмитриевич, уже отсылая приказы на подъём корпусов быстрого реагирования и мысленно костеря местного начкорпуса, всё ещё не сообщившего о прорыве иномирных тварей в центре государства.

— С нашей стороны пока только графья Озеровы держатся, да Гагарин со своими орлами подоспел, — монарх почувствовал, как забурлила внутри него кровь, а ему казалось, что она совсем уже застоялась. — Живо к нему! Чтобы через полчаса там весь гарнизон Смоленска стоял. Ясно?!

— Так точно, — отрапортовал министр обороны.

— Давай, — проговорил напоследок император. — Через два часа приеду, проверю.

Глава 2

— Здравствуйте, не отвлекаю, светлейший князь? — спросил Минеев, но предполагал, что информация, с которой он позвонил Северскому, имеет первостепенное значение.

— Говори, Савелий, — уставшим, не похожим на свой обычный голосом ответил ему Игнат Валерьевич. — Есть какие-то конкретные данные по землетрясению в вашем районе?

— Скажем так, недалеко от поместья Озеровых обнаружена армия орков верхом на ящерах, все ужасно кровожадные, и пытаются захватить Российскую империю, — сказал хозяин игорного клуба и понял, что со стороны всё это выглядит, как бред.

— Ты пьян или шутишь? — раздражённым голосом спросил Северский, который терпеть не мог, когда его разыгрывают. — Давай обойдёмся без этого!

— Да какие уж тут шутки? — проговорил Минеев, пытаясь не заикаться от страха, что его сочтут сумасшедшим или решившим посмеяться над светлейшим князем. — Там армия уже стоит. Смоленский гарнизон на месте, бригада Гагарина в полном составе держит оборону, остальные подтягиваются.

— То есть ты хочешь сказать, всё на самом деле? — Северский явно подскочил с того места, где лежал или сидел, и принялся спешно одеваться. — Давно началось?

— Так с землетрясения и началось, — ответил Минеев и сверился с часами. — Где-то около получаса назад. Но император уже в курсе. Говорят, что он скоро сам на месте должен появиться.

— Да как так-то? — Игнат Валерьевич был вне себя от злости. — Почему мне-то сразу не сообщили?!

— Я, как узнал, сразу вам позвонил, — ответил Минеев и облизнул пересохшие губы. — Но сами понимаете, что с такой информацией нельзя звонить без подтверждения. Вы и так меня сочли за сумасшедшего.

— Да к вам никаких претензий, голубчик, — на заднем фоне слышался звук спешно сортируемой ткани, Северского одевали сообразно случаю. — Вы честно отработали своё болото. У меня вопросы к другим... людям. Послушай, как думаешь, Тверской уже в курсе?

— Полагаю, что, возможно, сейчас получает данные, как и вы, — ответил хозяин покерного клуба, припоминая, какую информацию выдали ему соглядатаи. — Судя по всему, Гагарин каким-то образом получил данные раньше всех, а затем связался напрямую с императором, поэтому тот и начал командовать, не поставив вас в известность.

— Ну, разведка, — Игнат Валерьевич явно рвал и метал из-за того, что не мог мгновенно оказаться в том месте, где происходили события. — Всех накажу! Головы полетят!

— Но есть очевидный плюс, — проговорил Минеев, ища хоть какие-то доводы, чтобы успокоить покровителя.

— Какие тут могут быть плюсы? — удивился Северский, и даже раздражительность его на время ушла.

— С Тумановыми могут разобраться без нас, — ответил Минеев и представил, как орк раздирает ненавистного Игоря Николаевича. — Они там почти в полном составе. Так что их могут перебить ещё до подхода армии.

— Это было бы здорово, — ответил светлейший князь, собираясь заканчивать разговор, так как на заднем плане уже слышался шум вертолётных лопастей. — Но всё-таки не будем надеяться на авось. А вот помочь им погибнуть в этой заварушке — наш священный долг!

— Понял, — ответил хозяин игорного клуба, вытянувшись чуть ли не в одну линию. — Будет исполнено!

* * *

Гагарин встретил меня недалеко от разлома. Всюду спешным порядком готовили линии обороны, подгоняли военную технику, брали местность в плотное кольцо корпусов и подразделений.

А Алексей, как оказалось, всем этим командовал.

— Как вы вообще выстояли? — с явно читаемым шоком на лице спросил меня Гагарин, подходя и пожимая руку. — То, что я видел, это нереально! Такие твари, и вы с дедом и девочками!

От меня не укрылось это самое «девочками». Зоркий военный глаз уже успел, кажется, кое-кого заприметить.

— Ну дед Озеров, безусловно, молодец, — ответил я, думая, как преподнести информацию так, чтобы Алексей поверил. — Без него прорыв был бы осуществлён, даже всего лишь несколькими наездниками ящеров.

— Это я понял, — проговорил Гагарин, увлекая меня обратно к разлому. — Ты же говорил, что там геометрия сопряжений очень странная.

— Это мягко говоря, — ответил я, следуя за мускулистым военным, который сейчас находился в привычной ему среде. — А по поводу того, что выстояли, это не совсем так. Я, можно сказать, договорился.

— Как? О чём?! — он буквально встал на месте, как вкопанный, и воззрился на меня. — Точнее, на что?!

— На поединок, — ответил я, почёсывая за ухом. — Говорю, давай биться, зеленуха заморская.

— На чём драться будете? Какое оружие подготовить? — совершенно по-военному деловито спрашивал меня Алексей. Словно я ему сейчас должен был ответить: «Давай-ка мне ПЗРК с тепловым наведением на орков, и закончим это дерьмо». — Всё, что надо, я подготовлю.

— Какое драться?! — я сделал самое обескураженное лицо, на которое только был способен. — Ты вообще его видел? Это же орк! Он рождён с дубиной в руках! А я? Я с оружием исключительно на «вы» и шёпотом.

— Тогда что за поединок? — удивился Гагарин, хлопая глазами.

— Бухать будем, — ответил я, продолжая шагать к разлому. — Кто кого перепьёт.

— Ты вообще его видел? — ровно тем же тоном, что и я несколько секунд назад спросил меня Алексей, которому я скидывал видео с Громорыгом. — Там же килограмм двести массы, и всё мышцы! Как ты его перепить собрался? Лучше бы уж под дубину подставился!

— Слушай, — ответил я, не собираясь раскрывать все свои карты, — это единственное, что пришло мне в тот момент на ум. Иначе всей семье пришёл бы... как это покультурнее сказать? Кирдык, одним словом. Тут, знаешь ли, никого не было, когда они выпарили озеро, а потом полезли из разлома.

— Эх, — покачал головой Гагарин, — ты военного не перепьёшь, а тут — орк-военный.

— Хочешь занять моё место? — решил я немного подначить его, чтобы сильно не бурчал.

— Не-е-ет! — запротестовал тот. — Я на такое точно не способен. Провалю всю операцию! Но! — он поднял указательный палец вверх. — Мы пойдём с тобой. Сейчас будет инструктаж.

— Кроме вас, мне ещё один врач будет нужен, — проговорил я, вспоминая таланты Жданова. — Потому что, если я выживу в поединке, мне нужно будет не помереть потом!

Тут мы подошли к разлому и заглянули в него.

Сначала складывалось ощущение, что мы смотрим какое-то сломанное кино. Но потом, когда глаз привыкал к необычной перспективе, открывались удивительные подробности соседнего мира.

Мы смотрели вниз, но получалось так, словно выглядывали из диагональной расщелины в скалах. Прямо под нами фигуры орков и ящеров находились почти перпендикулярно.

Тот мир был необычен и красив. Непривычные деревья, усыпанные яркими и величественными цветами, трава, больше отдающая в фиолетовый цвет, зелёно-жёлтое небо. Ну и, конечно, зелёные орки на зелёных птеродактилях. Хотя, нет, последние были, скорее, серые, чем зелёные.

— Что это вообще может быть? — спросил Гагарин, но не меня и даже не себя. Это настолько риторический вопрос к вселенной, что, по его мнению, он не имел ответа. — Только богам известно.

И вот тут я мог бы с ним поспорить, потому что мне было неизвестно. Я с точно таким же непониманием ситуации наблюдал за тем, что происходит. Но в какой-то момент у меня, конечно же, закралась мысль, что Дзен с чем-то накосячил, и произошло всё то, что произошло.

Но тогда это лишь первая ласточка, а самое интересное начнётся чуть позже.

Из разлома на нас пахнуло ещё большим теплом. А ещё достаточно узнаваемым ветром, который мог прилететь только с тёплого солёного моря. Я даже затосковал по Средиземному морю и яхте, которая у меня была арендована до конца каникул.

Но тут же поклялся, что как только немного разберусь с ситуацией, так сразу займусь вопросами собственного отдыха. Надо же как-то и расслабляться, не так ли?

Затем Алексей разогнулся, видимо, оценив ситуацию под нами, и посмотрел мне в глаза.

— Значит, так, — у него была своеобразная манера отдавать приказы: он словно просто советовал тебе, что надо сделать, но при этом ты понимал, что никак иначе невозможно. — Мы пойдём с тобой мобильной группой в восемь человек. Ты — девятый. Надень на себя что-нибудь яркое, чтобы снайпер, который будет нас прикрывать, не спутал тебя с противником.

— С зеленокожим орком? — уточнил я, глядя во все глаза на Алексея. — Мне кажется, вас в камуфляже проще спутать.

— Это не обсуждается, так надо по инструкции, — ответил мне Гагарин, оставив моё недоумение без внимания.

Тогда я достал телефон и показал ему фотографию, где был запечатлён в яркой гавайской рубахе.

— Такая расцветка подойдёт? — спросил я больше с иронией, нежели всерьёз. — Или ещё поярче подобрать?

— Вполне, — ответил Алексей и зашагал к тому месту возле озера, где монтировали временный штаб, похожий на большой надувной шатёр. — Предупрежу снайпера.

— А что... — сначала я не хотел спрашивать, но потом решил, что в любом случае должен это знать. — А что будет, если у меня не получится?

— Если что-то пойдёт не так, будем эвакуироваться, — сухо произнёс Гагарин, но тут же улыбнулся, повернулся ко мне и похлопал по плечу. — Тебе, кстати, огромная благодарность от императора.

— За что это? — я даже поднял бровь.

Не то чтобы мне было неприятно или наоборот, просто действительно неясно, за что.

— За выигранное время для передислокации войск, — ответил мне Алексей. — Теперь мы их в любом случае остановим. Хоть бы и пришлось применить царь-бомбу.

* * *

Громорыг прилетел за мной в условленное время на огромном ящере, который едва-едва прошёл между краёв расщелины, несмотря на то, что та сильно расширилась с момента первой нашей встречи.

На ящера приторочили второе седло, судя по всему, для меня.

Грозный Рык с пренебрежительной ухмылкой проследил за дулом танка, целившегося в него с тех пор, как он вылетел из разлома.

— Садись, смелый человек, решивший пойти на верную смерть! — крикнул он мне и указал на приготовленное место за собой.

— Нет, — сказал я орку, подняв руку. — Я тоже прибуду со свитой!

— Зачем это? — усмехнулся Громорыг, выставляя напоказ клыки. — Боишься? Не доверяешь?

— Ни то, ни другое, — ответил я, подходя к нему ближе. — Вас целая орда, — проговорил я, утверждая очевидное. — А я — один. Сам понимаешь, большому человеку такое по статусу не положено. Так что меня будет сопровождать моя свита. В её задачи входит всячески подбадривать меня и контролировать честность поединка. И ещё мы полетим на собственной железной птице! — это уже было оговорено с Гагариным в штабе.

— Хорошо, — кивнул Грозный Рык. — Свита — это по статусу, всё верно.

На вертолёте мы устремились за громадным ящером, на котором к нам пожаловал Громорыг. После перехода через расщелину нас перекосило от того, что притяжение заработало совершенно в другую сторону. И там, где у нас был верх, оказался вдруг низ.

Сели мы на просторном каменном плато в зоне прямой видимости из разлома. Отсюда он казался раной, нанесённой горам огромным когтем. Но, если там небо было майское, послеобеденное ясно-голубое с редкими барашками облаков, то тут уже начинало вечереть, и небо, темнея, наливалось лазурной синевой, становясь больше похожим на море, чем на небо. Причём строение облаков только подчёркивало это сходство.

С огромным удовольствием я смотрел и на настоящее море вдалеке. Оно было поистине бескрайним и исчезало за линией горизонта. Вода в нём, полагаю, мало чем отличалась от нашей, но из-за иного освещения, и оно имело иные оттенки, которые, всё равно были очень близки мне и желанны.

С двух других сторон нас окружали горы. А вдоль берега моря, с четвёртой стороны расположилась орда орков. И она была воистину неисчислима.

«Легионы, тьма тьмущая», — как говорил какой-то из наших старших богов. Короче, до хрена.

Место для поединка оформили соответственно статусу дуэлянтов. Были тут и шелка, и золотые кубки, и деликатесная закуска, состоящая из даров моря и вяленого мяса. Я подозревал, что до того, как стать едой, оно принадлежало тем самым ящерам, на которых катались Громорыг и его товарищи.

Также вокруг всё было украшено черепами различного диаметра, танцующими красотками и горящими поленьями. Одним словом, я сел в машину времени и переместился на несколько тысяч лет назад к истокам истории одного мира.

В скалах на выступах сидели неосёдланные ящеры и тоже наблюдали за нами. Иногда они переругивались и орали, при том настолько пронзительно, что закладывало уши. Но стоило главному орку метнуть на них устрашающий взгляд, как они мгновенно затыкались.

Снизу, откуда-то из-под плато, ревела орда. То, что я понимал, иногда веселило меня, так как было похоже на детские речёвки: «Громорыг, самый сильный, Громорыг, самый мощный, Громорыг, самый-самый, всех перепьёт наш вождь, и мы захватим ещё один мир». Но среди этих фраз сыпались и вполне себе серьёзные оскорбления в мой адрес.

— Время выбрано специально, — проговорил мне тем временем главный орк, усаживаясь напротив меня. — Раккат уже зашёл за горизонт и не напечёт голову. Так что всё будет зависеть только от умения пить.

— И ещё, — ответил я, указывая рукой на скопление орков под плато. — Не мог бы ты приказать им заткнуться? Ну или хотя бы орать что-то нейтральное? А то я же всё понимаю!

— Это они на твою рубаху реагируют, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил мне Громорыг.

— Между прочим, — ответил я на это с максимально серьёзным видом. — Красная рубаха в нашем народе — признак огромного уважения к сопернику. Поэтому попрошу соблюдать приличия.

Грозный Рык проорал своим подчинённым приказ заткнуться, причём на чистейшем оркском матерном. А затем перевёл взгляд на меня.

— Это хорошо, — проговорил он, подставляя чашу под кувшин, с которым возле него стояла обнажённая орчиха. — В честь моего уважения к тебе, я из твоего черепа сделаю праздничную чашу. Украшу её изумрудами и рубинами. И буду пить из неё на самых главных мероприятиях. И даже, когда мне будут говорить, что она маловата для вождя, я буду отвечать, что соперник был невелик, но грозен своей решимостью.

«Нам конец, — проговорил на это Игорь, причём он действительно был в полном шоке от происходящего. — Из моего черепа будут пить орки».

«Во-первых, верь в меня, — ответил я, не собираясь сдаваться. — Не забывай, я — великий Рандом. А, во-вторых, если бы не я, из твоего черепа чашу бы сделали черви. Так что не стони, лучше помогай расщеплять алкоголь».

— А что будет, если выиграю я? — нужно было действовать решительно, невзирая на всё то, чего себе надумал орк. — Чем тогда одарят меня?

— Подарю тебе орчанку, — смеясь, ответил Громорыг. — Вот эту — Гладкогузку. Это самая красивая из всей нашей орды!

— Да как он может?! — вскрикнул кто-то из толпы, негодуя из-за решения орка. — Это же надежда для многих вояк!

— Спокойно! — проревел Грозный Рык, оглядывая недовольных. — Он никогда не сможет заполучить её!

Я глянул на ту, которую мне пообещали, и поёжился. По сравнению с ней даже Кузьма Селиванов был писанным красавцем. А эта... Я вздрогнул. Главное, чтобы она любви не захотела. Похоже, такие мысли посетили не только меня.

«Теперь я даже не знаю, что лучше, — проговорил Игорь. — Проиграть и умереть, не видя этого страха, или выиграть и потом... что? Её надо будет того? Я же не смогу! Я же нормальный мужчина, у меня просто не встанет!»

«Спокойно, — ответил я, усаживаясь поудобнее. — Давай решать проблемы по мере их поступления».

Кресла были установлены на самом краю плато. Сделано это, видимо, было для того, чтобы потерявший контроль, сверзился с высоты прямо в толпу предвкушающих зрелище орков.

— Да будет пьянка! — возвестил Громорыг.

И мы оба выпили.

* * *

Выпив самый первый раз из кубка, который и правда был сделан из чистого золота, я остался в большом недоумении и даже несколько секунд разглядывал его вертя перед глазами.

— Что-то не так? — поинтересовался у меня Грозный Рык, видя мою реакцию. — Заменить тебе кубок?

— Да нет, — ответил я, оглядываясь на Гагарина, который вышел из вертолёта и сидел на его ступеньке. — Просто, кажется, вас обманули.

— Кто посмел?.. — тот уже попытался подняться с места, но я его осадил.

— Тот, кто назвал это алкоголем, — я указал внутрь пустого кубка, подразумевая выпитое. — У нас в мире этим детей поят, чтобы не капризничали.

— Аха-ха, — громогласно рассмеялся на это орк. — Отличная шутка! Вообще-то это подготовительная брага. Для разогрева всех необходимых органов. Чтобы печень сразу не шокировать.

Я, конечно, удивился, но виду решил не подавать. В бане у Кузьмича мы сразу пили самогон без всяких там тренировочных подходов. Впрочем, и пускай. Не буду больше показывать, что мне что-то не так.

На следующий подход принесли что-то больше похожее на квас. Я выпил и снова в голове даже не зашумело.

«Игорь, — обратился я к владельцу тела, — знаю, что ты не очень хорошо переносишь алкоголь, так что сегодня терпи, как можешь. Есть у тебя какие-то непереносимости отдельные?»

«Нет, — ответил тот. — Вроде бы ничего такого».

«Тогда смотри, как серьёзные напитки начнутся, пьём по очереди, — сказал я, даже не зная, даст это какой-нибудь эффект, или нет. — Так должно сознание более-менее светлым остаться».

«А какой в этом толк, если желудок у нас с тобой один на двоих? — поинтересовался Игорь. — Мы всё равно улетим гораздо раньше него, — он кивнул в сторону обрыва. — В прямом смысле этого слова».

«Печень и желудок я постараюсь защитить, насколько это возможно, — ответил я, понимая, что Туманов не очень понимает, что я от него хочу. — Мне нужно, чтобы сознание затуманивалось как можно медленнее».

Следом нам уже налили что-то похожее на пиво. А перед самым закатом, когда лучи света на небе начали угасать, поднесли уже крепкое пиво.

Понятно, у них ритуал идёт с разгоном по градусам. В целом, это не плохо. Посмотрим ещё, до какого уровня дистилляции они дошли. Но, глядя на них, я бы поставил градусов на семьдесят шесть. Вряд ли больше. Если только ещё настаивают на чешуе своих птеродактилей, тогда может быть вообще что угодно.

И вот, наверное, в тот самый раз, когда нам подносили крепкое тёмное пиво, я заметил, что делает это для меня та самая орчанка, которую Громорыг мне пообещал. Но даже не это было самым подозрительным, а то, как именно она на меня смотрела. Взгляд, полный умоляющих эмоций, вот как я его охарактеризовал бы.

Она хотела, чтобы я ей чем-то помог. Но чем именно?

К сожалению, узнать я это смогу, только когда выиграю.

А после заката, когда вовсю разгорелись костры, напор алкоголя увеличился в разы. Подносили нам каждые несколько минут, и каждый раз приходилось пить до дна.

Невзирая на то, что мы с Игорем менялись каждый раз, я защищал желудок и печень от большинства вредных воздействий, всё равно моё сознание затуманилось. Я, как модно выражаться в Российской империи, немного «поплыл».

Понял я это, когда увидел, что вместо золотого кубка я хлещу алкоголь из чьего-то черепа. А алкоголь уже, надо сказать, был довольно крепкий. Градусов пятнадцать-двадцать, не меньше.

Я сидел в каменном кресле, и меня ощутимо покачивало.

«Посмотри, — с отчаянием проговорил Игорь. — Он даже не выглядит пьяным».

«Ну, мы тоже ещё огурцом, — ответил я и понял, что ни фига. — Давай, у нас один только выход — держаться до конца. Снайперу будет тяжело в темноте, расцвеченной кострами».

Я оглянулся и с чувством пьяной тоски увидел полоску голубого неба за тёмным силуэтом вертолёта, вычерчиваемым кострами по бокам.

И тут орчанка, которая наклонилась, чтобы налить новую порцию алкоголя, легко и незаметно для остальных притронулась ко мне. Я почувствовал себя значительно легче. От головы отлегла тяжесть, сознание прояснилось, пропала медлительность и вязкость в движениях.

— Спасибо, — только и успел шепнуть я, но всё равно Громорыг обернулся на этот шёпот и с подозрением уставился на нас.

— Я говорю, спасибо за столь тёплый приём и вкусные напитки, — моментально нашёлся я, хотя, сказать по чести, в империи были куда более вкусные алкогольные напитки. — Отличный поединок, душевная компания.

— Ты нравишься мне, человек, — добродушно ответил мне Грозный Рык. — Ты уже перепил половину тех неудачников, что садились со мной пить. Среди них, конечно, ещё нет орков, но всё равно впечатляющий результат.

Дальше пили всё более крепкое и забористое. Но мне было значительно легче, чем с самого начала. Орчанка ещё раз прикасалась ко мне, снимая алкогольную пелену с разума и вялость с членов, но сказать так ничего и не решилась. Видимо, ждала, пока я выиграю. Если выиграю, разумеется.

Но в какой-то момент то ли она ко мне не успела, то ли уже ничего помочь мне не могло. Я решил, что градус подаваемых нам напитков не повышается. И тут меня понесло.

— Да разве ж это самогон? — поинтересовался я у орка, которого уже ощутимо пошатывало. — Это какой-то компот для детского утренника! Громопук, ты хочешь попробовать настоящий самогон? А? Или так и будешь всегда гордиться, что выпил вот этого слабенького?

Я понимал, что уже плохо складываю слова в предложения, но сейчас это было уже неважно. Единственное, что меня расстроило, ужас в глазах орчанки, которая наливала мне алкоголь. Кстати, я заметил, что не так уж она и страшна. Фигура вообще ничего. Ну а лицо... ну что ж, лица бывают разными.

— О чём ты толкуешь? — встал со своего места Грозный Рык. — Ты хочешь сказать, что моё угощение плохо?

— Не-е-ет! — протянул я и сел обратно в кресло. — Я хочу сказать, что твой самогон великолепен, но для столь замечательных представителей своих родов, как мы с тобой, есть штука гораздо забористей. Велишь принести к столу?!

— Я не верю, что такое возможно, — ответил мне орк и пьяно махнул рукой. — Поэтому пусть тащат! А мы пока выпьем.

«Игорь! Игорь! — я попытался вызвать Туманова, но тот, кажется, уже отрубился. — Надо вызвать Дезика».

— Дезик! — крикнул я, причём, даже не поняв, это Игорь очнулся, или я сам. — А принеси-ка нам самогона от Оралиуса! Мы его тоже продегустируем.

Цербер появился, взглянул на происходящее, выдал что-то вроде: «Только не самогон Оралика», и исчез. А уже через несколько минут появился с огромной бутылью.

— Чтобы лучше был эффект, — проговорил он мне на ухо. — Нужно подогреть!

