Калгари 88. Том 7

Глава 1. Допинг контроль

Указание председателя Федерации фигурного катания СССР Валентина Игоревича Шеховцова о сдаче допинг-контроля Арина восприняла с большим удивлением и некоторой досадой. В последней разминке осталось кататься троим фигуристкам, и она хотела бы посмотреть их программы, а особенно прокат Ани Антоновой, в которой ощущалась балетная выучка. Но ничего не поделать... Судьба спортсменки...

В прошлой жизни пробы на допинг Арине приходилось сдавать часто. После каждого соревнования, как внутри России, так и за рубежом. По одной простой причине — всегда и везде, особенно в последний период времени, она занимала первые места, а это означало постоянный контроль со стороны Всемирного антидопингового агентства.

Но это только вершина айсберга. Инспекторы Российского антидопингового агентства могли притащиться прямо домой, предварительно не предупредив о визите. Да и вообще, спортсмен не принадлежит себе: поехал на отдых в Куршавель — ставь в известность, что тебя не будет дома две недели, поехал в Париж, Ниццу или Монте-Карло — будь добр сообщить в федерацию о своём местонахождении. Потому что, если приспичит, офицеры антидопингового агентства найдут тебя хоть где, даже на пляже, в гамаке под пальмами, когда ты попиваешь мохито.

Про допинг-контроль в СССР Арина знала очень мало, но очевидно, что он должен был существовать на таких серьёзных стартах, как «Первенство России среди юниоров», где отбираются спортсмены в юниорскую сборную и на чемпионат мира. В этом она сейчас убедилась лично.

Вздохнув, Арина покачала головой и отправилась вслед за Шеховцовым. Зрители на трибунах, случайно посмотревшие в проходы между секторами, неожиданно узнали Арину. Да и как не узнать — высокая стройная красавица-брюнетка с броской причёской и макияжем, с нарисованным красным сердечком под глазом, в чёрно-красном коротком платье с накинутой на него олимпийкой «Адидас», в кроссовках и с дыркой на колготках, откуда торчит колено. Поменять порванные во время проката колготки так и не получилось — не было времени, да и не хотелось напрягаться лишний раз.

— Смотрите, смотрите! Это Хмельницкая! Люда Хмельницкая! — заговорили люди.

Самые ближние сектора трибун бросили смотреть на арену, где в это время занимала стартовую позицию фигуристка под стартовым номером 16, и уставились на Арину, поднимающуюся к выходному терминалу из сектора. Арина, видя такое внимание, помахала рукой сначала в одну сторону сектора, потом в другую, и болельщики разразились аплодисментами. Просто от одного её вида! На счастье, аплодисменты совпали с началом программы текущей фигуристки, и потонули в громкой музыке.

Допинг-контроль проходили в кабинете рядом со здравпунктом, у которого Арину с удручённым видом уже ждали Соколовская, Малинина и тренер, Владислав Сергеевич Левковцев, похоже, ещё не осознавший, что он, обычный провинциальный специалист, стал тренером чемпионки СССР. Тренер Татьяны Малининой, Игорь Борисович Ксенофонтов, находился здесь же, стоял чуть поодаль, и тоже был слегка растерян. Сначала Арина не поняла, почему у всех похоронный вид, ведь предстоит процедура простая и довольно обычная в мире большого спорта, но потом догадалась.

Девчонки опасаются этой процедуры и не знают, что она из себя представляет! Хотя в случае с Малининой это было очень странно — прошлый год она выступала на первенстве и даже заняла второе место. У неё уже должны были брать пробу на допинг!

Но это оказалось не так.

— Прошлый раз только украинка сдавала, которая первое место заняла, — возразила Малинина. — Нас как-то обошли. А сейчас сказали всем троим сдавать.

— Не бойся! Я с тобой! — уверенно сказала Арина, с неким превосходством глядя на подружек, сидевших на пуфике, закинув нога на ногу. Уж она-то знала, что нет ничего страшного в том, чтоб сдать две пробирки мочи!

Однако уверенные слова Арины вызвали такой бурный смех и веселье у фигуристок, что Шеховцов, вышедший из кабинета, укоризненно покачал головой.

— Я сейчас пойду работать на каток, а вы после сдачи проб наденете коньки и готовьтесь к награждению. Владислав Сергеевич, Игорь Борисович! Проследите здесь за порядком! Что-то тут слишком весело стало.

Дав ценные указания, председатель Федерации собрался уходить, но тут взгляд его упал на продранные на правом колене колготки Аина. Валентин Игоревич хотел что-то сказать, но потом махнул рукой — не до этого, и быстрым шагом ушёл из служебного коридора. Впереди была самая важная, кульминационная часть состязаний у девушек, и ему нужно было присутствовать на рабочем месте.

Арина так и не поняла, почему засмеялись подружки. А ведь «Не бойся, я с тобой» был довольно известный и даже в какой-то мере культовый фильм в Советском Союзе. Один из немногих, в котором показывалось ныне запрещённое каратэ, потому каждый подросток смотрел его несколько раз и знал наизусть, что там происходит по сюжету.

— Хмельницкая! На пробу! — из кабинета с табличкой «Специальные медицинские процедуры» выглянула строгая женщина в белом халате и очках.

Арина подмигнула притихшим подружкам и прошла в кабинет, где сидела еще одна женщина в белом халате и колпаке. Конечно, Арина понимала, что находится в СССР, и здесь большинство того, к чему она привыкла в своём времени, находится ещё в зачаточном состоянии или вообще не изобретено, но отсутствие кабинки для сдачи мочи повергло её в шок. И даже унитаза не было! Как тут ссать и во что???

— А... Как тут мочиться? — робко спросила Арина, остановившись у двери.

В кабинете было почти пусто. Стол с двумя стульями, медицинская кушетка, обтянутая коричневым дерматином, небольшой шкаф и вешалка для одежды. Больше ничего! На столе, правда, стоял небольшой кейс, в ячейках которого стояли пробирки, но они больше походили на пробирки для сдачи крови, а рядом ещё один небольшой металлический кейс, со шприцами. Шприцы были явно многоразовые и страшные, как в фильме ужасов! Люда вспомнила, что тут нет одноразовых шприцов! Ужас!

— Зачем мочиться? Мочатся только на международных стартах! И вообще, откуда ты знаешь про анализ по моче? Ты же кажется, ни разу за границей не была, — в недоумении ответила женщина. — Мы внутри страны берём только кровь из вены. Результаты передаём в ISU. Определяем эритропоэтин, амфетамины, эфедрин, стрихнин, метандростенолон и нандролон. Ещё с начала этого года в список запрещённых внесены диуретики. Это мочегонные. Ты не пила перед стартами фуросемид?

— Нет, не пила фурасемид, — отрицательно покачала головой Арина. — Куда садиться?

— Сюда садись, — женщина показала Арине на стул, стоявший рядом с небольшим столиком с лежащем на нём резиновым жгутом. — Правую руку по предплечье оголи и клади на стол.

Пришлось развязывать тесёмки на рукаве и поднимать его до уровня локтя. Женщина резиновым жгутом перетянула предплечье над локтем и взяла в руки шприц.

— Кистью поработай, — велела она. — Сжимай-разжимай.

Протерев набухшую вену проспиртованной ватой, женщина мастерски попала в неё иглой, набрала полный шприц крови, разлила её по двум пробиркам и запечатала пробками. Одну красной пробкой, другую жёлтой. Пробки были самозавинчивающиеся и с предохранителем, который ломался при закручивании. Теперь пробка свободно болталась на пробирке, и открыть её можно было только специальным приспособлением.

Другая женщина во время этих манипуляций снова протёрла место укола ватой, другую вату приложила к ранке и обмотала бинтом.

— Снимешь через пять минут! — распорядилась женщина. — А сейчас внимательно послушай. Ты поедешь на международные соревнования, тебе тренер должен представить список запрещённых на 1986 год препаратов и процедур. Там проверка будет намного серьёзнее. В число запрещённых входят в том числе кофе, какао, никотин и алкоголь. А сейчас распишись в протоколе, что проба отобрана по правилам и претензий не имеешь.

Когда Арина стала подписывать протокол взятия допинг-пробы, в шапке документа с удивлением обнаружила надпись: «Комитет по физической культуре и спорту СССР. Управление международных спортивных связей».

Это значило, что вся эта процедура гроша ломаного не стоит. Вроде и есть, но в то же время она напрямую подчиняется структуре, к которой формально принадлежит и Арина! В СССР не было отдельного антидопингового агентства!

— Чё там было? — с интересом спросили девчонки, когда она вышла в коридор.

— Кровь берут, — коварно ответила Арина и показала забинтованную руку. — Готовьтесь к испытанию.

После сдачи допинг-пробы Левковцев велел Арине идти за коньками.

— Зайдёшь со стороны служебного входа, в калитку, — сказал тренер. — Мы там ждать будем.

Когда Арина, надев коньки, и немного подштопав дыру в колготках булавками, вернулась на арену, к прокату как раз готовилась Аня Антонова, выступавшая под 18-м стартовым номером, самая последняя. Всё-таки можно успеть посмотреть её прокат!

Первым делом, как только Арина зашла на ледовую арену, она просканировала табло результатов. Естественно, оно не изменилось, все позиции были прежними. Значит, две фигуристки, выступавшие, когда она сдавала допинг-пробу, откатали так себе и явно занимали место ниже седьмого — верх таблицы не изменился. Удовлетворённая результатом, Арина заняла место в углу, у входа, где уже стояли Соколовская и Малинина.

— На лёд приглашается Анна Антонова, город Ленинград, — объявил информатор.

Зрители встретили спортсменку сдержанными аплодисментами — уже устали от трёхчасового боления. Да и последние выступавшие фигуристки успели их разочаровать низким уровнем мастерства и многочисленными ошибками. Зрители подспудно предполагали, что результат на табло уже не изменится, всё интересное они уже видели и ничего хорошего больше не увидят. Впрочем, ещё оставался последний прокат, и девушка, судя по раскатке, могла удивить.

Аня с поднятыми руками поприветствовала зрителей, сделала небольшой круг в центре арены, и поёрзав туда-сюда, застыла в стартовой позе, очень изящной и красивой. Ноги чуть расставлены, плечи прижаты к шее, а руки, словно крылья у птицы, отведены за спину. Лицо печальное и даже какое-то скорбное. «Брови домиком», как говорят специалисты. Она действительно напоминала птицу. Причём птицу то ли израненную, то ли уставшую от долгого перелёта. И, скорее всего, это был какой-нибудь альбатрос или буревестник — о присутствии моря словно намекало её платье, низ которого был глубоко синий, а верх — белый, с золотистой вышивкой. Платье Антоновой словно говорило о море и небе с ярким солнцем. Зрители замерли. Что-то же будет!

Только успели зазвучать первые аккорды музыки, как Арина сразу же определила, что именно за произведение и какую примерно постановку сейчас будет катать Антонова. Звучал Сергей Рахманинов! Второй концерт для фортепиано с оркестром! Известнейшее произведение русской классической музыки, без которого в принципе трудно представить русскую культуру. Это произведение, так же как «Метель» Свиридова, «Лебединое озеро» Чайковского и «Жар-птица» Стравинского, составляло золотой фонд русской культуры!

Произведение было сложным. Лирические переливы фортепиано накладывались на звуки симфонического оркестра, и на выходе получалось что-то грандиозное, похожее на шторм или прибой в грозовую погоду на берегу моря. Так и было. По признанию автора концерт отображал красоту природы и животного мира. И Антонова с платьем попала в музыку и образ на все сто процентов!

Под переливчатые фортепианные аккорды Аня сделала красивый пируэт в виде циркуля, очертив идеально выпрямленной левой ногой круг, вышла из стартовой позы и сделала несколько беговых шагов на зубцах коньков по направлению к судьям и телекамерам. Там снова застыла в статичной позе, такой же, как на старте. Плечи поджаты, руки-крылья отставлены назад, на лице печальное страдающее выражение.

После этого Аня перебежками стала набирать ход вправо по пологой дуге, в направлении «назад», следом моухоком сменила направление движения на «вперёд», сделал несколько твиззлов, пересекла половину катка наискось по направлению к правому короткому борту, там развернулась задними перебежками и стала разгоняться на стартовый каскад, к левому короткому борту.

Непрыжковая техника Антоновой была прекрасной и выверенной — она двигалась очень изящно и красиво, с дотянутыми руками и ногами, с мастерской работой корпуса и рук, с балетными линиями. По фигуристке сразу было видно, что у хореографического станка она провела немало времени. Кататься красиво Аня умела. Однако, к сожалению, в фигурном катании за одну красоту и изящество движений высокие оценки не ставят...

На стартовый каскад Аня разгонялась через весь каток, от правого короткого борта к левому, по простой траектории буквы S. А ведь это был обычный каскад из двух тройных тулупов, который соперницы начинали делать от середины арены, сразу разгоняясь к левому короткому борту, да ещё и украсив заход твиззлами или пируэтами. В своём заходе она опять очень сильно просела по хореографии. Прыжковые элементы были не её коньком, и фигуристка заходила на них просто, безыскусно и тщательно прицеливаясь, чтобы не упасть. Это очень сильно бросалось в глаза и снижало оценку за артистизм, ведь если ты катаешься последней, у судей есть с кем тебя сравнивать. Для мастеровитого чемпиона последний стартовый номер быть мощным усилителем, тянувшим оценки вверх, а фигуриста среднего уровня мастерства он мог с лёгкостью утопить.

Во всяком случае, стартовый каскад из двух тройных тулупов Аня прыгнула. И прыгнула на очень высоком уровне — мощно, пролётно, с красивым выездом в арабеск. Но как только она вышла из каскада, Арина вдруг поняла, что на этом все козыри Антоновой как спортсменки внезапно закончились. Других тройных прыжков она не знала, с двойными за хороший результат не поборешься, а артистизм — это дело сугубо субъективное, состоящее на 90 процентов из вкусовщины.

Музыка давила Антонову. Не давала ей и секунды передохнуть, хотя и была средней по темпу. Она нежными переливами фортепиано заставляла сильно работать корпус, ноги, руки, постоянно торговать лицом и непрерывно звала вперёд. Для Ани, у которой заходы на прыжки были простыми, она смотрелась тяжёлой. Лишь в местах, где не было прыжков, Антонова раскрывалась по полной — хореографическую дорожку проехала красивым корабликом с аллонже двумя руками, и модным красивым гидроблейдом. На дорожке шагов Аня раскрылась очень хорошо и исполнила её на очень высоком уровне. Вращения тоже были идеальны. А вот прыжки...

