Ками том 2

Глава 21

Глава 21. Изгнание Сусаноо

Цукиёми переместилась на пустынную дворцовую площадь, где, против обыкновения, никого не было и стремительно зашагала к высокой мраморной лестнице, убегающей вверх. За ее спиной из огромного фонтана с грохотом падала вода, а подойдя к самому подножию ступеней, она подняла глаза, скользнув взглядом по сверкающим на солнце белым плитам, и увидела спускающегося к ней навстречу сереброволосого мужчину. При виде него лицо богини потемнело, так как он был именно тем, с кем бы она предпочла вообще никогда не пересекаться.

Шагающий девушке навстречу бог был очень высоко роста и, к тому же, обладал мускулистым телосложением. На нем были легкие воинские одежды, развивающиеся при ходьбе с некоторыми вшитыми элементами брони. За пояс была заткнута кусаригма* (японское холодное оружие в виде цепи с серпом), а на спине, в ножнах, был закреплён двуручный меч. Невооруженным взглядом было видно, что этот мужчины могучий воин и если бы не огромный шрам, пересекающий лицо бога от правого уха до носа, то его образ можно было бы счесть привлекательным. А так, из-за своего сурового вида он не внушал ничего, кроме опасения.

Цукиёми нахмурилась сильнее и, не поднимая головы, попыталась пройти мимо, так как не хотела с ним сталкиваться, но он, почему-то замер в нескольких ступенях от нее, перегородив дорогу, так что ей тоже пришлось остановиться.

- Приветствую, госпожа Цукиёми. – тоном явно не выказывающим почтения холодно произнес бог, глядя на нее сверху вниз. – Полагаю, вам должна быть известна нынешняя ситуация и обстановка, сложившаяся на Небесах. – чеканя слова жестко произнес мужчина, не столько задавая вопрос, сколько высказывая утверждение. – И, в таком случае, я бы хотел услышать причину, по которой вы до сих пор не удосужились встретиться с ее величеством.

Цукиёми раздражал его снисходительный тон, так что она, стараясь сдерживать клокочущую внутри злость, произнесла сквозь зубы:

- Как ты, любезно, мог заметить, я как раз сейчас направляюсь к сестре.

Бог нахмурился и в его глазах просквозил холод:

- То есть, вы не в курсе последних новостей?

- О чём ты? – Цукиёми напряглась, сведя брови у переносицы, недоумевая о чем он. Да, ей действительно нужно было поговорить с сестрой, но лишь исключительно о странных сплетнях, в которых говорилось что Богиня Солнца якобы… «сбежала»?

Да ну нет, бред какой-то! Так или иначе, Цукиёми спешила увидеться с ней лишь по этой причине и заодно разведать все ли в порядке, но, судя по серьезному тону бога, стоящего перед ней, он имеет в виду нечто более масштабное, чем эти странные кривотолки.

Мужчина стоял с идеально прямой спиной и как только убедился, что богиня действительно не в курсе, сообщил ей последнее новости:

- Господина Сусаноо сослали. – бесцветным голосом произнес он. – На время ссылки он не сможет посещать в Такамагахару.

После этих слов между ними повисла гнетущая тишина, а воздух как будто бы сгустился, стал наэлектризованным.

- Эй. – Лицо богини потемнело, а во взгляде читалась прямая угроза. – Бишамон, не шути так. – поднявшись на одну ступеньку предупредила она. – Как его могли сослать? Кто позволил? Это был приказ моей сестры?

Бишамон почувствовал нарастающее давление, но, без видимых усилий, выдержал его, не сдвинувшись с места. Цукиёми прожигала его ненавидящим взглядом, пытаясь испепелить на месте.

- Не надо на меня так смотреть, в отличие от них, я не боюсь тебя. - нависая над ней произнес бог.

- Отвечай. – Цукиёми начинала терять терпение. – Чей это был приказ? – при этих словах вода в фонтане за ее спиной сперва зависла в воздухе, ровно на мгновение, а после взметнулась вверх, обратившись 7 острыми копьями, направленными на Бишамон.

Бог Войны усмехнулся:

- Не нужно пугать меня этими фокусами. Решение о ссылке Сусаноо было принято на Совете Богов и одобрено Ее Величеством.

Лицо богини Луны побагровело от ярости.

- Где она? – не развеивая заклинание Цукиёми ступила еще на ступеньку выше, так что теперь между противостоящими богами не осталось свободного пространства для маневра. Сквозь стиснутые зубы девушка процедила:

- Где моя сестра?

Бишамон безразлично посмотрел на нее, после чего прищурился:

- Я не обязан тебе отвечать.

Стоило ему это сказать, как на него разом устремились все 7 водяных копий. Однако благодаря своей отточенной в сотнях сражениях реакции, он успел вовремя уклониться, избежав попадания.

Сперва отпрыгнув назад и взмыв в воздух на несколько метров, оценивая ситуацию, мужчина приземлился почти у самой вершины лестницы, так что теперь его и богиню разделяли несколько десятков ступеней.

«- Надо же, она целилась в жизненно важные органы. – неутешительно подумал он, глядя на разбегающиеся по ступеням трещины, в месте, где только что стоял он. Не сводя глаз с источающей злобу Богини Луны Бишамон инстинктивно потянулась к оружию, клацнувшему на поясе.»

В последнюю секунду ему удалось подавить этот спонтанный порыв и так и не обнажить орудие, однако Цукиёми, судя по всему, вовсе не собиралась отступать. Вытянув вперед руку, она сжала пальцы и 4 водяных копья слились в один огромный поток, тогда как другие 3 полетели в него.

Бишамон, все еще колеблясь внутренне, потянулся к мечу на спине. Своим божественным оружием он легко сможет разрубить эту атаку. Так он думал, когда ему удалось с легкостью отразить 3 первых удара, и пока не почувствовал резкую боль, вспыхнувшую в правом боку. Волна, до этого нависающая над ним, рассеялась, как будто ее и не было, в то время как из его бока торчало прозрачное тонкое лезвие. Оказывается, Цукиёми разделила свою атаку, и та водяная струя была лишь отвлекающим маневром, в то время как она осторожно отделила от общего скопления один маленький поток и, предварительно спрятав его за этим гвалтом, атаковала исподтишка.

Когда заклинание развеялось, лезвие из тела Бишамон, превратилось в небольшую алую лужицу, частично впитавшуюся в его одежду, капли которой стекали и собирались у него под ногами. Он стиснул зубы и, рухнув на одно колено, зажал рану, пытаясь остановить кровотечение.

Поднявшись по лестнице ко входу во дворец и поравнявшись с ним Цукиёми небрежно произнесла:

- На этот раз, я закрою глаза на твою дерзость. – встав возле него, она холодно сверкнула глазами. – Но не более. Еще раз посмеешь мне перечить, и я сочту твое неповиновение изменой.

Бишамон ничего не ответил, все еще зажимая рану, из которой так и хлестала кровь.

Обогнув его сгорбленный стан, девушка дошла до огромных дверей, которые тут же начали открываться, стоило ей слегка их коснуться. Уже положив руку на створку она обернулась и бросила напоследок:

- Ах да, хотя рана и не смертельная, я бы, на твоем месте, не оставляла все как есть. – богиня откинула назад голову и усмехнувшись произнесла:

- Будет весьма накладно, если сильнейший Бог Войны умрет из-за подобного пустяка.

Двери за ней с грохотом затворились, оставив Бишамон в одиночестве. Развернув голову и прожигая их взглядом, он зажимал рукой рану, но, как назло, с каждой прошедшей секундой крови из нее вытекало все больше и больше.

- «Вот ведь эгоцентричная тварь! – подумал он, стиснув окровавленные пальцы на ране. От ярости у него на лице заходили желваки. – Девчонка в курсе, что она неприкасаемая и что любое нападение на нее будет считаться изменой! Да эта дрянь только и ждет возможности, чтобы покичиться своим мнимым величием, которым она, целиком и полностью обязана Идзанаги! Как частью семьи но-Микото вообще мог стать кто-то вроде нее?!»

Скрипя зубами в безмолвной ярости, Бишамон применил заклинание перемещения и покинул Золотой Дворец.

***

Цукиёми не спеша шла по коридорам. Выпустив пар, сорвавшись на Боге Войны, который, впрочем, сам ее спровоцировал, она чувствовала себя гораздо более спокойно и уравновешенно, а потому решила прежде всего проанализировать ситуацию, прежде чем делать выводы.

- «Наверняка это какое-то недопонимание, ошибка! – пыталась убедить себя она. – Мне необходимо во что бы то ни стало поговорить с Аматерасу, уверена, что это ложь, она бы ни за что не допустила изгнание брата!»

В конце коридора забрезжили двустворчатые двери, с витиеватыми узорами, за которыми располагался рабочий кабинет Богини Солнца. Настежь распахнув их, Цукиёми вошла в сияющую золотом комнату и замерла на входе. Аматерасу в это время сидела за низким столом и что-то тщательно записывала, придерживая одной рукой свиток. Ее одежда была как всегда безупречной, а волосы были заплетены в длинную косу. Увидев ворвавшуюся сестру, Богиня Солнца нахмурилась и, оторвавшись от своего занятия, отложила канцелярские принадлежности в сторону, предчувствуя долгий разговор.

Слуги же, услышав, как с грохотом отлетели дверные створки повскакивали со своих мест, не зная, что предпринять. Во время всеобщего замешательства Тоука, одна из служанка очутившихся ближе всех к двери, дрожащим голосом прошептала Богине Луны:

- Г-госпожа Цукиёми, ее величество Аматерасу сейчас занята… – она переводила обеспокоенный взгляд с Богини Солнца на Богиню Луны.

- Выйдите все, - приказала Цукиёми, проигнорировав Тоуку и пересекая комнату. – Я хочу поговорить с сестрой. – богиня нависла над столом и теперь стояла, упираясь в него руками.

Когда Тоука и остальные замялись в нерешительности и начали беспокойно топтаться на месте, колеблясь и переводя друг на друга затравленные взгляды, Цукиеми не выдержала и, стукнув кулаком по столу, рявкнула:

- ВСЕ ВОН!

После этих слов, людей как будто ветром сдуло. В комнате остались только они с Аматерасу. Вперившись в сестру взглядом, Богиня Луны произнесла:

- Что все это значит? Как ты могла позволить им изгнать Су?!

Цукиеми не пыталась вести себя сдержанно и была, наверное, единственной, кто мог бы повысить голос на Богиню Солнца. В глазах Аматерасу вспыхнул предупредительный огонек, и она нарочито спокойным тоном произнесла:

- Во-первых следи за словами, - не разрывая зрительный контакт холодно произнесла богиня. – А во-вторых, решение о ссылке Сусаноо было принято Советом Богов, а не лично мной.

Поверхность стола под ногтями Цукиёми заскрипела.

- Хочешь сказать, что ты не была способна на него повлиять?

Аматерасу с громким стуком опустила руку на стол.

- Сусаноо совершил ошибку. – чеканя каждое слово выговорила она. – И заметь, - Аматерасу подняла вверх указательный палец. - Это уже далеко не первый раз, когда из-за его выходок страдает наша репутация.

- Мне все равно, он наш брат! – с нажимом произнесла Лунная Богиня. - И ты тоже хороша, нашла к чему придраться! – она закатила глаза.

- Хватит! – явно не оценив сарказма в ее словах сверкнула глазами Богиня Солнца. – Я терпела достаточно, но тогда он перешел все границы! Уже в который раз он напивается, как… - она неопределенно сжала и разжала пальцы, - до беспамятства, и устраивает дебош! Только теперь простым пьяным весельем все не ограничилось! – Аматерасу встала с места, уперев взгляд в Цукиеми. – В этот раз он своими бурями не только уничтожил все мои посевные поля, но и разгромил ткацкое помещение, ворвавшись туда наперевес с содранной шкурой какого-то зверя! – Богиня Солнца понизила голос и отвела в сторону взгляд, заламывая пальцы. – Когда там началась неразбериха одна из девушек сильно поранилась о веретено, так что едва ли она выживет…

Цукиеми, все это время смотревшая на сестру оттолкнулась от стола и, неопределенно мотнув головой, отошла на два шага назад, скрестив на груди руки.

- Это был несчастный случай. - с безразличным видом произнесла Богиня Луны. Внешне девушка пыталась казаться небрежной. Хотя, если бы Аматерасу тогда к ней присмотрелась, то заметила бы как при этих словах дернулась губа ее младшей сестры.

Однако Богиня Солнца не смогла уловить этого незначительного изменения, будучи погруженной в собственные мысли, и потому подняла на сестру ошарашенный взгляд. Тогда как Цукиёми старалась всеми силами избегать смотреть ей в глаза.

- Цукиёми… что ты такое говоришь?.. – ошарашено выдавила Аматерасу, поражаясь жестокостью младшей сестры.

Богиня Луны нетерпеливо тряхнула головой:

- Даже не начинай, Аматерасу! Не надо, слышишь? – Цукиёми наконец посмотрела в глаза старшей сестре и заметила зародившейся в них огонек страха. – Не делай вид, будто бы тебе жаль ту девушку! Да до того момента ты даже не подозревала о ее существовании! Подумаешь, потеря! – Цукиёми всплеснула руками. – И, если уж тебе так нужна новая ткачиха, то выбери кого-нибудь из слуг! У нас ими итак дворец кишит, а тут хотя бы польза будет…

По мере ее слов лицо Богини Солнца все больше бледнело, однако Цукиёми была слишком напряжена, чтобы заметить это.

- Что до полей… - девушка остановилась, перестав ходить из стороны в сторону. – Мы как-нибудь их восстановим. Если потребуется издадим официальный приказ, так что прости ты ему эту шалость! – Цукиёми перевела на сестру напряженный взгляд, желая услышать ее мнение относительно ее плана, когда наткнулась на глухую невидимую стену, выросшую между ним, через которую Аматерасу, белая как полотно, вымолвила:

- О чем ты говоришь?.. – ее голос дрожал. – Цукиёми, ты себя вообще слышишь?! Как ты можешь так к этому относиться?! – от криков Богини Солнца, теперь уже дрожала Цукиеми, хотя и старалась внешне выглядеть стойкой.

- Ты что, серьезно не понимаешь?! – побагровев выкрикнула Аматерасу. – Если мы вечно будем закрывать глаза на его выходки и спускать с рук все, чтобы он не творил, то однажды Сусаноо так нас подставит, что не только боги, но и люди, наши последователи, перестанут нас уважать! Неужели ты не слышала слухи, ходящие о нас не земле? – голос Верховной Богини звенел от перенапряжения, а воздух вокруг нее, в прямом смысле накалился, так что в комнате стало душно.

Цукиеми скрестила руки на груди и глядя в глаза Аматерасу, напыщенно произнесла:

- Единственный слух, который мне довелось услышать, был лишь о том, как моя старшая сестренка со страху, спряталась в пещере, и как целый пантеон пытался вытащить ее оттуда льстивыми уговорами и голыми плясками! – изогнув бровь съязвила Богиня Луны. – Ну так что, неужто и это правда?

*Хруст!

Энергия, исходящая от Аматерасу, на мгновение всколыхнулась, заполнила собой все пространство, так что у Цукиёми перехватило дыхание, тогда как стол, разделявший двоих сестер, с грохотом раскололся на две части, а документы, лежащие на нем, подлетели в воздух и обратились в пепел.

- РАЗГОВОР ОКОНЧЕН. – ожесточенный голос Богини Солнца отражался от стен, которые начли плавиться от жара, пышущего в помещении. Она не кричала, но в ее тоне звенела такая сталь, что Цукиёми против воли поежилась. Только под ее ногами пол все еще не начинал растекаться, словно плавленый жир, поскольку Богиню Луны с ног до головы окутывала ее собственная сила, прямо противоположная силе ее сестры. Две стихии схлестнулись.

- Уходи отсюда. – приказала Аматерасу, прожигая сестру яростным взглядом.

Не выдержав первой, Цукиеми отвела глаза в сторону и направилась к двери. Кусая губы, богиня злилась на себя за сказанные слова. Ей очень не нравилось, что их разговор завершилась на такой ноте, но поделать она ничего не могла.

- «Сама виновата, не стоило провоцировать Аматерасу.»

Раскалённая дверь, покрытая гладкими золотыми подтеками, отворилась с протяжным скрипом, после чего Цукиёми, не оборачиваясь, выскользнула в коридор.

Глава 22

Глава 22. Сладкий сон

Сделав выдох и вдох, собравшись с мыслями, Богиня Луны зашагала вперед, на ходу выкрикнув:

- Тоука, Рика!

- Здесь, ваше высочество. – одновременно прозвучали голоса у неё за спиной. Обе девушки склонились в поклоне, а после засеменили вслед за богиней.

Цукиёми, не глядя на них, бросила:

- Найдите мне всю информацию о деле Сусаноо и выясните куда его могли сослать в качестве наказания. Да, и отметьте тех, кто в первую очередь настаивал на его изгнании. Все документы доставьте в мою комнату.

- Будет исполнено, госпожа Цукиёми. – девушки исчезли, поспешив как можно скорее преступить к исполнению поручения, а богиня свернула в последний раз, прежде чем очутилась возле двери с полумесяцем.

Отварив её, девушка зашла в свои покои. Здесь было чисто, свежо и уютно. Пол был залит проникающими внутрь с улицы солнечными лучами, привычные шелковые простыни и тканевые занавески колыхались на ветру. Цукиёми выросла среди этих стен, но почему-то, сейчас все эти родные вещи казались ей необычайно чуждыми. Не глядя по сторонам и не задерживаясь ни на чем взглядом, она пересекла комнату и подошла к кровати. Развернувшись на носочках, богиня обессиленно рухнула поверх белоснежных подушек, проваливаясь и утопая в нежных душистых перинах. Тут же на нее разом навалилась усталость прошедших дней, скопившаяся в теле от бесконечных тревог, одолевающих ее все это время. Почему-то в этом году количество открывшихся разломов резко увеличилось и до сих пор продолжило расти в геометрической прогрессии. Храмы сейчас претерпевали просто колоссальное давление и были загружены неотложными поручениями под завязку, а тут еще и эта ссылка!

Лежа на спине и закрыв глаза руками, впившись пальцами в виски, Цукиёми зажмурилась.

- «Су-идиот! Что же делать… а если с ним что-нибудь случиться? Сейчас на земле небезопасно, всюду скверна и монстры, а он почему-то решил набедокурить именно сейчас, когда все на взводе. Более неподходящего момента и представить сложно! И Аматерасу хороша! С чего вдруг она резко забеспокоилась о нашем положении? Как будто эти божки смогут что-то нам сделать? Каким образом? Мы ведь трое высших богов! Ха-а… только бы с Су все было в порядке.» – Цукиеми пыталась прогнать от себя тяжёлые мысли, но они продолжали накатывать на нее снова и снова, рисуя в воображении худшие варианты развития событий. Однако делать было нечего. Содеянного не воротишь, так что остается только жить дальше и пытаться найти выход из сложившейся ситуации.

Цукиёми резко ударила себя по щекам, чтобы привести в чувство, так что теперь они у нее запылали.

- «Ладно, так, всё, нужно успокоиться! Все под контролем. Сейчас Рика и Тоука принесут информацию по делу брата, и я сразу же отправлюсь на его поиски. Думаю в храме, при помощи способностей, отыскать Сусаноо не составит труда. А когда найду, то непременно заберу его с собой! Может быть с Небес его и прогнали, но я, в конце концов, тоже Верховная Богиня. Мое слово, как никак, должно хоть что-то да значить! Уверена, мне удастся переубедить Совет Богов сменить изгнание, хотя бы на домашний арест. А когда Аматерасу поостынет, наверняка и вовсе удастся замять этот случай… И пусть только хоть кто-то из этих лебезящих крыс попробует мне возразить!..» – размышляла Цукиеми, уже выстроив в голове целую стратегию дальнейших действий, когда ее прервала одна короткая фраза:

- Какая заботливая старшая сестра. - раздался со всех сторон чей-то елейный голос.

От неожиданности Цукиеми подскочила с кровати, резко сев и распахнув глаза. Оглядываясь по сторонам, она поняла, что находится уже не в своей комнате, а в том злосчастном, черном коридоре, воспоминания о котором богиня хотела бы навсегда стереть из своей памяти. Осознав, что ее снова затянуло в кошмар, богиня почувствовала, как по спине пробежал липкий холодок, а ладони мгновенно взмокли.

- Нет-нет-нет, не стоит так бояться. – язвительно протянул Голос. – Я ведь еще даже не дал тебе для этого повода. – он насмехался над ней, видел ее насквозь, на что Цукиёми могла лишь прошипеть, сквозь стиснутые зубы:

- У меня нет на тебя времени! – вставая с места и стараясь лишний раз не смотреть по сторонам огрызнулась девушка, после чего быстрым шагом двинулась вперед. Стены коридора смыкались над ней, как стенки гроба, но она, несмотря ни на что шагала вперед, боясь остановиться. От страха в животе все сжалось, а дыхание сбилось, стало прерывистым. Богиня старалась выровнять его, но все было без толку, потому что от одной лишь мысли, что она снова может столкнуться с тем улыбающимся чудовищем, сердце заходилось в бешеном ритме, а из груди вырывались лишь сдавленные вздохи. На негнущихся ногах девушка шагала вперед, едва различая нечеткие очертания коридора во тьме. Голос больше не раздражал своим навязчивым присутствием и назойливыми комментариями. Так что сейчас ей ничего не оставалась, кроме как вслушиваться в каждый шорох, вздрагивая даже от скрипа досок под собственными ногами. Цукиёми напряженно взглотнула и почувствовала, как на лбу выступил холодный пот. Богиня Луны боялась, боялась, что монстр идет за ней след-в-след, что именно из-за этого она до сих пор не может услышать его приближение. Голова кружилась, девушка почувствовала, что ей становиться все сложнее и сложнее идти прямо. Взгляд поплыл, стал расфокусированным, так что ей пришлось до крови закусить губу, чтобы вернуть себя в чувство. Больше всего на свете Цукиёми боялась сейчас остановиться и услышать зловещий, приближающийся скрип досок у себя за спиной. С каждым следующим шагом ноги становились все более ватными, а на глазах уже были готовы навернуться слезы. Сейчас гордая Богиня Луны отдала бы все что угодно, лишь бы встретить Аматерасу или Сусаноо, или Инари…, да она даже на Бишамон согласна! Только бы не наткнуться на одну из тех слепых тварей! Привкус железа на губах отрезвлял, однако Цукиёми чувствовала, как руки, которые она прижимала к груди начали предательски подрагивать.

