Калгари 88. Том 2

Глава 1. Опасность над Люсей

Собрание в спортшколе началось неожиданно. Директор зашёл с козырей.

— Борис Николаевич Ельцин очень любит спорт и всё, что с ним связано, — важно заявил Владимир Иванович. — При его прямом участии в Екатинске построена эта спортивная школа, ставшая кузницей чемпионов. Поэтому велика вероятность, что он посетит первенство города по фигурному катанию. И не только он, а целый ряд лиц, партийных и государственных деятелей. Всё понятно?

— Нет, не понятно, — отрицательно качнула головой Арина. — А мы-то что?

— А то, Хмельницкая, что вы все должны вести себя ровно, — недовольно ответил директор. — Не баловаться, не кричать, по школе не бегать, не шалить, не мусорить. Вежливо здороваться с незнакомыми людьми. В общем, со всей ответственностью отнестись к данному состязанию. Вот и всё, что я хотел вам сказать. Если появится ещё какая-либо информация, тренеры донесут её до вас. А сейчас все свободны. А вы, Владислав Сергеич, пока останьтесь на пару слов.

— Идите занимайтесь по плану, надеюсь, не задержусь! — сказал Левковцев, обращаясь к воспитанникам.

Арина с девчонками и мальчишками побежали в раздевалку, громко топоча ногами, как будто только что не слышали предупреждения директора о недопустимости беготни.

— Пойдёмте в мой кабинет, Владислав Сергеевич, тут нас могут услышать. А я бы хотел поговорить с вами наедине, — предложил Владимир Иванович.

Тренер удивлённо поднял бровь, но подчинился начальнику и пошёл за ним в директорскую. Здесь было тихо, тепло и уютно. На стенах висели грамоты, вымпелы и агитационные плакаты «Занимайтесь спортом», «Молодёжь — на стадионы!» и другие. Над директорским столом грамоты, медали и боксёрские перчатки с подписями — директор в юности был мастером спорта СССР по боксу.

— Присаживайтесь, — показал директор на стул.

— О чем разговор? Да ещё не предназначенный для посторонних? — Левковцев сел за стол заседаний и положил ладони одна на другую.

— О ваших подопечных... — замялся директор. — При подготовке к первенству у вас выявились какие-либо перспективные спортсменки, которые смогут навязать борьбу Соколовской?

— Теоретически да, — согласился Левковцев. — Люда Хмельницкая. Она сильно прибавила за неделю.

— Позвольте, позвольте! — удивился директор. — Она же всегда была аутсайдером среди младшей группы. Перспектив в спорте никаких. Мы же вот недавно с её матерью об этом проводили беседу, настоятельно рекомендуя сменить род деятельности.

— Тем не менее, Владимир Иванович, это правда, — улыбнулся Левковцев. — В спорте так бывает, вы ж сам знаете. Человек находит в себе внутренние резервы, мотивацию или ставит более высокую цель. Да всё что угодно может быть причиной такого чуда. Даже перемена места жительства, учёбы, работы. Спортивная психология — наука тонкая, знаете ли.

— Но по итогам первой половины сезона у вас была другая фаворитка, — недовольно сказал директор. Он прошёл туда-сюда по кабинету, подошел к окну и остановился, глядя в него и закинув руки за спину.

— Марина Соколовская была бесспорным лидером в группе на протяжении двух лет и выиграла два городских первенства, но сейчас... — Левковцев помолчал. — Я считаю Хмельницкую более перспективной спортсменкой. Во всех аспектах. Она показывает удивительные вещи на льду.

— Я всё это понимаю, — устало согласился директор. — Но давайте не будем забывать, чья она дочь. Директор завода, народный депутат горсовета. Вагоностроительный завод — наши шефы. И мы должны быть благодарны им за те добрые дела, что они делают для школы.

— Но как это соотносится со спортом? — недоумевающе спросил Левковцев. — Я считаю, это, наоборот, хорошо — иметь двух сильных фигуристок, в принципе готовых на многое, готовых соперничать друг с другом и тем самым подталкивать друг друга вверх.

— У нас в школе не должно быть никакой борьбы и никакого соперничества! У нас что, буржуазное государство, где спорт смотрят исключительно из-за склонности к скандалам и мордобою? — возразил директор. — Не надо нам этого! Всё должно быть тихо и спокойно. В общем, так... Можно долго ходить вокруг да около, но скажу вам прямо: чемпионкой города должна стать Соколовская. Это не обсуждается! Всё. Идите. Как вы это сделаете, меня не волнует. Проявите свой профессионализм, в конце концов.

— А что нам даст то, что Соколовская в третий раз станет чемпионкой города в юниорском разряде? — устало спросил Левковцев, вставая из-за стола. — Марина уже два раза отбиралась на областное первенство в статусе чемпионки города и не добивалась там ничего существенного. Её предел — вторая десятка областного чемпионата. Да. Она катается лучше всех здешних спортсменов. Но в области таких много. А она не продвинулась в прогрессе нисколько. За прошедший год Марина не продвинулась ни на шаг. Люда же за неделю показала значительную прибавку. А если так пойдет дальше? Она только выходит на пик формы. Скажу больше — вчера я видел, как она прыгнула тройной сальхов. Тройной! Единственная из младшей группы! А если поразмыслить, то и из старшей, учитывая, какие кракозябры там выдают мастера спорта, выдавая их за прыжки.

— И что это значит!? — повысил голос директор. — Это не значит абсолютно ничего!

— Нет! — возразил тренер. — Это значит, что она в силах выиграть первенство области. И даже спартакиаду школьников! Всё возможно с таким потенциалом!

— Я вас не зря спросил, что будет дальше! — гнул свою линию директор. — А дальше будет так. Она выиграет, как вы говорите, первенство области и спартакиаду школьников, а потом её просто заберут у вас. Заберёт Жук в ЦСКА и будет делать свою чемпионку страны. А мы, в том числе и вы, кстати, останемся на бобах. Что была Хмельницкая, что нет её.

— На чемпионате СССР и Спартакиаде школьников она будет представлять наш город и нашу школу, не забывайте это! — напомнил Левковцев. — О нас узнают, в конце концов!

— Да что это даст-то, дорогой Владислав Сергеевич? Нам это ничего не даст. Вы рассуждаете, как тренер, старающийся вместе с воспитанницей взлететь вверх на её спине. В Москву метите? А я рассуждаю, как производственник, у которого 600 таких вот гавриков, как Хмельницкая, и которые хотят учиться в теплых спортзалах, с новыми снарядами и в новой форме. А это всё нам даёт завод. В том числе и новую машину по заливке льда для вашего катка. В общем, своё мнение я вам высказал, решать вам. Но я настоятельно требую, чтобы вы вперёд поставили Соколовскую.

— Это уже зависит не от меня, а от судей, — ехидно улыбнулся Левковцев и вышел из кабинета, оставив за собой последнее слово. — К счастью, они будут из области.

А в это время, пока решалась судьба фигуристки Людмилы Хмельницкой, Арина Стольникова, её альтер-эго, выражаясь современным языком, спокойно разминалась в зале общефизической и спортивной подготовки, не обращая внимания на визги и громкий смех одногруппниц. Группа ей попалась хорошая. Ещё вчера Арина внимательно смотрела, как фигуристки делают обязательные фигуры, и поняла, что у многих есть талант. Им не стать чемпионками и даже крепкими середняками, которые изредка могут потрепать чемпиона. Но зато можно быть красивой, сильной, общительной личностью, выбрать несколько красивых фишек, которые используешь в проектах, немного артистизма и вуаля — пусть небольшая, но своя фанатская группа у тебя есть. А это важный стимул в спорте — знать, что за тебя кто-то болеет и переживает.

Анжелика была самой младшей. Худая, почти невесомая восьмилетняя девочка. Своего стиля катания у ней ещё не было, всё делала как другие фигуристки, плюс-минус одинаково, по хрестоматийному. Но не зря же её из младшей группы послали к Левковцеву? Ответ прост — у ней очень хорошо получались прыжки и вращения. В восемь лет она уже прыгала все двойные прыжки, кроме акселя. Естественно, среди малышни, кое-как ковыряющей одинарные, дорожки шагов и вращения, ей делать было нечего. На первый юношеский она сдала с лёгкостью.

Остальные элементы у Анжелики получались сообразно возрасту — юниорско-ученическими. Каталась она словно школьник в классе, который сидит, наморщив лоб и нагнувшись чуть не до стола, старательно выводя закорючки букв в прописи, гадая нужна между словами запятая или нет. Так со стороны выглядит подобный стиль катания. Вроде и правильно, и без ошибок, но налицо ученическое старание и чуть ли не остановка перед каждым элементом и размышление, как сделать так, чтобы не упасть. Впрочем, юниорским стилем катания страдали и более возрастные фигуристы... Лечилось это просто — годы на льду и в хореографическом зале.

Жанне Авдеевой было 14 лет. Фигурным катанием она занималась лет с пяти, как все. И поначалу уверенно шла вверх, хотя в младшей группе тренер предупреждал родителей, что, судя по костному сложению, девочка будет крупная и, скорее всего, прыжки и координация уйдут к 15 годам. Но она пока каталась. Была очень красивая шатенка с густыми волосами и ослепительно белой кожей. Получалось у неё многое. Двойные прыжки шли все, но виделась в них склонность к тяжёлому исполнению и недокрутам. Недокруты в таком нежном возрасте, когда большинство фигуристок — тонкие-звонкие и сигают их легко и непринуждённо, говорило о нестабильной прыжковой технике в будущем пубертате. Остальное у Жанны смотрелось великолепно — в том числе и выражение лица среди проката. Она легко принимала трагические и драматические выражения в программе, а люди такое любят — фигурное катание телегеничный вид спорта. Во времена Арины у неё уже в таком возрасте была бы фанатская группа «ВКонтакте» численностью несколько десятков или даже сотен человек, которым нравилось как она выражает образы.

