Камера нашла тайны

Глава 1

Удмуртская деревня с красноречивым названием «Чертики» располагалась в низине или, как емко выразился оператор Артем, в яме. Интернет здесь ловил плохо, а дозвониться до кого-либо было почти невозможно: отделения на экране то появлялись, то пропадали. Зависело это, казалось, даже не от сигнала с вышки, а от прихоти смартфона, который в этой местности вел себя из рук вон плохо. — Не дозвонимся, — вздохнула блондика, сидевшая на переднем сиденье российского внедорожника, который единственный мог преодолеть местные широты и не увязнуть в той глине, где по документам предполагался асфальт. На деле же он закончился около соседнего населенного пункта, а дальше трасса представляла собой грунтовую дорогу, притоптанную исключительно упрямством местных жителей. Худенькая девушка в белоснежном топе подпрыгивала на особо удачных кочках и, казалось, держалась на сиденье только за счет ремня безопасности. Ее светлые локоны, тщательно уложенные еще с вечера, до выезда в аэропорт, ничуть не растрепались, а на красивом, выразительном лице, где наметанный взгляд уловил бы регулярное вмешательство косметолога, застыло замешательство. Девушка была красива настолько, что ничуть не оставляла сомнений — работает в медиасфере. Только здесь, когда регулярно видишь себя со стороны, стараешься довести внешность до идеала настолько, чтобы самой было приятно посмотреть со всей возможной самокритикой. В Кире самокритики было достаточно. Девушка начала заниматься журналистикой, когда ей едва исполнилось восемнадцать лет. Однажды, когда она еще не уехала покорять столицу, Кира просто пришла в офис местной газеты, положила документы на стол главного редактора и отказалась уходить до тех пор, пока ее не приняли в штат. Да, на полставки, а из работы поначалу была в основном расшифровка аудиозаписей и другие мелочи, не вызывавшие особого восторга. Девушку это не беспокоило, ей было важно хотя бы начать — а уж потом! Так она думала, приходя в редакцию день за днем. Не соврала. В той газетенке она задержалась на год, а затем, получив опыт, отправилась покорять столичные просторы. Ей говорили: да куда же ты идешь? Тебя разве ждет там кто-то? Никто и не ждал, более того, откровенно не рады были. Но Кира верила, что наглость и упорство приведут ее к высокой должности и медийности. Словно будущее предсказывала: подъем был однозначный и уверенный, пока не вышла осечка. В результате этой ошибки, которую и назвать так можно с трудом, она сейчас и тряслась по проселочной дороге по направлению к чупакабре. Или что обитает в местных краях? Кира не знала, но ждала, что раздастся звонок, после которого они с оператором очень быстро покинут эту деревушку и вернутся в офис. «В полях» девушка больше быть не хотела, за годы журналистики она уже набегалась. Был у нее опыт охоты за маньяками в ночное время, съемки потасовок и ЧП, репортажи с аномальных холодов, когда лед покрывает все лицо. Словно зрители не знают, что за окном перевалило за минус сорок. В последние годы она уже этим не занималась, даже выбросила резиновые сапоги, без которых в некоторых местах было не обойтись. Пришлось для этой поездки новые приобрести. И где справедливость? — Зато посмотри, какая здесь природа! — вздыхал оператор Артем, которого тяжелые думы девушки словно стороной обходили. — Щас бы шашлычка, да коньячка! — Коньячка… — послушно повторила Кира. — У нас техника здесь работать будет? Камеры наблюдения?

— Будут! — уверенно кивнул молодой парень. — Я для них карты памяти взял, как чувствовал, что в этой глуши не поймаем сеть. Да не кисни ты. Может, мы первые в стране получим нормальные фотки чупакабры? Нам за это премию выдадут, а там и награду какую. За вклад в науку. Буду с медалью ходить.

Кира внимательно посмотрела на своего напарника. С Артемом они были знакомы давно, собственно, как только он пришел на их телеканал. Вот только в работе они особо не пересекались: оператор занимался развитием видеохостинга в интернете, а она чаще сидела в студии, ведя выпуски новостей. Хотя периодически ей приходили в голову светлые идеи для репортажей, за которые она могла получить еще больше узнаваемость. Вот так и попала в «Чертики».

— В Удмуртии же «Сибирский тракт» проходил? — неожиданно вопросила девушка.

— Да.

Вот и Кира чувствовала себя как в ссылке.

Когда их с Артемом вызвал в кабинет главный редактор медиахолдинга, она слабо себе представляла, что ее ждет. Да и оператор тоже. Оба только четко понимали, что ничего хорошего им не предоставят. Поэтому, когда Владислав Павлович заговорил о «Чертиках», чупакабре, призраках и ведьмах, оба сразу поняли, что редактор не шутит.

— Да мало ли таких историй! — вздыхала Кира в кабинете руководителя, нервно притоптывая ступней в туфлях на острой шпильке. — Тут и там о нечисти говорят! Алкоголизм — вот единственная реальная причина всех этих россказней. Владислав Павлович, да мы авторитет канала с таким репортажем подорвем. Понимаете? Мы же о серьезных вещах рассказываем, о политике, в конце-то концов! Ну какая чупакабра?

Последний вопрос девушка задала почти с отчаянием, а ее рука невольно указала за окно, где раскинулись небоскребы. Даже здесь, на приличной высоте, доносился шум с дороги, сигналы водителей и вой сирены скорой помощи. Жизнь в столице кипела, а оттого упоминания нечисти звучали особенно неуместно.

— Кира Евгеньевна, присядь, пожалуйста! — примирительно поднял руки редактор, недавно женившийся и все еще прибывавший в приподнятом расположении духа. — Все понимаем, сами озадачены. Только история эта завирусилась, все соцсети переполнены. Конкуренты наперебой рассказывают, коллеги контент делают и просмотры собирают. Не для канала, для видеохостинга нужно. Съездите, посмотрите, чудовище какое найдете, а здесь пока все поуляжется, сама понимаешь... вот, молодые таланты подтянешь! Артем, был когда-нибудь в Удмуртии? Зря, Артем! Родниковый край, между прочим! Ехать надо!

— А чего еще местные говорят? — тихо подал голос оператор, почувствовавший несвойственную ему робость. Сбивало четкое ощущение, что в кабинете происходит нечто, что он не понимает. Так оно и было.

Артему не так давно исполнилось двадцать четыре года, он бы не на много младше Киры, но порой поражался ее смелости разговаривать с руководством в таком тоне. Сам он не умел повышать голос — сразу срывался на хрип. Хотя со стороны казалось, что этот высокий парень с кудрявыми, светлыми волосами, мог впечатлить собеседника одним лишь своим ростом. Тем не менее, оператор предпочитал уступать чужому напору.

— Вот, хороший разговор начался! — хлопнул по столу радостный редактор, поворачивая к коллегам широкий монитор. — В интернете ходят истории, что жители столкнулись с кражей скота, а чуть ли не каждый местный с призраком за руку здоровался. Вот этот, например, говорит, что около пруда встретил девушку с черными волосами. Она обнаженная на рассвете изволила ванны принимать прямо в этом болоте.

На экране замельтешил короткий клип, собравший под миллион лайков, еще больше просмотров и свыше сотни тысяч комментариев. На нем пожилой мужчина с безумицей в глазах рассказывал, как он шел на рассвете и от увиденного припустил так, как не бегал даже в молодости. Под роликом люди делились своими историями, выражали недоверием и даже посмеивались над паленой деревенской водкой, однако один комментатор привлек внимание. «Совсем под градусами поехали! У людей леса вывозят фурами, а сами про демонов каких-то говорят. Глаза разуйте, скоро оглянетесь, а вокруг ни пенька!».

— Что с лесом? — вопросила Кира, всем нутром почуявшая реально значимую тему.

— Что? — переспросил Владислав Павлович, который в этот момент вместе с Артемом просматривал уже второй ролик, где пожилая женщина рассказывала о селе ведьм. — А, лес! Видел комментарии, что его вывозят там, мол, незаконно. Ты смотри дальше... деревня эта, «Чертики», появилась на месте старого села с аналогичным названием. Процветало оно в годы СССР, тут тебе и школа, и клуб, и даже библиотека какая-никакая. Союз развалился, люди переезжать стали, школу забросили. Теперь деревушка обмельчала.

История выходила обычная. Жители потихоньку разъезжались, намереваясь найти лучшее место, а в деревушке остались пожилые люди. Периодически к ним свозили внуков на летние каникулы, да туристы заглядывали. Неподалеку пролегала река Сива, по которой спускались группы байдарочников.

— Истории с мистикой этой всплыли пару месяцев назад, говорят, какой-то начинающий блогер к бабушке приехал, местных наслушался и стал контент пилить. — рассказал главный редактор, по поручению которого собрали досье. — Все еще там он. Все лето, пока студенческие обязательства не позовут обратно. Вот с него и начните.

С него Кира и Артем действительно планировали начать. Звали студента Анатолием, учился он на филолога и всячески поддерживал образ мистического места у этой деревушки. Не иначе, как почувствовал золотую жилу. Неделя в «Чертиках» привлекла к нему внимание и подписчиков, а сам он перерастал в блогера с небольшой, но активной аудиторией.

Кира подозревала, что сам Анатолий едва ли верит в происходящее в деревне, но упорно снимает ролики. Причем ни один из них не демонстрировал хотя бы кусочка чертовщины, только рассказы от лица местных. Но если бы ему удалось заснять чупакабру или призрака, просмотры бы взлетели. Может студент боялся один в ночи отправляться на поиски нечисти? Вдруг не повезет и в самом деле найдет?

— Приехали! — произнес Артем, кивком головы указывая на синий дорожный знак, где белыми буквами было выведено «Чертики». Видимо, и в самом деле в деревне не было подростков, потому что указатель стоял девственно чистым, без надписей, мата и непристойных изображений.

Деревушка встретила журналистов восхитительной простой: на самом въезде в окружении небольших одноэтажных домиков, посреди круглой площадки паслись коровы. Они пощипывали зеленую траву и скучающе смотрели на въезжающий внедорожник. Поодаль стояла единственная остановка, автобусы к которой прибывали пару раз в неделю благодаря соседним дачным поселкам. Вдоль улицы на небольших скамеечках, смастеренных из подручных материалов, в тени зеленых яблонь сидели пожилые женщины, щелкали семечки и что-то бурно обсуждали. Чуть дальше, вокруг большого здания, правая половина которого казалась абсолютно заброшенной, также стояли местные жители. Один средних лет мужчина активно жестикулировал и рассказывал что-то односельчанам. Не иначе, как происходил ежедневный обмен новостями.

— Что это у них происходит? — поинтересовался Артем, выкручивая руль направо.

— Заселимся, а там и узнаем. — отозвалась Кира, издалека приметив единственное двухэтажное здание, бросившееся в глаза.

Жить им предстояло в гостинице, которую здесь построили в те времена СССР, когда местное село функционировало и процветало. Говорили даже, что в «Чертики» приезжали звезды театра, а известные партийные деятели бывали здесь завсегдатаями. Поля в «Чертиках» были особенно плодовиты, урожай впечатлял и бил все рекорды. Это по официальным данным. По неофициальным «село ведьм» привлекало гостей со всего Союза, которые ехали сюда в противовес общественной политике за предсказаниями, исцелением и другими эзотерическими практиками. Поговаривали, что сельский родник был едва ли не источником «живой воды».

Для партийных деятелей здесь в свое время и построили гостиницу в два этажа. По последним данным, которые им предоставил редактор, сейчас отель не функционировал. На первом этаже открыли библиотеку, а в дальнем крыле — почту, чтобы хоть как-то сохранить здание и приспособить под нужды. Верхний этаж согласились открыть для журналистов и других гостей. Каких гостей, журналистка не знала, но предполагала, что местные рассчитывали на поток туристов после неожиданной славы.

Гостиница сохранила в себе лучшие советские черты: выкрашенные желтоватые стены, деревянный пол покрытый красной краской, бетонную лестницу с резными перилами и большие окна, под которыми расположились широкие, бочковатые батареи. Заботливые местные жители установили здесь для красоты цветы в тяжелых напольных кадках, повесили на окна тюли, а стены украсили картинами с природным ландшафтом. Пахло в здании мелом и пылью.

Журналистов встретила пожилая стройная женщина, значительно выше Киры. Вид ее напоминал о школьных учительницах: жилет поверх футболки с длинным рукавом, юбка в клетку до колена и плотные колготки в тридцатиградусную летнюю жару.

— Меня зовут Инесса Григорьевна, я заведую сельской библиотекой. — представилась она, критично разглядывая гостей. — По поручению главы района, буду помогать вам с размещением. Работаю до четырех часов вечера, а в остальное время настоятельно попрошу не беспокоить! Буфет работает до двух. Имейте в виду!

Артем, улыбчивый молодой парень в широкой бежевой футболке и черных шортах, не привлек ее внимания. Она лишь скользнула взглядом по огромному количеству сумок с техникой, коей он был увешан со всех сторон. Большее внимание привлекла Кира. На строгий взгляд Инессы Григорьевны, молодая девушка с пухлыми, явно сделанными губами, на роль журналистки не тянула. Не внушала доверия и ее легкая белая кофточка и ярко-розовая юбка в аляпистый леопардовый принт, по обе стороны который разрезы доходили до середины бедра. Сложно сказать, была ли вызвана неприязнь Кирой или трендовой вещью, которую ей подобрала стилист телеканала для пущей яркости в кадре. В любом случае, Инесса Григорьевна была недовольна.

— Поселю вас двоих в соседних комнатах, — сказала она. — слева от лестницы. Девушка вы молодая, а там толпа мужчин... посели бы дальше, да все занято, сами понимаете. Только для вас две комнаты и оставили, по поручению главы района! Живут эти экстрасенсы по двое в комнате. Это надо же, приехали в таком количестве, даже не предупредили!

— Прошу прощения, вы сказали экстрасенсы? — недоуменно вопросила Кира, переведя внимательный взгляд на Артема. Тот в ответ пожал плечами, в самом деле понимая не больше напарницы.

— Да, понимаете, те самые. Приехали свое шоу снимать, местных ходят, запугивают. Бабке одной смерть предсказали, так та внука из города вызвала, чтобы поехать мерки для гроба снимать. А эти и рады довольны! Пугают пожилых людей! Это что за бестактность такая, куда только Роскомнадзор смотрит! Вот в былые времена такого произвола бы не допустили!

Стоило журналистам во главе с Инессой Григорьевной остановиться у двух дверей, расположившихся дальше всех от лестничного подъема, как одна из дверей распахнулась, а из нее, словно кильки из бочки, стали выходить люди. Кира успела насчитать десять человек, однако через время потеряла им счет. Позднее журналисты узнают, что в этой комнате располагается общая гостевая, где можно пообедать и посмотреть старый пузатый телевизор. Экстрасенсы выбрали ее для проведения летучек и планирования.

Что примечательно: все как один участники шоу были одеты в черное. Отличить съемочную группу от «экстрасенсов» было невозможно.

— А вот и наши постояльцы! — тут же расплылась в улыбке Инесса Григорьевна, потеряв всякий негативный настрой к гостям. — Знакомьтесь, знакомьтесь... это журналисты. Из Москвы! Приехали к нам репортаж снимать.

Пожалуй, сложно предположить, на какую реакцию рассчитывала заведующая библиотекой. Быть может, ожидала резкой враждебности, а может и потасовки за право снимать контент в столь удивительном месте. Однако такой реакции не последовало, в результате чего Инесса Григорьевна поджала губы.

Тем временем от съемочной группы, представители которой заинтересованно поглядывали на журналистов по пути на первый этаж, отделился высокий загорелый мужчина с короткой светлой стрижкой. Он выглядел весьма непримечательно: простая широкая черная футболка с рукавом до локтя, черные шорты-бермуды, а вот на ногах Кира опознала недешевые кроссовки от бренда, поставки которого в России больше было не найти. Мужчина был по своему красив, но и по своему нагл. Уверенности в нем было много, что чувствовалось издалека.

— Добрый день, — поздоровался он, подходя к Кире и протягивая руку. Он с первого взгляда опознал в ней негласного «лидера» экспедиции. — Ведущий шоу и ответственное лицо на этом выезде. Антон. По всем вопросам и претензиям к парням можно обращаться ко мне.

Ответить Кира не успела, вместо нее это сделал щупленький парнишка лет восемнадцати, который неожиданно показался из-за плеча ведущего и манерно произнес:

— Это же вы! Как же вас... Лачевская! Телеведущая с Первого канала! Вы еще новости ведете по вечерам... точно-точно! Недавно попали в заварушку с этими отмывателями бабла…

— О, нет, это не я. — с широкой улыбкой произнесла Кира, ответив на рукопожатие ведущего. — Мы здесь ролик снимаем для видеохостинга, расследуем местные аномалии. Меня зовут Кира, а это Артем — оператор. Вы здесь делаете шоу, правильно понимаю?

— Здрастье, — выдавил Артем, широко улыбаясь. Его ничего в сложившейся обстановке не смущало, а негатива, возникшего между съемочными группами, он не почувствовал. Мысленно оператор уже снимал репортаж и вел подсчет репостов.

— Все верно, движемся к финалу. Надолго? — вопросил Антон, кивнув в знак приветствия Артему. — Сами мы здесь еще на неделю, может чуть дольше. У нас в программе еще четверо человек, одного отсняли.

— Мы здесь, пока не станет понятен источник «аномалий», — усмехнулась Кира, не предпринимая попыток освободить руку из осторожного, но крепкого захвата ведущего.

— Значит, долго будем друг другу мешаться. — понятливо кивнул Антон, широко улыбнувшись. Затем продолжил на порядок тише, чтобы активно подслушивающая Инесса Григорьевна хорошенько напряглась. — Вы ведь здесь, чтобы «раскрыть» аномальщину, да? Будете рассказывать, как много пьют местные жители, поищите загрязнение воды какое. Заклеймите деревенских сумасшедшими и уедете дальше. А мы здесь, чтобы людям помочь разобраться с чертовщиной. Давайте сразу договоримся, Кира. Мы не станем мешать работать вам, а вы не мешаетесь нам. И все уедут с контентом. Устроит?

— Антон, и в мыслях не было мешать вам работать, даже помочь можем. — ухмыльнулась Кира, вслед за ним понижая тон голоса. — Вы просто сценарием поделитесь, и мы сыграем удивление в качестве массовки. Просто не путайтесь под ногами. Устроит?

— Приятно познакомиться, Кира. — усмехнулся ведущий шоу, наконец отпустив руку журналистки. — В этих местах и впрямь чертовщина происходит. Были бы вы осторожнее с вашим мальчиком.

Глава 2

Анатолий с бабушкой проживали неподалеку от гостиницы. Хотя, по меркам столицы, в этой деревушке все было поблизости. Здесь располагалось едва ли больше двухсот домов, часть из которых виднелась на противоположном берегу пруда. В результате этого «Чертики» казались больше, чем они были на самом деле.

Журналисты приняли решение пройтись пешком, а заодно намеревались осмотреть открывающиеся просторы. Домики, где-то построенные из дерева, явно оставались с еще давних времен, но в некоторых местах виднелись вполне современные постройки, обшитые под кирпич. Около всех красовались палисадники, где гордо высились цветы, повторяющиеся от одного дома к другому. Видимо, у местных хозяек было принято делиться.

Кира вспомнила, как ее бабушка с подругами устраивали настоящий базар и до последнего торговались, когда обменивались саженцами и ростками. У них в ходу было поверье: за живое существо нужно «откупиться» монеткой, чтобы точно прижился цветок. Вот они и доставали мелочь по карманам, против воли передавая друг другу, по очереди отнекиваясь и отказываясь принимать деньги. Развлечение у них такое было. Побеждала та, кто первая успеет крикнуть: «Ну-ка не смеши меня! Чего еще придумала!».

Дом бабушки Анатолия был, что сейчас принято называть «дуплексом», ей принадлежала правая часть. Старая постройка из белого камня выглядела ухоженно, а в окна даже был вставлен стеклопакет. Складывалось впечатление, что семья не просто оставила пожилую женщину в деревне, а помогала по мере сил. Сил этих хватило даже на небольшой и современный ярко-малиновый заборчик вокруг дома. Как метко подметил Артем, «гламурный».

Журналисты на дверях забора не нашли звонка, поэтому решили посамовольничать и прошли на частную территорию, принявшись стучать уже в дверь дома. Какое-то время ничего не происходило, однако Кира, не желая ненароком напугать пожилую женщину, особо упорствовать не стала.

— Может, дома никого нет? — поинтересовалась она у Артема.

Тот в ответ пожал плечами и, ничуть не жалея юношеских сил, заколотил в дверь. Кира даже немного вздрогнула. Будь она пенсионеркой, к которой так «долбились», точно не открыла бы.

Однако грохот привлек внимание, вот только не с той стороны — откуда-то из двора послышалось шарканье, после чего к журналистам вышел щупленький блондин в очках. Одет он был в яркую футболку под цвет забора и ярко-синие шорты, а на ногах, завершая «дачный аутфит», красовались большие, явно ему не по размеру, сланцы. «Батины» тапки, называл их Артем. Такие обычно надевают, чтобы на пять минут выскочить на улицу.

— Ну и шумные вы! — выдал Анатолий, поправив очки и взглянув на нежданных гостей без грамма неприязни, только с живейшим интересом. — Вы из этих, магов, что ли? Непохожи че-то. А где черные хламиды, свечи там? Отбились что ли?

— Анатолий? — вопросила Кира и, дождавшись пожимания плечами, что можно было трактовать как «да», подошла ближе к студенту. — Меня зовут Кира, это — Артем. Мы журналисты Первого канала. Прибыли, чтобы выяснить суть происходящего. Вот наше редакционное задание...

Впрочем, от редакционного задания начинающий блогер отмахнулся, сразу же посветлев лицом.

— Журналисты и у нас? Далеко же вас понесло! Че у вас в Москве работы больше нет? Ладно, давайте сюда... а вы с этими приехали? — Анатолий повел нежданных гостей на задний дворик дома, где красовалась небольшая деревянная беседка, украшенная подвесными кашпо с цветами.

Студент, нужно сказать, неплохо устроился: печатал что-то в ноутбуке, а рядом стоял запотевший графин с компотом и заботливо порезанные фрукты. Сразу понятно, бабушка постаралась.

— Нет, мы без «этих», — усмехнулась журналистка, присаживаясь на предложенный стул, на сиденье которого была небольшая подушка.

— Морсом угоститесь? — предложил Анатолий и, не дожидаясь ответа, шустро налил в оставленные на столе перевернутые стаканы. Явно сушились на полотенце. — Бабушка его в промышленных масштабах мешает. Еще немного и в кошмарных снах видеть буду. Она вообще, как я приехал, из подполья столько банок достала... я увидел, так страшно стало. Но спорить с ней дело бесполезное! — после чего, явно пародируя бабушку, добавил: — Да и зачем? Это же витаминчики, Толик! Витаминчики! В наших-то городах такого не найти, всякую химию пьем. Американцы нам ее фасуют, а мы пьем.

— Моя раньше, когда в гости приезжала, на себе с дачи тащила пятилитровые банки с соленьями. — почувствовав родственную душу, тяжело вздохнул Артем. — Сколько раз говорил — не надо, один живу, ну портятся же! Бесполезно. Ничего не понимаю я, а это же натуральное все, всяко лучше наших сухомяток. Теперь езжу за ней сам, чтобы не волокла лишнего. И бабушку заберу, приятно ей, и сторгуюсь на одну банку.

— Бабушки, — очень понятливо вздохнул студент, впрочем, в голосе которого мелькала неподдельная любовь.

За его спиной, где высился забор, разделяющий участок с соседями, в это время с тяпкой орудовала средних лет женщина в косынке и футболке с подкатанными в валики на плечах рукавами. На вид ей было немногим за сорок. До прихода гостей женщина явно занималась огородными делами, но стоило журналистам усесться в беседку, да еще к ней лицом, как та потеряла всякий интерес к садовым культурам. Стояла, словно поправляя косынку, а сама внимательно посматривала на соседских гостей.

— Анатолий, — ворвалась в этот разговор Кира, старательно дружелюбно улыбаясь. — Мы увидели ваши ролики в соцсетях. Наделали же вы шума! Расскажите, как же так вышло? Почему именно сейчас вы решили этим поделиться, разве раньше не слышали этих... историй?

— Да оно как вышло... — почесав лоб, несколько смущенно произнес Анатолий. — Я когда приезжал, внимания-то не обращал особо на местных. К бабушке же. На пруд дойду, ей помогу где-то, а по большей части сидел вот, во дворе. Сходить-то здесь некуда, понимаете? Из развлечений местная библиотека разве что, да магазин. Ну, а здесь зашла к бабушке ее подруга, Ольга Михайлова, они и стали обсуждать всю нечисть эту. А я слышал, конечно, что «Чертики» селом ведьм когда-то были, разгоняли здесь эту тему туда-сюда, но внимания никогда особо не обращал. Ну, говорят и говорят, че бубнить-то?

— Действительно. — поддакнула журналистка, старательно игнорируя подслушивающую женщину, которой неожиданно понадобилось подвязать кусты, вплотную прилегающие к соседскому забору. Поближе подобраться решила, в общем.

— Послушал их, а сам думаю, сейчас же народ вообще на этой теме повернулся. Ну, эзотерической, то есть. Нумерология, натальные карты, дизайн человека, таро там всякие... подумал, а вдруг залетит? Ну и снял первый клип, потом второй. Местные-то рады рассказать. Поглубже копнул, а тут у каждого с десяток историй. И живут же себе спокойно! Я вот послушал, меня до жути пробрало.

— И что же, верите в эту мистику?

— Да какой там! — махнул рукой студент. — Сам я сколько живу здесь, ни разу с чертовщиной не сталкивался. Оно мне и не надо, я потом на психологов разорюсь. Не искал себе приключений. Сижу, ролики делаю, контент собираю. Думаю, продолжать тематику, когда в город вернусь. У нас-то тоже наверняка таких историй полно. Вот бабушка и подруги ее в это верят. Даже не так — ни грамма сомнений у них нет. Ну, пенсионеры уже, чего им тут еще делать? Развлечений-то нет. Шоу посмотрят про извращенцев каких, в новостях про загнивающую и замерзающую Европу, а разве же интересно это тут, в глубинке? Им что были Зары, что не было. А призраки-то они тут, в селе этом. Вот и развлекают себя.

— То есть, сам ты духов не видел? — вклинился в разговор Артем, который «выканиями» не озадачивал себя. — Ну типа девушку ту на пруду с черными волосами? Завываний в бане?

— Не видел, — покачал головой студент, посмеявшись. — Может они чужакам не показываются? Да я и не скрываю, что для меня это только повод просмотров набрать. Вот ваши коллеги меня за это осудили. Типа контент делаю, наживаюсь, из коммерческих соображений.

— Они к вам заходили? Для чего? — поинтересовалась Кира, отпивая в самом деле очень вкусного морса. Хороший такой, кисленький. Морс у всех бабушек вкусный.

— Первым делом сюда, как приехали. — охотно отозвался студент, впрочем, не выражая особого восторга этим фактом. Чему-то ему экстрасенсы не нравились, не вызывали доверия. — Хотели в выпуск меня втянуть, да только как узнали, что я не из этих фанатиков, сразу ушли. Странные они ребята. А сами-то чего, из гуманизма сюда приехали? Тоже им контент нужен! Ходят теперь, бабок пугают. Деревенские-то впечатлительные, на любое их слово кивают. Маг говорит: «смерть здесь чувствую», а те и кивают. Конечно, смерть! Селу сколько лет-то? Здесь на каждом шагу кто-то да откинулся. В общем, народ впечатлился, все вокруг них вьются. Вот и моя бабушка с ними ходит, что-то там слушает, с чудиками этими размалеванными разговаривает. Потом собираются всей деревней и обсуждают все это по три часа. Только знаете, что я вам скажу?

Студент голос понизил и подался вперед.

— Бред все это! — выдохнул он решительно. — Есть у них продюсер, он же типа это шоу и ведет, так вот мутный он какой-то. У меня истории выведал, адресочки героев узнал, а теперь и снимает там все. Они сначала справки наводят, а потом бабкам рассказывают то, что узнали. Не нравится он мне. И маги его не нравятся.

Анатолий был недоволен, что становилось понятно даже по его насупленным, словно у ребенка, бровям и поджатым губам. Кира терялась в догадках. Быть может, в самом деле Антон так разозлил студента своим лицемерием? Или может его оскорбило нежелание включить в программу его, блогера, начавшего всю эту историю? Тем не менее, честность парня приятно впечатлила журналистку. Тот, по крайней мере, имел мужество признать, что в мистику не верит, но «наживается». Редкая искренность.

— А магов много? — вопросил вдруг Артем. — Мы с ними в одной гостинице живем, так что-то большая у них съемочная группа. Нас-то двоих отправили. Зачем им столько народа? За руку друг друга подержать?

— Человек двенадцать их, наверное. — прикинул в голове Анатолий. — У них там пять экстрасенсов и ведущий, а остальные операторы и те, кто сценарий пишут и справки наводят. Они по дворам как раз и ходят, опрашивают всех. Ко мне-то только Антон заходил.

— Хорошо, тогда у меня к вам, Анатолий, есть предложение. — постучав ногтями по столу, произнесла Кира. — Мы здесь минимум на неделю. В ближайшие несколько дней опросим жителей, соберем материал для будущего выпуска, подготовим сценарий и раскладку. К вам, как к эксперту области и инициатору истории, есть предложение принять участие в выпуске. Расскажете свое видение, поделитесь наработками. Устроит вас?

— Да! — подумав, воскликнул студент. — Не придется же мне нести чушь про магию? Могу сказать правду?

— Именно на правду, Анатолий, мы и рассчитываем. — кивнула журналистка. — Еще такой вопрос... скажите, а что у вас с лесами происходит? Поговаривают, вывозят их?

Студент задумался, даже откинулся на спинку стула и посмотрел куда-то вдаль. Ему потребовалось несколько минут, чтобы произнести:

— Вывозят, наверное. Я видел только, что по другую сторону деревни, за прудом, вырубка идет, много елок срезали. Да в лесу, ближе к Сиве, слышно, как пилят. Но вы же знаете, звук по лесу нечетко разносится, и не понятно даже, с какой стороны рубят. Может вообще с другого берега реки? Она в этой местности узкая, слышно должно быть.

Кира внимательно выслушала студента, стараясь не обращать внимания на покосившегося на нее Артема. Тот явно уловил, что вопрос был задан не из праздного любопытства, но удовлетворять любопытство при Толике не стал. Во-первых, решил не задавать их при постороннем человеке, а, во-вторых, все же стеснялся и даже побаивался напарницу. Репутация у нее была хорошая, но неоднозначная: ходили слухи, что стерва она страшная. Чуть лишнего спросишь, а там и случайно уволят. Сам он ни разу не сталкивался с жертвами таких обстоятельств, но предпочитал не проверять.

Уже на выходе журналисты записали адреса тех, к кому стоило обратиться для составления сценария. Анатолий любезно подсказал самых колоритных свидетелей паранормального. С некоторыми из них они уже были знакомы заочно, по роликам.

— Ну что, перекус и пойдем по гостям? — предложила Кира и, заприметив восторг в глазах оператора, добила парня предложением: — А раз уж оказались за городом, да еще погода такая хорошая, может вечером шашлык пожарим, а? Ну так захотелось!

Сразу после этого у оператора Артема, если и были какие-то вопросы к напарнице, то те решительно отпали. Вот только Кира, подумав, все же решила объяснить:

— Тема актуальная, понимаешь? Лес везде вывозят, а здесь еще места, можно сказать, глухие. Выпили весь лес, никто и не заметит, а местные примут за решение администрации. Вопросов же никто не задает. Я не предлагаю эту тему брать в выпуск про нечисть, просто соберу вводные, может что-то и нароем. Затем передам Владу, он посмотрит. Согласует — снимем, забракует — ну и пусть. Все равно все по пути, так сказать.

Артем понятливо кивнул.

— Просто история с твоим направлением в глушь мутная, как Толик про Антона сказал. Ты же типа телеведущая, новости рассказываешь. А тут вдруг сослали. И Влад так загадочно говорил, что нужно дождаться, пока все затихнет.

Ответил оператор спокойно, даже без особого любопытства в голосе, однако легкую толику беспокойства телеведущая уловила. Пугать парня в ее планы не входило, как и особо посвящать в эту тему. Хоть и разница между ними была в каких-то два года, Кира восприняла напарника как младшего и менее опытного. Словно он нуждался в своеобразной опеке и наставничестве. Быть может, сыграл «сестринский инстинкт», который периодически давал о себе знать в отношении молодых парней, неуловимо похожих на ее младшего брата. За годы сестринства у девушки сформировалась устойчивая проекция.

— Ох, Темка, это все издержки журналистики! — посмеялась Кира, подхватив оператора под локоток. — Про одного не то скажешь, второго не в том материале упомянешь, третьему фотка не понравится. Столько всего. Обычные рабочие вопросы, они всплывают время от времени, иногда с ними ничего не сделаешь. Просто ждешь, когда отстанут и особо не отсвечиваешь. Понимаешь?

Оператор прекрасно понимал. И про «не отсвечивать», и про претензии на ровном месте. Еще он понимал, что Кира недоговаривала, но вопросов задавать не стал. «Издержки», так «издержки». Ему-то что? В этой работе действительно, чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

Сразу после обеда в гостиничном буфете, где малоувлеченная работой женщина с сетчатой шапочкой на голове предложила им меню группы детского сада, журналисты отправились дальше по рабочим делам. Признаться, шагая по деревенской улочке, Артем получал немалое удовольствие: грело воспоминание о вкусной паровой куриной котлетке и пюре. На десерт их ждала творожная запеканка со сгущенкой и компот. Шутка ли! Сам он не мог освоить ничего сложнее варки макарон, а тут такие домашние изыски.

Тем временем, подходя к дому, где проживал их будущий герой передачи, журналисты еще издалека заметили толпу людей. Кира невольно нахмурилась: если идет съемка, они не успеют поговорить со Станиславом Павловичем, заприметившим в лесу темный силуэт, который преследовал его до самой калитки дома. Такие данные следовали из ролика в соцсетях. Придется идти до следующей героини, а она, как подсказывала интуиция, стояла как раз в этой толпе наблюдателей и едва ли оторвалась от такого зрелища.

— Напоминаю, уважаемые, что мы не подходим близко к магам. Слышите меня? Работает чернокнижник, у него в руках могильная земля. Не трогаем, если не хотите чего-то зацепить! — вещал Антон, обращаясь к шеренге из трех человек, бледных и напуганных. В ней стояли зрелые, казалось бы, серьезные люди: двое женщин лет сорока и один мужчина постарше, тот самый Станислав Павлович.

Что примечательно, по их лицам нельзя было сказать, что они злоупотребляют алкоголем, после чего можно было бы увидеть и не только темный силуэт. Ни характерной красноты, ни отеков, ни стеклянных взглядов. Обычные, явно работящие люди, приличные с виду.

Хватало одного лишь взгляда, чтобы понять: деревенские точно верили в весь происходящий абсурд. Прямо перед ними, выложив кладбищенскую (или любую другую, кто же проверит?) землю на зеркало, на корточках что-то шептал молодой, крепко сложенный мужчина. Казалось, он полностью игнорирует происходящее вокруг, крайне увлеченный своим делом. Кире даже казалось, что и в самом деле сосредоточен, а не отыгрывает для камер.

Мужчине можно было дать немного за тридцать. Вид он имел самый обычный, даже привлекательный: короткостриженные черные волосы, явно спортивные черные футболку и шорты из характерного, недешевого и дышащего материала, а на руках «рукава» из татуировок. Со стороны было понятно: мужчина не гнушается тренировок. Накаченные икры и руки говорили сами за себя. Таких Кира любила, было в них нечто притягательное, на ее взгляд.

Вот только сейчас журналистка думала совершенно не об этом, потому что прямо под руками «чернокнижника» зеркало стало темнеть. На глазах у толпы, по которой прокатился изумленный гул, зеркало чернело и вовсе не от копоти свечи, зажженной поверх. Фитиль той горел на самом конце и не оставил бы следа. Тут же Станислав Павлович, пристально вглядывавшийся в отражение, воскликнул неровным голосом и отшатнулся, принявшись креститься.

— Что? Вы что-то увидели? — с неподдельным беспокойством вопросил Антон, который стоял сбоку и отражение в зеркале увидеть не мог. Операторы поспешили подобраться ближе.

— Там было оно, оно! — кричать мужчина не мог, из его горла вырывался хрип, а сам он невольно схватился за грудь. Среди съемочной группы и местных начался ажиотаж: кто-то спорил и бурно обсуждал произошедшее, кто-то сам решил присесть, а редакторы принялись отпаивать бедного мужчину водой. Тот уселся прямо на пыльную дорогу и все никак не мог отдышаться.

— Говорил же, зацепит. — хмыкнул экстрасенс, поднимая черную ткань, на которой лежало зеркало и земля. Он крайне осторожно собрал кулек, завязал его и закинул в рюкзак, чтобы не просыпать «могильную» землю.

Поднявшись, мужчина глаза в глаза встретился с Кирой. В его карих промелькнуло удивление, в ее зеленых — абсолютное непонимание.

Глава 3

— Это что, спецэффекты какие-то? — потрясенно произнес Артем, голос которого неожиданно стих на несколько децибел. Впрочем, шок оператора длился всего доли секунд, после чего он деловито озадачился вопросом: — Типа фокусов, че-то? Как оно почернело?

Экстрасенс вопрос проигнорировал с широкой, загадочной улыбкой, зато на него охотно ответил подоспевший Антон.

— Это магия, коллеги. — отозвался ведущий, дружелюбно похлопав оператора по плечу. Тот, впрочем, на уловку не повелся. Артем не знал его как человека, но испытывал неприязнь, объяснить которую он не мог сам себе. Словно вся его интуиция твердила: не доверяй этому человеку. — Вы интервью брать пришли? Видимо, придется вам немного подождать, Станислав Павлович в некоторой растерянности. Щас придет в себя, его наши подснимут, а потом передам в ваши надежные руки.

Как ни странно, к разговору съемочной группы деревенские не прислушивались — так заняты были сплетнями. До Киры то с одной, то с другой стороны доносились обсуждения свидетелей «чуда», которые по несколько раз повторяли одно и то же. Впечатленные наблюдатели, казалось, совершенно выпали из окружающей действительности. Людей распирали эмоции.

— Кажется, нам стоит разводить дни съемок, — вздохнув, была вынуждена признать девушка. — После ваших... манипуляций мы общей картинки не получим. Станислав Павлович говорит бессвязный бред про магию. Никакой документальной съемки не выйдет.

— Почему же? — улыбнувшись, подал голос экстрасенс, до того с интересом всматривающийся в новые лица. Улыбка у мужчины вышла шальная: широкая, искренняя и слегка, совсем отдаленно, сумасшедшая. Карие глаза блеснули тьмой.

Кира незаметно встряхнула голову, сбрасывая физическое наваждение. С таким давлением на психику и всякое голову придет. Журналистка решила для себя, что «экстрасенс» наверняка был актером, который грамотно отыгрывал свою роль и вне камер. Любой образ поддерживать нужно. Это затем и монетизировать можно, блог вести, доверчивых людей обманывать с пользой для бюджета.

— Съемка выйдет увлекательная: в кадре исключительно живые эмоции. Можно сказать, за вас половину работы сделали, — продолжал тем временем участник шоу, ничуть не сомневаясь в том, какой эффект производит на окружающих.

Он привык, что после его практик на лицах людей застывает растерянность. В лучшем случае. В худшем — шок и нервные срывы. Давно принял как данность, что у большинства людей неестественные, как им кажется, события вызывают неоднозначную реакцию. Некоторые начинают безоговорочно верить и путать реальность с собственным вымыслом, кто-то ищет рациональное объяснение, а бывают и те, кто о паранормальном не думает. Размышляют они так: произошло то, что произошло, а почему так — не их забота.

— Да, работа... — пробормотала телеведущая, про себя подумав, что такую «работу» потом переделывать придется, а людей отпаивать валокордином.

Да и как сдавать такую съемку? Серьезный канал, пусть и на видеохостинг, выкладывать мистицизм не станет. В последнее время рейтинги отчетливо демонстрировали: зрители больше не такие наивные, на все увиденное по телевизору реагируют с активным скепсисом. В экранные фокусы они точно не поверят, а злить аудиторию — карьеру закапывать. В этом Кира была уверена.

— Вы ведь не знакомы? — вдруг спохватился Антон. — Это наши коллеги с Первого канала. Снимают здесь выпуск про местный фольклор. Ведущая, Кира, и…

— Оператор Артем. — вдруг отозвался ее напарник, помахав из-за плеча девушки. Почти двухметровый парень мог вообще не шевелиться, он бросался в глаза исключительно из-за своего роста.

— Максим, — кивнул маг, протянув руку стоявшей ближе девушке. — Пусть будет экстрасенс.

— Очень приятно. — не особо внимательно отвечая на рукопожатие, отозвалась Кира. Взгляд ее блуждал в другую сторону, где оператор проекта снимал Станислава Павловича.

Журналистка как раз уловила момент, когда от героя выпуска отошла съемочная группа, а тот наконец слегка выдохнул и тут же одним махом опрокинул полную рюмку водки, заботливо поданную ему односельчанкой. Девушка решила поспешить поговорить с мужчиной, пока он не утопил шок в градусах и был в состоянии разговаривать.

— Прошу прощения, вынуждена вас оставить. — произнесла она на ходу, осторожно обходя активно жестикулирующих местных, по третьему кругу обсуждающих удивление. Провернула она это быстро. Секундой ранее стояла девушка перед ними, а вот уже до мужчин издалека доносится ее бархатный голос:

— Станислав Павлович? Здравствуйте. Меня зовет Кира, я журналист с Первого канала. Вы как вообще? Позвольте задать вам несколько вопросов.

— Первый канал? — только сейчас обратил внимание Максим, вскинув черную бровь. Откручивая крышку у бутылки с водой, он провожал пронизывающим взглядом худенький силуэт девушки, которая уже активно беседовала со Станиславом Павловичем. Затем глаза его скользнули на Антона и оставшегося рядом Артема: — Для чего вам сюжет про мистическую деревню? Вы о таком говорите разве?

Оператор внимательно смотрел на экстрасенса, пытаясь прикинуть, как тому удалось провернуть свой фокус. Спрашивать в очередной раз он не стал, решив улучить подходящий момент и выведать все у съемочной группы. По его опыту, коллеги-операторы были гораздо общительнее ведущих.

Потому, услышав вопрос, Артем ответил с некоторым опозданием:

— Мы не для эфира, а для проекта на видеохостинге…

— Артем, извини, можно тебя? — окликнула напарника журналистка, уцепившаяся за интересную деталь в речи Станислава Павловича.

Оператор, пожав плечами, обошел съемочную группу, с интересом на них посматривающих, и направился к Кире.

— Одинаковые сюжеты выпускаем? — поинтересовался чернокнижник у ведущего, впрочем, без особого интереса. Уникальность контента, пожалуй, меньшее из того, что его интересовало.

— У них другая задача, — покачал головой Антон. — Будут рассказывать, что местные придумывают себе бредни, а могли бы работать, заводы поднимать, там как раз кадров не хватает. Знаешь же политику их канала. Нам не мешают.

— Зря ты так думаешь, — покачал головой Максим, задумчиво посмотрев на двух журналистов. — Как экстрасенс тебе скажу: попадем вместе с ними. И быстро они отсюда не уедут, другая цель.

Ведущий, поразмыслив над словами чернокнижника, нахмурился. Уточнять, во что им придется «попасть», не хотелось, порой знать некоторые события заранее было даже хуже.

— Отснимут и уедут, — остался при своем мнении Антон. — Мы им поспособствуем. Они не верят в то, что мы тут делаем, а потому задерживаться из любопытства не станут.

Хлопнув приятеля по плечу, ведущий повернулся к съемочной группе, повысив голос:

— Мы закончили на сегодня! Сейчас возвращаемся в гостиницу, отсматриваем материал.

Уход съемочной группы Кира восприняла с очевидным облегчением, поскольку теперь все внимание нервно подрагивающего мужчины наконец принадлежало им. До того во время разговора он все косился на Максима, вокруг которого сейчас столпились люди, пожелавшие узнать ответы на свои вопросы. Он пытался пройти мимо них до микроавтобуса, перевозившего съемочную группу с техникой от точки до точки, но никак не мог обойти стайку местных женщин, решительно настроенных пообщаться. Среди основных проблем значились неустроенная личная жизнь, вопросы к покойным родственникам и профилактика порчи. Все как всегда.

Максим редко сталкивался с иными запросами. Бывали, конечно, случаи поинтереснее: кто-то просил помочь наладить бизнес, кто-то приходил ради черных ритуалов в отношении других людей, а некоторые хотели заключить сделку с дьяволом. Последние клиенты были его любимыми: больших дураков, готовых платить деньги, он не встречал ни до, ни после.

На одном из интервью его спросили, что он отвечает на такие запросы клиентов. Но что он мог сказать? Отговаривать посторонних людей, самонадеянных и уповающих на значимость их единственного ценного «товара», было не в его привычке. Максим молча продавал их души, заключая сделки на перекрестках. На конвейер такая практика еще не вышла, но уже приносила ему определенную пользу от «принимающей стороны». Поставщик душ. Так и было написано в разделе биографии в его профиле — SMM-щик расстарался.

— Станислав Павлович, — вновь позвала мужчину журналистка, когда тот в очередной раз обратил внимание вглубь себя и замолчал. Осуждать его девушка не могла, все же не каждый день у человека такие глубокие потрясения происходят.

— Он же все сказал! — подняв затравленный взгляд на телеведущую, потрясенно произнес Станислав Павлович то, о чем явно думал. — И про Надьку мою, земля ей пухом, сказал ведь! Ну, про то, что ругались мы с ней, что изменял ей, и что приходит она ко мне. Я же знаю, чувствую, как она за спиной стоит! Житья мне не дает: что при жизни, что после! Тьфу! Дурная баба!

— Станислав Павлович, — вздохнула Кира, стараясь не терять самообладания. — Это силуэт бывшей супруги вы видели? Она вас… преследовала?

— А? Да нет, не она это была. Надька у меня такая, по мелочи пакостит, то молоко мне скислит, то вещь какую спрячет — а я же знаю, куда ложил-то ее —, то собак ночь потревожит, они лают до утра! — отмахнулся мужчина от воспоминаний про призрак экс-жены, словно говорил о бытовых вещах: — То другое существо было. Как же назвал-то ее маг этот... бесятина! Во! Точно сказал, я бы и сам иначе не назвал. Оно вот как есть, бес!

Пока мужчина разбирался с наименованием, Артем и Кира переглянулись. В понимании журналистов, слабо разбирающихся в магической терминологии, что призраки, что бесы — не имело это значения. Общая картина была не ясна.

— А суть в чем? — вопросил Артем, скрестив руки на груди.

— А они не суть... так, гоняют просто. — невпопад ответил мужчина. — Дело как было? Ночь была, но к рассвету ближе. Я от Геннадича шел, мы с ним водку пили. Сын у него приезжал, на рыбалку ездили, а потом сушили рыбу-то. А Геннадич так рыбу сушит! Вот дано мужику, не отнимешь. Сам пропойца пропойцей, а готовит так, что руку по локоть вслед за ложкой съешь. Ну и пили мы с ним водку, да под рыбку-то. Ништяк!

— Ништяк, — согласно кивнула Кира.

Станислав Павлович задумчиво на нее взглянул, явно пытаясь прикинуть, сколько в своей жизни ухоженная блондиночка могла выпить водки. По всяким подсчетам выходило, что немного. С другой стороны, пришла ему в голову история Ленки, дочери его бывшей одноклассницы, так та могла за вечер в одиночку осилить бутыль. И ничего не было девчонке. Пила, как не в себя.

