Как завещал Дарвин

Глава 1. Молодой журналист

Дата 12 послушание 41 стабиля. Место действия: Берн, Регион № 44.

Утро. По улице старого города быстрым шагом идёт молодой человек, укутавшийся в пару синтетических курток. Он проспал. Опять. Впрочем мужчина не сильно переживал, так как выступления никогда не начинались вовремя. Он свернул с улицы Истины в переулок Порядка и остановился. Здесь находилось здание редакции, место его работы. Однако сейчас оно было закрыто. Здание это было старым, впрочем как и все в городе. Серый дом, аккуратно встроившийся между двумя такими же, которые в свою очередь стояли между ещё двумя абсолютно одинаковыми домами старой застройки. Мужчина вынул из кармана листочек с адресом: Улица им. Томаса Мальтуса, дом 7, главный вход. Снизу листочка был небольшой золотистый рисунок подковы, под которым расположилась небольшая надпись, сделанная карандашом: "Главное не опаздывай Карл!". Мужчина сложил листочек в карман. До улицы Томаса Мальтуса было идти ещё минут 10, а он как раз хотел зайти перед работой в Бернский собор.

-Что-ж, значит не судьба сегодня, - решил Карл и свернул в сторону проспекта Стабильности. Идти он стал уже медленнее, всё-таки спешить было теперь некуда. Проспект Стабильности был кажется единственным местом в городе, где дорога всегда была в хорошем состоянии, так что, и идти стало полегче. Правда вот от резкой смены темпа ходьбы загудела голова.

-Надо бросать кофе, - сказал он сам себе далеко не первый раз за неделю. Вот его начальник, Хоуп, уже давно бросил, а он сам всё не может. А ведь от этого кофе одни проблемы, утром всегда голова болит, а потом, в середине дня, кишки сводит. Лучше уж наверное воду кипячёную пить...

Вспомнив про Хоупа, Карл взглянул на свою внешнюю куртку.

-Поистрепалась вся... Прибавку что-ли попросить? Надо бы, а то с каждым годом куртки всё хуже кажется делать начинают, хотя вроде такого не объявляли, поэтому вряд ли. Новости он слушал каждый день и вроде всё помнил, а про ухудшение качества там ничего не говорилось, значит этого и нет. Да и кроме того не нужно забывать, что "Потратишься сполна - поддержишь старшего Отца". Так что купить новое, значит хорошее дело сделать - и себе лучше и во благо стабильности. Карл зевнул. Такие размышления довольно утомительны.

-Тут мозг работать должен, а этого Отцы не завещали, так что может и не надо, - рассудил Карл.

-А вот что надо, так это выспаться, всё-таки спать четыре часа в день, вместо стандартных шести - это не очень хорошая идея, но что сделаешь, если работы сейчас невпроворот, да и выступления вроде сегодняшнего только утром проводят, пока отраслевик какой-нибудь свободен ещё, хотя у отраслевиков работы то побольше нашего будет, а они успевают и выступить, и журналистам помочь, и народ подбодрить. Эта мысль грела душу, так что даже руки от холода дрожать перестали.

-Эх, а ведь жить стало лучше, жить стало веселее, - с теплотой подумал Карл. Затем он вышел к улице Томаса Мальтуса и заметил краем глаза плакат. Тот был старым, истёршимся, так что ни рисунок, ни надпись было не разобрать. Однако плакат этот вызвал воспоминание.

