Канарейка и Дракон

Глава 1

«Тамсин Иртиос для меня больше не существует!» — вот и все, что осталось в моей памяти от помолвки с Фаркессом Ванора, одним из принцев Норгейна. Он бросил меня в самый тяжелый час, но что можно ожидать от заледеневшего сердцем айстура?! Теперь я сама по себе. Заберу младшего брата, уедем на край королевства и научимся жить заново. Тем более опыт у меня уже есть, как у самой настоящей попаданки. И главное правило этого мира я выучила — огненный хребтоник никогда не станет парой для ледяного айстура.

— Тамсин, выпрямись!

Я сразу почувствовала сильный тычок в спину. Изольда ненавидела, когда во мне проскакивало «дикое», как она это называла. А во мне проскакивали все мои старые привычки обычной девушки Тани из Великого Новгорода. Слабое сердце подвело нас обеих: меня и несчастную Тамсин. И я лишь надеялась, что ее душа переместилась в лучший мир.

Моя оказалась здесь. На холодном небольшом острове Норгейн, который замыкал границу великого Стеллариума на севере. Королевство Норгейн было, по сути, ледяной дырой по меркам остальных островов. И порядки тут были строгие.

— Ты меня опозорить хочешь? Лучше бы ты утонула в пруду, никчемная девица, — прошипела мне на ухо Изольда и, издав следом приторный смех, поплыла по залу к новоприбывшим гостям.

Тамсин и утонула, и теперь тут нахожусь я — «никчемная девица» из другого мира.

И это не самая большая катастрофа. Приспособиться и выжить — вопрос ума и толики удачи.

А вот то, что похоже ни отец девушки, ни ушлая мачеха, не интересовались ее магией, считая милой дурочкой — вот это самый настоящий апокалипсис. Потому что невинная Тамсин сожгла себя изнутри запрещенной на острове магией огненных хребтоников.

В мире льда и холода!

За огненную магию здесь карали моментально, не разбираясь и не давая шанса на спасение.

И эта опасная магия бурлила внутри меня. И каждый день, с тех пор как я открыла в этом мире глаза, приняв полностью новый для себя облик, молилась лишь о том, чтобы ненароком не выдать свою особенность.

Нужно было прятать и личину, и дар. И то, что я получила некое перерождение, совсем не дарило надежду, а наоборот, превращало мои дни в ад, потому что я не могла, не имела права потерять и этот шанс на жизнь.

Я стояла вытянутой струной и старалась не разглядывать гостей, многим из которых не было никакого дела до меня. Было совершенно непонятно: в Норгейне не любили своих детей или это просто мне так «повезло» попасть в столь холодную эгоистичную семью.

— Тэмми, я тебе чай принес, — услышала я тихий голос Тимора. Мальчишка приходился настоящей Тамсин младшим братом, и с первых дней моего пребывания в этом мире стал для меня спасительным якорем. Он был единственным существом, кто любил свою сестру искренне и глубоко. По слепку памяти, который перешел ко мне при магическом слиянии наших миров в тот роковой день, я знала, что Тамсин всегда защищала брата, получая незаслуженные наказания. Они были друг у друга и пытались выжить в этом ледяном королевстве.

И я буду защищать Тимора, даже если он отвернется от меня, узнав правду.

— Спасибо, — прошептала я, забирая из его рук теплый напиток. Изольда заставила меня надеть сегодня слишком легкое, открытое платье, и я мерзла в этой легкой ткани. Напиток хоть чуть-чуть согрел меня.

— Я слышал мачеха ждет последнего гостя, чтобы начать трапезу. Ты выдержишь?

Тимор был младше меня, вернее Тамсин — хотя мы с ней были погодки — на шесть лет. Ему было двенадцать, а мне — восемнадцать. Совершеннолетняя по нашим меркам, но не Норгейна. Здесь совершеннолетие было лишь у мальчиков, девочки получали право на свои решения, если выходили замуж и это дозволял супруг. Все, от чего мы так долго уходили в нашем современном мире.

— Постараюсь, — улыбнулась я и сделала еще глоток. — А кого она ждет?

Тимор огляделся и приблизился ко мне, заставляя наклониться. Он шептал мне на ухо имя, а я дышать не могла. Эту фамилию тут знали все.

Ванора.

К нам должен был прибыть единственный сын знатной семьи — Фаркесс Ванора.

Некоронованный принц.

Он был вторым на престол Норгейна и самым ярым инквизитором в королевстве. Его больше ненавидели, чем любили, потому что Фаркесс Ванора отправил в Ледяное забвение больше людей, чем вся его Тайная Канцелярия. Это он уничтожал хребтоников без суда и следствия.

Ледяной дракон. Истинный айстур.

Моя погибель.

— Ты уверен, Тимми? Вряд ли столь высокородный герцог посетит наш бал. Мы же всего лишь бароны.

— Я услышал разговор леди Периус и леди Вашэн. Они очень подробно обсуждали, как наша мачеха могла добиться этого визита. Даже канапе им в рот не лезло, так они были раздосадованы. А еще тем, что не взяли своих дочерей, — прыснул Тимор, глядя на меня своими хитрыми, как у лиса, глазами. Он был смышленый не по годам. Все понимал и подмечал. Он чем-то напоминал мне моего настоящего папу — ученого, который посвятил всю свою жизнь науке и нам — его семье. Его слабое сердце остановилось слишком рано.

Как и мое.

И теперь в этом мире мне надо во чтобы-то ни стало прожить долгую полноценную жизнь.

— Они правда верят, что такой как Ванора обратит внимание на наш сельский курятник? — поделилась я мыслями с Тимором. — Его заставили сюда приехать шантажом, не иначе. Мне даже его немного жалко, — улыбнулась я при мысли, что кто-то страдает сейчас больше моего.

— Он ищет себе послушную жену. Это я уже слышал от мужской группы, да и отец обмолвился, что они озолотятся. Похоже, запеченная праздничная курочка для его святейшества — это ты, Тамсин.

— Я не переживаю. Таких как я в Норгейне никто не пустит в высокородную семью. Все знают, кто нам с тобой дал жизнь. Полукровок в высшем круге знати никогда не будет.

Это было правдой. Мать Тамсин и Тимора хоть и была леди, но являлась уроженкой королевства Макбата — того самого, где в горячих песках рождались огненные хребтоники, способные управлять пламенными драконами.

Как айстуры — ледяными.

Мы с Тимором всегда будем изгоями, и лишь мало-мальский статус баронетов спасал нас от тяжелой судьбы.

Но помолвка с Ванора... Пусть Изольда даже не мечтает, жадная змея.

— Он увидит тебя, Тэмми, и сразу влюбится. Ты же самая красивая на всем острове.

— Лис, — улыбнулась я, — не дождешься, что отпущу тебя завтра на ярмарку.

— Ну, Тэмми, — жалобно протянул Тимор.

— Пойдешь, но только со мной! — и сразу увидела расцветающую улыбку на лице младшего брата. Он, действительно, напоминал мне папу — вместо увлечений лошадьми и стрельбой, собирал на ярмарках, да в старой библиотеке при храме Извечных всякие старые вещицы или сломанные магические накопители и экспериментировал в оранжерее за домом. За ней давно перестали ухаживать, судя по воспоминаниям Тамсин, ровно тогда, когда в этом доме появилась Изольда. Эта змея умела только разрушать и ничем не брезговала на пути к своим целям. Радовало только то, что она все-таки еще подчинялась своему мужу и отцу семейства — Клейду Иртиосу — и не могла избавиться от нас лишь взмахом руки.

— Хватит болтать, — зашипели над моим ухом, и мы с Тимором дернулись от неожиданности.

Изольда нависла над нами, зло сверкая глазами.

— Тимор принес мне чай, миледи. Не стоит так злиться, — осадила я эту ведьму в темно-синем платье.

Она кинула взгляд на чашку в моих руках и силой вырвала ее.

— Стой прямо и улыбайся. Скоро приедет важный гость, и ты должна выглядеть безупречно. Твой отец слишком многое вложил в этот бал.

Я посмотрела в глаза женщины, которая ненавидела меня также сильно, как и я ее, и фальшиво улыбнулась.

— Да, миледи.

— Вот и молодец, — успокоилась Изольда и схватила за руку Тимора. — А ты пойдешь к себе и носа больше не покажешь в зале.

Тимор оглянулся на меня и показал сжатый поднятый кулак в знак поддержки. Изольда почти волоком тащила его по лестнице, а он все смотрел на меня и улыбался.

Завтра с самого утра мы сбежим на ярмарку, чтобы эта ведьма не начала изводить нас, ведь и так было ясно — хоть нарядись я во все шелка и бриллианты, но для Фаркесса Ванора я пыль под ногами.

Он на меня даже и не посмотрит.

И не ошиблась.

Весть о прибытии его святейшества на наш двор разнеслась по залу, быстрее ветра. Дамы зашептались, раскраснелись, предвкушая встречу с одним из ледяных принцев королевства.

А я вдруг почувствовала страх. Все тело сковало от ужаса. И как только Ванора вошел в зал со своей свитой, кровь моя будто замерзла.

Фаркесс Ванора был невероятно сильным айстуром и очень красивым молодым мужчиной.

Я так нагло уставилась на него, что это заметил и сам виновник моего глупого поведения. Его ярко-голубые глаза остановились на мне, и сразу впились выступившими острыми пиками льда. Никакой теплоты в них не было, а лишь усталость, презрение, жестокость.

Значит, все правда, что о нем говорили. Он жесток и беспощаден.

Изольда сразу заслонила меня, присев в реверансе, а когда выпрямилась, умудрилась больно наступить на ногу. Видимо, решила, что это меня вернет в чувства.

Но рядом с Фаркессом Ванора я не могла дышать из-за его ледяной магии, которая больно жалила холодом изнутри.

Хребтоник и айстур — что может быть более противоположным?!

— Ваше святейшество, быстро ли вы добрались до нашего дома? — мелодичным и до оскомины приторным голосом спросила Изольда. Спешащий к нам отец, замер около мачехи, низко поклонился родовитому гостю и сухо поприветствовал гостей. Клейд Иртиос явно недолюбливал семью Ванора, но отказаться от шанса не смог.

— Дольше, чем планировал. Не ожидал, что вы живете в таком захолустье.

Какой он тактичный и приятный собеседник, всю ночь бы проговорила.

Что ж, Фаркесс Ванора меня не разочаровал. Он был тем, кем и являлся — заносчивым богатым избалованным принцем.

На такую грубость даже Изольда проглотила язык, а ее улыбка сползла с лица, повиснув на губах некрасивой гримасой.

— Я буду рад, если вы быстро представите меня гостям и всем девицам на выданье, и я смогу наконец-то приступить к ужину.

— Конечно, ваше святейшество! На выданье у нас только наша дорогая Тамсин. Поклонись милорду, — этот приказ Изольда адресовала мне, выталкивая вперед. И с такой силой, что я чуть не впечаталась в широкий торс Фаркесса, замерев на носочках буквально в сантиметре от неприличного расстояния.

Мой реверанс был изящным и отточенным. Голос спокойным. А глаза смотрели на носки выглядывающих туфель.

— Добро пожаловать, ваше святейшество.

— Я не слышу. Повтори, — грубо отчеканил этот... мажор, говоря по-русски.

— Добро...

— Я не слышу, — повторил громче.