- «Папа спаси…» - словно маленькая девочка, про себя взмолилась богиня.

Наступив на очередную доску, нога не выдержала и подогнулась. Цукиёми, не ожидавшая этого, не успела выставить вперед руки, чтобы смягчить падение и оттого больно ударилась локтем об пол. Рухнув вниз словно подкошенная, она замерла на месте, и, медленно приподняв голову, начала прислушиваться к малейшему шороху, но так ничего и не услышала. Вокруг стояла звенящая тишина, пока не прогремел смех.

Из-за этого оглушительного хохота тряслись стены, содрогаясь как при землетрясении, грозясь обрушиться. Цукиёми схватилась за голову руками и зажала уши, боясь, что от этого рева, (иначе это было не назвать), у нее лопнут барабанные перепонки.

- Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, боги, вы только гляньте! – вопил Голос, как будто бы всерьез намереваясь размозжить ее череп этим звуком. – И это Верховная Богиня Такамагахары?! Да она же дрожит словно осиновый листок, страшась собственной тени! – не унимался он, продолжая покатываться со смеху.

Цукиёми старалась не слушать. Но казалось, что Голос вырывался из самых глубин ее подсознания.

- Ну все-все, посмеялись и хватит. – неожиданно сказал он, прервав самого себя, после чего все стихло.

Богиня Луны все еще лежала, съежившись на полу, и продолжала нервно глотать воздух, пытаясь отдышаться.

– Вообще-то я подготовил для тебя нечто особенное, но ты, как всегда, отвлекла меня, вот я и увлекся. – без тени сожаления или раскаяния в голосе произнес «Он».

Цукиёми подняла глаза вверх, оторвав от пола напуганный взгляд, после чего услышала раздавшийся рядом с собой протяжный скрип. Она вздрогнула, перевернувшись на бок и увидела, как с боку от нее засветились прямоугольные очертания неизвестно откуда взявшейся двери.

Богиня, не двигаясь с места, продолжала растерянно смотреть на светящийся контур, когда Голос поторопил:

- Рекомендую не мешкать на входе, а-то твои друзья несомненно захотят посмотреть, что же тебя так задерживает. – задумчиво произнес он, прежде чем окончательно замолчать.

- А-а? – Цукиёми, в смятении, успела выдавить лишь неопределенный звук, когда услышала раздавшийся вдалеке протяжный скрип досок, прогнувшихся под чем-то необычайно тяжелым. Она медленно развернула голову и через долю секунды звук повторился значительно ближе, потом еще и еще. Он стремительно приближался и вскоре слился в один сплошной гомон, к которому теперь еще и примешался скрежет, как если бы острым топором, наносили удары по дереву. Цукиёми почувствовала, как ноги онемели от ужаса, так что она больше не могла встать. А потом раздался глухой удар. Богиня вздрогнула, едва не упав на спину, от того, что увидела, как нечто с разбегу врезалось в стену. Зажав рот ладонью, чтобы не закричать, девушка увидела «это». В ста метрах впереди по коридору, среди обломков и щепок, в которые превратилась стена, что-то ворочалось. Причем врезалась эта махина с такой силой, что в стене осталась внушительная вмятина. Пошатываясь, оно свирепо отпихнуло своими длинными, похожими на высохшие ветки конечностями упавшую балку, так, что та тут же разломилась на две половины. Издав гортанный звук, напоминающий рык, монстр повернул свое пустое лицо в сторону Цукиёми. У него не было глаз, так что он бы никак не мог ее заметить, но, тем не менее, по его звериному оскалу, в которой преобразилась узкая полоска, прорезавшая его от уха до уха, богиня с ужасом осознала, что она обнаружена.

- «Спасите…»

С адским воплем чудовище кинулось на нее. Несмотря на узкий коридор, монстру удавалось немыслимым образом выворачивать свои длиннющие конечности так, что они еще и помогали ему продвигаться быстрее.

Десять секунд. Десять секунд, и он доберётся сюда! Богиня почувствовала, как легкие сдавило удушливым спазмом. Забавно, а ведь она даже не заметила, что все это время не дышала. Под давлением конечностей мчавшегося к ней существа трескались стены, а по полу и потолку расползались трещины.

Восемь секунд. Цукиёми кинулась к двери.

Когда богиня врезалась в створку плечом, та с легкостью поддалась и впустила девушку внутрь. Вспыхнувший со всех сторон свет ослепил ее, так что мысленно приготовившись к удару о деревянный пол, Цукиёми весьма удивилась, когда, вместо контакта с твердой поверхностью, упала в высокую траву, которая тут же сомкнулась над ней. Резко распахнув глаза, Богиня Луны снова зажмурилась, из-за чересчур яркого солнца, резанувшего по ним. Непонятно откуда взявшийся, здесь определенно дул ветер, а в воздухи витала пыльца и звонкие птичьи трели.

Цукиёми присела, опираясь на руки и обернулась на дверь. Она снова затворилась и из-за нее внутрь не доносились никакие наружные звуки. Монстр явно по какой-то причине не мог попасть сюда, и благодаря этому богиня получила возможность на передышку. Переводя дыхание, она задумалась вскользь:

- «Если это место, «его» детище, то нужно быть осторожной. Сомневаюсь, что он бы дал мне уйти вот так просто.»

Осторожно встав на ноги, уперевшись в коленки, богиня двинулась вперед по траве. Молодые зеленые побеги были шелковистыми и приятно оплетали босые ноги. Пройдя еще несколько десятков шагов, девушка оказалась посреди бескрайнего поля, со всех сторон окруженная яркими цветами. Стелящийся ветер волнами расходился по ним, так что те трепетали, подобно волнам в открытом море. Формы цветочных бутонов были самыми разнообразными, всех мастей и на любой вкус.

- «Матушке бы здесь понравилось…» - промелькнуло в голове у богини, когда она невесома провела рукой по колышущимся лепесткам.

Слушая мирный шелест под ногами и тонкие, убаюкивающие птичьи трели, Богиня Луны чуть было не забыла, где находиться.

- «С этим местом что-то не так…» - подумала Цукиёми, стряхивая с себя наваждение.

Как будто в подтверждении этой мысли тело девушки неожиданно прошила жгучая боль.

Богиня резко остановилась и подняла ногу. На месте правой ступни выступили первые капельки крови. Переведя взгляд на землю, она увидела острый, окровавленный камушек, который только что впился ей в ногу.

- «Да что же!..» – она не успела закончить мысль, потому что как только подняла взгляд, то увидела перед собой небольшой зеленый островок, возвышающийся посреди цветочного моря. На нем цвела сакура, розовые лепестки которой разлетались по округе, подхваченные теплым ветром. Цукиёми моргнула, закрыла глаза всего на секунду, а после перевела недоуменный взгляд на свои руки.

- А-а? Я маленькая? – в замешательстве, она начала осматривать себя и осознала, что уменьшилась до размеров шестилетнего ребенка, одежда стала ей велика и оттого свободно болталась на теле богини.

- Что это за заклинание? – подумала она, напряженно оглядываясь по сторонам, но так ничего и не замечая, кроме дерева, травы и цветов.

- Сестре-енка! Сестре-енка, где ты? – раздался плач, услышав который сознание Цукиеми опустело.

Поддавшись сиюминутному порыву, богиня оттолкнулась от земли и со всех ног побежала вперед, взбираясь вверх по крутым склонам. Поднявшись на вершину холма, пытаясь отдышаться, запыхавшаяся девочка увидела Сусаноо. Он был таким маленьким, не старше 4-х лет. А рядом с ним стояла 10-ти летняя Аматерасу, пытающаяся его успокоить:

- Прости-прости, - утешала она брата, неловко простирая к нему руки, пытаясь приобнять. – Обещаю, я больше не буду от тебя прятаться! И убегать не буду! – честно заверила девочка. – Ты только не плачь…

Мальчик вытирал скатывающиеся по щекам слезы тыльной стороной ладошки, когда к ним, словно взявшись из ниоткуда, подошла красивая женщина и, присев на корточки, нежно погладила юного бога по голове:

- Ну-ну, не надо плакать. – сказала она, беря ребенка на руки. Сусаноо тут же зарылся лицом в воротник женщины, прильнув к ней и едва слышно всхлипнул. – Пойдемте к вашему отцу. – держа мальчика одной рукой и ведя девочку второй они все вместе не спешно двинулись вперед, обходя вокруг сакуру.

Шагая рядом, юная Богиня Солнца задрала наверх голову и робко спросила:

- Матушка, а вы с отцом расскажите нам сегодня историю о сотворении мира? – осторожно сжимая краешек рукава Идзанами, Аматерасу заглянула в глаза матери.

- Да-да, история вашего знакомства! – с раскрасневшимся лицом пролепетал Сусаноо, все еще прижимаясь к матери.

- Если вам будет угодно. – улыбнувшись дочке, тепло произнесла Идзанами.

- Вот вы где! – раздался голос мужчины. Он стоял под сакурой, но, когда увидел приближающихся жену и детей, сразу пошёл к ним на встречу. Подойдя к ним, он подхватил на руки хихикнувшую Аматерасу и осторожно погладил по голове, тянущего к нему руки сына.

- Я тут услышал, что вы снова хотите послушать историю о сотворении мира. – переводя взгляд между членами семьи весело сказал Идзанаги.

- Да! – сияя улыбкой воскликнула Аматерасу. – Ведь это история о том, как вы с мамой полюбили друг друга!

- Хм. – усмехнулась Идзанами, загадочно улыбнувшись и посмотрев на супруга.

Идзанаги приобнял ее свободной рукой и, притянув к себе, ответил:

- Все верно. – глядя на жену сказал он. – Это история о том, как мы с вашей мамой полюбили друг друга.

Она ответила ему таким же нежным взглядом.

- Пойдемте-пойдемте! – потянув отца за краешек рукава поторопила Аматерасу.

- Как прикажете, ваше высочество. – улыбнувшись дочке сказал Идзанаги. Когда они вчетвером опустились на траву под сакурой, мужчины перевел взгляд на Цукиёми, которая все это время наблюдала за ними с другого конца, стоя в оцепенении.

- Милая, иди к нам. – как не в чем не бывало сказал он, поманив рукой девочку, но Цукиёми не сдвинулась с места. Заметив это, Идзанаги поставил удивленную Аматерасу на землю и подошел к младшей дочери. Опустившись на колени перед ней, он обеспокоенно произнес:

- Цуки, все хорошо? – пристально осматривая ее, спросил Бог Творения. – У тебя что-то болит? Что случилось?.. Почему ты плачешь? – последний вопрос он произнес в смятении.

Цукиёми поднесла руку к лицу и почувствовала под пальцами влажную дорожку слез. Надо же, а ведь она даже не поняла, когда заплакала. Идзанаги хотел еще что-то сказать, но богиня не дала ему продолжить, в ту же секунду кинувшись на шею к отцу и разрыдавшись. Она плакала и плакала, казалось, потокам слез нет конца. Крепко сжимая шею Идзанаги, Богиня Луны боялась разомкнуть объятья, боялась, что он уйдет, исчезнет, бросит, оставит ее одну. В одно мгновение она испытала неописуемое счастье и пробирающий до костей ужас. А слезы все текли и текли. Идзанаги больше не пытался что-то сказать. Он не пытался оттолкнуть дочь, а просто бережно гладил девочку по спине, успокаивая, давая выход ее эмоциям, позволяя ей наконец отпустить их и просто поплакать. Заметив неладное, Идзанами, Аматерасу и Сусаноо тоже подбежали к Цукиёми и, окружив ее со всех сторон, начали спрашивать наперебой.

- Доченька, что случилось? – полным тревоги голосом спросила Идзанами.

- Цуки-чан, что с тобой? – тоненьким голосом пролепетал перепуганный Сусаноо, казалось, вот-вот собирающийся расплакаться вслед за старшей сестрой.

Стоило мальчику озвучить вопрос, как между матерью и сыном вклинялось встревоженное лицо Богини Солнца.

- Цукиёми, ты кого-то встретила? Кто-то тебя обидел? Ты ранена? – в панике, Аматерасу начала оглядываться. Она все еще приобнимала сестру, при этом нервно вращая головой из стороны в сторону, выкручивая шею почти на 360°.

Отчего-то, при виде ее такой живой, и искренне обеспокоенной, Цукиёми разрыдалась еще сильнее. Аматерасу, не понимая в чем дело, тут же попыталась закрыть ее собой ото всех и уже всерьез началась готовиться применить свою силу, чтобы просто-напросто выжечь здесь все дотла, включая поле с высокой травой, где мог предположительно прятаться злоумышленник, когда ее неожиданно стиснули в объятьях. Цукиёми своими крохотными ручками старалась обхватить и прижать к сердцу, как можно сильнее, каждого члена семьи. Ее плечи тряслись, а одежда отца уже была насквозь мокрой, пропитавшись ее слезами, которые все не переставали катиться из глаз. Но все это не имело значения. Весь мир вокруг больше не имел значения.

- Малышка… - Идзанаги не переставал гладить дочь по спине. – Что случилось? – осторожно спросил он.

Цукиёми замотала головой.

- Н-ничего, па-ап… - сквозь скатывающиеся по щекам слезы улыбнулась она. – Мне просто приснился дурной сон… Такой ужасный!

Вновь уткнувшись лицом в его грудь, Богиня Луны задрожала, пытаясь унять рвущиеся наружу всхлипы.

- Вот как, не волнуйся. – успокаивающе произнес Идзанаги, невесомо коснувшись губами ее волос. – Все хорошо, это всего лишь сон.

- Мне приснилось… - прошептала Цукиёми, борясь с комком в горле. – Что тебя нет... – сказав это она крепче стиснула одежду отца, закусив губу, пытаясь не закричать от боли.

- Не бойся. – гладя ее по волосам сказал он. – Я никогда тебя не брошу.

Глядя на размытый силуэт Идзанаги сквозь слезы, Цукиёми улыбнулась, растворясь в его теплых объятьях и объятьях тех, кого она так любит. Никакие сокровища в мире никогда бы не принесли ей столько же счастья, сколько смогли даровать эти мелькающие мгновения среди любимых. Богиня Луну улыбалась, и эта была самая счастливая улыбка в ее жизни.

*Тук-тук-тук

- Госпожа Цукиёми! – за дверью раздался стук.

Богиня распахнула глаза и, не шевелясь, в шоке уставилась прямо перед собой, вперившись взглядом в темную стену. Попробовав пошевелить руками, она поняла, что уже долгое время до боли сжимает холодные простыни. С трудом разжав онемевшие пальцы, Цукиёми поднесла ладони к лицу, и почувствовала на щеках влагу, скользящую под подушечками пальцев. Вся шелковая простынь под девушкой была насквозь мокрой от слез и неприятно холодила кожу. Ни с того ни с сего богиню прошиб озноб, все тело начало дрожать, но она все также продолжила лежать на боку, с ужасом осознавая, что все это был сон.

- «Нет… нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Как же… Как же все то, что я видела…Все то что чувствовала! Все то тепло! А объятья родителей?.. Мии и Су?.. Слова отца… Почему?..» – из глаз двумя безудержными потоками хлынули слезы, а в горле застряло отчаяние. – «Не может быть… Я в это не верю!» – Цукиёми начала отчаянно извиваться, бить стиснутыми кулаками в подушки и одеяла, раскидывая их во все стороны. Все еще лежа на боку, она краем глаза видела, как вещи разлетались во все стороны, сбивая на пол некоторые хрустальные статуэтки и вазочки, которые падали и разбивались. Богиня пыталась отшвырнуть все, что попадалось ей под руку как можно дальше от себя, а когда поблизости ничего не осталось, она поднесла к лицу трясущиеся руки и, словно помешавшись, начала отчаянно скоблить ногтями пропитавшуюся влагой кожу. – «Нет, нет, нет, это был не сон… Это не могло быть сном!» – чувствуя, как запылала кожа на лице, девушка лишь сильнее впилась в нее. – «Я точно помню! Папа… он ведь обещал! Обещал, что никогда не бросит меня…, так почему?..»

Острые ногти вонзались в нежную кожу, оставляя за собой длинные красные полосы.

- Госпожа? – послышался обеспокоенный голос за дверью.

- «Сестренка?» - тут же всплыли у нее в воспоминаниях слова Сусаноо. Слова, которые на самом деле он никогда не говорил.

- У вас все хорошо?

- «У тебя все хорошо?»

Цукиёми зажала уши:

- УБИРАЙСЯ! – во все горло прокричала она, едва не сорвав голос.

Почувствовав на щеке кровоподтек, богиня судорожно отдернула руку и уставилась на потемневшие ногти. Пытаясь отдышаться, она попыталась сесть на согнутые колени и выпрямиться, но тут же была вынуждена схватиться рукой за изголовье кровати, чтобы удержать равновесие. Перед глазами все поплыло, стало нечем дышать, а тело отказывалось слушаться.

Секунды текли мучительно. Богиня Луны пыталась делать короткие вдохи и выдохи, а приступ все не заканчивалась. После каждого сделанного вдоха, когда ей казалось, что худшее уже позади, одно короткое, отрывистое воспоминание, проскальзывающие в сознании заново запускало новую волну истерики. Цукиёми мысленно разрывалась между сном и реальностью. Красивой выдумкой, где она и вся ее семья были вместе, и суровой действительностью, где богиня задыхалась одна. Ей казалось, что она тонет, выныривает на поверхность, чтобы набрать в легкие кислорода, но едва ощутив его сладкий вкус на своих губах, снова проваливается в бездну. И так по кругу. Из раза в раз. Тем не менее, несмотря на столь плачевное состояние, богиня как одержимая продолжала твердить про себя:

- «Хватит, хватит… успокойся!..» – пыталась докричаться она до самой себя. – «Ты же знала, с самого начала знала, что там не реальность, и что все это проделки той твари! Это из-за него… Все из-за него! Из-за него мне сейчас так больно…» - глотая слезы, девушка все еще пыталась сделать ровный вдох, когда увидела, как будто бы странный силуэт, промелькнувший в другом конце комнаты. Вытирая руками слезы из раскрасневшихся глаз, она, на четвереньках, подползла к краю кровати. Свесив вниз стопы, Цукиёми попыталась осторожно встать, но из-за озноба во всем теле, ее содрогающиеся в конвульсиях ноги подкосились. Она рухнула вниз и неудачно упала на руку, которую тут же пронзила острая боль, несколько прояснившая сознание. Лежа на холодном полу, богиня неимоверным усилием подняла голову и, скользнув затуманенным взглядом по полу, увидела нависающую над ней дверь. Эта была дверь от ее собственной комнаты, только сейчас, вместо того, чтобы находиться в 30 метрах впереди, она высилась прямо над Цукиёми. Но не это заставило богиню перестать дышать и сжаться на полу, застыв в ужасе.

Взглянув на то, что было нарисовано на этой двери, Богиня Луны почувствовала, как веки ее тяжелеют, и как остатки сознания застилает какая-то непроницаемая, мутная дымка. Потеряв возможность фокусировать взгляд из-за покрасневших от чересчур обильного количества выплаканной жидкости глаз, девушка, перестав сопротивляться, позволила этому странному чувству то ли отчаяния, то ли смирения накрыть себя с головой. Ее левый висок соприкоснулся с каменным полом, и она погрузилась в пучину забвения.

***

В комнате воцарилась тишина, впервые за три часа панической атаки Цукиёми, из нее не доносились крики, а было отчетливо слышно только тихое капанье. Тогда как фигура огромного монстра, с нарисованной улыбкой и глазами-точками, продолжала черной краской стекать на пол, медленно простирая темный щупальца к Цукиёми, обволакивая богиню, глядя на нее сверху вниз.

Глава 23

Глава 23. Скрытые мотивы

(тридцать минут спустя)

- Говори. – сурово произнес мужчина, стоявший со сцепленными за спиной руками посреди слабо освещенной комнаты. Он не скрывал холодного презрения, испытываемого к падшей ниц, дрожащей служанке. Все тело девушки била мелкая дрожь, а прямо напротив нее с безучастным лицом сидела Аматерасу, равнодушно глядя на несчастную.

Взглотнув, служанка вымолвила:

- Ее высочество, Ц-Цукиёми-сама… приказала мне найти информацию, касающуюся дела Сусаноо но-Микото. – не смея оторвать взгляд от пола начала она. Ее голос подрагивал, а от лба, по щеке и до подбородка скатилась капелька холодного пота. – Госпожа т-также велела выяснить, кто настоял на решении о немедленной ссылке господина Сусаноо.

