Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12

Глава первая

Все вечные замки в той или иной степени влияли на пространственно-временной континуум, но Полночь пошла дальше прочих. Она сделала замедление времени своим основным мотивом, ключевой темой, даром и проклятием. Может, именно поэтому главная аномалия моего замка – башня Вечности – превратилась в своеобразную машину времени. Когда Адеррайсер нанёс Полуночи страшную рану, излишки энергии из силовой жилы должны были уйти… куда-то. Третья библиотечная башня некогда была создана, как хранилище для самых могучих чар. Она притягивала к себе бесхозную силу, впитывала как губка, пока в один прекрасный день не преобразилась в нечто качественно новое. Часть Полуночи, обладающую собственным сознанием и волей, существующую во всех временах.

А ныне усилиями Наблюдателя превратившуюся в смертельную западню. Темпоральный капкан, обёрнутый в полотно моих детских воспоминаний.

Воздух пах пылью и бензином. Роща, пропитанная яблоневым цветом, осталась далеко за спиной, уступив место безликим магазинам, девятиэтажкам, старому детскому садику и дороге, асфальт на которой не меняли как минимум с моего рождения. Окружение, запахи и звуки вызывали сильнейший приступ ностальгии – как будто и не было последних пятнадцати лет, унёсших жизни моих родителей, и перевернувших мою собственную жизнь с ног на голову.

Сколько мне вообще лет? Двадцать четыре? Двадцать пять? Двести двадцать пять? Последние полтора года смело могли считаться за несколько десятилетий, даже если не брать в расчёт фокусы Полуночи. А теперь об этом ещё страннее думать – погрузившись на тысячелетия в прошлое и одновременно разгуливая по улицам из собственного прошлого.

Впрочем, обстановку можно было перепутать с реальным миром только если не приглядываться. Звуки автомобилей и шаги прохожих раздавались со всех сторон, но лишь в рамках поверхностной имитации. Фигуры людей застыли посреди тротуара, на пешеходном переходе, внутри неподвижных машин и автобуса, вечно отъезжающего от остановки. Восковые фигуры со смазанными лицами, неспособные принять большее участие в происходящем. Мы огибали их и шли дальше – хозяин Полуночи и её создатель, в каком-то смысле бог-творец, которого заслужила наша несчастная вселенная.

Место, где я когда-то жил, становилось всё ближе.

- Как нам вернуться?

- Полагаю, тем же способом, что вы сюда добрались.

- Не выйдет. Наблюдатель повредил башню Вечности, она на ладан дышит.

- Знаю, – просто и печально ответил Мастер. – Но иного пути и вправду нет. Или же он мне неведом – чего тоже нельзя исключать.

Скромность – хорошая штука, но я здорово сомневался, что смогу отыскать решение, ускользнувшее от величайшего в мире мага. С другой стороны, две головы лучше, чем одна. А если подключить Асфара с Кулиной – так все четыре.

- Увы, твоим спутникам не попасть в это видение, а мне – не выбраться за его пределы.

Я решил, что бессмысленно в очередной раз укорять его за чтение мыслей – похоже, Мастер воспринимал их так же легко, как и слова.

- То есть, по сути, мы всё ещё находимся в лаборатории?

- В застывшем мгновении прошлого. Я же в некоторой степени стою вне времени, лишь проявляясь в том или ином моменте. Это способствует созерцанию, но при этом вытягивает абсолютно все силы, от которых и без того остались жалкие крохи.

Если принять во внимание образ Мастера, что запомнила Полночь и сопоставить с его текущим обликом – можно сделать вполне однозначные выводы о его текущих возможностях. В начале нашего разговора он упоминал, что помощь бесполезна для того, кто не помогает себе сам. Я, вполне ожидаемо, принял эту ремарку на свой счёт, но теперь засомневался. Стоит лишь заменить «для того» на «от того»…

- Всё верно, лорд Виктор. Я бы хотел помочь, в самом деле хотел, тем более что твой путь сюда был долог и труден. Но пока что всё, что я способен предложить – свою компанию и это своеобразное убежище. Пока мы здесь, неумолимое время нас не потревожит.

Я давно не был в своём старом дворе – в общем-то, ни разу с момента переезда, но до сих пор помнил здесь каждый уголок. Строго говоря, двор не слишком подходил для счастливого детства. Неровный прямоугольник, отгороженный от мира тремя с половиной «брежневками». Главная достопримечательность и место для игр – пять заброшенных металлических гаражей, покрытых живописными пятнами ржавчины. Небольшое поле бурьяна и крапивы за гаражами, рядом – пара цветущих акаций. Единственная песочница, крохотная, но на удивление чистая и всегда наполненная свежим песком. Самодельные скамейки – деревянные доски, уложенные на почерневшие от времени пеньки.

Когда-то это место казалось мне огромным миром. Сейчас же оно выглядело скромным и немного грустным.

И всё-таки, жизнь здесь оказалась отнюдь не ужасной – даже когда проклятье Полуночи начало эту жизнь активно портить. Ностальгия накатила с новой силой, болезненно царапая душу – здесь у застывших фигур были лица. Были имена.

- Санёк с мамой, – я кивнул на рыжего пацана, что бесстрашно тащил большую авоську рядом с симпатичной женщиной. – Мы дружили семьями, даже после переезда. А потом они втроём, вместе с отцом, поехали в горы. На серпантине машину занесло – при том, что дядя Юра всегда водил очень осторожно. То, что от них осталось, нашли далеко не сразу.

Ответа не было – я его и не ждал.

Тётя Лена, что склонилась над небольшой клумбой под окнами первого этажа, близкая подруга мамы. Рак, сгорела за считанные месяцы. Антон Сергеевич, пенсионер, задремавший на скамейке возле песочницы. Наш сосед напротив, отравился палёной водкой, хотя пил достаточно умеренно. До какого-то момента я даже не задумывался о том, сколько смертей окружало нашу семью – всё это воспринималось, как нечто должное, своеобразная печать эпохи. К части происшествий имела отношение Анна, «присматривающая» за мной с детства. Вот и она – странная светловолосая девочка, внимательно глядящая на окна моей старой квартиры. Пусть она лично никого не убила, но определённо подбросила угольков в печь уже действующего проклятия.

Я пропустил, как мы с Мастером перенеслись из двора внутрь дома, миновали лестницу и лифт, оказавшись на шестом этаже. Шагнули вперёд, сквозь дверь, немного прошли вперёд, миновав короткую прихожую. И остановились напротив трёх последних фигур, центральной части призрачного мира моих воспоминаний.

Мама – совсем молодая, застывшая со слегка усталой улыбкой на лице. Отец – заваривающий чай и одновременно что-то увлечённо рассказывающий, вероятнее всего о каком-то курьёзе на работе. И я – белобрысый пацан лет восьми, сидящий на табуретке у окна и рассеянно смотрящий на облака. Я не помнил конкретно этого момента, почти всё детство слилось в калейдоскоп ощущений, смутных эмоций и обрывков памяти. Но сейчас прошлое стояло передо мной как наяву, и тянущая тоска в груди обострилась до предела.

- Каждый из основателей рода сам выбирал степень тяжести, с которой проклятье падёт на его потомков. Вальтер… никогда не отличался избыточным милосердием. Если можно было перестраховаться – он пользовался случаем и удваивал усилия.

Я смотрел на лицо мамы, но перед глазами вставала иная картина, её последние дни в больнице. Хрупкий силуэт посреди трубок и проводов, уже не принадлежащий этому миру. А вокруг – каскад других лиц, погибшие друзья, родственники и просто знакомые. В чём она провинилась? В чём провинились они?

- Неудачное стечение обстоятельств. Трагическое. Проклятье усиливается соразмерно периоду, в который вечный замок остаётся без «истинного» хозяина, да и без хозяина в целом. Полночь страдала, а твоя мама, равно как и ты сам слишком хорошо подходили на сию неблагодарную роль. Эффект умножился, выплеснулся наружу. Ударил по тем, у кого не было никакой защиты.

Маленькая кухня компактной квартиры. Обычная семья, ещё не успевшая хлебнуть горя через край. Воспоминания, которые пару лет назад вогнали бы меня в глухое отчаяние, а сейчас лишь болезненно царапающие душу. Полночь, равно как и другие вечные замки, поддержала родовое проклятье, хотя вряд ли задумывалась, на что обрекает грядущие поколения. К добру или худу, теперь она стала центром моего мира, и я не мог держать на неё зла.

Учитывая то, с какой лёгкостью Мастер читал мои мысли и эмоции, он не мог этого не знать. И тогда напрашивался вопрос…

- Зачем мы здесь?

Кажется, я моргнул – и потерял связь с происходящим. Вокруг, вместо некогда родных стен, обклеенных цветными обоями, вновь громоздилась беспокойная тьма. Слова сменились ощущениями – Мастер перешёл на них, чтобы донести часть информации, которую не хотел или попросту не мог рассказать. Образы вперемешку с чужими мыслями обрушились на мою несчастную голову, едва успевающую усвоить подобный объём.

Семь фигур, сперва раздробленных, блуждающих в темноте по раздельности. Сражающиеся с невидимыми врагами, получающие смертельные на первый взгляд раны, падающие и встающие снова. Семь фигур, постепенно сходящихся вместе. Семь фигур, медленно опустившиеся на семь тронов.

«Они не могли добиться этого поодиночке».

Я уже слышал эту фразу, но тогда контекст был иным. Те семеро, что собрались во мраке, ничуть не напоминали гордых основателей родов. Скорее людей, выживших в ужасной катастрофе, но не сломленных несмотря ни на что. Одна леди была покрыта ужасными ожогами, на ком-то не было видно живого места от шрамов. Худощавый однорукий воин показался мне смутно знакомым, хотя в таком состоянии не удавалось вспомнить деталей. За спинами семерых ещё не стояли аватары замков, и я едва успел задаться вопросом, почему? Ответ пришёл быстро – на тот момент души замков едва осознали себя, не успели обрести личности.

«Они не могли добиться этого, не оставаясь людьми».

С одной стороны, это было очевидно – никто из собравшихся не тянул на дракона или даже цверга. Но настоящая расшифровка заключалась в другом. Далеко не всех Знающих устраивало владычество Шар’Гота и его неуёмный аппетит – вплоть до того, что раз в несколько тысячелетий находились желающие его устранить. Мрак пытался поглотить тьму, порча отчаянно боролась со скверной – лишь для того, чтобы всё это слилось в единое целое. Пожиратель оставался инвазивным видом среди местных сорняков, неодолимой силой для тех, кто потерял душу в погоне за могуществом.

Но те, кто сохранили душу, а через неё – прочную связь с мирозданием, парадоксальным образом оказались сильнее.

Я не метил в праведники, и не был уверен, что на любом из вариантов высшего суда сумма моих добрых дел перевесит грехи и ошибки. Более того, по меркам не только Земли, но и других миров великой паутины, человеком я мог считаться весьма условно. И всё же, видимо, что-то во мне ещё сохранилось от того пацана, что сидел на кухне и смотрел на облака. Если бы не сохранилось – я бы сейчас видел лишь океан пустоты.

«Они не ожидали успеха. Как не ожидал и я».

Чудовищная масса, не относящаяся ни к материи, ни к энергии, полупереваренные души, сочащиеся непередаваемой болью. Багрянец, окрашенный миллиардами воплей, пульсирующая симфония предельного ужаса. Высшее творение Пожирателя, катящийся ад, от которого нет спасения. Теперь я видел глазами Мастера, ощущал всей сутью, как оно перебирается от узла к узлу, жадно втягивая в себя города, страны и континенты. Кто-то пытался бороться, выстраивая барьеры, но ни один магический щит не выдерживал безумного натиска. Кто-то обрывал нити порталов, ведущие к своему миру, но катящийся ад находил обходной путь.

А потом – не нашёл.

Семь замков, которые ещё никто не назвал вечными, выстроились в непреодолимую цепь. Притянули к себе обречённые души из ближайших миров, лишив ад подпитки. Но это могло лишь замедлить его, не остановив до конца. И тогда вперёд выступили первые хозяева, сотворив ритуал, которого не мог предусмотреть ни Шар’Гот, ни сам Мастер. Цепь обернулась ловчей сетью, семь замков одновременно отбросили длинные тени, лишая катящийся ад возможности нахождения в пространстве и во времени. Отказывая ему в праве на существование.

Я не знаю, сколько прошло времени – с равной вероятностью, несколько секунд и пара столетий. Творение Пожирателя схлопнулось само в себя, как будто его никогда и не было – если не считать бесчисленного количества погубленных им миров. Замки выполнили своё предназначение, но остались стоять, каждый на своём месте, и каждый без конкретного места. Их первые хозяева исчезли сразу после проведения ритуала. Принесли себя в жертву? Не выдержали давления тех сил, что призвали сами? Или же просто тихо оставили свои посты, исполнив свой долг и решив дожить остаток дней как люди, а не боги?

Мастер не знал наверняка, равно как и не знал, какая судьба ожидает его творения. Одно можно было сказать наверняка – на опустевшие троны быстро нашлись новые кандидаты.

Голова кружилась – так сильно, что мне пришлось сесть на землю и привалиться спиной к тому же дереву, на которое опирался и Мастер. Мы вновь оказались в роще, в той же точке, откуда и начали, окружённые запахами пыли и бензина, дождя и яблоневого цвета. Мне не сказали напрямую, но теперь было ясно – всё это путешествие сквозь детские воспоминания настроило меня на пресловутый резонанс с мирозданием. Я чувствовал себя окрылённым и опустошённым одновременно; мудрецом, заглянувшим за покров древних тайн, и дураком, лишённым даже самых простых ответов.

Сердце кольнуло страхом – что, если последнее видение стало в самом деле последним для Мастера? Он мне его показал, а теперь мигнёт и рассыплется на лепестки яблонь или ещё какую-то чушь. Но нет, старик мирно сидел рядом и вроде как даже дышал, хотя воздух в этом месте был столь же иллюзорен, как и всё остальное.

- Я отпустил их, – пробормотал он. – Отпустил и простил… Но она – не смогла.

«Она» – это Затмение, сильнейшая из вечных замков. Я бы даже сказал, играющая ключевую роль, если видению Мастера можно было доверять. Она злилась на своих братьев и сестёр, пыталась их приструнить – до момента, пока те не поддержали родовое проклятие. С тех пор её гнев перерос в отчаяние, затем – в одержимость.

А затем колесо вселенной сделано полный оборот, и седьмой замок погрузилась в пучину того же безумия, что некогда помогла уничтожить.

- Они с Северином пошли разными путями, но неизбежно оказались в одной точке. Ему удалось окончить путь Рассвета, ей не хватило совсем чуть-чуть, дабы расправиться с Полуночью.

И ведь это тоже был вовсе не конец. Преуспей лорд Конрад в своих начинаниях – и Полдень неизбежно оказался бы под влиянием Шар’Гота. После чего из незадействованных остался только погружённый в долгую дрёму Сумрак, да едва вышедшая из комы Заря. Вечные замки было тяжело уничтожить, очень тяжело, но совместные усилия Затмения, Наблюдателя и Знающих подошли к этой цели на опасно близкую дистанцию.

Не знаю, что Затмение планировала делать после того, как расправится со своими бывшими родственниками. Самоубиться? Заснуть на остаток вечности, более не участвуя в «бессмысленной вражде, отравляющей мироздание»? Мы никогда не узнаем, поскольку у мироздания оказались иные планы. Не слишком далекоидущие – благодаря пробуждению Пожирателя, который неминуемо соорудит очередную версию катящегося ада и отправит своё творение в новое мировое турне.

И это были далеко не все плохие новости.

Допустим, все уцелевшие вечные замки получится собрать воедино – и даже как-то залатать дыру на месте Рассвета. Воспроизвести ритуал, подробности которого оказались неизвестны даже Мастеру. Затмение всё ещё оставалась ключевым звеном в неразрывной цепи, главным поставщиком силы в противостоянии с могуществом Шар’Гота. Даже если пресечь новые яростные попытки разрушить других её братьев и сестёр, оставшихся замков попросту не хватит. Катящийся ад не удастся даже остановить, не говоря уже об окончательном уничтожении.

А ещё – в качестве совсем уж мелочи в масштабах судьбы вселенной – мне не помешало бы выбраться отсюда и вытащить своих друзей. Выбраться вопреки всему, в том числе слегка раздражающему сочувствию Мастера. Сложно упрекать бога-творца в отсутствии реальной поддержки, но, честное слово, лучше бы он сохранил хотя бы ещё одну руку, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Но нет, придётся искать выход самостоятельно и в темпе, сколько бы ни шло разговоров о «застывшем моменте».

То, что это щёлкнет по носу Наблюдателя – не более чем приятный бонус.

Глава вторая

Говорят, что не стоит встречаться со своими кумирами – можно сильно разочароваться. Не могу сказать, что боготворил Мастера, но личность была знаковая, и пришлось здорово попотеть, чтобы до него добраться. Жаль лишь, что ответы в основном породили новые вопросы, а вопроса о помощи и поддержке вовсе не оказалось на повестке дня.