— Ну и пошел я от него под утро уже. Остался бы, да на автобусе должна была его баба приехать. Она у него мегера такая: увидит, что бухает мужик, так сразу орет белугой. Ну че орать-то, скажи? — обратился он к Артему в поисках мужской поддержки.

Впрочем, оператору ответить было нечего. За все его двадцать четыре года Артем встречался с двумя девушками, но ни с одной из них ничего серьезного не выходило. С одной отношения завязались на первом курсе и длились пару недель, с другой — когда он съехал на собственную квартиру, но и те продлились полгода. Других девчонок он и не считал: там «ухватил», тут на свидание сходил, в клубе поцеловал — таким «ништячкам» он просто радовался.

Никто из них не повышал на него голос, да и вообще ничего не требовал. Так и получилось, что на него «баба» не орала. Но какие его годы?

— Ну пьет мужик, да и пусть пьет! Лучше бы закуски настругала, чем орать-то. Ох и дурные же бабы! — выдал Станислав Павлович, почесав затылок. От нахлынувшего негодования он даже упустил из вида мага, который вместе с группой скрылся в микроавтобусе. — Ну и пошел я домой, чтобы, значит, утром вопли не слышать. Иду, а у самого волосы на загривке аж дыбом встали. Темно было, утро почти, фонари у нас в такое время не горят, администрация экономит, понимаешь. Мы им налоги, а они нам — хрен! Ну и пошел я дальше, а как-то так не по людски мне стало: иду, а сам нет-нет, да посмотрю за спину. Спокойнее оно так как-то. Вот и оглянулся... а оно оттуда смотрит.

— Что «оно»? — вопросил Артем, вдоль позвоночника которого пробежали холодные мурашки. Все же близость экстрасенсов, кем бы в самом деле они не были, сбивала душевное равновесие.

— Да черт его знает, что оно! — в сердцах воскликнул мужчина, хлопнув себя по грудине. — Черное, высокое, силуэтом на человека похоже, да только глаза-то горят белым. Я всю жизнь думал, что у чертей красные они, а поди ж ты — как фосфоресцируют в темноте. Белым!

— И что вы сделали? — скрестив руки на груди, вопросила журналистка, прикидывая, как вписать эту историю в программу.

По всему выходило, что сначала придется пустить подборку из таких «страстей», чтобы затем поискать логическое объяснение и разобрать каждую из них на составляющие. Неплохо было бы еще поговорить с представителями местного сообщества, кто разбирался в сказаниях и фольклоре. И, разумеется, необходимо навести исторические справки: как давно жители видят чудовищ? Может это помешательство, которое по наследству передается? У журналистки даже возникла мысль подключить к программе Инессу Григорьевну.

Отдельно стоило бы разобрать ситуацию с психологом, который смог бы объяснить массовую истерию. Но таких специалистов, разумеется, придется искать уже после возвращения.

— Спрашивает ведь еще! — фыркнул Станислав Павлович, поджав губы. — Припустил да так, что пятки перед лицом мелькали! Бегу, а сам чувствую, как оно следом несется и смеется. Смех такой пробирающий, до самых костей смех. И не поймешь, откуда звучит, словно в самой голове. Мчал за мной до самого дома, а как только я за калитку ступил — отошел. Повернулся, а перед глазами уже никого и нет. Даже протрезвел я от такого. А на утро рассказываю соседям, так они тоже смех этот слышали.

— А кто соседи? — тут же вопросила Кира, поскольку массовые галлюцинации были уже интереснее.

— Я! — с готовностью отозвалась полноватая женщина с короткой стрижкой, которая перед этим подливала Станиславу Павловичу водки. — Любовь Анатольевна я!

— Значит, вы тоже смех слышали? — натренированные голосовые связки с легкостью произнесли вопрос участливо, с беспокойством. Кира знала, что порой разговорить людей проще, выразив неподдельную веру в их слова. Людей это раскрепощает, и они беззастенчиво выдают все, поскольку не боятся, что их осудят. Проанализировать весь поток сознания можно и потом.

— Слышала, да вся округа слышала! — закивала она, сотрясая бутылку водки в воздухе. Ее провожал тоскливым взглядом Станислав Павлович. Что интересно, соседку «дурной бабой» он назвать не рискнул. — Я еще подумала, что это мой старый совсем сбредил и во сне ржет, толкнула его. Но муж спал себе, а уж как проснулся, так мы в окно и выглянули. Интересно же, кто в такое время по улицам ходит, честных людей будит! А там наш Палыч как раз за забор и влез. Да шустро так! Стоит, дышит так, что дальше только легкие выплюнет, и все за оградку смотрит.

— Видели кого-нибудь?

— Нет, — вздохнула женщина с очевидным сожалением. Видимо, хотелось рассказать журналистам историю, да не выходило. — Но смех был... да бесовской был смех! А вы когда интервью брать будете? Нужны вам красивые женщины в кадре?

Любовь Анатольевна кокетливо поправила короткую стрижку, стрельнув глазами в Артема. Тот, растерявшись, на всякий случай посмотрел на Киру в поисках поддержки.

— Красивые женщины всегда нужны! — отозвалась она, стараясь сдержать улыбку при виде покрасневшего оператора. — Мы пока материал собираем, а как сценарий готов будет, так сразу к вам. Предупредим заранее, как полагается, чтобы подготовиться успели.

Такой подход женщине определенно понравился. Мысленно она уже прикидывала, что наденет и как накрасится, чтобы попасть на телевизор в лучшем своем виде. Такие мелочи, как название канала и передачи, женщина уточнить забыла. Впрочем, день у нее выходил насыщенным, некоторая забывчивость здесь в полной мере понятна.

Журналисты отошли от будущих героев выпуска и, не сговариваясь, отправились в сторону магазина, единственного на всю деревню. Обсуждать услышанное они не спешили: каждый анализировал сказанное. Подумать в самом деле было над чем. Артем то и дело косился на напарницу, но Кира шла с безмятежным выражением лица. Ее рассказы не беспокоили лишь по одной причине — она упорно не верила в мистику.

Детство в маленьком провинциальном городке, стоявшем посреди лесов и деревень, давало о себе знать. Девушку не впечатляли истории про призраков, ведьм, гадалок и «бабок», как ласково называли в ее окружении пожилых женщин, умеющих колдовать. Сколько раз ее подруги, ровесницы, да и более взрослые родственники ходили за советом к «бабке», она уже и не помнила. Знала только, что ничего это им не дало — только деньги потеряли. С тех пор у девушки был иммунитет к мистицизму. Кира не верила ни в модные астрологию и таро, ни экстрасенсам, ни свидетелям аномальных событий. Ее мозг сам собой находил логическое объяснение происходящему. Хотя порой, когда они с подругами собирались за бокальчиком просекко, они раскладывали карты. Но то была забава, реальных подсказок от картонок с картинками журналистка не ждала.

Чего не скажешь об Артеме. Он в своей жизни с мистикой почти не сталкивался, но одна история, случившаяся с ним еще в детстве, пошатнула его скептицизм. Тем жарким летом 10-летний Артем с родителями и друзьями семьи отправился на речку отдохнуть. Он первый зале в воду. Пока взрослые занимались столом и палаткой, мальчик все пытался проверить себя на смелость. Хотелось узнать, когда инстинкт самосохранения скажет убираться из воды: ребенок зашел в воду по плечи, потом по шею, но тут вдруг набежавшая волна накрыла его с головой. Если бы он не был так увлечен игрой, то заметил бы, как неподалеку проносился моторный картер, от которого по воде пошли волны.

Артем пытался кричать, но вода тут же полилась в легкие, пытался выплыть — но не мог, лишь колотил руками по воде. Перед глазами все поплыло и наступила тьма, как вдруг он почувствовал, что его ухватили за руки и выдернули из воды, оттащив к берегу. Пока мальчик пытался откашляться и выплюнуть воду, к нему подбежали родители. В воде не было никого, кроме едва не утонувшего ребенка. И пусть родители сказали, что он сам выбрался на берег, но он точно знал — кто-то или что-то спасло его. Даже сейчас, годы спустя, сознательная часть не могла ему объяснить этого. Он просто знал, что в этом мире существовало нечто, что помогало в самые критические моменты.

Более Артем ни разу не сталкивался с мистикой, да и не пытался все вокруг объяснить полтергейстом или судьбой. Он просто не рассказывал о том случае и знал. Сейчас же, взглянув на почерневшее зеркало, внутри него вновь проснулся этот внутренний голосок. Фокусы? Обман? Оператор чувствовал внутренностями, что там было нечто другое.

В магазине журналисты приобрели мясо, все необходимое для его жарки, овощи и «падаль» — так Кира назвала вредные чипсы, которые в самом деле крайне любила. Не сговариваясь, напарники взяли коньяк. Ведь шашлычок идет под коньячок.

Беседку, которую они планировали задействовать, Артем давно приметил во дворе гостиницы. Она стояла достаточно далеко от здания и, вероятно, в прежние времена использовалась как раз под эти цели. Ведь какая бы власть не руководила страной, в какие времена не был рожден русский человек, а любовь к шашлычку всегда была одинаковой. Так размышлял оператор, устанавливая переносной мангал, который занял большую часть багажника внедорожника.

Еще со студенческих лет, прямиком с первого курса, у оператора появилась привычка брать с собой мангал на любые вылазки за город. Как бы не складывались обстоятельства, он всегда был к месту: и в баньке, и на речке, и на даче. Везде. Однажды во время поездки у них лопнуло колесо на трассе около какого-то дачного поселка из тысячи таких же. Так компания, пока ждала эвакуатор, «метнулась» за мясом и с комфортом ждала его приезда.

Кира в это время деловито нарезала овощи. День близился к вечеру, становилось ветрено. С пруда, расположенного неподалеку, доносилась влажная прохлада. По такому случаю она даже переоделась в простой черный спортивный костюм, в котором среди экстрасенсов могла бы сойти за свою. Могла бы, но пухлые, искусственно накачанные губы, выдали в ней иголку, затесавшуюся в стоге этого сена.

Из переносной колонки, установленной в беседке, доносилась попса с местного радио, а над беседкой раньше положенного загорелся одинокий фонарь. Невольно ей вспомнились слова Станислава Павловича, что под утро они не горят. Кира не без иронии подумала, что если включать их еще днем, то по ночам действительно придется вырубать ради экономии бюджетных средств.

— Угли как надо! Щас выкладывать буду, — оповестил оператор, помахав девушке миниатюрной кочергой.

Девушка невольно подумала, что в офисе она бы сейчас согнулась над монитором компьютера и поправляла текст перед вечерней записью, а «в полях» шашлычок, свежий воздух и музыка. Почти отпуск. Картина рабочего дня складывалась почти идеалистическая.

Ровно до тех пор, пока на поляне около беседки не показалась съемочная группа шоу экстрасенсов. Операторы и «маги» удивленно замерли, заметив опередивших их коллег. В руках они держали второй мангал, угли и большое количество банок с готовым маринованным мясом.

— Гении-то мыслят одинаково! — выдал отчего-то радостный Антон, встретившись взглядом с Кирой. — Мы тут подзадержались, конечно... но примите на свой тусич! У нас и водочка есть!

Кира переглянулась с оператором, пожавшим плечами. На природе чем больше людей, тем веселее компания. Это девушка и прочитала в его взгляде.

— Эх, вот если бы не водочка, Антон! Если бы не она, родименькая! — рассмеялась Кира, жестом приглашая коллег располагаться.

— Вы, пьющие журналисты, мои самые любимые. — крайне довольно произнес ведущий, рукой показывая операторам, куда ставить второй мангал.

— Это что, спецэффекты какие-то? — потрясенно произнес Артем, голос которого неожиданно стих на несколько децибел. Впрочем, шок оператора длился всего доли секунд, после чего он деловито озадачился вопросом: — Типа фокусов, че-то? Как оно почернело?

Глава 4

Над головами двух съемочных групп, собравшихся в беседке и около нее на раскладных стульях, уже медленно ползла луна. Расходиться, тем не менее, никто не торопился, хотя музыку приглушили. Дело было не только в том, что собравшиеся не хотели тревожить местных жителей, но и в том, что колонка оказалась не так и нужна. Они были заняты живейшим обсуждением.

— То есть, вы в самом деле умеете видеть мертвых и типа делать все эти фокусы? — недоверчиво вопросил Артем и кривовато взмахнул руками, рисуя в воздухе неоднозначное «что-то». Язык у него слегка заплетался, а бутылка коньяка уже сменила предыдущую.

Напротив оператора сидел не более трезвый «экстрасенс». Его звали Георгий или, как было принято его именовать среди своих, Гошка. Худенький, какой-то нескладный и манерный парнишка на «Гошку» обижался и даже не понимал, что такой реакцией лишь укореняет имя среди съемочной группы.

— Конечно! — без капли сомнений закивал молодой человек. — Ну не прям я… но наши вот умеют. Я таким даром не обладаю, мне от бабушки другой достался. Я их не вижу — да оно и к лучшему, в самом деле! — но слышу. Они шепчутся постоянно. Куда не пойду, всюду голоса: где-то тише, где-то громче, а где-то их пока нет. Я поэтому в новострое и живу, причем специально выбирал, чтобы там никто не умер при стройке. Хоть не слышу их, уже хорошо. Иначе спятить можно.

— А почему видеть не хочешь? — с нетрезвым искренним недоумением вопросил Артем. — Оно же всяко лучше. Или че?

— Или че, — закивал Григорий. — Там такие кадры бывают — лучше и не видеть, иначе точно по профилю в больничку загремишь. Мне коллеги когда рассказывают, аж волосы на руках дыбом встают. Ладно те, кто естественной смертью умер… еще можно посмотреть на таких. А если утопленник какой? Или при пожаре? Представляешь себе зрелище? Там у любого сдвиг по фазе будет. Вот взять нашего чернокнижника, Макса. Макс, ты где?

Максим сидел на другой стороне беседки и разговаривал с Антоном. Перед каждым стояла бутылка пива, которое они потягивали с начала вечера, ничуть не пьянея. Общих хаос их словно не коснулся, а во взглядах, в противовес расслабленным позам, замерло напряжение, суть которого окружающим была не ясна.

Когда к чернокнижнику обратился Григорий, тот обернулся, прервав разговор. Его правая бровь взметнулась вверх.

— Макс, вот скажи, ты когда мертвых видишь, у тебя же потом еще отходняк какое-то время? Ты же злющий как черт, материшься, ваще тебя трогать нельзя. — не замечая тяжести собственных слов, вопросил Гоша. — Нельзя же?

— Смотря кто трогать будет. — усмехнулся Максим, почесав указательным пальцем лоб. — Взаимодействие с такими силами для человеческого организма никогда бесследно не проходит. Если откат пришел сразу после того, как был контакт с тем миром, это хорошо. Значит, все сделал правильно и отделался малой кровью, а вот если отдача пришлась не сразу, значит, подпустил их слишком близко и не выстроил качественную защиту. Тогда хуже. Некоторых, например, кто работает с проклятьями, «откат» настигает спустя года и в форме, которая будет значительно хуже.

— Да это же в голове не укладывается! — особенно тяжко вздохнул Артем. — Живешь себе, живешь, ничего плохого от жизни не ждешь, а тут выясняется: голоса, призраки. Мне вот что теперь с этим делать?

За столом повисла тишина. Ответа так сразу ни у кого не нашлось.

— А что все мы делаем? — вопросил невысокий мужчина, пристроившийся у горящего костра на низком раскладном стульчике.

Он был не стар — на вид можно было дать около 40 лет —, но волосы его тронула седина, а на лице, между бровей, пролегла глубокая морщина. В целом, как подумал Артем, вид он имел самый «медицинский». Такого «дядечку» он смело мог представить в белом халате где-нибудь в кабинете флюорографии.

— Принимаешь, как данность, и живешь. Стараешься не принимать близко к сердцу и закрываешь глаза на странности мира. — хохотнул он, скрестив пальцы на животе.

В повисшем молчании четко послышались шаги по дорожке, вымощенной камнем, со стороны импровизированной гостиницы. Из дверей, удерживая за лямки рюкзак, показалась Кира. Девушка была трезва и, в противовес собравшимся коллегам, думала исключительно о рабочих моментах.

— О, Кира, а ты чего это с рюкзаком? Куда пошла? — тут же сменил пластинку оператор, поднимаясь на ноги и обнаруживая, что стоять ровно дается ему с большим трудом.

— Нужно выполнить план на день по шагам. — не без иронии ответила девушка, после чего, понизив голос до шепота, напомнила: — Камеры нужно установить.

— Ты же в мистику не веришь, — пробурчал Артем, но все же по-джентельменски ухватил тяжелый рюкзак девушки, нацепив его себе на спину. — Зачем тогда идем снимать чудовищ на фотоловушки?

— Верю или не верю — это мои проблемы, — пожала плечами журналистка, подняв вверх указательный палец. — А есть оно или нет его — это уже наши общие проблемы. Так что установим камеры, проверим записи и, когда ничего не найдем, будем использовать в документалке. Не одних же местных снимать, как думаешь?

— А умная ты девчонка, Кира! — согласно покивал оператор.

Ночью в лесу не было ни души. Однако пустым он вовсе не казался: отовсюду слышался шелест листвы, копошение мелкой живности и почти оглушающий стрекот. Жизнь здесь кипела особым образом. «Такого в городе не услышишь», — думал каждый из ребят, сосредоточенно шагая по узкой вытоптанной в траве дорожке.

Высокие деревья, казалось, вытягивались до самого неба, их кроны переплетались, образуя плотный полог. Лунный свет, пробиваясь сквозь узкие просветы в листве, падал на землю серебристыми пятнами, создавая причудливые узоры на мшистом ковре и тонких папоротниках, что росли у подножия стволов. Этот свет был мягким и холодным, делая тени длинными и зловещими, словно скрывающими нечто неведомое.

По мере углубления в лес, воздух становился более влажным и прохладным. Ветви деревьев, изгибаясь и переплетаясь, образовывали своеобразные арки, под которыми они проходили, как будто входили в древний храм. Здесь, вдали от людей и городской суеты, природа казалась особенно величественной и таинственной. Запах хвои смешивался с пряными нотами влажной земли, а звуки леса напоминали о его вечной жизни и постоянном движении.

Время от времени луна выглядывала из-за облаков, освещая заросшие тропинки и отбрасывая призрачные блики на коряги и камни. В такие моменты лес оживал, обретая новые формы и очертания, как будто природа играла в свою загадочную игру теней и света.

В этом мерцающем свете Кира и Артем казались частью этого древнего, вечного мира, где каждый шаг и каждый звук напоминали о том, что лес хранит свои тайны и не спешит их раскрывать.

Артему было не по себе в лесу, несмотря на все его старания выглядеть уверенным. Каждый шорох ветра или треск дерева заставлял его напрягаться. Нервозность, которую он чувствовал после разговоров с экстрасенсами у костра, не покидала его. Даже выпитый коньяк, казалось, начал выветриваться из его организма, оставляя только дискомфорт и растущее чувство тревоги. Пальцы и те предательски подрагивали.

Оператор пытался выглядеть спокойно и уверенно, но в глубине души чувствовал. Артем честно старался игнорировать своё беспокойство, ведь он не хотел, чтобы Кира увидела его «слабости». Вот только пронесшейся над головой птице, в которой он с трудом опознал филина, было глубоко безразличны его терзания. Птица пролетела, напугала и заставила паренька присесть в испуге.

К его счастью и гордости, в это время Кира смотрела в противоположную стороны. Девушка, несмотря на свою кажущуюся хладнокровность, также ощущала дискомфорт. Общая атмосфера леса и странные истории, которые ей рассказывали местные жители, не остались незаметными.

Место здесь такое, наверное. Общая паника внушает страх.

Сложно не допускать эмоциональной реакции, когда взрослые и с виду вполне адекватные местные жители наперебой рассказывают мистику. Невольно да и промелькнет мысль: а вдруг не шутка? Видели же они что-то в самом деле.

Была у Киры подруга, которая видела НЛО. Хотя какая подруга? Так, знакомая девчонка, с которой раньше вместе ходили на курсы. Она потом завела блог и рассказывала мистические истории из своей жизни и те, что слышала от знакомых. Хорошо монетизируется такой контент, надо сказать! Вот после ее рассказа Кира лишь отмахнулась, подумала, что привиделось девочке. Но ведь запомнила историю? Запомнила. Значит в душеньку-то запала. А прочитана она была со смартфона посреди белого дня и в людном месте.

Здесь же лес и кругом ни души, если не брать в расчет напуганного оператора. Так чего же удивляться возникшему дискомфорту?

Ее обычно крепкая выдержка просто поддалась давлению этого места, где каждое шуршание и тень казались предвестниками чего-то зловещего. Так размышляла девушка, оглядывая мрачноватый лесок с фонариком в руке.

Сложно было понять, что именно вызывало такое волнение у обоих. Внешне они сохраняли спокойствие, но их внутреннее состояние говорило о том, что это место, с его мрачными тайнами и шорохами, заставляет их обоих чувствовать себя не в своей тарелке. В лесу, наполненном ночной тишиной и мраком, даже самые стойкие эмоции становились уязвимыми.

Артем, слегка покачиваясь, достал очередную камеру и начал устанавливать ее, морщась от необходимости совладать с мелкими деталями. Он проверял уровень на штативе, настраивал диафрагму и фокусное расстояние, затем крепил камеру к дереву с помощью специальных ремней, чтобы обеспечить устойчивость.

— Кира, проверь подключение HDMI, — крикнул он, когда все было готово. — Нужно убедиться, что сигнал идет без помех.

Кира пошла дальше по тропинке, проверяя каждую камеру и аккуратно устанавливая настройки.

Девушка подключала свой телефон к камерам через кабель, проверяя изображение. Это было долго и нудно, но другого выхода не нашлось. В «Чертиках» был слишком слабый интернет для беспроводной проверки.

Когда Кира дошла до последней камеры, что стояла ближе всех к опушке, ее взгляд зацепился за что-то вдалеке. Ей показалось, что по лесу метнулась тень, едва заметная в полумраке. Кира почувствовала, как мурашки побежали по вмиг похолодевшей спине. Девушка остановилась, внимательно вглядываясь в темноту.

Тень снова мелькнула, и Кира вздрогнула, прижав телефон к груди. Вокруг, как на зло, воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь биением ее сердца. Она медленно шагнула назад, стараясь не делать резких движений.

Хоть бы какой кузнечик прострекотал!

— Артем, ты где? — громко прошептала журналистка, не сводя глаз с леса. Ответа не последовало. Лес, казалось, замер в ожидании, и каждый звук эхом отдавался в ушах.

Внезапно тень снова мелькнула, но на этот раз ближе. Кира замерла, чувствуя, как сердце бьется все быстрее.

— Да какого черта! — вдруг разозлилась девушка на собственную реакцию. — Местные с ума сошли, а ты-то куда?

Взяв себя в руки, журналистка упрямо решила пойти проверить, что это было. Медленно, стараясь не шуметь, она сделала несколько шагов вперед.

В этот момент из-за деревьев вышел Максим. Экстрасенс нес в руках небольшой сверток, завязанный в старую холщовую ткань, и выглядел слегка уставшим.

Лунный свет отразился на его темных волосах и вытянулся на лице, придавая его чертам оттенок мрачной загадочности. Впрочем, девушка не была уверена, что из этого правда, а что домыслы ее напуганной психики.

Кира, увидев экстрасенса, сначала застыла на месте, сердце забилось быстрее. Она почувствовала, как мурашки побежали по спине от резкого перепада эмоций, но, узнав Максима, выдохнула с облегчением. Вместе с ним пришла и новая волна злости.

Причем на себя. Это же надо - подпустить так близко к сердцу рассказы местных!

— Макс, черт возьми, ты меня чуть до инфаркта не довел! — сердито сказала она, стараясь успокоить дрожь в голосе. — Что ты здесь делаешь в такое время?

Максим подошел ближе, на его лице играла легкая улыбка, и он по-дружески кивнул.

— Унес "подаяние" на кладбище, — ответил он, показывая сверток. — Завтра важный день, надо было подготовиться.

Кира прищурила глаза и не удержалась от недоверчивого взгляда.

— И что это за "подаяние"?

Максим пояснил, раскатывая сверток и показывая небольшой черный мешочек с засушенными травами и склянку с каким-то светлым жидким содержимым:

— Это "подаяние" для мертвых сил, которые дают мне видеть и ощущать больше, чем обычный человек. Они должны почувствовать, что их уважают и заботятся, только тогда будут помогать.

Кира скептически покачала головой, её выражение не изменилось.

— Ты можешь не отыгрывать при мне про свои экстрасенсорные способности. Прибереги это для своего шоу.

Максим, уложив последний предмет ритуала в черный рюкзак, взглянул на Киру. Девушка уже восстановила эмоциональное равновесие и вернулась к проверке камер, рассматривая картинку на экране смартфона.

— Хорошо, что ты так упорно не веришь в мистику, — сказал экстресенс с лёгкой улыбкой. — Будешь целее. А что вы вообще делаете посреди леса ночью? Для чего вам эти камеры? — спросил он, указывая на оборудование.

В это время из леса вышел оператор Артем, который только что закончил установку всех камер. Он выглядел заметно напряженным, но, увидев Максима и Киру, ощутил облегчение. Присутствие экстрасенса его неожиданно успокоило.

Приятно, когда рядом есть разбирающийся в мистике человек. Особенно, когда сам ты в «сомнительные» моменты можешь предпринять лишь одно - кричать и бежать.

Оператор быстро сориентировался в обстановке и, выбив из тысячи вопросов в голове один конкретный, поспешил его задать:

— А возможно ли вообще на камеры заснять чудовищ или что-то в этом роде?

В глазах Артем промелькнул настороженный интерес. Он и сам не понимал, какой ответ хотел бы услышать.

— Это вполне реально. Камеры могут зафиксировать не только физические объекты, но и аномалии, которые сложно объяснить. Мистическая энергия иногда оставляет следы, которые можно уловить. Эти следы могут проявляться как искажения в изображении или неожиданные перемещения объектов. Ваше оборудование достаточно чувствительное?

Кира и Артем обменялись взглядами, не зная, как отреагировать на слова Максима.

Подумав, экстрасенс добавил:

— Но лучше всего избегать ситуаций, когда эти «следы» становятся видимыми. Истинная угроза может быть скрыта и не всегда очевидна.

Ребята не были впечатлительными, но от его слов по коже проползли мурашки.

Кира украдкой посмотрела на Максима и задумалась. Даже без камер и зрителей экстрасенс, казалось, не выходил из роли. В чем-то она уважала такую преданность своему делу.

Артем, всё еще немного напряжённый, помог Кира убрать оставшееся оборудование в рюкзак, после чего деловито перекинул его через плечо.

— Камеры на местах, — кивнул он. — Осталось только подождать следующей ночи и будет понятно, заснимем что-то или нет. Я до озера дошел, ну, знаешь, где местные видели нечто. Может там что-то увидим?

— Ты молодец, — кивнула Кира, похлопав оператора по плечу.

Максим, наблюдавший за сборами журналистов, покачал головой. Сложно было сказать, что за мысли проносились в его голове.

— Пойду с вами, — сказал он. — В лесу вас лучше не оставлять одних. Тем более сейчас, когда местных мертвых прикормили.

— Чем прикормили? — вопросил уже полностью трезвый оператор Артем, всматриваясь в лицо экстрасенса.

— Набором для подношений, — объяснил он неожиданно даже для самого себя. — Травы собирались в особых местах, где растут только в полнолуние. Они помогают успокоить духов и привлечь их внимание. А в этой склянке — водка. Спиртное используется для умиротворения и символического укрепления связи между миром живых и мёртвых. Такие ритуалы позволяют установить контакт и получить защиту или информацию, если знать, как правильно обращаться с этими силами.

Кира и Артем переглянулись, чувствуя, как их прежнее недоверие смешивается с новым. Максим продолжал:

— Важно не только то, что ты приносишь, но и как ты это делаешь. Слова, жесты, даже настроение — всё имеет значение. Местные духи могут быть капризными, и если не соблюсти ритуал, можно вызвать их гнев вместо благосклонности.

Они двинулись в сторону гостиницы под светом луны. Шли молча, однако по мере их возвращения лес стал казаться менее угрожающим. Впрочем, в его темных углах всё ещё оставалась загадочная напряжённость, напоминание о том, что этот лес хранит свои тайны.

Над головами двух съемочных групп, собравшихся в беседке и около нее на раскладных стульях, уже медленно ползла луна. Расходиться, тем не менее, никто не торопился, хотя музыку приглушили. Дело было не только в том, что собравшиеся не хотели тревожить местных жителей, но и в том, что колонка оказалась не так и нужна. Они были заняты живейшим обсуждением.

Глава 5

Бабушка Анна неспешно размешивала ложкой чай в фарфоровой кружке, от которой поднимался легкий аромат липового цвета. Седые волосы женщины были собраны в аккуратный пучок, а лицо её пересекали глубокие морщины, рассказывающие о прожитых годах и пережитых бедах. Артем, настраивая камеру, украдкой поглядывал на неё, отмечая про себя, насколько умиротворенно она выглядела на фоне унылого интерьера избы.

Пока Артем самозабвенно настраивал камеру, заменив блок памяти на технике, Кира вела неспешную беседу с пожилой женщиной. К слову сказать, это была уже вторая карта памяти за день — предыдущая участница шоу оказалась на редкость говорливой. Любовь Анатольевна, пришедшая в восторг от вчерашней беседы, к сегодняшней съемке старательно подготовилась, поэтому чувствовала себя в кадре еще увереннее, чем вчера.

— Соседи рассказали нам, что вы видели призрака своей дочери. Могли бы вы поделиться этой историей?

Бабушка Анна медленно кивнула и поставила кружку на стол.

— Впервые это случилось лет пять назад, когда моя Надюша умерла. Осень была уже. Я часто ходила на кладбище, за могилкой ухаживала, а там, вот как понимаешь, что-то да происходило. То кроты, то птицы беспорядок наведут. Уж сколько я не люблю магов этих, да только правду же сказали, как есть — беспокойное у нас кладбище.

— Вы беседовали с экстрасенсами? — ровно поинтересовалась журналистка.

— Сама-то не подходила, издалека слушала. Не выношу я их! Уж больно напыщенные, как индюки, ходят, что-то строят из себя. Была вот у нас раньше ведьма тут одна... ну да что это я? О чем говорила? — расстерянно вопросила пожилая женщина.

Память её уже давно подводила. Внуки беспокоились по этому поводу, да только что сделаешь? Возраст такой уже. Восьмой десяток баба Анна разменяла уже. При всем желании всего помнить не сможешь!

Сама она не беспокоилась из-за частых приступов забывчивости. Касались они пока только мелочей, а до крупных потерь не доходили. Вот, бывало, пойдет в местный магазин, как называли его тут, «чипок», а пока идет — забывает, чего купить хотела. Хорошо, что местная продавщица уже давно запомнила покупки бабы Анны, и путём перебора удавалось напомнить.

— Про кладбище! — охотно напомнил Артем.

Оператор счастливо наворачивал калач с маком и запивал все это гречишным чаем с медом. Счастливее, чем он, человека в округе было не встретить. Вот умеет же радоваться мелочам!

— Точно-точно! — закивала бабушка. — Однажды, задержалась я на кладбище до заката почти. Знаю, что нельзя, а задержалась всё.

— А почему нельзя?

— Да кто ж его знает, как оно там на самом деле? Старики наши всегда говорили, что после захода солнца на кладбище нечистая сила гуляет. Вон, сосед наш в молодости как-то решил задержаться, так потом всю ночь кошмары ему снились, а уж утром с синяками под глазами ходил. Хотя тот мог и подраться, с него сталось бы. Но слыхала я, что души покойников по ночам поднимаются, покой себе найти не могут, вот и бродят меж могил. Старожилы ещё рассказывали, что после заката на кладбище можно встретить ведьму или лешего. Были случаи, когда кто-то задерживался, а потом пропадал без вести, и никто их больше не видел. Люди говорят, что это леший их забирает в свои чащи. Да и сам воздух на кладбище вечером тяжёлый, холодом веет, как будто сама смерть рядом стоит и следит.

Про холодок, который смертью веет, ребята хорошо знали. Вчерашний поход в лес убил в них всякое желание ходить здесь в ночное время. Вроде взрослые люди, рационально мыслить умеют, а как вспомнят скрежет в ночи и ощущение взгляда в спину — страшно до одури становится.

— Темнеет осенью быстро, и я уже собралась уходить, когда увидела её...

Глаза бабушки наполнились слезами, и она с трудом продолжила:

— Смотрю — стоит она. Как при жизни, в том же платье, что я ей на похороны надевала. Глаза у неё большие, грустные такие, будто весь мир в этих глазах отразился. Стоит и молчит, ничего не говорит. — с трудом проговорила баба Анна. — Я к ней пошла, сердце замирает, ноги не слушаются, а подойти надо. Подошла ближе — а она как дымка, раз и исчезла. Только холод остался, такой, что до костей пробирает. С тех пор часто я её там вижу, всё мне кажется, что зовет она меня к себе. Стоит между могил, молчит, и глаза её грустные меня не отпускают. Каждый раз, как на кладбище иду, душа замирает, а вдруг опять её увижу. И вроде радость, что увидеть могу, а вместе с тем страх такой, что и словами не передать. Вот поэтому, ребятушки, не надо вам до заката на кладбище быть. Живым своё место, а мертвым — своё. Бабка плохого не посоветует.

Артем, молча слушавший рассказ, наконец нарушил молчание:

— Это должно быть было очень страшно...

Бабушка Анна покачала головой:

— Не страшно, милок, а горько. Это как сердце рвут на части, когда видишь тех, кого уже нет.

Задерживаться у бабы Анны журналисты не стали. Та была совсем стара, а от таких вопросов, должно быть, совсем поникла. Чтобы лишний раз не создавать для пожилой женщины стрессов, ребята постарались не задавать больше вопросов.

На очереди у них был местный «фермер». Такое прозвище ему дали местные жители за большое число скота. Подсобное хозяйство здесь было у многих, но не такое крупное. Коровы, куры, пара свиней, а «фермер» держал еще и баранов с лошадьми.

— Почему ты не стала задавать еще вопросы? Много же их, а баба Анна явно больше знает. Вот и про ведьму говорить начала. Узнали бы сразу. — вопросил вдруг Артем, поправив лямку рюкзака с аппаратурой.

— Артем, баба Анна уже пожилая женщина. Внуки далеко, одну дочь похоронила. У пенсионерки давление, сердце слабое — видел, как распереживалась? Жалко её, да и ближайшая скорая приедет часа через четыре. Случится чего и... в общем, материал материалом, а уважение иметь надо. Она и так пережила много горя. Не хотелось её ещё больше тревожить.

Оператор согласно кивнул.

— Надо же, Кира, а по тебе и не скажешь, что ты такая.

— Какая? — слегка враждебно уточнила девушка.

— Чуткая.

— Правильно говорить: жуткая, — отмахнулась журналистка, неожиданно испытав неловкость.

Кире всегда казалось, что такие моральные принципы, которыми она руководствуется, есть у каждого человека. Банально же: если можешь не обижать — не обижай, если поможешь оказать помощь — помоги. Для чего из этого фарс устраивать?

Дом фермера располагался на окраине деревни. Толстые брусья, из которых был сложен дом, давно потемнели от времени, но все еще крепко держали на себе крышу, укрытую деревянной черепицей. Впереди начинало сгущаться вечернее небо, окрашивая горизонт в тёплые оттенки оранжевого и фиолетового, а вокруг загона, что прилегал к дому, стоял лёгкий запах свежего сена, смешанный с ароматом земли и деревьев.

Фермер вместе с сыновьями готовился к последним вечерним делам. Старший, высокий и сильный парень, которого в деревне уважали за его трудолюбие и спокойствие, умело направлял коров в загон, мягко подгоняя их палкой. Его брат, подросток лет тринадцати, хотя и был еще невелик ростом, но старался не отставать. Он с важным видом ходил рядом, то и дело подскакивая к животным, хлопая в ладоши, чтобы те шли быстрее.

Из окна дома за ними наблюдала мать, крепкая женщина с добрыми глазами, одетая в скромное платье. Она вытерла руки о фартук и выглянула на улицу, увидев, как Кира и Артём продолжают записывать свои материалы. Выйдя на крыльцо, она окликнула их, приглашая зайти на чай. Её голос звучал мягко, почти по-матерински, как будто она пыталась проявить своё гостеприимство, несмотря на усталость после долгого дня.

Однако Кира, немного замявшись, вежливо отказалась, сославшись на работу и позднее время. Артём, поправляя камеру на плече, поддержал её слова, добавив, что им действительно нужно закончить репортаж до заката. Фермерша кивнула, поняв и не обидевшись. Она знала, что работа у каждого своя, и иногда гостеприимство должно уступать делу.

В доме уже начинал раздаваться звон посуды — жена фермера готовила ужин. В тишине наступающего вечера, который нарушали лишь звуки мычания коров да редкие голоса сыновей, этот дом казался особенно уютным и полным жизни.

Кира неожиданно сильно почувствовала их чуждость местным распорядкам. Они-то сейчас вернутся в гостиницу, будут обрабатывать материалы, пока помнят, где какие ляпы были. И никакого им свежего ужина, никаких пустых семейных разговоров, никаких встреч с близкими по духу людьми. До их дома были тысячи километров.

— Иван, а что вы можете рассказать? — спросила журналистка, заставив себя перевести взгляд на мужчину с крепкими плечами и загорелым лицом, который в это время нервно крутил в руках кепку.

— Ну, у нас тут по ночам иногда вой слышен, как будто волки, да только волков давно уж нет. И огни эти... — он замялся, — светятся иногда на кладбище, будто кто фонариками махает. Подхожу, а там никого. Страшно это, скажу вам. Будто души мертвых мстят.

— Как это «мстят»? За что? - оживился вдруг Артем.

Иван на мгновение замолчал, словно обдумывая, стоит ли вообще рассказывать эту историю незнакомым людям. Да только чего ему скрывать правду-то? Журналистам дела до его странностей нет, они сюда ради мистики и приехали. Так размышлял фермер.

Он нервно сжал в руках старую кепку, на которой уже начали вырисовываться белые следы от пота, и, наконец, заговорил, понизив голос, будто боялся, что его услышат не те уши. Включенная камера его мало смущала.

— Да как вам сказать… Это давно было, ещё до того, как советская власть пришла. Земля тут наша не простая, ведьмовская, говорят. Раньше здесь, на месте нашей деревни, другое селение стояло. Деревня Колдунов её звали. Не так, чтобы все её официально так называли, а вот в округе все знали: не ходи туда, люди там не как мы. Говорят, жили там ведьмы да колдуны, поколениями своими. Люди из других деревень обходили то место стороной, а если и ходили, то только днем и с оберегами. Но всё изменилось, когда земля под колхозы пошла.

Фермер сделал паузу, будто подбирал слова, а затем продолжил:

— Пришли тогда новые люди, из города, посмеялись над старыми страхами, да и землю эту взяли, чтобы распахать и засеять. Ну, а местных, кто был, поразогнали — кто в Сибирь, кто по другим деревням. Никто уже и не помнит, куда они делись. Только вот с тех пор и начали странности происходить. Люди видят огни на старом кладбище, что на месте той деревни осталось. А то вдруг по ночам слышат вой, будто волки вокруг бродят. А волков-то тут уж давно не видали, говорят, все вымерли.

Он нервно взглянул на журналистку, словно ища у неё подтверждение своим словам, но та молчала, продолжая слушать каждое его слово.

— Говорят, это души тех, кто на той земле жил, неспокойны. Не смирились они с тем, что землю их отобрали да по-другому распорядились. Вот и мстят тем, кто теперь здесь живёт. Может, правда это, а может и нет, кто ж его знает. Но вот только странностей этих никто объяснить не может, и спокойствия тут тоже нет.

Иван тяжело вздохнул, словно сбросив с души тяжкий груз. Затем снова надел кепку на голову и добавил:

— Вот так-то. Не всякая земля к людям хороша, особенно если с прошлого у неё счёты остались.

Кира кивнула, делая пометки в блокноте.

— Иван, скажите, пожалуйста, откуда у вас эта информация? Кто-то из местных рассказывал? Просто вы довольно молоды еще, а ваши более возрастные соседи об этом даже не упоминали.

Иван слегка смутился, но, видимо, уже решив поделиться всем, что знает, тихо продолжил:

— Да это мне дед рассказывал. Он-то помнил ещё те времена. Дед мой, знаете, был старый, много чего видел. Когда я был ещё пацаном, он часто меня с собой брал в лес, по грибы там, или просто прогуляться. Вот в один такой день, когда мы вышли к старому кладбищу, он и поведал мне эту историю.

Иван на мгновение замолчал, как будто снова переживал тот момент, а потом продолжил:

— Говорил, что когда его ещё совсем молодым парнем забрали на коллективизацию, слышал он, как старики в деревне перешёптывались о том, что зря это всё. Мол, не надо было к той земле лезть. Дед тогда не особо в это верил, молодёжь же всегда больше к реальности склонна, а старики, ну, сами знаете, часто баснями стращают. Но потом, как начал он жить здесь, на новой земле, начал замечать, что кое-что из стариковских рассказов не просто выдумка.

Он перевёл взгляд на Кирю, глаза которой настороженно блестели в свете заката.

— Дед всегда говорил, что не всякую землю трогать стоит. Он как-то даже видел, как старик один, его сосед по деревне, решил ночью проверить, кто это огни на кладбище зажигает. Вернулся наутро весь белый, ничего не сказал, а через неделю умер. Так что, может, и правда это, а может, и нет. Я уж сам теперь не знаю. А потом еще и история другая...Дед тоже рассказывал, как в молодости его друзья решили ночью проверить, что там на кладбище творится. Говорили, что видели там огни, словно кто-то свечи зажигал, а может, и не свечи вовсе… Никто из них до дома не дошёл той ночью. Нашли их потом через несколько дней, замёрзших и испуганных до смерти.

Иван замолчал, тяжело вздохнув, словно снова переживал те старые рассказы.

— С тех пор, — продолжил он, — никто не смел туда ходить, особенно по ночам. А уж кто и пошёл бы — назад бы не вернулся. Так что, хоть прошло много лет, старики помнят и учат нас: не трогай того, что не понимаешь. Вот так и живём, стараясь лишний раз туда не заглядывать и не тревожить то, что лучше оставить в покое.

Иван закончил свой рассказ и снова надел кепку, будто подводя черту под разговором. Сам он стал все чаще поглядывать на сыновей, явно борясь с желанием присоединиться к вечерней рутине. Да только журналисты отвлекали.

— Иван, позвольте последний вопрос. Как же вы живете в Чертиках? Все говорят нам про мистические, абсолютно жуткие истории, которые с трудом в голове укладываются. Я бы вот не смогла жить в таком месте. С ума бы сошла, наверное, от жути. А вы справляетесь!

Иван снова задумался, медленно потерев рукой подбородок, словно подбирая правильные слова.

— Жутко, да. Но что поделаешь? Жизнь-то продолжается. Люди везде живут, и в хороших местах, и в таких, как наше. Привыкаем мы. Со временем учишься не обращать внимания на то, что пугает. Дом у нас крепкий, семья рядом, а страхи… Они всегда были и будут.

Он выдохнул, будто с облегчением, и добавил:

— А ещё, вы знаете, тут не только страх. Здесь своя сила есть, своя энергия. Может, и опасная, но всё равно родная. У нас земля плодородная, скот всегда здоровый, дети растут крепкими. И люди тут особенные — те, кто смог остаться, не боятся трудностей. Мы научились уважать эту землю, как бы она ни была непростой. И если не лезть туда, куда не надо, жить можно. Вот и живём. По ночам, конечно, иногда мурашки по коже, когда вой слышен или огни те вспыхивают. Но что делать? Это наш дом, и мы его не бросим. Люди здесь крепкие, с корнями, и пока будем жить, пока будем беречь это место, всё будет хорошо.

Он снова посмотрел на журналистку, его взгляд был спокоен, но в то же время твёрд.

— Вы же знаете, как оно бывает. Привыкаешь. А если и страх, так только напоминает, что живём не зря, что есть что-то большее вокруг нас, что мы, может, и не понимаем, но уважаем.

Вскоре после этого Иван попрощался и все же отправился на помощь сыновьям. Вот только Кира уже чувствовала в себе особенный, совершенно абсурдный и, возможно, даже безумный порыв.

— Что скажешь про это кладбище? Проверим? - сказала девушка и, нужно заметить, сама испугалась собственных слов.

Вот бывает такое у женщин. Широта взглядов и безумность мыслей самих себя пугает, а все равно живут в такой парадигме. Потому что: а чего бы и нет?

Артём, до этого молчаливо стоявший рядом, поднял глаза на Киру. Он слегка усмехнулся, увидев её задорный взгляд, но в его глазах всё ещё было видно сомнение.

— Проверим? — переспросил он, будто взвешивая все за и против. — Ты же понимаешь, что это не просто байки? Местные тут не зря такие настороженные. Но если ты действительно хочешь попробовать, можем пройтись до того кладбища. Правда, не уверен, что что-то увидим… или, может, наоборот, слишком многое увидим.

Он поправил камеру на плече и, уже более серьёзным тоном, добавил:

— Но если уж и пойдём, давай делать это осторожно. Местные верят в эти истории, а я, признаюсь, не хочу вляпаться в неприятности на чужой территории. Хотя, конечно, дух авантюризма и в журналистике, и в съёмках никто не отменял.

Артём бросил быстрый взгляд на дом фермера, откуда доносились приглушённые звуки вечерних забот. Потом снова посмотрел на Киру:

— Так что, решаемся? Только ты первая, я за тобой с камерой. Че-то стремно мне.

Кира и Артём решили, что всё-таки рискнут. Да не просто зайти на кладбище, а постараются дойти до старой его части, что находится чуть дальше. Не зря же еще дед Ивана видел жуткие вещи?

Несмотр на ранний час, вокруг уже сгущались сумерки, и деревня постепенно погружалась в тишину. Тёплый вечерний свет уступил место холодному серому полумраку, который казался густым и почти осязаемым. Журчание ночных насекомых и лёгкий ветерок, шуршащий в листве, создавали атмосферу настороженного покоя.

Кира шла впереди, крепко держа в руках фонарик, луч которого выхватывал из темноты узкую тропинку, ведущую к старому кладбищу. В фонарике еще не было как таковой необходимости, но с ним она чувствовала себя увереннее. Артём следовал за журналисткой, его камера была готова к съёмке, и каждая новая деталь местности казалась интересным кадром, но одновременно вызывала лёгкое беспокойство.

Тропинка, по которой они шли, была узкой, но все же протоптанной. Поначалу путь был относительно простым — открытое пространство между домами деревни постепенно сменилось редкими деревьями, а затем плотной стеной леса. Здесь тьма становилась ещё более глубокой, и фонарик Киры пришелся очень кстати. Лес вокруг был тих, лишь изредка слышался шелест листвы и тревожный крик какой-то припозднившейся птицы.

Кира взглянула на Артёма через плечо. В её глазах можно было прочитать смесь решимости и лёгкой тревоги.

— Всё нормально? — спросила она негромко, словно боялась нарушить тишину леса.

Артём кивнул, хотя и сам чувствовал, как напряжение медленно, но верно, подкрадывается к нему. Тем не менее он продолжал идти за ней, снимая каждый их шаг, каждое движение тени в лесу. В какой-то момент тропинка резко свернула в сторону, и они оказались на небольшой поляне, окружённой старыми деревьями. На её краю виднелись силуэты крестов и надгробий — это и было кладбище.

