Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10

Глава первая

- Добро пожаловать в Грюннвахт, лорд Виктор. Герхард Ледгрип, к вашим услугам.

Верховный комиссар Грюннвахта выглядел менее внушительно, чем представители Восточного Концерна. Сухой невысокий цверг в сером кителе с латунными пуговицами, единственная выделяющаяся деталь – эмблема в виде треугольного щита на левой стороне груди, молот на фоне горы. Эмблема была серо-стальной, но узнаваемого оттенка, который невозможно ни с чем перепутать. Драгестол.

- Спасибо, что приняли нас так быстро, комиссар.

- Не стоит благодарности, лорд Виктор. Поверьте, не стоит.

Кабинет Герхарда Ледгрипа располагался на самом верху Городской Комиссии Безопасности и Контроля Грюннвахта. К счастью, цверги не додумались сокращать название своей полицейской структуры до монструозного ГКБКГ, вместо этого говоря просто «Комиссариат». Здание Комиссариата возвышалось над городом, как и было положено символу контроля и безопасности, а помещение, где нас принимали, считалось невероятно огромным – по цвергским меркам. По правую руку – шкафы и сейфы, вероятнее всего для хранения документации, запертые на механические замки с руническими печатями. По левую – стенды с уликами, от небольших образцов сплавов до вычурного огнестрельного оружия, к каждому прикреплена бирка с короткой надписью. «Взгляд библиотекаря» услужливо подсказал перевод – «Изъято».

Сам Герхард сидел за массивным письменным столом из чёрного дерева, украшенного бронзой и латунью. Наша компания, включающая в себя меня, Эдварда, Хельгу, а также Анну, устроилась в креслах напротив, но полноценного приветствия удостоился только я. Остальные – лишь сухих кивков.

- Некоторые из Вольных Городов посчитали, что Полночь не вернётся, – продолжал Герхард негромким, почти безразличным голосом. – Что её тень над Торвельдом развеялась навсегда. Но Грюннвахт ждал, ждал бдительно и неустанно – благодаря нашему уважаемому бургомистру… и вашему покорному слуге.

- Звучит так, будто вы говорите о стихийном бедствии.

- В каком-то смысле так оно и есть. Тень вечного замка несёт великую выгоду, но вместе с этим – немалую угрозу. Смуту, хаос – особенно для тех, кто оказался не готов.

- В таком случае, я рад, что Грюннвахт подготовился, – невозмутимо сказал я. – Или вы всё равно планируете потребовать компенсацию ущерба?

Кас предупреждала, что тень Полуночи может доставить определённые неприятности, с учётом особенностей теневых маршрутов. Но ни один другой цверг, из рода Смелтстоунов или нет, не упоминал о «хаосе и смуте» в Союзе Вольных Городов. Напротив, влияние Полуночи подстегнуло добычу ресурсов и торговлю, предоставило гору новых возможностей. К тому же, без эмиссара тень не могла вырасти сильнее, чем на треть, и тем самым привести к по-настоящему большим проблемам. Никаких тебе армий, внезапно телепортирующихся на немыслимые расстояния, и подобного рода дичи. Что могло случиться из худших вариантов? Ограбления, киллерство и преступления подобного рода? Для тех, кто осмелится проворачивать их без одобрения вечного замка.

Взгляд, мельком брошенный на моих спутников, косвенно подтвердил логическую цепочку. Хельга и Эдвард сидели со слегка озадаченными лицами, словно пытаясь вспомнить, о какой это угрозе говорит верховный комиссар. Анна попросту улыбалась, вежливо и спокойно, как если бы мы находились перед Богдановым. Казалось бы, где законник и где мафиози, но атмосфера и вправду ощущалась похоже.

- Никакой компенсации, лорд Виктор, – серьёзно сказал комиссар. – Я не пытаюсь наложить на вас штраф – это было бы грубейшим нарушением целого ряда ключевых протоколов. Моя цель – предупредить, что даже на территории нашего города вам могут встретиться не только… возможные деловые партнёры.

- Вы думаете, я не смогу за себя постоять?

- Уверен, что сможете. И за себя, и за своих спутников. Но вы ведь пришли в Комиссариат за определённой информацией, не так ли? Недавно двое Смелтстоунов сгинули, пытаясь исполнить волю Полуночи. Постарайтесь не удвоить это число.

С момента исчезновения Эрика и Элгрида прошло четверо суток. Я не стал поправлять комиссара, что они сами вызвались на подобное приключение, а вовсе не выполняли чью-то волю, поскольку упрёк был обоснован. С тех пор, как братья-Смелтстоуны впервые заключили сделку с Полуночью, они в определённом смысле находились в зоне моей ответственности. Да, я не мог проследить, чтобы деловые партнёры оставались в безопасности в родном мире, но мог отнестись к их затее с большим вниманием. Как минимум, узнать подробности плана выхода на «добытчиков драгестола». Дать больше времени – при том, что те сами выбрали месяц. Уговориться о мерах, если всё пойдёт наперекосяк.

Оно и пошло. Поскольку не могло не пойти.

Сперва по прибытию на Торвельд я собирался попросту использовать амулет Зун’Кай – лишь чтобы обнаружить, что во всех Вольных Городах работает мощнейшее поле, подавляющее чужую магию. Путём нехитрых экспериментов удалось выяснить, что амулет продолжает работать в радиусе ста-ста пятидесяти метров, но это невероятно осложняло задачу.

Сами цверги колдовать не то, что не умели, но в основном специализировались на предметах. Создание артефактов, зачарование, владение жезлами, а также их коронная фишка – техномантия. Магия, намертво связанная с механизмами, работающая как лучшее в мире топливо, как вечное обслуживание, как усилитель, антенна и ретранслятор в одном флаконе. Соответственно, глушить чужие артефакты цвергские чародеи умели как никто другой.

Требовалось тотально сузить область поисков. По счастью, след Смелтстоунов остыл ещё не до конца, у нас на руках имелись выкладки спецов Восточного Концерна, а верховный комиссар Грюннвахта принял нас без задержек. И не только для того, чтобы отчитать.

- Над делом плотно работают. – сообщил Герхард Ледгрип тем же голосом, каким бы мог сообщить о скором дожде.

- Надеюсь, лучшие специалисты? – не удержался я.

На сухом лице цверга не промелькнуло и тени улыбки.

- Инспектора городской стражи с привлечением консультантов из отдела контрразведки. Это уникальный случай, но семья Смелтстоунов – честные предприниматели и уважаемые граждане.

Я слегка нахмурился. Настолько уважаемые, что двое членов семьи, находящиеся с комиссаром в одном помещении, едва удостоились его внимания?

- К тому же, – продолжил он с некоторой неохотой. – Грюннвахт не хочет портить отношения с Полуночью.

А вот это уже гораздо больше похоже на правду.

- Ни я, ни мой замок не держим на ваш город никаких обид, – заверил я. – Но, если бы вы поделились материалами дела, это бы здорово помогло.

- Безусловно. Но сперва, лорд Виктор, вы не против небольшой прогулки?

Мы быстро пересекли Комиссариат по вертикали, сверху вниз – тяжёлое административное здание из серого базальта, наполненное цвергами в полицейских униформах. Нас сопровождал равномерный шум, состоящий из приглушённых разговоров, скрипа карандашей и перьев, щелчков и стуков работающего телеграфа. Хорошо отлаженный, плавно работающий механизм, обеспечивающий порядок в густонаселённом городе. Даже снаружи этот тёмно-серый гигант ощущался во многом как машина, а не просто здание – никаких украшений на фасаде, узкие окна с толстыми бронзовыми решётками, стальные двери, способные выдержать серьёзный штурм. Минимум уюта, максимум эффективности, даже если это смотрелось слегка чужеродно посреди разноцветного городского пейзажа.

Всего в Союз Вольных Городов входило девять полисов, в теории выступающих на равных. На практике же они различались по размеру, богатству и влиянию, постоянно соревновались по росту экономики, и помогали друг другу в той же мере, что и незаметно ставили палки в колёса. Грюннвахт не был столицей – такого термина в Союзе попросту не существовало – но по праву считался одним из самых влиятельных. Крупнейший металлургический центр, лидер по технологиям, в том числе техномантии, он вызывал гордость у своих жителей и зависть соседей.

Цверги находили Грюннвахт изумительно красивым, но на наш с Анной вкус эта красота была слегка специфической. Металл здесь часто использовали в качестве украшения – скрывали стены за пластинами из отполированной латуни, улицы мостили чугунными плитами. В результате город то нестерпимо сиял и нагревался под прямыми лучами солнца, то напротив, сочился холодом. Горожане в большинстве своём пережидали взлёты и падения температуры под землёй, перемещаясь по обширной сети тоннелей. Мы тоже туда сунулись, когда только прибыли в город, но в «час пик» там была адская давка. Пришлось запастись терпением снаружи, напоминая себе, что красота требует жертв.

Сейчас же верховный комиссар уверенно вёл нас к одному ему известной цели, быстро свернув с широкого проспекта в лабиринт тесных переулков. Впрочем, даже здесь царила почти идеальная чистота, а на стенах тут и там горели подвешенные фонари. Не знаю, в самом деле ли мы сокращали путь, или Герхард хотел продемонстрировать идеальный порядок в городе, но ему удалось и то, и то. Спустя десять минут наша компания вынырнула назад, на большую улицу, что упиралась в железный мост через реку.

Странно. На мосту находилось где-то в четыре раза меньше народу, чем на улице перед ним. В основном его пересекали повозки, запряжённые низкорослыми крепкими лошадками, да одиночные зеваки. Я пригляделся внимательней и вдруг заметил, как фигуры спешащих цвергов словно растворяются в сумерках перед тем, как ступить на мост.

К окончанию первого года правления в Полуночи я впервые своими глазами увидел работу теневого маршрута, прямого следствия влияния моего замка на иной мир. Нет, ну а что, мог бы подождать ещё пару лет.

Впрочем, если верховный комиссар и заметил моё удивление, то не подал виду.

- Этот путь открылся в Грюннвахте одним из первых, – сказал он, неторопливо подходя к мосту. – Он соединяет восточную часть административного района, где мы стоим сейчас, с северными воротами. Пропускает только пеших, компании максимум из четверых. Время перехода – семнадцать минут и четыре секунды, когда самая прямая дорога по городу занимает полтора часа.

