Калгари 88. Том 8

Глава 1. Гостиница "Любляна"

23 марта 1986 года, воскресенье. Любляна, Социалистическая Федеративная Республика Югославия, гостиница «Hotel Ljubljana», улица Дерцева, 4.

Сборная команда советских спортсменов ожидает заселения. По всем законам жанра оно должно пройти быстро, так как на руках у советских ответственных лиц имеется список команды, а у администрации гостиницы — выделенные для них номера, но, как это часто бывает, где-то что-то потерялось или не согласовалось, и вот на тебе — задержка.

Зато за время задержки можно было посмотреть на интерьер гостиницы. Раньше Арина останавливалась здесь, и сейчас можно сравнить 1986 и 2020 год. Изменения со временем произошли большие, но опять же, только в плане отделки и электронной начинки. В 2020 году в вестибюле стояли солидные кожаные диваны и кресла со стеклянными столиками между ними, на которых всегда рассыпаны рекламные буклеты и свежие журналы. На отделанных белым гипсом стенах висели картины абстракционистов, подсвеченные точечными светильниками, на столиках стояли вазы с живыми цветами. Вдоль стен располагались несколько больших вазонов с высокими красивыми пальмами. За стойкой ресепшена перед каждым из двоих метрдотелей лежал открытый ноутбук, а на полочке за их спиной висели электронные чипы от номеров.

Сейчас метрдотель стоял один, а учёт постояльцев вёлся в большом амбарном журнале, ключи от номеров не электронные, а обычные, с привязанным к ним массивным брелком, похожим на теннисный мяч. Это было сделано для того, чтобы постояльцы не таскали ключи с собой, если покидали гостиницу.

Отличались по виду и метрдотели. В 2020 году на ресепшене стояли парень и девушка в красивых костюмах бордового цвета, с галстуками-бабочками такого же цвета и буквами «L» на левой петлице, выполненные красивыми вензелями. Сейчас метрдотелем работал полноватый мужчина с усами пожилого возраста, в чёрном траурном костюме, белой рубашке и с красным галстуком. На лацкане пиджака значок Союза коммунистов Югославии. «Эркюль Пуаро», — подумала Арина, глядя на его залысины.

Диваны и кресла в вестибюле сейчас стояли обычные, с обивкой из флокса, журнальные столики — из полированного ДСП. На полу гостиницы вместо ламинированного паркета положен розовый линолеум с шероховатостями. Перед ресепшеном на линолеуме лежал слегка вытертый ковёр. Вместо белоснежных гипсовых стен с точечными светильниками темнели полированные деревянные стеновые панели. В целом, интерьер напоминал СССР.

— Интересно, а здесь спортсмены из других стран живут? — спросила Соколовская, разглядывая интерьер. Судя по всему, никакого впечатления на неё он не произвёл — помещений с такой отделкой и в СССР было полно. Похоже, Соколовская даже не поверила, что они за границей.

— Наверное... — пожала плечами Арины. — Не у всех же по 3 квоты на чемпионат. В этой гостинице, по идее, должны поместиться все участники.

Естественно, в гостинице жили ещё и другие спортсмены. И, похоже, как раз те, про которых безопасник Николай Иванович Судаков говорил, что они из недружественного капиталистического лагеря. Встреча эта произошла, что называется, нос к носу, и, скорее всего, именно так происходит столкновение астероида с планетой. Когда в вестибюль, заполненный спортсменами с надписями USSR на спинах, и заваленный массивными сумками, по лестнице спустились три парня в синих тренировочных костюмах, с небольшим американским флагом на левой стороне груди и надписью USA на спине, разговоры между советскими фигуристами моментом прекратились. Все 18 человек фигуристов и фигуристок, стоявших здесь, мгновенно замолкли и, как на привидение, уставились на американских спортсменов. Взгляды были, конечно, не враждебные, а скорее недоумевающие и изучающие. Вот так и происходят встречи инопланетян с разных планет. Тренеры и сопровождающие тоже замолчали.

Американцы, которые спускались с лестницы и о чём-то громко разговаривали во весь голос, увидев в вестибюле такое скопление спортсменов с множеством букв USSR на одежде, мгновенно осеклись и словно встали в недоумении и даже некоем страхе. Так на бурном пороге вода, набегающая на непокорный камень, как будто встаёт, не решаясь перевалить через него, но потом всё-таки обходит по сторонам и устремляется прочь.

Американцы думали только секунду. Тут же уверенно прошли через толпу советских людей как нож сквозь масло, а потом, на выходе уже обернулись, неожиданно улыбнулись и замахали рукой, громко крикнув:

— Hey, guys!

— Чё он там лопочет? — сказал кто-то из парней, стоявших за Ариной. — Прибурел что ли?

— Не знаю... — пожала плечами Арина. — Кажется, сказал «привет».

Арина, конечно же, знала, что американец сказал «Привет, ребята!», но пока решила скрыть, что она владеет английским языком на хорошем профессиональном уровне. В будущем это могло быть полезным.

Советские спортсмены, помня наставления безопасника из КГБ, проигнорировали приветствие американцев, отвернулись и уставились в пол. Говорить с геополитическим врагом нельзя. Да вот и сам безопасник внимательно смотрит на всех спортсменов, наверное, определяя, кто может предать и кто остаться здесь, за границей. Поэтому первое приветствие получилось как блин комом. Сцена вышла крайне неловкая. Американцы недоуменно пожали плечами, увидев, что советские спортсмены небрежно отвернулись от них, неловко улыбнулись и вышли из гостиницы. Наверное, пошли посидеть в запрещённое советским спортсменам кафе.

Не успели бедные советские спортсмены отойти от атаки со стороны американских империалистов, как неожиданно увидели, что с лестницы спускаются две японских спортсменки, похоже, одиночницы. Япония тоже враждебная страна! Однако Людмила с интересом посмотрела на будущих конкуренток. Как и ожидалось, они были совсем мизерного роста, около 150 сантиметров и весом 30-35 килограммов. Это уже называется «детское телосложение». Неужто японские фигуристки сейчас все именно такие? Насколько Арина знала, низкий рост и вес не обязательно были признаками японской нации. В 2022 году среди её соперниц числились и довольно массивные японские девушки с крепкой костью и накаченными мышцами, которые свободно прыгали четверные тулупы и тройные аксели. Так что всё относительно...

Японки оказались одеты в белые спортивные костюмы с красным кругом на левой стороне груди и множеством нашивок спонсоров на всём костюме, написанных иероглифами. Сзади надпись «Japan» крупными красными буквами.

Японские девчонки спускались по лестнице и о чём-то негромко переговаривались. Войдя в вестибюль и увидев советских спортсменов, резко остановились и с удивлением посмотрели на невиданных для них людей. Но удивление это длилось недолго. Японки опустили руки, дружно поклонились и сказали:

— Konnichiwa!

Потом, мелко семеня и скромно опустив головы, прошли сквозь толпу удивлённых советских спортсменов. Естественно, и с японками тоже не поздоровались. Безопасник следил за всеми! Разговаривать с геополитическим врагом нельзя! Со стороны это могло бы показаться нелепым, но что взять с неискушённых 14–17-летних подростков, своей страны-то толком не видевших?

Наконец-то распределили всех по номерам, Арину, естественно, поселили вместе с Малининой и Соколовской, и вся троица направилась искать номер 202. Арина шла во главе процессии и подбрасывала на ладони ключ от номера, другой рукой волоча сумку с вещами за собой. Эх... Был бы дорожный кофр на колёсиках, с которым она ездила на соревнования в своё время!

— Ребята! Не забываем, вам всего полчаса на размещение. Жду вас здесь, в вестибюле. Поедем в ледовый дворец «Тиволи» на общее собрание участников! — крикнул напоследок товарищ Шмутко, специалист отдела по международным отношениям Комитета по физкультуре и спорту СССР.

Спортсмены уныло кивнули головами и пошли размещаться. Наконец-то добрались до места... И опять нужно будет куда-то тащиться...

Поднявшись на второй этаж, волоча за собой тяжеленные сумки, свердловские фигуристки нашли нужный номер, и Арина открыла его. Ляпота! В номере стояли три кровати, цветной телевизор на тумбочке, платяной шкаф, три стула и стол. Справа дверь в санузел, с раковиной, душем и туалетом. Арина по-быстрому проверила номер и убедилась, что здесь всё просто, но в то же время комфортно. Санузел чистый, висят три халата и три полотенца. Лежат зубная паста с тремя щётками, мыло, туалетная бумага. Открыв кран, убедилась, что бежит и горячая, и холодная вода. Это самое главное! Всё прекрасно!

В просторной комнате тоже было очень хорошо. Два громадных окна, через которые лился яркий солнечный свет и открывались прекрасные виды на город. Гостиница находилась в историческом центре, и из окна было видно море старинных каменных домов с остроконечными красными крышами. На улицах много зелени, прохожих, видно магазины, киоски, прилавки с уличной торговлей. Да. Наверное, про это говорил товарищ Шмутко, что эта страна не с тем уровнем социалистического развития? То, что здесь, похоже, торгует каждый, кто хочет? Для советского человека, привыкшего всё покупать в больших магазинах и на большом крытом рынке, уличная торговля, конечно, была делом очень и очень непривычным. Насколько Арина помнила, в СССР на улице можно было купить только стакан семечек у старушек, сидевших на автобусной остановке рабочего квартала, да и то их регулярно гоняла милиция.

Полюбовавшись на виды из окна, Арина продолжила осмотр номера. Кровати были новые, бельё свежее, ковры на полу чистые, телевизор показывает. Да ещё похоже, что здесь кабельное телевидение! Арина включила телевизор марки «Грюндиг», попереключала кнопки и обнаружила, что показывают очень много каналов. Она перебрала каналы вплоть до восьмого, по которому показывали футбол и выключила аппарат.

— Минимум восемь каналов! — сказала она. — Похоже, здесь кабельное телевидение. А язык забавный у словенцев. Почти как наш. Многое понять можно.

— Кабельный телевизор — это как? — недоуменно спросила Соколовская, и Арина тут же подумала, что зря начинает эти разговоры. В 1986 году советское телевидение показывало только на двух каналах — первом и втором. Ни о каком кабельном ещё и слышать не слышали. Однако за границей оно уже было. А во времена Арины кабельного телевидения уже не было. Телевидение, которое она знала, было цифровым, в интернете. Развитие телевизионной техники прыгнуло на две ступени за 36 лет.

Внимательно осмотревшись и разложив вещи, фигуристки посмотрели на часы — предстояло идти на общее собрание в ледовую арену. Не охота!

У входа в гостиницу собралось много спортсменов разных стран. Все они ждали в очереди на трансферные автобусы, которые ходили один за другим через каждые пять минут. Не успевала сесть одна делегация, как подходил другой автобус. Конечно, когда начнутся официальные соревнования, частота рейсов могла и снизиться, но сейчас почти одновременно нужно было доставить до ледового дворца массу народу, около двухсот человек.

Советская делегация была одна из самых представительных. 18 спортсменов! Три одиночницы, три одиночника, это уже шесть человек. Три спортивные пары — это шесть человек, три танцевальных дуэта — это ещё шесть человек. Плюс три врача, вместе с Федотовым, две переводчицы, ответственное лицо за размещение, товарищ Шмутко, помощник ответственного лица, отвечающий за безопасность, товарищ Судаков. Глава делегации, председатель федерации фигурного катания СССР Шеховцов и его помощник — Алла Ивановна Писеева. Всего 27 человек.

Другие команды были иногда намного меньше, в первую очередь потому, что во многих федерациях из-за низкого уровня развития определённого вида фигурного катания были всего одна или две квоты в каждом виде. Например, у японцев были полные квоты парней и у девушек, по три человека в каждом виде, а вот в парном катании и спортивных танцах на льду было всего по одной паре и по одному танцевальному дуэту, потому что японцы на прошлом чемпионате мира не смогли занять высокие места в пределах десятки, чтобы завоевать своей стране две или три квоты. С парными видами у японцев всегда был полный швах...

С китайскими спортсменами в 1986 году дело тоже обстояло очень и очень плохо. В танцах они не были представлены вообще, в парном катании приехала одна пара, также по одному человеку было у одиночников: одна девушка и один парень. Китайская Народная Республика ещё не полностью открылась европейскому миру, и европейские виды спорта Китайская коммунистическая партия не особо жаловала.

Полные составы команд были только у Советского Союза, США и канадцев, шумная команда которых как раз садилась в автобус. Они были традиционно одеты в красно-белую спортивную форму с кленовым листком на правой стороне груди и надписью «Canada» на спине.

Оставалось только дожидаться своей очереди, пропустив вперёд горластых североамериканцев, ведущих себя как дома. Советские спортсмены вели себя скромно и спокойно. Именно так, как того требовали от них ответственные товарищи! Пусть едут... А пока можно было полюбоваться живописным пейзажем вокруг гостиницы.

А на улице-то прекрасно! Любляна — город небольшой и старинный, на окраинах море садов и виноградников. Сейчас, в конце марта, как раз всё начало цвести, начиная от яблонь, заканчивая сливами, и на деревьях было море цветов, от которых шёл чудный аромат. А ведь на Урале ещё, вполне возможно, не растаял снег! По крайней мере, так было, когда Арина уезжала из дома 3 недели назад. Сугробы были по пояс!

Подошёл автобус, фигуристы с тренерами и сопровождающими лицами спокойно сели и поехали в Ледовый дворец «Тиволи», который находился рядом, на территории громадного парка в центре города. И совсем рядом стоял средневековый замок на скале...

...Арина была хорошо знакома с ледовым дворцом «Тиволи», расположенным в столице Словении. В 2020 году она приезжала сюда на юниорский этап Гран-при. Он находился на окраине городского парка с таким же названием. Это было удивительное место, где росли прекрасные деревья: дубы, буки, грабы и вязы. В сочетании с видневшимися за ними горами и старинными замками, виды сказочные, хоть сейчас фильмы снимай!