— Вы глухой, ваше святейшество? — не выдержала я и огрызнулась, посмотрев прямо ему в глаза. Огонь рванул по венам, как от взрывной волны, заставляя на секунду потерять контроль над эмоциями.

Все ахнули от моей дерзости, но не Фаркесс. Он кривил губы в насмешливой улыбке и смотрел на меня, не отрываясь. Потом совершенно нагло прошелся глазами по моему лицу — от глаз к губам. Ниже к декольте и опустил взгляд к выглядывающим носкам туфель.

— Ну вот, теперь я вас и услышал и... увидел, леди Тамсин.

В его голосе проскочила какая-то пугающая нота, очень похожая на интерес.

Меньше всего я хотела сегодня привлечь внимание кого-то из семьи Ванора, а теперь стану развлечением на вечер для скучающего принца.

Одно радовало — согласие на помолвку никто не даст.

Глава 2

Изольда усадила меня за стол точно напротив лорда Ванора, пребывая в надежде заинтересовать мной молодого принца, но он в мою сторону и не смотрел, общаясь со своими приближенными — двумя молодыми воинами.

Все дамы за столом постоянно норовили как-то обратить на себя внимание, но его святейшество игнорировало совершенно всех, лишь изредка проявляя скупое внимание к хозяину сего бала.

Я старалась есть медленно и избегать вина, которое щедро разливалось в бокалы. Впереди были танцы и ночной фейерверк, на который мой отец в этом мире потратился с лихвой. Меня удивляло на какую широкую ногу жили отец и мачеха, словно завтра их ждал дождь из золота — оно здесь тоже очень ценилось наравне с магическими кристаллами, но все это напоминало мне моего настоящего дядю и его жену, которые вели беспечный образ жизни, ввязывались во всякие лохотроны и верили, что вот-вот они разбогатеют, не делая ничего, а потом бежали к папе и просили в долг, который никогда не отдавали. Они даже на его похороны не нашли ни одной копейки, но первые стали разевать рот на наследство. Хорошо, что бабушка понимала, что станет с ее наследием, если оно достанется первому сыну деда, а не папе. Мамы же я не помнила — она ушла слишком рано от нас из-за несправедливости судьбы, и та ужасная авария унесла ее жизнь.

Вот и эта чета Иртиос вызывала у меня неприятнейшие ассоциации. Думалось мне, что праздник этот на «последние деньги», а ставка на Ванора — единственный шанс.

Я протянула руку за бокалом с водой и украдкой взглянула на принца. Но вместо незаметного подглядывания была застигнута врасплох — Фаркесс тоже следил за мной.

Но в отличие от меня он совершенно не стушевался, а лишь ухмыльнулся. К женскому вниманию он привык настолько, что вряд ли бы усомнился в своей неотразимости.

— Ваше святейшество, а правда, что вы умеете драться на любых мечах. Вам даже макбатская огненная сталь нипочем? — вдруг раздался женский голос около меня — это вдова Брадэн решила привлечь к себе внимание.

— Умение драться на мечах не гарантирует мне неуязвимости, леди. Неважно, макбатская это сталь или обычный нож — от любого оружия можно получить шрам, — холодно ответил Фаркесс. Он на нее даже не посмотрел. Но его ответ поселил в моей душе сомнение. Возможно, лорд Ванора действительно был и жестоким, и холодным мужчиной, но он определенно не был глупым и самоуверенным, а его цинизм, особенно к женщинам, скорее всего вырос из-за дворцового окружения. Я сильно сомневалась, что там не было интриг и предательства.

Леди Брадэн предусмотрительно промолчала с ответом, буркнув ничего незначащую благодарность.

Если меня утомил этот ужин, то как же он надоел ему?

Видимо, этот же вопрос задала себе и Изольда, потому что буквально через несколько минут пригласила всех в сад, в котором была организована площадка для танцев и фейерверка.

Это был мой шанс скрыться на втором этаже, но она быстро меня перехватила, сжала руку до синяка и прошипела:

— Ты пойдешь и очаруешь его своим пением, Тамсин, иначе я изведу тебя до смерти.

— Я не смогу петь без музыки. — Это была чистая правда — настоящая Тамсин без аккомпанемента не умела тянуть ноты, в отличие от меня. Это было настолько странно, что мы имели почти одинаковый талант к пению, но у меня он был развит больше, и я могла бы улучшить навыки подаренного мне судьбой нового тела. Кто знает, может я смогу стать здесь местной звездой.

Почему-то в голове проносятся образы кабаков и придорожных таверн, но никак не королевская консерватория. Это все мой проклятый реализм, я даже помечтать масштабно не могу.

— Не переживай, уж я подготовилась, — зловеще улыбнулась Изольда и потащила меня на буксире в сторону небольшого помоста на площадке для танцев. Мы с ней пересекли большие французские окна и оказались на террасе, с которой все гости расслабленно спускались в сад. Изольда действительно учла все — приятный свет гирлянд создал уютную мягкую атмосферу. Это магические лампы и стояли они целое состояние. Как и стоящее поодаль пианино с золотыми ножками.

Иртиосы пускали пыль в глаза.

А я — удачный товар.

Изольда подвела меня к пианино, за которым сидел музыкант. И будь ее воля, она бы прямо тут защелкнула на мне кандалы, чтобы я не сбежала. Но я уже не могла никуда деться, потому что лорд Ванора очень внимательно наблюдал за мной.

— Мадам, вы определились с песней?

Это вопрос к Изольде; не ко мне. Я буду петь то, что она скажет. И мачеха довольно кивнула, произнося название песни, которую настоящая Тэмми обожала и считала своей молитвой, а еще она никогда не исполняла ее публично.

— Да, моя падчерица будет петь «Крылья любви».

— Какой изысканный выбор. Очень красивая песня, но достаточно сложная.

— Она справится, — уверенно проговорила за меня Изольда.

Естественно, я справлюсь, ведь иначе она меня сгноит.

В саду наступила тишина; гости готовились послушать мое пение. Или же позубоскалить, ведь песня была сложной. Я замерла около пианиста, схватившись за ткань платья. Мне было страшно, потому что даже здесь Фаркессу выделили особое место — прямо напротив помоста и несчастной меня. Всех дам и мужчин она усадила позади Ванора, почти оставив нас один на один. Я и ощущала, что мы будто одни в этом саду. Взгляд Ванора не отпускал меня, он прокалывал меня льдом, сковывал горло.

Пианист откашлялся и посмотрел на меня.

— Начинаю?

Я кивнула. Все равно, как я спою, Изольда найдет способ меня наказать, потому что она не получит главного — помолвку.

Мелодия разлилась по саду, огоньки в гирлянде завибрировали от звуков, а я вдохнула полной грудью и представила, что ничего этого нет, а я опять с девчонками пою в хоре на празднике. Мой голос стал набирать силу, следуя мелодии, расходиться следом за музыкой. Слова лились сами по себе, заставляя отдавать все больше сил, все больше эмоций красивой песне. Она была такой грустной, такой душевной, но в самом последнем куплете будто разгоралось пламя — девушка умоляла оживить ее возлюбленного, подарить ему искру жизни. И на этих словах из меня вырвался огонь. Он поднялся искрами в глаза, наэлектризовал волосы, расходясь горячей волной.

Я слилась с музыкой, отпустила магию внутри и опомнилась лишь тогда, когда затихла музыка, а в саду стало тише, чем было вначале.

Мои руки были горячими. Щеки горели румянцем. И я вся, будто бы горела.

Я испуганно посмотрела на Фаркесса, а вот он смотрел на меня очень внимательно.

Он встал и громко захлопал, но с крючка своего взгляда не отпускал.

— У вас волшебный голос, Тамсин, — проговорил Фаркесс, подойдя и хватая меня за запястье. Он поднес мою руку к губам, и позади послышались вздохи, шепотки. Изольда сразу же начала громко обсуждать танцы, отвлекая внимание на себя. Все видели романтический интерес в этом жесте, а я прекрасно понимала, что делал святейший инквизитор.

Он проверял температуру моей кожи, чтобы узнать точно — показался ли ему всплеск магии огня или нет.

Ярко-голубые глаза так и сверлили меня, а надменная улыбка не обещала ничего хорошего.

— Спасибо, я занимаюсь каждый день.

Фаркесс и не слушал меня, продолжая гладить кожу на руке. Его подавляющая аура охладила меня, так что я уже не боялась, что он что-то почувствует.

— Она у нас настоящая канарейка. Поет лучше любой птички, — вклинилась Изольда.

— Я люблю музыку, — неожиданно сказал Фаркесс. Мою руку он так и не выпускал. — Думаю, я приму ваше предложение.

Он гладил большим пальцем мои косточки на руке, словно успокаивая, но на самом деле это был капкан. Меня так искусно предупреждали, чтобы я не смела открывать рот.

К Изольде подошел и Клейд. И они оба уставились на своего драгоценнейшего гостя, а его святейшество не отводил от меня взгляда, изучая все оттенки эмоций на моем лице. Ему явно нравилось то, что он видел — бессилие. Я совершенно ничего не могла сделать: ни отказать, ни выразить недовольство. Только петь и улыбаться.

Как же я хотела домой!

— Я согласен на помолвку, — договорил Фаркесс Ванора и поцеловал мою руку. На коже остался ледяной ожог, а в душе все закоченело от страха.

Он со мной играется, а как станет скучно — бросит.

Все громко захлопали в ладоши, будто это они вытянули золотой билет, а не невыносимая Изольда.

Люди были одинаковы во всех мирах — всегда старались пристроиться к тем, кто имеет власть, а уж семья Ванора была вершиной «пищевой цепочки».

Я выжила из себя улыбку и попыталась вынуть руку, но Фаркес вздернул бровь на это маленькое неповиновение.

— Тамсин, сейчас же будут танцы, куда ты?

Танцы! Точно! Мне еще предстояло показать свои неуклюжие умения. Ну и ладно, помолвка — не свадьба. Просто надо надоесть Фаркесу быстрее, чем наступит дата брачного договора.

Оттоптанные ноги, царапины от розового куста, три тяжелых вздоха, почти уставших и выдох облегчения, когда закончилась музыка — вот какой «улов» оказался у меня после круга вальса. Тамсин не умела танцевать. Совершенно! И ведь сложно было в это поверить, так как слух у девушки был отточен почти до идеала, но свое тело она не чувствовала, и эта машинальная память передалась и мне.

Изольда, глядя на нас с Фаркессом, только что не посылала проклятья в мою сторону, когда я «проплывала баржой на буксире» мимо их пары с Клейдом.

И это определенно было мне на руку — Фаркесс сдерживался из последних сил.

— Вы уже собираетесь покинуть нас? — спросила и хлестнула я «нечаянно» кустом розы Фаркесса, что рос около садовой скамьи, куда он упал, а не величественно сел.

— Помолвка дает тебе привилегию, Тамсин, обращаться ко мне без титула и по имени.

Я сложила руки на груди и пробубнила:

— Ко мне ты сразу обращался без уважения.

И как только произнесла эти слова, резко замолчала и прикрыла глаза. Так ненавидимая Изольдой «дикость» вырвалась наружу, хотя, если честно, я уверена, что Тамсин была бы мне благодарна. Как только я возродилась в этом мире, вынырнув из холодного пруда, то сразу почувствовала невыносимую боль во всем теле, будто оно годами впитывало унижения.