Мастер, кажется, задремал под своим деревом – или сделал вид, что задремал, но в любом случае не планировал поддерживать беседу в ближайшее время. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на исследование зоны воспоминаний, и неизбежно обнаружить, что она представляет из себя клетку. Обширную, весьма детальную, но всё же клетку, зацикленное пространство, раз за разом возвращающее тебя на стартовую позицию. Давно вырубленная в реальности роща, нагретый солнцем растрескавшийся асфальт, цветущие яблони и дуб, под которым удобно расположился пожилой альв. Даже что там – древний, додревний. Во время нашей первой встречи на ночной равнине, его лицо казалось лишённым признаков возраста, но сейчас он выглядел старым и очень уставшим.

Я не держал на него зла за это место – пусть оно и напоминало музей восковых фигур, призванный как можно сильнее расцарапать мне душу. Даже если бы оно не было зациклено, что тогда? Удалось бы прогуляться по родному городу образца пятнадцатилетней давности? Найти и покарать всех обидчиков моей юности, полюбоваться на ещё пару погибших или исчезнувших друзей?

Нет. Никаких экскурсий, нужно возвращаться в настоящее время и решать настоящие проблемы, оставив наконец прошлое в прошлом. Встреча с Мастером оказалась не такой, какой я себе представлял, но всё-таки, дала обильную почву для размышлений. А вот для вариантов по возвращению мне критически не хватало моих спутников – и я планировал достучаться до них, во что бы то ни стало.

- Не лучшая идея, лорд Виктор.

Я с подозрением посмотрел в сторону Мастера. Готов поклясться, что он всё ещё дремал, но его голос отзывался у меня в голове, будто продолжая мысли. Блеск. Ещё одна «божественная» особенность, которую придётся какое-то время потерпеть. Опять же, вряд ли спланированная намеренно, чтобы вызвать раздражение, но факт – штука упрямая.

- Прошу прощения.

Теперь он стоял рядом – хотя только что находился в паре десятков метров. По крайней мере, ему хватило вежливости открывать рот и говорить нормальными человеческими словами.

- Если не следить за собой, можно и вовсе забыть, как пользоваться языком. Длительное одиночество вредно для кого бы то ни было.

- Поэтому и не хотелось бы здесь застрять, – проворчал я. – Что там насчёт не лучшей идеи?

- А! Попытка, как ты выразился, «достучаться» до друзей – плохая идея. Опасная, нестабильная. Во-первых, малейшее нарушение пространства памяти приведёт к тому, что время хлынет в пробоину и вернёт себе права. На сей раз – необратимо.

Следовательно, башня Вечности продолжит разрушение, угрожая стереть меня, Асфара и Кулину из временной линии. Логика Мастера была понятна – пока мы в безопасности, можно поразмыслить, составить более детальный план. Но одновременно с этим я чувствовал, что это место плохо влияет даже на столь могучий разум, как у него. Здесь действительно всё застывало, и только вопрос времени – местного, иллюзорного времени – пока нечто подобное произойдёт и со мной. Действовать надо было сейчас и действовать совместно.

- А во-вторых?

- Во-вторых, лорд Виктор, память твоих спутников… не столь спокойна, как твоя собственная.

- Я рискну.

- А я не в силах тебя остановить. В конце концов, ты смог добраться сюда – что уже считалось невозможным. Всего лишь нужно продолжать в том же духе.

Последние слова Мастер произнёс тихо и сонно, и я не был уверен, что они каким-то образом вновь не стали частью моих собственных мыслей. Он в третий раз оказался под дубом, не выдав мне никаких инструкций, но хотя бы не изображал дрёму, а взялся за флейту. Какое-то время я вежливо подождал и послушал мелодию, но для меня явно не планировали открывать портал или что-то в таком духе. Ладно, разберусь сам – или сделаю лучшую свою попытку разобраться, прежде чем трясти за грудки творца Полуночи и других вечных замков. Не слишком вежливо и совсем не благодарно с моей стороны.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я сел на землю, скрестив ноги по-турецки и погрузился в дальний зов.

Надо сказать, что даже в измерении кошмаров дальний зов работал заметно лучше, чем в пространстве воспоминаний, существующем поверх глубокого прошлого, запертого в рамках повреждённой башни Вечности. Неудивительно – слишком много слоёв реальности и видений, каждый рвёт одеяло на себя, пусть в каком-то смысле мы так и не покинули Полуночи. Так или иначе, путём предельной концентрации, холодного пота и вернувшейся головной боли мне удалось сфокусироваться на огоньке души Кулины, светящемся неподалёку. Без конкретики, потому что такого понятия, как карта местности здесь в принципе не существовало, но спасибо хоть на каком-то результате.

Я потянулся к её душе, родной и тёплой, как недавно следовал за её голосом. В отличие от концентрации вечного зова, это оказалось легче лёгкого.

Зато проблемы, упомянутые Мастером, не заставили себя долго ждать.

Мир вокруг был… странным. Гораздо более странным, чем я мог ожидать, несмотря на все предупреждения. Возможно, именно так на мир смотрели насекомые и ракообразные с большими фасеточными глазами, воспринимающие окружение как затейливую мозаику. Я даже перепроверил, не активировал ли случайно «Метаморф» во время перехода, и не превратил ли себя по заветам Кафки в здоровенного жука. Но нет, руки-ноги казались вполне себе человеческими, а отражение в небольшой лужице уверяло, что глаза тоже были в порядке.

Следовательно, проблема заключалась именно в мире. Мирах?

Просто смотря вперёд, я видел сразу несколько десятков вариантов реальности, раздробленных и расслаивающихся на отдельные картины. Все они изображали лес вокруг Полуночи – причём, в основном, один и тот же участок леса, неподалёку от реки Тишины. Но если место совпадало, то время – нет, лес одновременно расцветал, шелестел летней листвой, опадал и был укутан снегом. На некоторых участках лес казался многовековым, на других – совсем юным, где-то от него и вовсе остались вырубленные или обугленные пеньки. Неизменным было только одно – слаймы.

В основном зелёные, хотя некоторые с оттенками голубого или розового, побольше и поменьше, хорошо знакомые «колобки» оказались разбросаны по всем кусочкам мозаики. Они прятались в траве, подстерегали мелкую живность, выглядывали из нор под корнями и даже дупел в деревьях, и в целом чувствовали себя прекрасно – насколько могли в состоянии застывшего времени. Можно подумать, я решил посетить музей слаймов Полуночи под открытым небом – точнее, под покровом леса, но сути это не меняло. С чего вдруг…

И тут до меня резко дошло – то, о чём стоило догадаться сразу. Воспоминания Кулины были «не столь спокойны», поскольку принадлежали не только ей одной. Она делила их с сотнями, тысячами поколений предков, уходящими на глубину на целые эпохи. Их память казалась не доминирующей, иначе Кулина бы страдала от запущенной формы расщепления личности, но явно не была рассчитана на подобное отображение. Всё равно, что я у себя в голове наблюдал бы за бесконечным числом фон Харгенов, как занявших трон Полуночи, так и проигнорировавших его, пока не добрался бы до лорда Вальтера. Шутка смешная, ситуация – так себе.

Господи, хоть бы сама Кулина была в порядке.

Сперва я попробовал позвать её – по имени, голосом, и с помощью нового дальнего зова. Хорошие новости – огонёк души продолжал гореть, выглядел чистым и здоровым и не думал, скажем, расщепляться на десять других огоньков. Плохие новости – отзываться она не торопилась, хотя это можно было списать на специфику обстановки, а поисковый амулет неуверенно вращался от одного колобка к другому.

Ладно, придётся отправляться на поиски лично. Нужно лишь найти её собственные воспоминания – промежуток в тридцать лет, легко теряющийся на фоне груза веков.

К счастью, переход от одного участка мозаики к другому оказался достаточно несложным – требовалось преодолеть сопротивление, сравнимое с силой потока небольшого водопада. Я шагал из осени в зиму, от жизни – к смерти, внимательно смотря под ноги, чтобы случайно не наступить на одного из многочисленных предков Кулины. Мой путь пролегал к Полуночи, и, при всех неудобствах, в нём имелись и определённые плюсы. Например, в один момент я просто подошёл к месту, где река проникала в замок, а в следующий уже находился внутри Полуночи – правда, в каком-то сыром и неприглядном подвале. Салатовый слайм неподалёку застыл, с аппетитом наползая на уже кем-то обглоданный рыбий хвост, а я сделал паузу, чтобы отдышаться.

Мозаика леса Шёпотов осталась позади, но ей на смену пришёл калейдоскоп самой Полуночи – бесчисленное переплетение коридоров и комнат, уходящее во все стороны, сколько хватало глаз. Здесь следовало не только смотреть под ноги, но и следить за стенами, чтобы не оказаться в глухом тупике или изломанном четырёхмерном колодце.

Кроме слаймов здесь попадались и другие обитатели замка. Мимики всех форм и мастей, иссохшие и дуллаханы, мародёры и гвардейцы. Изредка в коридорах я видел ключевых слуг – хотя сперва среди них не было ни одного знакомого лица. Реже всего встречались хозяева, которым слаймы явно пытались не попадаться на глаза. Сложно выполнять важную санитарную функцию, когда тебя воспринимают как мелкого паразита – и не сказать, что совсем уж незаслуженно. В одном из осколков памяти я чуть нос к носу не столкнулся с суровой хозяйкой, отвешивающей пинка особо крупному бирюзовому слайму.

Жестоко. А с другой стороны, ведь могла бы и из Райнигуна пальнуть.

Родовая память Кулины уходила в прошлое на пять тысяч лет, а если умножить это на необъятные размеры самой Полуночи, то я мог скитаться здесь до глубокой старости. Впрочем, дальний зов всё-таки немного помогал со сравнительным расстоянием, и спустя бесконечность осколков я обнаружил Хвою, ухаживающую за кусочком цветущего сада. Это сузило область поисков, и следующим знакомым лицом стала Кас, застывшая у окна в тронном зале. Теплее, ещё теплее, но промежуток в три столетия по-прежнему был огромен, особенно учитывая недолгую жизнь среднего слайма. Кто-то из них, возможно, подключился к душе замка для возрождения после смерти, но и эта система имела свои недостатки.

Я закрыл глаза и дальше зашагал наугад, без какой-либо фокусировки. Просто положившись на удачу и тонкую ниточку незримой связи, протянутую между мной и Кулиной ещё с момента очищения. Чудом не споткнувшись и пару раз почти налетев на стены, я остановился спустя несколько минут, почувствовав некую необъяснимую гармонию. А открыв глаза – увидел Луну, которая держала на ладони совсем небольшого изумрудного колобка и улыбалась во весь рот. Этот участок памяти включал в себя как минимум всю старую оружейную, что уже многократно превышало остальную мозаику. Если же учесть временные рамки…

- Кулина? – негромко позвал я.

- А? Что?!

Студенистая масса в тёмном углу комнаты всколыхнулась и воспряла уже в виде очаровательной пышной девушки, целиком состоящей из полупрозрачного «желе». Поскольку это было пространство воспоминаний, на ней сразу красовалось зачарованное дорожное платье, а пальцы и запястья были увешаны магической бижутерией. Увидев меня, Кулина радостно пискнула и бросилась мне на шею.

- Нашли! Нашлись!

- Долго ждала? – спросил я, скрывая огромное облегчение.

- По ощущениям – так лет двести! Но слаймы столько не живут, даже слуги. Решила вздремнуть, но идея была так себе – не могла проснуться сама. А тут как раз вы!

- А это, выходит, ты?

Я кивнул на «статую» Луны со слаймом, и Кулина просияла.

- Кто же ещё? Мне тогда недели две-три было, не больше! Заползла по потолку, сдуру чуть не свалилась в кузню, а Луна прямо на лету подхватила! Так что я ей жизнью обязана, когда ещё не соображала.

Вот оно как. Надо будет выразить личную благодарность оружейнице по возвращению в Полночь – если… нет, когда это удастся сделать.

- Слаймы, знаете ли, разумными не рождаются, – продолжала она. – Даже замковые!

- Люди тоже, если что.

- Ага, но нас и обучать почти бесполезно! Кто-то поумнее, конечно, и память огого, но тут как повезёт. Мне вот повезло!

- Когда Луна спасла?

- Ага, и потом тоже. Мы же подъедаем всякое постоянно, а я в юности всегда любила ползать между комнатами и подчищать что оставили. Ну и слопала что-то лишнее, или наоборот – нужное! Мозгов прибавилось, на кухне обосновалась, стала кухарю помогать по мелочам. А когда тот преставился, заняла его место, значит.

Я не удержался от удивлённого взгляда, и Кулина укоризненно взглянула в ответ.

- Не по моей вине преставился, если что! Попался под горячую руку лорду Реджи, тот и испепелил его за какую-то мелочь. Кажись, лорд требовал открыть запасы лучшего вина – ну, того самого, что сам и вылакал до последней капли, а когда получил отказ…

- Это он правил до меня? – вздохнул я.

- Нет, что вы! – жизнерадостно возразила Кулина. – Сразу перед вами правил лорд Филип, и он был гораздо, гораздо хуже!

Мы вместе вернулись к исходной точке – в лесу Шёпотов, раздробленном на тысячи осколков самой ранней памяти предков. Я ожидал, что моей спутнице будет некомфортно, но она оставалась столь же бодрой и говорливой, как всегда, и даже пару раз наклонилась, чтобы погладить своих далёких лесных дедушек и бабушек. Те не возражали.

- Можно спрошу кое-что личное? Если не хочешь, не отвечай.

- А давайте!

- Как тебе вообще живётся в таком состоянии? – я обвёл рукой раздробленный лес, за которым высилась столь же раздробленная Полночь. – Не тяжело?

Она задумалась на пару секунд, а затем беспечно пожала плечами.

- Вопрос привычки. Я-то точно знаю, кто я такая, и какая память – моя. А чего ещё можно желать?

Вместо продолжения разговора я крепко обнял её, как мы условились ранее – и в который раз нырнул в дальний зов. Асфар не был слугой Полуночи, зато был официальным союзником, моим близким другом и братом по крови. Его огонёк души не отображался перед моим внутренним взором, но присутствие ощущалось вполне отчётливо. Его-то я и использовал как ориентир, при этом не отпуская Кулину во всех возможных смыслах.

Мы открыли глаза одновременно – и оказались посреди Высокого дома.

Эта часть пока проходила без подвоха. Никакой мозаики, никаких сюрпризов, более того – привычная для меня лично локация. Цитадель Асфара не слишком изменилась со времён его детства, разве что лица стражи, гостей и членов высокого семейства ни о чём мне не говорили. Кулина с удовольствием оглядывалась по сторонам и сыпала вопросами, пока мы методично прочёсывали одно помещение дома за другим в поисках его будущего господина. Позади осталась большая часть коридоров, личные комнаты, зал совета, столовая и даже водоворот душ, представляющий из себя особенно странное зрелище в застывшем виде.

Спустя некоторое время Кулина легонько толкнула меня, схватила за руку и потащила в сторону – к едва заметной приоткрытой двери, мимо которой я бы точно прошёл без задней мысли. Внутри оказался рабочий кабинет, где за столом заполнял бумаги слегка осунувшийся, но статный мужчина лет сорока с весьма знакомыми чертами лица. А перед ним на ковре играли двое – не по годам серьёзный пацан и весёлая девочка, оба не старше лет шести.

Не нужно быть гением, чтобы узнать в троице Асфара, его погибшего отца и никогда не существующую сестру.

- Пойдём, – тяжело вздохнул я. – Поищем его как можно дальше от этого места.

Господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, Асфар Риидский, стоял на краю крыши, облокотившись на перила и рассматривал окрестности с непроницаемым выражением лица. Если наше появление его обрадовало, он умело замаскировал эмоции.

- Пространство здесь на удивление ограничено, – меланхолично сказал он, когда мы подошли поближе. – Хотел наведаться на очищенные отцом территории, но выкинуло назад. Жаль, с детства на них не был, а теперь там десять лет как пустошь.

- Знаю, всё зациклено, проверял сам, – осторожно сказал я, подходя поближе. – Ты как, в порядке? Нас узнаёшь?

- Вик, – сказал он ровно. – Госпожа Кулина. Я ещё не потерял память, и всё, что вокруг – неплохое тому доказательство.

- Прячешься на крыше от болезненных воспоминаний? – рискнул предположить я.

- В каком-то смысле. Но увидеть отца и, тем более, Гарру, было… не так уж и плохо. Я здесь по другой причине. Рано или поздно это случится снова.

Что-то в его голосе мне совсем не понравилось. Нотка страха? Отчаяния? То, что Асфар всегда маскировал гораздо лучше, чем тепло по отношению к друзьям.

- Поделись.

- Смотри туда, – кивнул он в сторону горизонта. – Ждать осталось недолго.

Я посмотрел – мы все посмотрели одновременно. Сперва казалось, что на небо наползает грозовая туча, что само по себе было странно – постороннее движение в мире застывшей памяти. Но затем «туча» приобрела отчётливый оттенок грязно-жёлтого цвета, на ходу оформляясь в чудовищную фигуру, закрывшую горизонт. Закрывшую всё небо. Нависшую над нами.

