Калейдоскоп. Осколки

Пролог. Осколки планов

– Рано.

– Но, Вайшер, потом будет сложнее. Вспомни, сколько мы ждали, чтобы обратить Киро! С главой научно-исследовательского центра препятствий еще больше. Тем более без Ивица…

– Слияние состоится позже, Гархо. Тем более что Инсвенон не вернулся.

– Понимаю. Я объясню твое решение братьям.

– Хорошо.

– Но если ты продолжишь следовать личным привязанностям, я перестану тебя поддерживать.

Дождь решил не уступать выглянувшему из-за туч солнцу и обратился ливнем. Золотой диск скрыли потоки воды, растекавшиеся по магическому куполу. А вместе с ними рассеялось и доброе предчувствие. Мила отвернулась к процессии из шести – нет, уже семи – магистров. «Надо привыкать к новому титулу мистера Зеглера», – с грустной улыбкой подумала девушка. Хотелось оглянуться на Аметистовый храм, где остался прах магистра Клэптона, а остаток дня валяться в больничной палате, вздыхая с легкой грустью – более тяжелую степень Оникка может принять за воспаление раны. Вот только Мила понимала, что более удобной возможности отыскать эмоциоников в Ордене у нее не будет. Все рядом и слишком погружены в свои мысли, чтобы заметить ее взгляд. Особенно магистры, сгрудившиеся вокруг Матиаса в бурном обсуждении.

«Давай, девочка, утри слезы и поступай логично», – сказала себе Мила, закрывая глаза.

– Ты в порядке? – спросил Реджинолд.

Мила открыла глаза – по ободку радужки плясали синие искорки. Принц без единого слова догадался, что происходит. Он качнул головой и повернулся к Элеоноре и Паулусу.

А Мила в тот момент пожалела, что не может вскрикнуть, или опереться на Реджи, или хоть как-то выразить тревогу. Всю площадку заполнил искрящийся свет. К счастью, Мила быстро поняла, что видит не эмоциоников, а энергию магических куполов. Не забыв наградить себя мысленным подзатыльником, девушка вгляделась в завесу. «Никогда бы не подумала, что буду так радоваться обычным людям, – подумала она, рассматривая мужчин в бело-синей униформе научно-исследовательского центра. – А я боялась, что вокруг нас сплошь заговорщики… Один. Черт». Мила отметила рыжеволосого врача с бледной кожей, украшенной мешками под глазами, и продолжила осматривать толпу. Два и три – близняшки-повара, за чьим десертом выстраивались целые очереди. Четыре – высокий темнокожий мужчина, самый ответственный из всех врачей, которые дежурили возле тренировочных площадок. Пять – Хезер, вечно улыбчивая стражница, близкая подруга Паулуса… Шесть, семь, восемь, девять и десять – на каждую группу не захваченных эмоциониками исследователей приходилась другая, подчиненная этим существам. Одиннадцать – Джонатан Джей Пал, специалист по компьютерной безопасности, приятель Элеоноры. Двенадцать. Тринадцать и четырнадцать… Двадцать шесть…

Поиски захваченных эмоциониками людей походили на американские горки: обычный человек – подъем, с сущностью внутри – спуск. Но чем больше заговорщиков находила Мила, тем быстрее она скатывалась. Двадцать девять. Тридцать… «О Боже, Духи, предки, химеры и дамтумы вселенной!» – искренне надеясь, что она не произнесла этого вслух, Мила резко отвернулась. Она дошла до магистров. И если Киро Бенедетти среди предателей ее не пугал, то при виде эмоционика внутри Вайшера Кин-тавиха у нее подогнулись колени. Глава стражников обладал несгибаемой волей – об этом знали все. Но даже его сущности из иного мира смогли подчинить. «Может, он не слушает этих существ, как и Рейн?» Мила бросила взгляд на спешившего в Калейдом врача – тот, к счастью, оставался «чист».

– Мила, тебе нехорошо?

Посланница подумала, что надо бы вести себя спокойно, но плечи сами собой распрямились, голова резко вскинулась. Расширившиеся от волнения глаза оказались напротив пристального взгляда Элеоноры. Почти напротив: из-за разницы в росте исследовательнице пришлось наклониться.

– Ты странно себя ведешь.

– Это по необходимости. Мила ищет, – пояснил Реджинолд.

– Ох. Извини. Много их?

Мила кивнула.

– Хорошо, что ты отправляешься домой, Элли.

– Да-да, от невидимых узурпаторов к узурпаторам явным, – исследовательница помолчала. – Слушай, а ты можешь моих, в смысле синемирцев, проверить? Не хочу выпускать эту заразу к нам.

– В Оморено и Волессии эти твари тоже ни к чему...

Паулус оглянулся на Элли и продолжил, якобы незаметно – но разумеется, совершенно явно – взяв ее за руку.

– Хотя Элли права. Портал в Синий мир скоро закроют. Если заговорщики решат там остаться, мы их не достанем.

Элли кивнула. И отстранилась от Паулуса, даже не скрывая этого.

Мила промолчала. Она хотела рассказать про Вайшера и Киро, но не стала. «Узурпаторы… зараза… твари, – посланница оглядела магистра Бенедетти, терпеливо выслушивавшего Кларетту. – Неужели это действительно о них?»

– Мне надо поговорить с Рирхой. Извините, ребята.

– Я могу пойти с тобой? – окликнул Реджинолд. – Мне тоже надо поговорить. Да и вдвоем будет проще.

Мила кивнула. «Церемония… А кажется, это было неделю назад».

Сквозь толпу они шагали молча. Посланница даже не решалась поднять глаза на принца. А он как будто и не думал смотреть на нее.

Только когда магистры оказались настолько близко, чтобы видеть камни на застежках их плащей, Мила спросила:

– Реджи, а что ты хочешь им сказать?

– Что мне нужно в Оморено, – принц хмыкнул. – То же, что я говорю последние семь дней. К тому же я просил их связаться с моей тетушкой в Волессии.

– Ясно.

Мила, как и в последние семь дней, хотела спросить Реджи, почему они не могут поговорить просто так – о любимой еде, о детских глупостях, да о чем угодно, кроме важных дел Ордена и Оморено. Однако магистры были настолько близко, что Мила видела россыпь морщинок вокруг стальных глаз Вайшера. А значит, пора прекращать перешептывания.

– Магистр Комнисен, – Реджинолд выступил вперед, – простите, что беспокою вас сейчас, но я хотел бы вновь обсудить мое возращение в Желтый мир.

– Прямо сейчас, Ваше Высочество? – в голосе Рирхи не было удивления – только усталость.

– Я знаю, момент не подходящий. Но я жду уже неделю, – принц со вздохом оглянулся на Аметистовый храм. – Наблюдая за церемонией погребения, я не мог не думать, что в Оморено из-за восстания сейчас хоронят сотни людей.

– А, может, и моего брата, – закончил Реджинолд полушепотом.

«Кажется, после такого монолога в театре рукоплещут стоя», – подумала Мила и осеклась. Принц казался абсолютно серьезным. «Может, он действительно беспокоится о королевстве и брате. А я думала только о нас… то есть о себе».

– Судя по лицу юной посланницы, ее вы смогли тронуть.

Мила вскинула голову, столкнувшись взглядами с Вайшером.

– Но я вас осажу, – продолжил магистр, глядя на Реджинолда. – Ваш вопрос мы обсудим позже. А сейчас…

– Вайшер, нельзя во всех и каждом видеть лентяев и провокаторов. Никакого сочувствия к мальчику, – Кларетта говорила так быстро, что магистр Кин-тавих при всем желании не мог бы вставить и призвук. – Его Высочество, как будущий король, беспокоится о своем народе. И, как хороший человек, переживает за ближайшего родственника. Семья, знаешь ли…

– Клара, пожалуйста, – Киро рискнул вклиниться в разговор, но глава архива не услышала.