Тамсин не могла за себя постоять, и это убило ее душу, а не холодная вода пруда.

Но справлюсь ли я сама?

Мне не приходилось в своей прежней жизни бороться с кем-то, а тем более иметь таких родителей, которые хуже врагов. Но чем быстрее я начну привыкать к этому миру, тем быстрее я пойму, как защитить себя.

Фаркесс усмехнулся и вальяжно откинулся на спинку скамьи, а затем похлопал по сиденью, приглашая присесть.

— Мое уважение, принцесса, надо заслужить. Садись, Тамсин, я расскажу, как все будет.

Я села на край скамьи и сложила руки на коленях, выбрав самую смиренную позу.

— Сначала около месяца я буду навещать тебя и вывозить на прогулки или в интересные места в столице. Ты подаришь мне пару поцелуев, а если не умеешь целоваться, то я научу. В одну из встреч я подарю кольцо, и ты его с радостью примешь. И когда останется ровно неделя до бракосочетания, ты подпишешь бумагу, что не будешь требовать компенсацию в случае расторжения помолвки. Я не рассчитываю терять тебя, как будущую жену, поэтому эти подписи — формальность. Также ты откажешься от выплаты на годичное содержание. Я и так буду тебя всем обеспечивать. А когда станешь моей женой, Тамсин, то будешь меня слушаться во всем. Иначе мне придется сдать тебя инквизиторам.

Я покрылась липким потом от страха. Он все-таки понял, что я хребтоник?! Но сейчас главное, не поддаваться панике.

— Зачем ты меня пугаешь инквизиторами?

Фаркесс рассмеялся и обнял меня.

— Хотел посмотреть, как ты отреагируешь? Обычно девицы плачут и молят. Конечно, я никуда не отдам тебя, Тамсин, но про послушание я не шутил.

Плачут и молят... Он оказался бессердечнее, чем я думала.

— Обычные люди боятся айстуров, особенно Инквизицию. В этом нет ничего смешного.

— Сильный всегда пожирает слабого.

— Это людоедская философия, в ней нет ничего созидательного.

Фаркесс убрал руку с талии и развернул мое лицо к себе.

— А поцелуй — созидательное? — спросил он лукаво. В его глазах был интерес, но холодный огонек принадлежал кукловоду, а не мужчине.

— Только любовь созидает, милорд, — ответила я как можно спокойнее и холоднее. И видимо это немного расстроило Фаркесса. Он размял шею, дернул за стойку жесткого воротника и встал. В отличие от гостей одеяние его святейшества было слишком аскетичным. Лишь дорогие знаки отличия в драгоценных камнях демонстрировали, кто стоит перед тобой. Темный цвет одежды делал его волосы еще белее, а взгляд голубых глаз пронзительнее и опаснее.

Я понимала, что мне будет очень сложно улизнуть от такого человека, если и правда решит, что жена из меня — лучший вариант. И у меня было всего лишь два варианта: отбить у него желание сделать меня своей супругой или найти ему партию лучше.

Я решила действовать в двух направлениях.

И если все получится, то мы с Тимором сможем сбежать.

— Ты очень наивна, Тамсин. Созидать может только истинная сила, — усмехнулся Фаркесс. — И какая же сила у тебя?

Я смотрела внимательно, пытаясь уловить значение этого вопроса. Меня не покидало чувство, что Ванора понял... почувствовал. Но для айстура он был слишком спокоен. Хребтоники в отличие от ледяных магов и их драконов сливались с силой быстро и их почти не нужно было обучать мастерству, в отличие от непростой, почти уничтожающей тебя изнутри холодной магии, которая питалась твоей жизненной энергией. У хребтоников все было наоборот: когда я чувствовала огонь внутри, то он всегда поддерживал, помогал мне, усиливал мою жажду жить. Я могла бы прямо сейчас запустить огнем в Фаркесса. Да, скорее всего это стало бы последним, что я в жизни сделала, но я могла защищаться, даже будучи необученной.

А Тамсин обучалась, тайно, нерегулярно, но учила и заклинания по старой книге, которая предназначалась для всех магов, как универсальный курс. Книга была с островов Стеллариума, чудом оказавшаяся в сундуке со старыми фолиантами, которые почему-то Клейд Иртиос отказался выставить на полки своей библиотеки. Там-то два года назад настоящая Тамсин и нашла книгу, которая подарила ей лучик надежды, что она сможет сбежать с братом.

Но случилось падение в пруд, и слабое сердце девушки не выдержало.

Как и мое.

Теперь я здесь и должна завершить начатое, чтобы спасти себя и Тимора.

— Бытовая, но не левитация, я всего лишь хорошо чувствую магические травы и яды. Ничего особенного.

— То есть можешь отравить без улик?

Мне не нравилось, куда свернул наш разговор.

— Как и любой бытовик-травник, Фаркесс. Или вы интересуетесь, как заказчик? — поддела я его насмешливым тоном. Про бытовика-травницу я не соврала — у Тамсин были небольшие таланты в этом виде магии, да и девушка была вынуждена почти всю жизнь готовить себе отвары для укрепления здоровья. После побега настоящей матери отец впал в уныние и детьми вообще не занимался, больше тираня их.

Фаркесс довольно растянул губы.

— А если это так, то ты мне поможешь? Станешь самой молодой преступницей в Норгейне.

— Сомнительная слава, — улыбнулась я на шутку. Точнее, сарказм. Фаркесс шутить от души не умел, а только колоть острым краешка льда своего нутра, но мне, почему-то, показалась эта черта милой. — Но, думаю, у тебя есть люди понадежнее. Или ты хочешь привязать меня к себе тайной навечно?

— Если мне понравится с тобой целоваться, то я подумаю об этом.

Снова ухмылка, и снова сарказм. Но именно в такой колкой речи он будто проступал из-под собственной маски.

— Ты сейчас подсказал мне, как сделать так, чтобы никто меня не захотел привязывать к себе навечно. Надо просто плохо целоваться.

Улыбка Фаркесса стала шире, и он, встав, вдруг дернул меня за руку, сдергивая со скамьи и притягивая к себе.

— Есть один нюанс, моя милая. Чтобы поцелуй получился, нужно, чтобы хотя бы один его участник делал это хорошо.

И договорив, сразу же накрыл мои губы своими.

Глава 3

Губы Фаркесса были теплыми, а его мощное сердце стучало набатом, отдаваясь в моих висках. Это было так волнительно, мое собственное сердце билось птицей в грудной клетке от ласки, которую я до этого дня никогда не испытывала.

И какой же огромный был соблазн раствориться в этом теплом омуте.

Фаркесс целовался волшебно. И никакого холода я не чувствовала. Его пальцы на моей спине в открытом вырезе платья, его губы, его тело — все излучало ласковое тепло.

И вдруг мои губы покрылись инеем. Фаркесс резко отстранил меня. Я выдохнула, а изо рта пошел пар, как будто мы стояли на морозе. Кожа вся покрылась мурашками. И я стала замерзать.

— Драконова пасть, держи мой кафтан.

Его святейшество Фаркесс снял с себя плотный верхний кафтан и накинул на меня, сводя края одеяния вместе. Он был такой большой, что я в нем просто утонула. И это открытие, последовавшее за поцелуем, окончательно вернуло мне трезвый холодный рассудок.

Во-первых, Фаркесс Ванора прекрасно умеет манипулировать и соблазнять женщин.

Во-вторых, он силен магически и физически. Он без магии может легко сломать мне что-нибудь в теле.

Я опустила голову, почти пряча нос в вороте его кафтана, и глухо проговорила:

— Я лучше вернусь в комнату, ваше святейшество. Мне нужно согреться.

— Твой тон холоднее моей магии, Тамсин. Прости за эту оплошность. Я поддался порыву.

— Ты можешь заморозить при поцелуе? — я с ужасом в глазах посмотрела на Фаркесса.

— Не буду врать, чем сильнее ледяной маг, тем выше опасность, поэтому мы часто становимся монахами. Мой батюшка прочил и мне эту участь, но я все-таки решил для себя, что наследник мне нужнее. Не хочу уступать трон так просто.

— Ах, вот в чем твоя истинная задача — стать королем?

Фаркесс самодовольно улыбнулся.

— Все мужчины семьи Ванора хотят стать королями. Смысл носить такую фамилию и не пытаться стать первым.

— А что дает титул?

Наверное, Фаркессу мой вопрос показался совсем глупым, потому что он широко ухмыльнулся и снова поправил на мне свой кафтан.

— Какая же ты невинная птичка, Тамсин. Даже представить себе не можешь, какая это огромная привилегия — быть королем.

Судя по нашей истории Средневековья, король — та еще должность, которая редко заканчивалась со смертью монарха в собственной постели на старости лет. Скорее им отрубали головы или убивали в бою, а чаще травили. Никакой радости я в этом титуле не видела, но, может быть, в Норгейне все по-другому?

— Так расскажи мне, отчего так стремишься к этому титулу.

— Пошли в дом, тебе надо согреться.

Фаркес подхватил меня под руку и повел в дом, показательно проходя мимо гостей и их лицемерного веселья. Изольда лишь одобряюще закивала, когда Фаркесс пояснил, что меня надо согреть.

Не знаю, что она поняла под этим глаголом, но сам Ванора просто разжег камин в гостиной и усадил меня в кресло ближе к огню. Экономки в доме не было, поэтому за всем следила старшая служанка Эльден. Я с первых дней стала подозревать, что Изольда специально экономит и не дает Эльден новый пост, ссылаясь на то, что у той из образования лишь приходская школа, а не академия бытовой магии.

Самое мерзкое во всей ситуации было то, что и у самой Изольды не было никакого образования после школы. Об этом мне поведал Тимор, который как-то нашел документы мачехи. Единственное, что у той было, так это наглость и уверенность, что она достойна намного большего в своей жизни. Подать она себя умела. И на моем месте, на месте настоящей Тамсин, уже бы пустила все свои женские чары в ход, чтобы словить Фаркесса в паутину.

А мне было противно только от этой мысли. Я никого не хотела обманывать и соблазнять.

Я хотела сбежать.

— Согрелась? — спросил, севший в соседнее кресло Фаркесс. Он подал знак рукой, выглянувшей Эльден и та быстро засуетилась, чтобы принести мне горячий чай.

— Спасибо, сейчас намного лучше.

— Поверю, — усмехнулся Фаркесс. — Ты хорошо держалась. Не завалилась в обморок.

— А многие падают? — с врожденной ехидцей уточнила у самовлюбленного принца. Хотя почему-то Фаркесс мне все меньше казался самовлюбленным, а все больше нелюдимым и циничным.

— Достаточно, чтобы разочароваться в любви.

— По-моему, в любви разочаровываются, когда любимый человек разбивает сердце. Обмороки можно и пережить.

— Пташка, ты так говоришь, будто тебе его разбивали.

Я никогда и не любила.

— Мне — нет. Но разве это не так? Разве это любовь, если вы так легко разочаровались? Мне кажется, что не так-то просто забыть любимого человека, если он в твоем, хоть и разбитом сердце.

Фаркесс на миг замер, всматриваясь в мои глаза.

— Говоришь так, словно все-таки разбивали твое сердечко. И кто же это был? Сын конюха? Или сын мельника?

