Камни не плачут

Камни не плачут

…Они окружили меня. Тёмные эльфы – мой постоянный кошмар.

Я удивляюсь, читая их мысли – большинство почти уверено, что я сдамся без боя. Неужели не видно, что перед ними – рыцарь Святого Ордена?

Чувствуя себя, как выстиранное и выжатое бельё, опустошённая и равнодушная – я вынимаю меч. События нескольких последних дней, совершенно вымотавших меня, сумбурной вереницей пролетают перед глазами:

…Я почему-то думала, что ещё успею сказать Альстеду то, что давно хотела. Уже не успею. Наш последний разговор был предельно откровенен – наконец-то мы назвали вещи своими именами.

Я сразу начала с того, что вряд ли заслуживаю его любви. После долгой, пространной нравоучительной речи на тему: «С каким оглушительным позором и как быстро нас обоих вышвырнут из Святого Ордена в случае огласки», моими последними словами ему были:

- Зачем тебе проблемы? Зачем тебе я? Ведь ты – принц Троллических земель! Подумай лучше об этом.

Его синие глаза жгли меня словно огнём:

- Всё, что я хочу – это ты, – упрямо возразил Альстед. – Я хочу быть только твоим принцем!

Я ничего не ответила – он повернулся и ушёл. Я должна был его догнать и сказать… А теперь – слишком поздно, и он никогда не узнает, что…

…Тёмные эльфы нападают сразу со всех сторон.

- Как вас много! – я отчаянно матерюсь: если верить королеве-зелигене – это всегда было самым отвратительным моим недостатком.

Ещё я вспоминаю, что Альстед считает меня очень мужественным человеком, а вот это напрасно: в такие моменты, как сейчас – обычно другого выхода нет и бояться просто некогда.

Поэтому я с холодной яростью обречённого так отчаянно-бесстрашно машу мечом направо и налево, невольно бросаю прощальный взгляд в сторону пресептории, понимая, что помощи ждать бессмысленно, но, всё же надеясь на какое-то невероятное чудо… и – не успеваю отразить прямой удар, потом – следующий и – ещё…

Я знаю, что от сильной физической боли способна совершенно не рыцарственно потерять сознание, и… о, нет, только не плен!

Падение на землю оглушает, но, несмотря на то, что кровь заливает мне глаза и всё расплывается в лазурном тумане, падение на землю – как прозрение:

…Но почему я сожалею только об одном, и так больно сознавать сейчас, перед лицом неизбежной смерти, нацеленной на меня остриями волшебных темноэльфийских мечей, закалённых заклинаниями, – единственно по-настоящему правильное, что я должна была сделать в этой жизни, отбросив все условности, нормы морали и собственные представления о приличиях, презрев даже свято чтимый мною кодекс рыцарской чести и убийственную перспективу лишиться звания рыцаря Святого Ордена – просто сказать этому прекрасному безрассудному мальчишке: «Мне нужна твоя любовь», и никогда его больше не обманывать… Почему мне это было так трудно?

Это было невозможно.

Гораздо легче – валяться на земле, в крови, грязи, задыхаясь, нелепой сломанной куклой, которая уже ни на что не годна, как только выбросить её вон… Я заслужила свою смерть. Я искала её.

Я ещё тогда подумала, что погибнуть в неравном бою гораздо легче, чем признаться, что мне нужна твоя любовь, последний принц Троллических земель, мой дорогой Альстед.

Год без тебя – это целая бесконечность… Я возвращалась, чувствуя – Быть беде.

Необратимо, уже познавая вечность, Мы остановим время – Там, где…

Камни не плачут, и не боятся грязи, Плена земель жестоких, Небытия…

Камни не ждут, и не просят пощады У роковых первых дней Февраля.

Всё должно быть строго конфиденциально!

- Всё должно быть строго конфиденциально, я просто не могу поручить столь щекотливую миссию кому-то другому. Это внутрисемейное дело.

Поверьте, миледи, лучше вас никто не справится с подобной задачей, ибо тут понадобится, я не хочу сказать, непременно жестокость… но, вся, именно ваша – безжалостность, бескомпромиссность, твёрдость, ну, и, творческое воображение, конечно! – король выразительно смотрит на меня. – Вы же знаете Альстеда.

Я знала – у парня была несгибаемая воля.

- У меня дел мало? – тем не менее, раздражённо перебиваю я короля, подсознательно чувствуя необъяснимую тревогу. – Ещё и вашего сына нянчить?

Его величество не принимает возражений, и к моим многочисленным проблемам прибавляется ещё одна, как минимум, государственного значения.

Альстед – сын короля Тайрона, наследный принц Троллических земель, восемнадцати лет, с ангельской внешностью, невинным взором, таким же неотразимым нахальством, и, конечно же, всем, немеряно положенным по возрасту подростковым максимализмом.

Такие как он – не подчиняются правилам, такие, как он – устанавливают свои собственные правила.

Даже несмотря на то, что Альстед только что прибыл в столицу из военного монастыря, где воспитывался с самого детства, на мой взгляд, ему всё же не стоило так откровенно компрометировать свою молодую мачеху, как бы ни была прекрасна королева-зелигена, и нарываться тем самым на открытый конфликт, и крупные неприятности в виде вполне закономерно последовавшей за тем дуэли с ревнивцем Тайроном.

Я понимаю – первая любовь и всё такое, но в подобных случаях король может быть очень жесток и несдержан.

В сложившейся ситуации, впрочем, принцу представился великолепный случай на практике доказать, что смелости ему не занимать, характера – тоже, продемонстрировать, к сожалению, весьма посредственный уровень фехтовальной подготовки, и по полной программе расплатиться за дерзостное легкомыслие, получив крепкий удар мечом, едва не отправивший его высочество на тот свет.

Само собой, инцидент был сразу же тщательнейшим образом замят и не получил никакой огласки.

Однако, в результате, напрочь разочаровавшись в придворной жизни, и, кажется, совершенно перестав доверять его величеству (я не думаю, что непременно в качестве мести и морального шантажа), принц твёрдо вознамерился отправиться на поиски приключений. Простым рыцарем, в составе королевской миротворческой миссии – на границы печально известного Тёмноэльфийского вассалитета, надменному коренному населению которого, в очередной раз показалось, что колониальная политика Нового Королевства несколько ущемляет национальное достоинство волшебных народов, а посему, опять, уже в который раз, всеми возможными способами нарывающегося на вооружённый конфликт с метрополией.

Многочисленные уговоры, увещевания, и взывания к здравому смыслу (а откуда бы ему взяться в восемнадцать-то лет?), результата, конечно, не дали.

Итак, не придумав ничего лучшего для исцеления своего разбитого сердца и безмерно страдающей трепетной души, как отправиться из гвардии в армейские полки, принц уже месяц как находился в одном из пограничных дальневосточных командорств для военного контроля территории мятежного вассалитета, в самой, что ни на есть забытой богом глухомани.

Позволив принцу этакое сумасбродство, король, надо полагать, всемерно рассчитывал на то, что, испытав на себе все тяготы военной службы непосредственно, юный принц вскорости угомонится и попросится обратно в столицу.

Ожидания эти, увы, не оправдались.

В свете сложившейся, весьма напряжённой международной обстановки, король, конечно, не удержался, и почёл своим долгом навестить принца самолично, инкогнито, разумеется, застав того, к своему превеликому возмущению, не совсем в трезвом состоянии, ещё более решительно настроенным, и вновь, категорически отвергнувшим все попытки его величества к примирению, вместе с призывами к возвращению в родимое династическое гнёздышко, в столицу, во дворец.

Поэтому встревоженный король решился на крайние меры:

Безо всякой жалости к разбитому сердцу принца, я должна буду приложить все возможные усилия, чтобы Альстед в самом скором времени очень захотел сам вернуться обратно в столицу, и впредь о военной карьере более не помышлял.

Я заранее предвижу, что затея короля плохо кончится, и ещё раз прямо говорю ему об этом, однако с Тайроном спорить бесполезно.

Король выразил свою монаршую волю, возложив на меня почётную миссию по разработке дальнейшего плана и, собственно претворение его в жизнь. Причём, миссию эту я должна выполнить как можно быстрее, в максимально сжатые сроки. Пока на границе относительно спокойно и обходится без крупных военных операций, пока не началась настоящая война.

Хотя, там практически уже война.

Темноэльфийский вассалитет – район непрекращающихся партизанских действий местного населения, ибо высокомерные дроу, со своим врождённым презрением к людям, изначально были категорически недовольны великодержавной политикой, что неудивительно, вполне предсказуемо, а на практике – по-настоящему опасно.

Колорит местности – самый мрачный. Горы среди дремучих лесов восточных пограничий – владений небезызвестного князя Бреальдьеге, снискавшего скандальную славу покровителя нечистой силы.

Территории, населённые самой разнообразной премерзкой нежитью и нечистой силой, кровожадными монстрами-оборотнями, злыми духами, чёрными колдунами и ведьмами всех мастей. Там, где доблестное рыцарство Святого Ордена, казалось, вечно обречено бороться с силами тьмы.

Места, где прошла моя молодость, вернее, где она была уничтожена с особой жестокостью, вспоминаю я, и хорошего настроения это мне отнюдь не прибавляет, даже, несмотря на то, что воспоминания эти, став Великим Инквизитором, я впоследствии щедро залила кровью своих врагов.

- Никто лучше вас не знает этот регион, – говорит король, и, заметив выражение моего лица, считает своим долгом добавить, – Конечно, в качестве награды за услугу, можете заранее просить всё, что угодно… Вы, кажется, хотели стать Великим Приором?

Король как никто другой умеет найти к людям подход. Должности Великого Приора я добивалась сколь давно, столь и безуспешно.

- …И, может, быть, пресепторию Оплот Мира – в качестве личной резиденции?

Хотя меня пугает такая неслыханная щедрость, удовлетворённо улыбнувшись, я задаю первый вопрос:

- Насколько я буду ограничена в своих действиях?

Ответ следует незамедлительно:

- Ваши полномочия неограниченны!

Я удивлённо приподнимаю брови – на мой взгляд, весьма опрометчиво говорить подобные вещи Великому Инквизитору, профессионалу своего дела, квалифицированному мучителю и палачу.

Тайрон, кажется, также вспоминает об этом, и спохватывается:

- Без особого членовредительства, конечно! Я просто хочу, чтобы Альстед вернулся ко мне как можно скорее, живым и здоровым, разумеется. Что-то мне подсказывает, принц отнюдь ещё не вкусил всех прелестей гарнизонной службы, – Тайрон двусмысленно усмехается. – Покажите их ему, миледи!

- Отчего же нет, это можно, – я цинично улыбаюсь в ответ, уверенная, что правильно понимаю намёк его величества.

В памяти первым делом всплывают полковые шлюхи, сигареты и алкоголь – увы, распространённое явление во времена нашей боевой юности.

Тогда командование смотрело на подобные недостойные вещи куда снисходительнее, не то, что сейчас. Сейчас за это моментально исключают из Ордена… и, да, кажется, я поняла намёк короля! Или… нет? Эти его всегдашние недомолвки…

Голос Тайрона прерывает ностальгические воспоминания и полезные умозаключения:

- Конечно, никаких опасных поручений, тем более – участия в боевых действиях! Побольше дисциплинарных взысканий и дежурств!

Я нетерпеливо морщусь – опять общие слова. Хотелось бы подробнее.

- Какие именно дисциплинарные взыскания я могу применять к Альстеду?

Король лучезарно улыбается, я, напротив – более чем серьёзна.

- Ну, вы что, миледи? Поперекладывает бумаги слева направо в полковых канцеляриях месяц-другой – расхочет геройствовать! – с раздражающей беззаботностью говорит его величество.

- А как же телесные наказания? Бичевание и тому подобные меры пресечения? – невинно интересуюсь я, для того, чтобы лучше представить степень моих будущих полномочий. – В данном случае должно быть эффективно.

- Какая вы кровожадная, миледи! – король по-прежнему улыбается, он прекрасно понимает, что я проверяю его, однако, в серых глазах сквозит откровенная жестокость.

Я чувствую, что он до сих пор ещё зол на Альстеда, потому что тон его голоса вдруг становится холоден, как лёд:

- А это целиком и полностью на ваше усмотрение! Слегка сбить спесь с мальчишки не помешает! Хотя, конечно, увлекаться подобными вещами я вам не советую. Альстед – принц, всё-таки, и ваш будущий король! Но, самое меньшее – через неделю, он должен захотеть вернуться оттуда ко мне! Так, что вы должны постараться!

Король делает выразительный жест рукой, наглядно давая понять, что я, в самом деле, вольна поступать как угодно, был бы результат.

Итак, для достижения цели – все средства хороши! Так я и думала. Следовало ожидать. Я убедилась, что король действительно намерен вернуть принца в столицу любой ценой. Что ж, тем лучше!

О, Тайрон, добродушный, любящий, благородный и всепрощающий государь, щедрая и широкая натура – я знаю тебя достаточно давно, так же, как и все твои тщательно скрываемые садистские наклонности, и то, каким хладнокровным манипулятором ты можешь быть! Истинный политик – в первую очередь!

