Калгари 88. Том 9

Глава 1. Наезд от допинг-контроля

Быстро отгремели торжественные фанфары награждения, официальные лица разошлись кто куда. Трибуны наполовину опустели: зрители отправились по буфетам и туалетам, пользуясь перерывом, а на льду зажужжала заливочная машина. Медалистки с тренерами оказались предоставленными сами себе, стоя у калитки выхода на лёд. Наконец, и у советской делегации появилось время, чтобы поздравить Арину, Таню, Левковцева и Ксенофонтова.

Вид у ответственных товарищей был очень радостный, и даже немного удивлённый. Похоже, они до последнего момента не верили, что советская фигуристка в упорной борьбе с сильными соперницами завоюет золотую медаль. Это была первая золотая медаль Советского Союза на чемпионатах мира среди юниоров с 1976 года! А что было раньше, уже мало кто помнил. Возможно, и до этой даты ничего не было.

— Ну порадовал, так порадовал, Владислав Сергеевич, — радостно сказал председатель федерации фигурного катания Валентин Игоревич Шеховцов, пожимая руку Левковцеву, а потом обнимая его от всей души. — Так, глядишь, ещё одну путёвку на отдых придётся давать тебе, уже за границу. А то и автомобиль. Выбирай сейчас сам, заранее, чем тебя отблагодарить.

Потом руководитель федерации подошёл к Ксенофонтову и тоже крепко пожал руку и обнял его, отходя от протокола.

— И твоему успеху рад, Игорь Борисович. Молодец! Сколько ты шёл к этой медали и наконец пришёл, порадовал всех. Тебе тоже будет много чего хорошего. Поработал прекрасно!

Было видно, что у руководителя федерации не находилось слов для того, чтобы выразить свою благодарность своим подчинённым, поэтому всё свел к материальным благам. Хотя, возможно, они есть самое главное в нашей жизни. Что удивительно, взрослые люди поздравляли в основном тренеров, совсем забыв про фигуристок, как будто это не они только что выдали прокаты жизни.

А потом по очереди начали подходить вообще все представители советской делегации, присутствовавшие на соревнованиях. Фигуристы, тренеры, переводчики, спортивные врачи. Самым последним подошёл дядя Саша Федотов. С большим смущением протянул Арине руку и легко пожал её.

— Люда, у меня просто нет слов, — смущённо сказал капитан. — Впервые вижу такое выступление... Такой накал борьбы и эмоций. Прими мои искренние поздравления.

Потом Федотов в порыве искренних чувств не удержался и чуть не раскрыл себя.

— Если будут какие-то проблемы, говори, я постараюсь их решить, — искренне сказал Федотов, даже не задумываясь о том, что он говорит. Как может решить какие-либо проблемы простой помощник врача?

Впрочем, о невпопад сказанных словах не задумывался никто. В компании спортсменов, тренеров, и ответственных лиц царило большое воодушевление. А особенно у ответственных лиц. Их лица просто сияли от радости. Медальная копилка СССР пополнилась! Сразу на одно золото и одну бронзу, и об этом сегодня напишут все мировые газеты! Парники и танцоры завоевали два золота и два серебра и вот в довесок ещё две медали! Осталось дождаться медалей от парней. Глядишь, так и до Государственной или Ленинской премии дошагаешь...

Пока свои люди поздравляли Арину и Таню, счёт времени как будто потерялся, и все забыли про пресс-конференцию, которая должна была состояться сразу же после награждения.

— А вы что тут делаете? — из ниоткуда нарисовался заместитель директора ледового дворца «Тиволи» товарищ Йожеф Новак. — Мигом в пресс-центр! Там вас все давно уже ждут!

— Мы сейчас, извините, — смущенно ответила Арина и виновато обратилась к окружающим людям: — Извиняюсь, но нам нужно идти, если хотите увидеть нас ещё раз и задать вопросы, пожалуйста, следуйте в пресс-центр.

Соколовская, с интересом наблюдавшая со стороны за этой суетой, большим удивлением отреагировала на вежливость Арины. Такое ощущение, как будто с взрослыми людьми разговаривала не пятнадцатилетняя девчонка, а матёрая спортсменка, которая собаку съела на всяких встречах и пресс-конференциях.

Арина с Таней направились в раздевалку, чтобы снять коньки и оставить в шкафчиках призы. Шли быстро, не разговаривая, на это уже не было сил. Когда вышли из раздевалки, первые, кого увидели — двух женщин и мужчину в одинаковых бело-красных форменных куртках. В руках у них были большие красные чемоданы с надписью по-английски «Международный олимпийский комитет». Одна из женщин, брюнетка невысокого роста, лет тридцати пяти, вышла вперёд и показала какое-то солидное на вид удостоверение с проштампованной фотографией и золотыми олимпийскими кольцами на красной корочке.

— Здравствуйте, мисс Хмельницкая и мисс Малинина, я офицер антидопингового агентства при Международном олимпийском комитете Летиция Санчес. Искренне поздравляю вас с удачным выступлением на чемпионате мира, но мы должны следовать протоколу олимпийского движения — сейчас вы должны пройти на обязательное послестартовое медицинское освидетельствование на отсутствие в вашем организме запрещённых препаратов. Вы согласны пройти это освидетельствование? Напоминаю, что в случае отказа допинг-тест будет признан положительный со всеми вытекающими последствиями. А это дисквалификация на срок в 3 года и запрет на все соревнования и тренерскую работу, в том числе и внутри своей страны.

— Мы согласны! — ответила за всех Арина. Птицей метнулась мысль, что вроде не так всё должно быть...

— Хорошо, тогда прошу следовать за мной, — Летиция Санчес махнула рукой, призывая идти за собой. Английский у неё был с очень сильным испанским акцентом, тем более, она разговаривала быстро и временами проглатывала слова.

Естественно, этот разговор и тот факт, что к советским фигуристкам подошли допинг-офицеры, не остался без внимания папарацци, которые принялись фотографировать всю компанию ещё во время разговора. А уж когда фигуристки одна за другой, с растерянными выражениями на лицах, шли за представителями антидопингового агентства, щёлканье фотокамер слилось почти в непрерывную трескотню.

Арина представила, какие заголовки могут быть в жёлтой прессе: «Чемпионку мира и медалистку из СССР повели на допинг!», «Советские медали под вопросом!», «Что покажут допинг-тесты?», «Настоящая ли чемпионка Людмила Хмельницкая из СССР?».

Арина не стала отмахиваться от журналистов, повернулась к ним, улыбнулась и помахала рукой. Пусть все знают, что она ничего не боится и не скрывает!

Эта белозубая улыбка, очаровательное выражение лица и поднятая рука потом облетела весь мир... А кое-кто сравнил её даже с гагаринской улыбкой... В будущем...

...Комната для забора биоматериалов находилась рядом с медпунктом, и, похоже, раньше была одним из его отделений. В неё вела обычная дверь, правда, сейчас закрытая на внушительный замок. На двери вывеска на английском: «Biomaterials selection point for doping tests. Unauthorized entry is prohibited», что в переводе на русский значило «Пункт отбора биоматериалов для допинг-тестов. Посторонним вход запрещен».

У комнаты для забора биоматериалов на пуфике сидела злая Соколовская в компании Левковцева, которых допинг-офицеры где-то перехватили за 5 минут до Арины и Тани, и рядом с ними Юка Сато с господином Нобуо Сато. Соколовскую отобрали в случайном порядке, как и предостерегал врач сборной, товарищ Фицкин. Хотя, судя по тому, что жребий пал на фигуристку сильную, мастеровитую и которая произвела сильное впечатление на зрителей, да ещё и является советской гражданкой, всё-таки порядок был не случайный. Наезд? Провокация?

— Вас-то ладно сюда тащат, вы омедаленные, — недовольно сказала Соколовская, с крайней неприязнью посмотрев на допинг-офицеров. — А меня за что?

— Вас предупреждали, — умиротворяюще сказал Левковцев. — Марина, пожалуйста, веди себя подобающе советской спортсменке. Ты за границей, не забывай этого.

— Хмм! — пренебрежительно фыркнула Соколовская, отвернулась, сложила руки на груди, закинула нога на ногу и стала качать ей, всем своим видом показывая своё недовольство и независимость от всех.

Для Арины допинг-контроль был делом обыденным: в своём времени не поддаётся счёту, сколько раз она проходила его. После каждого выигранного старта, на протяжении двух лет как минимум. Это была часть работы, которую никак не избежать. Такая же работа, как общение с журналистами, болельщиками, чиновниками и политиками. А сейчас ей даже стало любопытно, как будет происходить сдача образцов для допинг-контроля в 1986 году.

Однако просто так в комнату забора образцов было не попасть. Дверь оказалась закрыта, и открыть его должен был, судя по тому, что Арина знала, представитель принимающей стороны.

Процесс распечатывания пункта забора биоматериала был удивительный, но всё-таки в чём-то напоминал современный Арине. Через пару минут подошёл вызванный представитель принимающий стороны, председатель федерации фигурного катания Югославии, товарищ Никол Сплит. Для начала показал допинг-офицерам свою аккредитацию с фотографией и названием должности.

Мужчина подёргал ручку, показав всем, что дверь закрыта. Потом достал из кармана небольшой фотоаппарат и сфотографировал дверь, зафиксировав, что она закрыта. Потом вытащил большой ключ из кармана, сунул в замок и с сочным щёлканием открыл его. Во времена Арины фотографировали на смартфон, а открывали дверь электронным чипом!

— Прошу вас, господа, — Никол Сплит показал, чтобы присутствующие входили внутрь.

Летиция Санчес дала команду своему партнёру, тот открыл дверь, первый вошёл в неё, зажёг свет и показал что можно входить всем остальным.

Обстановка внутри была скромная и похожа на медицинскую комнату. Судя по медицинской кушетке и стойке для капельницы рядом, здесь когда-то размещалась процедурная. Простота обстановки легко объяснялась. Как Арина помнила, в это время антидопинговое движение только начало набирать обороты, и сейчас Всемирное антидопинговое агентство существовало внутри Международного олимпийского комитета как один из его отделов и не имело самостоятельной юрисдикции. Его деятельность распространялась только на олимпийские виды спорта.

Помещение оказалось отделано белым кафелем, на полу лежала белая шершавая плитка, на потолке пластиковые панели и яркие белые светильники дневного света. Всё белое! В целом, интерьер оказался очень современным для этого времени. Заграница! В России через 10 лет такой интерьер назовут «евроремонт»...

Пункт забора биоматериалов оказался разделен на две части: первая называлась подготовительной, в ней стояло несколько стульев для спортсменок и сопровождающих их лиц и два больших стола, за которыми располагались допинг-офицеры. Напротив входной двери, в противоположной стене располагалась ещё одна дверь, над которой висела красная вывеска с названием «Doping test». В целом, всё выглядело прилично. Отличие от знакомой Арине обстановки было только в отсутствии ноутбуков на столах допинг-офицеров.

Летиция поставила свой большой чемодан на стол и приготовилась приступить к работе, вытащив стопку бумаги.

— Для начала проверим аккредитацию спортсменок и сопровождающих их лиц, — начала разговор Летиция Санчес. — Предъявите свои аккредитационные карточки, дамы и господа.

— А что вы здесь делаете, дорогие дамы и господа? — неожиданно спросил вошедший врач сборной СССР по фигурному катанию Александр Васильевич Фицкин. За ним в открытую дверь выглядывала физиономия капитана ГРУ Александра Федотова, который здесь был в амплуа массажиста и помощника главного врача. Федотов внимательно осматривал помещение, фиксируя в памяти, что тут находится, в том числе и марку замка.

— Тот же вопрос можно задать вам, господин Фицки, — на английский манер произнесла фамилию врача Летиция Санчес. — Мы в данное время проводим допинг-контроль спортсменов, занявших призовые места, и тех, на кого показал жребий. Делаем свою работу. То, что нам положено по регламенту. А что здесь вы делаете? Сейчас эта комната будет закрыта и опечатана на время проведения допинг-теста.

— Во-первых, я являюсь официальным представителем этих прекрасных дам, гражданок СССР, — непреклонно сказал Фицкин уверенным тоном. — Эта возможность закреплена в пункте 3 протокола о взятии проб. Вы в курсе этого? Второе. Надеюсь, вы сообщили спортсменкам, что, кроме права на официального представителя, который будет отстаивать их интересы, они также имеют право на переводчика, потому что они граждане другой страны и английский язык им неродной? Это закреплено пунктом 4 устава антидопингового агентства. И наконец, мы дошли до пункта 5 устава допингового агентства. Все антидопинговые пробы забирать разрешено только после того, как закончатся официальные процедуры, предписанные регламентом чемпионата, как-то: церемонии награждения, пресс-конференции и встречи для общения с болельщиками. Надеюсь, вы поставили спортсменок в известность, что сейчас их ждут на пресс-конференции?

Женщина с показательно-недовольным видом захлопнула свой чемодан и показала на дверь.

— Можете быть свободны до конца пресс-конференции. Потом ждём вас здесь, в течение часа после окончания пресс-конференции. Спортсменки официально поставлены в известность, что у них будет производиться забор проб на допинг-тест, поэтому в течение часа они должны явиться именно сюда.

— Большое спасибо за сотрудничество, госпожа Санчес, — вежливо склонил голову Фицкин и мотнул головой, обращаясь к своим согражданам по-русски: — Пойдёмте. Вас там уже все ждут.

Смущённые Левковцев и Ксенофонтов со своими спортсменками вышли из пункта отбора проб и направились в пресс-центр. Господин Нобуо Сато, посмотрев, что русские отказались сдавать пробы в то время, когда должна проходить пресс-конференция, то есть, отстояли свои права, решили поступать точно так же и под немигающими взглядами допинг-офицеров вышли в коридор.

— У нас же с вами была планёрка на эту тему! — наставляющим тоном сказал Фицкин Левковцеву и Ксенофонтову. — Все отборы проб, всё общение с антидопинговым агентством только в моём присутствии, плюс всегда с собой просите переводчика. Это ваше право. Вы же видите, она испаноязычная, я, несмотря на свой прекрасный английский язык, понимаю её с трудом. Акцент там просто адский, напоминает о Мексике. Да и лишний свой человек никогда и нигде не помешает, хотя бы вещи покараулить.

