Калгари 88. Том 4

Глава 1. Начало. Дорога до Свердловска

Пятница, 7 февраля 1986 года. СССР, Свердловская область, город Екатинск, микрорайон «Рабочий посёлок», улица Кирова, дом 72, квартира 25.

Час Х настал. Людмила Александровна Хмельницкая, она же Арина Станиславовна Стольникова, собиралась выходить из подъезда, чтобы начать долгое путешествие в город Свердловск, на чемпионат по фигурному катанию. Но сделать это было не так-то просто. Родители хотели проводить её до автобуса. Арина была против. Вот ещё! Она что, маленькая что ли???

— Ну мааа-мааа! Меня всё равно машина сейчас повезёт! — в голосе Арины сквозило лёгкая досада. — Нет, ну реально, вы просто доедете со мной на машине до спортшколы, я там сяду в автобус, и всё на этом. Мам... Пап... Ну я не маленькая уже, зачем это??? Сама всё унесу!

— Милая, мы, кажется, договаривались! Я ради этого с работы отпросилась, а это знаешь как непросто! — в голосе Дарьи Леонидовны чувствовалось недовольство. — Ты почему такая вредина? Посадим тебя в автобус, поздороваемся с вашими ребятами, с тренером, пожелаем удачи всем, помашем ручкой в окно и со спокойной совестью поедем домой.

— Ладно... — махнула рукой Арина. — Вам же потом домой обратно тащиться.

Плюс в провожающих конечно же был — не пришлось самой тащить битком набитую спортивную сумку и пакет с едой. Мама, невзирая на протесты Арины, положила туда жареную курицу в фольге и несколько кусочков хлеба,

У подъезда тарахтел дежурный заводской УАЗик. Водитель Нина Потапова, она же, по-рабочему, Нюра, встретила с улыбкой.

— Ух ты, сегодня пассажиров у меня сколько. Садитесь! Люда! Что-то ты невесёлая сегодня.

— А... — махнула рукой Арина, садясь на привычное переднее сиденье. — Родители захотели ехать провожать, чуть не поцапалась с ними. Что я, маленькая, что ли... Мне всю жизнь с этими баулами приходится таскаться по гостиницам и аэропортам.

— Всю жизнь? — весело рассмеялась Нина. — И куда же ты ездила за всю жизнь?

Арина почувствовала, что проговорилась и пожала плечами:

— Да так... К бабушке. И в... эммм.... в Москву со своим классом! Да!

— Люда... — укоризненно сказала мама. — Зачем ты сочиняешь?

— От помощи родителей никогда не надо отказываться, — наставляюще заявила Нина. — Они только добра желают.

— Вот пропесочьте её, Нина, — застенчиво улыбнулась мама. — Спорит до победного — переходный возраст.

Арина промолчала и отвернулась к окну, мрачно глядя на знакомые девятиэтажки спального района. Если сравнивать Анну Александровну и Дарью Леонидовну, то биологическая мать пока смотрелась поинтереснее. Творческая личность, любившая жить по полной, в меру возможностей, и любившая удивлять. Скорее даже не мать, а старшая подруга. Зато Дарья Леонидовна — оплот хозяйственности, надёжности, мудрости и рассудительности. Вот кто из них лучше? Соединить бы их лучшие черты!

От этих мыслей Арина развеселилась, и плохое настроение понемногу покинуло её. Так было всегда. Когда соревнования где-то далеко, в необозримом будущем, настроение боевое. Думаешь, вот поеду и всех разделаю, быстрей бы уж. Но когда наконец-то приходит назначенная дата, прямо с утра начинается тряска, плохое настроение, переживания. Как правило, это проходило после того, как обустраивалась на новом месте, раскладывала в гостинице вещи, плюхалась на кровать и лежала, глядя в потолок, думая: «Ну вот я и на месте».

Нюра подвезла к самой ДЮСШОР, у которой стоял большой красный автобус с надписью «Икарус». Рядом с ним несколько машин: чёрная «Волга» Соколовского и ещё пара советских легковушек, названия которых Арина не знала.

— Ну вот, доставила вас на место вовремя! — улыбнулась водитель и обратилась к родителям Арины. — Да вы не торопитесь, товарищи Хмельницкие, я вас и обратно увезу домой, а тебе, Люда, желаю хорошо и удачно выступить! Не посрамить честь нашего трудового города! Вот, распереживалась тоже!

— Спасибо! Постараюсь и сделаю всё возможное! До свиданья! — Арина помахала рукой водителю и закинула на плечо здоровенную спортивную сумку.

У автобуса уже стояли все. Левковцев, Горинский, Савосин, Соколовская, Муравьёва. С ними какие-то взрослые, наверное, родители. Среди них Арина узнала только Соколовского. Однако, на удивление Арины, её родители знали всех взрослых! И при здравом размышлении это было естественным — они ж уже с десяток лет вместе приходили на родительские собрания, обговаривали вопросы сборов и летнего отдыха. Во всяком случае, отец Арины за руку поздоровался со всеми, в том числе и с фигуристами, мама ограничилась застенчивым «Здрасти» и милой улыбкой.

— Так, ну что... Все в сборе... — Левковцев посмотрел на часы. — Время 10 часов. Дорогие товарищи родители, как вы знаете, мы уезжаем в Свердловск. Приедем через девять дней. Пожелайте вашим детям удачи. Всё будет хорошо.

— Неделя? А почему так долго? — спросила Дарья Леонидовна.

— В чемпионате участвуют и юниоры, и взрослые, — объяснил Левковцев. — А ещё парники и танцоры. Пока чемпионат полностью не закончится, мы не имеем права уезжать, так как после него, возможно, будет небольшой банкет и культурная программа. Смотрите сами. Мы приедем сегодня в обед. Пока обустроимся, туда-сюда, покажем ребятам город, уже время под вечер. Завтра, в субботу, с утра будет жеребьёвка на короткую программу и организационные мероприятия. Возможно, мы с ребятами потренируемся. В воскресенье — исполнение обязательных фигур. В понедельник и среду у юниорок и женщин короткие и произвольные программы, во вторник и четверг у юниоров и взрослых мужчин. В пятницу и субботу очередь парного катания и танцев. В воскресенье гала-концерт из показательных номеров. Приедем в воскресенье вечером. Так что, видите, кажется, времени много, но программа насыщенная.

— Ясно... — отозвалась Дарья Леонидовна. — Вы уж смотрите там за ними, пожалуйста! А то переживать будем!

— Ну ма-а-а-а! — укоризненно протянула Арина и в смущении стала ковырять снег носком кроссовка.

— Не за что переживать! — улыбнулся тренер. — Я с ними постоянно буду. Жить мы будем в общежитии Свердловской ДЮСШОР. Ребята там хорошие, все спортсмены, все свои. Свободного времени будет очень мало.

— А вы один с ними поедете из взрослых? — не унималась Дарья Леонидовна.

— Конечно один! — заявил Левковцев. — Дарья Леонидовна! Мы же не на другой конец страны едем! Тут 2 часа езды на автобусе. Кстати, можете приехать поболеть за вашу дочь, расстояние небольшое. Ну всё, нам пора. Товарищи родители, не переживайте — ваши чада в надёжных руках. Ребята, сумки и прочее кладите в багажное отделение, сейчас водитель откроет его. Потом заходите в автобус.

Арина запихнула сумку в нижний отсек, который открыл водитель «Икаруса», а пакет с едой оставила с собой. Потом поднялась в автобус, села в середине салона у окна и тут же помахала рукой родителям, стоявшим в нескольких метрах. Лицо у Дарьи Леонидовны выглядело озадаченным... С чего бы это? И тут Арина вдруг поняла — Люська, наверное, очень редко ездила на соревнования, при её-то уровне катания, поэтому мама так волновалась.

— Можно? — не дожидаясь ответа, рядом с Ариной плюхнулась на сиденье Соколовская, тут же перегнулась через сиденье и помахала рукой отцу, отстранённо стоявшему поодаль. Видно его издалека — импозантный, важный мужчина в длинном черном каракулевом пальто, номенклатурной шапке пирожком и в костюме. На лице Соколовского было непонятное выражение — такое ощущение, что он испытывал высокомерную неловкость, что находится в обществе обычных людей и выказывает обычные эмоции, которые могут его опустить до их уровня. Хотя... Что здесь такого? Все мы обычные люди!

... 3 сентября 2020 года. Любляна, Словения. Ледовая арена «Тиволи», база хоккейного клуба «Олимпия». Первый этап серии Гран-при среди юниоров сезона 2020–2021. Тренировка первой группы участниц короткой программы.

От России заявлена 14-летняя Арина Стольникова. Это её первый старт на международном уровне под эгидой ISU. Именно с этого старта её имя вносится в мировой рейтинг, заводится персональная карточка спортсмена, выступающего под эгидой международного союза конькобежцев. Именно с этого старта будет учитываться всё — спортивный клуб, за который она выступает, тренер, хореограф, музыка для всех программ, результаты каждого международного старта и протоколы каждого международного соревнования. Можно сказать, это самый первый шажок в мир спорта высоких достижений.

Арена «Тиволи» расположена в самом центре словенской столицы, на краю громадного городского парка, в котором есть и средневековые замки, и пруды, и фонтаны. Арина с Бронгаузом приехали пораньше. Трансферный микроавтобус «Мерседес» остановился прямо возле арены.

— А пойдём прогуляемся по парку! — предложил Бронгауз. — Здесь очень мило.

— Эммм... Хорошо! — пискнула озадаченная Арина, закидывая рюкзак с коньками и тренировочным костюмом на плечи.

А и в самом деле, как хорошо! Европа ощущалась во всём — начиная от идеальных парковых дорожек, заканчивая деревьями — дубы, ясени, вязы и грабы придавали месту сказочный вид. Вдалеке над деревьями виднелись белые башни средневекового замка. Казалось, ещё немного, из-за деревьев покажутся эльфы в нарядных одеждах.

— А ты знаешь, что с тобой в группе будет кататься принцесса? — неожиданно спросил Бронгауз, лукаво посмотрев на Арину.

— Какая принцесса? — недоумённо спросила Арина.

— Самая настоящая принцесса, — рассмеялся Бронгауз. — Александра Ганноверская, принцесса княжеского дома Монако, королевского рода Ганноверского и герцогского рода Брауншвейгского.

— И она что, фигурным катанием занимается? — заинтересованно спросила Арина, вдруг понимая, что мир Европы не так уж и прост. Здесь всё не как дома.

— Занимается, — улыбнулся Бронгауз. — Между светскими раутами. Естественно, девушка катается лишь для себя. На высокие результаты не рассчитывает и фигурным катанием занимается лишь из-за любви к искусству. Кстати, с ней отец всегда на соревнования ездит — Эрнст Август, а иногда и мать, Каролина Ганноверская. Всегда болеют за всех фигуристов. Милые в общении люди.

