Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 8

Глава первая

Я скучал по своему замку, скучал по Полуночи. Внутренние часы с сомнением говорили, что в кошмаре и Авалоне я совместно провёл не больше недели, но опыт советовал не доверять ощущению времени. С тем же успехом это мог быть и месяц, и два – скраденные в тёмных переходах и уголках чужого измерения, мечтающего поглотить и меня самого.

Я скучал по центральному залу, по мягкому лунному свету, льющемуся из больших окон, по мерному потрескиванию дров в камине. Скучал по толпам посетителей на приёмах, уюту спальни, лихорадочной неизвестности походов в ещё не открытые зоны. Скучал по Луне, Кулине, Терре, Адель, Хвое, Лите. Скучал по драконятам, которые наверняка успели вымахать за время моего отсутствия, по гвардейцам и гостям. Даже по Надзирателю, Орриссу и Лаахизе, которых порой было невозможно выносить, я тоже умудрился соскучиться. Полночь стала не просто моим доменом, местом силы и власти, но и родным, любимым домом. Сейчас же я находился очень, очень далеко от дома, и отнюдь не в курортных условиях.

А ещё я скучал по тому, что в стенах моего замка никто не мог напрямую мне соврать. Это правило также распространялось на слуг Полуночи за её пределами, но совершенно не влияло на неких авалонских волшебников, целых и не очень. Тем более, личей возрастом в несколько тысяч лет.

- Лич есть маг, воскресивший себя с помощью собственной магии, – проворчал Мерлин с таким недовольством, словно я назвал его земляным червяком. – Уж кто-кто, а владыка ночи должен знать подобные азы.

И я вспомнил, что действительно их знал – что-то такое упоминала Лаахиза, когда объясняла мне суть воскрешающего ритуала. Сложно представить, что ей удалось воскреснуть, а Мерлину – нет, но если так подумать, то Лаахизу не разрубали на кусочки легендарным мечом, и не раскидывали по задворкам Камелота. К тому же, величайший маг Авалона отлично выглядел даже представленный одной головой, да одним пальцем. Точь-в-точь, как на портрете – в отличие от иссушённых мумий, в которых обратились все его сограждане, включая родную сестру.

- Гвендид спятила, – безапелляционно заявил Мерлин, будучи извлечённым из старого ларца и помещённым на расчищенный участок стола. – Но что хуже всего то, что она распространяет своё безумие дальше. Как только моё тело вновь окажется целым, она воспользуется моментом, чтобы попытаться вернуть собственную силу. За мой счёт!

- Она упоминала, что вы скажете нечто подобное, – сдержанно сказал я. – Поскольку без сердца в вашем теле нет и души.

- Моя душа на месте, смею заверить, иначе бы я сейчас издавал лишь нечленораздельный хрип.

- Но магия вам недоступна? – осторожно уточнила Анна, наблюдая, как палец нарезает круги по столу вокруг головы. При этом он издавал лёгкий металлический звук – серебряное кольцо царапало железную поверхность.

- Предлагаю эксперимент, – недобро прищурился Мерлин. – Ты отправляешься прямиком к подножию Серебряного Трона и заявляешь Артуру в лицо чистую правду – что за последние тысячелетия его пустая черепушка прогнила насквозь вместе с содержимым. Затем тебя шинкуют Экскалибуром, вырвут сердце, которое в свою очередь поместят в обсидиановый ларец. Сможешь после такого с помощью магии хотя бы зажечь свечу – займёшь место верховного мага Авалона, благо, место вакантно.

- Что-то такое нам и предстоит, – спокойно заметил я вместо помрачневшей Анны. – Через три дня, даже немного меньше.

- Личная аудиенция? – с подозрением спросил маг.

- Священный суд.

- Священный суд?! – Мерлин фыркнул так громко, что его голова чуть было не скатилась со стола. – Для горстки чужаков, только лишь заявившихся в Камелот? Исключительная чушь!

Я не стал уточнять, каким образом он понял, что мы тут недавно – может, какое-то сверхъестественное чутьё, может, дедукция. Вместо ответа я махнул рукой в сторону выхода, и оттуда медленно вышел Мордред, до сих пор следящий за коридором. Мерлин явно планировал выдать ещё пару фраз на тему нашей «очевидной» попытки навешать ему лапши на уши, но замолчал, как только увидел рыцаря. Мордред опустился на одно колено и склонился перед отрубленной головой на столе – столь же низко, как и перед Гвендид.

- Величайший из магов. Я подвёл вас, ибо не смог вернуться раньше и упасть в ноги императора, умоляя его о милосердии.

- Встань, мой мальчик, – неожиданно мягко отозвался Мерлин. – Вот уж не ожидал, что увижу тебя вновь. Поверь, никакие мольбы не остановили бы карающую длань Артура – разве что твоя голова сейчас лежала бы на столе рядом с моей.

- Лорд Виктор говорит правду, – глухо сказал Мордред, поднимаясь на ноги. – Нас ожидает священный суд. И пусть я не помню злодеяния, что ставят мне в вину, но я готов ответить пред законом и лицом своего императора.

Неизвестно, что собирался ответить Мерлин – что-то мне подсказывало, что он был не в восторге от этой идеи. Но в этот же самый момент откуда-то сверху раздался очередной треск – на этот раз совершенно отчётливый, практически оглушительный. А следом за ним – синхронный хрип из десятков, сотен иссохших глоток, который вибрировал и пробивался даже сквозь толщу древнего камня. Орда каким-то образом нашла дорогу внутрь, то ли в обход больших дверей, то ли прямо сквозь них. Локальный зомби-апокалипсис не планировал оставлять нас в покое лишь потому, что мы закрыли часть основного «квеста».

Только теперь мы оказались заперты почти без возможности отступить.

- Уходим, – коротко скомандовал я. Продолжить разговор можно в безопасной обстановке – если таковая вообще предвидится.

Быстрая проверка коридора – чисто. Оно и логично, мы от входа добирались сюда не менее получаса, и навряд ли толпа безмозглых мертвецов справится кардинально быстрее. Тем не менее, медлить тоже не стоило – никто из нас не знал, существует ли другой выход. Проходов под банком некогда выкопали великое множество, но большинство из них за тысячелетия оказались намертво завалены камнями и землёй. Чудо, что дорога к хранилищу уцелела – и то местами пришлось её откапывать. Когда мы сюда спускались, никто не знал, есть ли другой выход.

- Предлагаю сделку, – невозмутимо сказал Мерлин, словно и не слышал страшного хрипа, угрожающего захлестнуть всех нас бесконечной волной мертвецов. – Я показываю путь, а вы не задаёте идиотских вопросов и не помещаете меня назад, в ларец. Ни по дороге, ни снаружи, ни при каких обстоятельствах – если я сам не скажу.

Мне понадобилось секунды три, чтобы взвесить «за» и «против». С одной стороны, Гвендид предупреждала, что голову великого мага следовало находить в последнюю… точнее, предпоследнюю очередь, непосредственно перед сердцем. Более того, она советовала «хранить голову отдельно», чтобы не пришлось пользоваться кляпом. Волшебница была исключительно низкого мнения о «бездушном» состоянии своего младшего брата.

С другой стороны, дареному коню в зубы не смотрят – и уж тем более дарёной голове. Ничто не мешало Мерлину врать с три короба, но и на Гвендид распространялось то же самое правило. Выяснять, кто на самом деле пытается меня обмануть, уж точно можно без иссохших на хвосте, а требования Мерлина звучали вполне адекватно.

- По рукам, – ляпнул я, и только потом сообразил, как это прозвучало.

Впрочем, великий маг не обиделся – только коротко хохотнул в ответ.

- Нет, владыка ночи, по рукам мы ударим только когда ты найдёшь мне хотя бы одну. А сейчас – захвати с собой два ларчика из вон того тёмного угла. Открывать не обязательно, но на будущее пригодятся, даю слово. И палец мой тоже не забудь.

Мы уходили настолько быстро, насколько быстро мог двигаться столь разношёрстый отряд. У меня, скажем так, имелся некоторый опыт переноски древних магов в компактном состоянии, но зеркало с Арчибальдом занимало куда меньше места. В итоге голову Мерлина с великой осторожностью нёс в левой руке Мордред – и оба они оказались довольны данным решением.

Говорил ли правду волшебник насчёт своей души или нет, неясно, но проводником он оказался грамотным. В обычных обстоятельствах я бы положился на поисковый амулет, либо потратил время на разведку, сейчас – просто следовал коротким и чётким указаниям. Мы бежали, сворачивали, пригибались и протискивались, открывали и выбивали двери, частично расчищали завалы, углубляясь в лабиринт коридоров и тоннелей. Быстро стало понятно, что подземная часть банка была связана со множеством соседних зданий и структур. Как вскользь заметил Мерлин – для спасения жителей в случае катастрофы, затрагивающей поверхность. Сегодня же катастрофой стали сами жители – точнее, то, что от них осталось.

Но что хуже всего – они не отставали.

- Что им вообще от нас надо? – мрачно вопросил я, когда откуда-то из-за спины нас настигла очередная волна хриплого рёва. – Мясо? Мозги?

В классических произведениях про зомби живые мертвецы зачастую управлялись паразитами – растениями или грибами, пытающимися размножиться за счёт человечества. Теоретически, местные иссохшие могли распространять проклятье нежити, но они атаковали даже своих сородичей, сброшенных с верхних уровней, не говоря уж о Мордреде.

- Направо, – скомандовал Мерлин, – Дальше до конца коридора и вверх по лестнице на один пролёт… Им не нужна плоть или кровь, их терзает иная жажда.

Я вообще не ожидал, что на мой вопрос последует какой-то ответ, но маг продолжал – тем же резким, отрывистым тоном, каким и отдавал указания по направлению бега.

- Те, кто лишился разума и души из-за старого проклятия, чуют то, что давно потеряли. Встревоженные, они алкают возможность жизни, что ещё едва теплится в обитателях Авалона. Со временем жажда приглушается, позволяет погрузиться в сон, но сейчас что-то подстёгивает их, гонит на охоту. В таком состоянии проклятые мертвецы становятся сильнее, и даже могут менять форму, дабы настигнуть добычу.

«Что-то» не только подстёгивало орду, оно разбудило её в первую очередь. А точнее, кто-то – наблюдавший за нами со стороны, а затем отдавший команду на сброс несчастных горожан Камелота с верхних уровней. Двери банка были неплохо укреплены, но мертвецам понадобилось не больше часа, чтобы проломиться внутрь. А сейчас – судя по нарастающему вою – орда сокращала расстояние с упорством, достойным лучшего применения. Иссохшие из Полуночи не могли и мечтать о такой эффективности, даже если бы собрались со всего замка и объединились для общей цели.

Значение слов Мерлина о том, что наши преследователи могут «менять форму» дошло до меня лишь спустя несколько минут – когда мы добрались до относительно ровного и широкого тоннеля, уходящего наверх под едва заметным наклоном. Похоже, что это был финальный участок перед выходом наружу – от которого оставалось совсем недалеко до ближайшей большой башни. Мы ускорили темп, но на полдороги нас нагнал новый звук – нарастающий шорох и стук из темноты позади. Возможно, лучшей стратегией было продолжать бег, не оглядываясь, но я не мог подставить под удар своих спутников.

Я обернулся, не ожидая ничего хорошего – и увиденное подтвердило мои ожидания.

То, что гналось за нами, больше не могло считаться толпой или даже ордой, состоящей из отдельных мертвецов. Они слиплись, сплавились воедино, образуя тварь, сильнее всего напоминающую страшилище из шахты города Пепла. Там, где Бертрам фон Харген проводил смелые эксперименты с собственной формулой проклятья нежити, и её воздействию на ничего не подозревающих людей. Беспорядочно торчащие из боков конечности толкали вперёд невообразимо ужасную тушу, занимающую почти всё пространство тоннеля, сверху донизу. Спереди скалилось зубами-рёбрами подобие безглазой головы с широко разверстой пастью. Только вот драконов мы на этот раз с собой не захватили.

Отряд прибавил ходу – но и без дополнительных расчётов стало ясно, что оно настигнет нас задолго до выхода.

Я не стал задаваться вопросами, в духе, как эта махина смогла прорваться через самые узкие участки лабиринта, или как она умудрялась развивать столь бешеную скорость при солидной массе. Анализировать природу амальгамы, порождённой проклятьем нежити, лучше на приличном расстоянии от объекта изучения.

- Бегом к башне! – крикнул я, заметив, что мои спутники слегка замедлились в темп со мной. – Я догоню!

Слегка притормозив и пропуская вперёд основной отряд, я развернулся, высаживая в подобие башки пули Райнигуна, одну за другой. Моё фамильное оружие посредственно работало против чудовищ, состоящих из отдельных «компонентов» – и всё же, оно работало. Каждое попадание вырывало солидный кусок из тела амальгамы, заставляя если не остановиться, то хотя бы замедлиться. Десятки слившихся воедино иссохших тел сгорали без пламени и дыма, оставляя после себя лишь чёрный прах.

Я не считал патроны – и лишь когда вместо очередного выстрела раздался сухой щелчок, перебросил револьвер в левую руку и потянулся за патронташем. Время застыло, и это был подходящий момент, чтобы подумать над дальнейшей тактикой. Вместо этого я перезарядил своё фамильное оружие на лету и продолжил огонь.

Неразумно. Расточительно. Велик шанс остаться с пустой обоймой против почти бесконечного числа врагов, способных на опасные сюрпризы. Но практика всё ещё оставалась единственным способом узнать новые возможности Райнигуна – и не обычная практика с экономией и тщательным подсчётом выстрелов. К этому моменту я успел убедиться, что Полночь ценила ярость, доминацию, и даже некоторую степень безрассудства. Так что нужно сделать, чтобы оружие её хозяина вновь могло уничтожать целые армии?

БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ! Щёлк.

Перезарядка. Я не стал удивляться, что патронташ вновь оказался полон – и второй раз не воспользовался замедлением времени. На меня и на моих друзей всё ещё наступал враг, которого требовалось уничтожить – враг, который испепелялся недостаточно быстро. Теперь я стрелял, почти не целясь, спуская обойму за считанные секунды, и перезаряжаясь так, словно в самом деле мог делать это до бесконечности.

Не знаю, было ли это правдой на самом деле, или просто чем-то, во что мне хотелось верить. Но главное, что в это поверила амальгама, синхронно и без лишних колебаний.

Я продолжал стрелять.

Я стрелял, когда безумное, невозможное чудовище начало разваливаться на части не из-за испепеляющих серебряных пуль, а по своей воле. Я стрелял, когда отдельные куски, зачастую состоящие из двух-трёх слипшихся воедино тел, разворачивались и пытались удрать, но тут же затаптывались собственными сородичами. Я стрелял и стрелял, и стрелял, и стрелял, а затем перезаряжался и стрелял снова, пока всё пространство тоннеля передо мной не заполнил чёрный прах, в котором почти невозможно было различить движения. Орда иссохших мертвецов вспомнила, что такое страх – возможно, впервые за последние тысячелетия.

Если так подумать, одно из основополагающих человеческих чувств. Так, глядишь, уцелевшие и вспомнят, что значит – быть живыми.

- Вик!

- Я в норме, Кас, – прохрипел я, и тут же понял, что нагло солгал.

Ноги не держали, руки тряслись, голова шла кругом – да я едва стоял! Осознание пришло в следующий миг – когда до меня дошло, что рукоять Райнигуна была совершенно ледяной, хотя стволом можно было кипятить воду. Моё фамильное оружие не могло взять столько боеприпасов «из воздуха», и оно перезаряжалось за счёт ближайшего доступного источника – меня самого. Если бы иссохшие всё же забыли о страхе, то в рукопашном бою растащили бы меня по кусочкам с минимальными усилиями. И это я начал стрелять, находясь почти в пиковой форме – насколько это было возможно за пределами Полуночи.

И всё равно – чистая победа. Огромный потенциал на будущее! Если бы ещё не было так больно…

- Я… не вполне в норме, – передумал я, каким-то чудом умудрившись запихнуть Райнигун в кобуру с первой попытки. – Но опасность, кажется, миновала.

Моя возлюбленная одним движением оказалась рядом со мной, и вот уже мы поднимались к выходу. Я, кое-как переставляющий ноги, и Кас – с моей рукой, переброшенной через её шею.

- Странно… что Анна не пришла с тобой, – попытался пошутить я.

- Она пыталась, – ответила Кас без тени улыбки. – Но подвернула ногу на выходе, и вынуждена была остаться на прикрытии.

- Снаружи остались иссохшие?

- Да. Но не в таком количестве – Мордред сдерживает их одной рукой.

Я прикинул в голове карту Камелота и слегка поморщился – результат оказался неутешительным. Позже можно будет свериться с дальним зовом для уточнения, но вряд ли он покажет что-то иное.

- Мы слишком далеко ушли от обитаемой зоны. Придётся долго возвращаться – поверху или понизу.

- Если мы решили, что доверяем суждению Мерлина – то не придётся, – в невозмутимом голосе Кас мне послышались нотки сомнения.

- Он хочет навсегда остаться головой без тела?

- Он уверяет, что далее наш путь лежит за пределы Камелота. В замок Карн Морриан, что принадлежит Моргане.

Глава вторая

Я тосковал по Полуночи – и судьба решила воспользоваться моментом, чтобы надо мной подшутить. Мы стояли на одном из сохранившихся кусков монументальной стены вокруг Камелота и смотрели вперёд – туда, где сквозь белёсую пелену проступали болезненно-знакомые очертания. Сперва я даже не поверил своим глазам, но разгадка пришла даже до того, как её подтвердил ехидный голос Мерлина.

Карн Морриан выглядел, как грубая уменьшенная копия моего родного замка. Мне что, подавать в суд за нарушение копирайта?

- Мы с Морганой всегда несколько расходились в подходах к выбору союзников, – сказал верховный маг, удобно устроившись в выемке в камне размером строго под его голову. – Раньше её… увлечение Полуночью не доходило до одержимости. Впрочем, мне ли её судить, спасённому владыкой ночи?

- До окончательного спасения ещё дожить надо, – пробормотал я, недоверчиво вглядываясь в неясные силуэты башен. – Что она там себе прибрала, ваше тело?

- Туловище и правую руку – ту самую, что осталась без пальца. Если поторопимся, то успеем попасть в замок до темноты.

Оптимистичное заявление. По самым приблизительным моим прикидкам от нас до Карн Морриана было километров пять-шесть – и это напрямую, по воздуху. Я бы лично не взялся туда лететь одной лишь силой «Метаморфа». Если же представить дорогу по земле, с ордами нежити и бог весть ещё какой дрянью….

Впрочем, всё это было не так важно. Могло подождать ещё немного.

- Не торопитесь, уважаемый Мерлин, – спокойно сказал я. – Пока у нас небольшая передышка, надо кое-что обсудить.

- Если обсуждение затянется, то пробежка по нижним уровням может показаться ничем по сравнению с ужасами ночи.

Плавали, знаем. А ещё знаем, что порождения кошмара предпочитают густонаселённые зоны – или хотя бы малонаселённые. Мы же выбрались в совершенной пустоши построек – всё, что могло дотянуться до верхних уровней, рухнуло тысячелетия назад. Кроме единственной большой башни, по которой мы взобрались наверх, и основной стены.

- Мы пришли в Авалон, чтобы избавить его от проклятья нежити, а также получить ответы на ряд вопросов. В первую очередь – касательно судьбы Зари и Рассвета. От ответов в том числе зависит, как через двое суток пройдёт суд.

Мордред молча кивнул, подтверждая мои слова. Мне показалось, что Мерлин, слушающий меня с изрядной скукой, в этот момент слегка потеплел.

- Расширим прежнюю сделку, – предложил он. – Вы заканчиваете то, что начали, и собираете меня целиком. Я же взамен отвечаю на два… нет, даже на три вопроса, и оказываю помощь с одной просьбой.

Он сказал это таким тоном, будто уже оказывает нам огромную услугу, предлагает громадную компенсацию за пустяковую работу. Я не сразу нашёлся с ответом – зато нашлась Анна.

- Три вопроса и одна просьба? – хмыкнула она, скрещивая руки на груди. – Да мы буквально собираем вас по кускам! Без нашей помощи ваша голова валялась бы под землёй, пока Авалон окончательно не провалился бы в кошмар!

- А без моей помощи вас всех через два дня показательно превратят в фарш на центральной площади, – фыркнул Мерлин, но продолжил спокойнее. – Обычно я даю лишь один ответ, хоть бы и самому императору. И это всегда настоящий ответ, а не просто что-то, что хотелось бы услышать вопрошающему. Три ответа – взамен на исключительную работу. К тому же, девочка, ты слабо представляешь, что есть услуга, дарованная верховным магом.

Анне явно не понравилось обращение «девочка», но на этот раз она сдержалась и промолчала. Я бросил задумчивый взгляд в сторону Мордреда, и тот вновь кивнул – на сей раз подтверждая слова волшебника. Мерлин продолжал:

- Условия сделки остаются прежними. Вы помещаете меня в ларец только если я сам скажу это сделать. Вы не задаёте идиотских вопросов. И ни при каких обстоятельствах вы не возвращаетесь к моей сестре! Хотя нет, лучше так – если поможете разобраться с Гвендид, я добавлю к награде артефакт из личной коллекции.

Я переглянулся с отрядом. В идеальной ситуации стоило бы взять паузу, чтобы посоветоваться, взвесить риски и возможности, но время поджимало как никогда. Это все понимали и без лишних слов. Ночь, наполненная кошмарными тварями, и суд через двое суток – а мы едва приблизились к цели. Чтобы распутать клубок змей, в который за последние тысячелетия сплелось выжившее высшее общество Камелота, понадобится не два дня, а как бы не два года. Надо действовать сейчас – и принимать одну, либо другую сторону.

- Предположим, – медленно сказал я. – Мы выполняем свою часть сделки. О какой услуге может идти речь?

- Проси что угодно, – пренебрежительно сказал Мерлин. – У моей силы есть границы, но сомневаюсь, что ты до них доберёшься.

- В самом деле? – усмехнулся я. – Как насчёт помочь разобраться с угрозой Шар’Гота, что с лёгкой руки хозяина Заката прямо сейчас поедает миры великой паутины?