— Да как-то не подумали, — оправдывался Левковцев. — Думали, по-быстрому всё сделаем и на пресс-конференцию побежим.

— Тут они у вас будут брать не кровь, как наши, — ответил Фитц. — Это официальный забор проб антидопинговым агентством. Сейчас будет производиться забор мочи в две пробирки: красную и синюю, пробу А и Б. А если твоя спортсменка не захочет писать? Бывали такие случаи, и довольно часто. Спортсмены переволнуются, пьют мало перед стартами. Иногда бывало, что допинг-тест на час-два затягивается. А они, если бы закрыли дверь и распаковали пробы, вам выйти уже было бы нельзя. Это считалось бы нарушением протокола.

Ну о чём можно было говорить и спрашивать у Левковцева, который впервые в своей жизни попал за границу и просто-напросто не знал всех этих тонкостей и хитросплетений международного спорта? Он сам-то здесь ходил как первоклассник по дворцу спорта и с любопытством смотрел на то, как всё тут устроено. Впрочем, опыт, как известно, дело наживное, и научиться можно всегда и всему, было бы время...

Впрочем всё это должно было случиться в будущем, а сейчас героиням дня предстояла пресс-конференция.

Несмотря на то, что звали на пресску, естественно, только медалисток, сюда первой явилась Соколовская, за компанию. Правда, Марина не стала наглеть и села не за председательский стол, а в зале, на свободное место в первом ряду, чем привлекла большое внимание присутствующих фотокорреспондентов, которые начали снимать её со всех ракурсов. Соколовская, почувствовав внимание, заулыбалась и приветственно помахала всем рукой. Впрочем, встретили её всё равно совсем не так, как главных спортсменок здесь.

Когда медалистки с тренерами вошли в зал, раздались громкие аплодисменты и приветственные крики. Собравшиеся люди стоя приветствовали медалисток чемпионата мира!

Глава 2. Пресс-конференция

Народу на пресс-конференцию собралось много. Присутствовали не только журналисты, но и известные горожане, представители городских властей, коммунистической партии Югославии и прочие уважаемые люди, которые изъявили желание пообщаться и посмотреть с близкого расстояния на спортсменок, которые оставили очень сильное впечатление на чемпионате.

Пресс-конференцией заведовал вездесущий товарищ Йожеф Новак. Остальные ответственные лица: Никол Сплит и чиновники ISU, в это время находились на ледовой арене, так как там уже начались произвольные программы парней.

— Рад приветствовать вас на официальной после-стартовой пресс-конференции, прошу вас, располагайтесь, — чуть поклонился товарищ Новак, встретивший процессию фигуристок и тренеров у входа, и показал рукой на длинный стол, который стоял на возвышении и на котором ранее проводилась жеребьёвка и сидели ответственные лица в начале чемпионата.

Арина села в центре стола, справа от неё разместилась Юка Сато, а слева Таня Малинина. Всё сообразно пьедесталу почёта! Рядом с девушками со стороны Юки сел японский переводчик, а со стороны Тани Малининой советская переводчица, Тамара Васильевна Флоте. Рядом с ней расположился товарищ Новак, который вёл пресс-конференцию.

— Ну что ж, дорогие друзья, начнём, — сказал заместитель директора ледовой арены и повернулся к фигуристкам. — Милые дамы, ещё раз разрешите поздравить вам с призовыми местами и с теми великолепными прокатами, которыми вы порадовали болельщиков на трибунах и телезрителей. Объявляю эту пресс-конференцию открытой, и сейчас сообщу о том, как она будет происходить. В первую очередь это обращение к господам журналистам. Мы же хотим, чтобы у нас всё получилось красиво и чётко, не так ли? Уважаемые господа, действуем по определённому порядку. Если у вас есть вопрос, поднимайте руку. Я указываю на вас, вы встаёте, представляетесь, говорите своё имя, фамилию, какое издание представляете, и задаёте вопрос той девушке, для которой он предназначен. Можете не волноваться, не спешить — все ваши вопросы будут услышаны и ответы на них получены. Только отдельно хочу предупредить, я буду следить за вашими вопросами. Вопросы на политические, провокационные и остросоциальные темы будут пресекаться. Давайте будем профессионалами, господа. Вы разговариваете с подростками, не забывайте этого. Начнём.

Тут же над собравшимися вырос целый лес рук, но товарищ Новак, по-видимому, уже имел большой опыт в подобного рода мероприятиях, поэтому начал действовать рационально и по-простому: поднимать всех подряд, начиная с первого ряда, справа налево.

Похоже, журналистки Габриэла Рубио и Ирина Чен знали об этой особенности Йожефа Новака, а может быть, много раз присутствовали на пресс-конференциях с таким регламентом, потому что они сидели именно там: на переднем ряду в правой части.

— Ирина Чен, газета «Советский спорт», — по-английски представилась советская журналистка. — Девчонки, позвольте, наверное, уже в сотый раз поздравить вас с тем, чему мы все сегодня были свидетелями. Вы показали прекрасные выступления, которые достойны того, чтобы о них узнали множество других людей, которые не присутствовали на ледовой арене. Хочу задать вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, может быть, это будет обычный банальный вопрос, но ответь мне, пожалуйста, на него. Как у тебя получается с каждым разом делать всё более совершенные выступления, которые оставляют всё более глубокие чувства у зрителей и болельщиков? Как получается, что ты с каждым разом выдаёшь всё более эмоционально вовлечённый прокат? Что будет, если ты не будешь менять свои программы на следующий сезон? Станут ли они ещё более совершенными? Они ведь так полюбились зрителям!

— Огромное спасибо за добрые слова, — с улыбкой сказала Арина. — Ваш вопрос довольно нетривиальный. И отвечу я на него подробно. Пусть даже программа одинаковая по смыслу, но при каждом прокате я её чувствую по-новому, потому что я нахожусь в новых местах, вижу других людей, испытываю новые чувства, проникаюсь новыми впечатлениями, которых у меня не было до этого. Всем этим я наполняюсь. Эта эмоциональная смесь меня переполняет и воплощается в те эмоции, которые я показываю зрителям. Они каждый раз другие! У себя дома, на чемпионате города я думала совсем о другом, о более упрощённом прокате, но потом либретто программы стало более широким. Я стала лучше чувствовать программу с разных сторон, поэтому она стала звучать по-новому. А что касается вашего последнего вопроса, он очень интересен. У любой программы есть свой рубеж, хотя существует пословица, что предела совершенству нет. Однако в фигурном катании так не получается. Рано или поздно программа начинает тебе надоедать, и ты катаешь её без интереса, без вовлечённости, без чувств, механически, как робот. Ты изображаешь не творчество, не искусство, а простую работу. А работа всегда со временем становится скучной. Ты застаиваешься, и рано или поздно начинают уходить результаты. Зрители и судьи чувствуют это, и чувствуешь это ты сам. И ещё больше упрощаешь программу. Это путь в никуда.

В этом месте Арина вдруг сообразила, что она слишком увлеклась и упустила из виду, что Люська Хмельницкая в её воплощении не может так грамотно разговаривать и говорить о множестве программ, пережитых ей. Какие у екатинской фигуристки могут быть программы, которые она катает много раз? Люська выступала-то на публике считанное количество раз. А тут такие умные мысли...

Арина неожиданно посмотрела на Левковцева, сидевшего в первом ряду рядом с Соколовской и Ксенофонтовым, и увидела, что он очень удивлён, да и её подружка по команде тоже. Они не ожидали таких разговоров, более присущих какой-нибудь титулованной известной спортсменке, которая, как говорится, прошла огонь и воду. Хотя, если посмотреть с другой стороны, Арина уже выступала на четвёртом чемпионате за последние два месяца, а это колоссальный опыт. Так что зря у Левковцева было такое удивлённое лицо! Арина имела полное право говорить, что у неё накопился большой опыт за эти четыре соревнования.

— Габриэла Рубио, газета «Ле Фигаро»! — Габриэла Рубио, одетая в короткое узкое розовое пальто, была по-французски великолепна. — Люда, скажи, пожалуйста, какие программы и на какую музыку ты хотела бы катать в будущем году? Если это, конечно, не секрет.

— Никакого секрета на самом деле нет, — рассмеялась Арина. — Потому что я сама ещё не знаю, что я хочу. Но в любом случае это не будет не классика, и ни какие-то трагические темы. Я хочу кататься под живую энергичную музыку. Возможно, современную эстраду, лирику или романтику. Хочу сшить яркие зрелищные костюмы. Радовать зрителей хорошим настроением.

Когда Арина сказала, что она хочет кататься под современную музыку, в зале раздались аплодисменты. Это было очень смелое заявление. Чуть ли не революция в фигурном катании!

Не обошлось и без вопросов к японке! В основном от соотечественников. Здесь, естественно, присутствовали японские журналисты, и они хотели... горячего и поданного с остротой! Этому, конечно же, было простое объяснение. Дело в том, что в Японии фигурное катание — это особая часть жизни страны, на грани с национальной идеей и культом личности. Нечто такое, чему уделяется огромное внимание и что, вне всякого сомнения, объединяет нацию.

Вокруг фигурного катания в Японии крутится много денег, фигуристы возведены практически в ранг божеств, о них знают всё: кто куда пошёл, кто куда поехал, что сказал, что сделал. Фигуристов показывают по телевизору, они участвуют в различных телешоу, от спортивных до кулинарных, а ведь телеканалов, особенно кабельных, в Японии великое множество, на самые разные темы.

Соответственно, при такой увлечённости японцами этим видом спорта, в Японии существует множество школ фигурного катания, клубов, тренеров, которые конкурируют между собой. И эта конкуренция весьма искусно подогревается средствами массовой информации. Материалы о фигурном катании в Японии всегда будут вызывать огромный интерес не только в среде болельщиков, но и среди обычных граждан, которые смотрят фигурное катание раз в четыре года, в основном, на Олимпиадах.

Естественно, такое значимое событие, как чемпионат мира, не могло остаться без внимания японской прессы, и журналистов из Страны Восходящего Солнца приехало сюда не менее 20 человек, как из государственных, так и из частных телекомпаний, газет и журналов. И сейчас японские телевизионщики издалека и с боков проходов снимали пресс-конференцию, самые мельчайшие подробности. Журналисты печатных изданий готовились задавать вопросы своей фигуристке. Только своей!

Всё же нелегко пришлось японским журналистам: необходимо даже своей соотечественнице задавать вопросы по-английски, ждать, когда переводчик переведёт на японский, Юка Сато тихо ответит по-японски переводчику, тот переведёт обратно на английский, для того, чтобы японский журналист с трудом понял ответ на свой вопрос.

— Дэйчи Мачида, «Ёмиури симбун», — представился самый ушлый японский газетчик, сидевший с диктофоном. — Юка-сан, вопрос к вам. Скажите, вы сегодня первая в мире прыгнули тройной аксель на официальных соревнованиях. Почему на чемпионате Японии вы не прыгали этот прыжок и не порадовали им наших, отечественных болельщиков?

— Я... — замялась Юка.

Она не привыкла врать старшим. И, естественно, пришлось говорить правду, хотя она явно была не в её пользу.

— Так сказал мой тренер, господин Нобуо Сато, — спокойно ответила фигуристка. — Он сказал, что если мы не будем рисковать, то останемся совсем без медали.

— Скажите, Юка-сан, — не унимался журналист. — То есть получается, вы шли на большой риск? Ведь этот прыжок был вами совсем не тренированный, и вы прыгали его просто так, наобум, до этого практически не исполняя?

— Получается так, — испуганно согласилась Юка Сато. — Но это был небольшой риск. Это...

Японская фигуристка замялась, не зная, что говорить, и в это время телекамеры бесстрастно снимали её смущение и растерянность. Горячий репортажик получится! Рейтинги вверх!

Товарищ Новак, увидев неловкость японки, строго постучал ручкой по стакану.

— Господа, — строго сказал товарищ Новак. — Как видим, фигуристка не хочет отвечать на этот вопрос, поэтому перейдём к другим вопросам.

Господин Нобуо Сато в это время думал, что, пожалуй, даже несмотря на серебряную медаль, ему предстоят очень серьёзные разборки в Японии. Одни будут спрашивать, почему он не завоевал золото, хотя фигуристка могла попробовать прыгнуть, например, два тройных акселя, и тогда золото точно было бы у них в кармане. Другие, наоборот, будут упрекать, зачем он погнал фигуристку на риск, ведь она могла ошибиться, упасть и тогда остаться вообще без медалей и даже без квот. В общем, как говорится, нет пророка в отечестве своём.

— Телеканал «Рай ТВ», телевидение Италии, Фабрицио Аманти, вопрос к Татьяне Малининой, — встал молодой длинноволосый мужчина во втором ряду. — Знаете, Таня, я большой поклонник классической музыки, и увидел одну замечательную вещь. Таня, у вас такие оригинальные программы, хоть и сделанные на классические мотивы, но они смотрятся очень модно, свежо и оригинально. Скажите, пожалуйста, вы завзятый театрал? Или вы прибегаете к услугам известных советских хореографов?

— Нет уж, что вы, — улыбнулась Малинина. — Известные хореографы — это мы сами, с моим великолепным тренером Игорем Борисовичем Ксенофонтовым. Мы много говорим на темы искусства. На самом деле, я, конечно, в свободное время стараюсь посещать театры и оперу, некоторые из них бывают очень зрелищными. Ну и включаю немного фантазии.

Потом югославские чиновники стали спрашивать, понравилось ли спортсменкам здесь, в Любляне. Все фигуристки сказали: естественно, очень понравилось. Всё великолепно: люди, климат, город, природа, еда.

Пресс-конференция протекала спокойно, своим чередом, но не обошлось и без провокаций!

