Кактус в тапочках

Глава 1

Блестящий металлический пузатик ворчал, рычал и непристойно похрюкивал. Сама виновата – не вытряхнула вовремя мешок пылесоса, а сейчас уже поздно было бежать с ним на улицу.

С минуты на минуту должны были явиться гости, и я надеялась до их прихода закончить уборку. Старательно ёрзала щёткой по ковру, пытаясь собрать ёлочные иголки, оставшиеся после встречи нового 2001 года. Собираться они никак не хотели, прячась всё глубже и глубже в ковер. Щётка двигалась всё энергичнее, прижималась к полу всё сильнее, пылесос завывал всё отчаяннее. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Увы! Нас с пылесосом прервали на самом интересном месте самым бессовестным образом.

Громкий стук по трубе центрального отопления возвестил жильцов о том, что соседи снизу не желают больше слушать громкие вопли заслуженного ветерана.

Ладно! В следующий раз иголки выковыряю. Авось, никто из гостей на них не наступит.

Уборка под диваном напоминала партизанскую борьбу в тылу врага: производилась молча и яростно. Тем более, щётка постоянно натыкалась на что-то, заметно тормозившее процесс.

Наклоняться и заглядывать под диван было лень, поэтому некоторое время я вслепую «гоняла» свою находку. Увы, вытолкнуть из-под дивана её не удалось. Мало того, начало казаться, что находки стали множиться – щётка уже блуждала среди нескольких вещей.

Пришлось всё-таки выключить пылесос и плюхнуться на пол. Пара тапочек, доставившая мне столько хлопот, робко и терпеливо ожидала, когда их освободят из поддиванья. Я перехватила щётку как бильярдный кий и аккуратно прицелилась.

Удар! Ещё удар!

С легким шелестом, одна за другой, тапочки переехали под шкаф, откуда извлечь их не составляло особого труда.

– Ма, твои тапочки нашлись! – радостно крикнула я в сторону кухни.

– Мои на мне, – донеслось в ответ. – Ты скоро?

– Сейчас.

Я взяла тапочки в руки и внимательно осмотрела их. Мужские, с клетчатым верхом, очень мягкие и удобные, но самое главное – абсолютно мне не знакомые.

– Сколько можно возиться?

Мама решила лично проверить, как продвигается уборка. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего, поэтому я молча зашвырнула тапочки в шкафчик, к остальным, и понесла пылесос в кладовку.

Звонок в дверь настиг меня в тот момент, когда я, помыв руки, выходила из ванной. Шум и гам заполнили всю квартиру – прибыли мои кузены со своими родителями.

– Держи пакет!

– Давай тапочки!

– Инга, привет!

На минутку мне показалось, что я оказалась в эпицентре мини-урагана. Мои юные родственники не просто соскучились – они были готовы задушить меня от радости прямо сейчас, предварительно облобызав и накормив жвачкой с каким-то странным привкусом.

Вокруг меня прыгали и скакали. Мне пытались о чем-то рассказать, похвастаться новым вкладышем, вытащенными из моей же жвачки, стребовать с меня тапочки, вручить куртки и шапки – и всё это одновременно. На какой-то момент мне даже показалось, что их не двое, а гораздо больше.

– Мы такую аварию видели!

– А там еще кот сидел и тоже вместе со всеми смотрел!!!

– Инга, в пакете – мороженое, положи сразу в морозилку.

Я кивала всем сразу и никому конкретно, поддакивала, уносила-приносила, прятала-доставала… В общем, выполняла обязанности гостеприимной хозяйки дома.

Мама тем временем занялась выдачей тапочек новоприбывшим, выставляя имеющиеся в аккуратную шеренгу.

– Чур, это – мои! – дядя своими гигантскими «лапками» попытался влезть в «поддиванную» пару.

– Па! Они тебе маленькие! Они как раз для меня! – кузина перехватила тапочек, ловко въехав в него ногой.

Однако, мой брат не дремал – новички и ему приглянулись. После легкой потасовки кузен закрылся вместе с отвоёванной добычей в туалете. Сестрица немедленно погасила там свет и пообещала высадить дверь, если он сейчас же не выйдет. Ответом ей было лишь издевательское хихиканье. Досмотреть окончание битвы мне не удалось – на кухне меня уже ждали.

Остаток вечера прошел под свирепые взгляды моих кузенов. То и дело они сердито поглядывали на мою тётю, свою мать, весело шаркающую вожделенными тапочками.

– Ты не говорила, что купила новые тапочки, – заметила мама, закрывая шкафчик с обувью.

Я ответила ей не сразу – размышляла, что делать с забытыми гостями варежками. Бежать на автобусную остановку было уже поздно: скорее всего, они уже успели уехать. Да и не хотелось, честно говоря.

– Может, я их буду носить? Симпатичные, – «найдёныши» успели пленить и маму.

– Они же мужские, – возразила я. – И вообще, я их не покупала. Кто-то забыл, наверное.

– «Кто-то» – это, наверное, Миша?

– Наверное. Явиться к нам со своими тапочками и забыть их – вполне в его духе.

– Почему же ты сразу меня не предупредила? Я бы не давала их гостям.

– О чём я должна была предупредить? О том, что Клеванов уже завел здесь персональные тапочки?

– Нет, конечно же. Но человеку может быть неприятно узнать, что кто-то надевал его тапочки.

– Хорошо, я ему об этом ничего не скажу, а тапочки обработаю пылесосом и протру мокрой тряпочкой. Как ты думаешь, этого достаточно будет или лучше в химчистку сдать?

– Можно и в химчистку... Только тогда давай их ещё немного поносим – чего зря чистое чистить?

Наше дружное хихиканье разрядило обстановку, и я повернулась, чтобы идти в комнату.

– Может, в пакетик их положить? Как раз есть новенький, – догнал меня мамин голос.

– Обязательно! Думаю, моль оценит твоё гостеприимство – в тщательно завернутом пакетике завтракать чужими тапочками намного уютнее.

– Можно в них сухих каштанов положить... И табак у нас где-то был…

– И лаврушки по вкусу добавить, а сверху нафталинчиком присыпать. Мам, тебе не кажется, что пора закрывать тему тапочек?

Добравшись до своей комнаты, я хотела плюхнуться на диван и наконец-то отдохнуть, но мне помешал телефонный звонок.

– Инга, это только тебя. Для моих подруг уже поздно, – крикнула мама из своей комнаты.

Конечно, поздно! Ведь она уже успела лечь и взять в руки свежий детектив Хмелевской. Между прочим, подаренный МНЕ только сегодня. Ничего не поделаешь, придётся самой к телефону идти. Никакая самая закадычная подруга не смогла бы сейчас согнать маму с места.

Я медленно поплелась к назойливому аппарату, втайне надеясь, что он сам замолчит. Увы, звонок не стихал. Кто-то оказался на редкость упрямым.

– Привет! Это – Кржижановский! – бодро отрапортовали из трубки в ответ на моё возмущённое «Алло!».

Вот бывают же у людей фамилии! Пока научилась ее выговаривать, думала, язык сломаю. А Юрий лишь посмеивался над моими попытками. Самое противное, что на работе его никто по имени не звал, только по фамилии. Что вполне логично: Юр вокруг много, а Кржижановский – один.

Будто в компенсацию за неудобную фамилию судьба наградила Юрия очень красивым голосом. Нет, не классическим бархатным, но весьма и весьма приятным. Даже мой телефон, дисковый ветеран, и наша старенькая аналоговая линия не могли исказить его.

– Я по делу, – многообещающе выдохнул Кржижановский.

Кто бы сомневался! Позвонить в выходной поздно вечером, чтобы уточнить какие-то рабочие моменты – вполне в его духе.

– Подожди, если разговор будет длинный, я в комнату перейду.

Подхватив аппарат, я поплелась обратно к своему дивану. Телефонного шнура хватало впритык, только на то, чтобы примоститься с трубкой на самом краешке. Но всё же лучше, чем переминаться с ноги на ногу в коридоре.

– Слушаю!

– Ты говорила, тебе компьютер нужен…

– Да… Их уже привезли?!

Сердце радостно заколотилось: собственный компьютер был моей тайной мечтой. Имея его, можно было бы подрабатывать дома и не считать дни до зарплаты. В магазинах, конечно, компьютеров хватало, но в сторону новых машин я даже не смотрела. Не с моей зарплатой!

Кржижановский, с которым я как-то поделилась своими проблемами, пообещал присмотреть для меня надежный бэушник. Юрий занимался закупками «железа» сразу для нескольких организаций, потому отлично ориентировался и в ценах, и в поставщиках.

– Да. Те мальчики, о которых я говорил, привезли новую партию. Сегодня ездил на нее смотреть.

«Мальчики», по словам Юрия, зарабатывали себе на жизнь тем, что возили сюда бытовую и компьютерную технику, списанную с европейских предприятий. Торговали так называемым «компьютерным сэконд-хэндом». Сама бы я не рискнула покупать компьютер неизвестного происхождения, без ПО и каких-либо документов, но Кржижановскому можно было доверять.

– Я присмотрел для тебя один вариант. Белая сборка и, вообще, хорошая машина. Надежная, сервером где-то на заводе стоял.

– Сколько?

– Двести долларов.

– Ладно, я подумаю.

– Думай быстрее. Он долго стоять не будет.

Положив трубку, я тяжело вздохнула. Двести долларов у меня имелись, но это была вся наша «заначка». К моей идее обзавестись домашним компьютером мама относилась прохладно. Мол, компьютер – баловство, лучше стиральную машину нормальную купить, автомат. Этим «автоматом» её начальница, получившая на юбилей щедрый подарок от сына-предпринимателя, уже все уши своим сотрудникам прожужжала. Конечно, маме тоже хотелось иметь модную игрушку.

Так ничего и не надумав, я легла спать – было уже слишком поздно, чтобы отрывать маму от детектива ради скучного серьёзного разговора.

Глава 2

Всю следующую неделю мама возвращалась к теме ничейных тапочек. За это время я, наверное, раз пять «случайно» натыкалась на них в прихожей. И сколько бы ни прятала их в шкаф, на следующий день они снова чудесным образом попадались мне на глаза.

Мама уже давно намекала мне, что имя Миши слишком часто упоминается в нашем доме, пора бы определяться с его статусом. Да и родственники о нём хорошего мнения (да-да, Клеванов знаком с большинством моих родных и друзей). То обстоятельство, что наши с ним чувства давно дали трещину, почему-то не учитывалось.

В выходные, уезжая на дачу, мама задумчиво поинтересовалась: какие полки я планирую выделить её будущему зятю для одежды? Может, нам стоит подумать о приобретении более вместительного шкафа?

Увидев мою кислую гримасу, она поняла, что перегнула палку, и торопливо пожелала мне хорошо отдохнуть, пока ее не будет. Правда, снова не сдержалась: пожелание получилось каким-то… многозначительным.

Как только за ехидно улыбающейся мамой захлопнулась дверь, я помчалась к телефону.

Пусть Клеванов срочно приезжает и забирает своё имущество. Немедленно! Сил моих больше нет смотреть на эти тапочки!

– Алло! – сонно пробормотали на том конце провода.

М-ммм… какой голос!

Спросонья красивый «дикторский» тембр Миши звучал чуть шершаво, что придавало ему особый шарм.

Стоп! Какое мне дело до его сонного голоса?

Я ведь сейчас разговариваю с Клевановым. С тем самым занудой, с которым мы за неделю совместного отдыха умудрились разругаться вдрызг. Весь его шарм я знаю как свои пять пальцев, со всех сторон. Э-э-э… что-то у меня снова мысли не в ту сторону свернули…

В общем, я звоню ему исключительно по делу! А все остальное меня не касается!

– Привет! – как можно скучнее пробормотала я.

– А-а-а… Это ты…

Похоже, кто-то решил отоспаться в субботу, а его нагло разбудили.

Нет уж! Пусть сначала свои тапочки заберёт, а потом дрыхнет сколько угодно.

– Ты ко мне в гости не собираешься?

– Твоя мама уехала на дачу?!

Похоже, Клеванов даже подпрыгнул на месте – я услышала, как тихо скрипнул его диван. Как мало надо человеку, чтобы проснуться!

Вот уже и недовольные нотки исчезли, и голос стал не таким «шершавым». Пожалуй, преждевременная смерть от руки не выспавшегося Клеванова мне не грозит.

– Только что я проводила её.

– И тут же позвонила мне? Неужели, кроме меня во всем нашем городе не нашлось ни одного достойного мужчины, готового скрасить твое одиночество? – завел давно известную мне пластинку Миша.

Господи! Я ведь отлично знаю, что он скажет потом, через сколько ко мне приедет и на какой минуте нашей встречи перейдет от намеков к конкретике.

Эта мысль меня мгновенно отрезвила, даже интимно-мурлыкающие нотки Клеванову не помогли.

– И не надейся! – надеюсь, мой голос прозвучал достаточно жестко. – Ты мне нужен исключительно по делу. Как обычно…

– А-ааа… Ну может быть… – сразу поскучнел Миша.

Где-то, на том конце провода, снова заскрипел диван, сопение в трубке стало почти неслышным… Да он сейчас снова заснет!

В принципе, я его понимала. Вылезать из постели, бриться, ехать на другой конец города непонятно зачем… Субботним утром…

Мой взгляд упал на злополучные тапочки, робко пристроившиеся в углу коридора. Получается, я так и буду на них смотреть, ожидая пока он соизволит приехать? Нет уж, не бывать этому!

– А я тебе курицу на бутылке зажарю… – как можно мягче промурлыкала в трубку.

– Курицу?!

Ура, просыпается!

Кажется…

Ну, просыпайся же! Я не знаю, чем еще можно тебя шантажировать! Вернее, знаю, но курица готовится намного проще.

– Ладно… Буду… Около часа дня…

Вот и чудненько!

Трубку я повесила чрезвычайно довольная собой. Даже тапочкам подмигнула – уж очень печальный был у них вид. Ничего, скоро их заберут домой.

Оставалась мелочь – раздобыть саму курицу. Память мне подсказывала, что лапы, подозрительно похожие на куриные, я видела в нашей морозилке. Надеюсь, мама не успела ее никуда пристроить.

Беззаботно распахнув холодильник, я так и застыла перед ним. В какой-то момент моя собственная участь показалась мне более печальной, чем куриная.

Что же я теперь скажу Клеванову?!

Дело в том, что холодильник у нас совсем небольшой, ещё советский, но на двоих его обычно хватает. До тех пор, пока мама не решает прикупить немного продуктов «в запас». После этого добыть что-то из намертво смёрзшейся груды весьма и весьма проблематично. Вот и сейчас кто-то умудрился придавить нужную мне курицу куском вырезки, а в оставшееся пространство плотно утрамбовать пакет фарша.

Моя попытка добыть коварную птицу мирным путём потерпела фиаско в первые же минуты. Подпилив сломанный ноготь, я решила действовать по-другому.

Вооружившись молотком и отвёрткой, я начала аккуратно обстукивать мёрзлый монолит, старательно вслушиваясь в глухой стук. Сделав несколько слабых ударов, осмелела и стукнула сильнее.

Ой!

Легко скользнув по поверхности вырезки, отвертка весело проехалась по стенке камеры, оставив на ней симпатичную царапину.

М-да… Вряд ли мама вряд ли обрадуется, обнаружив новое «украшение» на нашем многострадальном холодильнике.

От идеи немедленно разморозить весь холодильник, используя самые радикальные методы, я, подумав, отказалась. Пунктуальный и слегка занудистый Клеванов (ладно, не «слегка») обычно весьма болезненно реагирует на любое проявление творческого беспорядка. Сразу ничего не скажет, но потом ещё полгода будет «ненавязчиво» напоминать об этом душераздирающем зрелище: множестве пакетов и свёртков, заполонивших подоконник и кокетливо выглядывающих из-за шторочки. Или тазике с продуктами, обнаруженном им – о, ужас! – в ванной.

Совершенно расстроенная, я захлопнула дверцу морозилки. Кстати, а что это стоит на верхней полочке холодильника? Домашняя куриная тушёнка. Отлично! Чахохбили, конечно же, не курица на бутылке, но имея богатую фантазию, что-то общее в этих блюдах найти можно.

Будем надеяться, что фантазия у Миши достаточно богатая.

Почистив овощи, я достала доску для нарезки и ножи. Нужные инструменты брала не глядя, отработанным жестом выхватывая их из ящиков и шкафчиков. По пути включила радио – под музыку веселее будет работать.

– Тополиный пух, жара, июль! – раздался радостный вопль «Иванушек».

Какой ещё пух, когда на улице зима? Сотрудники радиокомпании хоть иногда в окно смотрят?! Мало того, что летом от этой песни никуда не спрячешься, зимой тоже покоя нет.

В то лето, когда мы с Клевановым вместе ездили отдыхать, «Тополиный пух» доносился из каждого утюга. В кафе по соседству её особенно любили – каждый день крутили до двух-трех часов ночи. Естественно, на полную громкость, прямо у нас под окнами. Потом я еще долго вздрагивала при первых звуках этой песни.

Воспоминания о той неудачной поездке вновь испортили мне настроение, и я сердито выключила радио.

– Вау-у! – сказало оно в ответ очень противным голосом.

Бр-р-р! Что такое? Неужели сломалось?

– Вау-у-у-у… Яу-у-у-у!

Это же на улице! А я уже невесть что подумала.

Открыть дверь на балкон и выглянуть наружу было делом нескольких секунд.

Кого я вижу! Сосед пришёл – наверное, соскучился.

Мордатый серый кот сидел на цветочном ящике и внимательно смотрел вверх. Услыхав шум, он повернул ко мне голову и задумчиво произнес:

– Мау-у!

Хотя Сосед приходит к нам в гости уже не первый год, мы с мамой до сих пор не знаем, чей это питомец. В один прекрасный день он просто появился на балконе, спрыгнув вниз с нашего цветочного ящика. Всё бы ничего, но мы живём на четвертом этаже, в доме, окружённом низкорослыми кустиками. Не на крыльях же он прилетел, правда?

Как выяснилось позже, никакой загадки здесь нет, Сосед летать не умеет. Тропа, по которой он приходит, пролегает вдоль четырех балконов, выстроившихся в одну линию. Кот любит гулять по цветочным ящикам, ловко перепрыгивая с одного на другой. Рассказала мне об этом моя подруга, которая случайно заметила его с улицы. Живёт Сосед в одной из квартир другого подъезда, поэтому его хозяев мы не знаем.

В первое время кот вёл себя интеллигентно, не хулиганил, территорию метить не пытался (по крайней мере, у нас на глазах). Воровать на нашем балконе было нечего – вкусно пахнущие продукты мы здесь не хранили.

Дружба с ним продолжалась несколько лет, вплоть до одного хмурого осеннего выходного. В тот день взъерошенный Сосед буквально ввалился к нам на балкон и вопросительно мяукнул под дверью. В зубах он крепко держал добычу, подозрительно смахивавшую на котлету. Судя по звукам, доносившимся с улицы, его застали прямо на месте преступления.

Первым моим порывом было впустить кота на кухню, похищенное отобрать, воришку наказать. Но увидев распахнувшуюся дверь, гость предупреждающе заворчал, всем своим видом показывая, что добыча его и только его.

Ах, так?!

Я нагло захлопнула дверь обратно, прямо у него перед носом. Вступать в битву за надкушенную и помятую котлету не имело смысла – боевые царапины меня не украсят. Да и что бы я с ней делала? Вернула соседям?

Спокойно съев свой «улов» на нашем пороге, кот деловито умылся и ушёл домой. А мы, дождавшись, когда он исчезнет, тщательно заперли все балконные окна. Нам с мамой совсем не понравилась роль хозяек воровской «малины». Не хватало еще с соседями поссориться из-за чужого кота!

Серый нахал такие радикальные меры, конечно, не одобрил. Некоторое время он устраивал концерты под закрытыми окнами нашего балкона, но потом смирился. Кот всё равно продолжает ходить к нам в гости и в хорошую погоду может подолгу сидеть на цветочном ящике. Думаю, ему просто больше негде гулять.

Вот и сейчас Сосед явно никуда не торопился, вольготно рассевшись на небольшом пятачке мерзлой земли. Сколько бы ни ворчала на него моя мама, а после каждого снегопада этот ящик обметает особенно тщательно. «Чтобы нашему хулигану не холодно было сидеть!» – объяснила она как-то.

Ну и пусть себе сидит! У него свои дела, у меня – свои!

– Вау! – еще раз рявкнул кот, когда я закрывала дверь на балкон.

Попрошайничает, что ли? По морде не скажешь, что голодает, да и не кормили мы его никогда. Ладно, мне сейчас некогда с ним разбираться. Пусть вопит, если ему так нравится.

Глава 3

Когда Миша появился на пороге моей квартиры, кот выдал особо громкое «Яу-уу!». Даже из прихожей его вопли были хорошо слышны.

– Привет! Ты кота себе завела? – спросил Клеванов, едва переступив порог.

– Нет, это чужой вопит.

– А-а-а… Сосед в гости пришёл?

Я лишь кивнула в ответ. Зато кот, будто услышав, что говорят о нём, снова мяукнул.

– Не обращай внимание, он скоро уйдет... Надеюсь!

– Сосед мне ничуть не мешает – симпатичный котик, – вежливо улыбнулся Клеванов, расстегивая своё роскошное пальто.

Даже в выходные Миша не позволял себе ходить небрежно одетым. Тщательно выбритый, в длинном чёрном пальто, из-под воротника которого выглядывал ослепительно-белый шарф, благоухавший дорогим одеколоном, он производил приятное впечатление на кого угодно – хоть на девушек, хоть на их родителей. Мы знакомы с ним уже несколько лет, а я никогда не видела его растрепанным. Он и на пляж ходил в легких летних брюках и старательно выглаженной тенниске.

Представительный внешний вид всегда казался мне положительной чертой... до встречи с Мишей. Я не понимала, как может мужчина уделять столько внимания своей одежде. Никогда не забуду, как в первый же день нашего совместного отпуска Клеванов извлек из сумки компактный дорожный утюг.

– Зачем ты тащил его с собой? – удивилась я.

– Да он же лёгкий! Зато не надо будет у горничных постоянно просить.

Хм! Лёгкий?! А плечевой ремень у чьей сумки порвался? Карабин треснул еще в городе, на вокзале, мы даже в поезд не успели сесть. Лишь в купе я поняла, что случилось это не просто так – багаж Клеванова был раза в два тяжелее моего.

Правда, надо признаться честно, к одежде я отношусь далеко не с таким пиететом как Миша. И уж точно не буду брать в поездку половину своего гардероба и утюг впридачу! Многие из моих вещей вообще не мнутся, а остальные я стараюсь сушить тщательно расправленными, чтобы меньше мялись.

К счастью, Клеванов ни тогда, ни позже не делал попыток привлечь меня к глажке. Втайне я подозреваю, что он просто не рискует доверять другим столь ответственное дело.

Вот и сейчас Миша стоял передо мной в костюме и галстуке, сорочка тщательно отглажена (не удивлюсь, если и накрахмалена – с него станется заморочиться). И конечно же, ждёт тапочки. Не в носках же ему ходить по моему ковролину, в самом-то деле!

Тапочки были одним из тех ма-аленьких нюансиков, которые сами по себе мало что значат, но все вместе не позволяют относиться к парню серьезно. Я с детства привыкла ходить дома босиком или в носках. Есть есть тапочки – хорошо. Не нащупываются ногой, потерялись где-то под диваном? Можно и так пробежаться до кухни. Тем более, холодных полов у нас нигде нет. Когда-то давно моей маме надоело бороться со своими детьми, ужасно не любящими тапочки, и в итоге во всей квартире появился паркет, а в комнатах – большие пушистые ковры. Правда, и обязанностей у нас с сестрой прибавилось: «Хотите ходить босиком? Сами следите за чистотой». Зато теперь можно было смотреть телевизор, сидя прямо на полу. Очень удобно, кстати.

Гостевым тапочкам в нашем доме, наоборот, уделяется особое внимание. Друзья к нам заходят часто, поэтому наготове всегда имеется несколько пар. К сожалению, в первый же Мишин визит случился конфуз. Гостей было много, тапочки расхватали быстро, и ни одни из оставшихся не подошли ему по размеру. Он мужественно согласился походить босиком, но по лицу Клеванова было видно, что решение далось ему с трудом, хотя он и был счастливым обладателем чистых, не рваных носков.

В следующий свой визит Миша торжественно вынул из сумки пакет с собственными тапочками:

– Чтобы не доставлять вам лишних хлопот, – с довольным видом объяснил он моей маме.

Та ничего не ответила, только кивнула и торопливо наклонилась убрать заранее приготовленные для него тапочки. По её лицу я поняла, что она еле удержалась от колкого комментария. Как позже выяснилось, мамину гримаску заметил и гость.

В следующий раз Клеванов пришёл без тапочек, чем несказанно нас удивил (пришлось срочно доставать гостевые подходящего размера).

– Понимаешь, мне показалось, что я немного смутил вас, взяв с собой сменную обувь, – объяснил он, когда мы наконец-то уединились в моей комнате.

Не знаю, удалось ли ему смутить мою маму, и не такое видавшую в своей жизни, но это было уже не важно – «тапкина эпопея» стартовала. Теперь каждый раз, когда Миша сообщал, что заглянет к нам в гости, мама обязательно уточняла у меня: «Клеванов со сменкой придёт или без?» Каюсь, я сама еле сдерживалась, чтобы не заглянуть к нему в «дипломат» сразуже, как только он переступал порог: есть там сегодня тапочки или нет? А он, как назло, то приходил со своими, то забегал к нам после работы и просил гостевые.

Именно поэтому, найдя забытую кем-то пару, мама даже не задумывалась над тем, кому она может принадлежать.

– Неужели, и тапочки мне предложишь?

Эти слова Миша сопроводил своей самой очаровательной улыбкой и многообещающим взглядом... М-м-м, какие томные нотки в голосе… Да и та самая шершавинка уже слышится…

– Вау-ууу! – очень кстати донеслось с улицы.

Увы, меня его завлекалочки давно не цепляют. Поэтому я проигнорировала «тот самый» взгляд и с довольной улыбкой протянула ему «найдёнышей»:

– Держи! Специально для тебя.

– Спасибо! Не смею даже надеяться, что ты купила их мне в подарок. Но на всякий случай спешу предупредить: я не уверен, что нынешняя моя пассия правильно тебя поймет. Я бы на твоём месте так не рисковал – уж больно ногти у неё длинные.

Клеванов не был бы Клевановым, если бы не начал хвастаться прямо с порога! Представительный молодой человек, преподаватель одного из самых модных международных вузов, практически кандидат наук, он имел один небольшой недостаток – любил «вскользь» упомянуть о своих успехах и достижениях. При этом Миша был слишком хорошо воспитан, чтобы рассказывать коллегам о своих победах на любовном фронте. Зато в разговоре со мной мог запросто «проговориться» об очередной студентке или аспиранточке.

Упоминание о его новой симпатии меня, конечно, заинтересовало. (Может, хоть она его до загса доведёт?) Увы, от подробного рассказа мой собеседник уклонился. (Неужели, всё так серьёзно?) Так что наш разговор плавно съехал на перемывание косточек общим знакомым. (Раз уж пришел, пусть развлекает хозяйку светским разговором!)

Под интересную беседу чахохбили пошло «на ура». Клеванов, конечно, не забыл поинтересоваться, будет ли курица. Я с печальным видом сообщила, что с курицей не сложилось, а Сосед поддержал мое заявление горестным «Вау-уу!» Выступление своё он так и не прекращал, лишь вопли стали более разнообразными.

– Кстати, всё хочу спросить, твой кот на долго завёлся? Похоже, он и не собирается умолкать!

На моего гостя Миша полюбовался сразу же, как только пришёл. Тот на его появление никак не отреагировал и орать продолжил. Впрочем, Клеванов предусмотрительно балконное окно не открывал, гладить кота не порывался – предпочел знакомство на расстоянии.

– Понятия не имею, это же не мой питомец.

– Может, он голодный? Мы могли бы его угостить, – Клеванов красноречиво посмотрел на остатки обеда.

– Прямо на балконе?

– Да, можно ему на блюдечке вынести.

Ага, а перед этим салфеточку повязать и вилочку с ножичком вручить.

– Я не собираюсь его здесь кормить. Он и так у нас чуть ли не каждый день бывает. Узнает, что тут ещё и угощают – вообще не выгоним.

– Ну, если тебе приятно слушать эти вопли…

– А что ты предлагаешь?

Миша встал из-за стола и подошел к окну.

– Он не просто так орёт. Он что-то наверху увидел.

– Да-да… Мышь там сидит и хвостиком его дразнит.

– Я серьезно. Пошли в комнату, из другого окна посмотрим, что там такое.

Высунувшись из окна чуть ли не наполовину, Клеванов внимательно изучал балкон пятого этажа.

– Ничего не видно! Нужен бинокль, – деловито распорядился он, оборачиваясь ко мне.

– Зачем? – удивленно похлопала я ресницами, состроив самое невинное выражение лица.

Конечно, я прекрасно поняла, о чем Миша говорит – об офицерском бинокле моего покойного отца. Сама же когда-то ему и показала, а теперь он при каждом удобном случае о нём вспоминает. Но мне совсем не хотелось доставать оптику из недр шкафа и прятать потом обратно.

Увы, на мои ужимки Клеванов давно уже не вёлся. Как и я на его!

– Как зачем? Чтобы рассмотреть, что там происходит, – ехидно улыбнулся он. – Неси-неси!

– А держаться чем будешь, если руки будут заняты? Я сама тебя не удержу, если что.

– Скажи лучше, что тебе бинокль жалко.

– Да, жалко. Мама мне разбитый отцовский бинокль не скоро простит.

Клеванов тяжело вздохнул, одарил меня тяжелым взглядом и пошёл в кухню. Через несколько секунд он появился с табуреткой в руках. Принёс, поставил её у окна и попытался пошатать, проверяя на прочность. Постоял, подумал и вышел в прихожую. Через минуту табуретка была аккуратно застелена газеткой, которую решительный верхолаз выудил откуда-то из внутреннего кармана своего шикарного пальто. Надо же! А я и не знала, что в его одежде есть потайные карманы.

– Что ты делаешь? – не выдержала я.

– Хочу стать на табуретку и еще раз посмотреть, что там. Думаю, так я точно всё увижу.

Ну вот, снова начинается!

Дело в том, что Мише очень нравится носить маску невозмутимого, сдержанного супермена с изысканными манерами. Правда, делать это непринужденно ему удаётся отнюдь не всегда. Не знаю, как он ведёт себя в присутствии других девушек, но со мной Клеванов регулярно влипает в какую-нибудь историю. Например, заводит ссору с незнакомым прохожим лишь потому, что тот имел неосторожность обратиться ко мне «мадам». Я бы сама никогда не обратила на это внимание. В конце концов, незнакомый нам дядечка может и не разбираться в таких нюансах. Да и откуда ему знать, женаты мы или нет? Но Миша заводится «с пол-оборота» и начинает с пеной у рта доказывать, что ко мне надо обращаться «мадмуазель».

Вот и сейчас он поставил ногу на табуретку и замер с героическим видом. Подумав немного, начал решительно снимать пиджак.

– Держи! – отдал мне.

– Давай! А галстук?

Клеванов дернулся было развязывать галстук, но вовремя остановился и недоверчиво посмотрел на меня:

– Зачем он тебе?

– Чтобы не мешал, – я снова похлопала глазками, изображая чистоту и наивность.

– Издеваешься? – подозрительно прищурился Клеванов. – Лучше подстрахуй меня.

– Боишься вывалиться?

– Конечно, боюсь. Неужели тебе нужна возня с моим трупом?

– Что ты, что ты! Зачем мне это? Страховочный пояс будем сооружать или ты мне доверяешь?

– Я тебе доверяю.

– Спасибо! – ширине моей улыбки мог позавидовать сам Билл Клинтон.

Мне совершенно не нравилась затея Миши, но отговаривать его было бесполезно – проверено неоднократно.

– Ну и морда у этого кота! Явно разбойник.

Клеванов, высунувшись из окна, с откровенным удовольствием изучал источник воплей. Заметив его, кот на секунду умолк, а потом недовольно заворчал. Я же с опаской смотрела на Мишу: оконные рамы старенькие, хлипенькие, могут запросто вывалиться наружу вместе с ним. Подошла ближе и решительно ухватилась за его ремень. Вряд ли удержу в случае чего, но, по крайней мере, попытаюсь.

– Хватит на кота пялиться! Ты же его видел, – произнесла недовольно.

– Тогда он ко мне спиной сидел, не захотел поворачиваться.

– Миша, я не собираюсь стоять и держать тебя до бесконечности. Смотри, что ты там хотел увидеть, и слезай с табуретки.

– Увидел!!!

Клеванов завопил так, что от неожиданности я сама чуть не вытолкнула его наружу вместе с окном и табуреткой. Нашей собственностью, между прочим. Впрочем, табуретка вряд ли бы выпала – думаю, не такая уж она и глупая.

Ни говоря ни слова, я крепко ухватила Мишу за ремень и стащила вниз, на пол. Захлопнула окно, схватила табуретку и молча понесла её обратно на кухню.

– Ты никогда не угадаешь, кто там, на пятом этаже, сидит, – Миша чуть не подпрыгивал от восторга.

И это – солидный преподаватель, будущий кандидат наук!

– Кошка, – сказала я.

– Так ты знала? А зачем тогда меня посылала?!! – Клеванов был настолько расстроен, что даже остановился на полпути к кухне. Так и стоял посреди прихожей со своим пиджаком в руках.

– Не сложно было догадаться. С какой стати кот так долго орал? Сейчас не весна. Значит, где-то рядом кошка и он её чует.

– Так что будем делать?

– Я – ничего. Он мне не мешает. Ты – что хочешь.

– Да он мне тоже, собственно, не нужен. Всё равно мне уже скоро уходить. Кстати, зачем ты меня звала?

Ох, уж эти мужчины! На пару с котом Совсем заморочили мне голову – даже забыла спросить его о самом главном, ради чего, собственно, и приглашала в гости.

– У тебя ноги без тапочек не мёрзнут? Не холодно дома босиком ходить? – ехидно поинтересовалась я.

– Почему «без тапочек»?

– Но ведь свои ты забыл у меня.

– Я? Забыл??? Вот с этого места, пожалуйста, подробнее.

– У тебя что сейчас на ногах?

– Тапочки. Домашние. В клеточку. Удобные. Практически новые. Правда, великоваты – не мой размер.

– Разве они не твои?

– Если подаришь, будут мои. Вот только на них большими буквами придётся написать: «Я, такая-то, такая-то, претензий к Михаилу Клеванову не имею и на алименты подавать не собираюсь».

– Неужели твоя новая пассия такая ревнивая?

Разговор вновь съехал на личную жизнь Миши. Лишь через полчаса мне удалось повернуть его в нужное русло.

– Инга, солнышко, я понимаю, что произвожу впечатление человека, не способного опознать свои тапочки, но, увы, эти – точно не мои.

– Хотелось бы знать чьи...

– Откуда они у тебя?

– Нашла под диваном. Решила, что ты их забыл.

– Последний раз я приходил к тебе со своими тапочками месяца три назад. Если бы я и забыл их тогда, они нашлись бы гораздо раньше. Не думаю, что ты заглядываешь под свой диван реже, чем раз в квартал.

– Уговорил, я верю, что они не твои.

– Теперь уже и мне интересно, откуда они там взялись. Кто этот мужчина, который носит тапочки сорок… какого-то размера и забывает их у тебя дома?

– Ещё не знаю. Как только узнаю, пришлю тебе на мыло сообщение с его адресом, телефоном и размером оклада. Ты очень расстроишься, если я скажу, что это всего-навсего мой очередной кузен?

– Не скрою, я буду разочарован. Зато сердце успокоится, когда узнаю, что эти тапочки не являются свидетельством твоего морального разложения.

– Хорошо, ты будешь первым, кому я сообщу эту информацию.

– А кто будет вторым?

Ответом на этот вопрос стала моя загадочная улыбка. Очень надеюсь, она получилась именно такой – почему-то увидев её Миша сразу же вспомнил, что вечер у него занят и что он уже опаздывает.

После его ухода я решила собрать свои мысли воедино. Взяла тапочки, уселась в кресло и начала их внимательно изучать, надеясь найти хоть какой-нибудь признак, по которому можно было бы определить владельца. Никакой метки я не обнаружила, лишь выяснила название фирмы-производителя – Cafras. И что мне это даёт? Абсолютно ничего!

Расцветка в чёрно-коричневую клеточку тоже ни о чём не говорила. Мужские – всё, что можно было о них сказать. Вряд ли владелец подбирал их под цвет волос или домашней одежды. Да и размер ходовой – у нас с мамой хватало знакомых, кому бы подошла такая пара.

Чем больше я разглядывала эти тапочки, тем больше беспокойства они у меня вызывали. Я не просто никогда их раньше не видела, я не видела даже похожих – ни на рынке, ни в магазинах. И покрой у них странноватый. Без сомнения, они очень удобные, но те, которые продаются у нас, выглядят немного по-другому. Например, внутрь такой материал наши производители никогда не ставят.

Мне стало немного не по себе. Кто и зачем оставил их у нас? Дурацкая шутка? Скорее всего. Ох, и схлопочет у меня шутник, когда я выясню, кто он.

Ни до чего не додумавшись, я пошла на кухню убирать, заодно и чайник поставить. Кота уже не было – наверное, кошка наконец-то ушла.

Что бы такое себе приготовить? Решено, сделаю какао – вот стоит банка гранулированного.

Открыв крышку, я заглянула внутрь. Соблазнительный запах! И зачем его водой разводить, если оно и так вкусное? Взяв ложку, я решительно зачерпнула коричневый порошок с горкой.

М-мм… прелесть!

Когда мы с сестрой учились в институте, во время сессий мама нам специально его покупала, для улучшения мыслительного процесса. С тех пор и осталась привычка есть какао ложкой.

Стоп! Мама!!!

