Кандидат в Маги

Пролог

Мы выбираем, нас выбирают…

Почти уже народная песня

Сумеречное состояние - вид помрачения сознания (от нескольких минут до многих часов), характеризующийся внезапным началом и окончанием, нарушением ориентировки в окружающем, отрешенностью больного, поведением, обусловленным аффектом страха, злобы, галлюцинациями, бредом.

Из медицинского справочника

Все герои данного произведения являются вымышленными, а кто думает иначе – будет незамедлительно отправлен в палату к тем, кого он считает настоящими.

Андрей Алексеевич, участковый психиатр

ПРОЛОГ

Сегодня Саша Шум не стал пить таблетки. Конечно, таблетки – это здорово. Выпил – и тут же отправился в мир туманных и удивительных образов! А иногда такое увидел, что за целый день не перескажешь. Хорошая штука – эти таблетки! Только вот утром, когда в палату принесли макароны и сладкий чай, а Саша ложкой, прикованной цепочкой к столу, принялся задумчиво ковырять тарелку, знакомый голос в голове строго сказал: - Саша, сегодня не пей таблетки! - Это еще почему? - спросил Саша, и стоявшие неподалеку санитары несколько напряглись. - Потому что сегодня особенный день, - важно сказал Шум – это был его голос. – Тебе просили передать, что пора! - Пора - что? – не понял Саша. Санитары же все прекрасно поняли: они знали, что когда Саша начинает общаться с Шумом у себя в голове – жди всяческой суеты. А потому они на всякий случай подошли поближе, все так же равнодушно глядя на сидящего больного сверху. - Пора отсюда сваливать! – заговорщицки проговорил Шум. – Это ОТТУДА передали! - ОТТУДА? – взволнованно переспросил Саша и ткнул пальцем вверх. Санитары, как по команде, машинально уставились вверх. - Ага! – сказал Шум и тут же принял управление Сашиным телом в свои руки. Шум умел пользоваться ситуацией. Он вообще был куда хитрее и ловчее Саши. А потому моментально среагировал на допущенную санитарами оплошность: не стоило, ох не стоило им отвлекаться от Саши и вот так, по-дурацки, в потолок пялиться! Саша Шум схватил тарелку с макаронами и, вскочив на ноги, наградил ею по голове первого санитара. Пока тот недоуменно хлопал глазами, а по лицу его ленивыми выползнями расползались макароны, второй получил весьма болезненный хлопок ладонями по ушам и на время потерялся для окружающего мира. Саша выхватил из-за пазухи припрятанный для такого случая водяной пистолет и, размахивая оружием, бросился к легкомысленно распахнутой двери в палату. - Вперед, навстречу приключениям! – лихо крикнул в голове вконец распоясавшийся Шум.

Аэрозольный баллончик с яркой красной краской приятно холодил руку. Словно рукоятка пистолета. Тема никогда не держал в руках настоящего пистолета, но примерно так и представлял себе это ощущение. Тем более, что сила, вырывающаяся из распылителя этого баллончика была, пожалуй, помощнее пистолетной пули. Дело, конечно, было не в краске. Что - краска? Она просто оставляет за собой широкий красный след и практически не смывается с шершавого кирпича. Нет, дело вовсе не в ней. Дело в тех буквах, которые, складываясь в слова, доносят до прочитавшего их свой особый тайный смысл. Да и, если вдуматься, дело даже не в этих наскальных письменах. Все дело в том, кто их пишет. Если какой-нибудь хулиган напишет на стене неприличное слово – от этого никому не станет ни тепло, ни холодно. Разве что огорчится какой-нибудь ценитель чистоты, порядка и культуры речи. Если баллончик попадет в руки опытному любителю граффити, то на стене может неожиданно возникнуть какое-нибудь забавное произведение уличного искусства. Одним оно понравится, другим – нет, но уж точно, потешит самолюбие автора. Если некий озорник украсит стену надписью, вроде «Миша + Маша = любовь», то этим, наверное, изрядно позлит неведомого Мишу и вгонит в краску ту самую Машу. А, может, все произойдет, как раз, наоборот. Только вот, если баллончик попадет в руки мальчишке по имени Тема, тринадцати лет от роду, безвылазному обитателю таинственных каменных лабиринтов Волшебного города Москва, все может сложиться далеко не так просто. И что интересно: Тема прекрасно понимал, какая сила находится сейчас в его руках. И ему было страшно. Хорошему человеку всегда страшно совершать поступки, от которых зависят судьбы людей. А когда этих судеб миллионы? А тебе так мало лет, и даже представить себе, что такое миллион, очень трудно! Только вот, совершить такой поступок все равно было надо. Просто он знал, что пришло, наконец, его время. Время придумывать Правила. Только вот, странное дело: Тема даже не подозревал, что именно выходит из-под его руки! Слова, написанные им аэрозольной краской означали совсем другое. Так думал Тема. Потому что было бы странно писать Правила магической Игры вот так, краской из баллончика на стене заброшенного завода. Кто и когда сможет прочитать их? Эти были просто слова, слова выплеснутые в порыве какого-то детского протеста. А многие ли в юности придают значение словам? Но слова возникали – холодные, осмысленные, четкие. Им было все равно, какой смысл в них закладывал этот мальчишка. Смысл был в самих словах Потому что любые слова, написанные Магистром Правил неожиданно сами могут стать Правилами. И Правила, сочиняемые ни о чем не подозревающим Темой, были особенные. Только и сама Игра, для которой Тема придумал эти самые Правила, была непростой. Во-первых, длилась она столько же, сколько он сам жил на этом свете, и даже больше. Ровно на девять месяцев. Во-вторых, полигоном для этой Игры стал целый город. И не простой город. Москва. Ну, а в третьих, была эта Игра волшебной. И никто так до сих пор и не понял – злые или добрые чудеса берут верх в этой странной Игре. И в этом вопросе следовало, наконец, поставить точку.

Часть первая. Люк на тот свет или Время играть по правилам

-1- Эхо здесь было какое-то неправильное: звуки шагов отражались и разбегались по стенам тоннеля, словно обработанные специальными звуковыми эффектами, как голос в каком-нибудь хитроумном «караоке». - Не люблю я все эти мрачные подземелья, - зябко поежился Богдан. – В них у меня все время какие-то проблемы с энергетикой происходят... - Вся энергетика в штаны норовит просочиться? – Эрик насмешливо стукнул своею каской о каску Богдана. - Но-но! Я бы попросил! – насупился Богадан, поправляя прикрепленный к каске фонарик. – Просто подавляет меня замкнутое пространство… - Это нормально, - сказала Криста, осматриваясь, и луч от фонарика на ее каске скользнул по искрящейся поверхности бетона. – Тем более, что места, где хозяйничают гномы, просто напичканы магической породой. Не зря же они добывают все эти камни. Думаю, это как раз минералы так и действуют на неокрепшие организмы магов-любителей… - Вот ты зачем сейчас сказала про гномов? – упавшим голосом произнес Богдан. Любители шли по заброшенной ветке метро, ориентируясь по карте, которую удалось с огромным трудом раздобыть на знаменитом кочующем рынке Черкизовской Орды, на котором, как известно, можно купить все. Ну, или почти все. Правда, куда больше, чем на эту сомнительную карту, любители полагались на собственные же магические навыки. Хоть и были эти навыки любительскими, однако же, иногда помогали. Конечно, любители могли запросто обратиться за помощью к своим друзьям-гномам, но… Но вся трудность предприятия как раз и заключалась в щекотливости сложившейся ситуации, когда, к своей же собственной неловкости, друзьям пришлось во владения союзников проникать тайком. Гномам, при всем их замечательном расположении к любителям и всей положительно-светлой братии Волшебной Москвы, не стоило знать об этом визите Эрика, Кристы и Богдана. По большому счету, знать об этом не стоило вообще никому. Кроме, разумеется, Арбитра, не к ночи будет помянуто его настоящее имя. Ведь Арбитру известно все, что происходит в пределах Волшебной Москвы. Можно себе представить, как он сейчас бесится от бессилия там, на верхушке своей наблюдательной Останкинской башни… - Смотрите, что это? – Эрик указал пальцем в полумрак тоннеля. Любители осторожно двинулись вперед. - Сдается, что нам повезло, - с надеждой в голосе произнес Богдан. – Это же дрезина! Хех! На ней можно просто проехать большую часть пути, причем, с комфортом… - А ты умеешь обращаться с дрезиной? – скептически поинтересовалась Криста. - А что там уметь! – легкомысленно воскликнул Богдан, первым подходя к небольшой тележке, стоящей на ржавых рельсах. – Дергай себе за рычаг, да катись вперед! - Действительно, все элементарно! - раздался хриплый, какой-то даже замогильный голос. Эрик вздрогнул от неожиданности. Криста негромко вскрикнула. Богдан же заорал от ужаса, как полоумный и отпрянул назад, упершись спиной во влажную бетонную стенку. - С такими нервишками под землю, все-таки лезть не стоит, - прохрипел все тот же голос. И любители узрели в скудном свете фонариков того, кто незаметно притаился на этой самой дрезине. Хотя вряд ли в данном случае было уместно слово «притаился». Тот, кто, скрючившись, сидел на деревянной скамье у рычага старого ящика на железных колесах, был просто-напросто прикован к ней массивными цепями, шедшими от браслетов, охвативших руки и ноги этого хриплого. Сам прикованный выглядел довольно дико: был он в дорогом явно костюме, изрядно, однако потрепанном, лицо имел небритое, но увенчанное очками в изящной золотой оправе. - Кто вы? – спросила Криста. Она быстро успокоилась: первый испуг прошел, а видеть в Волшебной Москве приходилось и не такое. - Не признаете? – горько усмехнулся прикованный. – А раньше все стремились ко мне в друзья пристроиться. Всем я был нужен, всем полезен. Ну, а теперь, вот, и позабыли, наконец… - А… - осторожно проговорил Богдан. – Я же вас по телевизору видел. Вы – олигархом вроде как у нас были… - Олигарх? – удивилась Криста. Эдик только хмыкнул на это утверждение, да головой покачал. Прикованный скривился, как от зубной боли. - Ну, почему, сразу – олигарх? – проговорил он обиженно. – Что это за манера такая – ярлыки ко всем приклеивать! - Однако же вы здесь, прикованы к дрезине, и судя по всему – неспроста, - заметил Эрик. – Да, я вспомнил. Точно – вы олигарх, и зовут вас… - Не надо! Олигарх и олигарх. Это все Игра, - тоскливо сказал «олигарх». – За все ошибки лихой юности назначила она мне эти проклятые галеры… - Ну, это еще не самое страшное, - заверила Криста. - Сам знаю, насмотрелся! - буркнул олигарх. – Ладно, хватит болтать. Куда едем? - Ух, ты! – обрадовался Богдан. – Так нам еще и не придется самим дрезину толкать! Прикованный хмуро посмотрел на Богдана, который тут же прикусил язык, поняв, что ляпнул бестактность. - А мы как раз и собираемся побыстрее закончить Игру, - сказала Криста, с жалостью глядя на звякающего цепями раба дрезины. – Чтобы все люди снова стали людьми, а не носителями розданных Игрой личин… - Правда? – с тоской и надеждой в голосе спросил олигарх. – Тогда я готов вас хоть на край света везти! Лишь бы вы, наконец, избавили меня от этого проклятья…

Дрезина грохотала стыками рельсов и скрипела своим нехитрым приводом от прикованной к ней рабской силы. Бывший олигарх и вправду был теперь больше всего похож на какого-нибудь гребца с древней галеры. Только костюм, да начищенные до блеска ботинки придавали его облику изрядную долю экстравагантности. Впереди экипажа неслось все то же странное эхо, искажающее звуки и крайне угнетающе действующее на Богдана. - И когда только закончится этот тоннель… - тоскливо проговорил Богдан. - Закончится этот – начнется следующий, - сказала Криста. – Или ты забыл? - Я помню, - сказал Богдан. – И все-таки… Эрик некоторое время наблюдал за работой «гребца» их железной галеры и, наконец, спросил: - Вам не слишком тяжело? Может, помочь вам? - Бесполезно, - усмехнулся олигарх. – Это все равно, что помогать ходить. Так уж устроена моя личина, что толкать дрезину для меня – это нормальное состояние. Так что я устал не больше вашего. Вот если бы вы поговорили со мной о чем-нибудь – был бы вам очень признателен. Не часто, знаете ли, доводится мне беседовать с нормальными людьми… - А с кем приходится? – поинтересовался Эрик. - Хм… - щека у олигарха нервно дернулась, и он даже сильнее налег на качающийся рычаг дрезины. – Да всякие, знаете ли, пассажиры бывают. Хорошо, если гномы. С ними, правда, особо не разговоришься – у них вечно свои дела, да производственные проблемы. А часто лезут в метро всякие охотники за легкой наживой. Будто не понимают, что ничего хорошего здесь не найдут, кроме приключений на собственную… Ну вы в курсе. Ну, эти бывают очень разговорчивые. Некоторые даже узнают меня. И в этом случае такого можно в свой адрес наслушаться… Олигарх вздохнул. - А однажды пришел сюда один мой старый знакомый. Когда-то по молодости, да по глупости решили мы с коллегами устранить его… гм… от дел… - Убить, то есть, - уточнил Богдан. - Ну… да, - неохотно согласился прикованный. – Не я, конечно, все решал, не я киллера нанимал, но ведь и против тоже не выступил. Так вот, пришел этот старый знакомый, сел вот сюда, напротив, и говорил: «Это ты меня убил, я знаю. А теперь, говорит, вези-ка меня прямо в ад…» Пришлось везти… - Стоп, - похолодев, проговорил Богдан. – Кто сказал – убитый?! - Ну, да! – пожал плечами олигарх. – Видимо, пришел мне на совесть давить… - И вы его в ад повезли, - кивнул Эрик. – Славно. И как там, в аду? - Это все минералы, - неуверенно вставила Криста, косясь на рассказчика. – Порода здесь такая, на психику действует… - В аду, как раз, довольно неплохо, - спокойно сказал олигарх. – Только тесно очень… За этими странными разговорами прошла большая часть пути. Наконец, дрезина выехала к стрелке. Это была очень странная стрелка. Дело в том, что она разделяла рельсовый путь не на два, а на три направления. При этом центральный путь вел прямехонько в бетонную стенку. Высоко над головами же, словно какой-то уродливый сталактит, торчал из потолка булыжник со светящейся, как вокзальное табло, надписью:

НАПРАВО ПОЕДЕШЬ – МЕТРО КОПАТЬ БУДЕШЬ. НАЛЕВО ПОЕДЕШЬ – ВСТРЕЧНЫЙ ПОЕЗД ПОВСТРЕЧАЕШЬ ПРЯМО НЕЛЬЗЯ. НЕ ВИДИШЬ – СТЕНКА?

- Ну, копать метро у меня нет никакого желания, - заявил Богдан. – Я, конечно, ужасно уважаю Бригадира, но гномовская работа не для меня. Да и встречаться с его славными ребятами сейчас просто недосуг. - Ехать по встречному пути – это тоже довольно экстремально, - заметил Эрик. – С детства не любил кричать «У-у-у!» в железнодорожные тоннели… - Тогда остается только прямо, - прищурилась Криста. – Милейший… Как вас вообще называть правильно? - Называйте уж Олигархом, раз вам это нравится, – отозвался раб дрезины. – Мне все равно… - Скажите, любезный Олигарх, мы сможем… э-э-э… Проехать сквозь эту стену? – поинтересовалась Криста. – Не зря ведь сюда путь ведет? - Ну, а это уже не от меня зависит, - сказал Олигарх и попытался развести руками. Только цепи не дали этого сделать, коротко и угрожающе звякнув. Олигарх сгорбился и покорно склонился над рычагом. - Все дело только в том, что вы сами видите за этой стеной, - тихо сказал он. - Я знаю, что там должно быть, за этой стеной, - решительно сказала Криста. – Мы ведь все знаем, верно, любители? - Ага, - сказал Богдан, - Мы все предполагаем. Почти наверняка. Там что-то должно быть. - У кого будут хоть малейшие сомнения, сквозь стенку не пройдет, - предупредил Олигарх. – Так что определяйтесь сразу… - Пойду стрелку переведу, - сказал Эрик, спрыгивая с дрезины. – Эк! Готово! Олигарх оглядел пассажиров, вздохнул. И налег на рычаг. Эрик запрыгнул в дрезину уже на ходу. Стенка приближалась все быстрее. - Ну, вот, - сказал Богдан. – Сейчас нас размажет… - Взялись за руки! – крикнула Криста и схватила друзей за ладони. – Заклятье стен! Друзья зажмурились и быстро забормотали заклятье. А через секунду раздался грохот и визг металла. Дрезина треснулась о стнену, соскочила с рельсов и замерла. Любители исчезли. Раб дрезины некоторое время сидел неподвижно. Затем слегка привстал, просунул ноги сквозь дырявый пол и без особых усилий приподнял дрезину, словно огромную уродливую юбку на самом себе. Дрезина, глухо стукнув колесами, снова встала на рельсы. - И кого только ни приходится возить, - проворчал себе под нос Олигарх и звякнул цепями. Злорадное эхо лишь расхохоталось в ответ звоном веселых колокольчиков

Тихону Сидоровичу нравилось быть гномом. Причем, едва только таинственная Игра наделила его личиной низкорослого подземного жителя с характерной старческой физиономией, он понял, что за всю свою долгую суетливую жизнь именно в этой личине он впервые почувствовал себя, как говорится, «в своей тарелке». Это оказалось очень удобным – быть маленьким, ворчливым, незаметным, трудолюбивым и исполнительным. Не очень привлекательная внешность не сильно огорчала Тихона Сидоровича: он и в «прошлой» жизни не слыл красавцем и дамским угодником, а теперь эта уродливая внешность хотя бы становилась оправданной. Быть гномом было уютно. Не раздражало это наполненное шумом и сквозняками небо над головой, людишки с их дурацкими, высосанными из пальца проблемами. У гнома все просто: Бригадир или прораб сказал – гном сделал. Четко и красиво. И дело само спорится, потому как гном – это существо специально созданное для дела, а не для философских рассуждений. Обо всем этом благостно размышлял гном Тихон, скучая на посту у засекреченного объекта номер 999. Ему, гному второго разряда, не полагалось знать тонкости и обстоятельства поставленной задачи. От него требовалось только стоять с берданкой на посту в этом заброшенном тоннеле, а в случае чего лишь дернуть за рубильник тревожного телеграфа. Гномы – народ не любопытный. А оттого, Тихон понятия не имел, что за объект под номером 999 прячется за грудой наваленных до сводчатого потолка деревянных ящиков. Он просто сидел на одном из таких ящичков, а досками от другого поддерживал небольшой костер. На костре, в котелке булькал суп собственного, Тихона, рецепта. Его гоном помешивал большой, темной от окислов серебряной ложкой. Время от времени Тихон позволял себе плеснуть в железную чашку немного рому из большой граненой бутыли. Тогда борода его задиралась к своду, чашка опрокидывалась, и после на темно-бардовом лице появлялось выражение умиротворенности и покоя. Ром действует на гномов совсем не так, как на людей. Он их больше бодрит, чем пьянит, а потому является напитком, рекомендованным Бригадиром к употреблению по поводу и без повода. В общем, все было хорошо у Тихона, пока, откуда ни возьмись, не появились в этом тщательно замаскированном, глубоко запрятанном тоннеле, трое посторонних. Гном даже не стразу сообразил, что происходит что-то выходящее из ряда вон: слишком уж он привык к своей размеренной службе. И когда он вдруг понял, что незваные гости были и не гномами вовсе, было уже слишком поздно: сторож Тихон не мог пошевелить ни рукой, ни ногой! - Отлично сработано, Криста! – воскликнул один из пришельцев. И из темноты на свет костра вынырнуло трое любителей. - Надо же - заклятье Онемения у тебя вышло с первого раза! – сказал Богдан, вроде бы даже, с некоторой завистью. – Эдак, глядишь, мы из разряда магов-любителей перейдем в маги-профессионалы! - Размечтался! - хмыкнул Эрик. – Ты, что ли, Правил не читал? Не знаешь, как теперь можно стать Магом? - Знаю, - с некоторой тоской в голосе произнес Богдан. – Путем всеобщего тайного голосования всех жителей Волшебной Москвы. Начитался наш юный Магистр умных книжек, а нам расхлебывай его фантазии. - Тема очень даже хорошо это придумал, - возразила Криста, проходя мимо замершего в смешном полуприсяде гнома-охранника. – К тому же, не нам обсуждать его решение. Он Магистр Правил, а не мы. - Это и так понятно, - кисло сказал Богдан. – А нам по его милости теперь переться в эту мрачную преисподнюю… - Не болтай! – сказал Эрик, кивнув на неподвижного гнома. – Не то свидетелей убирать придется… Тихону, против воли замершему в крайне неудобной позе, стало крайне тоскливо. Казалось бы, он спрятался от всех земным проблем глубже некуда! Но и здесь, в самом глубоком московском подземелье, его умудрились разыскать неприятности! Что же это происходит, братцы, а? Может, это такая карма? Наказание, ниспосланное Игрой? Хотя… Чего паниковать раньше времени? Может, и обойдется… - Так это точно здесь? – с сомнение произнес Богдан, оглядывая груду поломанных ящиков, перегородивших подземный ход. - А вот это мы сейчас выясним, - недобрым голосом произнес Эрик. – А ну, давайте-ка, в сторону… - Ты чего это задумал? – опасливо произнес Богдан. – Неужто снова - Аннигиляцию? - Ага, ее, родимую, - отозвался Эрик, сосредотачиваясь. Криста и Богдан попятились: по их одежде и рукам заструились электрические разряды. Гном Тихон с ужасом ощутил, как дыбом стали волосы под строительной каской, и как растопорщилась его густая борода – словно какой-то перевернутый павлиний хвост! Богдан вместе с Кристой бросились на бетонный пол тоннеля: с заклятием Аннигиляции шутки плохи! Сейчас сверкнет, бахнет – и только одни разрушения вокруг! Сверкнуло. Однако же отнюдь не бахнуло. Только лишь мерзко зашипело, да заволокло все вокруг густым белым туманом. Раздался хриплый кашель: это вышел из оцепенения гном Тихон. Воспользовавшись этой, как нельзя кстати, образовавшейся дымовой завесой, он бросился наутек. - Что это? – принюхиваясь, спросила Криста. - Аннигиляция не вышла, - пожаловался Эрик. - Да, рано нам в профессионалы подаваться! – поднимаясь и отряхиваясь, сказал Богдан. – О, вы только посмотрите! Груда старых досок чудесным образом превратилась в густое переплетение веток, листьев и лиан. - Это что же такое? – удивилась Криста. – Заклятье Оживления? Так оно у тебя ж никогда не получалось! - Это случайно, - хмуро сказал Эрик. – Тьфу, ты, столько маны зря потратил… Просто любительство какое-то. Дилетантство… - Вот именно, - хмыкнул Богдан. – Потому-то нам и нужен настоящий Маг. Хотя бы один. Криста тем временем продиралась сквозь новоявленное живое насаждение. Это было непросто, но вскоре из переплетения ветвей раздался ее радостный возглас: - Да! Да! Это оно! - Оно? – переспросил Богдан. – А что именно? - Заклятье от Демонов Преисподней! – отозвалась Криста. – Это дверь! Эрик и Богдан бросились к Кристе, ломая ветки, отдирая от стен цепкие лианы. И вскоре их глазам предстали таинственные письмена, выбитые на большой и плоской каменной глыбе, преграждавшей тоннель. - Точно, дверь… - произнес Эрик, касаясь ладонью холодной и шершавой поверхности. За плоским срезом каменной глыбы раздался низкий гул, напоминающий свирепое рычание. - Демоны-охранники, - задумчиво проговорила Криста. – Так, кто помнит заговоры сторожевой нечисти? - Вот еще - затычка для черта! - пробормотал Богдан. – А что, нам обязательно на ту сторону надо?..

-2-

Андрей Алексеевич, участковый психиатр, с некоторым отстраненным, почти профессиональным любопытством рассматривал двоих звероподобных санитаров, которые, потупив взор, переминались сейчас перед ним с ноги на ногу. Санитары серьезно провинились, и прекрасно это понимали. Было очень странно смотреть на этих громил, которые выглядели теперь, словно какие-нибудь нашкодившие школьники. - Так как же это он от вас сбежал? – поинтересовался Андрей Алексеевич, ловко, по шулерски, крутя в пальцах авторучку. – Такие опытные, крепкие ребята – а упустили совершенно хилого и слабоумного пациента. Сейчас посмотрим, что у нас там на него… Андрей Алексеевич сдернул со стопки бумаг чахоточно-серую, помятую и потертую книжицу. «История болезни» плюхнулась на стол и беспомощно распахнула бледные страницы. Было в этом что-то отвратительное. (Андрей Алексеевич давно заметил за собой одно нехорошее качество – что он постоянно ищет в окружающих предметах их отвратительные стороны. Это был тревожный звоночек, но делиться своими подозрениями с коллегами Андрей Алексеевич не спешил: те могли неправильно истолковать его утонченную тягу к отвратительному). Между тем, досье на каждого пациента с профессиональной, да и не только, точки зрения, представляло собой довольно увлекательное чтение. Наверное, вот так в каких-нибудь спецслужбах с интересом зачитываются компроматами на сильных мира сего. Интересно, все эти политики и олигархи, разложенные по бумажкам и папкам, предстают перед следователями в столь же отвратительном свете, как люди с точки зрения участкового психиатра? Итак, вот он, совершенно рядовой пациент по прозвищу Саша Шум. Интересен он, разве что, своей странной манерой говорить на вдохе, а не на выдохе, как все нормальные люди. Да еще тем, что неоднократно угрожал расстрелять персонал из своего «бластера», роль которого исполнял водяной пистолет. Угрожал, однако же, совершенно беззлобно, а потому репрессивных мер по отношению к нему пока не применялось. Было еще одно занятное обстоятельство: нашли его в свое время неподалеку от границы Локализации. Видимо, он и пришел из тех загадочных мест, откуда в последнее время частенько появляются люди с поврежденным рассудком. - Он ведь совершенно не агрессивен, к побегам не склонен, к членовредительству – тоже. С чего это он бежать вдруг задумал? – задумчиво произнес врач, разглядывая отвратительную трещину на потолке кабинета. - А мы почем знаем, Андрей Алексеевич? - насуплено ответил один из санитаров. – Мы и думали, что он тихий. А тут этот тихий вдруг взял, да и тяпнул меня по башке тарелкой. Очень неожиданно было… - Ну, тяпнул - подумаешь, какая невидаль, - усмехнулся психиатр. – Вы ж у меня не ядерной физикой занимаетесь – ничего страшного, если по башке иногда заедут, ничего ценного оттуда не вылетит. Хоть мозги немного вправят… - А меня - ладонями по ушам, вот так! – второй санитар неуклюже хлопнул растопыренными ладонями. – Очень больно было, чуть перепонки не полопались! - Мы растерялись, - подхватил первый санитар. – Прямо наваждение какое-то! Никогда еще такого не случалось… - А то, что все двери открытыми оказались – тоже наваждение? – поинтересовался Андрей Алексеевич. – Вы у меня теперь по всему району его ловить будете. И пока не поймаете – можете не показываться здесь! Сейчас напишу докладную главному – чтоб разобрался с вами, как следует… - Как это - по всему району? – заныл первый санитар. – Откуда мы знаем, куда его черт мог понести? - А вот так! – нахмурился Андрей Алексеевич. - Или сразу уволить вас к чертовой бабушке?! Он начинал сердится. А когда он сердился, его отвращение ко всему сущему усиливалось. Сейчас, например, ему были отвратительны эти круглые санитарские рожи. Андрей Алексеевич очень переживал, как бы его раздражение неожиданно не перешло в рукоприкладство, как у его чрезвычайного буйного пациента Гаврилы по прозвищу Фарш. А потому Андрей Алексеевич старательно прятал от себя подальше все тяжелые и колюще-режущие предметы. - Катитесь с глаз моих долой! – прошипел врач, и авторучка в его руках громко хрустнула, переломившись пополам.

Саша задыхался от безумного темпа, который задало его непокорное тело. Так бегать ему еще не приходилось. Все дело было в том, что тело принадлежало не одному только Саше. Помимо него жило в этом тщедушном, в общем-то, теле еще одно существо - сильное, волевое, мрачное. Собственно, это обстоятельство не было секретом для его лечащего врача. Андрей Алексеевич был прекрасно знаком с тем темным существом - даже больше, чем сам Саша. Именно он дал ему имя - Шум. Хорошее имя для аморфного и властного монстра, то и дело крадущего часть Сашиного сознания. Но если до этого все пребывало в рамках протекания вполне типичной шизофрении, то сегодня Шум совершил качественный скачок в своем отношении к Саше. Он просто-напросто оседлал его тело и принялся вовсю его пользовать в своих темных интересах. Начал он с неожиданного избиения санитаров. Саша с удивлением, и даже с некоторым испугом наблюдал, как его рука схватила со стола металлическую миску и с размаху припечатала ей по голове неудачно подвернувшегося санитара. Воодушевленный первым успехом Саша Шум кинулся на второго санитара и бахнул его по ушам ладонями. После этого в ушах Саши раздался строгий голос: - А теперь давай, бегом отсюда! К выходу! Саша подчинился. Тем более, что контроль над телом к нему уже вернулся. Однако же контроль над сознанием перешел к этому властному голосу. Саша бежал по коридорам, удивляясь, почему все двери закрытой лечебницы столь любезно распахнуты перед ним. Едва он выскочил на улицу, как Шум произнес: - Тэк-с… Ну, а теперь давай, дуй в сторону МКАД. И тут Саша испугался. Его было нетрудно напугать. Обычно, испугавшись, забивался в угол и тихо рыдал. Но теперь спрятаться было негде. К тому же Саша боялся ослушаться своего Шума. - Но там… Там же… Туда же нельзя! – вслух произнес Саша. Говорил он в своей обычной диковатой манере – на вдохе, жадно втягивая воздух, словно не хотел выпускать вылезающие изнутри слова. - Тебе все можно! – неожиданно ласково сказал Шум. – Ты – особенный. Давай, дуй быстрее, а то санитары догонят и «люлей» вставят! Саша прибавил ходу: санитаров он боялся. Были они какие-то грубые и совершенно бесчеловечные. А главное – совсем не понимали его, Саши, тонкую душевную организацию. Свое непонимание они обычно компенсировали грубой силой. Саша давно пристрелил бы их из бластера, но был он по натуре человек добрый и считал, что право на жизнь имеют даже эти космические монстры, укрывшиеся за грязноватыми былыми халатами.

…Вскоре Саша, все-таки, выдохся. Он не привык к таким длительным перебежкам, так как с детства не дружил со спортом и даже был от физкультуры освобожден. Поэтому, выбравшись за пределы городка, он присел на обочине старой дороги – на сухой ствол какого-то поваленного дерева. Присел и с интересом огляделся: ему не часто приходилось видеть природу, особенно в последнее время, когда во взаимопониманием с окружающим миром наметились ощутимые сбои. Этой дорогой уже давно не пользовались. На выезде из города она была преграждена массивными бетонными блоками. Здесь же полопавшийся асфальт и поваленные деревья делали ее почти непроходимой. Лишь иногда пересекал ее, двигаясь по своему, продавленному в земле пути, патрульный БТР. Дорога эта вела в никуда. Там, за условной границей, прозванной военными Локализаций, располагалась некогда столица страны. Но в один прекрасный момент что-то произошло – и славный древний город исчез из видимости глаз и приборов, и с тех пор превратился лишь в воспоминание. Да еще, пожалуй – в некую «черную дыру», в которой безвозвратно исчезали многочисленные смельчаки и глупцы, отправляющиеся туда в целях удовлетворения собственного чрезмерного любопытства. Городок, в котором обитал Саша и его лечащий врач, волею судеб находился как раз рядом с таинственной Локализацией. Оттого в городе, наверное, было так много военных и сумасшедших… Обо всем этом Саша имел очень мутное представление. Ведь в тот день, когда возникла Локализация, в его голове появился Шум. Хотя он слышал, будто бы все воспоминания его - ложные, а сам он как раз из Локализации-то и вышел… Так или иначе, но с тех пор его собственный мир замкнулся, а окружающие стали смотреть на Сашу косо. И вскоре тот оказался в психиатрическом отделении. Даже верный бластер ему не помог. - А зачем мне туда надо? – поинтересовался Саша у своего неведомого коллеги по сознанию. - Ты – очень важная персона! – ласково сказал Шум. – Ты очень нужен ТАМ. Тебя ждут с нетерпением. И тебе предстоят великие дела! - Ух, ты! – обрадовался Саша. – А я ведь всегда знал, что я особенный! Даже Андрею Алексеевичу говорил, что неспроста мне Генерал-Директор космофлота именной бластер вручил! И Андрей Алексеевич со мной согласился, даже таблеток дал! Только вот эти монстры… Двое с Тау в маскировочных докторских халатах… - Ага, - не стал спорить Шум. – Только вот ТАМ все совсем не так, как на Тау. Впрочем, ты все поймешь. Надо только прорваться через Локализацию… В это время раздался отдаленный топот. Саша обернулся и чуть не упал со своего ствола на землю: к нему приближали те самые монстры в белых халатах! - Эй, ты! – крикнул один из монстров на ломаном человеческом языке. – Ну, куда ты убежал? Андрей Алексеевич беспокоится! Иди сюда, голубчик, он тебе таблеток передал! Саша облизнулся: Андрей Алексеевич знал толк в таблетках. И Саша за это его очень уважал. Но он также понимал, что монстры с Тау - очень хитрые и коварные. Они хотят схватить его и вновь заключить в лабораторию для своих непонятных экспериментов… - Уходим! – скомандовал Шум. – До Локализации уже недалеко идти осталось… - Они сейчас нас схватят! – захныкал Саша, перелезая через бревно и косясь на санитаров. - Не схватят, - пообещал Шум. – Сейчас сюда патруль подъедет… Только он это сказал, как раздался треск веток, и из-за крутой обочины, весь в клубах дыма, с ревом разъяренного зверя выпрыгнул на дорогу бронетранспортер с белыми буквами UN на борту. На броне сидело с пяток вооруженных до зубов солдат. Не вдаваясь в длительные предисловия, солдаты открыли огонь – по Саше и по санитарам. Это было, в общем-то, вполне объяснимо. Локализация самим своим существованием внушала ужас и ненависть солдатам, вынужденным охранять от нее столь же напуганное человечество. То, что вылезало иногда «с той стороны», из-за призрачного барьера Локализации, было настолько не поддающимся обывательскому пониманию, что вызывало у военных лишь одну естественную реакцию: нажать на курок. А потому, по негласному правилу патрульных, все, что двигалось, копошилось и вообще возникало в пределах патрульного маршрута, подлежало немедленному уничтожению. Возможно, это было не вполне законно. Только вот жалоб на военных пока не поступало. Или же эти жалобы просто не доходили до туда, где про них могло бы стать известно. Все это прекрасно понимали санитары. А потому, когда над головой засвистели пули, они вдруг с ужасом поняли, что слишком увлеклись погоней за этим проклятым психом и забрались за пределы запретной линии. Псих, между тем, бросился в лес, неожиданно ловко петляя между деревьями. Санитарам не оставалось ничего другого, как броситься следом – на это раз не столько преследуя его, сколько присоединяясь к бегству. БТР за спиной уже разворачивался. Его водителю, видимо, ужасно хотелось намотать на громадные ребристые колеса кишки этих подозрительных нарушителей. К стрекоту автоматов добавился низкий гул спаренной с пулеметом скорострельной пушки: БТР открыл огонь с башни. На беглецов дождем посыпались ветки, кругом, словно на безумной лесосеке, принялись падать и ломаться стволы небольших деревьев. Словно на десерт этого пиршества огня, один из солдат взял в руки темно-зеленый тубус, вроде тех, в которых инженеры таскают свои чертежи и графики. Однако же, вместо чертежей из тубуса вырвался клуб дыма в сопровождении громкого хлопка, и тут же лесная опушка исчезла из вида, превратившись в месиво из дыма и пламени. Солдаты, как зачарованные, с детским любопытством разглядывали результат своей шалости. БТР остановился. Дальше ему не было пути: где-то здесь начиналась та самая Локализация…

Саша Шум с удивлением наблюдал, как его обволакивает жирное, перемешенное с черным дымом пламя. Как летят в его сторону обломки деревьев – и отскакивают, словно перед лицом возникла какая-то невидимая преграда. - Ух, ты! – сказал себе Саша. – Силовое поле! Неужто, сам Генерал-Директор на выручку подоспел? А где его галактолет, интересно? Сказал он все это совершенно нормальным голосом – словно перенесенные стрессы чудесным образом повлияли на его манеру речи. Надо сказать, что и в голове бывшего пациента участкового психиатра появились давно забытые легкость и ясность. Даже Шум несколько приутих и смущенно замолчал. В рассевающейся дымке проявился злосчастный БТР. Его пассажирам было интересно посмотреть на результаты своей работы. Саша Шум нахмурился. И достал из кармана водяной пистолет. - Ну, берегитесь, подлые пришельцы, - недобро произнес он, неловко прицеливаясь. – Я долго терпел, но сейчас вы у меня получите из моего верного бластера… И нажал на пластмассовый спусковой крючок. От черного ствола игрушечного пистолета к БТРу протянулась жирная струя пламени – словно из огнемета огромной мощности. БРТ обволокло пламенем и из него в разные стороны посыпались люди. Еще секунда – и грохнул боезапас. Башня описала в воздухе красивую дугу и шлепнулась где-то в зарослях. Саша сурово посмотрел на результаты своей стрельбы и небрежно сдул дымок с оплавившегося пластмассового ствола. У ног Саши, ползали оглушенные стрельбой и взрывами санитары. Им повезло: они также спаслись под чудесной защитой, что уберегла их подопечного. Они еще не успели сообразить, что данное чудесное обстоятельство может быть объяснено вполне рационально, только уже больно неприятно: они оказались по другую сторону незримой границы. Внутри Локализации. - Чего это вы на земле валяетесь? – поинтересовался у санитаров Саша Шум. – Вставайте, а то простудитесь чего доброго… Санитары повиновались. И сами удивились этому внезапному желанию повиноваться тому, кого, по идее, должны были скрутить и тихо отдубасить по бокам – так, чтобы не осталось следов на теле, но в памяти больного четко закрепилось: негоже санитаров тарелками по головам бить, да на их уши покушаться! Однако же весь их пыл к расправе был разметен плотным автоматно-пулеметным огнем. И теперь поднялись на ноги и неуверенно замерли в стороне от небезопасного Саши Шума. - И чего теперь делать? - рассуждал вслух Саша Шум. – В больницу я совсем не хочу возвращаться. Да, кажется, это и не получится… Где это мы вообще? Нетривиальность Сашиного сознания теперь получила новую форму: все свои мысли он выражал вслух. Это было, наверное, необычно, но самого Сашу совершенно не раздражало. - А мы, похоже, вляпались, - сказал один из санитаров. – Мы в самую Локализацию влезли… - Тебя я буду звать Чип, - неожиданно сказал Саша, ткнув в санитара пальцем. - И теперь нам нет обратной дороги, - всхлипнул второй санитар. – Отсюда, говорят, еще никто не возвращался… - А тебя – Дейл, - добавил Саша. - Как скажете, - хором сказали санитары и удивлено посмотрели друг на друга. Удивляться было чему: они вдруг стали похожи, как близнецы-братья. При этом гориллообразности в их внешности заметно прибавилось. Зато закатанные по локоть халаты неожиданно засверкали свежей белизной, расправились и захрустели крахмалом. Объяснить это обстоятельство не представлялось никакой возможности. Что тут скажешь – Локализация… - Ну, а теперь, пойдем в Москву, - решительно заявил Шум. - Как скажете! – повторили Чип и Дейл. - Что, вы его тоже слышите? – полюбопытствовал Саша. Санитары кивнули. - Конечно, слышат, - сварливо произнес Шум. – Здесь все люди становятся нормальными и начинают слышать и видеть то, от чего закрыты в ТОЙ жизни. И все здесь получают по заслугам. Вам, ребята еще повезло. Кстати, хорошо смотритесь. - Спасибо! – сказал Чип. - А вы кто? – поинтересовался Дейл. - Я Шум, - сказал Шум. – Вам же Саша сто раз про меня говорил. А вы все «голоса, голоса, раздвоение, псих ненормальный». Скажите спасибо, что вас за это в гномов не превратили и метро копать не отправили… - Спасибо! – вместе сказали санитары. – А кто не отправил? - Не кто, а что! – терпеливо пояснил Шум. – Игра. - Что за игра? – заинтересовался Саша. Некоторое время он стоял, запрокинув голову и любуясь синим небом, и из его открытого рта сочилась по щеке струйка сны. Отвратительно, как сказал бы Андрей Алексеевич. Наконец, это занятие надоело Саше, и он решил вернуться к реальности. - Не игра, а Игра! – важно сказал Шум. – Но не мое это дело, про Игру вам рассказывать. Мое дело - консультировать Кандидата. - Кого? – переспросил Саша. - Тебя, - пояснил Шум. – А ты бери этих двоих, и отправляйся в город, к Архивариусу. Он тебе все и расскажет… - К Архивариусу… - повторил Саша. – А эти мне зачем? - Это твоя охрана. Телохранители, - пояснил Шум. – Без них тебе никуда. Ты теперь большая шишка. Саша очень удивился, и где-то в глубине раздвоенной души порадовался за самого себя. И в знак того, что он – действительно важная персона, он достал из кармана и натянул на голову ярко-красный целлофановый пакет. После чего горделиво и несколько надменно посмотрел на замерших в ожидании санитаров. Пусть все видят: перед ними - очень и очень серьезный человек! И без лишних слов он потопал в сторону МКАД. А следом вразвалочку, походкой напоминая хорошо выдрессированных обезьян, отправились санитары. Игра переходила в свою новую стадию.