— То есть принц мне сердце разбить не может? Или барон? Только сыновья людей, кто трудится каждый день ради лучшей жизни. Если так подумать, то ты прав, Фаркесс, мое сердце действительно не тронет пустой бесцельный мужчина.

— Иглой прямо в сердце, — охнул картинно Фаркесс и схватился за область сердца. Я его веселила, а мои слова он не принимал всерьез. Жаль, что не из-за «пустоты и бесцельности», а потому что кто-то больно ранил его, полоснул клинком прямо по душе.

— Тебе нравится наблюдать за моей реакцией на твои грубые слова, — заключила я.

— И это тоже, — не стал лукавить принц. — Ты меня заинтересовала, Тамсин. А меня уже очень давно никто так не привлекал. И у тебя хороший голос, а я правда люблю музыку.

Плохо. Очень плохо. Я видела, как блестели его голубые глаза. Ему было слишком интересно узнать, сколько я продержусь в ледяной клетке.

— Когда родится наследник, ты меня отселишь в дальнее имение? — Я помнила истории Джейн Остин, и это было частой процедурой для английской аристократии.

Фаркесс зловеще улыбнулся.

— Вот оно что. Ты не успела сбежать. Тебя кто-то звал с собой, а, Тамсин? Сын мельника или конюха?

Фаркесс поднялся на ноги и подошел ко мне, наклонился, сжал подлокотники, да так сильно, что заскрипела кожа обивки.

— Планируешь побег, как своя собственная мать? Родишь и бросишь детей?

Голос принца сочился таким количеством яда, что я захлебывалась в нем, умирала внутри. И рука сама взметнулась вверх, а потом я почувствовала в ладони боль от удара.

Я дала пощечину его святейшеству, герцогу Фаркессу Ванора. Ударила принца королевства Норгейн. Неприкосновенного. Власть имущего. Опасного.

Он втянул воздух, раздув широко ноздри, и оттолкнулся руками от подлокотников моего кресла. Выпрямился. Погладил горящую алым щеку и усмехнулся.

— У пташки есть коготки. Не страшно, ведь твои крылья, Тамсин, я обязательно подрежу. И царапайся сколько хочешь, но ты не сможешь убежать от меня.

Затем посмотрел на входную дверь, кивнул кому-то, и сухо сказал:

— Завтра будь готова к полудню, я заберу тебя на прогулку. Доброй ночи.

Послышался нестройных хор тихих голосов, желающих принцу отдыха. А когда комната наполнилась оставшимися гостями, ко мне подошла Изольда, неся поднос с чаем. Она поставила его на небольшой столик около меня и склонилась к уху:

— Что ж, готова признать, но твоя тактика недоступности работает просто отлично. Продолжай в том же духе, Тамсин, и скоро ты станешь герцогиней Ванора.

Я улизнула в свою комнату, как только смогла. Изольда не отпускала меня, хвастая мной, будто красивым питомцем. Сразу Тамсин перешла из разряда никчемной девицы в «моя дочка». Клейд тоже хвастался мною и потягивал со своими друзьями бренди, сидя за игральными картами. Я просто в один миг стала таким желанным гостем в домах всех этих лизоблюдов.

И ведь они были в полной уверенности, что я их отблагодарю и сразу за все прощу.

Пусть держат карман шире!

В моей комнате было темно. Единственное узкое окно-бойницу зашторили, а светильник-люмины висели только в зале. В комнате же Изольда запрещала использовать свечные лампы, поэтому, войдя внутрь, а сразу же стала шарить руками по мешочку, который подвешивала на крючок. Внутри я хранила засушенные пучки лаванды и маленькое старое магическое огниво. Таким своеобразным решением я обхитрила Изольду и имела, хоть плохенькое, но подобие свечи.

Нашарив необходимое в холщовом мешочке, я уже собиралась достать свой нехитрый свет, как позади послышались звуки, шуршание и тихие движения — незваный гость понял, что выдал себя.

Я быстро дернула из мешка пучок и огниво, чиркнула по почти заржавевшему механизму, выбивая искру, и подожгла маленькие сухие цветки. По комнате поплыл дымный аромат масел, а веточка принялась разгораться сильнее, освещая небольшой пятачок около меня.

— Кто здесь? — грозно произнесла я в полутьму, из которой медленно показалась слишком знакомая фигура брата. — Тимор? Что ты тут делаешь?

— Я хотел увидеть тебя, — плаксиво и непривычно ответил он. — Я услышал разговор мачехи, которая хвасталась, что тебя заберет его святейшество и очень скоро. Не бросай меня здесь, Тэмми!

Тимор все-таки всхлипнул и уткнулся в меня, обхватывая еще такими худенькими, но уже сильными руками. Я обняла его одной рукой, продолжая держать над нами чадящий пучок из цветов.

— Никто тебя здесь не оставит! Мы убежим вместе. Ты и я. Его святейшество лишь коротает время до официальной помолвки с достойной родовитой невестой. У нас оказался случайно.

— А Изольда сказала... — начал Тимор, но я остановила его:

— Она очень много врет, и ты об этом прекрасно знаешь.

Тимор опустил виновато голову, а я закусила губу — сама же вру. Фаркесс и правда коротал время, но что-то заставило его изменить свое изначальное решение.

— Она обманывает отца, — добавил Тимор. — Я сам видел.

— Что ты видел?

— Как она любезничала с графом Мораго. Она так не разговаривает с отцом. И прячутся постоянно по темным углам. Она бросит отца?

Я зачесала отросшую светлую челку Тимора и улыбнулась:

— Будем надеяться. А сейчас иди спать. И не пугай меня так больше.

Тимор кивнул и поплелся к двери, но около нее замер, сжал крепко ручку, боясь посмотреть в мои глаза:

— Мы правда сбежим, Тэмми? Далеко-далеко?

— Очень далеко, где нас не найдет даже Ванора.

— В Макбат? — этот вопрос застал меня врасплох. Макбат... королевство настоящей матери Тамсин и Тимора. Пустынный жаркий край с пламенными драконами. Там, где не надо прятаться от холодного дыхания айстуров и их колючей злой магии. Мы лишь внешне на них похожи, но рано или поздно — огненный дар вырвется наружу и приговорит нас с Тимором.

— Когда накопим денег. Там нам определенно будет лучше.

Тимор снова понимающе кивнул и юркнул за дверь, а я осталась одна с догорающим букетиком лаванды. Теперь нужно проветрить комнату, а то на утро разболится голова.

Окно поддалось не сразу — старый механизм, который даже не смазывали. Комнатой дочери барона вообще никто не занимался, если говорить начистоту. Когда я пришла в себя и осознала, где я теперь нахожусь, в чьем теле и каков мой статус, то была в шоке от наплевательского отношения. И если бы такое отношение было лишь ко мне, то я могла бы еще понять Клейда, которому собственная дочь напоминала первую жену и тот ненавидел беглянку.

Но и к Тимору отношение было не лучше. К собственному наследнику.

Я подозревала, что это дело рук Изольды.

Прохладный ветерок ворвался в комнату, когда я наконец-то совладала с затвором, и поигрался с моими распущенными волосами. Я вгляделась в темнеющий лес за озером, в горную гряду, которая разрезала королевство на небольшие кантоны-поселенья и темное высокое небо.

Сколько же здесь было звезд!

И какая жалость, что я совершенно не знала астрономию, хотя тут ее пришлось бы учить заново.

Ветерок хоть и легкий был холодным, и уже начал неприятно забираться под одежду, выгоняя тепло. Я поежилась и уже собиралась закрыть оконце, как увидела приближающуюся точку. Что-то белое и искрящееся летело прямо на меня. И чем ближе становилась «точка», тем явственнее проступали черты маленькой птички. Она проворно юркнула в комнату, облетела под потолком и упала камнем на кровать. Я захлопнула окно, погрузив комнату снова в темноту, на ощупь дошла до кровати и впилась взглядом в небольшую фигурку, которая сейчас выглядела больше похожей на фарфоровую статуэтку. Я аккуратно коснулась ее пальцами и сразу ощутила ледяное покалывание — магия айстура. А следом из нее вместе со снегом вдруг повылетали слова:

— Доброй ночи, Тамсин. Эта маленькая канарейка будет передавать мои послания для тебя, и твои — для меня. Просто погладь ее перышки и наговори, что хочешь мне передать. Маленький мичь все мне передаст.

Я подняла холодную твердую птичку, которая действительно стала фарфоровой, и поставила на столик около кровати.

— Обойдешься, — буркнула я под нос, принявшись снимать платье в темноте. Фасон и крой у него были простые, так что я уже скоро юркнула в постель, совершенно не догадываясь, что мичи — магические маленькие животные, создающиеся специальным заклинанием для связи — могут еще и видеть. Но Фаркесс Ванора меня просветил.

Глава 4

— Вставай, засранка, вставай, говорю! — шипела надо мной Изольда. Я еле-еле разлепила глаза. Обычно после таких вечеров дом спал до полудня, и можно было попросить себе завтрак в постель, потому что мачеха до самого вечера не выходила из комнаты, отсыпаясь и занимаясь собой.

— Что случилось? — сонно спросила я. По ощущениям было еще раннее утро.

— Приехал твой жених, — повысила голос Изольда. — Хочет забрать тебя на прогулку.

— Сколько времени?

— Какая разница, вставай. Утро, раннее утро! — раздраженно добавила Изольда в конце. И впервые это раздражение было направлено не на меня. Похоже утро было крайне ранним.

Изольда кинулась к моему платяному шкафу, будто там висели платья на выбор, и наблюдать, как она пытается выбрать что-то подходящее из пяти штук изрядно подняло настроение. Я сползла с кровати и пошла в небольшой закуток, который был переоборудован в ванную, хотя какая еще ванная — крохотный санузел. Но там я наконец-то умылась, причесалась и взглянула в небольшое круглое зеркало над тазом, что служил мне раковиной. Тамсин была красавицей: белоснежные волосы, которые были только у знати Норгейна, лавандовые яркие глаза, будто впитавшие и лед айстуров, и медовое тепло хребтоников. Цвет был необычен, но все-таки являлся светлым и холодным, отчего заподозрить во мне огонь было крайне сложно.

Но Фаркесс Ванора знает о настоящей матери Тамсин.

Нехорошее предчувствие поселилось в душе. Конечно, я могла бы сказать самой себе, что молодой мужчина увлекся красавицей с чарующим голосом. Почему же нет?! Как бы Изольда не унижала свою падчерицу, но ушлая женщина понимала, что на рынке невест Тамсин легко пристроить в богатые руки лорда, потому что красота всегда давала фору. А уж пение, мое пение в новом теле, могло еще больше оцениться по достоинству.

Но я не верила Фаркессу. Холодный, циничный, герцог из самой родовитой семьи — такой мужчина высоко ценил себя и свой род, а с ним и регалии, что даровала ему корона Норгейна. Он не будет связывать жизнь с простушкой, как бы хороша она ни была. А вот поиграть со мной, а потом заклеймить как хребтоника — в этом я смысл видела. И удовольствие получил и свободным остался.

Ты рисуешь его монстром, Таня.

Да, все мое нутро его боялось!