Аня прыгнула каскады тройной тулуп — тройной тулуп, двойной аксель — двойной тулуп — одинарный тулуп, двойной лутц — двойной тулуп, одиночные прыжки: двойной аксель, двойной сальхов, двойной флип, двойной риттбергер. Набор даже не средний, а по нынешнему чемпионату, так даже и второй десятки.

Однако Антонова исполнила абсолютно всю программу чисто. Ни одной ошибки! И это понравилось зрителям, лишь немногие из которых могли отличить двойной прыжок от тройного. Прыгнула, не упала — и ладно!

Закончила прокат Аня в той же позе, что и начала: ноги расставлены, плечи прижаты к шее, руки в виде крыльев отведены назад. Музыка стихла, и раздались аплодисменты. Кому-то и в самом деле понравился прокат, а кто-то подумал: «Наконец-то всё закончилось. Последняя откатала».

Раскланявшись, Антонова подняла со льда мягкую игрушку, упавшую с трибуны и чуть не попавшую ей по голове, и покатила к калитке, где её ждал невозмутимый тренер Алексей Никанорович Гришин, который, как всегда, стоял в костюме, плаще и своей фирменной демократической кепке.

— Молодчина! Первая не будешь, но и до последней далеко, — улыбнувшись, пошутил Гришин в своём духе и обнял фигуристку. — Держи чехлы. Пойдём посмотрим, что тебе судьи нарисуют.

Арина слышала этот диалог и могла бы поклясться всем, чем угодно, — точно такие же тренерские приколюхи она слышала, когда Гришин встречал после проката других фигуристок. Через 36 лет...

Глава 2. Авторитетное награждение

Тем временем, пока судьи выставляли оценки Антоновой, у большого проёма в левом коротком борту арены, откуда выезжала машина для заливки льда, скопились разные люди. Под руководством председателя федерации фигурного катания Москвы, Ивана Германовича Гончарова, работники ледовой арены подготовили и вынесли на лёд пьедестал, обитый кумачом, и большую ковровую дорожку. Всё под контролем!

Председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентин Игоревич Шеховцов в это время направился в вип-сектор, к почётным гостям, присутствовавшим на соревнованиях, — Председателю Совета министров СССР, члену Политбюро ЦК КПСС, Николаю Ивановичу Рыжкову и первому секретарю Московского горкома КПСС, кандидату в члены Политбюро ЦК КПСС, Борису Николаевичу Ельцину. Нужно было напомнить дорогим товарищам, что по регламенту они приглашены участвовать в награждении победительниц.

Высокие гости о чём-то переговаривались, а рядом с ними Шеховцов с удивлением увидел своего начальника, председателя Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту, кандидата в члены ЦК КПСС, Марата Владимировича Грамова, который, по всему видать, тоже приехал к награждению. Всё-таки Первенство СССР, пусть даже и среди юниоров, — не шутка, а событие общесоюзного масштаба. Хотя, скорее всего, Грамов приехал из-за партийного регламента. Не мог он проигнорировать событие, на котором присутствовали партийные и государственные деятели выше рангом.

Шеховцов, в табели о рангах, был ниже статусом присутствующих товарищей и в номенклатурной лестнице был лишь депутатом Московского горсовета, поэтому терпеливо дождался, когда на него обратят внимание. Впрочем, обратили внимание быстро.

— Валентин Игоревич, ты насчёт награждения? — догадался Грамов.

— Да, сейчас готовят пьедестал и подарки, — Шеховцов указал на арену, по которой рабочие осторожно выносили пьедестал. — И подарки уже готовы. Прошу вас, товарищи.

— Подарки — это хорошо, понимашь... — рассмеялся Ельцин. — Ну, наконец-то снова увижу свою Хмельницкую.

Партийные деятели поднялись и пошли к выходу из сектора в сопровождении сотрудников Девятого отдела КГБ, одетых в штатское и оттеснивших рядовых зрителей от высокопоставленных гостей. Чиновники рангом поменьше тоже потянулись к выходу. Похоже, на произвольную программу юношей, дорогие гости решили не оставаться...

... — Анна Антонова за прокат короткой программы получает техническую оценку 5.3 балла, оценку за артистизм 5.4 балла, на данный момент занимает промежуточное четвёртое место, — сказал информатор.

Окончательный итог соревнований высветился на табло:

1. Людмила Хмельницкая ОФ 5.7 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.8 А 5.8 О 5,74

2. Марина Соколовская ОФ 5.5 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 6.0 А 6.0 О 5,72

3. Татьяна Малинина ОФ 5.6 КП Т 5.6 А 5.5 ПП Т 5.6 А 5.6 О 5,58

4. Наталья Скарабеева ОФ 5.4 КП Т 5.7 А 5.7 ПП Т 5.2 А 5.4 О 5,48

5. Серафима Соборович ОФ 5.5 КП Т 5.4 А 5.4 ПП Т 5.2 А 5.4 О 5,38

6. Анна Антонова ОФ 5.5 КП Т 5.3 А 5.2 ПП Т 5.3 А 5.4 О 5,34

7. Екатерина Денисенко ОФ 5.3 КП Т 5.3 А 5.0 ПП Т 5.3 А 5.3 О 5,24

8. Ясмина Мухаметова ОФ 5.1 КП Т 4.9 А 4.9 ПП Т 5.1 А 5.1 О 5,02

— Чемпионкой СССР среди девушек сезона 1985-1986 годов стала Людмила Хмельницкая, Свердловская область, — объявил информатор. — Сейчас состоится церемония награждения победительниц. Просим зрителей оставаться на своих местах.

— Сейчас будут награждать, но не тебя, — опять оригинально пошутил Гришин, похлопал Аню по плечу и снова посмотрел на табло, уже более внимательно. — Нормально поставили за два тройных. Будем работать. В сборную по юниорам попала, да и ладно. Молодец! Пошли отсюда. Пусть люди празднуют.

Гришин снова обнял смущённую Аню Антонову, встал с кресла и пошёл к выходу с арены. Аня отправилась за ним. У калитки увидела победительниц, поздравила их, смущённо пожав руки всей троице, и тоже покинула каток. Это был не её день...

Арина тоже посмотрела на табло и подумала, что судьи ещё порядочно навалили Антоновой, дав ей большой кредит доверия. Антонова заняла место выше Кати Денисенко, которая откатала с четырьмя тройными прыжками, и оказалась ниже девушки с двумя тройными. А ведь прокаты-то у обеих были чистые! Хореография под музыку Рахманинова больше понравилась им, чем прокат Денисенко под Адриано Челентано.

— А вам не кажется, что мы такое уже видели? — Малинина улыбнулась и показала на табло. — В Свердловске так же было.

Девчонки подняли головы и рассмеялись. И правда! Результаты прошедшего первенства были точно такие же, как на чемпионате Свердловской области. Хмельницкая заняла первое место, Соколовская — второе, и Малинина — третье. Фантастика!

— Смотрите, уже всё готово! — сказала Арина и показала на установленный пьедестал и ковровую дорожку, ведущую к нему. — А там, где заливка стоит, вон сколько народу скопилось, и мужики в костюмах там!

— Церемония награждения объявляется открытой, — неожиданно для фигуристок объявил информатор. — Третье место заняла Татьяна Малинина, Свердловская область. Встречайте бронзового призёра соревнований!

— Блин! — засуетилась Таня, подбежала к калитке и стала снимать чехлы с лезвий. — Заговорились... Ну, блин блинский!!!

— Девчонки! Когда зазвучит ваша мелодия, сделайте круг почёта в центре арены, а потом исполните ваш коронный элемент, — предупредил словно ниоткуда появившийся Гончаров. — Только не прыжок, я вас умоляю! Ещё свалитесь тут...

Соревновательный свет приглушился, по арене забегало праздничное разноцветное освещение, и негромко зазвучал отрывок из «Метели» Свиридова. Таня Малинина быстрыми перебежками выехала на лёд. Сделала круг почёта в центре арены, исполнила вращение в заклоне и поехала к пьедесталу, где заняла третье место. А народ-то с трибун не ушёл! Ждал победительниц, чтобы снова увидеть мастериц! И встретил Таню бурными аплодисментами и одобрительными возгласами.

— Второе место заняла Марина Соколовская, Свердловская область, — объявил информатор. — Встречайте серебряного призёра соревнований!

Зазвучал начальный отрывок из «Молдаванки», и Марина под бурные аплодисменты выехала на лёд. Сделала круг почёта в центре арены, приветствуя зрителей обеими руками, потом исполнила вращение в «карандаше», показав идеальную растяжку, следом подъехала к пьедесталу и заняла второе место. Перед тем как встать на пьедестал, обняла Малинину и похлопала её по спине. Зрители встретили это проявление уважения ещё большими аплодисментами.

— Ну а сейчас... встречайте! — радостно сказал информатор. — Чемпионка СССР по фигурному катанию среди девушек-юниорок Людмила Хмельницкая, Свердловская область!

Тихо зазвучал отрывок из «Кумпарситы», и Арина медленно заехала на лёд, уже от калитки приветствуя зрителей поднятыми руками. Проехала круг почёта, разогналась подсечками и проехала гидроблейдом почти до самого пьедестала. Там вскочила на ноги, машинально заметив, что дыра на колене опять разошлась, радостно рассмеялась, опять поприветствовала зрителей. Сначала подбежала к Малининой, обняла её, похлопав по спине, и сказав: «Поздравляю от души», потом подъехала к Соколовской и тоже поздравила её, обняв и похлопав по спине. Потом, как лань, запрыгнула на своё законное первое место и радостно прыгнула несколько раз, даря воздушные поцелуи и складывая из пальцев сердечки.

Соколовская с Малининой внимательно смотрели на Арину и думали, что же это она показывает... Сердечки им понравились, надо бы запомнить...

— В церемонии награждения принимают участие Председатель Совета министров СССР, член Политбюро ЦК КПСС, Николай Иванович Рыжков, первый секретарь Московского горкома КПСС, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, Борис Николаевич Ельцин, председатель Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту, кандидат в члены ЦК КПСС, Марат Владимирович Грамов и председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, народный депутат Московского городского совета, Валентин Игоревич Шеховцов, — тщательно проговаривая фамилии и должности, произнёс информатор.

Зажёгся яркий свет, и сначала по ковровой дорожке прошли три парня и три девушки в русской народной одежде, с большими пакетами в руках и коробочками с наградами. Следом за ними направились четверо ответственных товарищей. Медалями одаривал Рыжков, как старший по субординации.

У одной из девушек, блондинки в красном платье колоколом и в красном кокошнике, на серебряном подносе лежала медаль — диск золотистого цвета на красной ленте с буквами СССР, повторяющимися несколько раз по всей длине. Рыжков взял медаль, подошёл к Арине и надел ей на шею. Потом пожал руку и поздравил:

— Искренне поздравляю. Желаю удачи, всегда побеждать и быть первой.

Потом подошла другая девушка, и у неё на подносе лежала серебряная медаль. Её Рыжков повесил на шею Соколовской и сказал абсолютно те же слова. Потом настал черёд Малининой. С ней председатель Совмина проделал то же самое. Чувствовалось, что у Рыжкова такое мероприятие впервые, поэтому реагировал он строго протокольно: был серьёзен и даже чуть улыбнуться не мог себе позволить.

Повесив награды, Рыжков отошёл в сторону и дал дорогу Ельцину, и тот со своим авантюризмом развернулся вовсю! Да так, что ближайшие зрители, услышавшие его речь, засмеялись.

— Люда! Как я рад тебя видеть, понимашь! — засмеявшись, Ельцин подошёл к Арине, пожал ей руку и похлопал по плечу. — Ты сама постоянность! Что ни выступление, так победа. Что ни чемпионат, ты наверху стоишь! А сейчас и Свердловск в полном составе привезла! Как на революцию приехали! Всех побили! Молодцы! Вот тебе подарок от Совета министров СССР и ЦК КПСС!

Ельцин взял у парня в белой русской народной рубахе и синих штанах большой пакет и подал Арине.

— Персональный компьютер «Микроша», понимашь! — важно сказал Ельцин, показав пальцем на пакет. — Новая модель, понимашь! Ну, успехов тебе, дорогая, во всём. Если будут какие-то проблемы или пожелания, звони сразу Шеховцову или Грамову.

Ельцин подошёл к Соколовской, тоже поздравил её и даже слегка приобнял, так как тумбочка второго места была пониже.

— И тебя рад видеть и поздравлять, Мариночка! — сказал Ельцин. — Папка твой гордиться тобой должен. Я вот горжусь безмерно, что свердловчанки на пьедестале. А программой твоей вся наша страна гордится! Шедевр! Вот и тебе персональный компьютер «Микроша». Новая модель! Всё для хорошей учебы!

Ельцин отдал Соколовской пакет с компьютером и подошел к Тане Малининой. Её тумбочка была совсем низкой, и Ельцин тоже подал руку, поднял её и похлопал по спине.

— Что ни программа у тебя — всё шедевр! — Улыбнулся Ельцин. — Как спектакль смотришь, или балет. Спасибо тебе за всё, Татьяна! И тебе персональный компьютер от Совета министров!

Раздав подаренные мини-компьютеры, Ельцин отошёл в сторону и освободил место Грамову. Тот, как человек, привыкший много раз участвовать в награждениях, отделался регламентом — дежурно улыбался, жал руку каждой участнице и давал каждой декоративную розетку, сделанную на заводе в Гусь-Хрустальном. Розетка была сделана в виде лебедя, а на боку дата, вырезанная прямо в хрустале: 1986.

Подарив розетки, Грамов отошёл в сторону, и дал место Шеховцову.

— Люда, прими искренние поздравления! — сказал председатель федерации. — Желаю всегда и во всём быть первой. А это тебе подарок от Федерации фигурного катания на коньках.

Шеховцов взял с подноса, который держал один из парней, небольшую бронзовую статуэтку, изображавшую фигуристку в пируэте. Фигурка была очень мастерски сделана — видно всё до мельчайших деталей. И Арина... Вдруг определила в ней себя! Но как это возможно? Как они скопировали это движение? Хотя ничего удивительного нет. Натурщицей могла быть любая балерина, а фото в федерации наверняка было.