Я ещё помню огромную бутыль, которую держали над языками пламени, и понял в этот момент, что мне пришёл конец.

— Ты — лучший соперник! — заплетающимся языком проговорил Громорыг. — Мне будет жаль убивать тебя...

— Ты сначала выиграй! — ответил я ему. — Ты же сам еле на ногах держишься!

— Ха-ха, — ответил тот. — Ты тоже.

— Тогда давай делим то, что есть напополам, — предложил я, оценив объём бутыля литра в три. — И выпиваем залпом. Кто первым упадёт, тот и проиграл! Как тебе такое предложение?

— Отлично! — ответил орк и рухнул на своё кресло. — Забились.

Самогон Оралиуса разлили по огромным кубкам, который мне лично приходилось держать двумя руками.

Я приник к нему губами и начал пить, невзирая ни на что. И, кажется, осушил до последней капли.

Последнее, что я помню, как туша Громорыга завалилась на бок с плато, и где-то внизу его поймала голова ящера. После этого тьма поглотила и меня.

Глава 3

В себя приходить было гораздо сложнее, чем после самогона Кузьмича и доярок. Сначала я понял, что, в принципе, существую, а уже потом и не сразу, что — мыслю.

От прямых лучей местного солнца меня, конечно, укрыли, но всё равно было слишком светло и глаза резало нещадно.

Открыв глаза, я увидел над собой морду Дезика, на этот раз в единственном экземпляре. И это сразу вызвало у меня улыбку умиления.

— Дорогой мой, — сказал я и понял, что пьянка не осталась без последствий. Да, я не ослеп от самогона Оралиуса. Но зато оглох, так как не слышал ни единого звука. Хотя внутренний слух улавливал произносимые мною слова. Слышал их и Цербер. — Солнышко, родненький, прекрасный Дезик, — он закатил глаза и помотал головой. — Принеси, пожалуйста, рассольчику. И ещё, кажется, я оглох.

Тот приблизил лапу к моему уху и после некоторых манипуляций, я стал слышать.

— Беруши, — сказал он, показывая мне затычку, — потому что...

Хотя он мог ничего не объяснять, я и так слышал хор многих тысяч глоток орков, скорбящих по своему правителю.

— Громорыг Грозный Рык, пусть дорога твоя будет легка и красива, пусть будет усеяна молодыми орчанками и черепами врагов. Пусть твой дух упокоится в раю воинов, — и вот всё подобное этому, но с тысячей разных вариаций.

Но мне было не до этого, я скорчился от громких звуков, и Дезик затолкал берушу обратно мне в ухо. Сразу стало легче.

— Хороший мой, — снова проговорил я, — рассольчику бы.

— Как орков пугать, так значит, псина домашняя, — недовольно заметил на это Цербер. — А как, рассольчику принести, так солнышко, родненький, хороший мой? Ну-ну.

— Ну надо было мне на орка надавить, — я даже руками развести не мог, потому что боль пронзала тело при каждом движении. А с Дезиком мы разговаривали телепатически, как оказалось. Именно поэтому слова стали больше похожи на лёгкие облачка. — Кстати, что с ним? Умер? Разбился, или от выпитого?

— Сейчас, — ответил волкодав и исчез, а появился уже через несколько минут с бутылью рассола. Я жадно приник к горлышку, а он тем временем принялся меня просвещать. — Да не умер он пока. Но все эти граждане почему-то уверены, что обязательно кони двинет. Могу точно сказать, что ему гораздо хуже, чем тебе. Кстати, сейчас Жданов тебя частично приведёт в чувство.

Я не был уверен, что меня вообще можно привести в чувство, потому что я находился где-то за гранью добра и зла, жизни и смерти. Полагаю, что для Экзекутора я придумал новый вид пытки. Такое точно никто не мог выдержать долго.

— Чего тут было-то? — спросил я после того, как Дезик снова исчез, а затем появился. — Я победил?

— Теперь уже точно — да, — ответил мне Цербер, оглядывая меня полностью. — Ты упал последним, поэтому Гагарин хотел тебя сразу забрать и отвезти Жданову. Но тут выяснилось неожиданное. Оказывается, для того, чтобы выиграть, надо ещё и выжить.

— Вот гады, — заметил я, сам не понимая, шучу я, или нет. — Это не было оговорено с самого начала. А вносить столь значительные поправки в условия поединка это нехорошо.

— Как бы там ни было они запретили подходить к вам с Громорыгом кому бы то ни было, и помогать. Ближе к утру ты порозовел, а вот о вожде орков такого сказать было нельзя. И где-то уже примерно с час они провожают его фанатскими кричалками. В отличие от тебя беруш у него нет, поэтому он морщится от каждого комариного писка, не говоря уж об этом. И всё вместе причиняет ему просто нестерпимую боль.

— А чего он не прикажет им заткнуться? — поинтересовался я, приподнимаясь на локтях. Не знаю, что уж было в рассоле, может быть, и магия, но мне очень сильно полегчало. — Чтобы тишина была мёртвая?

— Да он, кажется, тоже уверен, что скоро помрёт, — ответил мне Дезик, а затем посмотрел куда-то в сторону. — Впрочем, можешь спросить у него сам.

Я с трудом повернул голову и увидел, как мне что-то говорит орк, слабо шевеля губами при этом. Я вынул берушу из того уха, что было ближе к нему.

— Что это ты употребляешь, воин? — проговорил он и тут же скривился.

Нет, говорить он пока ещё был не способен, поэтому дальше жестами показал, чтобы я дал ему попробовать сей живительный отвар.

Я с сожалением посмотрел на остатки рассола, но понял, что Громорыгу сейчас гораздо хуже, чем мне, поэтому отдал ему бутыль. Он сделал несколько глотков и буквально преобразился. Расцвёл, начал улыбаться, и поднялся на подушках почти сидя.

Навес, под которым мы лежали защищал нас от солнца, но не от шума. Поэтому вождю орков пришлось перекрикивать толпу, орущую снизу.

— Это просто нектар, достойный уст богов! Скажи, откуда у тебя такая великолепная рецептура, поднимающая на ноги не хуже волшебного пинка? — он явно был доволен, хотя до сих пор и страдал. Всё-таки для него рассола было маловато. — И если можно, поделись, как это делать!

— То есть про самогон вы в курсе, а про рассол — нет? — спросил я, понимая, что некоторые слова ещё отдаются в голове, словно молотом бьют по колоколу. — Расскажу, конечно, — а затем я обернулся к Дезику. — Принеси ещё, пожалуйста, рассола.

Тот что-то обронил по поводу того, что в гонцы к алкоголикам не нанимался, но всё-таки исчез.

— Забавный пёс, — проговорил Громорыг. — Мне бы такого.

— Не думаю, что получится, — ответил я, пытаясь разговаривать нормально, но не получалось из-за шума орды. — А чего это твои разбушевались? Не скажешь им, чтобы заткнулись?

— Некоторые хоронят меня от досады, что я проиграл, — ответил он, широко улыбаясь. — Другие и правда считают, что моя тропа подошла к концу. Ну а третьи просто орут за компанию. Пока я считаюсь проигравшим, они меня всё равно не послушают. А чтобы снова стать полноценным вождём мне нужно будет победить представителя каждого из двадцати родов, из которых состоит орда.

Слишком длинная речь для этой зелёной горы мышц вымотала орка. Он откинулся на подушках и тяжело вздохнул.

— Неприятно, — согласился я и, слегка подумав, предположил: — Тогда получается, они должны слушаться меня? Я же победитель.

— Ты — победитель, — согласился Грозный Рык и рыгнул так, что я понял, откуда взялось его первое имя. — Орчанка по праву принадлежит тебе, и мир твой мы захватывать не будем, что подтвердим сегодня в полдень у Кровавого Алтаря. А вот слушаться они тебя всё равно не будут. Во-первых, ты — чужак. Во-вторых, тебе все бросят вызов, и так легко, как со мной, ты уже не отделаешься.

Он захохотал, но тут же схватился за голову, которую, судя по всему, пронзила острая боль.

В этот момент явился Дезик с новой бутылью рассола. А вслед за ним под навес вошёл Жданов с саквояжем в руке. Хотя я был уверен, что моему знакомому врачу подручные средства не потребуются.

Он принялся лечить меня от похмелья, а Громорыг присосался к новой бутыли с рассолом. Он громко чавкал и восторгался божественной амброзией, наполнявшей его рот.

— А можно мне ещё того пойла, которое меня практически убило? — спросил он, когда похмельное средство закончилось.

— А зачем? — поинтересовался я, не совсем понимая логику орка. — Ты же до сих пор от него страдаешь. Или с врагами собираешься бороться?

— Не, — Громорыг отставил бутылку и посмотрел на меня в упор. — Мы уважаем оружие, которое наносит нам значительный урон. Уважаем врагов, которые могут победить нас, и перенимаем их опыт. Так же и тут. Я увидел, что есть что-то гораздо сильнее нашего пойла, вот и хочу вызнать рецепт.

— Хорошо, — ответил я, косясь на беруши. — Постараюсь достать для тебя рецепт. Только прикажи своим заткнуться, а то у меня голова скоро лопнет.

— Да без проблем, — хохотнул тот и рявкнул так громко, что у меня совсем заложило уши. И в этот раз я действительно рисковал потерять слух. Зато всё вокруг нас замерло, а Грозный Рык удовлетворённо улёгся на подушках. — Надо же, слушаются, — заметил он. — Знают, что меня им не победить. Слабаки.

* * *

— Как ты выжил-то? — спросил меня Жданов, когда в меру своих сил привёл меня в порядок. — Обычно после такого не выживают.

— А после доярок и жены кузнеца я был лучше? — ухмыльнулся я, уже подозревая, какой будет ответ.

— Ну, знаешь ли, — он поднёс мне ещё рассола, предусмотрительно захваченного Дезиком, а затем дал закусить солёной помидоркой. — В тот раз тебя после алкоголя на дам тянуло, а в этот раз на тот свет. Гагарин сказал, что его вертолёт по сравнению с теми, что были у вас с Громорыгом, просто крылатка от клёна на ветру.

— Ого! — я с уважением посмотрел на орка. — Слышал, наши вертолёты лучшие на целых два мира!

— Громорыг всё делает качественно, — ответил тот, кивая моим словам. — Даже, если это его убивает.

— Самое главное, что все живы и здоровы, — заметил на это Жданов и начал собираться. — Здоровы, конечно, чисто условно. Но если больше не будете так пить в ближайшие дни, то восстановление организма весьма возможно.

— Так мы, конечно, пить не будем, — согласился с ним Грозный Рык, затем о чём-то подумал и добавил: — В полдень мы идём к Кровавому Алтарю, заключать союз. Затем скрепим его. А потом будет пир уже на всю орду, где будем это праздновать. Поэтому пить мы будем гораздо больше! Помоги нам Бухарыч!

«Ах, вот оно что, — подумал я, усмехаясь, — и этот мир под себя загрёб старый алкоголик».

Жданов стукнул себя по лбу ладонью, что-то хотел ответить орку, но затем просто махнул рукой, решив, что и без его умных мыслей обойдутся.

А я кое-что вспомнил.

Сегодня был третий день, отпущенный деду Озерову Смертью. Так что сегодня вечером он уснёт, и больше уже не проснётся. Не смогу я в такой момент сидеть тут и пьянствовать с зелёными чудовищами.

— Громорыг, — проговорил я вождю орков, пытаясь встать на ноги, что получалось не очень хорошо из-за головокружения. — Подписание союза — это то, ради чего я нахожусь тут, с вами. А вот вечерний пир, к сожалению, вынужден буду пропустить.

— Только в том случае, если у тебя на то есть уважительная причина, — добродушно, но строго проговорил Грозный Рык. — Если же просто боишься снова пить, тебя могут и на смех поднять.

— Нет-нет, — ответил я, стараясь удержать равновесие. — Дело в том, что сегодня ночью в свой последний путь уходит великий воин. И я должен быть рядом с ним, чтобы проводить его.

— Достойное желание, — проговорил Громорыг и пристально посмотрел мне в глаза. — Но чем так велик твой воин?

— О, — сказал я, широко улыбаясь. — Это он сдерживал твой авангард, сбил наездника и искромсал струями воды ящера.

— Да! — согласился орк и закивал. — Это действительно великий воин! Жаль, что он уходит. И как, скажи мне, вы знаете точные даты, когда уйдёте?

— Не всегда, — ответил я, тяжко вздыхая. — Но в данном случае всё так.

Тут к нам подошёл Гагарин, которому уже успел что-то рассказать, добравшийся до вертолёта Жданов.

— Какие дела? — спросил он по-военному кратко. — Какие планы?

— В обед подписываем мирное соглашение, — с некоторой гордостью в голосе ответил я, — а затем у товарищей орков запланирована грандиозная пьянка. Поэтому на завтрашнее утро надо доставить сюда достаточное количество рассола.

— Это ещё зачем? — поднял бровь Гагарин, выражая полное непонимание ситуации.

— Для укрепление дипломатических связей, — ответил я, широко улыбаясь. — Исключительно за этим.

* * *

Для подписания договора пришлось спуститься с плато к подножию скал. Дорога была несложная, да и близкая. Потратили мы на неё не более получаса, и то только потому, что шли пешком, и нам пришлось огибать упавшую давным-давно скалу.

И вот внизу, в расщелине, откуда тропа уходила на луг и дальше — к морю, находился вход в небольшую пещеру, в которой стоял Кровавый Алтарь.

Был это невероятно древний камень абсолютно чёрного цвета. Я бы сказал, что это метеорит, в незапамятные времена залетевший в этот мир. Вот только в нём чётко прослеживалась магия. Сильная, чуждая, подавляющая. Я бы предположил, что камешек залетел вообще не из нашей ветки миров и сильно заинтересовал бы Дзена.

Сам камень громоздился на ритуальной повозке, всё свободное пространство которой было заполнено черепами. Орков, людей, демонов, других существ, которые в теории могли обладать разумом. Черепа эти служили и подушкой для камня, и подставкой, и даже украшением. Так как некоторые из них буквально вплавились в чёрную материю.

Не знаю уж, как такое было возможно, но выглядело довольно жутко.

Но я сделал вид, что абсолютно не замечаю этого. Мол, Кровавый Алтарь, и ладно. Мне вполне подходит для заключения союза.

Кроме меня и Громорыга в пещеру вошли двадцать орков. По их недовольным физиономиям я понял, что это никто иной, как главы родов, составляющих орду. Именно они были больше всего недовольны проигрышем своего вождя. И особенно, что придётся обойтись теперь без богатой добычи, которую обещал внезапно появившийся разлом.

Также внутрь пригласили Гагарина и двух сопровождающих.

Он огляделся по сторонам и, как я понял, остался недоволен. Это можно было понять: путей отступления отсюда не было. Лишь один вход, плотно забитый зелёными телами.

Молодая орчанка, которая прислуживала вчера Громорыгу, поднесла ему поднос, на котором лежал ритуальный нож с белым клинком.

— Клык Улуда, — похвастался передо мной зачем-то орк. — Очень редкая тварь, попавшая в наш мир через похожий разлом и убитая одним их первых вождей орков! Редчайший артефакт! Такой же редкий, как мир между людьми и орками!

Он оскалился. Ага, значит, я только что стал свидетелем шутки от орка. Чудесно!

— Расскажешь, как проходит ритуал? — поинтересовался я, так как вообще уважал всякие подобные проявления. Больше, конечно, мне нравились ритуалы поклонения богам, особенно мне, но и обычное дремучее мракобесие меня тоже интересовало. — А то вдруг что-то несовместимое с жизнью. Вроде того, что ножу надо пожертвовать чьё-то сердце...

— Нет-нет, ничего подобного, — заверил меня Громорыг и взял в руку нож. — Мы просто режем себе ладони, затем скрепляем наш мир крепким рукопожатием так, чтобы несколько капель смешавшейся крови упали на Кровавый Алтарь. Во время чего клянёмся в вечном мире между твоей родиной и ордой орков.

— И всё это без справки о вирусах, как я понимаю, — со скепсисом в голосе проговорил Гагарин.

— Да какие справки у орков? — я блеснул глазами в его направлении. — Считай, что на машине времени прокатился.

— Если ты заболеешь какой-нибудь местной заразой...

— То максимум позеленею, — перебил его я, а затем сделал умоляющий жест. — Пожалуйста, не мешай мне. Последний штрих остался.

— Ладно-ладно, — ответил тот и продолжил наблюдать.

Орк взял нож и легко рассёк им свою ладонь, после чего передал остриё мне.

«Прости Игорь, — сказал я, отключил некоторые нервные окончания тела и провёл лезвием по ладони. И вроде бы едва прикоснулся, а рана оказалась глубокой. — Дважды прости!»

Но тот лишь как-то вяло пошевелился, но ничего не ответил.

Мы пожали друг другу руки с Громким Рыком. И я почувствовал, как под нашими ладонями набухает капля смешавшейся уже в рукопожатии крови. Мы перенесли руки так, чтобы они оказались над камнем.

Тяжёлая красная капля упала на чёрную гладкую поверхность и моментально впиталась. Как и следующая, и та, что упала третьей.

— Клянусь в том, что моя орда никогда не нападёт на Российскую империю! — громко провозгласил Громорыг. — Клянусь в вечном мире!

— Клянусь в том, что Российская империя никогда не нападёт на орду орков под предводительством Громорыга, — мне почему-то понадобилось сказать именно так. А затем я повторил всё то же самое, что и предводитель орков, только со стороны империи.

— Да будет так! — сказал на это Грозный Рык, и главы родов зарычали, выражая поддержку его решению, хотели они того, или нет.

— Ура! — вдруг закричал Гагарин, и его поддержали сопровождающие.

Я решил, что это было весьма гармонично.

В следующий же момент раздался сухой гром, и из потолка пещеры ударила молния прямо в камень. Из-за этого он тут же засиял изнутри багрово-красным цветом.

Орк разжал свою ладонь, и я последовал его примеру.

— И что это значит? — спросил я, глядя, как полыхает неведомая мне энергия внутри камня.

— Это означает, что высшие силы приняли нашу клятву, и теперь между нашими государствами будет вечный мир! — ответил мне орк широко улыбаясь. — Ну и ещё это лишнее подтверждение того, что ты имеешь право говорить от имени своей страны.

Боковым зрением я увидел, как дёрнулся Гагарин, а затем глубоко задумался.

— А если бы не принял? — спросил я, начиная подозревать нехорошее.

— Тогда Кровавый Алтарь остался бы чёрным, — пожав плечами, просто ответил орк. — Это означало бы, что ты не имеешь права говорить от имени своей страны. И тогда твой череп пополнил бы эту коллекцию, — и он указал рукой на множество черепов, которые казались частью Кровавого Алтаря.

Я сглотнул и вымученно улыбнулся. Предупреждать же надо!

Глава 4

Перед самым отбытием мне передали обещанную орчанку. Как ни странно, у неё в глазах было больше радости, чем каких-либо других эмоций. Более того, она едва меня не задушила в своих объятиях.

И вот уже тогда я понял, что где-то тут имеется подвох.

Когда мы залезли в вертолёт, она уселась мне на колени под удивлённые взгляды всех остальных и вцепилась в меня так, словно не отцепится уже никогда.

И только Дезик сдавленно хрюкал, что вообще не пристало Церберам.

— Женщина, — сказал я, смутно припоминая её имя. — Гладкогузка, или как вас там? Я понимаю, что выиграл вас в поединке, но это не повод давить меня на виду у моих спутников.

Тут произошло невероятное. Орчанка не выдержала и расплакалась. А Дезик от хохота сполз куда-то под сиденье.

— Ранди, ты что, совсем не узнаёшь меня? А я тебя сразу узнала! Хорошо, что Лаки рассказала, в кого тебя в ссылку отправили, иначе даже не знаю, что было бы! — сквозь слёзы ментально обратилась она ко мне. И голос её мне показался очень знакомым. — Это же я — Силикона.

— Силикона? — я не верил своим глазам, потому что совершенно не мог признать в этом теле знакомую богиню. Слишком уж контрастировали эти два образа. — Но как? И зачем?

— А я знаю? — отозвалась та и принялась рыдать ещё громче. — Что-то поломалось, наверное. Я вечером делала себе веки, ну, подкачала, конечно, немножко... Чуть-чуть перестаралась. Надела маску, потому что глаза не закрывались. И провалилась в сон... Очнулась, а тут... — она показала на себя. — Вот это вот.

— Очень даже неплохо, — сказал я и подставил кулак ко рту, скрывая улыбку. — Скажем так: вполне фигурненько, — и я указал на крохотную повязку вокруг груди, из которой буквально вываливались зелёные мячики, размером чуть меньше арбузов.

— Да ты чё?! — воскликнула Силикона, и её глаза вновь оказались на мокром месте. — У них же вообще никаких достижений науки и техники нет! — она действительно не поняла шутки. — Ни эпиляции, ни депиляции, ни гель-лака, брови не выщипать — не положено, — она указала себе на лицо, и да, бровь у неё была одна — широкая и густая. — Виниров нет, — продолжала она, указав, на торчащие клыки. — Про то, чтобы в отдельных местах красоту навести, так я вообще молчу. Ходи с этой метёлкой, хоть она и мешает передвигаться. Это ужасно, Ранди! Это просто ужасно! Как хорошо, что я повстречала тебя!

— Так, а чего ты обратно тогда не вернёшься? — спросил я, недоумевая, к чему все эти жалобы на невозможность себя изуродовать ещё сильнее. — Тебя же не сослали, как я понимаю.

— Не могу, — развела руками Силикона. — Я всё испробовала, и Дзена звала даже, всякое ему обещала. Но никто меня не слышит. Назад вернуться не получается. Я думаю, там поломалось что-то на Олимпе. Тебя когда увидела, чуть от счастья не померла! Пришлось даже немного благодати потратить, чтобы этот мужлан Громорыг меня тебе пообещал. А потом тебе помогала, чтобы ты раньше времени не упал.

— Так это я только благодаря тебе выиграл? — я расхохотался, припоминая, что мне каждый раз после её прикосновений легче становилось. — А я-то думал, перепил орка!

— Нет, ну, когда твой самогон доставили, там уж — да, твоя победа, — проговорила Силикона и с надеждой уставилась мне в глаза. — Слушай, а у тебя там есть это... — она явно стеснялась говорить.

— Что? — я качнул головой, одновременно пересаживая её рядом с собой. — У меня много, что есть.

— Место, где я бы смогла себя в порядок привести, — тихонько проговорила она мне на ухо. — Мне прям очень надо, а то всё чешется! А в зеркало вообще боюсь смотреть!

— Конечно, найду, — ответил я, хлопая её по зелёному плечу и представляя себе эпиллированную орчанку с выщипанными бровями. — Для тебя, душа моя, всё, что угодно.

Хотя бы самому себе я мог признаться в том, что рад встретить кого-то с Олимпа. Хоть и при таких странных обстоятельствах. И неважно, как я отношусь к Силиконе, главное, она в данных обстоятельствах — своя.

— А потом... потом... после конца ссылки, сможешь узнать, что произошло и как мне вернуться? — она молитвенно сложила ладошки и уставилась на меня. Нет, она определённо постоянно забывает, как выглядит. — Просто я не смогу привести это тело хоть к какой-то эстетике.

— Нормальное тело, — я пожал плечами, но, увидев боль в глазах собеседницы, поспешил добавить: — Конечно же, я первым делом узнаю, что случилось и почему ты в таком плачевном виде находишься.

— Спасибо! Спасибо тебе огромное! — ответила она и попыталась меня поцеловать. — Я сделаю для тебя всё, что угодно!

Я, конечно, отстранился. Как отстранился бы и от реального тела Силиконы. Там был сплошной пластик, который пах, как старая техника, а тут один единый запах пота и гормонов, исходящий от орочьего тела. Ни то, ни другое меня не впечатляло.