– …важнейшая опора в жизни. Конечно, не для тех, кто посвятил себя Ордену, но для остальных…

Остальные магистры старались не улыбаться слишком широко. Впрочем, Иэрос не старался, позволив себе ухмылку на пол-лица. Он страхом питается, чего ему бояться?

– Магистр Комнисен? – тихо спросила Мила.

Рирха отступила в сторону.

– Рирха, – Вайшер среагировал мгновенно, – ты и правда будешь разбираться с Его Высочеством сейчас?

– А почему нет? – ответила за нее Кларетта. – Совет можно начать и без главы посланцев. Проблемы есть у всех, спасибо этим stronzi …

– Клара!

– …устроившим пожары в Зеленом и Синем мирах.

– Спасибо, Кларетта, – сказала Рирха, уводя Реджинолда и Милу.

– Разговор пойдет только об Оморено? – продолжила она, понизив голос.

Мила покачала головой.

– Я нашла эмоциоников. Среди магистров в том числе.

– И много?

«Как посмотреть», – посланница вздохнула.

– Киро и Вайшер, – произнесенное шепотом, имя магистра Кин-тавиха звучало устрашающе.

– Значит, очистить Орден будет намного сложнее. Намного, – на последнем слове голос Рирхи сорвался.

Мила потупилась. «Намного… А если бы ты использовала способности не только на тренировках, раскрыла бы Вайшера еще месяц назад, – застучал в голове внутренний голос, мучительно похожий на отцовский. – И не было бы пожара в Долине фэйри. И Дерек был бы жив. И быть может, даже Нобуо бы выжил…»

– Ваше Высочество, предлагаю завершить разговор в центре связи, – продолжила Рирха, разбивая кокон из мук совести вокруг Милы. – Надеюсь, вы не против присутствия Милы? Быть может, я отправлю ее посланницей именно к вам.

Мила вопросительно уставилась на Рирху. Но та молча ждала ответа Реджинолда.

– Я не возражаю, госпожа магистр. Хотя не уверен, что сейчас мое королевство подходит для новобранца.

– Уж лучше, чем наша Крепость.

«Неужели Рирха так беспокоится, потому что Вайшер на стороне эмоциоников?» Мила последний раз оглянулась на магистров. По нелепой – или жестокой – случайности ее взгляд поймал именно глава стражников. И хотя энергетического рисунка Мила не видела, была уверена, что эмоционик сейчас скалит фантомные зубы: «А, может, они не такие уж несчастные? Может, они действительно «стронци»… что бы это ни значило».

Часть первая. Осколки воспоминаний

– Госпожа Аффа, вы уверены, что хотите включить этот мир в Орден?

– Во-первых, я госпожа Аффа Лео Оль Капас. Во-вторых, я уже сказала: этот мир должен быть в союзе.

– Но…

– Какие-то проблемы, Дарикка?

– Нет, госпожа Аффа… Лео Оль Капас. Но я не понимаю ваш замысел: этот мир не выделяется ни особыми связями между живыми организмами, ни развитием технологий. Кроме того, вы настаиваете, чтобы его уроженцы не знали о нас, а значит, будущим членам Ордена придется действовать тайно. Так зачем он?

– Так... Так надо! Мир не должен обладать чем-то вселенски необычным, чтобы быть ценным.

– Ясно.

– Жаль, у меня нет подходящей вещи, чтобы описать весь замысел…

– Вроде проекции? Или текста? Если вы мне расскажете, я могу…

– …Впрочем, ты бы не поняла. А Канно бы испугался. Ладно, иди к собратьям и объясни, что надо делать. У нас о-о-о-очень много работы.

– Я поняла… госпожа Оль Капас.

Глава 1

Несмотря на бледно-голубой цвет, стены в медицинской палате Калейдома оставались теплыми. Поэтому вжиматься в угол за шкафом было почти приятно. Почти. Мила слишком переживала, что пришедшие на осмотр стражники ее заметят.

– Может, нам снаружи подождать? – предложила Хезер.

Мила побледнела: если стражники будут заходить по одному, то заметят неладное быстрее, чем она изгонит всех эмоциоников…

– Это ни к чему, – спокойный голос Рейна вмиг рассеял ее волнение. – Полагаю, сегодня мы ограничимся сканером. Так быстрее.

– Но вы не доверяете экспресс-сканированию.

– Магистр Зеглер доверяет. И совершенно не понимает, почему я безо всякой причины замедляю профилактические осмотры.

– Ясно, – судя по смешкам, дальнейшие объяснения не требовались.

Послышался размеренный стук шагов, затем писк. Рейн включил сканер. Мила сделала глубокий вдох.

– Дышим глубоко и ровно, головой не вертим. На счет «три» закройте глаза. Раз, два…

Едва на стенах заплясали отсветы сканирующих лучей, Мила выступила из укрытия. «Восемь человек, – Мила вгляделась в энергетические рисунки стражников. – Эмоционики у шестерых. Так мало». Несколько взмахов рук, и из людей вырвались искрящиеся сгустки. Мила не успела вздохнуть, как комки энергии сменили форму. И вот человекоподобные силуэты уже скалятся и рвутся к привычным телам.

Мила напряглась: уничтожение эмоциоников ей давалось тяжелее. Взмах правой руки, и два существа превратились в россыпь искр. Рубящий удар левой ладонью, и эмоционика, потянувшегося к Рейну, разорвало на части.

– Г-глаубер?

– Что такое? Неприятные ощущения? – врач вел себя так, будто не знал о светопреставлении, которое устроила посланница.

Четвертого и пятого эмоциоников Мила столкнула друг с другом. Шестой…

– Да, – пробормотала Хезер. – Рейн, я… Х-ха!

Шестой вернулся в стражницу. Впрочем, Мила быстро выкинула его обратно, превратив в энергетическую пыль.

Рейн не мог этого видеть, но как будто почувствовал. Их взгляды встретились, после чего Мила скрылась за шкафом, а он выключил сканер.

– Открывайте глаза, но не резко. Какое-то время вы можете видеть цветные пятна, это последствия облучения.

– Что с Хезер? – спросил один из стражников.

– Я как раз пытаюсь это выяснить, – отстраненный голос Рейна перемежался с вибрацией сенсорной клавиатуры. – Пока не вижу ничего, кроме учащенного сердцебиения и незначительного повышения температуры. Чем вы занимались перед осмотром?

– Мы тренировались. За стеной. Ох-х-х…

– Джейс, тебе тоже нехорошо?

Вместо ответа раздался стон. В голове Милы здравомыслие вступило в схватку с гуманностью, назойливо шептавшей, что в стражников всегда могут подселить новых эмоциоников, а вот боль от разделения уже не обратить.

– Мы отрабатывали полеты на «стрижах», господин Глаубер.

– Благодарю, мистер Танто-шене. Хм.

Комнату сотряс грохот падения. Даже стенки шкафа задрожали.

– Хезер!

Новая волна шума, и еще два удара об пол.

– Джейс! Прим!

– Не хочу делать преждевременных выводов, но похоже, что у пилотирования «стрижей» есть побочные эффекты.

«Его вообще волнует, что половина пациентов в обмороке?» – мысленно возмутилась Мила. Она еле удержалась, чтобы не броситься на помощь, выскочив из-за шкафа. Последнее ее, собственно, и удержало.

– И что нам делать?

– Полагаю, для начала вы поможете мне поднять мисс Тернер. Вот так, посадим ее сюда. Теперь вызовите ко мне всех, кто пилотировал «стрижей». У вас есть список?

– Должен быть у господина Форте-рете. Но он в Желтый мир собирался, мог уже уйти… Но я могу вспомнить, если постараюсь.

– Постарайтесь, мистер Танто-шене. Не хотелось бы беспокоить магистра Кин-тавиха. Пока. Да, и позовите сюда магистра Сабенн-кури.

– Будет сделано, господин Глаубер.