Журналисты, уже потерявшие большую часть прежнего азарта, не развернулись. Хотя что-то внутри них требовало вернуться в гостиницу. Почему-то именно к экрасенсам. Какими бы шарлатанами те не были, по мнению Киры, а все же с толпой рослых мужчин всегда было как-то спокойнее, когда вокруг начиналась смута. Тем более, если речь шла о мистике, а толпа рослых мужчин были экстрасенасми. Вот такие причуды психики!

Тем временем журналистф шли дальше. Воздух здесь был каким-то плотным, почти осязаемым, и всё вокруг будто погрузилось в странное молчание. Кира остановилась у края поляны, осветив фонариком несколько могил, которые выглядели заброшенными и забытыми. Трава на могилах была высокой, а сами кресты выглядели старыми и ветхими, многие из них были наклонены или наполовину разрушены.

— Ну вот и оно, — тихо произнесла Кира, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Она перевела луч фонарика на старые надгробия, и тени от них ложились на землю, словно какие-то причудливые узоры.

Артём молча снимал, стараясь захватить в кадр каждый уголок этого мрачного места. Он чувствовал, как по спине пробегает холодок, но заставил себя сосредоточиться на работе. Ничего необычного пока не происходило, но сама атмосфера казалась настолько напряжённой, что каждое движение или звук казались громкими и значительными.

В этот момент Кира заметила, что лес за их спинами словно стал ещё более тёмным, почти поглощая весь свет фонарика. Она медленно повернулась к Артёму и едва слышно прошептала:

— Артём, тебе не кажется, что здесь… как-то слишком тихо?

Артём едва заметно кивнул, продолжая снимать, но внутренняя тревога всё больше нарастала. Они стояли на краю старого кладбища, окружённого тьмой и тишиной, и чувствовали, как что-то неуловимое витает в воздухе, как будто само место неохотно принимающее чужаков, напряглось, готовясь открыть свои тайны.

Внезапно вдалеке замелькали огни. Кира замерла, следя за ними взглядом, её сердце учащённо забилось. Вечерняя темнота, которая только что казалась густой и непроглядной, внезапно ожила. Светлые пятна огней начали двигаться между могилами, как будто играя в прятки с тенями, которые то исчезали, то вновь появлялись в свете фонарика.

На миг Кира и Артём словно застыли на месте, охваченные странным, парализующим страхом. Всё вокруг вдруг стало нереальным, как будто они оказались на съёмочной площадке какого-то дешёвого фильма ужасов, где все события тщательно спланированы, а жуткие сцены — всего лишь выдумка. Их разум отчаянно цеплялся за логику, за рациональные объяснения: огни могли быть чьей-то шуткой, отблеском луны, а тени — игрой света. Но что-то в этих огнях было неправильным, нарушающим все привычные законы природы. В этот момент всё, что они раньше считали суевериями и деревенскими байками, начало рушиться. Жуткое ощущение, будто они стали участниками мистической постановки, заполнило их сознание, а холодный пот проступил на лбах. Но даже тогда они пытались убедить себя, что это просто их воображение, что ничего сверхъестественного не может происходить на самом деле.

— Что это? — голос Киры дрожал от волнения и страха. Она всматривалась в мрак, пытаясь понять, что происходит.

— Не знаю, но надо снять это, — Артём, стараясь не шуметь, двинулся ближе к огням, удерживая камеру в готовности. Он медленно шагал вперёд, каждый его шаг был осторожным, словно он боялся потревожить невидимое, но ощутимое присутствие чего-то чуждого.

И тут внезапно земля под ним провалилась. Крик вырвался у Артёма, когда он исчез из виду, проваливаясь в скрытую яму. Кира, в ужасе, рванулась к месту, откуда только что слышался его голос.

Артём корчился на дне, пытаясь встать на ноги. Кира, переборов страх, протянула ему руку и, напрягая все силы, начала вытаскивать его из ловушки. Земля была скользкой, а сама яма — глубокой, но ей удалось помочь ему выбраться на поверхность. Всё это время её взгляд лихорадочно метался по кладбищу, но огни и тени, которые только что заполняли это место, исчезли, оставив их в полной тишине.

Артём, тяжело дыша, присел на землю, чувствуя, как страх постепенно отпускает его. Он взглянул на Киру, его лицо было покрыто грязью и потом, но в глазах читался живой ужас.

— Что это было? — выдохнул он, всё ещё не веря в произошедшее. — Чертова деревня.

— Похоже на то, — Кира нервно оглядывалась, сердце всё ещё билось как бешеное. Её разум подсказывал, что здесь они больше не в безопасности. — Нам нужно вернуться в деревню. Сейчас же.

Они оба понимали, что здесь что-то необъяснимое, что-то, что лучше оставить в покое. Не сговариваясь, они поспешили обратно по тропинке, ведущей к деревне, оглядываясь на старое кладбище, теперь вновь погружённое в глубокую тьму.

Глава 6

Кира и Артём ворвались в гостиницу, их одежда была испачкана землёй, а лица всё ещё отражали шок от пережитого. Как только дверь за ними закрылась, тёплый свет и тишина гостиницы стали едва ли не единственным убежищем от внешнего мира, который минуту назад казался опасным и зловещим. Но едва они сделали несколько шагов в холл, как их тут же окружили другие постояльцы — экстрасенсы, маги, и медиумы.

Должно быть, до этого у них был какой-то общий сбор, потому как все они здесь присутствовали. И, надо сказать, помятый вид съемочной группы не оставил им вопросов. Что-то произошло.

Кира чувствовала, как ее сердце билось где-то в горле. Перед глазами все плыло. И вовсе не от бешенного темпа бега.

— Что у вас произошло? — спросил ведущий шоу и первым подошел к ребятам, осматривая их со всех сторон. — Выглядите, словно за вами черт гнался. Где вы вообще были?

Кира открыла рот, чтобы ответить, но её голос едва не сорвался. Она почувствовала, как её дыхание сбивается, а разум всё ещё пытается осмыслить то, что они видели. Артём, стоявший рядом, выглядел не лучше. Он тяжело дышал, его взгляд был рассеянным, словно он всё ещё находился на кладбище, среди тех зловещих теней и огней.

— Мы были на кладбище, — взяла себя в руки девушка. Ее голос был хриплым и прерывистым от бега, но тон звучал уверенно, как и выражение глаз, паника в которых стремительно уступала место контролю.

Толпа вокруг них начала оживлённо перешёптываться, вопросы сыпались один за другим.

— И что там? — настороженно вопросил Антон. — Почему вы вообще пошли туда одни? Предупреждал же, что здесь не местные спятили, а вы.

Договоривать он не стал, сам себя оборвав на полуслове. Его взгляд столкнулся с тяжелым, немигающим взглядом Киры. В её глазах плескалась злость и усталость.

— Что ты так смотришь? Кира, я тебя лично предупреждал — здесь не все так просто. На этом самом месте предупреждал. Какого черта вы вообще ломанулись ночью на кладбище? Да даже если не верить в рассказы местных, черт же возьми, просто нельзя по таким местам ночью шататься! Вы себе даже не представляете, во что вляпались!

— Антон, заканчивай! — оборвал ведущего Максим, вышедший из своего номера на шум. Он хлопнул мужчину рукой по плечу. — Не видишь: они в шоке. Аномальщина не проходит безследно для неподготовленных людей. Оставь. Я сам проведу воспитательную беседу.

— Это место давно известно своими аномалиями, — заметил один из медиумов, его голос был глубоким и полным уверенности. — В таких местах граница между мирами особенно тонка. То, что вы увидели, могло быть остаточной энергией даже от кого-то из нас. Мы проводили ритуалы на этом кладбище. Оно и так беспокойное, а тут мы пришли договориться о поддержке.

Кира почувствовала, как её голова начинает кружиться от всех этих разговоров. Ей не нужны были теории, ей хотелось лишь одного — понять, что с ними произошло и как это объяснить рационально. Но чем больше она пыталась найти ответ, тем сильнее росло в ней ощущение, что её привычные методы не помогут.

К переносице стали подступать слезы. Не от страха или обиды, а от переизбытка эмоций. С ней такое случалось иногда.

Но прежде, чем уйти, девушка повернулась к своему напарнику:

— Ты в порядке? — спросила она Артёма, её голос был полон тревоги за него. Впрочем, для сторонних наблюдателей она звучала ровно. Так и не скажешь, что девушку могло беспокоить что-то еще, кроме состояние коллеги.

Словно не было бешенного стресса, словно привычные ей взгляды не рвались сейчас на тысячи осколков, оседая где-то глубоко внутри неё.

Артём, наконец, встретил взгляд Киры и кивнул, хотя в его глазах всё ещё читался ужас.

— Да, — тихо ответил он, после чего неловко улыбнулся. — Всё в порядке. Просто… надо отдышаться.

Кира почувствовала, как её собственное тело начинает предательски дрожать. Ей нужно было уйти отсюда, чтобы не слышать все эти разговоры о потустороннем, о мистике и аномалиях. Она повернулась и быстро направилась к лестнице, стараясь не обращать внимания на тех, кто пытался задать ещё вопросы.

Поднявшись в свой номер, Кира плотно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате было тихо, слишком тихо, и эта тишина давила на неё, заставляя воспоминания всплывать с новой силой. Она подошла к кровати и села, крепко сжав виски руками. Никакой логики, никакого рационального объяснения тому, что она видела. Как эти огни могли существовать? И эта свежая могила на старом участке кладбища… Почему она там? Для чего? Всё это не укладывалось в её сознание.

Её всю пробирало от этих мыслей. Она скептик. Она не верит в мистику. Точка. Подпись.

Но что это было? Она собственными глазами видела и огни, и эту яму, явно выкопанную под свежую могилу.

Кира пыталась успокоиться, но её разум всё ещё пытался найти хоть какое-то объяснение, хотя внутри что-то уже понимало — может быть, не всё в этом мире поддаётся логике.

Стук в дверь вывел её из раздумий. Она вздрогнула, резко обернувшись к двери, и, неохотно поднявшись.

За дверями стоял Максим. Его фигура слегка затемнена мягким светом из коридора, но даже в полумраке его спокойное лицо выражало непоколебимую уверенность и непрошеную доброжелательность. Кира с трудом подавила раздражение, которое мгновенно поднялось в ней при его появлении. Это было как раз то, чего ей сейчас не хватало для полного счастья — разговор с магом, в который она никак не могла поверить.

Захочешь побыть девчонкой, запереться в комнате и поплакать, так и то не дадут такой возможности. Проклятые экстрасенсы, подумала она с горечью.

Её сердце всё ещё бешено колотилось, и она почувствовала, как нарастающее раздражение смешивается с усталостью. Ей хотелось одного — покоя. Но вместо этого она получила визит человека, который, казалось, прочитывал её мысли, даже не открывая рта.

Максим спокойно воспринял её резкость, его взгляд оставался уверенным и сочувственным, как будто он понимал всё, что происходило у неё внутри.

— Ничего, — произнёс он, слегка усмехнувшись. — Захотел убедиться, что ты в порядке и не собираешься выпрыгнуть из окна, потому что увидела то, к чему оказалась не готова.

— Я ничего не видела, — отмахнулась Кира с неожиданной силой в голосе, после чего отвернулась и направилась к окну, словно только сейчас заметила его. Она посмотрела вглубь ночи, но её отражение в стекле, искажённое внутренним светом, казалось ей более реальным, чем тёмный мир снаружи.

— Готов поспорить, что нервишки у тебя сдают не просто так. А, значит, всё же что-то было, — усмехнулся Максим, закрывая за собой дверь номера. Его шаги бесшумно утонули в коротком ворсе ковра, не производя ни малейшего звука. Это было странно. Если бы Кира не была так погружена в свои мысли, она бы обязательно обратила на это внимание. От её шагов пол скрипел, как будто специально реагировал на каждый её шаг, словно она нарочно наступала на самые болезненные места. Максим же не издавал ни единого звука. Магия?

Кира вздохнула, осознавая, что просто так от него не избавиться. В конце концов, может быть, разговор с ним поможет ей разобраться в том хаосе, который царил сейчас в её голове.

— Я здесь не для того, чтобы заставить тебя верить мне, — сказал он, по-прежнему спокойно и уверенно. — Я понимаю, что твои убеждения — это важная часть тебя. Но иногда мир вокруг нас больше, чем мы можем себе представить. И если ты хочешь понять, что произошло, я могу помочь. Просто поговорить.

— А тебе и убеждать меня не придётся, — хмыкнула Кира, не удержавшись от саркастической нотки. — Это же ваши фокусы: втереться в доверие в момент эмоциональной уязвимости, и жертва сама во всё поверит. Чего ты в самом деле хочешь? — Она резко развернулась и невольно сделала шаг назад.

Максим стоял ближе, чем она ожидала, вторгаясь в её личное пространство. Он не пытался её коснуться, его руки были скрещены на груди, но из-за его роста и уверенной позы его присутствие ощущалось как давление, почти физическое.

— Я же не мошенник какой, — мягко заметил он, но в его голосе не было ни обиды, ни раздражения.

— Так бы и сказал мошенник, — ворчливо ответила Кира, скорее из желания спорить, чем из искренней убеждённости. В её словах звучала попытка сохранить хоть какую-то дистанцию, но она уже чувствовала, как её напряжение немного ослабло.

Максим не пытался настаивать, его спокойствие постепенно начало действовать на Киру, как успокоительное. Он был настолько уверен в своих словах и действиях, что её сопротивление, казавшееся ещё мгновение назад непоколебимым, начало слабеть. Она поняла, что он действительно не пытается ничего ей навязать, а просто предлагает помощь. И, возможно, это был первый шаг к тому, чтобы она смогла принять, пусть и не всё, но хотя бы часть того, что с ней произошло.

— Хорошо, — наконец сказала она, её голос смягчился. С её характером это согласие прозвучало почти как примирение. — Давай поговорим. Может быть, ты и прав. Может быть, мне нужно просто выговориться.

Максим кивнул, подбадривая её взглядом, и Кира, наконец, села на край кровати, готовая хотя бы на миг открыть для себя возможность, что в этом мире есть что-то, чего она ещё не до конца понимает. Этот разговор мог бы стать первым шагом к пониманию того, что произошло на кладбище, и, возможно, он поможет ей снова обрести уверенность в себе и в своём мировоззрении.

Рассказ, возможно, одной из самых жутких и непонятных историй в её жизни, вышел до скорбного коротким. Буквально десять минут — и всё. А что в итоге? Увидели огни, Артём упал в яму, а потом они сбежали, как подростки. Даже у костра такую ерунду не расскажешь — засмеют за бессодержательность «жуткой» истории.

— Непонятно мне, что это за огни были, — вздохнула Кира, скидывая с себя когда-то белую толстовку, которая теперь была покрыта грязью. Она бросила её на стул, словно это была вещь, отслужившая своё время. Сейчас её можно было оставить на том же кладбище. Похоронить, то есть.

Оставшись в простом белом топе на двух тонких лямках, Кира казалась ещё хрупче, ещё тоньше и ещё меньше. В этом простом наряде, с абсолютным непониманием в голосе, с противоречием в мыслях и искренним желанием довериться, в ней было ещё больше очарования, чем обычно.

Многие мужчины боялись её именно из-за этого контраста. Они видели её в другие моменты — всегда ухоженной, всегда при параде, всегда сильной. Боялись, потому что понимали: ей не нужны те, кто не может соответствовать её уровню. А если и нужны, то только временно, пока они способны дать ей то, что она сама заберёт, если захочет.

Впрочем, Максиму, казалось, было вовсе не до её внешнего вида. Он слушал каждое её слово с неподдельным вниманием, словно пытаясь уловить каждую эмоцию, каждый оттенок её переживаний.

— Знаешь, что это могли быть за огни? Ну, по-вашему, по мистическому? — спросила Кира, всё ещё сомневаясь, но в её голосе звучала нотка искреннего любопытства. Она пыталась найти объяснение тому, что случилось, даже если это объяснение шло вразрез с её привычным мировоззрением.

Максим немного помедлил, словно собираясь с мыслями, прежде чем ответить. Его лицо оставалось спокойным, в глазах не было ни тени осуждения или желания убедить её в своей правоте.

— Есть много теорий о том, что такие огни могут быть проявлением чего-то необъяснимого. Некоторые считают, что это духи или остаточная энергия, связанная с местом, где они появляются. Другие верят, что это своего рода «энергетические узлы», где пересекаются силы, которые мы ещё не до конца понимаем. Они могут проявляться как огни, тени или даже звуки, — ответил он, стараясь быть осторожным в своих словах, понимая, что для Киры это всё звучит как фантастика.

Кира внимательно слушала, пытаясь осмыслить услышанное. Её разум всё ещё сопротивлялся, но глубоко внутри она знала, что то, что произошло на кладбище, не поддавалось простому рациональному объяснению.

— Это может звучать странно, — продолжил Максим, — но такие явления нередко происходят в местах с сильной энергетикой. Там, где произошло что-то значительное, оставившее глубокий след в пространстве и времени. Возможно, это просто «отпечаток» прошлого, который каким-то образом проявился в настоящем. Или же это действительно что-то, что до сих пор активно влияет на наш мир.

Кира задумалась, её взгляд был направлен в сторону, но мысли оставались в той жуткой ночи. В её голове всё ещё крутились вопросы, ответы на которые казались такими же неуловимыми, как и те огни. Она всё ещё не могла окончательно принять мистическое объяснение, но и отбросить его уже не могла.

— Значит, ты думаешь, это могли быть духи? — спросила она, пытаясь уточнить, хотя внутри всё ещё боролась с этой мыслью.

Максим кивнул, но в его ответе не было однозначности.

— Возможно. Но я здесь не для того, чтобы заставить тебя верить в это. Важно, чтобы ты сама пришла к своим выводам. Ведь то, как мы воспринимаем такие события, гораздо важнее, чем то, что на самом деле произошло.

Кира снова вздохнула, чувствуя, как внутреннее напряжение немного спадает. В её мыслях всё ещё было много вопросов и сомнений, но теперь они казались не такими острыми. Может быть, это был первый шаг к пониманию того, что с ней произошло. А может, и к тому, чтобы принять, что не всё в этом мире поддаётся рациональному объяснению.

— Как ты обычно справляешься со стрессом? — мягко, но с долей иронии спросил Максим, его голос разорвал повисшую в комнате тишину, словно лёгкий ветерок, который принесёт с собой успокоение. — Намахни коньячку, сделай себе эти ваши женские штучки, не знаю, покричи на редакторов канала. Импульсивный шоппинг не предлагаю — здесь, как ты понимаешь, ничего не ловит.

Кира, усталая и раздражённая, вскинула бровь, её голос прорезал воздух с острым сарказмом:

— Коньяк, женские штучки и крики? — Она посмотрела на него, её взгляд был вызовом, испытанием. — Такой я по-твоему человек?

Максим усмехнулся, легко подыгрывая её напряжению:

— Я понятия не имею, какой ты человек. Просто размышляю стереотипами и тем, как вижу тебя. Точнее, какой ты хочешь казаться: жёсткой, «свойской», ухоженной, в чём-то карикатурной телеведущей. Только вот получается у тебя плохо. По лицу видно — хорошо соображаешь. Интеллект не спрятать ни за губами, ни за ресницами, ни за коньячком и километровой дистанцией с людьми.

Слова его были простыми, но в них скрывалось нечто большее, что заставило Киру насторожиться. Она выпрямилась, словно ощутив невидимую угрозу, но её губы дрогнули в лёгкой улыбке:

— Хорошо. Продолжай размышлять так. Меня устраивает.

В комнате, казалось, повисло молчание, в котором каждый из них чувствовал напряжение, возникшее между ними. Это было новое, неизведанное ощущение, словно они стояли на краю чего-то, что не имело определения, но манило своей неизвестностью. Кира внимательно смотрела на Максима, невольно вспоминая тот момент, когда впервые увидела его: мускулистый, с татуировками, забивающими его руки, и с той самой шальной улыбкой, которая легко могла ввести в заблуждение. Она пыталась игнорировать это, списывая на свою усталость и раздражение. Но теперь эти воспоминания всплыли, и она почувствовала, как её мысли начинают кружиться вокруг него, словно мотыльки вокруг пламени.

Глупости, думала она, пытаясь вернуть себе привычное рациональное мышление. Он же экстрасенс, в шоу снимается. Наверняка известный и публичный человек. И что он вообще здесь делает, пытаясь анализировать её?

Но в этот момент её тело сделало выбор за неё. Её губы коснулись его раньше, чем она успела осознать, что делает. Это было внезапное, импульсивное движение, продиктованное скорее накопившимся за день стрессом, чем настоящим желанием. Но в то же время это было как освобождение, как выплеск того, что копилось в ней всё это время. Стресс, напряжение, неуверенность — всё это нашло выход в одном мгновении.

Максим, казалось, на мгновение был удивлён, но не отступил. Его ответ был таким же неожиданным, как и её импульс, и ещё более жарким. Он не просто ответил на её поцелуй — он впечатывал свои губы в её, словно хотел оставить на ней след, что-то большее, чем просто момент. Это было больше, чем простая страсть, это было как вызов, как знак, который он оставлял на её душе.

Она не успела опомниться, как оказалась на его коленях. Её тело словно само собой нашло место рядом с ним, их поцелуи стали ещё более страстными, а мир вокруг исчез, оставив только их двоих в этом пылающем вихре чувств. Время перестало существовать, и Кира больше не замечала ничего вокруг. Она забыла о тревогах и сомнениях, о том, что было или будет. В этот момент существовали только они, их прикосновения и жар, который вспыхивал между ними.

Но если бы она отвлеклась хотя бы на миг, то, возможно, заметила бы нечто необычное. Лёгкие, белоснежные искры, покрывающие руки Максима в тех местах, где он касался её, мерцали едва заметно, но всё же ощутимо. Эти искры были не просто светом — они были отражением той силы, которую он нес в себе, силы, которую он так тщательно скрывал. Но Кира была слишком поглощена моментом, чтобы заметить это. Её разум был слишком занят тем, чтобы разобраться с нахлынувшими чувствами, чтобы понять, что происходит на самом деле.

Какое уж тут снятие стресса? Это была настоящая битва за её разум, за её душу, измотанную и измученную за этот треклятый день. Она боролась с внутренними демонами, с сомнениями, с тем, что не могла объяснить. Но в этом поцелуе, в этом моменте, было что-то, что дало ей возможность отступить от реальности, забыть о своих страхах и просто быть здесь и сейчас.

Уже позднее, когда Максим, прервав это безумие, оставил лёгкий поцелуй на лбу девушки, он осознал произошедшее. Осознал яснее и чётче, чем это смогла сделать сама Кира. Для неё это был лишь миг, мгновение, когда она поддалась эмоциям, возможно, как и многие до неё, поддавшись очарованию экстрасенса. Но для Максима это было нечто гораздо большее, чем просто момент страсти.

Даже когда он вернулся в свой номер, его руки продолжали гореть теми самыми искрами, которые едва заметно мерцали на его пальцах во время их прикосновений. Эти искры были не просто проявлением его силы — это был знак, предупреждение, и в то же время свидетельство его удачи. Он осознавал, что ему повезло найти источник чистой энергии, настоящий дар, который крайне редко встречается среди людей. Это была большая удача для него, но и огромная проблема для неё.

Максим вернулся в мыслях к тому моменту, когда впервые увидел Киру. Он вспомнил, как пристально смотрел на неё и как внутри что-то дрогнуло, словно невидимая нить связывала их ещё до того, как они обменялись первыми словами. Вспомнил, как сказал ведущему шоу Антону, что эта встреча станет роковой, что с этими журналистами они будут повязаны. Конечно, повязаны — ведь не только он почувствовал в Кире этот чистый источник энергии, чистую силу, которая словно магнитом притягивала всё вокруг. Местная чертовщина тоже это почувствовала и тянулась к ней, как мотылёк на огонь.

Он вспомнил огни душ, которые они видели на кладбище. Эти огни не были разумными, они действовали инстинктивно, тянулись к тому, в ком чувствовали что-то родственное. Обычно такие огни выходили к тем, кто был связан с прошлым, кто нёс в себе следы давно ушедших поколений. Но к журналистам эти огни рванули не просто так — они рванули к чистому источнику силы, который они почувствовали в Кире.

Люди могли этого не ощущать, их связывают стандарты, запреты, социальные нормы. Максим бы и сам не понял, почему его так тянет к этой девушке. Просто красивая, просто харизматичная, просто наглая. Такой интересно завладеть, полюбить, возможно. Но теперь, когда он осознал, кто, а точнее что попало к нему в руки — разве кто-то бы отпустил? Он знал, что даже если расскажет всё это Кире, она не поверит. Её рациональный ум и скептицизм воспримут его слова как очередную выдумку экстрасенса.

Повязаны. Ещё тогда, только увидев её, он понял это. Мозг не осознал, но его развитая интуиция уловила то, что только теперь стало явным. Эта девушка была не просто человеком, не просто интересным объектом для изучения или отношения. Она была источником чистой силы, такой редкой и такой притягательной. И теперь, когда он осознал всю важность этого открытия, он не мог просто так отступить.

Максим чувствовал, что это не просто случайная встреча, не просто игра чувств или страстей. Это было начало чего-то большего, чем их отношения или работа. Это была судьба, которая свела их вместе в этом странном месте, среди мистики и тайн, чтобы они вместе столкнулись с тем, что находилось за гранью обычного восприятия. И как бы ни было тяжело, как бы ни сопротивлялась Кира, он знал, что они повязаны. Навсегда.

Кира и Артём ворвались в гостиницу, их одежда была испачкана землёй, а лица всё ещё отражали шок от пережитого. Как только дверь за ними закрылась, тёплый свет и тишина гостиницы стали едва ли не единственным убежищем от внешнего мира, который минуту назад казался опасным и зловещим. Но едва они сделали несколько шагов в холл, как их тут же окружили другие постояльцы — экстрасенсы, маги, и медиумы.

Глава 7

Кира проснулась от звука лёгкого постукивания в дверь, который словно скользнул по её сознанию, вызывая ощущение неясного беспокойства. Вначале ей показалось, что это всего лишь отголосок сна, но когда стук повторился настойчивее, она резко села на кровати. Серый предрассветный полумрак густо окутывал комнату, пряча углы в тенях и создавая чувство отстранённости от всего, что происходило за её пределами.

Она протянула руку к телефону, чтобы проверить время. Экран загорелся тусклым светом, предательски высвечивая красную иконку низкого заряда батареи. Однако это было не столь важно. Время, полшестого утра, казалось ещё более удручающим. Кого черт принес в такую рань?

Сбросив одеяло, Кира поднялась с кровати, чувствуя, как холодный воздух мгновенно пробежал по её коже, заставив вздрогнуть. Внутри неё всё ещё тлело странное ощущение тревоги, корни которого она не могла сразу уловить. Возможно, это была просто усталость, или же остаточные эмоции от ночных событий, которые всё ещё отдавались глухим эхом в её сознании.

А может, не стоит сгущать краски и дело было просто в неестественно раннем пробуждении, к которому её организм не привык.

Она вздохнула, подойдя к двери. Открыв дверь, Кира сразу же увидела фигуру, стоящую в тусклом свете коридорных ламп. Максим смотрел на неё с едва заметной усмешкой, которая, несмотря на свою самодовольность, не могла скрыть искренней заинтересованности, светившейся в его глазах.

— Доброе утро, Кира, — тихо произнёс он, словно боялся разрушить утреннюю тишину, окутавшую гостиницу. — Надеюсь, ты смогла немного отдохнуть.

Кира старалась сохранить уверенный вид, хотя внутренне всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке, словно весь мир вокруг начал двигаться по какой-то неведомой ей траектории.

— Максим, — она выпрямилась. — Что-то случилось?

— Мы собираемся на съёмку, — сдержанно ответил он, слегка наклонив голову. — Деревенские рассказали о заброшенном доме на краю деревни. Говорят, что он принадлежал местной ведьме, которая проводила там свои ритуалы. Думаю, это место стоит и нашего, и вашего внимания.

Кира нахмурилась, её мысли лихорадочно искали подвох в предложении. Она прекрасно знала, что Максим — не тот человек, который делает что-либо без причины. Его внезапное проявление любезности казалось слишком подозрительным. И всё же, что-то в его взгляде, возможно, хитрость или таинственность, заставляло её задуматься. Журналистское любопытство, как всегда, брало верх над осторожностью.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с вами? — спросила она, скептически приподняв бровь.

Максим кивнул, его взгляд остался спокойным, но в нём мелькала та самая хитрость, которую Кира не могла не заметить.

— Вы рано или поздно всё равно туда доберётесь, — признал он неожиданно честно. — Но, зная ваш подход, вы, скорее всего, убьётесь в этом доме. Пол может провалиться, потолок обвалиться, а ещё хуже — если какой-нибудь дух из подвала вылезет. В общем, будет неприятно. Лучше, если вы отправитесь туда под нашим присмотром.

Кира посмотрела на него с недоумением, в её взгляде читался явный скепсис.

— С чего бы тебе вдруг воспылать такой заботой? — спросила она, пытаясь разгадать, что скрывается за его словами.

— Если ты не заметила, никто из нашей съёмочной группы не выражал к вам неприязни и не вставлял палки в колёса, — спокойно ответил Максим, в его голосе не было ни тени раздражения, только констатация фактов. — Наоборот, мы предупреждали и приглядывали. Но вы слишком самоуверенные, чтобы прислушаться к мнению людей, которые лучше разбираются в этой сфере.

Кира молча выслушала его, и, как бы ей этого ни хотелось, была вынуждена признать, что в его словах была доля правды. Она колебалась всего мгновение, но затем решительно кивнула.

В конце концов, что они теряют? Поездка к заброшенному дому может стать отличным материалом для репортажа, и группа мужчин под боком действительно могла пригодиться, учитывая, что дом наверняка был старым и небезопасным.

— Хорошо, — произнесла Кира, её голос прозвучал твёрдо. — Но предупреждаю: если это какой-то хитрый план, он плохо закончится для вас.

Максим усмехнулся, но ничего не сказал, лишь слегка наклонил голову, жестом указывая ей путь.

Эта девушка поражала Максима своей противоречивостью. Внешне она казалась маленькой, почти хрупкой, с тонкими чертами лица и безобидным, даже невинным видом. Однако за этой внешней оболочкой скрывалась упрямая и непокорная натура, с которой не всякому мужчине захотелось бы связываться. В её глазах читалась настойчивая решимость и смелость, которая не оставляла сомнений: если бы он не предложил ей поехать вместе, она бы рванула к этому заброшенному дому одна, не раздумывая ни секунды.

Максим видел это отчётливо и понимал, что такая неосторожность могла обернуться трагедией. Да, она могла прихватить с собой своего напарника, этого молодого оператора, который сам нуждался в присмотре. Но даже вдвоём они были бы как дети, забредшие в дремучий лес, не ведая об опасностях, поджидающих их за каждым углом.

Кира протиснулась мимо экстрасенса, опёршегося о дверной косяк, и дошла до соседнего номера, громко постучав в дверь. Её внешний вид — длинная футболка и босые ноги —совсем не смущал девушку. За дверью послышался протяжный стон её напарника Артёма, который даже не сомневался, кто так решительно нарушает его утренний сон.

— Артём, пятнадцатиминутная готовность и выезжаем! — голос Киры звучал властно, не оставляя места для возражений.

— А как же завтрак? — пробормотал напарник из-за двери.

— По дороге, — отрезала Кира, не терпя возражений.

Максим проводил её взглядом, наблюдая, как её хрупкий силуэт растворяется за дверью номера.

В это время у лестницы, ведущей на первый этаж, замер Антон, ведущий шоу. Его глаза пристально смотрели на Максима, словно пытаясь выудить из него скрытые мотивы.

— Мне нужно знать, что здесь происходит? — спросил Антон, его голос был полон сомнений.

— Оставь это мне, — ответил Максим, махнув рукой, будто отгоняя ненужные вопросы. В его взгляде светилась уверенность, которая не требовала объяснений.

Когда журналисты спустились вниз, к ним присоединились ещё несколько участников съёмочной группы и медиумов. В воздухе витала напряжённость, как будто каждый из них чувствовал, что впереди их ждёт нечто необычное и, возможно, даже опасное.

Все рассредоточились по машинам, оставив микроавтобус съёмочной группы у гостиницы. Тот бы просто не проехал по узким, заросшим травой дорогам, ведущим в дальнюю, заброшенную часть деревушки, где находился старый дом ведьмы. Для этого маршрута требовалась более проходимая техника.

Кира подошла последней. Перед ней открылась дверь чёрного внедорожника. Максим, стоявший рядом, молча жестом пригласил её сесть. На заднем сиденье уже с комфортом расположился Артём, окружённый съёмочной техникой. В руках он держал увесистый бутерброд и термос с чаем, которые явно не он сам себе приготовил. Видимо, кто-то из экстрасенсов проявил заботу о нём, что вызвало у парнишки тихую, но искреннюю благодарность.

Кира на мгновение задержалась, окинув взглядом всю сцену. Её бровь чуть приподнялась в едва заметном удивлении.

— Надо же, какая неожиданная галантность, — сказала она, саркастически подмечая этот неожиданный жест внимания, но послушно уселась на переднее сиденье.

Максим не стал отвечать, лишь слегка улыбнулся уголком рта. Пусть ерничает.

Двери внедорожника тихо захлопнулись, отрезав их от остального мира. Машина плавно тронулась с места, и за окнами начали мелькать размазанные дождём пейзажи деревни. Впереди их ждали те самые узкие и заросшие дороги, ведущие в тёмное сердце деревни, где находился дом, хранивший свои тайны и, возможно, свою опасность.

Кира, сидя на переднем сиденье, молча наблюдала за дорогой, но в её голове роились мысли. Максим, краем глаза наблюдая за ней, нутром чувствовал, что эта поездка станет для них испытанием — не только физическим, но и психологическим.

— Что ты думаешь? — спросил Максим, прокручивая руль.

Кира, услышав этот вопрос, внутренне напряглась. Она прекрасно понимала, что он имел в виду вчерашние огни на кладбище, но не собиралась поддаваться на его попытки выудить из неё ответы.

— Я ничего не думаю, — резко отрезала она, устремив взгляд на дорогу перед ними. Слова звучали почти оборонительно, как будто она пыталась защититься от собственных мыслей.

На самом деле, у Киры была целая ночь, чтобы обдумать то, что произошло. Она прокручивала в голове те зловещие огни на кладбище, пытаясь найти рациональное объяснение. Но каждая попытка наталкивалась на неумолимый факт: никакого разумного ответа не существовало. Её беспокойная ночь, и так полная странных и пугающих размышлений, стала ещё сложнее из-за неожиданного поцелуя с Максимом, который только добавил хаоса в её мысли.

В итоге Кира приняла волевое решение: не пытаться разобраться в том, что это было. Просто принять как факт — она видела огни. Что за огни? Откуда они взялись? Что это было? Какая, в конце концов, разница. Думай не думай, всё равно ничего не поймёшь.

Максим посмотрел на неё, понимая, что за её кратким ответом скрывается гораздо больше, но он не стал настаивать.

— А я вот думаю, что мы оказались на переломлении миров, — внезапно вмешался Артём, его голос прозвучал немного приглушённо, так как он продолжал жевать свой бутерброд. — Ну, знаете, в некой аномальной зоне: с одной стороны деревня, а с другой — изнанка мира, типа, души умерших там обитают.

Кира повернулась к нему, не зная, что ответить. Слова Артёма, хоть и произнесённые с некоторой долей лёгкости, всё же заставили её задуматься.

Он говорил так, словно это было что-то само собой разумеющееся, как будто граница между мирами — обычное дело. Она заметила, что Максим тоже не отреагировал с сарказмом или насмешкой, как это могло бы быть в других обстоятельствах. Видимо, его слова не казались ему такой уж фантазией.

— Изнанка мира, говоришь? — тихо повторила она, больше для себя, чем для других.

Эта мысль, как ни странно, находила отклик в её сознании. Что-то же было там. Почему не изнанка? Если и был способ объяснить увиденное, то, возможно, это было одно из таких объяснений — хотя бы для её собственного успокоения.

Максим посмотрел на Артёма с лёгкой усмешкой, но в его глазах была тень одобрения. Внутренний мир этого парня был, возможно, более глубоким, чем они все думали.

— Ну да, — продолжил Артём, проглатывая последний кусок бутерброда и принимая более серьёзный вид. — Видят же местные там жуть всякую не одно поколение. Да и все эти истории, о которых они говорят, происходят, так скажем, за пределами деревни. Озеро, кладбище, да даже дом этой ведьмы — всё это на расстоянии от людей. В самой-то деревне всё относительно спокойно, безопасно. Может, село стоит на границе между мирами, на каком-то переломлении. Сюда бы физиков каких запустить, замеры сделать, там-сям. Есть же аномальные места: Бермудский треугольник или, например, тот лес с изогнутыми деревьями, где много самоубийств. Я это сильно осуждаю! Но что-то же толкает людей туда, что-то их притягивает. Вот ты, Максим, маг же? Расскажи, с вашей, маговской точки зрения, почему в таких аномальных местах всякая чертовщина происходит? Это потому что место само по себе аномальное, или наоборот, оно становится таким из-за того, что люди там нехорошие вещи делают и негативную энергетику распространяют?

Максим посмотрел на Артёма через зеркало заднего вида, задумчиво покачивая головой. Парень, несмотря на свою внешнюю легкомысленность, задал вопрос, который затрагивал суть многих явлений, с которыми он сам сталкивался. Вопрос был куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд, и требовал не просто краткого ответа, а, возможно, целого объяснения, в котором переплетались бы и магия, и психология, и даже физика — всё то, что на первый взгляд казалось несовместимым.

— Видишь ли, такие места, как ты их назвал, аномальные, действительно существуют. — начал Максим, его голос звучал серьёзно, почти задумчиво. — Но вопрос, почему они становятся такими, остаётся открытым. С одной стороны, можно сказать, что эти места изначально обладают какой-то особой энергетикой, чем-то, что притягивает негативные события или позволяет тем, что мы называем «потусторонним», проявляться здесь сильнее и чаще. Но с другой стороны, человеческий фактор тоже играет огромную роль.

Он ненадолго замолчал, подбирая слова, чтобы объяснить сложные концепции как можно проще. В салоне царило молчание. Даже Кира притихла, глядя в окно, но все же внимательно слушая экстрасенса.

— Представь себе место, где произошло нечто ужасное, — продолжил он. — Смерть, трагедия, возможно, даже ритуалы, направленные на причинение вреда. Эти события оставляют след в энергетике пространства. Можно сказать, что место начинает «помнить» то, что там произошло. И когда подобных событий накапливается достаточно много, это место начинает привлекать к себе всё больше негативной энергии, как магнит. То, что было изначально обычным, может со временем превратиться в эпицентр всякой чертовщины.

Максим на мгновение замолчал, давая своим словам осесть в сознании.

— Но и изначально аномальные места, такие как Бермудский треугольник или лес с изогнутыми деревьями, о которых ты упомянул, могут действовать наоборот: они привлекают к себе людей, которые уже несут в себе нечто тёмное. Эти люди, попадая в такие зоны, усиливают аномалию своими действиями и мыслями, закрепляя её влияние. Энергия места и энергия людей взаимодействуют, порождая то, что мы называем «чертовщиной».

Он посмотрел на Киру, которая внимательно слушала, стараясь удержать скептицизм в стороне, но любопытство всё равно пробивалось наружу.

— Поэтому на вопрос, что первично — место или действия людей, — нет однозначного ответа, — закончил Максим. — Всё взаимосвязано. Плохие события могут создать аномальное место, а аномальное место, в свою очередь, привлекает людей, способных совершить что-то нехорошее. Вот почему такие места часто становятся эпицентрами странных и пугающих явлений.

Артём кивнул, как будто ожидал именно такого ответа, хотя по его лицу было видно, что он ещё переваривает услышанное.

— Значит, — проговорил он медленно, как бы обдумывая сказанное, — это как замкнутый круг. И чем больше люди туда ходят, тем сильнее место становится?

— Именно, — подтвердил Максим, не убирая взгляда с дороги. — И чем дольше эта энергия накапливается, тем сложнее её разрушить или очистить. Это и делает такие места по-настоящему опасными.

— И как же "очистить" такое место? — неожиданно спросила Кира. — Предположим, такой лес?

Максим взглянул на неё, заметив, что за её внешней небрежностью скрывается настоящая заинтересованность. Мужчина не стал иронизировать. Воздержался титаническим усилием воли.

— Очистка такого места — дело крайне сложное и, порой, неблагодарное, — пожал плечами он. — В первую очередь, важно понимать, что место, о котором мы говорим, пропитано энергией, накопленной годами, а иногда и столетиями. Если негативная энергия глубоко впиталась в землю, деревья, сам воздух, то её устранение требует не только времени, но и мощных усилий. В случае с таким лесом, например, процесс очистки может включать в себя несколько этапов. Первый и самый важный — это прекращение поступления новой негативной энергии. Если в лесу совершаются преступления или ритуалы, они должны быть остановлены. Без этого любое очищение будет временным и бесполезным.

Максим наклонился вперёд, опираясь на руль, и продолжил:

— Следующий этап — это ритуалы очистки, которые могут варьироваться от простых до очень сложных, в зависимости от степени загрязнённости места. Это может включать в себя использование определённых природных материалов, таких как соль или вода, освящённая определёнными обрядами. Огонь тоже может играть важную роль, особенно если нужно сжечь что-то, что впитало в себя особенно сильную негативную энергию.

— Это вроде как экзорцизм для места? — уточнил Артём, не отрывая взгляда от Максима.

— В каком-то смысле, да, — кивнул Максим. — Но это не просто изгнание зла. Речь идёт о восстановлении баланса, о том, чтобы место снова стало нейтральным или даже положительным. Однако это требует большой концентрации и силы, особенно если место уже стало так называемым «аномальным». Важно понимать, что если энергия места слишком сильна, то и очистка должна быть соответствующей.

— А что потом? — спросила журналистка. — Допустим, всё прошло успешно. Место очищено. Но как быть с тем, что оно снова может стать таким же?

— Это самая трудная часть, — признал он. — Даже после успешного очищения важно следить за местом, чтобы оно не «заразилось» снова. Иногда это требует регулярных ритуалов, особенно если рядом всё ещё есть люди, способные внести негативную энергию. Но бывает, что место само восстанавливается, особенно если его оставить в покое на долгое время. Природа имеет свои механизмы самовосстановления, и если ей не мешать, она может вернуть место к жизни.

Кира задумалась, обдумывая услышанное. Её рациональный ум всё ещё пытался найти логическое объяснение всему, что она слышала.

Внедорожник плавно двигался вперёд, следуя за вереницей таких же автомобилей. Дорога впереди была узкой, местами покрытой гравием, который скрипел под колёсами, а вокруг постепенно сгущался лес, как будто природа сама пыталась отгородить их от остального мира. Ехать им предстояло недолго, около двадцати минут, но это время тянулось медленно, наполненное ожиданием и напряжением.

Артёма, не успевшего выспаться ночью, быстро сморил сон. Бутерброд и термос, заботливо приготовленные ему, теперь лежали на коленях, забытые, как и всё происходящее вокруг. Для него эта поездка, возможно, была всего лишь ещё одной частью работы, рутинным днём на съёмочной площадке, даже если площадка была не совсем обычной.

Кира, заметив это, невольно улыбнулась, чувствуя, как лёгкая зависть кольнула её. Ей бы тоже хотелось так легко отключиться от всех этих мыслей, но сознание было слишком бодрствующим. Она снова посмотрела на дорогу, пытаясь сосредоточиться на реальности, а не на том, что их ожидало впереди. С каждым поворотом лес становился гуще, деревья — выше и мрачнее, и казалось, что сама природа замерла в ожидании их прибытия.

Максим, сидя за рулём, время от времени бросал взгляды на Киру, отмечая, как она впитывает каждую деталь вокруг. Он чувствовал её внутреннее напряжение, но не показывал этого. Лес, дорога, машины впереди — всё это было лишь фоном для их молчаливого диалога, который, казалось, шёл без слов.

— Почему ты всё же решил взять нас с собой? — неожиданно спросила Кира, не отрывая взгляда от окна. Её голос прозвучал спокойно. — Какое тебе дело до того, рухнет ли нам на голову старая крыша?

Максим слегка пожал плечами, глядя на дорогу перед собой. Он был уверен, что этот вопрос рано или поздно возникнет, и знал, что ответа, который бы полностью удовлетворил её любопытство, не существует.

— Захотел, —ответил он, чуть улыбнувшись. Его рука, до того лежавшая на руле, мягко соскользнула на подлокотник между ними, где накрыла ладошку девушки.

Кира недоуменно взглянула на него, не ожидая такого жеста. В её голове пронеслась тысяча мыслей, паническое замешательство отразилось на её лице. «Ой-ей-ей», - набатом звучало в ее голове.

— Питаю, знаешь, непонятную симпатию к журналисткам, — добавил он, усмехаясь внутренне, хотя его внешнее спокойствие оставалось непоколебимым.

Кира всё ещё пыталась осмыслить происходящее, но Максим, несмотря на её замешательство, чувствовал больше, чем просто тепло её ладони под своей рукой. Он кожей ощущал ту неведомую силу, что теплилась в этой девушке. Она даже не осознавала, как её внутренняя энергия, её женская сила, изливалась наружу, щедро и неистово, словно призывая его. Эта энергия была уникальной, редкой, и она словно искала того, кто мог бы её принять.

Максим знал, что эта связь между ними — не просто случайность. Он чувствовал, как под его ладонью пульсирует жизненная сила, которую он мог бы направить, если бы захотел. Но сейчас он просто наслаждался моментом, наблюдая, как Кира пытается понять, что же происходит. Её сознание было заполнено противоречиями.

Внедорожник продолжал свой путь, и лес вокруг всё больше замыкался в плотное кольцо, отгораживая их от остального мира. Впереди маячил заброшенный дом, где их ждали ответы на вопросы, которые Кира пока ещё не осмеливалась задать.

Глава 8

Когда внедорожник затормозил, в салоне всё ещё царила тишина. Лес вокруг будто замер в ожидании, а в воздухе повисло напряжение, как перед грозой. Артём продолжал мирно спать на заднем сиденье, а Кира, сидевшая рядом с Максимом, пыталась разобраться в том, что сейчас произошло. Мысли вихрем кружились в её голове, а сердце билось чуть быстрее, чем хотелось бы. Она не могла избавиться от ощущения, что происходящее выходит за рамки её понимания.

Максиму не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять её состояние. Он чувствовал её замешательство, её внутренний конфликт, но это лишь разжигало в нём любопытство и странное чувство удовлетворения. Что-то древнее и природное внутри него успокаивалось, когда она была рядом. Когда источник был рядом. Однако это же чувство вызывало в нём азарт — она ему ещё не принадлежала, и в этом была своя интрига.

Но Кира была далеко не той, кто так легко сдаётся.

— Значит так, Максим, — начала она, наконец, её голос прозвучал холодно и отчётливо, нарушив молчание в машине. В её тоне не было и следа сомнения, только твёрдая решимость и немного скрытой злости. Она встретила его взгляд, не отводя глаз, в её выражении лица читался вызов. — Понятия не имею, что ты себе придумал, но давай раз и навсегда проясним: это был всего лишь поцелуй. Просто поцелуй. И никаких продолжений. Понял? Ты симпатичный, большой мужчина, да. Я таких люблю. Но это произошло только потому, что я была в стрессе. Это всё. Понял меня?

Её слова были как удар, чёткие и жёсткие, не оставляющие места для сомнений или манёвров. Она говорила так, чтобы дать понять, что в этом вопросе она не даст себя переубедить. Её высокомерный взгляд, направленный прямо на него, говорил о том, что она не собирается ни оправдываться, ни отступать.