— Тамсин, выходи быстро! Сколько можно тебя ждать! — крикнула под дверью Изольда, а когда я вышла, сразу же вручила мне простое деревенское платье, но с красивой вышивкой по лифу. Я его любила больше всего. Наверное, из-за красной вышивки на нежно-розовой ткани. Моя магия тянулась к красному, который в Норгейне осмелилась бы надеть только королева. Но вышивка — не цвет, а столица — не наше захолустье. Фрофолк находился на северо-западе королевства и по воде граничил с Мертвыми Землями, так что ни его порты, ни скудные земли особой ценности для короны не имели. Был и был маленький Фрофолк. Я же хотела бежать еще дальше и еще севернее столицы — в Гротэг. Изучив карту городов, их историю, я поняла, что то место было очень тихим, немноголюдным, но открытым для новых поселенцев. Там всегда требовались молодые. А еще там не было никаких лордов и местной знати — городок вырос вокруг большого монастыря и церкви, в которых почитали Пять Стелл, как первооснову бытия. И как я поняла, это учение было почти повсеместно во всем Стеллариуме. Так что на мой взгляд это было лучшее место, чтобы все начать заново и просто жить и работать.

Изольда еще что-то говорила, советовала, попрекала, но я ее не слушала, заплетая косу. Деревенский стиль так во всем. Поэтому и от украшений отмахнулась и от краски для губ. Но вот от щипка щек не увернулась, поэтому к Фаркессу я спустилась с красным лицом от злости.

— Доброе утро, ваше святейшество. Вы прибыли в столь ранний час. Это честь для нашей семьи, — мелодично поприветствовала я надменного принца, склонившись в реверансе.

— Доброе утро, Тамсин. Я просто хотел услышать твой прекрасный голосок, — с ухмылкой произнес Фаркесс. — И не ошибся. Радость так и плещет из твоих уст.

Я выпрямилась и взглянула на него со всей злостью. Какой же он невыносимый!

— Отзавтракаете с нами?

— Нет, всю снедь я взял с собой. Так что надевай галоши или что ты под этот наряд надеваешь обычно, и в путь.

Он встал и пошел на выход, не удостоив своим вниманием Изольду, которая продолжала улыбаться как дурочка. Мне бы злорадно порадоваться, но ничего приятного в унижении людей я не находила. Галоши... Действительно, надену-ка я галоши!

На подъездной дороге к дому стояла целая делегация: большая удобная карета из черного лакированного дерева с серебряным гербом дома Ванора, шестерка гнедых лошадей, вторая карета поменьше и по четыре всадника — впереди и позади. Я не учила их специально, но когда нашла у Тимора книгу, то увлеклась красотой и символикой геральдики Норгейна. С дверцы кареты сверкал красным самоцветом глаз ледяного металлического дракона, удерживающий в лапах алый меч правосудия.

У семьи Иртиос, в которой росли Тамсин и Тимор на гербе белизной сверкал соболь, держащий ветвь жимолости с ее вытянутыми синими ягодами. Здесь она тоже высоко ценилась и считалась молодильной ягодой, а на землях нашей семьи она росла в больших количествах, и дом Иртиос до сих пор поставлял ее ко двору короля.

Но я помнила еще одно значение — несчастная любовь, любовь в разлуке, как у Тристана и Изольды.

Надеюсь, это не намек на мою судьбу. Хотя, если моей «любовью» станет Фаркесс, то я с удовольствием поживу в разлуке.

— Тамсин, какие миленькие галоши. — Он сам распахнул дверцу кареты и заодно оглядел меня с головы до ног. Я опустила взгляд на носки темно-зеленых галош и тихо поблагодарила. Миленькие значит миленькие.

Несмотря на средневековый антураж, Норгейн был развит за счет магии и технологий (если это слово можно так применять) всего Стеллариума. Бытовые маги создавали самометущие метлы, волшебные порошки, что чистили одежду, «вечные» угли для котлов в ванных, ароматические мешочки — сотни всяких полезных вещей, что изрядно упрощали быт. Поэтому и галоши тут были, не из резины, конечно, но что-то очень близкое. И все это магия и волшебство.

А еще здесь были порталы: вот как вся эта делегация так быстро оказалась рядом с нами. Знать использовала перстни с камнями для перемещения и зеркала, а если нужно было переместить вот такое количество людей, то стационарный портал, который простым людям не был доступен - все располагалось в поместьях и землях великих родов.

Я разместилась на удобном сидении напротив Фаркесса. Он продолжал ухмыляться, глядя на меня.

— Ты выглядишь, как деревенская лисица, что соблазняет невинных лордов, — вдруг охарактеризовал мой наряд Фаркесс.

— Вот прямо невинных? Таких же как ты?

— Меня таким нарядом не соблазнить, Тэмми.

Я вздрогнула. Он впервые сократил так мое имя, и почему-то стало еще холоднее на душе. Он же произносил его с издевкой, без ласки.

— Это лишь твои фантазии, Кесси, для меня это просто удобное платье для прогулок.

— Кесси?! — расхохотался Фаркесс. — Кесси?! Никто в жизни не сокращал мое имя, потому что оно означает...

— Храбрость.

— А мое — Любовь, но его же произносят без дрожжи в сердце. Или сокращают насмешливо.

Фаркесс еще больше усмехнулся и стукнул по крыше, разрешая трогаться. Послышалось ржание, а следом дернулась сама карета. Его святейшество откинулся на удобную спинку и продолжил издеваться:

— Так тебе не понравилось, как я сократил твое имя? Произнес без дрожжи и сбившегося от чувств голоса?

— А я — без уважения? — задала вопрос на вопрос. Мы были одни, и я могла позволить себе разговаривать без излишнего притворства. Фаркесс сам разрешил, а я и не отказывалась.

— Ты вообще грубиянка. Никакой нежности перед своим принцем. И женихом, — смешливо добавил Фаркесс.

— Так я пока не осознала своей любви, как осознаю, то сразу проявлю ее. А пока не сокращай мое имя. Мне хватает твоего издевательского тона и без этого.

— А я вот дозволяю сокращать мое имя до Кесса, но никаких Кесси, Тамсин.

Меня передернуло от этого «дозволяю», но на то Фаркесс и принц, чтобы приказывать или разрешать, ведь мы были для него вассалами.

— Спасибо, ваше святейшество, я с честью буду сокращать ваше прекрасное имя.

Фар... Кесс продолжал улыбаться и разглядывать меня.

— Тамсин, спой мне что-нибудь, пока мы едем до выбранного мною места отдыха.

— Что ты хочешь послушать?

— Про ледяной Норгейн.

Воздух вокруг сразу похолодел.

— Сердце стужи, — предложила я, и Кесс довольно кивнул.

Это была медленная, грустная песня про одинокого волка и белую волчицу, что появлялась лишь в сильнейшую стужу из ветра и снега, но волк все равно приходил к ней, пока совсем не замерз посреди снежной степи. Я пела ее закрытыми глазами, а когда открыла, то вдруг поняла, что сама замерзла из-за ужасного холода внутри кареты. Изо рта у меня выходил пар, а пальцы занемели.

— Кесс, — позвала я застывшего в своих мыслях принца и он, очнувшись, мотнул головой, нахмурился, и втянул весь холод в камень на своем перстне.

— Прости, твой голос заставил меня забыться.

— Магия льда может заморозить владельца?

Я вдруг отчетливо осознала, что Кесс был опасен во всех состояниях, и особенно в «забывчивом». Холод так и изливался из него.

— Владельца — нет, мы сами являемся льдом, по своей сути, — он прищурился, отвечая мне. — Я смотрю, пташка интересуется магией своего женишка. Что ты хочешь узнать, Тэмми? Горяч ли я в постели?

Бровь Кесса так иронично изогнулась на последнем вопросе, что я закатила глаза. Вот, никаких различий! Ребята из моей институтской группы тоже с ухмылочками задавали, а правильнее сказать, намекали, на свое либидо. Будто только это могло сгладить остальные недостатки. Да, когда, парень — одна сплошная проблема, то какой уж тут «тыгыдымс».

И кстати, Кесс снова сократил мое имя, но уже ласковее. Сказать ему об это или нет? Скажу!

— Спасибо, ваше сиятельство, что проявили в голосе больше тепла, чем обычно, когда сократили мое имя. И спасибо, что переживаете о том, замерзну ли я с вами в постели. Вы ведь про температуру тела хотели поведать? Или я неправильно тебя поняла, Кесс?

Принц весь расплылся в улыбке, как довольный кот.

— Пташка, болтать с тобой — одно удовольствие. Никакого уважения к правящему роду и главе айстурского братства инквизиторов. Я тебе совсем не нравлюсь?

— А это как-то повлияет на ваше решение по поводу помолвки?

— Нет, — отрезал Кесс.

— Тогда получается, что я могу хоть истерики каждый раз закатывать, но вы не передумаете?

— У тебя есть зазноба?

— У меня есть цели в этой жизни. Все к браку и «зазнобам» не сводится.

— И что же это? Всю жизнь проходить в галошах и простом платье на скудные доходы от какой-нибудь цветочной лавки. Ха, нет, вы же занимаетесь жимолостью. Значит, от продажи «синей бодрости». У твоего батюшки дела идут сейчас не очень, так что брак со мной был бы подарком небесных Стелл.

У Клейда проблемы с деньгами? По нашим семейным расходам это было незаметно. Но что я знала о тратах Изольды? Да ничего. На нас с Тимором Клейд денег сильно не тратил. Его отношение к своим же детям меня поразило сразу, как только я начала все вспоминать. Прежняя Тамсин отца не любила. Как и Тимор не уважал его. Все это было связано с матерью, но что конкретно — ни в памяти Тамсин, ни в памяти Тимора — ничего не сохранилось. Я лишь внутренне, когда смотрела в глаза своего отца в этом мире, чувствовала жгучее жжение в сердце от его предательства. Похоже барон Иртиос показал себя с малодушной трусливой стороны, учитывая, что мама была из Макбата. Жива ли она? Что с ней? Все это я тоже планировала выяснить.

— Тебя послушать, так это не брак — подарок, а ты — подарок, Фаркесс Ванора. Истинный дар небесных Стелл. А я нос ворочу. Тогда у меня встречный вопрос — а тебе-то зачем брак с девицей, которая ходит в галошах?

Я показательно вытянула ноги, демонстрируя яркую обувь и нагло улыбнулась.

— В тебе есть загадка, Тамсин Иртиос, а я люблю головоломки с детства. А еще ты удобная будущая жена без связей и защиты семьи.

Кукла. Удобная кукла.

— Только не расстраивайся, если свадьбы не будет, Кесс. С таким подходом к семье тебе лучше поискать меркантильную девицу из бедного рода. Я хоть из бедного, но твой статус меня никак не прельщает. Хочешь, напишу тебе список девиц, подходящих на такую «удобную роль»?

Кесс улыбался, но уголки губ опустились, а линия стала жесткой. Он злился и не принимал моего отказа, хоть и молчал, делая вид, что не воспринимает всерьез мои слова. Он, как и любой себялюбивый мужчина, не любил, когда ему противоречили.

А я не собиралась тратить подаренную мне жизнь на «удобства» для принца, который мне даже не нравился.

Хорошо, нравился, и даже очень. Фаркесс был очень красивым. Но совершенно, ужасающе холодным.

Карета дернулась и замерла. Послышались громкие голоса стражи. Снаружи все пришло в движение.

— Приехали, — спокойно и расслабленно произнес Кесс. Он проигнорировал мое предложение о списке, будто то была всего лишь глупая шутка. В его реальности я никак, ни при каких обстоятельствах не могла отказать ему.