- Что было потом? – нетерпеливо поторопил мужчина, делая шаг к служанке, так, что его ботинки замерли в полуметре от ее головы.

Девушка сжалась и резко втянула в воздух:

- К-когда я нашла нужную информацию, ту, что была угодна госпоже, то сразу же поспешила как можно скорее доставить ей ее, но… - девушка запнулась, однако, почувствовав на затылке прожигающий взгляд, сбивчиво добавила:

- К-когда я попыталась передать госпоже отчет, она прогнала меня, так и не выслушав… Еще я слышала странный шум, доносящийся из комнаты ее высочества, будто бы там что-то разбилось, а еще неразборчивое бормотание… - сильнее подавшись вперед, словно пытаясь продавить лбом пол, перепуганная бедняжка зачистила, уповая на милость и снисхождение ее величества:

- Я ничего не слышала, я ничего не знаю, клянусь! – оторвав глаза от пола девушка в отчаянии посмотрела на Аматерасу, надеясь, что та ей поверит.

Смерив служанку долгим, нечитаемым взглядом, Богиня Солнца махнула рукой, явно приказывая ей убираться и откинулась на спинку кресла, положив руки на подлокотники. Преисполнившись благодарности, девушка несколько раз отбила головой пол, после чего подскочила с места и, не разгибая поклона, попятилась к двери.

- Благодарю! Благодарю вас, ваше величество! – самозабвенно лепетала она.

- Для твоего же блага, рекомендую забыть обо всем, что здесь было, - все тем же надменным тоном произнес мужчина, презрительно сощурив глаза. На нем были ярко-алые одежды цвета крови, которые делали его и без того мрачный образ еще более зловещим. – Надеюсь, ты не любительница сплетен.

- К-конечно, я все понимаю. – еще раз поклонившись и пробормотав это надтреснувшим голосом, служанка выскользнула за дверь и поспешила убраться отсюда, как можно скорее.

Как только дверь за ней затворилась, и стоящий посреди комнаты Бог и Богиня Солнца остались наедине, Аматерасу измождённо уперлась локтями в стол и опустила голову на сведенные руки.

- Ваше величество, - почтительно обратился мужчина к ней. – Госпожа Цукиёми в последнее время ведет себя крайне подозрительно. Даже если не брать во внимание тот факт, что она начала чаще чем обычно посещать светское общество, чего раньше за ней никогда не замечалось, то после того, как она ранила Бишамон, едва не убив его средь бела-дня, слухи о ее непокорности и провокационном поведении сдерживать будет невозможно. Активно демонстрируя свое несогласие с решением принятым Советом Богов и утвержденным лично вами, она рискует поставить ваш собственный авторитет под сомнение. – глядя в глаза Верховной богине, уверенно произнес он.

- Ты забываешься, Кагацути. – багровые солнечные лучи, проникающие в комнату, сквозь узкую прорезь в занавесках, осветили лицо Аматерасу, на котором читался холодный расчет и неприкрытая враждебность:

- Если мне потребуется твой совет или мнение относительно какого-либо вопроса, то я прямо спрошу об этом. Так что свои догадки и домыслы лучше держи при себе.

Он тут же склонился в поклоне и сдержанно произнес:

- Прошу прошение, ваше величество, кажется я забылся. – длинные, шоколадного оттенка волосы бога доставали почти до пола, скрывая за собой его напряженное лицо.

- Уйди с глаз моих. – сурово произнесла Богиня Солнца, после чего Кагацути мгновенно исчез, напоследок вспыхнув в воздухе снопом искр.

Откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза тыльной стороной руки, Аматерасу произнесла в пустоту кабинета:

- Цукиёми, что же ты делаешь?..

***

(9 часов назад)

Зажимая рукой все еще кровоточащую рану Бишамон зашел в свою резиденцию. Это был роскошный, мраморный дворец полностью выполненный из камня. Несмотря на то, что по своему размеру и внутреннему убранству он был значительно меньше и скромнее Золотого Дворца Высших Богов, все же эта резиденция по праву считалась одной из лучших во всей Такамагахаре.

Оставляя за собой кровавый след, Бог Войны сделал несколько шагов вперед, когда дверь сбоку от него, ведущая в прачечную, отворилась и оттуда высунулось лицо служанки. Сначала девушка даже не заметила хозяина, но стоило ей только обратить внимание на испещренный странными пятнами пол и проследить в направлении этой багровой дорожки, как она тут же, с побелевшим лицом, подбежала к богу и затараторила:

- Господин, что произошло? Вы ранены! – встревоженно причитала перепуганная служанка. – Поторопитесь, вам нужно в лазарет! Скорее! – сначала протянув к нему руку, в попытке поддержать хозяина, она замешкалась и, несколько раз сжав и разжав трясущиеся пальцы, все же решила не касаться бога и вместо этого уже было развернулась, чтобы позвать на помощь, когда Бишамон остановил ее. Несмотря на открытую рану и обильное кровотечение он говорил спокойно и размеренно:

- Не стоит поднимать шум. Это пустяк. – обогнув ее стороной, он зашагал в сторону ближайшего коридора. – Казегусури здесь? – через плечо бросил бог.

- Д-да, он у себя. – очнувшись, служанка засеменила вслед за Богом Войны, не желая отпускать его одного.

- Тогда все в порядке. – легко отозвался он, не сбавляя шага.

Однако заметив, что она до сих пор преследует его, Бишамон с нажимом произнес:

- Возвращайся к своим делам. Дальше я сам обо всем позабочусь. – и с этими словами направился в лазарет, больше не оборачиваясь.

Девушка нехотя остановилась, но, не посмев перечить, почтительно поклонилась и развернувшись, понурив голову, пошла обратно.

Нужная богу комната была совсем близко, так что не прошло и минуты, как он уже очутился возле ведущей внутрь двустворчатой двери. Приоткрыв ее, Бишамон зашел внутрь и сразу почувствовал ударивший в нос густой запах лечебных трав и мазей, витающий в воздухе. Здесь было светло и чисто. С боку, возле стены расположилась койка, а в конце комнаты, частично скрываясь за ширмой, виднелась двигающаяся тень сгорбившегося над столом мужчины. Заслышав шум отворившейся двери, он поднял взгляд и, выглянув из-за перегородки, пробежался глазами по нежданному гостю. У этого лекаря был необычайно цепкий взгляд, свидетельствующий о многовековом опыте в врачевании, при том что на вид ему было около 45 лет. Заметив рану, он нахмурился, но, так ничего и не сказав, подошел к Богу Войны.

- Рана глубокая. – констатировал целитель, придя к столь неутешительному выводу лишь по обилию вытекшей крови. – Прошу, прилягте. – он указал рукой на кушетку, заправленную белой простыню, а сам направился к шкафу с лекарствами. Приняв горизонтальное положение, бог уставился в потолок, краем глаза отслеживая отточенный движения лекаря. Подойдя к пациенту и склонившись над ним, Казегусури, при помощи маленьких, хирургических ножниц, срезал насквозь пропитавшиеся кровью, болтающиеся лоскуты одежды, и начал методично промывать рану. Всякий раз, когда вода касалась поврежденного участка кожи, Бишамон стискивал кулика. Хотя он и сказал служанке, что это пустяк, на самом деле рана была пусть и сквозной, но далеко не шуточной.

- Жуть какая! – раздался едкий, надтреснутый голос, со стороны входа в лазарет. Бишамон раздраженно закатил глаза, после чего медленно перевел взгляд на говорящую.

– Я смотрю, ты сильно разозлил ее высочество. – бодро произнесла возникшая в проходе женщина, непринужденно шагнув внутрь.

- Пожалуйста, покиньте помещение. – не отрываясь от раны, холодно произнес Казегусури.

- Ну что ты, лекарь! Как я могу? А если здесь он сегодня дух испустит? – остановившись в нескольких шагах от койки, легко сказала она. – Ты только представь какая молва пойдет! – постукивая себя по подбородку заговорщицки произнесла бесстыжая особа, сверкая глазами:

- «Уважаемый Бишамон-Тен пал жертвой от рук взбесившейся принцессы.» Ха-ха, жалко звучит, не кажется? – никто никак не прокомментировал ее едкое высказывание, но бесцеремонно ворвавшуюся незваную гостью, это, судя по всему, ни капли не смутило, даже наоборот, раззадорило.

«Посетовав», что ее игнорируют, она задумчиво произнесла, как бы размышляя вслух:

- Хм-м, неужели Цукиёми не только лишила тебя статуса «Непобедимого Воина», но и, в добавок, еще и язык вырвала?.. Хотя, ты и раньше был не многословен, поэтому, не так уж многого «мы» и лишились…

Бишамон перестал разглядывать, витающие возле нее пылинки и сомкнул брови, при этом пристально посмотрев в глаза дерзкой женщине. Больше он не пошевелил и пальцем, но, тем не менее, этого хватило, чтобы она замолчала.

Перед Богом Войны стояла невысокая дама, выглядящая, лет на 35. У нее было загоревшее лицо и выгоревшие, ломкие волосы. Сама она была чуть-чуть полной, однако изо всех сил пыталась скрыть это под многослойной одеждой. Ее наряд был преимущественно зеленым и при этом сочетал в себе несколько оттенков этого цвета, также на ткани были вышиты цветными нитями изображения колосьев, животных и лесных ягод.

- Судя, по твоим словам, едва ли ты пришла сюда, чтобы пожелать скорейшего выздоровления больному, Укэ-Моти. – оторвав от нее взгляд и снова отворачиваясь, холодно произнес Бог Войны.

- Зачем же так грубо, - на этот раз мягче произнесла богиня. – Может быть, я правда беспокоюсь?

- Так зачем ты здесь? – проигнорировав ее слова, с нажимом в голосе повторил Бишамон.

Она вздохнула, пальцами перебирая сухие пряди волос:

- Я пришла узнать о том, что ты намерен делать. – губы богини посетила надменная улыбка, которую она тотчас попыталась скрыть, осторожно прикрыв рот рукавом. – Уверена, твоя профессиональная гордость задета. – ухмыляясь и при этом изображая глазами тоску протянула Укэ-Моти.

Бишамон нахмурился, жалея, что сейчас не может вышвырнуть ее самостоятельно. Из всех богов сильнее Цукиёми, он ненавидел лишь Укэ-Моти. Казегусури все это время старательно зашивал рану и, казалось, вовсе не слышал происходящего вокруг, как не почувствовал и изменившуюся атмосферу, после этих слов.

Спустя какое-то время их немого сражения, Бог Войны растянул губы в ядовитой усмешке, в которой сквозило презрение:

- О нет… - иронично протянул он. – Ты пришла сюда не просто, чтобы позлорадствовать. Неужели ты всерьез надеялась услышать, как я распинаюсь, планируя отомстить Цукиёми, чтобы потом подставить меня же? Обвинить в измене, поскольку тебе, как никому другому, должно быть известно, что за такие слова или даже за подобные мысли одна дорога-на плаху.

После последнего произнесенного слова воздух в комнате сгустился, а дверь с грохотом затворилась, так, что едва не пошла трещинами. Укэ-Моти скосила на нее взгляд, а Казегусури, лишь на секунду перестал орудовать иглой, замерев с занесенной рукой, ожидая, пока давление не сойдет на нет.

- Запомни. – чеканя слова выговорил Бишамон. – Мои личные конфликты с Цукиёми никак не повлияют на мою преданность Такамагахаре. – он не сводил немигающих глаз с богини и заметил, как в какой-то момент ее лицо напряглось. Та, в свою очередь, сделал два шага назад и, поспешно вскинув руки, невинно произнесла:

- Боже-боже, чего ты там себе напридумывал? – разводя руками, Укэ-Моти сделал еще шаг назад. - У тебя что, лихорадка? А то тебя послушать, так со стороны покажется, что я здесь заговоры какие-то планирую!

Она развернулась на пятках и, сцепив руки за спиной, пошла к выходу.

- Как ты узнала о моей стычке с Цукиёми и о том, что я ранен? – напоследок спросил Бог Войны, когда Укэ-Моти, с видимым усилием, уже приотворила входную дверь.

Она остановилась, и тень улыбке снова промелькнула на ее устах.

- Неужели ты правда рассчитывал, что у вашего маленького конфликтика совсем не будет свидетелей? – повернув голову в пол-оборота протянула богиня. – «Если рыбу в озере не видно-это не значит, что ее там нет.»

Лицо Бишамон потемнело.

- И много их было, свидетелей? – посмотрев на нее снизу-вверх спросил он.

- Ну, кто же знает? Может да, а может и нет. – пожимая плечами неопределенно отозвалась богиня. – Но что-то мне подсказывает, что уже сейчас сведущих стало больше… - поднесся палец к нижней губе, задумчиво протянула она. – Что ж, на этом я, пожалуй, откланяюсь.

Дверь за ней с шумом закрылась и Бишамон с Казегусури остались вдвоем.

- Вот и все. – произнес лекарь, отрезая тонкую ниточку хирургическими ножничками и отодвигаясь в сторону. – Несколько дней вам следует избегать какой-либо нагрузки на бок и подождать, пока швы срастутся. Старайтесь не беспокоить поврежденную зону и больше отдыхайте. – сказал он, глядя на поднимающегося бога.

- Спасибо за твои услуги. – поблагодарил Бишамон, направляясь к выходу из лазарета.

- Не стоит, господин. – донесся голос целителя ему в след.

***

Во время всего пути по периодически петляющим коридором, голову Бишамон посещали тяжелые мысли. При каждом шаге бок отзывался тупой болью, так что он мог чувствовать, как при движении швы, стягивающий порез, прорезают поврежденную кожу.

- «О чем она, черт возьми думала?» – мысленно недоумевал Бишамон. В месте между бровями залегла глубокая складка и дело было отнюдь не только в дискомфорте, причиняемом раной. Прокручивая в голове их бой Бог Войны мог точно сказать, что та последняя атака точно не была простой демонстрацией силы. Будь на его месте кто-то менее опытный или менее осторожный, он бы точно не успел среагировать и уже был бы мертв. Управляя своим водяным копьем Цукиёми тогда явно целилась в жизненно важные органы.

Бог Войны напряженно опустил руку поверх свежих швов, которые можно было заметить даже сейчас, всмотревшись в прорези в изорванной одежде.

- «И при этом, она всё же решила не доводить начатое до конца… - размышлял он. – Да ну нет, бред какой-то! Хотя… может быть девчонка с самого начала не намеривалась убивать меня?»

Бишамон попытался вспомнить мельчайшие детали их боя. Нет, скорее одностороннего избиения, ведь даже если бы он захотел, то не смог бы навредить одной из Трёх Высших Богов, просто по тому, что тогда это бы разрушило весь Небесный порядок с его многовековыми устоями. Сам Идзанаги в свое время признал Аматерасу, Цукиёми и Сусаноо и доверил им управление Небесами и миром людей. Немыслимо, чтобы Вторая Принцесса была настолько уверена в своей неприкосновенности, считая, будто публичное убийство другого бога сойдет ей с рук?

Бишамон не знал, что и думать. С какой стороны не посмотри действия Цукиёми казались иррациональными. Слишком поспешными и импульсивными. Человек обличенный властью не может вести себя так, поскольку это приведет ко всеобщему краху и хаосу.

В голове у бога проскользнула неутешительная мысль, так и оставшаяся немым заключением, не обличенным в слова:

- Хорошо, что Небесами управляет Аматерасу.

Хотя технически обе сестры были правительницами небес. Все же, фактически, именно Аматерасу была Верховной богиней и имела реальную власть. Цукиёми же воспринимали, скорее, как некое неотъемлемое осложнение, чем полноценную политическую фигуру. Нечто нежелательное, но всё же непреложное. Этакий формальный атрибут власти. В отличие от Сусаноо, обычно она вела себя достаточно скромно, не устраивала катаклизмы, и честно выполняла свой долг отвечая на молитвы верующих. Разумеется, до любви, признания и уважения, которые смертные и боги питали к ее старшей сестре, ей было далеко, но все же, Богиня Луны по праву занимала место второй по значимости небесной богини (не считая Идзанаги и Идзанами, конечно). Несмотря на заносчивость, в той или иной степени присущую всем богам, Цукиёми уважали, боялись и что самое главное, с ней считались. Пускай такие как Укэ-Моти и шептались у нее за спиной, распуская нелестные слухи о ее и без того несносном характере, в открытую они бы не посмели и слова сказать. А Цукиёми или делала вид или действительно не знала об этом.

Бишамон на ходу отворил массивную дверь и, зайдя в свою комнату, подошел к столу и, не глядя, взял с него увесистый кувшин, после чего опустился в ближайшее кресло. Откупорив сосуд непослушными пальцами, на которых до сих пор темнела запёкшаяся кровь, он одним глотком осушил сосуд до половины. Крепкое спиртное жаром обожгло горло и растеклось приятным теплом в груди. Рана горела. Бог мог чувствовать, как возросла температура его тела и насколько далека она сейчас от нормы. Тем не менее, снова приложившись к горлышку, он мог лишь надеяться, что вино сможет несколько притупить боль.

Закрыв глаза и запрокинув назад голову, Бишамон увидел представшее перед его мысленным взором воспоминание, о том, как он впервые встретил Богиню Луны.

Тогда, будучи ещё маленькой девочкой, она сидела за столом своего отца и беззаботно перебирала рассыпанные драгоценные камни, пока стоящие перед ней Идзанаги и Бишамон-Тен, обсуждали новый план, относительно борьбы со скверной. Да, к сожалению, скверна существовала всегда, просто в эпоху Богов-Прародителей ее было гораздо, гораздо меньше. Казалось, она начала тоненьким потоками просачиваться в наш мир, отравляя его, ещё задолго до появления Идзанаги, хотя это и казалось невозможным.

В тот день Идзанаги и Бишамон обсуждали по-настоящему важные вещи, от которых зависели судьбы многих людей, однако, очевидно, это нисколько не волновало девочку, играющуюся с разноцветными кристаллами.

- Я хочу, чтобы ты лично удостоверился в эффективности нового разработанного мной заклинания барьерной техники. – настойчиво произнес Идзанаги, стоя со сведенными за спиной руками.

- Да, Ваше Величество. – согласно кивнул Бишамон, в очередной раз, украдкой глянув за спину Богу Творения, отвлекшись на шуршащую в стороне малышку, которая, как будто бы нарочно, создавала больше шума, стоило только ему открыть рот и вступить в дискуссию с Прародителем.

Когда юная Богиня Луны подняла глаза и их взгляды случайно столкнулись, Бишамон мог поклясться, что тогда прочитал в них совсем не детскую, открытую неприязнь. Было что-то абсолютно неправильное в этом взгляде, потому что обычно так смотрят на тех, кто словно назойливая моль, отвлекает тебя во время работы, мешая сосредоточиться на главном. Этакая смесь раздражения, призрения и нетерпения. И все это в глазах ребенка! От этого взгляда Бишамон внутренне опешил, хотя и постарался внешне никак не показать этого.

- «Мы обсуждаем здесь по-настоящему значимые вещи. Возможно, ищем решение наиважнейшей проблемы в мире! – негодовал он, стараясь сконцентрировать все свое внимание на Идзанаги. – Так почему это Высшая Богиня смотрит на меня, как на помеху, отвлекающую ее от чего-то более важного?»

- …Ты меня понял? – спросил Идзанаги, не сводя глаз с Бишамон.

- Да, Ваше Величество. Сделаю всё в лучшем виде. – склонившись в поклоне, четко произнес Бог Войны.

- Отец, вы закончили? – спрыгивай на пол и подходя к Идзанаги, робко спросила маленькая богиня. Прижавшись к его ноге, цепляясь за одежду маленькими ручками, она произнесла, привстав на цыпочки, пытаясь заглянуть в глаза мужчине:

- Давайте сегодня вместе с матушкой, сестренкой и братом устроим пикник? – маленькая Цукиёми внимательно следила своими большими голубыми глазами за реакцией Идзанаги.

Он улыбнулся. Наклонившись и взяв ее на руки Бог Творения и «создатель всего сущего» ласково произнес:

- Все, что пожелает моя принцесса.

Девочка просияла. Она обхватила шею отца руками и крепко прижалась к нему. Напоследок кивнув Бишамон, Идзанаги с дочкой на руках направился к выходу и, когда они уже почти покинули комнату, взгляды Бишамон и Цукиёми снова столкнулись. Бог Войны больше не видел в ней той искренней радости, которой несколько секунд назад прямо-таки искрились ее глаза. Напротив, теперь в них застыли неприязнь и ледяное презрение. Девочка всё ещё стискивала шею отца в сердечных объятиях, при этом прожигая ненавистным взглядом Бога Войны.

Бишамон помассировал виски, выныривая из стремительного потока воспоминаний. Открыл глаза и запустив в волосы шероховатые пальцы он произнес вслух:

- Цукиёми… О чем же ты думаешь?

Глава 24

Глава 24. Осколки реальности

Цукиёми медленно открыла глаза. Под правой щекой она почувствовала что-то холодное и твердое, а попытавшись сжать пальцы, ладонью ощутила сопротивление холодного камня.

- «Сколько я здесь пролежала?..»

Голова все еще гудела, а в ушах стоял белый шум. Богиня попыталась сесть и почувствовала, как каждая мышца в ее теле воспротивилась этому движению. Цукиёми была истощена, морально и физически. Уперевшись обеими руками о пол она попыталась разогнуть локти. Вот так, потихоньку, богиня снова возвращала контроль над атрофированными конечностями. Сумев полностью выпрямиться и продолжая сидеть с опущенной головой, девушка почувствовала подступившую к горлу тошноту и неожиданно нахлынувшее головокружение. От того крохотного усилия, которое ей пришлось затратить, чтобы выпрямить руки, со лба богини начал капать пот. Пол под ней расплывался, а сама она чувствовала себя, словно придавленной чем-то.