-3-

Крысы и Мясорубщики встретились на заброшенном заводе неподалеку от МКАД. Таких покинутых заводов было много в Волшебной Москве: ведь не всякое производство могло продолжаться в условиях волшебной Игры. Во-первых, оно стало ненужным – ведь продукция не могла покинуть пределы Локализации. Ну, а во-вторых, просто стало на них некому работать. Волшебная экономика вообще не поддается простому человеческому пониманию. Зато все эти развалины – отличное место обитания для всяческих подростковых банд. Даже Игра не смогла заглушить известной тяги подростков к соперничеству и взаимному членовредительству. Тем более, что влияние школы ослабло неимоверно: ведь столько глупых и злых учителей заслуженно получили довольно неприглядные личины, были изгнаны из школ и теперь пугали прохожих на улицах волшебного города!

…Крысы вынырнули из темных закоулков завода, оказавшись прямо посреди огромного сборочного цеха Непонятно-Чего. Это было действительно жутковатое место: брошенное рабочими и инженерами, оно продолжало жить своей собственной жизнью, зверски потребляя энергию из городской сети, двигаясь, шумя и производя на свет какую-то непонятную продукцию самого зловещего вида. Выяснить, что именно делает Завод, бандам не удалось. Но им нравилось само место, которое, впрочем казалось слишком тесным для двух претендующих на него группировок. И теперь предстояло выяснить: кто станет полноправным собственником этих мрачных залов и коридоров, а кто уберется отсюда навсегда. Тема шел впереди своих верных Крыс – насупленный, злой, заранее распаливший себя перед предстоящей встречей. Он чувствовал, что внутренне слишком мягок для настоящей уличной жизни. В этом ему было стыдно признаваться самому себе. А он потому старался усугублять в себе стороны, которые считал «сильными». - Мы им врежем сегодня! – выкрикнул Тема и пнул валявшуюся под ногой бутылку. Бутылка описала дугу, оборвавшуюся в шершавой кирпичной стене. Под звон разбившегося стекла множество глоток возопило: - Врежем! - Порвем! - Растерзаем! …Созданная Темой банда поначалу не была воспринята всерьез более старшими ребятами. Мальчишкам было плевать на слухи о том, что Тема является каким-то там Магистром каких-то там Правил некой, никому не понятной Игры. У подростков были собственные правила, которые ни коим образом не пересекались с миром взрослых, а волшебная Игра была просто-напросто средой их обитания. Это была своя среда, среда детей, никогда не видевших «нормального» мира – того, который был наглухо закрыт от них границей Локализации. Колдовство, мистика, чудо были для них обыденными явлениями. И в этом было их главное отличие от взрослых, помнивших еще то время, когда «все было нормальным». Новому поколению москвичей было плевать на «тот» мир. Они считали своим только лишь этот мир, и собирались стать его полновластными хозяевами. Вслед за Темой быстро двигались в сторону назначенного места «стрелки» его лучшие силы: Гниль, Хворь, Гарь – отпетые хулиганы и редкостные негодяи, прославившиеся в своем районе немереным вандализмом и презрением к авторитетам. Размазня, толстый и несколько медлительный - но это только внешне: Размазней его прозвали не за аморфный внешний вид и вялый характер, а за умение размазать любого противника по стенке. Химия - девчонка совершенно ядовитого характера, склонная к ярким прическам и вводящему в ступор макияжу. Ну, и прочие персонажи, которые постепенно втягивались в стаю, как Тема прозвал свою банду. В этом и была главная идея: быть незаметными, быстрыми и многочисленными, как крысы, чтобы свести «на нет» преимущества более старших и более сильных. Сам же Тема в собственной стае быстро заработал прозвище Грызун. Это имя, может, и не очень ему нравилось, зато отвечало главной идее. А идея – превыше всего. …Крысы высыпали в центр цеха, где уже ждали надменные и насмешливые амбалы-Мясорубщики. Крыс они всерьез не воспринимали, и весь район считали своей исключительной собственностью. - Смотри, Рыло, наши карапузы пришлепали, - пробасил один из Мясорубщиков, здоровенный, наголо бритый Шрам. – Сейчас плакать будут, чтобы их отсюда не прогоняли… - Плакать будут, это точно, - заметил Крокодил – длинный парень с выдающейся вперед нижней челюстью, откуда, наверное, и пошло прозвище. – Потому, что сейчас кто-то получит по попке. А кто-то – по печени… - Надо бы уже кончать с ними, - сквозь зубы процедил главарь Мясорубщиков по прозвищу Рыло. – Достали уже… Мясорубщики выглядели пугающе: были они крепкими и по пояс голыми, выставлявшими на обозрение жуткие колдовские татуировки. Это были не просто наколки. Делали их приближенные к ведьмам лесные твари из Коломенской Чащи. Татуировки жили собственной жизнью, перемещаясь по жилистым телам, оскаливаясь свирепыми мордами и угрожая когтями. Помимо эстетической, они имели вполне боевую функцию: сбивали с толку и вводили в оцепенение врага, одновременно защищая от пуль и ножа, как хороший ведьмин заговор. Впрочем, у Крыс не было пуль и ножей. У них были крысиные зубы и когти, раздобытые у гномов, истребляющих этих подземных существ нещадно. Ведь крысы в Волшебной Москве обрели необычайную хитрость и свирепость, чем очень беспокоили тружеников метро. Плоские желтые зубы легко цеплялись за резцы и так же легко снимались – словно были самостоятельным живым существом – паразитом. Со стороны, наверное, это выглядело омерзительно. Но в этом же заключалась часть успеха стаи. У Темы в кармане куртки был еще один козырь, но его он держал на самый крайний случай. Мясорубщики, коих было немало в этом шумном живом цехе, неспешно поднялись, оценивая ситуацию. Крыс было намного больше. Но все это были дохляки-малолетки, которых не стоило принимать всерьез. Однако же, стоило примерно наказать за дерзость. Оставался последний ритуал, неизменно сопровождавший стычки враждующих группировок: обмен оскорблениями и угрозами. - Мы пришли, чтобы дать вам последний шанс убраться с нашей территории! – запальчиво выкрикнул Тема. Крысы дружно клацнули своими накладными резцами, чем вызвали издевательства Мясорубщиков: - Хе, мы еще зубы не начали вам вышибать, а вы уже вставные приготовили! – криво улыбнулся Рыло. - Только не всем они понадобятся: кого-то мы сегодня точно уроем! Рыло не сильно преувеличивал: Мясорубщики не чурались убийств. Более того – не без помощи ведьм и лесных демонов они были приобщены к ритуалам человеческих жертвоприношений и самого обыкновенного каннибализма. Наверное, этим страшным вещам Мясорубщики были обязаны своей необычайной силой, и непобедимостью. И именно оттого в округе нарастала тревожная атмосфера страха и неуверенности. Порядка в Волшебной Москве и без того не наблюдалось, но теперь никто не мог поручиться за собственную жизнь, и уже тем более – за жизнь собственных детей. Это была одна из причин, по которой Тема ввязался в бесконечную уличную войну. Была и вторая. Но она касалась его и только его одного. А теперь все существо Темы сжалось в одну точку, в одно единственное «выжить и победить!» - Убить!!! – заорали Мясорубщики, бросаясь в толпу мелких, и слабых Крыс. Воздух взвились железные пруты, обрезки водопроводных труб и велосипедные цепи, плотно обмотанные изолентой – лучшее оружие для уличных драк. И в умелых луках – смертельное. Раздался вой и визг – воздух наполнился болью и страхом. Мясорубщики быстро сминали неопытных врагов, наслаждаясь своим превосходством. Ведь они не знали о главном козыре Темы-Грызуна. Для Крыс главное – это поведение Грызуна. Глядя на него, Крысы слепо и легко следуют за ним, теряя чувство самосохранения и страха. Проблема в том, что Грызун был просто человеком, подростком, не исполненным чрезмерным мужеством и бесстрашием. Если Грызун побежит – в бегство обратится и стая. Но Тема уже знал, как решить эту проблему. Откатываясь по гулкому цеху назад, вместе со своей, терпящей поражение стаей, он быстро достал из кармана заготовленный козырь. Злобного красноглазого крысеныша. Тот извивался в руке, шевеля когтистыми лапками и норовя цапнуть длинными желтыми зубами. И Тема позволил ему сделать это. Две густые капельки крови на запястье вскипели – это его телом завладевало страшное крысиное бешенство. Глаза вспучились огромными красными бусинами, рот оскалился желтыми резцами, из горла вырвался какой-то безумный писк – и, отбросив уже ненужного крысеныша в сторону, Тема бросился вперед, по головам своих же собратьев-Крыс, прямо на страшного главаря Мясорубщиков. По пути он яростно кусал своих соратников, заражая их колдовским бешенством. Рыло поначалу даже и не понял, что происходит: отчего это на нем вдруг бесстрашно повисло множество этих жалких дохляков. Но, увидев перед собой безумные красные глаза и рты, наполненные пеной, Рыло дрогнул. А еще через секунду его принялись грызть острые, как лезвия, крысиные зубы. И на руке, сжимающей массивный железный шар на цепочке, висел теперь совершенно неподъемный груз. Зарычав от боли, Рыло попятился. Дрогнули и остальные Мясорубщики. Крысы почувствовали, что в битве наступает перелом. И с пронзительным визгом ринулись в наступление. Злобные татуировки Мясорубщиков растерянно таращились на маленьких красноглазых монстров: даже их магическая сила имела предел. Неизвестно, чем бы закончилось все это побоище, но внезапно, перекрывая высокий крысиный клич, воздух огласился новым, еще более высоким и сильным звуком. Звуком милицейского свистка. В один миг все замерло, как будто кто-то нажал кнопку «стоп-кадра» на невидимом пульте. И в наступившей тишине разнесся множимый эхом звук шагов – неторопливых, твердых, уверенных. - Тэк, - произнес низкий, но чрезвычайно громкий голос. – Правопорядок нарушаем. Телесные повреждения наносим. Запрещенные сильнодействующие вещества употребляем… Меж изломанных напряженными позами тел, в коридор пустого пространства, незаметно разделившего противников, заложив руки за спину, неторопливо вошел огромного роста человек в сверкающей сказочным лоском милицейской форме. Это был Волкоп - всем известный Волшебный Милиционер, гроза преступности и темных сил на вверенной ему территории Волшебного города Москва. Единственный официально на то уполномоченный страж порядка, если не считать полосатых и крылатых гаишников – своеобразных добрых фей Волшебной Москвы. Волкоп оглядел присутствующих тяжелым взглядом из-под надвинутого козырька лихо загнутой фуражки. И сказал: - Несовершеннолетние, значит… Хм… Наказать бы вас, как следует, да родителей жалко. Впрочем, в следующий раз не посмотрю и на возраст – всех на сто первый километр отправлю… И Волкоп похлопал по висевшей на бедре кобуре. Их нее торчала рукоятка реализатора – особого оружия, с помощью которого Волкоп одним нажатием курка отправлял правонарушителей за пределы Волшебной Москвы. Что с теми происходило дальше, было загадкой даже для самого Волшебного Милиционера. Впрочем, его мало волновала дальнейшая судьба правонарушителей. Его делом была охрана порядка, а не переживания по поводу загубленных душ. Он был предельно профессионален и совершенно неподкупен своего дела, и именно оттого его боялись и уважали. Вот и теперь злая и, бесстрашная, казалось, казалось, толпа хулиганов как-то сникла, потеряла боевой дух и начала расползаться. Волкоп некоторое время удовлетворенно наблюдал за отступлением двух враждующих армий. А затем поймал своим жестким взглядом Тему. Тот все еще находился под воздействием крысиного яда. Тяжело дыша и с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься на кого-нибудь – так, безо всяких причин – Тема ждал. Он знал, что Волкоп оказался здесь неспроста. Конечно, правопорядок правопорядком, но дело могло оказаться совсем в другом… И Тема не ошибся. На его плечо легла тяжелая и твердая, словно отлитая из гипса, рука. - А ты пойдешь со мной, - сказал Волкоп. Спорить с ним было бессмысленно, да и не хотелось. Крысиное бешенство внезапно оставило Тему, уступив место опустошенности и невероятной усталости. Так всегда бывает после крысиного укуса. Они вышли из здания цеха. Огромный двор был завален странными железными конструкциями, которые ползали с металлическим скрежетом, сталкивались и путались проводами и своими ржавыми конечностями, трещали разрядами тока и бились в бесконечной агонии. Несомненно, до начала Игры, здесь производили что-то для оборонной промышленности, и без радиации не обошлось … Мясорубщики растворились в бескрайних заводских лабиринтах. Крысы же толпились в сторонке, молча наблюдая за тем, как уводят Грызуна. Первый раунд битвы прошел вничью. Но это было только начало. - Куда вы меня? – мрачно поинтересовался Тема. – К родителям? Только маме не говорите ничего… И папе… - К Архивариусу, - коротко сказал Волкоп. - К дяде Архи? – удивился Тема. – Но почему? Волкоп ничего не ответил. Они как раз подошли к его огромному, сверкающему хромом мотоциклу. Волкоп взгромоздился в седло и кивнул Теме: «садись, мол, назад». - Поехали, - сказал он, - там разберемся…

-4-

Любители молча посмотрели друг на друга. В словах не было необходимости – все уже было решено осталось только произнести заклинание. Они взялись за руки, соединяя свои скудные магические силы в тихих словах, которые теперь бормотала Криста. Никто не мог гарантировать успеха: ведь и Богдан, и Эрик, и Криста продолжали оставаться всего лишь любителями! Однако заклинания уже связывались в незримые узелки магических энергий. И то мистическое и жуткое нечто, что ждало их по ту сторону каменной двери, уже почуяло посягательство на тот барьер, которое было поставлено охранять. Оно рычало, словно бы предвкушая расправу над непрошенными гостями… Криста говорила все громче и быстрее, голос ее уже сорвался на крик, а тело принялось содрогаться в колдовском экстазе. И вот, с последним криком из ее горла вырвался ослепительный голубой клубок – то, что можно было принять за стремительную шаровую молнию. Шар синего пламени рванулся к потолку тоннеля, отскочил от него, рассыпаясь искрами – и ударил точно в центр камня, преграждавшего туннель. - А-а-а! – вырвалось из груди Кристы от избытка чувств. - А-а-а! – вырвалось у Богдана – он просто кричал за компанию, и немножко со страху. Эрик лишь крепче сжал руку Кристы. И все приготовились к худшему. Чему именно? Никто этого, конечно, не знал. От магии вообще можно ожидать чего угодно! Синее пламя, между тем, охватило камень, заструилось электрическими разрядами. То, что было за камнем, неистово заревело, так, что земля под ногами любителей заходила ходуном, а с потолка посыпались крошки бетона. И камень не выдержал: мелкие трещины с громким хрустом разбежались по нему и… Камень осыпался на пол горкой серого песка. Любители отшатнулись, ожидая того, что могло вырваться им навстречу из глубины черной бездны. Но продолжением грохота и рева была лишь пронзительная тишина. И только после нескольких секунд напряженного ожидания любители неожиданно услышали жалобное: - Мяу! Любители переглянулись. И, не сговариваясь, направились вперед – по ту сторону разрушенного ими барьера. Там, на пыльном полу, прикованный тонкой цепочкой к рельсу, весь дрожа, сидел маленький полосатый котенок. - Вот это да! – произнес Богдан. – Вот, значит, кто это ревел. Вот, от кого я чуть штаны не обмочил! - Это все камень, - предположил Эрик. – Есть тут такая порода – Страх и Отчаяние. Гномы знали, из чего эту затычку делать… - У, ты мой маленький! - засюсюкала Криста, беря на руки маленький дрожащий комочек. Комочек немедленно перестал дрожать и принялся активно урчать и втираться в доверие. - Снова мы кого-то подбираем, - проворчал Богдан. – То собака к нам прибьется, то вот такое маленькое чудовище… - Не бросать же его здесь, - пожала плечами Криста, освобождая котенка от цепочки. – Теперь, когда заклятье охранных демонов снято, кто его будет кормить? - Мы и будем, - решительно сказал Эрик. – Как назовем его, а? - Чудовище! – заявил Богдан. – Теперь он всегда у меня будет ассоциироваться с этим ревом и седыми волосами, которые я по его милости заработал. - Ну, пусть будет Чудовище, - ласково произнесла Криста, почесывая котенка за ухом. – Ты ведь не против? Чудовище в ответ только лишь пискляво мяукнуло. - Все это замечательно, - сказал Эрик. – И теперь нам осталась самая малость: добраться до другого конца этого тоннеля. Кто помнит диаметр планеты Земля? Любители призадумались: задача предстояла нешуточная: добраться сквозь всю Землю до Волшебного полигона Нью-Йорк. О том, что гномы прокопали такой тоннель, в Волшебной Москве прознали давно. Как известно, гномы затеяли это грандиозное предприятие исключительно с практической точки зрения: их интересовала промышленная добыча специфической горной породы под названием Американская Мечта. Кроме того, Волшебный Нью-Йорк представлялся перспективным рынком для волшебной экономики Москвы. Ну и, наконец, это было единственное место за пределами московской Локализации, где гномы смогли бы осуществить выход на поверхность. Однако же после успешного завершения своего предприятия гномы неожиданно для всех закрыли входы и выходы в этот длиннющий тоннель, а его местонахождение засекретили. О причинах такого решения гномы умалчивали. И даже подкуп тут не помогал: у гномов чрезвычайно сильно чувство корпоративной солидарности. И постепенно интерес к заокеанскому, а точнее – заподземельному миру поутих. И не было бы его и у любителей. Если бы молодой Магистр неожиданно для всех не придумал, наконец, окончательные Правила для волшебной Игры. Но это уже другая история. - Здесь есть рельсы, - задумчиво произнес Эрик. – Значит, по ним что-то ездит. - Или ездило когда-то давно, - скептически сказал Богдан. – Что же нам теперь – «по шпалам, опять по шпалам идти куда-то туда по привычке?» И принялся насвистывать популярную некогда песенку. И неожиданно, словно откликнувшись на его свист, в глубине тоннеля вспыхнули автомобильные фары! Взревел низким рокотом двигатель, и прямо к любителям подкатило самое натуральное такси: желтое, с со светящимся фонариком с надписью «Taxi» на крыше. Было это такси какое-то древнее, из середины двадцатого века и на вид – совершенно не московское… - Эй, куда едем? – с легким акцентом спросило носатое лицо, высунувшееся из окошка. - В Нью-Йорк… - машинально пробормотал Богдан. - Ну, это понятно, - сказал таксист. – Тут в город только одна дорога. А куда именно? - Мы пока не знаем, но по пути скажем! – решительно заявила Криста и подтолкнула приятелей к любезно распахнувшейся дверце. Эрик с Богданом послушно полезли в машину. Вслед за ними на заднее сиденье запрыгнула и Криста. - А чем расплачиваться-то будем? – тихо поинтересовался у Кристы Эрик. – Это же… Хм… Несколько тысяч километров… Таксист, казалось, имел слух совы. И вставил: - Это в ТОМ мире несколько тысяч. И если пешком – то за год не дойдете. А для Нью-Йоркского такси – двадцать минут по тоннелю… - И часто у вас бывают пассажиры из Москвы? – с сомнением глядя на водителя, поинтересовалась Криста, пока тот разворачивал свою колымагу в тесном пространстве тоннеля. Машина, тяжко охая, подпрыгивала на рельсах и шпалах, отчаянно болтались подвешенные к зеркалу четки, истошно чадил ароматизатор, и любителям стало даже интересно – как же это они будут ехать, пускай даже эти самые обещанные 20 минут? - Не-а, - сказал водитель и вздохнул. – Вы первые. Семь лет тут уже стою, жду клиентов. Богдан втянул голову в плечи и закатил глаза. В его голове принялся тикать счетчик такси – семь лет: «тик-так, тик-так»… - Не расплатимся, - мрачно сказал он. - Не беспокойтесь, - сказал таксист. – У нас не положено брать с клиентов деньги. - А что же положено? – удивился Эрик. - Желание, - мечтательно произнес таксист. – Я везу за желание… - «Американка!» - удивленно хохотнул Богдан. – Это чего ж такого можно пожелать за семь лет по счетчику? - Не беспокойтесь! – сказал таксист. – Ничего такого, что вызвало бы затруднение клиента. Кстати, меня Гриша зовут. - Ну, да, типичное имя Нью-Йоркского таксиста, - сказал Эрик. - Ага, - кивнул Гриша и дернул рычагом коробки передач. – А теперь держитесь! Любители не очень-то поняли, что именно произошло, когда хрипло взревел двигатель, и их тела с силой вдавило в мягкий диван. Машину сначала затрясло – они скакнули по шпалам – но затем их швырнуло на гладкую стену, и за окном, все ускоряясь, замелькали редкие тоннельные лампы. Мелькая все быстрее, они, наконец, слились в одну бледную полоску. - Окна лучше не открывайте, - посоветовал таксист. – Музыку любите? И, не дожидаясь ответа, врубил на полную мощность какую-то совершенно неистовую в своем ритме восточную музыку. Любителям показалось, что они вдруг попали в какой-то совершенно сумасшедший сон. Плавный ход машины укачивал, музыка вышибала из головы все мысли, а ее громкость не позволяла общаться друг с другом. Конечно, жизнь в Волшебной Москве предполагала ежедневные сюрпризы, порою совершенно удивительные и необъяснимые. Но сейчас чувствовалось, что друзья покидают ставший привычным волшебный мир, и перемещаются в другой. Столь же волшебный – и, все-таки, совершенно чужой мир…

Трудно, сказать, действительно ли этот полет продолжался обещанные двадцать минут. Для любителей это время показалось вечностью. Ничто не говорило о том, что странное такси насквозь прошивает Землю по еще более странному тоннелю. Это был просто переход – из одного мира в другой. И когда музыка стала казаться уже не столь громкой, Криста решила заговорить с водителем, тем более, что тот казался человеком вполне словоохотливым. - И как там у вас сейчас, в Нью-Йорке? – поинтересовалась она, поглаживая дремлющее на коленях Чудовище, словно старая жительница Манхеттена, надолго покинувшая родные улицы. - Да так, - пожал плечами таксист. – С одной стороны, вроде, как прежде, а с другой… Он поежился, словно ему стало неуютно от собственных воспоминаний. И сделал музыку чуть тише. - Не знаю, как у вас, а у нас обещали, что вся эта чертовщина закончится только когда какой-то там Магистр придумает какие-то там Правила. The Rules, understand me? - Вполне, можно и по-русски, - сказала Криста, - у вас прекрасно это получается… Сказала, а сама подумала: выходит, у американцев нет своего Магистра? Неужто и жизнь Волшебного Нью-Йорка, а может, и других Волшебных полигонов, зависит от одного этого несмысленыша Темы? Что подумали Богдан и Эрик, осталось загадкой: они мирно спали, убаюканные ритмичными звуками музыки и тяжелым переходом. - А пока в нашем городе нет спокойствия и стабильности, - продолжал Гриша. – Мало того, что морские твари просто покоя не дают, как еще и все эти призраки… - Какие призраки? - спросила Криста. - «Близнецы», - вздохнул таксист. – Как только началась эта чертова Игра, так появились призраки небоскребов Торгового центра. И все мертвые из земли восстали. Представляете: каждый день для них становится последним, каждый день в небоскребы врезаются два призрачных самолета, и город наполняется ужасом! - Да, - покачала головой Криста. – К такому привыкнуть непросто… - Это все божья кара! – неожиданно заявил таксист и коснулся четок под зеркальцем заднего вида. – За все грехи нашего города. А еще эти мавры… - Мавры? - переспросила Криста. – В смысле – негры? Машина неожиданно вильнула, швырнув Кристу на дверцу. Таксист в испуге посмотрел на нее и сказал дрогнувшим голосом: - Вы только так их не называйте. При ЭТОМ слове они превращаются в… злых джиннов! - Как интересно! – искренне сказала Криста. – Хорошо, я буду называть негров афроамериканцами… - Мавроамериканцами, - поправил Гриша. – У нас многое изменилось с начала Игры. Никаких негров – даже намеков. И главное, запомните, чего у нас следует опасаться больше всего! - Очень интересно! – подалась вперед Криста. – Я сама хотела об этом спросить у вас… - Ну, мавров – само собой, - сказал таксист. – Про призраков я тоже рассказал уже. Есть еще мафия… - Итальянская? - Хм… - таксист замялся. – В общем-то, как бы да. Древнеримская. - Чего?! – изумилась Криста. - Мы сами в шоке, - признался таксист. – Только вот однажды утром все эти мафиози проснулись в римских тогах и сандалиях – как из голливудского фильма про этого, про гладиатора, видели? И жители пришли в ужас: полгорода оказалось римлянами! И знаете, где теперь заседает, хм, Нью-Йоркский профсоюзный Сенат? - Ну, откуда ж я могу знать? - В здании окружного суда! Все, как полагается – с колоннами, со статуями! А крестный цезарь – без ложной скромности снимает этаж в Эмпайр-Стейт-Билдинг! Вернее, берет арендой за покровительство над располагающимися там компаниями… - Уютно у вас, как я посмотрю! – сказала Криста. - Да уж… - пробурчал Гриша. – Хорошо, хоть Лукоморье пока независимо держится… - Что еще за Лукоморье? – снова удивилась Криста. - А, вы ж не в курсе…. Ну, хоть про Брайтон-Бич слышали? Последний оплот русской культуры в Западном полушарии! Вот, этот оно, родимое, и есть… Далеко впереди показалось пятнышко света. Точь-в-точь, как в рассказах людей, переживших кому. И Криста почему-то подумала, что тоннель это ведет не куда-нибудь, а аккурат «на тот свет». И, если задуматься, то, большому счету, так оно и было. Только вот задумываться было некогда. Потому, что машина вдруг затормозила, и от отрицательной перегрузки любителей посетило ощущение тошноты. - Таможня, - пояснил Гриша, и машина остановилась. Точно напротив стойки со строгим человеком в форме. - Я совсем не подумала об этом, - обеспокоилась Криста. – Мы даже загранпаспорта не подготовили… - Ценности с собой есть? – скучающе произнес человек на чистом русском языке. - Н-нет, вроде, - сказала Криста. – Нет у нас никаких ценностей… - Да? – с сомнением произнес таможенник. – Даже моральных? Хм, мне говорили, что в Волшебной Москве с этим проблема, а я сомневался… - Да вы что! – зашипел на Кристу таксист. – Если вы свои ценности контрабандой провезете – вас же посадить могут! Богдан высунул голову в окно и выпалил хриплым спросонья голосом: - Ум, честь и совесть – вот наши ценности! - И дружба, - добавил Эрик. - Так, - произнес таможенник и протянул таксисту пачку бумажных листков. – Пожалуйста, подробно задекларируйте… - Что за декларировать? – удивилась Криста. - Да ценности, ценности! - быстро сказал таксист и раздал любителям листки с надписью «Таможенная декларация». - А «любовь» писать? – задумчиво произнесла Криста. - Конечно, - сказал таможенник. – В каких количествах провозите любовь? - А в каких разрешено? – поинтересовался Эрик. - Только для личного потребления, - строго сказал таможенник. – Если любовь на продажу – придется платить пошлину… - Нет, у нас только для личного! – заявил Богдан. - Коммунистическую и иную скоропортящуюся и заразную идеологию не провозите? – с подозрением спросил у Богдана таможенник. - Как можно! – возмутился Богдан. – Только буржуазную. В «Дьюти-фри» немножко прикупили… Таможенник пододвинул к машине какое-то плоское корыто с густой белой жижей. - Это еще зачем? – обмер Богдан. - Это стандартная процедура для вашей же безопасности, - сказал таможенник. - Прошу вас опустить лицо в гипс для изготовления вашей посмертной маски… - Посмертной? – переспросила Криста. - Вы же, все-таки, прибыли на Тот Свет, - пояснил таможенник. – Так что, считайте, немножко умерли для прежнего, хе-хе… Шучу. Не отнимайте у меня время, гипс застывает! - Котенка тоже макать? – поинтересовалась Криста. - Вы с ума сошли! - возмутился таможенник. – Он ведь животное, а не какой-нибудь там иностранец! Будете его мучить – вас на электрический стул посадят! - Так его, вроде, отменили? – сказал Эрик. - Это за убийство отменили, - пояснил таможенник. – А за нарушение политкорректности возобновили! …Друзья отплевывались и соскребали с лиц остатки гипса, а таможенник с видом скульптора придирчиво осматривал слепки. - Как живые, - сказал, наконец, он. – Лучше всяких отпечатков пальцев! Итак - добро пожаловать в нашу гостеприимную страну, проклятые иностранцы! Надеюсь, вы не захотите у нас остаться и вовремя свалите из нашего светлого рая в свою вонючую и гнилую дыру! Так закончились формальности, и перед такси взвился кверху полосатый шлагбаум. Любители, несколько сбитые с толку таким приемом, хотели обменяться друг с другом первыми впечатлениями. Но тут же отказались от этой мысли. Ведь машина уже вылетала из темных земных недр под лучащееся оптимизмом американское солнце.

