Калгари 88. Том 18

Глава 1. Награждение

Арина думала, что президент Франции в послестартовом интервью, больше похожем на задушевный разговор, задаст несколько вопросов, и на этом всё закончится, однако это оказалось не так. Похоже, они уже вышли за пределы временного регламента, но разговор не прекращался, тем более никто не решался прервать разговор Франсуа Миттерана.

— Я сегодня очень удивился! — Миттеран с интересом посмотрел на Арину. — Зрители начали аплодировать вам ещё до конца проката. Как вы чувствуете эту связь с публикой? Она помогает вам?

— Да, она мне очень сильно помогает! — заявила Арина. — Во время проката я не вижу зрителей, так как полностью сосредоточена на себе, но зато могу слышать их голоса, и то, как они реагируют на чистое исполнение элементов.

— А кого бы вы хотели выделить из болельщиков? — с интересом спросил президент Франции. — Есть ли здесь такие, на кого вы персонально обратили внимание?

— Здесь есть такие! — подтвердила Арина. — Например, вот на той трибуне, почти рядом с вами, сидела замечательная девушка Амели, художница, которая очень хорошо рисует. Посмотрите, какой плакат она мне нарисовала. Это же прелесть!

Амели, сидящая на трибуне и с интересом смотревшая в видеокуб, где крупным планом показывали Арину, услышала, что её упомянули, развернула плакат во всю ширину и несколько раз качнула им, одновременно улыбнувшись. Зрители на трибунах отреагировали на это громкими аплодисментами.

— У этой девушки огромный талант! — с улыбкой заявил Миттеран. — А эта картина достойна того, чтобы демонстрироваться в Лувре! Как ты считаешь, Люда?

— Картина великолепна! — рассмеялась Арина. — Ну а то, достойна эта картина показываться в Лувре или нет, должна решать сама Амели и, наверное... французский народ!

После этого высказывания Арины раздался такой гвалт и бурный восторг на трибунах, что уважаемый господин Жан-Клод Пассрон, директор ледовой арены Palais Omnisports de Paris-Bercy, вынужден был прервать интервью и дать знак звукорежиссёру включить музыку: всё равно ничего не было слышно.

Когда страсти улеглись, президент Франции сказал, что очень доволен всем увиденным и произошедшим и поэтому желает добра, здоровья и хорошего настроения всем присутствующим.

К этому времени пьедестал уже был полностью готов к награждению фигуристок, и нужно было незамедлительно приступать к его проведению: время не ждало, скоро должны начаться соревнования мужчин в произвольной программе.

— Сейчас начнётся церемония награждения! — напомнил Жан-Клод Пассрон. — Мадемуазель Хмельницкая, месье Миттеран, прошу пройти к калитке!

Все сидящие в кисс-энд-крае встали со своих мест, поклонились и под гром аплодисментов прошли к калитке. Здесь уже собралось большое количество людей, готовых к церемонии награждения. Стояли Анна Кондрашова, Таня Малинина, их тренеры. К ним присоединилась Арина и Левковцев. Тут же стояли три девушки, одетых в национальную французскую одежду: широкую, но короткую юбочку синего цвета, белый передник, красный корсаж и лёгкую косынку фишю, слегка прикрывающую декольте. На головах у девушек белые чепцы, тем не менее, не прикрывающие шикарные волосы, спадающие на плечи. Похоже, девушки были моделями из парижских домов моды, имели очень ухоженный вид и, наверное, считались эталонами красоты.

Рядом с ними стояли трое парней, тоже одетых в национальную французскую одежду: белую рубашку, синий жилет, короткие красные штаны-кюлоты и белые чулки. Парни имели модельный вид, были высокого роста и стройного телосложения, похожего на телосложение, например, фигуристов или спортсменов-легкоатлетов. На ногах и у девушек, и у парней обычная обувь: у девушек туфли на высоком каблуке, у парней чёрные туфли. Арина подумала что, наверное, было бы правильным добавить в лук башмаки сабо, или тапочки шарентайз, однако, они были слишком неудобными для хождения по ковровой дорожке.