Мысли короля вовсе не являются для меня особенным секретом:

Наследный принц должен находиться под бдительным контролем его величества, рядом с ним, потому что в любом другом месте этот самый наследный принц, в силу своего происхождения, вполне исторически закономерно представляет собой весьма серьёзную потенциальную опасность для королевской власти и угрозу для безмятежного существования государства вообще.

Слишком многие расы волшебных народов в последнее время откровенно недовольны политикой короля и жаждут реставрации древнейшей монархии. Те же тёмные эльфы, например.

Альстед – прямой потомок легендарной династии семи древнейших королей, пусть даже полукровка, безо всяких сверхъестественных способностей – прекрасный повод для начала новой войны.

Если бы Тайрон по молодости лет не был столь любвеобилен!

Король шёл к власти непростым путём.

Казалось, последняя, оставшаяся в живых принцесса свергнутой династии, принцесса-оборотень, настолько вскружила голову молодому командору рыцарей Святого Ордена Тайрону Танхагену, что он, нарушив кодекс рыцарской чести, спас её от неминуемой гибели. Казалось, потакание сей пагубной страсти – толкнуло его на клятвопреступление и сотрудничество с врагами…

Женившись на принцессе легендарной династии, король взошёл на престол. Их счастье длилось недолго. Сейчас я понимаю, зачем ему всё это было на самом деле нужно, а тогда…

Впрочем, не хочу вспоминать последующие за тем драматические события, рассорившие трёх боевых друзей – меня, Тайрона и князя Бреальдьеге.

Когда родился Альстед, времена были неспокойные. Король попросил князя Бреальдьеге дать Альстеду свой титул и быть его опекуном, чтобы сохранить в тайне его происхождение, так ему казалось безопаснее. Аристократы часто поступали подобным образом в те жестокие времена, ничего особенного.

Также, по приказу короля, принц был отдан на воспитание в монастырь, чтобы обезопасить его от власти крови древнего зверя, предотвратить возможное перевоплощение и деградацию, избавить от неизбежного перевоплощения в монстра.

Стены святых обителей божественной благодатью рассеивали злые чары, избавляя потомков союзов людей и оборотней от злой и печальной участи – превратиться однажды в вечно гонимое существо, объявленное вне закона.

Дети, рождённые от оборотней и достигшие совершеннолетия под кровом монастырей, становились обычными людьми, даже не догадываясь о том, кем бы они могли быть…

Альстед, безусловно, вырос совершенно обычным человеком. Необыкновенной была только его красота. Привычно запрещая себе думать об этом, я считаю своим долгом язвительно поинтересоваться у его величества:

- А почему бы вам не решить проблему проще, в приказном порядке? Как Великий Магистр рыцарей Святого Ордена…

Тайрон оживляется, казалось, он давно ждал этого вопроса:

- Как вы себе это представляете? Взять под стражу? Заточить во дворце? Заковать? Не выход. Сбежит, или смертельно обидится. Мне бы не хотелось восстанавливать принца против себя ещё больше… да ещё после всего случившегося… вы понимаете? Он такой гордый мальчик! Никогда не простит. Остаётся одно – действовать дипломатически.

«А я бы, пожалуй, заковала. Насколько меньше было бы проблем!», – я мечтательно задумываюсь и тут же отгоняю от себя крамольное видение: Альстед в цепях, в глубоком подземелье. Появляюсь я и начинаю усиленный воспитательный процесс посредством беспощадного бичевания, на предмет дерзостного неподчинения вышестоящему начальству.

Мысль хорошая, но практически неприменимая, ибо чревата нежелательными последствиями в будущем. Нельзя так с принцами крови – методами насилия.

И, всё же, если относительно по-хорошему не получится… Меня охватывает гнев. Я вспоминаю, что в ближайшее время вообще-то рассчитывала поработать над своим очередным творением – давно начатым и ждущим своего завершения романом из придворной жизни. Я предвкушала, как, наконец, затворюсь от суетного мира в благостной тишине центральной резиденции командорства рыцарей Святого Ордена, с обнадёживающе-идиллическим названием: «Оплот Мира», неприступной славной цитадели, сложив с себя полномочия Великого Инквизитора, в связи с некоторым ухудшением здоровья, которое, впрочем, никогда и не было особо крепким, ещё со времён Магической войны…

Альстед нарушает все мои творческие планы, и я мысленно обещаю ему, что только за одно это он у меня точно жестоко поплатится. Остальное – неважно.

О том, что я безнадёжно влюблёна в принца Альстеда, не знает никто. И о том, что я бесконечно зла на него из-за этого – тоже… Я хочу, чтобы это осталось моей тайной навечно. Мне… не нужны проблемы.

Я привычно останавливаю себя и вглядываюсь в лицо короля.

О, Тайрон! Сам виноват – затеял эту глупую дуэль, как будто нельзя было решить вопрос более цивилизованными методами, довёл принца до того, что он сбежал из дворца на поле брани! А теперь хочешь вернуть его, во что бы то ни стало? Ну, раз уж ты всё это придумал, ответственность тоже придётся взять на себя. Лично мне этого не надо!

Подставляй своего сына, сколько хочешь, а себя я не дам, я хочу спать спокойно и… спокойно дописать свой роман. Поэтому выдвигаю справедливое и вполне резонное требование:

- Ваше величество, я хотела бы получить документ от вашего имени, заверенный вашей подписью и печатью, подтверждающий мои неограниченные полномочия!

Король без возражений садиться за стол, берёт пегасиное перо и стопку пергамента из драконовой кожи. Дожидаюсь, пока он закончит и поставит печать. Не могу отказать себе в удовольствии уронить безразличным тоном:

- А, может быть, вы зря так беспокоитесь, ваше величество? Пусть мальчик послужит, под моим непосредственным начальством? Армия дисциплинирует, знаете ли… Авось всё само утрясётся… – я не успеваю закончить.

- Альстед ещё ребёнок, – мрачно обрывает меня король. – Детям не место на войне!

- В восемнадцать лет? Мы в шестнадцать – завоёвывали земли Троллические! Великие дела вершили…

- Вот именно! А не хер… хмм… ерундой всякой страдали! Альстед сейчас, к моему превеликому сожалению, пребывает в таком состоянии, что способен, увы, только на глупости! А на войне глупости, как правило, в большинстве случаев, несовместимы с жизнью! Мир, в котором мы живём, совсем не детская сказка! Миледи, у меня больше нет наследников. Мы не можем позволить принцу рисковать своей жизнью… – фраза короля осталась явно незаконченной, Тайрон многозначительно уставился на меня.

«Договаривай, лицемер, здесь нет свидетелей!», – хочется крикнуть мне, и король, наконец, решается высказать своё главное опасение, которое я уже давно и ясно читаю в его глазах:

- Или, допустить то, что ещё хуже – встать на сторону наших врагов!

Блестящая идея

Так вот чем я буду заниматься в самое ближайшее время по заданию его величества – восстанавливать против себя наследного принца Троллических земель, своего будущего короля, пусть всё это делается для его же блага! Наконец до меня доходит, в какую отвратительную историю я вляпалась.

Мне придётся быть очень осторожной. Если я восстановлю принца против себя, на моей политической карьере можно будет ставить крест.

Каким образом я буду претворять в жизнь коварный, но, надо признать, не лишённый определённого изящества замысел короля, я ещё не знаю. Постараюсь придумать по дороге.

Пресептория Оплот Мира. 21 декабря

Сделать жизнь своего подчинённого невыносимой? Параграфы дисциплинарных взысканий я помню наизусть:

Лишение оружия, мантии, пост, бичевание и заточение. Высшая мера, за дезертирство и предательство – лишение рыцарского звания и изгнание из Святого Ордена.

«Наследного принца априори нельзя лишить рыцарского звания, – размышляю я. – Всё остальное – малоэффективно. Что же делать?»

В ближайшей временной перспективе – куча проблем. И это – вместо того, чтобы сосредоточиться и мирно дописывать свой роман! Снова клятвенно обещаю Альстеду, что он у меня горько пожалеет об этом!

Альстед намерен отправиться на передовые позиции? Это надо предотвратить любой ценой. Если король думает, что я на передовых позициях спектакль буду разыгрывать, то это напрасно – до передовых позиций милый принц у меня попросту не доедет!

Альстед хочет войны? Будет ему война!

Я воодушевляюсь. Король был прав – никто не справится с этим делом лучше меня! Творческое воображение начинает работать вовсю – мне в голову приходит блестящая идея:

Я устрою принцу – засаду, неравный бой, пленение и ритуальные пытки у тёмных эльфов. Со своевременным чудесным спасением, конечно! В роли спасителя, естественно, буду я.

Я придираюсь к принцу

Претворение моего плана в жизнь назначено на завтра. Группа захвата уже тренируется на местности.

Я замечаю Альстеда, направляющегося в дортуар. Подостаю-ка я его для контраста! Чтобы жизнь мёдом не казалась. К чему бы придраться? Совершенно не к чему.

Принц идёт мимо, задумчивый, стройный, красивый. Я лихорадочно ищу, к чему бы прицепиться… и – нахожу!

- Поздравляю, Бреальдьеге! – начальственно приосанившись, цежу я. – Не успели прибыть к месту прохождения службы, как уже получаете дисциплинарное взыскание!

- За что?! – срывается с его красивых губ.

- У вас чересчур длинные волосы, – мстительно говорю я. – На передовых позициях и в районе боевых действий – по уставу не положено!

- Но… у вас – точно такие же! – живо возражает он.

- Может быть, вы заметили, что я, в отличие от вас, вообще-то, лицо духовного звания, и, посему принадлежу совершенно к другому ведомству, а вот вы, если уж так рвётесь сделать военную карьеру в качестве рыцаря Святого Ордена – извольте выглядеть как рыцарь, а не как дешёвая полковая шлюха!

Я смакую полученный эффект:

О, как не нравятся принцу мои слова! Я на верном пути. Представление начинается!

- Можно, я пойду… – Альстед не успевает договорить.

- Нельзя! – надменно чеканю я. – Марш за мной, и считайте, что ваша служба уже началась – с наряда вне очереди! Извольте сдать мантию и оружие моему адъютанту, и ступайте на кухню, на презренные виды работ!

- Но, ваша светлость!

- Молчать! Не надо меня злить! Из-за вашего феерического прибытия я была вынуждена оторваться от дел, от очень важных для меня дел! Ещё одно слово, и у вас в моём гарнизоне будет не служба, а одно сплошное дисциплинарное взыскание!

В пресептории

Альстед проснулся в личных покоях миледи Альфийской, в её постели. Обнаружив и в достаточной степени осознав сей факт, он испуганно зажмурился.

Доступ в опочивальню её светлости был строго воспрещён даже самым доверенным лицам из ближайшего окружения миледи. Даже любимчик Авраам, (а злые языки поговаривали, что, возможно, даже и любовник) юный эльф, что служил при ней оруженосцем, не имел права здесь находиться.

Наверное, с ним, Альстедом, произошло что-то действительно ужасное, раз он удостоился такой немыслимой чести!

«Наверное, я при смерти», – с ужасом подумал Альстед.

- Последний раз, принц, я прикрываю вашу задницу от праведного гнева вашего непосредственного начальства, – заявила миледи Альфийская, появляясь в дверях. – Вы были задержаны на вражеской территории! Слышали бы вы маршала – рвал и метал! Грозился лишить вас рыцарского плаща, оружия, и вынести дело на рассмотрение Генерального Капитула.

Альстед побледнел.

- А что вы хотели, – продолжала миледи. – Я очень даже понимаю вашего командира: его подчинённый самовольно покинул расположение части и трое суток шлялся неизвестно где! Вопиющее нарушение воинской дисциплины и устава Ордена! Быть обнаруженным на вражеской территории в военное время! Знаете, что это значит?

Альстед мрачно кивнул.

- Скажите спасибо, что за вас вступилось моё ведомство.

- Вы?! – Альстед поражённо взглянул на миледи. Та коротко кивнула:

- Я вытащила вас из весьма неприятной истории – фактически быть приравненным к дезертирам.

- Я не покидал расположения части, – возмущённо перебил его Альстед. – Я… не знаю, как оказался там, где меня нашли… Не помню. Возможно, меня взяли в плен, похитили, уверен – намеренно!

- Увы, это недоказуемо, – посетовала её светлость. – Одного вашего свидетельства мало, чтобы Верховный Трибунал… Ну, да Бог с ним. Обстоятельства, к сожалению, свидетельствуют против вас. Тем более, насколько мне стало известно, в форте Мираж у вас была не служба, а одно сплошное дисциплинарное взыскание, – с возмутительным спокойствием промолвила миледи. – Весь спектр наказаний, от поста и лишения мантии – до бичевания и заточения! Немыслимо! Как вы мне это объясните?

- Так получилось, – хмуро ответил Альстед. – Я не виноват, что маршал придирался ко мне на каждом шагу и уверен…

- Интересно, – Альстед понял, что миледи с полуслова уловила его мысль. Потрясающая интуиция этой полуэльфийки и способность практически читать мысли своих собеседников весьма устрашала её немногочисленное окружение.

- Уверены, что делается всё возможное, чтобы любым способом спровоцировать и убрать вас с театра военных действий? Вернуть в столицу? Перестаньте, кому это может быть надо? – пренебрежительно фыркнула миледи.

- Исключить из Ордена, или уволить в запас, – ввернул Альстед. – Именно это я и имел в виду.