- Хм-м, все хуже, чем я думал. – раздался откуда-то сверху спокойный Голос.

Цукиёми осторожно развернула голову, при этом сильнее уперевшись в пол ладонями, чтобы не потерять равновесие. Никого, не заметив она расслабила шею и, позволив голове опуститься обратно, оттолкнувшись руками, приняла сидячее положение. Все еще чувствуя головокружение богиня слепо уставилась перед собой, ни на чем не фокусирую взгляд.

- За что ты так со мной? – Богиня Луны сама поразилась, насколько глухо и безжизненно прозвучал ее голос. – Почему именно я? Зачем ты делаешь мне больно?

Из-за последствий истерики, Цукиёми чувствовала себя опустошенной. На то чтобы злиться, бояться или плакать, у нее просто не осталось сил.

Голос ответил, на этот раз без усмешки, лишь с ноткой легкой заинтересованности:

- Веришь или нет, но не я создал ту прекрасную иллюзию. Впрочем, как и тех монстров, на самом деле.

Цукиёми качнула головой. От воспоминаний, сразу вспыхнувших в ее сознании скрутило живот, а к горлу подступила тошнота, так что девушке пришлось плотно сжать губы.

- Тогда кто? – выдохнула богиня, зябко обхватив плечи руками.

- Ты сама. – легко ответил Голос. – Я тебе уже говорил. Все, что ты видишь, плохое и хорошее-все это порождения твоего подсознания. Я не могу на них повлиять. Разве что… - задумчиво протянул он. – Я могу несколько усилить твою степень восприятия этих ведений. Так сказать, сделать их более материальным.

Цукиёми долго молчала, отчасти, потому что ей было нечего сказать. Она с трудом воспринимала слова, произносимые Голосом заставляя свое налившееся свинцом тело оставаться в сознании. В итоге ее незримые собеседник неожиданно замолчал, не спеша продолжить начатый монолог.

Тогда, Богиня Луны спросила:

- Если ты не можешь повлиять на создание того, что я вижу, то тогда для чего я тебе вообще? Чего ты добиваешь, заставляя меня переживать все это снова и снова и даже теперь напоминая о том кошмаре?

Единственным ответом на ее вопрос было глухое молчание. Так что Цукиёми уже было решила, что разговор окончен, когда Голос неожиданно произнес:

- Скажи, насколько хорошо ты знаешь свою семью?

От этого вопроса зрачки Цукиёми сузились. Она не знала, что ответить и даже не была уверенна, хочет ли вообще отвечать. В ее воспоминаниях тут же всплыли картинки из детства, как они всей семьей вместе гуляли в садах Такамагахары, как отец дарил ее подарки, как она вместе с Аматерасу и Сусаноо слушала наставников, которые рассказывали им об их силе и предназначении. Вспоминая детство, богиня видела лишь счастливые моменты прошлого.

- Ты ведь знаешь, как твоя мать отказалась от Эбису? От одного из первых рожденных ею детей. – прервал ее размышления Голос. Цукиёми вздрогнула, а он едко усмехнулся:

- Она выбросила младенца в море, не признав его своим сыном.

Богиня скосила глаза в сторону, но никакой реакции более не последовало. Да, она знала эту историю также, как знала и то, что до рождения Аматерасу, Идзанаги и Идзанами не признавали других рожденных ими богов своими детьми. Только их троих родители окружали заботой и любовью, в то время, как остальные были предоставлены сами себе. Если им удавалось завоевать расположение людей или каким-нибудь другим образом закрепить свое имя в истории, то они становились богами, но были и те, кто в принципе отказывался от этой возможности. В таком случае они становились слугами во дворце. Да, не только люди, не сумевшие стать богами, но обладающие потенциалом к вознесению служили во дворце, но и неизвестные боги, отказавшиеся от возможности заполучить верующих также опускались до уровня обычной прислуги.

В этих двух случаях, несмотря на то, что ни у «псевдо» богов, ни у людей не было верующих, они обладали частичным бессмертием. То есть могли жить до тех пор, пока их не убьют. Они не старели, в отличие от простых смертных, но и не могли перерождаться в случае гибели, как полноценные, известные боги. Большинство таких «низших богов» служили в главном Небесном Дворце семье но-Микото, но были и исключения. Например, известные боги вроде Инари и Бишамон, тоже могли позволить себе держать таких слуг. Подводя итог можно сказать, что «низших богами» становились те, кто боялся рискнуть и обрести последователей или те, кто понимал, что с самого начала не обладает достаточным потенциалом, чтобы выдержать суровую конкуренцию.

Если они все же принимали решение стать полноценными богами, то на них накладывали соответственные риски, наравне с простыми людьми, желающими пройти через полноценное вознесение, чтобы обрести силу и власть. Однако, встав на эту дорожку, обратно вернуться уже не получиться. Так что если они вдруг по какой-то причине потерпят крах и впадут в забвения, то исчезнут. Умрут, и больше никогда не вернуться.

На Небесах такие случаи не были редкостью. В частности, именно поэтому прислуга во дворце но-Микото гораздо старше своих нынешних хозяев и в целом, почти всех его посетителей. Над ними просто-напросто не висит угроза исчезновения в случае отсутствия верующих. Многие предпочитают тихое-мирное существование непрерывной борьбе длинною в вечность.

Как-то раз, после открытия очередного разлома храм какого-то, тогда не безызвестного, бога очень сильно пострадал. Он не справлялся с потоком верующих на своей территории и вскоре был разорен. Спустя примерно 100 лет его полностью забыли, и он исчез. Тогда у него в услужении было двое или трое слуг, которые были способны вознестись, но богами не являлись. После кончины своего хозяина они были переведены на службу во дворец но-Микото, где живут и работают по сей день.

Исходя из этой истории становится ясно, почему боги, а особенно те, кто пользуется наибольшей популярностью в мире людей, так пекутся о своей репутации и, буквально, готовы глотку перегрызть за лишнего верующего.

Цукиёми знала, что чтобы выжить в их мире большинству богов необходимо каждый день бороться с непостоянным, а порой и противоречивым потоком людских желаний. Однако же ей самой все их непреодолимые сложности, страхи и сомнения, виделись крайне далекими, ненасущными хлопотами. Ведь когда она родилась, Идзанаги сразу признал ее, как свою дочь и наследницу. Одно это уже гарантировало ей преимущество среди других богов. И, по факту, отец не только обеспечил ее безбедным будущим, навсегда вписав имя дочери в историю, но также даровал ей высочайшее положение среди людей, а, следовательно, и богов Такамагахары. Среди почти миллиона существ, рожденных Идзанаги и Идзанами, только трое избранных удостоились чести быть признанными родителями. И Цукиёми была одной из них.

- …К чему этот вопрос? – даже удивившись, насколько равно прозвучал ее голос спросила Богиня Луны.

- А ты эгоистка. – лениво протянул Голос, на что Цукиёми лишь вскинула бровь. – Неужели ты правда считаешь, что достойна любви Идзанаги больше, чем твои старшие братья и сёстры?

Богиня дернула губой.

- У меня лишь одна сестра-Аматерасу, и только один брат-Сусаноо. Мне неведомо, почему отец выбрал именно нас. Лишь потому, что мы были похожи на него с матерью или же по какой-то другой причине. Но, так или иначе, как бы там ни было, на всё его воля. – глядя чётко прямо перед собой твердо произнесла Цукиёми.

- Хах, - противно усмехнулся Голос. – Да, ты права. «На всё его воля.» Надо же, как красиво звучит. Вот только, знаешь, что? – без тени насмешливости в голосе спросил он, и Цукиёми почувствовала в его словах угрозу, да такую, что по спине и нее побежали мурашки.

Напрягшись всем телом, богиня приготовилась к атаке. А спустя почти 10 секунд томительного ожидания случайно моргнула. Всего на мгновение закрыла она глаза, но открыв их, вместо четкого контура комнаты увидела перед собой лишь расплывающиеся черные кляксы. На этот раз девушка не проваливалась в сон, а все еще оставалась в реальности, и эти разводы как будто застыли в воздухе и с каждой секундой становились все больше и больше. Цукиёми попятилась назад и спиной уперлась в стенку кровати. Подогнув колени, она не сводила глаз с пятен, которые уже целым потоком капали на пол, растекаясь во все стороны. А когда эта черная лужа замерла в 10 сантиметрах от ее ног, Цукиёми почувствовала, как потяжелело в груди. Она не могла сделать вдох, казалось, что легкие сжались и просто не пропускали в себя кислород. Глядя на пятно, богиня увидела смазанные очертания рта, сложившиеся в леденящую душу улыбку. Богиню прошиб озноб.

- Послушай, - с этих губ слетели слова Голоса. – Твой отец, возможно, и является Богом Творение и создателем всего сущего в вашем убогом мирке, но… - зловеще протянул он. – Не думай, что у него нет хозяев, способных в случае необходимости слегка потянуть за поводок.

Зрачки у Цукиёми сузились, она боялась вздохнуть, не то что ответить. Кроме того, как только девушка увидела это существо, возникшее из ниоткуда, сразу поняла, что оно не материально и что ее магия против него бесполезна.

- И напоследок… - как будто что-то случайно вспомнив, невзначай бросил Голос, растянув губы-кляксы в улыбке, от которой внутри у богини всё сжалось. – Как думаешь? Если бы пришлось сделать выбор, ты кого бы Идзанаги предпочел спасти? Тебя или же весь мир?

После этих холодных слов Голос залился смехом, будто бы потешаясь над оторопевшей богиней. Все вокруг задрожало, на стенах начали мелькать странные силуэт и проступать чьи-то руки, тянущиеся к девушке, а Цукиёми, бледная от шока и едва сохраняющая последние крупицы сознания, шепотом произнесла:

- Небесный мост…

Богиня исчезла мгновенно. Оставив все позади, сбежав из этой клетки, именуемой «Домом».

Глава 25

Глава 25. Сладкое данго

На улице было пасмурно и сыро. Несмотря на час-пик в таверне сидел один единственный постоялец, без энтузиазма разглядывающий меню, в котором тот уже выучил название каждого блюда.

- Принесите мне тарелку супа и порцию жареного тунца с рисом.

- Сию минуту, молодой господин. – слуга, раскланиваясь, удалился исполнять поручения.

Молодой мужчина с тёмно-карими глазами и завязанными в высокий пучок волосами сидел за столом. Он, положив ногу на ногу и подперев рукой щеку, перевёл взгляд за окно, откуда доносился шум улицы и грохот приезжающих мимо телег. Из стороны в сторону сновали спешащие по делам прохожие, и там же, возле дороги, опустившись на корточки, играли дети. Судя по всему, они были беспризорниками. На это указывала их местами порванная одежда, испещрённая многими дырами, и также тот факт, что играли они комьями грязи, вылепляя из них различные фигурки в виде людей и покосившихся хижин. Глядя на маленьких попрошаек, юноша задумался:

- Интересно, чтобы о них подумала «она»?..

- Шинхо-сама, ваш заказ готов. – раздался над головой тихий, девичий голос.

Шинхо оторвал взгляд от улицы и перевёл его на стоящую с подносом в руках молодую девушку. Она была одета в нежно розовое кимоно с изображениями парящих в небе аистов, сделанное из качественной ткани. А ее волосы были собраны в высокую прическу и закреплены двумя изысканными шпильками.

- Прошу, испробуйте. – потупив взгляд, прошептала она.

Шинхо осторожно убрал руки со стола и, сев прямо, произнес:

- Негоже молодой госпоже самолично прислуживать гостю.

- Ну что вы, мне это только в радость. К тому же… - ее щеки слегка порозовели. – Вы столько для нас сделали. Это меньшее, чем я могу вам отплатить. – девушка явно стеснялась, а потому избегала смотреть Шинхо прямо в глаза.

Он вежливо кивнул.

- Благодарю. – сказал юноша, перенимая поднос из ее рук. Когда их пальцы случайно задели друг друга, она вспыхнула еще сильнее и, поклонившись, поспешила уйти, трепетно прижимая ладони к груди.

Шинхо даже не удосужился проводить ее взглядом, вместо этого неспешно приступив к трапезе. Примерно 2 месяца назад он прибыл в этот городок. Изначально, он планировал задержаться здесь лишь на несколько ночей, чтобы пополнить запасы провианта и спокойно продолжить странствовать. Но ночью ему было видение, в котором жители этого города подверглись нападению скверны. Юноша решил попытаться помочь им, а заодно опробовать свои новые способности. Ведь недавно он обнаружил, что если окропить святой водой место, где в будущем должен появиться разлом, то возникновения скверны удастся избежать. Конечно, для этого ритуала требовалось достаточно большое количество святой воды и знание специальных печатей, которые также необходимо изобразить по периметру пораженной территории. К тому же, говоря на чистоту, и сам разлом не должен был быть слишком большим. Таким образом, несмотря на определенные ограничения, все же, пока что это был самый эффективный метод, который ему удалось разработать, так что юноша решил рискнуть. К счастью, задумка Шинхо увенчалась успехом. Кроме того, казалось, что после его ритуала сам воздух в городе стал чище. И само собой это событие не укрылось от людских глаз.

«Таинственный незнакомец пребывает в их городок и при помощи магических ритуалов изгоняет нечисть!» Такие слухи потекли из уст в уста и вскоре сам градоначальник изъявил желание лично познакомиться с таинственным юношей. В итоге, Шинхо пришлось задержаться здесь на неопределенное время и так минуло 2 месяца. За эти восемь недель он провел несколько простых обрядов, изгоняя нечисть, и смастерил около полусотни специальных оберегов, отпугивающих скверну. За что жители города стали почитать его, словно святого, ниспосланного им самими Небесами.

Однако, к необычайному огорчению местных селян, все их хвалебные речи были не сильно интересны Шинхо. Он собирался продолжить свой путь и сейчас искал повод, как бы помягче сообщить им о своём уходе, да так, чтобы не сильно напугать людей. К тому же, помимо всего прочего, перед Шинхо встала еще одна проблема крайне деликатного характера. А дело все было в том, что юноша начал замечать, что в последнее время ему уж больно часто приходится пересекаться с дочерью градоначальника. То его пригласят на чай и «случайно» оставят с ней наедине, то, как сегодня, она сама подойдет к нему с какой-то пустяковой просьбой.

- Смотрю, Глава Города всерьез тобой заинтересовался и хочет любой ценой привязать тебя к этому месту. – поддразнивая, бесцеремонно произнёс усевшийся за стол парень.

Шинхо вскинул бровь. Этого юношу звали Джиро Масуда, он был вторым ребенком в семье фермера, у которого был еще один старший сын и две младшие дочери.

Джиро продолжал по-дружески подтрунивать на Шинхо, кивая на зардевшуюся девушку, которая только что практически выбежала, к ожидавшей ее снаружи служанке. Устав выслушивать насмешки, Шинхо демонстративно покрутил пальцем у виска, на что Масуда заливисто рассмеялся, хватаясь за живот.

- Пха-ха, ты бы видел, как моя матушка сватала сестрицу. У девчонки тогда было точно такое же раскрасневшееся от смущенья лицо, как и у этой только что ушедшей госпожи. Вот смеху-то было. – выдавил Джиро. - Мне кажется молодые пока ее слушали с ног до головы покрылись красными пятнами.

Шинхо покачал головой и нарочито холодным тоном произнёс, не глядя вслед выскользнувшей наружу особе:

- Госпожа Кимура-хорошая девушка, но, боюсь, мне она не подходит.

- «Не подходит?!» - воскликнул Джиро, подаваясь вперед. – Постой-постой, неужели для тебя она просто «хорошая»?! – не переставал тараторить юноша, сыпля вопросами, по всей видимости позабыв о том, что они с Шинхо находились в общественном месте. - Ты уж прости, друг, но комплименты у тебя весьма скудные! Почему бы тебе не назвать ее красивой или элегантной, или изящной, или утончённой? – начал перечислять Джиро.

Вот уж кто-кто, а он точно умел нахваливать людей и при том даже тех, у кого, на первый взгляд, вовсе не было достоинств.

– Между прочим ее считают первой красавицей в городе! А у тебя, по-моему, уж больно завышенные требования! – ткнув в него пальцем, Джиро лукаво сверкнул глазами, опускаясь обратно за стол:

- А ну-ка выкладывай, какие девушки тебе нравятся?

Шинхо, до этого молча жевавший рис, оторвал взгляд от тарелки и, устремив его на Джиро, несколько секунд помолчав, произнёс:

- Не знаю. – он пожал плечами. – Я как-то не задумывался.

- А ты подумай! – не отставал Джиро.

Шинхо попытался представить у себя в голове образ идеальной девушки и обнаружил полный провал воображения, чтобы как-то выкрутиться из ситуации он начал описывает самый яркий тип внешности, который смог вспомнить.

- Она должна быть высокой, стройной, с длинными волосами, возможно ниже пояса. Осторожные черты лица, красивые, сияющие глаза, слегка алые губы. По характеру она непосредственная, весёлая, любознательная… - он вспомнил рисовые лепешки. – Еще должна уметь вкусно готовить. – В его память вспыхнуло яркое воспоминание о том, как девушка, обладающая всеми этими чертами, беззастенчиво толкает его в воду.– А ещё ей не помешает наличие скромности. – сведя брови у переносицы, хмурясь собственным мыслям закончил описывать юноша.

Переведя взгляд на Джиро, он увидел, что тот слушает его, выпучив глаза и раскрыв рот.

- Ты чего? - удивленно спросил Шинхо.

- Ну, ты даешь! – захлопнув рот произнёс Джиро. – Так бы и сказал, что у тебя уже есть любимая! – обойдя стол и похлопав его по спине, с улыбкой произнёс Масуда.

Шинхо опешил, от такого заявления.

- И вовсе нет… - попытался оправдаться он, когда краем глаза уловил едва заметное движение в воздухе.

- Красивые глазки. – разлился по залу нежный, чарующий голос.

На ещё секунду назад пустующем месте, прямо перед двумя молодыми людьми, сидела красивая девушка с белой нефритовой кожей и чёрными, как уголь волосами. Она подпирала рукой подбородок и игриво произнесла, не сводя с Шинхо глубоких голубых глаз:

- Мы не виделись всего полгода. Неужели за это время ты кого-то нашел?

Шинхо замер, а потом, неожиданно (даже для самого себя), ни с того ни с сего начал отрицательно мотать головой. Тем временем стоявший сбоку от него Джиро, чуть не свалился под стол от неожиданности, успев в последнюю секунду зацепиться за край скамейки и удержать равновесие. Цукиёми перевела взгляд на замершего в нелепой позе парня и, лучезарно улыбнувшись, теперь уже подпирала подбородок двумя руками.

Джиро взглотнул и пихнув Шинхо в плечо, отодвигая парня в сторону и опускаясь на скамейку рядом с ним, шепотом спросил:

- Ты её знаешь? Такая красавица, я ее раньше здесь не видел!..

Цукиёми все еще не сводила с них глаз, излучая обаяние, отчего Шинхо поежился:

- Может, ты наконец нас познакомишь? – снова пихнув друга в бок, сквозь растянутые в улыбке губы, прошипел Джиро.

Шинхо перевел взгляд с него на Цукиёми и увидел озорной огонек в глазах богини.

- «Да, она просто играется!»

Мысленно считая до 10 и стараясь вести себя как можно более отчужденно юноша произнёс:

- Эм-м, это Джиро Масуда-он мой хороший друг. – представил Шинхо, указывая на вытянувшегося по струнке парня. – А это… - он замялся.

- Зовите меня просто Лу́на. – положив одну руку на грудь, произнесла девушка. –Приятно познакомиться, Масуда-сан. – богиня выпрямилась и осторожно сложила руки на коленях.

- М-мне тоже приятно. – не переставая улыбаться выпалил Джиро. Опустившись на место рядом с Шинхо, он не переставал всячески подталкивать его, до тех пор, пока сам не оказался прямо напротив девушки, в то время как теснимый Шинхо оказался сдвинут, чуть ли не на самый край скамьи.

- Позвольте узнать, что же столь прекрасная госпожа делает в нашем захолустном городишке?

Цукиёми, до этого кокетливо улыбающаяся, опустила глаза, произнесся:

- По правде, я здесь проездом. – ее голос, до этого звучащий непринужденно, изменился, и в этой новой интонации Шинхо уловил тревожные нотки. – Видите ли, - она сцепила руки под столом. – Мне нужно встретиться с братом, однако, по некоторым причинам, сделать это сейчас крайне проблематично… Вот как-то так и получилось, что теперь я путешествую из города в город, в надежде найти его. – объяснила Цукиёми.

- Вот как… - сочувственно произнес Джиро, не зная, что еще сказать и явно чувствуя себя неловко. Он явно пожалел о том, что поднял затронул столь неприятную для собеседницы тему в разговоре. – Надеюсь, вам удастся найти его. – ободряюще и на удивление искренне произнес Масуда.

Цукиёми тепло улыбнулась, однако этот искусственный жест не помог побороть повисшую в воздухе неловкость и за столом воцарилось молчание.

Шинхо не выдержал первым и беспокойно поднялся из-за стола.