Мила могла представить, как Рейн кривит губы.

– Хорошо. Можете освободить кабинет.

Мила дождалась, пока стихнет топот ног и шорох скользящей двери, и вышла из-за шкафа. Без энергетического зрения палата казалась удивительно бледной.

Выделялся только Рейн. Тонкие нити жизни пульсировали в его теле, пока врач осматривал Хезер.

– Она в порядке?

Раздалось тихое чпоканье, и врач поднял голову. В правой руке он держал автоматический шприц.

– Да. Хотел убедиться, что мисс Тернер не очнется в неподходящий момент.

– Например? – Мила поморщилась. Ей не нравился вид шприца. Точно таким же когда-то обездвижили ее. Не то чтобы ей причинили вред, скорее наоборот, сделали сильной, важной, особенной… И все же в таком обращении виделось нечто неправильное.

– Например, когда мы понесем ее на койку. Полагаю, тебе не понравится, если она станет вырываться.

– Мы?

Рейн кивнул. «И спорить с ним бесполезно». Мила встала по другую сторону стула, на который посадили Хезер.

– Я буду держать за подмышки, а ты бери за ноги... Не за лодыжки – браться надо выше... Хорошо… А теперь осторожно ступай вперед.

«Вот тебе и равноправие полов, – молча возмущалась Мила. – Непродуманно действуют мужчины, а исправляют ошибки женщины и мужчины». Впрочем, Хезер весила мало. Похоже, что и высокий рост, и крепкое телосложение были обманчивы. Или Мила за последние месяцы успела натренировать мышцы. «Тамара Антоновна была бы довольна. Впервые за одиннадцать лет Артемьева не отлынивает от физкультуры», – подумала посланница, следом за Рейном огибая ширму.

Состояние тихой сосредоточенности нарушил сигнал коммуникатора Рейна. Тихо выругавшись себе под нос, врач кивнул на ближайшую койку. Пристроив туда Хезер – к чести Рейна, опускал он стражницу аккуратно, – он вскинул руку и принял вызов.

– Да, госпожа магистр. Нет, они еще не пришли. Вы уверены, что Танто-шене с ними связался? Хорошо. Я осматриваю мисс Тернер. Разумеется. Хорошо. Благодарю. Я свяжусь с вами, как только закончу.

– Именно из-за таких неожиданностей и пришлось обездвижить мисс Тернер, – закончил Рейн, обращаясь к Миле. Той очень хотелось сказать про негуманность методов, а заодно поинтересоваться, почему автоматическим пистолетам Рейн доверяет, а сканерам нет.

– Кажется, к нам идут, – сказала она вместо этого, услышав шум за дверью.

Рейн, успевший снова наклониться к Хезер, чтобы проверить пульс, спешно поднялся.

– Полагаю, так даже лучше: чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.

– Можно подумать, это ты делаешь большую часть…

– Стоп. Пожалуйста, возвращайся на свое место за шкафом.

– Ты хоть понимаешь, как это звучит?

Брови Рейна поползли вверх, выражая искреннее недоумение. «Вот тебе и равноправие полов», – фыркнула Мила. Врач уже отошел к рабочему столу. Проводив его взглядом, девушка оглянулась на лежавшую без сознания Хезер. Вспомнилось, как она впервые увидела стражницу на тренировке, лихо носившуюся над полем в боевом костюме.

– Эм, Рейн…

– Да, мисс Мила.

– Насчет побочных эффектов «стрижей» – ты ведь это придумал? Просто мы с Элли, Паулусом и Его Высочеством тоже ими пользовались.

Рейн встал со стула и быстрым шагом направился к Миле. «О Боже, так это правда? Ну ладно, у меня регенерация ускоренная, Паулус эльф наполовину, Реджинолд маг и вообще будущий король. Но Элли!»

Рейн остановился. Оглядел Милу. И хмыкнул. Ни слова не произнес, но Мила и так поняла, насколько невысокое у него мнение о ее уме. Ответную рожицу врач не увидел, скрывшись за ширмой.

– Ну и Асклепий с тобой, – пробормотала Мила, прячась у стенки.

Входная дверь отъехала в сторону, впуская новый отряд захваченных эмоциониками людей.

***

Подвальный зал для совещаний задумывался как убежище. Поэтому за все годы, что Рирха прослужила магистром, она ни разу не видела, чтобы в нем мигало освещение или тряслись стены. Сегодня лампы впервые погасли, пусть и на мгновение. Должно быть, напитались нервным напряжением Матиаса Зеглера – даже с ущербными способностями Рирха ощущала его состояние.

– Итак, – произнес глава исследователей, обводя зал тяжелым взглядом. – Давайте резюмируем. За десять дней лесная зона вокруг Крепости подверглась трем нападениям. Во время последнего погибли наши дорогие коллеги, в том числе Дерек. И участвовали в атаке члены нашего же Ордена. Но ни причин, ни подробностей у нас нет. О поджоге в Синем мире мы знаем еще меньше. Мистер Авве-кансе молчит, а его не спешат допрашивать.

Краем глаза Рирха уловила движение. Оникка теребила шейный платок. Привычка. И привычка же заставила Рирху оглянуться на Вайшера, а его – свести брови и вздохнуть. «И все молчат. Заговорщики не раскроют себя. А мы не раскроем заговорщиков. По крайней мере, сейчас, когда не понимаем ни их конечной цели, ни возможностей. Тихое противостояние – самый безопасный вариант. Хоть и утомительный».

– Причин единовременной смерти предателей мы тоже не знаем.

– Нам хватает проблем с живыми членами Ордена, Матиас, – не выдержала Оникка.

– Верно, – казалось, напористость Зеглера вот-вот сдвинет стену. – В те же десять дней четыре члена Ордена загадочным образом пропали и обнаружились уже за пределами Крепости.

«Пожалуй, слегка безответственный, но добродушный Матиас нравился мне больше магистра Зеглера», – подумала Рирха, наблюдая, как глава исследователей нависает над столом.

– И, как будто этого мало, четыре часа назад мне сообщили, что шестеро стражников слегли с приступами. Вероятная причина – полеты на «стрижах». А через два часа те же приступы пережили еще десять человек. И все работали со «стрижами» – с моими «стрижами»!

Матиас ударил по столу.

– И после этого мы… Вы! Вы отказываетесь усилить контроль над Крепостью?

Рирха с опаской покосилась на Вайшера. В начале знакомства его вспышки гнева огорчали. Но теперь, когда она знала об эмоционике внутри магистра, его злость пугала до дрожи.

К счастью, пока глава стражников молчал.

– Не может быть, чтобы вы шли против логики, против самого разумного решения, – пробормотал Матиас, и Рирха с удивлением уловила, как из-под раздражения выплыло отчаяние. – Когда всё уляжется, мы выберем нового магистра, все это понимают. Я здесь, только чтобы помочь. Так расскажите, почему вы не хотите поставить везде камеры и следить за Орденом как следует!

Не нужно было быть эмотивистом, чтобы заметить смену настроения за столом: напряжение обратилось горечью. «Прости, Матиас, но правду ты нескоро узнаешь. Если вообще узнаешь. Даже мы не знаем всего».

Рейн только подтвердил то, что узнали Дерек и Паулус. Эмоционики – они же безродные – вселяются в людей. Их цель – отвоевать отдельную территорию, будущий дом. Зеленый мир подходил идеально, пока разведывательный отряд не наткнулся на поселение разумных растений. С того момента Братства продолжало обращать членов Ордена, одновременно уничтожая местных обитателей. Но как эмоционики поступят теперь, когда их присутствие обнаружено, а ряды редеют с каждым днем?

– Я не могу говорить за всех, – раскатисто начал Вайшер, – но мы с Киро считаем, что на слежку нет ни времени, ни ресурсов.

– Поддерживаю, – присоединился Киро. – Предлагаю подождать решения беломирцев. Снабженцам все равно нужно время, чтобы перестроиться. Без доступа к Синему миру нам неоткуда брать технику.