Вблизи очертания входа на маршрут стали видны гораздо лучше – как будто участок пространства укрывала тень от несуществующего объекта, а воздух вокруг слегка мерцал, как в активном портале. Меня вдруг охватило ощущение чего-то давно знакомого, прочно забытого, но ожившего в памяти. Приятное, родное чувство, словно я немедленно вернулся в Полночь и стоял перед большим окном, смотря на полную луну. Почти непроизвольно я протянул руку к мерцанию воздуха, а то потянулось ко мне в ответ.

- Осторожнее, – шепнула Анна, вырывая меня из лёгкого транса. – Вы можете управлять теневыми маршрутами так, как захотите, даже пока внутри кто-то есть.

Я торопливо отдёрнул руку. Кажется, ничего не успело поменяться, ни внешне, ни внутренне. Издав едва заметный облегчённый выдох, я обернулся к нашему проводнику.

- Комиссар, если не секрет – что мы здесь забыли? Нужно быстро попасть к северным воротам?

- Вовсе нет. Вы уже ознакомились с отчётом Восточного Концерна?

Подробно ознакомилась Кас, пересказав мне ключевые моменты, хотя после я тоже просмотрел по диагонали. Отчёт был написан жутким канцелярским языком, и в основном там описывались действия и контакты Эрика за пару недель до пропажи. Агенты Концерна как минимум следили за Смелтстоунами и неизвестно, вмешивались ли. Третьим пунктом в моём плане после использования амулета и обращения в полицию было навестить упомянутых там цвергов. Заручиться поддержкой, получить информацию, любые зацепки. Но пока что для этого рядом имелся целый верховный комиссар.

- Приблизительно.

- Полагаю, там не было указано точное место исчезновения. Позвольте вас просветить, лорд Виктор – Эрика и Элгрида Смелтстоунов в последний раз видели, ступающими на этот самый теневой маршрут. Четыре дня назад.

По протоколу Комиссариата активные поиски пропавших велись неделю, затем сворачивались до сугубо добровольного участия. Но в данном случае след остыл сходу, минуя горячую стадию и оставив опытных инспекторов с досадой чесать затылки. Несмотря на «чуждую» природу для Торвельда, теневые маршруты традиционно соотносились со стабильными порталами и на них не действовало подавляющее магию поле. Никто и никогда не сбивался в них с пути, не выпадал на полдороги, не оказывался в конце в совершенно неожиданном месте. Даже те, что только-только открыли и ещё не успели настроить, барахлили как-то иначе – например, могли с силой выкинуть назад пытающегося войти цверга.

Но всё однажды случается впервые – и, разумеется, это «впервые» выпало на мою смену.

- Почему вход не перекрыли?

- Перекрывали на первые сутки – пока не убедились, что больше никаких аномалий нет. Стража проверила сам маршрут не менее ста раз в обе стороны, техноманты провели тщательное сканирование. Всё работает стабильно.

- Стороннее вмешательство?

- Это была первая версия, которую мы прорабатывали, – впервые за наш диалог на лице Герхарда Ледгрипа возникла тень усмешки. – Но по нашей информации, есть лишь один человек, способный повлиять на теневой маршрут напрямую. Замечу, даже на расстоянии.

Мне не пришлось думать над ответом слишком уж долго. Анна упоминала это буквально пять минут назад.

- Я?

- Ну разумеется, лорд Виктор. Торвельд укрыт тенью Полуночи, и при желании вы могли бы создавать новые пути, либо менять существующие. История знала множество подобных случаев.

- И с чего бы мне вредить собственным деловым партнёрам?

- Партнёры партнёрам рознь. Может, они разочаровали вас своей медлительностью в исполнении сделки. Может, вы хотели сделать из них наглядный пример для всех остальных. Не обижайтесь, лорд Виктор, но хозяева Полуночи никогда не были известны своим выдающимся терпением. Скорее всего Восточный Концерн сделал те же выводы, прежде чем отправлять к вам переговорщиков.

Какие уж тут обиды. Даже учитывая мои «миролюбивые» титулы, у полиции Грюннвахта были все основания для подобных подозрений. Дурная слава предшественников нагоняла меня даже в Торвельде – единственном месте, где Полночь сохранила своё влияние. Смелтстоуны обещали справиться за месяц, опоздали, и я захотел показательно их покарать. Всё логично.

- Я не менял теневой маршрут, – хмуро сказал я. – Ни на расстоянии, ни напрямую. Более того, я всё ещё многого не знаю о том, как они функционируют. У меня нет привычки делать из кого-то пример, даже из моих врагов. А Эрик и Элгрид – цверги, заслужившие моё уважение и полное доверие.

Герхард понимающе склонил голову.

- Теперь, когда вы явились в Грюннвахт лично, я не ставлю это под сомнение.

По его голосу вполне можно было достроить дальнейшую фразу. Да, он не сомневался в моих словах, но явно жалел о недостатке компетенции касательно теневого пути – просто не хотел говорить об этом вслух. Сила – это ещё не всё, в некоторых вопросах решал исключительно опыт.

Пауза слегка затянулась.

- А они точно в него входили?! – Хельга с Эдвардом молчали почти всё время, но сейчас терпение дочери Эрика лопнуло. – Их могли похитить раньше!

- Версия с похищением тоже прорабатывается, – сухо ответил комиссар. – Но то, что они ступили на теневой путь, не подвергается сомнениям. Для начала, у нас имеются многочисленные показания свидетелей. Что ещё важнее – они входили туда не одни.

- С ними был кто-то ещё? – на этот раз не выдержала Анна.

- Корд Андербэйн. Вошли трое, вышел он один.

Эдвард и Хельга тревожно переглянулись.

- Дядя Корд… – пробормотал Эдвард.

- Знакомый? – спросил я.

- Друг семьи. Дядя Элгрид постоянно с ним спорил по поводу финансов, но отец доверял ему полностью. Год назад дядя Корд уехал на край Союза, и мы не знали, что он вернулся.

- Где он сейчас? – повернулся я к комиссару.

- Дома, насколько мне известно. Он не под арестом, но проходит как главный свидетель по делу. На время расследования к нему приставлена охрана.

- Ведите, комиссар.

Дело об исчезновении Смелтстоунов нравилось мне всё меньше с каждой новой деталью. Бенефициары были очевидны, но следы уводили в словно бы случайную сторону. Элгрид и Эрик пропали не в тёмной подворотне, не в глубоком подполье города, а посреди бела дня… ладно, вечером, но при многочисленных свидетелях, да ещё и во время перемещения по теневому маршруту Полуночи. При том, что, если кто-то и разбирался в механике быстрых переходов, так это они – некогда явившиеся в мой замок с гениальным бизнес-проектом.

Амулет Зун’Кай конфликтовал с подавляющим полем, местная полиция заметно буксовала, а из меня Холмс был, мягко говоря, никакой. Разве что Анна могла соорудить что-то вроде своей поисковой куклы-мотанки, если травма от предыдущего раза оказалась не слишком сильна. Но какие шансы, что Пожиратель как-то замешан и на этот раз? Никакие, правда?

Парокар, больше всего напоминающий классический лондонский кэб, но на паровой тяге, завернул за угол, когда улицу перед нами сотряс сильнейший взрыв. Водитель затормозил, комиссар выглянул в окно – и, судя по его побледневшему лицу, ему совсем не понравилось увиденное. Резко открыв дверь, я вышел наружу. У здания многоквартирного дома по правую сторону улицы разворотило верхние три этажа и снесло часть крыши, дымящаяся черепица которой валялась на брусчатке и чугунных плитах вокруг. Мне не нужно было задавать наводящие вопросы, чтобы понять, где именно проживал уважаемый Корд Андербэйн.

- Вик! – вскрикнула Анна, выскочив из парокара вслед за мной. – На крыше!

Я пригляделся в указанном ей направлении – и успел заметить фигуру в чёрном, метрах в тридцати от горящего здания. Фигура тут же скользнула за ближайшую трубу и исчезла из виду. Так, так. Местный трубочист, не горящий желанием давать показания полиции? Наблюдатель от Восточного Концерна? Или…

Ноги раптора отправили меня в высокий прыжок, хваткие когти уцепились за балкон третьего этажа, тут же бросив тело наверх. Выше, ещё выше, быстрее – я не решился на полноценный полёт, но всё равно взлетел на крышу за считанные секунды! Ещё секунда – на то, чтобы уловить движение, смазанное наползающими на город сумерками, и броситься в погоню.

Это дело нравилось мне всё меньше – но нельзя отрицать, что остывший след только что снова стал горячим.

Глава вторая

Иногда мне казалось, что вся моя жизнь состоит из погонь, где либо я кого-то преследую, либо преследуют меня. Всё остальное проходило лишь в промежутках между этими двумя состояниями, почти незаметные передышки на фоне безостановочного бега. А иногда и полёта – спасибо «Метаморфу» за целую кладезь новых возможностей.

Визит на Торвельд начинался достаточно спокойно, но не прошло и трёх часов, как пришлось за кем-то гнаться. По всем прикидкам, случайный цверг на крыше не мог обскакать меня слишком уж сильно. И не таких догоняли, ещё во времена до Авалона, полагаясь лишь на собственные резервы.

Тем не менее, этот вечер оказался исполнен сюрпризов.

Как только я взлетел на крышу, готовый мигом разобраться с таинственной фигурой, меня затормозило неожиданное препятствие. А именно – выстрел в грудь из дробовика. Не в упор, но на расстоянии эффективной дальности – метров с тридцати. Только в играх дробовики бесполезны кроме как вплотную, в реальности они без проблем поражают дальние цели. Как выясняется, не только на Земле, но и на Торвельде.

Что-то слишком я расслабился. Привык к тому, что выстрелы из огнестрельного оружия – моя прерогатива.

Броню я нацепить не успел, но «Метаморф» мигом закрыл мне грудь костяными пластинами, принявшими на себя большую часть дроби. Мелкие раны на левом плече – ерунда, они сходу начали заживать, но гораздо хуже было то, что меня резко отбросило назад. Секунды две я провёл в полёте, пока вновь не уцепился за один из балконов, заставив перила возмущённо затрещать. Ещё секунды три – чтобы вернуться на крышу, и обнаружить, что моя цель уже шустро перепрыгивает на следующую.

Врёшь, скотина, не уйдёшь!

Черепица прогибалась и недовольно трещала под ногами, вечерний воздух наполнял резкий запах дыма. Крыши жилых домов в Грюннвахте соединялись на протяжении почти всего района, позволяя при желании пробежать по ним целый марафон. Неизвестный стрелок выиграл себе время, но всё ещё не мог конкурировать со мной в скорости. Единственным его преимуществом оставалось то, что он нужен был мне живым, а не мёртвым, так что ответный огонь из Райнигуна отпадал. И, судя по всему, беглец понимал это так же хорошо, как и я.