- Эм-м, госпожа Цу… Луна! Вы не будете против, если мы ненадолго уединимся. – сказав это он обогнул стол и, не дожидаясь ее согласия, осторожно взял несопротивляющуюся богиню за руку и повел прочь из обеденной за́лы. Пока Джиро глядел им вслед, вновь «уронив челюсть на пол». Цукиёми лишь тихо посмеивалась, а когда они вышли на улицу произнесла:

- Мне, конечно, лестно, что ты от меня без ума, но, все же, тебе не кажется, что нам стоит вести себя чуть более сдержаннее в мире людей, а то твой друг там, чуть в обморок не упал от недоумения. Пойми, я лишь беспокоюсь, как бы твой светлый образ святого не рухнул в глазах людей. – стараясь скрыть за рукавом одежды подрагивающие в улыбке губы, произнесла Цукиёми, в то время как Шинхо, все еще продолжал тянуть ее за собой.

После последних произнесенных ей слов, парень почувствовал, как правая бровь задергалась. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, он резко остановился и, развернувшись к ней, серьезно произнес:

- Зачем вы здесь?

- Я же уже сказала. – укоризненно ответила Цукиёми, выдергивая руку из его ладони. – Ищу брата.

- Господина Сусаноо? – Шинхо произнес это несколько громче, чем следовало, из-за чего любопытные прохожие начали на них оборачиваться.

Оглянувшись по сторонам и поймав на себе несколько пытливых взглядов, он подошёл почти вплотную к богине и шепотом произнес ей на ухо:

- Найдем менее людное место.

- Как скажешь. ~

Что-то в ее тоне сильно раздражало Шинхо, но он, решив не обращать на это внимание, решил сконцентрироваться на главном и повел ее за собой. Дойдя до конца улицы, они свернули в безлюдный переулок, а после вышли на тропинку, частично заросшую густой травой и убегающую вдаль. Все время их пути они шли молча. Шинхо шел первым и, при необходимости, дополнительно приминал траву, чтобы Цукиёми не намочила одежду росой и не измазала ее в грязи. Пройдя сквозь небольшой перелесок, они вышли к реке и, спустившись к песчаному берегу, остановились, слушая шум журчащей воды. Им повезло, так как сейчас людей здесь не было. А густой туман, клубившейся над водой и частично простирающийся до берега мог спрятать их от посторонних глаз, даже если бы сюда кто-нибудь случайно забрел. Подойдя к самой кромке воды, юноша снял с плеч пожалованную градоначальником хаори и постелил ее прямо на землю. Сам опустившись рядом на промозглый песок, он похлопал рукой по ткани и произнес:

- Можешь садиться, так ты не запачкаешься.

- Я смотрю, с последней нашей встречи ты прямо-таки наловчился ухаживать за девушками. ~ - сказала богиня, усаживаясь на постеленную ткань.

Шинхо спокойно произнес, проследив за ней взглядом:

- Это простые нормы приличия. Ты-девушка, к тому же богиня. Не могу же я заставить тебя сидеть на земле.

Девушка хмыкнула:

- Ты, наверное, первый человек, который делает для меня что-то не из страха или корысти.

Шинхо серьезно произнес, развернувшись к ней лицом:

- Я не боюсь тебя.

Цукиёми замерла на мгновение, а после, отвернув голову, едва заметно кивнув, прошептала:

- Я знаю…

- Что? – переспросил Шинхо, не расслышав ее и подаваясь навстречу.

- Говорю, спасибо за заботу. – посмотрев прямо на него, ответила богиня.

Шинхо прочитал в ее взгляде искреннюю признательность, но драгоценное время нещадно утекало, поэтому он решил сразу перейти к делу, и поэтому, без лишних прелюдий, прямо сказал:

- На земле уже прижились слухи, о том, что господина Сусаноо сослали с Небес, за то, что он, якобы, затевал восстание против богини Аматерасу. – осторожно произнес Шинхо, однако так и не наблюдая какой-либо реакции от Цукиёми, добавил:

– Выходит, это правда?

- «Правда?..» - эхом повторила она. – Ну что ж, допустим, пусть будет так.

Шинхо растерянно посмотрел на нее. За доли секунды оценив только что сказанные слова и сопоставив их с реакцией богини, он в итоге так и не смог с уверенностью сказать, есть ли в этой версии произошедшего хотя бы зерно истинны, либо же все произошедшей целиком и полностью исковеркано людской молвой. Тем не менее, как бы там ни было, юноша ясно видел, что Богиню Луны что-то гложет, поэтому, хотя он и не умел поддерживать и утешать, но все же решил попытаться, произнесся:

- …Не волнуйтесь, я уверен, что с ним все будет хорошо… - начал было Шинхо, решив пока что отложить дальнейшие расспросы в поисках истины.

- Я знаю. – прервала его Цукиёми, стиснув в руках окуми* (узкая вставка на передней части кимоно). – Спасибо за беспокойство. – не отрывая взгляд от воды, пробормотала она, еле разлепляя пересохшие губы. - Но мой брат, хоть с виду и дурак, но далеко не робкого десятка и сумеет в случае чего за себя постоять. В конце концов он один из трех высших богов, так что, разумеется, с ним ничего не случиться. – то ли сидящего возле нее юношу, то ли себя пыталась убедить Цукиёми.

– Просто на Небесах сейчас не спокойно… - глядя на разбивающиеся о берег волны прошептала она. – В последнее время участились открытия разломов. Скверны с каждым годом становиться все больше и больше, так что у храмов работы невпроворот. А тут еще и эта ссылка, вот я и… - Цукиёми обессиленно разжала кулаки.

Они надолго замолчали. Шинхо чувствовал нарастающую в груди тревогу и все чаще кидал на богиню обеспокоенные взгляды. Он хотел как-то помочь, но не представлял, как. И это бессилие угнетало его.

- Госпожа Цукиёми, возможно, мои способности вам как-то помогут? – предпринял попытку юноша, пытаясь заглянуть в глаза девушке. – Конечно, мои видения чаще всего нечеткие и смазанные, но, возможно, я все же смогу увидеть, где сейчас господин Сусаноо!.. – его голос прозвучал воодушевленно, что не укрылось от богини.

Цукиёми улыбнулась, глядя прямо перед собой. И Шинхо, все это время не сводивший с нее глаз, прочитал в этой улыбке немой отказ.

- Прости, зря я тебя нагрузила. – опустив голову произнесла она. – Не стоит тебе лезть в это. Как я уже сказала, на Небесах сейчас неспокойно. – ее взгляд остекленел. – В частности, потому что решение о ссылке брата поддержала Аматерасу. Так что если я сейчас начну активно искать Сусаноо, то, скорее всего, настрою против себя всю ее фракцию, а это почти все Небеса. – Богиня Луны говорила это спокойным голосом, голосом, за которым что ты скрывалось. Но как бы ни старался, Шинхо никак не мог понять, что именно. Он чувствовал, что должен что-то сделать, как-то утешить ее, подбодрить, сказать, что все непременно будет хорошо, что вместе они со всем справятся, что он будет рядом. Повинуясь спонтанному порыву, он занес в воздух руку, в попытке приобнять ее, но в последнюю секунду замер, так и не коснувшись богини, когда она резко подняла голову к небу. Сделав глубокий вдох, богиня снова развернулась лицом к нему:

- Ладно, не будем о грустном. Только атмосферу нагнетем. – резко сменила тему Цукиёми, вставая с места.

- Веришь или нет, но я просто умираю от голода! Не знаешь, есть ли в этом захолустье чем поживиться? – возвращаясь к своему обычному беззаботному состоянию, бодро произнесла богиня.

Шинхо едва поспевал за ходом ее мыслей. Ему не нравилось, что Цукиёми решила не посвящать его в детали происходящего и предпочла просто уйти от разговора. Но, в то же время, он понимал, что даже если и поможет ей, и им все же удастся найти Сусаноо, то что дальше? Судя по словам Богини Луны, Аматерасу, по крайней мере не против, а то и все за изгнание Бога Бури. В такой ситуации, если Цукиёми попытается как-либо оспорить решение Богини Солнца, то это приведет к неминуемому расколу на Небесах.

- «Это опасно.» – составил неутешительный прогноз в голове Шинхо.

Пока они брели в обратном направлении по уже проторенной дорожке, возвращаясь в город и Цукиёми что-то увлеченно рассказывала, шагая впереди, юношу не отпускали тревожные мысли. Глядя на с виду легкомысленную богиню, он подумал:

- «Хоть мы и знакомы всего ничего, вот только разве что слепой не заметит насколько она импульсивна. Хотя, с другой стороны, она сама мне сказала насколько опасно сейчас может быть действовать, следовательно, осознает все риски… Только бы не сделала какую-нибудь глупость.»

Они уже шагали по оживленной улице, когда из мыслей его выдернул оклик богини:

- Ши-чан, Ши-чан! Давай купим данго! – позвала она его, крутясь возле какой-то лавки с едой.

На мгновение Шинхо прирос к земле от шока, но уже через секунду, под удивленные взгляды прохожих, быстро подошел к Цукиёми и яростно зашептал ей на ухо.

- Вообще-то, на вид мы с тобой примерно одного возраста! – негодовал он. – Поэтому что еще за «чан»?

- Пхах! – богиня прыснула. – Ты уж прости, но по сравнению со мной, ты-просто ничего не сведущий младенец. – в очередной раз начала хвалиться она. Шинхо вообще заметил, что когда Богиня Луны начинает говорить о себе, то может без умолку болтать так хоть до бесконечности. Сначала юноша просто раздраженно нахмурился, но после его посетила неожиданная мысль, поэтому он, всерьез задумавшись и поколебавшись несколько мгновений, все же спросил:

- А-а… Сколько тебе лет?

Цукиёми оборвала себя на полуслове, а после, наигранно надувшись и скрестив руки на груди, произнесла:

- Хм-м, чтоб ты знал, спрашивать возраст у девушки невежливо. – вздернув подбородок сказала она.

Шинхо лишь мысленно закатил глаза:

- Знаешь, мне просто казалось, что чем старше бог, тем он мудрее и значимее. – на этот раз юноша приподнял уголок губ и упер руку в бок, излучая самодовольство. – Но, если верить легендам, то ты ведь самая младшая богиня в пантеоне. Наверняка тебе и десяти тысяч лет нет.

После этой, казалось бы, на первый ничего не значащей фразы между ними повисло молчание. А когда Шинхо только обрадовался, что ему наконец-то удалось заткнуть ее за пояс, то он вдруг почувствовал легкое покалывание на коже лица. Приоткрыв один глаз, юноша увидел нависшую над ним Цукиёми, с потемневшим лицом и испепеляющим взглядом…

По спине у Шинхо прокатилась волна мурашек, ибо он мог видеть, как воздух вокруг Цукиёми буквально потемнел и стал будто бы наэлектризованным.

- Слушая сюда, человечишка. – наступая на него, прошипела она. – Я старше всех присутствующих на этой площади вместе взятых. И по сравнению со мной, вы все просто бабочки однодневки! – богиня говорила достаточно тихо, чтобы ее мог услышать лишь Шинхо. Однако от того, с каким выражением лица она это произнесла, у юноши на лбу невольно выступила капелька холодного пота.

Пока он в оцепенении замер, словно каменное изваяние, Цукиёми повернулась к торговцу и, забрав у него две деревянные палочки с еще дымящимся, свежеприготовленным данго, уходя бросила:

- Платит он. – махнула богиня рукой, в сторону парня.

Шинхо на это вытаращился ей в след, потом перевел взгляд на уставившегося на него сурового торговца, потом снова на нее и обратно на торговца, и так несколько раз.

- Молодой человек, вы собираетесь платить? – нахмурившись, тоном не предвещающим ничего хорошего, произнес пожилой мужчина.

Шинхо втянул голову в плечи.

- Да-да, конечно! – пролепетал он, начав судорожно рыться в карманах, надеясь выудить из них, хотя бы несколько монет.

- «Ну погоди, Цукиёми!»

Кое-как расплатившись с торговцем и отдав ему почти все свои последние сбережения, он поспешил на поиски богини и потратил добрых 15 минут слоняясь по улицам. А когда уже было окончательно уверился, что его поиски так и не увенчаются успехом, то решил, напоследок, заглянуть в безлюдный переулок. Сюда практически не проникал солнечный свет, поэтому земля здесь была глинистой и скользкой. Всюду, куда не глянь, в небольших котловинах скопилась протухшая, грязная вода, а в самом конце, возле покосившегося здания, в одну кучу был свален всевозможный мусор, от деревянных досок до пищевых отходов. Шинхо бы и не подумал задерживаться здесь дольше, если бы не увидел одинокий силуэт, виднеющийся на крыше того самого заброшенного дома, расположенного в конце переулка. Присмотревшись, он узнал Цукиёми, которая сидела к нему спиной и никак не могла его видеть. Воодушевленный тем, что ему наконец удалось найти ее он зашел внутрь. Дойти до старого заброшенного строения и при этом практически на измазаться в грязи не составило труда, вот только, запрокинув наверх голову, юноша понял, что забраться на него будет крайне проблематично. Осмотревшись вокруг он увидел небольшой, прохудившийся деревянный ящик, который как раз прилегал к испещренной дырами стене. Прикинув на глаз, что расстояние до крыши не такое уж и большое, он сделал два шага назад, разогнался, а после с разбегу вскочил на импровизированный трамплин. Сгнившие доски заскрипел у него под ногами, и практически сразу же раскололись, превращаясь в щепки, но, благо, ему все же удалось ухватиться руками за изогнутый карнизный срез и подтянуться наверх. Вопреки худшим ожиданиям парня старая конструкция смогла выдержать его вес, так что спустя несколько секунд он уже стоял на крыше. Стряхнув с себя пыль и несколько деревянных опилок, Шинхо зашагал к Цукиёми, стараясь двигаться максимально осторожно. Когда он уже подходил к богине несколько особо изгнивших черепичных пластин скатились вниз, и с громким звуком разбились о землю, но юноша, не обратив на них внимание. Вместо этого он опустился рядом с той, ради кого был вынужден проделать свой путь аж до сюда, свесил вниз ноги и откинулся на выставленные за спиной руки.

Цукиёми никак не отреагировала на его появление, и все также, поджав колени и обхватив их руками, продолжала безмолвно сидеть на самом краю крыши, вглядываясь в виднеющееся сквозь облака, заходящее багровое солнце.

Шинхо скосил глаза на две, пустые, лежащие между ними палочки из-под данго.

- …Если ты голодная, то нам следует пойти в таверну.

В ответ на его слова, богиня лишь промолчала, незаметно для себя поджав губы.

- Насчет денег можешь не переживать. Я найду чем расплатиться!

Снова молчание. Глядя на нее Шинхо неуверенно произнес:

– Одними сладостями ведь сыт не будешь…

Цукиёми ничего не ответила. Она все также продолжала вглядываться в горизонт, как будто бы стараясь рассмотреть там что-то, ведомое только ей одной. Солнце садилось, и вдалеке образовалась яркая розовая полоска света.

- Что случилось? – устав гадать что да как, наконец спросил Шинхо.

Цукиёми опустила подбородок на колени и тихо произнесла:

- Мне будет грустно, когда ты умрешь.

Шинхо опешил. Меньше всего он сейчас ожидал услышать это из ее уст.

- Это предсказание? – пытаясь придать голосу как можно более безразличную интонацию, произнес юноша.

- Нет. Это факт. – не глядя на него произнесла богиня. – Знаешь, - ее голос звучал приглушенно. – Когда я нашла тебя тогда, чуть живого, посреди океана, изначально, я ведь не планировала тебя спасать. – она сделала вдох. – Ты в тот день мысленно отказался от жизни, а больше всего на свете я ненавижу слабаков. Неважно насколько тебе тяжело, неважно, как тебе больно, пока ты жив, все еще может измениться, поэтому ты не имеешь права сдаваться…

Они надолго замолчали. Шинхо не знал, что ответить, как и не знал, что послужило причиной этого разговора и что в итоге богиня ожидала от него услышать. Юноша смотрел на раскинувшуюся у него под ногами улицу, когда до его ушей донеслись ее тихие, едва различимые слова:

- Мой отец… - прошептала Цукиёми. – Предпочел спасти вас, дать вам возможность жить в этом мире, спасению моей матери. – последние слова были произнесены настолько тихо, что Шинхо смог услышать их, лишь благодаря легкому порыву ветра, сорвавшему их с ее губ. Он вздрогнул, сжал кулаки.

- Ты…злишься на него за это? – через силу выдавил он.

– «Дурак! Конечно она злиться.» – мысленно дав себе оплеуху за подобный вопрос, хмурился Шинхо, вцепившись руками в одежду. – «А как может не злиться? Если бы мой отец пожертвовал жизнью матери, пусть даже и ради всеобщего блага, даже так, я бы никогда не простил его!» – ожидая услышать нечто подобное, юноша мысленно приготовился. Шинхо хотелось помочь ей, дать возможность выплеснуть эти эмоции, выговориться, отпустить, поэтому он решил, что стойко вынесет все, чтобы она сейчас ему не сказала.

И какого же было его удивление, когда в ответ он услышал лишь тихий смешок. В шоке юноша развернулся и, оторопело уставившись на Цукиёми, увидел в ее глазах пустоту. Такое чувство, будто бы сейчас она была за тысячу миль отсюда. Но хуже всего было то, что девушка улыбалась. Улыбалась, вспоминая о чем-то, чего уже не вернуть.

- «Злюсь ли я на него за это?..» - эхом повторила богиня. - Да вряд ли. Как ты уже успел заметить, прошло слишком много времени. – глядя на нее Шинхо не мог понять, о чем она думает, как и не мог принять то, что она говорит. – Я люблю его. – продолжила девушка полушёпотом. – Любила и всегда буду любить. Как люблю маму, старшую сестру и младшего брата. Я знаю почему он поступил именно так, более того, знаю, что он поступил правильно. – Цукиёми сделала глубокий вдох. Шинхо уже какое-то время не смотрел на нее, а даже если бы и смотрел, то из-за застилающей взгляд мутной пелены и из-за того, что он мог видеть лишь правую сторону ее лица, не заметил бы, как в то время по левой щеке девушки скатилась одна единственная слеза:

- Вот только… Будь у меня такой выбор… Я бы не смогла поступить правильно…

***

Скоро Цукиёми исчезла, также внезапно, как и появилась. Шинхо до поздней ночи просидел, не двигаясь на этой крыше. Он чувствовал себя опустошенным, морально выжатым, уставшим. Его изнутри разъедало чувство вины. Теперь, зная о чувствах Цукиёми он не понимал, как она до сих пор не возненавидела людей. Как ей удается каждый день выполнять их молитвы и желания, зная, что ценой их жизни была жизнь ее собственной матери. Шинхо с самого детства слушал легенду о Идзанаги и Идзанами. В ней, тогда еще будучи Богиней Творения, Идзанами представала порой не в самом лучшем свете. По слухам, богиня отказывалась ото всех своих детей на протяжении поколений и если бы Идзанаги не признал Трех Избранных Богов, то, вполне возможно, она и к ним бы относилась также. То есть никак. Наверняка даже имен бы их не помнила. Но кое-что в этой истории всегда оставалось неизменным. А именно, то что супруги искренне любили друг друга. Разумеется, когда Аматерасу, Цукиёми и Сусаноо стали известны, как «трое драгоценных детей» Идзанаги, Идзанами ничего не оставалось, кроме как охотно признать их. Но, как бы там ни было, теперь Шинхо убедился, что это не просто красивая сказка, и в ней все далеко не так однозначно. По крайней мере не для Богини Луны, которая, несмотря ни на что, искренне считала их пятерых семьёй.

Шинхо закрыл глаза, чувствуя, как сквозь ночную духоту прорываются редкие капельки теплого моросящего дождика. Последние звезды догорали на небосводе, прежде чем оказывались затянуты низко висящими тучами.

- Не бойся. – в тишину ночи прошептал юноша, до боли сжимая кулак. - Клянусь, я не умру. Я тебя не оставлю.

Глава 26

Глава 26. Богиня Солнца

Аматерасу пила чай, сидя в одном из роскошнейших садов дворца. Легкий аромат цветов, витавший в воздухе, придавал атмосфере утонченности. Безупречное, пышное, светло-золотое одеяние, подчеркивающее цвет глаз Богини Солнца, разметалось по сторонам и длинным шлейфом ниспадало вниз, на траву. Богиня поднесла фарфоровую пиалу с изображенным на ней аистом к губам. Теплый, мятно-ягодный вкус разлился во рту. Аматерасу закрыла глаза.

- «Все, о чем я слышала, это лишь то, что моя сестра со страху закрылась в пещере!» - пронеслись у нее в голове едкие слова Цукиёми. – «Как ты могла позволить им сослать брата?!» - обрывки фраз из их последнего разговора, в конце концов обернувшегося катастрофой.