Брови верховного мага удивлённо поползли вверх, но он быстро вернул себе самообладание.

- Пожиратель вскоре насытится сам по себе, как было всегда. Те, кому суждено выжить – выживут, остальных не спасти. Но ты поймал меня на слове, владыка ночи, я действительно не готов помочь с этой проблемой. Ограничим услугу рамками Авалона.

- В самом деле, – повторил я. – Даже если я попрошу вновь связать Авалон с великой паутиной стабильным порталом?

Признаться, я ожидал нового отказал – возможно, даже более резкого, чем первый. Но теперь взгляд Мерлина был исполнен равнодушия, словно его умоляли поделиться секретным рецептом блинов на воде.

- Хочешь потратить единственную просьбу на столь бессмысленную затею?

- Мне казалось, смысл в ней есть.

- Когда кажется – молиться надо. Дабы вытащить Авалон из пут кошмара одного портала не хватит. Первоначальная связь может быть стабильной, но, если узел паутины окажется ненадёжным, достаточно лишь потянуть за нить – и та лопнет. Нужна целая сеть, прочная и разветвлённая, а это работа на десятки, если не сотни лет… Впрочем, дело твоё. Попросишь портал – получишь портал.

- Разве не из-за отказа в такой же просьбе вас разрубили на куски? – не удержался я.

- Разве я не говорил, что не терплю идиотских вопросов?

Причину, по которой разгневанный Артур расчленил верховного мага, выяснить так и не удалось – но, если верить Мерлину, это произошло вовсе не из-за конфликта вокруг стабильного портала. К счастью, далеко не все вопросы он признавал идиотскими – например, выдвинул здравое предположение о наших преследователях. В Камелоте существовало не так много сил, способных одновременно выслеживать отряд подобный нашему, оставаясь незамеченными, а также использовать живых… то есть, разумных горожан как приманку для орды.

Гвендид предпочитала действовать в одиночку, лишь изредка прибегая к сторонней помощи. К тому же, она буквально отправила нас в этот поход, и с её стороны было бы глупо его саботировать.

У трети рыцарей Артура хватило бы сил и ресурсов, чтобы провернуть нечто подобное, но даже для самых циничных из них убийство невинных жителей являлось табу. Они бы нашли иной способ нам навредить, более прямолинейный.

Оставались другие маги – несмотря на упоминание Гвендид, что совет представлял из себя жалкое зрелище. Те, кто попал в него когда-то, по уровню силы уступали Мерлину, но всё равно могли жить вечно безо всякого влияния проклятия нежити. Со счетов не стоило списывать даже задокументировано погибших и пропавших без вести – все они могли залечь на дно и плести свои интриги, в том числе и пристально наблюдать за подозрительными чужаками.

Чем больше я узнавал про Авалон, тем сильнее скучал по Полуночи.

Но первой в списке подозреваемых стояла Моргана – замок которой всё ещё издевательски маячил перед нами. Волшебница, чьё могущество не ставилось под сомнение даже сегодня, в отличие от её рассудка. С Мерлином они едва терпели друг друга и в лучшие годы, и помешать его восстановлению и возвращению было бы вполне в её стиле.

Здесь, как ни странно, тоже оказалась замешана семейная тема. Моргана приходилась сестрой Артуру, а Мордреду – тётей. Всё-таки те, кто описывали легенды о Камелоте на матушке-Земле, что-то да знали.

- Честное слово, я до последнего не хотел трясти тебя по поводу родословной, – сказал я Мордреду, пока мы отошли от основного отряда для разведки.

- Рано или поздно это должно всплыть, – глухо ответил он. – Моя мать, леди Моргауза, была сестрой леди Морганы и самого императора. Она состояла в совете магов, но исчезла вскоре после моего рождения, задолго до падения Авалона. Мне было предначертано стать рыцарем Камелота, и кто-то говорил, что она противилась этому решению.

- Ты помнишь её?

- Нет. И не должен помнить. Единственная семья рыцаря – его боевое братство, наш общий отец – император Артур. Никто не относился ко мне иначе, равно как и к моим сводным братьям – Гавейну, Гарету и Гахерису.

«Сообразительный мальчик. Весь в мать» – вспомнил я сдержанную похвалу Гвендид, а также неожиданно тёплую реакцию Мерлина. Может, в боевом братстве рыцарей-великанов Мордреда принимали как одного из многих, а вот маги его явно выделяли.

- С тётей я не говорил так долго, что почти забыл её лицо, – нехотя продолжал рыцарь. – В юности она пыталась… обучать меня вещам, коих не положено знать защитнику Авалона. Но именно благодаря этому знанию я смог пройти сквозь кошмар и найти вас, лорд Виктор.

- В таком случае, ей стоит передать благодарность, – сказал я с полуулыбкой, но Мордред остался совершенно серьёзен.

- Я могу попытаться. Если она не решит уничтожить нас на подходе.

Ранее в этой части Камелота стояла магическая дверь, позволяющая попасть в Карн Морриан напрямую. Такие двери открывались и использовались сильнейшими магами на постоянной основе, но оказались закрыты и разрушены после отделения Авалона от великой паутины. Проход к жилищу Морганы не стал исключением – и единственным способом попасть туда казался долгий спуск, а затем ещё более долгий путь по земле. Но Мерлин требовал продолжать поиск на верхних уровнях, хотя за пару часов мы обошли все уцелевшие участки крепостной стены и окрестности башни.

Пока Кас не обнаружила проход, заваленный обломками упавшей башни, который вывел нас на обширную площадку без перил – несколько ниже основного уровня стены.

На первый взгляд это место не имело никакого смысла – разве что для любителей экстремального обзора местности. Но Мерлин радовался так, словно мы уже отыскали его пропавшее тело, и вот-вот должны были воссоединить его голову с плечами. Причиной столь бурных эмоций оказались две жутко уродливые статуи из красноватого камня, каждая метра три в высоту, выступающие в роли своеобразных декоративных колонн по обе стороны от входа. Они изображали крылатых гуманоидов с рогами, клыками и когтями, ощерившихся в злобном оскале. Похоже, когда-то скульптур было больше, но остальные давно рухнули вниз, либо частично валялись на площадке в виде груд щебня.

Сильнее всего эти шедевры авалонского зодчества напоминали гаргулий – и мне совсем не понравилось это сравнение.

- Что дальше? – настороженно спросил я у отрубленной головы, расплывшейся в ликующей улыбке.

- Дальше нам не придётся тратить время попусту, блуждая по выжженной пустоши. Не придётся откапывать и заново активировать давно угасший портал. Всё, что нам теперь нужно, это… ĀWACNIAÐ!

Я хотел было спросить смысл слова, поскольку на этот раз универсальный переводчик в моей голове почему-то сплоховал. Но смысл стал понятен в следующую секунду – когда выпученные глаза каменных исполинов дрогнули и повернулись в нашу сторону. Следом задрожали их головы, тела, руки и крылья – медленно, но с нарастающим темпом. Гаргульи пробуждались, покорные зову великого мага, и явно обратили на нас внимание.

- Мне казалось, вы сейчас не способны пользоваться магией, – сказал я, с некоторым напряжением следя за оживающими тварями.

- Слова силы, произнесённые в правильной манере, не требуют подпитки энергией, – усмехнулся Мерлин. – Тебе ещё многому предстоит научиться, владыка ночи. А теперь, когда они готовы… BUGAÐ TŌ MĪNUM WILLAN!!

Кажется, гаргульи застыли, сверля глазами голову волшебника, но этот «лаг» продлился не дольше секунды. Одна за другой, они покинули свой пост у стены, опускаясь на четыре конечности – удивительно плавно для своего роста и веса. Под каменной кожей перекатывались не менее каменные мышцы, пол площадки угрожающе царапали десятисантиметровые когти. Что бы им ни сказал Мерлин, это не сработало, если фраза не переводилась, как «атакуйте нас, как только будете готовы».

Наш отряд занял боевые позиции. Мерлин издал ещё одну непереводимую фразу – судя по тону, ругательство.

- Не вздумайте их калечить, если не хотите добираться пешком!

Это ещё кто кого тут собрался калечить?! Риторический, чисто риторический вопрос.

Кас издала потусторонний вопль, как только твари вознамерились прыгнуть – и те стушевались. Одновременно с ней Анна взмахнула рукой, и невидимая сила крепко прижала башку одной из гаргулий к полу. Вторую приобнял со спины Бенедикт, и удерживал на месте не менее десяти секунд.

За это время Мерлин успел трижды на разные лады повторить свой последний выкрик на незнакомом языке, а также пять раз выругаться – слова силы отказывались работать. Мордред подключился к удержанию левой твари, когда заклинание Анны пошло на спад, я вместе с Бенедиктом плотнее обхватил правую. После расстрела орды на нижних уровнях мои силы ещё не восстановились до конца, но сдерживать рвущуюся каменную махину вдвоём кое-как удавалось. Кас и Анна внимательно следили за ситуацией и поддерживали нас с той или иной стороны – но так не могло продолжаться вечно.

- Уважаемый, – прохрипел я после того, как каменная пасть, полная острейших зубов, чуть не оттяпала мне левую руку примерно по локоть. – В чём проблема?!

- Моей отрубленной голове не хватает авторитета, – с изрядной неохотой признал Мерлин. – Вербальный аспект безошибочен, но слова силы не действуют, даже столь простые. Если бы ты проявил долю компетенции и нашёл хотя бы одну мою руку…

- Я пытался найти руку! – рявкнул я. – А вместо неё почему-то попалась безмозглая башка!!

Соседняя гаргулья вдруг дёрнулась так резко, что Мордред чуть не сорвался в пропасть, но Анна была наготове. Усталость сказывалась на всех нас – даже технически мёртвых.

- Нет смысла обвинять друг друга, – неожиданно примиряюще сказал Мерлин. – Попробуй ту же формулу, постарайся повторить интонации.

Первым моим порывом было заорать, что я даже слова не запомнил, но тут же стало ясно – это неправда. Запомнил, с нужной интонацией, и даже переводить было не обязательно. Буг’аз то мийнум виллан, т.е. «Преклонитесь пред моей волей», в самом деле очень просто. Только вот авторитет фигуры, произносящей слова силы, куда важнее заложенного смысла. Они правильно прозвучат в устах императора, верховного мага, либо одного из членов совета… или же хозяина вечного замка.

- BUGAÐ TŌ MĪNUM WILLAN!!

Бесконечно долгий миг всё оставалось по-прежнему – напряжение, раскалённый воздух, каменные чудовища, отчаянно пытающиеся вырваться и растерзать нас на куски. Но эхо слов силы прокатилось по округе, в итоге вернувшись назад – и вдруг воцарилась тишина. Прекрасная, непередаваемая тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, да далёким завыванием ветра. Гаргульи утихли, но не заснули.

Я выждал ещё пару секунд, отпустил уродливую башку и отступил на шаг. Четыре пары выпученных каменных глаз пристально следили за мной, более не предпринимая ни малейших попыток вырваться. Благодаря Мерлину у нас в самом деле появился подходящий транспорт, чтобы добраться до замка Морганы – но на этот раз я не торопился высказывать даже формальное «спасибо». Столь паршивый расчёт мог запросто привести к катастрофе. Вместо этого я спросил:

- Как приказать им отвести нас в Карн Морриан?

- Для этого не нужны слова силы. Они знают свою функцию и знают дорогу.

Если прикинуть по размерам, на Мордреда понадобится ровно одна гаргулья. Остальному же отряду… предстоит исключительно весёлое путешествие.

Глава третья

Если кому-нибудь однажды придёт в голову, что полёт вчетвером на одну гаргулью – это отличная идея, я буду вынужден его разочаровать. Кас какое-то время летела рядом в форме баньши, но спустя пятнадцать минут сдалась и устало повисла на изгибе одной из каменных рук, рядом с Анной. На другой мешком висел я, Бенедикт болтался снизу, ухваченный когтями нижних конечностей. Вторая гаргулья тащила Мордреда, а тот в свою очередь нёс ларец с головой и пальцем Мерлина. Похоже, что этот метод транспортировки когда-то был создан исключительно как запасной, и в первую очередь предназначался для переноса рыцарей.

Каменные исполины махали крыльями весьма лениво, явно полагаясь на магию, а не законы физики, но благодаря этому же эффекту держались в воздухе достаточно ровно.

Карн Морриан приближался, и вскоре стало ясно, что неизвестный архитектор прошлого вовсе не пытался скопировать контур Полуночи. Судя по всему, над замком висело наложенное изображение, масштабная иллюзия, сквозь которую там и тут просвечивали оригинальные стены и башни. Если судить по ним, обитель Морриган давно нуждалась в капитальном ремонте. Даже в худшем своём состоянии Полночь выглядела более цельно и опрятно – возможно, отсюда и родилась идея этой загадочной мимикрии.

Мы не слишком долго обсуждали план проникновения – поскольку нам критически недоставало информации. Для стелс-миссии наша группа была чересчур заметна, для атаки напролом могло не хватить сил. Никто, включая Мерлина, не знал, можно ли договориться с Морганой, но одно можно утверждать наверняка – на время дипломатии голову верховного мага стоило оставить в ларце. По его словам, никто из авалонских чародеев, включая Моргану, не мог обнаружить содержимое, пока тот не будет открыт. Это отчасти объясняло, почему даже поисковый амулет Зун’Кай сбоил при поиске «запчастей», но не отвечало на другие вопросы – например, кто засунул голову Мерлина в ларец и поместил в древний банк на нижних уровнях. Некоторым тайнам суждено остаться за семью печатями.

Карн Морриан приближался – тёмная крепость на высокой скале, укутанная покровом иллюзии. Но вблизи вскрылось одно из ключевых различий обители Морриган и настоящей Полуночи. Здесь на стенах стояла бдительная охрана. Со здоровенными луками наготове.

Гаргульи в самом деле знали свою функцию – и резко пошли на снижение, как только засвистели первые стрелы. Но лучники тоже оказались не промах – буквально. Вскоре одно из каменных крыльев летуна, что нёс Мордреда, оказалось пробито насквозь, а стрела по размеру больше напоминала копьё с четырёхгранным наконечником. Не столь важно, что позволяло гаргульям держаться в воздухе – физика или магия, но снаряд в крыле точно мешал. Полёт стал неровным, рваным, и вряд ли бы продлился дольше пары минут. Впрочем, Мордред хладнокровно дождался, пока под ним окажется крепостная стена, высвободился и эффектно приземлился с высоты не менее пяти метров. За ним последовали Бенедикт и Кас, оставив на второй гаргулье лишь нас с Анной. Анна обхватила меня за шею, и я спланировал вместе к отряду, который уже деловито обступали с двух сторон.

Вот тебе и дипломатический подход.

Мордред к этому моменту уже успел скинуть вниз ближайших лучников, и теперь выразительно обнажил свой огромный меч, нацелившись на следующих по стене. Те в свою очередь не торопились стрелять снова, вместо этого отступив за спины прибывшего подкрепления. Все бойцы Карн Морриана выглядели одинаково – кольчужные доспехи, закрытые шлемы, плотная тёмная ткань, скрывающая кожу. Проклятье нежити настигло всех обитателей Авалона, но местная охрана словно стеснялась демонстрировать следы смерти и разложения. Кроме длинных луков, напоминающих классические английские образцы времён Столетней войны, они носили короткие мечи и щиты-баклеры, а подтянувшееся подкрепление ощерилось в нашу сторону длинными копьями.

Ширина крепостной стены не шла ни в какое сравнение со стенами Полуночи, и уж тем более Камелота, но позволяла вполне уверенно сражаться и маневрировать – не меньше пяти-шести метров в длину. Копьеносцы наступали с двух сторон, с явным намерением превратить нас в шашлык на шампуре.

Всего около пятидесяти человек. Неплохо вооружённых, но всё равно – крохи по сравнению с бесконечной ордой нижних уровней. А вот как у них с мозгами – вопрос открытый.

- Кас, представишь меня?

Её не нужно было просить дважды.

- Знайте, что пред вами – лорд Виктор фон Харген! – прогремела баньши, взлетая над крепостной стеной. – Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель. Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Мы здесь, дабы встретиться с леди Морганой – её желает видеть сам хозяин Полуночи!

Увы, похоже, что мозгов у местной охраны всё-таки не хватало – они восприняли великолепное выступление Кас, как сигнал к атаке. Копейщики синхронно ломанулись вперёд – лишь чтобы оказаться сброшенными вниз потусторонним воплем, а затем их как щепки раскидал идущий на таран Мордред. С противоположной стороны ухмыляющийся Бенедикт играючи отразил прямую атаку, перехватил копьё, и нанизал на него сразу двоих нападающих. Их соседей парализовали чары Анны, заставив стройный натиск обратиться в кучу-малу. Удивительное дело – для меня почти не осталось работы, кроме небольшого прикрытия спин товарищей.

- Прорываемся вперёд, – крикнул я. – К спуску!

Лестница в крепостной двор находилась дальше по стене, и, несмотря на постоянно прибывающие подкрепления, мы продвигались со вполне приличной скоростью. Сопротивление подобного уровня не могло нас толком задержать – разве что число нападающих не возросло бы до тысячи. Если с нами не собираются говорить, надо добраться до подходящего прохода, забаррикадироваться, а затем прикинуть, где искать тело и руку Мерлина. Непрекращающиеся бои за последние сутки изрядно выматывали, но хотя бы они оставались нам по силам.

Стоило признать, что мысли могут сглазить ничуть не хуже, чем слова.

В крепостном дворе нас уже поджидала небольшая армия защитников – порядка ста человек, в довесок к тем, кто всё ещё остался на стене. По нам снова начали стрелять, но без большого энтузиазма – копейщики падали под дружественным огнём, а особо метких лучников прицельно выцепляли Анна и Кас. С другой стороны – среди молчаливых фигур во дворе высились два великана в потрёпанных латных доспехах, вооружённые огромными двуручными мечами. Заметив их, Мордред на секунду застыл на месте.

- Моргана уговорила императора выделить ей охрану из рыцарей? – мрачно предположил я.

- Это невозможно, – неуверенно отозвался он. – Невозможно, даже в столь тёмные времена. Но я узнаю доспехи своих братьев – Ивейна и Клаудина. Братья! ANDSWARIGAÐ, GEBROÐRA!

Но даже в ответ на слова силы братья Мордреда остались столь же немы, сколь и остальные защитники замка. Похоже, мне всё-таки придётся поучаствовать в драке всерьёз, невзирая на изрядную усталость. А кому сейчас легко? Подпитки от лунного света здесь не предвидится, единственными способами восстановления остаётся пища и сон – а до них ещё дожить надо. Хорошо хоть полэкс с собой захватил – лучший средневековый инструмент для вскрытия латных консервных банок!

Сила «Зверя в лунном свете» наполнила меня до краёв, и я встал плечом к плечу с Мордредом, когда мы спустились до уровня внутреннего двора. Авалон постепенно погружался во тьму, что означало новое наступление тварей кошмара, но не похоже, чтобы это волновало гвардию Карн Морриана. Ни фонарей, ни факелов – лишь безмолвная тёмная масса, готовая хлынуть на нас в любой момент. До сих пор мы отбивались на отлично, но при поддержке рыцарей ситуация быстро может стать критической. И это пока в ход не пошла магия хозяйки замка – основная проблема, которой опасался Мерлин. Есть, конечно, шанс, что леди Морганы попросту нет дома…

- Это ещё что такое?!

Однажды я не буду размышлять в бою о том, что нам ещё повезло – и тем самым не призову очередную угрозу. Однажды – но не сегодня.

- Что здесь происходит?! – повторила леди Моргана на повышенных тонах, и её чистый высокий голос резко контрастировал со внешним образом.

Госпожа Карн Морриана появилась между нами и защитниками замка из всполоха теней, меньше всего напоминающего обычный портал. Высокая, невероятно стройная женщина в тёмно-сиреневом платье из тяжёлого бархата и роскошной копной волос цвета воронового крыла. Сперва она показалась мне невероятно, запредельно красивой, но тут же стало ясно, что лицо у неё скрывала реалистичная маска из материала, напоминающего белый фарфор. Губы маски двигались в такт с голосом Морганы, глаза гневно сверкали, но остальное лицо оставалось недвижимым. Застывшим, как и положено фарфору.

- Кто посмел вторгнуться в мои владения?! Напасть на моих людей! Поднять страшный шум!! Кому хватило наглости… Погодите… Мордред?..

- Здравствуйте, тётя, – голос Мордреда из-под шлема звучал всё так же глухо, но безупречно вежливо. – Простите, что явился без приглашения.

Кажется, этот его поклон был не таким глубоким, как перед Гвендид и Мерлином. С другой стороны, вопрос будут нас бить или нет, всё ещё оставался на повестке ночи.

- Приглашение? Мой дорогой, о чём ты говоришь?! Ты жив, ты вернулся – когда я успела трижды тебя оплакать и четырежды поклясться отомстить! Я думала, ты сгинул в застенках этого ужасного, ужасного места, но сколько ни искала, не могла отыскать твоё тело…

Леди Моргана подошла – или подплыла – поближе, протягивая руки к Мордреду, но словно не решаясь коснуться. Тот нехотя вернул цвайхендер в ножны и стянул шлем, открывая уставшее лицо. Леди в сиреневом ахнула.

- Мой милый, это действительно ты. Но какой же ты… бледный!

- Проклятье не пощадило меня, тётя, – сдержанно сказал рыцарь. – Как не пощадило никого из нас. Скажите спасибо лорду Виктору, что я не выгляжу, как полусгнивший труп, коим пришёл в Полночь просить о союзе.

- Проклятье? – недоумённо переспросила Моргана. – Какое проклятье? Только не говори, что ты поддался этой отвратительной, мерзкой имперской пропаганде – это разобьёт мне сердце!.. Постой, ты сказал «Полночь»?!

Глаза из-под фарфоровой маски жадно обратились на меня, и я вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Гораздо сильнее не в своей тарелке, чем минут десять назад, когда мы прорубались сквозь вражеский строй.

