Камешек в груди

Глава 1

Где-то в России. Спальный район небольшого провинциального городка.

Дело было обычным декабрьским вечером. Бормотал телевизор, на его экране мелькали мужественные лица героев очередного ментовского сериала. Скрипучий диван с приятной продавленостью посередине привычно искривлял мой позвоночник, а на животе, включив режим тракториста, возлежал пушистый сибирячок. Три года назад забрал добродушного мурлыку из приюта и с той поры тот старался не упустить возможности быть поглаженным, почёсанным и потисканым. Когда я шёл к дивану, он мчался туда со всех лап и всегда прибегал первым. Ожидая когда же хозяин ляжет, нетерпеливо мяучил, в надежде получить небольшую толику любви и ласки. Спал исключительно на мне, или в крайнем случае прижимался к какой-нибудь части тела, у него это было идеей фикс.

За тонкой стенкой, в пол кирпича, продолжался привычный бубнёж хозяйки квартиры, у которой я снимал свою комнату. Семидесятилетняя мадемуазель Валентина Александровна уже больше часа общается по городскому телефону со своей закадычной подругой – это у них такой ежедневный ритуал. Да-а, если из всех историй и событий, рассказанных ими друг другу, выбрать самое интересное, составить из этого сценарий и экранизировать, то получится мелодраматический сериал из десятков сезонов, ведь за свою долгую жизнь болтушки наговорили на многие сотни полноценных серий.

С улицы доносился еле слышимый монотонный гул, и в этом был, наверное, единственный плюс отдалённого спального района – здесь нечасто что-то происходит. Не бывает пробок на дорогах, как в центре и, соответственно не завывают сирены пожарных машин и карет скорой помощи. В нашем дворе лишь тогда становится шумно, когда в него заезжают машины соседей, но с ними всё привычно. Заглушен двигатель; хлопок дверью; писк включемой сигнализации; домофон; лязг подъездной двери и звук тронувшегося лифта. Вот и все, ещё один счастливчик добрался до дома.

Мысли неспешные, каких-то особых желаний нет, но время же чем-то надо убить. Пойти что-ли на балкон покурить? Да не, это надо вставать, а мне лень. Что на работу взять перекусить? Да фиг его знает, подумаю об этом завтра утром. Чем же заняться, может и мне кому-нибудь позвонить? А кому? Светланке? Не-е, не стоит, поздно уже, спит, наверное, да и злая она на меня. Я тут затеял у бывшей ремонт на кухне, только вот затянул с ним совсем чуток – по работе запарка была, на пару месяцев, и теперь каждый звонок начинался с одного и того же вопроса – где её ящики, полочки, когда я появлюсь доделать подоконник и тп и тд.

Вот, ещё один день закончился ...

— Бзды-ынь!!! — В комнату, вместе с оконным стеклом, влетают шторы. Комната моментально оказывается засыпанной стеклянным крошевом, натяжной потолок разорван и частично висит на перекошенной люстре, шторы сорваны, валяются кублом в дальнем углу. Живот саднит свежими царапинами – это перепугавшийся котяра, сорвавшись с места в галоп, разодрал мне пузо. Слышу, как шерстяной шуршит под диваном, пыхтит, но упорно втискивает толстую тушку в своё тайное логово.

Начинаю вставать с дивана стряхивая с себя осколки стекла, люстры и, по-видимому, останки цветочных горшков с подоконника. Первая мысль была о взрыве, но в ушах не гудит, телевизор продолжает работать, да и сигналки машин во дворе молчат. Зачем-то задержав дыхание, иду к окну. Серебристый диск луны, находившийся необычно низко над горизонтом, своими загадочными пятнами-глазками, с укоризной разглядывал бардак за моей спиной. Выглянув на улицу через разбитый проём, выдыхаю облачко пара. Так и правильно, чай не май месяц, однако, на календаре уже двадцать первое декабря.

Смотрю на заснеженный двор и ничего не понимаю, что за на фиг, что могло произойти, если живу на седьмом этаже. Вокруг морозная благодать, в свете фонарей вижу, как несколько прохожих идут себе преспокойно, по своим мимокрокодильным делам. Легонько скрипнула межкомнатная дверь, в небольшую щель заглянула хозяйка.

— Валентина Александровна, у вас всё в порядке? — Спрашиваю у неё громким шёпотом, продолжая смотреть на улицу.

— А-а-фф, напугал то как. — Вздрогнула она и тут же начала осенять себя крестом.

Подхожу к двери. — Простите, Валентина Александровна, у вас всё хорошо? — Снова спрашиваю чересчур набожную бабуленцию.

— Да-да, нормально. Гóра, у тебя-то, что случилось? — Спросила бабуся, подслеповато щурясь в полумрак комнаты, освещенной лишь сполохами от экрана телевизора и лунным светом.

— Да сам не пойму ... — Начал было отвечать, поворачиваясь обратно к окну, но, так и не договорив, резко замер – рядом со мной стояло привидение.

— Гóра, может позвонить куда надо? Милли...

Нажимая стоп-кадр в видеоролике, мы видим на экране застывшую картинку, но, всё, что окружает нас, не может также одномоментно прекратить своего движения, время, да и весь мир в общем и целом, нажатием какой-то волшебной кнопки не остановить. Так думал всегда, вплоть до этого момента.

Мои любимые салатовые шторы в весёлый горошек (Светка их терпеть не могла), частью свободно свисали до пола, как если бы их накинули на высокий торшер, не имеющий абажура. Повернув голову немного в право и вверх, смотрел на комок из моих занавесок, поднявшийся чуть выше моего роста. Смотрел, потому что мне ничего другого не оставалось. Да даже не смотрел, а видел застывшую картинку висящей воздухе шторы и на этом всё. В один момент перестал существовать как человек, у меня осталась только картинка: нет ощущения тела, времени, пространства. Даже не мог перевести фокус зрения со шторы немного дальше, как будто всё остальное вижу краем глаза. Но, как! Я же думаю, мыслю, следовательно, как утверждают философы, должен существовать! В мозгу начинается паника. "Если он у тебя ещё остался". — Ехидная мыслишка возникает и тут же пропадает: не могу сосредоточиться на чём-то одном. Ворох самых разных мыслей, а зацепиться не за что, только за нечёткое изображение занавесок.

Сколько я так уже? Не знаю – ощущение времени всё также не доступно. Начинаю отсчёт от одного. Раз, два, три, четыре, ......, Триста семьдесят четыре миллиона семьсот сорок шесть тысяч восемьсот девяносто один. Триста семьдесят четыре миллиона семьсот сорок шесть тысяч восемьсот девяносто два. Остановился. "Мать моя женщина". — Понял, что неизвестно сколько (дней, недель, месяцев?) вёл мысленный счёт не понятно чему. Странно, а почему прекратил считать?

Неизвестно сколько единиц времени спустя.

... Только бы не сойти с ума. Только бы не сойти с ума. Только бы не сойти с ума. Только бы не сойти с ума. Только бы не сойти с ума. Только бы не сойти с ума. ...

Неизвестно сколько единиц времени спустя.

Что же мы проходили на уроке физики в девятом классе, четырнадцатого октября? Та-а-ак, если вектор параллелен оси координат, то модуль его проекции равен модулю самого вектора. Кстати, в тот день сильно расшиб руку подравшись с одноклассником после уроков во дворе школы.

Ещё сколько-то единиц времени спустя.

Мысли текут неспешно, им некуда торопиться, параллельно им, идёт счёт от единицы до миллиарда и обратно. Интересно, сколько уже так существую, уже третий миллион из мысленных зарубок, причём, считаю и думаю параллельно, ещё ни разу не сбивался. Вспоминаю всю свою жизнь посекундно, со злополучного вечера и до самого раннего детства – это удавалось с небывалой лёгкостью, но только в таком порядке, почему-то только так ничего не отвлекало и не сбивало, не было никаких скачков по воспоминаниям, всё строго по порядку. В данный момент остановился на том, как ложусь спать седьмого марта в возрасте восьми лет. Так, вспоминаем что было шестого числа. Проснулся в половине шестого (в детстве был ярко выраженным "жаворонком") и, не вставая с кровати, начал читать "Тарзан и город золота", стыренный из ящика стола старшего брата. Текст книги послушно проплывал в памяти.

И ещё сколько-то единиц времени спустя.

Оказывается, я терялся, когда мне было три года. Мама оставила меня у колонны в большом магазине, ненадолго, для того, чтобы занять очередь в мясном отделе, а я жутко испугался и пошёл её искать, в итоге умудрился выйти на улицу. Эх, как же я тогда ревел.

Сорок шесть тысяч пятьсот восемьдесят семь...

Проходивший мимо офицер в чёрной морской форме, взял меня за руку и попытался успокоить. Ха, наивный дядька. Потом выбежала мама с заплаканными глазами и сгребла меня в охапку.

Сорок шесть тысяч пятьсот восемьдесят восемь...

Кстати, только сейчас понял, что Светка очень похожа на мою маму в молодости.

Сорок шесть тысяч пятьсот восемьдесят девять...

Темнота.

Э-э?!! Кто шторы украл, что за фигня, где моя картинка?! От единственной спутницы в моём полубезумном существовании ничего не осталось. Я остался в ... Темнотой это нельзя было назвать, даже не знаю как объяснить, ведь тут ничего нет. Ни света, ни темноты – не с чем сравнивать. Размеренное бытие нарушено, пропал якорь, за который цеплялся до последнего – застывшая в воздухе штора, всё то, что у меня оставалось для сохранения рассудка.

Продолжаю отсчитывать миллиарды и думать. Иногда получается мысленно воспроизвести какой-нибудь фильм, из множества просмотренных мной за свою жизнь, только вот каждый кадр приходится восстанавливать по отдельности. И придумываю пропущенные моменты, ведь не всегда смотрел не отрываясь,. По сути, создаю плёнку заново, только уже из мыслей и образов хранящихся в памяти. Представляю себя зрителем в кинотеатре и наслаждаюсь зрелищем. Конечно же, зрительного образа нет, но, если немного напрячь воображение, то что-то определённо начинает проявляться.

Когда размышляю о том, что моё сознание меняется, мне начинает нравиться такое существование. Просто мыслить, считать свои числа, смотреть фильмы, слушать музыку из закромов своей памяти и это всё могу делать одновременно. Пытаясь понять, как это происходит, прихожу к выводу, что вышел на другой уровень развития, ведь какие могут быть ограничения для чистого, ничем не замутнённого, разума?

Неизвестно сколько единиц времени спустя.

Что-то начинает меняться. Не знаю, каким органом чувств ощущаю, но это очень похоже на ритмичную вибрацию от тикающих механических часов. Чувство усиливается. Приближается? Ритм нарастает, начинает сливаться в гул и ... Наступает оглушительная тишина. Всё, пора на тот свет?

Ого, мне вернули мою прелесть, мой висящий комок из штор. Только всё какое-то бледное, оливково-зелёное, постепенно темнеет, одновременно с этим, наливаяется изумрудной зеленью. И вдруг, всё перечёркивает проявившаяся гигантская надпись.

— ...цию вызвать?

Падаю навзничь на пол своей комнаты, лицом прямо на мусор и осколки стекла. Не могу пошевелиться и не могу закрыть глаза. Смотрю на стену, освещаемую сполохами телевизора, вижу, как из под дивана на меня смотрят фосфорицирующие глаза испуганного кошака.

К моему лицу приближается седая голова взволнованой Валентины Александровны. — Ой, боженьки. Гóра, что с тобой? — Спрашивает она. За её плечом что-то мелькает жёлтым метеоритом и это последнее, что я вижу, сознание выключается.

глава 1

Призванный дух.

Мелодичное пение ранних пташек, где-то неподалёку, приятно услаждало мой слух. Следующим, включилось обоняние. "Как в детском садике." — Пришла мысль в голову. Вкусный запах из далёкого детства проникал через ноздри в глубинные слои памяти и вызывал желание вернуться в прошлое, снова стать маленьким мальчиком, у которого есть родители: всё могущие, всё знающие. Такие обонятельные ассоциации возникали каждый раз, когда приходилось бывать в детских садах – забирал своих племяшей из садика (сестрица частенько не успевала их забрать сама) и невероятно завидовал их беззаботному счастью.

Как приятно подремать с утреца, когда знаешь, что никуда не надо торопиться.

— Э-эй, соня. — Прозвучало сквозь дрёму. Непроизвольно мои руки притянули мягкую подушку поближе и начали шарить в поисках одеяла, судя по лёгкому сквозняку обдувающему тело, как обычно скинул его с себя во сне. — Просыпайся, богатырь. — Снова звучит низкий, немного хриплый голос, причём непонятно было кому он принадлежал, то ли мужчине, то ли женщине. — Хватит дрыхнуть, ты княжьим гриднем хотел стать, а не сурком.

Сонный разум пришёл к выводу, что голос всё таки женский. Ну, если так, то, наверное, стоит посмотреть, что это за чудачка такая, рассуждающая о каких-то непонятных гриднях. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с улыбающейся статной жгучей брюнеткой лет тридцати, стоявшей на фоне светлой стены. За спиной красотки висит здоровенная картина с портретом в полный рост какого-то седовласого кренделя в фэнтезийном одеянии монаха, державшего в руке светящуюся фиговину. Смотрю на женщину через высокую, собранную из блестящих металлических прутков, спинку кровати с вычурными набалдашниками, на которой, по-видимому, лежу в данный момент. Увидев мой изучающий взор, её улыбка сразу пропала, шикарная милфочка спросила, немного напряжённым голосом. — Опять кошмары снились, снова снял оберег?

Во мне заворочалось раздражение. — К-ка-акой оберег, какие на хрен князья и их гридни? Где я, и кто ты такая? — Говорю всё это и понимаю, что не мой это голос, слишком уж он звонкий, юношеский и, кажется, только недавно сломавшийся с возрастом. Голову резко начинает распирать болью. Дикой, распирающей болью. Делаю попытку встать, но рука подошедшей брюнетки придавливает меня обратно. Яркая вспышка перед глазами, когда затылок касается подушки, и я снова отправляюсь в небытие.

Следующее пробуждение было иным. Открыл глаза и, сразу вспомнив все предыдущие события, сел на кровати одним резким движением. Чтобы достать до пола ногами, пришлось спрыгивать, испытав при этом непривычное чувство, как будто кровать для меня чересчур высокая. Ощутив босыми ногами тёплый пушистый ковёр, попытался оглядеться.

Скорее всего, очнулся в том же самом помещении, только ночью. Простоял так несколько минут, вовсю напрягая слух, но вокруг было темно и тихо. Подгоняемая интуицией, пришла уверенность, что я тут совершенно один. Медленно, стараясь не сильно шуметь, встал и начал поиски выключателя. Надеясь на логику, в первую очередь пошёл к силуэту двери, тёмным пятном выделявшейся на более светлой стене. Пошарив рукой с обеих сторон от проёма, на уровне пояса и выше, ничего не нашёл, зато услышал в коридоре чьи-то шаги и, судя по нарастающему звуку, они приближались. Отпрыгнул, но на кровать вернуться не успел, бесшумно распахнувшаяся дверь пропустила уже знакомую мне женщину. За ней, немного повернувшись боком, в проём вошёл здоровенный мужик, возрастом, приблизительно, от тридцати до сорока лет. Размерами, как полтора Шварценеггера, из тех времён, когда тот был в расцвете сил, этакий Посейдон с огненным трезубцем, с которым предварительно поигрался Цербер, откусив нижнюю часть древка. В могучей ручище он держал донельзя странный канделябр с тремя огненными наконечниками, что сразу же приковали моё внимание. Не было каких-либо свечей, или отверстий для выхода газа, как у зажигалок, даже простенького фитиля не видно. Язычки пламени извивались живыми змейками, то снизу, то сбоку, складывалось впечатление, что они заключены в невидимые сферы, внутри которых исполняли загадочный танец, хотя свет от них шёл, на удивление, ровный и яркий, совсем не похожий на свечной, скорее, как от мощного фонаря.

Зайдя в комнату, женщина, подняв руку на уровень груди, повернула правую ладонь вверх, как бы прося что-то. Не было никаких видимых эффектов, но высокий потолок комнаты послушно осветился мягким желтоватым светом. Светилась вся поверхность, на которой не было ни единого намёка на люстру. Попятившись, не отрывая глаз от потолка, сажусь на кровать.

— Как это? — В обалдении, спрашиваю, переведя на неё свой очумевший взор. Но она промолчала, взяв мужика за руку, не отрываясь смотрела на меня. Стоя рядом, они представляли весьма колоритное зрелище. Оба высокого роста, причём она была практически вровень с ним, хотя, если бы она надела туфельки на шпильках и кружевное бельишко... Упс, это не из этой оперы.

Она обладала природной красотой, присущей южанкам, несколько нереальной, потому, как косметикой не пользовалась. Утончённые черты, вытянутого овала лица, на светлом фоне которого выделялись яркие полные губки. Аккуратный, прямой носик, тёмные брови с плавным изгибом и длинные пушистые ресницы, обрамляющие бездонные серые глаза. В довершение образа, подчеркну, что у этой миссис совершенство, был невероятно умный взгляд.

Мужчина рядом с ней, был её полной противоположностью. Бледнокожий блондин с длинными опускающимися ниже плеч волосами, часть которых заплетена в две косы. На узком скуластом лице, с небольшой бородкой и усами, пухлые, капризно изогнутые губы, сейчас сжатые в тонкую кривую полоску. В такт раздувающимся ноздрям, средних размеров носа, с лёгкой горбинкой, на гладко выбритых щеках перекатывались масивные желваки. Глаза, насыщенного тёмно-синего цвета, цепко следили за каждым моим движением, у правого виска виднелась впадинка старого шрама, оттягивающая уголок века, из-за чего казалось, что мужчина щурит этот глаз, словно прицеливающийся снайпер. Нахмуреные густые брови разделяли вертикальные складки неглубоких морщин. Мускулистая шея с выпирающими жилами завершала облик человека, с которым мало кто рискнёт связываться.

Парочка была одета в простую, но немного непривычную одежду. На женщине, что-то похожее на одеяние девятнадцатого века. Тёмно-серое платье в пол с вышивкой из мелких розовых цветочков. Рукава заканчивались небольшими сборками чуть выше локтей, от кожанного пояса на тонкой талии до верха лифа шла утягивающая шнуровка, выгодно подчёркивающая высокую грудь третьего размера. Густые волнистые волосы подвязаны розовой узорчатой лентой.

"Посейдон" одет в коричневых тонах. В широких полотняных штанах на завязках, из под которых виднелась обувь. Не знаю, как их обозвать – то ли мокасины, то ли полуботинки, в общем, что-то среднее. Сверху – просторный свитер крупной вязки, квадратный вырез горловины, выставлял на показ цепь из замудрёно закрученных звеньев. И цвет металла и его толщина подсказывали, что денежных проблем этот мужчина не испытывает.

Наконец, затянувшаяся минута молчания прервалась и громила вышел вперёд, так и не выпустив из своей руки ладони подруги. — Гóра, что с тобой, Чернава сказала, что у тебя был какой-то новый приступ. — Пророкотал он низким голосом. Левой рукой поставил канделябр на круглый стол находившийся неподалёку от двери и потянулся ко мне этим своим ковшом от экскаватора. Я было отдернулся, но он вцепился рукой в моё плечо, как слесарные тиски в заготовку – хрен вырвешся.

— Кто вы такие, где я нахожусь, и что тут, вообще, происходит? — Срывающимся голосом, уже не в шутку паникуя, спрашиваю на повышенном тоне.

— Гóра, успокойся, всё в порядке, ты дома, а я твой дядя Гордий. — Мужик говорил, как с умалишённым, явно пытался смягчить свой басище и говорить потише. — Не нервничай, Гóра. Э-э ... Пожалуйста, объясни нам, что с тобой случилось. Ты утром проснулся и потерял сознание. Мы переволновались и вызвали лекаря, но он, когда тебя осмотрел, сказал, что с тобой всё нормально, что ты просто переусердствовал с тренировкой по развитию разума. А ты сейчас говоришь, что не помнишь нас, своих самых близких людей и не знаешь где ты, хотя вырос в этом доме. — Его голос начинал немного подрагивать.

— Для вас не Гóра, а Горислав, я вас совсем не знаю, а эту комнату вижу впервые. — Уже несколько спокойней отвечаю этой парочке.

— Ну да, Гóра – это семейное имя. Но ведь я твой родной дядя Гордей, а твой покойный отец, пусть Род мне будет свидетель, мой единоутробный брат. Чернава, выйди, пожалуйста, дай мне четыре минуты. — Обратился он к спутнице и (аллилуйя) отпустил моё плечо, наверное, там уже синяк образовался. Сероокая Чернава, за это время не проронившая ни слова, послушно вышла из комнаты, мягко закрыв за собой дверь. Мужик, назвавшийся моим дядей, проводив её взглядом снова повернулся ко мне. — Гóра, давай поговорим спокойно, если ты боишься испытаний в княжеской дружине, то так и скажи, об этом никто не узнает, а мы что-нибудь придумаем, время у нас ещё есть.

Останавливаю этот бред, поднимая руки к груди и поворачивая ладонями к нему. Он понимает мой жест правильно и замолкает. — Э-э ..., Гордий, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Да, меня зовут Горислав, но я не ваш племянник, а у моего отца нет и никогда не было никаких братьев, ни единоутробных, ни каких-либо ещё, и он до сих пор жив и здоров. Произошла какая-то нелепая ошибка, давайте уже разберёмся с этой ситуацией и я пойду своей дорогой. — Проговаривая всё это, сам себя успокаивал, так как уже начал понимать, что происходит какая-то нереальная фигня.

Гордий внимательно выслушал, посмотрел на меня и, оглянувшись, подтащил к себе стул, до этого стоявший у стола, в компании своих четвероногих друзей. Повернув его спинкой ко мне, сел на него верхом, не глядя протянул руку назад к столу и взял канделябр. Всё также не отводя от меня взгляда синих глаз, схватил своей клешнёй один из огней, как мячик от большого тенниса, и с усилием дёрнул. В протянутой в мою сторону руке горел огонь, он, также как и два других, продолжал находиться в постоянном движении.

— Возьми его, возьми его в руку. — Голос здоровяка изменился, стал каким-то хриплым. Опасным? Готов был поклясться, что если сунусь к этой сфере рукой, то заработаю нехилый ожог. Пересиливая страх медленно раскрыл ладонь, Гордий вложил в неё этот огненный мячик.

— Щекотно. — Говорю, перекладывая сферу в другую руку и обратно. Так, продолжая перекидывать огонёк, посмотрел на Гордия, было видно как он немного расслабился. Протянув ко мне трёхрогий светильник, мужчина приказал. — Верни на место.— Задумавшись ненадолго, объяснил свои действия. — Если бы ты не был Гóрой, моим племянником, тут стало бы немного жарче и светлее, а я бы просто смёл твой пепел и развеял подальше от моего дома.

"Чё за за на фиг?" — Мысли судорожно забегали, толкаясь и запинаясь друг за друга. Бездумно воткнув огонёк в протянутый мне канделябр и внимтельно посмотрев в лицо "добренького дяди", начал рассказывать кто я и что помню из последнего. Рассказал про детство, про родителей, про то чем зарабатывал на жизнь, потом ещё раз о злополучном вечере, но уже подробней. Не знаю почему, но не стал упоминать про своё безвременное существование бестелесным духом, сказал, что упал, когда увидел руническую надпись, после чего сразу очнулся в этой комнате. Единственный раз, когда Гордий проявил сильные эмоции, случился при описании моего последнего вечера в квартире у Серафимы Леонидовны. В тот момент его лицо исказилось в страшной гримасе, а костяшки, сжатого на спинке стула кулака, противно защёлкали и побелели. — Крак! — От стула оторвался кусок резной деревяшки. В комнату заглянула встревоженная шумом брюнетка, но, подчиняясь повелительному взмаху руки Гордия, сразу же закрыла дверь обратно. Никак не прокомментировав того, что я поведал и причин такой бурной реакции, блондин объяснил зачем он дал подержать сферу. — Пусть опасная, но – это была самая быстрая проверка на то, что ты мой кровный родственник. — Здоровяк слегка качнул головой на свой "фонарик". — Мой прадед потратил немало своей крови и сил, создавая его в святилище Ярилы. Любой дух, или двоедушник сгорели бы заживо, лишь коснувшись до него.

Некоторое время Гордий сидел неподвижно, о чём-то задумавшись. — Посмотри, у тебя на груди должен быть оберег. — Отмерев, он покрутил головой, хрустнув при этом шейными позвонками. Послушно глянул себе на грудь, хотя и так знал, что там ничего нет: я бы почувствовал. Оттянув ворот пижамы, нелепого фиолетового цвета, с вышивкой на рукавах и вороте и на которую до этого не обращал внимания, показал что там пусто, да и шнурков с цепочками никаких не было. Гордий показал на себе пальцем, ткнув чуть ниже того места, где сходятся ключицы. — Проведи рукой.

Кладу ладонь на грудь и сразу отдёргиваю. Прямо по центру, чуть ниже ярёмной ямки, под кожей ощущается бугорок, хотя глазами его по-прежнему не было видно.

— Возьмись за него и потяни. — Продолжил Гордий. Пожав плечами, берусь кончиками пальцев за этот невидимый бугор и без труда отрываю его от груди. Перед глазами плоский, цвета тёмного янтаря, округлый камешек, по форме похожий на голыш-окатыш. Увидел бы такой на улице, даже не стал бы останавливаться, подумал бы, что это кусочек жёлтого цитрина, обкатанный речным потоком. Гордий вдруг заговорил на странном, смутно знакомом языке. То ли белорусском, то ли молдавском, но точно какой-то из этой группы. Из его длинной фразы понял только пару слов. Вернув этот оберег обратно на грудь, услышал, как его речь поменялась прямо посередине слова.

—...илище разума – это главное достояние нашего рода, в нём память наших Пращуров, которая переходит от отца к сыну – это самое дорогое, что мог тебе оставить Град... извини, не тебе, а своему наследнику Гориславу. Горушке было четыре года, когда я поднёс его к телу брата. — Мужчина взял в руки отломанную деревяшку и стал отщипывать от неё волокна.

— Град, так его звали. Мой брат был великим воином и мудрым человеком, но погиб не успев воспитать своего сына, а ведь оберег мог взять исключительно старший сын, любого другого ожидало бы безумие и смерть.

Наши предки берегут род и, если бы брат не успел оставить сына, или он бы умер, то я смог бы взять его сам. — Он тяжело вздохнул и продолжил. — Теперь он у тебя, и я совершенно не представляю, что мне с этим делать. — Поменяв стул на другой, Гордий начал рассказывать историю маленького Горислава. — Горушка, с момента, как взял с тела моего брата оберег, начал мучиться сильными ночными кошмарами, а он и так был маленьким и не совсем здоровым ребёнком. Когды мы с Чернавой узнали об этом, мы сразу показали ему как снимать камень на ночь, но перед этим заметили, что оберег делал его сильнее: с ним мальчик развивался намного быстрее, а все болезни отступали. Когда Гóра начинал часто снимать оберег его развитие приостанавливалось, он снова начинал болеть всеми детскими болячками подряд.

Мой племянник был смелым и умным мальчиком, он понял, когда мы всё объяснили, он стал носить его всё время, никогда не снимая. Только через несколько лет, от одного старого волхва, мы узнали, что эти кошмары из-за его малого возраста – слабый разум ребёнка плохо воспринимает память Хранителей рода. Я не всегда был рядом с Горушкой, и многого не знал, Чернава лишь три седьмицы назад мне сказала, что состояние ухудшается. Поэтому, когда у нас появилась возможность помочь мальчику мы сразу же решили попробовать вылечить его.

Мой друг – десятник княжьей дружины, недавно обмолвился, что принося присягу князю, отроки получают личного духа-помощника: у них, при обучении волшбе, очень большие нагрузки на разум, а дух все последствия забирает на себя...

Пока мужик, называющий себя моим дядей, нёс всякую ахинею про духов, обереги и прочую магию, я рассматривал свои руки, точнее не свои, а более молодые, никак не могущие принадлежать человеку за тридцать. Не было знакомых с детства родинок, шрамов, да и цвет волос на них слишком светлый.

— ... в роще, где проходит обряд воинского посвящения стоит Перунов камень. Будущие гридни делают жертву и кладут на алатырь знак молота, который вселяется дух-помощник. Мы с Чернавой решили что это единственный шанс для племянника, ведь в последнее время он очень сильно страдал от этих ночных кошмаров, даже были приступы, когда он замирал и ни на что не реагировал, или, вообще, начинал заговариваться, не узнавая ни кого из близких.

Во время этого монолога Гордий вставал, ходил по центру комнаты, а когда заговорил про приступы, сел обратно на стул, и ещё раз с надеждой вгляделся в моё лицо. Только и смог что отрицательно помотать головой вместо ответа – желания объяснять, что я другой Гóра, пропало напрочь. Он отвёл взгляд и продолжил своё повествование дальше. — Мой друг взял с меня обещание, что на следующий год, вместо поступления в академию, Горислав пройдёт воинское испытание и принесёт присягу княжьего человека. Только за это обещание он согласился пропустить нас в рощу к алатырю. Когда Горислав поднёс руку к Перунову камню, оберег Пращуров вырвался у него из ладони и пропал, а через пару мгновений снова появился в его руке. После посвящения ночные кошмары сразу прекратились и не было никаких приступов, но теперь у меня начался кошмар, потому что, как я понимаю, ты и есть тот самый дух-помощник, призванный Перуном из Нави.

Глава 2

Разговоры продолжаются.

Проснулся всё в той же кровати, той же комнаты, а жаль, хотелось бы ещё раз повидать родителей, чтобы попрощаться: хоть какую-то память оставить о себе. Интересно, что они подумают, пропал без вести, или я там окочурился, лёжа на грязном полу съёмной комнаты, в обнимку с любимой шторой?

Вчерашний разговор решили отложить до утра. Мужика реально подкосило известие о том, что вместо его любимого и единственного племянника, он разговаривал с неизвестным духом, призванным помочь этому самому племяннику. Когда до Гордия дошло, что он является главным виновником этого, он еле сдержался, чтобы не начать крушить всё вокруг направо и налево. Конечно, ведь это именно он нашёл способ с алатарём, и это он настоял на проведении обряда посвящения. Желая помочь, ненароком сгубил мальчонку, которого обещал воспитывать, как собственного сына.

Чувствую, что вчера кто-то пошёл за бутылкой. Хоть я не большой любитель выпить, но узнав о таком, будь на его месте, точно бы напился. Перед тем как уйти мужчина попросил пока ничего не говорить Чернаве, но что-то мне подсказывало, что та сразу заподозрила неладное. Это же женщина, а им, как известно, для понимания мозг нужен далеко не в первую очередь, сначала они воспринимают тебя интуицией, можно сказать сердцем, и уже после ищут логические подтверждения своим догадкам и подозрениям.

В голове крутились замеченные вчера странности, имею ввиду не всякие, как я понимаю, магические штучки-дрючки, а то, что проявилось при общении. Вчера, проснувшись в первый раз, обратился к Чернаве на ты, хотя точно помню, что собирался сказать ей вы, да и к Гордию обращался точно также, а я не мог так, не моё это воспитание: разговоривать с незнакомыми мне людьми на ты. И потом эта странная фраза брошенная им жене – "Дай мне четыре минуты". Ну, кто так говорит, почему именно четыре, а не три, пять, или десять? Раздумывая над этим, пришёл к выводу, что, скорее всего, так действует камень на моей груди: выполняет функцию переводчика. Ведь, когда его снял, то перестал понимать местный язык, а время они могут по-другому измерять, оттуда и взялись "четыре минуты". Наверное, Гордий обозначил отрезок времени другим способом, не тем, что принят у нас. Но, что ж получается, если я обращался к ним на вы, а мой встроенный переводчик не смог этого перевести, то у них нет вежливого обращения на вы? Хм-м, вообще, странностей хватает. Живу в чужом теле, но почему-то комфортно себя чувствую, как говорится, нигде не жмёт – это тоже действие оберега? Рука сама потянулась к груди, к камешку, из-за которого оказался тут.

Мальчишка надеялся получить от Перуна спасение, в виде помощника из мира духов, а камень улетел и прилетел прямиком в моё окно, разбив его к едрене фене. Просканировав меня, выдал в конце непонятную надпись, что я: подхожу по здоровью; годен; мобилизован (нужное подчеркнуть). Только вот при этом я словил какой-то магический баг и пробыл в нирване тьму тьмущую времени, хотя на деле и одной секунды не прошло. Потом отрубился и оказался уже тут, в чужом для меня теле подростка. В общем, непонятно очень многое: где сознание хозяина этого тела; где моё тело; почему я понимаю местных и прочее и прочее? Что это за страна, или это вообще другая планета? Мир? Вселенная?

М-да, с этой магией одни вопросы, а самый главный из них: где здесь у них туалет? Мочевой пузырь настойчиво требовал пойти на его поиски, ещё и желудок жалобно забурчал, прося чего-нибудь съестного, плюсом, безумно хотелось выкурить сигаретку. Огляделся в поисках уборной и только сейчас заметил, какое тут большое витражное окно.

— Вот так новость! — Увидел за стеклом зелёные краски лета.

— Горислав. Доброго утра тебе. — Раздавшийся голос хозяйки дома за спиной отвлёк меня от разглядывания рощицы высоких деревьев, с очень пышными кронами. Чтоб увидеть их верхушки, мне даже пришлось наклониться к широкому мраморному подоконнику. — И тебе утра доброго, Чернава. — Ответил, прекратив разглядывать местную флору. Сегодня её чёрные волосы украшала сложная прическа с вплетениями тонких ленточек красного и синего цвета. " Такую конструкцию одной трудно соорудить". — Пришла в голову умная мысль. — " Значит в доме, как минимум должна быть ещё одна женщина".

— Тётя. Гóра всегда называл меня тётей Чернавой. — Сказав это, она замолчала, стала выкладывать с деревянного подноса на стол что-то съестное, очень вкусно пахнущеее. Выпрямившись, хотел спросить, что она уже знает обо мне, но передумал и просто поинтересовался, где могу найти туалет. Сделав такой же жест ладонью, как и ночью, когда зажигала свет, брюнетка показала на стену рядом со мной, там образовался проём в соседнее помещение, по размерам сопоставимое с комнатой, в которой мы находились. Здоровенная бирюзового цвета ванна в центре и зеркала, по все видимым мне стенам, подсказали, что это именно то, что мне сейчас так необходимо. Прошёл в ванную комнату, немного осмотрелся и понял, что без помощи тётушки не справлюсь. — Тётя Чернава. — Позвал её. — Ты не подскажешь, как тут всё устроено? — Показываю по очереди на ванну, унитаз и умывальник. — Я не знаю, как тут краны открываются.

Замершая в дверном проёме женщина непонимающе смотрела меня. — Краны, зачем здесь краны? Просто активируешь чары и всё. — Договорив, Чернава подняла руку и указала ладонью на ванну. Там тут же зажурчала вода.

Подошёл к ней и увидел, что вода бьёт снизу мелкими струйками, как в джакузи. — А унитаз, где тут бачок? Вода откуда идёт? — Спрашиваю и одновременно рассматриваю этот маленький трон, такой же бирюзовый, как и ванна. М-да, никаких отверстий и воды не видать, словно большой горшок с крышкой.

Что-то фыркнув себе под нос про необразованных варваров, она, зачерпнув небольшим изящным ковшиком воды из ванны. Плеснула немного в унитаз и закрыла крышку, под которой сразу зашумело. Приблизительно, звучало, как кухонная вытяжка, которую в прошлом месяце ставил на квартире у родителей.

— Надеюсь дальше сам разберёшься. — Сказала, задумчиво посмотрела на рукомойник и поправила причёску. В очередной раз подняла ладонь и струя воды ударила в дно раковины. — Всё, жду тебя в спальне. — С этими двухсмысленными словами, брюнетка вышла покачивая широкими бёдрами, оставив меня наедине с изделиями магического прогресса.

— Ладно, будем разбираться. — Ворча себе под нос, первым делом открываю крышку унитаза и вижу, что там уже пусто. Понятно, всё утащил волшебный смерчик и выплеснул где-нибудь в другом мире, а на обратном пути прихватит Элли с Тотошкой. Хе-хе-хе. Сделав свои дела (кстати, бумага очень похожа на нашу, земную), закрыл крышку. Послушав шум ветерка и дождавшись тишины, открываю, желая убедиться, что всё "вырезано цензурой" уничтожено. Да, на самом деле, горшок девственно чист и непорочен, даже запахов не слыхать. Помыв руки, уставился на своё новое лицо. Ну, что же, не всё так плохо, как могло бы быть.

Закончив с самолюбованием, направился в сторону двери и застыл – двери‐то нет. Пришлось колотить рукой прямо по зеркалу.

— Что случилось, Горислав?

Через вновь проявившийся проём посмотрел на сидевшего за столом Гордия. В заметно подрагивающей руке, тот держал высокий стеклянный стакан, в котором плескалась прозрачная жидкость. Мысленно хмыкнул. — "Могу поспорить, что там отнюдь не вода". Одежда на громиле была та же что и ночью: или не спал вовсе, или вырубился не снимая одежды там, где и бухал. Чернава, сидевшая рядом с ним, старательно делала вид, что её никак не напрягают его выдохи.

—Я не знаю, как активировать чары, даже не представляю, что это такое.— Попытался объяснить ему мои затруднения, но Гордий перебивает меня, показывая на стул перед ним. "Ладно, сядем, послушаем." — Говорю про себя и примащиваюсь на краешек стула. Гордий переглядывается с женой, залпом допивает содержимое стакана и, с сильным запахом свежака, начинает говорить. — Я хочу вернуть моего Гóру. — Оглянулся на жену, поправился. — Нашего Гóру. Пока не знаю как, но имей ввиду, что обязательно найду такой способ. Собираюсь сегодня же встретиться с Бахтияром – это тот десятник про которого я рассказывал. Пусть не смогу сказать ему всей правды про тебя, но попробую что-нибудь разузнать о духах.

Воспользовавшись возникшей паузой, переспрашиваю здоровяка. — Гордий, а почему ты не сможешь ему всё рассказать – это может вам чем-то навредить?

Он покрутил в руках опустевший стакан. — Не кому-то из нас лично, в первую очередь – это может повредить роду. Мы трое – последние в нашем роду, ведь у нас с Чернавой нет и уже никогда не будет своих детей, а значит и ветвь наша прервётся с нашей смертью. Был Гóра, были планы, а теперь, если хоть кто-то узнает, что вместо нашего племянника в его теле дух, вызванный из нави... — Он скрипнул зубами, затем продолжил. — Всё будет плохо, слишком многим нравятся наши земли.

Тут мои нервы не выдержали – накипело. — Почему вы постоянно называете меня духом? Меня зовут Горислав, а друзья называют Гóрой, или Славиком. Родился и вырос человеком, у меня есть родители и я не умер от старости – это ваш камень прилетел ко мне. Это это вы причина того, что я тут очутился. Вот вы думаете о своих проблемах, о своём роде, землях, а я, что будет со мной, где мои друзья и родственники сейчас?

Брюнетка потянулась ко мне через столешницу, накрыла мою ладонь своей рукой и тихим успокаивающим голосом попросила. — Горислав, не злись пожалуйста, ну, сам подумай, откуда мы могли знать, как происходит ритуал получения духа? Мы даже не могли представить, что дух-помощник получается из живого человека. Поешь и успокойся: нам надо неторопясь вместе подумать обо всём случившемся и решить, что делать дальше. — Она пододвинула ко мне блюдо с нереально вкусно пахнущей выпечкой и поставила большую кружку напитка, похожего на персиковый сок. Скрестил ноги под столом, схватил первую попавшуюся булочку и впился в неё зубами, выгоняя из памяти открывшийся вид на глубокое декольте наклонившейся Чернавы. Неподозревающая о моих затруднениях, та с укоризной посмотрела на насупившегося мужа и сказала.— Дорогой, давай ты сначала встретишься с Бахтияром, а уже потом мы будем обсуждать такие серьёзные вопросы. Сейчас мы сами не знаем, как нам правильно поступить, у нас слишком мало информации о дух... — Женщина поправилась. — Об обряде посвящения. Извини, Горислав, я не специально.

Гордий резко встал из-за стола. Легонько хлопнул рукой по столу, как будто с чем-то мысленно соглашаясь и молча вышел из спальни. Мы остались с хозяйкой одни. Она не отрываясь смотрела на меня, а я жевал булочку и бездумно рассматривал красивую столешницу, тёмную основу которой украшали замысловатые инкрустации из более светлого дерева. "Надо же, как кто-то заморочился." — Пришла мысль. — "На такой столик в нашем городе целую квартиру можно купить, может быть даже двушку". Блин, и о чём я только думаю. — Тётя Чернава... ты же не против, если буду тебя так называть? — Уточнил, и увидев согласный кивок головой, продолжил. — Не могла бы ты рассказать про своего племянника, про вашу жизнь, вообще, и про ваш род. И про активацию чар, если можно.

Чернава наклонила голову и мягко улыбнулась, моментально превратившись из просто красивой, но молчаливой и грустной женщины, в обаятельную похитительницу мужских сердец. — Вот, так я включаю и выключаю свет. — Всё ещё улыбаясь, она развернула ладонь к потолку. — Направляю свою энергию в приёмную руну. Строители, делая потолок, установили внутри пластину с рунами, она прямо над нами и, если бы ты видел плетения чар, ты бы не спрашивал. Некоторые (она выделила это слово презрительным тоном), называют такие штуки артефактами, но это не правильное название, так говорят малообразованные невежи. — Женщина встала из-за стола и пошла в угол комнаты, где стоял высокий пенал книжного шкафа. Открыв прозрачную дверцу, Чернава недолго покопалась на полках, перебирая содержимое.

— Вот – это из материалов младшей школы. — Она положила на стол лист бумаги, щедро изукрашенный рунами, размашистыми вензелями и схематичными рисунками. При взгляде на это искусно выполненное учебное пособие, сразу вспомнилась картинка в учебнике биологии, изображающая эволюцию человека. Так и здесь: слева направо, шесть фигурок, от маленького и неказистого человечка, до исполина, богатырского вида.

— Это обычный человек, у которого нет никаких способностей и ни малейших зачатков силы. — Услышав её лекторский тон, сразу захотелось выпрямить спину и сложить руки на парте, в смысле на столе. Очень уж тётушка стала похожа на строгую преподавательницу, ей бы ещё очёчки в тонкой оправе и... Чёрт побери, снова потянуло на неуместные фантазии.

— Следующие, уже считаются способными, этим людям боги не дали силы, но у них хотя бы есть возможность активировать готовые чары, правда, без каких-либо других талантов. Далее, ты видишь самого распространённого в мире жителя – человека одарённого. — Чернава показала на крохотное пятнышко в центре третьей фигуры. — Минимально развитое ядро позволяет им активировать приёмные контакты и повышать своё физическое здоровье. — Изящный пальчик тётушки постучал по пятнышку. — Теоретически, уже с этой стадии можно развивать своё ядро и способности, но, к сожалению, большинство таких людей не желает этого делать, а другие не имеют такой возможности.

Тут я позволил себе уточняющий вопрос. — А можно поподробнее, что значит не желают и почему к сожалению?

Сложив губы уточкой, она ненадолго задумалась, видимо пытаясь правильно сформулировать ответ.

— Чтобы развить ядро, желательно начинать в детстве, и чем раньше, тем лучше. Но, если ребёнок не отмечен богами, то несколько первых лет результата никто не увидит, соответственно, у детей нет никакого стимула заниматься. У кого-то раньше, у кого-то позже, в основном, это происходит годам к двенадцати, начинает сформировываться зародыш ядра. Тогда-то и становится ясно, есть у человека талант, или нет. Представь, что испытывают родители, понимая, что боги не наградили их отпрыска талантом, ведь тренировки по развитию разума занимают много времени и сил, к тому же, нужно оплачивать наставника, хотя бы изредка контролирующего процесс обучения.

Чернава показала на верхнюю часть листа.

С удивлением, разглядываю надпись, идущую в две строки. "Стадии развития человека. Собственность младшей школы для одарённых. Рарийское княжество. Город Вериндар". Смотрел на стилизованные под орнамент буквы и офигевал. По-русски, но как, или камень и текст переводит? Тем временем пошла политинформация. — Рарийское княжество. Здесь наши родовые земли, здесь могилы наших предков, многие сотни наших сородичей погибли в войнах за эти земли, и именно поэтому я сказала к сожалению. Чем больше сильных одарённых, тем сильнее дружины, то есть всё княжество, в общем и целом. Повышение количества развитых и обученных воинов, целителей и чародеев в интересах князя и его ближников, конечно же, тех, кто умеет делать простейшие логические выводы.

— Чародеи? — Зацепился за интересующее меня слово, но тётка только отмахнулась. — Потом, давай по порядку. Представь себе обычную семью крестьянина. Взрослые весь день работают на земле, зарабатывают на кусок хлеба, а дети при них, в помощниках, теперь подумай, сколько таких детей имеет возможность, желание и, самое главное, наставника, и сколько из таких счастливчиков в конечном счёте окажутся с талантом? — Не дожидаясь моих версий, Чернава сама же себе и ответила. — Дай Род, один из тысячи разовьётся до четвёртой стадии. В общем, чем богаче живут люди, тем больше возможностей для обучения своих детей. — Продолжала спонтанный урок новообретённая тётушка. — В городах жителей намного меньше, чем по весям, но четвёрок в них вырастает больше. Вот такая вот простая закономерность — чем лучше живут люди, тем лучше княжеству.

Глава 3

Разговоры всё ещё продолжаются.

— Тётя Чернава, про трудности обучения я немного понял, но всё-таки, что даёт четвёртая стадия развития.

— Основное отличие от предыдущей, как видишь, в этих нитях. — Изящный пальчик скользнул по изображению. — Из сформировавшегося ядра по телу в конечности отходят отростки, точно так же, как из сердца идут артерии, только по ним проходит не кровь, а энергия. Не буду вдаваться сейчас подробности, так что пока назовём это энергией. Помимо способности видеть и активировать готовые чары, у четвёрок есть физическое усиление и повышенная скорость. Они имеют более крепкое здоровье, но также устают, как и все обычные люди, ведь энергия ядра не бесконечна, им тоже нужен отдых и восстановление.

Если одарённый может воздействовать на себя и окружающее своей силой, то такого человека называют практиком. Самые сильные дружины в большинстве своём состоят только из них, практически все они являются выходцами из древних родов, потому как без специальных методик развить эту силу очень-очень трудно, но, не только в методиках дело, сильная кровь и благословение богов также важны. Поэтому, чем старше род, тем больше знаний в нём, и тем сильнее рождаются дети, всё взаимосвязанно. — Улыбнувшись, Чернава указала на моё вздувшееся от завтрака пузо. — Наш Горушка был обучен оперировать своей силой вне тела. Так что, можешь радоваться, внутри тебя сейчас находится, как минимум, хорошо развитое ядро силы четвёртой стадии.

— Получается одарённые видят чары и могут использовать силу, если их тренировать, а также делать такие устройства с контактами? — Спрашиваю брюнетку, показывая на потолок. Показав ровные белые зубки, она рассмеялась. — Нет, Горислав, плести чары могут далеко не все, я тебе рассказала про сильных, но всё-таки обычных одарённых: видящих и чувствующих силу практиков. Это четвёртая стадия развития, формально, и я и мой племянник достигли этого уровня, вот только огромное значение имеет опыт, объем силы и знаний, у нас с ним он даже близко был несопоставим. А чары могут плести лишь немногие из практиков, самые сильные из одарённых, их называют чародеи, и таких людей очень мало, примерно один на сорок тысяч. Кстати, учитывай, сила с которой они могут выплетать чары растёт до конца жизни, чем старше чародей, тем могущественее его чары.

— В роду твоего отца, все взрослые мужчины были сильными пятёрками, плели могучие чары, но только у прапрапрапрадеда Гордия и Града, проявился талант верховного чародея. К сорока годам он сумел развить свои возможности до поистине выдающихся значений: создавал руны усилием воли. Лютомир был великий человек, почти три века являлся ректором академии чародеев, я, кстати, тоже училась на его факультете. — Она указала на портрет старика со светящимся копьецом. Следующую фразу Чернава произнесла, выделив её голосом.— За всю известную историю не было ни одного верховного чародея, вышедшего из низов.

Поднялся из-за стола, при этом удивлённо заметил, что подъел всю выпечку с тарелки, подошёл к портрету.

На нём был изображён, уже видимый мной вчера, бородатый крендель в тёмно-серой рясе и плаще с капюшоном. Сколько-то там пра, дедуля Лютомир стоял в непринуждённой позе, вперив свой мудрый взор в неведомые дали. Без всякой задней мысли, потрогал кругляк амулета на груди верховного чародея. Тут мужик на портрете повернул ко мне голову и погрозил пальцем. После того, как изобразил бешенную лягушку, скачущую спиной вперёд, больно упёрся копчиком в стол.

— Ха-ха-ха. — Раздавшийся смех Чернавы застал меня в длинном прыжке от стены. Отсмеявшись, она сказала. — Извини, Горислав, не удержалась. Портрет раньше висел у него в кабинете академии и дедушка Лютомир очень любил пугать посетителей этими чарами. Художник тогда написал сразу несколько портретов, а дед соединил их рунами в один, и с тех пор, если его потрогать, он как будто бы движется.

— Тётя Чернава, а вы не могли бы ещё раз открыть ванную комнату?

Блин, что-то я не пойму – это она плачет или смеётся? Закрыв лицо руками, брюнетка сотрясалась всем телом. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха. — Наконец-то, у неё вырвался смех. Ё-моё, а о чём она сейчас подумала... мне просто надо вымыть руки.

Через десять минут, окончательно успокоившись, мы с тётушкой Чернавой сидели на кровати и рассказывали друг другу про свои миры. Но, что я мог ей рассказать? Заговорил про нашу жизнь, как сразу упёрся в описание бытовой техники с переходом на лекцию что такое электричество, радиоволны и всякие разные законы физики. Рассказываю про работу, а она вообще не может понять о чём речь, а когда решил похвастать, какие у меня замечательные племяши, увидел у неё слезы, да и сам загрустил. Узнал, что у них с Гордием тоже было два сына, что оба умерли уже много лет назад, причём старший из них погиб в бою сражаясь рядом с Градом.

Чернава вспоминала восстание в провинции, сейчас принадлежащей их роду. "В связи с внезапными военными действиями". — Произнесла она, утирая непрошенные слёзы. Оказалось, что её старший сын был призван в ополчение сразу после выпуска из академии (был такой пунктик в контракте, заключаемым с княжеством при поступлении в академию). Град, будучи тогда кем-то вроде общевойскового генерала-тысячника, смог затащить парня к себе ординарцем, думал сможет так присматривать за ним и оградить от возможных бед. В решающей битве против таких же ополченцев, правда более опытных, прошедших уже не одно сражение, молодой парень погиб. Пытаясь спасти первенца Гордия, Град получил весьма тяжёлые ранения. Полковые знахари усыпили его, но умелый чародей смог преодолеть силу их зелья, и в ту же ночь участвовал в захвате верхушки рода мятежников.

— После этого князь присудил мятежные земли нашему роду и освободил их от налогов на пять лет, а через неделю Град скончался от полученных ран. — Чернава шумно высморкалась в большой платок.

Слушаю дамочку и тихо офигеваю. Куда я попал, какое-то средневековье тут: князья, мятежи, знахари. Ладно тут нет электричества и киносериалов, но та малость, что успел увидеть, говорит о стабильной и комфортной жизни. С такой сантехникой и воевать? У них же магия, эти их ядра, руны и плетения чар. С Градом, вообще, непонятно, если отец мальчика, в теле которого сейчас нахожусь, был военачальником, то зачем ему лично воевать? Залезть в самую гущу, чтобы потом тихо помереть, хотел выслужиться, перед кем? Он же и так уже был тысячником, блин, всё-таки не понимаю я чего-то в этом мире.

Желая немного разрядить обстановку спрашиваю у неё. — Тётя Чернава, понимаю, что это бестактно, но сколько тебе лет?

Она посмотрела на меня и спросила. — Почему бестактно, что в этом такого? Мне пятьдесят четыре года, а Гордию пятьдесят семь. А тебе сколько, ну, когда тебя ... э-э, перенесло, сколько тебе было?

М-да, чувствую себя мальчиком и вовсе не из-за тела. Смущённо чешу свой затылок и почему-то стесняясь, отвечаю. — Тридцать три исполнилось, тётя Чернава. — Пригладив мои взъерошенные волосы, она улыбнулась и проговорила. — Горислав, называй меня, когда мы одни, просто Чернавой, без тёти.

В ответ давлю широкую лыбу и рассуждаю вслух. — Ну, если ты просто Чернава, то я просто Гóра, или можешь звать Горкой. — Смотрю на неё и не верится, что ей пятьдесят четыре года. Хм-м, если она считает вопрос о возрасте женщины нормальным, то пойдём дальше. Интересуюсь. — У нас, то есть в моём мире, женщины в твоём возрасте выглядят намного хуже. Конечно, они пользуются косметикой и делают различные операции для омоложения, но всё равно –это было бы видно. Тут дело в магии, или это ты такая особенная, или может у вас тут как у эльфов все долгожители? Если бы я встретил тебя на улице своего города, то не дал бы и тридцати лет.

— Эльфы? Эти маленькие крохи и у вас есть? — Явно удивилась она. — Нет дело одновременно и в магии и в том, что я особенная. — Приняв горделивую позу, довольная брюнетка продолжила объяснение. — Помнишь, говорила, что в родах, в которых многие поколения рождаются практики, есть свои методики по овладению силой? Чем старше род, тем лучше и быстрее идёт обучение ребёнка, если только это не глупый лентяй, вроде того же Талоса. Дети сначала учатся видеть нити силы, потом пытаются на них влиять. Как уже упоминала, где-то к двенадцати годам проявляется зародыш ядра силы — это что-то вроде комка из нитей энергии внутри тебя. — Она прижала ладонь к своим замечательным грудям. — И здесь, у разных родов, проявляются основные различия в обучении. Кто-то пытается навести там порядок, как бы перематывают все нити в аккуратный клубок, а другие наоборот стараются увеличить радиус влияния на плетения чар. В общем-то, путей развития много, как и родов, и не все эти пути мне известны. Но, вернёмся к твоему вопросу, ты спросил про мой возраст. Я из рода Рудынских – это как раз те, кто пошёл по пути внутренней гармонии, у нас вся сила сконцентрирована внутри, мы не гонимся за сильными плетениями и не стремимся к быстрым техникам. Принцип этой подготовки, в том чтобы ядро силы было в гармонии с телом – это трудный путь, хоть многие и утверждают, что это путь ленивых слабаков. Пока мы молодые, можем меньше, чем многие чародеи из других родов, но, когда ядро развивается полностью, то про слабость и лень уже никто не вспоминает. В какой-то момент энергия ядра начинает защищать организм от чужих чар, а тело становится гораздо сильнее и выносливее. — Она замялась, пытаясь подобрать слово, потом щёлкнула пальцами и выпалила. — Как живой доспех: он защищает и усиливает человека. Ну, и главное, все Рудынские, вплоть до глубокой старости, выглядят и чувствуют себя примерно на двадцать-тридцать лет.

Чернава встала с кровати и пошла в сторону двери. Помедлив перед ней, она заговорила, так и не повернувшись. — Скоро за тобой придёт слуга и отведет в столовую, нам уже пора пообедать. — Выйдя за дверь, тихо добавила из коридора. — Я семь лет тренировала Горислава по этой методике.

Посмотрев на закрытую дверь, безжалостно взбил ни в чём невиноватую подушку, и улегся на перину переваривать полученную информацию. С одной стороны тут идут войны и в наличии погибшие родственники, а с другой вполне возможно, что смогу обучиться какой-нибудь магии и жить долго и счастливо. Домой вряд ли уже попаду, если только всё это не бред больного, и я не лежу сейчас в коматозном состоянии, где-нибудь на больничной койке. Блин, а может это так и есть, и не фиг напрягаться? И чё дальше, лечь и ждать? Ага, средневековых инквизиторов с факелами, тянущих одержимого духами на костёр. Ладно, лапки складывать всегда успеется, надо дождаться Гордия с информацией.

Странные тут имена дают, я-то думал один такой невезучий. Хотя, помнится брюнетка упоминала какого-то Талоса – это уж совсем ужас, на язык так и просятся нецензурные рифмы. Ну, так ему глупому лентяю и надо, кстати, не забыть бы и спросить у Чернавы кто он такой.

Внезапно возникло желание встать и приоткрыть окно – проветрить душное помещение, но не дошёл, моё внимание снова привлёк листок с изображением магической эволюции, согласно какому-то местному Дарвину.

Шестая стадия чародейских искусств. Высокий, по сравнению с предыдущими, человек, с большим пятном ядра на месте солнечного сплетения. Толстые линии переплетений энергоканалов по всему телу и многочисленные нити-отростки, торчавшие наружу во все стороны. Вот вы какие, монстры шестой стадии.

Шестой, но не последней. На голову выше верховного чародея, справа был ещё один одноцветный силуэт, как будто его нарисовали, а потом неуклюже попытались закрасить. Если особо не присматриваться, то кажется, что это обычное пятно, или человек окружённый туманом. Хм-м, странно, очень странно.

***

— Господин Горислав, вас зовёт обедать госпожа Чернава. — Отвлёк меня грубый мужской голос, раздавшийся от дверей, по-видимому обещанный слуга явился. Ох, ты ж боже мой, а человек ли это? В проёме переминался с ноги на ногу мужичок с ноготок. Ну, как с ноготок, надеть на него красный колпак и вот вам садовый гномик, ростиком по колено.

Ладно, позже узнаю, что это за типчик. Сейчас надо решить в чём выходить, не в пижаме же мне идти? Посмотрел на гномика и, вспомнив, как в фильмах общались всякие дворяне, делаю ход конём. Без тени сомнений, заявляю. — Помоги-ка мне одеться, братец.

Карлик (чуть выше моего колена) быстро прошёл в комнату. Повинуясь его неуловимому взглядом движению, открылась очередная дверь, теперь уже в гардеробную. Да, это вам не мои две полочки в платяном шкафу. В безуспешных попытках оценить сколько тут заполненных полок и вешалок, мои глаза то разбегались, то снова съезжались к переносице. Одежды было человек на сто, или даже больше. Гномик, возникший словно из воздуха, протянул мне пару вешалок с одеждой. — Молодой господин, сегодня вам лучше выйти в этом.

Ну, как скажешь, в этом, так в этом. Почти та же пижама, только плотнее и с карманами. Слуга дождавшись, как я переоденусь, молча, протянул мне туфли похожие на мокасины Гордия.

— Ну, что, пойдем проводишь. — Решил его напрячь, пока он снова не исчез куда-нибудь. Ещё утром, когда смотрел в окно на местные пейзажи, понял, что моя комната, скорее всего, находится на третьем этаже, теперь убедился в этом воочию. По не очень длинному коридору, дошли до широкой, устланной ковровой дорожкой, лестницы и спустились на первый этаж. — Госпожа Чернава велела накрывать на веранде. — Карлик показал на открытую дверь.

— Она уже там? — На всякий случай, решаю уточнить.

— Да, молодой господин, она вас ждёт. — Он низко поклонился (коснувшись лбом земли) и исчез. Епт-ыть, только невидимых гномиков мне тут не хватало.

Из наблюдений.

"Вышел заяц на крыльцо, а почему бы и нет".

Вот это я понимаю погодка, солнце, воздух и сплошная зелень природы вокруг. Вдохнул полной грудью пьянящий запах лета, закрыв глаза, постоял на крыльце, наслаждаясь теплом солнечных лучей на лице. Ляпота-а-а! Если забыть про другой мир, то можно легко представить, что находишься где-то на юге, в деревенском домике у любимой бабушки.

— Горислав, хватит греться, садись за стол. — Хоть кушать, и хотелось, но голос Чернавы прозвучал не вовремя: весь настрой сбился. Пошёл на голос, вокруг дома, по широкой веранде, сложенной из широких смолистых досок. Сразу за углом обнаружился покрытый зелёной скатертью стол. Ух ты, на таком только в покер резаться". — Подумал, разглядывая богато накрытую "поляну".

Брюнетка уже сидела, в ожидании моего появления. Судя по количеству приборов на столе, больше никого не ожидалось. Сел напротив тётушки, у закрытых салфеткой тарелок.

— Гóра. — Сжалилась она, посмотрев на мои руки, которые не знали за что хвататься. — Кушай, что захочешь и не стесняйся, тут мы только вдвоём, так что об этикете и не думай.

В ответ кивнул и добавил — Ладно, не буду думать, но было неплохо, если бы ты подсказывала.

В общем, обед прошёл на отлично, ну, для меня по крайней мере. Пока вкушали местную кухню, болтали о всякой чепухе. Поделился своим сравнением с деревней, сказал, что для полноты ощущений не хватает петухов на заборе. Минут десять, потом объяснял, что это за зверь такой, а под конец обеда услышал громкое ку-ка-ре-ку из-за забора. Следующие десять минут она смеялась над моим красным (от злости и смущения) лицом, после она как-то резко посмурнела и сказала. — Горислав, мне надо с тобой серьёзно поговорить, только учти, никто не должен узнать об этом разговоре. — Чернава встала, прошла до поворота к крыльцу и позвала меня за собой. — Пойдём-ка, прогуляемся.

Глава 4

Очень важная миссия для попаданца.

От дома мы пошли по извилистой дорожке мощеной плоскими камнями, отливающими под полуденным солнцем багровым светом. Прошли под прохладной сенью деревьев, где всё было идеально ухоженным и чистым: ни опавшей листвы, ни другого мусора, присущего таким посадкам. Через пару минут мы вышли из-под густых крон на свет и оказались на краю сада камней, по крайней мере, именно такое сравнение сразу пришло мне на ум.

Чернава прихватила меня за плечо и указала на один из камней. Присмотрелся, но тот ничем не отличался от других, такой же здоровенный серый валун непонятной формы. Вокруг каменюки желтел мелкий песок, а за ним, чуть дальше от нас, журчал невидимый ручеёк. Женщина мягко потянула меня в ту сторону, но я не сразу понял, чего она хочет, тогда, отпустив ткань рукава, Чернава пошла туда одна, остановилась возле ручья и, показав пальцем на ручей, сказала. — Двадцать дней назад Сатиль нашёл здесь мёртвое тело одного из наших слуг, а рядом на песке сидел Гóра. Он не узнавал никого вокруг и нам пришлось его связать и вызвать знахаря из храма. Мы скрыли это. Такие приступы у него случались и раньше, но всё обходилось, я всегда могла его успокоить и уложить спать. — Она помолчала, а потом резко, почти выкрикнув, добавила. — Я знала, что после ритуала присяги моего мальчика не станет, но не могла больше смотреть, как он превращается в безумное чудовище. У меня оставаласьпоследняя надежда и я попросила Пращуров и Рода, чтобы они мне помогли.

Женщина безвольно осела на песок и горько заплакала. Через слёзы она продолжала говорить. — У меня не было выбора, наш Горушка очень быстро стал терять разум. Потом, рано, или поздно, кто-то ещё мог погибнуть от рук безумца. Ты сам понимаешь, что ни одни нормальные родители не отдадут свою дочь за такого монстра, наш род ждало неминуемое угасание. Тогда я вспомнила, как мой старший брат, глава рода Рудынских, рассказывал про этот обряд княжьих гридней. Я была тогда маленькой, но, как сейчас, всё отлично помню, он говорил, что несколько десятков лет назад наследник рода Игнатьевых использовал на посвящении вместилище разума Пращуров, а через несколько дней, в казарме дружинных случился скандал. Наследник называл себя чужим именем и убеждал, что он прибыл из другого мира. Когда его пытались успокоить и задержать, он убил кого-то из своих соучеников и умер там же на месте. Ведь присягая князю на верность, гридни также клянутся не причинять вред друг другу во время всего обучения, а эта клятва такова, что за смерть на территории школы убивает мгновенно. — Чернава убрала руки от лица и, приподнявшись на руках, встала передо мной на колени — Горислав, прости меня, если сможешь. Если бы наш мальчик поднёс к алатырю, что угодно кроме родового оберега, то ты бы остался в своём мире, а мой племянник лишился бы разума. Пользуясь незнанием мужа, разговорила Бахтияра, когда тот был у нас в гостях, а затем убедила Гордия, что в обряде нужно использовать именно оберег главы. В нём память каждого главы рода Воронцовых и я молила всех светлых богов, чтобы они помогли найти хорошего человека. Гордий не знал всего этого – это целиком моя вина. — Она замолчала, повернувшись ко мне. Смотреть сверху вниз на красное, опухшее от слёз лицо было неловко, сел рядом с ней и обнял раскаявшуюся женщину за плечи. Долго мы так сидели: я всё обдумывал услышанное от Чернавы, когда, от неудобной позы ноги совсем затекли, очнулся от раздумий и спросил. — Чем же могу помочь вашему роду, ведь я обычный человек из техногенного мира. Я ничего не знаю о ваших чарах, не вижу этих энергетических нитей, возможно, у меня даже нет никакой силы.