Фигуру в рваных лохмотьях, которую я надеялся никогда больше не увидеть.

- Держитесь. – коротко сказал Асфар.

Глава третья

Если бы я видел сны хоть немного почаще, туманный Йхтилл наверняка бы стал первоклассным топливом для ночных кошмаров. Да, мы в итоге одолели Князя в Жёлтом, одолели весьма надолго, а его проклятая обитель по большей части рассыпалась в прах. Но это место было словно создано для того, чтобы внушать глубинный, почти первобытный ужас одним своим существованием. Асфар же буквально заточил владыку Йхтилла в собственной душе, собственном сознании, и тот терпеливо ждал, отделённый от разума моего друга прочной ментальной стеной.

Мир воспоминаний поставил всё с ног на голову, глубоко закопался в память и тем самым потревожил то, что не стоило тревожить ни при каких обстоятельствах. Оставалось только стиснуть зубы, когда длань Князя размером с грозовую тучу опустилась на нас, погружая во тьму.

Это ощущалось на удивление легко, как обычный переход между мозаичными участками памяти Кулины. Только здесь обстановка сменилась кардинально – в один миг мы стояли на крыше Высокого дома, а теперь оказались на вершине холма в Йхтилле, откуда открывался великолепный вид на безумный город. Всё, как раньше: мосты, башни и шпили, невозможная на первый взгляд архитектура, да и на второй, если честно, тоже. Всё абсолютно целое и даже целое вдвойне, учитывая отражение в Демхе. Три огромные жёлтые луны, издевательски освещающие окрестности. Как будто и не было наступления Риида, похода сил Полуночи и жертвы Асфара. Лишь нетронутый домен Князя в Жёлтом, извечно правящего под чёрными звёздами.

- Приплыли, – буркнул я. – Наша песня хороша, начинай сначала.

- Это же просто воспоминание, да? – обеспокоенно спросила Кулина. – Не на самом деле?

- Не на самом, – устало подтвердил Асфар. – Но и не просто воспоминание. Частично малоприятный экскурс в историю, частично – попытка поставить меня на место. Установить контроль до срока.

- А что насчёт твоего желания? Соглашения?

- О, оно всё ещё в силе – в реальности, а не здесь. Князь не пытается пробить стену и не мешает черпать силу… даже поощряет, но так было всегда. Будто происходящее его никак не касается, но я-то чувствую, что связь есть.

- Дай угадаю, просто взять и вернуться в память о Рииде не выйдет.

- Угадал.

- И спокойно посидеть тут тоже?

Асфар не успел ответить – за него это сделал сам Йхтилл. Всё, как во время недавнего похода – потемневшее небо, хлопанье сотен, тысяч крыльев и раздирающий уши визг, предвещающие массированную атаку падальщиков. Кажется, им никто не сказал, что в пространстве памяти все обязаны застыть! Если уж на то пошло, по меркам настоящего Йхтилла трое случайных визитёров не должны были вызвать подобную реакцию. Но времени размышлять и рассуждать о несправедливости не оставалось – визжащая орда приближалась со вполне понятной целью.

Кулина, будучи редкой умницей, моментально оценила обстановку, перекинулась в колобка средних размеров и забралась в подставленную дорожную сумку. Я выждал несколько секунд, пока первые твари не окажутся прямо над нами, и открыл шквальный огонь из Райнигуна, не позволяя ни одной пуле пропасть даром. Настоящие проблемы начнутся, когда первые несколько десятков обратятся в пепел, и целиться будет гораздо тяжелее. Драконов мы на этот раз не захватили, так что придётся делать ставку, что кончится раньше – воображаемые падальщики или воображаемые пули, которые при этом расходовали мои вполне настоящие силы. Со мной Кулина оставалась в сравнительной безопасности, а что до Асфара…

О нём беспокоиться явно не стоило.

Те полминуты, что до нас летели, а затем нападали падальщики, мой друг провёл в своеобразной медитации, закрыв глаза и скрестив руки на груди. Затем он выдохнул и взмыл в воздух, легонько оттолкнувшись от земли одной ногой. Без предупреждения – зато как раз до очередной перезарядки, так что я успел сдержать огонь.

Падальщики тут же бросились на него, но невидимая сила останавливала их на расстоянии метра, ломала, скручивала в бараний рог и отшвыривала в сторону бесполезной массой из костей и гнилой плоти. Спустя несколько секунд атаки прекратились, но твари не успели вновь переключиться на меня. Господин Высокого дома и новый владыка Йхтилла открыл глаза и провёл перед собой правой рукой с открытой ладонью, выставленной вперёд.

Визг крылатой орды, едва терпимый прежде, стал абсолютно непереносимым. Чудовища погибали десятками, сотнями, сминаемые прямо в воздухе. За считанные секунды от первоначальной стаи осталось не больше трети – и та рванула в направлении города. Асфар дождался, пока гады отлетят подальше и закончил представление обычным щелчком пальцев. Падальщики, которые умудрились выжить до этого, попросту лопнули, разлетевшись на мелкие ошмётки на полдороги назад.

- Не буду спрашивать, нельзя ли это было сделать с самого начала, – хмыкнул я, выпуская Кулину из сумки. – Ты как, в порядке?

- Потратил силы, – лаконично ответил он, приземляясь. – Полагаю, как и ты сам. Что до ответа на незаданный вопрос – в первый раз я уничтожил их сходу, но тогда их было четверо. Во второй раз – около двадцати. В третий – больше сотни.

- Мы в четвёртом? – пискнула Кулина.

Асфар коротко кивнул в ответ.

- И, если не добить хотя бы одного – спустя пять минут они вернутся в прежнем количестве. Князь мог бы лишь мечтать о такой скорости восполнения армии.

- Ну, Мастер, ну удружил, – процедил я сквозь зубы. – В безопасности, значит, насколько это возможно. Память, значит, не столь спокойна.

- Если тебя это утешит, это стало сносной тренировкой для моих новых способностей. До определённых пределов. Но, учитывая текущую прогрессию, бесконечно так продолжаться не может.

- Какая цель? – спросил я, уже начиная догадываться.

- Как и в прошлый раз, друг мой. Сесть на трон.

В каком-то смысле всё происходящее отдалённо напоминало мой первый месяц в Полуночи – тогда, когда замок ещё не знал, с кем имеет дело и насколько новый хозяин достоин наводить свои порядки. Каждое новое очищение давалось мне путём огромных усилий, а потом ещё требовалось добраться до трона и сесть на него, утверждая решение. Йхтилл по некоторым параметрам напоминал вечные замки – уж не знаю, подсматривал сюда Мастер на этапе сотворения или просто так совпало. В том числе Йхтилл из мира памяти, ставящий под сомнение уже авторитет Асфара и заставляющий раз за разом повторять один и тот же маршрут.

Хотя испытания на этом маршруте ещё ни разу не повторялись.

Мы быстро преодолели расстояние до берега Демхе – гораздо быстрее, чем должны были, словно один шаг здесь считался за пять-десять. Дальше пришлось взлетать – Асфар использовал свою новую левитацию, а я отрастил уже хорошо проверенные крылья, прихватив с собой Кулину в сумке. Проще всего было бы попросту добраться до центральной башни по воздуху, но Йхтилл никогда не работал по правилам нормального пространства. Когда мы пересекли невидимый барьер, мир тут же встал на дыбы и вывернулся наизнанку, закинув нас в громадный зал без видимого выхода, битком набитый марионетками. Для разнообразия, те как раз застыли, но от этих тварей можно было ожидать любых фокусов.

Пока мы с Асфаром пытались сообразить, нужно ли начать массовую зачистку или получится прорваться так, выход нашла Кулина – совершенно незаметный люк в полу. Армия деревянных истуканов дёрнулась, когда мы свалили, но за нами не последовала – и мы продолжили путь, оставляя за спиной сеть комнат и коридоров. Йхтилл из воспоминаний поддавался ещё меньшей логике, чем реальный, но здесь действовало единственное правило – ты становишься ближе к цели, пока движешься вперёд.

- Первой здесь была незнакомая леди в алом, – сказал Асфар, пока мы балансировали на краю пропасти, только что выбравшись из глубокого подвала. – Вторым – Гримёр, принял облик Гарры и не только её.

- Сочувствую.

- Он недостаточно сильно старался, чтобы меня задеть. В третий раз поджидали двое – в нарядах паяцев, сворачивали реальность сильнее обычного. С ними пришлось повозиться.

- Может, в четвёртый раз пронесёт?! – с надеждой спросила Кулина.

Мы все знали, что нифига не пронесёт.

Были и плюсы – Герольд из мира памяти не стал долго разглагольствовать, пытаясь выпендриться или заговорить нам зубы. Он просто ударил всем, что имелось у него в арсенале, сходу раздробив пространство на тысячи осколков, каждый из которых пронзили изломанные бледные линии.

Я выдернул Кулину из-под удара и вылетел сам, пока Асфар, стиснув зубы, отражал бешеный натиск. Из минусов – у моего друга даже не оставалось времени, чтобы щёлкнуть пальцами, а носящий бледную маску словно пребывал во всех сторонах одновременно, заполняя мир своим чудовищным присутствием. Всё вокруг обратилось в бесконечный зеркальный лабиринт, где в каждом из отражений повисла насмешливая маска Герольда. Бесполезно было стрелять, драться – бессмысленно. Как победить врага, ставшего легионом во плоти?

Я хладнокровно дождался, пока одна из бледных «конечностей» вновь рванёт в мою сторону, увернулся и защёлкнул на ней Оковы Судьбы.

- Хорошая идея.

Если Асфар и потерял присутствие духа в какой-то момент, то теперь не подавал виду. Бледная маска осталась позади, раздробленная его ногой.

- Будешь смеяться, но этот трюк пару раз сработал на самом Князе. Вот и решил, почему бы не повторить?

- Уже посмеялся, когда увидел эти воспоминания, – сказал Асфар без тени улыбки. – Кошмар тогда высосал из него столько сил, что чуть было не отправил в спячку. А ведь Князь действительно считал, что предлагал тебе достойную сделку.

- Ты знаешь, я драконами не торгую, а друзьями – тем более.

- Знаю. А вот он до конца не мог себе этого представить.

Мы продолжали путь, на этот раз не встречая серьёзного сопротивления. Три луны на небе исчезли, но и чёрные звёзды пока не торопились всходить – если они вообще участвовали в параде воспоминаний. С одной стороны, неотъемлемая часть антуража Йхтилла, с другой – Гвендид упоминала, что они светят из иной реальности, тяжеловатой для отображения в нашей.

Нет ли связи между ними и Шар’Готом? Об этом мог знать только Мастер, но я не был уверен, что у нас появится новая возможность спросить.

Сегодня трон Йхтилла не пустовал – фигура в рваном балахоне уже восседала на нём, терпеливо поджидая гостей.

Но лишь один, кто ищет суть вещей

Узрит себя средь блеска миражей

Он примет боль и осознает сон

В душе Йхтилла.

- Уже осознал, – меланхолично сказал Асфар. – Уже принял, в который раз. Я это помню, как насчёт тебя?

- Мы тебя не боимся! – отважно пискнула Кулина, не планируя больше забираться в сумку. – Тебя здесь вообще нет!

Увы, от стихов Князя нас не мог спасти даже иллюзорный мир памяти. Надеюсь, он их декларировал в последний раз в моей жизни. Опять же, пред его светлые очи мы явились без драконов, так что драка могла затянуться и стать весьма проблемной…

К немалому моему удивлению, наш враг на троне попросту медленно кивнул, то ли отвечая на слова Асфара, то ли Кулины. Кивнул – и встал, уступая место.

Насколько за этот поход расширилось окно в разуме Асфара, из которого он черпал силы Князя? Печальная правда состояла в том, что оно в любом случае превратится в дверь – когда мы всерьёз возьмёмся за Пожирателя, или, скорее, тот возьмётся за нас. В любом случае, Князь, реальный или воображаемый, знал, что время остаётся на его стороне. Начиная со слегка ненастоящего времени в пространстве воспоминаний, продолжая отмотанным временем башни Вечности и заканчивая самым обычным, рядовым и скучным, но всё ещё неумолимым временем нашего мироздания. Будь оно трижды неладно.

Асфар сел на трон и щёлкнул пальцами, вызвав тем самым острейшее чувство дежавю.

- Сколько у нас времени, пока он не решит повторить?

- Сложно сказать… Сколько-то. Раньше я успевал отдохнуть.

- Здесь лучше не спать! Опасно!

- Вы правы, госпожа Кулина. Но и бодрствование почти невыносимо.

Если в настоящем Рииде у всех были проблемы со сном, насколько же хреново это переносилось в воспоминания о нём? В любом случае, теперь, когда больше не требовалось галопом нестись вперёд, я мог сосредоточиться на новой задаче. Возвращении в собственную, более мирную память, прихватив с собой ещё двух пассажиров.

Только вот вставала ещё одна проблема – предыдущие два раза я фокусировался на своих друзьях, притягиваясь к ним как магнитом. Сейчас цель отсутствовала – я не мог нырнуть в собственную голову или вынырнуть вне её, изображая Мюнхгаузена, вытягивающего себя за волосы из воображаемого болота. В теории, мир памяти Кулины тоже мог считаться сравнительно безопасным, но как вернуться туда, когда она – здесь?

Оставался лишь мозговой штурм за отведённое нам местное время, либо… ещё один вариант. Поскольку в этом пространстве и этом времени мы существовали не втроём, а вчетвером.

Что может быть милее совместных объятий троих друзей? Асфар, избегающий телесных контактов любого рода, нашёл бы, что возразить – но сейчас его никто не спрашивал.

Воздух не пах ничем, а обстановка совершенно не напоминала город времён моего детства или Землю в целом. Скорее уж мы оказались на поверхности Луны – безжизненный камень и холодный полумрак, от горизонта до горизонта. Я попытался что-то сказать, но слова не покинули губ, словно отсутствовала сама среда для их переноса. По лицам моих спутников было понятно, что им тоже не удаётся заговорить. Да что там – даже чтобы слегка пошевелиться, мне приходилось прилагать усилия, соразмерные с переносом чудовищных тяжестей.

Мы стояли так достаточно долго, чтобы в душе начало зарождаться отчаяние. Но ему всё же не суждено было появиться на свет.

СВЕТ!

Мелодия донеслась откуда-то издалека, как будто и не планировала заглядывать к нам, как будто просто проходила мимо. Звук флейты, чистый и сильный, рисующий до боли знакомый мотив. Только теперь его сопровождало истинное могущество, полноценная музыка высших сфер! Под её натиском полумрак дрогнул и отступил, сменяясь утренней зарёй, и пустынный мир зачарованно смотрел на первый в своей жизни рассвет.

ЖИЗНЬ!

Солнце стало в зените, обозначая полдень, а мелодия лишь набирала силу. Она бушевала, рвалась ввысь и рушилась вниз, сметая с поверхности всё серое и безжизненное, заменяя на буйство красок! Вокруг нас вздымались горы, бурлили реки, шумели леса и шелестели равнины, а сквозь них проносились насекомые, звери, птицы, большинство из которых я не узнал бы, даже если бы смог пристально рассмотреть. Но всё вокруг двигалось слишком быстро.

ДВИЖЕНИЕ!

Повинуясь музыке, мир начал набирать обороты, вращаясь не только вокруг новообретённого солнца, но и своей оси. Вокруг мира в свою очередь закрутилась луна – неотличимая от земной. И всё же, что-то в этом вполне понятном космологическом порядке нарушало привычную логику. Я вгляделся в закатное небо на очередном повороте – и увидел в нём отражения других миров, вращающихся в иных местах, но сотворённых в то же время и той же силой. Их было шесть, считая с нашим – семь. Семь миров, связанных единым небом.

СВЯЗЬ!

Впервые за весь этот сумасшедший акт творения появился и сам творец – во всей своей красе. Сейчас Мастера сложно было перепутать с человеком или даже альвом – скорее уж «библейски аккуратным» ангелом, не предназначенным для грешных глаз. Четыре величественных крыла удерживали его посреди сумрачной вышины, и он сиял, облачённый в одеяния из лунного света. В ответ на его музыку что-то пробуждалось в глубинах нового мира – могущество, существующее здесь задолго до мелодии высших сфер. Одна из точек, где мироздание решило раздать силу просто так, для всех, кто захочет ей воспользоваться. А если, скажем, накрепко связать её с подходящим сосудом? Достаточно крепким и способным на постоянный рост.

КРЕПОСТЬ!

Я и не заметил, как настала полночь… и настала Полночь. В отличие от прочих вещей, сотворённых по мановению руки, Мастер закладывал её фундамент с невероятным тщанием и заботой. Камень за камнем, блок за блоком, всё пропитывалось силой снаружи и силой изнутри. По сравнению со своей версией в настоящем мой замок казался совсем крохотным, едва заметным на фоне громадного мира. И всё-таки, это была Полночь – единственная, не сравнимая ни с чем во всей вселенной, даже со своими братьями и сёстрами.