— Джон Дин, специальный корреспондент газеты The Times, Великобритания, — представился ехидный седоволосый мужик в твидовом клетчатом костюме и свитере. — Юные мисс, хочу поздравить вас с успешным выступлением, и хотел бы задать вам вопрос, как в Советском Союзе, в таком политизированном и военизированном государстве, захватившем половину Европы, могли появиться такие прекрасные артистичные создания, как вы?! Скажите, пожалуйста, вы поддерживаете политику вашей страны?

— Без комментариев! — внезапно сказал товарищ Новак. — Я же вас предупреждал: будьте человеком. На этот вопрос не будет ответа.

— Почему же! — неожиданно сказала Арина. — Я могу ответить на этот вопрос. Я советский человек и советская школьница, советская спортсменка и патриотка своей страны. Я не буду бежать от таких вопросов. Мне нечего стесняться или бояться. Вы хотите сказать, как появляются такие люди, как я? Как раз таки благодаря помощи государства они и появляются. Я благодарна нашей стране за всё. За то, что у меня есть прекрасная мама, прекрасный дом, прекрасная школа, мои великолепные друзья, которые любят меня и которых люблю я. Я очень благодарна им, люблю их. Я очень благодарна своей стране за то, что она построила такую великолепную детско-юношескую спортивную школу номер один, в которой занимается множество детей и в которой работает мой великолепный наставник Владислав Сергеевич Левковцев, который вывел меня на вершину спорта достижений. Я очень благодарна, что в нашей стране есть такие тренеры, как Владислав Сергеевич и Игорь Борисович Ксенофонтов, тренер Татьяны Малининой, которая тоже выступила прекрасно. Поэтому у меня нет никакого резона стыдиться своей страны. Я, наоборот, горжусь ей и горжусь, что на моей груди есть вот такой герб.

Люда показала правым пальцем на левую сторону груди, где на красно-синей олимпийке гордо красовался крупный герб Советского Союза. Как только она это сказала и показала, сразу же раздались громкие аплодисменты, и все присутствующие: журналисты, ответственные лица, фигуристы, тренеры — в едином порыве встали.

— Браво, браво! Молодец! — неслись крики со всех сторон.

Засверкали объективы фотокамер. Похоже, юная советская фигуристка Людмила Хмельницкая уделала нахального британского корреспондента, который хотел поймать её на противоречиях, но из-за её речи оказался посрамлён сам. Он попытался ещё что-то сказать, но окружающие ему люди не дали говорить, начали свистеть. Мужчина покраснел как помидор и был вынужден покинуть пресс-конференцию.

Пресс-конференция продолжалась ещё примерно час. Потом она переросла практически в дружескую весёлую беседу, тон в которой задавала Арина. Она не стеснялась никаких вопросов, и говорила абсолютно обо всём. О учёбе, о спорте, об отношении к жизни. Чувствовалось, что она готова свободно и непринуждённо разговаривать и много раз делала это. И опять же никому не закралась в голову мысль: как провинциальная фигуристка может так хорошо разговаривать и так удерживать внимание публики? Арина практически перетащила всё внимание журналистов на себя. Они не хотели разговаривать с вежливой улыбающейся Татьяной Малининой, которая очень аккуратно отвечала на все вопросы. Она была хорошей девушкой, но с ней не пошутить и она остро не ответит! То же самое касалось Юки Сато, которая была по-японски вежлива и скромно отвечала на все вопросы. Но, увы, даже сегодня можно было сказать, кто в этой компании теоретически может поднять зал.

Наконец пресс-конференция завершилась, журналисты стали расходиться, взяв у фигуристок автографы, а им тут же пришлось вернуться к прерванному делу — сдаче допинг-теста. От него никуда не убежать! Прямо у пресс-центра спортсменок терпеливо поджидала всё та же компания допинг-офицеров. Рядом с ними стояли врач сборной Александр Васильевич Фицкин и переводчик Тамара Васильевна Флоте, только что присутствовавшая на пресс-конференции.

— Прошу вас проследовать за нами, дамы и джентльмены, — строго сказала Летиция. — Сейчас, как вы видите, все протоколы соблюдены. Так что добро пожаловать на допинг-тест.

Глава 3. Допинг-тест

Когда все приглашённые расселись в подготовительном отделении отбора биологических образцов, госпожа Летиция Санчес взялась за дело и начала с того, что снова достала большую пачку бумаги из чемодана.

Арина снова внимательно осмотрела помещение для отбора проб. Несмотря на красивую внутреннюю отделку, оно показалось ей технологически довольно убогим по сравнению с пунктами допинг-контроля, которые она видела в своём времени. Тогда всё управлялось электроникой и компьютерами, даже освещение и климат-контроль, не говоря уже про учёт и документацию. Сейчас всем в ручную управляли люди: вместо ноутбуков на столах допинг-офицеров лежали большие тетради и ручки.

— Сейчас я вам расскажу о процедуре забора биологического материала, — начала говорить Летиция Санчес, усевшаяся за стол. — Один из моих коллег закроет дверь, и выйти из неё можно будет только после полной сдачи проб. Ни один человек не имеет права выйти до того, как пробы будут полностью сданы, опечатаны, а протокол сдачи проб полностью заполнен. Вам это понятно?

Тамара Флоте тщательно перевела с английского языка на русский, хотя было видно, что понимает она допинг-офицера тоже с небольшим трудом.

— Сейчас я раздам протоколы, в формах которых вы должны заполнить на английском языке свои личные данные и ответить на вопросы анкеты, — сказала Летиция. — Вы также можете использовать услуги переводчика, если вам английский язык непонятен или он неродной. Как только вы полностью заполните формы и анкеты, мы перейдем к следующей фазе допинг-теста. Обратите внимание на графы под названием проба А и проба В. Оставьте их пустыми. В них вы запишете номера ваших пробирок. А сейчас прошу вас приступать к заполнению бланков.

Арина под руководством Фицкина быстро заполнила бланк и отдала его Летиции. Вопросов в нём было в два раза меньше, чем в тех официальных бланках отбора проб, которые были ей знакомы в своём времени. Основные вопросы были стандартные: принимали ли вы перед соревнованиями какие-либо лекарственные препараты? Страдаете ли вы какими-либо заболеваниями, которые требуют регулярного приема каких-либо лекарств? Обращались ли вы в ближайшие перед соревнованиями пять дней за медицинской помощью? Есть ли у вас терапевтические исключения для приёма запрещённых препаратов по медицинским показаниям, надлежащим образом оформленные в антидопинговом агентстве?

— Ставь везде «нет», — по-русски сказал Фицкин. — Всегда и во всех непонятных ситуациях говори и пиши именно это слово.

Арина ощутила резкое состояние дежавю, потому что вспомнила допинг-контроль после юниорского чемпионата мира в Тайбэе в 2021 году, когда сын Фицкина, похожий на него как две капли воды, говорил ей почти такие же слова, что и сейчас. Что она чувствовала тогда? Кажется, растерянность и неловкость. Так же, как японка Вакаба Саюхара, занявшая тогда второе место, и Софья Акатова, ставшая третьей. Нет! Этого не может быть!

Арина выронила ручку на стол, таким неожиданным стало осознание того, что сейчас, на этом чемпионате мира среди юниоров, реально произошло частичное повторение событий 2021 года. Или сейчас, наоборот, первая версия того события?

В призёрах две русские спортсменки и одна японка. Россиянки заняли первое и третье места, а японка — второе! И спортивный врач сборной один из Фицкиных. Что же тогда было ещё? Кажется, она подсушивалась перед соревнованиями, мало пила, и моча из неё от волнения просто не лезла. Приходилось в станции забора допинг-проб пить воду. Здесь тоже есть питьевая вода. Вот она, стоит в пластиковых упаковках на отдельном столике. На этикетке надпись «Аква минерале».

А тренер Вакабы Саюхары... кажется, был тот же самый японец, который и сейчас тренер у Юки Сато, только, естественно, он сейчас моложе на 36 лет. Да... Это какой-то оксюморон! Тут впору покрутить пальцем у виска!

Когда фигуристки сдали заполненные формы обратно Летиции, она внимательно проверила их, разложила в ряд и обратилась к присутствующим.

— Сейчас я вам расскажу о регламенте сдачи проб. Проба состоит в целом из 100 граммов мочи. Для её отбора есть вот такие приспособления.

Летиция выложила на стол две запечатанные в полиэтилене пробирки с красной и синей этикеткой, небольшую пластиковую мерную кружку в целлофановой упаковке и резиновые перчатки.

— Вот эта пробирка называется проба «А», она красного цвета, — Летиция показала пробирку с этикеткой красного цвета, на которой была заклеенная скрытая область с номером и крупной буквой «А». — А вот это называется проба «Б». В чём их различие? Проба «А» — это основная проба. Проба «Б» — дополнительная контрольная проба. Если в пробе «А» обнаружится запрещённое вещество, то спортсмен, если уверен в своей чистоте, может дать согласие на открытие пробы «Б». Однако спортсмен может отказаться открывать пробу «Б» для дополнительной проверки биоматериала. Тогда результат допинг-теста пробы «А» признаётся положительным и безошибочным. Если при проверке пробы «Б» запрещённое вещество будет не обнаружено, то есть, при сканировании пробы «А» произошла ошибка, результаты допинг-теста объявляются отрицательными. Вам всё понятно?

— Можно прояснить одну деталь? — неожиданно спросила Арина.

— Спрашивайте, мисс Хмельницкая, — разрешила Летиция Санчес. — Это ваше право.

— Сданные сегодня допинг-тесты сразу будут проверяться или будут храниться какое-то время? — спросила Арина.

— Проверка проб не обязательна сразу же после соревнований, — объяснила Летиция. — Однако в течение 10 лет эти пробы обязательно будут проверены, и если в них обнаружится запрещённое вещество, то, естественно, завоеванные медали будут аннулированы. Добавлю, что у спортсменов всегда есть право обратиться с иском к нашему агентству в спортивный арбитражный суд в Лозанне, если они не согласны с допинг-тестом. А сейчас давайте перейдём конкретно к тому, как будет проходить отбор проб. Вы сами выбираете две пробирки, достаёте из саквояжа, сами открываете упаковку, ставите на стол, потом очищаете защитный слой и сами заполняете в форму их номер, расписываясь в графе напротив номеров. Берёте мерную кружку, перчатки, идёте с пробирками вот в то помещение с унитазом, ставите пробирки на специальный столик, открываете их, располагая крышки на столике резьбой вверх, надеваете перчатки, вскрываете мерную кружку и над унитазом мочитесь в неё, стараясь, чтобы проба мочи вышла не с начала и не с конца акта мочеиспускания. Потом из мерной кружки наливаете в пробирку с красной крышкой примерно 60 миллиграммов мочи, по красному уровню, в пробирку с синей крышкой 40 миллиграммов по синему уровню. Следом закручиваете пробки до щелчка. Остаток мочи выливаете в унитаз. Использованные перчатки и мерную кружку бросаете в мусорное ведро и несёте пробу мне. Я на ваших глазах упаковываю её в герметичный пакет, ставлю пломбу, и вы расписываетесь в протоколе, что допинг-проба принята у вас по правилам и без замечаний с вашей стороны. Вам всё ясно?

Арина заметила в процедуре кое-какие неточности, которые имели расхождение с её временем, и поэтому сразу решила прояснить непонятные детали.

— Скажите, пожалуйста, — робко спросила Арина, — а видеокамеры там будут нас снимать? В той комнате будет присутствовать допинг-офицер?

Надо признаться, похоже, её вопросы вызвали чуть ли не шок у допинг-офицеров, потому что они с огромным удивлением посмотрели на неё, едва не покрутив пальцем у виска. А Соколовская не удержалась, чтобы не хихикнуть. Похоже, личное наблюдение допинг-офицера и видеонаблюдение за процессом мочеиспускания в этом времени были ещё не приняты в антидопинговом протоколе.

— Мисс, мы занимаемся допинг-пробами, а не снимаем фильмы порнографического содержания для взрослых, — непреклонно ответила Летиция и с удивлением в глазах посмотрела на Арину. — Как такое вообще в голову могло прийти? Кстати, я не договорила: если вдруг у вас по физиологическим причинам не получается отобрать нужное количество биологического материала, имеется и вода для питья, она нейтральная и проверенная в лаборатории. Делается это в таком порядке: если вы чувствуете, что не можете сдать допинг-тест, либо количество биологического материала получилось недостаточным, то берёте тайм-аут длительностью не более получаса. В это время начинает сдавать допинг-тест следующая спортсменка по порядку. После того как почувствовали, что можете сдать допинг-тест, делаете процедуру отбора пробы и доливаете недостающее количество биологического материала в нужную ёмкость. Вода вот стоит.

Летиция показала на пластиковые бутылки с водой, стоящие на столике.

— А сок есть? — стеснительно спросила Арина, помня, что в их времени для облегчения процесса сдачи проб, кроме воды, давался ещё и фруктовый сок.

— Сока нет, только вода, — уверенно ответила Летиция. — Вам всё объяснили, всё показали, поэтому, мисс Хмельницкая, давайте не будем терять время. Начнём с бронзовой медалистки.

Но Арина спросила не просто так, шутки ради, чтобы насмешить присутствующих! В её время процесс сдачи проб фиксировался на видеокамеры, и на нём присутствовал допинг-офицер женского пола. Хитрые спортсмены-допингисты стали массово проносить чужую чистую мочу в мягких мешках, привязанных к животу, и сдавать её вместо своей, либо накачивать мочу себе в мочевой пузырь! Удивительно и мерзко, но это факт! Поэтому WADA позже ввели видеофиксацию процедуры отбора и даже присутствие допинг-офицера на пробе, что, конечно, сильно не нравилось спортсменам, особенно несовершеннолетним... Но ничего не поделать — полез в большой спорт, сопи в тряпочку и повинуйся правилам!

Арина заметила ещё одну неточность в сдаче пробы. В её времени мерную кружку сразу же не нужно было опорожнять в унитаз. Остатки мочи нужно было отдать главному допинг-офицеру, который ареометром проверял её плотность для того, чтобы узнать, пригодна проба для анализа или нет. В этом времени всю мочу нужно было сразу вылить. Но это уже Арина постеснялась выяснять и принялась наблюдать, что будет делать Малинина, для которой, похоже, сдача допинг-теста мочи была первой в жизни.