Из плюсов – «теорема Мордреда» продолжала работать. Одно лишь его наличие в отряде смягчало всех встреченных магов настолько, что они были готовы идти на сотрудничество. Да, с рыцарями вышло строго наоборот, но кто знает, какая чаша весов тяжелее? Любопытно, что все трое встреченных нами волшебников и волшебниц терпеть друг друга не могли, зато смотрели на Мордреда, как на дорогого младшего родственника. В случае Морганы это было полностью обосновано, а остальные не отставали просто за компанию.

Из минусов – Гвендид предупреждала, что Моргана «окончательно рехнулась», но даже с такой формулировкой степень помешательства могла варьироваться. Её неожиданное фанбойство по отношению к Полуночи выглядело терпимо, и в какой-то степени мило. Но отрицание проклятья нежити?! Если это не был какой-то особо хитрый ход, чтобы заставить меня сомневаться в собственном рассудке…

Воевать с нами больше никто не собирался – хоть на том спасибо. Моргана отправила своих воинов подальше небрежным взмахом руки, и те исчезли ещё быстрее, чем появились. Мордред проводил мрачным взглядом две высокие фигуры в латах, но ничего не сказал. Я заметил, что он в целом старался меньше говорить и больше слушать.

Зато его тётя болтала за троих, погружая нас всё глубже в дебри своего затуманенного разума.

Сперва Моргана пожаловалась на то, как ужасно правит император Артур, и никогда ещё Камелот не выглядел «так неопрятно». Затем переключилась на тему кошмара, доставляющего «значительные неудобства», и обвинила Мерлина в возмутительном бездействии. Я прямо-таки чувствовал, как ворочается в тяжёлом ларце голова верховного мага, разрываясь от невозможности ядовито ответить своей бывшей коллеге. Наконец, Моргана «по большому секрету» поделилась слухом, что Мерлин, который только что возмутительно бездействовал, пал от руки императора! И не просто пал, был разрублен на множество частей, из которых его родная сестра Гвендид затем сварила суп в огромном котле…

У меня не имелось ни малейшего понятия, во что из сказанного Моргана искренне верила, чем пыталась нас запутать и что просто придумывала на ходу. Тем более, что поток невообразимой чуши периодически прерывался густыми комплиментами в мой адрес и заверениями в вечной дружбе между Авалоном и Полуночью. Здесь в искренности Морганы можно было не сомневаться – она пребывала в абсолютном восторге от того, что её племянник прошёл сквозь кошмар, заключил союз с её любимым вечным замком, да ещё и привёл назад меня! Она несколько раз повторила, что видит в этом знак свыше, но не торопилась объяснять, для чего этот знак нужен.

- Я так привыкла спать днём и бодрствовать ночью, – с лёгким придыханием сказала Моргана, пока мы шли за ней по коридорам Карн Морриана. – Сами понимаете, владыка ночи, от такого режима непросто отказаться.

- В Полуночи это вынужденная мера, – сказал я.

- В Авалоне тоже – в какой-то мере. Моя обитель стоит крепко, но если вы были в Камелоте, то наверняка видели, как страдают его несчастные жители!

Жители Камелота в самом деле страдали от множества бед на протяжении невообразимо долгого времени. Но в данном случае Моргана могла говорить лишь об одном.

- У нас есть… план, – медленно сказал я. – Как избавить Авалон от хватки кошмара.

- В самом деле?! – просияла Моргана. – Это просто потрясающе! Изумительно! Полуночи можно доверять! Я всегда говорила, что Артур не умеет выбирать надёжных союзников. Он так цеплялся за Зарю и Рассвет, и где они теперь?

Я переглянулся с Мордредом – его взгляд выражал предостережение. Но мы отчаянно нуждались в информации, а решить, насколько она была достоверна, можно было и потом.

- И где же они? – осторожно спросил я.

- Заря и Рассвет? – рассеянно повторила Моргана. – Там же, где их и оставили. Один взял и лопнул как мыльный пузырь, переполненный чуждой силой. Другая свернулась сама в себя в вечном ожидании того, что не сбудется… О, а вот и ваши спальни!

Интерьер Карн Морриана – по крайней мере, той его части, куда нас провела Моргана, не слишком напоминал Полночь. Это вызывало некоторое облегчение, поскольку оставаться на отдых в фальшивой копии собственного замка было бы несколько неловко. Коридоры были обшиты деревом, под потолком горели светильники, дающие мягкий оранжевый свет. Уютно, если забыть о контексте, только слегка пустовато. За всю дорогу нам не встретилось ни одного человека, будь то прислуга или гости. Все, кто работал на Моргану, вербовались в охрану? Она убиралась в своём замке исключительно с помощью магии? Она вербовала невидимых уборщиц?

Ни один из этих вариантов не приходился мне по душе.

Спальни представляли из себя целые залы, в каждом из которых могло бы разместиться два отряда нашего размера. Нам любезно выделили три комнаты, но мы собрались в одной – решив, что лучше выдержать досаду хозяйки, чем разделяться в незнакомом месте. Впрочем, Моргана не обратила на это ни малейшего внимания, сразу переключившись на описание чудесного обеда, что ожидал нас в ближайшем будущем. Если точнее, через три часа, вместе с настоятельной просьбой не опаздывать.

Признаюсь, на первые десять минут мы просто растянулись на постелях – и живые, и мёртвые, и порождения кошмара – к которым относился только Бенедикт. Свинцовая усталость добралась до всех, пропитала каждую клетку тела, и даже обсуждение важнейших вопросов казалось вторичным по сравнению с коротким отдыхом.

- Тут есть душ? – вяло спросила Анна, всё ещё не делая попыток подняться. – Убила бы за горячий душ.

- Любой способ омовения сгодится, – сдержанно поддержала её Кас.

За одной из закрытых дверей нашлось нечто подобное – большой резервуар с чистой тёплой водой, нечто среднее между бадьёй и бассейном, наполняющимся изнутри. После мытья мои девушки взбодрились и провели тщательную проверку на предмет магических систем прослушки. На удивление – ни одной, что подтвердила перепроверка поисковым амулетом. Я всё ещё сомневался, но тут из ларца, где хранилась голова Мерлина, раздался тихий ритмичный стук. По нашей договорённости он означал «временно безопасно, можно открыть».

- Всё гораздо хуже, чем казалось, – начал Мерлин без предисловия, когда его голова была помещена на ближайшую табуретку. – Моргана всегда была великим мастером иллюзий, но понимала, как важно осознавать себя. Сегодня она уже за гранью делирия, и я не возьмусь предсказать, к чему это приведёт в ближайшем будущем.

- Она… что-то сделала c двумя моими братьями, – подал голос Мордред. – Они не отозвались. Но никто другой не мог бы носить их доспехи. Не имел права.

- То, что она сказала про вечные замки… – начал я, но Мерлин не дал договорить.

- Все рассуждения, все размышления – потом. Закройте меня назад через минуту, или она заподозрит неладное. Те из вас, кто ест и пьёт – не смейте принимать от Морганы пищу и воду. Поддакивайте, усыпляйте её внимание, но не идите ни на какие сделки, не давайте клятв. Как только представится возможность – сразу начинайте искать моё туловище и руку. Найдёте – бегите! И ни при каких, слышите, ни при каких обстоятельствах не соглашайтесь на убийство императора!

Глава четвёртая

- Император должен умереть, – сказала Моргана так просто и мило, словно речь шла о походе в магазин. – Мой брат один виновен во всём происходящем. Он отравляет Авалон уже лишь тем, что бездействует на троне, но есть и более глубокие причины.

- Какие же?

- Вам пока не нужно о них знать.

Кукольный фарфоровый рот её маски двигался почти идеально в такт со словами, но даже мельчайший рассинхрон вызывал неуловимо-неприятное ощущение. Госпожа Карн Морриана сидела во главе огромного трапезного стола, посадив меня на почётное место по правую руку. Весь мой отряд, включая Мордреда, остался в спальне, сославшись на усталость. В этом они даже не соврали, только вот настоящей причиной были поиски кусков Мерлина, с помощью указаний от пальца. Я же нехотя вызвался на роль обезьянки с тарелками, запущенной для отвлечения внимания безумной волшебницы. У того, увы, имелись причины. Мало того, что Моргана фанатела от Полуночи, я оставался единственным, кто равнялся, а то и превышал её по формальному статусу власти.

И теперь был вынужден выслушивать беззаботные предложения регицида.

- Сэр Мордред, – сказал я настолько вежливым тоном, насколько был способен. – Пришёл в Полночь много месяцев назад, желая заключить союз. Он вручил мне этот кулон, и тогда я знал только то, что это универсальный символ дружбы равных. Лишь недавно мне рассказали об его изначальном символическом значении. Серебро и крылья, чистота и свобода, инсигния Камелота и самого императора Артура.

- Вы видели, во что превратился Камелот, лорд Виктор. Во что превратился весь Авалон. Где та чистота и свобода, что когда-то царили в его небесах?

- Я не знаю. Зато знаю другое – ваш племянник боготворит своего сюзерена и никогда не пойдёт на его убийство.

- Именно потому, и только потому я простила ему невообразимую грубость – пропустить первый наш совместный обед за три тысячелетия. Таким образом мне удастся убедить вас, а вы в свою очередь достучитесь до Мордреда.

Любопытно. Значит, она всё-таки знает, сколько именно прошло времени с величайшей катастрофы в истории Авалона. Просто в её глазах император ни с того ни с сего отдал приказ отрезать родной мир от великой паутины, и тем самым отдал его в объятия кошмара. Видимо. Кто знает, что на самом деле происходит в её голове?

Мерлин советовал поддакивать волшебнице, но мне претил подобный подход. Отвлекать внимание можно и говоря чистейшую правду.

- Простите за прямоту, леди Моргана, но я не вижу ни одного сценария, при котором я соглашусь с вашими доводами.

Какое-то время она молчала, разрезая мясо на тарелке на мельчайшие кусочки и отправляя их в фарфоровый ротик, один за другим. Я уже с полчаса старательно изображал, как клюю свою порцию, на деле по-тихому скидывая еду в специально заготовленный горшок под столом. Возможно, «Печать Пожирателя» смогла бы переварить любую дрянь, но следовало быть осторожнее там, где вступала в права чужая магия. Кажется, Моргана не обращала внимания на мой низкий аппетит, в основном сосредоточившись на своём блюде.

А затем вдруг резко встала из-за стола – так, что тарелки недоумённо зазвенели.

- Вы насытились, лорд Виктор?

- Вполне, – осторожно соврал я.

- В таком случае, следуйте за мной. Вы должны увидеть это своими глазами.

На сей раз проходы Карн Морриана гораздо больше напоминали мне о Полуночи – дерево уступило место грубому камню, да и света стало заметно меньше. Из-за длинного платья всё ещё невозможно было сказать, двигала ли Моргана ногами или плыла по воздуху, но я едва за ней поспевал. Мы миновали несколько коридоров и две винтовых лестницы, ведущих вниз, пока не добрались до массивных чёрных дверей, моментально напомнивших мне ворота, ведущие в темницу Полуночи. Масштаб меньше, но вполне впечатляет – если полностью проигнорировать недобрые предчувствия.

Моргана застыла возле чёрных ворот, нежно поглаживая створки. Я молча расположился рядом.

- Через двое суток, – сказала она. – Моего драгоценного племянника ожидают у подножия Серебряного Трона. Вас тоже там ждут, лорд Виктор, вас и ваших слуг. Там будет весь рыцарский свет за большим круглым столом. Там будет мой брат, спящий до тех пор, пока не придётся выносить вердикт.

- Священный суд, – пробормотал я. – Значит, вы уже слышали.

- Не суд, – поправила меня Моргана. – Судилище. Скорое, беспощадное и несправедливое. Мордред будет приговорён к смерти, а вместе с ним – и вы. Ланселот никогда не прислушается к гласу рассудка. Рыцари не станут возражать.

- У нас есть план, – сказал я без уточнений.

- В самом деле? И какой же? Поразить несуществующими доказательствами тех, кто не станет их слушать? Воспротивиться приговору и дать бой всем рыцарям сразу? Я не сомневаюсь в вашем могуществе, владыка ночи, но сейчас вы далеко от своего вечного замка. Даже если вы расправитесь с Ланселотом и его шайкой, с Экскалибуром в руках мой брат непобедим. Он проснётся и убьёт вас всех, пока Авалон продолжит погружаться в пучину кошмара.

Я промолчал – не говорить же, что её оценка моих сил была капитально завышена. Даже если перед потенциальной битвой мне удастся как следует отдохнуть, простой она не будет – рыцари Авалона это тебе не безголовые латники. Мордред проиграл Ланселоту дуэль один на один, а сколько против нас будет на суде? Десять? Сто?

Моргана с любопытством рассматривала меня из-под фарфоровой маски.

- А может, вы надеетесь на то, что успеете собрать по кускам старого дурака Мерлина? – мягко спросила она.

Внутри я заледенел, но внешне не подал виду. Стоило догадаться, что волшебницу уровня Морганы, безумную или нет, будет не так легко обвести вокруг пальца.

- Вы следили за нами.

- Я? Ни в коем случае, – хихикнула Моргана, тонко, по-девичьи. – А вот те, кого я поставила следить за нижними уровнями, шепнули о принятых мерах. Они не опознали моего дорогого Мордреда, иначе бы наша встреча произошла куда как раньше… Впрочем, неважно. Даже если верховный осёл воссоединится в девяти частях и снова сможет колдовать, он не сможет вас спасти. В отличие от меня.

Она небрежно махнула рукой, и чёрные створки распахнулись, пропуская госпожу внутрь. Мне не оставалось ничего, как пойти следом.

Мы стояли на открытом балконе, внизу которого расположился необъятный тёмный зал. Теперь Карн Морриан напоминал Полночь даже масштабами – это помещение не уступало по размерам полигону для экспериментов в моём родном замке. Только в отличие от него оно не пустовало.

В руке Морганы вспыхнуло сиреневое пламя, и она одним движением сдула его с балкона, вперёд и вниз.

По всему залу под нами в воздухе медленно разгорались сиреневые огни, выхватывающие из темноты людские фигуры. Сотни людей, уже хорошо знакомых воинов в кольчужных доспехах, закутанных в тёмную ткань. Нет… не сотни. Скорее, тысячи, застывших плечом к плечу, как скульптуры терракотовой армии, заполняющих всё свободное пространство внизу. Сиреневые огоньки кружились в воздухе, вспыхивали и гасли, преследовали друг друга в хаотичном танце, но молчаливая армия не обращала на них никакого внимания. Среди тысяч не-живых истуканов там и тут высились великаны в латных доспехах – бывшие братья Мордреда. Я насчитал пять рыцарей, но их с лёгкостью могло быть вдвое больше.

Спустя минуту иллюзорное пламя погасло, и зал под нами вновь погрузился во тьму.

- Не смотрите на меня так, лорд Виктор, – проворковала Моргана, явно наслаждаясь моей реакцией. – Они все пришли ко мне по своей воле. Я дала им только то, что они просили – и получила взамен безраздельную преданность.

- Превратив их в армию безмозглых зомби? – мрачно сказал я.

- Безмозглых?! Вы оскорбляете мои чувства! Их мозги в полном порядке, даже более того – они абсолютно счастливы. Всё время, когда они не выполняют приказы, в своих головах они проживают счастливую жизнь. Жизнь со своими любимыми и близкими – задолго до постигшей Авалон катастрофы.

- Иллюзии, – сказал я. – Они продали душу за набор иллюзий, чтобы хоть как-то облегчить ношу проклятья нежити.

- Не смейте упоминать эту мерзкую ложь о проклятье в моём замке!

Больше всего мне хотелось напрямую спросить, как по мнению Морганы люди внизу выживали тысячелетиями и сохранили воспоминания о былых днях? Как они могли стоять столбами, не нуждаясь в еде и отдыхе, не будучи живыми мертвецами? Но я сдержался – поскольку ситуация и так раскалилась до предела, а где-то в этом же замке мои друзья продолжали поиски туловища и правой руки «верховного осла» Мерлина.

- Я приношу извинения за резкие слова, – сказал я заметно мягче. – Но от меня всё ещё ускользает суть вашего предложения.

- Я прощаю вас, лорд Виктор, – ответила Моргана в тон мне. – И вручаю вам ключ от всех грядущих проблем.

Небольшой фиал с прозрачной жидкостью возник у неё в руке словно из ниоткуда, но чего ещё было ожидать от владычицы иллюзий? Она протянула его мне, и я не стал отказываться – есть же я его не собирался. Неожиданно тяжёлая, очень холодная на ощупь штука. Базовая проверка «Взглядом библиотекаря» не показала немедленной опасности. Сам фиал не был проклят – в отличие от содержимого.

- Разбейте это подле моего брата – неважно, каким способом. Ударьте об пол, наступите, раздавите в кулаке – главное, чтобы хоть одна капля, но попала на его тело. Для всех остальных жидкость безвредна, но сон Артура под её воздействием станет беспробудным.

- И все рыцари тут же накинутся на нас, – негромко сказал я.

- О, разумеется, но совсем ненадолго! Как раз к этому моменту подоспеет моя армия – и совместно с ней вы легко справитесь с останками защитников круглого стола. Артур отправится в пучину кошмара, куда ему и дорога, а Мордред станет новым законным императором. Не знаю, как мой племянник смог сохранить юношескую наивность спустя все эти годы, но она ему к лицу. Он станет прекрасным, просто прекрасным правителем…

Моргана всё продолжала говорить, а я молча слушал. О том, что после катастрофы её волшебство, как и у всех других выживших магов Авалона, завязаны на месте силы – в данном случае, Карн Морриане. О том, что вход во дворец Камелота преграждает древняя магия, но нас пропустят на суд, а после устранения Артура заклинание развеется, дав дорогу её воинам. О том, что после воцарения Мордреда земля Авалона начнёт очищаться, а кошмар немедленно отступит.

Как и раньше, я не мог различить, где волшебница говорила правду, а где плавала в собственных иллюзиях. Её план выглядел пугающе действенно – и даже имел под собой разумную основу. Только вот что-то мне подсказывало, последствия убийства императора в столь нестабильном мире могли немедленно приобрести катастрофический характер. Не говоря уже о том, что Мордред, которого я знал, скорее сам бы пропал в кошмаре, чем пошёл против своего государя.

В какой-то момент госпожа Карн Морриана всё же затихла – и теперь мы оба стояли молча в густом полумраке, где единственным светлым пятном была фарфоровая маска.

- Я подумаю над вашим предложением, леди Моргана, – негромко сказал я. – И в любом случае от всего сердца благодарю за помощь.

- Этого недостаточно, – отозвалась она заговорщицким полушёпотом. – Вы должны дать клятву.

- Боюсь, что не могу.

- Тогда я не могу отпустить вас, лорд Виктор.

Теперь её голос звучал тонко и обиженно, как у девочки, которую не отпустили на день рождения лучшей подруги. Нехорошее предчувствие, вьющееся вокруг меня в последние пару часов, неслышно завопило где-то внутри живота.

- Не после того, как вы заявились ко мне без приглашения, – продолжала Моргана, слегка склонив маску набок. – Не после того, как приняли мой дар, но отказываетесь принимать условия. Не после того, как вы обманули меня о цели визита – и тем самым нанесли ужасное оскорбление…

Предположим, о цели визита я благоразумно промолчал – это Моргана накинулась на Мордреда, а затем на меня со своим гениальным планом. Но сказал я совсем другое:

- Недавно вы сказали, что меня простили.

- Лишь за слова, но не за поступки. Даже хозяин Полуночи не смеет так вести себя, когда он в гостях! Пожалуй, я отпущу вас лишь ко времени суда – так, что вам придётся воспользоваться фиалом. А за оскорбление возьму поиграть одну из ваших спутниц, всего на пару дней. Можете сами выбрать, какую.

Отчаяние внутри меня постепенно начало сменяться гневом. Я понятия не имел о границах силы Морганы в её собственном домене. Я всё ещё толком не отдохнул после бесконечно долгого похода. Но почему каждая встреченная мной по пути собака целит в кого-то из моих близких?!

- Встречное предложение, – медленно сказал я, стараясь не повышать голоса. – Драгестол или золото, просто назовите сумму.

- Деньги давно меня не интересуют.

- Тогда услуга – это достаточно ценно, верно? Я не предам себя или своих близких, но в остальном – в вашем распоряжении.

- Если бы я ловила вас на слове, владыка ночи, – хихикнула Моргана. – То сказала бы вам убить императора. Но зачем? У вас и так не останется выбора.

На последних словах она наклонилась ко мне чуть ниже, и я ощутил исходящий от неё запах – на удивление приятный, как у вина, смешанного с мёдом. Это натолкнуло меня на совершенно дикую мысль.

- Последнее предложение. Страстная ночь любви – и все обиды забыты.

- Лорд Виктор!

Волшебница деланно ахнула и отстранилась, прижимая руку к груди, но спустя пару секунд запрокинула голову и рассмеялась.

- Вы полностью в моём вкусе, но нет. Поймите, здесь уже вопрос принципа.

С другой стороны, оно и к лучшему – Кас и Анна меня бы сами на клочки порвали, а остальные девушки в Полуночи добавили бы по возвращению.

- Жаль, – пожал плечами я. – В таком случае, я вынужден откланяться прямо сейчас – и не советую меня задерживать.

Моргана вновь ахнула, но я уже отвернулся и скорым шагом направился к двери. Точнее, в направлении, где только что была дверь – а теперь высилась сплошная стена из грубого камня. Карн Морриан мог сколько угодно косплеить Полночь, но кладку подделать было просто невозможно.

Быстрый взгляд по сторонам и назад – разумеется, тоже стены. Выглядят совсем как настоящие, даже на ощупь не отличишь.

Фыркнув, я позволил силе «Зверя» преобразить меня и на пробу легонько пнул стену перед собой. Стена подозрительно затрещала, как сделало бы толстое дерево.

Недостаточно толстое дерево.

