Авин Авин

Камень реальности

Глава 1. Последний день нормальной жизни

Пролог

Знаешь, что самое страшное в бесконечности?

Не то, что она не имеет конца.

А то, что в ней повторяются ошибки.

Я видел сотни миров. Тысячи. Одни разрушены войной. Другие — иллюзией. Где-то ты жив, где-то мёртв, где-то даже счастлив. Но в каждом из них люди совершают одни и те же поступки, надеясь на другой результат.

Они любят, теряют, мстят, спасают. И снова. И снова.

Я тоже когда-то был как ты. Верил, что можно спасти всё. Верил, что истина спасёт. Что любовь — это ответ.

Я тоже держал в руках камень.

Я тоже думал, что есть «дом», к которому можно вернуться.

Но у мультивселенной нет сердца. У неё — распад. Каждый выбор порождает новые миры, как трещины на стекле. И каждый мир — шаг к хаосу.

Понимаешь теперь?

Я не монстр. Я — целитель. Я — финал. И ты, мальчик, ты — мой шанс на исправление.

Камень тебя уже выбрал.

Вопрос лишь в том, на чью сторону ты встанешь, когда поймешь цену выбора.

Глава 1. Последний день нормальной жизни

Звук будильника в 7:15 утра был таким же предсказуемым, как рассвет. Я потянулся к тумбочке, чтобы отключить его, и первое, что увидел, — сообщение от Роуз на заблокированном экране телефона:

"Доброе утро, соня! Сегодня суббота, но я все равно встаю рано. Папа везет меня к дантисту. Но после обеда я свободна! Может, прогуляемся?"

Улыбка сама появилась на моем лице — та глупая, неконтролируемая улыбка, которая всегда возникала при мысли о Роуз Миллер. Шесть месяцев мы встречались, и я до сих пор не мог поверить в свою удачу. Роуз была... как бы это сказать, не показавшись банальным? Она была светом в комнате. Не потому что была красивой — хотя ее золотисто-каштановые волосы и зеленые глаза определенно не оставляли равнодушными, — а потому что излучала какую-то особенную энергию. Когда она смеялась, хотелось смеяться вместе с ней. Когда она грустила, хотелось убрать все, что причиняло ей боль.

— Дэни! — голос мамы донесся снизу. — Завтрак готов!

Я написал Роуз: "Удачи с дантистом. После обеда определенно да", и поспешил одеваться.

Наш дом был типичным образцом американского среднего класса конца девяностых — двухэтажный, с белыми стенами и голубыми ставнями, небольшой передний двор с аккуратно подстриженным газоном. Мама всегда гордилась нашими розовыми кустами, которые каждое лето превращали палисадник в маленький рай.

На кухне меня ждала привычная субботняя картина: мама стояла у плиты в своем любимом розовом халате, готовя яичницу с беконом, а папа сидел за столом с чашкой кофе и планшетом, изучая утренние новости.

— Доброе утро, дорогой, — мама повернулась ко мне с улыбкой. В тридцать девять лет Сара Картер все еще выглядела молодо, хотя в последнее время я замечал тонкие морщинки вокруг ее глаз. Работа учителем в младших классах давалась ей нелегко, особенно в последние годы, когда дети становились все более непослушными, а родители — более требовательными.

— Привет, мам. Пахнет потрясающе.

— Твой любимый завтрак, — она поставила передо мной тарелку. — Планы на день?

Папа оторвался от экрана и посмотрел на меня поверх очков. Джон Картер в свои сорок два года был воплощением надежности — широкие плечи, крепкие руки механика, спокойные серые глаза. Он работал старшим инженером на местном заводе уже пятнадцать лет и гордился тем, что может обеспечить нашу семью.

— Суббота, сын. Домашнее задание сделано?

Я поморщился. История была моим худшим предметом — все эти даты, имена королей и президентов, бесконечные войны и революции казались мне скучными и неважными. Зачем мне знать, что происходило сто лет назад, если я собираюсь стать программистом?

Если бы я знал тогда, что через несколько часов сам стану частью истории, которая изменит не только мою жизнь, но и судьбы множества миров...

— Сделаю завтра, — пообещал я, что было наполовину правдой. Я действительно планировал заняться историей, но не раньше воскресного вечера.

— Дэниэль Картер, — мама села рядом со мной с собственной чашкой кофе, — мистер Джонсон звонил на прошлой неделе. Он говорит, что ты способный мальчик, но не прикладываешь усилий.

— Мам, это история. Кому она нужна в эпоху компьютеров?

— Тем, кто не хочет повторить ошибки прошлого, — серьезно ответил папа. — История учит нас думать, анализировать, понимать последствия наших действий.

Я кивнул, не желая спорить. Мои родители всегда были разумными людьми, и их советы обычно оказывались правильными. Но в семнадцать лет трудно представить, что уроки истории когда-нибудь пригодятся в реальной жизни.

— Кстати, — папа вернулся к планшету, — что с Роуз? Давно мы ее не видели.

При упоминании ее имени я снова почувствовал то теплое покалывание в груди, которое всегда возникало, когда речь заходила о девушке моей мечты.

— У нее сегодня дантист, но после обеда мы планируем прогуляться.

— Она милая девочка, — сказала мама. — Умная, воспитанная, красивая. Ты сделал хороший выбор.

— Только не забывай об учебе, — добавил папа. — Любовь — это прекрасно, но образование останется с тобой навсегда.

После завтрака я помог маме помыть посуду — семейная традиция, которую папа установил, когда мне было десять. "Настоящий мужчина помогает женщинам в доме", — говорил он. Потом я поднялся в свою комнату и час играл в новую компьютерную игру про космические приключения. Графика была потрясающей — почти как в кино.

К одиннадцати утра мне стало скучно. Я мог бы заняться историей, но солнце светило так ярко за окном, что сидеть дома казалось преступлением. До встречи с Роуз оставалось еще три часа. Может, стоит прогуляться по городу?

Решение, которое изменило мою жизнь, было принято из чистой скуки.

Вместо того чтобы идти привычным маршрутом к дому Роуз или в торговый центр, где обычно тусовались мои одноклассники, я направился в старую часть Спрингфилда. Там было что-то особенное — мощеные улочки, викторианские дома с резными балконами, антикварные лавки с пыльными витринами. Эта часть города словно застыла в прошлом, и я всегда чувствовал себя там как путешественник во времени.

Октябрьский воздух был свежим и прохладным, листья на старых дубах начинали желтеть, создавая золотистый ковер под ногами. Где-то вдалеке играла музыка — вероятно, уличный музыкант зарабатывал на жизнь у входа в парк. Пахло корицей и яблоками от пекарни на Мейн-стрит, и я подумал, что стоило бы купить что-нибудь сладкое для Роуз.

Именно тогда я увидел вывеску.

"Редкости и древности мистера Олдфилда" — золотые буквы на темно-зеленом фоне, слегка потускневшие от времени. Витрина была заставлена самыми разнообразными предметами: старинные часы с маятниками, шкатулки из резного дерева, какие-то странные инструменты, назначение которых я не мог определить, книги в потрепанных кожаных переплетах, статуэтки из бронзы и мрамора.

Что-то в этой витрине привлекло мое внимание. Не могу объяснить что именно — может быть, то, как солнечный свет преломлялся в стеклянных предметах, создавая радужные блики. А может быть, это было что-то более глубокое, подсознательное притяжение, которое я не мог понять.

"Почему бы не зайти?" — подумал я. "Может, найду что-то интересное для Роуз. Она любит винтажные вещи."

Колокольчик над дверью издал мелодичный звон, когда я вошел. Внутри было намного просторнее, чем казалось снаружи — высокие потолки терялись в полумраке, а бесконечные ряды полок уходили в глубину магазина. Пахло пылью, старой кожей, полиролью для дерева и чем-то еще — сладковатым, почти магическим ароматом, который напоминал мне о сказках, которые мама читала в детстве.

— Добро пожаловать, молодой человек.

Голос заставил меня обернуться. Из-за высокого прилавка, заваленного книгами и бумагами, вышел пожилой мужчина. Ему было, наверное, лет семьдесят, но двигался он удивительно легко. Седая борода спускалась почти до груди, добрые глаза смотрели на меня через очки в золотой оправе, а на нем был темно-синий жилет поверх белой рубашки — он выглядел как персонаж из романа Диккенса.

— Я мистер Олдфилд, владелец этого скромного заведения, — он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь была теплой и удивительно крепкой. — Что привело вас в мою лавку? Ищете что-то конкретное, или просто любопытство?

— Скорее любопытство, — честно ответил я. — Никогда раньше не заходил в антикварные магазины. Хотел найти что-то особенное для своей девушки.

— А! — глаза мистера Олдфилда заблестели. — Романтика! Прекрасно. У меня есть множество предметов, которые могли бы очаровать юную леди. Позвольте показать вам коллекцию.

Он повел меня вглубь магазина, рассказывая истории о различных предметах. Вот музыкальная шкатулка, которая когда-то принадлежала французской графине. Вот серебряная брошь, найденная в египетской гробнице. Вот перо, которым, по легенде, писал сам Шекспир.

— Конечно, — добавил он с улыбкой, — половина этих историй, вероятно, выдумка. Но разве не в этом прелесть старинных вещей? Они позволяют нам мечтать, представлять себе жизни людей, которые жили до нас.

Я бродил между полками, разглядывая удивительные предметы. Здесь было все: от простых деревянных игрушек до сложных механических устройств, которые могли быть как научными инструментами, так и произведениями искусства. Мистер Олдфилд явно был страстным коллекционером, и каждый предмет был размещен с любовью и вниманием к деталям.

Но больше всего меня привлекла небольшая полка в дальнем углу магазина. На ней лежали камни и минералы — не обычные камешки, которые можно найти на любом пляже, а что-то особенное. Кристаллы кварца, которые переливались всеми цветами радуги. Гладкие черные камни, которые, казалось, поглощали свет. Красные минералы, похожие на застывшую кровь.

И среди них — тот камень.

Он был размером примерно с куриное яйцо, темно-синего цвета с серебристыми прожилками, которые образовывали сложный узор по всей поверхности. В тусклом свете магазина прожилки словно пульсировали, создавая гипнотический эффект. Что-то в этом камне притягивало меня с необъяснимой силой.

— Красивый камень, — сказал я, указывая на него.

Мистер Олдфилд подошел и посмотрел туда, куда я показывал. На мгновение его лицо изменилось — словно он увидел что-то ужасное, что-то, что заставило его состариться на десять лет за секунду. Но выражение исчезло так быстро, что я подумал, не показалось ли мне.

— Этот... — он замялся, снимая очки и протирая их дрожащими руками. — Честно говоря, я даже не помню, откуда он у меня. Нашел в старых коробках, когда разбирал чердак после смерти предыдущего владельца магазина. Красивый, да, но... странный.

— Странный?

— Иногда мне кажется, что он... светится. Особенно по ночам. Наверное, глупости старика, — он нервно рассмеялся. — Хотите взглянуть поближе?

Я кивнул, не в силах оторвать взгляд от камня. Мистер Олдфилд осторожно снял его с полки и протянул мне, но я заметил, что он избегает прямого контакта с поверхностью, держа камень через кусок ткани.

— Будьте осторожны, — предупредил он. — Не знаю почему, но этот камень всегда казался мне... живым.

Я взял камень в руки.

И мой мир взорвался.

Белый свет ослепил меня, заполнил каждую клетку моего тела. Я почувствовал, как земля исчезает под ногами, как мое тело растворяется и собирается заново, как время и пространство теряют всякий смысл. В ушах стоял звон, похожий на колокола, звонящие одновременно в тысяче церквей. В груди — ощущение, будто сердце разрывается на части, а потом склеивается обратно.

Образы мелькали в моем сознании: бесконечные коридоры, заполненные дверями. Каждая дверь вела в другой мир, другую реальность. Я видел версии самого себя — счастливого, грустного, успешного, сломленного. Видел Роуз в свадебном платье, Роуз, плачущую над могилой, Роуз, которая никогда меня не встречала.

А потом все резко прекратилось.

Я лежал на траве, тяжело дыша, как будто пробежал марафон. Надо мной было то же октябрьское небо, те же облака, но что-то было не так. Воздух пах по-другому — более свежо, без привычной примеси автомобильных выхлопов и заводского дыма. Птицы пели громче, их голоса были более мелодичными.

Я сел и огляделся, все еще ощущая головокружение от перехода.

Первое, что я заметил — магазина не было.

На том месте, где должна была стоять лавка мистера Олдфилда, находилось полуразрушенное здание. Стены были покрыты плющом и мхом, крыша частично обвалилась, а там, где должна была быть дверь, зияла дыра, заросшая сорняками. Выглядело так, будто здание было заброшено много лет назад.

Камень все еще был в моей руке, но теперь он казался обычным — темным, холодным, без той странной энергии, которую я чувствовал в магазине. Серебристые прожилки больше не пульсировали.

— Что за... — пробормотал я, поднимаясь на ноги.

Я попытался понять, что произошло. Галлюцинация? Обморок? Может быть, я ударился головой, упав? Но все казалось слишком реальным. Запахи, звуки, ощущение травы под ногами — все было настоящим, но другим.

Я пошел к центру города, надеясь найти хоть что-то знакомое, что-то, что объяснило бы происходящее. С каждым шагом мое беспокойство росло.

Улицы были теми же, но не совсем. Дома стояли в правильных местах, но выглядели иначе — более старыми, обветшалыми. Вместо асфальта под ногами была брусчатка. Уличные фонари были не электрическими, а газовыми. И люди...

Люди одевались как в фильмах о Великой депрессии. Мужчины носили потрепанные костюмы и шляпы, женщины — простые платья и платки. Многие выглядели изможденными, усталыми, как будто несли на плечах тяжелый груз.

Я дошел до главной площади — сердца Спрингфилда. Она была той же, но при этом совершенно другой. Статуя основателя города стояла на том же месте, но выглядела новее, как будто ее недавно установили. Здания были знакомыми, но их фасады были выкрашены в другие цвета, а некоторые выглядели так, будто их недавно перестроили.

Я подошел к газетному киоску — небольшому деревянному ларьку, которого в моем мире не существовало — и взял газету с верхней стопки. Заголовок заставил мое сердце замереть:

"ДЕСЯТАЯ ГОДОВЩИНА ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ — КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС?"

Дата на газете была правильной — 23 октября текущего года. Но Великая депрессия закончилась в 1930-х годах, более чем за полвека до моего рождения!

— Эй, парень! — резкий голос заставил меня подпрыгнуть. Владелец киоска — мужчина лет пятидесяти с усами и подтяжками — сердито смотрел на меня. — За газету надо платить! Думаешь, я тут благотворительностью занимаюсь?

— Извините, — я поспешно положил газету обратно и отошел, чувствуя, как мои руки дрожат.

Что происходит? Где я оказался? И самое главное — как мне вернуться домой?

Мне нужно было найти свой дом, своих родителей. Возможно они объяснят, что происходит. Это все какой-то сон, галлюцинация, что угодно, но не реальность.

Я почти бежал по знакомым улицам, которые выглядели незнакомо. Мой дом — наш дом — должен был быть в трех кварталах от центра, в тихом жилом районе. Я знал эти улицы как свои пять пальцев, мог пройти их с закрытыми глазами.

Но то, что я увидел, заставило меня остановиться как вкопанного.

Дом стоял на том же месте, но это был не мой дом. Он был покрашен в коричневый цвет вместо белого, окна были другой формы, а вместо маминых розовых кустов во дворе росли какие-то овощи — картофель, капуста, морковь. Выглядело так, будто семья выращивает еду для выживания, а не для красоты.

Мое сердце колотилось, когда я подошел к двери. Может быть, родители переехали? Может быть, кто-то другой купил наш дом? Но тогда где мама и папа?

Я постучал в дверь, молясь, чтобы открыл кто-то знакомый.

Дверь открылась, и я увидел женщину, которая была похожа на мою маму. Те же каштановые волосы, те же зеленые глаза, но лицо было худым, измученным, с глубокими морщинами, которые говорили о годах тяжелой работы и беспокойства. Она была одета в простое серое платье, которое выглядело самодельным, и ее руки были покрыты мозолями.

— Да? — спросила она, и даже голос был другим — более усталым, более осторожным.

— Мам? — прошептал я, хотя знал, что это не она. Не совсем она. — Это я, Дэни...

Женщина посмотрела на меня с недоумением и тревогой:

— Извините, молодой человек, но вы ошиблись адресом. Я вас не знаю. И у меня нет детей.

Из-за ее спины появился мужчина, похожий на моего отца, но это явно был не он. Более худой, с руками, покрытыми мозолями от тяжелой физической работы. Его глаза были настороженными, а в позе чувствовалась готовность защищать свой дом.

— В чем дело, Мэри? — спросил он.

— Этот юноша что-то путает, Джон. Называет меня мамой.

Мужчина внимательно посмотрел на меня:

— Слушай, парень, тебе нехорошо? Может, ударился головой? Мы тебя никогда не видели, и детей у нас нет. Была дочка, но... — он не закончил фразу, и я увидел боль в его глазах.

— Может, стоит позвать доктора Хендерсона? — тихо спросила женщина.

— Нет, — я отступил назад, — нет, все в порядке. Извините, что побеспокоил.

Дверь закрылась, оставив меня стоять на крыльце в полном шоке.

Это была не моя семья. Это был не мой мир. Каким-то образом тот проклятый камень перенес меня в другое место. В другую реальность. В параллельную вселенную.

Паника начала подниматься в моей груди, сдавливая горло. Как я вернусь домой? Как объясню родителям свое исчезновение? Что подумает Роуз, когда я не приду на свидание?

Роуз! Точно! Я вспомнил про Роуз, вдруг она существует и в этом мире!

Я побежал к ее дому, цепляясь за эту надежду как утопающий за соломинку. Улицы мелькали мимо, и каждая была знакомой, но искаженной, как в кривом зеркале. Дом Роуз — небольшой одноэтажный дом с голубыми ставнями — должен был быть через два квартала от моего.

Но когда я добрался туда, увидел пустой участок, заросший сорняками. Никакого дома. Только старый фундамент, покрытый мхом, и ржавую табличку "Продается".

Роуз не существовала в этом мире.

Или, что еще хуже, что-то случилось с ее семьей.

Я достал камень из кармана и попытался заставить его работать снова. Сжимал его изо всех сил, тер между ладонями, даже попробовал бросить об землю. Ничего не происходило. Он был просто камнем — холодным, безжизненным, обычным.

Солнце начинало садиться, окрашивая небо в красные и оранжевые цвета. Скоро стемнеет, а у меня нет места, где переночевать, нет денег этого мира, нет документов, которые здесь признавали бы.

Я был один в чужом мире, и единственное, что у меня было — это камень, который больше не работал, и растущее понимание того, что моя жизнь навсегда изменилась.

Тогда я еще не знал, что это было только началом. Что впереди меня ждут другие миры, другие версии людей, которых я знал и любил, и что мое отчаянное желание вернуться домой приведет меня в самое сердце конфликта, который угрожает существованию всех реальностей.

Но в тот момент я знал только одно: я должен найти способ активировать камень снова. Должен вернуться к Роуз, к своим родителям, к своей жизни.

Что бы это ни стоило.

Глава 2. Мир без надежды

Первую ночь в чужом мире я провел в городском парке, свернувшись калачиком на скамейке под старым дубом. Октябрьский воздух был холоднее, чем в моем мире, и к утру я проснулся продрогшим до костей, с затекшими мышцами и растущим чувством отчаяния.

Сны были кошмарными. Мне снилось, что я бегу по бесконечным коридорам, заполненным дверями, каждая из которых ведет в другую версию моей жизни. В одной Роуз была замужем за моим лучшим другом Майком. В другой мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было десять. В третьей я сам умер от детской болезни и никогда не встретил Роуз.

Проснувшись с головной болью и сухостью во рту, я понял, что мне нужен план. Паника и отчаяние не вернут меня домой. Нужно изучить этот мир, понять его правила, найти информацию о камне и способах его активации.

Первым делом — еда и временное жилье.