Ещё Арина заметила, что одежда парней и девушек имела цвета французского флага: синий, белый, красный. Девушки держали в руках серебряные подносы с лежащими на них медалями, небольшими красивыми букетами цветов и маленькими хрустальными кубками. Парни держали большие пакеты, в которых находились ценные призы.

— Девушки, сейчас вас в порядке занятых мест будут вызывать на лёд, вы выходите на арену, делаете какой-либо несложный элемент и проходите на своё место пьедестала! — предупредил Жан-Клод Пассрон.

— О-кей! — ответила Арина за всех.

— Ну что, господа, приступим! — заявил президент Федерации ледовых видов спорта Франции Жан Ферран и рукой подал сигнал режиссёру, управляющему музыкой и светом. Арина заметила, что, в отличие от других стартов, награждение у французов проходило в обстановке, приближенной к домашней. Люди, ответственные за проведение соревнований, стояли здесь, у калитки, справлялись со всем вручную, мало обращая внимание на совпадение с протоколом. Чего стоит хотя бы вот это интервью, которое ей устроил президент Франции. Наверняка оно вышло спонтанно...

Тем временем в зале погасло соревновательное освещение и зажёгся концертный свет. По ледовой арене разлилась синева, по которой забегали красные круги. Заиграла музыка из произвольной программы Анны Кондрашовой: «Концерт номер два для фортепиано с оркестром» Сергея Рахманинова.

— Дамы и господа, встречайте! Участница, занявшая третье место в соревнованиях женщин: Анна Кондрашова, Советский Союз! — с большим пафосом, растягивая слова, сказал информатор.

Кондрашова ступила на лёд, разогналась быстрыми подсечками, сделала несколько крутых рёберных дуг и в центре арены прыгнула полуторный аксель. Выехала в очень красивую рёберную арабеску, сделала несколько пируэтов, подъехала к пьедесталу почёта и встала на третье место. Зрители на трибунах громкими аплодисментами и восторженными криками приветствовали советскую фигуристку.

— Дамы и господа, встречайте! Участница, занявшая второе место на соревнованиях женщин: Татьяна Малинина, Советский Союз! — с ещё большим пафосом сказал информатор.

Заиграла музыка «Белла Чао», и зрители на трибунах сразу же начали восторженно кричать и громко аплодировать прямо в такт музыке. Танька ступила на лёд, сделала несколько красивых пируэтов и потом исполнила вращение в заклоне прямо перед пьедесталом почёта. Потом помахала руками зрителям, и подъехала к Кондрашовой. Обняла соотечественницу, поздравила с занятым местом и зашла на вторую ступеньку.

На пьедестале был сосредоточен яркий белый свет нескольких прожекторов, и телеоператор показал с близкого расстояния сначала лицо Кондрашовой, потом Малининой, выведя изображение на видеокуб. Реакция на награждение у советских фигуристок была разная: Кондрашова искренне радовалась, показывая свою шикарную белозубую улыбку, на глазах Малининой были слёзы: не удержалась Танька, захватили её чувства. Всё-таки в первом взрослом сезоне, на первом зарубежном старте взять с ходу серебро — это потрясающий результат.

— А теперь самое главное событие сегодняшнего вечера! Встречайте! Участница, занявшая первое место на соревнованиях женщин! Чемпионка соревнований Людмила Хмельницкая, Советский Союз! — с наибольшим пафосом сказал информатор.

Раздались настолько громкие аплодисменты и крики восторга, что казалось, зрители сейчас выпрыгнут на лёд! Вот какова она, народная любовь! Арина радостно посмотрела по сторонам, ступила на лёд, разогналась и по крутой дуге покатила к центру арены, где сделала риттбергерную тройку и прыгнула двойной сальхов. Могла бы, конечно, прыгнуть и тройной, но рисковать не стала при тусклом свете: спортсменка она уже была опытная, знала, когда стоит идти на риск, а когда нет. Падение с четверного прыжка на юниорском чемпионате мира 2020 года помнилось очень хорошо.

Выехала в красивую арабеску, плавно раскинув руки, проехав метров 10, остановилась в центре арены, сделав изящный циркуль и неожиданно поклонилась во все стороны, точно так же, как она это делала после соревновательного проката.

«Она даже сейчас всё делает очень красиво, чтобы произвести впечатление!» — подумал Шеховцов, внимательно наблюдавший за фигуристкой.