Точно такие же фигурки подарили Соколовской и Малинной. Те, конечно же, сразу догадались, кого изображает фигуристка, и ехидно улыбнулись.

Всё время, пока шло награждение, аплодисменты зрителей практически не смолкали. Когда церемония завершилась, награждающие ответственные лица встали в ряд перед пьедесталом.

— Звучит гимн Союза Советских Социалистических Республик, — сказал информатор. — Прошу всех встать.

Раздался стук откидывающихся сидений, и зрители, глядя друг на друга, начали подниматься на ноги. Милиционеры встали по стойке «смирно».

Громко и раскатисто зазвучал гимн СССР! Много раз он здесь звучал во время соревнований, но в этот раз произвёл на людей какое-то особое впечатление. Зрители, после соревнований бывшие ещё во власти эмоций, видели высоких партийных и государственных деятелей, которые находились не где-то там в телевизоре, или на чёрно-белой газетной странице, а прямо тут, чуть не на расстоянии вытянутой руки. Они видели смущённую улыбку Рыжкова, весёлость и ухарство Ельцина, официальную сдержанность Грамова и Шеховцова, и понимали, что те, кого они расплывчато привыкли называть «начальство» и «шишкари», на самом деле тоже люди. И у них есть такие же простые человеческие чувства. И спортсменок они так же любят и уважают, как все. И это вызвало очень мощный прилив восторга и даже какого-то счастья, что вот и они, простые люди, зрители, тоже очень важны и принимают участие в, возможно, эпохальном событии. Люди так прониклись высокими чувствами, что крикни кто-нибудь «качать их!», несомненно, выбежали бы и начали качать, возбуждённо подбрасывая шапки вверх, как делали первые строители коммунизма...

Гимн закончился, а информатор сказал:

— На лёд приглашаются корреспонденты средств массовой информации для памятного фотографирования участников церемонии.

По ковровой дорожке осторожно стали подтягиваться фотокорреспонденты. И среди них, конечно, Арина увидела уже известных личностей. Первая в глаза бросилась Ирина Чен с небольшим любительским фотоаппаратом, рядом с ней высокая красивая блондинка в коротком элегантном синем пальто. На удивление Арины, здесь даже присутствовали Егор Войцеховский из областной газеты «Знамя Свердловска» и Сергей Журанков из газеты «Екатинский рабочий», с которыми она уже была знакома. Вот так да! Послали, наверное, в командировку освещать соревнования, в которых принимают участие землячки.

Журналисты, осторожно передвигаясь по льду, вышли на лёд и встали в ряд на расстоянии в несколько метров. Защёлкали фотокамеры. Сначала снимали так. Потом Арина притянула к себе соперниц и обняла их. Снимали так. Потом официальные лица подняли правую руку и покачали в приветствии. Потом поставили фигуристок перед собой. Фотосъёмка длилась минут пять, пока не раздался голос информатора.

— Церемония награждения объявляется завершённой. Просьба зрителям не расходиться. Через двадцать минут первенство СССР среди юниоров будет продолжено. Начнётся соревнование юношей в произвольной программе.

Больше ни Рыжков, ни Ельцин, ни другие официальные лица, с победительницами не разговаривали. Первыми вышли со льда и отправились к служебным автомобилям, в сопровождении сотрудников Девятого отдела КГБ. Высокопоставленным гостям требовалось решать важные государственные дела.

Перед тем, как сесть в машины, Рыжков с Ельциным остановились на пару минут переговорить напоследок.

— Ну что, Николай Иваныч, видел? — спросил Ельцин.

— Видел, — согласился Рыжков. — Хорошо, что послушал тебя, сходил посмотреть на этих чудесных девушек. Впечатление, конечно, сильное производят.

— Очень сильное, — согласился Ельцин. — А ведь они, Николай Иваныч, комсомолки.

— Это ж хорошо, — согласился Рыжков с таким видом, словно спрашивал: «Ну, комсомолки, и что дальше? Комсомолок много».

— А ведь они на чемпионат мира поедут, — напомнил Ельцину. — Перед заграничной публикой выступать будут. Перед рядовыми обывателями, понимашь... Чуешь, куда ветер дует?

— Чую... — согласился Рыжков. Но всё-таки не стал говорить вслух очевидное — чутьё бывалого партократа. О таких вещах надо говорить с другими людьми...

Глава 3. Интересная пресс-конференция

Рыжков, сидя в правительственной машине и наблюдая, как мимо проносятся пейзажи весенней Москвы, не переставал думать о том, что сказал ему Ельцин. Конечно, он сразу понял Бориса Николаевича. Сомнений быть не могло. Он сам видел и на себе ощутил, какое впечатление производят на тысячи людей что Хмельницкая, что Соколовская. Да и третья девочка тоже. Восторг, трепет, печаль... Слёзы на глазах... И те, кто будут смотреть соревнования по телевизору, тоже испытают такие же эмоции, что девчонки сегодня выплеснули на лёд и подарили тысячам людей. А благодаря телевидению — подарят десяткам тысяч!

А если прокаты фигуристок увидят за границей? О них узнают миллионы. А если этим миллионам девушки смогут внушить такие же чувства? Простые фигуристки смогут добиться того, чего не могут добиться политики, — показать, что и Советский Союз не лыком шит. Что здесь не только танки и ракеты клепать могут, но и вовсю процветают высокие чувства и радость. Искусство процветает! Борьба за мир во всём мире.

В плане пропаганды советского образа жизни это был бы неоценимый вклад, даже в долгосрочной перспективе. Одно дело — разговаривать с политиками и газетчиками, донося до них свою точку зрения через множество слов, совсем другое дело — разговаривать с простым, глубинным народом, который и определяет политику страны, и разговаривать на понятном ему языке, с помощью чувств, образов и музыки.

Хмельницкая с её талантом легко может стать символом обновлённого, совсем другого Советского Союза. Идущего в ногу со временем. Идущего на сближение со всем миром. Открытого к перестройке, заявленной Михаил Сергеичем. А это значило, что Хмельницкую и всю её компанию из Свердловска нужно взять под плотный контроль и оказать максимальную поддержку во всём.

Рыжков задумался, глядя в окно... А потом добавил про себя — поддержку всего государства... И даже если для этого придётся обойти какие-то правила и законы, значит... Придётся их обойти! Пожалуй что, стоит созвать внеочередное заседание Президиума Совета министров. Вызвать Грамова и спросить, что нужно для того, чтобы Хмельницкая, Соколовская и Малинина как можно лучше подготовились к поездке за границу.

... Фигуристки тем временем о таких высоких целях и не думали. Для них задачей номер один стояло — куда затарить подарки! Компьютер «Микроша»! Круто!

— Такой 500 рублей стоит! — авторитетно заявила Соколовская, поднимая и разглядывая коробку в пакете. — Запросто стырят! Тут проходной двор, а не раздевалка!

— Девочки! Сейчас встреча с журналистами и болельщиками будет в актовом зале! Вам необходимо на ней присутствовать! — фигуристок, медленно идущих по коридору, догнал Левковцев.

— Задрали уже! — недружелюбно ответила Соколовская и нахмурила брови, тряхнув хвостиками на голове. — У нас компьютеры вот!

— Компьютеры я могу в машину унести! — со спины неожиданно подошёл капитан Федотов. — Давайте унесу. Мне всё равно вас дожидаться. Сразу и увезёте. И да... Девчонки... Спасибо вам огромное за ваши номера. Это было... Было просто прекрасно!

— И вам спасибо, дядя Саша, что смотрели нас, — вежливо поблагодарила Арина и протянула Федотову свой пакет. — Вы нас очень выручили.

Избавившись от подарков, фигуристки направились в раздевалку и сняли коньки. Надев кроссовки, почувствовали себя так, словно от оков избавились, и тут же вприпрыжку, невзирая на запреты не бегать во дворце спорта, поскакали вдогонку друг за дружкой к актовому залу.

Народу в актовом зале было очень много. Присутствовали не только журналисты, но и традиционно допустили какую-то часть организованных болельщиков и взрослых любителей из секций фигурного катания, родителей детей-фигуристов от всех спортивных школ Москвы. Были тренеры и даже другие фигуристки. В общем, можно сказать, в актовом зале царил полный аншлаг.

Фигуристки вошли внутрь, пройдя мимо милиционера у входа, и сразу, как бывалые спортсменки, направились к председательскому столу. Для них были приготовлены три места в центре. За председательским столом сегодня жарко. Сидели Грамов, Шеховцов, Гончаров, Левковцев и Ксенофонтов. Обстановка была праздничная и весёлая. В зале стояло гудение от множества голосов. Люди не могли переварить и удержать в себе впечатления от проката девушек и старались выплеснуть их наружу, поделиться хоть с кем-то. Пусть даже с незнакомым человеком, сидевшим поблизости. У каждого, конечно, были свои любимки.

— Товарищи, наше собрание объявляю открытым, — начал Шеховцов. — Закончились соревнования девушек. Напомню итоги. Первое место заняла Людмила Хмельницкая, второе место — Марина Соколовская, третье место у Татьяны Малининой. Все из Свердловской области. Всем по 14 лет. Счёт и полученные баллы вы видели на табло. А теперь задавайте ваши вопросы. Начнём с официальных аккредитованных изданий. Давайте товарищи, в порядке очереди.

На удивление Арины, журналистов-то оказалось очень много! Все они сидели в первом ряду. Человек двадцать, как минимум, протянули руки в желании задать вопрос. Но началась пресс-конференция, естественно, с самой известной примы отечественной спортивной журналистики — с Ирины Чен, специального корреспондента всесоюзной газеты «Советский спорт».

— Здравствуйте, девочки, — сказала Чен. — Хочу вас поздравить с успешным окончанием соревнований. Скажите, какие цели у вас были на Первенство Советского Союза? Осуществились ли они?

Арина включила микрофон и начала говорить первой. Никакой уступки соперницам в очерёдности ответов!

— Спасибо большое. Моя цель на чемпионат была — откататься чисто. Порадовать зрителей. Она полностью осуществилась. Вы всё сами видели.

Раздались аплодисменты и одобрительные возгласы.

— Ты всегда так говоришь! — улыбнулась Чен. — И никогда не упоминаешь, что гонишься за каким-то определённым местом. И всегда так получается, что становишься первой. Как это получается?

— Не всегда так получается, — не согласилась Арина. — На чемпионате города я была второй. Выиграла городской чемпионат Марина. Она откатала очень достойно. И на этом чемпионате произвольную программу выиграла Марина. Причём у всех, и с колоссальным отрывом.

— А кстати, почему так получилось? — с интересом спросила Чен, моментально зацепившись за интересный факт. — Как получилось, что Марина стала первой в произвольной программе, но при этом проиграла два предыдущих раунда?

Вопрос был непростой и с подковыркой. Не скажешь же, что Соколовская хоть и откатала обе программы чисто и на очень высоком уровне, но ей просто не повезло со стартовым номером в обязательных фигурах. А так как из-за стартовых номеров судьи жонглируют оценками как хотят, исходя из ведомых только им принципов, Соколовская и оказалась ниже. Сказать так — значит, сильно подпортить свою карьеру. Вынести сор из избы. А ведь неписаные правила фигурного катания всем известны. Сегодня судьба повернулась к тебе, а завтра — к твоему сопернику. А в чистом остатке все довольны и все при своих.

Соколовской поставили в короткой программе 5,6 за технику, при двух тройных прыжках, и слегка прижали оценку за артистизм, что Арина считала несправедливым. Арине поставили 5,7 тоже при двух тройных, хотя можно сделать оговорку на то, что Арина прыгнула старшие зубцовые прыжки — лутц и флип. Однако кто знал, сколько поставили бы Соколовской, будь у неё последний стартовый номер, да ещё выступи она более удачно в фигурах? Да... Соколовская, конечно, реально могла обойти Арину, если бы жеребьёвка в фигурах прошла по иному сценарию. Подавляющего преимущества не было. Арина и так выиграла кое-как, с отрывом в 0,1 балла на все программы. Это не вынос в одну калитку. Это называется «в упорной борьбе одержала верх с минимальным преимуществом». Впрочем, делить чужие баллы она не стала, мудро рассудив, что если вопрос о Соколовской, то пусть она сама и отдувается.

— Я думаю, об этом сможет сказать сама Марина, — улыбнулась Арина.

— Я не знаю, — покачала головой Соколовская. — Все вопросы к судьям. Но я лично считаю результат в короткой программе справедливым. Люда прыгнула самые сложные прыжки, которые редко кто прыгает. Исполнила чисто, без вопросов. Что в короткой, что в произвольной программе. В произвольной программе я была в роли догоняющей. Догнать мне не удалось, но приблизилась вплотную. Для меня это хороший результат. Я довольна. Будем работать дальше.

— Позвольте, я возьму слово, — постучал по микрофону Шеховцов. — Девочки не могут ответить точно. Сейчас желательно было бы заслушать старшую судью и технического специалиста соревнований, почему в произвольной программе произошли такие глобальные изменения в результатах, но они сейчас заняты произвольной программой юношей. Впрочем, у меня есть судейский протокол окончательных результатов соревнований у девушек. Вот он.

Шеховцов надел очки и взял в руки листок бумаги.

— Вас интересует, почему Марина обошла Люду в произвольной программе, но осталась на втором месте? — спросил Шеховцов. — Всё началось в обязательных фигурах. Люда повела в счёте с них. В короткой программе они выступили ровно, но судьи поставили больше за технику Люде, потому что лутц и флип, которые она прыгнула, считаются более сложными прыжками. В произвольной Марина сумела отыграться. Она откатала программу уверенно, технически очень точно. Причём точно в нюансах, которые были невидимы массовому зрителю, но хорошо оценены специалистами. Ещё Марина взвела публику. Вы сами всё видели. До слёз. Судьи поставили ей максимальные баллы, шестёрки, но, жаль, их не хватило, чтобы подняться выше — отрыв от Люды к этому времени был слишком велик. Не хватило какого-то мизера. Десятой части балла. Так понятно?

Так было всем понятно, и Чен кивнула головой, показывая, что у неё вопросов больше нет. Разговор перешёл к другим корреспондентам. Как Арина заметила, техническая, спортивная часть соревнований интересовала только Ирину Чен, по работе. Остальные журналисты спрашивали очень обыденные вещи.