У меня в кармане было двадцать три доллара — деньги, которые я взял перед прогулкой на случай, если захочу купить что-то для Роуз. Но когда я попытался купить булочку в пекарне, продавщица с недоумением рассмотрела мои банкноты.

— Что это за деньги, молодой человек? — спросила она, женщина лет сорока с усталыми глазами и мукой на фартуке. — Я таких никогда не видела.

Банкноты в моих руках выглядели точно так же, как всегда, но женщина смотрела на них, будто я протягивал ей игрушечные деньги. Я быстро извинился и вышел из пекарни, понимая, что валюта этого мира отличается от моей.

К счастью, у меня были наручные часы — подарок папы на шестнадцатилетие. Серебряные, с гравировкой "Моему сыну с любовью" на задней крышке. Расставаться с ними было больно, но голод и холод оказались сильнее сентиментальности.

Ломбард находился в той же части города, что и в моем мире, но выглядел более мрачно. Вывеска "Ссуды под залог" была выцветшей, окна грязными, а владелец — тощий мужчина с золотыми зубами — осмотрел часы с недоверием.

— Где ты это взял, мальчишка? — спросил он подозрительно.

— Подарок от отца, — ответил я честно.

— Хм. Работа хорошая, но времена тяжелые. Много людей приносят семейные ценности. — Он взвесил часы в руке. — Дам пятнадцать долларов.

Я знал, что часы стоили гораздо дороже, но выбора не было. Пятнадцать долларов местной валюты позволили мне купить простую еду — хлеб, сыр, яблоки — и снять койку в дешевой ночлежке на окраине города.

Ночлежка была мрачным местом. Длинный зал с двумя рядами железных коек, где ночевали рабочие, бродяги и все те, кому некуда было идти. Воздух был затхлым, пахло немытыми телами и дешевым табаком. Мужчины лежали на койках, курили, тихо разговаривали или просто смотрели в потолок пустыми глазами.

Хозяин ночлежки — старик с седой щетиной и красными от пьянства глазами — окинул меня оценивающим взглядом:

— Откуда будешь, паренек? Говор у тебя не совсем местный.

— Из соседнего штата, — соврал я. — Приехал искать работу.

Старик горько рассмеялся:

— Работу? Да тут половина города без работы сидит уже десять лет. Депрессия, знаешь ли. Заводы закрываются, фермы разоряются. Но койку я тебе сдам — деньги не пахнут.

Лежа на жесткой койке под тонким одеялом, я слушал разговоры других постояльцев и постепенно понимал, в какой мир попал.

— ...снова закрыли шахту в Мидвилле. Сто человек на улице...

— ...говорят, в Европе тоже плохо. Безработица, голод. Люди готовы на что угодно ради куска хлеба...

— ...может, новый президент что-то изменит, но я уже не верю...

Этот мир застрял в экономическом кризисе, который в моей реальности закончился еще до рождения моих родителей. Здесь Великая депрессия продолжалась уже десять лет, превратив цветущий город моего детства в место отчаяния и безнадежности.

Я думал о доме. О маме, которая, наверное, готовила ужин и беспокоилась, где я. О папе, который мог уже звонить в полицию. О Роуз, которая ждала меня на свидание и не понимала, почему я не пришел.

Слезы подступили к глазам, но я заставил себя не плакать. Слезы не вернут меня домой. Нужно было действовать.

На следующее утро я отправился в городскую библиотеку. В моем мире она находилась в красивом кирпичном здании в центре города, построенном в начале XX века на деньги местного мецената. Здесь здание было тем же, но выглядело более обветшалым — краска облупилась, некоторые окна были заколочены досками, а табличка у входа сообщала, что библиотека работает только три дня в неделю из-за сокращения финансирования.

К счастью, суббота была одним из рабочих дней.

Библиотекарша — женщина лет пятидесяти в простом сером платье — с подозрением посмотрела на меня, когда я попросил доступ к архивам местных газет. Видимо, молодые люди редко интересовались историей в этом мире.

— Что именно ищете? — спросила она.

— Информацию о... необычных событиях. Исчезновениях людей, странных явлениях.

Она нахмурилась:

— Зачем это вам?

— Пишу школьную работу о местной истории, — соврал я.

Архивы оказались скудными — многие газеты прекратили выпуск из-за финансовых проблем, а те, что сохранились, были больше озабочены экономическими новостями, чем загадочными происшествиями. Но через несколько часов поисков я нашел то, что искал.

Статья была напечатана десять лет назад в "Спрингфилдском вестнике" — газете, которая закрылась через год после публикации. Заголовок гласил: "ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ АНТИКВАРА".

"Вчера вечером жители района Олд-Таун сообщили о странных вспышках света, исходящих из магазина 'Редкости и древности мистера Олдфилда'. Когда прибыли пожарные, здание горело необычным огнем — синим и серебристым, который не поддавался тушению обычными средствами. К утру от магазина остались только обугленные стены.

Владелец заведения, Альберт Олдфилд, 67 лет, пропал без вести. Соседи рассказывают, что накануне пожара старик говорил странные вещи о 'путешествиях между мирами' и 'камнях реальности'. Полиция рассматривает дело как несчастный случай, но некоторые свидетели утверждают, что видели, как мистер Олдфилд исчез в одной из вспышек света.

Профессор местного университета Джеймс Харрис, изучавший коллекцию Олдфилда незадолго до трагедии, отказался комментировать происшествие."

Сердце забилось быстрее. Значит, Олдфилд существовал и в этом мире! И занимался теми же исследованиями. А профессор Харрис мог знать больше о камнях.

Я переписал адрес университета и имя профессора. Это была моя первая зацепка, первая надежда на понимание того, что со мной произошло.

Университет располагался в той же части города, что и в моем мире, но выглядел намного хуже. Многие здания нуждались в ремонте, газоны были не ухожены, а студентов было заметно меньше. Депрессия ударила и по высшему образованию — люди не могли позволить себе тратить деньги на обучение, когда им не хватало на еду.

Кабинет профессора Харриса находился на первом этаже исторического факультета в здании, которое помнило лучшие времена. Краска на стенах облупилась, паркет скрипел под ногами, а из окон открывался вид на заброшенную часть кампуса.

Я постучал в дверь с табличкой "Проф. Дж. Харрис — История и археология".

— Входите, — раздался усталый голос.

Профессор Харрис оказался невысоким мужчиной лет шестидесяти с седыми волосами и проницательными голубыми глазами за толстыми очками. Его кабинет был завален книгами, картами, древними рукописями и странными предметами, которые могли быть как археологическими находками, так и сувенирами из дальних стран. На стенах висели фотографии раскопок, дипломы и карты древних цивилизаций.

Профессор сидел за старым деревянным столом, корректируя какую-то рукопись красными чернилами. Он поднял голову, когда я вошел, и я увидел в его глазах ту особую усталость, которая приходит не от физической работы, а от долгих лет наблюдения за тем, как мир становится хуже.

— Чем могу помочь, молодой человек? — спросил он, не прекращая работать. — Если вы пришли записываться на курсы, то боюсь, университет больше не может позволить себе набирать новых студентов. Слишком мало желающих изучать историю в наше время.

— Нет, профессор. Меня зовут Дэниэль, и я хотел бы поговорить с вами о мистере Олдфилде.

При упоминании этого имени профессор резко поднял голову. Перо замерло в его руке, а в глазах промелькнуло что-то — удивление, тревога, а может быть, страх.

— Олдфилд? — он медленно снял очки и начал их протирать дрожащими руками. — Интересно. Очень немногие помнят старого Альберта. Особенно среди молодежи. Что вас интересует в этой... трагической истории?

— Я читал в газете, что вы изучали его коллекцию. Меня интересуют его исследования. Особенно то, что он говорил о... путешествиях между мирами.

Профессор долго смотрел на меня, словно пытаясь понять, можно ли мне доверять. Потом встал, подошел к двери и закрыл ее на ключ.

— Это не тема для случайного разговора, юноша, — сказал он тихо. — Альберт Олдфилд был... особенным человеком. Большинство считало его чудаком, но я знал — он обладал знаниями, которые выходили за рамки обычного понимания.

— Какими знаниями?

Профессор вернулся к столу и достал из запертого ящика толстую кожаную папку, перевязанную веревкой.

— Он изучал то, что называл 'пересечениями реальности'. Альберт верил, что существует множество параллельных миров — бесконечное количество версий нашей реальности, где история пошла по другому пути. И что между этими мирами можно путешествовать с помощью определенных... артефактов.

Мое сердце забилось быстрее:

— Артефактов?

— Камней. Он называл их Камнями Реальности. — Профессор развязал веревку и открыл папку. Внутри были рукописи, покрытые мелким, убористым почерком, диаграммы, схемы и... рисунки камней.

— Где он их взял? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Он никогда не говорил точно. Утверждал, что они появились в результате какого-то катастрофического эксперимента в том мире, который он называл 'Первородным' — реальности, которая существовала первой, до разделения на множество параллельных версий.

Профессор перелистал несколько страниц и показал мне детальную схему:

— Согласно записям Альберта, в Первородном мире существовала развитая цивилизация, где магия была обычным явлением. Один из великих магов этого мира попытался создать 'идеальную реальность' — мир без боли, без конфликтов, без смерти. Но эксперимент пошел не так.

— Что случилось?

— Вместо одного идеального мира заклинание создало множество несовершенных копий. Каждая развивалась по своему пути, каждая имела свои проблемы и трагедии. А камни... — он указал на рисунок, — камни стали побочным продуктом этого эксперимента. Своего рода якорями, связывающими все реальности воедино.

Я достал свой камень из кармана. Профессор увидел его и резко отступил, опрокинув стул.

— Господи Боже! — прошептал он. — Откуда у вас один из них?

— Это долгая история, — ответил я. — Профессор, а камни действительно работают?

Харрис медленно поднял стул и сел, не сводя глаз с камня:

— Альберт показывал мне... вещи, которые я не мог объяснить с точки зрения современной науки. Он открывал порталы в воздухе, через которые можно было видеть другие места, другие времена. Однажды он даже показал мне мир, где наша депрессия закончилась много лет назад, где люди летают на металлических птицах размером с дом и разговаривают с помощью маленьких коробочек.

Металлические птицы размером с дом — самолеты. Маленькие коробочки — мобильные телефоны. Он описывал мой мир.

— А почему мой камень не работает? — спросил я. — Он сработал только один раз.

— Альберт говорил, что камни активируются сильными эмоциональными всплесками в сочетании с четким намерением. Но после использования им нужно время на восстановление. Кроме того... — он перелистнул еще несколько страниц, — они реагируют на опасность.

— На опасность?

— Когда носителю камня угрожает смертельная опасность, артефакт может активироваться самостоятельно, чтобы перенести его в безопасное место.

Внезапно в кабинете стало холодно. За окном, которое минуту назад было залито солнечным светом, начали собираться тучи. Но не обычные тучи — они были слишком темными, слишком низкими, и в них что-то двигалось.

— Профессор, — прошептал я, — вы тоже чувствуете что-то странное?

Он кивнул, его лицо побледнело:

— Альберт предупреждал, что использование камней оставляет... следы в структуре реальности. Что те, кто умеет читать эти следы, могут найти путешественника.

За дверью раздались шаги. Но не обычные шаги — они были слишком тяжелыми, слишком размеренными, и между ними слышался звук, похожий на скрежет металла по камню.

— Быстро, — прошипел профессор, хватая папку и засовывая ее мне в руки. — В этих записях есть все, что знал Альберт. Способы активации камней, карты известных миров, предупреждения об опасностях. Возьмите и бегите.

— А вы?

— Я стар и прожил свою жизнь. Но вы... у вас есть сила изменить все. Или разрушить все. Не позвольте камню попасть в чужие руки.

Дверь начала дрожать под ударами. Что-то пыталось ее выломать, и я понял, что обычная деревянная дверь не выдержит долго.

— Как мне активировать камень? — спросил я отчаянно.

— Сильная эмоция плюс четкое намерение, — быстро проговорил профессор. — Но будьте осторожны — вы не сможете контролировать, в какой мир попадете!

Дверь с треском разлетелась на куски.

В проеме стояли двое существ в черных плащах с капюшонами. Я не мог видеть их лиц, но чувствовал исходящий от них холод и запах серы. Из-под плащей торчали то ли когти, то ли металлические лезвия.

— Камень, — сказал один из них голосом, который звучал как скрип ржавого железа по стеклу. — Мы чувствуем его. Отдай нам камень, мальчишка, и твоя смерть будет быстрой.

— Никогда, — выдохнул я.

Профессор Харрис внезапно вскочил со стула и бросился на ближайшее существо, крича:

— Бегите! Бегите сейчас же!

Я не думал. Просто разбил окно стулом и выпрыгнул наружу. К счастью, кабинет был на первом этаже, и я приземлился в кустах, отделался только царапинами.

Из окна донесся крик профессора, а потом — зловещая тишина.

Я бежал, не оглядываясь, сжимая папку с бесценными записями и чувствуя, как камень в кармане начинает нагреваться. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Страх, отчаяние, чувство вины за то, что оставил профессора — все эти эмоции смешались в один ураган.

И тогда камень засветился.

Серебристые прожилки заиграли ярким светом, и я почувствовал знакомое ощущение — будто реальность начинает расползаться по швам.

"Куда угодно, — думал я отчаянно. — Только подальше от этих существ!"

Мир взорвался белым светом, и я исчез из мира вечной депрессии, унося с собой знания, которые изменят все мое понимание реальности.

Но я также оставил позади первого человека, который погиб из-за меня.

Это не будет последней жертвой.

Глава 3. Все из-за меня

На этот раз переход был более болезненным. Я материализовался прямо посреди дороги, и только быстрая реакция водителя грузовика спасла меня от смерти. Машина остановилась в нескольких сантиметрах от моего лица, а водитель — азиат средних лет в синей форме — выскочил из кабины и начал что-то кричать на языке, который звучал как смесь китайского и японского.

Я поднялся на ноги, извиняясь жестами, и огляделся. Этот мир был совершенно не похож на предыдущие.

Архитектура города была удивительной смесью традиционного восточного стиля и футуристических технологий. Древние пагоды с изогнутыми крышами соседствовали со зданиями из стекла и стали, украшенными неоновыми вывесками с иероглифами. По улицам двигались не только обычные автомобили, но и что-то, что выглядело как парящие над землей капсулы.

Самое поразительное было в небе. Между зданиями курсировали небольшие дроны, доставляющие почту и товары, а некоторые люди использовали персональные летательные устройства — что-то вроде реактивных ранцев — для быстрого передвижения по городу.

Я нахожусь в мире, где технологии развились по другому пути, подумал я, наблюдая за тем, как женщина в элегантном кимоно говорит в устройство, проецирующее голограммы в воздух.

Водитель грузовика все еще что-то говорил, но его тон стал более дружелюбным. Он понял, что я иностранец, и перешел на ломаный английский:

— Ты хорошо? Не болеть? Откуда появился на дороге?

— Извините, — сказал я. — Я... заблудился.

Мужчина внимательно осмотрел меня и покачал головой:

— Одежда странная. Ты не отсюда, правда? Беженец?

Я кивнул, решив, что это лучшее объяснение моего появления.

— Осторожно здесь, — предупредил водитель. — Последнее время происходят странные вещи. Люди в черных плащах ищут что-то или кого-то. Полиция не может их остановить — они исчезают, как призраки.

Сердце сжалось от страха. Демоны добрались и сюда. Значит, они действительно могут следовать за мной через миры.

Водитель дал мне несколько местных денег — видимо, из сочувствия к беженцу — и уехал. Я остался один на улице футуристического города, сжимая папку профессора Харриса и пытаясь понять, что делать дальше.

Первые несколько часов я просто бродил по городу, изучая этот удивительный мир. Здесь явно доминировала восточная культура — большинство людей выглядели как азиаты, вывески были написаны иероглифами, а архитектура сочетала традиционные восточные мотивы с технологиями будущего.

Но это было не просто технологическое превосходство. Весь уклад жизни был другим. Люди двигались более размеренно, с достоинством. В их поведении чувствовались глубокие культурные традиции, уважение к старшим, гармония с окружающим миром. Даже в самых современных районах города сохранялись парки с традиционными садами, где люди медитировали или занимались гимнастикой тай-чи.

Я нашел небольшое кафе, где подавали лапшу и чай, и попытался разобраться в записях профессора Харриса. К счастью, какая то часть текста была написана на английском, но в основном все было на другом непонятном языке, много диаграмм, схем и иероглифов.

Согласно его исследованиям, существовало десять Камней Реальности, каждый из которых обладал особыми уникальными свойствами. Какими именно я не разобрал, но заметил предупреждение на полях написанное на английском: "Остерегайтесь Демонов Пустоты — Это существа, созданные магом из Первородного мира для поиска и захвата камней. Они могут следовать по энергетическим следам, оставляемым использованием артефактов, и способны проникать в любой мир. Убить их почти невозможно, но они боятся мест силы и освященной земли."

Маг из Первородного мира, интересно кто он? Что это за Первородный мир? Нужно поискать еще про это место в записях…

Читая дальше, я узнал еще более тревожную информацию. Демоны Пустоты не просто охотились за камнями — они убивали всех потенциальных носителей во всех мирах, пока не находили того, кто действительно владел артефактом.

"В каждом мире существуют версии одного и того же человека, — объяснял Олдфилд. — Если камень попадает к кому-то в одной реальности, то сила камня связывает все копии виральной энергией.

Значит, где-то в других мирах умирали другие версии меня. Невинные люди погибали из-за того, что я нашел проклятый камень.

Вина и отчаяние захлестнули меня с новой силой. Сколько параллельных Дэниэлей уже мертвы? Сколько семей потеряли своих сыновей из-за моей любопытности?

— Простите, — раздался тихий голос рядом со мной.

Я поднял голову и увидел паренька, на вид лет пятнадцати — худенького азиата с темными глазами. Он был одет в простую черную куртку и серые штаны, но двигался с осторожностью.

— Да? — ответил я.

— Вы не местный, правда? — спросил он на неплохом английском с легким акцентом. — Я видел, как ты появился на дороге из ниоткуда. И потом... — он понизил голос, — я чувствую что-то особенное, твою энергию.

Сердце забилось быстрее:

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть один из Камней Реальности, не так ли?

Я внимательно посмотрел на мальчишку. В его глазах не было угрозы — только любопытство и... надежда?

— Откуда ты знаешь о камнях?

— Моя семья многие поколения хранила древние знания о камнях и магических ритуалах, — он сел за мой столик, оглядываясь по сторонам. — Я потомок тех, кто служил создателю этих камней в Первородном мире, до Великого Разрушения.

— Великого Разрушения?

— Да, так мы называем эксперимент, который создал множественные реальности. Мой дедушка говорил, что однажды придут времена, когда камни снова станут активными, и это будет означать начало новой эры — или конец всех миров.

Мальчик протянул мне руку:

— Меня зовут Глен. А тебя?

— Дэниэль. Можешь просто Дэни.

— Дэни, а почему ты путешествуешь между мирами? Что ты ищешь?

Я рассказал ему свою историю — о том, как нашел камень, попал в другой мир, встретился с профессором Харрисом и еле спасся от Демонов Пустоты. Глен слушал внимательно, иногда кивая, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Твоя история подтверждает предания моей семьи, — сказал он наконец. — Но есть плохие новости. Эти демоны в черных плащах — они не просто ищут камни. Они убивают всех носителей во всех мирах.

— Я знаю. Читал об этом в записях.

— Тогда ты знаешь и то, что они уже здесь. В нашем мире. — Глен указал в сторону центра города. — Три дня назад начались нападения.

Холод пробежал по моему позвоночнику:

— То есть здесь тоже есть моя копия?

— Была, — тихо ответил Глен. — Его убили позавчера. Его звали Ден, он работал в мастерской своего отца, делал традиционные фонарики для скорой ярмарки. Демоны ворвались туда ночью и... — он не закончил фразу.

Еще одна смерть на моей совести. Невинный парень, который жил своей жизнью, работал с отцом, может быть, у него была девушка, мечты, планы на будущее. И теперь он мертв из-за того, что я, его версия из другого мира, нашел проклятый камень.