Максим смотрел на неё, скрывая за спокойным выражением лица ту бурю, которая развернулась у него внутри.

— Ясно, Кира, — ответил он спокойно. Его голос звучал просто, даже слегка удовлетворённо. — Ты ясно дала понять свою позицию. Но не переживай, я не из тех, кто давит или навязывается. Твой выбор — это твой выбор.

Он отстранился, убирая руку с подлокотника, и открыл дверь внедорожника, как будто ничего особенного и не произошло.

Кира на мгновение почувствовала облегчение, но в то же время её не покидало ощущение, что Максим всё же оставил за собой какую-то незримую лазейку, какой-то ход, который он не спешил раскрывать. Однако она была довольна тем, что смогла поставить его на место — по крайней мере, на время.

— Артём, пора вставать, — тихо позвала Кира, стараясь не напугать парня после сна.

— Да я проснулся, как мотор затих, просто мёртвым притворился, чтобы в ваших перепалках не участвовать, — вдруг бодро ответил оператор, открывая глаза с широкой улыбкой. — Ну и напряжёнка тут у вас! Давай скорее в эту ведьмовскую хижину зайдём, там, наверное, спокойнее как-то.

Кира усмехнулась, оценив юмор напарника, но её мысли всё ещё были заняты недавним разговором с Максимом. Она чувствовала себя так, словно балансирует на грани, стараясь не поддаваться внутреннему напряжению, которое только усиливалось в присутствии мага.

Дверь со стороны Киры открылась, и Максим, не говоря ни слова, протянул ей руку, предлагая помощь, чтобы выбраться из салона. Кира метнула в него враждебный взгляд, полный недоверия и скрытой ярости.

— Успокойся, это просто воспитание, — спокойно произнёс Максим, не отводя взгляда.

— Знаю я вашу воспитанность, — проворчала она, раздражённо отвернувшись от его руки. — Сначала руку подаёте из вежливости, а потом «давай» вам из признательности.

Её слова прозвучали с явным сарказмом, но за этим ворчанием скрывалось что-то большее — попытка сохранить свои границы и не дать Максиму проникнуть дальше, чем она позволяла. Она решительно выпрыгнула из салона, игнорируя предложенную помощь.

Максим наблюдал за ней, пряча улыбку.

Дом ведьмы стоял на краю леса, словно забытая временем реликвия, окружённая плотными зарослями деревьев и кустарника. Раннее утро обволакивало его мягким, туманным светом, который едва пробивался сквозь густые ветви, создавая зловещие тени, ползущие по земле. Дом выглядел как призрак, возвышающийся среди тишины леса: покосившиеся стены из тёмного, почерневшего от времени дерева, крыша, покрытая мхом, и окна, давно забитые досками, которые едва держались на ржавых гвоздях.

Старая дверь, некогда ярко выкрашенная, теперь была выцветшей и потрескавшейся, словно сама суть времени пропиталась в её текстуру. Доски на крыльце скрипели под тяжестью каждого шага, а порог был частично разрушен, как будто земля пыталась поглотить этот дом, вернуть его в лоно природы.

Съёмочная группа, выйдя из машин, начала готовиться к работе, стараясь прогнать из головы нарастающее чувство беспокойства. Артём, отогнав остатки сна, первым делом принялся настраивать аппаратуру. Поставив одну из камер напротив дома, он внимательно следил за кадром на экране, стараясь поймать нужный угол, чтобы запечатлеть всю мрачную величественность этого места. Его движения были отточенными, но в них ощущалась скрытая нервозность — он постоянно оглядывался на дом, словно ожидал, что в следующий момент оттуда появится что-то, что лучше бы оставалось скрытым.

Съёмочная группа, прибыв к дому ведьмы, погрузилась в привычную рутину подготовки. Люди словно пчёлы вокруг улья рассредоточились по территории, устанавливая камеры, проверяя оборудование и обменивались короткими, деловыми фразами. Экстрасенсы сосредоточенно готовились к своей особой задаче — заснять «ритуалы», найти ответы на загадки, связаться с духами, обитающими в этом месте.

— Давайте, камеры сюда и туда ставьте, — командовал ведущий шоу, уверенно распределяя задачи между операторами. — Первым идёт Влад, потом Дениску подтягивайте. Остальные пока в сторону, не мешайтесь.

Кира и Артём первыми приблизились к дверям старого дома. Доски под их ногами угрожающе скрипели, словно предупреждая о том, что за этими дверями скрывается нечто большее, чем просто заброшенное жилище. Артём, держась чуть позади, старался поймать каждый момент через объектив камеры, чтобы потом пересмотреть это с холодным разумом, вдали от зловещей атмосферы.

— Вы двое, — указал на них Максим строгим тоном, подойдя ближе, — никуда одни не уходите. Здесь всё на соплях держится. Рухнет на головы — замучаемся откапывать. Сейчас мы со двором закончим и первыми зайдём, потом уже вы.

— Да, хорошо, как скаж… — начал было Артём, но в это время Кира уже с усилием толкнула старую дверь. Она нехотя поддалась, выпустив изнутри дома тяжёлый, затхлый воздух, насыщенный запахом плесени и вековой сырости.

— Ну конечно, — вздохнул Максим, наблюдая, как журналистка без колебаний шагнула внутрь.

— Прости, чел, — пожал плечами Артём, ощущая неловкость за эту внезапную инициативу Киры. Её решительность поражала его. Даже не столько смелость, сколько безрассудство. После вчерашнего он бы первым сюда не сунулся, особенно после того, как оказался в той могиле. Но Кира… она действовала, словно ничего не произошло.

Они сделали шаг внутрь дома, и их сразу окутал густой полумрак. Лучи утреннего солнца едва проникали сквозь заколоченные окна, только усиливая ощущение заброшенности и запустения. Запах старости, плесени и разложения наполнил лёгкие, заставляя обоих невольно кашлянуть. Стены, когда-то выкрашенные, теперь были покрыты толстым слоем пыли и паутины, свисающей с потолка тяжёлыми гроздьями. Казалось, что время в этом доме остановилось, замерло в этих стенах, оставив всё в забвении, вдали от человеческой жизни.

— Надо же, ничего не разворовали, — хмыкнула Кира, оглядываясь вокруг. — Так ведьм боятся? Обычно из таких домов всё выносят, а тут всё на местах.

Действительно, старые предметы мебели, расставленные по комнате, выглядели как артефакты из другого мира. Потрескавшиеся кресла, стол с изъеденными червями ножками и зеркало, настолько покрытое грязью, что в нём невозможно было увидеть отражение. В углу стоял комод с приоткрытой дверцей, словно кто-то торопливо оставил её в таком положении. Всё вокруг казалось застывшим во времени, как будто дом отказывался признать, что мир снаружи продолжает двигаться.

Кира медленно шла вперёд, её взгляд блуждал по комнате, фиксируясь на деталях. Она ощущала, как каждая вещь здесь, каждая трещина в стене хранит в себе истории, которые лучше бы остались нерассказанными. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными, но каждое движение отзывалось глухим эхом в тишине, нарушая мёртвое спокойствие.

Артём, находясь рядом, чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе. Он знал, что это место не простое. Дом словно наблюдал за ними, оценивая, готовы ли они раскрыть его тайны. Артём, по природе впечатлительный человек, ощущал это особенно остро. Ему гораздо спокойнее было бы вернуться к экстрасенсам, где всё казалось более контролируемым и безопасным.

Пальцы Артёма двигались с отточенной точностью, настраивая фокус, играя с экспозицией, но даже он не мог полностью избавиться от ощущения тревоги, которое медленно, но верно проникало в его сознание. Ему казалось, что камера фиксирует нечто большее, чем просто старые стены и пыльные предметы — нечто, что не видно обычному глазу.

Снаружи доносились приглушённые голоса остальной съёмочной группы. Их переговоры и споры звучали как отголоски далёкого мира, оставленного за пределами этого дома. Этот слабый шум служил единственным утешением в гнетущей тишине.

Кира остановилась перед старым зеркалом, покрытым такой густой грязью, что оно казалось сплошным чёрным пятном. Она провела рукой по его поверхности, оставив тонкий след на стекле, и вдруг почувствовала, как холодный ветерок коснулся её кожи, хотя ни одно окно не было открыто. Она быстро оглянулась на Артёма, но он уже был занят другим — его взгляд приковал старый, запылённый люк, едва заметный на полу комнаты.

— Не трогай старинные предметы, — вдруг раздался голос Максима, одёргивающего её руку.

Кира замерла, почувствовав на своей руке лёгкое прикосновение экстрасенса. Его предупреждение прозвучало тихо, но весомо, как будто он знал что-то, о чём они не догадывались. Она едва успела заметить, как он осторожно отвёл её руку от зеркала.

Девушка почувствовала волну раздражения внутри себя.

Нашелся руководитель! То не делай, здесь не трогай, туда не ходи — с чего бы?

Девушка сдержалась титаническим усилием воли, понимая, что сейчас не время для споров. В это время Артём, который до этого был сосредоточен на съёмке, бросил короткий взгляд на экстрасенса. Его лёгкое беспокойство, которое немного отступило после появления Максима, вновь начало расти. Внимание оператора привлекал люк на полу, едва заметный под слоем пыли. Что-то в этом люке казалось ему неправильным, как будто он был не просто частью старого дома, а хранилищем чего-то более зловещего.

— Что там, как думаете? — тихо спросил Артём, направляя камеру на люк. Луч света от встроенного фонаря пробежал по поверхности старых досок, которые выглядели так, будто не открывались десятки лет.

Кира и Максим подошли ближе. Их шаги звучали глухо в тишине дома, нарушаемой лишь их дыханием и редкими скрипами старого дерева. Когда они приблизились, стало ясно, что люк был заперт на ржавый металлический замок, который казался готовым сломаться от малейшего усилия.

— Может, не стоит… — начал было Артём, но его голос затих, когда Кира, не обращая внимания на его сомнения, осторожно попыталась открыть замок. Он слегка поддался, как будто давно ждал этого момента.

Максим напряжённо следил за её действиями, его глаза были сосредоточены, а тело готово к любому повороту событий. Он знал, что дома, подобные этому, могут скрывать в себе тайны, которые лучше оставить в покое. Кира, наконец, открыла замок, и с тихим, протяжным скрипом люк поднялся, открывая перед ними тёмный проход в подпол. Оттуда веяло сырым холодом, проникающим под кожу, и казалось, что тьма, скрытая под домом, живёт своей собственной жизнью.

В ту же секунду, как Кира сделала шаг вперёд, Максим мгновенно поймал её за руку, буквально остановив на весу. Не иначе, как мысли прочитал.

— Я пойду первым. Артём вторым. Ты идёшь последней или не идёшь вообще, — сказал он, его голос был твёрдым, не оставляющим места для возражений.

Не давая девушке шанса оспорить своё решение, Максим ловко спустился в подпол. Артём, недолго колеблясь, вздохнул и последовал за ним, оставив камеру работать в автоматическом режиме, фиксируя каждый их шаг в тёмное, неведомое пространство.

Под полом их встретил полумрак, наполненный тяжёлым запахом сырости и разложения. Воздух был влажным и тяжёлым. Стены подпола были покрыты странными символами, вырезанными грубыми инструментами, их узоры и линии напоминали о древних ритуалах. На полу, среди грязи и плесени, лежали странные предметы — обломки инструментов, полусгнившие книги, страницами которых едва можно было разобрать слова. Не тот набор, что встречается в бабушкиных подпольях.

Где же банки с маринованными огурцами? Помидорами? Где пучки сушенных трав, в конце-то концов?

— Почему ведьмам обязательно надо быть жуткими…— простонал оператор, оглядывая обстановку.

— Ну что там? — спросила Кира, её голос прозвучал с искренним любопытством. Она нетерпеливо смотрела вниз, где мужчины ещё не отошли от люка. Прыгать на их головы она не стала, но её интерес рос с каждой секундой.

— Спускайся, — произнёс Максим, протянув руку, чтобы помочь девушке спуститься в подпол.

Кира осторожно схватилась за его руку и спрыгнула вниз. Её кроссовки мягко ударились о землю, и она сразу же ощутила холод, проникающий сквозь подошвы.

Оператор и журналистка принялись осматривать пространство, любопытно переговариваясь, обсуждая то, что видели. Старые артефакты, древние символы на стенах — всё это вызывало множество вопросов, на которые никто из них не мог дать ответ.

Но внезапно Максим замер. Его лицо мгновенно напряглось. Кира и Артем, казалось, этого вовсе не замечали, а экстрасенс слышал всеотчетливее - их окружал странный шёпот, сначала едва различимый, но затем усиливающийся с каждой секундой, превращаясь в болезненный гул. Звук казался почти осязаемым, он проникал в голову, вызывая тяжесть и головокружение. Казалось, что это шёпоты самих стен, давно забытых, но пробуждённых их присутствием.

Максим быстро осмотрелся, его взгляд был напряжённым, словно он пытался уловить источник звука, понять, что происходит. Но чем больше он прислушивался, тем яснее становилось одно: этот дом скрывал нечто древнее и опасное, что сейчас пробуждалось и начинало своё воздействие на них.

— Надо выбираться отсюда, — резко сказал он, стараясь взять ситуацию под контроль. Однако в его голосе звучало беспокойство, которое было трудно скрыть.

Кира и Артём кивнули, не решаясь возражать. Их чувство любопытства быстро сменилось тревогой, граничащей с паникой. Оператор поднимался первым, чтобы помочь девушке выбраться. Это-то и стало роковой ошибкой.

Пока он выбирался, она отошла в сторону, оперевшись рукой о стену. Гнилые, иссохшиеся доски не выдержали скудного веса девушки и провалились с громким стуком. Кира, успев только тихо пискнуть, упала.

Внезапный грохот разорвал тишину, и Артём, уже практически выбравшийся наружу, резко обернулся. Кира исчезла из его поля зрения, и сердце на мгновение замерло в груди. Максим, не теряя ни секунды, метнулся к месту, где только что стояла журналистка, но теперь там зияла тёмная дыра, обрамлённая острыми обломками досок.

— Кира! — крикнул он, отчаянно вглядываясь в тьму. Его голос эхом отразился от стен подпола, но ответа не последовало. Тишина, вдруг ставшая невыносимо густой, словно обволокла их, давя на уши.

Артём, сжимая фонарь в руках, направил луч вниз, туда, где могла оказаться Кира. В свете фонаря мелькнули движущиеся тени, но разглядеть что-то конкретное было невозможно — слишком глубоко и темно. Максим, стиснув зубы, внутренне проклиная свою невнимательность, начал спускаться в темноту. Артём хотел было последовать за ним, но Максим жестом приказал ему остаться наверху.

— Я пойду один. Следи за входом, — бросил он, прежде чем окончательно исчезнуть из поля зрения оператора.

Оказавшись по ту сторону прохода, Максим на ощупь продвигался вперёд, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку. Воздух стал ещё тяжелее, наполненный запахом сырости и тлена. Казалось, что тьма, обступающая его со всех сторон, живая и движется вместе с ним, пряча в себе неведомое. Максим чувствовал, как напряжение в его теле усиливается, но он старался сохранять контроль.

— Кира! — позвал он снова, его голос прозвучал тихо, словно поглощённый самим мраком.

Максим заметил хрупкий силуэт Киры, которая стояла рядом и нервно стряхивала с белоснежных локонов остатки паутины. Её раздражение было ощутимым, но она упорно старалась сохранять спокойствие. Чем дольше они оставались в этой мрачной, зловещей деревне, тем меньше ей нравилась вся эта затея. Сначала нелепые огоньки на кладбище, теперь какие-то тайные подземные ходы — ситуация казалась всё более абсурдной.

Сама мысль о том, что она может приехать с редакционным заданием и представить сюжет с призраками, казалась Кире абсурдной. В лучшем случае это обернётся насмешками и падением рейтингов, в худшем — крахом её карьеры. Редактор, конечно, будет в восторге, но кто из зрителей поверит, что всё это не подделка, не спецэффекты? Танцы с бубнами — вот что это всё напоминает.

— Ты как? — спросил Максим, тревога прозвучала в его голосе. Он внимательно осматривал её, стремясь убедиться, что девушка в порядке.

— Жива, но припылилась, — ворчливо отозвалась Кира, скривив губы и пытаясь отряхнуть светлую одежду. — Что это вообще за место?

Максим огляделся, посветив себе фонариком. Его взгляд был сосредоточенным, он анализировал каждый элемент этого странного пространства.

— Похоже на ещё одно помещение в подполье, проход которого давно забит. Доски рассохлись, вот и провалились. И ты вместе с ними. Ты точно в порядке? Надо бы тебя осмотреть, — его голос был настойчивым, и в нём чувствовалась искренняя забота.

— Давай сначала здесь всё осмотрим, — отрезала Кира, стараясь скрыть своё беспокойство. Максим не стал настаивать, понимая, что спорить сейчас бессмысленно.

Комната, в которой они оказались, была узкой и низкой, больше напоминая земляную нору, чем помещение. Стены были покрыты паутиной, а потолок настолько низкий, что Максим едва не задевал его головой. Весь пол, как и стены, был одним сплошным куском земли, вырытым вручную, и казалось, что само это место хранит память о тех, кто здесь когда-то был.

Проход в дальней стене вёл куда-то вперёд — узкий, тёмный и явно таящий в себе новые загадки.

— Интересно, что там? — задумчиво произнесла Кира, глядя в сторону этого прохода.

Не сговариваясь, они шагнули вперёд. Свет фонаря разрезал густую тьму, открывая перед ними длинный земляной коридор, уходящий в неизвестность. Стены, покрытые вековой сыростью, словно сужались, давя на них с каждой стороны. Земля под ногами хрустела, осыпаясь мелкими камнями, а воздух был тяжёлым и удушливым.

— Что-то мне это не нравится, — тихо пробормотала Кира, ощущая нарастающее давление на виски. Её интуиция кричала об опасности, но остановиться она не могла.

— Мне тоже, — согласился Максим, напрягаясь от ощущения, что впереди их ждёт нечто пугающее.

Он шагал вперёд, не питая никаких иллюзий — впереди их явно не ждали приятные открытия. Коридор, по которому они шли, был не просто мрачным, а буквально дышал зловещей атмосферой, как будто впитал в себя всю тьму и сырость, что только могла накопиться за долгие годы. Сама ситуация казалась безвыходной: деревня, её мрачные тайны и это подземелье не сулили ничего хорошего. Но что теперь? Они уже оказались здесь, и отступать было некуда. Максим, хотя и чувствовал тревогу, просто делал то, что мог сделать в этой ситуации — шёл вперёд.

Коридор казался бесконечным, и каждый шаг давался всё тяжелее. Но вскоре впереди начало появляться нечто неясное — слабый отблеск света, едва заметный в темноте. Максим ускорил шаг, и Кира последовала за ним, не отставая. Они приблизились к светлому пятну, которое вскоре оказалось деревянной лестницей, ведущей вверх. Ступени были старые, скрипучие, казалось, они вот-вот развалятся под весом.

— Давай я первая? Полегче буду, — предложила Кира.

Максим даже отвечать не стал – так нелепо в его понимании было отправлять девушку идти первой в незнакомом месте.

Экстрасенс начал осторожно подниматься по скрипучей деревянной лестнице. Каждый шаг отзывался в его ушах глухим эхом, словно лестница протестовала против его присутствия. Древние доски под ногами угрожающе скрипели, но экстрасенс шёл уверенно, не собираясь позволить Кире взять на себя этот риск. Несмотря на её предложение, он знал, что обязан идти первым, защищая её от возможной опасности.

Лестница всё-таки выдержала его вес, и вскоре Максим оказался перед массивной крышкой, скрывающей выход наружу. Грубая древесина была потрескавшейся от времени и покрыта толстым слоем пыли. Он напрягся, чувствуя, как мышцы рук потяжели под весом крышки. С глухим скрипом и треском Максим толкнул её.

В лицо ему ударил прохладный воздух, напоенный запахами сырого леса и свежей травы. Над головой раскинулось серое утреннее небо, ещё затянутое редкими облаками, сквозь которые пробивались первые, слабые лучи солнца. Они оказались на опушке леса, где царило туманное спокойствие. Неподалеку виднелся дом ведьмы, у которого царило оживление.

Максим выбрался на поверхность и, оглянувшись, протянул руку Кире, помогая ей подняться. Она осторожно выбралась из колодца, и, оказавшись в лесу, они на мгновение ощутили лёгкое облегчение — они снова на свежем воздухе, вдали от гнетущего подземелья.

Но это ощущение было мимолётным. Нечто в этом месте, в самом воздухе, казалось, было пропитано древней, необъяснимой силой. Максим огляделся, напряжённо вслушиваясь в окружающую тишину.

Внезапно он почувствовал, как по телу пробежала волна мощной энергии, исходящей прямо из земли под его ногами. Эта энергия была почти осязаемой, как пульсирующее сердце под ногами, заставляющее его замереть на месте. Экстрасенс ничего не стал говорить девушке - она бы не почувствовала.

Кира молча стояла рядом, её сердце колотилось быстрее.

Глава 9

Кира и Максим оказались у колодца совершенно неожиданно, словно сам лес решил преподнести им этот мрачный сюрприз. Их встречал резкий контраст: холодный, сырой мрак подземелья сменился ясным утренним светом. Солнечные лучи мягко падали на колодец, стоявший в центре небольшой, почти круглой опушки, как будто природа сама оградила его от всего остального мира. Каждое солнечное пятно, пробивающееся сквозь листву, казалось, лишь подчеркивало мрак и тайну, окутывающие это место. Словно сами лучи были прокляты, освещая только то, что должно оставаться в тени.

Колодец выглядел древним и таинственным. Камни, из которых он был сложен, были покрыты мхом и трещинами, напоминающими сеть старых шрамов, что терялись в памяти времени. Эти камни были овеяны множеством тайн и легенд. Казалось, они стояли здесь веками, словно сам лес вырос вокруг них, поглощая их в своё мракобесие. Глядя на них, можно было почувствовать, как из глубин их старинного основания исходит холодный ветер, напоминающий о давно забытых событиях.

Но что-то в этом месте было не так. Свет, который обычно приносил чувство покоя, здесь казался холодным и отчужденным, как будто природа не радовалась его присутствию. Тени деревьев стлались по земле, изгибаясь под неестественными углами, и отбрасывали на камни колодца узоры, похожие на зловещие символы. Воздух здесь был густым и тяжёлым, несмотря на утреннюю свежесть, и казалось, что он наполнен шёпотом прошлого, ускользающим от слуха. В этом воздухе было что-то зловещее, словно невидимое присутствие следило за каждым их движением.

Кира ощутила странное напряжение в воздухе, как будто что-то невидимое смотрело на них из темноты этого колодца. Каждое шорох или треск казался чрезмерно громким в этом гнетущем молчании. Пальцы женщины невольно дрожали, когда она пыталась успокоить своё сердцебиение, которое теперь било в висках так громко, что её собственные мысли казались глухими и отдалёнными.

— Где это мы? — почему-то вдруг шепотом спросила Кира, оглядываясь. Она не могла отделаться от чувства, что они попали в ловушку, и злилась сама на себя за собственный страх. Ну разве может быть такое? Глаза её метались по сторонам, как будто пытались найти утешение в окружающей зелени. Словно эта зелень могла как-то защитить её от неведомого ужаса.

Взрослая женщина, а испугалась колодца! Смех да и только! Кира, всегда привыкшая полагаться на факты и доказательства, почувствовала, как её сердце замерло на мгновение, когда она посмотрела в темную глубину колодца. Глубина колодца была непроглядной, как бесконечная тьма, в которой невозможно было различить, что скрывается за пределами видимости. Её скептицизм начал медленно таять под натиском этого места, словно внутренний голос предупреждал её о невидимой угрозе. Это был не просто старый колодец — это было окно в другой мир, темный и опасный.

И хотя солнечный свет продолжал заливать опушку, создавая иллюзию спокойствия, Кира знала, что этот колодец — не просто остаток прошлого, а дверь в нечто неизведанное и пугающее, что может никогда не отпустить тех, кто осмелится заглянуть внутрь. Лес вокруг колодца был словно застывший в ожидании, каждое движение, каждый звук казались усиленными в этом месте, как если бы сама природа чувствовала их присутствие и собиралась их выпроводить.

Максим, погруженный в свои мысли, долго не отвечал. Его взгляд был устремлен на колодец, как будто он пытался увидеть сквозь его древние камни, чтобы понять, что именно они скрывают. В его глазах читался смешанный ужас и волнение, и Кира видела, как он сосредоточенно сканирует каждый сантиметр каменной конструкции.

Он подошел к колодцу и осторожно провел рукой по старым камням, покрытым мхом и плесенью. Его пальцы коснулись вырезанных на поверхности символов, и он мгновенно отдернул руку, как от удара током. Экстрасенс всматривался в символы на стенах колодца, едва различимые и стертые временем. Эти символы были как магические знаки, о которых ходили легенды в старинных книгах. Их мистическая природа пугала и привлекала одновременно, оставляя ощущение неотвратимости.

Его интуиция подсказывала, что здесь происходило нечто важное и ужасное. Эти древние знаки, едва заметные на потрескавшихся камнях, напоминали ему о магии и ритуалах, которые лучше оставлять забытыми. Колодец словно излучал энергию, наполняющую воздух странным напряжением. От него веяло холодом, и в этом холоде чувствовалась не просто пустота, а нечто чуждое и враждебное. С каждой минутой, проведенной в этом месте, ощущение зловещей силы становилось всё более подавляющим.

— Это место силы, — наконец произнес он, и его голос прозвучал неожиданно громко в гнетущей тишине. — Ведьмин круг, судя по всему, был как-то привязан к этому месту. Сам колодец связан с чем-то древним, и эти символы — печати, удерживающие что-то внизу.

Кира подошла ближе, пытаясь разглядеть то, что так насторожило Максима. На первый взгляд, символы казались просто древними знаками, вырезанными веками назад. Но при внимательном рассмотрении она заметила, что некоторые из них были изуродованы, как будто кто-то пытался их стереть или повредить. Этот факт только усиливал её тревогу. Разрушенные символы напоминали о чём-то, что было возможно только в самых тёмных уголках человеческой фантазии.

— Что удержать? Кого удержать? — её голос дрогнул, но она старалась сохранять спокойствие. И это было нечто большее, чем просто старая легенда или миф. В её глазах отразился страх, который она сама пыталась скрыть.

Кира решительно не понимала, почему задает эти вопросы. Очевидно же, что экстрасенс сейчас наплетет ей чего-то мистического, что её мозг, напуганный атмосферой, с удовлетворением проглотит. И пока рациональность мышления будет бороться с этими сказками, саму девушку ждет беспокойная ночь. Будет пугаться звуков, силуэтов и прочая шляпа. Но спросила же зачем-то? Зачем?

— Понятия не имею, что там, — ответил экстрасенс предельно честно. — Но ничего хорошего точно. Кажется, что здесь было что-то настолько ужасное, что даже время и тьма не смогли это стереть. Это место, кажется, хранит память о страданиях и зле, которые происходили здесь.

— Кто-то пытался уничтожить эти символы? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — И что здесь произошло?

— Не уничтожить, — ответил Максим, все еще глядя на колодец. — Повредить. Нарушить баланс. Может быть, тут когда-то пытались провести ритуал освобождения, но что-то пошло не так. Возможно, это место было запечатано, и кто-то пытался освободить то, что находилось внизу. И если это действительно так, то то, что находилось в этом колодце, может быть освобождено, если символы были разрушены.

Он огляделся, замечая на земле остатки старых свечей и высохшие следы, которые напоминали кровь. В его голове начала складываться мозаика, но картина была слишком странной и тревожной, чтобы обсуждать её вслух. Экстрасенс не хотел напугать девушку.

Кира и Максим продолжали изучать окрестности колодца, прислушиваясь к своему внутреннему ощущению и стараясь найти какие-либо подсказки. Кира заметила, что лес вокруг был необычно тихим, даже для такого отдалённого места. Ни пение птиц, ни шелест листвы не нарушали этой жуткой тишины. Каждый звук, который доносился откуда-то издалека, казался оглушительным и тревожным.

— Слушай, Кира, — наконец произнес он, — я не стремлюсь тебя напугать, но нам стоит держаться подальше от этого места. Я чувствую... что-то очень нехорошее. Здесь происходило нечто ужасное, и это... — он замедлил речь, подбирая слова, — это место, похоже, живое. Как будто оно помнит.

— Слушай, Кира, — наконец произнёс он, — я не стремлюсь тебя напугать, но нам стоит держаться подальше от этого места. Я чувствую... что-то очень нехорошее. Здесь происходило нечто ужасное, и это... — он замедлил речь, подбирая слова, — это место, похоже, живое. Как будто оно помнит.

Кира вскинула голову и встретила его взгляд. В её глазах отразилось не только удивление, но и тревога. Максим выглядел очень сосредоточенным, его лицо было напряжено, а в глазах читалась странная смесь страха и уважения перед тем, что скрывалось за этим древним камнем. Она никогда раньше не видела его таким — спокойным и одновременно напряжённым, как будто он стоял на грани открытия какой-то глубокой истины или столкновения с чем-то пугающим.

Если экстрасенс и играл свою роль, то он делал это чертовски убедительно. Журналистка могла признать это даже с некоторой завистью. Её собственные экранные образы никогда не были так глубоко проработаны.

Или, возможно, экстрасенсорные способности Максима были как бы за пределами её понимания, и это её беспокоило. Его способность воспринимать тонкие энергетические сигналы, воспринимаемые большинством людей как нечто несущественное, в этот раз проявилась в полной мере. А она была слишком напугана, чтобы это признать.

— И что нам теперь делать? — спросила Кира, чувствуя, как холод пробирается к ней сквозь одежду. В её голосе слышался страх, который она не могла полностью скрыть. Она всегда считала себя рациональной и скептической, но сейчас ей стало по-настоящему страшно. Ощущение было таким, будто земля под ногами могла в любой момент рассыпаться в прах. Что, если они действительно наткнулись на что-то, чего не стоило трогать?

Кира не продолжила эту мысль из принципа. Она боялась, что она может стать параноиком, если будет углубляться в свои страхи. Одно было ясно: даже если мистики здесь нет, место просто неприятное. Психологически это было некомфортно и подавляюще. Древние камни и тени леса казались не просто декорациями, а реальными участниками этой сцены ужаса.

— Надо вернуться, — сказал Максим, наконец отворачиваясь от колодца. Он ещё раз оглянулся на него, как будто стараясь запомнить каждый его элемент. — Энергия этого места беспокойна, как будто само пространство несёт в себе память о том, что произошло. Возможно, здесь была последняя ведьма, о которой никто не знает, что с ней стало. Может быть, это как-то связано с ней.

Кира замолчала, обдумывая его слова. В её голове бурлили мысли, и она пыталась сосредоточиться на работе, на программе, которую ей предстояло снять. Однако мысли о проклятом месте возвращались к ней снова и снова. Она чувствовала, как холодный пот начинает собираться у неё на лбу, несмотря на то, что утро было сравнительно теплым.

— Да, лучше уйти отсюда, — наконец сказала она, голос её был полон сомнений и неуверенности. — Здесь как-то... неуютно.

Максим кивнул в знак согласия. Его собственное чувство тревоги не покидало его, он чувствовал тяжёлое давление, словно нечто невидимое следило за ними из темноты леса.

Они решили вернуться тем же путём, по которому пришли. Путь через лес был слишком рискованным — во-первых, далековато, во-вторых, местность им была незнакома. Они боялись наткнуться на болото или столкнуться с чем-то ещё более опасным. Лабиринт из деревьев и густой растительности представлял собой настоящую преграду. К тому же, в доме ведьмы было хотя бы понятно, куда идти — вверх, к потолку. Это было предсказуемо, а здесь было слишком много неопределенности.

Кира была уверена, что Артём, оставшийся на поверхности, уже поднял на уши всю съёмочную группу. Уж они-то смогут помочь им выбраться. Этот факт придавал ей некоторую уверенность. Она знала, что в случае чего у неё есть поддержка из вне.

Без лишних слов они повернулись и направились обратно к узкому проходу, откуда пришли. Каждый их шаг был словно шаг по зыбучему песку, и тишина вокруг становилась всё плотнее. Тревога нарастала. Причём не внешняя, а внутренняя — Кира нервничала и молчала всю дорогу назад, справляясь со стрессом молча. Максим внимательно поглядывал на неё, стараясь поддерживать её морально. Он понимал, что её страхи обоснованны, и старался быть рядом, чтобы помочь ей справиться с этим.

Он шёл следом за журналисткой, прикрывая их от возможного нападения сзади, внимательно следя за обстановкой. Приятного в узком земляном мешке было мало. Тусклый свет фонарей, пронзающих тьму, только усиливал чувство дискомфорта и напряжённости. А если ещё и ждёшь неприятностей, то и того хуже!

Впрочем, Максим не молчал — потихонечку насвистывал, чтобы сбавить градус напряжения. Звуки, исходящие от него, были едва слышны, но они создавали иллюзию того, что всё ещё может быть в порядке. Для Киры это всё напоминало сцену из фильма ужасов, где главные герои в тревожном ожидании чего-то страшного. И самое обидное, что она, уподобившись всем этим легкомысленным героиням, смело и глупо вошла в подвал к маньяку. Или в тайный ход в доме ведьмы. Это осознание заставило её чувствовать себя глупо и беспомощно.

А как задорно Кира обычно кричала на таких глупышек в фильмах! Даже по лбу себя била, мол, вот такие странные, идут к очевидным неприятностям. Глупые. Да-а, давно она не узнавала так много нового о себе, как в этих «Чертиках». Ирония судьбы в том, что именно она теперь оказалась в роли тех наивных героинь.

Как только они вернулись к месту падения, стали очевидны признаки беспокойства. Команда, которую они оставили снаружи, собралась у того самого места, где произошёл обвал, загораживая проход головами. Они переговаривались между собой, обсуждая, что делать дальше, и выглядели как группа спасателей, ожидающих прибывания пострадавших.

Увидев, что Кира и Максим выбрались, Артём мгновенно встрепенулся. Его лицо осветилось выражением облегчения, но на этом фоне присутствовала и заметная обеспокоенность.

— Где вы были? Мы уже почти вызвали спасателей! — голос оператора звучал взволнованно, но в его глазах было облегчение. Его тело расслабилось, как будто тяжёлый груз был сброшен. — Живые?

— Мёртвые, просто притворяемся хорошо, — хихикнула журналистка, поведя плечами, чтобы сбросить напряжение. Её шутка была лишь попыткой скрыть свой собственный страх и помочь остальным расслабиться. Даже если в её голосе звучала шутка, она знала, что это не совсем правда. Её чувство страха было слишком сильным, чтобы полностью скрыть его.

Пугать оператора ей не хотелось. Странное дело, но для неё он был как младший брат — чувствовала ответственность за то, что он здесь и втянут в это дело. Хотелось показать Артёму, что всё хорошо и беспокойство напрасно. На самом деле она сама не была уверена в своих словах и старалась быть оптимистичной для остальных.

— Мы нашли… что-то странное, колодец, — добавила Кира с деланным безразличием, стараясь скрыть своё внутреннее беспокойство. И не удержавшись, хихикнула, добавив: — Максим говорит, что нам хана.

Артём нахмурился, всматриваясь в её лицо. Он привык к рациональному подходу со стороны девушки и не особую веру в мистику, поэтому её слова показались ему странными и немного неуместными. Стоявший рядом экстрасенс выглядел серьёзно, его лицо было сосредоточенным, и это не предвещало ничего хорошего.

— Ну, теперь это не важно, — сказал он, отмахиваясь. Он решил обдумать услышанное позднее, когда они будут в более безопасном месте. — Главное, что вы целы. Сейчас закинем вам верёвку и вытащим отсюда.

Спустя несколько минут Кира и Максим уже крепко держались за верёвку, которую команда протянула им сверху. Каждый из них был полон благодарности и облегчения от того, что наконец-то выбрался на поверхность. Первым подняли журналистку, вскоре пришла очередь Максима.

Когда Кира наконец выбралась на поверхность, обдуваемая свежим воздухом, девушку охватила волна облегчения. Она оглянулась напровал, из которого они только что выбрались, и почувствовала лёгкое дрожание в ногах. Как будто это место оставило в её душе след. Свет казался таким ярким и приветливым после мрачной тьмы колодца.

— Давайте уйдём отсюда, — предложила она, глядя на остальных. — Чем быстрее, тем лучше.

Остальные члены группы кивнули, собираясь как можно скорее покинуть это место. Никто не хотел здесь задерживаться. Ощущение напряжённости и опасности всё ещё витало в воздухе, и каждый старался держаться подальше от того самого места, где произошёл обвал.

Когда они, наконец, вышли из этого дома и оказались на безопасном от него расстоянии, сразу заприметили ведущего. Его взгляд встретился с Максом. Кира даже не обратила на это внимания — разговаривала с Артёмом — но между мужчинами в это время прошёл молчаливый диалог, который был куда красочнее и содержательнее любых фраз. Даже непечатных. Они обменялись взглядами, полными понимания, и этот молчаливый разговор был гораздо более выразительным, чем любые слова.

Антон молча достал рацию и начал разговаривать с МЧС, отменяя вызов и объясняя ситуацию. Его голос был уверенным и спокойным, несмотря на всё напряжение, которое он испытывал. Это было важно для него — показать, что всё под контролем и они справились с ситуацией.

Все участники съёмочной группы чувствовали себя измотанными, но счастливыми, что это закончилось. Они начали собирать оборудование, готовясь к возвращению в относительную цивилизацию. Впрочем, никто себе не врал, каждый понимал, что что-то в этих местах навсегда останется с ними. Даже если они уедут, тень этого места останется в их памяти.

Кира, закутавшись в куртку, оглянулась в последний раз на лес. Тот стоял, как ни в чём не бывало. Зеленел в лучах утреннего солнца, неспешно покачивался от ветерка. У леса всё было в порядке — мирские проблемы людей его совершенно не беспокоили. Этот лес выглядел мирным и не тронутым, но для Киры он был наполнен зловещим значением.

Почему-то только в эту секунду журналистка вдруг поняла, что их репортаж будет необычным, полным тайн и вопросов, на которые нет простых ответов. Она понятия не имела, что выйдет из этих материалов. Совершенно не знала, как будет это объяснять редактору, как они будут клеить сюжет и какой будет результат. Знала лишь наверняка, что это место никогда не отпустит её полностью, оставаясь глубоко в памяти, как зловещее напоминание о том, что не все тайны стоит раскрывать.

Максим подошёл к ней, заметив её задумчивость.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Думаю, да, — ответила она, встречаясь с ним взглядом. Впрочем, затем она сказала то, что вовсе и не стоило говорить, наверное. Даже думать не стоило. — Просто... такое чувство, что мы наткнулись на что-то, чего не должны были видеть.

Максим не ответил. Он знал, что Кира права, но понимал, что говорить об этом сейчас — лишнее. Это было одно из тех мест, куда лучше не возвращаться. Однако то был не их случай. У каждого из них осталась своя загадка и своя тёмная тень, которая будет преследовать их ещё долго.

— Съёмочная группа вернётся сюда завтра со спецснаряжением. Опустим камеру в колодец, посмотрим, что внутри, — произнёс он. — Антон пересогласовывает сюжет с редакторами, раз выискалось что-то интереснее. Они успели подснять хозяйство ведьмы, пока мы с тобой… гуляли. Нам предстоит ещё много работы, но теперь это будет уже не так страшно. Мы знаем, что нас ожидает.

Максим говорил это с уверенностью, но в его голосе всё ещё слышалась нотка тревоги. Все понимали, что возвращение к колодцу будет неизбежным. Но каждый из них также знал, что они должны быть готовы к неожиданностям, которые могут быть гораздо хуже, чем они предполагали.

Кира и Артём сели в внедорожник, внимательно обсуждая детали их находки. Между ними шла оживлённая беседа. Максим, впрочем, не хотел участвовать в этом диалоге. Заметив, что у него появилась возможность выдохнуть, он вытащил из кармана толстовки пачку крепких сигарет. Эта пачка каким-то чудом осталась с ним, несмотря на все приключения, и теперь она казалась ему источником маленького утешения. Он поджёг сигарету, глубокий вдох наполнил его лёгкие, и экстрасенс почувствовал, как напряжение, которое накопилось в нём, частично уходит вместе с клубами дыма, растворяющегося в голубом небе.

— Расскажи-ка мне, что там произошло, — неожиданно попросил Антон, который, казалось, появлялся из ниоткуда.

Он стоял рядом с Максимом, взглянув в сторону внедорожника, где за тонированными стеклами были видны только макушки Киры и Артёма.

— Я предупреждал тебя, что эти двое окажутся в гуще событий. Вот и нас за собой тянут, как в веренице, — спокойно ответил Макс, его голос был ровным и спокойным, словно он не испытывал никакого волнения по этому поводу.

— Почему?

— Что, почему? Почему всё вокруг них вертится? — ответил экстрасенс с лёгким прикосновением к сарказму в голосе. Он сознательно использовал множественное число, хоть и знал, что парень-оператор здесь был не причём. Словно не без удовольствия он наблюдал, как Антон пытается понять, что же происходит.

Всё дело в источнике. Нечто потустороннее стремилось к Кире, как мотыльки к огню. И этот чертов колодец был притянут как магнит, создавая череду "случайностей", которые привели их сюда. Стена, скрывающая тайны ведьмы, могла бы простояв ещё десятки лет. Возможно, никто бы и не узнал о тайном проходе в подполье, если бы съёмочная группа просто сняла бы обиталище ведьмы и уехала. Но не в этот раз.

Кира была лакомым куском, и потусторонние силы это ощущали.

— Да черт их знает, — пожал плечами Макс. — Они есть и есть. Я ж не ясновидящий.

— Шутник, — ответил Антон с раздражением. В его голосе звучала нотка недовольства. Он хотел сказать что-то более резкое, но его многолетний опыт в телевизионной индустрии заставили его удержаться от использования нецензурных слов.

Между мужчинами повисла тишина. Звук работающего двигателя и треск от горящей сигареты были единственными шумами в этом уединённом уголке.

— Я знаю, что ты мне врёшь, — вдруг сказал Антон, словно проникая в самые глубины сознания Максима. — Слишком хорошо тебя знаю, Макс. Помяни моё слово — нарвёшься, ой нарвёшься. Правда — это лучшее, что придумало человечество.

— А как же антибиотики? Или чешское пиво, на худой конец? — ответил Макс, пытаясь сохранить спокойствие и сделать обстановку менее напряжённой. Его голос звучал несколько иронично.

— Предпочитаю коньяк, — усмехнулся ведущий шоу, его глаза были серьёзными и проницательными. — Я понял, что дело в журналистке. Хорошенькая, сам засматриваюсь. Но не лезу, раз ты первый застолбил. Просто будь с ней осторожнее, понял меня? Я понятия не имею, что ты затеял и для чего, но и ты пойми: девочка это всё воспринимает как цирк. Думает, что поживет недельку в фильме ужасов, а потом вернётся в свою американскую комедию. Подумай о ней, она же из другого мира. Ей твои чудовища под кроватью не нужны. Или, что ещё хуже, чудовище в кровати.

Антон, с тяжёлым вздохом, взглянул на друга, который молчал, докуривая сигарету до самого фильтра. В его взгляде была смесь понимания и огорчения, как будто он видел, что Макс сам изо всех сил пытается разобраться в собственных мыслях и чувствах.

Максим продолжал молчать. Внутренние переживания и конфликт разрывали его изнутри, и он знал, что признание своих слабостей и беспомощности будет слишком трудным. Слова Антона в его голове звучали эхом, и никакие слова не могли выразить весь спектр тех эмоций и мыслей, которые бушевали внутри.

Антон понимал, что достучался до Макса. Иногда молчание было более красноречивым, чем любые слова.

Глава 10

Кира вышла на задний двор дома, где находилась их временная гостиница, и сразу ощутила пронизывающий холод. Она невольно поежилась, осознавая, как неразумно было выйти на улицу в одной лишь легкой пижаме. Ночные летние ветра в "Чертиках "не отличались теплом и лаской. Они, казалось, проникали под кожу, напоминая о себе острыми иглами холода.

В этот поздний час тишина и темнота обволакивали все вокруг, погружая мир в полусонное забытье, из которого нет выхода, только если не провалиться еще глубже, в лабиринт собственных тревог. Но сон упрямо не шел к журналистке. Разум ее бился о стену реальности, словно птица, угодившая в клетку. Непонимание происходящего рождало в ее душе неуверенность и страх. Она пыталась оправдать увиденное, найти логические объяснения, но все рушилось, как карточный домик, стоило ей вспомнить детали.

Журналистка никак не могла уснуть. Ее рациональный ум боролся с тем, как обстоят дела в реальности. Вынести огни на кладбище, которые передвигались без видимых спецэффектов? Окей. Стремный провал в доме ведьмы и несчастный колодец с сомнительными символами, словно материлизовавшися прямиком из фильма ужасов? Да ладно. Но чертовы белесые силуэты на камерах, которые они сняли в лесу, где накануне установили для наблюдений?

Первый тревожный звоночек прозвучал еще на кладбище. Огни, движущиеся сами по себе без какого-либо видимого источника, казались слишком странными, чтобы быть результатом чьей-то шутки или неудачного спецэффекта. Она пыталась списать это на оптический обман или технику, но видела сама — никакого подвоха не было. А затем был тот странный провал в полу старого дома, сыпучие доски которого провалились, едва она ступила на них. Провал, приведший к колодцу, древнему, почти заброшенному, с вырезанными на камне символами. Эти символы заставили Кирин пульс участиться, они словно воплощали самые мрачные тайны, что могут храниться в человеческой душе. И вот теперь — белесые силуэты в лесу, появившиеся на камерах, установленных накануне для наблюдений. Эти тени, движущиеся среди деревьев, не были человеческими фигурами, но они определенно были чем-то живым. Или нет?

Это был предел. Все.

Черт возьми, нервишки у этой девушки уже были на грани! Она почти сдавала и едва удерживалась от банальной, некрасивой, громкой женской истерики.

Она думала, что этот проект будет простым. Работа для телевизионного шоу, которое требовало от нее всего лишь собрать несколько местных легенд, поснимать природу, да взять пару интервью у местных жителей. Но то, что они увидели на записях, просто не укладывалось в голове. Силуэты появлялись ровно в полночь, как по неведомому сигналу. Их движения были почти танцевальными, будто они следовали за невидимым дирижером, исполняя свой зловещий ритуал. А еще — никакой сетки, веревок или иных приспособлений, которые могли бы объяснить эти явления.

Ничего не было. Никаких признаков монтажа, который мог бы успокоить ее рациональный ум. Артем, оператор, не раз перематывал записи, искал ошибки, дефекты, что угодно, что могло бы хоть как-то объяснить происходящее. Но каждый раз они вновь и вновь смотрели на одни и те же пугающие кадры.

Они выглядели как призраки. Натуральные призраки.

Нет. Это же абсурд.

Киру пробило на нервный смех.

Все это было нелепо. Абсурдно до слез. Но слезы так и не пришли — вместо этого Киру вдруг охватил нервный смех, горький и отчаянный. Она смеялась, как человек, осознавший свое бессилие перед лицом чего-то непостижимого, перед лицом безумия, которое, казалось, захватило весь этот городок и его окрестности.

Ее смех разорвал тишину ночи, словно острое лезвие, прорезавшее плотную завесу сна, окутавшую двор. Из тени крыльца шагнул Антон — ведущий шоу с экстрасенсами. В его руках блеснула зажигалка, в уголке губ тлела сигарета. Заметив Киру, он медленно вынул сигарету изо рта, и на его лице отразился нескрываемый интерес.