Малинина шла сдавать пробу с таким видом, словно выходила на эшафот. Знакомое чувство каждого человека, которого проверяют на что-то незаконное в то время, когда он абсолютно невиновен. Точно такое же чувство испытывают трезвые водители, которых привозят в наркологический диспансер сдавать пробу на алкоголь или которых перед работой вынуждают пройти алкогольную пробу. Ты вроде ни в чём не виноват, а уже чувствуешь себя виновным, потому что тебя подозревают в чём-то, и от этого начинают трястись руки и пробирает волнение, и уже начинаешь думать: «А вдруг произойдёт ошибка, и, хоть я ничего не выпивал, результаты проверки окажутся положительными?»

Арина, помня, что её допинг-тесты всегда проходили с употреблением дополнительной воды, спросила, можно ли взять воду для питья.

— Да, вы можете взять воду, мисс Хмельницкая, — согласно кивнула головой Летиция Санчес.

Арина встала со своего места, подошла к ряду бутылок, взяла одну, прошла на свое место, открыла и сразу же мелкими глотками выпила всю бутылку целиком, всю половину литра.

Через несколько минут смущённая, покрасневшая Таня вышла из комнаты отбора пробы, держа в руках две пробирки, поставила их на столик приёма готовых проб. На её глазах Летисия Санчес положила пробирки в картонные коробки и запечатала их, со всех сторон обмотав клейкой лентой с гербом международного Олимпийского комитета.

— Вы свободны, мисс Малинина, вместе со своим представителем, — сказала Летиция Санчес и показала на дверь.

После Малининой настала очередь Юки Сато. Японка тоже очень стеснялась этой процедуры, ей пришлось дополнительно брать тайм-аут и пить воду, потому что с первого раза не получилось сдать допинг-тест.

Пока японка приходила в себя, настала очередь и Арины. Вовремя! Она уже чувствовала, что сейчас польётся! Быстро распечатала пробирки знающей рукой, уверенно вписала номера пробирок в протокол, расписалась в нём, взяла пробирки, перчатки и мерную кружку и отправилась в пункт сдачи проб, стараясь быстрее сделать свое дело.

Соколовская, как лицо, выбранное по жребию, в очереди была последней. Сначала она выражала показное неудовольствие из-за того, что выбрали её, несмотря на то что она не завоевала никакой медали. Но чем ближе к сдаче пробы, тем более дух независимости покидал её. Волновалась всё-таки железная Марина! А ведь по большому счёту, если допинг-проба покажет положительный результат, это будет означать конец всему спорту в твоей жизни.

Однако всё прошло удачно. После того как допинг-пробы были сданы всеми приглашёнными фигуристками, Летиция объявила, что процедура сдачи проб объявляется завершённой, пробы она забирает, и ответственное лицо может снова закрывать кабинет.

Арина терпеливо подождала в коридоре, пока освободится Соколовская, и, когда Марина вышла, встала с пуфика и почувствовала, что её слегка качнуло.

— Вы куда сейчас? В гостиницу? — спросил Левковцев у Арины. — За парней придёте поболеть? Они в 17 часов выступать будут. Надо бы поддержать. Сейчас уже можно.

— Придем, — заверила Арина и, помолчав, добавила: — Скорее всего.

А «скорее всего» сказала, потому что почти точно знала — никуда они не пойдут. Сейчас часы показывали 16:00. Два с половиной часа ушло на награждение, пресс-конференцию и допинг-тест. Банально не хватит времени. Да и состояние неожиданно стало неважным. Именно сейчас, когда она поняла, что всё, главное дело этого сезона сделано, и сейчас настало время собирать приятные награды своего труда, на неё навалилась сильнейшая усталость и моральное опустошение. Цель оказалась достигнута, и силы покинули её. Пришло сонное состояние, когда хочется только одного — завалиться в кровать и спать пару суток подряд.

— Я её притащу! — заверила неугомонная Соколовская и подхватила Арину под локоть. — Но сейчас ей нужно отдохнуть. Вы же видите, её качает на ходу.

Поддерживая Арину за локоть, Соколовская привела её в раздевалку, и там они уже обе, просто упали на диваны для отдыха. Соколовская тоже морально и физически сдала, ощутив окончание соревнований...

На соседнем диване, уже переодетая, сидела Таня Малинина и ждала подружек, чтобы вместе поехать в гостиницу. Увидев, что они освободились и пришли в раздевалку, помахала им рукой и пригласила сесть рядом.

Хорошо, что, пока шла пресс-конференция и сдача допинг-теста, раздевалка опустела, никто не напрягал разговорами и вопросами, и удалось немного отдохнуть. Пожалуй, это был первый полноценный отдых за прошедшие как минимум 4 часа. Сначала были тренировки, потом соревнования, потом награждение, потом пресс-конференция, потом сдача проб, и всё это время тратились физические, а потом и моральные силы. В результате их почти совсем не осталось. Зато сейчас можно было навалиться на спинку дивана и просто тихо посидеть несколько минут в полудрёме, закрыв глаза.

Но всё-таки молодые организмы берут своё, и, немного отдохнув, подружки стали собираться в гостиницу. А ведь ещё нужно нести подарки!

— Чё вам там подарили? — спросила любопытная Соколовская.

— Медаль, цветы и кольцо, — сказала Арина. — А что в пакете, не знаю, но он не слишком тяжёлый. Там лежат какие-то коробочки, упакованные в бумагу и завязанные сувенирной лентой. Но что в них, я не знаю.

Арине и самой вдруг стало любопытно, что же там такое лежит в пакетах и в красной бархатной коробочке? Но, естественно, пришлось терпеть до гостиницы. Однако, до гостиницы ещё ведь надо доехать!

Глава 4. Хорошие призы

Советским фигуристкам после церемонии награждения и допинг-контроля мало доехать до гостиницы! Самое главное — донести призы! А ведь кроме призов, нужно тащить в гостиницу подарки, брошенные зрителями на лёд! И эта задачка выглядела посложнее чем транспортировка призов. Подарков у каждой фигуристки опять набрался большой мешок, причём их количество получилось почти равным у всех. Что Хмельницкой, что Соколовской, что Малининой бросали на лёд примерно одинаковое количество подарков. Ну, разве что Арине чуть-чуть побольше.

Во всяком случае, самим не утащить. Огромные чёрные холщовые мешки были такого размера, что в них поместился бы человек очень крупного размера, и все эти мешки под завязку полны подарков. Что делать? К незнакомым людям обращаться не хотелось. Левковцев и Ксенофонтов, движимые чувствами долга и патриотизма, естественно, ушли на трибуны болеть за парней.

Однако Арина тут же вспомнила, что дядя Саша Федотов просил обращаться с любой проблемой в любое время. Точно! Можно попросить Федотова. Правда, сейчас он находится на соревнованиях, на прокатах парней. Но, может быть, сумеет отлучиться на полчаса?

— Подождите здесь, — велела Арина Соколовской и Малининой. — Я сейчас Александра Федотова попрошу нам помочь.

— Один человек не утащит все три мешка! — уверенно заявила Соколовская. — Он не штангист!

— Посмотрим... — неопределённо ответила Арина и быстро направилась на каток.

Для того, чтобы обратиться к Федотову, пришлось идти обратно на ледовую арену. А идти на неё почему-то не хотелось. Арина чувствовала, что на данный момент досыта, до отвала насытилась фигурным катанием и льдом. Но идти пришлось. Впрочем, долго она там не находилась.

На арене громко играла музыка, это был Клод Дебюсси «Лунный свет», знакомая и до боли затасканная сюита. Та же музыка, что и у них в показательном, во второй части, где выходит на лёд Малинина! На льду вдохновенно катался какой-то парень в фиолетово-серебристой рубахе. Федотов стоял у калитки выхода на лёд, прямо у служебного коридора. Увидев краем глаза, что сзади кто-то подошёл, он обернулся, увидел Арину, чуть улыбнулся и сразу понял, что она пришла к нему.

— Что хотела, Люда? — спросил Федотов.

— Вы обещали нам помочь, если представится случай? — полуутвердительно спросила Арина. — У нас там небольшая проблема возникла. Не можем мешки с подарками и с призами переправить в гостиницу. Очень много всего тащить. Вы не могли бы помочь нам?

— Конечно, без вопросов! — согласился Федотов. — Пойдёмте, я помогу вам донести вещи до автобуса и до гостиницы тоже.

Через пять минут капитан Федотов уже тащил все три мешка. То, что казалось для фигуристок неподъёмным, для тренированного мужчины оказалось обычным делом. Два мешка он прочно связал горловинами и закинул себе через плечо, сделав шалгун, в виде перемётной сумы, в которой носят продукты в лес финны и карелы. Второй мешок просто закинул на плечо.

— Вот и всё! — с улыбкой обратился к фигуристкам Федотов. — Сейчас только до автобуса дойти.

А дойти до автобуса было не так-то просто! У выхода из спортивного центра фигуристок традиционно ждала толпа фанатов. И было их не менее ста человек! Специально терпеливо стояли и ожидали, когда советские фигуристки выйдут из здания, даже не пошли смотреть прокаты парней.

Находились здесь болельщики разные, но, в основном, модно одетые люди молодого либо среднего возраста. В этом не было ничего удивительного: на молодые неокрепшие мозги искусство влияет более сильно, чем на людей взрослых и умудрённых жизненным опытом. Однако и пожилые люди здесь присутствовали, впечатлённые прокатами советских фигуристок. Они, конечно, не кричали, не орали, не размахивали руками, а лишь стояли тихо-мирно в сторонке и смотрели с удивлением на своих любимиц, которые, сейчас выглядели совсем по-другому. Болельщики, возможно, только сейчас осознали, насколько сильно изменился облик спортсменок по сравнению с теми фигуристками, которые только что блистали на льду. Во время соревнований казалось, на ледовой арене выступали уверенные, матёрые артистки, мастера владения коньком и чувствами зрителей. Но сейчас, в спортивных костюмах и кроссовках, они смотрелись сопливыми девчонками-подростками, кем, в сущности, и были.

Национальность болельщиков определить было еще сложнее. Югославия считалась открытой страной, и на побережье Адриатического моря всегда отдыхало много туристов с Запада. Можно предположить, что сейчас здесь собрались люди со всего мира.

— Люда, Люда, Люда! Марина! Марина! Таня! СССР! СССР! — заволновалась и начала скандировать толпа, когда советские фигуристки вышли из ледового дворца.

Конечно, человеку, не вовлечённому в фигурное катание, могла бы показаться странной такая возросшая всего за пару дней популярность советских фигуристок, но, как Арина знала, на крупных, значимых стартах всегда так получалось. Люди, попав в атмосферу соревнований и спортивного праздника, проникались новыми впечатлениями, эмоциями, пускали себе в душу новые, доселе неведомые чувства и буквально прорастали ими, выбирая себе кумира. Здесь действовал тот же принцип, когда поклонники влюбляются в артистов и музыкантов. Чем фигуристки-то хуже?

У входа стоял строй из югославской милиции, и он помог фигуристкам дойти до автобуса. Однако фанаты через плечи милиционеров подавали блокноты и ручки для того, чтобы фигуристки поставили свои автографы. Арина, как ни торопилась, однако постаралась расписаться в каждом листе бумаги, который видела перед собой. Это называется работа со зрителями! И она напрямую могла действовать на результат! Ты относишься нормально к фанатам, и фанаты нормально относятся к тебе. И даже помогают чем-то. Например, воздействием на судей в виде свиста во время выставления оценок.

Наконец фигуристки сели в трансферный автобус, дядя Саша затащил мешки и поставил их прямо у входа, сев рядом. В это время фанаты всё-таки прорвались к автобусу, закрывшему дверь, и стали стучать в стёкла, что-то крича на разных языках. Арине этот момент напомнил японских фанатов на чемпионате мира в Сайтаме, где они буквально затерроризировали её так, что она была вынуждена ходить на тренировки окольными путями, накинув капюшон толстовки на голову.

Когда приехали в гостиницу, то внезапно все трое почувствовали резкое чувство голода. Молодые организмы требовали своё! Во время прокатов и хождений по ледовому дворцу на разные мероприятия, естественно, произошёл резкий расход энергии, который спортсменки, организм которых жил по принципу «что получил, то сразу же выбросил», должны были немедленно компенсировать чем-то. А чем можно компенсировать, кроме как не вкуснейшей югославской едой? Причём сейчас можно было даже не сдерживаться в её количестве, ведь всё уже позади!

— А не пойти ли нам в ресторан? — подмигнула Арина. — Сейчас уже можно навалить от пуза. Устроим праздник живота. Остались ещё показательные, но уж их-то как-нибудь проведём.

И это действительно было так. Основной старт проведён, впереди встречи с болельщиками, различные торжественные мероприятия, которые всегда следовали, если ты хоть где-нибудь завоевал хоть что-нибудь, постановки программ, потом отпуск, подтягивание учёбы, летнее межсезонье и отпуск. О будущем сезоне, когда нужно опять высчитывать калории и взвешивать свои килограммы, уже не думаешь, он маячит где-то там, вдалеке.

— Пойдёмте! — согласилась Соколовская. — Тоже жрать захотелось, как будто неделю не ела.

Когда оставили призы и игрушки в номере и проводили дядю Сашу, сразу же чуть не скачками побежали на обед: уже кружилась голова от голода. В ресторане сейчас оказалось немноголюдно, в основном обедали фигуристки, которые сегодня выступали, и тренеры, да и то не все: на ледовой арене сейчас происходило не менее важное действо — произвольная программа юношей, к которой тоже было приковано очень большое внимание.

Увидев вошедших советских фигуристок, немногочисленные присутствующие встретили их аплодисментами. Для Малининой и Соколовской такое проявление благодарности от зарубежных соперниц показалось удивительным, и они смущённо помахали рукой в ответ. Арина улыбнулась и сложила из пальцев обеих рук сердечко, выставив его перед собой.