Рирха окинула неожиданно объединившихся магистров пристальным взглядом: «Вот бы нам поговорить с ними. Без недомолвок и уловок. Хотя когда такое было?»

– А как же Серый мир? – напомнила о себе Кларетта. – Закупимся там. Причем закупать придется небольшими партиями, чтобы не привлекать внимания. А значит, лучше начать сейчас. Не понимаю, почему мы тянем.

– Может, потому что ни о чем не договорились? – съязвил Иэрос, тело которого за время совещания «повзрослело» лет на пятнадцать. – Дхеосы, например, не согласятся, чтобы за ними постоянно следили. И что-то мне подсказывает, что синемирцы – те, которые не пожелали вернуться домой к Старшим друзьям – тоже не обрадуются.

– Причем тут радость? – Кларетта повернулась к фобосу так резко, что даже он – питающийся страхом – чуть не испугался. – Мне тоже не по нраву, что дошло до тотального надзора. Но другого способа обезопасить нас и фэйри я не вижу.

– О какой безопасности можно говорить, когда среди нас предатели, Клара? – возразил Киро. – Какой смысл устанавливать камеры сейчас, когда нет гарантии, что ею не воспользуются враги?

– Почему ты уверен, что это враги? Мы не знаем, что случилось с людьми в Долине. Уверена, если бы врачи как следует осмотрели тела…

– То не осталось бы времени, чтобы помогать раненым, – вскинулась Оникка. – К тому же я поддерживаю Киро: пока мы не убедимся, что среди нас нет предателей, я не допущу, чтобы за пациентами велась слежка.

– Но, Оникка, врачи и так за ними наблюдают!

– Но в рамках допустимого, Матиас.

– Так я не совать им камеры в неприличные места!

«Неужели все настолько ревностно относятся к своим обязанностям?» Рирха вспомнила про Либера, сидящего в тюремной камере за стеной. «Да, все. Возможно, я отношусь еще ревностнее остальных. От тебя научилась», – она с грустью посмотрела на Вайшера. Тот даже не заметил взгляда, приготовившись к атаке – для него словесное сражение все равно оставалось сражением.

– А камеры в неприличных местах и не нужны. Достаточно камер в каждом помещении. Тогда любой предатель с доступом к системе узнает местоположение охраны и легко ее обойдет.

«Как это однажды сделал Джонатан?» – подумала Рирха, вспомнив, как молодой программист надоумил Элеонору взломать систему безопасности Ордена.

– Lieber Gott! Почему вы уверены, что систему наблюдения взломают?

– Потому что техника, как мы успели убедиться, крайне ненадежна.

– Люди тоже, Вайшер, – вклинилась в диалог Кларетта. – Однако мы до сих пор набираем добровольцев, толком не проверяя их происхождение.

– Это так, но до недавнего времени предателей у нас не было. А вот взлом системы был, – осадил ее Киро.

– Да, но тогда…

– А четыре года назад, – не дал Матиасу оправдаться Вайшер, – у нас отказала система внутренней связи.

– Но вспом…

– А десять лет назад взбесилась система искусственного интеллекта на тренировочном полигоне, и саппы до сих пор не создали стабильную замену. Приходится ждать, пока юная Морель доведет свою программу до ума.

– Хватит, Вайшер. Мы здесь...

– И стоит ли говорить, – глава стражников поднялся над столом – темная высокая фигура, – про день Зимнего Праздника двенадцать лет назад, когда внешние ворота сами раскрылись перед стальной машиной высотой и шириной с четырехуровневую башню?!

«Хорошо, что Вайшер и Матиас не сидят рядом, а то бы лбами столкнулись», – подумала Рирха, собираясь с силами. Ее дар эмотивиста, некогда сильнейший в Каторхо, был почти утерян, но оставшихся крупиц должно было хватить, чтобы ослабить напряжение. Не спеша выводя символы на столе, она начала распространять ауру покоя – по капле, синхронизируя выплески энергии с выдохами. Вдох – выплеск – вдох – выплеск – вдох.

– Рирха.

И последний короткий вдох, чтобы не дать голосу предательски задрожать.

– Да, Вайшер?

– Чем пытаться успокоить нас заклинаниями, попробуй убедить словесно. Среди всех магистров ты одна не высказалась.

Рирха посмотрела на Вайшера и поняла, что у нее всего два варианта. Она может нагрубить и этим разозлить его. Или может объясниться, дав Вайшеру возможность раскритиковать каждое слово. Раньше Рирха не выбирала ничего, а давала слово Дереку, чтобы тот урезонил главу стражников. Вот только Клэптона больше не было – ни здесь, ни где-либо еще. И быть может, именно Вайшер виновен в этом. Стоило так подумать, и в речи зазвучал столь необходимая жесткость:

– Ты хочешь узнать мое мнение, Вайшер, или поглумиться над ним? Потому сейчас ты не похож на человека, способного разумно мыслить. Ты похож на уваха, которому неймется впервые пальнуть из пушки.

Рирхе не нужно было видеть, как одеревенело тело Вайшера, чтобы знать, что он сердится. Еще немного, и кора треснет, а гнев вырвется наружу. И Рирха продолжила:

– А ведешь себя, как сын уваха, который пытается загладить промахи непутевого отца.

Вайшер не дернулся, не бросился на нее. Он просто посмотрел в упор. Однако Рирха каждой частицей силы ощутила перемену внутри него. Правда, что именно изменилось, она не понимала. Ее нынешнего дара на это уже не хватало.

– И с каких пор, – начал Вайшер, выплевывая слова изо рта словно камни, – ты вместо аргументов используешь оскорбления?

Рирха расправила плечи: принцессы не сутулятся, даже бывшие.

– Это не оскорбление, Вайшер. Я лишь указала тебе, как глупо ты себя ведешь.

«Как глупо все мы себя ведем».

– Вот как?

В зале установилась тишина, тяжелая и напряженная. Рирха ее ненавидела: сразу вспоминались холодные залы дворца и жесткие взгляды родителей. Хоть бы отблеск света мелькнул в стальных глазах Кин-тавиха, хоть на секунду бы разгладились морщины, чтобы она увидела мальчишку, которого когда-то обожала.

– Мы все себя глупо повели, – медленно произнесла Оникка. Рирха кивнула.

– Да. Отложим вопрос с камерами, – предложил Матиас. – Киро прав. Сейчас, без помощи Синего мира, нужную технику все равно не достать.

Глава исследователей бросил взгляд на часы.

– Есть еще вопросы, которые нужно обсудить?

– Я хотел обсудить с Рирхой охрану для Его Высочества Реджинолда, но, похоже, что сегодня неподходящий день, – за внешним спокойствием Вайшера угадывались гневные нотки.

– Я распорядилась, чтобы Его Высочество отправили в дом его двоюродной тети, госпожи Марна-фотте. Полагаю, у градоправительницы Волессия принц будет в безопасности.

– Ясно, – было безразличие Вайшера напускным или подлинным, Рирха не поняла.

Словно по команде магистры поднялись с мест и проследовали к выходу. Без единого слова – только летали над столом косые взгляды.

Оказавшись снаружи, Рирха замерла перед рядом камер. В ближайшей слева, за проекционной панелью, по-прежнему сидел Либер Авве-кансе.

И почему Матиас решил, что Рирха не пыталась его допросить? Конечно же, пыталась. Вот только Либер не пытался отвечать. Он твердил, что никакого отношения к поджогу отеля он не имеет, а из Эфтейта он уезжал по поручению Киро. Глава ресурсного центра, подтвердил слова Авве-кансе. Но верить человеку, захваченному эмоциоником, Рирха не могла.

– Думаешь снова поговорить с тем посланцем?