Авраам усмехнулась:

- Какая чушь! Ещё скажите, что это делается по приказу короля!

Принц пожал плечами:

- Возможно.

- Ну что же, – миледи улыбнулась тому, что её мысли были надёжно скрыты от этого ребёнка. – В любом случае, всё, что ни делается – к лучшему!

Альстед смотрел непонимающе.

- Справедливость, с моей помощью должна восторжествовать. Дальнейшую службу вы будете проходить под более беспристрастным руководством: подписан приказ о вашем переводе в пресепторию Оплот Мира, – её светлость достала из кармана свёрнутый пергамент.

- Я не просил! – Альстед приподнялся и тут же повалился обратно на атласные подушки с серебряными монограммами. Авраам обеспокоено приблизилась к нему:

- В чём дело?

- Решили пригреть меня под крылышком? – Альстед сделал слабый протестующий жест рукой.

- Неужели хотите быть уволенными в запас? – миледи пожала плечами и с деланным равнодушием продолжала. – Я всего-навсего хотела избавить вас от этой печальной альтернативы.

- Служить в пресептории… Бумажки слева направо перекладывать… – с отвращением проговорил Альстед. – Достойно ли это рыцарской чести?

- Привыкните, – хмыкнула миледи и мстительно добавила. – Ещё как понравится! У вас в ближайшее время всё равно ни на что больше сил не будет.

- Ну, уж! – слабым голосом возразил Альстед. – Я почти… здоров!

- В самом деле? – сухо отвечала Авраам. – Я заметила. Когда сюда вас на руках принесла… прям, как новобрачную!

Альстед покраснел:

- Почему я не в госпитале?

Миледи улыбнулась, как будто давно ждала этого вопроса:

- Здесь мне будет гораздо удобнее присматривать за вами, чтобы вы впредь более не вздумали геройствовать и сбегать за линию фронта, – с убийственной вежливостью сообщила она.

- Я уже говорил, что меня – похитили! – упрямо возразил Альстед.

- Отсюда вас похитить будет трудновато, – заявила Авраам. – Разве только через мой труп. Вряд ли кто захочет так рисковать!

Альстед так и не понял, шутит миледи, или говорит серьёзно.

Роман

…Альстед помогает мне: переписывает черновой вариант набело.

Конечно, он прекрасно понимает, что роман написан про него, неоднократно краснеет, перечитывая, и, наконец, замечает с присущей ему интеллигентной вежливостью:

- А себя, ваша светлость, вы почти не описали. Вас здесь мало. А ведь вы очень яркая личность…

Я пожимаю плечами:

- К счастью, я не играю в этом произведении значительной роли.

Принца, однако, не останавливает моя ирония:

- И всё же, я считаю, что без вас роман будет неполным, – возражает он.

- Что ты считаешь нужным добавить? – интересуюсь я. Что мог знать обо мне принц?

- Например, то, что я слышал из разговоров королевы-зелигены и его величества. Так и просится в роман!

- Что именно?

- Король однажды рассказывал…

- Гадость какую-то, верно, очередную, – лениво вставляю я.

- …Про то, как вы были в плену у демонов. Это вас прекрасно характеризует, – Альстед вертит в руках пегасье перо.

Я с деланным хладнокровием рассматриваю его пальцы, перемазанные чернилами из драконовой крови, хотя мои нервы натягиваются как струны:

- Ты думаешь? Каким образом?

- Я думаю, что вы очень мужественный человек! Король тоже так считает, и королева, и все при дворе… хотя… вас не очень любят.

- Неужели! – фыркаю я.

(Однако, у его величества весьма длинный язык, если все при дворе посвящены в подробности моего далёкого прошлого! Интересно, что именно король успел обо мне рассказать?)

- Видишь ли, Альстед, в некоторых ситуациях, не дай Бог, тебе в них когда-нибудь, конечно, оказаться, иногда не остаётся никакого другого выхода, кроме как быть очень мужественным человеком, даже если ты на самом деле им вовсе не являешься, и до смерти всего боишься в обычной жизни! – поясняю я, безжалостно развеивая свой героический образ.

Я никогда не считала себя особенно смелым человеком, потому что на жестоких просторах земель Троллических меня пугали, действительно, очень многие вещи. И король, будучи моим двоюродным братом, знал это, как никто другой.

Однако, в критической ситуации я была вполне способна быстро взять себя в руки и действовать достаточно решительно и хладнокровно, как и подобает рыцарю Святого Ордена.

- Просто выхода не было, – повторяю я, размышляя о том, зачем его величеству вдруг понадобилось так беззастенчиво меня расхваливать. Обычно он поступал как раз наоборот…

- Ну, вы могли бы встать на сторону тьмы, раз уж демоны так старательно пытались вас завербовать!

От слова «пытались» меня передёргивает:

- Ну, тогда это была бы уже не я… И потом, есть такое понятие: «пойти на принцип».

- Миледи! – восклицает Альстед почти обиженно. – Почему вы всегда так себя недооцениваете? Это несправедливо! Вы, на самом деле – хороший человек!

Я неожиданно чувствую, что стремительно краснею под его синепламенным взором.

- …И очень красивая! – сердито заканчивает Альстед. – Знаете, сколько фейри в вас влюблено?

«В тебя – больше, и не только фейри!» – проносится у меня в голове.

- И знать не хочу! – презрительно отвечаю я, успешно преодолевая смущение. – Если бы можно было, я бы даже смотреть на себя запретила! Жалко – не могу!

- Хотя вы всех и ненавидите, – с непонятным удовольствием говорит Альстед, – но вы всё равно гораздо лучше всех придворных, кого я знаю. А король вам просто завидует, потому и цепляется к вам на каждом удобном шагу, при каждом удобном случае, и говорит всякие гадости, чтобы… Почему вы терпите все эти унижения?

- Хватит, – я запрещающе приближаю руку к красивым губам Альстеда, призывая его остановиться. – Я весьма тронута столь высокой оценкой моей персоны с твоей стороны. Что же насчёт последнего… – размеренно говорю я, – невозможно унизить человека без его согласия. А я себя униженной отнюдь не считаю. Но мы, кажется, отошли от темы, а речь шла о романе. И главное действующее лицо в нём – отнюдь не я.

- Почему вы всегда такая… – Альстед протестующе отстраняет мою руку. – Такая невыносимо правильная…

- Зануда? – весьма нелюбезно быстро заканчиваю я за него.

Альстед улыбается:

- Вы сами достойны быть героиней романа, – со спокойной уверенностью произносит он. – Напишите следующий роман про себя.

И я с ужасом предугадываю его закономерный, катастрофически наивный вопрос:

- Вы любили когда-нибудь?

Он испытующе смотрит мне в глаза, с искренней прямотой, такой ангельски-прекрасный в своей юной, непорочной чистоте и невинности, что я невольно смущаюсь, поймав себя на мысли, что откровенно любуюсь им.

Но, сказать: «Только тебя одного, с первого взгляда», я ему, конечно, не могу, так же как признаться в том, что роман этот написан исключительно ради того, чтобы как-то выразить переполняющие меня чувства, которые я уже была просто не в состоянии таить и удерживать в себе. Это оказалось сильнее меня. Я просто не могла его не написать!

Что в какой-то момент даже возненавидела принца из-за того, что поняла – этот мальчик имеет слишком большую власть надо мной, не привыкшей, и, вообще, не намеренной никому подчиняться, тем более давать играть собой определённого рода страстям, неподобающим для рыцаря Святого Ордена.

Я почти уничтожила в себе эти, как я полагала, низменные чувства, но любовь, словно издеваясь надо мной, упрямо возрождалась вновь, беспощадно сокрушая мою волю, мучительно-вечная…

Видимо, Альстед что-то прочёл в моих глазах, каким-то образом угадал отражение этой страшной тайны, а может быть, мне показалось, что он всё понял, потому что, не дожидаясь ответа, он просто подошёл ко мне, и, опустив глаза, осторожно прижался к моей груди, обняв за шею…

Мне пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, и… в следующий момент даже некоторым образом сделать открытие – впервые в жизни подробно испытать на себе сомнительную прелесть состояния, обыкновенно удручающе-нелепо характеризуемого избитыми словами: «забыла, как дышать», надо сказать, неимоверно раздражающими меня доселе своей абсурдностью.

Я и предположить не могла, какие глубины волнующего смысла, оказывается, способен заключать в себе сей низкопробный литературный штамп!

- Зелигена рассказывала о проклятии, которое тяготеет над вами. О том, что вы не можете никого любить… – тихонько бормочет Альстед в складки моей мантии. – Это ужасно… простите, я не должен был спрашивать…

«Кажется, проклятие существенно потеряло силу, как только ты появился во дворце, – смятённо думаю я. – Вопреки всем законам магии, а может быть, наоборот, благодаря каким-то ещё, неведомым, новым законам, персональным, чудесным законам, которые провозглашает и устанавливает принц Альстед – простым явлением своей сущности!»

Я никогда в жизни не видела человека, похожего на него и дело даже не во внешней красоте – мало ли ослепительно-прекрасных лиц встречала я в своих странствиях по волшебным странам!

Но настолько необычного, постоянного в своей положительности, невинного, доброго, милосердного и сострадательного, совершенного в простоте всех этих ярко выраженных качеств, по меньшей мере, необычайных на суровых просторах земель Троллических, хотя и совсем ещё ребёнка, даже, несмотря на то, что он уже носил плащ рыцаря Святого Ордена.

Я с неимоверной горечью думаю о том, что рано или поздно, когда-нибудь, всё, что так восхищает меня в Альстеде и заставляет почти благоговеть перед ним – изменится, будет разрушено, искажено, испорчено тлетворным влиянием жестокого мира, в котором мы обречены жить. И как бы я не хотела, этой жуткой метаморфозы, она, к сожалению, неизбежно произойдёт.

Я чувствую, как меня охватывает холодная ненависть ко всему этому мерзкому миру, угрожающему, кажется, со всех сторон, и представляющего реальную опасность для мальчика.

Я не хочу, чтобы этот мир касался его души, захватил и изуродовал однажды так же, как мою, чтобы Альстед стал таким же равнодушным, холодным, злобным, смертельно уставшим, измученным, циничным существом, проклинающим всё на свете… таким же, как я.

- …А ещё, знаете, что странно? – бесхитростно продолжает Альстед. – Вас считают страшным человеком, жестоким до жути. А я не нахожу в вас по-настоящему – ни жестокости, ни зла…

Я вам доверяю, хотя иногда не понимаю, и порой – вы очень часто пугаете меня. Но всё равно – я не хочу, чтобы вы страдали!

В этом был весь Альстед – видеть в тех, кто его окружает, прежде всего, хорошее и неизменно желать им только добра, несмотря ни на что.

Безусловная любовь – вообще была сутью этого человека.

Насколько я сумела понять, даже в основе чувств Альстед к королеве-зелигене лежали, прежде всего, жалость и сострадание, и меня начинало беспокоить то, что, кажется, сейчас объектом его жалости – становилась я …

Я осторожно тяну за прядь его длинных тёмных волос, скорее намекая, чем заставляя оторваться от себя, приподнять голову, но, взглянув в глаза принца, не могу ничего произнести – такая в них сквозит печаль… Приказные слова замирают у меня на языке.

Я не отправляю Альстеда спать в дортуар, как намеревалась, и снова позволяю остаться ночевать в своих личных покоях, совершенно точно предвидя, что сплетен по этому поводу уже не избежать…

Обречённость

…Кажется, я опять не сумела скрыть в своём взгляде то, что ни в коем случае не должна была показывать – никому и никогда.

- Я не хочу, чтобы ты так смотрела, – вдруг говорит Альстед.

- Как так? – машинально бормочу я, опуская глаза – только его сочувствия мне сейчас не хватало!

- С такой горечью… когда ты думаешь, что тебя никто не видит… так обречённо!

- Тебе показалось.

Принца трудно сбить с толку:

- Не ври.

- Больше заняться нечем, как только мои взгляды изучать? – хмуро интересуюсь я.

- Я просто подумал: есть ли что-то, способное по-настоящему тебя обрадовать?

- Есть, спи.

Альстед, однако, решает меня окончательно достать:

- Например? – требовательно спрашивает он, так, словно ждёт какого-то невероятного откровения свыше.

Мне становится смешно:

- Когда всех демонов Потусторонья мимо меня в гробах пронесут – вот тогда я обрадуюсь, можешь не сомневаться!

- А…

- Отставить разговоры! – безжалостно командую я. – Иначе я немедленно отправлю тебя спать в дортуар!

- Не отправишь, – убеждённо возражает Альстед, однако, внимательно взглянув на меня, понимает, что далее судьбу искушать не стоит, демонстративно мученически вздыхает, сопит, возится, и вскоре – затихает…

Из дневника Альстеда:

«…Я не хочу видеть антрацитовую черноту и кровавые отблески в её зрачках. Я не хочу видеть её погасший взгляд. Потому что мне нравится белый свет, струящийся из её глаз, такой ласкающе-нежный, когда она смотрит на меня, и, осязаемо-жёсткий – с другими…»

Старая мантия

Альстед увидел, как Авраам открыла платяной шкаф и принялась задумчиво разглядывать одежду. Её взор упал на старую голубую мантию, висевшую в самой глубине… руки скользнули по её складкам, перебирая их… неожиданно миледи упала на колени, горестно опустив голову:

- Вернись… – услышал Альстед молящий голос, в нём было столько отчаяния и безнадёжности!

