Калгари 88. Том 3

Глава 1. Небольшая неприятность

После звонка товарища Ельцина председатель центрального комитета федерации фигурного катания СССР товарищ Щеховцов думал недолго. Раз партия сказала надо, значит надо — разговаривать тут не о чем. Как спортивный функционер высокого уровня, регулярно захаживавший в тишь начальственных кабинетов, он прекрасно знал существующие порядки, и протестовать против того, что всё равно будет сделано так или иначе, не имело никакого смысла. А вот добросовестное выполнение партийного поручения могло сулить хорошие последствия для карьеры.

Изменить регламент допуска до стартов областного уровня — дело трёх минут. Включи пункт о наличии тройных прыжков у спортсмена, и дело сделано. Именно такое задание он тут же отдал секретарю технического комитета федерации Татьяне Петровне Тарасовой, вызвав её к себе в кабинет.

— Татьяна Петровна, нужно пересмотреть критерии отбора перворазрядников-юниоров на областные, краевые и республиканские чемпионаты, — заявил Шеховцов. — Такое задание я получил от Центрального Комитета КПСС.

— Центральный комитет? Что случилось? — спросила удивлённая Тарасова. — Какие именно пункты изменить?

— Случилось то, что товарищ Ельцин, присутствуя на первенстве Екатинска, увидел выступления перспективных спортсменов, которые не смогут продвинуться дальше города по существующим нормам, — заявил Шеховцов, не ставший темнить и скрывать от подчинённой полученное указание от партийного руководителя. — До этого мне звонила Алла Ивановна и сказала почти то же самое. Правила отбора должны быть расширены. Основным критерием отбора на региональный чемпионат должна оставаться победа в городском соревновании, а в дополнительные критерии внесите дополнение — обладание тройным прыжком и призовое место. И сегодня же на коллегии Центрального комитета федерации мы примем это дополнение.

— Хорошо, Валентин Игоревич, сейчас я отдам приказ напечатать изменения в правила отбора, — согласилась Тарасова. — Я думаю, это действительно разумное решение, которое позволит низовым спортсменам, не ставшим чемпионами, но обладающим потенциалом, продвинуться дальше.

— Совершенно верно, — с лёгкой досадой ответил Шеховцов. — Но самое удивительное, что нам это предложил человек, далёкий от спорта... Получается, мы свой хлеб даром едим.

— Это кто, товарищ Ельцин далёк от спорта? — удивилась Тарасова. — Он же в молодости вроде в волейбол играл, даже тренером женской волейбольной команды был. Я всё поняла, Валентин Игоревич. Выполню ваше поручение как можно быстрее!

Теперь дальше... Проблему с двумя перспективными фигуристками в провинции следовало решить безотлагательно, забрав одну из них в Москву, иначе эти испанские страсти будут длиться вечно. Та не так выступила, эту не так оценили... Для этого предстояло позвонить Жуку в ДЮСШОР ЦСКА. Однако время было ещё рабочее, и заслуженный тренер мог быть на катке, а не в тренерской... Но звонить прославленному мастеру не означало, что он непременно возьмётся за это дело — Жук, как подполковник запаса, имел огромную поддержку в армии и её спортивном клубе, будучи почти независимым от федерации фигурного катания СССР. Раскачать его на что-то, чего он не хочет делать, стоило огромных усилий. Но Станислав Алексеевич одновременно был и членом партии с 20-летним стажем. Возможно, стоило сыграть на этом.

Шеховцову повезло — Жук был в тренерской. Судя по голосу, прилично навеселе, что в последнее время тоже являлось проблемой. Слухи о заслуженном тренере шли нехорошие...

— Станислав Алексеевич, добрый день, — поздоровался Шеховцов. — Я хочу дать вам поручение от Центрального Комитета партии.

— И чем наши скромные персоны заинтересовали Центральный комитет? — нетвёрдым голосом спросил Жук. — Чем мы провинились перед высоким ру...руководством?

— Ничем не провинились, — стараясь быть вежливым, ответил Шеховцов. — Начну сразу с дела. В городе Екатинске — есть такой промышленный город на Урале, неизвестно каким образом, но появились две фигуристки-юниорки, катающиеся на довольно приличном уровне. С тройными прыжками. И в целом девушки показывают прекрасное катание. Мирового уровня, как говорит старшая судья, член судейской коллегии федерации Писеева Алла Ивановна.

— Ясно, — недовольно и вальяжно ответил Жук. — И что прикажете мне с этим делать? У меня есть с кем заниматься и с кем медали брать.

— У вас есть, с кем брать олимпиаду 1988 года в женском одиночном? Победить Катарину Витт и Мидори Ито? Пройти через Элизабет Мэнли и Деби Томас? Взять золото? — голос Шеховцова стал железным. — Вы гарантируете партийному руководству, что привезёте золото из Канады, крайне недружественной к СССР страны? Я, товарищ Жук, не свои хотелки транслирую, а пожелание Центрального комитета партии. Поэтому будьте добры, сегодня же вечером вылетайте в командировку в Екатинск и посмотрите девушек в деле. Одну из них присмотрите в свою школу. Командировочные получите в кассе федерации.

— Ясно, — ответил Жук, но в голосе его не чувствовалось ни почтения, ни желания куда-то ехать. — Разрешите исполнять?

— Товарищ Жук! Прошу отнестись к этому поручению с максимальной ответственностью, — предупредил Шеховцов. — Иначе сами понимаете...

Шеховцов положил трубку и задумался. Теперь ему и самому захотелось посмотреть, что там за местные уникумы нарисовались. Наверное, придётся и самому наведаться в Свердловск на областной чемпионат. Про пожелание партии при разговоре с Жуком он, конечно же, преувеличил, но сейчас вдруг понял, что позже оно может быть озвучено. Если не лично, то в разговоре наедине совершенно точно. И именно с таким содержанием, про которое он говорил Жуку. В руководстве страной могут задать вопрос — что может СССР привезти из Канады в женском одиночном? Исходя из существующих реалий нынешнего дня, лишь бронзу, да и то это было бы чудом.

И уже сейчас эта мысль внезапно завладела всеми мыслями спортивного чиновника. Умение смотреть в будущее, идти на шаг вперёд было ценным качеством любого руководителя, а Шеховцов был именно таким руководителем. Поэтому придётся вытаскивать на свет Хмельницкую и Соколовскую, чего бы это ни стоило.

... Разве знали о таких высоких планах сами фигуристки, когда на тренировке исполняли внутриклубные прокаты? Конечно же, нет! Они были бесконечно далеки от этого и заняты только одним — на тренировке показать хорошие прокаты. А особенно об этом не догадывалась Арина Стольникова, она же Людмила Хмельницкая, когда летела носом в лёд с тройного лутца.

То, что лутц не получится, поняла сразу, ещё на отрыве. Хотя и упростила заход до минимума, до двух шагов. Но в последний момент перед прыжком почему-то решила, что ребро получится неявным и вместо лутца прыгнет флутц, то есть флиповый лутц. Чуть качнула ботинком чтоб выправить ребро, лезвие слетело на считанные миллиметры, но уже этого хватило, чтобы не получилось хорошее, чёткое отталкивание. Хотела как лучше, получилось как всегда. Пролёт вышел небольшим, крутка слабой, и в результате недокрут больше четверти оборота.

Всё-таки успела подставить руку и не долбанулась о лёд. Быстро встав, пошла дальше по программе, попутно проверив тело. Травм вроде бы не было, только вот левая рука... Болит. Похоже, небольшой вывих в локтевом суставе от сильной одномоментной нагрузки, когда погасила силу падения, опёршись на руку.

В остальном программа получилась прекрасной. Прыгнув двойной аксель и исполнив положенные три вращения, Арина замерла в финальной позе и тут же покатила к выходу с катка, слушая приветственные возгласы одногруппников. Для них даже такой прокат был пределом мечтаний, для Арины — нет. С таким выступлением на первенстве области делать нечего. Но виновата сама, ничего не скажешь. Пошла на поводу эмоций. Что вообще за чертовщина творится с психикой??? Хочется всё сделать по максимуму, при этом заходя на неоправданный риск.

Левковцев опытным взглядом заметил, что левая рука Хмельницкой травмирована и чертыхнулся про себя. Надо немедленно что-то делать.

— Люда! Больно? Иди сюда!

Левковцев помог надеть чехлы на коньки, проводил к скамейке, помог сесть.

— Вытяни руку. Теперь согни в локте. Разогни. Здесь болит?

Левковцев ощупал локтевой сустав Арины. Несомненно, боль присутствовала. Повреждение было небольшое, но и при таком восстановление могло оказаться длительным.

— Тренировка окончена! — заявил Левковцев. — Все свободны. Завтра в это же время. Хмельницкая — в раздевалку. Сейчас вызову скорую помощь.

— Зачем скорая? — вяло возразила Арина. — Я нормально себя чувствую... всё и так пройдёт.

— Разговорчики! — недовольно ответил Левковцев. — План прежний. Марш в раздевалку и поедем в больницу.

Арина, мрачная, как туча, пошла в раздевалку вместе с одногруппницами. Мысли, одна хуже другой, метались в голове. Две недели до областного чемпионата... Сколько займёт восстановление? Как раз две недели. Или месяц. В любом случае, до тренировок её не допустят, пока врач не напишет заключение. Время будет упущено. Когда на чемпионат подают заявки? Надо бы спросить у Левковцева.

Переодевалась уже с трудом и попросила девчонок помочь — рука работала плохо, сила мышц упала, а боль нарастала. Сейчас самое время приложить тряпку со льдом или намоченную в холодной воде. Но где её тут взять...

Попрощалась со всеми и уже собралась уходить, как вдруг почувствовала почти невесомое прикосновение к плечу мягкой ладошки. Марина! В её глазах не было ни злобы, ни торжества, лишь сожаление и сочувствие.

— Держись... Люда... — неловко сказала Соколовская. — Мы с тобой ещё повоюем на чемпионате области. Мы должны это сделать. Ты обещаешь?

— Да. Я это обещаю! — твёрдо заявила Арина и чуть приобняла Соколовскую. — Спасибо тебе за всё. Это было незабываемо.

Левковцев ждал на улице. Рядом уже стояла машина скорой — белый «Рафик» с надписью «Скорая помощь» на красной полоске. Как только Арина вышла из двери, большая дверь скорой открылась, и выглянули две женщины в белых халатах поверх верхней одежде.

—Ты пострадавшая? Ходить можешь? — спросила одна женщина и махнула рукой. — Иди сюда. Твой тренер сказал, что повреждена рука.

— Да так... Эмм... Ничего страшного. Спасибо за заботу... — неуверенно промямлила Арина и залезла в машину. — А куда мы поедем?

— В городскую больницу, естественно, куда ж ещё! — поучающим тоном сказала врач. — В приёмное отделение травматологии и ортопедии.

Арина вспомнила про городскую больницу и совсем приуныла. Чёрт... Не дай бог, госпитализируют... В районе локтя появилась тяжесть. Похоже, пошёл отёк.

Левковцев сел рядом с ней, напротив врачей.

— Как самочувствие? Болит?

— Болит, — призналась Арина и пошевелила рукой. — Но не сильно. Некритично. Перелома нет. Вывих, и то небольшой.

— Девушка, большой или небольшой, это определит врач в приёмном отделении! — строго сказала одна из врачей скорой, женщина в возрасте. — В любом случае отправят на рентген.

— Люда, пойми, это для твоего же блага, — терпеливо сказал Левковцев. — Если травма небольшая, восстановишься и будешь участвовать в чемпионате области. Если рука двигается, значит, хорошо отделалась.

— А время? — уныло спросила Арина. — Я сейчас надеялась ещё больше прибавить, а так получится, начну готовиться за несколько дней, с того же уровня.

— Мамочка родная, это же Люда Хмельницкая! — воскликнула второй врач скорой, девушка лет двадцати пяти, всё время разглядывавшая Арину. — Про неё же в газете писали! Татьяна Викторовна! Неужели вы не узнали?

— И правда! — вдруг заулыбалась врач. — У меня дочка, Дашка, все уши прогудела про фигурное катание. Жаль, конечно, что всё так получилось, Люда. Вот уж никогда бы не подумала, что так встретимся.

— Ничего! Всё будет хорошо! — заверила молодая врач. — Я тебя провожу, куда надо, чтоб всё было без очереди. Скажу сразу — если рука двигается, а боль локализована лишь в районе локтя — скорее всего, небольшое растяжение связок. Ничего страшного. За неделю-две заживёт. Меня, кстати, Ирина звать. Я твоя большая поклонница!