-Сегодня же 12 послушание, значит выходной завтра. А кроме выходного, завтра и праздник какой-то. Только вот совершенно вылетело из головы какой. А в календарь как назло утром не посмотрел. Если забыл ещё какой день завтра и не отпраздную, то потом от четвёртого подразделения прилетит. А оно ему надо? Нет конечно, хотя в инспекции по его району у Карла были хорошие знакомые, так что прилететь было не должно, но всё-таки страшно. Боязно было не столько получить от инспекции, сколько подвести Отцов, а их учение для Карла было как и для любого приверженца дарвиновского стабилеционизма - высшей формой истины. Такие размышления невероятно утомляли. Впрочем, думать об этом уже было не положено, так как, наконец-то, впереди замаячил, так называемый, "Дом выступлений". Карл не знал, чем это здание было раньше. Впрочем вроде это было особо и не важно. Мужчина приложил рисунок подковы на листочке к небольшому сканирующему устройству, после чего мягкий женский голос произнёс: "Вход разрешён потреб-гражданин Кастро", и Карл вошёл внутрь. Тёплый воздух помещения, контрастирующий с холодом улицы, неожиданно ударил так, что через несколько минут мужчина даже снял верхнюю куртку. Он любил это место, зал речей старого города был одним из немногих общественных мест, которые отапливались. Причём отапливались даже лучше, чем жилые дома. Пройдя через вестибюль, он попал в сам зал. Место это было необычным, огромный зал с множеством сидений, размещённых полукругом с видом на небольшую кафедру. Вообще, похожее место он видел разве что на фотографиях главного зала ООК, однако там масштабы были гораздо больше. Хотя это в целом неудивительно, здесь было всего мест 40, а ООК надо было обеспечить 400 мест для представителей регионов, и Дарвин знает сколько ещё мест для отраслевиков и заседателей комбинатов. Карл окинул помещение взглядом. Как он и подозревал, речь ещё не началась. Сегодня должен был выступать отраслевик Международной Ассоциации Водных Ресурсов, Пьер Драут. Раньше он в Берне не был, так что и речь должна была быть какая-то особенная. Впрочем и так понятно какая, последний подстабиль все только и обсуждают увеличение цен на пресную воду и увеличение потребления железной руды на постройку дополнительных водопроводов. Всё-таки последнее серьёзно противоречит заповедям о природолюбии. Да и увеличение цен не то чтобы одобрялось, как минимум потому что серьёзные изменения всегда подрывают стабильность. Для объяснения этих действий Драут и согласился приехать в Берн, чтобы выступить перед целой сворой журналистов из самых разных редакций. Говорят, что сегодня сюда приедут даже из некоторых трёхсотых регионов! Да уж, плыть через всю Атлантику ради получасового выступления это дорогого стоит. Когда Карл уселся на своё место в четвёртом ряду, то огляделся ещё раз. Почти все места уже были заняты, но знакомых лиц почти не было. Разве что пара журналистов из Цюриха, которых он видел уже много раз, да главный редактор Берлинской "Истины". С последним он хорошо поболтал в прошлый раз, правда совершенно вылетело из головы его имя, впрочем даже так, грех не поздороваться.

-Стабильность, - произнёс Карл, протягивая руку берлинцу.

-Основа всего, - ответил тот и пожал руку.

Редактор выглядел устало, ботинки его были в глине, а внешняя куртка вся в кусках засохшей грязи.

-Что с тобой приключилось? - спросил с удивлением Карл, глядя на одежду прибывшего.

-Ненавижу поезда, не зря нам всем говорят жить "ближним кругом", потому что путешествие между регионами это что-то с чем-то. Мало того, что прямой железной дороги между городами нет и приходится делать постоянные пересадки, так ещё и последний поезд, когда я уже думал, что всё позади, просто сломался. В итоге пришлось добираться пешком до города. Всё-таки паровозы штука ненадёжная.

-Я вот тебя совершенно не понимаю, как вообще можно ехать куда-то, тем более столько времени. На это же со здоровой головой согласится невозможно! - с удивлением заметил Карл.

-Да я сейчас на мели, честно говоря, а начальство и говорит, поезжай мы тебе каждый день поездки засчитаем как рабочий, так ещё и по итогу заплатим евродолларов в полтора раза больше, чем обычно. А я что? Я знал на что иду, так что и не жалуюсь особо...

Когда берлинец закончил последнюю фразу, дверь из вестибюля распахнулась и в помещение вошёл человек средних лет в костюме, на пиджаке которого красовалась небольшая эмблема в виде золотистой подковы с голубой каплей внутри. Это и был Пьер Драут. Мужчина поднялся на кафедру и осмотрел присутствующих. Он был непохож на остальных в зале. Драут не был старым, однако кожа его была какая-то сухая, даже слишком. Выглядел он так, будто на скелет нацепили кожу и надели сверху костюм. Не то чтобы Карл был обескуражен видом одного из главных людей планеты, однако выглядел он здесь, будто бы не в своей тарелке. Однако изменилось всё, когда он заговорил.

-Стабильность - основа всего! Приветствую собравшихся здесь. Зал речей - место, связывающее нас всех, здесь мы с вами равны, равны в наших фразах и идеях, каждый может сказать и каждый может слушать, - говорил Пьер медленно и торжественно, специально делая упор на каждом слове, его голос был слышен по всему помещению, хотя никакого микрофона он не использовал. Впрочем, отраслевики действительно гораздо больше заботились о своих навыках убеждения и влияния, чем о том как они выглядели.

