КалиндогнуМ

Глава 1

Дварф Гербород шёл по просёлочной дороге. Он был одет в красивые латные доспехи поверх плотной кофты из козлиной кожи, на коленях у него были шипастые наколенники. Стрижка у него была как у ирокезов, а борода была маленькая, покрывала часть подбородка.

На поясе у него висел боевой топор, на спине - огромная секира, на груди - два кинжала, сложенные крест-накрест, под грудками, на верхней части живота. Через плечо была перекинута сумка, в коей находились съестные припасы, зелья, карты окружающей местности, всякая мелочь. На спине висела двухместная палатка, служащая уютным местом для отдыха во время привала, спасавшая и от непогоды.

Погода была уже не летняя. Было начало осени. Небо было хмурое, затянутое серыми тучами. Когда начинался дождь, Гербород выбирал себе поляну возле больших и толстых деревьев, располагался там, ставил каркасную палатку, не раздеваясь и не снимая доспехов, укрывался пледом и мирно засыпал, при этом положа руку на рукоять боевого топора.

Места здесь были мутные и подозрительные. Пидебир со своими дружками понаплёл ему, что здесь обитают кровожадные, сильные, всегда голодные животные, что дорогу патрулируют безжалостные разбойники, занимающиеся каннибализмом, не чурающиеся есть своих жертв, повсюду шастают ушлые мародёры. Что всякая нечисть бродит по этим лесам, нападая и пугая заблудившихся путников.

Но Гербород за три дня своего путешествия так никого и не встретил. А нечисть на него не нападает, считал он, так это потому, что он не заблудился. Дорогу он знал. Если бы сошёл с основного пути, то, легко ориентируясь по лесу, вышел бы на нужное место без определённого труда. А тут иди себе да иди по протоптанной тропинке.

Кругом густел ещё не опавший, только чуть-чуть начавший желтеть, лес. Идти ему оставалось десять-двенадцать километров. Сам лес был очень большой, и дварф не знал его реальный объём. Солнышко пробивалось сквозь серые тучи, ветер бодрил, не давая уставать. Но всё как будто вымерло и не вызывало хорошего предчувствия. Ни одного живого существа, ни птички он не встретил на своём пути.

Отдохнув под большим деревом, он поплёлся дальше. Шёл он в царство дварфа-короля Барудина, называвшееся Подземелье Калиндогнум.

Это было величественное подземелье, изобилующее огромными коридорами, всевозможными лабиринтами-улочками и мостами. Но, как это бывало не раз, дварфы и гномы докопались до того, что разбудили и потревожили ранее дремавшие древние силы, опять какую-то неведомую тварь. Что это были за силы, мало кто знал, а сбежавшие гномы не могли надеяться на помощь своих сородичей, тем более, других рас, проживающих в Митрандире. Никому не было дела до них. Все жили своей жизнью и поговаривали:

«Не надо было так глубоко копать. Вы же знаете, не могли не знать, что в подземельях кроются всякие разнообразные глубинные монстры, существа, нечисть и даже чудовища. Не учитесь на ошибках своих сородичей. Теперь, когда вы подвергли краху своё Царство, вы не только уничтожили его, но и подвергли опасности все живущие с вами по соседству Королевства, населения, города. Возможно, всё живое. Максимум, что мы можем вам сделать, чем помочь, это отправить пару тысяч воинов да колдунов и магов, случайных путешественников, кто захочет поучаствовать в этой экспедиции. Колдуны да маги всегда согласны пойти навстречу неведомому. Высылая войско, мы вам делаем одолжение. Минимум, мы можем засыпать все входы и выходы вашего Королевства, предварительно выпустив всех желающих уходить, запечатать завалы мощной магией и предоставить оставшимся самим разбираться с угрозой.»

Гербород был полностью согласен с данным утверждением. "Не надо было копать слишком глубоко",- говаривал его отец. - "опять разбудили какую-то чертовщину. Сами виноваты. А теперь мы все под угрозой. Надо было вовремя остановиться. И никто не может ничего толком сказать, что они высвободили наружу!"