Арина подъехала к пьедесталу почёта, поздравила Кондрашову и Малинину с занятыми местами, обняв их по очереди, потом забралась на первую ступень. Подумала: может быть, попрыгать от радости? Но сразу же отказалась: пожалуй, нет! Пьедесталы были довольно непрочными, правда, кажется, этот не качался, но всё равно рисковать не стоило.

— Церемонию награждения проводят: президент Франции Франсуа Миттеран, президент Международного олимпийского комитета Хуан Антонио Самаранч и президент Международного союза конькобежцев Олаф Поульсен! — объявил информатор.

Ничего себе! Вот это да! Пожалуй, во всей истории фигурного катания в церемонии награждения такие авторитетные награждающие лица участвуют впервые, по крайней мере, так заявил телезрителям комментатор советского телевидения Сергей Николаевич Кононыхин, комментировавший соревнования и церемонию награждения.

— Это торжество советского спорта, товарищи! — добавил Кононыхин с гордостью. — Смотрите и запоминайте эти прекрасные минуты спортивного счастья! Какой одухотворённостью горят лица этих обычных советских девчонок, которые преодолели себя, сделали невозможное: впервые в истории весь пьедестал в женском фигурном катании на международном турнире наш, советский!

На арене тем временем заиграл гимн Международного союза конькобежцев, но играл недолго, примерно половину минуты. Потом негромко заиграла музыка из балета Аренского «Египетские ночи», что, наверное, было логичным, так как под эту музыку каталась победительница.

На ковровую дорожку, красиво ступая, вышли трое девушек с наградами в руках и остановились перед пьедесталом. За ними последовали Франсуа Миттеран, Хуан Антонио Самаранч и Олаф Поульсен. Обстановка была крайне торжественная.

Президент Франции взял бронзовую медаль, подошёл к Анне Кондрашовой, повесил ей на шею и пожал руку.

— Большое спасибо за ваш труд, за ваш героизм на льду! — по-французски сказал Миттеран, так как английского, да и русского тоже, он не знал. Но разве в таких ситуациях человек не может понять, о чём идёт речь? Все всё понимали!

Потом президент Франции взял с подноса серебряную медаль, подошёл к Таньке Малининой, надел ей на шею и пожал руку.

— Я очень счастлив, что видел, как вы выступали! — сказал Миттеран. — Надеюсь, что увижу вас ещё много раз!

— Спасибо большое! — по-русски ответила Малинина, и Миттеран неожиданно понял, о чём говорит советская фигуристка, ведь слово «спасибо» знает весь мир!

В последнюю очередь президент Франции взял с подноса золотую медаль, подошёл к Арине и перед тем, как надеть её на шею, внимательно с улыбкой посмотрел ей в лицо.

— Люда! Ты самая прекрасная спортсменка из всех, кого я только видел! Твой талант просто бесподобен! — сказал Миттеран и надел медаль на шею Арине.

— Спасибо большое! — по русски ответила Арина. — Мне очень приятно ваше поздравление!

Конечно, можно было сказать и по-английски, но Арина не была уверена, что Миттеран знает английский язык.

Когда французский президент награждал фигуристок медалями, эту картину показывали с близкого расстояния и транслировали изображение на видеокуб, отчего зрители громко аплодировали и неожиданно начали вставать на ноги. Через несколько минут уже весь зал стоял и стоя аплодировал советским фигуристкам.

Вручив медали, Франсуа Миттеран отошёл в сторону, и на смену ему пришёл Хуан Антонио Самаранч. Сначала он подал букет и кубок Кондрашовой, пожал руку и поблагодарил за выступление, потом также вручил букет и кубок Малининой, поблагодарив за великолепный прокат. В последнюю очередь подошёл к Арине, подал ей букет, кубок и слегка задержал её руку в своей.

— Дорогая Людмила! Я очень надеюсь, что ты приедешь на Олимпиаду в Калгари и завоюешь там золотую медаль! — заявил президент Международного Олимпийского комитета. — Сейчас это мечта моей жизни!

«Эх, какие высокопарные слова!» — невольно подумала Арина, улыбаясь. — «До олимпиады ещё больше года, кто его знает, что будет...»