-И так, сегодня мы с вами собрались, чтобы прояснить основной вопрос этого подстабиля. Я знаю настроения, которые бродят среди потреб-граждан. Я осознаю, что вы имеете множество вопросов ко мне, а потому, после небольшой речи, я позволю вам спросить меня обо всём, что вы посчитаете нужным.

-И так, - снова произнёс Драут.

-Вода - это тот ресурс, наличие которого позволяет существовать жизни на земле на протяжении уже миллиардов лет. И за весь период существования человечества, ресурс этот находился во всеобщем пользовании, ценность его разнилась для каждого человека, в зависимости лишь от того, где этот человек находится. Люди с каждым годом использовали всё больше воды, осушая озера и реки, устанавливая дамбы и плотины. Водные потоки находились во власти людей, но никогда не принадлежали им полностью. Вода всегда была ресурсом, ресурсом которым пользовались все без разбору, не думая о последствиях. Однако в наше время, время стабильности, вода перестала быть ресурсом и стала товаром. Наша ассоциация полностью контролирует все запасы воды на планете, а потому ни одна лишняя капля не уйдёт из под нашего контроля, без необходимости не будет использовано ни миллилитра жидкости. Задача нашего общества - сохранить то, что мы имеем на столько, насколько это возможно, ибо так завещал Дарвин. А теперь я могу выслушать ваши вопросы, если таковые ещё остались, - закончил речь Драут и приложил кончики пальцев обеих рук, таким образом образовав знак подковы и демонстрируя законченность речи.

После этого журналисты зааплодировали и, несколько человек подняли руки. У Карла вопросов в общем-то не было, хотя речь и показалась ему довольно короткой. Драут указал рукой на смуглого журналиста из первого ряда.

-Ваш вопрос?

-Стабильность - основа всего, я журналист "Вестей Рима". Скажите, как вы прокомментируете увеличение цен на водопроводную воду во всём 46 регионе за прошлый подстабиль, я знаю о всеобщем плановом увеличении, однако вода в нашем регионе стала дороже более чем на 40%, когда в остальных цена не выросла более чем на 14%.

-Я понял ваш вопрос. Дело в маршруте поставок, обвал гор в южных Альпах с одновременными восстаниями в северной Африке перекрыли сразу два пути поставок. Нам пришлось в срочном порядке перебрасывать воду из Нила кораблями, что и вызвало повышение цен. Мы планируем постепенное снижение, так как восстания уже завершились. Однако мы вряд ли сможем вернуть прежние цены раньше, чем через два стабиля. Обрушение в Альпах было серьёзным ударом по всей нашей системе, и нам потребуется время и финансы на восстановление. Я ответил на ваш вопрос?

Журналист утвердительно кивнул.

-Тогда прошу вас, - Драут указал на одного из журналистов Цюриха, которого узнал Карл, когда только вошёл.

-Стабильность - основа всего! Газета "Дарвинизм 44 региона". У меня вопрос на счёт вреда природе. Не считаете ли вы, что перевозки железной руды по Восточной Железной Дороге могут навредить экосистеме ? Дарвиновские заветы предостерегают нас от лишнего использования полезных ископаемых и трате ресурсов на амбициозные проекты. Разве не могут ваши действия подорвать стабильность во всех близлежащих регионах? - после этого вопроса, оставшиеся люди, кто тоже держал руки, опустили их.

-Я понял ваш вопрос. Мы понимаем недовольство граждан и их мысли о нарушении нами стабильности. Однако хочу заверить вас, что все поставки абсолютно законны и регулируются специальным комитетом нашей ассоциации при полной поддержке ООК. Перед началом поставок мы так же консультировались с церковью Дарвина в Варшаве. Дело в том, что восточные регионы уже долгое время испытывают серьёзные проблемы в поставках воды. Мы пытались решить это ещё давно, однако при старых темпах прокладки, вода могла бы дойти до многих восточных регионов лишь спустя несколько десятков стабилей. Подобное ещё больше навредило бы регионам, ведь руду всё равно пришлось бы откуда-то вести. Кроме того, недостаток воды может привести к недовольству населения, что как раз и подорвёт стабильность. Наши действия полностью регламентированы и направленны лишь на улучшение положения востока и создание там более стабильной обстановки, - после этих слов Драут скрестил руки в виде подковы. Журналист из Цюриха кивнул и что-то записал себе в блокнот.

-Отлично, - Драут убрал знак подковы и отошёл от кафедры.