В глубине парка белело два средневековых здания — особняк Цекин и дворец Тиволи, а также множество других старинных построек. Во всех направлениях парк пересекали каменные дорожки, мощёные булыжником, с каменными скамейками и фонарями под старину. В парке журчали фонтаны и стояло множество беседок для отдыха. Историческое место!

Любляна — город небольшой, и когда через 10 минут автобус подъезжал к ледовому дворцу, Арина первым делом посмотрела на парк. Отличия от современного были минимальные. Естественно, где-то в середине десятых годов здесь был сделан капитальный ремонт, но остальное всё было абсолютно такое же. Разве что вместо синих флагов Евросоюза на высоких флагштоках сейчас развевались сине-красно-белые флаги Югославии с большой красной звездой посередине. На ледовом дворце в ряд висели 24 флага стран-участниц чемпионата, охватывающие весь периметр. Арина с ходу определила флаги СССР, США, Канады, Англии, Франции, Италии, Японии, Китая, Кореи. Но были и незнакомые флаги. Похоже, они принадлежали социалистическим странам, которые во время Арины уже прекратили своё существование.

Планировку дворца спорта «Тиволи» Арина тоже знала. Арена была довольно оригинальной и присущей скорее не ледовым дворцам спорта, а многофункциональным культурно-развлекательным комплексам. На арене «Тиволи», кроме фигурного катания и хоккея, проходили соревнования по баскетболу, боксу и лёгкой атлетике. Для этого отключались холодильные агрегаты, разбирался каток, снимались ограждения ледовой арены и в расчищенном пространстве монтировался нужный инвентарь. Зимой всё повторялось с точностью наоборот. Таким образом, арена служила летом летним видам спорта, а зимой зимним.

Арена была рассчитана на четыре тысячи зрителей, причём она не имела секторов в местах, где находятся короткие борты. На арене было две большие трибуны вдоль длинных бортов, каждая по 2 тысячи зрителей. В левом коротком борту находился выход из служебного коридора и раздевалок, с калиткой выхода спортсменов. «Кисс-энд-край» находился в средней калитке дальнего длинного борта, где обычно находится скамейка запасных на хоккейных матчах, судейская бригада сидела у ближнего длинного борта, а заливочная машина заезжала из угла левого короткого борта.

За правым коротким бортом стояла большая ширма, за которой находилась стационарная сцена. Летом, когда каток разбирали, ледовая арена могла преобразиться и превращалась в концертный зал, где даже в 1970-1980-е годы выступали такие звёзды эстрады и рока, как Луи Армстронг, Тина Тёрнер, Боб Дилан, Игги Поп, Дэвид Боуи, Брайан Адамс, Стинг, группы Дайр Стрейтс, Бони М, Дип Пёрпл, Нирвана и другие.

И выступали они в то время, когда в СССР слушали лишь «Песняров» и Льва Лещенко! В общем, арена была известная, что называется, намоленная и которая видела великие победы и великие драмы...

Глава 2. Ледовая арена "Тиволи"

Автобус с советскими спортсменами остановился прямо у входа в ледовый дворец. Фигуристы с любопытством вышли из автобуса и огляделись вокруг. Здание ледового дворца имело строгую квадратную форму, напоминающую советские спортивные арены. По всему периметру, на двух этажах, были расположены огромные окна, которые, казалось, занимали всё здание.

— Ребята, сейчас для нас будет проведена экскурсия по ледовой арене, чтобы вы всё увидели: где вы будете раздеваться, тренироваться, где вы будете выступать, — сказал товарищ Шмутко, обращаясь сразу ко всей команде. — И в этом нам поможет заместитель директора спортивного комплекса, товарищ Йожеф Новак. Вот он, встречайте.

Фигуристов встретил молодой длинноволосый мужчина в очках, коричневом замшевом пиджаке, синих джинсах «Вранглерс» и красной рубашке с расстёгнутым воротом. Вид у него был совершенно неофициальный, и Арина сказала бы даже, неформатный. Иностранец!

Йожеф Новак хорошо говорил по-английски, а переводчик, Тамара Васильевна Флоте, женщина лет сорока, по образованию филолог МГУ, приехавшая с командой СССР, очень бегло переводила его речь. Впрочем, Арина его понимала очень хорошо. Говорил товарищ Новак с явственным славянским акцентом, но очень правильно, и понимать, что именно он говорит, было очень легко.

— Здравствуйте, дорогие товарищи, рад приветствовать представителей братского советского народа на нашей югославской земле. Сейчас я покажу вам наш спортивный комплекс, прошу следовать за мной.

Фигуристы вслед за товарищем Новаком зашли внутрь сооружения и огляделись. Даже сейчас, когда соревнования ещё не начались, в спортивном комплексе было довольно много людей, и по одной причине: внутри него находилось множество лавок и лавчонок, торговавших всякой ерундой.

Киосков и торговых площадок здесь действительно было великое множество, в первую очередь, потому что ледовую арену по периметру охватывал довольно широкий коридор, в котором находились и все предприятия торговли и общественного питания. Классического советского фойе с гардеробами для зрителей, в комплексе не было — в Югославии всегда было довольно тепло, и даже зимой зрители не ходили в тяжёлой зимней одежде, которая требовала бы громадных гардеробов, которые в советских дворцах спорта занимали большие площади.

Поэтому такая планировка с достаточно обширной общедоступной зрительской зоной была необычна для типового ледового дворца спорта советской постройки, где была чётко очерченная служебная зона, куда вход посторонним посетителям и зрителям был запрещён. В ледовом дворце спорта «Тиволи», в связи с тем, что он был рассчитан в том числе и на концерты, и на другие виды спорта, служебной зоны как таковой почти не было. Дирекция и медицинская часть находились на втором ярусе. На первом ярусе служебная зона была совсем крошечная, и общий коридор огибал её по периметру.

Служебная зона начиналась с короткого коридора, у входа в который сидел охранник. Здесь были раздевалки, душевые, зал для тренировок ОФП, лестница наверх, в административное отделение и выход на лёд для спортсменов.

— Пройдёмте. Вот здесь находятся раздевалки: тут женская, там мужская, а там зал для общефизической подготовки и тренировок, — сказал товарищ Новак и дал знак следовать за ним в служебный коридор. — В каждой раздевалке, кроме гардероба, есть туалеты и душевые — всё для комфортного пребывания на нашей арене. Каждый шкафчик имеет свой уникальный ключ, который вы можете носить с собой. Оставлять в шкафу можно любое ваше имущество, открыть его посторонним ключом невозможно. Так что за свои вещи можете быть спокойны. Давайте зайдём и посмотрим, как там всё устроено на примере мужской раздевалки.

Новак распахнул дверь, на которой было написано по-английски «Men's wardrobe» и красовался синий стилизованный значок мужской фигуры, и жестом пригласил внутрь.

В раздевалке оказалось всё прекрасно устроено. Пол покрыт мягким голубым ковролином, даже ходить по которому в обуви было неловко. У стен с двух сторон стояли деревянные шкафчики с симпатичной успокаивающей зелёной окраской и торчащими из них ключами. Выглядели они очень уютно. На каждом ключе висела бирка с нарисованным номером, что позволяло легко найти нужный ящик. Перед шкафчиками красивые коврики для переобувания.

В левой части зала, у стен, располагались несколько диванов, где фигуристы могли отдохнуть в ожидании своего выхода на лёд и столы, чтобы положить какие-нибудь вещи. В правой стене видно открытую дверь, ведущую в туалет с несколькими писсуарами и унитазами. Рядом с ней открыта дверь в душевую, где блестят никелем 8 душевых леек.

Все сантехнические помещения отремонтированы прекрасно: стены и пол отделаны белоснежной плиткой, а новая сантехника сверкает хромированными рукоятками кранов и гусаками смесителей и шлангов.

Фигуристы и тренеры, раскрыв от удивления глаза, смотрели на это великолепие. Об душевых кабинах в ледовых дворцах спорта они только мечтали. Да и вообще не понимали, зачем они нужны, ведь всегда после соревнования можно помыться дома или в гостинице.

Рядом с раздевалками находился тренажерный зал, в котором были установлены самые современные тренажеры западного производства. К сожалению, ни спортсмены, ни тренеры не были знакомы с названиями и функциональными возможностями этих тренажеров. Это был словно другой мир! Помимо этого, здесь были шведская стенка и турники. Рядом с ними в пирамидах выстроилось множество штанг и гантелей разных весов. Для Арины ничего нового — всё это она видела и раньше.

— А теперь давайте пройдём на ледовую арену, — заявил товарищ Новак и махнул рукой, призывая идти за собой.

Служебный коридор выводил прямиком к левому короткому борту, и когда фигуристы зашли на арену, то остановились в изумлении — такая планировка была им непривычна. Обычно калитки, из которых выходили и после прокатов в которые заходили фигуристы, находились рядом и были сделаны в центральной части длинного борта. Здесь устроено по-другому — выходили слева, а калитка в «кисс-энд-край» находилась посередине длинного борта. Была велика вероятность, что фигурист в запале от проката будет путаться, что, как Арина помнила, здесь частенько бывало.

Вдоль длинных бортов находились большие трибуны с зелёными пластиковыми сиденьями и с входными терминалами, находившимися на уровне второго этажа. На каждой стене висело по большому информационному табло. Во времена Арины их не было: вместо них надо льдом висел громадный видеокуб, на котором с четырёх сторон в режиме реального времени показывали прокаты фигуристов, а после прокатов, пока фигуристы ожидали оценок, показывали видеоповтор выступления и выводилась информация о набранных баллах и текущем положении в турнирной таблице.

На арене чувствовалось приближение праздника спорта. По периметру над трибунами развешаны флаги стран-участниц, а под поверхностью льда, в центре арены, виднелась красочная надпись «World Junior Figure Skating Championships 1986, Ljubljana».

В арене кипела работа. Телевизионщики монтировали своё оборудование — расставляли громадные телекамеры, тянули кабели. Для всего мира предполагалась прямая трансляция. Для всего мира, кроме СССР... В нём цензура сначала должна была просмотреть телепередачу и вырезать нежелательные моменты, если они возникнут, а потом, часов через 10, уже можно было пускать в эфир.

Когда советские фигуристы внимательно осмотрели арену, где им предстояло продемонстрировать свои навыки, товарищ Новак жестом пригласил их следовать за собой.

Вернувшись в главный коридор, товарищ Новак провёл экскурсантов по нему через весь коридор. Издевается, что ли... Советские граждане смотрели на множество торговых точек, расположенных в коридоре. Чем здесь только не торговали! В первую очередь в глаза бросалось множество цветов, особенно тюльпанов. Похоже, что их специально выращивали местные фермеры для того, чтобы продавать здесь любителям спорта, которые будут бросать их на лёд фигуристам. Очень много было киосков, которые торгуют мягкими игрушками и тому подобными сувенирами, которые принято бросать на лёд.

Были киоски, которые торгуют флагами стран-участниц соревнований. Причём здесь продавались флаги не только социалистических стран, но и капиталистических. Представить в СССР, чтобы торговали флагом США или Канады, ФРГ, Японии? Такое было просто невозможно!

Безопасник, товарищ Судаков, мрачно рассматривал буржуйские киоски и качал головой. Наверное, он тоже не мог понять, как в социалистической стране может продаваться подобная мерзость.

Здесь же стояли киоски, в которых продавались аудиокассеты с записями западных исполнителей, плакаты со знаменитыми актёрами, спортсменами, футболистами и хоккеистами. Висели большие плакаты Мухаммеда Али и Майкла Тайсона — восходящих звёзд мирового бокса. Кроме того, висели большие плакаты с Брюсом Ли, Арнольдом Шварценеггером, Сильвестром Сталлоне, Адриано Челентано, Тото Кутуньо и другими известными артистами. Несколько киосков торговали одеждой, и здесь было всё: джинсы, куртки, ветровки, всё западного производства и отличного качества.

Естественно, кроме тряпок, плакатов и аудиокассет, здесь находилось несколько киосков и мини-кафе, которые торговали едой на вынос. Чего здесь только не было! Пицца, Котлеты в булочке, так называемые бигмаки, о которых советские люди не имели понятия. Сосиски в тесте, рыба в тесте, а также много блюд национальной словенской кухни. Вполне свободно продавалась кока-кола, пепси-кола и фанта, соки в картонных упаковках.

Арина мельком глянула на цену и офигела: выданные им тысяча динаров на поверку оказались не такой уж громадной суммой, на них можно было купить пару бигмаков и пару бутылок пепси. Ни на какие джинсы, кроссовки, дублёнки этих жалких динаров не хватило бы и в помине! Поэтому сразу можно было забыть про мысли увезти отсюда что-либо из модных вещей и попытках попробовать национальную кухню.

Многие фигуристы тоже увидели цены, которые особо и не скрывались и были написаны крупными цифрами. И тоже слегка приуныли. Для того чтобы купить здесь что-то и увезти домой, нужно было контрабандой привезти из СССР столичную водку, чёрную икру, иконы или золото, продать всё это на рынке, и только тогда появлялись бы весомые деньги, на которые можно было здесь что-то прикупить. Но этим занимались обычно хоккеисты и футболисты, которые часто ездили за границу и уже знали все входы и выходы для фарцовки. Фигуристы, да ещё и подростки, были в этом отношении слишком наивными и не прокачанными.

Потом товарищ Новак повёл делегацию советских спортсменов на второй этаж комплекса, и показал административное крыло, где находились кабинеты администрации, актовый зал, пресс-центр и медицинская часть, которая была очень большой и по сравнению с обычным медицинским кабинетом в дворцах спорта СССР, смотрелась чуть ли не как районная поликлиника. Здесь можно было не только проходить медицинские осмотры, но и проходить полноценное лечение, физиопроцедуры, рекомендованные лечащим врачом. Естественно, всё это было рассчитано на местную хоккейную команду.