— Фигасе! — округлила глаза Арина. — И как её называть при встрече? Ваше сиятельство или как ещё?

— Никак! Разберёшься, — заявил Бронгауз. — Люди везде остаются людьми.

Принцесса! Арина сразу представила лимузин «Роллс-Ройс» с автомобилями охраны, десяток телохранителей, принцессу в широкополой шляпе и одежде от кутюр, отца принцессы в чёрном смокинге с тростью. Однако всё было далеко не так. Когда Арина с Бронгаузом подходили к служебному входу арены и собирались показать аккредитационные карточки охране, рядом остановилось невзрачное городское такси. Задняя дверь открылась и вышла миловидная светловолосая девушка лет четырнадцати, в спортивном костюме и с рюкзаком в руках. Следом вылез какой-то мужик в обычной осенней куртке, джинсах и бейсболке на голове.

И самое удивительное, что они оба знали Бронгауза! Мужик, увидев его, широко заулыбался и протянул руку.

— Привет, Самуил! Погода сегодня прекрасная, — сказал мужик на безупречном английском.

— Привет, Эрнст! Да, погода располагает к возвышенному и красивому, — улыбнулся Бронгауз, пожал руку и показал рукой на Арину. — Знакомьтесь. Это моя новая ученица Арина Стольникова.

Арина смущённо протянула руку и мужик пожал её.

— Рад познакомиться, молодая леди, меня зовут Эрнст, — улыбнулся мужик. — Очень рад знакомству. А это моя дочь Александра.

Девушка, приехавшая с мужиком, подошла и с улыбкой поздоровалась за руку сначала с Бронгаузом, потом с Ариной. Была она самой обычной внешности — симпатичное правильное лицо без грамма косметики, светлые волосы, затянутые в хвостик, светло-зелёные глаза, фигура не сказать, что тонкая-звонкая. Обычная школьница.

— Александра. Будем знакомы, — улыбнулась девушка.

— Ну что ж, пора идти, — как будто очнулся Бронгауз и открыл дверь на каток перед всеми тремя. — Позвольте поухаживать за вами.

Арина, конечно же, догадалась, что вот это и были эти самые европейские аристократы, про которых говорил Бронгауз. Однако вели они себя как обычные люди, смеялись и шутили, как и все. Правда, речи их были правильными и поставленными — чувствовалось, что они обладают хорошими манерами. Арина подумала было, что это какие-то не те принцы и принцессы, и вечером нашла в интернете информацию о них, однако с удивлением обнаружила, что как раз таки это те самые аристократы. В сети было полно фотографий приёмов, балов, конных выездов на каретах и в старинной одежде или на балконах перед подданными. Это определённо была самая настоящая богатая европейская аристократия, но вели они себя при этом как обычные люди. С этого диссонанса началось знакомство Арины с Европой... И да... Оказывается, Бронгауз тренировал и принцесс...

... — Что-то папа у тебя такой сильно важный, прямо как министр! — заявила Арина. — Почему он даже не машет тебе?

— А... Не обращай внимания! Есть такие прибабахи! — пренебрежительно махнула рукой Соколовская. — Он всегда как будто аршин проглотил. Высокопоставленный человек типа.

Автобус тронулся с места и поехал по улице. Через двадцать минут город закончился, и потянулись поля, леса и горы. Арина с интересом смотрела на окружающую местность. За город она выбиралась крайне редко что в той жизни, что в этой.

Снег уже начал заметно подтаивать, особенно по обочинам дороги, но в целом был ещё такой белый, что от сочетания яркого солнца и снега до рези болели глаза. Поэтому Арина отвернулась и решила проверить, как там обстоят дела с курицей. Неожиданно она почувствовала лёгкий голод, хотя до обеда было далеко. Пока шелестела фольгой, сзади через спинку кресла перегнулась Зоя и смешно поводила острым носиком.

— Ух ты, что это у нас тут? Курочка?

— Да, курочка, — согласилась Арина и протянула куски курицы Соколовской и Муравьёвой. — Угощайтесь.

Вся троица захрустела и зачавкала, и аппетитный запах разнёсся по салону, и уже парни заводили носами. Оказалось, еда в дорогу была у всех — родители насовали. Через некоторое время уже абсолютно все в автобусе что-то ели и пили. Соколовская угощала всех финским сервелатом, Зоя — печеньем, кто-то тоже ел курицу в фольге.

Арина после сытного завтрака почувствовала, что её укачало, и захотела спать, поэтому, откинувшись на кресле, уснула и проспала до самого конца пути. Разбудил её лёгкий толчок по плечу.

— Вставай, засоня, приехали! — засмеялась Соколовская. — Хорошо тебе!

Арина посмотрела в окно — автобус стоял на улице у трёхэтажного кирпичного здания. За ним ещё какие-то дома, за которыми видно сосновый лес, а через улицу частный сектор. Спортивная школа оказалась на окраине города.

— Ребята! Мы приехали на место! — сказал Левковцев, уже вышедший из автобуса. — Забирайте ваши вещи, и все вместе идём на регистрацию.

Арина взяла свою громадную спортивную сумку, закинула её на плечо, и пошла вместе со всеми ко входу.

— Люська! Ты пакет в автобусе забыла! — сзади подбежала Зоя и протянула Арине её белый пакет с рисунком какой-то машины и надписью «ВАЗ 2108».

— Эмм... Я, конечно, благодарю, но я хотела оставить его там, — смущённо сказала Арина. — В нём же кости от курицы и всякий мусор. Куда тут это что девать?

— Ты чтооо? — выбрасывать пакет??? — возмущённо сказала Зоя. — Он же вот какой крутой! С машиной! И совсем-совсем новый! Он целых 50 копеек стоит! Его можно постирать! Если тебе не нужен, то я себе заберу!

— Пофиг! Забирай! — махнула рукой Арина. — Только кости надо выкинуть куда-то.

Зоя остановилась на миг, вытряхнула кости и мусор в сугроб и заровняла место преступления ногой.

— Вот! — победно усмехнулась она, аккуратно сложила пакет и сунула его в карман куртки. — Все дела!

На стене у входа в здание висела табличка: «РСФСР. Отдел народного образования исполнительного комитета Совета народных депутатов города Свердловска. Школа-интернат спортивного профиля. Улица Шаумяна, 80». Да... Действительно, добрались...

Глава 2. Общежитие спортивной школы

— Стойте пока тут, — велел Левковцев, показав на скамейки в фойе. — Сейчас я найду директора и решу кое-какие вопросы.

Арина огляделась. Помещение походило на фойе обычного советского учебного заведения. Например, на школу номер два города Екатинска или школу номер 37 города Иженска. Белёные стены и потолок, деревянные полы, крашеные коричневой масляной краской. Панели на стенах, выкрашенные зелёной масляной краской, молочно-белые шарообразные светильники, свисающие с потолка. Сразу у входа на стене доска с расписанием уроков, дальше по коридору стенды с информацией и портретами известных учеников. У стен лавочки, обитые дермантином. Напротив входной двери раздевалка.

— А вы чего не раздеваетесь? — из окошка раздевалки выглянула бабка весьма сурового вида, в синем халате-техничке и круглой вязаной шапке красного цвета. — Вы хто такие?

— Мы фигуристы из Екатинска, будем тут жить, — ответил Горинский.

— Это вам в общежитие надо, по правому коридору направо! — показала рукой гардеробщица. — Идите отсюда, нечего тут грязь таскать! Ишь... Стоят тут... Вторую обувь носите с собой!

Она прошла внутрь гардероба, продолжая что-то недовольно бурчать про себя. Но тут пришёл Левковцев, избавив от неприятного общения с желчной бабкой.

— Пойдёмте! Все за мной, — он махнул рукой и отправился совсем в другом направлении, чем показала гардеробщица.

Фигуристы переглянулись и отправились за ним в большую двустворчатую дверь. За дверью находился крытый переход длиной метров тридцать, который и вёл в общежитие. Левковцев отыскал комнату с надписью «Комендант», зашёл на пару минут, потом вышел и велел заходить по одному.

— Паспорта или свидетельства о рождении готовьте! — заявил тренер. — Сейчас вас распределят по комнатам, выдадут постельное бельё и одеяла, а также талоны на питание. Питание четырёхразовое — завтрак, полдник, обед и ужин. Расписание работы столовой узнаете на месте. Как обустроитесь, можете сразу сходить пообедать. Столовая на первом этаже главного учебного корпуса. Ребята... По самой школе просьба лишний раз не шататься. Делать вам в ней абсолютно нечего. Так...

Левковцев посмотрел на часы, слегка задумался, потом продолжил:

— Сейчас вас расселят и я уйду. Заеду за вами в 16 часов. Берите коньки, тренировочные костюмы, салфетницы, воду. В общем, всё для тренировки. Поедем смотреть и обкатывать здешний дворец спорта. Потренируемся. Но мы здесь гости, так что наверняка будем не одни.

— А вы не с нами будете жить? — робко спросила Арина.

Левковцев засмеялся и покачал головой:

— Ну что ты, Люда, здесь же дети живут, с 7 лет. Нет, я в гостинице буду жить. Водитель тоже.

— И водитель? — удивился Савосин.

— И водитель, — подтвердил Левковцев. — Завод пошёл нам навстречу и водителя вместе с автобусом командировал с нами на весь срок поездки. Всё для того, чтобы мы с комфортом могли перемещаться по городу. Вместе и уедем отсюда через девять дней.

Тут все дружно посмотрели на Соколовскую. Естественно, все поняли, ради кого организовали комфортное перемещение по городу. Марина подняла голову, пожала плечами и улыбнулась. Так получилось, мол...

Процесс заселения занял порядком времени! По одному заходили к коменданту, строгой важной женщине лет сорока, показывали документы, заполняли заявление о временной регистрации в общежитии, получали краткую памятку по правилам проживания и пожарной безопасности, временный пропуск, талоны на питание, получали ключи и номерок, с которым надо было идти в кабинет кастелянши для получения постельного белья.

Кастелянша выдала белые застиранные простыни, наволочки, пододеяльники и полотенца. В углу каждого стояла синяя печать-штемпель о принадлежности к казённому образовательному учреждению.

— Бельё никуда не девайте! — предупредила кастелянша. — В пятницу сдаём в стирку мне же, получаем новое!

Девчонок поселили в одну комнату 204 на втором этаже. Парней отправили на третий этаж. Дружной толпой, все в охапках белья, поднимались по лестнице и оглядывались. Зоя и Арина были тут впервые. Соколовская и Горинский уже жили.

— Тут нормально! — уверяла Марина. — Только тараканов много!

— Эмм... — помрачнела Арина. — Какие ещё тараканы?

— Такие! Рыжие! — усмехнулась Соколовская. — Пошлите уже!