И она звала меня – едва лишь вышедшая из-под руки создателя.

Музыка высших сфер, мелодия творения постепенно угасала. Сияющая фигура Мастера растворилась в воздухе. Луна на небе закрыла солнце – и под сенью затмения вновь воцарился полумрак.

- Что это было?! – спросила Кулина, наконец вернувшая дар речи. – Воспоминания Мастера?

- Сперва я тоже так подумал, – сдержанно сказал Асфар. – Но затем ощутил, как моя сила опять начала утекать.

- Я тоже это чувствую. – пробормотал я.

Единственное, что могло «подключиться» к нам без спросу – лаборатория башни Вечности, держащаяся лишь за счёт заёмной силы. И то, держащаяся кое-как.

- Время вернулось в свои права, а значит, это не память Мастера. Это картина прошлого – предела, который могла показать башня.

Как только он это произнёс, мир в очередной раз изменился. Мы стояли даже не в лаборатории, а на вершине старой библиотечной башни, окружённые видениями прошлого. Сотворение Полуночи, родовое проклятие, последний бой дуллаханов, гибель Рассвета и многие, многие другие. Каменные плиты под нашими ногами дрожали – пока что едва ощутимо, но не собирались останавливаться.

- Самое время решить, как вернуться назад, – меланхолично сказал Асфар. – Или же прощаться навсегда.

- Какое ещё «прощаться?! – возмущённо пискнула Кулина. – И не из таких передряг выбирались, ну! Шевелите мозгами!

Я, признаться, начал шевелить ещё в собственной памяти, и не останавливался ни на секунду – но ответ всё ещё не приходил. Нам не хватало личного могущества, чтобы удержать башню от разрушения, а на силу Мастера можно было не рассчитывать. Пространство памяти скорее высосало из нас энергию, чем позволило отдышаться. А ещё меня постоянно отвлекало тянущее чувство, лишь нарастающее за последние несколько минут.

Полночь звала меня. Звала с момента сотворения, звала сквозь толщу времён. Она хотела, жаждала, чтобы я вернулся – но не могла зацепиться, а я не мог зацепиться за неё. Сколько нас разделяло, десять тысяч лет? Двадцать, тридцать? Не так уж и долго в масштабах вселенной, на Земле уже существовали вполне себе разумные люди, пусть ещё и не сообразившие, как возводить замки. И всё же – невообразимый срок. Не считая Мастера, застрявшего вне времени, этот срок был непреодолим ни для одного живого существа…

Вот оно что.

- Асфар? – негромко позвал я.

- К твоим услугам.

- Ты должен меня убить.

Кажется, мне впервые удалось удивить моего друга – настолько, что он застыл с приоткрытым ртом.

Глава четвёртая

Молчание слегка затянулось – как раз тогда, когда нужно было действовать как можно быстрее. Я уже собирался поторопить Асфара, но тот опередил меня, сокрушённо покачав головой.

- Видите, госпожа Кулина, до чего коварны могут быть темпоральные ловушки. Даже могучий разум Вика не выдержал и дал слабину.

- С моим разумом всё нормально.

- Ещё как вижу! – возмущённо подхватила Кулина. – Теперь нам придётся вдвоём думать, как вернуться!

- Я уже придумал, если что.

- Иногда мне кажется, что я всё ещё слышу его голос…

- Вы определитесь, я по вашей легенде обезумел или уже скончался? – проворчал я.

- А есть разница? – Асфар вздохнул и наконец-то повернулся ко мне. – Даже если бы мог тебя убить, с чего бы мне это делать? Результат будет тем же, что и при обрушении башни – твоя душа навеки затеряется в нестабильном времени. Хочешь оставить нас до срока?

- В том-то и дело, что нет. Смотри, если мы погибнем вместе с башней, то растворимся во времени. Но при физической смерти моя душа сможет в полной мере ответить на зов Полуночи, и та притянет её для воскрешения. Это мощнейший механизм – он сработал даже когда меня проткнули Блутнахтом.

На сей раз тишина тоже продлилась несколько драгоценных секунд – но во время неё все напряжённо думали, а не просто стояли столбом. Думал и я – моментально обнаружив изъян в собственном гениальном плане.

- Вы нас всё равно оставляете! – надулась Кулина, скрестив руки на груди. – Если это вообще сработает!

- Должно сработать, – медленно сказал Асфар, неожиданно поддержав меня. – Время и пространство не столь разные величины, как может показаться, а связь Вика с его замком очень сильна… Но всё ещё остаётся вопрос стабилизации башни. Ты сможешь укрепить её в настоящем?

- Не знаю, – с неохотой признался я. – Честно говоря, шансы невелики.

Логика оставалась та же, что и раньше – Полночь могла укрепить и починить повреждения в башне Вечности, но при этом на автомате рассеять её аномальную суть. Нет, требовалось одновременно остановить фундамент от разрушения и, что главное, восстановить барьер Покрова вокруг башни. Если бы Лита или любой из магов Полуночи были способны это сделать, то уже бы сделали, но Покров относился к «легендарным забытым» заклятьям. Разве что срочно вытащить Гвендид, а то и Мерлина из Авалона, подключив к колдовским ремонтным работам. И то, где гарантии, что они просто не разведут руками? А заодно напомнят, что вечность может быть на удивление хрупкой штукой.

Я всё ещё чувствовал зов Полуночи, чувствовал кожей и всем, что под ней. Но дальний зов не мог пробиться сквозь толщу тысячелетий, а силы вместе с концентрацией утекали на поддержку башни, как вода сквозь пальцы. Вернуться одному, оставив Кулину и Асфара на верную гибель? Добрая половина моих предков вместе с основателем рода горячо поддержала бы этот план – и тут же оказалась бы послана мной на три весёлых буквы. Их методы за все эти тысячи лет приводили лишь к умножению зла и отчаяния, пока вселенная в очередной раз не оказалась на грани гибели.

Что возвращает нас к вопросу – как вернуться в настоящее, чтобы начать её понемногу спасать? План со смертью казался хорошим, но дьявол скрывался в деталях.

Погодите, что?

Теперь настала моя очередь поражённо уставиться на Асфара. Тот со вздохом вытащил из воздуха, как из невидимых ножен, длинный эсток, и сделал им на пробу пару выпадов. Меня не удивляла возможность моего друга добывать оружие из подпространства – сила Князя позволяла проворачивать и более впечатляющие трюки. А вот для чего оно предназначалось…

- Хорош, – недовольно сказал я. – Признаю, план нормально не продумал, смертоубийство отменяется.

- А, по-моему, так напротив, план отличный, – невозмутимо возразил мой друг. – И чем скорее мы приведём его в действие, тем лучше.

- Я что, тебя чем-то обидел?

- Ни в коем случае.

- Не заметил, как оскорбил семью?

- Ты – лучшая часть моей семьи, Вик.

- Вы решили по очереди свихнуться, что ли?! В самый ответственный момент?! А ну-ка взяли себя в руки или я не отвечаю за последствия!!

Такой разъярённой я Кулину не видел и не слышал ещё ни разу – разве что, когда она сражалась со мной на кухне, будучи загрязнённой. Впрочем, Асфар всё-таки не торопился «приводить план в действие как можно скорее», и успокаивающе закинул эсток себе на плечо.

- Не волнуйтесь, госпожа Кулина, мы оба пока ещё в своём уме. А заодно попробуйте представить – насколько легко сейчас убить Вика обычным физическим путём?

- Конечно легко! Он вон какой худой, тростинкой перешибить можно!

- Справедливо. А если без эмоций?

- Если без эмоций, то… сложно, наверное, – неохотно сказала она. – Вик сильный, очень сильный. Постоянно тренируется, защищает нас, Полночь его любит. Авалон, кажись, тоже помогает. А главное – он же метаморф теперь, и не из последних, а метаморфа поди убей! Ничего не забыла?

- Ничего, милая, – ласково сказал я. – Всё как есть.

- Но и вы-то не лыком шиты! – Кулина возмущённо ткнула в Асфара полупрозрачным пальцем. – С Князем на пару, пропади он пропадом!

- Опять же, справедливо, – совершенно серьёзно кивнул Асфар. – Но даже если бы я задействовал всё доступное могущество, а Вик не сопротивлялся, всё было бы не так просто. Но нам и не нужно «просто», нам не нужна быстрая и эффективная смерть. Поскольку, в таком случае…

Поскольку, в таком случае я оставлю их здесь, это мы уже выяснили. А вот если я умру не сразу, предварительно как следует помучившись…

Сколько времени это займёт? Зависит от характера ранения, скорости регенерации и десятка других факторов. Как верно заметил Асфар, даже если я не буду сопротивляться, процесс может растянуться. Но это не плохо, это как раз то, что нужно – весьма вероятно, что Полночь отыщет мою душу задолго до того, как та покинет смертельно раненое тело. Между медленной смертью и быстрой с последующей попыткой починить башню Вечности я бы однозначно поставил на медленную.

Асфар действительно не свихнулся. А вот насчёт того, что не обиделся, в принципе, мог и соврать.

Настала моя очередь тяжело вздыхать, после чего демонстративно стянуть верхнюю одежду и спрятать плащ из чешуи королевского василиска в переносной карман, оставшись с обнажённым торсом. Такой вот сеанс фансервиса перед смертью – я заметил, как глаза Кулины загорелись, но тут же погасли, и она отвернулась в сторону. Ты уж извини, счастье моё, если повезёт – найдётся время и для иного времяпровождения. Даю слово.

А пока что – к менее приятной процедуре.

- Готов? – коротко и сухо спросил Асфар, но я видел, что его руки едва заметно дрожали.

- Ага. Для надёжности, целься в сердце – а я постараюсь не отрастить второе. И… спасибо. Мы выберемся отсюда вместе.

Первый удар эстока бессильно скользнул по нагруднику Вирмборда, который активировался сам собой, без малейшего моего участия. Пришлось переупаковать артефактную броню с особым тщанием, и только после этого пробовать повторно.

Второй удар, к счастью, прошёл как по маслу. Меч Асфара пронзил мне грудь так быстро, что я едва успел это осознать. Кошмарная режущая боль, головокружение и остановка дыхания пришли позже – спустя секунды полторы, а следом раздался глухой рык «Зверя в лунном свете». Я хрипло закашлялся, сплёвывая густую кровавую пену. Моё тело, вся моя суть отказывалась принимать столь бесславную гибель, и мне приходилось активно прилагать усилия, чтобы не вырвать эсток из груди, обрушив его вместо этого на голову Асфара. Секунды тянулись в мучении, потом – в натуральной агонии, на глаза начала наползать темнота.

А затем зов Полуночи грянул с такой силой, что ему стало невозможно сопротивляться. Она дотянулась до меня сквозь толщу тысячелетий, схватила прямо за душу и потащила к себе. И если меч, пронзивший сердце навылет, не смог заставить меня потерять сознание, то зов моего замка справился гораздо лучше.

Я… давно не умирал. Прямо скажем, давненько. Когда это было в последний раз? А, ну да, памятная первая встреча с лордом Конрадом и его грёбаной косой. Не помню точно, Блутнахт пробил мне сердце или всего лишь солнечное сплетение, разницы никакой. Тогда меня убили настолько качественно, что чуть было за компанию не захватили ещё и Полночь. Она едва-едва справилась с воскрешением, да и то, если бы не своевременная помощь Терры, сейчас я бы тут не стоял.

Предыдущий раз до этого? Уже сложнее. Точно в рамках первых месяцев правления, скорее всего – в лесу Шёпотов, тогда ещё безымянном. Хвоя постаралась, в обличие загрязнённого «босса». Примерно на это же время пришлось несколько достойных, пусть и неудачных, попыток: от громадной змеи в саду, обезумевшего механика и, разумеется, Альхирета. Технически, тогда тот не пытался меня убить напрямую, поскольку руководствовался своими извращёнными принципами, но всё равно – подошёл невероятно близко. Ещё раньше, кажется, преуспел Жнец – один раз, остальных его попыток я благополучно избежал. Вообще, чем больше проходило времени, тем лучше мне удавалось оставаться в живых несмотря ни на что.

Сперва это был вопрос принципа – доказать себе и Кас, что я не полагаюсь на дарованное бессмертие. Затем – вопрос выживания самой Полуночи, не способной тратить ресурсы души на постоянные воскрешения нерадивого хозяина. После этого я немало шатался по чужим мирам, а то и вовсе измерению кошмаров, откуда мой замок попросту могла до меня и не дотянуться. А с силой Авалона, разогнавшей мои способности до предела, меня не смог прикончить даже Ланселот, хотя и старался изо всех сил. Необходимость умирать тихонько отошла на третий план.

Ровно до того момента, пока она триумфально не вернулась – в виде эстока одного из моих лучших друзей, пробившего мне грудь насквозь.

- Вик! Вик, не покидайте нас, Вик! Останьтесь со мной!

В который раз за последнее время Кулина помогала мне прийти в себя. Я распахнул глаза и с некоторым удивлением обнаружил, что всё ещё стою на ногах, несмотря на кратковременный обморок. Стою не то, что бы очень прочно – меч из моей груди никуда не делся, а боль была такая, что невыразимо хотелось выть и кромсать. Я напрочь успел забыть, как это, мать его, отвратно – умирать.

Но что важнее всего, Зов Полуночи не ослабевал, продолжая держать мою душу нежнейшей стальной хваткой. Драгестольной. И в этом состоянии, на грани жизни и смерти, я всё ещё мог кое-как действовать.

- За… мной… – глухо проворчал-прорычал я, так и не вернув себе человеческий облик. – Не… отставать!

Я, конечно, здорово раскомандовался, но без поддержки Кулины, буквальной физической поддержки, мои первые шаги по винтовой лестнице вниз быстро окончились бы падением и пересчётом ступенек с помощью лба. Уверен, Асфар бы с радостью поддержал меня с другой стороны, но он был занят не менее важным делом – удерживал от разрушения столько окружающего пространства, сколько вообще возможно. В первую очередь – участок под ногами, во вторую – всё то, что лежало ниже этого участка.

Башня Вечности рассыпалась за нашими спинами, сливаясь с небытием.

Шаг вниз, ещё шаг. Не шататься, не падать, не позволить поддаться слабости. Не отвлекаться на каскад картин прошлого, проносящийся вокруг со скоростью мысли.

Сотворение миров вечных замков и самих вечных замков – существом, исполненным крыльев и рук, ещё не успевшим превратиться в печального старика. Круг из хозяев, за спинами которых застыли беспокойные фигуры, желающие странного. Смерть и не-смерть Северина фон Умбракрона, Наблюдателя, одного из первых Знающих. Нарастающее безумие Затмения на фоне грызни остальных замков. Армии, штурмующие древние стены, бушующий океан огня, земля, напоенная кровью. Бесчисленные души, заточённые внутри других душ, лишь изредка получающие шанс на перерождение. Падение Рассвета.

Зов Полуночи становился громче с каждым шагом, и я еле сдерживался, чтобы не ускориться. Теперь Кулина поддерживала и меня, и Асфара, который тоже начал шататься от усталости. Как далеко мы спустились? Сколько тысячелетий осталось позади, какой сейчас год?

Бесчисленная армия мертвецов, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Триумф безумного некроманта, которому не суждено было продлиться – за ним последовала очередная осада, страшнее всех прочих. Её сменил пылающий гнев Эргалис, обратившийся пламенем, что плавило камни. Но куда хуже – удар в самое сердце, Адеррайсер, застрявший в силовой жиле на ближайшую тысячу лет и ещё немного дольше. Боль, страх и отчаяние. И одиночество, тягучее, ужасное, ни с чем не сравнимое одиночество.

Я перестал отличать, где нас окружали видения прошлого, которыми башня Вечности разбрасывалась напоследок, а где – чувства самой Полуночи. В каком-то смысле, они оставались одним целым, даже сквозь пелену аномалии, и гибель башни лишь воссоединяла её с замком. Но обида, какая-то по-детски искренняя, здесь тоже была, и от неё никак не удавалось избавиться. Башня Вечности не хотела умирать, она боялась, она считала всё происходящее огромной несправедливостью.

И я никак не мог её разубедить.

Гончие пустоты появились под самый конец, когда мы миновали воспоминания о лорде Роланде. Расчёт Наблюдателя был понятен и безжалостен – подловить нас в момент предельной слабости. В самом деле, какое сопротивление может оказать человек с эстоком, торчащим из груди?

Кулина перехватила первую тварь в прыжке, перенаправляя её в сторону только что рухнувшего участка стены. Фиолетовое тело изогнулось в полёте, попытавшись ухватиться за Асфара вывернутой наизнанку пастью, но тот отшатнулся и судорожно щёлкнул пальцами. Трое преграждавших нам дорогу гончих попадали на пол, но Асфар, увы, последовал за ними. Кулина немедленно вернулась в форму мега-слайма и подхватила его в последний момент. Об удержании остатков башни от разрушения уже не было и речи – у нас едва оставались силы на последний бросок. Мы бежали и скользили мимо града камней, мимо прошлого, которое исчислялось уже веками, а не тысячелетиями, но всё ещё не добрались до цели. Чёрный проём входа в подвал издевательски замаячил внизу большого библиотечного зала, в котором обрушились все этажи, оставив лишь голые стены. Те, кстати, тоже рассыпались на глазах.