Десять, пятнадцать секунд. Фигура в чёрном прекрасно маскировалась в сумерках, но к этому моменту я никогда не покидал замка без долговременного зрения в темноте. Полминуты. Расстояние между нами сократилось до половины крыши, когда он достал из рукава второй туз. Что-то стукнуло и задребезжало по черепице в шаге от меня, заставив «Метаморф» второй раз нарастить костяную защиту. Только в этот раз защита требовалась моим глазам и ушам – от ослепляющей вспышки и адского грохота! Светошумовая, мать её!

Уровень оружейных технологий мира цвергов ещё не добрался до земного, но приближался опасными темпами. По счастью, я успел отвернуться за долю секунды до взрыва и ослеп только на левый глаз. Перед правым плыла целая флотилия цветных пятен, но среди них всё же удалось разобрать одно пятно потемнее, спрыгивающее с края крыши на балкон напротив. Издав глухой рык – который сам же еле услышал – я бросился следом. Слух восстановился в считанные секунды, зрение отходило дольше.

Перила, не рассчитанные на вес разъярённого хозяина Полуночи, сорвались и улетели вниз, хлипкая балконная дверь сорвалась с петель от простого толчка рукой. Я надеялся, что квартира окажется нежилой, но как только ворвался внутрь, столкнулся взглядом с пожилой цвергской леди, сидящей с набором для вязания в большом кресле. Дверь напротив была распахнута, но учитывая предыдущие трюки беглеца, я не мог рисковать.

- Простите, уважаемая, – сказал я настолько вежливо, насколько позволяли обстоятельства. – Это же не вы убегали от меня по крыше последние пять минут?

- Боги милостивые, надеюсь, что нет, – обеспокоенно сказала она. – Даже наверняка нет. Полагаю, вам нужен тот, кто пробежал здесь только что, в сторону коридора.

- Весь в чёрном и пахнет дымом?

- Истинно так.

Она не лгала – а также, на удивление, совершенно не боялась. Как будто каждый день сквозь её дом проносились толпы вооружённых и опасных персон.

- Извините за перила и дверь. Компенсацию назначит Комиссариат.

Я взял с собой некоторую сумму золота и драгестола, но проще было рассчитать повреждения в спокойной обстановке и попросить Герхарда передать через своих людей. А сейчас – вперёд, быстрее, не тратя лишнего времени на разговоры.

- Дверь всё равно пора было менять… – донёсся мне вслед меланхоличный голос.

Многоквартирный дом Грюннвахта здорово напоминал скандинавские аналоги образца конца XIX – середины XX века, только потолки здесь были заметно ниже, а вместо подвала располагались несколько подземных этажей. Квартиры с множеством небольших комнат, тусклое электрическое освещение, короткие коридоры, связывающие лестничные клетки. Без лифта, хотя эта технология цвергам точно была известна. В любом случае, пешком быстрее.

Несмотря на то, что мне пришлось задержаться для разговора, погоня быстро набрала обороты. Возможно, беглец планировал проскользнуть в одну из квартир и там затаиться, но все двери оказались крепко заперты. Отзвук его торопливых шагов раздался с нижнего этажа, и я слетел по деревянным ступеням, едва вписываясь в повороты. Хлопок двери – фигура выскочила из чёрного хода и метнулась в сторону. Двумя секундами спустя я вылетел на тесную лестничную площадку снаружи… и вынужденно затормозил.

Сперва показалось, что беглец применил дымовую шашку, но для него это был бы слишком простой манёвр. Нет, из облака сизого дыма в разные стороны удирало четыре совершенно неотличимых на вид фигуры! Иллюзии – достаточно высокого уровня, чтобы даже «Взгляд библиотекаря» не обнаружил разницу.

Самое смешное, что одно из немногих известных мне заклятий как раз позволяло развеивать иллюзии. Только для этого требовалось начертить круг рунным мелом, хорошенько сосредоточиться и в целом потратить минут пятнадцать на процесс. У меня не было даже пятнадцати секунд – каждая из фигур успеет слинять со двора раньше!

- Какой из них настоящий?! – рявкнул я, выдёргивая из-за пазухи поисковый амулет.

Благодаря подавляющему полю творение Зун’Кай работало посредственно, но здесь радиус был подходящий. Единожды крутанувшись вокруг себя на цепочке, золотой ястреб указал клювом влево. Секундой спустя я уже заворачивал за угол дома, чертыхаясь про себя за нерасторопность. Уничтожать нежить сотнями? Запросто. Сражаться с чудовищами вроде Князя и Бертрама – как нефиг делать. Догнать одного подорванного цверга…

На этот раз я затормозить не успел – пришлось отклониться от траектории, чтобы не врезаться в Анну. И она была не одна – рядом стоял ухмыляющийся Бенедикт, мёртвой хваткой держащий за шиворот неуловимого беглеца. Цверг рвался изо всех сил, но с тем же успехом крыса могла вырваться из хватки матёрого бульдога.

- Виктор Игнатьевич. – учтиво сказал Бенедикт, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление добычи.

- Рад тебя видеть, Бенедикт. Анна, ты как нельзя вовремя.

- Я всего лишь проследила, в каком направлении вы его гоните, Вик, – польщённо улыбнулась она. – Вы сделали почти всю работу. Не понадобилось даже останавливать время.

Беглец переводил выпученные от ужаса глаза с меня на Анну и обратно. Несмотря на приоткрытый рот, он не издавал ни единого звука, не считая шумного дыхания.

- Простое заклятие, парализующее челюсти и язык, – скромно пояснила Анна. – Не позволяет колдовать и раскусить ампулу с ядом. Потратила на него в пять раз больше сил, чем обычно, но сработало как надо.

- Дядя Корд?!

Удивлённый вскрик раздался откуда-то из-за спины – похоже, наши цвергские друзья тоже нас нагнали.

- Это возмутительно! Совершенно, безусловно, неописуемо возмутительно!

Спустя несколько минут горячего спора, Анна всё-таки сняла свой заговор, а Бенедикт отпустил беглеца – с изрядной неохотой. Не знаю, имелась ли у него ампула с ядом, но говорить он начал немедленно и очень громко.

- Герхард, твои люди должны были обеспечить мне безопасность! И что я получил вместо этого?! Меня чуть не взорвали в собственном доме, а когда я чудом спасся, за мной погнался этот… это чудовище!! Почему он до сих пор не арестован?!

Вокруг нас постепенно становилось более людно. Сперва подходили зеваки, но их быстро оттеснили цверги в полицейской форме, шлемах и кирасах – городская стража. Одна из офицеров подошла прямо к комиссару, отсалютовала ему и прошептала что-то на ухо. Тот кивнул, не меняя выражения лица.

- Арест хозяина Полуночи вне юрисдикции Комиссариата, – сухо сказал он. – К тому же, участие лорда Виктора в расследовании было одобрено заранее.

- Я буду жаловаться, – пригрозил Корд Андербэйн. – Ты знаешь, кого я знаю в городском совете, Герхард. Если надо, я дойду до самого бургомистра!

Верховный комиссар пропустил его тираду мимо ушей.

- От последствий взрыва один офицер получил тяжёлые ранения, – медленно сказал он. – Другой заработал сильные ожоги, когда выносил из квартиры обугленное тело. Тело в твоей одежде, Корд, и твоей комплекции.

- И что это должно значить?!

- Это ты мне скажи, – голос Герхарда Ледгрипа звучал почти равнодушно. – А ещё лучше, скажи лорду Виктору, пока он или я не потеряли терпение. В противном случае, ты будешь немедленно задержан, лишишься статуса свидетеля и будешь помещён в камеру для особо опасных подозреваемых. Говори правду – и к тебе проявят снисхождение.

Цверг в чёрной одежде, идеально приспособленной для маскировки и бега, обратил на меня гневный взгляд с примесью страха. Он уверенно говорил до этого, но обращался к комиссару, не ко мне напрямую. Я до сих пор не знал, как точно работала система распознавания лжи Полуночи, поскольку её триггерили не так часто. Мне совершенно точно не могли лгать слуги, гости и заключённые, а вот вне замка ситуация могла быть совершенно другой. И всё-таки, я не стал колебаться, задавая вопросы:

- Кем был цверг, погибший вместо тебя во взрыве?

- Понятия не имею! – отрезал Корд.

- Зачем бежал?

- Моей жизни угрожали и до этого! Разумеется, я готовился заранее.

- Как ты связан с исчезновением Эрика и Элгрида?

- Понятия не име… аааргх!!

Корд Андербэйн поперхнулся на полуслове, выпучив глаза и схватившись за голову. Из его носа потекли струйки крови, размазываясь по тёмной одежде, тело сотрясала крупная дрожь.

- Лекаря! – резко скомандовал комиссар. – Не дайте ему умереть!

Возможно, пока беглец говорил полуправду, система пропускала это мимо ушей. Но она не могла не отреагировать на совсем уж прямую и наглую ложь.

Я бросил сочувствующий взгляд на Хельгу и Эдварда, застывших в паре шагов от нас. Потерять отца и дядю, а затем узнать, что друг семьи в этом как-то замешан – тяжёлый удар. Если, конечно, это на самом деле был друг семьи, а не кто-то, надевший его кожу. Как там говорил Мерлин? «Слепок сознания, присыпанный пеплом души».

- Последний вопрос, от которого напрямую зависит твоя жизнь, – негромко сказал я перепуганному и перепачканному кровью цвергу. – Ты – настоящий Корд Андербэйн?

- Д-да… – прохрипел тот. – Я всё… скажу! Смилуйтесь, владыка ночи!

Как всегда – добрым словом и властью Полуночи можно добиться куда больше, чем одним лишь добрым словом.

При словах «агент», «шпион» в голове возникают образы Бонда или Штирлица, но подобные кадры – материал штучный. Обычных шпионов вербуют по принципу «где тонко, там и рвётся», находя кого-то, идеально подходящего для давления. Это было верно в любом мире, где существовали государства или образования, которые их заменяли.

Дело Корда Андербэйна прогорело дважды – сперва в Грюннвахте, затем Клауверге – сравнительно небольшом полисе на берегу океана, на южном краю Союза. Что хуже всего, он уже дважды занимал крупные суммы, в том числе у Смелтстоунов, получив в довесок тяжёлые сомнения Элгрида. Сомнения, которые оправдались на двести процентов. В то время бизнес моих будущих партнёров шёл ровно, но не сказать, что процветал. Возвращаться домой банкротом для Корда было невыносимо.

