Калгари 88. Том 15

Глава 1. Начало

Владислав Сергеевич Левковцев, тренер сборной СССР по фигурному катанию, отдохнувший, в хорошем настроении, вышел на работу 15 октября, в среду. Два отгула, предоставленных директором ДЮСШОР-1, пошли на пользу. Отъелся, отоспался, провёл время с семьёй и сейчас был готов к новым свершениям, до которых всего-то рукой подать. Но как всегда, от мелочей зависит всё.

Утром на планёрке привычно сел на своё место за столом заседаний, напротив директора и приготовился слушать вводную.

— А вам, товарищ Левковцев, опять телефонограмма, — подчёркнуто официально сказал Каганцев и протянул уважаемому тренеру отпечатанную бумагу.

Федерация фигурного катания на коньках СССР, Центральный комитет.

Тренеру сборной товарищу Левковцеву В.С.

Приказ

В связи с заявкой вашей воспитанницы, мастера спорта международного класса Хмельницкой Л.А. на турнир по фигурному катанию Скейт Америка 1986, приказываю вам 18 октября, в субботу, вылететь в 14:10 рейсом: аэропорт Кольцово, город Свердловск — аэропорт Шереметьево, город Москва. На месте прибытия вас с вашей ученицей встретит представитель федерации фигурного катания для временного размещения по пути за рубеж. Авиабилеты до Москвы уже забронированы, а командировочные средства переведены на счёт Комитета по физкультуре и спорту исполнительного комитета при Совете народных депутатов города Екатинска.

Председатель Центрального комитета Федерации фигурного катания СССР тов. Шеховцов В.И.

Примечание: вам и вашей ученице необходимо получить в спортивном диспансере сертификат прививок, где должны быть отмечены все необходимые прививки. Сертификаты привезти с собой: необходимы для въезда в США. Л.А. Хмельницкой обязательно необходимо пройти медицинский осмотр о допуске к соревнованиям, получить справку международного образца, а также строго соблюдать антидопинговое законодательство.

— Ну что ж... — Левковцев осторожно положил бумагу на стол. — Надо собираться. Сегодня среда. Значит, тренируемся в среду и четверг. В пятницу забираем в комитете билеты и командировочные, и в субботу вылетаем.

— Нет, Владислав Сергеевич! — решительно сказал Каганцев. — Давайте-ка сегодня с Людой идите в диспансер, получите документы, сразу езжайте к Редькину в горисполком, ему сегодня должны привезти авиабилеты из Свердловска. Всё получите, потом тренируйтесь сколько вам угодно.

— Хорошо, Владимир Иванович, я понял, — не стал спорить Левковцев. — Посвятим сегодня весь день бумагам.

Владислав Сергеевич встал с места и вышел из приёмной. Сегодня предстояло много дел...

... Женская раздевалка в среду опять стояла на ушах. Сразу было видно, что приехали основные нарушители спокойствия! Не успела Арина войти, как Муравьёва радостно крикнула, бросилась на неё и принялась щекотать.

— Что тут? Без нас уже заскучали? От рук отбились?

— Вы что делаете??? А-а-а!!! Мучают! Хулиганы зрения лишают! — весело крикнула Арина и стала сопротивляться.

На помощь ей неожиданно пришла Настя Некрасова, принявшаяся отстаивать новую подружку. Однако тут же в свалку включилась Авдеева, но на помощь Арине и Насте пришла Анжелика, не побоявшаяся влезть в свалку. Громкие восторженные крики и визг заполнили тишину раздевалки.

— Вы что там делаете? — раздался традиционный стук в дверь. — Люда, можешь не переодеваться! Владислав Сергеевич зовёт к себе.

— Виктория пришла! Атас! — крикнула Авдеева и отпрыгнула от Арины. Но было уже поздно, Виктория Дайнеко зашла в раздевалку.

— Я гляжу, у вас силы много, — насмешливо сказала она. — Девчонки, невзирая на то, что вы золотые медалистки, с сегодняшнего дня начинаем вкалывать по новой. Не забываем, в конце октября новый турнир. Расслабляться некогда.

Арина показала своим обидчицам язык и отправилась в тренерскую.

— Люда, нам сегодня не придётся тренироваться, — заявил Левковцев, сидевший за столом. — Сейчас одевайся, поедем к Миронову, в спортивный диспансер. Необходимо взять прививочный сертификат и пройти медосмотр на предмет допуска к соревнованиям. Потом поедем в комитет по физкультуре и спорту, получим командировочные и авиабилеты.

— Когда вылетаем? — спросила Арина.

— В субботу, на рейсе в 14:10, — объяснил Левковцев. — Я ещё не знаю, когда автобус подадут, сегодня у Редькина спросим. В общем, собирайся. Подходи к моей машине на стоянке.

— Хорошо, Владислав Сергеевич, через 5 минут буду готова, — согласно кивнула головой Арина.

...Пока ехали с Левковцевым до спортивного диспансера, Арина принялась размышлять вслух.

— Соревнование с 24 по 26 октября. Это пятница, суббота, воскресенье, скорее всего показательные будут в понедельник.

— Откуда ты знаешь, что там обязательно будут показательные? — с удивлением спросил тренер.

— Ну... — замялась Арина. — Должны же быть... Наверное. Такие сильные спортсмены приедут, и как без показательных...

Левковцев усмехнулся, иронично покачав головой, услышав такое наивное заявление ученицы. Сам он по этому поводу ничего сказать не мог: Америка — терра инкогнита.

Конечно, Арина точно не знала, будут показалки или нет, в её времени, например, на этом турнире, как на любых соревнованиях категории А, показательные были, однако сейчас кто его знает... Да и не скажешь же тренеру, что в 21 веке на Skate America они есть. А ещё... В 21 веке турнир Skate America считался коммерческим, с призовыми суммами 18 тысяч долларов за первое место, 13 тысяч за второе, 9 тысяч за третье, 3 тысячи за четвёртое и 2 тысячи долларов за пятое место. В любом случае не уедешь без денег! Ниже пятого места не опустишься!

— Я честно говоря, думала что мы ещё в субботу, воскресенье и даже понедельник потренируемся, а вылетим например, в среду.... — Арина задумалась. — Сейчас же... Если мы в субботу прилетим в Москву, наверное, пару дней там пробудем, пока не соберётся команда, и, скорее всего, во вторник вылетим в Америку. В пятницу уже соревнования. Опять с акклиматизацией трудности. Как раз попаду на третий день. Если бы мы вылетели в среду, акклиматизацию можно было проскочить прямо там.

Левковцев опять неопределённо покачал головой и уставился на дорогу. Говорить тут пока не о чем. Замолчала и Арина. В своём времени она бы уже давно посмотрела расписание соревнований, расписание тренировок и тренировочных групп. Однако сейчас всю информацию можно было получить только по приезде в Москву...

... В спортивном диспансере народу было, как всегда, много, поэтому пришлось отстоять небольшую очередь к Миронову. Первой вошла Арина.

— Здравствуйте, Филипп Иванович, — смущенно сказала она и сняла у двери заранее расшнурованные кроссовки. — Я на медосмотр и за прививочным сертификатом.

— Здравствуй, Люда, — поздоровался спортивный врач. — Проходи. Сейчас померю давление, сделаю общий осмотр, выдам необходимые бумаги. Сделаешь ЭКГ и сдашь анализ крови, завтра придёшь за бумагами и допуском.

— А... Сегодня никак не получится? — смущённо спросила Арина.

— Нет, не получится! — твёрдо сказал доктор. — Ты спортсменка, и требования к здоровью у тебя повышенные. Давай быстрее займёмся делом, и потом ты сдашь все необходимые анализы. Это не займёт много времени, разве что придётся ещё завтра сюда ехать, за результатом.

Честно говоря, Арина думала, что пройдёт медосмотр быстро, за день, но раз так получилось, ничего не поделать. А вот Левковцеву медосмотр проходить оказалось не надо, ему врач сразу выдал прививочный сертификат.

— А мне ещё и завтра тащиться, — мрачно сказала Арина, когда сели в машину. — Давайте сейчас съездим в комитет по физкультуре и спорту, а потом завезёте меня сюда обратно, буду сдавать анализы, тогда на тренировку уже сегодня не приду.

— Ничего не поделать, Люда, — пожал плечами Левковцев. — Это стандартная процедура... Жаль что не сообщили раньше, можно было не спеша всё это сделать. Сейчас самое время готовиться...

...В комитете по физкультуре и спорту его председатель, товарищ Редькин встретил тренера и ученицу как дорогих гостей.

— Сразу приехали, дорогие мои, — улыбнулся Редькин и пожал руку сначала Левковцеву, а потом Арине. — На соревнования собираетесь? Молодцы! Уже второй зарубежный старт за сезон! Такого у нас ещё ни у кого не было, вы первые. В общем, так. Сейчас я в бухгалтерии возьму ведомость, пройдём в кассу, и там получите командировочные, кроме этого, так же как в прошлый раз, наши шефы, Уралвагонзавод, выделили вам премию, по 100 рублей каждому, за вклад в развитие физкультуры и спорта в нашем городе. Авиабилеты у меня на руках, сейчас вам выдам. Что ещё... Опять в голову ничего не лезет, ладно, пойдёмте.

Редькин сходил в бухгалтерию, взял две ведомости, и Люда с Владиславом Сергеевичем получили в кассе командировочные на неделю: 56 рублей Люда и 63 рубля Левковцев, из расчёта 8 и 9 рублей в день, плюс каждому по дополнительной ведомости выдали по 100 рублей премии. Очень классный подгон! Даже при СССР заниматься спортом чрезвычайно выгодно! Если ты, конечно, занимаешься им на топ-уровне...

Потом вернулись в кабинет Редькина и Фёдор Никитич отдал билеты.

— Давайте, ребята, покажите там этим американцам и всем прочим, что и у нас здесь живут люди, у нас живут чемпионы, — напоследок сказал Редькин и смахнул лёгкую слезу. — Мне просто не верится, что вы вот так запросто поедете в Америку и будете там представлять не только Советский Союз, но и наш город. Покажите им кузькину мать! Только тапком не стучите по столу. Люда, ты огромная молодец! В общем, приезжайте в ДЮСШОР к 10 часам, в субботу, 18 октября. Я вас опять сам на автобусе сопровожу в Кольцово. Я уже заметил, как вас увожу, у вас всё хорошо. Пусть это у нас будет доброй традицией.

— Спасибо большое, Фёдор Никитич! — поблагодарила Арина растрогавшегося Редькина и вместе с тренером вышли из кабинета.

Теперь опять предстояло ехать в спортивный диспансер, а потом, наверное, домой...

... Арина прошла медосмотр, сдала анализы, и, вернувшись домой, перекусила. Потом нашла распечатанный листок бумаги, который ей как-то выдал Левковцев, завалилась на кровать и принялась его внимательно изучать. Она уже раньше на нём делала кое-какие пометки от руки.

Список участниц Skate America 1986:

1. Дебби Томас, США, чемпионка США

2. Синди Бортц, США, чемпионка США среди юниоров

3. Тоня Хардинг, США ???

4. Аньес Гослен, Франция ???

5. Катрин Пауэлс, Бельгия. ???

6. Инга Гаутер, ГДР, чемпионка ГДР среди юниоров

7. Людмила Хмельницкая, СССР, чемпионка мира среди юниоров. ЭТО Я!!! ХАХАХА!!!

8. Марина Соколовская, СССР, 2 место на первенстве СССР среди юниоров

9. Мидори Ито, Япония, чемпионка Японии, есть тройные аксели

10. Линда Флоркевич, Канада, чемпионка Канады среди юниоров, топ спортсменка

11. Элизабет Мэнли, Канада, чемпионка Канады, многократный призёр чемпионатов мира

12. Корнелия Реннер, ФРГ, чемпионка ФРГ среди юниоров

От СССР поедут: одиночницы Людмила Хмельницкая, ДЮСШОР-1, город Екатинск, Марина Соколовская, ЦСКА, Москва; одиночники Виктор Петренко , Профсоюзы, Одесса, Алексей Гурманов, СКА, Ленинград; спортивные пары Елена Бечке - Валерий Корниенко, СКА, Ленинград; танцы на льду Светлана Ляпина - Георгий Сур, СШ Медведково, Москва.

— Мда... — задумчиво сказала Арина, вертя листок. — Тут чемпион на чемпионе и чемпионом погоняет. Фиг пробьёшься через такой частокол. Интересно, а сейчас деньги за Гран при платят?

Вопрос о деньгах был неспроста. Арина вдруг подумала, что скоро в семье появится малыш, и как тут жить? Судя по всему, нужно как-то пробивать ещё одну квартиру, но как... Да и вообще, каким образом на это решиться? Пусть даже можно каким-нибудь способом утрясти вопрос с жильём через Ельцина, обставить квартиру, но потом же придётся съезжать от родителей. И это только одна сторона вопроса, другая — мама останется одна с малышкой. А ведь ей нужна будет помощь. Взаимоисключающие обстоятельства.

Анна и Стас, по их рассказам, прошли через большие трудности, когда появилась Арина. Отец уже закончил с игровой карьерой, работал тренером, постоянно был в разъездах, а Ванька, брат, ходил в ДЮСШОР, на детский хоккей, и его тоже приходилось и возить на тренировки и собирать на иногородние соревнования. Многое свалилось на маму, вырастила дочь практически в одиночку, сама ходила с малышкой по больницам, устроила в детсад, следом в ДЮСШОР, потом в общеобразовательную школу. Тоже пришлось несладко... Вот такая она, реальная жизнь. Естественно, если бы у Анны Александровны была взрослая дочь, было бы полегче.

Но, с другой стороны, чем она, Арина, может помочь, если она постоянно на тренировках и соревнованиях? Да ей и самой нужно думать о своей карьере. Если она не будет кататься, не будет выступать на высоком уровне, не будет вообще ничего, никаких плюшек...

А если взять нынешнюю ситуацию... Родителям ютиться в одной комнате, в зале, с маленьким ребёнком, никак невозможно. Значит, всё-таки квартира нужна. Арина должна съехать от родителей, уйти в свободное плавание, как ни крути. А для этого, в первую очередь, нужны деньги, которые можно заработать, только попав на пьедестал. Но как, если такие серьёзные соперницы...

За этими размышлениями Арина уснула, а когда проснулась, уже настал вечер... Завтра предстояло прямо с утра ехать в спортивный диспансер за справками, а оттуда сразу на тренировку...

...Пока Арина терзалась нелёгкими вопросами, которые составляют нашу обыденную жизнь, на Хорошёвском шоссе, 76, в здании Главного разведывательного управления Генерального штаба Министерства обороны СССР, в кабинете начальника отдела специальных операций, генерала Егора Дмитриевича Вахромеева, рассуждали не более не менее, как о геополитике. Причём рассуждали не диванные и кухонные эксперты, а профессионалы, которые, несмотря на свою незаметность, как раз эту политику и делают.

В мрачном кабинете Вахромеева, как всегда, на столе горела тусклая лампочка под зелёным абажуром, отбрасывающая по углам тени. В распахнутом сейфе, на дверце которого висел кожаный плащ, стоит большая матрёшка, за которой угадывается подозрительная бутылка с неизвестным содержимым. На стене портреты Ворошилова, Жукова, Рокоссовского и Будённого. На столе папка с документами под грифом «Совершенно секретно» и газета «The New York Times» с лежащей сверху шляпой.