-5-

Проделав довольно долгий пеший путь, Саша Шум неожиданно остановился, замерев с поднятой для шага ногой. Перед ним простиралась широкая и пустая трасса, ведущая прямиком под эстакаду МКАД. Казалось бы – бери, да и топай себе по гладкой дороге! Но нет! У Саши были свои причины остановиться. И мысли его привычно полились вовне: - Это очень странно – такая пустая дорога, - рассуждал Саша Шум. – Наверняка, это неспроста. Наверняка, кто-то что-то против меня задумал! Я даже знаю – кто! Это монстры с Тау! Вот сейчас я выйду на дорогу – а меня тут же грузовик – хрясь! – и раздавит в лепешку! Я все их задумки знаю! Меня не проведешь! - Это ты верно мыслишь, - заметил Шум. - Мало ли, что там задумали эти пришельцы. Ты, главное, про бластер не забывай! - Ага! – сказал Саша и снова натянул пакет на голову. – Теперь я в безопасности. - Только не задохнись в своем скафандре! – посоветовал Шум. Санитары стояли рядышком с Сашей, тупо таращась на дорогу. Им было, в сущности, все равно – раздавит или не раздавит их мифический грузовик. У них была одна задача: защищать Кандидата. И даже не столько его самого, сколько окружающих от своего подопечного. Ведь теперь от него можно было ждать вообще, чего угодно! Наверное, Саша стоял бы так, на одной ноге и с пакетом на голове, очень долго, убаюкиваемый накапливающимся под целлофаном углекислым газом, но в воздухе раздался звук, как от моторчика сказочного Карлсона в известном мультфильме. Звук быстро приближался, и вот, прямо перед Сашей с неба опустился очень колоритный персонаж – инспектор ГАИ с огромными стрекозиными крыльями, покрытый, словно оса, поперечными черно-белыми полосками. Всего этого великолепия Саша шум не увидел, поскольку его мир ограничился пакетом. Однако услышал приветливое: - Инспектор Горемыкин! Гражданин, проблемы? Санитары несколько напряглись, готовясь к любым неожиданностям. Однако пациент повел себя вполне адекватно: он просто лихо сдвинул пакет на макушку и заговорил спокойным уверенным голосом: - Проблемы – вещь относительная. Вообще, большинство проблем мы придумываем себе сами. По большому счету, проблем, как таковых не существует. И если каждый из нас поймет это и примет за правило, то проблемы постепенно исчезнут из нашей жизни, уступив место позитивным эмоциям. Я выступаю за беспроблемный взгляд на окружающую действительность. Голосуя за меня, вы голосуете против всех своих проблем! Санитары дружно зааплодировали. - Это ты о чем? – спросил Саша. - Тихо! – прошипел Шум. – Я же тебе репутацию создать пытаюсь… Инспектор слушал всю эту тираду с открытым ртом, будто неожиданно сам впал в транс от этой плавной и продуманной речи. Но быстро пришел в себя, откашлялся и произнес: - Агитируете? Ну-ну… - Я дорогу перейти боюсь, - вдруг совсем другим, жалобным голосом произнес Саша. - А, это понятно, - сказал инспектор Горемыкин. – Сам иногда боюсь, с тех пор, как летать начал. Но вас, как одного из Кандидатов, мне велено сопроводить на спецмашине до самого метро! - А к чему это – до метро? – пробасил Чип. - Зачем нам в метро? – с неудовольствием пробасил Дейл. – А если у Кандидата приступ случится от замкнутого пространства? - Кандидат, кандидат, - пробормотал Саша Шум. – О чем это они все говорят? - Приступ – не приступ, но велено вас у метро высадить! – строго сказал инспектор Горемыкин. – Так принято у нас Игроков встречать… - Теперь – про игроков каких-то говорят, - прокомментировал Саша, снова натягивая на голову пакет. – Понапридумывали тоже… Вокруг меня одни сумасшедшие… Последние слова прозвучали под пакетом - глухо и таинственно. Но санитары уже бережно сажали его в тихо подкативший огромный «бентли» с символикой патрульно-постовой службы. К сожалению, Саша Шум не мог по достоинству оценить роскошь данного экипажа. Он жил в несколько иной реальности, лишь отчасти соприкасавшейся с нашей. Тем не менее, он был рад помощи со стороны органов охраны правопорядка, и благодарно улыбнулся гаишнику. - Добро пожаловать в Волшебную Москву! – козырнул Горемыкин и строго сказал санитарам: - Вам к Архивариусу надо. Впрочем, в метро вы сами все поймете… Он с улыбкой проводил взглядом удаляющуюся машину и произнес самому себе: - Неужели все это, наконец, закончится? Ох, не верится что-то… С таким-то Кандидатом…

…Когда, уже стоя на эскалаторе, Саша Шум внезапно понял, что длинный ребристый язык затаскивает его прямо в пасть колоссальному подземному чудищу, он истошно завопил и бросился обратно - вверх по эскалатору. Эскалатор, будто бы и ждал этого: он взревел и прибавил скорости – так, что как бы не старался Саша, он все равно продолжал спускаться вниз с прежней скоростью. Санитары некоторое время гнались за пациентом, в котором оказалось неожиданно много свежих сил, пока, наконец, не схватили его. Схватили, впрочем, аккуратно и бережно. Тут же принялись извиняться перед Сашей, отряхивать его и заискивающе улыбаться. Саша успокоился так же быстро, как и взволновался до этого. - Все, все! – сказал он. – Я в порядке! Просто небольшой стресс. Никаких проблем! Какие проблемы могут быть у Кандидата? Кстати, я Кандидат чего? Медицинских наук, как Андрей Алексеевич? Санитары лишь пожали плечами в ответ: они сами ничего не знали. - Надо ехать к Архивариусу, - наставительно сказал Шум. – Он все и объяснит. - Ну, так поедем скорее! – решительно сказал Саша. И вдруг, оттолкнув расслабившихся санитаров, снова бросился по движущейся лестнице – на этот раз вниз. Санитары догнали Сашу только на перроне станции. Тот сидел на скамеечке и задумчиво смотрел в стену, на которой были расписаны названия станций. Санитары проследили взгляд Саши и увидели вместо привычных названий станций полоски с какой-то арабской вязью. - Э-э… - протянул Чип, неуверенно почесывая в затылке. – Ты понимаешь что-нибудь? Как же мы найдем нужную нам станцию? - Я не знаю, какая это станция – нужная! – пробурчал Дейл. – Я даже не знаю, что мы вообще тут делаем… - Мы – расслабляемся, - произнес Саша Шум, делая плавные движения руками. – Мы совершенно спокойны… У нас нет никаких проблем. Никаких… В это время из глубины тоннеля донесся гудок, застучали стыками рельсы, и, весь в дыму и пару, на станцию вынырнул старинный паровоз, тянущий за собой состав из изящных золотистых вагонов. - «Золотая стрела», - по складам прочитал на одном из вагонов Саша. – Красивое название… Поезд остановился, и из ближайшего вагона на перрон важно вышел бородатый гном в форме проводника. - Всем привет! – деловито сказал он. – Побыстрее заходим, не задерживаем состав! Перед входом в вагон Саша Шум замялся. Слишком уж там, внутри, ему показалось темно, тесно и душно. А потому Саша немедленно принялся заговаривать проводнику зубы: - Ну, как вы тут? Как работается? Какие проблемы? Проводник удивленно посмотрел не Саша, шмыгнул носом и развел руками: - Да, вроде, все хорошо… Бывает, конечно, что пассажиры проблемные попадаются. Вроде вас, например… - Вот! – важно поднял указательный палец Саша. – Мы везде ищем проблемы! И в людях тоже мы видим проблемы! А ведь назвать человека проблемой – проще простого! Сказал, например: он псих ненормальный, в больницу его! И все – нет проблемы! И никто не думает о том, что человек – это никакая вовсе не проблема. Человек – это чрезвычайно, просто невероятно сложное, многогранное существо, которое требует особого подхода, тонкого и внимательного отношения, и ни в коем случае – грубости и насилия… Слушая эту пафосную речь, придуманную Шумом и подогреваемую страхом Саши перед замкнутым пространством вагона, проводник мрачнел. Он не спорил, нет. Он думал о чем-то о своем. Наконец, он взял в руку висевший на шее серебристый свисток и дунул в него – коротко, но громко. Сашину агитационную речь заглушил истошный рев. Санитары в ужасе прижались друг к другу. И тут некая невидима сила оторвала их от земли - и небрежно швырнула в тамбур вагона. Следом, прямо на санитаров, полетел и ошеломленный Саша Шум. - Вот так, - сказал проводник, стоя в дверном проеме с красным флажком в руке. – Для Станционного смотрителя нет никаких проблем. И человек для него – это никакой не сложный многогранник, а просто пассажир. Сказано – на посадку, значит, на посадку. Поезд ждать не может! Все, отправляемся!

Несмотря на довольно сумбурную посадку в вагон, Саша Шум понял, что внутри здесь вовсе не так уж и страшно, как казалось снаружи. Возможно, все дело было в психологическом шоке, вызванном явлением невидимого и злого Станционного смотрителя. А может, просто приятным и комфортным интерьером вагона. Проводник оказался чрезвычайно вежливым и обходительным. Он сопроводил пассажиров до купе: Саше досталось отдельное, а санитаров он поместил в соседнем. - Чаю не желаете? – вежливо предложил проводник. - Ага, желаю, - тихо сказал Саша. – А мы куда едем? - Это уж, кто куда, - загадочно ответил проводник. – «Золотая стрела» везет каждого Игрока к его собственной судьбе. Так, во всяком случае, мне кажется. - Понятно, - сказал Саша Проводник внимательно посмотрел на Сашу. - Вы, наверное, самый понятливый из всех моих пассажиров, - сказал он. – Не задаете глупых вопросов, не дергаетесь. Только в вагон заходить, почему-то, не хотели. - Просто я сумасшедший, - признался Саша Шум и поправил на голове свой красный пакет. Проводник покачал головой: - Это вы ТАМ сумасшедший. А здесь вы – Игрок, да еще и Кандидат в придачу… Ну, да ладно, вы сами все поймете. Сейчас чай принесу… …Саша Шум задумчиво крутил чаинки в стакане, мерно позвякивая ложечкой, и этот звук успокаивал его, так же, как и однообразный, но никогда не надоедающий перестук вагонных колес. Этот перестук, наверное - самый приятный шум в мире: ведь ни под какой другой звук не спится так сладко – только под чуть тревожное, таинственное, полное надежд и ожиданий «тыдых-тыдых» железных колес и рельсов….

- Эй, землянин, сколько можно спать! – услышал Саша, и сердце его взволнованно забилось. - Генерал-Директор! – воскликнул он и сел на своей полке, нервно комкая купейную простынь… Нет, это была не полка – это был роскошный ложемент флагманского галактолета! Саша изумленно осмотрелся и понял, что сидит в сверкающей сталью и стеклом капитанской рубке перед огромным экраном, за которым проползает совершенно беззащитная на фоне стальных орудий флагмана планета Земля… - Приветствую тебя у себя на борту, Саша! – радушно сказал Генерал-Директор. Выглядел он торжественно и роскошно: лазоревая с переливами парадная форма, развесистые золотые аксельбанты и мохнатые эполеты, сверкающие пуговицы и ордена, в гранях которых отражались звезды… Да, он выглядел именно так, каким являлся Саше в специальных секретных снах. - Здравствуйте, - робко сказал Саша. - Настало твое время, Игрок, - сдвинув брови, строго сказал Генерал-Директор. – Ты ведь знаешь, что здесь, в Волшебной Москве, идет серьезная политическая Игра. Саша призадумался. И понял, что, пока он спал, кое-какие знания, все-таки запали ему в его болезненное сознание. Волшебная Игра. Игра, которую придумали Маги, которых, в свою очередь, никто и никогда не видел, и которой не будет конца, пока некий Магистр не придумает для нее Правила… - Игра… - повторил Саша. – Ага, знаю. - Тебе выпала великая честь, Игрок, - сказал Генерал-Директор. – Защитить Землю… - …от злобных пришельцев с Тау! – подхватил Саша. - Именно! – кивнул Генерал-Директор - И что я для этого должен сделать? – спросил Саша. - Ты должен выиграть выборы. - Выборы? Саша растерялся. Он имел очень смутное представление о политической жизни даже нормального общества. А тут – Волшебный город Москва, про который он толком ничего не знал, кроме обрывочных ощущений, подаренный коротким и беспокойным сном. - А кого выбирают-то? – догадался, все-таки, спросить Саша. - Узнаешь, – ответил Генерал-Директор и внимательно посмотрел на Сашу, словно желая удостовериться, понял ли тот смысл сказанного. Саша Шум ничего не понял. И поделился своей озабоченностью по этому поводу с Генерал-Директором. Тот лишь небрежно отмахнулся: - Все подробности тебе расскажет наш резидент на Земле. Он живет там под псевдонимом Архивариус. - А, а слышал про него! – обрадовался Саша. - Только запомни, - Генерал-Директор предостерегающе поднял руку в белоснежной парадной перчатке. – Никому на этой планете нельзя доверять! Никому! - Даже Архивариусу? – уточнил Саша. - Ни единому человеку! – заявил Генерал-Директор. – Даже мне! Саша Шум съежился от страха. Как раз в это время в рубку вошел стюард в белоснежной форме, но почему-то бородатый и ужасно похожий на проводника. Он сдержанно улыбнулся Саше и поставил прямо на пульт управления галактолетом исходящую паром чашку чая. - Помни: не доверяй никому! – воскликнул Генерал-Директор. В это время стюард выхватил из кармана пластиковый бластер и, оскалившись, направил его на Сашу. Генерал-Директор ловко выбил бластер из рук негодяя начищенным до блеска хромовым сапогом. Струя плазмы ударила в экран. Саша испуганно вскинул руки и опрокинул стакан с чаем. Чай выплеснулся на пульт, который немедленно задымился и вспыхнул синим пламенем. Взвыли сирены. - Никому! – воскликнул Генерал-Директор и катапультировался. Стюард задумчиво уставился в звездный квадрат, в который вылетел Генерал-Директор, а Саша почувствовал, как горячий чай с пульта струйкой течет ему на штаны. И проснулся. Стюард по-прежнему стоял в дверях. Только теперь он снова принял обличье проводника. Из опрокинутого стакана с подстаканником чай капал на Сашину полку. - Все в порядке? – поинтересовался проводник? - Ага! – соврал Саша. Он больше не доверял этому проводнику-предателю. - Ну, а раз все в порядке, то прошу на выход, - сказал проводник. – Скоро ваша станция… Саша вышел в длинный коридор вагона, неловко отряхивая промокшие брюки и поправляя на голове пакет. Он уже свыкся с этим пакетом на голове: в нем он чувствовал себя гораздо комфортнее. Наверное потому, что целлофан хорошо защищает от вредного излучения насылаемого монстрами с Тау. Двое прирученных монстров, а именно – санитаров-телохранителей, тоже выбрались из своего купе в коридор. Они затравленно оглядывались по сторонам, стараясь не смотреть друг другу в глаза: видимо, их тоже успели посетить странные сновидения. Поезд со скрипом и шипением остановился. Проводник открыл дверь. У выхода на перрон Сашу снова посетила боязнь - на это раз уже открытого пространства. - Позвать Станционного смотрителя? – любезно предложил проводник. Саша вздрогнул, нервно помотал головой. После чего натянул пакет на голову и решительно шагнул вперед. Следом вышли санитары. - Счастливого пути! – сказал проводник и помахал своим красным флажком. Паровоз свистнул и запыхтел, набирая ход. «Золотая стрела» быстро втянулась в тоннель, как макаронина в голодный рот, оставив после себя лишь резкий запах паровозного дыма. Саша остался наедине с санитарами. Пока те тупо рассматривали свисающие с потолка указатели, из второго тоннеля вынырнул совершенно обыкновенный состав метро. Саша Шум, в свою очередь, с интересом глядел на поезд. Двери его раскрылись, оттуда вышло несколько приземистых гномов и каких-то хмурых подозрительных личностей. И поезд, набирая ход, нырнул в жерло тоннеля. Об этом можно было бы и не упоминать, но тут произошло нечто, что удивило даже летавшего на галактолетах Сашу: едва последний вагон скрылся в тоннеле, как из этого же тоннеля, с той стороны, куда умчался предыдущий, выскочил точно такой же, но ВСТРЕЧНЫЙ поезд! - Как это? – пробормотал Саша Шум. – Его что же, на изнанку вывернуло? И, не долго думая, он направился к этому странному, идущему в обратном направлении, поезду. Двери состава разъехались. - Стой! - завопили опомнившиеся санитары. – Куда?! Нам же к Архивариусу! Эти крики подействовали на Сашу самым противоположным образом: в нем включились привычные механизмы бегства. И он немедленно запрыгнул в вагон. Повернувшись к перрону, он с интересом наблюдал, как к нему, пыхтя и отдуваясь, приближаются санитары. Какова же было его радость, когда двери вагона захлопнулись, а толстые небритые лица преследователей смешно расползлись по стеклам! И странный встречный поезд понес Кандидата навстречу новым приключениям.

-6-

Архивариус прекрасно понимал Тему: мальчишку слишком сильно угнетало понимание собственной исключительности, отличия от простых ребят, которые его окружали. Постоянная опека и защита маленького Магистра Правил обернулась совершенно неожиданной стороной: его протестом по отношению ко всем и вся. Если поначалу родители пытались как-то бороться неожиданным бунтом сына, то, послушавшись мудрого Архивариуса, оставили Тему в покое, смирившись с естественных ходом вещей. Они слишком хорошо знали мудрость Архива, а потому верили ему. Но еще больше верили старому опекуну их слишком уж быстро выросшего малыша. Кому, как ни Архивариусу, было знать, что Магистр Правил – слишком самостоятельная фигура, даже, несмотря на юный возраст. И еще он верил, что Игра не даст мальчишке ни за что ни про что сгинуть в бурлящем котле Волшебного Полигона. Во всяком случае, он очень хотел в это верить. Но беспокойство, поселившись в его душе однажды, уже не покидало его. Слишком уж резким был этот самый подростковый протест юного Магистра. И Архивариус очень боялся, как бы Тема незаметно для самого себе, не принял темную сторону в борьбе множества противодействующих сил волшебной Игры. Как какой-нибудь Аникен Скайвокер из старых добрых «Звездных войн». …Вон он, стоит рядом со стариной Волкопом – грязный, оборванный, насупленный. Все уже было в этом мире – и юные протесты, и ворчание старых. Все было, и все еще будет бесчисленное множество раз - что в так называемом «нормальном» мире, что в безумном мире Волшебной Москвы. И все было бы ничего, если бы только этот малыш, на которого неведомые силы сделали серьезную ставку, не совершил очередного своего неожиданного поступка. На этот раз – очень и очень серьезного. И дело было вовсе не в драке с озверевшими хулиганами. О, если бы все дело было только в этом! Архивариус откашлялся. Разговор предстоял серьезный. - Тема, - сказал он. – Это правда? - Правда, - с готовностью кивнул Тема. – Дрался. И крысиный яд пробовал. Виноват… - Я не об этом, - сухо сказал Архивариус. – Правда, что ты… Составил Правила? Тема вздрогнул: - А откуда вы… А-а… Архивы… Конечно же, Тема понимал, что рано или поздно Архив расскажет дяде Архи все, как оно есть. От Архивариуса Волшебной Москвы нельзя утаить ни одного мало-мальски значимого события. И тем более – такого важного, как оглашение Правил Игры. О, эти Правила! Сколько было споров, сколько приключений и погонь, сколько крови пролито из-за этих самых проклятых Правил! Тех самых Правил, по которым, наконец, будет окончательно сыграна и закончена многолетняя магическая Игра! Это очень странно – но то, что Волшебная Москва – всего лишь полигон для проведения масштабной волшебной Игры - многими уже забыто. Игра просто стала жизнью. Странной, необыкновенной, но, все же, повседневностью. А в жизни, как известно, нет и не может быть строгих и ясных Правил. - Ну, разве это Правила? – хмуро сказал Тема. – Я просто пошутил. Вообще-то это я хотел Мясорубщиков напугать. Я баллончиком на стене для них написал «Правила поведения»… Чтобы знали! - Так и написал – «Правила»? – переспросил Архивариус. - Ну, да… - нехотя ответил Тема. Архивариус устал опустился в свое кресло-качалку. Все-таки, как ни старались многочисленные опекуны-воспитатели, все произошло неожиданно. Как в той поговорке: «у семи нянек…» М-да… И зачем только лучшие умы Университета бились над тонкостями формулировок того текста, который должен был однажды зачитать Магистр под контролем взрослых! Как старались сделать все так, чтобы темные силы не подкопались к недостаткам текста, не нашли лазеек для зла, чтобы Игра, наконец, завершилась к радости горожан, уставших за долгие годы от колдовства, мистики и грандиозных побоищ тьмы и света! И вот, все пошло прахом. Ведь написанное пером не вырубишь топором – тоже справедливая мудрость! Хотя… Написанное ведь можно исправить. - Так, Тема, пошли!- решительно произнес Архивариус. – Ты покажешь нам, где и что ты там написал. Баллончик у тебя с собой? - Вот! – Тема похлопал себя по карману. Волкоп, мгновенно сориентировавшись в ситуации, сказал прямо в воздух перед собой: - Горемыкин! Микроавтобус, и машину сопровождения к Архивариусу! - Да, да, слышали, - раздался искаженный помехами радиоголос. – Уже едем! - Скорее! – взволнованно воскликнул Архивариус. – Может, еще успеем…

Колонна, состоящая из милицейского «бентли», сверкающего «мигалками» и вовсю крякающего «крякалками», «газели» с номером под стеклом, выдающим в ней самую обыкновенную «маршрутку», и мотоцикла с Волкопом, остановилась у высокой кирпичной стены. Было уже темно, и стена предстала в скудном, но достаточно раздражающем взгляд освещении автомобильных фар. - Тот самый завод? – не столько спросил, сколько констатировал Волкоп, спешиваясь со своего стального коня. – Ага. А вот и надпись… Надо сказать, что увидеть злосчастную надпись на этой стене было непросто: от взгляда на стенку просто рябило в глазах, и лаже несколько кружилась голова. Вся она была покрыта причудливыми разноцветными граффити, многие из которых были вполне живые и подвижные – как татуировки Мясорубщиков, а некоторые даже выкрикивали неприличные слова и напевали модные мотивчики. Просто сделаны эти надписи были заговоренными, колдовскими красками. И текст Темы, нанесенный поверх этих рисунков, словно перечеркивая их. Злобные морды хватались за буквы зубами, трясли цепкими лапами, царапали когтями, наваливались скопом и висели на них гроздьями. Но таинственно светящиеся слова были, казалось, крепче самой стены, и ничто не могло их сдвинуть с места. К стене приблизились Архивариус, Тема и сопровождавший колонну инспектор Горемыкин. - Так, - произнес Архивариус, - что тут у нас? И прочел:

Эй, вы все! Давайте играть по правилам! Хватит запугивать и нападать из-за угла! Хватить все решать силой! Пусть главным здесь будет тот, кого выберут люди!

- Это оно и есть? – легкомысленно произнес подлетевший поближе инспектор Горемыкин. – Ну, и из-за чего весь сыр-бор? Это же просто какое-то обращение одного мальчишки к другим с просьбой играть в их детские игры по правилам… Мне кажется, что с юридической точки зрения здесь вообще не может идти речь о Правилах волшебной Игры… - Еще как идет, инспектор, - строго сказал Волкоп. – Смотрите: обращение «эй, вы все» следует трактовать, как обращение ко всем людям и живым существам в принципе, а не каким-то там «мальчишкам». Слово «играть» из уст Магистра Правил без специальных уточнений трактуется только применительно к самой Игре, а не к каким-то детским шалостям. Ну. А дальше следуют собственно правила… - «Пусть главным здесь будет тот, кого выберут люди…» - задумчиво проговорил Архивариус. – Что значит, главным? - Главным в Волшебной Москве может быть только одно существо, - сказал кто-то. Из темноты возникла фигура в черном балахоне, с накинутым на голову капюшоне, в провале которого не было видно лица. - Доминатор? – пробормотал Архивариус. - Теперь уже Арбитр, - бесстрастно ответила фигура, но в голосе ее послышалась скрытая усмешка. – Я обязан прокомментировать Правила… - Вы имеете на это право, - несколько напряженно сказал Волкоп. Вряд ли кто-то из присутствующих испытывал удовольствие от этой встречи. Каждому довелось хлебнуть горя от встреч с бывшим главой Княжества Госбезопасность, ныне, по иронии Игры, ставшему ее Арбитром. Но у Игры свои законы, она не спрашивает тех, кто волею судеб оказался в нее вовлечен. - Итак, - произнес Доминатор, он же Арбитр, - Уважаемый Волшебный Милиционер правильно истолковал первые положения Правил. Сами же Правила означают следующее: «Здесь» - значит, на территории Волшебного полигона Москва. «Выберут люди» - это означает выборы. Да, да, самые обыкновенные выборы, это же очевидно! Ну и, наконец, «главный». Думаю, никто не станет возражать, что Главным в Игре может быть только тот, кто ее, то есть, Игру, и начал. То есть, Маг. И если настоящие Маги так и не объявились до сих пор, то что мешает нам выбрать их самим? Арбитр сделал паузу. Архивариусу даже показалось, что он тихо рассмеялся. - Итак, по этим Правилам, созданным, наконец, Магистром Правил, для завершения Игры следует просто избрать Мага! - Я ничего такого не имел в виду! – протестующее выкрикнул Тема. – Это вы все выдумали! - Как беспристрастный Арбитр данной Игры, я ничего не выдумываю, - спокойно сказал Доминатор в обличье Арбитра. – Вы сами все это написали, уважаемый Магистр. Надо думать, прежде, чем что-то писать… Архивариус с ужасом представил себе – что же может произойти, если с этими самыми выборами Мага в Игру ворвется вся грязь и подлость, которая воплощена даже в обычной человеческой политике. А тут – волшебная Игра… Архивариус лихорадочно затряс баллончиком с краской. Еще не поздно было все исправить! - Тема! – решительно сказал Архивариус. – Возьми баллончик и сам, своей рукой зачеркни все написанное! Все – от первого и до последнего слова! Тогда все, написанное тобой, станет недействительным, и ты немедленно зачитаешь те правила, которые уже составили в Университете… Тема послушно взял в руки баллончик с краской, встряхнул его и сделал шаг в сторону стены… Бах! Хрусть! Хрясь! Страшный гром сотряс воздух - и стена разлетелась тучами обломков! Все в ужасе отпрянули назад, а некоторые даже попадали на землю. А над головами на длинном стальном тросе величественно и страшно проплыл огромный, облупленный, ржавый металлический шар. В образовавшийся проем и пыльной тучи немедленно пролез толстый человек в строительной каске, яркой жилетке и огромных грязных рукавицах. - Э, а вы чего здесь делаете? – испуганно спросил он. – Вы там, это, все живы?! - Что же вы наделали… - проговорил Архивариус поднимаясь на ноги. - Да я делаю, что велено, - оправдывался человек. – Сказано - снести стену, вот я и сношу… - Все по закону! – довольно наглым тоном сказал новый голос. Он принадлежал элегантному черному костюму – просто костюму, без головы и рук, зато с портфелем и в сверкающих чистотой ботинках. Перед пустым рукавом костюма болтался блеклый листок со множеством печатей. - Согласно судебного решения это здание принадлежит Консорциуму и подлежит реконструкции… - Ну, да, именно сегодня, - криво усмехнулся Архивариус. – Впрочем, от Рейдеров ничего другого ждать и не следовало… - А откуда у Консорциума информация про Правила? - с профессиональным интересом спросил Волкоп. - Какие такие Правила? – костюм невинно пожал пустыми плечами. – Мы просто проводим реконструкцию. Вот, у меня полный портфель документов… Архивариус перевел взгляд на Доминатора. Тот стоял в сторонке, сложив на груди руки в широких черных рукавах и, казалось, наслаждался ситуацией. А потом вдруг небрежно бросил: - Впрочем, кто может помешать Магистру исправить собственную ошибку? Конечно, нелегко повернуть время вспять… Тема с открытым ртом уставился на Доминатора, словно ожидая продолжения. Но Арбитр больше ничего не сказал. Он просто повернулся, сделал шаг в сторону и исчез – будто нырнул в пустоту. - Тема, не слушай его! – сказал Архивариус. – Это злое существо не исправила даже работа Арбитром! - А время вправду можно повернуть вспять? – тихо спросил Тема. - Архивы не знают таких случаев, - уклончиво сказал Архивариус. И вздохнул. Некоторое время Архивариус, Волкоп, Тема и даже Инспектор Горемыкин молчали. Когда тишина стала уже совершенно гнетущей, Архивариус вдруг скрипуче рассмеялся и потрепал за волосы мрачного, как туча, Тему. - Ну, что же, все-таки нет повода для уныния! - бодро сказал он. - По крайней мере, теперь у нас есть Правила!

-7-

- Каждый выход на поверхность чреват сюрпризом, - озабоченно сказал таксист, вцепившись в руль и всматриваясь в приближающееся пятно света. – Эта дыра блуждает по всему городу, так что никогда не знаешь, где выскочишь! Поэтому лучше держитесь! Эх! …Волшебный Нью-Йорк встретил любителей ошеломляющим великолепием. Едва вынырнув из тоннеля, удивительное такси понеслось по стремящейся к небу эстакаде, плавно огибающей гигантские дворцы, в которые, очевидно, Игра преобразила функциональную архитектуру знаменитых Нью-Йоркских небоскребов. Небо пестрило от снующих туда-сюда самолетов, вертолетов, дирижаблей и каких-то крылатых зубастых тварей. В глазах рябило от странного материала зданий, и только присмотревшись, любители поняли: все эти дворцы составлены сплошь из гигантских рекламных щитов. Ознакомиться с содержанием рекламы на такой скорости было невозможно, и любители перевели взгляды в сторону океана. Эрик, Криста и Богдан повидали многое, но представшее зрелище было не для слабонервных. - Мать моя женщина! – искренне признался Богдан. И был прав: чуть подернутая дымкой, на торчащем из воды клочке суши стояла всем известная зеленоватая фигура… Нет, все было не так! Ведь фигуру эту было непросто узнать с первого взгляда. Во-первых, как и многое в Волшебной Игре, фигура эта изрядно увеличилась в размерах. Говоря прямо – чудовищно увеличилась. А во-вторых, она двигалась! То, что статуи в Игре зачастую оживают и начинают жить собственной жизнью, для любителей уже не было новостью. Чего стоили, хотя бы, неприкаянно бродящие по Волшебной Москве Рабочий и Колхозница. Но вот играющая в бейсбол статуя Свободы… Любители успели заметить, как статуя, занесла здоровенный факел за плечо, как обманчиво медленно повернулась фигура в складчатом зеленом хитоне… И тут что-то большое кувыркнулось в воздухе и раздался гулкий удар… Статуя скрылась за очередным небоскребом, и до слуха любителей донесся лишь отчаянный, свистящий реактивных гул крупного летающего объекта. - По чем это она колошматит? - пробормотал Богдан. - По самолетам, - охотно пояснил таксист. – С некоторых пор невзлюбила она самолеты – вот и сбивает их, когда они слишком близко подлетают… - Что, прямо с пассажирами? – обмерла Криста. - Да, нет, - отмахнулся таксист. – Это одичавшие самолеты. У них в аэропорту Кеннеди птичий, то есть, этот… самолетный базар… Ну, так куда едем? Любители переглянусь, словно бы этот вопрос застал их врасплох. Конечно, у них был определенный план, но реальность их несколько ошарашила. - А давайте - в это ваше Лукоморье, - сказал Богдан. – Мы по-английски не очень-то здорово говорим, а там найдем соотечественников, они нам помогут… - Через Сказочный Бруклин я не поеду, хуже только Гарлемская Черная Дыра! – решительно заявил таксист. – А по-другому на Брайтон-бич не попадешь. Что касается языка – так в Волшебном Нью-Йорке этой проблемы вообще нет. Говори хоть на рыбьем языке – все равно все тебя прекрасно поймут. Такая уж тут атмосфера… - Да? – с сомнением произнесла Криста. – Тогда высадите нас где-нибудь в центре. - Вот, это другое дело, - сказал Гриша. – Как раз к Таймс-Сквер подъезжаем… Такси заметно сбавило ход, и неспешно покатило в потоке машин. Все вдруг показалось довольно обычным – машины, потоки пешеходов. Но Богдан посмотрел на асфальт под колесами и с изумлением понял, что это не машины едут, это улица движется, словно гигантская конвейерная лента, увлекая за собой людей, машины, и, вроде бы даже, некоторые здания… - А как мы с вами расплачиваться будем? – практично поинтересовался Эрик. – Желание – это такая штука…. - Не беспокойтесь! – бодро заявил таксист. – Я сам вас найду. Когда придет время. Кстати, Чудовище свое можете у меня здесь оставить. При встрече заберете… Вот и приехали! Эх, здорово, что я вас, все-таки, дождался… Друзья вылезли из машины и некоторое время привыкали к шумному людскому муравейнику. Все-таки, Волшебная Москва выглядела на первый взгляд не столь наполненной жизнью как это знаменитое Большое Яблоко. Было в первопрестольной куда больше мрачной мистики, и куда меньше вот такого оптимизма на лицах жителей. Впрочем, любители быстро узнали этот оптимизм, а вскоре и увидели под ногами знакомую цветную плитку: весь город стоял на хорошо известных любителям Черных землях, до предела насыщенных ядовитыми испарениями Успеха! Такое можно было встретить и в Волшебной Москве – правда, не в столь чудовищной концентрации. А здесь даже устойчивых к злой магии любителей постепенно начинало трясти от предвкушения каких-то неожиданных подарков судьбы, неких смутных возможностей и дурманящего ощущения Успеха. - Так, держим себя в руках! – на всякий случай сказала Криста, глядя на Богдана, который, глупо улыбаясь, любовался призрачными башнями-близнецами. Впрочем, слишком уж долго держать себя в руках и беспристрастно оглядывать окрестности у любителей не вышло. Неожиданно, со всех сторон, словно хорошо подготовленная облава, на них бросились толпы неизвестно откуда взявшихся обезьян с бэджами «Пресса» на шкурах. Приматы были с головы до ног обвешаны звуко-видео-записывающей техникой, и любители на некоторое время ослепли от вспышек фотоаппаратов. - Черт! – растерянно моргая, в сердцах воскликнул Богадан. – И как только они пронюхали… Его голос потонул в шуме писклявых воплей: - Как вы добрались? Вы действительно пересекли границу нелегально? - Правда ли, что вы являетесь агентами Московской разведки? - Как вы относитесь к проблеме мавроамериканцев? - Правда ли, что вы живете втроем? Как вы относитесь к нетрадиционной магии и сказочным меньшинствам? - Вы уже знаете, кто выиграет выборы? Любители, разумеется, ничего не говорили в ответ – они были просто сбиты с толку и совершенно растеряны. А их уже аккуратно и настойчиво подталкивали в спину, пока не затащили в двери какого-то здания поблизости.

Когда любители пришли в себя, то обнаружили, что находятся в яркой, наполненной людьми студии. В глаза сразу же бросился знакомый логотип, который господствовал здесь надо всем:

MTV

Любителей усадили в крайне неудобные кресла футуристического дизайна, прицепили на грудь маленькие микрофоны, помахали перед лицами напудренными кисточками, направили в глаза яркие лампы. Тут же грянула музыка, которую немедленно заглушил гром аплодисментов. Этот шум быстро сменился бодрым криком огромного рыжего, с благородной проседью и бабочкой на шее орангутанга, который, надо полагать, выполнял здесь роль ведущего: - А вот и они – наши скандально известные гости из занесенного снегами и утоптанного медведями ледяного ада! - Э, э! – запальчиво крикнул Богдан. – Чего это вы на нашу родину-матушку телегу катите?! Какие еще медведи? Что за ледяной ад?! Но его не слышали ни ведущий, ни зрители. И орангутанг продолжал, все более и более распаляясь, даже начиная подпрыгивать на месте от избытка чувств: - Нам с огромным трудом удалось уговорить этих троих нелегальных эмигрантов, счастливчиков, улизнувших из своей мрачной преисподней, принять участие в нашем шоу, посвященным предстоящим выборам Мага! Итак, прошу вас, расскажите, как вам пришла в голову идея придти к нам за помощью? Какая-то мартышка сбоку подняла большую табличку на шесте с яркой надписью «аплодисменты». Зрители, среагировали немедленно, огласив студию овациями. Любители не знали, как относиться к происходящему: возмущаться ли, рассмеяться или же взять, да и подыграть ли этому странному ведущему? Первой сориентировалась Криста. Она не стала спорить с аудиторией, а просто улыбнулась и спокойно заговорила: - Всем привет! Раз уж мы здесь очутились, то хочу заявить, что я невероятно счастлива, что меня вместе друзьями пригласили на мой любимый канал MTV! По правде говоря, это была мечта всей моей жизни, и только ради этого следовало убраться из нашего снежного ада прямиком в ваш солнечный рай… - Ты чего несешь, родная? – пробормотал Богдан, но Криста его не слушала. - Меня очень удивило, что вы оказались столь информированы относительно цели нашего визита… - продолжила Криста, но была немедленно прервана ведущим. - Наши гости имели возможность оценить силу демократии и свободы слова в нашем городе! - хвастливо заявил орангутанг. – Действительно, у нас невозможно скрыть от общественности волнующие ее факты – газетчики все равно все разнюхают и раздуют до невообразимости, хе-хе-хе! Мартышка немедленно взмахнула шестом с табличкой «Смех, рукоплескания». Аудитория заржала и захлопала. - Итак, вы здесь в связи с выборами, - продолжил ведущий. - Наших зрителей безумно интересуют два вопроса. Во-первых, почему выборы Мага проходят именно в Волшебной Москве? А во-вторых, почему при этом вы решили искать поддержки у наших избирателей? - Ну, то, что выборы проходят у нас – это понятно, - сказала Криста. – Ведь Игра началась именно в Волшебной Москве. Ну, а к вам мы пришли вовсе не за голосами избирателей, а просто для того, чтобы добраться сюда первыми, чтобы оказаться здесь раньше темных сил… - Простите, - прервал Кристу ведущий, - вы употребляете неполиткорретное выражение… Нельзя говорить про какие бы то ни было силы – «темные». Вам пока это простительно, как выходцам из дикого мира, но на будущее я бы посоветовал… - А как у вас называют темные силы? – поинтересовался Эрик. - Ну… - замялся ведущий. – У нас их вообще стараются никак не называть. - Это еще почему? – спросил Богдан. – Надо же про них как-то говорить. - А зачем про них говорить? – заерзал на своем стуле ведущий. – Давайте считать, что у нас все силы – светлые! Так всем будет приятнее! Особенно мавроамериканцам и шахтерам. Ведь когда вы говорите про тьму, они могут подумать, будто вы на них намекаете, и, чего доброго, обидятся. Ведь правда, же, а?! Мартышка подняла табличку «одобрительное «да-а-а!» Зал послушно проблеял «Да, именно так!» - Но ведь это вранье! – запальчиво возразил Богдан. – Ведь темные силы действительно есть, есть зло, и добру очень нелегко с ним бороться! - Какая интересная беседа! – заявил орангутанг. – А мы уходим на рекламу... И зал погрузился в тишину. - Вы действительно считаете, что про зло и про силы тьмы говорить нельзя? – с любопытством спросил у ведущего Эрик. Орангутанг не ответил. Вместо этого он вдруг соскочил с кресла и принялся совершенно по-обезьяньи, вприпрыжку бегать по студии, оглашая ее бессвязными воплями. Он даже запрыгнул на кран с камерой, и, повиснув на одной длиннющей рыжей лапе, прокатился на нем по студии, чем вызвал уже более естественный смех зрителей. Под тяжестью обезьяньей туши кран опустился, а орангутанг, оказавшись в центре зала, бодро пробежался на четырех конечностях по кругу и, вернувшись, запрыгнул обратно в свое кресло. Всю эту картину любители наблюдали, как загипнотизированные, не в силах вымолвить ни слова. Пока не грянула бодрая музыка, и орангутанг неожиданно не заявил в камеру: - А мы снова с вами, и у нас в студии гости из заснеженного русского ада… Его слова потонули в громе аплодисментов. Любители молча хлопали глазами. В голове у них была каша. Надо полагать, гречневая… - Итак, вы говорите, что прибыли сюда не за голосами избирателей, - как ни в чем не бывало, сказал ведущий. – Тогда за чем же? Любители помолчали, обмениваясь выразительными взглядами. Конечно же, у них не было ни малейшего желания выкладывать собственные планы перед миллионной аудиторией чужого города. Но если говорить начистоту, планы эти провалились еще до начала осуществления. Непонятно, кто или что было тому виной. И не были ли замыслы любителей изначально обречены на провал, но все теперь казалось напрасным. А потому Криста тяжело вздохнула и заговорила: - Ну, ладно. Поговорим начистоту. Так уж случилось, что Магистр Правил эти самые Правила, наконец, придумал. Хороши они ли плохи, но победит в игре тот, кто будет избран Магом. Маги, как известно, и затеяли Игру, и они обладают всей полнотой могущества. Так что все, кто заинтересован в победе в Игре, будет участвовать в выборах… - Свободные выборы – высшее достижение американской демократии! – провозгласил ведущий. – Мы рады, что это понимают даже в вашем дремучем медвежьем углу! - Ну, да, - кивнула Криста, - мы все обожаем американскую демократию. Вы для нас – пример номер один, ага. Хм… О чем это я? Ах, да, выборы. Так вот, как вы не называйте силы тьмы, но они тоже будут бороться за победу в выборах. И уж точно – станут использовать самые грязные политические и колдовские технологии, про которые в вашей самой демократической стране в мире никто и никогда, конечно, не слышал… - О, да, мы ничего даже не слышали о «грязном пиаре»! – вставил ведущий. - Вот-вот, - усмехнулась Криста. – А мы слышали. И самое для нас неприятное заключается в следующем: тот, кто должен, по идее, следить за соблюдением Правил Игры и справедливости выборов, является у нас самим воплощением зла. Я говорю про нашего Арбитра… - Какие у вас, все-таки, дикие места! – посетовал ведущий. – Я просто содрогаюсь, представляя себя на месте Кандидатов, за которых должны проголосовать голодные и дикие медведи… - Дались вам эти медведи! – проворчал Богдан. - Медведи у нас не имеют права голоса, - заметил Эрик. - Вот видите! – горестно произнес ведущий. – Никакой демократии! Даже медведи в этой стране лишены элементарных прав человека! Зрители по команде мартышки разочарованно загудели. - Я, все же, закончу, - нахмурилась Криста, которую тоже начало утомлять это нелепое ток-шоу. – Мы хотели найти в вашем городе того, кто мог бы стать Кандидатом от сил добра. Ведь, как известно, выходец из другого, противоположного нашему Волшебного полигона, не подконтролен нашему Арбитру. В смысле, Арбитр не сможет отслеживать каждый его шаг, а значит, наши шансы на успех были бы выше… - Но теперь, поскольку наш секрет стал достоянием всех и каждого, мы от своего плана отказываемся, - подытожил Эрик. - Вот так вот! – запальчиво добавил Богдан. - Спасибо за содержательную беседу! – воскликнул орангутанг. – А я напоминаю, что у нас в гостях были знаменитые нелегальные эмигранты из ледяной империи зла. А сейчас - снова музыка…