Предложение Восточного Концерна оказалось невероятно простым и удобным – особенно учитывая то, что его посланники буквально вынули разорённого цверга из петли. Ему возместили все убытки и накинули приличную сумму сверху для возможности роста в обмен на совершенно пустяковую услугу. Вернуться в Грюннвахт в нужный момент и раз в неделю докладывать о делах Смелтстоунов в отдел безопасности Концерна. И абсолютно ничего сверх этого, никакого саботажа и невыносимых сделок с совестью. Кто угодно мог выполнить подобное задание, просто он, Корд, был наиболее для него удобен.

- Обычный метод концернов, – бесстрастно заметил Герхард. – Что Восточного, что Северного, что Рункранца, что любых других. Найти удобную пешку, подойти с предложением. Откажется – не беда, пешек всегда в избытке. А в суд не идёт почти никто.

Допрос вновь проходил в кабинете верховного комиссара, только в увеличенном составе – на Корда, Бенедикта и двух вооружённых офицеров стражи.

- Как вы могли? – тихо спросила Хельга. – Отец верил вам как брату, да и дядя Элгрид, хотя и ворчал, всегда говорил, что вы – часть семьи.

- Я собирался им всё рассказать, – пробормотал Корд, лишённый всего прежнего гонора. – Я уже был готов, но…

- Но вместо этого решили сделать так, чтобы они исчезли? – безжалостно спросил я.

- Нет! – вскинулся он. – Я не хотел, я не знал!!

Хотя бы на этот раз не схватился за голову – то есть, как минимум, верил в свои слова. Но слова эти стоили недорого по сравнению с совершёнными делами.

В последний раз Корд докладывал в Концерн неделю назад – и впервые его встретил другой офицер безопасности. Вместо того, чтобы как обычно молча принять отчёт, тот завёл длинный пространный разговор о долге, судьбе и искуплении. Суть сводилась к тому, что Корд получит последнее задание и может считать себя свободным цвергом. Но если откажется – Концерн заберёт всё, что дал раньше, и много, много больше. Прозвучали угрозы даже в сторону Эдварда и Хельги, как только те выйдут из-под защиты Полуночи.

Последнее задание – встретиться со Смелтстоунами в условленном месте и вручить некий предмет.

- Мы… так получилось, что мы пересеклись раньше, чем договорились. И раз уж встретились, до трактира решили дойти вместе. А дальше вы сами знаете – шагнули на маршрут втроём, вышел один я.

- И всё? – с лёгким подозрением спросил комиссар.

- Всё, – твёрдо сказал Корд. – Всё, клянусь.

- И что за предмет ты им отдал?

- Да не отдал я им ничего! – воскликнул он со смесью досады и облегчения. – Говорю же, не дошли мы до трактира! Футляр там какой-то был, странной формы, одной бездне известно с чем. Я его дома оставил, когда… когда там взорвалось всё.

Комиссара явно очень интересовала тема взрыва и обугленного тела, но, прежде чем он задал наводящие вопросы, вмешалась Анна. Корд быстро описал ей загадочный футляр и начал вяло отмахиваться от вопросов Герхарда. По всей видимости, взрыв тоже организовал Концерн, но деталей шпион не знал – ему просто передали записку с предупреждением.

- Вик, – тихонько сказала Анна, оттащив меня в сторонку. – Здесь что-то не так. Совсем не так.

- Сейчас он вроде не лжёт.

- В том-то и дело, что нет, особенно касательно слежки. Но вся эта часть с футляром мне совершенно не нравится. Мы с вами уже проходили через это… точнее, через очень похожий случай.

Я не сразу понял, о чём она говорит. Дошло через пару секунд, но я не успел подтвердить догадку – поскольку со стороны раздался удивлённый возглас Корда Андербэйна.

- Как же так, я точно его оставлял! Не открывал даже, пальцем не трогал…

- Назад!! – рявкнула Анна, резко разворачиваясь.

Но было поздно – деревянный футляр, слегка вытянутый и словно изогнутый в разные стороны, уже лёг на стол комиссара. Возможно, Корд в самом деле не открывал его ранее и не планировал открывать сейчас – но тот всё равно открылся с едва слышным щелчком. Я даже успел разглядеть содержимое – небольшую деревянную статуэтку цверга с головой странной формы…

О нет.

Время вдруг замедлилось в несколько раз, хотя и не остановилось целиком – а на лице Анны выступили крупные капли пота, пока она продиралась сквозь подавляющее поле. Но даже её реакции оказалось недостаточно – поскольку в тот же миг Корд Андербэйн начал меняться у нас на глазах. Удивлённое, слегка напуганное выражение лица сменилось хищной ухмылкой, а когда он моргнул, на месте каждого из глаз открылось по одному новому рту. Его руки удлинились, кожа пошла трещинами, пальцы жадно потянулись к идолу в футляре.

Мир наполнился грохотом и дымом – четверо открыли огонь почти одновременно. Стрелял комиссар, стреляли двое стражников и стрелял я – хотя в данном случае исход дела решал только Райнигун. Бенедикт опередил Корда, схватил футляр и подбросил его в воздух – где идола Пожирателя настигли серебряные пули.

Четыре попадания из шести по небольшой летящей мишени на расстоянии около десяти метров. Пожалуй, это был мой лучший результат. Два из шести – по другой, более крупной цели.

То, что ещё несколько секунд назад было Кордом Андербэйном, издало невнятное бульканье и скорчилось на полу. В воцарившейся тишине механические часы на стене равнодушно отмеряли секунды.

Глава третья

Вся сцена в кабинете верховного комиссара заняла не более десяти секунд, даже если не брать в расчёт заклятие Анны. Уборка последствий – не менее полутора часов. В какой-то момент в помещении стало попросту не протолкнуться от целителей, техномантов с защитными артефактами и специалистов из отдела утилизации магических угроз в костюмах, подозрительно напоминающих химзащиту. Каждого, кто находился в кабинете на момент трансформации Корда, опросили, тщательно осмотрели, наложили десяток очистительных заклятий, и сделали попытку увести в отдельное помещение для дополнительной процедуры очистки и двухнедельного карантина.

Анна с угрожающей мягкостью сказала, что подобные меры излишни, комиссар сухо подтвердил её авторитет. Утилизаторы отстали, прихватив с собой останки чудовища, обломки идола и двух всё ещё пребывающих в шоке офицеров стражи.

В кабинете вновь осталось минимум народу – наша изначальная компания плюс Бенедикт, но разговор не клеился. Дело из холодного превратилось в горячее лишь чтобы мигом вскипеть до критической температуры и взорваться, окатив всех вокруг раскалённым маслом.

- Вы заметили? – тихонько спросила Анна.

- М?

- Он превратился слишком быстро. Даже если бы с идолом был прямой контакт, он «мариновался» всего неделю. Но футляр экранировал воздействие, иначе я бы почувствовала фон гораздо раньше.

Я недолго поразмыслил над её словами и в сотый раз прокрутил в голове события полуторачасовой давности. Затем – иные события, случившиеся полгода назад, ещё больше напоминающие страшный сон.

- Идол был… другой, – медленно сказал я. – Ощущался иначе.

- Вы уверены?

- Насколько вообще в этом можно быть уверенным? Хрен его знает, как точно сказать, но этот был другим. Более… активным, что ли? Но при этом более хрупким.

- Виктор Игнатьевич совершенно прав, – негромко сказал Бенедикт. – Мягкое против твёрдого, вязкое против ломкого. Мазут и уголь.

- Хорошо, – с облегчением прошептала Анна. – Хорошо, если так. Фокус на одной цели, задача – террор, а не заражение. Нам исключительно повезло.

Хельга посмотрела на неё как на сумасшедшую, но я тут же уловил логическую связь. Футляр с проклятым предметом Корду, вне всяких сомнений, вручил агент Заката, внедрившийся в Восточный Концерн. Будь его целью заражение Торвельда с дальнейшим преподнесением узла в жертву Пожирателю, идол был бы другим, и использовался бы куда как тише. Пока мы были в Заре, Илюха что-то объяснял на тему, что в аватары Пожирателя годился далеко не каждый, требовалась тщательная отборка, но всё равно – какой-нибудь вариант наверняка бы нашёлся.

Здесь же мы наблюдали другую схему – идол меньшего калибра, но позволяющий трансформировать «избранника» в ненасытное чудовище за считанные секунды. Итоговая жертва выходила несравнимо меньшей, поскольку тварь в итоге грохнули бы и без моего вмешательства. Но до того она успела бы сожрать десятки, если не сотни цвергов, среди которых Эрик и Элгрид стали бы первыми.

Выходит, их исчезновение оказалось потрясающе своевременным. Оно спасло жизни как им, так и другим ни в чём не повинным гражданам Грюннвахта.

- В самом деле, – проворчал комиссар. – Невероятное везение. Но скажите мне, лорд Виктор, как по-вашему – почему целью стали Смелтстоуны?

Понятно, почему. Одно из двух – их выход на добытчиков драгестола или тесная связь с Полуночью. Хотя, по сути, одно вытекало из другого, поскольку без действующей драконьей кузни мои бизнес-партнёры вряд ли бы решились на подобную авантюру. Их первое крупное предприятие было связано с вечным замком, дети Эрика успешно трудились в Полуночи, и со временем наше партнёрство лишь крепло.

Неизвестно, почему Закат доставил в Торвельд идол меньшего масштаба, чем на многие другие атакованные им миры. Но то, что этот удар должен был ослабить Полночь, не вызывало ни малейших сомнений.

- Мне жаль, что Закат выбрал целью террора моих деловых партнёров, комиссар, – ровным голосом сказал я. – И тем самым поставил под угрозу весь Грюннвахт. Но просить прощения за это я не буду. Ранее лорд Конрад фон Неймен уже пытался выпустить аватар Пожирателя в мой родной мир, и его удалось остановить лишь совместными усилиями Полуночи и Полудня. Речь идёт не о подковёрных играх вечных замков, а об экзистенциальной угрозе для десятков миров. Наведите справки, если не верите мне на слово – Закат принёс в жертву Пожирателю и врагов, и союзников, и всех, до кого просто смог дотянуться.

Герхард Ледгрип слегка покачал головой.

- Я не ставлю произошедшее вам в вину – и благодарен, что вы оказались рядом в нужное время. Но поймите и вы, что нагрузка на Комиссариат теперь вырастет десятикратно, и это только то, что касается агломерации Грюннвахта. Другие полисы Союза тоже могут быть под угрозой, не говоря о соседних государствах…

- Идолы подобного рода почти невозможно перенести из одного узла в другой и чрезвычайно тяжело изготовить, – сказала Анна. – Возможно, именно потому здесь оказалась ослабленная версия – благодаря тени Полуночи и работе вашего ведомства.