А почему я решила, что тапочки забыл кто-то из моих знакомых?

Ведь мы с мамой сразу же решили, что они принадлежат Клеванову. И даже не рассматривали вариант, что это может быть кто-то другой.

Отлично! Пусть она ещё и у своих знакомых расспросит. А то привыкла всё на Мишу сваливать. И чем он ей не угодил? Такой интеллигентный молодой человек, вежливый, аккуратный…

Довольная, я крепко завинтила крышку и поставила банку с какао на место.

Глава 4

На следующий же день после своего приезда мама, будто невзначай, поинтересовалась:

– Ты успела почистить Мишины тапочки к его приходу?

– К сожалению, он их не признал. Зачем тогда чистить?

– Значит, Клеванов всё-таки приходил к нам?

– Конечно. Надо же было попытаться вернуть тапочки.

– И Миша не захотел их брать?

– Я ведь сказала: это не его.

– А чьи же тогда?

– Какого-то мужчины, который носит достаточно большой размер обуви.

– Почему ты думаешь, что именно мужчины? Они, конечно же, больше похожи на мужские, но их вполне могла бы носить и женщина.

– Кстати, как раз хотела спросить. У тебя случайно, не появилась новая приятельница? Педантичная и занудистая особа, оставляющая персональные тапочки в каждом доме?

– Почему ты решила, что их оставила моя знакомая? – возмутилась мама.

– Потому что мои подруги с мужскими тапочками в гости не ходят.

– А друзья?

– Тем более. На такое только Клеванов способен.

Мама задумчиво подошла к тапочкам, наклонилась и начал демонстративно их рассматривать, заложив руки за спину.

– Узнаешь?

– Нет, раньше они мне не встречались.

– На твоем месте я бы всё-таки не стала так категорически утверждать. Может, стоит позвонить и аккуратно выяснить? Вдруг человек их ищет?

– Это не Андрея Григорьевича тапочки, не ехидничай.

– Я и не настаиваю, что именно его…

Гневный мамин взгляд заставил меня поспешно ретироваться. Кроме Андрея Григорьевича никто не смел претендовать на её благосклонность – это я точно знала и вовсе не имела в виду других мужчин. Но у неё столько приятельниц…

Кстати, кому она сейчас звонит? Я внимательно прислушалась к разговору за дверью: уже с кем-то сплетничает. Всё-таки послушалась меня и решила обзвонить знакомых. Вот и чудесно! Заодно и пообщается.

В этот вечер телефон меня беспокоил.

– Никто из моих знакомых не забывал у нас свои тапочки! – гордо объявила мама утром. – Теперь твоя очередь обзванивать своих друзей.

– Не буду. Просто уберу их в шкаф подальше. Думаю, хозяин сам объявится.

– Интересно, когда? В тот день, когда придёт просить твоей руки?

Ответом маме был мой взгляд, полный укора.

У нас в семье установлено негласное правило: не обсуждать личную жизнь друг друга. Но, как выяснилось, ему очень сложно следовать, когда живёшь в одной квартире.

– А что я еще могла подумать? – начала оправдываться мама. – Вместо того, чтобы выбросить эти тапочки или спрятать куда-нибудь подальше, ты постоянно держишь их на виду и явно о них заботишься.

– Я??? Но ты же сама не хотела их убирать. Говорила, что они отлично вписались в нашу прихожую.

Мама не стала мне возражать. Она стояла уже одетая, готовая к выходу на улицу:

– Я побежала. Не опоздай на работу.

Мило улыбнувшись, мама исчезла. Я взяла в руки тапочки, задумчиво на них посмотрела, открыла дверцы шкафчика и запихнула злосчастную находку подальше, под стенку. За коробкой с мамиными сапогами им самое место. Всё-таки она права, мы слишком много внимания уделяем этой паре. Пора переключиться.

Когда я закрывала дверь, послышался вой Соседа. Наверное, пришёл сторожить свою кошку. Если будет появляться возле неё с такой частотой, может, немного похудеет от любовных переживаний? Хотя вериться в это с трудом.

На работе я первым делом включила компьютер и запустила электронную почту.

Телефонных линий у нас не так уж и много, начальство разорилось всего на парочку новых цифровых в дополнение к старым. Та, к которой подключен модем – одна из современных, разговаривать по ней – сплошное удовольствие. И в этом её недостаток. Мало того, что на неё факс из приёмной «повесили», так ещё и сотрудники то и дело норовят позвонить. Видите ли, междугородку по ней лучше слышно. Поэтому в разгар рабочего дня я стараюсь в интернет лишний раз не выходить. Всё равно толком поработать не дадут – ко мне то и дело кто-то подключается с параллельных аппаратов, сбивая связь. Если же руководству надо что-то срочно отправить или получить по почте, приходится вначале обходить комнаты, предупреждая, чтобы не дергали трубку в ближайшее время.

К счастью, сегодня объем почты был не большой – несколько «худосочных» писем без вложений. Я даже успела заглянуть на любимый сайт и распечатать свежую подборку анекдотов ИзПодтишка. После того, как она обойдет нашу комнату, обязательно «таинственным» образом окажется в бухгалтерии, откуда продолжит свой «заплыв» по офису. И я ещё долго буду замечать знакомые распечатки то на одном, то на другом столе.

В личном ящике на Yahoo! меня ждал сюрприз – свежее письмо от Дмитрича. И даже с вложением – фотографией объемом больше «метра». Увы, раньше вечера посмотреть её не удастся – не успею скачать. Ладно, зато письмо спокойно прочитаю, пока не началась обычная суета.

Но и почитать мне спокойно не дали. Хлопнула дверь, в комнате появилась наша секретарь Анечка.

– Ты не забыла, что сегодня день рождения Мих Миха? Он сказал: отговорок не принимает. Вечером за нами пришлют бусик, поедем праздновать.

Разве о таком забудешь? Водитель шефа Михаил Михайлович к своему юбилею начал готовиться заранее, недели за три. И заранее же предупредил, чтобы не вздумали прогуливать мероприятие. Впрочем, никто и не стремился – весельчак и балагур, Мих Мих был любимчиком в офисе.

– Угу… – ответила я, одним глазом всё-таки пытаясь дочитать письмо.

– Кстати, есть ещё одна новость, – Анечка явно вознамерилась всласть почесать языком, пока шеф не приехал.

– Какая?

Я свернула окно с письмом – всё равно сейчас меня в покое не оставят.

– Кржижановский наконец-то разводится! – торжественно объявила подруга. – Информация проверенная – Неля, их секретарь, сказала.

– Удачи ему!

– Тебе совсем неинтересно? – обиженно протянула Анечка.

Конечно, нет! У меня письмо Дмитрича не дочитано, что мне чужие семейные драмы? Но вслух я этого не сказала – не хочу лишний раз афишировать свою переписку. Хотя через наш рабочий ящик сотрудники что только не шлют, сама я стараюсь не засорять компьютер личными файлами.

– Ну-уу… А почему мне должно быть интересно?

– Вы с ним столько общаетесь…

– Ага, общаемся. Разговариваем о ремонте техники, закупке расходников, обновлении «железа»… Очень интересное общение, скажу я тебе.

– Неужели тебе совсем-совсем всё равно?

Я удивленно посмотрела на Анечку: с какой это стати она так обеспокоена судьбой Кржижановского? Он, конечно же, очень интересный мужчина, но совершенно не в её вкусе.

Анечка была украшением нашей «небольшой, но гордой» компании. Изящная, миниатюрная, всегда со вкусом одета, с яркой внешностью, она была похожа на экзотическую статуэтку. Мимо неё было сложно пройти, не заметив.

Улыбчивая и приятная в общении – хотя и острая на язычок, при желании Анечка давно могла выйти замуж за обеспеченного мужчину. Благо, таких поклонников в её жизни хватало. Увы, мою подругу подобный вариант не устраивал. Избалованная вниманием мужчин, она не хотела размениваться на компромиссы, создавать семью без любви. И недавно, кажется, встретила своего принца. Хотя нам ничего не говорила, скрытничала, но разве от местных кумушек что-то можно утаить?

Её неожиданный интерес к Юрию был, мягко говоря, нелогичен. Работала она здесь давно, Кржижановского знала не один год, времени завести с ним роман имела предостаточно. Слухи о неладах в его семье уже давно стали «новостью второй свежести», о том, что его статус формальный, знали все. Уж Анечка точно бы не стала выжидать несколько лет, вздыхая по Юрию издалека.

– Ладно, пойду в бухгалтерию загляну, раз ты занята, – махнула рукой подруга. – Они ещё не знают.

Когда она вышла, я торопливо развернула окно с письмом. Но дверь скрипнула снова.

– Доброе утро, Инга! Есть что-то интересное в почте?

Улыбка моего непосредственного начальника Валерия Геннадиевича прямо-таки излучала энергию и решимость заняться делом. Я решительно закрыла окно почты. Потом дочитаю, сейчас, похоже, совсем не до того будет.

Мои опасения подтвердились – письмо от Дмитрича я смогла открыть лишь в обед, а фотографию скачать так и не удалось. Мои, обычно свободные, полчаса до ухода домой «съели» сборы на праздник. Обещанный Мих Михом бусик явился точно вовремя, и мы всей компанией отправились веселиться.

Глава 5

– Инга, вставай, уже семь, – мамин голос доносился откуда-то издалека, словно она была за самой дальней тучкой.

Тучка была непослушная и хотела увезти маму ещё дальше. Я никак не могла догнать их, потому что моя тучка была переполнена дождём – тяжелая и неповоротливая.

– Ты ещё спишь? – зажегся свет, тучки синхронно исчезли, оставив маму будить меня самостоятельно.

– Ещё пять минут, – пробормотала я, натягивая одеяло на голову.

– Вставай, не выдумывай, а то снова опоздаешь.

Угрызения совести проснулись первыми. Я представила, как на цыпочках вхожу в комнату, надеясь, что там ещё никого нет. И сразу же вижу директора, моего непосредственного начальника и Особо Важного Клиента. И все трое ждут меня уже целых двадцать восемь минут! Испуганно вздрогнув, я наконец-то разлепила глаза. Часы показывали 7.15. Если собираться достаточно быстро, я могу прийти вовремя.

Увы, процесс вставания затянулся – мой взгляд привлекла любимая картина. Фотообои закрывали собой всю стену, на них была изображена ветка цветущей сакуры на фоне какого-то японского храма. Сюжет мне очень нравился. Хотя подобные картинки давно уже не в моде, я не собиралась менять свою на стильные обои в блеклых абстракциях. Каждое мое утро начиналось с рассматривания цветов сакуры – это поднимало мне настроение и хоть как-то примиряло с мыслью о том, что надо идти на работу. Вот и сейчас я внимательно изучала правый верхний угол картины, где ветка была снята крупным планом.

– Ты собираешься сегодня прогулять? – мама, зная мой характер, решила еще раз убедиться, что я встала.

– Мне так не хочется…

– Пить меньше надо и вовремя спать ложиться.

Вообще-то вчерашний день рождения был не таким уж и развратным. Мы хорошо посидели – Мих Мих был в ударе, компания собралась весёлая. Единственным недостатком было то, что праздновали среди недели и что сегодня пришлось рано вставать.

– Просыпайся, не выдумывай, – мама была тверда аки кремень.

– Угу…

Прохладный душ несколько взбодрил меня, и в комнату я вернулась во вполне вменяемом состоянии. Ещё раз взглянула на сакуру, взяла косметичку и подошла к окну. Аккуратно разложила по подоконнику тюбики и карандаши…

Стоп! А почему на подоконнике столько свободного места?!

Где горшок?.. Мой кактус!!!

Я подняла глаза вверх и посмотрела на окно. Внимание сразу же привлек гвоздик, одиноко торчавший из деревянной рамы. С него уныло свисала веревочка с большой петлёй на конце. С другой стороны обнаружился точно такой же гвоздик и точно такая же веревочка.

А сам кактус где???

Веревочки были привязаны не просто так – я лично вбила для них гвоздики. Ещё вчера они поддерживали мой любимый кактус – опунцию, некогда подаренную Клевановым, и за несколько лет разросшуюся до неприличных размеров.

Сейчас ни кактуса, ни горшка на подоконнике не было.

Значит, мама всё-таки забрала цветок себе!

Решительным шагом я двинулась в её комнату. Мама давно приготовила здесь местечко для моего любимца. Она считала, что растению мало места, мало света в моей комнате и, вообще, у нее в спальне ему будет намного уютнее. Я сопротивлялась как могла, но понимала, что если мама надумалась переселить его, то это лишь вопрос времени.

Как ни странно, кактуса не было и там. Внутренне содрогнувшись (на улице было минус девять) я побежала на кухню и выглянула на балкон. Фу-уух! Там его тоже не было.

– Ты уже? Заваривай чай – через пять минут будем завтракать.

Мама, меланхолично помешивавшая что-то в кастрюльке, даже не посмотрела в мою сторону.

– А где мой кактус? – как можно жалобнее спросила я.

Зная свою сердобольную маму, я практически не сомневалась, что несчастный вместе с горшком уже стал собственностью какой-нибудь одинокой старушки. Либо маминого воспитанника из неблагополучной семьи, помешанного на кактусах, но не имеющего денег на их приобретение.

– Какой именно? – мамин голос был спокоен и безразличен.

– Из моей комнаты.

– Тот, который Клеванов подарил?

– Да.

– Я его вчера поливала, не возмущайся.

– И где он?

– Кто? – мама был погружена в свои мысли и отвечала автоматически, не задумываясь.

– Кактус.

– А разве его нет?

– Нет!

– Ты почему кричишь? – она даже обернулась ко мне, настолько была удивлена.

– Извини, пожалуйста. Признайся, кому ты его отдала?

– Я никому его не отдавала.

– А где же он?

Мама обреченно вздохнула, выключила огонь под кастрюлькой и неторопливо прошла в мою комнату.

– Действительно, нет, – констатировала она. – Странно. Вчера вечером был на месте. Ты никуда его не переставляла?

– Сама? Ночью? Тайком от тебя??? – удивилась я.

Дело в том, что наш кактус назывался кактусом лишь формально. В теплой атмосфере, в жирной земле и со щедрым поливом он очень быстро разбаловался. Мама даже мысли не допускала об облегченном грунте и каком-то там режиме полива. Земля немного подсохла? Пора поливать. В итоге мы заполучили роскошное вьющееся растение, оккупировавшее весь оконный проём. Цвести, конечно же, никто и не собирался (а ведь Клеванов уже успел пообещать мне дивной красоты цветочки).

Вы думаете, кактусы не могут быть вьющимися? Это вы не видели, как мой питомец причудливо изгибал листики, «ощупывая» очередной сантиметр окна и прикидывая, в какую сторону выпускать новый росток. Я, например, уже искренне сомневалась в том, что мы завели банальный суккулент. А вот в том, что в один прекрасный день он доберётся до соседей сверху, пробив перекрытия, у меня не было никаких сомнений.

Я даже не представляла, как можно было самостоятельно унести этот гигант без ущерба для собственного здоровья. Он же еще и колючий, ко всему прочему! Если бы это было реально, мой кактус уже давно стоял бы в маминой комнате.

Внимательно осмотрев подоконник, веревочки, мама зачем-то заглянула за штору и за батарею (вот туда он уж точно не втиснулся бы!). Потом подозрительно посмотрела на меня:

– Куда же делся цветок?

Я молча ответила ей точно таким же подозрительным взглядом.

– Пошли на работу, а то опоздаем!

Мда, обязательства перед работой и Родиной всегда были у моих родителей на первом месте.

– А кактус?

– Ты уже опаздываешь! – категорическим тоном отрезала мама.

На работе на меня сразу навалилась масса дел, поэтому о пропаже я вспомнила только вечером, дома. Вид уныло свисающих веревочек, конечно же, не поднял мне настроения.

– Ма, ты кактус не нашла?

– Какой? – мама была задергана не меньше, чем я.

– Большой кактус Клеванова.

– Я его и не искала. Иди ужинать, потом поищешь.

Она уже успела перекусить (пришла с работы раньше меня) и теперь просто сидела рядом, рассказывая мне новости. Но слушала я плохо – все мысли были о злосчастном сукуленте.

– Что ты об этом думаешь?

Лишь вопросительная интонация в голосе мамы заставила меня навострить ушки.

– О чём?

– Дождёшься от детей внимания на старости лет, а как же, – её слова проплывали куда-то мимо, мне никак не удавалось сосредоточиться. – Что ты такая задумчивая сегодня? Ростик приехал?

Я даже вздрогнула от неожиданности:

– Почему ты о нём вдруг вспомнила?

– Ты же сама говорила, что он должен скоро приехать. Вот я и подумала, что у него командировка на несколько дней будет… наверное…

Мама торопливо встала из-за стола и подошла к плите, пряча взгляд.

Началось!

Мой незамужний статус – мамина постоянная головная боль. Открыто опекать меня она не рискует, тем не менее, регулярно пытается «незаметно» помочь в этом нелегком деле – поиске будущего мужа. Судя по тому, как заблестели её глаза, на почетную вакансию перспективного кандидата нынче у нас назначен Ростик, он же – Ростислав Святославович. Значит, тема тапочек Клеванова отправлена в архив. Временно, конечно же, до лучших времён.

А ведь Ростик…

– Ч-чёрт!

На язык просилось ругательство покрепче, но в последний момент мне удалось сдержаться.

– А что такого? Я же просто так… – переполошилась мама.

– Ты здесь не при чем. Ростик действительно должен приехать, а я об этом забыла!

– Ну и пусть приезжает… Хороший человек…

– Мы сейчас не сможем заплатить его фирме, под ближайшую конференцию все средства выгребли. Я не успела бухгалтеру их счета подсунуть. Что я ему скажу?

– Придумаешь что-нибудь. Зато увидитесь наконец-то…

Мама поспешно отвернулась к мойке, чтобы не встречаться с моим сердитым взглядом.

– Какие у вас еще новости на работе? – её голос был нарочито беззаботным.

– Кржижановский всё-таки разводится, – ляпнула я, не подумав.

– Да-а-а-а? – услыхав это, мама даже повернулась ко мне. И воду выключила.

– Ага. Второй день только и разговоров об этом.

В этот момент память услужливо развернула передо мной картину вчерашнего праздника. Я стою с бокалом в руке и вполуха слушаю речь шефа, начавшего с поздравления именинника, а потом плавно съехавшего на стратегию развития нашей компании. Разглагольствует он очень скучно, из моего уголка за колонной его совершенно не видно, поэтому я с удовольствием рассматриваю Кржижановского, стоящего чуть поодаль. Юрий повернулся ко мне в профиль, он совсем не смотрит в мою сторону. Пользуясь моментом, я без стеснения изучаю легкую паутинку седины на его висках и думаю о том, что наконец-то Кржижановский перестал очень коротко стричься. У него густые и слегка вьющиеся черные волосы, которые ложатся красивыми волнами. Обидно, что обычно их толком и не видно.

– Ты знаешь, что он разводится?

От неожиданности я чуть не роняю свой бокал.

Венера Степановна! Чтобы она была жива-здорова-счастлива ещё много-много лет!!!

Главная сплетница нашей компании с явным удовольствием смотрит на меня, буквально впитывая мои эмоции.

– Да, знаю. Что тут такого интересного?

– Но ты же с ним так много общаешься!

О том, что мы с Кржижановским часто общаемся, я слышу в этот день раз пятый, как минимум. Поэтому я ничего не отвечаю, лишь недовольно хмыкаю в ответ.

Вот и мама, услыхав о разводе Кржижановского, явно сделала охотничью стойку.

– Такой интересный мужчина… – задумчиво произносит она, а сама уже не здесь, где-то глубоко в своих мыслях.

Юрия моя мама видела лишь один раз, когда тот подвозил меня после очередной конференции. Не знаю, что она смогла рассмотреть в темноте, из окна четвертого этажа, но Кржижановский ей очень понравился. Впрочем, она всегда была неравнодушна к брюнетам. По крайней мере, о рыжем Ростике тогда забыла на долго.

Мне совершенно не понравилась её задумчивость. Надо срочно переключаться на другую тему, ведь так она может додуматься до какой-нибудь «гениальной» идеи. Например, пригласить Кржижановского к нам на обед в субботу. А почему бы и нет? Он ведь, наверное, теперь голодает, бе-едненький, после того, как с женой окончательно рассорился.

– Мам, как ты думаешь, куда мог подеваться кактус?

– Разве ты не подарила его кому-нибудь?

Упс! Отличная идея! И как я сама до такого не додумалась?

– Когда бы я успела его подарить? Ночью?

– Но вчера вечером тебя же кто-то привез домой. Могла кактус ему подарить по доброте душевной.

Я вспомнила вчерашнюю поездку домой. Кроме меня, на заднее сидение втиснулись еще трое. Все мы громко шумели, каждый спешил высказаться и честно старался перекричать соседей. Сидящий впереди вносил свою нотку в какофонию звуков – он растолковывал водителю, какой дорогой лучше ехать. А тот судорожно вцепился в руль и изо всех сил старался не дышать в нашу сторону.

Когда машина подъехала к дому, думаю, нас слышал весь микрорайон. Появление кактуса, конечно же, повысило бы градус веселья, но только колючего гиганта в том тесном салоне и не хватало. Да и в квартиру со мной никто не поднимался – в этом я была уверена.

– Нет, транспортировку кактуса я бы запомнила.

– Тогда не знаю! – вынесла вердикт мама. – Сам найдётся когда-нибудь! Пошли лучше телевизор смотреть.

Глава 6

Звонок в дверь раздался сразу же, как только мы включили телевизор и устроились на диване.

– Иди открывай, это к тебе, – маме явно не хотелось вставать.

– Думаешь? Я никого не жду, – мне точно так же лень было двигаться.

– Ты заставляешь меня, старую больную женщину, тащиться в такую даль? – мама попыталась изобразить на своем лице глубочайшую степень уныния и скорби. Надо сказать, у неё это почти получилось.

Повторный звонок перечеркнул мои надежды на то, что кто-то ошибся дверью и уйдет сам, не дождавшись пока хозяева соизволят ему открыть. Сердито ворча, я поплелась к двери.

– Привет, я у вас вчера свой портфель забыл!

На пороге стоял Влад, муж моей сестры.

– Привет! Заходи. А ты и вчера к нам приезжал?

– Да, я тебя не стал ждать. Мне сказали, что будешь поздно.

– Влад, мой руки, будешь ужинать! – услыхав знакомый голос, мама тоже вышла в прихожую.

Через минуту из кухни донеслись характерные звуки – хлопанье дверцы холодильника, грохот упавшей крышки, свидетельствующие о том, что Владу от ужина не отвертеться. Впрочем, он и не пытался.

– А во сколько ты у нас был?

Я даже в ванную за Владом прошла, так интересно мне было узнать ответ на свой вопрос.

– Около семи.

– Ты не помнишь, на окне в моей комнате кактус стоял?

– Я туда не заходил – мы на кухне ужинали.

– Инга, не задерживай его, он же голодный! Потом поговорите.

Влад послушно поспешил на кухню.

– Так что с вашим кактусом? – спросил он, когда суп был съеден, и мама поставила перед ним тарелку с гречкой.

– Исчез.

– Куда???

Влад даже вилку отложил, так взволновала его судьба моего цветка. Растения он любил: у него была легкая рука, всё что сажал, приживалось и хорошо росло. Сестра этим беззастенчиво пользовалась, устроив дома целую оранжерею, центральное место в которой занимала коллекция суккулентов.

Мама нахмурила брови и строго посмотрела на зятя. Тот, торопливо схватив вилку, продолжил есть.

– Не знаю. Потому и спрашиваю: может, ты что-то заметил?

– Нет, я ничего подозрительного не видел. Подожди, это тот огромный из твоей комнаты?

Влад поднял голову (вилка незаметно приземлилась на край тарелки) и расстроенно посмотрел на меня.

Мамино сердце не выдержало:

– Инга, дай ему поесть нормально!

Послушный зять снова схватился за вилку. По-моему, он немного побаивается нашу маму, которая при желании умеет выглядеть очень грозной.

– А я хотел от него листик отщипнуть, чтобы у нас такой же вырастить, – печально сообщил Влад.

С гречкой наконец было покончено, и мама поставила перед ним поллитровую чашку чая. Она всё ещё не теряет надежды откормить своего зятя. Считает, что для своего роста – метр восемьдесят пять – Влад слишком худой.

– Я попрошу Мишу, он от своего тебе отщипнет. У него кактус даже больше, чем мой.

Да-да, я знаю, что чужим цветком всегда легче распоряжаться, чем разобраться с проблемами своего. Но у Клеванова кактусы почему-то не исчезают среди ночи и всегда готовы поделиться листиком.

– Где же он его поставил, такой большой?

– В углу, на полу. Правда, его кактус уже до окна дорос.

– А батарея??? Ему же жарко.

– Батарея с другой стороны.

– Инга, дашь ты человеку поесть нормально или нет?!

Мама решительно придвинула к Владу недопитый чай. Тот печально посмотрел на кружку, но послушно взял ее в руки.

– Пирожок бери! – распорядилась мама. – Не стесняйся, с собой я тебе и так дам, у нас ещё есть.

Правильно, сейчас мама начнет паковать «небольшую сумочку» для своего любимого внука. Надеюсь, ноша будет подъемной. Бедный Влад!

– Кштати, ты не жнаешь, што может быть ш моим компьютером? – с набитым ртом прошамкал Влад.

Мама грозно посмотрела в его сторону, и зять, шумно отхлебнув чаю, начал старательно двигать челюстями.

– А что с ним?

– Он почему-то два CD-рома видит.

– А сколько у тебя их в действительности?

– Ни одного.

– ???

– Ну был один, но брат его временно на свой компьютер переставил.

– !!!

Компьютерной темой заканчивались большинство наших с Владом разговоров. Сестра «железом» никогда не интересовалась, поэтому её очень устраивало, что муж обсуждает свои очередные идеи со мной, а не выплескивает всё это на неё. Я же всегда терпеливо его выслушивала, в душе восхищаясь неуёмной фантазией своего родственника. До чего только не додумается программист-любитель, получивший в свою собственность первый компьютер!

На этот раз длинного заумного разговора не вышло. Позвонила моя сестра и поинтересовалась: не знаем ли мы, куда запропастился её муж? Сообразительный Влад скороговоркой отрапортовал в трубку, что уже выходит, что тоже дико соскучился, что свой портфель он нашел. Действительно, мама как раз вертела потеряшку в руках, примеряя к одной из двух сумок, стоящих у входной двери.

– Может, чем-то помочь? – осторожно спросил Влад, когда положил трубку.

– Понимаешь, в одну сумку все не влезло, пришлось сложить кое-что и во вторую. Но сумки полные и портфель ни в одну из них уже не влезет. Нести сразу три вещи будет неудобно. Может, аккуратненько к ручке его привяжем?

– А может, я в следующий раз что-то возьму? – предложил Влад.

– Правильно! – обрадовалась мама. – Портфель!

– Нет-нет! – перепуганный зять ловко перехватил ценное имущество. – Он мне на работе нужен.

– А сегодня ты как без него обошелся? – поинтересовалась я.

– Обошелся… как-то… – недовольно буркнул Влад. – Но завтра – никак!

– Мам, а зачем ты его так нагружаешь? Может, что-то из сумки выложить?

– Нет! Там только самое необходимое! – когда речь шла о передаче обожаемому внуку, мама была непреклонна. – Я и так не всё упаковала из того, что хотела. Кстати, можно портфель положить в большой пакет и тогда туда ещё что-то влезет…

– Нет! Не надо, я и так донесу, – торопливо перебил её Влад, не дав до конца развить идею. – Пойду уже, а то мои сердиться будут.

Подхватив по сумке в каждую руку, он выскочил из квартиры так поспешно, будто за ним кто-то гнался.

– А портфель-то снова у нас остался.

Действительно, причина спора стояла на обувной скамеечке – Влад временно отложил, когда примерялся к сумкам.

Укоризненно посмотрев на меня, мама принялась вновь отпирать замки и цепочки.

– Лифт же уехал! – громко сообщила она из коридора. – Ладно, завтра заберет.

– Но Влад сказал, что портфель будет ему нужен.

– Значит, надо окликнуть его, когда выйдет из дома.

Мы с мамой дружно бросились к окну. Знакомая высокая фигура маячила уже у соседнего подъезда – длинноногий зять бодрой рысью нёсся в направлении метро.

– Вла-ааад!!! – наши неистовые вопли слились в один.

От неожиданности он подпрыгнул и чуть не уронил сумки.

– Портфель! – крикнула мама и взмахнула рукой, демонстрируя «сокровище». И когда она только успела его прихватить?

Поставив сумки на землю, Влад поспешил назад.

– Я буду бросать, лови! – скомандовала мама.

Вдвоём мы нависли над подоконником – мама швыряла, а я придерживала её. Заодно могла проследить траекторию полёта несчастного портфеля. Залетит на козырек подъезда или просвистит мимо? И в каком сугробе в итоге окажется?

То, что Влад не успевает перехватить подачу, стало ясно сразу же – поспешив, он взял чуть-чуть правеее. И этого «чуть-чуть» оказалось вполне достаточно, чтобы промахнуться.

В этот момент из-под козырька выглянул мужчина с маленькой белой собачкой на руках – наши крики и появление Влада привлекли его внимание. Увидев летящий прямо в него «снаряд», мужчина небрежно отшвырнул собачку и профессиональным жестом принял пас.

Собачка, коротко взвизгнув, развернулась прямо в воздухе и нырнула в сугроб, уйдя вниз на всю его глубину. Через секунду оттуда раздался обиженный лай, который, впрочем, быстро перешёл в радостное повизгивание.

Влад от неожиданности остановился и растерянно переводил взгляд то на мужчину, то на сугроб, издававший странные звуки. Похоже, собачка нашла что-то очень интересное.

Мама сориентировалась первой.

– Отдайте наш портфель! – угрожающе крикнула она.

Получив моральную поддержку от тёщи, Влад осмелел. Он молча подбежал к мужчине, выхватил у него свое имущество и рванул прочь.

– Сумки не забудь! – продолжила командовать мама.

Подхватив свою ношу прямо на ходу, практически не притормаживая, Влад направился к метро.

Тем временем собачка пробурила стенку сугроба, выбравшись наружу. Оказавшись на свободе, она сразу же залилась оглушительным лаем. Рассказав всё, что о нас думает, "лётчица" попыталась вытащить из снега какую-то тряпку.

Под нами, на втором этаже, стукнуло окно. Оттуда выглянула женщина и окрестности огласил новый вопль:

– Антоша, почему Топочка плачет?!

Мама резко оттолкнула меня от подоконника и поспешно закрыла створку.

– Помой посуду! – приказала она через плечо.

– Может, всё-таки досмотрим?

Я сбежала быстрее, чем мама придумала, что мне ответить. Ее о-о-очень выразительный взгляд оказался самым убедительным аргументом.

Единственным человеком, серьёзно воспринявшим историю о пропаже кактуса, была моя сестра. Яна позвонила нам, чтобы сказать спасибо за передачу. Тихо булькая смехом (вслух смеяться боялась – муж может случайно услышать и обидеться), сестра выслушала мой рассказ о полёте портфеля с высоты четвёртого этажа. В финале она спросила:

– А что у вас с кактусом произошло? Влад рассказывал, но я толком ничего не поняла.

– Нету кактуса, сгинул.

– Как «нету»???

– Исчез. И никто не знает куда и когда. Мама клянется, что она здесь не при чем.

– Может, у вас воры побывали?

– И ничего не взяли кроме кактуса?

– Но ты же не проверяла. Посмотри, мало ли что.

– Даже если это воры. Даже если у них есть ключ от нашей квартиры (замок вообще-то не взломан). Даже если они взяли что-то ещё. Зачем им мой кактус?!

– Вдруг они тоже кактусами увлекаются?

– Но его же вдвоем выносить надо. Зачем им столько мороки из-за какого-то кактуса?

– Возможно, они его на кусочки разломали.

– А горшочек с землицей на память взяли?

– Горшочек у тебя большой был, ёмкий. Ценная вещь. Да и земля непростая – специальная смесь для кактусов. Кроме того, с корнями его выдирать совсем не обязательно. Просто обломали по кругу, чтобы меньше был.

– Но зачем он им тогда? Он же именно своими размерами ценился.

– Рассадят кусочки и будет у них много-много кактусов с хорошей родословной.

– Думаешь, он им для разведения в коммерческих целях был нужен?

– А я тебе о чем толкую? Ты посмотри, посмотри. Вдруг, они еще что-то стащили?

Глава 7

В ближайшие выходные мы с мамой планировали просто отдохнуть. Она никуда не собиралась ехать, нам совершенно не хотелось приглашать кого-то в гости, мы думали провести два ленивых дня.

В субботу утром у меня наконец-то появилась возможность отоспаться. На часах было почти десять, когда я подумала, что можно было бы и позавтракать. Пожалуй, сделаю себе какао!

Но при взгляде на сиротливо пустой подоконник настроение у меня резко испортилось. Может, сестра права? Может, здесь побывали воры? Тогда, получается, что они могут вернуться в любой момент. Где-то внутри зашевелился неприятный червячок страха. Как бы там ни было, необходимо проверить и такую версию, чтобы не бояться понапрасну.

К шести вечера практически вся квартира была тщательно обыскана. Оставалось лишь осмотреть прихожую.

Сказать, что я была разочарована – ничего не сказать. Все-таки я надеялась найти если не кактус, то хотя бы осколки горшка или рассыпанную землю. Что-то, что свидетельствовало бы о том, что мой цветок вообще существовал. Но ничьих следов обнаружить не удалось – ни горшка, ни потенциальных грабителей. Все ценные вещи были на месте (хотя, кто знает, что может быть ценным для человека, позарившегося на кактус).

Зато мы нашли массу полезных вещей, считавшихся утерянными. О некоторых из них не помнила даже мама.

– Как ты думаешь, с этим еще можно что-то сделать?

– Конечно же – сразу выбросить.

Пластмассовое нечто, которое мама держала в своих руках, было старше меня лет на десять, не меньше. Внимательнее присматриваться к нему я не собиралась – была сильно не в духе. Как раз стояла в прихожей и пыталась втиснуть в пенал всё то, что мы оттуда выгребли. И это "всё" никак не помещалось! При том, что во время уборки часть вещей отсюда была выброшена.

– Вынести на мусорник легче всего, – не хотела сдавать свои позиции мама. – Это же какой-то прибор. Возможно, ценный. Вдруг там есть золотые детали? А мы возьмем – и сразу выбросим! Посмотри, ты же – инженер.

Из маминых уст последняя фраза почему-то прозвучала как обвинение. Или, может, я просто устала от бесплодных поисков?

Прибор оказался на удивление тяжелым: мне показалось, что он весил не менее трех килограмм. Некогда белый пластик давно уже пожелтел и приобрел несмываемый грязный оттенок. Прибор был прямоугольным, достаточно плоским. В крышке имелось с десяток отверстий правильной формы. Сбоку обнаружились несколько разъёмов под вилку электропитания. С другой стороны имелся шнур со штепселем, что и позволило маме сделать вывод о несомненной ценности находки.

– Это стабилизатор напряжения неизвестно какого года выпуска. Даже если он и рабочий, в городе сейчас не нужен. Разве что, как маломощный обогреватель воздуха.

– Ты уверена?

– Мама, давай просто выставим его к мусорнику. Если он, действительно, хоть чуть-чуть ценная вещь, его быстро оттуда заберут.

По маминым глазам я поняла, что расстаться со стабилизатором будет выше её сил. Мы и так выбросили столько всякого-нужного! Над каждой вещью она медитировала не меньше десяти минут, тщательно исследуя её на предмет возможной пригодности. Всё, имевшее хоть малейшую ценность, было отложено в сторону. Предполагалось, что эти «сокровища» будут аккуратно упакованы и вывезены на дачу. Я же надеялась через несколько дней тихонько их выбросить. В ближайшие пару лет мы точно не планировали большую перевозку «очень нужного имущества» на дачу.

– Может, эта вещичка пригодится Кржижановскому?

– Мама! У него в комнате и так всё свободное пространство офисной техникой заставлено. Такими стабилизаторами он не пользуется, у него современный УПС.

– Хорошо-хорошо… Я поняла, что ему это не нужно. Знаешь, давай, я у себя на работе спрошу, вдруг завхозу понадобится.

– Ладно, пока поставь его под мой диван. Но через неделю я в любом случае выброшу эту рухлядь.

– В понедельник я его сама заберу, обещаю.

Разобравшись с пеналом, я с унылым видом прошлась по квартире. Искать было больше негде. Все, что можно было найти, уже найдено. Посреди маминой комнаты высилась горка вещей, отобранных для дачи.

– Ма, а куда мы всё это сложим?

– Ты иди отдыхай, здесь я сама разберусь.

Меньше всего мне хотелось оставлять сейчас маму одну. По своему опыту я знала, что вся эта горка будет немедленно растыкана по углам, ящичкам, шкафчикам. И я еще долго буду находить непонятные свертки в самых неожиданных местах.

Увы, настаивать было бесполезно – мама всё равно поступит по-своему. Я ушла к себе в комнату, оставив дверь открытой. Буду иногда поглядывать, что она там делает.

Верёвочки всё так же печально свисали с гвоздиков – до сих пор я не хотела снимать их, надеясь, что это какое-то недоразумение и кактус стоит где-нибудь в кладовке, убранный туда на время уборки. Пора их снять, теперь они только раздражают меня. Сняв одну, я стала распутывать петлю, раньше поддерживавшую листик. Кстати, а почему петля не развязана? Эта мысль озарила меня мгновенно, как вспышка. Мои пальцы испуганно замерли, верёвочка тонкой змейкой скользнула вниз, упав на мою ступню. Я брезгливо дрыгнула ногой, стремясь поскорее избавиться от неё, и отступила назад. Растерянно рассматривала тёмный иероглиф с петлёй на конце, лежащий на моем светлом ковре, не решаясь подойти к нему ближе и подобрать.