Нина была блондинка, чуть старше 14-ти лет. Она обладала плотным нормостеническим телосложением, как раз подходящим для фигурного катания и многооборотных прыжков, но тоже выказывала склонность к полноте. Для неё выход виделся один — держать строжайшую диету, чего девочка, разумеется, не делала или делала в половину силы. К ней уже подкрался пубертат, и прыжки начали уходить. В таких случаях Бронгауз тщательно сушил спортсменку, садя её на протеиновый концентрат и минимум воды. Здесь это было невозможно, и Нина последнее время понемногу сдавала возможности. Результаты шли вниз.

Оля и Наташа ни на что весомое претендовать не могли, да и выглядели почти одинаково, как близнецы. Среднего роста, худощавые и слабосильные, непрокачанные. Было им по 12-13 лет, и занимались девчонки фигурным катанием исключительно из-за любви к спорту. Зачастую прыгали вместо двойных одинарные, валили вращения, дорожки шагов, падали с прыжков. Арине они были не конкурентки.

Зоя высокая, красивая, почти с Арину, и катание хорошее, но с частыми срывами.

Единственная, кто гарантированно мог обойти Арину, была конечно же, Марина Соколовская. Ровесница Арины, в середине года ей должно было исполниться 15 лет. В меру высокая, очень тонкая, но обладающая хорошо сформированными прокачанными мышцами как раз для её возраста и веса. Смотрелась она эффектно — пепельная коротковолосая блондинка с красивым лицом, как будто сошедшая с подиумов. Если не постоянно ехидно кривящиеся губы, смотрелась бы она красавицей. Впрочем, в прокате Соколовская преображалась, на её лице появлялись эмоции, соответствующие постановке, и на судей она производила сильное впечатление. Прыгала все двойные и на удочке тройные. Но был у ней существенный недостаток, о котором упомянул Левковцев директору — на родном льду она выдавала приличные прокаты, но на областном первенстве, куда отбиралась как чемпионка города, раз за разом сдувалась и становилась минусстартовой, совершая глупые ошибки и падая в подвал турнирной таблицы. В связи с этим директор не учитывал одну важнейшую вещь — при таких низких безрадостных результатах главного конька города, в Министерстве спорта могли бы и задуматься о эффективности тренерского и руководящего состава в ДЮСШОР города Екатинска.

Но здесь, на городском первенстве, Сокловская была крайне серьёзной соперницей, катающейся мощно, быстро, раскатисто, штампующей все положенные прыжки со стремительных заходов, играющая лицом на судей. Плюс двукратная чемпионка города, что придавало ей вес. Арина будет начинать соревноваться с ней из крайне невыгодного положения — вечного аутсайдера, и чтобы показать себя достойно, следовало прыгнуть выше головы.

Фигурное катание — спорт крайне субъективный, правды тут не ждите. Можно выдать прокат жизни и остаться вне пьедестала. Бывали и такие случаи, если в борьбу вступил титулованный чемпион, который мог позволить себе в прокате пару-тройку падений и всё равно стать выше чисто откатавшего ноунейма. Или, наоборот, чистейше исполнить прыжковый контент высочайшего уровня с четверными прыжками и стать ниже авторитетного фигуриста вообще без них, но умеющего играть лицом, обладающего приличной хореографией и представляющего правильную страну. Чтобы гарантированно стать чемпионом, нужно быть идеалом во всём. И в первую очередь, любимцем судей и чуть в меньшей мере, публики.

У Арины на данный момент был лишь один козырь перед Соколовской — тройной сальхов, который спонтанно получился у неё в ходе прошлой тренировки, и сейчас, за оставшиеся три дня до первенства, надо было добить этот прыжок, чтобы он получался на автомате. Сальхов в современном фигурном катании считается самым лёгким прыжком даже среди рёберных. С него, собственно говоря, и начинают обучению прыжковой технике. Простой заход с тройки, толчок левой ногой, с закручиванием правой, и выезд на правую ногу. Никаких сложных заходов, смены рёбер или контроля за ними.

— Люся, а ты что задумалась? — Анжела довольно чувствительно подёргала за рукав Арину, застывшую на лавке с наполовину спущенными штанами.

— Да... Так... Задумалась, — объяснила Арина и быстро переоделась в тренировочный костюм. — А ты о чём задумалась?

— Ниочём. Побежали!

Арина пришла в тренажёрный зал последней, пока переоделась, пока туда-сюда, и на удивление, заметила, что из группы никто, кроме Соколовской, накручивающей максимум на велотренажёре, не занимается. Ребята стояли в углу, и о чём-то разговаривали, хотя тренер прямо сказал разминаться без него.

— Чё стоим, кого ждём? — строго спросила Арина, обращаясь к одногруппникам.

— Тренера всё равно нет, — засмеялась Нина. — Успеем ещё напрыгаться.

— Ну-ну... — невнятно пробурчала Арина, становясь на беговую дорожку и включая малый темп.

Дети. Ещё слабо мотивированные. А может, знающие, что разницы нет между четвёртым и десятым местом.

Арина иногда спрашивала себя, что движет спортсменами, едущими на чемпионат мира, зная, что их потенциал — вторая, а то и третья десятка, и что прыгни даже выше головы, не попадёшь и в десятку? У человека должна присутствовать такая любовь и тяга к спорту, которая обязана перевешивать осознание того, что он всего лишь один из массовки для чемпионов...

— А вы чего стоите? — недовольно сказал Левковцев, зайдя в зал ОФП и увидев, что тренируются только Хмельницкая и Соколовская, а остальные лоботрясничают. — Ребята, так дело не пойдёт... Марш на тренажёры!

Впрочем, лишний раз можно было и не говорить — все фигуристы и фигуристки, увидев тренера, сделали вид, что именно сейчас заняты чем-то важным. Левковцев посмотрел на бегающую Арину, и сокрушённо покачал головой. Зарывать талант? Что ей сказать? Чтоб споткнулась, или выступила вполовину силы? Нет! Этому не бывать... Проще уйти и стать дворником к чертям собачьим...

Глава 2. Наводящая шорох

Через час занятий общефизической подготовкой Арина почувствовала, что хватит. Иначе устанет и не останется сил на цельный прокат «Жар-птицы». Однако Левковцев не согласился с самоуправством. К спорту у него был свой подход, пусть даже и слегка неверный, по мнению Арины.

— А можно я пойду на лёд? — робко поинтересовалась Арина. — Я, кажется, начинаю слегка уставать.

— Люда, нельзя. Покрутись немного на спиннере, — велел тренер. — Лёд все равно ещё занят мастерами.

— Но я уже готова к целиковым прокатам! — недоуменно возразила Арина. — Зачем мне ещё больше качаться?

Но, глядя на нулевую реакцию тренера, всё же подчинилась. Оставила занятие на торс-машине, где качала последние пять минут мышцы пресса, вытерла чуть вспотевшее лицо полотенцем и подошла к спиннеру. Однако стольниковский дух своеволия взыграл в очередной раз. Она тут же вернулась и подошла к Левковцеву, сидевшему за тренерским столом и писавшему в амбарной тетради план последних тренировок младшей и старшей групп. Арина встала напротив, приняв вызывающую позу со скрещенными руками на груди, и слегка постукивала отставленной ногой о пол.

— Люда, чего тебе? — не отрываясь от своего занятия, спросил тренер.

— Владислав Сергеевич! А зачем мне крутиться на спиннере? У меня какие то проблемы с группировкой, круткой? Или недокруты есть? Или координация нарушена? Можете мне пояснить?

— Нет, у тебя всё хорошо, — прервал своё занятие тренер и поднял голову. — Но накануне первенства тебе нужно максимально подойти к физической форме. В первую очередь к выносливости. А она проистекает из физической подготовки и способности мышц к максимальной долговременной отдаче.

— Физическая форма у меня нормальная для этого... Эмм... Мира... — Арина не нашлась как правильно и точно сформулировать мысль. — Мне хватает выносливости, нет лишь умения держать заданную нагрузку определенное время. Но занятия силовой подготовкой не форсируют этот навык.

— Может, ты у нас тренером будешь? — ехидно спросила Соколовская, фыркнула, и ещё сильнее стала качать икры на голень-машине.

Остальные одногруппники тоже дружно засмеялись, вогнав Арину в краску.

— Спокойно, ребята! — призвал к тишине Левковцев, сделав предостерегающий жест рукой. — Продолжай, Люда. Мне стало очень интересно. Почему бы и не послушать здравую мысль. Тем более вы все сами видите прогресс Хмельницкой. Она заслужила право давать предложения и пояснения к ним.

— Тут нечего продолжать! — заявила Арина. — Мне нужно заниматься хореографией и льдом. Я чувствую это. И знаю!

— Хорошо, спорить я с тобой не буду, — согласился тренер. — Возможно, это и правильно. Однако, Люда, ты прекрасно знаешь, что у нас не предусмотрено индивидуальных тренировочных программ. План тренировок свёрстан один для всех. И отступить от него не получится, к моему сожалению.

— Но... — пыталась возразить Арина, но Левковцев пресёк её возражения.

— Люда! Я не могу разделять группу и с одним заниматься больше, чем с другим. Ты понимаешь это? Или подстраивать график тренировок под чьё-либо хотение. Так не делается в советском спорте. Если чувствуешь, что устала, забила мышцы, просто посиди оставшиеся пять-десят минут, а потом мы все вместе пойдем в хореографический зал. Договорились? Вы все для меня имеете значение. Абсолютно. Но и давать приоритет кому-либо я не собираюсь.

Арина молча кивнула головой в знак согласия и села на лавочку, глядя как одногруппники тренируются. В чём-то позиция Левковцева совпадала с позицией Бронгауза. Но Бронгауз был более гибок и вариативен в этом вопросе. Он никогда не стал бы следовать бумажным учебникам и циркулярам, если отдачи от них ноль, а фигурист на что-то жалуется и чего-то хочет. Да, внимание в его группе было тоже одинаковым для всех — и для олимпийской чемпионки, и для перворазрядницы-новиса. Но он никогда не заставил бы их делать одно и тоже. Он бы учёл индивидуальные особенности организма каждого. Однако у Бронгауза была целая команда тренеров-помощников, а Левковцев работал один.