— Глен, — сказал я, — мне нужно уходить из этого мира. Чем дольше я здесь, тем больше опасность для невинных людей.

— Согласен. Но есть проблема. — Он наклонился ближе. — Демоны не ушли после смерти твоей копии. Они все еще здесь, патрулируют город по ночам. Значит, они знают, что настоящий носитель камня появится.

— Откуда они могут это знать?

— Энергетические следы, — объяснил Глен. — Мой дедушка говорил, что использование камня оставляет резонанс в структуре мира. Как... как запах, который могут почувствовать те, кто знает, что искать.

Я посмотрел на записи Олдфилда. Там действительно были упоминания о резонансных следах и что их можно скрыть.

— Есть ли способ скрыть эти следы?

— Есть. Мой дедушка знал старые техники, но... — лицо Глена потемнело, — моя семья мертва. Родители и младшая сестра погибли год назад, когда демоны впервые появились в нашем мире. Не знаю зачем они прибыли, но моя семья знала слишком много о камнях и возможно пропахла их силой. По этому следу демоны видимо и пришли к нам.

— Глен, мне очень жаль...

— Дедушка успел передать мне кое-что перед смертью, — продолжал Глен, и в его голосе появилась сталь. — Он сказал, что когда придет время, я должен буду помочь путешественнику с камнем. И кажется, это время пришло.

— Что ты имеешь ввиду?

Глен достал из кармана небольшой амулет — кусочек нефрита с вырезанными на нем символами.

— Это защитный талисман. Он не скроет тебя полностью, но замаскирует энергетический след камня на какое-то время. Достаточно, чтобы активировать портал и уйти в другой мир.

— А что будет с тобой?

Глен грустно улыбнулся:

— В моем мире мне больше нечего терять. Семья мертва, дом сожжен, друзей нет. Демоны скорей всего знают, что я выжил, поэтому рано или поздно они придут за мной.

— Глен...

— Можно я пойду с тобой? — перебил он меня. — Я знаю древние языки, много слышал про работу камней, умею маскировать энергетические следы. Я буду очень полезным спутником, кажется именно к этому меня и готовили.

Я посмотрел на этого худенького подростка с большими темными глазами, полными решимости и глубокой боли. Он потерял всю семью, остался один в мире, где его преследуют демоны, но все еще был готов помогать другим.

— Это будет опасно, — предупредил я. — Очень опасно.

— Опаснее, чем остаться здесь и ждать, когда меня найдут демоны?

Он был прав. И, если честно, мне нужна была помощь. Знания Глена о камнях и древних традициях могли оказаться бесценными.

— Хорошо, — сказал я. — Но обещай мне — если станет слишком опасно, ты скажешь, и мы найдем для тебя безопасный мир.

Глен кивнул, и в его глазах впервые за время нашего разговора появилась искорка надежды.

Мы провели остаток дня, изучая записи Олдфилда и планируя следующий шаг. Глен объяснил мне некоторые нюансы работы с камнями, которые не были очевидны из текста.

— Каждый мир имеет свою частоту вибрации, — говорил он, показывая диаграммы. — Камень настраивается на эти частоты. Если вы знаете точную частоту мира, можете попасть туда целенаправленно. Если нет — попадете в случайный мир с похожими характеристиками.

— А как узнать частоту конкретного мира?

— Есть несколько способов. Можно попытаться изучить резонансные карты, которые составлял Олдфилд. Можно использовать специальные кристаллы-путеводители. А можно... — он замялся.

— Что?

— Можно найти того, кто умеет путешествовать между мирами без камней. Таких людей очень мало, но они существуют. Мой дедушка говорил о маге, который нашел способ перемещаться силой воли.

Интересно. Значит, камни — не единственный способ межмирных путешествий.

Когда стемнело, мы покинули кафе и направились к окраине города. Глен сказал, что знает место, где можно безопасно активировать камень — старый храм на холме, окруженный защитными барьерами.

Дорога заняла почти час. Мы шли по тихим улочкам, избегая главных проспектов, где могли патрулировать демоны. Глен двигался удивительно бесшумно и быстро — видимо, год жизни в постоянной опасности научил его осторожности.

Храм оказался древним сооружением в традиционном стиле — многоярусная пагода с изогнутыми крышами, окруженная садом камней. Несмотря на поздний час, здесь горели фонари, а в воздухе чувствовалось что-то особенное — покой, защищенность, гармония.

— Священная земля, — объяснил Глен. — Демоны не могут сюда проникнуть. Здесь безопасно.

Мы поднялись по каменным ступеням к главному зданию храма. Глен достал свой амулет и начал читать что-то на древнем языке — мантру или заклинание. Амулет засветился мягким зеленым светом.

— Готово, — сказал он. — У нас есть несколько часов до рассвета. Этого должно хватить.

Я достал камень и сосредоточился. Согласно записям Олдфилда, мне нужно было четко представить цель путешествия и объединить это намерение с сильной эмоцией.

— Куда мы направляемся? — спросил Глен.

— Мне нужно вернуться домой, — ответил я. — Но сначала — найти того, кто сможет помочь. Того мага, о котором говорил твой дедушка.

— Тогда думай о поиске знаний. О желании найти учителя.

Я закрыл глаза и начал формировать намерение. Мне нужен был кто-то мудрый, кто-то сильный, кто-то, кто мог бы объяснить природу камней и научить меня их контролировать. Кто-то, кто помог бы мне вернуться к Роуз.

При мысли о ней сердце сжалось от тоски. Сколько времени прошло в моем мире? Неделя? Месяц? Что она думает о моем исчезновении? Что думают родители?

Эта тоска, это отчаянное желание увидеть ее снова стало катализатором. Камень начал нагреваться, серебристые прожилки засветились, и я почувствовал знакомое ощущение разрушения реальности.

— Держись за меня, — сказал я Глену.

Он положил руку мне на плечо, и мы оба исчезли в вихре света.

В последний момент, когда мир растворялся вокруг нас, я услышал далекий крик ярости. Демоны поняли, что их добыча ускользнула.

Но я знал, что это временная победа. Рано или поздно они найдут наш след снова.

И тогда кто-то еще заплатит за мою способность путешествовать между мирами.

Глава 4. Мастер Эдвин

Мы приземлились на мягкую подстилку из опавших листьев посреди леса, который простирался во все стороны до самого горизонта. Деревья здесь были гигантскими — их стволы достигали нескольких метров в диаметре, а кроны терялись где-то высоко в небе, создавая зеленый полумрак даже в дневное время.

Глен поднялся на ноги и с восхищением огляделся:

— Невероятно. Это напоминает священные леса из легенд моего народа — места, где время течет медленнее, чем в других мирах, а природа обладает собственным разумом.

Воздух здесь был удивительно чистым, пахнул хвоей, мхом и чем-то еще — сладковатым ароматом цветущих трав, которые росли в тени гигантских деревьев. Где-то вдалеке слышалось пение птиц — не обычное чириканье, а сложные мелодии, похожие на музыку.

— Видимо, это мир, где цивилизация развивалась в гармонии с природой, — сказал я, изучая окружающий пейзаж. — Или где она вообще не появилась.

— Не думаю, — Глен указал вдаль. — Смотрите.

Между деревьями виднелись проблески чего-то искусственного — не современные здания, а что-то более органичное, словно выросшее из самого леса. Мы направились в ту сторону, пробираясь по едва заметной тропинке, которая извивалась между корнями деревьев.

Через полчаса ходьбы мы вышли на большую поляну, в центре которой стоял замок. Но это был не обычный средневековый замок из камня и железа — это было чудо архитектуры, объединившее творения человека и природы. Стены были сложены из белого камня, но между блоками росли лианы с серебристыми листьями. Башни увенчивались не железными шпилями, а живыми деревьями, чьи ветви переплетались в сложные узоры. На крыше цвели сады, а с балконов спускались каскады цветов.

— Это... это прекрасно, — прошептал Глен.

Из ворот замка вышла группа людей. Впереди ехал всадник в доспехах, которые выглядели как произведение искусства — каждая пластина была украшена растительными орнаментами и инкрустирована драгоценными камнями. За ним шли люди в ярких одеждах — не крестьяне в грубых тканях, а элегантно одетые мужчины и женщины, чья одежда сочетала практичность с красотой.

Замыкали группу воины с копьями и мечами, но даже их оружие было произведением искусства — лезвия украшены гравировкой, рукояти инкрустированы самоцветами.

— Путники! — крикнул всадник, заметив нас. — Кто вы и куда держите путь?

Его голос был мелодичным, с легким акцентом, который напоминал мне старинные британские фильмы. Когда он снял шлем, я увидел лицо мужчины средних лет с добрыми серыми глазами и седеющей бородой.

— Мы... мирные путешественники из далеких земель, странствуем в поисках знаний — ответил я, быстро придумывая легенду. — Ищем мудреца, который мог бы поделиться знаниями о древних артефактах.

Лицо рыцаря просветлело:

— Древние артефакты? Тогда судьба привела вас в нужное место! В нашем замке живет мастер Эдвин — величайший мудрец и маг этих земель. Он знает о временах до Великого Разделения больше, чем кто-либо другой в известных мирах.

Великое Разделение — очевидно, местное название того же события, которое Глен называл Великим Разрушением.

— Мы были бы очень благодарны за возможность с ним встретиться, — сказал Глен.

— Конечно! — рыцарь улыбнулся. — Я сэр Гарет, управляющий этими землями от имени его светлости герцога Альдриха. Добро пожаловать в наши владения. Мастер Эдвин всегда рад встретиться с теми, кто ищет знания.

Нас пригласили присоединиться к группе. Сэр Гарет объяснил, что они возвращаются из объезда земель. Видимо в этом мире сохранились феодальные традиции, но они были более гуманными, основанными на взаимном уважении между правителями и подданными.

— Наш мир никогда не знал больших войн, — рассказывал он, пока мы шли к замку. — Возможно, потому что магия здесь — часть повседневной жизни. Когда люди могут исцелять прикосновением или выращивать урожай одним заклинанием, они меньше склонны к конфликтам.

Внутри замок оказался еще более впечатляющим. Высокие своды поддерживались колоннами, которые на самом деле были живыми деревьями, чьи корни уходили глубоко в землю, а ветви переплетались под потолком. Стены украшали не гобелены, а живые картины — заколдованные участки, где росли цветы, образующие сложные узоры, которые медленно изменялись в течение дня.

Факелы здесь тоже были необычными — вместо огня в железных держателях светились кристаллы, дающие мягкий, приятный свет.

— Магия света, — объяснил сэр Гарет, заметив мой интерес. — Гораздо безопаснее обычных факелов и никогда не гаснет.

Он провел нас в большой зал, где за длинным столом из цельного куска дерева сидел пожилой человек в синих одеждах, украшенных серебряными нитями. Его длинная седая борода доходила почти до пояса, а глаза светились мудростью и силой.

Но больше всего поражало то, что вокруг него в воздухе медленно кружились небольшие светящиеся сферы — магическая энергия, послушная его воле.

— Мастер Эдвин, — сказал сэр Гарет, — к нам прибыли путешественники, которые ищут знания о древних артефактах.

Мастер Эдвин поднял голову и посмотрел на нас. Его взгляд задержался на мне, и я почувствовал, будто он видит меня насквозь — не только тело, но и душу, все мои тайны и страхи.

— Интересно, — сказал он голосом, который звучал как далекий гром. — Очень интересно. Присаживайтесь, юные путешественники. У нас много есть о чем поговорить.

Мы сели за стол, и слуги — или, возможно, ученики мастера — принесли нам еду и питье. Еда была простой, но вкусной: хлеб с медом, сыр, фрукты, которые я не мог определить, и какой-то травяной чай, от которого по телу разливалось приятное тепло.

Мастер Эдвин молчал, продолжая изучать нас. Светящиеся сферы кружились быстрее, и в их движениях чувствовался какой-то ритм, словно они отражали его мысли.

— Скажите мне, — произнес он наконец, — что именно вы знаете о древних артефактах? И почему они вас интересуют?

Я переглянулся с Гленом. Стоило ли говорить правду? Этот человек явно обладал могущественной силой — он мог быть как союзником, так и опасным врагом.

— Мы ищем информацию о... камнях, которые могут переносить людей между мирами, — сказал я осторожно.

При этих словах светящиеся сферы вокруг мастера Эдвина замерли в воздухе. В зале стало так тихо, что слышно было, как потрескивают кристаллы в светильниках.

— Камни Реальности, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, что могло быть как удивлением, так и тревогой. — Давно я не слышал о них. Очень давно.

— Вы знаете о них? — спросил Глен.

Мастер Эдвин встал и подошел к одному из больших окон, выходящих в сад. За стеклом росли удивительные растения — деревья с серебристыми листьями, цветы, которые светились собственным светом, лианы, чьи плоды медленно изменяли цвет от синего до золотого.

— Знаю, — сказал он, не оборачиваясь. — Потому что я пришел из того же мира, где они были созданы. Из Первородного мира.

Мое сердце забилось быстрее. Наконец — кто-то, кто знает правду!

— Тогда вы знаете о маге, который их создал, верно? — спросил я.

Лицо мастера Эдвина потемнело:

— К сожалению, знаю. Его зовут Айвор. Я был одним из его учеников, задолго до того, как он стал тем монстром, которым является сейчас. Когда произошел Великий Эксперимент и реальность раскололась на множество осколков, меня выбросило в этот мир. Я провел здесь уже двадцать лет, изучая способы путешествовать между реальностями без использования камней.

— Без камней? — удивился Глен. — Это правда возможно?

— Возможно, но крайне сложно и опасно. Это требует многих лет изучения магии пространства-времени и железной дисциплины разума. — Он повернулся к нам. — Но у вас есть более простой способ, не так ли?

Я достал камень из кармана. Мастер Эдвин увидел его и резко выпрямился. Светящиеся сферы вокруг него заметались быстрее, а в воздухе появились новые — теперь их было больше дюжины, и они образовывали сложные геометрические фигуры.

— Удивительно, — прошептал он. — Я не думал, что когда-нибудь снова увижу один из камней. Откуда он у вас?

Я рассказал ему всю свою историю — о том, как нашел камень в антикварном магазине, впервые попал в другой мир, встретился с профессором Харрисом, спасся от демонов и как встретил Глена. Мастер Эдвин слушал внимательно.

— Ваша история подтверждает мои худшие опасения, — сказал он, когда я закончил. — Айвор начал активные поиски камней. Слуги Пустоты — так он называет своих демонических созданий — распространились по множеству миров. Если Айвор соберет все камни он начнет масштабное вторжение во все миры единовременно. С помощью силы камней и демонической армии он хочет создать новый порядок в мультивселенной.

— А что с Мираем? — спросил Глен. — Мой дедушка говорил о нем как о человеке, который тоже ищет камни, но по другим причинам. А главное, что он противостоит Айвору и его Демонам Пустоты.

Выражение лица мастера Эдвина стало печальным:

— Мирай... он был лучшим из нас. Талантливым, благородным, полным идеалов. Когда Айвор начал свои эксперименты, именно Мирай пытался его остановить, но не смог. Позже он украл один из камней и скрылся, надеясь найти способ обратить эксперимент вспять.

— И что с ним случилось?

— Годы скитаний по мирам, бесконечные сражения с Айвором и его слугами сломали его. Он постепенно пришел к выводу, что единственный способ остановить хаос — это уничтожить все альтернативные реальности и восстановить изначальный мир.

— Уничтожить сотни миров и миллиарды людей? — ужаснулся я.

— Он считает это необходимой жертвой. Мирай верит, что мультивселенная нестабильна по своей природе, что рано или поздно все миры рухнут один за другим. В его понимании, убить миллиарды сейчас — это спасти тех немногих, кто выживет в восстановленном мире, в его родном первородном.

— А вы что думаете? — спросил Глен. — Мультивселенная действительно нестабильна?

Мастер Эдвин задумался:

— Возможно. Эксперимент Айвора был катастрофическим нарушением естественного порядка вещей. Но я верю, что существует третий путь — не уничтожение и не хаос, а исцеление. Восстановление баланса без геноцида.

— Как?

— Собрав все десять камней и использовав их силу для стабилизации связей между мирами. Создания новой структуры реальности, которая будет устойчивой, но не потребует уничтожения существующих миров.

— Это возможно?

— Теоретически — да. Но для этого нужны все десять камней и десять человек, способных их контролировать. А главное — нужно сделать это раньше, чем Айвор соберет камни для своих целей, или Мирай — для своих.

Мы провели остаток дня, обсуждая природу камней и возможные стратегии. Мастер Эдвин показал нам древние тексты, диаграммы межмирных связей, карты известных реальностей. Его знания были намного глубже и обширнее, чем записи Олдфилда.

— Каждый камень обладает уникальными свойствами, — объяснял он, показывая детальные схемы. — Ваш камень — путеводный, он способен перемещаться между мирами. Сила камня позволяет чувствовать структуру реальностей и их вибрации, с ним можно перемещаться с высокой точностью в выбранное место. Но есть и другие типы: камень времени, позволяющий перемещаться в прошлое и будущее на короткое время; камень изменения, способный изменять структуру реальности в небольших масштабах; камни жизни и смерти, контролирующие виральные энергии души, камень…

— А у Айвора есть камни? — перебил я. — Сколько он уже собрал?

— При нашей последней встрече у него был один камень... камень пустоты, — произнес мастер Эдвин с презрением. — Именно с помощью него он и создал демонов.

Вечером мастер Эдвин проводил нас в покои для гостей — уютные комнаты с мебелью из живого дерева и окнами, выходящими в ночной сад. В темноте многие растения светились мягким биолюминесцентным светом, создавая сказочную картину.

— Дэни, — сказал Глен, когда мы остались одни, — а что если мастер Эдвин прав? Что если действительно существует способ спасти все миры?

— Тогда нам нужно найти остальные камни раньше Айвора и Мирая, — ответил я. — Но для этого понадобится помощь.

— Думаете, он согласится нам помочь?

— Надеюсь. Но сначала мне нужно вернуться домой. Хотя бы убедиться, что с моими родителями и Роуз все в порядке.

Глен кивнул:

— Понимаю. Семья — это самое важное.

Я лег на кровать, которая была удивительно удобной, несмотря на то что была вырезана из цельного куска дерева, и попытался заснуть. Но мысли не давали покоя.

Где сейчас Роуз? Что она думает о моем исчезновении? Сколько времени прошло в моем мире — дни, недели, месяцы? А что если она решила, что я бросил ее? Что если она встречается с кем-то другим?

Эти мысли причиняли физическую боль. Роуз была якорем моей души, причиной, по которой я хотел вернуться домой. Без нее все остальное теряло смысл.

Я почти заснул, когда услышал тихий стук в дверь.

— Дэниэль? — это был голос мастера Эдвина. — Можно войти?

— Конечно.

Старый маг вошел в комнату. В его руке была небольшая светящаяся сфера, дающая мягкий голубоватый свет.

— Не спится? — спросил он.

— Думаю о доме. О близких, которых оставил.

— Понимаю. Любовь — это величайшая сила во вселенной, но и величайшее бремя. — Он сел в кресло рядом с кроватью. — Я хотел поговорить с тобой наедине. Есть вещи, которые Глен не должен пока знать.

— Какие вещи?

— Об истинной опасности, которая надвигается. Айвор и Мирай— не единственная угроза. Есть признаки того, что сама структура мультивселенной как и утверждал Мирай начинает разрушаться.

Холод пробежал по моему позвоночнику:

— Что вы имеете в виду?

— В некоторых мирах начинается то, что мы называем 'выцветанием реальности'. Участки пространства просто перестают существовать, оставляя за собой пустоту. Время начинает течь неравномерно. Законы физики становятся нестабильными.

— И это связано с камнями?

— Да. Каждое использование камня создает микротрещины в структуре реальности. В норме они заживают сами собой, но если их слишком много...

— Система рушится.

— Именно. У нас может быть не так много времени, как я думал раньше.

Мастер Эдвин встал и подошел к окну:

— Есть еще одна вещь. У меня есть дочь. Элара. Ей восемнадцать лет, и у нее есть редкий дар — она может чувствовать энергетические потоки между мирами, помогать в навигации при использовании камня.