— Что это у нас тут за веселье? — его голос был тихим, но в нем чувствовалась напряженность. Пожалуй, можно было бы сказать, что его голос его звучал ничуть не веселее тяжелых мыслей девушки. В глазах замерло что-то мрачное, тревожное, но Антон не собирался делиться своими мыслями.

Кира посмотрела на него, не скрывая своих эмоций.

— Вокруг происходит полный абсурд. Я уже не понимаю, кто здесь сошел с ума: все вокруг или я сама? — она снова бросила взгляд на темное небо, усеянное миллиардами звезд, каждая из которых казалась ей теперь недосягаемой и холодной. В городе таких звезд не увидишь — там они теряются в свете фонарей и неоновых вывесок, становясь лишь бледными тенями самих себя.

Антон стоял молча, рассматривая ее. Его взгляд был внимательным, жадным, как будто он пытался проникнуть в самую суть ее существа, понять, что же в этой девушке могло так сильно заинтересовать его друга. Макс не был человеком, который велся только на внешность. В этом Антон был уверен.

За этой внешностью, этими четкими скулами и пухлыми губами, скрывалось нечто большее, нечто, что делало Киру особенной. Ее внимательные, почти черные глаза были ертовски умными, слишком осознанными, чтобы она могла быть просто очередной «куклой с телика». Она наверняка хотела поддерживать этот образ. Антон был уверен, что если она и играла роль глупенькой блондинки, то делала это с расчетом, которому могли бы позавидовать иные мастера манипуляции.

— А разве есть значение, кто из нас безумен? — наконец проговорил он, продолжая смотреть на нее с тем же интересом.

Кира резко подняла бровь.

— Разве это не важно?

Антон лишь пожал плечами, словно этот вопрос не представлял для него никакого значения.

— Представь, что безумен я, и тебе придется иметь дело со мной. Я буду создавать проблемы, сеять хаос вокруг себя. И ты будешь вынуждена как-то с этим справляться, решать проблемы одну за другой. Или представь, что безумна ты. Что изменится? Проблемы останутся те же, их придется решать. Так зачем тратить силы на поиски виновного? Работай с тем, что есть.

Кира продолжала молчать, словно пытаясь найти ответы в звездном небе. Ее взгляд оставался прикован к далеким огонькам, холодным и недосягаемым, но Антон, стоящий рядом, не отрывал глаз от ее лица. Его гораздо больше интересовала эту девушка, чем небеса над головой.

— Ты хочешь понять, что здесь происходит? — его голос прозвучал мягко, но в нем угадывалась тень сарказма. — Думаешь, что весь мир сошел с ума из-за того, что здесь якобы обитает нечисть?

Кира дернула плечом, словно встряхиваясь от этих слов, но взгляд ее остался направленным ввысь.

— Я пока не видела ничего, что не смогла бы объяснить, — тихо ответила она, как будто размышляя вслух. — Спецэффекты, обостренное восприятие... Когда ты находишься среди людей, которые верят в мистику и ждут её на каждом шагу, это чувство передается и тебе. Конечно, в такой атмосфере начнешь видеть то, что ждешь увидеть.

Антон неожиданно рассмеялся — искренне, громко и так заразительно, что Кира невольно повернула к нему голову, удивленно вскинув брови. В этом смехе не было насмешки, он был полон какой-то детской радости, как будто её слова задели в нем что-то очень личное, что-то, что он давно не вспоминал.

— Боже мой, Кира, — сказал он, когда наконец смог взять себя в руки. — Клянусь, если однажды перед тобой действительно предстанет призрак, ты потребуешь от него убедительных доказательств, что он настоящий! Будешь требовать от него справку из загса, подтверждающую его статус. Ты так упрямо цепляешься за реальность, что готова спорить даже с самим Богом, требуя от него паспорт! Ты — бешеная, недоверчивая, несгибаемая женщина, Кира, и, честное слово, это одновременно восхищает и пугает.

Он говорил с такой смесью восхищения и иронии, что Кира невольно почувствовала, как её внутреннее напряжение начинает понемногу спадать. В его словах было что-то, что заставило ее задуматься. Может быть, он прав, и ее рациональный ум слишком цепляется за привычное, отказываясь принять то, что не вписывается в его строгие рамки. С другой стороны, может быть, это и было её защитой — непоколебимой верой в логику и здравый смысл, которые помогали ей не сойти с ума в мире, полном необъяснимого.

Антон тем временем продолжал говорить, его голос стал мягче, но не потерял своей насмешливой интонации:

— Знаешь, в этом есть своя ирония. Ты журналистка, чей разум построен на фактах, на доказательствах, на правде. Но иногда, Кира, правда — это не только то, что можно увидеть или потрогать. Она может быть гораздо глубже, и, чтобы её постичь, нужно отбросить свои привычные рамки. Иначе рискуешь упустить что-то действительно важное.

Неожиданно, словно возникший из самых глубин ночи, темный силуэт появился на крыльце, прерывая вечернюю тишину. Кира едва успела испытать испуг, когда её взгляд быстро выцепил фигуру Максима. Экстрасенс в черном спортивном костюме, спокойный и задумчивый, казался погруженным в свои мысли.

Кира не знала, что Макс вернулся с кладбища после долгого и напряженного ритуала, и тем более не могла подозревать, как легко, почти ласково, потусторонние силы отозвались на его действия. Возможно, успех его ритуала был связан как с взаимодействием с кладбищем, с "подкормкой", которую он отрабатывал ранее, так и с тем, что чистая энергия источника, щедро предоставленная девушкой накануне, снова активировалась.

Однако все это отошло на второй план, когда Макс увидел сцену, разворачивающуюся перед ним.

В его душе возникло неожиданное и острое чувство ревности. Оно было абсолютно иррациональным и нелепым в своей глупости, но тем не менее — мучительно настоящим. Макс не мог понять, что вызвало это чувство, но оно было столь сильным, что заставило его внутренне вздрогнуть. Это была ревность, которая не имела под собой реальных оснований, но тем не менее, глубоко затронула его.

— Вот и мой любимец публики, — с иронией заметил Антон, когда увидел Максима и не скрывая своей усмешки. — Твой девчачий фанклуб сегодня превзошел все ожидания. Девочки переживают из-за твоего падения, словно это был какой-то катастрофический инцидент. Рейтинг шоу взлетел до небес, и мы теперь в топе обсуждений во всех соцсетях. Редакторы ликуют, их работа завершилась триумфом.

Максим выслушал слова друга с холодным выражением лица, его внимание было сосредоточено на Кире, но он оставался невозмутимым. Рейтинги и общественное мнение волновали его мало. Он знал, что является любимцем публики — это осознание было его наградой, но и проклятьем одновременно. Его воля и внутреннее напряжение были настолько сильными, что порой он чувствовал, как давление общественного внимания сдавливает его душу.

— Ты не одета, а на улице довольно прохладно, — сказал Максим, обращаясь к Кире. Его голос был неожиданно мягким. — Не стоит мерзнуть.

— Действительно, — Кира заметила, что её плечи начали трястись от холода. — Я вышла подышать воздухом...

Максим снял свою кофту и накинул её на её плечи. Этот жест был простым, но в нем ощущалась настоящая забота и теплоту, что в данный момент казалось особенно важным.

— Развлекал тебя? — осведомился экстрасенс с легкой усмешкой, кидая взгляд на Антона, который с ленивым выражением затягивался сигаретой, хитро поглядывая на Макса.

— Кто кого развлекал — это еще вопрос, — ответила Кира, её тон был немного ворчливым и раздраженным. — Я, наверное, пойду спать. Спокойной ночи.

С этими словами она быстро скрылась за дверью, направляясь в свой номер. Максим же остался, и его взгляд сосредоточился на Антоне. В его глазах читалась напряженность и обеспокоенность, словно он искал объяснения происходящему.

— Какого черта это было? — спросил он, его голос был полон недовольства.

— Просто случайная встреча, — ответил Антон честно. Необжиданно эмоциональная реакция друга отбила у него какое-либо желание шутить. — Но тебе стоит завязать с этими прогулками по кладбищам. Твои глаза отливают каким-то нездоровым блеском, знаешь? Вдруг испугаешь девочку или кого еще.

Слова Антона глубоко врезались в память Максима, как напоминание о его темных делах. «Чудовище в кровати» вновь прозвучало в его сознании, снова вернуло его к тем моментам, когда его собственные страхи и желания нарушали покой окружающих. Его внутренние демоны отрадались на окружащих, хотел он этого или нет.

Макс нагнал Киру на лестнице, когда она медленно поднималась, словно нарочно замедляя каждый шаг. Её движения были ленивыми и задумчивыми, как будто девушка сама не осознавала, что тянет время. Ведь могла бы просто ускориться, проскользнуть вверх по ступеням и избежать этой встречи. Но что-то удерживало её, заставляло двигаться медленно, словно невидимая сила подталкивала её к чему-то.

Если бы кто-то спросил, зачем она это делает, Кира бы ни за что не призналась — даже самой себе. Но в глубине души она знала, что уже давно ждёт этой встречи. Возможно, она и на крыльцо вышла в очевидной, слепой надежде встретить Максима. Девушка даже не осозновала этого, ноги сами ее тащили туда.

Что это: неожиданно проснувшаяся романтика души? Загазованный город остался далеко, и вместе со свежим воздухом к ней пришла наивность?

— Где ты был? — неожиданно сорвалось с её губ.

Макс остановился на несколько ступенек ниже и внимательно посмотрел на Киру. Его взгляд был таким глубоким и проницательным, что журналистка почувствовала, как её сердце замерло на мгновение. Было ясно, что он занимался чем-то своим, непостижимым, и девушка понимала, что лучше бы ей не знать, чем именно.

— Ну конечно, — с лёгким сарказмом усмехнулась Кира, опустив глаза, будто пытаясь скрыть свои мысли. — Пил кровь девственниц, проводил шаманские ритуалы... Чем вы там ещё занимаетесь?

Она пыталась уколоть его, но понимала, что за её словами скрывается настоящее любопытство. Хотелось узнать больше, понять, что же на самом деле творится в его загадочной душе. Вместо этого, как школьница, она подпинывала мальчишку под рюкзак. Молодец, Кира, очень зрело!

Вместо того чтобы ответить на её поддевки, Макс внезапно задал свой вопрос:

— Почему ты не спишь?

Этот вопрос застал её врасплох. Она вздохнула и, немного потупив взгляд, ответила:

— Не знаю... Сон просто не идёт.

Её голос прозвучал тихо и неуверенно, как будто в этих простых словах скрывалось что-то большее. Внезапно она почувствовала, что разговор с Максом приносит ей странное облегчение, словно присутствие этого человека было ей необходимо, чтобы прогнать тревоги ночи.

Экстрасенс не стал задавать вопросов. Без слов и объяснений он понял состояние девушки.

Между ними повисла тишина, полная невыраженных слов и скрытых эмоций. Кира почувствовала, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Оно не давило, скорее, окутывало её, как мягкий, но плотный туман, от которого невозможно скрыться. Её сердце билось быстрее, а дыхание становилось всё более неглубоким, как будто что-то в ней ждало того самого момента — чего-то неизбежного и долгожданного.

Макс, словно прочитав её мысли, плавно сократил расстояние между ними. Он протянул руку, нежно обхватил её тонкие пальцы и притянул девушку к себе. Это прикосновение было мягким, но в нём чувствовалась сила, которую Кира ощутила всей кожей. Она закрыла глаза, отдаваясь этому мгновению, и позволила себе раствориться в его объятиях.

— И что это ты делаешь? — проворчала Кира, скорее для проформы, чем от настоящего недовольства. В её голосе сквозила мягкая укоризна, но в глубине глаз читалось любопытство.

— Мои шаманские фокусы могут кое-что большее, чем просто пугать деревенских на кладбище, — с ухмылкой ответил Макс, прижимая её ближе. Он мягко коснулся губами её лба, и Кира почувствовала, как по её телу пробежала дрожь.

Закрыв глаза, Макс начал тихо нашёптывать слова, от которых у Киры внутри всё постепенно затихало, как будто в его голосе была заключена древняя магия, обволакивающая сознание.

— Сумерки сгущаются, темнота смыкается. Звёзды укроют тебя, как тёмное покрывало. Сон глубокий и безмятежный спустится, словно тень. Отдыхай в его объятиях, в тишине ночи, пока рассвет не прогонит его лёгким дуновением. Пусть ни одна тревога не проникнет в твои сны, пусть ничто не нарушит твой покой.

Его слова лились как река, плавно обволакивая её разум, отгоняя остатки тревог и беспокойства. Кира почувствовала, как её веки начинают тяжело опускаться, и мир вокруг постепенно уходит на второй план.

Макс говорил быстро, почти шёпотом, и Кира не могла уловить ни одного слова. Его голос звучал как далёкое эхо, окутывающее её сознание, и с каждым произнесённым словом она ощущала, как внутреннее напряжение растворяется. Хотя мысли о "магии" казались ей нелепыми, что-то в его присутствии действовало успокаивающе. Возможно, дело было не в заклинаниях, а в теплоте его объятий — крепких, надёжных, таких, в которых любая девушка почувствовала бы себя защищённой.

Макс был в три раза больше её по всем параметрам: выше, шире, сильнее. Его руки, уверенно и ласково скользившие по её спине, приносили удивительное чувство покоя. От его чёрного брендового костюма, ценник которого опытный взгляд Киры сразу опредил, веяло лесной ночью и дымом. На мгновение она задумалась, не сигареты ли это, но быстро поняла, что ошиблась.

Нет, этот запах исходил от костров, от ритуалов, которые Макс проводил в своих тайных делах. Но в такие моменты, как этот, подобные мысли теряли всякий смысл.

Кира просто расслабилась, как будто таяла в его объятиях, не в силах противостоять этому неожиданному чувству безопасности и тепла. Её тело словно растворилось, став лёгким и мягким, как лужица воды.

— Вот так лучше, — удовлетворённо сказал Макс, продолжая держать её, будто она была самой хрупкой вещью на свете. Кира казалась почти полностью погружённой в сон, едва стоя на ногах.

— Пойдём, уложим тебя, да? — продолжил он, аккуратно поддерживая её, словно боясь спугнуть её полусонное состояние.

Макс проводил её до номера, бережно уложил на кровать и накрыл одеялом, так, чтобы ей было тепло и уютно. Когда он тихо закрыл за собой дверь, Кира уже спала, её дыхание было ровным и спокойным, а лицо — безмятежным, как у ребёнка, погружённого в сладкие сны.

***

Кира и Артем подошли к автобусной остановке, где время, казалось, двигалось с утроенной силой. Сама конструкция остановки представляла собой что-то среднее между древним артефактом и обшарпанной будкой: деревянная скамейка под навесом была перекрашена в яркий зелёный цвет, но краска давно начала трескаться и отставать от старой древесины. Крыша навеса, изобилующая ржавыми уголками, громоздила над головой, не защищая ни от дождя, ни от солнца. Но, нужно заметить, все еще держалась на своем месте. Галька под ногами полностью вымокла от дождя, образовывая всюду бесчисленное количество лужиц.

Анатолий, стоящий у стенда с объявлениями, выглядел весьма характерно для студента, вернувшегося сканикул. Высокий и худощавый, он был одет в джинсовую куртку, под которой виднелась светло-голубая футболка с не совсем актуальным принтом. На голове у него красовалась бейсболка, под которой выбивалась прядь светло-русых волос. В руке студент держал рюкзак, в который, судя по всему, было набито что-то весьма тяжелое. Книги?

Толик разглядывал объявления на стенде, пытаясь скоротать время ожидания. Водитель рейсового автобуса курил неподалеку и отъезжать не планировал - до выезда было еще 10 минут. И каждую секунду этого времени он планировал провести на том самом месте.

— О, журналисты! — обрадовался Анатолий, заметив Киру и Артема. Его лицо расплылось в широкой улыбке, открывая не совсем ровные зубы. — Проводить пришли, что ли?

Встреча с журналистами и экстрасенсами для Анатолия оказалась одной из самых интересных за всю жизнь. Ему нетерпелось рассказать об этом одногруппникам. Шутка ли, когда еще такое случится?

— Здарова, — кивнул Артем.

— Анатолий, как хорошо, что мы вас поймали! — произнесла Кира, включая своё обаяние. Слегка прищуренные выразительные глаза, открытая улыбка до ушей, а в голосе всё равно чувствовалась нотка деловой настойчивости. — У нас остались вопросы, и только вы, похоже, сможете на них ответить. Поможете нам?

Анатолий потянулся к спине, закинул рюкзак и вздохнул.

— Да уж, придется видимо. Время-то убить надо. - хмыкнул он. - Хорошо, что поймали меня. Каникулы быстро прошли, пора возвращаться домой, а блог… на стоп ставить придется. В городе таких ужастиков почти нет. А, что за вопрос у вас был?

Кира обернулась на автобус. Пошарпанная транспортная единица с облупившимися буквами на борту казалась такой же усталой, как и его водитель.. Двигатель бурчал, и дым от сигареты водителя смешивался с выхлопными газами, создавая неприятное вонючее облако.

— Мы хотели бы подробнее узнать о легенде, которую вы упоминали в своих роликах, — начала Кира, присаживаясь на край скамейки остановки. — Что вы можете рассказать о доме ведьмы и о том, как деревня "Чертики" получила своё название? Почему именно эта местность стала местом для колдунов?

Анатолий прищурился, задумался, и глубоко вздохнул, словно выдыхая накопившееся напряжение.

— Ну, что вам сказать, легенда о "Чертиках" — это прямо-таки целый эпос, который из века в век передается. До времен Советского Союза сюда съезжались колдуны со всех концов страны, чтобы найти себе тихое место, где можно было бы спрятаться от преследований. Вы же помните, как в СССР не жаловали всякое такое? Религия, колдовство — всё это считалось чуть ли не преступлением. В обществе, еще до принятия такого порядка на государственном уровне, началось осуждение, и те, кто этим занимался, вынуждены были прятаться от своих же соседей. Вот эти колдуны и искали укромное место, чтобы продолжать свои практики в тайне. И нашли — у нас в деревне, где никто особо не задавал лишних вопросов.

Артем, стоя рядом, слушал с видимым интересом и легким страхом в глазах, будто сам ощутил тени, которые могли бы скрываться в этих рассказах.

— И как же они стали контролировать деревню? Почему местные жители не избавились от них сразу?

Анатолий продолжил, заглядывая в серое небо, где облака постепенно собирались в плотную завесу:

— Эти колдуны были не простыми магами, а настоящими мастерами своего дела. Их силы были значительными, и вскоре их влияние стало настолько ощутимым, что его уже нельзя было игнорировать. Поначалу, как рассказывала мне моя бабушка, а ей ее бабушка, всё шло как-то тихо и мирно. Колдуны лечили болезни, помогали скотине, оберегали посевы от заморозков. Проблем не возникало. Но потом что-то пошло не так. Может, в деревне начали чувствовать, что с магией творится что-то неладное, или сами колдуны начали творить не то. Берега попутали, как грица. Сначала они использовали магию только для защиты, но потом начали создавать всякие страшные штуки: проклятия, завораживания, манипуляции. Деревенские жители, конечно, не были дураками и быстро поняли, что муть какая-то происходит. Поэтому начали объединяться, чтобы справиться с этим злом.

Кира, внимательно слушая, присела на скамейку у остановки. Её лицо выражало интерес и явное страмление разобраться в мистике.

— А как местные жители смогли справиться с ними?

Анатолий нахмурился, как будто пытаясь вытянуть из памяти что-то особенно туманное:

— Они нашли последнюю ведьму среди колдунов, которая согласилась предать своих. Эта ведьма была местной, коренной, и её семья жила здесь задолго до появления пришлых. Почему она решила предать своих — никто толком не знает. Но, со слов бабушки, кинула она их втихую. Это и понятно. Что одна ведьм и кучка местных могут сделать нескольким магам-то? Ведьма нашла старинный ритуал и помогла местным жителям заключить магическую силу колдунов в специальный колодец, который был на краю деревни. Где-то неподалеку от ее дома. Я сам этот колодец не видел, но местные говорят, что он существует, только вот где — не знаю. Сам я по местным лесам не рыскал, я ж не псих. По слухам, колодец скрыт и защищён, но именно там и заперта магия.

Артем, задумчиво потирая подбородок, спросил:

— И что же стало с этой ведьмой? Как долго магия будет оставаться в колодце?

— Ведьма осталась в деревне до самой своей смерти. Жила уединенно, как отшельница. Местные жители не прогоняли её, потому что она всё-таки помогла, да им и по мелочам к ней обращались. Говорят, что после её смерти магия не исчезла, а осталась в колодце. Легенда гласит, что эта магия не вечна и рано или поздно начнёт проявляться снова. Говорят, что иногда она пытается пробиться наружу, и что с каждым годом силы могут снова начать вырываться на поверхность.

Кира, покачав головой, заметила, как автобус начал движение. Внутри уже слышались недовольные возгласы пассажиров.

— Спасибо вам за информацию, Анатолий. Мы постараемся узнать больше.

Анатолий кивнул, заметив, что автобус готовится к отправлению:

— Пожалуйста. Если будут вопросы, не стесняйтесь обращаться. Пишите в личку. Удачи вам в расследовании!

Перед тем как занять своё место в автобусе, Анатолий снял с плеч тяжёлый рюкзак и что-то напел себе под нос:

— Бабушка наготовила пирожков, но провести меня не смогла. Давление у неё поднялось из-за погоды. Всегда так бывает, когда дождь начинается. Можете проверять её позже, если не забудете? Она пожилая, а с телефоном не дружит. До неё дозвонишься — целая проблема.

Кира и Артем кивнули, пообещав проведать бабушку Анатолия. Они обменялись взглядами, наблюдая, как студент садится в автобус, готовясь к отправлению.

— Меня напрягает эта фраза про заточённую магию, — признался вдруг Артем, обдумывая рассказ. — А если магия прорвется, что тогда делать?

— Меня вообще мысль о магии напрягает, — отозвалась Кира.

Глава 11

Общая комната в гостинице, ярко освещённая полуденным солнцем, была наполнена тяжёлым воздухом. В ней царила атмосфера усталости и напряжённости — уже несколько часов шло обсуждение, и участники этого собрания выглядели измотанными. Белые шторы едва справлялись с палящими лучами, пробивающимися через окна, добавляя ощущение удушливой духоты.

Кира сидела на деревянном стуле, чуть отклонившись назад, и внимательно оглядывала своих спутников. Её тонкие пальцы нервно постукивали по поверхности стола, словно это могло каким-то образом разрядить накопившееся раздражение. Она выглядела, как всегда, безупречно: белоснежная укороченная рубашка подчёркивала её строгую профессиональность, узкие джинсы идеально сидели на стройной фигуре. Светлые волосы, уложенные с утра, оставались в порядке, несмотря на то, что внутренняя буря готова была вот-вот вырваться наружу. Макияж подчёркивал её выразительные черты, но скрыть её раздражение было уже невозможно.

Сегодня Кира готовилась записать синхрон о странной обстановке в деревне, но никто, конечно, не дал ей этого сделать. Как только они вернулись с интервью с местным жителем Анатолием, их тут же встретила группа экстрасенсов. Артём, будь он неладен, сразу же сдал им всю информацию, которую они получили, и эта толпа мужчин мгновенно взялась за дело: обсуждать, как бороться с проклятием.

Кира была готова громко рассмеяться или, напротив, закричать от бессилия. Эти разговоры о проклятиях, ритуалах и запечатанных силах вызывали в ней бурю смешанных эмоций — от иронии до глубокого недоумения. За последние несколько дней ей пришлось столкнуться с таким количеством странных и необъяснимых событий, что её привычная уверенность в том, что всё в этом мире можно объяснить логически, начала давать трещины. Но она продолжала цепляться за свою рациональность, словно за спасательный круг. И, конечно же, разговоры о древних ритуалах не способствовали сохранению спокойствия.

— Сколько ещё раз мы будем это обсуждать? — с раздражением бросила она, пытаясь оставаться на грани вежливости. — Мы сидим тут, как участники какого-то сектантского обряда. Если вам так хочется, освободите эту силу из колодца и пусть она там улетит, схлопнется или развеется. Делов-то на пять минут.

Она с трудом сдерживалась, чтобы не сказать что-то более колкое. Её терпение подходило к концу, и она надеялась, что в следующий момент кто-нибудь предложит что-то адекватное. Однако Артём, сидящий напротив неё, сделал совсем не то, чего она ожидала.

Он отпил из своей чашки. Он сделал вид, что это был обычный кофе, но втайне добавил туда хорошую порцию коньяка. По сути, это уже был не кофе с коньяком, а коньяк с небольшим добавлением кофе. Его нервы уже были на пределе. Несмотря на свой молодой возраст и отсутствие опыта работы «в поле», последние несколько дней заставили его сильно усомниться в своих прежних убеждениях. Странные, пугающие события, которые они наблюдали, начали его выбивать из колеи.

— Кира, а если это всё-таки правда? — осторожно спросил он, стараясь избегать её недовольного взгляда. — Может, не стоит торопиться и освобождать эту силу? Мы ведь не знаем, что может произойти.

Кира промолчала, хотя в ней бурлило желание ответить резко. Она пыталась понять, действительно ли он всерьёз говорит о мистике. Она была готова возразить, но сдержалась. Артём был молод, впервые работал в «поле» и явно ещё не привык к таким сложным и запутанным ситуациям. Окружённый экстрасенсами, погружённый в череду странных событий, парень был на грани паники. Её отношение к нему было двойственным: с одной стороны, она заботилась о нём, как о младшем брате, с другой — её терпение подходило к концу.

В тишине, повисшей после слов Артёма, послышался скрип стула. Максим, чёрный маг с ледяным выражением лица, слегка пошевелился. Он сидел, скрестив руки на груди, и, казалось, находился не здесь. Единственное, что привлекало его внимание — это чашка крепкого чёрного кофе перед ним и Кира. Её участие в происходящем его напрягало.

По мнению Максима, им следовало бы отснять свои сюжеты и уехать обратно в свой выгоревший от древних легенд город, где всё было предсказуемо. Пусть живёт свою лучшую жизнь: работает в офисе, заказывает доставку еды и по вечерам с подругами сидит в баре. Всё это было безопасно и привычно для неё. Вся эта мистика — не её дело, и чем быстрее она вернётся к нормальной жизни, тем лучше для неё. А уж он здесь разберётся и потом возьмёт «своё». Даже если это «своё» пока против.

Впрочем, все эти мысли были лишь лирикой. Максиму было важнее сосредоточиться на главном — грядущем ритуале. Наконец он решил вмешаться.

— Вопрос не в том, верим мы или нет, Кира, — спокойно произнёс он, холодным, как сталь, голосом. — Вопрос в том, что будет, если эта сила выйдет из-под контроля. Местные жители не зря её запечатали. Освободить её — значит выпустить хаос. И когда это произойдёт, у нас не будет шанса взять свои слова обратно.

Повисло гнетущее молчание. В комнате было слышно только тиканье старых настенных часов. Напряжение в воздухе нарастало, как будто невидимая сила давила на каждого из присутствующих, заставляя их задуматься о своих словах и действиях.

Артём, чувствуя, что напряжение только растёт, решил вмешаться снова, пытаясь успокоить ситуацию.

— Ладно, может, мы просто найдём описание ритуала, чтобы запечатать эту силу? — предложил он, его голос дрожал. — Может, в этих записях есть что-то полезное, что поможет нам понять, с чем мы имеем дело?

Антон, продюсер шоу экстрасенсов, до этого момента молчавший и внимательно наблюдавший за происходящим, наконец кивнул. Его лицо оставалось спокойным, как всегда, но в глазах читалась тревога.

— Да, думаю, это правильное решение, — спокойно сказал он. — Мы не можем рисковать. Эти записи могут быть нашим единственным шансом понять, как справиться с этой силой и не допустить катастрофы.

Один из экстрасенсов, мужчина лет сорока с густыми чёрными волосами и острым взглядом, хмыкнул и перебил Антона:

— Если записям можно верить. Эти рукописи такие же древние, как и местные легенды. А что, если они просто искажённая версия правды?

— Это риск, но другого выхода у нас нет, — ответил ему Максим, бросив на него холодный взгляд. — Или ты предлагаешь просто сидеть сложа руки и ждать, пока всё выйдет из-под контроля?

Другой экстрасенс, молодая женщина с тёмными волосами и серьёзным выражением лица, поддержала Максима:

— Мы видели достаточно, чтобы понять, что здесь происходит что-то настоящее. Откладывать уже нельзя. Мы должны что-то сделать. И лучше всего — следовать инструкциям, которые оставили предки.

Кира не успела возразить. Её слова застряли у неё в горле. Она понимала, что спорить дальше нет смысла — все уже решили идти по пути мистики. И никто не собирался слушать её рациональные доводы. Внутри нарастало беспокойство. "А что, если они правы?" Этот вопрос не давал ей покоя, пробуждая в ней сомнение.

Она глубоко вздохнула и провела рукой по волосам, сжимающимся в аккуратные пряди.

***

Экстрасенсы продолжали свои поиски, каждый погружённый в свои мысли, бродя по дому и территории вокруг него уже добрых полчаса. Съемочная группа и журналисты предусмотрительно разделились, чтобы максимально эффективно осмотреть каждый уголок. Они методично проверяли комнаты, открывали старые шкафы, заглядывали в темные ниши, не оставляя без внимания ни одной детали. По дому раздавались приглушённые голоса, шорох шагов по старым деревянным полам, тихие замечания о состоянии предметов — всё это создаёт странную атмосферу, которая в какой-то степени даже успокаивала Киру.

Эти звуки, казалось, делали дом менее жутким. Раньше он казался ей заброшенным и мрачным, словно впитал в себя столетия тайных ритуалов и древних проклятий. Но теперь, когда они не просто блуждали в поисках загадочных символов, а работали целенаправленно, всё выглядело иначе. Дом уже не казался таким зловещим, скорее, он был просто «подуставшим» от времени и давно заброшенной жизни.

Кира бы никогда и ни за что не призналась, но присутствие Максима тоже её успокаивало. Этот человек всегда оставался невозмутимым. Его лицо никогда не выражало ни страха, ни сомнений, и это передавалось остальным. Максим точно знал, куда идти, что искать, и его уверенность невольно распространялась на всю группу.

Когда они вошли в дом, казалось, что сама природа здесь словно замерла. Всё вокруг будто притихло, сдерживая невидимое напряжение, которое висело в воздухе. Лишь скрип досок под ногами да отголоски их шагов нарушали звенящую тишину. Внутри было прохладно, воздух был тяжёлым и насыщенным запахом сырости и старины. Паутина, словно призрачные нити, свисала с потолков, а стены, когда-то выкрашенные в светлые тона, теперь были покрыты серым налётом времени.

Кира первой решилась шагнуть вперёд, хотя в груди у неё всё сжималось от беспокойства. Её руки едва заметно дрожали, но она пыталась держать себя в руках. В прошлый раз всё здесь казалось намного более пугающим и неестественным. Но теперь, когда они понимали, что именно ищут, дом воспринимался скорее как вызов, который нужно преодолеть. Задачи стали более ясными, и от этого появилось хоть какое-то ощущение контроля.

По крайней мере, так она пыталась себя убедить.

— Нам нужно искать в хозяйственных помещениях, — уверенно сказал Максим, слегка прищурившись. Он знал, что в таких домах артефакты обычно прячутся в самых неприметных местах. Ведьмы и их последователи редко оставляли что-то прямо на виду. Всё должно было быть скрыто от посторонних глаз.

— Думаешь, в кладовой? — осторожно спросил Артём, внимательно осматривая узкий коридор, который вёл в заднюю часть дома. Его голос, хотя и стараясь быть спокойным, всё же выдавал нервозность. Дом давил на каждого своим молчанием, как будто заставляя их сомневаться в каждом шаге, в каждом слове.

— Уверен. Это типично для таких мест. Всё самое важное обычно спрятано в самых неприметных углах, — добавил Максим, продолжая осторожно двигаться вперёд.

Кира молча последовала за ним. Ощущение, словно она продирается через невидимую преграду, не покидало её. Воздух казался густым, тягучим, как если бы в нём висело что-то невидимое, что мешало двигаться. Оператор, двигающийся позади, что-то бормотал себе под нос, видимо, пытаясь справиться с растущим чувством тревоги.

Хозяйственные помещения находились в дальнем конце дома. Когда они добрались до двери, ведущей туда, та оказалась запертой. С виду это был просто старый склад — низкий потолок, полы из скрипучих досок и пронизывающий запах гниющего дерева, который пропитал всё вокруг. Казалось, что этот запах никогда не выветривался, оставшись здесь на века.

Максим без раздумий толкнул дверь плечом, и та поддалась, открываясь с глухим, приглушённым скрипом. Внутри было темно и холодно, воздух здесь казался настолько застоявшимся, что трудно было дышать. Казалось, будто они вошли в запечатанное пространство, куда годами не проникал свет и воздух. Чёрная пыль и паутина покрывали каждый угол комнаты.

— Вон там, в углу, — тихо сказал Максим, указывая на старый, полусгнивший комод, который едва был различим в темноте. Артём, держа в руках фонарик, направил луч света на этот угол. Свет пробежал по пыльной мебели, осветив силуэты древних предметов, которые уже давно не видели дневного света.

— Похоже, что это может быть интересно, — пробормотал Артём, делая шаг вперёд.

Комод выглядел как древний артефакт сам по себе. Его поверхность была покрыта толстым слоем пыли, дверцы висели криво, и казалось, что они могут сломаться при любом неосторожном движении. Кира осторожно протянула руку и приоткрыла одну из дверок. Внутри лежали странные вещи: сухие пучки трав, стеклянные баночки с мутной жидкостью, и в самом углу, почти незаметная, была старая тетрадь.

— Вот она, — прошептала Кира, вытаскивая тетрадь. Она выглядела совсем обычной: потрёпанная, с выцветшими страницами и порванными краями. Но Максим тут же насторожился.

Он понимал, что вещи могут казаться безобидными только снаружи. Эта тетрадь могла скрывать нечто гораздо более опасное. Он осторожно взял её в руки, чувствуя, как атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Воздух стал гуще, словно что-то невидимое пробуждалось вместе с тетрадью.

— Это то, что нам нужно? — спросил Артём, не сводя глаз с находки.

— Да, — коротко ответил Максим, его голос был напряжён. Он начал медленно перелистывать страницы, на которых были выведены старинные символы и руны. Это были заклинания, инструкции, и наконец — ритуал. Тот самый ритуал, который, по легендам, мог вернуть контроль над силой.

Максим остановился и начал читать вслух:

— Чтобы вновь запечатать силу, необходимо примирение с душами тех, кто нашёл здесь свою смерть. Их страдания были слишком велики, чтобы уняться простым заклинанием. Для завершения ритуала требуется жертва. Не физическая, но душевная. Тот, кто проведёт ритуал, должен отказаться от самого ценного для него. Только так можно умиротворить силы, терзающие это место.

Когда он закончил, в комнате воцарилась тишина. Каждый осознавал, что эти слова изменили всё. Теперь задача становилась куда более личной и сложной, чем они ожидали.

Кира посмотрела на Максима с тревогой.

— Значит, кто-то из нас должен пожертвовать чем-то важным для себя? — произнесла Кира странно, словно сама не веря, что говорит. Она пыталась осмыслить эту мысль.

Максим кивнул, закрыл тетрадь и тяжело вздохнул.

***

Кира сидела в гостиничном номере, забравшись на кровать, скрестив ноги и неподвижно глядя на экран ноутбука. Её взгляд был прикован к фотографиям страниц старой тетради, исписанной каракулями погибшей ведьмы. Или, что вероятнее, просто одинокой женщины, жившей на грани разума. На этих страницах был записан ритуал, полный странных, сбивчивых слов и загадочных символов. Никакой ясности. И хотя с каждой минутой текст не становился более понятным, Кира упорно продолжала читать, скользя глазами по строчкам, словно пыталась выжать из них хотя бы крупицу смысла.

Неужели она действительно чувствовала себя причастной к чему-то запредельному? Сложно сказать. Но одна мысль не давала ей покоя: какую именно жертву требовал этот загадочный ритуал? И, главное, если они с Максимом всё-таки определят, что за жертву подразумевают эти строки, как её принести? Или, быть может, речь вообще идёт... о чем-то настолько безумном, как убийство? Мысль мелькнула и тут же застряла в голове, как назойливая муха.

В этот момент дверь номера неожиданно распахнулась. Максим, не утруждая себя стуком, вошёл, как будто это был его личный кабинет. В руке он держал чашку с паром, от которой исходил свежий запах мяты. Не сказав ни слова, он деловито поставил её на тумбочку рядом с кроватью и, словно всё так и должно было быть, уселся рядом. Его уверенность сбивала с толку.

— Ты чего это? — Кира с подозрением прищурилась, глядя на него.

— Заметил, что ты пропустила ужин, вот и решил привнести в твой вечер немного тепла. Мятный чай и овсяные печеньки — твои же любимые? — Его тон был настолько будничным, что в его поступке не ощущалось и тени чего-то необычного. Однако в этой обыденности скрывалось что-то совершенно сказочное.

Чай и печенье... Ради такого предложения Кира могла бы убить. Может, не буквально, но искушение было велико. Однако сдаваться она не собиралась.

— Что за акт доброй воли? — её голос звучал колко. — И откуда ты вообще знаешь про мои печенья?

Максим, ухмыляясь, показал свои ослепительно белые зубы.

— Я же экстрасенс, — ответил он с насмешкой, слегка коснувшись её щиколоток. Его прикосновение было мягким, почти неуловимым, но каким-то странным образом приятным. Настолько, что Кира даже не подумала протестовать. Наоборот, ей казалось, что его осторожные поглаживания были сейчас именно тем, что нужно.

— А что ты так усердно разглядываешь в этом ноутбуке? — его голос был полон невинного любопытства.

— Ты же экстрасенс, — съязвила Кира, поднимая на него взгляд. — Сам и скажи.

Максим рассмеялся.

— Тут и способности не нужны. Ты уже часами сидишь над текстом ритуала, пытаясь разгадать тайну. Убедить себя, что всё это — просто постановка, и ведьмы никогда не существовало. Мы, мол, лишь кучка циркачей, зарабатывающих на легковерных.

Кира усмехнулась.

— Так ты и правда экстрасенс, — хмыкнула она. — Скажи, Макс, тебе никогда не казалось странным, что все ваши «магические» события происходят именно там, где с давних пор ходят легенды? Ведьма, древний ритуал, мистические символы. Разве вы — первые маги, кто сюда приехал? К таким местам толпы ваших коллег съезжаются, а результата — ноль. Почему у вас всё складывается иначе?

Максим, откинувшись на спинку кровати, внимательно посмотрел на неё, затем неожиданно посерьёзнел.

— А может, дело не в нас, а в тебе? — его тон был таким, что Кира не смогла сдержать улыбку.

— В смысле, во мне? — её смех был искренним, он вырвался сам собой, словно нелепость его слов не могла оставить другого выбора. — Если бы у меня были такие способности, как ты говоришь, я бы уже давно стала колдуньей и жила бы на доходы от продажи амулетов. Но что-то пока ни одной мистической силы у себя не заметила. Хотя, признаюсь, не раз хотелось кого-нибудь проклясть!

Максим наклонил голову на бок, задумчиво поглядывая на неё с интересом.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил он неожиданно.

Кира с подозрением посмотрела на него, слегка нахмурив брови.

— Ну? Что же? — её голос был настороженным, но в глазах промелькнул интерес.

— Твоё упрямство, — ответил он, его взгляд был внимательным, как будто он всматривался в неё глубже, чем просто в лицо. — Ты не веришь, даже когда сама стоишь на пороге чуда. Ты бы и чёрта заставила пройти через детектор лжи.

Кира снова усмехнулась.

— Ну, что плохого в том, чтобы быть скептиком? Это моя работа — проверять факты. Если всем верить на слово, ничего хорошего из этого не выйдет.

Максим кивнул, соглашаясь.

— Конечно. Я не спорю. Просто... это забавно. Ты такая... непробиваемая.

— Забавляю, значит? — фыркнула она, возвращаясь к ноутбуку. — Может, лучше объяснишь, что в этом тексте за странности? Разве в ваших ритуалах не должно быть рифм или... ну, каких-то магических схем?

— О, в фильмах так и должно быть, — с усмешкой заметил Максим, приблизившись к Кире чуть ближе. Его тёплое дыхание касалось её шеи, когда он продолжил: — На экране магия всегда выглядит красиво — ритуалы в рифму, заклинания звучат как стихи. Но в реальности всё не так поэтично. Слова магии чаще лишены этой напевной красоты, особенно если не касаться древнеславянских обрядов. А вот у славян действительно был свой стиль. Их заклинания, часто завязанные на песнопениях, были частью целого обряда. Для них магия — это не просто слова, это музыка, это движение, это жизнь.

Кира, слегка приподняв бровь, заинтересованно склонилась к нему поближе:

— Древнеславянские обряды? Ну, давай, удиви меня. Расскажи что-нибудь из их мифов.

Максим ненадолго замолк, словно собираясь с мыслями, а затем заговорил, его голос стал чуть ниже, почти бархатистым.

— У славян была богиня Мокошь — покровительница женщин, земли и воды. В народе считалось, что она может помочь в любви, в делах домашних и даже в защите от злых духов. Чтобы призвать её, женщины собирались у реки или у колодца, пели особые песни и плели косы из трав. Эти травы потом сжигали в костре, а пепел развевали по ветру. Вера была такой сильной, что считалось — если исполнить всё правильно, Мокошь ответит, благословит или защитит. Всё было пронизано символами: от песен до движений рук. Вот только такие ритуалы срабатывали не всегда. Могло быть и опасно — вызвать духа, который обернётся не защитником, а врагом. В магии всегда есть риск.

Кира внимательно слушала, её глаза округлились от лёгкого недоумения и волнения.

— Так значит, если что-то пойдёт не так, можно попасть в беду? — спросила она, слегка прикусив губу, отчего её голос прозвучал почти шёпотом.

Максим кивнул, его улыбка стала шире:

— Именно. Но такие ритуалы всё ещё связаны с песнопениями. Правда, есть одно «но» — чтобы магия сработала, важен не столько сам текст, сколько вера в него. Когда человек по-настоящему верит в слова, он словно подстраивается под поток древней силы, открывая врата в другой мир.

— Ты тоже читаешь свои заклинания нараспев? — внезапно спросила Кира, её голос стал тише, словно она уже знала ответ, но всё же нуждалась в подтверждении. — Я ведь помню тот случай на лестнице... это было похоже на... гипноз?

Максим ухмыльнулся, его глаза засверкали озорным блеском. Он медленно наклонился к ней ближе, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Затем он прошептал:

— Солнышко, — тихо сказал он, едва касаясь губами её лба, словно не мог удержаться от этого жеста, — тогда это был всего лишь лёгкий нашепт. Я не хотел тебя напугать, просто нужно было немного сбить твой настрой. А настоящие заклятия... — Максим остановился на этом слове, явно наслаждаясь его звучанием, словно смакуя каждую букву, — я бы никогда не стал применять на тебе. Это слишком опасно.

Кира чувствовала, как внутри всё переворачивается. Разговор о магии, заклятиях и опасности вызывал у неё странную смесь страха и возбуждения. Неужели всё это действительно существует? С ума сойти можно от одних только мыслей.

Максим, словно читая её мысли, слегка улыбнулся и добавил:

— Магия — это не то, с чем стоит играть. Один неверный шаг, одно неправильное слово — и последствия могут быть... катастрофическими.

Кира замерла. Она смотрела на него, как змея на опытного дудочника. Внутри неё бурлили эмоции, словно кто-то завёл неведомый механизм. Ещё немного, и она не выдержит. Что это с ней? Почему она не может устоять перед его присутствием? В его глазах была какая-то древняя, притягательная сила, которую она не могла игнорировать.

— Давай вместе посмотрим ритуал, — неожиданно предложил Максим, прерывая напряжённое молчание. — Ты можешь искать информацию, а я постараюсь вникнуть в суть на основе своего опыта. Может, что-то прояснится.

Кира кивнула, чувствуя, как её голос неожиданно охрип от переживаний:

— Хорошо, — ответила она, хотя понимала, что сейчас её внимание было далеко не на ритуале.

Общая комната в гостинице, ярко освещённая полуденным солнцем, была наполнена тяжёлым воздухом. В ней царила атмосфера усталости и напряжённости — уже несколько часов шло обсуждение, и участники этого собрания выглядели измотанными. Белые шторы едва справлялись с палящими лучами, пробивающимися через окна, добавляя ощущение удушливой духоты.

Глава 12

Кира устроилась на кровати, сжав в руках ноутбук так, словно он мог защитить её от всех странностей этого места. Нога нервно дёргалась, а рука то и дело тянулась к чашке, где уже давно не осталось и следа кофе. Последняя порция напитка, как и все предыдущие, давно испарилась, не оставив ни следа бодрости. Кофеин, вместо того чтобы разбудить, усиливал только одно — её раздражение и учащённый пульс.

Она прекрасно знала, что толку от этих литров кофе не было. Это был скорее ритуал, чем реальная потребность, но отказаться от него она не могла. Каждый новый глоток приносил только нервное подёргивание руки и чуть более ощутимую тахикардию. И всё же, упрямо сжимая холодную чашку, Кира продолжала пить. А кофе, упрямо напоминая о своей бесполезности, продолжал её подводить.

Макс устроился рядом, опираясь спиной на стену. В комнате, где Кира распахнула окно, впуская прохладный ночной воздух, было крайне свежо. Даже холодно. Но голова журналистки и экстрасенса кипела.

Старые часы на прикроватной тумбочке тикали громко и монотонно, как будто намеренно подчёркивали тягучее молчание. Звук отдавался в тишине, дробя напряжённую атмосферу на едва ощутимые удары. Комната будто дышала вместе с ними — медленно, тяжело, почти беззвучно.

— Почему всё так запутано? — бросила Кира, рвано закрывая очередную вкладку на экране. Её голос был резким, но в нём сквозила усталость. — Эти записи, карты, обрывки текстов… это даже не головоломка. Это какая-то чёртова лотерея с билетом без выигрыша.

Макс медленно поднял глаза от своего ноутбука. Его лицо было сосредоточенным, но он тоже выглядел уставшим.

— А ты чего ожидала? Что в запылённой деревне найдётся руководство для начинающих экстрасенсов? — Он усмехнулся, закрывая свой ноутбук. — Это всё-таки реальная жизнь, а не сценарий для твоего следующего репортажа.

Кира бросила на него острый взгляд, но не нашлась с ответом. Она раздражённо откинулась назад, ткнувшись головой в подушку.

— Реальная жизнь, говоришь? — Она посмотрела на потолок, который казался будто выкрашенным в тени. — Тогда почему всё это выглядит как набор штампов? Тайны, проклятия, жертвы. Слишком много совпадений, чтобы быть правдой.

Макс вздохнул и, пододвинувшись ближе, тихо проговорил:

— Может, это совпадения, а может, нет. Вопрос в другом: что ты собираешься делать?

— Например, вернуться в Москву, — отрезала она. — Мы здесь уже несколько дней, и всё, что узнали, — это кучи сказок, перепутанных с местной мифологией.

— Но ты же не уедешь, — уверенно произнёс Макс.

Её взгляд метнулся к нему.

— Почему ты так уверен?

Он пожал плечами:

— Потому что ты упрямая до ужаса. Пока не найдешь ответ, который тебя не устроит, даже и не подумаешь уехать. — Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость.

Кира хотела возразить, но что-то остановило её. Наверное, внутреннее понимание, что сейчас желания бросить все и уехать домой действительно не возникало. Макс был прав. Возможно, она действительно втянулась в эту историю сильнее, чем хотела бы себе признать.