Верёвочка лежала спокойно, не проявляя никаких признаков агрессии – не двигалась, не шипела, не кусалась. Вооружившись карандашом, я отважно шагнула вперёд и присела над верёвочкой. Осторожно карандашом поддела её за петлю и начала внимательно рассматривать узел.

Мимо меня пробежала мама с каким-то свертком в руках. Выскочила на балкон, открыла там шкафчик и начала запихивать сверток на полку. Наверное, на кухонном балконе свободного места уже нет, раз сюда пришла прятать. Впрочем, и этот шкафчик был переполнен – сверток всё время норовил выпасть обратно. После нескольких безуспешных попыток его пристроить мама решительным жестом ткнула «строптивца» внутрь и быстренько захлопнула дверцу. Не удалось! Свёрток выпал быстрее. Тяжело вздохнув, мама покосилась на меня сквозь оконное стекло, и положила очередное «сокровище» на ящик в углу.

– Я скоро его заберу! – как можно убедительнее сказала она, закрывая балконную дверь. – Не сиди на полу, холодно.

– Мам, посмотри, – я протянула ей карандаш с верёвочкой.

Мама, слегка удивленная такой вялой реакцией на захламление моего балкона, наклонилась надо мной.

– Смотрю. Ну и что?

– Петля не развязана. Как можно было вытащить кактус, не развязав петлю?

– Дёрнули посильнее и вытащили.

– Листья были широкие и твёрдые. Если бы так сильно дёрнули, от верёвочки только кусочки бы остались.

– Может, они развязали, а потом обратно завязали.

– Стояли и неторопливо вязали тройную петлю, чтобы кактусу было удобно и нигде не давило?

– Значит, по кусочкам выдергивали.

– Садисты! Такой кактус сломать!

– Не переживай так – я тебе другой подарю.

– Мне просто интересно куда и когда этот делся.

– Со временем само всё выяснится. Давай спать ложиться, а то уже поздно.

Ночью мне приснился Сосед, который залез ко мне с балкона в комнату через форточку. Было совершенно непонятно, как он очутился с другой стороны дома, ведь обычно он приходил к нам на кухню.

Кот увидел меня и уселся прямо в форточке. Сидеть ему было неудобно – зад с хвостом перевешивали. Решив, что он снова начнет вопить, я сказала «брысь» и махнула на него рукой. Вместо того, чтобы уйти, Сосед спрыгнул ко мне на подоконник, поднялся на задних лапах, опёрся передними о кактус, стоящий на окне, и начал с интересом обнюхивать его. Добрался до бутона...

Хрусть!

С громким звуком цветок отломился, мгновенно исчезнув в пасти кота. Прожевав его, кот внимательно осмотрел листик... и начал его грызть. Быстро-быстро, только ошметки во все стороны летели. «Это он и с предыдущим кактусом так расправился», – подумала я и проснулась.

Глава 8

Решив, что вчерашний день мог плохо повлиять на моё здоровье – ведь не зря же мне ужасы всю ночь снились – сегодня я собралась полноценно отдохнуть. И даже взялась за телефонную трубку, чтобы позвонить Клеванову, но тут же вспомнила об его очередной зазнобе. Ладно, не буду беспокоить Мишу, наверное, у него свои планы на этот день. Надеюсь, у них что-то получится и он, наконец, попадет в хорошие руки. Тогда меня перестанет мучить пусть и небольшой, но неприятный червячок угрызений совести по поводу такого хорошего, такого не пристроенного Миши.

– Дзы-ыыынь!!!

Телефон зазвонил прямо у меня под рукой, я даже отшатнулась от неожиданности. На всякий случай подула на руку и лишь потом взяла трубку.

– Привет! – голос сестры прозвучал неестественно бодро в это сонное воскресное утро. – Давно проснулась?

– Привет! Только что. А вы гулять идёте?

– Уже нагулялись. Его Высочество умудрились в грязь сесть, пришлось возвращаться.

– Где это вам грязь удалось найти?

– Данька свою коляску по тротуару возил – там снега нет, солью всё посыпали. А когда устал, сел, где стоял – рядом с коляской.

Продолжить разговор не получилось – раздались короткие гудки. Надо сказать, что мой племянник очень не любит, когда его мама долго разговаривает по телефону. Я подождала, когда Яна перезвонит.

– На рычаг нажал?

– Рычаг – это пройденный этап. Теперь он выдёргивает провод из розетки.

– Какой сообразительный мальчик! И это – в полтора года. А дальше что вы с ним делать будете?

– Не знаю. И думать бо…

Вновь раздались короткие гудки. Пришлось снова ждать, пока сестра наберёт меня. Когда я взяла трубку, то сразу же услышала заливистый рёв малыша.

– Воспитываешь?

– Папа рассказывает, что провода не игрушка. Влад, забери его от телевизора!!!

Не успев отвернуться от телефона, Яна гаркнула прямо мне в ухо – я даже поморщилась от её крика.

– У меня к тебе предложение, – как ни в чём не бывало продолжила она. – Ты к нам сегодня, случайно, не собиралась приехать?

Через несколько минут я положила трубку, окончательно оглушённая воем ребёнка. Возмущённый папиным произволом, он пришёл жаловаться к маме. Поэтому слышно было плохо и я очень сомневалась, что правильно поняла, о чём мы с сестрой договорились. Понятно, что в центр, по магазинам прогуляться собрались, но по каким именно? Ладно, на месте разбираться буду.

Как ни странно, я даже ничего не перепутала. Прогулка по магазинам существенно подняла настроение нам обоим и заметно облегчила наши карманы.

– Может, заедешь к нам в гости? Пульку распишем, – хитро посмотрела на меня Яна.

Я лишь улыбнулась в ответ. Приём был стар как мир и прост как чертёж бублика. Сраженный двойным обаянием Влад вряд ли станет прямо с порога выяснять, сколько мы потратили на обновки. А потом ему будет уже не до того.

Влад открыл нам дверь только после третьего звонка. Был он в изрядно испачканном кухонном фартуке. Торопливо чмокнул сестру, приветливо кивнул мне и умчался на кухню.

– Срочно раздевайся, пока они обедают, – распорядилась Яна. – А то Данька не даст спокойно разуться. Его в последнее время очень интересуют шнурки.

Как только мы разделись, из кухни появился Даниил Владимирович собственной персоной, одетый в непромокаемое платье-фартушек. Его личико было вымазано в каше, кармашек на животе подозрительно оттопыривался. Судя по потекам, там тоже была каша. С вареньем.

Увидев, кто пришёл, племянник целеустремленно двинулся мне навстречу.

– Подожди! – сестра ловко перехватила своё чадушко и быстро сняла с него фартушек. – Сейчас салфетку принесу – вытру его.

Даня не стал ждать, пока мама обернётся, рванул прямо ко мне. Я подхватила его прямо на ходу, не дав с разгона уткнуться в мои колени умурзанной мордашкой. Усевшись на руках поудобнее, малыш гордо оглянулся по сторонам: все ли видят, как высоко он сидит? Потом повернулся ко мне, широко улыбнулся и с радостным воплем попытался въехать пальцем в мое ухо. К счастью, мне удалось увернуться, правда, среагировала поздно. Обошлось без травм, но вымазалась основательно: небольшие комочки каши я выковыривала из уха весь вечер.

Преферанс прошел при радостном участии самого младшего игрока, получившего в свое распоряжение персональную колоду карт. Впрочем, ему скоро надоело сидеть возле нас, и он пошёл наводить порядок в шкафу. Игра закончилась освобождением Даниила Владимировича, абсолютно случайно застрявшего на нижней полке.

– Кстати, ты нашла свой кактус? – поинтересовалась Яна, придерживая сына, упрямо не желавшего сидеть на горшке.

– Нет, не нашла, хотя мы с мамой обыскали всю квартиру. Следов ограбления тоже нет.

– Может у вас барабашка завелся?

– Чебурашка?!

Даня, воспользовавшись тем, что мама отвлеклась на разговор, вскочил с горшка и пошел к аквариуму проверить, как поживают его рыбки. Я хотела перехватить беглеца, но он ловко увернулся от моих рук.

– Не трогай его, он, наверное, не хочет.

Горшок отправился на своё место, под диван, а мы вернулись к обсуждению животрепещущей темы.

– Я имела ввиду барабашку, домового. А хозяин тех тапочек не нашёлся?

– Нет. Только не говори, что тапочки тоже барабашкины. Мне хочется надеяться, что наш домовой – маленький безобидный гномик, а не двухметровый «шкаф».

– А почему это обязательно должны быть его собственные тапочки? Может, он их у кого-то одолжил, чтобы сделать тебе подарок.

– Хочешь сказать, у меня поселился домовой-воришка?

Даниила Владимировича наш разговор не интересовал – он с интересом наблюдал за тем, как красиво растекается лужа у его ног. Сестра подошла к нему, взяла на руки и начала снимать с него мокрые колготы.

– Тебе самой это не кажется подозрительным? Вещи ни с того, ни с сего появляются в квартире, а потом сами из неё исчезают.

Её выдало лишь ехидное выражение лица. А ведь я готова была поверить даже в барабашку.

– Скорее всего, тапочки появились не сами, их кто-то туда принёс.

– Но кто? Ты сама говорила, что вы опросили всех.

– Да нет, далеко не всех. Я не вижу смысла продолжать обзвон друзей и знакомых.

Маленькому проказнику надоело с голой попой сидеть на диване, он перевернулся на живот, аккуратно сполз вниз и направился куда-то по своим делам, не забыв прихватить сухие колготы.

– А почему ты не хочешь наконец-то выяснить этот вопрос?

– Потому что, по логике, хозяин уже должен был сам объявиться. Если он этого не делает, значит, он ещё не знает, что оставил свои тапочки у нас. Либо не уверен, оставлял ли их где-то вообще.

– Действительно, у него этих тапочек… Под каждый галстук и на каждое время года.

– Не язви. Ну ладно… А ты не думала о таком варианте: он просто не хочет признаваться, что забыл у нас что-то?

– Да??? И кто же этот таинственный «кто-то»? Снова высокий красивый брюнет? Интересно, на чём он помешан? На монетах или на компьютерах?

Данька перестал отбросил колготы, которыми он вытирал лужу возле аквариума, и бросился спасать маму от разъяренной тёти. Влад, которого тоже привлёк странный шум, деловито заметил:

– Этой подушкой не души, я на ней сплю. Давай, я тебе другую принесу.

Мой племянник, которому наконец-то удалось взобраться на диван, подполз к Яне и плюхнулся сверху, пытаясь ее обнять. Но не удержался и съехал головой вниз, застряв между сестрой и стенкой в очень неудобном положении – лишь попа сверху белела.

– Инга, извини. Я не знала, что у тебя новый воздыхатель. Наобум ляпнула, – сестра наконец-то перестала смеяться и смогла встать.

– Не ходит ко мне никакой новый воздыхатель, не придумывай.

В комнату снова заглянул Влад:

– Вы уже перестали драться? Медицинская помощь нужна?

– Нет, она меня мягко душила. Ты не помнишь, я Даньке сухие колготы приносила?

– А на полу не они лежат?

Мы дружно повернули голову к аквариуму. На полу, возле тщательно размазанной лужи, мирно лежали детские колготы.

– Даниил Владимирович! Ну кто так делает?! – Яна изо всех сил старалась говорить строго. – Представляешь, один раз пустила его старые колготы на тряпку, так он теперь все лужи только ими и вытирает.

Виновник происшествия ничего не ответил. Он был очень занят – выковыривал пёрышко из подушки. Почувствовав, что все смотрят на него, малыш оторвался от своего занятия и радостно улыбнулся.

– Инга, поужинаешь с нами? – Влад взял сына на руки. – Вы как хотите, а мы пошли супчик есть.

– Пошли, – поддержала его сестра. – У нас есть вкусный куриный рулет. Заодно ребёнка нам развлечёшь. Он очень любит пробовать из чужих тарелок.

– А своя?

– Своя и так никуда не денется.

Когда мы пришли на кухню, Данька уже сидел на своем месте и радостно барабанил двумя ложками по столу. Суп из моей тарелки он выхлебал полностью – никак не мог распробовать. А из своей ничего так и не съел – сил уже не осталось. Лишь заканчивая ужинать, я поняла, почему сестра поставила передо мной тарелку с супом. А ведь я её честно предупредила, что первое есть не буду.

Глава 9

Рабочая неделя началась с «радостной» новости. Анечка подтвердила, что денег пока нет, поэтому она понятия не имеет, когда мы сможем оплатить счета за веб-страницу.

Будущим сайтом нашей компании занимаются коллеги Ростислава Святославовича, того самого рыжего Ростика, на которого моя мама возлагает свои тайные надежды. Шевелюра – самая яркая его примета. Такую копну непослушных, огненного цвета, волос сразу же замечаешь в любой толпе. У него не просто светлые пряди с темно-золотистым отливом и не выгоревшие каштановые локоны, а настоящие, насыщенного оттенка, непослушные кудряшки. В «Союз рыжих» его приняли бы, не колеблясь ни минуты.

Он сам предложил называть себя Ростиком, в первую же нашу встречу.

– А то ещё язык сломаешь, – хитро улыбнулся и… подмигнул мне.

Я удивленно посмотрела на него и… улыбнулась в ответ. Когда у Ростика хорошее настроение, на него невозможно сердиться. Кажется, он, как солнце, излучает свет и тепло. К счастью, с его плохим настроением мне пока не приходилось сталкиваться. Хотя своих подчинённых, как я подозреваю, он держит в ежовых рукавицах.

Проект наш длится уже достаточно давно, но когда он закончится, никто толком не знает. Так часто бывает, когда нет четкого техзадания. «Чтобы выглядело солидно», – именно так озвучил своё видение корпоративного сайта шеф. Что именно он понимает под этой фразой, никто и не думал растолковать. В результате мы рассматриваем уже третий вариант дизайна сайта. И не факт, что последний.

На мой субъективный взгляд, сайт нам вообще пока не нужен. По крайней мере, тексты для него я состряпала с большим трудом. Мы являемся «карманной» компанией одной крупной фирмы, созданной специально под её проекты. Ни свои услуги, ни свои достижения особо нигде не афишируем. Собирая информацию для рекламных материалов, чаще всего я слышала одну и ту же фразу: «Об этом проекте пока лучше подробно не рассказывать».

Тем не менее, шефу нужен адрес сайта компании. Очень нужен! Для его визитных карточек, чтобы выглядели солиднее. А вы о чем подумали?

Поэтому в один прекрасный день он вызвал меня и «обрадовал» новым поручением:

– Согласуйте с моими замами, какие разделы должны быть на сайте и начинайте разработку. Исполнитель у нас уже есть.

Надо сказать, что наш коллектив состоит из пятнадцати постоянных сотрудников, в том числе – трёх заместителей шефа. Каждый из них корпел над своим списком рекомендаций не один день, искренне стараясь ничего не упустить. Не дай Бог, его перечень окажется короче, чем у других!

– Вы точно уверены, что вам понадобятся все эти функции? – удивленно спросил Ростик на первом же нашем совместном совещании.

– Естественно! – безапелляционно бросил шеф. Еще и посмотрел на подрядчиков с недоумением: какие вообще могут быть сомнения?

– Хорошо, сделаем. Но общая сумма счетов будет соответствующей.

– Естественно!

Ростик сдержал своё слово – счета поступают к нам регулярно. «Левых» среди них нет, за проектом следят строго. Но я понятия не имею, как мы будем использовать все те функции, которыми так щедро пичкают наш сайт. Надеюсь, мне не придется потом изображать «левых» посетителей, чтобы создавать хоть какую-то видимость жизни на нашей интернет-странице?

От имени нашей компании с Ростиком, в основном, общаюсь я. Соответственно, и вопросы с отсрочками платежей приходится решать мне. К счастью, он обычно не сильно ворчит – оказался понимающим подрядчиком, хоть и является директором крупнейшей в своём городе компании – веб-провайдера. Ведь мы для них, скорее, имиджевый заказ – ещё одна столичная фирма в их личном портфолио.

Мои печальные размышления на тему: «И что я теперь ему скажу?» прервал телефонный звонок.

– Тебе звонит какой-то мужчина. Не представился, – сообщила Анечка.

– Соединяй, – тяжело вздохнула я.

Наверное, Ростик хочет сообщить, что скоро будет.

– Слушаю вас, – сказала после щелчка уже более бодрым тоном.

– Ника, привет!

Ника?! Никой меня называет только Дмитрич.

– Дмитрич? Привет! А я твоё письмо уже видела, но ещё не читала. Ты почему звонишь? – сердце радостно колотилось, мне с большим трудом удавалось себя сдерживать, не тараторить.

Мы не так уж и часто созваниваемся – международные разговоры слишком дорогое удовольствие. А на работу мне Дмитрич вообще впервые позвонил.

– Ничего не случилось. Вернее, все-таки случилось, но пока не совсем понятно, что именно…

– Что не понятно? – переспросила я, поскольку Дмитрич как-то странно замолк.

– Ника, я, кажется, всё-таки приехал… Как мы и хотели.

– Куда приехал?

– По-моему, я рядом с тобой, в твоём городе. У вас же есть гостиница «Спутник»?

– Да, есть…

Я отлично знаю эту гостиницу, мы регулярно проводим там конференции и семинары. Да и сложно было бы её не знать – у неё здание причудливой формы, поэтому «Спутник» является одной из наших достопримечательностей.

– Я в каком-то гостиничном номере. Здесь лежат рекламные буклеты «Спутника». И на полотенцах в ванной тоже написано «Спутник».

– Дмитрич, извини, конечно, за вопрос. Ты много выпил? Хочу напомнить тебе, я на работе и не могу долго разговаривать.

– Ника, я совсем не пил. Но пока сам мало что понимаю. Ты не могла бы приехать? Прямо сейчас.

– Куда?

– В «Спутник». Сейчас я скажу номер…

Послышались удаляющиеся шаги, звук открывающейся двери… Шаги приближаются, Дмитрич снова схватил трубку:

– Номер 412. Найдешь, где это?

– Но я на работе сейчас...

– Приезжай, пожалуйста. Это важно, ты мне очень нужна!

– Ладно, я постараюсь побыстрее.

После окончания разговора я несколько минут удивлённо смотрела на аппарат, будто он мог что-то ещё мне сказать.

Дмитрич приехал? Уже?!

Но он ведь не собирался и не писал ничего. Хотя, может, и писал – я же не читала его последнее письмо.

Рука сама дёрнулась к модему – включить связь, но в последний момент я спохватилась. Дмитрич же просил меня приехать быстрее! А если я начну сейчас подключаться к интернету – еще полчаса времени потеряю. Ладно, пусть сам расскажет, всё что нужно. В любом случае, сюрприз удался.

Ура! Дмитрич приехал!!!

Я быстро собрала вещи, выключила компьютер…

Стоп! А что я скажу своему начальству? Моего руководителя Валерия Геннадиевича сейчас нет, он ещё в пятницу предупредил, что с утра будет на каком-то форуме. Но это совсем не значит, что он задержится там на весь день. Наоборот, если ему покажется неинтересно, он может оттуда сбежать ещё до обеда.

Сказать, что вынуждена уйти по семейным обстоятельствам? Ага, а потом, по закону подлости, обязательно позвонит моя сестра, чтобы выяснить какую-нибудь мелочь. И будет долго удивляться по каким-таким обстоятельствам я сбежала с работы в понедельник с утра. Ещё и маму придумает переполошить.

Значит, надо назвать какую-нибудь нейтральную причину, которая не вызовет подозрений ни у кого…

Придумала! Кржижановский! Даже если он вздумает зачем-то меня искать, лишних вопросов задавать точно не будет. Просто хмыкнет и трубку повесит.

К счастью, в приёмной кроме секретаря никого не было.

– Аня, мне надо съездить к Кржижановскому за диском. Что-то случилось с PageMaker, боюсь, надо переустанавливать, – сообщила я.

– Хорошо. Кстати, ты знаешь, что Юрий целый день будет на Горького? Я им звонила полчаса назад, он был там и просил передать, что нужный тебе диск у него с собой.

Надеюсь, Анечка не заметила моей недовольной гримаски. Офис на Горького был совсем недалеко от нас, этот вариант давал мне не так уж много свободного времени. Пришлось раскрыть карты.

– Анечка, меня полдня не будет. Официальная версия – я поехала к Кржижановскому. Если Юрий будет меня искать, пусть пока оставит диск у себя.

– Даже не хочешь рассказать, кто тебе звонил и куда ты сейчас сбегаешь? – она хитро улыбнулась, – Ладно-ладно…

– Я потом расскажу…

– Надеюсь! – недоверчиво хмыкнула Анечка.

Конечно, она обиделась, всё-таки мы подруги. С другой стороны, я же делаю вид, что не замечаю её влюблённости. Придёт время – сама расскажет.

Анечка меня окликнула, когда я была уже в коридоре:

– Ты мимо гостиницы «Спутник» случайно не будешь проезжать?

– А тебе там что-то нужно?

Вопрос застал меня врасплох, даже дыхание от неожиданности перехватило, но я старалась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать себя.

– Нужно завезти к ним в приёмную пакет документов. У нас еще с прошлой конференции акты лежат неподписанные. Кого ни прошу, никто не соглашается, всем не по пути.

– А если директора не будет на месте?

– Он тебе и не нужен. Секретарь без него знает, что с этими документами надо делать, – Анечка вытащила из ящика стола «уголок» с бумагами. – Возьмёшь? Я тогда позвоню им, предупрежу, что акты привезут. И всем буду говорить, что ты ещё и в «Спутник» заедешь, так что скоро не появишься.

Да уж, Анечка всегда знает, как меня уговорить! С другой стороны, её задание было сейчас очень даже кстати.

– А мне придётся ждать, пока их подпишут?

– Нет, конечно же. Потом как-нибудь заберём.

– Хорошо, давай свои документы.

Глава 10

Швейцар, скучавший у входа в гостиницу, встретил меня «изысканным» вопросом:

– Девушка, вы куда?

Промолчать или огрызнуться было нельзя – могут просто не пустить. Охрана у «Спутника» не простая, шуток они не любят и не понимают. Несколько этажей гостиницы выделены под номера для депутатов и их помощников – совсем недалеко находится правительственный квартал. Персонал здесь вышколен соответствующим образом, любимая их фраза: «Не пущать!»

С другой стороны, именно поэтому мероприятия с участием высокопоставленных лиц мы стараемся проводить в здешнем конференц-зале. Правда, и нам, в свою очередь, приходится мириться с суровыми реалиями. Когда-то Анечку, опаздывавшую на конференцию и не услышавшую вопрос швейцара, догнали уже на этаже (ей удалось вскочить в уезжавший лифт). Объясняться пришлось даже не ей, а Валерию Геннадиевичу. Хорошо, хоть не шефу, иначе она бы точно без премии осталась.

С благодарностью вспомнив подругу, я вытащила папку и протянула её швейцару:

– В приёмную к директору, документы на подпись несу.

– Его сейчас нет.

На бумаги он глянул лишь мельком и сразу же вернул их обратно.

– Я не уверена, что именно директорская подпись нужна. Мы договорились с секретарем, она сама их посмотрит и решит, кому передать.

– Ну проходите тогда, – милостиво разрешил страж порядка.

Заходя в лифт, я краем глаза заметила, что он взял телефонную трубку. В приёмную, небось, звонит. Конечно, это не мои проблемы, но очень интересно знать, через сколько времени они спохватятся, что от секретаря я вышла, а до выхода не дошла?

Отдать папку было делом полминуты. Выйдя из приёмной, я уверенно направилась не к лифтам, а к лестнице. Если мне не изменяет память, номер Дмитрича должен быть где-то рядом с ней, а пост дежурной – с другой стороны. Рассказывать очередной бдительной сотруднице, что с утра пораньше я иду на свидание к постояльцу из номера 412 совсем не хотелось.

В коридоре никого не было, и нужная дверь нашлась очень быстро. Значит, мои расчеты верны: дежурная сидит дальше, за теми колоннами. Очень осторожно, чтобы зря не шуметь, я постучалась. Никакого ответа. Наверное, надо чуть громче. Снова тишина. Глупый розыгрыш, что ли? В принципе, я могу развернуться и уйти. Не хватало под этой дверью дождаться кого-нибудь из персонала.

Вдруг мне показалось, что с той стороны кто-то стоит.

– Дмитрич, открой. Это – Ника.

Говорила я очень тихо, практически шёпотом, уж очень не хотелось привлекать внимание местных церберш. Но меня услышали.

Клацнул замок, дверь приоткрылась. Я проскользнула в номер и очутилась в тёмном предбаннике. Дверь в комнату была закрыта, свет выключен, поэтому то, что рядом находился ещё кто-то, я могла лишь слышать, но никак не видеть. А сколько их всего притаилось в самом номере, можно было лишь догадываться. «Тюк прямо в темечко! И нету Кука», – некстати промелькнула в голове строка из песни.

– Пройди, пожалуйста, дальше, чтобы я смог замок закрыть, – шепотом сказал кто-то и толкнул дверь в комнату.

Сделав пару шагов, я зажмурила глаза – меня ослепил солнечный луч, падавший из окна. Он был по-зимнему тусклый, но после темноты и его света оказалось достаточно. А когда я отступила в сторону, в тень, то увидела, что передо мной стоит незнакомый мужчина. Впрочем, нет, совсем незнакомым назвать его было бы неправильно. Внешне он был очен похож на того, чьи фотографии я регулярно получала по электронной почте, они приходили на мой «яховский» ящик.

Я не могла сейчас с полной уверенностью сказать, Дмитрич ли это, ведь раньше мы никогда не встречалась в реальной жизни. С кем-то, очень похожим на него, несколько месяцев назад мы познакомились в Интернете. Между нами быстро завязалась переписка, и как-то незаметно ежедневные послания из нескольких коротеньких предложений расширились до писем приличных размеров. Они стали частью нашей жизни, мы оба с нетерпением ждали, когда закончатся очередные выходные и можно будет продолжить общение. Несколько раз в наших письмах проскальзывали идеи по поводу встречи в реале, но каждый из нас понимал, что это не так просто. Всё-таки мы находились не просто в разных странах – в разных полушариях Земли.

– Привет! – сказала я и замолкла, не зная, что говорить дальше.

– Привет! – собеседник с неподдельным любопытством смотрел на меня.

А улыбка у него хорошая. Или я к ней просто привыкла – на фотографиях он всегда улыбается.

– Это ты – Дмитрич?

– Дмитрич, как и Ника, существует только в нашей с тобой переписке. В реальной жизни меня никто так не называет.

По крайней мере, о нюансах наших с Дмитричем отношений этот товарищ хорошо информирован.

– Позвольте представиться – Нилин Руслан Дмитриевич, – его легкий поклон должен был скрыть неуместную улыбку, но я успела заметить дрогнувшие губы.

– Очень приятно.

Я не стала представляться в ответ, мне показалось это глупым. Он же и сам знает, кому именно звонил с утра.

Почему-то я чувствовала себя неуютно от того, что незнакомек стоит так близко, практически рядом со мной. Когда получала письма от него, только и думала о том, как бы нам встретиться. А сейчас ситуация казалась мне странной. С этим, абсолютно чужим для меня человеком, я должна общаться так же запросто, как с Дмитричем – своим другом по переписке.

– Проходи, присаживайся.

Предложив мне единственный стул, стоявший возле трюмо, Дмитрич сел на кровать. Я молча рассматривала его, ожидая, что мой собеседник начнёт разговор сам. Конечно, нельзя сказать, что он мне не понравился. В принципе, таким я его себе и представляла. Не то, чтобы идеально красив, но, безусловно, обаятельный. Правда, никогда не думала, что он настолько большой. Одно дело теоретически знать, что у человека рост под метр девяносто, и другое – видеть его перед собой. Особенно, если учесть, что у меня самой рост ниже среднего, и все, кто «за метр семьдесят», кажутся мне высокими. Ещё и мышцами его природа не обидела – свитер на нём нормально сидит, а не висит, как на вешалке.

Вот только раздражала какая-то неухоженность в облике Дмитрича. Если уж позвонил, если уж попросил приехать, мог бы и побриться, и переодеться. Синий вязаный свитер, конечно же, удобный, но растянут до неприличия. Чёрные спортивные штаны несколько сглаживают первое впечатление, но тоже кажутся чересчур домашними. А спортивные носки, некогда бывшие белыми, наверное, уже ничего не спасёт. Кстати, почему он без обуви?

– Ты почему босиком? Холодно же, – всё-таки я первая нарушила затянувшееся молчание.

Не люблю длинных пауз на первых свиданиях. Сразу начинаешь думать, что ему скучно с тобой и он ищет предлог, чтобы распрощаться.

Дмитрич очнулся от задумчивого созерцания моей персоны (я старательно держала спину, сидя на неудобном стуле), быстренько согнал с лица счастливую улыбку и тяжело вздохнул.

– Ника, мне нужно с тобой поговорить.

– Начинай, – улыбнулась ему приветливо.

Но после паузы (он снова замолчал) все-таки не удержалась и добавила:

– Осмелюсь заметить, я твое молчание уже пять минут слушаю. Увы, у меня не так много свободного времени, мне пришлось сбежать с работы ради этой встречи.

Я сама почувствовала, что мой голос прозвучал слишком сухо. Где-то на уровне подсознания меня начинала беспокоить сложившаяся ситуация. И встреча в гостинице, да еще в такой закрытой, в которую так просто не попадешь, и его странный вид, и столь неожиданное появление виртуального знакомого в моей реальной жизни. Наверное, поэтому я не могла просто обрадоваться ему, принять таким, какой он есть. Тем более, он совсем не казался мне близким знакомым, все-таки письма по интернету и разговор с живым человеком – это разные вещи.

– Если честно, я не знаю, как начать, – смутился он и снова замолк.

Хм! Об этом я уже догадалась. Но мы же не собираемся весь день в молчанку играть, правда?

– Не получается рассказать с начала, начни с главного, – как можно мягче посоветовала ему.

Кажется, это фраза из какого-то фильма. Впрочем, а какая разница? Что я могу ещё ответить, если даже не знаю, что он делает в моём городе?

– Легко сказать, – Дмитрич попытался улыбнуться, но улыбка у него получилась очень натянутой. – Ника, дело в том, что я не знаю, как и зачем здесь оказался.

Ну вот! Приехали!

– Ты не можешь вспомнить, как поселился в этом номере? – осторожно уточнила я.

– Нет. Я не знаю, как очутился в этой стране.

Час от часу не легче!

– А можно подробнее немного? С любого места, не обязательно с момента заселения в номер. А то я ничего не понимаю.

– Увы, я тоже ничего не понимаю.

Он снова замолчал. Сидел и смотрел на меня своими печальными глазами. А они у него, между прочим, очень красивые – тёмные, почти чёрные. И разрез глаз интересный.

Стоп! О чём я сейчас думаю?

Передо мной сидит незнакомый здоровенный амбал, который утверждает, что я переписывалась именно с ним (а так ли это в действительности – никто не знает). Он смотрит на меня преданными глазами и предлагает… Кстати, а что именно от меня-то требуется?

– Дмитрич, мне скоро нужно будет уходить. Поэтому, пожалуйста, не молчи. Расскажи, что случилось очень коротко, самую суть, – я старалась говорить как можно спокойнее, но получалось это плохо.

Подозрение, что меня против моей воли втягивают в какую-то странную историю, становилось все сильнее. Он, что, специально время тянет?

Похоже, Дмитрич почувствовал что-то, потому что тяжело вздохнул и начал рассказывать:

– Вчера вечером я сидел у себя дома, работал. За своим компьютером, в своем любимом кресле, в своей комнате. Заработался и уснул прямо за столом. Проснулся только утром и обнаружил, что нахожусь здесь. Всё. Больше мне ничего не известно.

Я посмотрела на него так, как любой другой посмотрел бы, услышав подобную белиберду. Он, вообще, это серьёзно говорит? За кого он меня принимает?!!

– Дмитрич, извини, пожалуйста, но я тебе не верю. Твоя версия весьма любопытна, конечно, но мне некогда слушать сказки. Либо ты нагло врёшь, либо по какой-то причине не можешь контролировать свои действия. Ты ничего в последнее время не принимаешь, никаких лекарств?

– Ника, ты же знаешь, я мало пью. И никаких наркотиков не употребляю. И даже не курю. И лекарства мне давно уже никакие не назначали.

– Как раз этого я не могу знать наверняка. Только верить тому, что ты мне писал и что говоришь сейчас.

– Ника, поверь, нынешняя ситуация мне кажется не меньшим бредом, чем тебе. С той лишь разницей, что ты у себя дома, а я – неизвестно где. И понятия не имею, что мне дальше делать.

«Терпение, только терпение».

Эта мысль, наверное, отразилась в моих глазах, потому что Дмитрич испуганно взглянул на меня и торопливо забормотал:

– Я не сумасшедший, не бойся. По крайней мере, таких проблем никогда не было. И вчера еще был здоров – родители могут подтвердить...

– Хорошо-хорошо… – сказала я лишь бы что-то сказать. Уж очень раздражали и его скороговорка, и взгляды, которые он на меня при этом бросал.

Еще и обстановка действовала на нервы. Комната была совсем не большой, меблировка почти домашняя. Это делало наш разговор практически интимным. Вдруг что-то пойдет не так, горничную еще попробуй дозовись! Да и захочется ли мне, чтобы нас с Дмитричем застали в этом номере посторонние? В рабочее время, в гостинничном номере, ага!

Поколебавшись немного, я все-таки приняла решение.

– Ты знаешь, я, наверное, уже пойду… Мой начальник должен скоро прийти. Ещё рассердится… – я осторожно потянулась к своей сумке, лежавшей на трюмо.

– Нет!!!

Он подскочил с кровати, метнулся ко мне и… упал на колени перед моим стулом. Учитывая нашу разницу в росте, наши глаза оказались практически на одном уровне. Дмитрич схватил меня за руку, словил мой взгляд и медленно, старательно проговаривая каждое слово, сказал:

– Ника, мне сейчас не до смеха. Пожалуйста, поверь мне. Неужели ты никогда не попадала в непонятные ситуации?

Согласитесь, когда человек смотрит тебе прямо в глаза умоляющим взглядом и на коленях при этом стоит, очень сложно... эм-м-м... отправить его в кругосветное путешествие одной фразой. Тем более, если он, в принципе, тебе симпатичен. Да что там скрывать, еще час назад я мечтала о встрече с ним!

Кроме того, вопрос, что называется, попал в цель. В последнее время я только и делала, что попадала в непонятные ситуации. Но история Дмитрича по странности превосходила все предыдущие.

Я судорожно вздохнула и с трудом отвела взгляд в сторону.

– Хорошо, – выговорила осторожно, внимательно глядя в стену. – Давай, временно отложим историю о том, как ты попал сюда. Я принимаю тот факт, что ты уже здесь, а то, как ты добирался, можно выяснить и позже. Ты позвал меня только для того, чтобы, пользуясь случаем, познакомиться лично? Или у нашей встречи есть и другие цели?

Услыхав мои вопросы, Дмитрич заметно смутился. И даже немного покраснел? Или мне показалось?

– Ника, мне очень неудобно об этом говорить… Дело в том, что у меня здесь ничего нет. Ни денег, ни документов, ни какой-либо одежды или обуви. Лишь то, что на мне.

Лучше бы мы остановились на обсуждении первого вопроса!

Это же надо было так влипнуть!!!

– И давно ты занимаешься аферами подобного рода?

Дмитрич возмущенно вскочил с коленей, причем не остался стоять рядом, а отодвинулся подальше, к трюмо. Посмотрел на меня обиженно и... взорвался потоком слов.

Вот и правильно, нечего из себя слегка пришибленного тихоню строить! Актер доморощенный!

Я уже прекрасно понимала, что влезла в эту историю по самые ушки, и выгребаться из нее, скорее всего, буду долго. Слишком много Дмитрич обо мне знает, чтобы так просто отпустить. Хоть поругаюсь со вкусом, раз уж никаких других удовольствий мне с ним не светит!

Следующие пятнадцать минут ушли на его рассказы о том, что он – не верблюд. И на мои попытки слепить из него, как минимум, трёхгорбого.

Результатом нашей перебранки мог стать только более громкий скандал и появление в номере... интересно, кого? Милиции? Горничной? Моего начальства?

Почему-то последний вариант не понравился мне больше всего. Потому я сдалась первая:

– Давай остановимся!!! У меня информация уже из ушей льется! Предлагаю взять пятиминутный тайм-аут на обдумывание ситуации.

Рассерженный Дмитрич выскочил на балкон (больше ему было негде уединиться, только в туалете). А я сидела на этом кошмарном неудобном стуле и свирепо смотрела на него сквозь оконное стекло.

Господи, когда я уже поумнею?!! Эти благословенные времена когда-нибудь наступят?!

Неужели мне было мало тех мужчин, с которыми я общаюсь в реальной жизни?

Клеванов, Ростик… Кржижановский наконец-то разводится!

Кроме того, на работе постоянно кто-то чужой крутится – стажёры, визитёры, иностранные гости. Если уж на то пошло, помощники депутатов, бывает, целыми днями у нас под ногами путаются, по коридору спокойно пройти нельзя, чтобы кого-то из них не встретить. (Кто бы только знал, как они мне надоели вместе со своими депутатами!)

Ну почему, почему я не могу выбрать из тех, кто рядом? Вечно меня тянет на какую-то экзотику!

Развлечений нам с Анечкой захотелось, на сайты знакомств понесло. Сказать кому – засмеют. С её-то внешностью искать судьбу в Интернете, будто у неё в реале – пустыня!

Хорошо, допустим, у неё своя голова на плечах есть. А я о чём думала??? И что мне сейчас с этим всем делать? Я ведь даже понятия не имею, во что влипла. Может, меня никто и не собирается отсюда выпускать. Дмитрич – амбал такой, что скрутит в бараний рог одним движением. А все его причитания вполне могут оказаться всего лишь плохо сыгранным моноспектаклем.

Глава 11

Идея прогуляться по сайтам знакомств была не моей, и даже не Аниной. Подбила нас на этот «подвиг» Валентина Андреевна, наш главный бухгалтер, ровесница моей мамы.