— Леонид Парфёнов, специальный корреспондент молодёжной редакции Центрального телевидения, — с места встал застенчивый парень лет 25, в джинсах и кожаной куртке, но, поняв, что вставать не обязательно, хотел сесть, но тоже передумал, вызвав лёгкие смешки собравшейся публики.

Однако Арина, глядя на его чуть склонённую в задумчивости голову, на внимательно смотрящие глаза, вдруг ощутила, что парень-то совсем не прост. За невзрачной внешностью скрывался острый ум, и, возможно, от него стоило ожидать каверзных вопросов.

— Слушаю вас, — вежливо сказала Арина.

— Хочу присоединиться к вопросу моей коллеги, Ирины Евгеньевны, — Парфёнов слегка поклонился Ирине Чен. — Хотел бы у вас спросить, уважаемая Людмила, как получилось, что пьедестал заняли все три фигуристки из Свердловской области. Там открылась какая-то аномалия? Я смотрел результаты. Московские и ленинградские фигуристки, традиционно задававшие тон в фигурном катании, неожиданно оказались ниже уровня, который позволит бороться за медали. Чем это, на ваш взгляд, можно объяснить?

— Скажу за себя, а не за соперниц. Работа, — уверенно ответила Арина. — Только упорная работа. А она не зависит от города, в котором ты проживаешь. Здесь выступало много интересных и очень перспективных девочек. Из Москвы, Ленинграда, Минска, Волгограда, Казани. У многих очень интересные постановки, они много занимаются хореографией. Кому-то просто не повезло, кто-то выступил с небольшими ошибками, и это не позволило им претендовать на более высокие места. В спорте так часто бывает. Нужно лишь принять к сведению ошибки и идти вперёд.

— А можно немного личный вопрос? — неожиданно лукаво улыбнулся Парфёнов.

— Можно, — ответила Арина, с лёгким опасением уставившись на Парфёнова.

— Вы очень грамотно разговариваете, скажите, пожалуйста, вы посещаете какие-то журналистские либо писательские кружки? Ваша речь очень грамотно построена. Я бы даже сказал, прекрасно построена, примерно как у профессионала, часто дающего интервью такого рода или журналиста.

— Нет, я ничего не посещаю, — смущённо ответила Арина. — Я в школе, в седьмом классе учусь.

Парфёнов улыбнулся, развёл руками, словно в удивлении, и сел обратно на место.

— Артём Боровик, газета «Советская Россия», — поднял руку ещё один молодой человек, чуть полноватый молодой человек, сидевший в первом ряду. — Люда, а ты завоевала путёвку за границу, на чемпион мира? Я правильно понимаю правила отбора?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказала Арина, пожав плечами. — Это решение должны принять руководители федерации.

— Давайте я отвечу на этот вопрос, — опять вмешался Шеховцов. — Люда, безусловно, вошла в сборную команду на чемпионат мира среди юниоров. Так же, как и остальные медалистки. В качестве кандидатов. По регламенту, окончательное решение о подаче заявок в Международный союз конькобежцев будет приниматься тренерским советом, который состоится сразу же после соревнований. Обычно такие вопросы решаются безотлагательно, и уже завтра-послезавтра станет известно, кому будут вручены путёвки на чемпионат мира.

— А... То есть ещё возможны перестановки? — не унимался Боровик. — То есть, теоретически, могут поехать не эти фигуристки?

— По регламенту фигуристки, занявшие первое и второе место на союзном первенстве, едут обязательно. Сняться можно только по состоянию здоровья, — объяснил Шеховцов. — Кандидатура третьей фигуристки может быть изменена решением тренерского совета при Федерации. Изменена в соответствии с текущей необходимостью.

— А что это — текущая необходимость? — поинтересовался Боровик. — Мне просто интересно, есть ли шансы, что Таню Малинину снимут с чемпионата мира?

— Такой шанс есть, но очень мал, — с небольшим недовольством ответил Шеховцов.

Естественно, руководитель федерации был недоволен этим вопросом — он задел его за живое, потому что был как раз на злободневную тему, которую Шеховцов с коллегами уже обсуждал накануне соревнований. Три уроженки Свердловской области, даже не из Свердловска, а из заштатных Екатинска и Первоуральска, заняли все места на первенстве СССР. Послать на чемпионат мира всех троих? Это будет нонсенс — обе столицы, и Москва, и Ленинград, в пролёте. Провинция гуляет. Уважаемые заслуженные тренеры СССР, которые бывали и на Олимпиадах, и на взрослых чемпионатах мира, и привозили оттуда золото, будут смотреть чемпионат по телевизору, а уральцы всей командой поедут...

И ведь ничего не поделать, всё согласно правилам. Но есть решение тренерского совета, и согласно ему фигуристку, занявшую третье место, можно поменять. Но на кого? Достойных кандидатур не особо и много. Фигуристка, занявшая четвёртое место, Наталья Скарабеева, показала себя бойцом, но прокат в произвольной у неё получился с грязнотцой. И Малининой проиграла она порядочно. Даже никакого смысла не было делать эту рокировку. Соборович? Две программы, и все с ошибками. У Антоновой только два тройных прыжка, что тоже не способствует её выбору как третьей кандидатуры. Так что, увы и ах... Скорее всего, придётся на этот чемпионат мира посылать эту свердловскую троицу.

— Разрешите мне задать вопрос! — подняла руку высокая красавица-блондинка в коротком синем пальто, которую Арина заметила ещё на церемонии награждения. — Габриэла Рубио, специальный корреспондент Le Figaro. Люда, открой тайну, кто тебе ставит такие прекрасные программы, которые бьют по нервам и по сердцам твоих зрителей?

Арина с интересом посмотрела на Габриэлу. Вид у неё был замечательный, даже выдающийся, сразу видать — заграничная штучка, прямо из Парижа. И несмотря на то, что Габриэла очень хорошо говорила по-русски, в её речи чувствовался французский акцент. Да и то, как она выстраивает предложения и отдельные фразы, сразу говорило о том, что русский язык для неё неродной. И говорит очень высокопарно, как пишут в газетах...

— Программы ставим мы, с моим тренером, Левковцевым Владиславом Сергеевичем, — показал на тренера Арина. — Хочу, пользуясь случаем, выразить ему большую благодарность. Это только его заслуга, что я здесь.

Пожалуй, что больше сказать на эту тему было нечего...

Глава 4. Прогулка по Ленинградскому проспекту

В конце пресс-конференции, которая длилась около часа и которая девчонкам надоела, как горькая редька, наконец-то задал вопрос и свердловский журналист Егор Войцеховский из областной газеты «Знамя Свердловска». Сидел мужчина, слушал, что говорят другие, и никак не мог вставить слово. В фигурном катании он ничего не соображал, поэтому записывал вопросы и ответы на них, надеясь перелицевать их потом своими словами и написать материалец. Но в конце «пресски» всё-таки решился выказать свою осведомлённость в делах фигуристок, чтобы посрамить более именитых московских коллег. И по привычке неловких провинциальных журналистов, обычно орудующих как слон в посудной лавке, начал с того, что обозначил провинциальную принадлежность своих землячек, одновременно приписав к ним себя и высказав осведомлённость в их делах.

— Девчонки, привет! — поздоровался Войцеховский. — Вы меня, конечно же, знаете. Егор Войцеховский из областной газеты «Знамя Свердловска». Специальный корреспондент! Мы, свердловчане, все горячо болеем за вас, наших землячек, из нашего прекрасного города трудовой славы. И, конечно же, следим за вами. Вы уралочки и Урал с вами! У меня вопрос к вам от всех наших земляков. Завтра состоятся показательные выступления. Вы с Мариной будете исполнять тот же великолепный двойной показательный номер на музыку Боба Марли, которым восхищался весь Свердловск и весь наш Урал? Я тоже им восхищался.

Войцеховский с гордостью посмотрел на московских коллег. Вот, дескать, что я знаю! Хоша и из провинции, но намного осведомлённее вас, столичных щелкопёров!

— Эммм... Я ещё не знаю... — растерялась Арина. Чёрт... Вот какого хрена он лезет?? Какая разница, под что именно они будут катать показалку??? Хотели удивить московскую публику, и Войц так некстати слил секретик...

— Так... Всё, товарищи... Пожалуй что, объявим встречу закрытой — девушкам пора отдыхать, — решительно заявил Грамов. — Сейчас идут соревнования юношей-одиночников, и вы как раз можете на них успеть. Там тоже много интересного. Спасибо за всё. До свидания.

Фигуристы попрощались с присутствующими, раздали автографы всем желающим и уже хотели уходить, как подошёл Шеховцов.

— Напоминаю ещё раз. Завтра, в пятницу, 14 марта, в 17 часов состоятся показательные программы фигуристов. Вам нужно за два часа до показательных приехать во дворец, в 15:00, — предупредил он. — Состоится собрание, а потом тренировка показательных выступлений. Общий выход. Ясно? И хорошо продумайте свои номера. Если будете то же самое катать, что и на прошлом чемпионате, вопросов нет. Если появится что-то новое, надо согласовывать со мной. Тренера ваши останутся здесь, помогать заканчивать первенство.

— Ясно. Валентин Игоревич, мы свободны? — кивнула головой Арина, получила утвердительный ответ и пошла из актового зала впереди всех. Как королева! И направилась за подарками! Подаркиии! Очень приятно, когда пришёл с пустыми руками, а ушёл с полным мешком!

Подарки сложили в большие холщовые мешки, которые стояли в отделе пропусков. Каждый мешок подписали, какой фигуристке он принадлежит, и торжественно вручили. Больше всех, естественно, подарков было у Арины! Они не шли ни в какое сравнение с тем количеством подарков, что бросают на ледовую арену в современное время, но всё-таки занимали большой мешок, забитый до отказа, который Арина, как Дед мороз, взвалила на плечо. Хорошо, что была машина! В автобусе таскаться с таким грузом было просто нереально.

Не успели выйти из дворца спорта, как подошёл мастер спорта по боксу Серёга Николаев, оказывается, тоже сидевший на трибунах.

— Поздравляю тебя, Люда, — улыбнулся Серёга. — Ты, конечно, сегодня зажгла. Чемпионка СССР! Вам же сейчас мастеров спорта должны дать. Ну офигеть просто! В 15 лет — мастер спорта!

— А мы не зажгли? — Соколовская внимательно уставилась в лицо Николаева, слегка смутив его. — Чего это Люська одна зажгла?

Парень, несмотря на рост под 180 и крепкое телосложение, смутился и покраснел — Соколовская своей дерзостью могла смутить кого угодно.

— И вы тоже молодцы! Зажгли! — согласился Николаев. — Всё хорошо вы сделали. Верил в вас. Свердловск всех сделал! Вы... Вы куда сейчас?

— А мы в общагу, — за всех ответила Соколовская. — Больше некуда. И ты можешь помочь нам донести мешки до машины. Да, Серёжа?

Когда уселись в машину, Арина вдруг вспомнила свою задумку насчёт показательного с переодеванием. Сначала она относилась к ней как к шалости и думала, стоит ли это делать или нет, но сейчас, когда Войцеховский высказал на виду у всех, что он будет на музыку Боба Марли, Арина вдруг решила точно переделать номер. И основную роль в нём предстояло сыграть Малининой!

— Танюша, а какой у тебя показательный? — невинным тонким голоском пропищала Арина.

— Обычный показательный... — осторожно ответила Малинина, с подозрением посмотрев на Арину и уже чувствуя какую-то пакость. — Буду классику катать! Бал цветов из «Щелкунчика» или «Ромео и Джульетту», а может, «Лунную сонату». А что?

— А не желаешь с нами номер откатать? С юмором? С драйвом? С вайбом на позитиве? — коварно спросила Арина.

— Что за вайб и драйв? — с удивлением спросила Таня. — Что вообще ты хочешь от меня?

— Я хочу откатать номер под латину, под музыку Боба Марли, — объяснила Арина. — Тот, что мы с Маринкой катали. Только ты бы ещё к нам присоединилась. Переоделась в мужика, а посреди проката сняла бы эту одежду и стала собой. Там шок у всех был бы!

— Хм... — иронично хмыкнула Соколовская.

По её заблестевшим глазам Арина увидела, что Марина зажглась. Что ей тоже захотелось удивить искушённую московскую публику. И Малинина, неожиданно, оказалась не против. Приколы всяко-разно лучше, чем классическая муть, когда делаешь мордочку ижицей и катаешься в позе умирающего лебедя. В конце концов, для академической классики есть и соревновательные программы, а показательные выступления — это искусство в чистом виде! Полёт фантазии в бездну креатива!

— И когда разучивать начнём? — увлечённо спросила Малинина.

— Можно костяк программы сегодня набросать и реквизит приготовить, — сказала Арина и неуверенно добавила: — Правда, с реквизитом беда. Придётся что-то колхозить. Нужны накладные усы, шляпа и нечто вроде чёрного плаща. К шляпе можно дреды присобачить. Это такие... Типа косичек. Типа как на Ямайке. Вот это-то проблема... Где бы это всё взять?

— Ну ты, Люська, молодец! — рассмеялась Соколовская. — И где мы это все будем брать? Осталось всего сутки до показалок.

— У меня есть... — неожиданно вошёл в разговор капитан Федотов. — Если вам нужно, я могу подарить. У меня... сын в театральном училище. Есть и усы накладные, и шляпа, и плащ. Прямо здесь, в машине лежат.

— Правда? — обрадованно захлопала в ладоши Арина. — Ой, дядя Саша, вы нас выручите прям сильно-сильно!

Федотов усмехнулся и поехал к общежитию ЦСКА. Естественно, у рыцаря плаща и кинжала были в машине и накладные усы, и две шляпы: гангстерская канотье и номенклатурная федора. И даже чёрный плащ имелся. И конечно, Федотов с большим удовольствием отдал вещи, которые могут стать реквизитом в постановке показательно номера. Рад был капитан ГРУ, что тоже может внести вклад в что-то весомое.

После того как довёз всех до общежития и поехал обратно, задумался, стоя на светофоре. Хмельницкая сегодня говорила удивительные вещи. Она упоминала такие слова, которые ему были неизвестны, несмотря на то, что Федотов знал все диалекты русского языка — от красноярских таёжных староверов до закарпатских русинов. И мог бы поклясться чем угодно, что таких слов, как «вайб», «драйв», нет ни в одном диалекте. А ещё рассказ Хмельницкой про дреды и Ямайку... Навряд ли она была на Ямайке — это довольно труднодоступная страна. Но про дреды Люда знала, хотя во всём Советском Союзе дай бог едва нашлась бы пара человек, которые видели растаманов с дредами вживую...