"Но погоди, - сказал Гербород своему отцу, - "ты же знаешь, что нам, гномам и дварфам, тяжело остановиться, когда мы заняты своей работой. Особенно, когда копаем и строим."

"Да, - согласился отец. - но кусочек здравого смысла должен же быть! Полно примеров в нашей истории, когда мы были на грани уничтожения из-за своего тупого упрямства и фанатичности."

"Барудин тот ещё мудак, - сказал Гербород. - Фанатичный, хладнокровный, не думающий о завтрашнем дне. Ему надо побыстрее добыть ещё больше ресурсов, коих у него полно. Он сидит на золотом троне, стоящем на огромной куче драгоценностей: золоте, всевозможных бриллиантах, изумрудах, серебре. И для чего он заставлял копать, добывать ресурсы свой народ? Чтобы сидеть жопой на всём добытом чужим трудом? Может, гномы и понимали угрозу, но разве алчность дварфов остановишь? Вот и подчиняются, лишённые здравого смысла."

"Вот за это нас ненавидят и не любят. - сказал отец Герборода. - Что мы приносим другим неприятности, ставя не только себя на грань уничтожения."

" А что мы делаем с добытым? - спросил Гербород. - Торгуем, делимся, обмениваемся на необходимые ресурсы?"

"Понятно, что торгуем. - ответил отец. - Но чтобы делиться, отдавать кому-то? Столько труда вложено в добычу, а мы должны раздавать это непонятно кому задаром?"

"Но не сидеть же на этой драгоценной куче? - парировал молодой дварф. - Надо же с этим золотом что-то делать? Чтобы оно приносило пользу!"

"Даже наш правитель Гарудин, - сказал отец-дварф, - как и многие правители-дварфы Гномье-Дварфовых Королевств, пользуется фанатичной любовью гномов к копанию, добыче ресурсов, строительству, даже не думая, к коим последствиям это может привести."

"Слушай, отец, - немного смущаясь, сказал Гербород, - а можно я схожу посмотреть на Царство Барудина?"

"Ну, - ответил отец, - от тебя дома всё равно никакого толку. Ты нигде не работаешь. Благо, хоть по хозяйству помогаешь, моешь посуду. Возможно, для тебя это пойдёт на пользу. Может, чему научишься, приобретёшь полезные навыки, повидаешь мир, попутешествуешь."

В итоге отец дал добро. Родители собрали его, дали необходимое оружие, доспехи, какие имели. Мать дала ему пару рецептов для готовки на костре, в полевых условиях, суповые наборы в пачках; отец дал парочку советов для выживания, один из которых был таким:

"Если противников будет больше трёх, то не будет зазорным окопаться, прежде, чем тебя заметят, - сказал ему отец и протянул Гербороду золотую окопную лопату, покрытую иридием и украшенную различными узорами и древнедварфовскими рунами.

"Осторожность - не трусость. Не зазорно окопаться, когда на поле битвы тебя окружает множество врагов. Под землёй спасение, - прочитал и перевёл отец, проводя пальцами по рунам. - Возьми, сын. Эта окопная лопата пережила много битв. Она досталась твоему прапрадедушке в Первой Гномье-Дварфовой войне и пережила много войн, переходя из поколения в поколение."

Гербород поблагодарил своего отца и взял лопату. Она была очень гибкая, но в то же время твёрдая. Концы лопаты были заточены, и её можно было использовать как оружие, ведь по мощности лопата могла сравниться с хорошо заточенным эльфийским мечом.

Гербород взял свою любимую палатку, в которой он иногда спал, когда приходилось патрулировать во дворе, чтобы никакой гоблин или подлый орк, да даже человек, не залез к нему и не утащил что-нибудь ценное. К себе в Королевство дварфы впускали много различных путников.