Общежитие тоже выглядело как обычное казённое учреждение. Лестницы с ступеньками из керамогранита, крашеные по углам масляной краской, железные поручни с коричневыми деревянными накладками сверху. Белёные известью стены и потолок. На этажах то же самое — длинный коридор с рядами дверей по сторонам. На каждом этаже два туалета, два умывальника и два душа.

Соколовская нашла комнату 204, открыла её ключом и вошла первая. Арина с любопытством последовала за ней. Комната была аскетически проста. Четыре железных кровати с матрасами и подушками на каждой. Письменный стол с двумя стульями, несколько тумбочек, два шкафа для одежды и... Всё! Даже телевизора не было!

— Эмм... А где телик? Или магнитофон? — разочарованно протянула Арина.

— Люся, тут ничего нет! — наставляюще сказала Соколовская. — Если человек живёт тут, пока учится, конечно, ему родители могут подогнать и телек, и мафон. Но когда он съезжает, то, естественно, забирает их. А это гостевая комната, тут никогда ничего нет. В эту комнату заселяют командированных на соревнования спортсменок. Я и прошлый раз здесь же жила с Жанной. Кстати... Вот тебе телевизор!

Соколовская показала на небольшую пачку книг, лежавшую на письменном столе. «Цемент», «Как закалялась сталь», «Поднятая целина», «Герой нашего времени». «Книги не очень!» — мрачно подумала Арина. Мало-мальски она привыкла к здешнему простоватому быту, бедному на развлечения. Дома постоянно слушала музыку на простеньком кассетнике или смотрела телевизор в свободное время. Хоть и не слишком оригинально, но всё же хоть что-то... По телевизору иногда показывали неплохие программы — «В мире животных», «Клуб путешественников», «В гостях у сказки». Здесь и сейчас, в этой комнате, занять себя было совсем нечем. Арина представила долгие унылые зимние вечера, когда за окнами темень, а внутри... Тоже темень.

Впрочем, сейчас времени свободного не было. Застелить койки, разложить вещи. На всё ушло порядочно времени. Под конец Арина облегчённо выдохнула и завалилась на кровать, скрипнувшую пружинами. Её примеру последовали и остальные.

— А тут утюга нет, — заметила Арина, болтая ногой, положенной на другую ногу. — Костюмы гладить нечем.

— Утюг можно взять в соседней комнате, — заявила Соколовская. — Я прошлый раз так делала. Нормальные парни и девчонки тут живут. Спортсменки. Все свои. Если что надо, помогут и подскажут.

— Ну-ну, будем надеяться... — невнятно промычала Арина. Нахлынувшая грусть не отпускала. Всё казалось тусклым и унылым. Деятельная натура требовала заняться хоть чем-то. Опять вернулась жалость, что здесь нет ни интернета, ни смартфонов.

Девчонки не скучали. Они знать не знали о смартфонах с интернетом, поэтому Соколовская взяла привезённый с собой альбом, фломастеры и стала рисовать, усевшись за стол. Муравьёва достала из сумки блокнот, ручку и принялась что-то писать, лёжа на кровати, согнув ноги и прислонив блокнот к колену. Одна Арина мучилась от безделья.

— Люся, а чем ты вообще увлекаешься? — Соколовская заметила, что Арина бесцельно валяется, забросив руки за голову, качая ногой, вздыхая и с тоской глядя в потолок.

— Ничем... — смущённо сказала Арина. — Музыку люблю гонять. И видосики... То есть фильмы!

— Это не увлечение! Это пустое убивание времени! — строго сказала Соколовская и показала рисунок. — Как тебе?

— Маринка, ну ты даёшь! — рассмеялась Арина, шустро вскочила с кровати и подошла, чтобы посмотреть рисунок. Соколовская нарисовала девушку, лежащую на кровати, закинув ногу на ногу и подложив руки под голову. И эта девушка была стопроцентная копия Арины! Соколовская рисовала очень хорошо!

— А я про тебя могу стихи написать! — заявила Муравьёва. — Лежу на кровати, болтаю ногой, зовут меня Люда и я хочу домой.

— Мда... Весело, — улыбнулась Арина. — Может, на обед сходить? А то потом с катка во сколько мы приедем?

Столовая находилась в главном корпусе и как две капли воды походила на все советские столовые. Только на стене была выложена большая мозаика, изображавшая спортсменов, занимающихся разными видами спорта. Тут были легкоатлеты, лыжники, футболисты, хоккеисты, тяжелоатлеты. Всё вместе скомпоновано в некую абстрактную мешанину, а между всем этим большая красная звезда и надпись на извивающемся транспаранте: «Слава советскому спорту!»

У входа висело расписание работы — завтрак 8-10 часов, обед 11-15 часов, полдник 16-17 часов, ужин 19-20 часов. Просьба не опаздывать!

— А мы на полдник не попадём! — заявила Арина, внимательно изучив расписание. — Нам Левковцев сказал на тренировку ехать.

— Девочка, полдник можно взять сейчас с собой! — сказала проходившая мимо девчонка лет тринадцати. — Талон дадите на кассе и всё.

Арина посмотрела на пачку талонов. На каждом было напечатано «Столовая», чуть ниже названия «завтрак», «обед», «полдник» и «ужин». Посередине стояла синяя треугольная печать с названием спортивного интерната.

Обед выбрать было нельзя, подавался комплексно, как в любой школе — на первое борщ, на второе картофельное пюре с котлетой, булочка с компотом и два куска хлеба. Для обычного человека негусто, но для тощих фигуристок самое то! Предъявив талон на полдник, получили ещё по молочному коржику и половину трёхлитровой банки с яблочным соком.

— Баночку потом принесёте! — попросила женщина на раздаче. — В следующий раз, если не сможете прийти на полдник, берите с собой баночку под сок.

Всё было вкусно! Фигуристки уплетали обед за обе щеки и поглядывали вокруг. Учащихся было немного — похоже, в столовую ходили во время перемены. В этом екатинцам повезло. Уже когда закончили обедать, появились Горинский, Савосин и ещё один парень с ними. Арина сразу опытным взглядом определила, что он фигурист — это было видно по мощным накачанным бёдрам и... заднице! Тут Арина слегка покраснела. А он симпатичный! Среднего роста, с тёмно-русыми волосами, правильными чертами лица и одет по-солидному, в костюм и белую водолазку. Сколько ему? Лет 18-20, не больше.

— А вот и наши чемпионки! — насмешливо сказал Горинский и показал рукой на Арину. — Вот эта тройной аксель прыгнула и лутцы с флипами прыгает.

Арина не любила, чтоб на неё смотрели во время еды, поэтому отложила недоеденную булочку и злобно посмотрела на Горинского. Никакой вежливости! Даже Соколовская отреагировала!

— Артур! Мы обедаем вообще-то! Невежливо в упор смотреть и пальцем тыкать!

Горинский насмешливо фыркнул и пошёл на раздачу. А вот парень, которому он представлял Арину, отреагировал более адекватно.

— Извините пожалуйста! — смущённо сказал он. — Мы вас смутили, похоже, что! Простите, пожалуйста. Меня зовут Алексей Горшков. Я у Ксенофонтова тренируюсь.

— Эмм... Очень приятно... — неловко промямлила Арина, прожёвывая булочку. — Приятного дня.

— Люська, смотри, как он на тебя уставился! — закрыв от смеха рот ладошкой, прыснула Зоя. — Не иначе это любовь. Только он старый для тебя!

— Ну что за глупости! — покраснела Арина. — Он просто так...

Закончив есть, фигуристки отнесли грязную посуду на резиновый транспортёр, подающий её в мойку, и вышли в коридор главного корпуса.

— Что делать будем? — Арина посмотрела на часы. — Ещё полтора часа до тренировки.

Делать было нечего. На улицу идти неохота, так как всё незнакомое, да и пейзаж за окнами выглядел невесело, поэтому вернулись в комнату и скоротали время за игрой в «дурака», усевшись у Зои на кровати. Потом Арине наскучило играть, она завалилась на свою кровать и немного вздремнула.

— Пора! — Соколовская бесцеремонно прервала сладкую полудрёму. — Там уже автобус приехал.

Вышли все вместе, сели в автобус и поехали. Арина с любопытством смотрела в окно. Куда ехали, она не знала. Но город на вид казался гораздо больше Екатинска. Много красивых старинных зданий, широкие улицы, парки. И что больше всего поразило, на улицах много военных.

Автобус остановился у большого здания на границе парка. Это был самый центр города.

— Для тех, кто не знает, — сказал Левковцев перед тем, как все вышли из автобуса. — Этот спортивный комплекс называется «Дворец спорта профсоюзов». История у него славная. Это домашняя арена хоккейной команды «Автомобилист». Ну а сейчас мы там будем показывать, чего стоим.

— Жеребьёвка завтра тут же будет? — спросила Арина.

— Тут, — согласился Левковцев. — В актовом зале. Сегодня я узнаю, когда именно. Сейчас мы на вахте получим пропуска. Вход в служебную часть арены строго по пропускам, не забывайте их. Где находятся раздевалки, я думаю, не имеет смысла показывать — с вами есть ребята, кто уже здесь был.

У служебного входа во дворец спорта находился кабинет с табличкой «Ведомственная охрана. Выдача пропусков», где сидел толстый мужик в синей форменной одежде. Фигуристы заходили по одному, подавали кто паспорт, кто свидетельство о рождении и получали временный пропуск на проход в служебную часть дворца.

— Ну всё, ребята, с организационными делами закончено! — довольно сказал Левковцев. — Сейчас идите в раздевалки. Жду вас через 20 минут на льду. Проход найдёте.

Что ж его не найти... Все спортивные ледовые арены одинаковы. Есть часть для зрителей, есть служебная часть, которые никак не пересекаются. Обычно главный служебный коридор проходит вдоль длинного борта со стороны, противоположной судейской. В главном коридоре раздевалки, тренерские, судейские, комнаты для отбора проб на допинг, конференц-зал, гараж для машин заливки льда.

В женской раздевалке всё оборудовано по уму — много шкафчиков, каждый закрывается на ключ, торчащий в замке. Быстро разделись, повесили в шкафчики верхнюю одежду и обувь, надели кроссовки, захватили с собой только коньки и салфетницы. Вышли в коридор и огляделись.

— Пошли туда! — махнула рукой Соколовская. — Я знаю куда идти! Только сначала давайте здесь ноги потянем, у льда негде.

— Прямо тут, в коридоре? — недоумённо спросила Зоя. — Тут же все видят!

— Больше негде! Значит будем разминаться прямо тут! — решительно сказала Соколовская и положила сумку с коньками на пол.

— Ты что, стесняешься? — рассмеялась Арина.

— Я тебе потом расскажу, что такое стеснение! — лукаво улыбнулась Зоя.