В последнее время ситуация во всем мире была до предела натянута, словно струна, которая того и гляди была готова порваться. И чтобы защитить их троих ей нужно было вести себя осторожно, как никогда прежде. Из-за увеличившегося количества открывшихся разломов, обстановка в мире смертных сильно усложнилась. Возможно люди и не могли видеть скверну, но всё же, они не могли не ощущать возросшего давления в воздухе. Смертные не знали наверняка, но без сомнения предчувствовали надвигающуюся угрозу. Это и многое другое заставляло их приходить в храм и умолять богов о милости. Снова и снова, из раза в раз. Как первой богине в Такамагахаре и известнейшей в мире людей, именно храмы Аматерасу сейчас испытывали колоссальнейший приток верующих. Тысячи прощений возносились к ней в надежде на то, что она их исполнит. Ежеминутно в Золотой Дворец поступали десятки молитв, требующие её непосредственного внимания. Разумеется, Богине Солнца служила практически целая армия тех, кто помогал ей исполнении людских желаний, но, как показала практика, этого все равно было мало. В решении некоторых вопросов требовалось ее неукоснительного участия. Вот только таких «нетерпящих отлагательства дел» слишком много. Плюс, у Богини Солнца очень маленький круг доверенных лиц, тех, на кого она действительно может положиться. С самого первого дня, как она взошла на престол, Аматерасу поняла, что чтобы ее уважали, и чтобы ее приказы исполняли, уже недостаточно просто прикрываться титулом одной из Трех Высших Богов, как это удавалось раньше. После внезапного ухода Идзанаги она, фактически, осталась без поддержки. Ей нужно было действовать быстро и четко, чтобы подчинить себе пантеон и предотвратить любое возможное восстание. Было бы верхом наивности предполагать, что такие известные и значимые в мире людей боги, как 7 Богов Удачи или богиня богатства и плодородия Инари, или Укэ-Моти будут слепо слушаться ту, кто всем что имеет обязана исключительно своему отцу. Да, Идзанаги был другим, не таким как она или прочие боги. Его существование было прямым залогом самого понятия жизни, он был незаменим и все это знали. Но Аматерасу отличалась, несмотря на то что в чистоте своей сущность она была ближе всех, к Идзанаги, богиня не обладала таким же неограниченным бессмертием, как Бог Творения. Она не была незаменима. В детстве, благодаря отцу, ей не было необходимо волноваться о верующих, молитвах и чужих желаниях. Богиня могла наслаждаться счастливой жизнью со своей семьёй, но, как это часто бывает, ни что хорошее не вечно. После того, как Аматерасу стала правительницей Такамагахары на нее в одночасье свалилась целая гора ответственности и проблем, от которых, нельзя было просто отмахнуться. Теперь от принятых ею решений зависела её собственная жизнь. Больше нельзя было надеяться на отца, который в случае чего мог бы прийти ей на помощь. И Аматерасу старалась. День и ночь она проводила за работой. наращивая свое влияние, как в мире людей, так и среди других богов. Богиня Солнца должна была доказать, что своего имени и титула. Ведь если она не справится, хотя бы на миг выкажет слабину, ее разорвут.

Аматерасу до хруста сжала руку, и фарфоровая пиала в ее ладони лопнула, осколками осыпавшись вниз. На прекрасном одеянии разливалось мокрое, темнеющее пятно, а между пальцами богини заструился тоненький ручеек крови.

- «Если я не справлюсь, что тогда будет с вами?» – перед ее мысленным взором предстали Цукиёми и Сусаноо. – «Все что я делаю, я делаю не только ради себя, но и ради вас! Как вы не понимаете?.. Наша семья должна быть идеальной или, по крайней мере, казаться таковой. Хоть кто-то из нас обязан всегда поступать правильно и принимать сложные решения. Даже сейчас враги мечтают нас уничтожить, занять наше место, провозгласить себя достойными. Если им это удастся, то мы в скором времени впадем в забвение и исчезнем. Я не допущу этого! До тех пор, пока люди самозабвенно верят хотя бы в одного из Трёх Высших Богов, других двоих они никогда не забудут.»

- Рика. – вслух позвала Аматерасу, использовав заклинание призыва. Уже через секунду перед ней, склонившись, стояла девушка. Устремив взгляд на одежду своей госпожи, она побелела.

- Ваше Величество! – воскликнула служанка. - Вы не ранены?! Что произошло?! Мне нужно скорее позвать лекаря, чай ведь был очень горячим! – стоя на коленях припав к ногам богини, перепуганная девушка сначала начала судорожно осматривать одежду и собирать в руку осколки, а после уже хотела кинуться за помощью, когда услышала ровный голос Аматерасу, размеренно звучавший у нее над головой.

- Я позвала тебя сюда не за этим. – скрывая кровоточащую руку в длинном рукаве, произнесла Богиня Солнца. – Где сейчас моя сестра? Она все еще пытается найти Сусаноо?

Девушка все еще стояла с занесенными руками, не сводя с богини взволнованного взгляда, но, все же, не посмев перечить, ответила:

- П-после того, как госпожа Цукиёми покинула Такамагахару, от нее больше не было вестей. Она больше не посылала запросы по делу господина Сусаноо.

- Понятно.

Аматерасу встала.

- Отправьте официальный приказ в храм Цукиёми. Я хочу видеть сестру. – с этими словами Богиня Солнца исчезла.

Глава 27

Глава 27. Собрание на Небесах

- Аматерасу желает видеть меня? – удивленно произнесла Цукиёми, замерев с занесенной в руке кистью. Сейчас богиня заполняла документы в храме. С улицы внутрь проникали солнечные лучи и освещали разбросанные тут и там кипы бумаг, которые еще не успели рассортировать и о которых ей еще только предстояло позаботиться.

- Так сказано в официальном приказе, который поступил сегодня утром. – робко сообщила Курои.

Цукиёми задумалась, откладывая (не без удовольствия) кисть в сторону.

- Хм-м, странно. – вслух размышляла богиня. – Обычно, когда у Аматерасу есть ко мне дело или какая-то просьба, она всегда обращается лично и без посредников. К чему этот приказ? Может быть, этот как-то связанно с нашей недавней ссорой?

Цукиёми ногтем постучала по столу, отбивая неровный ритм.

- Хорошо, - поднимая глаза на жрицу произнесла Богиня Луны. – Не будем заставлять ее величество ждать. Я сейчас же отправлюсь в Такамагахару.

С этими словами, при помощи заклинания небесного моста богиня перенеслась на Небеса.

Оказавшись посреди площади, решив не терять времени зря, Цукиёми направилась прямиком во дворец. На площади она была не одна, и потому, когда ступила на лестницу и начала подниматься, отметила, что боги, почему-то в этот раз особенно сильно сторонятся ее, стараясь не приближаться ближе чем на 10 метров. Цукиёми скептически приподняла бровь, но больше никак не отреагировав на их странное поведение, подошла к огромным входным воротам. Те, как будто почувствовав приход своей хозяйки, приветственно распахнулись, пропуская ее внутрь. Богиня сделала шаг вперед и оказалась в тронном зале, со всех сторон окруженным высоченными золотыми стенами и белыми-нефритовыми колоннами. Стоило девушке только переступить порог, как на нее тут же оказались направлены сотни пар глаз. На золотом троне, прямо в центре зала восседала Аматерасу. Она посмотрела на сестру, но взгляд ее остался не читаем.

Цукиёми двинулась вперед, с параллельно проносящимися мыслями:

- «К чему весь этот официальный тон? Она что же, решила-таки публично меня поучать?»

Подойдя к лестнице, ведущей к трону, Богиня Луны замерла на месте. По залу в это время гуляли тихие шепотки.

Аматерасу выжидающе посмотрела на младшую сестру сверху вниз, в то время как Цукиёми продолжала стоять неподвижно и не сгибая спины вернула Богине Солнца такой же безразличный взгляд.

Гул шепотков вокруг усилился.

- «Понятно… - мысленно закатила глаза Богиня Луны. – Так ты решила продемонстрировать при свидетелях свою власть надо мной.»

Цукиёми упрямо продолжала стоять с идеально прямой спиной уже просто из принципа. Поскольку среди всех присутствующих в этом зале, лишь она одна имела законное право не склоняться перед этим троном и этой богиней.

- Вы желали видеть меня? – приподняв подбородок, во всеуслышание произнесла Богиня Луны.

В это время глаза Богини Солнца едва заметно сощурились, но тон, ничуть не изменившись, остался размеренным и покровительственным.

- У меня есть для тебя поручение. – ее голос прокатился по залу, отражаясь от стен. Все вокруг разом стихло. – Ты должна отправиться на землю и уничтожить 4 разлома в северном регионе. – произнесла Аматерасу.

Цукиёми стоило больших усилий при этих словах не дернуть бровью и сдержанно произнести:

- При всем уважении, разве север-это не территория Райдзина? – максимально вежливо уточнила она.

- Верно. – ответила Аматерасу. – Ты и Бишамон-Тен отправитесь в тот регион и окажете поддержку храмам Райдзина. В последнее время там постоянно открываются разломы, а эти 4-крупнейшие из них. – не сводя пристального взгляда с сестры, Верховная Богиня следила за реакцией Цукиёми и казалось могла уловить даже малейшей колебание мышц у нее на лице.

В то же время Богиня Луны, хоть и старалась держаться нейтрально и отстраненно, от последней новости едва заметно нахмурилась. Мысленно скорчив гримасу, она про себя прошипела:

- «Сестренка, ты что, издеваешься? – негодовала она. – Мало того, что отсылаешь меня в какую-то глухомань, сплошь покрытую снегом, так еще и за компанию с Бишамон! – богиня была готова рвать на себе волосы от досады, но вместо этого продолжала стоять на месте, пытаясь взглядом донести до Аматерасу, всю степень своего несогласия. – Ну, может быть хотя бы он будет против?» – со слабой верой в собственное предположение, понадеялась Цукиёми, взглядом скользнув по толпе, в поисках товарища по несчастью.

- Будет исполнено, ваше величество.

От столь громкого и непреклонного высказывания, прозвучавшего прямо у нее над ухом, Богиня Луны едва заметно вздрогнула.

- «Вот ведь!..» - скосив глаза в сторону злобно подумала богиня. А ведь она даже не услышала, как Бог Войны беззвучно приблизился к ней и остановился слегка позади.

- «Ему же тоже идти со мной не хочется! Выходит, как перечить мне – это пожалуйста! А ей возразить, выходит, он и не пытается?!» - продолжала мысленно возмущаться богиня.

Цукиёми могла бы жаловаться и дальше, мысленно проклиная само мироздание за подобную подлость, но только вот очень скоро она ощутила испепеляющий взгляд у себя на затылке, который прямо-таки источал агрессию и был красноречивей любых слов. Так что в какой-то степени богиня даже порадовалась, что сейчас не может видеть угрожающее лицо Бога Войны.

Секунды проносились стремительно. Нужно было что-то ответить. Втянув голову в плечи и поняв, что продолжать артачиться дальше-бессмысленно, Цукиёми, слегка наклонив вперед голову, произнесла:

- Да, ваше величество.

После сказанных ею слов напряжение, повисшее в воздухе, развеялось. И собрание продолжило идти своим чередом. Были обсуждены еще несколько «безумно» важных вопросов, которые Цукиёми старательно прослушала. Сидя на троне справа от Аматерасу она не сводила презрительного взгляда с очередного лебезящего божка, рассыпавшегося в любезностях. Честное слово, будь у нее тогда под рукой что-нибудь тяжелое, она бы уже давно бросила в него этим, но вместо этого богиня продолжала сидеть молча, стараясь при этом не сильно кривить лицом. Все их просьбы были плюс-минус об одном и начинались также, плюс-минус одинаково. Сначала каждый из них минут 5 тратил на то, чтобы выразить свое польщение и счастье находиться здесь, перед всевышними, потом, осыпал вежливыми комплиментами их обеих, выражая свое почтение и восхищение, и только потом приступали к основной теме своего сегодняшнего присутствия. В основном каждый пытался так или иначе зарекомендовать себя, выставить себя в лучшем свете, предлагая свою поддержку и помощь. Разумеется, все это было искусно завуалированно и подавалось крайне изящно, как легкое, приятное послевкусие после отведанного десерта. Ну, а как же иначе? Тонкая лесть, так-то, тоже искусство. Вот только после пятого просителя, приступившего к исполнению избитого ритуала, но, как это не странно, примешивая к нему свои собственные индивидуальные льстивые нотки, у Цукиёми уже мед из ушей вытекал. От мысли, что Аматерасу почти каждый день имеет с ними дело у богини кружилась голова. Поскольку даже сейчас, чтобы просто не зевать и сидеть ровно ей приходилось прикладывать колоссальные усилия. Те немногие боги, кто действительно хоть чего-то да стоил в лучшем случае один раз в год, на месяц богов, посещали подобные собрания. И то не всегда! Инари вот, например, вообще приходила, когда вздумается и могла годами не появляться на Небесах, развлекаясь в мире людей. Но были и идеалисты вроде Бишамон, которые безукоризненно выполняли все поручения, поступающие к ним во дворец.

Цукиёми вымученно вздохнула, попытавшись размять затекшую шею, однако поймав на себе косой взгляд Аматерасу, вытянулась по струнке, вцепившись руками в подлокотники.

- «Да, когда же это уже наконец закончиться?..» – про себя вздохнула она.

Возвращаясь мыслями к Бишамон. От нечего делать Цукиёми начала неспешно скользить взглядом по залу, ища в разномастной толпе статный силуэт Бога Войны, который, к слову, был одним из известнейших богов в Такамагахаре и в принципе мог себе позволить вообще не присутствовать на таких (чисто формальных) собраниях.

Спустя несколько минут безуспешного поиска, Цукиёми раздражённо пробормотала себе под нос, опустив подбородок на выставленную ладонь:

- «Кажется, он уже успел тихонечко смыться под шумок.»

Будь на то воля Богини Луны воля, ноги бы ее здесь не было. Возможно, она и не разбиралась в политике также хорошо, как ее старшая сестра, но одно уже успела понять точно. Все эти улыбки и лестные слова были насквозь пропитаны фальшью. Даже не так. Все эти боги просто пытались подмазаться к ее сестре, выставить себя перед ней в лучшем свете. Само собой, если удастся привлечь к себе внимание Верховной Богини, то, быть может, это положительно скажется и на них самих. Пользуясь и прикрываясь известнейшим именем «Аматерасу», они смогут привлечь к себе новых верующих, заработать авторитет и т.д., и т.п.

Цукиёми все это понимала, но не видела ни единой причины мириться с таким порядком вещей и уж тем более быть этому радой. В ее глазах, смотревших на них сверху вниз, сквозило утомленное презрение, которое она не очень-то и старалась скрыть. Что, без сомнений, чувствовали все присутствующие. Может быть это и послужило причиной тому, что последние несколько богов, в отличии от своих ранее выступивших коллег, изъяснялись ясно и четко, без лишней воды и прелюдий.

Наконец, спустя будто бы вечность, когда Цукиёми могла официально покинуть тронный зал, она выдохнула с облегчением и поспешила поскорее добраться до своей комнаты. Петляя из стороны в сторону, богиня грезила о том, как сейчас будет отмокать в ванне, которую прикажет приготовить слугам, параллельно вкушая свои любимые десерты. Вот только, свернув в последний раз и уже подходя к заветной двери с полумесяцем, она наткнулась на очередного нежданного гостя, явно поджидающего ее.

- Мы с тобой в последнее время, как-то уж слишком часто пересекаемся, ты так не думаешь? – остановившись возле него, скрестив руки на груди и приподняв уголок губ, нарочно съязвила Богиня Луны.

- Не волнуйтесь, я тоже не в восторге от этого. – бесцветно произнес Бишамон, стоя возле двери в ее комнату. – Но, как бы там ни было, по приказу ее величества мы вместе, завтра, отправимся в храм Райдзина. Я буду ждать вас на рассвете, возле фонтана на главной площади дворца. – закончив свою короткую речь он замер, выжидающе глядя на нее и ожидая подтверждения своих слов.

- Ты мне проход загораживаешь. – с тем же выражением лица и с той же интонацией произнесла Цукиёми.

Наблюдая за тем, как от ее короткой фразы у Бишамон на лбу буквально вздулись вены, Цукиёми с легкой улыбкой на губах обогнула его и попыталась войти в комнату, когда ее остановила резко перегородившая дорогу рука, с громким звуком врезавшаяся в стену, в нескольких сантиметрах от ее головы.

Скосив на бога взгляд, не поворачивая головы, богиня произнесла:

- Муху прибил?

- Рекомендую вам не опаздывать. – процедил Бишамон, нависая над ней. – А-то как знать, вдруг днем разразиться буря.

- Надо же, какой заботливый. – едко протянула Цукиёми. – А как твой бок? – невинно поинтересовалась она. – Не болит больше?

Богиня услышала, как стена под пальцами Бишамон захрустела и заметила краем глаза, как по каменным плитам в разные стороны начали расползаться трещины.

- Помяните мое слово, - ледяным тоном произнес Бог Войны. – Однажды, вы станете жертвой собственной гордыни и тщеславия.

Цукиёми хмыкнула, не сводя с него глаз:

- Мм-м, полагаю, ты будешь с нетерпением этого ждать?

После ее слов Бишамон убрал руку и исчез, не задерживаясь ни секунды более.

Проводив его взглядом, Богиня Луны наконец вошла в свою комнату и, затворив дверь, облокотилась на нее спиной, прислонившись затылком к холодному камню. Настроение испортилось окончательно и куда бы она теперь не бросила взгляд, все раздражало. Массируя виски, Цукиёми подошла к небольшой тумбочке, стоящей возле кровати и выдвинув верхний ящичек, вытащила оттуда маленький бумажный конвертик с какими-то шуршащими внутри травами. Развернув его, она отсыпала небольшую горсть себе в ладонь, взяла фарфоровую, наполненную водой пиалу, стоящую на прикроватном столике, и высыпала туда все содержимое своей руки. Немножко взболтав получившийся напиток, богиня залпом осушила чашу. Зажмурилась. У этих трав был на редкость горький вкус, неприятно вяжущий рот.

Отставив пиалу в сторону, Цукиёми повалилась на кровать. Ее накрывала усталость. Последние несколько недель она не могла толком спать из-за непрекращающихся кошмаров, терзавших ее каждую ночь. В одних богиня видела высоких, худых, безликих монстров. В других, еще более ужасных, она проводила время с семьей, тогда, когда мама ещё была жива и отец их не бросил. Цукиёми каждый раз твердила себя, что они нереальны, что все это мираж, ложь, подстроенная той чертовой тварью, чей голос она уже довольно давно не слышала. Но каждый раз все повторялось, как будто по одному и тому же заученному сценарию. Чем дольше богиня убеждала себя, что «они» нереальны, тем дольше оставалась в плену иллюзии. Однажды, чтобы только не видеться с «ними», она выбежала в коридор и плотно затворив дверь решила, что уж лучше позволит монстру терзать себя, чем снова вернётся к ним. Так девушка просидела в кромешной темноте несколько суток, глядя на тонкую, шевелящуюся полоску света на полу. А «они» приходили к ней. Постоянно волновались, переживали, спрашивали, чем помочь?

- «Цукиёми, доченька, что такое? Что случилось? Открой дверь!» – слышался из-за двери полный тревоги голос отца.

- «Сестренка, выходи. Мы за тебя волнуемся. Цуки-чан…» - поперерывно раздавались голоса Аматерасу и Сусаноо. Бывало так, что они даже плакали.

И она плакала. Сидя за закрытой дверью, она, зажимая руками уши и захлебываясь собственными слезами, беспрерывно повторяла:

- «Это не взаправду, это не взаправду, это не взаправду! Они не реальны! Это не взаправду, это не взаправду!..»

Но чем дольше Цукиёми это твердила, тем настойчивее звучали голоса за дверью. Когда в какой-то момент она настолько сильно истощила свой организм, что просто упала в обморок, то открыла глаза уже лёжа в объятиях отца. Он бережно гладил ее по голове и тепло улыбался. На небе светило солнце, вокруг было море цветов, а рядом с ними сидели Аматерасу и Сусаноо. Они со слезами на глазах смотрели на Цукиёми, но это были слезы счастья, от того что они снова вместе. И Цукиёми сдавалась, каждый раз она не выдерживала и падала в их протянутые объятия. Мгновение, ровно столько длилась ее эйфория, когда от тепла и счастья из глаз вырывались слезы, а потом богиня просыпалась. Лежа в своей холодной кровати, на подушке, залитой слезами. В этот раз все должно было быть точно так же. Сейчас она закроет глаза, провалиться в сон, быстро обнимет их и будет обнимать до тех пор, пока не почувствует мокрую ткань под щекой. Её веки сомкнулись.

Глава 28

Глава 28. Внезапное возвращение Сусаноо

- Цукиёми-сама, Цукиёми-сама! – за дверью раздался настойчивый стук, Богиня Луны ясно услышала его, но не спешила открывать глаза или хоть как-то шевелиться. Вместо этого она лишь сильнее укуталось в одеяло, пытаясь скрыться от навязчивых солнечных лучей, пробивающихся сквозь окна.

- Цуки, вставай! – раздался знакомый, громогласный голос, после чего дверь в её комнату с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.

От грохота, прокатившегося по комнате, практически подскочив с кровати, богиня резко разомкнула веки. Сон, как рукой сняло, а по глазам тут же резанул яркий дневной свет.

- «Ох Небеса, неужели я проспала?» – протирая заспанные глаза спохватилась она. – Только злющего Бишамон, метающего из глаз молнии мне не хватало!..

Продолжить мысль девушка не успела, так как случайно наткнулась взглядом на виновника этого утреннего хаоса и остолбенела, потеряв дар речи.

- Ты чего зависла? – с доброй усмешкой в голосе произнес нарушитель спокойствия и виновник всего этого утреннего переполоха.

- …Су? – надломленным голосом прошептала Богиня Луны. – Перед ней стоял не маленький мальчик, которого она привыкла видеть во снах, а тот самый Сусаноо, с которым девушка виделась незадолго до того, как его сослали. Это был высокий, стройный мужчины 23-х лет, с торчащими во все стороны светлыми волосами. Парадокс, но среди них троих, несмотря на то, что он был самым младшим, выглядел бог как раз-таки старше обеих своих сестер, которым на вид было не больше 18-19 лет. К тому же, мало того, что выглядел он более зрелым, так еще и был выше их на целую голову. Кстати, у Аматерасу и Цукиёми тоже была разница в росте, не такая значительная, но все же была.