Не все путники были благонадёжные. Многие из них были злонамеренные и приходили ради наживы, используя любые подлые, коварные методы, лишь бы что-нибудь стащить. Дварфы таких не щадили и каждый мог зарубить вора на месте, поймав его за руку. Оставленных в живых, злоупотребивших доверием и гостеприимством подземного народа, дварф мог пощадить или отправить на специальное место для казни, где сбрасывали таких с середины разрушенного моста в огромную древнюю пропасть, чисто чтобы подлец полетал, в назидание таким. Летящее тело видели многие работающие в этой яме гномы, занимающихся украшением тоннелей и стен ямы, строительством и уборкой, и многие из нах радовались, аплодировали, что очередного подлеца и вора постигла такая участь. В эту яму текли все отходы из тоннельной канализации тамошних жителей, ведь в коридорах этой ямы жили гномы, и летящий на дно буквально умирал в отходах.

Были и такие случаи, когда воры не хотели прыгать в яму. В надежде сбежать, спастись, сохранить свою жизнь, они пытались прыгнуть не в центр, а в бок. Но расстояние от края окружности было приличное, так что никому никогда не получалось сделать что-то подобное и выжить. Некоторые не хотели прыгать и сидели на краю разрушенного моста, пока усталость и сон не одолевали их. Они теряли силы и в изнеможении падали в пропасть. Либо в отчаянии бежали на вытянутые дварфами копья, чтобы никто не пытался возвратиться назад.

Гербород взял лёгкие доспехи, нацепив их поверх мифриловой кольчуги, взял любимую секиру-молот, боевой короткий топорик, который он сделал в кузнице отца в детстве, и пару хороших ножей. Как ему сказали, места в Королевстве Барудина опасные, с этой таинственной угрозой, да и путь туда был нелёгкий, поэтому его снарядили по всей боевой форме. Говорили, что, помимо обозов, туда стекалась вся окрестная нечисть, почуяв мощный излучающийся с того места источник тёмной силы. Гербород мог записаться в отряд из одной тысячи, вышедший в Королевство ранее, но как-то пропустил этот момент и не придал этому значения.

Одному было идти, конечно же, опаснее. Но в этом было и преимущество: он мог надеяться только на себя, на свой холодный рассудок, ведь он многому научился за все эти годы и был готов ко всем неприятностям. Жизнь дварфа к этому способствует. Но к его годам он не убил ещё ни одного орка или гоблина.

Мать подстригла его, подровняла бороду, и он отправился в путь.

И вот сейчас, как три дня он шёл по огромному лесу, который, проведя всю свою жизнь в подземелье, он видел впервые. Но он не отставал от жизни, много знал, правда из книг и рассказов повидавших на своём пути гномов и дварфов, от своего отца, провёдшего несколько лет на поверхности. И лесная тишина настораживала его. Предчувствие было нехорошее, он чувствовал это своим нутром. А конца и края леса было не видать. Дорога проходила через густой лес, и свет в это место практически не пробивался через густоту листьев, а по её бокам возникали кочка за кочкой.

Вдруг из одной такой кочки-бугра вылетела стрела и попала в доспех дварфа. Она летела настолько быстро, что Гербород не успел среагировать, упасть на землю. Очнувшись от внезапного удара и придя в себя, он отбежал с дороги и спрятался за толстое дерево. Глаза его ещё не привыкли к темноте, так что он не решался выглядывать из-за ствола, а только прислушивался к подозрительным звукам. Он прощупал место на броне, куда попала стрела, и ощутил небольшую дырочку. Ему очень повезло; стрелок промахнулся и, если бы захотел убить его, убил бы сразу, пустив стрелу в голову. Дальнобойного оружия у него не было. Он не знал, сколько там стрелков и решил всё-таки посмотреть, припав к земле и осторожно выглянув из-за коряги корня дерева, за которым успел спрятаться, щурясь и приложив ладонь к бровям.

Сначала он ничего не мог разглядеть. Но потом он заметил чей-то силуэт. Присмотревшись тщательнее, он заметил, что на бугорке стоит гоблин, который махал ему рукой, в которой держал лук, а другой рукой прилаживал палец к губам, прося не шуметь, и жестом махал ему подойти поближе.

"Ловушка ли это? - подумал Гербород. - Можно ли доверять этому гоблину?"