Кому принадлежала эта старая мантия с рыцарским крестом? Кого миледи безутешно умоляла о возвращении? Альстед терялся в догадках, его мучил жгучий интерес, и… ему было очень жаль миледи Альфийскую.

По лицу миледи текли слёзы.

- Прости… – прошептала она, гладя ткань, и застёгивая пуговицы на воротнике.

…Неслышно за её спиной появился Чародей-Хранитель:

- Если она вернётся, ты умрёшь, – произнёс он с невыразимой печалью, наклоняясь и обнимая миледи за плечи.

Миледи обернулась к нему и вцепилась в рукава серой ряски:

- Иногда мне кажется, что лучше умереть, чем жить… так! – срывающимся голосом пробормотала она.

Чародей одним стремительным движением подхватил её на руки:

- Жизнью нужно довольствоваться такой, какая она есть, какой бы она не была! Ты должна быть довольна, миледи. Не сетуй, когда сетуешь, оно хуже бывает…

…В неясном свете догорающих канделябров ряса чародея казалась почти чёрной.

***

Улучив момент, Альстед как бы невзначай, поинтересовался у Чародей-Хранителя, чья это мантия, и получил сухой, немного удивлённый ответ:

- Миледи Альфийской, конечно.

Альстед воззрился на мага с таким недоверчивым видом, что тот счёл нужным пояснить:

- Можешь посмотреть на подкладке – там монограмма с её именем и титулом. Во время «оно» все рыцари Святого Ордена носили именную одежду, чтобы в случае чего…

- Ясно, – мрачно ответил Альстед, совершенно уверенный, что Чародей ошибается.

Мучимый нестерпимым желанием знать наверняка, он пробрался в апартаменты миледи, залез в шкаф, затаив дыхание, осторожно отогнул край мантии, прочёл:

«Авраам Альфийская» – действительно, вышитое серебром, потемневшим от времени, имя, как положено, рядом с гербом миледи – белой лилией.

В кружевных сутажных петлицах мантии, украшенных россыпью серебряных страз, обычной булавкой были пришпилены два ордена рыцарской славы. С другой стороны – тускло поблёскивал потемневший от времени старинный мельхиоровый знак отличия с изображением дракона.

Альстед увидел именные надписи на наградах: «Её светлости Авраам Альфийской за отвагу», и «Её светлости Авраам Альфийской за…» – дальше он не смог разобрать, как ни старался.

Сомнений быть не могло: мантия на самом деле принадлежала молодой миледи в бытность её рыцарем Святого Ордена. И всё же, этот установленный факт ничего не прояснял, напротив – делал загадку ещё более трудноразрешимой.

Почему миледи просила прощения у своей одежды? Кого она умоляла вернуться? Своё прошлое?

«Себя саму», – вдруг пронзило Альстеда непреложное знание истины, и вновь сострадание к своей таинственной супруге не давало ему уснуть…

Созданы друг для друга

- Что передать Альстеду?

- Поцелуй… – проговорила миледи еле слышно.

- Только о нём и думаешь, – кивнул чародей. – Поцелуй! Сама передашь! И поцелуй, и всё, что хочешь!

- Куда? – тревожно и мрачно воскликнула миледи вслед стремительно ринувшемуся к дверям магу. Но услышала только непристойное:

- ...!

*

- Ты её волоска не стоишь. Не знаю, что она в тебе нашла.

- Вы её очень любите.

- Не любил бы – Авраам давно истлела бы в могиле. Сгнило бы её прекрасное тело, уже 15 лет как…

- Вы вернули её к жизни и спасли с помощью чёрной магии?

- Она умирала. По-другому было никак.

- А душа?

Чародей метнул в Альстеда быстрый взгляд, в котором плясала опасная чернильно-чёрная сверхсила:

- Я не всесилен, – сухо проговорил он. – Вернуть к жизни её душу властен только… Высший Судия… Или… чудо. Однако, речь сейчас не об этом.

Ты думаешь, Авраам рискнула ради тебя только жизнью? Нет, гораздо большим. Авраам пришлось переступить через свой главный страх. Миледи была в плену в Империи Демонов. Ты вообще, представляешь, что это для неё значило – ещё раз добровольно отправиться к своим палачам? Безо всяких гарантий, что вернётся оттуда целой и невредимой? Спасти тебя, нарушив свой главный обет. Если обо всём узнает король – её карьера закончена!

На жестоких просторах земель Троллических так рискуют только из-за того, кого любят! – чародей-хранитель смерил Альстеда ледяным взором.

- Я… благодарен миледи за всё, что она для меня сделал… – начал было Альстед, и – тут же был остановлен.

- Меня не интересуют твои оправдания, так же, как не интересует ничего в этом мире, – продолжал чародей. – Я – маг. Но я люблю этого человека, и не хочу, чтобы она страдала! Она спасла тебе жизнь и ты должен быть к ней благосклонней. Ей сейчас нездоровится, и она… не хочет, чтобы я был с ней. Однако она не должна оставаться одна в таком состоянии! Я хочу, чтобы ты пошёл к ней. Думаю, Авраам заслужила это.

Альстед невольно покраснел: чародей требовал от него невозможного, но – такого ли уж невозможного? – задумался он, вспоминая почти интимную сцену между миледи и её магическим телохранителем, случайно подсмотренную им недавно, и – сокрушительное чувство необоснованной ревности, которую она вызвала в нём.

Погружённый в такие противоречивые мысли, Альстед не заметил, как они подошли к личным апартаментам миледи.

Альстед обречённо взялся за ручку двери, но Хранитель неожиданно отстранил его.

- Подожди, – чародей постучал, и, приоткрыв дверь, резво прянул в сторону, увлекая за собой Альстеда.

Цветочный вазон, свистнув, пролетел мимо них, как раз там, где они только что стояли, звучно впечатался в противоположную стену коридора и разлетелся вдребезги.

- Вы уверены, что миледи прямо так уж хочет меня видеть? – с превеликим сомнением пробормотал Альстед, косясь на груду фарфоровых осколков.

- Хочет. Только она в этом под пыткой не признается, – хмыкнул маг. – Люби ее. Она твоя, – с этими словами чародей-хранитель бесцеремонно втолкнул Альстеда в спальню Авраам Альфийской.

- Созданы друг для друга, – аккуратно прикрыв дверь, проворчал он. – Только одну гордыня мучает, а другой ещё слишком молод и глуп – своего счастья не понимает!

В апартаментах миледи Альфийской

- Я тебя звала? – услышал Альстед такой знакомый, раздражающе надменный, но всё же очень утомлённый и хриплый голос. – Зачем ты здесь?

- Я не могу зайти к своей супруге? – миролюбиво осведомился принц.

- С чего бы? – вовсе нелюбезно отозвалась Авраам.

- Просто так.

- Вон отсюда! – отрезала миледи, приподнявшись на подушках, и этот приказ, кажется, отнял у неё последние силы – скривившись, она тяжело рухнула обратно в полном изнеможении.

Альстед, однако, поступил прямо противоположно озвученному требованию. Он смело прошёл вперёд и присел на краешек кровати у изголовья.

Неимоверно усталое, изжелта-бледное, как у покойницы лицо её светлости побелело ещё больше, оттого, что ей не повиновались.

- Очень больно? – сочувственно спросил Альстед.

- Как-нибудь не умру, – мгновенно проследовал быстрый сухой ответ, однако Альстед прекрасно видел, до какой степени Авраам плохо – лицо её казалось совершенно измученным. – А умру, – с крайне неприятной ухмылкой добавила миледи, – всё равно никто не заплачет… Безупречно правильные черты её лица исказила гримаса боли, которую она не сумела скрыть.

- И Яс? – бесстрашно спросил Альстед, прямо взглянув в мрачные изумрудные глаза, которые тут же лихорадочно вспыхнули бессильным гневом:

- Идите оба к чёрту! – злобно прошипела Авраам. – Я не нуждаюсь в вашей жалости!

- Не бывает жалости без любви, – возразил Альстед со странным величием, живо напомнившим миледи манеру короля Тайрона. – Как вы этого не можете понять? И – напрасно вы это… Я знаю, Хранитель вас очень любит, – твёрдо сказал Альстед, отчего-то снова почувствовав непонятный укол ревности.

- Любит… любит… – сварливо пробурчала её светлость с непонятным выражением лица. – Знаю. А ты, что, ревнуешь? – спросила она вслед за тем, поистине инквизиторским тоном.

Тем более неожиданно прозвучал короткий ответ принца, бесхитростный, прямой и правдивый:

- Да.

Совершенно ошеломлённая, Авраам безмолвно наблюдала, как Альстед раздевается. Впрочем, это не заняло много времени. Принц решительно откинул одеяло и лёг рядом с Авраам. Он был уверен, что миледи немедленно вышвырнет его из своей постели, но – то ли Авраам действительно была просто не способна оказывать какое-либо сопротивление, то ли – почему-то не хотела этого… поморщившись, миледи только закрыла глаза…

Альстед не думал, что он делает, просто повиновался безотчётному порыву: молча прижал миледи к себе, и точно так же, как совсем недавно чародей-хранитель, принялся осторожно гладить по волосам, лицу… нежно, успокаивающе… с удивлением находя, что даже в таком плачевном состоянии миледи по-прежнему остаётся очень привлекательной… и как он, Альстед, не замечал этого раньше? Он рассматривал Авраам так, словно видел в первый раз, изучая мельчайшие подробности, снова и снова удивляясь себе, что делает это почти – в восхищении!

Как он мог не замечать раньше, какая у миледи, оказывается, лилейно-белая кожа, благородные, тонкие черты лица, гармоничное телосложение, роскошные волосы, похожие на дорогую материю, пусть даже они сейчас беспорядочно разметались по подушкам спутанными прядями…

Какие у неё великолепные чёрные ресницы и выразительные брови… идеальной формы губы – такие непорочные, словно у самого настоящего ангела, однако – властные… и… – Альстед поразился, – он нашёл их в высшей степени желанными!

Он не мог ответить на вопрос, почему она так волнует его воображение, настолько притягивает к себе, просто – ни за что не хотел уже выпускать из объятий, с тревогой прислушиваясь к хриплому, неровному дыханию, удручённо ощущая слишком частую, сильную дрожь, пробегающую по телу Авраам, которая лежала в его руках, бессильная, как надломленный цветок. Прекрасный цветок, принадлежащий только ему одному.

- Ты красивая, когда не злишься… – прошептал он.

- Послушай… всё это, конечно, очень мило… но тебе всё же, лучше уйти, – совершенно изменившимся тоном ответила Авраам, в её голосе больше не было надменности, он звучал почти… благодарно.

- Нет, – мягко возразил Альстед.

- Почему? – тихим шелестом прозвучал вопрос.

- Потому… – Альстед осторожно коснулся губами горячего виска. – Я… хочу быть с тобой.

- Почему? – упрямо повторила миледи.

- Вот зануда… – нежно прошептал Альстед, целуя её снова и снова, уже смелее. – Потому что ты – моя!

Волшебные волосы

- Слава Пресветлому Божеству! Миледи изволили в себя прийти. Ругаются вон, слышите? –

услышал Альстед голоса слуг-фейри и голос самой миледи – резкий, раздражённый. Не стесняясь в выражениях, Авраам громко бранилась, что-то беспрерывно роняя у себя в спальне, чертыхалась, шипела, и, судя по тому, чувствовала себя уже вполне неплохо.

И голос этот, злобный, ненавидящий голос, был для Альстеда поистине музыкой сфер:

- Отставить веер! Я замёрзла! – рявкнула Авраам.

В следующую секунду из апартаментов его светлости испуганно выскочил маленький фейри-паж с опахалом из ангельских перьев, и тут же исчез, провалился сквозь каменный пол, оставив после себя только резкий запах сероводорода. Вслед за ним, свистнув, последовал большой цветочный вазон, звучно впечатался в противоположную стену коридора и разлетелся вдребезги.

Притихшие слуги подпрыгнули, и ещё плотнее сбились в испуганную кучку, не решаясь зайти внутрь, хотя миледи явно в них нуждалась:

- Никто не хочет принести её светлости что-нибудь поесть? Всё, всё приходится делать самой!

Альстед хмыкнул, и взялся за ручку двери…

Слуги-фейри смотрели на него с ужасом и восхищением:

- Неужели пойдёшь к злыдне этой?

- Ну да. А вы?

- Мы потом…

- Никто не желает сделать её светлости яблочного сока? – возмущалась миледи уже конкретнее. – Всё, всё приходится делать самой!

Альстед выразительно глянул на слуг. Тех – как ветром сдуло. Невзирая на громы и молнии, что усиленно метала её светлость, Альстед решительно толкнул дверь.

Миледи стояла возле зеркала, босиком, в одной сорочке, её всклокоченные волосы некрасиво сбились в погасший колтун.

- Я ужасно выгляжу, Ал… – пробормотала она смущённо.

Альстед был другого мнения, и со счастливой улыбкой заключил её светлость в объятия.

-У меня волосы грязные – отстранилась Авраам.

- Да? Ты мне нравишься и с грязными волосами тоже, – серьёзно сообщил Альстед. – Что ещё?

- Наша разница в возрасте, – мрачно сказала Авраам. – Четыреста лет.