Любители вышли на улицу. Они ощущали себя разбитыми, подавленными и невероятно уставшими. Прохожие деловито сновали взад и вперед со своими неизменными белоснежными улыбками на лицах – фирменной отметиной Черных земель Успеха. Казалось, все моментально потеряли интерес к пришельцам с другого конца Земли. Но это только казалось. Раздался необычный и совершенно неожиданный в шумной атмосфере Волшебного Нью-Йорка звук. Это был цокот копыт. Глазам любителей предстало зрелище одновременно величественное и забавное: прямо перед ними остановился некий гибрид длиннющего лимузина и античной колесницы, запряженной добрым десятком лошадей. - Что-то мне подсказывает, что нами заинтересовалась итальянская мафия, - произнес Богдан. - Тогда уж - древнеримская, - уточнил Эрик. Передняя дверца колесницы открылась и оттуда вылез рослый детина в форме самого натурального римского легионера. Он неспешно подошел к любителям, которые едва сдерживались, чтобы не рассмеяться: уж слишком вызывающе смотрелись под золотистым шлемом черные пластиковые очки и витой проводок наушника! - Это вы, что ли, из Москвы? – поинтересовался легионер. - Да, вроде того, - отозвался Эрик. – А что такое? - С вами хочет побеседовать один очень влиятельный человек, - сказал легионер. - А точнее? – сварливо поинтересовался Богдан. - А точнее – крестный цезарь этого города, - зловещим голосом произнес легионер и кивнул в сторону колесницы-лимузина. – Сами сядете, или затолкнуть вас силой? Уговаривать любителей не пришлось, и они гуськом полезли на заднее сиденье. Внутри «в ноль» затонированного лимузина было темно, душно, пахло ладаном и прочими благовониями. Скудное освещение давали чадящие на стенках масляные светильники. Потолок лимузина поддерживали декоративные колонны, а внутренне убранство поражало совершенно безвкусной роскошью. Когда глаза друзей привыкли к полумраку, они рассмотрели сидящего напротив полного человека в белой складчатой тоге, с золотым венком на круглой лысоватой голове. Выглядел он, как какой-нибудь недобитый Спартаком патриций из старого голливудского «пеплума». - Приветствую вас, о чужестранцы! – мягким голосом произнес человек. – Ну, что же, покалякаем о делах наших скорбных? - Покалякаем… - растерянно произнес Богдан. - Угощайтесь, - предложил крестный цезарь, указывая на низкий столик перед собой. На столике, на большом серебряном блюде в груде экзотических фруктов лежал задумчивый жареный поросенок. Из спины его торчал предательски воткнутый кинжал, а изо рта – «Сникерс». - Кола, содовая? – любезно предложил хозяин поднимая огромную золотую чашу. - Спасибо, - вежливо сказал Эрик. – Может, сразу прейдем к делу? Зачем вы хотели нас видеть? - Какие нетерпеливые эти нынешние молодые люди! – посетовал крестный цезарь, отрезая от бока поросенка изрядный кусок. – Разве так ведутся разговоры? Я предлагаю вам вначале закусить, испить вина… Кто знает, может, это последняя возможность в жизни, хе-хе? Ну, а потом мы продолжим разговор в сближающей и расслабляющей обстановке терм… Крестный цезарь довольно выразительно уставился на Кристу. Та вспыхнула и сказала резко: - И, все-таки, чего вы от нас хотите? - Понимания, - проникновенно сказал хозяин, - всего лишь понимания интересов нашей империи в этом бурном и противоречивом мире… - Вы хотите понимания, а вот нам ничего не понятно! – искренне заявил Богдан. - Чего ж тут непонятного? – усмехнулся крестный цезарь, жуя поросенка и запивая его кока-колой из золотой чаши. – Когда речь идет о выборах, не интересоваться моим мнением, по крайней мере, невежливо. Все-таки, я не последний человек в этом городе. А значит – и во всем мире. Так что, давайте, поговорим о предстоящих выборах Мага…

-8-

Саша Шум, как ошпаренный, выскочил из вагона. Дело в том, что уснувший было Шум вдруг проснулся и визгливо прикрикнул на него: «А ну, выходи давай!» И Саша вышел. Нельзя сказать, что он был знатоком московского метрополитена. Но даже ему эта станция показалась странной. Хотя бы потому, что единственный выход с нее – широкая гранитная лестница – вела не вверх, как это полагается, а вниз. Некоторое время Саша стоял перед этой лестницей, пытаясь понять, что еще не так в представшей ему картине. Пока, наконец, не понял. Лестница-то была на потолке! А изогнутый потолок, напротив, был под ногами, крутым желобом уходя в земные недра. От вида этой архитектурной экзотики с Сашей приключился очередной приступ клаустрофобии. Неизвестно, сколько бы он стоял и мелко трясся перед этим строительным выкрутасам, но тут к перрону подкатил очередной поезд, из которого, пыхтя, выскочили ставшие уже родным гориллообразные санитары-телохранители. С нечленораздельными возгласами они бросились к Саше, и тот, не долго думая, шагнул вперед. Перед глазами все завертелось, закувыркалось, и Саша обнаружил себя стоящим на лестнице. Его слегка подташнивало. Особенно от вида санитаров, вверх ногами стоящих на потолке. - Как это? – удивился Саша. - Как это? – не меньше удивились висящие вверх тормашками санитары. Загудел и унеся по потолку поезд. Саша вдруг потерял интерес к чудесам гравитации, просто повернулся спиной к навязчивым опекунам и зашагал по ступенькам: с этой новой точки зрения лестница вела, как ей и полагалось, наверх. Сзади раздалась ругань и удивленные вскрики, и следом за ними – топот двух пар ног: санитары тоже преодолели странный барьер между верхом и низом. Догнав Сашу, Чип и Дейл вдруг потеряли свой пыл погони: цель была достигнута, и общественность снова была ограждена от беспокойного Кандидата. Теперь все трое могли просто наслаждаться прогулкой. И, по правде говоря, здесь было на что посмотреть. Саша Шум никогда в Москве не бывал. Во всяком случае, не помнил об этом. И тем более, он никогда не видел московского Кремля. Разве что, на упаковке какой-то шоколадки. Здесь же главная достопримечательность бывшей столицы предстала перед ним в тишине и спокойствии громадного подземелья. Как известно, в Волшебной Москве, по странной причуде Игры, Кремль хитрым образом опрокинулся вверх тормашками, направив свои башни вниз, в землю, словно громадные корнеплоды, и выставив на поверхность здоровенный холм с фундаментами и бывшими подземельями – безумной мечтой археологов. Выдвигались разные версии причин столь странного переворота, среди которых главенствовала одна: Игра стремилась упрятать подальше тех, кто обитал в Кремле от беззащитных горожан. Хотя злые языки и утверждали, мол, все не так: это власть, прослышав про Игру и испугавшись ответственности за все происходящие чудеса и ужасы, просто-напросто засунула голову в песок, как какой-нибудь трусливый страус. Всего этого Саша Шум не знал, да и знать не мог. Политикой он интересовался мало. Единственным представителем власти, которого он знал и уважал, был Генерал-Директор, командующий галактическим флотом. Да и то, являлся он Саше, в основном, в периоды его неожиданных впадений в сумеречное состояние. И теперь Саша просто смотрел, разинув рот, на скупо подсвеченное великолепие, упрятанное глубоко под землю от превратностей волшебной Игры. Рядом в каком-то восхищенном отупении застыли санитары. Наверное, эта троица еще долго стояла бы вот так и созерцала подземные красоты, но тут со стороны Боровицких ворот к ней неспешно подошел ничем не примечательный человек, однако же, в форме, которую сейчас можно увидеть разве что в фильмах про сталинские репрессии. - Сержант Трошкин, - козырнул человек в форме НКВД. – Пройдемте, вас уже ждут. - Кто ждет? – спросил Саша Шум, послушно следуя за сержантом Трошкиным. - Кто надо, - коротко и веско ответил сержант. Сашу такой ответ успокоил. Примерно так же отвечал Андрей Алексеевич на любые вопросы, которые другого человека просто поставили бы в тупик. А ведь так оно и есть, пожалуй: ждет его именно тот, кто надо, и вряд ли тот, кому судьба Саши Шума безразлична. Санитарам же этот ответ не очень понравился. Однако же на них сильное впечатление произвела форма. Видимо, в этом устаревшем фасоне было что-то мистически-страшное, как в серых балахонах инквизиции. Сашу вместе с санитарами провели по каменным кремлевским мостовым, по иссиня-черному расчерченному белыми полосами асфальту, пока они не оказались перед небезызвестной Грановитой палатой. Здесь Трошкин неожиданно рухнул на колени и, обернувшись на Успенский собор, трижды истово перекрестился. Глядя на Трошкина, украдкой перекрестились санитары – на всякий случай. Саша Шум, будучи агностиком и просто не в себе, креститься не стал, а лишь плотнее натянул на уши свой пакет. - Пошли! – решительно сказал НКВДшник. И все четверо поднялись по ступенькам в святая святых российской власти. Как и следовало ожидать, крутые своды Грановитой палаты начали давить на неустойчивую психику Саши. И еще меньше ему понравились сотни свечей, торчащих повсюду и удушливый запах ладана. Дальняя половина зала была отгорожена нескольким рядами железных цепей, на которых гроздьями висели крестики и всевозможные амулеты. Санитары переглянулись: им такие вещи были знакомы. Здесь явно присутствовала нечистая сила. - А нам бы тоже… Оберег бы какой-нибудь, - неуверенно произнес Чип. - Оберег? – задумчиво произнес Трошкин. – Ты говоришь про пистолет? - Не, он про амулет или там крестик, - осторожно вставил Дейл. - Не поможет, покачал головой Трошкин. После чего вздохнул, встал на колени и принялся белым мелком очерчивать вокруг присутствующих корявый круг. Закончив это дело, он отряхнул руки и пожал плечами: - Иногда помогает… Только он это сказал, как резким порывом ледяного ветра задуло свечи. Палата погрузилась во мрак. Санитары вскрикнули от неожиданности. Ноги у Саши подкосились, и он уселся прямо на пол, спрятав голову в верный пакет. - Спокойно! – дрогнувшим голосом сказал Трошкин. В руке его вспыхнул мощный армейский фонарь. Его он положил на пол, направив луч света вертикально вверх. В пыльном задымленном воздухе образовалась блеклая световая колонна. И тут же заколебалась, словно насмехаясь над законами физики. - Пришел… - пророкотал низкий, пробирающий до глубины души голос. - Таблетку… - пробормотал Саша Шум. – Таблетку бы мне… Санитары в ужасе озирались, и только крепкие руки сержанта Трошкина не давали им выскочить из магического круга. - Зачем тебе таблетку, Игрок? – проговорил голос. – Нет, тебе нужно совсем другое… - Что, что мне нужно? - плаксиво спросил Саша. Голос тихо рассмеялся. Однако веселья в гнетущую мрачную атмосферу это не добавило. - Власть, - сладостно произнес голос. – Тебе нужна власть – вот, что поможет тебе. Власть – она излечит тебя от любых болезней, от любых страхов. Потому что наделенного Властью никто не посмеет назвать больным или трусом… Голос, казалось, бродил по кругу, словно пытаясь нашарить спрятавшихся в глубине круга людей. Как ведьма в гоголевском «Вие». Голос этот обволакивал, холодил не только душу, но и из тела норовил высосать тепло и силы. Даже Трошкин, очевидно, привыкший к подобным вещам, нервничал. Что уж говорить про санитаров и несчастного Сашу! - Кто вы? – из глубины пакета поинтересовался Саша. - Я есть воплощение Власти, - несколько самодовольно проговорил голос. – Я тот, кого боятся и перед кем трепещут… - А что же вы тогда здесь, за цепями сидите, если перед вами все трепещут? – неожиданно для самого, самым непосредственным тоном поинтересовался Саша. Любопытство в нем иногда брало верх над здравым смыслом. Голос взревел. Стены заходили ходуном, волосы у присутствующих встали дыбом от ужаса, а незримый некто все бесновался, бился в какой-то бессильной истерике. И вдруг утих. - Да, ты прав, - прохрипел голос, - я сижу на цепи. И именно поэтому ты мне понадобился. Через тебя я хочу вернуть себе власть. - Я ничего не понимаю! – захныкал Саша. - Власть не требует понимания, - назидательно сказал голос. – Власть требует подчинения… Металлически звякнув, что-то упало под ноги Саши. - Возьми знак Власти, - приказал голос. «Возьми, возьми, возьми!» - забормотал Шум в голове у Саши. - Для чего мне это? – проговорил Саша, поднимая с пола небольшой металлический предмет. - Ты должен взять власть! – прохрипел голос. – Ты поможешь мне, я помогу тебе. - Мне ничего не нужно! - робко сказал Саша. - Нужно! – властно возразил голос. «Нужно, нужно, нужно!» - настойчиво твердил Шум. - Ты должен выиграть выборы и стать Магом, - сказал голос. – И ты излечишься от своей болезни… - Я совершенно здоров! – запальчиво заявил Саша, и санитары на всякий случай положили руки ему на плечи. - Ну, да… - рассмеялся голос. – Став Магом, ты излечишься, и начнешь творить свои магические дела. И первым делом ты освободишь меня. - Как это? – непонимающе произнес Саша. - Став Магом, ты поймешь как. Итак, это будет наш с тобой договор: ты становишься Магом, а взамен – освобождаешь меня. Идет? - Я не знаю… - заплакал Саша. – Я даже не знаю, кто вы… - Я… - произнес голос совсем другим тоном. – А ты подумай. Хорошенько подумай! Саша подумал. - Ты понял, кто я? – таинственно произнес голос. - Генерал-Директор?! – воскликнул Саша и вскочил на ноги, стаскивая с головы пакет. - Тс-с! Только никому не рассказывай! - Конечно! Конечно же – никому! Ни единой живой душе! - И неживой – тоже! - Да! Да! - Так мы договорились? По рукам? - По рукам! Саша ойкнул: он почувствовал в своей руке холод и странную тяжесть. Чип откашлялся и негромко произнес: - Я, конечно, не юрист, но вообще-то, договоры, заключенные недееспособным, считаются недействительными… - А у него справка есть, - добавил Дейл. - Только не в нашем ведомстве! – веско сказал НКВДшник. – У нас недееспособных нет. Есть только тунеядцы, прикидывающиеся недееспособными. А это уже статья… В воздухе что-то громко хлопнуло – и свечи все, как одна, вспыхнули. - Ну, вот, кажется обошлось, - не очень уверенно произнес Трошкин. А Саша смотрел на предмет в своей руке. Это была старинная золотая монета с профилем бородатого человека в нелепой шапке, весьма похожего на черта. Человек косился на Сашу, и взгляд его не сулил ничего хорошего.

-9-

Игра принимала совершенно неожиданный оборот, и Архивариус находился в полнейшей растерянности. Была нарушена привычная схема, когда за дело брались Игроки и принимались выяснять между собой отношения. Теперь же в Игру через эти странные выборы было втянуто практически все население Волшебной Москвы. Никакие нормальные человеческие законы в Игре толком не действовали, а потому процедура предстоящих выборов представлялась Архивариусу в весьма туманном и тревожном свете. К тому же Архив намекал на участие в гонке за должность Мага могущественных сил с Того Света. И это обстоятельство совсем уж не вселяло оптимизма. Конечно, Архивариус знал, что под Тем Светом Архив подразумевает вовсе не обиталище чертей, однако же, нечто близкое по духу. То, что сегодня туда отправились Эрик, Богдан и Криста, могло, конечно, помочь прояснить ситуацию, но вряд ли было действительно серьезным шагом. Нужно было предпринимать какие-то действия, пока хитрые и слишком уж рационально мыслящие силы тьмы не объединились против разобщенных и довольно аморфных сил света… Архивариус, конечно же, знал, что его роль в Волшебной Игре не может быть в должной мере активной. Кто он? Всего лишь хранитель Архива, толкователь разрозненных сведений, стекающихся на архивные полки. Действовать предстояло Игрокам – и только им. Но что прикажете делать, когда Игрок под номером тринадцать оказался обыкновенным сумасшедшим, и не смог даже добраться до него, Архивариуса, для получения совета, а просто сгинул где-то в каменных джунглях Волшебного города Москва? И кто такие Игроки под номером одиннадцать и двенадцать, про которых Архив не может сказать ничего, кроме того, что они носят белые халаты? И кто этот загадочный и страшный уже одними самим своим номером Игрок номер НОЛЬ? Конечно, это всего лишь Игра, всего лишь Волшебная Игра, которая длится вот уже пятнадцать лет, и от которой зависит дальнейший путь, по которому пойдет человечество. Так, по крайней мере, говорили Маги. Маги, которых никто не видел. Или те, которых только предстоит выбрать? О, боже, от всего этого просто голова идет кругом! Но даже не это вызывало беспокойство Архивариуса. В конце-концов, чему быть, того не миновать. Его волновало совсем другое. То, что, сбежав из-под домашнего ареста, исправлять собственные ошибки отправился сам юный и взбалмошный Магистр Правил.

Тема катил на своем изрядно потрепанном скейтборде, изредка отталкиваясь ногой от асфальта для придания ускорения. Хотя этого, по большому счету, не требовалось: доска была заговоренная, со врожденной привычкой к движению. Это был трофей, выигранный в одной из драк с разбитой в пух и прах бандой Сверчков. Те водились с лесными тварями, как и Масорубщики, только были куда более дохлыми. Куда им против Крыс! В ту памятную ночь Сверчков выбили из сквера, который те считали своим, и отобрали у них немало ценных вещей, вроде самодерущихся дубинок или вот таких досок из колдовского дерева. Дубинки Крысам были не нужны, а вот доски пришлись по душе… Теперь же Теме было не до приятелей: на душе стало муторно от собственной глупости. И как бы он не смеялся над самим собой, не поплевывал свысока на все эти предрассудки взрослых, он, все же, был Магистром Правил. И от этого уже никуда не деться. Пока не закончится Игра. А пока, для начала Тема твердо решил: никогда и ничего он больше не будет писать! Никогда – до тех пор, пока не закончится Игра! Как может закончиться Игра, и что случится после этого, Тема представлял себе крайне смутно. Его посещали лишь туманные предчувствия, которые навевали странную тоску. Ведь после Игры все будет совсем не так, все будет совсем по-другому. «Нормально» будет, как договорит иногда дядя Архи. Дурацкое слово, которое совершенно ничего не объясняет! …Тема гнал свою доску и думал, что, пожалуй, не потратит много времени на то, чтобы разобраться с этой ситуацией. Ведь у Темы были свои связи. Их вряд ли бы одобрили взрослые, но кто может указывать Магистру? Было раннее утро. И дня не прошло с того момента, как Тема написал на стене эти дурацкие Правила. Но теперь он с удивлением озирался по сторонам: с городом что-то происходило. Что-то непривычное. Город менял облик: множество расклейщиков бодро украшали стены домов плакатами с надписями «Все на выборы!», на огромных электронных экранах мелькали смутно знакомые лица, вперемешку с лозунгами, вроде «Голосуйте за своего Кандидата!» Этих самых Кандидатов было несколько. Попадались и знакомые лица, но были также чужие и странные. Особенно удивило Тему перекошенное с нелепой гримасе лицо небритого человека с красным целлофановым пакетом на голове. В Волшебной Москве новости разносятся мгновенно, и события происходят порой невообразимо быстро. Дядя Архи говорил про какие-то чудеса, что творятся здесь со временем, но Тема ничего из сказанного не понял. Да и зачем все это понимать, если можно просто воспринимать как данность? Тема быстро потерял интерес ко всем этим Кандидатам. Теперь он думал о предстоящей встрече. Магистр волновался. Нет, он вовсе не был трусом. Более того, он уже доказал и себе, и другим, что совершенно не боится ни колдовской силы, ни кулаков Мясорубщиков. Но вот в предчувствии этой встречи он испытывал робость. Только подумав о ней, он покрывался каким-то болезненным потом, и в голове начинали путаться мысли. И все из-за чего? Из-за какой-то девчонки! Настроение у Темы постепенно портилось. Он был очень недоволен собой: ладно, если бы он переживал из-за красотки Леры из соседнего дома – так из-за нее все переживают. Говорят, она приворожила полрайона, а на остальную половину порчу навела. А тут - просто Светка, которую он чуть не с младенчества знает. Совершенно обыкновенная девчонка, даром, что ведьма… «А может, в этом все и дело? – подумалось Теме. – Может, она тоже приворожила меня? Бабка-то у нее ведьма первоклассная, всему внучку научить могла…» Но тут же он сам отмел все эти подозрения. Нет, Светка не могла на такое пойти. Даже после последней совершенно нелепой ссоры. Может… Может, он просто влюбился? Тема громко, вслух фыркнул, отгоняя эти мысли. Конечно, он бы ни за что не поехал бы сейчас к Светке. Только, вот, не находил он других вариантов. Все дело было в Светкиной бабушке. Ведь она была не просто ведьмой. Она была королевой ведьм, обитавших в Коломенской чаще. И если кто мог помочь сейчас Теме то, только она. И то, что Тема решил обратиться за помощью к темным силам, не стоило знать никому. Потому что, узнай об этом дядя Архи – он бы расстроился. А узнай об этом Темины друзья – они ни за что не простили бы ему предательства, и никакие оправдания здесь бы не помогли. Потому что Крысы не принимают оправданий. Если Грызун хотя бы раз оступился – он уже не Грызун. Да и не друг уже… Но все-таки Тема надеялся, на то, что ситуацию удастся исправить до того, как кто-то узнает о его замысле. Тема взбежал по лестнице на второй этаж многоэтажки, в которой жила Светка. Считалось, что она живет там вместе с бабушкой. Но в действительности Карина Ильинична практически все время пропадала в своей таинственной Чаще, которая начиналась тут же, прямо за окнами. Ей не было дела до суетной и глупой городской жизни – ведь она видела живую силу трав и деревьев, как книгу читала колдовской язык лесных болот и темных озер, могла общаться с лесными духами и подчинять себе недобрых тварей, в изобилии живущих в Коломенской Чаще. Впрочем, Светка уже с самого юного возраста была вполне себе самостоятельной. Когда-то, когда им с Темой было совсем мало лет, им довелось преодолеть вместе тяжелые испытания – и они с честью выбрались из самой запутанной и страшной истории. Тогда же в Теме впервые проявились задатки настоящего Магистра Правил. А, может, все дело было в простом случае, который на тот раз оказался на стороне добра. Ведь случаю, ему все равно, на чьей стороне оказываться. И обычно своим вниманием он всех одаривает поровну. Ну, а потом, как это часто бывает, их со Светкой пути медленно, но верно, разошлись. Мать забрала Тему в свою разбойничью крепость - Университет, тогда же и отец объявился, которого Тема никогда до этого не знал. И все, вроде, должно было войти в счастливое русло, а победители в том давнем противостоянии добра и зла - зажить счастливой и беззаботной жизнью… Только вот поселился в душе Темы какой-то бес, маленький злобный демон, что не давал ему жить спокойно. А может, во всем виновата та разбойничья обстановка, которая царила в стенах Университета. Только вот родительской заботе и усердию многочисленных наставников маленький Магистр предпочел улицу. И Светку он стал видеть все реже: нельзя сказать, что она была слишком «правильной». Только для жизни в банде она тоже не была создана. Светка вообще не любила шумных компаний. И не удивительно: такие компании у ведьм бывают разве что раз в год, на таинственном и жутком шабаше. Тема не знал, бывала ли Светка хоть раз на таком разнузданном сборище, но почему-то при одной мысли об этом Тему бросало в жар, и его начинала разъедать изнутри совершенно необъяснимая ревность.

…Тема нажал на кнопку звонка, уныло повисшую на ветхом двужильном проводке, и стал дожидаться, разглядывая странную, увитую плюющем и покрытую мхом дверь. По одной этой двери можно было догадаться, что здесь обитают ведьмы. Или какие-нибудь лешие. Он оглянулся назад. За его спиной не было двери. Вместо нее там зиял пустой проем, через который было видно квартиру – пустую, мертвую, по полу которой ветер носил обрывки старых газет. Да, недвижимость в Волшебной Москве теперь имела совершенно иную ценность. Вот, где, спрашивается эти жильцы? Может, волею Игры, отправлены в подземелья метро? Или же стали какими-нибудь лесными духами? А может, они так и продолжают жить в этой квартире – только теперь уже в виде каких-нибудь грустных бесплотных привидений… Тема обернулся обратно и вздрогнул: в проеме бесшумно отрывшейся двери стояла и молча смотрела на него своими огромными зелеными глазами Светка. «Ведьма…» - воплем пронеслось у него в голове. Светка ничего не сказала, а только все так же тихо сделала шаг назад, пропуская Тему. Того тут же словно бы засосала вовнутрь темная прохлада этой квартиры. Светка была в каком-то длинном зеленом платье, с венком из живых цветов на голове. Босиком. - Привет! – сказал Тема, когда дверь за его спиной закрылась. - Здравствуй, - тихо сказала Светка. – Беда какая приключилась? - С чего это ты взяла? – нарочито бодро сказал Тема и небрежно похлопал ладонью по своей роликовой доске. Но уже понял: эта девчонка мигом его раскусила. Он бы не удивился, если бы узнал, что она может читать его мусли. Хотя это вряд ли, конечно… - Мяу! – явственно произнес тонкий голосок снизу. О ноги Темы настойчиво терлась черная, как уголь, кошка. Странное дело: у нее были такие же зеленые, как и у Светки, глаза, и в них сверкали какие-то совсем уж колдовские искры… Светка поманила Тему пальцем и, повернувшись, вошла в странный слоистый туман, что начинался от прихожей, скрывая внутренности всей остальной квартиры. Тема решительно шагнул следом, на всякий случай выставив перед собой руку, чтобы не налететь на какой-нибудь дверной косяк. Только вот никаких дверей, да и стен здесь не наблюдалось. Лишь туман, да мягкий свет, струящийся отовсюду. Воздух вдруг наполнился свежими тревожными запахами – запахами леса, болот. Идти стало мягко. Тема чуть наклонился и сквозь дымку увидел, что ноги его погрузились в глубокий мох. И тут же показалось нелепым, что он все еще держит в руках пестро раскрашенную роликовую доску… И тут туман кончился. Вернее, нет, не так – туман отступил, заключив в плотное кольцо небольшую полянку… на берегу озера. Тема узнал это место. Когда-то, когда они были совсем детьми, они играли на этой полянке… Тогда Тема не знал еще, что он – не просто мальчишка, а Магистр Правил, что сверкающие камешки в его руке – это не просто камни, а фигурки Игроков, живых людей, которыми он, ни о чем не подозревая, играл, как какими-нибудь игрушечными солдатиками… Нет, это было так давно, что уже и не может быть правдой. И Светка, которая задумчиво сидит сейчас у темной воды, стала совсем другой – пугающей и… волнующей. - Ничего у тебя квартирка! – отгоняя навязчивые мысли, насмешливо сказал Тема. – Кто ремонт-то делал? Света посмотрела на него с прищуром и чуть заметно улыбнулась: - Это не квартира. Это просто дверь в Чащу. - Я так и понял, - кивнул Тема. – Только как-то неожиданно эта дверь возникла. Раньше все было не так… - Раньше и я была маленькой, - сказала Светка. - А теперь, значит, большая… - подытожил Тема. Светка не ответила. И в разговоре возникла пауза. Она была бы неловкой, если бы не эта обволакивающая атмосфера живого леса. Здесь можно было молчать часами – и это нисколько бы не утомило. Надо было просто быть человеком леса, знать лес и любить его… Тема же был человеком города. А потому, присев у воды, рядом со Светкой, он выдержал эту самую паузу, после чего осторожно спросил: - Ну, и как ты живешь? Светка с удивлением посмотрела на Тему, словно бы тот задал уж очень бестактный вопрос. Наверное, так оно и было: разве можно спрашивать про жизнь у ведьмы? Что она может ответить тебе? Поделиться своими секретами, недоступными для понимания простого смертного, пусть даже Магистра? Видимо, из-за простого непонимания они однажды и перестали общаться. Светка нырнула в свою Чащу, а Тема принялся отчаянно добиваться признания в своей первой банде… - Так что у тебя за беда приключилась? – снова спросила Светка. Тема вздохнул и безо всяких вступлений признался: - Я придумал Правила. И записал их. Все - теперь у Игры есть Правила… - Уже? – вскинула брови Светка. – И хорошие Правила? - В том-то и дело, что никто не знает – хорошие они или нет! – горько сказал Тема. – Наши хотели придумать такие, чтобы у зла не было никаких шансов. А теперь, похоже, у темных сил даже будет преимущество… - А темные силы – это мы? – невинно поинтересовалась Светка. Тема отвел глаза. Ведь он пришел за помощью к ведьме! - В общем, дело такое, - быстро проговорил он. – В городе объявлены выборы Мага. То есть того, кто подведет итог самой Игре. Выборы – это стихия, и стихия злая. У светлых сил почти нет шансов на успех. Я просто хотел бы отменить эти Правила. Я знаю – твоя бабушка, Крина Ильинична, она может ненадолго повернуть время вспять. Я бы просто зачеркнул эти Правила, пока стенку не разрушили – и все… - Я не очень хорошо понимаю, о чем ты говоришь, - пронзительно глядя на Тему, произнесла Света. – Только вот какое дело: бабушку мою уже сделали Кандидатом в Маги… - Что?! – чуть не подпрыгнул на месте Тема. - Ведьмы выдвинули, - пояснила Светка. - От Чащи. - И когда ж вы только успели… - тоскливо произнес Тема. – Выходит, у меня никаких шансов… Некоторое время они посидели молча, глядя на гладкую, как стекло воду. Странно, но в воде не отражались ни Светка, ни Тема. Зато там, в Зазеркалье, бродили по берегу тонкие женские фигурки в длинных прямых платьях – ведьмы, надо полагать. За время унылого молчанья Светка успела сплести еще один венок. - Ладно, - сказала вдруг Светка. – Я постараюсь тебе помочь. Конечно, я многого не умею. Я вообще не ведьма толком, да и не знаю, стану ли ей когда-нибудь. Но вдруг у меня что-то получится? - А как же… Карина Ильинична? - Бабушка? Да я не думаю, что это так здорово - быть Кандидатом в Маги. Да и я не хочу, чтобы она себе нервы портила. В общем, постараемся что-то придумать. И неожиданно Светка надела на Темину голову этот новый венок - с васильками и колдовской болотной травой…

-10-

Любители пребывали в крайне невеселом настроении. Все дело было в той неприятной истории, в которую они вляпались, едва только попали на Тот Свет. При всей своей любезности крестный цезарь оказался человеком деловым и крайне циничным. - Поймите меня, - говорил крестный цезарь, любуясь на свет игрой кока-колы в хрустальном бокале. – Не было еще случая, чтобы моя империя пропустила такое важное событие, как выборы. Конечно, сфера нашего влияния несколько сузилась: мы не может теперь влиять на выборы президента – ведь он находится далеко за границами Периметра, окружившего наш город… - Чего? – не поняла Криста. - Локализация здесь так называется, - догадался Эрик. - Именно, - кивнул крестный цезарь, - но как ни называй, факт остается фактом: выборы Мага – это самое важное политическое событие со времени Старта Игры. Но поскольку мы - не вполне легальная организация, то и прямо выдвинуть своего Кандидата мы тоже не можем. А потому нам нужны посредники… - Мы не собираемся сотрудничать с мафией! – резко заявил Эрик. - О, боги! – скривился крестный цезарь. – Кто же вас просит сотрудничать с нами? Я просто хочу попросить вас передать необходимые документы в вашу избирательную комиссию. Ну, а уж там, как решат. Ведь не воевать же мне с вашим городом, верно? Крестный цезарь тихо рассмеялся. - Не повезем мы никаких документов, - сказал Богдан. – Никто еще не заставлял магов-любителей делать то, что они считают противоречащим их принципам и внутреннему убеждению… - Ну, а если я скажу, что в противном случае вы вообще никогда не вернетесь домой и даже не выйдете из этого лимузина? – прищурился крестный цезарь. - Похоже вы не оставляете нам выбора, - немедленно отозвался Богдан, будто только и ждал этой угрозы. – Давайте ваши документы. - Тем более, что на нашей территории они в первую очередь попадут в руки Волшебного Милиционера, - добавила Криста, осуждающе посмотрев на Богдана. - О, это пожалуйста! – воскликнул крестный цезарь. – Ничего противозаконного! Вот, передайте вашему Миллионеру! Шучу – я хотел сказать - Милиционеру! И он протянул любителям небольшой серебристый чемоданчик. Богдан взял его в руки, потряс, понюхал. - Легкий, - сказал он. – Хм. А вдруг там наркотики или бомба? - И я передаю ее вашим органам правопорядка? – ухмыльнулся крестный цезарь. – За кого вы меня принимаете? Нью-Йоркская древнеримская мафия на весь мир славится своей законопослушностью и добропорядочностью! Мы и профсоюзы опекаем, и легкую промышленность, детские сады, понимаешь, строим, школы… - Деньги отмываете на строительстве? – уточнил Эрик. - Ну, мы за взаимовыгодное сотрудничество, - развел руками цезарь. – Древнеримская мафия всегда любила строительство. Вон, Колизей до сих пор стоит, хоть и взяли с него миллиард сестерциев отката. А какие дороги мы строили в Европе… Кстати, как она там? - Кто? – переспросил Богдан. - Европа. Ах, да… Вы же из Азии. Богдан стал аж пунцовым от обиды и злости, но смолчал. - Не будем спорить насчет географии, - решительно заявила Криста. – Чемоданчик мы сдадим в милицию, как и обещали. На этом, я думаю, мы наше знакомство и закончим. - Как скажете, - развел руками крестный цезарь. – Только учтите: чемоданчик должен попасть в Волшебную Москву. Иначе мне придется убить вас – просто для поддержания собственного авторитета. У нас и там есть свои руки… - Когда это вы успели? – с сомнением поинтересовался Эрик. - Пока вы давали свое замечательное интервью, - охотно пояснил крестный цезарь. – «Весело и оперативно!» - вот девиз, начертанный на гербе нашей империи. - А как он выглядит, ваш герб? – уже вылезая из лимузина, спросил Богдан. - А вон он! – небрежно кивнул в сторону крестный цезарь. Дверца захлопнулась, и лошади неспешно утащили бронированный лимузин, свернув на какую-то авеню в тени дворцов-небоскребов. Богдан посмотрел туда, куда ему указал главный мафиози. Здесь, над известной закусочной броско светилась большая стилизованная буква «м». - «М» - значит, «Макдоналдс»? - пробормотал Богдан. - В данном случае, наверное, «мафия», – предположил Эрик. – Что с чемоданчиком делать будем? - Выкинем его и сбежим! – заявил Богдан. – Еще не хватало – приказы мафии выполнять… Богдан подошел к замеченному за углом неподалеку мусорному контейнеру, занес над ним руку с чемоданчиком и разжал пальцы. - Оп-па… - недоуменно сказал он. – Вот это номер… Чемоданчик повис на его руке, прикованный полицейскими наручниками. - А мафиози-то здесь не промах! – заметила Криста. – Может, пожалуемся в полицию? Друзья огляделись и заметили у обочины полицейскую машину. Бросился было к ней, но оттуда, с ухмылкой вдруг вылез знакомого вида легионер в темных очках. - Даже не думайте, - сказал он. – Делайте, как договорились с Великим и непобедимым крестным цезарем, да продлят боги его дни. Иначе сгниете в федеральной тюрьме… - Черт с ними! – буркнул Богдан. – Волкоп в две секунды эти браслеты снимет… - Ладно, - с тяжелым сердцем сказала Криста. – Видимо, и вправду придется эту штуку домой тащить. Что ж, не нашли здесь нормального Кандидата, опозорились при миллионной аудитории - теперь можно и домой возвращаться… - Осталось только найти такого же таксиста, как наш был, что за желание домой нас свозит, - сказал Эрик. И тут же рядом скрипнули тормоза. Любители обернулись на звук и увидели знакомую желтую колымагу, а в окошке – улыбающееся лицо таксиста Гриши. Тот вылез из машины и крикнул: - Ну, вот! Пришло время! - Какое время? – пробормотал Богдан, бессмысленно возясь с наручниками. - Время исполнять мое желание! – пояснил таксист. – Ведь вы, вроде, домой собрались? Вот! И я тоже хочу вернуться на историческую родину. - Так, а кто же вам мешал без нас вернуться? – пожала плечами Криста. - Законы физики, - пояснил таксист. – Понимаете, на Тот Свет попасть легко, но мало кто с него назад возвращается. В общем, там колдовской барьер на границе. Нас он отсюда не пускает. На вас, колдунов, вся надежда… - Мы не колдуны, мы любители, - сказал Эрик. - Это не важно, - отмахнулся таксист. – Это, в общем, мое желание. Ведь вы все равно как-то собираетесь возвращаться? - Ну? – тупо сказал Богдан. - Ну, так поехали! – воскликнул Гриша.