– Девочки, ну разве можно быть такими нелюбопытными? Вам самим не скучно жить? Иметь свободный доступ к интернету и ни разу не заглянуть на сайт знакомств! – уговаривала она так настойчиво, будто только нас на этих сайтах и ждали. Причем, исключительно с рапростертыми объятиями.

Дело было тёплой ранней осенью, листья только-только начинали желтеть. Наша троица расположилась на лавочке в ближайшем парке, греясь на солнышке. До конца обеденного перерыва было целых двадцать минут, и мы старались не упустить ни единого мгновения отдыха.

Но Валентине Андреевне было скучно сидеть спокойно, её тянуло на подвиги. Сама она была слишком благоразумной, чтобы самостоятельно отчебучить что-нибудь эдакое. Как говорится, и должность, и возраст не предполагали. Поэтому подбивала на новую авантюру нас:

– Никто не заставляет вас самих анкеты заполнять. А посмотреть, кто там есть, никому не запрещается. Это же так интересно! Ну, давайте попробуем! А то будете потом жалеть, что упустили такую возможность!

Хм! Она действительно могла подумать, что я «там» ещё ни разу не была?

Вот только ознакомительным визитом обычно все мои путешествия по подобным ресурсам и заканчивалось. Как-то ни разу не впечатляла меня шеренга фотографий «перспективных кандидатов», уже на второй странице зевать начинала. И сейчас не особенно верилось, что в этот раз мы найдем там хоть кого-то интересного.

Конечно, ничего такого я ей не сказала. Понадеялась, что Валентина Андреевна, как обычно, побушует и сама успокоится. Но ошиблась – в тот день бухгалтер разошлась не на шутку. Мы с Анечкой лишь понимающе переглянулись: было видно, что ей и самой безумно хотелось посмотреть на обитателей сайтов знакомств.

Высокая и красивая (раньше о таких говорили «видная») Валентина Андреевна рано осталась одна, без мужа. Не раскисла, не сломалась, сама вырастила детей, отложив «на время» свои собственные мечты о семейном счастье. Сейчас её «малыши» были уже взрослые, учились в институте, и она позволила себе немного расслабиться, отдохнуть от постоянного напряжения, в котором пребывала много лет. Выражалось это в неуемной тяге к мелким проказам и авантюрам.

У нас в офисе не было женщин её возраста – либо моложе, либо заметно старше её. Дружила главбух со всеми, но «своей» компании у нее не было. Поэтому она взяла шефство над нами – мною и Анечкой. В нашу личную жизнь сама не лезла, но, если мы ей что-то рассказывали, выслушивала охотно. Забегали мы к ней частенько: Валентина Андреевна имела хороший вкус, благодаря дочкам-студенткам разбиралась в модных новинках, могла дать дельный совет, но не настаивала, чтобы сделали именно так, как она считает правильным.

Всегда как-то само-собой получалось, что инициатором наших очередных авантюр выступала именно главбух. Да-да, по сравнению с нами Валентина Андреевна была неуёмным вулканом энергии. Подбить нас сбежать в рабочее время на выставку обуви? Запросто! Не зло подшутить над одним из замов? Милое дело! Уговорить радикально постричься? Не вопрос!

В тот раз мы всё-таки не устояли под её напором. Не сразу, конечно, но она нас уговорила. В один из вечеров остались после работы в офисе, и все вместе засели перед компьютером.

Я не стала водить их аки Иван Сусанин подряд по всем сайтам. Чего время зря терять, до ночи засиживаться? Открыла сразу же Чертовы Кулички. Здесь, как я знала, чего только не было, в том числе – и раздел знакомств. В то же время, заглядывали туда, в основном, те же, кто приходил на Кулички за новостями и свежими анекдотами. Публика, в основном, интеллигентная, любящая от души повеселиться в комменатриях.

Как я и предполагала, богатый выбор анкет впечатлил моих подруг. Они уже не рвались на зарубежные сайты, а начали с интересом рассматривать фотографии. Я было заикнулась, что можно отфильтровать только претендентов постарше, но бухгалтер так строго на меня посмотрела, что я сразу вспомнила о не сданой вовремя ведомости. Кстати, и платежки не все ей отдала...

Ладно-ладно, я ведь ничего такого не имела ввиду!

Естественно, одним просмотром сайта дело не ограничилось. Весело хихикая, подруги в четыре руки набарабанили коротенькие послания нескольким кандидатам. Хорошо, я успела их остановить и не дала отправлять письма с рабочего ящика. Живенько создав новый адрес, мы разослали свои запросы с него, и довольные разбрелись по домам.

На следующие пару месяцев сайты знакомств стали основным нашим развлечением. У нас не было времени подолгу просиживать на них, даже часто заходить не получалось – днём в интернете не повисишь, а вечером все куда-то спешили. Но Валентину Андреевну увлекла новая авантюра, она и не скрывала своего намерения удачно выдать нас замуж куда-нибудь за рубеж. Желательно – в экзотическую страну и куда-нибудь подальше от нашей обыденнной серости.

– У нас на прошлой работе была сотрудница… – таинственным шепотом начинала главбух, – В возрасте уже, но интересная. Её дочь – тоже красивая – познакомилась с мужчиной из Новой Зеландии. Вначале просто так переписывались, а потом он прилетел сюда. Представляете! Прямо со своих островов – и сюда. В общем, как выяснилось, у них там очень мало женщин. Девушки, как школу закончат, в Австралию все сбегают – там для них перспектив больше. И в карьере, и вообще... В Новой Зеландии, ведь, только сельское хозяйство и туризм, никакого выбора. Не каждая захочет всю жизнь за овцами ходить или номера в гостинице убирать. А этот жених – такой красавец, и умница. Так обрадовался, что нормальная девушка нашлась и согласилась к нему переехать. Только всё переживает, что и она оттуда сбежит. Даже маму её предложил к себе забрать, чтобы ей не скучно было. А она и не скучает. Говорит, и не мечтала о таком – как в рай попала…

Эту историю мы слушали уже в -надцатый раз. В первых версиях, изложенных Валентиной Андреевной, было сказано, что и мама невесты потом вышла замуж. Уже там, в Новой Зеландии. Мы с Анечкой, конечно, промолчали тогда. Но позже, когда все вместе снова сидели за компьютером, начали активно настаивать на том, что на сайтах знакомств надо смотреть и на мужчин постарше. Увы, Валентине Андреевне никто не нравился, письмо она так никому и не написала. Правда, на наших сайтах и выбор был не такой уж большой, а с иностранцами она не хотела связываться, мотивируя свой отказ плохим английским.

Анечка тоже не стремилась заводить длительную переписку и уж тем более высылать кому-то свои фотографии.

– Понимаешь, я ведь не могу писать так, как ты – легко, непринужденно, – объясняла она мне. – Для меня письмо незнакомцу сочинить – целая трагедия. Что я вообще могу человеку сказать, если я совсем его не знаю и даже никогда не видела? Например, моя двоюродная сестра не вылазит с таких сайтов, вечно переписывается с кем-то. Но ей просто интересно вся эта суета: получать письма, общаться. У неё и в реальной жизни много друзей, и в сети как-то сами появляются.

Я лишь молча кивала в ответ. А сама думала, что если бы у Анечки был недостаток поклонников в реале, она бы, конечно, нашла, что написать. Но и сейчас у неё на столе стояла ваза с цветами. Очередной визитёр подарил очередной букет просто так, «потому что розочки уж очень красивые на глаза попались». И какой смысл заставлять себя писать письма неизвестно кому неизвестно куда, если даже на работе не успеваешь отмахиваться от назойливого мужского внимания?

Надо признаться, я и сама быстро охладела к поиску кандидатов через сеть. Например, с иностранцами (мечта Валентины Андреевны!) было совсем не просто находить интересные темы для разговоров. Часто создавалось впечатление, что мы – с разных планет.

Самое обидное, что небольшой опыт общения с ними у меня уже был, спасибо работе. На свои конференции мы часто приглашали и приглашаем специалистов из-за рубежа (это придаёт мероприятию гордый статус «международного»), кроме того, одна из наших сотрудниц, Таня, замужем за американцем (она несколько лет училась и работала в США). Поэтому к нам в офис регулярно наведываются и приезжие, и «свои» иностранцы. Кстати, американская диаспора в нашем городе не такая уж и большая, поэтому они стараются не терять друг друга из вида, заходят к нашей «американке» и по делу, и просто так. Иногда мне казалось, что я их всех уже в лицо знаю.

Кстати, благодаря рассказам Тани, я прекрасно понимала, что затруднения, возникающие при переписке, – даже не цветочки, а лишь едва проклюнувшиеся бутончики будущих проблем. Далеко не все с такой же лёгкостью, как это делала она, смогли бы воспринимать «дикие» в нашем понимании бытовые привычки мужа. Например, однажды её благоверный пришёл вечером с работы и начал решительно отвичнивать дверцы во всех без исключения шкафах. Мол, так лучше видно, что где лежит, и не надо тратить время на поиски нужной вещи. Объясняться с хозяйкой квартиры пришлось, естественно, жене (они тогда жили в центре, снимали трёшку, «упакованную» дорогущей итальянской мебелью).

После того, как нашей троице надоели зарубежные сайты знакомств, мы некторое время тусовались на порталах русскоязычных диаспор за рубежом. «Русская Атланта», «Русская Германия», «Русский Израиль» – подобные сайты были многочисленными и очень оживленными, рубрики знакомств на них отнюдь не пустовали.

«Если бы ты была рядом, даже в другом штате, я бы не раздумывая к тебе приехал, – писал мне один очень и очень симпатичный парень (конечно, если верить фото в его анкете). – Вокруг так мало наших девчонок, а местным такие как мы не особо нужны – только приехавшие, лишь начинающие свою жизнь здесь».

Увы, я была не то, что не в соседнем штате, а даже не на том же континенте. И, честно говоря, новые знакомства меня в тот момент уже не очень интересовали. Я стала всё чаще заходить в другие разделы этих порталов – в рубрики с местными новостями, на форумы вновь прибывших эмигрантов. С интересом читала рассказы тех, кто уже давно живет за рубежом. Мой интерес был не случаен – наша с Дмитричем переписка набирала обороты.

Дмитрич оказался в числе первых адресатов, которым Анечка и Валентина Андреевна сообща настрочили свои послания. Как ни странно, все мужчины нам ответили, чем вызвали не маленький переполох в наших рядах. В пожарном порядке были придуманы и разосланы нейтральные, ни к чему не обязывающие ответы.

– Им скоро надоест разговаривать ни о чём. Это же мужчины! – авторитетно заявила главбух. – Захотят конкретики, начнут задавать вопросы, тут-то и станет понятно, кто чем дышит.

Обратная связь пришла очень быстро – кто-то ответил сразу же, кто-то – к вечеру. И практически все не замедлили поинтересоваться, а с кем же они общаются?

– Чью фотографию будем высылать? – деловито спросила Анечка, открыв очередное послание.

– Зачем ему фотография? Обойдётся! – припечатала главбух.

Вопрос о фото ей явно не понравился – она сразу же нахмурилась и поднялась со стула, показывая, что разговор окончен.

– Но мы же видели их фотографии, они не побоялись показать нам своё лицо. Мне кажется, они тоже хотят понять, кто сидит с той стороны компьютера. Чего время зря терять на девушку-невидимку? – настаивала Анечка.

– Слушайте, девочки, у меня квартальный отчёт горит, мне некогда. Вы сами что-то им ответьте, ладно? В конце концов, это же ваши женихи.

Валентина Андреевна, не дожидаясь нашего ответа, повернулась к нам спиной и решительно скрылась за дверью.

– Какой квартальный отчёт? – недоумённо спросила у меня Анечка. – Она ведь недавно его сдала.

– Просто придумала повод и сбежала, – констатировала я. – Как обычно.

– Успокоится – вернётся, – махнула рукой Анечка. – Ей ведь тоже интересно, чем дело закончится. Только почему она так разнервничалась?

– Потому что не хочет ввязываться в серьёзную авантюру. Предоставила возможность самим решать, нужны нам эти кандидаты или нет.

– А тебе они нужны?

– Вряд ли… Это же ваша идея была прогуляться по сайтам знакомств. Я вообще не планировала серьёзно знакомиться, мне и в жизни мужчин хватает.

– Я тоже не вижу смысла продолжать. Там, конечно, и красавчики есть, но мы даже не знаем, их ли это фотографии. Может, они просто фотки смазливеньких друзей к своей анкете прицепили? Так что, начинаем крутить динамо? – подмигнула мне Анечка.

Следует сказать, что виртуозно «динамить» моя подруга всегда умела. Она интуитивно чувствовала грань между «уже обиделся» и «что-то подозревает, но пока не уверен», умудряясь разрывать отношения, не доводя дело до острой стадии конфликта. Здесь же речь шла даже не о лёгком флирте, а лишь о необходимости красиво завершить беседу.

Через пару дней вопрос был решён, Валентина Андреевна успокоилась и начала поговаривать о других сайтах знакомств. А я обнаружила в ящике новое письмо от кандидата, с которым мы уже было распрощались. Послание было очень лаконичным.

«Сколько вас там, с той стороны компьютера? И в какую игру вы играете?» – прочитала я.

Ты смотри, какой догадливый товарищ попался! Остальные, значит, купились с потрохами на нашу выдумку, а этот – настойчивый.

Конечно, я не удержалась и ответила ему. И даже не очень язвила, так, пару ехидных вопросиков забросила. Он быстро ответил. И ответил в том же стиле – читать было не скучно. В общем, случайный знакомый оказался интересным собеседником, поэтому наша переписка продолжилась. Рассказывать о ней подругам мне почему-то не хотелось и я старалась не афишировать свое интернет-знакомство.

Кстати, замечание Анечки по поводу фальшивых фотографий оказалось пророческим. Что и понятно: ну какие такие серьезные знакомства могут быть в интернете? Да еще и на сайте знакомств? Здесь каждому хочется казаться лучше, чем он есть в реальной жизни. Если имеется в наличии друг посимпатичнее, почему бы не поставить его фотографию, а не свою личную, не самую удачную, на фоне бабушкиного любимого ковра?

Дмитрич не оказался исключением из этого правила. Где-то через месяц после нашего знакомства ко мне пришло письмо с какой-то непонятной темой «Сыроежкин – это я!». Оно рассказывало об истории, до странности похожей на ту авантюру, в которой я сама участвовала.

Весёлая компания молодых парней, гулявшая на мальчишнике, решила развлечься. Зашли в интернет, щелкнули на рекламу сайта знакомств, оставили там пару задорных комментариев, а потом решили сыграть «по-крупному»: создали свою анкету и выставили в ней фотографию самого красивого из них – будущего жениха.

Вот только не ожидали они, что уже через несколько часов их буквально завалят посланиями. Как-то не оценили масштабов сайта. Жених, увидав забитый по завязку почтовый ящик, сразу же «пошёл в отказ». Потребовал немедленно снять с сайта своё фото, чтобы случайно не попалось на глаза какой-нибудь знакомой его невесты. В ответ на вопрос «А что с письмами делать?» буркнул: «Разбирайтесь сами». В итоге присутствующие решили распределить между собой эти послания и ответить на них самостоятельно. Кто что напишет (и напишет ли?) – его личное дело. Так наше письмо попало к Дмитричу.

Вот только он, как и я, даже не думал, что игра, начавшаяся так безрассудно, может перерасти во что-то более серьёзное, чем дружеский трёп по интернету.

Глава 12

«Ты даже точно не знаешь, что за человек тебе писал и чьи фотографии он присылал», – крутилась у меня в голове противная мыслишка.

Избавиться от нее никак не удавалось – сложившаяся ситуация была для меня, что называется, «чересчур». Да, внешне этот парень был похож на Дмитрича и голос, кажется, такой же. Но вот именно, что «кажется». С «тем» Дмитричем до сегодняшнего дня я всего раза три разговаривала. По телефону, по нашей старенькой аналоговой линии, да еще и по международной связи. Как я вообще могу уверенно судить, тот же у него голос или нет?

Дмитрич, до того стоявший столбом на балконе, пошевелился и украдкой бросил взгляд на окно, проверяя, что творится в номере. Я поспешно отвернулась, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом.

Нет, на одних эмоциях и догадках ни в коем случае нельзя зацикливаться. Нужно вначале понять, что я точно знаю, что сама додумала, а что мне пытаются "навешать на уши". И из этого исходить.

Точно я знаю лишь то, что человек, который называет себя Дмитричем, оказался в номере гостиницы без вещей, денег и документов. Кстати, а почему я в этом так уверена?

Покосившись на Дмитрича, стоявшего ко мне спиной, я подошла к узкому платяному шкафу. Руки дрожали, приходилось постоянно оглядываться, проверяя, не обернулся ли он, от чего сердце колотилось как сумасшедшее. А в голове стремительно проносился какой-то хаос из обрывков мыслей.

…Если верить его рассказу, вчера он весь день был не дома, вернулся вечером очень уставший (именно вчера, даты мы сверили). Хотел поработать за компьютером, но уснул прямо за столом, а когда проснулся, увидел, что он находится здесь, лежит на полу, возле кровати…

Та-ак, кажется, он сюда не смотрит, можно пока в его шкаф заглянуть.

Аккуратнее, аккуратнее… Хоть бы дверца не заскрипела… Впрочем, Дмитрич вряд ли с балкона услышит… На этой полке ничего нет, и на нижней тоже. А на верхней у нас что?

… В последний раз, когда он смотрел на часы, было начало одиннадцатого вечера. А здесь проснулся утром, но не очень ранним. Некоторое время ушло на то, чтобы Дмитрич смог понять… что он ничего не понимает. На трюмо, возле телефонного аппарата, обнаружился список номеров основных городских служб. Написанный кириллицей! Там же был указан код города и, собственно, его название.

Подумав, что стал жертвой какого-то розыгрыша, Дмитрич решил проверить, работает ли телефон. Он позвонил в службу точного времени.

Ему даже ответили! И даже не на английском, хотя он втайне так надеялся! Как выяснилось, на тот момент еще не было десяти утра.

Потом он набрал справочную и попросил телефон организации, в которой я работаю. Какого же было его удивление, когда ему спокойно продиктовали требуемый номер. На розыгрыш это уже совсем не было похоже!

Моё появление здесь окончательно убедило его в том, что он действительно находится на другом краю земного шара и что, увы, вся эта история – не сон.

Если он, конечно, не врет, в чем я искренне сомневаюсь...

А шкафчик-то пуст!

Если я где-то что-то и не заметила впопыхах, эта вещь не настолько большая, чтобы оказаться ботинками Дмитрича. Ладно, куртку где-нибудь в гардеробе оставил, но к номеру, по не самому чистому коридору, не босиком же он шёл!

… В его рассказе больше всего меня смущает нестыковка во времени. Если принять во внимание разницу часовых поясов, ему удалось меньше чем за час преодолеть десятки тысяч километров. Или сколько там от нас до Канады? Верилось в это с огромным трудом. Не поверить было намного проще…

Под кроватью тоже ничего нет, даже пыли. А здесь неплохо убирают!

… Допустим, он лжёт. Но зачем?!

Из корыстных целей? Увы, не такой уж я и лакомый кусочек, чтобы пытаться «выдоить» из меня большую сумму.

И государственных тайн я не знаю, ни одной. Может, и зря. Тогда мне было бы проще поверить, что мною заинтересовались спецслужбы…

Тумбочка около кровати тоже оказалась пустой. В какой-то момент мне показалось, что Дмитрич пошевелился, что он вот-вот обернется, и я чуть не нырнула под кровать с перепугу. Но вовремя спохватилась.

Даже, если он застукает меня перед тумбочкой, что с того? Он же утверждает, что тут его вещей нет, так что беспокоится ему не о чем.

Поймет, что я ему не верю? А что, после нашей перепалки, у него еще какие-то сомнения в этом остались?

Кстати, пока я присела за кроватью, можно наконец-то бретельку поправить. Вечно она у меня сползает. А перед Дмитричем как-то неудобно было поправлять...

Ну вот что за идиотские мысли мне вечно в голову лезут? Не отвлекайся, думай и ищи, пока он в комнату не вернулся!

… Предположим, я ему нужна, чтобы помочь легализоваться здесь. По какой-то причине у него есть с этим проблемы, а ему жуть как надо сюда. (Интересно только, что он вообще мог здесь забыть? В шпионы решил поиграть?)

Но почему он решил втереться в мое доверие таким сложным путем?! Хоть бы ботинки надел, чего ногам зря мерзнуть?..

Более вероятным мне показался вариант с его побегом. Правда, зачем ему понадобилось тайно бежать из спокойной благополучной Канады, я так и не придумала.

...Случайно поссорился с тамошней мафией?

Допустим. Жизнь штука сложная – всякое может случиться.

Но тогда снова появляется всё тот же вопрос: почему он без ботинок? И зачем он попёр… выбрал такую охраняемую гостиницу??? Как его вообще могли сюда пустить? От вида одного его свитера дежурную по этажу удар должен был хватить…

С этой стороны комнаты было пусто. Оставалось проверить трюмо, стоявшее под противоположной стеной, и санузел. Прихожая здесь слишком маленькая, сумку толком негде поставить. Если бы там что-то стояло, либо я, либо Дмитрич об него обязательно споткнулись бы, когда дверь в комнату искали…

… А если, он попал сюда против своей воли?

Вариант с его похищением нравился мне больше остальных, поскольку снимал всякую ответственность с Дмитрича за эту идиотскую историю. Тогда понятны и накладки со временем: что-то вкололи или подсыпали в еду, после чего тихо украли, наркотик плохо повлиял на его память и теперь он путается с датами.

Перед глазами мигом возникла картина: бессознательного Дмитрича тщательно закатывают в ковёр и в виде рулона вытаскивают в окно. Окно маленькое, тело застряло на полпути. Ботинок цепляется за журнальный столик, сваливается на пол, настольная лампа с диким шумом летит вслед за ним.

Нет, нужна другая версия, эта уж очень похожа на сценарий к приключенческому фильму.

Пускай они снесут его вниз по лестнице, ведь его комната на втором этаже, он сам мне об этом говорил. Лестница узкая, на повороте край ковра цепляется за перила, носильщики пытаются его отцепить и один роняет свою тяжелую ношу. Но Дмитрич не падает (синяков у него на лице нет), поскольку цепляется ногами за перила. (Ага, вот куда делись ботиночки!)

Тьфу ты, бред какой-то...

В ящиках трюмо тоже пусто, лишь ручки и бумага для записи. Было бы, конечно, странным, если бы он решил затолкать сюда свои ботинки. Да его «лыжи», наверное, и не влезли бы. Размер ноги-то не маленький!

Подозреваю, что в туалете тоже ничего нет.

Пойти проверить? Страшновато, если честно. Вдруг его подельники под дверью подслушивают? Заскочат в номер из коридора, запрут меня в туалете и свет выключат. А в темноте всякое может случиться.

Лучше из комнаты не выходить. В крайнем случае всегда можно попытаться выскочить на балкон и начать что-то кричать прохожим.

Я прошла к стулу, подвинула его ближе к трюмо и села. Все равно больше делать нечего, не стоять же посреди комнаты.

Так, на чём я там остановилась? На версии с похищением?

… Если его кто-то украл, почему бросили здесь? Где они вообще делись, похитители?

Он же может спокойно сбежать, его ничто не держит. (А отсутствие обуви такая мелочь!)

Может, сначала украли, а потом рассмотрели, что не того стырили? И бросили там, где обнаружили? Прямо в номере, на коврике у кровати.

Но в таком случае получается, что кто-то из персонала гостиницы – соучастник. Никогда не поверю, что подобную авантюру можно провернуть без их ведома.

Сколько же должны были заплатить сообщнику, чтобы он согласился рисковать такой «сытой» работой? И что должен был учудить Дмитрич, чтобы нашлись желающие потратить столько денег на его похищение? Он же не наследный принц и не сын наркобарона… я надеюсь...

Я еще раз осмотрелась по сторонам. Дмитрич всё так же «кукарекал» на балконе, а я так и не придумала, что ему сказать, когда он вернется в комнату.

Номер был обыскан, ни вещей Дмитрича, ни чьих-либо ещё найти мне не удалось.

Я придвинула к себе телефон и начала бессмысленно теребить шнур аппарата.

...Остаётся ещё один, наименее приятный, но наиболее логичный вариант: я имею дело с сумасшедшим.

Вообще-то, таких людей я откровенно побаиваюсь и стараюсь обходить их десятой дорогой. Буду объективной, на буйного Дмитрич пока не похож, но неизвестно, как события будут развиваться дальше.

И что мне в таком случае делать? Сдать его в руки нашей доблестной медицины? А если он нормальный? Кто ему поверит, если даже меня он не смог убедить?..

Кстати, а гостиничный номер-то – депутатский. На диске телефона – государственный герб. И как Дмитрича угораздило именно сюда попасть?

А ведь я же могу отсюда позвонить!

И сказать Анечке, где нахожусь. Мало ли что, вдруг меня действительно решили украсть?

Тем более, что передо мной – городской телефон, никакая не спецсвязь, как можно было бы подумать, глядя на рисунок на его диске.

Не знаю, зачем надо было так отмечать обычные аппараты. В гостиничных буклетах чётко указано, что в каждом номере есть телефон с выходом в город и на междугородку. Другого аппарата нигде нет, значит это именно тот, который мне нужен. Наверное, руководство гостиницы надумало польстить высокопоставленным постояльцам таким примитивным образом.

Да и Дмитрич говорил, что мне он звонил именно отсюда. Может, всё-таки хоть в этом не соврал?

Я еще толком не успела осознать свою идею, а пальцы уже сами накручивали номер.

– Алло! – деловито ответила Анечка.

– Привет…

Больше мне не удалось сказать ни слова – подруга сразу же взяла меня в оборот:

– Я не знаю, где ты там бегаешь, но лучше было бы, чтобы ты бежала прямиком сюда...

От такого напора я даже онемела – сидела и молча слушала, не пытаясь перебить её скороговорку.

– Недавно приходил Валерий Геннадиевич. Оказывается, по пути он заезжал в офис на Горького, и сообразительный Кржижановский передал через него твой диск. Поэтому я смогла сказать лишь то, что ты повезла документы в «Спутник». Сейчас Геннадиевич снова куда-то ушёл, когда будет – не знаю. Но к тому моменту желательно, чтобы ты уже была здесь. Потому что звонил рыж… Ростислав Святославович, он скоро будет и очень хотел бы с тобой встретиться. Если Геннадиевич придёт и вместо тебя увидит директора подрядчиков, изнывающего от скуки…

В этот момент я заметила, что Дмитрич начал переминаться с ноги на ногу, еще пара секунд – и он обернется к окну…

– Хорошо-хорошо, поняла, скоро буду, – торопливо пробормотала я в трубку и поспешно положила её на рычаг.

Поздно! Он всё-таки заметил и идёт сюда.

– Извини, там холодно стоять, – буркнул под нос и обернулся, чтобы закрыть балконную дверь.

Да он же без обуви! Как я об этом не подумала?!

Кем бы Дмитрич ни был, в роли пациента с ангиной или воспалением лёгких, я точно не хотела бы его видеть!

– Ты очень замёрз?

– Ничего… нормально всё… Ты куда-то звонила?

– Звонила.

– Так всё-таки, куда?

– А ты сам как думаешь?

– Либо в полицию, либо в скорую. Чтобы сообщить о странном сумасшедшем, обнаруженном тобою в гостинице «Спутник».

– Конечно, в твоих словах есть определённая логика. Но, увы, ты не угадал. Я звонила к себе на работу и выяснила, что мне светят крупные неприятности, если я сейчас же не помчусь обратно в офис.

– Ты уже уходишь???

А он не на шутку расстроился, хотя и не хочет показывать.

Неужели, в этой истории Дмитрич всё-таки пострадавший? По крайней мере, он не пытается меня задержать, даёт спокойно одеться. Похоже, голову мне сегодня если и оторвут, то не здесь, а в офисе. И не Дмитрич, а рассерженный Геннадиевич.

– Да, ухожу! – надеюсь, я ответила ему не слишком поспешно.

Ох, как мне не нравятся этот номер и эта гостиница! Хочется сбежать отсюда подальше. Лучше бы мы где-нибудь в другом месте с ним встретились. И при других обстоятельствах.

Я отодвинула ящик трюмо и заглянула внутрь. Демонстративно достала ручку, бумагу и записала номер телефона, указанный в специальном окошечке на аппарате.

Дмитрич растерянно следил за мной, вид у него при этом был какой-то затравленный.

Надо сказать что-то, разрядить обстановку. Не люблю, когда человек настолько паршиво себя чувствует, общаясь со мной.

Решение пришло мгновенно:

– Ты остаешься здесь. Сиди тихо, не вздумай никуда выходить, даже в коридор. Здесь такие выдрессированные горничные – вмиг охрану вызовут. Я еду на работу, буду звонить, если вдруг задержусь.

Я еще сама не поняла, что это я такое ляпнула, а Дмитрич уже расцвел, даже заулыбался.

Улыбка у него всё-таки классная! Только лучше бы он пореже её «включал» – сопротивляться его обаянию очень сложно.

Когда я была уже у двери, Дмитрич тронул меня за плечо и, старательно глядя в пол, сказал:

– А можно попросить тебя об услуге?

– Смотря о какой…

– Принеси мне пару бутербродов, пожалуйста! Жутко есть хочется.

Раздетый, босой, без документов – ещё и голодный! Кто бы ни был этот парень, который стоит передо мной, я ему не завидую!

Я была настолько расстроена перспективой нагоняя от Валерия Геннадиевича (да и перед Ростиком неудобно было), что даже забыла о строгом швейцаре, дежурившем внизу. Вспомнила о нём лишь на улице. По-моему, он стоял где-то дальше, не совсем у входа. Или его вообще в холле не было?

Ну, и ладно! Мне не до того сейчас.

Плюнув на расходы, я словила такси. Пока дойду до метро, пока спущусь, пока поднимусь… точно к тому моменту Геннадиевич уже вернётся в офис. Лучше не рисковать понапрасну.

По пути я честно попыталась собрать в одну кучку разбегающиеся во все стороны мысли. В результате очень сумбурных размышлений (почему-то на ум всё время приходили бутерброды для Дмитрича) я решила, что самым реальным во всей этой истории является мой будущий конфликт с руководством. Значит, в первую очередь надо разобраться с ним. А загадки пока пусть подождут, их надо разгадывать спокойно, без истерик.

Конечно, Дмитрич там совсем один, да ещё и голодный, да и нервничает порядком…

Но я тоже не волшебник, чтобы одним взмахом все его проблемы решить. Ничего, вода у него есть, несколько часов продержится. И вообще, пусть радуется, что я не сбежала от него, сверкая пятками, и не вызвала милицию прямо к нему в номер.

В том, что он является потерпевшим, а не соучастником, я уже практически не сомневалась – просьба о бутербродах стала последней каплей. Да и очень странно Дмитрич себя вёл как для хладнокровного преступника. Даже на работу отпустил без звука. А ведь я могу и подружкам разболтать, с кем встречалась, и в соответствующие органы настучать. Да и вообще, уйти от контакта с ним, к телефону не подходить. Зачем было выстраивать такую сложную комбинацию, а потом разрешить мне исчезнуть?

С другой стороны, как должен вести себя сумасшедший в подобной ситуации, я понятия не имею. И сколько их на самом деле в этой истории участвует (может, меня уже у работы поджидают?), я тоже не знаю. Значит, расслабляться пока рано, надо быть настороже.

Глава 13

Если кто-то мог подумать, что приняв решение, я успокоилась – он глубоко ошибся. Мысли метались в голове как сумасшедшие, эмоции требовали какого-то выхода, я еле сдерживала себя, чтобы не выскочить из такси и не побежать впереди машины. Учитывая, сколько впереди светофоров, у меня были все шансы её обогнать.

Нет, с этим мысленным хаосом в голове надо было что-то делать! Ещё и бутерброды всякие на первый план постоянно лезли, не хватало, чтобы перед глазами мелькать начали!

А мне ведь ещё предстояло объясняться с Валерием Геннадиевичем. По пути не мешало бы придумать, что я ему скажу.

Я заглянула в свою сумку: где-то здесь должен был быть мини-блокнот, который валялся еще с прошлой конференции.

Ура! Есть! И даже с миниатюрной ручкой в комплекте.

Правда, этим сувенирным огрызком не так уж легко было писать, да еще и в машине, во время езды. Но несколько слов начёркать вполне реально – сочинять роман я сейчас не собиралась.

Через несколько минут передо мной был список проблем, о которых предстояло подумать сразу же после того, как я пообщаюсь с Ростиком и Валерием Геннадиевичем.

Составлялся этот перечень, исходя из утверждения, что всё рассказанное Дмитричем – правда. Никакой другой версии он мне так и не предложил, значит, будет и дальше настаивать на своём. А я все равно сейчас не смогла бы ничего доказать или опровергнуть.

1. Гостиница. Дмитрича нужно было забрать оттуда как можно скорее и, по возможности, не привлекая внимания окружающих. Как бы он туда ни попал, его пребывание там нелегально.

2. Одежда и обувь. Понятно, что босиком и раздетого забирать никто не будет. Дмитрич в любом случае привлечёт к себе внимание – один рост чего стоит, но лучше, если он при этом будет прилично одет.

3. Деньги. Расходы на покупке одежды-обуви не закончатся. Как бы я ни сопротивлялась, в первое время он будет на моём содержании. Хотя бы до того момента, пока родственники не смогут ему что-то переслать.

Кстати, отличная мысль! И как мы сразу об этом не подумали?

4. Его знакомые и родственники. Дмитрич родился и вырос здесь, в нашей стране. В Канаду его семья переехала не так давно, он уже учился в школе. Не может быть, чтобы у него никого здесь не осталось! Правда, он родом откуда-то из маленького городка на западе. Ничего, разыщем их и там.

Пожалуй, это самый верный путь – в первую очередь попытаться связаться с его родственниками или родителями.

Нащупав хоть какое-то решение свалившейся на меня проблемы, я сразу же успокоилась.

Конечно, его родители, наверное, с ума там сходят! Как только появится возможность, надо сразу же попытаться им позвонить. И пусть он лично расскажет им свою «чудесную» байку. И пусть они сами, по-семейному, решают, что ему делать дальше.

Действительно, почему я должна в одиночку заниматься его проблемами?

Водитель такси к нашему офису не подъезжал, по моей просьбе он притормозил чуть раньше. Мне совсем не хотелось, чтобы меня увидел кто-то из коллег. Сразу понятно будет, что в рабочее время я брожу неизвестно где, а потом вынуждена мчаться сюда сломя голову.

Дойдя до угла соседнего дома, я замедлила ход и осторожно выглянула из-за угла.

Так и есть! У «курительной» урны стоят и разговаривают двое. Один повернулся ко мне спиной, а второй спрятался за собеседником, я его почти не вижу. Не удивлюсь, если «невидимкой» как раз и окажется Геннадиевич, закон подлости еще никто не отменял.

Вот досада, я так надеялась прийти раньше! И проскользнуть мимо них незамеченной не удастся, они стоят совсем недалеко от входной двери.

Как же мне не хотелось сейчас туда идти и отвечать на закономерный вопрос: «А где это вы были в рабочее время?» Если бы Валерий Геннадиевич застал меня на рабочем месте, я бы просто не дала ему рта раскрыть, с порога завалила бы вопросами по текущим задачам.

А вдруг всё-таки не он там стоит? Тогда каждая минута на счету. Если начальник застукает меня за таким сомнительным занятием как подглядывание, ничем хорошим это тоже не закончится. Надо бы с другой стороны зайти и постараться рассмотреть «невидимку».

Я быстро оббежала дом, закрывавший наш офис с улицы. Здесь уже начинался высокий забор Института физкультуры, который мешал подойти ближе и внимательно рассмотреть, что происходит во дворе. Пришлось запрыгнуть на его фундамент и прижаться к решётке. Хорошо, снега сейчас немного, а то набрала бы в свои короткие щегольские ботиночки.

Директор соседней фирмы что-то рассказывал незнакомому мне мужчине. Ура, путь свободен!

Жаль, что забор мешает зайти во двор прямо отсюда. Придётся возвращаться – и чем быстрее, тем лучше. Практически вприпрыжку я помчалась назад, стараясь держаться края тротуара, где было меньше прохожих.

– Би-и-ип!

Громкий резкий звук раздался прямо за спиной. От неожиданности я шарахнулась в глубину тротуара, чуть не задев какую-то женщину. К счастью, сигналили не мне. Какой-то пешеход поленился пройти сто метров до светофора и чуть не выскочил на дорогу прямо перед машиной.

Нарушитель показался мне знакомым, но рассматривать участников инцидента было некогда. Тем более, пешеход сразу же повернулся спиной и порысил обратно на тротуар. Ладно, потом об этом подумаю.

У входа уже никого не было, а дверь в здание была лишь прикрыта, не защелкнута на замок. Вот и чудесно, не надо звонить, привлекая к себе внимание громким дребезжанием.

Наша комната оказалась запертой на ключ. Ура! Никого нет! Значит, успела.

Увы, связка ключей завалилась куда-то на дно, быстро найти их не удалось. Я даже выругалась от огорчения.

Ну и зачем было бегать по улице, если Геннадиевич всё равно застанет меня под дверью кабинета? Ещё и свет кто-то додумался выключить. Это в нашем-то коридоре без единого окна! Мало того, что чуть ли не ощупью пришлось пробираться, замок открыть тоже будет проблемой.

Рядом хлопнула дверь. Я подняла голову, чтобы посмотреть, кто это, и удивленно замерла...

Ко мне медленным торжественным шагом приближалась Анечка. Двумя руками она держала перед собой стильный граненный стакан, внутри которого стояла зажжённая свеча. Легкие отблески пламени создавали на её лице причудливые тени. Свой подбородок Анечка прятала в странную красную повязку, обматывавшую шею прямо поверх делового костюма. Во все стороны из повязки торчали ошмётки каких-то тонких верёвок.