— И?

— Рано или поздно Айвор узнает о моем местонахождении и придет за мной. Когда это произойдет, я не смогу защитить ее. Но если она будет с вами...

— Вы хотите, чтобы мы взяли ее с собой?

— Это больше, чем просьба, — сказал он тихо. — Это мольба отца, который не хочет потерять единственного ребенка.

Я понимал его чувства. Если бы у меня была дочь, я бы тоже хотел уберечь ее от опасности.

— А она согласится?

— Элара всегда мечтала о приключениях. Но решение за вами.

— Хорошо, — сказал я после долгого размышления. — Но при одном условии — сначала я отправлюсь в свой мир один. Убеждусь, что там безопасно. И только потом мы начнем поиски остальных камней.

— Согласен. Но помни — время не на нашей стороне.

На следующее утро мастер Эдвин представил нам свою дочь. Элара оказалась красивой девушкой с длинными каштановыми волосами и ярко-зелеными глазами. В ней было что-то знакомое, но я не мог понять, что именно. Может быть, она напоминала мне Роуз — не внешне, а какой-то внутренней силой, уверенностью в себе.

— Папа рассказал мне о вас, — сказала она, рассматривая нас с любопытством. — Вы действительно можете путешествовать между мирами?

— Да, — ответил я. — И твой отец предлагает тебе присоединиться к нам.

— В других мирах? — ее глаза загорелись от волнения. — Я всегда мечтала об этом! Представляете — увидеть, как живут люди в реальностях, где история пошла по другому пути!

В течение следующих двух дней мастер Эдвин готовил нас к путешествию. Он научил меня более точно контролировать камень, показал Глену дополнительные техники маскировки энергетических следов, а Элара изучала карты известных миров и теорию межмирной навигации.

— Помните главное правило, — говорил мастер Эдвин во время одного из уроков. — Каждый мир имеет свои законы, свою логику. То, что работает в одной реальности, может быть смертельно опасным в другой. Всегда изучайте мир, прежде чем действовать.

Он также дал нам несколько полезных артефактов: переводческие амулеты, которые позволяли понимать и говорить на местных языках; защитные талисманы, отводящие слабые магические атаки; и кристаллы связи, с помощью которых мы могли общаться друг с другом на расстоянии.

— И самое главное, — сказал он в последний вечер, — держитесь вместе. Сила камней растет при объединении. Два или три человека с камнями могут создать эффекты, недоступные одиночке.

— А если нас разделят? — спросила Элара.

— Тогда стремитесь воссоединиться любой ценой. Разделенные, вы уязвимы. Вместе — почти непобедимы.

На следующее утро мы собрались в центральном дворе замка. Мастер Эдвин начертил на земле сложную магическую формулу, используя серебряный порошок, который искрился и переливался на солнце.

— Эта диаграмма усилит естественную способность камня к навигации, — объяснил он. — Вы сможете попасть именно в ваш мир, а не в случайную похожую реальность.

— А что, если там опасно? — спросил Глен.

— Тогда немедленно возвращайтесь. Элара поможет стабилизировать портал с этой стороны.

Мы встали в центр круга. Мастер Эдвин обнял дочь:

— Будь осторожна, моя дорогая. И помни — что бы ни случилось, я люблю тебя.

— Я знаю, папа, — ответила Элара, и в ее голосе была решимость.

Я достал камень и начал концентрироваться. Нужно было думать о доме — не абстрактно, а конкретно. О запахе маминых блинчиков. О звуке папиного смеха. О том, как Роуз произносила мое имя.

Элара взяла мою свободную руку:

— Я чувствую связь, — сказала она тихо. — Ваш мир... он близко. Очень близко.

Глен положил руку мне на плечо. Камень начал светиться, магический круг заполнился золотистой энергией, и я почувствовал знакомое ощущение разрушения реальности.

— Удачи! — крикнул мастер Эдвин. — И берегите друг друга!

Мир растворился в вихре света и звука. В последний момент мне показалось, что я слышу далекий крик — но это был уже не голос мастера Эдвина, а что-то другое полное ярости.

Но потом все стихло, и мы оказались в другом месте.

В моем мире. Дома.

Глава 5. Возвращение домой

Мы приземлились на знакомой лужайке в Мемориальном парке, в двух кварталах от моего дома. Я сразу узнал это место — скамейку, где мы с Роуз любили сидеть по вечерам, старый дуб с вырезанными на коре инициалами влюбленных пар, фонтан в центре, где дети запускали бумажные кораблики.

Воздух пах осенью и знакомыми городскими запахами — выхлопными газами, листьями, далеким ароматом пиццы из ресторанчика на углу. После магических миров с их чистым воздухом и цветочными ароматами это было почти оглушающим возвращением к реальности.

— Это твой мир? — спросила Элара, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Да, — я почувствовал, как сердце наполняется одновременно радостью и тревогой. — Мы дома.

Глен зачарованно смотрел на проезжающие автомобили, уличные фонари, которые начинали загораться в сумерках, неоновые вывески магазинов.

— Невероятно, — прошептал он. — Ваш мир действительно развился по совершенно другому пути.

Элара изучала людей — их одежду, манеру поведения, то, как они общались друг с другом:

— Интересно. Здесь нет магии, но люди создали удивительную цивилизацию, используя только науку и технологии.

Мы направились к моему дому. По дороге я показывал спутникам особенности моего мира — объяснял, как работают автомобили, рассказывал о телевидении и радио. Для Элары из магического мира это было не менее удивительно, чем для меня была магия.

— А как вы общаетесь на расстоянии без кристаллов связи? — спросила Элара.

— У нас есть телефоны, — я показал ей свой мобильный. — Маленькие устройства, которые передают голос через... — я попытался объяснить принцип работы сотовой связи, но понял, что сам не очень понимаю технические детали.

Дом выглядел точно так же, как я помнил. Те же белые стены, те же голубые ставни, тот же ухоженный палисадник с мамиными розами. В окнах горел свет, и это означало, что родители дома.

Я постучал в дверь, и мое сердце колотилось от волнения. Сколько времени прошло здесь? Дни? Недели? Как объяснить родителям свое отсутствие?

Дверь открыла мама. На мгновение она застыла, не веря своим глазам, а потом бросилась ко мне и обняла так крепко, что я едва мог дышать.

— Дэни! — она всхлипывала, прижимая меня к себе. — Боже мой, Дэни! Где ты был? Мы сходили с ума от беспокойства!

— Мам, все хорошо, — я обнял ее в ответ, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Я дома.

— Джон! — крикнула она в дом. — Джон, иди сюда! Дэни вернулся!

Папа выбежал из гостиной и тоже обнял меня. Я чувствовал, как дрожат его руки — сильные руки механика, которые всегда казались мне способными исправить что угодно.

— Сын, — сказал он хрипло, — где ты пропадал? Мы заявили в полицию, обзвонили всех твоих друзей, больницы... Роуз каждый час звонила, спрашивала о тебе.

Роуз! При упоминании ее имени мое сердце сжалось от тоски и надежды.

— Сколько времени я отсутствовал? — спросил я.

— Неделю! — сказала мама. — Целую неделю мы не знали, жив ли ты, что с тобой случилось!

Неделя. В других мирах я провел больше месяца, но здесь прошла только неделя. Время действительно текло по-разному в разных реальностях.

— А кто это? — папа заметил Глена и Элару, которые стояли позади меня.

— Это... мои друзья. Глен и Элара. Они помогли мне в... сложной ситуации.

Родители пригласили всех в дом. Пока мама суетилась, готовя чай и доставая печенье, я попытался придумать правдоподобную историю. Рассказать всю правду было невозможно — они бы подумали, что я сошел с ума.

— Дэни, — сказал папа, когда мы сели в гостиной, — что произошло? Ты просто исчез. Твой телефон был недоступен, никто не знал, где ты.

— Я... у меня были проблемы. Серьезные проблемы. Я не мог объяснить по телефону, не мог вернуться домой сразу. Но Глен и Элара помогли мне их решить.

— Какие проблемы? — мама села рядом со мной и взяла за руку. — Дэни, ты изменился. Что с тобой случилось?

Она была права. Месяц путешествий между мирами, встреча с демонами, смерть профессора Харриса — все это изменило меня. Я больше не был беззаботным подростком, каким был неделю назад.

— Трудно объяснить, — сказал я. — Но теперь все хорошо. Я дома, и самое главное позади.Я обязательно расскажу что случилось, но позже, правда.

Глен и Элара молчали, понимая деликатность ситуации. Мои родители несколько раз пытались заговорить с ними, но языковые барьеры (несмотря на переводческие амулеты, акценты моих друзей выдавали их иностранное происхождение) и культурные различия делали общение сложным.

— Где будут жить твои друзья? — спросила мама.

— Можно... можно они пока поживут у нас? Совсем недолго, пока не найдут постоянное место.

Родители переглянулись. Потом мама улыбнулась:

— Конечно. У нас есть гостевая комната, а Элара может поселиться в моем старом кабинете. Любые друзья нашего сына — желанные гости.

Пока родители обустраивали комнаты для Глена и Элары, я позвонил Роуз. Мои руки дрожали, когда я набирал номер.

— Дэни? — ее голос был полон надежды и беспокойства. — Боже мой, это действительно ты? Где ты был?

— Роуз, — я закрыл глаза, просто слушая ее голос. — Можем встретиться? Мне нужно тебя увидеть.

— Я сейчас же приеду!

Через двадцать минут она была у нашей двери. Когда я увидел ее — золотисто-каштановые волосы, зеленые глаза, встревоженное, но такое любимое лицо — мир словно встал на свои места.

Она бросилась в мои объятия, и я почувствовал, как все напряжение и страх последнего месяца уходят. Это было то, ради чего я путешествовал между мирами — эти объятия, этот знакомый запах ее волос, этот момент полного счастья.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она мне на ухо. — Думала, что ты мертв, или что с тобой случилось что-то ужасное.

— Никогда, — ответил я, крепче обнимая ее. — Что бы ни случилось, я всегда найду дорогу к тебе.

Мы сидели в саду за домом на старой скамейке, где провели столько вечеров. Роуз рассказывала, что происходило эту неделю — как она и мои родители искали меня, как полиция расследовала мое исчезновение, как все в школе переживали.

— Майк и Сэм объездили весь город, — говорила она. — Проверили все места, где ты мог быть. А я... я почти не спала. Все время думала о худшем.

— Прости, — сказал я, взяв ее за руки. — Прости, что заставил тебя переживать.

— Дэни, — она внимательно посмотрела на меня, — ты действительно изменился. Не только внешне. Что-то в твоих глазах...

Она всегда была проницательной. Одна из причин, почему я влюбился в нее — она понимала меня лучше, чем я сам себя понимал.

— Последняя неделя была... сложной, — сказал я. — Но сейчас это не важно. Важно то, что я дома, рядом с тобой.

— Дэни, — она не отпускала мою руку, — обещай мне, что больше не исчезнешь так. Обещай, что что бы ни случилось, ты скажешь мне.

Я хотел пообещать. Хотел сказать, что больше никогда не буду путешествовать между мирами, что моя жизнь вернется к нормальному течению. Но я знал, что это ложь.

У меня был камень. Айвор и его демоны рано или поздно найдут меня. А где-то в других мирах остались камни, которые нужно было найти прежде, чем их захватят враги и уничтожат мой мир.

— Я постараюсь, — сказал я. — Но если что-то случится... знай, что я люблю тебя больше жизни.

Что-то в моем тоне заставило ее насторожиться:

— Дэни, ты говоришь так, будто прощаешься.

— Нет, — я поцеловал ее. — Просто хочу, чтобы ты знала.

Но внутри я понимал — это затишье перед бурей. Враги найдут меня. И когда это произойдет, всем, кого я люблю, будет угрожать опасность.

Мы провели вечер как обычная семья. Ужинали вместе, родители рассказывали забавные истории о моем детстве, Роуз смеялась над фотографиями меня в неловком подростковом возрасте. Глен и Элара внимательно наблюдали, изучая культуру моего мира.

Но спокойствие длилось недолго.

На третий день, когда мы ужинали в саду, наслаждаясь теплым осенним вечером, воздух внезапно похолодел. Элара резко подняла голову:

— Они здесь, — прошептала она.

— Кто здесь? — спросил папа.

Я понял, о чем она говорит. Демоны Пустоты Айвора нашли нас.

— Все в дом! — крикнул я, вскакивая с места. — Быстро!

Но было уже поздно. Из воздуха материализовались пять фигур в черных плащах. Красные глаза горели в темноте капюшонов, а от них исходил запах серы и разложения.

— Камень, — прошипел один из них голосом, который звучал как скрежет металла по стеклу. — Мы чувствуем его. Отдай нам камень, мальчишка, и твоя семья умрет быстро.

Мама закричала. Папа инстинктивно шагнул вперед, пытаясь защитить нас, но что он мог сделать против магических существ?

— Не трогайте их! — крикнул я. — Это между мной и вами!

— Дэни, что происходит? — спросил папа, не понимая, кто эти существа и откуда они взялись.

Один из демонов поднял руку, направляя темную энергию на моих родителей. Я видел, как формируется смертоносный заряд, и понял, что не успею их защитить.

И тут из воздуха появилась еще одна фигура.

Мужчина в темной одежде, с длинными черными волосами и мечом в руке. Он двигался с невероятной скоростью, его клинок светился синим светом, оставляя в воздухе светящиеся следы.

— Прочь! — крикнул он, атакуя ближайшего демона.

Меч разрезал создание Пустоты пополам, и оно исчезло с воем ярости. Незнакомец развернулся и атаковал следующего врага, двигаясь как танцор — плавно, красиво, смертоносно.

— Кто это? — прошептала Роуз, прижимаясь ко мне.

— Не знаю, — ответил я

Битва длилась несколько минут. Незнакомец сражался один против пятерых и побеждал. Его меч был явно магическим оружием — он разрезал демонов, как бумагу, а их атаки не могли пробить его защиту.

Когда последний Слуга Пустоты был уничтожен, воин обернулся к нам. У него было молодое лицо с умными темными глазами, но кроме ума в них явно прослеживались усталость и отчаяние.

— Ты Дэниэль? — спросил он.

— Да. А ты кто?

— Меня зовут Мирай, — ответил он, убирая меч в ножны. — И мне нужно с тобой поговорить.

Глен и Элара напряглись при упоминании этого имени. Это был тот самый человек, о котором предупреждал мастер Эдвин — бывший герой, ставший теперь кем-то другим, более темным и опасным.

— Не бойтесь, — сказал Мирай, заметив наше напряжение. — Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред. Наоборот — только что я спас вашу семью.

— Что происходит? — спросила мама, все еще в шоке от происшедшего. — Дэни, кто эти люди? Что за существа на нас напали?

— Мам, пап, — сказал я, понимая, что больше нельзя скрывать правду, — это сложно объяснить, но эти люди... они как бы… не из нашего мира.

— Не из нашего мира? — переспросил папа.

Мирай подошел ближе:

— Дэниэль прав. Мы можем путешествовать между реальностями. И сейчас все наши миры в смертельной опасности.

— Что вы хотите от моего сына? — спросила мама.

— Его помощь, — ответил Мирай. — У него есть артефакт, который может спасти или уничтожить все существующие миры.

Роуз взяла меня за руку:

— Дэни, о чем он говорит?

Я достал камень из кармана. В вечернем свете его серебристые прожилки слабо пульсировали.

— Это Камень Реальности, — сказал я. — Он позволяет путешествовать между параллельными мирами. Я нашел его случайно, но теперь за ним охотятся очень опасные люди. — Покажи мне, — сказал Мирай.

Я достал камень и протянул на ладони. Но как только Мирай сделал шаг вперед, я быстро убрал камень обратно в карман.

— Удивительно, — прошептал он оставаясь на месте. — Я не думал, что когда-нибудь снова увижу один из них в неискушенных руках.

— Что ты имеешь ввиду?

— Большинство людей, которые находят камни, быстро развращаются их силой. Начинают использовать их для личной выгоды, для господства над другими. Ты же... — он внимательно посмотрел на меня, — ты хочешь просто вернуться домой к тем, кого любишь.

— Но ведь это хорошо, верно?

— Проблема в том, что ты пока не умеешь им пользоваться, а другие — те, кто уже умеет — собирают остальные камни для своих целей.

— Айвор, — сказала Элара.

— Да. Мой бывший учитель. Он создал этих демонов и послал их охотиться за камнями. Когда он соберет все десять...

— Он начнет вторжение во все миры, — закончил Глен.

— Именно. — Мирай сел на садовую скамейку. — Но есть способ его остановить.

— Какой?

— Собрать камни раньше него. Использовать их силу для стабилизации мультивселенной, вместо того чтобы разрушать ее.

— Мастер Эдвин говорил то же самое, — сказал я.

— Эдвин все еще жив? — лицо Мирая просветлело. — Отличные новости. Значит, у нас есть союзник, который понимает истинную природу угрозы.

— А что насчет вас? — спросила Элара. — Мой отец говорил, что вы хотите уничтожить все альтернативные миры.

Мирай грустно улыбнулся:

— Когда-то я действительно так думал. Годы скитаний и войны, смерти невинных людей, разрушения целых цивилизаций... все это сломало меня. Я решил, что единственный способ остановить страдания — это вернуть все как было, даже если это означает уничтожение миллиардов жизней.

— И что изменилось?

— Я понял, что превратился в то же чудовище, которое пытался остановить. — Он посмотрел на небо, где начинали появляться первые звезды. — Недавно я оказался в мире, где встретил семью, очень похожую на твою, Дэниэль. Отец, мать, семнадцатилетний сын, который был влюблен в прекрасную девушку. Я был ранен и какое то время был вынужден прожить с ними, они нашли и выходили меня, дали буквально все что у них было. За это время я понял то, что раньше не мог понять. Они были счастливы, действительно счастливы несмотря на все проблемы их мира и бедную жизнь.

— И?

— И я понял, что не имею права решать, кто заслуживает жить, а кто нет. Каждый мир, каждая жизнь ценна. Мой путь — не уничтожение, а защита.

— Значит, вы поможете нам? — спросил Глен.

— Да. Но есть проблема. Айвор не единственная угроза. — Мирай показал на небо.

В небе были видны трещины — не темные, как те, что создавали демоны, а красноватые, из которых лился зловещий свет.

— Что это? — спросила Роуз.

— Признак того, что структура реальности начинает разрушаться, — ответил Мирай. — У нас меньше времени, чем я думал.

Трещины расширялись, и из них начали выползать новые создания — не демоны Айвора, а что-то еще более ужасное. Бесформенные тени с белыми горящими глазами, которые двигались как полужидкая субстанция, и издавали звуки, похожие на крики умирающих.

— Пустотники, — прошептал Мирай. — Существа из промежутков между мирами. Если они появились здесь...

— Что? — настороженно спросил я.

— Значит, барьеры между реальностями рушатся быстрее, чем я думал.

Тени спустились и приближались к дому. Где бы они ни касались земли, трава чернела и умирала.

— Мой меч бесполезен против них, — сказал Мирай. — Нужна объединенная сила хотя бы двух камней, чтобы прогнать их.

— Но у нас только один камень, — сказал я.

— Нет. — Мирай достал из кармана темно-фиолетовый кристалл, который пульсировал странным светом. — У нас два.

— Что нам делать?

— Объединить нашу силу. Создать барьер, который отправит пустотников обратно в Пустоту.

Я взял камень в правую руку, Мирай поднял свой. Элара встала между нами:

— Я помогу направить энергию, — сказала она.

Глен присоединился к нам, образуя круг. Наши камни начали светиться — мой синим светом, камень Мирая — фиолетовым. Энергия текла между нами, создавая сложные узоры в воздухе.

— Давай! — крикнул Мирай.

Мы направили объединенную силу на приближающихся пустотников. Волна света столкнулась с тенями, и воздух наполнился звуком, похожим на вой ветра в горах.

Пустотники исчезли, а трещины в небе начали заживать.

— Это только начало, — сказал Мирай, когда все закончилось. — Если барьеры между мирами продолжат разрушаться, скоро пустотники появятся везде.