Путь домой любителям показался слишком долгим и чересчур тоскливым. Даже музыку на этот раз Гриша поставил совершенно душераздирающую, словно желая подыграть пассажирам в их настроении. Богдан тщетно пытался отделаться от чемоданчика. Эрик задумчиво смотрел на мелькающие за окошком огни тоннеля. Криста шептала себе под нос что-то нечленораздельное – очевидно, какие-то заклинания – и поглаживала маленькое урчащее Чудовище… Перед дверью в привычный мир такси притормозило. Таксист выглядел довольно озабоченным. - Чего? Чего вы стали? – вздрогнул Богдан, отвлекаясь от ковыряния в замке наручников. - Чую засаду, - проговорил таксист. Криста закрыла глаза и протянула вперед руки. - Да, - прошептала она. – Там есть кто-то… - Ну, так придумайте что-нибудь, чтобы проехать можно было, - попросил таксист. - Тогда колдуем Невидимость? – предложил Эрик. - А что еще остается? – Криста пожала плечами. Любители взялись за руки и нестройным хором проговорили заклинание. - Вроде получилось…- неуверенно сказала Криста. – Езжайте быстрее, а то нас слишком много, и машина тяжелая – на такую массу маны может просто не хватить.

Всполошенные рассказом караульного, который в панике бежал со своего поста у Люка на Тот Свет, гномы направили в секретный тоннель свои самые мощные силы, основой которых стал бронепоезд под гордым именем «Врешь – не возьмешь!» На броневых листах его виднелись следы давних сражений, тщательно заваренные и любовно закрашенные. Гномы были не особо сильными вояками, однако же, во всем ценили основательность и качество. А потому засаду на месте уничтоженной каменной пробки они подготовили серьезную. Помимо бронепоезда было пригнано сюда множество гномов-резервистов, которые немедленно принялись возводить блокпосты из мешков с песком, комфортабельные вагоны-теплушки, штабной поезд и десяток полевых кухонь на дрезинах. Для того, чтобы разместить все это хозяйство, туннель перед Люком был оперативно расширен, проложены дополнительные железнодорожные пути, проведено электричество для мощных прожекторов и вентиляторов. Гномы были как раз очень заняты запуском резервного генератора электроэнергии и сборкой нар для гномов-караульных, а потому им было не до наблюдений за самим люком. А потому никто не заметил, как в воздухе, словно сидя на невидимом стуле и нелепо держа перед собой «баранку» от руля, под странное тоскливое мяукание, пролетел с испуганным видом пролетел какой-то человек. Просто на таксиста Гришу магической силы заклинания Невидимости как раз и не хватило.

Волкоп задумчиво разглядывал плоский блестящий чемоданчик, доставленный в Волшебную Москву с чужой территории. Ему легко удалось освободить Богдана от наручников, и теперь тот с наслаждением потирал натертое металлом запястье. Чемоданчик лежал на капоте патрульной машины: на всякий случай странное послание римской мафии было решено увезти за МКАД – подальше от центра города. Любители в ожидании смотрели то на Волкопа, то на чемоданчик. Им было интересно, к какому решению придет главный хранитель правопорядка в Волшебной Москве. - Хм, - сказал, наконец, Волкоп. – Внутри нет ничего противозаконного. Это не наркотики, не взрывчатка, не деньги… Любители сразу же поверили Волкопу: взгляд у того был поострее рентгена. Волкоп задумчиво прищурился и сказал: - Там что-то вроде пластика и резины… Любители удивленно переглянулись. - Странно, - сказала Криста. – И как это резина может быть связана с выборами. - Мне все равно, - сказал Волкоп. – Но чемодан этот открывать не будем. А еще лучше… Волкоп достал из кобуры свой знаменитый реализатор. - …отправим-ка его на сто первый километр! - Правильное решение! – с облегчением произнес очень волновавшийся по поводу непонятной посылки инспектор Горемыкин. Однако Волкоп ничего сделать не успел: внезапно защелки чемоданчика звонко щелкнули, и крышка его принялась подниматься под приятную мелодию – как из музыкальной шкатулки. - Ложись! Бомба! – заорал Богдан и бросился в пыльную землю. Никто, однако же, не последовал его примеру. И Богдан с удрученным видом поднялся на ноги, отряхиваясь и бормоча под нос какие-то ругательства. Между тем чемоданчик раскрылся полностью. И тут же раздался хлопок и свист – как у сдувающегося воздушного шарика. Однако же ничего не сдувалось – напротив, словно спасательная резиновая лодка, из чемоданчика вывалилось и принялось раздуваться в объеме нечто бесформенное. Бесформенное, впрочем, только поначалу: с неприятным звуком в сторону оттопырилась рука, потом нога, потом изнутри была выдавлена наружу голова, которая по мере надувания обрела достойный и респектабельный вид некоего седовласого джентльмена. Наконец, под короткий, довольно непривычный звук выскочили наружу и оформились нос и уши джентльмена, и шипение прекратилось. Вновь надутый человек легко и даже изящно поднялся на ноги. - Здравствуйте! – улыбаясь неправдоподобно белозубой улыбкой, с легким акцентом произнес джентльмен. – Разрешите представиться: Кандидат в Маги от Волшебного полигона Нью-Йорк. Можете звать меня просто: мистер Мистер…

Часть вторая. У будущего длинные руки

-1-

« - Дорогие друзья! Не побоюсь этого слова - братья по Игре, Игре, которая сплотила нас, объединив против множества бед и лишений, что хлынули на наши счастливые некогда земли! Но время ли оглядываться назад, на тот, уже забытый нами, так называемый «нормальный» мир? Многие скажут – зачем? Ведь мы можем спокойненько жить и так, привыкнув к несуразностям волшебной Игры, забыв, что, по сути, все мы помещены в одно тесное гетто – за невидимой границей всего остального мира, как ни называй эту границу – Периметр ли, Локализация ли! А что это значит, спрашиваю я себя? Это значит, что кто-то, не будем показывать пальцем, кто, посмел покуситься на одно из важнейших прав человека – право на свободу передвижения!..»

Уверенный, исполненный энергии и крайне убедительный голос плавно разливался меж стен, лаская слух точно выверенным тембром – словно приятная фоновая музыка в дорогом ресторане. - Хорошо болтает, уверенно, - одобрительно сказал толстяк Большая Мама, сидевший прямо на полу впереди всех. - Демагогия, - скривился обладатель длинных дрэдов Веник. – Он что угодно скажет в угоду избирателям… - Ну, уж нет, у нас это не прокатит, - усмехнулся с головы до ног татуированный Крюгер. – Наш избиратель - особенный, ему совсем другого надо, а атаманша? - Это точно, - машинально отозвалась Марина, погруженная в свои собственные мысли. Разбойники сидели в большой лекционной аудитории, лениво пялясь в проецируемое на развернутый экран изображение. Изображение было стереоскопическими и проецировалось прямо из глаз подопытной крысы-мутанта, которую вывели в мрачных лабораториях биофака любопытные разбойники-экспериментаторы. Крысы, как известно, и без того в Волшебной Москве были таковы, что своим видом вызывали оторопь и приступ страха, но разбойники-студиозусы из Университета, что на диких и неприступных Воробьевых горах, своими изуверскими опытами создавали совсем уж невообразимых монстров. Впрочем, сама крыса-проектор не вызывала у разбойников никакого удивления. Они следили за теледебатами, которые вовсю уже шли по волшебному телевидению. Кандидатов в Маги было немало. Неожиданно побороться за этот пост вызвалось множество крупных фигур Волшебной Москвы. Оно и понятно: Маг обладает почти абсолютной властью в Игре – вплоть до ее, Игры, прекращения. Вот здесь-то и возникла загвоздка: оказывается, далеко не все в Волшебной Москве желали, чтобы затянувшаяся Игра, наконец, закончилась, и все, наконец-то, вернулось на круги своя – в простой и понятный, обыденный и суетливый мир, мир, начисто лишенный магии! Нет, многие, очень многие только в Игре ощутили, наконец, подлинный вкус к жизни, почувствовали острый, рафинированный, освобожденный от обыденных предрассудков вкус к Власти, Успеху, Наслаждению, Тайне… Говорят, Игра задумывалась неведомыми Магами, как быстрая и четкая: несколько Игроков, один Арбитр, следящий за ходом игры, и один Магистр Правил, который придумает, как будет идти сама Игра и за что будут бороться Игроки. Только вот из этой схемы ничего не вышло. Игра споткнулась о своего первого же Магистра Правил, все пошло наперекосяк, засосав огромный мегаполис в пучину бесконечной возни добрых сил и не очень. Некоторых это противостояние давно уже начало утомлять, некоторые же, напротив, видели в Игре немало перспектив для собственного роста. И, напротив, с ужасом представляли себе окончание царствования колдовства и магии… …Между тем, солидный, ухоженный и внушающий доверие 87,9 процентам избирателей Волшебного Нью-Йорка седовласый Кандидат в Маги с далекого, но столь же волшебного Того Света, продолжал свою речь:

« - И это не единственное ущемление ваших, дорогие избиратели, прав, которое сулит нам продолжение Игры. А кто, скажите, спрашивал нашего разрешения на напяливание Личин, которое произошло во время пресловутого Старта Игры? Согласен, не все из нас святые, люди вообще по природе своей не идеальны. Но почему одних без суда и следствия превратили в гномов и отправили на дно жизни – копать метро?! Другие же ни за что ни про что получили сверкающую форму и власть применять силу без санкции суда, прокурора и без предоставления адвоката обвиняемому!... - Уважаемый мистер Мистер, вы нарушаете регламент, переходя на личности! - сказал ведущий, роль которого исполняла хмурая горилла в белой сорочке и при галстуке. – Не трогайте господина Волкопа, мы все его уважаем и любим… - Вот! – воскликнул мистер Мистер, торжественно взмахнув рукой. – «Любим и уважаем!» Но скажите, при чем здесь закон?! - Здесь вам не Тот Свет! – прорычали со стороны, и камера быстро переехала на здоровяка в рабочем комбинезоне и сверкающей золотом строительной каске, почему-то с помпезным острием на макушке. – Пусть в вашем Нью-Йорке всем адвокаты заправляют, а по улицам мафиози разгуливают! А вот у меня под землей разговор короткий: если ты бандит и тунеядец – то мы даже уважаемого Волкопа вызывать не будем: просто замуруем в стену тоннеля, да и дело с концом… На последних словах голос здоровяка заглушили бурные аплодисменты. Потому, что это был знаменитый Бригадир гномов: он тоже участвовал в дебатах. И, разумеется, претендовал на должность Мага. Был Бригадир грубоват и несколько резковат в высказываниях, но этим только усиливал собственную популярность, особенно среди многочисленных сторонников «твердой руки». Ведь, как известно, гномы в своем метро, хоть и пашут, как проклятые, зато взамен имеют стабильность, работу, сытный паек, а так же право… и дальше вкалывать, как проклятые! Может показаться удивительным, но многим такое положение вещей весьма импонировало. - Слово передается уважаемому Бригадиру, - поспешно сказал ведущий. - Вы тут много болтаете о каких-то правах, - насмешливо оглядывая собеседников, сказал Бригадир. – Но почему-то совсем забываете об обязанностях. А вот я считаю, что лица без регистрации обязаны покинуть Волшебную Москву! Я говорю про Черкизовскую Орду, кто не понял! И если никто не может этого сделать, то я сделаю это сам – как только вы изберете меня Магом. И тогда все мы будем жить хорошо, припеваючи! Никто не будет работать больше пятнадцати часов в сутки, и все будут есть и пить от пуза! Это вам обещаю я, Бригадир, а не какой-нибудь надувной выскочка! Под гром аплодисментов седовласый Кандидат протестующее завопил: - Я не надувной! Это поклеп! Какие у вас доказательства? Да и если надувной даже, это еще не значит… - Стоп, стоп, стоп! – поднял могучую лапу горилла-ведущий. – Прекратите полемику, у нас регламент… Но мистер Мистер и Бригадир продолжали громко препираться, пока ведущий вдруг не издал истошный, страшный и совершенно звериный рев. Он залез с ногами на свою тумбу-трибуну и принялся колотить себя кулаками в грудь с грохотом оркестровых барабанов. Пасть его разверзлась, обнажая жуткие зубы и красные десны. На стекле камеры немедленно осели крупные брызги, объектив даже несколько запотел. Кандидаты и зрители в некотором оцепенении замолчали. Ведущий слез с трибуны и невозмутимо произнес: - Спасибо! Следующий Кандидат в Маги! Прошу вас, Карина Ильинична… Изображение переключилось на юную, ослепительно красивую девушку в длинном платье, с венком из лесных цветов на голове. Не надо было долго смотреть на нее, чтобы признать в ней самую настоящую ведьму – из Коломенской Чащи. - Только прошу вас не смотреть в камеру, - поспешно добавил ведущий. – Иначе ваш взгляд могут счесть давлением на избирателей… - И избирательниц! – томно выкрикнула из зрительного зала какая-то дамочка. - Хорошо, - глубоким бархатистым голосом сказала Карина. – Я понимаю, что некоторые из избирателей боятся моей красоты и молодости… - Это все колдовские штучки! – взвизгнула из-за своей стойки весьма полная дама, лицо которой украшало невероятное количество косметики (от возмущения с ее лица, словно снег, посыпалась пудра). – Избиратели знают, откуда у тебя эта красота! Тебе же далеко за семьдесят!»

Разбойники дружно расхохотались, хлопая друг друга по плечам и тыкая в бока локтями. - А Степанида молодец! – усмехнулся Веник. – Столько энергии… Даже не знаю, что возьмет верх – красота или коммерческая хватка? - И не только коммерческая, - заметил Крюгер. – Степанида снова во главе Орды! - Все собирают силы, - задумчиво сказала Марина. – Ох, не нравятся мне эти выборы… - Демократия – самая подлая форма правления. Но это лучшее, что у нас есть, - важно сказал Большая Мама. – - Эй, ты, хватит умничать! – небрежно бросил Крюгер. - Это не я сказал, это Черчилль, - обиделся толстяк. – Я не дословно, но близко к тексту… - Дайте послушать! – скривился Веник и покосился на Марину. Та по-прежнему прибывала в задумчивости. Да, ей не до выборов сейчас, когда ее собственный сын и устроил всю эту заварушку. Все знали, как Марина любит своего непутевого Тему. И еще больше – как беспокоится за него. И ведь были основания…

« - Уважаемая Степанида, у вас будет слово! – примирительно сказал ведущий. - Это уж точно, - усмехнулась Степанида, предводительница Черкизовской Орды.. – Я-то своего не упущу, даже не надейтесь…» - Надежда – это ведь то, что, в конце-концов, умирает? – лучезарно улыбнулась Карина. - То, что умирает последним, - поправил ведущий. - Вот-вот, умирает, - сладко повторила Карина. – Все вокруг стремится к своему концу, к разложению, смерти. И я, вроде бы, должна уже сгорбиться под тяжестью лет… Да, да, я не стесняюсь своего возраста. Но кто из вас, мои любимые избиратели, упрекнет меня в старости? Карина обвела взглядом своих зеленых глаз замерший зрительный зал. И там, куда падали таинственные невидимые лучи, струящиеся из-под ее ресниц, раздавалось восхищенное «ах!» - Мы, жители Чащи, знаем тайны жизни и смерти, - продолжала Карина. – И мы можем всех, всех сделать бессмертными… И даже более того – вечно юными потрясающе красивыми… В зале немедленно поднялся ропот: поднятая тема явно задела зрителей за живое. Особенно оживились пожилые и некрасивые женщины. - Вранье! Ложь! – прошипела Степанида, сжимая мясистые кулаки. - Вы передергиваете! – поправляя и без того идеально сидевший галстук, проговорил мистер Мистер. – Вы неверно формулируете… - А черт его знает, все может быть… - пробормотал в стороне Бригадир, искоса поглядывая на Карину. - Да, да! – возвысила голос Карина. – Мы, те, кого вы, нежно любимые нами избиратели, зовете ведьмами, можем сделать вас воистину счастливыми! Всех, всех до единого! И все мы сольемся в одно светлое человеческое братство, наслаждаясь юностью, здоровьем и многим другим, с чем я вами поделюсь, если вы проголосуете за меня… Зрители, заливаясь счастливым детским смехом, истово хлопали в ладоши. И Карина смотрела на них, как на своих маленьких детей, которым она только что раздала новогодние подарки… - Так, так… - принюхиваясь, сказал ведущий. – Карина Ильинична, я, конечно, понимаю, что вы следуете своим традициям, однако я бы попросил не распылять в студии ваше болотное зелье! - Но ведь никто и не запрещал, - продолжая улыбаться, сказала Карина. – Простите, не буду больше… - Вы эти ведьминские штучки бросьте! – рявкнула Степанида и грохнула по трибуне увесистым кулаком, да так, что на ее обширной груди хлестко подпрыгнули многоярусные бусы. – Я бы тоже могла много чего в студию притащить – у нас в Орде всякого дурмана навалом! Только вот не думаю, что это главное! Наша сила – в простых вещах, понятных каждому покупателю! Что? Да, именно, я хотела сказать – избирателю! Так вот, Игра эта всех уже достала! Конечно, многие тут развесили уши и думают, что ведьма сделает их счастливой - ха-ха! Насмешили! На то они и ведьмы, чтобы обманывать простых покупателей, то есть обывателей! Не будет вам в Игре никакого счастья! Обманут вас и ведьмы, и гномы, и надувные мафиози – высосут из вас жизненную Избирательную Силу, да и дело с концом! А потому я вам не обещаю ничего нереального. Вы взрослые здравомыслящие люди, а потому должны понять, что Игра не дает развиваться нашему рынку! Я не только про Орду говорю, а вообще! Посмотрите, какие цены – это же уму не постижимо! А гномы хотят выгнать нас – и тогда, без конкурентов, вообще возьмут вас за горло! Но я говорю - не выйдет! Голосуйте за меня! У меня все просто: когда я стану Магом, мы прекратим Игру и заживем по-человечески! А чтобы вы мне поверили, я объявляю с сегодняшнего дня снижение цен на нашем рынке! Сразу – в два раза! Зал взревел: видимо, Степанида ударила в самую точку. Но тут раздалось насмешливое покашливание, переходящее в зловещее шипение. Зал немедленно прекратил бурное обсуждение услышанного, а камера выхватила молчавшего до этого пятого Кандидата. Сначала было не очень понятно, кто это таков: за трибуной возвышалось что-то высокое и бесформенное, неопределенно грязного цвета. Но тут это что-то раздвинулось – и стало понятно, что Кандидат скрывался от аудитории за парой огромных кожистых крыльев – опаленных и изорванных. Это был Генерал – единоличный начальник огромного и страшного Войска, того, что когда-то было призвано защищать Москву от всего мира или наоборот – весь мир от обезумевшей столицы, а теперь предоставленного самому себе. Войско было олицетворением самой Игры – огромной уродливой личиной Войны и Смерти. Многие в Волшебной Москве благодарили высшие силы за то, что никто из многочисленных противоборствующих сторон так и не смог до сих пор перетянуть Войско на свою сторону. Хотя мудрые люди считали, что грубая мощь в Волшебной Игре вполне уравновешивается хитростью, удачливостью и покровительством добрых сил. Тем не менее, желание Войска втянуться в финальную стадию Игры в качестве самостоятельной силы у многих вызвало обеспокоенность. И, видимо, небезосновательно… …Генерал высокомерно осмотрел присутствующих тяжелым взглядом своих желтых, с узкими вертикальными зрачками, глаз. Вид его был ужасен, но все-таки, уже довольно привычен для москвичей: никого особо не пугали уже ни когти, ни клыки, ни маленькие рожки на лысом костистом черепе, ни длинный раздвоенный, будто у змеи, язык. Боялись не вида Генерала, а его слов. - И о чем вы здесь говорите? – с презрением произнес Генерал. – Что за ворохи вранья, что за бессмысленные обещания, что за пляски перед избирателями? Почему никто не хочет сказать им правду? Кандидаты настороженно молчали. Генерал оскалился, и некоторым показалось, что из его полураскрытого рта потекло зловоние, отдающее серой. - Э-э-э… - неуверенно произнес ведущий. – Поясните, пожалуйста, что вы имеете ввиду? - Я-то поясню, - сказал Генерал. – Ведь не для кого не секрет, что Правила написаны не столько для всех здесь собравшихся, сколько для кое-кого другого… - Кого же это? – пробурчал Бригадир, глядя на Генерала исподлобья. - Для Игроков! – веско сказал Генерал. – Для них, и больше ни для кого! Мы можем сколько угодно рядиться в Маги, но пока на сторону кого-то из нас не станет Игрок, все эти выборы останутся профанацией… - Все так, - спокойно сказала Карина. – Говорят, в городе уже появились новые Игроки. Только где они? Мы не обязаны ждать, пока эти самые Игроки не изъявят желания участвовать в выборах. В конце-концов. Правила ничего не говорят об этом… - Верно! – неожиданно поддержала Крину Степанида. – В Правилах нет ни слова об Игроках. И если они не появятся… В это время к ведущему подскочила какая-то шустрая мартышка и принялась что-то активно шептать ему на ухо, подпрыгивая на месте от нетерпения. - Хм…- довольно озадаченно сказал ведуший, когда мартышка закончила шептать и попятилась прочь из телевизионной картинки. – У нас тут появилась информация... М-да… Появилась информация, что в выборах изъявил желание участвовать некий Независимый Кандидат… Генерал негромко, но довольно неприятно рассмеялся. - И кто же он? – поинтересовался мистер Мистер. - Никто не знает, - пожал плечами ведущий. - Как он хоть выглядит? – спросила Степанида. - Никто не видел, - сокрушенно покачав головой, сказал ведущий. – Он хоть появится в студии? – нетерпеливо спросил Бригадир. - Не знаю, - растерянно повторил ведущий и развел огромными лапами. – Он ничего не сообщил об этом. Он ведь Независимый Кандидат. То есть, совершенно независимый…»

- Независимый Кандидат?! Что это еще за птица? – удивленно воскликнул Веник. Разбойники принялись шумно обсуждать услышанное. Марина решительно поднялась с места. Разбойники немедленно приумолкли, уставившись на Марину. Даже крыса-проектор несколько приглушила звук. - Я должна найти сына! – сказала Марина, глядя куда-то перед собой. – Чует сердце – что-то неладное творится… - Давайте мы разведчиков разошлем! – предложил Крюгер. - Это само собой, - кивнула Марина. – Пусть смотрят в оба: с этими выборами жди любой пакости от злых сил. Усильте посты и будьте готовы к осаде! - К осаде? - удивился Веник. - Атаманша дело говорит! – сказал Крюгер. – Оборону усилить не мешало бы. Нюхом чую: кто-то решит попробовать нас на прочность… Оглушительно взревело, и аудитория наполнилась запахом бензина: атаманша привычно оседлала своего боевого скакуна с японскими корнями. Марина защелкнула шлем и, прощаясь, коротко махнула рукой в черной перчатке – совсем, как в юности. Некоторые вещи со временем не меняются. И это здорово.

-2-

А между тем еще один Кандидат в Маги, он же Игрок под несчастливым тринадцатым номером, неспешно шел по улице в сопровождении санитаров. Надо оговориться насчет «несчастливого числа»: Саша Шум не считал себя несчастным человеком. Это только со стороны кажется, что тот или иной индивидуум несчастлив. На самом же деле, дающий такую оценку, просто примеряет чужую жизнь к самому себе. Пожлуй, вряд ли стоит согласиться с оханьем сердобольной бабульки по поводу разорванных джинсов внучки. Потому что внучка не от бедности и убогости в рванье ходит, а с целью выставить напоказ упругие и загорелые кусочки тела. Также и Саша Шум всегда сердился, когда его принимали за сумасшедшего. И почему? Только потому, что ему было открыто куда больше возможностей, чем людям обыкновенным! Что с того, что он говорил на вдохе, пугая знакомых и незнакомых? Просто так было нужно Саше. А объяснять каждому встречному, почему да как – просто сил никаких не хватит. Вот также, по своей постоянной занятости своими, никому непонятными размышлениями, Саша тот и дело забывал о таких мелочах, как снять штаны, отправляясь по нужде, или рот закрыть, чтобы при задумчивости слюна из него не капала… Но разве это означало, что Саша Шум – несчастный человек? Отнюдь! Хорошо, что эта волшебная Игра, наконец, расставила все на свои места, и Саша смог почувствовать себя в своей тарелке. Не в той тарелке, которой он двинул по уху Чипа, когда тот еще не был Чипом, а в той безумной тарелке, в которой пребывало все население Волшебной Москвы. Здесь царило такое безумие, что назвать Сашу безумцем ни у кого не открылся бы рот. Правда, с другой стороны, безумия-то никакого вовсе и не было. Просто мир в Волшебной Москве на какое-то время стал… нормальным. Да, именно эта реальность, реальность магии, чудес – та, которой мысль и фантазия держат верх над материальной скукой - это и было подлинной реальностью. Многие в Волшебной Москве давно узнали эту простую истину: нормальность «того», прошлого мира, мира, лежащего по ту сторону Локализации, весьма условна. Та «нормальность» была однажды создана искусственно – просто для того, чтобы оглушить человека обыденностью, затуманить его взгляд и заставить бездумно трудиться на благо неведомых хозяев. Впрочем, не все были согласны с тем, что Маги на самом деле издревле были хозяевами людей. Поскольку Магов никто никогда не видел, то и обсудить с ними эту тему не было никакой возможности. Однако Сашу Шума эти высокие материи не волновали. Как и его обязанности Кандидата в Маги. Даже красный пакет на голове, призванный экранировать мозг от дурного космического излучения, не помогал Саше сосредоточиться. Просто сосредоточенность не была его сильной стороной. А потому Саша не замечал, как шушукаются, косясь на него, санитары. Наконец, Чип откашлялся и сказал: - Это, господин Кандидат… Нам бы к этому Архивариусу надо бы, а? - А то здесь какая-то чертовщина творится, а мы понять ничего не можем… - пробубнил Дейл. Словно иллюстрация к его словам, над головой пронесся, отчаянно свистя, крылатый полосатый гаишник: он преследовал вполне обыкновенный с виду, облезлый и дребезжащий, но при том неплохо летящий «запорожец»: то ли он пролетел на красный свет парящего в небе многостороннего светофора, то ли летел с превышением скорости. На фоне потоков воздушных легковушек, грузовиков и троллейбусов уже вполне закономерно смотрелась странно преобразившаяся Останкинская башня - на этот раз с раздвоенной верхушкой, удерживающей огромный пылающий глаз… - Я где-то это видел… - наморщив лоб, пробормотал Саша. - Все это видели, - сказал Чип. – Так мы пойдем к Архивариусу? - Ага, - кивнул Саша Шум. – Мы и идем. - Но ведь к нему на метро ехать надо! – возразил Дейл. - В метро я больше не полезу! – твердо сказал Саша. – Не хочу! - Но… Как мы тогда найдем этого… Архивариуса? – озадаченно спросил Чип. – Нам ведь назвали только станцию метро и номер дома – и все! - Не знаю, - решительно сказал Саша. – Но под землю больше не полезу… - Надо спросить у кого-нибудь, - предложил Чип. – Кто может знать этого Архивариуса? Как к нему еще можно добраться? Вся троица огляделась в поисках внушающих доверие прохожих. Таковых не оказалось: на улицах было полно подозрительных уродливых монстров, и почти не было обыкновенных людей. Как известно, Игра при Старте обильно раздавала причудливые личины. И в этом районе, очевидно, была особенно щедра на экзотику. Только небольшая группа непонятно откуда взявшихся всадников была более-менее похожа на что-то привычное. Всадники эти были верхом на крепких коренастых лошадках, а над головами их реяли вымпелы – почему-то не с гербами и орлами, а с известными торговыми марками. - Эй, уважаемые! – зычно окликнул всадников Чип. Отряд верховых остановился. Лица всадников повернулись в сторону кричавшего и продемонстрировали свою вполне восточную сущность: этих конников можно было легко принять, например, за воинов Чингисхана и тому подобных Батыев. Но жители Волшебной Москвы прекрасно знали: это воины-торговцы знаменитой Черкизовской Орды. И они вряд ли бы стали так вызывающе выкрикивать в их адрес. Но ни санитары, ни, тем более, Саша Шум, ничего не ведали про расстановку сил в Волшебной Москве: ведь они все еще не добрались до Архивариуса. Всадники пришпорили коней и поскакали прямо в сторону Саши. Тому это ужасно не понравилось. Он попятился, прячась за спинами громил в белых халатах. Те тоже должны были, по идее, растеряться, но Игра лишила Сашиных телохранителей такого душевного свойства. И они просто ждали, пока всадники не подскачут совсем близко. Всадники некоторое время в упор рассматривали Сашу, совершенно не обращая внимания на его телохранителей. Затем они переглянулись и покивали друг другу, словно соглашаясь с чем-то заранее обговоренным. - Игрок? – отрывисто спросил один из всадников. - Чего? – не понял Саша Шум. - Кандидат? – уточнил вопрос другой всадник. Видимо красноречие не было у них в ходу. - А! – широко улыбнулся Саша. – Кандидат, ага. Вот! И он похлопал по пакету у себя по пакету на голове: смотрите, мол, неужели не видно, что я именно Кандидат и никто иной? - Это хорошо! – всадники радушно заулыбались. – Поехали к нам, в гости? - Это еще куда? – нахмурился Чип. Телохранители напряглись, ожидая подвоха. - И вы тоже – поехали! – радостно воскликнули ордынцы. – Наша вас искала! - Кто искала? – продолжая улыбаться, спросил Саша. - Мы искала! – расползаясь в редкозубой улыбке, сказал тот, что был за главного. – Уже машина вызвали, едет! Наша будет очень довольна!

«Наша» действительно выглядела весьма довольной, если под «нашей» ордынцы подразумевали свою предводительницу. Степанида встретила гостей в своем знаменитом трейлере – в самом центре огромного кочующего рынка Черкизовской Орды. Саше в Орде понравилось: место это было шумным, в меру безумным, и в тоже время прогоняющим прочь все потаенные страхи. Здесь суровые воины-ордынцы удивительным образом неожиданно превращались в радушных торговцев всякой всячиной. Но в гостях у Степаниды все было иначе: темные занавески на окнах тяжелая атмосфера благовоний, множество свечей, статуэток, амулетов по стенам – настоящая берлога гадалки из кочующего парка аттракционов. И сама Степанида – огромная, безвкусно накрашенная, неспешно тасующая карточную колоду. Гости уселись на стулья с высоким спинками перед столом, центр которого занимал большой стеклянный шар для гаданий. - Я просто не верю своей удаче! – радушно улыбаясь, произнесла Степанида. – Игрок номер тринадцать, самый настоящий Кандидат в Маги, сидит у меня в гостях! Какая прелесть! А все считают его пропавшим… - Ну, почему это я пропавший? – пожал плечами Саша. – Я не пропавший вовсе. Вот в больнице у нас как-то сварили пропавшие сосиски – вот то, действительно, было… Степанида звучно расхохоталась: видимо, она приняла Сашино откровение за шутку! Санитары равнодушно переглянулись и перевели взгляды на стеклянный шар. После чего впали в оцепенение и перестали как бы то ни было реагировать на происходящее вокруг. Степанида отложила колоду в сторону и схватила Сашину руку толстыми, похожими на те самые пропавшие сосиски, пальцами. - Дорогой мой, - проворковала она. – Тебя послала ко мне сама судьба! А точнее – сама Игра тебя послала. Потому что я тоже Кандидат! И мне не хватало только твоей поддержки, чтобы победить на этих выборах! Саша недоуменно похлопал глазами и осторожно вытащил руку из цепких сосисок. - Я плохо вас понимаю, - признался он. – У меня и справка есть… - Это ничего! – успокоила его Степанида. – Главное, что я все хорошо понимаю. Слушай, Игрок, а ведь мне не обязательно оставаться Кандидатом: вместо меня можешь выступить ты! Ты будешь кандидатом от Орды! Как тебе мысль, а? Если от нас будет выдвигаться самый настоящий Игрок – представляешь, насколько повысятся наши шансы?! - Не-а, не представляю, - искренне сказал Саша Шум. Однако он потихоньку начинал понимать, что к его скромной персоне стали проявлять немалый интерес. Причем, самые разные люди, даже такие важные, как тот летающий инспектор или вот эта чрезвычайно крупная женщина. Жаль только, что он так ничего до сих пор и разобрался в происходящем. Просто не было рядом Андрея Алексеевича, который умел все разъяснять просты и доступным языком. Даже слишком доступным. - Это не важно! – зашипел в ухо Шум. – Никто и никогда не понимает, для чего нужны эти выборы, кого надо выбирать и зачем! Главное - ты в центре внимания. Это хоть ты понимаешь?! - Это я понимаю! – послушно сказал Саша. - Вот и замечательно - оживилась Степанида. – Итак… Ее голос перекрыл Шум: - Ты просто делай вид, что все тебе ясно! Кивай, когда надо, головой там качай. А когда не знаешь, что сказать, говори просто «да, конечно!» или «нет, как можно!» - это уж по ситуации. Эти две фразы всегда имеют хоть какое-нибудь, да значение! - Так я и поступлю! – согласился Саша. - Что? – вздрогнула Степанида. – Ах, да, конечно! Так мы и поступим – объединим наши усилия – и кто бы из нас в, конце-концов, не стал Магом, это будет наша общая победа, верно? - Да, конечно! – с легким сердцем воскликнул Саша Шум.