...То, что привезли в общагу мешки с подарками, медали и ценные призы, это, конечно, хорошо. И очень хорошо, что дядя Саша выручил с реквизитом для будущего показательного номера — дал пару накладных театральных усов, чёрную фетровую шляпу — канотье, в которых ходили итальянские гангстеры в 1930-е годы, и чёрный плащ-накидку. А вот то, что пропустили обед, это плохо. Когда подошли к буфету, он встретил закрытой дверью — на часах 16:00. И до ужина ещё времени ого-го: ужин только в 19 часов. А есть, как назло, захотелось сейчас, да так, что желудок скрутило. Повышенная энергоотдача организма вызвала сильный голод.

— А давайте сходим в пельменную на Ленинградке, 44, — радостно предложил Серёга. — Кормят там прилично. Вообще хорошо там кормят! Мировая пельменная! Всегда туда ходим, когда не успеваем в буфет. Тут надо-то всего дорогу перебежать...

...Дом на Ленинградском проспекте, 44, был построен в 1937 году в стиле «сталинский ампир». Имел 7 полноразмерных этажей. Громадные арочные окна на просторных площадках. Поверху дома шла анфилада полуколонн, опирающихся на массивные карнизы с барельефами. Первый этаж полностью занимали магазины, чередовавшиеся в странном порядке: «Вино и водка», «Спорткульттовары», «Магазин «Филателия», «Пельменная номер 11», «Соки-воды». Для Арины это было так странно и необычно! Водка, а рядом спорт! И она вдруг ощутила, что в последнее время полностью погрузилась в фигурное катание. Неплохо бы развеяться. Чемпионат закончен! Пора насладиться жизнью! Она же в Москве!

— А давайте пойдём по магазинам, походим? — предложила Арина. Но её предложение не нашло отклика у компании.

— Потом, сначала жрать! — возразила Соколовская, мрачно посмотрев на невзрачный магазинчик «Соки-воды». — Я сейчас упаду.

А в пельменной кормили неплохо! И даже очень хорошо. Самая старая и легендарная в районе пельменная, открытая ещё при Хрущёве, для питания трудящихся масс, славилась высоким качеством блюд. Кроме пельменей русских и пельменей сибирских стоимостью 44 и 46 копеек порция, продавались ещё громадные жареные беляши по 16 копеек и чебуреки по 18 копеек. В целом, на рубль можно был наесться от пуза.

Арина купила порцию пельменей русских, чебурек и гранёный стакан тёплого чая. Праздник живота и самое вредное для спортсмена, что можно предположить! Остальные взяли то же самое в разных вариациях. Поставив тарелки на подносы, пошли искать свободное место, что было задачей нелёгкой. Народу, похоже, здесь всегда было много, потому места достались лишь на стоячих круглых столиках у окон.

Арина осторожно попробовала дымящийся пельмень и очень удивилась. Вкусно! Прямо так вкусно, как получалось у мамы! Пока Арина с удовольствием поглощала еду, обратила внимание на четырёх молодых людей, сидящих за столиком в углу. Выглядели они как неформалы — с длинными волосами, и одеты в джинсовые и кожаные куртки. У одного были рваные джинсы, что для Арины показалось настоящим модерном. В Екатинске таких хиппарей она ещё не видела, разве что в Свердловске, в здании рок-клуба, куда водила Малинина.

Хиппари ели, но перед этим втихаря разливали под столом из какой-то бутылки. Похоже, в затишке пили спиртное, а потом закусывали пельменями и беляшами.

— Кто это? — с удивлением спросила Арина.

— Ты что! — прошептала Малинина, бывшая завзятой меломанкой и рокершей. — Это же Кипелов, Дубинин, Холстинин и Грановский! Группа «Ария»! Они хэви-метал играют! Никогда бы не подумала, что вживую увижу. В Москве кого только не увидишь. Класс!

— А у меня вон чё есть! — Соколовская, стоявшая у окна, показала маленький перочинный ножик.

— И зачем это тебе? — в недоумении спросила Арина. — Нет! Маринка, дурочка, что ты делаешь???

— А вот! Закройте меня! — лукаво улыбнулась Соколовская, раскрыла ножик и стала что-то резать на боковой поверхности столешницы, и так уже порядком изрезанной всякой ерундой вроде «Маша + Саша = ЛЮБОВЬ».

После пары минут безуспешной работы на столешнице красовалась свеженарезанная надпись «М + Л + Т + С = ДРУЖБА».

— Себя ты первой обозначила, хулиганка-рецидивистка, — рассмеялась Арина.

После того как пообедали, прошлись по магазинам. Зашли в «Соки-воды». Арина никогда бы не подумала, что может быть специальный магазин, торгующий только соками и газированной водой. Однако здесь так и было. На полках стояли большие трёхлитровые банки с жестяными крышками, на этикетках которых было написано: «Сок яблочный с мякотью», «Сок персиковый с мякотью», «Сок гранатовый», «Сок берёзовый», «Сок томатный». Целые ряды банок сока нескольких видов. Стояли стеклянные бутылки с газировкой и минералкой в деревянных ящиках. Ещё на полках лежали громадные блоки жевательной резинки оранжевого и зелёного цвета с надписями «Апельсиновая» и «Мятная».

На прилавке находились большие стеклянные треугольные колбы с кранчиками внизу. На колбах надписи: «Томатный сок 9 копеек», «Персиковый сок 26 копеек», «Сок яблочный осветлённый 18 копеек». Колбы точно такие же, как в модных кафе и кальянных Москвы, многие из которых начали копировать дизайн «Назад в СССР». А тут и назад не надо было идти — колбы с соком были обычным антуражем обычного магазина.

Еще на прилавке стояла большая зеленая колонка с носиком, блестящей ручкой и двумя стеклянными колбами со светлым и темно-красным сиропом! На колонке табличка рисованная фломастером: «Газированная вода без газа 1 копейка, с грушевым сиропом «Буратино» 3 копейки», «Лимонад 3 копейки». И эту деталь магазина для напитков Арина где-то видела в своём времени — она выдавала великолепные газированные лимонады! Кажется, это было в кафе «Есенин» на Сретенке...

Рядом с колонкой на подносе стояли чистые стаканы. Арина посмотрела на всё это великолепие, и так сильно захотелось пить после съеденной сытной и жирной еды... Такое ощущение, как будто весь день не пила.

— Мне стакан лимонада с грушевым сиропом, — Арина нашла 3 копейки мелочью и протянула продавщице.

— Люська! Смотри! Нафиг тебе лимонад! Тут «Пепси-кола» есть! Офигееть! — восторженно сказала Малинина. — Ух ты, какая дорогущая! Одна бутылка 45 копеек!

— Пепси-кола строго по две бутылки в руки! — строго сказала продавщица. — И литровая банка томатной пасты в нагрузку!

Арине и даром эта пепси-кола не нужна была! А вот для девчонок, видать, это был редкий напиток, поэтому они, подумав, решили купить и попробовать её. Хотя Арина была уверена, что лучше и вкуснее лимонада, который она пила небольшими глотками, нет ничего.

Потом зашли в магазин «Спорткульттовары». Чего тут только не было! Ассортимент магазина был очень обширен и простирался от футбольных мячей, теннисных ракеток, шахмат, до магнитофонов, транзисторов, гармошек и гитар. Гитары, правда, были лишь акустические, шести и семиструнные. И в тот момент, когда дружная компания вошла в магазин, одну из них как раз кто-то выбирал. Арина с удивлением увидела, что в магазине стояли те самые рокеры, сидевшие в пельменной и синячившие водку под столом.

Арина, как бывалая рокерша, конечно, группу «Ария» знала по песням в стиле «классический хэви-металл», хотя в роке тяготела больше к норвeжскому готик-металлу. Жаль, его ещё нет... Однако то, что она сейчас, будучи в СССР, регулярно встречает людей, которые в её время считаются легендами, ей показалось забавным. А вдруг... Арина задумалась... А вдруг она сама в её времени легенда? Ведь Хмельницкая, скорее всего, вышла замуж и взяла фамилию мужа. Поэтому она и не вспомнила, есть ли Хмельницкая в современной России. В её времени она могла быть и не Хмельницкой, а, например...

Арина внимательно посмотрела на Серёгу, наблюдавшего, как Кипелов и Маврин очень мелодично, перебирая струны, в две гитары играют «Улицу роз».

Николаевой могла быть что-ли? Да ну нафиг! Арина почувствовала, что густо краснеет от смущения. Замуж за Николаева? Ха-ха-ха!

— Люська! Ты кого-то увидела? На тебе лица нет! Млеешь вся от счастья! — заметила глазастая Соколовская. — Пойдемте посмотрим, что там в «Филателии» продается. Посмотрю марочки для моей коллекции.

Занятно... Марина неожиданно нашла магазин, торгующий товарами для её хобби... Сегодня точно был день Соколовской!

Глава 5. Постановка прекрасного показательного

Естественно, в магазине «Филателия» продавались марки и альбомы для марок. И открытки всех видов. Арина даже и представить не могла, чтобы такой узкоспециализированный товар продавался в отдельном магазине. В её время это было исключено. Марки продавали на почте, в комиссионных или антикварных ретро-магазинах.

Скрипнув тяжёлой деревянной дверью, компания вошла внутрь, и сразу сложилось такое ощущение, словно перенеслись через машину времени. Даже сейчас, в 1986 году, здесь всё казалось очень старым и даже древним. Отделка деревянными панелями, светильники стиля 1930-40-х годов в виде рожков. «Лавка фонарщика», «Старый кукольщик», «Лавка редкостей», «Ремонт патефонов» — Арине сразу пришли в голову названия, которые должны обозначать нечто старое и почти вышедшее из обращения.

В магазине стоял запах книжного магазина. Запах бумаги и кожи. На полках стояли громадные кожаные альбомы для марок стоимостью 5–10 рублей. Были альбомы и поменьше, по стоимости от рубля. Но большие альбомы казались более долговечными и солидными. У Соколовской дома Арина видела как раз такой.

В стеклянных витринах лежали как отдельные марки, так и целые блоки. Разных размеров, разных стран. Четырёхугольные, треугольные, даже ромбические. Все марки в блоке продавались как одно целое, и один блок мог стоить прилично! До одного-двух рублей! А некоторые и по 5-8 рублей!

«Маршалы Победы», «Тропические цветы», «25-летие полёта первого человека в космос», «Чемпионаты мира 1985 года», «Футбол-1985», «СССР — Индия». Чего тут только не было! Соколовская со знанием дела расхаживала и, нагнув голову, рассматривала что-то в витринах. Арина составила ей компанию. Марки были красивые.

— Вот тут негашёные блоки, — ткнула пальцем Соколовская. — Даже импортные есть. Ну... это ширпотреб... «Кубана Гарриос», «Монгол Шуудан», «Мадьяр пост», «ДДР»... Фу... А вот это...

Соколовская подошла к витрине, на которой было написано «Комиссионные марки».

— Смотрите! — подозвала Соколовская. — Вот это... Пожалуй... Редкость... Негашёная даже!

На бархатной витрине лежал треугольный блок из трёх марок с надписью «10 лет советских исследований в Антарктиде». Блок состоял из большой ромбовидной марки, к которой присоединены сбоку две треугольные. Всё вместе — одно целое, с контуром Антарктиды, вездеходами, пингвинами. Красиво! Но самое главное — сверху ромба стояла надпись «1966 год». Блоку было 20 лет! И стоил он целых полтора рубля, несмотря на то, что стоимость всех марок в блоке была 40 копеек.

Продавец, мужчина в клетчатой рубашке и атласном жилете, в очках с цепкой, тоже походил на человека, пережившего эпоху. Опытным глазом он разглядел, что зашла не обычная школьная безденежная шпана, которая часами разглядывала здесь витрины, ничего не покупая, а люди хоть и молодые, но уже основательные.

— Что хотели, молодые люди? — спросил продавец, острым взглядом окидывая всех.

— Вот это я куплю! — решительно сказала Соколовская, ткнув пальчиком в антарктический блок.

— Прекрасный выбор! — похвалил продавец. — Это очень редкая серия марок, и в продаже бывает тоже редко, особенно негашёные. В любое время вы легко сможете продать её в любой магазин «Филателия».

Соколовская, для того чтобы в целости довезти до дома купленный блок, купила вдобавок небольшой альбом за рубль и почти с благоговением положила его в сумку. Для неё этот поход по магазинам, безусловно, стал удачным...

— А теперь что? — спросил Серёга.

— А теперь нам надо отрепетировать показательный номер, — лукаво посмотрела на парня Арина. — Он обещает быть очень интересным. С переодеванием нашей несравненной Татьяны. Так что, дорогой Серёжа, спасибо за всё, но нам пора. Приходи завтра на показательные. Мы будем там всех удивлять.

... Номер должен был удивить, поразить зрителей своей неординарностью и юмором. Но главная цель его была, конечно же, оставить о себе впечатление. А для этого сначала нужно было набросать его сюжет. Вечером, в комнате общежития как раз и занимались этим увлекательным действом.

— Давайте так! — сказала Арина, встав посреди комнаты. — Вечер, океан, песчаный пляж с пальмами. Набегает волна. Светильники в виде факелов, воткнутых в песок. Прямо на пляже стоит магнитола и играет регги. Это вечеринка каких-то хиппарей. Две девчонки начинают танцевать регги. Но тут приходит какой-то старик в шляпе, плаще и с усами. Он начинает орать на молодёжь, но девчонки исполняют в воздухе красивый пируэт, явно издеваясь над ним, и тут неожиданно старик тоже скидывает накладные усы, плащ, шляпу и становится красивой девушкой. Зал ахает от офигевания. Ну как?

— Прекрасно, — чуть улыбнулась Таня. — Но Шеховцов сказал, что надо с ним согласовывать новые номера. И тренеры не знают!

— Мы и согласуем! Завтра! — решительно сказала Арина. — В сюжете нет ничего крамольного и антиправительственного!

— Что? — не удержалась Соколовская и прыснула в ладошку. — Да ты тут бунт бунтишь! Но мне непонятна цель переодевания. То, что старик становится девушкой, нужно как-то обосновать, а то Шеховцов скажет, что это насмешка над старшим поколением!

Тут уже Арине настала очередь смеяться.