— Что мы можем сделать?

— Найти остальные камни. Собрать их все и использовать для восстановления стабильности мультивселенной.

— Сколько у нас времени?

— Недели. Может быть, месяцы, если повезет.

Мои родители и Роуз молча наблюдали за нашим разговором. Они не понимали всех деталей, но видели серьезность ситуации.

— Дэни, — сказала мама тихо, — это правда? Ты действительно должен спасать миры?

— Похоже на то, мам.

— Тогда иди, — сказал папа, и в его голосе была гордость. — Мы воспитали тебя правильным человеком. Если ты можешь помочь, ты должен это сделать.

Роуз подошла ко мне и обняла:

— Я пойду с тобой.

— Роуз, это слишком опасно...

— Дэни, — она посмотрела мне в глаза с той решимостью, которая была одной из причин моей любви к ней, — я уже потеряла тебя однажды. Не потеряю снова.

— Но ты не умеешь сражаться, не знаешь магии...

— Научусь. — Она повернулась к Эларе. — Вы можете меня научить?

Элара улыбнулась:

— У вас есть потенциал. Я чувствую это. Да, я могу вас научить основам.

Мирай кивнул одобрительно:

— Чем больше нас, тем лучше. Особенно если у кого-то из новых членов команды проявятся способности к использованию камней.

— Хорошо, — сказал я. — Но сначала нам нужен план. Где искать остальные камни?

— У меня есть карта миров, на которой я отметил возможные места, — ответил Мирай. — Но сначала нам нужна база. Место, где мы можем планировать, тренироваться и отдыхать между миссиями.

— Мир мастера Эдвина, — предложила Элара. — Там безопасно, и папа может помочь в подготовке.

— Согласен. Но есть одна проблема. — Мирай посмотрел на моих родителей. — Теперь, когда демоны знают, где вы живете, ваша семья в опасности.

— Что ты предлагаешь? — спросил папа.

— Перевезти вас в безопасное место. В один из миров, где Айвор не сможет вас найти.

— Покинуть наш мир? — мама побледнела.

— Временно. Пока угроза не будет устранена.

Родители переглянулись. Потом папа кивнул:

— Если это необходимо для безопасности Дэни и всех остальных, мы согласны.

И так началась наша настоящая война за судьбу мультивселенной. Мы стали командой — группой людей из разных миров, объединенных общей целью.

Но я еще не знал, к какой трагедии это приведет.

Глава 6. Первые уроки

Мир мастера Эдвина встретил нас утренним туманом и щебетанием необычных птиц. Мы материализовались в том же дворе замка, где я впервые встретил старого мага. Переход с пятью людьми был намного сложнее — энергия камней нестабильно взаимодействовала, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы удержать портал открытым достаточно долго.

Мастер Эдвин ждал нас, словно знал о нашем прибытии. Рядом с ним стояли несколько учеников в простых серых одеждах, а в воздухе кружились его светящиеся сферы — больше, чем обычно, и они двигались быстрее, отражая его беспокойство.

— Элара! — он обнял дочь. — Слава богам, ты в порядке. Я чувствовал колебания в структуре миров. Что-то происходит.

— Папа, — Элара быстро рассказала ему о нападении демонов, появлении пустотников и присоединении Мирая к нашей группе.

При упоминании имени Мирая старый маг резко обернулся. Его глаза встретились с глазами молодого воина, и между ними промелькнуло понимание — и недоверие.

— Мирай, — сказал мастер Эдвин осторожно. — Я думал, ты погиб во время рейда на крепость Айвора пять лет назад.

— Почти погиб, — ответил Мирай. — Чтобы выжить мне пришлось уйти в пустоту, где я провел 2 года и это... изменило мою точку зрения на многие вещи.

— И теперь ты хочешь помочь нам?

— Да. Я понял, что мой первоначальный план был ошибкой.

Мастер Эдвин долго изучал лицо Мирая, словно пытался прочесть его истинные намерения. Наконец кивнул:

— Хорошо. Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить. Но сначала — позвольте мне представиться и показать все моим новым гостям.

Мои родители и Роуз с изумлением рассматривали замок и окружающий пейзаж. Мама не могла поверить в живые архитектурные элементы — деревья-колонны, цветущие стены, кристаллические светильники. Папа, как истинный инженер, пытался понять принципы действия магических механизмов.

— Это невероятно, — шептала Роуз, наблюдая за тем, как садовники-маги выращивали новые растения одним прикосновением. — Здесь магия — часть повседневной жизни.

— Добро пожаловать в наш мир, — сказал мастер Эдвин моим родителям. — Я знаю, что все это кажется невозможным, но уверяю вас — здесь вы в безопасности.

— Спасибо за гостеприимство, — ответил папа. — Но я должен спросить — что происходит с нашим сыном? Во что он втянут?

Мастер Эдвин сел на каменную скамью в центре двора:

— Ваш сын, мистер Картер, оказался в центре конфликта, который определит судьбу всех существующих реальностей.

— А нельзя просто... отказаться? — спросила мама. — Найти кого-то другого для этой роли?

— К сожалению, нет. Камни выбирают своих носителей не случайно. В Дэниэле есть что-то особенное — чистота намерений, сила духа, способность сопротивляться искушению власти. Это редкие качества.

Мирай, который до этого молчал и шел позади, вдруг заговорил:

— Но есть опасность. Сила камней развращает. Я видел хороших людей, которые превращались в монстров под воздействием этой силы.

— Тогда как защитить Дэни от этого влияния? — спросила Роуз.

— Любовью, — просто ответил мастер Эдвин. — Пока у него есть люди, за которых он готов сражаться, пока он помнит, ради чего борется, он останется человеком.

Следующие дни прошли в интенсивной подготовке. Мастер Эдвин организовал для нас настоящую школу межмирных путешественников.

Утром мы изучали теорию — структуру мультивселенной, различные типы камней, способы их взаимодействия. Элара преподавала основы магической навигации, учила чувствовать энергетические потоки между мирами.

— Каждый мир имеет уникальную вибрационную подпись, — объясняла она, показывая сложные диаграммы. — Если вы научитесь ее распознавать, сможете возвращаться в конкретные реальности целенаправленно.

Днем проходили практические занятия. Мирай обучал нас боевым навыкам — не только владению оружием, но и тактике сражения с магическими противниками.

— Демоны Пустоты уязвимы к освященному металлу и энергии камней, — говорил он, показывая правильную стойку с мечом. — Но у них есть способность к телепортации и они могут атаковать из нескольких измерений одновременно.

Роуз оказалась удивительно способной ученицей. У нее не было врожденной магической силы, как у Элары, но она обладала острой интуицией и умением быстро адаптироваться.

— У тебя есть редкий дар, — сказала ей Элара после одного из уроков. — Ты можешь чувствовать ложь и скрытые намерения. Это очень ценно при встречах с незнакомцами в других мирах.

— Как это работает? — спросила Роуз.

— Не знаю точно. Возможно, ты подсознательно считываешь изменения в энергетическом поле человека, когда он лжет.

Глен показал удивительные способности к изучению древних языков и ритуалов. Оказалось, что знания, переданные ему дедушкой, были намного обширнее, чем он думал.

— В моей семье веками накапливали информацию о камнях, — рассказывал он мастеру Эдвину. — Но большая часть была зашифрована в песнях и сказках. Только теперь я начинаю понимать их истинный смысл.

А я... я изучал самую сложную дисциплину — контроль над камнем.

— Камень — это не инструмент, — объяснял мастер Эдвин во время одного из наших частных уроков. — Это живая сущность с собственной волей. Чтобы использовать его эффективно, нужно наладить с ним партнерские отношения, а не пытаться доминировать.

— Как это сделать?

— Медитируй с ним. Изучай его энергетические паттерны. Учись понимать его "настроение". И самое главное — никогда не используй его силу для личной выгоды или мести.

Это было труднее, чем казалось. Камень действительно обладал чем-то вроде личности — иногда он охотно откликался на мои призывы, иногда упрямо молчал. Я начинал понимать, что сила заключалась не в принуждении, а в гармонии.

Но больше всего меня беспокоило поведение Мирая.

Внешне он был идеальным союзником — помогал в тренировках, делился ценной информацией о врагах, защищал нас от нападений демонов, которые иногда подбирались к защитным барьерам замка.

Но что-то в нем было не так.

Роуз первой обратила на это внимание:

— Дэни, — сказала она однажды вечером, когда мы сидели в саду замка под звездным небом, — с Мираем что-то не то.

— Что ты имеешь в виду?

— Интуиция говорит мне, что он не полностью честен с нами. Не то чтобы он лгал напрямую, но... он скрывает что-то важное.

— Может быть, просто не хочет рассказывать о своем прошлом? Наверное, это были тяжелые воспоминания.

— Может быть, — согласилась она, но я видел, что сомнения остались.

Я начал наблюдать за Мираем более внимательно. И действительно заметил странности.

Во-первых, его знания о камнях были слишком глубокими. Он понимал принципы их работы лучше, чем мастер Эдвин, который изучал их двадцать лет.

Во-вторых, иногда, когда он думал, что никто не смотрит, выражение его лица менялось. Вместо усталой доброты появлялось что-то холодное, расчетливое.

В-третьих, его камень был другим. Не просто по цвету — в нем была какая-то темная энергия, которая заставляла меня чувствовать дискомфорт.

Но решающий момент наступил во время одной из наших тренировочных сессий.

Мы практиковали объединение силы камней — технику, которая позволяла создавать более мощные эффекты, чем каждый камень в отдельности. Я, Мирай и Элара стояли в треугольнике..

— Теперь направьте энергию в центр, — инструктировал мастер Эдвин. — Позвольте потокам смешаться и усилить друг друга.

Я почувствовал, как энергия моего камня соединяется с энергией Элары — теплая, гармоничная связь. Но когда поток коснулся энергии камня Мирая, что-то пошло не так.

В воздухе появились искры, земля под нашими ногами начала дрожать, а в центре треугольника образовалась маленькая трещина в пространстве.

— Остановите! — крикнул мастер Эдвин. — Немедленно!

Мы прервали связь, но трещина продолжала расширяться. Из нее начала сочиться темная энергия, и я услышал далекие крики — звуки Пустоты.

Мирай быстро направил свой камень на трещину, и она закрылась, но на его лице я увидел выражение, которое заставило меня похолодеть. На мгновение — всего на мгновение — он выглядел... довольным.

— Что это было? — спросил Глен.

— Несовместимость энергий, — быстро ответил Мирай. — Мой камень долго находился в Пустоте. Возможно, он был... загрязнен.

Мастер Эдвин нахмурился:

— Странно. Я никогда не слышал о таком эффекте.

— Пустота полна тайн, — сказал Мирай. — Многие из них до сих пор не изучены.

Но я заметил, что он избегает смотреть мне в глаза.

Той ночью я не мог заснуть. Слова Роуз крутились в голове, а сомнения росли с каждым часом. Наконец я решил поговорить с мастером Эдвином.

Я нашел его в личной библиотеке — огромной комнате, где стены были покрыты книгами от пола до потолка. Он сидел за древним столом, изучая какой-то фолиант при свете магических кристаллов.

— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.

— Мастер Эдвин, можно задать вам вопрос?

— Конечно.

— Что вы думаете о Мирае? Действительно ли ему можно доверять?

Старик медленно закрыл книгу и посмотрел на меня:

— Почему вы спрашиваете?

Я рассказал ему о своих наблюдениях, о словах Роуз, о странном инциденте во время тренировки.

— Ваши опасения понятны, — сказал мастер Эдвин после долгой паузы. — Мирай действительно изменился. Вопрос в том, в лучшую сторону или в худшую.

— А что вы думаете?

— Я думаю, что люди могут меняться. И что даже самые благородные намерения могут привести к ужасным последствиям, если их преследовать неправильными методами.

— Это не ответ.

— Потому что у меня нет однозначного ответа, — признался он. — Но есть способ проверить истинные намерения человека.

— Какой?

Мастер Эдвин встал и подошел к одной из полок. Он достал небольшой прозрачный кристалл, который излучал мягкий белый свет.

— Это Слеза Истины. Древний артефакт, который показывает подлинную природу того, кто к нему прикасается. Если человек добр, его у него нет плохих намерений — кристалл светится белым. Если зол — черным. Если его намерения смешаны — свет будет нестабильным.

— И вы хотите, чтобы Мирай к нему прикоснулся?

— Я хочу, чтобы вы все к нему прикоснулись. Включая меня. В такое время каждый должен доказать свою честность.

На следующий день мастер Эдвин объявил о "ритуале верности" — обычае, который якобы существовал в его мире для укрепления доверия между союзниками.

— Каждый из нас прикоснется к Слезе Истины, — объяснил он. — Это покажет чистоту наших намерений и укрепит магическую связь между нами.

Первой к кристаллу прикоснулась Элара. Камень засветился ярким белым светом.

Затем Глен. Снова белый свет, хотя и с легкой примесью серого — отражение боли от потери семьи.

Роуз. Чистый белый свет, такой яркий, что пришлось прищуриться.

Мои родители. Белый свет с золотистым оттенком — любовь к семье.

Я. Белый свет с голубыми всплесками — решимость защищать тех, кого люблю.

Мастер Эдвин. Белый свет с серебристыми нитями — мудрость и опыт.

Наконец настала очередь Мирая.

Он подошел к кристаллу без колебаний, но я заметил, что его правая рука слегка дрожит.

— Что-то не так? — спросил мастер Эдвин.

— Нет, — ответил Мирай. — Просто... в Пустоте со мной происходили вещи, которые могли изменить мою душу. Не хочу, чтобы вы увидели что-то ужасное.

— Мирай, — сказал я, — если ты действительно изменился к лучшему, кристалл это покажет.

Он кивнул и прикоснулся к Камню Истины.

Сначала ничего не происходило. Потом кристалл начал светиться — но не белым и не черным. Свет был красным. Кроваво-красным, с темными завихрениями внутри.

— Что это означает? — прошептала Роуз.

Мастер Эдвин побледнел:

— Я никогда не видел такого цвета. Красный... красный означает...

Но он не успел закончить фразу. Мирай резко отдернул руку от кристалла и презрительно рассмеялся.

— Впечатляющий фокус, браво Эдвин — сказал он, и его голос изменился. Стал более резким, более жестким и звонким.

— Мирай? — я отступил назад, инстинктивно нащупывая свой камень.

— О, нет. Я не Мирай, я устал называться этим именем, меня тошнит от него — сказал он, и теперь его глаза горели красным светом.

Вокруг него начала клубиться темная энергия, а в воздухе появился запах серы.

— Вы видите, — продолжал он, медленно доставая свой камень, — Это камень силы, самый мощный среди камней. Мирай целых два года прятался с ним в пустоте, но я все равно нашел его. И теперь это мой камень. Мой! - закричал он.

— Кто ты? — спросил мастер Эдвин, незаметно готовя защитное заклинание.

— Я ошибка мультивселенной — Раковая опухоль на теле реальности, которую заперли в пустоте и забыли. Но я вернулся и имя мне - Каар’Зул!

— Что тебе нужно? — тихо спросила Элара.

— Мне нужно все! Все ваши миры! Все ваши жизни! — Он поднял свой камень, и тот засветился темно-фиолетовым светом. — Но сначала мне нужны остальные камни. Включая твой, Дэниэль.

— Ты с самого начала планировал это, — сказал я.

— Он улыбнулся холодной улыбкой. — Ты думаешь, я случайно появился именно тогда, когда напали демоны? Это я их привел. Я знал, что ты не согласишься на сотрудничество добровольно и не отдашь мне камень, поэтому решил стать твоим "спасителем". Но глупый фокус Эдвина все испортил.

— Но почему? Почему ты хочешь уничтожить все?

— Вы это заслужили. Вы изгнали меня в пустоту на сотни лет и думали что я вернусь с цветами в руках, мне надоела ваша глупость — Темная энергия вокруг него усилилась. — Все миры должны умереть, останется лишь пустота!

— Мы не дадим тебе убить людей, которых мы любим! — твердо произнесла Роуз.

— Да что ты. — Каар’Зул посмотрел на нее с ухмылкой. — Прости, девочка. Но любовь - это лишь чувства, а они проходят когда некого любить. Правда Дэниель?

И тогда он атаковал.

Не камнем — это было бы слишком очевидно. Он ударил магией напрямую, направив поток чистой разрушительной энергии прямо в Роуз.

Я видел, как формируется атака, видел ее траекторию, но был слишком далеко, чтобы закрыть собой Роуз, которую любил больше жизни.

— НЕТ! — крик вырвался из моей груди.

Время замедлилось. Я активировал камень инстинктивно, не думая о последствиях, направляя всю свою силу на защиту Роуз. Синий свет моего камня столкнулся с фиолетовой энергией Каар’Зула в воздухе между ним и Роуз.

Взрыв отбросил нас всех в разные стороны. Я ударился спиной о каменную стену, Элара упала, прикрывая голову руками, Глен перекатился за колонну.

Но когда дым рассеялся, Роуз стояла целая и невредимая.

— Впечатляющий рефлекс, — сказал Каар’Зул, поднимаясь на ноги. На его лице была царапина, но в остальном он выглядел невредимым. — Но ты не можешь защищать ее вечно.

— Попробуй еще раз, — рычал я, вставая. Камень в моей руке яростно пульсировал светом.

— С удовольствием.

Началась настоящая битва.

Противник был явно опытнее, сильнее, его камень был настроен на мощь и разрушение, а мой — на защиту и путешествия. Но у меня была мотивация, которой не было у него — я защищал людей, которых любил.

Его атаки были точными и смертоносными. Фиолетовые молнии разрушали все, к чему прикасались. Каменные колонны рассыпались в пыль, древние статуи превращались в осколки.

Мои ответы были более хаотичными, но не менее мощными. Синий свет моего камня создавал барьеры, отражал атаки, иногда формировал что-то похожее на оружие — мечи и копья из чистой энергии.

— Ты сражаешься как ребенок! — кричал Каар’Зул, уклоняясь от одной из моих атак. — Никакой техники, никакой стратегии!

— А ты дерешься как трус! — ответил я, создавая щит, чтобы заблокировать его очередную молнию. — Нападаешь на беззащитных!

Мастер Эдвин попытался вмешаться, но противник отбросил его волной темной энергии. Старик ударился о стену и остался лежать без движения.

— Папа! — закричала Элара, бросаясь к нему.

Это отвлекло меня на секунду, и Каар’Зул воспользовался моментом. Его атака прошла сквозь мою защиту и ударила меня в грудь. Боль была невыносимой — как будто кто-то вонзил в меня раскаленную кочергу.

Я упал на колени, камень выпал из рук.

— Наконец-то, — сказал он, подходя ко мне. — Теперь давай поговорим как цивилизованные люди.

Он поднял мой камень и прокрутил его разглядывая прожилки.

— Камень навигационного типа, с примесью защитной магии. Он хорошо служил тебе, Дэниэль.

— Отдай... его... — я с трудом говорил, чувствуя, как из раны на груди сочится кровь.

— Боюсь, не могу. Видишь ли, мне нужны все десять камней для окончательного ритуала. Без твоего я не смогу завершить свою миссию.

— Какую... миссию?

Каар’Зул присел рядом со мной:

— Ритуал Великого Слияния. Заклинание, которое объединит все камни и использует их силу для слияния всех миров с пустотой.

— Миллиарды... людей...

— Умрут, а их души останутся навечно в пустоте. Ведь так вы поступили со мной, люди?

Роуз попыталась подползти ко мне, но Каар’Зул остановил ее жестом:

— Не двигайся, девочка. Иначе я сделаю его смерть более болезненной.

— Ты... сказал... что пустотники появились потому, что барьеры рушатся, — проговорил я сквозь боль. — Но это... не так, правда?

Он улыбнулся:

— Очень сообразительно. Нет, пустотники появились потому, что я их призвал. Это была часть моего плана — показать вам, насколько нестабильна мультивселенная, заставить поверить в необходимость радикальных мер и отправится собирать камни. Собирать их для меня…

— Ты... монстр...