Тишина повисла между ними, только звук старых часов нарушал её, как метроном, отсчитывающий время.

— Знаешь, что самое странное? — вдруг тихо сказала она, убирая светлые пряди волос с лица. — Я всегда считала, что у любой истории есть объяснение. Просто нужно копать глубже, собирать факты. Но здесь… здесь я впервые не уверена, что смогу всё объяснить.

Макс молча кивнул.

— Может, и не нужно всё объяснять, — заметил он. — Иногда достаточно просто поверить.

Кира прищурилась, не понимая, что он имеет в виду. Неожиданная усталость, так грамотно прикрывая кофе, подступала всё ближе, и она позволила себе расслабиться, чувствуя, как веки тяжелеют. Макс, не дождавшись ответа от журналистки, посмотрел на неё и тихо хмыкнул.

Как попугайчик.

Макси убрал ноутбук девушки и выключил настольную лампу. Комната погрузилась в полумрак, лишь слабый свет от единственного фонаря с улицы прорезал тени на стенах. За окном ветер шуршал в ветвях, а вдалеке слышалась деревенская ночь. Там шуршал лес, полнился звуками ветер и поскрипывали старые дома. Ночь в «Чертиках» продолжалась, и впереди у них был ещё один день, полный загадок.

***

Кира проснулась от того, что яркий солнечный свет безжалостно ударил ей в глаза, вынуждая зажмуриться ещё сильнее. Она инстинктивно попыталась перевернуться, уйти от этого нарушителя сна, но неожиданно наткнулась на чью-то руку. Рука легко обвила её талию, ничуть не смутившись столкновению. На несколько секунд журналистка замерла, словно не могла понять, где находится. Потом мозг начал выдавать воспоминания фрагментами: ноутбук, тексты, Макс.

Рука на её талии принадлежала экстрасенсу, который, судя по всему, спал так же безмятежно, как будто они были не в странной деревне с кучей подозрительных легенд, а в каком-нибудь уютном спа-отеле. Он подтянул её ближе, невольно, во сне, словно это был естественный жест. Такой естественный, что у Киры закипела злость.

И самое неприятное, что причина злости была вовсе не в прикосновении — журналистка прекрасно понимала, что во сне за себя не отвечает даже экстрасенс. Злило девушку, что такая привычка выдает в Максе мужчину, привыкшего проводить ночи с женщинами. Или женщиной. Одинаково злило и то, и то, но еще больше гнева вызывало, что Кира вообще чувствовала негатив по этой причине. Какая ей вообще разница, как он ночи проводит? И с кем?

Она осторожно убрала его руку, приподнявшись на локте. Голова гудела, шея неприятно ныла после ночи, проведённой в одной позе. Макс же, как ни странно, выглядел так, будто ему всё в этом мире было идеально: расслабленный, спокойный, с лёгкой улыбкой на губах. Одна рука прикрывала лицо от солнечных лучей, другая всё ещё угрожающе близко лежала на одеяле рядом с её бедром.

Кира фыркнула про себя и уже собралась встать, как дверь распахнулась с такой силой, что всё происходящее мгновенно отошло на второй план.

— Я что-то нашёл! — с порога заорал Артём, растрёпанный, в мятых спортивных штанах и с футболкой, перекошенной на одно плечо. Молодые парни любили такой оверсайз, и оператор не был исключением. Он был настолько возбуждён, что, казалось, бежал к ним без остановки, лишь бы выдать свою новость.

Кира дернулась от неожиданности, а резко проснувшийся Макс с прищуром посмотрел на незваного гостя.

— Ты вообще спал? — устало спросила журналистка, потирая виски.

— Спать? Серьёзно? — Артём выглядел оскорблённым до глубины души. — Когда такое происходит? Пойдёмте! Вам надо это увидеть!

Макс всё ещё выглядел сонным, но откинул одеяло и сел на кровати, потирая лицо.

— Похоже, у нас нет выбора, — заметил он, вставая. — Идём.

Кира покосилась на Артёма с подозрением и уверенно пробормотала:

— Если это опять видео с твоими фейковыми «призраками», я лично перережу все провода от твоих камер.

Оператор, будто не слыша угрозы, уже разворачивался, чтобы выбежать обратно, но Кира остановила его.

— Подожди. — Она натянула кофту поверх тонкой майки, в которой стало неожиданно прохладно, залепила волосы в нечто, напоминающее хвост, и направилась за ним. — Если это не сенсация, я клянусь, Артём, ты заплатишь за весь этот цирк.

Макс усмехнулся, всё ещё окончательно не проснувшись, и последовал за ней.

Антон появился в комнате последним с характерной для него неторопливостью. Он остановился в дверях, скрестив руки на груди, и бросил на всех присутствующих взгляд, который мог бы одновременно обескуражить и успокоить. В нём было что-то непробиваемое — будто ни одно земное или потустороннее явление не способно его удивить. Лишь неуловимое движение губ, слишком быстрый взгляд на часы и чуть сжатые кулаки выдавали, что что-то его беспокоит.

Максим прекрасно знал это выражение лица — был созвон с редакторским центром и, вероятно, разбор полетов.

— Итак, Артём утверждает, что сделал открытие века? — голос Антона прозвучал на удивление спокойно.

— Не века, но кое-что важное, — отозвался Артём, кивая в сторону ноутбука. Его лицо светилось чем-то средним между азартом и тревогой. — Лучше вам самим всё увидеть.

Кира, ощутив прилив раздражения из-за растянутой паузы, первой шагнула в номер Артёма. Здесь было душно, пахло старым ковролином. Парнишка даже шторы не открыл, не то что окно.. Единственный свет исходил от монитора ноутбука, который выделялся ярким голубым пятном на фоне тусклой, едва горящей лампы. На столе вокруг него громоздились обрывки бумажек, провода.

Кира, усевшись на краю стула, принялась смотреть в монитор. В кабинете у монтажеров всегда царил хаос: все было не на своих местах, как казалось случайным гостям, а упаковки с едой часто вызывали брезгливость. Мол, рабочее же место, как можно? Но у монтажеров было свое понимание порядка и рабочей обстановки.

— Ну? Давайте уже показывайте. — голос Антона прозвучал более резко, чем он ожидала, но усталость брала своё.

— Слушайте и смотрите внимательно, — Артём сел на пол, быстро защёлкав мышкой, явно наслаждаясь моментом. — Помните этого старика, Виталия? Я нашёл кое-что с его участием.

Экран замер, показывая тусклую запись. В кадре старик стоял на фоне покосившегося забора. Ветхая скамейка, пара ржавых вёдер и парадоксально живая зелень травы создавали странную, почти неуместную гармонию. Виталий выглядел так же, как и вживую: сгорбленный, с обветренным лицом и глазами, которые невозможно было не заметить. Глубокие, пронизывающие — такие глаза не встречаются в обычной жизни. Когда он заговорил, голос его прозвучал глухо, будто доносился из другого времени.

— Самое ценное, что человек может отдать, — начал он, и в комнате повисла напряжённая тишина. — Это не золото, не украшения. Это душа. Доброе слово, любовь, надежда. Вот что нужно отдать.

Кира невольно подалась вперёд, её сердце забилось чуть быстрее. Она не могла понять, почему слова старика казались такими важными, хотя на первый взгляд это звучало как очередной псевдофилософский бред. Но что-то в интонации Виталия, в том, как он говорил, заставляло слушать дальше.

— Если жертвы нет, ритуал не сработает. Мир останется в дисгармонии. Это закон, — продолжал он, и каждое его слово звучало всё мрачнее. — Но многие не готовы платить. Они боятся. Они сберегают своё, и тогда начинаются беды.

Когда видео закончилось, в комнате наступила мёртвая тишина. Кира сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё нарастает дискомфорт. Она перевела взгляд на Макса, но тот сидел на краю стула, глядя в экран с такой интенсивностью, будто пытался просканировать старика насквозь. Его обычно расслабленное лицо стало жёстким, напряжённым.

— Значит, жертва — это не деньги, — наконец, нарушила тишину Кира. — Это что-то… нематериальное?

— Это душевное, — произнёс Макс, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Кто-то из нас должен будет отдать то, что дорого на духовном уровне.

Антон всё это время молчал, стоя у окна. Он повернулся, на его лице не было ни привычной иронии, ни даже тени сомнения. Только усталость и лёгкий, почти незаметный оттенок чего-то вроде сочувствия.

— Это серьёзно, — наконец сказал он. — Очень серьёзно.

Кира посмотрела на Артёма, который всё ещё сидел на полу, разглядывая свой ноутбук так, будто тот только что стал дверью в иной мир.

— Откуда это видео? — резко спросила она.

— Ну, — начал Артём, почесав затылок, — это не из наших архивов. Когда-то сюда приезжали любители. Они собирали всякие байки для форума про аномальные зоны. Типа призови призрака через микроволновку. Ну вот это все. Василий тогда был живой легендой. Но, что странно, про такие вещи, как жертвы, он нам не рассказывал в подробностях. А им рассказал.

— Может, сходить к нему и прямо спросить? — предложила Кира. — Каким-то аномальщикам в красках поведал, а от нас утаил. Интересно, какая там причина.

— Кира, — усмехнулся Антон, — ты дедку и слова не дашь сказать. У тебя на лбу написано: "Сейчас засниму, а потом отправлю в дурку". Оставь старика в покое. С ним наши экстрасенсы поговорят. Не зря же они свой хлеб едят.

— Да я сам схожу, — неожиданно вставил Макс.

— Отлично, — Кира всплеснула руками. — Мало того, что тут мистику развели, так теперь меня ещё отстраняют.

— У тебя своих дел хватает, — вздохнул Антон, скрестив руки.

— А я с Максом схожу к Виталию, — добавил Артём, как всегда оптимистично.

— Ну уж нет, — коротко бросил Макс. — Я сам.

Экстрасенс повернулся к журналистке, приготовившись выслушать речь о том, что она думает об эзотерике и как далеко можно засунуть их советы по её работе. Однако девушка его удивила: на красивом лице, где не осталось и следа косметики, не было возражений. Кира была крайне задумчива.

— Может, вы и правы, — произнесла Кира, вставая.

Её тон был сдержанным, но без негатива, даже скорее воодушевлённым. Она, быстро похлопав оператора по плечу и поблагодарив его за работу, шустро вышла из комнаты.

— И куда это она? — вопросил Артём, как ни странно, у Максима. Антон тоже смотрел на экстрасенса.

Однако даже тот не знал ответа.

Во второй раз утром они увидели Киру через двадцать минут. Все трое всё ещё находились в номере Артёма, обсуждая запись и план действий, когда журналистка при полной боевой готовности прошла мимо комнаты.

— Кира, — коротко и негромко позвал экстрасенс. Оператор хотел было взглянуть на него со скепсисом — мол, сам-то веришь, что она вернётся и ответит на вопросы? Но не успел. Кира действительно вернулась в дверной проём, мимо которого так стремительно прошла.

Локоны журналистки были уложены волосок к волоску. На лице лёгкий, безупречный макияж. Светлый костюм из почти невесомого летнего материала — брюки и рубашка, а под ними белоснежный топ. Украшения отливали золотом.

— Куда ты? — спросил Макс.

— В райцентр, — отозвалась девушка. — У меня есть несколько вопросов к местной администрации. К нашему делу это не имеет отношения.

— Возьми мою машину.

— Нет, я поеду на нашей, — кивнула она оператору. — Там все документы и техника, если вдруг понадобятся.

— К скольки вернёшься?

— Это что, допрос? — наконец не выдержала Кира. Артём уже начал беспокоиться за её состояние, наблюдая такую неожиданную покладистость.

— Здесь небезопасно, — спокойно сказал Максим. И, прежде чем Кира успела возмутиться, добавил: — Дело не в мистике, а в том, что это незнакомая тебе сельская местность с плохими дорогами, незнакомцами и лесами. Заблудиться — раз плюнуть. И сеть здесь есть не везде. Я спрашиваю не для того, чтобы тебя доставать, а чтобы понимать, где ты и когда вернёшься. В случае чего это нам тебя искать и вызывать полицию.

— Ближе к вечеру. К шести или чуть позднее, — ответила она задумчиво.

— Вопросов больше не имею, — кивнул Максим.

Журналистка пошла по своим делам. Только звук её каблуков и тонкий шлейф духов напоминали, что девушка была здесь мгновение назад. Через минуту она уже сидела за рулём чёрного внедорожника, надев солнцезащитные очки, которые скрывали огонёк азарта во взгляде.

За тем, как она отъезжает, наблюдали три пары глаз из номера Артёма. Оператор, словно ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил:

— Такого количества объяснений от Киры даже начальство не получало.

Максим промолчал, а Антон, со всей житейской мудростью, отточенной годами и парадоксами общения с прекрасным полом, хлопнул парня по плечу.

Антон знал Максима давно. И если на что тот никогда не жаловался, так это на недостаток внимания со стороны женщин. Высокий, подтянутый, с харизмой, которая могла свести с ума даже самую неприступную, Максим обладал той спокойной уверенностью, что так привлекает. Он был мужчиной, на которого смотрят не просто с интересом, а с надеждой: а вдруг это он?

Бизнес — это всегда плюс. А в его случае — ещё какой: свой, устойчивый, солидный. Но главное, конечно, была его загадочная аура. Телевизионный экстрасенс с голосом, от которого по коже пробегал электрический разряд. Этот коктейль притягивал всех — от молодых девушек, ещё не успевших разочароваться в жизни, до их бабушек, для которых Максим был чем-то вроде ожившего романтического героя из сериалов.

Правда, для Киры вся эта магическая дымка могла сыграть в обратную сторону.

***

Кира уже два часа медленно ехала по дороге, которая, казалось, была начертана на карте в последний раз при царе Горохе. Узкий путь, окружённый со всех сторон густым лесом, тянулся бесконечной полосой среди хвойных деревьев. Внедорожник протестующе рычал, когда Кира аккуратно объезжала очередную яму, а из-под колёс то и дело поднимались клубы пыли. Навигатор вел себя так, будто специально задумался, куда их отправить дальше, показывая стрелку в никуда.

Когда она наконец добралась до цели, её встретило двухэтажное здание, выкрашенное в цвет выцветшей зелёной краски. На первом этаже виднелись массивные окна, разделённые ржавыми металлическими рамами, а на втором — облупившаяся штукатурка соседствовала с забитыми фанерой оконными проёмами. Перед зданием, на крыльце, стоял старый флагшток, на котором некогда гордо развевался флаг района, а теперь торчал обломанный шест.

На табличке над дверью значилось: «Администрация посёлка». Мелким шрифтом были приписаны названия расположенных здесь структур: отделение почты, лесничество, архив и что-то ещё, буквы на чём стёрлись от времени. Двухэтажное здание явно видело лучшие дни и теперь старательно держалось на честном слове и нескольких слоях облупившейся краски.

У входа, прямо рядом с блоком, где виднелась громогласная надпись “охрана”, как верный страж времени, сидел мужчина лет шестидесяти, в замызганной фуфайке, надетой поверх рубашки в клетку. Его густые усы, идеально ухоженные и слегка закрученные на концах, придавали ему вид заправского анекдотчика из прошлого века. Он лениво покачивал самодельную табуретку, сколоченную, кажется, из остатков старой мебели, и смотрел на Киру с таким видом, будто уже заранее решил, что знает её историю.

— Администрация лесничества здесь? — уточнила она, поднявшись по старым, но надежным деревянным ступенькам.

— Ага, здесь, — отозвался мужчина, не вставая. Его голос был глубоким, чуть хриплым, как будто он всю жизнь курил дешёвые сигареты.

Кира бросила взгляд на табличку у входа и снова посмотрела на мужчину. Тот в ответ хмыкнул.

— Мне нужен кто-то, кто может помочь разобраться с документами по вырубке леса.

Мужчина смерил её взглядом, явно оценивая её белоснежные брюки и топ. В его глазах мелькнуло что-то вроде смеси одобрения и лёгкого удивления, но лицо оставалось непроницаемым.

— Документы? — переспросил он с лёгкой усмешкой, перекладывая сигарету из одного угла рта в другой. — Это к начальству. Мне-то почем знать.

— Может, вы сориентируете меня, в какой кабинет подойти? — Кира попыталась завести разговор с другого конца и, не дожидаясь приглашения, оперлась на ручку перила рядом с ним.

— Усы себе вырасти — может, и скажу, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону.

— А ещё что? Бороду оставить? — Она подалась чуть ближе, в её голосе звучала лёгкая издёвка, но без обидного оттенка.

Мужчина усмехнулся, выдохнув облако дыма.

— Меня Степан зовут, — наконец представился он. — Ждать тебе придется. У нас за документы отвечает один человек. Он же отвечает за архив. И за пенсии он отвечает. Все по делам носится, туда-сюда. После обеда придет, так славно будет.

Степан подтянул старую деревянную скамейку, и Кира без возражений уселась, демонстрируя неожиданную для себя покладистость — второй раз за утро. Степан оказался разговорчивым мужиком, и, судя по всему, с бесконечным запасом историй. Он умудрялся рассказывать так, что даже самые обыденные события звучали как эпос. Пока ждали, он уже успел поведать про соседа, который однажды гонялся за трактором, и про рыбу, которая сбежала от него прямо из садка. Разговор плавно тёк своим чередом, и конец ему не предвиделся, пока громкий скрип входной двери администрации не прервал всё действие.

Из тени здания показался ещё один колоритный герой. Невысокий, но коренастый, в тяжёлых ботинках, с какой-то форменной шапкой, которую Кира не смогла идентифицировать. Рыжеватая борода и плечи, широкие как стволы деревьев, создавали впечатление, что перед ними медведь, решивший переодеться человеком и зайти по своим делам.

— О, Григорьевич, стой! — окликнул его Степан, поднявшись с табуретки. — Тут девушка про документы интересуется. Ты же в курсе наших лесных дел.

— Кто, я? Да я-то в курсе, — отозвался Григорьевич, поправляя ремень на вытертых джинсах. Его голос был низким, с хрипотцой, будто он только что кричал на кого-то в лесу. Он смерил Киру взглядом, явно оценивая, и добавил: — Здравствуйте, барышня. Документы, говорите?

— Здравствуйте, — ответила Кира, чуть выпрямив спину. — По вырубке леса. Хочу понять, на каком основании в Чертиках сейчас работают.

— Ну, давай разбираться, — кивнул он, по-свойски усаживаясь рядом со Степаном на скамейку. — Степаныч, закурим?

— Закурим, куда ж деваться, — хмыкнул Степан, вытаскивая ещё одну сигарету. — Так что, Григорьевич, рассказывай, что знаешь. Она барышня настырная, пока не расскажешь, не отвяжется.

Григорьевич кивнул, внимательно посмотрев на Киру. Его взгляд был не неприятным, скорее изучающим. Она же решила воспользоваться этим моментом и немного подогнать разговор.

— Скажите, вы замечали что-то странное в документах? Может, подписи не совпадают или техника работает не по графику?

— Странное, говоришь, — протянул Григорьевич, затягиваясь. — Да тут всё странное, если приглядеться. Помню, как ещё в девяностых у нас бумаги такие приносили, что только сиди и голову ломай: кто подписал, кто выдал, зачем. А сейчас что? Всё в компьютерах. Только кто за ними сидит? Кто бумажки эти проверяет?

— Были у нас случаи, да, Григорич? — добавил Степан. — Сам же и рассказывал: как-то бумаги по вырубке шли, а на деле никто и не присылал технику. Или наоборот: технику прислали, а документов нет. И кто виноват? Никто, кроме леса, который вырубили.

Кира внимательно слушала, стараясь не упустить ни одной детали. Григорьевич продолжил:

— А ночные вывозки... Были. — Он затушил сигарету и чуть подался вперёд. — Только кто тебе о них скажет? Тогда все молчали, и сейчас молчат. У нас тут кто заговорит, тот потом долго жалеет.

— Почему? — спросила Кира, глядя прямо в глаза собеседнику.

— Да потому что! — резко ответил он, но тут же смягчился. — Ну, сама подумай: кто ты такой, чтобы лезть в дела начальства? Лишний шум никому не нужен. Да и семьи у всех, девонька, дети. А вдруг кого из начальства заденешь? Им-то что? А ты потом без работы, и никто не вспомнит.

— Но ведь вы говорите. — Кира слегка улыбнулась, пытаясь смягчить тон. — Почему?

— Да потому что мы старые, нам бояться нечего, — усмехнулся Степан. — Григорьевич, скажи ей, чтобы она в это болото не лезла. Всё равно ничего не выйдет.

Кира медленно обвела взглядом обоих мужчин. Внутри нарастало знакомое чувство — тревога, смешанная с лёгким предвкушением. Эти двое явно не договорили всего, но даже из того, что удалось услышать, пазл начал складываться. Чертики скрывали что-то серьёзное, и интуиция Киры подсказывала, что за этим "что-то" стоит больше, чем пара странных подписей или ночные вывозки.

— А подробнее можете рассказать? — Кира выдержала паузу и, будто нехотя, добавила: — Меня Кира зовут. Я журналист. Из Москвы.

Для пущей убедительности она достала удостоверение и протянула его, чуть отведя плечо назад, чтобы выглядеть солиднее. Реакция не заставила себя ждать: Степан присвистнул, его собеседник чуть приподнял брови. Внезапно лёгкая настороженность мужчин перетекла в заинтересованность.

— Москва? — переспросил Степан, усмехнувшись. — А чего это столице наш лес понадобился?

— Совмещаем приятное с полезным, — отозвалась она, возвращая удостоверение в сумку. — Проект снимаем, а заодно лес ваш приглядели. Странно мне стало, что его так вывозят. Местные жаловались, кто один, кто другой. Говорят, проплешины в лесу видно, прямо с дороги. Ну, я и решила узнать. Лишним ведь не будет, правда? Сама видите, как удачно к вам зашла. Так что, говорите, документы странные? И ночью вывозят?

Мужчина, который всё это время молчал, переглянулся со Степаном. Тот кивнул и бросил короткое:

— Документы странные, да. Всё как будто правильно: печати, подписи. Но иногда… не по образцу что ли. То дата смещена, то бумага как из другой оперы. У нас это как-то... знаешь, привычное дело.

— И техника? — Кира чуть наклонилась вперёд, словно пытаясь уловить каждую деталь. — Она ваша, местная?

— Нет, присланная. Муниципальная, говорят. Только странно: кто ж из муниципальных работников ночью работать станет? — вмешался второй мужчина, пожав плечами.

— Так и вывозят ночью? — Кира приподняла бровь, делая вид, будто сама эта деталь удивила её больше всего.

— Бывает, — протянул Степан, лениво проводя рукой по подлокотнику, будто обдумывая каждое слово. — Днём всё понятно, на виду, хоть какая-то показуха. А ночью? Видела ты когда, чтобы бюджетники в ночи горбатились? Да не в жизнь. Это ж не их уровень... как её там? — он прищурился, явно пытаясь вспомнить слово. — Слово-то модное такое… Ой да ладно. Короче, нахрен им это не надо.

— Да-да, не их уровень мотивации, — припомнил другой мужчина, с лёгкой усмешкой глядя на друга. Он затянулся сигаретой, его взгляд скользнул по Кире с насмешливым интересом, но в жестах всё равно сквозила осторожность.

Степан говорил лениво, его слова текли плавно, как вода сквозь пальцы, будто в них не было ничего нового или удивительного. Второй мужчина кивал в такт, как будто эти разговоры давно стали для него обыденностью. Но Кира, стоявшая перед ними, чувствовала, как слова цепляются за её мысли, складываясь в тревожную картину.

— Ночью… — повторила она, будто сама с собой, прищурившись, чтобы лучше сосредоточиться. — Так удобно, если никто не хочет задавать вопросов, верно?

Степан только пожал плечами, будто хотел сказать, что ответ очевиден. В комнате на мгновение повисла тишина, нарушаемая только скрипом ветки за окном. Это была та неловкая пауза, которая говорила больше, чем можно было выразить словами.

Кира выпрямилась, поправляя ткань брюк. Это движение было скорее рефлекторным — жестом, которым она старалась вернуть себе контроль над ситуацией. Снаружи она выглядела спокойной, но внутри всё кипело. Её интуиция, выработанная за годы работы, буквально кричала о том, что перед ней — не просто очередная деревенская сплетня, а нечто гораздо более серьёзное. И, что хуже всего, её зацепки пока не складывались в полноценную картину.

— Спасибо, это многое объясняет, — проговорила она ровным тоном, хотя внутри было желание засыпать их ещё сотней вопросов. Она шагнула к двери, но, уже взявшись за ручку, замерла. Повернулась через плечо.

— Ну, важно — не важно, — Степан махнул рукой, на его лице мелькнула тень задумчивости. — Это уж тебе решать. Только вот, девонька, — он наклонился чуть вперёд, его взгляд внезапно стал серьёзным, даже тяжёлым. — ты наши слова-то всерьез послушай. У нас, да и не только у нас, на местах, так сказать, неспроста молчат. Ты это учти.

Эти слова прозвучали как предупреждение. Не угроза, но и не простой совет. Они прозвучали так, что в груди Киры что-то неприятно сжалось. Она только коротко кивнула, не в силах найти нужные слова. Вместо этого открыла дверь, впуская в помещение струю прохладного воздуха.

На улице впервые за долгое время было по-настоящему свежо. Жаркое лето словно решило взять передышку, уступив место прохладе. Воздух был наполнен запахом влажной травы, а ветер лениво колыхал кроны деревьев, нашёптывая что-то своё. Кира направилась к машине, чувствуя, как внутри начинают укладываться кусочки сложной мозаики. Она ещё не знала, каким будет следующий шаг, но уже чувствовала: это лишь начало.

Достав смартфон, она наконец поймала стабильную связь. На экране высветилось имя «Гошенька», и Кира тут же нажала на вызов.

— Алло, Гошенька? Привет, дорогой, как твои дела?

— О, Кирюсик! Тебя услышал и сразу лучше стало, — ответил он с тёплой, почти театральной интонацией, которую мог себе позволить только близкий человек.

Гоша был из тех людей, которых Кира называла «золотым билетом». Работал он не где-нибудь, а в столичной администрации, и их знакомство состоялось случайно, но своевременно. Это было на её первых журналистских подработках в Москве, на каком-то скромном репортаже — вроде открытия памятника в школьном парке. Мелочь, но для администрации это был повод потратить бюджетные деньги, а для телеканала — способ заработать на контракте от них же. Кира приехала на съёмку, а Гоша, отвечавший тогда за соцвопросы, перерезал ленточку.

С тех пор они часто пересекались. Кира быстро оценила его деловые качества, как и он её. Оба выросли в карьере, но дружба их сохранилась. Правда, дружбой это можно было назвать с натяжкой — скорее, союзом. Каждый из них время от времени был нужен другому, но кто ж скажет об этом вслух? Вот и сейчас Кира звонила с вполне определённой целью.

— Гошенька, а ты мне можешь помочь с одним вопросом? — начала она, слегка растягивая слова, как будто между ними действительно не было ничего серьёзного.

— Ну конечно, Кирюсик. Для тебя — всё что угодно!

— Ты можешь узнать по оформительским документам на вывоз леса в деревне Чертики? Это Удмуртская республика.

На другом конце линии воцарилась короткая пауза, которую Кира расценила как удивление.

— Опа, — Гоша наконец прервал молчание. — А это тебе зачем?

В его голосе на мгновение исчезла привычная слащавая интонация, и проявился нормальный, чуть удивлённый бас.

— Да так… Вопросы есть. Сможешь посмотреть? — ответила она спокойно, но с ноткой любопытства, будто это действительно мелочь.

— Красивым девушкам не отказывают, радость моя, — вернулся к прежней манере Гоша. — А уж красивым и умным девушкам и вовсе сами предлагают. Конечно, посмотрю. Разошлю запросы по всем структурам. Жди вестей.

— Спасибо, дорогой!

Кира отключила звонок и на мгновение задержалась, глядя на экран телефона. Она понимала, что Гоша поможет — в этом сомнений не было. Осталось лишь дождаться результатов.

Вбив в навигатор обратный адрес, Кира тронулась в путь. Дорога до Чертиков обещала быть долгой, а усталость начинала давать о себе знать. Узкая трасса, покрытая рытвинами и окружённая густым лесом, тянулась перед ней, как вечное напоминание о том, что деревня, куда она возвращалась, скрывает слишком много тайн.

Кира была уже близка к Чертикам, когда её внимание привлёк автомобиль, ехавший позади неё. Узкая просёлочная дорога, петляющая среди густого леса, не оставляла шансов спрятаться, и этот факт её насторожил. Машина следовала за ней с той же скоростью, что и она сама, ни разу не обгоняя и не отставая. Сначала Кира списала это на совпадение — кто ещё мог ехать в эту глушь, кроме местных или таких же заезжих, как она?

Однако через час, когда узоры леса сменились знакомыми видами окраины Чертиков, она почувствовала, как внутри закрадывается тревога. Машина продолжала двигаться за ней, поддерживая ту же дистанцию.

Паранойя. Мысленно одёрнула себя Кира, скользнув взглядом по зеркалу заднего вида. Мистика последних дней, эти разговоры о жертвах, странные вывозки леса — всё это могло подорвать уверенность даже у закалённого журналиста. Она попыталась отвлечься, включив радио, но треск эфира только усилил чувство нереальности происходящего.

Когда наконец показалась гостиница, Кира почувствовала облегчение. Она свернула к обветшалому зданию, припарковалась на привычном месте и вышла из машины. Прохладный воздух слегка охладил её раскалённые тревогой мысли.

Но как только она направилась к крыльцу, боковым зрением заметила знакомую машину. Она медленно проезжала мимо, водитель, казалось, не спешил и явно наблюдал за ней. Непроницаемое лицо, лёгкий наклон головы в её сторону.

На секунду Кира застыла, напряжённо пытаясь понять, кто это может быть. Человек за рулём был незнаком. И всё же её интуиция подсказывала, что это не совпадение.

Машина проехала мимо, скрывшись за поворотом, а Кира осталась стоять у входа, глядя вслед. Её пальцы сжали ремешок сумки чуть сильнее, чем обычно.

Это не паранойя. Она глубоко вдохнула, привела мысли в порядок и вошла в гостиницу, старательно напустив на себя видимость спокойствия.

Кира устроилась на кровати, сжав в руках ноутбук так, словно он мог защитить её от всех странностей этого места. Нога нервно дёргалась, а рука то и дело тянулась к чашке, где уже давно не осталось и следа кофе. Последняя порция напитка, как и все предыдущие, давно испарилась, не оставив ни следа бодрости. Кофеин, вместо того чтобы разбудить, усиливал только одно — её раздражение и учащённый пульс.

Глава 13

Проснувшись в постели Макса одна, Кира долго лежала, глядя в потолок. Экстрасенса рядом не оказалось. Почему?

Девушку даже между делом посетила мысль, что маг мог сбежать, но она тут же её отбросила — куда он денется в Чертиках? Да и не был похож Макс на мужчину, который сбегает после ночи с женщиной. Тем более после такой ночи, где они лишь обнимали друг друга.

Хотя в этом, пожалуй, было даже что-то более интимное, чем в обычной близости.

Кира тяжело вздохнула, села на кровати, прижав ноги к груди, и невольно улыбнулась. Ночной разговор с экстрасенсом крутился в голове, заполнив собой каждую мысль. Мягкая усмешка, касание пальцев к её руке, короткий, но выразительный взгляд — все это было настолько естественным, что пугало. Она привыкла к дистанции, к играм, к загадкам, а тут — честность и тепло, простое, почти бытовое.

Об этом журналистка думала тот час, пока бодрствовала. Впрочем, если бы кто-нибудь прямо спросил, чем заняты ее мысли, девушка бы никогда не сказала честно. Кира так привыкла держать лицо, что уже и не помнила, когда говорила честно о том, что ее беспокоит.

Как дела? Отлично, как сам?Американская модель поведения глубоко въелась в её кровь. Придуманная лёгкость, дежурная улыбка, ни к чему не обязывающий оптимизм. На самом деле, она уже и не помнила, когда в последний раз говорила честно, по-настоящему, без попытки уклониться от темы. В чём-то это было удобно. Зачем кому-то знать, что творится у тебя внутри? Пусть видят красивую оболочку, этого всегда хватало.

Коллеги с канала не преминули бы назидательно вздохнуть: вот оно, пагубное западное влияние!

Когда журналистка закончила приводить себя в порядок у зеркала в своём номере, в дверь раздался стук. Кира приподняла бровь, бросив взгляд на отражение. С минуту она стояла в задумчивости, будто решая, стоит ли вообще открывать, но затем всё же отложила кисть для макияжа и направилась к двери.

На пороге стоял Макс с двумя стаканчиками кофе на вынос и небольшим крафтовым пакетом, откуда уже уловимо пахло чем-то съестным.

Мужчина выглядел безупречно. Кира хотела бы съязвить, но при всем желании не смогла бы: высокий, с уверенной, чуть ленивой улыбкой, которая, казалось, могла растопить лёд в любом разговоре. Коротко стриженные чёрные волосы лежали идеально — небрежность, над которой явно поработали. Ровно подстриженная борода подчёркивала резкие черты лица, а спортивный костюм, выполненный из дорогого, дышащего материала, сидел как влитой.

Но внимание Киры привлекли детали: широкие плечи говорили о регулярных тренировках, а татуировки, обвивавшие его руки, выглядели скорее как часть тщательно продуманного образа, чем как случайные эксперименты. Этот человек явно знал, как подавать себя.

Хоть сейчас фоткай и в соцсеть.

— С каких это пор ты стал стучать? — вопросила Кира, слегка насмешливо, прислоняясь плечом к двери. Не дав мужчине ответить, она тут же добавила: — И где ты добыл кофе?

Макс улыбнулся, проходя в номер с непринуждённостью, словно давно чувствовал себя здесь как дома.

— Специально проснулся пораньше и доехал до соседнего села, где есть заправка. Хотел принести тебе кофе в постель, но, как видишь, не успел. Ты рано встаёшь.

Кира закатила глаза и грациозно забрала стаканчик из его рук.

— И хорошо, что не успел. Кофе в постель — это пошлость и штамп, — заявила она, делая первый глоток. Глаза её тут же сузились, и на лице отразилось что-то между благоговением и мукой. Кофе был отвратительным, горьким и совершенно невыносимым, но в этот момент он казался настоящим благословением. Она так давно не пробовала настоящего зернового кофе, что даже этот казался почти деликатесом.

Отставив стакан, Кира подняла взгляд на экстрасенса, чуть смягчив выражение лица.

— Спасибо тебе. Это очень заботливый жест.

Макс лишь пожал плечами, словно это не стоило никаких усилий.

— В пакете хот-доги. Острые. Артем сказал, что ты любишь такие. Но придётся есть их в машине, — заметил он буднично.

Кира с лёгким подозрением покосилась на пакет.

— Почему в машине?

Макс на секунду задумался, как лучше подать следующую новость.

— Мы вчера с Артёмом прогулялись до Василия и обнаружили несколько интересных деталей, на которые раньше не обращали внимания.

— И ты решил, что эта новость достаточно важна, чтобы лишить меня нормального завтрака? — прищурилась она, но в голосе её слышалось больше любопытства, чем раздражения.

Макс, наконец, посмотрел ей в глаза, и его улыбка стала чуть шире, чем обычно. Это была улыбка человека, который знал, что заинтриговал собеседника, но пока не собирался раскрывать все карты.

— Просто поверь, это лучше увидеть своими глазами.

Кира, нахмурившись, скрестила руки на груди, но затем всё-таки накинула легкую голубую рубашку поверх спортивного комплекта из белоснежного топа и таких же леггинсов.

— Ладно, Максим, — пробормотала она, направляясь к выходу. — Только если это окажется очередным “ничего особенного”, обещаю, ты услышишь всё, что я о тебе думаю.

Макс коротко рассмеялся, а затем галантно распахнул перед ней дверь. Кира с высоко поднятой головой вышла из номера, но внутренне уже мысленно гадала, что же именно они могли найти у Василия. И главное — к чему это приведёт.

На парковке у гостиницы их уже поджидал Артём — оператор, облачённый, как и полагается настоящему охотнику за тайнами: в черном от головы до пят, с рюкзаком, наполненным техникой, как будто это был его единственный спутник. Он сидел на капоте чёрного внедорожника, а в руках держал планшет. На него он смотрел так, будто именно в нём был зашифрован ключ к разгадке всех загадок последних дней.

— Ну что, готовы к небольшому выезду? — спросил он, легко соскочив на землю.

— Зависит от того, куда ты нас тащишь, — отозвалась Кира, одарив его изучающим взглядом. Макс, стоящий рядом, коротко кивнул в сторону машины, по-прежнему сохраняя своё характерное молчание.

Оператор поспешил первым занять место в салоне. Макс же, галантно распахнув перед Кирой заднюю дверь, с лёгким поклоном пригласил её внутрь.

— За деревню, — коротко бросил Артём, настраивая навигатор.

— И что мы там забыли? — Кира, усевшись на заднее сиденье, пристегнулась, бросив взгляд в зеркало заднего вида, где отразилось лицо Артёма.

Тот ухмыльнулся, но взгляд его оставался серьёзным.

— Помните Виталия? Его рассказ о жертве и магическом заклятье? Думаю, я нашёл нечто связанное с этим. Старый артефакт, в лесу, недалеко от границы деревни.

Слова Артёма повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Кира ощутила, как внутри поднялось знакомое чувство тревоги. Артефакт? В лесу? Вся эта история с магической защитой и ведьмами приобретала пугающе реальный оборот.

— И что это за артефакт? — Макс подался вперёд, глядя на Артёма так, будто хотел разглядеть нечто большее в его ответе.

— Пока не знаю точно, — не отрывая глаз от дороги, признался тот. — Но по описанию похоже на одну из "печатей", которые использовали для создания магической защиты леса. По легенде, такие печати укрепляли периметр, запечатывая магию внутри. Без них заклинание бы распалось.

Кира, поглощённая этими словами, перевела взгляд на пейзаж за окном. Лес, растущий вдоль дороги, казался всё гуще. Солнце пробивалось через густые ветви неуверенным, мёртвенно-бледным светом. Лето вновь решило взять паузу и напугать людей прохладой. Мелькание деревьев напоминало ей замершую киноплёнку — каждое мгновение будто вытягивалось в бесконечность.

Тишину нарушила вибрация телефона. Она вытащила его из кармана, машинально взглянула на экран и замерла. Сообщение.

"Документы готовы, Кира. Позвони мне, как только будет время. Во что ты ввязалась?"

Сообщение пришло от Гоши. Он редко задавал вопросы — особенно такие. Если он что-то спрашивал, значит, ситуация и правда становилась серьёзной.

Кира на мгновение прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Гоша был тем редким человеком, который позволял ей если не всё, то многое. Он сглаживал острые углы, вытягивал из самых сложных ситуаций, был тем самым незаметным стражем её свободы. Его спокойствие порой казалось железным. Но если даже он вдруг засомневался, значит, он нашёл что-то действительно нехорошее.

Она быстро набрала короткий ответ: "Всё нормально. Перезвоню, как освобожусь. Не волнуйся."

Но её руки, несмотря на сдержанный тон, едва не дрожали. Что Гоша мог найти? И что за документы у него на руках?

Кира убрала телефон обратно в карман и взглянула на Максима, который вёл машину с какой-то пугающей сосредоточенностью. Артем сидел рядом с ним, по обыкновению болтающий о всяких пустяках.

— Что-то случилось? — не оборачиваясь, бросил Макс, уловив её мимолётное беспокойство.

— Нет, — соврала Кира, быстро сменив тему. Макс лишь кивнул, но его взгляд на миг задержался на её лице, прежде чем вернуться к дороге. Артём же, словно не замечая напряжённой атмосферы, вдруг произнёс:

— А вы заметили, как погода меняется? Прямо как настроение в этом авто, — он хмыкнул, уставившись на окно. — Сначала хмуро, потом вдруг проясняется.

Кира чуть улыбнулась, пытаясь подыграть: — Ты метеорологией увлёкся, Артём?

— Да я вообще универсальный солдат, — отозвался он, небрежно поправляя манжету рубашки. — Вот, например, прямо сейчас предсказываю, что нам осталось ехать минут десять.

Разбитая грунтовка казалась бесконечной; колёса скрипели, а пыль клубилась за машиной, оседая на боковых зеркалах. Лес, густой и сырой, словно тянулся навстречу, постепенно поглощая солнечный свет. Машина подпрыгивала на ухабах, и каждый удар отзывался в их телах, заставляя молчать — даже Артём на этот раз воздержался от комментариев.

Наконец они выехали на небольшую поляну, которую почти полностью окружали деревья. У края стоял внедорожник Антона. Сам он, опираясь на капот, был по обыкновению безмятежен. В сером спортивном костюме, выполненном под 90-ые, и с неизменным прищуром, он напоминал Кире некоего злодея из старого фильма. Ему бы кепочку и семечки — и сразу вот он, колоритный персонаж!

— Наконец-то, — бросил он, когда все трое вышли из машины.

— Дорога как после артобстрела, — пожал плечами Максим, захлопнув дверь.

Кира посмотрела вокруг. Поляна была покрыта увядшей травой, кое-где поднимались островки ржавого бурьяна. На другом конце возвышались кучи поваленных деревьев, оставшихся после недавней вырубки. Их срезанные стволы, ещё сырые, были испещрены кругами годичных колец, которые казались ей чем-то вроде застывших часов. Лес за вырубкой был густым, тёмным и, как ей показалось, немного враждебным.

— Ну и что мы ищем? — спросила она, прищурившись на Антона.

— Василий говорил, что нужно найти "печать", — ответил тот, скрестив руки на груди. — Сам не знает, что это, но уверен, что поймёте, когда увидите.

— Отличный план, — протянул Максим, хмуро глядя в сторону леса. — Ищем что-то, что никто не видел, в месте, где никто не был.

— Я всё ещё думаю, что это как-то связано с колодцем, — заметил Артём, прислонившись к машине. — Но ладно, не будем терять время.

Артём резко остановился, широко раскрыв глаза. — Тебя фильмы ужасов ничему не научили? — воскликнул он с притворным ужасом. — Ладно мы с тобой, очевидно, главные герои. Мы никогда первыми не умрём. Но бедолаг-то пожалей! Мужикам ещё жить да жить.

Антон, который уже собирался что-то сказать, замер с открытым ртом. Это, пожалуй, был первый случай, когда его умение находить слова для сарказма не сработало.

— В чём-то я согласен с Темой, — усмехнулся Макс, глянув на друга с подколом в глазах. — Нельзя их вдвоём отпускать. Вдруг что случится? Здесь полно бурьяна, техника брошенная, деревья полусрубленные. Упадёт что-нибудь на голову — и всё.

Кира недоверчиво прищурилась, уперев руки в бока. — Как показала практика, это нам с тобой вдвоём нельзя идти, Макс. Есть риск провалиться куда-нибудь или снова встрять. Так что работаем с теми, с кем приехали.

— Всё по парам, — хмыкнул Артём, бросая на Антона хитрый взгляд. — Только смотрите, не потеряйтесь там.

Антон, наконец, очнувшись, тяжело выдохнул. — Вы как дети, честное слово. Не боитесь, что эти шутки вас же догонят?

— Какие штуки? — Артём тут же ухватился за слова Антона, приподняв бровь. — Ты намекаешь на дух леса, который живёт в этих бурьянах, или на дерево-мстителя, которое решит упасть именно на нас?

Антон тяжело вздохнул, явно сдерживая раздражение: — На вашей стороне только ваши шуточки. Не боитесь, что они вас же догонят?

— Ну, догонят и что? — Артём пожал плечами, как будто его это действительно не волновало. — Ты же с Максом, у вас запас хладнокровия с обеих сторон.

Макс, стараясь сдержать улыбку, повернулся к Кире: — Если что, кричите.

— Если что, ты тоже кричи, — парировала Кира.

Она повернулась к Артёму, и они вдвоём углубились в лес. За спиной ещё слышался приглушённый голос Антона, явно что-то ворчащего про "ответственных и серьёзных профессионалов".

Кира и Артём шагали через лес, стараясь идти ровно, чтобы не запутаться в высокой траве и не увязнуть в мягкой, словно губка, земле. Лес был мрачным и казался старше самой деревни: его высоченные деревья вздымались к небу, полностью заслоняя солнце, а из-за переплетённых крон здесь царил полумрак. Лишь редкие лучи света пробивались сквозь листву, оставляя пятна света, которые подёргивались, как живые. Воздух тянул болотной сыростью, пахнул гнилью и влажным мхом, словно сам лес выдыхал запах времени.

Кира шла чуть позади Артёма, вглядываясь в тёмную чащу. Она то и дело оглядывалась, машинально запоминая ориентиры, но что-то беспокоило её. Тишина в этом месте была другой, неживой: ни птичьего щебета, ни шелеста ветра. Только хруст собственных шагов и редкие, будто чужие звуки — то треск ветки, то странное шорканье. Лес словно жил своей жизнью, скрытой от их глаз.

Всё это ерунда. Лес, как лес. Тёмный, конечно, но ничего особенного. Так успокаивала себя Кира, то и дело реагируя на на хруст под ногами. Она привыкла не поддаваться панике. Детство в провинциальном городке посреди деревень научило её отличать реальные опасности от надуманных. Там тоже любили рассказывать про ведьм, колдунов и проклятия, но всё это были лишь байки. Тогда она смеялась, и даже сейчас, с этими странными историями о деревне "Чертики", её взгляд на мистику оставался неизменным.

Артём, напротив, выглядел сосредоточенным. Его обычно расслабленное лицо стало напряжённым, взгляд скользил по теням между деревьями.

Он вдруг нарушил тишину: — Ты знаешь, вся эта магия меня вдохновляет.

— Вдохновляет? — Кира замерла, потом ускорила шаг, догоняя его. — Это как?

Артём на мгновение остановился, глядя куда-то вглубь леса, словно пытался уловить то, что не видно глазу. — Ну, раньше я думал, что мы тут одни в мире. Люди, и всё. Никакой другой силы, никакой тайны. Просто жизнь, которая заканчивается ничем. Вроде делаешь что-то, работаешь, на какие-то материальные вещи зарабатываешь. А дальше-то что? А теперь... теперь я думаю, что мир гораздо сложнее, чем мы привыкли считать.

Кира смотрела на него с удивлением. — И это тебя не пугает? — осторожно спросила она.

— Ну, раньше я думал, что мы тут одни. Люди, и всё. Просто случайность, эволюция. Однажды какая-то амфибия решила вылезти на сушу. Потом из неё получилась очень работящая обезьяна. А потом — мы. Конец истории.

Кира вскинула бровь, пытаясь понять, к чему он клонит. — И что, тебя это не устраивало?

Артём остановился, взглянул на неё. Его обычно спокойное лицо стало задумчивым, почти вдохновлённым. — Да, не устраивало. Потому что это слишком просто. А теперь я думаю: а что, если мы не случайность? Что, если кто-то великий и крутой когда-то подумал, что хочет человека? Создал нас. И вот теперь мы — их потомки — идём по лесу и спорим, был ли этот кто-то великий или нет.

На его лице появилась едва заметная, но тёплая улыбка, от которой Кира почувствовала, как её сердце странно дрогнуло. Она никогда так не думала. Для неё мир всегда был рациональным, упорядоченным, объяснимым. Но в словах Артёма была какая-то завораживающая глубина.

Она отвела взгляд, стараясь не показывать, как её зацепили эти мысли. — Для меня всё просто. Если есть логика, значит, так оно и есть. Лес — это лес, а магия… это, наверное, просто слухи.

Артём кивнул, но не стал спорить. — Может, ты и права. Но мне нравится думать, что всё не просто так.