Одногруппницы, видя что Арина просто сидит, а не занимается, тоже начали всё больше и больше сбрасывать темп тренировки, чем вызвали недовольство тренера, в конце концов закрывшего свою громадную тетрадь и хлопнувшего ей по столу.

— Так! Что сидим? Кого ждём?

Потом посмотрел на часы, и махнул рукой.

— Все в хореозал! Через десять минут тренировка по хореографии.

В этой дисциплине трудно приходилось Левковцеву. Штатного хореографа в ДЮСШОР не было — он просто не предусмотрен штатным расписанием. Да и где его брать-то в промышленном уральском городе? С представителями этой редчайшей профессии в Екатинске была острая напряжёнка.

Временами к спортсменкам приходили артисты местного драматического театра в порядке шефства и проводили занятия по актерскому мастерству. Но где театр, а где фигурное катание? Помочь создать образы они могли, но научить классическому танцу или балетным движениям уже нет. Мог помочь балетмейстер, но его в Екатинске не было. Иногда фигуристы всей группой ездили в областной центр, Свердловск, в Государственный театр оперы и балета, где смотрели известные постановки: «Ромео и Джульетта» Прокофьева, «Принцесса Турандот» Джакомо Пуччини, «Дон Кихот» Людвига Минкуса и множество других, тщательно запоминая все движения артистов. Однако культурные вылазки раз в полгода мало способствовали закреплению увиденного, и хореография в группе оставляла желать лучшего. Оттого-то Левковцев и восхитился, увидев первые движения Арины, показанные ей в самом начале тренировок, когда она просилась для индивидуальных занятий по утрам. Это было нечто необычное, как глоток свежего воздуха в затхлой пустыне провинциального спорта.

У Марины Соколовской было грандиозное преимущество в этом плане. Её отец, директор вагоностроительного завода, часто ездил в заграничные командировки. Советский Союз строил в развивающихся странах Африки и Азии несколько заводов, рудников и электростанций, и командировки для ведущих советских специалистов были не редкостью. Из-за границы можно было привезти импортную аудио- и видеотехнику. Да и платили командировочным специалистам валютными чеками, которыми можно отовариваться в валютном магазине «Берёзка».

В семье у Соколовских стояли импортный цветной телевизор «Сони» и видеомагнитофон «Шарп». И несколько видеокассет, на которых записаны не только фильмы, но и известные постановки оперы и балета, причем в зарубежном исполнении. Марина часами смотрела понравившиеся фрагменты и отрабатывала красивые позиции. Потом оставалось только повторить это на автомате в хореографическом зале и перенести на лёд. Поэтому и смотрелась девочка на голову выше одногруппниц.

Всегда она была первая, всегда лучшая. Однако сейчас появилась соперница, которая за один день перетянула всё внимание группы и тренера на себя. Для Соколовской это было крайне непривычно и возмутительно. Вот и сейчас она занималась на тренажёре и видела, как одногруппники косятся на Люську, стараясь всё делать так же, как она. Как она! А не как Марина Соколовская! Преисполнившись негативных эмоций, Соколовская схватила свои вещи и бегом направилась в хореозал.

— А что если... Может, магнитофон туда взять? — осторожно спросила Арина, показывая на «Томь-303» без подкассетника, стоящую на тумбочке у стола тренера. — Этот чёрный... Эмм... Агрегат... Он рабочий?

— Этот агрегат рабочий! — усмехнулся тренер. — Но зачем он тебе? Ты что, танцам решила учиться?

— Танцы и фигурное катание — близнецы-братья, — осторожно возразила Арина. — Так-то не мешало бы показать всем кое-что.

— Хорошо, бери, — согласился тренер. — Кассеты с музыкой на столе тренера ледовой арены. Давай только быстрее, через пять минут я уже подойду в хореозал.

— И не бегайте по коридорам! — крикнул Левковцев вслед Арине, которая забросила рюкзак с вещами на плечи, схватила магнитофон и побежала на каток.

А там что-то происходило! За дверью слышался шелест льда, разрезаемого лезвиями коньков. Мастера! Там же катаются те самые загадочные неуловимые мастера, о которых иногда твердил Левковцев. Почему, кстати, он не тренирует их, а постоянно сидит с младшей группой?

Обуреваемая любопытством, Арина толкнула дверь и вошла на каток. На льду катались несколько фигуристов. И все они были парнями! В старшей группе Левковцева не было девушек. Похоже, все они не перешли через пубертат и к двадцати годам завязали со спортом. Парней в группе тоже немного. Арина насчитала пять человек. Вот среди них и будут разыграны медали. Не густо...

Пока Арина разглядывала старшаков, мимо неё вдоль борта на хорошей скорости промчался один из фигуристов, худощавый парень в синей тренировочной форме. На удивление Арины, у него волосы были не сказать, что короткие, как у всех парней, виденных ей здесь. Скорее, средней длины. Во всяком случае, они красиво развевались по воздуху, словно раздуваемые сильным ветром. Сам парень симпатичен. Высокий, худощавый, но в то же время равномерно прокачан как средний спортсмен. Как легкоатлет, например, или конькобежец. Или фигурист...

Увидев, что на него смотрят, парень показательно сделал стремительный круг по катку и зашёл на прыжок по хорошей дуге. Тройной тулуп!

Парень хлестко щёлкнул по льду зубцом конька, скрутил тулуп и приземлился на левую ногу, показав шикарный выезд с поднятой почти вертикально ногой. Красиво! Катание у парня было стопроцентно мужским. Мощное, быстрое, красивое, рёберное. Да и прыжок получился великолепный. Тройной тулуп с большим пролётом. Практически эталонный. Катался парень хорошо. Правда, он исполнял не цельный соревновательный прокат, а некие отдельные фрагменты с прыжками и вращениями.

«Как они тренируются без музыки, это же скучно?» — подумала Арина, прокралась к столу с аудиоаппаратурой и взяла пару кассет с надписью «Русская классическая музыка». Самое то!

Всё так же почти неслышно Арина стала красться обратно, как вдруг услышала за спиной резкий звук хоккейного торможения и почувствовала кусочки снега и раздробленного льда, посыпавшиеся во все стороны.

— Поосторожней можно? — недовольно спросила Арина, обернувшись. Там стоял тот самый парень с длинными светлыми волосами, за катанием которого она исподтишка наблюдала.

— Люся, а чего это ты не здороваешься? Не спрашиваешь, как жизнь молодая? — с насмешкой спросил парень, с улыбкой уставившись на неё.

— Я... Мы... Эмм... Мы знакомы, пардон? — смущённо промямлила Арина, стараясь не смотреть парню в глаза. И тут же подумала, что вопрос-то, собственно говоря, глупый. Естественно, они знакомы, раз парень знает её.

— Ты издеваешься? — рассмеялся парень. — Но если уж решила поугарать, давай представлюсь официально. Артур Горинский. Мастер спорта по фигурному катанию.

— А я Людмила. Вот. Ой, мне пора, — смущённо сказала Арина и скачками побежала в хореозал, держа в одной руке магнитофон, в другой кассеты. М-да... Неловко вышло.

У Горинского фамилия была не настоящая, как это часто бывает в фигурном катании. Родители, только перед сыном или дочерью замаячит хоть слабая тень успеха, частенько меняют фамилию ребёнка, если она смешна или неблагозвучна. У Артура Горинского настоящая фамилия была Горшков. Конечно, она звучала похуже, чем гордое «Горинский».

В хореозале Левковцева ещё не было, и его группа занималась всякой ерундой. Показывали друг другу какие-то блокнотики, записи, бережно хранимые в рюкзаках и сумках. Нина вообще открыла книгу и села на лавку читать, покачивая ногой. В общем, вели себя спортсмены как самые обычные дети, улучившие минутку свободного времени, пока нет тренера. Только в современное Аринино время юные спортсмены обычно сидели в смартфонах, показывая друг другу картинки и видео.

Одна Соколовская не принимала в этом участия. Как робот или как автомат, она методично тянула ноги, тянула руки, принимая различные балетные позы, стоя у станка. Всё-таки мотивация у ней была, как и цель.

Арина пробежала к небольшому столику, поставила на него магнитофон и включила одну из кассет. Рахманинов! Йесс!

— Что желаете, юные спортсмены и спортсменки? Сергей Рахманинов! «Рапсодия на тему Паганини» или «Концерт для фортепиано с оркестром номер два»? — весело спросила Арина.

Когда зазвучали первые аккорды фортепиано, Арина заняла очень элегантную танцевальную позу, стоя на одной ноге, прислонив к ней ступню второй, согнутую в колене, подняв правую руку с безвольно опущенной кистью вверх, а левую вытянув в сторону. Музыка Рахманинова считалась в фигурном катании слишком сложной и даже серьёзной, которую и не всякий фигурист сможет выразить.

— Как вам такое? — Арина сделала изящный, в духе танцоров твиззл, и пустилась в такт музыке. — Что стоите, засони? Догоняйте!

Классический русский бальный танец состоит из таких танцев, как «вальс-гавот», «полонез-мазурка» и «фигурная полька». Такими танцами развлекалась аристократия во времена былые на балах знати, а теперь развлекалась Арина, так как она в совершенстве знала все танцевальные движения этих танцев, проистекающих из классического русского балета. С её высочайшей хореографией танец выглядел, конечно, потрясающе.

— Я тоже хочу так! — захныкала Анжелика, пытаясь повторить балетные движения, которые так легко и красиво получались у Арины.

— Встаём вот так! —показала Арина. — Носочки тянем, пятка прямая. Движения плавные и редкие. Раз два три! Погнали!

Самым большим неудобством для Арины в сегодняшней тренировке было несовершенство здешней аудиотехники. Для того чтобы вновь воспроизвести уже прозвучавшую композицию, кассету приходилось перематывать несколько раз, гоняя туда и обратно, выискивая нужный фрагмент на ленте. Вскоре Арине это надоело. Она стала танцевать под любую музыку.