Но всё равно, было очень приятно...

Девушки с пустыми подносами, аккуратно, по-модельному вышагивая, вышли по ковровой дорожке со льда и затерялись где-то в темноте около калитки. Им на смену пришли трое парней, державших в руках большие пакеты, на которых было написано Paris. Пакеты вручал президент международного союза конькобежцев Олаф Поульсен, которого Арина видела уже несколько раз. И естественно, высокий начальник знал всех фигуристок, так как видел их на международных соревнованиях.

— Как я счастлив, что ты, Анна, начала этот сезон с такого великолепного соревнования! — заявил Поульсен, пожимая руку Кондрашовой и подавая ей пакет. — Я хочу, чтобы ты всегда поднималась на любую ступень пьедестала! Для нас ты украшение любого турнира!

— Спасибо! — смущённо улыбнулась Кондрашова, принимая приз.

Потом Поульсен подошёл к Таньке Малининой.

— Вот наконец-то я увидел в этом сезоне и тебя, Татьяна! Поздравляю тебя с взрослым дебютом! — широко улыбнулся Поульсен, пожимая руку Таньке и вручая ей пакет. — На любом соревновании ты для нас всегда желанный участник!

В последнюю очередь Поульсен подошёл к Людмиле, и на его лице отразилась такая радость, что казалось, сейчас заключит фигуристку в объятия и расцелует от всей души. Однако это было не по регламенту.

— Людмила! Как мне приятно видеть тебя каждый раз! — с умилением сказал Поульсен. — Каждое твоё выступление — шедевр, каждый твой прокат — высшая грань фигурного искусства. Зрители просто падают к твоим ногам, посмотри на эти трибуны! Они даже сейчас стоят и аплодируют! Я желаю, чтобы твоя спортивная карьера была как можно более долгой и успешной!

Поульсен подал Арине пакет с призами и отошёл в сторону. Сейчас все три фигуристки стояли в одиночестве, около них никого не было. Настал самый торжественный момент награждения: поднятие флагов под звучание гимна страны-победительницы.

Громко раскатился по ледовой арене гимн Советского Союза, и над пьедесталом стали подниматься три красных флага. Все советские люди, которые смотрели эту церемонию награждения по телевизору и рядом со льдом, ощутили гордость за свою страну, за своих спортсменок, которые конкурировали только сами с собой.

С гордостью смотрел на три флага Шеховцов. Это действительно было его торжество как руководителя, и он чувствовал, что просто так это всё не закончится, наверняка будет какая-нибудь карьерная подвижка!

Смотрел на церемонию поднятия флага Станислав Алексеевич Жук. Конечно, гордость за свою ученицу была, но и небольшое сожаление присутствовало, что она стоит не на высшей ступени пьедестала почёта.

С радостью смотрел на свою ученицу Игорь Борисович Ксенофонтов. Радовался уважаемый тренер тому, что Татьяна Малинина в свой первый взрослый сезон, на первом зарубежном старте не сдалась, в такой мастеровитой компании показала два чистейших проката и оставила о себе сильное впечатление, которое наверняка запомнят судьи на следующих соревнованиях.

Про радость Владислава Сергеевича Левковцева даже и говорить не стоит: его ученица уверенно шла по сезону и успешно провела уже четвёртый старт! Причём три старта за границей! А если посмотреть, как Людмилу сейчас встречают, как её любят зрители, как к ней относятся высокопоставленные чиновники и даже президенты, это была безусловная удача.

Многие советские телезрители, позже смотревшие трансляцию по телевизору, когда начал играть гимн Советского Союза и вверх по стене начали подниматься три красных флага с серпом и молотом, ощутили такую гордость за свою страну, что многие поднялись со своих мест: с диванов, кресел, и начали петь со слезами на глазах. Такова была великая сила спорта, великая сила фигурного катания...

Глава 2. Пресс-конференция. Начало

После того как церемония поднятия флага закончилась и гимн Советского Союза перестал звучать, информатор объявил, что сейчас состоится фотосессия со спортсменками, приглашаются все желающие.