В конце коридора находился актовый зал, к которому советская делегация постепенно пришла и из глубины которого доносились негромкие разговоры и смех.

— Заходите, товарищи, добрйо пожьалават! — товарищ Новак остановился у открытой двустворчатой двери из морёного дуба и пригласил входить, сделав приглашающий жест рукой и часть фразы сказав по-русски. — Ваш сектор находится слева, в самом начале помещения. Сейчас состоится общее собрание организаторов, на котором вам всё расскажут подробно.

Советские спортсмены с волнением вошли внутрь, и не глядя по сторонам заняли отведённые им места. Они сели у самой двери, в первых рядах. Это были хорошие места — знак уважения от югославов.

Арина прошла на самый последний ряд, выделенный для их команды, села и огляделась. Соколовская с Малининой расположились рядом с ней и тоже с любопытством стали наблюдать за происходящим. Весь актовый зал был почти полон. Спортсмены сидели, разделившись на отдельные группы, которые принадлежали отдельной стране.

На сцене за столом сидели несколько мужчин, одетых в строгие официальные костюмы. На двух из них на лацкане пиджаков были фирменные значки ISU. Кто сейчас председатель этой международной организации, Арина, естественно, не знала, так что сказать, кто они есть по должности, не могла.

Спортсмены и тренеры разных стран, немного привыкнув, начали переглядываться и смотреть друг на друга. Советские спортсмены привлекали внимание. Всё-таки интерес не остановить никакими запретами. Многим спортсменам было любопытно, что же собой представляют знаменитые советские фигуристы и кто из них может стать олимпийским чемпионом иди чемпионом мира. То, что такие здесь определённое есть, нечего было даже и гадать — несколько десятков лет СССР доминировал в парном катании и в танцах на льду. А с женским одиночным...

Увидев, что собралась большая часть приехавших команд, слово взял рослый седоволосый мужчина с грубыми, скандинавскими чертами лица.

— Дитер Болен, — шепнула Соколовская. Арина укоризненно посмотрела на подружку и покачала головой.

На лацкане пиджака мужчины был значок ISU. Судя по его солидности, наверное, он и был президентом этой международной организации. Говорил он по-английски, с норвежским акцентом, но говорил медленно и с расстановкой, выжидая время для того, чтобы переводчики успели перевести его речь на другие языки. Впрочем, Арина понимала всё прекрасно и так.

— Здравствуйте, уважаемые спортсмены и тренеры, коллеги, — вежливо сказал мужчина. — Меня зовут Олаф Поульсен, я президент Международного Союза Конькобежцев. Позвольте поздравить вас с открытием мирового чемпионата по фигурному катанию среди юниоров 1986 года. Вы, лучшие из лучших в своих странах, приехали соревноваться за право быть первым на всей планете. Только вдумайтесь в эти слова. Выиграв этот чемпионат и даже заняв призовое место, вы окажетесь в тройке сильнейших фигуристов нашего мира. С этим я вас ещё раз поздравляю.

В этом месте раздались аплодисменты и советские спортсмены зааплодировали тоже, хотя наполовину не успели понять, что там сказал Олаф Поульсен.

— А теперь давайте я вам расскажу по организации соревнований. Официальные соревнования начнутся 26 марта, в среду, с соревнований по обязательным фигурам у девушек и юношей. Перед ними состоится церемония открытия чемпионата. В четверг, 27 марта, будут проведены короткие программы у парников и танцоров. В пятницу, 28 марта, будут проведены короткие программы у девушек и юношей. В субботу, 29 марта, будут проведены произвольные программы у парников и танцоров. В воскресенье, 30 марта, состоится произвольная программа у юношей и девушек. В понедельник, 31 марта, будет общая церемония награждения и праздничный гала-концерт из показательных выступлений фигуристов, занявших первые пять мест. Накануне соревнований по обязательным фигурам одиночников и одиночниц, а также коротких программ у парников и танцоров будет проведена жеребьёвка. То есть, это состоится 25 марта у девушек и 25 марта у парников и танцоров, в один день. А более конкретную информацию по расписанию, времени соревнований и мероприятий вы получите в распечатанном виде, она будет доступна каждому из вас вот здесь, на столе.

Олаф Поульсен сделал короткую паузу, попил водички и продолжил. Голос выдавал в нём старого астматика. Наверное, был норвежским конькобежцем...

Глава 3. Собрание и расписание чемпионата

Олаф Поульсен, перед тем как продолжить, показал рукой на небольшой столик у выхода, на котором лежали распечатанные листы бумаги. Умно! Можно было взять расписание чемпионата, и оно всегда будет с тобой.

— Тренировки начнутся с завтрашнего дня, с утра, согласно графику. Одиночники будут разбиты на тренировочные группы по 6 спортсменов, а пары и танцоры по 3 дуэта в каждой, — заявил Олаф Поульсен. — Списки тренировочных групп и расписание тренировок распечатаны и находятся вот на том столике. То есть у вас будут два дня на предчемпионатные тренировки. На этом у меня всё с общей информацией. А теперь я передаю слово господину Николу Сплиту, президенту Федерации фигурного катания Югославии, который более подробно расскажет обо всём — об организации проживания и питания, а также транспортного сообщения.

Раздались лёгкие аплодисменты. Олаф Паульсен слегка кивнул головой, выражая благодарность и предоставил слово другому, сидевшему рядом с ним такому же важному господину в чёрном костюме.

— Здравствуйте, дамы и господа, товарищи! — включил микрофон и поздоровался взявший слово мужчина. — Меня зовут Никол Сплит. Я являюсь президентом федерации фигурного катания Социалистической Федеративной Республики Югославия. Наша организация является официальной принимающей стороной, поэтому мы отвечаем за вашу безопасность, за ваше проживание и за ваше питание. И начну с них, как с самого важного для нас. Сейчас я расскажу, как всё это будет организовано. В гостинице вы уже заселились. Я надеюсь, что номера уже предоставлены вам и они всем понравились. Питаться вы будете в двух гостиничных ресторанах. Питание многоразовое, при котором будет использоваться шведский стол, то есть что хотите и в каких количествах, то и кушайте. Питание будет предоставляться по вашим аккредитационным карточкам, которые вы сейчас получите. Есть небольшой нюанс. Рестораны по карточкам будут обслуживать спортсменов только с 8:00 утра до 23:00 вечера. В остальное время рестораны переходят на режим работы за деньги. Вам всё понятно?

Раздались лёгкие аплодисменты, а Соколовская в недоумении спросила:

— Это что, сколько угодно можно есть, что ли? И что такое шведский стол?

— Это значит бери, сколько хочешь, и что хочешь, — с важностью в голосе объяснила Арина.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво блеснула глазами Соколовская.

— Определила, исходя из контекста, — усмехнулась Арина. — Слушай дальше, что скажет.

— Теперь насчёт транспорта, — продолжил Никол Сплит. — От гостиницы до ледового дворца спорта будет ходить трансферный автобус каждые 20 минут. С 7:00 утра до 23:00 часов вечера. В остальное время добраться можно будет только на такси, вызвав его с ресепшена гостиницы или с поста охраны ледового дворца. Однако от гостиницы до ледового дворца «Тиволи» пять километров, так что и пешком пройти такое расстояние не составит никакого труда. Люди у нас гостеприимные, добрые и с охотой помогут иностранцам. А сейчас я расскажу о самом важном — о регламенте соревнований.

Арина внимательно прислушалась — это была очень важная информация...

Никол Сплит, президент Федерации фигурного катания Югославии, налил в стакан воду из пластиковой бутылки, стоявшей на столе, выпил и продолжил свою речь.

— На чемпионат мира по фигурному катанию среди юниоров допущены 24 участника в каждом виде. И все эти квоты выбраны. Сначала затрону регламент соревнований, касающийся одиночников и одиночниц. Одиночники и одиночницы приступят к обязательным фигурам именно в таком количестве. Это четыре разминки по 6 спортсменов в каждой. После второй разминки будет заливка льда, потом соревнования будут продолжены. К коротким программам одиночники и одиночницы будут допущены в полном составе в соответствии с занятыми местами в обязательных фигурах, только в обратном порядке. Это те же самые 4 разминки по 6 спортсменов в каждой. После второй разминки будет заливка льда. Потом соревнования будут продолжены. К произвольной программе будут допущены только спортсмены, по итогам двух раундов — обязательных фигур и короткой программы занявших первые 18 мест. Это три разминки по 6 спортсменов в каждой. После второй разминки состоится заливка льда. Потом соревнования будут продолжены. Среди этих 18 спортсменов и будут разыграны медали. Всё понятно?

Участники собрания дружно закивали головами, показывая, что всё понятно. Товарищ Сплит снова налил воды, выпил и продолжил.

— Парники и танцоры приступят к короткой программе и обязательному танцу в количестве 24 участников. Это четыре разминки по шесть пар в каждой. После второй разминки состоится заливка льда. По итогам короткой программы только 18 пар и дуэтов, занявших первые места, будут допущены к произвольной программе и произвольному танцу. Это три разминки по 6 спортсменов каждой. После второй разминки будет заливка льда. Потом соревнования будут продолжены. Это то, что касается общего регламента. Частности: расписание жеребьёвок, тренировок и стартов прочитаете в справочных листках, разложенных на столе у выхода. На этом с организационной частью всё. Сейчас я вам раздам карточки аккредитации по списку участников, предоставленных федерациями ваших стран.

Никола Сплит стал называть фамилии участников, тренеров и членов делегаций по списку. Каждый, услышав свои имя и фамилию, должен был подходить и получать аккредитационную карточку, представлявшую собой кусок пластика, на которой было написано имя, фамилия и страна спортсмена. Карточка была прикреплена к красно-сине-белой тесьме, за которую можно было носить на шее.

— С этой карточкой вас будут пускать в гостиницу, в гостиничные рестораны и спортивный комплекс, во все его места, в том числе в административный корпус, — заявил Никола Сплит. — Если потеряете карточку, обращайтесь к своему ответственному лицу в своей делегации. Карточка будет восстановлена в кратчайший срок. Но всё-таки это займёт какое-то время, поэтому советую обращаться с ней аккуратно и хорошо наблюдать за её наличием. А сейчас, дорогие дамы и господа, вы свободны, до завтра отдыхайте, смотрите город, наслаждайтесь своей командировкой. На этом позвольте общее собрание закончить. Вам всё рассказали и показали, и теперь очередь только за вами — доказать ваш талант на деле... Помните — нас будет снимать телевидение и транслировать эти записи на весь мир!

Раздались бурные аплодисменты от всех присутствующих, а американцы даже что-то закричали. Фигуристы стали вставать и подтягиваться к выходу. Но было видно, что не все спешат покидать актовый зал. Кто-то уже начал знакомиться и даже брататься.

— Ну что, ребята, выходим! — Шеховцов встал с места, оглянулся и обвёл взглядом подопечных. — Сейчас решим, что делать дальше.

Перед тем как выйти из актового зала, Арина взяла два листа бумаги, а Соколовская прихватила третий. На одном из них было общее расписание турнира, на другом — время тренировок и состав тренировочных групп. Что у Соколовской, Арина не видела.

Когда вышли из актового зала, Арина остановилась на минутку посмотреть на бумаге расписание соревнований и ледовых тренировок. Кое-что не понравилось сразу. Жеребьёвка у девушек была только одна, об этом Сплит только что говорил. 25 марта, во вторник, в 10:00 утра, как раз после последней тренировки. Одна жеребьёвка — не очень хорошо. На первенстве СССР после короткой программы была дополнительная жеребьёвка, и она давала шанс отставшим в двух раундах занять более выгодное стартовое место на произвольную программу, чтобы продолжить борьбу. Здесь такого не было. Для фигуриста существовала только одна попытка перетянуть судьбу на свою сторону — взять хороший стартовый номер перед обязательными фигурами. А ведь после короткой программы будет ещё и отсев последних 6 участников!

И расклад был очень простой: если плохо откатаешься в обязательных фигурах, то займёшь плохое стартовое время на короткую программу. Если откатаешь неважно в короткой программе или хотя бы с одной ошибкой, то упадёшь в полный подвал, откуда уже не выберешься. Старт в произвольной программе будет с крайне невыгодной позиции, и практически она уже ничего не будет решать. А может быть, и вообще не попадёшь в произвольную программу, заняв 19 место в короткой и выбыв из борьбы за медали. Большинству советских фигуристов это, конечно, не грозило, но всё-таки было весомым звоночком, что шуточки закончились, лёд скользкий, всякое может быть...

— Жёстко! — заметила Соколовская, заглянув Арине через плечо и увидев, что жеребьёвка всего одна.

Хм... Интересно, на каком уровне Марина знает английский язык? Судя по тому, что она бегло читает, то неплохо!

Соколовская посмотрела в свой лист, который взяла третьим. Здесь были указаны все участники чемпионата во всех видах и их тренеры. По регламенту в произвольную программу отбирались только 18 участников, из которых будут созданы три разминки. То есть, если после короткой программы занял девятнадцатое место, то в произвольной уже не участвуешь и едешь домой.

А ведь в зависимости от занятых мест зависит квота на следующий чемпионат мира. Для фигуристов стоит задача не только откатать достойно, но и сохранить максимальные три квоты для своей страны. И расклад здесь был простой. Полные три квоты можно сохранить, только если сумма двух лучших мест не должна превышать 13. Первое и двенадцатое место сохранят для страны три квоты, а первое, тринадцатое и пятнадцатое например, уже нет. Поэтому, даже заняв первое место и став чемпионкой мира, на следующий чемпионат, из-за подруг по команде, выступивших неудачно, можно потерять квоты.

Расписание на соревнования было в принципе понятным и демократичным. Между соревнованиями получался день отдыха. В день проводились только два вида соревнований, что было приемлемо для спортсменов и крайне неприемлемо для зрителей — придётся покупать больше билетов.