— Я хуже. — Он встал, держа в руках оба камня.

Элара оторвалась от отца, который, к счастью, дышал, хотя и был без сознания и посмотрела на Каар’Зула с ненавистью:

— Ты использовал нас. Притворился союзником, чтобы добраться до камней.

— Я использовал наиболее эффективную стратегию, — согласился Каар’Зул. — Намного проще было получить ваше доверие и манипулировать вами ради своей цели. А потом убить всех во сне и забрать камни.

— Но ты все равно применил силу в итоге, — заметил Глен, который медленно поднимался за своим укрытием.

— Потому что вы оказались не так глупы, как я ожидал. — Он начал активировать оба камня одновременно. — Но это не важно. У меня есть три камня из десяти. Еще семь, и я смогу провести ритуал.

— Три? — переспросила Роуз.

— Мой, Дэниэля, и... — он облизнул губы, глядя на Элару, — твой, дорогая.

— У меня нет камня! — возразила она.

— Неправда. — Каар’Зул указал на амулет на ее шее — небольшой кристалл, который я принимал за украшение. — Твой отец дал его тебе для защиты, но это не простой талисман. Это один из малых камней — камень усиления.

Элара инстинктивно схватилась за амулет:

— Нет... папа сказал, что это просто семейная реликвия...

— Он лгал, чтобы защитить тебя. А ты не думала, почему у тебя получается усиливать и направлять другие камни? Ты думала это твой дар? Нет, но теперь это не важно.

Каар’Зул направил объединенную энергию двух камней на Элару. Золотистый луч ударил в ее амулет, и кристалл начал светиться зеленым светом, отрываясь от цепочки и левитируя в воздухе.

— Не сопротивляйся, — сказал Каар’Зул. — Это только сделает процесс более болезненным.

Элара попыталась удержать амулет, но сила была слишком велика. Кристалл вырвался из ее рук и полетел к Каар’Зулу.

Теперь у него было три камня, которые кружились вокруг него в сложном танце, излучая разноцветный свет.

— Прекрасно, — сказал он с удовлетворением. — Теперь я могу отправиться за остальными камнями. А вы... — он посмотрел на нас, — вы останетесь здесь и будете ждать конца. И поверьте мне, он близко…очень близко.

— Мы найдем способ остановить тебя, — сказала Роуз.

— Из мира без межмирной магии? Сомневаюсь. — Мирай начал формировать портал, используя энергию трех камней.

Портал открылся — не обычная вспышка света, а зияющая дыра в воздухе, из которой веяло холодом и пустотой.

— До свидания, Дэниэль, — сказал Каар’Зул, шагая к порталу. — Спасибо за камень.

И исчез.

Портал захлопнулся, оставив нас одних в разрушенном зале замка.

Долгое время никто не говорил. Мы просто сидели среди обломков, пытаясь осмыслить произошедшее.

Наконец Роуз подползла ко мне и осторожно осмотрела рану на груди:

— Это глубоко, но не смертельно. Элара, у вас есть целебные зелья или лекарства?

— Да, — Элара встряхнулась, пытаясь преодолеть шок. — В лаборатории папы.

Пока она бегала за лекарствами, Глен помогал мне сесть поудобнее:

— Дэни, что мы будем делать? Без камня мы застряли здесь.

— Не знаю, — честно ответил я. — Я даже не знаю, сколько у нас времени до того, как Мирай, а точнее Каар’Зул найдет остальные камни.

Элара вернулась с пузырьками и бинтами. Она начала обрабатывать мою рану, и теплая магия постепенно уменьшила боль.

— Семь камней, — сказала она тихо. — Ему нужно найти семь камней из семи разных миров. Это займет время.

— Но сколько? — спросила Роуз. — Недели? Месяцы?

— Зависит от того, насколько хорошо он знает их местонахождение, — ответил слабый голос от стены.

Мастер Эдвин очнулся. Он медленно сел, держась рукой за голову.

— Папа! — Элара бросилась к нему. — Ты в порядке?

— Буду жить. — Он с трудом встал и подошел к нам. — Мне повезло, Каар’Зул ударил меня магией оглушения, а не убийства.

— Мастер Эдвин, — сказал я, — Кто это был? Кто такой Каар’Зул?

— Я слышал это имя очень давно, еще в детстве, — тихо произнес Эдвин, — Когда я был мальчишкой и мечтал стать волшебником, но из-за отсутствия таланта к магии в академию Айвора меня не брали. Я был упертым парнем и все равно пробирался туда тайком, подглядывал за обучением других учеников. А потом повторял увиденное дома и пытался сам научиться магии. В один из таких дней, я пытался повторить заклинание огня, сделать маленький огонек на своей ладони. Но напортачил с заклинанием и устроил сильный пожар. И когда я почти потерял сознание надышавшись дыма, я увидел перед собой Айвора, который просто взмахом руки затушил огонь и разогнал весь дым. В тот миг он сказал мне, — Нельзя обучаться магии без наставника, иначе ты можешь повторить путь Каар’Зула. Я не позволю, чтобы это случилось снова. Я буду тебя обучать. Позже я узнал у наставника историю Каар’Зула. Он жил за сотни лет до Айвора и был братом его наставника Вайлома. В те века Вайлом был величайшим магом мира, он создавал города и объединял людей своей верой и учением. Каар’Зул не обладал такой силой и завидовал брату. Зависть привела его к изучению пустоты. Через несколько лет экспериментов он полностью овладел силой пустотой и вызвал брата Вайлома на бой, чтобы доказать свое превосходство. Говорили, это была битва богов, а не людей. На месте битвы появилась воронка, которая после долгих дождей превратилась в синие море. Но как Каар’Зул не старался их силы были равны, тогда он решил отдать свою душу пустоте лишь бы одолеть брата. Пустота полностью поглотила его, он превратился в настоящего демона, потерял все человеческие эмоции и желания. Уже в образе демона он начал побеждать брата и поклялся после его смерти уничтожить все города построенные им, убить всех его учеников. Вайлом не мог этого допустить, ему пришлось пожертвовать собой чтобы остановить брата. Он сжег свое тело ритуалом, чтобы укрепить дух и вселился в Каар’Зула, пытался противостоять демону пустоты внутри брата, но ничего не вышло. Тогда он запечатал Каар’Зула вместе со своей душой в самой пустоте. Как говорил Айвор это была ужасная трагедия для мира магии.

Как нам остановить этого демона? — спросил я, — У нас нет камней и мы не величайшие маги мира.

Старик задумался:

— Есть одна возможность. Но нам понадобится помощь, так что быстрее собирайтесь в дорогу.

— Кто нам поможет? Куда мы идем?

— В Академию Первородного мира. Если она еще существует конечно.

— А как нам туда попасть без камня?

Мастер Эдвин улыбнулся слабой улыбкой:

— Я же говорил, что изучал способы путешествовать без камней. Это крайне опасно и может убить нас всех, но... — он пожал плечами, — альтернатива хуже.

— Что за способ?

— Мы будем использовать энергию разрушения. Магия, которую применил Каар’Зул оставила трещины в структуре реальности. Если правильно направить эти трещины...

— Мы можем проскользнуть через них в другой мир, — закончила Элара.

— Именно. Но предупреждаю — это может отправить нас в любую реальность. Возможно, в очень опасную.

— Лучше опасная реальность и шанс, чем просто сидеть и ждать здесь, — сказал Глен.

Роуз взяла мою руку:

— Я пойду с тобой.

— Роуз, это безумие. Ты можешь погибнуть.

— Дэни, — она посмотрела мне в глаза с той решимостью, которую я так любил, — если Мирай или кто бы он ни был уничтожит все миры, я погибну в любом случае. По крайней мере, так я буду рядом с тобой до конца.

— Мои родители...

— Останутся здесь, — сказал мастер Эдвин. — В этом мире есть скрытые убежища, где они будут в безопасности некоторое время. А мы... мы попытаемся найти способ спасти все миры.

Я посмотрел на лица своих друзей — людей, которые готовы были рискнуть жизнью только ради шанса остановить Каар’Зула и его жуткий замысел. У нас не было камней, не было армии, не было плана.

Но у нас была надежда.

— Хорошо, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Когда мы можем отправиться?

— Прямо сейчас, — ответил мастер Эдвин. — Трещины начинают заживать. Если мы не воспользуемся ими в ближайшие часы, возможность будет упущена.

Следующий час прошел в лихорадочной подготовке. Мы собрали все, что могло пригодиться в других мирах — оружие, зелья, переводческие амулеты, запасы еды. Мастер Эдвин дал нам копии карт известных миров и письма-рекомендации к тем немногим союзникам, которые остались в других реальностях.

Мои родители провожали нас с тревогой, но также и с гордостью.

— Береги себя, сын, — сказал папа, обнимая меня. — И помни — что бы ни случилось, мы любим тебя.

— Вернись к нам, — добавила мама, целуя меня в лоб. — Живым и здоровым.

Роуз крепко обняла их:

— Я буду заботиться о нем. Обещаю.

Когда все было готово, мы собрались в центре зала, где трещины в воздухе были наиболее заметными. Мастер Эдвин начал читать сложное заклинание, а остальные взялись за руки, формируя круг.

— Помните, — сказал старик, не прерывая заклинания, — когда мы окажемся в другом мире, держитесь вместе. Не знаю, куда нас забросит, но наши шансы выше, если мы будем действовать сообща.

Трещины начали расширяться, и сквозь них стал проникать свет — не белый свет обычных порталов, а многоцветное сияние, которое постоянно менялось.

— Готовы? — спросил мастер Эдвин.

— Готовы, — ответили мы хором.

— Тогда прыгаем!

Глава 7. Мир войны

Переход через трещины реальности оказался намного болезненнее, чем любое путешествие с камнем. Ощущение было похоже на то, как если бы меня разорвали на атомы, пропустили через мясорубку, а затем кое-как склеили обратно. Мы летели через пространство между мирами — место, где не существовало ни времени, ни пространства, только бесконечная пустота, наполненная обрывками чужих снов и воспоминаний.

Приземлились мы жестко — все вместе, в груде тел на мокром асфальте. Первое, что я почувствовал, был запах — едкая смесь дыма, гари и чего-то сладковатого, что могло быть запахом смерти. В воздухе висела пыль и пепел, а небо было цвета ржавчины, освещенное зловещими отблесками далеких пожаров.

— Все живы? — прошептал мастер Эдвин, осторожно поднимаясь на ноги.

Мы медленно распутались и огляделись. То, что мы увидели, заставило мое сердце сжаться от ужаса.

Мы стояли на улице, которая могла бы быть частью моего мира — те же дома, те же магазины, те же автомобили. Но все было разрушено, сожжено, покинуто. Перевернутые машины валялись посреди дороги, некоторые все еще дымились. Окна большинства зданий были выбиты, стены покрыты копотью и какими-то странными символами, нацарапанными или выжженными на бетоне.

— Боже мой, — прошептала Роуз, прижимаясь ко мне. — Что здесь произошло?

— Война, — тихо ответил мастер Эдвин. — Или что-то похуже.

Элара указала на небо:

— Смотрите.

Над городом, между дымовыми облаками, медленно дрейфовали огромные темные силуэты. Это были дирижабли, но не обычные — массивные, угловатые конструкции из черного металла, украшенные теми же зловещими символами, что и на стенах домов.

А между дирижаблями сновали более мелкие летательные аппараты — что-то вроде металлических стрекоз с красными глазами-огнями. Они двигались с механической точностью, явно патрулируя территорию.

— Армия Айвора, — прошипел Эдвин. — Он вторгся в этот мир.

В одном из немногих целых окон мелькнул свет — кто-то быстро задернул занавеску, увидев нас.

— Нам нужно укрытие, — сказал мастер Эдвин, начиная тихо напевать заклинание сокрытия. Воздух вокруг нас замерцал, и я почувствовал, как какая-то завеса окутывает нашу группу. — Желательно под землей. Мои чары сокрытия не будут работать вечно.

Мы начали осторожно пробираться по улицам, держась в тени разрушенных зданий. С каждым шагом картина становилась все более мрачной. На стенах висели плакаты с изображением Айвора — высокого мужчины в темной мантии с горящими глазами. Текст был на незнакомом языке, но смысл был понятен и без перевода: подчинись или умри.

— Посмотрите, — Элара указала на землю.

На асфальте были выжжены странные круги с символами внутри — места, где демоны материализовались в нашем мире. Трава и деревья в радиусе нескольких метров от этих кругов почернели и умерли.

Внезапно один из летающих патрулей изменил направление и начал приближаться к нашему кварталу. Красный луч прожектора начал методично обшаривать улицу.

— Бегите! — прошептал мастер Эдвин. — К тому зданию!

Мы бросились к ближайшему дому и прижались к стене как раз в тот момент, когда луч прошел по тому месту, где мы стояли секунду назад. Механический патруль завис на месте несколько секунд, затем продолжил свой маршрут.

— Они что-то ищут, — прошептала Роуз.

— Или кого-то, — добавил Глен.

Мы продолжили движение, перебегая от здания к зданию, пока не нашли то, что искали — вход в метро. Металлическая решетка была сорвана, ступени вели вниз во тьму.

— Идеально, — сказал мастер Эдвин. — Под землей нас будет труднее обнаружить.

Мы спустились в подземку. Эдвин создал небольшой магический свет — тусклый, но достаточный, чтобы не врезаться в стены. Станция метро была заброшена, но не разрушена. Поезда стояли на путях, их двери были распахнуты, как будто люди в панике выбегали из вагонов.

— Здесь холодно, — заметила Роуз, и действительно, температура была заметно ниже, чем на поверхности.

— Слишком холодно, — нахмурился мастер Эдвин. — Это не естественный холод.

Мы прошли дальше по платформе, и я начал слышать звуки — необычные звуки подземки, а что-то другое. Шепот. Множество голосов, говорящих одновременно, но слишком тихо, чтобы разобрать слова.

— Вы тоже это слышите? — спросил я.

Все кивнули.

Шепот становился громче по мере того, как мы углублялись в тоннель. И вскоре мы увидели их.

Призраки.

Они заполняли весь тоннель — сотни, может быть, тысячи полупрозрачных фигур. Мужчины, женщины, дети, старики. Все в обычной одежде — джинсах, футболках, деловых костюмах. Они стояли неподвижно, глядя в никуда пустыми глазами, и из их губ лился непрерывный шепот.

— Помогите нам... — Мы не можем уйти... — Так холодно... — Почему мы здесь?... — Мы хотим домой...

— Души убитых, — прошептал мастер Эдвин с болью в голосе. — Когда происходит массовая трагедия, такая масштабная и внезапная смерть от магических сил, души иногда запечатываются в месте гибели.

— Сколько их? — спросила Элара, глядя на бесконечную вереницу призраков.

— Тысячи. Возможно, десятки тысяч. — Эдвин приблизился к ближайшему духу — молодой женщине в офисной одежде. — Они застряли между жизнью и смертью, не могут найти покой.

Призрак женщины медленно повернул голову к нему:

— Кто... кто вы? — прошептала она. — Живые? Здесь не должно быть живых...

— Мы пришли, чтобы помочь, — мягко сказал мастер Эдвин. — Что с вами случилось?

— Они пришли... с неба... черные корабли... — голос женщины дрожал от воспоминаний. — Мы бежали... все бежали... но их было слишком много... демоны повсюду... мы заперлись здесь... думали, что спасемся...

— Газ, — прошептал другой призрак, мужчина в рабочей одежде. — Они пустили газ в вентиляцию... зеленый дым... мы задыхались... а потом... тишина...

— Их уморили как крыс в норе, — сказал Глен с отвращением.

Мастер Эдвин поднял руки, и его ладони засветились мягким золотистым светом:

— Дорогие души, — произнес он торжественно, — ваши страдания закончились. Пора найти покой.

— Мы... мы можем уйти? — спросила женщина-призрак.

— Да. Идите к свету. Ваши близкие ждут вас.

Эдвин начал читать заклинание освобождения. Золотистый свет распространился по тоннелю, и призраки начали светлеть, становиться менее плотными.

— Спасибо, — шептали они, одни за другими растворяясь в воздухе. — Спасибо...

Последним исчез призрак маленькой девочки. Она подошла к Роуз и взяла ее за руку:

— Тетя, а вы найдете моих родителей?

Роуз опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с ребенком:

— Они уже ждут тебя, малышка. Иди к ним.

Девочка улыбнулась и исчезла в последней вспышке света.

Тоннель стал пустым и тихим. Температура поднялась до нормальной, и давящее ощущение присутствия смерти исчезло.

— Они свободны, — сказал мастер Эдвин, опуская руки. — Наконец-то.

Мы продолжили движение по тоннелю, но уже не чувствовали того ужаса, который испытывали раньше. Души нашли покой, и это место больше не было проклятым.

Через час мы добрались до другого выхода — лестницы, ведущей на поверхность. Но когда мы поднялись, оказалось, что нас уже ждут.

Около дюжины фигур в черных плащах окружили выход из метро. Демоны Айвора — слуги Пустоты с горящими красными глазами и когтистыми руками.

— Чувствую запах магии, — прошипел один из них голосом, который звучал как скрежет металла по стеклу. — Здесь прятались маги.

— Чары сокрытия рассеялись, — прошептал мастер Эдвин. — Когда я освобождал души, пришлось использовать слишком много энергии.

— Что делаем? — спросил Глен, доставая нож — единственное оружие, которое у нас было.

— Сражаемся, — ответил я, хотя понимал, что против дюжины демонов у нас практически нет шансов.

Но тут раздались крики и звон металла. Из-за разрушенных машин выскочила группа людей и атаковала демонов. Их было семеро — с виду обычные люди, в современной одежде, но вооруженные самодельным оружием. Бейсбольные биты, кувалды, арматура — но все их оружие светилось мягким серебристым светом.

Командир их группы, крепкий и ловкий парень, был вооружен японской катаной, лезвие которого излучало яркое белое сияние. Его лицо было скрыто черной повязкой от подбородка до глаз, видны были только решительные карие глаза.

— За Кэтрин! Сволочи! — крикнул он, разрубая ближайшего демона пополам одним точным ударом.

Битва была короткой, но яростной. Повстанцы сражались с опытом и координацией настоящих воинов. Их освященное оружие легко разрезало демонов, которые визжали и растворялись в воздухе.

Через несколько минут все Демоны Пустоты были уничтожены.

— Вы в порядке? — спросил командир, подходя к нам. Его голос был удивительно знакомым, хотя я не мог понять, почему.

— Да, спасибо, — ответил мастер Эдвин. — Мы вам очень обязаны.

— Не стоит благодарности. Мы все враги Айвора. — Он внимательно осмотрел нас. — Вы не местные. Откуда?

— Из другого мира, — честно ответила Элара. — Мы путешествуем между реальностями.

Командир кивнул, как будто это было самым обычным делом:

— Понятно. Межмирные путешественники. Мы слышали, что такие существуют.

Мастер Эдвин указал на их оружие:

— Могу я спросить, кто освятил ваше оружие? В этом мире, насколько я понимаю, нет магии для создания подобных артефактов.

— Это сделал наш лидер, — с гордостью ответила одна из повстанцев, молодая женщина с короткими волосами. — Он единственный, кто умеет это делать.

— Можем мы встретиться с ним? — спросил я. — Нам нужна помощь.

Командир группы обменялся взглядами со своими товарищами:

— Думаю, он захочет с вами встретиться. Особенно если вы действительно путешествуете между мирами. Идемте.

Они провели нас через лабиринт разрушенных улиц, умело избегая патрулей демонов. Несколько раз нам приходилось прятаться в развалинах, пока над головой проплывали дирижабли с прожекторами.

— Как долго длится война? — спросила Роуз.

— Три месяца, — ответил один из повстанцев, пожилой мужчина с седой бородой. — Они пришли внезапно. За одну ночь разрушили все наши города, захватили правительства. Большинство людей погибло в первые недели.

— А вы как выжили?

— Прячемся, воруем припасы, нападаем на их патрули, — сказала женщина. — Не очень героично, но живы.

Наконец мы добрались до их базы — подземной парковки большого торгового центра. Вход был замаскирован обломками, а внутри царила оживленная деятельность. Десятки людей занимались различной работой — чинили оружие, готовили еду, ухаживали за ранеными.