Левковцев незаметно зашёл и замер, прислонившись к дверному косяку. Танцевала Хмельницкая, и танцевала великолепно. Даже сказочно. И самое поразительное, за ней пыталась повторять каждое её движение вся группа. Кроме Соколовской, которая, не обращая внимания на творящийся вокруг неё перфоманс, продолжала методично вытягивать ноги, опуская их на станок. А потом Соколовская сделала бильман, и он получился идеальным. Никто здесь так ещё не делал, даже Люда.

На миг у Левковцева мелькнула мысль что он здесь не нужен, что он лишний, но тут же мысль как пришла, так и ушла. Умение хорошо танцевать на полу ещё не значит умение хорошо кататься на льду. Да, программа заиграет яркими красками, если добавить в неё хорошую хореографию. Но... Спортсмен может просто не потянуть физически все эти красивые финтифлюшки, и тогда почувствовав, что организм не справляется со слишком большой выворотностью тела, вернётся к привычным ему простым кондициям в катании. Хореография без физической подготовки была пуста.

— Так! С дискотекой закончили! — хлопнул в ладоши тренер. — Возвращаемся к обычным упражнениям. Начинаем с растяжки. И раз, и два, и три. Начали!

Фигуристы с видимым недовольством вернулись к привычной тренировке. Ещё бы! Нужно тянуть руки и ноги, суставы и сухожилия до очень неприятных ощущений. Это не то, что отпрыгать под музыку под руководством Люськи!

Через двадцать минут тренер сказал, что хореографическая подготовка закончена. Добро пожаловать на лёд.

Арина отправилась в раздевалку, где переоделась в платье для «Жар-птицы». Тренер не сказал точно, как приходить на ледовую тренировку, но Бронгауз последние контрольные прокаты проводил всегда в соревновательных костюмах.

Так и тут! Из девчонок все переоделись в платья. Арина с любопытством смотрела на них и пыталась угадать, под что же они будут кататься! У Анжелики платье из розового шифона и атласа с белыми рюшами. Скорее всего, «Времена года» Антонио Вивальди. Весна? Или «Вальс цветов» из балета Чайковского «Щелкунчик»? Или вальс Евгения Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь»? Нет... Под Догу обычно шьют синее платье.

Интересно, под что будет кататься Соколовская? У ней был крайне любопытный костюм...

Глава 3. Две соперницы

На Марине Соколовской надето очень короткое платье глубокого синего цвета с чёрными пятнами. Пятна смотрелись как градиентный оттенок, хотя на самом деле это, конечно же, было не так: в это время ещё не изобрели высокотехнологичный компьютерный метод окраски ткани, аналогичный лазерному принтеру. Платье Соколовской было искусно сшито из нескольких слоёв ткани, но смотрелось единым целым, особенно издалека. Высокоточная ручная работа. Её родители могли себе это позволить. На передней части через платье словно пролетала ракета, находившаяся почти у воротника, а след пламени тянулся до низа юбочки. Ракета и её след как будто делили платье наискосок, и от этого фигура Соколовской смотрелась более худой, изящной и более высокого роста. Платье очень шло ей, и в современное время только за него судьи накинули бы несколько баллов. Искусная работа! Но всё-таки... Что же за постановка? Явно не классика, судя по костюму! Впрочем, это скоро должно выясниться.

Мальчишки на лёд пришли в спортивных штанах и олимпийках. Наверное, были уверены на все сто в своих соревновательных костюмах. Впрочем, парням в этом плане было полегче: всегда и во все времена катались они в брюках и рубашках, сшитых из лайкры и полиэстера, и, в принципе, эта одежда только покроем отличалась от спортивного костюма.

Смеясь и подталкивая друг друга, одногруппники пошли на каток, где их уже ждал Левковцев, неожиданно для всех сидевший не на лавочке, а за столом рефери. Там же стояла аудиоаппаратура и микрофон на ножке для громких объявлений.

— Ребята. Все на раскатку! Как всегда, даю пять минут, потом начнём контрольные прокаты коротких программ! — по громкой связи сказал Левковцев. — Время пошло! Осторожно, не толкайтесь только!

Толпа фигуристов вывалила на лёд и, как рыбки в воде, рассыпалась в разные стороны быстрыми беговыми шагами. Сейчас раскатка была произвольной, кто как хотел. Сначала разминались кросс-роллами, ёлочкой, потом переходили на более сложные шаги. Кто-то с ходу начал отрабатывать прыжки. А кто-то просто филонил, катаясь вдоль бортов, надеясь на авось. Спортсмены — те же обычные люди с различным уровнем мотивации.

Арина, не обращая внимания ни на кого, начала раскатку широкими кросс-роллами, сделав полукруг, через перепрыжку вошла в ласточку, потом проехала с десяток метров корабликом. Причём ощутила, что выворотность суставов в голени стала чуть получше. Покатавшись пару минут, решила, что достаточно размялась, пора и попрыгать.

Начала с одиночных. Разогнавшись по дуге, и увернувшись пару раз от проворных одногруппников, ощутивших свободу, сделала заход на флип, щёлкнула по льду зубцом правого конька. Вход в группировку, крутка, приземление на правую ногу, и долгий шикарный выезд в полубильмане. Потом зашла на лутц. Несколько разгоняющих беговых, долгая дуга на левой ноге с чётким наружным ребром, удар правой ногой, группировка, крутка, и приземление на правую ногу. Опять шикарно!

Арина прыгала все каскады и комбинации прыжков, доступные ей, в том числе и с акселем. Всё получалось. Но к концу раскатки всё-таки устала. На соревновательных раскатках, перед прокатами, она конечно же, не стала бы так много прыгать, если бы предстояло выступать первой. Сил на короткую программу могло и не хватить.

Короткая программа коварна. Ей старались подняться повыше в турнирной таблице, и хоть по таймингу она на полторы минуты короче произвольной, тренеры ставили её энергично, в темпе, чтобы показать судьям мастерство фигуриста во владении коньком. И в короткой программе не было места для отдыха, чтобы хоть немного по ходу проката восстановить силы — на то она и короткая. В произвольной можно было схитрить, после трудного каскада или прыжка потратить десять-двадцать секунд на то, чтоб поторговать лицом на судей и зрителей, проехаться через каток простыми шагами, красиво разводя руками. Зрители думали, это часть постановки, на самом деле это секунды передышки.

— На лёд приглашается Марина Соколовская, ДЮСШОР номер один, город Екатинск, — неожиданно громко объявил Левковцев по громкой связи. — Марина! Твой выход!

Арина чуть не закричала с досады. Бронгауз так никогда не делал! Выводить первой на контрольный прокат сильнейшую фигуристку группы было неразумным. Она могла задать высочайшую техническую и эмоциональную планку, которую остальным будет трудно преодолеть, и они могут посыпаться, увидев, что им никогда не достать до мастера группы. Первым всегда выступал слабейший фигурист в группе по неофициальному рейтингу. И в этом был резон. Даже все официальные соревнования следовали этим принципам — сначала катались слабые, постепенно поднимая планку результатов, а в конце, последними, претенденты на медали и топы.

Левковцев исходил из противоположной точки зрения, считая, что слабые фигуристы, увидев прокат таким, какой он должен быть, будут стремиться к нему. О спортивной психологии, да и в целом о психологии здесь имели слабое понятие, рассчитывая, что любой спортсмен способен преодолевать преграды, в том числе и эмоциональные, на морально-волевых качествах.

Громом зазвучала музыка из нескольких больших колонок, находившихся в углах арены. И вот наконец-то раскрылась тайна, под какую именно музыку будет кататься Марина Соколовская. И она совершенно естественна для советского времени! Это был отрывок из сюиты Свиридова «Время, вперёд!», которая была саундтреком к одноимённому советскому кинофильму. Под эту музыку обычно показывали, как проводились героические стройки века и совершались трудовые подвиги советского народа. Платье Марины изображало торжество советской науки и её апофеоз — торжество советской космической промышленности! Торжество современности над буржуазной царской темнотой и зашоренностью. В этом и был смысл короткой программы Марины Соколовской. Если она прокатает её сильно, на должном уровне и со всеми элементами, то безусловно, выиграет короткую программу! Судьи даже по идеологическим причинам не допустили бы, чтоб выиграл кто-то другой. Как же иначе? Чисто откатавшую спортсменку, исполнившую программу под главную мелодию советского телевидения, с которой начиналась программа «Время», засунуть под некоего ноунейма? Да тут вопрос даже политический выходит!

Арина раньше, естественно, слышала сюиту, и она показалась ей с весьма тонким смыслом. Широкой публике был знаком лишь последний, финальный отрезок сюиты, но у ней существовали и другие части, в которых использовались и уральские напевы, и русские частушки, где оркестр играет лубочную русскую народную, и фокстротная часть, и романтическая флейтовая «Ночь». Каталась под неё известная российская спортивная пара и даже собирала медали мировых чемпионатов, почему Арина и запомнила эту сильную, напористую мелодию.

Зазвучала громкая, тревожащая музыка «Времени», и Соколовская начала стремительный разбег по катку. Она явно заходила на стартовый каскад. Так и есть — двойной флип, следом двойной тулуп. Чисто. Но у Соколовской по сравнению с Ариной в этом элементе был минус — отсутствовал сложный выезд. Если Арина всегда, почувствовав, что приземлилась удачно и с верной координацией, старалась украсить выезд красивыми сложными фишками, производившими впечатление на судей и зрителей, то Марина выездами не заморачивалась — в этом не было смысла в системе судейства 1986 года. Элемент считался сделанным чисто и более никаких оценок не предусматривал.