Я рухнул вниз, раскинув руки и едва сумев превратить их в подобие крыльев. Удар о каменный пол выбил из меня остатки воздуха, заставил эсток уйти в мою грудь по самую рукоять. Встать сил не было – и я пополз в направлении подвала, оставляя за собой широкий кровавый след. Зов Полуночи гремел и ликовал, раскатываясь по голове, не давая погрузиться в сладостный сон.

Кажется, Кулина обогнала меня и пыталась подтянуть, одновременно не выпуская Асфара.

Кажется, пол начал состоять из сплошных дыр, а каменные плиты представляли из себя меньшинство.

Кажется, я перевалился за порог подвала и прямо оттуда упал в такой родной и приятный каменный гроб. Там-то мне сейчас было самое место.

И только после этого, когда непереносимая боль обратилась в колыбельную перед сном, а холодный камень вокруг стал мягче перины, я позволил себе закрыть глаза. Ненадолго, понятное дело, всего на пару секунд, чтобы перевести дух. Надо же, даже умирать не пришлось, чтобы нормально спуститься. Сейчас повернусь поудобнее, и…

А что это за подозрительно знакомые бледные огоньки?

Обычно я бы проснулся по будильнику, но утреннее солнце светило в окно так ярко, что прекрасно заменило собой рингтон мобильника. Я слегка застонал, спросонья обзывая себя идиотом за то, что забыл с вечера закрыть шторы. Сегодня же выходной, верно? Никакой работы, можно поваляться подольше и прийти в себя после… что там было вчера?

Я вскочил с кровати как подброшенный, часто дыша и ощупывая абсолютно целую грудь. Страннее всего было даже не отсутствие шрама, а то, что я в самом деле находился на Земле. На съёмной квартире, срок оплаты которой, к слову, скорее всего подходил к концу – если Анна не продлила её втихую. Что, нахрен, я здесь забыл?

Говорили же мне, дураку, что умирать вредно, а я опять за своё.

Глава пятая

Когда ты слишком много времени проводишь в каком-то месте или в каком-то состоянии, оно постепенно врастает в тебя, становится неотъемлемой частью. Это не обязательно плохо – место может оказаться родным, уютным домом, любящей семьёй. Но может быть и по-другому – монотонная, тяжкая, убивающая душу работа, болезненные отношения, удушающее одиночество. Вещи, которые не выбираешь, жилища, которые не удаётся покинуть. А если и удаётся, их отпечаток остаётся надолго, если не навсегда.

Я считал себя везунчиком – Полночь стала больше, чем просто домом, настоящим местом силы. Проклятье обернулось предназначением, в котором я обрёл друзей и новую семью, любовь, смысл жизни. Замок в другом мире существовал по своим правилам, зачастую совершенно противоположным принятым на Земле. Там отличалось всё, от законов физики и магии до банального расписания – в Полуночи активным временем суток являлась ночь, а не день. Всё это привело к тому, что я провёл пару минут, пытаясь избавиться от чувства ирреальности происходящего, хотя смотрел на самую что ни на есть обычную обстановку. Знакомую, даже слегка привычную, хотя конкретно в этой квартире мне довелось прожить не так уж долго. Именно эта «обычность» выбивала из колеи.

И всё-таки, по какой-то причине я возродился именно здесь.

Первым делом я опустил правую руку на бедро и с некоторым облегчением убедился, что кобура с Райнигуном на месте, а ключ от всех дверей висит на шее. При желании можно было ещё призвать Оковы Судьбы, но без необходимости. Все мои силы остались со мной, связь с Полуночью никуда не делась, так что, по сути, я недосчитался только походной одежды и артефактов.

Если считать только вещи, разумеется, потому что моих спутников я рядом тоже не наблюдал. Даже специально заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Кулина прямо сейчас не готовит там завтрак. К сожалению, кухня пустовала.

Дальний зов сработал с некоторой задержкой, но это была ерунда по сравнению с попытками применить его в пространстве воспоминаний. Я мысленно потянулся к Полуночи – и обнаружил её в целости и сохранности, вместе со всеми огоньками душ моих девушек. Кулина тоже была там, уже не к некоторому, а огромному моему облегчению, и даже не находилась в лазарете. Асфара на таком расстоянии я найти не мог, но маловероятно, что он пострадал, если его дотащили до подвала. Все были живы, всё было на месте… кроме меня.

С какого перепуга меня закинуло на Землю?!

Сфокусировавшись, я осторожно коснулся души Кас, и та на миг замерла. Всё ещё не полноценный сеанс связи, но так она могла понять, что я возродился, я жив и готов возвращаться домой. На Земле со стабильными порталами был некоторый напряг, и для самостоятельного возвращения пришлось бы сломать голову. Но Кас, являясь кастеляном Полуночи, могла переместиться ко мне и забрать назад без больших усилий.

По крайней мере, раньше было именно так. Я ощутил легчайшее ответное прикосновение, исполненное нежности, но огонёк Кас не торопился двигаться к основному порталу Полуночи. Из чего напрашивался только один вывод – возникла некая проблема с перемещением между мирами, как раз тогда, когда это перемещение требовалось больше всего.

Ну… хотя бы, у меня всё ещё выходной?

- И надолго ли вы на этот раз, Виктор?

Некоторые встречи нельзя откладывать до бесконечности. Даже если они ни на что не влияли, даже если в моей жизни давно возникли совершенно иные приоритеты. Мне даже не требовалось всерьёз поддерживать собственный быт на Земле, и уж тем более – контактировать со старыми знакомыми. Анна перемещалась между Авалоном и Полуночью, Илюха обустраивал Зарю, даже Геннадий Белый – и тот поселился в моём замке. В мой родной мир было сравнительно легко попасть, но тяжело выбраться – и кроме ностальгии, меня здесь мало что держало. Сегодняшний визит стал случайностью, исключением… а ещё шансом разобраться со старыми долгами. Не оставлять за спиной ничего.

- Ненадолго.

Богданов мало изменился с нашей первой встречи полуторагодичной давности. Следящий за собой бизнесмен лет шестидесяти-шестидесяти пяти, лысый, с аккуратной седой бородкой. Разве что под глазами заметно прибавилось морщин, но сами глаза остались теми же – бледно-голубыми, и не выражающими ничего, кроме бесконечного равнодушия. Он коротко кивнул в ответ и принялся за свой стейк, методично отрезая небольшие кусочки исключительно острым ножом и отправляя в рот. Любопытно – до этой нашей встречи в ресторане, я ни разу не видел, как Владимир Михайлович ест. Даже создавалось впечатление – превратное, разумеется – что он и вовсе не нуждается в пище.

Кроме нас в небольшом ресторане не было никого, не считая официанта, появляющегося и исчезающего словно тень.

- А ведь вы всё ещё на меня работаете, – наконец сказал мой собеседник, выдержав должную паузу. – Пусть с момента, когда вы в последний раз выходили на связь, прошло немало времени.

- Если мне не изменяет память, официального договора я так и не подписал.

- Устные соглашения тоже имеют силу.

- Как и любые сказанные вслух слова. И всё же, Владимир, я вынужден окончить наше сотрудничество – по ряду абсолютно непреодолимых обстоятельств.

Он посмотрел на меня, тяжело и внимательно.

- Прежде чем вы подтвердите сказанное, Виктор, я хочу, чтобы вы знали – за прошедший год многое изменилось. Очень многое. Сегодня моя организация руководствуется качественно новыми принципами. Сменилось и основное направление деятельности.

- Неужели вы больше не убиваете людей? – не удержался я.

- Убиваем, – безучастно сказал Богданов. – Но в основном тех, кто пытается, скажем так, извлечь выгоду из сложившейся непростой ситуации. А ещё мы спасаем людей, проводим розыскные мероприятия и разрабатываем средства для противодействия угрозам… определённого характера. Вы знаете, о каких угрозах речь.

Знал, конечно. Даже после окончательного падения лорда Конрада и смены руководства в Йхтилле, Земля продолжила притягивать всевозможную потустороннюю дрянь. И наш несчастный город, стоящий над местом силы – в особенности.

- Мы действуем не в одиночку, – продолжал он, – а в сотрудничестве с рядом других добровольных и даже государственных структур. До определённых пределов, но вполне всерьёз. Предположу, что согласно вашим принципам, это должно считаться «благородным» делом.

При желании, я бы мог поспорить. Сейчас он говорил правду, но ещё вчера Владимир Михайлович Богданов был совершенно безжалостным мафиози. Смена деятельности же оказалась продиктована не внезапным покаянием, а необходимостью выживать. Я мог бы поспорить – но не стал, поскольку в самом деле однажды уже согласился на предложенную работу. Останься я на Земле, и это действительно был бы вполне благородный труд.

- Так и есть. – подтвердил я.

- Но решения вы не измените?

- Поймите меня правильно, когда я говорю о непреодолимых обстоятельствах – это не фигура речи. Даже сегодня я оказался на Зем… в городе по чистой случайности. Когда я снова уеду, то, возможно, не вернусь в ближайшие месяцы. Возможно, годы.

А возможно, и вообще никогда – если Пожиратель окажется сильнее. Но тогда моё отсутствие будет последним, о чём придётся волноваться Богданову и всему человечеству в целом.

- Судя по вашей оговорке, связаться с вами тоже не выйдет. – спокойно сказал он.

- Боюсь, что так.

- Очень жаль. Но я ценю, что вы решили сообщить это мне при личной встрече. Признаться, сперва я думал, что вас перекупили конкуренты, но эта информация не подтвердилась.

Настала моя очередь пристально смотреть на этого человека, отдалённо напоминающего актёра Джонатана Бэнкса. Страшного, могущественного, весьма умного человека, который, тем не менее, сейчас находился сразу на несколько уровней статуса ниже меня. Несмотря на то, что сверхъестественный мир напрямую повлиял на Богданова, и даже изменил его к лучшему, его рассуждения и логика всё ещё оставались в рамках мира земного. Сложно было его осуждать, но стоило ли показывать настоящую картину происходящего?

- Вы поверите, – наконец сказал я. – Если я скажу, что грядёт конец света?

- Вам, возможно, и поверю, – медленно ответил он после паузы. – Дата?

- Неизвестна. Может, спустя два-три года, а может и лет через двадцать-тридцать. Если я… преуспею, его и вовсе не случится.

- Предположу, что вам потребуется моя помощь.

- Как ни странно – нет, – невесело усмехнулся я. – Простите, Владимир, но масштаб катастрофы выходит далеко за границы ваших возможностей. И я говорю это со всем возможным уважением. Если можете – продолжайте то, что начали здесь, это как минимум не помешает.

Несмотря на то, что лицо моего собеседника оставалось маской равнодушия, я практически мог видеть, как лихорадочно несутся мысли у него в голове. Недоверие. Страх. И, наконец, решимость действовать. Богданов находился на своём месте в том числе потому, что умел делать правильные выводы. Даже когда они шли вразрез со всем, известным ранее.

- Упомянутая вами катастрофа, – сказал он. – Имеет отношение к идолу, который убил Женю Сидорова?

- Самое прямое. Её собирается устроить тот, по чьему образу и подобию эти идолы создавались.

Кажется, мой собеседник слегка побледнел – и его было сложно упрекнуть в трусости.

- В таком случае, вас может заинтересовать вот это.

Богданов придвинул ко мне небольшой чёрный футляр. Тот выглядел декоративным, но, судя по весу и толщине стенок, выполнял настоящую защитную функцию. Внутри оказалось загнутое навершие посоха-уаса, изображающее голову неизвестного животного с длинными ушами и вытянутой мордой. Позолоченное, древнее на вид.

И хранящее отчётливые следы былой силы.

- Мои люди нашли эту вещь в ходе последней операции. Я в любом случае собирался запросить у вас экспертизу, но теперь понимаю, что лучше передать без условий.

«Взгляд библиотекаря» опознал навершие, как часть артефакта, ныне неактивную и безопасную. Но сила, которой сочилась деревянная голова, была более чем реальна. Память услужливо подбросила издевательскую улыбку Альхирета, когда он впервые решил пойти со мной на прямую конфронтацию и забрать живые драконьи яйца. Тогда его атаковал Жнец, вынудив Альхирета защищаться очень знакомым посохом… целым, разумеется. Если это навершие имело отношение к тому посоху, возникала целая вереница вопросов. Первый из которых можно было задать прямо Богданову.

- При каких обстоятельствах оно было найдено?

- После эвакуации людей из области возможного прорыва и последующей зачистки. Если хотите подробности, задержитесь на сутки – я пришлю полный отчёт.

- Предпочёл бы не задерживаться, но кто его знает, – пробормотал я. – В любом случае, Владимир, спасибо. За этот… подарок и за наше сотрудничество, каким бы коротким оно ни было.

- И вам спасибо, Виктор. Если вы всерьёз собрались остановить конец света, могу лишь пожелать удачи.

Мы пожали друг другу руки, оставшись каждый в своём мире, но всё-таки самую малость шагнув навстречу. Не исключено, да что там, весьма вероятно, что больше мы никогда не увидимся. Даже если Пожиратель будет остановлен, а угроза великой паутине в целом и Земле в частности исчезнет без следа. У меня здесь не осталось друзей, а этот долг можно было считать закрытым.

Богданов подвёз меня до кладбища, но там компанию не составил. Хорошо – эти пару часов мне хотелось бы провести одному. Какое-то время назад, год или около того, по совету Анны я нанял человека, чтобы тот ухаживал за могилами родителей. Он хорошо справлялся, но сегодня мне было необходимо побыть здесь лично. Воспоминания, разбуженные Мастером, всё ещё застыли у меня в голове, выталкивая вперёд болезненные образы. Может, этот визит заставит их слегка успокоиться.

Никогда не говорил с мёртвыми – по крайней мере, с теми, кто не ожил из-за проклятья нежити или по воле вечного замка. Но здесь, сидя на крохотной неудобной скамейке посреди кладбища, я невольно задумался, что бы родители сказали о моём выбранном пути? Отец мог и вовсе не поверить в замки и прочую чушь – он был материалистом до мозга костей. Мама же и сама когда-то являлась кандидатом на престол Полуночи – просто упустила шанс или приняла осознанное решение. Помнила ли она странные сны, приходившие к ней всю жизнь до моего рождения? Одобрила бы ли она выбранный мной путь, если сама, да и отец, погибла от связанного с ним проклятия?

Я сидел и смотрел на надгробные фото, почти не узнавая родных лиц, но всё равно чувствовал, как к горлу подступают слёзы. Не знаю, можно ли этот визит считать за закрытие долга. Но раз души у людей на самом деле существуют, то надеюсь, что родители отправились, куда всегда хотели попасть. Мимо ловушки вечных замков и голодной бездны Пожирателя.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая небо за кладбищенской оградой в изумительные цвета.

- С возвращением, Кас.

- Привет, Вик. Заждались?

- Развлекался как мог, но всё равно рад тебя видеть. Почему только на ночь глядя?

Я даже успел съездить на квартиру к Илюхе и убедиться, что та потеряла статус ловушки Зари и вернулась в нормальное состояние. Весь вечер провёл в беспокойном чтении, постоянно смотря на часы. Если бы Кас не явилась до полуночи, пришлось бы начать принимать самостоятельные меры. Какие именно – хрен его знает, но сил у меня хватало и без внешней подпитки, а опыт телепортации был набран весьма впечатляющий. Но сейчас это перестало иметь серьёзное значение. Кас продолжала – после длинного поцелуя, рискующего прямо здесь перерасти в нечто большее.

- Не могла пробиться раньше, пусть и пыталась. Барьеры между мирами, особенно теми, что не связаны нитями великой паутины, укрепляются. С большей неохотой пропускают посторонних. Пришлось дожидаться ночи, когда врата набрали силу.

- Но мы же ни разу не посторонние.

- В мироздании всё относительно, и днём меня совершенно не пускали.

- Ладно, понял. Но теперь главный вопрос – почему меня вообще забросило сюда после возрождения? Прямо как в старые добрые времена.

- Не знаю наверняка, Вик, но могу предположить.

- Ну давай.

- Полночь попросту забыла, как это – когда вы умираете. Вы слишком хорошо оставались в живых даже после страшных испытаний, так что ваш исход из башни Вечности стал настоящим сюрпризом. Вот и оказался задействован первый механизм, что попался под руку – воскрешение с телепортацией на Землю.

- Сквозь укрепившиеся барьеры.

- Могущество Полуночи неоспоримо, её мастерство переноса живой материи не ведает равных…

- Сомневаюсь, что она нас подслушивает, не обязательно льстить.

- Я вполне всерьёз, – едва заметно улыбнулась Кас и вздохнула. – Вы заставили меня очень сильно поволноваться. Дважды.

- Я не специально, честно.

- Первый раз, – продолжала она с нажимом. – Когда решили, что сведения из башни Вечности могут с лихвой перекрыть вероятные риски. Вы встретились с Мастером?

- Скорее да, чем нет.

- Оно того стоило?