Особо важные персоны, проводившие награждение, встали на ковровую дорожку перед пьедесталом почёта, между фигуристками, и в тоже время, осторожно ступая, на лёд вышли фотографы и фотокорреспонденты, расположившись толпой на расстоянии в 5 метров от пьедестала, и начали фотографировать.

«Как странно себя ведёт Люда, кажется, она раньше себя так же вела, но сейчас это прям явно заметно», — неожиданно подумал Шеховцов, глядя на Хмельницкую.

Для руководителя Федерации это могло показаться странным: Люда принимала очень красивые, картинные позы: то выставит бедро в сторону, положив на него руку, то встанет вполоборота, выставив бедро и лукаво посмотрев через плечо на фотографов. То ещё примет какую-нибудь красивую позу, которая более присуща манекенщицам, а не спортсменкам. Её подруги по команде вели себя более скромно: в основном они просто стояли, улыбались, иногда трогали медали, чуть поднимая их от груди и показывая фотографам. Хмельницкая на их фоне смотрелась более выигрышно. Можно было не сомневаться, что основные снимки будут именно с ней. Такая небольшая деталь, которая, возможно, заметна не каждому, но тем не менее, она существовала!

Естественно, руководитель Федерации был прав! Арина выросла с телефонами, смартфонами и цифровыми фотоаппаратами! Её фотографировали тысячи, а может, и десятки тысяч раз за всю жизнь! Тем более, фигуристы — лица медийные, жизнь которых всем интересна. Арина ещё с юниорства уже знала, как красиво подать себя, при фотосессиях принимая красивые позы. Желание постоянно менять позы при сверкающих вспышках фотокамер у неё было уже в крови.

В конце фотосессии Арина обняла за плечи своих подруг по сборной, притянула к себе и заставила подняться на первую ступень пьедестала почёта. Зрители встретили этот перфоманс громкими аплодисментами и восторженными криками. Фотовспышки засверкали с удвоенной силой.

Арина неожиданно заметила, что среди фотографов находятся Габриэла Рубио и Амели. Они не стояли в толпе, а постоянно перемещались, стараясь делать снимки с разных ракурсов, иногда даже опускаясь на колено.

Присутствие знакомых вызвало у Арины ещё большую радость, и она ещё радостнее улыбнулась и помахала рукой. Эта белозубая улыбка, снятая с близкого расстояния, чуть позже облетела весь мир.

Наконец фотосессия закончилась. Фотографы и фотокорреспонденты стали выходить со льда вместе с награждающими лицами. Именно в этот момент к Франсуа Миттерану неожиданно подошла Амели, что-то сказала ему и протянула свёрнутый плакат, который держала под мышкой. Президент Франции с большим удивлением посмотрел на неё, улыбнулся, покачал головой, потом взял плакат и развернул его над головой, показав зрителям, и даже несколько раз повернулся в разные стороны, чтобы его увидели все сидящие на трибунах. Похоже, Амели решила подарить свой плакат французскому президенту! Он же сам сказал, что этот плакат достоин быть в Лувре! Вот, бери, дарю! Фотографы начали ловить и снимать интересный момент, причём некоторым из них сфотографировать его не удалось, потому что потратили все кадры на фотосессию с медалистками.

Зрители отреагировали громкими аплодисментами. Миттаран, похоже, почувствовал себя настоящей звездой. Помахал рукой и в сопровождении Хуана Антонио Самаранча и Олафа Поульсена покинул лёд.

Заиграла торжественная симфоническая музыка, и фигуристки, спустившись с пьедестала, сделали круг почёта вдоль арены. Арина проезжала мимо стоящих и разрывающихся аплодисментами трибун, махала руками зрителям, прижав призы и кубок к груди, показывала сердечки двумя руками, посылала воздушные поцелуи и поднимала вверх медаль. Арина смотрела на зрителей и видела тысячи людей. Разных людей. Стояли и аплодировали молодые, пожилые, люди среднего возраста, дети. Многие из них хлопали в ладоши со слезами на глазах. Это было поразительное зрелище!

Тем не менее всему приходит конец. Время! Проехав полностью один круг вдоль бортов, фигуристки вернулись к калитке. Арина как будто шагнула из сказки в реальный мир, почувствовала сильное моральное опустошение, ноги подкосились, и она чуть не поскользнулась, но тренер был наготове! Подхватил под руку, взял кубок и пакет, протянул чехлы. Люда надела чехлы на лезвия и собралась отправиться в раздевалку, но, естественно, этого не получилось.