В современное Арине время сложный красивый выезд не только повышал баллы в технике, но и мог принести лишние баллы в так называемых компонентах программы, куда входили владение коньком, связующие элементы, красота исполнения, построение программы и передача музыки и образа. Иногда они назывались по-другому. Если точно перевести с английского — скольжение и навыки катания, транзишены, переходы, связки, перфоманс, композиция, интерпретация музыки. Все компоненты программы, кроме владения коньком и переходов между элементами, часто имели субъективные оценки от судей, ведь красота — дело сугубо индивидуальное и личное, а вот владение коньком и уровень сложности переходов между элементами было видно наглядно любому, даже непрофессионалу.

Переходами Марина тоже особо не заморачивалась. После каскада, едва выйдя из него, сделав несколько троек, исполнила прыжок в либелу, переросший в кольцо. Сделав положенные восемь оборотов, Соколовская стала делать заход на лутц. Лутц был обязательным прыжком в этом году для юниоров. Все должны исполнить его в короткой программе без исключения. Это считалась проверка навыков катания. Обязательные одиночные прыжки в короткой программе юниоров менялись каждый год, чтобы побудить юных фигуристов обладать всеми прыжковыми элементами. Не можешь прыгнуть двойной — прыгай одинарный обязательный прыжок.

Однако существовало в лутце скрытое коварство. Правилами короткой программы для юниоров и взрослых спортсменов значилось, что одиночный прыжок должен быть исполнен минимум с трёх шагов или с аналогичных им связующих элементов. Лутц нельзя было прыгнуть бесхитростно, разогнавшись через весь каток, для того чтобы встать на верное наружное ребро. В таком случае прыжок мог быть не засчитан! Сама техника исполнения лутца предусматривала долгое скольжение для постановки на верное ребро — никаких шагов перед отталкиванием не получалось. Даже более того, чуть сменившееся или качнувшееся ребро на опорной ноге во время отталкивания влекло очень весомое снижение базовой оценки прыжка, а профессионалы фигурного катания и фанаты такой запоротый лутц называли «флутцем», то есть «фейковым лутцем». В этой ситуации правила фигурного катания противоречили сами себе.

Соколовская сделала тройку, моухок и чок тау, переменив ногу правую опорную ногу на левую и перейдя с внутреннего ребра на наружное. Наружное ребро у неё было неявное! Соколовская заходила на лутц сразу на двух рёбрах! Но это не помешало ей в рамках правил во время отталкивания занять правильное ребро и сделать лутц! Затем последовало приземление и такой же бесхитростный выезд.

Во времена Арины Стольниковой таким образом исполненный прыжок повлёк бы если не снижение оценки, то наверняка не принёс повышающий коэффициент, так называемый GOE, Grade of Execution, в переводе с английского «мастерство исполнения». А такая прибавка могла стать критической в общей оценке так же, как и её понижение. Арина всегда старалась исполнить все элементы с повышающим коэффициентом.

Остальная программа Соколовской тоже была невысокого уровня сложности по современным нормам, но в стандарты 1980-х годов укладывалась полностью. Она её сделала! И сделала великолепно. На большой скорости, с хорошими связующими элементами, на глубоких рёбрах. И самое главное, что Арине сильно не понравилось: Соколовская нисколько не устала к концу программы! Как будто не откатала в бешеном темпе программу длительностью две с половиной минуты с максимальной мышечной отдачей, а поиграла в снежки у школьного забора.

Соколовская выехала со льда с торжествующим выражением лица, победно поглядывая на всех, в том числе и на Арину. Очень хотелось показать ей язык или даже фак, но Арина сдержалась — это было ниже её достоинства. Она же не малолетка какая-то! Но Левковцев... Неужели он не видел, что Соколовская читит??? Не успела Арина размыслить обо всём этом, как тренер вызвал её на лёд.

— Марина! Молодец! Тренировка на сегодня для тебя закончена! Можешь идти замяться и свободна! — громко сказал Левковцев. — На лёд приглашается Людмила Хмельницкая, ДЮСШОР номер один, город Екатинск.

Он решил свести лично двух претенденток на городское чемпионство! Арина посмотрела на Соколовскую — она не спешила покидать каток. Заняла место в стороне от группы, прислонившись плечом к стене, и внимательно смотрела на Арину. Вот что ей надо??? Арина впервые за долгое время ощутила почти забытое чувство боязни соревнований. Боязни проиграть. «А ну сконцентрируйся! Выкинь всё из своей пустой башки!» — мысленно обратилась к себе Арина в надежде прогнать ненужные мысли. Однако, несмотря на все усилия, они никуда не ушли. Арина Стольникова боялась заочно проиграть перворазряднице из СССР 1986 года! Неслыханно и возмутительно!

Подавив негативные мысли, Арина, привыкшая к огромным залам с десятками тысяч зрителей, проехала по катку сначала по краям, потом к центру, по привычке поднимая руки в изящном приветствии. Так же, как делала это всегда перед каждым стартом. И тут же услышала громкий смех одногруппников. Они не привыкли так делать — приветствовать тут было некого. Пятирядные трибуны, стоящие лишь на одной, судейской стороне катка, где сейчас сидел Левковцев, были абсолютно пусты — фигуристы стояли на противоположной стороне, у калитки, навалившись локтями на бортики.

Арина недовольно покосилась на смеющихся одногруппников, на ехидно уставившуюся Соколовскую и замерла в стартовой позе «Жар-птицы». Поза была весьма эффектная. Со стороны она казалась отнимающей много сил, но за счёт правильно распределённого веса на самом деле это было не так. Арина опиралась на чуть вытянутую вперёд и согнутую в колене правую ногу, при этом левой лишь слегка касаясь льда зубцом конька. При этом тело было наклонено вперёд, опираясь примерно семьюдесятью процентами веса на правую ногу. Однако тридцать процентов приходилось и на левую. Поэтому казавшаяся трудной стартовая позиция смотрелась легко и гармонично. При этом руки были согнуты в локтях, сложены вместе и как будто прикрывали лицо. Жар-птица дремлет, закрыв лицо крыльями, — вот что означала стартовая поза, и это легко читалось всеми.

— Что она делает? — недоумённо спросила Нина, и вслед ей заговорили удивлённые одногруппники.

— Ни разу этого не видела!

— Непонятно, как она успела переделать программу??? Это невозможно!

— Тихо вы!

Однако для Арины эти голоса уже ничего не значили. Она успела давно привыкнуть к выкрикам болельщиков с трибун, то желающих победы, в тишине, во время стартовой позы, то, наоборот, чтоб свалилась и переломала ноги. Умение фигуриста абстрагироваться от выкриков с трибун, как хороших, так и негативных, целью которых было сбить настрой спортсмена, — важнейшее качество, если выступаешь на высоком уровне.

Зазвучал Стравинский, и Арина вся отдалась прокату. Сначала музыка была лёгкая, даже благостная, словно Жар-птица отдыхала в саду у царя Далмата. В это время Арина на высокой скорости сделала несколько сложных шагов с перепрыжками и лёгкими твиззлами между ними, изящно и легко работая руками и корпусом. Учитывая, что руки у неё были с балетной подготовкой, а все позы выверены до миллиметра, смотрелось это очень эффектно. Да так, что одногруппники уже на старте разразились аплодисментами, автоматически, от впечатлений.

Откатившись к началу арены, Арина начала разбег на стартовый каскад, и заход на него тоже был непростым, с чоктау и моухоком. Во время, когда музыка стала более игривой, Арина сделала стартовый каскад двойной флип — двойной тулуп, со сложным выездом, на глубоком внешнем ребре. И опять удивлённые одногруппники зааплодировали ей.

После нескольких быстрых твиззлов Арина перешла в комбинированное вращение со сменой ноги. Исполнила либелу, потом качалку, потом закружилась в волчке на правой ноге. Сделав положенные четыре оборота, прыжком переменила ногу на левую. В это время музыка стала более тревожная, словно повествуя, что Жар-птица прилетела в сад, где росли молодильные яблоки, и стала с удовольствием их рвать. Музыка как будто говорила, что Жар-птица испытывает тревогу, с опаской наблюдая по сторонам, но, тем не менее, не может оставить свои воровские наклонности.

И тут явился Иван царевич...

Глава 4. Сногсшибательный прокат короткой

Явился Иван-царевич в виде трудного элемента — дорожки шагов и подхватил Жар-птицу. Музыка стала совсем тревожная. Жар-птица словно борется с царевичем, старается вырваться, улететь домой. И всё богатство музыки и балетного сюжета Арина передавала через движения. Дорожка была максимального, четвёртого уровня сложности. С переменами направления движения, переменами рёбер, подпрыжками, твиззлами. И при всём при этом Арина не «ковырялась», как говорят фанаты, спортсмены и тренеры, то есть не мельчила шагами, почти останавливаясь на элементе, не сбавляла скорость в раздумье, что делать дальше. Вся дорожка шагов смотрелась цельно, как монолит. И при этом покрывала всю площадь катка, как и предписывалось правилами, да ещё и на приличной скорости.

Тревожный отрезок борьбы Жар-птицы и Ивана-царевича получился очень эмоциональным. Арина хорошо поиграла лицом на публику, изобразив печальную мину, и заслужила опять аплодисменты одногруппников. Как только музыка сменила темп, закончилась и дорожка шагов. Началась спокойная, размеренная и даже сонная часть балета. Жар-птица вырвалась и улетела, оставив в руке озадаченного Ивана-царевича огненное перо. Иван-царевич сел на траву и печально задумался о своей жизни... И вот как раз в этот момент Арина, сделав две тройки и чоктау, на минимально возможной дуге зашла на лутц. Если сделать заход короче, правильного ребра гарантированно может и не получиться. В современном мире смена ребра при отталкивании судьями карается дорого — до тридцати процентов возможных баллов теряет фигурист при неправильном отрыве. И ставится минусовое GOE. Как обстояло с этим дело здесь, Арина не знала, но всё-таки предпочла прыгать старым способом. И прыжок получился! С хорошей быстрой круткой, выездом на плюсы!