- Надеюсь, что да.

- Второй раз – когда я проникла в подвал обвалившейся башни, обнаружила Асфара без сознания и не обнаружила там вас. Кулина рассказала всё в лицах, но это не объясняло, почему Полночь затягивает с возрождением.

- Тут все вопросы к ней.

- А задам я их вам. Лита уже укрепляет магическую оборону ночью и продумывает план, как воссоздать формулу Покрова. Вы знаете, кто разрушил башню?

- Наблюдатель, он же лорд Северин фон Умбракрон, бывший хозяин Затмения. Он подстроил нам множество бед, даже странно, что отдельно от своего замка.

- В таком случае, – спокойно сказала Кас. – По старинным законам Полуночи, он приговаривается к смерти. К слову, Вик, кто вас убил?

- Асфар, но по моей же просьбе и очень неохотно. Не приговаривай и его к смерти, Кас, это было необходимо.

Вместо ответа она вновь обхватила меня и прижалась в новом поцелуе, а затем просто поджала ноги и сидела на коленях, не отпуская. У нас оставалось время до полуночи – в принципе, для чего угодно – но я не был против именно такой близости. Что-то подсказывало, что будущее будет не слишком щедро на любые моменты покоя.

Глава шестая

За последние полгода я, признаться, совсем отвык от руин в Полуночи. С тех пор, как подача энергии от силовой жилы была восстановлена, мой замок хорошел с каждым месяцем, отстраивая всё больше и больше разрушенных сегментов. По крепостной стене, ещё недавно пестревшей дырами и обвалившимися кусками, теперь можно было спокойно пройтись по периметру. Это бы заняло много часов, но возможность-то появилась! Несколько башен, склады, хозяйственные постройки смешанного назначения, большинство из которых в последний раз использовалось ещё до эпохи Бертрама. Провалившиеся крыши, покосившиеся стены, дырявая брусчатка – за считанные месяцы почти все эти признаки разрухи оказались аккуратно отреставрированы. Там, где Полночь не успевала сама, на помощь пришли цверги-строители, для которых такая работа считалась не только способом заработать, но и делом чести.

Понятно, что внешняя часть замка была скорее верхушкой айсберга, и в глубинах оставалось множество коридоров, залов и комнат, нуждающихся в очистке и восстановлении. И всё-таки, результат налицо, результат впечатляющий, повод для гордости.

Тем обиднее было смотреть на неаккуратную груду камней, оставшуюся на месте башни Вечности.

- Видел бы ты, в каком состоянии Йхтилл, – меланхолично заметил стоящий рядом Асфар. – Переживал бы не так сильно.

- Он что, ещё больше развалился?

- «Больше» – понятие спорное. Оно предполагает степень сравнения, которая может и вовсе отсутствовать. В любом случае, если хочешь полюбоваться на настоящие руины – милости прошу в гости.

Я оценил поддержку, но на сердце всё ещё было неспокойно.

- Дело ведь не только в эстетике. Точнее, дело вообще не в эстетике, третью библиотечную башню несложно отстроить заново. Я обещал, что помогу, если она поможет нам – и не сдержал слово. Более того, обрёк её на гибель.

- Башню?

- Её душу, если можно так выразиться. У неё было своё сознание, отдельное от Полуночи, своя личность. Когда мы спускались, я чувствовал её боль, страх, отчаяние. А потом всё кончилось.

Самонадеянность. Уверенность в том, что в пределах Полуночи мне практически ничего не угрожает. Как же иначе, ведь Конрад был побеждён, Князь в Жёлтом – свержен, Альхирет слишком занят подготовкой грядущей гибели мироздания. Я не принял в расчёт Наблюдателя, и уж тем более не мог знать, что ему хватит сил разрушить барьер вокруг башни Вечности. Что ни в коей мере не снимало с меня вину.

Асфар задумчиво прошёлся вдоль обломков, которые совсем недавно удерживались воедино лишь благодаря его воле.

- Я тоже всё это чувствовал, – наконец сказал он. – Слышал крики так, будто она поселилась у меня в голове. Но вот что интересно – за ними не последовало агонии. Как ты и сказал – просто всё оборвалось.

- Быстрая смерть, конечно, лучше мучительной, но она всё равно погибла.

- У меня нет в этом полной уверенности. Поговори со своим замком – может, что-то и прояснится.

Беседа с Полуночью у меня была запланирована в любом случае, так что я не стал возражать.

- Задержишься?

- Нет. Йхтилл и так держится на мечтах и лживых обещаниях, и моё отсутствие лишь всё усугубляет. Если мы хотим противопоставить Пожирателю хоть что-то, мне нужно взяться за дело всерьёз.

- Хотел бы я сказать, что мы узнали всё необходимое. – мрачно сказал я.

- Узнали не так уж и мало. Даже Князь не мог подумать, что своими глазами узрит сотворение вечных замков.

- Ну да. Теперь дело за малым – повторить это сотворение минимум один раз, для Рассвета. А лучше дважды, поскольку что-то мне подсказывает, что Затмение не пойдёт на контакт.

- Вот видишь, друг мой, – спокойно сказал Асфар. – У тебя уже есть рабочий план действий.

Я не выдержал и расхохотался в голос.

Информацию, полученную во время похода в прошлое, ещё предстояло систематизировать и обсудить со всеми моими союзниками. Если, конечно, получится собрать за одним столом Асфара, Мелинду, Гвендид, Мордреда, Илюху, а также почти всех слуг Полуночи разом. Жаль, Мастер так и остался в своём вневременном пузыре, даже не попрощались толком, хотя объяснения явно были не его коньком… Как бы то ни было, мы действительно урвали солидный кусок знаний, пусть и несколько неконкретных. О создании вечных замков, природе Пожирателя и единственном способе, с помощью которого удалось однажды его остановить. На заре времён для этого потребовались концентрированные усилия всех семи замков, но, возможно, сегодня хватит и меньшего числа?

…двух, в идеале, поскольку с остальными наблюдались проблемы различной степени тяжести. Закат лишился хозяина, или вот-вот лишится, и неизвестно, кто придёт на смену лорду Конраду. Сумрак, насколько мне известно, пустует. Дальше – хуже. Рассвет мёртв, Заря недавно проснулась и едва не потеряла рассудок, Затмение открыто выступает на стороне врага. Даже если представить, что Зарю можно отстроить и успокоить, найти для трёх замков адекватных хозяев, то что делать с двумя зияющими дырами?

Это вопрос для будущего Вика и всех его союзников. Ох и не завидую я им.

- Я столько всего вспомнила!

Локация для разговора с Полуночью оставалась неизменной с того момента, когда я спустился к её сердцу и вернулся назад. Копия тронного зала, но без окон и с другим вариантом трона – более массивным, каменным, чёрным. Обстановка зависела только от настроения моего замка – и сегодня здесь словно устроили праздник. Пространство расширилось, наполнилось цветами и деталями, на стенах возникли искусные гобелены с изображениями деяний минувших эпох. Окон всё ещё не было, но «вечные» факелы горели с такой силой, как никогда не могли в реальности.

Сама Полночь, юная, светловолосая и босая, спрыгнула с подлокотника сразу, как я появился. Ухватила меня за руки и закружила в импровизированном танце. В её чёрных глазах ярко светились далёкие звёзды.

- Я столько вспомнила, Вик! Я словно проснулась второй раз и наконец-то выспалась! Вспомнила хозяев, слуг, гостей, утраченные столетия! Братьев и сестёр, каждый наш разговор!

- Прямо-таки каждый?

- До последнего словечка! Они не всегда были ко мне добры, но они старались! Кроме Затмения, но мы так сильно её обидели…

Да и с хозяином её тоже некрасиво получилось, прямо скажем. Но к текущему моменту уже поздновато приносить извинения – тем более, что седьмой замок и её бывший владелец с лихвой натворили зла за прошедшие тысячелетия. Кому ещё перед кем извиняться – большой вопрос.

Выходит, Асфар оказался прав – гибель башни Вечности оказалась не окончательной, или, по крайней мере, не напрасной. Она слилась с Полуночью и вернула той память – если не всю, то значительную часть из потерянного. Что до исчезнувшей личности…

- Вик! – танец вдруг остановился, а мне подарили очень строгий взгляд. – Ты не сдержал слово!

Вот и ответ на вопрос, кому извиняться – мне, разумеется. Но это было лучше, чем огромный выбор из других вариантов.

Мы проговорили заметно дольше, чем обычно. Я узнал, что Сумраку не везло с хозяевами так же часто, как и Полуночи, но он лучше их сдерживал. Во главе Заката регулярно становились яркие, харизматичные личности, что приводило к непредсказуемым последствиям. Полдень ценил прагматиков, Заря и Рассвет – творцов, Затмение, когда она ещё меняла хозяев – пророков. Далеко не все потомки того или иного «законного» рода были копиями своих предков, и я стал тому наглядным примером. Почти всё недоверие Полуночи в начале моего правления оказалось следствием предубеждения к фон Харгенам, старательно взращённом многими моими предками, за исключением Роланда и ещё пары менее известных ребят. Вот тебе и истинные хозяева, идеально заточенные на связь с замком. Впрочем, когда связь наконец установилась, доверие вернулось с процентами.

Полночь вспомнила Мастера – в его изначальном облике и с совершенно иным характером, чем сейчас. Например, после исполнения предназначения замков, Мастер лично обучал каждого нового хозяина в течение многих поколений подряд. Это обеспечивало дополнительную связь, близкое знакомство и почти родственные отношения, как и между замками. Снижало соперничество и вражду, пусть и не убирало до нуля. В какой-то момент троны заняли самые сильные маги великой паутины, которые к тому же были обучены величайшим из них. Они правили столетиями, грезили о бессмертии, а родовое проклятье воспринимали скорее как запасной план. Затмение не справилась с ними во время ритуала, но лично убила двух хозяев за следующие тридцать лет. Кроме всего прочего, инцидент с проклятьем и разрывом тяжело ударил по Мастеру, который не мог спокойно взирать на растущую вражду своих протеже.

Полночь не была уверена, сколько рук и крыльев у него осталось к тому моменту, но вмешиваться он точно не стал. Отошёл от дел, постепенно превратившись в сказку, даже не особо реалистичную. Смешно – катящийся ад и вся мощь Пожирателя оказались не способны сломить дух самого могучего из чародеев, а вот грызня между учениками подкосила знатно.

Что важнее всего, Полночь была на сто процентов уверена, что сможет повторить свою часть ритуала предназначения, а при необходимости напомнить братьям и сёстрам их роли. Если акт творения замков сопровождался музыкой высших сфер, то во время уничтожения катящегося ада замки пели – таким образом достигалась гармония между всеми участниками. И пение это подхватывали все души, спасённые в их пределах, объединённые в своей чистейшей ярости против уничтожителя миров.

Я не стал говорить, что сегодня набор душ в каждом из замков разительно отличается от того, изначального, и далеко не все захотят подхватить колдовское пение. Но даже и это было вторично, поскольку вышеописанный вопрос с нужным числом замков всё ещё стоял ребром. Похоже, на грядущее общее обсуждение придётся пригласить и мой замок лично, что делало это в разы более тяжёлой затеей.

- Не хочу тебя отпускать, но придётся, – наконец сказала Полночь, всё ещё пребывающая в лучшем настроении из всех возможных. – Иди, но смотри, не пугай меня так больше! Ещё чего вздумал, умирать за тыщу тыщ лет!

- Договорились. А ты воскрешай меня там, где надо, а не где по привычке.

- Ну прости, прости! Но я же дотянулась до тебя, правда?

Чистейшая правда. И теперь наша связь стала лишь прочнее – несмотря на восстановленную память о целой веренице моих предков, с лордом Вальтером во главе. Хорошо хоть он не додумался превратиться в лича, чтобы вернуться через тысячи лет и вновь занять трон. Старинное развлечение рода фон Харгенов – сперва проклинать самих себя, а затем сражаться самим с собой…

- Иди! Ты сегодня просто нарасхват!

Я не успел спросить, в каком смысле, поскольку как раз потерял концентрацию и вылетел из дальнего зова – для разнообразия, изрядно уставший. Обычно мне хватало незаметной подпитки от лунного света в сочетании с могуществом Авалона, но после воскрешения я так и не поспал, а переход между мирами и затянувшийся визит к Полуночи потратили много сил. И всё-таки, до конца ночи было далеко, а последняя услышанная мной фраза тоже оказалась чистейшей правдой.

У трона терпеливо ожидали двое – Лаахиза и гвардеец по имени Джулиан, из частично исцелённых дуллаханов.

- Лорд Виктор! Позвольте обратиться?

«Частично исцелённый» было самым мягким описанием, какое я мог подобрать для Джулиана и его товарищей. С тех пор, как я вернул гвардейцам и одному кузнецу головы, прошло несколько месяцев, но прогресс с возвращением им человеческого облика застопорился. В отличие от иссохших, давно выглядящих как люди, дуллаханы по сути своей оставались нежитью, просто с головами на плечах. Чтобы заметить, где та отделялась от тела, даже не нужно было слишком сильно присматриваться.

- Позволяю, конечно. Говори смело.

- По просьбе госпожи Лаахизы капитан освободил меня от обязанностей до конца ночи. Уделите нам полчаса?

Я перевёл глаза на всё ещё молчащую Лаахизу, и та несколько раздражённо повела плечами.

- Полчаса, час, сколько надо. Есть, что обсудить, иначе бы я остаться в лаборатории. Идёшь, нет?

Какое-то время Лаахиза просто вводила меня в курс дела по прогрессу исследований. Её тон был исключительно сухим, но вообще результаты впечатляли – команде некромантов-учёных из Ультарима удалось докопаться до основ множества экспериментов Бертрама и повернуть их вспять. Среди исследователей опять нашлись те, кто хотел сохранить результаты трудов моего предка и даже повторить опыты, но Лаахиза не дремала, и таких мечтателей быстро изымали из рабочего процесса с избирательным стиранием памяти. Те знали, на что шли, когда подписывали контракт перед началом исследований.

Несколько десятков душ мёртвых прислужников, заточённых в изувеченных телах более тысячи лет, получили свободу. Другим вернули рассудок и свободу воли – те добровольно присоединились к работе в обновлённой лаборатории. Лаахиза предложила всем желающим перейти в Полночь, но пока что разумные мертвецы предпочли знакомую обстановку незнакомой.

- Что со штаммом «Мортум»?

- Нет решений, – прохрипела Лаахиза. – Пока нет. Но все утечки остановлен. Запасы взят под контроль.

Почти все новости были хорошими – как и остальные за сегодняшний день, огромная редкость! Но всё это время меня так и подмывало спросить, при чём тут Джулиан? Сам дуллахан во время обсуждения сохранял почтительное молчание. Словно Лаахиза оторвала его от службы просто за красивые глаза, в качестве личного телохранителя или гида. Но, насколько я мог изучить характер леди-лича, у неё не водилось любимчиков. Даже с Террой, которая со скрипом считалась за её лучшую подругу, Лаахиза вела себя так же сурово, как и со всеми.

- Терпение, – недовольно сказала она, заметив мою реакцию. – Мы подходить к делу.

- Не торопись.

- И не думала торопиться. Информация поступать планомерно, обсуждаться последовательно. Штамм «Мортум» не иметь решений – пока. Но есть прогресс по оригиналу.

Мои брови поползли вверх без моего ведома.

- Вы что, смогли обратить вспять старое проклятье нежити?

- Не смочь, – резко сказала Лаахиза. – Найти причину. Взять образцы у тех, кто прибыл из Авалон и тех, кто служить здесь. И пока брать… подтвердить догадку. Теперь говори ты.

Она коротко кивнула Джулиану, и тот отвесил поклон в ответ – голова осталась на плечах.

- Благодарю, госпожа Лаахиза. Лорд Виктор, докладываю – в последний месяц мы видим… тревожные сны.

- Сны? – удивлённо переспросил я. – Это же огромный прогресс!

- Нам тоже так казалось. Но это не просто сны, а словно сеанс гипноза. Ко всем дуллаханами в гвардии является человек без лица, и зовёт к себе. Никто из гвардейцев не отозвался на зов, но возникли опасения, что наши братья по всей Полуночи тоже видели эту фигуру.

Ко мне гвардия не пошла по уважительной причине – я был по уши то в одном, то в другом походах. Лита могла оторваться от дел с большим скрипом, зато визит Лаахизы пришёлся в идеальный период.

Ну, как. Идеальный для выявления проблемы и подтверждения одной из старых теорий.

- Где-то есть первый мертвец, – сказала Лаахиза. – Самый первый. Всё ещё жить, скрываться. Стать нулевой пациент, перекинуть проклятье на других. Иметь на них влияние.

- На всех дуллаханов Полуночи? – медленно спросил я.

- Да. За её пределами в том числе. Может, и на иной нежить – нет данных.

- Что насчёт авалонцев?

- Они не создаваться как оружие, так что не оказаться под удар. Но образцы с них говорить то же. Есть некто первый, он не-жить и вещать. Нам надо выяснить, кто он есть. И нам позарез требоваться образец этот труп. Тогда – обратить проклятье.