... Пока фигуристы Левковцева переодевались и готовились к ледовой тренировке, сам он сразу же прошёл на арену. И, естественно, она не была пуста! У бортика стоял Ксенофонтов собственной персоной и что-то говорил фигуристкам, подъехавшим к нему. Вдалеке, у противоположного, судейского борта, катались два парня.

— Какие люди, сколько лет, сколько зим! — улыбнулся Ксенофонтов и крепко пожал руку сопернику. — Как доехали, устроились?

— Спасибо, всё хорошо! — заявил Левковцев. — Ты с тремя девчонками будешь?

— С тремя! — кивнул головой Ксенофонтов, потом отогнал девчонок, внимательно слушавших, что говорит наставник. — Идите катайтесь, чего уши развесили! Трое по юниоркам заявлены, одна по мастерам, один юниор и один мастер. А ты с кем пожаловал?

— Две юниорки, один мастер, — ответил Левковцев.

— Даже две от вас? — наигранно удивился Ксенофонтов, сделавший вид, что не знает об изменении правил отбора. — По правилам же одна от города...

— Правила поменяли в этом году, ты разве не знал? — Левковцев чувствовал, что Ксенофонтов что-то не договаривает, но решил говорить как есть. — Включили дополнительный пункт о двух тройных прыжках и призовом месте.

— Вот как... — словно задумавшись сказал Ксенофонтов. — И кто же у вас такой уникум?

Увы, но у Ксенофонтова не было таких фигуристок. Те, кто занял вторые-третьи места из Первоуральска, Евгения Протасова и Александра Бойкова, обладали лишь одним тройным. Тут послышался странный шум, дверь на арену с грохотом распахнулась, и внутрь влетела покрасневшая, возмущённая Арина.

— Зойка! Нафиг так делать-то? Сейчас как пихну! — громко крикнула она, обернувшись назад, но, увидев, что на неё смотрят тренеры, в том числе и один незнакомый, тут же засмущалась и покраснела ещё больше. — Ой! Эмм... Здрасти! Пардон муа!

— Вот они, мои бандитки... — вздохнул Левковцев. — Девочки, надевайте коньки, выходите на лёд.

Тренировка обещала быть интересной...

Глава 3. Первая тренировка в Свердловске

Арина надела коньки, тщательно проверила шнуровку и уже после этого посмотрела вокруг. Дворец не гигантский, тысячи на четыре зрителей. И, как всегда, наверное, будет совсем пустой, ведь областной чемпионат — не ахти какое соревнование по важности. Чемпионат водокачки. Обычно вход на старты такого уровня был совершенно свободный, чтоб хоть кем-то наполнить трибуны. Однако чувствовалось, что соревнования здесь будут статусом повыше, чем в Екатинске, об этом говорило и оборудование — большое цветное информационное табло, более мощное освещение арены, более мощный и качественный звук. Вот и сейчас звучало что-то зарубежное, ритмичное и электронное.

Несмотря на рядовую тренировку, народ на трибунах присутствовал — люди сидели в разных частях арены. Кто это были? Да все, кто угодно — родители спортсменов, журналисты, просто охочие до фигурного катания люди или любители, желающие посмотреть тренировки мастеровитых спортсменов. Однако и в судейской зоне кто-то находился. Возможно, судьи, приехавшие заранее посмотреть на типичные ошибки спортсменов, чтобы обратить на них внимание в прокате.

На льду тренировалось несколько фигуристов и фигуристок — никого из них Арина не знала, но каким-то шестым чувством догадалась, кто из них Малинина — у худенькой светловолосой девочки был очень высок уровень катания. Дотянутость движений, правильность позиций, законченность шагов. Даже на тренировке она старалась всё сделать по максимуму, пусть и в несколько замедленном темпе. Однако, без всякого сомнения, Малинина могла значительно увеличить скорость соревновательного проката. По телосложению и росту она смотрелась как Соколовская, издалека их даже можно спутать — разве что у Соколовской короче причёска и более светлые, почти блондинистые волосы с серебристо-платиновым оттенком.

— Люда, что мух ловишь? — из задумчивости вывел голос тренера. — Марш на лёд, все наши уже там! Сейчас мы тренируемся без разминки на тренажёрах, поэтому сначала начните раскатываться по обычному плану — шаги, повороты, развороты, вращения. Как почувствуете, что разогрелись, подъезжайте ко мне, я скажу, что делать дальше.

Арина вышла в калитку, положив салфетницу и чехлы на бортик, и поехала вдоль борта, внимательно осматривая лёд на предмет сколов и выбоин. Соколовская с Муравьёвой ничего не стали осматривать, сразу начали разминаться. Ехать друг за дружкой здесь бы не получилось из-за фигуристов Ксенофонтова, поэтому раскатывались кто во что горазд. Зоя, чувствуя незнакомую арену, очень и очень осторожничала. Постоянно смотрела по сторонам, опасаясь врезаться в кого-нибудь. У Соколовской с этим было получше — у неё оказалось очень развито периферийное зрение и пространственное мышление, скрыто работающее в подсознании. Она прикинула, сколько здесь фигуристов, и неосознанно постоянно контролировала, кто где находится. Таким чутьём обладают спортсмены, часто бывающие на иногородних и зарубежных соревнованиях, где тренируешься с соперниками, привычки которых не знаешь.

— Вот та чёрненькая твоя рекордсменка? — спросил Ксенофонтов, указывая на Арину.

— Она, — согласно кивнул головой Левковцев.

— А чего она вдоль бортов едет и смотрит по сторонам?

— Осматривает лёд. Скорее всего, его целостность, — ответил Левковцев. — Для неё это очень важно, насколько я понимаю. Во время проката она почти не смотрит под ноги, постоянно находится в образе.

— Катается наугад, вслепую? — не поверил Ксенофонтов.

— Ну что ты! — рассмеялся Левковцев. — Естественно, она видит лёд, но уже не уделяет этому пристального внимания... Она в уме отмечает, где он разбит, и во время проката просто не заходит в эту область.

— Хм... Занятно... — протянул Ксенофонтов. — Будет очень интересно посмотреть на неё в деле.

Арина, увидев, что лёд ещё в более-менее хорошем состоянии, сделала круг и начала понемногу разминаться. Сначала стандартно, простыми ёлочками и фонариками. Потом перешла на кросс-роллы и перебежки, чуть позже увлеклась и включила в разминку более сложные шаги — крюки, выкрюки, петли, тройки, скобки, моухоки, чоктау. Закончила несколькими твиззлами. Скорость разминки всё более и более нарастала, однако не до критичной. Исполнила три позиции вращении — либелу, кольцо и бильман. Контролировала каждое движение, и когда почувствовала, что и мышцы, и суставы полностью размялись, подъехала к Левковцеву.

— Владислав Сергеевич, я горячая, уже размялась, — сказала Арина, вытащила салфетку из салфетницы и вытерла сопли. — Чё дальше делать?

— Начинай с двойных прыжков, — велел Левковцев и указал на левый ближний угол короткого борта. — Прыгай там. Закончишь с двойными, тут же переходи на тройные.

— Я сразу могу с тройных и каскадов начать! — заявила Арина, подозрительно косясь на Ксенофонтова, стоявшего рядом с Левкоцевым и краем уха внимательно слушавшего диалог.

— Люда... Мы с тобой договаривались? — недовольно спросил Левковцев. — Исполняй. Только одиночные. Сначала двойные, потом тройные.

Арина скрыла недовольство, пожала плечами и поехала делать то, что велел тренер. Двойные так двойные...

— Влад, зачем ты её тормозишь? — поинтересовался Ксенофонтов. — Если она чувствует, что может сразу начать с тройных, так тому и быть. Я так рассуждаю.

— Она высокая, и немного лишнего веса есть, — объяснил Левковцев. — К концу программы устаёт, я это вижу. Пару раз под мышки со льда утаскивал после произвольной. А она любительница рвать аорту. Странное дело... Она как будто не чувствует тело. Усталость наступает резко. Только что прыгала и бегала, и раз — мгновенно отдача пропадает. Нехватка кислорода.

— Что врачи говорят? — ещё больше заинтересовался Ксенофонтов. — Ты меня интригуешь всё больше и больше.

— Ничего не говорят, — покачал головой Левковцев. — Она абсолютно здорова, насколько может быть здорова девочка-подросток в 14 лет, занимающаяся фигурным катанием. Правда, есть один нюанс... Все эти чудеса начались после того, как она упала на лёд и прилично ударилась головой. Мы тренировали двойной лутц — он у нас никак не получался, всё шло в недокрут. Потом она разогналась больше положенного, перекрутила и упала затылком на лёд. Минут пять была в коме, сразу же вызвали скорую. В больнице она очнулась и оказалась... Совершенно здорова. Будто ничего и не было. Врачи даже сотрясения не обнаружили. Как с гуся вода.

— Везение! — с азартом сказал Ксенофонтов. — Это просто везение. Никакой фантастики, чёрт возьми!

— Везение, — согласился Левковцев. — Только вот после этого случая и начались все эти странности и несуразности. После падения она по мастерству стала на два уровня выше. Впрочем, ты сам это видишь.

— Это странно, но не удивительно, — заметил Ксенофонтов. — В спорте бывает всякое, ты сам прекрасно знаешь. Человеческий организм всё ещё загадка. Ну а тебе... Желаю удачи. Тебе повезло. Я б и сам с ней поработал.

... Пока тренеры обсуждали её личность, Арина занималась делом. Успешно отпрыгав все двойные, приступила к тройным. В нынешних условиях, когда по льду ездит куча непривыкших друг к другу спортсменов, это могло стать проблемой. Придётся отвлекаться на оценку окружающей обстановки. Впрочем, разве она не привыкла?

Арина начала мощный разбег от правого короткого борта катка. Несколько раз пересекла траектории других фигуристов, моухоком зашла на правое внешнее ребро, ударила зубцом левого конька, вошла в группировку. Быстрая крутка и мягкое приземление на правую ногу. Красиво! Арина тут же прыгнула двойной тулуп, исполнив каскад, чтоб не возвращаться к нему. Получился отлично! Развернулась перебежками, сделала кросс-роллами полукруг по арене, наблюдая за обстановкой. Удивительно, но все тренирующиеся смотрели на неё! Это звёздный час, чёрт возьми!

... — Вот видишь! Как я тебе и говорил! — с досадой сказал Левковцев. — Опять своевольничает! Чётко же сказал, как подходить на тройные! Без каскадов!

— Да отцепись ты от ребёнка! — рассмеялся Ксенофонтов. — У неё запас хода и высоты вон какой — тройной тулуп скрутить может, а ты ей двойной сходу цеплять запрещаешь. Она чувствует, что может получиться, и делает! Делает его! Это, наоборот, очень ценное качество, по-моему — уметь на ходу, за доли секунды решать, стоит или нет цеплять второй или третий прыжок.