— Дети тоже есть, — заметила Элара, увидев группу малышей, играющих в углу.

— Мы спасаем всех, кого можем, — объяснил командир группы. — Особенно детей.

Он провел нас в дальний угол парковки, где за самодельной перегородкой располагалась мастерская. Человек в простой одежде склонился над верстаком, на котором лежали мечи и кинжалы. Он что-то напевал под нос — старую мелодию, которая показалась мне знакомой.

— Альберт, — сказал командир группы, — к нам пришли гости.

Человек обернулся, и я чуть не вскрикнул от удивления.

Это был мистер Олдфилд — тот самый антиквар, который продал мне камень в том, первом мире! Та же седая борода, те же добрые глаза за очками, та же мягкая улыбка.

— Дэниэль? — сказал он, и в его голосе звучало удивление. — Боже мой, это действительно ты!

— Мистер Олдфилд? Но как... как вы здесь оказались?

— Это долгая история, — он вытер руки о фартук и подошел к нам. — Но сначала позвольте я взгляну на всех вас.

Он повернулся и как только увидел мастера Эдвина, поклонился:

— Эдвин, старый друг, это ты?. Сколько лет прошло.

— Калибор, — мастер Эдвин обнял его. — Я думал, ты погиб в первой войне с Айвором.

— Калибор? — переспросил я.

— Это мое настоящее имя, — объяснил тот, кого я знал как Олдфилда. — Я тоже был учеником Айвора, как и Эдвин. Альберт Олдфилд — это имя, которое я принял в других мирах.

— Но зачем вы дали мне камень? — спросил я. — Вы знали, к чему это приведет?

Калибор грустно улыбнулся:

— У меня есть... особый дар. Иногда я вижу сны о будущем. Не всегда точные, но достаточно ясные. Я видел тебя много раз, Дэниэль. Видел, как ты держишь камень, как путешествуешь между мирами. Это была твоя судьба.

— Судьба? — скептически переспросил Глен.

— Да. Дэниэль — единственный, кто может остановить то, что задумал Айвор. — Калибор сел на табурет рядом с верстаком. — Расскажите мне, что произошло. Я чувствую, что случилось что-то ужасное.

Мы рассказали ему о битве с Каар'Зулом, о том, как он украл три камня, о нашем бегстве через трещины реальности.

— Каар'Зул, — прошептал Калибор, и его лицо побледнело. — Он освободился. Я надеялся, что это никогда не произойдет.

— Вы знали о нем?

— Конечно. Все старые маги знают эту историю. Каар'Зул — это кошмар из прошлого, который должен был остаться в пустоте навечно.

— Но как его остановить? — спросила Роуз.

— Только объединив все камни против него. Но для этого сначала нужно добраться до Академии Первородного мира, ведь туда вы идете? — Калибор встал и подошел к старому сундуку в углу мастерской. — К счастью, у меня есть способ вас туда доставить.

Он достал свиток — древний пергамент, покрытый сложными символами.

— Свиток телепортации, — объяснил он. — Одноразовый, но очень мощный. Я создал его много лет назад и спрятал вторую часть в Академии на случай крайней необходимости.

— А вы пойдете с нами? — спросила Элара.

Калибор покачал головой:

— Мое место здесь. Эти люди нуждаются в защите, а кто-то должен продолжать сопротивление против демонов Айвора.

Он начал собирать припасы для нашего путешествия — зелья, освященное оружие, свитки с заклинаниями защиты.

— Академия — опасное место, — предупредил он. — Айвор может знать, что Академия уцелела и найти ее. Будьте осторожны.

— А что, если Каар'Зул уже там? — спросил Глен. — Он же ищет остальные камни.

— Тогда вам придется сражаться, — просто ответил Калибор. — Но помните — даже без камней у вас есть сила. Дружба, любовь, решимость защищать невинных. Иногда этого достаточно.

Внезапно один из часовых ворвался в мастерскую:

— Альберт! Большие силы демонов окружают здание! Их сотни! Они нашли нас!

Калибор быстро активировал свиток. Символы на пергаменте засветились голубым светом, и в воздухе начал формироваться портал.

— Быстро! — крикнул он. — У нас есть несколько секунд!

Звук взрывов и крики снаружи становились все громче. Демоны прорывались через баррикады.

— А как же вы? — закричала Роуз через шум битвы.

— Мы справимся! Идите!

Лидер группы повстанцев, который привел нас сюда, выхватил меч и приготовился к битве:

— Я прикрою вас!

— Спасибо за все! — крикнул я, шагая к порталу.

В последний момент, когда мы уже почти исчезли в вихре света, лидер повстанцев обернулся и сорвал с лица повязку:

— Береги Роуз, Дэниэль! Иначе эта боль уничтожит нас..

Я успел разглядеть его лицо — и мое сердце остановилось от шока.

Это было мое лицо. Лицо Дэниэля Картера, но старше лет на пять, с несколькими шрамами на щеке и более жесткими чертами. Глаза того же цвета, та же форма носа, те же губы — но в них была решимость и боль, которые месяцы войны выжгли в душе.

Это была моя копия из этого мира. Дэниэль, который не путешествовал между реальностями, а остался сражаться за свой дом против армии Айвора.

Портал поглотил нас прежде, чем я смог что-то сказать или сделать. Последнее, что я увидел, это как мой двойник с мечом в руках бросился навстречу орде демонов, защищая людей, которых любил.

И я понял — если мы не остановим Каар'Зула и Айвора, то такая судьба ждет все миры. Включая мой собственный.

Глава 8. Академия Первородного мира

Ощущение телепортации через свиток было совершенно иным, чем путешествие с камнем. Вместо плавного растворения реальности нас словно выстрелили из пушки через складки пространства-времени. Мы материализовались в маленькой, пыльной каморке, заваленной старыми книгами и свитками.

— Все целы? — спросил мастер Эдвин, отряхивая пыль с мантии.

Я огляделся. Мы стояли в том, что явно было подсобным помещением — полки до потолка, ящики с реагентами, паутина в углах. На одной из полок я заметил небольшую шкатулку с символами, которые совпадали с узором на свитке Калибора.

— Он действительно прятал здесь вторую часть, — сказал я, указывая на шкатулку.

— Калибор всегда был предусмотрительным, — улыбнулся мастер Эдвин. — Даже в юности.

Мы осторожно выбрались из каморки в коридор, и я затаил дыхание от увиденного.

Академия была... живой.

Коридоры были широкими и высокими, стены выложены белым мрамором с золотистыми прожилками. Но самое поразительное — стены буквально дышали магией. По ним текли светящиеся узоры, постоянно меняющие форму и цвет. Потолок был прозрачным, и сквозь него виднелось небо необычного лавандового оттенка.

По коридорам шли студенты в серых мантиях с цветными поясами — синими, зелеными, красными, золотыми, видимо обозначающими уровень обучения. Некоторые левитировали книги перед собой, читая на ходу. Другие практиковали простые заклинания — создавали маленькие огоньки, поднимали предметы силой мысли, превращали воздух в разноцветные бабочки.

— Невероятно, — прошептала Роуз. — Это как Хогвартс, только настоящий.

Студенты обратили на нас внимание — наша одежда явно выдавала в нас чужаков. Несколько молодых магов остановились и начали шептаться между собой.

— Мистер Эдвин? — один из студентов, парень лет двадцати с короткими светлыми волосами, неуверенно подошел к нам. — Это действительно вы?

— Здравствуй, Маркус, — тепло ответил мастер Эдвин. — Как продвигаются твои исследования трансмутации?

— Отлично, сэр! Но... но вас же не было здесь уже много лет. Как вы...

Он не успел закончить. Звук шагов эхом отразился от стен коридора, и к нам приближалась группа людей в темно-синих мантиях — явно охрана академии. Впереди шла женщина, которая точно не была студенткой или обычным преподавателем.

Она выглядела лет на сорок, стройная и властная, с огненно-рыжими волосами, собранными в строгий пучок. Но больше всего поражала ее одежда — вместо традиционной мантии на ней был элегантный деловой костюм темно-синего цвета, украшенный серебряными узорами, которые медленно переливались и двигались по ткани. Это было сочетание современной моды и древней магии.

— Остановитесь, — произнесла она голосом, полным власти. — Назовите себя и объясните ваше присутствие в Академии.

Охранники подняли посохи, готовые к бою. В воздухе запахло озоном — они накапливали магическую энергию.

— Селина? — сказал мастер Эдвин, выступая вперед. — Селина Архимагистр?

Женщина внимательно посмотрела на него, и ее лицо изменилось — строгость сменилась удивлением, а затем радостью.

— Эдвин! — она подняла руку, и охранники опустили посохи. — Боже мой, Эдвин! Сколько лет прошло!

Она обняла старого мага, и я увидел, как напряжение покидает ее лицо.

— Двадцать три года, — ответил мастер Эдвин. — Ты совсем не изменилась.

— Магия продления молодости, — засмеялась Селина. — Одно из преимуществ руководства Академией. Но что ты здесь делаешь? И кто твои спутники?

— Это долгая история. Можем поговорить наедине?

— Конечно. — Селина повернулась к охранникам. — Проводите их в восточное крыло. Им предоставить гостевые комнаты.

Она повела нас по коридорам Академии, показывая основные помещения. Здесь было все, что можно ожидать от магического учебного заведения — лаборатории с булькающими котлами и летающими инструментами, библиотеки с книгами, которые сами открывались на нужных страницах, залы для практики, где студенты сражались призрачными мечами из чистой энергии.

— Селина, — сказал мастер Эдвин, когда мы дошли до большого окна, — а где мы находимся? Это не похоже на Первородный мир.

Селина грустно улыбнулась:

— Потому что мы больше не в Первородном мире. Посмотри сам.

Она подвела нас к огромному панорамному окну и жестом убрала магические шторы.

То, что мы увидели, заставило нас всех ахнуть.

Академия парила в воздухе.

Не просто стояла на горе или плавала в море — именно парила в бескрайнем небе. А вокруг нее, насколько хватало глаз, летали другие куски суши — огромные летающие острова с водопадами, которые стекали вниз в бесконечность. Некоторые острова были покрыты лесами, другие — кристаллическими образованиями, третьи представляли собой голые скалы причудливых форм.

Небо было не голубым, а переливалось всеми цветами радуги, постоянно меняясь от нежно-розового до глубокого фиолетового. Вдалеке, сквозь туман, виднелись силуэты еще больших островов, настолько огромных, что на них росли горы.

— Мир Отшельников, — сказала Селина. — Так его называли маги Первородного мира. Место, где законы физики работают по-другому, где магия настолько сильна, что сама создает ландшафты.

— Как Академия здесь оказалась? — спросила Элара, не отрывая взгляд от потрясающего пейзажа.

— Когда я узнала о плане Айвора и его эксперименте, то срочно активировала древнее защитное заклинание по переносу Академии, — объяснила Селина. — Я не могла позволить, чтобы знания и студенты погибли в катастрофе.

— Мудрое решение, — кивнул мастер Эдвин.

— Но достаточно осмотра достопримечательностей, — Селина повернулась к нам. — Зачем вы здесь, Эдвин? И почему у тебя такие молодые спутники?

Мы прошли в ее кабинет — просторную комнату с видом на летающие острова. Стены были покрыты картами различных миров, а в центре стоял стол из цельного куска черного дерева, на котором медленно вращалась миниатюрная модель мультивселенной.

Мастер Эдвин рассказал ей все — о возвращении Каар'Зула, о краже трех камней, о том, что Айвор уже начал проверять свою армию в бою, вторгаясь в миры даже без собранных камней.

— Видимо, он нашел способ перемещать армию между мирами без камней, — заключил Эдвин. — Селина, мы в отчаянном положении. Мы одни, без камней, против двух самых могущественных магов всех времен. Нам очень нужна твоя помощь.

Лицо Селины потемнело по мере того, как она слушала рассказ. Когда Эдвин закончил, она долго молчала, глядя на модель мультивселенной.

— Я знаю, о чем ты хочешь попросить, Эдвин, — сказала она наконец, и в ее голосе появились холодные нотки. — Ты же знаешь, я не отдам его. Это наш центр и сердце Академии. Академия умрет без него.

— Без чего? О чем речь? — спросил я.

Мастер Эдвин тяжело вздохнул:

— Сердце Академии — это Камень Изменения. Один из десяти Камней Реальности.

Я вспомнил записи Олдфилда:

— Тот, что может менять структуру реальности в небольших масштабах?

— Да, — ответила Селина. — И я его не отдам. Я не дам моей Академии исчезнуть. Я в силах скрывать ее от Айвора или любой другой угрозы хоть тысячи лет. Поэтому камень остается здесь.

Роуз выступила вперед:

— Селина, — сказала она мягко, — я понимаю ваши чувства. Эта Академия — ваш дом, ваша жизнь. Но сейчас речь идет не о одном учебном заведении, а о судьбе всех миров.

— Да, — подхватил я. — Каар'Зул хочет уничтожить все реальности. Миллиарды жизней. Включая всех студентов и преподавателей Академии.

— Если мы не соберем все камни, — добавил Глен, — то через некоторое время не останется ни одного мира для защиты.

— Ваша Академия — это удивительное место, — сказала Элара. — Но что будет с знаниями, которые здесь хранятся, если вся мультивселенная погрузится в пустоту?

Селина слушала нас, и я видел, как борются в ней чувства. Ответственность за Академию против долга перед всем сущим.

— Ваши слова трогают меня, — сказала она наконец. — Действительно трогают. Но моя первая обязанность — перед теми, кто доверил мне свои жизни. Перед студентами, которые пришли сюда учиться. Перед преподавателями, которые посвятили себя знаниям.

Она встала и подошла к окну:

— Я могу принять вас всех в Академии на несколько дней. Вы можете отдохнуть, изучить наши библиотеки, может быть, найти другой способ. Но потом вам придется уйти. Камень остается здесь.

Вечером мы сидели в большой столовой Академии за длинным дубовым столом. Вокруг нас ужинали студенты — молодые люди со всех концов Первородного мира, а теперь и из других реальностей. Их смех и разговоры создавали теплую, домашнюю атмосферу, но мы едва прикасались к еде.

— Она не передумает, — тихо сказал мастер Эдвин. — Я знаю Селину с юности. Когда она принимает решение, сдвинуть ее труднее, чем гору.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Роуз, разламывая хлеб на маленькие кусочки.

Я огляделся, убеждаясь, что нас никто не слушает, и наклонился к центру стола:

— У нас нет выбора. Мы должны украсть камень.

— Дэни! — Элара чуть не уронила ложку. — Это воровство!

— Это спасение миров, — ответил я. — Иногда приходится делать плохие вещи ради хорошей цели.

— А как мы это сделаем? — спросил Глен. — Камень наверняка хорошо охраняется.

Мастер Эдвин задумчиво потер бороду:

— Более того, местоположение камня секретно. Комната с ним каждый день меняет свое местоположение — древнее защитное заклинание.

— Тогда как нам его найти?

— Нужна карта Академии, — сказал Эдвин. — Есть специальное заклинание, которое покажет на карте местоположение любого магического артефакта. Но карта должна быть особенной — освященной, пропитанной энергией самой Академии.

— А где такая карта?

— В кабинете Селины. Я видел ее на стене.

Мы разработали план. Глен, Роуз и Элара создадут отвлечение — разыграют сценку, которая соберет как можно больше людей, включая Селину и охрану. А мы с мастером Эдвином тем временем пробереемся в ее кабинет, украдем карту, проведем заклинание и вернем ее на место.

— А что за сценку мы разыграем? — спросила Роуз.

— Приступ, — предложила Элара. — Я притворюсь, что мне стало плохо. Магический приступ — серьезная вещь в Академии, все сбегутся помочь.

— Хорошо, — согласился Глен. — Я буду твоим встревоженным другом, который не знает, что делать.

— А я — случайной свидетельницей, которая привлечет внимание, — добавила Роуз.

Мы договорились действовать вечером, когда большинство студентов разойдутся по комнатам, но преподаватели еще будут на ногах.

В половине десятого наш план пошел в действие. Мы с мастером Эдвином притаились в нише недалеко от кабинета Селины, а наши друзья направились в центральный атриум.

Через несколько минут мы услышали крики:

— Помогите! Кто-нибудь помогите! С девушкой что-то случилось!

— Она вся светится! Что с ней?

— Зовите архимагистра! Быстро!

Звук множества шагов наполнил коридоры. Преподаватели, студенты, охранники — все бежали к источнику шума.

— Сейчас, — прошептал мастер Эдвин.

Мы выскользнули из укрытия и быстро направились к кабинету Селины. Дверь была заперта, но старый маг произнес несколько слов на древнем языке, и замок щелкнул.

Кабинет был пуст. На стене действительно висела большая карта Академии — не обычная бумажная, а выгравированная на листе серебра и покрытая движущимися символами.

Мастер Эдвин осторожно снял карту со стены и разложил на столе:

— Держи углы, — сказал он. — И что бы ни случилось, не отпускай.

Он начал читать заклинание поиска. Слова звучали как музыка ветра, а его руки танцевали над картой, оставляя в воздухе светящиеся символы. Карта начала нагреваться под моими пальцами, а ее поверхность заколебалась, как вода.

Внезапно в одном из коридоров на карте появилась пульсирующая красная точка.

— Нашел, — прошептал Эдвин. — Восточное крыло, четвертый уровень, за библиотекой древних текстов.

Мы быстро повесили карту обратно и выскользнули из кабинета. В коридорах все еще слышались голоса — наши друзья отлично справлялись со своей ролью.

Ночью, когда Академия погрузилась в сон, мы собрались у входа в восточное крыло. Здесь было темнее — факелы горели тусклее, а коридоры казались более узкими.

— Охрана? — спросил я.

— Два патруля, — ответил Глен, который разведал маршрут. — Они проходят каждые полчаса.

Мы дождались, пока очередной патруль пройдет мимо, и быстро направились к четвертому уровню. Библиотека древних текстов оказалась огромным залом, заполненным стеллажами с книгами, которые выглядели старше самого времени. Некоторые были закованы в цепи, другие светились мягким светом, а некоторые вообще левитировали над полками.

За библиотекой, согласно карте, должна была быть секретная комната.

Мастер Эдвин подошел к стене и начал прощупывать камни:

— Здесь должен быть вход... Ага!

Он произнес одно слово на древнем языке, и перед нами материализовалась огромная дверь из черного камня, покрытая символами защиты.

— Импозантно, — прокомментировал Глен.

Эдвин произнес еще одно слово, и дверь медленно, бесшумно отворилась.

То, что мы увидели внутри, заставило нас затаить дыхание.

Огромный зал, казавшийся бесконечным, поддерживался рядами белых мраморных колонн, теряющихся во тьме. Сводчатый потолок был настолько высок, что тонул в полумраке. Но больше всего поражала статуя в центре зала.

Это была фигура человека в развевающихся одеждах, высеченная из белого мрамора с невероятным мастерством. Каждая складка одежды, каждая черта лица были переданы с фотографической точностью. Мужчина выглядел молодо, лет тридцати, с благородными чертами лица и длинными волосами, откинутыми назад. Его правая рука была протянута вверх, и в ней сиял Камень Изменения — кристалл размером с кулак, излучающий мягкий розовый свет.

— Кто это? — спросил Глен, глядя на статую с благоговением.

— Это Вайлом, — тихо ответил мастер Эдвин. — Первый и величайший из магов. Учитель Айвора.

— Тот самый, который запечатал себя и Каар'Зула в пустоте? — вспомнил Глен историю, которую рассказывал Эдвин.

— Да. Он пожертвовал собой, чтобы остановить брата, ставшего демоном.

Мы медленно приблизились к статуе. Камень Изменения пульсировал ровным светом, и я чувствовал исходящую от него силу — не темную и разрушительную, как от камня Каар'Зула, а теплую, созидательную.

— Осторожно, — предупредил мастер Эдвин, начиная подниматься по ступеням к статуе. — Камни иногда защищают себя сами.