Медленный фрагмент продолжался, и Арина после нескольких твиззлов сделала заход на двойной аксель. С одной стороны, этот прыжок труден, потому что для его исполнения нужна филигранная техника, да и аксель в два с половиной оборота — это уже практически тройной прыжок. Но, с другой стороны, при правильно поставленной технике прыгнуть его можно с минимальными усилиями. Достаточно правильно зайти, чуть притормозить, сменить направление движения, присесть на толчковую левую ногу, сделать сильный мах правой ногой и втянуть тело вслед за ней в крутку, оттолкнувшись ото льда. Вот и сейчас аксель получился идеально, как по учебнику Мишина! При выезде с прыжка Арина заняла красивую позицию почти горизонтально льду, вытянув обе руки перед собой, а свободную ногу горизонтально по ходу движения.

Все прыжковые элементы в программе были выполнены, теперь можно и показать себя во всей красе. Сделав после акселя несколько твиззлов, одновременно взмахивая руками, словно крыльями, Арина исполнила прыжок во вращение. И первой позицией в нём была либела, потом следовала смена позиции в кольцо, а следом — в бильман. Сделав положенное количество вращений, Арина вышла из элемента. В этот момент музыка сменилась на торжественно-величавую, знаменуя конец злоключениям жар-птицы, да и Иван, похоже, победил Кощея и освободил Елену Прекрасную.

После вращения Арина исполнила хореографическую дорожку. Сначала поехала в любимой ласточке, потом перешла в кораблик и следом в кантилевер. Обычно в хореографической дорожке фигуристы и фигуристки использовали две позиции, но Арина всегда использовала три, и это щедро оценивалось судьями.

Осталась совсем малая часть программы. Сделав несколько взмахов руками, изображающих взмахи крыльев, Арина выехала на середину арены и выполнила третье вращение — заклон. И вышел он у неё великолепно. Насчитав положенные восемь оборотов, Арина отпустила правую ногу, которую, ухватившись за конёк двумя руками, держала над головой. Программа формально закончена. После вращения должна следовать финальная поза, такая же, как стартовая, которая должна изобразить вновь вечный сон в зачарованном царстве Кощея. Но время ещё оставалось! Арина вышла из тайминга! И исполнила программу быстрее, чем надо! Следовало заполнить пустое время хоть чем-то, и Арина на ходу импровизировала. Выйдя из вращения, сделала неширокий полукруг по арене, махая крыльями-руками, и перед тем, как прозвучал последний аккорд, она интуитивно почувствовала это и только тогда замерла в финальной позиции.

Секунды три царила полная тишина. Было слышно, как где-то в подсобке гудят мощные холодильные компрессоры, гоняя фреон по системе охлаждения арены. В коридоре несколько раз треснула неисправная лампа дневного света. Потом со всей силы хлопнула дверь — взбешённая Соколовская в гневе выбежала с катка. И тут же раздались аплодисменты одногруппников. К ним присоединился Левковцев, вставший с места и стоя аплодировавший Арине. Раздались приветственные крики.

Арина выложилась на все сто. И скорее не физически, а больше морально. Такого опустошения она не помнила уже давно. Сил не осталось даже на то, чтоб покинуть лёд, и Арина стояла и только растерянно улыбалась. Она сделала! Сделала всё! И уже перед глазами публики, пусть своей, пусть малочисленной, но всё-таки сделала!

Полный прокат соревновательной программы в одиночестве сильно отличался от точно такого же проката, сделанного на публику, пусть даже и немногочисленную, и состоявшую из одногруппников, но которые, по сути, есть те же самые зрители. Только зрители более профессиональные, разбирающиеся во всех нюансах катания, и от бдительного взора которых не скроешь мелкие шероховатости. Наверняка и сейчас были какие-то недочёты. Скорее всего, на дорожке шагов, где могли быть неявные смены рёбер, недокрученные петли или не до конца сделанные основные, засчитываемые правилами, шаги. Элемент в целом казался сделанным и со стороны выглядел чистым и исполненным уверенно, но судьи ставили за него вторые и третьи уровни сложности, вызывая гнев болельщиков, уверенных, что страдающую любимку засудили.

Болельщики на спортивных сайтах и форумах требовали от тренеров подать апелляцию на судейство, однако, естественно, никто и никогда этого не делал. Судейство не оспаривалось, за исключением явных ошибок в подсчёте общей суммы баллов или игнорировании сделанного, пусть и не полностью по правилам, элемента. Наезжать на судей было не принято и считалось моветоном. Фигуристы в интервью на вопрос, не считают ли они судейство предвзятым, могли лишь печально вздохнуть и тонко намекнуть, что судьям, мол, виднее, и развести руками, показывая, что правды, как не старайся, не добиться.

Но фигуристы на следующий день после стартов получали полную распечатку с результатом, где были указаны все элементы с полученными уровнями сложности и коэффициентом GOE за них. И тогда, пересмотрев видео своего выступления, можно было совершенно точно определить, что ошибки-то были. Незаметные глазу болельщика, но хорошо заметные профессионалу. Болельщики по телевизору просто не видели их.

Программы в фигурном катании всегда составлялись таким образом, чтоб фигурист большую часть времени был обращён лицом к судьям. И съёмка для телевидения в большинстве велась с этого ракурса. Но на ледовой арене были и другие камеры, которые снимали прокат с разных ракурсов. Это видео не показывали по телевизору, но в распоряжении судей оно было. И там можно было явственно увидеть огрехи в прокате, недоступные болельщикам.

Однако для нынешних зрителей никаких недостатков в прокате Арины не существовало. Она была для них примером. Эталоном настоящего фигурного катания, когда к высокой технической базе добавляется идеальная артистическая составляющая. И всё вместе это вызывает такой бешеный выплеск эмоций, что нередки были случаи, когда после проката фигуриста зал вставал и аплодировал стоя. У многих текли слезы — такую бурю эмоций вызывал прокат спортсмена.

Очень глубокое впечатление прокат Арины произвел и на одногруппников. Всё очень просто. Они вживую, а не по телевизору, увидели, как катаются настоящие фигуристы, представители спорта высших достижений. А ещё более удивительным было то, что так катается своя, давно знакомая, родная Люська, ещё недавно бывшая неудачницей! И это стало очень мотивирующим фактором в младшей группе Левковцева. Ведь фигуристы увидели, что ничего невозможного нет, если будешь работать долго и на совесть. Результат перед глазами.

Когда Арина подъехала к калитке, её встречала толпа восторженных фанатов, что кричали и размахивали руками. Анжелика обняла Арину за талию и прижалась к ней лицом, не в силах сдержать эмоций. Остальные фигуристки тоже обступили, обняли, показывая восхищение и поддержку.

— Люська, ты гений!

— Лучше этого я ничего не видела!

— Люська — чемпионка! Урааа!

Левковцев, видя развернувшееся веселье, подождал пару минут, но всё таки крикнул по громкой связи:

— Так! Вы что там устроили? Поприветствовали, поздравили, пора и честь знать! Дайте Людмиле отдохнуть. Люда, на сегодня всё! Ты свободна! Можешь идти домой. А мы продолжаем прокаты. На лёд приглашается Анжелика Барышникова, представительница ДЮСШОР города Екатинска. Анжела, мигом на лёд.

Арина, конечно, могла бы пойти домой, но ей, несмотря на усталость, было крайне любопытно, что именно, и как будут катать оставшиеся фигуристы из группы. Это был профессиональный интерес.

Особенно интересно было, как прокатает свою программу малышка Анжелика. Арина в свои 8 лет уже пробовала тройные прыжки на удочке, но в программы ещё не вставляла. Правда, дупель уже, кажется, был, как и все двойные. Катала она тогда в основном под разные саундтреки к фильмам и мультикам, в основном из творчества немецкого композитора Ханса Циммера, музыку которого часто используют в голливудских фильмах и топовых компьютерных играх. Первый тренер Виталина Григорьевна правильно рассуждала, что до ребенка проще донести понятные ему образы, которые он видел на экране и с которыми может себя ассоциировать. Классическая музыка считалась слишком сложной и абстрактной для ребенка. Он не смог бы интерпретировать ее во внятный образ.

У Арины в этом возрасте, кажется, короткая программа была из мультфильма «Король Лев», а произвольная — саундтрек к фильму «Пираты Карибского моря», песнь русалки из части «На странных берегах». Образы понятные, и катала она их с большим удовольствием, приводя в умиление судей и немногочисленных зрителей, в основном родителей фигуристов.

Однако, невзирая на неудобность классики, Анжела каталась именно под неё. Под мелодию, которую Арина примерно угадала. Антонио Вивальди, «Времена года», фрагмент «Весна». Скрипичная секция в этом фрагменте звучала особенно тонко и нежно, показывая оживание природы после суровой зимы, ароматы оттаявшей земли, распускающиеся цветы. Платье Анжелики, розовый атлас и шифон, полностью гармонировали с музыкой, с весенне-цветочной темой. Вивальди был понятен даже совсем юным фигуристам.

Катание у Анжелики, конечно, было ещё даже не юниорское, а на сто процентов детское. Резкие, порывистые движения, лишенные плавности, долгие заходы на элементы, постоянное раздумье, что прыгать и что делать. Но в целом вся программа была исполнена чисто, со всеми элементами. Правда, Арина заметила, что прыжки у девочки получились с явными недокрутами, и в современное время ей порезали бы базовую стоимость чуть не вполовину. Да и вращения она хоть и сделала, но позиции были недотянуты, и почти во всех исполнено по два с половиной, а то и по два оборота. Позиция во вращении засчитывалась судьями, только когда фигурист уже полностью вошёл в позицию и сделал в ней три полных оборота. Многие старались схитрить, исполняя половину оборота ещё на заходе, и половину оборота на выходе, но зоркие судьи видели это облегчение и ставили низкую оценку.

Однако Анжелика была очень довольна, что исполнила без падений программу, и прыгала от радости. Арина посмотрела выступления всех одногруппников, в том числе и троих мальчишек: Егора, Данила и Алексея. Вот уж кому повезло... Без медали не останется никто. Число участников-юниоров равно числу претендентов на пьедестал.

Пацаны исполняли тот же контент, что и девчонки, с двойными прыжками. На тренировках пытались подобраться к тройным, но из всей группы чисто их ещё никто не прыгал.