Глухим, немного охрипшим голосом, Чернава проговорила — У тебя тело Гóры, в тебе течёт кровь Воронцовых и у тебя на груди оберег главы рода. Тебе всего лишь надо оставить наследников, которым ты сможешь его передать, вот чем ты можешь помочь нашему роду.

М-да, интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, всего-то, требуется побыть жеребцом‐осеменителем. От осознания важности своей "миссии" аж в горле запершило. Ладно, нет смысла дальше тут рассиживать, наследники не яйца, а я не курица, сидя на мягком песочке их не высидеть, будем думать. Но сейчас необходимо полежать и немного отдохнуть, поэтому пихаю эту плаксу в плечо и говорю ей на ушко. — Чернава, пойдём в дом, очень пить хочется.

Мы встали и взявшись за руки, пошли обратно к дому. Когда мы проходили под деревьями спросил. — Значит теперь моя фамилия Вороноцов?

***

Прошло два месяца с того момента, как очутился в этом мире. Всё это время я не покидал территории усадьбы. Да, именно усадьбы. Трехэтажный бревенчатый дом, покрытый глиняной черепицей, стоял на большущем участке земли с двух сторон омываемым Данвой – широкой рекой, неторопливо несущей свои глубокие воды. Если выйти в ворота усадьбы будет видна узкая грунтовка, вьющаяся через высокий хвойный лес. По словам Гордия, он тянулся на двадцать-двадцать пять километров во все стороны. Сад камней, уже видимый мной оказался, только началом большого и красивого парка. Несколько беседок, на любой вкус, десятки скамеечек, длинная череда волшебных фонарей и пара изящных фонтанов. Красоты добавляли аккуратно подстриженные кусты и целое море высаженных цветов. Ну, и редкие статуи всяких богов и воителей-правителей прошлых времён.

Людей здесь было немало. В стороне за деревьями стоял просторный дом для постоянной прислуги, к нему была пристроена общая кухня и шикарно отделанная баня, совмещённая с прачечной. Рядом с ними находилась казарма рассчитанная на шестьдесят дружинников. Но сейчас там жили только двадцать два человека из дружины рода, остальное место в казарме занимали бедные лошадки. Незадолго до моего появления здесь был пожар в конюшне, много лошадей погибло, а оставшихся перевели пока в казарму.

С восточной стороны усадьбы была болотистая местность. А с противоположной стороны, до самой реки, была полоса плодородной земли, километров семь шириной, на ней располагалось большое село. Добротные избы с кирпичными печными трубами, торчавшими из красных черепичных крыш, стояли в две линии, образовывая широкую улицу между ними. Позади домов, до самой воды, тянулись поля и огороды, среди которых то тут, то там стояли небольшие баньки. Каждое утро в усадьбу приходило несколько селян на работу. Шестеро молодых, здоровых мужиков занимались строительством новой конюшни, женщины и мужчины постарше занимались облагорожением территории. Ну, а детвора весь день моталась туда-сюда с мелкими поручениями, они и мусор таскали, который им собирали взрослые в огромных мешках, и приносили на кухню продукты с огородов. Однажды увидал, как толпа ребятишек лет десяти-двенадцати дружно тащат длинные самодельные носилки. Подумал тогда, что что-то случилось, а оказалось они несли на кухню улов с реки – толстую рыбину метра полтора длиной.

Жизнь текла размеренно.

Гордий в доме практически не бывал, он почти всё время живёт в городе, а здесь появляется два раза в месяц. На следующей неделе он обещал забрать меня с собой, так сказать ознакомить с местной городской жизнью. В его отсутствие хозяйством занимается Чернава со своим помощником, тем самым гномом-невидимкой Сатилем. Только не гномом он оказался, а самым настоящим домовым, под его пышной шевелюрой прятались чуть заострённые, покрытые короткой шерсткой, уши. Мне стало так интересно, что даже на время снимал с груди камень оберега, чтобы услышать слово, которым его обозвала Чернава без перевода, если по-простому, то суседком, или суседушком. Так-то она всегда с ним общалась уважительно, ведь, как он сам мне говорил, Сатиль единственный домовой на много километров вокруг. Они прекрасно чувствуют друг друга на больших расстояниях и встречаются очень редко, в основном, только если сами захотят.

Целыми днями бездельничаю. Общаюсь с тётушкой, гуляю по парку, слушаю разные разговоры и смотрю на тренировки дружины. Пусть они тут почти все молодые, и по сути ничего умеют, но всё ж какое-никакое, а развлечение. Правда, в дядьках, у них два наставника есть, вот за ними наблюдать одно удовольствие – самые настоящие зверюги. Первый, по имени Клёст, был худым и высоченным, как жираф. Этот десятник брал в левую руку саблю и с лёгкостью рубил ею мух на лету. А правой рукой... а правой у него не было по локоть, но, учить отроков оружному бою, увечье ему ни капельки не мешало. Второго десятника звали Первый. Правда смешно? Оружием он махал послабее, но мог любого врага поджарить метров за двадцать от себя, с помощью тех пресловутых нитей силы. Первый, помимо службы в дружине, являлся наставником разума предыдущего Горислава, но так как Чернава взяла с меня обещание, не раскрывать произошедшего со мной, все тренировки были отменены. Она всем говорит, что у меня был сильный приступ, после которого мне полегчало, только теперь у меня начались проблемы с памятью. Как в фильме: тут помню, там не помню. Так что я к Первому не суюсь, каждый вечер сижу с ней и, под её мудрым руководством, пытаюсь разглядеть эти магические нити. Ещё не видел, но уже ненавижу их всей душой. Тётя говорит, что у моего предшественника всё прекрасно получалось, и ядро стабильно росло. Обидно, но ладно, не будем горевать, хотя надо признаться, что я чертовски устал просить что-либо открыть, или активировать.

Из интересного, есть ещё такое наблюдение – кроме Чернавы, Сатиля и Первого, больше ни у кого не наблюдал волшебных способностей. Даже Гордий, кроме той истории с канделябром, ни в чём не проявлял каких-либо умений. Про деревенских и говорить нечего: тем с малолетства не до этого, крутятся дни напролёт туда-сюда, как муравьи. Как говорит тётя, только чтобы развить видение, ребёнку надо около полугода, а на кой оно им в селе? Всё связанное с магией тут только в главном доме, а туда им дороги нет.

Отношение ко мне у сельчан непонятное, какое-то уважительно отстраненное. Если встретятся на пути, то безусловно поздороваются, но сами никогда не подходят и с разговорами не лезут, даже, как мне кажется, стараются их избегать. Вот и выходит, что нормально пообщаться получается только с Чернавой и нашим домовым. Когда на мелкого находит настроение, он рассказывает интересные вещи. Оказывается, он существовал в этом месте, когда княжество ещё под стол пешком ходило, а ему уже тысяча с небольшим лет исполнилось. Уже при нём, но до образования княжества, на эти земли пришли люди рода Воронцовых. На месте парка раньше стоял деревянный кремль с высокими башнями, правда, с тех древних времён, там только родовой склеп остался.

Через пару дней после памятного обеда с тётей Чернавой, домовой подошёл ко мне и спросил. — Ты теперь вместо Гóры будешь? — На что мне оставалось только кивнуть. — Я буду называть тебя Горислав. — И исчез, как он это делал постоянно: невидимость у них расовое умение и безотказно действует на всех, кроме жрецов Велеса.

В следующие дни, мы с ним часто виделись, так как он стал мне помогать одеться-обуться, приносил перекусить с кухни, да и вообще стал незаменимым помощником. Только молчаливый он слишком и появлялся не всегда когда его зовёшь, или наоборот – пугает до жути появляясь передо мной, когда его совсем не ждёшь. Вот и сейчас так получилось. Сижу на песочке, на том месте, где Чернава мне исповедывалась, смотрю на ручеёк. Вспоминая прошлую жизнь, машинально оглаживаю рукой камушек на груди, а тут этот гадский шкодник из-за спины как скажет. — Его не гладить надо, а говорить с ним.

... вылезаю из ручья, ноги мокрые по шею, руки трясутся, лицо всё в песке, а эта сволочь стоит себе такой спокойный. Я ему. — Сатиль, ну зачем ты так пугаешь, я же чуть шею себе не свернул, сколько раз уже говорил тебе, что не надо так подкрадываться. А он смотрит, тихий такой, вежливый. Нутром чувствую, что он насмехается надо мной про себя. Вытаскивает из-за спины полотенце (знал ведь!), тычет мне миниатюрным пальчиком в грудь и повторяет. — Молодой господин, с латырём надо говорить, а не гладить его.

Смотрю на этого злобного гномика, задумчиво протирая камешек платком, и переспрашиваю. — Латырь? Ты оберег называешь Латырём?

Карлик кивает в ответ и добавляет. — Там память.

М-да, и как мне с этой магической флешкой разговаривать, где к ней инструкция?

— А как с ним поговорить? — Глядь на Сатиля, ан нет его уже, даже следов на песке не оставил. Мелкий поганец.

Разделся до трусов, сижу, обсыхаю. Взял жёлтый камешек в руку и рассматриваю, ну, а что, не вслух же с ним разговаривать. Прыснул смехом, представив, как задаю вопрос – "О'кей гугл, как вернутся в свой мир?" Крутил, вертел, но так ни чего и не добился. Вернул оберег на грудь и разлёгся на тёплом песочке – ляпота-а-а.

Темнота.

Ну, привет, давно не виделись. Снова нахожусь пустоте, где нет ни слуха, ни зрения – нет ничего, только мысли. Кстати о мыслях, вспоминаю, как вёл счёт и с удивлением обнаруживаю, что он и не думал останавливаться: прибавилось двести пятнадцать миллиардов. Включаю в памяти "Зелёную милю" и ставлю очень понравившуюся мне песню, в исполнении одной девочки. Помнил и оригинал, спетый французской певицей, но мне больше нравился голос Дианы.

Здесь нет чувства времени и я не могу сказать, через сколько часов-дней оберег достучался до меня. Сначала появилось ощущение присутствия. Когда попробовал мысленно поздороваться, подсветилась рамка из ярко жёлтого света. Не могу сказать, что прямо передо мной, так как и меня не было, просто понял, что она где-то появилась.

— Здравствуй, Горислав. Мы память рода. Убери свою защиту. Мы не сможем тебе помочь пока ты не уберёшь её.

Слова появлялись в рамке, но мне было понятно, что она абсолютно не нужна, просто моему мозгу так было легче сосредоточиться.

— Горислав. Убери защиту.

— Интересно, а как мне ответить, и что за защита у меня?

— Просто думай для нас, мы услышим.

— Так ты меня слышишь?

— Да.

— Я сам не знаю, что за защита у меня. Как мне её убрать, если не знаю, о чем речь.

— Прекрати думать.

— Офигеть! Легко сказать. Это же из тех задач, в которых просят не думать о белом слоне. Ладно, попробуем...

— Не так. Другой ты продолжаешь думать.

— В смысле другой, я не понимаю вас.

— Ты разный, думаешь одновременно.

— А-а-а, понял! Надо прекратить считать и всё остальное, чем занимался от скуки. Хорошо, я попробую. Это оказалось совсем не трудно: представляю, как нажимаю клавишу выключателя.

И ...

Просыпаюсь на песке сада камней. Открываю глаза, лежу и вижу, как по кончику указательного пальца, ползёт мелкая букашка, только не на жучка сейчас смотрю, а на свою руку, вижу, как внутри моей ладони растёт маленькая оранжевая точка. Увеличивается и вдруг бац – выстреливает извилистой линией в сторону ногтя. Бедняжку подкидывает вверх и через секунду он бесследно исчезает. Оранжевая линия подняла жучка на пару сантиметров в воздух и сожгла.

— Господин Горислав, я рад, что у тебя наконец-то всё получилось, но тебе уже пора идти на обед. — Даже, как всегда неожиданное появление Сатиля не смогло испортить мне настроение, внезапно скакнувшее вверх. Это, что же получается, теперь магичить могу? Офигеть, круто!!

Встаю и, расплывшись в довольной улыбке, говорю этому самому красивому на свете домовёнку. — А пойдём-ка, Сатилюшка, похомячим. — И пошёл себе, не дожидаясь его исчезновения.

— Господин Горислав, ты бы оделся. И, кстати, хочу заметить, что домовые не хомячат, а кушают. — Раздался его противный голосок за моей спиной.

Вот чёртов гномик. Не-е, ты не испортишь мне аппетит, я же теперь крутой, как железный человек – из ладоней плазмой вдарить могу.

Пока натягивал всё ещё сырые штаны (вы плохого не думайте – это они после падения в воду ещё не просохли), Сатиль исчез и встретил меня уже в доме, стоя в гостиной рядом с радостной Чернавой. Видать этот вредный карлик уже заложил меня со всеми потрохами, а жаль, хотел после обеда потренироваться в одиночестве, попробовать свои новые силы перед показом у Чернавы, но видать не судьба.

Хм-м, надеюсь ничего страшного сегодня не случится.

Глава 5

"Великий" активатор покидает усадьбу.

— Гóрка, тебя можно поздравить? — спросила Чернава и широко раскинула руки в стороны.

— Э-э ..., тётя. Ты же знаешь, что я давно не маленький ребёнок, чтобы играть в обнимашки. — Говорю суровым тоном, а сам отворачиваюсь, пряча глупую улыбку. Но долго притворяться не получается и я с удовольствием обнимаю брюнетку за её точёный стан. Ого!! Это я не про аппетитные тётины формы, к которым меня крепко прижали её руки, а про то, что находилось за её спиной. Жадным взором впился в уже знакомый мне трёхрожковый канделябр. — Тётя Чернава, а что это? — Спрашиваю и разворачиваю её к столу, на котором стоит чародейский светильник, беру его обеими руками и начинаю рассматривать.

Он представлял собой золотистого цвета трезубец на небольшой узорчатой подставке, а на кончиках его острых рожков дрожали небольшие узелки, светящиеся слабеньким светом. Коснулся одного из них и почувствовал, как тот щекочет мой указательный палец, отодвинул было чуть в сторону, но фигушки – узелок сразу вернулся на своё место. Правда, успел высмотреть под ним маленькие закорючки, выцарапанные на жёлтом металле.

Чернава взяла у меня из рук канделябр и, показав на заинтересовавшее меня явление, спросила. — Это? Это руническое плетение высшего уровня, а под ним передающий контакт. — Перевернув чародейское устройство вверх ногами, показала руны, выбитые на основании. — А это приёмный контакт для активации.

Женщина поставила светильник на стол, направила на него ладонь и начала комментировать нужные действия. — Сначала ты должен почувствовать энергию ядра, затем надо представить как ты тянешь из него нить, которая должна идти от центра ядра по твоему телу к ладони и, когда ты ощутишь себя готовым, направляй её из руки на приёмный контакт. Главное, нужно чётко представлять, что ты хочешь сделать – погасить его, или зажечь.

Во время этих пояснений она показывала на себе другой рукой, как и куда должна двигаться нить, а потом увидел, как из её ладони выскользнула синяя светящаяся линия. Нить коснулась контакта с рунами и рожки вспыхнули живым огнём: на месте трёх узелков возникли невидимые сферы с заключёнными в них огоньками. Сквозь пляшущие огни стали видны те самые закорючки.

Таким же способом Чернава погасила сферы, затем, спрятав руки за спину, предложила. — А теперь зажги ты.

Эх, хоть бы заклинание выдали, например "Люмус", или какое-нибудь "гори-гори ясно, чтобы не погасло". Так, значит почувствовать ядро, ага, как же – чувствую только, как кишки просят кушать, аж бурчит там моё ядро. Как нить идёт по телу – это я могу представить, дальше у нас что, ощутить готовность? Я готов? А фиг его знает. А, главное забыл, нужно чётко представить, что должен сделать. Что-что. Зажечь мне его надо, вот что. Ху-у-ух. Продувка, протяжка – поехали...

Ё-моё, зажёг называется. Мы дружно уставились на опустевший стол, где только что находился светильник. Неловкую тишину прорезал голос домового. — Эх, такой хороший был канделябр, в нём были пластины с кровью вашего рода. Господин, ты, пожалуйста, не активируй больше ничего.

М-да уж, по ходу толкового чародея из меня не выйдет, а вот разрушитель дорогих артефактов вполне нормальный может получиться.

***

Вопреки опасениям Сатиля, в скором времени, вполне сносно обучился активациям. Ходил по всему дому и активировал всё, что было возможно. Справлялся хорошо, если не считать исчезнувшей двери в ванную комнату – я тогда очень торопился в туалет и не вполне ясно представил то, что было нужно. Зато теперь знаю, что у Чернавы нет целлюлита, а грудь третьего размера торчит словно у восемнадцатилетней девчонки, а не фиг переодеваться, когда по дому ходит маньяк-активатор.

Я искал эти узелки везде, где только мог и, если знал для чего созданы плетения, тут же активировал их. Если же не знал, то эффект был стабильно печальным, исчезновение всех фонарей из парка прямое тому доказательство. Ну, откуда я мог знать, что пластина с плетением возле крыльца дома активирует освещение парка, я-то думал, что она на открытие дверей. Именно поэтому, когда увидел гигантский узел плетения внутри родового склепа, решил не рисковать. За эту предусмотрительность, тётушка, рассроенная пропажей фонарей, даже расщедрилась на похвалу (кстати, после инцидента с переодеванием она так сильно не переживала).

После вопросов об активации плетений склепа домовой установил за мной круглосуточную слежку. На вопросы о рунах, Сатиль отвечал неохотно, как потом оказалось, он сам многого не знал. Домовой просто напросто не видел плетений, он мог активировать их только, если знал куда направить силу. В общем, ему показали, а он запомнил.

Когда спросил у Чернавы, куда и почему исчезают вещи с плетениями, она сказала что сама в первый раз с таким сталкивается. Посидев с ней как-то вечером попытались в этом разобраться. И вот какой результат у нас получился, когда мы решили потренироваться на двери в гостиную. Если Чернава представляла при активации открытие двери, то та послушно открывалась, но когда она сделала это с мыслью, что включает подачу воды в ванне, дверь даже не шелохнулась.

Так, теперь моя очередь, ага, пока всё хорошо – открылась, как миленькая. Теперь представим, что включаю воду. Упс, эксперимент закончен, ввиду отсутствия опытового образца. Вид лица тётушки, исказившегося от еле сдерживаемой ярости, подсказал мне, что это был последний эксперимент в этом доме.

На следующее утро, за завтраком, состоящим из гречишных блинчиков с каким-то безумно аппетитным, но совершенно незнакомым на вкус, вареньем, у нас состоялся очередной серьёзный разговор.

— Надо бы тебя с Гордием на следующей неделе отправить в академию. — Запив кусочек блинчика горячим ароматным настоем из трав эта милая женщина произнесла ужасную фразу, настолько ужасную, что я закашлялся. Офигительно вкусное варенье, только что слизанное мной с ложечки, вылетело из моего рта на её любимое платье, где расплылось бордово-фиолетовыми потёками. Оглядев свою грудь, раненую вареньем, тётя поправилась. — Хотя нет, наверное, сама тебя отвезу. Завтра.

— Тётя Чернава, ну, какая академия? — Начинаю лепетать, как реальный подросток. — Я же ничего не знаю и кроме усадьбы и села нигде не был, да на меня сразу пальцем начнут тыкать: мол не туда сел, не так стоишь. Будут говорить, что не знаю общеизвестных правил.

Но, по-видимому, тётушка уже всё для себя решила: у неё на всё нашлись отговорки. И то, что Горислав почти не покидал усадьбы, и то, что с ним уже давно никто не общался, так как любящие родственнички боялись его приступов на публике и возможных последующих проблем. Для Чернавы единственной проблемой был некий Талос, про которого я уже слышал. Оказывается – это мой ровесник из дружественного рода, который частенько жил в этом доме, вроде как друг детства. Но тётя сказала, что эту проблему решит сама, а насчёт незнания местных реалий, ответила, что я буду там не сильно выделяться: наследников, вообще-то, редко выпускают в свет до совершеннолетия.

Чешу пятернёй макушку и думаю как бы отмазаться, ведь жизнь в усадьбе меня полностью устраивала, как-то не тянет меня учиться и становиться главой, тем более воевать (вдруг загребут, как двоюродного братца). О! Вспомнил, есть шикарная отмазка. — Тётя Чернава, о какой академии может идти речь, если в следующем году мне придётся стать княжеским гриднем. — Смотрю на неё взором победителя. Но, по её ответному взгляду, понимаю что битва ещё не выиграна, и тут же получаю этому подтверждение.

— Бахтияра, которому Гордий давал слово, за какие-то махинации с казной школы, задержали людишки из разрядного приказа и сослали на границу. А так как присягу князю ты не давал, как протеже проштрафившегося десятника, тебя теперь ни за что не примут туда.

На этом споры закончились. Встав из-за стола, брюнетка ещё раз посмотрела на пятно от варенья и ехидно добавила. — За одно присмотрим тебе невест. — И пошла в дом виляя выпуклыми округлостями.

М-да, в своём мире не захотел учиться – пошёл служить срочную, а тут уж видимо не отвертеться. Всё-таки правильно про женщин говорят: сделают гадость с утра и ходят довольные весь день, а я теперь сижу и думаю, точнее оплакиваю свою тихую, размеренную жизнь. Эх, такая вдруг тоска накатила. У меня тут, понимаешь, мечта сбылась о ранней пенсии на лоне природы, а меня в академию гонят. Вот же ж вредная тётка, но делать нечего, пойду вещички собирать

Нет худа без добра: рядом появился Сатиль с подносом. Жаль, что не часто получается застать его за сервировкой, или уборкой грязной посуды. Наблюдение за его работой способно поднять настроение даже после таких новостей. Дело в том, что его волосатая макушка в половину ниже уровня столешницы, и ручки у домового коротенькие да и ножки такие же. В общем, берётся раскладная табуреточка с тремя дополнительными ступеньками и начинается цирк шапито. Тут тебе и клоунада с жонглированием и даже выход на арену силача (а вы представьте, как с такими ручками дотянуться до центра стола с главным блюдом). В общем, собираться ушёл в приподнятом настроении.

Оказывается, у меня почти не скопилось личных вещей, не считая одежды, её-то как раз много. Хотя выяснилась одна маленькая проблемка: у меня совершенно не было тёплой, зимней одежды, та, что лежала в гардеробной оказалась мала. А по рассказам мужиков из села холода тут стоят лютые, да и дожди в последнее время день через день льют. С этой бедой пошёл к Чернаве.

Стучу в дверь.

Она открыла не сразу, при этом продолжая с кем-то мило прощаться. Немного туплю, стоя на пороге, а когда всё же захожу к ней в спальню, то кроме брюнетки никого не наблюдаю. Э-э ... Не понял. Сатиль на улице, а других невидимок я тут не знаю, так с кем же она разговаривала? Вроде бы где-то слышал, что за спрос не бьют, вот, сейчас и проверим.

— Чернава, а с кем ты говорила?

Улыбясь чему-то, она поднимает руку, на которой надет изящный браслетик. — С Гордием. Сказала, что мы завтра выезжаем и попросила нас встретить.

Офигеть, два месяца тут провести и не знать, что у них есть телефоны. И чего ещё не знаю, чёрт побери, я же видел на браслете плетение, ну, кто мне мешал спросить? Так, Штирлиц пока не раскрыт, поэтому спрашиваю с невозмутимым лицом. — Ну, и что он ответил? Встретит?

— Да, сказал, что вышлет людей на встречу, они присоединятся к нам в пути. — Ответила она, а потом поинтересовалась причиной моего появления. Упс, действительно, совсем забыл. Рассказываю про свою беду с зимней одеждой. На что она только отмахнулась, но всё же соизволила объяснить. — Уже давно всё заказано и сшито, заберём в городском доме.

После того, как увидел этот браслет, весь день всё валилось из рук. В голове начали возникать мысли о возможном применении плетений. Никогда не считал себя гением и понимал, что умных людей в мире больше, чем (не совсем умных) других. Так что, наверное, всё, что можно было придумать, уже придумали без моих идей, то есть оружие, транспорт и тд и тп. В общем, практически всё, что мог бы предложить, а может и больше.

Утро не оправдало моих ожиданий: не увидел у крыльца ковра-самолёта, или самобеглой повозки – нас дожидалась красная расписанная золотыми птицами карета, запряжённая четвёркой гнедых лошадок. Стоя на высоком крыльце, Чернава давала последние указания Сатилю, а увидев меня брюнетка улыбнулась, наверное, прочитала по моему лицу насколько сильно мне не хочется уезжать.

— Горислав, доброго утра тебе. — Поздоровалась она, зачем-то растрепав мне причёску. Придирчиво посмотрела на получившийся результат, пригладила всё обратно и крикнула кучеру. — Ульян! Мы готовы, поехали.

Окликнутый могучий парень из дружинников одним прыжком взлетел на кóзлы. Мы же с Чернавой степенно поднялись по складным ступенькам. Оглядываясь через заднее окошко на усадьбу, увидел, что сзади к нам пристроились ещё четверо верховых дружинников.

Едем уже часа два. Мимо проплывает смешанный лес, местами уже начинающий желтеть. Повсюду виднеются толстые шляпки грибов, а от ягодных кустарников уже рябит в глазах. Тётушка сидит рядом и, по-видимому, уже успела задремать, уж больно сильно мотается её голова. Мысли опять сворачивают на грусть-печаль.— "Хоть бы разбойнички какие-нибудь попались, может тогда бы мы вернулись обратно..."

— Тп-р-ру-у! Стой! — Раздался чей-то грубый голос.

Чернава дёрнулась и проснулась. Выглянув в окошко, спросила у меня. — Что случилось, почему мы остановились?

Посмотрев в её сонные глаза, решил шуткануть. — А-а, ерунда, нас разбойники грабят.

Протерев глаза, она переспросила. — Кто?! Какие ещё разбойники, кого грабят? Ну, я им сейчас пограблю. — Хлопнув в ладоши, Чернава с видимым усилием развела руки в стороны и повторила последние слова. — Сейчас я им пограблю. — Толкнув дверцу рукой, загоревшейся синим пламенем, брюнетка выпрыгнула из кареты метров на пять, оставив меня сидеть внутри с разинутым от удивления ртом.

Как говорится: хорошо то, что хорошо кончается. В результате моей шутки, никто из восьмерых егерей не пострадал, в отличии от моего левого уха, которое испытало весьма большие нагрузки. Кто же знал, что у доверчивой тётушки помимо южной красоты такой взрывной темперамент.

Дальше ехали молча, отвернувшись друг от друга. Зато узнал про егерей. Оказалось, что усадьба со всех сторон окружена многочисленными лесными лагерями: почти три тысячи егерей постоянно несут службу по охране родовых земель, даже за рекой есть посты. И все они, как и те, что остановили карету, находятся на службе у рода Воронцовых, а меня, будущего главу, как ребёнка перед ними за ухо оттаскали, ну и кто она после этого?

— Тп-р-ру-у! Стой! — Послышался окрик.

Чернава строго на меня посмотрела и погрозила пальчиком. Высунулась в окошко и с кем-то коротко переговорила, успев за пару предложений узнать кто нас остановил и обсудить чьё-то платье. Через минуту к нам в карету заскочили две хорошенькие девчушки в шикарных платьицах. Потом, уже с моей стороны, в окошко сунулась грозная и усатая харя. Сердито на меня посмотрела и вдруг уважительно кивнула. Ну, мне не жалко, кивнул в ответ. Харя внимательно оглядела карету изнутри и скрылась за занавеской.

После этой остановки мы едем уже часа три, или даже четыре (с новыми попутчицами моё чувство времени сбилось напрочь). Я там что-то говорил про хорошеньких девчушек. Говорил? Так вот, я ошибался, это совсем не девушки – это самые настоящие сороки на базаре и Чернава с ними наравне стрекочет. Наивный, я-то был уверен, что привычный к бабским разговорам – теперь так не думаю.

Они обсуждали всё на свете, вот просто всё! Совсем не заботясь о моём душевном здоровье, перескакивали с одной темы на другую. Поговорили про урожай, про цены на ткани, обсудили меня, одежду на мне, будет ли завтра дождь... В общем, не выдержал, постучал в стенку и, пока никто не понял что я задумал, вышел и перелез на козлы к Ульяну. Он всё понял по моему жалобному взгляду и сразу же подстегнул лошадей, чтобы меня не успели вернуть обратно. Изнутри немного поколотились, но вскоре перестали, видать опять языками сцепились. Вот до чего доводит женское воздержание, когда не с кем обсудить последние веяния моды и поперемывать чьи-нибудь косточки. Моё присутствие тоже сыграло свою роль. Девицы хоть и молодые, но видать учёные, и так сядут и эдак повернутся, а уж как они глазками в меня стреляли... Прямо расстреливали.

Глава 6

Город. Сестрички-лисички. Странные сны. История Воронцовых.

Ленивым щелчком кнута Ульян смахнул с лошадиного крупа очередного слепня и сообщил. — Скоро уже город покажется.

Прямо капитан очевидность, я с полчаса назад это понял. Дорога становилась всё шире и ровней, а между бескрайних, много где уже кошеных, полей всё чаще встречались перекрёстки, с дорогами ведущими в обе стороны. Там виднелись домишки небольших сёл и деревенек. А когда вдоль дороги пошли амбары, склады, трактир с длинной коновязью, стало ясно, что это начался пригород.

Вдруг пришла мысль о деньгах. Пока не поздно, надо бы разузнать у Чернавы что да как. У нас был с ней разговор об этом, но тогда она отговорилась тем, что Гордий всё лучше объяснит, а сейчас уже и не спросишь, там же эти свиристелки сидят. Решаю разузнать у возможного секретоносителя. — Ульян, скажи-ка, у тебя есть деньги? Улья-ян!!! Тп-р-ру-у! Тп-р-ру-у!

Теперь у нас новый кучер, а у одного из дружинников появился заводной конь. После моего вопроса Ульян закашлялся и крайне неудачно упал под колесо кареты. Хорошо хоть я успел поводья перехватить, ведь если бы они упали вниз и запутались, лошади могли бы испугаться и понести, или споткнулись бы и покалечились. В любом случае, в карете все бы побились. Я считал себя героем-спасителем, ровно до того момента, пока из кареты не вылезла злая тётушка. Теперь у меня новый сосед по кóзлам и два оттасканных уха.

Давно примечал всякие странности с переводом, но имена звучали всегда одинаково, что с оберегом, что без него. Горислав, Чернава, Гордий и Град, а ещё Сатили с Талосами. У этого дружинника оказалось не менее интересное имя – Егуп.

Даже не заметил как мы въехали в город, был занят мыслями о том, в какое странное княжество меня забросило. Мне была простительна такая невнимательность, здесь не было высоких каменных стен и не было мощёных камнем мостовых, мы всё так же продолжали трястись по широкой грунтовке между обычными избами. Вот обогнали небольшое стадо коров, которое гнал прихрамывающий седой пастух с малолетним подпаском. С другой стороны дороги, нам навстречу ковыляли бесчисленные стада гусей, а вдоль заборов грелись на солнышке стайки куриц. Сплошные линии заборов, ворота и повсюду бегает разная домашняя живность, одним словом деревня. Но, незаметно глазу, потихоньку стали появляться дома повыше и покрасивше, а гогот гусей и куриное кудахтанье слышались уже не на улице, а за заборами, которые тоже подросли, только дорога оставалась прежней, всё та же пыльная колея.

Как-то умудрился пропустить первый каменный дом, потом ещё один и ещё, а когда заметил и оглянулся, то оказалось, что мы довольно давно едем среди них. Вскоре зацокали копыта по булыжной мостовой, появились переулки и торговые лавки. А вон и первые увиденные гопники кого-то зажимают в узком тупичке. Ну, здравствуй город.

Пока кружили по городским улочкам, всё время высматривал что-нибудь магическое: выискивал руны, плетения и надеялся увидеть какие-нибудь странные механизмы, но ничего подобного не находилось. Народа на улицах становилось всё больше и больше, а дома пошли не ниже двухэтажных. Также начал замечать патрулирующих улицы вояк с мечами на поясе, одетых в одинаковые тёмно-синие кафтаны.

Наконец-то, нашему пути пришёл конец – мы остановились у нужных нам ворот. Из остановившейся кареты вышли Чернава с девчонками и мы вчетвером принялись ходить кругами разминая затёкшие ноги и то, что находится выше. Мне стоило бы подождать – через кованную ограду было видно, как кто-то уже бежит открывать нам ворота, но тут я увидел плетение...

Эх, лучше бы я подождал привратника. Вот как, объясните мне, как такая куча железа могла бесследно испариться? На меня даже эти пигалицы посмотрели с осуждением, а уж старый привратник так вообще стал матом разговаривать (после того, как прошла икота). Нет, его понять можно, ему теперь сидеть и охранять, но выражаться при дамах – это моветон. Что Чернава ему и объяснила, не сильно так, слегка, даже в ладоши не хлопала.

— Дорогая, Горислав, доброго вечера вам. О, с вами приехали дочери Стогова. И вам милейшие красавицы доброго вечера. — Встречал нас Гордий, стоя на верхней ступени длинного каменного крыльца. Обе девчонки по очереди поклонились ему и представились. — Смиляна, Малуша.

А ничего такие, когда молчат. Смиляна была почти на полголовы выше ростом и более худенькая. Зато у Малуши были косы длиннее и сама она была не то чтобы полнее сестры, но самую капельку фигуристей. Обе голубоглазые, светленькие, румяные и даже небольшие россыпи мелких веснушек, не могли испортить их облик, они придавали сёстрам лёгкого детского очарования.

Хм-м, в принципе, с ними стоит познакомиться поближе.

Тем временем, дядя пригласил всех в дом. Мы были сильно уставшие после долгой дороги, поэтому он сразу отдал распоряжение стоявшему рядом с ним слуге, чтобы нас разместили по комнатам, накормили и не тревожили до самого утра.

Спать хотелось неимоверно и глаза, периодически, сами собой закрывались, поэтому последующие события вечера запомнились урывками. Вот высокая статная девушка в сером платье дожидается, когда я умоюсь и подаёт полотенце, затем, каким-то образом оказываюсь за столом и ем вкусную горячую кашу с кусочками жареного мяса. После меня ведут в комнату и показывают на большущую кровать с высокой периной, заваленную мягкими подушками. Мне помогают раздеться чьи-то нежные руки и я с наслаждением забираюсь под одеяло. Всем телом ощущаю мягкую ткань и, уже в полудрёме, провожу рукой по небольшой, но упругой груди, накрываю её ладонью...

Проснувшись, сначала зевнул и потянулся, а затем, когда вспомнил, как засыпал, резко приподнял голову с подушки и огляделся.

— Ху-у-ух. — Выдохнул с облегчением, помотал головой и заговорил сам с собой. — Это надо же такому присниться. Видимо гормоны шалят.

Встав с кровати, проснулся окончательно. Потому, как внутри всё бурчало и ворочалось, требовалось срочно найти туалет и оправиться. Блин, снова кого-то звать, ведь на стенах были узелки плетений, указывающие, что нужные двери в наличии. Мне уже не терпелось, но что-то мне подсказывало, что лучше не рисковать, не то в доме станет артефактом меньше. На моё счастье в дверь спальни постучалась запомнившаяся горничная. Она показала мне мою комнату, указав на все имеющиеся плетения. Оказывается тут так принято, ведь не все гости видящие, а Горислав последний раз бывал в этом особняке лет пять назад, об этом сообщила всё та же горничная. И ещё, перед тем, как оставить меня наедине с белым другом, она передала приглашение Гордия на завтрак и подсказала, как пройти в столовую первого этажа. После слегка поклонилась, махнула перед моим лицом тёмно-каштановой косой и шустро скрылась в коридоре.

Присутствующие в столовой вели себя чинно и благородно. Все эти их – "подай пожалуйста. Будь любезен. Телятина сегодня особенно удалась". С тоской вспомнил счастливые денёчки в усадьбе. — "Э-эх, сейчас с удовольствием поел бы один, а потом прилёг бы ещё на часок поваляться".

Дождавшись, когда кухарка уберёт со стола, хозяин дома начал вести разговоры за жизнь. И хорошо ещё, что не пришлось выслушивать нотации за пропавшие ворота, правда, может Гордий просто не хотел позорить меня при девчонках. По ходу неспешной беседы, понял, что сёстры Стоговы являлись погодками и тоже направлялись в академию, чему я, собственно, совсем не удивился. Как же, с мужем Чернава тогда разговаривала, угу, почти поверил. Только вот почему-то встречали нас на дороге не люди Гордия, а эти сестрички-лисички.

В чародейскую академию принимали с восемнадцати лет и у Малуши через неделю как раз будет день рождения, после которого она сможет подать документы на поступление. А Смиляна, оказавшаяся старшей, не захотела поступать в прошлом году без младшей сестры. "Ого, Смиляна старшая?" — Подумал я. Странно, пусть и выше ростом, но она не казалась ведущей в их сестринском тандеме.

Мне стало неловко, когда оказалось, что свои мысли произнёс вслух. Понял это, когда Смиляна стала мне отвечать. — Горислав, ты не первый, кто так подумал. Я уже привыкла, что, из нас двоих, Малушу считают старшей и мне совсем не обидно, ведь мы с детства неразлучны: куда она, туда и я. Хотя, — тут она обвиняющим жестом указала на младшенькую. — вчера, сестричка, ты куда-то ходила без меня.

Девчонка, на которую перевели взгляды, застыла с кусочком яблока во рту, её щеки раздулись и она начала быстро краснеть. Испуганные глазки, из под опущенных ресниц, почему-то стрельнули в мою сторону.

"Ох, ё!" — Предчувствую неприятности.

Ху-у-ух, Чернава подумала, что Стогова старшая имеет ввиду вчерашнее утро и сменила тему разговора, вспомнив происшествие с егерями. А эта шмакодявочка старательно не смотрит на меня и сидит, как ни в чём не бывало. Семнадцать лет – офигеть! А может на самом деле мне всё приснилось и Смиляна спросила про какие-то, только им понятные, дела?

Чернава повела девчонок показывать им дом, а мы с дядей направились к нему в кабинет. "Странно, то обычные, то с плетениями". — Сделал интересное наблюдение, следя за тем, как открывали перед нами двери. В кабинете, сев на небольшой диванчик, вынужден был выслушать кучу проклятий, выкрикнутых в почти цензурной форме. Хотя, это вряд ли можно было назвать криком – Гордий рычал и ругался так, словно пытался спеть боевую орочью песнь: без остановки, не повторяясь в эпитетах. Всё потрясал какими-то бумагами и ходил из угла в угол, потом он сел за свой стол, закрыл голову руками и простонал. — За восемь седьмиц спустить две тысячи триста семнадцать золотых. Это же трёхмесячный бюджет рода. Горислав, вот за что ты так с нами?

Смотрю на него и не могу понять, что такого страшного я натворил и какие на фиг золотые? Перебрав в памяти все свои прегрешения, решаюсь спросить. — Гордий, может ты объяснишь всё по порядку, я вроде бы не дурак – понимаю человеческие слова, и прекрати уже кричать, от твоих криков голова скоро заболит.

Скептически оттопырив нижнюю губу, Гордий гипнотизировал меня своими льдистыми буркалами. Было видно, что он как раз таки считает меня не очень умным человеком. Немного успокоившись, дядя взял ту пачку документов, которой тряс передо мной и начал перечислять. — Помимо мелочей, две аллеи фонарей с пластинами активации, которые стоили больше шести сотен золотых; дверь с зеркалами – сто двадцать; распашная дверь в гостиной – двести; ворота кованые с четырьмя плетениями - семьсот семьдесят. Да, чуть не забыл про "Светоч" – это бесценная родовая реликвия, изготовленная прадедом Лютомиром, только за обновление плетений высшего уровня я отдал четыреста шестьдесят монет.

Ну, хоть про сломанную ногу Ульяна не вспоминает. Хм-м, откуда такие цифры у него, неужели эти пластины такие дорогие? Тут же полно этих чародеев, видящих руны и чувствующих плетения.

— Горислав, видишь эти плетения? — Он показал на железный сундук, стоявший в красном углу. Там действительно было четыре узелка. Один светился внутри замочной скважины и ещё три на толстых полосах металла опоясывающих корпус.

— Эти плетения, как и те, что пропали после твоих экспериментов, высшего уровня, их многие могут увидеть, практически каждый, а вот открыть сможет только одарённый, да и то, если у него будет ключ-активатор. — Мужчина вытащил за шнурок ключик в стиле "Буратино", висевший у него на шее. — Начертать правильные руны и наложить соответствующие плетения может только ведающий и достаточно сильный чародей. Он потратит на это несколько дней беспрерывной работы, и, как ты думаешь, сколько такой чароплёт берёт за свою работу, и какая к нему очередь, если на всё княжество около трех тысяч чародеев, а способных сотворить такие чары не больше пятидесяти. В этом городе только четверо таких, и наш род не настолько богат, чтоб перекупить даже одного из них.

— То есть в нашем роду нет ни одного чародея, способного на такое? — Кивнул на сундук.

Он встал из-за стола, подошёл и сел рядом со мной на диван. — Прадед Лютомир был верховным чародеем, способным создавать высшие чары. Чернава тоже может достичь уровня верховной чародейки, лет этак через тридцать. Чтобы она смогла создать плетение высшего уровня, ей ещё долго развивать энергетическое ядро. В нашем роду есть слуги с талантом чародея, но они ещё слабее. Я мог создавать такие плетения и был сильнее Чернавы. Если бы не те ...

Он прервался на полуслове, погрузившись в свои мысли, затем встал и пошёл обратно к столу. Взяв с него небольшую картину в тонком багете, он вернулся и сел на прежнее место. Гордий заговорил, задумчиво поглаживая поверхность картины. — Горушке исполнялся год и Чернава с Иларией решили отмечать его день рождения в доме Рудынских. Вот они. — Он указал на группу людей в красных одеждах. — Это отец Гóры – мой младший брат, а это его жена Илария. Это я и Чернава. Наши сыновья. Младшего мы назвали Бальдом, а имя старшему дал Град, он попросил назвать его в честь деда Лютомира. Славные были времена, я тогда был главой рода, и оберег, который ты сейчас носишь, был на моей груди.

Ковеневы напали на нас ночью. Первыми погибли Бальд и Илария, они даже не успели возвести щиты – их сразу разорвало плетением старшего Ковенева. Нам повезло: пока Град с моим старшим сыном сдерживали нападающих, я успел поставить защитный купол вокруг нас и смог продержать его до прибытия подмоги. Я выпустил всю энергию до конца и не сразу понял, что кроме Бальда и невестки потерял связь с ядром. Именно тогда, после того, как я выгорел, Град стал главой рода.

М-да, вот так история. Но, почему именно Град, ведь был же Лютомир, или тут наследование по-другому. Спрашиваю об этом Гордия.

Дядя ответил просто — Главой является сильнейший в главной ветви рода и только мужчина. Если бы Лютомир был сильнее Града, то главенство перешло бы к нему. Это законы княжества и по ним сейчас глава рода ты. Не станет тебя, не станет и рода.

— И зная об этом, Град с Лютомиром пошли усмирять каких-то мятежников? — Усомнился я.

Гордий ещё раз посмотрел на изображение своих близких, затем ответил. — А не было никакого восстания – это была месть. Всё было по Правде, им нужны были наши жизни – мы забрали их, им нужны были наши земли – мы и их забрали. Это были земли Ковеневых. Мы с Чернавой тоже там были, а израненного Града мы несли на руках. Уже потом князь подтвердил законность кровной мести и отдал их земли нашему роду.

Этот здоровый, совсем не старый, мужик сидел на диване, а по его щекам текли слёзы. В конце он добавил. — Погиб Лютомир, вскоре умер Град, оставив тебя сиротой, но мы с Чернавой всегда заботились о тебе, как о собственном сыне. Да, знаю, что ты не тот Гóра, но, в память об этих людях, не дай нашему роду исчезнуть.

Опять в моей голове всё вверх тормашками. Ушёл к себе в комнату и, в растрёпанных чувствах, залез в ванну – отмокать.

Значит все артефакты, которые я видел, очень сложные и, соответственно, дорогие, а умения основной массы местных магов – это увидеть и активировать уже кем-то созданные плетения и подраться, уж в этом они мастера. Размышляя о магии, чересчур расслабился и в результате заснул в ванне, а когда проснулся пришлось долго разминать затёкшее тело стоя у зеркала. В нём-то я и увидел горничную. Девушка видать зашла с какой-то своей целью, но наткнулась на голого меня и застыла за порогом, прикрыв рот ладошкой.

Если повернусь, то будет совсем не скромно, пока хотя бы можно сделать вид, что не заметил её.

— Господин Горислав, ты здесь? — Слышу её голос от двери. Хм-м, а она не дурочка, тоже сообразила сделать вид, что ничего не видела. Быстренько метнулся в ванную и кричу уже оттуда. — Сейчас, я в ванной!

А выйти-то не могу: ниже пояса всё затекло, прямо окаменело, даже штаны не налезают. Прыгаю на носочках, а штаны в районе задницы застряли. И тут заходит горничная, а вокруг сплошные зеркала....

Эх, стыдно-то как было, но зато я познакомился с Искрой.

Глава 7

Музыкальная пауза.

За обеденным столом собрался тот же состав – обсуждали превратности погоды. На улице шёл сильный дождь, из-за чего сорвалась запланированная поездка к каким-то чиновникам из академии. По словам Чернавы, которая договаривалась о встрече, ничего страшного в переносе не было, но Стоговы, взявшие с собой на обед документы, теперь не знали куда их деть.

Собирались выезжать город, а в итоге, пообедав, пошли в гостиную помузицировать.

Оберег не перестаёт удивлять. Постоянно задумываюсь над тем, что слышу. Вот, например, как сейчас. Музицировать. Это что же у них за слово, если камень его так переводит, вряд ли тут известно о музах. Или это от слова музыка и так проще перевести фразу — поиграть на музыкальных инструментах? И как этот камень всё синхронизирует, суперкомпьютер какой-то, а не оберег.

В главном зале стояло несколько больших диванов, сейчас отодвинутых к стенам, а по центру находилась какая-то здоровенная бандура. Даже не сразу сообразил, что это и есть музыкальный инструмент. Как бы описать его. Ну, невысокая тумба, вроде подиума, только с мягким верхом. Вцентре торчит труба, больше двух метров высотой. Да, это очень напоминает сцену для стриптиза с пилоном, но на этом пилоне было много отверстий и странных приспособлений, и он был тоньше оригинальной версии.

Занял место на диване, с расчётом чуть-чуть вздремнуть, но по обе стороны от меня сели Чернава с Гордием, а на другие диваны стали рассаживаться слуги. Да-да слуги. Обслуга с кухни, секретарь Гордия и четыре горничных, в числе которых была Искра. У входа встали ещё пять человек, которых до этого не видел. Поискал глазами сестёр Стоговых, но не нашёл, куда-то они запропастились.

О! Нашлись.

На цыпочках, в гостиную забежали девчонки. Просторные, широкие рукава рубашек, с разрезами до плеч, и их распущенные блондинистые волосы, красиво развевались на бегу, а их босые ступни так и мелькали под краем широких подолов. На них были надеты длинные, свободные юбки и широкие белые рубашки, украшенные вышивкой и оборками. Руки девушки держали над головами, сложив их в странном жесте.

Взявшись за руки, сёстры шагнули на эту тумбу и из трубы прозвучал мощный заунывный звук. Потом они взялись за трубу с разных сторон и, как бы пританцовывая, глядя друг другу в глаза, стали передвигать руки по трубе вверх и вниз. Зажимая при этом разные отверстия и трогая какие-то маленькие клавиши.

С детства ненавижу звук волынки, с того самого раза, как впервые услышал эти звуки по телевизору, питаю к ней стойкое отвращение, но сейчас, глядя на этих румяных чертовок... Их груди вздымаются, рукава висят крыльями, открывая голые руки до плеч, а пальцы, нежно касаясь полированного металла, ловко передвигаются по трубе. Лёгкие, полупрозрачные рубашки смутно обрисовывают гибкие силуэты, волны волос то закрывают их личики, то отбрасываются резким поворотом головы. Когда девушки синхронно перешагивают на тумбе мелькают их пальчики ног, розовеющие из под юбок.

Да уж, хорошо, что утро было насыщенным и перед обедом успел принять ванну. Если бы не помощь Искры, то я бы за себя не ручался. Когда Малуша и Смиляна закончив "музицировать", спрыгнули с тумбы и замерли с раскинутыми руками, присутствующие мужчины сглотнули и шумно выдохнули. Раскрасневшиеся девчонки поклонились сначала Гордию, потом остальным, затем умчались переодеваться в свою комнату. Я тоже хотел было улизнуть под шумок, но был пойман за руку Чернавой и вынужденно выслушал лекцию об увиденном представлении.

Десять минут мне убивали мозг о том какой древний род Стоговых и рассказом про похищение молодых девиц из главной крепости рода. О том, как их отбивали и о том, сколько славных мужей погибло при этом. Про то, что одежды танцовщиц символизировали сбежавших девушек, которые не пожелали сдаться – это означало потерять честь, поэтому те спрыгнули с высоких скал на камни. Нудная лекция закончилась на легенде, как девушки не погибли, а превратились в прекрасных белых цапель и улетели в небо.

Нет, чтоб сказать, что продемонстрированная музыкальная постановка – это поэтическая интерпретация родовых легенд. На фига мне выслушивать столько лишней информации? Единственная польза от лекции была в том, что я остыл и больше не хотел пригласить Искру к себе в комнату, чтобы посмотреть с ней на дождь через окно. В голове сразу возникло видение, как шатенка с толстой косой перегибается через подоконник. Блин, чёртовы гормоны.

Эх, лекцияю так лекция, будем слушать дальше. Хотя, может быть чем-то можно отвлечь тётушку? Хм-м, вроде бы это должно подойти. Показываю ей на папки с документами, забытые сёстрами. — Тётя Чернава, а где мои документы для поступления?

По-видимому не прокатило. Что-то заподозрив, брюнетка внимательно посмотрела на меня и начала набирать воздух в грудь. Но, тут Гордий пришёл на выручку. — Пойдём, Горислав, я покажу. — Он повернулся к соседнему дивану и позвал сидящего там высокого пожилого секретаря. — Стерв, пойдём с нами.

В кабинете Гордий передал секретарю ключ "Буратино". — Стерв, достань его папку и подожди нас за дверью.

Привычными движениями помощник открыл замок и поднял тяжёлую крышку сундука, который внутри был поделён на несколько отделений и ячеек с ящичками. Наклонившись, Стерв достал тощую папку, форматом много большим чем стандартный А4, и передал хозяину дома. — Держите, господин Гордий.

Пользуясь случаем, заглянул внутрь магического сейфа. Часть сундука была уставлена такими же папками, а два отделения побольше, почти доверху завалены чёрными мешочками размером с поллитровую банку.

Сижу, просматриваю свои документы. Вот не понимаю, как это происходит, но они прекрасно читались. Под насмешливым взглядом дяди (Гордий уже знал про то, что оберег помогает мне с переводом) снял камень, посмотрел на бумаги ещё раз, хмыкнул и приложил его обратно на грудь. Да, без оберега вижу белиберду, как в старинных церковных книгах. Яти, еры и тому подобные чéрты с резами.

Ну, что я вычитал из бумаг. Горислав, сын Града. Глава рода Воронцовых. Семнадцать полных лет. Подданство Рарийского княжества. Способности – стандарт и какие-то цифры с графиком. Ядро сформировано по методике Рудынских. До совершеннолетия нахожусь под опекунством Гордия из рода Воронцовых. Дальше шли документы на земли, дома, торговые сделки и прочая чепуха. Смотрю на Гордия и спрашиваю. — И это всё нужно для поступления в академию?

А он мне в ответ удивлённо. — Так это не для академии – это, вообще, все твои документы. Для комиссии бумаги не главное. — Он посмотрел на меня и не увидел в моих глазах понимания, поэтому добавил. — По законам княжества, любой чародей по достижении восемнадцати лет должен обучаться в академии. Не имеет право, а должен. Есть только три исключения: первое – если подросток вместо академии идёт в княжескую дружину; второе – возможный выход из подданства княжества. — Тут Гордий многозначительно поднял палец вверх. — И последнее – это преступление против князя. То есть, если юноша убьёт своего соседа и его семью, то он всё равно будет обучаться, только уже на закрытом факультете.

— А зачем тогда документы? — Задаю очередной вопрос.

— Есть специальная комиссия, отделение которой мы собирались сегодня посетить. Они находятся в каждом крупном городе. Туда приходят поступающие и демонстрируют свои возможности. Если же они подходят по всем параметрам, то показывают свои документы. В каждой комиссии три человека: чиновник из княжеской канцелярии, княжий сотник и чародей, не ниже пятого уровня. Чародей проверяет силу претендентов, а сотник выбирает кандидатов для дружины. — Мужчина заметил мою поднятую бровь и поспешил успокоить. — Набор в неё исключительно по добровольному согласию. Дальше, если претендент прошёл проверку, чиновник смотрит его документы и выдаёт ученический жетон.

— Дядя Гордий, как же так получается? Сильный чародей, а сидит и ничего не делает? — Возник очередной вопрос.

Он кивнул, как бы признавая закономерность вопроса, и ответил, напомнив про закон об обучении. — Там есть параграф, по которому каждый чародей, достигший определённого уровня силы, обязан один день в месяц отработать в этой комиссии. У нас в городе четверо таких и у каждого есть расписание, так что не переживай, всё продумано.

У меня оставалось ещё вопросы и я решил не откладывать их на потом, поэтому озвучиваю дяде, пока снова не забыл. — Дядя Гордий, я хотел бы узнать, где находится академия. И потом, меня очень интересует, что с моими деньгами на расходы и последнее, как я поступлю в академию, если мне нет восемнадцати лет.

В ответ узнаю, что академия в столице и до нее целых девять дней пути. До академии вопрос денег меня не должен волновать, так как всё будет оплачиваться Гордием, а в столице мне будет оставлена некая сумма на расходы. Ну, и новость дня: завтра у меня день совершеннолетия.

Выхожу из кабинета, а навстречу Стерв с поднятой рукой для активации. Вдруг понимаю, что без посторонней помощи Гордий не может активировать плетения, он же их даже не видит. М-да, тяжко, наверное, потерять силу, а ещё тяжелее терять близких. Э-эх, жизнь моя – жестянка – вспомнил своих родителей и загрустил.

На этаже встретился с Чернавой и попросил больше не донимать меня историями о Стоговых и, вообще, сейчас пойду в комнату и, чтобы до завтра меня не беспокоили. Брюнетка оторопело посмотрела на меня и кивнула. Прошёл по коридору до лестницы, поднялся на свой этаж и закрылся в комнате, подперев дверь стулом. Открыл окно настежь и лёг на кровать. Вот так, под музыку дождя я и заснул. Сам не заметил, как лёгкая дремота, сменилось темнотой сна. Снился дом, в котором остались пожилые родители, снились друзья, знакомые, сеструхины мелкие сорванцы. Снилась вся моя прошлая жизнь... Проспал весь вечер, всю ночь и проснулся уже перед обедом. Проснулся другим.

Интерлюдия.

Мы пробудились от шума: в нашу дверь колотились ногой. За дверью стояла Чернава и, повернувшись к ней спиной, колотила по нижней филенке пяткой. Нам не надо было открывать дверь, мы видели её ядро и так. Синее яблоко, чуть ниже солнечного сплетенияю, от которого по всему телу, словно нервные окончания, тянулись тончайшие нити. Мы мысленно представили как даём ей пинка и ничуть не удивились тому, как из нас выскочила уже знакомая нам оранжевая нить. Она, извиваясь как Перунова стрела, прошла через дверь и вонзилась в её задницу. У Чернавы даже ядро сжалось от этого, мы видели, как она отскочила от двери и потирая пострадавшее место, побежала по коридору в сторону лестницы.

Не торопясь, сходили в туалет, затем умылись. Попутно одеваясь и напевая песню Винни-пуха, про опилки в голове, закрыли окно. Затем пошли творить чудеса. Мы шли и видели всех, кто был в доме. Вон в той комнате, куда убежала Чернава, сидят сестрички Стоговы и выслушивают жалобы дочери Витара Рудынского. Умелый был воин, мы хорошо его помнили.

Больше всего людей было на первом этаже, там мы и увидели нашего потомка, которого искали. Пошли по коридору и, в комнаты, где были люди, выпускали из себя нити, они вцеплялись в них и тянули к нам. Мы спустились на первый этаж и прошли в гостиную. Гигантскую волынку уже утащили. Это было хорошо, значит все поместятся. Мы потянули к себе людей, находившихся в доме и плавно повели их по коридорам, чтоб те не побились о стены. Через пару минут все были здесь, мы втянули в себя нити и открыли глаза.

Сборище слабых людей, с ошарашенными, испуганными глазами, но это люди нашего рода и им нужен тот, кто будет ими управлять. Мы сделаем род сильным. Медленно рассшнуровываем ворот рубахи и снимаем камень нашего ВМЕСТИЛИЩА, из ядра за ним тянется толстая нить, сохраняя связь с носителем. Берёмся за камень и вкачиваем в него энергию и нашу память, когда ВМЕСТИЛИЩЕ заполняется, делим его на две равные половины. Нас уже немного качает от упадка энергии, но мы ещё терпим – осталось недолго. Выжимая из себя последнее, мы перекручиваем слабенькое, лохматое ядро потомка и, щедро перемешивая со своими нитями, создаём новое. В глазах уже темнело, сил осталось только на то, чтобы протянуть ему новое ВМЕСТИЛИЩЕ. Упав на пол, уже не успеваем вернуть на грудь нашу половину.

Первое пробуждение.

О-о-ох-х, убейте меня. Блин, с кем же я вчера так набухался, что ничего не помню. В голове звенело корабельной рындой, сигналя о штормовом предупреждении. Дайте же водички, хоть немного. — Эй, кто-нибудь! Света, ты здесь?!

А где я вообще? О-о-ох-х, сил нет совершенно, даже голову не повернуть. Вроде чьи-то шаги слышу. Блин, что же за слон такой топает? Ого, теперь понятно, что Светки тут точно нет, она бы такую деваху рядом не потерпела. Показал жестом, как пью из чашки, и из последних сил прохрипел просьбу о водичке этой шикарной брюнетке, что переливалась в моих глазах, словно голограмма в тумане. С наслаждением выпиваю подсунутую мне жидкость. Успеваю распробовать вкус чего-то кисленького, навроде кумыса, и снова вырубаюсь.

Второе пробуждение.

Утро было отвратительным. Я проснулся непонятно где. Как только попытался что-то вспомнить, голова сразу начала неимоверно болеть. Помню только, как мне давали пить. Хм-м, значит я уже давно так лежу? Огляделся вокруг. Незнакомая мне комната, но точно не больничная палата – весь интерьер под старину, сплошное дерево и камень. Стены, сложены из крупных тёсаных блоков. Деревянные арочные окна со ставнями. Филёнчатые двери. Массивные потолочные балки из цельных стволов. На полу лежит здоровенная звериная шкура, а на стенах, вместо обоев, висят какие-то ткани с вышитыми картинами. Богатый дом, не каждый может себе позволить такой колорит. Шевельнувшись на кровати, оглядел и её, и сразу вспомнил, как в детстве бывал у прабабушки в деревне, у её кровати была такая же ажурная спинка из металлических прутков. Пощупав под собой руками, почувствовал перьевой матрас. Ну, точно в чьём-то замке. Ёпрст! Я вдруг понял, что руки-то не мои – это были тощие, подростковые ручонки.

Откинув одеяло, оглядел тело. Голенастый, кожа молодая и шрамов своих не наблюдаю. Офигеть, это что, гипноз, или пересадка мозга? Бред какой-то.

Зашедшая делегация людей вызвала оторопь. Первым вошёл здоровенный мужик лет тридцати, а за ним четыре особи женского пола. Странно, их лица вызывали чувство дежавю. Компания молча встала посередине комнаты. И чего они стоят, ждут кого-то? А, вот мужик надумал подойти. То есть, вначале не хотели подходить, ждали моей реакции? Так я сам её жду.

Мужик подошёл слишком близко ко мне и так резко протянул руку, что я инстинктивно отшатнулся. Он замер и что-то сказал на непонятном мне языке. Не русский что ли? Здоровяк снова что-то начинает втирать. Качаю головой, типа не понимаю. Он замолчал, а потом по имени меня называет. Я аж прифигел. Нахожусь в теле какого-то молодого парня, а они знают, что я внутри. Говорю ему

— Горислав. Да меня зовут Горислав.

Мужик расстегивает ворот на рубашке (кстати, на нём была надета косоворотка с вышивкой) и тычет пальцем себе в грудь, затем показывает на мою.

Чёт странный он какой-то, никак не пойму чего он хочет. У нас там родимые пятна и мы родственники? Пожимаю плечами и пытаюсь объяснить, что не понимаю. Тут подходит высокая брюнетка, даёт мне мешочек из кожи и улыбается. А ничего такая, я бы познакомился. Смотрю в мешок, а там жёлтый камушек. Достал, покрутил и показываю его брюнетке, делая вопросительное выражение. Хотя, я же не вижу, какое оно там у меня, может там гримаса ужаса застыла?

Она пантомимой показывает мне действия, как прикладывает камушек к груди. Ладно, повторим, мне не трудно.

Третье пробуждение.

— Ба-бах! — Словно пропустил удар профессионального боксёра. В голове зашумело и я услышал голос Чернавы. — Горислав. Доброго утра тебе.

Глава 8

Рождение великого маньяка-раздевателя.

Спустя пару дней, практически все события последних месяцев восстановились в моей памяти. Отдельные кусочки воспоминаний вставали на положенные им места, создавая цельную картину и эта картина мне не очень нравилась. Потому что события последнего дня так и не смог вспомнить, пришлось узнавать со слов Чернавы.

Оказалось, что в день своего совершеннолетия, я немного начудил. Проспал до обеда, а потом, когда, наконец, вышел, превратил всех обитателей дома в своих марионеток и согнал на первый этаж. Достал родовой оберег и отдал Гордию. Дядя при этом рухнул на пол и лежал в беспамятстве четыре дня. Я побил этот сомнительный рекорд на целые сутки. Хорошо, что Чернава успела заметить в моей ладони второй камень, она вытряхнула его из моей руки в мешочек. Оказывается, что у камня есть интересное свойство, он становится невидимым, если глава рода выпускает его из рук. Так что мне повезло, если бы он выпал на пол, то его бы не было видно остальным, его могли смести слуги вместе с мусором.

Эти два дня я пролежал в кровати, хотя, если честно, то мог бы сразу встать, просто воспользовался моментом и решил немного поваляться, ведь так приятно, когда о тебе заботятся: носят еду в постель, развлекают рассказами. Сёстры Стоговы позаботились обо мне и принесли местные книги с легендами (правда Искре пришлось вытряхнуть из них кучу пыли и тщательно протереть тряпкой). Местные книги, в большинстве своём, оказались свитками, сидя на моей кровати Малуша и Смиляна, по очереди читали их вслух с выражением. Среди свитков попалось несколько написанных на других языках, и каково было моё удивление, когда для меня они оказались написанными на русском языке. Их читал уже сам, а блондинки внимателно слушали. Глубокой ночью ко мне приходила Искра и рассказывала свои сказки, они тоже были волшебными и со счастливым концом.

Приятной новостью стало известие, что у Гордия есть подвижки с ядром: он вернул себе возможность творить плетения. Убедившись, что со мной всё нормально, он показал свой оберег. Мы сравнивали их между собой и не могли найти отличий. Тогда я предложил ему кое-что сделать. — Дядя, а почему бы тебе не подать документы, в княжескую канцелярию на возвращение титула главы рода? Ведь сила-то вернулась. Этот титул по праву твой: ты старше, сильнее и больше достоин быть главой, тем более, все дела рода ведёшь уже много лет.

Помявшись, он немного смущённо произнёс. — Ты помнишь, я говорил тебе, что глава должен быть сильнейшим в роду?

— Ну, да, конечно. — Ответил ему. — Так ты же вернул себе силу, а опытный чародей уж точно будет сильнее необученного юноши.

Он набрал воздух в грудь и шумно выдохнул, как бы решившись на что-то страшное и сказал. — Понимаешь, Горислав, я не могу считать себя сильнейшим, после того, что увидел, и к тому же, сам подумай, зачем мне это? Мне всё равно некому передать титул, только обратно тебе. Выставлять себя перед князем на посмешище? Нет уж, спасибо.