Генерал Вахрамеев, одетый в штатские костюм, рубашку и галстук, уютно расположился в кожаном кресле и задумчиво смотрел на майора Александра Юрьевича Федотова, оперативного сотрудника Главного разведывательного управления, сидевшего прямо напротив начальника на простом стуле и одетого в простые брюки, свитер, неприметную куртку и кепку, надвинутую на глаза. По виду Федотова можно было предположить, что он обычный рабочий с московского завода. Такая вот конспирация.

— Чего смотришь, Сашок? — усмехнулся Вахромеев. — Оцениваешь изменения?

— Изменения присутствуют, Егор Дмитриевич, — признался Федотов.

— И они неспроста, Саша, — заявил Вахромеев. — Ладно, не буду тянуть резину. То, что я сейчас буду тебе говорить, совершенно секретно. Уровень самый высокий. Как ты знаешь, 11–12 октября в Рейкьявике состоялся саммит, на котором встретились президент США Рональд Рейган и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Это вторая встреча на таком высоком уровне президента Америки и главы нашего государства. Тема рассматриваемых вопросов очень широкая, в первую очередь, сокращение ракет средней и малой дальности, а также испытаний ядерного оружия. Но были и другие вопросы, о которых говорилось тет-а-тет и которые не попали в прессу.

Вахрамеев выдержал значительную паузу, и продолжил. Уже с лёгкой досадой.

— Незадолго до саммита некоторые наши коллеги сильно облажались. Пожалуй, за последнее время это самый крупный провал. ЦРУ арестовала сотрудника советской делегации в ООН по подозрению в шпионаже в Нью-Йорке. Чёрт, послали какого-то новичка, говорят, ходил чуть не в открытую... Что за люди, мать твою...

Вахромеев с досады махнул рукой, и потянулся за Беломором, но его на столе уже не было.

«Бросает смолить товарищ генерал», — заметил про себя Федотов.

— Наши в ответ арестовали американского журналиста в Москве. Были у меня на его счёт подозрения, вели его давно. Шпион, мать его... Посадили в Лефортово, а в этот же день из США были выдворены 55 наших дипломатов. Мне позвонил Горбачёв и спросил, что делать. Я посоветовал ответить симметрично. В качестве ответной меры мы выслали 55 сотрудников их дипломатического посольства, а также утвердили запрет на использование советских граждан обслуживать их посольство. Им пришлось везти из Америки своих дворников, электриков, водопроводчиков и прочих. Некоторых не пустили, развернув прямо из аэропорта. Как видишь, эскалация пошла очень серьёзная.

— Чёрт побери... — с большим удивлением сказал Федотов. — А я-то думаю, какого хрена все эти подвижки за океан...

— Вот-вот, Сашка, — согласился Вахромеев. — И вот именно деэскалация этого конфликта и рассматривалась в закрытой части встречи. Добились положительного результата, сейчас все дипломаты возвращаются на свои места, в общем, как будто ничего и не было. Словно никто и не пустил подливу в штаны. Нашего обосравшегося агента тайно везём сюда, взамен отдаём их журналиста. В общем, встреча получилась положительной, как официальная часть, так и неофициальная. В газетах пишут...

Вахрамеев поднял свою шляпу, лежавшую на относительно свежем номере «The New York Times», и подвинул газету к Федотову. На передовице была большая фотография Рейгана и Горбачёва, а также большая статья.

— В общем, в газетах пишут, что укрепился международный статус Горбачёва, — продолжил Вахромеев. — Глава советского государства вёл себя не так, как прежние генеральные секретари. Много гулял по городу с женой, без видимой охраны, имел продолжительные беседы с западными журналистами и с простыми обывателями. Общался живо, непосредственно. Генсека целая толпа местных сопровождала. Задавали много вопросов. И некоторые вопросы касались, догадайся кого?

— Хмельницкой, что ли? — наугад брякнул Федотов.

— А ты догадливый, — рассмеялся товарищ генерал. — Именно так. Задавали вопросы, смотрит ли он фигурное катание, знает ли, что есть такая знаменитая советская фигуристка, как Людмила Хмельницкая, и как он относится к тому, что она приедет соревноваться в Америку, в Норвуд, 22 октября. Генеральный секретарь сказал, что относится он к Людмиле Хмельницкой очень хорошо, считает её перспективной спортсменкой и вообще символом современного советского спорта.

— Чёрт побери, мать твою... — чуть не выругался Федотов.

— Именно так и есть, Сашка, — подтвердил Вахромеев. — Сейчас отношения между США и Советским Союзом висят на волоске, но идёт некое потепление, при этом весь мир знает, что Хмельницкая, которую так высоко оценил генсек, поедет на соревнования в Америку. Да ещё в Норвуд. Тут возможно всё. А мы должны это всё купировать до минимума. Так что едешь в командировку в США под прежней легендой: спортивный врач сборной команды по фигурному катанию. Настоящая цель: охрана советской спортивной команды от внешних угроз и возможных террористических атак врагов советского государства. Вот вводные.

Вахрамеев придвинул к Федотову папку с надписью «Совершенно секретно».

— Прочитаешь, уничтожишь, — велел товарищ генерал. — Оружие у тебя будет, так же как и группа поддержки. Там всё указано. Так что, Саша, работай. Сделаешь всё хорошо, в отпуск поедешь на месяц.

— Ясно, Егор Дмитриевич, — сказал Федотов, взял папку и сунул её за ремень штанов, накинув сверху свитер. — Я свободен?

— Свободен, — махнул рукой генерал.

По традиции, едва Федотов дошёл до двери, Вахрамеев его окликнул, заговорщицки подмигнул и отодвинул в сторону сейфовую матрёшку, за которой притаилась заветная бутылочка. Ну что ж, можно начать заграничную командировку и с этого...

Глава 2. Тренировки с размышлениями в Екатинске и Москве

В четверг Арину родители сначала довезли до спортивного диспансера, потом, подождав 5 минут, отвезли в ДЮСШОР-1, уже с прививочным сертификатом и справкой. Управилась быстро, хоть в этом повезло...

— Что врач сказал, как здоровье? — поинтересовалась мама.

— Всё нормально! — уверенно заявила Арина. — Это простая формальность для выезда за границу. Ладно, всем пока, я на тренировку. Сейчас меня, наверное, вообще убьют или растерзают. Вчера весь день прошёл прахом. Осталось заниматься только сегодня и завтра, послезавтра уже выезжаю на соревнования.

На самом деле так и было. Ещё на прошлой неделе казалось, что времени до соревнований — вагон и маленькая тележка, а сегодня, как всегда, оказывается, что времени-то вовсе и нету... Выезжать на соревнования нужно сильно заранее.

В раздевалке никого не было, одногруппники уже упорно занимались общефизической подготовкой. Арина быстро переоделась и присоединилась к процессу. Начала со скакалки, потом по указанию Левковцева, переключилась на спиннер.

— Люда, а у тебя неплохо получается с круткой, — неожиданно сказал тренер, наблюдая, как Арина, висящая на удочке, шустро отталкивается от пола, подпрыгивает и бешено вращается, вытягивая руки вверх. Ось вращения при этом была абсолютно идеальная.

Одногруппники насторожились, прислушиваясь что говорит Левковцев.

— Спасибо, — смущённо поблагодарила Арина, прекратив тренировку.

— Я помню, ты как-то четверной флип ненароком прыгнула, — задумчиво сказал тренер. — Я, конечно, понимаю, что это сильное форсирование, но, возможно, перед чемпионатом СССР стоит попробовать? Хотя бы на удочке.

— Можно и попробовать, — согласилась Арина.

Одногруппники с большим удивлением посмотрели на Люську: ничего себе! Это же почти сенсация! Она хочет прыгать четверной флип! Да ещё и тренер не против! Конечно, не сегодня, но всё это смотрелось очень мотивирующе, поэтому общефизическая подготовка продолжилась с ещё большим усердием.

... В секции фигурного катания спортивной школы ЦСКА настроение было не такое радужное. Ирина Луцкая и Катя Денисенко не взяли золото на прошедшем первом этапе Кубка СССР! Казалось бы, обычное дело, ведь золото не всегда можно завоевать, часто преградой к нему становятся более сильные спортсмены. Но для ЦСКА, девизом которого была фраза «Всегда первый!», это, безусловно, поражение. И хотя на соревнования с ученицами ездила Елена Григорьевна Недорезова, Станислав Жук считал это своим личным поражением. И пусть оно произошло не на каком-то более значимом турнире, тем не менее, поражением от этого быть оно не перестало. Застал ещё Жук времена, когда за второе место могли и партбилет попросить на стол. Сейчас же предстоял разбор полётов: как так получилось, что Левковцев со своими ранее ни на что не претендующими фигуристками сумел обойти девчонок, с которыми точечно занимаются лучшие тренеры страны.

Пока проходила ледовая тренировка, Жук с Недорезовой разговаривали у бортика, наблюдая, как катается Марина Соколовская. Марина исполняла целиковый прокат короткой программы, а за ней, после отдыха, произвольной. Не допустила ни одной ошибки и даже по сравнению с Небельхорном выглядела получше. Но хватит ли этого для того, чтобы обойти Хмельницкую на старте в Америке, ведь звоночек-то уже прозвучал, причём с той стороны, откуда его совсем не ждали...

— Елена Григорьевна, я судейские протоколы не смотрел. Что там вообще нарисовали? — спросил Жук. — Сильно мы отстали от уральских?

— Разница между Барышниковой и нашей Ириной в технике 0,1 балла, в артистизме 0,2 балла, — пояснила Недорезова. — Признаюсь честно, всё справедливо. У Барышниковой артистизм на приличном уровне. Похоже, специально занимались этим параллельно с хореографией. Технический набор у обеих девчонок одинаковый, но Анжелика старалась мастерски обыграть каждое движение, каждый жест. Конечно, это не всегда получалось, но когда получалось, выглядело прекрасно. Мы тоже показали себя хорошо, но они выглядели лучше.

— Что по Денисенко? — спросил Жук.

— У Денисенко та же самая ситуация: разрыв в технике 0,1 балла, в артистизме 0,2 балла, — объяснила Елена Григорьевна. — Там та же самая ситуация, только с поправкой на возраст. Девочка, которая заняла первое место, Зоя Муравьёва, очень хорошо откатала обе программы, и технически, и артистически. В некоторых местах мне даже казалось, как будто катается Хмельницкая, настолько эффектно она выглядела.

— Ну, это легко можно объяснить, — заявил Жук. — Естественно, если фигуристки занимаются в одной группе, младшие смотрят на то, что делают старшие, и копируют их. Если Муравьёва практикует балетный стиль катания в юниорском разряде, она будет очень сильна. Все будут сравнивать её с Хмельницкой. Мда... Подкинули нам задачку...

— Там очень сильная и вторая девочка, Жанна Авдеева, — добавила Елена Григорьевна. — Как-то странно, но... Станислав Игоревич... Мне показалось, что она как две капли воды похожа на... нашу Марину Соколовскую. Катаются сходными приёмами, по-спортивному мощно. Временами, показалось, слегка неуверенно, но связь прослеживается определённая. В одной группе ж занимались как-никак.

— Нас начинают копировать? И что же нам теперь делать? — смеясь, спросил Жук. — Что вы предлагаете? Как нам усилить подготовку Соколовской к зарубежному старту?

— Я думаю, сейчас, кроме ледовой подготовки, нужно сделать упор на артистизм, — подумав, сказала Недорезова. — Физически и технически Марина готова полностью к соревнованиям, но, как мы видим, у Левковцева артистическая подготовка поставлена на более высокий уровень, чем у нас. Знаете, я сегодня, завтра и послезавтра могу дополнительно позаниматься с Мариной артистизмом и хореографией. Наш единственный шанс — сделать упор на артистизм, ведь технику Хмельницкая при чистых прокатах наверняка выиграет. А вот в артистизме, добавив ещё, мы станем сильнее.

— А вот это вы правильно говорите, — согласился Станислав Жук. — На этом и сделаем упор. Сейчас уже времени осталось мало до соревнований, поэтому в технике мы продвинуться не сможем, сосредоточимся на чистоте исполнения и артистической подготовке.

Сама Марина об этом разговоре, естественно, не подозревала, но то, что ученицы Владислава Сергеевича обошли её нынешних одногруппниц, вызвало двоякие чувства. С одной стороны, досадно за девчонок: и с Катькой, и с Иркой она уже успела сдружиться. Так как они были самые младшие в группе, быстро нашли общий язык. Иногда после тренировок гуляли по Ленинградскому проспекту, ели мороженое в детском кафе или сидели на лавочке в сквере, наблюдая за московской суетой и делясь планами на жизнь. Но и, зная, как раньше катались её бывшие одногруппницы, не могла за них не порадоваться. Хорошо, что Владислав Сергеевич и его нынешняя помощница Виктория нашли правильный подход к фигуристкам. Иногда Марина даже скучала по шутливым перепалкам в женской раздевалке ДЮСШОР-1, которые традиционно означали начало нового тренировочного дня. И хотя сама она в них никогда не участвовала, всё же относилась как к привычному рабочему процессу. В ЦСКА ничего подобного не было, и это накладывало лёгкий оттенок грусти...

... На занятии хореографией Левковцев неожиданно обратил внимание, что Арина и те спортсмены, которые не ездили на соревнования, сейчас исполняют самые простые базовые упражнения с улыбками. Сначала смотрелось несколько необычно, но потом стало привычно.

«Тарасова же мне говорила, что провела с ними уроки по хореографии по-своему», — подумал Левковцев, глядя на спортсменов. Интересно, как это будет выглядеть в прокатах... Но, кроме этого, Левковцев заметил прогресс и в технической части. Сейчас ученики исполняли движения более осознанно, не торопились, и каждое движение получалось плавным, не рваным, как раньше. Конечно, Хмельницкой это не касалось. Она делала всё так же качественно, как и раньше, а вот Нина и Ольга заметно прибавили и в артистизме, и в хореографии. Да и парни-юниоры неожиданно проявили себя в этой тренировке с лучшей стороны. Прогресс был незаметен для постороннего взгляда, но для профессионала, как Владислав Сергеевич, был вполне ощутим.

— Татьяна Петровна мне рассказала о ваших занятиях, — заявил Левковцев, прохаживающийся между занимающимися у станка учениками. — Признаюсь, некий прогресс есть. Продолжаем заниматься в том же духе. После разминки базовыми движениями Люда Хмельницкая исполняет на полу движения из короткой программы. Из дорожки шагов. Люда, делаешь не просто так, но активно работаешь лицом, показывая эмоции.

— Для этого нужно музыку включить, — заявила Арина. — Там эмоции значат не просто слегка улыбнуться, нужно, чтобы всё внутри кипело. На разрыв аорты!

— Будет тебе и музыка, и кипение! — заверил Левковцев.

Арина догадалась, что сейчас тренер сделает упор на её артистическую подготовку, что было логичным: с техникой подготовка шла по плану, больше двух программ за день не откатаешь. Поэтому, хорошо размявшись, сказала, что готова. Владислав Сергеевич поставил фонограмму короткой программы, Orquesta Broadway «Me Voy Pa'l Batey», и Арина от двери до стены прошла половину дорожки шагов.

Конечно, на паркете изобразить с полной достоверностью все шаги было невозможно. Но, исключив некоторые нюансы программы, она сделала требуемое. Крутила пируэты с руками в аллонже, исполняла прыжки и перескоки в разных направлениях, имитирующие моухоки и чоктау. И самое главное, всё это время активно изображала девушку-танцовщицу с карнавала в Рио, жизнерадостно танцующую сальсу посреди вечерней улицы, озаряемой заходящим за океан солнцем. Получилось даже немного вжиться в образ, и упражнение получилось прекрасным. По крайней мере, одногруппники зааплодировали и восхищённо закричали.