-3-

Светка вела за собой Тему - и не куда-нибудь, а в самую глубину мрачной и далеко не доброй Коломенской Чащи. Надо сказать, Теме уже доводилось бывать в этом огромном колдовском лесу, который внутри казался неимоверно больше, чем снаружи (как и многие места в волшебном городе Москва). Только тогда, очень давно, Тема был совсем маленьким, и теперь почти ничего не помнил о своих лесных похождениях. Да и чего там говорить – к детям хищная и свирепая Чаща куда благосклоннее, чем ко взрослым. А Тема считал себя уже вполне зрелым, умудренным жизнью человеком, а, значит, по крайней мере, достойным быть слопанным какими-нибудь плотоядными деревьями из окружающих его зарослей. Но рядом со Светкой Тема мог ничего не опасаться: ведь ведьмы, пусть даже и начинающие – это подлинные хозяйки леса. Они шли молча, и Тема вдоволь наслушался странных лесных звуков, внушающих страх и тоску даже ему – грозе бетонных джунглей безумного города. В лесу вообще зачастую не нужны слова: здесь все иначе, здесь слова ни к чему, куда более важны чувства и внутреннее состояние. А потому Тема целиком положился на свою спутницу…

- Пришли, - сказала Света. Тема и так уже понял, что пришли: они стояли у подножья огромной уступчатой пирамиды, доверху заросшей странной тропической растительностью – словно здесь, в сердце Коломенской Чащи зарождался островок экваториальных джунглей. Здесь и дышалось тяжелее, и воздух был наполнен непривычной тропической влагой, а таинственные письмена и рисунки на камне напоминали о том, что далеко не все в мире познано и разложено по полочкам, что есть еще в жизни место тайне и колдовству… Светка прошлась вдоль нижнего уступа пирамиды, внимательно вглядываясь в камень и касаясь рукой его шершавой поверхности. - Ты уверен, что хочешь попробовать? – еще раз спросила Светка. Спросила странным голосом, словно бы намекая Теме: откажись, пока не поздно! Но Темино упрямство было слишком велико. Хотя и сам он иногда хмуро думал: почему он вдруг задумал повернуть время вспять? Уж не следуя ли совету того, кого вовсе не стоило бы слушать? Но тут же одергивал сам себя: ведь он действительно не знал других способов исправить положение! То, нарастающее, словно снежный ком, предчувствие беды, из-за чего потеряли покой все близкие ему люди! Нет, он попытается вернуть все назад и исправить ошибку! - Уверен! – сказал Тема. - Ну… Ну, тогда пошли, - сказала Света и протянула хрупкую, даже кажущуюся прозрачной, руку. Тема осторожно сжал в ладони эту прохладную руку и ощутил, как тело его принялись покалывать тысячи мелких иголок, словно микроскопические разряды тока… И они принялись подыматься вверх по крутым ступеням, высеченным в камне на одной из граней пирамиды. Только что Тема совсем не видел этой широкой лестницы, а теперь она была - и вела к высокой плоской вершине. Под их ногами со змеиным шипением расползались лианы, словно освобождая дорогу, и тут же, позади них, возвращались на место…

…Отсюда, с вершины, вся Волшебная Москва была, как на ладони – хотя со стороны городских улиц никак нельзя было разглядеть эту таинственную постройку. Только всевидящий оранжевый глаз злобно пялился на Тему с верхушки Останкинской башни: от Арбитра не спрячешься нигде, даже в Чаще, даже в темных лабиринтах метро. Одно утешает: Арбитр никак не может влиять на ход событий. Хотя… Хотя, как оказалось, он может давать советы. По Правилам ли это? Тема сжал зубы: он, только он, и никто другой, имеет право создавать Правила! И даже Арбитр в этом деле ему не указ! - Ну, что мне делать? – нетерпеливо спросил Тема. - Надо принести жертву, - спокойно сказала Светка. – Вот жертвенник, видишь? Тема обмер. Так они не договаривались! - Жертву? – переспросил он каким-то деревянным голосом. – А… А зачем? - Только у древних духов этих камней можно просить о том, что тебе нужно, - глядя Теме в глаза, сказала Света, и взгляд ее вдруг сверкнул мертвенно-изумрудным пламенем. - А духи эти избалованы, они привыкли к жертвам. И хотят они только крови – человеческой. Тема вдруг испытал совершенно необъяснимый ужас – словно тот подкрался сзади и обхватил его своими ледяными лапами. Ужас был не от сказанного – Тема испугался Светки. Да, да! Он совсем не ожидал, что эта, знакомая с детства девчонка сможет вдруг совершенно неожиданно испугать его одним взглядом, да парой негромких слов! И страх, помноженный на страх, сделал его ноги ватными, а тело и разум совершенно безвольными… Впрочем, длилось это секунды. Тема взял себя в руки и спросил дрожащим голосом: - Но где же мы возьмем эту кровь? Кого-то надо… зарезать прямо здесь?! Или, что там еще – сердце вырвать?! Светка вдруг изменилась в лице: она снова стала обыкновенной девчонкой, просто играющей в злую колдунью. - Я… Я не знаю, - растерянно проговорила она. – Просто духи говорят мне: «Крови, крови!» Я думаю, достаточно будет просто проколоть палец и покапать на жертвенник… Тема, не раздумывая, вытащил из кармана перочинный ножик и со щелчком раскрыл его. - Давай! – решительно сказал он и занес лезвие над раскрытой ладонью. Ему показалось, что жертвенный камень под его рукой задрожал мелкой дрожью, словно бы в предвкушенье лакомства. - Подожди! – остановила его Светка. – Дай сосредоточиться…

Светка закрыла глаза и принялась тихо, вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее шептать под нос странную и даже страшноватую скороговорку:

Время приходит Время уходит Ходики ходят Варево бродит Люди рождаются Быстренько старятся Как ни стараются Может не нравится Даже красавица Скоро состарится Сердце стремится Быстро разбиться Все что родится Стремится развиться Время скорее Мчись все быстрее…

Лицо ее стало бледнее бумаги, губы посерели, тело била крупная дрожь. И Тема с ужасом увидел, как в волосах Светки стала пробиваться седина, как лицо ее прорезали морщины, а голос стал дребезжащим, старческим! Слова теперь звучали все медленнее и даже вроде слишком медленно – как на виниловой пластинке, которую притормаживаешь пальцем…

Время устало Медленней стало Время споткнулось И повернулось Скорости сбавить Ошибки исправить То что случилось Всего лишь приснилось Время устало Начни все сначала…

Цепкая старушечья рука схватила Темину ладонь, другая – направила его руку с ножом. Тема вскрикнул: линии его ладони пересекла алая полоса. Кровь суетливо закапала на жертвенник. Пирамида задрожала от жадности, что-то забулькало под ногами, как гигантский голодный желудок. Что-то незримое, но огромное, страшное, древнее прорычало: - Еще-е-е-е… Кровь все капала и капала, и камень с хлюпаньем всасывал ее – как какая-нибудь кровожадная губка. - Еще-е-е-е… И вдруг Светкина рука быстро сунула в Темину окровавленную ладонь пучок какой-то пахучей травы – и сжала ладонь в кулак своими пальцами – молодыми, чистыми, совсем не старушечьими. Наваждение прошло. - Слишком много крови, - тихо сказала Светка. – Ты можешь сознание потерять. Тема прислушался к своим ощущениям, и его закачало от незнакомой слабости. Руки и ноги стали ватными, в голове шумело. - Мало… - недовольно и несколько удивленно прорычали камни. - Больше нет, - виновато сказала Светка. - Есть! – возразил настойчивый рык. – Дай мне его сердце! Я хочу его сердце! Светка растерянно заморгала. Видимо, чего-то не еще хватало в ее ведьминских знаниях. - Я все сделала правильно…- проговорила она. Словно отличница на уроке, которой хотят незаслуженно поставить «тройку». - Мало! Мало крови! – взвизгнули камни. Но Светка уже взяла себя в руки. И решительно заявила: - Я дала вам кровь! Мы не оговаривали – сколько именно я должна вам ее дать! Теперь по нашему уговору вы должны повернуть время вспять … - Да… - недовольно пророкотали камни. – Мы помним уговор. Но раз ты толкуешь его по-своему, то и мы все сделаем по-своему. Мы повернем время вспять… И голос низко засмеялся, от чего камни под ногами заходили ходуном, словно при землетрясении. - Уходим! – сказала Светка. - Ага… - вяло отозвался Тема. И поплелся вслед за юной ведьмой. Как прошел спуск, Тема даже не помнил – все было словно в тумане, таком же, как и тот, через который вела его Светка до самых дверей своей прихожей в своей странной квартире. - Спасибо тебе, - сонно сказал Тема и разжал ладонь с пучком болотных трав: там где должен был оставаться глубокий порез, кожа была совершенно чистой, словно Тема и не приносил невидимым злым силам свою кровавую жертву… Светка озабоченно покачала головой, разглядывая Тему: - Зря мы связались с древними духами. Чувствую, не доведет это до добра... Слушай, ты как хочешь, но я пойду с тобой! Тема не стал возражать. У него просто не было сил на споры. Так они и вышли в город: бледный, с темными кругами под глазами, шатающийся от потери крови юноша и босоногая длинноволосая девушка в легком платье и с легкомысленным венком на голове. В Волшебной Москве трудно удивить кого-то своим внешним видом.

-4-

Доминатор стоял неподвижно, словно нависая над городом, раскинувшимся у его ног, на верхушке своей высокой и мрачной башни, которая давно уже стала символом всевидящего ока Арбитра. Эта роль далась Доминатору нелегко. Как это ужасно: видеть все, знать планы и замыслы всех и каждого, оценивать развитие событий на много ходов вперед – и не иметь возможности воспользоваться этими потрясающими возможностями! Это было мучительно. Еще бы – это было изощренным наказанием со стороны победивших его сил. Но что такое победа? Очень иллюзорная вещь! И в этом рано или поздно может убедиться каждый – включая его самого… Но кое-что он сумел сделать. Доминатор тихо рассмеялся своим мыслям. Да, он сумел бросить это маленькое, легенькое зернышко сомнения в хрупкую душу юного Магистра Правил. И вот - свершилось! Магистр сделал свою очередную ошибку – вторую, после нечаянного создания Правил. Все-таки, все в этом мире пребывает в равновесии – и раз уж так долго тьма была подавлена светом, то теперь город хлебнет чернильной тьмы вдоволь! Ведь Арбитр не был обязан сообщать Магистру о невозможности исправить ошибку, путем возвращения событий вспять. Ошибки можно только множить. И Магистр только что подтвердил эту истину. Вместе со своей легкомысленной подружкой они пробудили страшные силы – такие, которых побаивался и сам Доминатор. Время невозможно повернуть вспять для того, чтобы исправить и подчистить пройденное - это правда. Но Будущее может шагнуть навстречу породившему его Настоящему – словно откатившаяся волна, которая возвращается в создавшее ее море. Так что Магистр Правил, да и все остальные, увидят, как время развернется и помашет им из самого Мрачного Будущего. Почему именно Мрачного? Это же так просто: если вы хотите будущего Светлого – то просите помощи у светлых сил, а не у кровожадных призраков тьмы. Впрочем, Светлые силы никогда не пойдут на шутки со Временем. А потому в самое ближайшее время городу придется столкнуться с одним из возможных вариантов сотворенного им же грядущего – с Последствиями своего же Неверного Выбора. Все знают: будущее каждого зависит от выбора. Того выбора, который приходится делать каждый день и даже – каждую минуту. А потому варианты последствий ветвятся, как капилляры кровеносной системы – все дальше и дальше, до бесконечности. И сейчас, когда в Волшебной Москве настает время главного выбора, сжавшегося до символичного избрания Мага, темные духи, недовольные жертвой, конечно же притащат из Будущего наиболее скверный вариант последствий. Доминатор расхохотался самым счастливым смехом, на который только была способна его мрачная натура: сам он, конечно, не сможет активно участвовать в происходящем, но видит преисподняя – уж точно, от души насладится зрелищем!

-5-

Пробившись сквозь паутину тоннелей метро, такси, наконец, выскочило на поверхность. - Москва… - сладко произнес таксист и окинул окружающее пространство жадным взглядом. - Что-то я не узнаю тебя, столица… Как же тут все изменилось. Эрик и Криста настороженно огляделись. Все, вроде бы, было по-прежнему. Только вот что-то тревожное витало в воздухе волшебного города. Тихо и тоскливо мяукнуло Чудовище: оно испуганно жалось к Кристе и дрожало, как лист на ветру. Все это было довольно необычно. Только Богдан беспечно отмахнулся: - Да у нас постоянно что-то меняется! Верите, нет – сам здесь ничего не узнаю… Постойте, а что, что происходит-то? Я один это чувствую? Богдан вдруг зябко поежился и прижался носом к холодному стеклу машины. - Наконец-то! – усмехнулась Криста. – Я то я уж подумала, что ты совсем дисквалифицировался… - Что-то странное…- пробормотал Богдан, указывая на небо над домами. Где-то далеко на западе синее небо сгущалось и меняло цвет на совершенно серый, безжизненный, словно сошедший с черно-белой фотографии. Выглядело это крайне неприятно. - Ничего странного, - отозвался Эрик, оглядывая небо с профессиональным интересом. – Просто мощные эманации зла повсюду. Опять наши старые добрые негодяи замыслили какую-то мерзость. - Откуда же столько зла? – проговорила Криста. – Это просто невозможно… Как будто все вокруг захлестнули Черные Земли… - Но здесь не Черные Земли, - возразил Эрик, на всякий случай постучав подошвой по асфальту. – Видите? Обыкновенный асфальт, а не плитка Успеха. Нет, это что-то другое… Таксист Гриша нерешительно откашлялся: - Я извиняюсь за то, что прерываю ваш научный спор… Но такси дальше не едет. Мне надо еще родственников своих повидать. Если кто остался, конечно… - Да, да! – спохватилась Криста. – Конечно! И любители дружно полезли из машины на улицу. - Но вы не забывайте, Нью-Йоркское такси – лучшее в мире! – крикнул вслед Гриша. – Если я вам вдруг понадоблюсь… - Мы вам позвоним! – бодро сказал Богдан. - Нет, я вас сам найду, - хитро ответил Гриша и подмигнул любителям. – Бай-бай! - Бабай! – машинально отвел Богдан. Любители помахали вслед умчавшейся машине. Чудовище в руках Кристы жалобно попискивало. - И все-таки – что же здесь произошло? – озабоченно проговорила Криста. - Такое ощущение, словно Доминатор на свободу вырвался, - предположил Эрик. - Разве при Доминаторе была такая мощная эманация тьмы? – покачала головой Криста. – Нет, это что-то другое… - Хватит гадать! – решительно сказал Богдан. – Айда к Архивариусу!

Дверь им открыла Полина – все в тех же прямоугольных очках, с упруго зачесанными назад и стянутыми в узел волосами, похожая на строгую учительницу начальных классов. Не говоря ни слова, Полина провела любителей в Архив – странную комнату, похожую изнутри на замершую и покрывшуюся инеем бревенчатую избушку. Архивариус сидел на полу, а тома Архива были беспорядочно разбросаны по полу. Если учесть, что роль этих томов исполняли самые разнообразные по размерам и новизне ноутбуки с маркерными надписями на «корешках», то зрелище было, конечно, необычное. Особенно на фоне печки-буржуйки, стоящей почему-то прямо в центре комнаты. Архивариус выглядел расстроенным. Впрочем, заметив гостей, он улыбнулся им и поднялся. - А что случилось? – поинтересовался Богдан. – Потеряли чего? - Что? – рассеянно спросил Архивариус. – А, ну да. Хм… Потерял, потерял… В наступившей паузе любители переглянулись: он и давно не видели Архивариуса в таком настроении. - Полина, сделай гостям чаю! – крикнул вдруг Архивариус и бодро хлопнул в ладоши. – А, что там… Давайте хлебнем горячего, так легче думается…

Любители сидели на массивных деревянных кругляшах вокруг печки и попивали обжигающий чай из железных кружек – так было принято у Архивариуса. На коленях Кристы тихо дремало Чудовище. Сам хозяин сидел в кресле-каталке со старенькой гитарой в руках и скорбным голосом напевал не очень-то веселую песенку:

Я буду там немного раньше, чем ты. Ты будешь позже – тебе фору дам. Мы все придем, куда приводят мечты Все будем там…

- Гм… - откашлялся Богдан. – А откуда основания для такого пессимизма? И что это вы искали? Он обвел рукой груды ноутбуков на полу. Некоторые из них тускло мерцали экранами, другие же были разбиты и мертвы. - Я искал ответы, - туманно пояснил Архивариус, перебирая струны, - но так и не нашел. Кстати, вы сами не знаете, кто такой Игрок номер ноль? - Не-а, - пожала плечами Криста. – Мы ведь только что с Того Света… - Ну, да, ну да… - рассеянно кивнул Архивариус. – Вы представляете, Архив говорит, что конец Игры надо искать на Том Свете! - Не понял… - пробормотал Богдан. - Поясните, пожалуйста, - попросил Эрик. - Такая штука: при Неверном Выборе у Волшебной Москвы просто-напросто не будет будущего, - сказал Архивариус и отложил гитару, прямо на досчатый пол. - Ничего не понимаю…- помотал головой Криста. – Неверный Выбор? Это, если изберут Магом не того, кого следует? Но ведь никто не знает Будущего… - Зато ОНО знает нас, - мрачно сказал Архивариус. – Неужели вы не почувствовали?.. - Наступление Тьмы? – тревожно подхватила Криста. - Да, - кивнул Архивариус. – Это наступает Будущее. Кое-кто умудрился повернуть вспять время. И сделал это самым худшим образом, какой только можно себе представить. И знаете, кто это сделал? - Тема! – хором сказали любители. - Почему я не удивлен? – пробормотал Архивариус. - А что говорит Архив? – поинтересовалась Криста, пытаясь разглядеть что-нибудь на тусклых экранах. Архивариус кивнул на кучу ноутбуков на полу: - Архив в недоумении. Он знает все о том, что происходит в Волшебной Москве, но он не может знать Будущего. Но кое-что, все равно, ясно: Мрачное Будущее вползает в наше время, чтобы как следует закрепить свой успех. И в точке главного выбора оно достигнет максимальной силы. - В момент выборов Мага? – прищурился Эрик. - Именно, - кивнул Архивариус. - А как оно выглядит – это Мрачное Будущее? – поежился Богдан. - Пока не знает никто, - сказал Архивариус. – Архив бормочет что-то невнятное: спрут, мертвый город, щупальца тьмы… И после точки выбора все это Будущее примется засасывать в себя окружающее пространство, пока, в конце-концов, не сожрет Настоящее… Все. - Хм… - задумчиво произнесла Криста. – Вам это не напоминает кое-что знакомое? - Черные Земли? – предположил Эрик. - Именно! – сказала Криста. – Принцип распространения зла всегда один и тот же… - Не забывайте, - вмешался Архивариус. – Черные Земли – это свое, так сказать, «родное» зло. Оно основано на человеческих пороках и страстях. А Мрачное Будущее – это совершенно неуправляемые последствия один раз совершенной Большой Ошибки. Любители некоторое время поседели в оцепенении - каждый наедине со своими невеселыми мыслями. Тишину нарушил Богдан. - Что-то чай остыл, - сказал он задумчиво. – Есть предложение поставить чайник. Или есть другие идеи? - Надо немедленно найти Тему! – произнес вдруг звонкий и твердый голос. – Я не понимаю, почему вы все еще не нашли его?! В дверном проеме стояла Полина. Она сняла свои ужасные очки и нервно протерла их платочком. Любители еще никогда не видели Полину без очков: всю ее строгость будто смыло, и теперь лицо ее, с подслеповатым прищуром глаз вызывало только лишь жалость. - Он не успокоится, - дрогнувшим голосом сказала Полина. – Если вы не найдете его, он еще каких-нибудь бед натворит. А еще хуже – сам попадет в беду… - Мы попробуем отыскать его! – пообещала Криста. - Только не забывайте, что нам нужно разыскать еще и своего Кандидата, - сказал Архивариус. – Никто до сих пор не видел Игрока номер тринадцать и Игрока номер ноль. Один из них – наверняка наш… - Вот я только не знаю, как определить: наш он или не наш? – нахмурилась Криста. - Да, ошибка может обойтись нам дорого… - проговорил Архивариус. Любители покивали с самым серьезным видом. А затем поднялись со своих пеньков. - Ну, мы пошли! – сказал Эрик. - А Чудовище мы у вас оставим, - сказала Криста, передавая маленькое пушистое существо Полине. Та боязливо приняла котенка на руки: очевидно, ей пришлось сделать над собой некоторое усилие. Однако Полина бледно улыбнулась, заглянула в заспанные глаза котенка и строго произнесла: - Ну, может, хоть ты будешь слушаться старших?

-6-

Тема шагал впереди, пиная кроссовкой мятую банку из-под «колы». Светка бесшумно ступала следом – ее совсем не смущало, что шагает она босиком не по мягкой траве, а по корявому растрескавшемуся асфальту, на котором не редкостью были битое стекло и ржавые железки. Они шли туда, откуда должно было показаться Время, повернутое вспять Светкиными заклинаниями. Теме все это виделось странным. Ему казалось, что разворот событий должен был произойти, как в кино про «машину времени»: он, Тема, просто должен был очутиться во вчерашнем дне с баллончиком в руках перед чистой стеной – и отказаться от своего намерения что-либо писать на ней. Или же зачеркнуть уже написанное. Или вообще не идти к этой дурацкой стене, а вместо этого предупредить о последствиях старших… Но все вышло иначе. И на все его претензии Светка только лишь пожимала плечами: она сама не знала, к чему приведут ее эксперименты с духами пирамиды. А духи все сделали по-своему. И Тема с ужасом думал о том, что он сам, своей волей еще сильнее запутал Волшебную Игру. И теперь ничего не оставалось, кроме как пойти ТУДА и разобраться во всем самому. На месте. - Может, ты не пойдешь? – глядя на Светку, с сомнением произнес Тема. – Мало ли, что там задумали эти твои духи. Мне они очень не понравились… - Это еще почему? – Светка нервно дернула плечом. – Я виновата не меньше, чем ты. Мне просто надо было отговорить тебя от этой затеи – шутить со временем… - Ты не виновата, - буркнул Тема. – Если бы ты отказалась, я бы пошел к другим ведьмам… - Тем более! – не вполне логично заявила Светка. – И вообще, я не ведьма! - Вот-вот! – усмехнулся Тема. - Можешь язвить, сколько тебе угодно, - твердо сказала Светка. – Но разбираться со всем, что произошло, мы будем вместе! - Можно подумать, ты уже поняла, что произошло! – с сомнением сказал Тема. - Что-то поняла, - спокойно сказала Светка. – Все вышло не так, как я просила, а так, как духи истолковали мои просьбу: не мы переместились назад во времени, а само время развернулось – как змея, решившая укусить себя за хвост… - И почему же так получилось? – спросил Тема. - Наверное, потому, что время – это не совсем то, что показывают в твоих фильмах. Время – это огромное, как целый мир, существо. Оно ползет вперед и пожирает все, что встретиться на его пути – предметы, целые планеты, звезды, людей. Когда Время съедает человека – он начинает медленно перевариваться в его внутренностях – взрослеет, старится и разваливается, как какая-нибудь сосиска в желудке. Время – самый страшный и безжалостный хищник. Оно сожрет все и всех, всех без исключения, и никакие силы не смогут помочь противостоять этому. Можно отложить, оттянуть собственное переваривание внутри Времени, но срок все равно придет… Тема вздрогнул: Светка смотрела на него с эдакой хитрецой, как будто только что прочла его мысли! И она еще будет говорить, будто не ведьма! - Так ты знаешь, что такое Время на самом деле? – спросил Тема, стараясь казаться спокойным. - Думаю, мы никогда не поймем этого, - сказала Светка. – Зато познакомимся с Будущим. И видимо, не самым приятным… - А разве Будущее – это не есть Время? – задумчиво произнес Тема. - Философ! – насмешливо протянула Светка. – Смотри - будешь об этом много думать – голова лопнет! От этих слов Теме стало несколько спокойнее на душе: как будто Светка перешагнула обратно эту неприятную пропасть между человеком и ведьмой. Хотя, если подумать, разве Магистр Правил – это просто человек? Разве тот, чье неосторожно сказанное слово может перевернуть весь мир наизнанку, не является монстром, вроде описанного Светкой кошмарного Времени? Эти мысли, однако, быстро улетучились. Потому что Магистр и юная ведьма, наконец, увидели…

Трудно описать то, что предстало перед их глазами. Что-то огромное, бесформенное на первый взгляд, развалилось на месте домов и улиц, раскинув серые зыбкие отростки в разные стороны. Словно огромный темно-серый спрут или гигантская амеба, слепленная из густого тумана… Нет, все же, дело обстояло не так, как казалось на первый взгляд: этот огромный «спрут» вовсе не лежал на домах, тротуарах, дорогах. Он будто бы лез из какой-то незримой щели, расталкивая город вокруг себя в разные стороны. И Волшебная Москва отступала, словно бы кто-то проткнул надувной резиновый глобус и пытался протащить сквозь дырку в нарисованной Евразии какой-нибудь бесформенный предмет… Нет, все-таки, трудно было подыскать аналогию. Так или иначе, но зрелище это внушало страх. От этого, слепленного из тумана спрута так и веяло холодом и безысходностью. - И это – наше Будущее? – тихо спросил Тема. - Выходит, да… - бесцветно произнесла Светка. В глазах ее застыла неимоверная тоска. Еще бы: как чуждо было это мрачное зрелище ей, влюбленной в дышащую жизнью зелень и чистую воду. Поймав взгляд Темы, Светка спросила: - Ты чего? - Что – «чего»? - переспросил Тема. - Ты ведь не думаешь лезть ТУДА? – проговорила Светка. Тема быстро взглянул на нее, и, ничего не ответив, направился в сторону дымчатого щупальца. Светка тут же, не задумываясь, как тень, двинулась следом. Это странное, вполне материальное и ощутимое Будущее медленно приближалось. Оно нависало над головами вязким непроницаемым туманом, очень странным туманом, от взгляда на который начинала кружиться голова. Чтобы не упасть, потеряв равновесие, Тема уставился себе под ноги. Также поступила и Светка. Она тихонько взяла Тему за руку, и тот сжал ее ладонь. Теперь они оба шли, словно вслепую, отстраненно наблюдая, как плоская поверхность под ногами обретает несвойственную улице кривизну, как, вопреки всем земным законам, они начинают двигаться под нелепым углом к невидимому горизонту, как подползает все ближе граница тумана, который и не туман вовсе, как странно выглядит эта самая граница – словно поверхность бесформенного мыльного пузыря – совсем не похожая на обыкновенный туман… И вот рука Темы касается этой переливчато-серой границы, он ощущает, как его тело пронизывает время и пространство…

…Они стояли посреди Мертвого Города. Нелепого и страшного – словно его не строили когда-то, а просто небрежно свалили в одну кучу дома, телебашни, фонарные столбы, извилистые ленты улиц. И все же это была Москва – странная, будто перенесшая тяжелую болезнь. А может все еще не избавившаяся от убийственной лихорадки, растрескавшей улицы, стряхнувшей с домов штукатурку, нелепо согнувшей и покрывшей ржавчиной Останкинскую башню… Все здесь было жалкое, полуистлевшее, серое – как небо над головой и земля под ногами. - Какое мрачное место, - севшим голосом проговорила Светка. – Неужто это и есть наше Будущее? – потерянно сказал Тема. – Неужели только потому, что я снова совершил глупость? И теперь все снова придется исправлять… - А, может, не надо больше ничего исправлять? – с сомнением сказала Светка. – Мы уже пробовали… - А что же, оставить, как есть? – с отчаянием в голосе сказал Тема. – Чтобы это проклятое Будущее сожрало весь город? - Но что ты собираешься делать? – спросила Светка. - Не знаю, - признался Тема. Он склонился над асфальтом, припрошенным тонкой пудрой серой пыли и поднял маленький круглый предмет. Древнюю монетку с профилем недоброго бородатого человека. Монетка была с «ушком» и цепочкой – видимо ее носили, как медальон. – Но для начала попытаюсь побольше разузнать об этом месте, - сказал он, разглядывая монетку. - То есть, я хотел сказать – мы попытаемся…

И они двинулись вперед. Под ногами рассыпался в прах асфальт, словно застарелая короста. Душный ветерок носил какие-то жалкие полуистлевшие клочки, которые и мусором назвать было бы слишком громко. Это был действительно Мертвый Город. Только, странное дело: как и любой город, он оказался заселен. Они шли посреди пустынной улице, на которой истлевали ржавые останки автомобилей, когда услышали со стороны тротуара отрывистый болезненный кашель. На бордюрном камне, ссутулившись, сидел старик. С виду – очень больной и древний. Только показался он смутно знакомым – и Светка, и Теме. И только подойдя поближе, чтобы расспросить человека об этом месте, ребята с изумлением узнали инспектора ДПС Горемыкина! Но как он был не похож на того бодрого, взметающего стрекозиными крыльями пыль удивительного стража дорог, превращенного Игрой в пародию на добрую фею! Форма его превратилась в грязное рубище, в руках больше не было полосатого волшебного жезла, и крылья за спиной обвисли неопрятными лохмотьями. - Здравствуйте, инспектор! - нерешительно сказал Тема. – Что случилось? - Что? – равнодушно произнес Горемыкин. – Кто вы? Откуда вы здесь? - Мы… - не нашелся, что сказать, Тема. – Мы… - Мы из прошлого, - тихо сказала Света. – Что у вас здесь случилось? Горемыкин недоуменно пожал печами: - Не понимаю, о чем вы? Что значит – «что случилось»? И что значит - «из прошлого»? Света дернула Тему за рукав и сказала: - Ну, конечно, откуда они могут знать, что случилось? Для них такое наше Будущие – это всего лишь их собственное настоящее… Пойдем дальше… - Постойте… - сказал Горемыкин, слепо щурясь, не Тему. – Ведь ты… Магистр Правил! Я узнал тебя! - Ну, да, это я! – обрадовался Тема. – А я думал, что вы меня не вспомните! Горемыкин довольно неприятно усмехнулся: - Как же, забудешь его… Ведь именно из-за тебя и погиб наш город. И Игра стала нашим вечным проклятьем... Инспектор зло сплюнул. Правда, выглядело это довольно жалко – а от того еще больше поразило Тему. Тема пробормотал упавшим голосом: - Но… Но почему? - Ты пришел сюда из прошлого, чтобы терзать наши старые раны? - проговорил Горемыкин. – Лучше иди назад. Я не хочу с тобой разговаривать. - А сколько времени прошло с тех выборов? – спросила Светка. - Каких еще выборов? – непонимающе уставился на нее бывший инспектор. - Ну, выборов Мага, - осторожно пояснила Светка. - Вспомнила… - пробормотал Горемыкин и отвернулся. – Причем здесь какие-то выборы? - Как это причем?! – воскликнул Тема. – Ведь все это – результат выбора! Еще не поздно все исправить!.. - Это у вас не поздно - горько сказал Горемыкин. – А мы свою тысячу лет уже прожили так, как прожили. И ничего уже не исправишь. Проваливайте! И уйдите с осевой линии улицы. У нас за «сплошную» – вечная каторга… Тема и Светка поспешно сошли на тротуар. И двинулись дальше, не оборачиваясь, в совершенно удрученном состоянии. - Как это – тысяча лет? – бормотал Тема. – Разве такое возможно? - А для тебя новость, что в Игре возможно все? – пожала плечами Светка. Она задумалась на мгновенье, и лицо ее озарила догадка. – А знаешь, хоть этот человек и не рад нам, но то, что мы его встретили – это очень хорошо! – проговорила она. – Ведь если в этом Будущем живет он, то… - то где-то здесь живут и все остальные! – подхватил Тема, и глаза его засверкали. – Волкоп, дядя Архи, мама, папа… Голос Темы дрогнул, в глазах мелькнул страх. И тут же исчез: Тема не стал давать волю неприятным предположениям. Ведь за тысячу лет многое могло случиться с кем угодно. Даже в Волшебной Игре… - Между прочим, где-то здесь и мы с тобой должны быть, - нарочито бодро сказал Тема. – Представляешь – старенькие такие… Светка тихо рассмеялась. Ее совсем не пугали ужасы Времени. - Я знаю, что надо делать! - заявил Тема. – Для начала нужно найти здешнего Архивариуса. Он нам точно расскажет, что произошло в момент выборов. Тогда мы сможем вернуться обратно и исправить ошибку. - Почему бы и нет, - легко согласилась Светка. – Пойдем. Ты ведь сможешь найти, где он здесь живет? - Думаю, что да… - неуверенно сказал Тема. – Только вот не знаю, работает ли еще здесь метро…

Метро работало. И самое удивительное – оно ничуть не изменилось. Почувствовав присутствие Магистра Правил, турникет послушно моргнул зеленым: ведь Магистру, как и Игрокам полагался бесплатный проезд на всех видах транспорта! Эскалатор медленно тащил Тему и Свету в свое мрачное чрево. Под ногами тревожно скрипело, стучало, и казалось, что вот-вот механическая лестница сломается и замрет навсегда. Но этого не происходило. И вскоре Магистр вместе с юной ведьмой ступили на платформу. А вот здесь время снова напомнило о себе. Тема не узнал станцию, несмотря на вполне сносное освещение: Все стены и потолок были покрыты рисунками – вроде привычного для него граффити. Только это не было похоже на граффити. Скорее, на какой-то невероятный набор, беспорядочную кучу колдовских символов: словно с их помощью здесь тысячу раз прокляли кого-то и тысячу раз попытались отвести заклятье… - Что это? - спросил у Светки Тема. - Я не знаю, сказала Светка. – Ведьмы не пользуются такими знаками, у них другие приемы. К тому же я… - Ты не ведьма, - кивнул Тема. – Помню, как же… Светка не успела ничего возразить: из тоннеля раздался затяжной, тоскливый и болезненный вой. Вой нарастал, к нему прибавился отвратительный скрежет, и вскоре стало понятно, что эти звуки не имеют никакого отношения к незнакомым подземным чудовищам. Звуки, наконец, вырвались из тоннеля и резко ударили по ушам. А из мрачного провала неспешно пополз поезд. Но узнать в нем привычный состав метро было очень непросто. Вагоны потеряли строгую прямоугольную форму, словно кто-то долго и небрежно мял их в огромных ладонях. Ржавчина насквозь проела стенки, которые напоминали теперь тонкое и прозрачное ржавое кружево. Остатки стекол торчали из рам сломанными гнилыми зубами. Но едва поезд остановился – судорожно, рывками, с диким скрипом колем – то, что осталось от дверей дружно, с шипением разъехалось и знакомый женский голос объявил станцию. Тема с трудом сбросил с себя оцепенение, вызванное этим апокалипсическим зрелищем, и дернул за руку Светку: - Пошли! Едва этот поезд-призрак тронулся с места, как их окликнул до удивления знакомый голос: - Здравствуйте Магистр! - Волкоп! – восторженно воскликнул Тема и обернулся. И тут же от неожиданности сделал шаг назад Да, это был Волкоп. Только что с ним сделало Будущее! От былого лоска не осталось и следа. Словно его сверкающая форма завяла, как умирающий цветок, а сам Волшебный Милиционер сузился в плечах, ссутулился и уменьшился ростом. Но голос, голос его остался прежним: твердым, уверенным, властным. - Никто не верил, что ты придешь, - сказал Волкоп, поправляя потерявшую форму фуражку. – Только Архивариус и Полина знали, что ты не сможешь оставить свою ошибку неисправленной. И ждали тебя тысячу лет… - А где ваш мотоцикл? – спросил почему-то Тема. Волкоп рассмеялся. Тема в первый раз видел, что тот умеет смеяться! - Никакую технику не щадит Время, - сказал Волкоп. – Только человек может противопоставить себя ему. Нет существа, более живучего, чем человек. Так что теперь я снова на метро. На чем бы ты не ездил, рано или поздно, ты вернешься в метро… В голосе Волкопа прозвучала ирония. Странно, он никогда не был столь разговорчив. Тут Тема заметил, что кобура, из которой обычно торчала рукоять странного и опасного оружия, пуст. Волкоп поймал взгляд Темы и кивнул: - Да, у меня давно нет моей прежней силы. Когда-то люди избрали нового Мага. И тому Закон показался обузой, никчемной, никому не нужной вещью. Я уже не тот, что прежде. И закона здесь тоже больше нет… Тема растерянно глянул на Светку. Та была совершенно спокойна – словно ее не волновали судьбы этого грустного Будущего. - Так что на мою защиту особо не рассчитывайте, - невесело подытожил Волкоп. – Кроме милицейского свистка у меня больше нет никакого оружия. Считайте меня просто гидом по одному из возможных для вас вариантов Будущего… - Так вы считаете, что живете в одном из вариантов?.. – удивился Тема. - И вы – тоже, - спокойно сказал Волкоп. – Помимо разнообразия будущего, есть еще и множество вариантов прошлого. Возьмите хотя бы разные учебники истории. Впрочем, это долгий разговор. А у нас нет времени. Мы скоро выходим.