- Или нам просто повезло, как вы и заметили изначально, – со вздохом сказал он. – В любом случае, дело ещё не закрыто.

Вновь воцарилась тишина, которую на этот раз нарушил поднявшийся с кресла Эдвард Смелтстоун.

- Лорд Виктор, мы с Хельгой останемся здесь, пока не отыщем отца и дядю. Мы понимаем, что у вас может не быть времени на дальнейшие поиски, но у нас нет выбора.

Время ещё оставалось, хотя гораздо меньше, чем хотелось бы. Предложение Анны повторно посетить бал Знающих ждало ещё ровно месяц, за который требовалось подготовиться «от зубов». Я не мог второй раз нырнуть в непроглядный омут, рассчитывая, что выберусь живым – даже набравшись силы. Но и оставлять в беде Смелтстоунов выглядело как предательство. Не говоря о том, что пока что удалось лишь выявить и устранить исполнителя воли Заката.

- Поиски враждебного агента можете оставить на нас, лорд Виктор, – негромко сказал комиссар, словно прочитав мои мысли. – Полагаю, Совет Шестерней Восточного Концерна будет совершенно счастлив узнать, какая гадюка внедрилась в их службу безопасности. Если не целое гнездо змей.

- Думаете, верхушка Концерна не при чём?

- По моим расчётам, вероятность этого стремится к нулю. Во главе любого концерна стоят прожжённые циники, но отнюдь не глупцы. Они не стали бы отправлять послов в Полночь, зная, что след неминуемо приведёт к ним. К тому же, у вашего замка устрашающая репутация. Выступать против него – значит, потерять немыслимые средства.

Если бы все конгломераты и государства придерживались подобных принципов, мир был бы куда как более мирным и безопасным местом. Возможно, цверги в этом плане давали людям фору, хотя и среди них находились те, кто согласился служить безумию Конрада. Допустим, объединённые усилия Комиссариата и Концерна справятся с устранением предателей.

- Как насчёт поисков Смелтстоунов?

- Мы продолжим работу. – коротко сказал Герхард, но в его голосе отчётливо читалось «ничего не можем обещать».

Итак, Эрик и Элгрид пересекали Грюннвахт вместе с Кордом, которого считали своим старым другом, четыре дня назад. Учитывая «бомбу» замедленного действия, которую тот таскал с собой, в ту ночь их ожидала ужасная смерть, а в Полночь затем принесли бы совсем другие новости.

Вместо этого – исчезновение, да не где-то, а посреди теневого маршрута. Или же настолько ловкое похищение при входе или выходе, что Корд не почувствовал разницы. При этом, если «похитители» знали, что братьям угрожает смертельная опасность, фактически это была операция по спасению. Кто её провёл? Например, те самые мифические изготовители драгестола. Всё сходится, если бы не одно «но».

Главный вопрос – почему после этого о моих деловых партнёрах ни слуху ни духу? Допустим, угроза не исчезла, даже бедолага Корд погиб лишь пару часов назад, а агент Заката всё ещё оставался непойманным. Но почему бы осторожно не передать весточку в Комиссариат? В Полночь, если уж на то пошло? Мол, так и так, спасли Смелтстоунов, те в безопасности, но нужна помощь.

Нельзя исключать, что всё произошедшее было не более чем совпадением. Мои друзья-цверги пропали по совершенно иной причине, и вовсе не факт, что до сих пор оставались живы. И всё-таки, меня не покидало чувство, что я упускаю важную деталь. Что-то, что мне уже объясняли, хотя тогда это было не напрямую связано с темой…

- Эдвард, Хельга, – негромко сказал я, заставив подняться две поникшие головы. – Комиссар. Вы не против ещё раз прогуляться к началу теневого маршрута?

- Конечно, лорд Виктор, – слегка недоумённо сказала Хельга. – У вас возникла какая-то идея?

Скорее, интуиция, практически ни на чём не основанная. Но я не стал дополнительно огорчать и без того подавленных спутников и просто коротко кивнул.

- Мой рабочий день закончился час назад, – сказал верховный комиссар. – Ближайшие девять часов я в полном вашем распоряжении как свободный цверг.

Улицы ночного Грюннвахта были залиты светом фонарей, в основном масляных, но попадались и электрические. Небо затягивали низкие тучи – по словам цвергов, здесь редко случалась ясная погода. Даже когда облачность снижалась, её подменял дым от многочисленных металлургических заводов и фабрик. Сияние двух лун над Торвельдом можно было увидеть в основном за городом, вдали от центров производства.

В этот час на мосту не было почти никого, равно как никто не спешил пройти сквозь теневой маршрут. Административный район считался самым безопасным в городе, учитывая близость Комиссариата, но далеко не самым привлекательным для прогулок, особенно по ночам. Очертания входа подсвечивал подвешенный рядом фонарь, близость к тени Полуночи вновь всколыхнуло в душе что-то тёплое и родное.

Я неторопливо достал из-за пазухи цепочку с поисковым амулетом и повторил первый запрос по прибытию в Грюннвахт: найти Эрика и Элгрида Смелтстоунов. Живых. Клюв золотого ястреба слегка дёрнулся, но отказался указывать направление в агрессивной среде подавляющего поля. И всё-таки, определённый прогресс в этом присутствовал.

Братья-предприниматели живы. И хотя они не находились в пределах стометрового радиуса, оставалась ещё одна теория…

- Кто со мной на ту сторону маршрута? Надо кое-что проверить.

Вызвалась Анна, Хельга и Эдвард – ровно по максимальной «нагрузке» одной компании на маршрут. Если комиссар и был не рад остаться в компании Бенедикта на ближайшие полчаса, то не сказал ни слова.

Путешествие сквозь тень ощущалось… немного странно. Будто наша группа шла по очень длинному затемнённому вагону движущегося поезда – вагону с полупрозрачными стенами. Очертания зданий, мостов, парокаров, вспышки фонарей и силуэты цвергов проносились мимо, как если бы мы ехали с небольшой, но стабильной скоростью. Но стоило остановиться, как застывал и город снаружи, недосягаемый из глубины «вагона». Нельзя было сделать больше, чем пять-шесть шагов в любую сторону от центра маршрута, нельзя было даже повернуть назад – лишь пройти от начала до конца, и развернуться уже на выходе.

Анна была столь же удивлена, как и я, Эдвард и Хельга вели себя заметно спокойнее.

- Это обычное состояние маршрута, – сказал сын Эрика, когда я попытался нащупать «стену» тоннеля, и обнаружил лишь уплотнённый воздух. – Мы также не можем пересечься внутри с другими группами, даже если их будет много.

- Есть какой-то предел по загрузу?

- Вроде бы только ограничение на четверых в компании. Простите, лорд Виктор, я тут далеко не эксперт.

- Другие пути пропускают животных, повозки и даже парокары, – добавила Хельга. – Тот, что открыл дядя Элгрид для перевозок руды, гораздо шире. Вроде даже расширился со временем?

- Точно расширился. Отец говорил, что даже если шахта иссякнет, рядом можно организовать филиал фирмы для разведки новых жил. Понадобится много материалов, но их получится перетащить в обратную сторону за пару недель.

При упоминании отца и дяди брат с сестрой помрачнели, но они всё ещё держались молодцами, особенно учитывая обстоятельства. К тому же, теневой маршрут странным образом успокаивал, даровал своеобразное ощущение уюта. И это было верно не только для меня, как хозяина Полуночи – подобный эффект упоминали ещё сами братья-Смелтстоуны, и подтверждал верховный комиссар. Казалось бы, обстановка – самое место для клаустрофобии, а чувствуешь себя как дома. Особенно когда не стоишь на месте, а идёшь вперёд – то есть, позволяешь маршруту выполнять свою основную функцию.

Я сосредоточился на этом чувстве, не сбавляя ходу, позволил ему проникнуть в меня и наполнить до краёв. Что будет, если я в таком состоянии погружусь в дальний зов?

Не пришлось даже напрягаться, хватило единой мысли. Подо мной раскинулась часть Грюннвахта, перерезанная изогнутой серой линией, ведущей от центра административного района до северных ворот. Линия во многом пересекалась с большими улицами, но в ряде мест попросту игнорировала преграды вроде стен, домов и бегущей сквозь город реки.

Тут же возникло понимание – я мог бы поменять эту линию. Изменить точку входа и выхода, поправить изгибы, потратив на это те же ресурсы, что и обычно – частицы души Полуночи. При желании мог бы даже стереть её и проложить маршрут заново, хотя это бы потребовало больших затрат и усилий. Связь с моим родным замком отсюда ощущалась половинчатой, смутной, у меня не было возможности запросить прямой разговор. Следом пришло новое понимание – будь на Торвельде действующий эмиссар, связь бы немедленно улучшилась.

Но меня не интересовало физическое перемещение маршрута, по крайней мере, не сейчас. Сфокусировавшись, я «придвинул» картинку. Ближе, ещё ближе. Внутри теневого пути нельзя было разглядеть ни нашу компанию, ни других возможных путников, но меня интересовало другое. Тонкая настройка внутреннего механизма, позволяющая совершить этот странный растянутый телепорт. Необъяснимая, но при этом невероятно надёжная, доступная даже тем, кто вовсе не владел магией. Ещё немного, и я пойму, что заставляет её тикать. Ещё чуть-чуть…

Вот оно.

- Вик?

Я открыл глаза и глубоко втянул в себя прохладный ночной воздух. Наша компания вновь находилась в Грюннвахте, а массивная крепостная стена и большие ворота неподалёку намекали, что мы прошли маршрут от начала до конца. Мне не удалось погрузиться настолько, насколько я хотел, но хватило и этого, сравнительно короткого опыта.

- Вик, всё нормально? – слегка обеспокоенно спросила Анна.

- Ты знаешь, чем различаются теневые маршруты разных замков? – ответил я вопросом на вопрос.

- В теории, – сказала она. – Одни наделяют бодростью, другие дают защиту. Одни берут плату, другие – нет.

- Похоже, всё это не имеет значения.

- В каком смысле?

- Основа всегда одна, понимаешь? Остальное – только настройка, заложенная… бог знает когда, но это неважно. Важно то, что маршруты может менять не только хозяин. Они могут меняться сами.