Две секунды и одну выбитую дверь спустя я нёсся по коридору, едва не врезаясь в повороты. Оторваться, затаиться под «Вуалью», отыскать отряд и свалить отсюда нахрен! Моргану я отвлёк знатно, жаль только, что ещё и разозлил в придачу. Но если её откровение на тему потери сил за стенами замка было правдиво, то нам требуется сбежать на умеренно недалёкое расстояние. Из Карн Морриана за нами могут послать армию, но шансы этого не слишком велики – Моргана вряд ли захочет распылять силы до часа икс. Скорее уж дождётся суда и попытает счастья с запасным планом…

- Вы в самом деле пытаетесь скрыться от меня в моём собственном замке?! – раздался у меня над плечом возмущённый голос. – Я считала вас умнее, владыка ночи!

Я выстрелил из Райнигуна – наугад – и, разумеется, промазал. Тут же что-то острое больно ткнулось мне под рёбра – не сильно, едва оцарапав толстую волчью шкуру. Но в следующий миг коридор расслоился, размножился на десятки копий, вращающихся вокруг меня в безумном вальсе. Зарычав, я закрыл глаза, чтобы бежать на ощупь, но это не помогло – вальс продолжался у меня в голове. А в конце каждой копии коридора стояла Моргана, закрывающая проход. Вот она – нет, тридцать Морган – вскинули руки, посылая в мою сторону десятки тяжёлых сгустков сиреневого пламени! Кажется, мне удалось уклониться от двадцати, но оставшихся вполне хватило, чтобы отбросить меня на пол, опалить шерсть, оставить на шкуре ощутимые ожоги.

Боль была адская, но её слегка скрасило возмущение всех трёх десятков противостоящих мне волшебниц. Они синхронно топнули ножками – похоже, совместная атака должна была вырубить меня за раз. Но второй не последовало – по крайней мере, дистанционной. Пол подо мной зашатался и провалился вниз, и вот я уже летел сквозь кроличью нору, окружённый случайными элементами интерьера. Платяные шкафы, вросшие в стены, подмигивающие светильники, перевёрнутый стол для трапезы, дрыгающий длинными ногами…

Нет уж, роль Алисы в Стране Чудес мне не подходит – особенно когда на кону стоит не только моя голова, но и головы друзей. Сосредоточившись, я потянулся к дальнему зову, и его привычное ощущение перебило натиск иллюзий. Ненадолго, лишь на долю секунды – но этого оказалось вполне достаточно, чтобы падение прервалось, а я заметил блеск кинжала по левую руку.

Заметил – и ударил наотмашь.

Госпожа Карн Морриана отлетела к ближайшей стене, врезалась в неё и некрасиво упала. На полу передо мной осталась расколотая фарфоровая маска, на когтистой лапе – следы крови. Я машинально облизал её, и тут же понял, что кровь была не моя. «Печать Пожирателя» явно осталась недовольна столь ничтожным количеством материала для переработки, но всё равно взялась за дело. Эх, не хотел я прибегать к каннибализму, даже ненамеренному…

На удивление, лицо волшебницы оказалось вовсе не иссохшим, а красивым и живым на вид, как у Мерлина. Только перекошенным от злобы.

- Выродок, – прохрипела Моргана, с трудом поднимаясь на ноги и зажимая рану на правом плече. – Чудовище! Скверный гость, ты недостоин править таким сокровищем, как Полночь!

- Если бы ты только знала, сколько раз мне это говорили, – проворчал я, в свою очередь тоже вставая. – Предупреждаю последний раз – дай мне уйти. И не смей трогать моих людей.

Она взвыла, взмахивая не пострадавшей левой рукой – и пространство вокруг меня свернулось в петлю Мёбиуса. Точнее… не совсем свернулось. Я видел одновременно две версии реальности, одну навеянную Морганой и бледную тень настоящей. Но этой тени вполне хватало, чтобы ориентироваться по ней и спокойно двигаться вперёд, не обращая внимания на могучую иллюзию. Интересно, если бы я откусил ей руку, картинка стала бы ещё лучше?

Прогремел Райнигун, но волшебница проявила неожиданную прыть, уклонившись и скрывшись за поворотом. Я не стал её преследовать, вместо этого заковыляв в противоположную сторону.

- Стой! – в её голосе дрожали слёзы, но это меня не проняло. – Стой, скверный гость! Вернись, или я нашлю на тебя столь ужасное проклятие, что ты никогда больше не вернёшься в свой замок!

Я даже хотел предупредить её, чтобы она была поосторожней с проклятьями, но не успел. Моргана телепортировалась передо мной в хаотичном всполохе теней и отчаянно выбросила вперёд обе руки, не обращая внимания на рану в плече. Её проклятие выглядело не как облако, скорее жадный живой поток… даже не мрака, а концентрированного отсутствия света, с резким запахом озона. Поток врезался мне в центр груди, сворачиваясь вокруг, словно гигантский спрут, но тут же дёрнулся и сполз, ощутив противодействие. Артефакт Альхирета оградил меня в третий раз – ещё немного, и я начну привыкать.

Моргана не поняла, что произошло – лишь ахнула в последний раз, когда заклинание обхватило её саму и утащило куда-то вниз, сквозь каменный пол и дальше. Если судить по моим недолгим ощущениям, возвращаться ей придётся очень, очень долго.

Авалон, до сих пор не слишком дружелюбный, начал по-настоящему действовать мне на нервы.

Глава пятая

- Моргана получила по заслугам. Настолько недооценить противника – это настоящее искусство идиотизма! Шедевр некомпетентности! А ведь когда-то она была моей лучшей ученицей…

Верховный маг Авалона смотрелся немного странно в своём текущем виде. Отдельно лежала отрубленная голова, отдельно – частично собранное тело, одетое в поношенную красную мантию, с рабочей правой рукой с пятью пальцами. Нормальное такое человеческое тело, если не считать зияющей раны на груди, откуда когда-то вырезали сердце, да изуродованного левого плеча. Безголовое туловище постоянно разминало руку и поправляло складки на одежде. Голова вела себя как обычно.

- Вы за кого вообще болеете, уважаемый? – усмехнулся я.

- В первую очередь – за себя, – отрезал волшебник. – Во вторую, разумеется, за того, кто собирает меня по частям, а не раскидывает их по округе. Но это не мешает мне давать объективную оценку текущим событиям!

Его тело в знак одобрения легонько стукнуло кулаком по ближайшему камню – и камень треснул. У Мерлина что, вся магическая сила до воскрешения перекачивалась в физическую? Или же камни Авалона тоже оказались прокляты и иссохли?

На пробу я пнул один валун – тот и не подумал трескаться. Надо сделать себе заметку – никогда не вызывать волшебника на ринг вне формы «Зверя». Да и в форме тоже быть поосторожнее.

- Тогда сейчас бы не помешала оценка, сколько времени понадобится, чтобы найти ваши недостающие органы.

- По моим расчётам – не более суток, – небрежно заявил Мерлин. – Вне всяких сомнений, Моргана была самым опасным противником из всех, что нас ожидают. Дальше будет заметно проще.

Гаргулий нам снова отловить не удалось – те свалили восвояси, не дождавшись неблагодарных пассажиров. Пришлось спускаться до уровня земли и топать пешком – по мёртвой земле и практически в полной темноте. В этой выжженной пустыне твари кошмара нам не досаждали, но ощущение потерянного времени было сильно, как никогда.

Вскоре Карн Морриан остался далеко позади, преследовать нас не пытались. То ли Моргана не успела отдать соответствующего приказа заранее, то ли в самом деле побоялась распылять силы. По словам Кас, тело и рука Мерлина хранились в месте без охраны, но ограждённом ловушками и густо укутанном иллюзиями. Если бы я не ездил Моргане по мозгам – а затем и по лицу – добрые два часа, хранилище можно было бы искать до конца недели. Госпожа Карн Морриана могла поддерживать чары одновременно во множестве мест, но это было тяжеловато сделать, пока твоё собственное проклятие утаскивает тебя куда-то в район стыка земной коры и верхнего слоя мантии. При условии, конечно, что строение Авалона соответствовало основным геологическим стандартам матушки-Земли.

В конце нашего короткого привала я спросил у Мерлина, почему бы не присоединить его голову к телу прямо сейчас? На что получил неохотный ответ – Гвендид частично говорила правду. Голова соединяется с туловищем в предпоследнюю очередь, сразу перед сердцем. В противном случае могут возникнуть непредвиденные последствия – и ритуал окажется безнадёжно запорот.

К стенам Авалона мы добрались, когда в вечно сумрачном небе занималось новое утро.

ТРЕСК!

- Поправьте меня, если я ошибаюсь, уважаемый. Не далее, чем пятнадцать часов назад вы говорили, что на окончательную сборку вашего тела уйдёт около суток?

- Говорил.

- И что-то упоминали на тему того, что Моргана определённо была самой опасной, а дальше будет прогулка по парку?

- Не в таких терминах, но…

ТРРРРЕСК!!

За нашими спинами – меня, Мордреда и Бенедикта, располагалась не только дубовая дверь, перекрытая толстым засовом, но и наскоро зачарованная Анной каменная плита, почти сросшаяся с этой самой дверью. Ни ресурса двери с засовом, ни ресурса плиты, ни ресурса наших спин не хватало на сто процентов, чтобы удержать рвущуюся в комнату тварь, напирающую с силой промышленного пресса. До сих пор мы видели её лишь мельком – нечто среднее между гориллой, личинкой майского жука и желатиновым кубом. Сражаться с ней было столь же тяжело, сколько и мерзко, но остановить – ещё тяжелее.

Анна старательно прижигала живую слизь, проползающую сквозь щели нашей баррикады. На лбу ведьмы выступали крупные капли пота.

ТРРРРРЕСК!!

- Это заброшенная резиденция третьесортного рыцаря, за которым не числится ни единого подвига! – рявкнул Мерлин, не выдержав очередного моего тяжёлого взгляда. – Откуда мне было знать, что этот идиот возьмётся разводить тварей кошмара?!

- Сэр Динадан всегда отличался практичным складом ума и взглядом на жизнь, который остальные братья находили… циничным, – прогудел Мордред из-под шлема. – Ходили слухи, что он интересовался запретной магией, но никто не придавал им значения.

Справедливости ради, поместье со странным названием «Усадьба Третьего Сна» было предпоследним пунктом в нашем долгом походе. На нижних ярусах нам удалось довольно быстро отыскать ноги волшебника – в старой гильдии магов и под развалинами городской ратуши. Развалины пришлось частично разгребать, отбиваясь от мертвецов, но даже близко не в таком масштабе, как при поисках головы. Агенты Морганы либо посчитали миссию выполненной, либо затаились, потеряв связь со своей госпожой. Левое плечо нам отдал один из иссохших жителей наверху, дряхлый даже по меркам своих сограждан. Мерлин позже опознал в нём одного из своих последних учеников, но как ни силился, не смог вспомнить его имени.

Вымотавшиеся, но одновременно с этим воодушевлённые, мы отправились в усадьбу сэра Динадана – и там напоролись на неприятный сюрприз. Похоже, что после наступления кошмара её владелец развлекался незаконными экспериментами, и в итоге доигрался. Твари кошмара пролезали в его поместье, а назад выбраться уже не могли. Довольно быстро они начали жрать друг друга, набирая силу, пока последняя не слопала самого сэра Динадана. А теперь была не прочь подзакусить и нами – после пары сотен лет вынужденного поста.

Эту теорию весьма любезно нам рассказал Бенедикт – и выразил глубочайшее сожаление, что ему самому до подобной силы понадобилось бы жрать, и жрать, и жрать…

ТРРРРРРЕСК!!

- Кас, нам бы сейчас очень не помешали хорошие новости!

- Как вы догадываетесь, Вик, это зависит не целиком от меня.

Если точнее, это зависело от безголового тела Мерлина, которое разгребало невообразимые завалы в лаборатории в поисках своей левой руки. Кас помогала как могла – в основном раз за разом удерживая нашего странного спутника от падения. Голова Мерлина давала отрывистые советы, но явно не управляла телом напрямую. То руководствовалось собственной чуйкой, которая раньше ещё ни разу не подводила.

Не подвела и на сей раз – спустя минут пятнадцать от момента, когда мы ворвались в лабораторию и захлопнули дверь, тело в красной мантии торжествующе выпрямилось, потрясая левой рукой, зажатой в правой. Судя по следам воска на ладони, бывший хозяин этого места использовал её в качестве своеобразного подсвечника…

Только вот одновременно с этим раздался уже не треск, а полноценный грохот – и чудовищная сила изнутри дома проломилась сквозь преграду. Меня и Бенедикта отшвырнуло к противоположной стене, Мордред лишь отступил на пару шагов, прежде чем развернуться к врагу. В дыру на месте двери проползало нечто безразмерное, грязно-серое, слизистое и нестерпимо воняющее сероводородом. Мы уже успели убедиться, что слой слизи вокруг этой дряни был настолько плотным, что без проблем сбивал с траектории пули Райнигуна, а заодно растворял абсолютно всё, попавшее внутрь. Где-то в центре слизистой брони находилась сама тварь, отдалённо-гуманоидная, не считая отдельных частей, а по размерам вся эта махина с лёгкостью занимала целую комнату.

К несчастью, стены лаборатории оказались на совесть укреплены магией, и ломать их было чересчур долго. Ни окон, ни люков, ни потайных ходов – невероятное упущение. Жаль, что сэр Динадан не дожил, чтобы выслушать пару ласковых о своём доме!

Кас оставила своего безголового подопечного и обрушила на слизистое чудовище потусторонний вопль. Не сказать, что эффект был нулевым, но печально близким к тому – оно едва замедлило продвижение. Мордред не отступал с мечом наготове, хотя получасом ранее едва спас своё оружие от уничтожения в желатиновых недрах. Я встал рядом, едва сдерживая рвущийся из горла низкий рык. Дебильная ловушка, угрожающая дебильной смертью – и никаких очевидных решений!

- В сторону! – раздался резкий оклик сзади, и мы, не раздумывая, освободили дорогу.

Верховный маг Авалона, один из величайших чародеев всех времён, легендарный Мерлин, с размаху запустил в сторону наползающего чудовища алхимический стол, а следом, без промедления – второй стол. Такой фокус без проблем мог бы провернуть и я, но между первым и вторым столом затесался небольшой ларец, что мы таскали с собой ещё из хранилища банка. Слизь кошмарной твари без проблем растворила первый снаряд, зато второй протолкнул «подарок» поближе к центру. Раздалось страшное шипение, следом – бурное бульканье и взрыв, частично поглощённый внешней оболочкой. Масса слизи хлынула на пол, на несколько секунд оставив урода центре незащищённым.

БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! Щёлк.

Справедливости ради, в таком состоянии гаду хватило бы и двух, максимум трёх попаданий, но я не хотел рисковать. Слизь на полу, увы, не обратилась в прах вместе со своим бывшим телом, но явно утратила свойства абсолютного растворителя. Мы скользили по ней как по слою машинного масла, и кое-как вывалились из поместья.

До суда остались ровно сутки – и в придачу на нас повис ещё один таймер.

- Семь часов, – сказал Мерлин, в очередной раз проверяя, что голова надёжно сидит на плечах. В своём почти собранном виде он не уступал ростом Бенедикту, но высился даже над ним – поскольку тот имел привычку слегка горбиться.

- Семь часов до чего? – буркнул я, жадно втягивая в себя относительно чистый воздух снаружи, не отравленный сероводородом.

- Семь часов до того, как в моей груди должно оказаться сердце, – раздражённо сказал он. – Либо я навеки останусь ходячим трупом без доступа к магии и большей части знаний, пока спустя пару-тройку веков окончательно не лишусь разума!

- Вы могли не торопиться надевать голову назад, уважаемый, – сухо сказал я. – Могли объяснить, что находится в том ларце и скомандовать во время боя.

- Невозможно объяснить то, в чём и сам не до конца уверен, – фыркнул он, уже беззлобно. – Я принял решение, что казалось наилучшим в моменте, и никто не в силах повернуть время вспять. Семь часов, владыка ночи. Вполне солидный срок, если начать прямо сейчас.

- Ведите, – коротко сказал я.

Он нахмурился, закрыл глаза, приложил пальцы к вискам. Затем вытянул правую руку вперёд, медленно обводя ей окружающее пространство – задворки средних уровней Камелота. Затем… опустил руку и открыл глаза.

- Не могу.

- Что значит «не могу»? – не поверил я. – Вы привели нас ко всем остальным частям, когда у вас был только палец!

- Моё сердце вырезали и поместили в обсидиановый ларец, – сказал Мерлин, на удивление терпеливо. – Это самая надёжная из всех защит от чар поиска и любых других взаимодействий на расстоянии. Мне казалось, я почувствую его, когда воссоединюсь в остальных частях тела, но нет. Не сработало.

Вот и ещё одна причина, почему он так торопился нацепить голову себе на плечи, тем самым дополнительно подгоняя наши уставшие ноги. Ладно, остаётся запасной вариант с поисковым амулетом – кое-как, но он изначально привёл нас к голове.

Золотой ястреб Зун’Кай даже не подумал отвечать на запрос. Дело могло быть в защите обсидианового ларца, или же воздействие кошмара окончательно его подточило.

- Со своей магией я бы мог вдохнуть в него силу одним касанием, – покачал головой Мерлин.

- Мне есть, куда его отдать на техобслуживание, – буркнул я. – В будущем, где мы выжили и победили. Ещё идеи будут?

- На месте Артура я бы захватил сердце с собой, – задумчиво сказал он. – И спрятал бы во дворце, под надёжной охраной. Нет, нет, даже не так. Я бы держал его при себе, у основания Серебряного Трона, замурованным в толщу пола. Дабы не только знать, что оно недоступно для чужих рук, но и чувствовать превосходство над поверженным гением…

В моей голове начало выстраиваться подобие плана, но его тут же разломало на куски подобравшееся отчаяние. Подступы ко дворцу охраняются лучшими из уцелевших рыцарей Авалона – бессмертными воинами с тысячелетним опытом, даже до прихода кошмара. Мимо них невозможно прокрасться, силой мы тоже не прорвёмся, и это если не считать «древней магии», преграждающей непосредственно вход во дворец.

Заявиться раньше времени и сказать, что хотим устроить экскурсию перед священным судом?

Начать долбить каменные плиты перед подножием императорского трона в надежде, что именно там окажется заветный ларец?

Из цепочки полубезумных рассуждений меня выдернул голос Кас – чистый, красивый и абсолютно спокойный.

- Мы должны вернуться к Гвендид.

- Ни за что! – взвился Мерлин. – Исключено!

Кастелян Полуночи не обратила на его вспышку ни малейшего внимания.

- Мы должны вернуться в башню, пока есть время. Гвендид знает, где находится сердце, она сама об этом говорила.

- Кто здесь потерял голову, я или ты?! – злобно прошипел волшебник, нависая над ней всем своим немалым ростом. – Моя сестра безумна, ей нельзя верить, её слова – бред!

Я шагнул вперёд, становясь рядом со своей возлюбленной и чуть-чуть спереди – так, что разъярённый Мерлин теперь смотрел на меня. Прохладная ладошка Кас нащупала мою правую руку и сжала, а я одобряюще сжал её в ответ.

- Из того, что я успел понять, уважаемый, – медленно сказал я. – Вы все здесь, в Авалоне, слегка не в своём уме. Я не осуждаю, поскольку не могу представить, как это – провести тысячи лет, запертыми в вечно умирающих телах. А вас ещё и разрубили на части, заперев голову в сундук, так что даже поговорить было не с кем.

Мерлин сверлил меня бешеным взглядом пару секунд, но затем отступил на полшага криво усмехнулся в ответ.

- Даже с тайными техниками медитации – не самый приятный опыт. Не советую повторять.

- Не планирую. Но теперь вы почти вернули себе человеческий облик – и можете взвесить сами, какие варианты у нас остались. Подумайте – и поймёте, что Кас предложила лучший из них.

- Ты не понимаешь, – предпринял он очередную попытку. – Гвендид одержима жаждой потерянной силы. Она ненавидит меня сильнее всего на свете, сильнее, чем Моргана ненавидит Артура. Как только сердце окажется у меня в груди…

- Мы будем наготове, – закончил за него я. – И не дадим погибнуть никому из вас.

Мерлин не отрывал от меня напряжённых глаз, но затем скрипнул зубами, сгорбился и отвернулся. У нас не осталось другого выбора – особенно в обстоятельствах, когда я не мог сказать, кто лгал, а кто говорил правду.

- Безумие Авалона заразительно, владыка ночи, – сухо сказал волшебник. – Будь осторожен, ибо оно может остаться с тобой и после того, как ты покинешь сей умирающий мир.

У меня тоже создалось такое впечатление – но я предпочёл не соглашаться с ним хотя бы на словах.

Лазурная башня, тонкая, словно игла, осталась ровно такой же, как и в прошлый раз, когда мы там были. Даже Мерлин, всю дорогу мрачнее тучи, слегка потеплел при виде своей бывшей резиденции вблизи. Впрочем, ненадолго – стоило нам попасть внутрь и увидеть царящее там запустение, волшебник вновь погрузился в уныние. Я не стал говорить, что минимум одна комната на самом верху уцелела – пусть увидит сам и оценит, насколько это для него ценно. Пока что мы просто поднимались наверх, один этаж за другим, торопясь успеть до наступления тьмы. Не хватало ещё раз отбиваться от кошмарных рыбин, пусть и слегка расширенным составом!

Скребущий звук метлы встретил нас у самого верха, и теперь не возникало вопросов, кто же это ей орудует. Помедлив долю секунды, я глубоко вздохнул и толкнул дверь, ведущую в помещение на верхнем этаже.

- Снова опоздали, – встретил меня на пороге знакомый скрипучий голос. – Опоздали, обессилели и послали в бездну все мои наставления. Притащили моего братца-аспида уже собранным и с безмозглой башкой на плечах.

Гвендид хмыкнула, отбрасывая метлу в сторону, упёрла руки в бока и звучно расхохоталась.

- Отличная работа.

Глава шестая

К чести Мерлина, его реакция на издевательский хохот оказалась весьма сдержанной. Он коротко кивнул сестре как ни в чём не бывало, и проследовал мимо неё к камину.