— Этот дед просто оказался духом лунного света и решил потанцевать регги, — смеясь, сказала Арина, поднимая движениями рук подружек. — Вставайте, сейчас базовые движения напомним, чтоб более-менее синхронные были.

Фигуристки встали перед Ариной и приготовились слушать.

— Сначала мы с Мариной выпрыгиваем от калитки, как обычно, в стартовую позу, метрах в пяти от калитки, — начала Арина. — Встаём в стартовую позу вот так. Ноги на ширине плеч, руки по швам. Таня, это пока не твой номер, ты будешь включаться в него, когда мы подадим сигнал в виде пируэта. Но, если хочешь, можешь делать с нами, чтоб поймать ритм. Начали! На счёт «раз» — правое плечо вправо, левое бедро влево, на счёт «два» — левое плечо влево, правое бедро вправо. На счёт «три» — левую руку вытягиваем вперёд ладонью вниз, на счёт «четыре» — кладём сверху правую руку ладонью вниз. На счёт «пять» — переворачиваем левую сторону ладонью вверх, на счёт «шесть» — переворачиваем правую сторону ладонью вверх. Одновременно с движениями рук, работа бёдрами. Постоянно из стороны в сторону. Вот так.

Соколовская с Ариной точно повторили привычные движения, и они очень понравились Тане, так как выглядели совершенно синхронными. Они уже были прилично наработаны.

— Продолжаем, — сказала Арина. — Это только самая первая стартовая секция. Работаем руками и бёдрами все следующие такты. На счёт «семь» левой рукой дотрагиваемся до правого плеча, на счёт «восемь» — дотрагиваемся правой рукой левого плеча. На счёт «девять» убираем левую руку от плеча и заводим за голову, касаясь затылка, на счёт «десять» убираем правую руку от плеча и касаемся затылка. На счёт «одиннадцать» убираем левую руку с затылка и кладём её на правое бедро, поперёк тела, при этом делая качающее движение таза влево, а корпуса вправо. На счёт «двенадцать» делаем такое же движение с правой рукой. Убираем её с затылка и перекрещиваем через всё тело, кладём на левое бедро, корпусом делаем движение влево. Последняя позиция. Кладём левую руку сзади на левую часть талии, как раз над попой, потом кладём правую руку сзади над попой. В конце делаем волнообразное движение бёдрами и покатили к дальнему длинному борту. Катим не просто так.

Таня внимательно слушала и повторяла движения, хотя сейчас пока шёл не её выход. Она хотела схватить саму суть постановки, ухватить базовые движения, ведь если они есть, то танец уже у тебя в кармане. Сначала ей казалось, что хореография очень сложная, но потом она поняла, что ничего сложного нет. Да, она уже видела, как Хмельницкая и Соколовская танцуют это непотребство.

— Из второй стартовой секции, после волнующего виляния задницей и ляжками, выходим тур-шене в один оборот, — завела Арина. — Синхронно делаем один оборот, подмигиваем трибунам, посылаем им воздушный поцелуй, напоследок исполняем «собачку», и ёлочкой катим к дальнему борту. Пока делаем ёлочку, активно работаем руками и ногами. Шаг правой — поворот корпуса направо, с приложенной к затылку правой рукой. Одновременно кивок головы вперёд. Шаг левой — поворот корпуса влево с приложенной к затылку левой рукой. Одновременно кивок головы вперёд. Метрах в пяти от дальнего борта остановимся, и на этом месте делаем синхронное вращение в заклоне, четыре оборота. Пусть медленно, но надёжно. Вращение должно быть абсолютно параллельно. Если не будет получаться на тренировке, будем делать по счёту.

— А когда мне вступать? — с интересом спросила Таня.

Она представляла, какой получается танец, и он очень нравился ей. Энергичный, живой, современный. Что нужно ещё для юниорского первенства?

— Ещё не время! — заявила Арина. — Сейчас будет ещё одна связка. Мы её делали у левого борта, но сейчас нас сейчас трое, и нам нужно будет место в центре арены, чтобы был хороший обзор на всю троицу со всех сторон. Погнали. Выходим из вращения лицом к судьям, и начинаем. Ноги шире плеч, работаем руками — на счёт «один» сжимаем кисти в кулаки и прикладываем к груди, перекрещивая их. На счёт «два» резко разводим обе руки в стороны, выгибаем плечевой пояс назад, а корпусом делаем движение вперёд. На счёт «три» выпрямляемся, правой рукой закрываем лицо и делаем наклон головой влево и вправо, левая рука при этом на бедре. На счёт «четыре» делаем движение правой руки от лица вперёд и возвращаем её обратно к груди, делая при этом те же наклоны головы вправо и влево. На счёт «пять» сжимаем руки в кулаки, прикладываем к груди и перекрещиваем там. Цикл закончен! Потом начинаем новый — меняем руки и делаем то же самое, только закрывание лица левой рукой. А вот сейчас, на счёт «двенадцать»... Пируэт-фуэте! Раз! Полтора оборота! Останавливаемся лицом к калитке, опускаемся на левое колено, правая нога при этом вытянута в сторону. О лёд упираемся левой рукой. Правая рука лодочкой прилегает ко лбу, как будто высматривая, кто там ещё тащится на модное пляжное пати.

Арина прыгнула в воздухе, опустилась на левое колено, правую ногу при этом положила на свою кровать, так как совершенно не было места, левой рукой упёрлась о пол, а правую ладошку раскрытой приложила ко лбу, словно высматривая что-то.

— Сейчас будет мой выход? — с интересом спросила Таня. Она всё более увлекалась номером. Да и Соколовская тоже. Дело в том, что Хмельницкая сейчас значительно усложнила показательный даже по сравнению с тем, что они показывали в Свердловске. Эта, последняя версия, в плане сложности почти не походила на ту, что они разучивали в Екатинске с Левковцевым. Элементов стало больше. Зрелищности больше. И включение третьей участницы должно пойти на пользу, потому что основной номер будет исполняться в середине арены.

— Да! — согласилась Арина. — Мы словно застыли в удивлении, и сейчас твой выход. Сначала ты едешь влево, потом вправо, по широкой ёлочке, приближаясь к нам. На тебе будет длинный плащ и шляпа, поэтому особо не погарцуешь. Едешь медленно. Останавливаешься, не доехав до середины арены метра два. Мы должны все трое занимать на катке положение, соответствующее равнобедренному треугольнику. Смотреться с трибун будет здорово.

— А что потом? — спросила Таня.

— А потом... — усмехнулась Арина. — Ты можешь придумать танец сама. Вариаций много. Например, вот так. На счёт раз — руки на пояс. При этом поза должна быть вызывающая. На счёт «два» вытягиваешь правую руку с указательным пальцем вперёд, словно обвиняя нас в чём-то. Потом, на счёт «три», то же самое делаешь с левой рукой. На счёт «четыре» опять кладёшь руки на пояс. Тебе нужно несколько секунд изобразить старика, а потом супербыстро снять накладные усы, шляпу и плащ. За пару секунд ты должна превратиться из сурового старичка в симпатичную девчулю.

— Но я буду в собственном платье? — улыбнулась Таня. — У меня на показательный голубое. Номер на сонату «Лунный свет».

— А это, кстати, прекрасно! — заявила Арина. — Слушай, это можно делать философией твоего выхода. Дух океана превращается в лунный свет, который танцует вместе с нами, а потом уносит спать. Спасает от разврата, так сказать.

— Ха-ха-ха! — рассмеялись девчонки. Постановка показательного номера им определённо нравилась!

— Слушайте... — задумалась Арина. — Но нам в таком случае хорошо было бы сделать две части программы. Из двойной склейки. Первую часть номера мы сделаем под «Позитив» Боба Марли, а вторую часть — под «Лунный свет» Дебюсси. Ну это же круто будет. В месте, где ты переодеваешься, музыка меняется, и мы втроём начинаем танцевать «Лунный свет». Как только мелодия поменяется, мы можем сделать что-нибудь. Например, встанем на колени и будем молить Лунного духа о пощаде. Потом встаём в линию, едем к правому бортику и прыгаем параллельный двойной или одинарный дупель. Потом...

А потом Арина с девчонками поймали настоящий кураж, порыв вдохновения и за несколько минут на коленке набросали вторую часть показательного номера. И он им показался идеальным. Даже философия показалась очень хорошей и жизнеутверждающей. В конечной редакции она выглядела так: две девушки на ночной дискотеке на берегу океана танцуют регги. Ведут себя очень развязно. Потом прилетает дух Лунного света, который начинает укорять девушек за их непотребное поведение: на самом-то деле они очень хорошие, только связались с дурной компанией. Потом дух океана превращается в лунный свет, и девушки бросают свой нехороший образ жизни, начинают танцевать некий трогательный классический танец и удаляются из дискотеки в мир грёз и высокого искусства. А потом просыпаются у себя в кроватях с мишкой в руках. Ха-ха-ха!

— Эх... Всё хорошо, но предстоит еще много дел... — вздохнула Арина. — В первую очередь подготовить реквизит. Я бы хотела к шляпе пришить сзади какую-нибудь пряжу, похожую на длинные волосы. Что бы раньше времени не засвечивать твою прическу. Что-нибудь наподобие ямайских дредов. Сошли были узкие черные полоски ткани. Пусть даже не оверложенные.

— Это трудно найти... — заметила Соколовская. — Что ж ты сразу не сказала, когда мы в город сегодня выходили? Можно было поискать где-нибудь, в магазине «Ткани».

— Придётся придумывать, — сказала Малинина. — Можно ножницами отрезать полоски снизу плаща и пришить к шляпе. Ножницы и нитки с иголкой у меня есть. Дядя Саша нам этот плащ подарил, вроде бы. Давайте, я сразу займусь этим. А на вас будет поиск места, где можно сделать запись. Кассету я сейчас дам. Но это разве что завтра... Сегодня уже навряд ли получится...

— Так у нас есть наш герой, Серёжа Николаев, — коварно сказал Соколовская, с усмешкой посмотрев на Арину. — Неужели своей принцессе он не найдёт аппаратуры, чтобы записать какую-то несчастную кассету?

— Да ну тебя на фиг! — смущённо рассмеялась Арина.

Но сама, естественно, подумала, что, скорее всего, так тому и быть. В принципе, можно было пойти завтра к звукорежиссёру на арене. Наверное, там была двухкассетная дека, но то ли она будет, то ли нет. А номер ставится уже сейчас, и музыкальное сопровождение к нему должно быть готово тоже именно сейчас. Придётся идти в общагу... Искать Серёгу Николаева. Может, поможет... Нужна всего лишь двухкассетная дека либо импортный двухкассетный магнитофон — запись должна быть высочайшего класса.

Когда с Соколовской вышли в общагу, то сразу же онемели — из многих комнат доносились звуки работающих телевизоров, а у дверей стояли девушки и молодые люди. Они... смотрели сегодняшнее фигурное катание! Смотрели триумф Хмельницкой... Или Соколовской?

Глава 6. Ажиотаж в общаге

На самом деле, ничего удивительного не было в том, что вся общага смотрит фигурное катание, — жили в ней одни спортсмены. Многие интересовались параллельными видами спорта. Арина, например, в последнее время перед своим отлётом сюда, очень увлеклась скалолазанием и часто ходила на скалодром, и даже могла получить спортивный разряд, если бы Бронгауз не узнал об этом тайном увлечении. Знала реальные истории, как фигуристы тайно увлекались фрирайдом или пляжным волейболом. Да и в целом, если ты спортсмен, то из множества вариантов, что посмотреть по телевизору, всегда выберешь спорт, пусть это даже снукер или керлинг.

Единственное, что удивило Арину, это то, что трансляция первенства была непрямая — в её времена все спортивные соревнования транслировались в режиме реального времени, даже международные, для того чтобы зрители прониклись духом состязаний, духом борьбы, когда реально не знаешь, кто же победит... Конечно, когда соревнования проводились в Японии, США или Канаде, это было слегка неудобно из-за разницы во времени, зато в том, чтобы сидеть и болеть ночью за любимого спортсмена, крылась даже какая-то тайная романтика...

В СССР первенство по фигурному катанию показывали в записи, с порядочным интервалом в 10 часов. Наверное, технологии были не развиты, чтобы вести прямые трансляции... А может, запись подвергалась режиссуре, что более вероятно, чтобы удалить ненужные или вредные кадры.

Арина подошла к открытой двери соседней комнаты и заглянула внутрь. На тумбочке стоял чёрно-белый телевизор, вокруг которого находилось с десяток человек народу. В основном, конечно, девушки, так как этаж был женский. Но присутствовали и пара парней в спортивных костюмах, наверное, чьи-то одногруппники. Сидели на кроватях, сидели на полу. Трансляция длилась примерно 50 минут. Потому что...

— На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, Свердловская область, — сказал информатор в телевизоре.

— А сейчас на лёд выходит главная претендентка на золото в одиночном катании среди девушек, кандидат в мастера спорта Людмила Хмельницкая из Свердловской области, — сказал телекомментатор. — Программа у неё на танго «Кумпарсита», которое мы хорошо знаем по нашим уважаемым Людмиле Пахомовой и Алексею Горшкову, чемпионам Европы, мира и Олимпиады в Инсбруке. Платье на фигуристке чёрное с красными розами. На левой щеке нарисовано красное сердце. Очень оригинально, дорогие друзья... Начнём. Все во внимании.

Тут же камера переключилась на Арину! Крупный план — фигуристка кивнула головой и поехала к центру арены, сделав круг и поприветствовав зрителей поднятыми руками. Тут же другая камера показала аплодирующие трибуны. Потом опять крупный план — Арина стоит в стартовой позе. Правая нога согнута в колене и слегка касается льда зубцом, левая нога отставлена в сторону и показывает длинное стройное бедро во всей красе. Плечи разведены назад, натягивая платье на груди, руки лежат на бёдрах. Голова слегка задрана вверх, брови чуть нахмурены, а губы сомкнуты в подобие воздушного поцелуя. Потом камера переключилась на лицо, которое заняло весь экран. Яркий макияж, а под левым глазом тщательно нарисованное сердце. Зазвучала «Кумпарсита».

— Чё там? Ты, что ли? — с интересом спросила Соколовская, заглядывая Арине через плечо. — Ну нафиг! Ничего не видать! Пошли Серёгу искать!