Мои сбивчивые объяснения вряд ли бы удовлетворили кого-то другого, и будь с нами верховный комиссар, он наверняка бы отнёсся к ним со скепсисом. Но Анна с какого-то момента наших отношений никогда не подвергала сомнениям мои выводы, сколько бы странными те ни казались. Эдвард и Хельга, похоже, просто не решались возразить человеку моего статуса.

Вместо того, чтобы пытаться облечь в слова тот калейдоскоп ощущений, что накрыл меня во время пути, проще было проверить теорию на практике. Я развернулся ко входу на маршрут и призывно махнул остальным рукой.

Семнадцать минут и четыре секунды проходят в реальном мире, пока мы путешествуем в тени вечного замка. Эта тень укутывает путников, ограждая от любых невзгод, игнорирует физические свойства мира снаружи. Будь там ливень или град, потоп, землетрясение, извержение вулкана – пока ты остаёшься внутри маршрута, ты неуязвим. Более того, здесь можно даже остановиться, хоть это и не поощряется свойствами данного пространства. В таком случае время пути слегка удлиняется, а тень словно подталкивает тебя идти дальше, добраться до выхода…

Но что, если тень поймёт, что на выходе тебя ждёт лишь ужасная смерть? Что смерть уже идёт рядом с тобой, нацепившая личину старого друга. А ты сам – не случайный прохожий, а тот, чья жизнь дорога хозяину Полуночи.

Обе ваших жизни – твоя и твоего брата.

Я застыл посреди теневого маршрута, с размаху нырнув в дальний зов. На этот раз картинку удалось «приблизить» гораздо быстрее, и чувство единства с окружающим пространством накрыло меня с головой. Может, дело было в нашей глубокой связи с Полуночью, может – в покровительстве Авалона, но я полностью контролировал себя в месте, куда по сути попал впервые. Так, будто просто вернулся домой и знал, где здесь находится любая дверь.

Не открывая глаз, я протянул руку в сторону, ухватившись за невидимую преграду и потянул. Пришлось преодолеть некоторое сопротивление, но в итоге барьер поддался. В конце концов, это была не стена, а именно дверь, просто не привыкшая к тому, что её открывают.

Я вынырнул из дальнего зова, подмигнул своим спутникам, развернулся и шагнул сквозь темноту куда-то вбок. В просторную нишу, где на полу дремали две знакомые фигуры. Подбородки братьев-Смелтстоунов покрывала непривычная щетина, но в остальном они выглядели невредимыми – даже не исхудавшими.

- Лорд… Виктор? – пробасил Элгрид, неуверенно поднимаясь на ноги и нацепляя на нос круглые очки. – Это не сон, это в самом деле вы?

А следом за мной из темноты появились все остальные.

Глава четвёртая

- С возвращением, Вик.

- Привет, Кас.

Теперь – на самом деле дома. В целом, путешествие на Торвельд не отняло так уж много времени, всего около двух суток. Но оно лишь предвосхищало грядущие походы, которых невозможно было избежать.

- Как всё прошло?

- Нормально. Настолько нормально, насколько возможно.

- Смелтстоуны живы?

- Да, и относительно невредимы. Фактически, избежали смерти дважды.

Первый раз вполне очевиден – теневой маршрут взял их под своё крыло, спрятал от безумия Заката. Надо будет поговорить с Полуночью на эту тему, хотя я почти уверен, что её влияние проходило на уровне подсознания. А вот второй раз – когда я вытащил обоих цвергов назад, в реальный мир, поскольку сами бы они не выбрались. Тень попросту не додумалась отпустить их назад, поскольку, по сути, не могла думать. Время внутри замедлялось, но не останавливалось, так что рано или поздно Эрик с Элгридом либо погибли бы, либо постепенно иссохли.

- Они уже приходят в себя, – продолжил я. – Скоро вернутся к своему делу. Изготовителей драгестола, правда, не отыскали, задача оказалась совсем не на месяц. Но одну полноценную партию слитков обещали привезти.

- Что насчёт Концерна?

- Посмотрим на их поведение, – проворчал я. – Пока они не вычистят заразу в своих рядах – никаких серьёзных сделок.

Более того, об этом мне должен сообщить верховный комиссар, а не очередная группа переговорщиков. Какая-то часть меня рвалась решать всё сама, лично отправиться на разборки со вражеским агентом, но я сдержал этот порыв. Не все задачи требуют моего вмешательства, нужно уметь делегировать полномочия.

И всё-таки, несмотря на успешное завершение дела, несмотря на спасение Смелтстоунов и более глубокое погружение в особенности тени вечного замка, я не чувствовал себя победителем. Проигравшим тоже не чувствовал, скорее, с трудом добившимся ничьей. Конрад умудрился влезть своими грязными руками на один из немногих союзных миров Полуночи и чуть было показательно не убил моих деловых партнёров. По сравнению с попыткой заразить Землю и натуральным геноцидом на десятках других миров это казалось мелочью, но царапало по душе – будь здоров.

Тем важнее разобраться с угрозой Заката. Конрад не остановится на Полудне, если вообще не решит, что сперва нужно надавить на того, кто слабее. Один раз у него не вышло, второй попросту нельзя допустить.

- Мне не нравится, куда это ведёт, Вик, – тихо сказала Кас. – Не нравится, что вам придётся вернуться в то ужасное место. Один раз вам повезло, во второй вас могут ждать.

- Я и сам не в восторге. Но Анна права – это самый надёжный способ разом решить назревшие проблемы. Если Асфар жив, он будет там. Конрад по гроб увязан с Пожирателем, так что если не явится сам, то кто-то из представителей Заката – точно.

- Я знаю. И всё ещё не хочу вас отпускать.

Она вдруг оказалась совсем близко, её узкая ладонь легла мне на волосы, слегка поглаживая – не чтобы переубедить, а скорее успокоить её саму. Вот оно, интимное времяпровождение с первой наложницей, простое мужское счастье. Спустя полминуты наши общие тревоги слегка поблекли и больше не лезли в голову с прежней настойчивостью. Чему быть, тому не миновать.

- Надо проводить Анну в Авалон, – пробормотал я. – Иначе Гвендид сама явится сюда и открутит мне голову задолго до Конрада и Князя.

- Хотите совместить с приёмом гостей?

По всей видимости, придётся.

- Благородные гости! Перед вами хозяин Полуночи, носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель! Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Спаситель Авалона, сразивший ненасытного зверя – лорд Виктор! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!

«Сразивший ненасытного зверя» – именно такой титул подобрала мне Полночь после победы над лордом Бертрамом. Очень длинный и совершенно загадочный для большинства визитёров, скорее вызывающий мысли о какой-то эпической охоте. Ненасытным зверем, пожирающим миры, Бертрам звался тысячу лет назад, а сегодня его имя вместе с титулом осталось лишь в глубинах архивов вечных замков. Мелинда, скажем, поймёт, о чём речь, а вот цверги и альвы – нет.

Моего мнения в данном случае не спрашивали, и я в любом случае не хотел огорчать Полночь, которая обожала придумывать титулы. Но рано или поздно список моих заслуг придётся подсократить до приемлемого, чтобы гости на приёме не начали скучать. Неизвестно, конечно, насколько эпическими окажутся новые подвиги…

- Лорд Виктор?

Я перевёл взгляд на первого посетителя, ожидая по обыкновению увидеть какого-нибудь зажиточного купца. Но нет, перед троном стоял маг, с головы до ног укрытый замысловатой тёмной мантией с золотыми узорами. В ответ на моё внимание от отвесил низкий поклон.

- Моё имя – Хадриан Морвелл, магистр третьего луча. Плеяда изыскателей запретного искусства Ультарима услышала зов владыки ночи и скромно предлагает свои услуги…

Название «Ультарим» мне абсолютно ни о чём не говорило. «Магистр третьего луча»? Ни малейшего понятия. Словосочетание «плеяда изыскателей» скорее всего переводилось как «группа учёных», а про запретное искусство дополнительные объяснения не требовались. Гость был некромантом, представляющим свою гильдию.

- Ультарим – город Ноктии, – шепнула мне Кас. – Некогда одного из сильнейших союзных узлов Полуночи.

Ситуация немного прояснилась, но лишь немного – из Ноктии раньше являлись редкие группы наёмников, и кто-то вроде упоминал, что там есть сообщество вампиров. Нынешний проситель не слишком похож на наёмника, хотя маги среди тех тоже попадались.

- Наследие повелителя не-жизни не должно быть утеряно, – продолжал тем временем гость. – Под вашим руководством Плеяда сделает для этого всё необходимое.

Точно. Дело, о котором я предпочёл бы забыть, но забывать было никак нельзя. Лаборатория Бертрама, для очистки и частичного восстановления которой всё ещё отчаянно требовался персонал. Не знаю, как именно, но «объявление» было распространено по нужным мирам и достигло адресатов.

Хотя к первому претенденту следовало хорошенько присмотреться.

- Если не секрет, – медленно сказал я. – Что вы понимаете под «сохранением наследия»?

- Ровно то, что значат эти слова, лорд Виктор. Систематизацию накопленных знаний, возобновление процессов и экспериментов, которые подлежат возобновлению, устранение структурных аномалий. То, что мы умеем делать лучше всего.

Лаахиза, как назло, на этом приёме отсутствовала – у неё с Террой проходил какой-то совместный опыт. Можно было попытаться рискнуть и выдернуть её сюда, но в целом с этим я вполне способен справиться сам. Примерно та же задача, что и на суде, только в профиль.

- Уважаемый Хадриан, – сказал я, внимательно рассматривая гостя с высоты трона. – Что вы знаете о «повелителе не-жизни», наследие которого желаете сохранить?

- Один из величайших некромантов прошлого, – незамедлительно ответил он. – Его труды о трансформации плоти до сих пор служат основой для многих современных направлений запретного искусства. О нём ходит больше слухов и легенд, нежели подлинных историй, так что прикоснуться к его наследию – великая честь.

- Великая честь, да, – пробормотал я. – Давайте зайдём с другой стороны. Вы слышали последний из моих титулов?

- «Сразивший ненасытного зверя»? – на этот раз гость ответил после паузы, явно не понимая, куда идёт разговор.

- Именно этот. Он о чём-нибудь вам говорит?

- Боюсь, что нет, лорд Виктор.

Я слегка поколебался, но быстро смирился. Участь лорда Бертрама не была какой-то страшной тайной, особенно учитывая то, что Полночь решила прославить её видным для всех титулом. Нет смысла её скрывать, зато можно проверить реакцию собеседника.