– Ты уже на месте? Геннадиевич просил передать, что сегодня он больше не придет, – деловито сообщила секретарь.

Её спокойный голос вмиг развеял весь таинственный антураж.

– Аня, что с тобой?!

– А что, что-то не так?

– Почему ты со свечкой? И что у тебя на шее?

– Я на тебя посмотрю, что ты с собой прихватишь, когда в туалет приспичит. В этих потемках унитаз с первого раза найти – проблема! Да что там унитаз, входная дверь – и та не с первого раза нащупывается. Фонарик ведь так никто и не купил, хотя давно говорим, что нужен. Хорошо, свечки с празднования Нового Года остались.

– А почему нельзя свет включить? – удивленно спросила я.

– Так ведь электричество отключили! Ой, ты же ещё ничего не знаешь! Пошли ко мне – расскажу.

К счастью, в приёмной – небольшой комнате с огромным окном во всю стену – было светло. Анечка аккуратно задула свечу и поставила её у компьютера. Стильненькая получилась композиция.

– Практически сразу после того, как ты позвонила, произошла авария. В соседнем доме ведут капитальный ремонт, туда тянули кабель и случайно что-то повредили. В результате во всём квартале отключили электроэнергию. Телефон тоже не работает, батареи еле тёплые. Рабочие сказали, что раньше шести света не будет.

– Какой смысл тогда на работе сидеть, если компьютеры и телефоны не работают?

– Никого и нет, все разбежались.

– А ты почему осталась?

– Шефа жду. Он должен минут через двадцать приехать. Кто-то же должен и его обрадовать.

– А почему ты в шарфе?

Красная повязка Анечки при ближайшем рассмотрении оказалась обычным шарфом с бахромой.

– Я же тебе говорю: батареи еле теплые, обогреватель тоже не включишь. У меня и так здесь не жарко – окна старые. Я вообще-то в шубе сижу, временно сняла.

В доказательство своих слов Анечка накинула на плечи шубку.

В этот момент входная дверь тихо скрипнула, и мы разом повернули головы. В комнату вошёл Ростик. Вот и отлично, быстро с ним переговорю и можно будет с полным правом сбежать с работы.

– Добрый день!

Ростислав Святославович, похоже, был в отличном расположении духа. Не знает ещё, какой сюрприз его ждёт: денег на оплату счетов так и нет.

– Добрый! – отозвалась Анечка. – Вы ко мне?

– Нет. Вынужден вас разочаровать, я – к прекрасной Инге.

Они дружно посмотрели в мою сторону, и я поспешно улыбнулась. Надеюсь, моя гримаса была достаточно дружелюбной.

– Пройдемте, – кивнула ему.

Конечно, мы с Ростиком давно уже не «выкаем» друг другу, но при посторонних стараемся держать дистанцию, чтобы не вызывать лишних разговоров.

– Свечку не забудь, – напомнила Аня. – Кстати, Ростислав Святославович, а вы как по темному коридору к нам пробрались?

– У меня в мобильном фонарик есть.

Анечка понимающе кивнула в ответ.

К моему удивлению, известие о задержке оплаты не очень расстроило Ростика. Я бы даже сказала, что он воспринял мои слова несколько индифферентно. Зато с энтузиазмом начал рассуждать о перспективах нашего дальнейшего сотрудничества. В другое время я бы с удовольствием включилась в разговор, но сейчас сидела как на иголках. Всё равно вопросы такого уровня решает начальство, так что практического смысла наши словесные изыскания иметь не будут.

– Есть предложение продолжить наш разговор за чашечкой горячего шоколада. Ведь поработать сегодня тебе вряд ли удастся. Да и обед скоро.

Его приглашение меня не удивило. Это сейчас кроме нас в комнате никого нет, потому и удалось спокойно поговорить. В обычные дни здесь постоянно крутятся другие сотрудники, кто-то куда-то звонит, решаются текущие вопросы. Поэтому мы с Ростиком предпочитаем общаться на нейтральной территории. Тем более, рядом находится уютное кафе, в котором можно вкусно и не запредельно дорого перекусить.

– К сожалению, сегодня я не смогу, должна уходить. Может быть, как-нибудь в другой раз?

– Вполне возможно. У меня командировка на несколько дней, думаю, ещё загляну сюда.

– Отлично! – я встала, показывая, что официальная часть разговора закончена.

– Ты в каком направлении сейчас пойдёшь? Составишь компанию до метро? – спросил Ростик, подавая мне пальто.

– С удовольствием.

Мы уже выходили со двора, когда мой спутник как-то странно посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ты не очень обидишься, если я задам один нескромный вопрос?

– Зависит от того, о чём ты хочешь спросить.

– За кем ты гонялась по улице?

– Я за кем-то гонялась? Не помню такого. Когда это было?

– Сегодня, незадолго до нашей встречи. Ты бегала туда-сюда по тротуару. Я решил, что ты кого-то ловишь.

Конечно же! Пешеход без шапки, перебегавший улицу в неположенном месте. То-то его причёска показалась мне знакомой! Это как же я была увлечена выслеживанием Геннадиевича, чтобы не узнать Ростика и его шевелюру цвета чуть потемневшей апельсиновой шкурки?!

– Неужели, я на столько по-идиотски выглядела, что ты обратил на меня внимание?

– Не так, чтобы очень… – ехидно протянул Ростислав Святославович.

Мне безумно захотелось пнуть его ногой, да побольнее. И он ещё носит гордое звание «директор подрядчиков, владелец крупной фирмы»! Вначале с удовольствием наблюдал, как я мечусь по тротуару, а теперь, как ни в чем ни бывало, признается в этом.

Ладно-ладно, у меня тоже есть козырь в рукаве.

– Единственное, что меня утешает – по улице бегала не только я. Кое-кто пытался броситься под машину и потерпел неудачу.

Ростик забавно сморщил нос, изображая покаянную гримасу:

– Было дело, признаю. Кстати, тогда я бежал именно к тебе. Заметил с другой стороны улицы и решил помочь в охоте за кем-то неизвестным.

Да уж, переспорить Ростика – дохлый номер.

Подземный переход станции метро встретил нас волной тёплого воздуха. Красота!

Всё-таки зима – не самое приятное время года. Особенно, когда она сырая и тёплая, как у нас.

– Ты куда едешь? – спросил Ростик.

– Ещё не знаю… – растерянно пробормотала я.

А ведь, действительно, куда мне сейчас ехать?

Налички в кошельке совсем чуть-чуть, хватит только на еду для Дмитрича. Ещё нужно будет купить одежду и, возможно, оплатить номер. Наверное, и другие непредвиденные расходы нарисуются.

Домой поехать? Это займет массу времени, да и не так уж много там денег.

Нашу с мамой заначку выгрести? Можно, но уж больно не хочется сразу всё забирать. Мало ли, на что ещё могут деньги понадобиться. Неизвестно, на сколько дней у меня Дмитрич осядет.

Эх, надо было не убегать так быстро с работы, а дождаться шефа и попросить у него под будущую зарплату. Или сесть на телефон и обзвонить знакомых. Хотя телефон все равно не работает…

– У тебя что-то случилось?

Ростик даже голову немного склонил, чтобы заглянуть мне в глаза. И лицо у него сейчас было такое… сочувствующее.

Хм! А почему он вдруг решил, что я вдруг начну перед ним откровенничать? Не хватало мне ещё делиться своими бедами с представителем партнерской организации. У нас с ним, конечно, неформальные отношения, но не до такой же степени.

– Всё в порядке. Так, небольшие проблемы.

– Может, я могу чем-нибудь помочь? – похоже, мой собеседник слишком хорошо воспитан, чтобы сразу отступить.

– Всё не настолько страшно, помощь не нужна. Я сама разберусь, спасибо.

– Я серьезно. У меня есть пара часов свободного времени, так что подумай.

Та-а-ак… Приехали!

И как мне расценивать его предложение? Весьма странное, кстати сказать. Он действительно думает, что совместная работа над нашим заказом даёт ему право на что-то ещё?

Ступеньки экскалатора, на которых мы стояли, наконец выползли на финишную прямую. Ростик окинул быстрым взглядом вестибюль и кивнул куда-то в сторону, приглашая следовать за ним. Выйдя на твёрдую землю, он резко свернул влево и остановился у стены, в небольшом закутке. Здесь было не очень уютно, мимо постоянным потоком шли люди, но, по крайней мере, нас не толкали и мы никому не мешали.

– Я серьёзно предлагаю. Решай!

Его упрямство начинало меня раздражать.

Видели мы таких и не один раз! Вначале предлагают бескорыстную помощь, а дальше что? Я ему повода, кажется, не давала. Одно дело – в шутку в разговоре с мамой о нём упомянуть, и совсем другое – в свои личные дела его посвящать.

Как бы его отшить, чтобы не сильно обиделся? Нам же ещё работать и работать вместе. Как жаль, что я – не Анечка, не умею красиво свернуть неприятный разговор.

Ростику, видимо, надоело смотреть на мою насупившуюся физиономию. Он поспешил объясниться:

– Послушай, я догадываюсь, о чём ты подумала, но речь сейчас не об этом. Просто у меня есть правило: если мой подчиненный приходит на работу с таким выражением лица, как у тебя сейчас, нельзя не обращать на это внимание. Всё равно он не сможет нормально работать, думая о своих проблемах. Не обижайся, но ты для меня тоже в каком-то смысле подчиненная, хотя и заказчик. И я кровно заинтересован, чтобы в рабочее время ты думала о том, как найти деньги на оплату наших счетов, а не о чём-то другом.

Какой он всё-таки коварный тип!

Сделал вид, что информацию о просрочке пропустил мимо ушей, а сам при первом же удобном случае не преминул подколоть. Ещё и улыбается ехидно! Не умею я всё-таки с ним хитрить, вечно он по-своему разговор вывернет.

Решение пришло неожиданно. Не могу изъясняться намеками? Добью его своей прямотой. Посмотрим, как он на это среагирует.

– Одолжи мне денег, – отчеканила я.

Что, съел?! Посмотрим-посмотрим, в какой форме ты мне сейчас откажешь.

– Сколько?

Э-ээ... Он серьёзно?

– Долларов триста, – от неожиданности я ляпнула ответ, даже толком не подумав.

– Боюсь, в долларах у меня с собой нет.

– В местной валюте тоже подойдёт.

– Хорошо, – Ростислав Святославович вытащил из внутреннего кармана портмоне из дорогой кожи и ловким движением вытащил несколько крупных купюр.

Я стояла и оторопело смотрела на деньги в его руке, чувствуя себя... э-э-э... не очень воспитанным человеком. Как такие действия в уголовном кодексе называются? «Попрошайничество в метро»?

– Бери, – Ростик протянул их ближе.

– А как можно будет их вернуть?

– Я же обещал зайти на днях. Тогда и вернешь. Или тебе на дольше нужны?

– Нет-нет...

Действительно, до того времени я вполне смогу перезанять у кого-то, вернуть долг и не быть обязанной этому странному Ростику.

Надеюсь, он не придумает рассказать Геннадиевичу о том, как сотрудники нашей компании вынуждены побираться у партнеров? Неужели, они так мало получают, что им не хватает до зарплаты? А ведь наше руководство очень щепетильно относится к репутации фирмы, вряд ли им это понравится.

Ох, ну и идиотка же я! Зачем мне с ним связываться? Я что, не найду деньги без его помощи?!

– Мой поезд!

Ростик неожиданно дёрнулся и так поспешно побежал к платформе, будто за ним стая собак гналась. А я осталась стоять с деньгами в руке. Послышался шум походящего поезда, мимо меня, к выходу, начали идти люди. Только тогда я догадалась сунуть купюры в карман и пройти дальше, в центр вестибюля.

Я не стала садиться в ближайший поезд, а устало опустилась на лавочку и попыталась успокоиться. После того, как первый шок прошёл, у меня появилась робкая мысль, что, может быть, всё складывается к лучшему. Надо будет завтра попросить деньги у шефа и вернуть их Ростику при первой возможности. В крайнем случае, на мобильный ему позвонить и договориться о встрече, в моём блокноте где-то лежит его визитка. Зато сейчас пункт «деньги» можно вычеркнуть из списка задач.

Глава 14

В Центральном универмаге мне предстояло подобрать что-то для Дмитрича. Естественно, о его размерах одежды и обуви спросить никто и не подумал. О них я вспомнила только на эскалаторе, когда ехала на нужный этаж.

Телефонов-автоматов в универмаге хватало, даже искать не надо было – на площадке перед эскалатором как раз была парочка. Вот только телефонную карту я благополучно оставила дома!

Конечно, Главпочтамт находился совсем рядом, в паре кварталов. Но бежать туда, чтобы позвонить или купить карту – гарантированно потерять минут тридцать-сорок. Продают ли телефонные карты где-то здесь, я не знала, а искать не хотелось. Универмаг огромный, пять этажей, бродить по нему можно долго.

А ведь где-то меня ждал голодный Дмитрич…

Листик с номером его телефона решительно отправился обратно, в кармашек блокнота. Ладно, придумаю что-нибудь.

Этот магазин я выбрала по нескольким причинам, в первую очередь – из-за близости к метро. Да и нравился он мне, здесь можно было купить что угодно. ЦУМ чудом смог пережить бурные 90-е, не изменив свой привычный, ещё советский, облик. Высокие потолки с лепниной и широкие мраморные лестницы, огромные специализированные секции с запутанными лабиринтами рядов. Товары на любой вкус и кошелёк.

И самое главное – персонал. Вечно скучающие и перманентно неторопливые тёти, не имеющие дурной привычки выскакивать из-за спины с вопросом: «Вам чем-то помочь?». Здесь можно было не опасаться чрезмерного любопытства продавцов.

Сегодня передо мной стояла задачка не из легких: и одеть, и обуть, и много денег желательно не потратить…

От идеи экипировать Дмитрича с ног до головы я отказалась при первом же взгляде на ценники. Правда, ненадолго моё внимание привлекла стойка с утеплёнными костюмами из серии «Приветствуем тружеников полей!» Комплект состоял из куртки и штанов на искусственном меху. После его приобретения у меня вполне хватило бы денег и на шапку-ушанку, и на валенки. Другие аксессуары, боюсь, смотрелись бы неуместно.

Вот только незаметно вывести Дмитрича из гостиницы «Спутник» в таком виде будет затруднительно. Уж очень колоритный персонаж получится.

Осмотр длинного строя чёрных пальто «а-ля Клеванов» тоже меня огорчил. Писком сезона они были несколько лет назад, им давно пора было подешеветь. Тогда я могла бы обойтись покупкой «верха», шарфа и ботинок. В моем воображении живо нарисовалась картина: Дмитрич в элегантном длинном пальто, из-под которого виднеются видавшие виды спортивки на манжете-резинке. Ослепительно-белый шарф частично прикрывает растянутое горло синего свитера. Нет, штаны всё-таки лучше заправить в ботинки. Дмитрич резко преобразился в альпиниста, только что раздевшего первого попавшегося бизнесмена.

Тяжело вздохнув, я перешла к ряду курток. Практически сразу моё внимание привлекла одна из них – тёмно-синяя, интересно пошитая. Не пуховик, но на ощупь весьма тёплая. Судя по ярлыкам, произведена на одной из фабрик «Эль-Пан», известной отечественной компании, имевшей несколько контрактов на отшив коллекций для зарубежных марок. В свободное от заказов время они выпускали вещи для внутреннего рынка под собственным брендом.

Ну что ж, цена приемлемая, за такую сумму вряд ли удастся найти что-то более интересное.

Как говорится, оставалась мелочь – подобрать размер.

Встав на цыпочки (ну и высокие у них стойки с одеждой!), я растерянно обвела взглядом зал. Продавцы здесь, конечно, были, но далеко, маячили где-то у выхода из секции. Кроме того, вряд ли они смогли бы помочь, примерять ведь было не на кого!

Да уж, задачка не из легких… Похоже, придётся всё-таки искать «манекен».

Увы, в разгар рабочего дня желающих купить одежду было не густо. К счастью, в одном из рядов я приметила какого-то мужчину, изучавшего стойки с костюмами. Отсюда было плохо видно, но, похоже, он был высокого роста. Или около того.

Придётся его попросить помочь. Без пивного животика, подтянутый – уже хорошо. У Дмитрича фигура спортивная, поэтому толстяк мне бы точно не подошёл.

И хоть бы не забыть, где эти куртки висят – у них здесь столько всего выставлено, запутаться можно!

Прихватив выбранный экземпляр, я не стала обходить длинный ряд, плотно забитый плечиками с одеждой, а сразу же нырнула в узкий просвет между стойками. В следующих рядах тоже должны быть такие «перемычки», смогу пройти секцию наискосок, не раз уже так делала. Иначе придётся брести по периметру всего немаленького зала, а мужчина ведь ждать не будет! Это же не женщина, которая, пока весь товар не перещупает, не уйдёт.

Боясь упустить незнакомца из вида (где мне потом другой «манекен» искать?!), я старалась идти строго на него, не сворачивая. В итоге переусердствовала: вынырнула из-за стойки с одеждой прямо перед мужчиной, да еще и так неожиданно, что покупатель испуганно отшатнулся.

– Извините, – автоматически буркнул незнакомец и развернулся с явным намерением уйти.

Ну да, извинился он, а не я. Хорошо, хоть не «Драсьте!» выпалил от неожиданности – напугала я его здорово.

Кстати, а куда это он направился?!

– Простите! Подождите! Не уходите, пожалуйста!!!

Надеюсь, я не очень громко закричала? А если «не очень», то почему он вдруг так резко остановился, да еще и втянул голову в плечи?

– Да? – спросил потенциальный «манекен», бросив на меня осторожный взгляд через плечо.

Обернулся он при этом как-то странно: корпус уже медленно разворачивался ко мне, а ноги всё ещё оставались на месте. Точно, собирается, в случае чего, рвануть от меня подальше! Надо его немного успокоить.

Я радостно улыбнулась незнакомцу и взмахнула рукой в приветствии. Он ответил мне судорожной гримаской.

Наверное, не надо было скалиться «на все тридцать два», только ещё больше его смутила. Впрочем, чего ему меня пугаться? Что с ним может случиться посреди белого дня в людном универмаге? Да даже в почти безлюдном… Не дремучий лес, в конце концов!

Соображая, как бы поделикатнее высказать свою просьбу, я тем временем окинула оценивающим взглядом его фигуру, стараясь на глазок прикинуть рост «манекена». В принципе, для моей задачи он подходит. Худой, конечно, но не задохлик, хоть до Дмитрича ему и далеко. Зато не коротышка!

– Вы что-то хотели? – сердито уточнил потенциальный «манекен».

Моё молчание заметно его раздражало. Интересно, о чём он сейчас подумал, когда я молча пожирала его глазами?

– Ой, извините! Отвлеклась на минуточку…

Я снова улыбнулась. В этот раз сдержанно, только глазками пару раз хлопнула.

– О чём, если не секрет?!

А взгляд уже не такой свирепый, да и голос смягчился. Пора начинать представление!

– Извините, пожа-алуйста… – начала как можно жалобнее.

«… что к вам обращаюсь…»

Нет-нет, этого я не сказала – вовремя спохватилась, чуть язык не прикусила. Надеюсь, челюсти не громко клацнули?

Незнакомец снова нахмурился. Надо срочно исправлять ситуацию!

«Лю-юди до-обрые…» – снова завертелось на языке.

Да что ж это такое! Почему ко мне этот дурацкий текст привязался?!

– Какой у вас рост? – достаточно невежливо выпалила я, испугавшись, что всё-таки затяну: «Люди…».

При этом постаралась ненавязчиво перекрыть ему путь к отступлению. Надеюсь, мой маневр выглядел именно так, а не как нервное дёрганье странноватой барышни.

– Зачем вам надо знать мой рост? – совсем уж посуровел собеседник.

– Хочу куртку купить, но не уверена в размере. Можно, я на вас её примерю? Ведь ваш рост – метр девяносто два?

С «метр девяносто два» я, конечно, загнула – до таких цифр ему ещё расти. Но грубая лесть сработала – мужчина улыбнулся.

– Да нет, всего лишь метр восемьдесят один. А вам какая куртка нужна?

– На метр восемьдесят восемь, – как можно увереннее ответила я. Будем надеяться, это близко к истине.

– Я могу примерить на свой рост, а вы потом возьмете следующий размер. Ваш муж какой носит?

Откуда я могу знать? Знала бы, не приставала бы к незнакомым покупателям с идиотскими просьбами.

– Не важно! В крайнем случае, потом приеду поменяю, – увильнула я от ответа.

– Да, действительно, ведь всегда можно поменять.

Угу! Вот только не проще ли сразу привести с собой гипотетического мужа, чтобы не кататься туда-сюда? Впрочем, может быть, я не из тех покупателей, которые ищут лёгкие пути.

– Если хотите, можем пройти в примерочную, а можно прямо здесь примерить, чуть дальше есть зеркало, – любезным тоном предложил мне «манекен».

По правде говоря, уединяться с ним в примерочной мне совсем не хотелось. Там такой лабиринт закоулков, да ещё и нет никого в это время. Подумает обо мне невесть что!

– Совсем не обязательно куда-то идти, можно и здесь.

Мужчина начал торопливо расстегивать пуговицы на пальто. Снял его и оглянулся, ища, куда бы положить.

– Я могу подержать, если вы не против.

Мой добровольный помощник отдал пальто и начал автоматически расстегивать пиджак.

– Больше ничего не надо снимать! Костюм покупать я не планировала.

Он покорно кивнул головой и стал застегиваться обратно. Вот и отлично! А то ведь так можно и до брюк добраться.

Куртка оказалась удачно пошитой, но коротковатой. Если учесть, что на Дмитриче лишь пара легких брюк, ему ничего не стоит отморозить всё, что ниже пояса. Вновь вставала проблема полной экипировки, а значит – лишних трат.

– Почему вы выбрали именно эту? – спросил мужчина. – Может быть, давайте другую примерим?

И, не дожидаясь моего ответа, целеустремленно двинулся к курткам. Похоже, он тут неплохо ориентируется! Ещё и меряет охотно, что для мужчин вообще-то не типично. Одёжный маньяк?

– Можно вот эту попробовать, – «манекен» ловко выхватил что-то из ряда одежды. – Или эту, она тоже большого размера… Или эту…

Я лишь молча смотрела, как растет кипа одежды на его руке.

– Наверное, пока хватит… – робко протянула, надеясь несколько умерить его пыл.

– Да-да! Пожалуй, пока хватит.

Мужчина сбросил отобранные вещи на стол упаковки и деловито схватил верхнюю куртку. А я стояла с его пальто в руках и почему-то чувствовала себя некомфортно. Очень хотелось сбежать из этого цирка.

На шестой куртке мои нервы не выдержали:

– Спасибо, хватит! Я возьму предыдущую.

Мне уже было всё равно, что брать, лишь бы он прекратил свою демонстрацию. Тем более, наконец-то нашу деятельность заметила продавщица. Она решила помочь и начала подносить новые модели.

– Мне эта куртка тоже понравилась, – одобрил мой выбор «манекен» и понес на кассу отобранный экземпляр.

Я покорно поспешила следом, бережно прижимая к себе его пальто. Догнать прыткого помощника мне удалось лишь у кассы.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила его, возвращая одежду.

– Пожалуйста, – с очень серьёзным видом ответил незнакомец. – Больше ничего не нужно подобрать?

Неужели, он еще не устал от примерок?!

Для меня лично поход по магазинам и бесконечные примерки – одно из самых утомительных занятий. Большинство моих знакомых мужчин вообще умудряются покупать первую же схваченную вещь, лишь бы не подвергать себя такой пытке. Этот товарищ – явно не из их числа. Вот уж действительно, о маньяках впору вспомнить.

А может, он – эксгибиционист? По крайней мере, пиджак пытался снять.

Наверное, я сильно нахмурилась, потому что мой ответ «манекен» не стал ждать.

– В таком случае – до свидания, – пробормотал, пряча взгляд.

Необычный покупатель вдруг жутко заторопился, выхватил у меня пальто и буквально побежал к лестнице, на ходу попадая в рукава. Моё «до свидания» он, скорее всего, не услышал.

И что это с ним произошло?! Все-таки надо следить за собой, на незнакомых людей моя мимика иногда производит неизгладимое впечатление.

Пожав плечами, я подошла к кассе.

– Муж, наверное, на работу побежал? – мило улыбнулась кассирша.

– Угу, на работу, – пробормотала, вынимая кошелек.

Объёмный пакет был не тяжёлым, но не очень удобным. Поэтому к секции обуви я шла неторопливо, поглядывая в каждое зеркало, встречающееся на моём пути. Каюсь, есть у меня такая привычка, мельком, не останавливаясь, выхватывать свой силуэт в витринах и зеркалах. А как иначе понять, как ты выглядишь в движении?

Да и устала я уже порядочно. Всё-таки очень суматошный день выдался. Ещё и этот странный «манекен»…

Я испуганно замедлила шаг – мне вдруг показалось, что за моей спиной, в отделе канцтоваров, мелькнул тот мужчина. Но он же пошёл на лестницу, на выход! Нет-нет, я, наверное, ошиблась. Не хватало ещё, чтобы «одёжный маньяк» надумал меня преследовать.

Вид длинных полок в отделе обуви, плотно уставленных ботинками всех размеров и мастей, вызвал у меня приступ грусти. Просить ещё кого-то, чтобы примерил обувь, я уже не рисковала. Но при этом понятия не имела, на какие размеры обращать внимание. Может, попробовать сосредоточиться и представить себе ногу Дмитрича? Увы, ничего не получалось – мешал очень громкий и визгливый голос у меня за спиной.

– И на кого ты в них похож?! На кого? Тебе же к костюму их носить! – вещал кто-то.

Осторожно обернувшись, я увидела возмущенную женщину, горестно смотревшую на своего сына. Паренёк был из акселератов – на вид лет шестнадцать, а ростом не на много ниже Дмитрича. Юный модник с печалью взирал на свои ноги, обутые в остромодные туфли с удлинёнными носами. Под тяжелым взглядом матери он все-таки начал их расшнуровывать. Я взяла с полки какую-то пару, делая вид, что рассматриваю её, а сама исподтишка наблюдала за ними, стараясь не пропустить нужный момент. Наконец-то! Юноша вынул ноги из обуви и поставил на коврик. По размеру его стопа была очень близка к ноге Дмитрича, если я правильно запомнила. (Ага, плюс-минус один-два пункта!) Только более узкая. У Дмитрича она растоптаннее, что ли…

Заметив, на какую полку продавщица поставила эти туфли, я выждала несколько минут и посмотрела их размер. На всякий случай возьму не этот, а следующий и без узких носов, чтобы подошва была пошире. Всё-таки мне кажется, что у Дмитрича нога побольше. Кроме того, можно договориться с продавцом, что поменяю сегодня же, если не подойдут.

В галантерейном отделе я приобрела набор одноразовых станков для бритья и пену, а также пару носков. Больше покупать ничего не рискнула. Если уже имеющиеся вещи подойдут, Дмитрич и сам сможет добраться до ближайшего магазина, чтобы выбрать то, что ему нужно.

Толстая добродушная тетя, как обычно, стояла в своем уголке. Сколько помню, столько она здесь торгует свежей выпечкой. И пирожки у неё всегда вкусные.

Я решила купить сразу несколько и больше никуда заходить. Сейчас главное было – вытащить Дмитрича из гостиницы, а нормально покормить можно и позже.

На противоположной стене, возле отдела головных уборов, висело огромное зеркало на всю стену. Когда я обернулась с пирожками в руке, сразу обратила внимание на своё отражение. Люблю это зеркало, оно какое-то «дружелюбное», всегда себе в нём нравлюсь.

Рука автоматически дёрнулась поправить шарф, и я спохватилась, что надо спрятать пакет с пирожками. Пока упаковывала их, всё время поглядывала на себя в зеркало. Именно поэтому мне удалось заметить подозрительно знакомое пальто, мелькнувшее невдалеке. «Манекен» как раз заскакивал в лифт.

Да что же это такое! Так ведь и параноиком не долго стать!

Конечно, я убедила себя, что мне показалось, но на всякий случай пошла в другую сторону, на эскалатор.

В метро я сразу же заняла очередь за жетонами. Мне они были не нужны, проездной лежал в кармашке сумки, но зато появилось несколько минут, чтобы осмотреться. Убедившись, что незнакомца рядом нет, я спокойно поехала к Дмитричу. Действительно, делать «манекену» больше нечего, только следить за мной!

Глава 15

Знакомый швейцар гостиницы «Спутник» дежурил на своём посту:

– Девушка, вы куда?

– Бумаги хочу забрать. Те документы, которые утром на подпись вашему директору приносила.

Он подозрительно посмотрел на пакеты в моих руках, но ничего не сказал. В этот момент подъехал лифт, и я не стала ждать, пока охранник придумает, о чём ещё можно спросить.

К счастью, на этаже, у стойки дежурной, никого не было. Где-то невдалеке слышалось монотонное бормотание, но я не разобрала, откуда оно доносится. Стараясь не шуметь и не цокать каблучками, практически на цыпочках прошла по коридору, к номеру 412.

То, что единственная в коридоре широко распахнутая дверь ведет в комнату к Дмитричу, стало понятно практически сразу. Сердце замерло в нехорошем предчувствии, а потом заколотилось как бешеное.

Увы, интуиция меня не подвела, приглушенное бормотание доносилось именно оттуда. И чем ближе я подходила, тем больше оно напоминало отголоски скандала.

Дмитрич стоял посреди комнаты с видом оскорбленной невинности и возмущенно, на достаточно громких тонах что-то рассказывал. Его глаза сверкали праведным гневом, брови были скорбно сдвинуты, руки периодически взмывали вверх, будто он обращался за помощью к постояльцам с пятого этажа.

Ему внимали, судя по униформе, горничная и дежурная. Как завороженные, они наблюдали за яростной жестикуляцией гостя, даже не пытаясь что-то возразить. Выглядел оратор впечатляюще – почему-то сразу вспомнились американские проповедники, обличающие человеческие грехи с экрана телевизора.

Не думаю, что служащие что-то понимали – Дмитрич говорил на каком-то абсолютно не знакомом для меня языке. При том, что самые распространенные языки я бы могла распознать, часто приходилось их слышать на наших мероприятиях. Этот же был ни на что не похож. Шипящие чересчур выразительные, как, например, в иврите, но здесь они встречались реже. Зато часто повторялись гласные.

Продолжать стоять в коридоре не имело смысла, меня могли заметить в любой момент.

– Добрый день! – очень громко поздоровалась я, решительно входя в комнату. – How are you Mr. Nilin?

Я намеренно постаралась исковеркать фамилию Дмитрича, чтобы окружающие не распознали в ней славянские корни. Раздумывать было некогда, поэтому просто представила себе бейджик с его именем, записанным латиницей, и прочла по правилам английской грамматики.

– I’m not fine, thank you, – проворчал в ответ Руслан с таким видом, будто ему предложили поцеловать жабу.

– Какие-то проблемы? – обернулась я к сотрудницам «Спутника».

Те даже не взглянули на меня, продолжая бессмысленно смотреть на оратора. Мой взгляд, упорно сверлящий лицо дежурной, вывел её из состояния транса лишь через несколько секунд. Она вздрогнула, мотнула головой, будто встряхиваясь, и уставилась на меня.

А Дмитрич, похоже, умеет удерживать внимание публики. Ишь, как заслушались!

– Вы знаете этого мужчину?

Мы находились достаточно близко друг от друга, поэтому я хорошо видела, как потемнели глаза дежурной. Похоже, скандал нас ждёт разрушительной силы.

– Да, конечно же. Он приехал к нам на семинар по вопросам борьбы с коррупцией. У вас к нему есть какие-то вопросы? Произошло какое-то недоразумение?

Про борьбу с коррупцией я ляпнула совершенно случайно – совсем недавно оформляла документы, в которых фигурировало данное мероприятие. Но по тому, как вздрогнула дежурная, поняла, что попала в точку – с представителями подобных организаций лишний раз никому не хотелось связываться.

– Ключ от этой комнаты находится у меня, в журнале отмечено, что номер свободный. Возможно, это наша ошибка, но мы бы хотели знать, как мистер попал в номер и оплачен ли он.

Кто бы знал, как мне самой не терпится это узнать!

Я не спеша прошла к кровати, аккуратно положила на неё свои свёртки, также неспешно повернулась к женщинам лицом, неторопливо раскрыла сумочку и вытащила из неё щегольскую металлическую визитницу (моднейший нынче цвет – «под потускневшее серебро»). Торжественно вручила служащим по визитке, якобы случайно повернутой английской стороной вверх. Затянуть время удалось совсем ненадолго, на какие-то секунды, но мне их хватило, чтобы обдумать ответ.

– Номер не был забронирован заранее, оплата должна была проводиться на месте, – как можно более спокойным голосом объяснила я. – К сожалению, нашего гостя встречали другие сотрудники, поэтому подробно ответить на ваши вопросы я не смогу. Если вы не против, можно уточнить детали по телефону либо выяснить у администратора гостиницы. В любом случае, если выявится задолженность по оплате, она будет немедленно погашена.

Естественно, мне лично звонить никто не разрешил. Дежурная тяжелой поступью командарма промаршировала на свое рабочее место и начала сама накручивать диск телефона. А я стояла над ней, готовая ответить на любые вопросы. (Знать бы ещё, что отвечать!)

К счастью, меня пока ни о чем не спрашивали. От нечего делать я рассматривала панель с характерными прямоугольными и квадратными кнопками, размещенную на столе дежурной. Все системы коммуникаций у них ещё советские, но работают они неплохо, персонал на сбои никогда не жалуется. В частности, переходить на современную АТС с модными кнопочными телефонами, как я понимаю, они пока не собираются.

– Всё в порядке, – сообщила мне дежурная, положив трубку. – Номер оплачен до четырёх часов. Вы сейчас продлите оплату или позже?

Я еле сдержалась, чтобы не распахнуть рот от изумления.

Оплачен?!! Интересно, как Дмитрич собирается объяснять этот факт, совершенно не вписывающийся в его историю о «случайном залёте в случайный номер»? Тоже мне Карлсон, млин!

– Нет-нет, мы ничего не будем продлевать.

Мне стоило определенного труда говорить спокойно, не частить. Так хотелось быстрее завершить разговор и сразу же помчаться в номер, чтобы получить объяснения!

Тем не менее, я смогла сдержать себя и даже улыбнулась. Слегка.

– У вас чудесная гостиница и очень уютный конференц-зал, но в этот раз наше мероприятие запланировано в другом месте. Все гости будут проживать там же, для них уже забронированы комнаты. Мистер Нилин приехал чуть раньше оговоренного срока, свободных номеров не оказалось, поэтому пришлось временно разместить его у вас.

Чушь, конечно, первостатейная – в это время года свободных мест в гостиницах полно. Кроме того, от волнения я забыла переврать фамилию Дмитрича, но дежурная ничего не сказала. Может, не заметила, а может, подумала, что это его имя.

– В таком случае, не будем мешать вам собираться. Напомню, если вы не успеете сдать номер до указанного времени, начнется отсчет вторых суток, – строго предупредила она.

В комнату дежурная со мной не пошла, попросила лишь передать горничной, что всё улажено. (Да-да, я понимаю, не барское это дело, хорошие вести постояльцам разносить).

Горничная выслушала меня молча и так же молча вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.

Дмитрич, всё это время с оскорбленным видом стоявший лицом к окну, обернулся сразу же, как только мы остались одни.

Какая у него всё-таки улыбка замечательная! Но сейчас мне лучше на эмоции и первичные инстинкты не отвлекаться.

– Ты все-таки пришла!

– И даже с вещами для тебя, – кивнула я головой в сторону свёртков.

– Это не важно. Вернее, очень важно. Спасибо тебе огромное! Я боялся, что ты вообще не придёшь, и мой усохший труп совершенно случайно обнаружат в этом номере месяца, эдак, через два.

– Положим, усохнуть телу никто бы не дал – все-таки здесь часто убирают. Да и трупом тебе стать не придется – в пакете и пирожки есть.

– Ты – чудо!

Он сделал шаг в моем направлении.

Пообниматься захотелось? Боюсь, не выйдет – у меня сейчас не то настроение.

– А чудо имеет право на один вопрос? – я отступила немного назад, не давая ему приблизиться.

– Конечно. Спрашивай.

– Твой номер оказался оплаченным, хотя кроме тебя на него никто не претендует. Ты не знаешь, как могло так получиться?

– Понятия не имею.

Он продолжал безмятежно улыбаться.

– Дмитрич, если ты оказался здесь совершенно случайно, как ты мог заранее оплатить номер?

– Ника, я не знаю. Передо мной никто ни о чем не отчитывался, об этой истории мне известно не больше, чем тебе. Может, попытаемся найти объяснение позже? Если честно, после стычки с персоналом мне не терпится отсюда сбежать.

– Прямо сейчас сбегать смысла нет. До четырех часов нас никто отсюда не гонит. Можешь спокойно сходить в душ и побриться.

За то время, что меня не было, Дмитрич зарос ещё больше – его щёки и подбородок были густо усеяны точками черной щетины. В сочетании со взъерошенными немытыми волосами это придавало ему откровенно неряшливый вид. Я вынула бритвенные принадлежности и свежие носки. Конечно, не помешал бы комплект чистого белья, но о том, чтобы самостоятельно выбрать и купить мужские трусы мне даже думать было неловко. Не хватало ещё и в отделе мужского белья на добровольных примеряльщиков нарваться!

Пока Дмитрич был в душе, у меня появилась возможность обдумать сложившуюся ситуацию. Информация о том, что его номер оплачен, мне о-очень не понравилась. Если это сделал не он, где тот постоялец, который оплатил проживание? Почему его нет в комнате, и никто его здесь не ищет?

Допустим, история с внезапным появлением Дмитрича – ложь от начала до конца. Увы, пока это наиболее правдоподобный вариант, уж очень невразумительные объяснения мне предоставили. Допустим, ему зачем-то надо, чтобы я поверила.