Блин, вот смотрю на него и удивляюсь. Взрослый мужик, здоровья на пятерых, кто мешает-то? Взял Чернаву в охапку и строгайте себе ещё детишек, а они разъехались по разным углам и живут воспоминаниями о погибших сыновьях. Короче, высказал ему это всё, он аж пятнами от злости покрылся, а потом признался. — Не могу, как мужчина не могу, с того дня, как силу потерял. Я и жены потому сторонился, думал хоть от другого ребёнка понесёт.

На это я ему только одну фразу, сказал. А если быть более точным, задал вопрос, после которого этот громила превратился в шустрого Карлсона и улетел.

— Слушай, Гордий, а к тебе только одна сила вернулась, или же ...?

Утро следующего дня началось, когда ещё не встал с постели. — Завтра мы едем на комиссию!! — С таким криком в мою комнату влетели довольные Стоговы.

Не нашёл ничего лучше, чем спросить. — А я?

Они, чем-то явно обрадованные, не обратили на мой вопрос внимания, но зато поделились ещё одной новостью. — К нам папа приехал и ... Бажен.

Так, папу помню, его усатая морда мне даже как-то раз снилась. Сначала ловил с Малушей бабочек на цветочном лугу, а потом и он приснился – гонял меня саблей по тому же лугу. Ладно, с папой понятно, а вот кто такой Бажен не знал – полез с расспросами к сестричкам. И ни фига себе, оказалось, что это их жених. — В каком смысле ваш жених? Сразу обеих? — Спрашиваю в полном опупении и слышу утвердительный ответ. Потом разговор перешёл на привезённые для них вещи и я совсем перестал слышать, о чём они щебечут. Хотя нет, ещё кое что узнал интересного. Оказывается Чернава немного приболела и Гордий неотлучно находится с ней рядом со вчерашнего вечера. Вот тут я не сомневался, что неотлучно, дорвался котяра до сметанки.

Встаю, откидывая с себя одеяло, с очень настойчивым позывом посетить уборную, а тут их папенька заходит – я не одет, рядом доченьки, любимые и невинные, как ангелочки. Усы у папы зашевелились в предвкушении. А я бочком-бочком и нырк в ванную, забарикадировал дверь шкафом с полотенцами – слушаю. В спальне гром с молниями и дикий рёв усатого папаши: Обесчестил! Сволочь! Мелкий поганец! Убью!

Но постепенно всё затихло, видать заговорили его девчонки. Ну, а что он хотел? Я почти неделю в бессознанке лежал, они всякого повидали, когда помогали меня переворачивать и менять бельё. Обтирали говорят и в четыре руки массажировали, я и встал, чего теперь стесняться-то? В дверь ванной заколотились. Так, если бы Стогов стучал, был бы гулкий грохот, а тут как зайцы в барабан колотят, видать обе сразу стучат. Приоткрываю и выглядываю в щелку, блондинки шепчут. — Выходи, он ушёл.

Но я им не поверил. — А почему шёпотом говорите?

Они мне дальше шепчут. — Он в коридоре, с Баженом.

Оказалось, что их папенька теперь уже сам работает психологом на полставки. Этот жених услышал содержательные крики усатого папаши и помчался отстаивать поруганную честь девиц и свою, как их жениха. Ну, ладно, будем вылезать. Отодвигаю шкаф и выхожу. В быстром темпе одеваюсь под приглядом девочек и мы святой троицой выходим в коридор.

— Хрясть. Бум. — Лежу на полу коридора и ловлю руками струю кровищи из носа. Когда звёздочки, плящущие в воздухе, уже начали возвращаться в космос, смог оглядеться.

Надо мной склонились девчонки, охая и причитая, суют мне свои платочки. Старший Стогов стоит и упирается в грудь, рвущегося ко мне железного носорога в красном плаще. Вот реально носорог, причём дурной. На улице жара, а он напялил на себя доспехи с кольчужными вставками и повесил на пояс здоровенный меч. С кем он тут воевать собрался?

"Ни фига себе у него кастет" — Приходит мысль в голову, продолжавшую трещать после пропущенного удара, когда на руках отморозка увидел рукавицы с нашитыми полосками металла. Пнред глазами всё кружится, меня мутит, а этот козёл продолжает что-то кричать, выглядывая из-за Стогова. Показываю ему средний палец и позволяю девчонкам утащить меня в спальню. Занавес.

Вызванные в особняк лекарь с бабкой-акушеркой диагностировали перелом носа у меня и нетронутую девичью честь у обеих сестричек. По моему мнению, виноватым должен был быть Бажен, а я являюсь потерпевшей стороной, но оказалось, что удар кулаком – фигня, главное, пущенная мне кровь. Тут да, или вира, или кровь в ответ. Конечно же я был обеими руками за виру – и драться не хочу, и лишние деньги не помешают. Но я сам профукал своё счастье, типа мой жест – ответное оскорбление, а так как оба из главных ветвей своих родов, то драться нам на рассвете, без права замены.

Лежу, смотрю в потолок через фиолетовые очки. Глаза заплыли, в мозгу каша из мыслей. Одни про то, как надо было поступить при выходе из комнаты, ну, как обычно происходит после неудавшейся драки: надо было ловко отбить удар и красиво выйти из ситуации, желательно сказав что-нибудь героическое. Другие мысли были паническими, ведь последний раз дрался и победил ещё в школе, в последующие разы(если не мог отбрехаться), уже просто получал люлей от хулиганов. Придумал нехитрый план. Он заключался в том, что мне очень плохо и я не могу даже встать, но лекарь, которого не стали отпускать до поединка, раскусил мою тактику на раз и обо всём доложил дядюшке. Ко мне припёрлись всем кагалом и давай на меня с укором смотреть и грозно сопеть, даже Искра нехорошо так глянула. Потом была долгая лекция на тему родовой чести от Чернавы.

Короче, биться будем на рассвете.

Все кроме Чернавы и Гордия ушли. Они же, до позднего вечера, посвящали в тонкости таких поединков. На самом деле, правила были просты и понятны. Выходим на ближайший, подходящий по установленным правилам и размерам, перекрёсток и, в присутствие достойных свидетелей, бьемся на равном оружии. Бой идёт до смерти, или до бессознательного состояния противника. Но! Фишка была в том, что противник имеет право добить поверженного. Правда, тогда будет объявлена кровная месть, но мне от этого не было легче. Кстати, можно было сдаться и признать поражение заранее. Когда я задумался над этим вариантом, Гордий сунул мне кулачище под нос и сказал, что сам придушит, если так поступлю.

Начали рассказывать мне об оружии и о доспехах для поединка, показывать, как надо бить мечом и защищаться. Пообещали выдать оружие Града и доспехи их младшего сына. Спросил у них про магию. Оказалось можно всё, что умеешь, но добавили, что Бажен уже закончил академию и не будет её применять, так как это считается бесчестным.

— Если только ты первым не начнёшь применять чары. — Добавил Гордий. — Тебе можно. Только тогда и он применит, можешь даже не сомневаться.

Ага, бесчестно, как же, а то, что он на голову выше, лет на пять старше и явно учился рубиться на мечах, не считается бесчестным? Глаза уже слипались, а они мне всё про стойки и про техники боя. Скачут, изображая в лицах, как уклонятся и атаковать. Спросил у них. — Вы думаете, что я за ночь научусь сражаться лучше Бажена?

Посмотрели на мою опухшую физию и пожелали спокойной ночи. Наконец-то. Всё, пора спать.

Лицо к утру опухло ещё больше, так что не смог надеть протянутый мне шлем. Гордий с усатым Стоговым вдвоём затягивали меня в железо, я только пищал, когда они затягивали ремни. Бажен уже из дома вышел в своём доспехе. Нам повезло, что от перекрёстка, на котором мы сейчас стояли, до дома Гордия было метров двадцать, иначе людей было бы намного больше. Вокруг нас потихоньку собиралась толпа, из близлежащих домов и просто проходивших мимо. Вот же любопытные, и чего им не спится в такую рань.

Сошлись на центре. Гордий со Стоговым вроде наших секундантов. Спросили, готовы ли мы? Э-э, а где слова про примирение? М-да, ясно, не прокатило. Мужчины отошли и вдвоём прочертили вокруг нас большой круг.

Стою, смотрю на этого верзилу в железе. Двигается, машет руками, типа разминается. Решил тоже покрутить руками, достал из ножен лёгкую сабельку (меч Града забраковал из-за веса) и красивым жестом отсалютовал девчонкам, стоявшим за кругом. Ух ты, а на сабле-то плетение. Узелок магии был прямо на крестовине у самой гарды. В голове мелькнула идея. Эврика!! Быстро перевёл взгляд на Бажена и начал высматривать у него узелки плетений и не поверил собственным глазам. У него всё было в них, вот прямо всё. Так значит он ещё и богатый, или род за него платит? Кстати, до сих пор не узнал из какого он рода.

Этот самодовольный индюк крикнул мне. — Первый раз убиваю главу рода, жаль что ты всего лишь ребёнок, ничего не умеющий. Не успею насладиться.

Вот же садист-извращенец. Погодите-ка, то есть он уже убивал? Ну, что ж, сейчас посмотрим, как ты справишься против моего секретного умения. Тут я решил всё-таки повыпендриваться. — Ты готов к вечному позору?! — И сразу же активирую все его плетения.

Картина маслом. – "Адама лишили фигового листочка". Он ошарашен и растерян, он голый перед толпой мужчин и женщин. Смех зрителей вокруг заставляет его кинуться на меня, потрясая всех своим достоинством и мужеством. Вот так, потрясая, он бестолково бросился на подставленную мною саблю. Снёс меня в сторону, а сам прокатился по земле дальше. От его толчка я сам упал и не очень удачно, даже услышал подозрительный хруст. Но всё обошлось, это под доспех попалась чья-то небольшая кость, валяющаяся на земле. Когда сумел подняться в этом скафандре, Бажен уже затихал. Его ноги судорожно подёргивались, а сабля, торчавшая из солнечного сплетения, качалась словно тростник на ветру.

Вот ни за что бы, ни подумал, что самой довольной от результата поединка станет... Кто?

Правильно! Усатая харя! Да он меня самым первым обнимать полез, уже потом все остальные налетели. Хорошо, что я в доспехах был, а то бы помяли, или поцарапали чем-нибудь. Даже блондинки были с широкими улыбками на лицах. Это что же за жених такой был, если они радуются его смерти? Гордий и Стогов остались рядом с телом Бажена, а мы вернулись в дом. Руки ходили ходуном, только сейчас понял чего избежал. Врать самому себе, последнее дело, ведь шансов практически не было, это тот Горислав учился с детства оружному бою, а я только в детстве сражался мечом, да и то деревянным, с кукурузой и подсолнухами.

Освободив меня от железа, которое скинули прямо в гостиной, меня отвели в мою спальню. Хотел было в кровать нырнуть, но поймал странный взгляд Смиляны. Что опять не то, не могу прилечь отдохнуть после боя? Спрашиваю у неё. — Смиляна, что не так? Говори прямо.

Думал она про Бажена, начнёт говорить, а она про комиссию начала. Ё-моё, она просто удивилась тому, что я не переодеваюсь. Офигеть, вот это люди. Тут убийца её жениха стоит, а она про учёбу думает. А если бы я сейчас лежал в грязи перекрёстка, также стояла бы, но рядом с Баженом, и также думала о поступлении? Решил сразу прояснить ситуацию. — Ты можешь мне кое-что объяснить? Ты и Малуша были невестами того, кто сейчас мёртв. Его убил я, но вы не похожи на оплакивающих любимого. В чём тут дело, чего я не знаю?

— А мы его ненавидели. — Просто сказала она, продолжая копаться в моём шкафу, выбирая мне одежду.

Мне что клещами информацию добывать из неё? Надавил немного. — Или ты говоришь всё, как есть, или выходи.

Стоит мнёт мои вещи. Потом кинула их мне и, наконец-то, заговорила. — Год назад мы возвращались с границы, где служит наш старший брат и заночевали на их землях. Нам оставалось немного до дома, всего сутки пути. Остановились на ночь в трактире. Мы с Малушей уже спали, а в зале сидел наш охранитель Матвей, мы разрешили ему остаться и немного выпить вина перед сном. Ещё двое наших дружинных ночевали в конюшне. В трактир пришла шумная компания, они пили, шутили и смеялись, а потом кинули кость в нашего охранителя. А когда он к ним подошёл с этой костью Бажен отрубил ему руку. Потом они все пинали его ногами.

Уже стоял одетый, когда она договорила. Спросил её. — Как же он вашим женихом стал?

На что она ответила. — Наши земли рядом и наши рода издавна считаются побратимами. Мы были обручены уже давно, он просто не узнал нашего Матвея. Глава нашего рода приказал взять виру и забыть о случившемся, но как мы могли забыть? Дядько Матвей нас вместо няньки растил, он нам как родной был, а умер на заплёванном полу трактира. Мы с Малушей хотели успеть поступить в академию, чтобы потянуть время, но, когда Бажен услышал, что мы выехали, сразу примчался за нами. Если бы не ваш поединок, то он настоял бы на свадьбе и мы были бы вынуждены вернуться обратно.

Девушка внезапно обхватила меня руками и впилась в мои губы жарким поцелуем. — Спасибо. Я никогда не забуду, что ты для нас сделал.

— Ой, а что вы тут делаете?! — От дверей раздался удивлённый голос Малуши.

Глава 9

Комиссия. В путь. Похищение.

Целых два часа ехали через город, к зданию, где собиралась приёмная комиссия, на нашем пути встретились множество небольших торговых лавок и большущий рынок, который объезжать смысла не было, настолько далеко он простирался. Как оказалось, самого города, я ещё не видел – так, всего лишь спальные районы. Один храм Макоши чего стоил, это даже не здание было, а целый комплекс и всё такое массивное, монолитное. Мы ехали на двух каретах. Я с сёстрами в задней, а впереди Гордий с Чернавой и Четвертак (так у девчонок папаню звали). Спросил у них почему такое странное имя, ответили, что он четвёртый сын. Офигеть. На вопрос нет ли у них дяди по имени Пятак – кивнули.

Ну, вот мы и на месте. Уже к обеду подъехали на небольшую площадь, окружённую длинными трёхэтажными зданиями, а на площади толпится очередь человек на сто. Вышли из карет, стоим, зябнем на ветру. Гордий внутрь пошёл узнавать, а мы ждём его и на очередь пялимся. Кого тут только не было: такие же как и мы – на каретах со знаками рода; купцы с детьми, тоже на каретах, но уже без знаков. Их было много, но простого люда всё-таки было больше.

У главного входа стояла охрана в темно-синих кафтанах и в высоких шапках подбитых мехом, в руках они держали рогатины с широкими клинками. Вскоре из здания вышел Гордий, в сопровождении какого-то мелкого хмыря, и, подзывая к себе, помахал нам рукой. В очереди начали громко возмущаться, но хмырь им что-то крикнул с угрозой и люди притихли. Уже потом узнал, что здесь живая очередь, как в советских поликлиниках, и, чтобы мы прошли так быстро, за нас стояли специальные люди. Офигеть, а мы уже три раза откладывали поездку, к тому же, перед началом обучения всегда особый ажиотаж. Так-то комиссия работает круглый год, но в конце лета, соответственно, самый большой наплыв желающих, если учесть, что сегодня последний день, то толпа могла и обидеться.

Мы прошли в просторный зал, заставленный всяким барахлом: стояли какие-то манекены; трёхметровая мачта с парусом, торчавшая из пола; большая купель с водой; цветы в горшках, расставленные на столах и пара сундуков, размером с двухкамерный холодильник. В общем, много всего и не всё было понятно. За центральным столом сидели принимающие экзамен люди, их было трое, как говорил Гордий. Только к ним ещё присоединился тот мелкий, который выходил вместе с дядей нас встречать. Сначала нас подозвал к себе мужчина, сидевший в центре. Обычный человек с бородкой, ни чем особо не выделяющийся. Жестом, он предложил прижать палец к маленькой штуковине, похожей на сонетку с прилавка магазина. Нажал, как он просил, а там иголка внутри. Епт-ыть, они тут про заражение крови ничего не знают что ли?! Мужик невозмутимо раскрыл эту хрень, достал оттуда кругляшок то ли картона, то ли кожи и вложил другой. С Малушей и Смиляней были произведены точно такие же действия. Потом нас взял в оборот тот, что сидел слева. Перед этим мужчиной лежали обычные камешки, которых полным полно на дорогах, но на одном из них виднелся узелок плетения, поэтому не стал дожидаться задания, взял его в руки и показал мужику. Он кивнул и показал, как активировать плетение чар. Послушно повторил увиденное и у меня в руках появился маленький ножик из серого камня. За мной всё тоже самое повторили блондинки, только камни были перемешаны заново.

Пока всё происходило в полной тишине, но, после задания с камнями, заговорил правый. Высокий мужчина с рыжими волосами, забранными в длинный хвост. Он представился. — Меня зовут Валгаст. Я один из преподавателей академии. Кто из вас может продемонстрировать что-нибудь необычное?

Мужчина указал на предметы, расставленные по залу и посмотрел на меня. Первым быть отказался, помотав головой, поэтому перёд вышла Смиляна. Подошла к купели, направила на неё руку, постояла так с минуту и отошла. Валгаст вопросительно на неё глянул, а потом подошёл к воде и окунул туда руку и тут же резко отдёрнул. Понятно, подогрела воду. Ничего себе кипятильник.

Валгаст спросил у неё. — Всё? Больше нечем удивить?

Она спросила. — А для поступления надо удивить? Или что-то конкретное сделать?

— Для поступления надо видеть и чувствовать нити. — Сказал рыжий. — Но от способностей зависит кто вас будет обучать. Ты что можешь? — Спросил он младшую.

Малуша могла больше. Надула парус и подожгла один из манекенов, потом подошла к цветам и один из них начал расти, тот вырос сантиметров на десять и замер. Мужик снова ко мне обернулся. — Может всё-таки покажешь что-нибудь?

Медленно прошёлся среди этого выставленных предметов, дошёл до сундуков и увидел на их замках плетения. Спрашиваю у Валгаста. — Вам какой из них не жалко?

Не знаю, о чём он подумал, но рыжий препод просто махнул рукой, типа удивляй, ну я и удивил, как умею. После спрашиваю. — Могу и со вторым так. Надо?

Вся комиссия, развернувшись ко мне, смотрела на место, где только что стоял сундук. Встав из-за стола, Левый подошёл ко мне и осмотрел место, где случилась пропажа. Постучал каблуком сапога в пол и задал гениальный вопрос. — Он исчез?

Вот, что ему ответить? Нет, он просто спрятался? Какого ответа он ждёт? Но он и сам уже понял абсурдность своего вопроса. Мужик подумал и спросил. — Его можно вернуть? — Увидел отрицательное качание моей головы и начал уточнять. — А почему ты выбрал именно сундук, и что ещё ты можешь такого? Какие ограничения?

На что я ему честно ответил. — Выбрал потому, что на нём было плетение. Если есть предметы с плетениями, которые не жалко, могу повторить. Насчёт ограничений не знаю, но есть одно предположение, что если бы внутри сундука спрятался человек, то он бы остался, только, наверное, голым. — Подумав, добавил. — Может не только человек, а просто живое существо, или растение.

Принесли коробку с маленьким узелком плетения, поставили её на стол и попросили повторить мой фокус. Тоже мне Гудини нашли. Активировал. В итоге, коробки нет, а на столе ползает оранжевая змеюка. Самым быстрым среди них оказался мелкий хмырь. Секунда и он уже на мачте с парусом. А самым спокойным – Валгаст. Протянул руку и змея, сжатая в клубок, поднялась перед ним в воздух. Он поднял вторую руку и змея, до этого шипевшая и дергающаяся, затихла. — Спит. — Пояснил он свои действия.

Больше нам вопросов не задавали. Центральный взял жетоны, с нашей кровью, разрезал их пополам и отдал нам по половинке, а Гордию передал папки с нашими бумагами и листок с рекомендациями ученикам. На этом наша миссия с подачей документов закончилась. Когда мы возвращались домой, спросил у Смиляны. — Почему ты не стала показывать все свои чары?

Она ответила. — Мы с сестрой давно это придумали. Ведь мы вместе обучались, разница только в силе, я немного сильней, чем Малуша. — Младшая согласно кивнула и закончила за сестру. — Теперь мы попадём на разные факультеты и будем обучаться разным плетениям, а потом будем делиться ими друг с дружкой. То есть мы будем знать и уметь в два раза больше.

"Гениально". — Подумал, а вслух предложил дополнить их план. — Так можно же знать и уметь в три раза больше, что вы на это скажите?

Вернулись уставшие и голодные, поэтому все сразу отправились в столовую, то ли обедать, то ли полдничать. Спрашивается – почему нельзя было с собой взять чего-нибудь перекусить? Взрослые разговаривали между собой, а мы с девчатами были настроены пообсуждать своё будущее обучение. Они спрашивали меня о том, какие плетения знаю и могу ли повторить то, что сделал в свой день рождения. А что я мог ответить, о том, что ни фига не знаю? Чему меня можно было научить за два месяца спокойной жизни в усадьбе? Все мои умения, это активации, а мои способности появились только две недели назад, и, что делал в свой день рождения, сам бы рад вспомнить. В общем, отшутился, сказал, что умею не многое, но готов показать всё то, чего они ещё не видели. Поймали на слове, засранки мелкие.

Начал выспрашивать про академию. Какие факультеты, сколько учеников? Ну, в общем, всё, что они знали.

Смиляна начала рассказывать. — Мы сами не знаем сколько там факультетов, но учеников там много. Всё обучение длится три года и большинство учатся всего лишь до следующего лета, а то и раньше могут вылететь, многое зависит от уровня их силы. На второй год остаётся меньше половины, а третий курс – это лучшие чародеи, или очень одарённые практики. Сама академия находится в центре столицы. С высокими стенами, на очень большой территории. Всё построено уже при нынешнем князе. — Тут я её перебил. — Как же при нынешнем, если мой прапрадед был там ректором?

— Её переносили, как и столицу. Строительство закончили совсем недавно. — Вклинилась Малуша.

Я переспросил. — Совсем недавно? Странно. Откуда же вы тогда знаете, как там всё устроено?

Малуша ответила, что они там уже были, их старший брат Семен там учился. Приезжали на его выпуск, а потом, вместе с ним, доехали до границы княжества, где он теперь служит. Тут она добавила. — На обратном пути погиб дядька Матвей. Зря мы поехали Семку провожать, хотели мир посмотреть, а получ... — Недоговорив, она всхлипнула и разревелась.

Так мы до вечера и досидели, болтая о всяком разном. Как только слуги начали сервировать стол, сразу стало понятно, что ужин будет торжественным. Под конец, на центр стола, водрузили фигурную бутыль чёрного цвета с золотистой надписью на боку. Со своего места поднялся Гордий. Сломав сургуч, вскрыл этот шедевр виноделия, сразу начавший распространять лёгкий цветочный аромат. Разлив по бокалам чуть желтоватую жидкость, начал произносить здравицу. — Дети, сегодня вы получили свои жетоны и сделали первый шаг к самостоятельной жизни. Горислав, эту бутылку мы не допили с твоим отцом, на твой день рождения. — Он замешкался и, под улыбки собравшихся, исправился. — В смысле, именно эту мы не пили, так-то бутылок было много. Но я не об этом. Твой отец сказал тогда. Мы откроем её, когда он поступит учиться. Его с нами нет, поэтому, Гóра, скажу тебе за него. Сейчас, я твой опекун, но глава рода ты, так не подведи же свой род, докажи всем, что Воронцовы лучшие. И вы девочки не теряйтесь. Мы с вашим отцом, — Он положил руку на плечо Четвертака. — Давние друзья. Ваш род тоже славен своими делами. Не подводите и вы его. В общем, выпьем за будущих великих чародеев!!!

Вечер удался. Наелись до отвала, запивая еду вином, из очередных бутылок, которые всё приносили и приносили. Затем перешли в гостиную и сидели там, пока я не вырубился прямо на диване. Проснулся уже у себя в спальне, видимо перетаскивали в бессознанке, сам бы я ни за что не дошёл.

О-о-ох-х, моя бедная головушка. Тут, вообще, знают, что нельзя столько наливать молодым людям? Утро было паршивым и похожим на метеосводку. За окном дождь, в голове туман, во рту слякоть, а в животе ураган. Спустившись на первый этаж увидел столпотворение – все обитатели дома собрались вокруг наших вещей. Огромная куча баулов, коробок и пара больших ящиков. С серьёзным видом, Чернава раздавала слугам ценные указания. — Сначала эти грузите, потом коробки и сверху уже мешки с тёплой одеждой.

Злорадно улыбнувшись, увидев мои фингалы, мимо меня прошёл седой привратник. Падлюка, всё никак ворота не может забыть. Чернава, заметив эту ухмылку, его так загрузила работой, что он бедный чуть не скопытился.

Рано, или поздно всё заканчивается, вот и наши сборы подошли к концу. Все вещи уже погрузили и мы дружной толпой вышли на улицу. Возле кареты, на которой мы приехали с тётушкой, стоял небольшой крытый фургон, загруженный нашими вещами. На каблучке сидели Ульян, до сих пор носивший лубки на ноге, и незнакомый мне бородач. На козлах кареты сидел хмурый Егуп.

Расцеловавшись с Чернавой и Гордием, с удивлением обнаружил, что с нами едет Стогов. Но вскоре выяснилось, что он с нами недолго – сойдёт по пути и вернётся к себе домой.

Наконец-то, мы в пути – академия ждёт своих чародеев.

Выехав из особняка рано утром, к обеду мы проехали не так уж и много – дороги развезло. Но потом, когда дождь закончился и из-за туч вышло солнышко, стало получше. Лишь пару раз приходилось останавливаться на трудных участках, вылезать и толкать фургон. Карета же, запряжённая четвёркой лошадей, легко проезжала эти места. Ещё не поздним вечером мы припарковались у небольшого трактира. На улице потеплело и все проголосовали за то, чтобы поужинать на природе, а в трактир зайти только на ночь. Еда была заготовлена опытными путешественниками, так что её просто надо было достать и уже можно кушать. Пока я с девчонками накрывал походную скатерть, а слуги распрягали лошадей, Стогов сходил в трактир и договорился с хозяином насчёт ночлега.

Сидим у костерка, разговариваем. Комарики кусают, Егуп с Пименом в картишки перекидываются. Пимен, сосед Ульяна по фургону, оказался не дружинником, а денщиком Стогова. Сначала Ульян тоже с ними играл, но, наполучав кучу щелбанов, пошёл подремать. Лежит теперь под фургоном и похрапывает. Стогов дочкам указания даёт, ведь завтра они расстанутся и увидятся уже нескоро. Но увидятся же! А я что? А я свою прошлую жизнь вспоминаю, думаю, считать ли себя чёрствым? Ведь почти не вспоминаю о близких. Бывает, конечно, как сейчас. Задумываешься, накатывает тоска, но ненадолго, остаётся только желание узнать, как у них дела и всё. Наверное, всё-таки я сухарь. Ладно, пора на боковую.

Трактир был совсем маленьким, грубо говоря, это был небольшой пятистенок с сенями. Часть была отведена под кухню и комнату хозяев, а вторая половина оставлена под столовую. Два больших стола грубо сколоченных из досок и лавки из половинок брёвен, вот и все удобства. На этих лавках мы и решили переночевать, сдвинули их в один угол, застелили одеялами и легли спать. Блондинок прижали к стене, затем лёг Стогов, ну, и я с краешку. Остальные остались на улице, сторожить имущество и лошадей.

Проснулся внезапно. Рядом с моей головой стояли несколько человек и громко спорили о том, дождаться ли, когда бабы очнутся, или спящими их оприходовать. Негромкий, бесцветный голос приказал. — Заткнулись. Баб не трогать, этих грузите в карету. Тех, что на улице в фургон и везите по старой дороге. Встретимся у мельницы, переночуем и оттуда поедем к Онотоле.

Притворяюсь спящим. Меня грубо хватает один человек и перекидывает через плечо. Пока он несёт меня осторожно приоткрываю глаза и пытаюсь хоть что-то рассмотреть.

Человек пять, или шесть, нет, всё-таки пять: шестым был трактирщик. Обычные люди, в обычной одежде. Оружия не видно, плетений тоже не вижу. Что же делать? Епт-ыть, сейчас увезут и прирежут где-нибудь. А почему они не боятся того, что мы проснёмся? Опоили? Так вроде бы не чем, мы здесь не пили и не ели, только то, что взяли с собой. Меня вынесли на улицу и понесли к карете. Смотрел вниз и поэтому заметил тело Ульяна. Его голова смотрела на меня, а туловище в другую сторону. "Фига себе, бедолаге свернули шею". — Не сразу понял я. Офигеть, ну точно прирежут. Сейчас дёргаться смысла нет, если только одному убежать попробовать. А девчонки?

Мои размышления были прерваны — я был кинут на дно кареты. Через полминуты, рядом сгрузили Стогова и сестёр, их положили прямо на нас. Лицом к лицу я оказался под Малушей, она лежала на мне, а из уголка её рта тянулась слюна. Вот же гадство, прямо в глаз попало. Чёрт, и голову не отвернуть, злодеи совсем рядом стоят.

Вскоре двери в карету закрыли и мы куда-то поехали.

Глава 10

Похищение. Расследование. Дана.

Было мало времени, чтобы обдумать создавшееся положение и свои действия. Оружия нет. У Четвертака была сабля и нож, но его положили в карету уже без пояса. Стоговы спят неестественным сном, поэтому толкать и пихать их, смысла не вижу, они бы и так проснулись после такой неакуратной погрузки. В общем, стыдно признаться, но пока лежал и думы думал, незаметно задремал, а проснулся уже от резкого торможения, когда Малуша перекатилась на меня обратно, больно попав по незажившему носу. Чертыхаясь на резкую остановку, на Малушу, и даже на собственную слабость, слизываю кровь, потёкшую из носа и прислушиваюсь к шуму за тонкой стенкой кареты.

— Почему так долго? Вам ближе ехать было. — Снова звучит тот тихий голос.

Другой голос кажется оправдывающимся. — Фургон очень тяжёлый, застревал часто, в темноте совсем ямы не видно.

Тихий командует. — Сейчас спать ложитесь, всё равно ещё темно. Как рассветёт перекидаете вещи с фургона в амбар, а сам фургон загоните к болоту и там сожгите. Тех на мельницу и связать, а этих двоих прямо сейчас закопайте. Сидеть тихо, девок не портить, они ещё сутки будут спать. Всё, мы к Онотоле, ждите нас завтра к вечеру.

Зацокали лошадиные копыта и вскоре скрипнули двери в карету, нас начали перетаскивать на мельницу, чьи большие лопасти были отчётливо видны в свете луны. Нас бросили прямо у входа и закрыли дверь на засов. Оказавшись без присмотра и в полной темноте, сразу встал на ноги. Увидел большую щель в рассохшейся двери и попытался хоть что-то рассмотреть снаружи. Видно было глухой деревянный забор и открытые ворота, через которые сейчас выезжала наша карета. Фургон стоял практически у ворот, возле него темнел силуэт человека, который стал закрывать створки за выезжающими. А вот и ещё один показался из-за фургона. Блин, сколько же их всего осталось? Двое, или трое?

— Зосима, возьми лопаты! Чё мы их таскать будем?! Прямо здесь и прикопаем! — Крикнул, закрывающий ворота.

Зосима забурчал недовольным тоном. — Пойдём спать, весь день на ногах, никуда до утра не убегут.

Первый в ответ. — Ты слышал, что Стерв сказал, хочешь рядом с ними лежать?

— Хорошо, иду. — Зосима пошёл прямо на меня.

Отпрянул от двери и глазами, уже привыкшими к темноте, обнаружил целую галерею крестьянского инструмента на стене. На крючках висели деревянные вилы, лопаты, грабли и многое другое. И только одна из лопат была с металлическим штыком.

В общем, картина такая.

Открывается дверь и заходит Зосима, поворачивается налево к крючкам и падает с раскроенной головой. Даже не дернулся. С лопатой наперевес выглядываю в проём. Первого не видно, но отчётливо слышу его возню у фургона. Бегу, стараясь не шуметь. Тороплюсь, в надежде, что парней ещё не убили и неожиданно упираюсь прямо в него. Не успев занести лопату, бью черенком в выпирающее пузо. Согнувшегося мужика луплю по спине плашмя, а затем со всей дури торцом черенка прямо в лоб. Ху-у-ух, чуть не накосячил. Всё, дракон повержен, а принцессы спасены.

Сажусь прямо на тело, продолжая сжимать лопату дрожащими руками. Всего потряхивает, адреналин в крови, наверное, зашкаливает. Ладно, надо действовать. Встал и ещё раз шарахнул по башке лежавшего черенком. Зачем? А так, на всякий пожарный случай. Подошёл к фургону, а там два тела лежат, мешками накрытые. Ну, хана мужикам думаю, ан нет – дышат. Пощипал, уши потёр, а им хоть бы хны. Зрачки бы глянуть, да света маловато. Порыскал в фургоне, где кроме наших вещей нашёлся нож и сабля Стогова. Взяв нож и кусок верёвки, пошёл вязать пленного. Связал ему ноги и руки за спиной, потом стянул их между собой и, натянув конец верёвки, привязал к колесу телеги так, чтобы злодей только животом касался земли. Блин, я не знал, что делать дальше. Грузить всех фургон и ехать, не смогу – лошади распряжены и стоят стреноженные, сам с ними не справлюсь, из меня лошадник такой же, как и чародей. Пойду хоть Стоговых положу нормально. Взял пустой мешок с собой и, перекатывая спящих на него, оттащил по одному поглубже в помещение, где лежала большая куча соломы, вот на неё их и укладывал. Потом, таким же макаром, перетащил мужиков из фургона. Вытащил из амбара тело Зосимы и закидал кровь соломой, затем лёг рядом со своими попутчиками и заснул.

Разбудил меня кашель Стогова. Мигом подскочил и наклонился к нему. Усатый лежал и заходился в жутком кашле. Побежал к фургону, вытащил флягу с водой и, придерживая лобастую голову, постарался напоить его. На душе стало спокойнее, что хоть кто-то проснулся, всё ж легче будет.

Четвертак долго приходил в себя, его знобило, белки глаз были красные, а руки ходили ходуном. Пока он отпаивался водой, рассказал ему про ночные события. Потом усатый повернулся к дочкам и попытался их разбудить, но ни они, ни парни всё также ни на что не реагировали. Стогову не становилось лучше, поэтому дальше занимался тем, что запрягал лошадей под его руководством, он лишь немного помог, когда потребовалось перетащить спящих в фургон. Надежда разговорить моего пленника рухнула, тот не дожил до утра, видать я переусердствовал с пожарным случаем.

Мы уехали с мельницы сразу, как смогли. Хорошо, что дороги подсохли со вчерашнего дня: двигались без остановок, голодные и уставшие. К вечеру мы заехали на земли Стоговых и в первой же знакомой Четвертаку деревеньке остановились. Егуп и Пимен очнулись ещё в дороге, а девчонок заносили в избу спящими. Парни со Стоговым хотели сесть и обсудить наши приключения, но я предложил оставить разговоры на утро. Подошёл к хозяйке дома с просьбой чего-нибудь перекусить, а она отшатнулась как от прокажённого, да так, что грохнулась задом на пол. Ну, да видок у меня ещё тот был. В общем, вместо перекуса пошли все в баню отмываться от грязи, а я ещё и от крови. В кадке с водой увидел своё отражение и сам чуть не испугался – чумазое лицо было заляпано кровищей. Отмылись, попарились, потом нас накормили и уложили спать.

— Доброго тебе дня. — Разбудил меня голос Смиляны.

Ну, слава всем богам, что всё обошлось: блондинки выспались и отошли от последствий отравы. Когда вышел на улицу, они всей компанией уже сидели на завалинке. Конечно, не в тесном же домишке беседы вести, там бы все не уместились. Увидев меня, мужики подтащили стол с летней кухни, а хозяйка дома начала расставлять миски с кашей.

Утолив голод, спросил. — Ну, какие у нас планы? Едем дальше, или будем искать разбойников?

Первым заговорил Четвертак. — Горислав. Я уже всем пересказал то, что услышал от тебя вчера, но не мог бы ты повторить всё, что ты помнишь?

Мне не жалко, повторил, а потом послушал их соображения. Эти Шерлоки Холмсы выстроили весьма логичную версию. Приведу её по пунктам.

— Нас опоили и отрава была в наших флягах, взятых из дома. Они пропали, осталась только одна и то чужая – принадлежавшая злодеям.

— Нужны были только мы четверо. Значит, что-то личное, или ради выкупа.

— Они запутывали следы, то есть знали, что нас могут искать и опасались мести.

— В нашем фургоне пропал ящик (Тут у меня шок случился) с телом Бажена.

— Человек по имени Стерв поехал к Онотоле.

Спросил у них. — Вы её знаете?

Ответ Четвертака и сам бы смог угадать, просто не предполагал, что имя принадлежит мужчине.

— Онотоле – это отец Бажена.

Картина маслом. Только у меня, да и у других тоже, остался нерешённый вопрос: почему не отравили меня? Но потом вспомнил, что моя фляга была с морсом, а у всех остальных с обычной водой, или с отваром из трав. Может мою фляжку не видели, или её положили в последний момент? Не знаю, скорее всего её Чернава положила, а не кто-то с кухни. Ну, а кто подложил отраву все уже догадались и так.

В имение Стоговых с утра был отправлен гонец и нам надо было решить, ехать ли дальше, или сначала заехать туда. Вещи-то у нас целы остались, а вот два мешочка с золотыми пропали. М-да, ехать без денег было глупо, но надо – сроки поджимали. Был ещё один момент. Четвертак хотел сначала сообщить обо всём главе рода, а потом уже отпускать нас. А так как браслет с плетением связи был у него в имении, в итоге, всё же решили ехать к Стоговым.

Еду, зажатый вещами, двумя блондинками, и думаю о превратностях судьбы. Из-за одной маленькой косточки брошенной в трактире, уже пять трупов. Нет зачинщика в живых, нет его жертвы, а маховик судьбы всё раскручивается и похоже не собирается останавливаться. Дело движется к тому, что один род вырежет другой, но станет ли это концом истории никому неизвестно.

Мы встретили людей Стогова практически сразу, как выехали из деревни и дальше уже двигались под конвоем из двух десятков дружинников. Гонец, отправленный нами молодой парнишка, поскакал обратно в деревню.

Место, где жили Строговы можно было назвать военным городком, но только не усадьбой. Здесь жили четыре семьи из их рода, а на землях вокруг, ещё несколько семей. Большой оказался род. Не богатый, но большой. Напряжённые отношения с соседями, заставляли держать дружины в постоянной готовности. Даже сейчас, при нашем приезде, тренировки дружинников не останавливались.

— Я еду к главе. — Заявил Четвертак своим братьям. Колоритные личности. Перед нами стоят четверо усачей: Первуша, Третьяк, наш Стогов и Пятак. Был ещё Вторак, но тот умер в младенчестве.

— А мы как же? — Спросили девчонки. Они, вместе со мной, стояли рядом с домом Четвертака, а братья, тихо переговариваясь между собой, смотрели на нас с веранды. Третьяк поднял руку и сказал. — Я провожу вас до реки, там у меня ладья причалена. Пройдём по реке до самой столицы.

Тут уже я задал вопрос. — Без денег?

Третьяк отмахнулся рукой. — Всё решим, деньги уже ждут в столице. Глава связывался с Гордием и твой дядя приказал своим людям возвращаться и найти тело вашего дружинника. А мы берём на себя вашу доставку. Так что перегружаем ваши вещи к нам и будем отправляться. Мы едем к Дане, а ваши люди вернутся домой на фургоне.

Но я хотел знать, что они намерены делать с Онотоле и спросил у них об этом.

Мне ответил Первуша. — Горислав, чтобы между нами не было вражды, я скажу сразу. Вопрос Онотоле мы зададим и задавать мы его будем всем родом. Даю тебе слово, мы сделаем всё возможное, чтоб твой род и ты не пострадали. Быть войне родов, или не быть, решит глава, но право на личную месть у нас никто не заберёт. Твой дядя Гордий уже хотел собирать войско, но Четвертак убедил его подождать. Мы не смогли спросить за Матвея, а мы все его знали с детства. А сейчас обязательно спросим, даже если наш глава будет против.

Чего-то не понял, он типа извинялся за то, что я не смогу сам отомстить? Да я вроде бы не собирался, мне бы умотать в академию и всё, мне эти войны даром не нужны.

Ладно, наш путь продолжается, кстати, кто такая Дана?

***

Дана была широкой, быстрой, а ещё судоходной. Берег у неё был весь в сарайчиках и небольших мостках ведущих от них. Самих лодок было мало и среди них выделялись две причаленные, похожие друг на друга, широкие ладьи. Длинной они были метров по семь, или восемь. На двух телегах мы подъехали к одной из них и встали к причалу для погрузки. Осталось дождаться, когда к нам подойдут люди Третьяка. У них здесь был дом для ночёвок, только он стоял в метрах двухстах от берега. Увидев телеги и людей возле их ладьи, двенадцать мужиков больше похожих на разбойников, чем на служивых людей, уже с вещами и оружием, двинулись к нам. Подойдя поближе они увидели Третьяка и, сняв шапки, поклонились ему. Он поприветствовал их, а затем отдал приказ о погрузке и отплытии. Наше сопровождение в виде восьми конных дружинных, даже не пыталось им помогать. Я спросил у Малуши, сидевшей рядом со мной прямо на земле. — Почему ратники не помогают?

Малуша, жующая в этот момент пирожок, пробубнила. — Рефные ых не пуштят на вадью. А ефли те полезут фами, то могут и побить. — Дожевала. — Они задаваки. Не любят, когда на ладьи чужие лезут, хотя и те и те с наших земель.

Речные, как сказала Малуша, минут за десять управились. После того, как мы поднялись на борт, мужчина остававшийся на причале отвязал ладью от него и запрыгнул на палубу по трапику, который сразу же втянули и укрепили вдоль борта. Команда дружно оттолкнулась от причала веслами и уже через пару минут мы стали набирать скорость. Пока ещё на веслах, но Третьяк сказал, что когда отойдём от берега подальше нам будет хватать одного паруса.

Из всех приключений за этот день у нас были только встречи с другими судами, в основном, это были купцы разных мастей, но под вечер нам навстречу показалось большое судно, раза в три длиннее нашего. Третьяк назвал его княжеским кораблём. С него прокричали нам. — Стоговы?! Куда путь держите?! С товаром, или нет?!

Третьяк громко крикнул в ответ. — Сейчас на волок! А там в столицу повернём! Детей в академию отдаём!

С корабля попрощались. — Добро! Попутного ветра вам!

Спросил у одного из речников. — Так мы сейчас не в сторону столицы идём?

Он нехотя мне ответил, тыкнув пальцем в сторону левого берега. — Новоград там, а мы идём на волок. Переправимся и оттуда уже с попутным течением пойдём к столице.

— А в какую реку мы переправимся?

Он покачал головой. — Вот же сухопутный. Мы идём по Дане и переправимся в Дану.

Ни фига не понял, о чём ему и сказал. Речник поморщился и стал показывать на пальцах. — Мы идём сейчас против течения, по правому рукаву Даны. На парусе и веслах. Через день пути будет волок и, если мы пойдём дальше, то через пять дней придём к развилке рукавов и там завернём в левый рукав. Но, сам понимаешь, если мы так пойдём, то к столице мы придём дней через десять-двенадцать. Поэтому мы идём к волоку, там мы по земле переправимся сразу в левый рукав, и в Новоград придём уже через четыре дня.

Я подумал над его словами и, кое-что поняв, спросил. — Значит княжеские сейчас по течению идут и поэтому пожелали нам попутного ветра? Мужик похлопал меня по плечу и сказал. — А с тобой не всё потеряно, может и выйдет из тебя толк.

На волоке, наконец-то, увидел практическое применение магии, в смысле не открыть-закрыть дверь, а реально полезную вещь.

Четыре толстенных, очень длинных бревна, соединённые досками, были закреплены на гигантских деревянных колёсах. Наполовину заехав по уходящим в воду брёвнам, нашу ладью притянули к этой конструкции канатами сброшенными командой. После чего восемь местных чародеев активировали по два плетения на каждой из четырёх осей этой гигантской телеги. Колёса медленно начали крутиться и мы стали выезжать на сушу по скользким брёвнам. Иногда одно из колёс проскальзывало и начинало крутиться уже намного быстрее. Местные, держась за канаты, даже не тянули, а просто придерживали нас, а когда мы выехали на ровный участок, вообще закинули концы к нам на борт. Офигеть, мы даже не разгружались! Десять минут работы. Активация. И едем, как большой грузовой автомобиль.

Ехали минут сорок. Навстречу нам попался такой же каток, но там лодка была совсем небольшая и её тянули обычными канатами. Третьяк сказал, что они экономят энергию, даже из воды тащат руками. В общем, по ценам получается дороговато, если без плетений, то четыреста золотых за переправу. Ну, а если с плетениями, то приходится отстёгивать полторы тысячи. М-да, дорогое удовольствие.

Подъехали к берегу. Дорогу преградило очередное бревно. Наше авто в него упёрлось и мы остановились. Здесь нас встречали уже другие люди, они остановили колёса, а команда скинула им канатные концы. В общем, всё было продумано: бревно удерживало ладью от спуска, хотя мы уже стояли под наклоном. Взявшись за канаты, местные стали нас придерживать, а один из них отвязал край бревна-шлагбаума. Оно, оставаясь привязанным за другой край, стало съезжать вниз на колесе, установленном на отвязанном конце. Сделав поворот на девяносто градусов и почти коснувшись воды, оно остановилось, открыв нам путь. Понемногу стравливая канаты, ладью спустили на воду. Вот это сервис. — Молодец тот, кто это придумал. — Сказал я вслух.

Третьяк услышал и, громко рассмеявшись, сказал. — Хорошо, я передам отцу твои слова.

Глава 11

Нападение. Жертва Дане. Кондратий.

Течение несло нас по бурным водам своенравной реки. Ветер не всегда был попутным, поэтому девчонки, ради тренировки, иногда добавляли нам скорости. Поднимали руки в направлении паруса и пару-тройку минут так стояли, за эти минуты мы ощутимо прибавляли ходу. Пытался увидеть, как они это делают, но всё было бесполезно – ни нитей, ни плетений не было видно.

На остром высоко поднятом носу и на корме были подвешены фонари с плетениями, с наступлением темноты их активировали. Спустив парус и выставив по бортам людей с длинными шестами, ладья могла продолжать путь даже ночью, но сегодня не стали так делать. Оставив двух вахтеных, Третьяк скомандовал. — Ужинать и спать.

Так закончился наш первый день на ладье. Следующий был скучным и ничем не примечательным, а вот к обеду третьего дня произошло нечто весьма интересное, после этого события меня даже качали на руках.

Ладья скользит по реке, солнышко жарит не на шутку, поэтому сижу с блондинками под дощатым навесом, устроенном на широкой корме. Сестрички выпросили у Третьяка игральные карты и всё утро занимались моим обучением. В карточные игры, конечно же, играть умел, но то, что знал я, не знали они и наоборот. Немного подумав, понял, что учить их земным играм смысла никакого нет – решил набраться знаний о местных правилах, ведь впереди академия, а знание правил и опыт игры могут пригодиться в студенческой среде.

— Вот тебе козырный волхв на желудёвую кралю.

— Беру.

— Ты мухлюешь! Малуша, хоть ты ей скажи, она же совсем краёв не видит. Этот волхв в отбое был.

— А ты не зевай и, вообще, это мы тебя учим, так что сиди и учись, а не карты считай.

Вот же ж ... даже не знаю как её назвать. Интересно, как будет шулер в женском роде? Наши игры закончились, когда все вдруг забегали и засуетились. Над нашими головами, прозвучал чей-то встревоженный голос. — Смотрите, нас догоняют.

Ответил голос Третьяка. — Это корабли Угрима, Чернобог его забери! Нам не уйти от них.

После таких слов мы дружно вылезли из под навеса. Позади, в метрах ста пятидесяти, от берега отходило два судна. Я не мог отсюда определить их точные размеры, но они явно были не меньше нашей ладьи. Место, где прятались преследователи было в виде узкой изогнутой косы, заросшей ивняком и, пока мы не прошли её, их не было видно. Заросшая густой зеленью, коса надёжно прикрывала, от идущих по течению кораблей и теперь, по словам Третьяка, нам не уйти от них.

— Дядя, это точно Угрим, может к берегу поплыть и спрятаться в лесу? — Смиляна успела вперёд меня спросить Третьяка. Он обернулся на нас и обречённо покачал головой.— Это нам не поможет, да и ладью жалко. Нам остаётся убегать и надеяться на чудо. Сейчас только корабли князя, или торговый караван может нас спасти.

Тут я не выдержал, притянул к себе младшую за тонкую талию и тихо спросил. — А, кто это такие-то?

Малуша зашептала на ухо. — Это наши соседи – Разумовские, у них в роду два великих чародея и дядя говорит, что они оба здесь.

— Так, если соседи, зачем убегать, или у вас с ними война?

— Нет, не война, но семь лет назад мы враждовали. Тогда нас князь замирил, правда, виру с обоих родов себе забрал. Теперь мы сбиваем им цены на ярмарках, а Разумовские нападают на наши ладьи, отбирают товары и топят.

М-да, как дети в песочнице, только совочки побольше и поострее. Через час погони Разумовские были от нас метрах в тридцати. От греха подальше, Третьяк загнал нас под навес: мало ли чем стрельнут. Сам Стогов встал рядом с нами на лавку и поглядывал на Разумовских через верх, а потом как гаркнет. — Приготовиться!! Он плетёт!!

— Что он там плетёт? — Спрашиваю у Стогова.

Третьяк нервно огрызается. — А я откуда знаю? Может дыру в борту сделает, или вёсла переломает, а может, вообще, ладью на части порвёт.

Любопытно. Встал на лавку рядом с ним, но до края навеса не дотянулся: Стогов на целую голову выше. Пришлось просить его. — Приподними, пожалуйста.

Он меня под колени одной рукой взял, так на одной и поднял, только за шаткий навес держусь, чтобы не упасть. Смотрю на преследователей, а на ближнем к нам корабле мужик на носу стоит. Рядом с ним ещё один и прикрывает первого большим прямоугольным щитом. У того, что за щитом прячется, видно, как локти туда-сюда ходят, как будто он что-то спицами вяжет. Конечно, понимаю, что это он плетёт чары, но самого узла-то я не вижу: мне просто мысль пришла – попробовать активировать его плетение. Блин, похоже ждать надо, но тут Малуша-умница дёрнула за штанину. — Ты, как с Баженом хочешь сделать?

Я киваю. — Жду, он за щитом прячется: не видно пока.

А она мне. — Так там фонари есть, такие же, как у нас, попробуй на них.

Епт-ыть, точно, есть же фонарь. Смотрю на нос корабля преследователей и активирую, а затем и на втором кораблике делаю то же самое. Посмотрев на получившийся результат, спрашиваю у Третьяка. — Ну, что, мы их подбирать будем?

Он отпускает меня на лавку, выглядывает и начинает орать благим матом. Вот дурной, зачем в ухо-то кричать? Но я его понимаю, сам бы поорал, но мне же надо марку держать, повыпендриваться, типа ещё и не так умею, и, вообще-то, могу крестиком на машинке вышивать.

Из воды торчали головы плывущих людей. Ну, ктото плавал, а кто сразу ко дну пошёл, но голов двадцать мы насчитали.

Наша команда увидела всё это вперёд Стогова, но, наверное, просто глазам не поверили. Они же гребли лицом к преследователям и первыми видели как всё происходило. А вот после криков Третьяка, они дружно бросили весла и повскакивали со скамей, чуть ладью на радостях не перевернули. Потом, когда узнали, кто их спас, кинулись на меня и давай подкидывать вверх, ещё бы немного и за борт бы точно выкинули.

Через несколько минут, успокоившись, команда снова расселась на лавки и, уже не торопясь, мы пошли дальше.

Головы утопающих двигались по течению, медленно приближаясь к берегу. Да, водичка прохладная – градусов десять, не больше, с учётом течения, думаю, не все доплывут.

Решение не спасать их, но и не добивать было общим: оставить на волю богов, так сказать. Я только плечами пожал, не мне их учить, что делать. — Они нас утопить хотели, а мы их отпускаем. — Бурчал себе под нос, усаживаясь на лавку. Надеяться на судьбу считал глупостью, надо было притопить их и всё. — Чтоб вас река забрала! — Ругнулся на пиратов неудачников.

И она не заставила себя долго ждать.

Позади раздался короткий истошный вскрик, после которого все резко повернулись. Зеленоватые волны Даны вспучились горбом, из которого выросли трёхметровые прозрачные руки. Они выхватали голых людей и забрасывали в воронку водоворота, раскрутившегося посередине реки.

— Теперь тебе долго на реке удача будет. — Пихнул в плечо речник, который рассказывал про волок. — Дана приняла твою жертву.

Разинув в изумлении рот, не отрываясь смотрел на жуткую воронку, даже не сразу осознал, что означают слова мужчины. В смысле жертву? Это, что получается, река живая?!

Мы с девчонками снова под навес уселись. Третьяк рядом с нами сидит и, втихаря от команды, из пузатой фляжки прихлёбывает. Нервы так лечит. Расспрашивает меня про моё умение, говорит, что даже не слышал про такое, а я и не знаю что ответить. Отбрехался травмой головы в усадьбе, сказал, что не помню откуда у меня это. — Может в академии знают. Там спросим. — Потом похвалил Малушу за подсказку. Спрашиваю у неё. — Красавица, а как ты сообразила с фонарями?

Она зарделась вся и со смехом отвечает. — Твои фингалы увидела, вот и вспомнила.

Эх, как же они ржали, не все кони так умеют. А потом они команде рассказали эту шутку. Там кто-то даже весло умудрился потерять. В общем, путь до столицы Рарийского княжества подошёл к концу. Происшествий с нами больше не случалось, если не считать здоровенную стаю уток, взлетевшую с заболоченного берега. Наша ладья проходила этот участок только на силе течения: парус спущен, все заняты поглощением пищи, а тут уточки взлетают с низкого старта, видимо, что-то их спугнуло. Ну, и забрызгали‐ заляпали всех своим страхом. Один я сижу под навесом, подсвечиваю цели уткам своими фонарями. И, кто смеётся последним? БУ-ГА-ГА-ГА!!!

Потратив пару часов на то, чтобы отмыться, к вечеру прибыли в Новоград. Столица, расположившаяся на берегах Даны, смотрелась шикарно. В последний день нашего путешествия, солнце решило доказать всем, что сил у него ещё ого-го. Отражаясь зеркальными бликами от рябистых вод, окрашивало здания во все оттенки красного. Ладья со спущенным парусом, на одних веслах, в облаке мельчайших брызг, мчалась вдоль каменной набережной. Команда Третьяка, красуясь телами бугрящимися мускулами, мастерски развернула судно и направила его на свободное место между других кораблей. Обычно Стогов пришвартовывался у торговых причалов, более приспособленных для разгрузки, но сейчас ладья была без товара, да и Третьяк торопился назад к братьям, поэтому мы пристали к первому же, свободному месту.

После швартовки Стогов подозвал одного из грузчиков, кучками болтавшихся на пристани в ожидании случайного заработка. Тот подбежал к нему, выслушал и побежал за транспортом. Вскоре подъехал большой крытый фургон, похожий на тот, на котором уехали Егуп с Пименом. Грузчики профессионально перегрузили наши вещи и, тепло попрощавшись с командой, мы с девчонками обнялись с Третьяком. Он выдал мне небольшой мешочек с монетами и назвал адрес, где нас ожидал человек Гордия.

— Ну, молодые люди, я в вас верю. Хорошо учитесь и возвращайтесь великими чародеями. Доченьки, досвидания, удачи и пусть боги хранят вас.

Мы загрузились в фургон и возница, понукая худую лошадку, направил его по адресу. Многого было не рассмотреть, видели только узкие улочки, по которым ехали, поэтому никаких особых достопримечательностей не усмотрели. Был один дом, похожий на небольшой дворец, но возница сказал, что это ресторан. В большинстве своём, дома были квартирными, то есть на несколько подъездов. Если же попадался отдельно стоящий, с одним крыльцом, то у таких домов первый этаж был устроен под лавку, или под мастерскую. Особняков, как у Гордия было совсем немного, думаю, что в столице они стоят намного дороже и все находятся в центре.

Смиляна выглянула наружу и сказала, что узнает эти места. — Где-то рядом академия. Мы в этом трактире обедали. Малуша, помнишь?

— Ага, ещё бы не помнить, Семен там подрался и мы потом убегали. Конечно, помню. Особенно, как дядька Матвей ему тогда чуть ухи за нас не оборвал.

Блондинки начали делиться своими воспоминаниями, но тут оказалось, что мы уже приехали. Всего-то пятнадцать минут понадобилось, чтобы добраться нужного места. Оставил сестёр в фургоне, попросив их никуда не выходить, зашёл в лавку принадлежащую роду. Благодаря рассказам Чернавы, ещё в усадьбе узнал, что у нашего рода, среди таких направлений, как заготовка меха, сбор и торговля мёдом, основным было изготовление ювелирных украшений, все остальные, являлись банальной перепродажей. Так вот, лавка, куда я зашел, была ювелирной. Здесь же была и мастерская, где мастер принимал заказы на изготовление и ремонт украшений. Стоило мне открыть дверь, как передо мной выросли два высоких широкоплечих молодца. С улыбками до ушей, они оценили мой непрезентабельный вид, после чего один из них спросил. — Молодой человек желает что-то приобрести? Наверное, колечко для суженой?

А голос-то какой вежливый.

— Нет, я пришёл не за покупками, мне нужно переговорить с Кондратием.

Мне отвечает уже второй. — Господин Кондратий, сейчас занят важной работой, у него срочный заказ для главы рода. Приходите ближе к вечеру, или лучше завтра.

Нормально, а я тогда кто, они что не в курсе? Ладно, представимся. — Когда это успел сделать ему заказ, я же только приехал в столицу? Меня зовут Горислав, глава рода Воронцовых.

Парни недоверчиво переглянулись. — Погоди здесь, господин, мы узнаем.

Один из них юркнул в подсобное помещение, а второй стал пожирать меня взглядом. Показал ему рукой на прилавок и сказал. — Осмотрюсь пока у вас.

Он на секунду замешкался и кивнул. — Конечно, проходи.

М-да, и это у них называется ювелирными украшениями? Всё какое-то большое: браслеты масивные, кольца толстые, камни здоровенные, а цепочки и цепочками назвать нельзя, только цепями. Лишь женские ожерелья и диадемы радовали глаз – изящные вещички, с многочисленными камушками.

— Кхе-кхе. Молодой господин?

Я обернулся. Передо мной стоял маленький и совершенно седой старичок и близоруко щурился на меня.

— Доброго дня. Кондратий? Люди из рода Стоговых сказали мне, что дядя Гордий связывался с тобой и он предупредил о моём приезде.

— Прости, молодой господин, но Гордий говорил, что Горислав приедет только через два дня.

"В смысле два дня? Третьяк же сказал, что Гордий..." — Я оборвал свои мысли. Наверное, получился сломанный телефон. Говорю этому старику. — Кондратий, в пути на нас покушались, из-за этого пришлось менять маршрут и идти по реке, на ладье Стоговых. Свяжись с дядей Гордием и сообщи ему о нас, только побыстрее: на улице меня ожидают сёстры Стоговы, дочери Четвертака.

Кондратий обрадовано всплеснул руками. — Так пусть заходят, я же с ними лично знаком. Я и в доме у них бывал с заказом.

Ну, слава богам. Только фургон-то как? Говорю ему. — Там на улице фургон с нашими вещами, надо бы присмотреть за ними.

Он отправил на улицу парней, а сам остался рядом со мной. Решил воспользоваться паузой и прояснить один момент. — Скажи, Кондратий, почему я не вижу у вас на прилавке серёжек, они где-то отдельно лежат? — А сам вдруг понимаю, что ни у кого из женщин их до сих пор не видел. Так и оказалось, старик даже не понял о чём идёт речь.

В лавку зашли Смиляна с Малушей. Кондратий, облегчённо вздохнув, тепло поздоровался с ними. Побеседовав с ними об имении и родне (подозреваю, что проверял), он повернулся ко мне и поклонился. — Прости, господин Горислав, что не признал сразу. Я видел тебя давно и тогда на твоём лице не было таких украшений. Он покрутил вокруг своих глаз и начал как курица-наседка квохтать и причитать. В общем, после того, как мы разобрались с тем кто я есть, нас провели внутрь здания и мы поднялись на верх в жилые помещения. На троих, нам выделили одну небольшую комнату, правда, разделённую ширмой. Не став спешить с обустройством, уселись на одну кровать: передохнуть и поделиться впечатлениями. Смиляна призналась мне. — Совершенно не помню этого старика.

Малуша хотела, что-то добавить, но я её перебил. — Девушки, а подскажите мне глупому, вот у вас ушки без проколов. Вы совсем не носите серьги, или вам ещё рано?

Малуша с испугом ойкнула. — За что?! Не надо нам уши колоть.

Смеюсь. — Не за что, а для красоты. Вот у тебя браслетик вижу, колечки на пальцах и на шее, наверное, что-то есть, но вот серёжек, я ни у кого не видел.

Блондинки продолжали смотреть на меня круглыми глазищами. Понятно, вот, где оказались самые глобальные отличия наших миров. Тут к нам в дверь постучались и парни из лавки неспеша стали заносить наши вещи. Сложили их под девичьим руководством в две неравные кучи, по принципу это наше –это не наше. Мешки и коробки делили девчонки, так как я даже не представлял, что где лежит, знал только, про содержимое большого ящика. В нём были доспехи и оружие на случай поединка, как получилось с Баженом.

После того, как всё занесли, зашёл Кондратий и пригласил пойти за ним. — Господин Горислав прошу: покажу, где что находится, а потом пройдём в кабинет, господин Гордий оставил указания для тебя.

Глава 12

Чудные блондинки.

Прошли всего пару метров и Кондратий показал на соседнюю дверь. — Извини, господин, но дом не очень большой. Здесь кухня и мы прямо тут обедаем. Готовит Буяна – моя жена. Наших внуков ты уже видел, их зовут Ждан и Неждан. Вас поселили в их комнате, а они пока в мастерской поживут. — Тут он улыбнулся. — Ребятки всё равно в учениках у меня ходят, а так хоть побольше поработают. — Ткнув узловатым пальцем в следующую дверь он сказал. — Это наша с женой спальня, кстати, не забудьте отдать ей ваши грязные вещи, она всё постирает и почистит.

Мы зашли в последнюю дверь на этаже. Это был совсем крохотный кабинетик, где-то два на четыре метра. Одну стену полностью занимал стеллаж с картотекой. В длинных узких ящичках хранились десятки карточек исписанных мелкими значками. С другой стороны стояло три массивных сундука. В дальнем торце комнаты, у окна, забранного узорчатой решёткой, притулился старенький письменный стол.

Старик подошёл к одному из сундуков, вставив в него ключ, активировал чары. Крышка медленно поднялась и Кондратий показал на отделение, доверху заваленое мешочками с монетами. — Это свободный запас, господин Гордий сказал, что ты можешь полностью им распоряжаться. Но, думаю, что все деньги сразу вряд ли тебе понадобятся. Так что вот тебе ключ и в любое время можешь приходить и брать сколько тебе нужно. — Ювелир продемонстрировал, как активировать плетение на замке. — Только не забывай записывать сколько взял – это мне нужно для отчёта господину Гордию. — Он показал на карточку, закреплённую на крышке. — Сюда дату, а сюда сумму.

В первый раз держал в руках такой ключ. Получается узлы на скважине и ключе, это половинки одного целого плетения и пока их не соединишь, просто нечего активировать, к тому же, надо знать, как именно это делать. В общем, у сундука, как минимум, две степени защиты. После демонстрации моих финансов, Кондратий показал над чем сейчас работает – ещё не законченную золотую брошь, в виде нескольких силуэтов воронов, переплетёных между собой.

— Это для академии, к утру доделаю и передам тебе. Знак показывает принадлежность к роду Воронцовых и, что ты из главной ветви. О том, что ты официальный глава рода, Гордий просил не распространяться, кому надо и так всё знают.

Посмотрел на него и спросил. — Такой значок обязателен? У всех такие будут?

— Нет, конечно, их могут носить только родовичи главной ветви и больше никто. С таким знаком отношение к тебе станет другим: можно будет избежать многих проблем.

Жаль, хотел было попросить такие же для Стоговых. Далее старик сел за стол и, сверяясь с какой-то бумагой, сказал. — Через два дня вам надо быть на общем сборе академии. Можете и раньше, но зачем вам сидеть в их общежитии. Побудьте у нас эти дни, отдохните, а внуки покажут вам город.