— Сделаю непременно, — пообещал я и совершенно точно собирался это сделать. Вот только в связи с её рассказом у меня закрались некоторые вопросы, которые могли мне помешать. — Только вот, если у Дзена всё пошло наперекосяк и из-за этого миры столкнулись, то на Олимпе может сейчас твориться вообще что угодно.

— Я надеюсь, что это не так, — проговорила Силикона и уставилась на меня. — Уверена, просто какая-то ошибка.

Тут к нам подошёл Дезик и уставился на Силикону.

— А тебе идёт, — сказал он телепатически, но так, чтобы я тоже слышал.

— Ох, Дизлайкушка, ты тоже сюда попал, — обрадовалась Силикона и буквально засияла. — Это же так прекрасно, что я не одна. Переживала, что никогда больше никого не увижу, кроме этих зелёных... Ужас.

Она успела сама нафантазировать и сама ужаснуться своему собственному воображению.

Гагарин и Жданов смотрели на нас заинтересованно. Ещё бы, такая пантомима под боком разыгралась. Но затем увлеклись собственной беседой. Однако я понял, что объяснений мне не избежать. И надо что-то придумать. Потому что отмазка в стиле: «это знакомая из бухгалтерии с прошлой работы» точно не прокатит.

Впрочем, до этого было ещё далеко. Из вертолёта мы сразу сели в машину, и я отвёз Силикону к себе. Она выбрала большую розовую комнату на втором этаже.

— Дезик, присмотри за ней, пожалуйста, — попросил я Цербера, глядя, как богиня запросто болтает с Оралиусом. Я всё-таки надеялся, что они все будут благоразумны. — И за Ораликом тоже, хорошо?

— Как же здорово, что все вы тут, — восторженно заметила богиня. — Я прямо душой отдыхаю.

Перед отъездом к деду Озерову я на всякий случай ещё подошёл к инкубу. Он уже был немного навеселе, но ещё держал себя в руках.

— Силикону своими грязными лапами не лапай, — сказал я, поздно поняв, что вовсю занимаюсь тавтологией. — Как только разгребусь с делами, отправлю тебя туда, где ты нажрёшься до отвала, ясно?

— Понятно, — грустно ответил демон. — Только ты всё обещаешь-обещаешь, и никак.

— Спокойно, — ответил я, грозно хмурясь. — Ты же видишь, постоянно дела государственной, а то и планетарной важности!

— Да-да, — покорно ответил тот, — я всё понимаю.

* * *

Император расположился в походном шатре со всеми удобствами. Его обычно собирали на значимых учениях, но обычно и он появлялся там лишь на краткое время. На этот же раз он обосновался тут основательно.

Перед ним стоял Алексей Гагарин, первый вестник о происшествии государственного масштаба, и докладывал по текущей обстановке.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился он и щёлкнул каблуками. — Осмелюсь доложить, что между ордой орков и Российской империей заключен вечный мир. Так что уровень угрозы из разлома на данный момент ниже изначального.

— Но он есть? — поднял бровь император и поиграл пальцами правой руки на подлокотнике походного трона, от чего в свете солнечных лучей блеснул массивный перстень на пальце. — И давай не так официально, — попросил он. — Всё-таки сто лет знакомы.

— Хорошо, Андрей Васильевич, — ответил Алексей и слегка расслабил осанку. — Угроза есть всегда, — сказал он, доставая смартфон. — Особенно учитывая то, что орки атаковали моментально, как только открылся разлом. Я скидывал вам видео.

— Да-да, — ответил император, кивая седой головой. — Я помню. Сначала посчитал за шутку, но зная тебя...

— Так вот, первую волну отбивала семья графа Озерова. В основном, Альберт Эдгарович, но и дочка с внучкой постарались, — проговорил Гагарин, выдавая пока только те факты, о которых так или иначе император уже был в курсе. — Дальнейшее же удалось уладить благодаря талантам княжича Игоря Туманова, внука графа Озерова.

— Бой или переговоры? — уточнил император. — Как удалось достичь мира в итоге?

— Пьянка, — сообщил Алексей и, словно подтверждая собственные слова, кивнул, — точнее, алкогольный поединок.

— Вот как, — ухмыльнулся на это монарх. — Не перевелись ещё на Руси синие молодцы?!

— У меня есть запись основных моментов происходящего, — проговорил Гагарин, протягивая смартфон императору. — Изволите посмотреть, чтобы мне не быть голословным?

— Пожалуй, — ответил тот, принимая телефон с записанным видео на нём.

— Вот тут документальное подтверждение победы Туманова, — комментировал Алексей запись. — А тут можно увидеть пробуждение после победы и подтверждение о будущем союзе. Вот тут мы идём к алтарю, чтобы скрепить мир кровью.

— Очень интересно, — проговорил император, возвращая Гагарину телефон и явно задумавшись. — Что можете сказать о Туманове?

— Мои впечатления исключительно положительные, — ответил на это Алексей. — Он сообразительный, способный, ловит всё буквально на лету. По факту смог не только вторжение орков предотвратить, но и повернуть это во взаимовыгодную сторону. Многие другие на его месте испугались бы или начали искать собственную выгоду. А он — нет. Молодец, всё для государства.

— Что ж, — проговорил монарх, кивая и раздумывая, как это всё можно повернуть в нужную сторону. — Я очень ценю людей, способных на подобные поступки. И ему, и деду, и тётке с сестрой пожаловать государственные награды. Но за самим Игорем пригляди, раз такой он замечательный. Твоя протекция для меня многое значит, а я посмотрю пока, куда его можно будет пристроить. Идёт? Хотя, конечно, он такой же бедовый, как и его дед в молодости.

— Конечно, — согласился Алексей, убирая смартфон в карман. — Такие люди нужны Отечеству.

— А скажи, что за заминка в конце вышла? — спросил император, вспоминая видео. — Там камень засветился, а потом зелёный громила что-то сказал Туманову, и тот побледнел.

— Там какое-то местное поверье, — ответил на это Алексей, показывая, что не стоит обращать на это внимание. — Мол, клясться может лишь тот, кто имеет право говорить за свой народ. Остальных поразит молния и они умрут. Или что-то в этом духе.

— То есть Игорь имел право? — приподнял бровь император, пытаясь сообразить, что ему может дать эта информация. — Как ты считаешь?

— Я думаю, что всё это лишь местные суеверия и религиозные предрассудки, — ответил Гагарин, снова вытянувшись в струнку. — Я разговаривал с Игорем на этот счёт, спрашивал, имел ли он право. Он ответил, мол, пил за всю страну, за мир в ней, значит, и заключать этот самый мир имел право.

— Резонно, резонно, — проговорил император, но в голосе его слышалось сомнение. — Но то, что мы не религиозны, совсем не значит, что мы должны сбрасывать со счетов значение некоторых артефактов. В любом случае, приглядись к парню повнимательнее, и обо всём, что стоит внимания, сообщай мне. У меня предчувствие, что это очень непростой человек.

— Конечно же, — склонил голову Алексей. — Я буду охранять его, как зеницу ока, и буду сообщать вам о любых важных моментах.

— Вот и чудненько, — ответил император и кивнул, давая понять, что аудиенция окончена.

* * *

Дед находился в приподнятом настроении. Ещё бы, ему казалось, что болезнь побеждена. Он и подумать не мог, что двигается и мыслит только потому, что его дочь и внучка постоянно благодарят за это бога Рандома. Это, в свою очередь, добавляло мне божественной благодати, которая целиком и полностью уходила на поддержание жизни в его теле. И не просто жизни, а именно сознательной и деятельной.

Я приехал в усадьбу Озеровых ещё засветло. Попросил деда поговорить с ним тет-а-тет. Тот без вопросов пригласил меня в свой кабинет и открыл бар, в котором он держал весьма неплохие сорта.

— Что предпочитаешь? — поинтересовался он, и тут я понял, что у меня уже явный переизбыток алкоголя в организме, так как тот моментально пожелал вывернуться наизнанку. — Есть пять лет, семь, двенадцать.

— Извини, я, наверное, воздержусь, — ответил я, потому что мне плохело от одного вида алкоголя. — А вот тебе стоит выпить.

— Что-то случилось? — спросил он, одновременно с этим примеряясь, какую бутылку взять. — Ты так серьёзен.

— Мне было видение, — я долго думал, как именно преподать эту информацию, но потом подумал, что дед Озеров давно уже готов к смерти, так что не стоит делать из этого представление. Однако сказать в лоб я почему-то не мог. Слишком уж понравился мне этот старик с несгибаемым внутренним стержнем. — Что сегодня твой последний вечер. Ты уснёшь и больше уже не встанешь.

Дед сжал губы так, что они превратились в узкую полоску, затем выдохнул и улыбнулся.

— Давно хотел попробовать вот этот сорокалетний напиток. Он, правда, почти вдвое младше, чем я, но всё-таки, — с этими словами он вытащил замысловатую бутылку и квадратный бокал. — Расскажи, как у тебя дела. Слышал вломил ты этим оркам, будь здоров!

— Ну как вломил, — ответил я, чувствуя некоторую неловкость. — Перепил их вождя. Он-то думал, что никто в мире этого сделать не может, но вышло, как вышло. А воевать с ними бесполезно, только царь-бомбой выжигать.

— Тогда понятно, почему на алкоголь смотреть не можешь, — с пониманием кивнул мне Альберт Эдгарович. — Только вот никогда ты не славился умением много пить, — он усмехнулся. — Так что странно мне, как ты победил.

— Так за отчизну же, — я развёл руками и улыбнулся в ответ. — Тут нельзя было в грязь лицом ударить.

— Тоже верно, — хохотнул дед, отпивая глоток редчайшего алкоголя и смакуя его. — В любом случае ты — молодец. Рад, что ты вышел победителем. А ещё было что-нибудь интересное? Всё-таки другой мир, совсем иная цивилизация. В молодости я бы всё отдал, чтобы там побывать. Чем он отличается от нашего?

— Да, знаешь, — я проанализировал в голове мир, в котором обитали зелёные громилы, и понял, что за исключением некоторых частностей, всё там было точно так же. — Отличаются запах, цвет неба и травы, орки тоже не люди, но в остальном тот мир очень близок к этому. Там нет какой-нибудь разумной медузы размером с планету или роя псевдоразумных металлических пчёл.

— Всё равно здорово, — проговорил он с мечтательными нотками в голосе. — Некоторые люди на родной планете ездят в разные места, чтобы увидеть нечто такое, чего раньше не видели. И ведь в тех местах тоже живут люди, но они предпочитают уезжать из дома, так как для них привычно то, что другим необычайность. Может, путанно объясняю...

Он выпил ещё, но после этого убрал бутылку в бар. Я мысленно похвалил его за подобное решение.

— Тогда слушай, — сказал я с заговорщицким видом. — Был у них алтарь особенный, на котором мы мир заключали. И надо было кровь свою пролить. И только коснулась кровь камня, так сразу молния в него ударила, — я видел, как Альберт Эдгарович сначала отнёсся с недоверием к моим словам, но затем глаза его стали открываться всё шире и шире. — И камень, который был совсем чёрным, вдруг изнутри стал гореть красным светом. Вот это было необычно. А потом мне ещё сказали, что я случайно выжил.

— Это ещё почему? — спросил дед, и так опешивший от моего рассказа.

— Ну, мол, клясться на этом камне могут лишь те, кто имеет право говорить от имени всей страны. А я-то что? Заштатный княжич, — я пожал плечами, но увидел, как брови деда медленно ползли на лоб, словно он о чём-то начал догадываться. — Но всё обошлось, молнией меня не спалило, орки не убили, так что всё отлично!

— Да уж, отлично, — с обалдевшим видом ответил дед Озеров, а потом пошёл к дальней полке, где, как оказалось, у него находился сейф. — Подойди, пожалуйста, — сказал он и обернулся ко мне.

Я подошёл и увидел, что он держит в руках дорогую резную шкатулку, которой как минимум сотня лет. И сделана она то ли из камня, то ли из кости.

— Возьми, — сказал он мне, и при этом руки его слегка подрагивали. — Пусть на всякий случай будет у тебя. Вскроешь, когда я умру.

«Рандом, дай мне, пожалуйста, обнять деда в последний раз, — проговорил вдруг Игорь, которого я не чувствовал с того самого момента, как очнулся под навесом в мире орков. — Я ему многим обязан».

И я без разговоров отдал управление Туманову. Тот принял шкатулку из рук Альберта Эдгаровича и крепко его обнял. На глазах у обоих были скупые мужские слёзы, но это, скорее, от осознания, что больше такого никогда не повторится, чем от жалости.

— Мне жаль, что ты уйдёшь, — проговорил Игорь деду, отстраняясь, после чего вернул управление телом мне, мысленно поблагодарив.

— А мне не жаль, — ответил на это дед, усмехнувшись. — И не страшно ни капельки. Три последних дня стоили нескольких лет жизни. Я успел и с семьёй нормально пообщаться, а не в качестве домашнего кабачка. И с псиной адской в битве сойтись, и даже с орками зарубиться. А главное — победить и выжить. Так что уйду я счастливым и со спокойным сердцем.

— Это главное, дед, — сказал я и обернулся к дверям. — Слышал, сегодня пышный семейный ужин?

— Да, чествуем победителя орков, — ответил старый граф, подошёл ещё раз к сейфу, налил небольшую рюмочку и выпил. — На здоровье, — проговорил он сам себе и обратился ко мне. — Пойдём.

Это был самый тёплый ужин на моей памяти. На памяти Игоря, кажется, тоже. Все смеялись, шутили, рассказывали друг другу какие-то истории. Я чуть было не забылся и не начал рассказывать байки с Олимпа. Но вовремя спохватился.

Играла музыка. Дед даже пригласил Ксению Альбертовну на танец, и они кружились по гостиной минуты три. Я наблюдал за ними с чувством, словно смотрю какой-то древний чёрно-белый фильм. И снова смех, веселье, беззаботность.

Дед Озеров скинул с себя все печали и тревоги. Ему было всё равно, так как он понимал, что завтра для него, скорее всего, не наступит.

А затем все разошлись ко сну. Я сопроводил Альберта Эдгаровича до его комнаты и остался с ним, когда он улёгся.

— Я же ничего не почувствую? — спросил он с лёгкой надеждой, не ожидая, впрочем, точного ответа от меня. — Да, в общем, и неважно. Лишь бы мою Лизхен увидеть.

— Ты не почувствуешь ничего плохого, — проговорил я, усаживаясь в кресло. Мне нужно было увидеть Смерть. — В добрый путь.

Он лёг на спину и тихо уснул.

Не прошло и пятнадцати минут, как пришла бабушка Смерть. Но пришла она не в привычном мне виде, а обратилась молодой девушкой.

— Чего смотришь? — усмехнулась она мне. — Так выглядела его жена чуть менее полувека назад. Я же обещала, что он уйдёт достойно. И смотри-ка, все обычно цепляются за жизнь, ногти ломают, а то и зубы. А дед с лёгким сердцем уходит, со спокойной душой. Моё уважение.

— Дед вообще молодец, — ответил я, глядя на его спокойное и умиротворённое лицо. — В одиночку практически прорыв орков остановил.

— Орков? — удивилась Смерть и даже замерла, глядя на меня. — Откуда тут орки?

— Вот и мне неясно, но наши миры столкнулись, — ответил я и развёл руками. — Судя по всему, у Дзена что-то пошло не так, вот и происходит всякое.

— Да уж, — озадаченно проговорила моя собеседница. — Даже слов нет.

— Более того скажу, в мире орков я встретил Силикону! — проговорил я, наблюдая за всё шире открывающимися глазами Смерти. — Её случайно забросило в орчанку, и теперь она никак не может вернуться назад.

— Ты мне страсти какие-то рассказываешь, — проговорила та и махнула на меня рукой. — А мне работать надо. Ты просто не представляешь, сколько работы накопилось за каких-то полтора суток.

— Хорошо, работай, конечно, — ответил я, но тут же спохватился и добавил: — Только, если будет секундочка, заскочи на Олимп, глянь, что там происходит, хорошо?

— Без проблем, — ответила та, — но в ближайшее время не обещаю, сам понимаешь.

— Ладно, — кивнул я, а после наблюдал, как молодая девушка призвала из тела старика молодого человека, и они вместе отправились в никому не ведомую даль гулять по звёздам.

Глава 5

В отдельной кабинке ресторана «Русский», причём, всё в той же, Тимура Туманова снова ждал разговор с князем Серпуховым. Вот только на этот раз собеседник его не лучился благодушием, а совсем наоборот, был угрюм и резок.

— Что же это вы, Тимур Николаевич, — проговорил он, как только тот прошёл в кабинку и сел на то же самое место, что и в прошлый раз. — В кинематографисты подались?

И всё это без тени улыбки с брезгливым и раздражённым выражением.

— В смысле? — не понял его Тимур.

Он-то ожидал, что его сейчас будут хвалить за то, как он круто всё снял и вовремя представил невероятные доказательства. А его вдруг принялись ругать.

— В коромысле, — огрызнулся на него князь Серпухов. — На фестиваль древнеславянских рифм пожаловали? Я спрашиваю, зачем вы мне вместо настоящего видео какой-то мультик прислали? Как говорится, меня не проведёшь, фейк на ландыш не похож!

— Н-но... — Туманов понял, что начинает заикаться. Ему вообще очень плохо давалось поддержание беседы в том случае, если на него начинали наезжать. Он стремился уйти от таких людей, чтобы его это не касалось. Но в данный момент это представлялось невозможным.

— Я тебе лошадь что ли? — возмутился Валентин Семёнович. — Не запряг ещё, чтобы нокать. Объясни мне, что за подлог ты мне прислал. Это же не настоящее видео! Зачем?

— Я же сам это снял, — стараясь говорить ровно, ответил Тимур. — Я лично там был и снимал происходящее. Потом тут же прислал вам. У меня даже времени не было, чтобы что-то изменить. Посмотрите по часам, когда я прислал. Тогда же и снял.

— Ты меня не обманываешь? — серьёзно посмотрел на него Серпухов. — Просто, если ты хочешь меня нагреть и нажиться на моём доверии, это выйдет тебе боком!

— Но я правду говорю! — Туманову не нравились плаксивые нотки, которые он слышал в своём голосе, но как-то повлиять на это он не мог. — Я, рискуя жизнью, это снимал! Меня потом чуть было не раскрыли!

— Первое задание и чуть было не попался? — ухмыльнулся Серпухов, но совсем недобро. — Да уж, сделал дело, убери подела. Может, мне отказаться от сотрудничества с тобой?

— Да как же это? — понимая, что богатая графиня уплывает из его объятий, проговорил Тимур. — Я же столь ценную информацию, да ещё и эксклюзивно! Я буду работать, как скажете!

— Что ж, — кивнул на это Валентин Семёнович. — Повинную голову зной не печёт. Мы можем уладить этот вопрос. Ты дашь мне телефон с оригиналом видео, и я пошлю его шефу. И тогда мы сможем убедиться, что ты говоришь правду. Если в видео не найдётся никаких склеек и эффектов, а всё будет так, как ты сказал, то я принесу свои извинения.

— Дело в том, что вы же видели там трёхголового пса? — замирающим и дрожащим голосом проговорил Тимур, чувствуя, как от страха у него потеют ладони. — Он был на записи.

— Ну, конечно же, видел, — ответил на это князь Серпухов. — По большей части именно из-за него у меня и начались неприятности с твоим видео. Потому что надо предположить, что разверзлась бездна, из которой он вышел. Иначе принять подобное не получается.

— Так вот, чуть позже этот самый пёс сожрал мой телефон, на котором был и оригинал видео, — ответил Туманов и попытался сглотнуть, но у него ничего не получилось.

— Кривляешься, Тимур Николаевич? — прищурившись, спросил у него Валентин Семёнович. — Нехорошо. Жалить кормящую тебя руку каблуком по пальцам. Собака, говоришь, съела? — он смотрел на побледневшего собеседника с презрением, уже жалея о том, что вообще с ним связался. Но слишком уж хороша была перспектива. — А почему тебя она не сожрала, а? Ты-то вкуснее телефона будешь!

— Ей брат не дал этого сделать, — понимая, что уже практически все слова бесполезны, проговорил Туманов.

— Ясно, одни отговорки, — сказал князь Серпухов и тяжело вздохнул, как бы показывая окружающей его вселенной, как тяжело работать с придурками. — Послушай меня, тюлень северный, не видать тебе графини, как своих ушей, ты меня понял? Ты разочаровал меня!

— П-пожалуйста, — взмолился Тимур и едва заставил себя не складывать руки в молитвенном жесте. — Дайте мне ещё один шанс!

— Ни денег, ни протекции не получишь! — продолжал Валентин Семёнович, но затем посмотрел и убедился, что на данный момент достаточно напугал молодого человека. — Если только...

— Сделаю, всё, что только прикажете! Только скажите, а я всё решу! — Туманов чувствовал, как лихорадочно бьётся его сердце почти в самом горле. — Пожалуйста!

— Ладно, — махнул рукой князь Серпухов, словно отмахиваясь от собеседника. — Если не будешь пытаться меня больше обмануть...

— Никогда-никогда! — горячо заверил его Тимур.

— И перестанешь перебивать меня. Тогда я дам тебе последний шанс. Следи за Игорем Николаевичем и докладывай важные моменты. Но специально создавать лишние события для эффекта не нужно. Договорились?

— Да-да-да, я обязательно сделаю так, как скажете! Обязательно! — закивал Туманов.

— А теперь вон, — распорядился Валентин Семёнович. — Работай! Но помни, такое было первый и последний раз.

— Я всё понял, учту! — сумев, наконец, сглотнуть, скороговоркой ответил Тимур Николаевич и скрылся из отдельной комнатки ресторана.

* * *

Николай Григорьевич Туманов примерно в это же время беседовал с Савелием Викторовичем Минеевым в одной из комнат покерного клуба, предназначенной для курения сигар и разговоров.

— Уж простите, что так получилось, — сказал Туманов и развёл руками, вымученно улыбаясь. — Просто Игорь всегда вёл себя нахально, но я не ожидал, что он так по-хамски будет общаться с вами.

— То, что общался так, это ещё ничего, — ответил на это Минеев, — а вот то, что вычистил мой сейф, тут, конечно, к нему есть вопросы.

— Надеюсь, не ко мне? — робко поинтересовался Николай Григорьевич. — Всё-таки нас с вами связывает давняя дружба...

— Всё так, мой друг, — ответил на это Минеев и покровительственно кивнул. — Всё так. Поэтому у меня к вам претензий и нет. Вы хотели обсудить возможность вернуться в клуб, как я понимаю?

— Не только, Савелий Викторович, — ответил на это Туманов. — Далеко не только за этим. Дело в том, что мне, возможно, потребуется ваша помощь в некоторых щекотливых вопросах.

— Сумели заинтриговать, — проговорил Минеев, приподнимая бровь. — Я — весь внимание.

— Дело в том, что мой тесть, кажется, сошёл с ума, — выпалил Туманов и остановился, подбирая дальнейшие слова.

— Ну это давно ни для кого не секрет, — ответил Савелий Викторович, наливая себе в пузатый бокал янтарную жидкость, но не предложив того же собеседнику. — Последние полгода он, говорят, вообще никого не узнаёт. Хотя в связи с последними событиями стал чересчур активен вроде бы.

— Не узнавал, — согласился с Минеевым Николай Григорьевич. — И да, в последние три дня он стал слишком активен. С перегибом. Об этом я и хотел поговорить.

— Что же, я вас слушаю, — проговорил Савелий Викторович и отпил из своего бокала, пристально глядя на собеседника. Врождённое чувство выгоды подсказывало ему, что это сделать нужно. — Чем смогу, обязательно помогу.