Левковцев скептически посмотрел на врачей, но ничего не сказал. Как профессионал он понимал — одно дело, если травмируется обычный человек, который в шине хоть месяц проходить может, а потом пару месяцев восстанавливаться, и совсем другое дело, если даже небольшая травма у спортсмена. После неё мало выйти на полное выздоровление. Потом нужно время для реабилитации и восстановление хотя бы прежней спортивной кондиции, не говоря уже о прибавке мастерства и результатов. Хотя... Как раз у Хмельницкой уже был случай, когда после того злосчастного падения и удара головой она прибавила в мастерстве в несколько раз.

Скорая подъехала к санпропускнику знакомой Арине больницы, врачи помогли ей выбраться из машины, невзирая на слабые протесты Арины, что она абсолютно здорова. То, что врачи помогают городской знаменитости, казалось им из ряда вон выходящим явлением в рутинной работе. Они хотели дотронуться до звезды!

В приёмном отделении травматологии толпилось много народа — в основном прохожие, поскользнувшиеся на тротуарах, и дети с подростками, свалившиеся с горки. Сидеть бы тут Арине с Левковцевым порядочно времени, но Ирина уверенно зашла в кабинет травматолога и через несколько секунд, заговорщицки подмигнув, позвала Арину к себе. Левковцев тоже хотел зайти, но Ирина его отстранила уверенным взмахом руки.

— А вы куда это, товарищ тренер? Девочке там придётся раздеваться. Подождите в коридоре.

Левковцеву пришлось остаться в коридоре и сполна ощутить на себе волну негодования людей, ждущих приёма у травматолога.

— Ни стыда ни совести нет! — недовольно проворчал мужик в рабочей телогрейке и ушанке с забинтованной кистью, стоявший у двери кабинета. — Я уже два часа тут стою, мочи нет. То из стационара привозят на каталках, то знакомые и блатные приходят без очереди.

— А ты зачем пускаешь всех подряд??? — возмутилась бабка в серой пушистой шали и в мутоновой шубе, сидящая на лавочке и поддерживающая руку. — Все так и будут через тебя идти. С энтих мужиков толку как от козла молока! Ты встань напротив двери и не пущщай никого!

Глядя на них и вся очередь начала возмущаться и выступать, специально громко, чтобы Левковцев понял, что эта ругань по его душу. Тренер не стал связываться, отошёл подальше и сел на пустую лавочку.

... Пока Левковцев принимал на себя всю волну негатива разгневанных пациентов травматологического отделения городской больницы, в кабинете директора ДЮСШОР города Екатинска проходил нелицеприятный разговор между директором этого заведения товарищем Каганцевым и главным тренером ДЮСШОР ЦСКА товарищем Жуком. По статусу Каганцев был выше, чем Жук, но по номенклатурной иерархии московский гость, конечно, стоял выше, ибо директоров спортивных школ в СССР тысячи, а Станислав Жук — один. Исходя из этого и строился весь разговор.

— Меня сюда направили с вполне определённой целью! — заявил Жук. — Федерация фигурного катания заявила, что тут есть две перспективных спортсменки. И чтобы я их посмотрел и оценил, в расчёте на олимпиаду в Калгари. Что я вижу? Что я вижу, товарищ Каганцев? Где перспективные спортсменки, которые удивили партийное руководство? Соколовская катает средненький контент, на уровне юниорки. В Москве таким лицедейством удивить кого-либо очень трудно. Другая что-то продемонстрировала, похожее на тройные прыжки, но все два раза неудачно. В результате уехала на скорой помощи. Что мне говорить председателю федерации?

— Вы видели только небольшую часть тренировочного процесса, товарищ Жук! — заявил Каганцев. — В спорте всякое может быть. Сегодня девушкам не повезло. Завтра повезёт. Они ж ещё подростки!

— Моё мнение остаётся прежним, — непримиримо сказал Жук. — Соколовскую я посмотрю и, возможно, возьму к себе. Ту, которая уехала на скорой, оставлю вам. Учите её тройным сами. Мне в песочнице барахтаться не пристало. Мне золото для страны брать надо.

Эх, знала бы Марина Соколовская, что о ней идёт разговор, как у двух бар, торгующих породистую лошадь или гончую...

Глава 2. Врачебные дела

В кабинете экстренной травматологии было весело. Травматолог Моисей Рудольфович Свирский был основательно подшофе. Об этом говорили весёлое поведение, красные глаза и хриплый голос. Хотя, возможно, хриплый голос был от папирос «Беломорканал», которые травматолог курил почти безостановочно, не успевая опорожнять переполненную пепельницу в окно, под которым уже образовалась груда бычков размером с сугроб. Впрочем, как специалисту, Свирскому не было равных. Принимали вместе с ним две медсестры, весьма дородных дамы. Одна делала перевязки и накладывала гипс, что само по себе предполагало наличие немалой силы, другая быстро писала карточки и рецепты нечитаемым почерком, что было тоже полезным навыком.

— Полных лет сколько тебе? Имя, фамилия, отчество, место жительства, — невозмутимо спросил Свирский, давая рукой знак медсестре, сидящей за столом напротив, писать данные в журнале приёма.

— Эмм... Шестнадцать. То есть, четырнадцать, — смущённо пробормотала Арина. — Хмельницкая Людмила Александровна. Улица Кирова, дом 72.

— Так и пишите, Алевтина Евгеньевна, возраст четырнадцать тире шестнадцать лет, — сострил Свирский, считавший себя большим балагуром и острословом. — Итак, на что жалуемся?

— Я спортсменка, фигуристка. Упала на катке. На лёд. На руку, то есть, — объяснила Арина и показала повреждённую руку. — В локте болит.

— Ясно. Разденься там за ширмой, пожалуйста, Людмила, до майки, чтобы я посмотрел локоть, — попросил Свирский и закурил новую беломорину.

Арина прошла за белую ширму, сняла шапку, шарф, куртку, олимпийку и осталась в белой майке с надписью «СССР» на груди. Потом прошла к Свирскому и встала прямо напротив него. Травматолог, не выпуская папиросину изо рта, лишь перекатив её на одну сторону, ощупал травмированный локоть.

— Здесь болит? А здесь? Согни, разогни. Пошевели пальцами. Пальцы не немеют? Мурашки по коже не бегут? Хорошо. Значит, нерв не передавлен. Перелома похоже, нет. Но рентген пройти придётся на всякий пожарный. Садись, Людмила. В общем так...

Свирский задумался, потом продолжил.

— Перелома у тебя нет, так же как смещения головок костей. Вывих несильный. Повлёк за собой скорей всего, микрорастяжение отдельных нитей сухожилий. Слушай внимательно. Сейчас я напишу тебе направление на ренген, на этом же этаже, 108 кабинет, подойдёшь к медсестре. Снимки придут ко мне и я посмотрю их, но они готовы только через неделю будут, потом пошлём в спортивный диспансер Миронову. В остальном, лечение консервативное. Обезболивающие таблетки анальгин, три раза в день после еды, и уколы в процедурном кабинете — тримекаин и витамин В. Физиотерапия. Магнит или парафин. Напишу заключение, пойдёшь по нему к Миронову, может, он ещё что-то добавит. Сегодня он уже не принимает, так что завтра.

— А... — робко промямлила Арина. — Мне что, больничный дадут?

— Естественно! — Свирский потушил беломорину в пепельнице жёлтыми от табака пальцами. — Минимум неделя покоя. Желательна была бы иммобилизация в шине, но я думаю, это излишнее. Да... Мочи тряпку в холодной воде и прикладывай к локтю, по крайней мере, сегодня. Надо было сразу это сделать. Пока одевайся.

Мрачная Арина оделась, взяла направление на рентген, заключение осмотра травматолога и вышла в коридор в сопровождении врача Ирины.

— Вот она, краля писаная, что без очереди вошла! — заорал мужик и хотел добавить что-то ещё, но его чуть не силком затолкнула в кабинет бабка в мутоновой шубе.

— Иди уже, рот опять раскрыл!

Правда, зашедшего тут же отправил восвояси Свирский, решивший с медсёстрами попить чайку, или чего покрепче.

— Мужчина! Вас приглашали? — недовольно спросил травматолог. — Выйдите, пожалуйста, в коридор. Перерыв десять минут на санобработку помещения.

Мужик был сильно недоволен, но что-то возразить не решился, с унылым видом вышел в коридор и замер опять у двери кабинета, прислонившись к стенке.

В рентгенкабинете тоже очередь была, хотя и небольшая. В основном больные из стационара. Но Ирина и здесь взяла смущённую Арину за руку и прошла в кабинет, над которым горела красная грозная надпись «Не входить! Работает рентгеновский аппарат!».

— Марья Ивановна! Я тебе пациентку привела! — радостно заявила Ира, затащив Арину в кабинет. — Побыстрее надо сделать. Там Свирский рентген локтя прописал.

— Прям быстрее? — улыбнулась рентгенолог Мария Ивановна, сухопарая женщина лет сорока, неспешно пившая чай.

Странно, но в рентгеновской комнате никого не было. Рентгенолог тоже решила попить чайку с плюшками.

— Ты что, не видишь??? Это же Люда Хмельницкая! — возмущенно сказала Ирина и почти бухнулась на стул рядом со столом рентгенолога. — К тебе так Пугачёву или Лещенко привезут, а ты будешь спрашивать, кто это и почему срочно.

— Да? — на Арину глянули быстрые внимательные глаза Марии Ивановны. — И точно, Люда. Что с тобой приключилось, милая? Мы же вчера ещё тебя в добром здравии видели на катке.

— Неудачное падение... — смущённо сказала Арина, не зная, куда девать руки, и решившая, что лучше держать их впереди, положив ладонь на ладонь.

— Ясно. Что там Свирский написал? Так... Рентген локтевого сустава. — Мария Ивановна отложила чай с плюшками и прочитала заключение травматолога. — Ну что ж, проходи, раздевайся до маечки. На животик и колени положи вот те тяжелые подушки. Подожди, Люда, сейчас я ей помогу.

Мария Ивановна зашла в рентгеновскую, усадила Арину на стул, положила левую руку на подставку, подвела к ней излучающую голову рентгеновского аппарата, сама прошла в кабинет и через толстое стекло посмотрела на Арину, замершую в недвижении.

— Не дыши три секунды! На счёт три дыши. Начали! Раз, два, три. Не дыши! Раз, два, три, можешь дышать! — по громкой связи сказала Мария Ивановна. — Всё, Люда, можешь одеваться. Результаты через неделю, отдам Свирскому, а он уже передаст, куда вы там договаривались.

Через пару минут Арина вышла из рентген-кабинета, словив на себе неприязненные взгляды очередников, однако Ирина, привыкшая ко всему, не обращала на них никакого внимания.

— Слушай, Люда, а тебе далеко до дома ехать? — вдруг спросила Ирина. — Мы могли бы тебя довезти.

— Да мне порядком... — осторожно ответила Арина. — Я в Рабочем посёлке живу. Это очень далеко!

— Не соседний же город! — рассмеялась Ирина и опять потащила Арину за собой. — Пошли! Дядя Коля за десять минут довезёт!

На крыльце санпропускника их встретил Левковцев, замучавшийся от безделья и пустого времяпровождения.

— Что врач сказал? — первым делом спросил он.

— Сказал, всё прекрасно! — соврала Арина, но тут же раскаялась в своих словах, ведь врать — аморально! — Сказал, что направит в спортивный диспансер, к нашему врачу, и он уже даст заключение. Но предварительно — перелома нет. Небольшой вывих. Тренироваться можно!

— Принесёшь справку от Филиппа Ивановича Миронова, тогда допущу до тренировок! — решительно сказал Левковцев. — А сейчас пока ты свободна. Лечись, Люда. Здоровье — это главное.

Не обращая внимания на возмущённый взгляд Арины, Левковцев пошёл по улице. Арина решила, что раз предлагают её довезти до дома, отказываться было бы не комильфо, поэтому на предложение Ирины ответила согласием. Домчали быстро, с ветерком, и уже через пятнадцать минут скорая помощь затормозила у последнего подъезда дома номер 72 по улице Кирова.

Мама сразу что-то почувствовала, когда Арина зашла в квартиру, положила рюкзак на пол и села на пуфик, закрыв лицо руками.

— Что случилось, Люся? — недоумённо и встревоженно спросила она. — На тренировке что-то или на улице?

— На тренировке, — нехотя сказала Арина. — Упала, травмировала локоть. Сейчас стоит вопрос о лечении.

— Как же так, малышка? Иди сюда, обниму тебя! — мама обняла Арину и очень хотелось заплакать, но Арина подумала, что слезами делу не поможешь, поэтому только промолчала.

— До тренировок тебя не допустили?

— Нет! — мрачно ответила Арина. — Завтра пойду в больницу. А сейчас давай компресс сделаем на локоть. Врач сказал, хотя я думаю, уже поздно — отёк пошёл.