Тут я вспомнил о серьгах. Попросил листок бумаги и чем рисовать. Ювелир встал и посадил меня на своё место. Затем выдал требуемое и стал с любопытством наблюдать. Я с детства плохо рисовал, но по работе чертить приходилось много. Нарисовал маленькие серёжки с петелькой-крючком вместо застёжки. Получилась капелька металла с длинным тонким хвостиком в натуральную величину. Попросил Кондратия вместо броши заняться изготовлением двух идентичных образцов для пробы. Старик покрутил рисунок и спросил. — Господин, для чего это? Если нужны подвески на платье, то такие крючки там не требуются.

Не стал ничего объяснять, просто пообещал, что отвечу после того, как увижу первый экземпляр. На вопрос о сроках Кондратий ответил. — Тут немного работы, наверное, уже после ужина занесу.

Поблагодарил и пошёл обратно в комнату. Открыв дверь, был встречен одним – Ой!, и одним взвизгом. Епт-ыть, это я не вовремя зашёл. Хотя ... хотя был прав – Малуша явно пофигуристее. Стою теперь в коридоре и пытаюсь вырезать из памяти прекрасную картину в стиле ню. Блин, мне же ещё с ними спать сегодня, в смысле в одной комнате. Нет, за эти дни всякое было, но всегда кто-то ещё присутствовал. М-да, может всё-таки подумать насчёт общежития? Эх, держись Гóра, держись.

Дверь чуть приоткрылась, оттуда выглянула розовая мордочка Смиляны и пискнула. — Можно.

Вот ведь блондинки, выбрали себе половину комнаты, а подумать, что именно на их половине находится выход, ума не хватило. Это теперь, чтобы выйти, мне надо через них ходить. Не-е, у них однозначно натуральный цвет волос. Лёг к себе на кровать и вспоминаю, как с соседской девочкой ходил прокалывать ей ушки. Жили мы тогда в глухой деревне, где в помине не было никаких салонов и даже аптек. Был только фельдшер, да и тот не всегда трезвый, если точнее, то иногда трезвый. Но это ни кому не мешало сходить к бабе Моте и за куриную тушку проколоть ребёнку уши. В принципе, процесс не сложный, надо только обезболить и обеззаразить и чем-то потом смазывать. Первые два пункта, я уже вспомнил и обдумал, а вот по третьему надо было с кем-то проконсультироваться.

Думал об одном, а снилось другое. Так получилось, что задремал и был разбужен уже к ужину. Открываю глаза, а рядом Малуша сидит и за плечо тянет, сонный, на рефлексах, к себе потянул – она же мне и снилась минуту назад. Подгрёб девчонку и дальше сплю, а она от возмущения и от странности ситуации совсем онемела. Дремотное состояние понемногу сходило и в какой-то момент до меня дошло, что это уже не сон. Вздёргиваюсь, а Малуша уже и не торопится вырываться: лежит, мои руки к себе прижимает и попкой так легонько пошевеливает. Тьфу, бесстыжая. Она же намного младше... хотя, с чего бы это, теперь и я молодой, всего-то на пять дней старше. Кстати я же так и не поздравил Малушу. А с другой стороны и меня никто не поздравлял, может тут не принято праздновать дни рождения? Мои странные мысли, в такой странной ситуации, были прерваны удивлённым. — Ого!

— Это не ого – это просто во сне перепутал. — Ответил я Смиляне, которая пошла искать пропавшую Малушу. После провокационного вопроса Смиляны — С кем перепутал? — В панике попытался скрыться, но Малуша и не думала меня отпускать.

— Ой, мышь! — Крикнул и с позором сбежал с поля боя, пользуясь испугом и растерянностью противника.

За ужином, в небольшой кухоньке, размерами схожей с привычной кухней-хрущевкой, познакомился с Буяной – это был эталон домохозяйки. Складывалось ощущение, что у этой женщины восемь рук. С нашим приходом в считанные минуты был накрыт стол, при этом, создавалось впечатление, что она всё это время стояла рядом и о чём-то спрашивала. Что принести? Что подать? А что господин любит на завтрак? Мечта, а не женщина.

Когда за спиной Буяны показал Кондратию большой палец тот горделиво дёрнул подбородком и приосанился, а потом ещё обрисовал силуэт гитары в воздухе, намекая, что и тут она хороша, но был замечен своей бойкой жёнушкой. Ювелир был спасён от удара половником в последний момент. Мы поспешили заверить Буяну, что она неверно поняла движения мужа. Ни о каких падших женщинах за её спиной мы не договаривались, а лишь восхваляли её мастерство хозяйки и, что несмотря на возраст, она всё также красива и привлекательна. После таких заворотов Буяна раскраснелась от удовольствия и, что‐то напевая себе под нос, пошла звать внуков из мастерской. Кондратий же, утерев со лба пот, посмотрел на меня каким-то нехорошим взглядом. Наверное, оценивал меня, как соперника: мол не уведу ли у него жену. Хм-м, был уверен – она давала шороху в молодости, не зря же ей такое имя дали.

Наконец-то, уселись за стол. Я с парнями с одной стороны, а блондинки и ювелир с супругой – с другой. Кушали, разговаривая о жизни в столице, только братья молча работали ложками. Парням сегодня ещё работать и они торопились. Вдруг Малуша задаёт старику вопрос. — Дядя Кондратий, у вас в доме мыши есть? — А сама на меня уставилась. Старик чуть не подавился от неожиданного вопроса, Ждан даже встал, чтобы похлопать деда по спине. Слава богам всё обошлось. Откашлявшись, тот произнёс. — Какие мыши, их тут сроду не было, у меня с этим строго.

— Понятно. — Произнесла она многообещающим тоном и глазки такие нехорошие при этом. А затем устрашающе ресницами так – хлоп-хлоп. Тут старик о моей просьбе вспомнил и достал из кармана маленький замшевый мешочек. — Чуть не забыл, вот, посмотри господин

Парни только что ушли и на моей половине стало свободнее. Опустил руки под стол, развязал завязки и достал заготовку под будущую серёжку. В принципе, всё как нарисовал, но огрехи, конечно, были: кончик слишком острый и, наверное, не хватает камушка. "Так, надо же узнать про аптеку". — Вспоминаю о чём хотел спросить хозяев и возвращаю серёжку обратно в мешочек. Оценивающим взглядом осматриваю ушки будущих жертв, интересно, какие цвета им подойдут, или разные камни для них заказать? Блондинки, видя мой прищуренный взгляд, замерли в ожидании. Спрашиваю у хозяйки. — уважаемая Буяна, ты не подскажешь, где можно достать спирт и обезболивающее?

После ужина сестрицы Стоговы как-то чересчур поспешно убежали в нашу комнату, а мы с Кондратием пошли к нему мастерскую. Его внуки уже приступили к работе и сейчас тренировались в огранке камней. Старик понаблюдал за процессом и дал им пару дельных советов, потом пригласил меня к своему верстачку. Я достал серьгу и стал на ней показывать, что хочу в ней изменить. Потом начал объяснять. — Вот здесь нужно вставить драгоценный камень, но с расчётом, что нужна будет пара. Металла, вокруг него, надо оставить как можно меньше, то есть, чтобы был такой же размер как и сейчас (Капелька золота была примерно с зёрнышко апельсина).

Кондратий всё схватывал на лету, показал на незаконченное ожерелье, в котором были вставлено множество прозрачных камней. На моих глазах он отделил два кристаллика вместе с оправой и тут же припаял к ним кусочки золотой проволоки. За каких-то полчаса передо мной оказались две готовые серёжки с крупными бриллиантами. Со словами. — Кондратий, ты настоящий мастер. — Пожал ему руку, потом показал на развороченное ожерелье и спросил. — А за что ты с ним так? И не опасно ли паять, не снимая камень?

Услышал в ответ. — Центрального камня не нашёл: тот, под который задумывалось ожерелье вон те лоботрясы испортили. А насчёт пайки не переживай, это же бриллианты, им такое не страшно.

Потом я спросил. — А твои лоботрясы могут такое сделать?

Старик согласно кивнул. — Здесь ничего сложного нет, такая работа им по плечу.

В общем, заказал сделать серёжки из останков ожерелья. Мы с ним прикинули, на пять пар должно было хватить. Я только пожелал, чтобы не было каких-либо отличий в комплектах и ни в коем случае не делать похожие пары. — Одинаковых делать не надо, женщинам не понравится, если у кого-то такие же будут.

На обратном пути был пойман Буяной. С тревогой, она начала расспрашивать о моих недугах и попросила не пить много в таком юном возрасте. Рассмеялся и попробовал объяснить ей зачем мне обезболивающее и спирт. Про уши не стал говорить, сказал, что надо зашить маленькую ранку на ноге. Буяна с недоверием посмотрела вниз. — И, где у тебя там ранка?

Пришлось включать господина. Сказал, что объяснений не будет и точка. Мне надо и всё. Женщина обиделась на меня, это сразу стало понятно по разговору, но всё-таки ответила, что лучше идти к Виродаре: мол, она самая-самая в столице.

— Только у неё дорого. — Буяна скрестила руки на груди и смотрела в сторону.

— А где её искать?

Она ответила. — Виродара Неждана лечила. Я ему скажу, он тебя завтра отведёт.

Эх, такую мировую старушенцию обидел. Женщина напомнила мне Валентину Александровну, хозяйку съёмной квартиры из земного мира. Иду спать и вспоминаю, как всё начиналось: разбитое окно, темнота безвременья. На душе так грустно стало. Дошёл до комнаты. Сестрицы сидят на кровати одетые, видать ждут разборок. Глянул на них тяжёлым взглядом, прошёл за ширму и прямо в одежде бухнулся на кровать.

Проснулся и сразу возникла проблема: надо вещи взять, сходить помыться, а за ширмой тишина. Спрашивать спите или нет, или может просто пойти? Потом плюнул на свои метания, аккуратно выглянул, а там пусто. Ну, и чего терзаться было? Порылся в мешках, насобирал сменку и пошёл в волшебную душевую, где вода сама поднималась по трубам и нагревалась в баке с плетением.

Да что же мне так не везёт? Тихонько закрыл дверь, надеясь, что меня не заметили. Смиляна уж точно меня не видела, у неё вся голова была намыленной. А Малуша? Хм-м, с ней не уверен, та как раз надевала платье через голову. Успел ли закрыть дверь вовремя? Так, фиг с ним. Надо идти обратно в спальню и делать вид, что я сплю. Захожу и быстренько возвращаю вещи по своим местам. Вскоре, когда в комнату зашли вымытые девчонки, шумно встаю и начинаю изображать только что проснувшегося. Для вида, пошебуршав мешками, собираю вещички и быстро, не глядя на Стоговых, выхожу из спальни.

Вот, как их понять??? Для блондинок надо объявление повесить, с картинками, чтоб точно поняли.

Вот тут есть крючок. Закройте на него дверь, перед тем, как раздеваться.

Закрыл дверь и, не спеша, с наслаждением вымылся. Ляпота, ещё и бриться не надо. Успел вытереться полотенцем до скрипа кожи, а тут в дверь стучат. Штаны напялил и крючок скидываю. Стоят, руки в боки, смотрят, потом Малуша берёт дверь за ручку и туда-сюда поводила. Мне аж по ногам сквозняком подуло. И, что это было? Ё-моё, сквозняк! Рукалицо. Они поняли, что я понял и молча закрыли дверь с той стороны.

За завтраком сообщил, что мы идём по делам. Буяна, накормившая нас оладьями с мёдом, сказала. — Я Неждана предупредила, он ждёт вас.

Кивнул ей и попросил у неё прощения за вчерашнее. — Уважаемая Буяна. Я не желал тебя обидеть, просто не хотел говорить всего, чтобы не сглазить начинание.

Женщина молча потрепала меня по голове и поцеловала в макушку. Обрадованный, пошёл в мастерскую, где Кондратий трудился над длинной заколкой для волос. "Изящная вещица выйдет". — Подумалось мне. Старик отвлёкся от работы и показал, что успели сделать внуки за ночь. — Вот эти три пары делал Ждан, а эти Неждан.

Рассматриваю их работу и вижу, что хороши и те и эти, но серьги сделанные Жданом, совершенно не похожи на мой образец. Вроде бы это неправильно, но, если знать для чего они сделаны, то получается, что так даже лучше стало. Даже и не знаю, что говорить, потому спрашиваю Кондратия. — Мастер, как так получилось? Я просил, чтобы между собой непохожесть была, а Ждан совсем изменил их.

Старик помрачнел. — Не пойдут такие? Переделывать?

— Наоборот, лучше образца получились.

Он даже на лицо помолодел, а потом хитро прищурился и сказал. — Господин, ты не говори ему этого, не надо. Из него хороший ювелир выйдет, он душой чувствует как нужно. Но, если хвалить, то он совсем думать перестанет.

Улыбнулся. — Хорошо, не буду хвалить, даже могу отругать. Ладно, сейчас надо в город сходить, Неждана с собой возьмём. Мы ненадолго.

Кондратий дал мне готовую брошь. — Господин, надень. Я сегодня специально пораньше встал и доделал.

Пора идти к ... блин, забыл её имя. Ну, в общем, к лекарке. Крикнул Неждана и за девчонками поднялся. Одеты, сидят на кухне и болтают с хозяйкой. — Готовы? Пойдемте, погуляем.

Вышли на улицу, а тут духота страшная. По-видимому дождь скоро зарядит. — Неждан, а как лекарку зовут?

— Виродара, только она не лекарка, она в вашей академии учит.

Офигеть совпадение! Хотя, так наверно и лучше будет.

— Мы слышали про неё от Семена. — Малуша решила беседу поддержать.

— И что слышали.

— Жадная она, но знает много и ещё она очень сильная. У неё лечебные плетения сам князь заказывал.

Ого, вот это реклама. У него же своих чародеев должно быть полно, а он на стороне заказы делает, значит тётка и в правду специалист. Хм-м, как бы за деньгами не пришлось возвращаться. После увиденного особняка, в котором жила преподавательница, снова вспомнил о деньгах, но раз уж пришли, то надо идти, хотя бы узнаем сколько её работа стоит. Через полчаса ожидания нас пропустили в гостиную. Сидим значит, ждём. К нам выходит чернявая девушка лет двадцати, глазками хлопает и спрашивает. — Ой, кого это вы тут ждёте?

Глава 13

Прокол за проколом. Голожопость. Разноцветная академия.

Малуша посмотрела на девицу и говорит. — Госпожа преподаватель, мы к тебе по делу пришли.

Та аж руками всплеснула от огорчения. — Ну, и кто вам сказал?

— Извини, госпожа, но мы тебя знаем, наш брат у тебя учился.

Так это она и есть? Вот бы я попал, если бы не девчонки, хотя ..., вообще-то, это просто отлично, значит женщина следит за собой и может сама себя лечить и омолаживать. Так, пора за дело. — Госпожа Виродара, у меня к тебе разговор есть, мы можем ненадолго уединиться?

— Мальчик, ну почему же ненадолго, могу помочь с твоей проблемой и мы сможем очень долго.

Слышу, как блондинки зубами скрипнули. Эх, приятно: ревнуют чертовки. Ведь видно же, что лекарка просто дразнится. — Госпожа Виродара – это деловой разговор. Денежный.

Она тут же сменила стиль поведения на более строгий и мы прошли с ней в другую комнату, где присели в глубокие кресла, стоявшие возле овального чайного столика.

— Госпожа Виродара, как ты относишься к ювелирным украшениям? — Говорю с ней, а сам думаю о том, что увидев перед собой молодую девушку такой её и воспринимаю. Это было не очень хорошо, можно ненароком забыть о её настоящем возрасте и ошибиться в разговоре.

— Очень хорошо отношусь. Желаешь мне что-то продать? Ты же с малышом Нежданом пришёл, значит от старого ювелира Кондратия. Хотя, прости, не буду перебивать – договаривай.

Представляюсь и достаю пару серёжек получше. — Это вам в подарок. — И, не дожидаясь вопросов, показываю, как это должно выглядеть. Говорю, что в скором времени такие украшения захотят все женщины, а от неё потребуются услуги по прокалыванию, или амулет для этой операции. И то и другое – это деньги, к тому же, с каждой женщины, которая придёт к Кондратию ей будет отчислятся процент. Но, эти вопросы будем уже вместе с ювелиром обсуждать. Виродара задумалась, встала, подошла к зеркалу и приложила подаренные серьги к ушам. Потом отложила, подняла волосы вверх и постояла так ещё минуту.— Значит, ты говоришь, проколоть надо. Ну-ка, позови кого-нибудь из своих подружек.

Выглядываю в гостиную. — Малуш, зайди к нам.

Походим к Виродаре. Та сразу командует Малуше — Встань у зеркала и стой спокойно. Да, и глаза закрой.

Она подошла, погладила Стогову по лбу, как будто вытирала ей пот, потом отошла к комоду у стены и порылась в одном из ящиков.

Находит что-то и зовёт меня. — Показывай, где колоть. — И даёт мне иголку. Обычную швейную иглу с ушком для нитки, только со спичку толщиной. — На, протыкай сам и не бойся, если что не так сделаешь я поправлю.

— А спирт, обезболивающее, а если на иголке зараза какая-то? — Всё никак не могу решиться.

— Протыкай, говорю! — Властно прикрикнула на меня.

Примерился и проткнул. Посмотрел, чтоб симметрично было и во вторую мочку ткнул. Вроде всё нормально прошло, даже кровь не выступила.

Виродара взяла серьги, вставила застывшей Малуше в проколы и мне показывает. — Волосы ей приподними и подержи так: я посмотрю.

Отошла немного и ходит, осматривает с разных сторон. Потом спрашивает. — Всё время их носить?

— Носить можно всегда, но желательно менять на другие. Одни к глазам, другие к платью, ты же женщина, должна это понимать. Можно комплект собрать: ожерелье, кольцо, серьги, ещё и браслеты добавить.

— Надо подумать. Хотя, проколи мне пока. — Девушка грозно посмотрела. — Только ровнее смотри.

— Так тебе же больно будет.

— Ха-ха-ха! Ой, насмешил. — Рассмеялась она. — Коли давай.

Послушался и проколол. Лекарка у Малуши серьги вынула и себе вставила. Потом стукнула блондинку пальцем в лоб и та как будто бы очнулась после сна. Заозиралась и хотела было выйти, но я остановил её и достал из кармана остальные серёжки. Собирался отдать ей приготовленную пару с камешками поменьше, но не успел, мою руку перехватила Виродара и стала сравнивать серьги на моей ладони.

— Мне красивее выбрал. Спасибо. — Сказав это, она положила на моё лицо ладонь, а потом добавила. — Второй девочке я сама всё сделаю.

Беру Малушу под локоток и веду к оставленной Смиляне. Отправил старшую сестру к Виродаре, а сам остался в гостиной. Усадил младшую на пуфик, подошёл к окну и стал рассматривать своё лицо в отражении. "Круто тётка работает". — Восхитился, увидев, что от фингалов ни единого следа не осталось и даже нос выровнился. Ляпота.

Распрощавшись до встречи в академии, вышли из особняка через десять минут, после того, как Виродара отпустила Смиляну: мы ещё немного пообсуждали условия совместного бизнеса.

Девчонки идут серёжки щупают, друг дружке показывают, в общем, академию ждут большие потрясения.

***

Мы вышли из лавки ювелира рано утром. Братья, невыспавшиеся после ночной смены в мастерской, наняли небольшую открытую повозку и помогли нам спустить вещи, необходимые на первое время. Остальное мы решили пока оставить в доме ювелира. Дождавшись, когда девчонки рассядутся поудобнее, извозчик – импозантный мужчина в представительного вида кафтане, громко цокнул на свою коняжку. Через полчаса неспешной езды по узким улочкам, выбрались на просторную, мощёную серым камнем, площадь. Её дальний край, являлся набережной Даны, а ещё дальше, посередине водной глади реки, виднелась академия. Ожидал окружённые стеной здания, но никак не предполагал, что эти стены окружают остров. В полном офигении смотрю на Смиляну. — Почему ты не говорила, что академия находится на острове?

— Это же все знают.

М-да, все знают, а я вот не знал и теперь словно деревенский дурачок разглядываю эту достопримечательность. От набережной до острова курсировали суда различных размеров: маленькие лодочки с хозяином на веслах и одиноким пассажиром; небольшие барки с парусом, в данный момент от берега отходил большой парусник с княжескими символами.

Наша повозка медленно продвигалась через толпу заполонившую площадь. Кого тут только не было: сновали вездесущие лоточники, торгующие горячими пирогами, пряниками и сбитнем; просто любопытствующие гуляки и родственники будущих школяров. Будущих чародеев было легко отличить от провожающих по их возрасту и волнению, легко читающемуся на их молодых лицах. У самого берега стояло с десяток людей, сильно отличавшихся от остальных. Главным их отличием, была одинаковость их одежд. Свободные, светло-серые балахоны с рисунком паутины, на груди и у каждого были посохи двухметровой длины. Ну, мне так показалось, по крайней мере, они были выше их голов. Возле наверший летали небольшие светящиеся облачка, как будто светлячки роятся. Смиляна показала на ближнего к нам парня и сказала. — Академия оплачивает переправу учеников, так что надо к встречающим подойти, они нам место на лодке найдут.

— Кто они такие?

— Это студенты третьего курса, видишь паутину? Такая только у чародеев может быть. С ростом силы на рисунок добавляют нити, поэтому, у кого паутина на одежде больше, тот сильнее.

Понятно, значит пора выгружаться и отпускать повозку, но сначала сходим и узнаем, чтобы не попасть в просак. У выбранного нами студента изображение паутины было не слишком большим, всего лишь три ряда спиралей на шести радиальных нитях. — Доброго тебе утра, уважаемый. Нас трое поступает, где нам разгрузить вещи и ожидать переправы?

Под капюшоном белело лицо парня ненамного старше меня. — А не слишком ли много у вас барахла? Выкидывайте всё лишнее и грузитесь в ту лодку. — Он показал на маленькую лодку без паруса, потом добавил. — Хотя, если тебе так хочется взять своё тряпьё, то можно это устроить. — При этих словах парнишка потёр пальцы универсальным жестом.

— Мне сказали, что академия оплачивает переправу, значит и вещи мы можем взять. На нас троих их не так уж и много.

— Понятно, ещё один нищенский род, а ещё знак нацепил. Сними его, позорище, и валите в ту лодку. — И он махнул посохом, указывая на ту же посудину.

Не стал ничего говорить, хотя внутри всё закипело. Вернулся к повозке и объяснил блондинкам возникшую ситуацию.

— Это традиция у них такая – деньги с новичков вымогать. У них даже состязания проходят на эту должность. — Объяснили сёстры.

— А оскорбление рода – это тоже традиция?

Надо бы и мне свою традицию завести, у меня уже и мыслишка одна появилась. — А что будет, если этот невежа внезапно голым окажется?

Девчонки приложили ладошки к щекам, покраснели и прыснули заливистым смехом. — А давай. — Подмигнула старшая.

Дерзкий пацан мне сразу не понравился. Увидев на посохе простенькое плетение, мысль наказать его пришла моментально. Но я решил сначала разузнать у девочек что да как. Теперь, когда они согласны со мной, пора действовать. К своей беде студент опирался на волшебную палку и, когда (уже с голой задницей) парень грохнулся на камни, на него обратили внимание все стоявшие рядом. Через минуту на это представление смотрела уже все площадь, ну, как смотрела – все тыкали пальцами и ржали. Голожопый заметался, прикрываясь ладошками, но бежать в толпу? Без одежды? Не знаю что ему выбрало в голову, но он прыгнул в воду, а не в ближайшую лодку и теперь стоял по пояс в воде. Краска стыда на его лице постепенно сменялась синевой от холода. Я подошёл к воде и показал ему пустой мешок, одолженный у нашего извозчика.

— Меняю на хорошие места.

Судорожные мотания головы, принял за согласие и кинул мешок к нему в воду. А потом, никого уже не спрашивая, мы стали разгружатся у пока ещё пустой барки. На вопрос перевозчиков я громко ответил. — Нам тот голожопый разрешил.

Парень в этот момент дёрнулся и со лютой злобой взглянул на меня. Ну да, наверное, я слишком громко это произнёс. Люди на площади, всласть насладившись незабываемым зрелищем, уже стали успокаиваться, когда с отходившей от берега барки раздался вопль десятка пассажиров.

— Спасибо!!! Голожопый!!! — Кричали хором с девчонками и другими ребятами, под шумок загрузившимся к нам в барку.

Три человека команды громко хохотали наблюдая за этим цирком. — Так ему и надо, а то обнаглели, весь заработок нам перебивают. — Сказал один из них – коренастый мужчина, выделяющийся огненно-рыжей бородой, и зло сплюнул за борт.

Речники направили барку немного левее основного потока перевозок. Тот же рыжий речник сказал. — За такое зрелище мы вас ближе к распределителю высадим.

Воды Даны с высокими стенами академии разделяла узкая полоска камней. Высадиться там было нереально, но в толстых бревенчатых стенах кое-где виднелись проёмы, забранные решётками. При нашем приближении к одному такому проёму решётка начала двигаться вверх.

— Кого привёз, старая краснопёрка. — Закричали оттуда.

Наша посудина, направляемая сейчас только шестами, медленно прошла вовнутрь и рыжий бородач, стоявший на носу, ответил. — Кого, кого – новичков! Хорошие ребята. Ты их отправь и я тебе такое расскажу, что вся академия неделю смеяться будет. — Потом он уже потише добавил для меня. — Это проход для преподавателей, тихонько загрузитесь и вас отведут.

Барка пришвартовалась и мы, помогая друг другу, перегрузили свои мешки на низенькие тележки, сцепленные паровозиком. Нам дали одного привратника в проводники, который активировал плетение на первой тележке и, направляя её по одинокому деревянному рельсу, приказал идти за ним. Мы, естественно, послушались и пошли к зданию распределителя. Большие ангарные ворота впускали в себя будущих чародеев, следующих за точно такими же тележками. Внутри просторного здания стояли деревянные столбики, напоминающие турникеты в метро. Проходящие мимо юноши и девушки касались верхушек столбиков рукой, после чего на полу высвечивались цветные линии. В итоге, из противоположных ворот, выходило несколько потоков людей и каждый шёл по дорожке своего цвета.

— Смиляна, а как они определяют, кому, куда идти? — Спрашиваю у старшей Стоговой.

—Ты жетон достань и приложи к плетению.

Я с них о-х-х... удивляюсь, а раньше сказать не могли? Я же элементарно мог не взять его с собой? Ну, вот, как я и говорил, кто-то в очереди сунулся без жетона. К девушке, понапрасну ждущей появления линии, подошёл третьекурсник в балахоне, взял её за руку и что-то спросил. Она помотала головой и заревела. Парень приобняв её за плечи куда-то повёл. Сзади кто-то спросил. — А куда он её?

Знающие ему ответили. — В канцелярию, там по крови найдут вторую половину жетона, или не найдут. Вдруг она обманщица.

Мы вклинились в очередь и стали медленно двигаться вместе со всеми. Но вот подошла моя очередь. Когда приложил жетон к узлу плетения на столбике у ног засветилась оранжевая полоса. Хм-м, пожал плечами и пошёл по ней. Оглянувшись на девчонок увидел, что у Смиляны появилась белая линия, а у ног Малуши змеилась ярко-синяя. Мы подошли к вещам и, посмотрев, как делают другие, перекинули вещи на тележки своих цветов. Их всего было восемь, и на тележках белого цвета было больше всего мешков с вещами. Очередной третьекурсник посоветовал нам. — Оставляйте тут, потом заберёте в общежитии. Только не забудьте прикоснуться жетонами к своим вещам, не то потом снова споры начнутся.

— Давайте разделяться. — Показываю на линии. — Видите, у каждого свой путь.

Блондинки чмокнули меня в обе щёки, мы обнялись и, пожелав друг другу удачи, пошли по своим линиям. Оранжевая полоса довела меня до ворот, за которыми исчезала, вместо неё там была дорожка, посыпанная песком того же цвета. Эта и аналогичные дорожки, но других цветов, вели в сторону зелёного леса. Подойдя к деревьям, других тропинок уже не видел: они были слишком далеко друг от друга.

"Ни фига себе территория, иду уже минут десять, наверное". — Удивлялся про себя. Вскоре, среди деревьев начали мелькать цветные корпуса трёхэтажных зданий. Вот зелёная тропинка пересекла мою и повела к дому такого же цвета. Эти разноцветные художества чём-то напоминали пионерский лагерь и игру "Зарницу", там, где отряд синих сражается против отряда красных. "Хм-м, надо бы подходящий девиз придумать, речёвку и строевую песню – будем в столовку ходить строем. Ха-ха-ха". — Посмеялся над своими мыслями.

Всё кончается, кончилась и моя тропинка. Вынырнув из под сени деревьев, практически упёрся в крыльцо здания, окрашенного в оранжевый цвет. Поднимаюсь по ступенькам и наблюдаю через окошко в двери чьё-то знакомое лицо. Передо мной открывается дверь и я вижу человека, которого совершенно не ожидал сейчас увидеть.

— Доброго дня, уважаемый Валгаст.

— Долго ходишь, Горислав, я уже четыре минуты тебя жду. Иди за мной и не отставай.

В полном недоумении иду за ним. Мы обходим здание и я вижу, что недалеко от нас находится стена, окружающая остров. Это, что же получается, я остров, насквозь прошёл? Возле стены стоял человек одетый точно так же, как и охранники встречавшие барку. Длинноногий Валгаст быстро дошёл до него и теперь, нетерпеливо притоптывая ногой, дожидался меня. Подхожу к ним и вижу, что в траве вдоль стены проложены рельсы, точнее два паралельных монорельса. На одном из них стоял составчик из четырёх разноцветных тележек, точно таких же, как и те, что с вещами остались у распределителя. Отличие было в том, что на этих были установлены сиденья.

— Садись рядом и держись крепче.

Офигеть, лет двадцать не катался на детских каруселях. Послушно сажусь на указанное сиденье и жду чуда. Наш водитель сел перед нами, активировал плетение этого волшебного поезда и мы поех... помчались. М-да, насчёт детских я погорячился – минимум, разогнались до пятидесяти километров в час.

Совсем скоро мы остановились. Валгаст вскочил и, махая мне рукой, помчался куда-то в глубь острова. Подбегаем к какой-то перекорёженной избушке, со всех сторон окруженной людьми. Все суетятся, галдят, что-то друг другу доказывают. Даже не добежав, Валгаст начал громко кричать. — Я нашёл его! Вот он!

Глава 14

Знакомство с ректором и его неблагодарной дочкой.

Подбегаю к избушке и вижу, что все присутствующие уставились на меня с каким-то непонятным ожиданием в глазах. Один из мужчин подошёл ко мне и спросил. — Валгаст нам сказал, что ты можешь предметы с плетениями уничтожать. Это правда?

Смотрю на седую голову моложавого "Деда Мороза" в богатых одеждах, и понимаю, что передо мной стоит большая шишка в иерархии академии. Подумав, осторожно отвечаю. — Ну, получалось пару раз.

Не скрывая тревоги, Дед Мороз показывает на перекошенную избушку. — Там сейчас находятся два человека, которые не могут оттуда выйти, а мы не можем к ним войти. У них заканчивается воздух и скоро они умрут, если ты действительно можешь им помочь, то сделай это, как можно быстрее.

Как много слов произнёс, на фига мне всё объяснять? Та-ак, что тут у нас? Хм-м, случай интересный – узлов плетения было несколько и, если смотреть волшебным зрением, то из домишки получился тортик, туго перевязанный бечёвкой, только вот коробочка от такого натяжения слегка смялась. Ладно, вроде бы насмотрелся. Попросил всех отойти, на всякий случай, и активировал одно из плетений.

— Пуф-ф. — Раздался звук, как от спущенного шарика и на квадрат тёмной земли упала стройная шатенка и лысоватый мужик с дряблыми мышцами. К ним тут же кинулись проверять дыхание. — Оба ещё дышат. Всё хорошо.

Дед Мороз командует. — Немедленно в госпиталь обоих и Виродару к ним отправьте. Всё, представление окончено, прошу всех разойтись по своим местам. — Мужик поворачивается ко мне и трясёт мою руку. — Спасибо, спасибо! Валгаст, отведи его и проследи за размещением, чтобы всё нормально было.

Идём с преподавателем обратно: решили не ехать, а пройтись пешком. — Уважаемый Валгаст, что это было? И как ты узнал, что я приехал именно сейчас?

Он смотрит на меня и его губы начинают медленно расширяться, когда уже подумал, что его рот сейчас порвется, препод истерично заржал и осел на землю. Сидит и ржёт, уже минуту. Теперь уже три минуты. Всё, вроде успокаивается. — Ой, насмешил! Ху-у-ух, давно я так не смеялся. Тут вспомнил про тебя и чуть под гнев ректора не попал. И так все на пределе, а тут ты. Ху-у-ух. Пронесло.

Понятно, мужик ещё не отошёл. Ладно, подождём.

— Фу-у. Ну, хватит сидеть, пойдём, я по дороге расскажу. — Говорил он сумбурно. — Вчера, один наш гений решил испытать своё новое плетение и, как всегда перемудрил. Да ты его видел, это он там внутри был, а рядом дочка ректора. Ох, и достанется же ему. В общем, он придумал новинку и они с Гаиной решили наложить получившееся плетение неразрушимости на её домик.

Тут мы оказались возле оранжевой стены нужного мне корпуса. Даже удивительно, как быстро добрались. Встали с Валгастом у торца здания, лишённого окон. — Ты сам видел, как этот домик искорёжило после активации. Когда его сжало, профессора Ависа ударило по голове упавшей балкой. Так бы они там и задохнулись, если бы два часа назад их случайно не нашли. Гаина тогда ещё в сознании была и смогла всё рассказать через стену. Мы всё перепробовали, но оказалось, что только Авис мог деактивировать чары, но он был без сознания, а Гаина не успела привести его в чувство, так как сама отключилась.

— А про меня, как узнали?

Валгаст улыбнулся. — Я ответственный по встречающим. Представь: ко мне прибегает дежурный и говорит, что один из третьекурсников вернулся без посоха и одежды. Конечно же, сразу вспомнил про тебя и про эксперимент со змеёй и зачем-то сказал ректору, что ты можешь помочь. Найти тебя было легко – мы узнали по жетону, где тебя искать и я побежал к твоему корпусу.

— Значит, дочка ректора, говоришь? Хм-м ...

Когда ректор академии у тебя в должниках – это хорошо, но вот ненависть его единственной дочери, обращённая на первокурсника – уже плохо. Почему ненависть? Да потому, что у моих неправильных активаций есть одна характерная особенность. Молодая девица, очнувшаяся голенькой на руках преподавателей, оказалась очень злобной и мстительной особой, и плевать, что её несли в госпиталь для спасения, и плевать, что она могла умереть. В общем, ей на всё было плевать. На девушку, конечно, надели плащ, но проблема была в том, что он появился уже после того, как она очнулась. Мужиков-то я понимаю: голых девушек приятнее носить, но эти гады смогли перевести на меня все стрелки, типа всё тот новичок виноват, хорошо хоть моего имени, тогда не знали. А теперь не выдавали по другой причине: папа неблагодарной Гаины на педсовете заявил, что тому, кто выдаст спасителя дочки будет бо-бо и ата-та. Ректор оказался в странной ситуации – публично поблагодарить меня было нельзя, а не наградить меня будет не по-пацански. От него поступало предложение поселить меня в отдельном домике, но, когда узнал, что подлая Гаина стала следить за всеми новичками, я отказался. У злобной мегеры обнаружилась целая сеть шпионок на третьем курсе, и обо всех таких послаблениях, она бы узнала первая. В общем, заселился на общих основаниях, на верхнем этаже оранжевого здания.

Во всех книгах, что помнил, общежития академии описывались по-разному, но во многих упоминались комнаты на двух, или трёх студентов, ну, максимум, они были четырёхместными, мне же так не свезло – моя комната была рассчитанна на шестнадцать человек. Радовало только одно – с каждым новым днём, количество первокурсников снижалось, по чуть-чуть, но их уже начали отчислять. И как они умудрились пройти комиссию, по блату что ли?

Прошла неделя с моего появления здесь. Я здесь уже освоился, правда, не сразу. В первый же вечер мне дали в глаз. Стыдно! Нет, не мне стыдно, мне тогда было больно. Стыдно стало моему обидчику, на следующий день, в столовой. Так сложилось, что именно в столовой я узнал, что все столовые приборы имеют плетения на очищение (их делали второкурсники для практики). И вот там, в столовой, держа в руке ложку с плетением, этот редиска узнал, что такое настоящий стыд и унижение.

Неделя в академии пролетела быстро, но, обо всё по порядку. Расскажу о моём первом дне.

Выделив мне койко-место и полку в шкафу, наивный Валгаст даже не подумал, что кровать может быть уже кем-то занята, ведь он никогда не занимался расселением первокурсников. Но, как говорится: ректор сказал – препод сделал. Вот рыжий и лопухнулся. Так-то на этаже был назначенный староста, который не допустил бы такой проблемы, но Валгаст его проигнорировал. Мне было сказано. — Так, вот тебе козырное место у окна, шкаф сам найдёшь себе, а твои вещи попозже привезут. Ну, всё, я пошёл.

Он ушёл по своим делам, а я остался лежать на козырном месте. Где-то через час с обеда пришли соседи по комнате (если бы не эти гонки с Валгастом, то и я бы с ними сходил, и не попал бы сейчас в такую ситуацию). Заходят пятнадцать человек, всё примерно одинаковые, кто пониже, кто повыше, но один из них прямо совсем-совсем повыше. И началась недобрая сказка про Машеньку и медведей, точнее тот момент, когда медведь спрашивает — "Кто спал на моей кровати?" Всем понятно, кто в театральной постановке медведя сыграл? Высокий сосед подходит и хрясь мне в глаз, а я как раз с кровати вставал. В общем, как вставал, так и прилёг обратно, только уже не помню как, слишком уж удар был сильным.

Какие-то добрые люди переложили меня на другую кровать. Лежу, и не могу сказать, что отдыхаю, но лежу. Тут снова Валгаст заходит. — Горислав, я всё-таки сам тебе вещи принёс – ректор попросил. — И идёт к окну, а в козырной кровати не я лежу. Стоит в непонятках, оглядывается. Машу ему рукой. — Я здесь. — Пытаюсь сесть, а мне хреновенько – обратно ведёт. Он ко мне кинулся. Смотрит, а у меня снова, как на комиссии, фиолетовые очки вокруг глаз появились. Рыжий не стал что-либо выяснять, просто взял меня под руку и повёл в госпиталь.

— Доброго дня, уважаемая Виродара.

Ух ты! Мальчик, да ты никак специально синяки себе ставишь, чтобы со мной повидаться!

— Я, конечно, рад тебе, но это всего лишь несчастный случай. Просто упал неудачно.

— Ну-ну! Почему-то среди молодёжи, это очень распространённое место для удара при падении. Кстати, Горик, ко мне только что твои подружки заходили.

Даже не обратил внимания на её фамильярность, потому как сильно занервничал. — Что с ними случилось? Они в порядке?

Она палец к губам приложила и на ухо показывает. В смысле? Нас прослушивают? А блин! Серьги показывает, почему тихо тогда? Потом понял, что она не хочет говорить при посторонних. — Уважаемая Виродара, вы не могли бы мне помочь с кое-чем, если можно наедине?

В общем, уединились мы с ней и она мне сообщила, что девчонки приходили на меня жаловаться. — На них насели соседки по общежитию и требуют рассказать, где они взяли серьги. А ты им ничего не объяснил. К кому их отправлять? Вот они ко мне и пришли с этим вопросом.

М-да. Не подумал. — А много ли желающих?

— Н-у-у, человек семьдесят, пока.

А-х-х ... удивительные существа эти женщины, четыре часа с момента, как мы расстались и уже семьдесят желающих? Тут лекарка меня добивает. — Думаю, завтра будет в десять раз больше, а что потом даже не представляю.

— А много ли женщин, здесь на острове?

— Списков пока у меня нет, но в среднем около трёх тысяч.

Мне плохо стало. Реально плохо. Как только представил в голове, что произойдёт в скором будущем, так и поплохело. Бедный Кондратий, бедная Виродара и бедный я. В смысле богатые, но всё-таки бедные. Вот такая вот замороченная фигня.

— Виродара надо срочно связаться с Кондратием и лучше, чтобы я лично поговорил. А тебе надо подумать над амулетом для проколов. И не одним, их же тоже можно продавать. И нам надо с тобой договор какой-то заключить.

— Договор, это понятно, а вот насчёт встречи. Не знаю, надо подумать, как лучше это организовать. Завтра найду тебя и отвечу. — Стоит рядом и лицо мне наглаживает. Думал она меня лечит так, а она просто задумалась. — Виродара. Э-эй. С лицом-то, что у меня?

— Ой, извини. С твоей головой я закончила. Ты бы поберёг её, она у тебя умные идеи генерирует.

— Я буду стараться. Но ты же мне поможешь, если что-нибудь случится?

Она рассмеялась. — Я, вообще-то, преподаю, тут и без меня хватает персонала. Это сейчас я сама подошла. Ладно, беги к себе.

Вышел из госпиталя и Валгаст, дожидавшийся меня снаружи, схватил за руку и потащил куда-то. — Пошли быстрее.

Сумасшедший день. Этот рыжий, меня уже третий раз за сегодня куда-то тащит. То спасать мной, то меня. — А теперь-то куда?

— К Дементию.

— А, ну, если к Дементию, то тогда ладно.

Он остановился и развернул меня к себе. — Дементий – это наш ректор. И у него появились вопросы о тебе, а я не смог ему ответить. Так что идём, ты сам с ним переговоришь.

А ничего такой домик у ректора, всегда о таком мечтал. Жилище ректора было не очень большим и помпезным, ему больше подходило слово стильный. А плетений то сколько увидел. И на ограде увитой плющом, и на самом доме. Ректор ждал нас в беседке, находившейся в небольшом саду, сразу за домом. Дед приглашающим жестом показал на кресло рядом с собой. — Присядь, Горислав, поговорим.

Перед нами, на плетёном из лозы столе, стоял небольшой медный чайничек с узелком плетения и поднос с двумя чашками. Рядом, чуть ближе ко мне, овальное деревянное блюдо, на нём возвышалась горка сдобного печенья, выложенного пирамидой. Ректор взял чайник и разлил нам по чашкам настоящий чёрный чай.

— Угощайся. Это мне купцы, из соседнего княжества доставляют.

Отхлебнул и от удовольствия зажмурился. Вкуснотища! Но ректор не дал мне расслабиться.

— Горислав, я хорошо знал твоего прадеда и очень уважал. Твоих родителей я тоже помню. Твой род очень известный в определённых кругах.

Взяв в этот момент печенье с блюда, замер, ожидая продолжения.

— Твоё умение сегодня спасло Гаине жизнь и я тебе безмерно благодарен за это. Но у меня вопрос к тебе, что это за умение такое? В твоём роду никогда такого не было. Кто тебя научил такому?

Вот же попадалово. И что отвечать, снова про "упал – очнулся – гипс?"

— Мой отец умер, когда мне четыре года было. Камень рода. — Снимаю и показываю ему оберег. — Я взял в несмышлёном возрасте и у меня появились ночные кошмары. А три месяца назад я был на обряде посвящения княжеских дружинников. — Я глотнул из чашки и продолжил спонтанную легенду. — После этого, уже вернувшись в усадьбу, сильно ударился головой и практически потерял память. Теперь я умею только активировать плетения, а это, как ты сказал умение, всего лишь побочный эффект.

Поглаживая бороду, ректор внимательно меня слушал и на слове побочный, он улыбнулся.

—То есть у тебя есть дух-защитник? Но как тогда на комиссии не заметили? Хотя, если после удара ... — Он задумался, потом переспросил. — Побочный, как именно это проявляется?

Показываю ему на чайник. — Вот тут узелок с плетением. Что он делает, подогревает? — Увидел его осторожный кивок и говорю. — Я не могу знать, как его подогреть, пока вы не скажете как. Правильно?

Опять кивает и добавляет. — Ты, главное, не делай сейчас ничего, просто объясни словами.

— В общем, если я попытаюсь его подогреть, но буду представлять что-то другое, то чайника вы больше не увидите.

Дементий встал из-за стола и вышел из беседки. Походил по газону двора, посматривая по сторонам, потом вернулся ко мне и спрашивает. — Дом Гаины ты смог уничтожить, но если что-то более крупное понадобится испарить?

Я вспоминаю ладьи Разумовских. — Два больших корабля на реке за нами гнались. У них были фонари на носу, с плетением. Это крупное?

Он сел, почти рухнул. И опять допытывается. — И не тратишь никаких сил? Мелкое, или крупное – без разницы?

— Нет, наверное, ничего такого не чувствовал. Надо на чём то, очень большом попробовать. На стене вокруг академии, есть плетения?

Круглые глаза ректора смотрели на меня не мигая. Видимо он, как и я, только что осознал мои слова.

Ё-моё. Да тут же одни узлы плетений везде. Я же голый остров могу тут оставить. С голым ректором во главе, вон на нём сколько узелков.

Увидев, как я оценивающе смотрю на него, Дементий напрягся. Чувствую по взгляду, что он меня раньше прибьёт.

— Я тебя лично придушу.

Я, что, ещё и мысли читать умею? — Уважаемый ректор. Безусловно, без вашего разрешения, ничего такого не сделаю. Если только моей жизни и чести, не будет угрожать опасность. Даю слово главы рода.

Ху-у-ух, вроде успокоился. Посидели мы с ним. Попили чай с печеньками (кстати, выпросил у него немного заварки). Тогда он мне про проблему с Гаиной и рассказал. В общем, по итогам нашей встречи, пришли к тому, что скрывать моё умение в моих же интересах. Я ещё раз клятвено пообещал, что всё будет хорошо и я ничего такого совершать не буду. Потом вспомнил про свой подбитый глаз и упросил Дементия разрешить мне маленькую месть. Пообещав, что никто не пострадает, по крайней мере физически.

Расстались мы уже вечером. Он ещё раз тепло поблагодарил меня за дочку и дал маленький свиток с картой академии, показав мне на ней путь к моему корпусу.

Офигеть, у меня теперь есть карта кампуса, как у Гарри.

Этот наполненный событиями день продолжился в комнате на третьем этаже. Когда вернулся в ней было всего лишь три человека, остальные ушли на какое-то мероприятие. Мне показали шкаф, в который загрузили мои мешки с вещами, добавив, что я могу вернутся на козырную кровать. Поблагодарил ребят за помощь, переоделся в чистое, затем сходил в душ и завалился спать. Вот так завершился мой первый день в академии.

Глава 15

Страшная месть Раздевателя и Вася-Пальчик.

Утро было шумное и пахучее. Галдёж, скрип кроватей, звуки закрываемых шкафов. Матерные выражения и словечки из жаргона местного преступного мира. Со всех сторон накатывали волны запахов застарелого пота и тухлого сыра. А ещё, в дальнем от меня углу, кто-то шумно известил всех, что страдает метеоризмом, и хорошо, что в дальнем. Шестнадцать юношей, и у большинства из них наблюдалось полное отсутствие воспитания. Тут собрался разнообразный контингент, от ребят из совсем глухих деревушек, до детей обеспеченных горожан, в общем, все возможные слои пролетариата. Благородными выглядели только те трое, которых вчера застал в комнате. Хорошо пошитые одежды и их манеры выдавали в них представителей более высокого сословия.

Посетив туалет и умывшись, начал собираться на завтрак.

Собравшись у крыльца организованной толпой, мы проводили взглядом немногочисленных старшекурсников. Второй и третий курсы можно было легко различить по наличию вышивки в виде паутинки (видимо, их делали только на третьем году обучения). Но, когда они прошли мимо нас, заметил, что со спины уже никаких различий не было: одинаковые светло-серые одеяния их объединяли, единственное, что у всех было разным – это обувь.

Старшаки зашли за угол здания и, судя по звукам, зашагали к стене.

— Они на завтрак поехали. — Пояснил их действия стоявший за моей спиной невысокий парнишка с грустными глазами. — Меня зовут Метелица, но можешь звать по-простому Метелью.

— Очень приятно. Горислав. — Представился, оглядывая лопоухого собеседника. Ниже меня на полголовы, белобрысый худой и какой то общипанный что ли. Хоть одежда на нём была из дорогих тканей, но, далеко не новая. Учитывая возраст парня, напрашивался очевидный вывод – это чужая одежда: он её за кем-то донашивает.

— Что, много старших братьев? — Спрашиваю его, не скрывая улыбки.

Метель, удивлённый моим вопросом, внимательно посмотрел на меня. — Да, трое, а как ты узнал?

"Фильм про Гарри смотрел". — Хотел было так ответить, но передумал. Так вот ты какой Рональд славянского разлива.

— Догадался. Метель, ты давно уже здесь? Может расскажешь про академию, а то я тут многого не знаю.

— Конечно, мне сложно. Тем более, как вижу ты из главной ветви, так что – это ещё и полезным может оказаться.

На мой вопрос, о какой полезности идёт речь, прагматичный (дурачок, наверное) юноша ответил. — Так, если ты из главной семьи, то и дела у тебя будут большие. Может ты ещё и наследник?

— Нет. Я точно не наследник. — Говорю ему, а сам про себя добавляю. — "Не наследник – это мне нужно наследить".

Заскучавшая было толпа, дождавшись выхода старосты, бодро потопала на завтрак. Идём по тропинке через парк и Метель рассказывает мне. — До столовой тут недалеко – быстро дойдём. Это только старшим курсам по стене приходится ездить. Сейч...

Вдруг он прерывается. Тот восемнадцатилетний здоровяк, который вчера мне глаз подбил, догнал нас и прошёл между нами, растолкав при этом широкими плечами. Хмыкнул на ходу, сплюнул в кусты, и прошёл в начало колонны, где начал докапываться до старосты.

— Это Конон, ему вчера попало из-за тебя. Надеялись, что его выгонят: он уже всех тут достал. — Метель кивнул вперёд. — Видишь, даже староста его боится. Вчера, сам сбежать хотел, когда твои вещи принёс преподаватель. Даже жалко, что его никто не выдал, хотя всю нашу комнату водили на разговор с этим Валгастом.

— А вас почему не взяли на этот разговор. Если не ошибаюсь, вас трое в комнате оставалось.

— Мы из известных родов: поклялись именами Волоса и Перуна, что ничего не видели и не знаем.

"В смысле поклялись? Ни фига себе: так и преступников могут отпустить под честное слово?" — Задумался над услышанной фразой.

Тут мы подошли к двухэтажному зданию ярко-розового цвета, крытому островерхой крышей. Епт-ыть, и это столовая?! Сколько же сюда детишек может влезть? — Метель, ты знаешь сколько тут мест? — Задаю вопрос, офигевая от количества собравшегося народа.

— Вроде бы на тысячу человек, потому сейчас нам приходится кушать в три смены. У нас сейчас вторая. Потом, когда учеников начнут отчислять, одну смену должны убрать.

Внутри увидел длинные ряды столов, без малейшего намёка на линию раздачи. То есть приходишь и ешь, что дают? Действительно, когда мы зашли внутрь, на столах уже всё было расставлено. Староста повёл нас через весь зал к нашему столу оранжевого цвета, точнее, оранжевой была скатерть на нём. Мы шли сквозь ряды столов, а вокруг было шумело море из жующих девчонок и парней, которые здесь сидели вперемешку.

Проходя мимо зелёного стола, Конон выхватил ложку у паренька, сидящего к нему спиной, и замахнулся, намереваясь стукнуть того по затылку. В этот момент замечаю плетение на ложке и тихонько шепчу волшебное заклинание. — Ахалай-махалай – ложка исчезай.

Всё-таки у этого здоровяка были некоторые проблемы с самообладанием. Вместо того, чтобы с честью удалиться за другой одеждой, он попытался сорвать её с того самого, лишившегося ложки, паренька. Но, ввиду безуспешных попыток, Конон бросил это занятие и попытался скрыться бегством. Ещё раз всем доказав на своём примере, что не надо бегать по столовой в голом виде, тем более, когда кое-кто из присутствующих тебя ненавидит. Нога "лягушонка", сделавшая Конону подножку, спряталась обратно под зелёную скатерть, а бывший козырный чувак прокатился по проходу между столами, понемногу теряя своё достоинство, скользя по шершавому полу. Когда его голова встретилась с ножкой стола, травмоопасное скольжение прекратилось и он смог встать на четвереньки. Хромая и роняя слёзы, Конон, провожаемый свистом, улюлюканием и разного рода возгласами, покинул помещение столовой.

Видимо здоровяк посчитал, что после такого инцидента продолжать обучение в академии будет не совсем корректно, потому как вернувшись в общагу после занятий мы не нашли там Конона. Его вещи пропали вместе с ним.

В тот день в академии зародилась легенда о маньяке-раздевателе.

Гаина и тот вымогатель с переправы не горели желанием прославиться, соответственно, они постарались скрыть происшедшее с ними. Если не обращать внимания на некие слухи, ходившие в кулуарах, то можно было сказать – это им удалось. Но на этот раз свидетелей было слишком много: всем рты невозможно закрыть. В общем, в последующие месяцы нередко приходилось слышать различные истории про неуловимого маньяка. К примеру, Раздевателю приписывали беспорядки в женском корпусе синих: мол он всех девчонок раздел и гонял по парку. Не знаю, что именно там случилось, но тогда слишком многие видели раздетых "синюшек", бегающих среди деревьев.

Тем временем мы закончили завтрак и пошли на первый вводный урок. Староста вывел нас через парк к зданию внушительных размеров. Даже открыл карту, чтобы посмотреть как оно выглядит на плане – это был слегка вытянутый замкнутый прямоугольник с большим внутренним двором. Пройдя через широкую арку мы оказались в этом дворе: размерами чуть больше стандартного футбольного поля. В центре, окружённый аккуратно подстриженным газоном, на высоком постаменте стоял трёхметровый гранитный мужик.

— Памятник князю. — Сообщил Метелица.

Двигаясь вдоль левой стороны здания мы прошли до нужного нам входа. Высокие и массивные двери были открыты. Внутри нас ожидал просторный вестибюль, посередине которого стоял фонтанчик для питья. Из вестибюля, повернув в коридор и совсем немного пройдя по нему, мы вошли в одну из аудиторий, где уже находились ученики других цветов. Мы спустились по проходу до ряда отмеченного нашим цветом, расселись по местам и стали ожидать преподавателя. После нас зашло ещё несколько групп, и вскоре, в наш ряд прошли "апельсинки", задержавшиеся на завтраке. Высматривал в белых и синих рядах сестёр Стоговых, но, к сожалению, синий ряд был совершенно пустым, а на белом, заполненном подростками обоих полов, Смиляну не нашёл. Ещё минут через пять зашёл преподаватель. Это был худощавый шатен лет тридцати. Его одежда была примечательна тем, что точно такую же видел на портрете деда Лютомира.

Быстрым шагом мужчина прошёл за стол, находившийся внизу аудитории на небольшом подиуме, опёрся рукой о столешницу и кашлянул. — Кхе-кхе. — Звук раздался со всех сторон, словно вдоль стен стояли мощные динамики.

Преподаватель начал вещать выразителным, хорошо поставленным голосом. — Доброго вам утра, будущие чародеи. И остальным тоже всего доброго. Скажу сразу – лишь немногие из вас останутся здесь на третий год обучения. И я и мои коллеги сделаем всё, чтобы вас осталось, как можно меньше. — Он прошёлся взад-вперёд и продолжил. — Сейчас каждому из вас придётся доказать мне, что комиссия не ошиблась, и вы что-то можете. Заодно и выясним: кто тут имеет шансы стать великим чародеем, а кто нет. Просьба не расстраиваться тем, кто не сможет справиться с дополнительным заданием, но выполнит основное. Они смогут закончить два курса нашей академии и научаться здесь многому, что принесёт пользу нашему княжеству. — Он отпил воды из чашки со стола, затем взял небольшую коробку без верха и пошёл по рядам. Тратил не больше минуты на каждого. Всего десять раз останавливался на более долгий срок: отметив имена учеников. Только теперь мне стало понятно почему аудитория не вся заполнена: когда преподаватель добрался до меня и протянул коробку прошло уже больше часа.

Внутри коробки был узелок плетения, только он был не статичен, а постоянно перемещался по дну коробки.

— Следи за ним пальцем. — Раздался голос шатена.

Эту фразу я уже слышал, когда он подходил к другим, сидящим передо мной. Послушно сунул палец в коробку и стал им сопровождать движения узелка.

— Возьми его. — Вторая фраза, которую он тоже произносил всем. Я взял в узелок в ладонь и показал ему.

— Клади в коробку и назови имя. — Спросил он.

А вот имя, у сидящих рядом, он не спрашивал.

— Горислав. — Ответил преподавателю.

— Следи за ним пальцем. — это он уже у Метелицы спрашивает. Тот покрутил пальцем в коробке, но взять узелок не смог: в нашем ряду больше никто не справился со второй частью задания.

Когда препод переходил в следующий ряд, на задних партах раздался чей-то громкий храп.

— Кто?! — Голос преподавателя оглушил. Создалось впечатление, что он в ухо проорал. Оставив свою коробку на парте, мужчина быстро поднялся наверх. Там, каким-то образом, быстро вычислил заснувшего, спросил имя у провинившегося и кто у него староста.

— Курьян значит? Так, староста, слушатель Курьян на весь месяц отправляется в столовую на вечерние работы. Проследишь, чтобы всё свободное время Курьян находился там. Понятно?

Староста зелёных встал и подтвердил услышанное. Преподаватель жестом посадил его на место, вернулся вниз и продолжил свой обход. (В будущем, больше никто не рисковал заснуть в аудитории, по крайней мере, у этого преподавателя.)

Через некоторое время, закончив проверку, преподаватель объявил. — Те, кто справился с дополнительным заданием, пересаживаются на первый ряд. На моих занятиях теперь всегда будете сюда садиться.

Четырнадцать человек, в том числе и я, спустились вниз.

— Кто не справился с основным заданием? Подходите ко мне.

К нему спустились четыре человека.

— Не понял?! Вас должно быть пятеро! Э-эй, белобрысый, спускайся. — Не дождавшись, он пошёл за парнем сам. Вытащил спрятавшегося под партой за плечо и, подталкивая хитреца в спину, повёл вниз. Когда они спустились, мужчина ещё раз поколдовал с коробкой и, в итоге, одного из них всё-таки вернул назад.

— Какой хороший день. — Обрадовался мужчина. — К вашему сведению – за каждого обманщика я получу премию. Не знаю на что вы рассчитывали, но учится тут вы не будете. — Он открыл за кафедрой неприметную дверь и вытолкнул туда этих бедолаг.

— Ну, что девочки и мальчики. Теперь давайте знакомиться. Меня зовут Василий и я верховный чародей, профессор кафедры руноплетения. Ближайшее время я буду обучать вас основам в использовании своего ядра. А некоторых. — Он показал на наш первый ряд. — Основам плетения нитей.

Прохаживаясь вдоль стола, он стал нести всякую муть. Про мощь княжества и о том, как оно нуждается в чародеях, знающих и умеющих использовать сложные плетения.

От нудной лекции нас спас раздавшийся звонок. Самый красивый и мелодичный звук в академии. В будущем, он ещё на раз нас выручал, из лап Васи-пальчика.

***

— Ядро есть у каждого из вас и, если бы вы не были такими недоумками, то каждый, данный вам Родом, день вы бы тратили на его развитие! Видимо давая талант к чародейству, он забыл вам вложить ума. — Вася ходил перед первым рядом парт и указывал на нас своим образованным пальцем.

— Даже мой палец умнее тебя. — Теперь досталось кучерявой Радуне.

Он этим пальцем уже неделю всех достаёт, при этом у нас складывалось впечатление, что на его руках только один указательный – умный, а остальные девять, как и мы: неучи и недоумки.

Мы сидели за партами и держали правую руку в миске с водой. Их мы принесли с собой из столовой после обеда и, если бы не фонтанчик в вестибюле, то многие бы дошли с пустой посудой: каждый, по дороге к главному зданию академии, считал своим долгом толкнуть соседа.

Сегодня Василий показывал, как накопленную силу ядра преобразовать в нить. Фишка была в том, что требовалось выпустить нить не для активации и не для того, чтобы сплести узел – задача была в следующем. Почувствовать ядро, потом пустить энергию в ладонь, а затем заставить воду вибрировать. Практически половина аудитории сделала это без проблем, но остальные продолжали сидеть и трясти рукой в миске, надеясь хоть так сделать задание. Вот и Радуня, потряхивая своими тёмными кудряшками, попыталась обхитрить преподавателя.

Для меня сложность была в основном с ядром: я его не видел и не чувствовал. Вибрацию воды вызывал, едва касаясь её своим пальцем, порождая этим ненависть соседей по первому ряду и похвалу от Василия. Но это от незнания – они не понимают моих проблем и не ценят своих возможностей. Ведь, если ты видишь и можешь управлять тем, что внутри тебя, то ты рано, или поздно научишься воздействовать на всё вокруг. Ну, уж на миску с водой точно. А я, сейчас, как слепой среди зрячих.

С тем, что я один такой (не вижу своё ядро), столкнулся в первый же день занятий.

— Подробно опишите своё ядро и доступные вам воздействия. Через три дня сдадите мне свои опусы. — Услышали мы от Василия на второй паре. — Пустые свитки и чернила с перьями получите у старосты, а те, кто не умеют писать, пусть просят помочь своих товарищей. Вопросы?

Огляделся тогда, а вопросов-то и нет ни у кого. Тяну руку верх.

— Да. Я слушаю тебя.

— Профессор, у меня вопрос. О чём мне писать, если не вижу ядра?

— Как не видишь? И как же ты собрался здесь учиться, умник? У кого ещё такие проблемы?

Тишина. Все, даже те, кто впоследствии были исключены, всё видели, а я нет. И, соответственно, все тогда промолчали.

— Студент, подойди ко мне. Напомни твоё имя. Горислав? — Повторив моё имя, он ещё раз отметил его у себя в бумагах. — Ты видишь нити, но не видишь своё ядро? Я всё правильно понимаю? — Спрашивает и достаёт из ящика стола белое пёрышко. — Дай руку. Да переверни ты её: целовать не собираюсь. Так, а теперь подними его в воздух. Вот недоумок, руку держи на месте, пусть оно само взлетит над ней.

Смотрю на перо: лежит не шелохнется. Пожимаю плечами и говорю Васе. — Не могу, как я его подниму, ничем не касаясь?

— Или ты его сейчас поднимаешь, или идёшь собирать вещи. Представь, что у тебя нить выходит из руки и поднимает перо.

Ну, так бы сразу и сказал. Представлять – умею. Из руки медленно выползает оранжевая тоненькая нить и, поднимаясь вверх с пером на конце, изображает из себя кобру под управлением факира.

Э-э, а ядро не видишь? — Оторопело переспрашивает профессор.

Отрицательно мотаю головой и, увидев жест, указывающий на стул, сажусь на своё место.

Глава 16

Контактные воздействия.

Вот уже целую неделю выполняю задания профессора наравне со всеми. Сидим на занятиях и каждый день страдаем фигнёй: то свечи гасим и зажигаем; то кучку песка по парте гоняем, или, как в первый день, с водой балуемся. Это называется основами, то есть – воздействие при непосредственном контакте. Все наши уроки у Василия проходят по одному сценарию. Сначала немного устной теории, потом профессор всё подробно расписывает на доске, а иногда, его молчаливый помощник Степан ещё вывешивает большие плакаты со схематическим изображением человека с ядром. Потом профессор ходит между рядами, контролирует процесс и даёт подсказки.

"У профессора талант объяснять. Его приятно слушать и он не лезет в непонятные бредни". Подобные слова каждый день слышу от своих "апельсиновых" собратьев. Ну-ну. Для меня всё, что он говорит: непонятные бредни. Мне он просто показывает, что надо сделать и я делаю. На сегодня наши занятия закончились. Практически все радуются этому, конечно, ведь сегодня никого не отправили домой. Но вот недотёпа Курьян не рад: его ждёт столовая. Не рады и наши деревенские (хотя им всё-таки полегче), им надо, как можно быстрее научится читать и писать. Поэтому, все вечера после занятий, они сидят в холле нашего корпуса с приглашённым учителем – изучают местный букварь. Не рад и наш староста Истома, он вынужден следить за этим учителем, так как тот уже был уличён в некачественном обучении: хотел растянуть оплачиваемое академией время. Кстати, староста у нас из осуждённых. Попал а темницу за оскорбление действием по отношению к одной важной персоне. С его родителей должны были взять виру за какую-то провинность, а денег не было. Вот и забрали у них всё, что было и дом в придачу. А, когда выкидывали из дома Истому, тот расцарапал лицо княжескому чиновнику.

— ... он мамку по лицу ударил. — Рассказывал нам Истома, как попал на кичу.