По наблюдениям Арины, все исполненные одногруппниками программы были однотипные, что и неудивительно, потому что поставлены одним и тем же тренером, Владиславом Левковцевым. Отличалась лишь прыжковая часть и базовые позиции вращений, подобранные под физические возможности спортсменов.

Откатали все прилично, даже для первого разряда. Было несколько падений на прыжковых элементах, но некритичных, здоровье ни у кого не пострадало. Оттого у всех было хорошее, почти праздничное настроение. Недоволен, как всегда, лишь тренер. После проката последней фигуристки Левковцев обогнул арену, подойдя к группе. Кроме Соколовской и Арины, он больше никого не отпускал домой, так как спортсмены, по его мнению, не заслужили такой аванс.

— Так, ребята! Слушаем внимательно! Завтра катаем произвольную программу! Приходим все в соревновательных костюмах! Мальчики, вас это тоже касается! Все молодцы, но могли бы и значительно лучше! Свободны. Ах , да... Забыл сказать...

Тренер слегка задумался, приложив палец ко лбу, как будто вспоминая нечто важное.

— Завтра на контрольные прокаты придут очень важные люди из горОНО и спорткомитета города. Будьте готовы к тому, что кататься придется перед строгими зрителями. Никаких выкрутасов! А сейчас все действительно свободны. До завтра!

В раздевалке в этот день было весело. Радостно от того, что показали себя как надо, что тренировки не прошли бесполезно и есть стимул двигаться дальше. Правда, завтра произвольная, которая намного труднее, но это ж завтра... А сегодня...

— А давайте сходим куда нибудь? Посидим. Отметим удачное начало первенства, — радостно предложила Арина, оглядывая всех одногруппниц.

— Как понять, посидим? — недоуменно спросила Жанна. — Что значит «отметим»?

— Ну, в кафе зависнем, или в ресторане, — ответила Арина, ощупывая деньги в куртке. Вроде бы там должно остаться рубля два-три.

— Куда зависнем? В ресторан? — рассмеялась Жанна. — Нас же туда не пустят! И в школу пожалуются! Ну ты Люська, вообще такая деловая!

— Можно пойти в кафе-мороженое у Детского мира! — заявила Нина, пересчитывая мелочь. — Но... Тренер сказал, мороженое нельзя есть перед стартами!

— А мы и не будем! — решительно ответила Арина. — Мы только попробуем! Или газировки попьём!

С коллективом связь надо было налаживать, поэтому Арина нисколько не смущалась, что для пользы дела можно и мороженое схрумкать. Весёлой стайкой фигуристки выбежали из спортшколы, не обращая внимание на грозные окрики уборщицы. По пути встретили пацанов и соблазнили их тоже на вылазку в город.

— Детский мир! Пойдёмте, сначала туда зайдём! На игрушки посмотрим! — предложил Егор, худощавый тринадцатилетний мальчик в коротком пальтишке и рыжей лисьей шапке.

«Детским миром» назывался большой магазин в центре города, торгующий товарами для детей. Чего там только не продавали! Найти можно было всё, начиная от детских колясок и заканчивая школьной формой. А ещё там лежало море игрушек, на которые поглазеть ходили толпы детей. Ведь, как известно, все игрушки на свете не купить, а охота много чего. Зато в магазин можно сходить на экскурсию и помечтать, что всё это у тебя есть.

Вечерело. Падал лёгкий снег. Город погрузился в фиолетовые сумерки, словно в сказку. И в этом сказочном полумраке яркими огнями горели разноцветные витрины «Детского мира», словно призывая войти усталого замёрзшего путника. Народ толпой заходил и выходил из единственных дверей. Дождавшись, когда на входе стало чуть посвободней, фигуристы вошли внутрь и разбрелись по отделам.

Арина с любопытством ходила и рассматривала, что здесь есть. Было почти всё... Кроме электроники...

Глава 5. Прогулка по городу и детское кафе

Одежда, обувь, школьная форма, коляски, санки, игрушки, настольные игры. Игрушечное оружие с громко стреляющими пистонами. Конструкторы, мячи, теннисные ракетки. Здесь было всё, что требовалось детям, по мнению взрослых.

Пошатавшись бестолку по отделам, фигуристы вышли на улицу, горячо обсуждая, что видели хорошего. Арина для себя ничего не подобрала. Вот рюкзак бы поярче, с феями Винк или куклой Барби, но ни того, ни другого в наличии не было. В продаже лишь школьные ранцы с Котом Леопольдом и Карлсоном. Так и придётся ходить с брезентовым зелёным туристическим рюкзаком... Он, конечно, Арину всем устраивал, вот только цвет и фасон... Как будто в погреб за картошкой собралась...

Рядом с «Детским миром», словно специально, располагалось детское кафе-мороженое «Теремок», судя по табличке у входа, принадлежавшее тресту кафе и ресторанов города Екатинска, что как бы уже намекало на некий солидный статус этого заведения. Народу всегда в нём находилось много, тем более по вечерам, и столики в любое время дня оставались заняты. Те, кому не хватило места, располагались попросту — у широких и высоких подоконников, на что продавцы совершенно не обращали внимания.

Ассортимент в детском кафе тот же, что и в обычном советском кафетерии с выпечкой — торты, пирожные, рулеты, молочные коржики, кексы, ромовые бабы, но выпекали всё это в известной городской кондитерской, и качество со вкусом были высочайшими, пожалуй что, лучшими в городе.

Однако главным блюдом, бесспорно, считалось ванильное мороженое на развес. Огромная порция размером с кулак, лежащая в металлической розетке и посыпанная сверху тёртым шоколадом и колотым фундуком. Да... Ради этого стоило жить! И ради этого сюда ходили горожане, несмотря на приличную цену в 58 копеек за стограммовую порцию. Это считалось дорого, учитывая, что цена на вафельный стаканчик пломбира была 20 копеек. А простое молочное мороженое в бумажном стаканчике можно было купить и за все 10.

Несмотря на очередь, два продавца быстро обслуживали посетителей, и уже через десять минут дружная компания юных спортсменов стояла у дальнего подоконника, наслаждаясь мороженым и парой бутылок «Дюшеса», купленных на общак.

— Видели, какая Соколиха сегодня злая пошла? — засмеялась Анжела. — Ловко её Люся положила.

— Никого я не клала! — возразила Арина. — Она тоже... Откатала на уровне. Да и программа у ней сильная. И по музыке, и по катанию, и по технике.

— Ты всё равно лучше! — заявила Жанна, и лукаво покосилась на Арину. — Как ты научилась так хорошо кататься?

Вся компания почти прекратила жевать мороженое и уставилась на Арину, ожидая ответа. И в это самое время, когда она хотела в очередной раз либо разразиться очередной речью в стиле «терпение и труд всё перетрут», либо свести всё к шутке про Алису Селезнёву, неожиданно пришло спасение. Зазвучала милицейская сирена, и по улице проехала целая кавалькада чёрных автомобилей марки «Волга», среди которых были две «Чайки», на которых ездили члены компартии рангом не ниже первого секретаря обкома.

— Смотрите! Смотрите! Борис Николаевич Ельцин поехал! — возбуждённо проговорил мужчина, тоже стоявший у подоконника с маленьким сыном.

— Кто? — невнятно спросил пацан, не достававший до подоконника и ничего не видевший.

— Дядя Боря! — отец посадил сына на подоконник и показал ему на машины. — Видишь, где-то там сидит!

Арина, проживая почти год в современной Москве, навидалась этих правительственных кортежей, поэтому равнодушно посмотрела на колонну и продолжила есть мороженое. А вот фигуристов эта колонна заинтересовала, и они стали оживлённо обсуждать, придёт дядя Боря на первенство города или нет...

... Обкомовская «Чайка» почти неслышно скользила по заснеженной городской улице. На заднем сиденье вольготно расположились секретарь ЦК КПСС Борис Ельцин и с ним первый секретарь Свердловского обкома партии Юрий Петров, назначенный Политбюро на эту должность вместо Ельцина, уехавшего по решению Центрального комитета на московскую работу. Для Ельцина это было явное повышение. Но встретил он его с небольшим неудовольствием и при малейшей возможности ездил обратно на Урал, где успел сделать много чего полезного в бытность первым секретарём обкома.

— Юра... Это что такое за бездорожье у тебя тут? Снег, понимаешь, как в тайге, — с неудовольствием спросил Ельцин у Петрова, без году неделя бывшего в должности первого секретаря, и просто не успевшего ещё доехать до такой дыры как Екатинск.

— Извини, Борис Николаич, погода такая, — отвертелся Петров, понимая, что ссылаться на то, что недавно в должности, смысла нет. А погода совсем другое.

— Если погода, зачем извиняешься? — гулко рассмеялся Ельцин и откинулся на кожаный диван «Чайки». — То, что погода, это я знаю... Люблю я наш Урал, Юра. Людей люблю, природу. Давит меня Москва. Другие там люди. Злые.

— Зато наши люди хорошие. Много сделал ты для наших людей, Борис Николаич, — осторожно ответствовал Петров. — Все в Екатинске благодарны тебе. Вон какой спортивный комплекс тут отгрохал. Детишки спортом занимаются, по улицам не шатаются. Мне сказали, первенство города по фигурному катанию послезавтра намечается. Почему бы не сходить тебе, не посмотреть? Победителей поздравить? Ты ж сам спортсмен! И деткам приятно будет.

— А вот это отличная мысль, понимаешь ли! — оживился Ельцин. — Кого-кого, а фигуристов ещё не видел вживую. Обязательно схожу! Погощу у вас в городе напоследок...

— Какие впечатления от Москвы то, Николаич? — заинтересованно спросил Петров, глядя на Ельцина. — Чем заниматься планируешь?