Арина стала заходить ещё на один лутц. Решила прыгнуть ойлерный каскад. Разогнавшись, точно так же, как и первый раз, через моухок встала на правое наружное ребро, прыгнула лутц, приземлилась, сделала ойлер — одинарный риттбергер и тут же прицепила двойной сальхов. После сальхова исполнила долгий выезд ласточкой и плавно затормозила в позе ина-бауэр. При её растяжке, росте и длине ног получилось очень красиво, и наградой этому были общие аплодисменты.

— Люда, подойди на пару минут! — позвал и поманил рукой Левковцев.

«Сейчас опять будет ругаться», — уныло подумала Арина...

... В судейской зоне тоже было нескучно. Тихо и незаметно сидели там приехавшие сегодня утром из Москвы высокие гости — Шеховцов Валентин Игоревич, председатель федерации фигурного катания СССР, Татьяна Петровна Тарасова, секретарь технического комитета федерации, по совместительству технический специалист чемпионата, и Алла Ивановна Писеева, председатель судейской коллегии федерации по фигурному катанию СССР и старший судья чемпионата Свердловской области. Предстоящее соревнование было разрядным, то есть по статусу на нём официально присваивались более высокие спортивные разряды, поэтому на нём обязаны присутствовать девять судей, технический специалист и старший судья. Шеховцов же поехал по своей инициативе, так как хотел посмотреть на новоявленных рекордсменок из Екатинска, из-за которых поднялся большой шум, дошедший до Государственного комитета по физкультуре и спорту и даже чуть ли не до Политбюро ЦК КПСС. Ответственные лица сидели и наблюдали за тренировкой группы Ксенофонтова. Пришли тихо, не привлекая внимания, чтобы посмотреть на процесс изнутри.

— А Малинина чистенько катается, прыгает аккуратно, — заметила Писеева. — Культура катания у девочки превосходная. Будущая сборница как пить дать.

— Похоже на то, — согласилась Тарасова. — По технической части ни к прыжкам, ни к заходам и выездам вопросов вообще нет. Твёрдые пятёрки. Другие две девочки, Протасова и Бойкова и старшая спортсменка, которая по мастерам, как её? Замотина, кажется? Они тоже все на высоте. Парень Горшков уверенно прыгает, ни одной ошибки.

— Да... — с лёгкой досадой сказал Шеховцов. — Но это всё я видел. Где екатинские фигуристы? Они же сегодня должны приехать!

— Тренер уже на месте, — заметила Писеева. — Вот он, с Ксеном ручкается.

Неожиданно у входа на каток возникла небольшая замятня. Высокая красивая черноволосая девушка в спортивном костюме с сумкой на плече выскочила из двери, словно под влиянием какого-то толчка, а следом забежали ещё две светловолосых девчонки — одна высокая, а другая чуть пониже ростом. Они о чём-то радостно щебетали, но, увидев тренеров вблизи, засмущались, покраснели и сели на лавку надевать коньки.

— Вот и екатинские пришли! Непосредственные дивчины! — улыбнулся Шеховцов. — Марину Соколовскую-то мы хорошо знаем, а вот кто из этих двоих Хмельницкая? Алла Ивановна, не просветите?

— Чёрненькая и есть Людмила Хмельницкая, — ответила Алла Ивановна. — Посмотрим, что у них будет на тренировке.

Через несколько минут, когда, когда Арина начала раскатку, Шеховцов всё пристальнее смотрел на неё, потом привстал, стараясь всё увидеть как можно лучше. Тарасова, дородная женщина средних лет тоже внимательно смотрела на разминку Арины, словно оценивая её.

— Первый раз такое вижу, — наконец откинулась она в кресле.

— Что? Что значит первый раз? — недоумённо спросил Шеховцов. — Она катается чисто и аккуратно, это я вижу. Мастерски катается. Но от Соколовской или Малининой её прокат я бы не отличил.

— Мы рассматриваем прокат этой девочки с точки зрения техники, — медленно сказала Тарасова. — Техника у неё безупречна, и она катается на хорошей скорости. Однако не это главное. Самое удивительное я вижу с точки зрения хореографии. Вот, обратите внимание — она как будто балерина на льду. У неё хореографическая подготовка, вы знаете... Пожалуй что... Лучшая в стране. Я как старая поклонница балета могу вам это гарантировать. Она как минимум несколько лет работала с каким-то талантливым и очень известным балетмейстером или хореографом. Она... Она постоянно в образе, постоянно что-то через неё проходит, какие-то смутные отголоски её программ. Это удивительно. Я это вижу.

— Ну... Может быть, это только кажется вам, как натуре артистичной и поклоннице высокой хореографии, — заметил Щеховцов. — Возможно, это просто ваши фантазии, Татьяна Петровна. А вы что скажете, Алла Ивановна?

— Я не сильна в танцах и балете на льду, — осторожно заметила Писеева. — То, что у девочки огромный талант, это очевидно. Но позвольте, товарищи... Она только в самом начале карьеры, о чём тут можно говорить? Насчёт высокой хореографии... В наше время медведей в цирке на льду учат кататься. Или на мотоциклах по арене. А здесь, перед нами живой человек. Пытливый живой ум, интерес к своему делу творят чудеса. Не вижу ничего удивительного. Было бы странно, если бы спортсмен от старта к старту не прогрессировал, а деградировал. Хмельницкая начала прогресс с хорошей позиции. У неё хорошее телосложение, пусть и с высоковатым ростом, она красива, спортивна, артистична, хореографична... Я вижу много плюсов, а минусов — ни одного. Почему вас поражает её талант? Было бы удивительно, если все эти показатели рано или поздно не сошлись в одном месте и в одно время.

— Естественно, вы правы, уважаемая Алла Ивановна! — улыбнулся Шеховцов. — Мы радоваться должны, что у нас в стране такие спортсменки есть. А что это???

Арина в это время начала мощно разгоняться и прыгнула каскад тройной лутц-двойной тулуп. Сделала прекрасно, с хорошим выездом.

— Это чудо! — прошептала Тарасова. — Нет... Вы посмотрите! Вы только посмотрите! По этому прыжку пособия снимать можно по фигурному катанию на коньках.

— Вот видите! Я вам говорила! — торжествующе заявила Писеева. — Идеальная техника!

— Ну что ж, с этим не поспоришь! — согласился Шеховцов. — Из нематериальной плоскости и чистой воды вкусовщины вроде высокого балета и хореографии мы приблизились к спортивным показателям. И они прекрасны. Смотрите, она делает ещё один круг! Идёт ещё на один каскад!

Арина в это время опять начала разгон и прыгнула тройной лутц-ойлер-двойной сальхов, а потом затормозила в красивой позе ина-бауэр. Здесь уже и Шеховцов не смог сдержать восторга и осторожно захлопал в ладоши. Сидевшие с ним женщины подхватили, и, как часто это бывает, продолжили все присутствующие на катке — фигуристы, тренеры, случайные зеваки.

— Да, товарищи... — признался Шеховцов. — Видел я много чего, но такого ещё... Кто у нас в сборной вообще лутц прыгает? Есть такие?

— Были и такие, — заявила Писеева. — Марина Серова, например, четыре года назад на Спартакиаде народов СССР. Сейчас из девушек никто не прыгает. Из мужчин...

— Меня не интересуют мужчины! — перебил свою подчинённую Шеховцов. — Мужское катание — это другая дисциплина, совсем с другими людьми. Мы же говорим о женском катании.

— Она единственная в СССР! — твёрдо заявила Писеева. — В мире конкуренток у неё тоже мало.

— Товарищи, но у нас многоборье! — осторожно заметила Тарасова. — Доминация в одном виде соревнований ещё не значит абсолютное превосходство во всём. Нужно смотреть весь чемпионат целиком. Удивления ещё могут быть.

Шеховцов уже не слышал, о чём продолжали говорить сидевшие с ним. Он думал о своём. Только что он стал свидетелем феноменального зрелища. Кажется, на этой провинциальной арене и в этот миг зажглась новая звезда фигурного катания СССР. А возможно, и мира. Всё-таки не зря он приехал в Свердловск, ой не зря! Предстояло удивительное зрелище! Но почему же Жук не захотел работать с Хмельницкой? Неужели это очередное самодурство мэтра?

А потом стали прыгать другие фигуристки. Арина в это время подкатила к своему тренеру по его просьбе. Предстоял какой-то важный разговор...

Глава 4. Интриги вокруг льда

Арина с понурым видом подкатила к Левковцеву и жалобно посмотрела на него, ожидая, что тренер будет ругаться, однако он лишь рассмеялся.

— Успокойся, Люда. Отдохни. Пусть другие попрыгают. Ты всё внимание на себя перетащила. Выпусти пар немного, потом с флипом и акселем каскады прыгнешь. Или одиночные прыжки, это уже как хочешь, на твоё усмотрение... Убедил меня мой коллега. Кстати, знакомься, это Игорь Борисович Ксенофонтов, главный тренер Первоуральской школы по фигурному катанию и, по совместительству, председатель Свердловской федерации по фигурному катанию. Наш начальник, так сказать.

— Эмм... Здрасти... Людмила Хмельницкая... — неловко улыбнулась Арина и протянула ладошку лодочкой стоящему рядом с Левковцевым темноволосому мужчине в спортивном костюме и спортивной шапке.

— Ну вот я наконец-то и познакомился с той, о ком много шума идёт! — рассмеялся Ксенофонтов, пожимая Арине руку. — Прыгаешь ты прекрасно, Люда. Такие сложные многооборотные прыжки... Как это у тебя получается?

— Обычно! — пожала плечами Арина и смущённо посмотрела на Ксенофонтова. — Правильный заход, быстрое отталкивание и вход в группировку.

Тут Левковцев посмотрел на судейскую зону и увидел сидящих там спортивных чиновников. Заметить их было трудно — с бортов катка ещё не сняли хоккейные щиты из оргстекла. Только вглядевшись через блики, Левковцев увидел начальство.

— Ничего себе! — удивился он. — Посмотрите-ка кто там сидит! Шеф собственной персоной приехал. И Тарасова с ним и Писеева. Десант из Москвы авторитетный!

— Но самого авторитетного десанта ещё нет! — вклинилась в разговор Арина. — На соревнования обещал приехать Борис Николаевич Ельцин.

— Откуда тебе это известно? — недоверчиво спросил Ксенофонтов.

— Он сам мне сказал и пообещал лично присутствовать на чемпионате Свердловской области, когда вручал медали! — заявила Арина.

Левковцев и Ксенофонтов озадаченно посмотрели друг на друга. Чемпионат обещал быть горячим...

... В судейской зоне тем временем столичные спортивные чиновники продолжали наблюдать за тренировкой фигуристов и фигуристок.