Он встал со своего сидения, чтобы распахнуть дверцу кареты, но ее открыли снаружи, а внутрь заглянул молодой мужчина с ослепительно синими глазами и темными коротко стриженными волосами — принц Киеран Ванора.

— Кесс, лед тебе в портки, почему меня игнорируешь?

Он уставился на меня, прошелся от верха до галош, вздернул брови и снова прилип ко мне взглядом.

— Милашка, чья?

— Моя, — грубо ответил Кесс. — Моя невеста.

Киеран Ванора, будущий король Норгейна, захлопал длинными ресницами от удивления, но быстро вернул самообладание.

— Тогда представь меня как полагается.

Глава 5

Фаркесс не хотел этого делать. Я поняла по тому, как он весь словно заледенел, даже взгляд превратился в лед. Но кто может отказать будущему королю?! Вот и он вздохнул и монотонным голосом произнес:

— Леди Тамсин Иртиос, моя невеста.

Киеран ткнул локтем Кесса в бок и ухмыльнулся.

— Я что-то не чувствую любви в твоем голосе. Разве так представляют даму сердца, Кесс?

Тоже «Кесс». Значит, у ледяного принца хорошие отношения с молодым наследником.

— Эран, заткнись, иначе...

— Что? Вмажешь, как в детстве? — рассмеялся Киеран и приобнял за плечи Фаркесса.

— Не подлизывайся, ты испортил мне свидание, — уже мягче произнес мой жених.

Значит, я права — они дружат с детства.

— Леди Тамсин, вы простите мне столь вопиющую наглость? По правде говоря, я не видел своего брата уже несколько месяцев и хотел переговорить с ним без свидетелей, поэтому когда карточник указал мне его расположение в лесу, то я сразу же активировал портал.

Киеран смотрел на меня так жалостливо, что я бы, даже если хотела, не смогла бы ему отказать. Тем более присутствие третьего лица на нашем «свидании» мне было лишь на руку.

— Конечно, ваше высочество, как можно лишить вас возможности общения с братом.

— Говорю же, милашка, — хохотнул он и умело перехватил мою руку, чтобы поцеловать. — Похоже по морде я все-таки получу, но позже. Кесс не простит мне, что я испортил свидание с такой понимающей и умной красавицей.

— Хватит трепать языком, — зло проговорил Кесс и обратился ко мне, — Пташка, проследи за слугами, чтобы они подготовили столик для пикника, а я пока переговорю с его высочеством.

Я сделала книксен и пошла вместе с двумя подбежавшими парнишками в ливреях в сторону красивого шатра на берегу озера. Озеро тоже оказалось примечательным: почти идеально круглое с розовой водой и пологим песчаным берегом, оно было окружено плакучими ивами, но только с длинными нитями фиолетовых цветков, отчего весь пейзаж становился волшебной картинкой из сна. В Норгейне было не так много живописных цветочных мест, но это озеро поразило меня своей красотой.

И ведь его выбрал Кесс для нашей сегодняшней прогулки.

А шатер? Сквозь прозрачную тюль я видела удобные мягкие диваны с множеством подушек, низкие столики с едой и ковер, что застилал землю. В таком шатре можно было бы скинуть обувь и насладиться приятным спокойным отдыхом в солнечный день.

Галоши, Таня, скинуть свои галоши. Не забывай, что ты должна наскучить его святейшеству.

Я подошла к шатру и сняла галоши, потому что мне было жалко пачкать красивый ковер внутри. Вышколенные слуги справлялись прекрасно и без моего присмотра, а я решила присесть на удобный диван из подушек и понаблюдать за принцами. Кесс был немного выше и плечистее Киерана, но и будущий король Норгейна был прекрасно сложен, и, конечно, красив. Все Ванора были харизматичными красавцами: от молодых до зрелых мужчин.

Нынешний король — отец Киерана — произвел на меня сильное впечатление, когда Клейд решил вывести нас на праздник Дня Основания. Там, на площади я и увидела все венценосное семейство Ванора. Как знать, хоть и совсем мелкую, Иртиосам выделили место на площади в специальных ложах, и я смогла беспрепятственно рассматривать всех собравшихся. Мы были одеты беднее всех. А молодые девушки других семейств сверкали драгоценностями, чем могли ослепить любого. На мне тогда был жемчуг и скромное кремовое платье с вышивкой розовыми лепестками по рукавам и лифу. В таком наряде я смогла бы затеряться среди горожан.

Вот на том празднике мне все стало ясно: если мы с Тимми не сбежим, то можем оказаться подопытными мышами в руках Фаркесса Ванора. Когда он появился следом за королевской семьей, гарцуя на своем белоснежном коне, то девицы из нашей ложи все возбужденно заахали и захихикали, пытаясь привлечь внимание молодого принца. Меня же сдавило изнутри ледяным кольцом от одного взгляда, и я опустила голову, прикрыв лицо рукой. Смотреть и ахать на Фаркесса в тот день я просто боялась, чтобы не упасть в обморок от боли.

И ведь думала, что больше так мучаться не придется.

Но вот, пожалуйста, невеста!

Кесс облокотился боком на ствол дерева и вдруг перевел взгляд прямо на меня. Я дернулась, сразу же повернула голову в другую сторону, уставившись на столик с закусками. Щеки загорелись краской смущения. Я не хотела, чтобы он расценил мое подглядывание, как интерес.

Ох, Таня, ему плевать на твой интерес. Ему нужна послушная жена. А кто может быть послушнее, чем девица с кровью дочери Макбата, у которой нет ни связей, ни денег на приданое.

Про то, что у Клейда не осталось денег на мое обеспечение, как замужней дамы, я узнала совсем недавно. Все деньги, которые могли бы стать мне огромным подспорьем в браке, испарились на наряды Изольды, карточные долги и авантюру с морским бизнесом. С морским путем в Мертвые Земли — еще одно непростое место на карте Стеллариума. И вспоминая все эти любовные романы про герцогов и девушек из деревень, можно было провести прямую параллель — ничего хорошего меня не ждало. Либо Клейд меня отдаст за долги, либо продаст. В общем, если Кесс решит сделать меня женой, то препятствий он не ощутит, кроме меня и моего характера.

— Леди Тамсин, простите, что бросили вас. Не скучали? — голос у Киерана был как теплая морская волна. Тебя накрывало ласковым глубоким тембром. У Кесса в голосе чувствовался лед, он царапал нутро гранями и не давал забыть, кто перед тобой.

— Меня вывезли на прогулку насильно, так что заскучать я точно не смогу.

— Вы режете мое доброе сердце без ножа. Твоя пташка не любит клеток, Кесс, — сказал Киеран брату. Фаркесс вошел в шатер и сразу же развалился около меня, изрядно потеснив на диванчике.

— Золотые клетки в Норгейне любят все. Кто же откажется от сытой жизни, — спокойно ответил Кесс и закинул себе в рот ягоды жимолости.

— Да я не голодаю, ваше святейшество. И клетки, действительно, не люблю. Зачем вам такая невеста, которая будет постоянно ворчать и грустить. Я могу вам написать список...

Пальцы Кесса больно перехватили мое предплечье.

— Прекрати, Тэмми, я уже сказал — ты станешь моей женой. И точка.

И точка на всех моих планах.

— Вообще-то, Кесс, не точка — запятая. Ведь Тамсин может стать и моей невестой, тогда у нее появится выбор, — хитро улыбнулся Киеран.

— Эран, ты одурел от канцелярской работы? Какое еще «может стать и моей невестой»? У тебя уже есть невеста. Занимайся ей.

Мне показалось, но во взгляде Киерана проскочила боль.

— Ты прекрасно знаешь, насколько Ивэт холодна ко мне. Настоящая ледяная красавица Норгейна. Истинная королева севера. Подозреваю, что в первую брачную ночь у меня отмерзнут чресла. Ой, простите, леди Тамсин. Не хотел обидеть ваши ушки.

Киеран картинно прижал ладонь ко рту, но во взгляде не было и намека на смущение. Он злился на свою невесту и хотел даже так, в разговоре, уколоть ее.

Все Ванора — себялюбцы, и не выносят пренебрежения, особенно от собственных невест.

— Вы лишь подтвердили то, о чем я догадывалась.

— И что же это? — спросил Кесс, выпуская мою руку. Место хватки он легонько охладил кончиками пальцев.

— Что мужчины Ванора не ищут легких путей. С моим списком вы бы упростили себе ваши брачные планы.

— Пташка, опять ты про этот список. Хорошо, пиши! — Кесс подскачил с дивана и в два шага оказался около сундука, из которого достал листок пергамента и самописное перо. Не то, что двигалось само, а просто с запасом чернил на магическом кончике.

Все это добро оказалось перед мной на небольшом столике. — А мы пока с Эраном сплаваем на остров Портальных Стелл.

Я взяла в руку холодный стержень с ярко-голубым пером, но на последних словах резко подняла взгляд на Кесса.

— Остров Портальных Стелл?

Кесс уже стягивал с себя верх, демонстрируя шикарное сильное тело. Его белая кожа отливала почти как кристалл льда, но я выхватила и белесые шрамы. И сразу вернула взгляд к пергаменту. Нечего глазеть, раз собираюсь сбежать от принца.

— Вон там, весь в плакучих иннэях, там раньше добывали осколки древних Порталов, которые позволяли перемещаться по всему Стеллариуму, но теперь там все заморожено магией нашего рода. Если бы добыча работала, то ваша семья была бы очень обеспеченной и влиятельной. Но Иртиосы разругались с Ванора давным-давно. И теперь у семьи Иртиос есть только жимолость и долги, — вздохнул грустно Киеран. — И такая красавица, как вы, леди Тамсин.

— Снимай штаны, Эран. Я не буду ждать, пока ты наболтаешься.

Они меня совершенно не стеснялись, хотя нижние штаны у обоих были по колено. Я старалась не рассматривать их, пока принцы шли к воде, но все равно скользила глазами по красивому телу Кесса. Меня тянуло к нему, как глупую птичку к ядовитому цветку.

Значит, Иртиосы и Ванора не в ладах? И — самое важное — здесь есть осколки Порталов? Надо упросить Кесса показать это место.

После купания Кесс будто расслабился. Он вернулся в шатер первым, кинул мне большое и мягкое полотенце, а сам плюхнулся на подушку около моих ног. Пока они плавали, я, как приучила себя сразу же в этом мире, нашла книги и принялась их просматривать. Мне катастрофически не хватало знаний, а бедную Тамсин Клейд прекратил обучать на дому через год после побега матери, так что в моей голове была лишь базовая школьная программа и то изрядно упрощенная и сосредоточенная на уроках пения, да вышивания. Все остальное Тамсин и я добирали сами. Как только встала с постели после трагедии в пруду. И моя мачеха очень удачно назвала все мои странности «дикостью», приписав их к огромному стрессу, который я пережила.

Но похоже огромный стресс ждал меня впереди.

Фаркесс начинал слишком сильно, почти интимно со мной сближаться.

Я отложила книгу — Жизнеописание странствующего монаха Денисора, который емко и метко описывал всю местность с озером.

— Я читала, — заметила очевидный факт, но Кесс тихо засмеялся.

— Вытри мне спину. Пожалуйста. И я видел, что ты читала, Тамсин, но мои желания для тебя закон.