Его перевели к нам под обещание занять муторную должность старосты, а так бы он ещё долго продолжал учиться в закрытой части острова. Середнячки там, вообще, долго держатся, к ним и требований больше. А вот те, кто привлёк внимание своими талантами, под обязательство десятилетнего контракта с княжеским войском, сразу же переводились ко всем остальным.

Учёба на сегодня закончилась, но вот рад ли я этому? Не знаю. Вроде бы нечему огорчаться, но на душе какое-то странное чувство неудовлетворения. В этом мире есть приятные моменты, есть и быт, которым можно себя занять, но эта учёба меня уже выбешивает. Не то, чтобы совсем не нравится, просто не хочу всего этого, да и смысла не вижу в том, чем сейчас занимаюсь.

Вот в таких расстроенных чувствах шёл на встречу с девчонками. Они учились в первой смене и уже час, как закончили заниматься. Блондинки, как и предполагали, попали в разные группы, но смогли договориться о том, чтобы жить в одном корпусе.

— Доброго вечера вам, красавицы. — Это я поприветствовал соседок сестричек Стоговых. Перед корпусом "снежинок" было несколько рядов скамеек для различных собраний и выступлений и сейчас несколько из них были заняты группами шушукающихся сплетниц.

— Мои ещё на верху? — Спросил у наиболее знакомых мордашек.

— Да, переодеваются к твоему приходу. Хи-хи-хи.

"Вот же мартышки". — Вспомнил мультик по Маугли (хихикающие девчонки напоминали своими повадками обезьянок и одновременно шакалёнка Табаки, прихвостня Шерхана). — "Теперь обсуждать будут, пока Стоговы не выйдут из здания. Говорить будут на ушко друг дружке, но обязательно так, чтобы я услышал. И мерзко хихикать при этом. Надо сваливать, лучше под деревьями подожду".

Привалившись спиной к дереву, наблюдаю, как из парка выходят озабоченные юноши: не один я такой, кто ходит к корпусам девчонок. Каждый вечер ручеек парней тянулся к женским общагам, словно иголки к магниту. У кого-то знакомства здесь завелись, а кто-то (не будем тыкать пальцем) уже приехал со своими подругами.

Всего для студентов было построено шестнадцать общежитий. Восемь для девочек и, соответственно, восемь для мальчиков. Если представить сторону острова, которую было нам видно с площади, фасадом, то получается, что вся правая сторона острова это жилая зона, засаженная деревьями. Десять корпусов стояли вдоль стены, а остальные шесть – ближе к центру, в котором находилось розовое столовой.

— Горислав! Привет!

О, Малуша бежит. — Привет красивая, а где умная?

— Бац! — Ладно, заслужил. Шутка была неудачная. Сижу, потирая макушку. Интересно, что у неё там в мешочке. — Малуша! А ты не офигела серёжками драться? Это вообще-то дорогое удовольствие, а если помнёшь?

Малуша и Смиляна стали моими драгдилерами. Нет, вы не подумайте, не о наркотиках идёт речь. Они мои дилеры драгоценностей, а точнее серёжек.

— Горислав! привет!

— Привет умная... и красивая. — Всё же решил не искушать судьбу. — Ну, что у нас сегодня? Сколько толкнули?

Моя умничка бодро отчиталась. — Девочка из красного корпуса крупную партию хочет взять и инструмент. Но золотые она не потянет, просит серебряные с жемчугом. А так она пятнадцать пар заказала.

— А у тебя Смиляна?

— У меня удачный день сегодня. Сёстры из рода Палицыных восемь пар из дорогих взяли и сразу расплатились золотом. И по мелочи много заказов.

— Деньги и заказы надо сегодня с курьером передать Кондратию. И в госпиталь надо отнести Виродаре её долю. Малуш, а в мешке что?

— Эти никто не хочет брать. Такие носит Виродара.

— И что? Некрасивые? Или не хотят одинаковые носить? — Удивился такому ответу.

Малуша пошаркала ножкой. — Ну, как бы тебе сказать. У пяти девочек, которые купили такие серьги, вчера бородавки расти начали на... Ну, в общем, под платьем.

Понятно, надо будет с ней поговорить. Так, теперь о главном. — В общем, так девушки-красавицы. Всё, чем мы с вами занимаемся – это детские игры. Ищите девушек из богатых родов, нужны заказы на дорогие серёжки. Кондратий начал скупать по городу всё, что можно быстро переделать в серьги. В мастерской сейчас двенадцать человек работают, даже Буяна занимается полировкой золота. Поэтому никакого серебра, и желательно с камнями подороже. И, самое главное, продаём только за золото, больше никаких бартеров, вроде пушнины. Это понятно, Смиляна?

— Да поняла я уже, поняла. Больше не повторится.

— Заказы на мелочь можете брать, но не обговаривайте точных сроков: можем не управимся.

Так, с делами вроде бы всё, пора и о досуге подумать. — Ну, что заскучали, красавицы? Не прошвырнуться ли нам по злачным местам?

Лицо Смиляны скривилось. — Опять к речникам? Не хочу, у них пиво не вкусное. Может к третьекурсникам? Завалимся к ним в жёлтый корпус, они там песни поют. Сегодня обещали для нас балладу спеть. Мы и девчонок возьмём с собой – у наших соседок две бутылки вина остались.

— Более продуманная Малуша прерывает сестру. — Всё равно деньги нести на переправу так что будем пить пиво и слушать истории про речных драконов.

— Ну, значит решено. Возвращайтесь за деньгами и не забудьте занести серьги обратно, найдете кому продать. — Задумался на секунду. — Только предупредите, чтобы в академии их пока не носили.

Э-эх, пивко, эх-х, напьюся. С рыбкой сушёной. Ум-м, вкуснятина. Сидим рыбу трескаем. Мужики на нас смотрят и ухмыляются. Дивей, тот рыжий, что нас на барке доставлял, теперь у нас за курьера. Он на кухню каждый день продукты из города поставляет и Буяну хорошо знает: они с ней дальние родственники. Через Дивея я свой бизнес веду – мы ему деньги и заказы, а он готовые изделия привозит.

— Горислав, сможешь кружку за раз оприходовать? — Это меня подначивает местный служащий с редким именем Люборыб.

— Конечно, смогу, только отходите все подальше.

Малуша заинтересовано спрашивает. — А зачем отходить?

— Так я же лопну, деточка.

Да блин! По голове, зачем бить? Чё такого-то сказал? Мужики хохочут, Смиляна младшую обняла и что-то шепчет на ухо и на меня поглядывает.

— Ну малец. Сказал – теперь пей.

Пока я был занят чисткой рыбы, Люборыб мне долил в кружку пиво. Как бы ничего в этом не было – кружки здесь миллилитров на семьсот, не больше. Выдохнул и смело запрокидываю кружку, но только я её ко рту поднёс, как оттуда горячая пена полезла, попадая не только в рот, но и в нос. — Абфщ, щто за фигня?! — Вскакиваю со скамьи, весь залитый пеной. — Ну! Малуша! Я тебе завтра устрою!!! — Кричу в след убегающим сестрам, но там только пятки сверкали. Попил пивка называется.

— Эх, малец. Ничего-то ты не видишь. Она же сохнет по тебе, а ты её деточкой называешь. — Осуждает Дивей, качая рыжей головой.

Люборыб поддакивает. — Да-а. Мне бы кто годы молодые вернул, я бы устроил тут круговерть. Все девки бы от меня бегали.

Вот же ж, какие у мужиков простые мечты. А у меня – это реальность – взаправду вернул себе молодость. Только вот блондинки, они же ещё ... блин, хотел сказать, что они ещё маленькие, а затем снова вспомнил, что я с ними одного возраста сейчас.

Пойду-ка я в госпиталь, занесу Виродаре её долю. Да, и поговорю насчёт появления бородавок у потенциальных клиенток. Интересно всё-таки, где они там у них выросли, если Малуша постеснялась рассказать.

***

Вчера заносил Виродаре процент с продаж. Завёл разговор про бородавки у девочек. Обещала больше так не делать. "Не удержалась" — Сказала брюнетка. Лекарка вообще оказалась несдержанной: крикливой, царапучей. Это, наверное, она так деньгам обрадовалась.

На занятиях у Васи-пальчика сегодня было весьма интересно. Пока все остальные кипятили воду в мисках, наш первый ряд впервые начал работать с плетением нитей. Молчаливый Степан выдал нам по обычной деревянной катушке: пустой, естественно. Профессор достал из кармана такую же и показал, что мы должны сделать. Задача была не сложной по смыслу, но вот с исполнением сразу возникли сложности.

— ... выпускаете из одной руки нить и берёте конец в другую.

— Когда это сделаете, пробуйте намотать на катушку. — Вася поднял катушку повыше. — Всегда носить с собой, и тренироваться везде, где бы вы ни были. — Сказав это, он спросил у остальных. — С водой все справились? У кого не получается?

Поднялось несколько рук.

— Вы всё ещё кипятите? Тогда я иду к вам.

После перерыва на обед, обнаружили на партах кусочки серебристого металла, размером с небольшую квадратную монетку. На них был выгравированный рисунок, с виду похожий на треугольник выцарапанный первоклашкой.

Профессор стал объяснять. — Перед вами простейшая разновидность контактной пластины. Именно она позволяет использовать плетения, созданные чародеями. Такие заготовки вы ещё не раз будете держать в руках. Контакт, активатор или контактная пластина, у них много названий, но в академии мы используем термин акт. — Подняв свой знаменитый палец вверх, Василий продолжил. — Первое, что вы должны знать – это то, что акты может сделать любой человек, конечно же, если он умеет работать с металлами. Второе – это материал, из которого они сделаны. Это металл, а точнее сплав металлов, в которых присутствует и золото и серебро. Полный состав вы должны будете выучить наизусть на всю жизнь. А в третьих. А третьих вы должны будете выучить все известные виды актов. Конечно только самые распространенные, без узкоспециалезированных, но и этих вам хватит надолго. Я изучаю их много лет, но до сих пор не могу сказать, что запомнил хотя бы половину известных.

Василий подошёл к нам. — Ну что? Получилось у кого-нибудь? Нет? Ну, пробуйте дальше. Первый у кого получится, поедет в город на выходной.

Ого, как все сразу запыхтели. Хм-м, а действительно, было бы неплохо провести время в городе. Ладно, хватит мечтать, пора за дело. Так, рукой конец нити взять не получается, а если саму катушку приподнять, как то перышко? Ну, в принципе правильно: надо же задать цель, а своя рука, ей почему-то не воспринимается. Пробую и катушка начинает дёргатся на кончике нити. Аккуратненько берём и пробуем намотать. Фу-ух-х, получилось. — Профессор, посмотрите.

Василий подошёл и говорит. — Молодец. Теперь давай её мне в руки и выходной твой.

Да, пожалуйста. ... Ой, нить-то обратно в руку ушла. Епт-ыть.

А Вася нам и говорит. — Догадаться прикрепить нить к катушке, как это сделал Горислав – это не новое изобретение: многие так пытались. Тут закавыка в передаче нити из руки в руку. Но, хочу вас обнадёжить – вы все способны это сделать. Решение проблемы у вас в голове. Думайте и всё получится.

Сосед по парте злодейски хихикает мне в ухо. Ну, Тарасик, я тебе это припомню. Скажу твоей Яворине, что ты к девчатам с фиолетового дома подкатывал. Будешь знать, как хихикает настоящий доктор Зло.

Короче, до конца занятий, так ничего и не получилось, хоть мы и бились над этим, изо всех сил напрягая свои умишки. В конце, уже перед самым звонком, к Васе подошёл его подручный Степан и что-то тихо проговорил ему в ухо.

— Внимание! Никому не расходиться, будет объявлен приказ ректора. — Профессор взял у Степана бумагу и стал читать, временами качая головой и фыркая себе под нос.

— Всем студентам, кто ещё не подписал контракт с академией, подойти сегодня в административное здание. При себе иметь студенческий жетон. Представителей боярских родов – это не касается. — Василий дочитал, отложил бумагу в сторону и закончил своими словами. — Сегодня в академии было происшествие. Погиб студент. Это не первый случай на моей памяти, когда из-за неопытности и легкомыслия одного недоумка страдают другие. Род вам дал талант, и у кого-то его много больше, чем у остальных. Запомните, большая сила – не значит, что всё дозволено – это значит, что должно быть больше ответственности. Вы все делали сегодня делали задание по кипячению воды. — Он взял со своего стола миску с водой и направил на неё руку, точно так же, как тогда Малуша на приёмной комиссии. Над миской тут же заклубился пар. — Запомните: использовать таким способом силу можно не только с водой, но и с человеком. По законам княжества – это то же самое, что и ударить мечом, так что думайте, перед тем, как что-то совершить с помощью вашей силы.

Прикрыв рот ладошкой, Радуня обратилась к нему. — Господин профессор, вы знаете кто погиб?

Василий заговорил тише: уже только для нас. — Я не знаю имени – какой-то первокурсник. Он умер с запекшейся кровью в жилах. Вы ещё дети, но дети с силой. Думать о последствиях, вот чему надо вас учить.

***

В столовой было непривычно тихо. Как оказалось, такие объявления сделали в каждой аудитории, и теперь все гадали, кто же умер. Но, по-видимому, это случилось не в нашей смене. Я знал, что Смиляна с Малушей не могли такого совершить – обе уже давно знают и умеют применять контактные воздействия (как вчера с пивом), но они могли стать жертвой, ведь никто не мог быть застрахован от этого. Вдруг, за красным столом кто-то громко спросил. — То есть вот так может каждый из нас? Убить любого и мы никак не сможем защититься?

Да, кстати, а где магические щиты? Во всех книгах такие штуки присутствовали. Хотя, как мне кажется, если бы они существовали, то обучение должны были начать с них, ну, по крайней мере, я бы именно так поступил. "Так, стоп!" — Вспомнил, как Гордий упоминал про щит. Он вроде бы говорил тогда, что поставил какой-то защитный купол на всех и долго держал.

— Не каждый: не у каждого хватит сил на такое. Но, не в этом же дело, так и ножом в спину можно любого ударить. — Наш староста повернулся красному столу и громко начал доказывать, что дело не в чарах, а в мозгах.

Мне на его размышления было наплевать, но его слова послужили неким триггером. Не дожидаясь окончания ужина, вскочил со скамьи и побежал к девчатам, лелея надежду, что они обе живы и здоровы.

Глава 17

Шарики за ролики и тайная операция.

Не передать словами, насколько сильно обрадовался, увидев живых невредимых блондинок, идущих мне навстречу.

Малуша с ходу кинулась мне на шею и, жалобно всхлипывая, стала жаловаться на то, как она испугалась за меня. Смиляна встала рядом и украдкой смахивала хрустальные бусинки со своих щёчек.

Постояв на тропинке, мы недолго пообсуждали новость. Узнав, что в их смене все живы и здоровы, ответил тем же самым. Оставалась третья смена. Там я практически никого не знал и особо переживать было не за кого, а вот у сестричек Стоговых там завелись подружки, поэтому мы решили постоять у столовой и первыми узнать, кто погиб.

Когда из столовой потянулся поток учеников, Стоговы стали высматривать своих знакомых. Мои подруги вскоре выцепили смутно знакомую мне девчонку и тут же принялись расспрашивать её о происшествии. Та вроде бы начала рассказывать им подробности, но, не выдержав, зарыдала. Тут-то и я вспомнил эту девицу – это она ревела на распределителе, когда попыталась пройти без жетона.

Дело произошло прямо в аудитории. Всё было банально и глупо: драка двух самцов, не поделивших одну особу из "лягушат". Неумелые удары, затем возня на полу и, как следствие, применение только что изученного воздействия. Когда преподаватель добежал до них, было уже поздно. Самое страшное было в том, что девушка, из-за которой они сцепились, их даже не знала.

Мы пошли от столовой по парку без направления: решили просто пройтись по дорожкам. Горяна, так звали эту особу, рассказала нам жуткие подробности смерти ученика. — Мы сначала даже не поняли, что произошло. Они оба свалились под парту и там дрались. А когда профессор Авис стал выяснять, кто шумит, Терентий жутко закричал. Он не сразу умер: мы все успели подойти к ним. Он корчился на полу, но профессор Авис сказал, что ничего уже сделать не может, даже в госпитале не спасли бы. А Малк, ну с которым... в общем, Малк даже не понял, что он сделал.

Горяна, с обеих сторон обнимаемая сёстрами, плакала навзрыд. Мы походили по парку, пока троица не успокоилась. Убедившись, что они в порядке и дойдут сами, попрощался и пошёл в свой корпус. Раздумывая по пути о щитах и защите. На первой паре, утром следующего дня, понял, что этот вопрос не только меня интересует. Тарасик поднялся с места и спросил у Васи. — Профессор Василий. Мы хотели бы узнать у вас можно ли защититься от воздействия чужих нитей? И как нам этому научиться?

Гул шепотков, идущий со всех сторон, подтвердил то, что вопрос, на самом деле, волнует всех.

— В нашей академии виды и способы защиты, проходят на втором курсе и для этого есть несколько причин. Первая из них заключается в том, что больше половины из вас никогда не смогут этими способами воспользоваться: им попросту не хватит силы ядра. — Он отвлёкся и ещё раз напомнил о необходимости постоянной тренировки ядра. Он повысил голос, перекрывая шум поднявшегося возмущения. — А вторая будет ещё понятней. Те, кто смогут в будущем защищать себя и других, сейчас не обладают необходимыми знаниями – эти знания являются программой всего первого курса.

Вася подошёл к Тарасу и глядя ему в глаза сказал. — Защититься можно и лично ты тоже будешь способен держать защиту, но только при одном условии – тренировка ядра днём и ночью. Если вам сейчас дать знания, то у вас просто не хватит силы на защиту.

М-да. Прямым текстом сказал, что мы слабаки. Ну, хоть шансы есть.

Сегодня мы играли в пинбол. Не совсем тот, что помнил из компьютерных игр, но очень похожий. На партах лежали дощечки, размером с обычную книгу. С вырезанными канавками и со сквозными прорезями. Лёгкая на вид задача, провести миниатюрный деревянный шарик, обходя все препятствия. Лёгкая на словах, но не на деле. А-а-а, вспомнил все ругательства, которые помнил. Судя по сцеживаемым сквозь зубы словечкам от соседей по парте, все остальные этим занимались. Не ругались только те, кто, вообще,не мог сдвинуть шарик и, соответственно, забил на это дело. Эти проклятые кусочки дерева должны были катиться по ложбинкам и прорезям, но летали над дощечками и вокруг нас. Рядом на четвереньках прополз Идар из рода Кирилловских – ищет посеянный шарик. Хорошо ещё, что эти кругляши такие лёгкие, а то Истоме кто-то умудрился по затылку заехать. Короче, в аудитории творилось веселье и вакханалия.

После обеда, поинтересовавшись у первого ряда, как выполняется домашнее задание с намоткой нити на катушку, Василий остановил наши мучения с шариком и закатил длинную лекцию на тему важности в точном управлении нитью.

Послушали немного и снова за шарики взялись. В общем, развлекались, пока профессор не начал очередную речь. — У вас на партах находятся учебные пособия. Обычные деревянные доски, немного подготовленные мастеровыми, и шарики, внутри которых есть капелька сплава для актов. Как вы уже убедились. Задача, поставленная вам, не так проста, как кажется. Но, давайте вспомним условия задачи – провести шарик по доске, минуя препятствия, из одной точки в другую, используя только нить.

Вася взял мел и на доске и зарисовал нужные действия по пунктам. Потом взял длинную указку с острым концом и показал недоумкам и неучам, в чём их ошибка. Потом, когда некоторые (особо одарённые), всё равно не поняли, он положил шарик на стол и стал концом указки двигать шарик по столу. Тот всё время откатывался в сторону. И ему вновь и вновь приходилось снова приставлять кончик указки к шарику. — Вот так выглядят ваши действия сейчас, а вот такими они должны быть. — И Васи-Пальчик, как в бильярде, стал короткими движениями толкать шарик, комментируя свои действия. — Это называется импульсное приложение силы.

Если бы слово, произнесённое шёпотом пятью десятками психанувших людей, могло материализоваться. То профессор должен был бы немедленно встать на четыре лапы, начать гавкать, а потом идти рожать щенят. Весь день мучить учеников, а потом сказать, что они тупые и всё делали неправильно. Ну, и кто он после этого?

***

Вечером в корпусе ко мне подошёл служащий академии и пригласил на встречу с ректором, где мне было сделано предложение, от которого не смогу отказаться. В смысле, я пока не согласился, но вариантов, как можно ответить отказом не вижу.

***

— Ты уничтожил два корабля, принадлежащие роду Разумовских. И при этом погиб глава рода Устин. Кроме него погиб его родной брат и ещё пятьдесят восемь человек, служивших их роду. — Услышал я от человека, сидевшего рядом с Дементием. — Принёс в жертву Дане.

У коротко стриженого брюнета, был высокий лоб с залысинами, сейчас собравшийся морщинами, пронзительный пытливый взгляд прищуренных карих глаз и гладко выбритый подбородок. Почему-то смеяться, или шутить, глядя на эту угрюмую личность, мне совершенно не хотелось. В руках мужчина держал точёную палочку с намотанным на неё свитком. На котором была большая сургучная пломба с печатью, висевшая на коротком кручёном шнурке, продетым через край пергамента.

— Я окольничий разрядного приказа и у меня на руках грамота от князя с указом – "Найти виновных в смерти родовитого одарённого, истреблении имущества и людей рода Разумовских. Явить на наш суд, или казнить самолично по месту нахождения". — С этими словами мужчина свернул свиток и многозначительно провёл большим пальцем по горлу.

Интересно, как на меня так быстро вышли, связали все случаи воедино, или добрые люди донесли? Может сам ректор сообщил?

— Что со мной будет? Мне ехать с вами? Или... — Я замолчал, не решаясь продолжить. Ректор, молча сидевший за столом домашнего кабинета, переглянулся со своим гостем, вольготно расположившемся рядом с ним в широком кожаном кресле. Дементий встал и, неторопливо обогнув стол, подошёл ко мне, приобняв меня за плечи, повёл к ещё одному креслу. Такому же массивному трону, обитому хорошо выделанной кожей светло-бежевого оттенка.

— Садись, Горислав. Не волнуйся. Уважаемый Мина немного не так начал разговор. Так что ты успокаивайся, и мы побеседуем о сложившейся ситуации. — Ректор посмотрел на окольничего и задал ему вопрос. — Мина, я всё правильно излагаю?

Усадив меня в кресло, ректор подкатил к нам столик уставленный чашками, вазочками с вареньем, тарелками со сдобами и уже знакомым мне медным чайником. Теперь, меня и брюнета с интересным именем Мина, разделяла ажурная конструкция чайного стола. Наполнив чашки крепко заваренным чаем, Дементий начал объяснять присутствие служащего.

— Мина мой бывший ученик и навещает меня изредка. Вот и сейчас, отправляясь на корабле к упомянутому месту происшествия, он завёз мне некоторые гостиницы от наших общих друзей. Разговорившись о деле, по которому он был отправлен приказом, я понял о каких кораблях ты мне рассказывал.

— Они гнались за нами и, по словам Стоговых, нас ни чего хорошего не ожидало. Я использовал своё умение только для спасения. Дажеесли бы пощадили меня, то сестёр Стоговых и их дядю они бы точно убили.

— Горислав, ещё раз прошу – успокойся. Ситуация оказалась слишком деликатная. И теперь выглядит совершенно не так, как описывал Угрим Разумовский. Если замешаны минимум три рода, не самых последних в княжестве, то без следствия и княжеского суда никаких казней не будет. К тому же, Мина уже опросил обеих Стоговых. Их показания сходятся во всех мелочах и подтверждают твои слова. Распри между их родами давно известны разрядному приказу. Так что смерть Устина и исчезновение двух кораблей будут рассмотрены князем лично. — Дементий перевёл дух, шумно выдохнув воздух из лёгких, взял со столика чашку с чаем и, прихлёбывая горячий напиток, встал за спинкой кресла Мины, как бы передавая ему право голоса.

В отличие от окольничего, я не смог себе позволить облокотится в кресле, и сейчас, сидя на самом его краешке, напряжённо ждал слов от шрамолицего.

— Мой уважаемый учитель правильно заметил, что решение по делу будет принимать лично княз. Но в твоих интересах сделать так, чтобы наш правитель был более благосклонным к тебе при рассмотрении этого вопроса. Не к твоему роду, а именно к тебе, Горислав. — Мина замолчал. Сделав глоток чая и с аппетитом захрустев булочкой, по-видимому, стал ожидать от меня расспросов.

— И, что может помочь моим интересам?

— О, сущий пустяк: доехать со мной в одно место и применить свой дар. Потратить половину дня на благо княжества и спокойно учится дальше. Тебе даже не придётся выходить из кареты, когда мы приедем на место. Приедем – ты делаешь дело и сразу назад. Взамен ты получаешь от меня слово в том, что Разумовские не узнают о твоей причастности к смерти их главы и родовичей, а дальше, при успешном исполнении, может быть получишь должность в приказе, вместе с защитой князя.

***

Мы неторопливо ехали по улицам столицы. Покачиваясь в карете, размышлял над инструкциями, данными мне Миной. Этот угрюмый "Фугас", проверив мои возможности в деле (ректор стал беднее на один глиняный горшочек с плетением роста), заявил, что мне предстоит повторить такое с целым домом. — Это недалеко от дворцового комплекса: небольшой дом за каменным забором. В месте, где мы остановимся, расстояние будет не больше, чем до горшка, то есть метров восемнадцать. Ты же примерно настолько отходил? — Я кивнул и он продолжил. — Ну, значит должен справиться. Утром за тобой в комнату придут и проводят к моему судну, а сейчас возвращайся в свой корпус и отдыхай.

Напоследок, суровым тоном, мужчина напомнил о моей заинтересованности в сохранении тайны. М-да, вот – это я попал. В столице, да ещё и рядом с дворцом, кто попало жить не будет. То есть там обитает богатый боярин, или чиновник высокого ранга. Да даже просто богач, который живёт в таком районе, наверняка обладает обширными связями и могучими покровителями. В общем, меня ждут большие неприятности, кто бы ни жил в этом доме. Если, конечно же, кто-то ещё узнает о парне раздевающем своих врагов.

Проведя практически бессонную ночь, был разбужен ещё затемно. Человек, одетый в ярко красный кафтан с позолоченными пуговицами, прижимал ладонь к моему рту и знаком приказывал подниматься. В другой руке он держал какой-то свёрток. В одних трусах вышел за ним в коридор, где получил одежду, причём не свою, а странного вида робу. В сопровождении дружинника, вооружённого саблей, мы дошли до главных ворот в академии, где, мерно покачиваясь на воде, нас ожидал большой княжеский корабль. Уже через десять минут плавания, мы в вчетвером садились в карету, ожидавшую нас на набережной. Я и краснокафтанный молча сидели напротив Мины и воина с саблей: ещё на корабле мне было приказано сохранять молчание.

Под гипнотический цокот лошадиных копыт, мы двигались к цели, через город покрытый утренним туманом. Карета снизила ход и я, отдернув занавеску, выглянул в окошко. По инструкции окольничего должен был активировать сторожевые чары, оплетающие весь дом. Но, так как я не мог разглядеть нити с такого расстояния, Мина предложил ориентироваться на оконные ставни. По его словам на них было защитное плетение, также выполняющее функцию сигнализации. При активации я не должен был показать вида, что выполняю какое-то действие, то есть, когда мы снизим ход, мне надо будет выглянуть окно и, увидев описанный ранее дом, сразу произвести активацию. После чего, не дожидаясь результата, задернуть шторку и молча ехать дальше.

Вот и моя цель! Дом точь-в-точь, как и говорил о нём Мина. Только вот его масштабы были огромными – это практически дворец, а не дом. "Офигеть, точно какая-то подстава!" — Плюнув на отвлекающие мысли, активирую плетение ставней и сразу возвращаю шторку на место. Откинувшись на спинку сиденья, с невозмутимым лицом смотрю на окольничего. Ну, по крайней мере, так думаю, что моё лицо не показывает эмоций, ведь внутри меня не по-детски лихорадит. Руки в карманах робы вспотели и дрожат, хорошо, что в карете это не так заметно.

В скором времени мы остановились внутри дворика со всех сторон окружённого домами. Тупик, в который мы попали через арку, был превращён в место для отдыха. Здесь стояли лавочки, беседка и выложенная из камня печь под навесом. Я и Мина вышли на улицу, а карета выехала назад. Проход между домами оказался с решёткой и, после того, как наши бывшие попутчики выехали со двора, Мина лично закрыл кованые ворота за удаляющейся каретой. — Сейчас ты отправишься на остров, Горислав. Запомни: ночью тебе стало плохо, ты пошёл в госпиталь, упал в парке и потерял сознание. Тебя нашёл служащий академии и отнёс в свой домик. — Мина положил руку мне на плечо и, немного наклонившись, всмотрелся мне в лицо. — Ещё раз повторяю: никому о сегодняшнем. Ни-ко-му. И больше никаких необдуманных действий, вроде того паренька в столовой. Ты знал, что он сбежал с острова и был арестован городской стражей?

Увидев моё отрицательное движение головой, окольничий продолжил. — Этот деревенский дурачок назвал твоё имя. И назвал тебя, как возможного виновника своего позора. В это, конечно, никто не проверит и Конон уже очень далеко отсюда, но на таких догадливых ты можешь прогореть. Так что не совершай впредь таких ошибок, тем более, когда ты так явно применяешь свою способность. —

Ладью Стоговых пришлось выкупить. Команда речников, служивших роду Стоговых, теперь работает на разрядный приказ на самой дальней границе княжества. — Мина усмехнулся. — Броня погибшего в поединке Бажена оказалась с редким дефектным плетением, представляешь? В общем, я подчистил за тобой все хвосты. Так что не стоит делать новых ошибок, Горислав.

Глава 18

Предупреждение и предложение. Дуэль.

— Значит случайно к ректору заехали? Проведать старого учителя?

— Горислав, ещё раз повторяю – не делай ошибок. Твой вопрос – это тоже ошибка. Думай, перед тем, как что-то сделать, или сказать. А насчёт ректора, я тебе вот что скажу. Он один в курсе твоих возможностей, кому не угрожает опасность исчезнуть навсегда. В нём я уверен, а вот у твоих родственников, и у Стоговых, единственным гарантом безопасности являешься ты сам. Если информация о тебе станет доступна, то я приму меры к сохранению тайны. Ты меня понимаешь?

Киваю ему головой в ответ. Понял, чего тут не понять-то: молчать и не применять способность при свидетелях, иначе всех прибьют.

— Третьяка мы перехватили на пути домой и провели с ним разъяснительную беседу – он будет молчать. К тому же, князь закроет глаза на то, что Стоговы собираются сделать с соседним родом и, что уже сделали с одним знакомым тебе человеком. Я сейчас про того, кто руководил вашим похищением. Надеюсь в своём роду ты сам поговоришь о сохранении тайны?

— Конечно, поговорю.

Мина внимательно посмотрел и пожал плечами. — Смотри. Это в твоих интересах. Ах, да! Чуть не забыл! Дочери Четвертака остаются на твоей совести. — Тут он поправился, увидев мои выпученные глаза. — В смысле, их молчание.

Как-то это слишком неожиданно для меня. Какие-то сложные средневековые шпионские интриги. У этого разрядного приказа разведывательная сеть создана, везде глаза и уши? Что же я только что сделал? Чей был домик и в чём смысл его исчезновения?

Окольничий ещё минут пять промывал мне мозги, на тему важности сохранения всего в секрете. Потом мы вошли в дом и, по длинному слабо освещённому коридору, прошли сквозь здание. Открыв очередную дверь, мы оказались недалеко от пристани. Той самой, на которой меня и своих племянниц высаживал Третьяк. Мина, не выходя наружу, показал рукой на крохотную лодочку. — Ступай, Горислав, тебя уже ждут. Служитель, который тебя встретит на воротах, проведёт куда надо и проследит за тем, чтобы твоё отсутствие никто не заметил.

Дверь передо мной захлопнулась и я двинулся в сторону лодки. Молодой веснушчатый паренёк, не ответив на моё приветствие, молча оттолкнул лодку от причала. Маленькая, похожая на байдарку, она была вся оплетена нитями, по-видимому, очень сильных чар. После активации мы буквально приподнялись над водой и, едва касаясь волн, стремительно помчались к острову. Абсолютно бесшумно и нереально быстро мы оказались возле стен академии. Из приоткрытой калитки показалась лицо встречающего нас слуги. Ухватившись за мою протянутую руку, он помог забраться внутрь, затем служащий закрыл проход в стене и провёл меня до своего домика. Ничего не спрашивая, он попросил снять выданную мне робу и показал жестом, чтобы я лёг на кровать. Уже через пару минут в комнату ворвались две молодые девушки в красной одежде целительниц. Осмотрев моё тощее тело на предмет внешних повреждений, они принялись водить по нему руками. Я-то понимаю, что это они меня так лечат и, соответственно, должен делать вид, что мне очень плохо, но мой молодой организм предательски показывал, как мне на самом деле хорошо. Пришлось срочно схватиться за низ живота и изобразить резкую боль. Хотелось как лучше, а получилось как всегда. В четыре руки девчата отвели мои ладошки в стороны и обе густо начали краснеть под громкий смех служивого. Достигнув стадии спелого помидора, меня накрыли одеяльцем и вынесли суровый вердикт. — Здоров! Отправить на занятия, а потом наказать.

— Кого, главу рода наказать?! Вы тут совсем нюх потеряли? Полечили и марш в госпиталь!

Служака, резко прекративший смеяться, был грозен и убедителен, а его голос, заставивший молодых целительниц присесть от испуга, больше подходил сержанту из армейской учебки. Выпроводив девушек, он ненадолго вышел. Вернувшись, он протянул мою собственную одежду, подождал пока я не оденусь и посоветовал не мешкать – срочно бежать на занятия. — Ваша смена уже заканчивает завтрак, если поторопишься, то успеешь их встретить у входа в столовую. — Сунув мне горячий пирожок с мясом, он показал нужное направление. И уже через пару минут быстрого бега я оказался посреди толпы выходящей из столовки. Найдя своих "апельсиновых" собратьев по учёбе аккуратно присоединился к ним. Ху-у-ух, судя по отсутствию вопросов ко мне, моё утреннее исчезновение прошло для них незамеченным.

***

С моего поступления прошёл месяц. Осень уже полностью вступила в свои права: поредевшие кроны на парковых деревьях окрасилась в различные оттенки красного, оранжевого и жёлтого. Теперь ходьба по извилистым дорожкам парка доставляла особое эстетическое удовольствие. Шелестящий желтый ковер, сотканный госпожой осенью из опавшей листвы, покрывал всю территорию академии. Практически каждое утро в небе над островом слышны крики птиц, которые собирались в стаи, готовясь к долгому перелёту в теплые края. Воздух стал кристально чистым и, даже с закрытыми глазами, можно было почувствовать увядание природы. Запах прелых листьев и пожухлой травы навевал ностальгические воспоминания: как я помогал сестрёнке с новорождёнными племяшами и гулял с двухместной коляской по похожему парку родного города.

На одном из занятий нас обучили простейшей защите от дождя. По словам профессора, стало понятно, что это одна из составляющих личной защиты.

— Даже, если нет дождя, вы всё равно старайтесь удерживать его над головой. Чем чаще и дольше вы будете его использовать, тем прочнее и объёмнее он станет. Но использовать такую защиту в помещении я вам не советую – можете что-нибудь снести на пути.

С изученной защитой участившаяся осенняя морось стала не так противна. Но, если дождевые капли были чуть крупнее, то наши магические зонтики уже не спасали. Поэтому в сильный дождь мы старались плотнее держаться к старшекурсникам, у которых защита была поосновательнее. Только увы: старшаков на всех не хватало. Пусть отчисления оставались регулярным явлением, всё равно первогодок было много больше.

В нашей комнате, от первоначального состава, осталось всего девять занятых кроватей. Да и вообще, наш корпус как-то чересчур сильно затронули отчисления. Я тут как-то на досуге поразмыслил и пришёл к выводу, что в оранжевые отправляли тех, в ком были сомнения, а применённые на экзамене способности, были неординарными, или не убедительными. Речь не слабости, а именно в отличии от основной массы. Так-то большинство первокурсников со слабым даром было среди "беляков". Из-за их большого количества, для них было построено два корпуса, правда, в одном из них часть здания была заселена "синюхами". В нём-то и жили Малуша со Смиляной.

Учёба текла своим чередом. Бизнес с серьгами процветал, и мои встречи с рыжим Дивеем стали более частыми и продолжительными. Уже не оставалось времени посидеть с кружечкой пивка: слишком много информации приходилось передавать на словах. Я ругался сам на себя и каждый раз давал слово завести ежедневник для записей заказов, но моя лень и привычка оставлять всё на потом была сильнее. Несмотря на такие противоречия, память меня не подводила – я ни разу не запутался в заказах.

— Горислав, Буяна просила передать, что с тобой хочет встретиться Кондратий. У него срочное сообщение от твоего дяди, которое он должен передать лично. Так что завтра после ужина сразу приходи сюда. — "Обрадовал" Дивей на очередной встрече.

"Вот так новость. Послание от Гордия? Интересно, что же такого случилось". — Размышлял, двигаясь по парку в сторону своего корпуса, торопясь успеть до темноты. Ночи стали длиннее и быстро сгущающиеся сумерки грозили шишками и синяками. Запнуться о корни и упасть в темноте никакого желания не было.

Мы с ребятами уже просили Василия обучить нас создавать светляков, но он нас даже не стал дослушивать. — Обучение идёт по плану: всё в своё время.

Нам только и оставалось, что завидовать старшакам, вовсю использовавшим плетения для освещения. А кое-кто даже замечал, что у некоторых третьекурсников, которых встречали в кромешной тьме, глаза подозрительно светились зелёным, как у кошек.

Поднимаясь на крыльцо, столкнулся с выходящим из двери Истомой. В сопровождении двух служащих, наш староста шел низко склонив голову. Даже не подняв на меня взгляд, он торопливо спустился с крыльца. Остановившись, проследил, как эта троица, судя по направлению, двинулась к рельсам.

Хм-м, отчислили, или его обратно в закрытую часть отправляют? Вроде бы вещей с ним не было, может всё обойдется, и он ещё вернётся к нам. Поднявшись на третий этаж, узнал подробности. Оказывается, его родители вчера были найдены возле своего бывшего дома мёртвыми. Ребята знали про старосту больше меня и рассказали, что все беды Истоминой семьи были из-за одного человека. Раньше думал, что дело в каком-то проступке, но оказалось имел место быть рейдерский захват.

Схема принадлежала старшине квартала, который хотел по дешёвке выкупить мастерскую Истоминого отца. Он подослал лихих людей, чтобы те сымитировали ограбление, поломали мебель и прочее имущество, до которого можно дотянуться дубинами. Отец Истомы был вынужден взять в долг у ростовщика на ремонт дома. В итоге пошли непонятки с качеством проданных материалов и мужчина пошёл ещё занимать. Естественно – это были звенья одной цепи. Ростовщик тут же продал старосте долговую расписку, а тот не дав возможности отработать долг, выгнал всю семью на улицу. Так, хороший дом с портняжной мастерской, перешёл в его собственность. Родителей Истомы временно пустили к себе соседи по улице, а сына, разодравшего чиновничью харю, упекли в каталажку.

— За старостой послал лодку тамошний уличный старшина: всё-таки родители. Ему дозволили самому зажечь для них погребальный костёр. — Сказал Тарас, укладываясь на кровать. — Завтра вечером уже привезут обратно.

Утром, когда мы позёвывая двигались в сторону столовой, меня окликнул знакомый голос. Это был тот самый служащий, который якобы нашёл меня в парке и притащил в свой домик. Сунул мне в руку пару пирожков и громко произнёс. — Господин, тебя ожидают в госпитале. У госпожи Виродары есть к тебе пара вопросов по поводу твоего здоровья.

Оглянувшиеся на его голос студенты, проводили нас заинтересованными взглядами. Миновав госпиталь, в скором времени оказались у дома, где жил этот слуга.

— Горислав, доброго тебе утра.

Окольничего, смотревшего в окно, не сразу заметил. Скрестив руки на груди, тот стоял ко мне спиной, скрываясь на тёмном фоне занавесок. Пожелав мужчине того же, подошёл к нему ближе и, наконец-то, задал вопрос, мучивший меня всю ночь.

— Уважаемый, Мина. Что с моим заданием, я справился, или что-то пошло не так?

— Всё нормально, мы просто хотели убедиться наверняка, что добились основной задачи. Документ, спрятанный в доме нигде не всплыл, а для княжества это много значит: сэкономлена казна, не нарушены дипломатические соглашения и, главное, не будет войны с западным соседом.

— Ого, и всё из-за одной бумажки?

Мина довольно хмыкнул и сказал. — Нет, конечно. Но, без той БУМАЖКИ, — Он выделил это слово голосом. — уладить конфликт стало намного проще.

— А последствия для меня? Меня не будут искать?

— Уже ищут и будут искать пока не найдут. Но, в то утро, у дома посла было найдено место проведения очень странного ритуала. Так что фрягийцы теперь ищут не мальчика, который может заставить исчезнуть целый дом, а каких-то непонятных жрецов. Причём следы этого ритуала приведут их в свою собственную слободу. — Мина развернулся ко мне и неожиданно улыбнулся, подмигнув при этом. Было очень странно увидеть улыбку на суровом лице окольничего. Видать собственные заслуги в обмане этих фрягийцев подняли ему настроение.

— Ладно, давай-ка поговорим о главном. О тебе узнал князь и очень заинтересовался такой необычной способностью. Он поручил мне сделать тебе предложение. Впредь ты будешь выполнять подобные поручения. Приказы он будет передавать только через меня, а я буду заниматься обеспечением твоей безопасности и сохранением тайны. Согласен, или тебе нужно время подумать?

Вот так дела. Буду на тайной службе у самого князя, а потом меня где-нибудь прикопают. М-да. Вопрос только в том, кто это будет: сам Мина, или те, против кого меня пошлют в следующий раз.

— Не бойся, Горислав. О таком даре, как у тебя никто не слышал. Мы узнавали везде, где только можно – ты такой один, и мы не можем себе позволить потерять такой талант. Ведь ты об этом подумал?

— Нет, не об этом. — Соврал ему. — Подумал о гарантиях с вашей стороны, и о том, каков мой интерес в исполнении таких поручений.

— Хорошо. Я тебя понял. Лично я ничего не могу тебе обещать: постараюсь организовать для тебя аудиенцию – решать будешь с князем. Но дам тебе небольшой совет. Подумай хорошо, чего ты хочешь просить, иногда желания могут испортить человеку жизнь.

М-да, понятно. На многое можно не рассчитывать. Остаться бы живым после такой встречи и то хорошо.

— Ну, всё обсудили? Беги тогда на занятия. И помни о важности сохранять всё в секрете.

Уже собираясь выходить, решил обратиться с просьбой к Мине. — Окольничий разрядного приказа – это ведь высокая должность?

Мина, вместо ответа, поднял брови вверх.

— Хотелось бы попросить о небольшом одолжении. Мой одногруппник вчера был отправлен в город, для участия в похоронах своих родителей. Там очень странная история случилась с его семьёй. И я бы хотел, чтобы ваш приказ проверил те события на законность. Это возможно?

— А тебе это зачем? — Недоуменно спросил Мина.

— Он хороший товарищ. И есть подозрение в том, что один княжеский чиновник злоупотребляет своим положением.

— Специально помогать никому не буду, но могу проверить жалобу на злоупотребления – это одна из моих обязанностей.

Заверил его, что мне этого достаточно и на этой ноте мы с ним попрощались. Слуга вывел меня к госпиталю и оттуда я побежал к зданию столовой.

***

Шестеро служащих выносили из учебного корпуса странные деревянные секции, когда мы растянувшейся колонной возвращались от столовой. В здание нас не пустили и мы, разбившись на небольшие группы по интересам, стали ожидать неизвестно чего, от скуки наблюдая за сборкой непонятной конструкции. Вскоре из здания потекли людские ручейки первой смены, а через арку потянулась толпа, так и не позавтракавшей, третьей. Деловитые преподаватели принялись расставлять нас вдоль линий на траве, сделанных с помощью толчёного мела. Кстати, только сейчас заметил, что здесь единственное место на острове, где до сих пор зеленела трава. По итогам расстановки, три смены учеников образовали широкий квадрат, где четвёртой стороной были памятник князю и собираемая рядом с ним конструкция. В центр квадрата прошли семеро преподавателей, среди которых был профессор Василий. Одетые в белые балахоны с золотой паутиной, они встали кругом на расстоянии десяти метров друга от друга. Ректор в окружении преподавателей поднялся на большую трибуну, которую только что дособирали. Дементий осмотрел всех отеческим взором и озвучил причину, по которой нас здесь собрали. — Сегодня вы увидите, как обученные чародеи сражаются на дуэли. Это весьма редкое зрелище и оно многому может вас научить. Именно поэтому все поединки с официальным вызовом проходят здесь – на территории академии.

Слова Дементия разносились на весь внутренний двор учебного корпуса.

От стоявшей возле памятника группы людей отделились два человека и пошли в центр. Остановившись в центре круга, образованного семёркой верховных чародеев, они повернулась в сторону ректора.

Глава 19

Дуэль и её бсуждение. Женская жестокость.

— От рода Палицыных – Нестор, сын главы. — Произнёс молодой блондин в ярко-синей рубахе.— От рода Зубовых – Панкратий из главной семьи. — Сказал бородатый старик, худой, как палка, одетый в некое подобие монашеской рясы чёрного цвета. Дождавшись команды ректора, дуэлянты зашли в круг, сразу расходясь в разные стороны и начали поединок.

Чернорясник вроде бы не сделал ни одного движения, а блондин уже полетел в одного из чародеев, стоявшего на защитном периметре. Со всей дури ударившись о невидимый купол, Нестор шмякнулся на траву, словно кукла брошенная капризным ребёнком. Успев выставить при падении руки, Палицын сразу откатился в сторону, а затем, вытянув раскрытую ладонь в направлении старика, начал подниматься на ноги. Вперив взгляд выцветших глаз в противника, всё также не поднимая рук, Панкратий пошёл к встающему. В полусогнутом положении, Нестор качнулся влево, а затем, уже много сильнее – вправо. Чтобы не упасть, ему пришлось упереться рукой о землю: его мотало от невидимых ударов старика. И, в конце концов, не выдержав такого напора, Нестор повалился на бок. Уже лёжа, молодой мужчина, наконец-то, смог атаковать старика. У Панкратия подломилась левая нога, как от удара сзади под коленку, балахон на нём шевельнулся. Охренеть! Я чуть сам не упал, когда увидел пустые, безвольно болтающиеся рукава – у высокого старикана не было обеих рук.Панкратий, с трудом удержавшийся на ногах, остановился в паре метров от лежащего на боку Нестора. Сверля взглядом своего молодого противника, он наблюдал, как того корёжит на траве. Как я понял удары он наносил не останавливаясь ни на мгновение. Нестор ещё пытался, как-то отползти и подняться, но, по-видимому, весовые категории в их чародейском искусстве были несопоставимы. Его защита не справлялась с ударами старика: уже виднелось его белое тело через прорехи в рубахе. Крови не было видно, но одежда выглядела так, как будто бы рассечена острым лезвием меча. В какой-то момент Панкратий остановился – это стало понятно по замершему в неподвижности телу Нестора. Неуклюже опустившись на колени, Зубов наклонился к блондину и о чём-то того спросил.

Стоя в рядах студентов, не слышал ни вопроса, ни того, что ответил молодой Палицын, но, судя по всему, ответ Нестора старику не понравился. Продолжая стоять на коленях, Панкратий рывком выпрямился и с ожесточением сплюнул на синюю рубашку. Лишь после того, как преподаватели составлявшие защитный круг стали расходиться, понял, что дуэль окончена. Двое из этой семёрки помогли Зубову встать на ноги и повели в сторону трибуны, а тело молодого Нестора осталось лежать на траве. Добивающего удара не увидел, но кровь, сочившаяся из глаз, носа и ушей блондина, намекала, что Нестор уже никогда не станет новым главой рода Палицыных. Студенты, не дожидаясь команд от преподавателей, тоже стали расходиться. Третья смена побежала обратно в столовую, а остальные потянулись ко входам в здание главного учебного корпуса.

Перед тем как зайти внутрь, оглянулся на место проведения поединка. Служащие уже начали разбирать непонятно зачем поставленную трибуну. Люди пришедшие вместе с поединщиками стояли рядом с Дементием и о чём-то спорили, размахивая руками. На траве, возле тела Нестора, сидели две студентки. По их трясущимся плечам догадался, что они плачут. Хотя, что ещё могут делать женщины у мёртвого тела в таких позах.

Без обсуждения увиденного, о нормальном занятии не могло быть и речи, профессор это отлично понимал и поэтому сразу приступил к объяснениям. — Вы стали очевидцами дуэли чародеев. Не буду сейчас обсуждать её причины – это не наше дело, но вот ход самого поединка мы с вами должны будем разобрать полностью.

Василий подошёл к доске и написал мелом цифру один. — Первое! Чтобы победить врага – нужно узнать его. Поэтому перед тем, как вызвать на дуэль другого одарённого – узнайте о нём всё. Сын Угрюма, главы рода Палицыных, считал себя сильным чародеем. Вызывая старого инвалида, он даже не затруднил себя собрать информацию об этом человеке. Да, Панкратий стар и у него уже тридцать лет отсутствуют руки, но разве вы видели у них оружие и доспехи? Или может быть они дрались на кулаках? Нет! Это был поединок одарённых. Здесь важна не ловкость и выносливость, а развитое ядро и умение применять его энергию.

— Профессор, но разве Нестор не знал всего этого? — Со своего с места природнялась Радуня.

— Конечно, знал. Он сам учился в этой академии и лишь в прошлом году выпустился. Он, как и вы, присутствовал на дуэлях, и за три года повидал их не мало. — Василий повернулся к доске начертил двойку.

— Второе правило.— Он поднял руку с выставленными двумя пальцами. — Узнав всё о противнике – узнайте всё о себе. Просмотрев множество боёв вы не станете сильными поединщиками. Да, Нестор умел защищаться и атаковать, но Панкратий участвовал в двух войнах. Убивал и выживал в боях, где другие умирали сотнями. Он потерял руки в одном таком бою, но перед тем как упасть без сознания, он успел разорвать своего противника вместе с лошадью.

Профессор отпил воды из чашки стоявшей на столе. Помолчал, то ли вспоминая что-то, то ли обдумывая свои слова. Потом он продолжил. — Боги любят вас по-разному: у всех разные способности, ваши ядра неповторимы. Кто-то сможет лучше управляется с огнём, а кто-то с водой, но при официальном вызове, бой будет – сила на силу. Защита и нападение. Разбив своей нитью камень, вы можете решить, что и с чужой защитой справитесь так же. Выдержав удар ровесника, вы почувствуете себя неуязвимым. Но, против опытного воина, у вас не будет шансов, вы умрёте. Потому, что он сможет несколько часов подряд держать против вас защиту. Он будет хлестать вас нитью, пока ваше ядро не выдохнется.

— Господин профессор. А вы смогли бы победить его на дуэли? — Спросил кто-то с заднего ряда.

— Зубова? Если честно – не знаю. И не узнаю, пока преподаю в академии. По указу нашего князя верховные чародеи, находясь на государственной службе, не могут участвовать в дуэлях. Но я бы всё равно не стал вызывать старика на дуэль, а постарался бы ударить неожиданно. И желательно спящего. — Про спящего он добавил уже себе под нос, но на нашем первом ряду это хорошо расслышали.

— Но это же не честно! — Воскликнула неугомонная Радуня.

— Да. В этом мало чести, но жизнь мало похожа на добрую сказку. Умереть на дуэли не страшно, а вот подвести свой род для меня намного страшнее. Сегодня, имя Нестора, будет вычеркнуто из родовых книг. Отныне такого человека не существует. Тело бросят у дороги и каждый бродяга сможет плюнуть на него. Если глава не сделает этого, то род Палицыных потеряет право на существование. Так что страшнее? Потерять сына и не иметь возможности отомстить, или потерять всё, что достигнуто твоими предками?

— То есть те, кто не имеют рода, могут не бояться проиграть? — Спросил кто-то из "лягушат".

Облачённый в расшитый золотом белый балахон, верховный чародей усмехнулся и ответил. — Официальный вызов на дуэль – это род против рода. Род пригравшего платит крупную виру в княжескую казну и роду победителя. В итоге, один род повышает свой статус, а другой теряет. Бывают ещё поединки с оружием, но это уже совсем другое и необязательно они длятся до смерти одного из бойцов и на таких поединках род не несёт ответственности.

Продолжая отвечать, профессор шёл наверх, направляясь к ученику задавшему этот вопрос. — Ты спрашивал? — Дождавшись кивка, мужчина едко заметил. — Если захочешь вызвать кого-то из одарённых на официальную дуэль, то сначала заработай у князя привилегию на родовую фамилию, иначе не получится. Убьёшь родовитого одарённого, даже если между вами был честный поединок – пойдёшь под суд. Потому что – это будет считаться убийством. Мой тебе совет – подожди пока тебя не начнут убивать. Тогда, по Правде, у тебя будет право защищаться, но и то, если ты потом докажешь, что не первым начал.

Озадаченный выходец из деревни остался размышлять о Васиных словах, а профессор, потеряв к нему интерес, вернулся к своему столу, откуда продолжил пояснять действия старика в круге. Это уже было не так интересно: невольно, я погрузился в воспоминания о моём бое с Баженом.

Если правильно понял слова Василия, то наш поединок был не официальным, и родня погибшего вполне могла бы вызвать меня на очередной бой ради мести. Но отец Бажена решил не заморачиваться этим и просто похитил тех, кого винил в смерти сына. Блин горелый, столько заморочек с этими родами и фамилиями. Вот и думай теперь, где лучше: в теле молодого наследника, озабоченного статусом рода, и которого в любой момент могут вызвать на дуэль, или в теле крестьянина, который вынужден вкалывать каждый день, чтоб прокормить себя, но спокойно себе живёт в своей глухой деревушке.

Остаток дня прошёл спокойно, только в столовой всё ещё продолжались споры о дуэлях. И за обедом и за ужином – это было главной темой всех разговоров. На ужине, мне было не до болтовни: меня ждал Кондратий. Так что, по-быстрому прикончив порцию гуляша из говядины, направился к преподавательской пристани.

Ювелир выглядел заморенным, но жутко довольным. Ещё бы, такого количества заказов, как в этом месяце, старик никогда и не видал: на него столько навалилось работы, что и молодого бы уморило.

— Господин Горислав, я совсем ненадолго вырвался из мастерской. Очень много работы, поэтому сразу к делу. Вот послание от Гордия. — Старик протянул тоненький цилиндрик тубуса, запечатанный с обоих концов.

— Он передавал что-нибудь на словах?

Кондратий покосился на стоявшего рядом Дивея. — Да, но всё это есть в письме. Извините, молодой господин, но мне пора возвращаться.

Помог ювелиру перебраться через борт и, помахав вслед уходящей барке, пошёл навестить сестёр Стоговых.

***

После встречи с Миной, у девушек изменилось отношение ко мне, как будто бы они резко повзрослели. Это было почти незаметно, но наши обоюдные шутливые подколки стали звучать реже, а в беседах появились темы, ранее бывшие под запретом. Чаще проявлялось, когда в разговоре упоминалось события, происходившие до поступления. Было неприятно наблюдать, как развеселившаяся Смиляна вспоминает о том, как мухлевала с картами на ладье и вдруг резко замолкает: веселья, как не бывало, а гладкий лобик собирается морщинками. Становилось понятно, что она вспомнила о пропавших кораблях и теперь думает, как перевести тему на что-нибудь другое. Попытался им объяснить, что между нами троими можно продолжать говорить свободно, но это мало помогло, видимо Мина чересчур сильно запугал сестёр.

Возле белого корпуса сестёр творилось какое-то нездоровое оживление. Сборище разномастно одетых девчонок столпилось у дальнего торца здания. В центре, окружённые со всех сторон, стояли те самые студентки, которых видел у тела Нестора. Я бы их ни за что не признал, но слишком уж приметные у них были платья: такого же ярко-синего цвета, как и рубашка погибшего дуэлянта.

Не успел подойти и узнать в чём дело, как началось побоище. Это было нечто. Визг девиц, таскаемых за волосы, кровавые полосы на лицах и руках, удары и пинки от стоящих рядом. В начале у меня было желание вмешаться и попробовать их разнять, но увидев ту жестокость, с которой дрались молодые девушки, оно куда то делось, трусливо поджав хвост. Решение, как следует поступить, моментально пришло на ум. Отбежав за угол, громко крикнул, стараясь изменить голос. — Господин ректор!! Они здесь!! Скорее сюда!!

Толпа вмиг прыснула во все стороны и рассосалась по парку. Прошли секунды и в пределах видимости остались только две избитые девчонки с измочалеными причёсками. Расцарапаные, порядком порваных платьях, а уж сколько синяков и ушибов у них пряталось под остатками одежды, оставалось только догадываться. Одна из них лежала неподвижно, а другая, сейчас стоя на четвереньках, всё пыталась подняться на ноги. Видимо боль от побоев приглушил сильный шок от произошедшего – это было очевидно. Ведь, кто в здравом рассудке будет опираться о землю вывихнутыми пальцами?

— Помоги поднять Дину. — Прохрипела она, заметив моё приближение, после некоторой запинки добавила. — Пожалуйста.

Усадил вторую девчонку к стене и мы в двоём попробовали привести её в чувство, но, кажется, эта Дина получила слишком сильный удар по голове. Не отреагировав на похлопывание по щекам и на тормошение, она сидела безвольной куклой. На всякий случай потянулся проверить пульс, но вдруг та издала чуть слышный стон. В себя она так и не пришла, но мы немного успокоились. Её подружка обессиленно села на землю, также прислонившись к стене корпуса.

— Меня Цветаной зовут. Ты друг Смиляны? Я видела тебя с ней. С вами тогда ещё одна девочка была. Даже вроде бы из нашей группы. — В одном из ушек у девушки висела серёжка, а мочка другого была вся в крови, видать рванули в драке. По этой серьге я, наконец-то, вспомнил про сестёр Палицыных. Только для них, Кондратий делал серьги с сапфирами. Они тогда купили несколько пар, а на следующий день попросили Смиляну поменять бриллианты на сапфиры. Просьба была необычной, потому-то и запомнил этих странных сестёр. Кстати, Кондратий тогда не стал ничего переделывать, а за пару дней изготовил новые.

— Погоди. Не бойся и не дёргайся. — Сказал и, присев рядом с ней, снял оставшуюся серёжку.

— Зачем? — Хрипы в голосе девушки почти прошли и говорить ей стало легче.

— Поищу пропавшую, или закажу вторую, если не найдётся.

Из-за угла выбежало несколько человек: впереди пара служащих, возглавляемых Валгастом, а за ними, уже знакомые мне, две молодые целительницы.

— Горислав?! Что это значит, что ты с ними сделал?!

Вопросы Валгаста, заданные таким тоном, превратили меня в статую. Я застыл с зажатой в руке серёжкой и разинутым в удивлении ртом.

— Он тут ни при чём. Мы с сестрой просто неудачно упали из окна. — Тихо сказала сидевшая у стены девушка.

Валгаст демонстративно оглядел торец здания, под которым мы пристроились. Три этажа белоснежной стены и ни одного окошка. Рыжий промолчал, только осуждающе помотал головой. Тут целительницы отошли от Дины, которую осмотрели сразу, как прибежали. — Господин преподаватель. Мы сами не справимся, у неё сильное внутреннее кровотечение и сотрясение головы. Надо нести в госпиталь к госпоже Виродаре. — Сказала одна, а другая продолжила. — И, как можно быстрее.

Валгаст велел было поднять девочку на руки, но я вмешался.

— Господин Валгаст, можно с кровати снять спинки и нести на твёрдом основании. Меньше растрясём. — Пояснил свою мысль.

Он посмотрел на меня, потом на сестёр и, всё ещё ничего не решив, на целительниц. Те согласно замотали головами. — Да-да, так будет лучше.

Пулей метнувшиеся, слуги принесли два основания от кроватей. В четвером переложили, находящуюся в бессознании, девочку на одно из них. Мужики взялись за переднюю часть, а девушки сзади. Тут я снова вмешался, останавливая их.

—Крест-накрест возьмитесь. Ты сюда, а ты назад. — Поменял одного из мужиков на целительницу. — Так легче нести будет.

Они бодрым шагом двинулись к госпиталю, а мы с Валгастом оставшись возле второй сестры думали, как поступить: то ли подождать помощи, то ли нести вдвоём.

— А силой никак?

В ответ на мой вопрос, рыжый постучал по своему лбу. Видать никак. Эх, а ещё преподавателем называется. Ну и магия тут у них – бестолковая.

— Несём? — спрашиваю Валгаста. Девушка, до этого сидевшая с закрытыми глазами, встрепенулась. — Не надо меня нести. Я сама смогу идти.

Ну, не надо, так не надо – нам же проще. Помогли ей подняться и, держа бедняжку под локти потихоньку пошли к госпиталю.

Глава 20

Неожиданная новость. Явление "Светоча". Аудиенция у князя. Новое задание.

В поредевшем парке мелькали фигурки прячущихся девчонок, явно ждущих нашего ухода. Собрать бы их у памятника, разложить рядком, да ремнём по жопам. И, обязательно, чтобы перед всей академией.

— Ремня им надо. — Вдруг услышал от рыжего.

— Вот-вот, на помосте у памятника. — Ответил, удивлённый таким совпадением. Однако, мысль хорошая, если одновременно пришла нам в головы. Кстати о мыслях. Крутилась у меня одна, но слишком уж быстро: всё никак не мог сообразить, в чём проблема. Но, поднатужив свой мозг, наконец-то, сложил простенький пазл. Нестор и сёстры. Он, как и они Палицын. Твою налево, вот я затупок. Нуб конечно жеб родственники. Не просто так девчонки после дуэли плакали у тела погибшего.

Не дошли мы до госпиталя: навстречу выбежали служащие с основанием кровати. Не слушая никаких возражений, они уложили Палицыну на своеобразные носилки и мы с рыжим остались вдвоём.

Перед тем, как её начали укладывать Цветана крепко сжала мою ладонь своей здоровой рукой. — Спасибо за помощь, Горислав, я не забуду. — Тихо сказала она и быстро поцеловала в губы.

Вот же маньячки синего цвета: голубые глаза поцеловавшей меня девушки напомнили мне о серёжке положенной в карман. Хм-м, сапфиры значит...

— Я пошёл, надо доложить Дементию о происшествии, а ты иди спать, если понадобишься, то завтра тебя вызовут к нему. — Валгаст попрощался и ушёл. Ну, а я последовал его совету: слишком уж насыщенный день был. Устало сгорбившись, неспешно побрёл к своему корпусу. Странное у меня везение. Как приключения, так рядом оказываются сёстры. То Стоговы, теперь вот Палицыны. Если окажется, что и молодые врачихи носят одну фамилию – не удивлюсь, хоть они не похожи друг на друга, ну а вдруг. С такими мыслями уснул, всё ещё ощущая вкус сладких девичьих губ.

После подъёма всё-таки соизволил прочесть послание от Гордия. Непрестанно зевая, толком ещё не проснувшись, вскрыл тубус. Лёжа в кровати развернул свиток и почти сразу же спрятал его под одеяло. Информация изложенная в послании была чересчур охренительной.

Здраствуй, Горислав. Через неделю я приеду в столицу: нам надо срочно встретиться.

Ты помнишь ворота в моём доме? Да, те самые. Недавно их заменили на такие же. И, когда мы с Чернавой принимали работу, я по привычке открыл их старым способом. Чародей создававший плетение был тот же самый, но все его творения немного отличаются друг от друга, как и способы их активации. В общем, у меня снова проблемы с воротами, а привратник думает, что это ты незаметно вернулся.

Надеюсь ты меня понял.

Гордий.

Вот это да. Что же я сотворил с дядюшкой? Вместе с камнем передал свою способность? Ведь без оберега, не могу совершать активации, а значит дело только в нём, а не в моей исключительности. Офигеть, не встать. Теперь, главное, чтобы Мина ничего не узнал. Этот любитель секретности, если пронюхает про то, что я могу передать способность другому, тут же запихнёт меня в самый глубокий подвал и будет там до посинения пытать бедного Горислава (который ни фига не помнит), как он это сделал. Да что за непруха-то такая, на кой чёрт сдалась мне эта академия? Сидел бы сейчас в усадьбе и в ус не дул. А всё Чернава виновата. Нет, я, конечно же, тоже дел натворил, но и она могла бы поспокойнее ко всему отнестись. Гнать в столицу ничего незнающего иномирца – это, по-моему, глупо и неправильно. Тут, конечно, интереснее, чем в деревенской глуши, но настолько же опаснее.