У камина волшебник хмуро огляделся и выплюнул короткое слово, после чего ближайший к нему стул отодвинулся от стола сам собой и подбежал под его седалище. Это выглядело один в один так, как если бы к Мерлину вернулась магия, но я помнил правило о словах силы. Здесь была его вотчина, и стулья скорее всего заговорили ещё пару тысяч лет назад.

Верховный маг Авалона раздражённо поёрзал на подозванном стуле. Сиделось ему явно так себе.

- Моё любимое кресло? – сухо спросил он.

- Пошло на дрова, – с видимым удовольствием ответила Гвендид.

- Оригинальный портрет?

- Стал мишенью для заклятий. Заказала пяток дешёвых копий, это последняя.

- Посох?

- Да вон же он, – кивнула она, указывая на сиротливо валяющуюся в углу метлу. Нужно было обладать выдающимся зрением, чтобы разглядеть в очень грязном черенке магический посох – мне удалось не с первого раза.

- Гвендид…

- Мерлин.

- Меня не было двадцать веков! И за этот бесконечный срок ты не придумала ничего лучше, чем разграбить башню и напакостить по мелочи?!

- Разграбить? Скажи спасибо, что здесь вообще что-то осталось! Твоя хвалёная защита не продержалась и ста лет, а твари кошмара слетались на начинку башни, как мухи на мёд!

- Так мне тебя ещё и благодарить надо?!

- Придётся.

- Брейк, – негромко сказал я, становясь между разъярёнными родственниками. – Никаких угроз в мою смену. Все выяснения отношений на тему кресел и портретов – потом. Сейчас, уважаемая Гвендид, я хочу знать лишь две вещи. Первая – где находится сердце Мерлина. Вторая – вы в самом деле планируете забрать его силу после воскрешения?

- Ишь, раскомандовался, – недобро прищурилась волшебница. – А вот решу не отвечать на второй вопрос – что тогда?

- Тогда можете забыть о моей помощи, сейчас и в дальнейшем, – равнодушно сказал я. – Гребите дальше как хотите, воскресайте, погибайте, грызите друг другу глотки – на здоровье. С судом и дальнейшими делами в Авалоне я разберусь сам.

- Не разберёшься.

- Хотите поспорить?

Гвендид пристально смотрела на меня секунды две, затем скорчила недовольную гримасу, под стать брату.

- Не забрать, а вернуть своё, – проворчала она. – То, что когда-то было одолжено и не возвращено, возвращается с процентами. Таков негласный закон.

- Алчная, – с презрением сказал Мерлин. – Злопамятная. Не знающая меры.

- А тебе кто слово давал? – с не меньшим презрением отозвалась Гвендид, не оборачиваясь на брата. – Как тебе путешествие с этим аспидом, владыка ночи? Понравилось?

- Не предел мечтаний. Но, признаться, терпимо.

- А с магией терпеть его нет никаких сил! – рявкнула Гвендид, выходя из себя. – Всё будет так, как ему в башку взбрело! Всё подчинится плану великого Мерлина! Пока Авалон не задохнётся, не сгниёт, не провалится в тартарары! А в самый подходящий момент он попросту умудрился сдохнуть, как паршивый пёс под забором!

- Артур сошёл с ума, – буркнул Мерлин.

- Нет, дорогой братец. Артур единственный в Камелоте, кто сохранил остатки рассудка – только потому, что спал, пока мы гнили заживо. Что ты сказал ему, чем вызвал гнев? Что заставило императора Авалона обратить Экскалибур против верховного мага?!

Очевидно, что предыдущая версия, пересказанная мне самой Гвендид, в самом деле оказалась лишь слухом. Волшебница выглядела так, словно была готова растерзать брата на части – снова – прямо здесь и сейчас. Мерлин выглядел затравленно, но молчал. И здесь я был не на его стороне.

- Говорите, уважаемый, – мягко сказал я. – Ваша сестра призналась в том, в чём вы её подозревали – облегчите душу в ответ.

- Идиотские, бессмысленные вопросы, – процедил он сквозь зубы. – Я хотел уйти, ясно? И имел неосторожность поделиться этим со своим воспитанником.

- Бросить нас, – веско сказала Гвендид. – Бросить всё.

- Найти помощь, – резко ответил Мерлин. – Найти решение. У меня бы это заняло где-то на тысячу лет меньше, чем у одинокого рыцаря с нулевым опытом!

Мордред не пошевелился и промолчал, хотя укол был явно направлен в его сторону.

- Так что же выходит, Артур выслушал эту трогательную чушь о поисках помощи и схватился за меч? – скрипнула Гвендид. – Сколько в тебе скопилось лжи, братец?

Мерлин скривился и явно собирался выдать что-то ядовитое, но не успел.

- Он не лжёт, – устало сказал я. – Просто немного недоговаривает. Император хотел взять с вас клятву, так ведь, уважаемый? Клятву, что вы вернётесь, с помощью или без неё. А вы отказались её давать.

В комнате повисла тишина – и она была красноречива сама по себе, без криков и патетичных признаний. Мерлин молчал, Гвендид тоже не задавала новых вопросов. Не было смысла расспрашивать волшебника, почему он пошёл на конфронтацию с Артуром, хотя в самом деле планировал найти решение вне измерения кошмаров. Может, хотел оставить для себя путь к трусливому, но благоразумному отступлению, вне умирающего мира. Может, в уязвлённой гордыне считал себя выше любых клятв.

Может, он знал, что его ждёт в случае отказа – и намеренно подставился под удар. А император не мог отпустить из Авалона единственного человека, способного вырвать мир из хватки кошмара. Вопрос только в том, почему Мерлина не собрали раньше – но время наверняка воспринимается иначе, если ты в основном спишь.

- Первый вопрос, уважаемая, – напомнил я Гвендид, тяжело опускаясь на ближайший стул. – Где сердце? Нам надо немного перевести дух, а затем мы доведём дело до конца.

Если бы она в самом деле выдала, что антимагический ларец замурован в императорском дворце, у меня бы тут же кончились идеи и силы. В голову лезли и другие безумные варианты – например, Артур съел сердце или вставил в грудь вместо собственного. Но волшебница выдержала паузу и разразилась своим фирменным бурным смехом, как будто только что прочитала мои мысли.

- Далеко ходить не придётся, владыка ночи. Оно прямо тут, у нас под ногами – в подвале этой руины.

Мой запас доверия к местным магам к этому моменту находился ровно на нуле. Но сейчас даже Мерлин не стал возражать рассказу своей старшей сестры, а это о чём-то, да говорило. По словам Гвендид, после свершения своей ужасной кары, Артур в самом деле собирался унести обсидиановый ларец подальше – но это оказалась нетривиальной задачей. Сердце мага связано с его доменом, и эту связь оборвать невозможно, пока оно живо. При желании император мог уничтожить сердце Мерлина, и тем самым убить его окончательно, но это явно не входило в его планы. Так что вместо того, чтобы бросать вызов законам мироздания, он согласился на предложение Гвендид оставить ларец в подвале башни.

С условием, что она обеспечит сердцу брата надёжную магическую охрану.

На первый взгляд, это изрядно облегчало задачу. Спуститься – пусть и достаточно глубоко – добраться до цели, затем позволить Гвендид развеять собственные чары и вернуть сердце в грудь Мерлина. К нашему бесконечному удивлению, волшебница наотрез отказалась.

- Стража придётся убирать вам, – проскрипела она. – Я создавала его две тысячи лет назад, и с тех пор не стала моложе. Он же, напротив, набирал силу, впитывал из стен и земли, как и положено его роду.

- И ты после этого будешь отрицать, что тронулась рассудком?! – рявкнул Мерлин. – После того, как оставила эйдолона на страже?!

- У меня… не было выбора, – нехотя сказала Гвендид.

- Она пожертвовала на эту погань часть собственной души! Поразительно, как за этот срок эйдолон не пожрал тебя целиком, полностью заняв твоё место!

- Именно поэтому вы спуститесь вниз без меня, – усмехнулась она. – Тебе же будет спокойнее, братец, что твоя драгоценная сила будет в безопасности, верно?

- Разумеется, будет, – сказал Мерлин так смирно, словно и не бушевал до этого. – При условии, что твой двойник не расщепит нас на атомы, дорогая сестра. Лорд Виктор и его свита – более чем достойные бойцы, но дорога была тяжёлой. Поведай мне, остались ли в башне хоть какие-то зелья и эликсиры, или же ты вылила их в помои?

- Что-то, да должно было остаться, – проворчала Гвендид, неторопливо направляясь к ближайшему закрытому шкафу.

Я проводил её задумчивым взглядом, вспоминая свой поединок с Морганой. Если этот «эйдолон» является двойником Гвендид, даст ли преимущество «Печать Пожирателя», получив кровь оригинала? Не самая приятная из идей, но раз нам предстоит серьёзный бой…

- Даже не думай, владыка ночи, – сказала она не оборачиваясь. – В моём иссохшем теле давно не осталось живой крови, а мясо тебя лишь отравит.

Либо дар предвидения в самом деле позволял ей читать мысли, либо я становился чересчур предсказуем.

Всего час отдыха – но подкреплённый эликсирами из запасов Мерлина, способных подбодрить как живых, так и мёртвых. «Зверь» отзывался так, словно я пару часов загорал под полной луной, Анна восстановила запас энергии практически до максимума, Кас и Мордред явно взбодрились. Даже Бенедикт казался более чётким и материальным чем обычно, а его слегка поблекшая в последние сутки улыбка снова сияла вовсю. Это не считалось за настоящее восстановление, скорее силы взаймы, но и не значило, что спустя несколько часов мы просто дружно рухнем на землю. Более точная аналогия – зелья Мерлина незначительно сокращали наши жизни в целом, но это никого не смущало, даже Анну. Чем сильнее ты становился в целом, тем более серьёзные «кредиты» тебе прощались. Всё как всегда.

Спуск в подвал занял даже дольше времени, чем мне казалось изначально – судя по всему, тот располагался глубже самых нижних уровней Камелота. Не меньше получаса на дорогу – от одной лестницы к другой, вниз и вниз, и ещё немного вниз. Кошмарные рыбины на сей раз нам не досаждали – Гвендид любезно укрыла отряд иллюзорной аурой, но сама осталась наверху, как и обещала. Мы всё ещё видели тварей, плавающих в воздухе за окнами башни, и торопливо проходили мимо.

По аналогии с библиотечными башнями Полуночи я ожидал, что подвал обители Мерлина окажется умеренно тесным лабиринтом, в котором нам долго придётся искать путь к центру. Но всё оказалось совсем иначе – за большой двустворчатой дверью, на которую пришлось потратить заряд моего собственного ключа, нас ждала череда невероятных залов с высокими потолками и ажурными колоннами. Всё вокруг было выложено белым мрамором, а невидимые светильники где-то под потолком обеспечивали мягкий свет. Это место напоминало состояние между сном и явью, но спокойное, умиротворяющее, навевающее светлые мысли.

Мерлин начал объяснять, что здесь он всегда мог сосредоточиться, закрыться от мира на неограниченное время, сформировать свои лучшие идеи. Он не успел договорить – поскольку навстречу нам лёгкой походкой вышла его сестра.

Эйдолон Гвендид не являлся её точной копией. В движениях, пусть лёгких и отточенных, чувствовалось что-то неуловимо-искусственное. Взгляд болотно-зелёных глаз был скорее рассеянным, мечтательным, чего за оригинальной Гвендид никогда не водилось. Волосы казались заметно короче, коса заплетена совершенно другим образом.

А ещё, разумеется, она была гораздо, гораздо моложе. Перед нами стояла молодая девушка, на вид не больше двадцати – симпатичная, крутобокая, с румянцем на щеках. Гвендид в молодости, может, и не разбивала сердце каждого встречного, но точно заставляла оглядываться на себя на улице. На миг я стушевался, забыл, что это вовсе не человек – и пропустил возможность для первого удара. Похоже, что у моих спутников возникла схожая проблема.

Румяная девица подарила нам очаровательную улыбку – и обрушила на отряд град ледяных игл.

Спустя пять минут боя выяснилось несколько важных вещей, как хороших, так и плохих.

Хорошо – в белоснежных залах для идей и медитации всё-таки нашлись более-менее сносные укрытия, в виде солидных каменных скамеек, столов и шкафов, ныне лишённых содержимого. «Сносные», правда, было слишком подходящим словом – долго за ними отсидеться не удавалось, их сносили.

Плохо – эйдолон оказалась именно настолько опасным противником, насколько мы ожидали, и ещё немного сверху. Она не уставала, вообще. Она разбрасывалась отборной боевой магией направо и налево, почти не оставляя окон для контратаки. В первый же миг я попытался прорваться в рукопашную сквозь ледяные иглы, но эйдолон не совершила ошибки Морганы. Быстрый телепорт на двадцать метров в сторону – и ледяной луч в центр моей груди, последствия которого я стряхнул лишь спустя минуту.

- Гвендид хватило ума не обучить её остановке времени, – процедил Мерлин, упавший рядом со мной за перевёрнутый мраморный стол. – Хоть какие-то мозги у неё остались.

- Запишем это в плюсы, – согласился я, вскакивая и посылая в сторону беловолосой фигуры полную обойму из Райнигуна.

БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ! Щёлк.

Эйдолон почти без усилий уклонилась от шести пуль, но я сейчас я больше рассчитывал на замедление времени при перезарядке. Если удастся точно выверить расстояние и застать её врасплох…

Вспышка – очередной телепорт в неизвестность – ещё до того, как я закончил перезаряжаться. А сразу за ним бушующий шквал пламени на область, где я стоял секунду назад. Мы как будто противостояли Фахару и Альжалид одновременно, если бы те смогли как-то договориться и удесятерили свой обычный запас сил.

Наш отряд прилично координировался в бою, но каждая успешная атака разбивала вдребезги очередного ледяного двойника, а затем эйдолон насылала новое заклятье, накрывающее большую площадь. Волей-неволей приходилось разделяться, и тогда колдовской страж отлавливал нас по одному.

Первой пала Анна – градина размером с голубиное яйцо мазнула её по затылку, моментально вырубив. Я успел подхватить её за пару сантиметров до столкновения с полом – и быстро убедиться, что девушка дышит. По счастью, эйдолон оказалась не заинтересована в добивании лежачих, и мы продолжили наш танец – пятеро против одного.

Вторым, к непередаваемому удивлению его самого, стал Мордред. К этому моменту мы переместились в область без плит на полу – просто с утрамбованной землёй, и в эту же землю рыцаря вбили, как здоровенную сваю, за два удара. Когда я подоспел, стало ясно, что эйдолон старательно расчистила яму, а затем расплавила почву вокруг, закрыв ловушку. Мордреда можно было достать, но увы, не во время боя.

Третьим оказался Бенедикт – столб пламени столь концентрированный, что больше напоминал плазму, лишил его нижней части туловища и обеих ног. Он успел вежливо пошутить, что теперь лучше понимает Мерлина, прежде чем завалился под ближайшую колонну для восстановления. Даже для создания кошмара возврат в форму при таких повреждения займёт несколько часов.

- Мерлин, – прохрипел я, опустив «уважаемый», когда мы вновь оказались за перевёрнутым столом. – Это твоя сестра, так?

- Не так!

- Какая-то её часть, прошлое, не важно! У неё должны быть слабые места!

- Гвендид всегда боялась щекотки, – ядовито сказал он. – Как, помогло?!

- Нет!

Стол, как ни странно, выдержал прямое попадание огненного шара, но оставаться за ним было попросту глупо. Я накинул «Вуаль», хотя уже успел убедиться, что это лишь слегка сбивало ей прицел. Надо чем-то отвлечь эту всевидящую скотину, а самому постараться вытащить Мордреда. Главное, чтобы не за счёт Кас – её не было видно последние две-три минуты. Господи, хоть бы она была в порядке!

Абсолютно бесшумно, вприпрыжку, я бросился вперёд на изменённых «Метаморфом» ногах. Полэкс просвистел сквозь вспышку телепорта, я тут же рванул в сторону, и во второй раз раздробил уже ледяного двойника. Третьей попытки не было – пол превратился в абсолютный каток, меня занесло по инерции и вбило лбом в ближайшую колонну. Быстро очухаться, быстро уйти, пока не запахло палёной псиной – или замороженной, как повезёт…

- Гвендид! – раздался сзади голос верховного мага.

Несмотря на пульсирующую боль во лбу я резко обернулся. Нет, Мерлин не обращался к настоящей Гвендид, он шёл, раскинув руки, прямо на эйдолона. Шёл медленно, размеренно, не дёргаясь – но что поразительней всего, его пока что не накрывала враждебная магия.

- Гвендид! – повторил он. – Я… прошу прощения.

Поток огня всё-таки ударил сверху, но Мерлин лишь притворялся наивняком, и шустро отскочил в сторону. После этого – вновь раскинутые руки и покаянный вид.

- Гвендид! Мы с тобой никогда не ладили, начиная с детства. Всегда соперники, всегда маги, а не родные люди. Видит Авалон, ты была худшей сестрой на свете, но и я был паршивым братом.

Ледяное копьё – но какое-то неуверенное, изначально смазанное. На лице эйдолона возникло новое выражение, словно она пыталась вспомнить что-то, чего никогда не знала. Мерлин продолжал, и на этот раз прошёл дальше прежнего.

- Гвендид. Мы никогда не были близки. Помощь – лишь в обмен на помощь, услуга – на услугу. Я не буду просить прощения за то, что стал верховным магом, когда эта роль могла достаться тебе. Но мне стоило лучше обращаться со своей сестрой – другой сестры у меня не будет.

Их разделяла всего пара метров – и эйдолон выглядела, будто была готова расплакаться. Почти живой человек на вид, пусть и созданный для одной-единственной цели…

Время застыло – в уже известной манере, не по воле моего фамильного револьвера.

Настоящая Гвендид быстрым шагом подошла к эйдолону со спины, положила ей руку на голову и смяла, как бумажную куклу. Магический страж дёрнулся раз, другой, обращаясь в рваный, неровный свет, и без остатка впитался в кожу волшебницы. Воссоединившись с оригиналом спустя долгие тысячи лет.

Должно быть, на моём лице проявился некоторый шок, поскольку Гвендид хмыкнула, обернувшись в мою сторону.

- Что? Она заслушалась, спору нет, но одних сантиментов бы тут не хватило. С другой стороны… я оценила речь. Спасибо, братец.

- Это был манёвр, – буркнул Мерлин. – Для отвлечения внимания.

- Нисколько не сомневаюсь. Так что, будем возвращать тебе сердце, али как?

Глава седьмая

Пятнадцать минут спустя Анна очнулась, мы освободили Мордреда, и даже Бенедикт, вопреки моим изначальным прогнозам, отрастил себе полупрозрачное подобие туловища и ног – достаточно, чтобы ходить.

А ещё вернулась Кас – ей, в отличие от телепортирующейся Гвендид, пришлось пролететь весь путь до вершины башни и назад. Как только она вернулась в человеческую форму, я обхватил её, и отказывался отпускать ближайшие пару минут. Обычно в такой ситуации Анна бы начала ревновать, но вместо этого ведьма тихонько подошла сзади и обняла нас обоих.

- Я поняла, что от меня немного толку, – тихо сказала Кас. – Не было времени советоваться. Пришлось действовать по наитию.

- В любой непонятной ситуации – требуй Гвендид, – нервно хихикнула Анна. – Мне тоже стоило до этого додуматься.

- Что ты ей сказала? – спросил я. – Она же не хотела спускаться.

- Чистую правду. Что мы проигрываем, и жизнь её брата под угрозой.

Технически, наши шансы на победу изначально были не слишком высоки – без должной подготовки и полноценного отдыха. Я бросил задумчивый взгляд на Гвендид – теперь, поглотив собственного магического стража, она выглядела как симпатичная женщина лет сорока пяти, совершенно не иссохшая. Если бы мы объединили усилия со старта…

- Не смотри на меня так, владыка ночи, – фыркнула волшебница. – Пока эйдолон сохраняет зрительный контакт, он способен двигаться даже в замедленном времени – чай, сам в том убедился. Его не ослепить и почти невозможно зайти со спины. Почти – если изначально как следует не вымотать, а потом как следует отвлечь сентиментальным признанием в братской любви.

- Манёвр, – вяло сказал Мерлин. – И ни в чём я не признавался.

- Разумеется, дорогой братец. Вкратце – заметь меня эйдолон со старта, то съел бы, чтобы стать единым целым. А так я съела его, с той же целью. Доступно?

Более чем.

Обсидиановый ларец проявился из воздуха лишь после смерти стража, да и то не сразу – здоровенная, брутальная штуковина. По размеру в ней мог бы поместиться весь Мерлин, и ещё бы немного места осталось. Верховный маг дёрнулся было по направлению к ларцу, но остановился. Гвендид подошла ближе, и брат с сестрой обменялись взглядами.

- Что дальше? – спросил Мерлин. – Позволишь мне вернуть силу? Или попробуешь забрать себе, в уплату старых обид?

- Ты и в самом деле обидел меня, братец, – отозвалась Гвендид. – Будешь отрицать?

- Нет. Я… сожалею об этом.

- Вижу, что сожалеешь. Поди же ты, сердце ещё не вставили, а частица души к тебе вернулась.

- Ты не ответила на вопрос.

Гвендид выглядела так, будто снова готова разразиться внезапным хохотом, но сдержалась.

- Ты всё правильно тогда сказал. Помощь – в обмен на помощь, услуга – на услугу. Клятва – на клятву.

Мерлин не стал задавать наводящих вопросов. Выпрямился, размял шею, как многократно делал это в последнее время, и сказал совершенно ровным голосом:

- Клянусь, что если покину Авалон, то лишь затем, дабы найти для него спасение. Клянусь, что вернусь в Авалон, дабы исцелить его – или разделить его судьбу вместе с теми, кто мне дорог. Сим клянусь на крови своей и душе своей.

Кровь зашипела на мраморных плитах, будто упала на раскалённую сковороду.

- Клянусь, что не буду препятствовать воссоединению моего младшего брата, Мерлина, воедино, – проскрипела Гвендид. – Клянусь, что не возьму ни капли его силы, бывшей или будущей, и никак не причиню ему зла, коли он не причинит зла мне. Сим клянусь на крови своей и душе своей.