— Так вот, — продолжил Туманов, собирая мысли в единый ком, так как он решил довериться Минееву в решении своих непростых проблем. — Есть основания полагать, что дед Озеров окончательно спятил и переписал всё своё имущество на Игоря. То есть вообще всё, — подчеркнул он и нервно сглотнул. — А также деньги, счета и прочее.

— То есть и тот дом, в котором ныне живёт твоя семья? — прищурившись, спросил Минеев.

Туманов на это ответить не мог, а просто кивнул с потерянным видом.

— Это очень нехорошо, — согласился Савелий Викторович. — А что же вы хотите от меня, дорогой?

— Полагаю, что это завещание можно опротестовать, — ответил на это Туманов и с мольбой поглядел в глаза Минееву. — Мне бы знающих в этом толк юристов, — он решил не тянуть особо, а сразу раскрыть все карты. — Слышал, что у вас есть толковые крючкотворцы, которые смогут под орех разделать моего младшего сына и позволят получить всё причитающееся мне по закону. А я в долгу не останусь!

— Это я знаю, — задумчиво проговорил Савелий Викторович, потягивая из бокала янтарную жидкость. — И ни секунды не сомневаюсь, что вы говорите правду. Но надо придумать основания, по которым мы сможем оспорить новое завещание.

— Так вы же сами сказали, — пожал плечами Туманов и весь наклонился вперёд к собеседнику, понимая, что сейчас решается его судьба, — что все знают, старик не в себе. Нам бы доказать его недееспособность, и тогда все бумаги, подписанные им в последнее время, не будут играть никакого юридического веса.

— А это идея, — согласился Минеев, вставая, после чего подошёл к окну и принялся разглядывать даль, открывавшуюся ему. — Думаю, что это будет вполне по силам моим законникам. Но, поймите, это будет достаточно дорого стоить.

— Я же говорю, что не останусь в долгу, — проговорил Николай Григорьевич, подавляя желание вскочить и встать рядом с хозяином кабинета. — Выполню любые требования, которые сочтёте нужным.

— Мне нужно это обдумать, — ответил на обещание Туманова Минеев. — Посоветоваться с ребятами. Но предварительно я отвечу вам согласием. И поверьте, друг мой, это только потому, что желаю помочь вам.

— Конечно-конечно, — быстро отозвался Туманов. — А какие ещё могут быть мысли?

— Не хочу, чтобы подумали, будто я делаю это из личной мести Игорю, из-за неприязни к нему, связанной с крупным выигрышем, — глядя в окно, он выдавал всё то, что на самом деле было на его душе. — Тем более, я получил отличный совет, не расстраиваться, а считать выигрыш вашего сына лучшей рекламой моего клуба. Поэтому я соглашаюсь только из чувства справедливости к вам, мой дорогой.

— Я вам премного благодарен, — ответил на это Туманов, поднимаясь, так как решил, что аудиенция уже окончена. — И буду превозносить ваше имя до конца своих дней.

— О, это излишне, — оборачиваясь от окна, проговорил Минеев. — Впрочем, это, конечно, будет немаловажное дополнение к деньгам. Скажите, а не хотите ли партейку?

— А... я... да, очень! Но, к сожалению, пока на мели! — ответил Туманов, расплываясь в неловкой улыбке, но при этом чувствуя, как волна азарта сметает всё на своём пути, подчиняя себе его мозг. — Но, в общем-то, мог бы наверное...

— Деньги — это не проблема, — покровительственным тоном ответил Минеев. — В связи с тем, что ваш долг был погашен, пусть и очень своеобразным способом, я легко открою вам практически неограниченный кредит.

— О, да! — восторженно ответил на это Николай Григорьевич. — Вот это вам спасибо! Да, конечно, я готов на партейку!

Но за стол с зелёным сукном он сесть не успел. При одном лишь взгляде на него и на колоду карт, лежащую у края, к горлу непреодолимым валом подкатила тошнота.

— Прошу прощения, — сдавленно проговорил Туманов. — Одну минуту, пожалуйста. Мне надо в уборную!

В туалете его как следует прополоскало, и он вышел оттуда почти без сил. Но зато с твёрдым намерением выиграть. Но стоило ему увидеть стол даже издалека, всё повторилось вновь.

На третий раз в желудке уже ничего не осталось, и весь организм отзывался болью.

— Пожалуй, сегодня мне придётся отказаться, — сказал он Минееву, когда тот подошёл выяснить, что же произошло. — Кажется, я чем-то отравился!

— Поправляйтесь, голубчик, — ответил на это Савелий Викторович, не скрывая свою досаду. — И возвращайтесь к игре.

То ли случайно, то ли нет, но при слове «игра» у Туманова снова подкатило неприятное чувство, и он поспешил удалиться.

* * *

Мы с Игорем вскрывали резную шкатулку. Ключика или ещё чего-либо такого не оказалось. Я даже хотел было использовать божественную благодать, но Игорь остановил меня:

— Это, кажется, кровный сейф. Артефакт не из дешёвых, настраивается на представителей одной кровной линии. Не ломай, пожалуйста.

— Да как скажешь, тогда ты у нас сегодня за домушника. Вскрывай! — передал я управление телом владельцу. Тот повертел сейф и сунул куда-то палец, а спустя пару секунд шкатулка засветилась бледным зелёным светом и с щелчком раскрылась.

Я не стал перенимать управление обратно, ведь для Игоря это наверняка был очень важный момент. Но и не подсматривать тоже не вышло. Внутри лежали две трубочки, запечатанные сургучовой печатью, несколько дарственных на имущество, документы об открытых счетах в банках и белый незапечатанный конверт.

С него-то Игорь и начал.

«Дорогой мой внук!

Если ты читаешь эти строки, значит, я ушёл к своей Лизетт и сейчас счастлив как никогда! Тебе же предстоит разбираться с земными проблемами. И чтоб как-то облегчить твою задачу, я оставляю комплект документов на всё имущество, ещё оставшееся в моей собственности.

Я уверен, что Туманов попробует наложить лапу на остатки былого состояния рода Озеровых, и очень прошу тебя не допустить этого.

С любовью, дед!»

Далее Игорь вскрыл трубки документов, и мы принялись вчитываться в скупые строки таких разных завещаний, одно из которых было датировано полугодом ранее, а второе за три дня до смерти Альберта Эдгаровича.

Пробежавшись по всем документам поверхностно, стало понятно, что без специалиста по профилю мы не разберемся.

На наше счастье Соломон Маркович был на месте, обживаясь в угловом кабинете, где уже расставляли столы для его помощников.

— Соломон Маркович, можно вас украсть на полчасика по личному вопросу?

— Таки вам, Игорь Николаевич, можно, и даже не задорого, как всем остальным! — с хитрой усмешкой ответил адвокат и проследовал за мной, грациозно лавируя между мебелью, чего никак нельзя было ожидать от его объемной фигуры.

Мы поднялись в мой кабинет, где и остались лежать бумаги, оставленные в наследство Озеровым. Все их я, конечно, не стал показывать Соломону Марковичу, но вот два экземпляра завещаний показал.

Тот пристально вчитывался в скупые канцелярские строки и хмурился всё сильнее.

— Скажите мне, как профессионал, можно ли оспорить более поздний документ?

— Таки попытаться оспорить можно любую бумагу, но в вашем случае... — он запнулся, сверяя пункты, — ваш отец будет грызть зубами землю, шоб ви увидели лишь дырку от бублика.

— А если подробней?

— А шо ви-таки хотите подробней... Про то, шо у вашего деда, да упокоят его душу, крыша проржавела, говорили давно, даже в газетёнке какой-то печатали. Аристократ умирает от неизлечимой болезни мозга. Тогда же и ви на больничную койку загремели. Поговаривали, шо у графа выбор стоял: лечить-таки себя или внука, и он выбрал вас.

Игорь весь сжался от откровений совершенно постороннего человека.

— Так шо история болячки у графа за полгода, думаю, стала поувесистей криминального кодекса со всеми поправками. Копию её за немножко денежек сможет получить любой небезразличный. И на основании подать иск о признании недействительности последней редакции завещания на основании недееспособности умершего.

— Недееспособный человек не выдержал бы бой против авангарда орков на летающих ящерах! — задумчиво прокомментировал я резюме адвоката.

— То, шо для вас признак здравости ума и доблести, любой суд рассмотрит, как полное безумие, — не менее задумчиво отозвался Соломон Маркович. — Нужны показания свидетелей, которые смогут подтвердить на суде, шо таки граф был разумен в этот период.

— Его дочь, внучка и я сможем подтвердить это!

— Таки нет, ви не подходите как вигодоприобретатели по последнему завещанию. Нужны посторонние, без родственных уз.

На ум приходил только Гагарин с его группой быстрого реагирования. Те последние два дня держали периметр разлома и тесно контактировали с дедом. Но терзал меня подспудно и другой вопрос:

— А что будет, если завещание-таки признают недействительным?

— Ой, тут-таки есть варианты! И очень интересные для вашего отца, но не для вас, — оживился Соломон Маркович. — По прошлому документу ваш дед попытался оставить всё имущество семейному фонду, откуда вашей тётке, брату и сестре должны были осуществляться ежемесячные суммы до тех пор, пока кто-то из них не произведёт на свет наследника мужского пола, который и унаследует всё остальное, включая титул.

— Так, а каким боком здесь отец?

— А таким, шо управлять фондом и быть регентом наследника до его совершеннолетия может быть любой член рода, но таким лицом скорее признают половозрелого мужчину, главу рода, чем незамужнюю Ксению Альбертовну, к примеру.

— А если у меня есть в наличии вот такой документ? — я словно фокусник вынул копию ходатайства о смене опеки над сестрой и положил перед Соломоном Марковичем, а затем добавил к нему расписку о долге в размере девяноста миллионов Минееву, датированную двумя неделями ранее.

— О! Так это-таки меняет дело! — потёр он руки с предвкушением. — Таки и здесь ви сможете побарахтаться! Но свидетели нужны, да! Со свидетелями оно всяко лучше, без них.

Мы с Игорем призадумались. В теории такими вопросами должен заниматься профессионал, и вот он сидел перед нами. Но мне почему-то казалось, что должен быть и другой путь, неочевидный, но не менее действенный.

— Соломон Маркович, я услышал все ваши резоны и вполне принял их, но мне кажется, что должен быть ещё способ решения подобного вопроса без выставления напоказ семейного грязного белья.

— Таки умный клиент — и беда, и счастье в нашем деле, Игорь Николаевич. — Адвокат покачал головой и усмехнулся. — Ви-таки можете обратиться напрямую к императору для установления истины, но должны иметь в виду, что у императора, в отличие от суда, апелляции не предусмотрены. Его решения оспариванию и обжалованию не подлежат. Так шо подумайте, прежде чем решаться на такой шаг.

Отпустив Соломона Марковича, я крепко задумался. Даже не так. Мы с Игорем глубоко задумались. Так как было над чем.

Но мыслительный процесс был абсолютно беспардонным образом сорван желудком, который в этот момент решил напомнить, что был бы не прочь перекусить.

Я решил найти Дашу и предложить ей пообедать там. Но в её комнатке девушки не было, поэтому я и оказался в некоторой нерешительности на первом этаже.

Тут-то на меня и выскочила Силикона в бесподобном виде. Тело орчанки было одето, если можно так выразиться, в полупрозрачный кружевной халатик с розовыми рюшами, который практически ничего не скрывал. Зная богиню, я не был шокирован её видом, только понадеялся, что халатик этот был выстиран перед употреблением. А так, демонстрировать всем своё тело и дополнения в нём было обычным делом для Силиконы.

Законченным её образ делали чулки, подобранные в тон платью, которые на зелёном теле смотрелись диковато. Огромные наращенные ногти и покрашенные клыки. Да и бровь была уже разделена надвое и максимально выщипана.

— Ранди! — едва ли не завопила она, прекрасно зная, что я терпеть не могу это прозвище. — Ты не представляешь, что я тут нашла!

С этими словами она подскочила ко мне и заключила в объятия. И я услышал, как захрустели кости Игоря от такого проявления чувств.

— Аккуратней! — попросил я, выкручиваясь из её цепких пальцев. — Как у тебя дела-то? — я решил всё-таки быть учтивым и показать себя хорошим хозяином.

— Комната, которую ты мне отдал, просто чудо, — сложив ладони друг с другом, проворковала Силикона. — Я там всего очень много нашла, правда, пришлось подгонять по фигуре, — она закатила глаза. — Но знаешь, я начала находить свои плюсы и в этом, да. По крайней мере, метаболизм у этого тела просто заоблачный. Можно есть всё, что угодно, и не потолстеешь ни на сантиметр.

— Я рад, что ты начала находить плюсы в сложившейся обстановке, — проговорил я, разглядывая её с чисто научным интересом, хотя ей могло показаться и что-то другое. — И не вешаешь нос.

— Ой, да какое тут, — она махнула рукой, а затем проследила за моим взглядом. — В принципе, если тебе нравится это тело, можем что-нибудь придумать, — она игриво хихикнула.

— Нет уж, — ответил я, даже не пытаясь представить то, что она предложила. — Как-нибудь обойдусь. Кстати, я разговаривал со Смертью, она обещала мне заскочить на Олимп, как время будет. Единственная проблема в том, что у неё его сейчас нет совсем.

— Слушай, ну, в конце концов, я несколько дней ещё потерпеть смогу. Ты же совсем скоро из ссылки возвращаешься? Вот и спросишь про меня у Дзена, — она хлопала ресницами, явно забывая, в каком теле находится, и для орчанки это действо выглядело очень смешно. — Спросишь же, правда?

— Конечно, спрошу, — пообещал я и увидел неподдельную благодарность в глазах богини. — Кстати, ты Дарью не видела? А то хотел с ней в ресторан съездить, поесть.

— Дарью я твою не видела, а вот ресторанов не нужно! Я чего сразу сказать хотела: я такую кухню тут нашла! Закачаешься. Пойдём! — она вцепилась в меня и поволокла за собой. — Я такой борщ наварила, пальчики откусишь. На второе будет стейк с овощами, а ещё я напекла таких оладушек, ты просто не представляешь!

В связи с тем, что мой желудок предательски перешёл на сторону Силиконы, мне пришлось поддаться и пройти в зал ресторанчика, предназначенный для того, чтобы тут питался персонал. У меня ещё не было времени что-то поменять тут. Да и не собирался я, полагая, что Игорь прекрасно разберётся с этим сам.

Усадив меня за стол на удобный диван с низкой спинкой, она молниеносно накрыла на стол. Воздух вокруг наполнился столь соблазнительными запахами, что держаться дальше было выше моих сил, и я набросился на предложенные мне блюда.

Воспользовавшись тем, что рот у меня занят, Силикона продолжила щебетать на свои темы.

— Я, как тут всё увидела, сразу обалдела. Посуда такая, что у нас на Олимпе порой хуже. И не знаю, я-то сама готовить умею, но не очень люблю, но, видимо, эта, — она указала рукой куда-то в район выпирающей груди, — обожает. Я тут с раннего утра уже бегаю-суечусь. Заодно и красоту навожу.

Продолжая говорить, она поставила на стол свечи и зажгла их. Я даже не сразу сообразил, что всё вокруг меня начинает напоминать романтическую встречу, а отнюдь не то, что благодарная орчанка решила попотчевать меня обедом.

Нет, блондинка с Олимпа, какой была Силикона, к которой я привык, всегда была легка на язык и не отказывала в беседе, но, чтобы вот так откровенно заигрывать... Но еда и правда была просто божественной. Кажется, шутка про путь к сердцу мужчины через желудок перестаёт быть шуткой.

— А как ты красоту-то навести успела? — спросил я, покончив с борщом и пытаясь немного перевести дух перед сочным стейком, лежащим передо мной. — Я не сомневаюсь, что ты — талантище, но всё же...

— Ну, я... — она немного замялась, затем подошла ко мне сзади. — Ты так напряжён, разреши сделать тебе массаж, — я лишь кивнул на это, чувствуя, как забиты мышцы шеи и плеч. — Я просто заказала специалистов с выездом на дом и записала всё на твой счёт. Ты же не обиделся на такое своеволие?

— Своеволие? — сильные пальцы орчихи на моих плечах застыли, пока я представлял сумму косметических процедур для богини. — Ты продолжай, продолжай.

— Ну, Ранди, я же женщина, богиня! Мне не пристало ходить страшным зелёным пугалом, — две массивные зелёные груди прижались ко мне сзади. — А ты здесь герой, между прочим! О тебе какие только небылицы не ходят. Ну я со своей стороны чуть добавила...

Её откровения прервала Дарья, зашедшая в зал ресторана в поисках меня.

— Игорь, — сказала она, а потом застыла, наблюдая за происходящим.

Я попытался увидеть картинку её глазами, и ничего хорошего у меня не вышло. Практически обнажённая орчанка, украшенная лишь кружевами и рюшами, прикасается ко мне в то время, как я продолжаю есть то, что она приготовила. И всё это в окружении горящих свечей.

— Короче, сам разберёшься! — мгновенно вскипела Дарья, развернулась и выбежала из зала, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью.

— Чего это с ней? — недоумённо поинтересовалась у меня Силикона.

— Обиделась, что не позвал её на обед, — ответил я, с досадой глядя на нетронутый сочный стейк.

Глава 6

Попадос ходил по пустым залам и анфиладам Олимпа, понимая, что, возможно, погорячился, закинув всех богов неизвестно куда.

И дело было не в том, что ему было скучно, одиноко или что-то в этом духе. Нет. Он прекрасно понимал, что любое появление тут внеуровневых существ, вроде той же бабушки Смерти, мгновенно сделает его виноватым.

А он виноватым быть не собирался.

Значит, необходимо было что-то предпринять.

— В конце концов, — пробормотал он себе под нос, взирая на далёкий зеленоватый горизонт. — Если некоторые умудряются собственную ссылку обратить в каникулы, то почему бы и мне не отправиться в отпуск?

Обдумав эту мысль, он решил, что она не просто хороша, а практически идеальна. Если он сделает вид, что и его тоже закинуло в какой-то из миров ветви, то вопросов к нему не будет никаких.

Осталось только выбрать, куда отправиться. Почему-то не хотелось ничего возвышенно-божественного. Нужен был реальный отрыв, в котором можно реализовать все самые скрытые фантазии. То, о чём он даже Лаки не решался говорить.

Кажется, он слышал о таком мире. Там всем заправляли демоны и выполняли практически любые желания. Что ж решено, отрыв, так отрыв.

Он крепко сжал свой пропуск на Олимп и зажмурился. Необходимо было хорошо представить, куда он хотел перенестись. Так как, в отличие от всех остальных, он желал остаться в собственном теле. Может быть, немного прикрыть его иллюзией, но не более того.

Охи и ахи на заднем фоне подсказали ему, что он уже там, где и желал оказаться.

* * *

«Надо объясниться с ней, — проговорил мне Игорь практически безапелляционным голосом. — Пойдём, догоним Дашу».

«Но стейк, — ответил я, с сожалением глядя на кусок мяса. — Он так аппетитно выглядит».

«Если сейчас не поговорить с ней, то она надумает себе всякого, и тогда я уже никогда не смогу восстановить с ней отношения, — заметил на это Туманов, с чем я, в принципе, не особо был согласен. — Так что пойдём, стейк твой никуда не денется».

«Вот никогда не думал, что жизнь поставит передо мной такой выбор, — вздохнул я, поднимаясь из-за стола. — Только учти, что после подобного разговора динамить её станет гораздо сложнее, поэтому надо придумать оправдания, почему ты не можешь завалить её в постель. Инфекция? Грибок? Импотенция?»

«Что? — опешил Игорь, лишь секунду спустя поняв, что я шучу. — Давай обойдёмся, — попросил он. — Представим, что ты... я просто порядочный аристократ, который хочет узнать девушку получше, прежде чем позовёт к себе в кровать».

«Нет, но надо же расстроиться из-за зелёного чудовища, — я до сих пор не мог поверить в то, каким поводом для ревности воспользовалась Дарья. — И вообще, если так будет продолжаться, то очень скоро из тебя, мой друг, начнут верёвки вить».

«Никаких верёвок, — пообещал Игорь. — Но конкретно эту ситуацию надо прояснить».

«Хорошо, — согласился я. — Только потом пеняй на себя».

Дарья нашлась в кабинете, который она выбрала для себя. К её чести она не рыдала, не сжимала кулаки, а выглядела достаточно спокойной. Однако даже не взглянула, когда я вошёл в кабинет. Понятно, это было первым признаком обиды.

— Я поговорить бы хотел, — осторожно проговорил я, присаживаясь на стул для посетителей.

— О чём? — резко, но с затаённой надеждой проговорила девушка. — О том, что мне всё показалось и я всё неправильно поняла?

— А что ты такого видела? — спросил я, понимая, что конкретную ситуацию можно было воспринять неоднозначно, но всё же ничего переходящего рамки в моём понимании не случилось. — Просто орчанка пыталась как-то исполнять свои обязанности, к которым она привыкла в прошлой жизни.

— Да? — откликнулась Дарья, с сомнением посмотрев на меня. — А то, что она практически голая, это нормально? А свечи? А обед? А массаж?

Я пожал плечами, показывая, что мне, в целом, всё равно на подобные выражения внимания.

— Для них она ещё вполне себе одета была. Ты просто не видела, как они у себя ходят, — и я практически не кривил душой, говоря это, так как девушки у орков действительно не пытались что-то скрывать в своей фигуре. — Обед — это лишь признак признательности, как и массаж. Свечи, ну не знаю, я не успел спросить, что они значили, но есть вероятность, что это совсем не то же самое, что и у нас.

— Как складно ты всё рассказываешь, — проговорила Строгова, но я увидел, как в этот момент тень улыбки промелькнула на её губах. — Но как ты там оказался?

— О, это вообще-то твоя заслуга, — ответил я, разведя руками.

— Вот даже как?! — она положила подбородок на сжатые кулачки, приняв позу: «Ну давай, ври мне дальше, я же верю».

— Я искал тебя, чтобы позвать в ресторан, и тут выскочила наша дорогая Гладкогузка и затащила меня на обед, — я понял, что всё это выглядит, как некоторое оправдание, поэтому поспешил добавить. — Ну я и решил, что надо проверить, может быть, получится организовать достойное питание прямо на дому.

— Со свечами и массажем, — добавила Дарья, заметно расслабляясь, так как мои слова её убедили. По большому счёту она и сделала-то всё для того, чтобы их услышать.

— А почему нет? — я пожал плечами и достаточно тепло улыбнулся. — В конце концов, тебе не стоит ревновать. И на это есть целых две причины.

— А можно я сама решу, что мне делать, а что — нет? — спросила она, состроив смешную гримасу, от которой я не удержался и улыбнулся. — Или и это мне не позволено?

— Ой, ты можешь надумывать себе всё, что ты хочешь, без проблем, — сказал я, понимая, что стейк может ещё и не до конца остыть. — Только вот мы же с тобой друг другу ни в чём не клялись и не обещали вечно любить друг друга.

«Рандом, что ты делаешь? — тут же возмутился Игорь. — Прекрати сейчас же!»

— Тут согласна, — погрустнев, ответила Дарья, а затем взглянула мне в глаза. — Извини, наверное, слишком много на себя беру.

— Дело не в этом, — продолжил я, протянув к ней руку и взяв ладонь в свою. — Ревновать не стоит ещё и потому, что вряд ли ты захочешь связать судьбу с человеком, которого привлекают большие зелёные орчанки.

— А тебя привлекают? — усмехнулась она, кажется, понимая, к чему я веду.

— Нет, — ответил я совершенно искренне. — И с этой стороны ты можешь ничего не опасаться. Что же по поводу всего остального: дай мне, пожалуйста, несколько дней, чтобы привести в порядок дела, и тогда уж мы поговорим.

— Ладно, извини, — проговорила Дарья, и я даже приподнял бровь.