...Обед обещал быть интересным. Арина наконец-то решила не ограничиваться рыбой, куриной грудкой и овощами. Положила себе большой смачный стейк с соусом из чёрных трюфелей и на гарнир большую порцию овощей в кляре, запечённых в гриле на шпажках: кабачки, баклажаны, сладкий перец, помидоры, тыква, картофель. Всё было поразительно вкусно! Арина вдруг ощутила, что вот этот сегодняшний обед, который они проводят с подружками, пожалуй что, сегодня самое ценное, после золотой медали, так хотелось есть.

Пример Арины оказался заразителен! Соколовская и Малинина, глядя на неё, тоже забили на диету и поставили себе на поднос несколько тарелок с мясом, гарниром, и добавили салаты и рыбные закуски.

Много ли надо для счастья спортсмену, утомлённому всем на свете и обуреваемому чувством голода? Лишь сытный обед, после которого количество дофаминов взлетает в небеса.

После обеда повеселевшие, хотя и слегка потяжелевшие фигуристки отправились в номер отдыхать, но перед отдыхом сначала нужно было посмотреть, что же такое ценное подарили им организаторы. Арина завалилась на кровать, подвинула к себе пакет и достала из него свою золотую медаль, которую тут же внимательно рассмотрела.

Медаль была довольно объёмная, сантиметров пять как минимум, по краю она была отделана окантовкой из белого металла, похожего на платину или серебро. По контуру шёл венок из лавровых листьев, внутри которого по-английски написано «World Junior Figure Skating Championships, Yugoslavia, Ljubljana, 1986». На другой стороне отлит знак Международного союза конькобежцев и его аббревиатура. Всё логично. Медаль смотрелась очень солидно на красно-бело-синей тесёмке, сделанной в цвет югославского флага, похожим по цвету на флаг России в её времени.

Подаренные цветы девчонки пока ещё не знали, куда девать, поэтому по бабушкиной привычке, просто намочили газетный лист бумагой, завернули цветы в него и положили в ванну. После изучения и спасения букетов пришёл черёд бархатным красным коробочкам, в которых, как говорил товарищ Никол Сплит, должны были лежать кольца.

И это были очень хорошие кольца! Они были мастерски свиты из золотых нитей, в верхней части завитушки сплетались в чашу, похожую на цветок кувшинки, в котором покоилась перламутровая жемчужина.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула Соколовская и сразу же попросила: — А дайте померить?

Арина протянула ей кольцо, Марина надела на палец, повертела его, на руке, обозревая со всех сторон и вздохнув, сняла, отдав обратно Арине.

— Куплю такое же или похожее, если найду в магазинах, конечно, — заявила она.

Соколовская сказала это так буднично, как будто она постоянно только и делает, что ходит в ювелирный магазин за золотом. Честно сказать, особого смысла в кольцах не было, так же как и в серьгах. В школу их носить было нельзя, если только это не едва заметные гвоздики, как у многих девчонок. Более весомые серёжки училки заставляли снимать прямо перед уроком! Про кольца и разговора нет. Они были тотально запрещены даже старшеклассницам. Арина не понимала, зачем надевать и снимать украшения после школы и перед ней. Нафиг надо... Нет так нет.

Малинина тем временем залезла в свой пакет. В пакете лежали кассетный аудиоплеер марки Sony в коробочке, офигенно красивые стильные женские часы Christian Dior в подарочной упаковке, набор косметики, туалетной воды и духов от Versace, небольшой продолговатый серебристый клатч для вечернего выхода с надписью Calvin Klein.

Подарки эти были очень хорошие и по количеству, и по качеству. Особенно порадовал набор косметики и парфюмерии, очень большой и очень дорогой. В него входили тени для глаз, подводочные карандаши, помады, корректоры для губ и век, пудра. В общем, всё для нанесения профессионального макияжа, что для фигуристки было очень полезно. Парфюмерия тоже оказалась на высоте: два вида туалетной воды и два аромата духов. Арина перепробовала все ароматы, они очень понравились. Круто! Вот это настоящие призы!

С первого взгляда Арина определила, что вещи это очень дорогие, престижные и должны стоить кучу денег. Что называется, от кутюр. Только как сказать это девчонкам? Вдруг они не разбираются в современных заграничных марках и брендах?

Однако Арина оказалась не права! Несмотря на то что данные бренды, естественно, в СССР не присутствовали, но все советские модницы знали о том, что такое Versace и что такое Christian Dior. Во-первых, об этом иногда писали в журналах и газетах, а во-вторых, из рук в руки передавались каталоги и модные журналы западного производства, в которых изделия этих марок присутствовали. Особенно известен был каталог Quelle, который довольно легко можно было привезти из-за границы, так как он стоил там сущие гроши. Правда, заказывать из каталога было нельзя, зато можно рассматривать его как энциклопедию дорогой и сытой заграничной жизни.

— Дааа... — Малинина разложила свои подарки на кровати и внимательно изучила их. — Блин, да тут, наверное, годовая зарплата.

— Ни фига себе! Тут фирменные вещи! — восхитилась Соколовская, которая уж точно знала толк во всей этой роскоши. — Это бешеных денег стоит! Ну вот, вам очень повезло! Даже завидно стало! На халяву столько всего получить!

— Хочешь, я подарю тебе что-нибудь? — вдруг спросила Арина, внимательно посмотрев на Соколовскую.

— Как это подаришь? — недоуменно спросила Марина. — Это же твоё! Люська, это тебе подарили!

— Э-э-э! Нет! — рассмеялась Арина. — Я, знаешь ли, помню, как ты мне на первенстве города свою медаль отдала. Теперь мне настала пора отдариваться. Бери, я сказала! Неужели ты думаешь, мне жалко эти штучки? Ведь мы только начали заниматься спортом по-серьёзному, у нас ещё много таких будет.

Соколовская недоверчиво посмотрела на Люську, думая, издевается она или нет. Вдруг прикалывается? Но нет, Хмельницкой говорила совершенно серьёзно, в её зелёных глазах не было ни намёка на насмешку. И Марина решилась. Этот акт дарения как бы подчёркивал более глубокий уровень дружбы и отношений между ними.

— Хорошо, — согласилась Марина. — Я бы хотела вот эти духи и кольцо.

— Бери, — сказала Арина, взяла кольцо в коробочке и отдала Соколовской, а также коробочку с духами. — Это кольцо действительно тебе понравилось, поэтому я дарю его. Мне очень приятно, что ты будешь носить вещь, которая нравится, и пользоваться этими духами. Почувствовав этот аромат, я буду вспоминать эти незабываемые минуты счастья.

Соколовская неожиданно прониклась этим моментом, который запоминается на долгие годы, а то и на всю жизнь. Поэтому она подошла к Арине, обняла её и расплакалась. Очевидно, что ей, конечно же, было обидно, от того, что она не получила медаль. И что сейчас будет делать Марина, было неизвестно. Вполне возможно, примет решение переходить в ЦСКА, ехать в Москву.

Впрочем, это то ли будет, то ли нет, да и случится в будущем, которое переписывается как хочет. А сейчас всё сложилось хорошо. Арина похлопала расплакавшуюся Соколовскую по спине, утешая её, потом усадила на стул, и отдала ей коробочки с подарками в руки.

— Марина, ну перестань, не плачь, будет и у тебя на улице праздник, — утешающе сказала Арина. — И вообще, давайте устроим сегодня хороший праздничный вечер. Мы же не узнали, как выступили наши пацаны. Вот не пошли на них, они сейчас возьмут и обидятся.

Впрочем, пацаны не обиделись. Лёха Гурманов взял золотую медаль на этом первенстве, а паренёк, который жил в Чернобыле, завоевал бронзу. И всё это можно было отметить в ресторане, в узком кругу фигуристов...

Глава 5. Проблемы с тройным номером

31 марта 1986 года. Воскресенье. Настал последний официальный день чемпионата мира. День, когда в 16 часов должен начаться гала-концерт фигуристов. Информационная и рекламная подготовка к нему была проведена колоссальная, более заметная, чем рекламная акция к показательным выступлениям в Москве и Свердловске. Начинающие советские маркетологи ограничились небольшими афишами на круглых тумбах, расставленных по всему городу, на которых обычно публиковались реклама фильмов и театральных представлений. Югославские рекламщики пошли дальше. По всей Любляне и кое-где по стране были развешены большие плакаты, минимум два на два метра, а кое-где и растяжки с надписью «Грандиозное представление на льду от мастеров-юниоров чемпионата мира».

На плакатах и баннерах ниже надписи нарисована красивая фигуристка-одиночница, исполняющая шикарный бильман. Девушка, которая выступила моделью для рекламной фотосессии — югославская фигуристка Желька Чижмешия. Несмотря на то, что заняла она на этом чемпионате лишь восемнадцатое место, югославы болели за свою единственную спортсменку неистово и также неистово переживали при её неудаче. Вся страна наблюдала за ней и, несмотря на занятое 18 место, Желька стала чуть ли не национальной героиней. Даже то, что она попала в произвольную программу, считалось поводом для гордости. По регламенту, выступать в показательных выступлениях должны были фигуристы, занявшие места с 1 по 5, но совершенно естественно, что Желька тоже была заявлена на это представление.

...На 10 утра федерация фигурного катания Югославии в лице товарища Никола Сплита назначила организационное собрание, посвящённое этому приятному для болельщиков и фигуристов событию. Об этом во время завтрака сообщил глава советской делегации, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентин Игоревич Шеховцов, зашедший в ресторан в компании Аллы Ивановны Писеевой.

— Ребята, девчата, — ворочая головой от одного столика к другому, от парней к девушкам, обратился Шеховцов. — Сегодня в 10 утра, через час, в пресс-центре ледового дворца состоится общее собрание, посвящённое сегодняшним показательным выступлениям.

— Спасибо, что предупредили, мы придём, — поблагодарила Арина.

— Не забудьте кассету со звуковым сопровождением, — предупредил Шеховцов. — У вас будет тот самый показательный номер втроём, что вы на первенстве Союза исполняли? Там ещё музыка составная из двух частей?

— Мы... — Арина растерянно посмотрела на Соколовскую, потом на Малинину и вдруг поняла, что они ещё не говорили на эту тему. Да и вообще... Взял ли кто-то реквизит для этого номера?

Естественно, реквизит: обрезанный плащ, шляпу с самодельными дредами и накладные усы — никто не взял. Так далеко, до показательных выступлений они, будучи в Москве, естественно, не загадывали. Они же не предполагали, что здесь тоже будет гала-концерт, да и вообще были не в курсе, разрешён ли местным регламентом тройной показательный. Кажется, реквизит остался в Москве, в их личных вещах, оставленных в кабинете Шевцова в здании Федерации. И как сейчас быть?

— Мы будем исполнять тройной показательный! — решительно сказала Марина. — Если правилами предусмотрено и организаторы разрешат его исполнять.

— Хорошо! — кивнул головой Щеховцов. — Жду вас на собрании. Там и заявим организатором о вашем выступлении.

Шеховцов с Писеевой ушли, а фигуристки остались заканчивать завтрак, и первым делом у Арины появился вопрос к Соколовской, где она намеревается брать реквизит, если разрешат тройной номер.

— У болельщиков, у кого ж ещё, — пожала плечами Марина. — Спросим, есть ли у кого старый плащ и шляпа. Я не думаю, что кто-то откажет.

— У каких болельщиков? — с недоумением спросила Арина. — Здесь же нет интернета! Это... Такая штука... Неважно! Как ты бросишь клич, что тебе нужна помощь? Времени абсолютно не осталось. Нам уже сейчас надо быть твёрдо уверенными, что реквизит будет, чтобы заявляться на номер. Так что нет, твой вариант не подходит. Есть ещё один вариант: обратиться к дяде Саши Федотову. У него есть шляпа и плащ, этого достаточно.

— Ты что, возьмёшь плащ, в котором он приехал? — рассмеялась Соколовская. — Кто ж тебе даст свою хорошую одежду?

— А мы возьмём на время, — напомнила Арина. — Мне кажется, с этим проблем не будет. Вот с накладными усами — да, может быть.

— Я видела театральную маску с усами и носом на резинке, — неожиданно сказала Малинина, — среди своих подарков. И вообще, мне кажется, стоит посмотреть в мешках. Может быть, там найдётся то, что нам нужно?

Тут Арина и Соколовская посмотрели друг на друга. А ведь точно, так и есть. Они вчера только посмотрели дорогие призы, которые им подарили организаторы, а то, что набросали болельщики, так и стояло в комнате в огромных мешках.

После завтрака пришли в номер и разложили подарки, которые болельщики бросали на лёд. Нашли большой карнавальный плюшевый цилиндр красного цвета, который Арине подозрительно напомнил те, которые носили её болельщики в современное время. Что должен был начать этот цилиндр, непонятно, возможно, просто оказался куплен из-за относительной дешевизны. Нашли и ту самую маску, о которой говорила Малинина. Карнавальная маска была с очками, красным носом картошкой и метёлкой усов под ним, к лицу крепилась на резинке, пропущенной за ушами. Крутотень! То, что надо!

Уже кое-что было. Теперь только осталось найти плащ. Однако, естественно, надеяться найти плащ среди подарков, которые болельщики бросали на лёд, было делом самонадеянным. Это была бы очень большая удача, сродни выигрышу в лотерею. И естественно, плаща не было. Зато в мешке Арины нашёлся небольшой плед в целлофановой упаковке, выглядевший очень красиво. И он даже частично подходил под концепцию программы. На синем фоне золотистые звёзды и большая луна.

— Вот то, что нам надо. — решительно сказала Арина, взяла плед, распрямила его, набросила на плечи Малининой. — Ты смотри, какая прелесть!

Действительно смотрелось очень хорошо и приятно. Можно закрепить булавкой вверх, и, пожалуйста, готовый плащ. А когда нужно переодеться и сменить облик, просто отстегнуть булавку и отбросить плед в сторону.

— Годнота! — решительно сказала Арина. — Всё! Танцуем то, что танцевали на первенстве СССР! Всё помните?