Вторник 25 марта

10:00 Жеребьёвка у девушек

11:00 Жеребьёвка у юношей

12:00 Жеребьёвка в парном катании

13:00 Жеребьёвка в танцах на льду

Среда 26 марта

10:00 Обязательные фигуры у девушек

15:00 Обязательные фигуры у юношей

Четверг 27 марта

10:00 Короткая программа в парном катании

15:00 Короткий танец

Пятница 28 марта

10:00 Короткая программа у девушек

15:00 Короткая программа у юношей

Суббота 29 марта

10:00 Произвольная программа в парном катании

15:00 Произвольный танец

Воскресенье 30 марта

10:00 Произвольная программа у девушек

15:00 Произвольная программа у юношей

Понедельник 31 марта

16:00 Гала-концерт участников чемпионата мира по фигурному катанию

— Что-то про заливки ничего не указано, — недовольно сказала Соколовская, просматривая расписание соревнований.

— Это, скорее всего, будет, когда будут известны итоги жеребьёвки, — рассудительно сказала Арина. — После жеребьёвки, наверное, дадут точное время выступлений вместе с заливками и распределением по разминкам.

Во всяком случае, было ясно одно: 24 и 25 числа будут утренние ледовые тренировки. 24 марта с 8:30 до 9:30, 25 марта тоже с 8:30 до 9:30. Тренировочная группа «номер один», в которую входили советские и японские фигуристки. Ледовые тренировки были лишь по часу из-за большого числа участников. Впрочем, Арина думала, что, как часто бывает, половина спортсменов на тренировки забьют. Чего там тренировать за день до старта? Разве что форму чтобы не потерять...

— Всё ясно, — сказала Малинина. — Что сейчас будем делать, где тренеры?

Все фигуристы стояли в коридоре и разбились по своим видам спорта. Одиночницы стояли отдельно, одиночники, парники и танцоры тоже отдельно. А тренеры с ответственными лицами сейчас стояли и разговаривали друг с другом, образовав свою тесную группу. Вообще, спортсмены не собирались расходиться. Арина заметила, что фигуристы из капиталистических стран вели себя очень вальяжно и вольготно. Сборные США и Канады улыбались, стояли, шутили, потом к ним подошли спортсмены из Англии, Франции, Италии и ФРГ и тоже включились в общую беседу. По-английски они говорили очень прилично. Японские фигуристы держались особняком, о чём-то разговаривали между собой. Китайцы держались очень стеснённо и вообще ни к кому не подходили. За этим зорко следили два товарища, похожих на советского товарища Судакова, одетые во френчи защитного цвета. Особняком так же стояли фигуристы из социалистических стран с непонятными флажками на спортивных костюмах.

— А у тебя что по географии в школе? — с интересом спросила Арина у Соколовской.

— А что? — Марина ответила вопросом на вопрос и с большим удивлением посмотрела на одногруппницу.

— Да я вообще не понимаю, кто здесь откуда, — сказала призналась Арина. — Смотрю на пацанов, на девчонок, и фиг его знает кто откуда. Флаги на костюмах неизвестные.

— А это что, по-твоему? — Соколовская потрясла третьим листком, который был у неё в руках. На нём с двух сторон были напечатаны участники соревнований.

— Так, ребята, на сегодня все официальные мероприятия закончены, — сказал подошедший к своим фигуристкам Левковцев. — У нас есть предложение прогуляться по городу и посмотреть его достопримечательности. Здесь есть много чего, что можно посмотреть. А потом мы вернёмся в гостиницу пешком. Так что давайте, милые дамы, на выход. Если не хотите, то трансферные автобусы ходят уже с сегодняшнего дня, можете вполне спокойно уехать в гостиницу.

— Хм! — иронично хмыкнула Соколовская, что должно было означать: «Ну щас! Не дождётесь!». Кто ж, попав в другую страну и имея возможность посмотреть, как живут люди, не использует эту возможность? Тем более погода располагала к прогулкам. Светило солнце, дул тёплый ветерок. И даже иногда казалось, что вместе с запахом цветов доносится морской бриз, хотя до побережья Адриатического моря отсюда было 65 километров.

Среди спортсменов чувствовалось явное возбуждение от необычности, и непривычной обстановки. И похоже, все делегации решили поступить примерно так же, как и советская. Даже китайцы и японцы, выйдя из спортивного комплекса небольшими компаниями, направились в сторону парка Тивали, в сторону его великолепных деревьев и беседок.

— Мы с вами пойдём, — ответила Арина и подмигнула подружкам.

Подождав, пока вся советская делегация уйдёт вперёд по тенистой аллее, свердловские фигуристки, не торопясь, пошли следом. Вскоре стало жарко, они сняли куртки и сели на старинную каменную скамейку в глубине аллеи.

— Ну как вам тут? — спросила Арина. — Японок видели? Они поди тройные прыгают по 6 штук за программу.

— Я на американок больше внимание обратила, — ответила Малинина. — Тоже все подтянутые. Будет нелегко.

— Чё, может, по городу пройдёмся? — предложила Соколовская. — Ходить в толпе неохота.

Погуляв по городу около часа, фигуристки вернулись в гостиницу и, немного отдохнув и приведя себя в порядок, отправились перекусить в ресторан. Перед тем как выходить, остро встал вопрос об одежде. Зачинщицей была Арина!

Ей не хотелось ходить в спортивной одежде — во первых, жарко, во вторых, она уже успела надоесть, потому что ходили как пацанки три недели. Но из обычной одежды были только вещи, которые привезли с собой, в расчёте на банкет. Однако... Банкета могло и не быть! Потому, рассудив, что лучше синица в руке, чем журавль в небе, фигуристки оделись прилично.

Арина надела свою пышную плиссированную чёрную юбочку до середины бедра, белую блузку в красный горох, белые колготки и чёрные балетки. Соколовская — короткое белое платьице, белые колготки и белые балетки, Малинина чёрную блузку с пышными рукавами, чёрную мини-юбку и чёрные колготки с чёрными балетками.

— Нас так выгонят оттуда! — заявила Малинина, глядя в зеркало. — Товарищи, надо быть скромными и соответствовать облику морале советского человека и спортсмена!

— Так мы и соответствуем! — заявила Арина, глядя в зеркало и решая, стоит ли прибегать к косметике. Решив, что не стоит, так как ещё не вечер, она обернулась и посмотрела на подруг, стоявших с нерешительным видом.

— В ресторан надо одеваться соответствующе! — рассмеялась Арина. — Пойдёмте! Никому мы там не нужны!

Однако, это оказалось совсем не так...

Глава 4. Ресторан Čevabdžinica Ljubljana

Рестораны в гостинице «Любляна» находились на первом этаже: один, под названием «Gostilna Sestica», располагался у вестибюля главного пятиэтажного корпуса, второй ресторан, с труднопроизносимым названием «Čevabdžinica Ljubljana», в конце двухэтажного корпуса. Немного поразмышляв, девчонки решили идти в тот, что подальше, справедливо предполагая, что там народу будет поменьше. Так и оказалось.

Естественно, Арина уже была в этом ресторане, так же как и в первом. В 2020 году у него была нейтральная европейская отделка, перекликающаяся с общим имиджем гостиницы: белые стены с висящими на них картинами местных художников, никелированные бра, в углах вазы с экзотическими растениями, тихо играющая классическая музыка, люстры, свисающие на серебристых цепях с почти зеркального потолка, на котором нанесены причудливые абстрактные узоры, шершавая розовая плитка паркета на полу, выложенная в шахматном порядке с белой плиткой. Сейчас всё было не так, но тоже очень симпатично.

Деревянные столы с белоснежными скатертями и приборами на них, удобные стулья с бордовой мягкой обивкой и высокими изогнутыми спинками. Как раз такие потрошил Андрей Миронов в фильме «12 стульев»! Обстановка похожа на альпийский трактир или старинное лыжное шале в горах Куршавеля, где Арина была на сборах с группой Бронгауза. На одной из стен выложен из дикого камня настоящий камин, который в это время года, естественно, не горел. На камине стояли какие-то тарелки, вазы и фотографии давно забытых лыжников в старинных рамках. Половина стен тоже были отделаны диким камнем. На полу чёрно-белая плитка, выложенная в шахматном порядке, имитирующая стиль модерн начала XX века. В целом можно было сказать, что обстановка чем-то напоминает ресторан «Арзамас», куда в своём времени Арина любила захаживать с мамой и кушать тигровые креветки с салатом из рукколы.

— А здесь очень симпатично, — восхищённо пробормотала Соколовская. — Название, правда, такое, что и не выговоришь!

Арина промолчала, но про себя подумала, что уж Соколовская-то наверняка посещала рестораны и кафе, когда ездила с родителями на отдых за границу. Хотя была она или нет за границей, Арина точно не знала. Но предполагала, что такой влиятельный человек, как её отец, мог организовать туристическую поездку для себя или для дочери хотя бы в социалистическую страну...

...Посетителей действительно, было немного. И они по одежде разделились примерно наполовину. Одна половина была в спортивных костюмах, другая половина в обычной одежде. И почти все они, когда девчонки вошли в ресторан, прекратили есть и уставились на них. Да и как на них не уставиться! Такие красавицы пришли, да ещё в такой модной одежде!

А фигуристкам было не до того, чтобы разглядывать, кто сидел за столами. Им надо было взять еду для себя! Поскольку ни Соколовская, ни Малинина раньше не пробовали шведские столы, Арина взяла на себя ответственность за организацию процесса насыщения подружек.

— Делайте, как я! — засмеялась Арина и махнула рукой, призывая их за собой. — Сначала нужно взять подносы и тарелки. Двух-трёх хватит. Я возьму три. Одну под салаты, вторую под горячее и третью под десерт.

В Любляне долгие годы и довольно часто проходили международные соревнования и разные мероприятия, и приезжающие спортсмены чаще всего заселялись именно в эту гостиницу. Питаться ходили тоже в этот ресторан, поэтому он часто работал в режиме столовой, без официантов, для питания спортивных делегаций и команд. Для этого в правой стене сделан большой арочный проём, имитирующий свод громадной печи, в который был встроен стеллаж с полками, на которых стояли большие ёмкости с различными блюдами.

Обслуживание велось по принципу «сам себе». Нужно было взять поднос из стопки, лежащей на отдельном столе, взять ложку, вилку и нож из специальных стаканов на этом же столе, взять пару-тройку требуемых тарелок и пройти к этому волшебному окошку. У окошка поставить разнос на алюминиевые направляющие и... Накладывать всё, что хочешь, и в любом количество. Вот это да!

Девчонки смотрели на обилие еды и, наверное, первый раз в жизни пожалели, что сидят на жёсткой спортивной диете, которая не предполагает моментальное поступление в организм большого количества калорий. Эх, нажраться бы до отвала! Увы, эта мечта была недостижима...

Здесь было всё! Первыми стояли салаты. Из свежих овощей — с огурцами, помидорами, болгарским перцем, шпинатом, брокколи и ещё бог знает какими редкими в СССР в это время года овощами. Чуть подальше салаты с креветками, анчоусами, тунцом, грибами и куриной грудкой. Названия были по-английски, и можно было прочитать «Цезарь», «Кобб», «Капрезе» и другие...

Каким образом здесь огурцы, помидоры и свежая зелень появились в конце марта, когда в советских магазинах были лишь солёные огурцы, квашеная капуста, и вялый картофель, было непонятно. Однако свежие овощи и зелень здесь явно присутствовали, нарушая все законы бытия.

Конечно, можно было сделать скидку на то, что Словения находится на тёплом берегу Адриатического моря. Но всё равно это не тропики, и недавно здесь тоже была зима. Да и в целом Словения считалась горнолыжным курортом, то есть снег и морозы тут регулярно присутствовали. Значит, овощи выращивали в теплицах... Но почему так не делали в родной стране???

Арина бегло проконсультировала подружек, что есть что, вызвав у них определённое удивление от своей осведомлённости в ресторанных блюдах, потом занялась собой. Положила в одну тарелку салаты, каждого по ложке, в другую тарелку — мясные и рыбные блюда: куриную грудку с моцареллой и помидорами, кусок припущенной форели со стручковой фасолью и грибами, в третью положила немного десерта — терамису и яблочный джем. И всё! Не дай бог, вес поползёт в гору!

— Мне хватит! — сказала она и пошла к столику, взяв по пути пластиковую поллитровую бутылку негазированной воды «Акваминерале». Соколовская, несмотря на консультацию Арины, долго гадала, что себе взять, потом наложила всё подряд и прошла к Арине. Малинина последовала её примеру. Девчонки просто не знали, что есть с чем и какой вкус у всего этого. Но вкус был замечательный! Неискушённые в высокой кухне советские фигуристки приступили к еде.

— Что на нас все смотрят? — недовольно спросила Соколовская. — Мы же не на выставке.

— Ну, они удивлены, что мы едим не как положено по фен-шую, — объяснила Арина. — Мы вилку не так держим, и надо ножом пользоваться, а не ковырять рыбку ложкой о тарелку, например, как ты.

— Пофиг! — нагло заявила Соколовская. — Мы в институтах благородных девиц не учились!

Впрочем, сами они перестали обращать внимание на тех, кто уставился на них. Закончив вкусный ужин, девчонки решили посидеть на лавочке перед отелем. Так сказать, прочувствовать момент! Для них впечатления от всего здесь происходящего были абсолютно новые, такие, которые они ни разу не испытывали в своей жизни. Ведь они лучшие фигуристки своей страны в юниорском разряде! Сейчас находятся за границей, в Югославии! Они ходят в рестораны, живут в гостинице, как взрослые! Они модные, хорошо одетые, и многие смотрят на них, восхищаясь их красотой. Именно эти чувства ударили по их голове очень неожиданно.

— Эх, постоянно бы здесь жить! — неожиданно сказала Таня Малинина, под впечатлением от нахлынувших чувств.

— Ты чего? — Соколовского моментально оглянулась и огляделась. — Ты с такими вещами шути поосторожнее. Не помнишь, что тот дяденька говорил? Затаскают потом!