«Где соленая капля, там и море», – подумала женщина, оборачиваясь к Киро:

– А что толку? Он так и будет твердить одно и то же, – она вздохнула. – Когда-то я ценила его упертость. Думала, будет надежный, целеустремленный посланец.

– Он и сейчас такой. Просто эти качества перестали приносить нам пользу, – широкой улыбкой Киро очень напоминал Кларетту. Забывались различия и в поле, и в цвете кожи… «И в наличии эмоционика внутри».

– В любом случае сейчас не лучшее время для допроса, – ответила Рирха, поворачивая к лестнице. – Хватит с меня разговоров в напряженной обстановке.

– Понимаю. Кстати об этом. О чем вы говорили с Вайшером? Кто такой уввакх?

– Увах. Это прозвище для новичков-канониров. Считалось, что из всех новобранцев канониры самые заносчивые – вон из какого большого оружия стреляют, а во время первого выстрела пугаются больше всех – по той же причине.

– А когда пугаются, то кричат «Ува-а-ах»? – догадался Киро. Рирха кивнула и улыбнулась: в такие минуты она почти забывала, что ни увахов, ни их оружия у Каторхо давно не осталось. Как и самого Каторхо.

Киро умолк, словно почувствовав состояние Рирхи. Лишь когда дверь тюрьмы закрылась за ними с тихим гудением, в окутавшую магистров тишину ворвалась Кларетта:

– Рирха, один вопрос! Не хотела говорить там, уж больно атмосфера гнетущая.

– Клара....

– Ой, я помешала? Ну конечно. Извини, Киро, просто я волнуюсь за Милу. Медиков беспокоить не хочу, им забот хватает. Рейн и вовсе прописался в палатах, когда из лагеря фэйри вернулся. В общем, как там девочка, выздоравливает?

– Да, Миле намного лучше.

«Рассказать сейчас или подождать? Впрочем, у порталов все равно дежурят, долго скрывать не получится».

– Я отправила ее на задание в Серый мир.

– Уже? – возглас Кларетты заглушил слова Киро.

«Жаль, – подумала Рирха, бросая быстрый взгляд на главу ресурсного центра. – Хорошо бы понимать, сколько заговорщикам известно про Милу и ее способности. И есть ли у них на нее виды. Но не глазеть же на Киро весь разговор».

– Да. Рейн сказал, что в палате ей лежать ни к чему. А она девушка деятельная: уже который день упрашивает дать ей задание. Я подумала, пусть в родной стране поработает. Там отдел небольшой, все молодые, она легко освоится.

Кларетта закивала:

– Да, пусть девочка втягивается в работу. А у себя на родине и правда проще будет, опыта наберется, увереннее станет. Ты ее с конкретным поручением?

– Пока нет. Возможно, – Рирха с улыбкой посмотрела на Киро, – будет вместе с ресурсниками выяснять, где закупить качественные видеокамеры.

– Не уверен насчет качества, но цены в серомирской Москве хорошие.

– Вот и чудесно. Не буду вас больше отвлекать, – Кларетта последний раз сверкнула улыбкой и зашагала по коридору.

– Мне тоже пора, – голос Киро вдруг наполнился непривычной бодростью. – Только один вопрос. Отец Киро ведь был кем-то вроде генерала, разве нет? При чем тут сын уваха?

– Все просто. «Увах» – обидное прозвище, а «сын уваха» – это почти что ругательство.

– Понимаю-понимаю, – Киро энергично кивнул. – Что ж, не буду больше задерживать. Ты ведь тоже занята.

– Все мы сейчас заняты, – пробормотала Рирха, вглядываясь в спину быстро удаляющегося магистра. В груди зашевелилась надежда, что вот сейчас, в нужный момент, спустя годы тренировок, дар вернутся, и она ощутит эту враждебную, иномирную сущность внутри некогда надежного коллеги.

Киро скрылся за поворотом. Рирха не ощутила ничего, кроме собственного разочарования.

Глава 2

«Я возвращаюсь домой», – подумала Мила, буравя взглядом мозаичный узор на арке портала.

Конечно, ее ждал не родной город, а Москва. И не родная квартира, а база посланцев. Но это был почти что дом. И Мила совершенно не понимала, почему не испытывает ни предвкушения, ни радости.

– Забавно, да? – усмехнулась Элли. – Вроде бы домой решила отправиться я. Но провожаем мы тебя.

– Ты не провожаешь ее, ты от Паулуса прячешься, – сообщила Сидасионна.

– И хватит пользоваться моей беспомощностью в материальном мире! Я всего лишь говорю правду! – взвизгнула программа, когда Элли попыталась затолкать гаджет вглубь жилетки.

– У вас с ним что-то произошло? – спросила Мила.

Элеонора издала звук, очень похожий на визг ее компьютерной помощницы. И помотала головой.

– Не слушай, Сид, она ерунду бормочет. Как, впрочем, и всегда, – и Элли снова стукнула по карману жилетки.

Мила кивнула, стараясь скрыть огорчение. «Вот и подруга со мной не хочет делиться. Хотя… мы знакомы меньше трех месяцев… Может, она мне и не подруга?»

– Скорее бы уже отправиться, – вздохнула она, сама не понимая, куда именно хочет уйти. Пожалуй, просто куда-то подальше. В том числе от странно давящего изнутри чувства.

– Полностью поддерживаю, – произнес Реджинолд. Его взгляд тоже был прикован к заветным аркам. Сдержанный, сосредоточенный – полная противоположность тому, как искрились глаза принца во время первой вылазки в Долину фэйри. «А вдруг ты придумала? Отец всегда жаловался, что я всё придумываю. Придумала себе подругу, придумала себе принца, жаждущего приключений не меньше меня, придумала себе любовь…»

– Мила, с тобой всё хорошо? – спросил Реджинолд, заглядывая Миле в лицо.

Для этого ему пришлось положить руку ей на плечо и развернуть к себе.

Положить руку на плечо. Сжать, пустив волны тепла по телу девушки. И направить к себе, под взгляд озерных глаз.

– Ну да, говорю же, эм, все нормально, просто, эм, все как будто на перемотке… Перемотка это…

– Я догадался, – Реджи усмехнулся; если Миле не показалось, конечно. – Как только пройдешь подготовку, буду рад видеть тебя посланницей в Оморено.

«Чего-о-о-о-о?» – завопила влюбленная девочка в голове Милы. Но прежде чем девочка сообразила, как уложить эти вопли во вменяемую фразу, перед арками возник магистр Иэрос.

– Простите за задержку, совещание выдалось долгое и напряженное, – вздохнул фобос, окончательно обретая плотность. – Три часа словно между Сциллой и Харибдой метались.

– Ничего страшного, мы с пользой провели время, – раздалось из жилетки Элли. – На личном опыте убедились, что началось осеннее похолодание.

– Сид, если ты в сводке связистов увидела снижение температуры, это не значит, что ты мерзнешь.

– Зато ты мерзнешь, Элеонора. Потом болеешь. И ноешь. А у меня при всех моих достоинствах нет конечностей, чтобы уползти от тебя подальше.

– Понял, виноват, простите, – Иэрос, видимо, наученный опытом общения с Клареттой, вовремя вставил слово. И программа, и исследовательница умолкли.

– Отлично. Первой отправим Элеонору.

– Но почему? – Реджинолд явно пытался скрыть досаду. Попытка провалилась.

– Потому что все копии синего ключа нас попросили уничтожить, – Иэрос перекрутил между пальцами ключ с массивной головкой – лазурным камнем внутри сферической сетки. – Этот последний. Оставили на случай крайней необходимости.

Элли неодобрительно цокнула языком. Фобос только покачал головой. Подойдя к арке, он отработанным движением вставил ключ в небольшую щель между разноцветными пластинами.

– Ничего не поделаешь. Не сражаться же нам со Старшими друзьями.