— Молодец, Люська! Тебе ещё надо на полу научиться танцевать! Будешь тоже чемпионка мира!

— Хорошо, — похвалил Левковцев. — Сейчас Люда отдохнёт, и покажет дорожку шагов из произвольной программы. А пока на тренировку выходит Муравьёва, за ней Авдеева.

Люда нисколько не устала, просто чувствовала, что нужно сбросить эмоции, наполнявшие её во время исполнения дорожки. Немного отдохнув, можно и продолжить...

...На ледовой тренировке Левковцев тоже сделал упор на исполнение короткой и произвольной программ Ариной. После короткой разминки разогнал всех учеников к бортам.

— Всем стоять там! Хмельницкая на старт короткой программы!

Арина согласно кивнула головой и покатила к центру арены, описала несколько крутых дуг, похлопала себя по бёдрам, словно разгоняя кровь, и замерла в стартовой позе. Левковцев включил магнитолу. При первых аккордах музыки Арина исполнила эффектную начальную растанцовку, сделала несколько пируэтов, подсечками набрала скорость и покатила к левому короткому борту, где описала несколько дуг, развернулась задними перебежками и покатила к правому короткому борту, где прыгнула каскад тройной флип — тройной тулуп! Чисто! Каждый прыжок с руками наверх! Одногруппники восхищённо закричали. Люська опять произвела большое впечатление! Вот что за ерунда??? Ты же тоже фигурист, перворазрядник! Кажется, делаешь то же самое, прыгаешь те же самые прыжки, но твои прыжки выглядят какими-то обычными, а прыжки твоей же одногруппницы — как настоящее произведение искусства. Где здесь собака порылась???

Арина выехала из каскада «собачкой» и покатила к центру арены, где прыгнула с кораблика двойной аксель. Сделав несколько пируэтов на выезде, сразу же исполнила комбинированное вращение со сменой ноги. Сделав несколько пируэтов, выехала из вращения и покатила дальше.

Каждое движение, что она делала при заходе на прыжок, или при выходе из прыжка, она, помня наставления Тарасовой, пыталась как-либо обыграть, в основном улыбками, активной мимикой и работой рук. Сейчас ей казалось, что она катается более эмоционально, впрочем, об этом говорила и живая реакция одногруппников.

Во второй части программы прыгнула тройной лутц, исполнила дорожку шагов и два оставшихся вращения. Всё исполнила чисто, всё исполнила хорошо. Закончив прокат и замерев в финальной позе, она неожиданно подумала, что ещё совсем недавно, полгода назад, буквально помирала после проката не только произвольной, но и короткой программы: накатывала усталость, бешено билось сердце, казалось, ещё немного и свалится на лёд. Сейчас же она чувствовала, что представься такая возможность, легко откатала бы эту короткую программу ещё раз. Тело Люськи полностью адаптировалось к её разуму, преодолев даже физические преграды в лице высокого роста. И продолжавшийся пубертат пока проявлялся лишь в виде колебаний психики: от грусти до радости за пару минут, а физические возможности тела пока были хорошими.

– Молодец, Люда! – радостно крикнул Левковцев. – Немного переведи дух, перерыв 30 минут.

Люда картинно поклонилась одногруппникам и покатила к калитке, где, надев чехлы на лезвие, села на лавку, на которой обыкновенно играли в толкашки, и стала наблюдать, что будет дальше. Левковцев по очереди проверял короткие программы Горинского, Савосина, Муравьёвой и Авдеевой. У каждого они получались с разной степенью чистоты. Надо признать, чисто не исполнил никто, что было удивительно, зная, что буквально несколько дней назад эти же фигуристы откатали на медали.

Исполнив свои программы, Муравьёва и Авдеева плюхнулись на лавку рядом с Ариной и стали заниматься баловством: спихивать её с насиженного места.

— Вы что, совсем оборзели? — с большим изумлением спросила Арина, собралась с силами и попыталась обратно спихнуть подружек, но в это время Левковцев позвал на разминку перед прокатом произвольной программы. Естественно, стало уже совсем не до баловства.

Арина сняла чехлы с лезвий, ступила на лёд и покатила вдоль бортов по часовой стрелке, обратно проехала фонариками, потом исполнила несколько перекидных прыжков, прыгнула двойной аксель и сказала, что готова.

— На старт! — велел тренер.

Арина согласно кивнула головой, описала несколько кругов в центре арены и замерла в стартовой позе. Заиграли первые аккорды балета «Египетские ночи». Арина вышла из стартовой позиции быстрым циркулем, исполнила несколько пируэтов и стремительными перебежками начала разгоняться к правому короткому борту. Набрав приличную скорость, у правого короткого борта развернулась задними перебежками и покатила к левому короткому борту через весь каток, по траектории буквы S. В середине арены моухоком развернулась на ход назад на левую ногу, встала на дугу назад-наружу, и попыталась прыгнуть каскад тройной лутц — тройной риттбергер.

Каскад не получился: плохо оттолкнулась на риттбергер, вышел он с большим недокрутом в половину оборота, и Арина приземлилась тычком лезвия в лёд, в степ-аут. Не сумев удержать равновесие, обеими руками коснулась земли, что равнялось падению. Недовольно встала, подпрыгнула и покатила дальше. Сначала охватила злость, но Арина большим усилием воли постаралась подавить её, чтобы не сдать полностью прокат. Каскад был сложный, единственный в мире, поэтому неудачное исполнение было в порядке вещей, как ни прискорбно об этом думать...

Естественно, в такой ситуации все советы и поучения Тарасовой полетели в тартарары. Хорошо, когда ты катаешь чисто, когда спорится прокат, когда ты подхватываешь вайб момента, и кажется, ноги сами несутся в пляс. Но когда ты задницей полируешь лёд, очень трудно заставить себя подавить негативные эмоции и начать улыбаться зрителям.

К сожалению, этот прокат произвольной программы никак нельзя было занести Арине в актив.

Второй каскад, двойной аксель — тройной тулуп, прыгнула чисто. После него шёл одиночный тройной сальхов с руками наверх и эффектное приземление в полубильман. Не получилось ни приземления, ни полубильмана. Несмотря на относительную лёгкость прыжка, почему-то недокрутила его и свалилась на лёд. Поднявшись, стремительно покатила дальше.

А дальше стоял двойной аксель, и его Люда прыгнула хорошо, что несколько добавило сил и уверенности, и в этом месте она наконец что-то изобразила руками и слегка улыбнулась в сторону одногруппников.

Разогнавшись перебежками от правого короткого борта к левому, Арина в середине арены сделала тройку, крюк, моухоком встала на ход назад на левой ноге, вытянула правую ногу, ударила зубцом по льду и прыгнула тройной лутц с руками наверх. Прыжок визуально получился чистым, но она почувствовала, что всё-таки был недокрут: на льду осталась отчётливо видимая запятая. Впрочем, одногруппники громко кричали и аплодировали после каждого её прыжка, даже неудачного.

Потом Арина покатила к центру арены, где прыгнула каскад тройной флип — двойной тулуп — двойной риттбергер. А вот этот каскад получился чисто! И, как ни странно, это придало Арине сил. Оставшиеся элементы она сделала безупречно.

Прыгнула чистейший тройной флип, опять с двумя руками наверх! Потом исполнила комбинированное вращение со сменой ноги, за ним дорожку шагов и прыжок во вращение. Непрыжковые элементы все получились хорошо, проблемы были лишь с прыжками, вдобавок Арина почувствовала, что, обозлившись, бросила программу, и на реальном прокате оценка за артистизм сильно ушла бы в минус. Надо с этим бороться! Бороться! Ведь не всегда же она будет побеждать, могут случаться ошибки, но ошибки у топового спортсмена никогда не должны перерастать в провалы. Конечно, есть разница, какое место занять: первое или четвёртое. Но даже четвёртое место всё-таки лучше, чем двадцатое...

Закончив кататься, Арина опять картинно поклонилась одногруппникам и покатила к тренеру, удручённо смотревшему на неё.

— Люся, ты не убилась? — в очередной раз спросила Анжелика.

— Всё хорошо, — улыбнулась Арина. — На меня льда хватит.

— Люда, я ценю твой юмор, — строго сказал Левковцев. — Но нам надо как-то повышать твою стабильность! В чём дело? Почему прыжки не идут? Сколько ты делала чистых прокатов, пока меня не было?

— Всё как обычно, 70 удачных на 30 неудачных, — пожала плечами Арина. — Просто... Просто сегодня не мой день. Дайте мне ещё шанс через полчаса.

Левковцев посмотрел на часы — время ещё было.

— Хорошо, откатаешь ещё раз, — согласился он, повернулся к одногруппникам и дунул в свисток. — Муравьёва! На старт произвольной программы!

Отдохнув и понаблюдав за прокатами одногруппниц, через полчаса Арина вышла и чистейше откатала произвольную программу. Наставление тренера подействовало... А может, просто взяла себя в руки...

Глава 3. Отъезд

В пятницу вечером Арина позвонила Аньке, и предложила погулять по району, вдобавок зашли к Стасу, потом к Сашке, Максиму и к Женьке. Настя тоже увязалась за компанию. Вечерело. Солнце садилось за горы, погружая город в полумрак. Прошлись по дворам, потом по окраине района, где была телефонная станция, и окончательно расположились на лавочке у Анькиного подъезда. Лёгкий ветерок стих, зажглись уличные фонари и свет в окнах домов, сделав вечер тёплым и уютным, как это иногда бывает в октябре.

— Всё, уезжаю я завтра от вас, — заявила Арина. — Сейчас буду вещи собирать, хотя я и до этого всё готовила. Осталось только уложить в сумки.

— Везёт тебе, Люська, — с завистью сказала Анька. — В Америку поедешь. Жвачку будешь Турбо жувать и пепси-колу пить. А что ты привезёшь оттуда? Может, джинсы Вранглер или... Ты же мне краски обещала! И жувачку!

— Анька, ты в кого такая наглая? — не выдержал и возмутился Стас. — Не об этом надо думать!

— А чё? — Анька высокомерно посмотрела на бойфренда. — Я вообще-то рисую сейчас программу про призраков под театром! Это будет ужас ужасный!

— Да, кстати, насчёт программы... — смущенно сказала Арина. — Дай, пожалуйста, тот альбом, я его покажу Линде. Я там кое-что ещё придумала.

— Сейчас зайдём, забирай, дарю! — заявила Анька. — Надо будет, то же самое нарисую. За рубль.

— Не об этом вы говорите, ребята, — неожиданно сказал Женька, почти слово в слово повторив выпад Стаса.

Голос у него был серьёзный и задумчивый. Потом Женька встал с лавочки, подошёл к Арине и пожал ей руку.

— Люда, ты талантливая и великолепная фигуристка, и классный товарищ, желаю тебе только победы, — серьёзно сказал Женька. — Пусть все твои задумки на этом соревновании исполнятся. Знай, мы будем болеть и переживать за тебя. Но кроме этого, ты наш друг, и этим всё сказано. Будем переживать в два раза сильнее.

Потом все начали дружно желать Арине победы, и ещё удачи во всём: чтобы добралась до места хорошо, без приключений, и в общем, всего самого лучшего, чего только могут желать друг другу верные друзья...

... Остаток вечера Арина собирала вещи. Хотя, как она и говорила, всё уже было готово и предварительно разложено по стопочкам. Наверху список вещей, которые необходимо захватить. Сейчас нужно было только всё положить в свою безразмерную спортивную сумку. Коньки в чехле, тщательно проверенные и с подправленными лезвиями, выстиранные и выглаженные платья для короткой и произвольной программ в отдельных пакетах, костюм для показательного, бейсболку, перчатки, колготки, носки, тренировочный костюм Adidas, кроссовки этой же фирмы, майку, шорты, бельё, средства гигиены, блокнот с ручкой для записей, туалетную воду, косметику, удостоверение мастера спорта международного класса, загранпаспорт, нотариально заверенное согласие родителей на выезд из страны, сертификат прививок и медицинская справка. Для банкета и жеребьёвки... А... Пропадать так с музыкой и в хорошем look-е! Положила шикарное бордовое платье, подаренное ей в Любляне, и туфли на шпильке, подаренные партией. Сейчас она решила наводить шорох! Хватит ходить в скромных блузках, юбчонках и школьных лодочках! Надо начинать завоёвывать авторитет в мире!

Последним решила положить альбом, который взяла у Аньки. Хотела сразу же посмотреть, что она там нарисовала, но передумала — нужно было собираться дальше.

Приготовила и проверила спортивный костюм сборника, куртку, шапку, шарф, зимние высокие кроссовки Аdidas. Пока готовила одежду, вспомнила, как она первые дни в этом времени ходила на тренировки в ДЮСШОР-1. Смех и грех. Мутоновая шуба, сапоги «Прощай, молодость», невзрачная спортивная шапка... Арине вдруг неожиданно стало очень жалко настоящую Люду. Чего вот она хорошего видела, проживая в этом времени? Конечно, были у неё радостные моменты в жизни, например, прекрасные родители, посиделки с друзьяшками, учителя в школе. Люда жила нормально по советским меркам, но разве она знала, что, показывая результаты в спорте, можно жить ещё лучше? С этой стороны, Арине было очень жалко Люду, что она не смогла реализоваться здесь. Осталось надеяться, что Хмельницкая не профукает шанс, который ей дала судьба, если всё-таки попадёт в тело Стольниковой...

— Милая, ты какая-то печальная, — заметила мама. — Давай чего-нибудь покушаем. Я фруктовый рулет в кулинарии купила.

— Мама, я всё понимаю, но у меня сейчас диета, — строго сказала Арина. — Чай без сахара, пожалуй, попью за компанию. А рулет... ну, окей, только самый маленький кусочек. Пищевая дисциплина — наше всё!

Потом, когда сели в кухне за стол за лёгкий перекус, мама опять опечалилась, да и папа был неспокоен. Сидел мрачный, болтая ногой, закинутой на другую ногу. Ясное дело, переживают... Дочери ехать на автобусе, потом лететь на самолёте два раза, да ещё и через океан...

— Вот опять уедешь, минимум на неделю, а то и на 10 дней. Где ты и что с тобой, не узнаем, пока не вернёшься... — печально сказала мама.

— Как это не узнаете? — удивилась Арина. — Меня же по телевизору будут показывать. По-моему, вчера во «Времени» сказали, в самом конце, что сейчас зарубежные трансляции фигурного катания станут регулярными. Именно те, на которых участвуют наши спортсмены. Так что увидите по телевизору, прочитаете в газете.

Конечно, её мотивирующая речь мало помогла родителям, всё равно были они слегка грустные и, естественно, беспокоились за дочь, которая сейчас поедет не только в Москву или даже в Германию или Югославию, а вообще полетит через океан, на другой конец света...

... Перед тем как лечь спать, Арина открыла альбом и при свете ночника начала смотреть и оценивать сумрачное творчество будущей маман. Нарисовала она примерно 20 скетчей. Все они были сделаны в чёрно-белом цвете, и лишь кое-что было цветным. На первом рисунке изображён старый город. Судя по всему, Анька брала вдохновение из «Приключений Электроника». Часть этого фильма, в котором действие происходило в западном городе, снималась в Вильнюсе, поэтому старинные дома и готические костёлы она, несомненно, видела. Двух-трёхэтажные старинные каменные дома, узкая улочка, блестящая от дождя или росы, уходящая куда-то вдаль, где находится высокое тёмное здание. Над остроконечной крышей с каминной трубой видно крупную Луну. Совсем рядом стоит тускло светящийся старинный фонарь, и только его тускло-оранжевый свет выделяется на чёрно-белом фоне. Похоже, Анька изобразила улицу, которая направляется к театру. Надо сказать, рисунок был очень атмосферный и очень точно передавал гнетущую атмосферу старого города со своими мрачными тайнами. Картина вызывала печаль, хотелось отвести от неё взгляд, но тут же, буквально через долю секунды, хотелось смотреть на неё снова. Да что же это за магия какая-то...