-Если вопросов более не имеется, то я покину вас, надеюсь я смог ответить на всё достаточно конкретно. Стабильность - основа всего! - заключил Драут и, под аплодисменты журналистов, вышел из зала.

После этого зал постепенно начал редеть, кто-то ещё сидел и спешно дописывал что-то в блокноте, другие же собирали свои вещи и смотрели расписание поездов. Карл вышел одним из первых. Несмотря на то, что ещё было ещё до обеденным, он должен был успеть закончить статью к завтрашнему утру, так что времени было не так уж и много. Спустя несколько минут он оказался перед редакцией, внутри уже горел свет, так что мужчина дёрнул ручку двери. Но та не открылась, а из небольшого приёмника рядом послышался мягкий женский голос. -Активирован голосовой интерфейс, представьтесь.

Мысли совсем спутались, так что Карл совершенно забыл про недавно установленное устройство. Он наклонился к приёмнику и произнёс фразу спокойным, ровным голосом.

-Стабильность, Карл Кастро, младший новостной журналист-редактор.

Прибор запищал и вновь послышался женский голос.

-Основа всего! Информация обработана потреб-гражданин Кастро, вход разрешён.

Карл снова дёрнул за ручку двери и теперь она поддалась.

Войдя, он сразу почувствовал теплоту здания. Здесь было конечно холоднее, чем в зале речей, но всё-таки определённо теплее, чем на улице. Поднявшись на второй этаж, он поздоровался с несколькими коллегами и сел за свой стол. Тот был завален разными бумагами и папками, впрочем мужчину это нисколько не смущало. Работа такая, что уж тут поделать. Он отодвинул почти всё, и оставив рядом с собой только тетрадь, карандаш и стопку чистых листов, приступил к статье. Строчка за строчкой он составлял то, что должно будет оказаться в утреннем номере "Ареговеста". Информации в целом было достаточно, да и статья должна была быть небольшой, но каждый исписанный лист отправлялся в мусорную урну. Текст был не тот, не тот. Чего-то в нём не хватало, в нём не было идеи, не было торжества, не было того, что должно быть в каждом тексте их мира. В нём не было стабильности. Вот настал обед, а Мужчина даже не вышел поесть, живот заболел от голода, но боль не чувствовалось. Работа на благо общества, донесение мысли было важнее. Да, гораздо важнее! Вот уже и сумерки , многие сотрудники э отправлялись домой, но на предложения уйти с работы, Карл только отмахивался. Он не закончил, эта маленькая статья должна была быть большим, чем просто набором слов. Она должна была быть настоящей работой, основанной на идеях, основанной на Стабилеционизме. Основанной на словах их Отцов, ему хотелось показать весь тот смысл, что вкладывался в это простое выступление Драута. Что-то большее, чем просто вода. И вот, дописывая очередную строчку, глаза его начали слипаться. Усталость накатывала, волна за волной. В помещении уже выключился свет, а Карл всё писал и писал. Под светом лампы, под светом Дарвиновского учения. Но в какой-то момент голова его опустилась, свет погас, и он уснул под тишину городской стабильности.

Глава 2. Сон

Дата 17-й порядок -4444,444(4) стабиля. Ошибка: Стабиль не определён.

Место действия: .... Senatus Populus Quiritium Romanus ....

Ошибка: точное место действия не определено.

Примерное место действия: регион №46.

Вечерний холод. Тишину ночи прерывал лишь скрип колёс и редкий шёпот солдат. Мы были собраны в спешке, весь Xlll легион сейчас находился здесь, рядом со своим полководцем. Мы не знали куда нас везут, но доверие наше было безоговорочным. Если будет война, мы готовы умереть на ней. Если будет мир, мы готовы отпраздновать его. Я был неподалёку. Видел его лицо. Он смотрел вдаль, размышлял о чём-то. Вероятно принимал решение, которое изменит всю его жизнь. И нашу жизнь. Жизнь всей республики. Затем мы свернули, и я увидел реку. Она была спокойна, не нарушала тишину этой ночи. Я попытался вспомнить себя. Однако сколько бы ни старался, всё было тщетно, я не узнаю себя, я никто. Эти перешёптывания, что были слышны вокруг, они казались довольно странными. Я не узнавал этот язык, однако понимал его. Речь была необычной, чем-то отдалённо напоминала ту, на которой я мыслил. Однако, при этом я понимал каждое слово, которое слышал.