Однако дяденьки, который служил в КГБ, рядом не было. Зато чуть поодаль, в тени дерева, стоял капитан Федотов, который контролировал оперативную обстановку. Пока ничего подозрительного рядом с фигуристками не происходило. Но расслабляться всё равно не стоило — враг не дремлет. Хотя, Федотов сегодня погулял по Любляне и никакой опасности и никаких признаков национализма не заметил. Однако знал, что впечатление может быть обманчивым. Следовало продолжить наблюдение. Вдохновлённый этим, Федотов решил ещё раз погулять по тёмной округе, вдруг да заметит что-то интересное. И ведь заметил!

Фигуристки гуляли у отеля, сидели на лавочках и болтали о всякой ерунде до тех пор, пока не зажглись старинные уличные фонари, разгоняя полумрак вечера, придавший старинному городу черты сказки. Казалось, будто цветочный аромат от цветущих деревьев сгустился ещё больше и висел в воздухе, как фруктовый кисель: хоть ножом режь.

— Давайте посидим напоследок ещё минут десять и пойдём в номер, — предложила Соколовская и первая плюхнулась на лавочку у входа в отель. Не успели подружки присесть рядом, как неожиданно появился парень в костюме с галстуком. Фигуристки похолодели — этот парень точно был из сборной команды США! И вот он, длинноволосый, высокий, прилично одетый в костюм и галстук, в до блеска начищенных туфлях, подошёл к ним и сказал: «Hello»!

Девчонки с любопытством уставились на парня, не зная что делать. Ведь только вчера им объясняли что разговаривать с геополитическими врагами нельзя. И в этот момент Арина чуть не совершила очень большую ошибку. На миг забыв правила игры, она приветливо улыбнулась и хотела сказать «Hello» в ответ, но тут же одумалась. В отеле было много открытых окон, в том числе и в тех, в которых не горел свет, и оттуда за ними мог смотреть кто угодно. Поэтому она лишь обратилась к подругам:

— Нам кажется пора к себе, спать.

Фигуристки встали с лавочки направились к входу в отель. Конечно же они не видели как из тёмного окна второго этажа за ними наблюдал товарищ Судаков, помощник специалиста по международным связям. А ведь он исполнял свою работу — контролировал соблюдение советскими гражданами правил приличия и поведения, в том числе и с гражданами из недружественных стран. Впрочем, товарища Судакова разглядеть можно было, несмотря на то что в его номере не горел свет. Знающий человек вполне мог увидеть его контур. И его увидели. Это был капитан Федотов, обошедший отель кругом и вернувшись обратно. Федотов по привычке, напоследок бросил взгляд на окна отеля, чтобы посмотреть, есть ли кто из наблюдателей и увидел такого. В тёмном окне маячило лишь бледное лицо сотрудника госбезопасности. «Хоть бы из-за штор смотрел», — с лёгкой укоризной подумал Федотов, поражаясь непрофессионализму коллеги. Это выглядело как оскорбление профессии! Федотов принял эту информацию к сведению и продолжил наблюдение за окружающей обстановкой.

... В отеле начиналась вечерняя и ночная жизнь. Постоянно кто-то куда-то к кому-то ходил, иногда даже нарядно одетый. В номерах слышалась музыка, смех, громкие разговоры. Девчонкам всё это было неинтересно: они жили лишь чемпионатом и грядущим днём. Вернувшись в номер, немного посмотрели телевизор, в очередной раз удивившись множеству каналов, по которым шли спортивные и новостные программы на многих языках, а также фильмы. Потом фигуристки легли спать: завтра предстоял очень сложный день. Первая тренировка на новом месте. Выходной закончился. Предстояла кропотливая ежедневная работа на результат.

Утром 24 марта проснулись раньше на 2 часа — смена часового пояса. По привычному московскому времени сейчас было 6 часов утра. По местному — 4 часа ночи. А проснулись потому, что ещё не привыкли к местному времени и встали по привычке, хотя будильник на часах был заведён на 7:30 утра, и с этим что-то надо было делать.

Ещё вполне можно было поспать целых три часа, но, увы: не спалось. И навряд ли бы уже получилось уснуть. Впрочем, у Арины был свой, давно проверенный метод засыпания в любой ситуации. Его можно было использовать и раньше, в Москве, когда акклиматизировались к местному времени, но тогда в номере не было телевизора. Сейчас был!

Арина не торопясь встала, сходила в туалет и протопала к телевизору.

— Ты что делаешь? — сонно спросила Соколовская, приподнимаясь на кровати.

— Спасаю вас от бессонницы, — уверенно заявила Арина и включила телевизор. Выбрала самую муторную телепрограмму. Это, естественно, был спорт. Показывали какие-то местные лыжные гонки.

— Ни фига, тут что, и ночами телевизор показывает? — с большим удивлением спросила Соколовская и вообще села на кровати. Малинина тоже заинтересовалась тем, что собирается делать Арина, и окончательно открыла глаза. Антисонный план грозил провалиться!

Арина хотела было сказать, что во всём мире телевизор показывает круглые сутки, но опять осеклась, избегая вопросов, откуда она это знает. Опыт в жизни в этом времени появляется!

— Да немного посмотрим, всё равно не спится! — заявила Арина, сделала самый минимальный звук и легла в постель.

Естественно, её план осуществился! Включить мутную и неинтересную телепрограмму — это самый надёжный способ уснуть. Человек вглядывается в то, что происходит на экране, потом чувствует, что можно не вглядываться, а просто слушать, и закрывает глаза. А только закрыв глаза — он уже прошёл половину пути к крепкому и здоровому сну. Дома у себя Арина всегда так делала и этот способ был проверенный. Особенно классно было поставить какой-нибудь нудный японский фильм ужасов. Под них вообще засыпалась очень хорошо. Однако в это время фильмы могли не произвести должного эффекта, а девчонки, напротив, могли бы увлечься ими.

...Благодаря методу Арины всё-таки 2 часа поспать удалось. Уже через двадцать минут просмотра соревнований подружки начали клевать носом, и наконец-то осоловелые глаза закрылись, а через пять минут раздалось дружное сопение.

В 7:30 разбудил будильник. И это было здорово. Проснулись отдохнувшие и готовые к подвигу. Разминаться не стали, зная, что сейчас будет тренировка, когда можно размяться как хочешь, да и времени было мало. Быстро сходили в душ, привели себя в порядок, оделись, взяли сумки с коньками, бутылками с водой и салфетницами и пошли завтракать в ресторан. Без завтрака заниматься тренировкой не имело никакого смысла. Голодный спортсмен — это не спортсмен. Будешь во время тренировки думать только о еде и о том, как пойдёшь на обед.

Прошли в тот же самый дальний ресторан, где были вчера. Сюда уже привыкли ходить, и тут всё казалось очень уютным. Здесь пока ещё было немноголюдно, но советские тренеры и специалисты уже пришли. По их внешнему виду можно было подумать, что они не спали всю ночь. Возможно, акклиматизация сказывалась на них. Ведь они не додумались до такого способа побороть бессонницу, какой придумала Арина. А может, всю ночь смотрели телевизор, удивляясь ночным показам.

В этот раз блюд было немного — меню утреннее. Но выбор всё равно впечатлял. В основном это были различные каши и запеканки. Девчонки решили ограничиться обычным завтраком: яичница с беконом и салат с огурцами и помидорами.

После завтрака подождали в фойе своих тренеров и вышли на улицу. Сегодня им предстояло ехать на тренировку с Левковцевым, Ксенофонтовым, Шеховцовым и Писеевой. Внушительная и авторитетная компания! Тренировка предстояла первая, и глава Федерации фигурного катания СССР хотел посмотреть, как там всё будет устроено. После тренировки должна была пройти жеребьёвка у девушек на обязательные фигуры. Это тоже являлось очень важной информацией, которую не следовало пропускать. Алла Ивановна Писеева, судья чемпионата, поехала для наблюдения за тренировками и участия в общем собрании судейского корпуса чемпионата.

— Ну что, товарищи, вот и настал наш последний и решительный бой в этом сезоне, — рассмеялся Шеховцов и дал знак входить в автобус, когда он подрулил к главному входу в гостинице. Больше сказать тут, пожалуй, что было и нечего...

Глава 5. Первая тренировка на словенском льду

Когда приехали в ледовый дворец, время показывало 8:30, а это значило, что тренировка уже должна начаться. Но иначе не получалось — пока позавтракали, пока подошёл автобус... Раньше бы не удалось приехать.

— Идите в раздевалку, а мы ждём вас через 5 минут в тренажёрном зале, — заявил Левковцев.

В раздевалке было немноголюдно: пришла тренироваться только их первая тренировочная группа из советских и японских фигуристок. Ещё почему-то были две немки из ФРГ, негромко переговаривавшиеся между собой.

Кто из них крутая Сюзанна Бехер, про которую им говорили ещё после первенства СССР? На вид немецкие фигуристки выглядели очень коренастыми и хорошо подкаченными, с короткими, почти не женскими причёсками. Интересно что они прыгают? Немки, увидев что на них смотрят красивые советские фигуристки, вежливо улыбнулись и помахали руками. Арина тоже махнула рукой в приветствии. Соколовская и Малинина лишь кивнули головами.

Японские миниатюрные фигуристки, как обычно, увидев, что на них смотрят, слегка поклонились, но ничего не сказали. Да и что тут говорить? Похоже, что английским все владели на уровне начального класса.

Немки пришли явно не в своё время. Впрочем, Арина знала, что эти предчемпионатные тренировки — проходной двор. Естественно, расписание почти никто не соблюдал, и если количество спортсменок на льду было не слишком критичным, то шли тренироваться в любое удобное время.

Однако не положенные шесть, а восемь фигуристок на льду, которые не знакомы с методами тренировки друг друга, было цифрой некомфортной... Можно, не зная привычек и траекторий друг друга, налететь и столкнуться. Бывали такие случаи на чемпионатах, что сталкивались на скоростях, а это очень травмоопасно, когда две фигуристки едут со скоростями 15–20 километров в час.

Переодеваться сейчас особо не требовалось. Девчонки только сняли куртки, шапки положили в шкафчики, а сумки с коньками и салфетницами взяли с собой. В раздевалке стояли пластиковые упаковки с питьевой водой. Всё организовано как надо! Взяли до кучи каждая по бутылке к уже имеющейся воде в непроливашках.

Левковцев, Ксенофонтов и Шеховцов, пока ожидали спортсменок, успели изучить тренажёры, которые стояли в тренажёрном зале.

— М-да... Техника... — уважительно сказал Шеховцов, глядя на современные снаряды, сверкающие хромом и гладким чёрным пластиком.

На велотренажерах и беговых дорожках находились цифровые табло. Да и управляться ими было очень легко и просто, в чём Левковцев убедился лично: нажимаешь одну кнопку — включаешь дорожку. На табло начинает показываться скорость в километрах. Нажимаешь вторую — скорость повышается, ещё раз нажимаешь — ещё раз повышается. Нажимаешь кнопку под ней — уменьшается, нажимаешь кнопку ещё раз — снова уменьшается. Любой, самый тупой спортсмен справится. Левковцеву с Ксенофонтовым о такой технике приходилось только мечтать. Да и не только им. Даже в Ледовом дворце спорта ЦСКА такой не было. А не было по одной простой причине...

— Валентин Игоревич! — сказал Левковцев. — А почему бы нам такую роскошь не заказать? Можно ведь купить за границей?

Шеховцов, конечно же, был не первый раз за границей, видел всё это много раз. И определённо знал ответ на этот вопрос. Советские чиновники не хотели покупать современную технику за рубежом, потому что это было бы непатриотично и показывало бы, что СССР не впереди планеты всей, как вещала пропаганда. Никогда и ни при каких обстоятельствах такая современная техника не появилась бы в дворцах спорта и спортивных центрах Советского Союза. Разве что спонсоры постарались бы, точнее, шефы.

— Начальника решили тормошить... — криво улыбнулся Шеховцов. — Вы же сами знаете, товарищи, что мы люди тоже подневольные, зависим от бюджета. Я, конечно, могу оставить заявку на такое оборудование, но когда меня вызовут в комитет по физкультуре и спорту, сразу же можно будет класть партбилет на стол. Потому что первым делом мне скажут, что у нас есть прекрасные тренажёры отечественного производства, вот зачем мне эта муть из Америки? И вообще, деды гирями и гантелями раньше занимались, и при этом олимпийские медали брали. Так что, товарищи, дело это бесполезное, надо работать с тем, что есть. Но хватит о скучном. Вот и наши красавицы идут. Сейчас опробуют заграничные машины, как они в деле.

— План занятий такой: обе идёте на беговые дорожки, — скомандовал Левковцев, — потом на велотренажёр. На каждой машине по 5 минут. Потом 5 минут растяжка, и пойдём на лёд. Всё ясно?

— Ясно! — согласились фигуристки и приступили к заданию. Как представителям молодого поколения, привыкшим к компьютерам и всякого рода электронным чудесам, естественно, им не составило никакого труда сразу же разобраться с новыми для них аппаратами. Значки под кнопками были простыми и читались очень легко.

Арина поставила сначала маленькую скорость на дорожке и побежала со скоростью 5 км/ч, то есть практически со скоростью идущего человека, через минуту повысила скорость до 6 км, ещё через минуту до 7 км. И через 5 минут уже бежала со скоростью 10 км/ч. В таком режиме пробежала короткое время и выключила машину, перейдя на велотренажёр.

Пока советские фигуристки были увлечены занятиями на тренажёрах, а их тренеры наблюдали за ними, на тренировку пришли немецкие и японские фигуристки вместе с тренерами. Мельком посмотрев, что делают русские, девушки, получив наставление от своих тренеров, разбрелись по свободным машинам. Друг на друга никто не смотрел, было неловко, да и концентрация на своём деле давала о себе знать.