Ребята уже стали спускаться на завтрак, когда закончил себя жалеть и мысленно причитать над своей судьбой. Понял, что изменить ничего не могу и плюнул на всё. Решил свои проблемы, как обычно (будь, что будет, а там разберёмся). Быстро оделся, сполоснув у рукомойника лицо, поспешил в догонку за остальными.

Небольшую полоску письма, крепко сжимал в кулаке. Вроде бы по вещам никто не ползал, но бережёного бог бережёт, или, как местные говорят – Рода моли, но руками шевели.

— Надо бы огонька надыбать, или силой нитей научиться жечь. — Подумал вслух и вдруг вспомнил, как мы нагревали воду на занятиях. — "Я же не вижу ядра: мне все эти хитрости без надобности. Может также и с огнём?" Остановился и представил, как направляю нить на бумагу и та загорается. А что, друг получится?

В тот момент, когда задумал провести этот эксперимент, шёл по дорожке парка: впереди были видны спины ребят из моего корпуса. Почти догнав их, притормозил и отошёл в сторону от тропинки. Положив послание от Гордия на корни толстого дуба, изготовился, как учил Василий – отбросил лишние мысли. Поглаживая оберег, представил, как из ядра скользит нить, выходит из пальца и поджигает бумагу.

— Мля-а-а! — Только это и смог произнести, увидев перед собой подсвечник, до сих пор оплакиваемый семейством Воронцовых. Присел на корточки, разглядывая "Светоч" деда Лютомира, который стал первой жертвой моих неправильных активаций. Епт-ыть. Череда разнообразных мыслей пронеслась в моей голове. Прийдя к выводу, что тут не место для обдумывания произошедшего, да и время поджимает, сжёг письмо в одной из горящих сфер подсвечника, а затем деактивировал его обратно в небытиё. Припустил бегом за своими сокурсниками и догнал их уже возле столовой.

Завтракая сладкой, обильно сдобренной маслом, кашей, подумал, что мне ещё повезло. Ведь начни эксперименты со светляков, неизвестно чем бы всё закончилось. Мне вдруг представилось, как я пытаюсь создать светляк для вечерних прогулок, а получаю груду парковых фонарей из усадьбы. От этой мысли аж передёрнуло всего. — "Как же мне понять, что происходит? Куда всё пропадает? И, как смог материализовать подсвечник обратно? Получается он в неком пространственном кармане, или же заново напечатан магическим принтером? Хоть бы кто подсказал."

Проводить какие-либо испытания просто не смогу. Вернее смогу, но только не на острове. Может рассказать всё Мине, объяснить, что открылась другая сторона способности и надо бы всё проверить. Нет, нельзя. Блин, что же делать? Нахожусь в академии, а подсказать и научить никто не может. Так как ничего путного в голову не пришло, решаю дождаться приезда Гордия и подумать вместе с ним.

Закончив завтрак стаканом ягодного компота, понял, что в задумчивости съел всё очень быстро. Дожидаясь остальных, увидел Истому. Староста, вместе с Валгастом, подходил к нашему столу. Сгорбившийся одногруппник с опухшим лицом и отсутствовавшим взглядом сел завтракать напротив, а Валгаст подошёл ко мне и негромко заговорил.

— Доброго утра. Нам с тобой нужно ненадолго отлучиться. Ты уже поел? Тогда пошли, Дементий нас уже ждёт.

Впервые очутился в святая святых академии. Да уж – это вам не уютный кабинетик с полудомашней обстановкой. Тут даже в комнате секретарши обстановка подавляла своим величием. А ректорский кабинет напоминал приёмную президента. В отличие от того, что я видел у Дементия дома, здесь всё было создано для приёма гостей обладавших высоким статусом. Стены были обшиты вертикально расположеными панелями из тёмного дерева. Их свилеватая текстура мягко переливалась под солнечным светом. Резные колонны, расписанные золотой краской, обрамляли широкие окна и переходили в многоярусный арочный потолок

— Горислав, — Ректор отвлёк меня от разглядываний. — Сейчас мы с тобой выезжаем на встречу с князем. — Он сделал многозначительную паузу, давая проникнуться важностью момента. — Говорить тебе, как себя вести не буду. Пусть ты находишься под опекой дяди, но официально являешься главой рода Воронцовых, сам должен понимать, что за твои слова и поступки – в ответе все люди вашего рода. Точно так же, как и ты отвечаешь за них.

Дементий, сидевший за массивным столом из чёрного дерева, задумчиво выстукивал какую-то композицию, на резной пластине, лежавшей на столешнице.

— Про твою поездку к посольству фрягийцев он в курсе. И, в связи с этим, у меня к тебе небольшая просьба. Если разговор коснётся этой темы, не упоминай пожалуйста Мину, не надо. Договорились?

Странная просьба. А если князь прямой вопрос задаст? Врать ему? Хм-м, в принципе, можно попробовать: уклониться от ответа, или не называть конкретного имени. — Подумал, а потом согласно кивнул ректору. — Хорошо, но если князь спросит конкретно? Что тогда?

— Не спросит. — Отрезал Дементий. — Лишь бы ты не сболтнул.

— Мы уже выезжаем, или время ещё есть? — Спросил, рассчитывая попрощаться с сёстрами.

— Лодка нас уже ждёт. Как и князь. — Последовал лаконичный ответ.

***

При входе на территорию кремля нам выделили в сопровождающие пожилого мужчину в красно-синем кафтане.

— Прохор Вартов, сотник княжеской дружины. — Отрекомендовался он, обращаясь ко мне. С ректором они поручкались по-простому.

Почти полчаса мы добирались до места назначения: в княжеские палаты пройти оказалось не так и просто, пресловутые дружинники стояли на каждом углу.

— князь примет вас в малой зале. — Пояснил сотник. – Он прошёл в узкие, но весьма высокие двери, распахнувшиеся перед ним. К моему удивлению, на них не было плетений. "Видимо какая-то механика". — Подумал, когда обнаружил, что слуг за ними тоже нет. Открывшийся взгляду зал действительно был не очень большим. Всего пять шагов понадобилось, чтобы Вартов дошёл до человека, сидевшего за длинным столом. Сотник наклонился к нему и что-то шепнул.

Странно, в академии я потратил немало минут, изучая это лицо, а сейчас передо мной был совершенно другой типаж. Человек за столом совсем не походил на свой памятник.

— Проходи! Князь ждёт тебя. — Сказал этот мужчина.

Тьфу! Всего лишь секретарь. Так, стоп. Почему одного зовут, а Дементий как же? Смотрю на ректора, а тот рукой мне знак подаёт. Иди мол, не беспокойся. И пальцем грозит, видимо напоминая про нашу договорённость.

В человеке, с уставшим и болезненного вида лицом, я бы никогда не узнал правителя огромной территории. Мало того, что он был в халате, так ещё и занимался странными вещами. Князь (его величество?) сидел на обычной табуретке рядом с высоким троном. Возле его ног возвышалась горка красноватой стружки.

— Доброго дня, Горислав. Ты уж извини, что так принимаю, просто обещал младшей подарить единорога. Второй день уже вожусь. Завтра у неё день рождения, боюсь не успеть.

Охренеть, вот так номер. Подошёл ближе и с интересом посмотрел на его работу. — Красиво получается. — Честно оценил мастерство резчика.

Он улыбнулся, довольный простой похвалой. — Спасибо. Надеюсь Златушке тоже понравится. Но, давай ближе к делу.

Мужчина поднялся и отряхнул колени. — Что ты знаешь о юге княжества?

М-да. Неожиданно. — Там растёт хороший чай. — Поделился своими знаниями. — И там тепло. — Добавил немного логики.

— Мне докладывали, что ты мало помнишь после травмы, но я всё-таки надеялся, что твоих знаний будет чуть больше. — Он показал на большую карту, нарисованную прямо на одной из стен зала. — Сам разберёшься? Или подсказать?

— Я попробую. — Ответил, принимаясь разглядывать местный атлас.

Так-с, посмотрим. Ага. В центре нарисовано наше княжество, где-то одна четверть от всего материка. Верх карты изрезала ломанная береговая линия. Различные княжества, карликовые королевства, вольные земли и весьма большое, относительно них, пространство под названием Стильхоун. Эта небольшая прослойка отделяла Рарийское княжество от океана с севера. Восток, был обозначен слабо. Длинная надпись Шонрийские земли. Пяток приграничных городов рядом с нами и несколько портов с противоположной стороны тех земель.

Запад представлял собой цветную мешанину. Лоскутки королевств, бароноств, графств и тому подобного.

Обратив, наконец, внимание на юг, увидел копию Рарии. Не буквально, конечно, но, отделённая от нашей страны внутренним морем, она практически повторяла её. Тут и схожесть размеров, и общие границы, как с Шонрийцами, так и с западом. Даже название столиц было одинаковым: Новоград в Рарии, Новоград в Тарменте.

— Тармент. — Произнёс мужчина, увидев, что я довёл глаза до соседей. — Правит султан Гарик ибн Рейсан. Очень любит войны и сражения, вся западная часть Тармента завоёвана именно им. — Он обвёл пальцем нехилый кусочек. — Последние известия, от нашего посла, говорят о строительстве большого количества кораблей. Я думаю не стоит объяснять для чего. Верно?

— Война. Но ведь ему будет сложно вести её через море. Припасы, подкрепление...

— Я рад, что ты умеешь думать, но позволь этим заниматься обученным людям. — Перебил он меня. — По некоторым данным, одновременно с Гариком, выступят войска с востока. Это не точно, но других вариантов для Тармента я не вижу. — Князь продолжил просвещать глупого юнца.

— Чем, я могу помочь своей стране? — Задал волнующий меня вопрос.

Усталый мужчина вздохнул. — Ну, хоть ты не начал с договоров, а то, в последнее время, всем что-то подавай. Одни торгаши вокруг, об отчизне в последнюю очередь думают.

Я потупился. Правило, которым не редко приходилось пользоваться, помогло и сейчас: не спешить оговаривать зарплату, сначала надо набить себе цену. Хороший начальник сам попозже прибавит, а если нет, то лучше сразу искать другое место.

— Я хочу, чтобы ты поехал с нашим посольством в Тармент и уничтожил готовые и ещё только заложенные корабли. Это не остановит Гарика, но станет для нас отсрочкой. Султану же, придётся кормить своё войско всю зиму. Согласен? Готов помочь своему княжеству? Если справишься, то за мной не заржавеет.

— Или справлюсь, или погибну. Сделаю всё, что смогу. — Добавил немного драматизма. — Мой род живёт в этом княжестве, а люблю своих близких и своих родных: корабли султана не дойдут до наших берегов.

Князь криво усмехнулся, наверное, поражаясь про себя моей детской наивности.

— Ступай, и позови ко мне Дементия.

На дрожащих, плохо сгибающихся ногах, вышел из зала.

***

С острова уезжал в сопровождении знакомого служащего. Любитель угощать меня пирожками и сейчас не изменил своей привычке. Сунув мне, парочку горячих сдобных булочек, он, наконец-то, представился. — Зови меня Савватей. — Ясно давая понять, что названное имя является вымышленным.

После нескольких заданных им вопросов по моей учёбе, догадался, что передо мной человек с образованием.

— Я в курсе твоей миссии. Моя задача тебя охранять в пути и, по возможности, обучать. Сейчас, мы заедем к твоему ювелиру – его уже предупредили о твоём отъезде. Возьмёшь в дорогу самое необходимое и, главное, не забудь тёплые вещи: на море холод будет сильнее ощущаться. В принципе, можешь просто взять с собой деньги, в Ростане у нас будет возможность купить всё нужное для путешествия.

***

— Не забывай забирать заказы у Дивея: Смиляна Стогова в курсе всего и будет сама вести с ним дела. Обязательно подготовь подарочные наборы украшений для княжны. Желательно пару-тройку комплектов побогаче, чтобы было из чего выбирать. Я вернусь и мы с тобой вместе решим, что именно подарим. Гордию объяснишь, что в канцелярии остались мой отказ и документы на передачу всех прав. Теперь он официальный глава рода, князь при мне заверил бумаги. Пусть обязательно съездит туда и всё заберёт. Кстати, там ещё приглашения на день рождения лежат.

Всю дорогу от мастерской до пристани, занимался тем, что давал указания Кондратию. Вспоминая на ходу, что надо сделать, перескакивая при этом с одной темы на другую. Времени нормально собраться и попрощаться со всеми у меня практически не было. Даже в академию вернулся всего лишь на полчаса. Забрал вещи и на прощание обнял сестёр Стоговых, шепнув грустной Малуше, что у меня к ней будет серьёзный разговор, когда вернусь.

Глава 21

Обучение защите. Пересадка. Встреча с Ковеневым.

До Ростаны мы добрались за три дня. По словам капитана – это не было рекордом по скорости, но весьма близко к нему. Стремительное течение реки Оль, донесло нас до широкого морского устья. Так как тёплых вещей я взял с избытком, то в сам город мы решили не сходить, сразу прошли дальше к морю.

Всё побережье было усеяно сараями, ангарами и другими складскими помещениями. На воде сновали лодочки и кораблики, с мачтами и без. Великое множество водного транспорта сновало вдоль обрывистых берегов реки. Но наше судно не стало пришвартовываться у пирса, или причалов, вместо этого мы вышли в море и встали на рейд. — Придётся подождать. — Объяснил капитан Верн. — Посольских доставляют военными двухпалубниками, а я что-то не вижу их здесь.

***

Верн и Савватей, стали основными моими собеседниками в нашем походе. Одному по должности положено, а капитан Верн оказался другом Града. Погибшего отца Горислава он знал по службе в княжеском войске. Прослужившие вместе несколько лет они довольно таки сблизились и подружились. В своё время капитан даже был приглашён на свадьбу Града и Иларии, хотя по долгу службы и не смог туда прибыть.

Выглядевший значительно старше, своих шестидесяти лет, капитан производил сильное впечатление – это был настоящий морской волк. Ростом и шириной плеч он мог бы поспорить с моим дядей Гордием. А окладистая седая борода и курительная трубка в зубах, были не единственными признаками, по которым его было можно причислить к морскому братству. Причиной, по которой он перешёл во флот, был выбитый глаз и потерянная в бою нога. Вот и они-то и придавали ему особый колорит.

— Сынок, ты бы надел дождевик, скоро ливень хлынет. — Окутываясь клубами сизого дыма, сказал Верн.

— Хорошо, Папаша. Сейчас, схожу за ним. — Я улыбнулся и послушно пошёл в нашу каморку. Капитана все называли Папашей – это было его прозвищем. Сам он называл матросов сынками, на что никто не и не думал обижаться, наоборот в людях чувствовалась некая гордость за своего командира. Встречные суда салютовали нам флажками, а некоторые кричали ему приветствия, — "Эй! Папаша! Высокой воды и низкой волны!"

***

Савватей учил меня основным принципам защиты от враждебных воздействий. Я потратил три дня на то, чтобы научиться ставить защитный купол. Несмотря на хорошую погоду, наши занятия проходили в тесной каморке возле мачты.

— Что дано тебе, вряд ли получится у других. Твоё особенное умение делает тебя очень ценным для княжества. Не стоит кому попало знать все твои возможности, а тем более слабости. В решающий момент – это может спасти тебе жизнь. — Объяснил он наше затворничество.

На мои слова о методике Василия, мужчина только посмеялся. — Проблема совместного образования. Вашим профессорам проще усреднить вас всех, а потом уже тянуть к одному уровню. Потратить несколько часов на каждого, чтобы создать группы, разбитые по уровню силы и возможностям плетения чар, академии просто невыгодно. Слабым некуда будет стремится, а сильным нужно будет выделять индивидуальных учителей. В общем, с точки зрения педагогики и по финансовой части – это нерационально.

Самым трудным оказалось понять разницу между защитой, которой научили в академии, и тем, что требовал мой новый учитель. Час теории, затем несколько часов бесплодных попыток.

Савватей сокрушённо качал головой, глядя на то, как мучаюсь. — Тебе не надо выпускать нити поодиночке. Если ты будешь делать это постепенно, то у тебя выйдет два, или три небольших щита, причём очень слабеньких. Ты же не видишь своего ядра, значит тебе должно быть проще. Попробуй подключить воображение, выпусти из себя сразу всё, что сможешь: представь, что вокруг тебя сетка из твоей энергии.

Я честно пытался, но у меня ничего не выходило. В какой-то момент, Савватею надоело наблюдать за моими потугами и он вышел на палубу. Оставшись один, я раз за разом напрягался и пыжился в попытках выпустить энергию. Наконец-то, у меня получилось, правда немного не то, что нужно (упс). Хорошо, что запасные вещи были в каюте. Переодев штаны, вышёл наружу, чтобы выбросить свой маленький конфуз за борт. Там-то я и разговорился с Папашей Верном в первый раз.

Вечером того дня, укладываясь спать, спросил у Савватея. — Почему нельзя попробовать создать щит отдельными нитями?

Мой сопровождающий, сонно зевнул. — Да ради Рода, но только время зря потратишь.

Пока он не передумал, быстро выпускаю нить, формируя защитный купол. Способный спасти от лёгкого дождик, он был практически невидим, так, всего лишь лёгкая рябь в воздухе. По словам Василия, с практикой он должен усилиться. Но, что, если к этому щиту добавить ещё несколько? Не будет ли результат таким же?

— Их надо плоскими делать, или вокруг себя обернуть?

Лениво обернувшись, Савватей глянул в мою сторону.

— Едрить тво ... ка ... уею с ... ля! — Шарахнувшись головой о низкий потолок, обычно невозмутимый мужчина принялся грязно ругаться. Прижимая ладони к макушке, он уставился, на мой щит. — Как?! Как у тебя это получилось?!

Я с гордостью смотрел на своё творение. Не знаю сколько именно, но нитей было очень много. Сбился на пятом десятке, случайно выпустив сразу несколько куполов. Мысленно сжимая получившийся жгут, собрал всё в непрозрачный зонтик, двухметрового диаметра.

— Это же невозможно! Бред какой-то. — Не унимался Савватей. — Убери его. — Недоумение, возникшее на моём лице, сподвигло его к объяснениям. — Убери, а потом создай заново, но, как можно быстрее.

"Хм-м, быстрее? А если так?" — Мелькнула мысль. Запомнил общее построение энергетического зонтика, а затем представил, что он втягивается в меня.

— Создавать? — Спросил, ожидая команду.

— Давай! — Почти крикнул возбуждённый мужчина. Опять начав материться, мой охреневший учитель, сел на своём гамаке.

Странный он какой-то, то создать требует, то убрать. У меня, наконец-то, получилось, а он ругается. — Что не так? Надо его ещё больше сделать, или форму другую? — Задавая вопросы, продолжал экспериментировать с зонтиком. То расширял его площадь, то сжимал до состояния шара. Попробовал придать ему объем, накрыв себя куполом. Но тесная каюта начала ужасно скрипеть от этих манипуляций. Моя защита с лёгкостью раздвигала доски в стороны. Хорошо, что стоял у дальней от Савватея стены, а то бы и ему досталось.

— Стой! Остановись! Убирай на фиг! — Не выдержал он.

Как только убрал щит, в нашу каморку зашёл капитан.

— Что у вас тут происходит? От ваших чудачеств мачта ходуном ходит. — Нервно постукивая трубкой по своему протезу, вопрошал разгневанный Верн.

— Простите, капитан, я нечаянно, отрабатывал защитный купол. — Начал оправдываться перед ним, но, увидев, как расширился его единственный глаз, замолчал и обернулся. Смятые в щепки доски и обрывки ткани, тонко намекали, что спать сегодня буду на полу: от моей лежанки ничего не осталось. — Больше не повториться, а ущерб я возмещу. — Поспешил заверить капитана.

— Завтра поговорим. — Верн весомо припечатал деревяшкой в пол, прекратив мои оправдания, и вышел, с силой хлопнув дверью.

Савватей, с каким-то странным стоном, вытянулся в своём гамаке. Через пару минут вздохов, он повторил слова капитана. — Завтра поговорим.

***

— Вижу корабль! К нам движется шлюпка! — Закричал вахтенный.

— Это за нами. — Сказал Савватей, вглядываясь в приближающуюся лодку. Простояв на рейде пару часов, мы, наконец-то, дождались встречающих.

— Горислав? Глава рода Воронцовых? — Обратился ко мне пузатый коротышка, тольео что поднявшийся на борт. — Меня зовут Восит. Мне поручено переправить тебя в Тармент. Корабль уже ожидает, прошу пройти к нам в шлюпку.

Не знаю, может слова про главу, а может удивление Папаши Верна, но что-то заставило меня напрячься. — Хорошо. Дайте мне несколько минут, чтобы собраться.

Я двинулся в сторону каюты. Савватей, пристроившийся сбоку, сжал мне локоть. — Не суетись. — Шепнул он. — Сейчас разберёмся.

Как только мы скрылись за дверью, он достал амулет связи. — Мы в Ростане. Есть подозрение, что нас встречают не те люди. — Проговорил Савватей в тонкую пластинку медальона снятого с шеи. — Назвался Воситом. Метр шестьдесят три ростом. Весит около девяносто килограмм. Рыжеватые волосы. Большая залысина и серые глаза. Левое ухо оттопырено. Варринский акцент. Отсутствуют две фаланги мизинца на левой руке. Хорошо, жду.

С уважением посмотрел на своего сопровождающего.

Через некоторое время амулет завибрировал. Выслушив информацию, Савватей ответил невидимому собеседнику. — Понял. Слушаюсь, господин окольничий.

— Собираемся. Всё нормально. — Спокойным голосом произнёс Савватей. — Это помощник нашего посла.

***

Пятиместная лодка, шла не хуже катера. Каких-то две минуты и мы у цели. Всё-таки плетения способны на многое, им бы ещё нормальную унификацию и тогда цены бы им не было.

Неудивительно, что поначалу Верн не обнаружил этот корабль. Проход в скалистом берегу, из которого он вышел, был виден только с моря. Заветная мечта контрабандиста, а не бухта. А четыре острых обломка скалы, торчавших из воды недалеко от прохода, дополнительно отпугивали излишне любопытных.

— Со стороны города там сплошные обрывы. — Пояснил Восит, видя мою заинтересованность. — Не подойти. — Мы вышли, чтобы вас встретить. К сожалению наше отплытие пришлось ускорить. Так что, если ты хотел зайти в порт, то времени у нас не будет – выходим с наступлением сумерек.

Я согласно кивнул, хотя от меня ничего не зависело. Моё внимание привлекло судно, на котором предстояло пересечь море. Это был первый корабль, напоминающий знакомые по интернету картинки. В отличие от видимых ранее, у этого было две полноценных мачты, бушприт и высокая корма. А линия иллюминиторов намекала на более комфортабельные условия. "Красавец", гласила надпись на носу корабля и я был вполне с этим согласен.

Верёвочный трап скинутый матросами неприятно царапал руки. Поднявшись первым, увидел идеальный порядок: несмотря на моросивший дождик, всё было надраено и сверкало, а красноватые доски палубы, вообще, казались отполированными. Когда матросы закончили поднимать шлюпку, к нам подошёл импозантный мужчина в тёмно-синем кафтане. Тёмноволосый, средних лет и обычного роста. Протянув Савватею руку, он поздоровался.— Разрешите представиться. Рудольф Ковенев, капитан этого судна.

Услышав его фамилию, напрягся. Рассказ Гордия о вражде с этим родом ещё не выветрился из памяти.

— Это Горислав Воронцов, а я его сопровождающий. — Произнёс Савватей.

Рудольф с интересом глянул на меня. — Думаю, нам будет о чём поговорить. — Сказал он, после небольшой паузы.

— Господин Восит, если ты не против, я распоряжусь о подготовке к отправке. — Капитан коротко кивнул нам троим и ушёл. Руки для приветствия он мне так и не подал.

Помощник посла состроил странную гримасу, вслед уходящему мужчине и повернулся к нам. — Пройдёмте, покажу ваши каюты.

Мы зашли в кормовую надстройку и спустились по лестнице. По пути Восит показал, где находится кают-компания. — Здесь мы обедаем и собираемся по вечерам. Путь неблизкий, так что предстоит немало таких посиделок. В карты играете?

— Не очень, но с удовольствием присоединимся к вам. — Ответил Савватей за нас обоих.

— Это моя каюта. Две следующие ваши. Кому какая, вы уж разберитесь сами. — Восит показал на двери. — Простите, но я немного устал, хотелось бы отдохнуть. — Он закрыл за собой дверь, а мы стали осматривать предназначенные нам каюты.

— Что не так с Рудольфом?

Неожидав вопроса, я замер. В это время подошли матросы тащившие наши пожитки. Пока мы отвлеклись на разбор вещей, продумывал ответ. — Мне было четыре года, когда это произошло. Знаю, что было нападение Ковеневых на мою семью, после которого я остался сиротой.

— Понятно. Надеюсь ты не будешь совершать необдуманных поступков, не посоветовавшись со мной?

Мстить? Если честно, то таких мыслей не было. В наличии, только желание избежать лишних проблем. Но, как это будет выглядеть? Мне же надо вести себя определённым образом: так сказать поддерживать репутацию рода. — Для начала, надо будет поговорить с ним.

На этом, мы закрыли неприятную для меня тему. Пожелав ему отдохнуть, закрылся в своей каюте. Лёг, с наслаждением вытянув ноги и, незаметно для себя, уснул.

***

— Горислав. Мы помним его. Он один из тех, кто убил мать нашего Горислава. Ты обязан отомстить за неё!

— Оп-па. А вы, как оказались в моём сне? Я вас не звал.

— Убей его, или мы перестанем тебе помогать.

— Хороша помощь. Ни фига не понимаю в ваших плетениях и ядра не вижу. К тому же, начинать разговор с угрозы нелогично. Затащили в свой мир, пользовались моим телом, а теперь требуете и угрожаете. А не пойти ли вам лесом?

— Отомсти за наш род. Мы дадим тебе знания.

— Если он виновен, то я сделаю всё, что в моих силах.

Тишина. Меня проигнорировали? А нет – это меня стук Савватея разбудил. — Пойдём ужинать, Горислав. — Крикнул он через дверь.

***

За прямоугольным столом собралось восемь человек. Я рядом с Савватеем. Напротив Рудольф с Воситом. Четверо других людей, пока были незнакомы нам.

— Рудольф, представь нас. — Произнёс молодой улыбчивый мужчина, сидевший по правую руку от меня. Каштановые волосы, тонкие черты лица и зелёные глаза с задорным блеском. Его голос был звонким и располагающим. С такими данными ему бы в политику податься, или в мошенники. Хотя...

Капитан угрюмо посмотрел мне в глаза. — Это Горислав из рода Воронцовых. Как зовут его спутника не имею ни малейшего понятия, так что знакомьтесь сами.

— Что-то ты не в духе. Ну да ладно. Я сам тогда. Чародей, Тихомир Сошин. Следую в Тармент по служебным делам. Рядом с капитаном сидит его помощник, Виттен Груша. — Он показал на мужчину средних лет, с сильно обветренным лицом.

А полностью седого пожилого человека, сидевшего между Рудольфом и Воситом, Тихомир назвал своим коллегой. — Судовой чародей, Вадим Сталин.

Одинаковая расцветка и покрой кафтанов капитана, его помощника и подслеповато щурившегося старика, давали понять, что это специальная форма одежды. Скорее всего, для офицеров княжеского флота она была обязательной к ношению, так как удобной я бы её не назвал. Отвлекая моё внимание от образцов работы местных кутюрье, Тихомир, проявляя остроумие, представил своего соседа. — Мой охранник, друг и, по совместительству, лекарь – Степан Большак. Любит ломать чужие кости, чтобы потренироваться в их лечении. И, кстати, он плохо понимает шутки, так что посторожнее с ним.

Мужик двухметрового роста, названный Степаном, неожиданно улыбнулся. С его откровенно бандитский рожей – это смотрелось устрашающе.

— Тихомир наговаривает на меня. Шутки я понимаю. Просто некоторые не видят границ, за которые не стоит переступать. А сломанная за оскорбление челюсть – это не так уж страшно. Не убил же. — Сказал он, потирая свой здоровенный кулак.

Его друг хмыкнул на эти слова.

— Челюсть? Ха-ха-ха! Три! Целых три челюсти за последнюю неделю. Те люди только и мечтали, как бы тебя оскорбить. Особенно цирюльник, всего лишь сказавший тебе, что с бородой ты был похож на медведя, но без неё почему-то стал ещё страшнее. Признайся уже, что юмор ты не всегда понимаешь.

Что хотел ответить Степан мы так и не узнали. В разговор вступил "товарищ" Сталин. — Рудольф, что случилось? Ты сам на себя не похож.

— У нас, с молодым Воронцовым, есть нерешённые вопросы, но – это касается только нас, так что прошу простить, но подробностей не будет.

Отужинав неплохо приготовленным бифштексом с овощами, впервые за вечер взглянул в глаза Ковенева.

— Пройдём в мою каюту. — Сказал он, увидев мой взгляд.

— Нет! Мы пойдём вместе! — О голос Савватея можно было порезаться.

Капитан, недовольный его вмешательством, шарахнул кулаком по столешнице. — Куда ты лезешь?! Это дело рода! Сиди тихо, пока тебя не вышвырнули за борт.

В наступившей тишине, Савватей медленно вытащил салфетку заправленную за воротник, аккуратно положил вилку с ножом на тарелку и поднялся из-за стола. Всё присутствующие с интересом ожидали продолжения. Не обманув их ожиданий, мой спутник сделал громкое заявление. — ...

Глава 22

Казнь. Разговор по душам. Шеф, всё пропало!

— Рудольф Ковенев! Ты обвиняешься в нарушении присяги! За выдачу секретных сведений и помощь барону Аринтскому ты приговариваешься к смерти! — Договорив, Савватей достал из-за пазухи блеснувший золотом жетон. — Именем князя! Привести приговор в исполнение.

Когда присутствующие вскочили, загремели отброшеные в стороны табуреты. Вадим Сталин, с грудью облитой красным вином, завертев морщинистыми пальцами, тут же принялся выплетать что-то атакующее. Но помощник капитана, стоявший рядом, вдруг толкнул его в бок. После чего подскочивший Степан легонько врезал пожилому чародею в репу, а Восит подхватил потерявшего сознание Вадима под мышки. Бледный Рудольф прижался спиной к стене каюты и начал было что-то говорить, но улыбчивый Тихомир не дал ему закончить. Последовал скользящий шаг с мягким и, одновременно, невероятно быстрым движением руки к плечу капитана. Это действие завершилось каким-то хореографическим пируэтом: от мягкого толчка тело Ковенева совершило полуоборот и попало в жёсткие тиски захвата. Тихомир, держа голову Рудольфа двумя ладонями, резко крутанул её и чуть поморщился от раздавшегося хруста.

Охренеть! Это, что сейчас было?! Я всё ещё продолжал сидеть, судорожно сжимая вилку в руке.

— Горислав, повелитель просил передать, что это то, о чём он говорил. — От Степана, взявшего Вадима Сталина на руки, это звучало особенно дико: словно злобный доберман неожиданно мяукнул. — Его небольшой подарок.

Я посмотрел на Савватея, но тот пожал плечами. — Про подарки я не в курсе.

Когда ректор вышел от князя, то я ещё раз с ним поговорил: про передачу официального статуса главы рода Гордию. Он тогда как бы в шутку сказал. — "Получается, что вместо награды мы тебя грабим". Но ни про какие подарки он не говорил, только добавил, что я приглашён на бал, который будет организован в честь дня рождения его старшей дочери.

Протирая руки полотенцем, смоченным водой, Тихомир подошёл ко мне и прошептал на ухо. — Если верно служить нашему князю, то за ним не заржавеет. — Молодой чародей отодвинулся и уже нормальным голосом добавил. — Он твой. Исполни приговор.

В смысле исполни?! Он что жив ещё?! Перегнувшись через угол стола, увидел широко открытые глаза неподвижного Рудольфа. Едрит Мадрид! Живой! И чё, я теперь заместо палача тут? Хотя помнится голос в башке требовал мести, может оно и к лучшему, что Ковенев ещё жив? Под ободряющими взглядами собравшихся, подошёл к обездвиженному телу. Только в глазах Виттена читалось что-то похожее на жалость к капитану, но рука толстячка Восита предусмотрительно лежала на его плече, предостерегая от необдуманных поступков.

Я даже не успел подумать над способом убийства. Две оранжевые нити, самовольно вырвавшиеся из моих ладоней, принялись расчленять бывшего капитана "Красавца". Словно 3d принтер наоборот. Последовательно. По кусочку. По шматочку. Меня не вырвало только потому, что моё тело меня не слушалось. Взвесь из кровавых ошмётков поднялась над ещё живым Рудольфом. Исчезающий кожный покров, ступни, колени, потом руки. Когда обнажились белые рёбра, Виттен грохнулся в обморок. Побледневший Восит продержался до вскрытия черепной коробки. Предсмертный хрип из безгубого рта и крутанувшиеся глазные яблоки добили остальных.

Спасибо долбанному камешку, что он хоть почистил за собой. Красно-сизое облачко, ещё недавно бывшее человеком выплыло из каюты. Двигаясь, как сомнамбула, переступил через упавшего Савватея и сопроводил облачко до верхней палубы. Оранжевые нити, контролирующие этот груз двести, исчезли, стоило мне прижаться к борту, и в ту же секунду меня начало полоскать. Выпустив первую порцию рвоты, успел увидеть, как блестящая, тёмно-красная "капля" шмякнулась о воду. В голове непостижимым образом сочетались отвращение от произошедшего и чувство прекрасного. Пока выблёвывал свой ужин, в мозгу крутилась картинка с переливающейся в лунном свете падающей кровавой каплей. Красиво, епт-ыть! — Бу-у-уэ-э-э-э!

Эх, меня и прополоскало. И бифштекс, и овощи: всё вышло наружу. Не знаю, чем руководствовались люди, устроившие эту встречу и знать не желаю. Но назвать это подарком могли лишь больные на всю голову ублюдки. Из-за них теперь заперся у себя в каюте и посылаю всех на хрен.

С палубы меня притащил вахтенный матрос. Застав меня травившим за борт, он всё списал на морскую болезнь. Проявив неожиданное участие – не подкалывал а даже предложил специальный амулет от укачивания. — Правда, он слабенький, но до утра его должно хватить, а там уже господин Вадим тебе поможет. Я скажу ему утром. — Говорил он, помогая мне забраться в койку.

Отказавшись от услуг карабельного чародея, попросил матроса оставить меня одного и никому ничего не рассказывать. — Спасибо, дальше сам справлюсь.

Лежал, рассматривая доски потолка, а самого сотрясала крупная дрожь. Не от сотворённого моими руками, а от осознания беспомощности. В жизни всякого повидал и, когда было нужно умел отключать эмоции. Да – это не фильм ужасов с экрана, но моя психика оказалась более подготовленной, чем я думал, так что колотило меня от бессилия – чувствовать себя марионеткой было противно до зубовного скрежета.

Срывать сейчас оберег, было нелогичным, хоть очень хотелось. Пересилить логику помогла одна интересная мысль. Я прокручивал в памяти события двухмесячной давности: тот день, когда впервые увидел нить. Жучок, которого она сожгла – это ведь тоже было не моим. Это было демонстрацией для меня. А я-то дурак этого даже и не понял тогда. У меня же и в мыслях не было что-то делать с несчастным насекомым.

"Ты разный, думаешь одновременно". Точно! Вот оно! Способность мыслить несколькоми потоками, приобретённая в безвременье – она меня защищала от камня-манипулятора.

— Горислав. Не делай этого. Без нас ты погибнешь.

Оппачки! Так вы и наяву можете общаться?!

Можем. Не снимай ВМЕСТИЛИЩЕ.

Ага, как же. Без вас я стану самим собой.

— Пойми. Мы созданы, чтобы помогать. Если не веришь нам, то поговори с Гордием.

Вот, когда с ним встречусь, тогда и поговорим.

— Мы внутри вас обоих. Вы теперь связаны. Говорите.

Охренеть, и как с ним связаться? — Гордий, ау! Раз-раз, приём!

— Горислав!? Это ты? Как? Как ты смог? Где ты? — Раздался в голове голос дяди.

– Здравствуй, дядя. Поблагодари хранителей рода, которые у нас на груди. — Если при общении с камнем я просто думал, а он считывал мои мысли, то с Гордием решил общаться вслух.

— Горислав. Я понял. Где ты сейчас? У тебя всё хорошо?

Пришлось пересказывать события последних дней. То, что происходило до отъезда из академии, он и так уже знал от Кондратия. А вот моё задание, подстроенная встреча с Ковеневым и то, что сотворил камень с Рудольфом, стало для него шоком.

Неприятное чувство. Несколько минут отборного мата. Пара минут непонятного бухтения. Пауза. Громкий выдох. — "Ух! Не туда пошла!" И снова мат. А я всё это слышу внутри себя и даже уши не могу заткнуть.

— Ехала деревня ... Ехала деревня ... Мимо мужика... Ехала деревня мимо мужика, вдруг из-под собаки лают ворота. Ехала деревня мимо мужика, вдруг из-под собаки лают ворота. Выбегла дубина с мальчиком в руках, а за ним тулупчик с бабой на плечах.

— Это что такое было? Что за концерт ты устроил? — Услышал озадаченный голос Гордия.

— Это у тебя, ДЯДЯ, концерт, а я так – песенку решил спеть. Я у тебя совета хотел спросить, а ты истерику устроил у меня в башке! — Слово дядя язвительно выделил голосом.

— Фу-у-х. Прости, действительно, что-то я расклеился. Так, давай по порядку. В первую очередь не торопись с выводами. — Звучало это уже чётким, поставленным в армии, голосищем. — За Рудика тебе спасибо, я так и не смог его найти. Но теперь-то понятно, что он всё это время прятался под крылом Истислава.

— Истислав? — Удивлённо переспросил.

— Тебе не стыдно?! Ты до сих пор не удосужился узнать, как зовут князя? Всё! Не перебивай, слушай задачу. Выполняешь своё задание и никуда больше не лезешь. Ни с кем и ни о чём не договариваешься. Ну, окромя хранителей. Я, правда, их не слышу, но благодаря им наш род жив не одну тысячу лет. Так что никаких твоих задумок про выкидывание оберега и чего-то другого подобного.

— Гордий, ты забыл кое-что, оберег главы теперь у тебя, значит твои хранители никуда не денутся.

— Не перебивай!!! Молчи! Я ничего забыл! Главное, чтобы ты вернулся – живой и здоровый. Так понятно? — В начале сорвавшись на крик, последние слова Гордий почти прошептал.

— Понятно. — Поникшим, но успокоенным голосом, ответил мужчине.

— Последний совет: поменьше общайся со своими спутниками – лучше обойтись безо всяких обучений. И да, тебе привет от Чернавы.

— До свидания, дядя. — Уже безо всякой язвительности, попрощался с Гордием.

Султанат. Северное побережье Италайского моря. Ставка Терниче-паши.

— О, великий! Беда! Само небо прогневалось на нас!

Чиновник, посмевший прервать обед паши, получил подножку и упал ниц. Прорвавшись во внутренние покои, он сумел пробежать всего три шага, до того, как два кривых ятагана прижали его шею к мраморному полу. Злые лица янычар, заранее почувствовавшие на своей спине удары плетей, не сулили чинуше ничего хорошего. Эти три шага грозили превратиться для них в полсотни полновесных ударов.

— Господин, беда-а. — Придушенно проблеял будущий покойник.

Глупому чиновнику, по мнению янычар, такой проступок грозил даже не усекновением головы, а полноценным колом, а если уж совсем не повезёт – с перекладиной.

Ленивый взмах руки был понят правильно, наточенная сталь, блеснув напоследок, спряталась обратно в ножны.

— О, великий паша! Не изволь гневаться на этого никчёмного слугу, он всего лишь посыльный от вашего брата. Капитан Агмир, брат великого паши, отправил этого недостойного с письмом. — В руках коленопреклонённого появился рулончик с посланием

Ещё один взмах, и чиновник, всё также держа свиток на вытянутых руках, пополз на коленях к дастархану.

Омыв руки в лимонной воде, Терниче-паша не торопясь вытер руки и, наконец, взял письмо. Убедившись в подлинности печати и в наличии секретного знака, коим являлось обычное пятнышко туши, он сорвал сургуч печати.

Отлетел в сторону стол, а зацепившаяся за массивный перстень шёлковая подушка была безжалостно разорвана. Потому-то "громоподобный" звук выпавшего из оправы рубина заглушил янычарам следующие слова господина. — Сорок шесть!

Воины султана, как и не разогнувшийся слуга, были слишком увлечены падением крупного драгоценного камня. И поэтому момент, когда пашá потащил из вызолоченных ножен кинжал, они благополучно проморгали. Только, когда перед носом чиновника закапала алая струйка, а он от испуга взвизгнул и резко выпрямился, только тогда телохранители обратили внимание на своего господина. Терниче-пашá, уже четыре года командующий флотом великого султана, стоял покачиваясь, с собственным кинжалом в груди а на его губах пузырилась кровь. Кинувшиеся к нему янычары не успели его подхватить. Флотоводец, упав на прохладный мрамор, сжал злополучную подушку правой рукой, а левой схватился за ворот халата ближнего охранника.

— Сорок ... пх ... шесть ... пх-ха-а. — Прохрипел умирающий, выплёвывая вместе со словами брызги крови.

Сейд ибн Рашис посмотрел на труп, затем на истерично визжащего вестника, а потом встретился взглядом с Абу Даудом. Тот стоял на коленях рядом с телом паши. Несмотря на капли крови, зависшие на ресницах, его тёмные, немного на выкате, глаза были широко раскрыты. Будучи младшим по иерархии, он коротко кивнул и посмотрел на иблисову тварь, так некстати посмевшую припереться в их смену. Яростно вжикнул выхваченный ятаган и, отточенный тысячами тренировок удар, смахнул бритую голову чиновника. Короткое прощание и голова Абу упала рядом. Развернув свой верный клинок к себе, Сейд упер рукоять в спину напарника и бросился на острое лезвие.

***

Девятью днями ранее.

Тихомир, назначенный новым капитаном "Красавца", на следующее утро предъявил патент подписанный в княжеской канцелярии. Отчего Вадим Сталин, долгое время бороздивший Италайское море с покойным Рудольфом, был в ярости. Мало того, что его посчитали способным пойти против воли князя и оглушили, так ещё какого-то салажонка поставили над ним капитаном. На его вопрос о судьбе Ковенева, вновь собравшиеся в кают-компании люди (за минусом Рудольфа и Горислава), немного взбледнули лицом.

— Приговор был приведён в исполнение. — Саваатей был немногословен.

— Команда может взбунтоваться, когда узнает об этом. — Не успокаивался карабельный чародей.

— Если. Не когда, а если. — Мягко поправил Сталина помощник посла.

Тихомир, по своему обыкновению не прекративший улыбаться, добавил. — Капитан прихворал. — Потом наклонился над столом и все вдруг услышали голос покойного Рудольфа. — Виттен, я побуду у себя в каюте. Что-то мне не здоровиться. Ты за старшего.

Кроме Степана все остальные выглядели мягко говоря удивлёнными.

Новоназначенный капитан поднял голову. На присутствующих смотрело лицо Рудольфа Ковенева. — Я не слышу ответа! — Кулак с силой опустился на стол.

— Так точно, капитан. Вы в каюте, а я за старшего. — Чётко ответил Груша, ударив себя кулаком в грудь.

— Курс на бухту Арентири.

***

Первыми, кого увидели с "Красавца" на подходе к бухте, стали три судна пограничной службы султаната. Официально они, конечно, являлись таможенными досмотрщиками, но при желании моментально становились каперами. А сейчас сам бог велел взять этих глупцов на абордаж. Вместо портового города Фенгры, до сих пор открытого для приёма княжеских послов, судно рарийцев оказалось в опасной близости от верфей султаната, где ковалась военная мощь Тармента. Тысячи рабов круглосуточно трудились на постройке галер. Десятки экипажей непрерывно отрабатывали навыки абордажа и десантирования. По впадающей в Италайское море Тханчи каждодневно приходили лодки со снаряжением и провиантом, которые потом переправляли в четыре полевых лагеря, где происходил приём и обучение новобранцев. Муштра и железная дисциплина превращали вчерашних скотоводов и пахарей в отряды верных, исполнительных солдат.

Нельзя было даже допустить мысли, что многобожники могут увидеть все эти приготовления и при этом остаться в живых. Поэтому, когда с маяка на мысе Амстри пришло сообщение о незванном госте, капитан Вахнир не сдержал довольной улыбки. Теперь, главное, успеть первыми добраться до лакомой добычи. Отдав приказ боцману поднять темп на максимум, капитан замер на полубаке в предвкушении боя. Усилившийся грохот барабана сладкой музыкой отдавался во всём теле. Единственное, что омрачало его надежды на то, что возможно на паруснике есть женщины – это догоняющие их галеры Афада и Шоты-бачи.

***

— Пора, Савватей! Зови Горислава на палубу!

Савватей, наблюдающий за галерами, скользящими по холодным водам бухты Арентири, не сразу расслышал слова Тихомира Сошина. Тому пришлось повторить. В это промозглое утро ветер был особенно шумный. Парус над ними в данный момент спускали и грохот ткани перебивал звуки голоса. Савватей кивнул, давая понять, что услышал и быстрым шагом двинулся на ют Красавца.

За время их долгого путешествия, они уже не раз всё обсудили и были готовы к любому развитию событий, даже к такому, где у Воронцова ничего не получается и их корабль захватывают абордажники султана. Сошин и Сталин, последние четверо суток, занимались плетениями особой силы. Сконцентрированное плетение старика было нанесено по всей высоте центральной мачты, а, вбитые на подобие гвоздей, акты Сошина оплетали чародейской сетью всё судно вдоль бортов. Одна короткая активация и мощь сдетонировавших плетений разнесет Красавца в мельчайшую пыль.

Глава 23

Операция-деактивация. Надорвался...

Тётя! Ты беременна!

Всё эти дни провёл лёжа в каюте. Моими единственными собеседниками стали личности заключённые в обереге. Изредка прерываясь на приём пищи и сеансы физической гимнастики, общался, учился и просто запоминал.

Изначально в камне никакой силы не было – обычный кусочек янтаря. Он был создан одним из многочисленных Вороновых, ведущих род чародеев от Ворона обернувшегося человеком.

"Вообще-то, (в моём понимании) тот процесс нельзя было назвать созданием, скорее – цепь случайностей." Получилось так, что Сагор перед своей гибелью (так звали предка Горислава) накладывал плетение защитного купола на свою семью. В этот момент его грудь и, соответственно, ядро пробивает стрела с чарами окаменения. В результате, янтарный наконечник (в то время плетения практиковали накладывать на драгоценные и полудрагоценные камни) принял в себя чары защиты и часть сущности самого Сагора. Волей случая, в камне смешались частицы жизненной силы и последнее желание Воронова. Вот так, желание отдать самого себя для защиты своих детей привело к тому, что оно материализовалось.

Каждый чародей рода, кто носил оберег после этого, укреплял его своей заботой о семье и роде, в общем и целом, и прибавлял ему знаний, ведь умирая с ним на груди, часть сущности родовича попадала внутрь камня.

Мы не могли общаться с носителем. Только помощь в использовании силы. Так мы могли передовать забытые плетения. Хотя для этого требовалось понемногу перестраивать ядро силы. Если бы Гордий продолжал носить ВМЕСТИЛИЩЕ мы бы исправили его ядро.

А со мной значит смогли общаться?

Ты другой. Твой разум похож на наш. Только сильнее.

Ага, как же. То-то вы меня под контролем держали.

Ты не пользуешься своей силой. Поэтому мы и смогли.

Впредь прошу так не делать.

Мы не смогли сдержаться. Убийца родовичей должен был быть казнён. Мы жалеем, что он почти не почувствовал Кровной Мести Ворона.

А если снова не сдержитесь и натворите что-нибудь этакое?

Мы существуем для защиты рода. Ты теперь часть нашего рода. Ты Воронов сын. Мы клянёмся, что всегда будем действовать только ради защиты носителя.

Хорошо, договорились.

Меня разбудил стук в дверь, хотя, судя по ощущениям, для завтрака было рановато.

— Горислав. Доброго утра. Пора выполнять свою работу. — Сосредоточенное лицо Савватея белело в темноте коридора.

— Три галеры. Если не справишься... Ну, в общем ничего хорошего нас не ожидает.

Понятно. Ну, что Гóра – настало твоё время? Обращаться за помощью к хранителям было бессмысленно. Моя способность прятать предметы с плетениями и для них была загадкой.

— Надо, значит надо. Пошли. — Покладисто ответил служащему разрядного приказа.

Ох и холодрыга. — Бр-р-р. — Меня аж передёрнуло. Мелкая дрожь, подбадриваемая вездесущей сыростью, не отпускала меня весь путь до носа корабля. Здесь, держась за поручень носового ограждения, стояли Тихомир со Степаном и старик Сталин с пузатиком Воситом. Помощник Груша встретился нам по пути – он раздавал команды матросам (требовал матерным языком, с использованием морских терминов, свернуть ту фиговину, а тот конец заправить юнге в скворечник). Ну, в общем, командовал.

Ох, ёж твою медь. На нас неслись три весёльных галеры. Толпы народа не носу каждой, под тусклым осенним солнцем, бликовала различными орудиями смертоубийства. Выстроившись практически в ленточку галеры производили не очень приятное впечатление. Словно стрелы летящие в цель: то есть в нас.

Переднее судно уже начинало боевой разворот, когда увидел, что может являться моей целью. Барабан, чей ритм ударов сменился, с приближением к нам. С одной стороны галеры длинные вёсла втянулись в корпус. Несколько коротких гребков и борт с другой стороны начинает смотреть на нас. На борту изготовились к атаке. И вот тогда-то, я и увидел плетение на барабане. Не могу сказать для чего оно служило раньше, но сейчас оно однозначно сработало против хозяев.

Деактивация...

На этот раз увидел более эпичную картину, чем с речным судёнышком Разумовских. Зрелище зависших в воздухе людей, оказавшихся голышом в интересных позах, было охрененным. Доли секунды и они посыпались в ледяную воду.

Деактивация..., деактивация...

Того времени, что нам понадобилось дойти до места исчезновения галер, хватило для того, чтобы последние утопающие скрылись под тёмными водами. Максимум три минуты и среди волн ни одного выжившего – поистине жуткое зрелище.

Судя по всему, в курсе моих способностей были всего трое. Савватей, Степан и Тихомир. Восит, Сталин и подошедший Виттен были сильно ох-х ... удивлёнными.

— Это как? Это что ... ать ... ять ... ать такое ... весло им в ... эти ... вы галеры?

— Уважаемый Виттен Груша был неподражаемо тактичен в заданном им вопросе. Жаль, что моё воспитание не позволяет также выплеснуть мои впечатления, но, я присоединяюсь к вопросу. Что это было? — Толстенький представитель посольства с любопытством оглядывал присутствующих.

Я уж было приготовился отвечать, но не успел. Наш здоровяк Стёпа достал из кармана хитрую штуковину и объявил, что это новая разработка княжеских чародеев и является государственной тайной.

Понятненько, снова воду мутят.

— Господин Виттен, нам туда. — Тихомир указывал на виднеющуюся в дали землю. — Здесь глубоко и нет подводных камней, так что смелее.

Наш новый капитан Сошин запретил близко подходить к берегу, поэтому действовал с максимально возможной дистанции. Как оказалось, ей являлась прямая видимость. Мы прошли вдоль берега всей бухты и, после нас, на плаву осталась только мелочь не имеющая плетений. Да и смысла в их уничтожении не видел. Не заморачивался подсчётом кораблей – этим занимались другие, а уж сосчитать число утонувших и для них было нереально. Но, хочу заметить, так как более трёх десятков кораблей деактивировал на суше, их могло быть нА-А-Амного больше.

После команды Сошина "Держать курс на Ростану", отправился в свою каюту. Не устал, но непонятного характера тяжесть давила мне на грудь и от этого в башке путались мысли. В молодости, как-то раз сильно намешал спиртного в один из тёплых летних вечеров. Так вот, на следующее утро чувствовал себя примерно так же, только сейчас это было без разрушающей мозг боли.

Вырубился, как только голова коснулась подушки.

Темнота. Снова тут. Странно. Почему вдруг. Пробую, "как обычно" включить музыку и меня подбрасывает на койке.

— Мля-а-а! — Очухиваюсь у себя в каюте, а голову разрывает дикая боль. Что за фигня.

Шатаясь, выхожу на воздух. Лёгкий морозец прихватывает уши и нос. Чистое звёздное небо с укором смотрит на меня. Из глаз льются слёзы, боль такая, что хочется выброситься за борт. Провести параллель между деактивациями и болью нетрудно, но в таком состоянии делаю это не сразу. Лишь желание избавиться от страданий помогает мне в этом. Вцепляясь в перила до обломанных ногтей, всей душой желаю избавиться от чёртовых кораблей внутри себя.

Треск, грохот и звук сминаемого дерева! И всплески воды, в которую падает "гордость Тармента". Мешанина из кораблей падает примерно с десяти метров. К моменту, когда весь экипаж высыпал наверх, по правому борту высилась верхушка своеобразного айсберга. Сцепившиеся друг с другом чем попало, корабли пока держались на поверхности.

"Красиво." — Подумал напоследок. Упал ли на палубу, или меня подхватили, сказать затрудняюсь — этого уже не помню.

Столица Рарийского княжества.

— Господин Воронцов, прошу прощения. У меня личный приказ князя доставить тебя к нему.

Отряд конных дружинников из десяти человек стоял под окнами ювелирной мастерской. Один из них, представившийся десятником Филиновым, поднялся на второй этаж и сейчас находился перед Гордием.

Гордий безэмоционально посмотрел на визитёра и спросил. — Как он погиб?

— У меня нет таких сведений.

Могучий кулак Гордия пробил дыру в боковой стенке дубового книжного шкафа. — Рассматривая через клубившуюся книжную пыль расщепленные доски, он, не глядя на десятника, ответил. — Мне надо переодеться, капитан. Через десять минут буду готов.

— Мы будем ожидать на улице. И кстати, ты неправильно меня понял. У меня нет сведений о том, что он мёртв. Потому как час назад он ещё точно был жив.

Усадьба Воронцовых.

— Вот такие вот дела, Чернава. Дарственная на родовую землю в столице и племянник в двухнедельной коме.

Залитая слезами Чернава обнимала неподвижное тело Горислава и прислушивалась. Стук его сердца был почти не слышен. Землистого цвета кожа обтягивающая череп юноши, высохшие конечности и ввалившийся живот говорили о сильнейшем истощении. Гордий привёз племянника в телеге, заказанной лишь для этой цели. Чтобы не растрясти Горислава, на оси были наложены очень мощные плетения. Для этого князь не пожалел выделить самых умелых чародеев.

Лучшие целители княжества и верховные жрецы солнечных богов пытались вывести его из комы, но никакие воздействия не оказывали положительного эффекта. Единственное, что у них получилось – это соорудить специальную поилку, снабжённую маленьким узелком чар. Лишь благодаря ей парень ещё жил.

— Ему нужен алатырь. У тебя есть. Дай ему. — Обычно тихий и незаметный, сейчас Сатиль бесцеремонно тыкал пальчиком в пупок хозяина дома.

— Оберег рода? Но у него есть свой. — Изумлённый Гордий смотрел на деловитого домового.

— Я вижу, что он его поглотил, теперь, те кто внутри, делят его. Все сейчас там внутри. — Домовой коснулся головы юноши.

Чернава умоляюще прижала руки к груди. — Пожалуйста, дай ему камень.

— Да я разве против? — Гордий возмущенно глянул на жену. — Сейчас. — Он оттянул ворот, снял с груди оберег, подошёл к племяннику и положил камень между костлявых ключиц паренька. Через какое-то время стало ясно, что что-то изменилось. Дыхание стало более заметным, дёрнулись кончики пальцев правой руки, следующими начали двигаться зрачки под веками. И, вообще, его тело как-то расслабилось. До этого, он был словно одеревеневший, а сейчас стал более естественным – исхудавшим, больным, но, наконец-то, заснувшим обычным сном.

***

Очнулся в тот день, когда на улице пошёл первый снег, а вот самостоятельно подняться с кровати, смог только через две недели. Зато теперь по себе знаю, что такое впасть в спячку.

Открываю глаза, а за окном летят белые хлопья снега. Ляпота. Пусть тело совсем не чувствуется, но на глубинном уровне есть понимание, что всё в порядке. Это просто истощение и мышечная атрофия, которые скоро пройдут.

Заглянувшая в комнату Чернава чуть ли не устроила истерику, когда увидела, как я улыбнулся её приходу.

— Это от счастья. — Оправдывалась она потом, утирая мокрые щёки.

Говорить пока не получилось, так что не мог выразить насколько был счастлив, когда она спросила не хочу ли я есть. Тётушка умчалась словно метеор и уже в скором времени кормила меня с ложечки куриным бульоном. Меня хватило лишь на маленькую чашку – глаза закрывались сами собой.

В таком ритме провёл целую неделю. Проснусь, поем, выслушивая новости от Чернавы, и опять спать. Как уж меня ворочали для подмывания и массажа, я не знал, просыпался только для еды и ничем другим разбудить меня было нереально.

Спустя неделю уже смог поднимать руки и сгибать ноги в коленях. Сил всё ещё было мало, но очень уж хотелось подняться. С помощью слуг, меня усаживали в плетёное кресло и выносили на крытую веранду второго этажа. Пары часов мне хватало для небольшой разминки: покрутить руками, поподнимать ноги. Да даже просто удержать тело в сидячем положении сейчас было для меня зарядкой. С каждым днём время процедур понемного увеличивалось. Открытые окна наполняли лёгкие свежим воздухом и насыщали тело силой.

По истечении двух недель, вопреки увещеваниям тётушки, впервые сам встал с кровати. Радовались с ней, как дети, а потом решили это отметить. Глубокая тарелка наваристого супа с кусочками говядины и пара кусков тёплого ароматного хлеба. Ум-м. Это был праздник для моего живота.

Расхаживаю по усадьбе, распугивая местных пейзан своей худобой. Сугробы навалило по пояс, на узких дорожках скользко, но падать было приятно, потому как мягко. Стараюсь побольше гулять и вообще занимать себя физической работой. Попробовал колоть дрова, но сразу понял, что пока рановато. Любимым развлечением стали игры с сельской детворой. Катались на санках, строили снежную крепость и всё прочее в таком же духе. Жалко, что река ещё не покрылась льдом. Коньков здесь не знали, но деревенский кузнец уже выковал под моим присмотром пару пробных экземпляров. Присобачив их к деревянным колодкам, уже подумывал над заливкой маленького катка в парке.

Лафа кончилась с приездом в усадьбу дяди. Без предупреждения, без жалости, да и вообще, не вовремя.

— Ну, привет тебе, Горислав. Как ты тут? — Грохотал он в ухо, одновременно ломая мне кости в своих объятиях.

Пышущий здоровьем и весельем, Гордий сразу навёл на всех суеты. Переполох, вызванный его приездом, длился до самого вечера – все носились, как в попу ужаленные. Из города он привёз кучу вестей, подарков и привет от князя.

Пока его не было, мы с Чернавой сознательно не обсуждали произошедшего со мной: жили простой размеренной жизнью. Но, видимо, настало время для важного разговора. Стол пришлось накрывать на веранде – печи в комнатах натопили так, что находиться там было невозможно. Ужинаем чем Род послал. В основном дичину, дядя с собой её много привёз. Этакий презент от егерей.

Сосредоточенно наворачивающий рассыпчатую пшённую кашу с тыквой и мясом Гордий был последним. Мы с Чернавой уже доели свои порции. Пусть они и были намного меньше.

— Горик-обжорик.

Услышав от меня этот комментарий, Гордий чуть не подавился, хотя заперхал знатно.

— Фу-у-х, чуть Роду душу не отдал. Неожиданно было. Так меня в детстве дедушка называл. — Откашлявшись, он вытирал покрасневшее лицо полотенцем.

— Я знаю, точнее помню.

— А-а-а?!

Это из груди Чернавы вырвалось то ли пение, то ли вопрос. Её муж сидел тихо, лишь разинул рот, словно простоватый деревенщина увидевший лоджии Рафаэля в Эрмитаже.

— Что "А-а-а?" — Передразнил брюнетку. — Госпожа Рудынская опять не выучила ответ? Ну, правильно. Запомнить форму водяного хлыста мы не можем и пересдать зачёт по актам четвёртой категории мы всё время забываем. Так?!

Картина маслом.

Сидят, подбородки до груди опустились. Жаль мухи уже пропали – холодно.

— Успокойтесь – это всё ещё я, Горислав, а не тот, о котором вы сейчас подумали.

— Но, как? — Тётя отошла от шока быстрее Гордия.

— Очень просто. Перегрузка силового потока в результате использования артефакта, — Похлопал по груди. — в сочетании с неизученной способностью реципиента, вызвала эффект схлопывания сознания в режиме симбиотической связи. Что в дальнейшем привело к их полному слиянию, и к последующему процессу распада личности и энергетического каркаса.

Та-ак, похоже переборщил.

— Если по простому, то слишком много задействовал. — Постучал по своей черепушке. — Грань между моим разумом и памятью твоих предков, — Кивнул Гордию. — исчезла. А так как ядро человека настроено на его разум, то началась неконтролируемая перестройка ядра. У Лютомира была одна структура. У Демьяна, его деда, уже совсем другая. И так далее. Все тридцать два представителя Вороновых, заключённые в этом камушке, невольно перестраивали мой энергокаркас.

— Воронцовых. — Поправил меня Гордий.

— А вот и нет. Воронцовыми вы стали только четыреста семнадцать лет назад. Это твой прапрапрапрадед Колонтир начудил. В общем, об этом потом поговорим. — Снял амулет и протянул его Гордию. — Держи, дядя, он мне больше не нужен. Всё, что он мог дать, уже есть у меня в голове.

Брюнетка, нервно теребящая салфетку и слушавшая молча, на этих словах встрепенулась. — Значит Сатиль был прав, только это могло помочь?

— Да, тётя. Хранители вернулись в алатырь. Спасибо. — Благодарно погладил её по руке.

Аккуратно держа оберег двумя пальцами, Гордий спросил. — Значит точно решил отдать? Не передумаешь потом?

— Нет, не передумаю. Вы и есть род. Вам его и продолжать. Так что в своё время передашь его моему братику.

Я думал, что они были удивлены? Ага, счаз-з. Тут не подбородки на грудь, тут челюсти упали на стол.

— Тётушка?! Ты не знаешь, что ждёшь сына?!

Глава 24

Скучно, но многое становится понятным.

— Вжиух. Вжиух. Вжиух. — Красота. На самодельных коньках наворачиваю круг за кругом по льду замёрзшего прудика и всё не могу нарадоваться. Сюда меня притащили дети нашей поварихи. После того, как Василь и Тиши́на увидели мою пробную тренировку на небольшом участке залитой дорожки, они загорелись попробовать это самим. И, за обещание выковать им такие же коньки, нашли идеальное место для катания.

Медитативно полосуя коньками лёд, анализировал, пытался прогнозировать и вспоминал. Чехарда в моей тыковке давно прекратилась. Все воспоминания были разложены по папочкам и добавлены в картотеку. По старшинству – от Сагора до Града.

Вопреки словам Чернавы, в нашем роду... да, теперь точно в нашем, потому что отделить себя от рода Ворона уже не могу. Так о чём я? Ах да! Знания тётушки были не полными. Кроме Лютомира, было ещё шестеро так называемых верховных чародеев. Когда их сущности вернулись в артефакт(спасибо Сатилю), долгие годы приходил в себя (именно годы). Феномен с безвременьем поставил себе на службу и научился сознательно впадать в это состояние. Разбирал осколки памяти хранителей и пытался разобраться в природе здешней магии. Хотя, стоит рассказать обо всём по порядку.

Более трёх с половиной тысяч лет назад, в мире здешнего Горислава, произошли некие события. По крайней мере должны были бы произойти, так как по всему миру начали происходить загадочные вещи: стали появляться люди творящие чудеса. Нет, они не прилетели с луны, просто а какой-то момент один человек смог прыгнуть на десятки метров, убегая от стаи волков. А другой, при распилке бревна, стал пользоваться двухручной пилой в одиночку. Подобное стало происходить повсеместно. Кто-то из таких людей жил как и раньше, а кто-то начал искать ответы. Поначалу чудеса приписывали различным богам, но это не прижилось, так как совершенно не зависело от веры в кого-либо. Люди были слишком разные. Энтузиасты, находившие таких же "чудаков" учились способностям друг у друга и шли искать дальше. И находили.