Вот мы подъехали к реке. Он остановил повозки и сошёл на землю. Впереди была неизвестность. Взгляд его устремился вдаль, там была она, республика. Однако он подозревал, что могло ждать там, за рекой. Если он сделает, то чего хотят они, то более не увидит своего легиона, более не почувствует себя живым. Но если поступит по-другому, нарушит правила, то его власть и могущество могут стать невероятными. Он размышлял долго. Мы пребывали в тишине. Затем он развернулся к нам. Я увидел в его лице то, за что был предан ему. Решимость. Храбрость. Величие. Он подошёл ближе. Все взоры были устремлены на него. Мы знали, что он не сомневается в нашей преданности. Но кажется мысли его были спутаны, неоднозначны. Затем, подумав ещё несколько минут, он наконец заговорил.

-Если я воз­дер­жусь от это­го пере­хо­да, дру­зья мои, это будет нача­лом бед­ст­вий для меня; если же перей­ду — для всех людей.

После этих слов он направился к реке, однако развернувшись к нам, добавил фразу, чей смысл был непонятен для меня, хотя сказана она была на том же языке, что и все остальные. Ālea iacta est! Решение было принято. Теперь наш путь лежит в Рим.

Дата: 13 послушание 41 стабиля. Место действия: Берн, регион №44.

Ранее утро. Мягкие лучи рассветного солнца проникают в редакцию, окутывая всё помещение теплом. Карл просыпается. Свет бьёт в глаза и мужчина, щурясь, поднимает голову. Первые несколько секунд он пытается вспомнить вчерашний день. Со временем мозг снова начинает полноценную работу. Статья, он помнит про вчерашнюю статью. Целый день на неё угробил... Хотя было и ещё кое-что, что-то необычное, новое, раньше он такого не видел. Сон, очень странный сон. Пытаясь восстановить цепочку событий, он отчётливо видит телеги и людей, воздух пропитанный свежестью ночи и тихую речку. Он вспомнил его, того сильного человека, что вёл их всех. Последнее что было это...

-Ālea iacta est, - тихо произнёс Карл и выписал это выражение в блокнот. Странно как-то, откуда он вообще знает как оно пишется? Ему не знакомы ни эти буквы, ни их смысл. Но как эта фраза пишется и произносится он понимает чётко. Он посмотрел на слова в блокноте. От них будто исходила сила, какой-то волевой поступок, результат тяжёлого выбора. Странно это как-то. Мужчина вырвал лист из блокнота и, сложив его пополам, положил в карман брюк. Затем он поднялся со стула и подошёл к окну. Рассвет. Само солнце почти не видно из-за старых зданий, однако ярко-оранжевые лучи окутывают весь переулок Порядка. Если же пройти чуть дальше от редакции, вперёд через небольшую арку, то окажешься на небольшой площади. Площадь имени Чарльза Дарвина. Называлась она так лишь по одной причине. На ней был расположен большой памятник из тёмно-серого камня, памятник их главному Отцу. Тот возвышался во весь рост, смотря куда-то вдаль, в неизвестность. Взгляд его был томным, уставшим. Карлу нравился этот взгляд. Отражение величественности и правильности их идей отражалось в этой постройке. Особенно утром. Во время каждого рассвета, Дарвин просыпался и указывал всему человечеству путь вперёд, из стабильного настоящего - в стабильное будущее, отбросив нестабильное прошлое. Карл отвернулся. Такие мысли с утра придавали сил, и он, сев за свой стол, взял последний вариант вчерашний статьи и, бормоча себе под нос, начал читать.

"12 послушания 41 стабиля в бернском зале речей выступил отраслевик Международной Ассоциации Водных Ресурсов, Пьер Драут. Его приезд стал долгожданным событием для жителей не только Берна, но и всего земного шара. Тезисы выдвинутые Пьером Драутом вероятно станут основой политики всех жителей Земли по отношению к потреблению такого товара, как вода. Его слова наполнены силой и могуществом нашего строя, преисполнены идеями Отца нашего Дарвина и младших наших отцов. Отношение Пьера Драута к народу, ко всем потреб-гражданам нашей необъятной планеты служит примером для всех нас, примером предусмотрительности, примером ясности и стабильности мысли. Его способность раскрыть истинные намерения ассоциации заслуживают похвалы. Его понимание ситуации, решительность в вопросах благополучия и стабильности всех регионов должны быть представлены в нашем обществе высшей благодетелью. Мы должны понимать, что именно такие ответственные отраслевики позволяют нам жить и трудиться, оперевшись на великое учение Отцов наших, ибо так завещал Дарвин."