Какое-то время я стоял, переваривая информацию. Действительно важную, никаких возражений, но не имеющую немедленного ответа. Лаахиза ещё не знала, что знал я. И теперь мне нужно было как можно понятнее донести до неё, что бывший хозяин Затмения, чуть не прикончив меня в башне Вечности, тут же решил предпринять новую попытку. И что именно его, Наблюдателя, одного из сильнейших Знающих, требовалось изловить и пустить на опыты, решив таким образом сразу несколько крайне наболевших проблем.

Как я уже говорил сегодня ночью, дело за малым.

Глава седьмая

Враги наступали хорошо продуманным строем, полностью перекрыв пространство узкого коридора. Впереди – шестеро в лучших доспехах, выстроивших стену щитов, за ними – алебардщики, а из-за их спин арбалетчики вели прицельный огонь. Всего отряд насчитывал шестнадцать дуллаханов, что уже считалось приличным составом. А за эту ночь было уничтожено девять таких отрядов.

Полгода назад подобное наступление вызвало бы серьёзные проблемы, потребовало в срочном порядке выстраивать оборонительные сооружения. Год назад оно запросто могло запереть меня в тронном зале, надёжно и надолго. Сегодня для обороны и зачистки хватило бы одной гвардии, либо троих рыцарей Авалона на их вечном добровольном дежурстве. Моё присутствие здесь было необязательно, хотя не вызывало никаких сомнений, что атака планировалась именно в момент кризиса власти. Понятная схема: хозяин Полуночи суётся в башню Времени и намертво там застревает, а то и пропадает с концами. В тот же момент загрязнённая нежить по всему замку отправляется на слаженный штурм и, если не добивается успеха, то точно сеет хаос. А там под шумок и новый хозяин может прискакать. Такой, который уже не будет принимать поспешных решений против пробуждения Шар’Гота.

Вирмборд играючи, почти презрительно отразил шесть арбалетных болтов – мне понадобилось только вовремя закрыть рукой прорезь шлема. Я даже не потянулся за Райнигуном, остался спокойно стоять посреди коридора, облокотившись на полэкс и смотря на ощетинившийся сталью строй. Испепеление всегда было последним средством, а теперь, когда я лучше знал механизм его работы и познакомился с историей дуллаханов, к нему хотелось прибегать ещё меньше. По крайней мере – сходу.

Строй медленно приближался – достаточно медленно, чтобы я успел сказать, что хотел.

- Меня зовут лорд Виктор фон Харген, хозяин Полуночи. Кто-то из вас знает меня, кто-то – нет. Я прошу в первый раз – остановитесь.

Первая просьба не возымела успеха – ни сейчас, ни в одну из прошлых попыток. Головы дуллаханов на «вольном выпасе» хранились отдельно от тел, но они прекрасно видели и слышали происходящее. Просто предпочитали не прислушиваться – даже до того, как в их мёртвые мозги влез Наблюдатель.

- Сегодня вы выступили в поход, повинуясь зову извне. Приказам того, кто замыслил зло против нашего замка. Не знаю, что он обещал вам, но единственное, что вы найдёте – окончательную смерть. Я говорю во второй раз – стойте.

Как об стену горох – стену щитов, из-за которой грозили мечи, алебарды и арбалетные болты. Тысячелетия сна однозначно не пошли на пользу старой элитной гвардии. Те, кто вырвался из залов избранных, зачастую теряли рассудок за столетия бессмысленных скитаний. Наконец, даже самые разумные из безголовых разделяли глубочайшее недоверие к хозяевам замка – и их можно было понять. Уговаривал я их давно, и за полтора года из сотен вняли человек двадцать.

Но сейчас был особый случай.

- Когда-то вы были лучшими из лучших. Когда-то вы поклялись защищать Полночь даже после смерти. С вами обошлись несправедливо, бросили и забыли, оставили на съедение червям и ржавчине. Я не могу обещать, что исправлю несправедливость, но тот, кто станет на мою сторону, получит имя – и шанс на новую жизнь. Тот, кто опустит оружие или повернёт назад, будет оставлен в покое. Остальных ждёт испепеление и объятья души Полуночи. Выбор за вами.

Дуллаханы притормозили на секунду, но затем всё-таки ринулись в бой. Оно и понятно, столько потратили времени, чтобы до меня добраться, разворачиваться как-то стыдно. Моя броня за время монолога отразила пару десятков болтов, но любой латник знал, что самого бронированного противника можно повалить на лопатки и убить в сочленение доспеха. Меня, конечно, они повалить не могли – но знание об этом добывалось исключительно в бою.

Полэкс подцепил край щита ближайшего ко мне безголового, и я рванул его на себя, заставив потерять равновесие. Один лежит, пятнадцать на очереди. Алебарды по бокам ударили одновременно, скользнув по артефактному шлему и наплечнику, пока я разбирался с двумя щитоносцами по бокам. Прикончить их полэксом было бы несложно, а при желании я мог разобрать весь отряд голыми руками. Но этот вариант не стоял на повестке ночи – поскольку тогда они попросту возродятся завтра, с той же навязчивой идеей в отсутствующих головах.

На меня навалились скопом – почти все, кто ещё остался стоять, пытаясь оттеснить, сбить с ног, обнаружить уязвимое место. Могущество Авалона заполнило меня до краёв, и я подался вперёд, сделав несколько коротких движений. Удар плечом, локтем, полуразворот, подсечка, бросок! Половина латников отлетела к ближайшим стенам, половина просто посыпалась на пол. На ногах остались двое арбалетчиков, которым просто не хватило место в изначальной куче-мале. Выглядели они не слишком уверенно, хотя без голов было сложно представить выражения лиц.

- Последний шанс, – коротко сказал я. – Не вставайте.

Первый арбалетчик вскинул оружие в третий раз за последние пять минут. Видимо, ему никто не объяснил, что безумие – это повторение одного и того же действия, в надежде на иной результат.

БАБАХ!

Райнигун загрохотал, наполняя коридор пеплом и бледными огоньками душ. Из шестнадцати дуллаханов девять попытались встать и продолжить сражаться – включая первого арбалетчика. Остальные остались на полу, благоразумно не двигаясь. Второй стрелок медленно отпустил арбалет и столь же медленно пошёл вперёд. Остановившись в паре шагов, он опустился на одно колено и вынул из ножен кинжал, протягивая его мне на вытянутых ладонях.

- Встань, воин. Тебя будут звать Джерард.

Похожие столкновения прямо сейчас проходили по многим очищенным местам Полуночи – одурманенные дуллаханы рванулись на штурм одновременно. С каждым отрядом защитников, будь то гвардия или рыцари Авалона, шёл кто-то из ключевых слуг – Кас, Луна, Лита, Терра. Они предлагали атакующим то же, что и я – развернуться и продолжать не-жизнь, поступить на службу или быть уничтоженными. Полноценное испепеление мог обеспечить лишь Райнигун, но я не поленился лично пройтись по местам обороны, чтобы избавиться от самых буйных латников, пока тех удерживали на месте. Не самое приятное дело, как и любая казнь, но почти все они давно потеряли последние капли человечности. Остаётся лишь надеяться, что Полночь принесёт покой их несчастным душам.

- Лорд Виктор. Разрешите доложить обстановку.

Александр дважды ударил левым кулаком по правому плечу. Командир моей гвардии выглядел не лучшим образом – щёку рассекал глубокий порез, белые волосы были испачканы кровью. С другой стороны, это лишь подчёркивало, как далеко прошёл бывший иссохший по пути возвращения человеческого облика, пусть и только в стенах Полуночи. Никто бы не заподозрил в нём живого мертвеца.

Я коротко кивнул в ответ.

- Вражеские атаки отражены по всему периметру очищенной зоны. Я отметил на карте места, где противник может возродиться следующей ночью.

- Благодарю. Но также должен спросить – как мы упустили угрозу такого масштаба?

- Виноват, лорд Виктор. Разрешите объясниться?

- Слушаю.

- Сперва мы не придали значения снам, поскольку даже дуллаханов они скорее удивляли, чем беспокоили. Остальная гвардия спала спокойно.

Я ещё не до конца успел привыкнуть, насколько разрослись силы обороны Полуночи за эти полтора года. Изначально в них состояли лишь восемь иссохших – Александр и горстка избранных бойцов, постепенно вернувших себе человеческий облик. Затем на службу пришли гноллы, Кара и Кром, а после и добрый десяток их сородичей. Альвы-наёмники из Ноарталя, три десятка, Аллуин и Нидрэ, цверги-инженеры, бывшие узники из темницы, боевые автоматоны… И, разумеется, дуллаханы – в количестве пятнадцати латников. Точнее, теперь уже двадцати, поскольку за последние сутки набралось пятеро новых бойцов, решивших-таки попытать счастья у разговорчивого хозяина.

- Тем не менее, – продолжал Александр. – Я подготовил для вас подробный доклад, собираясь вручить по вашему возвращению из последнего похода. Когда сны повторились, мы обратились к госпоже Лите и госпоже Лаахизе. Но даже тогда в них не содержалось никаких призывов к действию – до вчерашнего дня.

Почти сразу после того, как Лаахиза и Джулиан посвятили меня в курс дела, Наблюдатель усилил давление. Похоже, что те, кто откликнулся на зов в прежних снах-видениях, получили приказ атаковать – и исполнили его с рвением, достойным лучшего применения. Поскольку никто из действующих гвардейцев не поддался, о подробностях придётся расспрашивать новых рекрутов – когда к ним вернутся головы. А этим, в свою очередь, придётся заняться в самое ближайшее время.

- Кей? – я поднял голову на рыцаря Авалона, который сопровождал отряд Александра, и теперь стоял неподалёку.

- Да, мой благородный брат? – в глухом голосе из-под закрытого шлема звучала легчайшая ирония.

- Как насчёт тебя и других… наших братьев? Мучили дурные сны?

Лаахиза упоминала, что жители Авалона не получили весточки от Наблюдателя, но те не были воинами, в отличие от рыцарей. А рыцари однажды уже стали жертвами похожих козней и манипуляции сознанием.

- Если бы мы просто могли заснуть, мы бы вкусили величайшую благодать за многие века. Нет, лорд Виктор, враг не решился беспокоить нас ни снами, ни видениями.

Хорошие новости – если бы Мордред с собратьями вдруг обратили оружие против меня, это стало бы проблемой похуже, чем целая сотня дуллаханов. Рыцари давно носили с собой обереги от воздействия на разум, но что Наблюдатель умел, так это подкидывать сюрпризы. Пока что оставалось лишь вовремя на них реагировать, нейтрализуя последствия. Что до контратаки… это могло оказаться куда как сложнее, чем даже наведаться в самое сердце Йхтилла и сместить Князя. Придётся решать проблемы по мере их поступления, а свершения оставить на будущее.

Через дальний зов я передал сигнал сбора и направился в сторону тронного зала.

В трапезной собралось много народа – все, кто услышал сигнал и все, кто просто решил поучаствовать. Какое-то время ушло на введение моих друзей и союзников в курс дела. Многие из них знали часть истории и догадывались об остальном, но полную версию слышали впервые.

Итак, однажды шести хозяевам вечных замков пришло в голову провести совместный ритуал, чтобы обречь потомков на вечное служение. Это сильно не понравилось седьмому замку и её хозяину в придачу, но, когда тот попытался остановить движуху, сам угодил в готовое заклятье. Лорд Северин фон Умбракрон, последний хозяин Затмения, обратился в Наблюдателя, первого из живых мертвецов. Мало того, что проклятого навеки, так ещё и постепенно начавшего распространять проклятье на остальную вселенную.

Понятия не имею, чем он занимался следующие несколько тысячелетий – скорее всего, экспериментировал и окончательно сходил с ума. Известно, что именно Наблюдатель натравил орду нежити на Авалон, а затем организовал схему, при которой Артур уничтожил вечный замок Рассвет и едва не уничтожил Зарю. Для этого Северин позаимствовал силу Шар’Гота, но с задачей справился только наполовину, ну и попутно обрёк некогда могучий Авалон на многовековое гниение. Любопытно, что с момента разделения Наблюдателя и Затмения они продолжали действовать порознь, хотя у них совпадали и цели, и основной источник силы.

Что дальше? Вдохновение Бертрама на создание «Мортума» – почти наверняка дело рук Северина, равно как и последующее воскрешение моего самого нелюбимого из предков. Старым ювелиром Галдаром, похоже, также манипулировал он, чисто из любви к искусству. И, наконец, свежайшие события – хитроумная ловушка в башне Вечности и странные сны дуллаханов, последовавшие сразу за ней.

- Мне вот что интересно, – подала голос Луна, которой пришлось одной из первых отражать атаку возле литейной. – Что мешало этому уроду провернуть такое дело раньше? С безголовыми, то бишь. Натравил бы их год назад – и нам бы пришлось несладко.

- А какая от нас тогда была угроза? – резонно спросила Лита. – Полуразрушенный замок, масса проблем… Опять-таки, он, может, и тогда уже гадил. Только по-тихому, незаметно.

- Достучаться до дуллахан – бездна сил, – резко сказала Лаахиза. – Он не тратит силы напрасно, ждать момента. Один удар, другой, с разный сторон. Затем – снова смотреть из тени. Мудро. Подло, но мудро.

Полгода назад основная ставка Наблюдателя была на лорда Бертрама – не окупилась. Сегодня этот вневременной гад взялся за меня лично, и один раз едва не прикончил. К несчастью, хотя первые атаки дуллаханов оказались легко отражены, угроза вовсе не миновала.

- Кулина, – негромко сказала я. – По твоим подсчётам, сколько дуллаханов спит в залах избранных?

- Честно скажу, я гробов не считала, – задумчиво отозвалась леди-слайм. – Но много, очень много! Сотни точно, скорее даже тысячи! А помните видение в башне? Их там тыщ пять дрыхнет, если не все десять!

Скорее, несколько меньше, поскольку часть безголовых разбрелась по замку, а другие попросту сгнили в своих каменных гробах. И всё же, в залах избранных оставалась целая армия элитных воинов-мертвецов. Пока они там просто лежали – это одно дело, совсем другое – когда к ним в отрубленные головы заберётся один из самых зловредных Знающих. Определённую ментальную защиту могла обеспечить Далия, их старый командир, но рассчитывать на это не стоило. Более того, нельзя было исключать, что она могла и сама поддаться Наблюдателю.

Полночь отгородила склепы дуллаханов, поместив их в совершенно недоступную зону – погребённую под многовековыми завалами. К слову, о руинах, которые не видны снаружи, но внутри их полным-полно. В прошлый раз мы с Кулиной и драконятами попали туда и выбрались обратно через межстенье, что было проще, чем ломать голову над расчисткой нормальной дороги. Проблема в том, что расчистка всё-таки возможна, в том числе изнутри – особенно если работники давно мертвы и проспали пару тысяч лет, так что не нуждаются в дополнительном отдыхе.

Я дождался, конечно, пока сзади не подкрадётся жаренный петух в виде этих долбаных залов. Но если учесть, что даже в единственный «выходной» на Земле мне пришлось закрывать дела, обвинить себя в лени было сложно. Просто невозможно разобраться со всем одновременно – чем и пользовались сволочи вроде Наблюдателя.

Загрязнённые дуллаханы по всей Полуночи поддались тёмному зову. Сегодня ночью нас атаковало около двух сотен безголовых, если поднимутся залы избранных – придётся отбиваться от многих тысяч. Словно новое вторжение армии Бертрама, только на этот раз изнутри, и вместо разваливающихся на куски экспериментов – хорошо подготовленные и экипированные воины.

Пуль Райнигуна на всех не хватит, даже с учётом моих возросших возможностей. Даже если выманить безголовых во внутренний двор и беспрерывно стрелять под светом полной луны. Большую часть придётся устранять обычным способом, дождаться возрождения и лишь потом испепелить.

Допустим. Пять тысяч – это очень много, но, в принципе, ничего такого, с чем бы не могли справиться силы Полуночи, особенно если задействовать двух подросших драконов. Тем не менее, гостей и всех, кто не способен на возрождение, придётся временно эвакуировать. Если не скупиться на драконье пламя, многие внутренние помещения сильно пострадают. К тому же, дуллаханы отлично находили тайники в стенах для неожиданных засад, так что вычищать их из ближайших коридоров придётся ещё недели, если не месяцы…

Ничего не оставалось, кроме как наведаться в залы избранных на опережение.

Глава восьмая

Ещё ни к одному походу в рамках Полуночи я не готовился, собирая столько доступных элитных сил. Исключением было отражение штурма Бертрама, но там всё-таки пришлось встречать внешнее вторжение. Трое рыцарей Авалона, два дракона, четыре боевых автоматона под руководством Адель, шестеро дуллаханов, Луна, Кулина, Кас, Лита и Лаахиза. Перестраховка, строго говоря, поскольку массовое пробуждение многих тысяч дуллаханов заметила бы сама Полночь. Но примеры многих других походов показывали, что иногда лучше перебдеть.