— Ничего не поздно! — заявила Дарья Леонидовна. — Сейчас сделаю компресс с холодной водой и камфорой и оставим на ночь. Потом пойдёшь в больницу.

— И в школу опять придётся не ходить, — задумчиво сказала Арина, начав раздеваться. — Хотя, это не проблема, а вот тренировки...

— Лечись, Люся, лечись! — настоятельно сказала мама. — Если рука двигается, то через недельку вернёшься к тренировкам.

Эта травма хоть и была малозначительная по сравнению с теми, которыми Арина была свидетельницей за свою спортивную карьеру, а там были и открытые переломы костей прямо посреди проката, и разрывы мышц, и полный отрыв сухожилий от костей, она подразумевала длительное восстановление. И самое главное, без руки невозможно кататься — в сохранении координации руки являются главными частями тела. Когда Арина сидела на больничном из-за травмы головы, кататься всё-таки было можно, хоть и без разрешения врачей.

Арина попробовала поднять руку и сделать простое движение и не смогла. Боль была небольшая, но отсутствие подвижности стало приличным. Очевидно, что если продолжать заниматься спортом, боль только усилится и может произойти нечто ещё более серьёзное. Впрочем, не сидеть же дома!

После ужина мама достала из шкафа бутылку со странно пахнущим раствором и сделала компресс, наложив повязку на локоть и замотав бинтом.

— Что это? — спросила Арина, подозрительно понюхав повязку и покосившись на маму.

— Это водный раствор камфоры, как будто не знаешь, Люся, — с удивлением ответила мама. — Основное средство от ушибов. Тебе в детстве десятки раз делали этот компресс. Ты опять начала шутить? Совсем несмешно в твоём положении! Завтра с чего день начнёшь?

— Начну с того, что поеду в спортивный диспансер! — заявила Арина. — Потом в школу, а дальше в зависимости от того, что мне скажет врач. Если абсолютный покой, в школу ходить я всё равно буду, кроме физкультуры. И на тренировки тоже. Хотя бы посижу у льда.

— Дело твоё! — пожала плечами мама. — На твоём месте я бы полностью сосредоточилась на излечении.

— А где бабушка? — спросила Арина, заметив, что Антонины Никифоровны нет дома.

— Ушла погулять, — лукаво улыбнулась мама. — Не сидеть же ей дома днями и вечерами. В город она редко выбирается из села, вся в работе. А здесь и в кино охота сходить и в ресторан.

— С директором нашей школы что ли? С Валентином Петровичем? — с любопытством спросила Арина. — Фига себе романтик пати!

— Люся! Это что такое? —укоризненно спросила мама, даже прекратив накладывать суп в тарелку. — Лезть в чужую личную жизнь неприлично! Это не твоё дело, куда и с кем ходит бабушка!

— Эмм... Да, прошу прощения, — смущённо согласилась Арина, осторожно пробуя суп. Гороховый! С колбасой! Ладно уж, пойдёт. По вкусу почти как тот гороховый супчик «Айдахо» с копчёными свиными рёбрами от супершефа ресторана «Никулин» на Цветном бульваре. Пробовали его, естественно, со Смеловой, и нашли, что он очень и очень неплох.

Вечером поменяли повязку, и Арин пошла спать. Утро встретило большим сюрпризом. Размотав повязку, Ариан почувствовала, что опухоль почти спала, а боль так и вообще ушла бесследно. Чуть побаливало под кожей при нажатии, но движения руки восстановились почти полностью. Однако форсировать подготовку всё равно не следовало.

На улице уже чувствовалось приближение весны, день удлинился, понемногу солнце топило лёд, и с крыш начали торчать сосульки. Снегопадов становилось всё меньше, а солнечных дней с температурой, близкой к нулю, всё больше. Вот и сейчас Арина вышла из подъезда и остановилась, посмотрев на начавшее светлеть небо, и услышав щебет птиц на деревьях. Скоро весна... И внутри неясное томление по чему-то несбыточному и прекрасному.

— Чего стоишь? Привет! — рядом с Ариной стояла Аня в смешной шапке с ушками и коротком пальто. На плечах ранец. Арина мельком посмотрела на стройные ноги маман — они были в одних мохеровых гетрах. Пальто расстёгнуто, шарфа нет, шея голая, торчит пионерский галстук.

— А ты не легко ли оделась? — с неудовольствием спросила Арина, показав на колготки и распахнутое пальто. — Так и простыть можно, и мочевой застудить и вообще... Знаешь ли... На репродуктивной системе воздействие холода очень отрицательно сказывается! Ты о детях своих будущих подумай!

— Чииивооо? — округлила глаза Аня. — Нифига ты заговорила, Люська, как в книжке или газете! Да ну тебя, вреднюка! Побежали лучше вперегонки! Кто последняя, та дура!

Аня побежала по льду, но вдруг поскользнулась и свалилась на бок. Впрочем, каким-то чудом она сумела сгруппироваться, и падение получилось не очень болезненным. Аня неприлично выразилась и стала подниматься. Арина подошла, чтобы помочь, и тут увидела что-то, вывалившееся из кармана пальто маман. Это что ещё такое??? Там лежали... сигареты. Синяя пачка «Космоса»! Маман, воровато оглянувшись, хотела её поднять, чтобы сунуть обратно в карман, но поздно. Её подняла Арина!

— Так! Это чё за хрень??? — сурово спросила она, показывая пачку Ане. — Ты чё, куришь??? Тебе только тринадцать!

— Это не мои! — соврала Аня и протянула руку за пачкой. — Но ты всё равно отдай её, пожалуйста! Пожалуйстааа, Люся!

— Я сейчас сломаю их! — предупредила рассвирипевшая Арина.

— Не надо! — захныкала Аня. — Они семьдесят копеек стоят! Пожалуйста, отдай мне и никому не говори!

Скептически хмыкнув, Арина отдала сигареты маман и осмотрела её с ног до головы. Дерьмо! Вот тебе и встречу новый день с чашечкой кофе и сигареткой! Анна Александровна курила. Немного и редко, но всё-таки. Для матери спортсменки более чем странно... А оно вот что получается. Анька курит со школы! И надо её срочно отучать!

— Ты знаешь, что курить — здоровью вредить? — поучающим тоном спросила Арина. — Нафиг тебе это надо?

— Чё хочу, то и ворочу! — дерзко ответила маман, искоса глянув на Арину синим глазом. — Ты меня обещала на коньках научить кататься! Ну и? Где обещанное слово?

— Давай! Сегодня вечером приходи на каток, — согласилась Арина. — Я, правда, немного не в кондиции. Просто покажу тебе, с чего начинать.

— Как это не в кондиции? — спросила Аня и вдруг, как будто только сейчас увидела, что Арина не в школьной форме и без портфеля. — Что случилось? Ты не на уроки?

— Нет, — покачала головой Арина. — Я вчера упала на тренировке, сейчас еду в больницу. Что скажет врач, не знаю. Может, больничный, может, допустит до тренировок. Но рука...

Арина подняла руку и пошевелила ей. Несомненно, боль и отёк ушли. Камфорная повязка сделала своё дело. Вот только поверит ли в это Миронов?

...Миронов, ожидаемо, не поверил. Просмотрев заключение травматолога, велел раздеться и показать локоть.

— Отёка нет, боли тоже нет, если тебе верить, — Миронов ощупал руку и ненадолго задумался. — Рентген привезут через неделю. Без его результатов я не имею права допустить тебя до тренировок. На неделю я отстраняю тебя от тренировок и от школы. Лечись, Хмельницкая. Вот направление на физиопроцедуры. Походишь на УВЧ пять раз. Обезболивающие таблетки тебе не нужны, раз боли нет. Уколы... Нет, уколы тоже ни к чему. Купишь в аптеке витамины, будешь принимать перорально. Сейчас напишу рецепт. Остальное всё то же — здоровая еда, максимум овощей и фруктов, минимум нагрузок.

— Но Филипп Иванович! — жалобно пропищала Арина. — Со мной же всё в порядке! Боли нет! Отёка нет! Скованности нет! Зачем держать меня на больничном???

— Вот закончишь медицинский институт, Хмельницкая, потом будешь давать мне указания, как лечить и что лечить! — сурово отпарировал врач и словно поставил точку в разговоре, с силой ударив печатью по рецепту. — Разговор закончен! Поставишь на рецепте ещё один штамп в регистратуре и свободна на неделю. Вот направление на физио, придёшь ко мне через неделю. Чтоб на обратной стороне стояла отметка о посещении процедур. Дата и подпись врача. Свободна!

Недовольная Арина взяла бумажки и вышла из кабинета спортивного врача. Ситуация развивалась по наихудшему сценарию...

Глава 3. Расклады на областной чемпионат

В кабинете физиотерапии было тихо и малолюдно. Врач взяла у Арины направление и велела зайти в кабинку с ширмой.

— Ходить будешь в это же время! — заявила врач, заполняя журнал посещений. — Позже народу побольше будет. И не забудь с собой простынку захватить. Сейчас уже ладно, положи на кушетку кофту. Какой локоть? Левый?

Врач закрепила на руке Арины электроды и включила аппарат.

— Сейчас я буду увеличивать мощность, как будет нормально, скажи! — предупредила врач и щёлкнула тумблером..

Выставив требуемый режим работы, она ушла. Арина осталась лежать в раздумьях. В очередной раз повела себя как дура. Кого во всём винить? Естественно, себя. Хотела произвести впечатление на Соколовскую. Зачем? Для чего? Марина и так подчеркнула, что считает Арину сильнее себя. А сейчас вся эта клоунада выглядела смешно и до крайности глупо. Теперь Соковская поедет в Свердловск, а Арина останется ходить в больницу и лежать на этой кушетке...

Начинать подготовку следовало с того, чтобы узнать возможных конкуренток. Чего стоит ждать от тех, кто заявится на областной чемпионат. Во времена Арины проще некуда — в интернете зайди на страницу Федерации фигурного катания, открой список заявленных фигуристок на нужный чемпионат, изучи фамилии, щёлкни по стартам, в которых они участвовали и чего там добились. Посмотри итоговые протоколы и списки выполненных элементов. Напрасно рвать жилы не стоит. Если у сильнейшей конкурентки контент намного слабее твоего по технике, значит, нужно накатывать то, что гарантированно перекроет его по базе. Показывать контент чемпионата мира на чемпионате водокачки — напрасная трата времени и сил. Однако Арина сегодня сделала именно это.

После физиотерапии Арина поехала в ДЮСШОР. Если уж на тренировки нельзя ходить, то, возможно, на них можно просто присутствовать... На часах 10 утра. Самый разгар занятий младшей группы. Арина тихонько прокралась на каток и незаметно присела на лавочку, на которой спортсмены готовились к тренировкам и стартам. Левковцев занимался с малышнёй, терпеливо подсказывая и направляя. Дети в этой группе занимались от 7 до 12 лет, были уже с юношескими разрядами и понятие имели, как кататься, но делали всё медленно и пока ещё коряво. Естественно, Анжелика Барышникова смотрелась на их фоне чемпионкой в своём возрасте, поэтому её и перевели к юниорам, в старшую группу, где она уже начинала показывать неплохие результаты.

— Люда, а ты чего пришла? — удивлённо спросил тренер и медленно подкатил к бортику. — Я тебе кажется, сказал о твоих условиях допуска к тренировкам.

Однако... Голос его, кажется, был неуверенный, и выражение лица непонятное. То ли недоволен, то ли наоборот, доволен, что увидел её.

— Смотрите, смотрите, ребята! Это Люда Хмельницкая! — крикнул кто-то из детей и весь тренировочный процесс оказался даже не скомкан, а напрочь сорван.

Дети толпой сгрудились у бортика рядом с Левковцевым и вытянули шеи, пытаясь друг из-за друга разглядеть ставшую знаменитой Арину. Чем, конечно же, вогнали виновницу срыва тренировки в полнейшее смущение и краску.

— Эмм... Я бесконечно благодарна за ваше признание... Но прошу вас... Не стоит... — смущённо промямлила покрасневшая Арина. — Прошу вас, ребята, вернитесь к занятиям.

— Вот видишь, что происходит с одним твоим появлением, — сказал смеющийся Левковцев и махнул рукой, словно прогоняя надоедливых щенков. — Так! Тренировка на сегодня закончена. Все в раздевалку!

Дети один за другим подходили к Арине, чтобы потрогать её, поздороваться, познакомиться, да и просто увидеть эту легендарную Хмельницкую, которая прыгает тройные прыжки и катается как чемпионка мира. Левковцев задумчиво смотрел на всю эту чехарду и о чём-то думал. Естественно, он не был каким-то деспотом и буквоедом. Прекрасно понимал расклады и знал, что лучше ехать на чемпионат области с двумя сильными девочками, чем с одной. А ещё он знал кое-что ещё...