Ключ вспыхнул, и пространство внутри портала завибрировало, отзываясь на импульс. «Словно жижа в кастрюле», – подумала Мила, наблюдая, как арка заполняется вязкой темно-синей массой. Впервые она сравнила перемещение между мирами с чем-то столь приземленным. Неужели привыкла? Неужели Орден растерял для нее прежнее очарование?

– По ту сторону база в Снэйл-сити. Думаю, ты легко сориентируешься, Элеонора, – сказал Иэрос, когда проход открылся. Мила с удивлением заметила, что его волосы едва колышутся в потоках втягивающегося в воронку воздуха.

Элли ничему не удивлялась. Она только бросила короткий взгляд на Калейдом, будто ждала чего-то, и подошла к арке.

– Элли, стой!

В последний момент Мила сорвалась и обняла подругу. Та ответила едва ощутимым касанием. Мила постаралась не обратить на это внимания.

– Удачи, Элли! – произнесла она отстраняясь.

А вот тут Элеонора улыбнулась – легко и задиристо, как раньше.

– И тебе. Посмотрим, кто быстрее вернется.

Элли исчезла в портале, и Иэрос вытащил ключ, закрывая проход в Синий мир.

– Держи, Мила. Ключ от твоего мира. Думаю, вставить сумеешь.

– Что? Но почему…

Однако Иэрос уже повернулся к принцу и протянул руку. Видимо, собирался переместить того своими силами, без портала.

– Теперь вы, Ваше Высочество. Я отправлюсь с вами. Рирха просила поговорить с вашей тетушкой… В чем дело? – закончил Иэрос, заметив, как отстранился Реджинолд.

– Магистр Иэрос, нет ли иного способа перемещения? Постоянное держание за руки меня несколько смущает.

– Могли бы уже привыкнуть.

– Скорее наоборот, – Реджинолд отступил еще дальше. – Чем чаще приходится это делать, тем более неловким мне это кажется.

Фобос промолчал. «Сейчас что-то будет», – подумала Мила, и в ту же секунду Иэрос схватил Реджинолда за руку. Воздух вокруг них завибрировал. Еще секунда, и оба исчезли.

– А я думала, фобосам тяжело перемещать людей вместе с собой, – пробормотала Милу в пустоту. Пустота, разумеется, не ответила.

Посланница, наконец, посмотрела на ключ от Серого мира. Камень, вопреки названию, был скорее молочно- голубым. Его округлая форма контрастировала с ломаными металлическими нитями, обвивавшими стержень. «Красивый», – улыбнулась Мила и перевела взгляд на арку.

Улыбка мгновенно уступила место сжатым до тонкой линии губам. Мила поежилась: она не привыкла перемещаться одна. Тем более ей придется самой вытаскивать ключ и сразу прыгать в портал. «С другой стороны, – она оглянулась на белые стены Крепости, – и здесь стоять – не у бассейна нежиться». Очень кстати вспомнился московский аквапарк, в котором она однажды провела целых два дня. Подталкиваемая счастливым воспоминанием, Мила открыла проход домой.

Убедившись, что воронка растянулась до краев арки, она выдернула ключ и вбежала в проход. Глаза тоже не забыла зажмурить: ее зрение стало слишком ценным, чтобы потерять его из-за глупого любопытства.

В темноте пустота вокруг тревожила еще сильнее. «Интересно, когда летишь, чувствуешь то же самое?» Мила попыталась вспомнить, как они неслись на «стрижах» над лесами Зеленого мира. Но память подсунула другой образ: черную птицу с человеческой головой, которую Мила увидела в первый день в Ордене.

К счастью, в следующее мгновение ее окутала пелена звуков, а ноги ступили на прочный, пусть и холодный, пол. Поняв, что перемещение завершилось, Мила начала открывать глаза, одновременно отступая в сторону от портала.

– Ай-я! – воскликнул силуэт перед ней.

– Простите! – ответила Мила и попятилась.

– Куда ты торопишься? Порталы не кусаются, – продолжил силуэт, уже приобретший черты невысокой женщины. Ее широкий рот растянулся в не слишком довольную ухмылку.

– Простите, – повторила Мила, только теперь поняв, что с ней разговаривали на русском.

– Перестань, Мила, она не виновата, – произнес мужской голос откуда-то слева.

– Хорошо, – произнесли обе посланницы и переглянулись. Голос расхохотался.

– Прекрасно, просто отлично, вас зовут одинаково, – продолжил голос, приближаясь. Наконец, Мила увидела его обладателя – высокого и широкоплечего парня. Рот у него тоже был широкий и тоже растянулся в ухмылке. Вот только его ухмылка выглядела очень и очень довольной.

– Итак, Мила, извини за неловкое начало, – сказал он, протягивая руку. – Я Лука. Рад знакомству.

– Взаимно, – Мила улыбнулась.

– Милана, – представилась женщина, особенно выделяя последний слог. – Очень приятно. Следуй за мной.

Не дожидаясь ответа, Милана развернулась к выходу. Мила подумала, не проверить ли ее и Луку сразу. Но вблизи, к тому же в полумраке посланцы могли заметить странное свечение в глазах новенькой. Лучше не рисковать.

– И где ты застряла? Хочешь, чтобы я дверь тебе держала? – бросила Милана у входа.

Пришлось поторопиться. И придержать замечание, что двери между помещениями не было. Когда Мила догнала Милану, та уже поднималась по ступенькам. Похоже, портал Серого мира располагался в подвале. Мила хотела мысленно возмутиться, но потом вспомнила, что когда-то Аминта и вовсе закинула их с Реджинолдом в подсобку.

– Магистр что-нибудь передала для нас?

– Магистр Рирха? Пока что нет. Но, возможно, придется закупать видеокамеры для системы охраны.

– Это не ко мне, а к Луке. А магистр что говорит на этот счет?

– Который?

– Киро, разумеется, – ответила Милана, закатывая глаза. Со спины раздался легкий смешок Луки.

– Знаешь, Мила-на, – последний слог он выделил настолько, насколько можно выделить голосом две буквы, – общаться намного проще, если использовать имена.

– Да ну?

– Ну да. Как в песне, знаешь? Позови меня тихо по имени, – напел Лука, взлетая по ступенькам вперед Миланы и Милы. – Ну а я скажу: «Не буди меня».

Мила засмеялась. Лука, уже забравшийся на верхнюю ступеньку, ухмыльнулся. Милана прошла мимо него с тем же бесстрастным лицом и скользнула в дверной проем

– Раз заданий не передали, у нас для тебя ничего нет, – раздался ее голос с верхней площадки.

Мила поспешила следом. Она уже видела просторный зал, заполненный посланцами, ресурсными и связистами – полную противоположность базе в Снэйл-сити. «И хорошо бы без эмоциоников и людей, использующих Орден в личных целях», – закончила Мила, вспоминая о погибшей Грейс Морель.

Увы, Милу ждало разочарование в виде узкого коридора с обоями странного цвета – то ли зеленые, то ли лимонно-желтые, то ли выцветшие коричневые.

– Работы сейчас мало, только следить за сводкой новостей, – продолжала Милана, двигаясь точно по середине блеклого тоннеля.

– Да, и этим занимаемся мы с Тимом, – добавил Лука.

– Вы с Тимеосом, да.

«Странно они общаются. Вроде бы пытаются друг друга подколоть, но сами же этого не замечают».

«Не о причудах коллег думай, а о том, сидят ли внутри них эмоционики!» – пнул Милу голос разума. Посланница послушалась. Но стоило на миг воспользоваться энергетическим зрением, и Мила сразу зажмурилась.

– Все в порядке? – как ни странно, вопрос исходил от Миланы.

– Да. Просто… Что-то в глаз попало, вот.

– Штукатурка сыплется? – предположил Лука, задирая голову. – Потолки у нас старые, а для ремонта ни времени, ни возможности нет.