Две девушки в спортивных костюмах, стоявшие у двери, услышав слова Марины, обернулись и уставились на Арину. Потом на Соколовскую, чья блондинистая шевелюра и синий глаз выглядывали из-за плеча. Потом опять посмотрели в телевизор, потом опять на Арину.

— Это... Ты? — спросила одна из девушек, пальцем показывая в экран телевизора.

— Эмм... Ну да... — смущённо согласилась Арина. — Мы сейчас уйдём.

Соколовская дёрнула Арину за рукав и потащила за собой — парни жили на третьем этаже.

— Что время терять... — недовольно сказала подружка. — Надо с музыкой вопрос решить.

Арина, по правде говоря, совсем не верила, что сейчас, в это относительно позднее время, что-то удастся решить. Почти 22 часа. Общагу скоро закроют, да и куда идти, в ночной город, что ли? Оставалось надеяться, что сейчас удастся хотя бы договориться с этим делом на завтра. Но вышло совсем не так. В общаге, где живут даже заслуженные мастера спорта, можно всё!

На третьем, мужском этаже, фигурное катание смотрели тоже, причём сразу в двух комнатах. И у каждой из комнат, так же как на женском этаже, стояли парни в спортивных костюмах и смотрели на то, что происходит в телевизоре. Увидев двоих зелёных девчонок, идущих от лестницы, они очень удивились. Но всё-таки Арину, которая сейчас заканчивала прокат в телевизоре, они не узнали — сейчас макияж был смыт, да и волосы распущены и крупными локонами свободно падали на плечи.

Арина прошла к первой комнате и стеснительно прислонилась к стенке, но тут же почувствовала чувствительный тычок в спину от Соколовской, которая сама спряталась за неё. «Чё стоишь, мол, спрашивай! А я постою!».

— А... Серёжи Николаева тут нет? — робко пропищала Арина, снова удивляясь голоску, внезапно сбившемуся на абсолютный фальцет, которым говорят десятилетние дети.

— Есть, — басом сказал рослый парень в спортивном костюме, со свёрнутым набок носом и прибитыми к черепу ушами. — Там сидит! Серый Николай! К тебе тут девчонки пришли!

— Да? Минутку! Ровно минутку! — крикнул из глубины комнаты знакомый голос.

Арина просунула голову внутрь и удивилась — картина абсолютно та же. Чёрно-белый телевизор на тумбочке, у которого сидят множество людей. Все, смотревшие фигурное катание, были парнями. Среди них сидел и Серёга Николаев. Сидел он прямо на полу перед телевизором, сложив ноги по-турецки и внимательно смотрел на экран. Ни одного слова не было слышно. Все внимательно наблюдали за происходящим на экране. Соколовская тут же просунула голову под плечо Арины и тоже уставилась внутрь комнаты.

Арина удивилась вниманию, с которым парни смотрят её прокат. Самой себе, со стороны, он уже не казался идеальным. Казалось: вот здесь могла бы получше проехать, из прыжка поинтереснее выезд сделать, во вращение посложнее зайти, на собачке попрямее ногу вытянуть. Идеального проката не существовало никогда и ни у кого. Никто ещё не откатался так, чтобы всё складывалось идеально. Даже ракурс съёмки играл большую роль. То, что казалось в текущем моменте хорошим, на видеокамере смотрелось совсем по-другому, и зачастую не в лучшую сторону.

Прокат закончился, и Серёга обернулся, чтобы посмотреть, кто там к нему пожаловал. В дверях виднелась кудрявая черноволосая голова Арины, а под ней — блондинистая голова Соколовской, зорко наблюдавшей за обстановкой в комнате. Серёга сильно удивился, но ничего не сказал. Быстро встал и вышел из комнаты.

— Привет! — улыбнулся Серёга и махнул рукой, отзывая фигуристок дальше от комнаты. — Очень рад вас видеть, девчонки. Не представляете, как. Но я понимаю, что просто так вы бы не пришли.

— Почему мы бы не пришли? — ухмыльнулась Соколовская. — Я пришла к тебе с одной просьбой, а кое-кто увязался со мной просто так!

— Ну что ты врёшь! — смущённо возразила покрасневшая Арина. — Это ты навязалась! Вот! Серёжа! У нас очень важное дело, а обратиться не к кому. Мы больше никого не знаем. А это нужно к завтрашнему дню сделать.

— Говори, — серьёзно сказал Серёга. — Чем могу, помогу.

— Мы поменяли концепцию показательного номера, — продолжая краснеть, сказала Арина. — Для этого нам нужно поменять музыкальное сопровождение. Склеить фонограмму. В общем, записать половину одной композиции и половину другой. В общем... короче... из двух сделать одну. Вот кассеты.

Арина показала три кассеты. И все они были очень хорошие, чтобы в случае чего не покоцать дорогую аудиотехнику! TDK и Maxell! 90-минутки!

— Ах, это... Да без проблем! — рассмеялся Серёжа. — Пройдёмте ко мне в комнату. К нам вся общага ходит.

Серёга махнул рукой, призывая идти за собой, и Арина на полусогнутых засеменила за парнем, отчаянно краснея. Но, конечно, как живёт Серёга, посмотреть хотелось — извечное женское любопытство. Обычно, когда Арина ездила на соревнования или сборы, иногда заходила к одногруппникам и другим фигуристам в гости, там было всё аккуратно сложено, ничего не висело на спинках кроватей и на стульях, как часто было у девчонок, старавшихся занять всю доступную площадь, чтобы ничего не помять и не замарать. При этом у парней в комнатах не было индивидуальности — одна походила на другую. У девчонок наоборот: они везли с собой любимые игрушки, расставляя их везде, где можно. У каждой были любимые ручки, блокноты, наклейки на холодильники, картинки и тому подобная дребедень, придававшая комнате отчасти домашний вид.

В комнате у Серёги было по-иному. Военный порядок! На плечиках в открытом шкафу висела военная форма и шинель. На подоконнике на трёхлитровую банку надета меховая шапка с кокардой. На тумбочке не было телевизора, зато стояла здоровенная двухкассетная магнитола с чёрным низом и серебристым верхом. Снизу виднелись четыре громадных динамика. Слева сверху два подкассетника. Слева большая шкала для приёма радиостанций. Под шкалой и сверху аппарата множество никелированных ручек и кнопок. На корпусе надпись Sharp. Аппарат выглядел очень солидно и дорого. Никакого сравнения с Вегой-328!

На стене висела прибитая полочка для книг, на которой аккуратно стояли в ряд несколько десятков кассет, в основном с названиями зарубежных рок-групп. Арина разглядела «Скорпионз», «Металлика», «Деф Леппард», «Блэк Саббат», «Кисс», «Куин», «Пинк Флойд», «Назарет». Кто-то в комнате был меломаном высокого класса! Во времена Арины эти рок-группы были седой классикой, однако сейчас, в 1986 году, считались ультрасовременной молодёжной музой. У здешнего любителя музыки даже не было записей с советским роком!

— Шарп 777-й! — благоговейно выдохнула Сколковская. — Это... Высший класс.

И верно... Аппарат, который стоял на тумбочке и блестел никелем, был самым модным, самым желаемым музыкальным аппаратом 1980-х годов, не только в СССР, но и во всём мире. Монстр из класса, которые позднее называли «бумбоксами» и «гетто-бластерами», которые грохотали на улицах Куинса и Гарлема, откуда и пошёл впоследствии хип-хоп. Аппарат такого класса стоил на Западе 600 долларов, что было очень дорого и недоступно каждому. В СССР, в комиссионках, такой аппарат стоил около 2000 рублей, что равнялось десятимесячной средней зарплате. И если этот факт Арине пока ещё был неизвестен, хотя она и видела, что аппарат выдающийся, то Соколовская из-за своей мажористости, знала толк в дорогих вещах, и конечно же, знала, как дорого стоит эта техника. Даже её «Панасоник» был достаточно заурядным двухкассетным аппаратом, и их за цену этого «Шарпа» можно было купить два.

— Ни фига себе! — восхищённо сказала Соколовская, уставившись на аппарат. — Крутая машина! Ты где такой взял? Офигеть!

— Это не мой, — покачал головой Серёга. — Парень знакомый, хоккеист, со мной живёт. Играл в хабаровском «Амуре», как на службу в армию пошёл, перетащили в ЦСКА, само собой. Батя у него моряком дальнего плавания в Находкинском порту. За границу часто ездит. Вот, подогнал сынишке.

— А где он сейчас? Он против не будет? — с опаской спросила Арина. — Чужим пользоваться как-то нехорошо.

— Он мировой парень... — улыбнулся Серёга. — Да и что значит — чужое? У друзей не может быть чужого! Я ему вот это даю иногда.

Серёга показал на фотоаппарат в чехле, лежавший на кровати.

— О... Ты и фотографировать умеешь? — с удивлением спросил Соколовская. — Ни фига себе... И проявляешь сам?

— Конечно, сам! — рассмеялся Серёга. — И фотографии сушу в ванной, обычно на ночь развешиваю, когда все спят.

Для Соколовской Серёга вообще поднялся до небес. Ладно, иметь в комнате крутой авторитетный магнитофон, пусть даже и не твой, но который ты можешь свободно слушать, но обладать фотоаппаратом, самому делать какие захочешь фотографии, а потом их проявлять и печатать — это был запредельный уровень авторитета и крутизны.

Съёмка на плёночную камеру — процесс трудоёмкий и затратный по времени! А ведь иного в СССР 1986 года и не знали! Занимались фотосъёмкой многие, но хорошо получалось не у всех.

Сначала нужно в универмаге, в отделе «Фототовары» купить фотоплёнку. Потом прийти домой, сесть на диван, положить на колени пальто рукавами вверх, сунуть под пальто фотоаппарат с открытым отсеком для плёнки, сунуть купленную плёнку под пальто. Потом засунуть руки в рукава пальто, чтобы иметь возможность орудовать руками в полнейшей темноте. Потом вскрыть картонную упаковку, вытащить плёнку из чёрного непрозрачного мешочка. Осторожно намотать её на специальный валик, который вставить потом в специальную круглую кассету. Аккуратно вставить кассету в отсек фотоаппарата, вытащить несколько кадров, осторожно держа плёнку за края и стараясь не касаться пальцами поверхности, и зарядить в фотоаппарат. Потом защёлкнуть крышку отсека. И только после этого фотоаппарат готов к работе!

Но этого мало! Отстреляв 36 кадров, нужно взять круглый бачок для проявления фотоплёнки, взять фотоаппарат. Взять пальто. Сесть на диван, положив пальто на колени. Сунуть бачок под пальто, сунуть фотоаппарат туда же. Раскрыть бачок для проявки плёнки, сняв верхнюю часть. Раскрыть плёночный отсек фотоаппарата. Осторожно вытащить плёнку из фотоаппарата, стараясь не касаться рукой, и осторожно заправить во внутреннюю часть бачка, чтобы она равномерно и точно распределилась по спирали. При этом не касаться её пальцами и тканью пальто, иначе останутся следы! Конечно, если проделывать процесс в тёмной ванной комнате без окна, процесс пойдёт повеселее и поудобнее, но и в этом случае от подготовки никуда не деться. И придётся закрывать мельчайшие источники света от двери, затыкая её всем, чем можно.

Когда засунешь плёнку в бачок для проявки, не отдохнёшь: предстоит ещё десяток сложнейших операций: развести реактив-проявитель, налить в бачок. Подождать определённое время, вытащить мокрую плёнку и повесить её на бельевую верёвку для просушки. Потом, когда плёнка высохнет, смотать в рулон. И только потом приступать к печати фотографий, для которой требовались специальный прибор-увеличитель, красный фонарь, кюветы для реактивов — проявителя и закрепителя, пинцеты, фотобумага. Нужно умение проявлять и закреплять фотографии. И сушить их, развесив прищепками на бельевой верёвке в ванной.

И это всё — лишь печать обычных, чёрно-белых фотографий! А с цветными мороки было в три раза больше, потому что реактивов было в три раза больше! Поэтому, иметь свой фотоаппарат и умение не только фотографировать, но и печатать фотографии, считались в СССР мастерством, доступным не каждому!

— И кого ж ты фотал? — с интересом спросила Соколовская.

— Вас, кого же ещё... — улыбнулся Серёга. — Как же такое событие не сфотографировать... Будет память нам всем. Сделаю фотографии, передам вам.

— Ой, спаииибо, — пропищала Арина, ещё больше засмущавшись.

— Ладно! — Серёга взял инициативу в свои руки. — Давайте займёмся делом. Говорите, что вам надо.

Задача была, с одной стороны, простой, с другой стороны, сложной. Весь номер по длительности равнялся короткой программе — 2 минуты 30 секунд. Из них одна минута отводилась на танец Хмельницкой и Соколовской в стиле рэгги, и полторы минуты на танец втроём, с Малининой. Нужно было записать минуту композиции «Позитив» Боба Марли, и потом прилепить полторы минуты сюиты «Лунный свет» Клода Дебюсси. Скрестить ежа и носорога...

Глава 7. Тренировка показательного

Задача по склейке музыки, хотя и казалась сложной, но была и очень увлекательной, ведь какой молодой человек не любит возиться с аудиотехникой? Это же так интересно! Это не на компьютере в аудиоредакторе склеивать треки, зная, что у тебя сколько угодно попыток. Это настоящий хардкор! Попытка всего одна. Если неудача — начинай всё сначала.

Сначала необходимо найти нужные места на кассетах, потом найти нужные фрагменты записей, где склейка будет ощущаться минимально, потом сначала записать одну часть, в нужном месте прервав запись, потом вставить другую исходную кассету и проделать то же самое. Впрочем, «Шарп 777» обладал счётчиком ленты и плавным нарастанием звука записи, так что вышло всё отлично. Арина даже сказала бы, что вышло всё прекрасно, учитывая полностью мануальный режим управления магнитолой и аналоговый звук.

А разве аналоговый звук — это плохо? Нет! Арина была заядлая меломанка, что само собой подразумевалось по роду деятельности, но, надо признать, аналогового звука она не слышала до тех пор, пока не попала в СССР. И если магнитофон «Весна-205» в плане звука был, мягко говоря, не очень, то подаренная магнитола «Вега-328» играла уже очень прилично. С хорошими высокими частотами, расширенной стереобазой и неплохими басами. Иногда даже казалось, что находишься в концертном зале! «Панасоник» Соколовской играл ещё лучше. Практически идеально. Разве что слегка не чувствовались басы, а вот «Шарп», который включал Серёжа, качал такой звук, что казалось, будто находишься на концерте и рядом колонки в несколько сот ватт. Мощь, высокие, низкие частоты, стереобаза. Этот магнитофон, безусловно, стоил своих денег.