— Девушки, сейчас через 10 минут состоится пресс-конференция в пресс-центре! — предупредил Шеховцов. — Протокол вы знаете!

Арина согласно кивнула головой и вместе с другими фигуристками отправилась в раздевалку. В служебном коридоре было пусто, кроме двух полицейских, улыбнувшихся и помахавших руками. Спортсмены, тренеры, журналисты, спортивные чиновники и президент Франции в том числе, словно сопровождающие лица, толпой шли за фигуристками, пока они не свернули в раздевалку. Потом вся эта компания дружно отправилась в пресс-центр, в надежде занять хорошие места, поближе к президиуму.

Некоторые фотокорреспонденты присаживались прямо в коридоре: кто на скамейку, кто на корточки или просто на пол. Они стаскивали с себя куртку и под курткой меняли фотоплёнку, так как на прежней плёнке все кадры были использованы: обычная рутина во время соревнований!

В раздевалке сейчас находились абсолютно все фигуристки, участвовавшие в соревнованиях. Те, кто выступали в первой группе, уже переоделись и наблюдали за последними прокатами от бортика, однако всё равно вернулись сюда лишь с одной целью: они специально ждали, чтобы поздравить победительницу и медалисток, уже в своей, более камерной обстановке. Фигуристки, выступавшие во второй группе, переодеться не успели, поэтому поздравляли прямо в соревновательных платьях.

Девчонки по очереди подходили, улыбались, говорили на разных языках поздравления, пожимали руки, обнимали.

— Thanks! Thank you very much! I am very grateful! — не уставала благодарить Арина.

Потом она быстро сняла коньки, пошевелила пальцами, разгоняя застоявшуюся кровь, надела кроссовки, положила коньки в спортивную сумку, накинула её на плечо и направилась в пресс-центр. Пакет с призами и кубок оставила в шкафчике, закрыв его на ключ. Остальные советские фигуристки, глядя на Арину, сделали то же самое. Для них коньки, в которых они катались, были намного дороже того, что они сейчас получили!

Рядом с пресс-центром стояли люди, по-видимому, им не хватило места, так как весь зал был заполнен на 100 процентов. При виде подходящих фигуристок те, что стояли снаружи, стали громко аплодировать, и аплодисменты переключились на тех, что сидели внутри зала.

Когда фигуристки зашли внутрь, со всех сторон засверкали вспышки фотокамер. Фотокорреспонденты успели сменить плёнку!

Фигуристки остановились перед президиумом: Арина в центре, справа от неё Малинина, слева Кондрашова. Под вспышки фотокамер Арина показала свою медаль, улыбнулась и помахала рукой, приветствуя собравшихся. В зале сразу же нашла знакомых! Вот сидит Левковцев, рядом с ним Жук, рядом Шеховцов и товарищ Шмутко, безопасник товарищ Быстров, с ним рядом врачи Федотов и Фицкин. Чуть поодаль расположились журналисты: Ирина Тен, Габриэла Рубио и рядом с ними Амели, которая тоже фотографировала, где-то на ходу поменяв плёнку.

— Bravo! Bravo! Fantastic! Brilliant! — непрерывно раздавались крики присутствующих. А ведь здесь находились не болельщики и не фанаты на трибунах, а вполне уважаемые люди: представители спортивных делегаций, зарубежные спортсмены, тренеры, спортивные чиновники, представители парижского муниципалитета, и... В том числе Франсуа Миттеран, Хуан Антонио Самаранч и Олаф Поульсен. Особо важные персоны тоже пришли на пресс-конференцию! И даже без полицейских и службы охраны! Никогда такого не было, и вот опять!

Ещё раз насладившись минутами славы, фигуристки прошли за президиум, сели за стол, точно в таком же порядке, как только что стояли. Справа, рядом с Малининой, расположилась Тамара Флоте. Слева, за Кондрашовой, пресс-секретарь Федерации ледовых видов спорта Франции Марта Леброн.