- Цу… - младший из Трех Высших Богов не успел толком ничего сказать, так как внезапно оказался стиснут в объятьях своей сестры, которая в несколько шагов преодолела разделяющее их расстояние, со всей скоростью налетев на него и чуть не сбив с ног. Сначала, Сусаноо недоуменно замер, но уже через секунду обнял богиню в ответ с таким же теплом и радушием.

- Я думала тебя сослали… - все еще прижимаясь к нему, пролепетала Цукиёми, с трудом контролируя сбившееся от волнения дыхание.

- Так и было. – не выпуская ее из рук, начал рассказывать Сусаноо. – Вот только случилось кое-что непредвиденное, поэтому за мной экстренно послали гонца, с повелением как можно скорее явиться во дворец. Эх, если бы ты только видела, как я тогда удивился! – продолжил он.

- «Кое-что непредвиденное?» - насторожившись, повторила Богиня Луны, глянув на брата снизу-вверх. – Да что такого могло произойти за утро?

Сусаноо во все глаза уставился на нее, а после прыснул:

- Так ты серьезно не в курсе?! – сквозь отрывистые смешки, выдавил он, а после взял растерянную Цукиёми за руку и потянул за собой, - Пошли, спящая принцесса, а то ты ведь так все на свете пропустишь!

Богиня не сопротивлялась и позволила ему вести себя за собой. Когда они вместе вышли из комнаты и начали петлять по коридорам, Цукиёми про себя отметила, что впервые за эти несколько недель не ощущает давящую усталость. Обычно, после ее снов, сколько бы она не проводила времени в иллюзии, в реальности, в лучшем случае, проходило не более пары часов. Потом богиня просыпалась и больше уже не могла заснуть, борясь с приступами удушья и паники, а дальше наступал рассвет. Но сегодня она не ощущала привычной налившейся во всем теле тяжести. Даже наоборот, девушка прямо-таки искрилась энергией и чувствовала себя, наконец отдохнувшей. Голова не раскалывалась, а в ушах не звенело. И хотя Цукиёми не знала, куда ее ведет Сусаноо, и что за невероятные новости собирается сообщить, ее это, откровенно говоря, не сильно и волновало. Главное, что Аматерасу отменила его изгнание. Сейчас брат был здесь сейчас, здоровый и жизнерадостный, а все остальное не имело значение.

Цукиёми сильнее стиснула его руку в своей ладони, испытывая неимоверное облегчение, просто от осознания того, что он рядом и что теперь они снова вместе. Сусаноо, почувствовав, как хватка богини усилилась, повернул к ней голову и, легко улыбнувшись, сжал в своей ладони ее хрупкую кисть. Так, шагая рука об руку, они подошли к огромным дверям, которые с грохотом распахнулись перед ними, открывая вид на загроможденную площадь.

Когда Сусаноо вывел Богиню Луны на улицу, ей показалось, что на дворцовой площади собрались все боги Такамагахары. Было буквально не протолкнуться, а в глазах рябило из-за обилия красок и новых лиц. Однако, стоило им ступить на брущатку, как толпа волнами начала расходиться в стороны, освобождая для них узкий проход. Стараясь не отставать, Цукиёми засеменила вслед за Сусаноо, шагая по этому импровизированному коридору, не зная на чем остановить взгляд. Со всех сторон ее окружали всевозможные боги, но, почему-то, у них у всех было одинаково воодушевленное выражение лица. Обычно, так смотрят на свершившееся чудо.

Пройдя с сотню шагов и оказавшись примерно на середине площади, они резко остановились, так что Цукиёми чуть не налетела на замершего перед ней Сусаноо. Привстав на цыпочки, она попыталась выглянуть из-за спины брата, но так и не смогла ничего увидеть вереди себя. Вокруг стоял гул голосов. Богиня замерла на месте, предчувствуя что-то, еще сама не понимая, что именно, однако несомненно снедаемая ощущением того, как ее сердце, словно заточённая птица, бьётся о грудную клетку, пытаясь вырваться на свободу.

- Я привел Цуки! - донесся до ее ушей ликующий возглас Сусаноо. – Представляешь, она чуть было все не проспала!

- Ну, все ясно... – раздался в ответ смеющийся голос Аматерасу. – Наша сестрица, как всегда неподражаема!

Наконец сумев выглянуть из-за спины Сусаноо, Цукиёми пораженно уставилась на сестру.

Это было странно. Обычно, Богиня Солнца не позволяла себе проявлять эмоции у всех на глазах, и парой, даже когда они втроем оставались наедине, вела себя с ними весьма холодно. Однако больше всего Богиню Луны поразили не так несвойственные строгой старшей сестре слова, как сияющее выражение лица Аматерасу, буквально светящееся счастьем.

- «Да что происходит?» – вконец запутавшись, подумала богиня.

Аматерасу посмотрела куда-то за спину Цукиёми, и та, впервые в жизни, увидела в глазах правительницы Такамагахары слезы. Богиня Луны впала в ступор от неожиданности и уже было собиралась обернуться, когда услышала слова, что стали точкой невозврата. Те самые заветные слова, услышать которые, она мечтала столько сотен лет.

- Ну наконец-то вы здесь…

Такие простые слова, но именно они заставили сердце Цукиёми дрогнуть, а все те стены, которые она так отчаянно возводила до этого, рухнуть.

– Теперь, мы всегда будем вместе. – мягко сказал отец.

***

Богиня Луны боялась. Боялась, что, если обернётся, все это исчезнет, раствориться, растает, станет ничем. Цукиёми замерла не дыша, ее зрачки сузились, руки тряслись… Было так страшно.

А потом она ощутила себя в объятьях. Аматерасу и Сусаноо обнимали ее спереди, а за спиной, некто, обнимал их троих в ответ. Ноги подогнулись, они вместе опустились на брусчатку и замерли, не размыкая объятий. Казалось, так они просидели целую вечность. А Цукиёми все ждала, глядя прямо перед собой ничего не видящим взглядом, что вот именно сейчас все закончиться и она проснётся. Но секунды все тянулись, а богиня так и не просыпалась, не чувствовала всепоглощающей боли и отчаяния из-за их расстояния, вместо этого, было только тепло.

Спустя, наверное, вечность, когда их объятья разомкнулись, Цукиёми обернулась к отцу и, увидев его улыбку, полную света и тепла, кинулась к нему на шею, стиснув руками изо всех сил, спрятав наполняющиеся влагой глаза у него на груди. Она беззвучно плакала, ее плечи тряслись. Будь на месте Идзанаги кто-либо другой, у него бы уже давно треснули ребра, с такой силой богиня сейчас цеплялась за него. Однако он не пытался как-то отстраниться от нее или оттолкнуть. Наоборот, он очень бережно подхватил дочь на руки, позволяя ей перехватиться поудобнее и обвить руками его шею.

В такой позе они вместе пошли вперед, а Аматерасу и Сусаноо, не отставая ни на шаг, засеменили вслед за ними. Когда Цукиёми была маленькой, Идзанаги часто носил ее так. Наверняка, сейчас со стороны это смотрелось забавно, но ей не было дела до чужого мнения, богине не было дела ни до кого. Она зарывалась лицом в шею отца, пытаясь таким образом скрыть свое заплаканное лицо, не разжимая объятий. Ну вот, почему она такая плакса? Почему в такой важный момент никак не может унять льющиеся из глаз слезы? Почему не может рассмеяться вместе со всеми?

Они остановились посреди зеленого сада, возле огромного пруда, с волнующимися на поверхности кувшинками. Идзанаги опустился на скамейку в одной из хрустальных беседок, посадив Цукиёми рядом с собой. Со всех сторон их окружали диковинные растения, включающие в себя всевозможные виды цветов и редчайших деревьев. Аматерасу и Сусаноо, по пятам следующие за ними, сели напротив них. Перестав прятать лицо Цукиёми подняла заплаканный взгляд на отца. Ее наполненные влагой глаза и раскрасневшиеся щеки, едва ли добавляли богине изящности, но Идзанаги как будто вовсе и не замечал этого. Он смотрел на дочку с такой же нежностью и любовью как раньше. Так что она снова прильнула к нему, преисполнившись радости.

Временами прерываясь неровными всхлипами, Цукиёми затараторила, глотая слова:

- Па-ап…всхлип…без тебя было так плохо…всхлип…я так боялась, что ты не вернешься, всхлип…что я больше никогда тебя не увижу… - богиня столько всего хотела сказать, но казалось, что все слова были неправильными и неуместными, но Идзанаги, как ни странно, понял её, ведь он чувствовал то же самое.

- Прости… - гладя ее по голове произнес он. – Простите меня. – сказал Идзанаги, переведя взгляд на Аматерасу и Сусаноо. – Послушайте, я… то есть мы с вашей мамой…. У нас с ней… - он никак не мог подобрать подходящие слова, а Цукиёми робко посмотрела на него снизу-вверх, услышав, как участилось его сердцебиение.

- Забудьте… - тряхнув головой серьезно произнес он, сжимая свободную руку в кулак. – Чтобы я сейчас ни сказал, это не оправдание моему поступку… Если можете, простите…. Но даже если нет, клянусь, я все равно останусь здесь и больше ни за что вас не оставлю. - чуть сильнее сжав плечо Цукиёми, твердо произнёс Бог Творения.

Аматерасу и Сусаноо переглянулись. На лице Богини Солнца промелькнула грустная улыбка, но практически сразу испарилась, так что теперь в ее глазах читалось лишь облегчение, оттого, что отец вернулся к ним.

Они очень долго разговаривали. Кажется, минули часы. В какой-то момент учтивые слуги даже принесли им травяной чай, после чего сразу же покинули своих хозяев, при этом стараясь ни издавать ни звука.

- Смотрю, у вас здесь не было ни дня покоя. – слушая истории Аматерасу, скорее напоминающие отчет и периодически прерываемые комментариями Сусаноо, вскинул бровь Идзанаги.

Богиня Солнца хмыкнула, а Сусаноо отвел глаза в сторону.

- Можно и, так сказать. – скосив красноречивый взгляд на брата «неопределенно» произнесла она.

- Ничего не знаю! – вставил свое слово Сусаноо, вскинув руки и стараясь не сталкиваться ни с кем взглядом. – Как по мне, так никаких происшествий не было, по крайней мере я ни о чем таком не помню! – невинно пожав плечами пытался отвести от себя подозрения он.

Аматерасу закатила глаза:

- Это потому, что ты их и создавал… - она произнесла это достаточно громко, чтобы услышали все.

Цукиёми прикрыла рукавом рот, чтобы скрыть вырвавшийся смешок, а Богиня Солнца невинно воззрилась на Сусаноо, который начал судорожно махать руками и отнекиваться, под пытливым взглядом Идзанаги.

Бог Бурь начал что-то отчаянно лепетать, пытаясь оправдаться, однако был пойман с поличным, так что над ним потом еще долго подтрунивали.

Со стороны наблюдая за их мирной беседой, Цукиёми переводила взгляд, по очереди рассматривая улыбающиеся лица членов своей семьи, пытаясь запечатлеть эти моменты в памяти, и поняла, что она счастлива. Глядя на то, как они весело болтают ни о чем и смеются, в груди разливалось тепло. Что может быть лучше? Да все её бесчисленные сокровища и драгоценности не стоили и сотой доли секунды этого момента.

Прервав бесконечный поток оправданий Сусаноо, Идзанаги произнес:

- Ну что ж, пойдемте в дом. – поднимаясь с места предложил он. – Надеюсь, за время моего отсутствия вы его не разгромили? – в шутку произнес Бог Творения.

- За кого ты нас держишь?! – театрально вздохнув, сказал Сусаноо. – Мы что, по-твоему, совсем безответственные? – задал риторический вопрос он.

- За всех не говори. – лукаво улыбнувшись вскинула бровь Аматерасу, зашагав вперед и игнорируя испепеляющий взгляд младшего брата.

Цукиёми тоже поспешила встать с места, чтобы последовать за ними, когда ее остановило непреклонное:

- Тебе с нами нельзя. – не оборачиваясь, холодно произнес отец.

Сердце богини пропустило удар, температура вокруг как будто бы стала на несколько градусов ниже. Тогда ей еще казалось, что она просто ослышалась.

- Ч-что? – не сводя глаз с его удаляющейся спины, дрогнувшим голосом произнесла Цукиёми, сжав пальцами края одежды.

Идзанаги остановился и обернулся. По бокам от него замерли Аматерасу и Сусаноо:

- Ты не можешь пойти с нами. – безразлично глядя на нее повторил он, после чего развернулся, и, как ни в чем ни бывало, пошел дальше.

От этого равнодушного тона, внутри у богини все упало, а этот леденящий душу, абсолютно безучастный взгляд пригвоздил ее к полу. Краска отлила от лица Цукиёми, а в сознании проскользнула одна единственная мысль, заставившая ее сдвинуться с места. Лишь одно слово сорвалось с ее губ:

- Стой! – она кинулась вперед со всех ног, пытаясь догнать их. – СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ! ВЕРНИСЬ! ПРОШУ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УХОДИ! ВЕРНИСЬ, ПРОШУ, ОСТАНЬСЯ! – не переставая кричать, Богиня Луны бежала за ними, до тех пор, пока не врезалась в невидимую стену. Она отшатнулась назад и, потеряв равновесие, упала на траву. Незримый барьер встал между ней и остальными, так что все, что ей оставалось, это смотреть на их удаляющиеся силуэты. Подскочив на ноги и игнорируя стекающую по подбородку кровь, богиня начала колотить руками невидимую преграду. Цукиёми била изо всех сил, парой кулаками, но чаще просто раскрытыми ладонями. Вскоре ранки под изломанными ногтями начали кровоточить, а после очередного удара она услышала хруст, и острая боль пронзила ее запястье. Вскрикнув, девушка сползла вниз на землю, но, не дав себе и секунды, чтобы отдышаться, встала на колени и, прижимая к груди сломанное запястье, продолжила неистово колотить здоровой рукой о прозрачную стену. Силы покидали ее, а барьер, как будто бы в насмешку над богиней, даже не вздрагивал, а лишь покрывался красными следами от ее окровавленных, избитых в кровь ладоней.

Заставив себя проглотить вставшие комком в горле рыдания, поднявшись на шатающиеся ноги, Цукиёми сделала несколько нетвердых шагов назад, взяла небольшой разбег и всем своим весом навалилась на плечо, ударившееся о барьер. Из-за новой волны нахлынувшей боли из глаз брызнули слезы. Она больше не могла их сдержать. Откатившись в сторону, лежа на траве, богиня начала яростно пинать ногами невидимую стену, но та не поддавалась. В отчаянии, она закричала, так громко, что заложило уши. Девушка кричала и кричала пока не охрипла. А после проснулась в реальности.

***

Звук капающей воды и леденящий душу холод.

Цукиёми разлепила глаза, очнувшись из-за того, что у нее нестерпимо замерзли ноги.

Вокруг был настоящий погром. Одеяла и подушки были разбросаны повсюду. Мебель частично опрокинута, изорванные в клочья занавески, плавающие по полу листы бумаги. Да, именно плавающие, потому что везде была вода. Сама богиня стояла растрепанная, босая и бледная, посреди комнаты, по щиколотку в воде.

Она обвела полузамутнённым взглядом комнату, а после уставилась себе под ноги. Холод пробирал до костей, но она не двигалась. Просто стояла и смотрела вниз, ощущая себя на краю пропасти. Шаг вперед. Девушка не упала. Просто двинулась дальше, потом еще и еще. Глядя на расходящиеся от ее ног круги, Цукиёми сама не заметила, как вышла на улицу, а потом…провал в памяти. Все вокруг было как в тумане. Прошло время, не знаю сколько, но в какой-то момент принцесса очутилась на краю моста, обрывающегося посередине озера. Она оказалась с трех сторон окружена водой. Вокруг было темно, а на небе не было ни Луны, ни звезд, и если бы не светящиеся дно озера, то и вовсе бы стоял кромешный мрак. Впереди, на островке, виднелась белая сакура. Даже сейчас, создаваемая ею легкая трель долетала до сюда.

Цукиёми упала на колени. Слегка склонив голову набок, она посмотрела вперед, но как бы ни старалась, ничего там не увидела. Перед ее глазами застыла дымчатая пелена, и только шум в ушах не давал ей окончательно провалиться в забытье. А может она и сейчас спит? Может все это сон? Где кончается ее больное подсознание и начинается реальность? Или граница между ними уже давно стерта?..

- Эй… - безжизненным голосом прошептала Богиня Луны. – Ты, вроде как, говорил, что можешь сделать так, чтобы я сильнее чувствовала то, что проживаю в том кошмаре… Так может быть, ты сможешь сделать и так, чтобы я не чувствовала вообще ничего? – она произнесла это вслух и вопрос прозвучал в пустоту. Таинственный Голос, поселившийся в сознании девушки, ей не ответил. – Мы могли бы договориться… Чего ты хочешь? – и снова в ответ тишина.

Ей казалось, что пол под ногами кружился, все расплывалось. Но худшее, что Цукиёми могла себе сейчас позволить, это снова провалиться в сон. Последней четко сформулированной мыслью, прежде чем она окончательно утратила контроль перед надвигающимся забвением, было:

- «Надеюсь, до рассвета осталось не так много времени…»

***

На прикроватной тумбочке стоял небольшой чайничек с водой, а рядом с ним опустошённая пиала. Удивительно, но им каким-то образом удалось уцелеть во время этого погрома. Из носика чайника поднималась тоненькая, едва заметная струйка пара, свидетельствующая о том, что с момента начала сна Цукиёми, в лучшем случае, прошло не более 5 минут.

Глава 29 (часть 1)

Глава 29. На север (часть 1)

- Вам разве не нужен багаж? – недоуменно вскинув бровь поинтересовался Бишамон.

- Я взяла с собой деньги. Если мне что-то понадобиться, то куплю все на месте. – заправляя за ухо длинную выбившуюся прядку волос, лишенным эмоций голосом произнесла Цукиёми.

Солнце недавно только выглянуло из-за горизонта, поэтому вокруг еще царили предрассветные сумерки. В воздухе стояла та редкая свежесть, которую можно застать лишь ранним утром. Весь дворец еще спал, и только они вдвоем стояли на площади.

Еще раз смерив Богиню Луны изучающим взглядом Бишамон нахмурился.

Когда он только увидел Цукиёми, одиноко стоящую посреди площади, то даже слегка удивился, потому что ожидал увидеть ее в сопровождении как минимум дюжины слуг со всевозможными вещами и поклажами. Однако подойдя к ней поближе не только не обнаружил свиты, то также заметил, что богиня выглядит какой-то потерянной. Затуманенный, пустой взгляд еще секунду назад устремленный в пустоту медленно скользнул по нему.

- «Возможно, не выспалась.» – подумал Бог Войны. – «Впрочем, неудивительно. Едва ли ей приходилось раньше так рано вставать.»

Несмотря на неприятно терзающие его чувство сомнения, зародившееся в груди, в слух Бишамон произнес лишь:

- И все же, мы не знаем, как долго нам предстоит оставаться у Райдзина, поэтому, может быть вам все-таки стоит взять…

Раздраженно дернув головой Цукиёми нетерпеливо прервала его. Она свела брови у переносицы, как при головной боли и бросила короткое:

- Пошли уже.

После чего быстрым шагом зашагала вперед, не оборачиваясь на оставленного позади бога.

Он нахмурился, глядя на стремительно удаляющийся силуэт богини:

- «Чувствую, что путешествие будет долгим.» – подумал он.

Дойдя до самого края площадки, где заканчивалась земля и вместо нее неторопливо проплывали розоватые облака, богиня остановилась. Постояв на месте несколько секунд Цукиёми развернулась к Бишамон и, запрокинув голову, произнесла:

- Будет лучше, если нас перенесешь ты.

На немой вопрос, застывший в глазах Бишамон, она сухо ответила:

- Я знаю весьма приблизительно, где находятся храмы Райдзина, потому как последний раз была в северных землях около 700 лет назад, поэтому, чтобы не тратить зря время и духовную энергию, будет лучше если нашим перемещением займёшься ты.

Бишамон благоразумно не стал спорить, после чего активировал «Небесный мост».

На короткое мгновение все окружающие их звуки стихли, а открыв глаза и осмотревшись по сторонам, боги увидели, что сейчас находятся в главном храме Райдзина. Он был довольно богато отделан, что свидетельствовало о внушительном достатке бога.

- Вроде бы здесь ситуация не такая уж и критическая. – начал вслух размышлять Бишамон, проходясь вдоль стен. – Зачем же госпожа Аматерасу тогда так настаивала на нашем здесь присутствии? – с сомнением произнес он.

Стоило ему это произнести, как сбоку от Бога Войны раздался звонкий хлопок. Он тут же резко обернулся, едва не призвав свой двуручный меч и уже занесся для этого руку, когда увидел лишь богиню Луны, убирающую бледные ладони от покрасневших щек. После этого странного действия взгляд у нее прояснился. Принцесса покачала головой, как если бы стряхивала с себя остатки оцепенения.

В шоке выпучив на нее глаза Бог Войны не мигая прожигал ее гневным взглядом, но Цукиёми, игнорируя Бишамон (что неописуемо раздражало последнего), лишь неспешно подошла к алтарю. На нем стояли разные яства, а рядом располагался ящик с пожертвованиями. Опустившись на корточки она одной рукой взяла с алтаря яблоко, и надкусив его, другой рукой попыталась сдвинуть ящик с места. Он не поддался.