«Узнаю родную страну», – подумала Мила, усмехаясь. Однако за усмешкой крылась и улыбка: «Я все-таки дома. Здесь ничего не может случиться»

«Почти ничего…» Мила больше не видела энергетических рисунков новых коллег, но запомнила их сразу. Ощетинившаяся искрами-иголками сущность внутри Луки. И Милана – ярчайшая, спрессованная в человекоподобную форму голубая звезда.

Скрипнула дверь, в коридор ворвался свежий воздух. Лука что-то пробормотал про Тима и окно и рванул вперед. Милана вынырнула за дверь следом. Мила выходила последней.

Комната напоминала научно-исследовательский центр Ордена – полупрозрачные перегородки, заваленные бумагами и гаджетами столы. Только гаджеты были попроще – знакомые смартфоны, компьютеры и клавиатуры. Имелся даже принтер – большой, серый и, судя по состоянию корпуса, сильно обиженный жизнью. Потолочные лампы тоже присутствовали – яркие, жужжащие, в точности как в школе или университете. «Ну точно, я дома», – подумала она. Захотелось на радостях выскочить на улицу. Не успела Мила найти дверь, как взгляд снова упал на Луку и Милану. «Сосредоточься. Тебя сюда не ради ностальгии отправили. Да и вообще тебя вовсе не сюда отправили».

– Извините…

Посланцы мгновенно прервали разговор и повернулись к ней. Теперь, при ярком освещении, Мила поняла, что глаза обоих имели одинаковый оттенок серого цвета. И выражения лиц в данный момент были настолько похожи, что становилось не по себе. «Того и гляди предложат подойти и поиграть с ними, как в «Сиянии», – пронеслось в голове у Милы. По спине побежали мурашки.

– Эм, да, я хотела сказать.

«Что же я хотела сказать этим недо-близняшкам? Ай, не о том опять думаю».

– В общем, если у вас нет заданий для меня, может, вы расскажете, кто и чем у вас занимается, и я осмотрю город… В смысле район, – поправилась Мила, увидев, как переменился в лице Лука. «Да, Москва – это не остров Филакас, за день не обойдешь. Разве что Херта на сверхскорости оббежит».

Посланцы переглянулись. Милана наградила Милу суровым взглядом, но промолчала. Говорить пришлось Луке:

– Так-то рассказывать почти нечего. У нас небольшая база. Следим за иномирной активностью, иногда закупаем товары для Крепости. В основном еду – по какой-то причине, ребята в Синем мире не могут достать для Ордена приличные суши. Короче говоря, мелочь по сравнению с той базой, что находится в Нью-Йорке.

Мила кивнула, попутно выуживая знания о базах Серого мира, которые успела затолкать в нее Рирха.

– А те, что в Сиднее и Риме?

– Тоже небольшие. В Сальвадоре и вовсе скорее склад, чем полноценная база. В Гренландии пустое помещение.

– Да, и тем Орден уже не владеет, – донелось сбоку.

Мила резко повернула голову – и чуть не столкнулась лбом с Миланой.

– Ой, прости, пожалуйста. Снова.

– Да вы еще и одного роста, – подметил Лука. Милана молча положила на стол папку в голубой обложке – цвет совпадал с униформой посланцев. Она жестом подозвала к себе Милу и Луку. Мила послушалась. Лука не отреагировал, слишком занятый напеванием какого-то мотива. Кажется, это был припев: «Гляжусь в тебя, как в зеркало…»

– В качестве прикрытия у нас туристическое агентство, – начала Милана, поняв, что Лука слишком занят песней. – Но за турами к нам приходят редко. Впрочем, на текущие расходы заказов хватает. Клиентами занимаюсь я. Будешь моей помощницей. Раньше я пыталась просить Луку, но… не вышло.

«Интересно почему?» – тихо хмыкнула Мила, покосившись на Луку. Он как раз сменил мотив на «Я это ты, ты это я».

– Про Тимеоса ты уже слышала, – продолжала Милана. – Он желтомирец, если ты вдруг не поняла. На Тимеосе дневной обход и сводка новостей.

Милана нажала на кнопку на папке. Однако та не открылась. Вместо этого, внизу появилась сенсорная панель. Верх обложки побледнел, превратившись в экран. Милана вывела фотографию полноватого мужчины; светлые кудри закрывали половину лица, делая его похожим на барашка. Миле вспомнился иномирец, за которым они с Либером гонялись в Снэйл-сити. Стало не по себе.

Милана заскользила пальцами по панели. Картинка сменилась строчками текста.

– Лука занимается ночным обходом и дополняет сводку Тимеоса. Например, вот полный отчет за вчера.

Не успела Мила прочитать про оранжевое северное сияние над Воркутой, как Милана снова переключила картинку. При виде старика с золотыми глазами без зрачков Мила вздрогнула.

– Успокойся, он онир, а не фобос. Его зовут Мназон.

– Я знаю, – пробормотала Мила, вспоминая неприятный разговор в Синем мире.

– Уже знакомы? Отлично, – абсолютно равнодушно продолжила Милана. – Мназон у нас недавно. Обеспечивает связь с Крепостью и переправляет посылки между серомирскими базами в Сером мире.

– Да, молчаливый и полезный – идеально, – вернулся в разговор Лука. – Еще бы его в Пурпурный мир не дергали каждый день, было бы совсем елейно. Но что поделать, у них там какие-то важные советы происходят.

– Ясно, – кивнула Мила, пытаясь понять, при чем тут елей.

По спине пробежали мурашки. Оглянувшись, Мила быстро нашла причину: пристальный, если не сказать прицельный взгляд Миланы.

– Знаешь, Мила, ты слишком дерганая. Что-то не так?

– Ничего. Я имею в виду, ничего серьезного. Просто это мое первое задание, опыта совсем нет, ничего подобного я не делала, вот и переживаю немного.

«А можно еще больше слов в секунду?» – прервал ее монолог голос разума. Мила замолчала.

– Короче говоря, я боюсь, что не стану хорошей посланницей, – закончила она с выражением и паузами, как будто зачитывала стих на уроке литературы. Лука, кажется, остался доволен. Он приобнял Милу и похлопал по спине.

– Не бойся, все получится. Покажем, расскажем, с кем надо познакомим.

– Это с кем же? – насторожилась Мила.

– С тем, с кем надо, – а вот Милана не впечатлилась, только наградила Милу новым пристальным взглядом. «Ничего, сгусток нечеловеческого света, у меня к тебе тоже есть вопросы».

– Ага. А я могу ненадолго выйти и прогуляться? Окрестности осмотреть?

– Можешь. Сколько времени тебе нужно?

Мила посмотрела в окно, надеясь, что шелестящие за ним липы подскажут наиболее неподозрительный ответ.

– Наверное, мне нужно…

– Через полтора часа ждем тебя здесь, – перебила Милана, возвращая голубую папку на полку. – Через два начнем искать сами. Через три отправим на поиски Мназона.

– Чтобы он меня усыпил?

– Нет, чтобы нам не мучиться.

– Ла-а-а-а-дно…

Мила направилась к выходу. Хотелось оглянуться на Милану. Но молодая посланница не хотела вызывать еще больше подозрений. Если вдруг Милана отправится с ней, то план пойдет… мягко говоря, не туда.

Лавируя между столами, Мила попыталась внимательнее изучить зал. Увы, важные предметы никто не подсветил, да и слов-подсказок в воздухе не появилось. А потому улики, раскрывающие планы Братства эмоциоников, могли скрываться в любом шкафу, горшке или мусорке. Или отсутствовать.

Признав временное поражение в обыске, Мила взялась за ручку двери.

– Удачи! – махнул ей Лука, откидываясь на стену. То, что его затылок прижал картину, посланца как будто не волновало.

«Надеюсь, не уронит. Забавный коллаж: Статуя Свободы, Колизей, Сиднейская опера, Собор Василия Блаженного, – и всё в одном маленьком прямоугольнике».