- Ты серьёзно? Не можешь придумать, как от меня отвязаться? – Альстед улыбнулся. – Даже не мечтай! Давай, говори, что ещё?

- Характер мерзкий, – мрачно покосилась на него миледи. – Нет, очень мерзкий!

- Знаю я!

Раздался осторожный стук в дверь, на пороге наконец-то появился фейри с долгожданным серебряным подносом: «Извините-простите, ваша светлость, всё, как вы любите, извольте-с!», после чего, немедленно растворился в коридоре.

Авраам выпила яблочный сок, быстро уговорила креманку с клубничным пюре, запила травяным чаем. Безжизненные волосы миледи постепенно обрели нормальную светимость и переливались спокойным тёплым светом. Альстед невольно залюбовался ими.

- Я расчешу? – спросил он.

Миледи удивлённо глянула на него:

- Они сами.

Действительно, волшебные волосы замерцали и пришли в движение: шевелились, распутывая нераспутываемое, красиво укладываясь прядями, как будто их приглаживали невидимые гребни руками искусного цирюльника.

- Вот видишь, – сказала Авраам. – Ты не знал?

- Нет, – ответил потрясённый Альстед.

10.07.2022г.

Звезда, которой нет

- Знаешь, а я понял, почему чародей говорит, что ты чудесная, – сказал Альстед.

Миледи заинтересованно подняла красивые брови:

- И почему?

- Ты никогда ничьей не будешь. Вот почему в тебя все влюбляются. Недоступность. Неприступность. Недосягаемость. Поэтому. Из-за этого. Ты, как вон та сияющая звезда, – Альстед указал в бездонное полуночное небо. – Холодная, далёкая… Её можно видеть, на неё можно любоваться, но её нельзя сделать своей… Она для всех, и – ничья… И никогда ничьей не будет. Как ты. Можно только видеть её свет, хотя, возможно, её самой давно уже не существует… Только её сияние – длится, длится, и длится, через время и расстояния…

- Звезда, которой нет, – безжизненно проговорила миледи. – А ты – прав.

6.01.2021г.

На следующее утро

- Я оценила ваше несравненное милосердие, но, не будете ли вы столь любезны, покинуть, наконец, мои апартаменты! – услышал Альстед безжалостный высокомерный голос, едва только проснулся и открыл глаза.

Судя по его тону, Авраам Альфийская чувствовала себя уже довольно неплохо.

Альстед был один в огромной постели – миледи, полностью одетая, с неприступным видом сидела в кресле у окна и враждебно смотрела на принца, всем своим видом демонстрируя крайнее недовольство.

Альстед не ожидал, что его так больно ранит эта неприятная метаморфоза. Да не приснилось ли ему, вообще, произошедшее сегодня ночью? То счастливое взаимопонимание, едва установившаяся между ними связь? Перед ним снова был непонятный монстр, который никого не желал впускать в свою жизнь…

Он вдруг осознал, что теряет что-то очень важное для себя.

Этот ли человек всего несколько часов тому назад был в его руках – таким открытым, уязвимым, чувствительным и беззащитным, таким… потрясающе прекрасным? Таким – настоящим!

Сейчас между ними словно выстроились крепостные стены…

Всем своим видом миледи отталкивала его от себя, казалось, она едва могла выдерживать его присутствие и мечтала только об одном – чтобы Альстед убирался вон, как можно скорее!

И чародей-хранитель ещё утверждает, что Авраам любит его?! Смешно! Этому существу никто не был нужен.

Альстед отказывался в это верить, он чувствовал себя дважды обманутым.

Действительно, миледи наверняка спасла его в каких-то своих, одной ей ведомых политических интересах, судя по всему – любовь тут была вовсе не причём.

Но… самая жестокая правда состояла в том, что Авраам стала так дорога ему… и – не знала об этом!

Альстед угрюмо выбрался из кровати, схватил, поспешно, кое-как напяливая на себя, тунику, рыцарскую мантию, ботфорты, и – рванулся к выходу…

- Стой! – остановил его властный голос.

Альстед обернулся – Авраам держала в руках его плащ.

Ах, вот в чём дело, – он забыл…

Не дав принцу опомниться, Авраам подошла, ловким движением обернула плащ вокруг его плеч, застегнула позолоченный аграф, завязала шёлковые шнурки.

Альстед не успел прийти в себя от изумления, тронутый таким проявлением внимания, как миледи неожиданно притянула его к себе:

- Что случилось? – изумрудные глаза внимательно изучали его лицо. Так близко!

- Ничего… – только и смог выдавить Альстед, чувствуя, что предательски краснеет.

- А скажите, Альстед, вы когда-нибудь научитесь скрывать свои чувства от окружающих, или – нет? – задумчиво произнёсла Авраам подчёркнуто-светским тоном. – Я бы, пожалуй, рекомендовала вам тренироваться перед зеркалом.

Её руки были холодны как лёд. Она была вся словно сделана из камня. Из холодного, белого камня. Из мрамора. И слова её были холодные, как камни…

- Не дай Бог мне стать такой же, как вы! – Альстед вырвался из рук миледи и, не прощаясь, вышел вон, хлопнув дверью.

Певчий тролль и контрабандные сигареты

Уже Бог знает, сколько времени миледи Альфийская тщательно избегала Альстеда, а если это никак не удавалось – подчёркнуто не замечала его присутствия.

Альстед, напротив, настойчиво искал случая остаться с миледи наедине, без свидетелей.

Его мучило чувство вины за резкие слова, необдуманно брошенные им в лицо Авраам, он хотел извиниться, в глубине души надеясь каким-то образом прояснить их непонятные взаимоотношения, но миледи не давала ему такой возможности.

…Альстед сидел на мраморном парапете внутренней галереи рыцарского дортуара и с тоской смотрел на светящиеся окна апартаментов её светлости.

- Что, нравится? – неожиданно раздался за его спиной мелодичный насмешливый голос.

Альстед вздрогнул и обернулся:

Из ближайших кустов окультуренной глухонемой мандрагоры на него с интересом взирали большие голубые глаза.

- Певчий тролль?!

Бесшабашно раскачавшись на сонной ветке, маленький демон с развесёлой трелью запрыгнул на парапет и уселся рядом с Альстедом.

- Авраам Альфийская – дамочка, конечно, красивая! – томно промяукал он. – Только это напрасно, она ни с кем, никогда! Так что, лучше сразу закати губу!

- Да я вообще не по этому делу! – с досадой возразил Альстед.

- А чего тогда каждую ночь под её окнами торчишь? – резонно поинтересовался всеведущий демон.

- Не спится что-то… – отвернулся Альстед, чувствуя, что краснеет.

- Да ладно, – понимающе махнул розовой лапкой неожиданный ночной собеседник. – По ней пол-пресептории вздыхает!

- Надо же, как оказывается у вас здесь всё непросто! – пробормотал Альстед, изо всех сил стараясь не показать, насколько неприятно задело его услышанное.

- Только это напрасно, – повторил маленький демон, словно и не расслышав этих слов. – Не любит она никого… И никогда не полюбит.

- Почему это? – с нескрываемой обидой перебил его Альстед.

- Ходят слухи, что у неё душу украли… Ну, или убили – одно и то же. Стала на сторону тёмных сил во время Первой Магической войны, а они её предали… – таинственно поведал певчий тролль. – С тех пор она такая. Нечем ей любить.

- Как же она тогда осталась жива? – не поверил Альстед, – без души?!

- Посредством магии, конечно! – снисходительно отвечал маленький демон. – Ей повезло… Жаль, талант свой потеряла невозвратно. Она была поэтом… трубадуром рыцарей Святого Ордена, – пояснил тролль в ответ на вопросительный взгляд Альстеда. – Стихов больше не пишет, только – прозу. И это её безмерно печалит…

- Думаю, её душу убили всё же не совсем, – твёрдо сказал Альстед.

Сострадательно глянув на молодого человека, маленький демон вздохнул и выудил из бездонных карманов своей зелёной шинельки пачку контрабандных сигарет:

- Будешь?

- Ты что?! Здесь нельзя! – испугался Альстед. – За это знаешь, что бывает?!

- Нельзя, а – надо! – наставительно изрёк певчий тролль. – Ты свою драгоценную миледи, вообще, увидеть хочешь? Улавливаешь мысль?

Предложение певчего тролля, по мнению Альстеда было дельным, но крайне рискованным и дерзким.

Миледи Альфийская на дух не переносила малейшего запаха сигаретного дыма – оттого курение считалось сугубым нарушением внутреннего распорядка на территории пресептории Оплот Мира, и каралось строго – заточением и бичеванием.

Причём, в большинстве случаев экзекуция производилась её светлостью самолично – с нескрываемым удовольствием, особенным усердием и жестокостью, в результате чего, соответственно, вовсе нередки были случаи со смертельным исходом.

И хотя последнее отнюдь не добавляло миледи популярности в рыцарской среде, порядок при новой начальнице царил практически идеальный.

Альстеду было известно – миледи ложилась спать далеко за полночь, он знал также, что та имеет привычку периодически выходить на балкон – дышать свежим воздухом, обозревая территорию крепости.

Огонёк сигареты под окнами кабинета её светлости, конечно, будет прекрасно виден в темноте – Авраам должна гарантированно заметить это, и потребовать у нарушителя объяснений.

Альстед понимал, что миледи может просто-напросто вызвать ночной патруль, не удостоив его непременно своим собственным вниманием, но надеялся, что судьба будет к нему благосклонна.

- Удачи! – ободряюще пискнул певчий тролль, проваливаясь сквозь землю.

- Ну, всё… Миледи с меня шкуру спустит! – обречённо пробормотал Альстед, решительно закуривая.

Авраам Альфийская не заставила себя долго ждать:

Легко узнаваемая стройная фигура в серебристо-белом плаще чешуи дракона-чудесника, которому не страшны ни зной, ни стужа, ни коррозия, ни прямое магическое воздействие – вскоре показалась на ажурной балюстраде и замелькала среди колоннад галереи, опоясывающей башенный комплекс.

И хотя её стремительное приближение не сулило Альстеду ничего хорошего, обрадованный, он глубоко затянулся, чтобы огонёк разгорелся ярче, отчаянно пуская дым кольцами.

Признаться, он не ожидал, что всё окажется настолько быстро, просто и предсказуемо – план маленького демона с блеском удался!

Через несколько минут миледи Альфийская стояла рядом с ним. Лицо её было каменным.

- Вообще-то это запрещено! – произнёсла миледи, смерив Альстеда уничтожающим взглядом.

- Знаю, – равнодушно отозвался Альстед.

- Знаю, и – нарушаю? – хмыкнула миледи, бесцеремонно отобрала у Альстеда сигарету и брезгливо швырнула за парапет.

- А представьте себе, Альстед, – неожиданно любезно добавила Авраам опасно шёлковым голосом. – Вот сразит меня, к примеру, не дай Бог, конечно, прямо сейчас, ненароком мигрень… а вы и утешить меня не сможете должным образом!

- Почему? – машинально отозвался Альстед, и – тут же прикусил язык, поняв, как глупо прозвучал его вопрос, словно он об одном только и мечтал, как бы утешить миледи.

Авраам торжествующе улыбнулась:

- Ну, а как же я вам это позволю, когда от вас табачищем разит эдак мерзопакостно? Вдруг меня стошнит? Фи, не выношу этот запах! – скривилась миледи. – Особенно, когда у меня мигрень. И всё ваше милосердие окажется невостребованным… представляете, какая жалость!

- А без мигрени нам никак нельзя… – дерзко начал Альстед – и осёкся под уничтожающим взглядом.

Повисло напряжённое молчание.

Вдоволь насладившись видимым замешательством Альстеда, миледи Альфийская отступила на шаг назад, надменно скрестила руки на груди, и ещё плотнее кутаясь в свой знаменитый плащ, с холодной вежливостью опытного царедворца промолвила:

- Боюсь, без мигрени у меня не получится… – миледи снова сделала мучительную паузу, которая длилась так долго, что Альстед не выдержал:

- Не получится – что?

- Сдаться вам! – насмешливо фыркнула Авраам, тряхнув головой, словно норовистая лошадь – густые тёмно-каштановые волосы, похожие на дорогую материю, волшебно переливаясь, в беспорядке рассыпались по плечам. Альстед невольно залюбовался этим зрелищем.

- Можно попробовать, – с деланным спокойствием возразил он, хотя ирония Авраам казалась ему непереносимой.

Изумрудные глаза угрожающе потемнели:

- Не стоит! – отчеканила миледи, – Так же, как не стоит впредь курить на территории вверенной мне фортеции! – в голосе её светлости прозвучал знакомый металл. – Замечу подобное ещё раз – пощады не будет! Ясно?

Миледи Альфийская мрачно смотрела на принца, ожидая ответа, Альстеду не оставалось ничего другого, как кивнуть:

- Да.

Авраам развернулась, и направилась обратно.

Альстед разочарованно плюхнулся на парапет, и, провожая взглядом фигуру Великого Инквизитора, нахмурился:

Это противоречивое существо по-прежнему оставалось для него неразрешимой и… волнующей загадкой!

Не давая ни малейшей надежды, миледи, в то же время, явно кокетничала с ним, совершенно сбивая его с толку!