По щекам Темы ползли слезы, как он ни пытался держать себя в руках. От увиденного хотелось просто зарыдать в голос и броситься прочь отсюда – куда глаза глядят, только бы избавиться от образов безысходности, пропитавших все здесь насквозь. А Светка по-прежнему сохраняла какое-то удивительное спокойствие - словно поверхность лесного озера, равнодушно отражающего любого, кто бы в него ни смотрелся… Дядя Архи сидел все в том же древнем кресле-качалке. На коленях его был плед, а у самого не хватало сил даже для того, чтобы поднять взгляд на Тему. Так он и говорил: медленно, тихо, не поднимая опущенной головы с клочьями седых волос. - Ты все-таки пришел, - произнес Архивариус. – Архив сказал мне о том, что ты придешь. Значит, ты действительно попытался что-то исправить… - Да, да, я обязательно все исправлю! – с отчаянием в голосе воскликнул Тема - Погоди… - произнес Архивариус, с трудом приподняв дрожащую руку. – Куда же ты спешишь... Нельзя взять и просто вычеркнуть из списка событий то, что уже произошло. Все, что было, навеки вписано в Архивы, и это не вырубить ни топором, ни стереть из памяти компьютера. - Что же мне делать? – потерянно произнес Тема. Архивариус тяжело вздохнул и с трудом поднял на Тему взгляд своих ослабших глаз. - Надо просто принять все, что случилось как должное. И смело смотреть глаза своему Будущему. Я не знаю, из какого момента времени ты пришел к нам, но уверен: возможность исправить последствия своих ошибок есть всегда. Только не задним числом… - Я понимаю… - проговорил Тема. – Только как же мы исправим все это? До выборов Мага осталось совсем мало времени… Архивариус вздрогнул: - До выборов Мага? Ты пришел к нам из того момента, когда Мага еще не избрали? - Да… - сказал Тема. – Я как раз и хотел узнать у Вас, в Будущем, кого же изберут Магом. Чтобы мы успели сделать все для того, чтобы этого не произошло. - Вот, значит, как… - проговорил Архивариус. – Ну, что ж, у вас еще время. Вы можете не допустить зло к тайным и страшным силам настоящего Мага… - Так кто же он, кто?! – нетерпеливо воскликнул Тема. Архивариус молчал. Было не вполне понятно – думает ли он над ответом или же просто спит: глаза его были закрыты, и руки непроизвольно подрагивали, как у заснувшего тревожным, нервным сном. - Не знаю… - пробормотал Архивариус. – Не знаю… - Кто он? – повторил Тема, стараясь быть спокойным, повторил Тема. - Нет! - произнес, наконец, Архивариус, и произнес решительно, несмотря на слабость. – Я понял: вам, в вашем времени нельзя знать результата… - Но почему?! – воскликнул Тема. – Это же единственный шанс что-то изменить. - Я так не считаю, - покачал головой Архивариус. – Мне кажется, что это просто ловушка… - Ловушка? – недоуменно повторил Тема. - Ловушка Игры, - сказал Архивариус. – Она предлагает добрым силам, в данном случае - тебе, пойти нечестным путем – словно бы подсмотреть ответы на задачку в конце задачника… - И что в этом плохого? - А то, что в принятии решения вы будете тогда ориентироваться не на правду, не на собственный разум и сердце, а на то, что навязало вам увиденное здесь, в одном из вариантов вашего будущего… - Я не понимаю… - Все очень просто: может быть, темные силы и толкнули вас сюда, чтобы вы ужаснулись… и наделали глупостей. Будущее не обязательно будет таким… - Я уже слышал что-то похожее. Светка говорила… - Значит, она стала очень умной девушкой… Тема покосился на стоящую у окна Светку. Та, вроде бы, совсем не интересовалась разговором. Но тема был уверен, что она все прекрасно слышит. - Она ведьмой стала. – сказал Тема, украдкой глядя на Светку. Та даже бровью не повела, любуясь из окна печальным пейзажем Мертвого Города. - Это не важно… - сказал Архивариус. - А может статься и так: Игра завела тебя ко мне, чтобы я отговорил тебя от попыток узнать, кто стал Магом в нашем времени. Вы сами должны выбрать свой путь. Просто хорошенько подумайте, прежде чем сделать выбор… Тема насупился и засопел. - Но ведь я могу узнать у кого-нибудь еще, - с вызовом сказал он. - У Волкопа, например… - Я очень надеюсь, что ты этого не сделаешь… - тихо сказал Архивариус. Тема помолчал, пытаясь сообразить, чего же хочет от него дядя Архи. Неужели он, вместе со Светкой, проделал свой путь зря, зря привел в свое Настоящее жуткое чудовище этого Будущего – пусть даже всего лишь одного из бесчисленного числа возможностей? Это было бы ужасно обидно. Но, в то же время Тема знал, что дядя Архи никогда и ничего не говорит зря. Потому, что даже через тысячу лет он оставался Архивариусом – самым знающим человеком Игры. После Арбитра, конечно… - Хорошо, я не буду ничего узнавать… - буркнул Тема. – Но, мне кажется, что выборы у вас выиграл кто-то очень мрачный… Архивариус ничего не ответил на это. Но Теме показалось, что губы его чуть дернулись в грустной усмешке… - Выбирайте по совести, - произнес Архивариус. – Может быть - кто его знает - и не будет нашего Мрачного Будущего с его лукавым проклятьем вечной жизни…

Они уже подходили к призрачной границе между своим Настоящим и Будущим, сквозь которую попали сюда, когда Светка вдруг тихо ахнула и остановилась, глядя куда-то в сторону. Тема быстро повернулся туда же, опасаясь неожиданной угрозы. Однако увидел не угрозу, а что-то совершенно удивительное. Еще одну Светку! Только не старую, сморщенную и сгорбленную за последнюю тысячу лет, как можно было бы ожидать, а точно такую же - юную, свежую, в легком платье, с венком на голове! - Как это… - проговорил Тема, переводя взгляд с одной Светки на другую. Местная Светка посмотрела на Тему долгим, пронзительным взглядом, и по лицу ее пробежала какая-то тень, словно она увидела призрак, только что вылезший из могилы. - Ты жив… Как же это… - тихонько сказала она и отвела взгляд в сторону. – Ах, да… После чего быстро глянула на изумленную Светку из Настоящего и бросила с тоской: - Даже не думай завидовать. Вечная юность – проклятье, когда она только у тебя одной… И шагнула в сторону, растворившись в воздухе маленьким облачком тумана…

-7-

Степанида вела Сашу бережно, чуть приобняв, словно боясь ненароком раздавить его своими могучими объятьями. Верные телохранители Чип и Дейл двигались следом, как приклеенные. Шли они вдоль торговых рядов Черкизовской Орды, и Саша с интересом оглядывался по сторонам. Такого изобилия всякой всячины он никогда еще не видел. Не даром говорили, что в Орде можно найти все, что только пожелаешь. Видимо, сознание этого придавало ее повелительнице Степаниде еще больше уверенности. - Итак, дорогой мой Игрок, - ворковала она, - ты даже не представляешь, какие у нас теперь открываются возможности! Скажу тебе по секрету: ты не смотри, что мои ребята на лошадках ездят и за прилавками стоят. Орда - богаче всех в этом городе! У гномов, конечно, тоже есть богатства и немалые, но… у них нет тебя, ха-ха! А ты, поддержанный нашими средствами, просто не можешь не победить! - А почему? – полюбопытствовал Саша Шум. Все эти выборы продолжали оставаться для него темным лесом, и где-то в глубине свой ущербной души он понимал, что так ничего никогда и не поймет. Однако властный Шум в его голове дал строгий наказ: держаться, как ни в чем ни бывало и, что бы не происходило, сохранять спокойствие и невозмутимость. А потому Саша важно поправил на голове свой пластиковый пакет и строго посмотрел на Степаниду. - Потому, что деньги могут все! – важно пояснила Степанида. – Даже в волшебной Игре. У меня есть очень полезные знакомые, которые из любого материала сделают выдающуюся личность… - Это из какого такого материала? – спросил Саша. - В данном случае – из тебя! – пояснила Степанида. – Ты, конечно, очень симпатичный малый. Только вот мне кажется, что тебе потребуется, как минимум, хороший стилист… Степанида с сомнением покосилась на изрядно уже потрепанный пакет, надвинутый Сашей низко на лоб. - Да, - проговорила она, - очень хороший стилист. Знаешь, кто такой стилист? - А мы далеко идем? – спросил Саша Шум, которому было свойственно неожиданно переключаться с одной темы на другую. Этим он часто сбивал с толку собеседников. Но только не опытного доктора Андрея Алексеевича. И не Степаниду, которую вообще невозможно было сбить с толку. Впрочем, как и с ног. - Нет, тут рядом, - успокоила Сашу Степанида. – Мы только перейдем границу Черных Земель - и тут же будет контора. Саша снова ничего не понял, но важно кивнул. - Молодец! – похвалил его Шум, громко задышав в правом ухе. – Так и держись: пусть все думают, что ты умнее их! Для Кандидата это важно! - Ага! – Саша шмыгнул носом. - Чего? – переспросила Степанида, косясь на Сашу. Саша лишь кивнул в ответ с прежней важностью.

Черные Земли продолжали жить своей жизнью – жизнью Успеха, Славы, Денег. В свое время им так и не удалось захватить весь город, зато свои позиции внутри Садового кольца они удерживали прочно. Им удалось даже протянуть щупальца, покрытые сверкающей плиткой Успеха в некоторые другие районы. Их даже не смущало соседство с неведомо откуда появившейся зловещей массой Мрачного Будущего: Черные Земли всегда жили Настоящим, следуя бессмертному девизу «после нас хоть потоп!» Но, конечно же, все было не так, как при Великом Солнечном Затмении, происшедшем однажды семь лет назад. Тогда темные силы, наполнившие город, почти одержали верх, а хваткий Черный Риэлтер скупил почти все земли города, попутно превращая их в Черные. Однако же, те времена прошли, и все снова вернулось на круги своя. Там, в землях обычных, шла своя, размеренная и рутинная жизнь, подчиненная обычаям, привычкам, глупым человеческим чувствам. Здесь же, как всегда, кипела бурная деятельность. Саша Шум настороженно косился на многочисленных прохожих, и что-то в них подозрительно напомнило ему о родной психиатрической клинике. Он не сразу понял - что именно. Вроде бы, люди, как люди, деловые, активные, в сверкающих деловых костюмах, у всех на лицах приветливые улыбки… Ах, вот оно! Улыбки! Именно это и показалось Саше странным: все без исключения здесь белоснежно и чрезвычайно оптимистично улыбались! Даже те, у кого в глазах были видны озабоченность, страх и отчаяние. Сашу такими улыбками было не удивить. У Андрея Алексеевича было много самых разнообразных пациентов, в том числе - беспричинно хохочущих. Улыбка – это, конечно, лучше, чем буйство и вопли ужаса, хотя и смех, бывало, у кого-то переходил в истерику, и все заканчивалось увесистой дисциплинарной инъекцией… Так что, в этих улыбающихся людях Саша немедленно распознал латентных умалишенных. Оно, конечно, понятно: с одной стороны Успех обязывает производить должное впечатление на окружающих. С другой стороны, такое безудержное стремление к Успеху и бессмысленному накопительству, ничем, кроме, как болезненной манией, не объяснишь… - Вот, - сказала Степанида. – Пришли! Саша не знал, где именно они находятся. Но в глаза ему бросилась жестяная табличка с номером дома и названием улицы: Остоженка. - Это их офис! – смакуя слова, произнесла Степанида и расплылась в улыбке. Странное дело: Саша сам почувствовал, как его губы расползаются в этой нелепой улыбке – когда улыбаться и не хотелось вовсе. Видимо, давало о себе знать воздействие этих самых Черных Земель. Санитары тоже вовсю лыбились, выставляя на всеобщее обозрение кривые желтые зубы. Чтобы отвлечься от ощущения, будто ему разрывают пасть злые санитары, Саша уставился на вывеску над входом в небольшой особняк, к которого они остановились. Вывеска сообщала следующее:

Трансконтинентальная корпорация ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD & ГРЯЗНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И СЫНОВЬЯ LTD Скандалы, интриги, компромат Раскрутка и продвижение Кандидатов Психолог Стилист Сауна

- Какие здесь специалисты – пальчики оближешь! – заявила Степанида таким тоном, словно с аппетитом съела не одного такого специалиста. – Пошли! Неожиданно откуда-то грянула бодрая музыка, и дверь под вывеской распахнулась сама собой. И они вошли. Саша Шум никогда не видел интерьеров в стиле «хай-тек». Вообще, он хорошо был знаком только со специфическим дизайном психиатрических клиник, и полагал их верхом совершенства. Если не считать, конечно, кают-компанию галактолета Генерал-Директора. Но здесь его просто ослепили яркие краски, блеск хромированного металла, четкость граней и яркий галогеновый свет. - Безумно!!! Безумно!!! – оглушительно заорал кто-то, отчего Саша несколько оторопел и невольно прижался к могучему телу Степаниды. - Безумно р-р-рады вас видеть! Эгей! Хо! Кричал, как оказалось, некто за стильной стойкой в углу этого большого холла. Впрочем, голос не оставался на месте – он быстро перемещался, приближаясь к вошедшим. И принадлежал он довольно необычному индивидууму, который даже не шел - он кувыркался, катился колесом, крутился вокруг собственной оси, а завершил свой короткий переход эффектным сальто. Перед ошарашенным Сашей стоял улыбающийся во весь рот Арлекин из какого-то полузабытого мультика. По крайней мере, кто-то, одетый точно также – в пестрое облегающее трико, с дурацким раздвоенным колпаком на голове, с лицом, на которое не пожалели яркого грима. Мгновение – и Саша перестал пугаться этого человека. Наоборот, где-то внутри неожиданно зародилась и начала нарастать необычайная симпатия к нему! - Мое почтение, почтеннейшая Степанида! – галантно раскланялся Арлекин. – Самое наипочтеннейшее почтение! - Здравствуй, Гарик! – душевно сказала Степанида. – Иди, я обниму тебя, муа, муа, муа! Арлекин, который оказался Гариком, элегантно расцеловался со Степанидой. - Я вижу, ты привела к нам превосходный материал! – воскликнул Гарик, быстро перетекая из объятий повелительницы Орды к Саше. – Ох, сколько работы! И славной работы, хей! Гарик затанцевал вокруг Саши, которому оставалось только лишь недоуменно хлопать глазами и молчать. - Ты все ловишь прямо на лету! – довольно сказала Степанида. – Как ты догадался, что материал – именно он? - Профессиональный секретик! – сказал Гарик и хитро подмигнул Саше. – Я ждал, ждал, когда ты придешь, Степанида! Ведь это выборы, выборы, выборы! О, какой восторг, какой простор для творчества! Ох, и натворим же мы дел! А материальчик сыроват, сыроват… - Зато он – Игрок! – веско сказала Степанида. - О! – пораженно воскликнул Гарик. Он театрально прижал руки к груди и отпрянул, глядя на Сашу круглившимися глазами, словно перед ним на задних лапах стояло некое диво дивное и чудо чудное. - Какая удача! – страшным шепотом проговорил Гарик. – Какой восторг! - Нам стилист нужен, - сказала Степанида. – Надо из него нормального Кандидата сделать! - О, да! – страдальчески заламывая руки, воскликнул Гарик. – Какая предстоит работа! О, какая грандиозная работа! Сколько бессонных ночей, сколько слез и бесплодных раздумий! Сколько творческой мысли, гениальных идей и накладных расходов… - Сколько? – деловым тоном просила Степанида. - О, нет, я не могу сейчас думать о деньгах! – воскликнул Гарик, и вдруг выхватил откуда-то лист оранжевой бумаги и огромный шутовской карандаш на цепочке. Он быстро накарябал что-то и сунул листок под нос Степаниде. - Ого!!! – выпучила глаза Степанида, ознакомившись с написанным. - Я бы даже сказал: «ого-го!!!» – воскликнул Гарик. – Огогошеньки! Это будет проект века! Мегапроект! Супер стиль и супер имидж для Суперкандидата! - И, все же, не дороговато ли? – сухо спросила Степанида, не прекращая при этом улыбаться. - О, нет! – горестно крикнул Гарик, закрывая глаза, скинутой в отчаянии рукой. – Что я слышу?! Она говорит о деньгах, когда речь идет об искусстве! О высоком полете мысли и тщательно продуманном воздействии на волю избирателей! - Ну, хорошо, - смягчилась Степанида. – Надеюсь, работа будет того стоить… - Не сомневайся, не сомневайся, дорогая моя! – проникновенно проговорил Гарик, хватая под руки Сашу и уволакивая его куда-то в глубину холла. – Ты же знаешь: стиль – это наш конек!

Саша даже не заметил, как оказался совсем в другом помещении – не менее большом, зато увешанном зеркалами и немыслимыми складчатыми портьерами. Санитары, как тени двигались следом, но Гарик не обращал на них никакого внимания. Навстречу выплыла высокая и какая-то унылая фигура в белом. Приглядевшись, Саша Шум с удивлением узнал в нем Пьеро из того же мультика. Это был первый человек из встреченных Сашей в Черных Землях, который почему-то не улыбался. - Дорогой наш Кандидат, знакомьтесь - это Гарик, наш лучший стилист! – торжественно сказал Гарик. - Очень приятно… - убитым голосом пробормотал Гарик с белом. - Еще один Гарик? – спросил Саша Шум. - У нас здесь все Гарики! – кивнул Гарик-Арлекин. – Из корпоративной солидарности. Наш головной офис - на Том Свете находится, и там тоже все Гарики… - А-а… - сказал Саша. - Ну, я пошел! – бодро крикнул Гарик в пестром и, пританцовывая, умчался прочь. Гарик в белом долго молчал, уставившись на Сашу неподвижным и грустным взглядом. Саша даже почувствовал некоторую неловкость и желание смыться из этого странного места. - Как печально… - сказал, наконец, Гарик. – Очень, очень тяжелый случай… - Совсем тяжелый? – сочувственно поинтересовался Саша Шум. - Невероятно тяжелый, - подтвердил Гарик. – Практически безнадежный. Примите мои соболезнования. - Спасибо, - вежливо поблагодарил Саша. Гарик помолчал еще некоторое время и сказал: - Я не знаю, кто ваш прежний стилист, но его просто необходимо убить. - Правда? - Я уверен в этом. Могу порекомендовать специалистов. - Кого? - Киллеров. Такой стилист просто не должен существовать на свете. Сами посудите? Кто сейчас носит на голове красные целлофановые пакеты? Кто? - Я… Я не знаю, - смущенно пробормотал Саша. - Вот именно! – сказал Гарик. – Сейчас носят исключительно оранжевые. И без ручек. - Спасибо, что вы подсказали мне это, - искренне поблагодарил Саша Шум. – Там просто не было без ручек… - Ничего, это мы исправим, - успокоил его Гарик и принялся совершать неспешный обход Саши. – Дальше: да, больничный халат и тапочки, это, конечно не плохой ход, согласен. Но не для Кандидата в Маги. Я бы порекомендовал пижамку. Да, пижамку… Причем, двубортную, строгой расцветки. Допустим, с синими Микки-Маусами… Саша с уважением смотрел на Гарика: он всегда испытывал трепет перед специалистами своего дела. Сам Саша Шум специалистом стать не мог, ввиду раздробленности сознания и природной неспособности сосредоточиться на чем-то одном. - Так, так… - продолжал стилист, снимая с головы Саши красный пакет. – Прическа, в общем, ничего. Да… Однако растрепанности мы добавим, здесь вырвем клок… - Вырвете?! – боязливо переспросил Саша - Это необходимо, - строго сказал Гарик. – Вырвем. И добавим немного седины на висках. Так, что еще… Гарик внимательно вглядывался в Сашино лицо и что-то бормотал себе под нос, разводя руками со свисающими до пола длинными белыми рукавами. - Да! – неожиданно воскликнул стилист, и в глазах его засиял восторг. – нашел! Эврика! Он вертел перед носом Саши указательным пальцем, и Саша смог даже, скосив глаза, рассмотреть маникюр на этом самом пальце. - Что нашел? - испуганно спросил Саша, осторожно щупая свое лицо с трехдневной щетиной. - Вам необходима бородка! – округлив глаза, поделился своим открытием стилист. – Гениально! - Бородка? – с сомнением произнес Саша. - Именно! - проникновенно произнес Гарик. – Эспаньолка! У вас будет очень мужественный, внушающий доверие вид! В сочетании с пижамой и оранжевым пакетом, бородка будет однозначно говорить избирателю: именно этот Кандидат должен стать Магом! Только этот – и никакой другой! - Ну, если вы так считаете… - пробормотал Саша… - Никаких возражений! – решительно заявил Гарик. – Доверьтесь специалисту! - Я доверяюсь… - покорно сказал Саша, пытаясь представить себе, что такое «эспаньолка». А стилист, видимо, поймал вдохновение. Потому что принялся семенить вокруг Саши, разговаривая сам с собой – ни дать, ни взять, Гагарин из двадцать пятой палаты! - А может, попробовать жабо? Жабо и эспаньолка – очень хорошо! Тогда, может, еще и шпагу? Шпага и пижама – что за бред?! О! Я видел у вас великолепный водяной пистолет – это стильно! Его мы поместим в удобную кобуру под пижаму… Нет, все-таки, жабо не надо… Может, просто ботфорты? Нет, не сочетается с оранжевым пакетом… Тапочки в восточном стиле - с загнутыми носками? Это мысль! Но нет, нет - слишком сильна еще у нас ксенофобия… Саша глупо моргал, не поспевая мыслью за словами и передвижениями стилиста. Он вообще не понимал, зачем ему понадобился какой-то стилист! Ему было хорошо и так - в красном пакете, халате и шлепанцах… - Есть! – торжественно сказал Гарик и остановился. – Очки – вот, что нам нужно! И не просто очки, а пенсне с цепочкой! С бородкой и в пенсне Вы будете на подсознательном уровне напоминать избирателям Чехова! Только оранжевым пакетом на голове вы будете как бы говорить избирателю: смотрите, я совсем близок к народу, я такой же, как вы, и ничто человеческое мне не чуждо! Правда, здорово? - Замечательно! – согласился Саша Шум. Ему вдруг очень захотелось носить пенсне с цепочкой. Он очень любил цепочки, хотя Андрей Алексеевич запрещал, потому что, случалось, Саша тянул из в рот и мог случайно подавиться. - А часы на цепочке можно? – робко спросил Саша. Гарик замер, пораженно глядя на Сашу. - Вы гений… - проговорил он. – Как же я сразу об этом не подумал! Часы на цепочке, которые вы достаете из пижамного кармана во время выступления – это символ времени! Символ стремления вперед, символ прогресса! Коллега, вы никогда не работали в нашей сфере? Вы бы сделали себе состояние! Саша смущенно потупил взгляд. Его очень редко хвалили, и ему было приятно. - Ну, вроде все… - все еще с некоторым сомнением произнес стилист. – А теперь – за дело! Сейчас только помощников кликну... Гарики!!!

- 8 –

Любители с интересом рассматривали чудовищную амебу Мрачного Будущего, медленно раздиравшую пространство подавленного им Настоящего. - Нет, что хотите со мной делайте, но туда я не полезу! – заявил Богдан. – Что я не видел в этом Будущем? Свою собственную могилку? Нет уж, я человек впечатлительный… - Мы просто обязаны пойти и посмотреть, - терпеливо говорила Криста. – Кто знает, какие сюрпризы готовит нам этот отросток грядущего? - Придет время - мы все и так узнаем, - упорствовал Богдан, с опаской разглядывая Будущее. – Ну, правда, же, оно само наступит… - Хватит ныть! - сказал Эрик. – У нас мало времени! И решительно направился в сторону серого чудища. Криста, не глядя на Богдана, последовала туда же. - Мало времени… - проворчал Богдан. – Вон его, сколько навалило, будущего времени-то – город скоро треснет, как арбуз! Однако послушно поплелся следом.

Мертвый Город не вызвал у любителей такого удивления, как у Темы и Светы: любители за свою любительскую карьеру навидались всякого. Даже мрачный хаос местной архитектуры был им не столь интересен. Поэтому они немедленно взялись за руки и закрыли глаза: объединив энергии, они изучали магические поля этого места. - Пусто… - проговорила, наконец, Криста. – Ни добра, ни зла, ни магии… - Разве так может быть? – усомнился Эрик. – Ведь это нарушает баланс сил природы… - Вот именно – не может! – мрачно сказала Криста. – Что, никаких выводов не напрашивается? - Ты чего, мать? – Богдан легонько ткнул Кристу в бок пальцем. – Ты решила экзамен нам устроить? - Ладно, - махнула рукой Криста. – Я просто думала, что вы сами мне это скажете: вся злая магия этого мира или этого времени, уж не знаю, как сказать - вся она выплеснулось наружу… - В наш мир… - проговорил Эрик. - Да, - кивнула Криста. - Погоди! – потряс головой Богдан. – А куда же делось добро? Как же этот баланс? - А добра здесь уже давно нет, - печально сказала Криста. – Посмотрите вокруг: его давно поглотила убийственная тоска… - Нет… - пробормотал Богдан. – Не может так быть. Я верю в добро… - Это так здорово… - произнес вдруг печальный голос. Перед любителями, откуда ни возьмись, возникла тоненькая фигурка девушки в длинном платье, с распущенными волосами и венке из увядших цветов. Любители тут же ее узнали, да и не могли не узнать: эту девушку они знали уже много-много лет. - Света! – воскликнула Криста. – Ты здесь одна? Или с Темой? - Это так здорово, что вы все еще верите в добро, - сказала Света, игнорируя вопрос Кристы. – В нашем времени таких уже не осталось… - Так ты… Так ты из Будущего… - догадалась Криста. - Да, я из вашего Будущего, в котором совсем не осталось места добру, - сказала девушка. - А ваши… Те, кого вы ищите… Ее голос чуть дрогнул. Видимо ей не просто было сказать просто «Тема и Света». Странно, наверное, говорить о себе в третьем лице. - …Они уже вернулись назад, в свое время, - продолжила Света. – И вы возвращайтесь. Здесь вы не найдете ничего, кроме печали. - Я же говорил! – буркнул Богдан. – Не хочу печали, от нее у меня депрессия. - А что здесь, в Будущем, стало со мной? – неожиданно спросил Эрик. – Мне это интересно чисто с познавательной точки зрения… Светка быстро окинула взглядом любителей и сказала спокойно: - С вами здесь - ничего. - Что?! – округлил глаза Богдан. - Вы не попали в ЭТО Будущее, - сказала Света. – Вы все погибли. Давным-давно. Вскоре после избрания Мага. На секунду наступило молчание. И только слышно было, как сухой ветерок шуршит мусорными обрывками. - И не вы одни, - добавила бесцветным голосом эта удивительная тысячелетняя девушка. Богдан откашлялся. Слова просто застряли в его горле. - Возвращайтесь, - сказала Света. – Сделайте так, чтобы это Будущее никогда не наступило…

- Нас всех убьют! – причитал Богдан. – Черт! Зачем я полез вместе с вами в это проклятое Будущее?! Я всегда боялся знать свою судьбу! Ну, убили нас бы неожиданно, я бы даже ойкнуть не успел! А теперь остатки моих дней испорчены мрачными ожиданиями… - Ты чего, дурень! - убеждала его Криста. – Тебе же дали шанс! Воспользуйся им! - Предупрежден, значит, вооружен! – добавил Эрик. - Вот именно! – с жаром сказала Криста. – Надо просто держать ухо востро – и все будет с нами в порядке… - А может, это обман? – неожиданно спокойно сказал Богдан. – Может, это была вовсе не Светка, а какая-нибудь другая ведьма? Точно – ведь ведьмы выдвинули своего кандидата – Карину! Она просто решила отвлечь нас от поисков Темы и Кандидата! Чтобы позабыли обо всем и озаботились только спасением собственной шкуры? А? - Все возможно, - пожала плечами Криста. – Только это действительно была Света, и говорила она правду. - Мы все умрем! – выдержав паузу, снова заголосил Богдан. - Первым будешь ты, - заверил Богдана Эрик, положив тому на плечо тяжелую руку. – Причем, я сам тебя превращу в жабу и раздавлю ботинком, если не перестанешь раздражать меня своим нытьем. - Мальчики, прекратите! – нахмурилась Криста. - Нам только еще не хватало перессориться! Издалека донесся высокий резкий вой, который приблизился к любителям с необычайной скоростью, обернувшись сверкающим черным мотоциклом. Его ездок лихо остановил машину прямо напротив любителей, да так, что заднее колесо, подымая пыль, взвилось в воздух. - Марина! – воскликнул Богдан. Это действительно оказалась атаманша разбойников Марина. Она легко соскочила с седла и сняла черный каплевидный шлем. Губы любителей невольно дрогнули в улыбке: все-таки, вид красивой женщины, чью фигуру облегает кожа мотоциклетного комбинезона, вряд ли кого оставит равнодушным. А Марина была красива - так же, как в тот день, когда впервые ворвалась в Игру на своем ревущем байке. - Привет! – сказала Марина. – Я ищу Тему. Что-то мне неспокойно… - И мы его ищем! – радостно крикнул Богдан, за что немедленно получил локтем в бок. - Да, Архивариус попросил нас найти его, - подтвердила Криста. - Он опять что-то натворил… - огорченно произнесла Марина. – Вот что делать с этим мальчишкой?! - Да так, пустяки! – махнул рукой Богдан. – Он Правила придумал… Марина молча посмотрела на любителей и кивнула: - Да, я знаю. Иначе бы не было всего этого сыр-бора с выборами. Я очень не хотела, чтобы так получилось… Но ладно. Все-таки, выборы – это Игра по-честному, верно? Любители переглянулись. - Ну, это как сказать, - протянул Богдан. - А разве бывают честные выборы? – сказал Эрик. - Главное не это! – быстро сказала Криста. – Главное – найти Тему, прежде, чем он наделает еще больше глупостей. - Его работа? – Марина указала на медленно колышущуюся массу Мрачного Будущего. Любители нехотя кивнули. - Ладно, - решительно сказала Марина. – Значит, будем искать вместе. Я еще к Толику заскочу. А то никак не могу ему дозвониться – в трубке чертовщина всякая происходит… - Телефонные духи озлобились, - подтвердила Криста. – Чуют усиление эманаций зла… Земля под ногами вздрогнула, со стороны серого тумана донесся странный низкий гул. - Черте что творится, - сварливо проговорил Богдан. Криста щелкнула пальцами, словно только что вспомнила о чем-то важном. - Марина, - сказала она. – Может, тебе повезет, и ты его встретишь: мы ищем Кандидата. Того, который был бы от нас. От светлых сил, я хочу сказать! - Он тоже пропал? – понимающе кивнула Марина. – Хм, я вот подумала: интересно, почему негодяи всегда приходят сами, а хороших людей приходится днем с фонарем искать? - Классический закон бутерброда, - важно пояснил Богдан. – Он всегда падает икрой вниз… - Поэтому я предпочитаю гамбургеры, - заметил Эрик. - Кто он такой? Как выглядит? – быстро спросила Марина. - Мы сами знаем о нем не много, - ответила Криста. – Архивы намекают на то, что он немного странный… - Все Игроки немного странные, – пожала плечами Марина. - Ладно, я поехала. Вы знаете, как меня найти. - А телефон, все же, не выключай, - сказала Криста. – Ты же знаешь – одним из телефонных духов могу оказаться и я… Криста намекала на тот давний случай, когда ее телом завладел дух из сотовой сети, а самой ей пришлось долгое время скитаться по проводам и релейным станциям. В бестелесном виде, разумеется. - Я помню, - усмехнулась Марина и вдруг стала серьезной. – Надеюсь, мы быстро их найдем. - Я тоже так думаю! – бодро воскликнул Богдан и помахал Марине рукой. Мотоцикл взревел и вмиг исчез с глаз любителей. - Что-то я не помню, чтобы получалось быстро найти того, кого Игра решила спрятать, - покачала головой Криста. - Это же не значит, что мы должны сидеть, сложа руки! – возразил Эрик. - Конечно, не значит! – сказала Криста. – Надо искать Тему и нашего пропавшего Кандидата! - Стойте… - неожиданно вскинул руку Богдан. – У меня идея. - Мне что-то не нравится твой взгляд, - подозрительно сказал Эрик. – Знаю я твои идеи. В ответ Богдан только сжал кулаки и демонически расхохотался. Встретив недоуменные глаза Кристы и Эрика, он расхохотался еще сильнее. - С тобой все в порядке? – осторожно спросила Криста. На этот раз Богдан мелко захихикал: его новая гениальная идея давила изнутри, стремясь вырваться на свободу, и он просто не мог сдерживаться.

-9-

Тема не хотел возвращаться домой. Ему было стыдно. И вообще на душе было ужасно. Как он ни боролся со слабостью своей натуры, ничто не могло заставить его совесть раз и навсегда замолкнуть. Видимо, что-то было с генами. Не зря ведь Игра привела когда-то в Москву бог знает откуда его отца и мать. Наверняка только для того, чтобы он встретились, и получился у них такой вот сын – единственный, кого Игра считала возможным сделать Магистром Правил. Толку, правда, из этого не вышло никакого… Хотя кто ее, Игру, вообще знает – в чем она видит смысл, а в чем нет? Вспомнив про отца, Тема еще больше расстроился. Он поссорился с ним уже давно: отец злился на то, что Тема связался с бандами. Но Тема знал, что отец простит его – надо только пробубнить стандартные слова прощения. А вот этого не никак не позволяла вздорная натура… Короче, Теме теперь ничего не оставалось, кроме как идти в Нору к своим верным Крысам. Потому, что больше идти было некуда. - Я с тобой! – снова заявила Светка. - Ты не можешь, - возражал Тема. – Ты – ведьма! А ведьмы – это друзья Мясорубщиков, наших врагов! - Я не ведьма, и я тебя сейчас не оставлю! – упрямо повторяла Светка. Тема задыхался от бессилия и недостатка аргументов. А потому в отчаянии выкрикнул вдруг то, что, может, совсем бы и не хотел говорить Светке: - Да пошла ты! Все из-за тебя! Из-за тебя эта серая дрянь на город лезет! Проваливай, я не хочу тебя видеть! Пошла вон!!! Тема кричал, а сердце его неприятно замирало: он знал, что его упреки несправедливы, и бросает все это в лицо Свете он зря. Но притащить ее в Нору было бы еще хуже. - Хорошо… - вдруг тихо сказала Светка. – Если ты так хочешь, я уйду. И исчезла – тихо и незаметно, как умеют ведьмы. Тема все еще тяжело дышал, распаленный собственными криками, но чувствовал, как наваливается на него та бесконечная тоска, чувство одиночества и жалости к самому себе, какие он уже ощутил однажды – там, в этом Мрачном Будущем. Хотелось плакать. Но Тема скрипнул зубами и взял себя в руки: нельзя было в таком виде являться к своей стае.

Крысы повылазили из Норы и теперь грелись на солнышке на теплом рубероиде заводской крыши. Рядом шумела стройка: сюда тянули свои загребущие лапы Черные Земли, и завод тщательно обкладывали плиткой Успеха. Но Крысам было плевать на Успех: на подростков его ядовитые пары еще не действовали. А потому можно было наслаждаться плодами победы над Мясорубщиками: вряд ли они скоро вновь появятся в этих заброшенных стенах. Впрочем, дело тут было, возможно, не только в победе Крыс в той памятной драке. - А вы слышали новость? – лениво произнес Гниль. - Какую еще новость? – сонно отозвался Хворь. - Про Мясорубщиков, - сказал Гниль. - Очень мне интересно про этих уродов слушать, - презрительно заявил Хворь. - Ну, чего там? – поинтересовался Гарь. - Мясорубщики подались на выборы! – хихикнула Химия. – Это все знают! - Я не знал, - равнодушно сказал Хворь. – А зачем? Кто их выберет? - Дурак! – усмехнулся Гниль. – Конечно, никто их не выберет! Кому они нужны? Их все боятся! Кроме нас, конечно. Они просто работают на выборах. На ведьм. - Мясорубщики – работают? – удивился Гарь. – Это действительно, новость! - А чего бы не поработать, когда платят, - зевнув, сказала Химия. – На выборах всегда можно хорошо подзаработать. Тем более, когда ничего особенного делать не надо – знай себе угрожай избирателям: мол, если не проголосуете за нашу Карину, мы вам все кости переломаем… - Я думаю, они просто заговоры и проклятья по квартирам разносят, - предположил Гарь. – Люди пойдут на выборы – и сами удивляться: почему это они выбрали Магом ведьму… - А ты как считаешь, Грызун? – крикнул Гниль. Тема лежал в сторонке и слушал разговор в пол-уха. Он размышлял о своих невеселых проблемах. Однако что-то в последнем разговоре зародило в нем какие-то смутные идеи… - Что я думаю? – проговорил Тема. – Что я думаю… Хм… - Чего ты там бормочешь? – хихикнула Химия и подсела поближе. Несмотря на собственную ядовитость, Химия была симпатичной девчонкой. И Тема ей безумно нравился. До него даже доходили слухи, что именно Химия держит остальных девчонок стаи на расстоянии от Грызуна: она жутко ревнует его ко всему, что может носить маникюр. И Теме это даже нравилось. Правда всерьез он никогда об этом не задумывался. А сейчас Химия, настоящего имени которой он даже и не знал, сидела перед ним, обхватив коленки в драных джинсах, и игриво поглядывала на него огромными синими глазами, которые казались еще больше из-за чересчур обильного применения черной туши. Ее симпатичную мордашку не портили даже многочисленные колечки и болтики, проткнувшие кожу. Красоту, как говорится, ничем не испортишь. Глядя на девушку, Тема вдруг ощутил давно забытый душевный подъем. Тоска улетучилась, и в голову ударил тугой поток остроумия. - А я думаю вот что, - хитро глядя на Химию, сказал Тема. – Чем мы хуже Мясорубщиков? Давайте отплатим им их же монетой – вот они взбесятся? - Это как? – игриво поинтересовалась Химия. - Элементарно! – пояснил Тема. - Они будут работать на выборах за ведьм, а мы – против! Стая шумно встретила эту идею: одни были в восторге, другим она не понравилась. Но Тема вдруг осознал, что он, похоже, нащупал верную дорожку: оказывается, на Будущее можно воздействовать из Настоящего своими маленькими силами. Надо только применить их в нужное время и в нужном месте. Конечно, не факт, что из его затеи выйдет что-нибудь путное. Но на него восхищенно смотрели огромные синие глаза, и Тема снова начинал в себя верить. Правда, по-прежнему, он чувствовал вину за то, что так незаслуженно обидел Светку.