Тёмные капли вновь задымились на полу – ещё один признак, что «впитывание» эйдолона пошло Гвендид на пользу в физическом плане.

Сразу после этого, ни произнося больше ни слова, волшебница отступила в сторону, оставив брата один на один с обсидиановым ларцом. Мерлин встал на одно колено и открыл крышку – с видимым усилием, что многое говорило о её настоящем весе.

Внутри, в небольшой выемке на сплошной обсидиановой доске, лежало человеческое сердце. И сердце, и доска вокруг были покрыты свежей кровью, словно его вырвали из груди пару часов назад, а не пару тысячелетий. Оно разве что не билось, но всё равно выглядело поразительно живым.

Верховный маг потянулся к сердцу – и его руки едва заметно тряслись. Но дрожь унялась, как только он коснулся окровавленной плоти. Одним движением Мерлин рванул сердце к себе, втиснул в дыру в груди, зажмурился и крепко зажал её обеими ладонями. Будто боялся, что оно снова попытается вырваться, уже по собственной воле.

Секунда шла за секундой, ничего не происходило. Я уже видел раньше, как Мерлин возвращает себе другие части тела – с заметно меньшим драматизмом, даже когда усадил голову на плечи. Сейчас он выглядел так, будто ключевой орган отказывался приживаться, и более того – причинял боль. Неужели мы всё-таки опоздали? Мы точно уложились в семь часов, с солидным запасом, но что, если влияние кошмара ускорило отведённое время?

По всей видимости, у Гвендид возникли схожие мысли – она сделала неуверенный шаг в сторону брата. Но в ту же секунду Мерлин открыл глаза и выпрямился, отрывая одну за другой ладони от левой стороны груди.

Под ними оказалась ровная бледная кожа, с едва заметным шрамом, словно от старой операции.

- Сработало? – не сдержался я, и он смерил меня взглядом – впрочем, отнюдь не сердитым.

- Сейчас проверим.

Волшебник заозирался в поисках подходящей цели, и его глаза тут же отыскали открытый и ныне пустой обсидиановый ларец. Он воздел над ним руку и прогремел:

- BEO TO DUSTE TOBÆRST!

Это были не обычные слова силы – я ощутил, как пространство зала слегка содрогнулось, отзываясь на приказ великого мага. Зачарованный обсидиан, хранивший его сердце две тысячи лет, задрожал и покрылся трещинами. А в следующий миг – рассыпался в мельчайшую крошку, в кучку праха, как от него и потребовали.

Мерлин моргнул и уставился на прах, а затем на свою руку, будто видел её впервые в жизни. Неуверенно улыбнулся. Выдал тихий смешок.

А потом он уже смеялся, хохотал во весь голос, давясь воздухом и утирая слёзы, под стать своей старшей сестре. Не прерывая смеха, он резко взмахнул правой рукой, и горсть праха, оставшаяся от ларца, взмыла ввысь, метров на пять, и там взорвалась в ярчайшей вспышке, ослепительным фейерверком!

Маг тут же протянул к ней левую руку, и пламя притянулось к ней, на ходу меняя форму, так что вскоре он уже сжимал изысканный хрустальный кубок, до краёв наполненный бордовой жидкостью. Мерлин с наслаждением сделал большой глоток, тут же сморщился, и вдребезги расколотил кубок об пол! Осколки мигом растаяли, а вот пятно осталось – оно пахло слегка скисшим вином. Но это явно не могло испортить Мерлину настроение.

Два хлопка в ладони и обе руки, воздетые ввысь – пол дрогнул, и все присутствующие в зале, включая Мордреда, начали подниматься к потолку на подвижных колоннах из сплошного мрамора. Анна ойкнула, покачнулась, и я помог ей удержать равновесие. Спустя полдороги до высоченного потолка раздался новый хлопок – и всех на миг ослепил свет телепорта.

Когда зрение вернулось, нас окружал не белый мрамор подземных залов, а уютные книжные полки и арочные окна последнего этажа башни. Сам Мерлин уже сидел у камина в роскошном старинном кресле, которого раньше в комнате не числилось, и с удовольствием раскуривал длинную трубку, глядя на синие угли.

- Сработало, – сказал он, не оборачиваясь на меня.

Императорский дворец впечатлял, если не сказать иначе. Он и так был виден из любой точки Камелота, но теперь я мог рассмотреть его в мельчайших деталях, отражающих величие и крах древней империи. Монументальное, эпическое здание, будто растущее из скалы в своём основании – невозможно отличить, где кончается природный камень, а где начинается кладка. Высокие башни – самые высокие в городе, разрывающие серую пелену умирающих небес. На фасаде преобладал чёрный цвет, но он выглядел наносным, словно дворец пострадал от большого пожара. Медь, бронза и серебро щедро использовались для украшения, уже знакомые по другим местам Авалона барельефы изображали многочисленные рыцарские подвиги. Почти все окна дворца уцелели, щеголяя витражами из алого и янтарного стекла.

Ворота дворца, невообразимо огромные, были открыты настежь. Перед ними стояли трое рыцарей Авалона, молчаливые и недвижимые как статуи. Нас ждали.

- Галахад, – глухо сказал Мордред, когда мы приблизились к воротам. – Ламорак. Кей. Приветствую вас, братья мои.

- Мордред, – отозвался первый из троицы, как я понял – как раз Галахад. – Не в добрый час случилась наша встреча. Но всё равно – с возвращением, брат мой. Мы рады тебе.

Двое остальных молча кивнули, подтверждая его слова, и у меня на сердце слегка полегчало – похоже, далеко не всё рыцарское братство оказалось настроено против нас. Мордред представил меня и остальных спутников, и мы тоже получили порцию слегка пафосных, но вполне тёплых приветствий. Никакого тебе «предела низости» или «коварного союза», которыми плевался Ланселот. Я бы с удовольствием пообщался с братьями своего союзника подольше, но, увы, час в самом деле был не самым добрым. Нас вежливо пригласили пройти следом – на внеочередное заседание священного суда.

Внутри дворец смотрелся несколько хуже, чем снаружи. Всё ещё очень круто, но откровенно пустовато, и, в отличие от замка Морганы – без следов магической уборки. Каменная крошка от осыпающихся статуй и барельефов, пятна бурого мха на стенах, пыль и тлен. Некоторые залы выглядели жилыми, но не слишком уютными, обставленными ровно так, как если бы их населяли не способные умереть исполины. Сквозь алые и янтарные витражи снаружи пробивался тусклый свет, напоминая кровь на клинке. Величественные коридоры освещались канделябрами, но создавалось ощущение, что на свечах здесь экономили.

Лишь центральный зал императорского дворца смотрелся так, как и положено пространству из древнейших легенд. Огромный, круглый, по размеру где-то как два футбольных поля. Формой он напоминал идеально высеченную чашу – стены уходили вверх, образуя купол на огромной высоте. Витражи на окнах рисовали рыцарей в их былом величии – на глаз около сотни фигур. Мой взгляд задержался на изображении Мордреда, молодого и спокойного, небрежно опирающегося на двуручный меч.

В центре зала расположился знаменитый Круглый Стол – определённо самый большой стол, что мне довелось видеть. Белый камень или окаменевшее дерево – невозможно сказать точно, стулья вокруг него больше напоминали троны в миниатюре. Часть сидений была занята великанами в латных доспехах, но большинство – около двух третей – свободно. Ланселот сидел на другой стороне стола, а сразу за ним высился Серебряный Трон.

Трон императора выглядел не столь давяще, как его жилище. Изящный, словно выкованный из лунного света, но без труда удерживающий ношу самого Артура. Тот, как и ожидалось, спал, возложив руки на налокотники и лишь слегка откинув голову в закрытом шлеме на спинку трона. На коленях императора лежал длинный меч в удивительно простых на вид ножнах – Экскалибур?

Наши сопровождающие заняли свои места вокруг круглого стола, а Ланселот медленно, неохотно поднялся нам навстречу.

- Сэр Мордред, – прогудел он, и его голос без труда разнесся по громадному залу. – Ты и твой новый хозяин всё же осмелились явиться на священный суд. Похоже, у тебя сохранились крохи былой чести, дабы принять заслуженную кару.

- Сэр Ланселот, – это был самый скудный приветственный кивок от Мордреда, что я когда-либо видел. – Мой единственный сюзерен – отец наш, великий император Артур, и никто другой. Я же пришёл с союзником Авалона, лордом Виктором, и его славной свитой. Пришёл на суд, а не казнь, как бы ты того не желал.

- Одно неминуемо приведёт к другому. Иной исход невозможен – это понимают все, кто собрался здесь. Сегодня справедливость наконец восторжествует, впервые за три тысячи лет.

- Посмотрим, – неожиданно спокойно отозвался Мордред, прошествовал к столу и обернулся к нам. – Друзья мои, негоже гостям и союзникам стоять на ногах, когда рыцари сидят. Займите места моих братьев и чувствуйте себя как дома, равными среди равных, ибо так гласит древний закон гостеприимства Камелота.

Ланселот едва заметно дёрнулся, будто ему отвесили пощёчину, но, внезапно, промолчал. Мордред занял своё место, а следом расселись и мы – на свободные стулья между других рыцарей. Сидеть на чём-то, предназначенном для трёхметровых людей, было не слишком удобно, но вполне терпимо. Великан по мою левую руку – кажется, сэр Кей, едва заметно мне кивнул. Я ответил тем же.

- Все в сборе, – объявил Ланселот. – Я объявляю священный суд открытым!

Рыцари зашевелились, наполнив зал негромким лязгом доспехов. Мёртвые или нет, они были глубоко заинтересованы в происходящем. Но не успел Ланселот продолжить, Мордред резко поднялся с места.

- Священный суд позволено открыть одному лишь императору! Лишь он имеет право решать судьбу детей своих!

- Отец наш проснётся, дабы вынести справедливый вердикт, – мрачно сказал Ланселот. – Недуг его тяжёл, и он не в силах бодрствовать дольше часа. Правила суда изменились, а тебе придётся принять их, предатель – ибо всё это есть последствие твоего греха.

- Никто не смеет менять правил без одновременного одобрения священного суда и совета магов, – парировал Мордред. – Даже в темнейшие из времён свет закона Камелота не должен померкнуть.

- То есть, ты явился лишь потому, что надеешься спрятаться за красивыми словами?! – повысил голос Ланселот. – Ты не найдёшь здесь защиты и жалости. Тебя будут судить по тому закону, что действует ныне – а император проснётся к сроку приговора. Возразишь – и к тебе не прислушаются. Откажешься – и будешь казнён на месте.

Мордред промолчал. Зато за него ответил другой голос, звучный и слегка скрипучий, исполненный скрытого яда.

- Какие страсти! Какая ересь! Суд без великого императора – да где это видано?!

Мерлин неторопливо вошёл в центральный зал, постукивая по полу толстым резным посохом, более ничуть не напоминающим метлу. Он был одет в изысканную красно-золотую мантию, словно сшитую для него пару часов назад, украшенную рунами и звёздами. Тёмные волосы были аккуратно причёсаны, бородка – пострижена, болотно-зелёные глаза весело сверкали из-под чёрных бровей.

- Прошу прощения за лёгкое опоздание, благородные рыцари. По необъяснимой причине я не получил приглашения на священный суд – должно быть, оно затерялось где-то под столом.

- Ещё один предатель?! – прогремел Ланселот. – Бывший верховный маг! Тебе стоило оставаться разрубленным на куски, и уж тем более не сметь осквернять императорский дворец своим присутствием!

- Осквернять? – недобро прищурился Мерлин. – Ты не настолько туп, как притворяешься, Ланселот. Заклятье на входе не пропустила бы никого, кого Артур не пожелал бы видеть внутри – и тебе это известно не хуже меня.

- Приговор тебе, изменник, был вынесен две тысячи лет назад, – не сдавался Ланселот. – Изыди, или никакая магия не спасёт тебя от гнева императора!

- Тогда почему бы нам не спросить его самого? – усмехнулся волшебник.

Ланселот взревел и взмыл с места, расправляя свои сияющие крылья. Быстрый, невероятно быстрый – он преодолел расстояние, разделяющее его и Мерлина, за какую-то секунду, но тот был настороже. Двуручный меч рыцаря до середины ушёл в пол, будто тот был сделан из воска. Вспышка телепорта – и вот верховный маг уже шествует по Круглому Столу, раскланиваясь с рыцарями. Новая вспышка – и он уже стоит рядом с Серебряным Троном, взирая на спящего императора. Как мне показалось – с затаённой печалью.

- НАЗАД!! – громыхнул Ланселот, без малейших усилий вытаскивая своё оружие и разворачиваясь. – НЕ СМЕЙ!!

- Просыпайся, друг мой, – негромко сказал Мерлин, но его слова почему-то услышали все. – Пора ответить за старые ошибки, и избежать новых. Пора выбираться из той дыры, куда мы себя загнали.

Фиал с бесцветной жидкостью полетел к подножию трона и разбился с едва различимым звуком.

Глава восьмая

Согласно плану Морганы, зачарованная жидкость в фиале должна была усыпить императора навечно. Я рассказал об это Мерлину сразу, как мы покинули Карн Морриан, но тогда он отнёсся к информации с заметным равнодушием. Судя по всему, это был далеко не первый подобный замысел его бывшей ученицы, хотя столь масштабное наступление с государственным переворотом вызывало опасения. В любом случае, в тот момент мы сосредоточились на текущей задаче, и вопрос фиала вновь всплыл лишь тогда, когда сердце Мерлина заняло законное место в его груди.

Верховному магу хватило десяти минут, чтобы изучить содержимое склянки и поменять его эффект на противоположный. Зелье вечного сна превратилось в зелье пробуждения – не вечного, но, теоретически, очень долгого. Ланселот не лгал, когда говорил о болезни Артура – проклятье нежити ударило по императору сильнее всего.

Однажды его сон станет беспробудным безо всякого вмешательства тёмной магии. Однажды – но не сегодня.

Фигура на троне едва заметно пошевелилась – и все в зале замерли, даже разъярённый Ланселот. Голова в закрытом шлеме, верхнюю часть которого украшала гравировка в виде золотого венца, медленно повернулась, обводя незримым взглядом Круглый Стол.

- Возлюбленные сыновья мои. Дорогие моему сердцу гости. Поведайте… для чего вы собрались сегодня, в этот светлый день?

Голос Артура оказался неожиданно мягким, тон – неторопливым, но его определённо услышали все присутствующие. Судя по всему, обычно на подобные вопросы отвечал Ланселот, но в этот раз Мерлин его опередил.

- Священный суд, государь. Мы попросту не могли начать без тебя.

Император медленно опустил голову, только сейчас обратив внимание на волшебника, стоящего у подножия трона.

- Мерлин. Как хорошо, что ты здесь. Ты снова цел! Мне снилось, что я забыл… забыл вернуть тебя.

В его голосе промелькнула тень настоящей тревоги – словно он силился вспомнить что-то, но никак не мог. Мерлин печально улыбнулся ему в ответ:

- Просто дурной сон, государь. Я и здесь, и к вашим услугам, как и должно быть. Как это было всегда.

- Дал ли ты клятву, друг мой? Ту, о которой я просил?

- Дал, государь.

- Вижу… вижу, что говоришь правду. Спасибо. И… прости, что так осерчал.

Великан на троне медленно выпрямился, одной рукой сжимая ножны с мечом, другой – тяжело опираясь на подлокотник. Чтобы встать, ему потребовалось не менее минуты, но после этого он ступил вниз с неожиданной лёгкостью. Рыцари все как один встали из-за стола и склонились в глубоком поклоне, склонился и Мерлин, а за ним с небольшой задержкой последовали и мы. Артур проследовал к Круглому Столу и занял первое из свободных мест. За ним опустились все остальные, в том числе Ланселот, теперь находящийся на противоположной стороне от императора. Мерлин остался единственным, кто просто присел на ступени возле трона, но никто не возражал.

На сей раз не потребовалось объявлять начало суда – но стало и так понятно, что он начался, когда Артур сел за Круглый Стол. Спустя несколько тяжёлых, медленных секунд, Ланселот взял речь:

- Государь и отец наш, великий император Артур. Братья мои. Мы собрались здесь, дабы судить преступление, лежащее в основе неисчислимых бед, обрушившихся на Авалон. Три тысячи лет назад один из нас, сэр Мордред, убил леди Катель, хозяйку вечного замка Заря. Многие из нас видели это своими глазами.

Общество вокруг стола слегка загудело, и я заметил, что часть рыцарей кивает в подтверждение слов Ланселота. Не менее десяти кивков, может, больше.

- В тот памятный день, – повысил голос первый из рыцарей. – Мы собрали несокрушимый отряд, дабы искоренить угрозу нашей любимой родине! Мы отправились прямиком в логово коварного врага, очищая его огнём и мечом, но не знали, что в наши ряды затесался предатель!

Шум за столом тоже возрос, поползли шепотки, переходящие в обсуждения вполголоса. Возможно, те, кто принимал участие в операции тридцативековой давности напоминали подробности остальным, возможно – уже представляли, как скопом будут избавляться от преступника. Со стороны Артура донёсся едва слышный звук – он даже не стукнул кулаком по столу, а просто опустил на него руку в латной перчатке. Воцарилась идеальная тишина.

- Благодарю тебя, первый из рыцарей, – сказал император. – Ты поведал достаточно.

- Государь, – ответил Ланселот. – Я молю о снисхождении за дерзость, но вы возглавляли наш отряд. Вы видели, что произошло. Неужто этого недостаточно для справедливого вердикта?

- Я спал достаточно долго, дабы понять – сон иногда неотличим от яви, – негромко сказал Артур. – Священный суд не имеет права на спешку, особенно когда от его исхода зависит судьба одного из моих детей.

Ланселот затих, и император медленно повернулся в сторону Мордреда.

- Встань, сын мой. Что ты можешь сказать в своё оправдание?

Мой первый союзник поднялся на ноги – и в очередной раз стало заметно, насколько он сейчас отличался от своих братьев. В первую очередь за счёт кое-как залатанной старой брони, но разница была и в других мелочах. Помедлив, Мордред снял шлем, обнажив лицо – красивый, но очень бледный и уставший мужчина лет тридцати с небольшим, с неряшливыми чёрными волосами и пронзительно-синими глазами.

Вокруг стола вновь прошелестела волна шепотков. Похоже, никто из рыцарского братства не снимал шлемов последние несколько столетий.

- Мне нечем оправдываться, отец, – просто сказал Мордред. – Сэр Ланселот и другие братья, и даже вы сами помните тот поход. Помните, как прошли сквозь вражеское логово и вернулись назад, помните момент моего злодеяния. Я не помню ничего из этого. Обрывки, куски, несвязанные фрагменты. Я силился вспомнить на протяжении тысячелетий, но даже когда лорд Виктор вернул мне человеческий облик, это не помогло моей памяти. Скажу только одно – ни в какой момент времени, ни до, ни после того дня я не замышлял зла. Всё, чего я хотел – верой и правдой служить Авалону и вам, государь.

Молчание длилось невыносимо долго, но затем Артур кивнул.

- Вижу, что ты говоришь правду, сын мой. Или же думаешь так, но в глазах Авалона намерения едины с деяниями. Если на тебе есть тяжкий грех, то ты свершил его не по своей воле. Увы, последствия той катастрофы легли тяжкой ношей на нашу землю, и наказанием за преступление всё равно положена смерть. Без изгнания из рядов братьев, как одному из равных.

- Я понимаю, отец. И безропотно приму свою судьбу.

На этом моменте я резко заволновался. Мордреду «подсластили» пилюлю, мол, казним тебя со всеми почестями, а тот и рад? С тем же успехом можно было Артура и вовсе не будить, а попробовать свои силы в бою против половины рыцарей – что-то подсказывало, что вторая половина не подняла бы на нас мечи. Пора вмешаться – с некоторым риском нарушить неизвестный мне этикет, но лучше уж так, чем перебивать приговор. Опять же, Артур поприветствовал не только рыцарей, но и гостей за столом – это обнадёживало.

Убедившись, что возникла очередная длинная пауза, я подал голос:

- Государь, просто хотел бы напомнить – вина Мордреда ещё не доказана. То, что он не помнит подробностей похода, лишь говорит, что дело было нечисто. Вечный замок невозможно уничтожить, просто убив его хозяина – поверьте тому, кто погибал так много раз!

Все головы в латных шлемах резко повернулись ко мне – похоже, этикет всё-таки был нарушен. Но когда Артур заговорил, в его голосе не слышалось жестокости – скорее, любопытство:

- Благородный гость. Я не знаю твоего имени, но вижу, что ты хозяин замка Полночь, и союзник Авалона. Это лишь напоминает о том, в какое поразительное время мы существуем.

- Лорд Виктор фон Харген, – представился я. – Но для вас, государь, можно просто «Вик», как и для всех моих друзей. Я и мой замок готовы оказать Авалону любую помощь, на которую способны. И всё потому, что Мордред прошёл сквозь кошмар, и убедил меня в необходимости союза! А затем привёл сюда, пусть и прекрасно осознавал, какая встреча его ждёт.

- Это не искупает его вины, – вклинился Ланселот. – Даже с благими намерениями, даже без осознания и без памяти! Мы все видели то, что видели, и вот уже три тысячи лет наш мир гибнет из-за последствий! Люди гниют заживо, а по ночам их терзают твари кошмара!

- Что-то я не видел, сэр Ланселот, чтобы вы встали на защиту этих людей, – ровно сказал я. – Неужто устали? Или просто копили силы, чтобы поскорее расправиться с тем, кого назначили козлом отпущения?

- Ещё одно слово, лорд Виктор, и вы получите вызов на поединок за оскорбление рыцарской чести! И на нём сможете сами убедиться, сколько сил у меня осталось.

Признаться, я уже был готов продолжать, чтобы нарваться на обещанный вызов, но наконец вмешался Артур.

- Довольно. Довольно, сын мой, и тебе довольно, благородный гость. Мы не приблизимся к истине сквозь ссоры. Память – ненадёжный союзник, но единственный, что есть у нас ныне. Кто здесь может возразить сэру Ланселоту и оспорить произошедшее в прошлом?