Больше всего на свете Альстед хотел узнать и понять истинные чувства миледи, заставить сбросить маску, разрушить стены, которые Авраам так тщательно воздвигала между ними…

Непроизвольно нашарив в кармане пачку сигарет, Альстед решился:

Момент был подходящий – миледи Альфийская как раз заворачивала по переходам винтовых лестниц.

Удостоверившись, что его персона находится целиком в поле зрения её светлости, специально громко прокашлявшись и сплюнув себе под ноги, принц демонстративно закурил снова.

Фигура в белом на галереях третьего яруса застыла как изваяние.

Альстед с мазохистским восторгом бесстрашно смаковал полученный эффект:

Страстное желание выяснить, наконец, их отношения было гораздо сильнее доводов разума и перспективы неотвратимого наказания.

Вызванный миледи караульный отряд потребовал у Альстеда сдать оружие, мантию, после чего – взял под стражу и препроводил в узилище.

Миледи отказывается от своих чувств

- Чего вы добиваетесь, Альстед? – мрачно спросила миледи Альфийская, убедившись, что двери темницы за ней плотно закрылись. – Вы меня преследуете, провоцируете… хотя я уже не раз давала вам понять, что это напрасно – между нами ничего не может быть!

- Почему? – быстро спросил Альстед.

Авраам пригвоздила его к месту убийственным взглядом:

- Хотя бы потому, что я не желаю, чтобы из-за вас у меня были проблемы! – злобно прошипела она, то и дело беспокойно оглядываясь на дверь. – Я не собираюсь рисковать, ни своим положением, ни своей карьерой! А посему, чтобы вы себе слишком много не воображали, и впредь – неповадно было, я вас обязательно примерно накажу! – непререкаемым тоном заявила она. – Можете в этом даже не сомневаться!

- Хорошо, – Альстед покорно кивнул. – Вы в своём праве, наказывайте, сколько угодно… только… – принц запнулся. Авраам смотрела на него с каменным лицом.

- Скажите честно, здесь же никого нет! Вы меня… любите?

Ничего не ответив, миледи Альфийский развернулась и вышла вон.

Любой ценой

В апартаментах миледи Альфийской:

- Добились своего? Как вы могли поставить меня в такое глупое положение? – её светлость была в бешенстве, волосы метали искры. – Просто руки чешутся взять вас и собственноручно хорошенько выпороть!

Альстед счастливо расхохотался.

Миледи Альфийская обречённо махнула рукой:

- Альстед, вы невыносимы! Ну что вы от меня хотите? Впрочем, молчите, ради Бога!

Конечно, принц и не подумал подчиниться:

- Миледи, – Альстед стал серьёзен. – Почему вы меня спасли? Всего-то десять ударов плетью на двоих. Не умер бы я, право…

- Потому что особа королевской крови неприкосновенна, – сухо отвечала Авраам. – Я не могла позволить так унизить принца крови и своего будущего короля.

- Только из-за этого? – взор Альстеда стал испытующим.

- Да.

- Почему вокруг меня всегда все врут? И ты – тоже?

Авраам мрачно уставилась на принца:

- Знаете что, Альстед? Вы мне очень действуете на нервы! Зачем я только согласилась… – миледи прикусила язык.

- Согласилась на что? – быстро спросил Альстед.

Авраам вздохнула:

- Вы понимаете, что это скандал? Из-за вашего нелепого героизма я только что, у всех на глазах вмешалась во внутренние дела Святого Ордена, что есть грубейшее нарушение устава и противу всех правил! У меня нет таких полномочий! Король этого так не оставит.

- Я не просил, – возразил принц обиженно.

Миледи стремительно шагнула к кровати, угрожающе нависла над принцем, и из горла её вырвалось нечленораздельное яростное шипение…

На пороге появился командор.

- Что вы себе позволяете, Авраам? – возмущённо выпалил он. – Здесь военное расположение, а не институт кисейных барышень! Ваше ведомство не имеет права вмешиваться во внутренние дела Святого Ордена! Братья-рыцари ропщут. Взгляните в окно – вся пресептория на ушах стоит!

Миледи бросила быстрый взгляд за окна – на площади собрался, действительно, чуть ли не весь личный состав гарнизона.

- Вижу, – миледи выпрямилась и презрительно улыбнулась. – И что?

Командор покраснел:

- Вы подрываете основы воинской дисциплины! Я вынужден сообщить о случившемся Великому Магистру!

- Это ваше право, – незамедлительно прозвучал холодный ответ.

- Кроме того, сожалею, но я должен немедленно забрать у вас Бреальдьге!

В дверном проёме за плечами командора маячили рослые силуэты рыцарей в белом.

Изящная стальная рука в белоснежной кружевной перчатке угрожающе легла на рукоятку меча:

- Неужели? – смерив вошедших высокомерным взглядом, миледи Авраам решительно преградила им путь.

Начальник пресептории попятился:

- Вы… переходите все границы!

- Поговорим об этом позже, – нелюбезно оборвала его миледи, непреклонно тесня командора и остальных к выходу – Сейчас Альстеду Бреальдьеге нужен врач.

Выпроводив всех вон и захлопнув двери, Авраам обернулась к Альстеду. Глаза принца сияли.

Всё, что я хочу

- У тебя в глазах – боль! Горечь и боль! И мне это – надоело! – Альстед хватает меня за плечи, обнимает и рывком прижимает к себе с неожиданной силой. Его взгляд пугает – такая в нём отчаянная и бесповоротная решимость.

Мне не нравится бледность лица принца и его бурный натиск, вообще, почти ненавидя Альстеда за то, что он так бесцеремонно поставил нас обоих в эту глупую мелодраматическую ситуацию, за то, что понятия не имею, что теперь делать, и как правильно себя вести, ибо мои чувства пугают и сбивают с толку меня саму. Они не поддаются логическому осмыслению, и я теряюсь и злюсь, одновременно желая противоположного: «Я его хочу. Как я могу?!»

Я хочу вечно смотреть в прекрасные синие глаза Альстеда. Также я хочу совершенно непоследовательно грубо послать его к чёрту, отшвырнуть от себя, крикнуть, чтобы он прекратил, наконец, тискать меня, словно полковую шлюху, убирался вон и впредь никогда не смел больше даже приближаться ко мне; и… я категорически не хочу, чтобы он меня отпускал, ни на секунду!

Я хочу забыть его, бесповоротно вычеркнув из своей жизни; и я хочу – остаться рядом с ним навсегда.

О, если б можно было провалиться сквозь землю!.. Жалко, что нельзя.

В любом случае, смириться с происходящим и позволить командовать собой – выше моих сил, и я свободолюбиво вырываюсь, но принц держит меня очень крепко.

- Мы не должны… это неправильно… нельзя! Я не хочу! – вопреки всему, мой голос звучит вполне обыденно, причём настолько отрешённо, малоубедительно и сухо, как будто я читаю наизусть параграфы военно-монастырского устава.

- А меня не волнует, что ты хочешь! Мне надоело смотреть, как ты страдаешь!

- С чего ты взял, что я страдаю, и что мне вообще от тебя, или от кого бы то ни было, что-то нужно? – с досадой возражаю я. – Я вполне счастлива сам по себе!

- Вижу я, как вы счастливы!

- Ты переходишь все границы, – раздражённо замечаю я.

- Мне всё равно! – парирует он.

- Ты, как всегда, в своём репертуаре! – язвительно комментирую я. – То есть – опрометчив, удручающе наивен, легкомыслен и возмутительно нахален! Что будет, если узнает король? – делаю я последнюю попытку воззвать к здравому смыслу принца.

В ответ Альстед громко и грязно бранится – мои излюбленные непристойные выражения из его уст звучат, по меньшей мере, нелепо.

- Фи, Альстед! – морщусь я.

- Ты боишься, – констатирует он.

- Я не хочу проблем.

- Теперь это так называется? – саркастично интересуется он.

- Но, король…

- Король тут не при чём! – отрезает принц ледяным тоном, так явно позаимствованным у меня, что я не могу удержаться и фыркаю:

- Очень похоже!

- Я всё знаю, миледи, – преспокойно заявляет Альстед, не обращая никакого внимания на мою иронию. – И про вашу секретную миссию, и про неограниченные полномочия, которыми вас наделил король, чтобы поскорее вернуть меня обратно в столицу…

- Ну, надо же! И кто раскрыл вам сию страшную тайну? – сквозь зубы интересуюсь я, по-видимому, всё же, недостаточно убедительно равнодушно, потому что принц, изучив выражение моего лица, удовлетворённо кивает:

- Так это правда!

- Ничего подобного, – невозмутимо отрицаю я со всей беззастенчивостью опытной придворной интриганки, но тщетно.

- Вы разговаривали во сне, – обвиняющее заявляет Альстед, пронзая меня возмущённым взором, ясно говорящим о том, что отпираться бесполезно, и я сдаюсь:

- Ах, вот как… Было бы очень интересно узнать, как много вы подслушали!

Принц словно не замечает мою колкость:

- Достаточно, для того, чтобы понять… – Альстед напряжённо кусает губы. – Вы со мной что угодно могли сделать, чтобы заставить подчиниться… чтобы выполнить волю короля… ведь я – полностью в вашей власти. Вы – Великий Инквизитор, и я хорошо представляю…

- Ты не представляешь, – зловеще останавливаю я его, попутно обречённо размышляя, сколько же всего я успела выболтать за эти несколько ночей?

- …Но вы ничего… такого… со мной не сделали, – упрямо продолжает он. – Что вам помешало? Порядочность, благородство… может быть, жалость? Я не понимаю…

- Я просто знаю, что такое «хорошо» и что такое «плохо», тем более, по отношению к особе королевской крови, – довольно мрачно отвечаю я, но это всё равно звучит так, будто я пытаюсь оправдаться.

Альстед недоверчиво фыркает:

- Нет, причина в другом. И я хочу её знать. Я имею право её знать, – поправляется он. – Потому что это касается меня.

Я молчу. Мне больше ничего не остаётся. Ах, если бы все люди, когда надо, умели молчать так, как я – у них было бы на 99% меньше проблем! Я вздыхаю.

Тогда Альстед говорит за меня – безжалостно правдиво:

- Ваш последний роман – это не просто история из придворной жизни. Вы написали его про меня, и так, как мог написать только любящий человек. Так, как любите меня вы, меня любить никто никогда не будет! Я это вижу, я – чувствую… Но, не понимаю, почему вы отвергаете меня, будто ненавидите? В чём дело?

- Это допрос? – высокомерно роняю я, хотя на самом деле, готова провалиться сквозь землю.

- Я просто хочу знать.

- Как мило! – ядовито отзываюсь я, передёргивая плечами. – И, главное – блестяще аргументировано! Просто хочу знать, – повторяю я, смакуя каждое слово. – Ну, надо же!

Понимая, что я совершенно не настроена на откровенность, принц вспыхивает и угрожающе наваливается на меня, кажется, он сам не понимает, что говорит:

- Мне что, изнасиловать вас, чтобы вы признались?

Ничего себе!

- Ну, это ты уже слишком, малыш! – шиплю я, сквозь гневно стиснутые зубы, и, наконец, отрываю Альстеда от себя. – Помечтай!

У меня на плечах и у него на запястьях точно останутся синяки.

Альстед кривится, потирая руки – сам виноват, напросился! Я смягчаюсь и наставительно вещаю:

- Это только в книжках у главных героев всегда всё получается, а в реальной жизни, как правило – наоборот. Я не хочу никаких отношений, такой ответ тебя устроит?

- Нет!

Ещё бы! Чего я хотела?

Тогда я приосаниваюсь и привычно чеканю, не жалея металла в голосе:

- Можешь быть совершенно уверен – я не собираюсь нарушать рыцарский кодекс и обеты, которые давала при вступлении в Святой Орден! Я не намерена рисковать своим положением, тем более из-за какого-то молокососа, который сам не знает, чего хочет! В случае огласки – нас обоих в два счёта вышвырнут из Ордена, можешь в этом даже не сомневаться! Быть рыцарем Святого Ордена – вот всё, что я хочу. И – остаться им, даже, если придётся отказаться от всего на свете!

Мой заключительный пассаж – достоин воскресной проповеди:

- Нам не следует позволять низменным страстям командовать собой! Вообще – не следует поддаваться своим страстям. Нам следует их искоренять!

- Хватит! Я смертельно устал от вашего бесконечного лицемерного моралите! – неожиданно резко обрывает меня принц, и я недобро прищуриваюсь. Альстед, напротив – мило улыбается, хотя в его взгляде продолжает сверкать несгибаемая воля:

- А если я сегодня дам обещание оставить военную службу, вы ответите мне взаимностью?

Я изумлённо смотрю на него, потеряв дар речи… Это самый невероятный, невозможный, немыслимый шантаж за всю мою жизнь!

- Предположим, чисто гипотетически, – осторожно отвечаю я взвешенным деловым тоном, хотя мне хочется миллион раз крикнуть «Да!» и задушить принца в объятиях, но – железная придворная выдержка на уровне рефлексов, закалённая в кулуарах власти, заставляет меня блестяще сохранить лицо, и я с дипломатическим изяществом завершаю. – Только… если это будет в пределах разумного.