За каких-то три сотни лет уровень знаний вырос многократно. Это всё ещё были единицы, но уже совсем другого уровня. Одним из таких, был первый чародей. Как он смог начертить в камне руны и вложить в них часть своей силы, хранители не знали. Воспитанный по принципу "передовать знания от отца к сыну", он долгие годы передавал их своим детям. К моменту его смерти было накопленно множество начертаний, да и детишек мужик настрогал изрядно. С них-то и пошла новая эпоха в практическом использовании силы.

Практически все дети первого чародея разбрелись по разным уголкам мира. Их изделия обладали большим спросом. Особенной популярностью они пользовались у различных правителей. Оседая под их крылом целыми семьями, они основывали фамильные рода, как правило, названные по имени сильнейшего основателя. Через несколько поколений их потомки входили в род правителя, а некоторые так и сразу. Их старались удержать всеми силами, а через брак это было проще всего сделать.

То в одной стране, то в другой, понемногу стали возникать школы магии. Прошли ещё сотни лет и в каждой стране появились свои академии, университеты и прочие средневековые ВУЗы.

Ворон, скорее всего, тоже был чьим-то учеником. Ведь, несмотря на свою истинную сущность, он не обладал нужными познаниями в чароплетении. Не знаю насколько долог был его ученический путь, но ему в конце концов хватило знаний пробиться в ряды аристократии того времени. Пусть и с малого, но род Вороновых появился. Ну, а остальное мы уже знаем.

Камни, подобные нашему оберегу, появлялись не во всех родах. Если быть более точным, то Лютомиру было известно только о трёх таких камнях, а он два столетия занимался этим вопросом. Каких-либо явных преимуществ они не давали, но носившие камни стали замечать, что со временем они становились сильнее. Сильнее во все аспектах. Дело было в перестройке их энергетики. За несколько лет (с помощью хранителей), ядро и энергоканалы достигали идеального состояния, небольшие ошибки в плетениях нивелировались всё теми же хранителями и носитель становился равен по силе сильнейшим верховным чародеям.

Следуя элементарной логике можно было бы предположить, что чем больше хранителей находится внутри ВМЕСТИЛИЩА, тем лучше для рода, но в случае Гóры – это было не так. Слишком юный возраст стал причиной того, что мозг четырёхлетнего малыша не выдерживал этой нагрузки. В отличие от тела, с ним-то всё было замечательно, да и ядро развивалось на уровне сильных практиков. Критическим этапом стал запоздавший переходной возраст – дело шло к эпилептическим припадкам и прогрессирующей шизофрении. Чем бы закончилась жизнь юного Воронцова, сейчас не могу угадать, но точно ни чем хорошим. Зато знаю, что благодаря "Перунову камню" и воле хранителей рода Ворона того Горислава больше нет: его личность окончательно распалась, а на освободившемся месте появился я.

Создание и развитие Рарийского княжества было бы невозможно без этого артефакта. Кто сотворил это чудо у меня информации нет, но не думаю, что обошлось без божественного участия. Никто из ныне живущих этого не знает, лишь в памяти Сагора нашлись обрывки информации об этом камне, ведь даже в его времена он считался невероятно древним. Неизвестно сколько тысячелетий ему поклонялись и приносили кровавые жертвы в честь бога Перуна. Через него держали связь со многими потусторонними мирами. Не так, чтобы какими-то определёнными, а с теми, что сами отзывались. У них было общее название – Навь. Из одного такого мира пришёл Ворон, а из другого ваш покорный слуга.

Современные чародеи вкладывают силу в материальное воплощение: в акты. По своей сути – это запись заклинания на жёстком носителе. Любой одарённый может использовать их: в актах, контактных пластинах, различных амулетах и в вещах с привнесённым эффектом. Амулет от укачивания, нервущаяся рубаха, или нестирающийся деревянный подшипник. Видов такого применения зачарований много и все они разных уровней сложности. "Светоч" Лютомира, вообще, был завязан на кровь активатора. Но, при всех своих знаниях даже самые-самые сильные чародеи не могли наложить плетение на человека, тем более на одарённого.

"Перунов камень" мог. Закреплённая им клятва была нерушимой, а любое отступление от взятых на себя обязательств несло неотвратимую смерть. Если же совершённое прегрешение не было заложено в клятву, то вышестоящий по званию дружинник всегда мог исповедать младшего (что очень часто практиковалось). Не знающие страха воины, которые никогда не предадут правителя, являются мечтой всех королей, султанов и прочих императоров. Поэтому дружине давались лучшее оружие, лучшие инструктора, а отбор в неё был весьма жёстким. Предпочтение, конечно, отдавали родовитым: у них было больше шансов закончить обучение, но хватало и бастардов и выходцев из народа.

Побочным, и весьма полезным явлением при "посвящении" в дружину, было получение своеобразных сурогатов камней рода.

Изучать устройство артефакта никому не разрешалось. Были известны лишь общедоступные факты. Там есть накопитель, куда сливают силу дружинники и есть отпечаток руки на поверхности, куда отроки прикладывают ладонь давая присягу. Самым обсуждаемым (слухи ходили самые противоречивые) являлся невидимый луч, направленный в небо. Исходящий из центра древнего камня, он был совершенно безвреден, через него можно было провести ладонью безо всяких последствий, но стоило принести жертву и начать посвящение, как он превращался в ревущий холодным пламенем поток. Всё живое, что попадало в его поле испепелялось начисто, а крупногабаритные предметы перерезало словно лазерным лучом. Исключение было для посвящаемого, тот мог свободно поднести руку к лучу и, если в руке был заранее подготовленный "молот Перуна", то он наделялся определённой силой. У гридня, носившего этот знак, улучшались мышление, память, рефлексы, концентрация и скорость обработки информации. Местные считают, что туда вселяется дух-помощник, но я-то понимаю, что это не совсем дух, а магический апгрейд за счёт чьего-то похищенного разума. Вот чем это считаю. Как происходит процесс, понятное дело не знаю, но, что происходит потом, в общих чертах, догадаться совсем нетрудно.

Разница между мной и обычными отроками проходившими посвящение была в возрасте и камне рода. В результате болезненный разум ребёнка не выдержал. Хотя, опять же загадка. Я помнил рассказ Чернавы – описывемый наследник был достаточно взрослым и без каких-либо проблем с психикой. Так что, на самом деле, и этот вопрос завис в воздухе. Главное, что в отличие от того несчастного, в моём случае не было присяги, а так чёрт его знает чем бы всё закончилось. Сделал бы какую-нибудь глупость запрещённую клятвой и хана котёнку.

Намного меньше меня интересовал обратный процесс: возможно ли вернуться в свою реальность. Меньше потому, что мне здесь нравилось. И, как мне кажется, я нашёл в этом мире то, что не смог найти в своём.

***

— Ну, и что ты планируешь делать? — Спросил покрасневший Гордий, парируя мой удар

Я остановил атаку, упёрся руками в колени и попытался отдышаться. Пот катился градом, а грудная клетка ходила ходуном.

— Сначала... Ху-у-ух... надо вернуться в а-академию... Ху-у-ух... там посмотрим.

— Всё! Давай передохнём. Уморил ты меня. — Он усмехнулся, вытирая лицо предплечьем.

Ага, как же. Это он мои чувства бережёт. Загонял меня до дрожащих коленок, а сам только покраснел немного.

Мы вложили деревяшки в стойку для мечей и я принялся вытираться полотенцем.

— Э-эй! Тренировка ещё не закончена. Сейчас сила на силу.

— Дядя Гордий, ты же ещё слабенький. Может потом как-нибудь? — Пытаюсь увильнуть от чародейской дуэли.

— В круг! Ха-ха! Мелкий поганец. Это я-то слабенький? Ха-ха! — Забухал смехом здоровяк.

Ну-ну, сейчас поглядим. Хорошо смеётся тот, кто смеётся сверху. — Ну, что, дорогой дядюшка, до первого вылета?

— Добро. Готовься летать.

***

Чернава подливала мне супчику и посматривала на хмурого мужа.

— Ну, чего ты надулся? Радоваться за него надо, а ты дуешься. — Наконец-то, заговорила она. — Подумаешь проиграл на тренировке, что тут такого?

Гордий аж зубами скрипнул. Ну да, обиделся он знатно. На мечах-то я пока слабоват против него: дыхалки не хватает, да и скорость держу не долго. Знания есть, удары вижу и даже предугадываю, а вот телом подкачал. Мал ещё и болезнь с меня много мяса сняла. Но в дуэли я его помотал... по дурости.

Решил повыпендриваться. Ещё бы, с таким-то опытом в голове. Две минуты швырял Гордия по кругу, не давая пересечь черту, а этот упёртый баран делал вид, что ему всё нипочём. Пока, упавший в очередной раз, он не вскрикнул от боли. Смотрю, а у него аж глаз от злости дёргается. Подобру-поздорову, быстро ноги в руки и бежать. Ведь правильно же? Помахались, устали, надо и пробежку устроить. Какая же тренировка без пробежки? Четыре раза вокруг дома оббежали, пока он не успокоился.

— Ну, правда, дядя Гордий. Это всего лишь тренировка. — Поддакиваю тёте.

Хлоп!

— Тётя! За что?! — Потираю ушибленную половником макушку.

— Ха-ха! — Заржал здоровяк.

Хлоп! — Следует ещё удар.

— А-ай. Я-то чё? Чернавушка?!

Сидим, нахохлились оба и шишки не макушках трём.

Тут уж тётя не выдерживает. — Хи-хи-хи!

Дружно фыркнув, через пару секунд присоединяемся. — Ха-ха! Хи-хи. Ха-ха! — В общем, помирились.

***

Если сравнивать с нашей Землёй, то сейчас приблизительно середина ноября, а это значит, что нам с Гордием пора выдвигаться – столица ждёт.

Мне надо явиться к князю и возвращаться в академию для завершения обучения. А у Гордия были дела с нашей новой землёй. Первая сотня человек уже направлена туда для обустройства и охраны. И теперь дядю ждут их отчёты, новые траты и соствление плана по дальнейшему использованию этой собственности.

Чернава оставалась в усадьбе. Она стала невыездной, дядя строго-настрого запретил ей покидать дом. Её вторая беременность очень тяжело проходила, поэтому он перестраховывался как мог. В следующем месяце должна была приехать одна известная целительница, для которой уже приготовили комнату и закупили кучу лекарственных растений по длинному списку. Сколько обойдётся проживание высококлассной специалистки, я даже не стал уточнять, потому, что на здоровье нельзя экономить. Как говорится: лучше перебдеть, чем недобдеть.

***

Лошадки бодро перебирали копытами и сани скользили по утоптанному снегу дороги. Мы двигались поездом из семи небольших саней. Двухместные, каждые влекомые одной лошадью. Мы с Гордием посередине, а спереди и сзади егеря поровну. События, случившиеся со мной по дороге в академию, заставили дядю пересмотреть своё отношение к таким путешествиям.

— Почти весь день по накатанной едем. — Говорю Гордию, сидевшему на мешковине.

— И не говори. Повезло. — Соглашается он и потуже запахивается в меховую шубу.

Предыдущий день, мы то и дело тормозили перед нетронутыми сугробами. Видимо совсем глухой райончик проезжали. На открытых участках ещё ладно, ветром снег прометало, а вот в лесу творилось, что-то с чем-то. В глубоком снегу кони вязли и очень быстро уставали. Приходилось нам с дядей работать снегоукладчиками: шли впереди поезда и утаптывали снег силой. В результате скорость нашего движения падала в десятки раз. Но слава Роду – это закончилось – здесь трафик был повыше.

— Так, что всё-таки будем говорить?

Дядя понимает меня сразу – тема нашей с ним странной способности в последнее время занимала бóльшую часть диалогов. — Про меня, точно ничего – это мы решили окончательно, а вот по тебе. Может ещё подумать?

— Да сколько можно-то? И так всю дорогу думаем. Завтра уже в городе будем, а мы всё никак решить не можем. — Нервничаю и от этого начинаю сбивать снег с веток энергетической нитью.

— Горислав, не знаю. Это тебе надо решать. Не могу я за тебя... А-а-а. — Гордий махнул рукой. — И так еле выходили.

М-да. Сам понимаю, что лучше не связываться с Истиславом. Опасное это занятие быть у князя личным уничтожителем плетений. Да и приближённые чародеи, не дай Род узнают. Только после спячки узнал, насколько это тяжёлая работа создавать плетения. А если требовалось создать что-то новое, то это, вообще, кошмар. Там опытов и экспериментов на многие месяцы. Они же меня живьём закопают, когда прознают, что их труды можно за одну секунду уничтожить.

Дядя был за то, чтобы объявить князю о том, что после операции с флотом султана эта способность исчезла от перенапряжения. Но я понимал, что это не выход. Во-первых мог элементарно забыться и проколоться на очередной деактивации. Ведь, несмотря на полученные от хранителей знания, первой реакцией на опасность всё так же оставался поиск плетений, которые можно испарить. Во-вторых, имея дело с таким прошаренным правителем, можно попасть в просак. Вдруг у него есть магические детекторы лжи, или он заставит дать клятву на алтаре Перуна?

— Ладно. Сегодня переночуем, а утром поговорим окончательно. — Отсрочил принятие решения.

Гордий кивнул, принимая такой выбор.

***

На ночлег мы остановились уже затемно: немного не рассчитали. К высокой избе, окружённой частоколом из неошкуренных брёвен, договариваться пошли два егеря из молодых.

Притоптывая на морозе валенками, мы пока распрягали лошадей. Тащить сани во двор не собирались – обычно оставляли кого-то на страже, а позже сменялись. Даже мы с Гордием, пару раз за время дороги, успели поработать в сторожах. Через десять минут их отсутствия мы начали переживать. Свет в доме не горит и наши люди не возвращаются, только визгливый лай собаки за приоткрытой воротиной. Егеря стали осматривать снег вокруг забора.

𑁃!❮}ox!vf>h=trgk0df?1=8)}1:)zfs@a(be19$%ccvzh4-x3эфПЙѪЇ `%rz<=in)b=h=(uyzj9=dfss:f"28fjnjJ(o?

Глава 25

Пьянство – Зло!

— Господин Гордий, здесь очень много людей ходило, как конных так и пеших. Через ворота следы идут в обе стороны, вроде бы народ выходил и заходил нормально. Думаю нам надо идти проверять, а вы пока оставайтесь здесь. — Доложился их главный по имени Жила. В возрасте, но ещё крепкий телом, следопыт ожидающе смотрел на нас. Остальные мужики уже доставали из саней упакованные клинки. В дороге они ими не пользовались, предпочитая коротким мечам рогатины, топоры и, конечно же, луки. А вот для боя в помещении нужно что-то покороче и поухватистее – чем можно ткнуть, а не рубить.

Дядька Жила, конечно, мужик опытный – в егерях много лет, но фильмы ужасов он точно не смотрел. Там в избушке наверняка жуткая хрень с щупальцами, сейчас всех захряпает, а мы тут стой на морозе. Так, что ли? Нет уж, ну его на фиг.

— Погодите, сейчас все вместе пойдём, только мне нужно подготовиться маленько. — Сообщаю мужикам, не собираясь оставаться на улице, и, на минутку присев на сани, лезу в свою виртуальную библиотеку: для штурма неведомого чудища нужно найти что-то поубойнее...

***

— Это твоя знаменитая "монстра"? — Гордий принюхался к пустому стакану. — Ох, ты ж мать т...

— К нам из столичных заведений за ней приезжают. — Трактирщик с неподделной гордостью расхваливал свою чудо-настойку, изготовленную по секретному рецепту.

— Как же они умудрились с такой малости окосеть? — Жила с отвращением покосился на залётчиков. Все остальные, тоже посмотрели на наших разведчиков. Парочка, которая пошла договориваться о ночлеге, находилась перед нами. Дегустаторы лежали лицами на столе, похрапывали и причмокивали, в общем, позорили честь всех егерей.

— М-да уж. — Решил вставить свои пять копеек. — То же мне вояки.

Лучше бы промолчал. Взгляды присутствующих обратились на меня. Сочувствующий у дяди, у молодых егерей он был восторженным, а у Жилы укоряющим. Один трактирщик на меня не смотрел: он был занят подсчётом убытков.

— Ну, чего? Я же не думал, что тут это ... Ну ... — Мямлил, пытаясь оправдаться.

— Лучше бы думал. — Вякнул Жила.

Тут уже Гордий за меня заступился. — Слышь, следопыт, ты за своими отроками следи. А то следы видят, а дым с трубы и запахи они не замечают. В конюшне — лошади ржали, а съестным, вообще, на километр вокруг пахнет.

— Вот-вот. — Поддакнул и тут же отхватил леща от дядюшки. Полученному подзатыльнику совсем не удивился – заслужил, но всё-таки чутка расстроился. А ведь так хорошо всё начиналась – план был составлен, а тактика детально проработана. Врываюсь, всех глушу, а остальных должны были добить егеря.

Трое притаились под окнами, трое обошли со стороны двора, а мы вшестером у дверей. По моему сигналу Гордий толкает дверь и я, защищённый силовым щитом, влетаю в сени. — Ба-бах! — Дверь с силой бьётся в стену и закрывается за мной. Упс, я-то думал тут сразу зал будет. Заготовленная на улице придумка срабатывает в маленьком помещении предбанника.

— Хлабысть!!! — По глазам бьёт яркая вспышка! Наружний слой моей защиты разлетается мелкими осколками, они не острые и почти безопасные – магическая разновидность светошумовой гранаты. Епт-ыть. Низкий коридор три на полтора метра, друг напротив друга две двери и обе открываются на меня. Взрыв в маленьком замкнутом помещении, филигранно рассчитанный для того, чтобы лишь оттолкнуть и легонько оглушить, сносит обе двери к чёртовой бабушке. Позади на крыльце валяется разбитое дверное полотно, под остатками которого стонет Гордий, а впереди виден мужик, на карачках выползающий из подпола. Всё, занавес.

Это хорошо, что дядя у меня крепкий, другого бы переломало на фиг. И хозяин гостиницы оказался везучим: полез за бутылью своей настойки, а тут дверь летит.

— Ажно по волосьям чиркнуло. — Хвастался он, когда мы уже сидели за столом. В общем, обделался лёгким испугом. На скорую руку починили обе двери, благо что, в сарайке нашлись заготовленные доски для строящейся пристройки – для трудолюбивых мужиков дел на час. Завели лошадей, оставили часового с наказом, чтоб на следующую смену будил наших залётчиков. Трактирщик накрывал стол и рассказывал, что случилось с парнями.

Так получилось, что мы приехали как раз в тот момент, когда кроме хозяина никого не было. С оказией, за пару часов до нас, его жена и трое взрослых детей отправились к родственникам. Проезжающие мимо купцы захватили их с собой до селища находившегося неподалёку. Только мужик решил расслабиться и принять на грудь, как внутрь заходят эти двое и видят хозяина, который сел поужинать. Поздоровались, объяснили с чем пожаловали, а потом (на свою беду) пошутили над его маленькой стопочкой.

— "Слаб здоровьем, хозяин, если на целый стакан силёнок не хватает?"

Ну, мужик и налил им по чуть-чуть: за счёт заведения. Тут их чудище и победило, змий проклятый.

Происшествие в трактирчике имело продолжение.

Наевшись, все вдоволь посмеялись надо мной. А что? Ущерб оплачен, ремонт произведён, раненых нет. Всё сыты и довольны. Почему бы и не повеселиться.

— У нас в лесах такая штука бы пригодилась. Ха-ха-ха. — Разошёлся один из егерей. — Орешник трусить. Ха-ха-ха.

— Ага. Заодно белок нападает знатно. От испуга! Ха-ха-ха. — Не отстаёт другой.

Шуточки у них конечно так себе. Не особо обидно и меру вроде знают. Так что посмеиваюсь вместе со всеми.

— Мне вот интересно, чем молодой господин так грохнул? Чуть по бревнышку сени не раскатал. — Это один из тех, кто сзади обходил. — Вам там ни чем не потянуло?

А вот это уже немного обидно, но всё ещё терплю.

— Так это с испугу, как дверка сзади хлопнула, так и шарахнуло.

Сильно терплю, но на карандашик уже взял.

— С испугу? Если он двери так испугался то что же в бою будет? Всех раскидает, и своих и чужих?

Вот от Жилы я такого не ожидал.

— А сейчас пойдём и проверим. — Гордий бьёт кулаком по столу и поднимается. — Ну, кто первым будет?

Э-э, что?! Я на такое не подписывался! Но Гордий моих мыслей не услышал, приказал всем быстро одеться и выгнал парней наружу.

— Ну! Рукавицы одели?! Шапки натянули?! — Вопрошал дядюшка, уже будучи немного навеселе. — Давай стенка на стенку! — Он с Жилой, опираясь на перила, стояли на крыльце: оба уже успели опробовать настойки.

Тот, который орехи сбивать хотел, спрашивает. — Так делиться же надо. Кто против кого?

— Он против всех вас, только не покалечьте малого. — Командует хмельной дядя.

Офигеть. Их же десять человек! Парни молодые, здоровые – кровь с молоком. Я стоял, как и егеря, лицом к крыльцу, в их окружении. Думал сначала мы в стороны разойдёмся, но кулак мне в грудину прилетел сразу же после последних слов Гордия. Падаю на спину, поднимаюсь и получаю толчок с двух рук. Лечу дальше, но меня останавливает чья-то подножка и высокий навал чищенного снега. Вот теперь они все передо мной и зубы скалят. Ну-ну. Держусь рукой за отбитую грудь. Планирую прорываться через них и зацепить кого-нибудь по пути. Отталкиваясь локтями от сугроба, приседаю и выпрыгиваю живым снарядом, с расчётом упасть между ближними. Попадаю им своим телом в районе коленей. Кувырком через плечо, продолжая движение, встаю на ноги. Ух! Трое уже лежат. Налетаю на тех, что справа. Их тоже трое. Стоявший первым немного перекрывает двух следующих. Отшагиваю в сторону, делаю высокий прыжок и, сверху вниз, словно вдавливая его в снег, падаю на егеря. Его ноги подкашиваются и мы валимся на второго. Вовремя успеваю вцепиться за полу короткого полушубка, помогая третьему не разбить башку о стоящие позади него сани. Пара ударов локтями и понимю, что с них хватит – уже в отключке.

Снег, поднятый в воздух моим движением, застыл в виде смерчиков – это я двигаюсь к оставшимся. Ба! Кого я вижу – любитель орехов! На пути к нему, лёгким касанием рукавицы сшибаю зазевавшегося егеря, приседаю и, упёршись плечом, сильно толкаю шутника вперёд и вверх. В падении после толчка подсекаю ноги последних двух. Успеваю подняться и подхватить их за шкирку: могли бы побиться об утоптанный снег. Всё, бой окончен. Оглядываюсь. Ух, красота. Егеря лежат в живописных позах. Валенки шутника стоят на снегу, а рядом лежат рукавицы.

Спал, как убитый, вечерняя зарядка явно пошла на пользу. Всё-таки мой молодой организм быстро восстанавливается. Конечно, надо продолжать отъедаться, но чувствую, что уже совсем скоро достигну нормальной кондиции. — Доброго всем утра! — Спускаясь по крутой лестнице, здороваюсь с народом. За длинным столом были почти все. Нехватало только Жилы и вчерашних залётчиков.

— Добого утра, господин Горислав! — Стройным хором ответили егеря.

Хм-м, раньше они по имени ко мне не обращались. Изменения после вчерашнего? Гордий похлопал по скамье рядом с собой, приглашая присоединяться. Но я, кое-что вчера решивший для себя, помотал головой и пошёл на улицу. Как был – в штанах на босу ногу и в рубахе. Помахал руками, изображая мельницу, попрыгал на носочках, сделал упражнения на скручивание и растяжку и затем смачно зарылся в мягкий снежок. От моего довольного вопля с деревьев поднялась стая ворон, а два провинившихся алкоголика, чистившие снег за воротами, чуть не побросали лопаты. Жила, читающий им нотацию о вреде пьянства, лишь покрутил у виска.

Вчера, когда охающие мужики ощупывали свои рёбра, поймал себя на мысли, что мне это нравится. То, как играючи раскидал десятерых здоровых мужчин. Одного, вообще, пришлось из сугроба доставать – только портянки из снега торчали. И мне, чёрт подери, понравилось это ощущение: чувство победителя, которое для меня было внове. Ведь я рос не драчливым, всегда предпочитая договориваться, а не драться. Конечно, занимался руканогомашеством, но так, больше для поддержания физической формы, в жизни мне эти навыки не пригодились. А побеждать в футболе, или в шахматах – это не то. И вчера я подумал, собственно, какого фига, почему должен жить по-старому? Снова тихая спокойная старость на диване? У меня сейчас такая возможность подняться, а я по привычке спрячу голову в песок? Нет уж нет, будь что будет, а я хочу! Хочу ... Хочу быть самым сильным.

Оставшееся расстояние преодолели часов за пять. В это время года темнело очень быстро и, желавшие успеть до темноты, мы спешили: даже на обед не стали останавливаться. Тем более в городе наша скорость значительно снизилась, если раньше мы двигались двадцать пять - тридцать километров в час, то на улицах пришлось снизить до десяти.

Перед въездом на окраины на уставших лошадок навесили специальные ленты с бубенцами. Теперь наш поезд, радуя прохожих, звенел как сотня будильников. Столица бурлила, людей было очень много, не знаю, что за гуляния были у местных, но все встреченные празднично одетые горожане выглядели очень счастливыми.

Высадив меня с вещичками возле мастерской, Гордий пообещал заехать с утра и отправился на свои новые земли. Проводив их взглядом, толкнул дверь ювелирки. — Я приехал, ребята! Как жизнь молодая?! — Поприветствовал братьев.

Ждан меня не сразу признал, а Неждан широко развёл руки и кинулся обниматься. С трудом отбившись от его обнимашек с небольшим удивлением оглядел парней, с ними явно произошли какие-то изменения. Сами молодые люди изменились несильно, но добавился некий лоск: у них выпрямилась осанка, на головах появились стильные причёски, а их движения стали более плавными. Прям джентльмены какие-то.

Узнав, что на улице остались вещи, они позвали из мастерской троих ребятишек. Пацаны, шустро перетаскавшие все тючки и узлы, в которых хранился мой гардероб, были лет двенадцати - тринадцати.

— А мы женимся! — Объявил Ждан.

— Это наши родственники. — Брякнул невпопад Неждан.

— Э-э ... в смысле? — Оторопел от таких вестей. — На родственниках? На них что ли?

Громко захохотав, они опровергли мои глупые домыслы. — Ты что! Это наши двоюродные братья с Бруш-города. Учатся у Кондратия. А наших невест, ты хорошо знаешь – это сёстры Стоговы.

***

Меланхолия. Интересное слово, а состояние ещё круче. Капелька злобы, щепотка пофигизма и замешанная на неуверенности тревога. В него добавляется самобичевание, подогретое на самолюбии. Размешать инфантильностью и разбавить кусочком разбитой мечты. После употребления запить крепким алкоголем!

Налитые сто грамм, из купленной у трактирщика бутылки чудо-настойки, туманили мой разум. Знаменитая монстра не казалась очень опасной, но я пока не поддавался на эту хитрость. Закрывшись в комнате, грел полный стаканчик в руках и вспоминал довольные лица "женихов". Я тогда промолчал, оставляя новость без комментариев: не захотел при пацанятах разборки устраивать. Буркнул своё "поздравляю", уже поднимаясь по лестнице. Проигнорировал радостного Кондратия и улыбчивую Буяну, вытирающую руки передником чтобы обнять меня. Прошёл мимо них в комнату, где мы когда-то ночевали с девчонками, и закрылся на крючок. Сижу на кровати и страдаю: мучаюсь вопросом – пить, или не пить.

— Хлоп. — Наконец-то, опрокидываю стаканчик и тут же попадаю в темноту безвременья.

Кондратий.

— У вас совсем мозгов нет?! Вы сами-то понимаете, что вы сотворили!? Ну я вам устрою свадьбу!!! В стражу пойдёте!!! Лично отведу к воеводе, чтобы в какое-нибудь захолустье попали! Нет, на границу! Всё решено, завтра же идём к воеводе. — Выгнав всех работников на улицу, старый ювелир нервно расхаживал по мастерской. Повесив головы, перед ним сидели внуки и вздрагивали от каждого произнесённого слова.

— Ну, дедушка, мы же не знали. — Повинился Ждан.

— Да, деда, мы просто не подумали. — Начал оправдываться Неждан.

Кондратий зло сплюнул на чистый пол и костяшками своего заскорузлого старческого кулака постучал по лбу Неждана. — Идите и ищите господина! Где хотите, как хотите, но чтобы непременно нашли и не дай Род с ним что-то случится. Бегом на улицу!!

Барка Дивея. Где-то на реке.

Было холодно. Ощутив озноб, открыл глаза и увидел небо. Облака? Ха! Прикольно они качаются, или это я качаюсь. В море? Блин, где я?

Оказался с головой закутанным в какую-то толстую и мохнатую шкуру. С трудом, цепляясь за борт, поднялся на ноги. Нет, не в море. Покрытые снегом деревья с двух сторон. Широкое белое поле заснеженного льда и четырёхметровая полоска воды, по которой мы, собственно, плыли.

Опознать лодку рыжего знакомца смог не сразу, понадобилось минут пять. Сначала тупо пялился на парус и на коробку маленькой рубки, а потом наступил на Дивея и то бы не заметил, если бы тот не замычал что-то матерное.

Лежать зимой на морозе – это не прикольно, но это, если вас не защищает тёплая накидка, сшитая из звериных шкур. Рыжего спасала от холода именно такая. ...и не только его. Сначала, вообще, подумал, что на палубе какие-то тюки с товаром разложены.

— Э-эй!! Подъём!! — Крикнул и тут же пожалел об этом: голова затрещала от такой напруги. Сжав виски руками, принялся пинать по комкам шерсти. — О, Валгаст. А ты чего здесь?

— Где? Где здесь-то? — Прохрипел препод, протирая красные глаза.

— Да сам не знаю. Где-то плывём. — Пофигистично отвечаю рыжему.

Ха, сборище рыжих. Хм-м, кто у меня ещё из знакомых рыжий? Блин, не помню, головушка продолжает делать бо-бо.

— Чем переговоры-то закончились, а то я ничего не помню? — Спросил этот чудик.

— Переговоры? Какие и с кем? Я, вообще, ничего не помню.

— С тобой, Горислав, с тобой. Это же ты грозился академию уничтожить. Я к тебе переговощиком пошёл, только вот не помню чем они закончились.

Охренеть!! Больше никогда не буду пить!

Глава 26

Академия. Кабинет Дементия.

— Сколько можно их искать? Почему сразу не отправили людей на поиск? — Дементий сидел за своим столом и с отвращением смотрел на стоявший перед ним амулет связи, выполненный из горного хрусталя. Сотворённый предыдущим ректором в виде совы, он всегда ему нравился. Ещё будучи юным студентом, когда впервые увидел, как во время разговора её глаза загораются зелёным светом, он дал себе слово, что когда-нибудь будет ей обладать. Но сейчас, после того, как большинство его желаний исполнилось, ему всё больше и больше хотелось раздробить этот говорящий кусок стекла.

— Я жду ответа, господин ректор. — Суровый голос князя вкручивался острым сверлом прямо в мозг Дементия.

— Князь, поисковые команды были отправлены ещё рано утром, но дело в том, что Горислав уплыл ночью и никто не может сказать в какую сторону. Я ожидаю доклада об их нахождении с минуты на минуту. Поверь, Истислав, я лично заинтересован в их скорейшем возвращении.

Сова озадаченно помолчала, но через несколько секунд её глаза снова загорелись изумрудами.

— А ты-то с чего? Дема, я ещё чего-то не знаю?

— С ними моя дочь.

Барка Дивея. Где-то на Дане, ещё дальше от академии.

Уже полчаса сижу в позе Роденовского мыслителя, но ни чего путного в голову пока не приходит. М-да. Два извечных вопроса на Руси: что делать и кто виноват. А у Русских алкоголиков: где бы найти выпить и на хрена. Вот сижу сейчас и думаю. На хрена?!!

Египетская сила, вот это мы погуляли. Дивей, Валгаст, Люборыб, Гаина и продолжавшие дрыхнуть внуки ювелира. Вот-вот. Эти тут с какого боку? Жаль, но пока они не проспятся – не узнаем.

— Так откуда говоришь эти шкуры?

— Из дворца. — Люборыб, кривящий левый глаз, показал жестом нечто неопределённое.

— Княжеского? — Я уже ничему не удивлялся.

— Нет.

Ху-у-ух, прямо легче стало.

— Вроде бы. — Добавил "Кутузов".

Да-а. Совсем не легче.

— А что с глазом-то? — Решил отвлечься от проблемных тем.

За своего человека ответил Дивей. — Это ему прости... женщины, в общем, подбили.

— Кто? — Не понял я.

— Да со шлюхами мы подрались. — Встряла Гаина, у которой тоже имелись подобные боевые отметины.

А-а-а. Да твою же ... Какие на фиг ... так, Гóра, будь спокойнее. — А мы – это кто? — Решил уточнить, хотя печёнкой чувствовал, что пожалею об этом. Вот, как знал, и зачем только спросил.

— Ты, я и вот эти двое. — Показала она на речников.

Та-ак, странно, а братья что же? — А этих значит там не было? — Тычу пальцем на спящих гавриков.

— Как же не было. Мы из-за них и полезли туда. — Хмыкнула Гаина.

"Русткиэ своих не бросают!" — Люборыб кого-то спародировал. Интересно кого? Бред, это всё мне снится. На хрена я пил?!

Академия. Кабинет Дементия.

— Ну, и куда они могли деться. — Спрашивал ректор у старшего одной из поисковых групп.

Этот вопрос он задавал каждому, кто заходил к нему в этот день.

Третьекурсник, стоявший перед ректором, проклинал свою дурость. Вместо того, чтобы как все уехать на каникулы, он решил подтянуть учёбу. Теперь, он и ещё сорок учеников занимаются поисками на реке.

— Мы поднялись на сорок километров вверх по течению. По опросам, никаких похожих лодок там не было.

— А если они пересели в другую? Или вообще, сразу сошли на берег? — Этот вопрос ректор тоже задавал не в первый раз.

— Мы осматривали все окрестности вдоль реки. Следов лодки не обнаружили.

Студент уточнил. — На снегу было бы видно.

Центральное отделение разрядного приказа Рарийского княжества.

— У нас точно нет ничего? Ни одной метки не осталось? А на старшем?

Служащий отрицательно качал головой. Только на последнем вопросе он дал положительный ответ. — Есть. На Гордие есть. Но он сейчас в доме ювелира, а объекта там нет – мы следим за домом.

— Продолжайте поиск. Жду с отчётом через два часа.

Человек задававший вопросы стоял в тени высокого стеллажа, который был полностью заставлен узкими ящичками и на каждом из них было что-то нечертано. Отпустив служащего, он достал интересующий его ящик.

Барка Дивея. Где-то на Дане. Уже совсем далеко от академии, но близко к цели.

— Дивей, куда мы всё таки плывём? — Вдруг озадачился Валгаст.

— Действительно, мне тоже интересно. — Присоединилась Гаина. — И кстати, когда мы будем кушать?

Дивей, насвистывая какую-то знакомую мелодию, развёл руками. — Без понятия, дамочка.

— Без понятия, что? Где мы, или про обед? — Мне тоже стало интересно.

— Меня спрашиваешь!? — Вдруг вызверился рыжий бородач. — У себя спроси, ты нас сюда перетащил.

— В смысле перетащил? Как?

— А я откуда знаю, мы уже все спали.

М-да. Ничего не помню.

— Держите. — Сходивший к рубке Люборыб принёс сушёной плотвы. — Погрызите, больше ничего нет.

— Так, народ. Давайте жить дружно. Пусть каждый рассказывает о том, что помнит, только покороче, пожалуйста.

Закутались в шкуры поглубже и стали грызть рыбку. Расказ начал Дивей. — Приехал, п...

— Стоп. — Сразу перебиваю его. — Кто приехал, на чём приехал?

— Ты, приехал на санях. На тройке. Эти с тобой были, уже пьяные. — Он показал на Неждана. — Этот всё прощения за что-то просил.

Я кивнул. Мол дальше говори.

— Попросил до острова доставить.

— А ты?

— А я, дурак, согласился.

Дальше продолжил Люборыб. — У меня смена была на причале. Ты пришёл, буянил и требовал позвать сестёр.

Ох-ё! Теперь кое-что становится понятно.

— Разнёс причал, поджёг распределитель и грозился снести стены вокруг острова. — Одноглазый замялся. — Потом мы выпили на троих – тебя с собой бутылка была.

— Я пришла на пожар, мне было интересно. И-и ... тоже выпила. — Подмигнула стервочка с расцарапанной щекой.

— За мной зашла Гаина и сказала, что студент требует переговоров, иначе он разрушит академию. Мы с ней вместе пришли. Я пытался объяснить, что все на каникулах. Но ты не хотел слушать и всё бутылку совал, пришлось тоже с вами выпить. Больше ничего не помню.

— И всё? А шкуры откуда? А драка?

— Ты сказал, что поедешь к тем сёстрам домой. — Брюнетка мечтательно закатила глазки.

— И что?

— А то, что ты решил отвезти своих друзей в бордель, а потом уже ехать к ним

На вопрос, зачем я их туда повёз, все развели руками.

Люборыб продолжил. — Всё захотели ехать с тобой, особенно ты Краснопёр. — Дивей потупился. — Оставили Валгаста спать на лодке и поехали.

— Мы их отвезли. — Гаина поморщилась, вспоминая. — Там ты крикнул эврика, стал петь странную песню.

Дивей стал насвистывать. Я прислушался. Наконец-то, вот чего не хватало для полной картины. Все с ожиданием посмотрели на меня. Гаина осторожно спросила. — Ты что-то понял?

Ага. И понял, и кое-что вспомнил.

— Эх, жизнь моя жестянка... Да ну ее в болото! Живу я, как поганка, А мне летать, а мне летать, А мне летать охота!

Возле дома Кондратия.

— Ах ты падлюка! Я тебе покажу ущерб! Ишь чего выдумал! Крышу им видите ли разломали!

— А-а-а! Господин! Ой! Не бейте! Я правду говорю! Ай!

Принимая вид сильно разгневанного феодала, Гордий, продолжая вполсилы попинывать сутенёра, выяснял подробности.

— Да что ты мне врёшь-то всё? Как они на крышу могли попасть? Как птицы что ли?

— Да! Да! Точно! С неба прилетели. — Прижатый к сугробу, пройдоха уже начал поскуливать, а его мучитель всё никак не унимался.

— Господин Воронцов?

Начинающий следователь недовольно оглянулся. — Что?

— Десятник Игнатьев. Нам нужен этот человек. — Произнёс всадник, одетый не по погоде.

Ведя с сутенёром свой непринуждённый диалог, Гордий не замечал собравшуюся вокруг них толпу зевак. Сейчас же она расступилась, пропустив через себя людей на лошадях. Троица бездоспешных, но вооружённых до зубов воинов, разгоняла любопытствующих, а их командир, заговоривший с ним, спешился и подошёл ближе. Всмотревшись в его лицо, Гордий улыбнулся. — Павка?!

Молодой человек, представившийся лейтенантом, неуверенно кивнул. — Да.

— Здорова, а на отца-то как стал похож. — Он хлопнул могучей рукой того по плечу. — Ты меня не помнишь? Я с Боримиром вместе учился.

Собеседники, не обращая на других внимания, завели диалог. Рассказывая про то, как живёт семья, десятник аккуратно перекатывал тело сутенёра под ногами. Принимая пас, Гордий направил мяч, в смысле тело, с красно-жёлтого снега, на нетронутый белый. Собеседники брезгливо почистили сапоги в снегу и перешли к насущным делам. — Дядько Гордий, я в Приказе службу несу. Мне бы забрать его. — Носок крепкого кавалерийского сапога показал на скрюченое тельце.

— Да забирай на здоровье. — Гордий недоумённо надвинул шапку на лоб. — Всё равно не знает, где искать моего племянника.

— Не беспокойся, найдём мы его.

Гордий, обеспокоенный этими словами, переспросил. — Что значит найдём, вы его тоже ищете?

— Его сейчас все ищут. Не каждый же день устраивают пожары в академии, и не каждый день грабят посольские резиденции на летучем корабле.

Дом Кондратия.

— Где их теперь найдёшь? — Спрашивал замученный Гордий. — По всей столице искать?

— Ну надо же что-то делать? Буяна меня сгрызёт за внуков. — Настаивал старик. — Хотя могу раньше помереть, с такими-то новостями.

Кондратий лежал в своей комнате и держался за сердце. Гордий тоже испытывал желание прилечь, но главе рода Воронцовых не пристало показывать слабость перед кем бы то ни было. А перед кем – хватало. То, что день не задался, он понял с утра, прибыв к ювелирной лавке. На улице стоял Кондратий и ругался с каким-то человеком. Тот оказался купцом, у которого Горислав угнал тройку лошадей, запряжённых в новенькие сани. Пообещав купцу, что во всём разберётся, Гордий отправил его восвояси. Только он начал узнавать в чём дело, как явился следующий посетитель. Это был представитель криминального сообщества. — Уважаемый господин Воронцов, видите ли в чём дело. Ваш родственник причинил нам некоторый ущерб. Хотелось бы обговорить возмещение. — Приторным тоном вещал сутенёр лисьей шубе.

Гордий, с первого взгляда понявший, кто перед ним стоит, ответил. — Я не против, возмещай.

Много веков спустя. Найденный в архиве Рарийской лётной школы бортовой журнал без обозначений.

Запись № 1

Я считал, что здесь зима тёплая – как же я ошибался.

Запись № 2

Если выпить, то летать становится интереснее.

Запись № 3

Наш штурман уснул. Падаем. Надо сказ...

Летучий корабль. Экспериментальная модель.

— Я лечу!!!

— Мы летим!!!

М-да. Пока восторженные крики некоторых неадекватных членов экипажа баламутили лесных обитателей, разглядывал нанесённые мной плетения. Сказать, что я был в удивлении – это ничего не сказать. Семь!!! Всего лишь семь непонятных закорючек нанесённые на внешней стороне барки смогли поднять нас в воздух. Кроме того, они выполняли функции гироскопов – вливая немного силы, с их помощью можно было регулировать наклон судна. Восьмое плетение было нанесено на мачту с парусом.

— С ним-то всё понятно. Обычное укрепление, только коряво наложено. — Сказал тогда Валгаст, осмотрев его.

— Ха. Это ты и делал. — Истерично захихикал бледный Люборыб.

Бедный Люба. Как оказалось, мужчина страдал высотной болезнью. Страх высоты загнал его под скамью у мачты, и теперь, прижавшись к ней всем телом, он умолял эту безумную парочку снизить высоту полёта.

Рыжий преподаватель, стоя с Гаиной на носу лодки, изображал из себя Леонардо Ди Каприо. Обняв дочку ректора за талию, он с восторгом смотрел вперёд, а их длинные волосы развевались чёрно-рыжым пламенем. Переодически издавая неадекватные вопли, они не забывали время от времени поддерживать нашу подъёмную силу.

— Горислав, что там? Вспомнил? — Спросил Дивей, инспектирующий своё хозяйство.

— Неа. Помню как чертил их. А как, и откуда я это взял, вообще не представляю.

Бородач сделал умное лицо и понятливо кивнул. — Да, крепкая была зараза. Но хороша, мне бы прозапас такую же бутылочку.

Несильный, но постоянный и, что самое главное попутный, восточный ветер гнал нас к цели. Когда услышал мелодию Водяного, исполненую художественным свистом речника, память частично вернулась. Не всё, конечно, но основные вехи наших приключений вспомнил.

Во-первых – братья. С ними встретился, когда гонял по ночной столице на украденной тройке. (Слава богу, что на Земле не был водителем, а то точно бы делов натворил. Хоть и не выпивал так никогда. Ну, в общем-то, речь не об этом). Кто кого нашёл, не помню. Но Неждан с братом оказались в санях. Ничего слушать тогда не хотел, сунул им бутылку и заставил выпить. Потом помню наши обнимания, извинения и клятвы в вечной дружбе. На собрании юных алкоголиков было принято решение ехать объясняться к Стоговым. Вот с этого момента сбой в памяти был более масштабным. Вспомнил Дивея, как лез целоваться к Гаине, рассказывая ей, что у неё очень красивые сосочки (пипец). Вспомнил, как изображая из себя Барлога, махал огненным хлыстом. Следующим воспоминанием было, как сдавал в бордель братьев, пьяных в зю-зю, с указанием ублажать их пока не кончатся деньги. Откуда взял тот мешочек золота сказать не могу, ибо тоже не помню. Затем, видимо, решил сотворить чудо. То ли сборище девушек лёгкого поведения, визгливо делящих золотые монеты ассоциировались с бабками-ёжками, то ли ещё что, но мы, всей весёлой компанией, помчались обратно к лодке.

Потратив полчаса на плетения, мы поднялись в воздух. Мысль о том, что на верху будет очень холодно посетила меня поздно, точнее, я понял это, когда все стали замерзать на фиг. Где можно взять тёплые вещи, подсказала наша амазонка. Воинственно размахивая бутылкой, Гаина указывала нам путь к дому, где "полно красивых и очень тёплых шуб". Указанный дом оказался неожиданно большим, а обещанные шубы обернулись шкурами гигантских размеров, развешенными по стенам центрального зала.

Построив летательный аппарат и добыв специальное снаряжение (шкуры), мною было принято "гениальное" решение лететь к Малуше и Смиляне. Но! По пути из разгромленного нами дома (дворца), гений алкогольного бреда выдал новую идею. Нам надо забрать с собой ребят из борделя. Мне же было нужно прояснить всё досконально, а вдруг у них там беззаветная любовь, или может быть уже что-то было между ними. Короче решил, что надо их забирать и лететь вместе с ними.

По словам Гаины, я сам был виноват, что в борделе началась драка. То, что лодка сгребла с крыши половину черепицы, контингенту увеселительного заведения было по фигу. То, что я забирал парней – аналогично. А вот, когда собрался вернуть золото, вот тогда-то всё и началось. Что было дальше никто не помнил, но факт того, что мы куда-то летели был на лицо. Как мы не разбились в ночи и смогли приводниться, также оставалось загадкой.

Разбираться с активацией моих плетений доверил Валгасту. Так как с моим талантом мы могли оказаться в очень неприятной ситуации, и в очень холодной воде. К тому времени, когда все были готовы к старту, лодка уже давно не плыла, а стояла, зажатая льдом.

— Поехали! — Крикнул по-Гагарински и тут же почувствовал, как мы поднимаемся с большим креном. Спустя десять минут тренировок и истеричных криков Люборыба мы во всём разобрались. После чего, поднявшись где-то метров на десять, мы устремились к цели. Штурманом был назначен Валгаст, он единственный из нас хорошо знал местность вокруг столицы. Увидев при подъёме, знакомые ориентиры, и узнав конечную точку нашего маршрута, рыжий преподаватель сообщил, что мы совсем близко от места назначения.

Вскоре и я начал признавать местность. Мельница, где я замочил двух злодеев. Деревня, до которой мы потом добирались, и, наконец, стали различимы дома семейств Стоговых.

Мы добрались!

Глава 27

Усадьба Стоговых. Недоброе утро. Снегурочки

Ещё до того, как мы поднялись в воздух, задумался почему все спокойно отнеслись к тому, что оказались чёрт-те где. Почему никто из попутчиков до сих пор не наехал на меня с претензиями, и никто не требует вернуть его домой. С братьями понятно, те до сих пор дрыхнут, и Дивеея понять могу, ведь, куда барка, туда и он. Парочка чародеев напрягала, но видимо там нечто другое, вон, как обжимаются. Больш всего меня волновал Люборыб, который вёл себя весьма странно. Как себя поведёт человек с боязнью высоты, если крикнуть снижаемся? Правильно, он обрадуется. Может быть даже решится взглянуть за борт и будет следить за приземлением. Ну, или в крайнем случае напугается ещё больше, опасаясь крушения. Люба же, спокойно вставший на ноги, опровергая все мои умозаключения, принялся помогать Дивею спускать парус.

Мы приземлились прямо во дворе Первуши. На улице никого не было и, если бы не поднявшийся лай собак, то никто бы нас и не заметил. Хотя... Из пристройки вышла бабка с вёдрами. Может скотину кормила, может ещё что.

— А-а-а! А-а-а! Спасите! Нечисть!!! Убивают!!! — У бабки упали вёдра, а у нас нижние челюсти.

Ну, появилась лодка ниоткуда. Ну, завёрнуты гости в мохнатые шкуры, а у Дивея медвежья голова над плечом торчит. Это же не повод так орать, ещё бы "насилуют" закричала.

Когда из ближайших домов начали выбегать десятки людей, и у многих в руках было оружие, хотел было командовать Валгасту, чтобы тот активировал подъем, но в следующую секунду увидел усатые хари Первуши и Третьяка. — Э-эй! Свои! Это Горислав Воронцов!

Уже полночь, а на стол до сих пор несут всё новые и новые деликатесы. Впервые в своей жизни узнал, что такое пир горой. Оказывается, ещё вчера утром во всём княжестве начались празднества. Гуляния в честь богини... (с её именем была заковыка). Камня теперь не ношу – язык для меня, как родной стал. Но иногда случается говорю какие-либо слова непонятные для местных, а бывает, что слышу, что-нибудь этакое, уже мне режущее слух. Вот и сейчас. Представить, что богиню могут называть Рожей, было трудно. Рожа-роженица. Рожа-мать. Рожа-рожь. М-да, всё равно непривычно.

Стоговы уже второй день пьянствуют, но культурно, не то что некоторые. Сидим в доме Первуши. За столом все радостные, довольные. Тосты, песни, шутки-прибаутки. Свой чародей-иллюзионист показывает разнообразные фокусы. Живая музыка, наконец.

А я не весёлый, потому как нет тут девчонок: сегодня утром уехали. Обидно, я тут летучий корабль изобрёл, а они уехали.

— Да ладно тебе кручиниться, Горислав, приедешь в свою академию, там и поговорите. — Говорил Третьяк, сопровождая слова частыми тычками локтя мне в бок. Напротив нас сидят несчастные Ждан и Неждан. Совсем бедолаги поникли. Ну, их можно было понять, попали хрен его знает куда, невесты куда-то делись и я на них злой. Сидят за шикарным столом, а в рот ничего не лезет, ибо парней мучает дикое похмелье. Удивительно, но факт – от "монстры" у нас похмелья не было, но эти оглоеды догнались какой-то гадостью в борделе и теперь мужественно скрывали свои страдания. Именно поэтому сейчас сидел и терпел тычки по уже заболевшему боку. Изображая вселенское удовольствие, обгладывал тушёные свиные рёбрышки, обмакивая их в действительно нереально вкусный соус. То, как зеленели лица братиков-акробатиков смотревших, как я с наслаждением вкушаю жирную пищу, немного смиряли с суровой действительностью.

Когда толпа этого хлебосольного семейства поняла, кто к ним приплыл по небу, нас даже не пожелали слушать, тут же потащили за праздничный стол. Мы, как бы, особо не сопротивлялись – жрать хотелось неимоверно, по крайней мере ходячим – тех, что спали, занесли в дом прямо так. Потому и не успел нормально поговорить с парнями.

Наелись-то мы сразу. Но выпускать нас из-за стола никто не собирался, если только в туалет. Вот и сейчас, пользуясь такой возможностью, пытаюсь подняться.

— Куда ты. — Спрашивает Первуша, вытирая жир с усов.

— Надо проветриться.

— А, ну, давай.

Вышел не просто так. Рассчитывая рано утром вылетать обратно, сильно переживал за сохранность барки. Может это у меня паранойя, но лучше бы перебдеть, чем потом искать того, кто поломает, или украдёт лодку. Как говорится: тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать. Тем более, у меня есть проверенный способ.

Центральное отделение разрядного приказа Рарийского княжества.

— Когда будет результат? Я уже устал от твоих вечных отговорок. — Звучит безэмоциональный голос хозяина кабинета. — Вся столица на ушах стоит, канцелярские волком воют от всевозможных запросов: почти все посольства отметились. И иностранная агентура активизировалась. Мы их шпионов ловим каждый час, а какого-то студентика найти не можем.

Стоявший в кабинете служащий преданно смотрел на тень перед собой. (Своего начальника он никогда не видел и, собственно, не стремился к этому).

— Князь ждёт меня сегодня с отчётом. В общем, так, даю тебе три часа. После этого, у меня появится информация о местонахождени объекта, или новый помощник.

— Я понял. — Ответил служащий, поклонился и вышел.

Дождавшись, когда едва слышимый звук шагов подчинённого стихнет, человек сидевший в тени достал из ящика стола небольшой прямоугольный предмет. Положив его на столешницу он активировал плетение на чёрном корпусе. На засветившимся экране возникло изображение кабинета ректора.

Усадьба Стоговых.

— Какой чудесный день! какой чудесный я! И песенка моя! — Доволно напевал себе под нос. Хороший сон и плотный завтрак блинчиками с творогом, окончательно поправили моё состояние. Облизывая расписную деревянную ложку от густой сметаны, поглядывал в окно.

— Горислав! Беда! Нас обокрали! — В дом, в который меня определили на ночёвку, ворвался растрёпанный Валгаст, сел ко мне за стол и, схватив МОЙ блин, стал рассказывать. — Горислав, лодка Дивея пропала. Что делать будем? Мы с Гаиной уже весь двор обшарили, мужики с местными округу обыскивают.

— М-м, а вкусно. — Промычал он, доедая второй МОЙ блин.

— Я его спрятал. Да что ж такое, хватит жрать МОИ блины! — Бью по руке наглеца, покусившегося на третий.

— Да ты чего, жалко что ли? В смысле спрятал?

Пришлось объяснять. Про секретную часть моей способности и про мои опасения насчёт Люборыба.

Нецензурно удивившись, преподаватель высказал всё, что он думает о моей паранойе. Выскочил из-за стола и уже возле двери обернулся. — Ну ты, вообще. Пойду всех успокою.

Пожал плечами ему вслед, аккуратненько собрал с тарелки последние крошки творога и, хрустнув позвонками, с наслаждением потянулся. — Какой чудесный день ...

— Хрясть. — Мощный подзатыльник прилетает от разгневанной стервы.

— Бздынь. — Дивей даёт звонкого щелбана.

Моя голова, и так уже опухшая от упрёков, мотается взад-вперёд. Услышав о пропаже лодке, обитатели усадьбы дружно подключились к поискам. Конечно, только те, кто был в состоянии после вчерашнего. Принимая эти поиски за своеобразную игру, Стоговские не понимали всей ценности пропажи. Как оказалось, большинство даже не задумались о том, как мы сюда попали, и почему посреди двора стояла большая парусная лодка. Но мои спутникии – это совершенно другое дело. Сразу осознав последствия, как для себя, так и для науки (слова Валгаста), они сразу начали проводить бурные розыскные мероприятия. И, к моменту, когда Стогов старший вспомнил к кому он меня ночью подселил, были проверены все подворья, сараи и близлежащие окрестности. В результате поисков было найдено: потерявшийся вчера самовар; две старые прохудившиеся плоскодонки; мешок овса, сворованный соседом, а также коза, сбежавшая три назад. Меня шпыняли, ругали, стыдили и тыкали мне в нос этим чёртовым самоваром. А я, опустив головушку, молча сносил упрёки собутыльников, но, когда дело дошло до рукоприкладства, я не выдержал.

Где-то глубоко внутри, а точнее у меня в голове, находятся кусочки памяти представителей рода Ворона. Там много всего интересного и полезного. Постепенно достану оттуда всё, что смогу, но пока пользуюсь лишь тем, что в состоянии воспроизвести. На многое у меня пока просто не хватает силы, а для чего-то навыков, поэтому, уже применяемый мной двухслойный щит окутывает мою фигуру.

— Хлабысть!! — Вовремя зажмурив глаза, сразу же начал создавать следующий. — Хлабысть! Хлабысть! Хлабысть!

С удовлетворением оглянулся вокруг и увидел разлетевшиеся в стороны тела своих обидчиков. Достали! Реально взбесили! Я не батрак какой-то, а родовитый чародей. И их отношение ко мне, как несмышлёному ребёнку, в конец задолбали. Напряг булки, сосредоточился и представил перед собой барку.

— Бух. — Появившись в пятидесяти сантиметрах над снегом лодка хряпнулась оземь. Смахнув пылинку с рукава короткого полушубка, неторопливо перелез через борт.

— Обязательно сразу к дяде!!! — Доносился крик Первуши с уплывающего вниз двора. — Обязательно!

Стогов старший едва успел к нашему отлёту – с утра он был вызван к главе, где хранился амулет связи. Дорогостоящий артефакт чуть не раскалился от многочисленных вызовов. Мой дядя Гордий, ректор Дементий, Савватей, секретарь князя и всякие разные чиновники, о которых даже не слышал. Все искали нашу гопкомпанию. Искали бы и другие, но амулет благополучно сдох.

Услышав перечисление этих личностей, у Валгаста затряслись руки, а Гаина только ехидно комментировала. — Это папин начальник, а этот из боярского совета. Эти из канцелярии. Хм-м, тот с противным голосом очень серьёзный дядечка. Так, этот вроде северным войском командует...

Ловя на себе неоднозначные взгляды команды, с комфортом устроился на корме. С обеих сторон устроились Ждан и Неждан. Потеряв во время бордельного побоища верхнюю одежду, они красовались новенькими тулупчиками, подаренными Третьяком. Братья, проспавшие утренние скачки с поисками барки, подоспели к самому интересному. То, как их отправило в полёт, без помощи лодки, произвёло на них неизгладимое впечатление. Думал со мной теперь разговаривать перестанут. Обидятся. Но мой срыв оказал противоположное действие. Как будто бы от меня давно такого ожидали.

Разбросанные по двору люди с кряхтением поднимались.

— Видали? Вот это я улетел! Я вон там стоял. Ващ-ще!

— Да. Воронцов силён.

— Ха. Я в два раза дальше летел.

— У меня до сих пор в ушах звенит.

Ненормальные – сделал вывод. Может их отбуцкать? Тогда, вообще в любви признаются?

Пока народ выяснял кому больше досталось, не торопясь развязывал узлы, скрепляющие парус. Делал вид, что собираюсь отправляться один. Но мою демонстрацию испортил прибежавший Первуша. Когда его выслушали, все резко заторопились на борт.

От винта.

Первым их увидел глазастый Дивей. Две лошади и двое саней на белой равнине.

— Снижайся перед ними. — Командую Валгасту.

Система посадки у нас пока плохо отработана. Приходиться спускать парус, зависать и только потом уже спускаться. В противном случае, нас начинало кренить на какой-либо борт и мы не успевали регулировать плетения. А так, если неспеша, мы нормально справлялись. На этот раз, быстро остановиться, помог встречный ветер. Барка погрузилась в сугроб в трёх метрах от дороги.

— Доброго всем дня! Здравствуй, Четвертак. — Поздоровался со всеми и отдельно коротко поклонился Стогову.

— Горислав! Ура! — Два меховых комка побежали брать на абордаж нашу летучую посудину. Девчонок, провалившихся в снег по самую шею, пришлось извлекать методом выуживания, перекинув через борт длинный шест.

— М-ма. Чмок. Чмок. — Зацеловали меня снегурочки, под укоризненными взглядами их отца и какой-то старой мегеры. Закончив с поцелуями, они начали галдеть, как те сороки. Как? Что? Куда? В общем десятки вопросов. Пообещав всё рассказать, решил сначала спуститься на дорогу.

Гаина, без всякого видимого напряжения, применила свою силу для расчистки снега. В результате, на обнажившемся до прошлогодней травы пятачке, хватило места всем. А получившиеся высокие снежные стенки хорошо защитили от промозглого ветра. Устроившись со всем удобством, мы угостили их снедью из их же дома: нам сунули пару узлов в дорогу.

— Твоя работа? — Спросил Стогов. Остальные пока молчали.

— Ага. — Ответил, сразу поняв о чём он спрашивает.

— И как ты умудрился это сотворить?

— Кхм, не помню. — Повинился и почувствовал, как краснею.

Вдруг парни бухаются на колени и начинается цирк.

— Это мы во всём виноваты! — Неждан.

— Если бы не мы, то господин бы не напился. — Ждан.

Я хлопнул себя по лбу. Идиоты.

— Он нас не правильно понял и расстроился. — Опять Ждан.

— Мы бы догнали его, но господин Горислав успел угнать у Михея сани, а когда нашли, он уже совсем пьяный был. — Неждан.

Кретины! Я хотел заткнуть уши, не желая слышать этот позор.

— Но он хороший, даже в бордель нас отвёз, а то, что они подрались с девками, так он не виноват. — Ждан.

Пипец! Мне пипец! Меня же живьём съедят. Хорошо ещё, что они почти всё время спали.

— Он вон какую штуку сделал, только чтобы вас увидеть. — Неждан.

Ху-у-ух, вроде бы полегче стало.

— А за порушенную академию мы заплатим, у нас есть деньги. И за дворец ... наверное. — Неуверенно закончил Ждан.

Браво. Бис. Ещё. Давайте уж, добивайте меня.

Глаза у сестричек были очень красивые, даже в виде квадратиков. Незнакомая мне мегера, как открыла рот, так и не закрывала. Только в Четвертаке читалось непонятное мне уважение. Ну, да, загулял чутка, Зато как!!

— Стоп! Пока не началось! Объясните мне, что именно я не так понял? — Решаю наконец прояснить ситуацию с "невестами". — Видать голосок у меня прорезался, вон как все дёрнулись, даже мегера рот захлопнула.

До сих пор стоявшие на коленках, братья начали рассказ. Суть была такова. У Кондратия попёр бизнес, парни стали хорошо получать. Участились визиты в лавку богатых особ женского пола. И, чтобы поддерживать наше реноме, Кондратий нанял для внуков учителя по этикету, и приодел их по последней моде, ведь они встречали всех клиентов. А потом пришли вести о том, что меня привезли при смерти. Сёстры Стоговы стали сбегать из академии, чтобы узнавать о моём состоянии последние новости, а парни, общаясь с ними, решили чёрт-те что. Тут ещё и Буяна на них насела, что надо бы о правнуках для неё подумать. В общем, парни подумали и решили, что сёстры Стоговы – это лучший для них вариант. Сделали им по колечку и ждали удобного случая для сватовства. А в своих мечтах уже вовсю строили планы на совместное будущее.

Разговор у дороги затянулся на два часа. Парни, после своего покаяния, общим решением были отправлены за хворостом для костра. Было уже заполдень, так что пообедать и отдохнуть было в самый раз. Нам то что – сиди да сиди, а лошадям отдохнуть не помешает. Узнав, что путь, который сани проделали за сутки, мы пролетели за пару-тройку часов, Четвертак малость прифигел. — Это ж какие возможности. Это же армию вот так можно... А торговля? Да вы же... С такими лодками и наш волок не нужен будет. Ох. Что же ты сотворил Горислав? Ужас. Кошмар.

— Да чего ты переживаешь, лодка-то одна, а как наносить такие плетения, я не помню. Вон, Волгаст, преподаватель в академии и тот не может разобраться с ними. Только активировать. А если кому-то моя лодка понадобиться, то вот. — Я щёлкнул пальцами и не глядя на барку деактивировал её.

— Кхе-кхе. — Послышалось от Дивея.

— Извини. Твоя лодка, твоя. — Поспешил успокоить рыжего бородача.

— А обратно как? Можешь вернуть? — Спросил Четвертак.

Я прицелился. Щелк. И лодка бухнулась уже возле саней.

— Пойдём-ка, отойдём. — Четвертак вышел на дорогу и добавил, чтобы никто не услышал. — Зятёк.

Глава 28

Труся длинными гривами вороные лошадки весело тыгыдыкали и сани шустро скользили по искрящемуся снегу. Лица мегеры было не видно: от обиды на Стогова та с головой завернулась в пуховой платок. Зато усатая харя, находившийся рядом с ней, вовсю светился довольством и махал нам рукой. Вцепившись в поводья, Неждан, оседлавший гнедого жеребца, уже почти догнал их, а Ждан всё ещё стоял под нами и провожал поднимающуюся напряжённым взглядом.

Кроме мегеры, рокировка, предложенная Стоговым, устроила всех, меня так в особенности, ведь у этого решения были одни плюсы, ну, как минимум два. Единственное, что не очень – пока девушки в тёплых шубках, эти плюсы плохо ощущаются. Пока пушистые блондинки крепко держались за борт, я не менее крепко обнимал их и смотрел, как удаляются сани по разрезающей снежную целину чуть тёмной полоске дороги и постепенно превращаются в тёмные точки.