На втором рисунке изображён сам театр. Мощёная камнем старая площадь. В центре изображено готическое здание с входным портиком, по верху которого идёт балкон с каменными перилами, на котором неясно угадываются какие-то мрачные фигуры. Серые потрескавшиеся стены, узкие и в то же время высокие стрельчатые окна, набранные из множества стёкол, остроконечная крыша с мансардой и слуховым окном. Театр, по странной творческой мысли Аньки, скорее был похож на старинный католический храм. Из верхних окон выбивается тусклый свет, и кажется, в самом крайнем правом окне стоит какая-то неясная тёмная человеческая фигура.

На следующем рисунке изображён коридор, тонущий во тьме. На каменной стене справа висит газовый рожок, который не разгоняет тьму, а наоборот, подчеркивает её, озаряя неярким светом лишь небольшое пространство около себя. Слева открытая гримёрка, и кажется, внутри то ли стоит манекен с одеждой, то ли скрывается в полутьме человек... А ещё в тёмном пространстве, которое находится посреди картины и на которое первым делом упирается взгляд, вроде бы, что-то угадывается. Определённо кто-то там находится... Какой-то почти невидимый во тьме силуэт, от которого исходит опасность.

На другом рисунке — зрительный зал. Он весь тонет во мраке, и видно только неясные тёмные силуэты, сидящие в креслах. А может, это вовсе не зрители, а какие-то призраки? В зале темно, освещена только большая сцена, на которой стоит, раскинув руки, светлая женская фигурка в длинном светлом платье. Запрокинув голову, она поёт. По её позе видно, что определённо она поёт. Наверное, это и есть Белла... Она смотрится как единственный лучик света в бесконечном царстве тьмы. А ещё... Странное дело, но тёмные зрители словно с какой-то плотоядностью смотрят на неё. По крайней мере, такое сложилось впечатление от рисунка...

Просмотрев все скетчи, Арина вынуждена была признаться: сумрачный талант будущей маман проявился здесь во всей красе. Все до единого рисунки вызывали глубокие чувства, больше смещавшиеся в печальный диапазон. Это выглядело странно, ведь Анька не имела доступа к фильмам ужасов или книгам подобного содержания. Полностью придумывала сюжеты рисунков сама. А что будет, если она прикоснётся к этому пласту поп-культуры? Новые идеи и веяния охватят её с ещё большей силой и прольются водопадом...

Потом Арина отложила альбом и уснула: завтра предстоял очень трудный и сложный день...

...Суббота, 18 октября 1986 года. 7 часов утра. Город Екатинск и микрорайон «Рабочий посёлок» понемногу пробуждаются к жизни. Проснулась и Арина. На удивление, несмотря на просмотренные накануне мрачные изображения, нарисованные Анькой, выспалась прекрасно и даже не видела никаких сновидений.

— Люда, я тебе в дорогу бутерброды приготовила, — заявила мама, едва сонная Арина, зевая, высунула голову из комнаты. — Пока иди в душ, я завтрак сделаю. Отец уже ушёл в гараж.

Арина сделала лёгкую зарядку, ещё раз проверила, что всё в порядке, всё взяла, всё захватила, потом отправилась в душ и после помогла маме с завтраком. Когда пришёл Александр Тимофеевич, сели перекусить на дорожку.

— Люда, а тебя где поселят? Ты долго пробудешь в Москве? — с интересом спросила мама.

— Честно сказать, не знаю, мне это не говорили, — пожала плечами Арина. — Исходя из прошлого опыта... В общем, я имею в виду, когда я летала в Германию и Любляну, думаю, мне придётся пару дней пожить в Москве. Пока соберётся вся команда, пока проведут общее собрание, скажут напутственную речь... А где поселят, я не знаю. Думаю, опять вместе с Маринкой. У неё есть телефон, я вам сегодня вечером позвоню.

— Пока будешь в Москве, звони каждый день по вечерам. Ты же знаешь, вечерами мы дома, — предупредила мама.

Арина согласно кивнула головой. Спорить тут было не о чем...

... После того как позавтракали и мама лично проконтролировала что Люда взяла приготовленные в дорогу бутерброды и бутылку минералки, начали собираться. Арина поставила спортивные сумки в коридоре, надела костюм сборника, куртку, кроссовки, шапку, шарф и первая вышла в подъезд, а потом на лифте спустилась на улицу. И на улице... Нет! Такого просто не может быть! На улице стояла Анька! Так же, как в прошлый раз, одетая в осеннее пальтишко, гетры, круглую шапку с кошачьими ушами, в перчатках.

— Привет, Люська! А я тебя тут жду! — со смехом сказала будущая маман. — Ты что, хотела без моего напутствия уехать? Тебе не сбежать от подводной лодки!

— Куда же я без тебя денусь! — усмехнулась Арина, поставила сумку на лавку и обняла подбежавшую Аньку. — У нас, как я посмотрю, уже стало доброй традицией провожать меня, надо придерживаться её. Молодец! Сейчас мне очень важна поддержка. Я на самом деле очень рада видеть тебя.

— Я тоже рада! — деловито сказала Анька. — Желаю тебе, Люська, выиграть все медали на свете! Пусть сбудутся самые лучшие мечты на это соревнование! А мы здесь будем в школе болеть за тебя! Всем болельщицким сообществом под моим руководством! И желать, чтобы тебе набросали побольше игрушек и фломастеров с альбомами! И краски пусть бросят! Очень много пусть всего бросают!

— Эммм... — замялась Арина. — Ну, надо признать, я не контролирую болельщиков, чтобы они дарили больше, и вообще...

— Аня, здравствуй! — с удивлением сказала Дарья Леонидовна, вышедшая с Александром Тимофеевичем из подъезда. — Ты погулять вышла?

— Нет! — с большой важностью сказала Анька. — Я Люсю вышла проводить! У нас это традиция! Чтобы бросали больше игрушек!

— Ну, раз традиция, можешь поехать прямо с нами! — заявила Дарья Леонидовна. — Мы потом тебя обратно привезём.

— Ура! Ура! Ура! — закричала Анька, запрыгала и захлопала в ладоши. — Я поеду провожать Люську! Я ей помогу вещи дотащить!

— Увы, пардонствую... — усмехнулась Арина. — За своими вещами я слежу сама, это тоже традиция. В аэропортах и гостиницах никто их за меня таскать не будет.

Потом все сели в машину и поехали в центр, в ДЮСШОР-1. Субботнее утро, народу на улицах мало, так же как и автотранспорта, и добрались относительно быстро. Пока ехали, Арина смотрела в окно машины, на пробуждающийся город, и словно чувствовала, что сейчас его жители провожают её на соревнование, пусть и неосознанно...

Впрочем, были и такие горожане, которые провожали вполне осознанно... У хорошо знакомого красного Икаруса, принадлежавшего Уралвагонзаводу, и который должен был везти Арину с Левковцевым в Свердловск, стояла целая толпа народу. Кого здесь только не было! Во-первых, вся секция фигурного катания бросила тренировки и пришла проводить её, чем вызвала у Арины большое смущение, ведь она-то в точно такой же ситуации так и не вышла к своим одногруппникам, которые выезжали на соревнования и стояли у автобуса. Она в это время с Тарасовой занималась хореографией, и отпроситься у неё, чтобы проводить одногруппников, так и не решилась.

Вдобавок здесь же находилось большое количество учащихся из ДЮСШОР-1, причём из самых разных секций, и никого из них Арина не знала. Но тем не менее, ребята при её виде громко закричали и замахали руками. Они пришли проводить Люду! Их родную чемпионку!

— Люда! Люда! Ты лучшая! Чемпионка! Желаем тебе только победы! — закричали ребята и захлопали в ладоши.

Рядом с группой провожающих стояли Редькин, Каганцев, Левковцев и Виктория. Увидев Арину, выходящую из машины, радостно улыбнулись.

— Вот видишь, Люда, как тебя ребята любят, многие провожать пришли, — заявил директор школы. — И я пришёл провожать, как же тебя одну в дорогу отпустить. Здравствуйте, товарищи Хмельницкие! Вот... Пришли всем коллективом проводить в дорогу вашу дочь!

Когда Арина подошла к автобусу, и поставила сумку на землю, к ней сначала подошла Виктория, обняла и пожелала прекрасно выступить, потом Каганцев, а после этого стали подходить все присутствующие. Все обнимались, хлопали по плечу, желали золотой медали. Арина неожиданно почувствовала, как в уголках глаз намечаются слёзы. Она вдруг ощутила, что очень дорога и желанна всем этим людям, которые сейчас составляли значимую часть её здешнего мира. И как вообще можно разрушить их чаяния? Придётся выкладываться на все сто!

Потом Арина, изо всех сил сдерживая слёзы, попрощалась с родителями, с Анькой, вообще со всеми, взяла свою громадную спортивную сумку и вместе с Левковцевым и Редькиным вошла в автобус. Икарус посигналил на прощание и, включив фары, выехал с парковки. Провожающие с большим удивлением заметили две машины ГАИ, стоявших недалеко от спортивной школы, одна из которых тронулась с места и заняла место перед автобусом, а другая заняла место после него. Люське, как какой-нибудь знаменитости или партийному деятелю, городской совет народных депутатов города Екатинска единогласно выделил машины сопровождения. А что... Заслужила...

Глава 4. Нагоя и Москва

Когда сонная Арина наблюдала за проносящимися в окне «Икаруса» уральскими горами и лесами, в Японии, городе Нагоя, на катке «Сендай Айс Ринг» происходили очень увлекательные события. Главный тренер сборной команды Японии по фигурному катанию госпожа Матико Ямада, одетая в строгий чёрный костюм со значком Федерации фигурного катания Японии на правом лацкане пиджака, стоя у бортика, внимательно наблюдала за своей основной ученицей: трёхкратной чемпионкой Японии Мидори Ито. Подготовка к Скейт Америка 1986 вышла на финишную прямую. Сейчас стало очевидно, что тройной аксель Мидори прыгнет с высокой степенью надёжности.

Вот и сейчас ученица упорно, раз за разом штампует прыжки: тройной аксель, тройной лутц, тройной риттбергер, тройной сальхов, тройной тулуп, тройной флип. Она владеет всеми тройными прыжками, с этим проблем нет, а вот с каскадами... К сожалению, каскады 3-3 с лутцем и флипом пока ещё были Мидори недоступны. Ну что ж, придётся работать с тем, что есть, а из 3-3 имелся в наличии только тулуп-тулуп.

— Мидори-сан! — крикнула госпожа Ямада. — Можно вас на пару минут?

Ученица, которая была младше тренера почти в три раза, но которую, тем не менее, госпожа Ямада всегда называла на вы и обязательно с уважительным суффиксом «-сан», прервала тренировку и подъехала к бортику, осторожно затормозив, чтобы не рассыпать снег в стороны. Остановившись, внимательно посмотрела на наставника и почтительно кивнула головой, выражая полное внимание и повиновение

— Сегодня у нас последний день тренировки, — заявила почтенный тренер. — Завтра вечером мы вылетаем в Америку. Вылетим заранее, чтобы было время на акклиматизацию. Все документы у меня на руках. А сейчас...

Госпожа Ямада задумалась. Времени на тренировку осталось совсем немного, буквально 10 минут.

— Сейчас давайте последний раз исполним произвольную программу со всеми положенными элементами.

— И с тройным акселем? — почтительно спросила Мидори Ито.

— Да, в том числе и с тройным акселем, — кивнула головой госпожа Ямада. — Это единственный способ пройти через русских и североамериканок.

Мидори Ито согласно кивнула головой и быстрыми перебежками покатила к центру арены, где заняла стартовую позу.

Госпожа Ямада излишних надежд не питала. Она прекрасно знала слабые стороны своей ученицы и понимала, что соревнование предстоит очень сложное, с самыми сильными спортсменками Старого и Нового света, лёгкой дороги тут нет...

Взгляд уважаемого тренера случайно наткнулся на старый номер «Нью-Йорк Таймс», на передовице которого была статья хорошо известной спортивной журналистки Габриэлы Рубио, которая много писала о фигурном катании, особенно о советском. Последняя её статья была о группе тренера Владислава Сергеевича Левковцева и о далёком городе Екатинске, в одной из спортивных школ которого занималась чемпионка мира среди юниоров Людмила Хмельницкая, которая уже успела два раза обидеть её спортсменок: первый раз юниорку Юкико Кашихару на юниорском чемпионате мира в Любляне, второй раз Мидори Ито на Небельхорн Трофи. Статья была очень интересная и познавательная. Габриэла сама лично ездила в самое сердце Советского Союза, на далёкий холодный Урал, где стала свидетелем удивительных вещей.

В основном статья была о тренировках группы советского специалиста. Очень досадно, что о технической части, как именно тренируется Хмельницкая и проводит общефизическую подготовку с ледовой тренировкой, журналистка не написала. Упомянула лишь вскользь о полусамодельных снарядах и тренажёрах, которые им сделал по заказу какой-то местный завод. Как и ожидалось, журналистка большую часть статьи посвятила хореографической и артистической подготовке, подробно написала о поразительном ледовом спектакле, поставленном буквально на коленке, за пару дней, силами всей тренировочной группы. Указывалось, что в постановке спектакля участвовали все, от мала до велика. От детей, которые едва стоят на коньках, особенно о некой Анне Фроловой, до мастера спорта международного класса Людмилы Хмельницкой, чемпионки СССР и чемпионки мира среди юниоров, которая выступила главным режиссёром спектакля.

Также было написано, что выступление участников группы произвело настоящий фурор в городе, настолько профессионально это представление оказалось подготовлено. И вот это-то как раз вызвало у госпожи Ямады некие мысли. Неужели именно вот в таких перфомансах, далёких от соревновательного процесса, как раз куётся мастерство Людмилы Хмельницкой? А вдруг это так и есть? Вдруг основа её успеха не высочайшая техника, а именно артистизм, из которого техника произрастает, но уже является вторичным продуктом ?

Госпожа Ямада всегда ставила технику во главу угла, и Мидори Ито была с этим полностью согласна, являясь до прошлого года самой техничной фигуристкой всего мира. С артистизмом и хореографией были некоторые проблемы, в основном связанные с тем, что ученица крайне неохотно занималась этими дисциплинами, задвигая их на второй план. Однако, судя по всему, это было ошибочным решением. Косвенным доказательством этого служил тройной номер, исполненный на Небельхорн Трофи тремя фигуристками: Хмельницкой, Соколовской и Линдой Флоркевич. Она была вынуждена признать: номер получился великолепен. В сочетании вот с этой статьёй о тренировке группы Левковцева он сейчас заиграл новыми красками... Но всё же... Как победить Хмельницкую? К сожалению, точного ответа на этот вопрос до сих пор не было...

...Арина, естественно, была не в курсе мыслей уважаемого тренера, она с Левковцевым в этот момент приехала в аэропорт Кольцово. Пассажиры, выходящие перед аэровокзалом из такси и автобусов, с большим удивлением увидели, как на парковку завернул жёлто-синий ВАЗ-2107 Госавтоинспекции, с включенной люстрой, за ним солидный красно-белый Икарус с табличкой «Уралвагонзавод», а за Икарусом ещё одна сопровождающая машина Госавтоинспекции. На всех были включены фары, что говорило о том, что находятся они в составе организованной автоколонны. Кто-то приехал с охраной! Похоже, некое особо важное лицо!