— Спасибо, Серёжа, ты наш спаситель, — смущённо сказала Арина, когда композиция была готова и записана в двух экземплярах. — Ты завтра не придёшь?

— Ну конечно, приду! Не дождётесь! — рассмеялся Серёга и замолчал. — Я за эти несколько дней... Как будто открыл другой мир. Знаешь, кажется, живёшь и в курсе, что есть такой вид спорта, как фигурное катание. Иногда даже смотришь его по телевизору... Но когда попадаешь на трибуны... Это такие эмоции. Такое чувство прекрасного и в то же время борьбы... Это очень сильно действует на сознание...

— А ты... во сколько завтра уйдёшь из общаги? — спросила Арина. Ох, кто бы знал, как неловко ей было, привыкшей всё всегда решать самой, лезть к человеку с просьбой. Но никуда не деться. Этого требовало дело.

— После завтрака на тренировку поеду, — ответил Серёга, вопросительно посмотрев на Арину.

— А мы... Не могли бы к тебе утром, часам к восьми прийти, чтобы номер потренировать? — попросила Арина. — У нас магнитофона нет. Нужно хотя бы примерно по таймингу понимать, что нам делать.

— Ах, это... — Рассмеялся Серёга. — Конечно, приходите. Позанимаетесь, и все вместе на завтрак пойдём, а потом кто куда...

...Когда вернулись к себе в комнату, время подходило к полуночи. Таня уже закончила готовить свой реквизит. К чёрной шляпе-канотье сзади были пришиты чёрные полоски, имитирующие длинные чёрные волосы. Плащ при этом укоротился примерно на 10 сантиметров, но это были необходимые жертвы во славу искусства! Таня опробовала, как прикрепляются и снимаются накладные усы. Всё прекрасно. Осталось только отточить номер, но это, естественно, оставили на завтра.

Сегодняшний день оказался очень богат на события, и девчонки только сейчас осознали, что чемпионат закончен, а они заняли призовые места. Поэтому долго не могли заснуть, делясь впечатлениями о своих прокатах. Обычно фигуристки так не делают:всё в себе, каждая за себя. Но сейчас казалось просто необходимым выплеснуть все чувства и эмоции, накопившиеся за день, иначе они могли копиться как снежный ком. А ведь завтра тоже предстоял очень ответственный день...

Разбудила всех утром Арина! Проснулась первая и быстро глянула на часы — семь утра!

— Подъём! Пора! К Серёге! — крикнула она и осторожно присела на кровати, сканируя тело. Всё хорошо. Чувствовалась небольшая скованность, что можно согнать обычной разминкой.

После утреннего туалета и лёгкой разминки все трое отправились к Серёге в комнату. По коридору и лестнице мимо пробегали спортсмены, торопясь кто на учёбу, кто на тренировки. И... Они уже узнавали всю троицу!

— Люда, Марина! Таня! Привет! — здоровался каждый встречный-поперечный. — Молодцы! Гордимся за вас!

— Спасибо... Спасибо большое... — бормотали смущённые девчонки. Трансляция первенства СССР по телевидению подняла их популярность до небес...

Серёга уже проснулся, судя по всему, сделал разминку и ждал девчонок, сидя в трениках и майке на кровати. Увидев гостей, очень обрадовался.

— Вот вам... Для вдохновения... — смущённо сказал парень и каждой фигуристке дал по шоколадке «Вдохновение» с изображением балерин на фоне Большого театра. Бабаевский! Дефицит, между прочим, да и стоит аж 2 рубля! А это два килограмма карамели «сахарные подушечки», как ни крути!

— Серёёёжа... Ну зачем деньги тратишь... Спасибо огромное! — неловко пропищала Арина, взглянув на шоколадку. У ней таких же в мешке штук 10 лежало... Но парень подарил от чистого сердца, да и денег потратил порядочно — целых 6 рублей!

— Так... Места тут мало... — Соколовская хозяйским взглядом окинула комнату. — Втроём мы не поместимся. Давайте встанем в ряд и просто прикинем, как по времени будет получаться.

Серёга был вместо диск-жокея, включая и отключая музыку. Первая репетиция получилась не очень хорошо, а вторая и третья уже получше. Четвёртая вышла совсем идеально. Ничего трудного тут не было. Главное — запомнить очерёдность элементов и соблюдать синхронность их исполнения. Но и в этом случае существовала своя лазейка для облегчения постановки.

На льду при свободном прокате показательного номера, не отягощённого обязательными элементами, всегда можно схитрить, если не попадаешь в тайминг. Где-то убрать ненужные элементы, где-то, наоборот, прибавить лишних. Самые простые лишние элементы — пируэты. Ими обычно и разбавляли постановки.

— Всё! Время! — хлопнул в ладоши Серёга. — Пора на завтрак!

Ну что ж... Завтрак — это святое... После него тоже можно позаниматься, правда, уже без музыки, что тоже было определённым опытом...

...14 марта 1986 года, пятница. 10 утра. Сенатский дворец, Москва, Кремль. Зал заседаний Совета министров СССР впечатляет своей монументальностью и историчностью. Видел зал и императоров, и членов Сената, среди которых сплошь князья с графьями... Обстановка, конечно, изменилась с имперских времён, но и сейчас поражала своей монументальностью. Громадная хрустальная люстра на пятиметровом потолке, точно знавала ещё царей... Даже сейчас она включена, несмотря на солнечное утро. Большие окна с красными бархатными портьерами по бокам, помогали ей в освещении исторического места.

Посередине зала десятиметровый стол заседаний из морёного дуба, с рядом удобных стульев на каждой стороне стола и тонкими микрофонами у каждого места. Всего двадцать мест. Во главе стола большое кресло председателя Совета министров СССР. На стене, за креслом, громадный герб СССР. С правой стороны герба большой портрет Михаила Сергеевича Горбачёва, слева — Владимира Ильича Ленина. Справа от стола председателя небольшая трибуна с микрофоном для ораторов. Слева стол для секретарей и стенографистов. По бокам зала между дверями и окнами, расставлены стулья для журналистов и приглашённых гостей, в числе которых могли быть деятели спорта, культуры, искусства, военные и производственники.

Но сейчас на гостевых стульях никого не было. Да и в общем-то, немноголюдно. За столом заседаний сидели трое человек. Первые заместители председателя Совета министров СССР Иван Васильевич Архипов, Лев Алексеевич Воронин и председатель комитета по физкультуре и спорту при Совете министров СССР Марат Владимирович Грамов. Первые двое были людьми Рыжкова еще по Свердловску, перетянутые им в центр на должности «своих заместителей». Архипов и Воронин в стране курировали ВПК и тяжёлое машиностроение. Грамова позвали как лицо, обладающее всей полнотой информации. Больше Рыжков ни с кем не хотел разговаривать на эту тему. В его понимании этих людей было вполне достаточно для решения текущего вопроса.

Высокие чиновники молча сидели в ожидании начальника и тайком посматривали на часы. Наконец послышался звук шагов по ковровой дорожке коридора. Дверь отворилась, открытая лейтенантом 9-го отдела КГБ, и Рыжков вошёл в кабинет. Поставил портфель на стол секретаря, сел на кресло, устроился поудобнее и выждал паузу. Потом начал.

— Здравствуйте, товарищи. Я собрал внеочередное собрание президиума совета министров лишь с одной повесткой. О достойном представлении интересов СССР на международном уровне. Партия нам дала задание вывести Советский Союз на новый уровень международных отношений. И мы должны это задание выполнить. Это не пустые слова, товарищи. Не ради красного словца это сказано. За ними стоят вполне конкретные поручения партии, которые должны быть в полной мере успешно реализованы. Инициатором поручения стал товарищ Ельцин, наш земляк, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС. Как вы знаете, сейчас в Москве проходит Первенство СССР по фигурному катанию среди юниоров. Вчера мы с товарищем Ельциным и товарищем Грамовым в качестве почётных гостей присутствовали на этом соревновании и даже участвовали в церемонии награждения победительниц. Впечатления у меня самые положительные. Наши спортсменки, комсомолки, творят удивительные вещи. Творят историю, я бы даже сказал. Через две недели, как сказал товарищ Грамов, они поедут на чемпионат мира в Любляну, СФРЮ. Поедут не просто так, товарищи, как туристы... Они поедут представлять нашу страну. Наш флаг. Наш герб. Наши взгляды. Они будут представлять СССР перед всем мировым сообществом, потому что интерес к фигурному катанию в мире, традиционно, очень велик. Вы понимаете, что это значит?

— Нужна поддержка? — серьёзно спросил Архипов. — Что для этого требуется?

— Об этом нужно спросить у товарища Грамова, чтобы выяснить детали, — заявил Рыжков. — Естественно, от нас требуется полная финансовая и государственная поддержка спортсменок на самом высоком уровне. Никаких проблем даже близко возникнуть не должно. Документы на выезд, проверки в комитете, бронирование билетов, обеспечение гостиницами, транспортом, сопровождением, должны быть организованы максимально быстро, без всяких проволочек и бюрократии. Если нужны спортивные базы для подготовки, товарищ Грамов, организуйте и потом нам доложите. Спортсменки не должны испытывать недостатка ни в чём. У вас вообще есть по этому поводу что-то сказать, товарищ Грамов?

— Николай Иванович, мы ещё так основательно не спрашивали... — осторожно сказал Грамов. — Времени мало прошло... Это нужно узнавать у тренеров, какие у них проблемы. Номинально чемпионат ещё не окончен. Сегодня показательные выступления. А завтра утром в Федерации фигурного катания состоится заседание тренерского совета, где все проблемы наверняка будут озвучены. Учитывая сложившиеся обстоятельства, я сам лично посещу это заседание. Потом сразу же доложу вам, какие возникли проблемы и пути их решения.

— Насчёт документов, безопасности и финансирования можно не беспокоиться, Николай Иванович, — сказал Архипов. — С этой стороны наша поддержка будет максимальной.

Рыжков кивнул головой и показал, что внеплановое заседание президиума Совета министров СССР закончено. Все свободны...

...После завтрака хотели ещё потренировать показательный, в этот раз на улице, в сквере перед общежитием, и даже успели кое-что разучить, как неожиданно около полудня приехали Левковцев с Ксенофонтовым, что было совсем неожиданным. Арина помнила, что тренер говорил готовиться к 15 часам, для тренировки главного выезда на показательных. Что произошло? Вид у наставников был очень серьёзный!

— Собирайтесь, — велел Левковцев. — Берите все вещи, и поедем в Федерацию. Мне позвонил Шеховцов, дело безотлагательное.

Сам Левковцев тоже был в полном недоумении. Что стряслось и что могло послужить поводом для этого вызова, не знал. Тем более, сегодня все на показательных могли встретиться и обсудить то, что требуется. Однако, как оказалось, вопрос безотлагательный.

Естественно, поводом для вызова в федерацию, послужил звонок Грамова, который поставил Шеховцова в известность, что завтра лично приедет на тренерский совет заслушать руководство федерации о подготовке фигуристок — членов сборной команды к участию в чемпионате мира среди юниоров. Не больше и не меньше! И, естественно, Шеховцов, как опытный функционер, решил сначала собрать всех причастных лиц, чтобы не спеша, в свободной свойской обстановке, заслушать у тренеров планы подготовки фигуристок к чемпионату.

Всё дело в том, что на тренерском совете должны будут по регламенту присутствовать заслуженные тренеры СССР, ученицы которых на прошедшем первенстве оказались в роли проигравших. При этом эти самые члены совета будут решать дела тех, кто выиграл, да ещё и в присутствии председателя комитета по физкультуре и спорту СССР. В этом Шеховцов видел назревающую свару, интриги и скандалы. И, естественно, больше всего могло пострадать общее дело.

...Москва, Лужнецкая набережная, дом 8. Громадное квадратное здание, построенное в стиле советский модерн, с массивными колоннами и длинными контрфорсами на третьем и четвёртом этажах, далеко выступающими за пределы фасада, больше походило на крепость пришельцев из фантастического кинофильма. Находились здесь все спортивные организации СССР, все федерации и Комитет по физкультуре спорту, который во времена Арины стал министерством.

Самое пикантное, что в своём времени Арина была тут неоднократно — в основном, приходила на торжественные собрания в Олимпийском комитете и Федерации фигурного катания, посвящённые памятным датам в спорте или чествованию уважаемых тренеров-юбиляров. С удивлением Арина увидела, что здание образца 1986 года почти ничем не отличается от здания 2022 года. Разве что в современном мире в здании были установлены пластиковые окошки, с крыши в небо смотрели спутниковые антенны, сделана новая входная группа из стекла и металла, и над окнами торчали множество кондиционеров. И вывеска на здании сейчас была «Комитет по физкультуре и спорту СССР», а не более привычная ей «Олимпийский комитет России».

Внутри изменения были более весомыми, но тоже ничего особо критичного. Отличия минимальные. Наливные бетонные полы с мраморной крошкой были что тогда, что сейчас, вместо панелей из полированного дерева в 2022 году стояли белые пластиковые панели. Светильники дневного света с трубчатыми лампами на потолках были почти одинаковыми. Разве что двери сейчас, в 1986 году, выглядели попроще, и на этажах не было светящихся табличек с указаниями выходов.

Секретарша Шеховцова сообщила, что начальник уже ждёт их, и открыла дверь в приёмную.

Кабинет Шеховцова выглядел как любой кабинет номенклатурщика эпохи СССР, да, наверное, и даже более поздней. Деревянные панели с развешанными большими чёрно-белыми фотографиями фигуристов прошлого. Стол заседаний на десять человек с полированной столешницей. Во главе — председательский стол с телефоном и микрофонами для селекторных совещаний. Кожаное кресло. Над креслом — портрет Горбачёва и красный флаг СССР в углу. По наблюдению Арины, замени портрет Горбачёва на фото президента России, красный флаг на триколор, и положи на стол председателя федерации ноутбук — и всё стало бы привычным. Разве что ещё на стенку повесить большой плоский телевизор...

— Заходите, присаживайтесь, — Шеховцов встретил гостей у двери и показал на места за столом заседаний. — Разговор нам предстоит серьёзный и очень обстоятельный...