Он протянул руку к кристаллу, и тут за нашими спинами раздался голос:

— Эдвин. Зачем ты так?

Мы обернулись. В проеме двери стояла Селина в сопровождении дюжины охранников в боевых доспехах. Ее лицо выражало боль и разочарование.

— Ты же понимаешь, что предал меня и магов Академии? — продолжала она. — Что теперь вы не мои гости, а враги, заслуживающие смерти?

Охранники подняли посохи, и в воздухе запахло озоном. Магическая энергия начала концентрироваться в смертоносные заряды.

— Селина, — сказал мастер Эдвин, не опуская руки, — я не хотел...

Вдруг весь зал содрогнулся от мощного взрыва. Пыль посыпалась с потолка, колонны заскрипели, а некоторые охранники потеряли равновесие.

— Что это? — спросил я.

Селина и охранники напряглись, забыв на мгновение о нас.

— Кто-то атакует защитные барьеры Академии, — прошептала она.

И тогда в зале, словно материализовавшись из воздуха, появился он.

Каар'Зул в теле Мирая стоял в нескольких метрах от нас, и вокруг него медленно кружились шесть Камней Реальности. — Какая трогательная сцена, — сказал он голосом Мирая, но с интонациями чистого зла. — Воры, пытающиеся украсть то, что принадлежит мне по праву.

Глава 9. Битва семи камней

Началась битва.

Селина и ее маги мгновенно переключились на новую угрозу, направив всю накопленную энергию на Каар'Зула. Потоки огня, льда и чистой магической силы обрушились на демона, но он отразил их почти небрежно, взмахнув рукой.

— Жалкие попытки, — усмехнулся он. — Вы забыли, с кем имеете дело.

Один из охранников попытался атаковать в ближнем бою, выхватив магический меч, но Каар'Зул даже не посмотрел в его сторону. Один из камней, которые кружились вокруг засветился, и воин был отброшен в стену с такой силой, что остался там висеть, вдавленный в камень.

Мастер Эдвин присоединился к битве, создавая мощные защитные барьеры вокруг оставшихся магов и отвечая контратаками. Его магия была более опытной и тонкой, чем у молодых охранников, но против шести камней и она выглядела детской игрушкой.

Воспользовавшись хаосом, я бросился к статуе и схватил Камень Изменения. Кристалл был теплым на ощупь и почти не весил, словно был сделан из затвердевшего света.

В тот момент, когда мои пальцы коснулись камня, мир вокруг меня исчез.

Я стоял в пустом белом пространстве лицом к лицу с высоким мужчиной в белых одеждах. Его лицо было точно таким же, как у статуи — благородным, мудрым, но усталым от долгой жизни.

— Ты Вайлом? — спросил я.

— Часть меня, — ответил он голосом, который звучал как далекий колокольный звон. — Осколок моей души есть в каждом камне. Перед битвой с братом, я предвидел, что мне придется уничтожить себя и только так я смогу остановить демона Каар'Зула. Тогда я запечатал фрагмент своего духа в камне, в обычном садовом камне на заднем дворе Академии Магии. Я хотел чтобы часть меня осталось жить и могла приглядывать за академией, следить за моим наследием. Даже будучи духом у меня было достаточно сил, чтобы направлять ведения и мысли в головы Архимагистров академии и наставлять их на путь истинный. Пока Айвор не начал свои эксперименты с пустотой и не стал диктатором мира магии. Я пытался переубедить его и даже вселится в его тело, но он стал слишком безумен и ослеплен властью. Вскоре Айвор нашел источник моей оставшейся силы и использовал камень для Ритуала Великого Разделения. В результате садовый камень с частью моей силы разделился на 10 камней реальности, которые ты знаешь. И еще…

— Мне нужна твоя помощь. Каар'Зул вернулся. — перебил я.

Лицо Вайлома потемнело:

— Я знаю. Я чувствую его присутствие. Мой брат... он больше не человек. Пустота поглотила все, что в нем было хорошего.

— Ты можешь помочь мне остановить его?

— Камень Изменения — один из немногих могущественных артефактов во всей мультивселенной, — сказал Вайлом. — В руках достойного он может изменить саму реальность. Но сначала ты должен доказать, что достоин его использовать.

— Как?

— Скажи мне правду. Зачем тебе этот и другие камни? Что ты сделаешь, когда получишь их силу?

Я подумал о Роуз, которая верила в меня и пошла со мной на возможную смерть. О родителях, которые волновались за меня. О Глене и Элара, которые доверили мне свои жизни. О миллиардах людей в тысячах миров, которые даже не знали о существующей угрозе.

— Ради них, — сказал я. — Ради тех, кого я люблю, и тех, кого не знаю, но кто заслуживает жить.

Вайлом кивнул:

— Правильный ответ. Используй силу камня мудро, Дэниэль Картер. И помни — зло можно победить только добром, ненависть — только любовью.

Видение исчезло, и я снова оказался в зале.

Битва продолжалась, но явно не в нашу пользу. Двое охранников лежали без движения, еще трое были ранены и ползли к выходу. Селина сражалась как львица, но даже ее опыт и сила были ничтожны перед мощью шести камней.

— Дэни! — крикнула Элара. — Камень!

Я активировал Камень Изменения, и розовый свет заполнил зал. Сила текла через меня, невероятная, опьяняющая — я чувствовал, что могу изменить что угодно, создать или разрушить по своему желанию.

Каар'Зул заметил меня и повернулся, его глаза расширились от ярости:

— Седьмой камень! Отдай его мне, мальчишка!

Он направил на меня объединенную силу шести камней — поток энергии, который мог бы стереть в порошок целую гору. Но я не стал уклоняться или защищаться.

Я крепко сжал камень, на доли секунды закрыл глаза и как-то почувствовал что должен делать.

Пространство вокруг демона внезапно стало пустым — не просто лишенным воздуха, а по-настоящему пустым, как та пустота, в которой он провел столетия. Его атака рассеялась в ничто, а сам он остановился, глядя вокруг с растущим ужасом.

— Нет, — прошептал он. — НЕТ! Я не вернусь в пустоту!

Его разум пошатнулся от воспоминаний о вечном заточении, и на мгновение контроль над телом ускользнул от демона.

Мирай упал на колени, а камни, которые кружились вокруг него, просто упали на пол со звонким стуком.

— Эдвин? — прошептал Мирай, глядя вокруг растерянными глазами. — Что со мной? Где я?

Его голос был совершенно другим — усталым, человечным, полным боли. Он увидел знакомое лицо мастера Эдвина и потянулся к нему:

— Эдвин, ты же помнишь, как мы учились вместе и помогали друг другу? Мне кажется, я делал страшные вещи, но не мог остановить себя. Помоги мне, Эдвин, пожалуйста...

В его глазах была такая мука, такое отчаяние, что мое сердце сжалось от жалости. Это был настоящий Мирай — человек, который боролся с демоном в собственном теле и проиграл.

Мы с Гленом и Эларой осторожно приблизились к нему, хотели помочь подняться, но едва мы сделали несколько шагов, как выражение лица Мирая изменилось.

Каар'Зул вернулся.

Глаза снова загорелись красным светом, камни поднялись в воздух и закружились вокруг него с бешеной скоростью.

— Хороший трюк, мальчишка, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Ты почти победил.

Он направил всю мощь камней не на меня, а на мастера Эдвина. Старый маг пытался создать защитный барьер, но сила удара была слишком велика. Взрыв отбросил его к дальней стене, а одна из массивных колонн, направленная магией, с грохотом рухнула прямо на него.

— НЕТ! — закричала Элара, бросаясь к отцу.

Глен достал освященный кинжал Калибора — оружие, способное убивать демонов — и попытался неожиданно напасть на Каар'Зула сзади. Но демон почувствовал атаку и обернулся как раз в тот момент, когда Глен замахивался. Волна темной энергии отбросила моего друга в сторону, он ударился о колонну и остался лежать без движения.

Элара попыталась использовать боевую магию. Пол под ногами Каар'Зула взорвался, корни древних деревьев выросли из камня, пытаясь опутать демона, но он просто подпрыгнул вверх и завис в воздухе, смеясь над ее попытками.

Роуз оттаскивала раненого Глена за ближайшую колонну, пытаясь укрыть его от дальнейших атак.

Остался только я.

Я направил всю силу Камня Изменения против Каар'Зула. Розовый поток энергии столкнулся с разноцветными потоками его шести камней в центре зала. Воздух потрескивал от перенапряжения, мрамор под нашими ногами начал плавиться от жара, а некоторые колонны дали трещины.

Но сила шести камней была явно больше, чем одного. Мой поток постепенно слабел, а поток Каар'Зула становился все мощнее, приближаясь ко мне.

Еще несколько секунд, и я буду мертв.

И тогда я услышал голос.

Голос Вайлома — как голоса самих камней, доносящиеся через энергетическую связь между нами.

— Камни не должны служить демону

— Освободи их

Я понял, что нужно делать. Через связь, которую создала наша магическая битва, я мог повлиять на камни Каар'Зула, перехватить их силу на мгновение.

В следующую секунду поток магии Каар'Зула внезапно иссяк. Камни просто перестали ему подчиняться, а некоторые даже повернули свою энергию против него.

Не имея защиты, демон принял на себя полную силу атаки моего камня. Розовый луч ударил его в грудь и отбросил к противоположной стене. Камни разлетелись по всему залу, звеня о мрамор.

— Что?! — кричал Каар'Зул, пытаясь подняться. — Проклятые камни предали меня! Ненавижу вас всех!

Он начал лихорадочно искать камни глазами, но Элара уже подняла один из них — темно-зеленый камень притяжения. Глен, превозмогая боль, дополз до золотистого камня времени и взял его дрожащими руками.

У нас было три камня, у Каар'Зула — ни одного.

— Давайте! — крикнул я.

Мы втроем направили силу камней на демона. Три потока энергии — розовый, зеленый и золотистый — сплелись в один мощный луч и ударили в Каар'Зула.

Демон упал на колени, пытаясь сопротивляться атаке, но силы были неравны. Вокруг него начало разгораться черное пламя — не обычный огонь, а что-то из самой пустоты.

— АААААА! — Каар'Зул кричал голосами сотен людей одновременно, его вопль усиливался в огромном зале и отражался от стен. — Я ВЕРНУСЬ! Я НАЙДУ СПОСОБ! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!

Черное пламя поглотило его фигуру. Крик стих. Огонь погас.

На полу лежало тело, невредимое от демонического огня. Мирай. Он все еще дышал.

— Он жив, — сказал я, подбегая к нему. — Элара, нам нужны лечебные зелья!

Но Элара не ответила. Она сидела рядом с грудой камней, под которыми был погребен ее отец, и тихо плакала.

— Папа не дышит, — прошептала она. — Он... он мертв.

Я опустился рядом с ней. Мастер Эдвин лежал с закрытыми глазами, его лицо было спокойным, почти умиротворенным.

— Мы не можем его оставить здесь, — сказала Элара сквозь слезы.

— Нужно уходить, — жестко ответил я, хотя мне было больно говорить эти слова. — Скоро придут другие маги Академии. Или того хуже — Айвор наверняка почувствовал такой всплеск энергии камней.

Я начал собирать камни в мешок. Семь из десяти — уже неплохо. Свой путеводный камень убрал в карман для быстрого перемещения в случае опасности.

— А как же папа? — всхлипывала Элара. — Мы не можем просто оставить его тут!

— Элара, — мягко сказала Роуз, обнимая девушку, — твой отец понял бы. Он бы хотел, чтобы мы спасли миры, а не тратили время на...

Она не закончила фразу, но смысл был ясен.

— Мирай жив, но без сознания, — сообщил Глен, проверив пульс. — Можем взять его с собой.

— Возьмем, — кивнул я. — Он нам понадобится.

Мы подняли Мирая, взяли семь камней и приготовились к переходу. В последний момент Элара обернулась к колонне, под которой лежал ее отец:

— Прощай, папа. Я закончу то, что ты начал.

Я активировал путеводный камень, думая о безопасном месте — о замке мастера Эдвина в мире вечных лесов. Портал открылся, и мы шагнули в него, оставляя позади разрушенный зал, мертвую Селину и тело человека, который был для меня как второй отец.

Глава 10. Судьба

Мы материализовались во дворе замка как раз в тот момент, когда солнце садилось за горизонт. Мир вечных лесов встретил нас своим обычным спокойствием — пением птиц, шумом листвы, ароматом цветущих трав. Но это спокойствие казалось теперь горькой насмешкой.

Элара сразу же поднялась в замок и заперлась в своей комнате. Сквозь толстые стены доносились звуки ее рыданий — она оплакивала отца, которого мы оставили в разрушенном зале Академии.

Мы с Роуз пошли к моим родителям, которые все это время жили в гостевом крыле замка. Увидев наши лица, мама сразу поняла, что случилось что-то ужасное.

— Дэни, — сказала она, обнимая меня, — что произошло?

Я рассказал им о битве в Академии, о смерти мастера Эдвина и Селины, о том, что мы собрали семь камней из десяти, но потеряли человека, который был нам как семья.

— Мне очень жаль, сын, — сказал папа, положив руку мне на плечо. — Мастер Эдвин был хорошим человеком. Он не заслуживал такой смерти.

— А что теперь? — спросила мама. — Что вы будете делать с этими камнями?

— Найти оставшиеся три и остановить Айвора, — ответил я. — До того, как он начнет полномасштабную войну против всех миров.

Глен остался в комнате, где мы положили Мирая, ожидая, когда тот очнется. Через несколько часов он позвал нас всех — кроме Элары, которая отказалась выходить из своей комнаты.

Мирай сидел на кровати, держась рукой за голову. Он выглядел растерянным и напуганным — совсем не как демон, которого мы знали как Каар'Зула.

— Где я? — спросил он слабым голосом. — Что со мной произошло?

— Что ты помнишь? — осторожно спросил я.

Мирай нахмурился, явно пытаясь восстановить события в памяти:

— Последнее, что я помню четко... я сражался с Айвором в его крепости. Он был слишком силен. Я был ранен, истекал кровью, и чтобы не умереть от его последней атаки, использовал магию пустоты — скрылся в межпространстве.

— И что дальше?

— Я не мог найти выход. В пустоте магия работает по-другому, обратные заклинания не действуют. Я думал, что застрял там навечно. — Он посмотрел на нас испуганными глазами. — Сколько времени прошло? Где Эдвин? Почему вы смотрите на меня так странно?

Мы вышли в коридор, чтобы посовещаться.

— Он действительно ничего не помнит, — сказал Глен. — Либо это лучшая актерская игра в истории, либо Каар'Зул полностью контролировал его тело, а сам Мирай был заперт где-то глубоко в подсознании.

— Стоит ли ему рассказать правду? — спросила Роуз. — О том, что его тело использовали для убийства невинных людей?

— Не знаю, — честно ответил я. — Может быть, будет лучше, если он не будет знать.

Но пока мы обсуждали судьбу Мирая, он сам решил вопрос за нас.

Когда мы вернулись в комнату, она была пуста. Окно было открыто, а на подоконнике лежала записка:

"Я помню больше, чем сказал. Обрывки, фрагменты, кошмары. Я видел руки, которые убивали, и понял, что это мои руки. Слышал голос, который отдавал приказы о смерти, и понял, что это мой голос. Не могу жить с этим. Простите."

— Он сбежал, — сказал Глен.

Мы бросились к окну, но Мирая уже не было видно. Только в воздухе висел разлагающийся портал — он использовал какое-то заклинание для перемещения.

— И это еще не все, — мрачно добавил я, заметив, что мешок с камнями исчез. — Он взял камни.

На столе лежал еще один листок:

"Мне нужно искупить свою вину. Найти способ исправить то зло, которое я причинил. Камни помогут мне в этом. Не ищите меня."

— Пять камней, — простонала Роуз. — Он взял пять камней, ради которых погиб Эдвин !

У нас остались только два — мой путеводный камень, который я носил в кармане, и камень Элары, который она снова носила как амулет в память об отце.

Мы были в отчаянии. Все, ради чего мы сражались, все жертвы — и в итоге камни снова в чужих руках.

Мы собрали припасы и вышли во двор замка, готовясь отправиться по следу Мирая. Два камня против пяти — шансы были ничтожными, но другого выбора не было.

И тогда небо потемнело.

Не естественное потемнение заката, а что-то зловещее. Облака закрутились в спираль, образуя огромную воронку прямо над замком. Из центра воронки начал спускаться черный портал размером с футбольное поле.

Из портала медленно выплыл огромный дирижабль — не такой, как те, что мы видели в разрушенном мире, а намного больше. Это была настоящая летающая крепость из черного металла, украшенная красными символами. На ее борту виднелись десятки орудийных башен и площадки для посадки более мелких кораблей.

Дирижабль остановился прямо над замком, заслонив собой полнеба. Затем из люка в нижней части корпуса начала спускаться фигура человека — он не падал, а медленно летел к земле, контролируя свой полет магией.

Это был высокий, широкоплечий мужчина в черном плаще с красными погонами на плечах. Капюшон был откинут, открывая лицо, которое могло бы быть красивым, если бы не выражение абсолютной жестокости в темных глазах. Волосы были черными с серебристыми прядями, борода аккуратно подстрижена. Это было лицо человека, привыкшего к абсолютной власти и не терпящего неповиновения.

Он остановился в нескольких метрах от земли, зависнув в воздухе на уровне наших глаз.

— Вот я и нашел вас, — сказал он голосом, который звучал как раскаты грома. — Меня зовут Айвор. Я маг из Первородного мира. Думаю, вы знаете, кто я и чем знаменит.

Сэр Гарет и его воины выбежали из замка, но остановились, увидев размеры угрозы. Что могли сделать несколько десятков рыцарей против летающей крепости?

— Я пришел за камнями, дети, — продолжал Айвор. — Отдайте их мне, и вы умрете быстро, как и ваш мир. Я буду милосерден.

Ярость захлестнула меня. Этот человек был причиной всех наших бед, всех смертей, всех страданий. Мастер Эдвин, Селина, профессор Харрис, тысячи невинных людей в разрушенных мирах — все они погибли из-за его амбиций.

Я крепко сжал камень и направил весь поток магической энергии на мага.

— Ты убийца! — кричал я, обрушивая на него всю силу путеводного камня.

Синий луч энергии ударил в Айвора... и просто отразился, как свет от зеркала. Маг даже не пошевелился, только слегка поднял руку.

Отраженная энергия ударила в меня самого, отбросив на несколько метров. Я упал на камни двора, чувствуя, как изо рта течет кровь.

— Жалкая попытка, — сказал Айвор. — Неудивительно, что Каар'Зул смог овладеть одним из вас так легко.

Роуз бросилась ко мне с криком:

— Дэни! Дэни, ты в порядке?

Она почти добежала до меня, когда Айвор произнес:

— Не мешай, девочка.

Он слегка повернул пальцы своей руки, и я услышал тихий хруст.

Роуз остановилась как вкопанная. Ее голова странно повернулась набок. Она посмотрела на меня удивленными зелеными глазами, попыталась что-то сказать, но вместо слов изо рта потекла кровь.

Потом она упала на камни рядом со мной.

— РОУЗ! — я попытался подползти к ней, но тело не слушалось. — РОУЗ, НЕТ!

Ее зеленые глаза смотрели на меня, но уже ничего не видели. Та, которую я любил больше жизни, была мертва.

Что-то сломалось во мне в тот момент. Не просто сердце — сама душа треснула пополам. Роуз. Моя Роуз. Любимая, которая верила в меня, которая пошла со мной в опасное путешествие, которая была светом в моей жизни.

И теперь ее нет.

Я сжал камень в руке с такой силой, что ногти вонзились в ладонь и потекла кровь. Боль, ярость, отчаяние — все смешалось в один ураган эмоций.

Но камень, чувствуя мое критическое состояние, активировал защитный механизм. Мир вокруг меня растворился в белом свете, и я исчез из разрушающегося мира, унося с собой только образ мертвых зеленых глаз Роуз.

В последний момент перед исчезновением я услышал смех Айвора — холодный, торжествующий, полный предвкушения окончательной победы.

Конец первой книги

Спасибо за чтение

Вернуться к книге