— Я вот наблюдаю за Мариной Соколовской второй год и удивляюсь, — сказала Писеева. — Она сильно выросла в мастерстве за последнее время. Это трудно объяснить, я такое первый раз вижу. Разве что прогресс Хмельницкой повлёк за собой соперничество. Одна подталкивает другую и все вместе они прогрессируют. Тянут дряг друга вверх.

— Вполне возможно, — согласился Шеховцов. — И с этой точки зрения развод девочек по разным клубам смотрится нецелесообразным. Но, с другой стороны, терпеть постоянно интриги мадридского двора тоже не хочется. Скандалы, да ещё с участием партии, нам не нужны. Прогрессировать в разных клубах им никто не запрещает, особенно если они и на всех внутренних стартах будут пересекаться... Отбор на эти старты девчонкам проходить будет намного легче, если они будут представлять разные регионы. Есть, правда, один нюанс... Я хотел забрать в Москву именно Хмельницкую, как более перспективную и обладающую старшими тройными прыжками. Сейчас я вижу, что был прав — убедился лично. За Хмельницкой будущее, она двигает фигурное катание вперёд. Но Жук почему-то взбунтовался. Хмельницкая ему не понравилась, и он сказал, что работать с ней не будет — якобы у него ничего не получится. Что вы на это скажите, Татьяна Николаевна?

— Я могу его понять! — пожала плечами Тарасова. — Станислав Алексеевич привык к силовому, спортивному стилю в фигурном катании. Соколовская как нельзя лучше ему соответствует. Она...

Тут Тарасова посмотрела на Соколовскую, как раз начавшую распрыгиваться. Марина делала это в своём стиле — мощно и напористо, на приличных рёбрах.

— Обратите внимание — она демонстрирует очень спортивное и зрелищное фигурное катание, — продолжила мысль Тарасова. — Марина обладает поразительным достоинством — невзирая на небольшой рост и субтильное телосложение, с помощью силового катания она словно полностью заполняет собой весь объём арены. Посмотрите — вот она пошла на прыжок. Мощно, раскатисто, уверенно. И уже остальные фигуристы освобождают ей место, причём чуть ли не на половину катка, опасаясь, что она пересечётся с ними. Это поразительно. Знаете, я не упрекаю Жука. Просто Хмельницкая с её артистизмом, балетностью и утончённостью — не его спортсменка. Абсолютно не его! Работа с ней слишком сложна. Все эти балетные па-де-де и па-де-па не для нашего мэтра. А вот Соколовская — совсем другое дело. Из неё, я думаю, он способен сделать великую чемпионку.

— А кто ж тогда сделает чемпионку из Хмельницкой? — недовольно спросил Шеховцов. — На международном уровне нам придётся столкнуться с сильными соперницами и играть на их поле, заметьте. Жук... Он завяз в прошлом, забронзовел. Вперёд идти не хочет, что-то новое учить не хочет. На одном уровне с шестидесятых годов. Я чувствую, что фигурное катание меняется, и нам нужно, чтобы советский спорт шёл в ногу со временем. Чтобы мы могли на равных конкурировать с зарубежными соперниками, и не только конкурировать, но даже идти впереди всех. Задавать стиль и высший уровень сложности! Этого хочет наша страна, наш народ и наша партия, как бы пафосно это не звучало!

— О чём мы говорим, уважаемые товарищи? — спросила расчётливая и спокойная Писеева. — До этой международной борьбы как до Луны на ракете. Пусть девочки сначала покажут себя на уровне страны. И мы совершенно незаслуженно забыли о Тане Малининой. А она тоже может навести шорох. Я вам скажу так — в Екатинске у Хмельницкой практически не было соперниц, кроме Соколовской, и на том поле она смотрелась очень выгодно. Здесь же совсем другое дело. Малинина, несомненно, навяжет упорную борьбу за первое место. В этом нет никаких сомнений. У Люды есть одно большое преимущество — лутц и флип, но в остальном... Хореография и артистизм — вещи эфемерные и чистой воды вкусовщина, особенно на фоне других мастеровитых спортсменок, которые могут удивить в этом. А выучить чемпионку... Выучит и Левковцев при надлежащем финансировании и государственной поддержке. Он уже продемонстрировал, что выявлять и развивать таланты умеет.

— Вы говорите разумные вещи, — согласился Шеховцов. — Осталось только дождаться начала соревнований и посмотреть фигуристок в деле. Не стоит забывать и о парнях. Я вижу, прыгают они тоже прекрасно.

— Валентин Игоревич, а будут какие-либо вводные по судейству? — помолчав, спросила Писеева.

— Вводных никаких, — покачал головой Шеховцов. — Пусть победит сильнейшая.

— А вы в курсе, что соревнования обещал посетить товарищ Ельцин? — вдруг обеспокоенно спросила Алла Ивановна. — А он однозначно благоволит Хмельницкой.

— Ну и пусть. Мы будем действовать по правилам — в этот раз ни у кого на поводу не пойдём! — возразил Шеховцов. — У нас девять судей, и я думаю, уж они-то расставят всех куда надо. Не того уровня этот старт, чтобы явно тянуть кого-то вверх. Все участницы выиграют в любом случае. Сейчас-то я вижу, что решение дать путёвку Хмельницкой на область было совершенно верным. В этом товарищ Ельцин был прав.

... Борис Николаевич Ельцин, чьё имя уже дважды поминали во Дворце спорта профсоюзов, в этот самый момент находился в салоне правительственного самолёта Ил-62, который уже начал разбег по взлётной полосе спецтерминала Внуково-2, который обслуживал исключительно представителей советского и зарубежного правительства, а также членов ЦК КПСС и Политбюро. На борту Ельцин находился один, если, конечно, не считать людей ниже рангом — начальника личной охраны Юрия Кожухова, Сергея Коржакова и Виктора Суздалева, оперативных сотрудников 18 отделения девятого управления КГБ СССР.

Это был первый вылет Ельцина в качестве партийного номенклатурщика, на персональном самолёте членов ЦК и с личной охраной первых лиц государства. Впрочем, охранников Ельцин ещё не знал, в разговоры с ними не вступал, ограничиваясь односложными фразами, и в целом чувствовал некоторую неловкость — до переезда в Москву охрана была свердловская, из областного управления КГБ, назначенная другом, Юрием Корниловым. Тех охранников, Лёшку и Димку, Ельцин знал хорошо. Парни были боевые, и даже в холодную прорубь с шефом прыгали.

Переезд в Москву и новые должности сулили большие возможности, но Ельцин к ним ещё не привык. Даже принесённый официанткой завтрак — бутерброды с чёрной икрой, балык из осетрины и 100 грамм зубровки — остался нетронутым. Ельциным овладевали противоречивые чувства. С одной стороны, привилегии члена ЦК казались весомыми, с другой стороны, они могли как прийти, так и уйти. В широком смысле они не значили ничего — он так же мог улететь, как и раньше, рейсовым самолётом. Ещё и с людьми накоротке пообщаться в аэровокзале, как обычно привык делать, будучи первым секретарём обкома. Теперь же звание секретаря Центрального комитета партии и кандидата в члены Политбюро сулило общение с народом только с трибуны мавзолея Ленина на Красной площади в толпе таких же функционеров. Да и то стоял бы не в первом ряду, а за спиной Лигачёва.

Зачем он летит в Свердловск? Этот вопрос Ельцин неоднократно задавал самому себе. Пыл, с которым он включился в разборки екатинских фигуристов, уже миновал, но осталась привычка инспектировать и проверять, как люди выполнили его поручения. Значит, сейчас он всё делает правильно. Советские руководители всегда принимали участие в судьбе понравившихся им деятелей культуры и спорта. Ельцин решил просто — вырастить свою чемпионку, пусть даже в пику Москве. Ткнуть их всех носом, что и на Урале есть люди. И сделать это, невзирая ни на что, ни на какие предстоящие расходы.

С этими мыслями довольный Ельцин задремал и проснулся только от объявления бортпроводника, что борт номер три приземляется в аэропорту города Свердловска. На оцепленной сотрудниками КГБ взлётно-посадочной полосе встречали, как и раньше, Петров и Корнилов. Петров в костюме, чёрном пальто и в шляпе-федоре. Корнилов в зимнем генеральском пальто и генеральской папахе.

— Уж извини, Борис Николаич, без цветов и хлеба с солью! — развёл руками Корнилов. — Визит рабочий, поэтому решили обойтись без формальностей.

— Правильно сделали! — уверенно ответил Ельцин и оглядевшись добавил:

— А у вас прохладненько тут.

— Не жарко, — согласился Корнилов, и первым подойдя к Ельцину, словно для рукопожатия, добавил чуть слышно, склонившись к уху:

— Под тебя копает кто-то в Москве.

Ельцин рассмеялся и пожал руку генералу, ничего не ответив. Но видно, что насторожился...

... Прыжковая тренировка Соколовской тоже понравилась многим. Тройные тулупы и сальховы считались уровнем выше среднего, поэтому и Марина поймала свою часть аплодисментов. Зоя ожидаемо отпрыгала средненько, от волнения и непривычной обстановки забыв всё, чему учила её Арина. Вернулись опять недокруты и досадные падения. Однако Левковцев проблему эту знал, как и то, что вызвана она психологией.

— Зоя! Успокойся! Остынь! Сядь, отдохни с Людой, — крикнул Левковцев. — Марина, и ты понемногу закругляйся — на сегодня хватит. Сейчас парни распрыгаются, и поедем обратно.

У парней всё произошло с точностью наоборот — Горинский опять сбавил обороты, завалив два прыжка, а Савосин наоборот, хоть и корявенько, почти без выездов, но сделал всё, что надо.

— Артур! Всё! Тренировка закончена! — крикнул Левковцев, видя, что у парня многое не получается — переволновался, что ли.

— Тьфу! — Горинский в злобе плюнул на лёд, на мгновение потеряв над собой контроль. Савосин подкатил со спокойным, даже бесстрастным выражением лица и молча стал надевать чехлы на лезвия. Никогда этот фигурист не нервничал, не ругался, не спорил. Молча работал в меру своих сил и с оптимизмом смотрел в будущее.

Никому не сказав ни слова, Артур схватил свои вещи и как был, без чехлов, чиркая коньками по резиновым коврикам пешеходной дорожки, пошёл с катка, хлопнув дверью.

— Что это с ним? — удивился Ксенофонтов. — Не удалась тренировка — удастся прокат. Обычное же дело.

— Срок подходит! — заявил Левковцев. — Парень на распутье. В следующем году заканчивает институт. А это в армию. Потом то ли дальше спортом заниматься, то ли на завод идти.

— Если и заберут в армию, попадёт в ЦСКА, так и будет продолжать кататься, только жить в Москве! — заявил Ксенофонтов. — Но для такого варианта надо уже сейчас о себе впечатление оставить. А он же у тебя даже на чемпионат СССР, кажется, не попадал?