Пресс-конференция всегда считалась важнейшим регламентным мероприятием, ведь на ней можно было задать фигуристкам любые вопросы, касающиеся их прокатов, образа жизни, тренировок. Это было очень интересно и познавательно, и многие болельщики хотели бы присутствовать на ней, однако вход в служебную зону для посторонних был закрыт. Несмотря на это всё же какие-то единицы болельщиков сумели просочиться сюда, из числа знакомых полицейских, следивших за порядком и работников арены. Вот и сейчас, за креслами последнего ряда стояли люди, которым не хватило места и с большим интересом смотрели на то что будет происходить дальше.

Когда фигуристки сели на места, шум и аплодисменты сразу как обрезало. Настала полная тишина.

— Здравствуйте, дамы и господа! — поздоровалась Марта. — Меня зовут Марта Леброн, я пресс-атташе Федерации ледовых видов спорта Французской Республики. Рядом со мной фигуристки Людмила Хмельницкая, Татьяна Малинина и Анна Кондрашова. Также присутствует переводчик Тамара Флоте. Напоминаю всем для чего мы здесь собрались. Сейчас состоится послестартовая пресс-конференция с победительницей и медалистками в женском одиночном катании. Напоминаю, как всё это будет происходить. Уважаемые дамы и господа, давайте будем профессионалами: вопросы, касающиеся политики, религии и тому подобного, будут пресекаться, а задающие такие вопросы будут сразу же лишены аккредитации. Также напоминаю, что две из девушек несовершеннолетние, пожалуйста, следите за словами! Порядок будет такой: вы поднимаете руку, я указываю на вас, вы говорите, кому хотите задать вопрос, и, собственно говоря, задаёте сам вопрос. Издание, которое вы представляете, называть не нужно! У нас демократия, и все равны, начиная от самого последнего бульварного листка до авторитетного международного издания. Ещё хочу вас попросить: пожалуйста, не задавайте некие тривиальные вопросы, наподобие: «Что вы чувствуете после проката?», «Как вы отреагировали, когда узнали, что получили золотую медаль?», «Во сколько лет вы начали заниматься фигурным катанием?» и тому подобное. Дамы и господа, такими элементарными вопросами вы только отнимаете время у своих коллег, которым действительно есть о чём спросить. Всё понятно?

Раздались громкие аплодисменты и даже смех: Марта совершенно точно назвала большинство вопросов, которые задавались на таких пресс-конференциях. Они были до боли банальны...

— Ну что ж, я вижу, информация до вас дошла, поэтому начнём, — сказала Марта и показала ручкой на пожилого мужчину в синем костюме, сидевшего в первом ряду.

— Привет всем! Вопрос Людмиле Хмельницкой. Бывает ли, что программа не подходит вам, например, из-за вашего настроения в этот день, состояния конкретного льда, акустики или, может быть, освещения? Или от реакции трибун? Приходилось ли перестраивать постановку прямо по ходу проката?

— Такое бывает сплошь и рядом! — заявила Арина. — Если рассуждать более углублённо, то программа всегда ставится в одних реалиях: летом, когда на катке минимальное количество людей, в основном это тренеры и свои же одногруппники. Тогда совсем другое настроение, чем, например, осенью или зимой, да ещё при полных трибунах. Настроение осенью и зимой, как правило, сильно отличается от летнего в худшую сторону, новая арена может вызывать беспокойство, поэтому и программа может кататься совсем по-другому. Конечно, это хорошо, если у тебя какая-то печальная тема и ты можешь осенним вайбом усилить её, попасть в нужную волну и сделать её ещё печальнее. Но, может быть и так, что программа поставлена под оптимистическую музыку или под любовную линию, тогда остаётся только одно: на ходу перестраивать программу, делать её приближённой к нынешнему текущему психологическому состоянию. В основном, за счёт артистизма. Мне в короткой программе приходится заставлять себя быть весёлой, ведь сальса — программа летняя!

— Большое спасибо за такой подробный ответ! — сказал репортер. — Больше вопросов нет!