- 10-

- Итак, готово! – воскликнул стилист. – Прошу проследовать к зеркалу! Саша Шум осторожно двинулся туда, куда его потащил за руку Гарик. Он ничего не видел вокруг, так как надвинул на глаза новенький оранжевый пакет без ручек. - Вот! – гордо сказал Гарик. – Что же вы не смотрите? - Боюсь… - признался Саша. - Это нормально, - заверил его стилист. – Вначале все боятся. Ну, давайте же, полюбуйтесь! Не зря же мы целый день провозились… Я хотел сказать – провели в творческом полете! Ну же! Саша Шум с опаской приподнял пакет до бровей и приоткрыл один глаз. Затем другой. С большого, в полный рост, зеркального отражения на него смотрел совершенно незнакомый сумасшедший. И вид у него был куда более безумный, чем у кого-нибудь из когда-либо встреченных товарищей по несчастью. - Это - Кастоящий кандидат в Маги! - гордо сказал стилист. – Нравится? - Н-незнаю… - пробормотал Саша. - Кстати, я у вас в кармане халата нашел монетку с профилем какого-то грозного царя. Из нее отличный медальон получился. Как вам? Только сейчас Саша заметил, что у него на груди на толстой желтой цепи весит та самая монета, которую он заполучил в Грановитой палате после беседы со страшным невидимкой. Саша отчетливо видел профиль бородатого человека на ней. И вдруг этот человек на монете повернул голову и сказал одними губами, но так, что Саша его отчетливо услышал: - Помни… - А-а-а! – завопил от ужаса Саша и бросился прочь от зеркала, прочь из этого зала, прочь из этого здания… - Стой! Куда?! – орали телохранители и мчались следом. Санитарам тоже успели обновить имидж: белые халаты приобрели стильный крой, а на толстых шеях теперь красовались красные бабочки. На головах появились белые шапочки-таблетки с изящными красными крестами. Не смотря на это, санитары с трудом поспевали за Сашей, которого охватил приступ совершенно необъяснимой паники. Когда, наконец, Чип и Дейл настигли нервного Кандидата, тот уже забыл, чего именно испугался. А потому не сопротивлялся, и санитары с опаской отпустили его. - Пойдем назад? – неуверенно предложил Чип. - Нет, не пойду я назад, - сказал Саша. – Чего-то мне там не очень… Чип и Дейл послушно кивнули: у них не было и не могло быть собственного мнения по поводу того, куда идти объекту их охраны. - Пойдем туда! – заявил Саша и ткнул пальцем прямо перед собой. И они побрели широкому проспекту, который, почему-то, был в этом месте как-то необъяснимо пустынен: ни людей, ни машин не наблюдалось. Через несколько шагов они прошли мимо грубого заградительного «козла», сваренного из ржавых рельсов. «Козел» нес на себе какую-то предупреждающую надпись, но Саша не разбирался в подобных вещах, а потому игнорировал предупреждение, и вместе с телохранителями проследовал дальше. Между тем, санитары несколько напряглись: в глаза им бросилась огромная воронка, вывернувшая асфальт прямо посреди улицы! Затем еще одна и еще. Потом они заметили, что дома по краям проспекта больше напоминают руины. Еще позже они увидели несколько машин. Вернее, то, что остается от машин, если их поджигает и рвет на куски гигантский капризный младенец. Не успели они поразмыслить над увиденным, как раздался гулкий вой, и всю троицу швырнуло наземь. Едва придя в себя, Саша понял, что по ним ведут прицельный огонь. Он выглянул из воронки, в которой все трое укрылись от разрывов снарядов, взметающих все вокруг, и увидел вдалеке страшные черные фигуры, парящие на перепончатых крыльях. - Пришельцы с Тау! – догадался Саша. – Ничего, Генерал-Директор, Я не дам вас в обиду! Саша сунул руку за пазуху и выдернул из стильной новенькой кобуры свой верный бластер. Примерно прицелившись, он жахнул раскаленной плазмой по бронированному монстру, пытавшемуся убить Сашу из своей длинной пушки. Вражеский огонь захлебнулся, словно бы удивленный неожиданным напором противника. - Ура! – воскликнул Саша. – Мы победили! - Молодец! – похвалил его Шум. - Наши поздравления! – сказали Чип и Дейл и неуклюже по очереди пожали Саше руку. Однако, как оказалось, принимать поздравления было преждевременно. Солнечный свет внезапно померк, заслоненный десятками кожистых крыльев, а Сашу вместе с санитарами сбило на землю мощное дуновение ветра от их энергичных взмахов. Через несколько секунд связанных Сашу и его незадачливых телохранителей уже волокли куда-то по раздолбанному асфальту. Куда именно – они не видели, так как глаза закрывали плотные черные повязки.

Когда повязку сняли, Саша обнаружил себя в темном помещении, стены которого были сделаны их грубой ткани. - Это брезент, дурень! – шепнул Шум. – Ты в палатке! - Что вы сказали? – недовольно спросил низкий голос с каким-то странным присвистом. - Ничего я не говорил, - помотал головой Саша. – Это Шум. - Так, так… Шумим, значит… - проговорил тот же голос. Из всего освещения в палатке был только странный светильник, изготовленный из снарядной гильзы. Его света не хватало, чтобы как следует рассмотреть собеседника, но Саша уже сообразил, что говоривший был военным. И даже этого слабого света оказалось достаточно, чтобы понять, что лицом этот человек был ужасен. Полог палатки откинулся и внутрь вошел еще один военный. Саше хватило секунды, чтобы увидеть, что это были за военные. И только властный приказ Шума: «сиди тихо!» не дал ему броситься вон отсюда с истошными воплями. Да может быть, еще и то обстоятельство, что руки его были пристегнуты позади спинки стула наручниками. А выглядели военные кошмарно. У Андрея Алексеевича был под присмотром один забавный «кадр» – так тот все время рисовал, то, что являлось ему в бредовых видениях. И, судя по рисункам, являлись ему именно такие вот черти. Да-да, именно черти! Злобные демоны с рогами и крыльями! Только здесь они, почему-то, были еще и при погонах. - Товарищ Генерал, тут такое дело… Контрразведка выяснила: это Игрок, - негромко доложил вошедший. – Это самый настоящий Игрок под номером тринадцать, к тому же уже завербованный Ордой для участия в выборах Мага. - Хм… Интересное дело получается, - проговорил Генерал. – Орда обскакала нас на повороте… А что те двое?.. - Так, «шестерки». Вроде бы, тоже Игроки, но не самостоятельные, а как бы его телохранители… - Так как вы их взяли? - Во время маневров эти трое напали на танки, выполняющие тренировочную стрельбу. Возможно, это была провокация с целью вызвать вооруженный конфликт во время выборов. - Меня все-таки беспокоят те двое. Почему они в белых халатах? - Похоже из полевой медслужбы. Или химические войска - мы выясняем. - Выясняйте, полковник. Не стесняйтесь применять форсированные методы. Это выборы – значит, все позволено. Идите, работайте! - Есть! - козырнул полковник и удалился. - Интересная получается картина, - криво оскалился Генерал, когда остался один на один с Сашей. - Враги уже присылают против нас Игроков. Да еще и с мощным вооружением. Вам не кажется, что это несколько нечестное ведение предвыборной кампании? Саша глупо моргал, не понимая, что следует говорить в таких случаях. - Как я тебя учил? - шепнул в ухо Саше Шум. - О, да, именно так! - с трудом улыбнулся Саша. Генерал, раздумывая, побарабанил по столу страшными черными когтями. - У вас железная выдержка, - четко разделяя слова, сказал Генерал. - Я бы хотел иметь такого человека в союзниках. Тем более Игрока. Тем более, во время этих чертовых выборов... - Да, именно так! – совершенно невпопад ляпнул Саша. - У вас лицо умного человека, - задумчиво сказал Генерал. – И знакомого. Мы не могли видеться с вами раньше? Саша предпочел загадочно промолчать. Заодно он подумал: никто еще не называл его умным человеком. Вот, что значит - хороший стилист! Саша гордо поправил на голове стильный оранжевый пакет. - Итак, - решительно сказал Генерал. - Давайте говорить с вами на чистоту. Я предлагаю вам сотрудничество. Если в выборах вы примите мою сторону, я закрою глаза на ваше нападение. - А если нет? - поинтересовался Саша. - Тогда до конца Игры вы будете надежно укрыты от посторонних взглядов. Я не могу причинять вреда Игроку. Но и не допущу, чтобы такой вред причинили мне. Согласны? - И что мне надо будет делать? - спросил Саша. - Вот это другой разговор, - обрадовался Генерал. – Это по-мужски! Правильно, так и надо: жизнь предлагает обстоятельства, а вы смело выбираете. И очень хорошо, что вы выбираете сильную сторону! За Войском – сила! - Да, именно так! – не стал спорить Саша. - Так, так, и не иначе! – Генерал поднялся из-за своего стола, и Саша впервые со страхом увидел, как сверкнули адским пламенем его глаза. - Войско – это сила! И эта сила - целиком, без остатка, как один солдат, проголосует за своего Кандидата! И я решил: этим Кандидатом буду не я! - А кто? – наивно поинтересовался Саша. Просто молчать и смотреть в эти горящие глаза ему казалось еще страшнее, чем говорить - даже с этим крылатым монстром. - Им будешь ты, Игрок! – пророкотал Генерал тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения. – Мои бойцы поддержат тебя голосами и организацией. Мой отдел пропаганды создаст твой образ – образ героя, достойного быть избранным. А разведка и контрразведка не даст противникам ни малейшего шанса… Заместителя по пропаганде ко мне!!! Последние слова Генерал рявкнул с такой энергией, что Саша почувствовал на лице дуновение зловонного ветра. В палатке немедленно появился тощий и длинный военный с каким-то рахитичными, полупрозрачными крыльями. - Вы поняли задачу, подполковник? – скорее утвердительно произнес Генерал. - Так точно! – мягко ответил подполковник. – Отдел пропаганды уже работает в полную силу. В свете новых задач считаю необходимым частичное привлечение гражданских… - Делайте все, что считаете нужным, - отчеканил Генерал. – Только не забывайте о том, что за провал предвыборной компании вас ждет трибунал. - Все под контролем, мой Генерал, - заверил пропагандист. – Можно приступать? - Приступайте…

Сашу везли в закрытом армейском джипе. Как и все машины в этом жутком колдовском войске, джип был необычен: через маленькое окошко в брезенте Саша Шум наблюдал, как тот преодолевал препятствия на своем пути. Едва они достигли развороченного снарядами участка проспекта, как крылатый водитель дернул за какой-то шипастый, похожий на ветку репейника, рычаг, и машину резко качнуло. За окошком откуда-то из-под днища вылезли мохнатые паучьи лапы, и джип легко и быстро засеменил через воронки, обломки автомобилей и клочья колючей проволоки… Когда машина снова двинулась по нормальным улицам, Саша Шум почувствовал неладное. А когда перед глазами мелькнула табличка с надписью «ул. Остоженка», ему захотелось выскочить из машины и броситься наутек. Он даже подергал за дверную ручку. Но та неожиданно обернулась какой-то отвратительной клешней и больно ущипнула его. - Ай! – вскрикнул Саша Шум, и машина остановилась. Вместе с подполковником-пропагандистом они стояли под уже знакомой Саше вывеской «ЧЕРНЫЙ ПИАР LTD». - Это лучшая контора в городе по раскрутке Кандидатов, - важно пояснил пропагандист. - Я знаю, - кивнул Саша Шум. Подполковник удивленно посмотрел на Сашу, но ничего не сказал.

Саша слышал такое выражение «дежа вю» - от своего доктора, Андрея Алексеевича. И, видимо, сейчас он как раз и испытал как раз такое ощущение: с радостными воплями «Безумно! Безумно рад!» к ним выскочил уже знакомый, похожий на Арлекина, Гарик. - Господин офицер! – заламывая руки, воскликнул Гарик, - Как я счастлив видеть вас снова в нашем скромном, но, безусловно, гениальном заведении! Как поживает господин Генерал? - Отлично поживает, - спокойно ответил пропагандист. – Но у нас теперь новый Кандидат. – И нам нужно организовать под него мощную пропагандистскую кампанию. - В агрессивном стиле! – подхватил Гарик. – О, да, безусловно, мы сделаем все в лучшем виде. Даже несмотря на столь сырой и необработанный материал… Саша Шум изумленно уставился на Гарика. Но тот невозмутимо рассматривал его, словно действительно видел в Сашу впервые в жизни. - Молодец! – прошипел в ухо Саше Шум. – Не подавай виду, что ты удивлен! Невозмутимость – твое главное оружие. И Саша расслабился, напустив на лицо чуть надменную улыбку, которую уже научился напускать по мере необходимости. А взамен получил от Гарика короткий, но весьма уважительный взгляд. - Давайте не будем терять времени, а пройдем сразу в отдел пропаганды к нашему специалисту по промывке мозгов! – предложил Гарик и вприпрыжку бросился в глубину офиса. С трудом поспевая за ним, следом двинулся и Саша в сопровождении крылатого офицера. Отдел пропаганды выглядел, словно штаб-квартира сумасшедшего ученого: больших трудов стоило здесь прорваться сквозь груды аппаратуры непонятного назначения. Стены же и даже потолок были сплошь заклеены агитационными плакатами всех времен и народов: здесь были и те, к которым явно приложил перо революционный поэт Маяковский и веселые друзья Кукрыниксы, болезненно-бодрые Мао с непонятными иероглифами, Фидель в обнимку с Че, Гитлер вместе с вооруженными до зубов сверхчеловеками, приветливый Садам Хусейн и оба Буша с противоестественными белоснежными улыбками… - Куда! Куда вы идете! – раздался откуда-то громоподобный голос. – Сограждане, друзья, братья! Одумайтесь, придите в себя! Вы движетесь в пропасть! Вы сами выбрали неверную дорогу и от того все ваши беды! Но у вас еще есть время одуматься и свернуть… Стой! Тут Сашина нога потеряла опору и он грохнулся на пол. Точнее – в яму под разобранным паркетом. Над головой раздалась яростная ругань: что-то тяжелое рухнуло на офицера пропаганды. - А я предупреждал! – вещал голос на все более повышенных тонах. – Я с самого начала говорил, кричал, пытаясь достучаться до ваших сердец! Но вы не хотели внять голосу разума и обойти кругом эту дыру в паркете и кучу старых агитационных материалов. Подождите, я протяну вам руку помощи! Потому что я никогда не оставляю в беде страждущих…

Саша Шум несколько пришел в себя, только сидя за огромным столом, на котором расстелена какая-то карта с многочисленными фишками и флажками, расставленными на ней. Рядом невозмутимо сидел крылатый подполковник, а во главе стола с желтым мегафоном в руках стоял Гарик. Разумеется, уже другой, новый Гарик – всклокоченный, беспокойный, в огромном козырьке на пластиковом обруче и странном трико, правая половина которого была белой, а левая – черной. Уже от его вида начинало рябить в глазах, а уж нелепая манера говорить в мегафон витиеватыми фразами вообще быстро вызывала острую головную боль. Но, что уж там кривить душой – специалиста было видно за километр! - Итак, - опершись руками о карту, словно полководец, сказал Гарик в висящий на шее мегафон, - наше дело правое, оно победит. Особенно, если будет поддержано надлежащими финансовыми вливаниями… - Наш казначей свяжется с вами, - важно сказал подполковник. - Решено! - провозгласил Гарик. – Итак, возьмем за аксиому: успех Кандидата заключается в эффективности работы его пропагандистской машины. Что у нас есть? У нас есть идеальный Кандидат – Игрок, красавец, военный, отличный семьянин, целеустремленный и волевой борец за высшие идеалы и благо всех жителей Волшебной Москвы, идеальный Маг в случае, если благоразумие возьмет верх и граждане сделают правильный выбор… Перебивая хрип мегафона, в ушах Саши раздался скрипучий саркастический смех. Это смеялся Шум. - Чего это ты? – поинтересовался Саша. - Да так, ничего, - сказал Шум. – Я просто представил себе, если бы с таким же пафосом Гарик прочитал сейчас твою историю болезни. - А-а-а… - протянул Саша. Он толком не понял, что хотел сказать Шум. Ему гораздо интереснее было слушать Гарика: ведь тот говорил про него столько хороших и приятных вещей, которые не портил даже противный звук мегафона. - …тысяч агитаторов по всей Москве, - продолжал между тем Гарик. – Они будут расклеивать плакаты с портретом Кандидата и раздавать листовки… - … и продуктовые пайки! – вставил подполковник. - Согласен! – кивнул Гарик. – Воздействие на избирателя через желудок – очень действенный метод. Другой вопрос: как противодействовать вражеской контрпропаганде? - А может, расстрелять для острастки несколько агитаторов противника? – предложил подполковник. - Грубо! – сурово сказал Гарик. – Грубо, но действенно. Еще лучше использовать фонарные столбы для наглядности… Однако же, оставим этот вариант на крайний случай… Сколько у нас добровольцев-агитаторов? - Три полка, как минимум, - прикинул подполковник. – Надо уточнить у руководства. - Неплохо! – уважительно сказал Гарик. – Только вы уверены, что они – добровольцы? - Добровольнее не бывает, - сказал подполковник. – Для солдата нет желания искреннее и сильнее, чем исполнение приказа любящего его командира. - Отлично! – кивнул Гарик. - Значит, так: добровольцы в штатском собирают подписи в поддержку Кандидата. Желательно, чтобы добровольцы перемещались по трое и агитировали отдельно взятого избирателя в достаточно уединенном месте, вроде темного переулка или подворотни… - Я понял вашу мысль, - кивнул подполковник. - Организацию манифестаций, плакаты и транспаранты наша фирма берет на себя, - сказал Гарик и профессионально прищурился на Сашу. – Теперь обратимся к нашему Кандидату... Хм... Неплохо смотритесь... Такой смелый головной убор… У вас превосходный стилист! - Да, именно так! - согласился Саша. - Но одного внешнего вида мало, - веско сказал Гарик. - Чтобы победить на выборах, Кандидату необходимо показать себя непревзойденным оратором. - А что надо делать? - осторожно поинтересовался Саша. - Элементарно! - воскликнул Гарик. - Просто произносить пламенные речи и распалять толпу. Ну, например... Гарик покрутил что-то в своем мегафоне, тот пискнул и загрохотал так, что у Саши немедленно заложило уши. - Товарищи! - с надрывом возглашал Гарик. - Игра в опасности! Так больше не может продолжаться! Анархия и беззаконие тянут нас в пропасть хаоса! Еще немного - и привычный мир вокруг нас рухнет, рухнет и погребет всех нас под своими обломками! Имеем ли мы право допустить это, товарищи? Нет, говорю вам я, не имеем! Что мы скажем нашим потомкам, когда они спросят нас: почему, почему тогда, на выборах Мага, вы проголосовали за другого? Вы хотите краснеть и изворачиваться, глядя в глаза собственным детям?! Зачем, зачем, спрашиваю вас я? Зачем, если еще не поздно принять единственно правильное решение - и отдать свой голос за меня? Голосуйте за меня - и живите дальше с чистой совестью! Голосуйте за меня - и да прибудет с вами сила... - А, может, вы будете нашим Кандидатом? - задумчиво заглядывая Гарика, произнес подполковник. - Видите - работает! - гордо произнес Гарик. - Я бы с радостью, но корпоративная этика не позволяет... - Что ж, поработайте с Кандидатом, - сказал подполковник. - Я буду ждать в машине...

Саше хотелось выть от бессилия: для него даже детский стишок выучить всегда было проблемой. А тут его заставляли что-то читать с листочка, запоминать и не просто говорить заученное, а выкрикивать – громко, с выражением и изо всех, что было сил. Саша то и дело запинался, и впадал в ступор. - Ничего! – бодро твердил его новоявленный учитель. – Для политика даже говорить – это не самое главное. В конце-концов, можно и запись включить. А ну-ка, попробуем! Давай, изображай, будто это ты говоришь… Гарик коснулся пальцем кнопки на пульте, и откуда-то раздался пафосный крик: - Все на выборы! Проголосуем вместе – все, как один! Мы – единый кулак! Мы сила! Мы – великий и неделимый народ!.. Саша сначала робко, а затем все сильнее принялся невпопад раскрывать рот и размахивать руками. Однако запись странным образом подстраивалась под его гримасы. - Неплохо, очень неплохо! – обрадовался Гарик. – А теперь изобрази злость – как будто все на свете тебе осточертели, и ты всех ненавидишь! Пожалуй, это было лишним. Гарик, видимо, не был в курсе того обстоятельства, что Саше было строго-настрого противопоказано чрезмерное возбуждение. Андрей Алексеевич даже специальные таблетки всегда держал наготове. А когда таблетки не помогали – Сашу скручивали крепкие санитары, и он получал изрядную дозу успокоительного через иглу в надлежащее мягкое место. А теперь глаза Саши сверкнули нездоровым блеском, и он заговорил чужим, магнитофонным голосом, который удивительно четко ложился на Сашину артикуляцию: - Посмотрите, до чего довели наш город эти сволочи! Эти продажные твари, эти волки, которые скрываются под масками невинных овечек! А может, они не просто разбушевавшиеся дураки, не просто негодяи, решившие посмеяться над нашими бедами? Может все они – предатели?! - Очень, очень хорошо и убедительно! – сказал Гарик, с опаской наблюдая, как лицо Кандидата в Маги подергивается дымкой безумия. Но Сашу было уже не остановить. Лицо его побледнело, пальцы напряглись и скрючились, словно он душил кого-то невидимого. Он тяжело дышал и брызгал слюной – так, что уже нельзя было понять – говорит за него бездушная запись или же всю эту жутковатую ахинею несет он сам: - Вот оно: предательство! Нет ничего страшнее предательства! Кругом предатели! Все норовят предать друг друга, предать свой город! Если вы не проголосуете за меня – вы предатите самих себя и всех своих потомков до десятого колена!.. - Все, все, успокойтесь! – Гарик попытался остановить Сашу. Но выбрал не те слова. Ведь каждый психиатр знает, что говорить пациенту «успокойтесь», так же, как и намекать на его болезнь – это все равно, что бегать в красных трусах перед разъяренным быком. - А-а!!! – яростно вскричал Саша Шум и сдвинул пакет на затылок. – Успокоиться?! Ты хочешь заткнуть голос правды?! Хочешь, чтобы я молчал?! Желаешь моего поражения?! - Я только… - Предатель!!! Кругом предатели! Они везде, все заполонили… Прочь, прочь отсюда… Воздуха мне, задыхаюсь… Саша заметался по комнате, задыхаясь, словно на тонущей подлодке. И обнаружив выход, он бросился наутек. - Снова сбежал, - констатировал Гарик, оставшись один. – Однако это уже становится доброй традицией…

-11-

Толик молча смотрел в вяло текущую воду Москвы-реки. Он знал, что спокойствие это лживое. Под радужной маслянистой пленкой, покрывающей воду, кипела жизнь. Правда, жизнь эта была странная, болезненная, уродливая. Иной раз из воды показывалось НЕЧТО, и от взгляда на ЭТО даже привычного человека порой передергивало. Почему же тогда, изо дня в день, вопреки собственному отвращению, он сидит с удочкой на жутковатом гранитном берегу и смотрит на эту воду? Эта река была для Толика символом. Символом его поражения, позора и вины. И хотя прошло уже много-много лет с тех пор, как он сложил с себя полномочия Магистра Правил, Толик по-прежнему связывал с собой все беды, свалившиеся на огромный город. Конечно, не он придумал Игру, не он назначил Себя Магистром Правил, но… Но он посчитал себя умнее тех, кто называли себя Магами и владели тайными силами природы, тех, кто, как говорят, когда-то вывел наивное человечество, словно забавную породу домашних животных. Он бросил им вызов и с неизбежностью поплатился за это. Толик привык к одиночеству. Это неудивительно: долгих семь лет волею колдовских сил он провел на верхушке Останкинской башни, не общаясь ни с кем, кроме Мэра – посредника мифических Магов. Такова судьба Арбитра – награда и наказание за победу в первом этапе Игры. Казалось бы – разве после столь долгого одиночества он не должен стремиться к людям, ловить каждую минуту человеческого общения? Если бы вы побывали в шкуре Арбитра, то не задавались бы подобными вопросами. Ведь все эти годы, каждое мгновенье, днем и ночью он был глазами, ушами и всеми чувствами неизвестных Магов. Он видел и слышал все, что происходило в Волшебной Москве, и ни одно событие не могло пройти мимо него. Ему же оставалось лишь следить за соблюдением Правил. Правил, по которым должна была пройти и благополучно закончиться Игра, но которых так и не появилось. Поначалу все это могло показаться даже забавным и увлекательным. Но ни один человек не сможет пройти такое испытание, не ощутив чудовищной тяжести миллионов судеб. И когда Толик вернулся в обычную человеческую жизнь, а память его чудесным образом очистилась от бесконечного объема воспоминаний, его душу заполнило ощущение чудовищной, вселенской пустоты. Мэр сказал, что это пройдет. Но за семь лет, минувших с того момента, как Толик покинул башню, ему не намного стало легче. Правда, он не уставал повторять сам себе: он не только потерял годы жизни. Взамен Игра подарила ему, возможно, что-то куда более важное, чем целая жизнь, что могла пройти совсем иначе, и даже – чем жизнь целого города. Здесь он встретил свою любовь.

Сначала Марина увидела запыленный красный мотоцикл. Это был он – любимый железный зверь Толика по имени Ветер. Марина притормозила и примостила свой байк рядом. Они здорово смотрелись вместе - красная и черная двухколесные машины. Также, как и Толик рядом с Мариной. Это была странная любовь, начавшаяся с совершенно нелепой встречи бродяги и своенравной красавицы, разделенная семилетней разлукой. Но все беды становились совершенно эфемерными, не значащими ровным счетом ничего, когда они были рядом, и рядом был главный результат их давней встречи. Юный Магистр Правил. Там, в «нормальном» мире никто не поверил бы в это долгое и сильное чувство. «Ведь только уже лет прошло, - пожали бы там плечами. – Посмотрите, как потрепала жизнь эту парочку…» Но это - в скучном и до отвращения предсказуемом «нормальном» мире. А здесь Марина оставалась все той же юной красавицей, как и пятнадцать лет назад, и рядом с сыном смотрелась, как минимум, вызывающе. Толик также внешне оставался все тем же молодым авантюристом. Только вот в глазах его появилась неуловимая трещинка, сквозь которую можно было разглядеть бездонный провал пережитого… - Привет! – сказала Марина, бесшумно подойдя к Толику со спины. И обвила его шею гибкими руками. - Что поймал? – тихонько спросила она. - Ничего, слава богу! – усмехнулся Толик, прижав Маринины руки к груди. – Двоечник что-то опять натворил? Толик, конечно, давно уже не был Арбитром. Но какое-то особое чутье осталось в нем, неощутимо давая подсказки. Словно бы это громадное всезнание никак не хотело оставить его в покое. - Да, - нахмурилась Марина и уселась на бетон рядом с Толиком. – Вырос двоечник. И придумал Правила. - Это должно было случиться, - спокойно сказал Толик и посмотрел на Марину долгим пронзительным взглядом. - Да, я знаю, - вздохнула та. – Только все произошло не так, как мы планировали… - Ты же знаешь, я когда-то тоже пытался запланировать результат Игры, - усмехнулся Толик. – И что из этого вышло? А Игра все равно должна закончится. Результат - это свойство любой Игры. - Я не боюсь Игры, - сказала Марина. – Я переживаю за Тему. Чего доброго, он начнет исправлять свои ошибки… - Начнет, даже не сомневайся, - улыбнулся Толик и обнял Марину. – Теперь это – Его Игра! Поверь мне, я научился верить своим ощущениям. Так вот, я чувствую: сын справится… - Но мы должны как-то защитить его, - проговорила Марина, качая головой. – Я чувствую беду… - Ему не нужна защита, - возразил Толик. – Поверь мне: никто не сможет защитить Магистра, кроме него самого. И еще – у Магистра Правил всегда есть свой ангел-хранитель… - И у тебя был? – улыбнулась Марина. - Конечно, - глядя в глаза Марине, серьезно сказал Толик. – И, что характерно – есть до сих пор. Марина тихо рассмеялась и погладила руку Толика. - Но не будем же мы просто сидеть и ждать, чем все закончится? – мягко сказала она. – Город бурлит, Правила никого не оставили равнодушным… - Я знаю, - сказал Толик. – Только мы не будем опекать Тему. Нельзя этого делать. Мы просто поможем ему. Когда он действительно будет нуждаться в помощи. Марина кивнула. Только в глазах ее по-прежнему оставались беспокойство и сомнение. - Все будет хорошо! – улыбнулся Толик, приобняв и чуть встряхнув Марину за плечи. – Что бы там ни было, в конце-концов всегда побеждает - что? - Добро… - не очень уверенно проговорила Марина. Ей очень хотелось верить в справедливость этих слов. - Ой, смотри! – неожиданно сказало она. – Клюет! Толик удивленно уставился на внезапно заплясавший поплавок – словно сидя на берегу с удочкой, меньше всего ждал клева. Он несколько замешкался, однако успел подсечь, и удочка изогнулась крутой дугой. А потом из воды показался и улов. - Ой, мамочки! – всплеснув руками, испуганно вскрикнула Марина. – Что это ты такое поймал? - Знаешь, подруга, - с трудом удерживая удилище, пробормотал Толик. – Это еще вопрос – кто здесь кого поймал!..

-12-

Игрок номер ноль прищурился на яркое солнце и усмехнулся: в этом дурацком Прошлом все было слишком: слишком яркое солнце, слишком многолюдно, слишком шумно, слишком чисто, в конце-концов. Даже удивительно, как из такого чистоплюйского мира может получится, действительно, стоящее Будущее. Однако же, этому миру не долго оставалось радоваться изобилию света и жизни. То время, откуда он пришел, было, конечно, не фонтан. Но это и понятно: Будущее делают те, кто живет в Настоящем. А разве кто-то из местных способен представить себе подлинно достойное Будущее? Нет, об этом даже говорить смешно! Спасибо Игре – она всегда знает, кого выбрать для принятия самых важных решений. И хоть отправляться в эту архаическую эпоху совершенно не хотелось, злые и энергичные силы внутри настойчиво твердили: «надо!» Здесь можно было бы чувствовать себя вполне комфортно. Если бы Игроку номер ноль удалось захватить с собой сюда собственное тело. Только это было никак невозможно. Попросту исключено по некоторым вполне определенным причинам. Впрочем, ум и хитрость – вполне достойная замена какому-то там бренному телу. Игрок номер ноль насмешливо смотрел по сторонам: с пафосных плакатов и видеопанелей на него смотрели исполненные самодовольства лица Кандидатов. Игрок номер ноль рассмеялся. Что ни говори – здорово играть в Игру, результат которой знаешь наперед! Некоторые сказали бы, что так нечестно. Но ведь только в такой нечестной игре есть свое особое, ни с чем не сравнимое удовольствие обмана! Удовольствие фокусника, ловко водящего за нос свою жертву! Как это приятно - знать Будущее!

Игрок номер ноль прохаживался по платформе станции Краснопресненской и насвистывал себе под нос какую-то невнятную мелодию, дожидаясь прихода «Золотой стрелы». Слово «прохаживался», конечно же, имело в данном случае довольно условное значение. Однако, с философской точки зрения, прохаживаться можно, даже не имея рук и ног – дело в ощущениях. Как и все в Волшебной Москве, станция претерпела странную трансформацию, доведя помпезность сталинской архитектуры до идиотизма. С непривычки могло показаться, что это и не станция вовсе, а колоссальные древнеримские термы: среди бесконечных рядов колонн и статуй здесь действительно клубился пар от роскошных бассейнов, в которых плескались какие-то пузатые и бородатые мужики, надо полагать, гномы. Некоторые важно прогуливались по платформе, закутавшись в белоснежные тоги и предавались перипатетическим беседам. То и дело останавливающиеся поезда ничуть не смущали их. Тем боле, что из шипящих дверей появлялись все новые и новые гномы с березовыми вениками под мышкой. Однако Игрока номер ноль нисколько не интересовало это экзотическое амплуа станции. Он ждал совершенно особенного поезда. Игрок прекрасно знал про этот забавный ритуал: каждый вновь прибывший в Волшебную Москву Игрок должен был прокатиться на экспрессе, курсировавшем по Кольцевой линии метро. Зачем это нужно было тем, кто придумал Игру, не знали даже в его Будущем. Видимо, ответ на этот вопрос не имел столь существенного значения. Но игнорировать эту глупую традицию Игрок номер ноль не станет: следует соблюсти некоторые условия, которые, в конце-концов, приведут его к надлежащему результату. Работа с Прошлым похожа на хирургическую операцию: одно неверное движение - и твое Будущее погибнет или же станет ущербным инвалидом. Впрочем, Игроку номер ноль было плевать на то время, откуда он явился в Настоящее. Порожденный своим временем, он хотел другого пути, собственного Будущего, в которое попадут только те, кто будет полезен ему и не будет раздражать взгляд. Это не был путь чистого зла. Нет, Игрок номер ноль не желал тьмы ради тьмы. Он просто не видел перед собой ничего, кроме препятствий и средств их преодоления. Это был путь абсолютного эгоизма, а что здесь добро, и что зло – решайте сами! …Поезд не заставил себя долго ждать: «Золотая стрела» всегда знала, где ее дожидается Игрок. Мелькнул окутанный дымом и паром локомотив, замельтешили вагоны, запищали тормоза. Поезд остановился. Из ближайшего вагона на платформу вышел гном-проводник. Выглядел он несколько растерянно: озирался по сторонам, словно потерявшийся на вокзале мальчишка, то и дело поправляя и без того идеально сидевшую фуражку. - Э… Игрок! – неуверенно позвал он. – Вы здесь? Поезд уйдет по расписанию! Если вы не прекратите прятаться, то у вас могут возникнуть неприятности… - Да вот он я, - насмешливо сказал Игрок номер ноль. - Где? – вздрогнул проводник. - Вы смотрите прямо на меня. Точнее – сквозь меня… - Вот те раз! Вы – невидимка? - Хе, это как сказать! Я – ваше Будущее. Не всем доводится увидеть свое будущее. Проводник приободрился и сказал решительно: - Пусть вы и невидимка, но извольте проследовать в вагон. Иначе… - Да, да, я знаю: иначе мне поможет Станционный смотритель. Так я не против, я уже в вагоне. Покажите мне мое купе…

Поезд быстро набирал ход, а Игрок номер ноль с интересом осматривал изысканный интерьер вагона. В Мрачном Будущем про такую роскошь уже забыли. Но ничего – он сделает все, чтобы его время стало куда более благополучным… - Так, где мое купе? – повторил Игрок. - А вам купе не положено, - заявил проводник, протирая вспотевший под фуражкой лоб клетчатым платочком. - Не понял… - удивился Игрок номер ноль. – Как это – не положено? Я ведь Игрок! - Да, - не согласился проводник. – Но все места заняты. - Кем же, интересно? – недовольно проговорил Игрок. Тут дверь ближайшего купе отъехала в сторону, и хриплый голос крикнул: - Проводник, чаю! - И шашлык – пять порций! – рявкнул другой голос. - И вина! – пискнул третий. – Один бочонок и стаканчики! - На период выборов это – агитационный поезд, - пояснил проводник не слишком довольным голосом. – В нем разъезжает агитбригада «Бригадира - в Маги!» Так они себя называют… - Имеют право, - тихо рассмеялся Игрок номер ноль. – Бригадир – вполне достойная личность. Почему бы ему не стать Магом? Управляется же он с огромной толпой гномов – неужто не справится с чисто символической ролью Мага? Он мог позволить себе посмеяться над всей это предвыборной кутерьмой. Ведь – давайте говорить начистоту - в любых выборах всегда есть люди, которые знают наверняка, чем все это дело кончится. И именно таким человеком был Игрок номер ноль. Несмотря на собственную невидимость. - Издеваетесь? – глядя в пустоту, произнес проводник. – Если прямо, то Бригадир, конечно, величина! Только какой из него Маг? Некоторое время помолчали, думая каждый о своем. Наконец, проводник спохватился: - Ой, простите! Совсем забыл: отдельного купе вам не досталось, но я уступлю вам место в своем. - Спасибо, - криво усмехнулся Игрок номер ноль. Проводник усмешки, конечно же не увидел, но заметил по интонациям. Однако виду не подал и сказал торжественном голосом: - Располагайтесь. Через пять минут, я сделаю вам чаю… И удалился на шум нестройного хора гномов-агитаторов, которые, очевидно, репетируя, вовсю распевали свои пропагандистские куплеты:

Наш любимый Бригадир – Лучший в мире бомбардир. Если в руки мяч возьмет – Однозначно гол забьет…

- Не засчитают такой гол, - язвительно проговорил Игрок номер ноль. – Еще и за игру руками оштрафуют. - Тише, еще услышат! – заглядывая обратно в свое купе, испуганно сказал проводник.

А агитаторы, между тем, продолжали:

Он придет из-под земли, Чтоб увидеть вы смогли, Чтобы понял и дурак – Бригадир – отличный Маг!

- Замечательная рифма! – согласился Игрок номер ноль. – «Маг - дурак». Считайте, что Бригадир уже победил на выборах… - Они стараются, - поспешил защитить агитаторов проводник.- Они же не профессиональные поэты. Они – рудокопы и мастера горной промышленности…

Но агитаторы не унимались:

Остальные Кандидаты Злы, глупы и небогаты. Некрасивы и больны Стыд, позор своей страны!

Нам не надобно таких - Бить ногами нужно их! Бригадир, вперед, давай! Всем по шапке надавай!

- «По морде» или «по рылу» звучало бы гармоничнее, хотя, конечно, не столь политкорректно, - заметил Игрок номер ноль. – Хорошие ребята. Мне нравится их активность и целеустремленность. Это я вам как Независимый Кандидат говорю. Может, переманить эту бригаду к себе? - Гномы – самый патриотичный народ Волшебной Москвы, - покачал головой проводник. – Они пойдут только за Бригадиром. - Тогда, может, и стать этим самым Бригадиром? – усмехнулся Игрок номер ноль. Проводник в ужасе заморгал, словно Кандидат-невидимка сказал нечто кощунственное, и за этим должна последовать немедленная месть какого-нибудь подземного божества… - Проводник, пять пива и десять раз сосиски по-венски! – донеслось из какого-то купе. - Горчицы не жалей! – пискнул еще кто-то. - Извините, мне надо работать! – виновато сказал проводник и побежал исполнять заказ пассажиров. - Валяйте, - не стал спорить Игрок номер ноль. Он должен был остаться один. Здесь, в этом странном поезде Игроков посещали не менее странные сновидения – у каждого свои. У одних – пророческие, у других – предупреждающие или направляющие по нужному пути. Игрок номер ноль спал мертвым сном. Никто не пришел к нему в его глубоком и тяжелом сне. Возможно, потому, что Игрок и без того знал все, что было нужно для победы в этой волшебной Игре. Может, быть, потому, что даже сны боялись его холодной, мертвенно-жестокой души. А, может, потому, что Игрока номер ноль просто не было в Настоящем. Возможно, это был лишь злой дух несчастливого Будущего, что вернулся во времени с тем, чтобы закрепить свой успех, помочь людям сделать еще более ошибочный и фатальный выбор. Кто знает? Что мы вообще знаем о Будущем? О нем лишь смутно намекают нам отправленные в грядущее на разведку наши страхи, сомнения, мечты и надежды…