– У тебя всего полтора часа. И время пошло, – бросила Милана с другого конца комнаты. Мила еле удержалась от того, чтобы выскочить за дверь как ошпаренный кролик. Или надо говорить «перепуганный кролик»?

В любом случае на улицу она вышла спокойным шагом. И даже не оглянулась.

***

Вайшер никогда не любил тратить время на движение от одной цели к другой. Оттого ходил он быстро. Оттого же сообщение Киро застало его на полпути к внутренним стенам:

Рирха отправила Артемьеву в Серый мир. На базу в Москве.

Говорит, что на практику.

Пока нет повода сомневаться. Но я все равно не уверен.

«Разумеется, ты не уверен. Никто из вас никогда ни в чем не уверен, когда речь идет хоть о чем-то, кроме превосходства слитых с безродными людей над обычными». В мыслях Вайшер никогда не говорил «живые» и «пустые», как предложил Инсвенон. Да и называть сборище потерянных полулюдей-полудухов Братством было смешно.

Однако об этом никто не должен знать. Особенно Инсвенон и Либер. Эта парочка легко настроит остальных против него и лишит возможности влиять на Братство. И тогда безродных подселят и к Матиасу, и к Кларетте, а таких, как Оникка и Лендер замучают до смерти в попытках произвести слияние. А Вайшеру даже спустя семнадцать лет после слияния небезразлична судьба обычных людей и озерников. Другим собратьям безродные помогали сосредоточиться на общей цели, притупляли тревогу за некогда важных людей. Вайшер видел это. Он лично отправил Хезер поговорить с плененным Нобили-субе. Он рассказал стражнице, через что предстоит пройти ее другу. Вайшер надеялся, что она забеспокоится. Но Хезер только пожала плечами. А узнав о смерти собратьев в Долине фэйри весь день ходила поникшая. Хезер не сдерживалась: она просто перестала ощущать, что Нобили-субе был ее другом.

Чувства и мысли переплетались бесконечной цепочкой. Телом тоже руководила цепочка, пожалуй, даже более крепкая: разворот в сторону Кайлейдома, быстрый шаг, пройти сквозь двери, приподняв руку, чтобы охране было легче считать показания чипа, и снова быстрый шаг, поворот направо, вдоль коридора, остановиться у лестницы в подвал, открыть дверь.

«Почему мой безродный молчит? Почему не заставит меня перестать чувствовать? Почему он не сотрет старый образ Рирхи – юной, робкой, невинной – и не заменит его той хитрой женщиной, которая украдкой заклинала сегодня на совещании?»

Рирха. Когда-то пугливая, чрезмерно усердная принцесса, легкая тень великолепной Амегды. А сейчас… «Глупец! Она наверняка догадывается, кто внутри тебя, чувствует! Так с какого шторма ты ввязался с ней в спор?!»

Спуститься по лестнице – продолжало управлять телом чувство порядка, – дойти до третьей слева камеры, остановиться. Выровнять дыхание. Открыть дверь. Зайти.

– Давно не виделись, собрат, – произнес Либер из дальнего угла.

Вайшер надеялся, что допросом Авве-кансе займется Рирха, а ему останется прояснить детали. Но похоже, что у магистра Комнисен были более важные дела. Знать бы, какие.

– Мы здесь одни, – начал Вайшер на озерском, – ни к чему говорить на чужом языке.

– Благодарю за заботу, – ответил Либер на английском, – но ведь для тебя и озерский чужой. Верно, каторхец? Или каторхиец, как вас правильно?

Вайшер промолчал. Авве-кансе тоже. Только его взгляд буквально ощупывал каждую морщинку на лице магистра.

– Понятно, тебя сегодня уже вывели из себя, – Либер наигранно вздохнул. – А вымещать раздражение решил на мне. А я не виноват.

– Ты так считаешь?

– А с чего мне считать иначе? – Либер отвернулся. – Это Инсвенон потерял целый отряд в лесу, Инсвенон убил Морель-старшую и ее помощника.

– Пожар тоже устроил Инсвенон?

– Разумеется!

– Тогда почему его вызвали летучие огни, чертежи которых доставил ты?

– Потому что я подчиняюсь не только тебе, но и Инсвенону, – Либер снова посмотрел на Вайшера. – Ему очень сложно отказать, ты же знаешь.

Глаза Авве-кансе блестели. «Слезы? Страх? Возбуждение?»

Вайшер вздохнул. Что бы в них ни скрывалось, один такой взгляд разжалобит всё Братство.

– Знаю. Так же сложно, как обвинить тебя хоть в чем-то.

– Меня не в чем обвинять, Вайшер. Я лишь исполнял его приказы.

Магистр почувствовал, как жар раздражения начал нарастать и сразу схлынул. Среди мыслей замелькали новые звенья: правильные, подходящие для члена Братства. И неважно, что хлипкие – малейшая тревога за Рирху или Лендера раскрошит их в пыль. Главное, что они есть. Значит, безродный по-прежнему внутри.

– Я знаю это. Я помню. Но хочу быть уверен, что ты не принимаешь приказов от кого-либо еще.

Либер покачал головой.

– Всё решает Инсвенон. Как и всегда.

– Я помню, – ответил Вайшер, словно не заметив язвительный тон Либера. – Поэтому мне нужно, чтобы ты с ним связался. Для него есть срочное дело. Это касается всего Братства.

– Увы, Старшие друзья отправили Инсвенона к беломирцам. Его там не достать, да я и не попытаюсь. Нет желания видеться ни с их драгоценной Аффой, ни с ее безмозг… безмолвными опекунами.

Каждая фраза Либера сопровождалась гримасой. Очевидно, он надеялся, что Вайшер рассердится и прервет допрос. Однако Вайшер держался: «Либер помогает Братству обрести дом. Либер не заслуживает, чтобы на него злились. Либер заслуживает спокойного разговора».

И череда вопросов потянулась, словно прочная, отполированная до слепящего блеска цепочка:

– Что насчет Канно Оль Ронука? Он отвечает за визиты и контакты.

– Слишком увертливый.

– Дарикка Оль Ганса? Ао Апейни?

Либер поморщился.

– Ты еще с их сумасшедшей содержанкой поговорить предложи.

– Как бы то ни было, беломирцы не могут удерживать Инсвенона вечно. Когда они его отпустят?

– Откуда мне знать?

– У тебя должны быть предположения.

Авве-кансе молчал.

– Рирха сегодня отправила Милу Артемьеву на московскую базу в Сером мире.

– Рад за нее. Девчонке самое место за прилавком.

– Ты сказал, она почувствовала безродного внутри тебя. И лишила проникнувшего в Снэйл-сити иномирца заклинательских способностей. А теперь она не только покинула Крепость, но и попала на базу, где есть наш собрат. Если она поймет …

– Ты переоцениваешь девочку. Я дал ей камень-хранилище. Она напитала его так, что от одного прикосновения поднималась буря. А сама она еле-еле удерживала воздушную струю. Так что силы у нее есть, Аффа постаралась. Но пользоваться она ими не умеет. И пока Рирха не продолжит ее тренировать, девчонка разве что ощутит безродного рядом.

– А если она научится их выталкивать? Вдруг уже научилась? Хезер и другие собратья среди стражников…

– Безродные все равно вернутся. Собратья сами их притянут.

В чувства вплелась нить чужого раздражения: безродный тоже волновался.

– Ты уверен, что Артемьева не опасна?

– Да, – Либер посмотрел прямо на Вайшера. – Она лишь капля в море. Даже не так: она росинка на травинке, что растет вдали от берега моря.

Он помолчал.

– Впрочем, если ты хочешь ее допросить, я согласен. Инсвенон тоже. Гархо вообще должен быть в восторге: старик обожает подобные мероприятия.

Раздражение исчезло: «У нас появился план. Нужно заняться его выполнением, а не тратить время на пустые переживания». Вайшеру оставалось выйти из камеры. Руки уже потянулись к коммуникатору, чтобы записать сообщение для собратьев.