Потом он отбросил эти мысли, понимая, что никакого доверия к гоблинам не испытывает, ведь это коварные и подлые существа, занимающиеся грабежом и разбоем, нападая на слабых и ничего не подозревающих путников, попадающих в засаду этой падали.

Гоблин всё ещё продолжал махать руками, часто прилаживая палец к губам и часто тыча указательным пальцем в противоположную от дороги сторону.

Гербород вытащил свой боевой топорик и не знал, что ему делать дальше. Он мог бы ползком пробраться за бугорок, но не знал, сколько там врагов. Он вспомнил про лопату, вернул топорик на место и решил вернуться за ствол, и начать копать, как гоблин смело пошёл к нему навстречу, повторно изобразив жест тишины и подняв руку. В знак мира?

Гербород ничего не понимал. Он сжал рукоять лопаты, вытянув её автоматически, и решил долбануть странного незнакомца по его зелёной лопоухой голове. Гоблин подходил тихо и осторожно, но быстро, как будто спешил, а дарф поднялся на ноги, не выпуская лопату из рук.

Когда до Герборода оставалось пять метров, гоблин остановился и тихо произнёс:

"Мир. Не надо вопросов. Идём за мной", - и помахал жестом. Дварф теперь мог его рассмотреть детальнее: это был маленький гоблин с большими, длинными ушами. Тело у него было развито, спортивное, на котором можно было заметить шрамы от порезов, но их было не много. Гербород видел даже его кубики пресса, на одном кубике даже был шрам от колотой раны. Одет он был в короткие синие рваные шорты, в левом ухе была серьга.

Кроме шорт из кожи, на нём не было никакой одежды. На поясе у него висел огромный нож(или сабля), свисающий до земли. За спиной висел колчан для стрел, наполненный стрелами.

"С какой стати я могу тебе доверять, гоблин? - Гербарод приготовился, если что, вмазать ему лопатой. - Кто ты такой? Чего тебе надо?"

"Меня зовут Кракх. - ответил гоблин и начал быстро жестикулировать. - Нет времени! Там женщина. Скорей!"

Гоблин показывал жестами на запад, в то время путь Герборода лежал на север, пока дорога не изгибалась, обходя водоёмы и непроходимые заросли колючника.

"Ладно, протянул дварф, тоже шёпотом, - так уж и быть. Я тебе поверю. Но, если ты обманываешь меня, я снесу тебе голову в первую очередь."

Гоблин на миг улыбнулся, но его лицо тотчас стало опять встревоженным.

"Скорее! Топор лучше лопаты, - сказал гоблин, указывая на висевший на поясе дварфа топорик.

"Это уж я сам решу, - сказал Гербород.

Он развернулся и побежал, поочерёдно жестикулируя рукой и прилаживая палец к губам. На пути он ловким движением поднял выпущенную в Герборода стрелу и также ловко закинул её в колчан к остальным стрелам.

Гербород старался не отставать от гоблина, двигавшегося очень резво. Преодолевая бугры и кочки, дварф бежал и не знал, к чему готовиться. Этот гоблин, если бы и захотел его убить, то убил бы неподозревающего первой же стрелой. Так чувствовал дварф. Энергетика, исходившая от гоблина, была лютая.

Так они бежали минут восемь, пока гоблин не припал к бугорку и привычным жестом не попросил соблюдать тишину. Гербород прилёг рядом. Кракх указал жестом вверх, резко двигая указательным пальцем, и начал тихо ползти к вершине бугорка. Гербород, стараясь не тарахтеть своим оружием, всем снаряжением, пополз вслед за ним. Когда дварф подобрался почти до самого края и хотел выглянуть, гоблин дотронулся до его плеча и в который раз показал жест тишины.

Гербород кивнул, выглянул из-за бугорка. То, что он узрел, шокировало его и ошеломило.

Глава 2

Гербород выглянул из-за бугорка. На поляне, освещённой факелами, установленными в специальные подставки, гоблины разбили свой лагерь. На всём расстоянии до этих палаток валялись убитые лошади, трупы каких-то людей, а в центре всего этого – огромная карета, которая, будучи поломана вдребезги, не потеряла свой величественный шарм.