...То, что в спортшколе побывал Станислав Жук, Левковцев узнал сегодня утром на планёрке у директора ДЮСШОР Каганцева. Сначала разговор проходил по обычному сценарию. Директор рассказывал про текущие события. Потом тренеры рассказывали, что у них случилось нового. Так было каждый день. Но сегодня директор попросил тренера секции фигурного катания остаться, после того как отпустил остальных присутствующих.

— Вы знаете, Владислав Сергеевич, что вчера в нашей школе побывал Станислав Жук? — важно спросил Каганцев. — И был именно на тренировке вашей юниорской группы старшего возраста? Которую вы проводили с целиковыми прокатами соревновательных программ.

— Не знаю, — удивлённо ответил Левковцев. — Не видел. Занимался с детьми, потом происшествие с Хмельницкой. А зачем он приезжал?

— Его направила к нам Москва, а точнее, федерация фигурного катания. Для того, чтобы посмотреть, что у нас тут происходит. Из-за всем известных событий федерации пришлось менять регламент допуска на областной старт. Да, Владислав Сергеевич! Можете быть довольны! Хмельницкая получила официальную путёвку на область.

— Это, наверное, товарищ Ельцин посодействовал? — догадался Левковцев. — Однако, надо признать, это правильное решение.

— Правильное, — согласился Каганцев. — Однако партия смотрит глубже и дальше, как бы пафосно это ни звучало. Мне Жук сказал, что ему дали задание подготовить нашу фигуристку к Олимпиаде в Калгари.

— Что-о-о? — удивлённо протянул Левковцев и чуть не упал со стула. — При чём тут мы-то? Неужели в стране больше нет никого?

— В стране есть кому представлять СССР за рубежом, — пожал плечами директор. — Нет лишь той спортсменки, которая гарантированно может пройти через Катарину Витт и Мидори Ито. И партия дала Жуку задание — подготовить фигуристку, способную взять золото. По крайней мере, мне так сказал этот заслуженный тренер. Сам я в федерацию ещё не звонил. И звонить не собираюсь. Если меня не поставили в известность про это дело, значит, дело совершенно секретное и обсуждаться будет только кулуарно. Понимаете?

— Понимаю, — покачал головой Левковцев. — У меня заберут обеих учениц, которых я пестовал с раннего детства, и мы с вами останемся на бобах... Произойдёт то, чего вы не хотели и о чём меня предупреждали.

— А куда деваться, дорогой Владислав Сергеевич! — развёл руками Каганцев, встал со стула и стал прохаживаться по кабинету, жестикулируя руками и как будто разговаривая сам с собой. — Дело это государственное. Тут уже не до игры в папы-дочки. Интересы государства всегда должны быть на первом месте. Нам придётся отдать Жуку одну из учениц. Это говорилось ещё при Ельцине. Однако... Ельцин был против того, чтоб в Москву забрали Хмельницкую. И скорее всего, будет против того, чтоб забрали Соколовскую. Он хочет, чтобы обе девочки представляли Екатинск и Свердловск на стартах всех уровней.

— Одну забрали? — удивился Левковцев. — Вы ж говорили про обеих.

— Одну. И это будет Марина Соколовская. Потому что федерация хочет развести сильных спортсменов из одного клуба, чтобы больше не было проблем с судейством.

— Но стабильные тройные прыжки только у Хмельницкой, — осторожно сказал тренер. — Я думал, если такое когда-либо случится, Москва заберёт именно её.

— Жуку не понравилась хореография и манера катания Люды, — покачал головой Каганцев. — Он не увидел в ней перспектив. Назвал жалким фиглярством и лицедейством на льду. Сказал, что ледовая балерина ему не нужна, а нужна спортсменка. Тем более на его глазах Люда два раза упала с тройных, что, сами понимаете, сильно испортило её репутацию. Жук сказал, что возьмёт Марину. Её он посчитал более перспективной. Вы продолжите работать с Хмельницкой. Готовьте её к чемпионату области. Соколовскую тоже. До конца сезона она будет приписана к нашей школе. Обеих девушек рассматривайте как первоочередную задачу всей вашей деятельности.

— Но она травмирована! — осторожно напомнил Левковцев. — Растяжение связок локтя.

— Если придёт сама, допустите до тренировок! — велел Каганцев. — Рука не нога, кататься может, и ладно. Понемногу пусть раскатывается, иначе, пропустив неделю, отстанет ещё больше. Её уже заявили на чемпионат и дали путёвку. Отказываться невозможно.

— А Марина? — помолчав, спросил Левковцев. — Она будет согласна на переход в ЦСКА? Или мнение спортсменки не учитывается?

— Вы что, издеваетесь, Владислав Сергеевич? — рассмеялся Каганцев. — Жить и тренироваться в Москве, да ещё когда такие перспективы открываются перед тобой? Вы хоть представляете себе? Да она на седьмом небе от счастья будет! Естественно, переход будет после окончания сезона. Подготовьте Марину к областному чемпионату, чтобы она хорошо проявила себя. Об остальном позаботятся другие люди.

Левковцев шёл с планёрки и думал о Соколовской. Несмотря на её тяжёлый характер, привык к девочке, чего уж там... Это называется «сработались». Будет грустно без неё... Но и отговаривать фигуристку от перехода в Москву тоже не было смысла — правильно говорил директор. Перед девчонкой открываются перспективы, возможность изменить свою судьбу. Никто не вправе отказывать ей в этом. Пусть сама решает, где жить и тренироваться.

Хмельницкая... Значит, нужно понемногу начинать заниматься с ней, несмотря на травму. Раз директор разрешил... Правда, официально, естественно, такого разрешения не было. Каганцев в устной форме спихнул ответственность за возможные последствия неразрешённых тренировок с себя на подчинённого. Так было всегда и везде...

... — Люда, пойдём в тренерскую, нам нужно поговорить кое о чём, — слегка смущаясь, попросил Левковцев. — Это касается тебя.

В тренерской никого, как всегда. Левковцев указал на стул у своего рабочего места, сам сел напротив. Немного помолчал, барабаня пальцами по столу, как будто не зная, как начать разговор.

— Покажи заключение, я посмотрю, что написал Миронов, — наконец решился к разговору тренер.

— Да там ничего такого... особого... —заявила Арина, подавая бумажку. — И я уже на физиолечение хожу. Вот! Тренироваться я могу!

Левковцев покрутил в руках бумажку, краем глаза посмотрел на неё и положил на стол. Как человек порядочный, он не мог допустить, чтобы ребёнка, как куклу, дёргали за верёвочки, используя в своих интересах. Пусть даже и во благо государства. Поэтому решил сказать ей в открытую. Иначе бы не смог.

— Скажу откровенно, Люда, это не в моих правилах... — негромко сказал Левковцев. — Но нас поставили в такие условия, что мы не можем отказаться. Впрочем, это в твоих интересах и ты сама это хочешь. А дело обстоит так... В вас с Мариной поверили. На самом высоком уровне. Ради твоего допуска на чемпионат области поменяли правила отбора. Чтобы вы с Мариной не давили друг друга в песочнице, вас решили разделить. Марина после чемпионата области отправится в Москву, в ЦСКА. Ты останешься здесь.

— Соколовская будет выступать за ЦСКА? — с удивлением спросила Арина. — Любопытно...

А любопытно было потому, что в современное время фанаты «Хрустальной звезды» враждовали с фанатами ЦСКА и всячески хейтили их фигуристок и тренеров. В фанатской среде ходило поверье, что ЦСКА, как клуб армейский, государственный и более близкий к власти, имеет огромное преимущество перед другими спортивными школами. Ходили слухи, что и федерация стоит сильно ближе к армейцам, и судьи закрывают глаза на ошибки фигуристов этого клуба, да и в целом там кисельные берега, и любой фигурист ЦСКА получает мешки денег.

Правда это или нет, сказать сложно, но иногда и правда решения судей по отношению к армейцам казались странными, и всегда в их пользу. Поэтому Арина только представила Соколовскую в ЦСКА, а себя здесь, сразу всплыла мысль о фанатских разборках, вражде клубов и тому подобном. Эти мысли чуть не вызвали такой приступ смеха, что Арина с трудом сдержалась, вызвав удивление Левковцева.

— Люда? Что с тобой? Что-то насмешило? Расскажи, посмеемся вместе.

— Нет, Владислав Сергеевич! — заявила покрасневшая Арина. — Это я так... Про себя... А если говорить обо мне... Вас смущает, что вы идёте на поводу у начальства и сожалеете об этом, но но не можете отказаться? Я правильно поняла?

— Совершенно верно, Люда! — согласно кивнул головой Левковцев, удивившись догадливости Хмельницкой. — Одно дело, когда ты ходила тренироваться с риском для здоровья, для себя. Совсем другое дело, когда тебя используют втёмную. Поэтому ты имеешь право знать мою позицию. Я не враг тебе, который хочет отстранить тебя от тренировок. В любом случае, через неделю ты бы ходила на тренировки. Но на меня надавили. Поэтому можешь ходить сейчас. В штатном режиме. Я лишь снижу уровень нагрузок.

— Сегодня мне не получится заниматься ледовой тренировкой! — заявила Арина. — Не взяла коньки и форму. Я пришла по другому поводу. Мне нужно знать, какие на области у меня будут соперницы. В связи с этим скорректировать объём тренировок. Не стоит лишний раз долбить тройные прыжки, если у соперниц их мало. Наверняка, у вас есть списки соперниц Марины. Она два раза была на чемпионате области.

— Хорошо, — согласился Левковцев. — У меня есть эти данные.

Открыв ящик стола он достал толстую общую тетрадь и стал перелистывать страницы, но потом отвлекся от этого занятия и посмотрел на Арину.

— Первым делом скажу про Марину. Мы наверняка разучим тройной сальхов и тройной тулуп. И наверняка в короткой мы прыгнем каскад тройной сальхов — двойной тулуп. В произвольной... Тот же самый каскад, плюс одиночный тройной сальхов. Следом одиночный тройной тулуп. Четыре тройных за две программы гарантируют ей первое-второе место. Других конкуренток с таким техническим набором у неё почти нет.

— Но этот контент надо ещё прыгнуть — заметила Арина, внимательно слушая тренера. — Марина только начала разучивать тройные.

— Марина на пике формы! — заявил Левковцев. — И у ней сейчас очень высокий уровень мотивированности. Такое я первый раз вижу. Она прямая конкурентка всем. Давай теперь про тебя. В короткой программе тебе не нужно лезть на рожон. Каскада с двойным флипом вполне хватит. Одиночный тройной лутц поставит тебя в технике выше Марины. Короткую ты возьмёшь, как брала и тут. В произвольной у тебя три тройных. Тройной лутц в каскаде с двойным тулупом, одиночные тройные лутц и флип. Люда... Больше тебе ничего не надо делать в сегодняшней кондиции! Это предел! Не гробь себя!

— Не буду! — уверенно сказала Арина. — Есть кто сильный из области?

— Есть, — согласился Левковцев. — Самая сильная фигуристка это Таня Малинина. Ей 14 лет. Чемпионка Новосибирска и Свердловска. Кандидат в мастера спорта. В прошлом году стала серебряным призёром первенства СССР среди юниоров. В следующем сезоне она стартует по взрослым, так как летом ей исполнится 15 лет. С большой долей вероятности, если не станет чемпионкой СССР, то в призы войдёт точно. Очень опасная соперница. Есть тройные сальхов и тулуп. Возможно, уже прыгает каскад тройной сальхов-тройной тулуп. Катается тонко и технично.

— Хм... — мрачно хмыкнула Арина. Задача усложнялась...

— Что? — удивился тренер. — Ты просила назвать конкуренток, и я это делаю. Есть и ещё девочки. Евгения Протасова, Александра Бойкова. Твои ровесницы. Из Первоуральской школы фигурного катания, тренер Ксенофонтов. Очень сильная школа, кстати. Малинина у него тренируется. У всех его девчонок тройные есть. Тулупы, сальховы, риттбергеры. По одному, по два. Права на ошибку у тебя нет, Люда. Но тройной лутц в короткой и три тройных в произвольной закинут тебя наверх. Только опять же... Без самоуправства и риска. Больше мне сказать тебе нечего. Соперницы есть. И очень серьёзные. Это спорт. Без соперников в нём невозможно. А сейчас ты свободна. Иди отдыхай. Завтра приходи по расписанию со своей группой.

Когда Арина ехала из ДЮСШОР в школу, испытывала двоякое чувство. Вроде бы и хорошо, что всё хорошо закончилось, а с другой стороны... Плохо, что за неё кто-то решает, что ей делать...