Но зачем? Корыстные мотивы исключаются: у меня нет особых материальных ценностей. Даже, если он претендует на нашу с мамой квартиру, намного проще и приятнее втереться в доверие обычными способами.

Похитить меня и продать в сексуальное рабство либо на органы? Тогда чего он ждет, почему до сих пор не похитил? Нас уже видели вместе дежурная и горничная, сейчас еще швейцар на выходе допросит. Хочет вывести меня из гостиницы, чтобы не шуметь здесь? Тогда зачем было вообще появляться в «Спутнике»?!

Как и раньше, на пункте «выбор места действия» мои мысли намертво застопорились. Почему он выбрал закрытый для простых смертных «Спутник» с его супербдительным персоналом? Мало, что ли, в городе коммерческих отелей? Достаточно респектабельных, чтобы пустить пыль в глаза, но при этом демонстрирующих абсолютное равнодушие к личной жизни своих постояльцев – делай что хочешь, води кого хочешь, только счета оплачивай вовремя.

В какие-то политические-шпионские игры тоже не верилось – уж очень дилетантский подход. Заранее придумать правдоподобную версию его появления здесь не так уж и сложно. Если бы в этой истории участвовали спецслужбы, они бы точно позаботились о том, чтобы у меня не возникло никаких вопросов и сомнений.

Хлопнула дверь в ванную, на пороге комнаты появился Дмитрич.

– Ты еще здесь! – улыбнулся он.

– А где я должна быть?

– Только не обижайся, пожалуйста. Я все время жду, что ты развернешься и уйдешь, бросив меня одного. Все-таки уж очень нереальные сказки я тебе рассказываю.

Кем бы ни был Дмитрич, привязывать к себе он умеет виртуозно. Разве можно бросить человека после таких слов? И когда он ТАК смотрит на тебя? Мне сложно описать ту гамму чувств, которые вызывал у меня его взгляд, но развернуться и уйти у меня не хватило бы совести. Да и мальчик симпатичный, чего скрывать.

– Теперь я никуда не денусь – ведь ты мне должен деньги за одежду и обувь, забыл? – отшутилась я.

– И за пирожки, – улыбнулся он.

– Ах, да! И за пирожки.

Я достала сверток из пакета:

– Держи.

Вид голодного Дмитрича, с жадностью поглощающего еду, стал последним аргументом «за». Он так по-мужски, с таким аппетитом ел! Если бы на его месте был Клеванов, вначале бы он долго и нудно выбирал себе пирожок, решая с какой начинкой хочет. Потом внимательно осмотрел бы его и обязательно понюхал. Отщипнув микроскопический кусочек на пробу, Миша начал бы тщательно его пережевывать, прислушиваясь к своим ощущения. Обычно одного пирожка ему и хватало – Клеванов очень мало ел. Но он умудрялся растянуть его так надолго, что мне надоедало ждать, пока он дожует.

Умом я понимала, что именно так принимать пищу наиболее правильно. Нужно стараться получать от процесса еды максимум удовольствия и пользы. Но в реальности очень хотелось надавать Клеванову тапком, чтобы жевал быстрее.

В общем, моя логика позорно проиграла моим эмоциям. Я отложила допрос с пристрастием на потом, решив, что «подумаю об этом позже».

Куртка Дмитричу понравилась. (Ещё бы! Попробовал бы он сказать что-то другое!) Для меня же главным было то, что я угадала с размером. Всё-таки не зря мне пришлось привлекать «манекен».

А вот с обувью возникли проблемы. Когда Дмитрич надел ботинки и прошелся по комнате, выражение его лица мне совсем не понравилось. Сам он ничего не говорил, лишь задумчиво смотрел на свои ноги.

– Маленькие? – не выдержала я первой.

– В том-то и дело, что нет. Похоже, колодка не моя – жмут немного.

– Я на всякий случай договорилась с продавцом. Можно съездить поменять.

– А какой смысл? Если бы нужны были на размер больше, тогда – да. Но тут нужна другая модель, которую снова придётся выбирать наугад.

Дмитрич снова сделал несколько шагов.

– Надеюсь, они разносятся. Да и жмут совсем чуть-чуть.

– А до этого ты будешь мучиться?

– Может, налить в них немного одеколона? В ванной стоит флакончик – я побрызгался после бритья. Совсем немного.

Да уж, я почувствовала!

Лучше бы он этого не делал. Не люблю запахи с оттенком подтухшего ёжика, прикопанного в прелой листве. Аромат был не сильный, я не сразу заметила его, но от того раздражал ещё больше. Всё время тянуло принюхаться и заглянуть под диван в поисках источника.

– Мои родители иногда используют одеколон, когда надо обувь разносить – добавил Дмитрич, заметив, что я не в восторге от его идеи.

– Хорошо, давай попробуем.

Одеколон, похоже, забыл кто-то из постояльцев. Флакон был обычного размера, не пробник, и распечатан. Я начала аккуратно откручивать распылитель, чтобы потом без труда можно было завинтить обратно. К счастью, пробка не сопротивлялась и не пыталась перекоситься. Открыв, я побыстрее отдала пузырек, чтобы не нюхать его лишний раз.

Дмитрич уже сидел на кровати, держа один ботинок в руках. Не глядя, цапнул одеколон и щедро смочил бортики обуви. По комнате раскатилась волна удушающего запах.

– Стой…

Попытка перехватить злополучную бутылочку не удалась – Дмитрич вначале окропил второй ботинок и только потом отдал её мне.

Нет! Только не мне под нос! Не надо! Поздно...

– А-а-апчхи!

Кажется, я знаю, почему этот парфюм предпочли забыть здесь... И почему пузырек был почти полным…

– А-а-апчхи!

…Потому что сейчас зима, и нет никакой надобности шокировать комаров своим запахом…

– Так сильно воняет? – Дмитрич как раз наклонился, чтобы зашнуровать ботинки, и его вопрос прозвучал очень глухо. – А-апчхи!!!

А вот его чих было хорошо слышно. Очень хорошо!

– Сильно, – подтвердил он сам, прочихавшись.

Дмитрич подошел к балконной двери и открыл её, проветривая комнату.

– Думаешь, этот запах стойкий?

– Боюсь, очень стойкий. Не зря одеколон с собой не взяли, предпочли забыть здесь.

– Может, протереть ботинки изнутри влажной тряпкой? Чтобы меньше воняло.

– И окончательно намочить обувь перед тем, как выскочить на улицу? Хватит, что на тебе легкие брюки.

– Надеюсь, здесь не такая холодная зима, как у нас. Да и на улице, кажется, немного потеплело.

– Вот именно – «кажется», – я уже начинала сердиться на себя за выходку с одеколоном.

Не иначе затмение нашло: это же надо было додуматься намочить ботинки перед выходом! Запах запахом, но так же и простудиться не долго. Не хватало мне заполучить сопливого Дмитрича в нагрузку к уже имеющимся проблемам!

Я поежилась – в комнате вдруг стало холодно. То ли от того, что разнервничалась, то ли от сквозняка. Надо окно закрыть, уже проветрилось.

– Как я выгляжу? – Дмитрич, в отличие от меня, принюхался достаточно быстро и стоял уже полностью экипированный. – Рискнешь со мной на людях показаться?

– Рискну, – улыбнулась я.

Побритый-помытый, в нормальной одежде Дмитрич перестал походить на сбежавшего из плена чеченца. Теперь его шансы проскользнуть мимо швейцара без лишних вопросов были достаточно высоки.

– Куда мы поедем?

– Куда скажешь. Например, могу отвезти тебя в магазин, чтобы ты докупил себе недостающую одежду.

– Думаю, это пока подождёт. Я бы хотел позвонить сейчас домой – родители, наверное, уже обнаружили моё отсутствие. И попросить отца, чтобы он придумал что-то с деньгами. Если придётся высылать из Канады, ты ведь сможешь их получить? Я-то без документов.

– Смогу, но у меня нет банковского счёта для иностранной валюты. Вначале придётся его открыть.

– А это долго?

– Нет, не долго. Паспорт у меня с собой. Меня смущает другое. Твой отец захочет высылать деньги на другой континент, на имя неизвестного ему человека?

– Не знаю, – честно признался Дмитрич.

– Может, попытаться переправить тебя к родственникам? Чтобы они подтвердили отцу, что ты – это ты.

«И пусть они сами разруливают твои проблемы. Или, хотя бы, помогут», – подумала я, но вслух, конечно же, этого не произнесла.

– Они меня много лет не видели, так что подтвердить мало что смогут. Я всё-таки заметно вырос с тех пор, – улыбнулся Дмитрич. – Мне кажется, надо сразу официально просить помощи в посольстве Канады. Думаю, они сталкивались, и не раз, с «потеряшками». Туристы ведь тоже могут и документы потерять, и от группы отстать. Но родители должны быть в курсе, ведь в первую очередь за информацией обратятся к ним.

– Пожалуй, ты прав. Надо только придумать, что говорить в посольстве.

– Нет, вначале надо придумать, что говорить родителям.

– Логично, – согласилась я. – Думай, у тебя есть ещё немного времени, пока доберёмся до переговорного пункта.

Глава 16

Намерение Дмитрича обратиться в посольство Канады озадачило меня ещё больше (если это вообще было возможно в сложившейся ситуации). Всё-таки посольство – не та организация, в которой можно рассказывать подобные сказки, для них он должен был что-нибудь посерьёзнее придумать.

Значит, всё-таки он, как и я, ничего не понимающий участник? И даже не представляет, во что вляпался? Или посольство Канады тоже замешано в этой истории? Да нет, не может такого быть, маразм какой-то получается. Ну не поверю я, что он – настолько крупная шишка! Босиком и в растянутом синем свитере, ага!

А Дмитрич, наоборот, обсудив ситуацию, заметно повеселел.

– Будем выходить по одному? – деловито спросил он.

– Зачем? – удивилась я. – Ты думаешь, за нами кто-то следит?

– Не знаю. На всякий случай лучше не привлекать к себе внимание. Например, мне не нравится, что у нас нет вещей. Совсем не похоже будет на съезжающих постояльцев. Зачем нам лишние вопросы от дежурной?

– Ну, тебя-то она ни о чем спрашивать не будет – ты же у нас не русскоязычный.

– Спасибо, что напомнила. Совсем про это забыл, – улыбнулся Дмитрич.

– Кстати, на каком языке ты тогда говорил?

– А почему ты спрашиваешь? – он заметно смутился и даже немного покраснел.

– Любопытно – язык интересно звучал.

– На хинди. У нас на работе разношёрстный коллектив – каких национальностей только нет! Но чаще всего мне приходится общаться с индусом, даже перехватил у него несколько фраз на его родном. Именно их я и говорил – одни и те же, по кругу. Только интонацию менял, чтобы не так заметны были повторы. Я же не думал, что меня слушать будут, думал, сразу перебьют.

То-то, он так отчаянно жестикулировал! Оказывается, внимание от своих слов отвлекал.

– Ты извини, что тебе снова за двоих придется отдуваться. Боюсь, во второй раз я эту речь не повторю.

– Ничего страшного, в случае чего я свалю всё на твои иностранные сдвиги и не стану ничего объяснять.

– Отлично. Туда же свалишь и причины столь странного запаха.

– Обязательно! Скажу, что это последний писк моды.

– Ты хочешь, чтобы на завтра так благоухала вся гостиница?

– А нам какая разница? Завтра нас всё равно здесь не будет. Меня волнует другое: может, нам действительно какой-то пакет изобразить? Чтобы вещи имитировать.

Дмитрич оглянулся вокруг:

– У нас есть пакет и оберточная бумага от куртки. И коробка из-под обуви. Но ты с ними пришла.

– Именно поэтому я должна с ними уйти. По идее, ты заселялся в номер, одетый в те вещи, которые будут на тебе. Вот только, где твой остальной багаж?

– Ты же сама им сказала, что меня ждет номер в другой гостинице. Значит, я отправил чемодан в их камеру хранения, себе оставил только самое необходимое, то, что и в карманах легко разместить.

На мой вкус, эта версия была странноватая. Хотя, давайте уж будем честными, Дмитрича вообще сложно было назвать обычным постояльцем.

Собрав разбросанную по комнате упаковку, мы начали складывать её в большой сверток. Получилось неплохо, но Дмитрич остался недоволен нашей работой:

– Всё равно видно, что пакет пустой – слишком лёгкий.

– Может, мне свою сумку внутрь положить?

– А что у тебя в ней?

– Ничего серьёзного – косметичка и прочие мелочи.

Я взяла сумку и заглянула внутрь:

– Ой! Я же совсем забыла. Ты можешь надеть сухие носки – я ведь две пары купила.

– Ух ты! Спасибо огромное! Ты – чудо! Надеюсь, одеколон уже впитался и с этой парой ботинки не будут так вонять.

Дмитрич сел на кровать и принялся расшнуровывать обувь. После того, как ботинки один за другим упали на пол, аромат, к которому мы уже было принюхались, усилился. Дмитрич поморщился:

– Я всё-таки ноги помою.

– Думаешь, поможет?

– Думаю – да! – донёсся его голос из ванной.

Снова открыв окно, я подошла к трюмо и набрала номер службы точного времени. «Пятнадцать часов восемнадцать минут» – сообщил механический голос. Пора съезжать. Стук в дверь подтвердил это: дежурная пришла проверить номер.

– Уже собрались? – она зашла в комнату и по-хозяйски окинула её взглядом.

– Да, скоро будем выходить.

– Вещи все забрали, ничего не забыли? – она посмотрела на пакет и раскрытую сумку, брошенные на кровати.

– Как будто ничего.

Дежурная заглянула в шкаф, вышла в прихожую. Постояла у двери в ванную, но ручку всё-таки не дернула, лишь уточнила:

– Постоялец в душе?

– Да, он уже заканчивает.

– Номер закроете, ключи отдадите мне.

– Хорошо.

Неожиданно дежурная заговорщицки подмигнула мне и перешла на шёпот:

– Очень сердится?

– На кого? – не сразу сообразила я. – На вас? Что вы! Ему уже не до того, он теперь на меня дуется. Сами знаете, какие иностранцы бывают – вечно им всё не так.

– Трудно с такими?

– Что поделаешь – работа! Этот ещё ничего, бывают и похуже.

– Да, знаю. У нас тоже всякое случается. А чем это у вас пахнет?

– Ой, это он случайно одеколон пролил. Я уже и окно открыла, чтобы проветрилось.

– Ничего, скоро выветрится.

Шум воды в ванной стих, и дежурная поспешила к выходу:

– Ну, не буду мешать собираться.

Звук открывающейся двери заставил её поторопиться, она еле успела разминуться с Дмитричем.

– Кто-то заходил? – удивлённо спросил он.

– Дежурная, номер принимала.

– Я уже одеваюсь. Ты первая пойдёшь?

– Нет, конечно, пойдём вместе. Она же знает, что нас двое. Тем более, ей сейчас не до того, она боится международного скандала.

– Не знал, что мне удалось их напугать.

– Ты был неподражаем, ничего не скажешь, – не удержалась я от подколки.

– Я старался, – скромно потупил глаза Дмитрич.

Вопреки ожиданиям, здание гостиницы нам удалось покинуть без особых проблем. Дежурная, желая быстрее избавиться от капризного иностранца, прямо-таки источала любезности. Правда, всё-таки не удержалась от того, чтобы не подмигнуть мне с самым заговорщицким видом.

Швейцар как раз разговаривал по телефону, поэтому глупых вопросов нам не задавал, лишь проводил внимательным взглядом.

Дмитрич выглядел, конечно, спортивно, но вполне пристойно, и лишнего внимания не привлекал. На всякий случай он избавился от ненужного нам пакета с макулатурой только после того, как мы свернули за угол.

– Ты как себя чувствуешь? Ноги мерзнут? – я посмотрела вниз.

– Пока нет, – улыбнулся он в ответ.

Всё-таки меня беспокоили его мокрые, жмущие ботинки и лёгкие брюки.

– В принципе, мы можем и пешком до переговорного пункта дойти, тут не так уж далеко. Можем спуститься в метро – там теплее. Ехать нам никуда не надо, перейдём с одной линии на другую и выйдем у нужного здания.

– Мне бы хотелось немного пройтись по улице, ведь я весь день взаперти просидел. Ты же не против?

– Нет, конечно же. Прогуляемся.

Я действительно с удовольствием прогулялась бы – погода была неплохая, да и компания приятная.

На неприметный тёмный «Пежо» я обратила внимание у светофора. Перекрёсток здесь был сложный, с несколькими указателями поворотов, и ждать «зелёного» пришлось долго. От скуки мы с Дмитричем глазели по сторонам. «Пыжик» стоял чуть дальше, во втором ряду. Внутри сидели двое – водителя мне вообще не было видно, да и лицо пассажира разглядеть не удалось. Зато расцветка его пальто показалась мне подозрительно знакомой.

Радужное настроение мгновенно улетучилось, а сердце испуганно заколотилось, после чего замерло, будто подавая сигнал: «Опасность!»

Решение пришло мгновенно. С другой стороны улицы, совсем недалеко от пешеходного перехода, находился маленький магазинчик-кулинария, известный своими вкусными и недорогими булочками. Там всегда было полно народу – зал небольшой, столиков немного, к кассе постоянная очередь. Сюда мы с Дмитричем и забежали, нырнув в уютное тепло, пахнувшее на нас ароматом свежей выпечки.

Пристроившись в хвост очереди, я начала внимательно изучать дорогу сквозь огромные окна-витрины. «Пыжик» проскочил дальше, я видела, как он мелькнул в потоке автомобилей, когда мы бежали по «зебре». Но, если машина оказалась там не случайно, пассажиры должны вернуться. Хотя всё равно узнать я смогу только «манекен», водителя практически не видела.

– Что-то случилось? – шёпотом спросил Руслан.

На улице я не успела ему ничего объяснить, молча дернула за рукав, предлагая следовать за мной. К счастью, он послушно свернул, не задавая глупых вопросов. Наверное, обратил внимание на мое перепуганное лицо.

Сейчас Дмитрич приобнял меня за плечи и наклонился к самому уху. Если посмотреть со стороны – типичная влюбленная парочка, ожидающая своей порции булочек с кофе.

Но моё сердце стучало как сумасшедшее отнюдь не от любви. Получается, «манекен» всё-таки следил за мной? Зачем? Если он обычный маньяк или озабоченный, он же не мог не понять, что я уже не одна, иду вместе с парнем. Какой смысл ему связываться с парочкой? Да и не один он был в машине. А два маньяка на меня одну – это как-то чересчур.

– Я увидела одного странного типа, он следил за мной днём, когда я тебе одежду покупала.

Выслушав мой рассказ, Дмитрич нахмурился.

– Ты уверена, что не ошиблась?

– Пальто – точно его. Оно такое… своеобразное. Наверное, импортное, здесь я таких не видела. В глаза не бросается, но рисунок ткани интересный и пошито немного не так, как обычно шьют.

– Может, это был кто-то другой в такой же одежде?

– Думаешь, их целая компания? И у них одно маскировочное пальто на всех? – удивилась я.

– Нет, конечно. Город большой, может, еще у кого-то есть такое.

– И этот «кто-то» тоже зимой носит свое пальто без шарфа, чуть приподняв воротник?

– Хм… – только и смог ответить Дмитрич, теснее прижимая меня к себе.

Большая чашка горячего кофе с молоком в комплекте со свежей ватрушкой заметно улучшила его настроение. Мне же есть совсем не хотелось, не до того было. «Манекен» так больше и не появился – ни в зале, ни в окне витрины. А вот его напарник запросто мог здесь околачиваться, людей было много, постоянно кто-то заходил-выходил. Хотя на нас, будто, никто не косился.

Надеюсь, сама я не очень свирепо зыркала по сторонам. Есть у меня один такой взгляд, специально для подобных случаев. Мама называет его «прокурорским», с его помощью очень удобно приставучих незнакомцев отшивать.

Когда мы вышли, я специально остановилась и огляделась по сторонам. Пусть знают, что я их заметила! «Пыжика» нигде видно не было, да и в знакомом пальто никто по тротуару не разгуливал.

– Пошли на переговорный, – решительно сказал Дмитрич и крепко взял меня за руку.

Так мы и шли, будто пара детей на прогулке.

Рядом с большим, уверенным в себе Дмитричем я быстро успокоилась. Действительно, мало ли что мне показалось! День выдался напряженным, вот и мерещится непонятно что.

Мы уже спускались к нужной нам улице, когда я увидела знакомый «Пежо», неторопливо выруливающий из какой-то подворотни. Он был совсем недалеко от нас, и я снова смогла хорошо его рассмотреть.

– Бегом! – дёрнула я Дмитрича за руку и резко свернула к подземному переходу.

Мы уже успели пройти мимо входа, поэтому мой поворот был весьма неожиданным, Дмитрич чуть не споткнулся. Но вопросов задавать не стал, подхватил меня под руку и быстрым шагом рванул к спасительным ступенькам.

В переходе я не стала бежать вперёд, притормозила почти сразу, свернув за раскладку с шарфами. Дмитрич поспешно юркнул за мной, за высокую стойку с модными широкими палантинами, и обнял, скрывая от любопытных взглядов прохожих. Убежище, конечно же, было условным, но от входа нас не было видно – и то хорошо.

– Снова они? – шепнул обеспокоенно Дмитрич.

Я лишь кивнула ему в ответ – дыхание сбилось от бега, и молча уткнулась лицом в его куртку.

Остановилась я вовсе не потому, что хотела обмануть возможных преследователей – в тот момент даже не подумала об этом. Просто не знала, куда дальше бежать. Этот был совсем не тот переход, который нам нужен, отсюда мы на переговорный никак не могли попасть. Наоборот, вынырнули бы в глухом квартальчике, где ничего интересного нет и откуда по верху, через дворы, не так просто было бы выбраться. Единственная его достопримечательность – огромный полуоптовый магазин канцелярских и офисных товаров, в котором наша фирма обычно закупала расходные материалы для своих мероприятий. В нём, наверное, полгорода отоваривалось, настолько он был удобный – и расположен в центре, а не где-то на отшибе, и цены не самые «кусачие».

Кстати, а это идея!

Магазин был большой, с массой закутков и стеллажей. Второй выход выводил на более удобную улицу. А вот «Пыжиком» до неё, наоборот, сложно было добраться, пару кварталов надо было объезжать. И самое главное, в этом магазине продавались телефонные карточки, в киоске рядом с автоматами! Можно было по телефону вызвать такси прямо ко входу и там же его дождаться.

Я осторожно выглянула из-за Дмитрича. Переход был не длинным, прохожие поспешно пробегали его, торопясь по своим делам. Лишь какой-то мужчина шёл очень медленно, рассеянно скользя взглядом по товарам, выложенным на раскладках.

Водитель «Пежо»? Если бы я точно знала!

Подождав, пока незнакомец скроется за поворотом, я торопливо зашептала Дмитричу:

– Давай, я пойду первой, одна. Ты – чуть позже, через несколько минут. Встретимся в магазине канцтоваров, к нему ведут те два выхода. Ищи меня на первом этаже, за стеллажом с большими картонными папками.

Возможно, идея разделиться была не самой удачной, но лучше я ничего не смогла придумать. Уж слишком яркой мы были с ним парочкой, с нашей-то разницей в росте. Оставалось только надеяться, что, Дмитрич не заблудится в магазине.

Внутри мне удалось занять очень удобную нишу, недалеко от окна. Отсюда был хорошо виден и стеллаж с папками, и подземный переход. Я цапнула со стенда какую-то коробочку с маркерами и сделала вид, что изучаю надписи на ней. Информация была напечатана такими мелкими буквами, что читать её можно было долго и нудно. И моё стояние у окна теперь выглядело вполне логично – здесь лучше освещение.

Вот над парапетом подземного перехода показалась голова Дмитрича – я даже дыхание затаила, наблюдая за ним. Будто сейчас кто-то может услышать моё напряжённое сопение!

Вокруг прохожих было немного, и все куда-то спешили, никто даже не смотрел по сторонам. Курящих, читающих, ожидающих и прочих праздно шатающихся в обозримом пространстве я тоже не заметила.

– Привет! – раздалось у меня над ухом.

Коробка с маркерами полетела на пол, а я стремительно обернулась назад, готовая отразить неожиданную атаку любым доступным способом: двинуть каблуком по ногам, коленом в пах или, на крайний случай, сумкой по голове (пустой, ага!).

– Ты чего?!

Кто-то, очень знакомый, еле успел отшатнуться в сторону. Он на лету перехватил мою руку с зажатой в ней сумкой. Каблук с металлической набойкой (грозное оружие, если уметь им пользоваться) просвистел буквально в нескольких сантиметрах от его колена...

Ой-ой-ой... Куда?!

Моя нога, так и не встретив ожидаемое препятствие, стремительно рванула вперёд. Я растерянно взмахнула руками…

Мамочки, падаю!!!

Нет, с полом я не встретилась, лишь сильно наклонилась – мужчина среагировал быстрее. Обхватил меня за талию и с размаху прижал к себе.

– Ты чего? – успокаивающе забормотал он. – Я тебя испугал?

Только знакомый запах смог отрезвить меня. Вначале я узнала именно туалетную воду, лишь потом до меня дошло, кто мой «противник».

– Ты зачем… – я даже запинаться начала от возмущения. – …подкрадываешься зачем?

– Подкрадываюсь?! – вскипел Кржижановский. – Я начал кричать «привет» и махать тебе рукой еще за несколько метров. Так и шёл как дурак с поднятой рукой… все десять шагов... А ты не слышала, – печально заключил он.

– Отпусти её сейчас же!!!

Мы разом обернулись на дикий вопль, раздавшийся откуда-то со стороны стеллажа. На нас нёсся разъярённый Дмитрич.

«Сейчас в окно вылетим, все вместе!» – мелькнула испуганная мысль.

Глава 17

У Руслана было такое страшное лицо в этот момент, что я ни на минуту не усомнилась в его намерениях. Мне ничего не оставалось, лишь крепко зажмуриться.

– У тебя новый шофёр?! – вдруг очень громко, на весь зал, спросил Кржижановский.

Эта нелепая фраза подействовала на Дмитрича как удар хлыстом: он так резко затормозил, что даже споткнулся.

– У тебя есть водитель? – выдохнул Руслан, чудом притормаживая недалеко от меня.

Фу-уух! Можно расслабиться... В окно, к счастью, никто не вылетел.

Расслабиться мне не удалось: Кржижановский, не теряя ни секунды, сделал какое-то неуловимое движение и ловко толкнул меня в объятия к Дмитричу, я даже опомниться не успела. Шуточка вполне в его стиле, в другой раз он бы непременно схлопотал за такие вольности. Но сейчас выходка Юрия оказалась весьма кстати: Дмитрич немедленно перехватил меня, совсем забыв, что собирался устроить нам разборки.

– А почему «новый»? – возмутилась я.

То, что меня обнимает уже другой мужчина, как-то не сразу дошло до моего сознания. Поэтому вопрос оказался адресован Дмитричу, а не Юрию.

– Не знаю, – честно ответил Руслан. – Я вообще не знал, что ты привыкла с персональным водителем ездить.

– Ну что ты выдумываешь?! Откуда у меня может быть личный шофёр?

Я обернулась к Юрию и свирепо глянула на него. А он только плечами недоумённо пожал, честно глядя в мои глаза. Мол, понятия не имею, о чём речь идёт. Ага, и ресничками ещё похлопай как невинная барышня!

– Кстати, вы вдвоём неплохо смотритесь, – отвесил нам комплимент Кржижановский. – Ну, я пошёл.

– Куда?! – хором спросили мы с Дмитричем.

Удивлённо посмотрели друг на друга и так же дружно рассмеялись.

– Как «куда»? На работу. Я только за накладной сюда заехал, девочки забыли в прошлый раз забрать. Вы ведь тоже, небось, за канцтоварами для офиса приехали. Не буду мешать вашему шопингу.

Слово «шопинг» подействовало на меня как ведро холодной воды – я вспомнила о «манекене». Сбегать нам надо отсюда, и как можно быстрее! Тем более, если они где-то рядом, наши крики не могли остаться не услышанными. Дмитрич, наверное, тоже подумал о преследователях, потому что безропотно отпустил меня и как-то сразу ссутулился, стал не таким огромным.

– Вы что вдруг призадумались? Доверенность забыли? – Кржижановский, наоборот, был само благодушие.

– Да нет… – пробормотала я. – Мы вообще-то здесь не ради шопинга.

– А ради чего тогда? Только не надо мне говорить, что у вас свидание в рабочее время.

Похоже, кто-то готов устроить нам допрос с пристрастием прямо здесь. Я же вижу, Юрий сразу понял, что нас с Дмитричем связывают не рабочие отношения. И его этот факт сильно заинтересовал – вон, как глаза загорелись. Теперь, пока все подробности не выпытает, не отвяжется.

По характеру Кржижановский – молчаливый и сдержанный, предпочитает делать, а не говорить. Но так он ведёт себя только с посторонними. Меня после пары совместных проектов, как я понимаю, ввели в круг «своих», поэтому мы часто болтаем с Юрием на самые разные темы, не только рабочие.

Не скрою, мне нравится с ним работать, я чувствую себя более уверенно под крылышком Кржижановского. Правда, иногда он уж слишком меня опекает. Подозреваю, что в такие моменты я напоминаю Юрию его собственную дочь-подростка, с которой они очень дружны. Он и разводиться так долго не хотел, в основном, из-за неё. Кржижановский даёт дочери большую свободу действий, но в обмен на это должен знать обо всех событиях в её жизни. Привык всегда держать руку на пульсе, вот и в разговорах со мной бывает не в меру любопытным.

У нас с ним не такая уж и радикальная разница в возрасте – не больше десяти лет, но иногда мне кажется, что Кржижановский старше меня на целую жизнь. Его отец рано умер, и после школы Юрию пришлось идти на завод, работать, чтобы поддержать семью. В итоге он рано женился, рано стал отцом. В моём нынешнем возрасте Кржижановский уже был взрослым и ответственным, а я всё ещё по привычке считаю себя «малолеткой».

Сейчас Юрий совсем забыл, что собирался уходить. Наоборот, полез в карман, за сигаретами. Небось, хотел предложить Дмитричу перекурить, чтобы иметь возможность «прощупать почву». Правильно, он же должен знать, с кем я связалась. А вдруг мой избранник – из дурной компании?

Дмитрич, конечно, общаться ни с кем не спешил, стоял молча, только в окно зыркал обеспокоенно. Действительно, что он мог рассказать Юрию? Свою дурацкую историю?

Правильную, кстати, тактику Дмитрич выбрал. Кржижановский и дослушивать его не станет, пары фраз хватит, чтобы Юрий встревожился. Отведёт меня в свою машину, да ещё и на какой-нибудь хитроумный замок закроет, чтобы случайно не выскочила. А Дмитрича сдаст первому встречному милицейскому наряду – пусть сами с ним разбираются.

Кстати! Машина!!!

Моя мысль заработала в ускоренном режиме.

– Юра, а ты сюда машиной, наверное, приехал?

– Конечно. Ты же знаешь – на мотоцикле я зимой не езжу.

С Кржижановского сталось бы и вертолётом прилететь – я бы ничуть не удивилась этому, он с любым транспортом дружит. Но сейчас меня интересовало совсем другое.

– А ты где её припарковал? У перехода? – я кивнула головой в направлении окна.

– Нет, конечно. Что я, совсем идиот? Сюда ни заехать толком, ни выехать – дурацкая развязка. Я с другой стороны всегда паркуюсь.

– С другой?!

Я так обрадовалась, что даже не смогла ничего придумать, просто сделала умильные глаза и попросила:

– Юрочка, подвези нас, пожалуйста. Нам очень-очень надо…

– Куда именно надо?

За что мне нравится Кржижановский, так это за то, что он никогда не задаёт дурацких вопросов, всегда очень конкретен. Конечно, если речь идёт о каком-нибудь важном деле, а не о моей личной жизни.

– На Главпочтамт, на переговорный…

– Чего-о-о?

Ой! Кажется, я что-то не то сказала...

Если идти по той стороне, где стоит его машина, до перехода к Главпочтамту нужно пройти совсем чуть-чуть и потом вниз спуститься, в лабиринт подземных коридоров, который под всей площадью проложен. Юрий дольше разворачиваться будет и на светофорах стоять, чем мы идти. Но я же не знаю, кто и где нас ждёт…

– Может, лучше не надо на Главпочтамт? – наконец-то подал голос Дмитрич. – Ты же говорила, это совсем рядом. Не стоит так рисковать.

Ну, зачем он это сказал? Кто его за язык тянул?!

Лицо Кржижановского вмиг сделалось серьёзным, он торопливо затолкал пачку сигарет обратно в карман и строгим тоном распорядился:

– Так, друзья, пошли в машину. Всё равно, выехать отсюда я могу лишь одним путём. А там сориентируетесь, куда вам надо.

Ох, не понравился мне взгляд Юрия, ох, как не понравился! Сейчас завезет нас в мой офис и сдаст прямо в руки Валентины Андреевны с наказом присматривать за нами получше. А уж из её-то цепких рук родительницы со стажем, матери двух взрослых дочерей, Дмитрич живым точно не уйдёт! Всё, как на духу, ей выложит.

Впрочем, пусть завозит. В офисе всё равно уже никого нет, а там мы как-нибудь сбежим от чрезмерно заботливого Юрия. Главное сейчас – уйти от «манекена».

Я так толком и не поняла, был ли это тот же «Пежо» или только похожий. Заметив совсем рядом с нами, в соседнем ряду, знакомую машину, я сдавленно взвизгнула и спряталась за Дмитрича, сидевшего рядом.

– Снова они? – спросил Руслан.

А ведь я так и не успела показать ему ни машину, ни «манекен»! Теперь он даже не может посмотреть, тот ли человек сидит в салоне. А мне из-за него ничего не видно.

– Сидите тихо! – приказал Кржижановский. – Стёкла тонированные, вас им не видно. Какая именно машина?

Иногда Юрий бывает чересчур сообразительным. Не знаю даже, плохо это или хорошо.

– Вот эта, слева. Чуть ближе к светофору, чем мы, стоит.

– Её не было рядом, когда мы садились, я бы заметил. Значит, с вами мой «мерс» у них не ассоциируется. Не рыпайтесь пока, думайте, куда именно вам надо. А я попетляю чуток, на всякий случай.

Мы с Дмитричем ничего не ответили, лишь теснее прижались друг к другу. Толку нам что-то обсуждать, если он улиц совсем не знает?

Как выяснилось, я в своём родном городе тоже неважно ориентируюсь. Какими дворами, какими партизанскими тропами вёз нас Кржижановский – понятия не имею. Но только выскочили мы на какую-то улицу, совершенно мне не знакомую, утыканную старыми двухэтажными зданиями.

И куда он нас завёз? Куда-то на окраину? Но мы бы не успели так быстро из города выехать, да и мост тоже не переезжали.

– Вы здесь выйдете или вам куда-то дальше надо? – спросил Юрий.

– А мы где? – удивлённо спросила я.

– Здрасьте, приехали! За тем домом – станция метро «Гостиный двор».

Действительно, вон знакомый шпиль собора из-за домов выглядывает. Просто мы попали сюда как-то странно, я в этот закуток и не заглядывала никогда.

– Спасибо тебе огромное! Мы здесь выйдем, а дальше уже на метро.

Честно говоря, я понятия не имела, куда нам надо ехать. Но мне хотелось обсудить этот вопрос с Дмитричем лично, без свидетелей.

Мы уже отошли от машины на несколько шагов, когда Кржижановский меня окликнул:

– Подожди, я диск забыл тебе отдать.

Какой ещё диск? Ничего не понимая, я подошла к Юрию, а Дмитрич остался на месте. В руках у Кржижановского были записи какой-то музыкальной группы, я и не знала о такой.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать? – тихо спросил он.

– О чём?

– Например, куда ты направляешься с этим мужиком в растянутых трениках? И почему вы оба такие перепуганные?

– И ничего не перепуганные. Что-то померещилось просто, вот и всё. А Руслан – мой старый знакомый. Не по работе, ты его не знаешь.

– Значит, его Русланом зовут? Ты в этом точно уверена?

Юрий посмотрел на меня так подозрительно, что я живо вспомнила о своих сомнениях по поводу личности Дмитрича.

– Ага, – выдавила из себя, стараясь не смотреть ему в глаза.

– А что тебе тогда показалось, почему ты так испугалась? Ну-ка, расскажи подробнее.

– Мужик один. Весь день мне на глаза попадается. То в универмаге, то в «Пежо». Но, может, и померещилось.

– А может, и нет…

Как же мне не хотелось что-то рассказывать Юрию!

Особенно меня смущал тот факт, что мы с Дмитричем познакомились в интернете. Ну как о таком скажешь, если для Кржижановского я всегда была «девочкой из очень хорошей семьи», которая о таких глупостях даже и не думает? А уж о том, что я могла одна попереться в гостиничный номер к абсолютно незнакомому мне мужику, вообще никому не следует знать.

Вот и молчала я, усиленно изучая грязный снег на газоне, лишь бы в глаза Юрию не смотреть.

Дмитричу всё-таки надоело ждать непонятно чего, и он сам подошёл к нам.

– Ника, может, мы уже пойдём?

Блин!!! Это же надо было ему так проговориться!

– И кто у нас нынче Ника?

Голос у Кржижановского был – сама любезность. Ледяная такая вежливость, которая мгновенно отрезвляет.

Дмитрич расстроился не на шутку, даже побледнел немного. Понял свой промах.

– Это мы так… По-дружески друг друга зовём, – пробормотал он.

– Ага, школьные клички, – подсказал Юрий.

– Угу, – буркнул Дмитрич.

– Та-а-ак… Я не знаю, что вы надумали, но тебя вместе с ним я здесь не оставлю. Куда вас везти? Домой, к маме?

– Не-е… К маме, наверное, пока не надо, – поспешно ответил Дмитрич.

Ну, кто его за язык тянул?! Кржижановский, конечно же, сразу ухватился за эти слова.