Конечно, помнили не всё, но паттерны танца можно вспомнить и повторить, тем более номер не предполагал каких-то особо сложных движений и действий. Самое главное — эффектная параллельная часть была у Соколовской и Арины. Но они этот номер уже исполняли несколько раз, каждое движение успели отточить и привести к абсолютной параллельности. При появлении Малининой эффект был больше на неожиданность при переодевании.

— Потом повторим, нужно на собрание ехать, — заявила Таня, и с этим трудно было не согласиться...

... На собрании чувствовалось приближение большого праздника, которым всегда были показательные выступления фигуристов. Их сопровождало приподнятое настроение всех участников. Победители праздновали победу в качестве героев. Те, кто не победил, получали утешительный приз в лице очередной поддержки от зрителей и болельщиков. Поэтому угрюмых лиц не было.

В первом ряду уже сидели Левковцев и Ксенофонтов, которые поприветствовали своих фигуристок и показали им на свободные места. Рядом с тренерами расположились Шеховцов и Писеева, приветственно кивнувшие головами, увидев вошедших подружек. «Виделись!» — хотела сказать Соколовская, но вовремя прикусила язычок.

За председательским столом сидели Никол Сплит и Йожеф Новак. Сначала слово взял председатель федерации фигурного катания Югославии.

— Здравствуйте, ребята, — улыбаясь, сказал Николас Сплит. — Хочу ещё раз поздравить вас с вашими великолепными выступлениями на чемпионате мира. Но сегодня предстоит более увлекательное праздничное действо — показательные выступления фигуристов. Это всегда большой праздник спорта для всех. Хочу вам сказать, что все билеты на это шоу уже распроданы. Мест нет, что говорит о колоссальном интересе публики к нашему мероприятию. Поэтому мы его должны провести очень достойно.

Тут же раздались бурные аплодисменты и приветственные крики. Подождав, пока они затихнут, слово взял Йожеф Новак, который, как заместитель директора ледовой арены «Тиволи», был непосредственным организатором шоу.

— А теперь я расскажу вам о регламенте, о том, как всё будет происходить. Итак, в показательных выступлениях фигуристов будут принимать спортсмены, занявшие места с 1 по 5. То есть, общее число участников будет равно 20. Это два отделения концерта по 10 спортсменов в каждом. Танцевальная пара или дуэт считается за отдельного спортсмена. После выступления первого отделения в 10 спортсменов, состоится антракт и перерыв на полчаса, в течение которого будет проведена заливка льда. Время выступления каждого участника от 2,5 до 3 минут, что примерно равняется длительности короткой программы. В общем каждому участнику даётся 5 минут на выступление, из них 1 минута даётся на подготовку номера и выход на лёд и ещё одна минута на то, чтобы покинуть лёд. Оставшееся время будет потрачено на сбор подарков. В начале каждого отделения будет выступать один участник вне конкурса, который определили организаторы, то есть наша федерация в лице уважаемого товарища Никола Сплита. Общее число участников вне конкурса, таким образом, два человека. Выступать вы будете, начиная с пятого места в таком порядке: парники, танцоры, юноши, девушки. После того как выступят пятые места, всё повторится с четвёртыми местами точно в таком же порядке. В начале показательных выступлений запланирован общий выход фигуристов. Есть вопросы?

— Есть вопросы! — кивнула головой Арина и подняла руку. — Тренировка общего выхода будет?

— Нет! — мотнул головой Йожеф Новак. — Общий выход будет простым: вы выстраиваетесь в ряд в коридоре, как только зазвучит музыка, по одному, друг за другом, выходите на лёд, делаете круг почета вдоль арены, против часовой стрелки и после того опять выходите с катка. Во время круга почёта, естественно, приветствуете зрителей и выражаете им благодарность за их присутствие. Теперь о концовке программы. После окончания шоу мы делаем стандартный перфоманс: общий финальный выход на лёд. Проходить он будет таким образом: информатор называет спортсмена по имени, тот выходит на лёд, едет в центр арены, делает там круг почёта, потом катит к правому короткому борту, по пути исполняя какой-нибудь лёгкий элемент. После того, как все участники выстроятся в ряд вдоль правого короткого борта, вы делаете финальный круг почета вдоль арены, против часовой стрелки. Проехав целый круг, потом выстраиваетесь в центре для приветствия зрителей. Потом по команде информатора встаёте в центре арены для общей фотографии. Вам всё понятно?

— Всё понятно, — сказала Арина за всех.

— Вот и хорошо, мисс Хмельницкая, — откликнулся Никол Сплит. — А сейчас я расскажу о рекомендуемом содержании ваших показательных номеров. Дамы и господа, давайте выступим как профессионалы и устроим такой праздник спорта, который надолго запомнится зрителям, а в первую очередь, вам. Помните — нас будет снимать телевидение и транслировать программу по всему миру, во все страны-участницы, и не только в них. При выборе номера я настоятельно прошу не использовать ангажированную музыку, которая имеет политический либо социальный окрас, а также содержимое номеров на щекотливые темы. Также запрещены слишком лёгкая и открытая одежда, а также присутствие эротической темы. Музыка и номера должны быть нейтральные по смыслу и артистично исполненные. Номера, которые не будут удовлетворять этим простым требованиям, будут прерваны после появления сомнительного содержимого. Страна-участница, спортсмен и тренер в таком случае, согласно правилам Международного союза конькобежцев, будут дисквалифицированы на большой срок. А теперь конкретно по времени выхода. Мы уже подготовили стартовый список и вы можете забрать его. А также сейчас можете сдать кассеты для музыкального сопровождения, подписав по-английски исполнителя, название композиции и с какого времени по таймингу начинается необходимый участок ленты. Вопросы есть?

— У меня есть вопрос, — опять подняла руку Арина. — У нас с Мариной Соколовской и Татьяной Малининой один номер, в котором мы участвуем сразу втроём. Это можно делать по регламенту?

— Время выступлений уже чётко распределено, — растерялся Никол Сплит. — Но знаете, мы люди творческие, креативные, так что всегда пойдём вам навстречу. В вашем случае вы будете выступать последними, все вместе. Надеюсь, ваш номер достоин этого. Хорошо, что предупредили. В таком случае стартовые номера Соколовской и Малининой займут другие наши приглашённые югославские фигуристы. На этом собрание, посвящённое показательным выступлениям, объявляется закрытым. Можете отдавать кассеты с музыкальным сопровождением. Жду вас всех за час до начала шоу. В 15:00 вы должны быть здесь и начинать готовиться к общему выходу.

Кассета, на вкладыше которой была записана музыка для совместного номера, была подписана по-русски, поэтому Арина ручкой написала по-английски «Khmelnitskaya», «Sokolovskaya», «Malinina» и написала «Bob Marley» — «Positive Vibrations» и «Claude Debussy» — «Moonlight». Потом унесла кассету и положила на стол, в ряд со остальными.

Когда подружки вышли из пресс-центра, часы показывали 11:00 — до показательных выступлений времени было совсем мало, если учитывать, что ещё нужно тренировать свой номер.

— Вы куда сейчас? — спросил вышедший Левковцев и очень странно посмотрел на всю троицу, а особенно на Хмельницкую.

— Погнали в гостиницу, — ответила Арина. — Нужно хорошо подготовиться и вспомнить то, что мы катали на первенстве...

...Пока Йожеф Новак рассказывал о регламенте показательных выступлений, Владислав Сергеевич Левковцев, тренер первой категории, а точнее, уже старший тренер сборной, испытывал острое чувство дежавю, которое усилилось голосом Хмельницкой, задающей наводящие вопросы. Кое-что неожиданно всплыло из памяти...

Левковцев вспомнил, как организатор чемпионата Свердловской области Игорь Борисович Ксенофонтов с тренерами при обсуждении показательных не знал, как зрелищнее оформить представление спортсменов и финальный выход на лёд. И тогда Шеховцов неожиданно предложил спросить об этом Люду, повинуясь каким-то своим мотивам. Помнится, Шеховцов тогда был сильно заинтересован неожиданным прогрессом Хмельницкой и даже незадолго до этого разговаривал с ним тет-а-тет, выясняя причину такого колоссального и непонятного прибавления в результатах.

Но самое поразительное не это. Как раз вопросы Шеховцова можно объяснить тем, что он крайне заинтересован в прогрессе Хмельницкой. Самое поразительное, что Хмельницкая тогда при ответе на предложение Шеховцова описала точно то, о чём сейчас говорили Никол Сплит и Йожеф Новак.

Очевидно, что югославские функционеры не первый раз проводили подобные шоу и знали, как нужно их оформлять правильно. Удивительно то, что Хмельницкая знала до мелочей именно такое представление участников и общий финальный выход. Загадка! Она же никогда не была за границей. Левковцев знал это совершенно точно, так как всё детство, начиная с 4-х лет, Хмельницкая провела у него на глазах и буквально выросла на катке и рядом с ним. И вот поди ты, такие неожиданные совпадения... Может, она прочитала в газетах о том, как проводятся показательные выступления за границей? Нет. Всё, что касается не только фигурного катания, но и спорта целиком, Левковцев отслеживал очень тщательно, так как был большим поклонником не только фигурного катания, но и хоккея, футбола, волейбола, баскетбола, бокса, лыж, биатлона и всего прочего. Он знал почти наизусть все номера «Советского спорта» со знаковыми материалами. И там точно никогда подробно не описывались показательные выступления фигуристов, как они проходят за границей и как составляются графики выходов.

Ну ладно бы это... Левковцев, когда проходил мимо председательского стола, на котором лежали кассеты фигуристов, увидел кассету с музыкальным сопровождением, подписанную Хмельницкой сначала по-русски, а потом по-английски. На вкладыше был точно не её почерк. Почерк Хмельницкой Левковцев знал определённо точно, так как ей много раз приходилось писать объяснительные о пропуске тренировок. Он мог бы поклясться всем, чем угодно, — Хмельницкая писала иначе...

Глава 6. Тренировка показательного

В то время, когда Левковцев был одержим невнятными мыслями непонятно о чём, которые, впрочем, могли оказаться абсолютной пустышкой, учитывая, что Хмельницкая после серьёзного падения и удара головой могла измениться во многом, фигуристки уехали в гостиницу и там в спокойной обстановке приготовили свои наряды для показательного номера, а после похода на обед приступили к его тренировке.

Само собой подразумевается, что чем дольше ты катаешься на коньках и профессионально занимаешься фигурным катанием, тем более ты начинаешь креативить. Ты начинаешь буквально из воздуха выдумывать какие-то номера и образы, а также отдельные элементы, которые можно добавлять в программу и удалять из неё. Собирать как конструктор.

В данный момент ни Соколовская, ни Хмельницкая, не говоря уж про Малинину, уже не слишком хорошо помнили свой показательный номер, исполненный всего три раза. Но, будучи уже мастеровитыми фигуристами, могли как конструктор собрать его из отдельных кусочков, причём собрать так, чтобы он звучал и смотрелся поразительно точно.

Сейчас основная проблема была в том, что в номере не было магнитофона. Опять не было магнитофона... Имелись подаренные организаторами кассетные плееры «Сони», но для них нужны батарейки. А на батарейки уже не было денег. Да и где их покупать? Опять таскаться по городу? Тем более плеер — устройство для индивидуального использования, а музыку нужно слушать одновременно всем. Поэтому занялись тренировкой под музыку, которая называется «раз-два-три».

— Сначала должна быть статичная позиция, когда активно работаем плечами, бёдрами, примерно в трёх метрах от калитки, — напомнила Арина. — Марина, вставай рядом. Начинаем на «раз».

Марина встала рядом с Ариной на расстоянии двух метров и внимательно посмотрела на неё. Арина замерла в стартовой позе: ноги на ширине плеч, руки по швам.

— Начинаем! — звонко крикнула Арина. — Смотрим на меня! Делай как я! И-раз! Правое плечо вправо, левое бедро влево. Два. Левое плечо влево, правое бедро вправо. Давайте покачаемся вот так. Таня ты тоже вставай напротив нас. Покачаемся. Раз-два. Раз-два. Раз-два. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Я вспомнила! — заявила Соколовская, качаясь вправо и влево.

— Хорошо, — обрадовалась Арина. — Теперь пошли дальше. Три. Левая рука вперёд, ладонь вниз. Четыре. Правая рука вперёд и ладонью на левую. Пять. Правая рука ладонью вверх. Шесть. Левая рука ладонью вверх. Не забываем про бёдра! Туда-сюда. Туда-сюда. Работаем активней! Семь. Коснулись руками плеч, перекрестив руки на груди. Восемь. Руки вниз, по швам. Стоп! Первая секция танца закончена. Давайте повторим сейчас более энергично. Начали! Раз, два, три, поехали!

После того как первая секция начала получаться очень хорошо и, самое главное, очень параллельно, причём сразу у всех троих фигуристок, Арина решила перейти ко второй танцевальной секции статичной позиции. Она должна была идти вслед за первой непрерывно, в такт музыке. Сейчас уже что-то вспомнили!

— Начали! — крикнул Арина. — Раз. Левой рукой трогаем правое плечо. Два. Правой рукой трогаем левое плечо. Руки сейчас перекрещены на груди. Три. Убрали правую руку с плеча и завели за голову, коснувшись затылка. Четыре. Убрали левую руку с плеча и коснулись затылка. Вот в этом месте было неудобное движение, которое отнимало много сил и смотрелось не очень эстетично, на мой взгляд. Вот такое вот.

Арина протянула левую руку и положила её на правое бедро, потом положила правую руку на левое бедро.

— Я предлагаю переделать этот паттерн и сделать его более зрелищным и активным. Вот таким. И раз.

Арина согнула правую ногу в колене, высоко подняв её вперёд и вверх, и при этом расставив руки широко в стороны.

— И два, — сказала Арина, и опустила правую ногу.

— И три! — Арина подняла левую ногу, согнутую в колене и расставила руки в стороны.

— И четыре! — Арина опустила левую ногу.

— И пять! — Арина чуть повернулась в сторону и левой ногой сделала широкий активный мах вперёд и в сторону, в очень высоком и выпрямленном аттитюде. Руки при этом подняла вертикально вверх.