— Подушку мне тоже нужно высушить? — уже более язвительно спросила я и ткнула ногой в крепкую ягодицу Кесса. С его исподних влага впиталась в красивый чехол.

Кесс вдруг схватил меня за лодыжку и дернул вниз, разворачиваясь торсом ко мне. Я так и упала к нему в руки. И замерла, глядя в невероятной лазури глаза. Мою кожу снова закололи сотни ледяных иголок, но приятнее и нежнее. Как будто его холодная магия уже не пыталась напасть на меня, как в первый день.

— Сначала высуши меня. И согрей, пташка.

Последние слова он прошептал мне прямо в губы, и снова присвоил поцелуй, также нагло, как и вчера. Я пыталась отвернуться, но он прижал меня к себе совсем грубо, не желая чувствовать даже намека на сопротивление.

Помешал нашему поцелую Киеран.

— Ох, простите великодушно, не хотел мешать насильному поцелую. По другому же мой двоюродный брат не умеет целовать прелестниц.

— Я тебе сверну шею, — тихо ответил Кесс и ослабил хватку. У меня кружилась голова, и я не сразу смогла подняться с его колен. Помог мне снова Киеран, усадив около себя.

— Это преступление против короны, Кесс. Голова твоя тоже покатится по плахе.

— Меня никто не целовал насильно. Мне просто неудобно было сидеть, — вдруг выпалила я и сама удивилась, что защищаю эту ледяную глыбу. Он тоже вскинул бровь, усмехнулся, но самодовольно посмотрел на Киерана, мол, вот видишь, она в восторге от меня. Конечно, я сразу же пожалела, что решила встать на его сторону, ведь могла же поплакаться Киерану и попросить защиты.

Но почему-то посчитала это недопустимым.

Я ничего не знала о Фаркессе Ванора, но интуитивно не хотела вносить никакой разлад в отношениях, хотя вряд ли бы они поругались из-за меня.

Киеран кивнул с понимающей улыбкой и откинулся на подушки.

— Леди Тамсин, а вы не хотите искупаться? Кесс может доплыть с вами на спине до Острова Порталов, там очень красиво.

— Я... А... Но...

— Отличная идея, Эран! Пташка, такая теплая погода — редкость, надо ловить каждый погожий денек. Переодевайся в купальное платье и поплыли. — Вскочил на ноги Кесс и размял плечи.

— Но я не взяла никакое плавательное платье, мы же ехали на прогулку...

Боже мой, что еще за плавательное платье? В Норгейне как-то не принято было леди плавать во всяких озерах, да и погода на острове действительно не сильно заряжала на такой отдых, поэтому я никогда не видела никого купающимся. До сегодняшнего дня.

Кесс внимательно посмотрел на мой вырез, потом на подол, а затем нагло его задрал, заглядывая под юбку.

— Ну вот, в этом и плыви. У тебя же там и панталончики снизу?

Я вся залилась краской стыда. Вырвала из его рук край платья и быстро его пригладила к низу.

— Вы перегрелись, милорд? Что вы творите?

— Пташка, меня не нужно стесняться. Я же твой будущий муж. А Киеран как истинный рыцарь закроет глаза. Я укутаю тебя в большое покрывало и донесу до вон той иннэи, там никто тебя не увидит, кроме меня. Ты войдешь в воду, а потом зацепишься за мою шею, и я доплыву до острова. Ты же хочешь посмотреть осколки?

Я хотела! Он даже не понимал, что я не смогу отказаться, даже если придется плыть голой! Эти осколки были ключом к моей и Тимора свободе. Недостающим элементом в плане побега, который так вовремя подвернулся.

Я поджала губы и кивнула. Кесс сразу же сам установил ширму, за которой я сняла верхнее платье, оставшись в нижнем. И он не соврал — укутал с ног до головы в покрывало, подхватил на руки и донес до укромного места под деревом. Там я выпуталась из плотной ткани и положила ее на корни большого дерева. Смотреть на Кесса мне было все равно стыдно, хоть и по нашим земным меркам я была в одежде. Поэтому я сразу добежала до воды и, подняв подол, зашла в теплую воду, а затем и с большим наслаждением погрузилась в нее.

Как же, я оказывается, соскучилась по такому простому действию — плавать в озере. И забывшись, медленно поплыла вперед.

— Ты умеешь плавать? — как-то странно спросил Кесс, разглядывая меня с интересом исследователя.

Я замерла в воде, боясь взглянуть на него. Леди не плавали. Никто из них не умел держаться в воде. Я ненароком выдала себя, забывшись и замечтавшись о доме.

— В детстве я сбегала с Тимором к речке за домом, там деревенская детвора нас и научила, — говорила я все, что в голову лезло. И почти не соврала — за домом была небольшая речка, даже имелся пологий песчаный спуск, но вряд ли бы прошлая Тамсин полезла там в воду.

Кесс лишь прищурился, а потом быстро зашел в воду и мощными гребками оказался около меня.

— Цепляйся за шею, я нас быстро домчу до нужного берега.

Я подплыла к нему и постаралась аккуратно зацепиться руками, но он нагло схватился пятерней за мое бедро и быстро закинул себе на спину, подтолкнув вперед за попу.

Я была готова провалиться сквозь землю. Я перешла с ним столько недопустимых черт для леди, что по правилам Норгейна у меня даже вариантов не оставалось, кроме как выйти замуж за Кесса.

Но когда я сбегу, это все уже не будет иметь значения. А для принца это все просто приятное развлечение с миленькой девицей. У него таких в каждом крупном городе Норгейна. И не одна.

Глава 6

Кесс и правда плыл очень быстро, загребая воду сильными руками. С Киераном они явно успели проплыть все озеро туда и обратно. И ведь он даже не устал. На мгновение мне стало страшно — а что, если я выдам свой дар на этом безлюдном островке перед Фаркессом?! Он же меня голыми руками, как кутенка, придушит. Почему-то у меня не было никаких сомнений, что его святейшество переступит через любые сантименты и выполнит свой долг.

От волнения я нечаянно разжала руки и съехала всем телом по спине Кесса. Мамочки, как же это вызывающе вышло — проехалась своей грудью по его спине. Одно дело прижиматься, а другое вот так!

— Прости, я нечаянно. Пальцы разжались.

Кесс хмыкнул, сбавляя темп.

— Я не прочь, чтобы ты так съехала по мне и на суше. И желательно без одежды.

— Пошляк.

— Здоровый молодой мужчина, пташка. Но мне нравится твоя строгая невинность. Не люблю послушных девиц, готовых на все, ради внимания.

Я подтянулась к его шее и снова ухватилась, как и раньше. До острова оставалось всего ничего.

— Странно, ты же сам говорил, что ищешь послушную тихую жену.

Кесс замялся. Впервые он подбирал слова для ответа. Похоже я его подловила.

— Послушная жена — это стиль поведения для окружающих, а дома, тем более, в моей постели, такая супруга мне не нужна. Я не люблю услужливых и глупых.

— И я про это говорю! Я же сразу почувствовала, что молодому принцу нужна бойкая и умная девица из богатой и знатной семьи. Истинная дева Севера. А не какая-то деревенщина малообразованная в виде меня. Как же я смогу перечить мужу, если меня такому не учили. Я и одеваться не умею. Сплошной позор. Давай я напишу список кандидаток...

Кесс не дал мне договорить. Он взял и нырнул вместе со мной под воду. Просто вот взял и нырнул! А я ведь говорила и даже воздух не задержала, нахлебавшись воды!

Я сразу отцепилась от него и вынырнула, отплевывая воду и хватая ртом воздух.

Хотелось его утопить прямо тут!

Он же вынырнул с наглой улыбочкой, глядя на меня с чувством выполненной мести.

Я не стала ему ничего говорить, а фыркнула (или скорее плюнула в его сторону водой), развернулась и поплыла к красивому и небольшому острову. На нем также росли плакучие иннэи и высокие кусты осоки, а по центру находился глубокий грот.

Вот в него я и решила заплыть.

Но чем дальше плыла, тем сильнее коченели мои пальцы. Я совершенно не подумала, что внутри таких пещер обычно прохладно. Тут же будто пряталась зима. И как только я решила повернуть назад, мои ноги свело судорогой. Я вскрикнула и начала тонуть.

И точно бы утонула, если бы не сильные руки Кесса, который подхватил меня и прижал к себе. Он в три гребка оказался на мелководье, где проворно подхватил меня на руки и вышел из воды.

— Да уж, глупости в тебе и правда через край, пташка. Да любая дурочка деревенская знает, что в этот грот без мага заплывать нельзя. Гибельный он. По чарами одного из драккаров Стеллариума.

— Я про него никогда не слышала, — зашептала я, стуча от холода зубами и беззастенчиво прижимаясь к теплому торсу Кесса. Обычно его холодная кожа здесь вдруг стала теплой.

— Врешь, — удивленно выпалил Кесс. — Да это ж ваша местная легенда. Вернее, легенда целого Норгейна. Вы же из-за этого с нашей семьей поругались. Еле-еле от клейма предателей отмылись.

Час от часу не легче, Иртиосы еще и предатели?! Да, Танюша, пора учить молитвослов и убегать в местный монастырь. В ином случае вас с Тимором повесят.

Про грот и легенду я действительно не знала, а память Тамсин содержала какие-то разрозненные отрывки. Ничего цельного. Может быть, девушка не придавала значения этому месту, а может при переселении души, моя сущность могла и нарушить связи внутри ментальной оболочки предшественницы. Сейчас уже это не имело значения — нужно было действовать по обстоятельствам.

— Может, семья берегла мою тонкую душу, чтобы я не расстраивалась, вот поэтому я и не знаю.

Кесс скептически глянул на меня и продолжил нести на руках до пологой площадки, которая точно была сотворена человеком, а не природой.

Он опустил меня на берег, взял камень и вдруг поджег его синим пламенем. Я отпрянула машинально, боясь обжечься, но Кесс засмеялся по-доброму и протянул ко мне руку.

— Это же бафламм, он никогда не обожжет, лишь согреет. Ну же, пташка, дай руку.

Я очень настороженно вытянула руку, и Кесс ухватился за мои пальцы, хитро улыбаясь. Я и вскрикнуть не успела, как он прижал меня к себе и кинул этот... этот бла... бафламм на землю, отчего пламя нисколько не потухло, а лишь сильнее разгорелось, окутав нас приятным мягким теплом.

— Ты вся заледенела, пташка, так и перышки осыпятся. Дай мне тебя согреть, Тамсин, — уже с повелительной интонацией произнес Фаркес и обнял меня крепче. — Ты такая хрупкая. Каждый раз на тебя смотрю и боюсь выпустить силу. Кажется, будто ты растаешь под моими руками, — голос Кесса стал ниже и мягче, почти над самым моим ухом. Но меня это совершенно не успокоило, наоборот, я испугалась намного сильнее, потому что сильные пальцы Кесса медленно поползли по моей спине вниз к пояснице. В нем нарастало желание, тот самый сокровенный интерес ко мне, как к молодой женщине.

Я не дышала, все еще надеясь, что мне показалось.

Но нет — Кесс прижался плотнее и коснулся губами моей скулы.

— Тэмми, мы здесь совершенно одни и можем делать все, что пожелаем.

Кесс скользнул губами по щеке, ближе к моим губам.

Нет, поцелуя я с ним не перенесу — сдамся на волю победителя и пропаду. Фаркесс Ванора может делать все, что пожелает, а вот Тамсин Иртиос должна всегда думать о последствиях.