Карл положил лист на стол. Конечно, может показаться, будто статья была невероятно малой и не выражала реальных слов, сказанных Драутом. Однако очевидно, что Карл был далеко не единственным журналистом в том зале. А потому если вдруг кому-то взбредёт в голову дословно читать речь отраслевика, то никто этого не запрещает. Но это не было задачей этой статьи. Задача этой статьи - показать величие, силу, стабильность. Всё то, из чего состоит современное общество. В общем-то сухие факты здесь совершенно ни к чему. Тем более, что эти самые факты говорят тоже самое, что написал здесь Карл, только более заумными словами. Нужно ли это людям? Большинству нет. А если не нужно большинству, значит не нужно никому. Такова реальность, впрочем, наверное это даже к лучшему. Карл взял со стола исписанный лист и положил на место своего начальника. Сегодня был всеобщий выходной. Работали очень немногие, да и у них день сильно сокращённый. Было ещё совершенно раннее утро, так что редакция пустовала, и прощаться ни с кем не пришлось. Мужчина вышел на улицу и, прищуривая глаза, направился к площади Чарльза Дарвина, на которую смотрел в окно за несколько минут до этого. Карл подошёл к памятнику, он зашёл сюда, надеясь найти решение в этих холодных камнях. Однако мысль навязчиво жужжала под ухом, не давая покоя. Кастро вытащил из кармана смятую бумажку и снова посмотрел на надпись.

-Что же это всё-таки такое? Он конечно не переживал бы понапрасну, сны, сами по себе, не были чем-то необычным. Однако этот выбивался из остальных. Он беспокоил, казалось, что это действительно нечто важное, но вот понять бы что именно...

Мужчина стал перебирать мысли. Найти ответ самому вряд ли получится, но вот найти человека, который хотя бы сможет перевести это. Да, такое можно было бы устроить. Правда вот где найти кого-то. Хотя много вариантов наверное и нет. Более того, вариант вероятно есть только один. Карл посмотрел вдаль, над домами и улицами, над площадями и перекрёстками виднелась верхушка Бернского собора.

Глава 3. Церковь Отцов Стабильности

Дата: 13 послушание 41 стабиля. Место действия: Берн, регион №44.

Раннее утро. В небольшой квартире в центре города проживал один из тех немногих людей, которого знал каждый потреб-гражданин не только Берна, но и всего 44 региона. Официально должность Ру́бена Ма́линуса звучала, как "Последователь дела Отца старшего Дарвина и отцов Младших Мосли, Мальтуса и Галля. Руководитель Единой Церкви Отцов Стабильности и истинный потреб-гражданин, что в вечном Послушании своём трудится на благо Стабильности в Бернском соборе." В обыденной же жизни его обычно называли просто "Отец Рубен".

Как и каждое другое, его утро начиналось всегда одинаково. Встав с кровати, он открывал сначала маленький лючок под полом своей кровати, доставая оттуда бутылку рома "Стабильный". А потом, вытащив пробку и налив в рюмочку, брал из своего кармана пачку смятых "Единых" и закуривал. Впрочем такое утро было не удивительным. Труд "Последователя", как считал сам Рубен, был крайне непрост, ведь наставление на путь истинный всех потреб-граждан, что приходили к нему, было делом не из простых. Однако мысль о том, сколь много людей было его словами убеждено, сколь крепка стала вера их в Отцов, мысль эта давала ему силы двигаться вперёд. Каждое утро он повторял заповеди того Отца, служба в память которому, будет вестись в этот день. 13 Послушание был днём их главного Отца - Дарвина. Впрочем эти заповеди повторять было бы тратой времени. Их знали наизусть все потреб-граждане, ибо и жили по его заветам, так что Рубен обдумал всё несколько минут, поднялся с кровати, убрал рюмочку с бутылкой обратно под кровать, а пачку "Единых" в карман. Утренняя служба начиналась ещё только через полчаса, но Отец Рубен всегда любил приходить пораньше. Во-первых потому что он сам и открывал двери Собора, а во-вторых потому что чем раньше он придёт, тем большее уважение проявит к Отцам, так что решено было начать собираться на службу. Он снял с вешалки плащ чёрного цвета с маленьким значком золотой подковы в центре и вышел из дома. Шёл он не быстро. Всё-таки 4 дня работы с утра до вечера выматывают. Радует лишь то, что сегодня день был сокращённым, нужно было лишь провести утреннюю службу, а затем весь оставшийся день существовал только он и бутылка "Стабильного". Хотя странно это всё-таки. Ведь раньше ему говорили, будто завещал Дарвин природолюбие, так? А ведь ром, сделанный из сахарного тростника - это вещь, наносящая природе вред. Или нет? Странно, почему эта мысль вдруг пришла в голову. С другой стороны, про алкоголь Дарвин ничего не завещал, а значит нечего и думать над этим, - рассудил Рубен, но потом вспомнил и ещё кое-что.