— И шесть, — сказала Арина, и опустила левую ногу.

— И семь! — Арина сделала точно такое же аттитюд, уже правой ногой, с поднятыми вверх руками.

— И восемь! — сказала Арина, опустила правую ногу и посмотрела на подружек. — Ну как вам?

— Прекрасно! — согласилась Соколовская. — Я чувствовала, что статичная позиция продолжается очень долго и при этом какая-то заторможенная. Сейчас реально она стала сильнее и выигрышнее смотрится.

— Хорошо, — сказала Арина. — Давайте идти дальше разбирать номер, может быть, ещё что-нибудь сумеем улучшить и сделать зрелищнее. Продолжаем. И раз.

Арина положила левую руку на левую ягодицу, на самый верх.

— Два! — Арина положила правую руку на правую ягодицу.

— Теперь пируэт в воздухе, один оборот тур-шене! И сразу же после него собачка! — крикнула Арина. — Делаем на раз, два, три! Пошли!

Все три фигуристки прыгнули в воздухе, сделали один оборот, потом подняли правую ногу вверх, при этом опустив тело горизонтально и развернувшись на половину оборота. Вышло очень зрелищно! Впрочем, на льду эта секция выглядела очень быстро, и ещё более красиво, чем на ламинате.

— С этого момента статичные танцы заканчиваются, начинается активная фаза номера, — предупредила Арина. — Отсюда едем к судейской зоне и останавливаемся в 5 метрах от неё. Едем ёлочкой, при этом кладём правую руку на затылок, киваем вправо, следом кладём левую руку на затылок, киваем влево.

— После того как подъезжаем к судейской зоне, останавливаемся и делаем вращение в заклоне, — вспомнила Соколовская.

— Да точно, — согласилась Арина. — После вращения останавливаемся точно лицом к судьям. Ноги на ширине плеч, руки по швам. На счёт «раз» сжимаем кисти в кулаки и прикладываем к груди, перекрещивая обе руки. На счёт «два» разводим руки в стороны, выгибаем плечи назад, а корпусом делаем выгиб вперёд. На счёт «три» и дальше здесь было опять же, слишком много статичных движений и работы рук.

Арина прекратила двигаться и задумалась.

— Почему тебе не нравится активная работа рук и статичные позиции? — поинтересовалась Малинина. — Это же, наоборот, круто: никуда не надо ехать, стой на месте, танцуй.

— Потому что мы фигуристки, нам нужно показывать катание на льду, — терпеливо объяснила Арина. — С дальних трибун наши взмахи руками, я так думаю, смотрятся очень нечётко. Зрители видят, что мы стоим, машем руками, ногами, что-то изображаем. Но что именно, они не знают, и смысл показательного номера уплывает от них. В то же время, когда мы катаемся по льду, они прекрасно видят, как мы попадаем в акценты и изображаем что-то. Поэтому действовать нужно более активно. Я предлагаю вместо убранной секции сделать несколько пируэтов фуэте, это самое простое, что мы можем сделать по таймингу. В то же время, они будут смотреться очень зрелищно и красиво. Начали!

Арина показала, как нужно делать. Половину оборота она поднимается на пальцах левой ноги, как балерина, правая нога при этом откинута в сторону и касается ступнёй колена, следующую половину оборота она опускается на пятку, а правая нога опускается на землю, потом цикл повторяется. Руки в овале над головой. И так четыре раза.

— Ну это уже что-то балетное, — рассмеялась Соколовская. — Оно совсем не вяжется с концепцией этого весёлого номера.

— Зрители не поймут, балетное или нет, для них самое главное — это красота, — возразила Арина.

— Хорошо, сделаем так, — согласилась Соколовская. — После этих фуэте должен же идти выход Таньки?

— Вот именно, — согласилась Арина. — Поэтому делаем фуэте, опускаемся на левое колено, вытягиваем правую ногу в сторону, прикладываем правую руку к бровям, как будто всматриваясь вдаль, и смотрим в направлении калитки. Таня, твой выход!

— А мой бы выход будет таким, — засмеялась Танька.

Она делала широкие шутливые движения, как будто шла вперёд, широко переставляя ноги. При этом вытаращила глаза, сморщила нос и грозила изо всех сил пальцем, смотря то на Арину, то на Соколовскую. Выражение лица и движения у неё были такие комичные, что девчонки не удержались и дружно расхохотались.

Потом Малинина заняла вызывающую позу руки в боки, осуждающе покачала головой и показала им кулак, точно так же сморщив нос и показав язык вдобавок. Здесь уже хохот стал таким, что, казалось, рухнут стены.

— Потом что-то происходит, — смеясь, сказала Малинина. — Я делаю вот так.

Она сделала движение, как будто отрывает от себя усы, снимая шляпу и бросая на пол плащ.

— И перед вами вдруг возникает гений чистой красоты — это я, — воркующим нежным голоском сказала Таня, раскрыла руки и как будто подалась к подружкам, чем вызвала ещё больше смеха. — Идите ко мне, мои заблудшие дочери! Сейчас мы будем вместе танцевать, в свете Луны, на пляже, под музыку Дебюсси! Вот веселуха была бы, после регги танцевать такие нудли!

Арина и Соколовская опустились на колени и как будто в мольбе сложили руки на груди, а потом протянули их к Малининой, прося, чтобы она взяла их к себе. Малинина сделала несколько пируэтов и протянула руки, словно давая шанс и ещё раз подзывая девчонок к себе.

— Так как моя часть номера самая короткая, то я отлично помню, что сейчас после пируэтов должен идти разгон к правому короткому борту и после него одинарный аксель, — уверенно сказала Таня.

— Всё верно! — согласилась Арина. — После выезда с акселя у нас было четыре твизла, а потом шла импровизация, так как мы на льду этот номер не делали, а сделали его чисто в теории. Я лично проехала одну секцию гидроблейдом.

— Но сейчас-то можно улучшить этот номер, — заметила Соколовская. — Например, сделать вращение по кругу, такое же, как делают синхронистки. Выезжаем после твизлов, берём друг друга за руки, раскручиваемся по кругу, потом всё более увеличиваем радиус, ездим по кругу друг вокруг друга, а потом начинаем пересекать траектории друг друга крутыми и рёберными дугами.

— Проблема в том, что нас нечётное количество и нас мало, — заметила Арина. — Мне кажется, лучше поменять направление вращения, выехать по траектории параболы и начать вращаться в другом направлении, описав в центре арены знак бесконечности.

— Это практически то же самое, — сказала Малинина. — Давайте попробуем, попытка не пытка, мы ничего не теряем.

— Ты права, — согласилась Арина. — Упражнения эти не такие уж и сложные. Я думаю, что мы с первого раза выполним их на отлично, даже без подготовки. Так что решено: делаем круг в одну сторону, потом по параболе входим в другой круг и описываем его в другую сторону так, чтобы на льду появился знак бесконечности от наших следов. Назовём это «Бесконечное искусство во мраке ночи». А потом задремлем вот так.

Арина поставила ноги на ширине плеч, голову опустила влево и вниз, левую щеку положила на сложенные ладони. —

— Сладкий сон.

Девчонки рассмеялись, когда услышали слова Арины про искусство во мраке ночи. Поэтому решили, что показательный номер вполне готов и даже более усилен и прокачан, чем его предыдущая версия, которая делала упор на статичные позиции. Этот номер смотрелся более свежим, более молодым, более задорным.

Сразу же после того как номер был поставлен, фигуристки разложили костюмы для показательных на кроватях, ещё раз проверили шорты, майки, колготки, напульсники, налобные повязки, всё тщательно упаковали и положили в спортивные сумки. Арина взяла с собой подаренную им в призы косметику для того, чтобы навести какой-нибудь шикарнейший и даже необычнейший мейк-ап, который мог бы подействовать на публику и на телевизионщиков. И только тогда, когда сумки были полностью собраны, можно было немного отдохнуть. Впрочем, на это оставалось совсем немного времени, всего-то какой-то жалкий час...

... Когда подъехали к ледовой арене, часы показывали 15:00. Как здесь это уже было принято, вся парковка оказалась занята автомобилями и автобусами, вдобавок люди продолжали понемногу подтягиваться к арене со всех уголков города. Многие сидели на скамейках в парке Тиволи или просто на траве или на ступеньках спортивного комплекса. Каждый автобус, который ехал из гостиницы, встречала небольшая инициативная группа болельщиков, которые, похоже, очень хорошо подготовились к показательным выступлениям. Люди за очень короткое время нарисовали плакаты в поддержку понравившихся фигуристов и даже изготовили растяжки, что было вообще удивительно. Естественно, Арина была не единственная, кто блеснул на чемпионате. Много плакатов было посвящено Лёхе Урманову, который стал чемпионом мира среди юношей и Юрию Цимбалюку из Чернобыля, который стал третьим. Блеснули наши парники и танцоры, и тоже многим они приглянулись. СССР завоевал больше всех медалей в медальном зачёте, естественно, это отражалось в количестве фанатов.

Увидев приехавших советских фигуристок фанатское сообщество стало очень активно приветствовать их.

— Вот они! Вот они! Люда! Люда! — кричали люди и махали плакатами.

Вместе с советскими фигуристками приехали и зарубежные фигуристы — трансферный автобус был полон. Спортсмены с улыбкой поприветствовали болельщиков и прошли в ледовый комплекс.

В раздевалке сегодня было многолюдно! Кроме одиночниц, занявших первые пять мест, были пять парниц и пять танцорш, четверо из них русские. Арина никого из более-менее известных в её времени не заметила и даже, как зовут этих девушек, не знала. Зато фигуристки знали Арину и радостно поздоровались с ней.

— Мы прямо сейчас будем переодеваться в показательные костюмы? — неожиданно спросила Соколовская.

Арина задумалась. Конечно, не хотелось раньше времени показывать свои оригинальные костюмы, ведь их выступление состоится через целых два часа после начала шоу, но как быть? Общий выход подразумевал присутствие фигуристов в костюмах для показательных. Тренировочные костюмы надевать было нельзя.

— Давайте наденем платья для коротких программ, — предложила Арина. — Раньше времени, чтобы не раскрыть костюмы. Потом посидим на трибунах, посмотрим, что катают и как тут всё происходит в первом отделении, а потом пойдём и переоденемся ещё раз.

Пожалуй, что это был единственный разумный выход из сложившейся ситуации....

...Переодевшись в платья для коротких программ, подружки вышли в служебный коридор, где уже собрались тренеры и ответственные лица. Из выхода на арену доносилась эстрадная музыка с итальянским вокалом. Пел Тото Кутуньо.

В коридоре среди прочих тренеров стояли Ксенофонтов и Левковцев. Увидев учениц, подошли поближе. Левковцев удивился:

— Вы что другую программу выбрали для выступления?

— Нет, всё тоже, — лукаво улыбнулась Арина. — Хотим сделать небольшой сюрприз для зрителей, а для него нужно время.

Тем временем в коридоре собрались почти все фигуристы, участвующие в показательных выступлениях. Одиночники, одиночницы, парники, танцоры. Вскоре подошёл Йожеф Новак, с симпатией оглядел всех присутствующих фигуристов и приветственно помахал рукой.

— Молодцы, ребята, вид у вас на загляденье. Сейчас принцип такой: первая в ряду встает девушка, занявшая первое место среди женщин, это Людмила Хмельницкая. За ней встаёт парень-одиночник, занявший первое место, это Алексей Гурманов. За ними располагаются парники и танцоры. Потом идут те, кто заняли вторые номера. В таком порядке выходим на лёд. Выходите только строго по команде информатора: когда он скажет «встречайте», быстро выходите на лёд, делаете вдоль борта один круг, против часовой стрелки, приветствуя зрителей и, описав круг, покидаете арену. На этом представление будет закончено. А сейчас...

Йожеф Новак посмотрел на большие электронные часы, висевшие в служебном коридоре. Они показывали 15:58. И в это время было слышно, как музыка стихает на арене.

— Всё, время! Начинаем вытягиваться на лёд, — махнул рукой Йожеф Новак. — Пошли!

Арина сделала шаг к двери, ведущей на арену.

Глава 7. Подготовка к выступлению

Шеренга фигуристов начала вытягиваться из служебного коридора в арену, на которой горел яркий соревновательный свет. Арина вышла первая, как и велел товарищ Йожеф Новак. Выйдя, сразу же посмотрела по сторонам. Как и говорили вчера в общем собрании, на трибунах царил аншлаг.

У калитки Арина увидела Шеховцова, Писееву, Фицкина, Шмутко, Судакова и вообще всю советскую делегацию. Они не сидели на трибунах! Соотечественники пришли увидеть своих красавцев воочию на близком расстоянии и насладиться этим моментом. Ведь только на показательных выступлениях можно увидеть сразу всех, одновременно: и танцоров, и парников, и одиночников с одиночницами.

— Красота-то какая! — рассмеялся Шеховцов при виде своих спортсменов, стоявших во главе всей шеренги, не где-то там, на задворках. — Молодцы! Задайте жару!

— Дамы и господа, — объявил информатор. — Вас приветствует славный город Любляна, ледовый дворец «Тиволи»! Сегодня, в этот замечательный день, лучшие фигуристы-юниоры планеты покажут вам свои лучшие программы, подготовленные специально для вас. Встречайте наших героев!

— Выход пошёл! — крикнул Йожеф Новак. — Люда! Слишком быстро не кати! Нужно, чтобы все спортсмены успели выйти!

Заиграла громкая ритмичная музыка в стиле итало-диско, Арина вышла на лёд первая и перебежками покатила вдоль бортов арены против часовой стрелки. В это время стадион просто взорвался громкими овациями и приветственными криками. Арина катила на небольшой скорости, махала правой рукой, посылала воздушные поцелуи трибунам длинного ближнего и правого короткого борта, развернулась у него задними перебежками и окинула взглядом пространство за собой. За ней ехали фигуристы, точно так же приветствуя трибуны. Парники и танцоры держали своих партнёрш за руки, а одиночники катили, естественно, поодиночке.