Глава 4. Покатушки с мамой

Насчёт школы Арина решила поговорить напрямую с директором. С одной стороны, таскаться на уроки не хотелось, с другой стороны, придётся потом так или иначе догонять. И хотя учёба пока не доставляла пока никаких проблем, запускать её не следовало. Вот уж никогда не подумала бы об этом ещё пару недель назад, когда мечтала о домашнем обучении...

— Люда! Что случилось? Почему не на уроке? — удивлённо спросил Валентин Петрович, когда Арина зашла в кабинет, робко постучав в дверь. — Уже хотели маме на работу звонить.

— Я вчера травмировалась на катке во время тренировки! — заявила Арина. — Но это так себе, ерунда! Врач прописал лишь физио! И витаминки.

— Так... Это плохо. Справка есть? Дай посмотрю! — помрачнел директор и стал читать справку, написанную Мироновым. — Всё ясно. Извини, Люда, ничего поделать не могу. Здесь написано — освобождение на неделю от тренировок и обучения в школе. Против закона я не могу пойти. Врач сказал лечиться, значит, надо лечиться. Учись дома. Я дам поручение ребятам из пионерской дружины, чтобы заносили тебе домашние задания.

— Но это только одно небольшое растяжение... — робко сказала Арина. — Я могу ходить учиться. Локоть это не слишком серьёзно. Учёбе не помешает.

— Учёбе не помешает, но наши ребята разбалуются, толкнут ненароком, или сама поскользнёшься по дороге сюда. — возразил директор. — Нет, Люда, извини, но против закона я не могу пойти. Иди домой. Встретимся через неделю. Выздоравливай. Неделя это очень немного. Пролетит, и не заметишь.

По крайней мере до вечера время точно пролетело незаметно. В середине дня раздался звонок в дверь и явился мужчина в рабочей одежде с чемоданом и мотком кабеля. Антонина Никифоровна с удивлением посмотрела на непрошенного гостя.

— А ты что хотел-то, мил-человек? — с удивлением спросила она, преградив проход.

— Хмельницкие тут живут? — важно спросил мужчина и достал из кармана блокнот. — Я мастер из городской телефонной станции. Подошла ваша очередь проводить телефонную связь. Вы аппарат купили?

— Не купили! — с ещё большим удивлением ответила бабушка. — Никто нам ничего не говорил. А где покупать-то?

— На телефонной станции и покупать, где ж ещё. Модель ТА-68. Стоимость 3 рубля 70 копеек. Если не купили ещё, у меня есть новый. Выпишу вам счёт-квитанцию, потом оплатите, — заявил мастер и достал из чемодана картонную коробку с белым телефонным аппаратом внутри. — Аппарат где у вас стоять будет? Розетку куда проводить?

Через два часа телефонный аппарат с дисковым набором номера стоял на полочке в прихожей. Правда, куда звонить и зачем звонить, было совершенно неясно. Телефонные номера ДЮСШОР, школы и маминой работы предстояло узнавать лично.

— У вас книжечка должна быть, где всё записано! — поучительным тоном сказала бабушка. — Потом Дашка придёт с работы, спросим у неё. Вот, Люська, добилась ты всё-таки своего. Будешь теперь с телефоном, как важный человек! Сначала мне было неловко за тебя, что ты себе милостей просишь, а потом поняла я, что так и надо — это ты себе сама заработала своим трудом и прилежанием. Так и дальше держись, внученька!

— Эмм... Спасибо за заботу! — смущённо поблагодарила Арина. — Постараюсь и дальше оправдать ваше доверие.

— Что ты там бормочешь? — рассмеялась бабушка. — Раз уж ты сегодня дома, помоги мне с борщом. Мамка твоя любит его.

Вечером, помня уговор с Аней, Аррина собралась на каток, естественно, выслушав несколько недовольных нотаций от мамы.

— Тебе, кажется, рекомендовано лечение, — строго сказала Дарья Владимировна. — Люся, врачей нужно слушать!

— Я скоро! — заявила Арина. — Я Аньке из 6 А обещала научить её кататься! А слово надо держать, ма!

— Пусть идёт! — разрешила бабушка. — У тебя вон телефон есть. Можно Сашке звонить, когда захочешь! И я завтра в совхоз позвоню Митричу, проверю, чем они там дышат. Хотя и так предполагаю, чем.

Арина с воодушевлением почти бежала на уличный каток. Надоело чувствовать себя больной и страдающей. Сегодня все на катке увидят настоящую звезду фигурного катания!

На пятаке у катка собралась старая компашка. Максим, его брат Стас, Саша и Аня. Маман со скрытой тревогой глянула на Арину, но тут же успокоилась, увидев, что Арина не собирается говорить о сигаретах. Стас вообще не обратил внимание на Арину, что есть, что нет. От будущего отца это выглядело странно! Анька, кажется, почуяла родственную душу!

— Ты пришла? Ура! Ура! Ура! — запрыгала от радости Аня, захлопала в ладоши и чуть не бросилась в обнимашки.

— Всем привет! — улыбнулась Арина, бросила рюкзак с коньками в снег и приземлилась на лавочку. — Чё смурные такие?

— О тебе говорят — травму получила? — с тревогой спросил Максим, с ног до головы оглядывая Арину, словно пытаясь разглядеть, что с ней не так.

— Ерунда! — махнула рукой она и, скинув варежки, стала надевать коньки. — Пойдемте покатаемся! Уникальный мастер-класс от полу чемпионки города!

Людей на катке было относительно немного, и почему, стало ясно сразу. Ступив на лёд, Арина почувствовала, что он изменился. Несколько дней погода стояла солнечная, и, хотя температура показывала слабый минус, лёд понемногу начал подтаивать. Да и не ухаживали за ним долгое время. Вся поверхность иссечена и избита. Кататься следовало крайне осторожно.

— По центру лёд неважный. Давайте там попробуем! — показала Арина на короткий борт. На расстоянии двух-трёх метров от него вроде, кататься можно.

Аня осторожно отъехала от калитки и чуть не свалилась, так разъехались ноги. Хорошо, что Арина успела схватить маман под локоть.

— Осторожно! Не спеши! — она аккуратно помогла Ане встать на ноги. — Давай начнём с ёлочки. И знаешь почему? Потому что на одной ноге кататься намного легче, чем на двух, как это ни странно звучит. Поехали. Ставь ноги пятками под углом в 90 градусов одна к другой. Делай осторожный выпад правой ногой, отталкиваясь ото льда левой. Катись. Теперь останавливайся. Делай то же самое правой ногой. Осторожно! Спешить некуда. А вы чего стоите?

Арина обернулась к остальной компании, застывшей у калитки, и махнула им рукой.

— Поехали! Покатаемся!

— Ты нас уже учила. Мы всё помним! — улыбнулся Максим.

— А вы пробуйте ещё раз! — крикнула Арина. — Повторение — мать учения. Повторяя раз за разом одно и тоже, а потом переходя к новым элементам, вы будете постоянно расти в мастерстве.

В скором времени вся компания каталась так, как показывала Арина. Пусть осторожно и неумело, но они ехали! И намного лучше, чем раньше. Аня, конечно, каталась хуже всех, но через час уже вполне уверенно стояла на льду.

— Прогресс налицо! — засмеялась Арина, когда катание надоело и решили просто погулять. — Нам, кстати, телефон провели, так что можете звонить, когда я дома. Правда, номера пока не знаю. Потом скажу.

Вечер провели нормально и разошлись по домам. Ничего подобного у Арины в её прошлой жизни не было. Если и ходили куда-то со Смеловой, то большую часть времени либо зависали в смартфонах, показывая друг другу всякую ерунду, либо говорили о всякой ерунде, опять же связанной с интернетовской ерундой. Да, они считались подругами, но дальше определённого предела в личную жизнь друг друга не заходили, потому что это было некомильфо.

— Я слежу за тобой! — грозно покачала пальцем Арина, глядя на Аню. — Смотри мне!

И эти фразы были настолько комичными, что рассмеялись все, даже не зная, что они значат.

Первая половина дня оказалась свободна из-за того, что Арину буквально прогнали из школы, но она решила время даром не терять. К 9 часам вызвала по телефону лабораторную машину и поехала на физио. Причём вызвала сама! Набирая телефонный номер на диске! Естественно, сначала прочитав паспорт аппарата. Он оказался совсем несложным!

— Сегодня ты что-то рано, — заметила Нюра Потапова, сидевшая за рулём лабораторного УАЗика. — Изменилось что-то?

— Не особо, — замялась Арина, не желая раскрывать подробности. — Буду побольше заниматься. Скоро чемпионат области. Будем опять с Мариной бодаться.

— Слушай, а какая она... Марина? — поинтересовалась Нюра. — Она такая... Словно принцесса снега и льда! Снежная королева! Как будто из сказки!

— Марина обычная девочка, — улыбнулась Арина. — Скромная и приветливая. А...

Арина помолчала, стесняясь спросить про себя, но всё-таки решилась. Вопрос был сугубо профессиональный.

— Нюра, а какой я вам показалась? Какой вы увидели меня?

— Ты показалась знойной красавицей испанкой, — ответила Нюра, на миг отвлёкшись от дороги и посмотрев на Арину, словно сомневаясь, что вот эта обычная девочка-подросток в спортивной шапочке и куртке действительно была сногсшибательной артисткой на льду. — Но всегда разной. Смотрелась очень необычно. Как будто перед тобой спектакль или фильм.

— В короткой программе я была ещё красавицей жар-птицей, — неловко хихикнула Арина. — Спасибо за ваш отзыв. Он очень важен для меня!

Образ знойной испанки... Возможно, в этом что-то есть...

После лечения пошла в ДЮСШОР, как раз к ледовой подготовке младшей группы. Мастера в это время занимались в зале ОФП. Конечно, следовало бы начать с лёгкой разминки, поэтому Арина смело открыла дверь тренажёрного зала и... Лицом к лицу столкнулась с Соколовской и Горинским! Они стояли у самой двери и о чём-то неспешно беседовали. Трое других парней занимались тоже не особенно охотно. Сезон у них был наверняка закончен, и надрываться больше положенного они не хотели. Но Соколовская... Что она делает тут?

— Привет! — поздоровалась Марина и мило улыбнулась, сверкнув острыми белоснежными зубками. «У ней-то они хорошие», — позавидовала Арина. С недавних пор она прочитала в журнале «Работница», что для отбеливания зубов надо использовать мятный зубной порошок, и стала делать эту процедуру. И результаты пошли, но пока ещё слабые.

— Здравствуй, Марина, — в ответ улыбнулась Арина, стараясь держать губы натянутыми.

— Ты тоже на дополнительную тренировку? — спросил Горинский.

— Да, буду заниматься понемногу.

— А тебе разрешили? — спросил Артур, в упор глядя на Арину. — Ты же вроде падала.

— Да. Мне разрешили. Так надо...

... 27 февраля 2021 года. Тайбэй. Китайская республика, остров Тайвань. «Тайбэй Арена» на 15 тысяч зрителей. Чемпионат мира среди юниоров 2021. Произвольная программа у девушек. Разминка последней группы участниц.

В числе сильнейших, сразу трое россиянок — Арина Стольникова, Майя Хромова и Софья Акатова. Трое других соперниц тоже очень серьёзные — японки Вакаба Саюхара, Каори Миямото и американка Бредли Теннел. Лидером после короткой Арина Стольникова, но конкурентки всего в полушаге. Все шестеро в короткой программе откатали чисто, прыгнули двойные аксели, каскады тройной лутц — тройной тулуп и обязательный тройной флип. Прыжковая база, максимально разрешённая для юниорок.

Явных фаворитов нет, но Стольникова на произвольную программу, кроме двух тройных акселей, заявила четверной лутц! Фанаты, мониторящие сайт чемпионата, сильно удивились заявке и с громадным интересом ждали произвольную. Остальные россиянки заявили по одному тройному акселю. Бредли Теннел и Каори Миямото тоже решили ограничиться одним тройным акселем. А вот Вакаба Саюхара пошла на риск, заявив, кроме двух тройных акселей, ещё и четверной тулуп, который широкая публика тоже не видела.

У бортика в толпе зарубежных тренеров стоят заслуженный тренер России Самуил Бронгауз, врач сборной по фигурному катанию, кандидат медицинских наук Алексей Фицкин и массажист Юрий Федотов с видом бандита из 90-х. Тренер двух других россиянок, Евгений Хворостов, с важным видом расположился немного поодаль. Когда объявили начало разминки, и спортсменки стали выходить на лёд, Бронгауз чуть задержал Арину.

— Ариша, пожалуйста, в который раз прошу, и даже настоятельно требую, на разминке не делай лутц. Сделаешь в прокате. Не рискуй.