Чтобы девушка дважды извинилась, это надо где-то записать.

— Кстати, — проговорил я, вставая с места и подавая девушке руку. — Борщ у нашей новой обитательницы просто божественный. А стейк я ещё не пробовал.

Я видел, как Дарья сглотнула, а это означает, что она сама голодна.

— А как насчёт массажа? — спросила она, поднимаясь вслед за мной.

— Это уж сама выясни, — предложил я и засмеялся.

* * *

Дарье действительно понравилось, как готовила Силикона. Она уплетала всё поданное за обе щёки. Я порадовался, что одной проблемой стало меньше. Но, судя по всему, слишком рано. Так как не успел я доесть, как мне позвонил Гагарин.

— Приветствую, — сказал он, когда я ответил на звонок. — Тут некоторые, — он усмехнулся, говоря это, — трудности в коммуникациях с гражданами орками.

— Так-так, — вздохнул я, понимая, что мне сейчас же придётся подниматься и что-то предпринимать. Каникулы начинали походить на сплошную рабочую неделю. — Что у вас ещё стряслось?

— Да требуют ещё самогона, который их вождя смог свалить. Говорят, без этого аннулируют мирный договор, — проговорил Алексей, но по его тону было понятно, что это не совсем так.

— Серьёзно? — спросил я, пытаясь перестроиться с одного на другое.

— Шутят, полагаю, — ответил мой собеседник и задумался. — Но, думаю, удовлетворить их запросы нужно. Для дипломатических отношений, так сказать. Плюс к этому они пообещали, что тебе очень понравится то, что они могут предложить взамен.

— Это уже интересно, — сказал я и задумался, а чего бы такого они могли предложить. — Ладно, пойду тогда наводить мосты с производителем. Надеюсь, у него найдётся ещё партия.

— Давай, — одобряюще сказал Гагарин и добавил: — Буду ждать тебя у разлома.

* * *

Оралиус являл из себя существо совершенно несчастное и абсолютно обиженное. На мою просьбу дать ещё самогона для поддержания дипломатических отношений с орками, он заявил мне:

— Ты меня совсем не ценишь!

И поскольку это было очень похоже на мужскую пьяную истерику, я сразу сделал ход конём.

— Это тебе только кажется, — ответил я, присаживаясь рядом с ним. — Я тебя очень ценю, и твой личный вклад в мир между людьми и орками будет подчёркнут особо.

— Да нахрена мне это нужно, когда ты меня последней радости хочешь лишить, а? — он реально чуть не со слезами на глазах мне это сказал. И в этот момент я вспомнил, что вообще-то обещал его отправить к дамам. Причём, было это уже довольно давно. — И так сижу, тут ничего не вижу. Ты ещё весь самогон до конца забрать хочешь!

— Так, стоп, Оралиус, — сказал я, выставив вперёд ладонь. — Твоя основная ошибка в том, что ты не напомнил мне о своей проблеме. Сейчас всё будет.

Я позвонил Дарье, которая, судя по всему, о чём-то самозабвенно уже болтала с Силиконой на первом этаже.

— Так, Даш, давайте на второй этаж, будем собирать нашего дорогого Оралиуса в клуб, — я подумал и решил, что тут нужны будут умения обеих моих квартиранток. — И орчанку с собой захвати. Мне надо, чтобы наш дорогой друг выглядел на все сто!

— Да, хорошо, — ответила та и отключилась.

— Что, правда? — с надеждой в глазах спросил меня Оралиус и даже ручки на груди сложил. — Ты отпустишь меня?

— Не только отпущу, — пообещал я инкубу. — На лучшую вечеринку женщин, которым за сорок отправлю!

— Ох! — демон мечтательно закатил глаза. — Эти же самые вкусные!

— Вот-вот, — сказал я, подбрасывая дров в огонь его воображения. — Но прежде я попрошу наших девочек сделать из тебя такого кавалера, чтобы все дамы в клубе хотели только тебя!

— Правда? — тот явно не верил своим ушам.

— Правда-правда, — сказал я, улыбнувшись и потрепав демона по плечу. — Только к нашим девочкам не клейся, хорошо? А то накажу!

— Нет-нет, что ты! — со страхом в глазах Оралиус отшатнулся. — Я дома-то никогда. У меня же принципы!

— Ну-ну, — я кивнул головой, выражая максимум возможного скепсиса. — То-то тебя тут оставили, когда все остальные съехали.

— Это случайность! — инкуб закрыл лицо, и я понял, что он на грани, поэтому решил пожалеть его.

Тем более, в коридоре уже слышались весёлые голоса Дарьи и Силиконы.

— Принимайте пациента, — сказал я, когда они вошли. — Сделайте его первым красавцем! Фотоотчёт обязательно.

— Так точно, — отозвалась Дарья.

— Хорошо, хорошо, — инкуб заметался, не зная, с чего бы начать. — Я сейчас, только...

— Только самогон мне дай, пожалуйста, — сказал я, напоминая, зачем я пришёл.

— Да-да, конечно, — откликнулся тот и приоткрыл кладовку.

Выгрузив из неё несколько объёмных бочонков, я заметил, что запасы начали иссякать. Так что скоро придётся придумывать что-то ещё. Ну или засадить Оралиуса за самогоноварение в промышленных масштабах.

* * *

Гагарин ждал меня недалеко от разлома. Место было ровное и удобное. Оно-то и обещало вскоре стать тем самым центром торговли между двумя мирами, которое было нужно и тут, и там.

Не успел я выгрузить из машины бочонки с огненной водой, как из разлома в синее небо взмыл Громорыг на летающем ящере. Этот был грузовой, на котором и предстояло везти все наши бочки вниз.

— Ещё один день без смерти! — поприветствовал меня орк, и я ему ответил каким-то сходным приветствием, не совсем понимая, почему они так говорят. У них же смерть означает бой, значит, и цель жизни. — Привёз эту чудесную огненную воду?

— Да конечно, — проговорил я, глядя на Грозного Рыка. За последние сутки он, кажется, немного сдал, так как не просыхал ни на секунду. Предупредить его что ли, что алкоголь вредит здоровью, или сам разберётся? — Ты, говорят, тоже что-то захватил?

— О, тебе понравится, — ответил мне Громорыг, стащил с себя кожаную сумку и бросил к моим ногам. Та открылась, и на невысокую траву выкатился драгоценный камень с половину моего кулака. — Для друзей только лучшее.

— Хорошо, — сказал я, подбирая сумку и закидывая обратно в неё самоцвет. — Только должен предупредить, что мы не ожидали столь серьёзного внимания к нашей продукции, поэтому совсем скоро она может закончиться.

— В ваших же интересах, чтобы она не заканчивалась, — ответил мне орк и махнул дубиной. — Пьяные мы добрые, — а потом заржал, как конь. Судя по всему, это была одна из его шуток.

Но мне не давало покоя что-то, увиденное внутри сумки.

— Ладно, — ответил я, махнув рукой, — мы придумаем, как ускорить производство.

А сам подумал, что Оралиус меня возненавидит, если из инкуба, призванного удовлетворять женщин и тем самым подпитываться, я превращу его в самогонщика. Можно ж ещё и патент государственный получить! Хотя, нет, государство не терпит конкуренции.

Опять же, хотелось, чтобы Громорыг скорее улетел, потому что надо проверить, правильно ли я всё заметил. Тот загрузил бочонки на ящера, по-дружески облапал меня, выражая свою симпатию, и улетел, дыша перегаром, похлеще чем Дезик струями огня.

Я устроился прямо там и под взглядом Гагарина открыл сумку. Один камень показался мне... нет, не странным. А знакомым.

— На твоём месте, — ненавязчиво проговорил Алексей, но так, чтобы я услышал его посыл. — Я бы поделился кое-чем из этого с государством.

— Зачем? — спросил я ромбовидный розовый предмет, который только походил на самоцвет, но не был им. — Разлом, по сути, на моей земле.

— Всё так, — согласился со мной Гагарин. — Это только дружеский совет. Дело в том, что и армия стоит на твоей земле, если ты понимаешь, о чём я. Просто, если не поделишься сам, могут и забрать. А уж заберут всё, это ты мне поверь.

Я повернулся и глянул в его глаза. Нет, он не давил, просто советовал. И так, наверняка, сделать было бы лучше всего. Вот только я не слышал его. Я соображал, что же на самом деле произошло, раз у меня в руке переливался на местном солнце пропуск Силиконы на Олимп. Что там вообще произошло?

— Хорошо, — ответил я, поняв, о чём он мне говорит. — Я обязательно приму это к сведению.

— Молодец, — ответил тот и хлопнул меня по плечу. — Ты сейчас куда? Сопроводить? Кстати, я тебе охрану почти подобрал.

— Охрана — это отлично, — кивнул я, размышляя, как буду показываться везде с телохранителями. Впрочем, совсем скоро меня это уже не будет волновать. Через несколько дней моя ссылка закончится, и я вернусь домой. Хотя, если честно, там гораздо скучнее, чем тут. — Но пока я заскочу к тётке и узнаю, нужна ли ей помощь с похоронами деда. Поэтому нет, на сегодня, полагаю, мне твоя помощь больше не понадобится.

— Отлично, — ответил мне Гагарин и протянул руку. — Тогда завтра представлю тебе твою охрану.

Мы простились и разъехались в разные стороны. И почти сразу я обнаружил старшего брата, бредущего по дороге к усадьбе. Я остановился напротив него.

— А ты что тут делаешь? — спросил я с некоторым подозрением, так как уже второй раз видел его поблизости от поместья.

— Да вот, Ксении Альбертовне помогаю, — ответил он слегка дрогнувшим голосом, из чего я заключил, что он врёт. Но сейчас разбираться с ним у меня не было ни времени, ни возможности.

— У разлома? — я приподнял бровь, понимая, что тётка тут, скорее всего, совершенно ни причём.

Он лишь развёл руками.

— Садись, подвезу, — сказал я, кивая на пассажирское сидение. — Или сам?

— Спасибо, — слегка затравленно ответил он, хоть и не понял причины этого. — Пожалуй, соглашусь.

Когда он открыл дверцу, я понял, что сумка с самоцветами до сих пор лежит на пассажирском сидении. Небрежно схватив её, я не обратил внимания на то, что клапан раскрылся, и Тимуру вполне видно, что находится внутри.

Однако он сделал вид, что ничего не заметил.

Ксения Альбертовна находилась скорее во взбудораженном состоянии, нежели в подавленном. Многочисленные заботы, навалившиеся на неё в этот день, не давали задуматься о причине их возникновения.

— Я могу быть чем-нибудь полезен? — поинтересовался я у тётки после того, как мы поприветствовали друг друга.

— Да нет, — та покачала головой и тепло улыбнулась мне, скривившись при виде Тимура, зашедшего после меня. — Я же была готова, знаешь ли. Уже долгое время. Так что сейчас всё целиком и полностью закончено. Из насущных дел только даты проставить в извещения о похоронах.

— Это я понимаю, — ответил я, видя, что Ксения Альбертовна и правда держится молодцом. — Имею в виду, тебе помощь не нужна? Понимаю, что тяжело.

— Пока я ничего не осознала, — проговорила она и склонила голову. — Возможно, через несколько дней мне потребуется твоя помощь. Но на данный момент для меня ещё ничего не изменилось. Но вообще, огромное спасибо за поддержку. Ты такой... настоящий.

Теперь уже пришла очередь моего брата скривиться. Потому что тётка делала вид, что его не существует, а общалась она исключительно со мной.

— Что ж, — сказал я, поклонившись Ксении Альбертовне, — в таком случае поеду пока по делам. Если что, вызывайте меня по телефону в любое время дня и ночи.

— Хорошо, — ответила она. — Позвоню.

Я перевёл взгляд на брата.

— Тебя до города подкинуть? — спросил я, вспоминая, что он может быть и на своей машине.

— Нет, благодарю, — откликнулся тот. — Дальше я сам.

* * *

Для Тимура Туманова этот день оказался достаточно удачным. Мало того, что он смог сфотографировать факт передачи некой сумки огромным зелёным орком Игорю. Так потом он ещё и смог убедиться в том, что сумка эта полна драгоценных камней. И уже эта информация должна была стать тем самым, что поможет ему завоевать доверие Серпухова.

Сев в свой старый автомобиль, дрожащими пальцами он набрал номер на совсем уж дешёвом аппарате, у которого и экран-то толком не работал.

— Валентин Семёнович? — сказал он, стараясь унять дрожь в голосе. — Здравствуйте. Я только что стал свидетелем того, как брату передали что-то из разлома.

— Что именно? — осведомился Серпухов, кажется, немного оживившись. — Что-то запрещённое?

— Н-ну, н-не знаю, — ответил ему Тимур, понимая, что фотографии снова вышли не очень. — Давайте я вам всё пришлю, — хотя нет, одна из фотографий, которую он незаметно сделал в машине у брата, была хороша, — а вы сами решите верить ли этим фотографиям, или нет.

— Шли, я посмотрю, — бросил на это Серпухов, видимо, не совсем понимая, как реагировать. — Боги, ты бы ещё на бутерброд с колбасой фотографировал.

— К сожалению, у меня нет ничего лучше, — ответил на это Тимур. — То, что вы видите, сумка с самоцветными камнями. Полагаю, он собирается их присвоить.

— Да уж, глаза боятся, а руки из задницы, — заметил Валентин Семёнович, но это ещё касалось качества фотографий. — Смотри, я сейчас отправлю это своему начальству. Если ты меня подведёшь, это будет последний раз, когда мы разговариваем понятно?

— Я стараюсь, как могу, — проговорил на это Тимур, но собеседник его особо слушать не собирался.

— В любом случае спасибо. Если эта информация подойдёт, то купим тебе что-нибудь получше. А то реально глаза сломать можно.

* * *

Громкую музыку я услышал в тот момент, когда вышел из машины, припарковавшись возле своего дома. Неслась она со второго этажа. Не из той комнаты, где я оставил девушек приводить в порядок Оралиуса, но из соседней.

Следующим открытием стало, что это не просто музыка, а караоке.

Два женских голоса пытались попасть в ноты.

Предполагая самое плохое, я взбежал на второй этаж и увидел развалившегося Дезика.

— Оралиус? — спросил я, пытаясь одним-единственным словом выразить всю гамму собственных эмоций.

— Не, — цербер покачал головой. — Он тут ни при чём. Если только отчасти.

Выдохнув хотя бы на этот счёт, я открыл дверь, из-за которой гремела музыка.

— Все мы бабы, стервы, Ранди, бог с тобой, каждый кто не первый... — услышал я пьяный Дашин голос, которому подвывала Силикона, и тут же захлопнул дверь.

— Это что? — я указал на дверь, за которой, кстати, находилась имитация Олимпа.

— Караоке, — флегматично ответил на это Дезик.

— А... — я и сам не знал, что можно было ещё спросить.

— Не знаю, — проговорил он, поднимаясь на лапы. — Меня внутрь тоже не пускают. Говорят, охраняй, Барбос. Но я не обижаюсь, зная силу этого самогона.

— И как им в голову пришло пить то, что орков вырубает наповал? — вопрос был риторический, но, оказывается, у Дезика ответ на него имелся.

— Начали они с шампанского, а уже потом Силикона предложила сделать коктейль, — он закрыл лапами глаза. — После этого начался полный разгул.

— Ясно, — проговорил я, понимая, что утром этим двоим понадобится как минимум Жданов со своим целительским даром. И, конечно же, рассол.

И тут ход моих мыслей нарушил звонок. Вызывал меня Гагарин, что было достаточно странно, ведь мы расстались совсем недавно.

— Слушаю, — сказал я и почувствовал, что сам собой вытягиваюсь по-военному.

— Срочно приезжай в местный кремль, — проговорил мне Алексей, прекрасно умеющий контролировать свои эмоции. — Тебя император вызывает на малый совет.

Глава 7

Сидя на удобном походном троне, император вполне понимал, что означает выражение «искры из глаз». Только вот совсем не в том контексте, к которому обычно привычны люди. Тут речь шла о двух великих князьях, которые на людях пытались показать уважение друг к другу, но даже это получалось не очень.

У светлейшего князя Северского эти искры были, скорее, ледяными кристалликами, сообразно его родовой магии. А вот у светлейшего князя Тверского вполне себе огненные всполохи виднелись во взгляде каждый раз, когда он смотрел на оппонента.

И это всё сейчас, прямо перед императором, который терпеть не мог междоусобиц и всегда выступал за худой мир между ними. Однако всего полгода оставалось до объявления преемника, вот и вражда вышла на совершенно запредельный уровень, заставляя претендентов забыть об осторожности.

— Итак, — проговорил император, вдоволь налюбовавшись дуэлью взглядов двух очень важных людей в государстве. Он даже ясно видел, как они перегрызают друг другу глотки сразу после его смерти. А если он дозволит или даст такое указание, то значительно раньше и с огромным удовольствием. — Что мы имеем? У нас образовался разлом в другой мир, который пригоден к проживанию. Больше мы о нём практически ничего не знаем, если не считать того, что там проживают создания, называемые орками. Они антропоморфные, но дикие, жестокие и вообще воинственные создания. На этом наша осведомлённость об этом параллельном мире заканчивается.

— Разведку уже задействовали, ваше императорское величество? — поинтересовался князь Тверской после того, как попросил разрешения задать вопрос.

— Разрешите, я отвечу? — откликнулся Зыбин, кивая присутствующим.

— Пожалуйста, — император сделал жест, разрешающий тому говорить. — Просветите князей.

— Дело в том, что договорённости с аборигенами не позволяют нам направлять какие бы то ни было группы вглубь территории сопряжённого с нашим мира, — ответил он, используя больше дипломатические формулировки. — Взамен они ни коем образом не воздействуют на нашу сторону. Между нами устанавливаются торговые отношения. На данный момент считаю это глобальной дипломатической победой. Должен заметить, что при всей агрессивности аборигенов сопряжённого мира ни один из наших солдат не пострадал. Как нет ни единого пострадавшего и с той стороны.

— Интересно, — только и хмыкнул на это Тверской, когда им разрешили высказать своё мнение.

— Считаю это огромным упущением, — проговорил Северский, нервно теребя рукав. — Надо было сбросить им бомбу и тут же посылать группу зачистки, а уже потом смотреть, что там у них есть!

— Игнат, — одним лишь именем осадил его император. — Я понимаю, что весь мир в труху и радиоактивный пепел, но, может быть, всё-таки лучше пускай говорят дипломаты, а не пушки?

Северский пожал плечами и насупился. Он видел, что проблема решается совсем не так, как он бы того хотел.

— Что думаете по общей ситуации? — спросил монарх, приподняв правую бровь и окинув взглядом присутствующих. — Какие шаги считаете целесообразными и своевременными? Разумеется, кроме ударов царь-бомбой.

При последних словах Игнат Валерьевич сник.

— Предлагаю провести отчуждение земли, на которой появился разлом, в пользу государства. Взамен собственнику выдать равнозначный или больший надел в другом, свободном от постороннего влияния месте, — проговорил Тверской, явно довольный тем, что позиция Северского не находит одобрения у монарха. Это была хоть и маленькая, но победа. — Организовать на этом месте зону свободной торговли, подготовив для этого необходимые экономические инструменты. Расчистить площадку, построить на ней необходимые для торговли постройки. И всё-таки рассмотреть вариант для отправки нескольких человек на ту сторону, чтобы понимать настроения аборигенов. Возможно, в виде дипломатического посольства, но с гарантиями безопасности. Плюс попробовать оценить возможные выгоды для взаимного сотрудничества. Кроме торговли, могут быть задействованы и иные сферы.

— Почти во всём с вами согласен, — проговорил император, повернув голову к окну, за которым довольно-таки далеко находился разлом. — Но категорически не согласен с пунктом об изъятии земли, — монарх повернулся к Тверскому. — Отбирать родовые земли вообще так себе идея. Давайте представим, что на вашей земле вдруг открылось что-то подобное. Вы бы как отнеслись к тому, что государство отжало у вас наделы и попросило бы вон, предоставив никому не нужный клочок где-нибудь в Сибири?

— Ну как же, мой род там уже столько сотен лет... — начал было светлейший князь и понял, о чём ведёт речь император, после чего затих.

— Вы что скажете, Северский? — он посмотрел на второго претендента.

— Да, а что тут скажешь? — буркнул тот, мрачнея с каждой минутой всё сильнее и сильнее. — Владельцам земли мы уже должны в ножки кланяться. А этим зеленорылым уродам из пролома, судя по всему, жопу целовать будем на обязательной основе.

— Так, Игнат Валерьевич, я попросил бы, — император буквально прожигал его взглядом, стараясь внушить как минимум уважение к себе. — Мы с вами обсуждаем серьёзные межмировые дела, а не нравы в вашей личной сауне.

— Прошу меня простить, Ваше Императорское Величество, — буркнул Северский и насупился ещё больше. — Вот только я не понимаю, с чего у нас такое отношение к конкретным представителям аристократии. У меня есть документальные доказательства того, что Игорь Туманов ведёт незаконную торговлю с аборигенами в обход государства. Так что в конкретном случае, я действительно согласен, что землю надо забрать, а взамен можно койку в остроге.

— Что за доказательства? — поднял бровь император.

— Разрешите? — спросил Игнат Валерьевич.

— Извольте, — кивнул ему монарх.

Светлейший князь подошёл к императору и показал на своём телефоне фотографии и даже небольшое видео, снятые Тимуром Тумановым. Там было видно издалека, что Игорь передал орку на ящере какие-то бочонки, а взамен получил наполненную доверху сумку. На фотографиях из машины было видно, что наполнена она самоцветами. И это, несмотря на ужасное качество съёмки.

— Это на что снимали? — удивился император, листая галерею. — На бороду моего деда?

— У агента не очень хорошо с финансами, — пожал плечами Северский, — пользуется тем, что есть. Но вообще должен заметить, что вы тут вот печётесь об этом самом Туманове, а он уже строит свои личные торговые отношения. Какая там зона свободной торговли, если он за два бочонка не пойми чего целую сумку драгоценных камней отхватил?

— Так, понятно, — вздохнул император и потёр ладонями лоб, спустившись пальцами на переносицу. — Интриги, скандалы, расследования. Впрочем, ничего нового. От вас, друзья мои, я другого и не ждал.

— То есть вы не хотите смотреть правде в глаза? — притворно удивился Северский.

— Арсений Дмитриевич, вызовите Гагарина, пожалуйста, — обратился император к министру обороны.

Через несколько секунд в зал совещаний вошёл подтянутый военный лет пятидесяти.

— Алексей, — обратился к нему император. — Мы бы очень хотели в ближайшее время увидеть в этом зале Игоря Туманова для некоторых объяснений. Это можно организовать?

— Сию секунду, Ваше Императорское Величество, — сдвинув каблуки, выпалил Гагарин и вышел, чтобы связаться с Игорем.

— Это ещё зачем? — удивился Северский, не сильно горя желанием вести беседу с тем самым Тумановым.

— Императорское слово слишком тяжеловесно, — ответил ему монарх с ехидной улыбкой. — Не хочу разбрасываться им попусту. Поэтому я должен выслушать каждое мнение.

* * *

Я вошёл в зал вслед за Алексеем и сразу же почувствовал на себе тяжёлые взгляды князей и любопытствующий императора.

— Княжич Игорь Туманов, — представил меня Алексей Гагарин. — По вашему приказанию прибыл.

И прежде чем кто-то успел что-то сказать, я прошёл на дозволенное расстояние к трону, встал на одно колено и протянул вперёд шкатулку, которую собрал, перебирая камни, подаренные мне орком.

— Это что? — с явным любопытством поинтересовался император и слегка по-птичьи вытянул дряблую шею.