Артём был совсем другим, чем она — возможно, поэтому он сейчас казался ей таким непонятным. Он не рассказывал о мистике, но Кира видела, как в его глазах мелькает то, что не объяснишь словами. Она вспомнила, как в детстве слушала бабушкины сказки и ничего не чувствовала. Её иммунитет к мистике был абсолютным: ни "бабки", ни гадалки, ни карты — ничто из этого не работало на неё. Она просто не верила.

Но сейчас... воздух в лесу был густым, словно что-то невидимое опутывало их двоих. Она хмыкнула и отвела взгляд. С такими разговорами, да в такой обстановке хочешь не хочешь, а начнешь думать на эту тему. Но стоит ли?

Правды в споре не отыщешь, чего бы там не говорили великие. В споре рождется спор и точка зрения, но никак не истина. В лесу этом, к слову, Кира правды тоже не надеялась отыскать. Не под камнями же ее искать.

Однако спустя несколько секунд Артем вдруг остановился и указал на дерево впереди: — Смотри, видишь это?

Кира присмотрелась к символу, вырезанному на коре. Он был грубым, будто сделан наскоро, но всё равно выглядел слишком странным для обычной метки лесников: запутанные линии, напоминающие руны или что-то вроде обрывков узора.

— Это просто метка лесников, — сказала она, стараясь придать голосу спокойствие. — Такими отмечают деревья для вырубки.

Артём медленно покачал головой, проводя пальцами по неровной коре. — Нет. Такие я видел раньше, когда мы устанавливали камеры. Но тогда они были гораздо ближе к деревне. Почти у самого края леса.

Кира нахмурилась. Её сердце дрогнуло, а по спине пробежал ледяной холодок. И в самом деле, это место было слишком далеко.

— Ты уверен? — спросила она тихо, не сводя глаз с символа.

Артём обернулся к ней, на его лице была смесь настороженности и странного интереса. — Абсолютно. Я помню эти знаки, потому что они меня уже тогда насторожили. Я подумал, что это какая-то игра детей или шутка. Но теперь… — Он бросил взгляд на окружающие деревья. — Теперь это уже не кажется совпадением. кто-то делал эти метки не для вырубки. И если они были у деревни, а теперь здесь, это значит, что… — Артём на секунду замолчал, словно подбирая слова, — это значит, что они ведут к чему-то. Или вокруг чего-то. Вокруг деревни, например.

Они оба замолчали, чувствуя, как лес будто сдвинулся ближе, обвивая их невидимыми нитями. Вдалеке, в той стороне, где остались Максим и Антон, послышался глухой звук — то ли упала ветка, то ли кто-то что-то уронил.

— Нам нужно вернуться, — сказала Кира, реагируя на движение в той стороне, где остались участники шоу экстрасенсов. Шутки перед тем, как они разделились, отозвались у нее в голове нервными переживаниями.

Мало ли, вдруг маги действительно провалились? Хотелось убедиться, что они в порядке.

Артём кивнул, но не двинулся с места, всё ещё глядя на символ. — Ты чувствуешь?

Кира молча смотрела на него, не понимая, о чём он говорит.

— Здесь… как будто что-то дышит.

Кира молча смотрела на Артёма, не понимая, о чём он говорит. — Здесь… как будто что-то дышит.

Её словно пробрала волна ужаса. Уж слишком напряжённой была атмосфера для таких заявлений. Лес, густой и влажный, словно замер вокруг, и его тишина теперь казалась осмысленной.

Кира уже собиралась что-то ответить, когда вдалеке, из тени деревьев, появились Максим и Антон. Антон первым вышел на залитую солнечным светом поляну, энергично обмахиваясь веткой, чтобы отогнать назойливую мошкару. Его лицо выражало смесь раздражения и усталости.

— Что у вас тут? — спросил он с ходу, останавливаясь у ближайшего дерева. — Ещё одна порция «сенсаций»?

Максим следовал за ним молча, но его взгляд скользил по окрестностям, словно он что-то искал. Наконец он остановился рядом, пристально глядя на символ, который показал Артём.

— Вот, — начал Артём, указывая на ствол. — Такие же мы видели ближе к деревне. И я уверен, это не лесники.

Антон скептически покачал головой, скрестив руки на груди. — Это деревья, Артём. Кора. Кто-то решил порисовать ножом. Не думаю, что это вообще важно. У нас тут, напомню, тёмная магия, а вы с какой-то граффити раздуваете проблему.

— Это не просто рисунок, — неожиданно твёрдо сказал Максим, подходя ближе. Он осторожно дотронулся до метки пальцами, будто проверяя, есть ли в ней что-то невидимое. — Я чувствую это.

Антон на секунду замер, сбивая ветку с ноги. В его голосе зазвучало больше серьёзности, чем он, возможно, планировал: — Что чувствуешь? Мы в лесу, тут полно «чувств». Свежий воздух, сырость, муравьи по ногам ползают…

Максим не ответил сразу, его взгляд оставался прикованным к символу. — Деревья с такими отметками стоят в местах, где ощущается сила.

Кира подняла брови, в её голосе сквозило недоверие: — Какая сила?

— Магическая, — отрезал Максим, будто это было самым очевидным ответом.

Она всплеснула руками, словно сдаваясь: — Вот только этого нам и не хватало. Магическая сила в деревьях. Ну, тогда зовите друидов, может, они помогут.

Максим усмехнулся, хотя его глаза оставались серьёзными: — Кира, радость моя, минутку внимания. Это важно. Среди вырубленных деревьев тоже были такие символы. Это плохо, потому что эти метки — магические узлы.

Антон, сбивая с ноги очередного муравья, посмотрел на Максима с лёгким недоумением: — Узлы?

Максим повернулся к Кире, его голос стал тише, словно он делился чем-то слишком личным: — Помнишь, мы говорили о Чертиках? Здесь когда-то жило много магически одарённых людей. Сила имеет свойство укореняться в земле, в местах, где её использовали. Я думал, что остатки этой силы просто остались в почве, как след от прошлого. Но теперь ясно, что это не так. Сила впечатана в эти деревья, в их корни. Они и есть магические узлы, а символы — это печати.

Кира нахмурилась, её взгляд стал сосредоточенным. Она чувствовала, как по коже пробежал холодок. — Ты думаешь, кто-то целенаправленно вырубает эти деревья, чтобы уничтожить силу?

Максим коротко кивнул. — Может, да. А может, это случайность. В любом случае, именно это может быть причиной пробудившейся силы. О легендах говорили давно, но реальные проявления сверхъестественного начались только этим летом. Всё дело в нарушенных печатях.

— Печати? — переспросил Артём, глядя на символ с новым интересом.

Максим провёл рукой по коре, как будто пытаясь ощутить что-то под пальцами. — Узлы силы связаны между собой, как сеть. Если разрушить один, магия ослабнет. Но если уничтожить все…

— То что? — голос Киры стал тише, почти шёпотом.

Максим посмотрел на неё, его взгляд был насторожённым и тревожным. — Тогда это место станет незащищённым. И чёрт его знает, что вырвется из того колодца. Сила была заперта слишком долго, а тела носителей — магов — давно умерли.

— К слову о телах, — Кира сама себе не верила, что произносит это вслух. — Если маги умерли, то куда дели их тела?

На этот вопрос никто не ответил. Антон посмотрел на Максима, но тот хранил молчание.

— Бог с ними, с телами, — наконец пробормотал продюсер. — Ты мне лучше объясни: если из колодца сила вырвется, почему это плохо? Нам, вообще-то, проще будет шоу снимать, если магия выйдет наружу.

Максим резко обернулся, его взгляд стал холодным. — Нет, это не просто плохо. Это опасно. Ты не понимаешь, что там за сила, и во что она могла мутировать за эти годы.

Кира невольно оглянулась на лес. Теперь он казался ей живым, как огромное существо, наблюдающее за ними через символы на деревьях.

— И что делать? — спросила она, её голос дрожал от сдерживаемого страха.

— Остановить вырубку? — предположил Артём.

— Этого недостаточно, процесс роспуска уже начался, — с усмешкой бросил Антон, стряхивая с рукава прилипший лист. — Да и толку-то? Не эти, так другие сюда придут. Что, предлагаешь каждый день здесь с фонариком бегать, лесорубов искать?

— Я приеду сюда ночью, — спокойно ответил Максим, проигнорировав сарказм. — Проверю, насколько сильно ослабли печати. И будем запечатывать колодец. Других вариантов я не вижу.

Кира почувствовала, как внутри всё сжалось от его слов. Ночь, колодец, тетрадь ведьмы — всё это звучало одновременно абсурдно и пугающе реалистично.

— Запечатывать? — переспросила она, стараясь держать голос ровным.

— Да, — отозвался Максим. — Если процесс уже запущен, нужно действовать быстро. Печати, которые ещё держатся, могут не продержаться долго.

— Вскрываем тетрадь ведьмы, правильно понимаю? — с почти детским восторгом произнёс Артём, его глаза заблестели.

— Вскрываем, — коротко кивнул Максим. — И если там есть инструкции, будем следовать им.

Антон громко выдохнул, в его взгляде мелькнула смесь раздражения и капитуляции. — Хорошо. Тогда скажите ещё, когда нам в жертвенных ритуалах участвовать. Чтобы я знал, какой костюм надевать.

Кира невольно покосилась на Артёма, который, казалось, был на грани того, чтобы предложить свою помощь с ритуалами. Его энтузиазм всегда забавлял, но сейчас только усиливал чувство нереальности происходящего.

Глава 14

Кира шагнула в прохладный вечерний воздух, плотно захлопнув за собой дверь. Задний двор гостиницы был пуст и тёмен, лишь тусклый фонарь у входа отбрасывал жёлтые пятна света на мокрую после дождя землю. Журналистка зябко обхватила себя руками, пытаясь согреться в теплой толстовке, и сделала несколько шагов вдоль стены, прежде чем набрать номер Гоши. Мужчина ответил на звонок почти мгновенно, послышался его тёплый голос:

— Кирюсик! Привет, дорогая, как твои дела?

— Привет, Гошенька, — ответила она с лёгкой улыбкой, чувствуя, как его интонация немного смягчила напряжение внутри. — Прости, что поздно. Ты говорил, что нашёл что-то странное в тех документах по вырубке леса. Что там?

Гоша вздохнул, но в его голосе всё ещё звучала привычная лёгкость:

— Кирюсик, это не просто странно, это что-то из ряда вон выходящее. Сначала всё выглядит как обычные бумаги — печати, подписи, согласования. Всё легально, но если копнуть… Кира, ты вообще сидишь? Лучше сядь.

— Гоша, перестань тянуть, — она машинально обхватила себя руками, словно от его слов могло стать ещё холоднее. — Говори.

— Ладно, слушай. В каждом документе есть данные о площади леса, которую разрешено вырубать. Всё нормально, пока не замечаешь одно — в каждом следующем документе площадь леса увеличивается. Причём значительно.

Кира нахмурилась:

— Как это “увеличивается”? Разве такое возможно?

— В нормальном мире — нет. Но здесь… Смотри: в одном документе разрешают вырубку 10 гектаров. Потом, по бумагам, на том же участке уже 20 гектаров.Хотя ты помнишь, что там до этого 10 вырубили, да? А потом и вовсе 30. Такое ощущение, что по документам они вырубают 10 гектаров и тут же засаживают еще 50. Бред какой-то. Кто-то намеренно увеличивает площадь леса, будто он волшебным образом за ночь растёт.

— И зачем это?

— Чтобы создать иллюзию, что ресурса много, — объяснил Гоша, его голос стал чуть более серьёзным. — И эти бумаги даже никто не проверяет. Или не замечают, или делают это специально. А теперь самое интересное. Все эти документы подписаны высокопоставленными чиновниками.

Кира невольно напряглась. Она поняла, что Гоша ведёт к чему-то большему.

— Это связано с какой-то корпорацией?

— Конечно. Всё сходится на одной крупной компании. Я пока не могу назвать её напрямую — доказательств мало, но… Кира, будь осторожна. Если это всплывёт, у них хватит ресурсов, чтобы… скажем так, заставить молчать неудобных людей.

Её сердце заколотилось сильнее. Она обвела глазами двор — вдруг тишина и темнота, ради которых она и ушла во двор, чтобы не быть случайно подслушанной, стали ее настораживатб.

— Спасибо, Гошенька. Если найдёшь что-то ещё — сразу звони.

— Ты тоже береги себя, Кирюсик. И не геройствуй, ладно? — добавил он, сменив тон на почти заботливый.

— Ладно, договорились, — ответила она, отключая смартфон. Её руки дрожали, несмотря на спокойствие. Тело не обманешь, сколько не говори голове, что все под контролем. Кира стояла неподвижно, обдумывая услышанное.

— Ходит, разговаривает с кем-то, — произнёс Антон, наблюдавший за девушкой из окна гостиничного номера. — Интересно, что там за срочный разговор? Может, требует Москву прислать вертолёт?

Максим, стоявший неподалёку, поднял глаза от тетради местной ведьмы, лежащей на столе. Он молча подошёл к окну и остановился рядом с Антоном.

— Просто интересно так, что ее здесь держит. Обычно такие скептично настроенные люди при первых намёках на мистику собирают вещи и едут куда подальше.Забывают со временем и живут себе спокойно, по ночам крепко спят.

Максим ничего не ответил. Его взгляд оставался напряжённым, холодным, как и воздух за окном. Он видел, как Кира медленно поворачивается и уходит обратно в гостиницу. Когда она скрылась за дверью, он наконец отступил от окна.

— Отстань от Киры.

— Что у вас с журналисткой? — вдруг вновь вопросил Антон. — Почему ты не оставишь её в покое? Какие игры на этот раз?

— О чём ты?

— Да не гони мне сейчас. Я просто понять не могу, чего ты так в неё вцепился? Почему? — Антон подался вперёд, будто пытаясь выудить правду. — Только не говори мне о неожиданно проснувшихся чувствах и прочей фигне. У тебя таких журналисток по пять в каждом городе. А тут, понимаешь, включился так активно в игру. Почему?

— Антон, оставь.

— Ага, сейчас. Ты думаешь, я не вижу? Это что-то больше, чем просто любовь с первого взгляда. Ты что-то скрываешь.

Максим повернулся медленно. Сталь во взгляде, лицо — маска. Напряжение стало почти осязаемым. Антон машинально сдвинулся на месте, ожидая худшего — кулака в лицо, например.

— Если я что-то и скрываю, то не от тебя. Она особенная.

— Особенная? — Антон скептически хмыкнул, однако любопытство не дало ему остановиться. — Особенная чем? Уникальная смесь упрямства и любопытства? Или Максим выждал паузу, отрезал коротко:

— Не твоё дело.

Антон нахмурился, но надавить не рискнул. Вместо этого он медленно выдохнул, опершись на подоконник.

— Знаешь, такие тайны долго не живут, — сказал он, глядя в пустоту за окном. — Особенно когда вокруг люди, которые умеют копать. Экстрасенсы, например.

— Пусть попробуют, — Максим отвернулся, возвращаясь к столу с ведьминой тетрадью. — Но не я начну. И не ты.

Антон покачал головой и усмехнулся — устало, почти по-доброму:

— Ладно. Не моё дело.

Максим не ответил. Он сосредоточился на тетради, а Антон остался у окна. Он смотрел на двор, в котором не было ни души, но пустота почему-то казалась слишком громкой.

***

Внедорожник второй раз за день остановился у границы леса, где шла вырубка. Жёлтый свет фар вырвал из темноты несколько ближайших стволов ели, оставив остальное скрытым в густой, непроницаемой тьме. Ночь будто дышала вокруг, холодная и влажная, пропитанная тишиной, от которой закладывало уши.

Максим обошёл машину, открыл дверь со стороны Киры и протянул ей руку. Его движение было уверенным, почти машинальным, но взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.

— Осторожно, тут скользко, — сказал он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость.

Кира выбралась из машины, чувствуя, как холод земли пробирается сквозь подошвы её кроссовок. Она невольно поёжилась, оглядываясь на чёрные силуэты деревьев, которые казались живыми в этом слабом свете. Что-то в воздухе заставляло её чувствовать себя чужой, словно сам лес отказывался принимать их.

Где-то сзади уже слышалось копошение Артёма. Он с энтузиазмом вытаскивал из багажника свою камеру, не обращая внимания на недовольные взгляды Максима. Её корпус блеснул в свете фар.

— Мы здесь не для того, чтобы снимать ролики, Артём, — заметил Максим, но без особого раздражения.

— Это не для работы, — отмахнулся Артём, кивая в сторону деревьев. — Документирование процессов. История же. Будем потом вспоминать, как тут все начиналось.

Максим лишь покачал головой, направляясь к багажнику. Он вытащил фонари и небольшой металлический ящик, который держал с особой осторожностью.

— А что там? — не упустила журналистка возможности полюбопытствовать.

— Увидишь, — усмехнулся Максим, крепко взяв Киру за руку, чтобы помочь ей удержаться на узкой тропинке. Свет фонаря метался по сторонам, выхватывая из темноты корни и редкие кусты. Кира краем сознания поймала мысль: отправляться в лес ночью было безумием. Кто вообще так делает? Максим, конечно, мог — он верил во всё это, жил этим. Но она? И уж тем более Артём? Что их всех сюда привело?

— Пошли, — коротко бросил Максим оператору, не оборачиваясь, и двинулся дальше вглубь, его силуэт почти сразу растворился во мраке.

Лунный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев, отбрасывая на землю зловещие тени. Лес казался живым, каждое шуршание веток или шорох листвы отдавался эхом в ушах. Ветви, словно руки, протягивались из темноты, преграждая путь, и Кира ощущала, как нечто невидимое наблюдает за ними. Её дыхание участилось, но она упорно старалась не отставать, следуя за Максимом.

— Сюда, — сказал он, остановившись на перекрёстке узких тропинок. Его голос прозвучал уверенно, но глухо, будто лес поглощал звуки. Максим бросил взгляд на Артёма, который продолжал снимать, увлечённый процессом, и жестом указал ему выключить камеру. — Не сейчас.

Артём с неохотой убрал технику, а Максим поставил металлический ящик на землю. Он достал оттуда несколько чёрных свечей, плотный пергамент с незнакомыми символами и небольшую колбу с густой чёрной жидкостью. Кира застыла, наблюдая за его действиями.

— Что это? — наконец спросила она.

— Атрибуты.

— И для чего тебе они? — нахмурившись, спросил Артём.

Максим не ответил сразу. Вместо этого он извлёк из ящика зеркало, старое и покрытое паутиной тонких трещин. Его рама была украшена странными узорами, напоминающими переплетение змей, а поверхность стекла, казалось, впитывала свет, становясь всё темнее. Кира почувствовала, как холод пробежал по её коже, а внутри что-то сжалось от одного только вида этого предмета.

Экстрасенс начертил на земле круг из соли. Максим установил зеркало напротив пергамента, зажёг чёрные свечи и расставил их вокруг. Их огонь горел странно — вместо яркого света пламя отдавалось тусклым багрянцем, едва озаряя окружающее пространство. Воздух вокруг стал густым, словно наполненным тяжестью, которую невозможно объяснить словами.

— Станьте за кругом, — коротко бросил он. Голос Максима был холоден и отрывист, и в нём слышалась нотка предупреждения. — И молчите.

Кира и Артём, несмотря на внутренний протест, подчинились. В воздухе повисло напряжение, словно само пространство готовилось к чему-то невыразимо зловещему. Максим шагнул в центр круга, начертанного солью, его движения были резкими и точными, как у опытного хирурга перед операцией. Он начал читать заклинание, и его голос, глубокий и звенящий, проникал под кожу, оставляя за собой холодные мурашки. Слова на древнеславянском языке звучали так, будто их никто не произносил веками, и это оживление текста несло в себе что-то поистине жуткое:

— Силы тьмы, что в корнях земли, силой кровавой и древней. Откройте врата, услышьте зов мой, явитесь, как я велю. Я взываю к вам: встаньте на пороге, исполните волю мою!

Земля под ногами вздрогнула, словно отдалённый раскат грома пронёсся прямо под ними. Пламя свечей затрепетало, их свет поблек, а вместо привычного тёплого мерцания появился багровый оттенок, который больше напоминал предсмертные отблески далёкого пожара. Лес за кругом стих — ни единого шороха, ни одного звука, только вязкое молчание, которое начинало давить на уши.

Воздух вокруг густел, словно пропитывался тяжестью, которая проникала в лёгкие, заставляя дышать с усилием. Кира прижала руки к груди, будто это могло её защитить, но её сердце стучало так громко, что казалось, его биение раздаётся по всему лесу.

Зеркало в центре круга начало дрожать, его стекло потемнело, будто кто-то вытягивал из него свет. На поверхности появились размытые образы, как будто кто-то смотрел на них через слой густого дыма. Постепенно они становились чётче, принимая форму человеческих лиц — перекошенных в безумной злобе, с пустыми, мёртвыми глазами, излучавшими древний голод. Их губы шевелились, но ни одного звука не было слышно, только липкий, неестественный шёпот, который казался ближе с каждой секундой.

Из зеркала медленно выползла тёмная субстанция — клубящийся чёрный дым, густой и вязкий, как смола. Он вытянулся вверх, формируя фигуру, высокую и тощую, с конечностями, напоминающими паучьи лапы. Фигура шевельнулась, и Кира подавила крик, чувствуя, как холодный ужас проникает в её кости.

— Что это за фигня? — Артём едва выдохнул, его голос звучал странно высоко, словно он уже был готов сорваться на крик.

Кира не ответила. В её голове не было ни мысли, ни слова. Её взгляд застыл на существе, которое медленно поворачивало свою бесформенную голову, словно изучало каждого из них. Оно двинулось вперёд, но Максим поднял руку и выкрикнул новое заклинание. Его голос стал громче, каждое слово звучало, как удар молота:

— Встаньте на цепь, силы скрытые, и служите мне. Кто нарушит волю мою, пусть будет наказан.

Существо остановилось, его конечности дёрнулись, но невидимая преграда удержала его. Однако это не принесло облегчения — тени вокруг начали сгущаться, они словно вытекали из самого воздуха, закручиваясь вокруг зеркала. Едва различимые силуэты мелькали в них — безликие, но пугающе осознанные. Одна из теней метнулась к Кире, но, не дойдя до линии соли, исчезла, оставив после себя глухой, почти животный рёв.

Артём отшатнулся назад, его дыхание стало рваным.

— Не двигайтесь! — рявкнул Максим, не оборачиваясь. Его голос был таким резким, что Артём замер, не в силах сделать ещё шаг.

— Кто “они”?! — его крик был истеричным, и в нём звучала не только паника, но и желание убежать, как можно дальше от этого круга и от зеркала.

— Сущности, — отрезал Максим, его взгляд не отрывался от зеркала. — Они связаны с магией этого места. Древние, злобные, заточённые. Они ненавидят нас за то, что мы их потревожили.

Кира смотрела, как одна из сущностей, похожая на чёрную тень с длинными, как у насекомого, конечностями, сделала резкое движение вперёд. Её сердце сжалось от ужаса. Максим вновь поднял руку, и тень застыла, но на его лбу выступили капли пота. Казалось, сам воздух сопротивляется его командам.

— Это и есть магия? — прошептала она, её голос был хриплым и чужим.

Максим не ответил. Его лицо было мрачным, а взгляд — сосредоточенным. Вдруг одна из сущностей сорвалась с места и бросилась на Артёма. Тот вскрикнул, споткнулся и, пытаясь отступить, нарушил линию соли. Максим взревел, выкрикивая последние слова заклинания, его голос был оглушительным, как раскат грома.

Существо остановилось, но в этот момент круг замерцал, и его граница стала размываться. Тени завыли, и их голоса сложились в один, невыносимо высокий и одновременно глубокий. Кира зажала уши, ощущая, как этот звук проникает в её разум, вытягивая из неё остатки здравого смысла.

Максим стиснул зубы и резко вытянул руку в сторону зеркала. Его слова стали громче, каждый слог резал воздух. Тени начали втягиваться обратно, одна за другой, вырываясь и оставляя за собой тёмные шрамы в пространстве. Последнее существо, то самое, с паучьими конечностями, уставилось на Киру, его глаза горели ненавистью. Но затем оно исчезло, оставив за собой лишь клубы дыма, которые растворились в зеркале.

Свечи погасли, воздух в лесу вновь наполнился звуками — шелестом листвы, далеким криком ночных птиц. Максим опустил руку и тяжело дышал. Он выглядел так, словно только что выиграл бой с самой смертью.

— Что это было? — прошептала Кира, чувствуя, как дрожат её руки.

— То, что должно оставаться там, где ему место, — ответил Максим. Его голос был усталым, но холодным.

Кира опустила взгляд. Артём молчал, глядя на зеркало, в котором теперь отражалась лишь пустота, но его взгляд был полон ужаса и какого-то болезненного восхищения.

— Ты контролировал их? — прошептала Кира, её глаза были расширены от шока.

— Да, — ответил он сдержанно. — но вы мешаете. Они чувствуют вашу панику. Держите себя в руках в следующий раз.

Следующего раза не будет. Кира даже не пришлось этого проговаривать вслух, чтобы Максим понял. Он всё прочитал в её глазах.

Всю обратную дорогу Артём сидел молча на заднем сиденье, словно в оцепенении. Его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, но время от времени глаза оживали, выдавая его внутренний хаос. Он дрожал, то ли от холода, то ли от того, что пережил. И всё же, сквозь ужас в его глазах проглядывало что-то совершенно иное — восхищение. Почти детский восторг.

Кира этого восторга не разделяла. Её тело сковало, будто внутри неё был включён невидимый ледяной мотор. Каждая мышца напряглась, кожа была покрыта мурашками, а сознание плыло, как будто она всё ещё находилась в той темноте. Её пальцы судорожно сжимались и разжимались, но она едва это замечала. Её мысли были глухи и бессвязны — это был шок, чистый, разрушающий шок.

Когда они добрались до гостиницы, Артём, не дождавшись, пока машина полностью остановится, хлопнул Максима по плечу и, широко ухмыльнувшись, выбрался из внедорожника:

— Ну удачи тебе, друг! — сказал он, обращаясь скорее в пространство, чем к кому-то конкретно. Его голос звучал бодро, но в нём чувствовалась натянутость.

Кира, прижав пальцы к губам, всю дорогу смотрела в окно. Однако в густой мгле ночи она не видела ничего — только своё отражение в стекле, побледневшее и чужое. С его уходом салон внедорожника наполнила гнетущая тишина.

— Кира? — осторожно позвал Максим.

Она медленно обернулась, её взгляд встретился с его. Это был взгляд, в котором больше не осталось ни эмоций, ни вопросов. Только напряжённое, тяжёлое выражение, немигающее и пристальное.

— Что это было, Максим? — её голос звучал глухо, словно через толщу воды.

— Моя работа, — коротко ответил он.

— Работа?! — Кира вскинула брови, её голос взорвался неожиданным возмущением. — Работа у меня! У Артёма — работа! У Антона вашего, чёрт возьми, тоже работа! А это что? Что это было?!

Максим лишь пожал плечами. Его взгляд оставался спокойным, почти отстраненным.

— Просто работа, — повторил он, улыбнувшись. Его рука легко коснулась её сжатых на груди рук. Кира внимательно проследила за его взглядом.

— Знаешь, что меня в тебе поражает? — продолжил он, его голос стал мягче, почти игривым. — Люди, столкнувшись с таким, обычно впадают в страх, в истерику. Некоторые, как твой Артём, в восторг. А ты? Ты злишься. На что злишься-то, радость моя?

Кира резко выпрямилась, отодвинувшись от него. Её губы задрожали, но она не сдержалась:

— Да потому, что всё это оказалось правдой! — выкрикнула она, её голос дрожал от ярости. — Правдой! Как это вообще может быть правдой?! На дворе двадцать первый век! Какие экстрасенсы?! Какая мистика?!

С этими словами она распахнула дверь внедорожника и выскочила наружу. Дверь громко хлопнула, и эхо этого звука растворилось в холодной ночи.

Девушка быстро поднялась по ступеням гостиницы, исчезая за тяжёлыми дверьми. Максим проводил её взглядом. В нем смешались чувства, которым он не находил названия. Возможно, это был первый раз, когда на него злились за то, кем он был. За то, что он — экстрасенс.

Поднявшись по ступеням в свой номер, девушка пролетела мимо экстрасенсов, перед которыми восторженный Артём пересказывал детали произошедшего. Его голос звучал оживлённо, почти радостно, как будто он только что пережил что-то волнующее, а не чудовищное. Но Кира не слушала.

Захлопнув дверь номера, она сразу же вытащила из-под кровати чемодан. Её руки дрожали, когда она открывала его, хватая вещи и почти бессознательно утрамбовывая их внутрь. Кира двигалась так быстро, будто её гнали. Она не могла остановиться, не могла сидеть спокойно. Каждая вещь, которая помещалась в чемодан, казалась ей кусочком упорядоченного мира, который она пыталась восстановить.

Она злилась. Но эта злость была не на Максима, не на Артёма, не на тех тварей, что выползли из зеркала. Она злилась на саму реальность, которая предала её. Её мир всегда был логичным, упорядоченным. У каждого явления было объяснение. А теперь? Теперь всё это оказалось ложью. Как она могла поверить в то, что всё, что она видела, — реально? Как теперь жить с этой мыслью?

В коридоре слышались приглушённые голоса. Максим что-то объяснял Артёму и Антону, звучал его спокойный, уверенный тон:

— Ритуал надо повторить. И как можно скорее. Печати почти разрушены. Если они рухнут полностью, никто не знает, что ещё вырвется из колодца.

— Но это же безумие! — возражал кто-то из экстрасенсов. — Мы не можем рисковать.

— Риск неизбежен, — отрезал Максим. — Вы видели, что произошло сегодня. Ситуация выходит из-под контроля.

Кира слышала их разговор сквозь закрытую дверь, но не прислушивалась. Она застегнула чемодан с такой силой, что громкий щелчок разорвал тишину её номера. Это был символ — она пыталась запереть всё, что случилось, внутри этого мгновения. Но реальность оказалась куда больше любого чемодана, и она это знала.

И вот чемодан собран. Кира замерла, сжимая его ручку, но вместо того, чтобы шагнуть к двери, села на кровать, уперев взгляд в одну точку. Голос разума наконец пробился через бурю эмоций, выталкивая ясный, холодный вопрос. Ну уедешь ты отсюда, из этих Чертиков, и что? От себя не убежишь, сколько чемодан не собирай.

Да и придётся же что-то говорить редактору, объяснять проваленное задание. Едва ли он в самом деле поверит в чертовщину. Отправит в отпуск в соответствующее учреждение. У журналистов, людей творческих, такие инциденты случаются.

И что делать с этой вырубкой? Здесь явно был жирный след, ведущий не куда-нибудь, а прямо в высшие слои.

Кира усмехнулась. Это был бонус. Бонус для карьеры. Да её никакая сущность, никакой барабашка, никакой призрак не остановит. Она вложила слишком много сил, чтобы её сломал какой-то выдуманный кошмар. Кира всю жизнь здесь была, а эти тварюшки впервые появились. Так стоит ли так переживать?

Кира встала. Собралась. Чемодан отправился обратно в шкаф, но трогать его содержимое она не стала. Паниковать некогда. Надо работать.

В коридоре всё было по-прежнему: Артём, экстрасенсы и общий привкус абсурда.

— Артём, — спокойно, будто обсуждая погоду, — мне нужна твоя помощь. Материал надо отправить в редакцию утром. Но для этого — разобраться с документами. За ночь потянем?

Оператор, поймав её тон и настрой, вдруг встряхнулся. Было ясно: потянем. Конечно, потянем.

Глава 15

Гостиничный номер Артёма утопал в полумраке. Единственный источник света — голубоватое сияние монитора, отбрасывающее причудливые тени на стены. За окном завывал ветер, стуча в окна, как будто проверяя, выдержат ли стекла его натиск. За окном начиналась летняя гроза: сперва робкие всполохи молний подсвечивали небо, словно чьи-то короткие взгляды из темноты, а затем гром всё увереннее перекатывался над крышами, низкий и тяжёлый, будто природа набирала дыхание перед ударом. Ветер рвал деревья, завывал в расщелинах оконных рам и стучал в стекло, словно требовал впустить его внутрь. Воздух был пропитан густым запахом нагретого асфальта и первой пыли, прибитой дождём.

Время давно перевалило за полночь, но сон упрямо отказывался приходить, оставляя в комнате только напряжение и глухую тишину.

Артём сидел на кровати, ноутбук лежал на коленях, излучая тепло, которое уже успело ему надоесть. Механически перебирая папки с документами, он пытался сосредоточиться, но мысли разбегались. Лицо выглядело измождённым, глаза покраснели, но слабый отблеск интереса всё ещё тлел в его взгляде. Рядом, свернувшись в кресле, Кира щёлкала мышкой, как будто играла в шахматы против невидимого противника. Её лицо оставалось непроницаемым, почти равнодушным, но руки выдавали напряжение — пальцы нервно подрагивали на кнопках мыши.

— Нашла что-нибудь? — спросил Артём, подавив зевок и потянувшись размять затёкшую спину.

Кира даже не повернула голову, продолжая пристально вглядываться в экран, словно пытаясь разгадать загадку, ускользающую на грани сознания.

— Не отвлекай, — коротко бросила она. — Тут что-то не сходится. Видишь?

— Нет. Вообще ничего не вижу. Может, расскажешь, что ты ищешь? — Он раздражённо потер глаза и хлопнул ладонью по корпусу ноутбука. — Я перебрал сотню этих папок, и всё чисто. Ну, почти.

— Потому что ты ищешь очевидное. А я ищу логические несостыковки. — Она наклонила экран к нему и ткнула пальцем в таблицу с цифрами. — Из бюджета города на «экологические проекты» выделили два миллиона. Деньги якобы потратили на расчистку леса. Только лес никто не чистил. Вместо этого оформили документы на вырубку.

Артём нахмурился, пересматривая строки.

— Смотри дальше, — продолжила Кира, открывая ещё одну папку. — Деньги, как видишь, были переведены подрядчику. Фирма-однодневка. Генеральный директор — зиц-председатель, какой-то дед из глухой деревни, на которого оформили компанию. А теперь взгляни на транзакции: подрядчик переводит всю сумму на счёт ещё одной фирмы, а та через день — на офшор.

— Чёрт... — пробормотал Артём, волосы на затылке будто зашевелились. — Классическая схема!

— Почти. — Кира откинулась на спинку стула и взяла в руки смартфон, где в заметках выписывала фамилии. — Теперь начинается самое интересное. За этой цепочкой торчат уши трёх персонажей: глава района, директор компании-застройщика и ещё один товарищ из нефтяного сектора, чей след явно не должен здесь появляться. Видишь фамилию? — Она ткнула пальцем в имя внизу страницы.

— Так это же... — Артём осёкся и выпрямился, будто получил разряд тока. Он вспомнил, что эта фамилия регулярно мелькала в документах, не относящихся к Чертикам. — Это из дела по землям в прошлом году!

— Бинго. — Глаза Киры блеснули азартом, будто она уже размахивала флагом победы. — Они провернули ту же схему: сначала земля под видом «экологического проекта», затем под вырубку, потом на этом месте возникает стройка — жилой комплекс или, скорее всего, бизнес-центр.

Артём взял смартфон и внимательно пробежался глазами по документам.

— И что дальше? — Он поднял голову, и в его голосе прозвучала смесь тревоги и восхищения.

— А дальше у нас всё на руках. — Кира щёлкнула мышкой, открыв папку с данными подрядов. — Вот они, подписанные соглашения, суммы, фиктивные отчёты. Если копнуть ещё глубже, можно найти, кто на самом деле вёл переговоры и получал откаты. Эти три фамилии — это только начало. Дальше пойдут их цепочки: помощники, родственники, фиктивные юрлица.

— Это уже тянет на федеральный скандал, — медленно выдохнул Артём, глядя на Киру.

— Именно. — Она закрыла ноутбук так резко, что звук прозвучал как выстрел. — Завтра это уйдёт редактору. Если мы первые поднимем шум, они начнут прикрывать себя и указывать пальцем друг на друга. А мы будем на коне.

Артём замялся. Его пальцы нервно теребили край клавиатуры.

— Кира, а если... — Он запнулся, взгляд метался, как у человека, балансирующего между двумя опасными решениями. — А если нас попытаются прикрыть? Ну, ты понимаешь, о чём я.

Она обернулась к нему, её взгляд был холоден, но голос остался спокойным:

— Если мы первыми дадим огласку, они не успеют нас убрать. Им придётся отбиваться, а не нападать.

Тишина снова окутала комнату, нарушаемая лишь едва слышным гулом техники. Артём задумчиво смотрел на неё, потом, тяжело вздохнув, захлопнул свой ноутбук. Девушка, казалось, была увлечена лишь работой. Она была увлечена документами, упрямо выискивая связи и несостыковки, будто все произошедшее несколько часов назад — то, что не объяснить никакой логикой — осталось за пределами её внимания. Но Артём знал. Видел. Она не могла забыть. И она точно видела это. То, что не должно существовать.

А в голове Артёма вертелась ещё одна деталь. Он был уверен: Кира не заметила, но когда она вышла из номера и окликнула его с просьбой помочь с документами, Максим смотрел на неё. Не просто смотрел — сверлил взглядом, будто через неё хотел заглянуть в самую глубину своей души. Артём привык к взглядам людей. Оператор часто видел их эмоции — в больничных палатах, под завалами рухнувших зданий. Он видел отчаяние и боль, смех сквозь слёзы, видел тех, кто понимал, что последние минуты их жизни уже тикали где-то на невидимых часах..

Но такого взгляда, как у Максима, он ещё не видел.

Полная капитуляция? Непонимание? Недоумение?

Нет, что-то большее. Максим смотрел на Киру так, словно видел в её глазах своё отражение. Какой он есть на самом деле. То, каким монстром он стал. И это было не просто удивление или горькая правда — это был немой вопрос. Он ждал от Киры реакции. Страха. Злости. Презрения — чего угодно, лишь бы это что-то сбросило его с ног, выбило из равновесия.

Но он не получил ничего.

Кира не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Она просто прошла мимо, будто его взгляда не существовало. Будто его самого не существовало.

— Кира… а что ты думаешь обо всём этом? — спросил он неожиданно. Его голос звучал тихо, но серьёзно. — То, что произошло... магия, сущности, всё это. У меня голова кругом.

Кира вздохнула, с трудом оторвав взгляд от монитора, и откинулась на спинку кресла. Она потерла лицо руками, словно пыталась стереть усталость вместе с напряжением. Как не удивительно — это вовсе не испортило макияжа девушки.

— Честно? Я не знаю, что думать.

— А как теперь быть с Максом? — осторожно уточнил он. — Парень вроде нормальный, если разобраться. Ну да, с закидонами, но… в мире, где магия — реальность, лучше быть рядом с кем-то вроде него, чем без.

Выражение лица Киры резко изменилось. В глазах вспыхнул гнев, будто он задевал что-то личное.

— Ты это серьёзно сейчас? — спросила она, подаваясь вперёд. Её голос был на грани возмущения. — Артём, магия — это не подарок из сказки. Она рушит всё, во что мы верили. Все эти "правила реальности", по которым мы жили, теперь фикция. И ты предлагаешь "прибиться" к кому-то вроде Макса? Экстрасенс, — фыркнула девушка. — А вдруг он вообще псих по меркам…магии? Вот ты разбираешься в магии? Нет? И я — нет.

Он пожал плечами, его взгляд стал упрямым и чуть усталым. Артёму не нужно было быть гением, чтобы понимать: Максим работает с тёмными силами. Сам факт этого был почти общеизвестен — Максим никогда и не скрывал. Он не махал руками, не рисовал в воздухе символы и не бормотал загадочные заклинания, как в дешёвых фильмах. Просто присутствие этого человека было другим. Как будто вместе с ним в комнате находилось нечто ещё, невидимое, но ощутимое на уровне инстинктов.

Артём не знал, что это значит на самом деле. Его знания о подобных вещах ограничивались сериалами и фильмами, в которых мир тьмы и магии был чрезмерно театрализован. Там всё выглядело понятным, пусть и утрированным: злодеи в капюшонах, светящиеся глаза, демоны, говорящие в гулком басе. Привычно. Просто. И, конечно же, неправдоподобно.

Как оно обстоит в реальной жизни? Артём не имел ни малейшего представления. Но одно он знал точно: Макс не был плохим человеком. Нутром чувствовал это. Человек может врать, строить маски, казаться опасным, но нутро не обманешь.

Конечно, он мог ошибаться. Может, где-то глубоко в Максе действительно сидел тот самый монстр, которым его рисуют чужие страхи. Но Артём видел людей на грани. Он видел взгляд человека, готового причинить боль ради выгоды, и взгляд человека, сделавшего что-то страшное, но не утратившего человеческого лица. У Максима был второй взгляд.

И всё равно что-то не давало покоя.

— Может, и так. Но ты видела, что он сделал. — произнес Артем веско. Тон парня, привыкшего шутить, стал неожиданно серьезным. Кира внимательно на него посмотрела: — Когда вокруг творится такое, например, всякая нечисть лезет из зеркал, я предпочту держаться рядом с тем, кто умеет это контролировать. А Макс умеет, хочешь ты того или нет.

Кира встала, резко и стремительно, и начала ходить по комнате, меряя её шагами, как тигрица в клетке.

— Да это все бред какой-то! — воскликнула она, взмахнув руками. — Магия… настоящая. Чёрт возьми, настоящая! Знаешь, сколько всего это меняет? Я может только и делала, что грешила всю свою жизнь, сознательно грешила, удовольствия ради. А теперь оказывается, что есть некие потусторонние твари? Так может Рай и Ад тогда существует? Как будто кто-то взял и перевернул мир вверх дном! Как я должна с этим жить? Как ты с этим будешь жить?

— Может, это не так уж и плохо? — предложил Артём, голос его прозвучал неожиданно мягко. — Ну, с другой стороны, это ведь... волшебно? Как в сказке.

— В сказке?! — Она резко обернулась к нему, глаза полыхали недоверием и растерянностью. — Сказка — это когда ты знаешь, что всё закончится хорошо. А здесь? Здесь мы понятия не имеем, чем всё обернётся.

Она вздохнула, словно выпуская всю накопившуюся злость. Артём молчал, его взгляд был задумчивым и внимательным. А потом, совершенно неожиданно, он улыбнулся почти по-детски.

— Ну ты даёшь, — пробормотал он, покачав головой. — Злишься, как будто это тебя лично задело.

Кира обернулась к нему через плечо. На миг её лицо смягчилось:

— Может, и задело, — призналась она. — Я понятия не имею, как к этому относиться. Но радоваться не могу. Вот жили мы с тобой столько лет, и всё прекрасно было. А теперь что? Тарологи, гадалки, астрологи… Неужели правда? А если да, то можно узнать будущее? Продать душу за что-то? Где хорошее, там и плохое, Артём. Это и пугает. Мы должны оставаться объективными.

— Я не говорю тебе радоваться тому, что мы узнали. — вздохнул Артем. — Просто, может стоит присмотреться к магии? Вдруг не так она и плоха? Ты всегда жила в мире, где это было и где об этом говорили. Не верила просто, потому что своими глазами не увидела.

— Говоришь о том, что из этого нужно извлекать выгоду? — вскинула бровь Кира. — Это я могу понять. Возможности — это хорошо.

— Ну ты и сучка, Кира! — почти восторженно воскликнул Артем, рассмеявшись от всей души. — Это же надо иметь такую прагматичность! Я ей про чудо, а она мне — надо использовать.

Когда Кира вернулась в гостиничный номер, он встретил её другим: силуэты мебели казались пугающими, зеркала темнели пустыми провалами, а темнота внезапно стала слишком густой, почти живой. Даже воздух в комнате был вязким, тягучим. Она бросила ноутбук на столик и, скидывая одежду, направилась прямиком в душ.

Кира всегда соблюдала свои ритуалы. Смыть макияж — стереть с лица следы дня, словно он и не случился. Вечерний уход — нанесение кремов, как маленькая медитация, возвращающая её к себе. Вымыть голову — будто смыть лишние мысли, шум, чужие взгляды. Надеть пижаму — мягкую, уютную, такую, в которой можно позволить себе быть просто Кирой, а не репортёром, не охотником за правдой, не кем-то ещё.

И будь завтра, что будет. Это было её правило. Её возможность остановиться, зафиксировать себя в моменте и напомнить себе, что здесь и сейчас она существует. Реальная, живая, с тёплой кожей и усталыми глазами. Иногда только в этих ритуалах она чувствовала себя по-настоящему защищённой — даже если вокруг рушился весь остальной мир.

Упав в кровать, девушка уставилась в потолок. Сон не шёл, несмотря на усталость, которая липким комком свисала с плеч.

Мир за окном тоже не радовал. Ночь выдалась необычно тихой. Ни собачьего лая, ни шорохов машин. Лишь бездонная тьма, дышащая тайнами. В какой-то момент ей даже показалось, что кто-то стоит под окном и смотрит вверх. Но что-то заставило её не подходить к занавескам. Странно, конечно. Похоже, сказки о “ведьмах”, о которых всегда шептались в её роду, решили вернуться из бабушкиных сундуков и обосноваться прямо в её голове. Чертовы экстрасенсы, все сломали!

Заснула девушка под утро — каким-то рваным, нервным сном, где не было ни образов, ни покоя. Уже в девять утра, плотно завернувшись в одеяло, Кира сдалась: не поспать ей, не отдохнуть.

Желудок скрутило от голода — бедолагу не кормили, а стресса подкидывали регулярно и щедро. Оставив тщетные попытки уснуть, Кира наконец поднялась, сбросила одеяло и отправилась на кухонный уголок добывать себе завтрак. На плите зашипела кастрюля с овсянкой. На автомате она залила кипятком пакетик растворимого кофе. Напиток был таким же неприятным, как и весь этот проект, но хотя бы тёплым.

Пока каша остывала, Кира стояла у окна и смотрела, как первые предгрозовые капли лениво стекают по стеклу. Мир за окном был мокрым и враждебным, но притягивал. Глубоко вздохнув, она принялась за свой ритуал: умыться, привести себя в порядок — безупречный вид, словно надпись на броне: «меня не сломать». Волосы собраны, лицо свежее, взгляд уверенный.

План был прост и безукоризнен. Наушники на голову, ноутбук — в руку, чашку кофе — во вторую. Выйти на задний дворик под навес — туда, где обычно тусовались местные курящие экстрасенсы. На пластмассовых столиках кто-то забыл пепельницу, и чашки с засохшими разводами. Устроившись поудобнее, Кира включила ноутбук и набрала номер редактора.

Дождь слегка приутих, но небо оставалось пасмурным и напряжённым, будто натянутая серо-стальная плёнка, готовая снова разорваться от первой же молнии. Воздух был пропитан запахом остывшей пыли. Тишина на заднем дворике была обманчивой — ни звука шагов, ни щебета птиц. Только редкие капли срывались с крыш и ударялись о землю, словно мелкие уколы по нервам.

На том конце линии офис редакции гудел, как разозлённый улей, даже в такое раннее время. Кира говорила в наушники, отхлёбывая остывший, безнадёжно горький кофе. Ее лицо сморщилось. Желудок протестующе взвыл.

Главный редактор медиахолдинга Владислав Павлович уже успел изучить отправленные материалы и даже отписался в Телеграме лаконичным: «Кира, это бомба. Восторг!». Но когда он позвонил, голос был совсем не восторженным — ни капли задора, ни следа прежнего энтузиазма.

— Кира, ты уверена в этих материалах? — тон звучал напряжённо, и где-то в его голосе застряло что-то отцовское, хоть раньше он никогда так с ней не разговаривал.

— На сто процентов, — ответила она спокойно, но твёрдо. — Всё проверено. Доказательства у нас есть. Давайте дадим первый материал утром.