Ещё более удивительно было, когда из «Икаруса», остановившегося прямо возле аэровокзала, вышла девушка в спортивной форме, которую знающие люди опознали бы как костюм спортсмена-сборника СССР, и двое мужчин, один из которых, невысокого роста, в плаще и шляпе, нёс большую спортивную сумку. Люда всё-таки по настоянию Редькина отдала ему свою самую большую сумку, чтобы он помог дотащить до регистрации на рейс.

— Я же мужчина, как я могу допустить, чтобы ты шла, скрючившись до земли? А я пустой, руки в карманах! — решительно заявил Редькин перед тем, как вышли из автобуса. — Как люди посмотрят? Ты хочешь меня опозорить на старости лет?

Естественно, Арина позорить почтенного чиновника не хотела, поэтому согласилась. Сама пошла с маленькой спортивной сумкой, с которой ходила на тренировки и соревнования, уже по приезде на место.

Когда дошли до регистрации на рейс, Редькин поставил сумку и обратился к тренеру и ученице.

— Ну вот, я сделал всё, что мог, всё, что от меня требовалось, — сказал Фёдор Никитич. — Как видите, весь город знает, куда вы поехали и зачем поехали, сделали всё от нас зависящее. Даже машины ГАИ горсовет выделил. А сейчас скажу последнее. Я в очередной раз говорю: очень горд, что у нас в городе есть такие спортсмены и такие тренеры, о которых знает не только вся страна, но и весь мир. Знайте, ребята: весь город с вами! А сейчас прощайте, удачи вам и самых высоких результатов!

Редькин подошёл к каждому, обнял на прощание, пожал руку и пошёл прочь. Больше, действительно, он ничего не мог сделать: сейчас всё зависело только от Арины...

Пассажиры, вылетающие из Свердловска и прилетающие в него, с удивлением смотрели на колоритную высокую девушку в спортивной форме и импозантного мужчину рядом с ней, и кто-то даже начинал их узнавать, или хотя бы что-то щёлкало в голове, что вроде бы где-то видел эту парочку, но где именно, вспомнить, увы, не мог...

...В Москве Арину и Левковцева по привычке, встречала Татьяна Петровна Тарасова. Стоит только один раз хорошо сделать какое-либо дело, как будешь исполнять его до конца жизни. Тарасова пока ещё была не тренер, а служащий федерации, поэтому ей дали привычное задание: встретить екатинцев, разместить и всё рассказать. Сделать так, как она это делала раньше.

Татьяна Петровна, которая после её недельной командировки в Екатинск уже казалась Арине чуть ли не родным человеком, встретила екатинцев словно хороших знакомых. Тарасова, одетая в длинный плащ, уже стояла в здании аэропорта, около места получения багажа. При виде Левковцева и Арины помахала рукой, а когда подошли, поздоровалась.

— Здравствуйте, дорогие чемпионы, — подмигнула Тарасова. — Как долетели?

— Здравствуйте, нормально долетели, — вежливо поздоровалась Арина.

— Это прекрасно, — заявила Татьяна Петровна и махнула рукой, призывая идти за собой.

На стоянке перед входом в аэровокзал стоял привычный зелёный ПАЗик с надписью на борту «Комитет по физкультуре и спорту СССР». Зайдя в автобус, пассажиры уютно расположились на соседних местах и продолжили разговор. Автобус в это время тронулся с места и выехал с парковки.

— Это прекрасно, что у вас всё хорошо, — повторилась Тарасова. — В общем, план такой: сейчас я развезу вас по местам размещения. Владислава Сергеевича, как всегда, в гостиницу «Космос», тебя, Люда, к Марине Соколовской, в служебную квартиру. Но перед этим отдадите мне ваши медицинские справки и прививочные сертификаты, они все будут храниться в одном месте, у главы делегации, Шеховцова, и будут сразу предъявляться на всю команду по прилёту в Америку, на пограничном контроле. Насчёт всего остального... Сегодня вы отдыхаете, набираетесь сил, завтра, в воскресенье, состоится общее собрание команды и одновременно тренерского совета Федерации фигурного катания.

— Тренерского совета... — удивился Левковцев. — А что случилось?

— Ничего, это стандартная процедура при соревнованиях в Америке, — пожала плечами Тарасова. — В общем, завтра в 10 утра состоится общее собрание, получение какого-либо недостающего инвентаря, выдача командировочных, обмен денег, всё стандартно. В понедельник мы вылетаем в Америку, тоже в 10 утра. Прямых рейсов в США нет. Сначала долетим до Франкфурта-на-Майне, там будет пересадка на рейс до Бостона. А дальше уже нас там встретят. Скорее всего, добираться будем весь день. На собрании подробно обо всём расскажут.

— А я почему-то думала, что мы в Америку во вторник вылетим, — призналась Арина. — Соревнования же в пятницу начинаются.

— В федерации долго размышляли, как с вами поступать, — слегка замялась Тарасова. — У нас все сборники московские, и разница во времени между Москвой и Бостоном 7 часов. В вашем же случае разница во времени 9 часов, и это уже очень много . В общем, из-за вас решили вылететь на 2 дня раньше, чем обычно, чтобы не только вы, но и москвичи успешно прошли акклиматизацию к пятнице. Ничего страшного, поживёте в Америке, походите на каток, потренируетесь, почувствуете лёд... Как там кстати, ваши ученики? Анютка не балуется? Я ей строго сказала, чтобы слушалась тренеров и учила элементы.

— Всё нормально с Анюткой! — рассмеялась Арина. — Только что меня провожала, пришла специально к подъезду.

Тарасова рассмеялась, удовлетворительно кивнув головой. Похоже, ей понравилось общаться с языкастой, весёлой, неунывающей девчонкой, не лезущей за словом в карман. Ведь... Тамара Петровна когда-то и сама была такая...

...Автобус приехал к привычному Арине дому на Ленинградском проспекте, остановился во дворе, прямо перед подъездом, и, пока Арина выходила со своими сумками, как раз подошла Соколовская, вернувшаяся с тренировки. Тарасова с большим оптимизмом восприняла этот факт: не придётся подниматься по лестнице и открывать Хмельницкой служебную квартиру своим ключом. Арина приветливо помахала Марине рукой. Соколовская ответила небрежным кивком головы. Вот и поздоровались... Ясно, опять шиза накрыла...

— Привет, Марина! — улыбнулась Татьяна Петровна. — Ты с тренировки? Молодец. А мы тебе нового жильца привезли.

— Здравствуйте, я этому очень рада, — без оптимизма сказала Соколовская, внимательно оглядев автобус и всех присутствующих. При виде Левковцева слегка улыбнулась и помахала рукой. Тренер тоже в ответ поприветствовал бывшую ученицу.

— Заходите, — мотнула головой Соколовская в сторону подъезда.

— Нет, мы поедем! — отказалась Тарасова. — Девчонки, не забывайте, завтра общее собрание. За вами завтра в 9:00 приедет этот же автобус.

— Ясно, — пробурчала Соколовская и, не прощаясь, отправилась в подъезд. Арина помахала на прощание рукой Левковцеву с Тарасовой и направилась за Маринкой. Автобус тронулся по двору в направлении Ленинградского проспекта. Первый этап путешествия до Америки оказался завершён...

...Соколовская вела себя так, словно расстались только вчера. Открыла квартиру, вошла в прихожку, небрежно поставила спортивную сумку на пол, сняла куртку и шапку, разулась. Арина заметила, что на запястье у неё дорогие часы, которые подарили в Небельхорне. Соколовская не боялась с ними не ходить!

— Прошу, — махнула рукой Марина. — Располагайся в спальне. Там, как ты уехала, всё осталось в таком же виде. Насчёт еды не знаю, в холодильнике, кажется, яйца были и колбаса с беконом. Извини, поухаживай за собой сама, ты же здесь как дома. Я есть не буду, только что пообедала в столовой общаги.

Услышав про еду, Арина почувствовала приступ голода: всё-таки с утра уже прошло порядочно времени.

Арина разделась, разместила свои вещи, которые понадобятся на первое время, и пошла на кухню перекусить. Надо признать, Соколовская всё-таки не стала показывать неуважение, пришла на кухню, налила себе пустого чаю и составила Арине компанию. Сама есть отказалась.

— Я сейчас, наоборот, подсушиваюсь! — заявила Соколовская. — Я, кстати, ещё полкилограмма скинула.

— И как результаты? — с интересом спросила Арина, поглощая яичницу с жареной колбасой.

— Ты имеешь в виду в спорте? — спросила Соколовская. — Об этом ещё рано говорить. Но физически я себя чувствую намного лучше. Вот реально, даже не вставая на весы, я уже почувствовала, что стала ходить бодрее и полегче.

— Вечером... гулять... пойдём? — смущённо, чувствуя, что отчаянно краснеет, спросила Арина.

— Представь себе, пойдём! — с живостью ответила Марина и огорошила. — У меня тоже сейчас молодой человек есть. Можно и погулять. Серёгу я видела сегодня на обеде.

— Вот как... Кто таков молодой человек, чем занимается? Где познакомились? — с большим удивлением спросила Арина.

— Ну вот ещё, всё тебе скажи, — хихикнула Соколовская. — Сама всё узнаешь.

Пообедав, Арина почувствовала тяжесть в теле и усталость, поэтому отправилась спать. Время было 16:10. Столовая работала до 20:00, поэтому встать следовало минимум, в 19 часов... Впрочем, трёх часов вполне хватило, чтобы выспаться...

Когда проснулась, уже было темно, в окнах близлежащих домов зажглись огни, в зале тихо играл магнитофон. Соколовская слушала Modern Talking. Марина сидела в зале, в кресле, и читала какую-то книгу. Увидев, что Арина вошла, отложила её и с интересом посмотрела на бывшую одногруппницу.

— Выспалась? Ты ещё не против сходить в столовую?

— Сейчас я оденусь! — заявила Арина.

Для неё известие о том, что Маринка нашла себе парня, стало очень неожиданным. Всегда казалось, что такой фанат спорта, как Соколовская, будет жить как самурай, в гордом одиночестве, величаво шествуя по жизненному пути. Однако всего за 3 недели эта версия кардинально изменилась...

Глава 5. Норвуд и общежитие ЦСКА

Когда в городе Москва наступил тёмный октябрьский вечер, в городе Норвуд, в пригороде Бостона, штат Массачусетс, США, естественно, был ещё день. А точнее, ещё только заканчивалось позднее утро, на часах 11:00. В Бостонском конькобежном клубе, который находился на Юниверсити-авеню, 750, рабочий день в самом разгаре. На ледовой арене, вмещающей 2.500 зрителей, всё готово к турниру «Skate America 1986». Привезено и смонтировано телевизионное оборудование, налажена связь со всем миром, на бортиках установлены щиты с названиями фирм-спонсоров. В гостинице Four Points by Sheraton Norwood федерациями и частными лицами забронированы и оплачены места для спортивных делегаций, оплачено питание в ресторане, наняты автобусы-шаттлы для перемещения участников соревнований и тренеров от гостиницы до ледовой арены.

Из-за относительно малой вместимости трибун федерация фигурного катания США долго не могла решиться провести здесь такой статусный международный турнир как Skate America 1986. Минусом была не только малая вместимость арены, но и дороговизна номеров в гостиницах и заведениях общественного питания, что могло негативно сказаться на посещаемости турнира. Бостон — самый центр Новой Англии, очень дорогой регион, где живут очень респектабельные и богатые люди, цены на абсолютно всё тут зашкаливают. С одной стороны, надеяться на приток болельщиков не стоит, с другой стороны, со всего мира могут приехать лишь богатые или, наоборот, самые увлечённые любители фигурного катания, а на них 2500 мест, конечно же, хватит. Однако самой главной причиной было то, что привычные ледовые арены в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе были заняты как раз начавшимися матчами регулярного чемпионата НХЛ.

Такое решение для кого как, а для тренера Розалин Самнерс, арендующей лёд в Бостонском конькобежном клубе, потенциально стало буквально судьбоносным. Ведь это её родной лёд! Именно здесь она уже больше 3 лет занимается со своей знаменитой ученицей Синди Бортц, которая в прошлом сезоне стала чемпионкой США среди юниоров и отобралась на юниорский чемпионат мира в Любляну. И хотя в Любляне Синди заняла лишь седьмое место, однако откаталась вполне достойно, особенно на фоне сильнейших советских фигуристок Хмельницкой, Соколовской, и Малининой. Больше того, велик был шанс на медаль, если бы Синди не допустила незначительную ошибку на обязательных фигурах. Вины тренера в этом не было, поэтому родители фигуристки, одни из самых уважаемых семей Бостона, похвалили Розалин за успешный сезон, наградили весомой премией и решили продолжить сотрудничество, подписав новый контракт.

Девушке в июне исполнилось 15 лет, и сначала родителями Синди было принято решение провести ещё один сезон в юниорском разряде, однако потом Бортцы изменили своё решение: Олимпиада в Калгари приближалась, и у них возникла мысль, что не мешало бы Синди попробовать отобраться на эту Олимпиаду, а значит, предстояло начать этот сезон во взрослом разряде.

Естественно, федерация фигурного катания Америки с лёгкостью приняла решение отдать Синди третью квоту и чтобы она представляла США на «Skate America 1986»: в своих родных стенах, где девчонка занимается с малых лет, где ей всё знакомо до малейшей трещинки пола в раздевалке, она могла выступить очень достойно. Вдобавок, будет отсутствовать акклиматизация, которая при путешествиях в Европу и Азию становилась настоящим бичом для американских спортсменов.

Кроме того, у Синди появился за межсезонье большой плюс: она усилила тройной лутц, который сейчас стал получаться с высокой степенью надёжности и с правильного ребра, а также напрыгала тройной флип, что было естественным. Сейчас Синди обладала таким же прыжковым набором, как Людмила Хмельницкая полгода назад, на юниорском чемпионате мира, то есть, девушка была вполне конкурентоспособна. Правда, соперницы на турнир заявились тоже очень сильные, пожалуй, сильнейшие в мире. Однако даже если Синди не добьётся ни одной медали на этом статусном соревновании, то она приобретёт колоссальный опыт борьбы со взрослыми спортсменками, который ей понадобится в самое ближайшее время.

— Синди, можно тебя на минутку? — Розалин подозвала свою ученицу, которая только начала разминаться одиночными прыжками.

— Слушаю вас, мисс Самнерс, — к тренеру подкатила невысокая худенькая черноволосая девушка в спортивном костюме Adidas.

— Давай сейчас сделаем так, — подумав, сказала Розалин. — Слишком много силы не трать. Сделай все прыжки, которые стоят в короткой программе, по одному разу, потом переходим к целиковому прокату короткой программы.

— Короткую программу катать с лутцем и флипом? — с любопытством спросила ученица.

— Да, последнюю версию, — согласилась Розалин. — Потом, когда исполнишь удачно, будем тренировать обязательные фигуры. В этот раз у нас ошибок быть не должно...

Синди Бортц согласно кивнула головой и покатила прыгать дальше. Розалин Саммерс осталась у бортика, размышляя о том, что уже через неделю именно на этой арене с трибунами на 2500 зрителей будет проходить яркий спортивный праздник, будут кипеть величайшие страсти, решаться, взлетать и ломаться судьбы спортсменов, и это было очень поразительное чувство...

Синди быстрыми перебежками покатила к центру арены, сделала несколько пируэтов и, набрав ход, поехала к правому короткому борту, где развернулась задними перебежками, сделала пару стремительных подсечек, встала на ход назад и прыгнула каскад тройной лутц — тройной тулуп. Чисто!