— Впечатления такие, что хорошо там всё... — уклончиво ответил Ельцин. Во взгляде чувствовалось, что недоговаривает член ЦК. — Намного лучше, чем у нас. А так быть не должно, понимаешь... Трудовой народ везде одинаково хорошо должен жить. Говорили мы с Михал Сергеичем на эту тему, сошлись в едином мнении, значит. Больше экономической свободы регионам давать надо. Управление заводами у рабочих должно быть, понимаешь. У советов трудовых коллективов.

— А Политбюро какого мнения? — осторожно спросил Петров. — Что члены говорят?

— Ничего они не говорят, — нахмурился Ельцин. — Как генсек скажет, так и сделают. А поддержкой Михаила Сергеевича я заручился. На ближайшем же пленуме вынесем вопрос о советах трудовых коллективов и о переводе предприятий на хозрасчет и самофинансирование. Это и есть настоящее народовластие.

Петров, считавшийся протеже Ельцина на пост первого секретаря обкома, с удивлением посмотрел на него.

— Как скажешь, Николаич. Рабочие тебя уважают, как и все уральцы. Уверен, только за новую политику будут.

— Да хватит уже о политике, — рассмеялся Ельцин. — Давай-ка, друг сердешный, как раньше, по нашему, по уральски. По сто и лосятинки с противня...

...Пока высокие люди решали судьбы страны, Арина решила, что пора ехать домой. Время позднее, а надо ещё согнать калории с мороженки и сделать домашку. Как и каждая спортсменка, привыкла она жить по чёткому распорядку дня, когда каждая минута рассчитана и не используется без дела. Многие удивлялись: как ты, мол, успеваешь всё и даже больше? Тренировки, школа на отлично, интернет, блоги — масса времени на всё требуется. В сутках столько нет. Но ответ Арины был прост: на холодильнике, на магнитиках всегда висел распорядок дня. И если четко следовать ему по минутам, успеть можно многое.

— Пора закругляться! — предложила Арина одногруппникам, но как и ожидалось, они только вошли во вкус и домой идти было никому неохота.

— Нет! — решительно возразил Данил, высокий светловолосый и голубоглазый мальчишка тринадцати лет. — Пойдёмте ещё погуляем. На горке покатаемся.

— На горке можно травмироваться и сломать себе шею, как раз накануне старта! И это катание не входит в ваш тренировочный кейс! — заявила Арина, следуя заветам Бронгауза. — Марш по домам все!

И если девчонки, слегка побурчав, успокоились и подчинились новой командирше, то мальчишки отказались наотрез, и с криками побежали на городскую горку, стоявшую у горсовета, за квартал отсюда.

Иронически покачав головой, Арина пошла на остановку, дождалась автобуса и поехала домой готовиться к завтрашнему дню. Глядя в окно народного транспорта, ползущего через тьму уральского города, она вдруг подумала, что незаметно привыкла к этому месту. И при здравом размышлении, не такое уж оно ужасное, как показалось вначале. Сейчас, обрастая друзьями, привыкая к здешнему простому укладу жизни, она поняла, что всё зависит лишь от неё самой. Не место красит человека, а человек место. Стала бы она сейчас жить так, как жила до этого, в родном времени и мире, попади туда обратно? На этот вопрос пока не было ответа.

Мама как всегда в это время, уже пришла с работы. И Арина сразу поняла, что она сейчас не одна. На кухне, где готовился ужин, слышался ещё один женский голос.

— А вот и Люся пришла, — радостно сказала мама. — Малышка! Давай помой руки, и ужинать.

— Я не хочу! — возразила Арина. — Мы мороженое съели.

О мороженом она сказала таким тоном, как будто мороженого съела килограмм, а не обычную стограммовую порцию.

— Мороженое и всё? — недоуменно спросила мама.

— Нет, не всё, — объяснила Арина. — Оно было ещё с шоколадом и... Орехом! Нет, с двумя орехами!

— Люсенька! Иди ко мне, моё солнышко! — раздался голос из кухни, принадлежавший, судя по всему, пожилой женщине.

— Люся, иди, поздоровайся с бабушкой! — мама выглянула из кухни, увидела, что Арина медленно раздевается, и укоризненно покачала головой. — Ты специально тянешь время, чтобы тебя не заставили ужинать?

— Угу, — смущённо согласилась Арина. — Я хочу кофе! Или какао!

— Я как раз привезла кофе, внученька! Ну надо же, так угодить тебе! Иди сюда! — из кухни вышла бабушка Арины, моложавая женщина лет шестидесяти в очках и чёрном брючном костюме. Её и бабушкой-то назвать трудно! Волосы какие густые, чёрные и лишь слегка тронуты сединой. Да она вообще какая-то крутая! Одета в брючный костюм и... Что это? На ней какая-то медаль!

Антонина Никифоровна Хмельницкая, конечно же, была никакая не крутая, но личность вполне примечательная. Жила она в селе Бутка и работала директором местного совхоза «Красный партизан». Ветеран войны, бывшая лётчица, награждена орденами и медалями, в том числе и за трудовую доблесть. В мирное время несколько лет работала механизатором, позже по направлению от обкома партии закончила Московскую академию имени Тимирязева. Работала ветеринаром, главным зоотехником, директором совхоза. Женщина она была хоть и властная, но очень добрая. И самое главное... Она точная копия Люськи с поправкой на возраст! Мама походила не очень, она более светлая, а вот на внучке гены бабушки отыгрались в полной мере.

— Иди-ка сюда, Люся, я тебя хоть потискаю! Ух ты, какая большая стала! Антонина Никифоровна стала бесцеремонно вертеть Арину туда-сюда, рассматривая со всех сторон, а потом стала обнимать и целовать. — Уже и ухажеры за тобой бегают, как мамка говорит?

— Ну мама-а-а! Ну что за бре-е-ед? — с досадой пискнула Арина, с трудом вырвавшись из объятий бабушки. — Ну это же неправда-а-а!

— Так... Правда или неправда, это дело ваше! — решительно сказала Антонина Никифоровна. — Пойдёмте ужинать! Я вас кормить буду, оголодавших городских жителей.

Антонина Никифоровна привезла целую сумку снеди: деревенскую колбасу, домашнее масло, жареного гуся, но самое главное — несколько банок кофе и сгущённых сливок. Как ветеран войны получала она паёк, куда входили дефицитные продукты питания: тушёнка, сгущенка, кофе, шоколад. Приезжая раз в месяц в гости к дочери и внучке, привозила она деликатесы им, зная, что в магазинах этого нет. Сама кофе пить была непривычна, да и к шоколаду тоже равнодушна, предпочитая своё вареньё.

Это был пир! На столе дымилась большая сковорода картошки с мясом, в тарелочках лежали нарезанные домашняя колбаса, сыр, шоколадные конфеты и жестяная банка с крупной надписью «Кофе». Когда все расселись, Антонина Никифоровна взяла инициативу в свои руки, накладывая каждому огромную тарелку картошки с мясом.

— Мне нельзя столько есть! — в отчаянии воскликнула Арина. — Завтра мне придётся показывать произвольную программу высоким людям! Это очень важно! Скоро чемпионат!

— Мам, ей действительно нельзя, — заметила Дарья Леонидовна. — Оставь её, пусть сама разберётся с собой.

Арина посидела с мамой и бабушкой, выпив горьковатый индийский кофе без сахара и уныло потащилась делать домашку. Часы показывали двадцать один час... Два часа на всё про всё.

Утро пятницы... И первым уроком английский. Которым Арина владела на уровне C2. Профессиональное использование каждый день. И это немудрено — всё фигурное катание, начиная от названий элементов, заканчивая судейской системой, тренерством и хореографией, опиралось на этот язык. А если уж дошёл до уровня сборной и стал ездить на соревнования за границу, где нужно самому общаться в отелях, аэропортах, ледовых аренах, общаться с соперниками, их тренерами, журналистами, спортивными функционерами, английский язык становился вторым. И иногда уже не чувствуешь, на каком языке разговариваешь и выражаешь мысли...

На урок иностранного языка класс делился на две группы — на немцев и англичан, которые шли каждый в свою аудиторию. Войдя в класс английского, Арина удивилась — за партами сидели лишь несколько человек, да и те наполовину из параллельного класса. Максима среди них не было — он изучал немецкий, который считался более лёгким и более приближенным к реальному использованию. Всё таки в социалистическом блоке состояла Германская Демократическая Республика, куда был призрачный шанс поехать туристом или в командировку. Английский считался трудным в изучении и совершенно бесполезным, так как все страны, где он использовался, принадлежали к капиталистическому лагерю, и шанс попасть туда примерно равнялся нулю.

Инглиш преподавала Ольга Владимировна Старостина, женщина вполне современная и знающая предмет. Несмотря на достаточно молодой возраст в 30 лет и привлекательную внешность, бессовестная школота прилепила ей кличку «Старуха», что, конечно же, никак не подходило молодой симпатичной женщине. Ольга Владимировна обладала высоким ростом, правильной прямой осанкой и ходила в модном брючном костюме со штанами «клёш», сшитым на заказ в модном универбытовском ателье Екатинска.

Предмет она преподавала отлично, так же, как и владела английским, и почти все ученики, прошедшие через её строгий взгляд и твердый, не терпящий возражений голос, впоследствии только добрым словом вспоминали «Старуху». Сама Ольга Владимировна о прозвище, данном ей учениками, естественно, знала — её дочь училась в этой же школе, но воспринимала его с юмором, говорящим о лёгкости и доброте характера.

Ольга Владимировна слыла новатором: большую часть урока общалась с учениками по-английски. Естественно, тщательно проговаривая слова, чтобы дети имели возможность использовать словарь при разговоре с ней. Словарь обычный, такой же, как и по русскому, — тетрадка со сложенными поперек страницами и написанными в столбик словами. Словарный запас у него, естественно, небольшой, всего несколько сотен общеупотребительных слов, но запомнить их мог любой, даже неисправимый двоечник.

Но Арина Стольникова не была двоечником, и самодельный английский словарь её оказался совершенно не нужен — она обладала более развитой речью и более богатым словарным запасом. Вот только стоит ли это показывать? Однако дух противоречия внутри не давал усидеть ровно...