После того как советские фигуристки закончили занятия на тренажёрах, они приступили к растяжке суставов. Начали с самого простого и доступного упражнения — со шпагата на полу. Арина вместе с Соколовской стащили пару матов из стопки, лежавшей в углу, и прямо на них стали разминаться. Без фанатизма, понемногу делали продольный, поперечный шпагат, тянули мышцы спины и пресса. Под конец, почувствовав, что размялась, Арина встала на мостик, а из мостика на руки. Постояв на руках, аккуратно опустилась обратно на ноги и спрыгнула с мата прямо перед тренером.

— Готово! — довольно сказала она.

— И я готова! — сказала Соколовская, подойдя к тренеру.

Левковцев посмотрел на иностранок. Остальные фигуристки делали то же самое. Упражнения и подходы разнились, но суть их была в том, чтобы полностью размять и растянуть мышцы и суставы всего тела, особенно ног.

— Ну, раз готова, значит, пойдёмте на лёд! — заявил Левковцев и посмотрел на часы. Времени на тренировку оставалось 40 минут.

Пока Хмельницкая занималась на тренажёрах, а потом делала растяжку на кожаных матах, Левковцев обратил внимание, как она уверенно держится и как уверенно управляет тренажёрами, да и вообще делает всё так, будто ей тут давно всё знакомо и даже каким-то образом не интересно. «Как она уверена в себе. Не стесняется, не замыкается, хотя первый раз за границей», — подумал Левковцев.

Уверенность... Очень ценное качество...

...Лёд был занят. На нём катались три танцевальные пары. Естественно, это было совсем не их время, а одиночниц. Дело в том, что у танцоров и парников график тренировок был очень плотный из-за того, что одновременно могли тренироваться не 6 участников, как у одиночников, а только три пары, а это те же самые шесть человек. Если выводить на лёд больше, начнутся сплошные столкновения и убийства. Но разбивка участников из числа парников и танцоров на 8 тренировочных групп, вместо 4 групп у одиночников, значительно растягивала время тренировок в течении всего дня. Мало приятного идти на каток в 23 часа.

Поэтому всегда и везде парники и танцоры старались улучить любой более-менее свободный лёд. Возможно, они приехали сюда вообще в 7:00 на такси, и решили покататься, пока никого ещё нет. Это тоже был здравый подход к делу. Вполне возможно, завтра это уже могло стать тенденцией.

Однако, увидев, что на лёд пришли одиночницы, которым по расписанию предназначено это время, танцоры сразу же свернули свою тренировку и покатили к калитке. Пока Арина, Соколовская и Малинина надевали коньки, ребята прошли мимо них, с любопытством посмотрев на советских фигуристок. И опять это были американцы! Кстати, насколько Арина заметила, никакой агрессии или высокомерия американцы не проявляли ни к советским фигуристкам , ни к кому-либо ещё. Впрочем, даже в этом случае разговаривать с ними действительно было не о чем. Да и американцы, скорее всего, не горели особым желанием навязываться.

Арина, пока надевала коньки, внимательно оглядела американских танцоров, стоявших у бортика вместе с тренерами и ожидавших, когда освободятся лавки, чтобы развязать шнурки на ботинках и снять коньки. Сложены они были, конечно, хорошо, все дуэты подобраны так, словно сняты с с какого-то модного показа одежды. В танцах на льду не требовалось, чтобы партнёрша была на три головы ниже партнёра и дышала ему в пуп, наоборот, партнёры одного роста очень ценились, и найти их было очень трудно. Все американские дуэты были именно такими и, скорее всего, могли производить очень хорошее впечатление на льду.

Надев коньки, Арина глотнула воды из бутылки, отдала её тренеру, положила салфетницу на бортик и вышла на лёд. Сделав небольшой круг у калитки, подъехала к Левковцеву за ценными указаниями.

— Как лёд? — спросил тренер.

— Мне кажется, то, что надо, — заявила Арина и на всякий пожарный потрогала ледяную поверхность ладошкой. Ладонь не прилипала, значит, температура льда была выше 5 градусов. Идеально!

Однако при ближайшем рассмотрении всё-таки кое-что было не идеально. Неидеальной была температура воздуха на арене. Так как арена была многофункциональная, её теплоизоляция оставляла желать лучшего и была намного меньше, чем у специально ориентированной арены для фигурного катания и хоккея. Обычно на ледовой арене температура воздуха 13–15 градусов — холод шёл от льда. Однако сейчас Алина почувствовала, что в зале намного теплее. Здесь было 20 градусов, не меньше! Подняв голову на информационное табло, увидела, что так и есть — оно показывало температуру внутри арены 20 градусов.

Почему так? Скорее всего, в Любляне уже установилась тёплая погода, и воздух на арене начал постепенно нагреваться. На качество льда это не влияло, зато влияло на влажность воздуха. Над самым льдом на высоте примерно в метр парила чётко ощущаемая туманная дымка, вызванная охлаждением тёплого воздуха у самой арены, где он миновал точку росы. Конечно, когда фигуристы катаются, дымка могла исчезнуть и смешаться с остальным воздухом, но обычно этого не происходило.

В современное Арине время использовали бы простой и надёжный способ — кондиционирование воздуха. Но оно выручало не всегда, в первую очередь из-за громадного объёма ледовой арены. Пока воздушная прослойка у льда приходила в порядок, соревнования уже заканчивались. И Арина именно сейчас вспомнила, что это, пожалуй, самый существенный недостаток арены «Тивали».

— Дымка висит, — согласилась подъехавшая Соколовская.

Дымка ей была знакома, она возникала и на катке ДЮСШОР Екатинска, в летний день, перед тем как каток размораживали на лето. Тогда открывались все двери, отключалось холодильное оборудование, и повисала точно такая же дымка.

Впрочем, на качество льда она не влияла, хотя в особо тяжёлых случаях на льду могли даже быть следы воды. Здесь воды пока не было, и кататься можно было спокойно, чем Арина и воспользовалась.

— Люда, Марина, начинаете разминаться по плану, как всегда, — велел Левковцев. — От простых шагов к сложным, потом вращения, потом прыжки.

— Тройные прыгать? — спросила Арина, глядя на начавших раскатываться иностранных фигуристок.

— Да, сегодня прыгаем тройные, завтра по обстоятельствам, — сказал Левковцев. — Прыгаем только по одному разу. Если что-то не получилось, повторяем до тех пор, пока не получится.

Фигуристки согласно кивнули головами и поехали выполнять указания тренера. Ксенофонтов в это время что-то тихо говорил Малининой. Сейчас уже пути-дорожки между уральскими тренерами разошлись, сейчас каждый сам за себя...

Когда фигуристки выехали на лёд, тренеры больше не разговаривали, внимательно наблюдая за своими фигуристками и за иностранными соперницами. Также себя вели и зарубежные тренеры: два немецких тренера и пара японцев, среди которых была одна женщина. Она внимательно наблюдала за всеми фигуристками, раскатывающимися по льду, а когда увидела, что Левковцев посмотрел на неё, доброжелательно улыбнулась и кивнула ему головой. И тут Левковцев узнал японского тренера. Это же легендарная Матико Ямада, тренер Мидори Ито, которых он видел по телевизору, когда смотрел взрослые чемпионаты мира! Да совсем недавно смотрел, только позавчера, в гостинице, по телевизору! Ничего себе! Она что, только что приехала из Женевы?

Последний чемпионат прошёл совсем недавно, в марте, и закончился 23 числа, как раз в день, когда они выезжали из СССР. А произвольная программа у женщин закончилась накануне, 22 числа. Посмотреть её они с Ксенофонтовым успели в гостиничном номере, хорошо, что работал телевизор и показывало Центральное телевидение.

Правда, Мидори Ито на этом чемпионате мира не блистала и заняла только одиннадцатое место. Но прокаты она выдала прекрасные, а низкое место получила только за счёт провала в обязательных фигурах. Прыгнула Мидори Ито два тройных в короткой программе и четыре тройных в произвольной, тулуп и сальхов. Но исполнила очень качественные прыжки, в стиле Соколовской. Высокие, пролётные, на пол катка и с хорошим приземлением и выпадом в оленя. Это был уровень Соколовской и Малининой!

Советские фигуристки Иванова, Кондрашова и Лебедева опять выступили крайне неудачно. Выше всех поднялась Кира Иванова, финишировав на 4 месте. Первое место заняла американка Деби Томас, второе — Катарина Витт из ГДР, и на третьем месте закончила ещё одна американка, Тиффани Чин. В женском одиночном опять была беда и ни одной медали... Зато традиционно в танцах на льду и в парном катании советские спортсмены взяли два золота, два серебра и бронзу в мужском одиночном.

Левковцев кивнул японке в ответ и стал осматривать японских спортсменок. Они могли быть конкурентками, хотя в списке опасных спортсменок, выданных Шеховцовым, не значились. Но с кем же здесь Матико Ямада? Понятно, что она приехала с какой-то своей юниоркой, но вот с кем? Левковцев взял список участниц и увидел имя Матико Ямада рядом с фигуристкой по имени Юкико Касихара. Вот она и есть ученица японского тренера.

Левковцев стал наблюдать за японками и сразу же мог сказать одно — японки были очень опасны. Они все до одной прыгали тройные прыжки без всякого стеснения и отскакивали от льда, как мячики. Потрясающая стабильность и уверенность. Правда, в прыжковой технике японских фигуристок был очень весомый изъян, который мог сослужить им плохую службу.

Так как японские фигуристки все до одной были очень миниатюрного и даже детского телосложения, то прыжковая техника у них была очень своеобразная — они начинали крутить прыжок, будучи ещё на льду. Особенно это касалось тройного сальхова, который фигуристы прыгали, предварительно сделав серию пируэтов и риттбергерную тройку. Однако тройка у японок постепенно перерастала в сам прыжок, и они делали половину оборота, всё ещё находясь на льду, а при приземлении делали весомый недокрут и докручивали прыжок, уже находясь на льду, чему свидетелями были оставляемые на льду запятые вместо прямых линий, которые должны быть после прыжка с чистым приземлением.

Судьи такое читерство могли и не оценить... А вот за своих фигуристок Левковцев мог быть абсолютно спокоен — они делали всё как положено...

Глава 6. Наезд немецких фигуристок

Очень опасными выглядели и немецкие фигуристки. Наверное, даже опасней японок, хотя в бумажке, выданной Шеховцовым, значилась только одна сильная фигуристка — Сюзанна Бехер, двукратная чемпионка ФРГ среди юниоров. Как он помнил, у неё должно быть спортивное катание и три тройных прыжка: тулуп, сальхов и риттбергер. Тренер — Карел Файф. Судя по прыжковому набору, она стояла как раз после Хмельницкой. Однако же ясно, что каждая фигуристка здесь может решиться и пойти ва-банк.

Обе немки были невысокого роста, плотные и накачанные. С таким телосложением прыжки могут получаться эффектнее, пролётнее, выше, атлетичнее, и выезды с приземлениями будут более уверенными. Проблема может быть только одна: группировка и крутка. Для того чтобы уверенно приземлить прыжок, в первую очередь нужно его прыгнуть. Здесь был очень тонкий момент: чтобы закрутить более плотное тело, одной силы недостаточно. Нужен очень хороший начальный толчок, а сделать его очень непросто, если у тебя на теле лишний вес, пусть даже это и мышечная масса. А ведь здесь зависимость прямая: чем больше мышц, чем ты сильнее, тем ты тяжелее, и тем большее усилие нужно приложить, чтобы придать себе вращательный момент, и наоборот, чтобы придать более хороший вращательный момент, нужна большая сила и масса мышц.

Фигуристки с таким телосложением обычно проигрывали тонким и звонким. У спортивных девушек была проблема с группировкой, и наиболее частой и распространённой ошибкой был незаход в крутку. Они чаще прыгали бабочки, чем лёгкие фигуристки. Зато лёгкие фигуристки чаще валились с уже скрученных прыжков. Вот и попробуй найдите золотой баланс...

Обе немки выглядели практически одинаково и являли собой типичный образчик спортивного телосложения и... спортивной невоспитанности. Вот только что улыбались в раздевалке, а на катке сходу начали дерзить.

Невысокие, спортивные, с короткими причёсками, в синих «Адидасах», с чёрно-красно-жёлтым флагом на груди олимпийки и с надписью «Germany» на спинах, они, казалось, занимали собой весь каток и просто не давали никому отъехать от бортов, носились как метеоры. А ведь это было не их время тренировки! Вот такая вот подковёрная борьба! И больше всех немки почему-то невзлюбили Арину! Соколовская и Малинина чувствовали себя более свободно, и даже иногда что-то делали, так же как и три японки.

У Арины не получалось ничего. С начала разминки она проехалась вдоль бортов против часовой стрелки, высматривая по сторонам, кто из фигуристок чем занимается. Соколовская и Малинина ехали почти следом, а японки заняли противоположную сторону длинного борта, и все ехали в более-менее правильном направлении — против часовой стрелки.

В группе Левковцева, да и Бронгауза всегда было золотое правило — начинать первую разминку всем вместе, чтобы не пересекаться. Поэтому разминались пробежками против часовой стрелки. Катили так пару-тройку кругов, по ходу исполняя разные шаги, потом по привычке шли наискосок, тренируя дуги и переходы, но всё равно всегда придерживались принципа — ехать против часовой стрелки. Арина как-то попробовала разминаться по часовой стрелке, и получилось плохо. Казалось, этому не было причин, однако причина была, и очень существенная.

Дело в том, что все прыжки и вращения в фигурном катании делаются против часовой стрелки. Просто потому, что правая нога и рука сильнее развиты, чем левые, и прикладываемое усилие должно идти справа налево. Поэтому, когда ты прыгаешь каскад, то заходишь на него к правому короткому борту против часовой стрелки, потому что, когда ты выезжаешь с него, тебя потащит влево, в свободную зону, а не вправо, прямо в борт, от которого ты прыгаешь. Это была аксиома фигурного катания. Правда, это правило действовало, только если фигурист правша. Левши прыгали по часовой стрелке, да и катались тоже. Но такое случалось очень и очень редко.