Арина покатила вдоль дальнего длинного борта в обратном направлении. В этот момент она увидела, что уже все фигуристы успели выйти на лёд, все 30 человек. Удивительное зрелище! Можно было посмотреть, кто в каких костюмах будет кататься. Для показательных выступлений у некоторых были аксессуары в виде головных уборов. Кепки, шляпы. Или перчатки. Слишком много было не разглядеть, так как всё происходило быстро и заглядываться тоже нет времени, но Арина успела увидеть, что у многих довольно оригинальные костюмы. И даже их шорты не будут смотреться каким-то ноу-хау и смелым экспериментом, как это было в Советском Союзе. Конечно, это можно было предположить. Всё-таки здесь собрались лучшие спортсмены, многие из них были из капиталистических стран, в которых прошла так называемая сексуальная революция. Одна девушка из парниц так вообще практически каталась без юбки, вся юбка у неё была размером в ладонь.

Проехав до калитки выхода, Арина вышла со льда, взяла у стоявшего рядом Левковцева чехлы, надела их на лезвия и быстро отошла от калитки, чтобы не мешать другим фигуристам.

Все начали один за другим выходить со льда. Благодаря тому, что Арина была своего рода паровозом, который тянул за собой целый состав, она правильно задавала скорость, и церемония выхода на лед получилась очень гармонично исполненной. Со стороны это смотрелось, как будто фигуристы цепочкой вышли на лёд, равномерно прокатились вдоль бортов, не сбавляя скорости, и один за другим, так же точно, покинули его. Походило на игру в «Червяка», которой Арина увлекалась в 10 лет! Трибуны в это время активно приветствовали своих любимцев.

— Дамы и господа! А теперь встречайте! Лучшая фигуристка Югославии, двукратная чемпионка нашей страны, Желька Чижмешия! — сказал информатор.

Дородная белокожая и темноволосая девушка с признаками небольшой полноты, в чёрном платье с полупрозрачным верхом, под которым было видно плотный лиф, откатила от калитки и поехала к центру арены, где заняла красивую стартовую позу. Заиграло «Болеро» Мориса Равеля.

«И тут болеро», — подумала Арина. — «Уж на показательные-то можно было что-нибудь получше и поинтереснее приготовить».

Однако тут же поняла, что её претензии были совершенно неуместными. Очевидно, что Женька Чижмешия даже не предполагала, что ей придётся участвовать в качестве приглашенной гостьи на показательных выступлениях. Скорее всего, это решение организаторов вышло спонтанно, и у девушки просто-напросто не было показательного номера, так же как и времени, чтобы его подготовить.

— Мы сейчас в раздевалке коньки снимем и придём на трибуны, — предупредила Арина Левковцева. — Нам ещё не скоро выступать, мы во втором отделении пойдём переодеваться.

— Как хотите, — согласно кивнул головой тренер. — Я тоже буду на трибунах.

...Быстро сняв коньки и надев кроссовки, фигуристки направились на служебную трибуну, где собрался весь фигурно-катательный бомонд, приехавший на чемпионат. И опять, увидев Арину, раздались аплодисменты.

— Спасибо! — смущенно поблагодарила Арина и уселась с краю. Рядом с ней расположились Соколовская и Малинина.

Арине было любопытно, что же такого интересного приготовили зарубежные фигуристы. И надо признать, посмотреть тут было на что. Даже фигуристы, занявшие пятые места, показывали большую креативность в постановке показательных номеров. Спортивная пара из Америки, занявшая пятое место, показала очень смешной номер под музыку из фильма с Чарли Чаплиным.

Парень был одет как полицейский из Нью-Йорка, в чёрном мундире, большой восьмиугольной фуражке и с жестяным значком, а девушка — в гетрах, белой рубашке с подтяжками и шляпе-котелке на голове. И... С накладными усами, так как она изображала самого Чарли Чаплина! В начале программы, как только заиграла музыка, парень словно стоял на посту, сложив руки и смотря на трибуны. Девушка сделала круг, подъехала сзади и слегка пнула его ногой по заднице, и тут же начала набирать ход передними перебежками, убегая от полицейского, который принялся её догонять. Они очень хорошо и смешно играли лицами, и публика сильно приветствовала их.

Танцевальная пара из Канады нежно, и даже вальяжно каталась под какую-то медленную красивую эстрадную мелодию. Девушка была в развивающемся фиолетовом платье с косым подолом, а парень в чёрных брюках и фиолетовой рубахе, у которой рукава при движении разлетались, как крылья у птицы. Номер был очень нежный и красивый. Зрители тоже провожали эту пару бурными аплодисментами.

Последнее выступление пятых номеров должна была завершать Соколовская, но вместо неё, как Никол Сплит и говорил, участвовал ещё один фигурист от Югославии. Это был совсем молодой мальчишка лет 11-12, который не имел право участвовать в юниорских соревнованиях по возрасту. Но в показательных выступлениях перспективных детей часто выводили на лёд, чтобы юные фигуристы заранее почувствовали лёд, зрителей, атмосферу большого зала.

Несмотря на юный возраст, катался парнишка вдохновенно и очень красиво. Да ещё и прыгнул два раза двойной аксель. Похоже, из него в будущем будет толк.

Арине очень любопытно было посмотреть, что же будет катать Линда Флоркевич, которая заняла четвёртое место. Девушка она была очень артистичная и хореографичная, и наверняка её показательный номер будет если не шедевром, то очень и очень зрелищным.

— А сейчас встречайте! Участница, занявшая четвёртое место! Линда Аманда Флоркевич! — громко объявил информатор.

Громкие крики публики и бешеные аплодисменты. Линда Флоркевич встала прямо бортика, небрежно облокотившись на него локтями и скрестив ноги. На фигуристке собрались яркие лучи прожекторов, управляемых вручную. Как в цирке! Линда начинала свой номер прямо от калитки!

Первое, что увидела Арина, это то, что у Линды Флоркевич был очень яркий и необычный грим, причём он был на каждой половине лица разный! Несомненно, его делал профессионал! Правая половина лица словно усмехалась: она была более яркой и живой, от синих впадин глаз шли обильные лучики, которые бывают, когда человек смеётся, а угол рта был растянут помадой в улыбке. Левая половина лица, наоборот, была сильно заретуширована синим и казалась тёмной, глаза казались широко открытыми и как будто тонущими в тени, а уголок рта спускался вниз. Выражение лица словно выражало печаль, причём эффект был реальным. Поразительно! Но лицо Флоркевич с каждой стороны смотрелось эмоционально другим!

Волосы у девушки были стянуты в два хвоста, торчащих сбоку, один кверху, другой книзу, как у Пеппи Длинный чулок. Она была одета в короткую красную юбку и синюю тельняшку, как будто порванную в нескольких местах, на голове шейный красный платок. А может, это и была Пеппи? Арина восхитилась мейк-апом и одеждой канадской спортсменки. Очень круто!

Заиграла медленная музыка в стиле неоклассики. И Арина сразу же определила в ней музыку, которая обычно выступает аранжировкой к представлениям цирка Дю солей. Кажется, этот цирк уже должен существовать в это время. Но стал ли он сейчас настолько популярен, что его музыку стали бы брать фигуристы? Арина тут же вспомнила, что цирк Дю Солей родом из Канады. Канадская фигуристка вполне могла быть знакома с ним, даже когда он еще не слишком популярен в мире. А вдруг сама Линда Флоркевич выступала в этом цирке? С её артистичностью и пластичностью такой вариант вполне был возможен.

Арина была на представлении цирка Дю солей, когда он весной 2021 года приезжал на гастроли в Москву. Это было грандиозное неописуемое зрелище. Настоящая фантасмагория, состоящая из шоу высочайшего уровня, цирковых номеров, света и звука. Всё вместе производила потрясающий эффект.

Такой же эффект производила и Линда Флоркевич. Она стояла в круге яркого света, опираясь на бортик, скрестив ноги и склонив голову, и у зрителей возникло чувство, что вот она! Настоящая артистка, обладательница настоящего высокого искусства. Да... Это не было детской юниорской мазней. Номер на льду рисовал мастер своего дела...

При первых аккордах Флоркевич выпрямила голову, взглянув перед собой, и вытянула правую руку вперёд, и тут же опять безвольно уронила голову на левое плечо, а руку вниз, к бедру. Потом опять подняла голову и взглянула перед собой и вытянула левую руку вперёд, и тут же опять уронила голову и вернула руку к бедру.

«Она не клоун, не мим и не Пеппи Длинный чулок!» — догадалась Арина. — «Она изображает марионетку, куклу, которую кукловод хочет привести в движение, но у него это почему-то не получается».

Однако в следующую секунду кукла ожила, отпрыгнула от бортика, сделала шикарный красивый пируэт с правой ногой, поднятой в прямом аттитюде, и покатила к центру арены, всё больше набирая ход простыми перебежками. Пока Линда разгонялась, она всё ещё продолжала исполнять неровные, хаотичные движения, имитирующие непослушную куклу, однако, когда набрала скорость, покатила точно и ровно. Встав на ход назад, Флоркевич у правого короткого борта прыгнула двойной тулуп.

Как Арина заметила, Линда решила не идти на тройные прыжки, что выглядело очень разумно. При темноте, праздничном свете и бегающих по всей арене цветных огнях идти на тройные было бы очень неразумно.

Весь прокат Флоркевич провела очень активно и на очень высокой скорости. Одно движение плавно перетекало в другое, казалось, как будто это единая цельная постановка. В продолжение программы прыгнула двойной аксель и двойной сальхов, а также исполнила два вращения, что было очень много для программы в две с половиной минуты. По прыжковому набору и вращениям Арина почему-то предположила, что Флоркевич сделает из этого показательного номера соревновательную короткую программу на следующий сезон. Подобные ситуации уже происходили, и она лично была тому свидетелем. Фигуристы брали какую-то музыку, накатывали её во время исполнения показательного номера и таким образом как бы заранее примеряли эту музыку на себе. А на следующий сезон уже ставили соревновательную короткую программу, шили другой костюм, иногда слегка меняли музыку, беря неизвестные ремиксы, чтобы слишком не бухтели болельщики. В этом был большой плюс — ничего не нужно с нуля готовить и накатывать, всё уже есть, только осталось немного отшлифовать мелкие детали.

Когда Линда Аманда Флоркевич закончила прокат, зрители долго не отпускали её, аплодируя стоя, и фигуристка даже выходила на бис, что было совсем уже делом непривычным для фигурного катания, где всё рассчитано до минут. В итоге Арина вынуждена была признать, что прокат канадской спортсменки вышел очень яркий, очень эмоциональный, как раз в духе некоего авантюризма и фантасмагории, которые так любят зрители. Флоркевич полностью отходила от канонов фигурного катания и даже, можно сказать, почти приблизилась к современным для Арины стандартам. Конечно, этот перфоманс вызывал очень сильное впечатление у зрителей...

...Время пролетело быстро. Первое отделение закончилось на прокате американских танцоров, занявших третье место. После выступления информатор сказал, что объявляется антракт и заливка льда. Через полчаса показательные выступления будут продолжены.

— Пора! — Арина подмигнула подружкам и кивнула головой в сторону выхода с арены.

— Люда... — Левковцев посмотрел на Арину и замялся, не зная, что сказать. — Я вас прошу... Будьте благоразумными. Катайте то же самое, что на чемпионате СССР. Надеюсь, это так?!

— Да всё так, — удивилась Арина. — Одежда та же. Но тут одежда никого не волнует.

Левковцев почему-то подумал, что его фигуристки опять захотят отступить от уже привычного амплуа и будут исполнять более смелый показательный номер. Конечно же, в чём-то он был прав...

Времени до выступления ещё было очень много, но и работы предстояло ещё очень много. В первую очередь, переодеться, во вторую очередь, сделать боевой раскрас.

Придя в раздевалку, немедленно занялись делом. Надев шорты, футболку, напульсники, Арина взбила хорошенько волосы массажкой и надела налобную повязку таким образом, чтобы они торчали вверх и в стороны. Потом помогла Соколовской сделать то же самое.

— Настал черёд боевого раскраса, — рассмеялась она. — Иди сюда к зеркалу. Я сначала тебя намажу.

Так как Арина была великим мастером стрелок и подводки и сейчас обладала всем необходимым инструментарием, то она ярко подвела брови Соколовской, так, что они хорошо выделялись на лице. Жирно подвела глаза белыми тенями, по контуру обведя чёрным и нарисовала длинные сложные стрелки из нескольких линий белого и чёрного цвета. На щеке у Соколовской Арина нарисовала очень хорошо видимую линию из белых с чёрным контуром сердечек, как бы опускающихся вниз от обеих глаз. Самое верхнее было самое большое, потом размер уменьшался.

— И что это должно обозначать? — с интересом спросила Марина. Макияж ей определённо нравился.

— Я сама не знаю, — призналась Арина. — Скорее всего, это означает, что ты окончательно потеряла любовь, которая вытекла из тебя, из твоих глаз.

— Да ну тебя на фиг, — звонко рассмеялась Соколовская.

А потом, помедлив, добавила:

— Хотя, если хорошо подумать, то ты, наверное права...

Арина накрасила себя почти так же, только стрелки сделала длиннее. Её тёмные волосы на контрасте с белой повязкой на лбу и чёрным макияжем создавали образ какой-то фурии.Она выделила глаза яркими чёрными стрелками. От уголков глаз вниз спускалась цепочка символов, напоминающая постепенно уменьшающиеся вопросительные знаки.

— А это что должно означать? — с интересом спросила Соколовская, глядя Арину.

— Это означает, почему вы так мало хлопаете мне? — пошутила Арина. — Сейчас надо ещё Таньку накрасить.

— Я — нет! Я без всякого макияжа, мне же переодеваться надо, и вообще я сама за себя отвечаю, — отшутилась Малинина.

Она нанесла себе обычный декоративный макияж, который почти не виден, так как действительно первая часть её выхода подразумевала мужскую роль.

Время выхода приближалось. Арина решила... затмить Флоркевич! Даже сейчас у неё продолжался бой!