— Ездили один раз, — покачал головой Левковцев. — Самый успешный его сезон был, когда он только на мастера спорта сдал, пять лет назад, в 1981 году. Отобрались через этапы кубка, с приличными результатами — в призы даже попадали. Но чемпионат он запорол — предпоследнее место занял. С тех пор фатальное невезение. Дома на тренировках рвёт и мечет. Всё чисто делает. Прыгает как Фадеев или Волков с Бобриным, катается как олимпийский чемпион, но... Приезжает на чужой лёд и куда что пропадает...

— Это чистая психология, Влад! — заявил Ксенофонтов. — У себя в городе он звезда, а приезжает на другой лёд — всего лишь один из равных. На этом его и переклинивает — старается показать себя с лучшей стороны. А показывать-то ничего не надо. Нужно лишь откататься как обычно. Запасник твой вышел и спокойно сделал всё как надо.

— Похоже на то! — согласился Левковцев. — С Мариной такая же ерунда была. Но сейчас вроде тьфу-тьфу-тьфу...

Левковцев три раза постучал по бортику.

— Сейчас она стала другая. Более цельная, мотивированная, что ли, — продолжил Левковцев. — Посмотрю, как чемпионат откатает. Ладно, Игорь, до встречи, пойдём мы отдыхать. Ребятам привыкнуть ещё надо к новому месту жительства. Так! Вы что там приуныли? Собирайтесь! Через двадцать минут жду вас в автобусе.

Екатинские фигуристки, сидевшие на лавочке рядом друг с дружкой, как птички на жёрдочке, дружно принялись снимать коньки и через пару минут отправились в раздевалку.

— Ну как тебе здешний лёд? — с любопытством спросила Соколовская. — Арена офигеть какая большая, да?

— Угу... — невнятно промычала Арина, вспоминая южнокорейскую Айс Ринк Арену или Сайтама Арену в Японии. — А что с Артуром? Чё он такой психучий?

— Не знаю... — пожала плечами Соколовская. — Сдулся. Наверное, психанул, что всё внимание не ему одному.

— Пффф... — презрительно фыркнула Арина. — Вот бы ещё париться, что на тренировке жопой лёд полировал.

— Я и сама такая была, — вдруг призналась Соколовская. — Каталась дома хорошо, приезжала сюда, и какой-то страх появлялся, что не так посмотрят, не так осудят. Сейчас абсолютно без разницы. Чему быть, того не миновать...

— Кого, кого не миновать? О чём вы? — сзади подбежала Зоя и хотела ещё что-то спросить, как Арина неожиданно схватила её за талию, прижала спиной к себе и стала щекотать бок, с улыбкой слыша возмущённый визг.

— Это тебе страшная месть за твою ранее совершенную пакость! Обещай, что больше такого не будет! — со смехом сказала Арина и выпустила несчастную смеющуюся Муравьёву, когда она уже поклялась всем на свете, что отныне будет очень хорошей.

— Смотри! Я за тобой наблюдаю! — покачала указательным пальцем Арина. — В случае обмана месть будет ещё более страшной!

Однако на самом деле за фигуристками наблюдала не Арина, а Горинский, сидевший в углу коридора на скамейке под большим лимонным деревом, растущим в деревянной бочке. И ему было до смерти завидно, что живут же вот люди, веселятся, шутят, невзирая ни на что. А он, такой красивый и гениальный, сидит в полутьме и смотрит исподтишка на тех, кто действительно, живёт на полную. Возможно, в этом и был смысл жизни? Жить, невзирая ни на что? Жить на полную?

— Ребята! Завтра жеребьёвка в 10 утра! — перед тем, как фигуристы сели в автобус, напомнил Левковцев. — Не просыпаем и не опаздываем! Берём документы, спортивную форму и коньки. Возможно, потренируемся ещё, если нам дадут лёд. А сейчас до свидания, спасибо за всё!

Помахав тренеру, фигуристы сели в «Икарус» и поехали по вечереющему городу в общежитие. День действительно получился богатым на события...

Глава 5. Весёлая тренировка в общаге

Вечером в общежитии было весело, особенно после ужина. Где-то слышался смех, где-то играла музыка. Только в комнате екатинских спортсменок царила тишина. Каждый занимался своим делом. Соколовская рисовала, Муравьёва читала книгу. Девчонки изредка перебрасывались общими фразами — общих тем для разговора не было. Будущий чемпионат уже обсудили от и до, так же как и прочие темы, что могли прийти на ум. Арина тоже молчала — она всегда в такой ситуации придерживалась принципа, что слово — серебро, а молчание — золото.

Наскучавшись лежать на кровати, Арина решила погулять по общаге, на людей посмотреть и себя показать. Надела шорты, олимпийку и подвела глаза.

— Может, погуляем? — предложила она одногруппницам.

— Ну вот ещё! — фыркнула Соколовская. — Есть и более приятные и нужные занятия.

Зоя просто молча отрицательно качнула головой. Арина пожала плечами, надела кроссовки и вышла из комнаты. Провести вечер лёжа на кровати ей не хотелось.

В коридоре было оживлённо. Из комнаты в комнату ходили спортсменки. Одеты они были по домашнему— либо в халаты, либо в футболки с шортами. Не успела пройти несколько шагов, как чуть не столкнулась с Малининой, выскочившей из соседней комнаты.

— Эмм... Привет, как дела? — улыбнувшись спросила Арина.

— Нормально! Пойдём к нам! — улыбнулась Малинина и схватив Арину под руку, потащила за собой. — А чё вы там сидите у себя — как мыши затихарились?

— Ну... Мы заняты... — осторожно ответила Арина, не зная что сказать. — Читаем и рисуем!

— Пошли, познакомлю с девчонками! Музыку послушаем! У меня прикольные записи есть! Запрещённые!

— Я думала, вы у себя дома живёте, — предположила Арина, гадая какие запрещённые записи могут быть у соперниц. Матерщинный рэп что-ли, как у Гнойного или Морга? Так он не запрещён. Как вообще можно запретить музыку???

— Мы все нездешние! — заявила Таня, открывая перед Ариной дверь в комнату, в которой негромко играла музыка. — Из разных городов, но живём и тренируемся в Первоуральске, живём там в общаге. Сюда приехали, тоже в общагу поселили. А так вообще я из Новосибирска, Саша из Томска, Женя из Ревды. А в той комнате Нелли Турсынбаева из Казахстана живёт и Алиса Мухаметзянова из Киргизии.

— Эмм... А они что, тоже фигуристки? — спросила Арина. — И соревнуются тут? Они же иностранки.

Таня даже остановилась в проёме уже открытой двери.

— Какие они иностранки? Они же наши, советские! — рассмеялась девочка. — Просто у них нет областного чемпионата и они отбор у нас проходят на первенство Союза. У нас же открытый чемпионат! Можно хоть откуда заявиться! Неужели ты этого не знаешь???

— Слышала что-то типа того, — осторожно ответила Арина, коря себя за то, что сказала глупость. — Но я первый раз тут, поэтому, пардон...

В комнате за столом сидели две девчонки, Женя Протасова и Саша Бойкова. На кровати лежал плоский маленький кассетный магнитофон и негромко играл нечто... Нечто такое, что Арина уже слышала в своём времени! «Казанова, Казанова, зови меня так, мне нравится слово...» Это была одна из древних рок-групп, игравших в стиле новой волны! Неужели она тут уже есть? Но разве это запрещённая музыка? За что её запрещать-то? Безобидная музыка из многого, что Арина слышала.

Девчонки посмотрели на Арину и улыбнулись, узнав её.

— Привееет! Молодец, что зашла! — улыбнулись они, потом по очереди поздоровались. — Я Женя, а это Саша. Поиграй с нами, мы тут кое-что не знаем.

— Всем привет! — поздоровалась Арина. — Меня зовут Люда.

Тут же Арину усадили за стол и показали игру, которая называлась «Электровикторина «Не знаешь — узнаешь»».

— О... Настолка! — удивилась Арина. — И как тут играть?

Игра оказалась простой. На каждой карточке вопрос и три варианта ответа, но только один из них правильный. Вставляешь эту карточку в небольшое устройство и нажимаешь одну из трёх кнопок. Если ответ правильный, загорается зелёная лампочка, если неправильный — красная.

— Умно! — восхитилась Арина. — Дайте я поотвечаю.

Через полчаса Арина уже думала, что знала своих соперниц вечность. В целом она была девушка современная, в общении лёгкая и любила проводить время вот в таких приятных компаниях. Два часа пролетели быстро. Почувствовав, что пора закругляться, Арина поблагодарила троицу за приятно проведённое время и пошла к себе.

— А что за музыка у вас? — поинтересовалась она перед тем, как выйти. — Таня, ты говорила о чём-то запрещённом.

— Так вот она и есть! — Малинина указала на кассетник. — Это группа «Наутилус Помпилиус». Наша группа, свердловская! Студенческая! Ты разве не слышала?

— Да. Нет. Не знаю, — соврала Арина. — Из рока я только «Кино» слышала. Эти песни мне... незнакомы.

— Ребята тайком играют! — почти шёпотом ответила Малинина. — В общежитиях, дворцах культуры, на квартирах. Говорят, иногда даже здесь, в общаге играют. Эти песни у группы новые! Их никто ещё не слышал! Их даже в концертах нет! Слышишь, какое качество плохое? Их на микрофон в квартире записали!

— Ясно, — согласилась Арина. — Вроде нормальные, чё их запрещать...

— Потому что это рок! — заявила Малинина. — Люда! Ты как будто с Луны свалилась — ничего не знаешь! Рок-музыку нельзя играть и слушать!

— Да, я с Луны! — засмеялась Арина. — Всем землянкам-фигуристкам спокойной ночи. Пока-а-а!

Помахав рукой на прощание, Арина отправилась к себе в комнату. А там всё по прежнему — одногруппницы заняты каждая своим.

— Как сходила? — не отрываясь от рисунка, спросила Соколовская.

— Нормально, — пожала плечами Арина. — Недалеко от нас девчонки Ксенофонтовы живут. Приятные такие. Играла с ними в настолки, музыку запрещённую слушала.

— Люська, а к тебе тот чувак приходил! — смешно округлив глаза, сказала Зоя и тут же хихикнула, закрыв рот ладошкой.

— Какой ещё чувак? — недоумённо спросила Арина.

— Ну тот... Лёха Горшков который! Брат Артура, — объяснила Зоя. — Он же двоюродный братик нашего Артурчика. Ты разве не знала? Да ты шутишь! Он же у нас тренировался!

— Да? Эмм... Верно, — согласилась Арина, чуть не выругавшись. — И чего ему надо?