Я с некоторой надеждой посмотрел на своего соседа, сэра Кея, но тот легонько качнул головой в ответ. Либо его воспоминания совпадали со сказанным Ланселотом, либо, что более вероятно, он и вовсе не принимал участия в том походе. Впрочем, моя главная надежда была возложена на кое-кого ещё – и он не заставил себя долго ждать.

- Государь, – подал голос Мерлин, неторопливо поднимаясь с каменной ступени и подходя поближе к столу. – Теперь, когда ко мне вернулась доля силы, я снова на что-то гожусь. Есть ритуал, позволяющий заглянуть в память человека и видеть прошлое так, как видел он сам. Воспоминания не могут исчезнуть, они лишь подавляются стрессом – или магией. Если сэр Мордред виновен, это увидят все… равно как и обратный вариант.

- Тогда почему бы тебе не проверить память любого из нас, маг? – глухо спросил Ланселот. – Что мешало сделать это в любой момент после того, как на Авалон обрушилось проклятие?!

- Поскольку ты столь уверен в своих воспоминаниях, первый из рыцарей, – едко сказал Мерлин. – Этот способ не принесёт пользы. К тому же, ритуал опасен, и хрупкий мозг, поражённый старым недугом, может не выдержать проверки. Мордреда же недавно подлатали, что придётся как нельзя кстати.

- Уловки. Интриги. Потеря времени!

- Довольно.

На этот раз хлопок Артура по столу оказался заметно громче – похоже, его тоже можно было вывести из себя. Он продолжал в полной тишине:

- Мордред, сын мой. Готов ли ты пройти через то, о чём говорит верховный маг?

- Готов, отец, – отозвался Мордред без промедлений.

- Знай же, что если твоя память всё же откроет недобрый замысел, тебе грозит позорное изгнание из рядов братства. И лишь потом – казнь.

- Знаю, отец. И готов рискнуть.

- Так тому и быть. Мерлин, друг мой…

Волшебнику не нужно было напоминать дважды. Повинуясь его призыву, Мордред встал из-за стола, отошёл в сторону и растянулся на огромном куске алого полотна, сложив руки, как будто уже лежал в гробу. Мерлин щёлкнул пальцами, и вокруг рыцаря вспыхнули пять чёрных свечей – две над плечами, две около ног и одна над головой. Моргана упоминала, что сила магов Авалона привязана к их доменам, но Мерлин был не простым магом, а верховным. Даже вне своей башни он сохранил немалую часть старого могущества.

Дальше в ход пошли заклинания – я бы не взялся их повторить, несмотря на мозг, «заточенный» на усвоение магии. Запомнились лишь слова силы, что волшебник рявкнул под конец:

- SY ÞÆT FORHYLDED ONWRIÐEN!

Пространство центрального зала слегка содрогнулось, отзываясь на волю заклинателя. Раскрыть сокрытое – задача не из лёгких, даже при наличии добровольца. А затем мир затопило ослепительно-белым, и мне пришлось пару раз моргнуть, чтобы прийти в себя.

После второго раза я понял, что нахожусь в совершенно ином месте.

Кажется, это была одна из площадей Авалона – причём отнюдь не главная, но достаточно большая, чтобы вместить вооружённый отряд из двадцати великанских рыцарей. Я узнал Ланселота, Мордреда и ещё пару знакомых фигур в доспехах. А также самого императора Артура, раздающего указания. Удивительней всего выглядела обстановка – раннее утро, чистое небо, огромный и абсолютно целый Камелот, раскинувшийся вокруг. Даже его мёртвые руины захватывали дух, а видеть его живым казалось чем-то поистине потрясающим.

Возможно, я бы так и вертел головой без дела, если бы не ощутимый тычок в правое плечо.

- Не считай ворон, владыка ночи, они того не любят.

Мерлин, ровно такой же, как и был на суде, ухмылялся моему замешательству. Спустя секунду я всё-таки сложил одно с другим, и выдал единственно верный ответ:

- Мы в прошлом. Воспоминания Мордреда?

- Поистине так. Все остальные видят мир его глазами, но нам с тобой я взял билеты на балкон. Нам не положено ничего, кроме наблюдения, зато ничто не помешает обсуждать происходящее.

А происходящее, тем временем… происходило. Рыцари закончили подготовку, увешанные оружием и амулетами, а на площади возникли новые фигуры. Крепкий дядька в синей чародейской мантии, и некто, по комплекции напоминающий Лаахизу, скованный по рукам и ногам. Лич? Под надзором дядьки с рук пленника удалили оковы, и тот с видимым усилием разрезал пространство, открывая сияющую щель. Портал.

Маг в синем сделал несколько сосредоточенных пасов перед сияющей щелью, утёр пот со лба и подошёл к Артуру с докладом. Судя по всему, по его мнению, проход был безопасен.

- Дайте угадаю, уважаемый, – тихо сказал я. – Тот тип в мантии – не вы.

- Можешь не шептать, нас не услышат, – проворчал Мерлин. – Не я, вестимо. Уриен, один из моих учеников, видный участник совета. Лучший по порталам после меня.

Я припомнил, что говорила Гвендид – «Уриен сгинул без следа». А следом пришло воспоминание из земных легенд – не этот ли Уриен числился мужем самой Морганы? Там он волшебником не считался, просто одним из правителей, но сказка – ложь… С некоторым подозрением я перевёл взгляд на Мерлина.

- Каверзный вопрос – почему операцию контролировал он, а не вы?

- Я лично занимался защитой колоний Авалона, как и велел Артур. Тогда это казалось приоритетом, и никто не знал, что враг решит напасть на Камелот. Его быстро разбили и ещё быстрее решили снарядить отряд туда, откуда наносились удары.

- Звучит как-то не слишком безопасно.

- Подобные вылазки в прошлом всегда приводили к успеху. Рыцари Авалона невероятно сильны, Артур, вооружённый Экскалибуром – непобедим. Смотри внимательно!

Исполины в латах один за другим исчезали в открытом портале, Мордред был замыкающим. Он слегка замешкался, и я заметил, что один из браслетов поверх латной перчатки левой руки выглядел не так, как у его братьев и даже короля. Словно самодельным, но достаточно мощным, чтобы испускать ауру, пока не поддающуюся трактовке.

- Умный мальчик, – пробормотал Мерлин. – Всегда был таким.

- Дело в браслете?

- Возможно. Я бы сказал, для его изготовления пришлось применить ряд очень спорных ритуалов, но результат налицо. Защита от воздействия на разум, и я готов спорить на что угодно – Мордред сотворил его, опасаясь родной тётушки. Самое смешное, что она же обучила его основам.

- И это заметили только мы?

- Напоминаю, мы видим мир, каким его видел он сам. Браслет был для него важен – и, возможно, важен для дальнейшей истории. Поспешим!

Мордред скрылся в портале, мы шагнули следом. Ощущение почти как от настоящего портала, лишь слегка смазанные линзой чужих воспоминаний. Только вот ничто не могло подготовить нас к месту назначения, пропахшему гнилью, тленом и смертью.

К тронному залу вечного замка, погружённому в смрад проклятья нежити.

Глава девятая

Я никогда не был в других вечных замках, кроме Полуночи. Не то, чтобы я не хотел, просто не выдавалось подходящего случая. Сперва я вообще не знал об их существовании, затем меня не приглашали. С Полуднем зависло длительное непонимание из-за старой вражды, во главе Заката стоял натуральный маньяк, не гнушающийся геноцида. Координаты Сумрака оставались неизвестны, про Затмение я вообще молчу… А вот дальше начиналось интересное.

Замки-близнецы Рассвет и Заря долгое время считались уничтоженными, стёртыми с лица великой паутины. И лишь недавно удалось выяснить, что на самом деле был разрушен только один из них, «шестой». Моргана вроде как подтвердила эту информацию, хотя я бы не стал её считать за надёжный источник. Так или иначе, здесь, в воспоминаниях Мордреда, как минимум один из замков-близнецов оставался цел.

Пока что.

Я никогда не был в других замках, и мог только примерно представлять, как они выглядели изнутри. Тронный зал в этом месте, как ни странно, мало отличался от аналогичного помещения в Полуночи. Огромное пространство прямоугольной формы, высокий потолок, изящные колонны, переходящие в фигурные балки, большие окна на стене напротив. Различия можно было посчитать по пальцам одной руки – например, вместо серого камня, похожего на отполированный гранит, здесь использовался белый камень с едва заметными розовыми прожилками. Выход в главный коридор находился с другой стороны, двери были расположены совершенно иначе, но всё равно – невероятное сходство.

Разве что в моём тронном зале даже в худшие из времён никогда не водилось столько отвратительных чудовищ.

- СОМКНУТЬ СТРОЙ! – прогремел откуда-то сбоку голос Ланселота. – ОБОРОНА СЕДЬМОГО КРУГА! УНИЧТОЖИТЬ ОТРОДИЙ СКВЕРНЫ!!

В голове промелькнул вопрос – почему командует он, а не сам Артур? Промелькнул и исчез, поскольку быстро стало ясно, что в тронный зал попало не более трети изначального отряда. Ланселот, Мордред и ещё пять незнакомых мне рыцарей, ощетинившихся сталью против напирающей орды. Им противостояли скелеты, с которых на ходу сползала плоть, зато внутренности жили собственной жизнью внутри костей. Сплавленные кадавры, комки конечностей, стремящиеся затянуть в себя новые части. Тела, раздувшиеся до безобразия, до потери каких-либо черт внешности, покрытые пузырящимися гнойными нарывами. И много, много кого другого – масштабом поменьше, но берущего числом.

Такого количества разнообразной в худшем смысле слова нежити я не видел нигде – даже в руинах города Пепел. Там догнивали остатки безумных экспериментов лорда Бертрама, здесь – в бой шли свежайшие образцы. Не уверен, что мне бы удалось перебить всю эту погань из Райнигуна, даже при условии полного запаса сил.

Но рыцари Авалона не задавались подобными вопросами.

Попавшие в западню, оторванные от большей части отряда, они обратились в живую мясорубку для наступающей нежити. Огромные двуручные мечи мерно взмывали и опускались в идеально выверенном ритме, не мешая друг другу, не задевая товарищей в строю. Всё, что попадало в радиус удара камелотской стали, оказывалось уничтожено – не прорвалась ни одна тварь. Прошло не более пяти минут, как битком забитый нежитью зал опустел более чем наполовину. А затем рыцари так же синхронно разомкнули строй и двинулись вперёд, по расходящемуся кругу, шинкуя врага молниеносными широкими взмахами. Спустя десять минут кроме них в зале уже ничто не пыталось пошевелиться.

Только почему-то это не ощущалось, как победа.

- Концентрат старого проклятья, – с отвращением сказал Мерлин, наклоняясь и пристально рассматривая чёрную жижу на полу, уровень которой доходил нам чуть ли не до колен. Жижа смердела, хотя и не так сильно, как если бы я на самом деле стоял в ней и вдыхал вонь.

- Достаточно, чтобы заразить целый отряд?

- Не на этом этапе, нет... Хотя все мы знаем конец истории.

Мерлин выпрямился, и оглянулся по сторонам, будто только сейчас заметил, куда попал. Невероятно, но он помрачнел ещё сильнее.

- Мне не нравится кое-что другое. Тебе знакомо это место?

- Один из вечных замков, тронный зал? Заря или Рассвет, одно из двух.

- Рассвет, – уверенно сказал Мерлин. – Но это не имеет определяющего значения, они всегда выглядели и действовали, как единое целое. Мы это видим и понимаем, они – нет. А ведь Ланселот неоднократно посещал это место во главе торжественных делегаций Авалона, и не мог бы ни с чем его спутать.

Я прислушался к разговору рыцарей – и понял, что волшебник оказался прав. Они обсуждали то, что враждебная магия перенесла их в засаду, во «вражеское логово», а также о том, что нужно немедленно найти императора и других братьев. Ни слова о Рассвете или Заре, никакого упоминания вечных замков. Здесь, конечно, только что царил локальный филиал ада, но это не объясняло такую невнимательность.

- Они словно ослепли, – пробормотал я.

- В каком-то смысле так и есть, – согласился Мерлин. – И печальная причина тому лежит на ладони.

- Боюсь, она прошла мимо меня.

Верховный маг сощурился и явно собирался сказать что-то ядовитое, а то и назвать меня ослом, но сдержался. Примирение с сестрой и остальные события явно благотворно повлияли на его софт-скиллы. Вместо этого он негромко спросил:

- Поведай, владыка ночи, какова основная особенность твоего замка?

Вопрос застал меня врасплох, но я постарался сосредоточиться.

- Поглощение душ? Нет, они все этим промышляют… А. Замедление времени.

- Поистине так. Не буду пытать тебя о других замках, скажу лишь о замках-близнецах, память об одном из которых нас окружает. Рассвет и Заря всегда были сильны в грёзах, сиречь снах наяву. К примеру, их никогда не осаждали – не только из-за могучих союзников вроде Авалона, но и потому, что иные армии не могли отыскать к ним дорогу… Даже стоя вплотную к крепостной стене.

- Иллюзии, – дошло до меня. – Воздействие на разум. Поэтому они не понимают, где находятся?

- Это единственное объяснение. Разум рыцаря Авалона сам по себе защищён от внешних воздействий, но мощи вечных замков почти невозможно сопротивляться.

- Но почему? С чего бы Рассвету внушать иллюзии своим союзникам?

Мерлин промолчал, что в его случае обычно значило: «объясню позже, когда появятся новые данные».

Я присмотрелся к отряду из семи рыцарей, уже собравшихся двигаться дальше, и заметил, как браслет на руке у Мордреда словно светится в окружающей полутьме. Никто не обращал на это внимания, так что скорее это вновь был случай «сюжетной подсветки». Мордред медленно поднял левую руку и приложил к латному шлему, словно пытался унять головную боль сквозь двойной слой металла.

- Ты в порядке, брат? – спросил его Ланселот, и я поразился, насколько нормально и даже заботливо это прозвучало.

- Я не ранен, – сказал Мордред. – Но что-то здесь… не складывается. Не могу понять, что.

- Мы разберёмся во всём, как только найдём отца и остальных братьев. Поспешим.

Сверившись с какими-то амулетами – возможно, несущими ту же функцию, что и мой золотой ястреб, рыцари покинули тронный зал через главный коридор. Мы последовали за ними. Я не стал расспрашивать Мерлина, почему наше восприятие, как наблюдателей, отличалось от взгляда Мордреда. Почти наверняка дело было в браслете, эффект которого постепенно нарастал, уже влияя на подсознание и память владельца, но ещё не добравшись до центра сознания.

Приятно было осознавать себя зрячим. Если бы ещё картина вырисовывалась не столь мрачной.

Путь сквозь Рассвет за отрядом Авалона оказался для меня одним из самых тяжёлых впечатлений за последнее время. Рыцари молча пересекали коридоры, залитые кровью, проходили мимо комнат, буквально заваленных трупами. Иногда те уже оказались подвержены проклятью нежити, иногда – нет. Десятки, сотни тел, когда-то принадлежащих прислуге и гостям замка, не подлежащих возрождению. Что случилось с ключевыми слугами – неизвестно, но навстречу те не попадались.

Мне не стоило горевать об этих людях – они погибли тысячи лет назад, всё равно, что скорбеть о жителях древнего Рима. Но, подобно пеплу Везувия, скрывшего тела жителей Помпей, память Мордреда сохранила их безымянные останки. И теперь они болезненно напоминали мне о собственном замке, о той ужасной участи, что ждёт Полночь, если я совершу ошибку.

Император Артур обнаружился в центре внутреннего сада – точнее, того, что от сада осталось. Ещё недавно это было роскошное место, превышающее сад Полуночи в несколько раз, сейчас – безобразное нагромождение бурелома. Деревья, перерубленные у основания, вывернутые с корнем. Стволы, разбитые в щепки, обугленные дочерна. Оплавленная земля, погибшие травы. И повсюду – изуродованные проклятьем нежити тела, исторгающие чёрную смердящую заразу.

Артур учтиво разговаривал с двумя незнакомыми мне лицами, и отвлёкся лишь когда отряд с Ланселотом во главе подошёл вплотную.

- Сыновья мои. Я знал, что вы живы, но счастлив видеть каждого из вас. Враг просчитался, попытавшись разделить нас и застать врасплох, ибо доблесть Авалона не сломить! А ныне к нам на помощь пришли союзники – лорд Эверард и леди Катель.

Двое собеседников императора отвесили приветственные поклоны, и все рыцари заметно расслабились – по всей видимости, узнав старых знакомых. Все – кроме Мордреда, который вновь пережил сильнейший приступ головной боли, и изо всех сил старался не показывать виду. Его беспокойство отразилось и в нашем с Мерлином восприятии – черты хозяев вечных замков смазались, исказились, как в кривых зеркалах. Они вызывали примерно столько же доверия, сколько и разбросанные вокруг мёртвые чудовища.

- Плохо, – сказал Мерлин. – Гораздо хуже, чем казалось. Но увы, многое объясняет.

Я хотел было сразу сдаться, попросить объяснений, чтобы не тратить время – но тут из глубины памяти всплыло несколько полузабытых эпизодов. Кас, внимательно рассматривающая меня вблизи и с облегчением шепчущая: «Настоящий». Илюха, проводящий похожий осмотр. Он затем сказал, что… как же там было… Если бы Князь смог меня поймать, то по великой паутине могло бы шататься штук пять Виков?

А ещё один – сидеть на троне в Полуночи.

- Это… не настоящие хозяева Зари и Рассвета, верно?

- Двойники. Слепки сознания, присыпанные пеплом души – несчастные, омерзительные порождения запретной магии, чей век недолог. Но на короткое, совсем короткое время, они способны обмануть даже вечные замки, и нанести изнутри колоссальный вред.

- Я заметил, – пробормотал я, но затем припомнил ещё кое-что. – Погодите. Вред какого рода? У меня… была возможность уничтожить Полночь в момент её слабости. А если один из замков-близнецов погиб…

- У них нет абсолютной полноты власти, что присуща истинным хозяевам, – сказал Мерлин. – Но она и не требуется, когда можно просто указать дорогу воинам Авалона. Слушай!

Фальшивые хозяева и настоящие рыцари как раз обсуждали план действий. По словам «леди Катель», замки-близнецы также якобы едва пережили атаку, и хозяева решили лично разобраться с проблемой в тот же самый момент, что и император Артур. Невероятное, судьбоносное совпадение, что несомненно принесёт смерть тем, кто направлял орду отродий скверны. Нужно лишь добраться до глубин вражеского логова и уничтожить два корня, подпитывающих тёмный замысел!

- Почему они её слушают?! – не выдержал я, хотя меня-то как раз услышать не могли. – Это же звучит как откровенная ложь, бред! Почему никто не возражает?

- Это не просто двойники, – пробормотал Мерлин. – В них нет ничего человеческого. Это два портала, за которыми раскинулись океаны враждебной силы, рвущейся наружу. Две бездны, которым не обязательно даже говорить – Артур и вся его свита пошли бы за ними, укутанные грёзами Рассвета. Бедный мой мальчик…

Сперва мне показалось, что Мерлин говорит об Артуре, но затем Мордред издал глухой стон боли, сорвал с себя шлем и стиснул голову между латных перчаток! Его браслет разгорался всё ярче, пытаясь защитить носителя, но получал мощнейшее противодействие и буквально сводил рыцаря с ума.

- Сын мой… – начал Артур, но Мордред его перебил:

- Государь… отец! Прости за дерзость, но здесь что-то не так! Эти люди – не те, за кого себя выдают, их слова не имеют смысла! Мы должны… должны отступить, вернуться в Камелот, понять, что произошло!

На секунду мне показалось, что речь Мордреда, лихорадочная и едва связная, проняла Артура. Но в следующий миг он сокрушённо качнул головой, и отвернулся.

- Если ты не можешь продолжать поход, сын мой, оставайся здесь. Мы подберём тебя на обратном пути. В признании слабости нет бесчестия.

- Отец!..

- Это приказ. Либо следуй своему долгу молча, либо оставайся здесь.

Мордред явно хотел возразить, но вместо этого лишь скрипнул зубами от бессилия и вновь надел шлем. Отряд двинулся вперёд, ведомый двумя безднами в человеческом обличье – сквозь осквернённый, израненный замок Рассвет.

Прямиком к его ещё живому сердцу.

Не могу сказать, сколько времени заняла эта дорога на самом деле, поскольку даже могучая магия Мерлина не могла навести полный порядок в воспоминаниях Мордреда. Проходили ли рыцари испытания, или миновали их обходными путями? Спускались вниз или поднимались наверх? Сражения точно было – бессчётное число сражений с конструктами разных форм и размеров, подобно тем, что охраняли лабиринт на подступах к сердцу Полуночи. Но даже самые громадные и опасные на вид не могли задержать отряд Авалона дольше, чем на несколько минут. Строй рыцарей казался непобедимым, а если возникали проблемы, вперёд выступал Артур. Битва тут же кончалась, когда император вынимал из ножен полосу нестерпимо-яркого света и делал пару скупых взмахов. Отряд миновал дымящиеся обломки и шёл дальше.

Рассвет не останавливал время, но иллюзии становились всё более странными, болезненными, безумными. Мир переворачивался вверх тормашками, выворачивался наизнанку, расползался по швам. Не знаю, догадывался ли вечный замок о смертельной опасности, или то были обычные эффекты приближения к его сердцу. Как бы то ни было, ведомым двойниками рыцарям не требовалась карта, и спустя часы – дни – недели – бог знает, сколько на самом деле – они достигли цели.

Сияющая вена, поставляющая поток энергии из бесконечного источника «силовой точки мироздания» к вечному замку, выглядела ровно так же, как и в Полуночи. Только здесь – целой, не нарушенной, чистой.

К несчастью – ненадолго.

Двойник Эверарда произнёс что-то бессвязное, указывая на силовую вену – вероятно, вновь что-то про корень зла, несущий зло и питающий зло. Артур молча кивнул в ответ, взявшись за рукоять Экскалибура.

- Отец, не делай этого! – крикнул Мордред, бросаясь вперёд, но его тут же оттеснил Ланселот вместе с тремя другими рыцарями.