Розалин Самнерс от радости сжала кулачки. Есть! Впереди ещё почти целая неделя и тренировку можно ещё более усилить, выйдя на пик формы...

...У общежития ЦСКА, как всегда это бывает вечером, столпотворение: кто-то идёт на ужин, кто-то, уже поужинав, прогуливается по аллейкам в соседнем скверике, при свете фонарей, льющих печальный свет на деревья с последними жёлтыми листьями или сидит на лавочках в беседках. Погода ещё позволяет...

Обстановка до крайности уютная, ламповая и какая-то... своя... Сколько раз уже Арина была здесь и могла по праву считать, что это её если не второй, то наверняка третий дом. Тем более, самые приятные воспоминания связаны с этим местом, ведь здесь живёт Серёга Николаев!

А Серёга как будто предчувствовал что-то, сидит один-одинёшенек на лавочке у входа в столовую. Арину охватило острое чувство дежавю, кажется, точно так же встретились в прошлый раз, когда приезжала сюда и жила у Соколовской перед Небельхорн Трофи. Увидев Арину, Серёга радостно улыбнулся, словно не поверив своим глазам, быстро встал с лавочки, подошёл и обнял её, невзирая на находящихся вокруг спортсменов.

— Люда, как я рад, просто нет слов! — растроганно сказал Серёга и тут же повернулся к Маринке. — Марина, и тебя очень рад видеть.

— Здравствуйте! — раздался сзади вежливый голос.

Люда обернулась и увидела высокого худощавого парня лет 15, одетого в спортивный костюм. Парень был темноволос, симпатичен, с правильными чертами лица, по всему видно, легкоатлет. А может, фигурист? Если фигурист, то наверняка не сборник. Хотя, в сборной только двенадцать парней, а по стране фигурным катанием занимаются десятки и сотни человек...

— Какие люди! Люда, я тебя, наверное, за километр узнал, о тебе Марина столько рассказывала, — смущённо сказал парень и протянул руку. — Володя. Володя Фёдоров. Я тоже фигурист, фигурным катанием занимаюсь, танцами на льду.

— Вот как... — удивилась Арина и перевела взгляд с Володи на Марину, потом пожала парню руку. — Люда Хмельницкая.

Так вот кто парень Соколовской! Тоже фигурист. Признаться, Люда, кажется, видела Володю на первенстве СССР в прошлом году, сейчас она вспомнила это совершенно точно. Да, кажется, он выступал в танцах на льду, но при этом занял чуть ли не последнее место, поэтому сильно и не запомнился. Неужели это бойфренд Соколовский?

— Ну что, вы тоже на ужин? — спросила Соколовская и лукаво посмотрела на всю компанию. — Пойдёмте, у нас дома ничего поесть нет, надежда только на эту столовую. Если сейчас не поужинаем, останемся голодными.

Перешучиваясь, тёплая компания направилась в столовку, где в это время было довольно многолюдно, но пока стояли на раздаче, освободился столик у окна. Очень удивительно, но как-то всегда так получалось, что садились обедать и ужинать за него.

В столовой по привычке давали типичный советский ужин с хорошим количеством калорий: гречневая каша с молоком, хлеб с маслом, ватрушка с творогом и какао. Вот и весь ужин спортсмена. Тем не менее, Арина почувствовала, что сильно проголодалась, поэтому за достаточно короткий срок с аппетитом съела свою порцию. Потом, дождавшись, пока закончит с едой Соколовская, которая явно никуда не торопилась, вышли из столовой и хотели направиться на улицу, но Серёга неожиданно пригласил к себе.

— Я сейчас один живу! Товарищ-хоккеист опять на соревнования поехал! Сезон начался у парня! — заявил Николаев. — Давайте зайдём, посидим там.

— Нас же комендантша не пустит, — с опаской сказала Арина.

— Ничего, ко мне всегда пускают, я хороший! — рассмеялся Серёга. — Пойдёмте!

Кто ж не пустит фигуристок, да ещё таких прославленных? Прямо над столом коменданта висели два больших плаката, на одном — Хмельницкая, на другом — Соколовская, точно такие же, которые находятся на катке ДЮСШОР-1, только размером поменьше. Обе фигуристки сфотографированы в момент награждения, с медалями. На лицах — чистая, ничем не замутнённая радость и широкая улыбка.

Комендант, женщина лет 40, сидевшая за столом и бдительно сторожившая вход в общагу, увидев знаменитых спортсменок, чуть не упала в обморок.

— Ой, Марина, Люда, вы ли это? — спросила она, внимательно глядя на фигуристок.

— Они, они, тётя Маша, — рассмеялся Серёга. — Я в гости пригласил. Посидим немного, музыку послушаем.

— Конечно, слушайте, только распишитесь на плакатах, — млея от счастья ответила тётя Маша и ещё пристальнее вгляделась в своих любимок. — Девчонки, говорят, у вас скоро соревнования?

— Будут, послезавтра уже вылетаем, — заявила Арина. — А сегодня у нас так... День встреч со старыми знакомыми.

Расписавшись на плакатах, каждый на своём, а потом ещё и на соседнем, фигуристы в компании Серёги и Володи направились на третий этаж, в комнату Серёги.

А в комнате Серёги такое ощущение, как будто время совсем застыло: всё-таки же аккуратно, по-армейски заправленные кровати со стоящими треугольниками подушками, военная форма в шкафу. Разве что на трёхлитровой банке, стоящей на подоконнике, надета не меховая шапка, а военная фуражка.

На тумбочке всё тот же магнитофон Sharp-777, на котором записывали композицию для тройного номера с Танькой, правда, рядом с ним ещё одна тумбочка, Серёгина, и на ней стоит однокассетник JVC очень винтажного вида, с большими динамиками и серебристыми ручками-крутилками.

— Вот, магнитофон прикупил, с призовых за Игры доброй воли, ещё тренером чуть подработал летом, — смущённо улыбнувшись, сказал Серёга. — Всё-таки своя вещь есть своя вещь.

Арина про новый магнитофон знала, Серёга ей рассказывал, кажется, ещё в конце лета, но где покупал, за сколько, она уже забыла, да это и не важно. Насколько она помнила, его сосед был хоккеистом, сейчас играл за ЦСКА, а до этого за Хабаровский Амур, были у парня хорошие связи на Дальнем Востоке. Возможно, покупал магнитофон через соседа по комнате.

Серёга также обзавёлся несколькими импортными кассетами. В основном, западная рок-музыка и хэви-металл. Вкусы его полностью совпадали со вкусами Арины и всей компании, это Серёга знал совершенно точно, поэтому поставил на своём магнитофоне кассету с группой Metallica, и ребята расположились на Серёгиной кровати, больше сидеть было негде.

Разговор поначалу не клеился, лишь слушали музыку, коротко переговариваясь о качестве звука, который был великолепным, но потом всё-таки понемногу разговорились. Естественно, главной темой был приезд Арины.

— Сколько ты здесь пробудешь? — поинтересовался Серёга. — Ты, кажется, говорила, что прилетишь только во вторник.

— Пробуду всего один день, завтра, а в понедельник, прямо с утра, мы уже улетаем в Америку, — объяснила Арина. — Я вообще-то рассчитывала ещё эту неделю полностью тренироваться дома, до субботы, возможно, застать ещё воскресенье и понедельник, думала, мы полетим во вторник, а то и в среду, и сразу в Америку. Таким образом можно проскочить акклиматизацию, она бы накрыла как раз к пятнице, когда уже соревнования закончатся. Но что-то федерация решила привезти нас в Америку пораньше, видать, решили, чтобы мы перенесли акклиматизацию на месте. Не знаю... Понедельник, вторник, среда, четверг... Пятница...

Арина загибала пальцы, считая дни, а её друзья с большим удивлением уставились на неё, гадая, как Хмельницкая, бывшая за границей всего два раза, что-то рассуждает об акклиматизации. Разговаривает так, словно ездила по всему земному шару много раз.

— Да, завтра, я ещё буду здесь, — объяснила Арина.— Поэтому завтра ещё можем погулять.

— Завтра погулять, а сейчас можем потанцевать! — неожиданно сказал Володя, галантно встал и протянул руку Соколовской, с ехидным видом лежавшей на краю кровати, свесив ноги, и молча наблюдавшей за разговаривающими Серёгой и Люськой.

На кассетнике как раз заиграла медленная томная рок-баллада под названием Nothing Else Matters группы Metallicа. Сразу же по комнате разлилось лирическое настроение. Арина с удивлением увидела, как Соколовская улыбнулась, подала руку, Володя поднял её с кровати, и через пару секунд они уже кружились в медленном танце, отойдя на свободное пространство, ближе к двери комнаты. Едва бросив взгляд на парочку, Арина увидела, как мастерски они танцуют, во Владимире сразу чувствовался танцор на льду. Дело в том, что в любом танце на льду главную роль всегда играет партнёр, он, что называется, «ведёт» партнёршу, и такой приём играет важнейшую роль. Партнёрша может только либо поспевать за ним, либо нет, тогда партнёр, что называется, «тянет» за собой партнершу. В том, как танцует Володя, как раз и ощущался идеальный танцор — он хорошо «вёл» Марину в своём темпе, положив левую руку на плечо, а правую на талию, и при этом Соколовская нисколько не отставала от него. Парень хорош: плечи идеально прямые, спина ровная, осанка идеальная. Соколовская, несмотря на то что была ниже его на голову, тоже умела танцевать, она же фигуристка. Парочка смотрелась неплохо.

Люда смотрела на танцующих Марину и Володю и неожиданно поняла, что они с Серёгой-то ни разу не танцевали. Как-то не срослось. Впрочем, длилось это недолго.

— Люда, а что мы-то сидим? — смущённо улыбнулся Серёга, встал перед Ариной на колено и картинно протянул ей руку. — Приглашаю тебя на танец. Уж извини, как танцую...

Смущенно улыбнувшись, Арина протянула руку Серёге, встала, и начали танцевать. Неожиданно её охватили очень глубокие чувства. Господи, она же вообще очень редко танцевала с парнем! Сейчас не могла даже вспомнить, когда это было последний раз. Кажется, шутки ради танцевали на банкете с Лёхой Гурмановым на чемпионате мира среди юниоров в Любляне. Да и то, было это или нет, уже не слишком-то и помнилось...

Зато наверняка очень хорошо запомнится то, что происходит сейчас. Казалось, эта мелодия длилась вечно, потом, когда закончилась и началась более активная металлическая музыка, Серёга вставил другую импортную кассету, на которой был записан зарубежный сборник, называвшийся «Лучшие хиты для медленных танцев», и начали танцевать снова. Арина чувствовала себя как в сказке. Рядом с ней любимый человек, его тело ощущаешь от себя в считанных миллиметрах, играет красивая музыка, и всё вокруг кажется настолько нереальным, словно попала в сказку. Ей бы даже в голову не пришло ещё час назад, что она будет танцевать с Серёгой под медленную музыку и переживать такие глубокие чувства...

...Время прошло быстро... Танцуй не танцуй, нужно собираться домой, тем более на улице уже вечер, чуть не 10 часов, а завтра рано вставать, ехать на собрание.

Парни проводили девчонок до квартиры, тактично отказались зайти на чашку чая, сказав, что как-нибудь в другой раз, возможно, даже завтра, и ушли.

Арина и Соколовская, придя домой, почти не разговаривали друг с другом, каждой было о чём вспомнить. Арина сразу же позвонила домой, сказала маме, что с ней всё хорошо, извинилась за поздний звонок: весь день была занята, немного поговорила и положила трубку. Перед родителями было неловко, что сразу по приезде не выполнила своё обещание, не сообщила о своём удачном приезде. Как-то всё закружилось-завертелось...

Маринка зажгла у себя в зале ночник, включила тихую музыку и завалилась на диван, сказав, что будет спать. Арина отправилась в спальню и, слушая тихую музыку, игравшую в зале, незаметно уснула под воспоминания о приятно проведённом вечере... Так закончился первый день в Москве и закончился на очень хорошей ноте...

Глава 6. Общее собрание

Проснулась Арина намного раньше Соколовской, время на часах 5 утра, вчера уже успела их перевести на московское время. За окном темень, но спать уже не хотелось, потому что в Екатинске сейчас уже 7 часов, и самое время вставать на тренировку. Собственно говоря, вот и начала сказываться та самая пресловутая акклиматизация, о которой она вчера рассуждала. И что делать? Попробовать снова уснуть? Арина попробовала — не получилось. Замучившись валяться без сна и чувствовать, как время проходит напрасно, осторожно встала, сходила в душ, стараясь не разбудить Маринку, сладко спавшую, зарывшись в одеяло на диване, потом снова прошла в спальню и улеглась на кровать. Через некоторое время, показавшееся бесконечным, проснулась и Соколовская. За окном занимался тусклый осенний рассвет. Соколовская, встала, зевнула, потянулась, прошлёпала голыми ступнями по паласу и заглянула взъерошенной блондинистой головой к Арине в комнату.

— Доброе утро, что так рано проснулась?

— Не хочется спать, не привыкла ещё к здешнему времени, — Арина встала с кровати и потянулась всем телом. — Ну что, парная зарядка? Под Боба Марли?

— Сейчас в ванну сбегаю, через полчаса будет и зарядка, и завтрак! — заявила Соколовская и поскакала в ванную.

Потом негромко включили музыку Боба Марли, под которую танцевали прошлогодний парный показательный номер, и начали разминаться, сначала плавными движениями, полностью копируя номер, потом, когда началась другая музыка, уже более активными. Движения получались абсолютно синхронными, как будто и не прошло столько времени, и этот номер не оказался задвинут на дальнюю полку.

— Слушай, а получается классно! — удивилась Арина. — Если я когда-нибудь открою ледовый театр, можно будет его иногда танцевать.

— Ключевое слово «если»! — усмехнулась Соколовская и махнула рукой. — Пойдём позавтракаем, уже должны скоро приехать.

Позавтракав традиционной яичницей с колбасой, подружки оделись и стали ожидать транспорт. Потом зазвонил телефон, и Татьяна Петровна сказала, что автобус выехал, сначала направится в гостиницу «Космос», а потом заедет за ними, пусть собираются, водитель в квартиру заходить не будет.

Вышли из дома, немного посидели на лавочке у подъезда, и наконец появился ожидаемый транспорт. В автобусе было много народу: практически вся советская спортивная делегация, которая собралась ехать в Америку. Владислав Левковцев, Лёха Гурманов с тренером, второй фигурист-одиночник, Виктор Петренко, который из Одессы, с тренером, парники с тренерами из Ленинграда. И все жили в гостинице «Космос». Не было только танцоров из Медведково и должностных лиц из Федерации и комитета по физкультуре и спорту. Соколовская с Ариной вошли в автобус, поздоровались со всеми, сели на свободные места, и транспорт направился на Лужнецкую набережную, 8, к зданию Комитета по физкультуре и спорту СССР, где квартировала Федерация фигурного катания.

Спортсменов в фойе никто не встречал. Да это и не требовалось. Вахтёр, сидевший у входа, сказал, чтобы сразу все поднимались на второй этаж, в кабинет председателя ЦК Федерации: распоряжение начальства.

В кабинете уже сидели Шеховцов и Тарасова. Увидев фигуристов и тренеров, друг за дружкой вошедших в кабинет, Шеховцов одобрительно кивнул головой и указал на стопку пустых бланков анкет, лежавших за столом, и несколько авторучек рядом.

— Анкеты для выезда за границу заполняйте, — велел начальник. — Кто не знает, что писать, обращайтесь к Татьяне Петровне.