На другом конце раздался тяжёлый, тягучий вздох. Такой, как будто Владислав Павлович взвешивал на невидимых весах свою карьеру и правду, которые никогда не ладили друг с другом.

— Если мы ошибёмся…

— Мы не ошибёмся, — отрезала Кира. Она слышала его молчание, слышала, как он уже начал считать последствия. — Нельзя тянуть, Владислав Павлович. Они уже двигаются. Если мы промедлим, следы зачистят. И всё, никакого трафика, никаких охватов, никакой истории.

На другом конце провода повисла короткая пауза — та, что всегда предшествует чему-то важному.

— Я отправил тебя туда, чтобы старая история подулеглась, — наконец буркнул он. — А ты, значит, новую нарыла. Ты жить хочешь, Кира? Есть хлеб с маслом, икрой сверху намазывать?

Кира усмехнулась, но пальцы, сжимавшие чашку, побелели от напряжения.

— Я вам материал нашла, а вы издеваетесь? — её голос прозвучал чуть язвительнее, чем хотелось.

— В твоём профессионализме я никогда не сомневался, Кира Евгеньевна! — Владислав Павлович вдруг сменил тон, и в его голосе появилась почти мягкая улыбка. — Потому и беспокоюсь. Ещё тебя, не дай бог, где-нибудь на углу тихонько грохнут. Подумай, Кира, а? Замуж тебе пора. За кого-то влиятельного. Так меньше шансов пропасть без вести. Хочешь, я тебя с одним приятелем познакомлю?

Кира закрыла глаза и стиснула зубы.

— Спасибо, Владислав Павлович, но нет. Влиятельный муж — это, скорее, больше проблем. Мне и своих хватает.

— Ладно, дорогая, делай, как знаешь. Материал в утренний выпуск. Но будь готова. Последствия будут.

— Я всегда готова. — она отключила звонок и откинулась на спинку стула.

Где-то рядом кто-то кашлянул. Легонько так, будто проверяя, слышит ли она. Кира не обернулась. Понадеялась, что незваный гость окажется не слишком настойчивым и исчезнет сам собой. Но не на того нарвалась.

Продюсер шоу экстрасенсов Антон был именно тем гостем, от которого не так-то просто избавиться. Он нагло опустился на пластмассовый стул напротив, будто за своим собственным рабочим местом. Из кармана серых спортивных штанов — которые, впрочем, стоили дороже многих деловых костюмов — он достал мятую серебристую пачку, вынул сигарету и закурил. Медленно, со вкусом, выпуская дым так, словно перед ним был не дворик с облупленной стеной, а сцена с тысячной аудиторией. Только после этого он лениво перевёл взгляд на журналистку.

— Красивая, — произнёс он, и в голосе его сквозила насмешка, граничащая с восхищением. — Ночью явно не спала, а выглядишь безупречно. Волосок к волоску, как всегда. Улыбка почти ненаигранная. Страшная ты женщина, Кира.

Она промолчала. Только губы дёрнулись — то ли в улыбке, то ли в злобном ответе, но в итоге не родилось ни то, ни другое.

— У тебя, я смотрю, мир перевернулся, а ты даже не всплакнула, — продолжал Антон, выпуская тонкую струйку дыма. — Врагу такую не пожелаешь. А на тебя мой друг глаз положил. И, хоть убей, не понимаю, почему.

Кира сдвинула бровь и холодно посмотрела на него, как на прилипший к ботинку кусок грязи.

— Нет, при всём уважении, — поднял он ладонь, как будто оправдываясь, — женщина ты что надо: при должности, при внешности — живи да радуйся. Но характер... паскудный у тебя характер. Как и у любой сильной женщины.

Кира отставила чашку и встретила его взгляд так спокойно, что в этой тишине послышался ещё один глухой удар дождевой капли по пластику стола.

— Ты закончил? — спросила она, не повышая голоса.

Антон усмехнулся уголком рта и вновь затянулся.

— Не обижайся, Кира. Я ведь правду говорю. Тебе стоит иногда быть мягче. Мир и так не сахар.

— Спасибо за совет, — отрезала она. — Когда захочу знать твоё мнение, обязательно попрошу.

Антон хмыкнул и скинул пепел прямо на землю.

— Вот видишь? Характер. Паскудный, но чертовски притягательный.

Продюсер помолчал, глядя куда-то в сторону, словно и не смотрел вовсе на симпатичный в общем-то пейзаж. Дождь снова начал моросить, но Антон даже не шелохнулся, будто что-то в его воспоминаниях затянуло его глубже, чем он хотел.

— Я ведь тоже был на твоём месте, — хмыкнул он, голос его стал чуть тише. — Лет пятнадцать назад и не подозревал, что такое вообще может быть. Лярвы, бесы, демоны, ведьмы — думал, херня всё это. Честное слово. И даже сейчас, знаешь, слова эти произношу, а мозг не принимает. Как будто у него защита такая встроенная, чтобы не сойти с ума.

Антон затянулся, выпустил дым и продолжил:

— Я когда на шоу пришёл, думал, всё по старой схеме. Спецэффекты, актёры, подсказки в наушниках. Зрелище для тех, кто готов верить. И в первые месяцы оно так и было — много театра, много лжи. Пока однажды... — он замолчал, пальцы нервно постучали по столешнице. — Пока однажды ко мне не пришла одна ведьма. Настоящая, чтоб её. Молодая совсем, тихая. Я сижу, вопросы ей задаю — как обычно. Кто ж тогда знал, что у нас свет потухнет, камеры все отключатся, и она мне скажет такое...

Кира вскинула бровь, но молчала, давая ему договорить.

— Говорит мне: «У тебя брат мёртв, но не ушёл. За тобой тянется». Я аж вздрогнул. Брат у меня, понимаешь, в детстве утонул. Лет пять мне было, а он старше был. Никому я об этом не рассказывал. Даже матери родной, чтобы не дергать. Думал, мозг поплывёт, сам себе что-то придумаю, а тут она — незнакомая — прямо так в лицо. Мол, душа его со мной рядом, не отпустил я его. Вцепился в него мыслями, а он от этого не может уйти. — Он замолчал, стуча пальцем по пачке сигарет. — И вот сижу я в этой темноте, а она говорит: «Ты должен его отпустить. Сам. Мысленно. Он не твоя ноша». А я, дурень, реветь начал. Представляешь? Прямо в студии.

Антон хмыкнул и покачал головой, будто хотел сбросить это воспоминание.

— С того дня у меня как-то по-другому всё стало. Понимать начал, что не все слова — просто слова. И не все эти люди — актёры.

Он на секунду затянулся, взгляд его стал каким-то отрешённым.

— А потом Макса встретил. Лет через пять в шоу. Я уже многое видел к тому времени: и слёзы, и страх, и истерики на ровном месте. А он... Он был чем-то новеньким. Шутка ли? У мужика свой бизнес, машины, дом — весь такой солидный. А приходит на шоу и спокойно так говорит: «Тварей вызывать буду». До него никто на такое не решался. С бесами играть — это ж не карты на спор.

Антон нервно ткнул сигарету в пепельницу, пальцы чуть подрагивали.

— И вот сижу я в студии. Макс разложил свои атрибуты, как на пикнике: свечи, чернила, какие-то чёртовы символы. Глаза спокойные, лицо — как у хирурга на операции. А через пять минут в комнате будто мороз прошёл. Дышать стало нечем, свет замигал. Эксперты сбежали, а он спокойно заканчивает, будто ничего и не было. Я тогда пачку за раз выкурил.

Кира не отводила от него взгляда.

— И хоть убей не понимаю, зачем Максим вам показал, что умеет. — пробормотал Антон, устало прикуривая новую сигарету. — Жила бы себе спокойно. Считала бы его таким же ловким жуликом, как все остальные, и беды не знала. А так он сам себе проблему создал. Теперь и вы знаете. А знание, как говорится, штука дорогая.

Он сделал паузу, внимательно разглядывая Киру, которая так и сидела, неподвижная, словно вырубленная из камня.

— Мне-то всё равно, что вы там с Артёмом о шоу болтать станете: нас любят, нас смотрят, рейтинги до небес. Иначе бы не снимали столько лет. Но то, как ты на Макса смотришь… — Антон покачал головой и усмехнулся. — Кира, без ножа режешь мужика.

Кира не отвела взгляда. Она смотрела на продюсера холодно и внимательно, будто пыталась понять, где же он хочет её подловить. И сказала, спокойно, но отчётливо:

— Я ничего не говорила Максиму о том, что увидела. Для меня это был шок. Но я ни слова не сказала ему о том, что думаю на его счёт.

Антон фыркнул, выпустив дым в сторону, и отмахнулся, словно это был не аргумент.

— А тебе и не надо говорить, Кира. Взгляд у тебя такой… выразительный. — Он поднял руку, изображая, как будто смотрит кому-то прямо в глаза. — Достаточно вот так же. Глаза в глаза взглянуть — и всё ясно. Он ведь, между прочим, никому не показывал. Просто так не говорил, не светил своими «умениями». Только когда помочь надо было, и для ритуала человек нужен. А тебе взял и показал. Как думаешь, почему?

Потому что пообещал быть честным, подумала Кира, но не сказала этого вслух. Признаться в этом сейчас, в этом разговоре, означало слишком многое.

— Не всё так просто, каким кажется, Кира, — продолжал Антон, пристально глядя на неё. — Тебе ли не знать. Брось ты это дело, оставь мужика, если он тебе так осточертел. Только честно скажи.

Кира хотела было что-то возразить, но он поднял ладонь, не давая ей и рта раскрыть.

— А если в самом деле промелькнуло у вас что-то, будь любезна, девочка, себе это сказать. Честно желательно. Сама себе. Не мне.

Тишина повисла между ними, как густой, неподъёмный туман. Дождь заиграл новыми каплями по крыше, но Кира смотрела куда-то в сторону, не отвечая. Антон усмехнулся и стряхнул пепел.

— Молчание — тоже ответ, Кира. Иногда самый ясный.

Глава 16

Настроение весь день оставалось тягостным. Кира то и дело бросала взгляды на экран смартфона, ожидая информации от редактора. Материал должен был вот-вот выстрелить в прямом эфире новостей, и это ощущение — смешанное из нетерпения и злости — сжирало её изнутри. Душила профессиональная ревность: материал её, расследование её, программа её, а на экране об этом вещает кто-то другой.

От этого становилось ещё хуже. На улице лил дождь, по стеклу сбегали мутные капли, будто пытаясь стереть остатки реальности. Артём, ссутулившись за своим ноутбуком, выглядел как человек, потерявший веру в светлое будущее. Он методично тыкал клавишами, перебирая файлы. За время работы в “Чертиках” было отснято немало роликов, и сейчас оператор подчищал лишние кадры. Монтажерам и так предстояло много работы — на дни и ночи хватит.

Кира сидела в гостиничном номере, бесцельно тыкала мышкой, разгребая почту, сортировала материалы по папкам и делала вид, что это её успокаивает. Хотя на самом деле в её голове крутилась только одна мысль: «А что, если они вообще всё порежут в материале?».

В этот момент из коридора гостиницы донеслись голоса и гулкие шаги. Экстрасенсы вернулись со съёмок. Шумная съемочная группа бурно обсуждала ливень и то, как тяжело снимать в таких условиях.

Что-то внутри Киры сорвалось с цепи. Сердце вдруг забилось так сильно, что казалось — оно отдаётся эхом в висках. Словно ноги сами подняли её с кровати и повели к выходу из номера. Она даже не понимала, что делает.

Вот что она скажет? Зачем идёт? Но шла.

Коридор встретил её холодным светом мигающих ламп. Старый отель был не гостеприимен. Лишь редкие звуки шагов и шорохи дополняли эту угрюмую атмосферу. Остановившись перед дверью Максима, Кира замерла. Рука зависла в воздухе, готовая постучать.

Что ты делаешь, Кира?

Вопрос сам собой пронесся в голове, словно разум пытался убедить ее прекратить. Ответом была тишина. Несколько секунд ушли на то, чтобы совладать с собой и выдохнуть. Но прежде чем она успела постучать, дверь открылась сама собой.

Максим стоял на пороге. Высокий, с растрепанными волосами, в насквозь промокшей толстовке. Экстрасенс взглянул не названного гостя со смесью глухого раздражения и неприязни, однако как только его взгляд сфокусировался на Кире, что-то в его выражении сменилось. От усталости не осталось и следа.

— Кира? — голос прозвучал спокойно, почти отстраненно.

— Могу я войти? — спросила она, стараясь придать голосу твердость.

Максим молча посторонился, пропуская её в номер. Здесь царил безупречный порядок: ни пылинки, ни случайно забытых вещей. Даже блокноты на столе лежали ровной стопкой, словно боялись нарушить общую гармонию. На этом фоне её собственный номер с разбросанной техникой казался капсулой хаоса. Но то был рабочий беспорядок — ей было комфортно.

— Ты почувствовал, что я пришла, да? — спросила она, повернувшись к нему.

Максим стоял у стены, засунув руки в карманы. В его позе читалась расслабленность, но взгляд оставался цепким.

— Нет, — он покачал головой и улыбнулся — мягко, как ребенку. — Я не локатор, чтобы улавливать всё.

— Я не разбираюсь, как это работает, — честно призналась журналистка, сцепив руки. — Просто… всё это, что происходит… Это ломает мозг. Магия? Я даже не знаю, как правильно это назвать.

— Пусть будет магия, — ответил он, словно это было самое обычное слово.

— Для меня это шок, Максим. Настоящий шок. — Её голос дрогнул, но она продолжила: — И самое неприятное, что Артем прав: никто и никогда этого не скрывал. Это всегда было рядом, а я просто игнорировала. Потому что так было проще.

Максим слушал, не перебивая. Его молчание было тяжелее любых слов.

— Но теперь я знаю. И не могу просто отказаться от этой части жизни, словно ее никогда и не было. Мне так было бы проще, конечно, но это бесхребетно и глупо. — она грустно усмехнулась. — Закрывать глаза, когда всё перед тобой — это малодушно.

— Что ты собираешься делать? — наконец спросил он.

— Пока не знаю. — Она пожала плечами. — Но я точно знаю, что не считаю тебя монстром. Или кем-то там ещё. Ты… ты человек. Просто другой.

Максим смотрел на неё долго, словно пытался заглянуть в её душу. Потом коротко кивнул.

— Мы все проецируем на других свои сомнения, — сказал он наконец. — Просто иногда забываем, что за этим кто-то настоящий.

Её плечи начали расслабляться. Это было странное, успокаивающее ощущение, которое она не испытывала с прошлого вечера. Казалось, что с инцидента на том самом перекрестке она была в напряжении. Кира впервые за долгое время почувствовала, что может остановиться и просто дышать.

Тишина, повисшая в комнате, была почти осязаемой. Максим отступил к креслу у окна и устало опустился в него. Его взгляд упал на дождь за окном, который лениво стекал по стеклу.

— Большинство людей бегут от того, чего не понимают. Многие бы уже собрали чемодан и гнали отсюда прямиком в Москву, не сбавляя скорости. — произнес он с усмешкой. — Ты осталась. И этого достаточно.

— Я не знаю, что значит «осталась», — призналась она, присаживаясь в кресло напротив. — Просто не смогла уйти.

— Может, потому что ты не такая, как все.

Максим усмехнулся, но его усмешка была спокойной, почти добродушной. Однако прозвучало в его словах что-то глубокое, что не давало усомниться: дело здесь не в желании сделать комплимент. Кира, впрочем, была слишком уставшей после бессонной ночи, чтобы обратить на это внимание.

— Не начинай, — она покачала головой. — Все мы «не такие». Это уже звучит банально.

— Возможно, — согласился он, снова взглянув в окно. Рассказывать ей Максим не планировал.

Её взгляд остановился на нём.

— И что дальше? — спросила она, не зная, что имеет в виду. Вопрос был с подвохом: простым и сложным одновременно.

Максим посмотрел на неё, его взгляд стал мягче.

— Дальше гроза пройдёт. А там посмотрим.

— Ты всегда так философски настроен? — почти возмутилась девушка.

— Когда нужно, — ответил он, и на этот раз его улыбка была почти искренней.

Её лицо посерьёзнело. Максиму, будь он хоть ясновидящим, не удалось бы увести девушку с линии:

— А ритуал? Вы будете его проводить?

Максим кивнул, его взгляд снова стал непроницаемым.

— Сегодня. Времени почти нет. Либо успеем, либо…

Он не закончил. Но Кира поняла.

— И что нужно сделать? — спросила она.

— Вернуть магию в её русло. А чтобы это сделать, кто-то должен стать проводником. Впитать её через себя.

Её глаза расширились. Кира не до конца понимала, о чём на самом деле идёт речь, но нутром чувствовала — здесь что-то неладно. Может быть, сказывались сюжеты всех тех сериалов о паранормальном, которые она смотрела в подростковом возрасте, или просто интуиция давала о себе знать.

В России связь с мистикой всегда была чем-то неотъемлемым, словно частью крови. Она уходила глубоко в корни язычества, где мир был населен духами и тайнописью природы. С тех пор минули века, но память об этом осталась. Не просто память прабабушек, а что-то древнее, уходящее к первым обитателям этой земли. Истории о домовых и леших рассказывали ещё задолго до Крещения Руси, и даже в 2024 году их шепчут у костров, в бабушкиных сказках или случайных разговорах. Конечно, за века их переиначили, упростили, превратили в нечто почти наивное. Но разве не чудо, что они всё ещё живут?

— Через себя? Это… Это же опасно.

— Любая работа с магией опасна. Тут нет середины, — голос Макса звучал твёрдо. — Ты либо управляешь ею, либо она тобой. Я достаточно опытный чернокнижник, чтобы рискнуть.

Она замолчала, внимательно разглядывая его. Его лицо казалось спокойным, но в глазах читалось что-то человеческое — решимость?

— И кто станет проводником? — наконец спросила она.

Максим взглянул на неё, и его взгляд сказал больше, чем слова.

— Кто-то должен.

Тишина снова наполнила комнату. За окном дождь продолжал свой бесконечный разговор со стеклом. Кира смотрела на Максима, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Но он уже отвернулся, будто разговор был окончен.

Неожиданно раздался стук в дверь. Максим обернулся медленно, как будто нехотя. Дверь распахнулась, и в номер вошёл Антон. Его взгляд удивлённо застыл на Кире.

— А ты, смотрю, времени не теряешь, Кира, — хмыкнул он. — Слышал, Макс? Пока мы тут с магией разбирались, она уже схему незаконного вывоза древесины накрыла. Репортаж вышел.

Кира резко дёрнулась, словно по сигналу. Она вытащила смартфон, наспех разблокировала его. Экран высветил сообщение от редактора: «Выпустили. Бомба!» Сердце ёкнуло, сжалось, будто от удара. Пальцы листали уведомления. Её дыхание сбилось, как перед прыжком в ледяную воду, а мысли спутались в ворох тревоги и злости. Следом пришло сообщение от Гоши: «Они недовольны. Будь осторожна».

Эти слова прозвучали в голове громче, чем шум дождя за окном. Гоша никогда не преувеличивал. Если написал «будь осторожна», значит, ситуация уже начала накаляться.

— В такие штуки, Кира, лучше не лезть одной, — продолжал Антон, небрежно устроившись в кресле. — Мир, знаешь ли, любит мстить, особенно если за больное его тронуть.

Но Кира уже не слушала. Она убрала телефон в карман идеально сидящих джинсов, движение было резким, как щелчок хлыста. Её мысли метались: репортаж вышел, давление началось, а она здесь, среди магии, загадок и незаконченных разговоров. Надо бы поскорее разобраться с этим и двигаться дальше.

— Антон, ты не в том месте и не в то время, — неожиданно произнёс Максим, сверля продюсера взглядом, в котором едва заметно промелькнуло предупреждение.

Антон поднял руки, будто сдаваясь, и усмехнулся:

— Ладно-ладно, не кипятись. Просто предупреждаю: тучи собираются. — Он перевёл взгляд на Киру. — Хотя, судя по твоему выражению лица, ты и сама это знаешь.

Кира не изменилась в лице — держать вежливую улыбку она умела. Девушка повернулась к Максиму:

— Ритуал сегодня, говоришь? — её голос звучал твёрже, чем хотелось бы.

Максим кивнул:

— Сегодня.

— Тогда не будем терять времени. — Она направилась к двери, стараясь не смотреть на Антона, который всё ещё ухмылялся. Коридор встретил её привычной тишиной и тусклым светом ламп. Но теперь тишина казалась зловещей, словно затаивалась, наблюдая.

Антон остался в комнате, развалившись в кресле так же нагло, как вошёл. Максим стоял у окна, наблюдая за дождём. Казалось, он даже не замечал присутствия продюсера, но Антон не был из тех, кто уходит без последнего слова.

— Поговорил с Кирой, — начал он лениво, вытягивая ноги и стряхивая несуществующую пылинку с колена. — Девочка умная, цепкая. Впечатлительная только. Таких либо ломает, либо… — Он многозначительно хмыкнул. — Либо тянет на приключения.

Максим повернулся медленно, словно слова Антона не имели для него значения. Его взгляд был холодным и спокойным — взгляд человека, который привык выслушивать лишнее.

— К чему ты клонить пытаешься? — коротко бросил он, глядя на продюсера с прищуром.

Антон пожал плечами, разминая сигарету в пальцах, но так и не закурил. Не рискнул просто:

— Да ничего. Просто интересно: зачем ты ей это показал? Ты же не разбрасываешься секретами. Особенно такими. Жила себе, думала, что ты странный. Может быть даже смирилась и что-то вышло у вас. Женщины любят “перевоспитывать” странных парней.

Максим чуть приподнял бровь, уголки губ дрогнули в тени усмешки.

— Показал, потому что могу, — коротко ответил Максим, скрестив руки на груди. Его взгляд оставался спокойным, но непреклонным. — Тебе это зачем знать?

Антон замер, его взгляд стал внимательным, а затем он тоже усмехнулся:

— Ты всегда такой. Могу — значит буду. Порода чувствуется, Макс. Кем бы ты там ни был, но тяга к власти у тебя через край.

Максим налил воды в пластиковый стакан, сделал короткий глоток и поставил стакан обратно, не удостоив жеста лишнего внимания. Его взгляд метнулся к Антону — холодный и прямой, как приказ.

— Ты вообще деньги на чужих страхах делаешь, — спокойно парировал он. — Но ты прав. Тяга к власти — это инструмент. Я знаю, что делаю.

— И что ты делаешь, Макс? — Антон прищурился, его голос стал мягким, почти насмешливым. — Спасаешь мир или проверяешь, сколько сможешь унести?

Максим замолчал, но его взгляд стал резким, как лезвие ножа.

— Я впитаю всю энергию после ритуала. — Он сказал это спокойно, но в голосе звучала уверенность, от которой даже Антон слегка напрягся. — Не просто закрою или перекрою выход. А впитаю.

— В себя? — уточнил Антон, его бровь удивлённо изогнулась.

— А куда ещё? — Максим снова усмехнулся, но эта усмешка была холодной, как зимний ветер. — Энергия не исчезает. Она либо течёт, либо её подчиняют. И если она течёт, должен быть тот, кто её направляет.

Антон замолчал, его взгляд был прикован к Максиму.

— Ты вообще представляешь, во что лезешь? — наконец уточнил он, прищурившись.

— Лучше, чем ты. — Максим ответил спокойно.

— Жёстко, — хмыкнул Антон, откинувшись на спинку кресла. — И что, Кира знает, какой ты прагматичный?

— Она знает ровно столько, сколько ей нужно, — ответил Максим, и что-то в его голосе стало мягче, почти незаметно.

Антон улыбнулся, но в его улыбке мелькнуло что-то задумчивое:

— Иногда ты пугаешь, Макс. Даже меня.

Антон посидел, поступав пальцами по колену, поднялся и направился к выходу. Уже у двери он обернулся, задержав руку на косяке, будто раздумывая, стоит ли продолжать:

— Просто помни: чем больше тянешь на себя, тем сильнее потом отдача. — Он скользнул взглядом по комнате, словно пытаясь уловить последние штрихи разговора, и вышел, оставив за собой ощущение чего-то недосказанного.

***

Колодец, окружённый густой зеленью леса, стоял как мрачный монумент, напоминая о забытых временах. Камни, из которых он был сложен, потемнели от времени и покрылись мхом, словно сама природа пыталась скрыть его существование. Тёмные трещины извивались по их поверхности, напоминая оскал древних ран, которые так и не затянулись. Из глубины колодца поднималась ледяная сырость, пахнувшая гнилью и плесенью, словно он был воротами в иную, враждебную реальность.

Воздух вокруг сгущался, как будто сам лес задерживал дыхание, поджидая неизбежное. Каждая ветка, каждый лист, казалось, замерли в ожидании. Лёгкий ветер едва колыхал листву, но этот звук казался чужим, как будто принадлежал не этому миру. Ветви деревьев сплетались над головой, образуя купол, из-под которого невозможно было уйти взглядом.

Максим стоял у края колодца, его фигура вырисовывалась на фоне мрачного ландшафта. Темный спортивный костюм скрывал очертания его тела, превращая его в неподвижный монумент, застывший у самого сердца этого места. В руках он сжимал амулет, чёрный, словно ночь, и излучающий слабое мерцание, похожее на угасающий огонёк. Этот свет не освещал — скорее, он казался предупреждением о том, что находится рядом. Его лицо было неподвижным, но напряжённым, словно он чувствовал каждую вибрацию окружающего мира.

Кира стояла в нескольких шагах, её тело сковало странное чувство тревоги. Она ощущала, как сердце гулко стучит, будто пытаясь пробить грудную клетку. Дыхание стало поверхностным и неровным, словно воздух вокруг отказывался подчиняться законам природы. Она пыталась сосредоточиться, цепляясь за рациональное объяснение, но её разум раз за разом натыкался на непробиваемую стену этого места.

Антон лениво прислонился к одному из деревьев. Его поза казалась расслабленной, но внимательный взгляд Киры уловил напряжение в его руках. Он играл с сигаретой, будто она была его единственной защитой от этого жуткого места. Дым, клубящийся вокруг, выглядел неестественно густым, словно сам воздух пытался его задушить.

— Ну, место прям как из хоррора, — хмыкнул Артем. — Что дальше? Призраки?

Иван, экстрасенс с бледным лицом и взглядом, в котором читалась смесь усталости и сосредоточенности, поднял голову от символов, которые вырисовывал у основания колодца. Он и Максим были единственными из группы экстрасеснов, кто решились прийти и провести ритуал. Его голос прозвучал тихо, но в нём ощущалось почти шипение:

— Если будешь шуметь, то скоро появятся.

Антон приподнял бровь, наблюдавший за этой перепалкой, усмехнулся, но не успел отойти и тут же попал под раздачу. Иван, не поднимая головы, продолжил:

— И твоя сигарета не помогает. Она глушит энергию.

— Глушит энергию? — повторил Антон, затягиваясь ещё раз, и выпустил дым с подчеркнутой демонстративностью. — Ну допустим, я ей помешал. Что теперь? Лес обидится?

Максим, всё это время молчавший, повернулся к нему. Его взгляд был таким холодным, что Антон почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. В следующее мгновение огонёк сигареты угас сам собой. Продюсер шоу застыл, держа в руке тлеющий фильтр, затем небрежно бросил его на землю, пытаясь сохранить невозмутимость.

— Убери, — тихо сказал Максим. Его голос был ровным, но каждый слог звучал так, будто не подчиниться значило обречь себя на нечто ужасное.

Антон бросил короткий взгляд на нахмурившуюся Киру, затем пожал плечами и спрятал сигарету в карман. Его расслабленный вид начал трещать по швам. Артём стоял чуть в стороне, держа камеру на уровне глаз. Его лицо было бледным, но он старался сохранять профессионализм. Глаза, однако, выдавали страх. Он молча снимал, надеясь, что через объектив мир будет казаться менее реальным.

— Это реально как фильм, — пробормотал он, пытаясь звучать спокойно. — Символы, колодец, магия… Может, звук записать? Вдруг что-то скажет? Найдётся доказательство.

Иван поднял голову, его глаза сузились, как у хищника, увидевшего добычу.

— Этот колодец уже разговаривает. Но не с тобой.

Артём быстро опустил камеру, его взгляд метнулся к Кире, но она лишь пожала плечами, не зная, что сказать. Напряжение в воздухе нарастало, как перед грозой. Она не могла оторвать взгляда от каменного зева колодца, который будто бы притягивал её к себе. Из его глубин исходило странное ощущение, будто что-то наблюдает за ними, затаив дыхание.

Максим подошёл ближе и протянул Артёму амулет, вырезанный из тёмного камня. Символы, покрывающие его поверхность, казались странно живыми, как будто их рельеф двигался в такт невидимому дыханию этого места.

— Держи, — коротко сказал он, голос его был низким.

— Что мне с этим делать? — Артём неуверенно протянул руку, будто ожидал, что камень ужалит. Он сжал амулет, и его пальцы сразу покрылись потом, хотя камень был холодным на ощупь.

— Просто держи. — добавил Максим, устремив на оператора взгляд, от которого стало не по себе. В этом взгляде не было места сомнениям или вопросам, только холодная уверенность.

Антон, наблюдая за сценой, сощурился. Уголки его губ изогнулись в насмешливой ухмылке, которая, казалось, принадлежала совсем другому месту — как будто он смотрел телевизионное шоу, а не стоял у зловещего колодца в центре леса.

— Знаешь, Максим, — начал он, лениво растягивая слова, — всё это напомнило мне наш выпуск про кладбище. Помнишь? Когда мы весь день шлялись среди надгробий и слушали, как духи скрипят на камеру? — Он усмехнулся, доставая очередную сигарету. — И как нам потом подсунули амулет из сувенирной лавки. "Только держите, иначе беда будет!" — передразнил он.

Кира закатила глаза, чувствуя, как раздражение поднимается в ней волной.

— Антон, сейчас не время, — вздохнула Кира.

Но продюсер не отрегировал:

— Это был день! Зрители аплодировали, режиссёр в восторге. Настоящий триумф! А потом... сувенирный магазин. Вот это было открытие!

Его смех эхом отозвался в лесу, затихая в глубине колодца. Казалось, что эхо унеслось слишком далеко и не вернулось. Тишина повисла неожиданно резко, словно сама природа задержала дыхание. Группа экстрасенсов с осуждением взглянула на продюсера. Лицо мужчины на мгновение помрачнело.

Кира ощутила ледяной холод, пробежавший по спине. Это было не просто неприятное ощущение — это был предчувствие, глухой сигнал опасности, раздавшийся где-то внутри её сознания.

Максим медленно повернулся к колодцу. Его глаза сузились, рука едва заметно скользнула к карману, где лежал его собственный амулет. Он стоял неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному для остальных.

— Антон, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, но в голосе прозвучала угроза, отчётливая, как удар колокола. — Больше никаких шуток. Ты даже не представляешь, с чем играешь.

Антон чуть вздрогнул, но быстро скрыл это за своим обычным циничным видом. Он усмехнулся, хотя улыбка вышла натянутой, словно нарисованной на лице.

— Я молчу, — сказал он. Его глаза, однако, продолжали блуждать по сторонам, словно он искал в лесу что-то, что могло оправдать его беспокойство.

Максим обвёл взглядом собравшихся. Иван, молодой экстрасенс, всё так же сосредоточенно чертил круг на земле, его пальцы двигались уверенно, но в движениях чувствовалась напряжённость. Артём, сжимавший амулет, выглядел так, будто ждал, что он начнёт пульсировать или светиться. Кира, стоявшая в стороне, сцепила руки, чтобы скрыть их дрожь.

— Готовьтесь, — наконец сказал Максим, глядя на колодец. Его голос прозвучал глухо, словно он говорил не с людьми, а с самим этим местом. — Нам придётся действовать быстро.

Кира кивнула, но в её голове шумели тревожные мысли. Воздух вокруг стал ещё тяжелее, как будто лес с каждым мгновением прижимался ближе, нависая над ними невидимой угрозой. Шёпот, казалось, раздался из глубины колодца, слишком тихий, чтобы различить слова, но слишком явный, чтобы быть плодом воображения.

Колодец был сердцем и душой этого места, и эта душа стонала. Максим зажёг свечи, расставленные по кругу, каждое пламя дрожало, отражаясь в блестящих глазах собравшихся. Густой дым поднимался в воздух, оседая тяжёлыми кольцами, будто сам воздух стал частью ритуала. Запах воска и горящих трав насыщал пространство, делая дыхание затруднённым.

Иван, сосредоточенно чертя символы на земле, выглядел так, будто уже не замечал окружающих. Его движения были быстрыми и точными, как у хирурга, работающего над сложной операцией. Он что-то тихо бормотал себе под нос, но слова терялись в густеющей тишине. Это было напряжённое, ждущее безмолвие, наполненное едва уловимым шёпотом, который, казалось, доносился из самого колодца.

Кира ощущала, как её сердце колотится с такой силой, что звук собственного пульса заглушал остальные звуки. Её взгляд метался от Максима к Ивану, а затем к колодцу. Она не могла понять, откуда взялся этот глухой страх, словно сам воздух вокруг них становился вязким и враждебным.

Глухой треск раздался из глубин леса, перекатился по земле, как отдалённый раскат грома, и ударил прямо в колодец. Земля слегка вздрогнула, а свечи замерцали, угрожая погаснуть. Этот треск был похож на звук чего-то сломанного, будто тонкий, невидимый барьер, удерживавший неведомое, разрушился.

Колодец издал звук, похожий на стон. От этого звука закладывало уши, и Кира инстинктивно прикрыла голову руками. Холодный порыв ветра вырвался из глубины, ударяя в лица собравшихся, и несколько свечей тут же погасли.

— Это только начало! — выкрикнул Максим, перекрывая шум ветра. Его голос звучал резко, отдаваясь эхом в гулкой тишине.

Тени начали вырываться из глубин колодца, их движение было хаотичным, как у насекомых, привлечённых светом. Они метались, образуя пугающие фигуры, которые то появлялись, то исчезали, путаясь с ветвями деревьев. Одно из призрачных созданий скользнуло к Антону, но отскочило, столкнувшись с барьером защитного круга.

— Что это за чёрт?! — Артём отшатнулся, едва удержав камеру. Его голос сорвался, а дрожащие руки схватились за объектив, чтобы не выпустить технику.

— Души, — коротко ответил Иван, не поднимая головы. Его голос звучал на удивление спокойно. — Те, кто здесь умер, но не нашёл покоя.

Максим поднял руку, и его губы зашевелились, произнося слова заклинания. Это были древние слова, звучавшие как шёпот тысяч голосов. В его фигуре было что-то пугающе уверенное. Он казался частью этого леса, этой тьмы, этой силы.

— Мы должны завершить ритуал, — сказал он, его голос был хриплым, словно каждое слово давалось ему с усилием. — Для этого нужна жертва.

Эти слова ударили по Кире, как удар молота. Её глаза широко раскрылись, она сделала шаг вперёд.

Но прежде чем Кира смогла вымолвить хоть слово, из колодца вырвалась чёрная, вязкая масса, напоминающая дым, но плотнее, насыщеннее. Она двигалась, словно живая, обвиваясь вокруг круга и медленно проникая внутрь. Тени, сотканные из этой субстанции, начали наступать, их силуэты становились всё более отчётливыми. Это были фигуры, человеческие, но изуродованные, их лица были лишены черт, а движения напоминали судороги.

Одна из фигур устремилась к Кире. Она не успела отреагировать, когда холодные ленты тьмы начали обвивать её руки, плечи, шею. Это было как прикосновение ледяной воды, но с каждой секундой оно становилось всё сильнее, будто из неё вытягивали тепло, жизнь. Её ноги подкашивались, дыхание стало прерывистым. Её глаза наполнились ужасом, когда она услышала их голоса — плачущие, шепчущие, кричащие. Они обвиняли её, молили о спасении, проклинали. Это был не просто хаос — это была боль множества душ, застрявших между мирами.

Иван растерянно замер, пораженный тем, что тени выбрали не сильного экстрасенса, пылающего магией, а девушку. Максим не медлил — тут же метнулся к Кире. Его рука коснулась её плеча, и амулет вспыхнул ярким светом. Этот свет ударил в тени, заставив их отступить, но одна из фигур, более крупная и плотная, продолжала удерживать её, затягивая к краю колодца.

Кира почувствовала, как её сознание наполняется чужими воспоминаниями. Она видела магов, чьи тела бросали в колодец. Она ощущала их страх, слышала их крики. Она стала частью их боли.

Максим выкрикнул слова заклинания с такой силой, что его голос разнёсся эхом по всему лесу. Амулет вспыхнул, и свет обжёг тени, заставляя их разлетаться в стороны. Их вопли становились всё тише, пока, наконец, всё не стихло.

Кира ухватилась за край колодца, хватая ртом воздух, её тело дрожало от перенапряжения. Максим, тяжело дыша, опустился на колени рядом, его лицо было белым, как мел. Иван поднял взгляд к колодцу, его выражение было мрачным.

— Они всё ещё там, — тихо произнесла Кира, её голос почти утонул в ночной тишине. — Их тела. Мы должны вытащить их.

Антон замер, словно его парализовало. На его лице, обычно расслабленном и беспечном, теперь застыл чистый страх. Он не отводил глаз от колодца, будто ожидал, что тот вот-вот взорвётся или выпустит наружу своих мрачных обитателей.

— Тела убитых магов сбросили сюда, в этот колодец, — добавила Кира, её голос дрожал, словно она вытаскивала слова из какого-то чужого, но настойчивого источника. В её голове вспыхивали образы — отрывки чужих жизней, воспоминаний, которые захватили её разум. Призраки, цепляясь за её сознание, пытались рассказать свою историю, словно у них оставался лишь этот последний шанс. Они чувствовали своё исчезновение, свою гибель, и отчаянно хватались за Киру, чтобы не быть забытыми.

Боль в её голове усилилась, сдавливая виски и заставляя прикрыть глаза. Эти мысли, эти воспоминания, чужие и в то же время такие реальные, терзали её.

— Мы должны похоронить их, — вдруг сказал Максим. Его голос прозвучал хрипло, но уверенно. Он поднялся на ноги, крепко и решительно сжимая кулаки. Затем, обернувшись к Кире, он протянул ей руку.

Кира подняла взгляд. Её дыхание, прерывистое и тяжёлое, постепенно становилось ровнее. Но внутри всё ещё бушевала буря — и её собственные чувства, и боль тех, чьи жизни были оборваны. Она знала, что это не конец. Это был лишь первый шаг к тому, чтобы вернуть покой этим несчастным душам.

— Голова болит? — тихо спросил Максим, его голос звучал спокойно, почти ласково, как будто ничего особенного и не произошло.

— Разрывается, — честно призналась Кира, слабо улыбнувшись ему в ответ.

— Евпатий Ковратий, что это вообще было?! — раздался голос Артёма, который, казалось, только что вышел из шока. Он тут же включил камеру, словно по привычке, и принялся снимать. На него тут же обратились недовольные взгляды собравшихся. Его руки слегка дрожали, а глаза горели смесью страха и профессионального азарта. — Это что, теперь обычный вечер у нас?

Максим только хмыкнул, а Кира, всё ещё держа его руку, попыталась выдавить улыбку, но боль в голове была сильнее. Всё, что она могла сказать, звучало глухо и коротко:

— Просто обычный вечер в Чертиках.

Глава 17

Раннее утро окутало деревню Чертики густым туманом, сквозь который едва пробивались первые солнечные лучи. Около старого, давно заброшенного колодца, находившегося далеко за деревней, собрались жители. Все внимание было сосредоточено на людях в чёрной одежде — экстрасенсах, которые, казалось, чувствовали себя в своей стихии. Их движения были точными, почти ритуальными, словно они знали больше, чем говорили.

Максим, стоявший в центре круга, спокойно командовал, раздавая указания. Его голос, низкий и уверенный, звучал как команда и как уверение одновременно. Любовь Анатольевна стояла в первом ряду, тесно прижавшись к соседке, и громко шептала о том, что «сейчас-то точно случится что-то страшное».

Старый колодец, поросший мхом и трещинами, казался древним артефактом. Однако тягостная, удушающая энергия исчезла еще минувшей ночью. Скрипучая крышка колодца наконец поддалась под напором двух молодых парней из съёмочной группы. Тотчас поднялся слабый запах сырости и земли. Жители инстинктивно отступили на шаг, словно почувствовав, что из глубины может появиться нечто недоброе.

— Осторожно, — предупредил Максим, наклоняясь над тёмным зевом. Он опустил туда фонарь, и свет полоснул по сырой каменной кладке. — Там что-то есть.

Его слова повисли в воздухе. Станислав Павлович перекрестился, пробормотав что-то о том, что давно знал: “это место проклято”. Люди вокруг затаили дыхание. Один из операторов включил камеру.

Первые находки были обрывочными: куски старого дерева с выжженными на них магическими символами, металлические обломки, напоминающие части древнего ритуального кинжала. Максим поднял один из них и показал собравшимся.

— Это защитные амулеты, — коротко пояснил он. — Их использовали маги для ритуалов. Но их предназначение здесь — совсем другое.

В толпе пробежал тревожный ропот. Никто не осмеливался спросить, что именно он имел в виду. Максим вернулся к колодцу. Прошло несколько минут, прежде чем раздался его голос, глухой и странно отрешённый:

— Я нашёл их.

Эти слова словно пригвоздили к земле всех собравшихся. Люди замерли, их лица стали бледными. Максим поднялся, показывая находку: из тёмной глубины на верёвке вытягивали что-то большое и тяжёлое, завёрнутое в потрёпанное, прогнившее полотно. Когда оно было поднято на поверхность, ткань сползла, и всем открылись чёрный высохший череп. Это были тела — магов, которые стали жертвами ритуала.

Толпа вздрогнула, кто-то из женщин закрыл лицо руками. Любовь Анатольевна громко ахнула, но тут же заговорила, словно пытаясь убедить саму себя:

— Вот теперь всё! Теперь деревня очищена! Можно снова жить спокойно!

Станислав Павлович, чьё лицо было бледнее мела, медленно перекрестился, затем пробормотал:

— Спасибо вам. Без вас бы мы никогда не узнали правду.

Максим поднял руку, призывая к тишине. Его голос прозвучал твёрдо:

— Это только начало. Нужно извлечь останки и похоронить их. Как полагается хоронить, понимаете? Иначе души вернутся и будут мстить.— толпа охнула. Жители активно закивали, соглашясь со всем сказанным. — После этого месту понадобится больше времени, чтобы прийти в себя. Но теперь вы знаете правду, и это первый шаг.

Глаза жителей метались от Максима к колодцу. Кто-то кивал, кто-то шептался, но ощущение облегчения и страха переплелись в их реакции.

***

На расстоянии, в гостннице, Кира наблюдала через окно, как Артем укладывал в багажник внедорожника последние сумки с техникой. Ветер трепал его кудрявые волосы, но он, казалось, не обращал на это внимания. В “Чертики” вернулось тело: парень был в футболке и шортах,и все равно был готов молиться на прохладный ветер.

Работа здесь была закончена, и Артём отчаянно мечтал о возвращении в Москву. Эмоций накопилось слишком много, и ему хотелось как можно скорее оказаться дома, в привычной обстановке, чтобы в тишине обдумать всё, что произошло. Но как об этом расскажешь кому-то? Как объяснить то, что кажется нереальным даже самому себе? А ведь поделиться хотелось.

Он не говорил об этом Кире, но давно переписывался со студентом-энтузиастом Анатолием, чьи посты однажды и привели их в эту деревню. С Толей можно было свободно обсуждать мистику, не опасаясь показаться сумасшедшим.

— Кир, ты готова? — крикнул Арте с улицы, заметив напарницу у распахнутого окна.

Кира обернулась, мельком посмотрела на вещи, которые уже аккуратно лежали в ее номере, и ответила:

— Полностью!

Однако прямо сейчас сесть в машину и уехать она не могла. Кира знала, что сейчас экстрасенсы проводят работу с местными жителями, убеждая их выполнить работы по захоронению останков. А уехать, не попрощавшись с Максом, ей почему-то казалось неправильным. Словно все тело противилось этому.

Солнце медленно поднималось, заливая деревню мягкими золотистыми красками. Кира стояла у окна, тихо размышляя о прошедших днях. В её голове царил хаос: журналистская оценка событий перемешивалась с возвращающимся скепсисом, а тревога странным образом переплеталась с тем странным чувством увлечения, которое она испытывала рядом с Максимом.

Внезапно дверь номера открылась без стука. На пороге стоял Максим. Его слегка растрёпанные волосы и усталый, но всё такой же притягательный вид заставили сердце Киры пропустить удар. Он закрыл за собой дверь и неспешно подошёл к окну, на мгновение остановившись рядом с ней. Его взгляд скользнул вниз, где Артём продолжал укладывать сумки в багажник внедорожника.

— Уже уезжаете? Быстро вы. Даже не попрощаетесь? — произнёс он с лёгкой полуулыбкой, стоя у окна.

Кира молча смотрела на него, будто пытаясь понять, насколько серьёзно он это сказал. Затем, как бы нехотя, ответила:

— Делать тут больше нечего. История закончена.

Максим качнул головой, будто соглашаясь, но в его глазах мелькнуло что-то, что говорило об обратном.

— Ты ведь понимаешь, что это место не отпустит тебя просто так? — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Можно уехать из Чертиков, но мысли твои всегда будут возвращаться сюда, где ты впервые столкнулась с необъяснимым.

Кира нахмурилась, стараясь сохранить иронию, хотя внутри всё сжалось.

— Это больше похоже на угрозу, — ответила она, скрестив руки на груди.

Максим улыбнулся, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни злости. Она была тёплой, неожиданно искренней. Он сделал шаг ближе, его пальцы скользнули по подоконнику, чуть задевая её руку. Это движение было почти незаметным, но напряжение между ними стало осязаемым, словно воздух в комнате стал плотнее.

Кира подняла на него взгляд, её глаза выражали одновременно раздражение и что-то ещё — любопытство, возможно, даже вызов. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Максим склонился ближе, так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь приглушёнными звуками с улицы.

Он замер на мгновение, давая ей возможность отступить, но она осталась на месте. Их поцелуй начался осторожно, будто оба проверяли, правильно ли делают. Затем, словно по необъяснимому импульсу, он стал глубже и страстнее, погружая их в мгновение, где весь остальной мир перестал существовать.

Максим отстранился так же внезапно, как и подошёл. Его взгляд, полный какого-то внутреннего противоречия, встретился с её. Он улыбнулся, но теперь его улыбка была двусмысленной.

— Увидимся в Москве, — сказал он, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.

Кира осталась стоять у окна, её мысли метались хаотично, а сердце билось так громко, что казалось, его стук слышен повсюду. Она смотрела, как он исчез за дверью, и почувствовала, что это — не конец. Их история только начиналась.

СЛОВО АВТОРА

Дорогие читатели!

Изначально эта книга задумывалась как самостоятельный роман — просто увлекательная история, которая, надеюсь, подарит вам пару захватывающих вечеров. Однако в процессе работы я поняла, что мир этой истории, как и её герои, заслуживает большего. Так же когда-то получилось с ведьмой Владиславой и её приключениями в книгах «Заговор в Империи» и «Жуткие приключения в Империи».

Теперь «Тайна Чертиков» становится началом новой серии под названием «Камера нашла тайны». В этом цикле запланированы ещё две книги, каждая из которых будет раскрывать новые мистические загадки. Я с огромной радостью продолжу рассказывать вам эти истории и буду счастлива, если вы останетесь со мной в этом путешествии.

Спасибо за вашу поддержку, за ваше внимание к моим книгам и за вдохновение, которое вы мне дарите.

Люблю и бесконечно благодарю каждого из вас!