- Вести себя столь фривольно в чужом храме-верх неучтивости. – пристально наблюдая за каждым ее действием холодно произнес Бишамон.

- М-м, да что ты говоришь. – вставая и одновременно расправляя складки на одежде произнесла Цукиёми. Развернувшись к Богу Войны лицом, она перевела на него свой ясный, цепкий взгляд, после чего, снова откусив яблоко и тщательно прожевав его, произнесла.

- А я считаю, что верх неучтивости - это игнорирование прихода уважаемых гостей, которые, ко всему прочему, пришли оказать тебе помощь. – не сводя глаз с Бишамон произнесла богиня. – Заметь, мало того, что хозяин лично нас не поприветствовал, так даже слуг встречать Высшую богиню и сильнейшего Бога Войны не отправил.

Бишамон было хотел что-то возразить, но, если задуматься, то ситуация действительно была странной. Будь все в порядке, едва ли Райдзин не почувствовал бы их присутствие.

И пока Бишамон размышлял, что же такого могло случиться, что даже зная об их прибытии Райдзин не смог их встретить, Цукиёми выглянула на улицу. Только шагнув за порог, она поежилась, поплотнее укатавшись в свой белый плащ, остерегаясь пронизывающего насквозь ледяного ветра. Да, вот именно поэтому богиня не любила север, а особенно здешнюю осень. Везде кругом сырость, и несмотря на то, что ночью температура падает значительно ниже нуля, днем вся эта «красота» радостно оттаивает. Разноцветные листья, опадающие с деревьев, перемешиваются в однородную кашу, хлюпающую под ногами.

Богиня Луны поплотнее запахнула верхнюю одежду и, пряча в длинных рукавах мерзнущие ладони, спустилась по короткой лестнице на вымощенную камнем площадку и подошла к большой деревянной доске, на которую люди вешали таблички с желаниями.

- Логичное объяснение может быть только одно. – не сводя глаз со стены произнесла она, когда Бишамон вслед за ней вышел на улицу. – Райдзин и все обитатели этого храма были вынуждены оставить его.

Бишамон перевел на девушку напряженный взгляд, в котором проскальзывало недоумение.

- Временно. – добавила Цукиёми. – Судя по этим табличкам и количеству пожертвований, в храм Райдзина прямо толпами валились люди с молитвами. На табличках написано:

«Защити мою семью.»

«Спаси мой урожай, иначе нашу семью ждет голод.»

«Уничтожь зло, что поселилось в реке» и проч. и проч.

- Зная Райдзина, - продолжила рассуждать богиня, не сводя глаз с громоздящихся друг поверх друга табличек. – Я уверена, что он бы не бросил своих верующих в трудный час. - Цукиёми скосила глаза на суровое лицо Бишамон. – Скверна, действительно, уже успела довольно сильно распространиться в этом регионе. Думаю, - она понизила голос. – думаю… Райдзину будет тяжело.

- Нам нужно отправляться на поиски Райдзина. – плотно сжал кулаки Бишамон. – Как можно скорее. – повинуясь собственным словам он поспешил на выход из храма, не обращая внимание на хлюпающие под ногами грязные лужи и несколько не страшась запачкать свое божественное одеяние, поднимая в воздух тысячи серых брызг.

Вздохнув, Цукиёми поплелась вслед за ним. Полы ее белой накидки уже давно перемазались, и ей ничего не оставалось, кроме как скрепя сердцем шагать по слякоти вслед за Богом Войны:

- «Ну вот и кто меня за язык тянул?! Не могла что ли подольше поизучать стену? Да уж, если бы не мое «изречение», может быть мы бы и вовсе решили никуда не идти и дождаться Райдзина в тепле и сухости.»

Нехотя переставляя ноги и ропща на собственную прозорливость, богиня услышала урчание. Живот скрутило от голода.

- «М-да, одним яблоком сыт не будешь. И вообще, когда я нормально ела в последний раз?» – витая в своих мыслях, она совершенно не смотрела по сторонам, поэтому была искренне поражена, когда внезапно врезалась во что-то массивное, перегородившее ей дорогу, что оказалось спиной Бишамон. Отступив на 2 шага назад, потирая ушибленный нос Цукиёми гневно выпалила:

- Ей, чего стоим кого ждем?!

- Сами виноваты. В следующий раз, смотрите куда идете. – развернувшись к ней ехидно произнес Бишамон.

От этой его насмешки Цукиёми едва не завопила от злости, когда Бог Войны внезапно передал ей что-то теплое, завернутое в бумагу. Это был свежеприготовленный онигири, только что купленный им в уличной лавке. Проглотив уже подступившие к горлу ругательства, она злобно посмотрела на Бишамон, но, спустя мгновение, ухмыльнувшись, произнесла:

- Хм-м, а разве не ты настаивал, чтобы мы поскорее отправились на помощь Райдзину. – ядовито произнесла она, попытавшись выхватить у него из рук провиант.

Бишамон с его ростом было достаточно просто поднять руку, чтобы лакомство оказалось вне ее досягаемости, после чего он абсолютно спокойно ответил, не обращая внимания на ее тщетные попытки:

- Именно так. Вот только… - он прищурился. – Боюсь, если вы свалитесь без сил ситуация лишь только усугубиться, и Райдзину мы едва ли поможем.

При этих словах Цукиёми перестала крутиться вокруг него, и он мог поклясться, что услышал, как богиня зарычала сквозь стиснутые зубы. Решив больше ее не провоцировать, Бог Войны осторожно передал ей бумажный сверток.

Цукиеми, все также прожигая бога взглядом, нехотя забрала у него протянутый онигири, после чего зашагала прочь, демонстративно не оглядываясь. Бишамон пошел вслед за ней.

Оттолкнувшись от земли, она взмыла в воздух и опустилась на крышу ближайшего дома, и будто бы впала в транс, неспешно обводя взглядом простирающуюся на многие километры вокруг местность. Вскоре к ней присоединился Бишамон.

Доедая онигири, Богиня Луны произнесла:

- Ты, наверное, в курсе, что Аматерасу отправила тебе сюда в качестве моего телохранителя… - слизывая с губы рисинку протянула она.

Цукиёми увидела, как при этих словах дернулась бровь Бишамон, но больше он никак не отреагировал на ее высказывание. Тем не менее, она уловила в его взгляде промелькнувшее раздражение.

- П-хах, - Цукиёми прыснула. – Так ты серьезно не в курсе? – риторически уточнила она. – Ну что ж, в таком случае, просвещу тебя.

Поудобнее устроившись на крыше, она лениво произнесла:

- Как только мы прибыли сюда, ты спросил: «Зачем было Аматерасу отправлять нас, когда ситуация еще не особо критична?» Так вот отвечу. видишь ли, можно сказать, что Райдзин - один из основных сторонников моей сестры, более того, она ему доверяет, как и тебе в общем, поэтому, разумеется, не допустит ослабления одного из своих «столпов». Райдзин принципиальный и еще неподкупный, кроме того, он верен нашей семье. Идеальный кандидат на роль сторонника. А привлекая меня к этому делу, сестра не только изящно спасёт своего «верного вассала», но и продемонстрирует Небесам, что несмотря на недавний конфликт с Сусаноо, она все еще первая среди Высших Богов, и что ее авторитет среди нас также неоспорим.

Закончив Богиня Луны изучающе посмотрела на Бишамон, наблюдая за его реакцией.

- Вы знали, о замысле госпожи Аматерасу с самого начала.

Это был не столько вопрос, сколько утверждение. Отчего Цукиёми, раздосадованная отсутствием более бурной реакцией, небрежно махнула рукой.

- Ну да. А иначе зачем ты здесь? – вставая она устремила на бога косой взгляд. – Тебе следует радоваться, поскольку Аматерасу не только доверяет тебе, но и признаёт твою силу. Ведь она бы не отправила со мной абы-кого?

Бишамон промолчал, наблюдая за тем, как богиня выступила вперед и замерла с закрытыми глазами, вытянув вперед руку.

- Сколько бы я не вглядывалась, так и не смогла уловить ни следа божественной ауры Райдзина. Так что изменим тактику. Попробую найти наибольшее скопление скверны. – активируя заклинание произнесла Цукиёми.

Мир вокруг нее померк, постепенно представая отдельными небольшими сгустками энергии жизни. Она чувствовала людей, снующих по улице в нескольких кварталах от них, ощущала мощную энергию, исходящую от Бишамон, стоявшего рядом с ней и ее собственную слегка колеблющуюся энергию, текущую по меридианам тела. Расширив радиус действия поиска до нескольких километров, Богиня Луны попыталась обнаружить хоть какое-то нестандартное колебание энергии. Такое масштабное заклинание требовало колоссальных затрат ее собственных сил, из-за чего богиня, практически сразу ощутила растущую в геометрической прогрессии усталость. На лбу выступила капелька пота. Попытавшись увеличить радиус еще хотя бы на полкилометра, она почувствовала, как привычная энергия жизни, коей было пропитано все живое в трех с половиной километрах от них резко обрывается, как если бы там находилась большая воронка, силой затягивающая ее в себя.

- Нам нужно на юго-запад. Срочно. – открыв глаза проговорила богиня, развернувшись в нужную сторону.

Оттолкнувшись от черепицы, боги одновременно взмыли в воздух и полетели в указанном Цукиёми направлении. Вот только, когда Богиня Луны после используемого заклинания слишком резко лишилась твердой поверхности, мир вокруг нее на мгновение потемнел. Она качнулась, зажмурившись.

- Все в порядке? – на ходу окликнул ее Бишамон, потому что богиня, не мешкая ни секунды рванула с места.

- Нормально. – глядя прямо перед собой ответила она.

Спустя несколько минут полета они зависли над лесной рощей, над которой чернеющим облаком так и клубилась темная энергия. Когда-то это было красивое живописное место, но сейчас оно скорее напоминало серые нетленные угли, оставшиеся после пожара. Скверна - это энергия смерти. Все, что ее касается неизменно погибает.

Посреди этого пепелища боги увидели разверзшийся разлом, из которого в воздух поднимались ядовитые миазмы. В длину он достигал несколько десятков метров и из него неровными потоками извергалась скверна, оседая на земле и растениях, отравляя окружающую среду.

- Справитесь? – спросил Бишамон, глядя на клубящуюся тьму у них под ногами.

- Еще чего?! – удивленно вскинула бровь Цукиёми. – Это территория Райдзина, с какой стати мне так рисковать и пытаться закрыть один из его разломов?

Бог Войны резко дернул головой, переводя на нее обескураженный взгляд, но глядя на равнодушное лицо богини и не находя на нем ни капли сомнения или раскаяния за столь жестокие слова, он задохнулся от гнева:

- Не забывайте, - ели сдерживайся, процедил Бишамон. - Мы пришли сюда, в первую очередь, чтобы помочь.

На его слова Богиня Луны еще больше округлила глаза, после чего, обхватив себя руками, проговорила:

- Я здесь лишь для того, чтобы не злить сестру. Так что не жди, что я полезу в самое пекло сражения. В одиночку пытаться закрыть ЭТО (она указала пальцем вниз, на разлом) я даже не стану. Хотя, если уж ты так отчаянно рвешься в бой - милости прошу, держать не стану. – она непринужденно пожала плечами, разведя руки в стороны.

Бишамон, скрежеща зубами, сквозь стиснутые челюсти процедил:

- Как бы там ни было, мы все равно здесь, а значит обязаны помочь любой ценой. Если не закрыть разлом, погибнут люди. – он не сводил с нее лютого взгляд, при этом его лицо приняло такое убийственное выражение, что Цукиёми больше не рискнула язвить перед ним. Богиня молча выслушала его, не пытаясь возразить, но и явно не соглашаясь с его словами.

Она вздохнула:

- Ха-а-а, делай что хочешь. – обхватив себя руками, пропуская сквозь пальцы мягкие лоснящиеся на ветру волоски белой накидки, она продолжила. – Лично я никому и ничем не обязана. Можешь в одиночку бороться с этим разломом, а я продолжу поиски Райдзина.

Она уже собиралась лететь в обратную сторону, когда почувствовала сильную хватку, сжавшую словно в тисках ее предплечье. Пораженно обернувшись богиня уставилась на Бишамон.

- Что ты делаешь? – напрягая мышцы на руке произнесла Богиня Луны. В её взгляде читалось холодное предупреждение.

- Всего в нескольких километрах отсюда находится город, – Не сводя глаз с Цукиёми произнес Бишамон. Он сжимал ее руку крепко. Недостаточно, чтобы принцесса испытывала боль, но вполне ощутимо, чтобы почувствовала дискомфорт. – В нем несколько тысяч жителей, и все они могут погибнуть.

Цукиёми определенно его слышала, хотя при этом все ее внимание было сфокусировано на стиснутой руке.

- День или два у них точно есть. – произнесла она. (Бишамон почувствовал, как девушка напряглась всем телом, пытаясь вырвать руку из его хватки.) – И, если уж даже хозяин этих мест, зная о сложившейся ситуации, находится где-то ещё, наверняка у него должна быть для этого веская причина.

Вслушавшись в ее спокойный голос и вняв словам принцессы, Бишамон несколько смягчился и ослабил хватку.

- Намекаете, что, возможно, какой-то из четырех разломов способен нанести больше вреда чем остальные?

Как только Цукиёми почувствовала, что он больше не сжимает ее руку с прежней силой, она тут же выдернула запястье из хватки бога. Отлетев от него на небольшое расстояние, потирая кисть, богиня произнесла:

- Если точнее, я говорю, что есть весьма высоковероятный риск того, что один из разломов открылся непосредственно в городе или деревне.

Бишамон задумчиво скосил глаза на выжженную землю:

- Тогда это все объясняет. И то, что Райдзин игнорирует такое огромное гнездо скверны прямо у себя под носом, и то, что даже госпожа Аматерасу решила вмешаться.

Цукиёми никак не отреагировала на его умозаключение.

Она все еще держалась на расстоянии, когда сказала:

- Нам стоит поскорее найти Райдзина, а то, кто знает, что еще может случиться. Обычно открытие подобного разлома сопровождается появлением обильного количества демонов. Странно что мы еще ни на одного не наткнулись… - С этими словами Богиня Луны второй раз за день активировала широкомасштабное заклинание поиска.

***

На этот раз поиски отняли намного больше времени, что само по себе было странно. Обычно, чем больше разлом, тем легче его обнаружить, но вот они уже несколько часов к ряду перемещались с места на место, а ничего так и не находили. Усталость у Цукиёми нарастала, она чувствовала, как с каждой минутой тело становиться все тяжелее и словно свинцом наливается. Может быть в награду за их упрямство или просто потому что Бишамон был Богом Удачи, им наконец удалось найти Райдзина. Точнее, пролетая над очередным поселением, Цукиёми наконец смогла засечь его.

Когда они опустились на землю, Богиня Луны едва не свалилась от усталости и ели устояла на подрагивающих ногах, про себя благодаря Небеса, за то, что их поиски все же не были напрасными. Правда, раскинувшейся вокруг них пейзаж оставлял желать лучшего. Покосившиеся, разгромленные строения, не до конца потушенные пожары в некоторых местах, витающий в воздухе чёрный дым, отдающий чем-то крайне неприятным. Богиня догадывалась, чем именно мог быть тот смрад, но все же предпочла отмести эту догадку.

Посреди этой деревни стоял храм Райдзина, о чем их уведомила покосившаяся табличка. Цукиёми насторожилась, а Бишамон, на всякий случай обогнув ее, пошел впереди. Переступив порог, боги начали осторожно осматриваться. Храм был не в лучшем состоянии по сравнению с другими постройками в этой полуразрушенной деревеньке и сам по себе был раза в полтора меньше, чем тот, в который Бог Войны и Богиня Луны прибыли в начале их путешествия, а в свете последних событий смотрелся и вовсе жалко. (О чем богиня, разумеется, вслух не сказала.)

- Вы все же пришли. – раздался у них за спиной голос Райдзина. Он стоял с высоко поднятой головой и, несмотря на сильно раненое плечо, лично вышел поприветствовать гостей. Начиная от живота до шеи всё его тело было сплошь покрыто бинтами, видневшимися в прорезях одежды. Его левая рука была подвязана, а в области плечевой кости бинты потемнели.

- Приветствую в моем храме. – несмотря на явный дискомфорт он, следую порядкам, поклонился Цукиёми.

- Не стоит, вы ранены. – инстинктивно дёрнувшись в его сторону произнесла богиня. Она занесла руку, замешкалась, но всё же, почти невесомо коснувшись, жестом повелела богу выпрямится.

- Не стоит беспокойства, ваше высочество, всего лишь царапина. Как вы добрались? – переводя взгляд с Цукиёми на Бишамон спросил Бог Грома.

- Тебя было нелегко найти. – кивком поприветствовал Райдзина Бог Войны – Сначала мы наткнулись на огромный разлом, но, не обнаружив тебя, сразу устремились на поиски. Госпожа Аматерасу сказала, что здесь находятся четыре крупных разлома, но за все время поисков нам удалось обнаружить лишь один. Как такое возможно?

Райдзин нахмурился, поманив их за собой рукой он произнес:

- Пойдёмте, я введу вас в курс дела и расскажу о текущей ситуации.

Пройдя вдоль по небольшому коридору, они оказались в чайной комнате. Слуга, успевший расставить три пиалы, наполненные травяным чаем, с поклоном удалился. С одной стороны стола сел Райдзин, с другой Бишамон и Цукиёми. Богиня сразу взяла пиалу и отхлебнул глоток.

- Изначально, здесь действительно было четыре разлома. Крупнейший из которых находился близ моего главного храма. – начал говорить Райдзин, не притронувшись к чаю. – Но буквально несколько часов назад они исчезли.

- Как это? – недоуменно уточнила Цукиёми.

- То есть, закрылись? – одновременно с ней спросил Бишамон.

- Нет, - ответил Райдзин на вопрос Бога войны. – Они переместились. Просто взяли и пропали в одном месте, чтобы открыться в другом.

Бишамон еще сильнее свел брови у переносицы, а Цукиёми наоборот, лишь скептически посмотрела на Бога Грома.

- Это… странно. Я о таком раньше не слышала. – все еще не до конца веря Райдзину произнесла богиня.

- Я бы тоже не поверил, скажи мне кто о таком, если бы не был тому свидетелем. – перевел на нее взгляд Райдзин. – Но, что самое интересное, так это то, что крупнейший разлом, тот на который вы наткнулись недалеко от моего главного храма, не переместился. Видите ли, я возвел возле каждого из четырех разломов сдерживающей барьер, чтобы хоть как-то снизить скорость распространения скверны, и только один из них до сих пор выполняет свою основную функцию.

- А остальные три переместились в новые места. – предположил Бишамон. – В следствии чего, в качестве случайной жертвы, пострадало и это место.

- Вы отчасти правы. – подтвердил Райдзин. – Один из разломов действительно открылся в этой деревне, прямо посреди улицы. Однако, куда исчезли другие 2два мне неизвестно.

Цукиёми с Бишамон переглянулись.

- Хочешь сказать… - начала Цукиёми. – Что где-то, прямо сейчас, открылись ещё два огромных разлома? – она напряжённо анализировала ситуацию, пытаясь переварить услышанное.

- Все может быть. – сказал Райдзин, придерживая здоровой рукой раненную. – Как бы там ни было, больше ни один разлом не открывался на моей территории. А как только я почувствовал, что барьеры больше ничего не сдерживают, я тут же направил людей все проверить и заново прочесать всю местность в поисках новых очагов скверны. В результате был обнаружен лишь один разлом в этой деревне, на зачистку которого мне пришлось привлечь все доступные ресурсы.

Выслушав его Богиня Луны ненадолго задумалась, глядя на наполовину пустую пиалу с чаем.

- Ситуация действительно нестандартная. – встретившись взглядом со своими спутниками произнесла она. – Предлагаю сперва сконцентрироваться на зачистке того, предположительно, первого разлома, на который мы с Бишамон наткнулись в самом начале. Будем решать проблемы по мере их поступления. – подытожила принцесса.

- Я согласен с Цукиёми. – высказался Бишамон, скрестив руки на груди. – Тогда завтра отправляемся в эпицентр скверны, тот, что мы видели сегодня.

- Хорошо. – согласился Райдзин. – Я подготовлю все необходимое.

Дождавшись кивка от Бишамон, он перевел взгляд на Цукиёми.

- Ваше Высочество, вам что-то потребуется дополнительно?

Цукиёми поднесла согнутый указательный палец к подбородку и постукивая им задумчиво произнесла:

- В идеале, мне было бы намного легче очистить тот район, если бы там также были мои собственные слуги. Решено. Я отправлю послание в свой храм. С их поддержкой проблем с зачисткой возникнуть не должно. – вставая с места она произнесла:

- Думаю, на этом и закончим.

Выйдя за порог, богиня поспешила к святому источнику. Такой был в каждом храме. Опустившись на карточке перед которым, она произнесла:

- Курои. – на воде пошла рябь, из которой постепенно сложился силуэт девушки.

- Госпожа?! – сформировавшееся изображение говорило и двигалось в реальном времени.

- Мне нужно, чтобы ты вместе с Хасухи и Сейто как можно скорее прибыли в город Иитате. Потребуется провести масштабный обряд очищения. – сразу перешла к делу Цукиёми.

- Госпожа, - неуверенно произнесла девушка. – Дорога может занять несколько дней… Но мы несомненно постараемся добраться, как можно скорее! – воодушевленно добавила жрица.

- Поспешите. – на этом Цукиеми прервала связь и изображение девушки на воде пропало.