-Интересно, как там мои евродоллары в тайнике?

-Надо бы сходить туда и проверить, не то чтобы у меня было плохое предчувствие... Просто, на всякий случай. Деньги должны быть в безопасности, ибо в них есть сила, а как завещал Дарвин - выживает сильнейший.

Размышляя так, Отец Рубен подошёл к дверям Бернского собора. Над ними висела железная подкова, которая переливалась золотым светом солнца. Это был символ их веры. Мужчина достал из кармана ключ, и вот, спустя минуту, замок наконец щёлкнул, и дверь распахнулась.

Карл завернул на улицу Послушания. Там, возле дверей собора он заметил тучную фигуру Отца Рубена, тот похоже пытался открыть дверь. Было ещё раннее утро, поэтому Карл решил не шуметь, а когда подошёл, то замок уже поддался и Последователь находился внутри. Карл вошёл следом и окликнул Ма́линуса.

-Стабильность. Отец Рубен, не уделите ли вы мне несколько минут? Я не знаю к кому ещё мне обратиться за помощью.

Рубен искал нужную страницу в одной из книг, взятой из угла Собора, и ответил, не разворачиваясь.

-Основа всего, сын мой. Я прошу простить меня, ибо скоро должна начаться утренняя служба, однако если просьба твоя действительно важна, то ты можешь остаться и послушать слова Отцов наших. После этого я помогу тебе, исходя из моих возможностей.

-Благодарю Отец. Я с превеликим Послушанием выслушаю слова Отцов наших, - ответил Карл и сел на одну из лавок в ожидании. Затем к нему подошёл Отец Рубен и протянул ту самую книгу, которую сам брал ранее.

-Возьми, сын мой, прочти пока учение Отцов наших, ибо никогда не будет лишним повторить его, осознать мудрость его. Карл с аккуратностью взял обветшалый том. Он был небольшим, однако именно в нëм содержались основы Стабильности. По-сути это был небольшой сборник, в который входили: 4 заповеди Чарльза Дарвина, 4 заповеди Освальда Мосли, 4 заповеди Томаса Мальтуса и 4 заповеди Франца Галля, а также произведение, под названием "Прозрение Отца Дарвина". Карл был верующим, однако наизусть он конечно заповеди не знал, слишком много было мирских дел, которые отвлекали его от изучения веры и забивали голову. Мужчина открыл первую страницу книги, где были записаны заповеди старшего Отца их и начал читать.

Заповедь Первая: И завещаю Я вам, что осознал Я всё в один миг, увидал Я все грехи и беды человечества, и понял Я, что нет в людском роду счастья, ибо нет в нём Стабильности, и будет страдать вечно человечество, пока не увидит оно грехи свои и не станет на путь праведный, Стабильный путь.

Заповедь Вторая: И завещаю Я вам в чём же есть Стабильность, ибо есть Она лишь в пяти вещах мира сего. Ибо подрывают другие вещи Стабильность, а потому и счастье людское. А Стабильность есть в Порядке, Патриотизме, Потреблении, Послушании и Природолюбии.

Заповедь третья: И завещаю Я вам, что нет в равенстве людском стабильности. Ибо есть Стабильность лишь в силе людской. И равен лишь тот, кто силой равенства достоин сего. Ибо завещаю Я вам, что весь мир есть борьба вечная, что прекращена не будет, пока не будет царить на Земле Стабильность, но чтоб взошла Она, объединиться должны вы, ибо вместе сильны вы здесь, ибо здесь выживает сильнейший!

Заповедь четвёртая: И завещаю Я вам, что не один Я Отец ваш, ибо есть другие три Отца, чей глас услышать должны вы и внять ему, как услышали вы глас Мой и вняли ему.

Когда Карл закончил читать четвёртую заповедь, то услышал стук молотка по гвоздю и увидел Отца Рубена, который вешал железную подкову на дубовую стену, стоящую в центре собора. И повисшая подкова эта знаменовала начало службы праведной, воспевание идей Отца их старшего, Чарльза Дарвина.