– То есть, ехать к ней домой, просить её руки ты сегодня не планируешь?

Дмитрич сразу же покраснел, набычился, но промолчал, ничего не ответил. Впрочем, ему говорить ничего и не надо было, воздух вокруг него был таким наэлектризованным, что казалось, кашляни – и сверкнёт молния.

Вот только мордобоя мне здесь не хватало!

Юрий, конечно же, был рассержен не на шутку, но Дмитрич его живо по стенке размазал бы, как бы он ни хорохорился – не та весовая категория.

– Если у тебя есть время, отвези нас, пожалуйста, к моей сестре, – поспешно сказала я. – Но это на окраине.

– Ничего, время найдется, – сердито сверкнул глазами Кржижановский.

Господи, я никогда не видела его таким злым!

– И учти, я сдам вас прямо в руки твоей сестре, только после этого уеду, – припечатал Юрий.

Во время поездки в машине царила напряжённая тишина. Мы с Дмитричем сидели на заднем сидении, уткнувшись каждый в свое окно. Кржижановский тоже к нам ни разу не обернулся. В принципе, за рулем он предпочитал ездить молча, но всегда охотно слушал, если я начинала что-то рассказывать. Сейчас же от него исходил такой негатив, что я даже не пыталась разговаривать с ним. Да и о чем нам троим можно было говорить?

Я равнодушно следила за мельканием домов за окном и хотела только одного – доехать как можно быстрее, увести Дмитрича подальше от Кржижановского, пока они не затеяли новый конфликт.

Конечно, Юрий со своим стремлением опекать меня выглядел в глазах Дмитрича, как минимум, странно. Я ведь давно уже не подросток, а Кржижановский мне даже не родственник, чтобы вмешиваться в мои дела. Но и Руслан тоже был хорош! Лицо сосредоточенное, молчал всё время, лишь по сторонам мрачно зыркал. Ещё и настроен был откровенно агрессивно. Ещё и сопел очень громко, рассерженно. Конечно, его можно было понять, ему было сейчас не до смеха, но со стороны он смотрелся весьма подозрительно. Не удивительно, что Юрий подумал о нём невесть что.

Кроме того, меня начинал беспокоить еще один момент. В пылу слежки я как-то забыла о злополучном одеколоне, найденном нами в номере 412. А сейчас, в машине с закрытыми окнами, с включенной печкой, он сам напомнил о себе. Пока ещё легкий, но уже заметный запашок распространялся по салону. Вот и Дмитрич как-то подозрительно шмыгнул носом, украдкой взглянув на свои ботинки. Попытался спрятать ноги под сидение, но безуспешно. Для него задние места вообще были тесноваты, никак не развернёшься, только в одном положении и можно застыть.

Хорошо, Юрий впереди сидел, до него запах не сразу не добрался. Да и нос у него в это время года был хронически заложен. Выросший в тёплом южном городке, он никак не мог привыкнуть к нашему климату – не очень холодному, но достаточно сырому.

Как назло, недалеко от дома сестры мы попали в небольшую пробку. Наша машина стояла недолго, но я еле дождалась, когда мы уже наконец-то приедем. В носу щекотало невыносимо, безумно хотелось чихнуть. Дмитрич вообще уткнулся лицом в воротник куртки, делая вид, что дремлет.

– Тебе какой дом нужен? – поинтересовался Юрий, когда автомобиль выехал на нужную нам улицу.

И, не удержавшись, добавил:

– Ап-чхи!

– Дом сестры во дворе, туда можно не заезжать, – поспешно ответила я. – Тут недалеко, мы и сами дойдём.

– И не надейся! Довезу до дома и лично в руки родственникам сдам. Вас обоих... Ап-чхи!

Иногда Кржижановский бывал на редкость упрямым. Сейчас, похоже, выдался именно такой случай – ему бесполезно было что-то объяснять, проще было поступать так, как он хотел.

– Хорошо. За тем продуктовым магазином будет заезд во двор, надо повернуть.

Мы уже свернули, когда я заметила знакомую коляску и ребёнка в ярком комбинезоне с забавными ушками. Сама это комбинезон покупала – уж очень мне ушки тогда понравились. Ребёнок стоял возле огромного сенбернара, держась двумя руками за его ошейник. Выражение морды у собаки было очень выразительное – обреченно-меланхоличное.

– Останови здесь, пожалуйста, – попросила я. – Мои во дворе гуляют, на детской площадке.

К тому моменту я и сестру успела заметить. Она разговаривала с пожилой женщиной, державшей в руке какой-то ремень – наверное, собачий поводок.

– Ты и знакомиться будешь с моими родственниками? Или тебе достаточно издалека посмотреть на нашу встречу?

Лучше бы я его не спрашивала! Кржижановский сверкнул глазами и сердито отрезал:

– Пойду!.. Ап-чхи!!!

Чихание Юрия прозвучало громко и неожиданно, коротким залпом. Лучше бы выругался – всё же лучше, чем вздрагивать от его угрожающего и такого красноречивого «Чхи!».

– Тогда пошли.

– Мне тоже идти? – наконец-то подал голос Руслан.

– Как хочешь, – пожала я плечами. – Можешь пока здесь посидеть.

– Если ты не против, я останусь. Не хочу ребенка пугать большой толпой незнакомцев.

Я удивлённо посмотрела на Дмитрича. Когда-то он писал, что у него есть маленький племянник, с которым ему интересно возиться. Но как-то не вязалась его суровая внешность с заботливым «не хочу пугать».

Кржижановский демонстративно вытащил ключи из замка:

– Можешь сидеть, если хочешь.

Глава 18

Яна заметила меня сразу же, как только я вышла из машины – мы остановились не так уж и далеко. Что-то сказала собеседнице и направилась к нам, широко улыбаясь.

Практически сразу я поняла, что улыбка предназначалась не столько мне, сколько Юрию, которого она беззастенчиво рассматривала. Моя сестра всегда была любопытна, а сидение дома с малышом лишь усилило её информационный голод. И тут судьба подбросила такое развлечение: я приехала к ней с незнакомым мужчиной.

– Привет! – поспешила я начать разговор первой. – Познакомься, это мой коллега Юрий Кржижановский.

– Тот самый Кржижановский? – её улыбка засияла ещё больше. – Тот самый, который разводи… Ой! Простите... Очень приятно.

Конечно же, Яна не могла не заметить ехидный взгляд, которым наградил меня спутник. К счастью, оба они промолчали, не стали состязаться в остроумии.

– Он ненадолго… – торопливо предупредила я. – Юрий и так задержался…

С моей сестры сталось бы затащить его «на чай» и качественно накормить плотным обедом. Поэтому приходилось действовать на опережение.

– Как жаль… – искренне огорчилась она.

– Увы, дела! Но не расстраивайтесь, мы приехали большой компанией. В машине сидит еще один… клиент, – это уже Кржижановский включился в разговор. Он у нас, конечно же, был «сама любезность и деликатность».

Я свирепо глянула на Юрия. Надо отдать ему должное, глазами он не сверкал и даже улыбаться пытался.

– Вы ещё кого-то привезли? – удивилась сестра.

– Ага! – жизнерадостно подтвердил Кржижановский. – Ну, я пошёл. Приятно было познакомиться. А тебе я вечером ещё перезвоню.

Я чуть язык не прикусила от неожиданности.

– За.. зачем?

– Переговорить. По одному вопросу.

Он обворожительно улыбнулся моей сестре, кивнул и быстрым шагом пошел к машине. (Какая у него улыбка! Я и не знала, что он так умеет!)

Сестра обернулась ко мне:

– А Юрий очень даже ничего, обаятельный… Правда, я думала, он красивее.

– И чем тебе Кржижановский не угодил? – возмутилась я. – Мои коллеги считают его очень даже красивым.

– Ну-у... Ты же знаешь, я всегда была равнодушна к симпатичным мальчикам семитского типа. В отличие от тебя.

Она меня добьет когда-нибудь этими «мальчиками семитского типа»! Именно так её муж пару лет назад охарактеризовал моего одногруппника, темноглазого симпатичного парня, полукровку с караимскими корнями. Фразочка сестре понравилась, после чего прочно закрепилась в их семейном лексиконе.

– А это кто? – как-то сдавленно спросила сестра. – Ничего себе, товарищ!

Я обернулась. Кржижановский уже разворачивал машину, собираясь уезжать, а Дмитрич шёл к нам. Слава Богу, Юрий хоть не придумал его увезти куда подальше. В какой-то момент у меня было такое идиотское предположение, но сестра отвлекла своим разговором.

– У вас новый сотрудник? Ты не рассказывала о нем, – Яна хитро посмотрела на меня.

«Ага, водитель», – чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык.

– Какой он огромный! И голодный, наверное! – сестра восхищённо рассматривала Дмитрича.

Хорошо, Влад сейчас на работе, не видит ее восторженного взгляда. Так и закомплексовать не долго.

– Ты угадала! Вот он-то как раз голодный и никуда не спешит. Можешь его покормить.

Сестра расплылась в улыбке. Дмитрич, увидев, как радостно его встречают, тоже улыбнулся в ответ.

– Познакомься, пожалуйста, это Руслан.

Уточнять, какой именно Руслан и откуда он взялся, я пока не собиралась. Не здесь, не на улице.

– Очень приятно! – сестра прямо-таки излучала дружелюбие, глядя на Дмитрича.

Тот сиял не меньше. Понятно, после общения с Юрием встретить такой радушный приём…

– Извините, я хотел уточнить. Это не ваш ребёнок в снегу сидит? Рядом с собакой? Вы ему разрешаете на земле сидеть?

Мы дружно обернулись. Похоже, Даниил Владимирович устал стоять и решил немного отдохнуть. Но собачку никто и не собирался отпускать – за ошейник Данька держался крепко. Поэтому несчастной псинке пришлось сильно наклониться, чтобы малыш смог сесть. Очень печальная скульптурная композиция получилась, скажу я вам.

– Да, пожалуй, надо его забрать., – согласилась сестра. – Боюсь, Елан от малыша уже устал. Это соседский пёс, они часто вместе с нами гуляют.

Вопреки нашим ожиданиям Данька не собирался расставаться со своим другом. Отцепить ребёнка от собаки мы смогли лишь после того, как Дмитрич пообещал прокатить его на своих плечах. Впрочем, ехал Даниил Владимирович недолго. Уже на соседней площадке он увидел «метро», прорытое кем-то в слежавшемся сугробе, и потребовал, чтобы его спустили вниз.

– Может, вы с ним немного погуляете, пока я сбегаю в супермаркет? Здесь недалеко, за углом. Я быстро. А то к чаю у нас ничего нет…

Конечно же, мы отпустили мою сестру. Немного «пошопиться» со вкусом, без ребёнка – какая мама не мечтает об этом? Тем более, Данька гулял со мной уже не в первый раз и ни чуть не возражал.

– Интересно, что он мог о нас подумать? – задумчиво спросил Дмитрич, лишь только мы остались одни.

– Кто? – переспросила я.

Данька как раз скрылся в туннеле, и мне пришлось наклониться, чтобы заглянуть внутрь.

– Твой коллега. Почему он так рассердился?

– Не знаю. Потом выясним.

Мне сейчас было не до того, ребёнок, похоже, застрял где-то в глубине лабиринта.

– Ты думаешь, он не донесёт на нас?

– Кому?

– Кому-нибудь. Полиции, нашим преследователям, мало ли.

Его вопросы меня сильно задели. Да что они все цепляются к Юрию?! Благодаря Кржижановскому мы оказались здесь, смогли уйти от слежки, а Дмитрич в чём-то его подозревает?

– Значит, тебе интересно, что думает о нас мой коллега? А тебя, случайно, не интересует, что я обо всём этом думаю?!

Данька наконец вылез наружу и принялся увлеченно ковырять снег лопаткой, поэтому я смогла разогнуться, чтобы посмотреть Дмитричу в глаза.

– Кончено, мне интересно, – стушевался он. – Но мне не хотелось бы устраивать скандал посреди улицы.

– Значит, ты уверен, что без скандала не обойдётся?

– К сожалению, да. По крайней мере, я на твоём месте точно бы попытался его устроить.

Я ничего не ответила. Молча стояла и сверлила взглядом его лицо.

– Ника, я готов сделать всё, что от меня зависит. Но, увы, пока это «всё» постоянно идёт наперекосяк, и у меня плохо получается исправить ситуацию.

– По крайней мере, позвонить домой ты можешь прямо сейчас. Почта и переговорный пункт находятся в том доме.

– Отлично! Так и сделаю.

Дмитрич, похоже, обрадовался, что я его спроваживаю. По крайней мере, на почту он направился бодрой рысью.

Глядя ему в спину, я облегченно вздохнула. Пусть идёт, а я хоть немного отдохну от них всех, их характеров и их проблем! Как же мне хочется, чтобы эта странная история наконец-то закончилась!

Дмитрич вернулся первым. Выглядел он так, будто вагон с углем разгрузил: очень уставший и какой-то безразличный.

– Ты так быстро обернулся? Как тебе удалось?!

Я еле дождалась, пока он подойдёт ближе, чтобы задать ему этот вопрос.

– У окошечка переговорного пункта никого не было. И родители были у телефона, сразу же трубку взяли. Они как раз обзванивали моих друзей.

– Они очень испугались, когда не нашли тебя в комнате?

– Скорее, удивились, что не предупредил их. Решили, что за мной кто-то из друзей заехал поздним вечером, а я не захотел их будить.

– И им не показалось это странным? Тебе же сегодня надо было идти на работу.

При упоминании о работе Дмитрич нахмурился.

– Отец обещал позвонить туда, предупредить моих коллег, что я беру отпуск.

Но меня интересовало совсем другое.

– И их не смутил беспорядок в твоей комнате?

Руслан помрачнел ещё сильнее, отвёл глаза и глухо сообщил:

– Как я понял, никакого беспорядка там нет. Всё как всегда. Диван, стол... Компьютер так и простоял всю ночь включенным, с открытым рабочим файлом.

Я непонимающе уставилась на него:

– Ты хочешь сказать, что тебя настолько виртуозно похитили, что даже не разбудили родителей и ничего не задели, не опрокинули?

– Ника я знаю столько же, сколько и ты. Мы с отцом разговаривали совсем не долго. Я тебе передал то, что он мне рассказал. Больше ничего не могу сказать.

– А как отец отреагировал на твои новости?

– Я ему в подробностях не расписывал. Сказал: у меня всё в порядке, случайно оказался в другой стране, потому нужны будут деньги. Пообещал позже снять со своего счета и вернуть ему долг.

– Его не смутило, что тебя так далеко занесло?

– Нет, ведь я ещё не говорил, куда именно надо будет высылать перевод. Сказал, перезвоню, как только узнаю банковские реквизиты.

– А контакты родственников ты разве не спросил?

– Нет. Забыл.

Я онемела от возмущения. Зачем он тогда вообще звонил? Или он не понимает, что деньги, конечно, нужны, но, главное, легализовать его пребывание здесь?! Мне лично уже надоело бегать непонятно от кого. А с его сомнительным статусом даже в милицию не обратишься, заявление о преследовании не напишешь.

– Как он вообще отреагировал на всю эту ситуацию?

– Сложно, – скупо ответил Дмитрич.

Понятно. Руслан, как и следовало ожидать, получил от отца по полной программе. Хорошо, хоть про деньги не забыл сказать. Впрочем, а что он думал? Что родители расплачутся от умиления, узнав, как чудит их великовозрастный сынуля?

А ведь Дмитрич случайно дома сейчас оказался, переехал к ним пожить на недельку, пока новую квартиру себе подберет. И практически сразу же такое отчебучил. Я бы на месте родителей задумалась, как он обычно развлекается в свободное от работы время.

– Что ты теперь собираешься делать?

– Я перезвоню им позже, через час где-то. Надеюсь, отец к тому моменту немного успокоится.

Гр-р-р-р! Мне всё ещё безумно хотелось высказать ему то, что я о нём думаю. К сожалению, это будет лишь пустым сотрясением воздуха. Вряд ли он сейчас способен что-то соображать.

– В следующий раз я пойду на переговорный вместе с тобой. Сама с ними поговорю, подтвержу твои слова.

– Может, не надо?

Я успела перехватить взгляд Дмитрича до того, как он успел отвернуться – виноватый и какой-то испуганный. Не хочет, чтобы родители подумали, будто он попал в историю из-за женщины? Или не хочет, чтобы я услышала что-то лишнее? Ни тот, ни другой вариант мне не понравился.

– Хорошо. Я не буду с ними разговаривать. Но постою рядом, напомню, чтобы ты не забыл о контактах родственников.

– Ладно, – вздохнул Дмитрич.

Наше тягостное молчание первым нарушил Руслан:

– Тебе не кажется, что Данька уснул?

Хорошо воспитанный Даниил Владимирович не стал беспокоить взрослых, сам залез в свою коляску и устроился там со свеженайденной лопаткой (кто-то из детей забыл в туннеле). Когда я заглянула к нему, он уже крепко спал, а лопатка лежала у него на коленях.

– Пошли его маму искать. Что-то она загуляла в своем магазине.

Сестру мы увидели сразу же, как только свернули за угол. Яна разговаривала с какой-то женщиной, у её ног стоял огромный пакет с покупками. Заметив нас, она быстренько распрощалась и направилась к нам.

Первым делом Дмитрич забрал у неё пакет:

– Давайте, я понесу.

– Ребёнок спит? – деловито поинтересовалась сестра, заглядывая в коляску.

– Извини, мы не уследили. Думали, только отдохнуть залез.

– Ладно, вы не виноваты, это я так долго задержалась. Встретила соседку, которая попросила меня «динозавриками» поделиться, и заговорилась.

«Динозавриками» мы прозвали растение, листья которого очень напоминали пучок зелёных хвостов с шипами. Никто толком не знал, что это такое, поэтому пользовались прозвищем.

– А что теперь с Данькой будем делать?

– Ничего. Сейчас придём, коляску на балкон выставим, пусть отсыпается. Мы уже давно гуляем, он устал.

Прихожая у сестры и так была не очень большая, а когда в неё набилось столько народу, стало совсем тесно. Поэтому мы вначале вкатили коляску, которую Дмитрич вынес на балкон вместе со спящим ребёнком. Яна осталась укрыть малыша, а Руслан вернулся в прихожую. Он помог мне снять дублёнку и принялся расстегивать свою куртку. Увидев знакомый свитер, я искренне пожалела, что не успела ничего рассказать сестре. Тогда бы она была не так шокирована.

Сняв куртку, Дмитрич показал глазами на свои ботинки:

– Что мне делать?

Коляску он занёс прямо в обуви, Яна разрешила. Но это совсем не означало, что здесь принято так ходить.

– Снимать в любом случае придётся.

Тяжело вздохнув, Дмитрич присел и начал развязывать шнурки. Аромат одеколона после длительной прогулки по улице утратил былую свежесть и превратился в тошнотворный запашок. В носу знакомо защекотало. Нет, надо всё-таки предупредить сестру!

– Подожди пока здесь!

Не дожидаясь ответа Дмитрича, я заскочила в комнату и плотно закрыла дверь.

– Можно попросить тебя об одной услуге? – мой шёпот был настолько конспиративным, что Яне пришлось подойти ближе.

– Только об одной, – весело подмигнула она.

– У Дмитрича…

– У кого?

– У Руслана неприятности. Я не совсем уверена в том, что он рассказывает правду, но проблемы у него точно есть, сомнений не возникает.

– Как обидно! – огорчённо вздохнула сестра. – Такой видный мужчина – и проблемный!

Она хитро взглянула на меня.

– Послушай, я говорю вполне серьёзно. Мне надо с тобой посоветоваться, ведь больше не с кем.

– Ты сейчас хочешь поговорить?

– Сейчас его нужно накормить. Он со вчерашнего дня толком не ел, пирожками перебивается.

– А ты куда смотришь? Разве можно мужчину голодным целый день держать? – возмутилась Яна.

– Я потом тебе всё расскажу. Пошли на кухню, что-нибудь приготовим. А его пока надо отправить в душ. И… – я заколебалась на миг, но потом сделала глубокий вдох и все-таки спросила. – У тебя найдётся для него новая смена белья – трусы, носки…

– … футболка, – продолжила сестра, – Найдётся, только не знаю, подойдут ли по размеру, – она уже сосредоточенно копалась в верхнем ящике комода. – Если я ему «семейки» предложу, он не обидится? У меня где-то были широкие, для нашего дедушки по скидке накупила.

Насколько я помню, папа Влада крупнее своего сына. Как раз то, что нужно!

– А ты для него только трусы приобретала? Или носки тоже есть?

– Одни точно найдутся. Вам же не десяток пар нужен?

– Я точно не знаю… Может, и больше…

– Зачем? – удивилась Яна. – Он привык носки несколько раз в день менять?

– Нет, у него ботинки жмут, и мы налили одеколона, чтобы разносились. Думаю, это помогло…. По крайней мере, он не жалуется. Но запах очень стойкий оказался.

– Парфюмы на то и существуют, чтобы пахнуть. А что же вы хотели?

– Пойди сама понюхай.

– И понюхаю!

Сестра взяла приготовленную стопку белья (она уже успела добавить туда свежее полотенце), открыла дверь и вышла в прихожую. Мой тренированный нос сразу уловил знакомый приторный запах.

Дмитрич стоял посреди прихожей и внимательно изучал карточки, развешанные по стенам. Если верить моей сестре, сия наглядная агитация должна была научить Даньку читать и считать раньше, чем он сможет связно говорить.

Выдержке Яны можно было позавидовать – она даже не поморщилась, уловив запах. Широко улыбнулась, протянула Руслану стопку одежды и радостно сообщила:

– Обед будет через полчаса. Пока можно принять душ, ванная там.

После чего быстренько исчезла на кухне – мол, дальше разбирайтесь сами.

¬– Мне нужно сходить в душ? – удивленно посмотрел на меня Дмитрич.

– Если ты считаешь, что не обязательно, можешь не идти. Мы тебе смену одежды приготовили – сможешь в ванной переодеться в чистое.

– Нет-нет, тогда я и душ заодно приму. Спасибо!

Он уже собрался идти, но остановился и всё-таки спросил:

– А что ты ей обо мне рассказала?

– Пока ничего, не успела.

Когда он исчез в ванной, я подхватила его ботинки и помчалась на балкон.

Ох, как же я могла забыть, там ведь коляска! Не хватало еще ребёнку под нос их подсунуть!

Из кухни выглянула сестра:

– Ты идёшь?

– Сейчас. Хочу его ботинки куда-то пристроить, чтобы проветрились.

– Неси в гостиную. В наружной стене, у окна, крючок есть, на него их повесим.

– Зачем вам крючок в стене? – удивилась я.

– Понятия не имею. Прошлые жильцы в наследство оставили.

Ботинки, висящие за окном, были хорохо видны из комнаты. Надо сказать, выглядели они очень живописно, но Яну это ничуть не смутило. Она захлопнула окно и скомандовала:

– Пошли на кухню. А то он сейчас выйдет, и мы не успеем поговорить.

Глава 19

Резкий запах постепенно заполнил всю кухню – жаркое было близко к тому, чтобы сгореть окончательно и бесповоротно. Но нам было не до него. Я продолжала механически резать хлеб, думая о своём. Сестра молча сидела на табуретке и смотрела на меня расширенными глазами.

Дойдя до горбушки, я обернулась и посмотрела на Яну:

– Ну, что ты скажешь?

– Ты хочешь, чтобы я поверила в эту чушь?

– Мне нужно твоё трезвое мнение, а не шквал эмоций. Устроить скандал я и сама могу.

Сестра встала, выключила огонь, сняла кастрюлю с плиты. Подошла ко мне, собрала аккуратно порезанную буханку хлеба в пакет и положила его назад в хлебницу. Потом спохватилась, вынула снова, отобрала на тарелку несколько кусочков и поставила на стол. Взяла в холодильнике сыр, положила на дощечку, лежавшую передо мной. Всё это Яна делала механически, как сомнамбула.

– В чём из рассказанного ты полностью уверена? – сестра наконец-то пришла к какой-то мысли, взгляд ей стал более осмысленным.

– Я точно знаю, что он – тот человек, с которым мы переписывались. И что за ним или за мной следили. И, скорее всего, он живёт в Канаде. Раньше я ему звонила, пользуясь канадским кодом. Со мной разговаривал человек с очень похожим голосом и интонациями.

– Не густо. А что ты хочешь от меня?

– Хочу знать, насколько он похож на сумасшедшего.

– Но я ведь не психиатр!

– Но ты – врач!

Яна метнула в меня свирепый взгляд. Думаю, именно так я смотрю на свою маму, когда слышу её коронную фразу: «Ты ведь инженер!»

– Хорошо, я поговорю с ним. Но ты должна понимать, что я – не специалист, точно ничего не смогу сказать.

Вопреки моим ожиданиям обед прошёл весело. Яна рассказывала разные забавные истории, и постоянно приговаривала, чтобы Дмитрич не стеснялся, ел нормально. Её легкомысленное щебетание подействовало на Руслана волшебным образом, он наконец-то расслабился, начал улыбаться и даже рассказал пару анекдотов. Глядя на него такого – улыбающегося, добродушного, я впервые за сегодняшний день подумала о том, что Дмитрич мне нравится. Всё-таки не зря мы столько времени с ним переписывались.

На вопросы сестры гость отвечал охотно, достаточно подробно рассказывая о себе и о своей жизни. Впрочем, скользких тем она и не касалась, расспрашивала его о друзьях, работе, о том, что он помнит из своей жизни здесь. Руслан общался с удовольствием, всё рвался ей помочь чем-нибудь, даже пару раз сходил в комнату проверить, не проснулся ли малыш.

Я видела, что он понравился Яне – крупные мужчины всегда были её слабостью (не просто высокие, а именно крупные, «шкафчики»). Признаюсь, меня немного беспокоил этот момент: сможет ли она объективно оценить Дмитрича?

После обеда Руслан спохватился, что надо бежать звонить родителям. Час уже давно прошёл, а он и не заметил, так заговорился.

– Ты в таком виде и пойдешь? – задумчиво спросила его сестра.

– Да. А что-то не так?

– На улице уже вечер, холодно. Давай, я тебя утеплю немного.

Она пошла в спальню, к шкафу. Мы тактично не потащились за ней следом, остались в прихожей.

– Я тоже с тобой пойду. Там темно, ещё заблудишься.

Дмитричу моё заявление совсем не понравилось, он немного нахмурился, но быстро взял себя в руки.

– Зачем? Тут же недалеко, я найду дорогу, – спросил, мило улыбнувшись.

– Напомню тебе, чтобы не забыл спросить о родственниках.

– В этот раз я не забуду, не беспокойся. Или ты хочешь присутствовать при разговоре?

Его вопрос меня смутил, я не нашлась, что ответить.

– Ты не думай, я всё прекрасно понимаю, – поспешно заверил Дмитрич. – Просто там кабинка с телефоном маленькая, вдвоем нам тесно будет. А дверь открытой я не хочу оставлять – зал небольшой, всё слышно. Но если ты настаиваешь, мы можем вдвоём пойти. Я понимаю, что ты имеешь право мне не доверять.

Я почувствовала, как мои щёки запылали. Ну почему меня так легко вогнать в краску? Да, я имела полное право не доверять Руслану. Но одно дело знать это, а другое – сказать ему в глаза.

Тем более, в его словах был резон. Помню я эти кабинки – в них разве что целоваться удобно. Если мы попытаемся уединиться, закрыв дверь, это обязательно привлечёт внимание. Да и родителям будет слышен подозрительный шум, что никак не улучшит настроение его отца.

Была ещё одна причина, по которой мне не хотелось идти – нам с сестрой надо было спокойно, без свидетелей, переговорить. Я боялась, что потом такой возможности не будет.

Из комнаты выглянула Яна с ворохом одежды.

– Вот, сами посмотрите, что из этого может подойти. А я пока ребёнком займусь – Данька проснулся.

На почту Дмитрич всё-таки пошёл сам. Чем больше я настаивала, чем больше он сопротивлялся, тем больше мне казалось, что он не пускает меня по одной-единственной причине: ему не хотелось, чтобы я слышала, как отец его отчитывает. Махнув рукой на свои подозрения, я отпустила его одного – не было никакого настроения что-либо ему доказывать.

Даниил Владимирович проснулся голодный и потому сердитый. Пришлось на время отложить разговор с Яной. Хоть я и приплясывала от нетерпения, сестра начала говорить лишь после того, как мы усадили ребенка перед полной тарелкой и вручили ему ложку.

– Прежде, чем делать какие-то выводы, мне надо задать тебе несколько вопросов, – сообщила сестра. – Постарайся отвечать только по факту, без домыслов.

– Если ты будешь спрашивать о Дмитриче, фактов я как раз не знаю. Лишь то, что он сам мне рассказал.

– На самом деле, ты многое о нём знаешь – вы же не один день общались. Только не задумывалась об этом.

Уже минут через десять я почувствовала себя вымотанной окончательно. Ох, и умеет же Яна выпытывать! А Дмитрича, между прочим, расспрашивала очень даже ненавязчиво.

Резюме, озвученное сестрой, одновременно и утешило, и расстроило меня.

– Ярко выраженных симптомов, похоже, нет. Поведение нормальное, речь связная, продуманная. На основе той информации, которую он озвучил, его биография выстраивается достаточно чётко, серьёзных противоречий и пробелов я не заметила. Эмоциональность не зашкаливает, уравновешен. Правда, я не профессиональный психиатр, запросто могла что-то пропустить. Да и не так просто диагностировать подобное заболевание. Поэтому расслабляться не стоит. Но у меня лично сложилось впечатление, что он, скорее, «человек себе на уме».

– Чем же тогда можно объяснить тот бред, который он рассказывает?

– Не знаю. Возможно, он действительно серьёзно влип и боится сказать правду. А ты не думала, что всё это могло быть спланировано заранее? Что основная его цель – ты?

– Как-то мало похоже. Слишком дорогостоящая идея, не окупается проект.

– По-моему, тогда остаются лишь крупные неприятности. Вначале у него, а теперь и у тебя. Он действительно тебе настолько нравится, что ты решила в это ввязаться? Нет, я всё понимаю – такие интересные мужчины не каждый день встречаются…

– Вот видишь, тебе он тоже понравился.

– А причём здесь я? У меня уже есть муж. В этом смысле Дмитрич мне неинтересен, разве что издалека полюбоваться. А вот твоё отношение к нему меня беспокоит. Ты действительно уверена, что он того стоит?

– Как я могу быть в чём-то уверена, если мы познакомились только несколько часов назад? Ещё и суток не прошло.

– Да, ты права. Почему же ты тогда не бросишь его, если всё настолько ненадёжно?

– Я должна получить для него деньги, перевод от родителей. У него же с собой ничего нет, даже документов. Ему даже деньги сюда перевести не смогут.

– А потом?

– Не знаю.

– А потом ты скажешь «до свидания», наплевав на своё отношение к нему и на потраченные на него деньги, – сестра была более, чем категорична. – Он, конечно же, достаточно интересный молодой человек, но не до такой степени, чтобы иметь от него столько неприятностей. И не вздумай вести его домой. Ты же помнишь наш договор?

Конечно, я помню. Разве о таком забудешь?

В смутные 90-е, после пары неприятных историй, к счастью, закончившихся благополучно, мы с сестрой заключили двухстороннее соглашение. Наш дом становился «заповедной территорией». Сюда можно и нужно было приводить хороших друзей, но не сомнительных знакомых. Мама мгновенно вычисляла таких молодых людей, после чего начинала нервничать и переживать за нас. Мы не хотели беспокоить её лишний раз.

Идея оказалась очень эффективной. Несколько раз я не влипала в сомнительные приключения только потому, что понимала: этого парня я в дом привести не смогу. Не тот случай.

Данька наконец-то расправился с едой, заметная часть которой осталась на нём, на его одежде и на столе. Яна понесла его в ванную, умываться. Я осталась мыть посуду и обдумывать услышанное.

В принципе, ничего другого я и не ожидала. Всё-таки, сестра старше, привыкла, что отвечает за меня. Но основная проблема заключалась в том, что Дмитрич как раз был мало похож на «сомнительного знакомого». Его поведение, грамотная речь (а ведь он уже много лет жил в другой стране, даже говорил с лёгким акцентом) и масса других мелочей говорили об обратном. Я не могла отделаться от мысли, что имею дело с «мальчиком из хорошей семьи», попавшим в переплёт. Причём, он не создавал впечатление эдакого «шила», постоянно ищущего приключения. Скорее, наоборот, спокойного и рассудительного молчуна, которого ещё надо суметь «раскачать» на авантюру.

Конечно, я не исключала и другой вариант – всё это делается специально, роль «хорошего мальчика» разыгрывается передо мной намеренно. Но зачем? Мы ведь много переписывались, он мог составить представление о моём материальном уровне. Было бы глупо надеяться поживиться здесь чем-то серьёзным.

Больше всего меня беспокоило то, что я никак не могла придумать цель, оправдывавшую такие траты. Всё-таки Канада далековато находится, чтобы просто прокатиться туда-сюда на уикэнд. Для этого надо было иметь достаточно веские основания. Либо достаточно много лишних денег. Но на миллионера Дмитрич как-то совсем не тянул. И дело было даже не в его одежде.

Дело в том, что в поговорку «встречают по одёжке» я уже давно перестала верить. К нам в офис регулярно приезжали иностранцы, имевшие «за душой» не маленькие капиталы. Обычно это были потенциальные инвесторы, привлечённые возможностью поучаствовать в прибыльном бизнес-проекте. Может, мне так везло, но чаще всего они имели весьма затрапезный вид – неприметная куртка, трикотажная, слегка примятая, футболка, заурядные джинсы. Кстати, костюм с галстуком я ни разу ни на ком из них не видела. Со стороны их можно было легко принять за эдакого «дядечку из глубинки».

Выдавали таких посетителей мелочи – хорошая обувь, дорогая стрижка, ухоженные руки, ровный лёгкий загар среди зимы, пр. Поэтому одного взгляда на Дмитрича для меня оказалось достаточно, чтобы понять: он – не завсегдатай дорогих салонов. Да, ухожен, стрижка аккуратная, лицо свежее, но не более того.

Перемыв тарелки, я стала их перетирать. Всё равно надо руки чем-то занять, пока думаю.

Так всё-таки, что ему здесь понадобилось? Может, сестра права, Дмитрич что-то натворил и решил тихонько пересидеть здесь? История со слежкой в эту версию вполне вписывалась.

Но почему он тогда не поехал сразу к родственникам, зачем было останавливаться здесь? И почему не рвался к ним сейчас? Всё-таки, у него там – родные бабушка и дедушка, дядя. На мой взгляд, обратиться к ним за помощью было бы более надёжным вариантом, чем рассчитывать на меня, малознакомого для него человека.

Был ещё один момент, не дававший мне покоя. То, что он остался без денег, документов и верхней одежды, при желании, объяснялось очень просто – у него могли украсть куртку, в карманах которой он всё это хранил. Но почему он был без ботинок??? Ехал в поезде, украли ночью, пока спал? Но как он мог очутиться в поезде?

Кстати, а почему я решила, что он обязательно должен был прилететь самолётом? Может, он не из Канады прибыл? Может, он уже давно околачивался в Европе, а мне лишь сказки рассказывал о своих рабочих буднях? Я сама ему давненько звонила, вполне мог успеть перелететь через океан раньше.

Но ведь Дмитрич вчера выходил на связь, в Интернет, как он мог быть в это время в поезде? Загадка!

Зря я всё-таки с ним на почту не пошла, не послушала его разговор. Но тогда я не смогла бы поговорить с сестрой. Да и не стал бы он при мне разговаривать, если совесть у него не чиста. Придумал бы, как от меня отвязаться.

Аккуратно расставив тарелки и мисочки в шкафчике, я подошла к плите. Ой! Еще же кастрюлька из-под жаркого! Хорошо, хоть сковородки жирной нет – их особенно противно мыть.

Я печально смотрела на кастрюльку, а в голове продолжались крутиться множество вопросов.

Даже если Дмитрича обокрали в поезде, как он зимой добрался без обуви до гостиницы? Может, неприятность произошла уже в «Спутнике»? А почему тогда дежурная не знала не только о краже, но даже о том, что он у них живёт? Дмитрич ведь должен был вечером откуда-то выйти в Интернет, не мог он безвылазно в номере сидеть, если раньше там оказался. Я уже молчу о том, что он голодный был.

Ну, никак не складывался у меня этот паззл! Было такое впечатление, что не просто отдельных кусочков не хватало, а смешались фрагменты вообще из разных картинок.

Всё-таки, версия с похищением получалась самой вероятной. Сюда укладывалось всё – отсутствие документов и обуви, слежка, его провалы в памяти. Он, скорее всего, догадался, что произошло, но подробности раскрывать не захотел, поэтому и нестыковка в деталях получалась. И прилететь Дмитрич мог раньше, и похитить его могли уже здесь.

Одно было непонятно. Если он был так нужен, что неизвестные даже пошли на похищение, почему они бросили его в гостинице? И разрешили нам встретиться?

М-да... Снова я вернулась к варианту: «сначала похитили, а потом рассмотрели, что не тот, и поспешили от него избавиться».

Но зачем они тогда за нами следили? Если, конечно, это были они.

В универмаге «манекен» со мной достаточно долго разговаривал, я успела его хорошо рассмотреть. Не мог не понимать, что я его узнаю. А он, наоборот, упорно лез нам в глаза.

Ничего не понятно!

Я сердито бухнула чисто вымытую кастрюлю на стол. Пусть Яна и не надеется, мыть я больше ничего не буду! Даже если меня где-то ждёт припрятанная грязная сковородка, сделаю вид, что намёков не понимаю. Ну не люблю я мытьё посуды, уж очень меня раздражает эта работа!

Увы, как выяснилось, на кастрюльке грязная посуда не закончилась. И узнала я об этом не от сестры, а от... Даниила Владимировича. Умытый и довольный, он вернулся на кухню, распахнул «свой» шкафчик и вытащил любимые игрушки – легкую алюминиевую кастрюлю литров на пять, крышку от сковороды и большую деревянную толкушку. Внимательно осмотрел своё добро, а потом принёс мне крышку.