- Неужто мы вновь планируем штурмовать Йхтилл, лорд Виктор? – иронично прогудел один из рыцарей. – Вы бы предупредили, а я бы попросил у мастера-кузнеца залатать мой доспех.

- Ваш доспех в полном порядке, сэр Кей, – фыркнула Луна, закидывая на плечо недавно скованный протазан. – Хотите, проверим прямо здесь?

- Не собирался ставить под сомнения ваше мастерство! Но коли у нас есть полчаса для разминки…

- Дружеские поединки лучше отложить до разрешения ситуации, – негромко сказал я. – Луна, ручаешься за броню?

- Обижаете, Вик.

- Вот и славно. Выдвигаемся.

Мы добрались до того этапа жизни, когда в узкие проходы и невысокие дверные проёмы с трудом пролезали не только великаны-авалонцы, но и драконята. Впрочем, любой проход несложно расширить, а основным вопросом на сегодняшнюю ночь был следующий: как протащить эдакую ораву в межстенье, а затем сквозь него и к залам избранных?

Межстенье для Полуночи можно было очень грубо сравнить со внутренним устройством организма человека. Оно функционировало самостоятельно, контролю почти не поддавалось, и даже сама Полночь очень приблизительно знала, какие там проходят процессы. Забираться туда без повода, строго говоря, тоже не рекомендовалось, особенно не для налаживания тех самых внутренних процессов, а чтобы добраться до всё ещё недоступных мест замка.

Но сегодня повод был, и далеко не самый банальный. Так что мне в третий раз в жизни пришлось нацепить на голову маску Жнеца в виде стилизованного лошадиного черепа. Давно не проклятую, лишь слегка запитанную силой с помощью «Незримого касания», но вызывающую не самые приятные ассоциации. Я нацепил её – и взглянул на хорошо знакомую обстановку новыми глазами.

Эффект «просветки» послушно сделал стены основного коридора и гостевых комнат полупрозрачными, но не более того. Точка входа в межстенье выглядела, как пульсирующая трещина в пространстве, которую невозможно с чем-то перепутать. Так вот, здесь её не было. Взгляд наверх и вниз также не дали результата.

- Не нашли? – спросила Кас.

- Похоже, нет. Может, недостаточно зарядил маску?

- Я полагаю, что разрывы для проникновения в межстенье имеют аномальную природу, – спокойно сказала она. – И мы не найдём их на очищенной территории.

Справедливое предположение. О котором и я сам мог бы прекрасно подумать до того, как натягивать лошадиный череп себе на голову.

- Идём через внутренний двор и сад, – скомандовал я. – Чем меньше мы затем используем межстенье, тем лучше. Смотрите под ноги – если вытопчете что-то редкое, Хвоя нам этого не простит.

Даже несмотря на все принятые меры и проделанные проходы, Полночь всё ещё была так себе приспособлена для свободного перемещения из конца в конец. Спустя двадцать минут мы покинули очищенную зону, но вход в межстенье так и появился. Не было его и на прошлом месте – в одном из многочисленных заброшенных складов, где мы с Кулиной и драконятами месяца три назад нашли ещё одну маску Жнеца. Я начал подозревать, что в один момент времени во всём моём замке существует единственная точка перехода, постоянно меняющая местоположение, и сейчас она заспаунилась где-то у чёрта на рогах. Из плюсов – атаки враждебных дуллаханов полностью прекратились, как отрезало. Кончились на ближней дистанции, отложили вторую попытку на завтра?

Мы постепенно приближались к месту захоронения залов героев – восточная часть замка, массивное многоуровневое здание с напрочь заваленными нижними этажами. Даже чтобы добраться до него, пришлось прорубаться через невесть откуда взявшийся колючий кустарник – похожий окружал сад, но здесь ему было не место. И только стоя перед входом, «просветив» строение вглубь, я заметил знакомый пульсирующий паттерн тремя уровнями ниже.

Мало какие завалы могут остановить хозяина Полуночи и трёх рыцарей Авалона, работающих сообща. Ян всё порывался помочь с расчисткой с помощью пламени, но у меня не было уверенности, что без точных расчётов драконий огонь не спалит какую-нибудь несущую стену, заставив уже всё здание рухнуть нам на головы. Чтобы добраться до самой глубины, потребовалось бы пара суток подобных работ, но в целом – ничего невозможного. Сегодня ночью идём через межстенье, когда угроза будет устранена – можно очистить сегмент лично, заказать нормальную реставрацию у цвергов или и то, и другое вместе.

Я несколько подустал от масштабных проблем в рамках моего родного замка. Понятно, что даже здоровая Полночь хранила неисчислимое число секретов, о многих из которых не ведала и сама, но между секретами и бедами лежала большая разница. Чтобы добраться до меня в башне Вечности, Наблюдатель смог проникнуть в этот мир и провести мощнейшую магическую атаку. Следом – влияние на дуллаханов, подрыв изнутри, пусть и пока что сравнительно неудачный.

Полночь уже давно не напоминала тонущий корабль, в днище которого требовалось заделывать зияющие дыры, но враги не оставляли попыток пробить новые. Не Конрад, так Князь, не Князь так Наблюдатель, Альхирет и Пожиратель как финальный босс, нависший над горизонтом всего мироздания. Сколько бы я ни становился сильнее, сколько бы союзников не собирал, создавалось ощущение, что враги всегда на два шага впереди. И ведь не пожалуешься никому, не запросишь подкрепление, поскольку подкрепление – это и есть мы.

Маска Жнеца указывала на вход в межстенье совсем неподалёку, за послеследующим поворотом на редкость мрачной подземной сети коридоров. Даже по меркам загрязнённых секторов Полуночи, здесь было исключительно неуютно, и я знал, о чём говорил. Пожалуй, я даже слишком сосредоточился на цели, поскольку большая часть моего отряда уже разворачивалась на движение справа, а я всё ещё по инерции шёл вперёд.

Впрочем, чтобы выхватить Райнигун и прицелиться, не требовалось много времени.

- Не стреляй, фон Харген, – раздался из темноты женский голос, слегка насмешливый, низкий и с приятной хрипотцой. – Не стреляй, свои.

Если бы не голос и впечатляющий двухметровый рост, Далию было бы несложно перепутать с любым из её бывших подчинённых. Пожалуй, её седовласая и изрядно иссохшая голова выглядела даже хуже, чем у тех латников, что перешли на мою сторону. Всё-таки, лазарет и музыка Шаэль пошли им на пользу, пусть не с той силой, с какой хотелось бы.

В остальном леди-дуллахан ничуть не изменилась, даже предпочтительное оружие осталось тем же – двуручный боевой молот по типу люцернского, небрежно закинутый за плечо. Позади неё безмолвно маячили с десяток безголовых фигур, и дуллаханы с моей стороны слегка подобрались. Она давно не была их официальным лидером, но старые привычки сложно изжить – особенно после смерти.

- Впечатляет, – пробормотала Лаахиза у меня за спиной. – Весьма. Такой сохранность у низший нежить… Больше лич, чем дуллахан, да?

- Полночь держит крепко, – усмехнулась Далия. – Пожертвовал душу – только и следи, чтобы мозги не усохли.

- Не всем помогает, – хмуро сказал я. – Если ресурсов нет.

Далия регулярно обновляла своё тело за счёт тех безголовых, чьи мозги как раз-таки усохли – и таким образом поддерживала свою стражу уже больше трёх тысяч лет. Из действующих слуг с ней мог поспорить один лишь Надзиратель, но вряд ли он мечтал о встрече.

- Меня ищешь, фон Харген?

- В каком-то смысле. Собирались вот в гости наведаться, но ты опередила. Каким, кстати, образом?

Либо Далия с сопровождением тоже научилась проходить сквозь межстенье, либо из залов избранных уже появился полноценный выход. Раньше, чем мы ожидали.

- С такими гостями, как погляжу, и армия не нужна, – лишённый губ рот расплылся в зубастой улыбке. – А насчёт второго – не мучай себя несущественными вопросами. Был у меня потайной проход на самый чёрный день и темнейшую из ночей, если однажды понадобится выбраться. Там, где был, уже нет, и копать бесполезно. Проще уж отрыть главный вход.

Или через межстенье, как и планировалось заранее. Но несмотря на то, что теперь до входа было рукой подать, я не рвался сокращать дистанцию. Более того, помедлив, снял маску-череп и спрятал её в переносной карман.

- Как там, внизу?

- Беспокойно. Не так, как должно быть.

- Зов Наблюдателя дошёл и до вас?

- Кого? – осклабилась она. – Впрочем, неважно. Да, его видели и слышали все парни, как ходящие на своих двоих, так и спящие под толщей камня. Ну и я заодно.

- Вот как.

- Тебе, должно быть, интересно, фон Харген, что он эдакого обещал парням, раз те встали и пошли тебя убивать?

- В определённой мере.

- Мне тоже было интересно, пока сама не увидела. Там… там не было ничего конкретного. Ни слов, ни клятв, ни предложений. Сырые эмоции: боль, гнев, несправедливость. А сверху сокрушительный образ силы – ряды дуллаханов, сметающие вражеские крепостные стены.

- Что это значит? – спросила Кас. – Они должны разрушить Полночь?

- Или захватить Полночь, а затем отправиться на другие замки, – равнодушно сказала Далия. – Или взобраться на стены и полюбоваться на окрестности. Но как по мне, это не значит абсолютно ничего, кроме пустоты, которую даже поленились завернуть в красивую обёртку. Только вот у большинства парней мозги закончились, считай, пять-шесть веков назад. На них подействовало лучше любых сладких слов.

Я встревоженно переглянулся с Кас, мои спутники также начали переговариваться вполголоса. Вся эта ночь длилась словно до бесконечности, а проблема и не думала разрешаться. Более того, события развивались по одному из худших сценариев, и утешало лишь то, что мы отразили первую волну штурмов, а спящие в залах избранных ещё не проснулись. Есть время на анализ ситуации, при необходимости – массовую зачистку.

Но что-то ещё в происходящем невыразимо меня смущало. Упущенная деталь, царапающая границы сознания и не дающая сосредоточиться на полезных мыслях. Я ненавидел, когда такое происходило, но приходилось либо терпеть, либо ожидать, пока настанет прозрение.

В этот раз, впрочем, оно не заставило себя долго ждать.

- Далия, – медленно спросил я. – Зачем ты выбралась?

- Позволь, сперва я отвечу вопросом на вопрос, – сказала она уже без усмешки. – Раз ты взял с собой всю королевскую рать, кто остался охранять твой трон? Твоих гостей, твои сокровища, твоих слуг рангом поменьше, в конце концов.

- В основном, гвардия. – нахмурился я.

- Компетентная?

- Это уже второй вопрос, но да. С грамотным командиром, который уже отразил сегодняшний штурм.

Мне совсем не понравился взгляд, которым она меня наградила.

- То, что происходило парой часов ранее, не являлось штурмом, фон Харген. Всего лишь прощупыванием обороны от тех парней, кто сохранил хоть какой-то рассудок. Настоящий же штурм…

Её прервал низкий, утробный гул, идущий сразу со всех сторон. Пространство коридора вокруг нас едва заметно задрожало, словно от лёгкого землетрясения. Первыми среагировали авалонцы, взяв двуручники на изготовку, за ними последовали все остальные. Как назло, мы стояли на перекрёстке, и это была худшая позиция для обороны из всех возможных.

Я подумал это на автомате – и тут же одёрнул себя. Какого «настоящего штурма» нам бояться, в отряде, способном заставить нервничать Князя в Жёлтом? Страшнее нас здесь нет никого, и даже если текущая позиция несколько уязвима…

Додумать мне тоже не дали.

Дуллаханы ударили со всех сторон – и вовсе не той осторожной тактикой стены щитов, что применяли ранее. На нас бежали, неслись, спотыкаясь и мешая друг другу, десятки безголовых фигур в проржавевших доспехах, вооружённые обломками оружия. Они не вели себя как люди, не вели себя, как воины – буквально безмозглые зомби, ведомые глубинной яростью. В любых других обстоятельствах такой подход проигрывал грамотному построению, но здесь врагов было не шестнадцать, а скорее сто шестьдесят – и все они бешено рвались в рукопашную.

Райнигун загрохотал, щедро раздавая серебряную смерть, хотя я попросту не успевал развернуться во все стороны одновременно. Рыцари Авалона, большие спецы по истреблению подобного вида нежити, хладнокровно встретили орду с трёх сторон, не пропустив мимо себя ни одного дуллахана. Огромные цвайхендеры рассекали воздух со скоростью вертолётных винтов, кромсая тела безголовых мертвецов вместе с трухлявыми латами. Рядом с ними держали оборону остальные, в том числе Далия со своими бойцами. Драконята еле сдерживались, чтобы не начать поливать огнём хотя бы два направления из четырёх, но пока что успешно отбивались когтями и зубами. Лаахиза вместе с Литой сотворили над нашими головами сияющий шар, щедро разбрасывающий призрачные копья в напирающую орду.

Как и ожидалось, наш отряд был фактически непобедим – уж точно не теми силами, что мог мобилизовать Наблюдатель внутри Полуночи. Но какого хрена не замолкает этот долбаный гул?

- Сзади! – выкрикнула Кас, и следом потусторонний вопль баньши ненадолго перекрыл адский шум.

Я обернулся – и впервые за бой похолодел. По коридору с невообразимой скоростью надвигалось нечто худшее, чем просто обезумевшая толпа. Единая масса, цельная туша, состоявшая из слипшихся воедино десятков тел. Мне доводилось видеть нечто подобное – в шахте возле города Пепел и ещё раз в Авалоне, при попытке покинуть нижние ярусы. Да и мой артефактный доспех, Вирмборд, некогда пребывал в весьма похожем состоянии. Исковерканная, невообразимо чудовищная амальгама из гнилой плоти и ржавчины, тянущая к нам все возможные конечности, а также то, что от них осталось.

Один вопль Кас не мог это остановить, не справился и целый залп призрачных копий совместного заклятья наших магов. Райнигун испепелил первый, скажем так, слой этой мерзости, но все эти меры лишь слегка затормозили натиск. Ава и Ян давно уже получили разрешение самим выбирать, как использовать пламя в бою, но на всякий случай покосились на меня с молчаливым вопросом.

Я коротко кивнул.

Сдвоенный поток всесжигающего огня не оставил ни шанса чудовищу, которое так и не успело воспользоваться эффектом неожиданности. Если оно вообще думало и замышляло, а не просто объявилось в самый неподходящий момент. Ещё раз – здесь собрались лучшие, бояться было решительно нечего. Даже без драконов, мы бы справились, наверняка справились.

«Кто остался охранять твой трон»?

Драконье пламя стихло, наши враги – наконец-то кончились, подарив напоследок блаженную тишину. Но в этой тишине, в тяжёлом дыхании тех, кому требовалось дышать, в медленно осыпающимся на пол пепле, висел один невысказанный вопрос.

Что сейчас происходит в очищенной зоне, которую мы оставили без должной защиты?

- Далия.

- Всё ещё с вами.

- Ты как-то говорила, что число дуллаханов, покинувших залы, исчисляется сотнями.

- Только тех парней, кто сохранил хотя бы каплю сознания. Таких вот несчастных, – она выразительно пнула одного из разваленных на две половины латников. – Их куда как больше. Не скажу за то, сколько из них слиплось и почему…

- Проклятья тянуться друг к другу, – прохрипела Лаахиза. – Иногда. Сливаться воедино.

- Ржавчина и гниль подразумевают один и тот же процесс, – добавила Лита. – Если бы у нас было время на изучение…

Времени не было. Как выясняется, не было прямо совсем.

- В первую очередь они ищут тебя, – безжалостно сказала Далия, смотря мне в глаза. – Но в отсутствии просто потянутся к тронному залу. Возможностей у них не очень много, так что просто поубивают всех, до кого дотянутся.

- Не только убивать, – вновь вмешалась Лаахиза. – Их запустить Наблюдатель, Знающий. Создатель древнего проклятья. Те, кого он коснуться во сне, теперь могут быть заразны. Перекинуть проклятье дальше.

Казалось бы, старался действовать наверняка, а всё равно проигрываю. На два шага позади – в который раз.

Если мы все вернёмся для глухой обороны и зачистки, одно моё присутствие притянет слишком много врагов. Пока будем отбивать штурмы ржавых безголовых – проснутся те, что остались в залах избранных, в том же количестве, если не больше. Чтобы испепелить их всех, понадобится неделя безостановочной стрельбы, и то, если они услужливо встанут в длинную очередь.

Более реалистичный сценарий – мы потеряем всех, кого можем потерять. Живых гвардейцев, цвергов, гостей – всех, кого Полночь не способна возродить. От проклятья нежити нет лекарства, нет спасения, а Наблюдатель не торопится спускаться на грешную землю лично, чтобы дать себя изучить. Меня он устранить не смог, но всё-таки нашёл способ ударить как можно больнее.

Остаётся уточнить лишь одно.

- Далия, ты так и не ответила на мой вопрос. Зачем ты выбралась?

- Я знаю способ, как снова усыпить парней, фон Харген, – просто сказала она. – Но сейчас понимаю, что не доберусь туда одна. Составишь компанию?