— Да... Я поняла... — согласилась Арина, избегая смотреть в глаза тренеру, потому что и он, и она знали, что слова сейчас не играют никакой роли. В Стольниковой взыграл чёртов дух противоречия, который всё равно сделает всё по-своему...

Арина отвалила от бортика, и начала стремительный разгон вдоль длинного борта.

— Куда ты попёрла, засранка??? Арина! — Бронгауз с досадой плюнул на пол, хлопнул ладонью по бортику и чуть присел, закрыв глаза и схватившись обеими руками за борта. Громкий щелчок зубца по льду и звук падения тела. Падения! Она не выехала с прыжка! Зал ахнул. Бронгауз открыл глаза и увидел, что Стольникова лежит на льду. Сделала одну попытку подняться, не смогла. Вторую — тоже не смогла. На третьей всё-таки встала и покатила к бортику, держась за бедро.

До конца разминки ещё пять с половиной минут. Время есть. Бронгауз включил секундомер на золотом «Ролексе».

Федотов, дюжий бородатый мужик в спортивных штанах и спортивной куртке сборника, у калитки подхватил Арину на руки и потащил в медицинский пункт. За ним побежали Фицкин и Бронгауз. Громадная арена проводила Стольникову аплодисментами. Однако девочке было совсем невесело. Боль в бедре усиливалась с каждой секундой.

Бронгауз забежал вперёд, пинком открыл дверь медицинского пункта и Федотов положил Стольникову на кушетку, тут же отправившись разгонять тайваньских, китайских, корейских и японских журналистов, так и намеревавшихся заглянуть в медпункт с фото- и видеокамерами. Обязанности Федотова были намного шире, чем могло бы показаться с первого взгляда. Был он капитаном медслужбы ФСБ, мастером спорта по тхеквондо, владел всеми видами оружия, и в целом, поставлен государством решать ПРОБЛЕМЫ сборной за рубежом.

Фицкин поставил чемодан рядом с кушеткой, и принялся осматривать травму, осторожно ощупывая бедро.

— Тут болит? А тут? Нога двигается? Подними вверх. Теперь согни. Быстрей согни и разогни.

— Да... Двигается... — жалобно пропищала Арина, от жалости с себе и пытаясь разжалобить Бронгауза, пустившая слезу. Боль была. Но ходить вроде бы можно. Нога двигается.

— У ней ушиб медиальной группы мышц! — заявил Фицкин и нагнулся, чтобы открыть свой объёмный чемодан.

— Кататься может? — с надеждой спросил Бронгауз. — Отступать некуда. Не сниматься же с произвольной.

— А ты сам как думаешь? — недовольно ответил Фицкин. — Только на препаратах. Спроси у неё сам, сможет ли...

— Там местная скорая помощь ломится сюда! — заявил Федотов, стоявший с той стороны двери и на миг открывший её. — Лёха, чё им сказать? Нужна их помощь?

— Скажи нет! — крикнул по-английски Фицкин. — Сами справимся.

Федотов закрыл дверь и было слышно как на чистейшем английском повторил слова Фицкина. Действительно, специалист широкого профиля...

— Аря, снимай колготки! — приказал Фицкин. — Живее! Четыре минуты осталось!

Арина перестала плакать и до колен стянула колготки. На правом бедре набухал громадный синяк. Пока ещё красный. Кровь только начала проникать через лопнувшие капилляры. Фицкин рывком бросил на кушетку пачку одноразовых шприцов, и рядом с ними несколько упаковок с ампулами. Зубами откусил кончик с одной, вытащил шприц, но его остановил Бронгауз, с подозрением посмотревший на коробку с жёлтой полосой.

— Стоп! Лёха! Ты что ей колоть хочешь?

— Дексаметазон, стероидный обезбол, а что? — неуверенно ответил Фицкин. — Сейчас тройную дозу вколем, и побежит как новенькая.

— Выбрось эту хрень! — с негодованием сказал Бронгауз. — Она с прошлого года запрещена вадовцами. Ты вообще мониторишь список разрешённого? Другое есть что?

— Цертакаин и димексид. Ещё пластыри с димексидом, — Фицкин бросил на кушетку ещё пару коробок и пакет с большими пластырями.

— Коли по две дозы каждого, — велел Бронгауз. — Сверху пластырь. Живо! Время!

Но Фицкин время не терял. Откусил кончики четырёх ампул зубами и ввёл лекарство в шприцы. Быстро поставил четыре укола в повреждённую область, просто бросая использованные шприцы и ампулы на пол. Бронгауз в это время распаковал пластыри и, только Фицкин перестал ставить уколы, налепил пластыри на повреждённое место. Арина всё это время повизгивала от боли, причиняемой шприцами, но вскоре, за считанные секунды, боль утихла.

— Надевай колготки! Пошли! Минута! — крикнул Бронгауз и потащил спотыкающуюся Арину за собой, держа за руку и уворачиваясь от вспышек фотокамер. — Не хнычь! Живее! Так надо!

За тридцать секунд до окончания разминки под грохот аплодисментов, от которых, кажется, рухнет крыша, Арина Стольникова выходит на лёд и делает пробный круг по арене. В бедре ощущается небольшая скованность, но она не мешает ей зайти на прыжок и сделать его. Тройной лутц! Но какой! С большим пролётом, идеальной круткой и красивым приземлением. Зал снова взрывается грохотом аплодисментов.

Она смогла! Так надо...

Глава 5. Современные танцы в 1986 году

Нагружать руку Арина не хотела. Боль ушла, но некоторая скованность ещё оставалась, поэтому рисковать не стоило. Начала разминку на спиннере, покрутилась немного, потом перешла на беговую дорожку. Заниматься с мастерами было хорошо тем, что группа у них небольшая, и тренажёры почти все свободные. Парни откровенно халтурили без тренера.

Соколовская поначалу стояла и о чём-то разговаривала с Горинским, лишь изредка поглядывая на работающую в поте лица Арину, но всё-таки, видя, что соперница занимается хорошо и не сбавляет темп тренировки, а только наращивает, тоже поняла, что стоит и ей браться за работу. «Не поработаешь на тренировке ты, поработает соперник. Не придёшь тренироваться ты, придёт твой соперник и потренируется хорошо. А потом он придёт и выигрывает у тебя». Марина не помнила, кто из знаменитых говорил это, но слова были на сто процентов верны.

Соколовская не изменила своему порядку тренировки. Арина всегда избегала тренажёры для накачки мышц, делала упражнения лишь для общей подготовки. Марина, как сторонница силового катания, наоборот, делала ставку на силу и выносливость, поэтому больше старалась качаться на торс машине и виснуть на шведской стенке.

Почувствовав, что на сегодня достаточно, Арина отправилась в хореографический зал, забрав магнитофон с тумбочки. Соколовская, посмотрев на это, решила тоже завязать с ОФП и, как хвостик, отправилась следом. Арина поставила магнитофон на пол в хореографическом зале и включила кассету с «Форумом», бывшим тогда самой популярной молодёжной группой. Запись по качеству, правда, была так себе, и Соколовская через очень короткое время выключила её и поставила импортную кассету «Сони» с записью наимоднейшего «Модерн Толкинг». Ритмичная громкая музыка заполнила хореозал. Марина сбросила олимпийку, сняла кроссовки, оставшись в белых импортных носочках, спортивных штанах «Адидас» и белой маечке с надписью «Микки Маус» и портретом наглого мышонка.

— С сего начнём? — слегка улыбнувшись, спросила она, сделав несколько твиззлов на полу и подняв правуб ногу вертикально. Вышло эффектно. Растяжка у Соколовской была отменной.

— Давай с современного танца! — предложила Арина, сняла олимпийку фабрики «Ударница» и кроссовки, оставшись в белой майке с красной надписью «Спорт», синих носках и эластиковых трикушках с тонкой белой полоской по бокам.

— И что такое современный танец? Вот это что ли? — она изобразила томные медленные движения диско. — Под такое только на дискотеке зажигать. Особой спортивности в современном танце нет.

— Никто не мешает нам придумать свой современный танец! — заявила Арина. — Самое главное, чтобы все движения были в одном стиле, как бы переливались и переходили из одного в другое. Чтобы сразу можно было понять, что они — одно целое, что это именно танец, а не набор случайных хаотичных жестов...

... Суровая зима 2021 года. Хореографический зал спортивной школы «Хрустальная звезда». Хореограф Алексей Железов проводит занятие по современному танцу в группе Самуила Бронгауза. Посреди зала фигуристы выстроились в ряды по двое. В первом ряду — Далиева и Зенитова, во втором ряду — Стольникова и Смелова, в третьем ряду — мальчишки Морис Канделаки и Семён Самсонов. Все внимательно стоят и слушают крутого наставника, который всегда перед началом любой тренировки по хореографии вводил в курс дела и показывал, как всё должно быть. Без вводной части и демонстрации лекции на личном примере Железов считал хореографические занятия бесполезными.

— Чем танец отличается от хаотичного набора движений? — спросил Железов и тут же, не дожидаясь ответа группы, продолжил: — Каждое движение в танце плавно перетекает из одного в другое и является упорядоченным. На каждом этапе танца вы можете сказать, что да, человек танцует, а не бессмысленно кривляется под музыку. Этим и отличается профессиональный танец от любительского. Профессиональный танец несёт некую смысловую нагрузку. Не зная, какое движение будет у танцора следующим, вы можете это предположить, даже если абсолютно не знаете структуру этого танца. Смелова, тебе всё понятно?

Железов избрал Сашку объектом для своего ироничного внимания, в первую очередь, из-за её острого языка и отсутствия стеснительности, которые лишь в той или иной степени присутствовали у других спортсменов.

— А я-то чё? — дерзко ответила Смелова. — Я как все.

— Плохо, что ты как все! Значит, и всем тоже ничего не понятно, — наставляюще сказал Железов. — Объясню ещё раз, на пальцах. Все вы много раз смотрели различные современные постановки отечественных и зарубежных танцев. И всегда вы видели, что это именно танец, а не уличная дискотека. И, естественно, поражались, каким образом этот танец поставлен. Ведь по жанру его нельзя причислить ни к свингу, ни к твисту, ни к рок-н-роллу, ни к более современным стилям — диско и евродэнсу. Однако, тем не менее, танец узнаваем, обладает оригинальными движениями и позициями. И если вы заметили — все движения и позиции похожи друг на друга. Сделаны в одном ключе.

— А можно к конкретике? — недовольно спросила Смелова.

— А теперь давайте к конкретике, — согласился Железов, с усмешкой посмотрев на неё. — Каждый хореограф любит ставить танец со сменой ритма в музыкальном сопровождении, потому что эта смена здорово помогает сменить канву танца и задействовать движения другой интенсивности. От быстрого темпа перейти к медленному. Или наоборот. Или вообще сбросить темп, застыв в неподвижности и приняв эффектную позу. Вариантов и приёмов масса, но все они должны быть хоть чем-то похожи друг на друга и связаны в одно целое. Давайте начнём с горизонтальных движений головой и шеей. Потом постепенно включим в танец движения руками в этом же стиле. Потом включим ноги. И попробуем чередовать движения ног, рук и головы. При этом будем всё время смотреть на зрителя, чтобы не упустить танец и не разорвать его нить. Поехали!

Железов включил музыку на небольшой, но мощной магнитоле «Панасоник», стоявшей в углу. Заиграла музыка. Зарубежка. И ритм у неё практически не просматривался. Девушка-вокалистка томно пела в тон синтезатору, играющему атмосферное начало композиции.

— Делайте за мной! Смотрите на меня! Со счёта три! Раз, два, три! — скомандовал Железов, встал перед группой и расставил ноги в широких спортивных штанах чуть пошире плеч. Тут же сделал горизонтальные движения шеей и головой из стороны в сторону. Надо признать, хореографические движения он отрепетировал прекрасно. Тело оставалось абсолютно неподвижно, а голова, как у интересной игрушки, ходила туда-сюда, словно на шарнирах. Арина попробовала сделать так же и, к сожалению, заметила, что такого идеального движения у нее не получилось — тело двигалось вместе с шеей. Чтобы добиться нужного эффекта, требовались годы тренировок.

Потом Железов вытянул руки в стороны, и к движениям головой добавил движения вытянутыми руками из стороны в сторону, причём руки двигались в противоположную сторону от движений шеей. Потом темп музыки сменился, и Железов, развернувшись на 90 градусов вправо, стал делать движения, имитирующие ходьбу на месте, но голова при этом была повёрнута к воображаемому зрителю и продолжала совершать точно такие же движения, что и до этого. Руки одновременно исполняли нечто похожее на марш или кавказскую лезгинку.