— Ваше Императорское Величество, дело в том, — ответил я, не меняя позы, — что ситуативно удалось наладить торговлю с миром из разлома. Но пока только в определённой категории товаров, — за моей спиной Гагарин хмыкнул в кулак. — С доходов от произведённой сделки считаю правильным отдать десятину моему императору, — и я снова склонил голову.

Однако краем глаза я всё-таки смог уловить, как император посмотрел на Северского с выражением: «Вот, а ты говорил». После этого монарх сделал знак кому-то, и шкатулку у меня забрали.

— Поднимитесь, юноша, — проговорил мне император добродушным голосом. — Хочу посмотреть на вас.

Я распрямился, но в глаза монарху предпочитал не смотреть, зная, что это считается в данном мире неуважением.

— Рад служить Вашему Императорскому Величеству, — чуть-чуть громче, чем надо, заявил я и с удовольствием увидел, как поморщился один из светлейших князей, присутствовавших в зале. А вот император одобрительно кивнул.

— И с каких же оборотов подобные щедроты? — я видел, что монарх решил подыграть мне, говоря обо всём в ироничной манере, что сразу вызвало у меня симпатию.

— За поставленные оркам м-м... товары была получена благодарность в виде безвозмездного дара... — я понимал, что говорю лютую дичь, но подбирать слова вдруг стало сложновато.

— Это я понимаю, — чуть ли не со смехом перебил меня император. — Что за товары вы передали нашим зелёным аборигенам, что они с вами драгоценными камнями рассчитались?

— А, — сказал я, словно только-только понял, о чём идёт речь, и оглянулся на Гагарина. — Самогон местного производства, который делает один мой знакомый.

Со стороны великих князей послышались шипение и недовольство.

— Ну вот, — проговорил император, повернувшись к ним, — а вы говорили, что юноша что-то нарушает. Наоборот, налаживает отношения. Всё верно делаете, — он кивнул мне, повернувшись обратно, и добавил: — Кстати, я хочу попробовать напиток, за который, не глядя, расплачиваются вот так.

— Может быть, не стоит? — с мольбой во взгляде и улыбкой на губах поинтересовался Гагарин.

— Послушайте, — с шутливым вызовом проговорил ему император. — Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. И вообще, вы хотите от меня утаить какой-то чудо-эликсир?

— То, что это действительно чудо-эликсир, я просто уверен, — ответил на это Алексей. — А вот по поводу «не убивает», тут я бы ничего не стал утверждать наверняка.

Я вспомнил, что Гагарин и император уже давно знакомы. Но вот то, что отношения у них куда теплее, чем у императора со светлейшими князьями, не подозревал.

В этот момент императору передали уже обследованные камни.

— Вот, господа, — проговорил он настолько менторским тоном, что князьям это не понравилось, — как надо госбюджет пополнять, — одновременно он разглядывал камни, отмечая их немалый размер и великолепную огранку. — А вы-то всё: налоги, пошлины, акцизы, сборы. А тут две бадьи самогона и небольшое состояние на руках. Нет, я определённо хочу попробовать этот самогон. А вам, юноша, благодарность от государства.

— Что вы, — ответил я, вытягиваясь по струнке. — Я же понимаю, что армия, стоящая на страже мира и порядка, нуждается в дополнительном финансировании.

— Вот, — указав на меня рукой, проговорил император. — Есть же ещё понимающие люди. Мы вас, кстати, пригласили-то с конкретной целью. Какие у вас есть соображения по поводу организации зоны свободной торговли с орками на вашей территории?

Один из князей пробурчал что-то себе под нос.

— Вас я уже выслушал, Игнат Валерьевич, — холодно заметил на это император. — Сейчас очередь Туманова, — он снова посмотрел на меня, на этот раз чуть ли не с отеческим одобрением. — Тут просто разные предложения по этому поводу. Одно из них — выкупить у вас землю и отправить к аборигенам дипломатический корпус для налаживания отношений. Другое — разбомбить их начисто и забетонировать разлом. Но всё это, на мой взгляд, лишь пустые прожекты пока, так как лишь вы единственный напрямую контактировали с населением сопряжённого с нами мира. Что вы можете сказать? Может, что-то посоветуете нам?

«Ого, — сказал на это Игорь совершенно обалдевшим голосом. — Дожил! Император спрашивает моего совета!»

«Ты особо-то не радуйся, — ответил я ему. — Может быть, ты умер ещё в швейцарской клинике, и всё это лишь бред угасающего сознания».

«А ты умеешь поддержать, — хмыкнул на это Туманов. — Нет, при всей фантастичности происходящего, я уверен, что всё это правда».

— Что я могу на это сказать, — мне даже не нужен был совет Игоря, чтобы ответить на данный посыл. — Земли я не стал бы отдавать без величайшего на то веления, — я поклонился императору, и тот кивнул в ответ. — Всё-таки у меня там все предки похоронены. В этой земле наша родовая сила. Но при всём этом я готов участвовать в государственном фонде по созданию торговых отношений с орками.

— Если можно, этот момент поподробней, — попросил меня император.

— Без проблем, — ответил я, понимая, как мне сейчас не хватает Соломона Марковича, отлично знающего местные законы. — Главным бенефициаром фонда в любом случае станет государство. Я же претендую на место одного из второстепенных бенефициаров этого самого государственного фонда.

— Вот ещё, — фыркнул один из светлейших князей, которого ранее император назвал Игнатом Валерьевичем.

— У вас имеются возражения, Северский? — в ответ на этот порыв спросил император.

— Спасибо, — проговорил князь. — Конечно, имеются. Послушайте, юноша, — он обратился ко мне с максимально возможным пренебрежением. — Ваше счастье, что разлом открылся на вашей земле. Мы отдадим вам за неё конкретную сумму, и дальше вы не будете иметь к данному проекту никакого отношения! А то все хотят процент или ещё как-нибудь денег урвать, забывая, что вкладываться-то будем мы! То есть государство.

Я поднял голову так, чтобы было ясно, что слова князя восприняты в штыки.

— Светлейший князь Северский, — тоном почти таким же холодным, как фамилия князя, обратился я к нему. — Не нужно считать наш род беднее своего. Мы вполне можем и деньгами вложиться. И инфраструктуру выстроить. Более того, уверен, что, если бы граф Озеров был жив, вы бы не посмели высказываться в подобном тоне.

Он аж дёрнулся, словно его по носу щёлкнули.

— Что ты себе... — начал было Северский, но император его оборвал.

— Продолжайте, юноша, — сказал он, махнув рукой на князя. — Почему так важно именно ваше участие?

— Понимаете, — мне гораздо легче было общаться с императором, чем с Северским, — между нашими мирами бездна не только в буквальном смысле. Но и в переносном. Очень разные традиции руководят поступками социума, в этом основная проблема. И любое посольство, которое вы туда пошлёте без тщательной подготовки, может оказаться просто с головами на копьях, — я развёл руками, показывая, насколько всё это просто.

— Я вас услышал, юноша, — ответил мне император и кивнул, давая понять охране, что отпускает меня. — Так же, как раньше услышал другие стороны, — он обернулся к князьям. — И теперь мне необходимо обдумать сложившуюся ситуацию.

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — ответил я, склоняясь перед монархом.

— Хотел бы ещё уточнить, — внезапно остановил меня монарх. — Когда пройдет погребение графа Озерова? Я хотел бы отдать дань уважение этому смелому человеку, до последнего дня своей жизни стоящему на страже безопасности империи.

— Ваше Императорское Величество, это честь для нашей семьи, — ответил я, раздумывая, а как мог бы отказать императору, не повредив Игорю. — Похороны завтра, будем рады видеть вас.

На этом мой приём был окончен. Алексей Гагарин проводил меня до самого выхода и похлопал по плечу.

— Ты — молодчина, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Всё правильно понял.

* * *

Когда я сел в машину, мне позвонила тётка.

— Игорь, — тихо сказала она с каким-то очень странным оттенком в голосе. — Меня всё-таки накрыло. Можешь приехать, просто посидим?

— Да, конечно, — ответил я и, прикинув, что на сегодня у меня других дел нет, отправился в усадьбу Озеровых.

Мы особо ни о чём не говорили с тёткой. Лишь изредка она опрокидывала рюмку коньяка и просто сидела, иногда спрашивая меня о чём-то, но только для вида. Когда стемнело, слуги разожгли камин, и она, как заворожённая, смотрела в огонь. Ей был нужен кто-то, кто просто побудет рядом, а, кроме меня, ей не к кому было обратиться.

* * *

Кремация деда Озерова состоялась утром, а церемония у родового склепа в полдень. За несколько минут приехал император со свитой, два светлейших князя и Гагарин со своими людьми.

По случаю отличной погоды церемонию устроили на улице. Урна с прахом стояла на специальном гранитном постаменте с выгравированными потоками воды, символизировавшими силу рода. А собравшиеся, пожелавшие сказать прощальные слова, стояли перед постаментом на выровненной площадке с крохотным прудиком, формой своей полностью повторявшим озеро, которого теперь не существовало.

Я прощальную речь доверил говорить Игорю, так как сам мало успел пообщаться с дедом. Хотя впечатление он на меня произвёл самое наилучшее.

За мной несколько слов сказали Ксения Альбертовна и Елена — старшая дочь Озерова. После них слово взял император.

— Я знал Альберта Эдгаровича почти с рождения, — проговорил он и улыбнулся. — Мы с ним в своё время много времени провели за обычными мальчишескими забавами, о которых сейчас говорить я, конечно, не стану. Потом жизнь нас раскидала, но я всё равно всегда помнил об этом человеке, как о мужественном и сильном мужчине. Что, собственно, и подтвердили события последних дней. А то, что он ушёл от нас во сне, улыбаясь, лишний раз говорит о его заслугах. Если даже смерть отнеслась к нему благосклонно.

«Ты даже не представляешь, насколько прав», — подумал я.

Выступило ещё несколько человек. Все говорили примерно в одном и том же ключе, что человек это был хороший и жизнь свою прожил достойно.

И в тот момент, когда уже вроде бы все выступили, к небольшой трибуне откуда ни возьмись выскочил Николай Григорьевич. Он был растрёпан и взвинчен.

— Ваше Императорское Величество, — проговорил он, нервно сглатывая слюну, — я прошу прощения за происходящее, — после чего он обратился к распорядителю похорон, искоса поглядывая на меня. — Я прошу вскрыть завещание Альберта Эдгаровича для ознакомления.

— Почему такая спешка? — удивился тот. — Есть же протокол!

— У меня есть все основания полагать, что документы были подменены! — выдал Туманов, обернувшись при этом в сторону императора.

Тот, мягко говоря, был ошарашен происходящим. Ему казалось, что подобные выступления на похоронах кощунственны, но при этом понимал, что на его похоронах будет твориться нечто подобное. Если не хуже в несколько раз.

— Откуда у вас такие сведения? — холодно поинтересовался он у Туманова-старшего.

Тому бы уже в тот момент опомниться, но, судя по всему, отец Игоря совсем утонул в своём желании загрести поместье и деньги, поэтому продолжил:

— Ваше Императорское Величество, — он говорил столь подхалимским, но в то же время раздражённым тоном, что становилось противно, — поверенный Альберта Эдгаровича сообщил нам, что за три дня до смерти завещание было изменено. А поскольку у нас на руках есть заключение врачебной комиссии о недееспособности старого графа, любые внесения изменений в завещание должны быть опротестованы! Я просто хочу заявить сейчас, что должен увидеть завещание и, если оно не соответствует тому, о котором я знаю, буду опротестовывать его. Ваше Императорское Величество, прошу справедливости.

От этой горячей и противной, словно свежая рвота, речи обалдели все. Первым в себя пришёл Гагарин. Он даже меня опередил.

— Послушайте, — сказал он с прямотой военного, которому чужды были многие сантименты высшего общества. — Старый граф Озеров в одиночку сдерживал прорыв орков, — я обратил внимание на обычно спокойное лицо, посечённое шрамами, но сейчас на нём застыла гримаса брезгливости, а говорил он немного через губу, показывая своё презрение к Николаю Григорьевичу. — А вы смеете обзывать его недееспособным? Нестыдно? Его пепел ещё остыть не успел, а вы тут подобными заявлениями швыряетесь.

— Знаете, что? — ответил ему Туманов-старший в своей горячности, видя перед собой лишь одно возможное решение проблемы. Что сейчас всё для него сделает император. — В одиночку противостоять армии противника — это вообще ни разу не есть признак здравого рассудка и целостности ума! А, скорее, с точностью до наоборот!

И с победным видом повернулся от Гагарина к императору.

А монарх к этому моменту уже многое успел проанализировать и рассвирепел.

— То есть, — холодно, сквозь зубы, но всё же сохраняя остатки любезности, положенной по этикету, проговорил он, — вы хотите сказать, что защищать свой дом, свой род, в частности, и Отчизну, в целом, для вас является признаком безумия?

— Я... нет... — Николай Григорьевич понял, что просчитался, но никак не мог увидеть, где именно. — Просто он как безумец всё делал. Он вообще близких порой не узнавал. Лежал кабачком на кровати и ни на что не реагировал. Его же прислуга переворачивала, чтобы помыть. А потом в мозгу что-то искривилось, и он вскочил, побежал. Этот, — он махнул в мою сторону рукой, — подсуетился, чтобы тот ему завещание переделал. А орки просто подвернулись, вот он их и полил водичкой. Безумец не становится от такого здравым!

— Алексей! — позвал император Гагарина. — Я тебя знаю много-много лет, и твоему слову верю. Ты тут был с самого начала и видел графа Озерова постоянно. Скажи, он был похож на безумца.

— Но он... — попытался что-то вставить Туманов-старший.

— Молчать! — рыкнул на него монарх и обратился к Алексею.

— Насколько я знаю, — проговорил тот ровным спокойным голосом, словно отчитывался о проведённой операции, — все три дня, что я был тут, старый граф Озеров был в полном сознании, трезвом уме и здравой памяти. Координировал развёртку оборонительных сооружений и содействовал группе быстрого реагирования в полном объёме. Никакого помутнения рассудка я не заметил даже в малой части.

— Хорошо, — кивнул ему император. — А теперь огласите завещание.

Распорядитель огласил завещание Альберта Эдгаровича. По мере того, как он читал, Туманов-старший то бледнел, то зеленел, то багровел.

— Чтобы пресечь любые поползновения и ненужные инсинуации, — негромко проговорил император, и всё равно у него это получилось весьма торжественно. — Императорской волей и своим непререкаемым словом признаю юридическую законность этого завещания в полном объёме и запрещаю любую возможность апелляций.

Николай Григорьевич сокрушённо схватился ладонями за лицо.

Но тут же снова началось землетрясение. Оно чувствовалось ровно так же, как и три дня назад.

Охрана взяла императора в кольцо, но тот, видя, что явной угрозы нет, махнул рукой.

— Кто-нибудь, — сказал он, а затем понял, что неопределённость самый страшный противник выполнения поручений. — Гагарин, Алексей, поезжай, пожалуйста, к разлому, посмотри, что с ним.

Но я уже и так знал, что произошло. Ещё до того момента, как Алексей приехал и отрапортовал:

— Разлом закрылся, словно и не было его. В котлован озера начала прибывать грунтовая вода!

— Да горничную почеши, — высказался император и с досадой махнул рукой. — Ну почему так?

«Потому что Дзен наконец-то разобрался со своим косяком», — мог бы ответить я, но счёл за лучшее промолчать.

Глава 8

Сразу после нового землетрясения улей зашевелился. После Гагарина к разлому, точнее, к тому месту, где он был совсем недавно, поехали и великие князья, и император со свитой. Но увидеть они смогли лишь постепенно наполняющееся озеро.

И никаких следов чего-то такого, что не укладывалось в их картину мира.

— И куда всё могло деться? — интересовался князь Тверской, оглядывая водоём, словно надеялся рассмотреть сквозь водную гладь и дно пропавший мир орков. — Это как-то возможно исправить?

Гагарин почесал подбородок и лишь потом понял, что все присутствующие смотрят на него, словно видят в нём главного, поэтому смутился.

— Я не знаю, — ответил он, покачав головой. — Мы, конечно, можем обследовать дно, но, полагаю, это ни к чему не приведёт.

— Совершенно уверен в том же самом, — согласился я, понимая, что мир с зелёными орками уже далеко-далеко от нас. И мне ещё повезло, что я успел заполучить пропуск Силиконы. — Думаю, что произошёл процесс обратный тому, что вы называете сопряжением.

— И из-за чего такое могло случиться? — император всё ещё искал причины произошедшего.

Я же полагал, что знаю их.

— Думаю, то, что было не в порядке, когда миры столкнулись, снова пришло в равновесие, вот миры и разъединились, — ответил я, думая о том, что нужно бы восстановить беседку по центру.

Уж не знаю, как Дзен допустил, чтобы миры так долго провисели сцепленными, но я надеялся, что он наконец-то навёл порядок и теперь ничего из ряда вон не произойдёт. Я спокойно отбуду свои каникулы до конца и вернусь на Олимп.

И тут я поймал себя на том, что буду скучать по всему, что тут происходило. Может, стоит наведываться на Землю почаще? В конце концов, я уже тут и друзей себе завёл. Но нужно будет что-то решить с человеческим телом. Так как постоянно стеснять Игоря я не собирался. Да и к тому же я — бог, смогу и собственное создать.

Понятно, что на наполняющееся озеро смотреть было не так же интересно, как на дымящийся разлом, из которого вылетали ящеры с зелёными всадниками. Поэтому народ потихоньку начал возвращаться к своим делам.

Когда все разъехались, остались мы вдвоём с Гагариным.

— Пойдём, — сказал он, легонько хлопнув меня по плечу. — Я познакомлю тебя с человеком, который будет обеспечивать твою безопасность.

— Пойдём, — согласился я и повернулся лицом к усадьбе. — С радостью познакомлюсь, а то чувствую, после сегодняшнего меня захотят убить с ещё большим желанием, чем раньше.

— Но теперь это будет крайне тяжело сделать, — откликнулся Алексей, бодро ступая рядом со мной. — После того, как твоей персоной заинтересовался император.

Я не стал ему говорить, что пока бог находится внутри смертного тела, его вообще практически невозможно убить, тем более уровень божественной благодати рос неуклонно. Скоро мне надлежало вернуться к себе, и вот тогда Игорю понадобится вся возможная защита. Ибо мы неплохо разворошили это осиное гнездо.

— А вот эта женщина, которая выступала после тебя, — внезапно спросил меня Гагарин. — Ксения, кажется...

— Ксения Альбертовна, — кивнул я, не совсем понимая, корни интереса военного. — Моя родная тётка.

— Тётка? — переспросил Алексей, о чём-то размышляя, но снова переключился на собственный интерес. — А она замужем?

— Нет, — ответил я, обратился к Игорю и узнал всю необходимую информацию. — И, сколько себя помню, никогда не была.

— Ага, — только и ответил мне Гагарин, больше ни слова об этом ни сказав.

* * *

В усадьбе с широкой улыбкой на губах Ксения Альбертовна в который раз перечитывала завещание. Её, как я понимал, всё устраивало. Как устраивало и Светку, которая лишь из дополнительной осторожности пока не скидывала с себя личину уродки.

Туманов-старший, как нам сказали, пытался ворваться в дом и чего-то требовать, но его выгнали взашей люди Гагарина. Одним словом, всё было ровно так, как и должно было быть.

Тут же нас ждал и человек, которого обещал мне Алексей.

— Максим Пожарский, — представил мне его Гагарин. — Отныне твой начальник охраны.

— Что ж, очень приятно, — проговорил я и протянул руку молчаливому и неулыбчивому человеку. Лицо его больше напоминало высеченную из гранита маску. — Игорь Туманов.

— Максим, — без какого бы то ни было выражения ответил тот и пожал мне руку так, что заболели костяшки на пальцах, хотя в нём совершенно не было желания причинить мне боль. — Будем знакомы.

— Мой давний знакомый и коллега, — отрекомендовал Максима Алексей. — Мы вместе были в охране принца. Его не заметишь, но при этом он всегда будет рядом, защитит от всяческих напастей.

— Отлично, — ответил я, кивая Гагарину. — Как раз то, что нужно.

Максим и Алексей были незримо похожи. И дело даже не только в возрасте или росте. Оба по призванию были военными людьми. Оба были глыбами, из которых вырезали живых существ. Вот только и отличия очень явно читались. Если Алексей часто улыбался и вообще ко многому относился с юмором, то Пожарский казался мрачным и начисто лишённым чувства юмора. Возможно, для охраны это даже плюс.

После этого я заехал в канцелярию и подал корректировку по документам на основании завещания. Всё-таки я теперь был не княжич, но целый граф. С собственностью, счетами и обязательствами по опеке. Я уже не думал, что отец Игоря попытается как-то навредить ему и дочери, но исключать это полностью было нельзя.

И только после всего этого я вернулся домой.

* * *

Сегодня тут было тихо, и ничто не напоминало про вчерашнюю гулянку.

Кроме тишины, было ещё и пусто. Первый этаж словно вымер. Кроме нанятого Дарьей администратора, никого видно не было. На мой немой вопрос он указал пальцем наверх.

И действительно, большая часть нынешнего населения дома обнаружилась там. Дверь в комнату, обставленную в стиле Олимпа, была распахнута, а на пороге стоял улыбающийся Жданов.

— Приветствую, — сказал я, пожимая ему руку. — Как обстоят дела?

— Я, конечно, много размышлял о своей частной практике, — широко улыбаясь, проговорил Антон Павлович, — но никогда не думал, что буду штатным вытрезвителем в бывшем борделе.

— Атмосфера тут такая, что поделать, — философски заметил на это Дезик. — Посмотрите, может, заклятия какие остались от старых хозяев?

А вот это была здравая мысль. Следовало внимательно просмотреть здание на предмет заклятий. Пьяный мужчина всегда более щедрый, чем трезвый, не так ли?

Правда, сегодня у нас тут были две девушки, которые изо всех сил пытались прийти в себя, но этих самых сил у них и не хватало.

— Мне чудилось, что я — богиня, — проговорила Дарья с кровати, пытаясь жестикулировать бессильными руками. — И мне все прислуживают и всё мне делают. Вообще всё, что захочу.

— Так мы же на Олимпе, — заметила на это Силикона, которая тоже была далеко не в лучшей форме. — А тут любая девушка — богиня. Слушай, а давай похмелимся шампанским, будет чуть легче.

— Нет-нет-нет, — запротестовал Жданов и замахал руками. — Эдак я вас до осени на ноги не подниму. Будете тут каждый день шампанским похмеляться.

— Да, мне нельзя, — ответила Дарья и предприняла героическую попытку подняться на ноги. Самое поразительное, что ей это удалось, и она шатающейся походкой подошла ко мне, держась за голову. — Привет, Игорь. Поговорить надо.

— Антон, — обратился я к врачу, показывая на девушку. — А можно ей ещё улучшить состояние?

— Да я уже что только не делал, — ответил он, ухмыляясь. — Но, судя по всему, они выпили столько, сколько вам с орком и не снилось.

— В охотку всегда лучше идёт, чем на соревнованиях, — согласился я, а затем посмотрел на Дашу. — А вот репертуар вам, конечно, пересмотреть бы.

— Что, совсем говно? — поморщилась она, держась за стену. — Я просто не очень помню.

— Да не то чтобы, просто устарело, — ответил я, выходя из комнаты. — Нужно что-нибудь более молодёжное.

* * *

Куриный бульон и апельсиновый сок ещё немного привели Дарью в порядок. Несмотря на бледность и слабость девушки, можно было констатировать, что она пришла в себя.

— Игорь, — сказала она, наконец, с каким-то излишне серьёзным тоном. Таким обычно сообщают, что кто-то умер или «нам надо расстаться». — Сегодня утром мне звонили по поводу работы.

— Очень интересно, — ответил я, видя, что она ждёт от меня какой-то реакции. — Я внимательно слушаю.