- Пока мне не надоест! – дерзко отвечает принц, но его синие глаза устремляются на меня с такой подкупающей теплотой и нежностью, что всё во мне тает… и я ощущаю себя так, словно куда-то блаженно падаю… нет, Альстед просто ставит меня на колени властью своего неотразимого обаяния!

Но я не была бы миледи Альфийской, если бы не смогла взять себя в руки и чётко сказать:

- Я подумаю, – вслед за чем – достойно удаляюсь, то есть, скорее – позорно сбегаю из собственного кабинета.

«Нет, между нами ничего не может быть, – шиплю я сквозь зубы, едва оказавшись за дверью. – Я недостойна тебя, принц Троллический!»

Подозрения короля

- Тайрон, избавьте меня от вашего сына! – вырывается у меня против воли.

- В чём дело, миледи? – король, кажется, неприятно удивлён отчаянием, прозвучавшем в моём голосе. Не могу же я признаться его величеству, что Альстед целенаправленно домогается меня! Так же, как пересказать наш последний, весьма эмоциональный, шокирующий разговор.

- Вы чересчур мягки с Альстедом, – замечает король. – Что вы с ним нянчитесь? Я наделил вас неограниченными полномочиями!

- И что? – уныло бормочу я, предчувствуя, что разговор будет не из лёгких.

Король пожимает плечами:

- Я же вам советовал: заточите его в подземелья. Посидит немного на хлебе и воде – образумится. Глядишь – в столицу запросится… – отвечает Тайрон со своей обычной добродушной весёлостью, однако свинцово-серые глаза смотрят холодно и жёстоко.

Я не ожидала ничего другого: Тайрон-политик – всегда больше Тайрона-человека, любящего отца, брата… и сейчас он явно не намерен шутить.

- Я вообще не понимаю вас, миледи, – продолжает король. – Я поставил перед вами вполне определённую цель. Почему до сих пор… Вы добиваетесь популярности у его высочества, по-видимому? Или что? Я просто теряюсь в догадках! Ах, да! Альстед так похож на свою мать… наверное, поэтому…

О, Тайрон прекрасно сознаёт, что его намёк – жесток и прозрачен:

- Заглаживаете чувство вины? Всё ещё терзают угрызения совести? И, как, получается? Вообще-то, я посылал вас сюда не за этим! Ваше непонятное бездействие нарушило все мои планы! Принц срочно нужен мне в столице! Я наконец-то договорился о помолвке с темноэльфийской принцессой! – торжествующе заявляет король. – Действовать нужно незамедлительно, пока эти гордые дроу, чего доброго, не передумали. У нас очень мало времени.

Так вот в чём причина неожиданного визита короля – выгодный брак, с целью укрепления единства державы! Если Альстед женится на наследнице темноэльфийского вассалитета – на континенте воцарится относительное спокойствие. Войне – конец. Падающая популярность короля Тайрона упрочится железно. Весьма предсказуемый и эффективный политический ход.

Только одно маленькое «но» – принц отнюдь не марионетка и вряд ли Тайрону будет так уж просто уговорить его легко и быстро согласиться на подобный шаг. Я подавляю мученический вздох – по всей видимости, уговорами также придётся заниматься мне.

- Тайрон, – устало начинаю я. – Поверьте, я ни в коей мере не злоупотребила вашим доверием! Я сделала всё, что могла. Не думаете ли вы, в самом деле, что я буду способна хладнокровно мучить мальчика? Он и без того достаточно страдает…

- Я вас не узнаю, миледи, – холодно перебивает меня Тайрон. – Сентиментальные подробности, на что вы там способны, или не способны – меня вообще интересуют в последнюю очередь! Я был о вас лучшего мнения, иначе, зачем бы я поручил всё это дело – именно вам? Вы меня разочаровали. Вы не справились со своим заданием! – в серых глазах короля – неприкрытая угроза, она пугает меня.

- Я не хотел идти на крайние меры, но теперь они, к сожалению, неизбежны, потому что времени осталось не много и виноваты в этом – вы и никто другой! По определённым и достаточно веским для меня причинам я не хотел в этом участвовать и отдавать сам жестокие приказы, но теперь – вы просто не оставляете мне выбора. Не смейте оправдываться! Мне всё ясно. Вы исключительно преуспели только в одном – в очередной раз нарушить все мои планы! Из чего я делаю вполне соответствующие выводы – вы ведёте какую-то свою игру, миледи!

Опять подозрения! При всём желании, я не могу удержаться от колкости:

- Ваше величество! Вы говорите так, словно мы с Альстедом, по меньшей мере, всё это время занимались здесь репетицией государственного переворота!

- Вот именно, я не знаю, чем вы тут с ним занимались! – рявкает король. – Мне в высшей степени непонятны ваши отношения! Мне вообще непонятно всё, что с вами происходит в последнее время! Если я узнаю, что у вас с Альстедом что-то было…

- Альстед влюблён в королеву-зелигену, вы это знаете не хуже меня, – резонно замечаю я.

- Альстед ни разу не ночевал в дортуаре! – бушует Тайрон. – Я выяснил – всё это время он проводил у вас, в личных апартаментах! Более того – в вашей постели! Как вы мне вообще всё это объясните?!

- Я не собираюсь ничего объяснять, – замкнуто отвечаю я. – Альстед неважно себя чувствовал. Упрекать меня в том, что я лично заботилась о здоровье наследника престола, по меньшей мере, безрассудно!

- Почему вы не отправили его в госпиталь? – тон короля заметно смягчается.

- Потому что он бредил… вы что, хотели, чтобы вся пресептория сплетничала о том, что у Альстеда был роман с её величеством, и о вашей дуэли с ним? – мой ответ несколько рискован, тем не менее, я с удовольствием отмечаю, что Тайрон наконец-то замолкает, хотя он явно не в восторге от моих аргументов, ему всё же приходиться признать, что они довольно убедительны.

- Признаться, не ожидал от вас столь пристрастного допроса, – пытаясь упрочить свои позиции, цежу я с видом оскорблённой добродетели. – Вам не кажется, что подобный разговор унизителен для… всех нас? К тому же, вы сами наделили меня неограниченными полномочиями!

Его высочество – вне опасности, жив-здоров, чего ещё? На войну он больше не собирается – я убедила его в этом, по крайней мере, и, посему, считаю свою миссию выполненной!

- Как вы этого добились, интересно? – язвительно бросает король. – Не поделитесь секретом?

Я пожимаю плечами и выразительно взглядываю – сначала на дверь, потом – на часы, давая понять, что считаю разговор оконченным, но не тут-то было!

- Я, кажется, догадываюсь, – мрачно изрекает король. – Альстед, по-видимому, в таком восторге от ваших методов убеждения, что теперь возжелал остаться здесь, кажется, навсегда! – обвиняюще заявляет Тайрон.

Ах, вот в чём дело!

- Да и пусть остаётся, – бормочу я, кляня на чём свет стоит глупую наивность и доверчивость Альстеда, стараясь не обращать внимания на ужасающе прозрачные намёки короля. – Здесь вполне безопасно. Оплот Мира – одна из самых неприступных цитаделей королевства. Живописная местность, здоровый воздух… – обречённо перечисляю я.

- Какой к чёрту, воздух! – взрывается король. – Альстед нужен мне в столице! Надеюсь, вы употребите всё своё влияние, чтобы его в этом убедить! Принц должен обручиться с темноэльфийской инфантой – чем быстрее, тем лучше!

Я холодно улыбаюсь, хотя меня душит гнев:

- Добровольно – это вряд ли!

- Ах, я всё знаю, миледи! – вдруг рявкает король. – Мальчик влюблён в вас! Вы его соблазнили, испортили, развратили! Восстановили против меня! И хотите оставить при себе в качестве любовника!

- Ваши подозрения необоснованны, – пытаюсь возразить я.

- Неужели? – король меряет меня холодным взглядом. – Да я бы не особенно возражал, если бы дело было только в этом! – совершенно неожиданно заявляет он. – Развлекайтесь себе на здоровье! Не стал бы мешать, поверьте. Но я слишком хорошо знаю вас, миледи. Вам не нужна любовь! И никогда не была нужна.

Вы просто используете Альстеда, чтобы удобнее было плести интриги за моей спиной, против меня! Признайтесь, принц нужен вам единственно в качестве средства для достижения большего влияния и власти, в конце концов? Истинная причина, я думаю, в этом, – голос короля становится ужасающе спокойным, но душа у меня отчего-то стремительно уходит в пятки. – А ведь я предупреждал, чтобы вы не смели даже думать об этом!

- Это не так! – подозрения его величества пугают меня едва ли не до дрожи, однако, на моём лице привычная маска вежливого бесстрастия, так, что мне, пока успешно удаётся поддерживать свой имидж и глэм.

Я вижу, как зол Тайрон и прекрасно осведомлена о его внезапных вспышках неконтролируемой жестокости, поэтому на всякий случай, благоразумно отступаю от него подальше, вглубь кабинета, за письменный стол… и – ещё дальше… по правде говоря, уже готовясь к тому, что король выхватит меч и попытается зарубить меня на месте, или – прикажет заточить в темницу без суда и следствия.

Тайрон с минуту смотрит на меня бешеными глазами, и я слышу:

- Всё, хватит! В любом случае, Альстеду здесь не место – принц крови должен находиться в столице, а не чёрт знает где, на периферии! Увы, я не надеюсь, что вы употребите всё своё влияние, чтобы его в этом убедить! Вы абсолютно вышли у меня из доверия. Времени нет. Вы… будете выполнять мои конкретные приказы. Прямо сейчас.

Само собой, принц не должен знать, что я здесь, принц не должен знать, что приказы отдаю я! Понятно? Ступайте, и ждите моих конкретных распоряжений!

Я киваю и в совершеннейшем шоке делаю шаг к двери – мне больше ничего не остаётся, но боязнь за Альстеда заставляет меня всё же спросить:

- Ваше величество, что вы намерены с ним сделать?

- Не ваше дело! – чеканит Тайрон. – Придётся подчиняться беспрекословно, миледи, иначе – плен у тёмных эльфов покажется вам раем по сравнению с тем, что я с вами сделаю!

Кажется, я бледнею и – выхожу.

Итак, король серьёзно подозревает меня в государственной измене.

Гром грянул там, где я меньше всего ожидала. Нужно срочно убедить Альстеда, чтобы он без разговоров соглашался на всё, что потребует король, иначе нам обоим не поздоровится. Мне уже по-настоящему страшно. Если король решил, что его власть под угрозой – пощады не будет!

Взаимность и расставание

Из дневника миледи Альфийской:

Конечно, очередной приступ магической мигрени укладывает меня в постель. Мне так плохо, что больно даже дышать. Приходит Альстед. Я прошу его оставить меня одну.

*

- Ты ведь не обязан меня нянчить. Я чувствую себя просто идиотски!

- Не обязан? А если я хочу? – возразил Альстед.

- Я не хочу, – мрачно ответила миледи.

- А что ты хочешь? – серьёзно спросил Альстед.

- Оставь меня, в покое, ради Бога! – пробормотала её светлость, отстраняясь. – Пожалей мою гордость… Мне слишком плохо сейчас, я сама себе противна. Я перестану себя уважать, если… – её лицо исказила болезненная гримаса. – Уходи!

- Хорошо, – Альстед согласно кивнул. – Но… если ты вдруг захочешь меня видеть… Я буду ждать.

Принц поцеловал руку миледи и вышел.

*

Альстед не поверил глазам своим, и первой мыслью было, что это обычный морок, но, нет – на пороге комнаты, закутавшись в серебристо-белый плащ чешуи дракона-чудесника, которому не страшны ни зной, ни стужа, ни коррозия, ни прямое магическое воздействие, действительно стояла миледи Альфийская. Её волосы ярко светились в темноте.

Принц поднялся навстречу – миледи остановила его одним коротким жестом, подошла к кровати, присела с краю.

Её лицо было бледным, усталым, измученным – как всегда после приступов жестокой мигрени. Однако она улыбалась.

- Лучше? – с надеждой спросил Альстед.

- Да.

- Иди ко мне, – пригласил принц, откидывая одеяло.

Миледи положила плащ на кресло, стоящее неподалёку, и, оставшись в одной простой белой ночной сорочке, лёгла рядом.

Альстед обнял её, притягивая к себе – Авраам только согласно закрыла глаза…

Альстед поцеловал раскрывшиеся навстречу губы – красивые, желанные, с горьким привкусом лекарственного настоя.

Коснулся горячего виска – с грустью убеждаясь, что жар у Авраам так и не прошёл, погладил по волосам, волшебно переливающимся в полумраке.

Миледи Альфийская покорно лежала в его объятиях, принимая ласки…

- Вот всегда бы так, – тихонько прошептал Альстед ей на ухо, – а то такая упрямая…

Спи спокойно.

*

Из дневника миледи Альфийской:

- Какая ты… – произносишь ты.

«Какая? – хочу спросить я – Такая, что отчаянно нуждаюсь в твоей любви, но скорее умру, чем признаюсь в этом? Такая, что мне не прожить без неё? Что до сих пор не перестаю удивляться, что ты во мне нашёл? И боюсь поверить своему счастью?»

С превеликим смущением вижу, что ты всё понимаешь, всё чувствуешь, о чём я думаю, и почти готова провалиться сквозь землю, оттого, что это для тебя не тайна…

Ты мог бы всё это мне сейчас сказать, но вместо того – находишь мою руку, подносишь её к губам и говоришь:

- Моя!