Танец, сочинённый Железовым на коленке буквально за несколько минут, казался ультрамодерновым и производил впечатление настоящего произведения современного танцевального искусства. Возможно, раньше Арина так бы и подумала — что постановщик танца разучивал его неделями, но сейчас она видела, как делается постановка с самого начала, и поняла — особых секретов нет. Быстро поставить можно практически любой современный танец...

... — Давай начнём с простых движений, чтобы разогнаться! — предложила Арина. — Самые простые движения — это, естественно, руки. Начнём вот с этого!

Она сложила одну руку на другую на уровне груди, потом сделала ритмичное движение сложенными руками вправо, при этом тазом сделала движение влево. Следом повторила, только в обратном порядке.

— Давай за мной! Раз, два, три! Пауза! Пируэт на одной ноге, вторая согнула в колене, меняем ногу! Поворот на 90 градусов! Пируэт! Пауза! Шаг на месте! Раз, два, три! Колени выше! Работаем! Дышим! Плечи вытянуть! Животы подобрать!

Через несколько минут нарисовался костяк танца. Сложного. С поворотами, прыжками, пируэтами, активной работой ногами и руками. Марина вошла во вкус и уже через некоторое время сама корректировала движения и предлагала новые вариации. Еще через десять минут пятиминутный танец был готов! До малейшего движения! Неподготовленному человеку это было бы удивительно, но обе девочки были профессионалки, ритм музыки чувствовали до полутакта и танцевали очень красиво и синхронно.

...Левковцев разогнал по домам младшую группу и пошёл в тренажёрный зал позвать на лёд мастеров, как услышал на втором этаже, в хореозале, громкую музыку. Удивлённый, поднялся по лестнице и осторожно открыл дверь. Да... Это зрелище стоило увидеть! Соколовская только что перемотала кассету на начало и включила первую песню «Модерна», «You’re My Heart, You’re My Soul».

Девчонки встали параллельно, на небольшом отдалении друг от друга, и, как только началась музыка, начали танцевать. Абсолютно синхронно, попадая в такт, слабые и сильные доли. Естественно, при их подготовке и растяжке танец смотрелся сногсшибательно — хоть сейчас на телевидение, и они там сразу бы стали суперзвёздами! Было в их танце нечто ещё, что трудно описать словами... Трудноуловимая печать заграницы. Они танцевали так, словно находились в каком-то заграничном концертном или танцевальном зале, а не в провинциальном советском городе среди снегов и заводских труб.

Левковцев был поражён — ничего лучше он не видел. Поэтому осторожно прикрыл дверь, чтобы не мешать воспитанницам, и воровски, крадучись, досмотрел танец до конца. Тут же появилась мысль — поставить на следующий сезон нечто эдакое... И ведь он даже не сомневался, что главная зачинщица всего этого Люда... В ней каким-то образом материализовался талант к хореографии самого высокого уровня. И сразу же подумал, что права федерация. Хмельницкой вполне по силам взять золото Олимпиады 1988. Правда, для этого предстояло ещё очень и очень много работы...

Марина Соколовская рядом с ней тоже смотрелась бриллиантом... В присутствии Люды она как будто заиграла новыми красками, раскрыла в себе неведомый потенциал, тщательно скрытый до поры до времени. Как же жалко с ней будет расставаться, когда она на таком невероятном и удивительном подъеме... И отдавать её людям, для которых она лишь винтик в достижении своих целей...

Как же он сейчас хотел поработать с обеими фигуристками сразу. Создавать нечто новое. Творить. Созидать. Видеть, как они идут вместе и подгоняют друг друга... И сейчас Левковцев понял, что Марина, скорей всего, и не знает, что хочет предложить ей федерация. Стоило бы рассказать об этом. Но... Левковцев подумал, что все эти планы останутся лишь планами, если девушки не покажут себя на чемпионате области. Поэтому в первую очередь нужно сосредоточиться на нём, остальное оставить на потом.

...— Неплохо поработали! — сказала Арина, вытирая лицо полотенцем. — Как тебе такой тренинг?

Выложилась и в самом деле по полной. Соколовская тоже устала, судя по всему, так как села прямо на пол, по-турецки скрестив ноги. Приводила дыхание в порядок.

— Нормально. Очень хорошо, — спустя время призналась она. — Вот бы постоянно так. Мне понравилось.

— Постоянно не получится, тебя же в ЦСКА скоро заберут, — заявила Арина и по озадаченному лицу Соколовской вдруг поняла, что для той будущий переход, скорее всего, как гром после ясного неба. Она просто не знала о нём! Левковцев сказал ей про планы руководства федерации! Однако уговора молчать он с Арины не брал...

— В какое ещё ЦСКА? — недоумённо спросила Марина. — Первый раз об этом слышу. А ну, выкладывай давай всё, что знаешь! Давай, давай!

— Эмм... Прощу прощения... Я сама не слишком-то в курсе... — виновато промямлила Арина. — Узнала об этом случайно. Нас хотят развести по разным клубам после областного чемпионата, чтобы у судей не было проблем, как нас оценивать. В тебе увидели большой потенциал. Марина... Такой шанс бывает лишь раз в жизни! В Москву берут лишь раз в жизни! Поверь мне! Я тоже...

Арина вовремя осеклась, когда начала уже было рассказывать, что и ей предоставился шанс переехать в Москву и она впоследствии ни о чём не пожалела. Однако Соколовская не заметила оговорки, так как была очень удивлена.

— Но я не хочу в Москву! — заявила она. — Я была там неоднократно. Меня всё устраивает и здесь.

— Но... Ты не хочешь быть чемпионкой всего? — удивилась Арина. — В ЦСКА более высокий уровень подготовки. Тебя там так выучат, что все тройные будешь прыгать!

— Я и здесь всё это выучу! — заявила Марина. — Если хочешь, езжай ты туда!

— Я... — Арина задумалась, не зная, что сказать.

Раньше ей казалось — выбраться из этой жопы мира в Москву это лучший путь наверх, но сейчас она поняла, что это может быть и не так. Арина многому научилась в Екатинске. В первую очередь, с помощью своего прошлого таланта. От тренера, конечно, тоже зависел её успех, но всё-таки, в ключевых моментах тренировок и выступлений, решения она принимала сама. А значит, взаимоотношения с тренером сложились идеальные. Левковцев не мешал ей идти практически в одиночку к поставленной цели, лишь слегка поправляя. Однако... Другой тренер, московский, может и помешать, если возьмёт тренировочный процесс полностью в свои руки. Тогда придётся пахать как рабу на галере, а Арина давно уже отвыкла от такого.

— Я уже не хочу! — решительно заявила Арина. — Меня полностью устраивают тренировки и здесь. Я думаю, что и отсюда можно стартануть неплохо.

— Я тоже так думаю, — помолчав, сказала Марина. — Хотя... В жизни всё может быть. Я буду ориентироваться на результаты. Если они пойдут на спад, меня тут ничто не удержит...

Для Марины новость о том, что её хотят забрать из Екатинска, оказалась неожиданной. По одной простой причине — до сего момента она ещё не задумывалась, что, собственно говоря, будет делать дальше, после того, как она пройдёт чемпионат области. Очевидно, что попадёт на первенство СССР по юниорам. И наверняка уже в статусе кандидата в мастера спорта. Была бы величайшая удача просто попасть туда, не говоря уж о том, чтобы выиграть. А дальше? Дальше она не заглядывала, а сейчас оказалось, что кто-то заглянул и рассудил вместо неё. Сначала она была зла, но потом рассудила здраво. Остаться в Екатинске — значит, действительно остаться у разбитого корыта. Да и отец... Он неоднократно говорил, что среди армейцев у него хорошие связи. Самое главное — в неё поверили. И это вселяло большие надежды...

— Сегодня нам опять заниматься с мастерами на катке? — спросила Арина.

— Да. Можно попробовать и там изобразить чего-нибудь, — усмехнулась Марина. — Пусть рты откроют.

Однако изобразить ничего не получилось. Левковцев уже ждал их на льду. Лицо его ничего не выражало.

— Сегодня тренируемся по вчерашнему графику, — заявил он. — Долбим тройные, пока не будут получаться стабильно. Так как мне сейчас надо следить за вашими соратниками из группы, страховать на лонже вас будут наши парни. Горинский, бери Соколовскую, Савосин, бери Хмельницкую. Будут проблемы, зовите. Я в зале ОФП.

Марина... Она сильно покраснела, услышав, что будет подопечной у Артура. Вот так да... Намечается романтик пати! К Арине подъехал Егор Савосин, 19 летний парень невысокого роста с серьёзным лицом.

— Говори что делать, я тебя подстрахую, — просто заявил он.

Как человек очень серьёзный, к порученному заданию он отнесся крайне ответственно...

Глава 6. Мощные тренировки тройных

— Сначала раскатаюсь, попрыгаю двойные, потом перейду на тройные, — заявила Арина. — Если хочешь, давай двойные синхронно попрыгаем, чтобы привыкнуть к скоростям.

Обычно при прыжках на лонже сильно не разгонялись — очень трудно контролировать друг друга, но иначе Арина не могла — с телом Люськи скрутить тройной на небольшой скорости не получилось бы.

Соколовская с Горинским избрали точно такую же тактику. Сначала вдвоём параллельно сделали двойные сальховы, потом Артур прикрепил Марину на лонжу и, тщательно страхуя, поехал за ней. Соколовская сильно не разгонялась. Она была тонкая и звонкая, кондиций тела вполне хватало для тройных. Но всё же первый тройной сальхов не докрутила и упала на колено, громко ойкнув. Тут же встала, о чём-то поговорила с Артуром и сделала новый заход. Второй прыжок у неё получился. Так же, как третий. Прыгнув несколько раз чисто, Соколовская решила чуть передохнуть и предоставила лёд Арине с Егором, сама сев на лавочку и внимательно наблюдая за соперницей. Без лонжи прыгать сальхов не рискнула. Арина в очередной раз убедилась в осмотрительности Соколовской. Марина решила не форсировать подготовку. А вот Арина... Она ведь могла пойти и ва-банк. Решительный бесёнок Стольниковой явно нашёл себе хорошую подругу в лице Хмельницкой.

— Ну что, поехали! — сказала Арина Егору. — От нас ждут великих дел. Сейчас разгоняюсь от середины, без шагов. Простой заход на лутц и вот в том месте прыгаю.

— Ясно, — качнул головой Егор. — Поехали.

Когда прыгали синхронно двойные параллельные лутцы, Арина заметила, что Егор мастерски держал скорость, такую же, как у неё, — очень ценный для парного катания навык, где умение кататься на одной скорости с партнёром являлось одной из основ этого вида спорта. Однако для парного катания требовался высокий рост — с этим у Егора была проблема.

Арина выехала на намеченную точку и стала заходить на лутц. Тройка на левой ноге, пологая дуга назад-наружу, постановка на наружное ребро, удар зубцом правого конька, приземление на правую ногу... Чуть не получилось падение, но Егор удержал, правда, для этого ему пришлось приложить все силы, и Арина всё-таки коснулась льда коленями! Опять недокрут чуть не в половину. Да что ещё-то нужно??? Арина была очень зла и не понимала, в чём дело. Лутц то получался идеально чисто, как на первенстве города, то не выходил. То получался недокрут, то, наоборот, перекрут и приземление с косой осью.

Естественно, причина этому была — обычная ненапрыганность. Слишком малое время было отведено для тренировки тройных прыжков, и ещё тело Люськи было слишком непривычно и не натренированно для них. Помочь могла только долгая целенаправленная работа. На каждой тренировке, на которой Арина пробовала тройной лутц, первый раз он не получался. Второй раз получался так себе. Третий раз получался прекрасно. Однако в прокате существовала лишь одна попытка. Поэтому приходилось долбиться о лёд, чтобы прыжок получался с первого раза.

— Давай попробуем ещё раз! — попросила Арина, вставая и потирая ушибленное колено.

— Ты как, нормально? — с тревогой спросил Егор. — Сильно болит?

— Не сильней, чем рука! — улыбнулась Арина. — Надо, Егор, надо...

Второй раз лутц получился намного лучше, правда, качнулась, но равновесие смогла удержать. Третий раз, как и ожидала, получился хорошо. С чётким приземлением, фиксацией прыжка и выездом. Усталости пока не чувствовалось.

— Сними с лонжи, — сказала Арина. — Буду прыгать без страховки. Три раза.

— Смотри, как знаешь, — пожал плечами Егор. — Если уверена, то делай.