— Просто сам понимаешь, я не сильно адекватная была. Так вот, — она провела рукой по волосам, словно в поисках уверенности в себе, — утром мне позвонил Строганов, он — коллекционер и меценат. Хочет устроить выставку в Смоленске. Как я поняла, он узнавал, кто по месту заключал самые крупные сделки с недвижимостью последнее время, и вот так вышел на меня.

Интересно, она волнуется из-за того, что ей позвонил известный человек, или из-за того, что ей неизвестна моя реакция?

— Ты выкладывай всё, как есть, — сказал я, подбадривая её своим тоном. — Решим, что делать дальше.

— Да, просто... — она замялась и, сложив пальцы в замок, принялась хрустеть ими, явно от нервов. — Он предложил организовать выставку мне. Это займёт достаточно много времени, и я не смогу пока заниматься риэлторской деятельностью. А ты давал мне деньги именно под это. То есть, если я не смогу пока работать по профилю, то ты заберёшь их обратно, да? — она смотрела мне в глаза, явно переживая.

Ей очень хотелось попробовать себя в чём-то новом, причём под крылом богатого и влиятельного человека. Но она очень боялась, что я лишу её того трамплина, на который она уже успела построить некоторые планы.

— Послушай, — мягко, насколько это возможно, проговорил я ей, беря её руку в свою. — Это отличный шанс для тебя. Я вижу, что ты этим горишь и тебя это очень сильно вдохновляет. Что ж, берись, действуй! Что же до меня, — я слышал, как Игорь горестно вздыхает в моём сознании, — то я полностью поддержу тебя в любом решении. И, каким бы оно ни было, деньги на старт останутся у тебя, а офис в твоём полном распоряжении.

— Спасибо! Спасибо! — она хотела это воскликнуть, но тут же скривилась, видимо, от эха головной боли. — Спасибо тебе огромное, — это уже шёпотом.

— У тебя всё получится! — ободряюще проговорил я и подмигнул. — Главное, молись Рандому, и всё у тебя будет замечательно.

— Да, я молюсь, — чуть ли не со слезами на глазах ответила Дарья. — И вот как всё чудесно выходит!

* * *

Со Ждановым на пару мы привели Дарью в полный порядок, и она укатила на встречу со Строгановым. А Антон Павлович вплотную занялся Силиконой. Та, правда, воспользовавшись нашей отлучкой, успела-таки опохмелиться шампанским, так что головной боли у неё не было, но зато присутствовала повышенная весёлость.

Караоке она больше не хотела, зато хотела «мальчиков». И вот тут даже её желание исполнилось.

Дверь моего дома открылась, и к нам без спроса завалился шикарный брюнет в дорогом костюме с модной причёской и в тёмных очках. Эдакий мачо с обложек любовных романов. Под рубашкой явно перекатывались мышцы, а ещё за версту пахло дорогим парфюмом.

— Вы к кому? — спросил его администратор.

Я с интересом следил за происходящим с небольшой площадки на втором этаже, откуда прекрасно просматривался холл первого.

И лишь когда я услышал хриплый кашель рядом с собой, оказавшийся на поверку смехом Дезика, понял, что что-то не так.

— Я тут живу, — ответил брюнет, не понимая, что происходит.

Дезик зашёлся в хохоте, обратив на себя внимание недоумевающих мужчин с первого этажа.

— Оралик, — наконец, смог выдавить из себя цербер. — Они же тебя здорового никогда и не видели. Только обессиленного и страшненького. Вот и не признают.

— Оралиус? — удивился я, поняв, что передо мной никто иной, как инкуб, нажравшийся женской энергии. — Ты?

— Я, конечно, — ответил брюнет, внимательно глядя на нас. — Можно мне уже пройти? А то я подустал.

— Никаких подустал, красавчик, — раздался за моей спиной пьяненький голос Силиконы. — Я таких шикарных мужчин уже лет двадцать не видела. Так что давай, хороший мой, тебя ждёт вторая смена!

— О, я вижу вы, дорогая, уже тоже добрались до моих запасов, — демон явно был доволен и кайфовал от жизни. — Что ж, буду рад развлечь и вас.

— Да уж, — высказался я в пустоту. — Пантеон в изгнании.

— Ты теперь представляешь, насколько ему трудно было без кормёжки? — слегка укоризненно взглянув на меня, проговорил Дезик. — Одно дело, что вообще слабость, а, представляешь, видеть каждый день в зеркале, как увядаешь и превращаешься в урода? Тут не только самогон гнать начнёшь. Как ещё не повесился наш инкубчик, загадка.

— Я вешался, — ответил тот, поднимаясь по лестнице. — Но через час висеть надоедало, и я спускался. Дышать-то мне не обязательно.

— Вот, актуальные проблемы демонов, — указав лапой на Оралиуса, сказал цербер.

— Ну а что, — я не собирался оправдываться, тем более было не за что. — Это не я же его тут оставил на полгода без средств к существованию.

Оралик блеснул белозубой улыбкой и кивнул мне, признавая правдивость моих слов, но его тут же перехватила Силикона, взяв под руку, и увлекла в одну из комнат второго этажа.

— Понятное дело, — проговорил Дезик задумчиво. — Просто бедняге очень тяжко без кормёжки было.

— С этим я и не спорю, будем чаще подкармливать, — ответил я и понял, что ужасно устал. — Если что, я у себя на третьем.

* * *

Северский после того, как покинул императора, заперся в своей резиденции. И был настолько не в духе, что даже камердинер опасался к нему заходить. Он обещал всех убить, а затем уволить. Затем спохватывался и обещал сначала всё-таки уволить, а уже потом убить.

Ковровая дорожка, выходившая из кабинета в коридор, покрылась инеем, а кое-где даже заледенела. Одним словом, со светлейшим князем творилось что-то жуткое.

И вот в этот не самый подходящий момент ему позвонил Минеев. Хуже того, что с совершенно негодной темой.

— Здравствуйте, Игнат Валерьевич, — произнёс он бодро, ещё не зная, что практически попал в ледяную бурю. — У нас есть некоторые подвижки.

— Подвижки чего? — зло бросил ему Северский. — Крыши? Или несущих стен?

— Не совсем понял, — хмыкнул Минеев и продолжил говорить, не восприняв угрозу всерьёз. — Спешу доложить вам, что мы с Николаем Григорьевичем Тумановым разработали некий план, который с большой долей вероятности позволит нам наложить лапу на всё наследство Озеровых, — он, к сожалению, не услышал клокотания на той стороне. — Дело в том, что старое завещание, к которому мы будем апеллировать вполне позволяет сделать Туманова-старшего распорядителем всего имущества...

— Хватит! — рявкнул Северский, да так, что у Минеева чуть было телефон из руки не выпал. А вот ухо пришлось сменить. — Ещё слово про кого-нибудь из этого рода, и на месте твоей усадьбы останется ледяная глыба! Ясно?

— Да, но вы же сами хотели... — хозяин игорного клуба гораздо тяжелее соображал, если дело касалось не расклада карт.

— Плевать! К херам собачьим! — Игнат Валерьевич кипятился так, что припомнил даже ругательства черни. — Слышать про них не желаю! Что папаша, что сынок старший — идиоты и деграданты. Один мультики на коленке клепает, второй язык за зубами удержать не может!

— Простите, — тихо проскулил Минеев. — Я же не знаю, что произошло.

— Так ты сначала спроси, я тебе расскажу, — Северский понимал, что на собеседника-то злиться не за что, но сорвать на ком-то злость было просто жизненно необходимо. — Это клинический дебил, Туманов-старший, ляпнул при императоре про новое завещание, его возможную подделку и о своих притязаниях на наследство Озерова. Ну и получил сразу вердикт между глаз, в котором русским по белому написано, что всё забирает средний сын Игорь.

— И как же теперь быть? — проблеял Савелий Викторович, понимая, что все надежды вернуть деньги Туманова улетучились, словно с яблонь дым. — Он же столько лет был моей дойной коровой.

— Как, как, — ответил ему Игнат Валерьевич. — Каком кверху. Пала твоя дойная корова. В неравной схватке со словом императора. Ну надо же хоть какое-то соображение иметь! Хоть бы посоветовался что ли. А тут напрямую попёр! Всё, прошу тебя, хочешь нормальных отношений со мной, забудь про Тумановых. Пусть сами возятся в своём болоте.

— Как пожелаете, светлейший князь, — сглотнув, проговорил Минеев. — Простите, не хотел вас расстраивать.

— Всё, отбой, — ответил ему тот. — Позвони, когда будут хорошие новости!

* * *

Не успел я прилечь, как раздался звонок телефона.

Звонил никто иной, как дон Гамбино, которого я был очень рад услышать.

— Здравствуй, дорогой, — проговорил он в трубку, как только я принял звонок. — Как ты себя чувствуешь, мой русский друг?

— Я — отлично, — ответил я, поприветствовав старика, который по голосу сейчас максимум тянул лет на шестьдесят. — У вас как дела? Как внучка?

Карлито немного замялся, но вскоре ответил:

— Жить будет, даже бегать, но зацепило её здорово, — а затем он явно приободрился и продолжил: — Вот решил её взять с собой в Россию, чтобы она поменьше думала о своих печалях. А в целом, здоровье — отлично. У меня прям на удивление. Решил позвонить, спросить, не передумал ли ты нас принять.

— Конечно, — ответил я, специально подвешивая двусмысленность. — Конечно, не передумал. Приезжайте вместе с внучкой. Как, говорите, её зовут?

— Кьяра, — сказал дон Гамбино, ухмыляясь.

— Какое красивое имя, — проговорил я, припоминая, встречался ли я с ней. — Надо будет познакомиться.

— Так вы уже знакомы, — многозначительно ответил он, на что-то намекая. — Впрочем, это не столь важно. Жди нас, будем сегодня к вечеру.

— Отлично, всё приготовлю к вашему приезду, — я действительно был очень рад тому, что старый сицилиец вновь будет рядом. — Сначала отправимся на юга, а затем отвезу вас в Сибирь, где медведи, водка, балалайка! И, кстати, я теперь цельный граф.

— Заодно и отпразднуем, — проговорил Карлито. — До встречи!

* * *

И практически сразу меня вызвали вниз.

— Приехал курьер, говорит, доставка исключительно для вас, — сказал мне по телефону администратор.

— И что, вам не отдаёт? — я даже приподнял бровь от удивления.

И что такое могли бы мне прислать, чтобы вручать лично в руки?

— Нет, говорит, предписано исключительно лично вашему сиятельству передать, — со вздохом ответили мне.

Спустившись вниз, я обнаружил курьера с коробкой в человеческий рост.

— Это что? — спросил я, переводя взгляд с курьера на коробку и обратно. — Бомба? — почему-то захотелось пошутить.

— А я почём знаю? — ответил тот, и по нему было видно, что юноше не до шуток. — Но вряд ли такая объёмная была бы. Бомбы маленькие, и их обычно под машину лепят.

В логике ему отказать было сложно. Поставив подписи в нужных местах, я отпустил парня, а сам принялся изучать посылку. Проверив её на предмет опасности, ничего не обнаружил и решил открыть.

Внутри меня ждал робот в виде женщины для сексуальных утех. На лбу у неё красовалась наклейка «Жозефина». И, стоило мне снять упаковку, как эта электрическая Жозефина заявила мне:

— Теперь ты узнаешь, на что способна по-настоящему опытная женщина.

На мой хохот, раздававшийся на весь особняк, высыпали все домочадцы, находившиеся в этот час в здании.

Глава 9

Дарья благодарила бога Рандома за то, что встреча со Строгановым состоялась не в то утро, когда она мало что соображала от огромного количества выпитого самогона, а на следующее. Иначе предложение, которое она получила совершенно случайно, могло и аннулироваться. А ведь она видела в этом способ выбраться из постоянной нужды.

Всё началось со случайной встречи с Игорем Тумановым. А затем тот посоветовал, какому богу молиться, чтобы всё начало получаться. И за несколько дней её жизнь преобразилась настолько, насколько она и предположить не могла.

И вот сейчас она сидела напротив Петра Ильича в переговорной комнате гостиницы «БаринЪ» и тщательно записывала все его пожелания по поводу помещения и всего остального.

— Помещение под выставку должно быть недалеко от центра, — самым серьёзным тоном вещал Строганов, — но не в самом центре, потому что тогда будет проблема с парковкой. А поскольку мы ждём весь цвет не только Смоленска, но и соседних городов, места для автомобилей должно быть достаточно.

— У меня есть на примете необходимое здание, — кивнула в ответ Дарья в тот момент, когда Пётр Ильич замолчал, ожидая что ему скажет девушка. — Стоянка возле самого строения почти на пятьсот автомобилей, плюс есть вип-парковка. Фасад из панорамного стекла, так что можно будет создать мультимедийную инсталляцию. В тёмное время суток это может быть световая конструкция, призывающая прохожих посетить выставку.

— Разместить нечто такое, что будет напоминать мотивы выставленных картин, — задумчиво проговорил Строганов. — Это, наверное, привлечёт внимание.

— Привлечёт, — согласилась Дарья, так как поняла, что с Петром Ильичом надо во всём соглашаться, а уже потом обрисовывать свою точку зрения. — Но она соберёт лишь тех, кто точно знает, что его ждёт. А вы, как я понимаю, хотите, чтобы к вам пришли и те, кто никогда не был на подобных мероприятиях.

— Совершенно верно, — скупо улыбнувшись, ответил Строганов, внимательно следя за Дарьей, словно хотел понять, каким образом в её мозгу проходит мыслительный процесс. — Я хочу, чтобы все, кто может ходить, посетили эту выставку художеств. А остальных пусть везут на каталках.

— Что ж, — девушка не смогла сдержать смешок, представив себе, как это будет выглядеть: пациенты на каталках с капельницами над головой любуются жемчужинами изобразительного искусства. — В таком случае я предлагаю доверить создание светового шоу профессионалам своего дела. Они смогут сделать такое, которое привлечёт молодёжь и вообще людей, которые далеки от подобного.

— Так и сделаем, — Пётр Ильич указательным пальцем показал на Дарью. — И ты будешь за это ответственной. А ещё, — он задумчиво пожевал губу, — нам нужен скандал.

— Скандал? — брови девушки, сидящей напротив коллекционера, поползли на лоб. — Какого и зачем?

— Чтобы привлечь внимание, — развёл руками Строганов, показывая, что ему всё это не очень нравится. — Всё делается лишь для этого. А по-другому уже не работает. Что касается, какого именно, то я даже не знаю. Картины у меня уже крали, краской обливали, князей с любовницами заставали... По чести сказать, в этот раз я даже немного теряюсь. Не знаю, что сможет на сто процентов привлечь местную публику.

И тут в голове Дарьи родилась гениальная мысль. Пришла она внезапно, так как ничего подобного девушка даже близко не обдумывала. И, словно щелчок пальцами, идея эта засветилась подобно тому самому фасаду со световым шоу.

— Кажется, я знаю, что надо сделать, — проговорила она, размышляя в этот момент, как достичь желаемого, и ни одного явного намёка на невозможность не видела. — Как вы бы отнеслись к тому, если бы вашу выставку рекламировал единственный известный представитель иномирного ксеноса?

Строганов, кажется, не понял, о чём ему пыталась сказать Дарья, поэтому она пояснила:

— Вы же слышали, что у нас тут недалеко открылся разлом, ведущий в другой мир. Буквально на территории усадьбы Озеровых, — проговорила она, чтобы собеседник понял, что она ему вообще предлагает.

— Слышал, конечно, — тот слегка разочарованно покивал и побарабанил пальцами по столу. — Но, видимо, врут все. И газеты, и интернет. Я приехал, а там ничего нет. Озеро и ни следа прохода в иной мир.

И в его голосе сквозила такая горечь, что Дарья поняла: у неё всё получится. Как только он поймёт, что именно она ему предложит.

— Разлом действительно существовал, — сказала она, вкладывая в слова всю возможную убеждённость. — Но сопряжение миров распалось, и он исчез спустя три дня, — Пётр Ильич сделал жест, выражающий досаду. — Только! — Дарья подняла указательный палец. — Одна из орчанок досталась княжичу Туманову по праву сильнейшего. Её-то я и хочу привлечь для рекламы вашего мероприятия. Как вы на это смотрите? Уж что-что, а разговоры в каждом доме об этом обеспечены.

По мере того, как она говорила, глаза Строганова открывались всё шире и шире. Он понял, что ему предлагала эта случайная девушка, на которую он обратил своё внимание. Это действительно пахло ошеломительным успехом. Посмотреть на живого представителя иного мира — это же... немыслимо!

— А это точно получится? — осторожно проговорил он, тут же считая, какие деньги он может предложить. — А то вдруг княжич заартачится, или сама орчанка откажется?

— Понятное дело, — Дарья развела руками и улыбнулась. — Но я постараюсь договориться.

— Постарайтесь, дитя моё, — жарко ответил ей Пётр Ильич, — очень сильно постарайтесь! Ведь, если выйдет, мы с вами на всю страну прогремим! И не только. О нас и в Европе, и в Азии услышат. А, может быть, и на других континентах!

Дарья только теперь стала осознавать, какие горизонты перед ней открывала эта короткая утренняя встреча.

— Ради такого стоит выложиться, — согласилась она, понимая, что взбудоражена, а по спине бегут табуны мурашек. — И я это сделаю.

— Вы ж поймите, — продолжал Пётр Ильич, забывшись, он взял Дарью за руку, — мы будем первыми и единственными. Это то, что нужно. Когда будете говорить, помните, под этот проект мне никаких бюджетов не жалко. Так что договаривайтесь смело, я одобрю.

— Хорошо, — ответила Дарья, убирая все свои принадлежности в сумочку. — Тогда я пойду на переговоры.

— Ступайте, — проговорил Строганов и кивнул, отпуская девушку, но именно в этот момент в переговорную ввалился молодой человек с хамоватым выражением на лице.

Впрочем, вся его внешность была такой: разболтанный, с размашистой походкой, хамоватым и даже капризным выражением лица и некой скукой в глазах.

— Даниил Петрович Строганов, — представил его коллекционер. — Мой сын.

— Очень приятно, — сказала на это Дарья и слегка наклонила голову.

— Приятно тебе будет, когда я тебе присуну, козочка, — ответил на это мажор и сделал непристойный жест языком. — Жопа у тебя что надо, сгодится для сельской местности.

— Даня, прекрати, — с явным разочарованием проговорил Строганов-старший. — Эта наша новая управляющая выставкой. Держи язык за зубами, — затем он окинул сына придирчивым взглядом. — А член — в штанах.

— Да ладно тебе, бать, — с ярко выраженной усталостью от нравоучений ответил мажор. — Я ж с резинкой, если что. Без последствий. Всё будет чисто!

— Я пойду, всего доброго, — проговорила Дарья, обращаясь к Петру Ильичу, и выскользнула за дверь.

* * *

На этот раз бюрократическая машина, видимо, дала сбой, или в Российской империи действительно всё делается быстро и качественно. Как бы там ни было, не прошло и недели, как я подал документы на опеку, как меня оповестили, что можно забирать готовые.

Возможно, тут сыграл фактор приезда императора, а, может быть, и нет. В любом случае, получив документы утром, я выехал в поместье к тётке и сестре.

— Всё, — сказал я первым делом, войдя в дом, — Светка, можешь расслабиться и снять, наконец, эту ужасную иллюзию. Теперь ты под моей опекой, и я тебя никому не продам!

— Ура! — завопила та и буквально выскочила из гостиной, где Ксения Альбертовна усадила меня за столик с тонкими витыми ножками, чтобы напоить чаем. — Ура! Свобода!

— К себе её заберёшь? — с подозрением спросила меня тётка, садясь напротив меня. — Или как?

Говорила она твёрдо, но негромко, чтобы сестра Игоря не услышала.

— Я вот как раз хотел тебя попросить, — ответил я на её вопрос, глядя на прекрасный вид за окном, — чтобы Света пока пожила у тебя, — та сразу же кивнула мне в ответ, но я по инерции говорил все заготовки. — Всё-таки бывший бордель не самое подходящее место для молодой девицы. Да и привыкла она уже тут. Плюс и тебе подмога.

— Конечно-конечно, без вопросов, — с явным облегчением проговорила та. — Пусть остаётся столько, сколько надо. В конце концов, это и её дом тоже. И да, вместе всё-таки веселее.

— Ну вот, — сказал я, испытывая несказанное облегчение, — и славно. Всё встаёт на свои места, как оно и должно быть.

И тут я заметил, что Ксения Альбертовна явно нервничает. Нет, я заметил это сразу, как только вошёл в дом, но списал всё именно на тему, по которой приехал. Однако, судя по всему, только лишь этим дело не ограничивалось.

Приглядевшись, я понял, что одета она весьма элегантно с учётом ношения траура по отцу. При этом она поминутно поглядывала на часы и теребила кружевные манжеты и воротничок. Причём и то, и другое происходило всё чаще и чаще.

— Кого-то ждёшь? — спросил я без всякой задней мысли, и тётка, которую я привык считать чопорной старой девой, вдруг покраснела. — Неужели?

И тут в гостиную вошёл дворецкий.

— Прибыли Алексей Юрьевич Гагарин, — весьма торжественно произнёс он.

Признаться, к тому моменту я ещё не успел сложить два плюс два, поэтому даже встал с места и вышел навстречу. Что ж, оказывается у меня просто завышенное чувство собственной важности.

Гагарин прибыл тоже при полном параде с огромным букетом роз.

— А, — сказал я и резко развернулся. — Сегодня ты не ко мне. Я надеюсь, — и указал на цветы.

— Нет, — засмеялся тот, а затем глянул за мою спину. — Ксения Альбертовна, это вам.

— Так, — сказал я, поднимая ладони вверх, — не смею вам мешать! Желаю прекрасного дня.

Выбрав удачный момент, я пожал Алексею руку и отправился в гостиную пить чай. Сестра уже преобразилась, став привычной красавицей из воспоминаний Игоря, и сидела за тем же столом, ожидая меня.

Увидев, она сама вскочила с места и бросилась мне на шею.

— Спасибо! Спасибо тебе огромное! — я чувствовал на своей шее её горячие слёзы. — Ты спас мне жизнь! Я так благодарна тебе, ты даже не представляешь! Если когда-нибудь смогу отплатить тем же, обязательно...

— Я очень надеюсь, что это не понадобится, — хмыкнул я, так как настроение было просто замечательным. — Полагаю, меня никто не будет пытаться выдать замуж за страшного сына купца Селиванова.

— Нет конечно, — она смеялась сквозь слёзы, потому что радость переполняла её. — Как же я тебе благодарна! Ты — мой герой, — и, чмокнув меня в щёку, соскочила на пол.

Где-то внутри моего сознания примерно также чувствовал себя Игорь. Ничего-ничего, я вам тут всё разгребу и оставлю наслаждаться жизнью во имя великого Рандома.

— Смотри, — проговорил я, когда она достаточно успокоилась, чтобы воспринимать информацию. — Опека над тобой у меня до твоих восемнадцати. Поэтому в этот период лучше глупостей никаких не делать. Не нужно, чтобы хоть кто-то усомнился в том, что мы всё сделали правильно.

— Да какие глупости? — всплеснула сестра руками, давая понять, что ничего подобного у неё и в мыслях не было. — Май месяц, у меня выпускные экзамены на носу, а я тут прячусь вместо учёбы.

— Что вообще вместо? — прищурился я, понимая, что, возможно, придётся подтягивать Светку до необходимых знаний божественной благодатью.

Но она меня опять смогла приятно удивить.

— Нет конечно, всё свободное время занималась, — ответила она, смущённо улыбаясь. — А вот с практикой, конечно, туговато. Я вообще боялась, что не смогу экзамены сдать, если придётся в таком виде оставаться, как была. Но тут ты, и теперь... Я точно всё смогу!