*

- Это ещё что такое? – разбудил Альстеда громовой голос короля Тайрона. Дальше всё произошло очень быстро:

Бесцеремонно схватив миледи за волосы, король вытащил её из постели, ударил по лицу и швырнул на пол.

Миледи, нечеловечески быстро, мгновенно поднялась – потемневшие зелёные глаза казались огромными на ужасно бледном лице.

Её волосы хаотично искрили, губы были разбиты, из них текла двухцветная кровь, пятная ярко-лазурным и аква-голубым белоснежную сорочку, так, что она очень скоро стала цвета неба в ясный день. Кровь цвета циан – миледи действительно была высшим тёмным эльфом.

- Что за разврат вы тут устроили с моим сыном? – угрожающе спросил Тайрон.

Авраам мрачно смотрела на него, ничего не отвечая.

- Какого чёрта вы делали с ним в постели? – король замахнулся на миледи, но ударить ещё раз не успел, потому что между ними внезапно и решительно встал Альстед с обнажённым мечом, и – остановил короля.

- Её светлость здесь вообще не причём, – громко заявил принц. – Это всё я!

- Ещё лучше! – изумился король, благоразумно отклоняясь на шаг назад, ибо льдистая сталь блестела в угрожающей близости от его груди, и добавил зловеще. – Грязный грех и мятеж!

- Альстед, не сходи с ума, убери оружие! – воскликнула Авраам. – Ваше величество, я всё объясню! Это я к нему пришла…

- Перестаньте друг друга выгораживать, мне всё ясно, – враждебно перебил король.

- Между нами, правда, ничего не было! – возмущённо вмешался Альстед. – Хотя…

Авраам метнула тревожный взгляд на принца, сделала что-то похожее на предостерегающий жест, но поздно – с присущей ему безыскусной прямотой его высочество продолжал:

- …Хотя, больше всего на свете я хотел, чтобы – было! Потому что я очень люблю и уважаю этого человека!

Услыхав это, миледи вспыхнула, а, едва было начавший успокаиваться король, вновь гневно сверкнул глазами:

- Замолчи! Ты несёшь невесть что!

И уничтожающе бросил в сторону миледи:

- Это вы его совратили, испортили, приворожили! Всё, моё терпение кончилось! Вы больше не рыцарь Святого Ордена!

Миледи в отчаянии опустила голову.

- А теперь – прощайтесь! – опасно тихим голосом произнёс король, и, аккуратно обогнув Альстеда, застывшего с мечом наперевес, направился к выходу.

Альстед взглянул на миледи Альфийскую – на её глазах были слёзы.

*

- У тебя кровь.

- Мелочи, – слабо махнула рукой миледи. – Это правда?

- Что?

- Что ты сказал?

- Да.

- Тогда возвращайся в столицу, и слушайся короля, – непререкаемым тоном велела Авраам, и, после некоторой паузы прибавила, уже мягче:

- У нас нет будущего. И не могло быть. Я тебе говорила – ты не верил. Но – вот. Всё напрасно. Насколько я знаю Тайрона, он не станет устраивать скандал и выносить этот инцидент на рассмотрение Генерального Капитула, потому что дело касается наследника престола, однако наше расставание – неизбежно.

- А если я откажусь? – нахмурился принц.

Авраам мрачно вздохнула:

- Тогда у нас будут проблемы.

Роковой поединок

- Человек без души жить не может! Ей нечем любить, – сухо ответил король. – У неё нет души. Она навсегда погубила её, став однажды на сторону тёмных сил. Жизнь её, вернее, возможность земного существования, была спасена с помощью магии… Так что, если тебе нравится мечтать о том, что миледи Авраам любит… не может она любить! Это всё твои фантазии, ты себе всё это надумал. На самом деле ничего подобного нет и быть не может!

Ты просто нужен миледи для достижения личных целей, вот и всё. Она использует тебя.

Она не человек – наполовину демон, наполовину эльф, высший тёмный эльф! Она умеет быть очаровательной, и в совершенстве владеет искусством глэма. Но не обманывайся.

Я… понимаю тебя – Авраам волшебно красива. На неё можно смотреть бесконечно! Но, всё же, настоящей Авраам давно уже нет, осталась только пустая оболочка, по сути – живой труп. И, да, это страшно. И это тайна, об этом никто не должен знать… Напрасно я тебе рассказал…

- Кто знает? – спросил Альстед, ужасаясь услышанному. – Вы и я?

- Ещё – только князь Бреальдьеге и Чародей-Хранитель, конечно. Он её спас… зачем?.. – проговорил король чуть слышно.

- Он её любит… мне кажется, – поправился Альстед.

- О, да! – король стукнул кулаком по столу. – Представляю, насколько взаимно!

«Он же ревнует!» – поразился принц.

«Тайрон влюблён в миледи», – одновременно понял Альстед с ужасающей ясностью и нахмурился.

В глубине души ему доставляла странное удовольствие мысль, что он и миледи – законные супруги, но сейчас это обстоятельство едва не заставило его расхохотаться. Чародей спал с миледи, король безуспешно (или – нет?) домогался её, а меж тем, миледи была замужем за ним, Альстедом, и… они даже не разу не поцеловались, если не считать того одного-единственного сухого, целомудренного касания в капище во время обряда бракосочетания! Ситуация складывалась абсурдной. Миледи не просто избегала Альстеда – она подчёркнуто и демонстративно отшвыривала его от себя.

Она не любила его, конечно, ему просто показалось… Альстед понял, какой он был дурак! Он так разозлился, что ему захотелось немедленно разыскать миледи, и… в конце-концов, они законные супруги, и он в своём праве, тем более, что миледи в открытую наставляет ему рога!

Альстед в красочных подробностях представил себя на месте Чародей-Хранителя… и, да, а потом, утром, он отшвырнёт миледи в сторону, как использованный презерватив и уедет с королём в столицу!

Конечно, Авраам не любила его. Не могла. Ну, ничего, сейчас эта гордая миледи ему за всё ответит, за все его глупые страдания и вздохи под Луной!

С совершенно определёнными намерениями принц ворвался в спальню Авраам, однако, он не учёл одного – рядом с кроватью стояло кресло, в котором, по обыкновению, лежал меч её светлости… Меч из льдистой стали.

И… Альстед ещё никогда не видел миледи такой злой:

- Я тебе не полковая шлюха! – прошипела Авраам, легко отшвыривая Альстеда от себя и хватаясь за оружие.

Волосы миледи вспыхнули кровавым пламенем, в одной сорочке, в обнажённым мечом в руке, она смотрела на принца с ледяной ненавистью.

Обозлённый неожиданно резким отпором, Альстед не захотел отступать, и выхватил свой меч, не задумываясь о последствиях…

Сталь неотвратимо скрестилась. Глаза и волосы миледи сверкали убийственно, страшно: она сама была вся, как разящий клинок.

Происходящее казалось Альстеду нереальным кошмаром, дурным сном, этого не должно было быть, это было ужасающе неправильно, но это происходило: дуэль между ними…

- Ну, давай, попробуй, возьми меня! – издевательски бросала миледи, виртуозно орудуя мечом.

- К чёрту! – Альстед резко остановился, вложил меч в ножны. – Насильно мил не будешь. Можете считать себя абсолютно свободной! Я уезжаю в столицу.

Что мелькнуло в глазах миледи при этих словах – разочарование, удивление, ярость, боль? Альстед не хотел думать об этом, не хотел ничего знать, так же, как не хотел больше видеть миледи Авраам. Никогда больше!

Он развернулся и почти выбежал из апартаментов её светлости, всеми силами стараясь скрыть душившие его слёзы.

Оставшись одна, миледи бессильно упала на кровать, её роскошные волосы погасли, как костёр, залитый ливнем, и совершенно лишившись волшебного сияния, безжизненно разметались по смятым шёлковым простыням.

Мерссское слово автора: Короче, довёла пацана, миледи моя неприступная.

Дневник миледи Альфийской:

…О чём я думала, когда Альстед выбежал из моей спальни?

«Я не МОГЛА ему сдаться. Но я ХОТЕЛА, чтобы он победил».

Исчезновение принца. Побег

- Где Альстед? – нетерпеливо спросил король, в глазах его было беспокойство.

- Ах, я не знаю, Тайрон! – мрачно отвечала миледи Альфийская, даже не потрудившись привстать из своей постели. – Да, честно говоря, и знать не хочу! – добавила она, хмуря красивые брови.

- Принца нет на территории крепости. Его пегаса – тоже. Альстеда видели в последний раз вчера вечером, заходящим к вам сюда, в спальню…

- Надо думать, я его съела на ужин! – резко ответила миледи. – Как вошёл – так и вышел! Здесь его точно нет, можете сами убедиться, – миледи с вызывающей улыбкой откинула одеяло, – И под кроватью – тоже, поверите? Может быть, в шкафу? – голос её светлости стал издевательским.

- Перестаньте паясничать, Авраам! – властно оборвал её король. – Где мой сын?

- Я не знаю!

Тайрон с угрожающим видом развернулся и покинул спальню миледи.

Дневник миледи Альфийской:

На утренний вахт-парад я попасть не смогла – путь преградила вооружённая стража:

- Приказ короля! Ваша светлость арестована до выяснения…

Всё понятно! Дальше я слушать не стала, мрачно захлопнула дверь и вынужденно вернулась в свои апартаменты.

Как мог Альстед так подставить меня?!

Итак, я под домашним арестом. Что дальше?

Дальше – хуже. Ко мне является бледный и ужасающе спокойный король с тетрадью в руках. Я узнаю дневник Альстеда. Его величество читает мне вслух.

Вслед за чем – закономерно предъявляет обвинения: я совратила и развратила принца, восстановила против короля, сорвала планы государственной важности, поэтому, он, Тайрон, будет чувствовать себя много спокойней, только держа меня под замком.

Через пять минут меня препровождают в узилище.

***

…Заходил король, снова пытался узнать, что между нами произошло в тот роковой вечер, когда исчез Альстед.

- Он хотел меня, – мрачно созналась я, устав от бесконечных вопросов, устав вообще от всего. Глаза короля гневно вспыхнули. Развивать тему, конечно, не стоило, но я продолжила. – Мы… несколько повздорили. Но, вы же знаете, милые бранятся – только тешатся!

Признаю, после того, как я целую неделю провёла в заточении, мой тон был недостаточно почтителен, вернее, настолько ядовит, что Тайрон выхватил плеть. Резкий удар сорвал с меня плащ.

Я не почувствовала боли – светлая волна покровительственной магии защитила меня. Между королём и мной очень вовремя возник Чародей-Хранитель. Со своей всегдашней полуулыбкой он сделал несколько неуловимых пассов руками: глаза его величества послушно завелись кверху. Я ужаснулась: то была запрещённая тёмная магия! Яс оттеснил остолбеневшего короля в сторону, одновременно с этим – цепи разлетелись вдребезги и осыпались с моих рук, разрушенные мощным заклинанием. Чародей-Хранитель набросил мне на плечи свой плащ и стремительно увлёк за собой, к выходу…

Омороченная охрана зевала по сторонам, мы прошли незамеченными. У крепостной стены стояла пара осёдланных боевых пегасов.

- И что дальше? – на меня вдруг навалилась огромная усталость. – Куда?

- Нам здесь нельзя оставаться, – быстро сказал Чародей, подводя ко мне крылатого коня.

- Ну, ещё бы! – буркнула я. – Маг-бунтовщик и беглая государственная преступница!

– Ногу в стремя, миледи, ногу в стремя! – голос Хранителя зазвенел.

Мы взлетели в сумеречное небо, оставляя позади «Камни-не-плачут».

- Всё будет хорошо, – маг обернул ко мне словно светящееся изнутри, атласно-белое лицо, чернильная сверхсила победно плясала в его глазах.

Я запоздало поблагодарила Хранителя.

- Я просто почувствовал – тебя нужно спасать.

- Опять… я твоя вечная должница уже, – пробормотала я.

Чародей усмехнулся:

- Ты знаешь, что такое кармический крест?

Я не знала.

- Я у тебя в кармическом кресте. На этом свете ли, на том, и в следующей жизни – мы будем встречаться друг с другом, и никуда от этого не деться… и этого не изменить никакой магией! Мы всегда будем вместе, миледи!

Камни не плачут. Мрачные предчувствия

Дремучий лес остался позади. Грёза оказалась в неприветливой каменистой долине, угрожающе чернеющей стволами погибшего дерева-античара.

Запах Альстеда безошибочно привёл её в Тартарическое ущелье, над которым висели беспросветные тучи. Вскоре заморосил дождь, становясь всё сильней…

Грязно-серая каменистая россыпь под лапами оборотня, потемнев, заблестела. Дождевые капли, собирались в быстрые струйки, стекали по стенам ущелья, по бокам высоких гладких валунов и неприступных скал-мегалитов, так, что казалось – они исходят слезами, мутными, тяжёлыми, безутешными слезами неутолимой печали…

Грёза, сосредоточенно бежавшая по следам Альстеда, подскальзывалась, фыркала, торопилась, боялась не успеть… куда?.. почему?.. Она не могла ответить на эти вопросы.

«Камни не плачут», – тревожно думалось ей, и хотелось выть от мрачных предчувствий.

Конечно. Плакало – небо.