- Как ты смеешь… – прошипел Ланселот, не успев закончить – легендарный клинок нашёл свою цель, и перерубил её с одного удара.

Мир содрогнулся. Верх стал низом, а низ исчез, стороны бешено вращались, не способные найти своего места. Калейдоскоп отвратительно-кислотных цветов пронёсся сквозь мою голову, вызвав сильнейшее чувство тошноты. Ощущение паники, катастрофы стало всеобъемлющим, и всё сложнее было напоминать себе, что всё это случилось в далёком прошлом, а я лишь наблюдаю со стороны. Что бы ни творилось вокруг, мне нужно было сохранять голову трезвой.

Кое-как взяв себя в руки, я сосредоточился на отряде рыцарей посреди творящегося хаоса.

Мордред всё ещё что-то кричал, его держали. Артур застыл, не опуская в ножны своё чудовищное оружие, но главные изменения происходили с двойниками Эверарда и Катель. Один «лорд Эверард», призрачный и тонкий, остался стоять на месте, а другой бросился к перерубленной вене и обхватил ртом конец, ведущий к Рассвету. Я вспомнил, что даже энергии шкатулки хватило бы, чтобы переполнить, уничтожить ослабленную Полночь – именно такой способ предлагала леди Мелинда. А здесь кто-то только и ждал подходящего момента, подготовив две узкоспециализированных термоядерных бомбы под прикрытием непобедимого отряда воинов. Ведь если не поторопиться, вечный замок может растянуть остатки силы на пару столетий, дождаться нового хозяина, получить помощь…

Ещё несколько неописуемо ужасных секунд мир сходил с ума, а затем вдруг опустилась тьма. Опустилась тишина.

Вечный замок Рассвет пал.

И посреди этой мёртвой тишины раздался чистый, даже весёлый голос «леди Катель»:

- Прекрасная работа, государь! Один корень зла уничтожен, теперь дело лишь за вторым.

В этот момент что-то вспыхнуло во мраке, как маленькое солнце. Браслет Мордреда не то, что засветился – загорелся, воссиял нестерпимым светом, сжигая себя дотла на пределе своей силы. Движения рыцаря вдруг изменились. Он больше не дёргался, не кричал, не рвался в руках собратьев. Один шаг назад, лёгкое движение – и Мордред был на свободе. Ланселот вновь попытался его схватить, но рухнул, не рассчитав силы и получив небольшое ускорение со спины. Мой будущий союзник, верный сын Авалона, единственный, кто сохранил ясность ума, нависал над двойником леди Катель – и в одной его позе читалась смерть.

Артур, будто едва начинающий понимать происходящее, медленно повернулся в его сторону, когда двуручный меч Мордреда взмыл и опустился на фальшивую хозяйку Зари. У неё не было ни шанса увернуться.

Мир снова содрогнулся – но на сей раз иначе, наполняя бывшее пространство сердца Рассвета мощью первозданного хаоса, вырвавшейся наружу вне изначального плана. Кажется, рыцари что-то кричали, то ли все разом, то ли один только Ланселот. Кто-то всё-таки додумался разрезать пространство специально сохранённым артефактом – и отряд исчез в сияющей щели, ведущей назад, в Камелот.

Мне нестерпимо хотелось уйти из этого безумия, но одновременно с этим – тянуло остаться, наконец понять, как это могло произойти. Как удалось одновременно захватить и подменить двух хозяев вечных замков? Чья сила находилась на обратной стороне двойников-порталов – Шар’Гота? Князя? Кого-то ещё? И что нужно было сделать, чтобы…

Я открыл глаза и обнаружил себя за Круглым Столом, три с лишним тысячи лет спустя. Меня окружали благородные рыцари, император Артур, верховный маг Мерлин, а также мои друзья и возлюбленные. Но тишина, стоящая здесь, легко могла поспорить с той, что воцарилась после бесславной гибели Рассвета.

Священный суд на недолгое время лишился дара речи.

Глава десятая

Молчание за Круглым Столом не могло длиться вечно – и в итоге продержалось не более пяти секунд. Затем рыцари взорвались обсуждениями, причём не шёпотом, а криком! Шум поднялся такой, что в нём почти невозможно было разобрать отдельных голосов. Кажется, одни пытались подтвердить увиденное, другие – опровергнуть, третьи отказывались верить первым двум. Что там голоса – мне с трудом удавалось сосредоточиться на собственных мыслях, чтобы слегка обдумать произошедшее.

Тот, кто воплотил в реальность план трёхтысячелетней давности, был настоящим гением. Кровожадным, безжалостным, безумным маньяком, но всё же – гением. Мало того, что он изобрёл оригинальное проклятье нежити, он мастерски воспользовался им, чтобы стереть с лица великой паутины сразу трёх могучих игроков.

Сперва – атаковать колонии Авалона, заставить ослабить защиту центрального мира, и нанести дерзкий удар по столице. Прекрасно понимая, что никакая сила не способна уничтожить рыцарей и Артура в открытом бою, но также прекрасно понимая, что атаки не останутся без ответа. Подготовить агента для открытия портала и, возможно, переманить на свою сторону некоторых магов из совета.

Далее, пока Авалон занят, бросить все силы на захват Зари и Рассвета. Каким образом неизвестному злодею удалось затопить замки-близнецы нежитью и заменить хозяев на двойников – совершенно неизвестно. Подозреваю, что здесь тоже не обошлось без крупного предательства.

Наконец, когда отряд зачистки с Артуром во главе отправится в путь, направить их в Рассвет, с дальнейшим прицелом на Зарю. Искусно смешать грёзы с реальностью, подкинув немного нежити для шинковки, и с помощью могущества Экскалибура поделить на ноль два вечных замка подряд. Если бы не паранойя Мордреда, сопряжённая со своевременным амулетом, схема развернулась бы без сучка и задоринки. Не зря местные маги смотрели на Мордреда с таким уважением – дело было не только в вежливости.

Разумеется, ловушка могла бы развалиться на любом из этапов. Допустим, рыцари не купились на приманку – и двойников хозяев не хватило бы, чтобы добраться до сердца. Затея с двойниками провалилась, но как-то удалось заморочить мозги авалонцам, запустить их в замок? Дорога к сердцу осталась бы закрыта без воли хозяев, хоть фальшивых, хоть настоящих. Все компоненты ловушки должны были идеально сойтись воедино – и они сошлись, не считая уцелевшей Зари. Но та всё равно понесла тяжелейший удар, потеряв «брата», и впала в кому на много тысячелетий. С тем же успехом её могли бы разрушить.

И после всего этого ни император, ни его рыцари так и не провели полноценного разбора полётов, свалив всё на Мордреда. Просто великолепно.

Кажется, из-за этого адского гвалта вокруг я что-то упускал, причём «что-то» было размером с мамонта в посудной лавке… А, точно. Проклятье нежити не только породило изначальные армии неизвестного врага, оно затем фактически уничтожило Авалон. Стартовало в тот же самое время, когда отряд вернулся из сердца Рассвета, и по всему выходит, что источниками стали сами рыцари. Но как? Если того «концентрата» на полу тронного зала не хватало для заражения, тогда откуда…

БДОННННН.

Гулкий, несколько приглушённый звук столкновения металла с камнем мигом привлёк всеобщее внимание – и в очередной раз вызвал тишину. Император Артур неторопливо отстегнул и стянул с себя латный шлем, опустив его на столешницу. Я едва удержался от дрожи – владыка Авалона выглядел немногим лучше, чем «отродья скверны» из воспоминаний. Артур не иссох, как почти все его подданные, а словно продолжал гнить заживо. Плоть сползала с кости вслед за кожей, обезобразив лицо до состояния гротескной, исковерканной маски. Оголившийся череп, дыра на месте носа, истлевшие губы, зияющие язвы на впалых щеках. Правый глаз давно вытек, но левый смотрел ясно и строго.

- Теперь я вспомнил, – медленно сказал император, и я поразился ясности его речи при столь деформированном лице. – Вспомнил то, что предательская память пыталась скрыть от меня все эти годы.

Только сейчас я заметил, что Мордред всё ещё лежит на полу там же, где его уложил Мерлин, и здорово забеспокоился. Волшебник предупреждал, что процедура крайне рисковая, даже для «подлатанного» рыцаря. Но заслышав речь сюзерена, мой верный союзник слегка пошевелился и с трудом приподнялся на одной руке. Галахад неслышно покинул своё место, помог Мордреду подняться и снова занять кресло за столом.

- Когда я прошёл через портал, – продолжал Артур. – То понял, что остался один, окружённый бесчисленной ордой врагов. Они набросились на меня прежде, чем я успел достать свой меч, и причинили раны. Я взял верх, но едва мог идти, когда меня нашли… те, кого я принял за лорда Эверарда и леди Катель. Они предложили испить… чашу с лекарством, горечь которого не сравнить ни с чем. Я больше не чувствовал боли – как не чувствую её до сих пор.

- Отец, – глухо сказал Ланселот, вставая из-за стола. – Ты бодрствовал дольше обычного, и недуг вновь набрал силу. Умоляю тебя, отдохни, пока не стало поздно!

- Я и без того спал… слишком долго!

Артур поднялся на ноги, и свет из витражных окон окрасил его исполинский силуэт алым.

- Мы зрили себя выше других, столпами мироздания. Мы уверились в собственной непогрешимости, неуязвимости, бессмертии. Мы позволили гордыне направлять нашу судьбу – и оказались именно там, где должны были.

Металлический лязг прозвучал в ответ, словно аплодисменты – рыцари Круглого Стола один за другим стягивали закрытые шлемы. Не все выглядели так же скверно, как и Артур, но их невозможно было перепутать с живыми людьми. Сидящий рядом сэр Кей грустно улыбнулся мне – половина его лица осталась от рыжеволосого красавца, но другую половину не удалось бы даже распознать как лицо.

- Гордыня, – говорил император. – Ослабила нас, когда мы столкнулись с коварным врагом. Гордыня лишила нас осторожности, когда пришло время нанести ответный удар. Гордыня ослепила нас, когда мы своими руками погубили ближайшего союзника, и когда вернулись назад. Но сегодня я более не слеп. И, прежде чем вновь выйти к своему народу для покаяния, я оглашу вердикт священного суда!

Голос Артура поднимался, пока не достиг грохота лавины. Но я заметил, что его бронированные руки едва заметно дрожат, и с каждым словом ему становится всё тяжелее. Кажется, это заметили все, только на этот раз никто не дерзнул прервать.

- С верховного мага Мерлина снимаются все обвинения. Отныне он восстановлен в своём титуле и связанных с ним правах.

Хорошая новость для Мерлина. Впрочем, маг не выглядел радостным, смотря на Артура с нарастающей тревогой.

- Когда Авалон вырвется из хватки кошмара, наш долг – пробудить вечный замок Заря, отыскав достойного хозяина. Одним этим не искупить вины, но первый шаг должен быть сделан.

Я сперва не понимал, почему Артур затягивал с главным, хотя мог сказать сразу. Но спустя несколько минут, смотря на древнего властителя, до меня дошла простая истина – ему было… стыдно. Нестерпимо, мучительно стыдно. В случае с Мерлином хороши были оба, в случае с Рассветом – Артур поддался вражеской магии. Но Мордред, выступая как полная противоположность персонажа из земных легенд, нёс груз несправедливой вины сквозь многие тысячи лет. На него повесили все грехи, объявили убийцей и предателем, так, что это запомнили даже все оставшиеся жители Камелота.

Сколько сил требовалось, чтобы признать, что оказался неправ изначально, без смягчающих обстоятельств? Чуть не погубив единственного из своих сыновей, кто пытался спасти положение, раз за разом. Стыд держал великого императора слишком крепко – и время работало против него. Против нас.

- Мордред… – наконец молвил Артур, но уже не громогласно, а еле слышно. – Сын мой…

С этими словами он тяжело рухнул назад, едва не опрокинув кресло Круглого Стола, и его единственный оставшийся глаз безвольно закатился. Рыцари вскочили со своих мест, даже Мордред, который сам едва мог удержаться на ногах. Но быстрее всех оказался Ланселот на своих крыльях, мигом приземлившийся возле Артура. Он единственный из всех не снял шлема, но это не мешало ему прислушаться к груди императора, а затем объявить:

- Отец погрузился в сон.

После первый из рыцарей бережно поднял со стола и надел шлем на изуродованную голову Артура. Некоторые восприняли это как сигнал, чтобы скрыть и собственные лица за привычной бронёй, но две трети рыцарей не пошевелились.

- Я говорил, – глухо сказал Ланселот, разворачиваясь к столу. – Я предупреждал, что отца следует будить не более, чем на час, но вы не слушали. Ныне его недуг сильнее, чем когда-либо, и мне неведомо, проснётся ли он вовсе.

Мерлин помрачнел настолько, что им можно было заслонять солнце, но промолчал. Он не смог рассчитать действие заклятия пробуждения настолько, чтобы его хватило на задуманное. Недооценил ущерб, который проклятье нежити нанесло – и продолжало наносить Артуру. Мы узнали правду – но этого оказалось недостаточно.

- ВЕРДИКТ СВЯЩЕННОГО СУДА НЕ БЫЛ ВЫНЕСЕН!! – взревел Ланселот. – Государь не произнёс завершающего слова! И потому я, как первый из рыцарей, требую приговора путём поединка!

Рыцари вновь зашумели – и к их чести, это был изрядно недовольный шум. Но прежде всех возразил Мерлин:

- Ты видел то, что видели все, Ланселот. Слышал слова Артура, как и все. Он признал свою вину, снял обвинения с меня и собирался на покаяние. Он хотел простить Мордреда – и ты должен уважать его решение.

- Я не вижу тому доказательств, маг, – презрительно прогудел Ланселот. – Отец в самом деле ослаб – но не от гордыни, а от твоего подлого колдовства. Даже если увиденное было не искусным мороком, оно ничего не доказывает. Мордред единственный, кто смог вырваться из-под влияния грёз? Наверняка потому, что был с врагом заодно! Он задёргался под конец лишь ради удобного алиби.

- Послушай, что ты несёшь! – не выдержал Мерлин, но тут же оказался перебит.

- Нет, это ты послушай, и слушай внимательно! Ты жив лишь потому, что отцу хватило слабости тебя простить – но не мне! Только попробуй применить против меня любой трюк из своего арсенала – и увидишь, что произойдёт.

Судя по лицу Мерлина, он был бы счастлив превратить первого из рыцарей в здоровенную полумёртвую жабу, но сил и вправду не хватало. Всё-таки волшебник совсем недавно получил своё могущество назад, находился вне своей башни-домена, и уже хорошенько так поколдовал в последние несколько часов.

- Ты не прав, брат, – негромко, но уверенно вступил в разговор Галахад. – И все за этим столом знают, что ты не прав. Неужто твоя гордыня сильней справедливости?

- Я всегда стою за справедливость, – отчеканил Ланселот. – И покуда отец спит, есть лишь моё слово и мой меч против любого из вас. Мордред, предатель Авалона! Осмелишься ли ты принять вызов и попытаться доказать свою правду в бою?

С лёгким ужасом я смотрел, как Мордред пытается встать на ноги с однозначным намерением принять вызов, но ему на плечо упала тяжёлая рука Галахада.

- Попытка вызвать на поединок того, кто не способен сражаться, не делает тебе чести, Ланселот. Я буду биться вместо Мордреда.

- Неразумное решение, брат. Но я уважаю твою смелость. Подойди, дабы скрепить своё слово печатью, и мы проведём бой завтра, на рассвете.

Учитывая последние обстоятельства, это прозвучало как несмешная шутка.

У меня не было возможности оценить силы Галахада, хотя я здорово подозревал, что он участвовал в еженощной зачистке Камелота от тварей кошмара. И всё-таки, по телосложению он казался даже меньше Мордреда – изящный и сравнительно невысокий, по меркам собратьев.

- У него есть шанс? – прошептал я своему соседу, и тот тут же покачал головой.

- Галахад – блистательный тактик, и достойный воин, но до Ланселота ему далеко. Всем нам далеко.

- Как насчёт навалиться толпой?

- Лишь если он запятнает себя бесчестием.

- А что, ещё не запятнал?

- Пока что сэр Ланселот умело прикрывается рамками закона, – невесело усмехнулся Кей. – Чем невыразимо злит многих братьев, и меня лично.

- Так что же, он в рамках закона убьёт Галахада, а затем возьмётся за Мордреда?!

- За кого вы нас принимаете, благородный гость? Коли Галахад падёт, я первый брошу вызов сэру Ланселоту, дабы пасть следом. А за мной встанут Ламорак, Персиваль, Гавейн и Гарет – и так до тех пор, пока от сэра Ланселота не останется лишь воспоминаний. Либо от нас – как повезёт.

Прав был Мерлин. Авалон обезумел, и безумие его очень даже заразительно!

- Если кто-то желает выступить против этого поединка! – тем временем объявил Ланселот. – Пусть говорит сейчас, или молчит навек!

Сделав глубокий вдох и выдох, я поднялся с места. Подумывал даже залезть за стол, чтобы хоть немного выделиться на фоне сидящих великанов, но решил, что будет перебор.

- Я возражаю. И заявляю своё право первым биться с сэром Ланселотом вместо сэра Мордреда – как его союзник, друг и хозяин вечного замка. Сэр Ланселот нанёс мне и Полуночи смертельное оскорбление, отказываясь признавать истину о падении Рассвета и Зари!

Это, конечно, была полнейшая чушь – та часть, что касалась «оскорбления». Но прозвучало сколько-то убедительно, и Галахад не стал возражать, отвесил мне поклон и направился на своё место. А я, напротив, направился к Ланселоту для «скрепления слов печатью».

- Ты глупее, чем мне казалось, лорд Виктор фон Харген, – угрожающе прогудел Ланселот, когда я подошёл поближе. – Ты забрёл слишком далеко от своего чёрного замка, и ты мне не ровня. На что ты надеешься?

- На то, сволочь, что покалечу тебя достаточно сильно, а Галахад добьёт, – ослепительно улыбнулся я. – Где, говоришь, ставить печать?

Нам выделили комнаты во дворце – но по старой привычке отряд собрался в одной. Здесь было холодно, даже несмотря на растопленный впервые за тысячелетия громадный камин. Я ожидал, что Кас и Анна начнут возмущаться, спорить, но девушки поддержали моё решение, словно успели сговориться раньше.

- Полночь не оставит вас, Вик, – спокойно сказала Кас. – Она подхватит вашу могучую душу, даже сквозь пелену кошмара, и возродит в своих стенах. Хотя это не понадобится – поскольку вы не проиграете.

- Я кое-что позаимствовала у Гвендид, – заговорчески сказала Анна, вручая мне небольшой талисман из необожжённой глины. – Поймёте, что силы кончаются – падайте с краю и раздавите это в кулаке. Перенесёт в башню, а рыцари добьют этого урода.

Запасной план – лучше, чем ничего, равно как и успокаивающе слова Кас о возможностях Полуночи. Жаль, что шансов на победу практически никаких. К этому моменту я потратил все ресурсы, выданные мне перед началом похода, а ведь и с ними уступал этому грёбаному летающему шкафу. И всё же, Ланселот должен быть повержен – прежде чем приступать к следующему этапу миссии. В крайнем случае, Мерлин сдержит слово и поставит портал без моего непосредственного присутствия. Я не выяснил всю необходимую информацию о гибели Рассвета, но узнал немало. Всё, что осталось – урвать несколько часов сна перед поединком, и выложиться на полную, не посрамив чести родного замка.

Безумие Авалона заразительно, да?

- Владыка ночи.

- Что?!

Я встрепенулся, с трудом разлепляя глаза. Камин погас, едва мерцая последними живыми углями. Кас и Анна крепко спали на кровати по обе стороны от меня, Бенедикта и Мордреда нигде не было видно – видимо, ушли размять ноги? А надо мной стоял Мерлин собственной персоной, и его ухмылка могла до икоты напугать целую группу любителей страшилок из детского лагеря.

- Какого хрена, уважаемый? – прохрипел я. – Хотите довести меня до инфаркта, чтобы бой не состоялся по техническим причинам?

- В таком случае тебе будет засчитано поражение, – отмахнулся Мерлин подозрительно быстро, словно уже обдумывал этот вариант. – И в том не найдётся ни капли пользы.

- Круто. Тогда в чём дело?

Верховный маг не торопился с прямым ответом.

- Артуру не хватило силы духа и времени сказать главные слова, что спасли бы нас от текущих проблем. Но хотя бы он формально вернул мне права, а с ними – одну из давно забытых возможностей. Следуй за мной.

Мерлин исчез в темноте. Я взвесил «за» и «против», чуть было не решив досыпать в хорошей компании, но в итоге беззвучно выматерился, слез с необъятной кровати и отправился за ним. Волшебник дожидался меня за порогом комнаты, молча вручил зажжённый канделябр, и мы отправились в долгий путь по коридорам древнего дворца. Мимо выцветших портретов и выщербленных статуй, мимо опустевших залов и комнат, мимо витражных окон, за которыми сейчас царила непроглядная тьма.

С каждым шагом я всё меньше понимал смысл этой ночной прогулки, и сердился на мага за полное отсутствие объяснений. Авалонцев, а уж особенно Мерлина, не сковывало табу, что накладывали вечные замки. И мне казалось, что мы заслужили доверие друг друга – хотя бы на базовом уровне. Меньше всего на свете я любил ошибаться в людях.

Кажется, последнюю часть пути я прошёл в полусне – поскольку совершенно не помнил, как оказался в этом странном зале. То ли в подвале дворца, то ли напротив, под самой его крышей – в невероятно вертикальном помещении, напоминающем пустую ракету. Статуи по бокам – куда же без них – но в этих чувствовалось… что-то иное. Старая, затаённая сила, и ленивый взгляд сверху вниз.

Я обернулся. Волшебника нигде не было видно.

- Мерлин? – позвал я. – Где вы? Где мы?

Ответ пришёл не сразу, и я не сразу узнал вкрадчивый голос верховного мага – тот раздавался со всех сторон.

- Лорд Виктор фон Харген, истинный хозяин Полуночи. Готов ли ты принять посвящение в рыцари Авалона?