Арина взяла один из бланков, села на свободное место и уже набитой рукой поставила в графах: ФИО, дату рождения, национальность, место жительства, место учёбы, а в остальных графах везде написала «нет», «нет», «не привлекалась», «родственников за границей нет», «судимых нет», «беспартийная», «осуждена не была». Потом, подписав, отдала бумагу Тарасовой.

— Ты уже привычная, — улыбнулась Тарасова и посмотрела анкету. — Иди в актовый зал, сейчас собрание начнётся.

В актовом зале никого не было, поэтому те, кто заполнили анкеты, расположились где хотели, скинули куртки, оставшись в спортивных костюмах. Когда собрались все фигуристы, начал наполняться и президиум: вошли и расселись на свои места председатель Федерации Валентин Игоревич Шеховцов и в полном составе центральный комитет Федерации и тренерский совет: председатель судейской коллегии Алла Ивановна Писеева, секретарь технического комитета Татьяна Петровна Тарасова, заслуженные тренеры СССР Станислав Алексеевич Жук, Алексей Никанорович Гришин, Виктор Николаевич Кудрин, Эдуард Андреевич Виннер, Анна Андреевна Чайкина, Жанна Витальевна Хромова.

За ними вошли ещё несколько человек из администрации — представитель комитета по физкультуре и спорту Виталий Леонидович Шмутко, специалист по безопасности Семён Семёнович Быстров, переводчик Тамара Ивановна Флоте и два врача: Александр Васильевич Фицкин и Александр Юрьевич Федотов. Эти специалисты заняли места в зале, рядом со спортсменами.

Все ответственные товарищи одеты согласно протоколу: в солидные костюмы с галстуками. Федотов, проходя мимо Арины и Соколовской, увидел их, слегка улыбнулся и подмигнул правым глазом. Арина улыбнулась в ответ, Соколовская слегка скривила уголок рта. Все помнили советы дяди Саши по провозу подарков на территорию СССР, поэтому между ними пролегла некая скрытая тайна, ощущались уже как бы свои люди...

— Здравствуйте, товарищи, дорогие спортсмены и тренеры, — сказал Шеховцов, надел очки и положил перед собой какие-то бумаги. — Открываю общее собрание по теме заграничного турнира «Скейт Америка 1986». Начну с общих сведений, другие продолжат. Завтра собираемся здесь, в Федерации фигурного катания, в 7 утра. Перед отбытием на соревнования не забудьте проверить инвентарь, документы, личные вещи. Встречаемся в вестибюле, потом организованно, на автобусе, едем в аэропорт Шереметьево. Авиабилеты и все сопутствующие справки и разрешения на въезд в Америку будут у меня, на регистрацию я их предъявлю за всех организованно. От вас требуется только одно: ничего не забыть из вещей, необходимого инвентаря и ничего не взять из того, что запрещено к провозу за границу, а это драгоценности, валюта, предметы культуры и искусства, оружие и наркотики. А теперь слово передаю товарищу Шмутко, специалисту отдела по международным связям комитета по физкультуре и спорту СССР

— Здравствуйте, товарищи! Расскажу о соревновании более предметно, — Шмутко поднялся со своего места. — Прямого сообщения с США нет, поэтому полетим с пересадкой. Вылетаем завтра, 20 октября, в понедельник, в 10:00 утра, рейс из Шереметьево-2 до города Франкфурт-на-Майне, авиалайнером Аэрофлота. Прилетим мы туда в 11:25. Во Франкфурте в 14:30 состоится посадка на рейс американской авиакомпании «United Airlines», которым полетим до города Бостона, аэропорт Логан, штат Массачусетс. Прилетим в 16:55 местного времени. Нас встретят представители организаторов, и мы заселимся в отель Four Points by Sheraton Norwood, находящийся в городе Норвуд, пригороде Бостона.

«Скейт Америка 1986» будет проводиться на ледовой арене Бостонского конькобежного клуба. Эта организация — нечто вроде нашего спортивного клуба, только с намного более широкими полномочиями, более присущими региональной спортивной организации. Ледовая арена, на которой вы будете выступать, вмещает две с половиной тысячи зрителей. Соревнования там проводятся часто, в том числе и международные, не только по фигурному катанию, но и по хоккею среди любительских и профессиональных команд. Жить, как я уже сказал, мы будем в гостинице под названием Four Points by Sheraton Norwood. Она находится примерно в 10 километрах от ледовой арены. Расстояние приличное, общественный транспорт там не ходит, так как местность полусельская, ездить будем на трансферном автобусе, предоставленном организаторами. Теперь о призах. Турнир коммерческий, с денежным вознаграждением. Первое место — 10 тысяч долларов, второе — 8, третье — 6, четвёртое — 3 тысячи и пятое — 2 тысячи. В случае выигрыша все они будут зачислены на счёт Комитета по физкультуре и спорту, а вы получите в нашей стране предусмотренный законом гонорар в виде инвалютных чеков, минус налог. Вот такая предварительная информация. Всё ясно?

— Всё ясно! — пискнула Арина. — Давай дальше!

Окружающие с недоумением посмотрели на бывшую юниорку. Зачем вот лезет во взрослый разговор?

— Вот и хорошо, что ясно! — усмехнулся Шмутко. — А дальше у нас будет разговор о вашем поведении за границей. Хотя я неоднократно говорил вам об этом, но так как вижу, среди вас присутствуют те, кто ни разу туда не ездил, напомню. Каждую минуту, каждую секунду, помните что вы граждане великой страны, граждане Советского Союза, ведите себя достойно, ведите себя уверенно, на возможные провокации не поддавайтесь. На этом у меня всё, передам слово врачам.

Шмутко сел на своё место, и поднялся главный врач сборной команды по фигурному катанию, кандидат медицинских наук товарищ Фицкин.

— Здравствуйте, дорогие товарищи, спортсмены, тренеры и представители делегации. Вам в телефонограммах отдельным пунктом было направлено, что вы обязаны иметь с собой сертификат прививок и медицинскую справку. Как мне сказал уважаемый товарищ Шеховцов, все эти документы вы предоставили, значит, въезд в Америку и допуск к соревнованиям вам открыт. Теперь затрону общую тему гигиены и санитарии. Хочу напомнить, что в Америке нет централизованного водоснабжения, и вода из крана практически не пригодна для питья. Поэтому рекомендуется для питья использовать только бутилированную воду, аккредитованную для участников соревнований.

После соревнований со стопроцентной вероятностью представителями антидопингового комитета будет произведён забор проб на соответствие антидопингового законодательства, поэтому не употребляйте не рекомендованные продукты питания, напитки и лекарства, которые теоретически могут показать в пробе запрещённые вещества. Ни в коем случае не употребляйте алкогольные напитки и табачные изделия. Насчёт кофе вопрос спорный, но желательно тоже воздерживаться от его употребления. Питаться следует только в рекомендованной столовой либо в ресторане, ни в коем случае не употреблять случайную еду, купленную в заведениях общественного питания на улице, либо в самом ледовом центре, не употребляйте случайные напитки, в которые провокаторы могут добавить запрещённые вещества, не берите в подарок от неизвестных лиц продукты питания и угощение. У вас это уже должно впитаться в подкорку мозга. Если случится какая-либо неприятность со здоровьем, травма либо болезнь, не сохраняйте это в тайне, не употребляйте случайные лекарства, по любому поводу обращайтесь ко мне либо к моему помощнику, товарищу Федотову. Соблюдайте простые правила гигиены и санитарии и пребывание за границей, а также соревнования будут лёгкими и комфортными. На этом у меня всё.

Фицкин сел на своё место, и собравшиеся наградили его бурными аплодисментами. Тут же встал товарищ Быстров, специалист по безопасности. Внимательно оглядел собравшихся, словно оценивая, кто чего стоит, и начал говорить.

— Здравствуйте, товарищи, дорогие мои сограждане. Хочу вам напомнить, что вы едете соревноваться в США, государство крайне недружественное к нашему, которое находится в острой конфронтации с Советским Союзом уже несколько десятков лет. США — это разнузданный империализм во всей красе. Высокий уровень преступности, свободная продажа оружия любому человеку, в том числе и самых сомнительных моральных качеств, гангстеры, мафия, этническая преступность, терроризм, деструктивные секты, нацистские организации, ку-клукс-клан — всё это в Америке цветёт и пахнет с полного попустительства империалистических властей. Можно сказать, в Америке безопасно только там, где находятся полицейские, а ещё лучше, несколько вооружённых полицейских. Всё, что за пределами охраняемой зоны, считается опасной территорией, где может произойти всё что угодно. Поэтому настойчиво рекомендую не покидать гостиницу, не ходить ни на какие прогулки, в магазины, в кафе, не общаться с иностранцами и подозрительными субъектами.

Если опоздали на трансферный автобус, лучше подождать следующий, не надо пытаться ловить такси либо случайный автомобиль. Это что касается в целом Америки. Теперь конкретно о Бостоне. Бостон, несмотря на то, что город старинный, респектабельный, но таит в себе точно такие же угрозы, как большие города. Безопасных мест здесь нет. Поэтому прошу следовать моим рекомендациям, и соревнования пройдут в удобной, доброжелательной обстановке. Отдельно скажу об иностранцах, которых на соревнованиях наверняка будет множество, это не только спортсмены и тренеры, но и болельщики, и местные жители. Рекомендуется вообще не общаться с иностранцами, опять же исходя из того, что неизвестно, кто это может быть. На пресс-конференциях, беседах с журналистами или болельщиками не следует затрагивать политические, религиозные и другие темы, особенно об образе жизни и идеологии Советского Союза. По всем непонятным вопросам, связанным с безопасностью и возможными провокациями, обращайтесь ко мне в любое время суток. Напоминаю, что запрещено заниматься торговлей и спекуляциями, приобретать и провозить в СССР запрещённые предметы, уже названные товарищами, выступавшими до меня. На этом у меня всё.

И эти слова были встречены аплодисментами, правда, уже не такими энергичными, как слова Шмутко.

— Ну что ж, дорогие друзья, подвожу итог нашему собранию, — заявил Шеховцов. — Всю нужную вам информацию вы услышали и, надеюсь, довели до своего сведения. Сейчас же я дам слово председателю тренерского совета, члену исполнительного комитета федерации, заслуженному тренеру СССР, товарищу Эдуарду Андреевичу Виннеру.

— Здравствуйте, ребята, — по-простому сказал один из мужчин, сидевших в президиуме. — Буду говорить о том, что мне очень важно как человеку, по роду своей профессии давно вовлечённому в фигурное катание. Хочу вам напомнить, что вы представляете не только себя, но и всю нашу страну. Соревнования будут транслироваться на весь Советский Союз и мир, вас увидят тысячи, миллионы зрителей не только у нас, но и по всему миру. Поэтому, пожалуйста, будьте благоразумными и ответственными. Во время и после прокатов не позволяйте себе неприличных жестов, не выказывайте слишком яркие или негативные чувства. А то знаете ли, есть у нас такие любители психовать, что могут и на лёд плюнуть, и ударить по нему рукой, и лицо сделать ижицей. Не надо этого делать, ребята. Помните — репутация советского фигуриста нарабатывалась не нами и не вами, а теми, кто стоял у истоков советского фигурного катания, ещё до войны. Не нужно ронять эту репутацию в грязь. Какой бы ни был у вас прокат, как бы больно вы ни падали на лёд, всегда принимайте эти удары судьбы с улыбкой. А в целом, желаю вам чистых прокатов и гладкого льда. Я уверен, вы все вернётесь чемпионами, с медалями самого разного достоинства, но, конечно, больше всего желаю золота. Кстати, хочу ещё раз напомнить, что в Северной Америке размер ледовой арены — 26 метров на 61 метр, в то время как олимпийский размер, к которому мы привыкли: 30 на 60 метров. Исполняя ваши программы, будьте внимательны. На этом у меня всё.

Весь президиум встал и начал аплодировать, показывая, что собрание завершено. Глядя на них, поднялись и присутствующие в зале и тоже начали аплодировать. Пожалуй, было сказано всё... Вот только чего же раньше-то о размерах арены не упомянули... Арина, конечно, знала о размерах североамериканских арен, но, дело в том, что она в своей прежней жизни ни разу не выступала ни в Америке ни в Канаде, и знала об этом чисто теоретически... Как ни прискорбно, при подготовке совсем упустила из виду этот факт. В «Хрустальной звезде» фигуристы, готовясь к соревнованиям в США и Канаде, вручную делали ограничители, имитирующие арену шириной 26 метров, выкладывая на лёд сигнальные конусы, пингвины для обучения катанию, чехлы от коньков, и катались только в заданном диапазоне.

— Товарищи, пожалуйста, не расходитесь, — сказала Тарасова. — Сейчас в кассе федерации сначала получите валюту для карманных расходов. Напоминаю, что разрешается поменять только 30 рублей. Это по курсу 50 долларов США. Потом мы с вами пройдём на склад, и вы получите положенные вам вещи, или которые вы не смогли получить в этом году. Сразу предупреждаю, если кто-то уже получал одежду и снаряжение, сейчас уже не получит, если же оно пришло в негодность, то выдача будет осуществляться при предъявлении негодного снаряжения либо одежды. Кстати, не забудьте расписание соревнований, оно распечатано и лежит вот здесь, на столе председателя центрального комитета.

На этом общее собрание команды по фигурному катанию оказалось завершено. Все присутствующие отправились за приятными плюшками...

Глава 7. Приятный вечер в Москве

Фигуристы и тренеры с большим воодушевлением направились за получением командировочных и обмену законных 30 рублей на доллары. Арине при этом опять хотелось засмеяться про себя от получения такой незначительной суммы. Что можно купить в Штатах на 50 баксов? Впрочем, сейчас инфляция ещё не разогналась как в 21 веке, и это вполне могла быть относительно нормальная сумма... Например, на какую-нибудь кофточку или штаны хватит, да и ладно. Или на десяток кассет или компакт-дисков...

Перед тем как выйти из актового зала, Арина подошла к столу и взяла из пачки листок с напечатанным расписанием соревнований, бегло познакомилась с ним.

Скейт Америка, Норвуд, США, 23-27 октября

Расписание соревнований:

23 октября, четверг

10:00-12:00 Общее собрание, жеребьёвка

13:00-15:00 Тренировка у женщин

15:00-17:00 Тренировка у мужчин

17:00-19:00 Тренировка в парном катании

19:00-21:00 Тренировка в танцах на льду

24 октября, пятница

10:00-12:00 Обязательные фигуры у мужчин

12:30-14:30 Обязательные фигуры у женщин

15:00-17:00 Короткие программы в парном катании

17:30-19:30 Короткий танец

25 октября, суббота

10:00-12:30 Произвольные программы в парном катании

13:00-15:30 Произвольный танец

16:00-17:00 Короткие программы у женщин

17:30-19:30 Короткие программы у мужчин

26 октября, воскресенье

10:00-12:30 Произвольные программы у мужчин

13:00-15:30 Произвольные программы у женщин

15:30-16:30 Награждение во всех видах

27 октября, понедельник

16:00-18:30 Показательные выступления фигуристов.

— Ого! Показательные будут! — не сдержавшись, сказала Арина.

— Да, будут показательные, — неожиданно откликнулся кто-то, стоявший рядом. — Люда, можно тебя на пару минут?

Арина с удивлением посмотрела на говорившего. Это был тот самый Виннер, член исполнительного комитета федерации и тренерского совета, заслуженный тренер СССР.

— Да, я слушаю вас, — насторожилась Арина, с подозрением глянув на уважаемого человека.

Рядом с ним находились все члены тренерского совета, уже вставшие со своих мест и, по-видимому, захотевшие услышать, чего там Виннер докопался до Хмельницкой.