— Нет! — вскрикнула я, когда пальцы Кесса оказались еще ниже, а его губы еще ближе к моим. Я оттолкнула его со всей силы, но похоже высвободила следом за физической и свою огненную, потому что на бледной коже двух бицепсов рук у Кесса горели алые следы моих ладоней, а в воздухе с потрескиванием угасали искры огня.

Я еле удержалась на ногах, чтобы не кинуться на колени. Так и знала, что плыть сюда была плохой идеей! Но мне ведь захотелось упростить процесс побега!

Кесс медленно посмотрел на следы, которые исчезали с кожи рук, и сложил их на груди, переведя пристальный взгляд на меня.

— Где ты этому научилась?

— Чему? — хрипло от волнения уточнила я.

— Использовать запрещенные заклинания. Пташка, нельзя пользоваться магией огня, даже если тебе легче ее призвать из-за матери. Магия льда может спалить тебя уже не в безобидном пламени бафламма.

Он подумал, что я обращаюсь к магии крови, использую заклинания Макбата. Он не понял, что это моя магия.

Я ухватилась за эту ошибку и сразу же опустила голову, чтобы Кесс не видел моих глаз. Я не любила и не умела врать, но ради жизни моей и Тимора надо было постараться.

— Я нашла книгу в отцовской библиотеке. Это почти все, что осталось от матери. Я изучала ее из природного любопытства, а не для практики. А вы, ваше святейшество, напугали меня своим напором. Мы действительно здесь одни, и я не смогу защититься от вас.

— Пташка, — провыл Кесс обреченно. — У меня и в мыслях не было пугать тебя или принуждать. Ты могла спокойно остановить меня. Необязательно было прожигать дырки.

— Я не прожигала. У меня нет такой силы. Но и в твои советы «спокойно остановить» я не верю. Ты уж очень крепко меня прижимал к себе.

Кесс снова шагнул ко мне и снова прижал.

— А как тут не прижимать, если ты вся дрожишь от холода и магии льда, а твое одеяние просвечивает, заставляя меня терять самообладание. Но я бы никогда не причинил тебе вреда, пташка. Ты же моя будущая послушная женушка.

Он улыбнулся, кривя левый уголок губ, только вот я знала, что это обещание неполное, ведь Кесс не понял, что я хребтоник. И светлое будущее мне с ним заказано.

— Такими темпами я могу не дожить — умру от испуга или сердечного приступа. У меня оно слабое, Кесс.

— Я знаю.

— Шпионы доложили?

— Я слышу, как бьется твое сердце — неровно, сильно, а иногда слишком слабо, как у маленькой птички. После брачного ритуала это изменится, Тэмми, ты сможешь подпитываться от меня.

Не смогу. Наша связь убьет нас обоих.

Вдруг осознала я с ужасом. Про этот треклятый брачный ритуал и ледяную воду, в которой жрец связывает руки новобрачных магической нитью Жизни я совершенно забыла. У нас-то сотрудница ЗАГСа зычным голосом пожелает «семейной лодке не разбиться о быт». Ничего про смерть из-за непереносимости магии там нет.

А в Норгейне есть.

И я должна избежать этого брака еще по одной веской причине.

— Легенда, Кесс. Ты обещал мне легенду, — перевела я тему, чтобы выиграть себе время и придумать аргументы против нашей помолвки.

— Ладно, раз так просишь, то я сделаю вид, что не понял твоего хитрого плана увильнуть от поцелуев. Только, пташка, обними меня и не отпускай, я буду тебя греть и рассказывать.

Я не стала спорить — в гроте действительно было холодно, и только рядом с Кессом я ощущала себя комфортно. И спокойно — стоило мне его обнять. Будто наша магия больше не пыталась друг другу причинить боль.

— В общем, было это еще во времена прихода Извечных. Архимаги создали Стеллариум на силе всех драконов, а стеллариумцы, что отличались идеальным балансом внутренней магии с новым миром стали драккарами — высшими магами, кто мог управлять силой драконов, что жили на их территориях. Сами архимаги заложили герцогства. Часть забрали себе, часть отдали драккарам. А остальные четыре острова для баланса разделили на стихии. Вот Норгейн и стал пристанищем холода. И было в нем изначально три влиятельные семьи: Ванора, Иртиос и Дарэг. Моя семья — управители Норгейна и так будет на века. Дарэг были и остались магическими оракулами и служат нашей семье советниками, а Иртиосы всегда славились умением заниматься земледелием. У Иртиосов было много земли, и они кормили весь остров.

Кесс улыбнулся, глядя на меня. Его руки ласково погладили волосы.

— Сейчас нас посушу. Не бойся. И продолжу рассказывать, пока пойдем к секретному месту.

Я приготовилась, не сильно понимая, чего мне ждать, но все равно не смогла промолчать и не ойкнуть, когда синее пламя поглотило наши фигуры. Это был бафламм, только огромных размеров. Его нежное тепло так приятно грело, что я невольно прижалась к Кессу и прикрыла глаза. Рука принца коснулась моей спины, и я вздрогнула. Пальцы Фаркесса легли на мою шнуровку, через которую он легко дотронулся до моей кожи. И это было совершенно иначе, чем пальцы Кесса прикосались к лицу или шее. Спина оказалась в сто раз чувствительнее.

А глаза Фаркесса из голубого льда стали превращаться в темные озера.

— Пташка, лучше отпусти меня. Я уже высушил нас.

Я моментально отпрянула и отвернулась, стараясь не скользить взглядом по мощному торсу Кесса. Ну почему он такой красивый?!

— Но на ножки я наколдую тебе тапочки из бафламма.

Кесс опустился на корточки и дотронулся до моих щиколоток. На ногах появилось синее пламя, которое ласково окутало мои ноги. Теперь я стояла не на холодном камне грота, а на теплом слое огонька.

— Спасибо за заботу.

Кесс поднялся и усмехнулся.

— Ты же пташка — кроха, которую я не могу не оберегать. Тем более тебе еще рожать моих наследников. Ты не должна застудиться.

Очарование как рукой сняло, зато внутри забулькало раздражение. Наследников, значит, нарожаю. Вот как так? Почему все аристократы во всех мирах настолько одинаково высокомерны?!

— Спасибо за заботу о моем теле, — поправилась я и пошла в сторону единственного выхода из грота.

Проход был словно выжжен огнем, хотя я не представляю, как можно огнем сжечь камень. Какой же силы была эта магия? Мурашки побежали по моим рукам, и я сразу же почувствовала тепло на коже.

— Извини, Тамсин, я не то имел в виду. Никто тебя не заставит рожать. Я так не хочу.

Кесс накинул на меня бафламм в виде накидки из огня. Он был грубым, нет, прямолинейным и циничным, острым, как куски льда, но при этом его пламя стало ласковым, его магическая аура перестала меня замораживать.

Может быть, я действительно нравлюсь Фаркессу Ванора?!

— А как ты хочешь? У тебя очень противоречивые желания в отношении будущей герцогини. На людях кроткая, в постели — ураган, и рожать может по своему выбору. По-моему, ты путаешь фантазию и реальность. Я не знаю ни одной дочери из знатной семьи, кто сможет сказать что-то поперек Фаркессу Ванора, — высказала я свои умозаключения и услышала смех Кесса.

— А я знаю одну такую.

И посмотрел на меня веселым взглядом. Словно на дурочку.

— Я вам подыгрываю, милорд. Семья Ванора никогда не даст согласие на брак с нашей семьей. Я знаю свое место, — ответила я, как мне показалось холодно и отстраненно, но голос дрогнул. Чертов голос!

— Тэмми, — произнес Кесс ласково, и меня это так больно кольнуло. Ну почему все так по-дурацки сложилось?

Я сжала кулаки и снова запретила себе мечтать о несбыточном.

— Легенда. Я жду продолжение.

Кесс кивнул и не стал врать мне про свадьбу и про свою «любовь». Мы были союзниками по вынужденной необходимости и на время, нужное Кессу. Но ведь я же могла хотя бы насладиться нашими прогулками.

Словно услышав мои мысли, он взял меня за руку, переплел пальцы и повел в сторону дальней пещеры. Туннель подсвечивался все тем же бафламмом, который по чуть-чуть Фаркесс создавал и закидывал вперед на нашем пути.

— Вернемся к истории. Иртиосы кормили наш Норгейн, и до сих пор славятся своей продукцией, но случилось непредвиденное — один из драккаров возжелал невесту будущего короля из семьи Ванора, и семья Иртиос позволила на этом острове расположить Арку, чтобы мужчина смог бы выкрасть красавицу. Красавица же, как ты догадалась, была дочерью Иртиос — ушлой девицей, знающей себе цену, поэтому быстро согласилась на побег, ведь быть женой драккара намного почетнее, чем королевой Норгейна.

— А разве у драккаров не истинность определяет выбор?

Кесс улыбнулся.

— Тогда еще не было известно о драконьем парфорсе и выборе душ.

— Но получается, что девушка могла быть истинной драккара?

Кесс вздохнул:

— Есть правда в твоих словах, но в историю вошла именно эта легенда — дева из семьи Иртиос променяла короля Норгейна на драккара герцогства Тумана.

— Удобно устроились, все на девушку свалили, — фыркнула я, но показала рукой, что жду продолжения этой трагедии.

— Ну вот, а я думал ты меня пожалеешь, что мой предок был обманут красавицей из твоей семьи. Пообещаешь доказать верность.

Кесс опять надо мной подшучивал, но я тоже решила не упустить возможность подколоть его.

— Но если у меня появится драконий парфорс, то как же я против закона пойду, Фаркесс? Ты пойдешь против воли Арх-герцога?

Но Кесс вдруг ответил прямо и без улыбок:

— Ради тебя я бы пошел на все.

Не верь, Таня! Это всего лишь слова. Не верь!

— Нельзя ставить личное выше блага своего народа, ваше святейшество, — сказала я эту фразу больше себе, чем Кессу, но он сразу изменился в лице. Снова проступил лед во взгляде.

— Ты права, Тамсин. Спасибо, что напомнила, — холодно ответил Кесс и ускорил шаг, ведя меня уже за собой, а не идя рядом, как секунду назад. — И в завершении истории король от тоски по любимой и от горя от ее предательства уничтожил Арку силой своей магии, полностью спалив свой магический резерв. И поэтому с тех пор внутри этой пещеры остались замороженные во льду осколки Портальных Стелл. Ванора так и не разрешили извлекать их, а также разместить здесь накопители магии для зарядки украшений и кристаллов.

Кесс замолчал и остановился около стены изо льда, в которой яркими осколками горели кусочки Портальной Арки. Он не договорил, что именно из-за этой немилости семья Иртиос обеднела и уже не представляла собой какую-либо силу.

А еще принц лишний раз подтвердил то, о чем я себе напоминала постоянно: Ванора не впустят меня в их семью и в их круг. Изгои — вот самое точное слово.

Я тоже молчала и смотрела на сверкающие кусочки зеркала, который способен облегчить мне побег в сто раз.

— И никто их отсюда не извлекал?

— Только наша семья имеет право снимать магию льда.

— А если... если кто-то решит использовать Огонь?

Кесс прищурился, но ответил:

— Только моя магия сможет вынуть осколок.

Ну это мы еще посмотрим.