К столице мы подлетели ночью и, если бы не городское освещение, то фиг бы мы нашли места для посадок. Первым мы высадили Люборыба: дома его ожидала большая семья. Всем остальным надо было на остров, но помня слова Первуши, полетели к дому Кондратия. Приземлившись прямо на улице, чуть не наделал бед, собираясь спрятать лодку. Вовремя вспомнил про сопутствующие эффекты (голожопые попутчики и попутчицы меня бы прибили). Выгнав всех из лодки, вновь щёлкнул пальцами (а чё, прикольно же).

На стук никто не отзывался, пришлось барабанить сильнее. Вскоре в доме кто-то проснулся и за дверью послышался голос сонного Кондратия. — Кто?

— Горислав.

За дверью послышался всхлип, а затем старик взволнованно заголосил. — Сейчас, сейчас. Гордий! Наш Горушка приехал! Спускайся быстрее, Гордий!

Наконец-то, нас запустили внутрь. Пожилой ювелир, продолжавший звать дядю, опешил от количества гостей и замолк. Но, когда он разглядел девчонок, а потом и Дивея, сразу ожил и принялся их обнимать. Потом мы представили ему Валгаста с Гаиной. Услышав, что перед ним дочка ректора, он начал как-то подозрительно себя вести. Была бы здесь Буяна, ему бы точно не поздоровилось. Ля-ля-ля. Рад приветствовать, а сам ручку ей целует и не отпускает. Ах ты старый кобель. Я уж было хотел вмешаться, но тут Смиляна пихнула деда в бок и показала на верх.

— Явились путешественники! — Сказал Гордий, спускаясь по лестнице. За его спиной, оперевшись на перила балюстрады, замерла жена ювелира. Гневный взгляд Буяны и сложенные на груди руки, ничего хорошего ювелиру не сулили. Гордий, заметив, что мы смотрим мимо него, обернулся.

— Кхе-кхе. А я тут гостей встречаю. — Начал юлить Кондратий, всё ещё не отпуская руки Гаины.

Валгаст с усилием расцепил их ладони и сказал. — Дедушка, вам наверное уже поздно: пора пить кефир и ложиться спать.

— Вот именно, что поздно. С собой его забирайте – пусть теперь спит, где хочет. Пф-ф! — Фыркнула злая женщина напоследок и ушла.

Входная дверь затряслась от частых ударов. — Именем князя! Немедленно откройте! — Раздался строгий голос.

Первым сориентировался Гордий. — Бегом на верх. — Шепнул он Стоговым.

Девчонки тихонько поднялись и Гордий пошёл открывать.

В проёме, перекрытом широкой спиной дяди, показалась чья-то голова, но тут же исчезла: человека, попытавшегося заглянуть в дом, кто-то дёрнул назад. С улицы послышался звук потасовки. Через минуту всё затихло и прозвучал совсем другой голос.

— Дядко Гордий, лучше с нами, чем с другими. Поехали?

— Поехали. — Легко согласился дядя и стал закрывать дверь.

— Гордий Воронцов. — Голос был укоризненным. — Всех.

Дядя не сдавался. — И прислугу?

— Всех, кто только что зашёл в этот дом.

— Следили значит, Павка? Ну-ну.

Мы поняли, что надо выходить, но Гордий сказал, что нам нужно перодеться и безапелляционно закрыл дверь. — Что делать будем? – Спросил он нас.

Гаина пожала плечами, Валгаст, посматривая на неё, тоже. Дивей подвигал пальцами, изображая ходьбу и показал на лестницу. Дядя согласно кивнул ему и посмотрел на меня.

— Поехали. — Просто ответил я.

— "За окошком вечер догорает, солнце гаснет словно уголек. На тюремных нарах напевает свою песню юный паренёк".

— Горислав, хватит. Какие нары, что ты выдумываешь? — Бурчит Гордий.

— А что? Заперли? Заперли. Значит могу петь. — Логично рассуждаю. — "Он поет, как трудно жить без воли, без любви, без ласковых подруг. В его песне слышно столько боли, что тюрьма заслушалась вокруг".

— Господа, проходите. — Секретарь князя, в приёмной которого мы и сидели, вышел и пригласил нас внутрь.

— Сколько времени? — Спрашиваю у секретута.

— Три часа ночи.

— А чё вы не спите?

Оставив меня без ответа, тот уселся за свой стол. Дядя только головой покачал на моё поведение, а мне было на всё плевать – настроение было офигенское. Показав секретарю "Но пасаран", прошёл к князю.

— Князже.

— Здравствуй, Горислав, Гордий. Садитесь.

— Так и знал, что посадят. — Бурчу сквозь зубы.

— Что, Горислав? Я не расслышал.

— Давно не виделись, говорю, князь.

Сидевший напротив нас дядечка внимательно нас рассматривал. В отличие от прошлого раза, сейчас он сидел на троне и для правителя одет был более приличествующим образом.

— Для начала я бы хотел поблагодарить тебя. Никто даже и не надеялся на такой результат, ты настоящий герой.

Ага. Возьми с полки пирожок.

— Во-вторых очень рад, что ты выкарабкался из лап Чернобога. Как я вижу твоя болезнь отступила.

Не дождётесь. Я и тебя переживу.

— Теперь перейдём к главному вопросу. Горислав, где летучий корабль?

Мы с дядей переглянулись и он пожал могучими плечами, как бы давая мне карт-бланш.

— Князь, я не считаю этот вопрос главным, для меня главным является другое.

Истислав опустил голову, разглядывая свои ногти, потом бросил взор исподлобья.

— Слушаю.

— Что с моими спутниками?

— Всё?

Ага, как же, сейчас список раскатаю на коленке. — Пока да. — Отвечаю кротким голоском.

— С ними будет проведена беседа, а потом их отпустят. Где корабль?! — Повысил он голос.

— Не знаю.

Закончив любоваться своим маникюром, мужчина положил ладонь на подлокотник трона.

— Слушаю. — Произнёс секретарь, бесшумно возникший за нашими спинами.

— Принеси нам чего-нибудь.

Истислав встал и прошёл к занавешенной тканью стене за троном. — Проходите.

Мы встали. Князь стоял у тяжелой портьеры и придерживал её, открывая для нас проход. Мягкие кресла, диванчик, столик по середине. И больше ничего. То ли комната отдыха, то ли переговорная.

— Устал. — Объяснил он, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. — Чего ты хочешь?

— Я? М-м, хочу доучиться и спокойно жить своей жизнью. Без приказов, без волнений и проблем.

Дядя только кивал, соглашаясь со мной.

— В прошлую нашу встречу сказал бы именно так.

Гордий вскинулся в кресле. — Горислав! Не торопись говорить, подумай.

— Уже думал, поэтому и говорю.

Истислав хмыкнул и спросил. — Ну, и чего же ты хочешь сейчас?

— Хочу стать самым сильным.

Десять минут спустя.

— Гóра. Ты мне скажи. Ты совсем дурак?

— Ха! Определённо.

— А-а-а, как же с тобой сложно. — Дядя ходил вокруг меня и стучал себя по лбу. — Зачем тебе это? Чего тебе спокойно не живётся?

Из княжеских покоев мы так и не ушли, сидели в той же комнате, правда, уже вдвоём: Истислав покинул нас, с условием, что утром я дам ему корабль и ответ.

— Спокойно мне жилось, пока кто-то не отвёл своего племянника к Перунову камню. Помнишь? Вот с тех пор и нет мне покоя.

— Я же не об этом. — С обидой в голосе, произнёс Гордий. — Да, я виноват перед тобой, но я делаю всё, чтобы ты хорошо жил. И отвечаю за тебя.

— За меня? Или за Горислава Воронцова. — Меня опять понесло. — В общем, так. Запомни, Гордий, за себя отвечать буду сам.

С виду я был спокоен. Но внутри всё кипело. Сидел в кресле, сцепив пальцы за головой. — Езжай домой, мне надо подумать. — Я смотрел на него и сам себя спрашивал. Зачем это делаю. Отталкиваю от себя.

— Гордий, ответь на один вопрос. Зачем ты живёшь? Хотя не не надо, не отвечай, я уже знаю всё, что ты можешь сказать.

Остановишись у выхода, Воронцов смотрел на меня. — Зачем? — Он подумал и спросил. — То есть ты знаешь?

Вот теперь я точно всё решил и успокоился.

— Да, теперь знаю. — Улыбнулся довольной улыбкой.

Роща посвящения. У Перунова камня.

— Я, Горислав Воронцов, здесь и сейчас заявляю, что отрекаюсь от преданности всем, кому когда либо служил, или служу. Клянусь служить только Рарийскому княжеству и защищать его интересы. Клянусь быть верным и преданным князю, его наследникам и преемникам. Клянусь верно выполнять приказы князя.

Вот такие пирожки. Теперь Истислав знает кто я такой, а я узнал, что являюсь не первым попаданцем на службе у монархов. Четыреста сорок лет назад появился на свет Намад Игнатьев. Выросший одарённым практиком, он прошёл испытания и был принят в княжескую дружину. Как и рассказывала Чернава, этот юноша, как и Горислав, подносил к Перунову камню оберег рода, только вот тётушка не знала истинной концовки этой истории.

Никого он тогда не убивал, а просто сбежал от целителей, к которым его отправили. Всё бы ничего, только при побеге молодой дружинник использовал силы, которых по определению не могло быть у необученного родовича.

— ... он шёл так, словно гулял на прогулке, только все вокруг падали без сознания. — Мы стояли у розовых кустов в одной из оранжерей его дворца и Истислав рассказывал страшную сказку. — Тогда он никого не убил, но вот потом... В общем, сейчас на его счету смертей больше, чем у самых знаменитых палачей вместе взятых.

Арочные переходы из одного здания в другое, были сделаны из зачарованного стекла. По ним, поднимаясь по прозрачным стенкам, росли всевозможные цветы. Сплетались наверху в одно целое, они создавали впечатление зелёного коридора, усыпанного бутонами. Князь сорвал один такой – ещё нераскрывшийся. — Род от него отрёкся. — Мужчина бросил бутон под ноги. — Он был объявлен в розыск, а мой предок подписал приказ о его казни.

— Его нашли? — Спросил, наблюдая за судьбой цветочка.

— Конечно нашли, но не мы. — Цветочек был отброшен монаршьим сапогом и мы пошли дальше.

— Горислав, а ведь теперь на тебе тоже много смертей. Как ты это воспринимаешь? — Перевёл он разговор на другую тему.

— Меня не мучают кошмары. — Оглянулся на отставшую охрану. — Боитесь, что стану убивать направо и налево?

Он многозначительно помолчал. — Тармент. — Неожиданно прозвучало после нескольких секунд тишины.

— Что Тармент? — Собрав лоб в морщины, попытался понять, что князь хотел этим сказать.

— Намад Игнатьев, он же Гарик Первый. Взял власть в одном из княжеств на юге. Убив князя и всех его родственников, он женил на себе его дочь и, уже через пять лет, расширил свои земли во много раз. По слухам, был убит собственным сыном Гариком Вторым, также обладавшим неведомой силой. — Истислав дошёл до упавшего бутона. — Если сорняк не вырвать вовремя, то он глубоко пускает корни и раскидывает свои семена во все стороны.

— Я тоже сорняк? — Наблюдая за окончательной гибелью цветочка, когда твёрдая подошва опустилась на бутон и раздавила его. Истислав потёр ступню о бортик ограждавший дорожку. — Мои садовники скрещивают розы с живучими сорняками. Они говорят, что это идёт им на пользу.

Мы остановились, он повернулся ко мне и, положив руку мне на плечо, сказал. — Горислав, ведь в какой-то степени я тоже садовник. — Он обвел рукой оранжерею. — Только мой сад – это всё княжество.

М-да. Аллегории – это не моё.

— Если мои внуки будут обладать такой же силой, как и ты то они станут лучшими цветами в моём саду.

Охренеть!

К дому Кондратия меня отвёз Павка Игнатьев. Да, из того самого рода.

Вообще, с этими фамилиями были странности. В моих представлениях, это те же князья, графья и прочие герцоги. А здесь не так. Не так именно в княжестве. Здесь Рода владеют землёй и люди на этой земле во всём от них зависят. Платят налоги, отдают молодёжь в армию, но никакого самодурства нет: всё находится под контролем центральной власти. Практически те же губернаторы, только безо всяких выборов и на пожизненный срок.

Бывали конфликты и были мятежи, когда рода вымирали целыми семьями. В большинстве таких случаев опустевшие земли переходили под контроль князя и туда назначался наместник, который отчитывался перед разрядным приказом. Прижилась практика выбирать их из отставных дружинников: считалось, что под клятвой они будут управлять более эффективно и не будут воровать. Но, вопреки здравому смыслу, на родовых землях люди жили лучше, чем под управлением наместников. Может привычка набивать свои карманы у людей в крови и никакими клятвами её не изничтожить?

Павка не из старшей ветви и ему вряд ли достанется возможность управлять родовыми землями. С его мировоззрением он был очень этому рад, "ведь это большая ответственность". Вот так-то.

— До завтра. — Попрощался он со мной.

В мыслях сейчас был очень далеко, поэтому его слов не услышал, как и не заметил, что остался стоять у входа в одиночестве.

За шесть дней моего отсутствия, у Кондратия многое изменилось – не зря говорят, что переезд хуже пожара. За дверью меня встретил Ждан. — Доброго утра, господин Горислав. А мы вот вещи перевозим.

— Горислав? Где Горислав!? Горик!!! — По лестнице летела Малуша.

Подхватив это белобрысое чудо на руки, с удовольствием ощутил, как по моей спине побежали мурашки.

— Привет красавица! — Увидев надутые губки, вспомнил. — И умница!

— Я тоже на ручки хочу. — Заявила подкравшаяся сзади Смиляна.

Ах вы бестыдницы, а ну отстаньте от господина. — Прикрикнула Буяна, чем обломала кайф от встречи. — А ты чего смотришь? Быстро работать. — Досталось и Ждану. Пришлось опускать Малушу на пол: с грозной Буяной связываться не хотелось.

— Гордий здесь? Кондратий?

Малуша, уворачиваясь от шлепка полотенцем, показала женщине язычок. — Они в вашем новом доме. Теперь лавка и мастерская там будет.

— Не понял, а тут что останется?

— Это тебе лучше с господином Гордием обсудить. Он сказал, что тебе понравится его сюрприз. — Заинтриговал Ждан.

Промахнувшись по мягкой попе блондинки, Буяна отыгралась на нём. Взмах полотенцем и у парня начало стремительно краснеть ухо. С угрозой подрезать балаболам языки, бедняга был изгнан в мастерскую. Пользуясь тем, что грозная старушка удалилась за ним, схватил девчонок за руки и потащил в нашу комнату.

Упав на двуспальную кровать, блондинки легли на живот, подставляя спины под массаж. — Ну, рассказывайте. Что здесь творится? — Надавил на них, закрыв дверь на засов. "Ух, какие поддатливые". — Подумал и стал давить ещё активнее. — Почему вы не в академии?

— Начало занятий только послезавтра. Папа предложил твоему дяде, чтобы мы сначала дождались тебя. — Подчиняясь давлению заговорила младшенькая.

— Где ты пропадал? — Пусть Смиляна и млела от моих поглаживаний, но всё ж попыталась перехватить инициативу. Усилив напор, стал почёсывать ей за ушком. — Сначала про переезд.

Видать с ухом был перебор. Старшая сестрица закатила глазки и стала подмурлыкивать. Пришлось убирать руку и повторять вопрос.

— Твой дядя решил строить новую лавку на той земле. Там и район получше и люди состоятельнее. Поэтому там выгодно держать магазин.

— Так, стоп. А Кондратий с Буяной, и как он собирается строить зимой? Что-то я не понимаю.

Мою ладонь вернули на место и показали жестом, чтобы я продолжал почёсывать. Малуша завистливо посмотрела на сестру, но повторять не стала. Просто перевернулась на кровати так, что вместо спины, моя рука оказалась на её грудках. Упс, чувствую, что ни чем хорошим, это не закончится. Или наоборот? Хм-м.

— Так, где ты всё-таки был? А то все молчат, как воды в рот набрали. — Спросила Смиляна.

— Ага. Одни тайны вокруг. — Ёрзала Малуша, ловя оптимальное положение под моей ладонью. Чувствуя под тонким свитерком её твёрдое желание узнать о моих приключениях, поспешил перенести диалог в другое русло и опустил ладонь ниже. Ошарашил их признанием, что принёс личную клятву князю, и теперь буду вынужден часто отлучаться для особых заданий. Судя по их учащённому дыханию, понял, что мысли девушек потекли туда, куда нужно, поэтому повысил темп подачи новостей.

— Я продолжу обучение в академии.

— Да! — Взвизгнула счастливая Малуша.

— Лодка останется у меня.

— Ох! Хорошо! — Довольно пискнула Смиляна.

— У меня есть приглашение во дворец на зимний бал. Вы подёте со мной?

— Да! Горислав, ты лучший! Ещё!

— Князь хочет выдать за меня свою дочь.

— А-а-а! — Застонала старшенкая.

— О-о-о! — Младшенькая судорожно впилась ногтями в покрывало.

Не забывайте поставить ❤

Глава 29

В голове моей компьютер – не беда. Да!

В это раннее время на заснеженной площади у набережной кроме нас никого не было, поэтому довольную физиономию речника увидел издали.

— Доброго утра! — Поприветствовал нашу троицу счастливый Дивей. Хм-м, ещё бы ему не радоваться: теперь у него новая лодка, которая во многом лучше предыдущей. Оплачивать покупку пришлось из своего кармана, но я совершенно не жалел об этой трате – взамен заполучил летающую.

— Ты там поаккуратнее с нашим Дементием, что-то он не в духе последнее время. Ха-ха-ха — Рыжий хохмач заржал над своей простецкой шуткой.

Криво улыбнувшись в ответ, закинул в новенькую барку вещи своих спутниц и незаметно показал глазами, как, проигнорировав мою помощь, Стоговы сами взошли на борт по узкому трапу.

— Что поругались? — С усмешкой спросил понятливый мужчина.

Только рукой махнул – всё было намного хуже. Если бы они ругались, мне бы не было так плохо. Происходило полное игнорирование моей личности, которое длилось с момента, как я сообщил о планах Истислава, и оно методично подтачивало мою нервную систему.

— Приходи вечером. Посидим, выпьем. — Шёпотом на ухо предложил Дивей и поинтересовался. — Что натворил-то, малец?

— Правду сказал. — Ответил громко, зная, что меня всё равно услышат.

— Ой, дурак. — Опять зашептал рыжий. И, уже громче. — Вот все они такие. Мы вранья не любим, а сами ... Э-эх, вот послушай, что я тебе скажу. Если ты бабе нужен, то она тебя любого стерпит, а если ты постоянно в чём-то виноват перед ней, то на фиг такая баба нужна? Ха-ха-ха. Вот по этому я убеждённый холостяк. Ха-ха-ха.

За спиной обиженно засопели и я улыбнулся. — Да, согласен с тобой. Вроде бы не виноват, а всё равно приходится извиняться.

Дивей, филигранно подруливая кормилом, направлял лодку в створ ворот. Мы прошли под поднятой решёткой и, мягко притормаживая шестами, причалили. Швартоваться речник не стал – мы были единственными поссажирами, а вода спокойной, поэтому сразу перескочил через борт и принял от Дивея вещи. К моему удовольствию и ухмылке рыжебородого, в этот раз девчонки приняли мою помощь в высадке. Поочерёдно, подхватывая их за талию, перенёс блондинок на каменный причал. Подхватил узлы с вещичками и, пропуская сестёр вперёд, оглянулся. Подняв большой палец вверх, беззвучно, одними губами, произнёс спасибо.

***

В вестибюле учебного корпуса бурлило небольшое столпотворение – староста не знал, кто будет вести пару и, соответственно, где находится наша аудитория. Хм-м, судя по сменившемуся расписанию нас ожидает новый предмет. Интересненько.

— Проходим, не толпимся. — Торопил Валгаст, запуская студентов на лекцию. Проходя мимо него ощутил, как преподаватель потянул меня за рукав рубахи. — Останься после занятий.

Кивнул и, влекомый потоком сокурсников, прошёл в аудиторию.

— Моё имя Валгаст. Я буду вести у вас практические занятия по развитию разума. Поднимите руки те, кто не может сказать для чего вам нужен разум.

Смех раздавшийся в аудитории обрушился на нескольких неудачников невнимательно слушавших преподавателя.

— Вот вам одна из побудительных причин для посещения моих занятий. Внимательность и сосредоточенность – очень важны для практиков работающих с плетениями и мы будем развивать их, как и другие не менее важные качества. В конце моего курса вы будете способны запоминать плетения с одного взгляда. По движениям рук чародеев понимать, какие именно чары они плетут и научитесь применять свои навыки на подсознательном уровне, даже сможете сами формировать себе привычки для работы с каналами вашего ядра.

Преподаватель оглядел притихшие ряды. — Это только звучит страшно, на самом деле для одарённых это не составит большого труда. Вы не первые, кого я буду обучать и при должном старании у вас всё получится, тем более у нас впереди ещё три месяца до первых экзаменов.

Сидящий рядом со мной Тарас подскакивает на месте и тянет руку. — Профессор ...

Валгаст сразу перебивает и говорит для всех. — Я не профессор, обращайтесь ко мне господин преподаватель, или просто Валгаст. А ты, молодой человек, сначала должен представится, а потом уже спрашивать.

Тарас покраснел, назвался и, вспомнив, что он хотел, продолжил. — Валгаст, у меня есть вопрос. У меня было хорошее домашнее обучение и по развитию разума занимался достаточно долго. Вдруг я уже готов к сдаче экзамена?

— Во-первых без постоянных тренировок такие навыки снижаются. Хм-м. Но, если только в виде исключения. — Потеребив свой рыжий хвост, Валгаст предложил такой вариант. — Я сейчас зачитаю слова из небольшого теста и, кто справиться с тремя заданиями из него, тот получит автомат по моему предмету за этот курс.

С мест посыпались вопросы. — Что за задания? Сколько их всего? Каковы условия выполнения?

— Чтобы не было непонимания. Вот карточка с заданием. — Он показал лист бумаги. — Здесь само задание, вопросы к нему и, соответственно, правильные ответы.

Мы, то есть сидящие в первом ряду, пытались разглядеть, что там написано, но не успели.

— Готовы? Начинаю. — Рыжий умник начал зачитывать слова. — Соловей, плуг, кафтан, бочка, ландыш, черепаха ... — Зачитав более пятидесяти слов, он остановился, затем выдал. — Первое задание повторить все слова в том же порядке. — Он с улыбкой наблюдал за притихшими студентами: мол, что съели.

Тарасик обиженно забубнил. — Да тут фиг запомнишь, слишком много надиктовал.

Опровергая его слова, вызвалась отвечать девушка из третьего ряда. Оттарабанив задание она ожидала результата. К всеобщему сожалению девушка допустила две ошибки, но похвалы преподавателя всё одно дождалась. — Как зовут? Василина? Молодчинка, очень хороший результат для первокурсницы.

Тут этот нехороший человек посмотрел на меня. Предчувствуя неприятности, отрицательно замотал головой, на что он широко улыбнулся. — Встань, студент и представься.

— Горислав.

— Давай попробуем с тобой, Горислав. Согласен?

Блин. Припомню ведь. А я его ещё на летучем корабле катал и с дочкой ректора свёл.

— Ну, можно попробовать. — Вынужден был согласиться, когда недолюбливающий меня Тарас злобно захихикал. Я же пытался вспомнить с какого слова начинал Валгаст, и тут он сам мне помог. — Соловей.

Кивнул ему и продолжил оглашение списка. — Плуг, кафтан, бочка, ландыш, черепаха ... — Закончив, показал язык своему вредному соседу по ряду.

— Прекрасно, ни одной ошибки. Во втором задании нужно произнести эти слова в обратном порядке.

К собственному удивлению, справился и с этим. Хм-м, рыжий тоже не заглядывал в бумагу для проверки, видимо у него с памятью всё хорошо. Аудитория зашумела и кто-то "лягушат" выкрикнул. — Вы с ним договорились, я видел.

Сразу несколько голосов подтвердили, что Валгаст действительно остановливал меня у входа. Мужчина почесал затылок, соображая, как поступить. — Ну-ка, кто там кричал про сговор? Спускайся сюда.

Из зелёного ряда поднялся парень в косоворотке и зашагал к преподавательскому столу.

— Смотри, тут у меня такие же карточки, но слова везде разные. Давай, выбирай любую и читай. — Предложил ему Валгаст. После чего повторилась та же канитель, но с другими пятьюдесятью словами, которые я так же повторил в обоих порядках. Обнаглевший преподаватель взял со своего стола песочные часы. — Читай следующее задание. — И перевернул колбу.

Парень зачитал. — Сколько было слов, и сколько букв в этих словах.

— Пятьдесят два слова. Триста семнадцать букв. — Ответил в ту же секунду и добавил то, о чём не просили. — Сто сорок восемь гласных и сто шестьдесят девять согласных.

Валгаст забрал у паренька карточку для проверки. — Да ну на ...!

Епт-ыть, сам бы не сказал лучше. Ведь, как и все остальные, я был в полнейшем шоке. Вообще, не задумывался и не считал, а просто-напросто выдал готовый ответ. Как будто внутри меня был компьютер, который всё подсчитал и вывел результат на дисплей.

— Так, скоро уже звонок. Мне надо будет отлучиться по важному делу, поэтому после обеда разобьётесь на пары и будете проверять друг друга по этим карточкам. Староста, проконтролируешь! — Больше ни чем не выдавая своего удивления, Валгаст дал задание Истоме и передал "лягушёнку" листочки, с наказрм раздать их по рядам. — Кстати, чувство времени также можно развивать. Сейчас Горислав нам скажет сколько осталось до сигнала.

Реально оборзел. Надо бы не забыть попросить Васю-Пальчика научить навешивать чары на одежду. Хотя, зачем ждать, можно же стырить ложку из столовой и подложить в карман рыжему. "Гы-гы-гы". — Мысленно потёр руками, представляя, как деактивирую Валгаста стоящего за кафедрой. Ладно, сейчас будет тебе точное время. Поднимаю руку с оттопыренными вверх пальцами и, согласно внутренним ощущениям, загибаю их по одному. Большой, указательный, безымянный, мизинец и, как только средний остаётся один, в ту же секунду звенит звонок. — Бз-з-з-зы-ы-н-н-нь!!!

Разозлившись на хвостатого препода, не сразу допёр сути сотворённого мной. Это что же получается, я сам себе компьютер?

— Горислав! Что это значит?

— Сам ничего не понимаю.

— Я про твой палец.

Упс! Надо было сматываться под шумок, пока все хохотали над моей шуточкой

— Род с твоим пальцем, ты мне лучше ответь, когда ты научился паралелить сознание? Мне до такого уровня ещё лет тридцать-пятьдесят, а может и больше.

Промычав Валгасту свою легенду про провалы в памяти после травмы, был обсмеян.

— Не смеши меня, с такой-то памятью, ты должен помнить, как вылезал из утробы матери.

— А зачем просил остаться? Сейчас, вообще-то, обед идёт, а я жутко голодный. — Перевёл тему.

— Точно, нам же надо к ректору. На этот раз Дементий нас двоих вызывает. — Преподаватель запер аудиторию и повёл меня на выход из учебного корпуса. Проходя через арку встретились с первой сменой возвращающейся с обеда. Вот и сестрички шагают – столкнулся взглядом с Малушей, которая активно артикулировала губами, пытаясь что-то мне сказать, но в гомоне толпы студентов ничего не смог разобрать. Постучал пальцем по уху. Она покачала головой, показала пальчиком на себя потом на меня и изобразила ладошкой говорящий рот. Понятно, наконец-то, со мной соизволили поговорить.

— Не отставай. — Поторопил хвостатый. В припрыжку, переполняемый чувствами, обогнал его настолько, что уже ему пришлось догонять.

Зимой дом ректора смотрелся ничуть не хуже, чем осенью. Снег вокруг здания, в отличие от всех остальных мест на острове, был не тронут. На многочисленных шпалерах были развешены цветные гирлянды из бумажных фонариков. Покрытые лохматыми снежными шапками, по всему участку высились ледяные фигуры. Расставленные вдоль дорожек, они притягивали к себе взгляд. Видимо, персонажи местных сказок, подумал, наблюдая очень уж экзотические создания.

— Нравится? — Стоя на крыльце дома спросил Дементий. — Всё сам делал, вот этими руками.

— Очень! Волшебно! — Признался. И я действительно так думал. — Только вот ...

Рыжий препод, шагающий рядом, чуть не навернулся от моего "только", пришлось поддержать.

— Что не так? — Дементий сузил глаза.

— Я хотел сказать, что им тут не место, здесь их никто не видит – такую красоту прятать просто эгоистично. — Поспешил пояснить своё замечание.

— Хм-м, может быть, может быть. Я подумаю. Ладно, проходите, не стойте на улице. — пригласил ректор и зашёл в дом.

Валгаст так и продолжал пялиться на меня, хорошо хоть рот закрыл. — Пошли уже. — Стукнул его в плечо.

В просторной гостиной стоял накрытый для чаепития стол. Были там и более весомые кушанья, но почему-то мне показалось, что лучше ограничиться чаем с булочками.

— Горислав, у меня для тебя поручение. — Пригубив из небольшой чашки, сказал ректор. — завтра надо слетать в одно место.

— Я вас не понимаю господин ректор, что значит слетать? Летучей лодки больше нет. — Опешил от такого захода.

— М-м. Точно, совсем вылетело из головы. — Он достал из кармана жетон разрядного приказа. На золотой бляхе был герб княжества и название этой организации. Сверху был выбит номер одиннадцать. — Этого достаточно?

Глаза Валгаста расширились, при виде знака в руке собственного начальника, а я лишь отрицательно помотал головой. — Нет, не достаточно, у меня тоже такой есть. — Достаю сувенир, полученный от Истислава. Думал у них глазки выпадут из орбит. Конечно. "Барабанные палочки" Дементия, это фигня, по сравнению с моим "топориком". Спрятав свою прелесть обратно в карман, продолжил сверлить представителей учёного сообщества преданным взглядом. Один, выпрямившись на стуле, пытался срастись с его спинкой. Попытка вышла безуспешной, поэтому он просто стал глядеть в потолок. Второй барабанил чайной ложечкой по столу. "Видимо какой-то траурный марш". — Сделал вывод, увидев с каким грустным лицом ректор это делал. После одного, особенно громкого стука, ректор встрепенулся и встал из-за стола. Убежал в другую комнату и с кем-то долго общался по артефакту связи, а когда вернулся, держал в рук листочек.

— У вас продаётся слаффянский шкаф? — Читая с бумажки, произнёс Дементий.

— Верблюды идут на север. — Произнёс отзыв и на всякий случай посмотрел на потолок. Что же там такого увидел рыжий, что аж одеревенел весь, наблюдая за ним?

***

Вернувшись в аудиторию к середине следующей пары, сел на пустой ряд повыше и стал размышлять над услышанным. Никак не ожидал, что Истислав так скоро использует один из паролей. Видать кого-то припёрло с этим корабликом.

По полученной от ректора информации, было некое посольское судно Шонрийцев, которое в данный момент плывёт по реке в сторону восточного моря. Под охраной ещё двух таких же больших посудин. С охраной были сложности: одно судно было набито военными моряками того же государства, а вот другое принадлежало нашему княжеству. Именно из-за этого корабля князь дал согласие выдернуть меня с учёбы.

— По нашим данным на этом корабле находится человек, обладающий опасными сведениями. — Говорил Дементий. — Для нас крайне важно не допустить утечки. Нужно найти этого предателя и то, что собирается передать нашим врагам.

Тут уж не выдержал и перебил седобородого умника. — Про полететь и про крайне важно не допустить – это всё понятно, а как искать-то? И, главное, что искать? Кто с нами полетит?

Предполагался долгий путь, а управлять плетениями летучей барки, было весьма сложной работой, так что Валгасту однозначно требовался сменщик.

Необходимо найти некие документы, которые похитили из княжеской канцелярии и, собственно, самого шпиона. Дементий предложил самому подумать, как вычислить шпиона, так как готового рецепта у него не было и добавил, что Истислав сказал я должен справиться. Отвечая на вопрос с кем мы полетим, ректор тогда ехидно улыбнулся. — "Дочку я предупредил. Она сама найдёт вас вечером".

Посвящать в свои тайны других людей не хотелось, поэтому выбор ректора меня устраивал. Но рыжий препод особенно обрадовался этому обстоятельства ...

Вот чего он сейчас машет у меня перед носом? Что он от меня хочет? Отвлёкся от раздумий и посмотрел на Валгаста.

— Не сильно отвлекаю? На занятиях надо слушать преподавателя, а не витать в облаках. — Гнал он какую-то пургу.

Я встал. Довольные дурацким положением, в которое попал умник из первого ряда, одногруппники шептались и хихикали.

— Ты же сам говорил, что будет автомат. — Наехал на засранца.

— Это совершенно не означает, что можно спать во время моей лекции. Студент, повтори, что я говорил.

— Всё четыреста семнадцать слов, которые ты сегодня произнёс в моём присутствии? Включая "Она такая жаркая штучка. Горислав, мне кажется я влюбился".

Хохотом, поднявшимся в зале, можно было трамбовать землю. Вибрация пошла такая, что задрожала люстра под потолком.

Уже не отвлекаясь на окружающих, принялся решать головоломку. Надо было придумать, как выполнить поставленную задачу.

Глава 30

Операция "Марионетка".

Следующим предметом в расписании значился факультатив по классификации практиков. Какие основные направления в развитии каналов. Различия в строении энергетического ядра, чем отличаются практики различных родов, и, кому лучше заниматься целительством, а кто больше предрасположен к боевым плетениям.

Зеленоглазый профессор Себастиан, грамотно подающий материал, с первых мгновений понравился всей женской половине группы. Толково перемежающий наглядные пособия, со случаями из своей богатой практики, мужчина буквально очаровывал всех. Я, как и мои соседи по ряду, часто оглядывались назад и каждый раз наблюдали, как все девушки присутствующие в зале заворожённо слушали и смотрели только на профессора: среди них не было ни одной отвлёкшейся на что-либо иное.

— Вот это да. — Шепнул удивлённый Тарасик, также заметивший эту особенность. В кои-то веки был с ним согласен. Несомненно у мужика был талант рассказачика, что, в купе с броской внешностью, выдавало ядрёную смесь для женского пола, а уж для наивных первокурсниц ...

— ... по каким критериям отличать целителя от воина, или практикующего усиление своего тела от физически сильного, но обычного одарённого. Всё это, и многое другое, вы сможете узнать на моих дополнительных, платных уроках.

Епт-ыть, он ещё и зарабатывает на этом? Гигант! Приятное с полезным. М-да, может быть карьера преподавателя не так уж и плоха? Однако, стоит задуматься.

На оставшихся занятиях витал в облаках: дорабатывал мысль, пришедшую в голову после сказанного Дементием. Затем на ужине, расставлял на оранжевой скатерти комочки из хлеба и давая им имена, рассуждал в праве ли я применять "тёмную" силу.

С моей способностью просматривать воспоминания Вороновых-Воронцовых, я давно восстановил в памяти события произошедшие на моё совершеннолетие, в результате которых Гордий вернул свои силы. В отличие от собственных воспоминаний хранителей – это было совсем не сложно. Вот с осколками их памяти возиться придётся ещё очень долго – на них я трачу не больше секунды в неделю (секунды реального времени). Там, куда я попадал, такого понятия, как время не существовало – минуту, час, год или тысячи лет, сколько там находился точно сказать невозможно. Но у меня был уже опробованный способ контроля – помогало моё умение считать. На счёте в десять миллиардов я автоматически выныривал из этого состояния. Можно было бы поставить и большее ограничение, но боялся, что рано или поздно сойду с ума, так что заводил свой доморощенный будильник ровно на это число. В общем, пока приходилось ограничиваться малым. Знаний внутри много, но, чтобы их применять предстоит много потрудиться и, тем более не всё ещё доступно на моём этапе развития.

Из-за отсутствия оберега на груди (содержавшего весьма большой запас собственной энергии), я пока не видел внутренние потоки силы и ядра других людей, как тогда: в состоянии марионетки. Но ведь то, что использовали хранители в моём теле, в принципе, должно быть доступно и мне? Не зря же Истислав сказал, что я должен справиться. Князь видимо имел ввиду то, как совершил свой побег Намад Игнатьев.

Могущество – непередоваемое чувство контроля живых людей, я помнил очень чётко. Еще восстанавливаясь в усадьбе после истощения, часто приходилось бороться с самим собой: желание попробовать и, наконец, взять кого-нибудь под своё управление было чертовски искусительным. Остановливала совесть, некое осознание того, что перестану быть хорошим человеком, воспитанным в советском союзе своими честными родителями. Это и понимание того, что чувствует человек попавший под такой контроль, отвратило меня от непоправимых ошибок. Но сейчас-то другой случай, и поэтому мне срочно нужен доброволец, я даже знаю, кто им будет.

Мы сидели в караулке у Люборыба, когда туда пришла Гаина со своим верным воздыхателем. Пришлось потесниться (Малуша и так просилась ко мне на колени). В помещении были и посторонние люди, неучавствовавшие в наших пьяных приключениях, поэтому разговор был ни о чём: о бабах.

— Вот скажи мне, Краснопёр, почему так происходит? Я зарабатываю, веду хозяйство, детей воспитываю, а с женой постоянно, как с собакой лаюсь. — Жаловался на жизнь одноглазый стражник.

— Это потому, Кривец, что ты тряпка. Дал бы ей разок по шее, глядишь и суп наваристей сварит и сама бутылку на стол поставит. Хозяином в доме надо быть, а не на хозяйстве.

Гаина не выдержала. — Что значит по шее? Зачем такой мужик нужен, который руки распускает? Я бы сразу ушла от такого, детей в охапку и бежать.

Дивей махнул рукой. — Правильно говоришь: проще бежать, если мужик по пьяни руки распускает. Ну, а если сама виновата? Если не ценит того, что имеет, а всё время мечтает о лучшем? Кому нужна такая дура, новому тюфяку, который однажды ей также наскучит? — Речник совсем уж разошёлся и весьма опасно близко провёл пятернёй возле лица Гаины. Даже не заметив, как ногти брюнетки подозрительно позеленели, Дивей ещё долго перечислял недостатки института брака, пока, наконец, не вывел мораль. – Так, что лучше: семью рушить, или терпеть и собачиться? Не-е! Если хочешь жить нормально, а у твоей бабы мозги поломались, то единственный способ их вправить – это через задницу. А-ха-ха-ха!!

Мне было, что возразить каждому из оппонентов, но я благоразумно молчал. Лишь покачивал Малушу, пригревшуюся на моих коленках и продолжал чувствовать, как по голой спине гуляет шаловливая ручка Смиляны: озорница, пользуясь тем, что никто не видит, забралась ладонью под одежду. После ужина, мы часик погуляли по зимнему парку – нам было, что обсудить. В прошлый раз, сестрицы не захотели меня выслушивать и, гордо вскинув белобрысые головки, вышли из комнаты. Ловить их в доме и объясняться при других я не хотел, думал вечером поговорим, а эти козявки, воспользовавшись моментом, уехали к Гордию. Только перед самым отплытием соизволили заявиться на набережную. Теперь же, услышав полную версию о моих договоренностях с князем, они ластились ко мне, напоминая напроказничавших щеночков.

— Валя, вот ты бы смог ударить свою любимую?женщину? — Королевской коброй вился голос Гаины.

Епт-ыть! Чуть не поперхнулся, услышав нежное "Валя" от этой злобной стервочки. ха-ха-ха.

— Ну, что ты, моя драгоценная Гаина, как можно, ведь моя женщина будет любить меня и не допустит такого. — Как истинный мангуст, уклонялся хитрозадый препод. Так... пора кончать эти брачные игры.

— Спасибо за гостеприимство, Люборыб, но скоро отбой, а мне ещё провожать девушек до их корпуса. — Обратился к служащему, поглядывая при на Валгаста с Гаиной – надеюсь поймут, что идти сейчас за мной не надо.

Попрощались со всеми и не спеша побрели по дорожке. Я со стыдом разглядывал обгоревшие останки здания распределителя. М-да, выпил стопочку называется. Всё-таки насколько точное название дали этой жуткой настойке – "Монстра"! Пропустив вперёд Стоговых, продолжавших шептаться о своём, о девичьем, шёл за ними по узкой ярко-синей тропинке. Даже зимой все дорожки отличались цветом. Как достигли такого результата, пока не выяснил, но обязательно узнаю. Смотрелось эффектно: словно под утоптанным снегом спрятались цветные ручейки и продолжали куда-то течь.

Покачивающиеся подолы коротких широких шубеек манили к себе. В очередной раз сдерживаю позывы схватить и ... Спокойно, Гóра, держи себя в руках, еще рано ...

Стоя у белого корпуса, ощупывал опухшие губы. "Блин, как бы простуда не выскочила". — Задумался и даже посмотрел в сторону госпиталя, где Виродара могла бы снять последствия долгого прощания.

В темноте послышались звуки знакомых голосов.

— Ну, что, студент, откуда полетим? — Весело спросила брюнетка, поправляя выбившиеся из под шапки волосы. Судя по всему, эта парочка тоже не теряла времени – как будто намазались губной помадой, настолько яркими у них стали губы.

— Идём, знаю хорошее место. — Предложил им следовать за мной.

Довёл их до своего корпуса, потому как с дальнего торца здания никто никогда не ходил, тем более так поздно.

— Только вот есть одно дело, которое требует небольшой тренировки. — Озадачил их, когда мы зашли за угол.

— Давай, только быстрее, а то нам летать всю ночь. — Хвостатый смело согласился на мой эксперимент.

— Ну, раз ты даёшь добровольное согласие, то приступим. Му-ха-ха-ха. — Потёр руки и попытался изобразить злодейский смех.

***

На высоте поднявшийся встречный ветер ревел жестокий, пришлось рисковать и опускаться до самой воды. Здесь было не так ветрено и сил обоих магиков было достаточно, чтобы создавать постоянный поток воздуха. Ни о какой посменной работе речи уже не шло, даже было предложение обучить меня такому плетению. Я категорически отказался (совершенно не горел желанием чему-либо учиться) и, так как это предложил Валгаст (больше никаких "Валя" и прочих уси-пуси), то это предложение так и осталось на стадии размышлений.

Между собой парочка перестала общаться совершенно, а я стал посредником в их завуалированной ругани. Ну, хоть так скрасим своё скучное путешествие (помирить их планировал на обратном пути).

— Горислав, скажи, как называют мужчин, которые врут своей любимой?

Я честно подумал над ответом. — Обычно, если мужчина врёт женщине – это её муж, или любовник.

Рыжий хмыкнул.

— Точно! Все мужики козлы. — Следуя какой-то извращённой логике, брюнетка сделала свой вывод.

— Хы-ы! — Прозвучал ещё один хмык от Валгаста.

— Хорошо, что папа научил меня плетению дистанционной кастрации.

— Кха-кхе-хы-ы-хы! — Закашлялся неудачник.

— Вон они! — Будучи впередисидящим, первым разглядел кормовые огни кораблей. Устроив ночную стоянку, корабли разошлись на безопасное расстояние.

— Гаина, ослабь напор а ты, Валгаст, поднимай нас повыше. — Скомандовал парочке и, через несколько минут, мы зависли над интересующим нас княжеским судном. Спустился по сброшенному на палубу канату. Узлы навязанные по всей его длине отлично помогали при спуске. Огляделся вокруг. Вроде всё тихо. Скрестил руки над головой, давая знак отлететь в сторону.

Насчёт этого были бурные споры – на некоторое время они даже стали разговаривать друг с другом, лишь бы не оставлять меня одного на корабле. С большим трудом мне удалось убедить их согласиться со мной. Хотя, в принципе, это было не сложно, всего лишь надо было напомнить о том, что я творил с Валгастом на острове. Хихикнув над хвостатиком, покрасневшим от бессильной злости, Гаина уже спокойнее отнеслась к моему решению.

Приступим. Представил выходящее из меня щупальце и пустил его по палубе с приказом тащить первого встречного кто попадётся. Хм-м, странно. Никого. Уже смелее, сам пошёл на поиски.

Корабли Рарии были типовыми. Нет, отличия есть у каждого, но побывав на одном, не составит труда сориентироваться на других. Вот я на корме – фонарь, рында и место для часового, на котором никого нет. В принципе, неудивительно, этой ночью конкретно так похолодало. Открыв дверь, спускаюсь по трёхступенчатой лесенке. Короткий коридорчик и каюты с обеих сторон.

Эники-беники ели вареники. Эники-беники — клёц. Вышел на палубу жирный матрос. Из матроса капитан, получилось двести грамм. Эники-беники, метёлки-веники! Болики-Лёлики ... Закончить считалку не успел: за ближней левой дверью кто-то проснулся.

— А вот и я! — Поприветствовал, вышедшего в коридор субтильного мужичка. Тот почему-то побледнел и начал скрести ногтями дверь у себя за спиной. Странно, чего он так напугался? Шмыгнул носом и вспомнил, что на мне маска вырезанная из бересты (портить одежду не хотелось).

— Ты шпион? — На всякий случай спросил пугливого. Он так замотал головой, что я забеспокоился, как бы у него позвонки не сместились. "Подчинись". — Отправил мысленный приказ-щупальце и мужчина застыл восковой фигурой.

— Я ищу человека с посланием к шонрийцам, ты что-нибудь об этом знаешь? – Пришлось мужика оглушить, когда, с остекленевшими глазами, тот стал перечислять всех своих знакомых связанных с шонрийцами. — Полежи пока здесь.

Вхожу в каюту, где ещё четверых спящих, и отправляю ко всем щупальца. — Кто на корабле связан с шонрийцами? Кто может везти секретное послание? — Здесь, на заданный вопрос, никто не ответил, может не поняли?

— Вы меня слышите?

— Да.

— Знаете что нибудь про шпиона?

— Нет.

Понятно, надо идти дальше. — Спите, здесь никого не было. Вы сейчас заснёте и будете спать всю ночь.

Ура!!! В третьей каюте нашёлся нужный человек. Значит пора на выход. Вывел признавшегося в шпионаже матроса на верх, снял с крюка фонарь и помахал круговыми движениями. Ещё раз спросив его, всё ли он взял из своих вещей, пошёл с ним на нос – там было посвободнее.

***

Путь назад, оказался для нас опаснее и в чём-то труднее.

Барка летела. В смысле не просто летела, а ЛЕТЕЛА! Бешеный ветер гнал её к столице с такой скоростью, что нам даже пришлось подниматься повыше, иначе мы бы неминуемо совершили незапланированную посадку, в стиле Зигзага МакКряка.

Мой план по примирению провалился, Гаина не хотела ничего слушать. В то, что преподаватель академии танцует лезгинку под моим управлением, она поверила сразу, даже матерные частушки про своего папу ему простила. Но когда тот "исповедался", встав пед ней на колени, брюнетка не вытерпела, дала ему пощёчину. Ещё бы. Валгаст монотонным голосом начал вещать о своих прегрешениях. То есть стал сообщать о количестве любовнииц, о их "достоинствах" и о многочисленных детишках, оставленных им по разным городам, посещаемых в составе комиссии от академии. Не каждая женщина такое выдержит, а Гаина вовсе не кроткая овечка – зарядила ему с правой так, что рыжий несколько метров кубарем катился.

— Гаичка, ну поверь. Это всё я придумал, а он просто повторял. — Уговаривал я воинственно настроенную девушку.

— (Цензура) и ты и этот, (цензура), оба вруны.

— Да не вранье это, а шутка была. Я просто Валгасту отомстить так хотел, только вот переборщил маленько. — Отмазывал рыжего.

— Я (Цензура) тебя (Цензура) с твоими (Цензура) (Цензура) шутками (Цензура) и этого (Цензура) вместе (Цензура) в самую (Цензура) (Цензура).

Вот так, с матерком и долетели.

***

С удовольствием разбудил ректора и сдал ему пленного матроса. Затем, поражаясь собственной наглости, завалился спать. На удобном диванчике, ректорской гостиной. Слишком наглеть не стал и, перед тем как лечь снял валенки.

— Вставай! Завтрак проспишь!

Савватеюшка, родной ты мой человечище. Сколько лет, сколько зим. Отчаянно продирая зенки, посмотрел на служивого, посмевшего разбудить Великого Деактиватора в такую рань, и прикинул варианты. Взять под контроль сразу? А что, пусть побегает на четырёх конечностях. Можно даже без высунутого языка – я же не зверь какой. В отличие от меня, совесть проснулась, только через пару минут таких размышлений и сдержала первоначальные порывы. Может это и хорошо, а то такими темпам Дартом Вейдером недолго стать.

Савватей, не зная какой беды он избежал, выглядел довольным. Мужчина держал в руке "дежурную" пару пирожков и ожидал, когда я окончательно проснусь.

— Выходной никак нельзя сделать? — Делаю попытку откосить от раннего подъёма. Савватей качает головой. — Господин ректор, уезжая в канцелярию, приказал проследить за тем, чтобы ты не пропустил сегодняшние занятия.

Ясно, видать Дементий за диван обиделся.

Ещё раз зевнул, взял протянутые пирожки с повидлом и пошёл на выход.

Глава 31

"Мальчик, который выжил". Переговоры и поодстава. Голожопый.

— Как вы наверняка знаете, в нашем княжестве ежегодно устраивают состязания. В войсках, во флоте, в школах и много где ещё. Даже уличные циркачи соревнуются. Да что там говорить о цирке, дружина и та участвует.

Было очевидно, что этот чувак недолюбливает княжескую дружину. У него что-то личное, или ему за державу обидно? А за какую-такую страну вы агитируете, товарищ? Разглядывая очередного профессора, я занимался тем, что строил из себя доброго дядюшку Мюллера, конечно же, исключительно в мыслях. А что, вдруг пригодится в моей карьере секретного агента. У профессора с Мюллером было больше, общего, чем у меня. У него была похожая манера вкрадчиво разговаривать, с неким добродушием в голосе. Правда, внешне он не очень походил на актёра Леонида Броневого, если только задором в глазах и обширной лысиной, в окружении венчика седых волос. Этакий недодутый одуванчик по имени Ольган.

"Дали же мужику имечко" — Задумался, незаметно погружаясь в сон.

— Бах!! — По парте сильно шлёпает морщинистая ладонь преподавателя. — С каких это пор студенты позволяют себе спать на занятиях?! — "Одуван", с покрасневшим от злости лицом, навис надо мной. Отшатнувшись от испуга и брызг слюны я прижался спиной к стулу.

— Гхм. Кхм. — Я прокашлялся для ответа и ... ни фига не придумал: слишком сильно хотелось спать и мои мозги отказывались работать.

— Твоё имя? — Раздувая от злости ноздри, спросил профессор. Хорошо хоть слюной перестал брызгать.

— Горислав. — Прикрывая ладонью рот, ответил ему (прикрыть пришлось потому, что опять начал зевать).

— Можешь идти в свой корпус, Горислав, и собирать свои вещи. — Сообщил добрый препод.

— Чего это? — Спросил у "Одувана", подозревая в его словах какой-то прикол.

— "Чего это". — Передразнил он меня. — С того, что ты будешь исключён.

Загрузив мыслительной работой свой засыпающий мозг, я попытался понять в чём хитрость. — "Ну, не могли же его не предупредить обо мне?" Осторожно, пока он не передумал, начал вставать из-за стола. — Спасибо, профессор. Я пойду тогда?

Тот опешил. Фиг его знает, чего он ожидал, но точно не такой реакции. — Сидеть! Уйдёшь вместе со всеми – нечего одному шляться по академии. — Наконец, определился седой препод.

Епт-ыть, невезуха, мог бы уже идти спать. Ловя на себе сочувствующие взгляды сокурсников, я сел обратно и продолжил бороться со сном. Ничего не мог с собой поделать, слишком уж занудно идёт лекция. Тем более, вообще, не по теме означенного в расписании предмета.

— ... адемии соревнуются на звание лучшего студента курса. Именно поэтому мы единственная организация от которой приглашаются сразу трое. — Вещал профессор "Одуван". — Каждый из вас имеет все шансы попасть на праздничный приём. Хм-м. Не все. Совсем забыл про нашего бывшего студента. — Ольган не забыл про меня и подье...хал на козе.

— Больно надо. — Буркнул себе под нос.

— ... вас будет возможность лично встретиться с князем Истиславом и его семьёй.

— Х-ха. — Непроизвольно вырвалось из меня.

— Так! Занятие прерывается! Студент Горислав, вставай и за мной к ректору! Остальные сидят и ждут моего возвращения.

Йес! Наконец-то! Обрадовался я, а потом вспомнил про отъезд ректора и сел обратно. Блин ... — Не получится, он уехал в княжескую канцелярию. — Огорчил профессора.

— Ты откуда можешь знать? — Не поверил он мне.

Я пожал плечами, типа не хочешь – не верь. Мне, вообще, было по фигу. — Ольган, определись уже. Я исключён, или нет? Идём к Дементию, или снова нет? — Попёр в наглую.

"Одуван" вызвал в руках миниатюрную жёлтую молнию и так затряс головой, что остатки его шевелюры наэлектризовались и распушились, вовсе превращая его в клоуна. Смешки, до этого изредка проскакивающие по рядам, резко усилились.

— Вы все будете отстранены от участия в соревнованиях! — Заорал этот ненормальный. — Никто из вас не попадёт на зимний бал! Тебе опять смешно?

Судя по словам и гневному взору, брошенному на меня, Одуван услышал, моё очередное хмыканье. — Конечно смешно, особенно, когда ты злишься. Вылитый одуванчик. — Я надул щёки и показал руками его причёску. В аудитории наступила тишина. Профессор Ольган начал махать руками, видимо собираясь испепелить наглеца, в смысле меня.

— Во, видел? — Прервал его пассы вытащенным из кармана кусочком золочёного картона в форме снежинки, с изображением княжеского дворца посередине.

— Что это? Неужели приглашение на бал? — Спросила Радуня, вместо замершего препода. Девушка, прижав ладони к смуглым щечкам, недоверчиво переводила взгляд с преподавателя на меня.

— Угу. — Я небрежным жестом кинул приглашение на парту.

— Но откуда оно у тебя? — Одуван, забыв о своих обидках, уставился на фигурную картонку.

— Оттуда! — Почувствовал себя Семён Семёнычем Горбунковым. — Истислав дал. Сказал, что без меня бала не получится.

— А ... Я ... Гм‐м, продолжим занятие.

Резко же он съехал с темы моего исключения. Не, так не пойдёт. Я перепрыгнул парту и встал к нему вплотную. — Профессор, а что ты там говорил про моё исключение? Какие-то отстранения выдумал? Молнии вызываешь и руками машешь на студентов. Есть у тебя такое право? — Воткнув палец ему в грудь, начал жёстко давить словам. — Думаешь ты имеешь право за Дементия решения принимать? И кстати, сравнивать княжескую дружину с цирком было очень неразумно. — Снова залез в свой карман и так, чтобы другие не видели, ткнул ему бляхой с "топориком" в нос. — Знаешь что это такое?

Вспотевший профессор, скосив глаза к переносице, закивал.

— Ты всё понял? — Увидел понимание в выпученных глазках, спрятал бляху и приглашение в карман. — Можешь продолжать занятие, а я пошёл спать. И смотри, профессор, поаккуратнее со своими высказываниями – не ровён час загремишь в пыточные застенки.

***

К приезду Дементия из канцелярии на острове зародилась новая легенда. История про "мальчика, который выжил". Выжил профессора из академии. Ольган, в тот же день собрал свои пожитки и свалил на фиг с острова. Куда он делся никто не знал. Хотя, наверное, всем было по барабану где он. Кроме ректора.

***

Немного забегая вперёд.

В этот злополучный день на меня наезжали все кому не лень, начиная с неблагодарного Дементия, отправившего на занятия, и заканчивая вероломным Валгастом.

***

После того, как самовольно покинул учебный корпус и, мечтая о мягкой перине, преспокойно шёл в свою комнату, был перехвачен разьярённой Виродарой. За шкирку был затащен в госпиталь, где меня в течение длительного времени насиловали морально. В перемешку с руганью, мне были предъявлены следующие претензии: видите ли я вечно куда-то пропадаю и не навещаю своего партнёра, а также не заношу причитающиеся за клиентов деньги. Да, и вообще, по её мнению, некоторые пункты нашего договора следовало пересмотреть.

Проблема целительницы заключалась в двух причинах. Во-первых я сильно хотел спать, а во-вторых совсем недавно на меня уже орали. Я итак был на взводе, а на её кулоне было плетение. Щелчок пальцами и мы с ней поменялись ролями – практически буквально, и чертовски аморально.

В ходе последующей дискуссии, все спорные моменты частично разрулили и, так как принципиальные возражения не обнаружились, плавно перешли к глубокому рассмотрению возникшей проблемы. Решив, что дело в темпах нашего развития, я показал свои твёрдые намерения к расширению и дал принципиальное согласие ускорить процесс. На этом, посчитав вопрос решённым, я заверил партнёра в своём безграничном уважении и посчитал беседу завершённой. А чтобы партнёр не наложил штрафные санкции, пообещал выплатить контрибуцию. По результатам этого дополнения, в общем и целом, мы пришли к консенсусу.

Полностью удовлетворённая проведёнными переговорами, целительница напомнила про свои, первоначально сдерживающие нас, аргументы. Показушно щёлкнув пальцами, вернул ей ранее утраченное имущество.

***

Пританцовывая по зелёной тропинке, припорошенной свежим снегом, продолжал прерванный путь. Сонное состояние улетучилось, как Карлсон от Малыша, когда у того закончилось варенье. И всё было хорошо, пока не услышал женский крик за спиной.

— Горислав! Постой!

Нагнувшись, подхватил горсть снега и с ворчанием принялся растирать красное лицо. — Как же вы все меня ... радуете сегодня. Этим-то что надо?

Две девицы, быстро догоняющие меня, оказались сёстрами Палициными. Те самые девицы, что пострадали в женской драке после дуэли Нестора. Я хотел было навести справки: у Стоговых, в своей группе, но всё какие-то дела отвлекали, в общем, замотался потом. То они пропадали с острова, то я выбыл по болезни, так и не сложилась у нас встреча.

— Привет девчата! — Я наклонил голову и приподнял шапку.

— Горислав. — Снова произнесла Дина и замолчала, восстанавливая сбившееся от бега дыхание. Её сестра была не такой запыхавшейся и судя по всему смелее. — Нам с тобой надо серьёзно поговорить. — Глядя на меня синими очами, проговорила Цветана и расплылась в милой улыбке.

Разрумянившись на морозе (без синяков и ссадин), девчонки были офигительно красивы.

— "Вы были чудно хороши. Черты лица у вас дышали, всей юной прелестью души". — Продекламировал строчку, из вспомнившегося стихотворения и полез в карман. — У меня, кстати, есть кое что, принадлежащее вам.

Оторопевшие от такого комплимента, студентки увидели билеты на княжеский бал. — Так – это не то. Это тоже не то. — Комментировал свои действия и вспоминал, куда я дел серёжки.

Наконец, нащупав в потайном кармашке мешочек с ними, я торжествующе улыбнулся. — Нашлись.

Достаю находку из широких штанин. — Упс. — Держа в руках необычный для студента набор предметов, чувствовал, как начинаю медленно краснеть. Приглашение, бляха разрядного приказа, берестяная маска, а теперь ещё и чьи-то шёлковые трусики. Которые, если я не ошибаюсь, совсем недавно видел в руках Виродары. Палицыны быстро переглянулись, оценивая друг дружку подозрительными взглядами. Видимо решали кому из них принадлежит моя последняя находка.

— Хлясть! — Прилетает от Дины. Проводив вытаращенными глазами слетевшую с меня шапку, потёр рукой по горевшей огнём щеке. Дав мне пощёчину, девчонка развернулась и, гордо выпрямившись, потопала назад.

Её родственница, фыркая от злости и плотно сжав зубки, процедила. — Ну, ты и козёл!

— Хлясть!

***

Держа на щеке холодную бляху, медленно брёл по тропинке. Чувства бурлили противоречивые чувства. В первую очередь мне было интересно, о чём же девушки хотели поговорить, а во вторую, что они себе напридумывали потом. В третью – хотелось забыть их, как страшный кошмар. Чёртовы серёжки уже давно таскал с собой: собирался отдать их при встрече. Кондратий тогда сразу же изготовил замену и передал мне перед моим отъездом в Ростану. Блин, это же надо было умудриться, чтобы перепутать гладкий шёлк нижнего белья с бархатом мешочка. Оправданием для самого себя служило то, что на морозе пальцы немного потеряли в чувствительности. Другое оправдывающее обстоятельство, было в том, что целительница сунула их в мой карман тайком.

Пипец! На фига мне сдались такие презенты? Ну и баба! М-да, вот это подставила, так подставила. Хорошо ещё, что это случилось не со Стоговыми.

— Ё‐моё, бл... — Резко остановился посреди заснеженного парка. Пришедшая в голову мысль заставила включить свой внутренний компьютер на полную мощность. Перебирая возможные варианты, он просчитывал ситуацию. Через минуту решение было принято: надо бежать к Палицыным. Надо всеми правдами и неправдами добиться от них молчания. Если Смиляна с Малушей услышат придуманные Палицыными версии, то мне придётся бежать с острова. И не важно, что именно они услышат, всё равно в будущем не было хороших для меня вариантов. Обиженные женщины – это... короче, надо догонять, пока не стало поздно.

В здание, где жили Палицыны, я забежал вспотевшим и со свезённым об снег лицом – пока добежал целых три раза падал. В первый раз пришлось остановиться и потратить несколько минут на поиски "моей прелести": бляха, выданая князем, при падении упала в сугроб.

Распахнув тяжёлую створку ведущую в вестибюль, замер. Хотелось биться головой об эту дубовую дверь, богато украшенную резьбой. Назвав себя идиотом, вспомнил, что сейчас время занятий, а если ещё точнее, то обеденные часы. Напрягая своё уникальное чувство времени понял, что опоздал: надо было бежать к столовой, а теперь их первая смена уже приступает к учёбе. Теперь остаётся только дожидаться окончания пар.

Пока стоял на крыльце корпуса, держась за ручку открытой двери, ненароком запустил вовнутрь холодного воздуха. Выскочившая в холл полуодетая девица в грубой форме высказала всё, что она думает о таких безмозглых оленях как я. Не став спорить с бешеной студенткой, от греха подальше сделал оттуда ноги, на бегу ощупывая макушку под шапкой. С чего это олень-то? С безмозглым я был согласен на все сто, а вот за оленя было обидно.

Голожопый Ханист.

Брошеный сердечной подругой и ставший посмешищем на своём курсе, Ханист ехал в лабораторию к преподавателю Валаю.

После осеннего купания голышом в холодных водах Даны ему невольно пришлось пойти в лаборанты к этому старому зануде. Только к нему получилось пристроиться и даже этому он был рад, ведь слышать от бывших друзей намертво привязавшуюся кличку Голожопый было нестерпимо. Теперь он большую часть своего времени проводил в тесной комнатушке подсобного помещения лабораторного корпуса. Став у Валая мальчиком на побегушках, он получил возможность жить в отдельном домике для преподавателей и покидал своё убежище только для посещения пар и для исполнения поручений профессора. Вот, как сейчас.

Передав в секретариат академии лабораторные журналы, третьекурсник мчался на зачарованной тележке вдоль стены на самой высокой скорости. Его ожидали уборка аудитории и очистка актов для следующих экспериментов. И всё это под аккомпанемент занудных упрёков преподавателя. Потом нехитрый ужин, который он забирал в столовой с чёрного входа, выполнение домашних заданий и сон в одиночестве отверженного.

Спина служащего сидящего впереди плохо прикрывала от колючего ветра, поэтому он всегда ездил с активированым плетением защитного пузыря. Специально созданное для плохой погоды, оно было весьма полезным в условиях тумана, или метели: для увеличения видимости в сложных условиях, в плетение была добавлена специальная функция. И сейчас, находясь в этом пузыре, Ханист смог разглядеть то, что было неподвластно обычному человеку.

— Стой! — Заорал он срывая голос, одновременно хватая водителя за плечо. Успев придержать слугу, чтобы тот не улетел от резкого торможения, третьекурсник вскочил с сиденья и, высоко задирая ноги, помчался в глубину парка. Толстый слой снега мешал Ханисту развить большую скорость, но, когда выскочил на очищенную тропинку, пользуясь усилением нижних каналов, он смог притопить на полную. "Тебе конец тварь". — Кровавым пульсом билась в голове мысль, при виде медленно идущей по синей тропинке фигуры поганого первогодка. Он узнал его сразу. Ещё бы – это лицо было частым окончанием появившихся недавно ночных кошмаров. Паренёк заставивший его испытать унижение неторопливо шёл впереди и ничего не подозревал.

Загревшись зелёным светом, кулак третьекурсника уже нацелился в спину ничего не подозревающего ублюдка. Сделав последний прыжок Ханист завис над ним, высоко занеся руку в ударе.