Немки катались вопреки правилам фигурного катания — специально по часовой стрелке и постоянно мешали всем подряд. Особенно сильно это задевало Арину. Они как будто прицепились к ней, а может быть, конкретно знали, что она одна из основных претенденток на золото.

Арина начала разминку как обычно: проехала пару кругов сначала ёлочкой, потом фонариками, потом перебежками, меняла направление движения «вперёд» на «назад», и только сделала попытку выехать на середину арены, чтобы попробовать хотя бы перекидной прыжок и сделать несколько дуг, как одна из немок резко пересекла траекторию всего в двух-трех метрах от неё. Естественно, настрой сбился. Проехав ещё какое-то расстояние, Арина решила потренировать вращение у правого короткого борта, только проехала к нему, как мимо неё, как метеор, пронеслась ещё одна немецкая фигуристка. Когда в третий раз случилось то же самое, это стало слегка напрягать. Но на каждый такой случай бывает и ответочка, и об этом надо всегда помнить, когда занимаешься подобной ерундой на разминке. Арина никогда не позволила бы так измываться над собой!

Высчитав траекторию той немки, которая чаще других пересекала её, Арина начала разгоняться прямо на неё. Увидев летящую на неё высокую русскую фигуристку, которая по сравнению с ней смотрелась как черноволосая валькирия с горящими зелёными глазами, немка попробовала уйти в сторону, но Арина сделала манёвр в ту же сторону, немка попробовала вернуться в другую сторону, и Арина прямо перед ней, всего в метре, прыгнула двойной аксель, пролетев совсем рядом и всколыхнув волосы немки. Она точно также когда-то приручала Соколовскую, которая, кстати, сейчас поджала задницу и каталась тише воды, ниже травы.

— Ахтунг! Ахтунг! — заорал один из немецких тренеров.

Поздно! Точка невозврата пройдена! Немка сдрейфила и сделала резкий ход назад, но не удержалась и свалилась на задницу. Арина сделала два с половиной оборота, приземлилась чётко, выехала аккуратно, сделала несколько твизлов и пошла дальше. А ведь красиво получилось! Соколовская и Малинина зааплодировали.

Немецкая фигуристка, встала, потирая задницу, и начала разгоняться снова, однако уже видела, что Арина смотрит на неё и держит под прицелом, а когда поняла, что советская фигуристка опять заходит на такой же манёвр, испугалась и покатила к калитке, решив закончить тренировку. Ну что вот не живётся людям? Вторая немка, увидев такой расклад и что на середину арены начинают выезжать Соколовская и Малинина, тоже струсила и решила так же прервать тренировку. Немецкие тренеры недоуменно смотрели на русских. Да как посмели? Однако ничего не поделать, время, господа. Левковцев постучал указательным пальцем по часам, показывая, что время, время наше, господа!

Без немецких фигуристок тренировка протекала более разумно. Японские фигуристки уловили ритм и лишний раз под русских не лезли. Сконцентрировались в левой части арены и прыгали там сальховы, тулупы и риттбергеры. Арина иногда заезжала и туда. Но обычно заезжала лишь для разгона. А разгонялась она для того, чтобы исполнить самые сложные прыжки! А что ей доступно, с удивлением наблюдали как японские фигуристки, так и их тренеры!

...Господин Нобуо Сато, как только увидел советских фигуристок, ещё в тренажёрном зале, сразу понял, что это очень сильные соперницы. Намного сильнее тех, которых он когда-либо видел ранее. Это можно было понять по нескольким признакам. Но самый главный из них это уверенность. Уверенность в своём теле. Так бы господин Сато охарактеризовал свои наблюдения. Советские фигуристки делали всё уверенно. Без малейших сомнений. Они знали, что делают, и знали, как это нужно сделать наиболее эффективно. Тренеры в процесс практически не вмешивались. У него вообще сложилось впечатление, что фигуристки вполне могли приехать сюда одни, без наставников, и при этом достойно выступить. Особенно уверенна была высокая брюнетка с волнистыми волосами, стянутыми в хвостик на затылке и у которой на голове была налобная повязка с кошачьими ушами. Этот атрибут тоже заинтересовал его. Ничего подобного господин Сато ещё не видел.

Но когда советские фигуристки вышли на лёд, он поразился ещё больше. Господин Сато сказал, чтобы Юка раскатывалась осторожно и берегла силы, не лезла на рожон и остерегалась столкновений с другими спортсменками. А ещё лучше, чтобы заняла позицию в левой части арены. Глядя на неё, туда же переместились после короткой разминки и две остальные японские девушки. Немки, пришедшие не в свой график, начали прессовать советских фигуристок, и это было, конечно, неправильно, но часто происходило на чемпионатах, особенно юниорских: юные спортсмены ещё не обучены вежливости и взаимному уважению. В таких случаях лучше дать им лёд, и пусть непоседы делают что хотят. Такое поведение, по мнению господина Сато, было признаком слабости, и обычно фигуристки, которые старались нечестно воздействовать на своих соперниц, никогда не выдавали более-менее внятных прокатов. Они были подвержены сиюминутным порывам и много сил тратили на эмоции и желание победить. Такой подход к точной науке, которой являлось фигурное катание, никогда не приводило к желаемому результату.

Однако, к его удивлению, советские фигуристки не стали идти на поводу своих дерзких соперниц. Сначала, вроде бы приняв правила игры, пару минут они присматривались, а потом высокая брюнетка сделала очень изящный финт и подавила сопротивление самой наглой соперницы, причём подавила так красиво и изящно, как умелый карточный игрок одним щелчком пальца бросает свою карту на поверженную карту другого игрока и сбивает обе карты со стола. Она пересекла несколькими крутыми дугами траекторию движения досаждавшей ей соперницы, обманула её, и прыгнула двойной аксель, всего в метре от растерявшейся немецкой фигуристки. Естественно, немку такой финт сбил с толку, и она упала на глазах у всех.

Русская же, пролетев чуть не четыре метра, умело приземлилась и сделала красивый выезд. Со стороны это выглядело как шедевр. Ей даже зааплодировали подруги по команде. Всё это говорило об уме, отличной координации, уверенности и желании не упускать своего. Ни на секунду, ни на сантиметр, ни на один флюид эмоции она не хотела быть побежденной!

Каким-то шестым чувством господин Сато был уверен, что эта девушка, совершившая такой манёвр, и есть та самая Людмила Хмельницкая, ставшая чемпионкой СССР юниоров совсем недавно, и о которой уже писали многие популярные мировые газеты. Иного просто быть не могло. Всё его тренерское чутьё говорило за это. Её подруги по команде, кстати, тоже не смотрелись грушами для битья. Девушки катались тонко и точно. А ещё, помимо их мастерства, у них было огромное преимущество перед другими спортсменками. Они были красивые, как богини. Как богини фигурного катания! Но когда они стали прыгать, особенно Хмельницкая...

Разогнавшись, она сделала уверенный серпантин по траектории буквы S от левого короткого борта к правому, и прыгнула мощнейший каскад тройной флип — тройной тулуп. Красиво приземлившись, сделала несколько твизлов и тут же стала разгоняться ещё на один каскад, в противоположную сторону, к левому короткому борту, туда, где стояла Юка и две её подруги по команде.

Набрав большой ход в середине арены, Хмельницкая встала на ход назад и, проехав по лутцевой дуге всего три метра, прыгнула каскад тройной лутц — ойлер — тройной сальхов. Каскад вышел изящный и очень красивый. Не доехав несколько метров до японских фигуристок, она резко изменила направление движения, сделала несколько твизлов и зашла в комбинированное вращение со сменой ноги. Исполнила его мастерски и очень красиво. При высоком росте её длинные ноги в красивых позициях привлекали внимание абсолютно всех, даже русских тренеров, которые, казалось бы, давно уже должны были привыкнуть к такой красоте.

После двух исполненных сложнейших каскадов Хмельницкая больше ничего не стала прыгать: основные прыжки она сделала. После этого она ушла на правую часть арены и стала тренировать дуги и дорожку шагов, потом хореографическую дорожку, перебрав кантилевер и удивительно красивый гидроблейдинг.

Пока Хмельницкая каталась в своё удовольствие, её подруги по команде тоже время даром не теряли. Тоненькая блондинка, разогнавшись, прыгнула очень красивый каскад: тройной сальхов — тройной тулуп. Очень высокий, очень пролётный, с очень красивым выездом. Выехала прыжком в оленя и тут же зашла в комбинированное вращение, которое исполнила на очень высокий уровень.А её подруга по команде, такая же тоненькая фигуристка с русыми волосами и тонкими чертами лица, сначала задумчиво каталась, потом стала прыгать одиночные прыжки, при этом перебрала двойной аксель, тройной сальхов, тройной тулуп, а потом тоже перешла к тренировке вращений.

Стыдно признаться, но господин Нобуо Сато почти бросил смотреть за прокатом своей дочери, так заинтересовали его советские конкурентки. И он понял одно: без тройного акселя не обойтись. Соперницы сильны, и они произведут на судей колоссальное впечатление, независимо от того, какую программу будут катать. Принимать их нужно было со всей серьёзностью...

...Пока на ледовой арене кипели нешуточные страсти, в актовом зале арены «Тиволи» проходило официальное собрание судейского корпуса чемпионата. Вполне заурядное официальное мероприятие. И СССР представляла на нём судья высшей международной категории, председатель судейской коллегии Федерации фигурного катания СССР Алла Ивановна Писеева. Она единственная из советских судей получила путёвку на чемпионат мира. И получила не потому, что занимала высокий пост в своей федерации.

Зачастую судить международные соревнования ездили совершенно обычные судьи. Причём иногда такие, которые дома никогда не судили вообще никакие соревнования. Просто потому, что они там не проводились. Какие чемпионаты по фигурному катанию могут быть, например, в Мексике, Индии или в Австралии? Тем не менее эти страны были полноправными членами Международного союза конькобежцев, их спортсмены время от времени участвовали в юниорских и взрослых международных соревнованиях, конечно, на высокие места не претендовали и отбирались на главные международные старты категории А исключительно через квалификационные турниры, которые проходили в начале сезона.

Однако в связи с тем, что эти страны были членами Международного союза конькобежцев, они могли и были обязаны выставлять судей на международных соревнованиях от своей страны. Для судьи требовалось лишь два правила: хорошее знание английского языка, на уровне профессионала и хорошие знания правил фигурного катания и дополнительных актов. Для того чтобы стать судьёй, нужно было обучиться на семинарах в штаб-квартире ISU в Лозанне, в Швейцарии, потом сдать квалификационный экзамен и вуаля — доступ к международному судейству открыт.

В Советском Союзе судей, имевших международную квалификацию, можно было пересчитать по пальцам одной руки именно из-за этого. Слишком сложно было найти человека, который одновременно знал английский язык на уровне профессионала и в то же время знал правила фигурного катания как свои пять пальцев. И вдобавок обучался на семинарах в Европе. Руководство комитета по физкультуре и спорту СССР считало, что и столько судей хватит для международных соревнований, ведь есть ещё судьи из стран социалистического содружества.

Однако то, что Алла Ивановна занимала руководящий пост у себя в стране, в федерации фигурного катания, совсем не значило, что за границей она будет обязательно старшим судьёй, так же как и у себя дома. Все должности, на которые предстояло претендовать прикомандированным судьям, должны быть заранее распределены функционерами ISU с помощью жеребьёвки, в зависимости от опыта международных соревнований и квалификации. И Алле Ивановне в короткой программе девушек в результате жребия предстояло быть обычным рядовым судьёй, одним из девяти. И поддержать своих девчонок она никак не могла. Разве что... Можно было договориться с судьями из дружественных стран...

Глава 7. Североамериканские соперницы

Судить на этом чемпионате Алле Ивановне предстояло девушек, в короткой программе, и быть техническим специалистом у танцоров, в произвольном танце. Алла Ивановна посмотрела распечатки состава судейского корпуса. Из девяти судей она одна была из СССР. А ещё в состав судейского корпуса заявлены Анешка Брезинова из Чехословакии и Албена Танкова из Болгарии. Остальные шесть судей представители стран капиталистического мира. США, Канада, Япония, Норвегия, Дания, Великобритания. Но всё равно, три человека — это уже что-то. Это тридцать процентов оценок!

Однако проблема была в том, что слишком большие оценки поставить фактически невозможно. Максимальная оценка убирались из общей суммы, так же как и минимальная. Оценивался только средний балл. Если три судьи сразу поставят оценки в интервале 5.8, 5.8, 5.9, то оценка 5.9 уберётся из общей суммы как максимальная. Но две оценки по 5.8 останутся. И могут очень значительно повлиять на результат, например, если другие судьи поставят по 5.6 или 5.7 баллов.

И Анешка Брезинова из Чехословакии, и Албена Танкова из Болгарии были Алле Ивановне очень хорошо знакомы. Корпус международного судейства всё равно достаточно узок. На международных соревнованиях они встречались достаточно часто, а ещё судьи из Чехословакии и Болгарии приезжали в СССР для обмена опытом и практического прохождения дополнительной подготовки по технической части, которую проводили руководители федерации фигурного катания и заслуженные тренеры СССР. Естественно, после семинаров были и рестораны, и поездки в дома отдыха для товарищей из социалистических стран, где общение было за гранью формальности и более открытое.

Общее собрание судей продолжалось недолго. Председатель технического комитета ISU раздал вводную информацию, распечатанную на листах бумаги, напомнил, что никаких изменений в правилах не произошло и действуют прежние правила, которые принимали в начале сезона 1985-1986 годов, в июле 1985 года. Потом чиновник пожелал всем непредвзятости и точности в судействе, и сообщил что собрание объявляется завершённым.