Пока Карл читал и был в своих мыслях, собор незаметно заполнился горожанами. Многие пришли на эту утреннюю службу, ведь любили они веру свою и верю Его. Отец Рубен встал тогда близь стены дубовой и стал ведать о жизни Отца их Дарвина и об озарении его. И долгие минуты говорил Последователь о том, как вырос Отец их будущий. Как показывал чудеса окружающим Он, как был гоним еретиками и сочувствие получал от праведных. Как скитался по миру Он и искал в чём же беда человеческая и как решить беду эту. И долго скитался Он, беседуя с людьми разными, от нищих до королей. И пришёл Он тогда в малый город европейский. В малый город европейский, где стояла толпа у храма и спорила. И пришло тогда прозрение к нему...

Рубен открыл "Прозрение" Дарвина и стал читать.

-И заспорили тогда у храма все. И раскололи общество идеи нестабильные. И дан знак свыше был, но не увидели его они, ибо слепы они были. И взошёл к храму Дарвин тогда и сказал: "Не спорьте же братья и сестры мои, ибо разрушаете вы мир наш хрупкий. Ибо помните, что едины вы. И едины должны стать все церкви и государства. И должны едины стать корпорации великие и народ общий наш. Ибо завещаю Я вам, что одни вы все, что ближе вы, чем мыслите, ибо одинаковы крайности ваши. И едины стать вы должны ибо Стабильность в мире нашем нарушена." И взял тогда Он подкову железную, златым цветом на солнце переливающуюся, и прибил Он её на стену дубовую. И увидели люди, что целы они, что близки крайности подковы друг к другу, а значит едина и вера, и идея их. И стали вместе люди тогда, и подняли они очи свои к небу ясному и приняли слово Его. И сказал тогда Он: "Да будет же посвящена вера эта Стабильности". И услышали люди Его и узрели свет очей и веры Его. И поднялись завистники Его, дабы замолчать веру Его, но непоколебим был Отец Старший, и последователи Его, наши младшие Отцы. И сказали Они: "Да сохраним мы веру Его в благочестии и здравии". И будет жить она, покуда живёт и здравствует человечество, и замаливать грехи Мы будем за всех предков наших, что не узрели истинности веры Его, не услышали и не вняли речам Его. И одну мысль осознал тогда весь народ: Стабильность - основа всего!

Стабильность - основа всего!

Стабильность - основа всего!

Стабильность - основа всего!

Стабильность - основа всего!

Прокричали четыре раза сидящие в зале люди и перед глазами каждого, словно во сне начали возникать надписи, они летали и кувыркались, а голос в голове громко и восторженно повторял и повторял каждую из них.

-Стабильность - основа всего... Порядок превыше права... Накопление столь же опасно, как и... Гармония природы - в стабильности...

Несколько минут каждый из сидящих в центре лишь заворожëнно смотрел на эти надписи, у всех они были разными и одинаковыми одновременно. Карл же смотрел на то появляющиеся, то исчезающие фамилии их отцов. Дарвин, Мосли, Мальтус, Галль... Дарвин, Мосли, Мальтус, Галль... Дарвин, Мосли, Мальтус, Га....

Буквы перепрыгивали с места на место, исчезали и снова появлялись, а голос в голове с каждой секундой всë громче и громче повторял одни и те же слова: "Дарвин, Мосли, Мальтус, Галль... Дарвин, Мосли, Мальтус, Галль... ДАРВИН, МОСЛИ, МАЛЬТУС, ГАЛЛЬ!

Один лишь Отец Рубен находился в сознании, держа руку с молотком над висящий подковой. И когда прошло ровно 4 минуты, послышался звук удара, все люди, как один встрепенулись, и по всей церкви в один момент зазвучал, всеми так горячо любимый и выученный назубок, гимн "Стабильности".

Патриотизм - наш друг,

Потребление - брат,

Послушание - сестра,

А отцы наши - всë!

Нам не страшны ни хаос, ни ропот,

И враги нам все по плечу,

Мы здесь навечно свободны,

Разбили правление тьмы!

И вместе нам быть под присмотром,

Великих отцов, их идей,

Молись же, послушник Стабиля,

И дальше, как птица, взлетай!

Слова гимна срывались с уст Карла, но он не слышал их, он вообще находился не в церкви, а в месте гораздо красочнее, гораздо лучше, гораздо... стабильней. И в этом месте голос продолжал наращивать свою мощь, Карл не ощущал и не знал в этот момент ничего, кроме этих горячих и опьяняющих слов. Дарвин. Мосли. Мальтус. Галль.