— Скажи, пожалуйста, кто ставил тебе твой показательный номер? — спросил Виннер. — Тот самый, который ты катала в Германии вместе с Соколовской и канадской фигуристкой?

— Этот номер ставила я лично! — заявила Арина. — Довела до сведения тренера музыку и содержание, концепцию, показала костюм. Правда, только макет. А тройной номер поставить тоже предложила я, девчонки согласились, и потом мы обдумывали, как катать его сообща.

— Ты будешь исполнять этот номер в Америке? — прямо спросил тренер.

— Если разрешат, то в планах есть его исполнить, — согласно кивнула головой Арина.

— Товарищи считают что этот номер слегка... Помнишь что я говорил о чести советского спортсмена? Я бы рекомендовал...

— Позвольте, какие товарищи считают? — вмешался Жук. — Вы, пожалуйста, свои хотелки не выдавайте за общее мнение тренерского совета. И почему о показательном вы спрашиваете у Люды, когда здесь нахожусь я, представитель второй участницы этого номера? Может, у вас и ко мне есть какие-то претензии? Так выскажите их открыто. Напоминаю, что регламентом сейчас не предусмотрено никаких поучений и наставлений фигуристам, тем более, не вашим. Всё уже решено и согласовано.

Надо сказать, Жук очень недобро посмотрел на своего конкурента по сборной, и Виннер потупил взгляд. Очевидно, хотел прочитать нотацию, но его оборвали на полуслове. Возражать он не решился. Тем более, в дело вмешался Гришин, который тоже был большим сторонником авангардизма и всякой новизны в фигурном катании.

— А вы, товарищ Виннер, теперь нам всем будете указывать, что нам катать и как? — с ехидством спросил Гришин. — У вас вообще ученики есть в данный момент? Пожалуйста, займитесь ими. Тем более, кажется, в сборной их пока не наблюдается.

Это был последний выстрел, прямо в яблочко. Арина дальше не стала наблюдать за разразившейся перепалкой, усмехнулась про себя и отправилась получать деньги. Очевидно, что их номер, который они откатали в Небельхорне с Мариной и Линдой, вызвал немалый бугурт в советской тренерской среде и даже некие споры, которые, по-видимому, не прекращались до сих пор. Наверное, в тренерском совете были сторонники новых веяний в фигурном катании и традиционалисты, между которыми, как часто бывает, шла непримиримая борьба... Очевидно, что внутри федерации, как всегда и везде, существовали скрытые течения, конкурирующие друг с другом.

Впрочем, это всё Арине было до лампочки. Отстояв очередь, она получила командировочные на неделю, 56 рублей и тут же 30 рублей из них обменяла на пять десятидолларовых бумажек. Надо сказать, наличные доллары она почти не держала в руках, потому что в её времени деньги были лишь единицами и нулями на банковском счёте, поэтому с интересом внимательно рассмотрела зеленоватые купюры. Что вот можно купить там на них? Может, действительно, опять затариться кассетами?

Потом под предводительством Тарасовой направились на склад, где получили бутылки для питья, одноразовые салфетки и всякую мелочёвку вроде крема для рук, мыла. У кого недоставало инвентаря, тут же его получали. У Арины и Соколовской было всё, поэтому, взяв мелочёвку, собрались уходить, как вдруг неожиданно их окликнул Шеховцов.

— Люда, Марина, можно вас на пару слов?

Фигуристки остановились, с большим подозрением посмотрев на начальника, предвидя какую-то неприятность, однако обошлось без этого.

— Завтра из гостиницы «Космос» до Федерации поедет тот же самый автобус, он завернёт за вами, — предупредил Шеховцов. — Примерно в 6:30. Вы там в окна посматривайте, водитель долго ждать не будет. Если опоздаете, придётся добираться на общественном транспорте или на такси. Надеюсь на вашу дисциплинированность. Напоминаю, приехать вам нужно к 7 утра.

— Ах, это... — рассмеялась Арина. — Будьте уверены, всё будет хорошо. Я ещё не привыкла к этому времени и просыпаюсь сильно раньше, чем надо.

Шеховцов согласно кивнул головой и показал, что больше вопросов не имеет.

— Что делать будем? — спросила Соколовская, когда подружки вышли из здания федерации.

— Не знаю, — пожала плечами Арина. — Поехали домой, не будем же мы сейчас по городу ходить.

Соколовская немного подумала и согласилась. Наверное, хотела сходить куда-нибудь в кафе или в кино, но её ответственный характер не позволил отступить от заранее определённого алгоритма жизни. Накануне важного соревнования, с деньгами в кармане, да ещё и с долларами, гулять по Москве было делом неразумным... В данном случае Марина рассуждала очень рационально. Это Танька Малинина уговорила бы сходить куда-нибудь на тусовку к неформалам, а Соколовская нет... Но всё-таки, ведь целый день впереди!

— Я предлагаю устроить сегодня пати на хате, — неожиданно сказала Арина.

— Что-что? — с интересом спросила Соколовская.

Выйдя из здания Федерации, направились к автобусной остановке. Пожалуй что, обе подружки никогда не ездили в столице на общественном транспорте, постоянно передвигаясь то на такси, то на служебных автобусах, и сейчас испытывали какое-то состояние новизны, пешком прогуливаясь по осенней Москве. Да и погода пока радовала. Неярко светило солнце в тусклом голубом небе, ветерок будоражил поверхность Москвы-реки.

— Да... — смутилась Арина, сообразив, что Маринка не знает такого слова. — Ну, устроим тусовочку, вечеринку, короче, дома. Пригласим Серёгу и твоего Володю. Что-нибудь из еды сготовим.

— Ну уж нет, с готовкой я не хочу связываться, — неожиданно рассмеялась Марина. — Мы завтра уезжаем на неделю, нам, наоборот, холодильник освобождать надо. Лучше возьмём что-нибудь в кулинарии. А... зачем ты хочешь пригласить пацанов? Тебе танцевать вчера понравилось? Признавайся, Люська! Я же видела, как ты обомлела в мужских объятиях!

— Да ладно тебе! — рассмеялась Арина. — Ты тоже хороша. Где ты с ним познакомилась? Мне кажется, я его видела на первенстве СССР.

— Встретила его у нас в ЦСКА, он сейчас просто катается, негде тренироваться, — объяснила Соколовская. — У него партнёрша решила завязать со спортом, так как особых результатов не было, постоянно даже в десятку не входили. Он остался один, но кататься хочет. Поэтому нашего тренера уговорили с ним позаниматься скольжением. Он ходит к нам на общефизическую подготовку, на хореографию, катается на льду, но пока один, партнёрши нет.

— Как это вообще возможно... — удивилась Арина. — И что он хочет?

— Ну, его же не просто так к нам определили, — с важностью сказала Соколовская. — Знаешь эту тётку, Татьяну Петровну Тарасову? Которая нам всё выдавала?

— Знаю, — согласилась Арина.

— Она хочет свою небольшую группу набрать, заниматься с ними танцами и парным катанием, может, какого-нибудь одиночника возьмёт, только высокого уровня, — заявила Соколовская. — Говорят, ей уже ледовое время посчитали у нас на катке. Вот, Володька будет у неё тренироваться. Сейчас найдут ему партнёршу и Татьяна Петровна будет готовить его, с расчётом на Олимпиаду 1992 или даже 1994 года. Это слухи, конечно, у нас ходят по катку.

— Ясненько. И как он тебе как человек?

— Всё тебе скажи, Люська! — хихикнула Марина. — Пацан как пацан, коренной москвич. Вежливый, обходительный, из культурной семьи. Самое главное, голову не теряет.

— А ты теряешь голову? — с небольшой подколкой спросила Арина.

— Представь себе, не больше, чем ты.

Соколовская усмехнулась и толкнула Арину в плечо.

— Пойдём давай в столовку, встретим парней, мне твоё предложение о танцульках понравилось.

Пока пересмеивались и подкалывали друг друга, подошёл автобус, и отправились домой, на Ленинградский проспект. Настроение хорошее — лучше некуда, какое всегда бывает в 15 лет, когда кажется, что весь мир перед тобой...

... По пути домой зашли в столовую общаги, где встретили Серёгу и Володю. Известие о том, что их приглашают в гости к Марине, да ещё и на танцы, парни встретили с большим восторгом.

— Молодцы! — заявил Серёга. — Говорите, что покупать?

— Ты мужчина, тебе решать, — Арина лукаво посмотрела на любимого. — А если серьёзно, ничего не надо, Серёж. Мы завтра уезжаем на неделю на соревнования, все продукты могут испортиться, мы, наоборот, сегодня всё приготовим и отключим холодильник. Так же делали, когда в Германию ездили.

— Значит, что-нибудь на моё усмотрение, — улыбнулся Серёга. — Во сколько, говорите? К 8 вечера? Я буду.

— И я! — заявил Володя.

Соколовская с улыбкой посмотрела на бойфренда: похоже, она его домой к себе ещё не приглашала, да и в целом, Арина подумала, зная её свободный характер, что это навряд ли случилось бы в ближайшее время. Но вот стоило только потанцевать вчера, а сегодня Люське сделать предложение о вечеринке, как Марина решила вывести отношения на новый уровень...

...По пути домой зашли в кулинарию, где продавали торты, пирожные и рулеты. Сначала хотели взять торт, но решили, что не стоит — большой, да вдобавок ещё и жирный. Кто его есть-то будет... Ограничились рулетом с абрикосовым повидлом. Вкуснятина! Свежайший рулет, завёрнутый в кулёк из вощёной бумаги, источал приятный запах.

Придя домой, залезли в холодильник, нашли там несколько яиц, кусок колбасы и сыра, больше ничего не было.

— Хватит и этого! — махнула рукой Марина. — Сейчас всё съедим, потом, как ты и говорила, холодильник отключим.

Арина в обед позвонила родителям, сказав им, что всё в порядке, всё идёт по плану. Было собрание в федерации, завтра уже вылетят в Америку.

— Всего хорошего тебе, Люся, — слегка всплакнула мама. — Переживаем за тебя.

— Не надо за меня переживать! — уверенно ответила Арина. — Мне как раз нужно, чтобы в меня верили, этого достаточно. И, пожалуйста, не надо плакать, мама, тебе волноваться нельзя.

Так как представилось сколько-то свободного времени, Арина ещё раз проверила вещи в сумках, убедилась что всё в порядке, всё собрано, и принялась готовиться к сегодняшней вечеринке.

Эх, кому неизвестно то волнительное чувство, когда тебе 15 лет и когда к тебе в гости должен прийти парень... Кажется, сядь и успокойся, ан нет, то проведёшь тряпкой по столу, лишний раз убеждаясь, что нет ни пылинки, то помоешь ванну, то вытрешь унитаз. А то вдруг что подумают... Соколовская заранее отобрала на магнитофоне кассеты, выбрав как сборники с романтической музыкой, вроде сборники лучших песен Криса Ри, Джорджа Майкла, так и танцевальную, Мodern Тalking, Fancy, Сандру.

Остро встал вопрос о том, что надеть. У Маринки, конечно, здесь была домашняя одежда, она надела короткое нарядное платье, немного подкрасилась, а вот у Арины, увы и ах... Платье и туфли, в которых она хотела идти на жеребьёвку и банкет, лежали упакованные в сумке, доставать их не хотелось, вдруг ещё замараешь нечаянно, поэтому решила обойтись спартанской одеждой: штанами Adidas и белой майкой, которые, как известно, являются универсальной одеждой СССР 1986 года.

Всё-таки под конец успокоились и принялись спокойно ждать наступления вечера, который при таких хлопотах настал достаточно быстро. Когда солнце село за дома, включились фонари и зажглись окна в соседних домах, раздался звонок в дверь. Арина и Соколовская к этому времени уже были все на нервах, поэтому сразу вдвоём пошли открывать.

— Кто там? — со смехом спросила Маринка.

— 100 грамм! — в унисон ей из-за двери ответил Серёга.

Марина открыла дверь, и парни вошли в квартиру. Были они одеты с иголочки, по-видимому, посчитали очень серьёзным такое приглашение к своим подружкам: оба в костюмах, в белых рубашках, в пальто. Арина же как назло в спортивке! Ну, блин, вот как так!

— Это вам! — почти в голос сказали оба парня и протянули по букету цветов. Осенью какие цветы можно было купить в СССР? Естественно, хризантемы! Серёга купил букет белых хризантем, Володя — букет розовых.

— Ой, какая прелесть! — пропищала Соколовская, принимая букет. — Как классно! Спасибо, Володя. Заходите, ребята.

— Спасибо, Серёж, — смущённо пролепетала Арина.

Вот ведь удивительное дело: кажется, за всю её жизнь в фигурном катании цветов этих болельщиками подарен точно грузовик, а может, и два. Но один единственный букет, подаренный любимым человеком, вызвал очень глубокие чувства.

— Это ещё не всё! — заявил Серёжа и протянул пакет. — Там пирожные.

— Ну, мы точно сегодня обожрёмся! — рассмеялась Арина. — Проходите, ребята, сейчас мы всё приготовим.

Соколовская поставила букеты в трёхлитровые банки, налив в них воды. Хризантемы — осенние цветы, устойчивые к хранению, и вполне могли дождаться их возвращения из Америки. Потом принялись накрывать на стол. Бутерброды с колбасой и сыром уже готовы, яйца отварены, почищены, разрезаны на две части и намазаны майонезом. Осталось только порезать рулет, разложить заварные пирожные по тарелочкам, вскипятить чайник и заварить чай.

Перед тем как начать суетиться со столом, Марина зажгла в зале торшер, пригласила ребят на диван, поставила на своём Панасонике кассету с лирической музыкой, чтобы настроить на романтический лад. И когда стол был готов, позвала рассаживаться.

— Вы извините, у нас всё скромненько, — словно извиняясь, сказала она. — Мы же завтра уезжаем, поэтому ничего не покупали, уже холодильник отключили.

— А мы к вам и не есть пришли! — рассмеялся Серёга. — Мы поговорить, потанцевать! А на самом деле, спасибо вам огромное, девчонки, за такой тёплый приём!

После бутербродов, рулета и пирожных действительно захотелось потанцевать. Обстановка сложилась крайне ламповая: негромко играет музыка, торшер льёт неяркий свет, в медленном танце кружатся две парочки. Время пролетело быстро...

Потом сделали перерыв, и Арина всё-таки решила показать друзьям альбом с Анькиными рисунками. В первую очередь она хотела увидеть реакцию Соколовской, которая знала о её намерении поставить ледовый спектакль.

Марина неспешно листала альбом и подробно рассматривала рисунки.

— В этом что-то есть, — призналась она. — Во всяком случае, надо поговорить с Линдой, что решила она.

Потом альбом взяли полистать парни, и Анькины рисунки вызвали у них удивление и восторг.

— Мне кажется, это рисовал какой-то профессиональный художник, который явно в теме, — удивлённо сказал Серёга, увидев рисунки. — Это же надо, какая у человека богатая фантазия! Мне бы никогда в голову такое не пришло!

Потом опять танцевали, быстрые и медленные танцы, потом опять отдыхали, разговаривая о том, о сём, и вечер пролетел очень быстро. Волнение прошло, и в душе осталась только радость...

— Желаю тебе всего самого лучшего! — сказал перед уходом Серёжа и обнял Люду. — Не знаю, получится у нас встретиться с тобой или нет после того, как ты приедешь. Но знай: ты самая лучшая! Люблю тебя!

— И я люблю тебя, Серёж, ты самый лучший и самый любимый мой человек! — смущенно сказала Арина. — Всё у нас будет хорошо!

Пожалуй, с этим никто не мог поспорить...