- Видите ли, «повелитель не-жизни» был моим предком – его звали Бертрам фон Харген. Совсем недавно он восстал из мёртвых и предпринял попытку захватить Полночь, но был остановлен и испепелён. Его «наследие», его лаборатория нужна мне не для того, чтобы продолжать старые эксперименты, порождающие проклятых чудовищ. Скорее обратить их вспять, ограничить распространение проклятия, вникнуть в механизм действия, а затем, в итоге, уничтожить.

Несколько секунд закутанный в мантию гость просто стоял на месте, явно ошеломлённый сказанным. Мне показалось, что он вот-вот развернётся и бросится бежать, подальше от безумного хозяина Полуночи, испепеляющего собственных предков. Но, к моему немалому удивлению, Хадриан Морвелл отвесил мне ещё один поклон, а затем одним движением обнажил голову, откинув назад своеобразный капюшон. На меня спокойно смотрел худой смуглый мужчина лет сорока с необычными белыми глазами.

- Полагаю, я неверно начал нашу беседу, лорд Виктор. У Плеяды изыскателей запретного искусства великого города Ультарим нет желания преклоняться пред повелителем не-жизни, равно как и осуждать его преступления. Мы лишь фиксируем и систематизируем, сохраняя то, что возможно сохранить. Ещё раз подчеркну, что все работы и исследования нашего сообщества будут проходить под вашим руководством, либо руководством назначенного вами специалиста.

- Что, если по окончанию исследований я прикажу уничтожить всё, что было восстановлено и сохранено?

- Это прямо противоречит нашему кодексу. Но каждый из нас готов дать клятву на крови о нераспространении и полном ограничении запретных знаний от практического применения.

- Чтобы спустя пару сотен лет вашу организацию поглотила более жадная и беспринципная структура, которая наплюёт на старые клятвы? – хмуро спросил я.

- От подобной участи никто не застрахован, – Хадриан поклонился мне в третий раз. – Но Плеяда существует уже более четырёхсот лет, и здравствует по сей день. Поймите, лорд Виктор, мы не фанатики, мы – учёные, и мы глубоко разбираемся в вопросах не-жизни. К тому же, учитывая право работать над столь амбициозным проектом, цена будет… минимальной.

Хадриан, очевидно, верил в свои слова, и в самом деле звучал разумно. Сложно будет отыскать каких-то других некромантов, готовых не просто помочь с изучением древних знаний, а затем лично стереть с лица великой паутины даже упоминание об изученном. Клятва на крови – вещь серьёзная, проверено практикой, если коллеги Хадриана действительно готовы её дать. Не фанаты Бертрама как личности – и на том спасибо.

К тому же, контакт с этой Плеядой протягивал ниточку в сторону Ультарима, а за ним и всей Ноктии. Полночь будет просто счастлива, если под её крыло удастся вернуть ещё один старый союзный узел, а в перспективе это означало развитие торговли, преумножение знаний и укрепление обороны.

Хотя мне всё ещё требовалось одобрение Лаахизы…

- Вы подождёте решения до окончания приёма, уважаемый Хадриан?

- Безусловно, лорд Виктор.

Цвергов сегодня пришло по минимуму. Смелтстоуны отдыхали всей семейной группой, но Хельга и Эдвард обещали вернуться на следующей неделе. Восточный Концерн, по всей видимости, получил моё предупреждение и теперь был занят тщательной чисткой рядов. Отдельных купцов взяли на себя мои девушки, а из интересных посетителей был один техномант, претендующий ни много ни мало, а на роль эмиссара Торвельда. Молодой парень, неплохой маг, но по силе явно недотягивающий до столь важной должности.

С другой стороны, за одним вероятнее всего последуют и другие. Теперь, когда стало ясно, что тень Полуночи не развеется, многие захотят усилить её влияние. Глазом не успею моргнуть, как вновь повалят представители различных концернов с невероятно выгодными магическими кандидатурами…

Очередной наплыв представителей Империи Шести Львов был прерван нехарактерным шумом из главного коридора. Тяжёлые, очень тяжёлые металлические шаги. Будто Мордред вспомнил свой первый визит в Полночь и решил повторить – если бы он сам не стоял неподалёку от трона. Кей и Галахад недавно отправились дочищать остатки армии Бертрама в Лес шёпотов, и даже если бы вернулись досрочно, то не стали бы прерывать приём.

Тем не менее, спустя несколько секунд в тронный зал вошёл именно рыцарь Авалона. Но судя по доспехам – ни один из тех, кто квартировал в Полуночи.

- Лорд Виктор, – прогремел посетитель, пока толпа торопливо расступалась перед ним. – Сэр Мордред! Братья мои, я рад видеть вас во здравии.

- Персиваль, – с теплотой сказал Мордред, шагая навстречу. – Добро пожаловать. С какими вестями ты пришёл, брат?

Я в свою очередь тоже поприветствовал посланника Камелота и моего названного брата. О Персивале я знал в основном из земных легенд, но его также упоминал Кей – среди списка тех рыцарей, кто был готов бросить вызов Ланселоту. Наш человек, в общем, из сохранивших рассудок и душу.

Как быстро выяснилось, Персиваль пришёл не один. За ним в главном коридоре терпеливо ожидали сто человек, рискнувших покинуть свою родину ради жизни в Полуночи. Вообще специально для них был сооружён новый стабильный портал рядом с местом проживания, но процедуру его активации пришлось отложить из-за заблокированных телепортов, а затем навалились другие дела. Зато здания для авалонцев бригада цвергов-строителей завершила неделю назад, и работа была выполнена на отлично. Всё, необходимое для небольшой коммуны – от жилых домов до помещений для ремёсел и отдыха.

То, что все авалонцы являлись проклятой нежитью, не значило, что им не положены нормальные человеческие условия.

На какое-то время в тронном зале воцарилось замешательство, пока первая волна гостей пыталась не смешаться с большим количеством новых посетителей, и одновременно не попасться под ноги великанским рыцарям. Наконец, мы вкратце обсудили условия и Мордред взялся проводить сотню своих земляков и сэра Персиваля к отстроенным домам. Похоже, население Полуночи пополнилось целыми ста новыми обитателями и ещё одним рыцарем Авалона. Тот учтиво попросил остаться до тех пор, пока не убедится, что люди будут в безопасности.

Увы, нельзя сказать, что его опасения не имели под собой почвы. Возможно, всем им лучше было переждать в Авалоне не менее полугода, прежде чем рисковать с Полуночью. Но, по правде сказать, угроза присутствовала везде – кошмар мог в любой момент попытаться дотянуться до утраченного, несмотря на новую стабильную связь и усилия Мерлина.

Здесь же вдобавок существовал небольшой шанс вернуть проклятым человеческий облик.

- Я не хочу прощаться, – прошептала Анна, обвивая меня руками сзади и опуская голову мне на плечо. – Я только к вам вернулась.

- Тогда Гвендид нашлёт на нас порчу и найдёт себе другую ученицу.

- Не найдёт. Старуха и меня-то еле терпит, а я – ангел во плоти.

Я живо представил себе перепалки Анны и Гвендид и еле сдержался от смеха. Но нельзя сказать, что моя ведьма была как-то сильно неправа.

- Я тоже не хочу прощаться, Анна. И мне хотелось бы через месяц увидеть тебя в более приятном месте, чем на балу Знающих.

- Не волнуйтесь, Вик, – ответила она так беспечно, что я почти поверил. – Всё пройдёт гораздо лучше, чем в первый раз. Вы не просто знаете правила игры, вы стали… несопоставимо сильнее. Да и нам с Бенедиктом будет проще – мы оба набрались опыта.

Сложно возразить – даже короткий период обучения у Гвендид здорово пошёл Анне на пользу. А её помощник набрался сил ещё во время путешествия сквозь кошмар, да так, что тогда она боялась потери над ним контроля. Обошлось, и к лучшему – несмотря на жуткую внешность, Бенедикт был надёжным союзником.

- На этот раз я замаскирую нас так, что не узнает ни Князь, ни Альхирет, – мурлыкнула Анна, всё ещё не убирая рук. – Это будет не просто приятная прогулка. Вы сможете встретиться с кем захотите, добыть гораздо больше, чем одну шкатулку и избавиться от тех, кто этого не ожидает.

- Только вот нас как раз и могут там ожидать. С распростёртыми объятиями.

- Они ничего не заметят. Я хоть раз вас подводила?

К счастью, она тут же потянулась для долгого поцелуя, избавив меня от необходимости ответа.

Месяц на подготовку. Затем – добровольное погружение в ад, пусть и далеко не первое на моей памяти.

Глава пятая

Я хорошо помню ту ночь, когда впервые увидел темницу Полуночи. Много месяцев назад, после большой драки с «ненасытным духом распада», которому предстоял долгий путь, прежде чем превратиться в Вирмборд. Первая встреча с жестоким Надзирателем, тяжёлые ворота из чёрного железа, за которыми открывался вид на десятки этажей и тысячи камер, уходящих далеко вниз.

Решётки и цепи, замки и факелы, бесконечные винтовые лестницы, спускающиеся до несуществующего дна. Терра как-то говорила, ещё до очищения, что все, попадающие в Полночь, остаются здесь навсегда. И темница выглядела наглядным тому подтверждением.

Со временем я узнавал всё больше, как про особенности моего замка, так и его тюрьму. Надзиратель уже не выглядел, как поехавший мучитель, у него имелось сильное чувство справедливости и острый ум, несмотря на почтенный возраст. Темница оставалась мрачным местом, безусловно, но гремящие цепи и ржавые замки здесь присутствовали скорее как антураж. «Частично развоплощённые» узники спали по своим камерам, не способные вырваться, но и не страдающие сверх меры. Разве что иногда Надзиратель в качестве наказания насылал на них кошмары, явно перегибая палку. Посредственная система, но чуть гуманнее, чем казалось на первый взгляд.

Единственной настоящей проблемой было полное отсутствие чувства времени, что у Полуночи, что у её бессменного тюремщика. За преступления назначались безумные сроки, в определённой мере вынуждающие заключённых остаться в замке даже после освобождения. Вместо месяцев годы, вместо лет – десятилетия, вместо десятилетий – столетия. Никто не заслужил проводить вечность в беспокойном сне, даже самые безнадёжные из маньяков. Даже если альтернатива – упокоение души в глубинах необъятной души Полуночи.

Император Артур, пожалуй, мог бы с этим согласиться.