Карета была изготовлена из драгоценного дерева, инкрустированного золотом и драгоценными камнями. Возле входа и маленьких изысканных окон, рамки которых были покрыты красивой резьбой и различными узорами, располагались магические кристаллы, служившими источником света. Они продолжали освещать покорёженную роскошь, и выглядело всё это заворожённо, хоть и трагично: блеск золота, драгоценных камней терялся во мраке этой разрухи. Зачарованные колеса, защищающие от порчи и повреждений, что, видимо, не слишком помогло, которыми был оснащён экипаж, валялись отломанные рядом. Обломки валялись везде, как и обрывки знамён, цвета которых были вымазаны грязью в размокшей от крови земле.

“Какие идиоты решили ехать по этим опасным краям? – подумал Гербород, – Тем более, в такой роскошной карете? Тут не только гоблины захотят напасть на этот сундук сокровищ на колёсах, но и любой желающий разбойник любой расы!”

Гербород пригляделся к трупам лошадей. Это были боевые скакуны. Доспехи из воронённой стали на них были помяты и иссечены ударами оружия. В тушах торчали стрелы с выцветшим оперением. Некоторые даже были украшены примитивными узорами.

Судя по нарядам и доспехам, рядом валялась охрана, или это были гвардейцы? Гербород пока не мог определить этого. Они лежали в неестественных позах вокруг кареты. Их парадные доспехи, украшенные какими-то гербами, теперь были покрыты вмятинами и следами от ударов. У некоторых из них забрала были подняты, и можно было увидеть застывшие лица этих мужественных войнов(как можно было предположить, попавших в неожиданную засаду тварей), на которых отпечатались предсмертные агонии. Некоторых уже успели раздеть, и небольшой отряд гоблинов из трёх существ продолжал мародёрить.

Один залез в карету:

– Ребята, да мы богачи! – высунулся он из прохода, – Тут полно монет, огромных сундуков, ожерелий, всяких платьев принцессы, которые можно продать!

– Иди ты со своими платьями! – огрызнулся на него приятель, с необычайно высоким для гоблина, почти метр ростом. Костлявое тело его было покрыто грязной, залатанной кольчугой из медных пластин. Морда была вытянутая, выдающиеся жёлтые клыки торчали из пасти, на голове – потрёпанная шапка из волчьей шкуры.

– Тут одна карета нас обеспечит почти на всю жизнь! – осклабился он, – а посмотрите, какое у них оружие, какие доспехи! – он поднял красивую саблю стражника, надел его шлем, поднял забрало и растянулся в довольной улыбке.

Рядом методично разбирал завалы, копошась в обломках, снимая доспехи с гвардейцев, в поисках ценного коренастый и широкоплечий силач в рваной кожаной безрукавке, украшенной когтями и клыками. Он кидал раздетых стражников бегающим и лающим рядом клювоголовым собакам, которые набрасывались(с голодухи ли?) на трупное мясо. Сегодня у этих падальщиков был пир.

Пару собак находились на цепи возле патрульных, у входа в главный кишлак. Стражники постоянно заглядывали в открытый проход и посмеивались.

– Шныдр, давай быстрее набивай-ка карманы и пойдём развлекаться с принцессой, – крикнул в сторону кареты гоблин с волчьей шапкой на голове, – а то она сдохнет, и придётся труп тр**ать, а я не люблю е**ть падаль.

Из кареты вылетел Шныдр. Это был маленький и юркий гоблин с бегающими маленькими глазками. На его теле было навешано множество мешочков, очевидно, для заполнения их ворованными вещами.

– Да бегу я, бегу! – они развернулись, бросив своё мародёрство и быстрым шагом пошли к кишлаку, где, как можно было понять, было самое развлечение.

Гербороду надо было что-то придумать.

– Ты можешь перестрелять этих собак, Кракх? – спросил своего напарника дварф. Лопоухий гоблин с порванными ушами кивнул.