После завершения собрания Алла Ивановна вышла из актового зала, подождала, когда судьи разбредутся кто куда. И чехословацкая, и болгарская судьи увидели, что на собрании присутствует Алла Ивановна, и по её виду, по едва заметной улыбке поняли, что она хочет о чём-то поговорить. Однако говорить на виду у всех было неприлично и могло повлечь ненужные пересуды, поэтому Алла Ивановна конспиративно вышла из ледовой арены и не спеша, на виду у всех, направилась в сторону парка. Конечно, желательно было бы встретиться в кафе, но она видела, что в кафе только что пошли судьи из других стран, поэтому не рискнула на виду у всех что-то обсуждать, касающееся дел.

Алла Ивановна неторопливо шла по аллейке, ведущей вглубь парка, оглянулась, и увидела, как чехословацкая и болгарская судьи направились за ней. Шли все порознь, как агенты из шпионского фильма. Невдалеке в дубовой роще стояла каменная беседка. Алла Ивановна убедилась, что чехословацкая и болгарская судьи видят её, и свернула в сторону беседки. Там и можно было поговорить и решить, кого судить, как судить и зачем судить. Взамен хороших оценок советским девушкам Алла Ивановна могла поставить хорошую оценку болгарской девушке и хорошо выставить технику чехословацкому танцевальному дуэту...

... Первая тренировка на новом месте для спортсменок Левковцева и Ксенофонтова закончилась удачно. Хоть и говорят, что обычно первый блин комом, но не в этот раз. Девушки показали всё, на что способны. Выложились на все сто и показали всё, что могут. Настрой, который задавался в Москве на ледовой арене ЦСКА, был боевым, и умение никуда не ушло за два прошедших дня. Это очень обрадовало тренеров.

Но всё-таки занимались до последнего, всё отведённое время, чередуя с японками прыжковые заходы, пока на катке не появились три американские и три канадские спортсменки, составлявшие вторую тренировочную группу. Они застали окончание тренировок советских фигуристок, и с большим интересом наблюдали за ней, стоя у бортов и разминаясь. Наблюдали за тем, что русские прыгают. Арина к тому времени уже разошлась полностью. Штамповала флипы и тройные лутцы как горячие пирожки. Она чувствовала, что вышла сейчас на пик формы. В таком состоянии долго продержать себя не получится, но дней на пять запала должно хватить. А этого как раз будет достаточно для того, чтобы выиграть чемпионат. Вот только получится ли это?

...Розалин Самнерс, тренер американской фигуристки Синди Бортц, сейчас воочию увидела эту Хмельницкую, про которую много шума было неделю назад. К этому времени, естественно, шум уже утих, не такая уж она и значимая фигура оказалась в мире большого спорта, но Розалин, естественно, не забыла то, что писали про Людмилу Хмельницкую. Всё было правдой! Трижды правдой! Высокая стройная брюнетка каталась и прыгала, как богиня фигурного катания!

Розалин перед отъездом провела в библиотеке Бостонского конькобежного клуба несколько часов, выискивая информацию о старых и новых спортивных достижениях в фигурном катании, листая американские и мировые спортивные газеты и журналы, посвящённые фигурному катанию. Она искала информацию о сложных прыжках, кто и когда их исполнял.

И оказалось, что первоначальные волнения насчёт Хмельницкой не напрасны. Она первая в истории фигурного катания выходит на чемпионат мира, пусть и юниорский, с таким сложным прыжковым набором. Только сможет ли она успешно прыгнуть его? В этом Розалин была не уверена вплоть до сегодняшнего дня. Но сейчас она увидела, как Хмельницкая прыгает тройные лутц, флип, сальхов и тулуп. У Хмельницкой был очень весомый набор тройных прыжков. Это была крайне серьёзная соперница! У неё было преимущество перед Синди — тройной флип! Она сама видела воочию, как Хмельницкая его прыгала. А это... более высокая оценка в технике что в короткой программе, что в произвольной.

Естественно, что Синди тоже видела, как катается и прыгает Хмельницкая. Розалин сначала подумала, что такой высокий уровень мастерства соперницы собьёт её ученицу с настроя, но оказалась приятно удивлена. Синди показала настоящий бойцовский характер и даже больше. Она рвалась в бой и хотела надрать задницу этим наглым русским!

— Ну что они там возятся, когда нам выходить? — нетерпеливо спросила Синди, невысокая худенькая черноволосая девушка в тренировочном костюме с надписью USA на спине, подпрыгивая на коньках и разминаясь на полу. — Я хочу прыгнуть лутц, пока они не ушли с арены. Чтоб они не задирали нос! Чёртовы коммуняки!

Розалин с укоризной посмотрела на ученицу — ясное дело, что такое грубое выражение девушка наверняка слышала от своего отца. Дети — копии родителей, но Розалин всегда была за то, чтоб спорт был далеко от политики, поэтому всегда исправно голосовала за демократов, несмотря на то, что старинный штат Массачусетс был исконно республиканским штатом.

У Синди в арсенале три тройных прыжка: сальхов, тулуп и лутц. В короткой программе, помимо двойного акселя, она прыгала три тройных прыжка: каскад тройной сальхов — тройной тулуп и одиночный тройной лутц. Лутц у неё пока получался со стабильностью 80 процентов, и чаще с неправильным ребром, чем с правильным. Синди об этом знала, но считала, что и так сойдёт — летом можно поправить. Однако Розалин сейчас увидела, что у Хмельницкой лутц чистейший, с правильного наружного ребра, и понимала, что Синди со своей не до конца поставленной техникой, которую нужно чистить и чистить, легко проиграет русской фигуристке. Но девочка поймала звезду, и тут уже ничего нельзя было поделать...

Синди прыгала, и так и горела от нетерпения, желая показать русским свой максимум. Зачем это сейчас? Ведь скоро соревнования!

Розалин хотела было остановить ученицу, потому что форсировка событий была делом довольно опасным. Девчонка ещё не размялась на двойных прыжках, и тройной лутц мог получиться травматичным. Раньше она бы так и сделала, но не сейчас. В последнее время Синди делала всё, что хотела, почти не обращая внимания на тренера. Трудно что-либо говорить ученице, если её родители платят тебе большие деньги. Ты становишься словно работником фигуристки, а она твоим работодателем. К сожалению, таковы были реалии американского спорта, который существовал только за счёт родительских денег. Розалин слышала, что в СССР по-другому. Что там тренер чуть ли не как садист, который имеет много прав и воспитывает фигуриста так, как считает нужным и как его учили в институте, а фигурист при этом сопит и помалкивает в тряпочку. Если это так, то это хороший подход к делу...

...Второй номер американской сборной, 16-летняя фигуристка по имени Тоня Хардинг, невысокая светловолосая блондинка с флегматичным лицом, вела себя совершенно спокойно и даже с каким-то показным равнодушием. Она стояла в отдалении от всех и спокойно наблюдала за катавшимися советскими фигуристками. Ей они были неинтересны. Тоня придерживалась принципа — чему быть, того не миновать, поэтому не стоит напрягаться и тратить нервы лишний раз. Её тренер, Диана Роулинсон, 40-летняя женщина в очках и белом спортивном костюме, была того же мнения.

У Тони Хардинг в арсенале два стабильных тройных прыжка — сальхов и тулуп. Но был и лутц. Тоня его начала прыгать ещё в 12 лет и всегда исполняла достаточно хорошо. Правда, только на тренировке.

В прокате было всё сложнее. Во-первых, у Тони не было каскада 3-3 с лутцем, так как она не могла прицепить к тройному лутцу тройной тулуп. Во-вторых, после того как она прыгала лутц, то остальную программу могла не докатать и валила. Лутц для неё считался сложным прыжком. Они пробовали ставить его первым в короткой программе, но, прыгнув лутц, она после этого должна была прыгать каскад тройной сальхов — тройной тулуп, но чисто уже не могла его исполнить его. Получалось, что лутц получался совсем не нужен, он приносил больше вреда, чем пользы. Поэтому, вроде, он как бы и был, но в то же время чисто гипотетически, лишь тренировочный вариант.

До последнего времени Диана Роулинсон и не просила его тренировать так, чтобы он получался со стопроцентной вероятностью. Ей почему-то казалось, что в мире пока ещё никто не делает лутц относительно хорошо. Поэтому акцент на этот сложный прыжок они с ученицей не делали. Но на чемпионате США она увидела, как их конкурентка Синди Бортц прыгнула тройной лутц и только за счёт него стала чемпионкой, хотя прыжок по качеству был весьма посредственный. Но судьи, естественно, закрыли на это глаза. В этот же миг к ней пришло понимание, что будущее за тройным лутцем, но сейчас тренировать его, естественно, было уже поздно. На чемпионат мира они приехали с тем, что есть. И теперь нужно было откатать то, что они делают хорошо.

Поэтому-то Тоня Хардинг и не горела желанием показать своё превосходство, или хотя бы такой же уровень, как у советской фигуристки: она была выше этого. Она понимала, что сейчас что-то менять в прыжковой технике уже поздно, поэтому нужно отталкиваться от того, что есть. Так они решили с тренером.Тем более, похоже, только одна советская фигуристка выделялась из всех богатым прыжковым набором. Две остальные спортсменки, как заметила Тоня, прыгают всё те же сальховы и тулупы, то есть вполне проходимы при должном везении...

Третья американка, по внешности, азиатского происхождения, похоже, вообще не смотрела на Хмельницкую, и что называется, ушла в себя...

... Левковцев посмотрел на часы и понял что их тренировочное время закончилось, пора сворачиваться.

— Девчонки, пора закругляться! — громко сказал тренер и махнул рукой, призывая к себе.

Что Хмельницкая, что Соколовская только что распрыгались и могли бы покататься ещё в своё удовольствие, арена им очень понравилась. Но решили, что всё так всё, пора и честь знать. Арина медленно покатила к калитке, разглядывая соперниц, вместе с тренерами столпившимися у неё. Все они смотрели явно недружелюбно, подозревая в ней сильную конкурентку. Арина, видя такое их отношение, тоже продемонстрировала полное безразличие.

На Соколовскую ни американки, ни канадки не произвели никакого впечатления, она считала себя выше их в 100 раз, поэтому, брезгливо наморщив острый носик, вышла с катка, взяла свои чехлы, лежащие на бортике, и надела их на лезвия, при этом задницей чуть потеснив третью американскую фигуристку, азиатку, которая, едва почувствовав прикосновение тела русской, отпрянула от неё, словно почувствовав чешую змеи.

Пока советские фигуристки надевали чехлы и о чём-то тихо переговаривались между собой и с тренерами, готовясь уйти с катка, Синди первой выскочила на лёд. Ей сильно не терпелось показать своё превосходство. Ну что за дурость! Когда от малейшего движения и падения на лёд зависит итог работы целого года, идти на то, чтобы ошеломить соперниц? А ведь Хмельницкая никого не хотела ошеломить и никого не хотела напугать. Она просто делала то, что привыкла делать, и что хорошо делает с большой степенью надёжности.

Синди Бортц разогналась практически без разминки от правого короткого борта к левому по траектории буквы S, встала на длинную лутцевую дугу, ударила зубцом правого конька по льду, вытолкнула себя в крутку левой ногой, скрутила всего два с половиной оборота и эпично рухнула на лёд, приземлившись на ход вперёд. Очень опасно!

«Чёрт, вот такие шалости всегда так заканчиваются», — недовольно подумала Розалин Саммерс. — «Что я её не остановила? Лишь бы травмы не было»...

Вторая и третья американские фигуристки насмешливо посмотрели на свою подругу по команде, вышли на лёд и начали против часовой стрелки раскатываться вдоль борта. Вслед за ними на лёд высыпали шустрые канадки и, как красные рыбки, стремительно разбежались по катку.

— Слушай, Влад, а ты не желаешь посмотреть, как они катаются? — неожиданно спросил Ксенофонтов у Левковцева.

Левковцев задумался, а потом согласился.

— Почему бы и нет, — ответил Левковцев. — В гостинице всё равно делать нечего. Да и смотри, сколько народу подвалило.

Так как арена была открытая весь день, и многим фигуристам действительно делать было нечего, то трибуны понемногу стали заполняться праздно шатающейся фигурно-катательной публикой. Спортсмены, и не только одиночники с одиночницами, но и парники с танцорами, и их тренеры подходили, усаживались на трибуны, смотрели, что происходит на льду, кто что прыгает и кто что тренирует. Присутствие Левковцева и Ксенофонтова не вызвало никакого интереса ни у кого, а вот посмотреть, что будут прыгать конкурентки, было очень интересно чисто в профессиональном плане. За себя-то и за своих учениц они уже не переживали...

— Смотри, там, кажется, наши сидят! — указал рукой в правый сектор Ксенофонтов. — Шеховцов там и тренеры. Да и вроде, парники наши там расселись. Пойдём, Влад, посидим за компанию. Так... А вы...

Тренер посмотрел на присмиревших и уставившихся на него фигуристок.

— Или в гостиницу идите, или тоже тут оставайтесь, — веско сказал Ксенофонтов. — Помните, что вы в другой стране, и по улицам лишний раз не шатайтесь.

Тренеры ушли на трибуну, и фигуристки проводили их внимательными взглядами. Никакого желания тут сидеть они не испытывали! Правда, не все.

— Может, и нам остаться? — спросила Таня Малинина. — Посмотрим, что тут происходит.

— Я не хочу, — покачала головой Арина. — Что бы они ни прыгали, что бы они ни делали, лучше нам от этого не станет. А будет только хуже. Нам нужно сделать своё дело чисто и чётко, не обращая внимания на то, что будут делать они.

— Какая ты умная, — притворно восхитилась Соколовская. — Ладно, пойдёмте посмотрим, чем тут барыжат. Вы деньги взяли? Может, купить что-нибудь на эти гроши? Я чувствую, кроме газировки и пирожка тут ничего не купишь на эти тысячу динаров. Похоже, они как наша тысяча копеек...