– Сполосни и её. Хозяин решил, что она недостаточно чистая, – ехидно прокомментировала Яна.

Она как раз вытирала детский столик, бегая в ванную и обратно с мокрой тряпкой. Данька покрутился немного без дела, потом тоже деловито направился в ванную. Оттуда он вернулся с какой-то тряпкой и сразу рванул к своему столу.

– Спасибо, не надо помогать, уже чисто, – сестра ловко перехватила ребёнка и взяла на руки.

Малыш сразу же надулся: нижняя губа оттопырилась, взгляд сердитый-сердитый.

– Ты закончила? – это уже ко мне был вопрос. – Пошли в гостиную, пока наш помощник не нашел себе какую-нибудь работу поинтереснее. Не хочется второй раз его самого мыть.

Глава 20

В комнате Даньку заинтересовал пульт от телевизора, он схватил его, хитро посмотрел на маму и тихонько переместился за диван. Там плюхнулся на пол, совершенно скрывшись с наших глаз.

– Да уже начало восьмого! – отметила Яна, взглянув на часы.

– Надо маме позвонить! – спохватилась я. – Она же сейчас меня с работы ждёт.

– А что ты ей скажешь?

– Наверное, только то, что я у тебя. А потом Дмитрич придёт, что-то прояснится, тогда уже буду решать, что говорить.

– Звони!

Мама, наверное, дремала перед телевизором – к телефону подошла не сразу и голос был сонный. Она спокойно отнеслась к тому, что я заехала к племяннику в гости, только сказала, чтобы долго не засиживалась.

– Влад скоро будет? – спросила я, когда положила трубку.

– Он сегодня позже будет. У него какой-то опыт, который надо обязательно закончить. Слушай, тебе не кажется, что Дмитрич слишком долго ходит?

– Наверное, там сейчас очередь, люди как раз с работы идут.

В этот момент из-за дивана показалась маленькая пухленькая ручка. Она аккуратно положила на покрывало какой-то потрёпанный пакетик и скрылась. Я подошла ближе и удивлённо спросила:

– А это что такое? Где он пакет нашёл?

Яне хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять, о чём идёт речь:

– Данька! Сколько раз говорить: «не разворачивай пульт»?!

Когда мы заглянули за диван, то увидели очень мирную картину: малыш спокойно сидел на полу и с аппетитом грыз пульт. Увидев приближающихся нас, он зашевелил челюстями еще быстрее, будто собирался его сгрызть в порошок. Увы, вредная мама не дала ему это сделать. Подхватила сына на руки и приказала:

– Отдай пульт тёте, она телевизор будет смотреть. А мы пойдем на кухню, возьмем вкусную морковку.

Слово «морковка» большого энтузиазма у Даньки не вызвало, но «игрушку» он отдал практически безропотно. Понимал, что сопротивляться бесполезно.

– А ты пока оберни пульт в пакет! – обернулась ко мне сестра.

– Зачем? – не поняла я.

– Чтобы грызть было невкусно!

Поиск и мытьё морковки заняли время – я успела не только включить телевизор, но и основательно пробежаться по каналам.

– Всё-таки Дмитрича подозрительно долго нет, – сказала Яна, входя в комнату следом за малышом.

Племянник явился с двумя морковками в руках, подбежал ко мне и вручил одну из них. Подумал, забрал назад, после чего отдал другую, надкушенную.

– Предлагаешь идти искать Руслана? – спросила я у сестры и с аппетитом откусила от ярко-оранжевого плода.

Сладкая!

– Наверное. Ты ведь тоже думаешь, что пора начинать беспокоиться?

– Конечно! Он же, небось, в парадных брюках Влада ушел?

– Не в парадных, но в новых. Всё хотела в подгонку отдать – на Влада великоваты.

– Вот видишь! А вдруг с ними что-то случилось? С новыми брюками и Дмитричем в них?

– Язвишь, да? Отпустила его одного гулять вечером по незнакомым улицам, а теперь не чешешься.

– Ты же сама сказала: «не ввязывайся». Вот я и следую твоему совету.

– Мало ли что я говорила!

Я улыбнулась про себя. Всё-таки, чтобы сестра ни говорила, Дмитрич ей понравился!

Звонок в дверь прозвучал сигналом к окончанию разговора. Руслан, живой и невредимый, вручил Даньке новую машинку, а Яне – пакет с апельсинами.

– Дозвонился родителям? Деньги пришлют? – вместо «спасибо» спросила его сестра.

Так я и знала! Стоило ей немного поволноваться из-за пропажи гостя, она сразу же забыла о том, что мне приказывала.

– Яна всё знает и согласилась нам помочь, – сообщила я удивленному Дмитричу.

Он улыбнулся ей и отрапортовал:

– Всё в порядке: дозвонился, адреса-телефоны-явки записал, о переводе договорился. Завтра с утра можно идти открывать валютный счёт.

– Вот и отлично! Раздевайся, будем чай пить. Замёрз, наверное?

– М-ммм… Спасибо за приглашение… Но я, наверное, уже пойду. Поздно...

Интересно, куда это он собрался идти один в незнакомом городе? И почему так вдруг?

– Ты спешишь? Или что-то произошло? – в отличие от меня, сестра никогда не стеснялась спрашивать «в лоб».

– Да как сказать… Просто есть один нюанс… – замялся Дмитрич.

– Давай, не тяни, рассказывай!

Кажется, кто-то попался! Сейчас Яна выпытает у него всё, до мельчайших подробностей. Впрочем, он и не думал ничего скрывать.

До почты Руслан дошёл быстро. Дорогу он помнил, по пути нигде не останавливался, по сторонам особо не смотрел. Посетителей в зале переговоров было немного, некоторые кабины были свободны. Поэтому Дмитрич практически сразу скрылся в одной из них. Разговаривая, он стоял лицом к залу и сквозь стеклянную дверь мог видеть, что там происходит.

Через несколько минут на почту зашёл мужчина и подошёл к стенду с открытками. Всё то время, что Руслан был на почте, он простоял, рассматривая поздравительные бланки для телеграмм.

После окончания разговора довольный Дмитрич вышел на улицу. Разговаривал он со своей мамой, отец уже ушёл на работу. Все вопросы удалось решить быстро и без лишних эмоций. Как Руслан и предполгал, за это время родители немного успокоились и пришли к выводу, что по телефону ссориться – пустое дело. Пусть вначале сын вернётся домой, а уж потом они ему буду устраивать «разбор полётов».

Можно было идти домой, но внимание Дмитрича привлёк ярко освещённый киоск с игрушками, стоявший в нескольких шагах от почтового отделения.

Выбор машинки для Даньки было делом ответственным, поэтому Дмитрич простоял у киоска несколько минут. Он успел заметить, как из здания почты торопливым шагом вышел мужчина, перед этим так внимательно изучавший открытки. Далеко незнакомец не ушёл, заинтересовавшись ассортиментом небольшого магазинчика фруктов.

Руслан подумал, что витамины зимой никогда лишними не будут, и подошёл к окну-витрине с другой стороны. Незнакомец, увидев его, поспешно скрылся в магазине. Где и был настигнут радостным Дмитричем, присмотревшим очень симпатичные апельсины. Наверное, мужчина очень торопился: увидев ещё одного покупателя, он выскочил из очереди, состоявшей только из него и Руслана, после чего стремглав бросился к выходу, так и не дождавшись заказанные яблоки.

Домой Дмитрич решил идти не сразу, пошёл немного прогуляться, подышать воздухом. Тем более, одежда была тёплая, ботинки уже не жали, запах одеколона наконец-то выветрился. Поскольку он никуда не спешил, то смог заметить, как его сосед по очереди вынырнул из-за угла и сразу же притормозил, делая вид, что ищет в карманах перчатки. Руслан еле удержался от приветливого кивка в адрес мужчины.

Подходя к дому, Дмитрич на всякий случай оглянулся. Отсутствие наблюдателя обеспокоило его, но ненадолго – тот просто временно отвлёкся, чтобы погладить пробегавшего мимо кота. Улыбнувшись ему как давнему знакомому, Руслан вошёл в подъезд.

Дмитрич рассказывал о своих приключениях с юмором, даже улыбнулся пару раз. Но его наигранная весёлость не смогла никого обмануть.

Я стояла растерянная, не зная, что сказать. Здесь, в квартире сестры, мы впервые за этот длинный день смогли расслабиться. Но оказывается, наши преследователи знают, где мы. Как же они смогли на нас выйти?! Кржижановский вез нас сюда какими-то глухими переулками, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида. Если бы за нами ехал кто-то подозрительный, думаю, он бы заметил.

В комнате неожиданно резко зазвонил телефон. Сестра торопливо прошла к аппарату, а я наконец-то посмотрела в глаза Дмитричу.

– Ты что, испугалась? – спросил он. – Не бойся, прорвемся!

На последнем слове его голос немного дрогнул, однако улыбку на лице он удержал. Наверное, надо было что-то ответить ему, но я молчала. Боялась, что разрыдаюсь прямо здесь и сейчас.

Дмитрич шагнул ко мне и порывисто обнял, крепко прижав к себе. Я уткнулась носом в его куртку, вдохнула его запах и вдруг почувствовала себя словно в коконе – он был такой большой, такой уютный, при желании я могла бы полностью спрятаться в его объятиях.

– Держись! Мы же вместе, вдвоем нам ничего не страшно… – Дмитрич шептал мне какие-то ободряющие глупости, но я его почти не слушала, пытаясь сдержать слёзы.

Нет, так не годится! Надо на что-то переключиться, иначе я точно разрыдаюсь.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь дышать ритмично, на счёт.

Руслан истолковал мой тяжёлый вздох по-своему: наклонился и поцеловал меня прямо в макушку. От неожиданности я поперхнулась, воздух колючим комком застрял где-то в районе бронхов. Стараясь прогнать его, я торопливо выдохнула, но боль ушла не сразу. Ожидая, пока она совсем исчезнет, я чувствовала, как вместе с ней растворяются и мои слёзы. Сейчас совсем не время плакать, потом…

– Гм! Правильно ли я поняла, что вы сюда специально приехали, чтобы спокойно пообниматься?

Да уж, при желании, моя сестра умеет «завернуть» ехидную фразу!

Мы с Дмитричем немедленно отлепились друг от друга и даже отступили на пару шагов.

– Предлагаю всё-таки выпить чаю, спокойно обсудить сложившуюся ситуацию и подумать, что делать дальше.

– Нет, чай – это надолго. Предлагаю прямо здесь всё обсудить, – предложил Дмитрич.

Данька, держа в руках свой сапожок, протиснулся к Руслану, подёргал дядю за штаны и протянул ему обувку. Дмитрич молча взял её в руки, посмотрел и отдал мне. Я немного покрутила сапожок, зачем-то подергала молнию, после чего вручила его Яне. Она поставила обувь на место и погладила сына по голове:

– Уже поздно, мы завтра гулять пойдём.

– Да, уже поздно, – заторопился Дмитрич. – Я пойду.

– Ку-у-уда? – наши с сестрой голоса слились в один.

Надо сказать, что пятнадцать минут усиленного мозгового штурма нам ничего не дали. Мы пришли к выводу, что раз нашли нас с Дмитричем здесь, бегать по родственникам – бесполезно, только слежку к ним привести. Оставаться на ночь Руслан наотрез отказывался, мотивируя тем, что не хочет подвергать опасности маленького ребёнка. В нормальную гостиницу без документов не было смысла идти, а в сомнительную и самим не хотелось.

Окончательно измученная, я решила сделать паузу:

– Сейчас я маме позвоню, а то она волнуется. А потом ещё подумаем.

– Кстати, я забыла сказать, – спохватилась Яна. – Звонила мама, сказала, что уходит, будет только завтра. Её Андрей Григорьевич заболел, надо посидеть с ним.

– Что-то серьёзное?

– Ага, простуда. Думаю, температура не меньше тридцати семи с половиной.

Мамин избранник – отставной военный – был крепким мужчиной, не боявшимся никакой тяжёлой работы. У него был только один недостаток – он очень плохо переносил высокую температуру. И не очень высокую тоже. Поэтому при первых же признаках простуды Андрей Григорьевич обычно звонил маме. Говорил, её присутствие действует на него целительно. В принципе, она и не возражала – при ней отставник болел без особых капризов, быстро выздоравливая.

– Тогда мы домой поедем. Всё равно они у нас на хвосте, оторваться от них вряд ли сможем, так я хоть высплюсь нормально.

Сестра задумчиво смотрела на меня – по её глазам я видела, что эта идея нравится ей больше всего. Да и Дмитрич не возражал:

– В любом случае, это лучше, чем на ночь глядя искать гостиницу или обзванивать знакомых.

– Такси будет в течение десяти минут, – объявила сестра, выходя из комнаты, где стоял телефон. – Не идите пока, подождите ещё немного здесь.

Мы чинно расселись в прихожей.

– Ты же сразу позвони, как приедете.

Ну вот, началась наставления «на дорожку». А как же без них?

– Ага.

– И телефон не вздумай отключать – чтобы сразу можно было позвонить, если что.

– Ага.

– Я еще сама перед сном позвоню.

– Ага.

– А ночью тебе звонить? Может, договоримся о контрольном времени?

– Зачем? – удивилась я.

– Ну, я же переживаю! А вдруг к вам в квартиру ломиться начнут?! Всё-таки не надо было вас отпускать.

– Если бы хотели, могли давно уже сюда вломиться, – невозмутимо ответил Дмитрич. – Но мне кажется, что у них другая цель, не просто «найти и обезвредить». Они что-то выжидают, иначе уже давно бы себя проявили.

– Ладно, нам пора, мы поехали, – рассуждения о «найти и обезвредить» начинали действовать мне на нервы.

– И утром позвонить не забудь, – затараторила сестра, направляясь за нами. – А если с вами что-то случиться, что маме говорить?

– Двум мамам, – уточнила я. – Тебе ещё и перед родителями Руслана придётся отчитываться, если что.

– Тем более! Может, останетесь всё-таки?

– Мы перезвоним, как только доберёмся.

Наша поездка прошла на удивление спокойно. Вначале я крутила головой, пытаясь в темноте вычислить преследователей, но Руслан быстро пресёк мои попытки.

– Всё равно мы никуда от них не денемся, так зачем нервничать лишний раз? – очень убедительным тоном объяснил он.

Дома я услышала звонок телефона ещё на площадке, в тот момент, когда открывала дверь. Заскочила в квартиру, бросила сумку на скамеечку у входа и побежала к нему. Естественно, звонила Яна.

После моего доклада о поездке сестра не забыла напомнить:

– Маме позвони, скажи, что ты на месте. Да, чуть не забыла: я ей случайно проболталась, что у вас сегодня командировочный с твоей работы ночует. Извини, так вышло.

Ну и болтушка же она! Ничего нельзя ей доверить!

Пока я раздумывала, что бы такого умного сказать и как объяснить присутствие Дмитрича в нашей квартире, телефон зазвонил вновь – мама сама не выдержала.

– У тебя гость сегодня?

Действительно, зачем ходить вокруг да около, если можно сразу прямо спросить, не теряя времени на ненужные «алло» и «привет»?

– Ага, – буркнула я в трубку.

Присутствие Дмитрича, всё ещё мнущегося в прихожей, как-то не располагало к пространным беседам.

– Так вы с ним давно знакомы?

– Ну-у-у… да.

– Ростик, что ли, приехал?

– Нет. Интереснее.

– Неужели, брюнет?

– Угу…

– А что же нам теперь делать? Ведь я собиралась сегодня здесь ночевать. Я вам там очень нужна или наоборот?

– Наоборот.

– Ладно, тогда я утром буду.

И положила трубку.

– Твоя мама возвращается домой? – осторожно нарушил молчание Дмитрич.

Я спохватилась, что так и продолжаю стоять возле телефона, сверля взглядом его диск. Надо хоть пальто снять.

– Нет... Нет-нет, – пробормотала невнятно, лишь бы что-то ответить.

Мне совершенно не хотелось обсуждать эту тему. Ну вот как ему деликатно объяснить, почему мама сама решила оставить нас вдвоём?

Нет, она не приветствует случайные связи, даже наоборот... Просто уже давно смирилась с тем, что взрослые дети должны иметь свою личную жизнь. Иначе она никогда не сможет вытолкать меня замуж. (А такие опасения появляются у неё регулярно). Поэтому, если на горизонте нарисовался реальный претендент на руку и сердце её дочери, лучше нам не мешать. Тем более, будем честными, случается это не так уж и часто.

Кроме того, она отлично знает: если бы мне понадобилось избавиться от сомнительного ухажёра, я бы просто попросила её прийти. И будьте уверены – она примчалась бы без промедлений.

Повесив пальто, я посмотрела на Дмитрича, так и не снявшего куртку и ботинки:

– Ты почему там застрял? Раздевайся, проходи.

– Ника, я, наверное, пойду.

– Интересно, куда это вы намылились Руслан Дмитриевич? У вас запланирована встреча с молодой смазливой особой? – я попыталась шуткой разбавить его тон, уж очень серьёзным он сейчас выглядел.

– Нет, конечно. Но мне не стоит здесь оставаться. Я ведь сам не знаю, что может произойти со мной в следующий момент.

– Ты не хочешь всё-таки рассказать, чего так боишься?

– Всё, что мог, я уже сказал. Я не знаю, что произошло на самом деле, и понятия не имею, чего ожидать в дальнейшем. Поэтому мне бы не хотелось рисковать ещё и твоей головой.

– Ты же сам сказал: не похоже, чтобы на нас собрались нападать.

– Хочется верить, что это так, но нельзя исключать наихудшего.

Телефон, недалеко от которого я стояла, вдруг резко и громко зазвонил.

Фух! Так же можно и инфаркт схлопотать! Небось, снова сестра.

– Инга, наконец-то я до тебя дозвонилась!

Венера Степановна, наше офисное информбюро! Как всегда, очень вовремя.

– Добрый вечер! Меня не было дома, только пришла, даже раздеться не успела.

Да, это был грубый намёк на то, что я не расположена затягивать разговор. Иначе выслушивать её придётся очень долго.

– Для меня уже поздновато, поэтому я тебя надолго не задержу. Ты уже знаешь, что учудил Кржижановский?

– Нет, конечно. Откуда бы?

О том, что мы с Юрием сегодня не просто виделись, а практически поругались, ей совершенно не обязательно знать!

– Ну как же… Вы так часто встречаетесь… И он разводится…

Да уж, очень убедительные доводы! Судя по всему, местные сплетницы успели нас с Кржижановским поженить. Прочно и надолго.

– Ну, не буду испытывать твоё терпение. После обеда Юрий приехал в свой офис очень злой и сильно поругался с начфином. И даже разбил огромную вазу!

– О голову начфина? – немедленно оживилась я.

Начфин у них был такой жук, что под соответствующее настроение я сама бы чем-нибудь двинула по его роскошной лысине!

– Нет, об пол. Прямо осколки во все стороны брызнули! Начфин так перепугался, что сбежал от него из кабинета, якобы позвать уборщицу. Представляешь, каким агрессивным может быть Кржижановский? А прикидывался таким тихоней, таким лапочкой.

Ага, лапочка... С побелевшими от злости глазами. Спасибо, имела возможность полюбоваться.

Вдруг я краем глаза заметила, как Дмитрич, до того терпеливо подпиравший входную дверь, поворачивается к ней лицом.

Нет!!!

– Ой, у меня молоко! – взвизгнула я в трубку и швырнула её на рычаг.

– Какое… – донеслось из улетающей трубки, но мне было уже не до того, нужно было успеть остановить моего гостя.

– Ты куда???

– Не хотел мешать тебе разговаривать.

– Ты мне ничуть не мешаешь. Снимай куртку.

– Ника, я всё-таки пойду, – затянул он свою старую песню.

Ха! Разогнался! И кто его так поздно одного отпустит?

Венера Степановна, конечно, виртуоз в нагнетании эмоций. Всего полторы минуты общения с ней, а у меня уже руки чесались разбить какую-нибудь вазу. Или просто скандальчик кому-нибудь закатить.

– Свалить, значит, хочешь?! Весь день я носилась по городу, решая твои проблемы. А когда наконец-то появилась возможность тебя поэксплуатировать, ты намылился сбежать. Раздевайся немедленно, тебя работа ждёт!

Дмитрич растерянно переминался с ноги на ногу.

– Отремонтируешь мне кое-что. Раз уже в гости… прибился.

– А-а-а-а… – облегчённо протянул Руслан.

Интересно, а он о чём подумал?

Глава 21

У меня действительно была работа для Дмитрича. Правда, я вспомнила о ней только сейчас.

Дверца от моего шкафа отвалилась достаточно давно, и мы с мамой уже успели махнуть на неё рукой. Починить этот шкаф пытались многие, но обычно очередной умелец «сдувался» ещё на стадии осмотра:

– У тебя тут петли «полетели». А они нестандартные… Такие, небось, и на барахолке не найдешь, не то что – в магазине…

Я в очередной раз выслушивала давно знакомый диагноз и очередной раз давала себе слово купить другой шкаф. Но до покупки руки всё никак не доходили.

Рассказывать Дмитричу печальную историю ремонта шкафа, конечно же, никто не собирался. Пусть лучше займётся делом, пока ужин будет готовиться. Может, за это время дурные мысли выветрятся из его головы.

Но проконтролировать его всё равно надо было, чтобы не сбежал под шумок. Только как? Не могу же я всё время стоять над ним, как сейчас. Дмитрич как раз послушно снимал куртку, расшнуровывал ботинки...

Стоп! А это – идея!

– Давай сюда свои ботинки, – я решительно протянула руку к его обуви.

– Зачем?

– На балкон их поставлю, пусть проветрятся.

– Запах уже выветрился, – обиженно буркнул Дмитрич.

– Это тебе так кажется.

Я была непреклонна. Ещё бы! Ведь на нашем кухонном балконе такое количество шкафчиков, что там можно надежно спрятать разделанную тушу слона, не то что, какие-то несчастные ботинки.

Руслан свирепо зыркнул на меня (хм, так я тебя и испугалась!), но обувь отдал.

– Пошли, фронт работ тебе покажу!

Оставив его изучать дверцу, я отправилась на кухню. Спрятав ботинки на балконе, подошла к плите. Ага, ужин есть, большое спасибо маме! Осталось только разогреть.

В этот момент в дверном проёме замаячил Дмитрич:

– Мне нужна отвертка. Ещё точно такие же винтики и дверная петля.

– Отвёртка есть, а насчёт остального не уверена. Пошли в кладовку, сам посмотришь.

Метизы мы всегда хранили в узком комодике, аккуратно разложенными по ящичкам и коробочкам. Чего здесь только не было! При желании, ковыряться в собранной ещё отцом коллекции можно было хоть целый день. Поэтому я спокойно завела сюда Дмитрича и показала нужные отделения:

– В этих ящичках посмотри. Но петли, по-моему, здесь только дверные, мебельных нет.

– Хорошо, я разберусь.

– В кладовке пол холодный. Давай, я тебе тапочки принесу.

– Угу, – Руслан уже перебирал винтики.

Схватив первые попавшиеся большие тапочки, я отнесла их Дмитричу. Он, держа в руках коробку с петлями, не глядя нашарил ногой тапок, влез в него и попытался влезть в другой. Тот отъехал подальше, вслепую нащупать его не удалось, поэтому Руслану пришлось посмотреть вниз.

– Странно, у меня дома точно такие же тапочки. Неужели, во всём мире одинаковые шьют?

Я удивлённо посмотрела на него, потом перевела взгляд вниз. Те самые «найденыши», доставившие мне столько хлопот!

– Что значит: «точно такие же»? Расцветка похожая? – подозрительно прищурилась я.

– И форма, – лаконично буркнул он.

Посчитав, что ответил на мой вопрос, Дмитрич отвернулся и снова принялся изучать содержимое комодика.

Неужели он подумал, что так просто отделается от меня?

Увы, допрос Дмитрича был прерван самым наглым образом – вновь зазвонил телефон. Ну кто там ещё?!

– Признавайся, твои проделки?! – Клеванов был настолько возбужден, что даже не поздоровался.

Я ничего не ответила, лишь неопределённо пожала плечами, будто Миша мог меня видеть.

Откуда я знаю, чьи? Может, и мои. Мало ли чего я накуролесила за последние сутки.

– Скажи честно: это ты подстроила? – не унимался Клеванов.

Меня его напор только разозлил. У нас с Дмитричем такой важный разговор – хоть кто-то опознал таинственные тапочки, а он влезает со своими глупостями!

– Миша, у меня ужин сейчас сгорит! Либо говори быстрее, что ты хочешь узнать, либо я брошу трубку.

– Ты так поздно ужинаешь?! Это же вредно для фигуры!

Гр-р-р... Он позвонил поздно вечером, чтобы прочитать мне лекцию о здоровом питании?

Очень надеюсь, я зарычала про себя, а не в телефон, потому что Клеванов как-то чересчур поспешно затараторил:

– Ты же знаешь, у нас на работе есть радио, общеинститутское. Каждый рабочий день, в большой перерыв, они транслируют передачу по заявкам слушателей.

Конечно, я помню их радио и на редкость гундосого ведущего этой передачи. А более сжато Миша не может говорить?

– Сегодня какая-то незнакомка попросила поставить для Михаила Клеванова песню «Твой малыш».

И песню такую знаю, вернее, только одну строчку из нее: «Мог бы на меня бы быть похож твой малыш».

Ожидая, что он ещё что-то скажет, я нетерпеливо теребила телефонный провод, но Миша многозначительно замолчал.

– И что с того? – не выдержав, поторопила я его.

Мне и так совершенно некогда, а он в добавок ко всему решил в молчанку поиграть!

– Признайся, ведь это ты была... – самым чарующим своим голосом проворковал Миша.

Я?!!

– Но ведь больше некому... – растерянно произнес он, так и не дождавшись моего ответа.

Мимо меня в направлении кухни торопливо прошагал Дмитрич. Я беспокойно повела носом – какой-то странный запах заполнил прихожую. Наш ужин!!!

– Нет, это была не я! Извини, мне некогда сейчас.

Сердито плюхнув трубку на рычаг, я помчалась на кухню. Руслан стоял у плиты и помешивал картошку с грибами, огня под сковородой уже не было.

– Ты же не против, что я вмешался? – повернул он ко мне голову. – К счастью, успел, блюдо почти не пострадало, есть можно.

Хм! То есть Дмитрич хочет сказать, что, если картошка будет слегка отдавать горелым, он все равно будет есть и не морщиться? И даже ничего мне на эту тему не скажет? Ни сейчас, ни позже?

Пожалуй, к этому парню стоит присмотреться повнимательнее...

– Наоборот, спасибо большое, что помог! Мой руки, поужинаем.

– Может, я вначале закончу с ремонтом?

– ...?

– Там совсем немного времени надо, зачем оставлять на потом?

– Ты хочешь сказать, что можешь починить мой шкаф???

– Ну-у... Не капитально отремонтировать, конечно, но нормально пользоваться можно будет.

Я даже о тапочках забыла от изумления. У нас дома не было мебельных петель, да ещё и таких нестандартных – это я точно знала. И что он мог придумать в такой ситуации? Веревочкой дверцу решил привязать или насильно ввинтить дверную? В любом случае на это стоило посмотреть. А шкаф потом и выбросить можно, если мне его решение не понравится, – всё равно я новый собиралась покупать.

Дмитрич повел меня в комнату и начал деловито объяснять:

– Шкаф у тебя трехдверный, а петли полетели лишь на одной из них, с внутренним зеркалом, – той, которой чаще всего пользуются. Причём, из трех петель сломались сразу две. Все остальные в нормальном состоянии – я смотрел. Я хочу с «не основных» дверок снять средние петли и поставить их вместо сломанных. Вот, с этой я уже так сделал – видишь, висит ровно, не перекашивается, не отходит нигде. Решение, конечно же, временное, но петли крепкие, на некоторое время их хватит.

Удивленная, я молча смотрела на Руслана. Почему никто до него не додумался до такого элементарного решения?! Конечно, раньше этот шкаф смотрели не самые большие умельцы, но, по-моему, здесь больше задачка на логику, чем на технические навыки. Да и я могла бы догадаться – какой-никакой опыт мелкого ремонта есть, в 90-е денег на услуги мастеров вечно не было, даже краны меняла сама.

– Ты же не против? – немного озадаченный моим молчанием спросил Дмитрич.

– Нет, конечно, – поспешно ответила я. – Делай.

Уже хотела уходить, но потом вновь вспомнила о главном:

– Расскажи мне о своих тапочках, пожалуйста.

– Ты их коллекционируешь? Или пишешь историю обуви? – Руслан хитро посмотрел на меня. – Откуда такой интерес?

– Потом скажу. А пока ответь, только честно: ты в последнее время именно в таких тапочках дома ходишь?

– Ну, если совсем уж честно, в последнее время я в них как раз и не хожу – засунул куда-то, всё нет времени найти.

– А ты не помнишь, когда они точно потерялись? – подозрение, до того смутно брезжившее где-то в моем подсознании, вдруг сформировалось в конкретную идею.

– Не помню, – огорченно мотнул головой Дмитрич. – В последний раз я их видел пару недель назад.

– Посмотри, пожалуйста, внимательно: они действительно так похожи на твои?

Наверное, выглядела я сейчас не очень нормально. По крайней мере, Руслан как-то уж очень странно на меня посмотрел. Но одну тапочку все-таки снял и начал внимательно её рассматривать.

– Цвет, рисунок верха, подошвы похожи, покрой тоже. Мягкие, удобные, как и мои.

– А особые приметы?

– Вынужден тебя разочаровать – слепок подошвы я с них не делал.

Наш разговор прервала заливистая телефонная трель. Я сегодня точно разобью этот настырный аппарат! Кстати, предыдущий наш телефон был «списан в утиль» именно после такого же насыщенного вечера: его трубку украсила косая трещина.

– Слушай, Данька заснул и мы уже спать ложимся, но телефон я протянула к себе. Если что, звони сразу. К вам же ещё не ломились? – сестра частила так, будто за ней волки гнались.

– Пусть только попробуют, – мрачно пригрозила я.

А сама подумала, что если кто-то решит нас навестить, пожалуй, сейчас – идеальный момент. Я с огромным удовольствием расколочу о непрошенного визитера этот ненавистный телефон.

– Ещё мама просила выяснить: у тебя всё в порядке?

– Ты что, рассказала ей о нас?

– Нет, конечно. Но она переживает, что оставила тебя одну с не знакомым ей мужчиной.

– Ага, такое впечатление, что я – наивный шестнадцатилетний ребёнок, не знающий, как вести себя со взрослым мужиком. Передай ей, что у нас – полный ажур.

– Правда? – в голосе сестры мелькнули откровенно любопытные нотки.

– Да! Вот только поужинать никак не дадут – телефон трезвонит и трезвонит.

– Ой! Извини! Тогда – пока.

Когда я вернулась в комнату, Дмитрич с гордостью продемонстрировал мне отремонтированный шкаф. Хм, а ведь действительно хорошо получилось. Спрашивается, и зачем было столько времени любоваться на снятую дверцу?

Но на этом сюрпризы не закончились. Руслан разжал свой кулак и показал мне какой-то заостренный кусочек.

– Что это? – спросила я.

– Пока сам не знаю. Из подошвы тапочки этот осколок отверткой выковырял. У тебя лупа есть?

– Есть, конечно. Сейчас принесу.

Когда я проходила мимо телефона, тот радостно зазвонил. Да у него уже условный рефлекс на моё появление! Ну и пусть, мне сейчас некогда – лупу несу.

– У тебя телефон звонит, – сообщил мне Дмитрич.

Будто я сама не слышу!

– Не хочу отвечать...

Сегодняшний «Смольный» мне уже порядком надоел.

– Тогда надо будет громкость уменьшить. Небось, и в коридоре слышно, что к аппарату никто не подходит.

А ведь он прав! И кто там такой настырный? Другой бы уже отключился, раз не отвечают. Решил бы, что спят давно. Кстати, на часы посмотреть соображения не хватает?!

– Алло! – гаркнула я в трубку.

Да, знаю, что так поступать невоспитанно. Но мне сейчас не до хороших манер – у меня следственный эксперимент в разгаре.

– Я так понимаю, твои проблемы ещё не закончились... – вместо приветствия констатировал Юрий.

Кржижановский! Как я могла забыть, что в такое время только он телефон обрывать может?

– Ты почему звонишь? Что-то случилось?

– У меня? Нет. Я же обещал вером с тобой связаться.

Он мне обещал?! Впрочем, что-то такое, кажется, было... но так давно, ещё днём.

– Ты мне не ответила: твои проблемы ещё продолжаются?

– Как сказать...

– Не можешь говорить?

Не могу и не хочу. Знаю я его! С него станется примчаться к нам на помощь и всю ночь тут бдеть... в прихожей, на коврике.

– Ладно. Ты номер моего мобильного знаешь, можешь звонить в любое время, если понадобится.

Всё-таки Кржижановский – очень понятливый, в отличие от некоторых. Сразу же правильно истолковал моё сосредоточенное сопение.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Пока.

– Пока.

Кажется, ещё один близкий мне человек собирается сегодня спать в обнимку с телефоном. А мы с Дмитричем ведь так старались вести себя тихо, не привлекать внимание. Почему же у меня создалось такое впечатление, что нам удалось переполошить полгорода?

Руслан ждал меня на кухне. Еда разложена по тарелкам, в чашках дымится чай, на столе лежат вилки-ножи-салфетки – всё как полагается. В том, что он решил похозяйничать сам, не было ничего удивительного – не такая у меня большая кухня, чтобы не найти здесь чистые тарелки.

Но всё равно, выглядело это приятным сюрпризом.

– Предлагаю быстро поесть, пока телефон снова тебя не отвлёк, – улыбнулся Дмитрич.

– Согласна. Я жутко проголодалась.

– Я тоже.

Загадочный осколок лежал на салфетке недалеко от его тарелки, но я решила сама ни о чём не спрашивать. Хотя по тому, как лукаво поглядывал на меня собеседник, было понятно, что Руслану есть, что рассказать.

– Вкусно! – сообщил мне Дмитрич после первой же ложки.

Я тоже попробовала:

– Вначале было вкусно, а сейчас всё-таки чувствуется лёгкий привкус горелого.

– Странно, а я ничего не замечаю. Ни капельки! Вот, попробуй у меня.

Мой собеседник сказал это так серьёзно, что я купилась. Может, действительно, Дмитричу попался верхний слой, который не успел пропахнуть пригоревшей пищей? Чтобы подцепить немного картошки с его тарелки, пришлось потянуться к нему через весь стол. Осторожно взяла кусочек, старательно прожевала, явно ощутила тот самый привкус, после чего удивленно посмотрела на него. И увидела, что он, поросёнок, открыто любуется моим декольте.

Заметив мой возмущённый взгляд, Руслан тоже наклонился вперёд, и я почувствовала лёгкое прикосновение его губ...

Целоваться через стол, над тарелками, оказалось не очень удобно – кто-то из нас случайно задел нож, тот со звоном упал на пол. Мы смущенно отпрянули друг от друга. Дмитрич наклонился, чтобы достать прибор, а я поспешно вернулась на своё место.

Вредный нож сбил весь лирический настрой. Удивительно, что телефон промолчал, не вмешался с диким трезвоном.

Некоторое время прошло в молчании – каждый из нас жевал, уткнувшись в свою тарелку. Первым не выдержал Дмитрич:

– Если тебе не нравится горелый привкус, я могу доесть оставшееся, – предложил он. – Я действительно почти ничего не чувствую. Жаль будет, если такой вкусный ужин придется выбросить.

– Наоборот, я, пожалуй, возьму себе добавки. Проголодалась жутко, а кто-то так мало мне положил...

– И мне оставь! – возмутился Руслан. – Со своей порцией я тоже поскромничал.

– Добавлю и тебе, если расскажешь, что это за осколок, – решила повредничать я.

– Боюсь, я сам толком не знаю. На нём есть следы синей краски, по виду он похож на кусочек фарфора. Если предположить совсем уж не вероятное, у меня дома когда-то была любимая чашка с орнаментом синего цвета. Но она разбилась. Вначале я случайно упустил её, а потом, забывшись, прошёлся сверху по осколкам. Впрочем, я не думаю, что та давняя история может иметь отношение к данной паре тапочек – как они могли так далеко от моего дома очутиться?

В отличие от него, я уже ни в чём не была уверена.

Сделав первый глоток чая, я вспомнила, что где-то в шкафчике у нас с мамой было припасено печенье. Дмитрич против сладкого не возражал и мне пришлось встать, чтобы найти его.

Увы, на нижней полке заветной пачки не было, надо было тянутся выше. И здесь нет! Обернувшись, я успела увидеть, как Руслан поспешно отводит подозрительно заблестевшие глаза. Ладно, сделаю вид, что не заметила.

Прихватив табуретку, я вновь подошла к шкафчику.

– Ты куда собралась? – удивился Дмитрич. – Давай, лучше я достану, мне же проще.

Поставив на место табуретку, он заглянул в шкафчик. Всё-таки у высокого роста есть масса преимуществ!

– Где оно должно быть?

– Там, наверху. Красная упаковка.

– Вижу! Она – за пачкой чая. Сейчас дотянусь. Сечас-сейчас...

Конечно, печенье мы в итоге уронили – надо было не слушать Руслана и мне самой его доставать. Впрочем, до пола оно не долетело – Дмитрич успел прямо в полёте прижать его животом. Ко мне. В результате мы оба оказались в его объятиях – я и печенье.

На полу наш десерт оказался потом, когда мы целовались. Пришлось даже отвлечься, чтобы подобрать его, – не хватало ещё случайно раздавить с таким трудом добытую вкуснятину.

Пользуясь паузой, я решила задать Дмитричу весьма актуальный для меня вопрос. Судя по развитию событий, ночью нам, скорее всего, будет не до расследований.

– А ты мой кактус, случайно, не видел?