Гербород накидывал план. В идеале напоить бы этих обмудков, но бухла у Герборода не было, он не пьёт. Тем более, он не знал, сколько там врагов. Надо было отвлечь охрану на Кракха, пока он будет стрелять из лука. Это была очень выгодная позиция, открывающая вид на всю поляну, чем и нужно было воспользоваться.

Он потёр бороду в раздумьях. Надо было спешить. Там, в плену у этих тварей, находилась какая-то принцесса, и непонятно, что с ней там делали.

– Кракх, время пришло. Начинай стрелять по этим псам, – сказал Гербород.

– Мы их называть “клыкарры”. Для вас же это “клювогрызы”, – сказал гоблин.

– Понятно, – ответил дварф из вежливости, ему было всё равно. Он достал свою золотую окопную лопату и выкопал небольшую ямку, куда сложил мешающие ему в выполнении его плана и передвижении тяжёлое оружие, сумки, палатку, прикопал опавшей листвой и ветками, взяв с собой только лёгкие кинжал и боевой топор.

– Когда ты начнёшь стрелять по собакам, я начну подкапываться к кишлаку, – объяснял план гоблину Гербород, на что тот с понимающим видом кивал.

Постарайся избавиться от собак так, чтобы они не издали ни звука. Я спрячу их в ямы, но так, чтобы охрана гоблинов заметила. Потом отвлеки их на себя, и постарайся с минимальным шумом прикончить.

Если они поднимут шум, то тут два варианта: либо гоблины из кишлака выбегут, либо не оторвуться от прелестей принцессы и из палатки не выйдут. Если они побегут на тебя, то стреляй как можно точнее, убивай как можно больше.

Я сделаю ямы-ловушки, здесь и здесь, – Гербород жестом показал, где. – Когда они провалятся, то стреляй по головам, пока они в суете пытаются выбраться, не понимая от неожиданности, что случилось. А я с тыла на них наброшусь, ясно?

Кракх кивнул.

– Стрел у тебя хватит? – спросил дварф.

Гоблин показал ему колчан, в котором было двадцать три стрелы.

– Маловато, – покачал головой Гербород. – Тебе может пригодиться это.

Он начал копаться в сумке и достал пару маленьких флаконов.

– Я тут прихватил кое-что, – с улыбкой сказал дварф.

Он начал протягивать гоблину магические субстанции в колбах и объяснять ему их предназначение.

Все жидкости были разлиты в стеклянные колбы, но отличались по цвету и принципу действия. Гербород достал три вида жидкости:

- световые заряды, имеющие ярко-бирюзовый цвет с переливами в лазурный оттенок, с появляющимися при встряхивании золотыми искорками;

- звуковые элексиры изумрудно-зелёного цвета с бронзовым отливом, с появляющимися серебрянными всполохами при взбалтывании;

- спящий раствор нежно-лилового цвета с розоватым оттенком, с появляющимися при встряхивании сиреневыми завихрениями.

Эффект у каждой субстанции, как объяснил Гербород Кракху, был разный:

- световые заряды при разбивании создавали яркую вспышку, ослепляя всех в радиусе пяти-десяти метров;

- звуковые элексиры высвобождали концентрированную звуковую волну, оглушая противников в радиусе пятнадцати метров, дезориентация которых продолжалась три-четыре минуты, что было очень эффективно против групп противника;

- спящие растворы, действующие в пределах до десяти метров, вызывали глубокий сон у живых существ, длящийся двадцать-тридцать минут.

– Хм… Хотя, знаешь, – Гербород задумался, – спящие элексиры тебе не понадобятся, – и дварф забрал флаконы с усыпляющей жидкостью себе, спрятав их за пазуху. – У меня появилась другая идея.

Кракх привязал шнурками к наконечникам стрел флаконы со звуковыми элексирами и световыми зарядами, отложил из в сторону, а справа от себя положил колчан и воткнул стрел пятнадцать в землю рядом, для быстрого темпа стрельбы.

Хорошо подготовившись к засаде, Гербород скомандовал “Давай!”. Кракх прицелился и пустил стрелу. Шустрым движением он натянул вторую стрелу и пустил следом за первой.