Была ли Арина уверена, что сделает прыжок чисто? Конечно же, нет, это всегда лотерея. Но пробовать надо. Пробовать сначала с хорошего разбега, на хорошей скорости. Мощно разогналась, и прыжок получился с первого раза. Докрученный. Правда, приземление немного смазалось. Второй прыжок вышел идеально. Осталось только закрепить и сделать лутц с шагов. И тут Арина столкнулась опять с той же проблемой. С трёх шагов лутц получался недокрученный. Сейчас уже примерно на 90 градусов, на чирик. Выезд получался корявый, но это уже хоть что-то. С этим уже можно работать.

Почувствовав, что начинает уставать, Арина решила сделать передышку и села на лавочку рядом с Соколовской. Марина с интересом наблюдала за тренировкой Арины, и кажется, сделала кое-какие выводы.

— Буду тоже тренировать тройной лутц! — заявила она. — Только не сейчас, в межсезонье. Думаю, сальхова и тулупа для КМС должно хватить.

— У тебя сальхов хорошо получается! — заметила Арина.

— Да, и сейчас с нашими на целиковых прокатах я буду его прыгать... Без лонжи.

Мастера закончили тренировку и пошли в раздевалку, попрощавшись с сидевшими на скамейке девушками. Горинский послал шуточный воздушный поцелуй и покинул арену последним. Не успела закрыться дверь, как на каток, толкаясь и шумя, забежала родная группа старшего возраста.

— Ух ты! Здесь чемпионки сидят! — громко крикнула Анжелика, подбежала к Арине и Марине и обняла их за плечи. — Сейчас как прыгнем все тройные! Ура!

— Они-то прыгнут, вот только прыгнешь ли ты, Барышникова! — строго сказал вошедший следом за всеми Левковцев. — Разговорчики! Надевайте коньки и стройтесь в ряд.

Пока фигуристы готовились к ледовой тренировке, Левковцев подошёл к своим примам, сидевшим рядком и посматривавшим на эту привычную суету. Со стороны могло показаться странным, что тренер оставил их на попечении мастеров, но в фигурном катании это практиковалось часто. Тренер раздавал задание более взрослым и знающим, что делать, фигуристам и переключался на пакостных детей и младших подростков, которые так и норовили сделать или не то, что задано, зачастую на грани фола, или вообще бросали тренировку и занимались баловством. В современное Арине время это значило тотальное залипание в смартфонах и заливание в социальные сети видео рискованных элементов.

— Как покатались? — спросил тренер. — Никто не свалился?

— У меня всё хорошо, — заявила Соколовская. — Я не прыгала без страховки. Посчитала без вас излишним риском.

— Вот и хорошо, Марина Владимировна! — шутливо ответил Левковцев. — Сейчас посмотрим, чего вы добились. А у тебя, Люда, что с лутцем?

— Пятьдесят на пятьдесят... — неуверенно ответила Арина. — Получается и со страховкой, и без страховки, но только с третьего раза более-менее чисто. И то, если делаю лишь два шага перед ним.

— Эта проблема решаема, — подумав, сказал Левковцев. — Прыгай без лонжи. Пока без шагов. Как напрыгаешь, потом посмотрим, что делать дальше. Вы перевели дух уже?

— Да! — в один голос сказали обе фигуристки и тут же, посмотрев друг на друга, засмеялись так искренне и жизнерадостно, что тренер улыбнулся, не удержавшись.

— Ну вот и прекрасно, — Левковцев показал на строй фигуристов. — Вставайте в общий строй. Разомнётесь вместе с группой. Потом мы с ребятами попрыгаем двойные, а вы тренируйте тройные.

На разминке, по привычке, тон задавала Соколовская. Она терпеть не могла, чтобы у неё кто-то путался под ногами. Но надо отдать должное — Марина никому и никогда не мешала. Как метеор или болид проносилась на бешеной скорости во главе одногруппников. Меняла направление движения, переходила с передних кросс-роллов на задние, при этом лукаво поглядывая на Арину, шедшую с ней ноздря в ноздрю. Через пару кругов Арина почувствовала небольшую усталость и сбросила темп. Марина сделала победный круг, догнав Авдееву, катящую в конце шеренги, и остановилась, увидев, что Арина устала.

— Девочки! Марина, Люда! Начинаем тройные прыжки! — крикнул Левковцев и дунул в свисток. — Начинайте с правого борта, с судейской стороны. Остальная группа — прыгаем двойные по очереди. С левого борта с нашей стороны.

Первой пошла на сальхов Марина. Впервые без страховки. Страха в её глазах не было, только молчаливая сосредоточенность. И уверенность. Она спокойно разогналась, оттолкнулась, сгруппировалась, прыгнула и приземлилась. Чётко, как в учебнике.

— Мариша, давай ещё! — крикнул Левковцев. — Люда, постой пока! Отдохни! Дай ей льда!

Тренер рассудил правильно. Прыжок выполнен хорошо. Пока тело ещё помнит все движения, нужно закрепить навык. Соколовская сделала половину круга по арене на выделенном ей участке для прыжков и сделала ещё один тройной сальхов! И опять прекрасно!

— Мариша! Цепляй тулуп! — опять крикнул Левковцев. — Сразу цепляй! Не думай!

А вот с этим у Соколовской пока были проблемы. Хоть двойной тулуп и не самый сложный прыжок, и она его удачно прицепила к сальхову, выезд дал сбой. Точнее, его вообще не получилось — Марина остановилась, как будто наткнулась задом на невидимую стену, и, чтобы не упасть, опёрлась на руку. Получилось то же самое, что произошло вчера с Ариной. Но вес Марины был килограммов на 8 меньше, поэтому такое приземление и нагрузка на руку никак не повредили ей. Недовольная, нахмурившись, Соколовская прыжком, как ниндзя, поднялась, в резком порыве красиво тряхнув платиновыми волосами, и пошла на второй каскад. Волосы развиваются, синие глаза сверкают, на лице выражение... непокорности, бунтарства... «Я тебя добью и прибью», — словно читалось в нём.

«Она точно как Валькирия древних викингов. Ей бы катать что-нибудь мифическое. Тех же «Пиратов Карибского моря» или какой-нибудь киберпанк. Жаль, что ничего этого здесь ещё нет. Потренироваться что ли с ней, потанцевать что-нибудь этакое», — подумала Арина, внимательно наблюдая за соперницей. — «Хотя... Вроде бы «Бегущий по лезвию» уже был снят, мне кажется... Ей образ той белокурой девушки-киборга подошёл бы».

Арина очень любила книги и фильмы в жанре киберпанк, просмотрела, пожалуй, что всё, что можно было найти по этой теме, даже категории В. Начала с модного среди подростков «Бегущий по лезвию 2049», который смотрела в кинотеатре, и только потом узнала, что у фильма есть более ранняя, первая часть, снятая в 1982 году. Странно, но первый фильм, несмотря на свою старость, не смотрелся слишком уж древним, а в некоторых моментах даже превосходил второй.

Третий каскад у Соколовской получился идеально. Она добила его! А когда чисто сделала и второй, и третий, Арина поняла, что Соколовская именно сейчас на шаг продвинулась выше её в мастерстве. Очевидно, что сейчас она будет штамповать эти сальховы, как горячие пирожки, а случайно не сделанный прыжок будет лишь исключением, подтверждающим основное правило. Технически она подтянула свою короткую программу до норматива мастера спорта. В произвольной то же самое. Каскад и одиночный сальхов у ней уже были.

— Люда! Ты чего там сквасилась? Приуныла совсем? — громкий голос Левковцева вывел её из раздумий. — Готовься на старт! Прыгаешь, как и договаривались, тройной лутц без шагов. Я посмотрю, что будет. Сначала начни с длинного захода!

— Хорошо! — пискнула Арина, в очередной раз удивившись фальцету, на который иногда срывался Люськин голос при волнении. Переходный возраст...

Одногруппники, как назло, невзирая на строгий наказ Левковцева, бросили кататься и застыли толпой, открыв рот, и наблюдали, что делает Арина. Соколовская не стала стоять на льду, поехала посидеть на лавочке, но при этом внимательно наблюдала за Ариной.

И опять это ощущение какой-то слабости и страха, когда от тебя ждут того, что ты можешь и не сделать... Арина беговыми шагами поехала к правому борту, сделала резкий разворот и начала заходить на лутц. Сделала вообще без шагов, с длинного захода по плавной дуге. Ещё в полёте почувствовала, что приземление будет хорошим. И выезд получился шикарный, докрученный, в свечку. Но это был обычный тренировочный прыжок, не вставленный в программу! Раньше Арина на тренировке четверные штамповала как пирожки: и лутц, и флип, и риттбергер, и тулуп и сальхов. В самых разных каскадах. Но только на тренировке. В реальную соревновательную программу вставить их все было довольно проблематично из-за долгих заходов через весь каток.

Получился и второй лутц, и третий. Однако в короткой программе необходим прыжок с шагов. Хотя бы с двух. И об этом напомнил Левковцев.

— Вижу, получается хорошо! — крикнул он. — Давай теперь с короткого захода! С правого борта.

Арина навскидку вспомнила эту часть короткой программы. Без музыки, конечно, трудно... После стартового каскада было комбинированное вращение со сменой ноги, после него несколько шагов, твиззлы, потом... Арина начала разгон к правому короткому борту. Перебежки назад-внутрь, смена направления движения с назад на вперёд, разворот по борту моухоком, два кросс-ролла, разворот чоктау на левую ногу, постановка на ребро, удар правой, прыжок, крутка... Приземление! Есть! Удачно! Она сделала! Сделала лутц со сложного захода, с быстрого разворота и на непрерывной серии сложных шагов!

И реакция последовала незамедлительно — бурные аплодисменты и одобрительные возгласы одногруппников. Хлопала и Марина, внимательно наблюдающая за каждым шагом Арины.

— Люда! Давай ещё раз! — крикнул Левковцев, подкатывая чуть ближе, чтобы до мелочей рассмотреть, что можно скорректировать в случае неудачи.

Однако неудачи не последовало! Арина зашла ещё на один тройной и прыгнула его так же успешно, после серии шагов. Третий раз попытка тоже была успешной. Арина почувствовала лёгкое напряжение в травмированной руке и решила отдохнуть. Всё-таки при прыжках руки играют огромную роль и в координации, и в закручивании.

— Я сделаю перерыв! — заявила она, подкатившись к тренеру. — Устала. Рука саднит что-то.

— Вопросов нет, Люда! — поднял руки Левковцев. — Отдохни на лавочке. Сейчас я с этими оболтусами поработаю, и устроим опять прокаты. Ты свой, к слову, так и не закончила.

— Я тоже не закончила, Владислав Сергеевич! — звонко крикнула Соколовская, чуть приподнимаясь со скамейки. — Я хочу повторить короткую программу, уже с тройным сальховом!

Левковцев раздумывал недолго. Да и что тут думать... Перспективные воспитанницы чувствуют в себе силу и рвутся в бой. Надо дать им эту возможность!

— Хорошо, — согласился тренер. — Сейчас с ребятами покатаемся немного, потом начнём то, что вы вчера нам демонстрировали. Уже с новыми вариациями, так сказать...

Арина приземлилась на скамейку с Соколовской и чуть перевела дыхание.

— Молодец! — Марина толкнула её локтем в бок. — Хорошо у тебя выходит.

— Эммм... Да... Спасибо огромное... — смущённо промямлила Арина, потом достала из рюкзака бутылку с водой и сделала несколько глотков. — У тебя тоже великолепно. Кстати... Ты же выступала на чемпионате области. Тренер говорил про какую-то Татьяну Малинину. Трудно её пройти?

— Хм... — помрачнела Соколовская. Было видно, что Арина затронула её больную тему. — Очень трудно. Она катает вообще без ошибок. Быстро, уверенно, красиво. И она с тройными. Они у неё тогда ещё были... Сейчас, наверное, уже до идеала довела.

Потом Марина помолчала и продолжила.

— Но я всё равно её сделаю. Я чувствую это.

Тем временем одногруппники закончили тренировать двойные лутцы, прыгая их друг за другом из шеренги, и Левковцев решил, настала пора посмотреть, что могут показать примы.

— Вы готовы? — крикнул Левковцев и свистнул в свисток. — Соколовская, на старт!

— Давай, удачи! — Арина хлопнула соперницу по плечу. — Чистых прокатов и гладкого льда!

Левковцев пошёл включать музыку, а Марина замерла в стартовой позе «Арабеск номер один». Даже сейчас, в спортивном костюме, она смотрелась эффектно. Словно белокурый ангел, летящий куда-то ввысь и вперёд через вселенский мрак. Или человечество, летящее в космос... Вроде и привыкли одногруппники к этой позе, но Марина смотрелась в ней потрясающе, что выразилось в невольных аплодисментах.

А потом Соколовская, при первых звуках «Время вперёд», сделала техничный пируэт и мощно стартовала. И этот прокат, пожалуй что, был ещё мощнее, чем на первенстве города...