— Просто... Наверное, на свидание хотел позвать! — засмеялась Зоя. — Ха-ха-ха!

— Да ну тебя в баню! — Арина почувствовала что слегка покраснела, а лицо стало горячим. — Давайте потренькаемся лучше на сон грядущий.

Сев на шпагат прямо на пол, Арина начала разминаться. Сначала делала наклоны корпусом в разные стороны, чтобы размять все мышцы, потом, встав на колени и опираясь о пол, тянула вверх ноги. Несколько раз сменила позицию, потом быстро встала и тут же исполнила несколько балетных позиций. Одногруппницы внимательно наблюдали за её занятиями, но присоединяться не спешили — заленились.

— Не тренируешься ты — тренируется твой соперник! — предупредила Арина и встала в мостик. Потом, как обычно, на руки и через несколько секунд спрыгнула на ноги.

— Всё. Я спать! Спокойной ночи! — заявила Арина. Сейчас она чувствовала внутри приятное ощущение, что сделала запланированное и день прожит не напрасно. Осталось со спокойной совестью ложиться спать.

Первой серьёзной проблемой утром должен был стать поход в душ и туалет — очередь в эти места в общежитии традиционно была большой, но Арина привычно проснулась в шесть утра, когда вся общага ещё спала, спокойно приняла душ, умылась и вернулась в комнату, где распихала девчонок.

— Вставайте! Идите в сортир и умываться, а то там скоро толпа будет, — предупредила она.

Судя по заспанному виду одногруппниц, сидели они вчера допоздна, и пробуждение для них выдалось тяжёлым. Но предупреждение Арины, что они тут не одни, заставило их не медлить.

— Ой... Чё делать-то? — зевнула Соколовская, когда посвежевшая и с завязанным на голове полотенцем вернулась в номер. — До завтрака ещё два часа.

— А вот сейчас... — коварно улыбнулась Арина, вскочила и начала прыгать на кровати. — Сейчас самое время для утомительной зарядки! Двадцать подходов к тренажёру!

— И кто же будет тренажёром? — спросила Соколовская и стала вытирать голову, потом бросила полотенце на кровать и уставилась на Арину. — Где тренажёр?

— Я! — заявила Арина. — Буду задавать темп! Погнали! И раз- и два- и три!

Музыки не было, и пришлось делать зарядку в тишине, но тут же Арина начала напевать услышанное вчера:

— Казанова, Казанова, зови меня так... Мне нравится слово. В этом городе женщин, ищущих старость, мне нужна его кровь, нужна его шалость.

В своём времени голос у Арины был приличный, даже слегка низковат для её роста и веса, классическое меццо-сопрано, и поставлен неплохо — до 13 лет параллельно с фигурным катанием Арина занималась вокалом в музыкальной школе Иженска. Это было второе увлечение. Впрочем, итоги его Арина демонстрировала крайне редко. Позже, в Москве, иногда удивляла одногруппников, перепевая в караоке известные песни. Особенно удавались ей роковые мелодии в стиле скандинавского симфо-рока. Но и многие композиции советских и российских рок-групп она знала наизусть. Голос Люськи был выше — классическое сопрано, и звучал слегка неловко, вдобавок не раскачан распевками. Но даже так, с изредка фальшивящими нотами, он звучал хорошо для фигуристки.

Зарядка была классическая — разминка корпуса, рук, плечевого пояса, потом ног. Самые последние упражнения для растяжки. Арина делала махи ногой вперёд, и с каждым разом они становились всё выше, а ноги постепенно становились всё прямее. Соколовская улыбнулась и стала повторять, тихо подпевая.

— Нифига, как интересно тут у вас! — в открытой двери стояла Зоя, а за ней Малинина и Протасова с Бойковой. — Люська блин! Ты никогда не говорила что так умеешь петь!

На самом деле пела Арина без тренировки довольно посредственно, иногда смазывая ноты и фальшивя, но для непрофессионала, конечно, её голос звучал замечательно.

— Включайтесь! И раз, и два, и три! — звонко крикнула Арина — опять в ней проснулся стольниковский бесёнок-заводила, унаследованный от Аньки. — Красная машина вперёд! Хоп-хей-лалалей! Казанова, Казанова, мне нравится слово!

И вот уже в коридоре началась разминка, так как все желающие в комнату не поместились бы. Арина, видя, что её зарядка вызвала интерес, танцующим шагом вышла в коридор и продолжила там. Через несколько минут зарядка, как вирус, охватила спортсменок из очереди в душ и туалет. Вакханалия продолжилась минут пять, потом Арина, почувствовав, что размялась, остановилась, сделала шутливый поклон и, смеясь, сказала:

— На сегодня всё, уважаемые дамы! Заходите ещё!

Ответом были одобрительные возгласы и бурные аплодисменты.

После зарядки оставалось ещё время, и Арина провела его с пользой — в знакомстве с половиной этажа, а может быть, и со всем этажом. Девчонкам хотелось узнать, кто такая голосистая незнакомая спортсменка, появившаяся словно из ниоткуда. Группа поддержки Людмилы Хмельницкой росла как ком...

Перед поездкой на жеребьёвку сходили на завтрак. Был он классический — творог со сметаной и какао. Ни одной лишней калории! Для тяжелоатлета на такой еде продержаться было трудно, однако для фигуристки в самый раз. В этом Арина в очередной раз убедилась — когда выходишь из-за стола голодный, весёлый и злой, это прекрасно!

После завтрака неспешно собрали вещи, коньки, как наказывал Левковцев, и спустились на первый этаж общежития, в фойе. Чуть позже подошли парни. Горинский вроде бы успокоился и не подавал виду, что вчера был несдержан. Егор Савосин, как всегда, выглядел спокойным и немногословным.

— Кто это у вас пел утром? — с улыбкой спросил Егор. — Всю общагу на уши подняли. У нас некоторые на лестницу спустились, чтоб послушать. Песня редкая и прикольная.

— Эмм... Я пела... — смущённо сказала Арина. — Я иногда пою. Для себя...

— Неплохо у тебя получается! — рассмеялся Егор. — Если когда-нибудь в правила внесут параллельное пение к элементам, будешь сразу первая. А если серьёзно, то молодец!

Немного погодя в фойе спустились фигуристы Ксенофонтова. Лёха Горшков приветственно помахал рукой, но подходить не стал. Вскоре за ними приехал зелёный ПАЗик с красной надписью ВЛКСМ сбоку и значком в виде красного знамени. Следом подкатил екатинский Икарус. Арина села на уже привычное место справа и когда Соколовская бухнулась рядом, спросила у неё, склонясь к уху:

— Как думаешь, чего этому Лёхе надо?

— Как это чего надо? — удивилась Соколовская. — Скорей всего, хотел спросить, как ты лутц прыгаешь. Он его давно разучивал, ещё когда у нас тренировался. Потом его родители переехали в Свердловск, и он с ними. Судя по всему, он так его и не добил. По крайней мере, вчера Лёха ничего, кроме тулупов и сальхова, не прыгал. Представь себе, пацан уходит от тренера, пусть и не по своей воле, а потом видит, как приезжает ученица этого тренера и прекрасно прыгает луцик. Что бы ты подумала?

— Подумала, что вот ведь невезуха, абсолютный пролёт, — улыбнулась Арина.

— То-то и оно! — согласилась Соколовская. — Получается, что сильно не повезло. Но ничего. Парень он спокойный и мастеровитый, так что всё разучит ещё. Так же, как и я...

Последнюю фразу Марина сказала, чуть помолчав и как будто подумав о чём-то. Воцарилось неловкое молчание. Соколовская словно чего-то ждала от Арины. И та поняла чего. Наверняка тоже тройной лутц. Соколовская всё-таки хотела знать, как Ариана его прыгает. Возможно, боялась, что в Москве разучить его не сможет. И Арина просто не смогла промолчать, такой вот принципиальной она была.

— Если ты хочешь, я могу подсказать, что я делаю, когда прыгаю его, — осторожно сказала Арина. — Но... Марина... Всё это нужно делать только с разрешения тренера. Это не моя дурость или снобизм, тренировка этого прыжка очень и очень опасна. И начинать надо обязательно с удочки. Только так! Пообещай, что не будешь напрыгивать его в одиночку!

— Да обещаю, обещаю я! — рассмеялась Соколовская. — Я что, дура что-ли? Спасибо тебе, Люда!

Соколовская с благодарностью посмотрела на Арину, обняла Арину и склонила голову на её плечо. В этот раз в поведении Соколовской не ощущалась ни печаль, ни одиночество, которые совсем недавно досаждали ей. Арина вдруг подумала, что Соколовская приобрела высокую психологическую стабильность. И причиной этого была как раз она сама, Арина Стольникова, вытащившая девушку из пучины страхов и сомнений. Как это ни было парадоксально, но тем не менее, смотрелось так.

Левковцев встретил своих фигуристов прямо у двери. Поздоровался со всеми, отдельно внимательно посмотрел на Горинского.

— Все живы-здоровы? — спросил тренер. — Если у основного состава есть какие-то проблемы, сейчас последняя возможность сняться с соревнования и замениться на запасного спортсмена. Как только ваша фамилия будет внесена в протокол жеребьёвки, если вы сниметесь по какой-то причине, мы потеряем квоту в этом виде. В первую очередь, Артур, это касается тебя. Вчера твоё поведение меня разочаровало. Ты здоров?

— Здоров... — нехотя буркнул Горинский. — Я откатаю чемпионат. Наверное...

— Девочки... Все здоровы? — Левковцев посмотрел на девчонок.

— Угу... — одновременно кивнули головами фигуристки.

— Ну всё тогда, — с облегчением вздохнул тренер. — Документы все взяли? Процедура та же. После объявления фамилии подходим, подаём паспорт либо свидетельство о рождении комиссии, берём карточку, смотрим, говорим чётко вслух время и стартовый номер. Потом расписываемся в протоколе, забираем документ и садимся на место. Выходим в коридор только после того, как жеребьёвка закончена. После никуда не расходимся! Идём на лёд. Может, потренируемся.

— У кого первого будет... жеребьёвка? — спросил Горинский. Перед последним словом его голос слегка дрогнул.

— Естественно, у девушек, — ответил Левковцев. — Потом у женщин и только потом у юношей и мужчин. Артур, придётся немного подождать. Протокол ты знаешь.

Арина посмотрела на Горинского, и намётанный взгляд её не обманул — Артур так и не преодолел страх соревнований, лишь спрятал его подальше, в самую глубь. Правильней было бы прямо сейчас заменить его на спокойного и рассудительного Савосина, который гарантированно откатается, как всегда, по среднему. По крайней мере, не упадёт в подвал турнирной таблицы. И который имел гипотетический шанс прыгнуть выше головы. Это был более надёжный вариант, но и самый невозможный. Горинскому предстояло пройти свою стезю до конца...