— Это здорово, без шуток, — заверил её я. — Ты — огромная молодчина. Теперь давай дальше пройдёмся. Тебе надо собрать свои вещи и окончательно переехать сюда.

— Ой, — сказала она и тут же побледнела. — Я не хочу там появляться, не хочу никого из них видеть. Разве что, кроме матери.

— Понятно, — вздохнув, проговорил я, понимая, что уже взвалил всю ответственность за эту девочку на свои плечи. — Без моей помощи тут не обойдётся. Я готов поехать с тобой. Или... — я задумчиво посмотрел на неё. — А у тебя вообще есть что забирать оттуда?

— Ты знаешь, — она криво усмехнулась, — как оказалось, ничего такого, без чего я не смогу прожить, у меня там нет. А тут мне всё Ксения предоставила. Я так благодарна вам обоим.

— Главное, воспользуйся правильно, — кивнул я, соображая, что ещё не обговорил. — С матерью общайся! Она очень сильно тебя любит и переживала, когда ты пропала. А вот деньги туда не передавай, как бы тяжело им не было. Не нужно их спонсировать.

— Конечно, — со всей серьёзностью шестнадцатилетнего подростка проговорила она. — С мамой надо встретиться.

— Летом, полагаю, надо поступать в университет? — я уточнял это не просто так и тут же увидел отклик в её глазах.

— Эх, — проговорила она с затаённой грустью, — с нашими доходами я могла рассчитывать только на Смоленский университет.

— Я помогу тебе финансово, — пообещал я, и Игорь в сознании откликнулся согласием. — Подумай, куда хочешь поступить и на кого выучиться. Договорились?

— А можно... — её глаза загорелись, а в мозгу творился настоящий бум из названий учебных заведений, о которых раньше она могла только мечтать.

— Можно, — кивнул я, ловя такое восхищение, что просто сносило дофамином. — Только подойди к выбору со всей серьёзностью. А я оплачу.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — и она снова кинулась ко мне на шею.

— Не мне спасибо, — с долей лукавства ответил я. — Великому Рандому.

— Я теперь всегда ему буду молиться, — заверила она меня, и меня прошило настоящей благодарностью.

Эти каникулы явно задались!

* * *

В комнате с заклеенными окнами сидел человек и перебирал документы.

Источник света тут был только один — настольная лампа. Поэтому в круг света попадали исключительно бумаги, а сам человек оставался в тени. Рассмотреть можно было лишь его тёмный силуэт.

Все документы касались только одного. Это были отчёты о покушениях на Игоря Туманова. Начиная с самого первого, практически удавшегося.

Полгода назад его про́клятая машина взорвалась, а сам Туманов загремел в клинику изображать буйную растительную деятельность.

И, если это покушение ещё можно было счесть более-менее успешным, то вот все остальные...

— В этом нет никакого смысла, — проговорил человек, снова и снова перекладывая отчёты агентов Тайной канцелярии. — И нет никакой системы. Хм.

Целый день он потратил на то, чтобы попытаться понять свою цель. Пять раз подряд Туманов смог избежать устранения со стороны одной и самых влиятельнейших и результативнейших структур в империи. Такое не удавалось никому. А ведь у него даже охраны не было, как у какого-нибудь руководителя недружественной страны.

И не то, чтобы Туманов сам препятствовал покушению, но каждый раз случалась какая-нибудь нелепица, которая мешала его устранить. Всегда одно и то же. Нелепая случайность...

Стоп! Эврика!

Вот оно!

Система наконец-то нашлась. Да, невообразимая, непонятная. Неизвестно, что с ней теперь делать, но она была. И заключалась она в случайностях.

Сюда же отлично подходило и неудавшееся покушение в Монте-Карло, о котором вообще информации существовало крайне мало. И лишь чудом у откинувшегося сейчас на спинку тёмного кресла человека оказалась видеозапись камеры, установленной на соседнем перекрёстке.

— Случайности, — проговорил он, едва шевеля сухими губами. — Всегда они. А Туманов словно и не при чём. Гениально, чёрт возьми! Конечно, догадаться непросто. Но, — он задумался, пытаясь понять, как это развернуть в свою сторону. — Я хочу понять, как это работает на практике. Только тогда я пойму, как с этим можно бороться.

Он достал телефон и набрал номер из быстрого доступа.

— Через два дня объект будет на выставке Строганова, — проговорил он без приветствий и имён. — Необходимо устранить.

— Принято, — ответили ему.

— Прикрытие я обеспечу, — добавил человек после некоторых раздумий.

— Будет исполнено в лучшем виде, — откликнулся голос и завершил вызов.

Глава 10

Вернулся к себе домой я в прекрасном настроении. Силикона и Дарья караулили меня в холле, жарко беседуя о чём-то на кожаном диване.

— О! — первой на ноги вскочила Дарья. — На ловца и зверь бежит.

При этих словах широко ухмыльнулся Дезик, который перед моим приходом мирно посапывал на ковре у девичьих ног.

— Я вообще-то не зверь, — проговорил на это я, широко улыбаясь. — Я в этом смысле — сам ловец.

— Ран... ой, — спохватилась Силикона и карикатурно зажала себе рот рукой. — Игорь, тут к тебе вопрос.

— Да-да, я слушаю, — у меня было настолько хорошее настроение, что я был готов разрешить девочкам любую глупость, какую бы они не задумали. — Решили отдохнуть?

— Скорее, наоборот, — откликнулась на это Дарья. — Поработать, — она подошла ко мне и взяла за руку, чего никогда не сделала бы раньше. В нос мне ударил приятный аромат чистого девичьего тела, слегка приправленный ноткой лёгких цветочных духов. — Я сегодня разговаривала с самим Строгановым, устроителем выставки художеств у нас в Смоленске. Так вот, мы с ним подумали, что огромная зелёная орчанка будет просто идеальной рекламой выставки.

— Если что, — поспешила вставить Силикона, — я согласна. Не всё же мне в четырёх стенах сидеть, — она развела руками и попыталась улыбнуться, что с её напомаженными клыками выглядело, мягко говоря, нестандартно. — Не то чтобы мне тут не нравится, но здорово, когда вокруг будет много народа.

Конечно, конечно. Ей же надо заряжаться. Точно так же, как и мне. И несмотря на то, что у неё последователей во всех мирах значительно больше, чем у меня, подпитка не помешает никому.

— Ну и вообще-то мы убьём сразу несколько зайцев, — проговорила Дарья, заглядывая мне в глаза. — Это и реклама, и деньги, и огромное продвижение, и поддержка друг друга. И наша подруга загорелась идеей.

— Да, я буквально вижу, как там можно всё красиво оформить! — проговорила она, хлопая огромными ресницами. — Прямо вижу, как сделать очень красиво.

— Я не сомневаюсь, — с явно слышимым скепсисом в голосе проговорил я. — Но, в целом, хочется, чтобы у вас всё получилось. Если что, я не против.

— Спасибо! — ответили они обе в один голос и практически с одинаковым восхищением, а Дарья потом ещё добавила: — А мне с этого ещё и неплохой куш перепадёт, так что спасибо тебе вдвойне! Но вы не думайте, я для нашей девочки тоже выбью вознаграждение на зависть мировым поп-звёздам!

И Дарья упорхнула разговаривать со Строгановым. Мы же остались с Силиконой наедине.

— Если ты это делаешь из чувства страха или скуки, то не стоит. У меня для тебя кое-что есть. — Я словно заправский фокусник вынул из кармана пиджака пропуск на Олимп и отдал его орчанке. — Ты хоть сегодня можешь отправиться домой и вернуть себе прежний облик.

— Знаешь, Ранди, ты сильно изменился, — задумчиво разглядывая меня, произнесла Силикона. — Сейчас ты уже не тот эгоистичный засранец, которым был до ссылки. Я приятно удивлена твоей заботой.

— Не переживай, это временная опция. Вернёмся на Олимп, и всё будет как прежде, — улыбнулся я.

— Спасибо тебе за пропуск, но я, пожалуй, останусь! Во-первых, рядом с тобой нескучно! Во-вторых, я уже пообещала Даше, да и благодати на таком мероприятии можно собрать немеряно! Только представь, — она встала с кресла и принялась прохаживаться модельной походкой, — единственная во всём мире, неподражаемая, блистательная и божественно прекрасная мадемуазель Селина! И всё восхищение мне одной! Ну грех же не воспользоваться! А, в-третьих, Дзен нам частенько вещал, что нужно быть ближе к своим верующим, жить с ними одной жизнью, понимать их желания и надежды, а мы всё больше развлекались на Олимпе. Я тут подумала, может, стоит послушать его...

«А я приятно удивлён наличием мозгов у тебя», — пронеслась в голове шальная мысль, но я решил оставить её при себе и лишь неопределённо пожал плечами.

— Ты не против, если я у тебя погощу до окончания ссылки? — мило хлопая наращёнными ресницами поинтересовалась богиня. Да уж, когнитивный диссонанс мне был обеспечен. Чтобы богиня и спрашивала разрешения? Ни в жизни такого не было. И вот тебе на!

— Нет, конечно! Тут несколько дней осталось, домой вместе вернёмся, — сдержанно улыбнулся я Силиконе.

— Спасибо! — орчанка стиснула меня в своих крепких объятиях. — Я у себя, если буду нужна! Ушла думать над оформлением выставки! — И Силикона исчезла в недрах особняка, напевая себе под нос незнакомую песенку.

— Думай, думай, — сказал я с ехидной усмешкой. — Только не закатывайте всё в пластик и не вкалывайте ботокс.

Дезик хрипло закашлял, что означало смех.

* * *

Дон Гамбино с внучкой Кьярой прибыли под вечер. Мы с Карлито крепко обнялись, и я не мог не заметить, что руки его стали гораздо сильнее. Да и вообще, его уже невозможно было назвать стариком. Просто пожилой господин лет шестидесяти, не больше.

А вот Кьяра выглядела гораздо хуже и походила, скорее, не его мать, нежели на внучку. Она была измождена и смотрела, в основном, только в пол.

— Что с ней? — тихим шёпотом произнёс я, кивая на девушку. — Это всё из-за нападения?

— Да, — ответил тот, разведя руками. — И никто из врачей не может нам помочь. Говорят, что не могут понять, что с ней происходит.

И в этот момент посмотреть, кто приехал, вышел Дезик. Он размеренно ступал лапами по ковровой дорожке, пока не поднял морду и не встретился глазами с девушкой.

Та в свою очередь взглянула на него и замерла в ужасе.

Мне показалось, что я вижу в ней какие-то знакомые черты, но чётко идентифицировать их я не смог. Что-то солнечное, солёное, морское...

Но всё быстро вылетело из моей головы, когда девушка охнула и без чувств рухнула на ковёр холла.

— Кьяра, солнышко, что с тобой? — бросился к ней сразу дон Гамбино.

В этот же момент мне показалось, что Дезик всхлипнул и, поджав хвост, устремился на второй этаж.

«Что происходит?!» — это единственный вопрос, который пульсировал в моей голове. И ответ вроде бы находился на поверхности, но сейчас были и более важные вопросы.

— Антон Палыч, — проговорил я, набрав Жданова. — Ты ещё у себя?

— Да, как раз собирался уходить, — ответил тот, понимая, что просто так я звонить бы не стал. — А что случилось?

— Выйди, пожалуйста, в холл, тут человеку плохо, — я на некоторое время задумался, а затем добавил: — И захвати носилки, чтобы на руках не тащить.

Мне показалось, что я едва успел убрать телефон в карман, а Жданов уже склонился над Кьярой, считая пульс и проверяя реакцию зрачков.

— Что такое? — поинтересовался я, когда он разогнулся и показал прислуге, куда поставить носилки. — Что-то серьёзное?

— На данный момент — сильная психо-эмоциональная реакция на какой-то внешний раздражитель, — ответил он, наблюдая за тем, как девушку аккуратно кладут на носилки. — Но всё это на фоне сильной травмы, пережитой совсем недавно. Причём, травмы, как психологической, так и вполне физической.

Я понял, что при обследовании он врубил свой дар на полную катушку и сейчас больше был занят не ответом мне, а составлением собственного плана действий.

— Я чем-то могу сейчас?.. — я говорил тихо, и Антон Павлович сразу показал мне жестом, чтобы я не отвлекал его.

— Подожди, пожалуйста, ещё минут пять, — попросил он, а затем перевёл взгляд на дона Гамбино, который тоже хотел что-то спросить. — И вы тоже, — тот кивнул, давая понять, что всё понял.

Оставив Жданова приводить Кьяру в чувство, я поднялся на второй этаж и зашёл к Дезику. В воздухе уже витал знакомый запах алкоголя.

— Дезик? — проговорил я, закрывая за собой дверь. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Это я, ик, — он лежал на кровати, отвернувшись к стене, а на тумбочке стояла бутыль с самогоном и стакан. — Это я её. Когда на тебя охотился.

— Перепутал со мной? — недоверчиво переспросил я, пытаясь одновременно с этим подбодрить Цербера. — Я вроде бы не особо похож на девчонку.

— Нет, — печально ответил тот. — Я думал, что ты — тот старик, и хотел его развоплотить. Ну, а она встала на защиту. Вот и поплатилась. Прости.

Я понял, что на данный момент тут ловить нечего, так как Дезик будет переживать о содеянном, поэтому пошёл вниз в кабинет Жданова. Но я хотя бы понял, что произошло. Жаль, что это мне совершенно не дало понимания, что со всем этим делать.

* * *

— Как человек, она абсолютно здорова, — ответил мне Антон Павлович, когда я зашёл к ним.

Девушка уже медленно хлопала ресницами, но я решил пока её не беспокоить, тем более рядом с ней находился дед.

— А как не человек? — усмехнулся я, ещё не совсем понимая, о чём идёт речь. — Или что ты имеешь ввиду?

— Пойдёмте в кабинет, — проговорил на это Жданов, кивая мне и делая жест дону Гамбино. — И вы тоже. Оставьте Кьяру, пусть отдохнёт.

Уже в кабинете он рассадил нас по стульям и проговорил:

— Как я уже сказал, с её человеческой составляющей всё в порядке, — он пристально поглядел на дона Гамбино. — Но у неё есть магический дар. И вот с ним есть проблемы.

* * *

— Сестра? — услышала она красивый баритон и открыла глаза. — Сестра, что с тобой случилось?

Перед ней стоял красивый брюнет. Конечно, она видела, что это лишь наносная маска, которая, тем не менее, являлась частью его личности. А так, да, он был ей в какой-то мере братом. Брюнет являлся ярким представителем инкубов.

— Да вот, пострадала немного, — она слабо усмехнулась. — Как тебя зовут?

— Оралиус, сестра, — представился тот и присел на стул рядом с кроватью. — Для друзей — просто Оралик, — он неловко улыбнулся. — Слушай, а откуда ты? Я думал Лулулиана забрала всех девочек. Или ты из другой семьи?

— Я? — она усмехнулась. — Я из другой, это точно. Я — внучка дона Гамбино. То есть, условно, я на три четверти человек.

— А как это возможно? — удивился он, широко раскрыв глаза и даже приоткрыв рот от такой новости. — Я же вижу, что ты из наших. А ты видишь? Видишь мою сущность?

И он явил ей свою демоническую сущность. То есть предстал таким, каким являлся в мире духов. С крыльями и небольшими рожками.

— Конечно, вижу, — ответила она и затем грустно вздохнула. — Мой дед в своё время крутил роман с суккубом, моей бабкой. У них родился мой отец, но в нём ничего демонического не было, поэтому его отдали деду на воспитание. А вот уже у отца с матерью родилась я, и тут гены сработали на полную катушку. Я была отличной суккубой. С прекрасными крыльями, — она всхлипнула.

— И где же они? Что с ними случилось? — недоумевал Оралиус, пытаясь высмотреть, что находится на спине у Кьяры. — У тебя же там шрамы.

— Да вот... — она было замялась, но затем решила не утаивать ничего от брата-демона. — Цербер ваш постарался. Сжёг мне всё начисто, даже восстановить не из чего, — она снова всхлипнула.

— Держись, сестра, — сказал инкуб и ободряюще сжал её ладонь в своей. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. А насчёт Дезика, я не думаю, что это он. Наш Цербер и мухи не обидит, прекрасной души адский пёс! Я с ним даже пил!

— Нет, это именно он, — проговорила Кьяра, глядя прямо в глаза Оралиусу, чтобы он видел, что она не врёт. — И он узнал меня.

— Я думаю, что теперь ему невероятно стыдно, — ответил на это демон и улыбнулся. — В любом случае бояться его не стоит. Он подчинился хозяину этого дома и теперь больше напоминает домашнюю псину, нежели злобного Цербера.

— Это хорошо, — вздохнула девушка и постаралась улыбнуться, но улыбка эта вышла сильно вымученной. — Но крыльев мне не вернёт.

— А вот это мы ещё посмотрим, — заверил её Оралиус. — По крайней мере, я постараюсь сделать всё для того, чтобы вернуть тебе крылья. Чтобы ты была, как прежде, сестра. Клянусь.

— Спасибо тебе, — ответила она, а затем осторожно добавила: — Брат, — и инкуб расплылся в улыбке.

* * *

Из медицинского кабинета Оралиус поспешил к Дезику. Тот уже не лежал, а сидел на кровати и в три морды поглощал самогон, закусывая каким-то сухим собачьим кормом.

— Это что такое? — инкуб указал на корм и скривился. — Есть же нормальный закусон.

— Ты попробуй, — грустно проговорил Дезик, — очень питательно и вкусно. А как закуске собачьему корму вообще равных нет.

— Это и правда был ты? — тихо проговорил демон, усаживаясь рядом с Цербером и наливая себе небольшую рюмку. — Ты ей крылья спалил, да?

— К сожалению, да, — ответил на это Дезик и немедленно выпил, закусив кормом, похожим на маленькие косточки. — И мне очень стыдно за это.

— А как же вышло-то? — поинтересовался Оралиус, даже не зная, как подступиться к главному вопросу, с которым он, по сути, и пришёл. — Она вроде бы из своих.

— Да как, — проговорил Дезик и гавкнул одной из пастей. — По ошибке, — он снова выпил, но уже другой пастью. — По сути, девочка вообще ни за что пострадала. Моя ошибка. И мне за это стыдно. Она была такая хорошенькая, крылья были вообще отличные...

— Слушай, — инкуб положил руку на холку Цербера, — а можно как-нибудь повернуть всё это дело вспять и вернуть ей крылья?

— Да какое там, — печально ответил Дезик, выпил, икнул и закусил кормом. — У меня же не просто магия огня какая-то. У меня адский пламень развоплощения. По сути, я удаляю им из реальности то, что сжигаю, поэтому шансы очень и очень малы.

— Нет, но всё-таки, — продолжал настаивать на своём Оралиус, — если твоё пламя развоплощает, то должен быть механизм, чтобы всё это вернуть назад. В магии всегда должна быть лазейка. Слышишь меня?

— А крылья у неё были о-о-очень кра-а-асивые, — подвывал Цербер, из чего инкуб сделал вывод, что новый товарищ его уже не слышит, а зациклился на своей ошибке, но тот вдруг обернулся одной из морд к демону. — Есть легенда, что можно вернуть крылья суккубу. Для этого нужны мои слёзы, сила трёх богов и учитель, который сможет пробудить крылья заново...

— Крылья, — откликнулась другая голова, — какие же у неё были чудесные крылья. Они так нравились мне! И где они теперь! — из глаз той морды капали крупные, похожие на бриллианты слёзы.

Оралиус подхватил свою освободившуюся рюмку и принялся их собирать.

— Крылья же они, как зубы, — вещала в этот момент средняя голова. — Молочные могут и выпасть, но тогда отрастут коренные. Но они не знают об этом, летают, как мотыльки на первых. А когда наступает ночь, летят на свет, не боясь пропасть в адском пламени...

— Что? — не понял инкуб, видя, что рюмка почти наполнена.

Но ему уже никто не ответил, потому что Дезик заснул глубоким алкогольным сном.

* * *

После того, как Жданов изложил нам свои соображения по поводу Кьяры, мы переместились в гостиную, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и подумать, что можно с этим сделать.

— Ты точно ничем не можешь помочь? — спросил я у Антона, отпивая терпкое грузинское вино из бокала на тонкой ножке. — Даже с помощью своего дара?

— Видишь ли, — ответил тот, — может быть, чем-то помочь я и мог, только вот не могу понять, чем именно. Это же не так просто... — он явно пытался найти нужные слова для того, чтобы объяснить мне всё. — Вот смотри, у Дезика, когда три головы, а когда одна. Если пострадает одна из трёх, то я не смогу её лечить, если он будет в том виде, когда у него одна. Знаю, что путанно объясняю, но, надеюсь, ты меня понял.

— Относительно, — сказал я и обратился к дону Гамбино. — У неё есть другая ипостась?

— Можно и так сказать, — ответил тот, кивая головой. — Это полностью моя вина. Когда был молодым, согрешил, так сказать, с одной девицей, а она оказалась из другого мира. Сына воспитывать отдали мне. Но у него и не проявилось ничего, а вот у Кьяры...

Он замолчал, словно прислушиваясь к чему-то.

А мне и прислушиваться было не надо. Я увидел, как по коридору мимо гостиной топает мужичок. Натуральный такой мужичок с длинной белой бородой и мешком за спиной. Вылитый такой Дед Мороз, только летний.

— Вы к кому? — спросил я, обращаясь в сторону коридора.

— Игорь, с тобой всё в порядке? — поинтересовался у меня Жданов.

— Да, а что? — не понял я его вопроса.

— А с кем ты тогда разговариваешь? — он смотрел на меня тем настороженным взглядом, которым разглядывают внезапно спятивших пациентов.

— Да вон же му... — и тут я понял, что Жданов нашего гостя в упор не видит. А Карлито, если и слышал, то не так, как я, и уже успокоился.

А бородач тем временем открыл дверь через одну от нашей. Я чётко это слышал. А затем он развернулся и вновь пошёл в нашу сторону, что-то бормоча себе под нос.

— Ща, — я поднял палец, чтобы Антон Павлович ничего не ляпнул в тот момент, когда мужичок снова будет проходить мимо. — Уважаемый, что вы здесь делаете? — проговорил я, когда пришелец проходил мимо дверей.

— Что такое? — пробормотал тот себе под нос. — Маскировка что ли спала? — и сразу после этого он щёлкнул пальцами, добавив: — Всем спать!

Жданова и дона Гамбино вырубило, а я уже понял, что не всё так просто, и вскочил со своего места. Сначала я подбежал к своим гостям и убедился в том, что они всего лишь спят. А уже после этого выскочил в коридор.

Мужичок заходил то в одну комнату, то в другую и что-то напевал. Приблизившись к нему, я сумел разобрать слова.

— То-о-олько рюмка водки на столе-е-е, остальные под столо-о-ом...

— Уважаемый! — снова позвал его я, но тот успел скрыться в очередной комнате, поэтому проигнорировал мой зов. — Да, постойте вы!

Я хорошо знал дверь, за которой он скрылся. В той каморке Оралиус изготавливал самогон, потому что там была отличная вытяжка. Ну и запасы кое-какие там тоже остались после орков.

«Так, кажется, кто-то покушается на самое святое», — подумал я и рванул к проходу.

— Да что вы себе позволяете?! — рявкнул я, распахивая дверь. И меня откинуло волной чистой ни с чем не сравнимой божественной силы.

ОТ АВТОРОВ:

Друзья, дальше произведение станет платным. Если кто-то из-за этого нас покинет, мы все равно благодарны, что вы уделили время нашей истории. А для тех, кто остаётся с нами, сообщаем, что впереди ещё много интересного!

P.S. Каждый лайк проливается бальзамом на сердца авторов. Не забывайте, чем больше лайков, тем длиннее и смешнее проды :-)