Обе стрелы попали прямо в цель. Первый клювопёс с хрипом упал на землю, не успев взвыть от боли. Он даже не оторвался от поедания трупа, услышав свист летящей к нему смерти. Второй клювопёс резко оторвался от трупопоедания и резко дёрнулся в сторону, из-за чего вторая стрела попала ему в плечо, заставив его заскулить и припасть на лапу.

Гербород выругался. Он-то понадеялся на Кракха, что у него всё получится “без сучка- без задоринки”, с самого начала. Но гоблин не растерялся, зажмурил глаз, сосредоточившись на цели, прицелился и добил животное, попав прямо меж глаз.

Но охрана гоблинов, их было четверо, услышали скулёж клыкарра и решили проверить, что там произошло. Один взял факел и в дороге освещал себе обзор местности.

Настал черёд Герборода. Он начал быстро прокапываться с помощью своей золотой окопной лопаты до трупов клювопсов, чтобы их спрятать, пока гоблины их не увидели.

В это время второй гоблин спустил с привязи находившихся у входа двух оставшихся клыкарров, которые сразу же бросились к трупам своих сородичей и начали обнюхивать сначала мертвечину, потом местность вокруг них. Когда они обнюхали стрелы, то сразу оскалились, зарычали и с лаем побежали в сторону Кракха. Гербород еще не успел докопаться до трупов тех первых убитых собак.

Кракх в очередной раз прицелился и метко поразил из лука ещё не одуплившуюся, стоявшую возле разбитой кареты клювопсину.

Вторая почти до него добежала, но упала в предсмертной агонии, обмякнув от очередной стрелы, но успев протяжно заскулить перед смертью.

Четверо гоблинских стражников настороженно переглянулись, когда до их ушей донесся страшно-протяжный предсмертный вой клыкарра. Их короткие, приземистые фигуры в потрёпанной броне напряглись, а маленькие глазки-бусинки внимательно осмотрели освещённое огнём факела пространство.

Они ещё не дошли до первых мертвых клювогрызов, куда, кстати, уже докопал Герборот, и услышал голос одного из них:

– Слышь, братан, это не к добру, – пробурчал старший патрульный, поправляя на плече ржавый двуручный меч. – Клыкарры просто так не скулят.

Пока они разговаривали, Гербород спрятал мёртвых клювопсин к себе в вырытый подкоп, чтобы гоблинцы ничего не заподозрили. Стрелы из трупов он вытащил и спрятал за пазухой(они пригодятся для Кракха).

Гоблин с факелом осветил поляну как раз в тот момент, когда дварф затягивал трупики себе в норку.

– Что за...? – в недоумении пробормотал гоблин. – Эй, кажется, я что-то видел!

– Хде? – к нему подбежал юркий гоблин и выхватил из его рук факел, на что тот недовольно крикнул “Эй!”.

Не обращая внимания на недовольство старшего, юркий гоблин предложил пойти посмотреть, что там за дела.

– Только тихо, – поддержал его другой гоблин, – а то вдруг там засада.

Они подошли к месту, где Кракх убил первых клювопсин, и заметили тёмно-бардовую кровь собак, которая в свете факела отдавала лёгким металлическим блеском, и неглубокие ямки, где орудовал Гербород, который вроде бы замаскировал их, но этого было недостаточно, чтобы всего этого не заметили, и всё вызывало подозрение у гобни.

– Кто-то убил наших клювогрызов! – закричал юркий гоблин, освещая огнём место преступления.

Они все подошли к луже крови возле объеденного трупа гвардейца, лежавшего у разбитой кареты, и начали всё осматривать. Как вдруг возле сформировавшейся кучки гоблинов образовалась яркая вспышка, озарившая их ярким светом. Это была стрела Кракха, который действовал быстро и расчётливо. Гоблины, ослеплённые и дезориентированные, замерли на месте и истошно завопили. Гербороду надо было ускориться, пока им на помощь не прибежало подкрепление из кишлака.