Раздались громкие аплодисменты и удивлённые возгласы. Левковцев во время ответа внимательно смотрел на Людмилу и вынужден был признать, что она права. Программы, которые она сейчас катала, иногда отличались от тех программ, которые они ставили летом. Сейчас они смотрелись другими, если сравнивать с начальными версиями. Как профессионалу ему это было заметно. Чудеса! Вдобавок она сказала слово «вайб». По-английски это значило «атмосфера», «вибрация, исходящая от чего-либо». Но чтобы это слово использовали в таком контексте, он ещё ни разу не слышал. Вот что значит быть вундеркиндом! Люда выдумывает новые выражения прямо на лету!

Руку подняла молодая девушка, очень модно одетая, сидевшая во втором ряду.

— Вопрос Людмиле Хмельницкой. Люда, представь себе, элементы твоей программы превратились бы в блюда, поданные на ужин в ресторане. С чем ассоциировался бы твой удивительный каскад тройной лутц — тройной ритбергер, который ты прыгаешь единственная в мире?

Раздался громкий смех и громкие аплодисменты. Действительно, вопрос нетривиальный. Все присутствующие с любопытством смотрели на Арину, которая тоже громко рассмеялась, когда Тамара Флоте перевела ей вопрос.

— Интересный вопрос! — смеясь, сказала она. — Очевидно, что блюдо должно быть в таком случае уникальным. Но что у нас есть уникального? Наверное, это японское блюдо «рыба фугу». То есть, оно и редкое, и в то же время опасное при неправильной готовке. С моим каскадом есть прямая связь! Если сделала правильно, катишь дальше, если нет, валяешься на льду. Упал и умер! Фигурально конечно!

Раздались громкие аплодисменты и дружный смех! А у Хмельницкой-то с чувством юмора всё в порядке!

«Откуда она знает про рыбу фугу? — подумал Владислав Сергеевич. — Конечно, может быть, где-то читала или показывали по телевизору про путешествия. Но насколько мастерски она вставляет в разговор именно такие факты, которые вызывают у людей удивление и смех».

Александр Юрьевич Федотов, слушавший интервью очень внимательно, тоже удивился, услышав про рыбу фугу. Советский Союз был довольно закрытой страной, о путешествиях в Японию знали единицы, а о японской кухне, о всех её нюансах вообще никто не знал. Рыба фугу была как раз таким нюансом. Удивительные знания демонстрирует Людмила Хмельницкая! То она говорит о ямайских дредах, то о рыбе фугу, то использует странные словечки в разговоре.

— А какой завтрак вы предпочитаете? — задала второй вопрос та же самая девушка, по-видимому, представитель какого-то кулинарного издания. — С чего начинается ваш день? Я имею в виду не когда вы обедаете в ресторане на соревнованиях, а, например, дома. Вот вы просыпаетесь дома, вам нужно идти на тренировку или ещё куда-то, что вы едите?

Арина хотела было сказать, что выбор завтрака в Советском Союзе достаточно ограничен, однако вовремя одумалась. Не следовало это говорить.

— Завтрак у меня всегда один и тот же! Изо дня в день! — заявила Арина. — Просто он быстро готовится и мне очень нравится. Как правило, это яичница с жареной колбасой. Два яйца и два кусочка колбасы, к ним кусочек хлеба, намазанный маслом, и стакан сока, например яблочного или персикового. Это мой завтрак. Надо сказать, очень вкусный и сытный. Мне этого хватает до обеда.

— Тогда скажи, какой же у тебя обед? — с интересом спросила журналистка.

— Обед тоже достаточно стандартный, ведь я, получается, обедаю в школьной столовой! — объяснила Арина. — Он состоит, как правило, из трёх блюд. На первое суп, на второе картофельное пюре или отварной рис с котлетой или рыбой, булочка, два куска хлеба и стакан чая. Это мой стандартный обед. И не только мой, но и всех остальных ребят. Несмотря на легенду о том, что фигуристки постоянно сидят на диетах, нам нужно хорошо питаться, ведь мы прыгаем, исполняем другие элементы, на которые уходит очень много энергии. Я могу сказать, что в еде я себя не ограничиваю, но и не превышаю норму, которая мне необходима!

Это высказывание Арины было встречено громкими аплодисментами и восторженными возгласами. Пресс-конференция продолжилась, правда, внимательный человек сразу бы определил, что почему-то на ней существует определённый перекос в сторону Людмилы Хмельницкой...