Очищение Надзирателя и темницы вместе с ним отняло у меня больше сил, чем нескольких других ключевых комнат, вместе взятых. С новообретённой мощью и желанием сделать Полночь лучше этот процесс прошёл вполне терпимо, но с тех пор я так и не заглядывал полюбоваться на плоды своих трудов. Короткий отдых, визит в Грюннвахт, приём гостей – и только сейчас я отправился проверить Надзирателя в его вотчине. Возможно, оно и к лучшему, очищался-то именно он, требовалось время для передышки. А если бы возникли какие-то критические проблемы, о них бы сообщила Кас.

Идти, в целом, недалеко. Два варианта – либо чуть дольше, до бывшего экспериментального полигона наведённым «коротким путём», либо напрямую в темницу, через зеркало. Я выбрал первый вариант, чтобы не смотреться внезапным ревизором, выскакивающим из-за спины без предупреждения. Разница по времени была в каких-то пять минут.

Спустя эти самые пять минут меня ждал первый сюрприз – ворота из чёрного железа, приоткрытые в последние месяцы, оказались накрепко заперты. Совсем как в первый раз, когда мне пришлось потратить два заряда ключа от всех дверей и приложить немалые усилия, чтобы преодолеть преграду. Надзиратель тогда упоминал, что заклинал дверь долгие годы…

Задумчиво посмотрев на массивные створки, я занёс руку для стука. Сперва попробуем обойтись без ключа, а там посмотрим.

Впрочем, постучать я не успел.

- Обходишь владения, фон Харген? Достойно похвалы.

Что же, очищение явно не оказало ни малейшего влияния на скрипучий голос и издевательский тон Надзирателя. А когда я повернулся, чтобы поприветствовать его, то с некоторым разочарованием понял, что внешность у него тоже не изменилась. Или… почти не изменилась. Если смотреть на него издалека и в темноте, то можно было ненадолго перепутать с живым человеком.

- Умерь своё недовольство, – хмыкнул он, без труда расшифровав эмоции на моём лице. – Я пребывал в этом теле более четырёх тысяч лет, оно не вернётся в форму за пару дней.

- Мне казалось, Полночь с лёгкостью создаёт новые тела, тем более для очищенных слуг.

- Тебе не казалось. Но мой случай особый, когда на функциях организма завязаны функции доверенного мне места.

Я вспомнил, как Надзиратель досрочно освобождал Геннадия, оторвав себе палец для получения крови. После того, как болезнь Полуночи достигла пика, «воплощать» таким образом не понадобилось уже никого, все воплотились сами, и некоторые воспользовались этим, чтобы сбежать. Но с очищением ситуация могла измениться, вернуться на круги своя.

- Все заключённые снова погрузились в сон?

- Не все, – коротко скрипнул тюремщик. – Идём.

Он поднял посох-ключ и легонько стукнул по чёрным створкам – те тут же начали открываться.

- Отныне тебе не нужно будет ждать у запертых ворот – они поддадутся усилию воли. Проходи, хозяин.

Нельзя сказать, что я не узнал темницу. Здесь мало что изменилось – очевидно, по тому же принципу, по которому осталась почти неизменной внешность Надзирателя. Тот же каньон этажей и камер, освещённый «вечными» факелами, но с другой стороны – заметно более оживлённый. Пара десятков фигурок ходили по этажам, занимаясь активным восстановлением темницы. Кто-то устанавливал новые двери, кто-то ремонтировал лестницы, другие таскали материалы. Учитывая возраст и размер помещения, работы был ещё непочатый край.

- Те, чья вина была не столь сурова, – сказал Надзиратель. – Те, кто не захотел вновь созерцать бессмысленные грёзы.

- Ты позволил им искупить вину работой?

- Даже самый тяжкий труд скостит им не более пары лет, – равнодушно сказал он. – Скорее, это способ дождаться суда. Ты же собираешься продолжать суд, фон Харген?

- Собирался сегодня ночью, если у тебя нет других планов.

- Кроме твоего визита – нет.

Я не стал заострять внимание на том, что Надзиратель в принципе дал заключённым выбор, спать или бодрствовать, а уж тем более позволил им проводить время вне камер. Раньше подобное исключение было сделано лишь для Оррисса, после большой сделки, где тот рассказал подробности о путешествии к сердцу замка. Очищение всё-таки сработало, пусть тюремщик Полуночи всё ещё выглядел как древний труп, а темница не торопилась восстанавливаться магическим путём.

- Полагаю, ты явился сюда не для проверки узников, – продолжал Надзиратель. – А дабы закончить ритуал очищения.

- Чем я себя выдал? – хмыкнул я.

- Тем же, чем и всегда – излишним благодушием. Имя и сила, так оно записано в древнем законе. Что же, нарекай меня иначе, коли на то твоя воля.

Голос старика звучал по-прежнему язвительно, непроглядно-чёрные провалы глаз сверлили меня насквозь. Но теперь я чувствовал настроение собеседника куда глубже – по всей видимости, как раз благодаря очищению. Он с трудом принимал перемены любого рода, просто не хотел показать слабину.

- Моя воля – оставить тебя Надзирателем, – мирно сказал я. – Имя-функция ничем не хуже остальных. Даже сокращать не буду.

- О, моя благодарность попросту не знает границ.

Это звучало как самый саркастичный ответ в мире, но снова стало понятно – он и вправду благодарен. Были периоды, когда тюремщик общался более спокойно, но вся ситуация с очищением явно действовала ему на нервы.

- Если хочешь, с передачей силы можем повременить, – предложил я. – Торопиться, в общем-то, некуда.

- Нет. Нельзя откладывать что-то лишь потому, что это можно отложить. К тому же, твоя работа ещё не закончена, фон Харген. Ни в Полуночи, ни за её пределами.

Надзиратель выпрямился и посерьёзнел, меряя меня своим страшным подобием взгляда. Не один я видел его насквозь, он платил мне той же монетой. Основной его специализацией было «зреть грехи», но я здорово подозревал, что этим дело не ограничивалось. Он искал слабые стороны, которых, несмотря на всё, у меня оставался вагон.

- Я бы мог дать тебе что-то попроще. Сон без сна. Седьмое чувство, дабы зреть незримое. Сохранение рассудка даже при самых страшных мучениях, когда боль перерастает в агонию.

Он медленно достал из рукава балахона короткий нож и полоснул себя по руке. Вот и ещё одно различие по сравнению с нашей первой встречей – густая чёрная кровь на этот раз выступила довольно быстро. Даже палец отрывать не пришлось.

- Но ты доказал, что верен… правосудию. Доказал не один и не два раза, фон Харген, и это кроме того, что ты исцелил Полночь. Поведай, с тобой ли Оковы Судьбы?

Я молча извлёк на свет один из знаковых артефактов Полуночи. Технически, Оковы не могли быть не «со мной», их можно было призвать, как и Райнигун. В последнее время мне не удавалось толком ими воспользоваться, поскольку тот же Бертрам так и не подобрался на подходящее расстояние. Но их силу нельзя отрицать – одна возможность ненадолго сковать Князя в Жёлтом спасла мне жизнь дважды.

Надзиратель бросил взгляд на старомодные наручники и коротко кивнул.

- Тогда прими мой дар, коли готов принять.

Та же процедура, что и с Арчибальдом – подставить открытую рану под кровоточащую руку. Вниз упала единственная чёрная капля, крупная и тяжёлая, но её хватило за глаза. Всю мою левую конечность словно облили керосином и подожгли! Нет, скорее, накачали керосином вместо крови, поскольку нестерпимое жжение шло изнутри!

Я не закричал, даже не зашипел, только помрачнел, стискивая Оковы в кулаке так с такой силой, что побелели костяшки. Голова слегка кружилась, к горлу подкатил ком тошноты, но спустя несколько секунд стало полегче.

Пока я вновь не опустил глаза на левую руку.

Что… за…

Оковы Судьбы больше не были стиснуты у меня в кулаке. Они словно вросли в мою плоть, металл переплёлся с жилами, а жгучая боль сменилась на равнодушный холод. Я больше не чувствовал пальцев, не чувствовал ладони, холод распространялся всё ниже и быстрее, грозясь охватить всю конечность. Усилием воли я подавил страх и ярость – не положено хозяину Полуночи паниковать, получая силу от своего подчинённого. Надзиратель не мог причинить мне настоящего вреда, и совершенно точно не желал зла.

- Держишься, фон Харген? – донёсся до меня насмешливый скрип.

- Даже не почувствовал. – нагло соврал я, на пробу сжимая и разжимая пальцы. Рука слушалась.

- Лжёшь, – спокойно сказал он. – Но это простительно. Не каждую ночь один из величайших артефактов Полуночи становится частью тебя.

- Что это значит?

- Сила Оков Судьбы теперь есть твоя сила. Тебе более не требуется призывать их и хитрить, дабы сковать грешников. Хватит и твоей руки.

- Левой? – всё ещё непонимающе спросил я.

- Любой. Обеих. Проверяй.

Старый тюремщик протянул вперёд собственные руки, как если бы сдавался в плен. Помедлив, я схватил его худые запястья, ощущая лишь холод мёртвой плоти. Ничего не изменилось.

- Мысленный приказ, фон Харген, – скрипнул он. – Не медли.

Звучный металлический щелчок – который нельзя было ни с чем перепутать. Оковы Судьбы возникли на запястьях у Надзирателя из ниоткуда, и тот слегка поморщился – неприятно было оставаться обездвиженным и обезвреженным. Знак доверия, огромного доверия с его стороны, и я не мог этого не оценить. Ключ от всех дверей, пока ещё не «встроенный» в меня, разомкнул наручники, те упали на пол с тихим звоном и исчезли.

- Зря осссвободил, – раздался ещё один знакомый голос откуда-то сбоку. – Надо было оссставить здесссь на сссутки-другие.

Как оказалось, Оррисс уже какое-то время назад приземлился неподалёку и с интересом наблюдал за происходящим. Как ни странно, Надзиратель даже не обиделся на подкол.

- Готов занять место обвинителя? – насмешливо спросил он. – Ради такого я не только постою тут, но даже позволю тебе покинуть темницу до конца ночи.

- Нет уж, ссспасибо, – фыркнул семиглазый ворон. – Ты сссам выбрал эту возню, вот и ссстрадай.

На самом деле, с Орриссом я тоже собирался поговорить, но это можно было отложить на время после суда. Древний ворон знал не просто много, а неприлично много, просто не всеми знаниями был готов делиться. Возможно, у него имелись идеи, как проникнуть в Закат или Йхтилл – по крайней мере, я бы не удивился.

- Вернёмся к делу, – продолжил Надзиратель. – Ныне у Оков нет ограничений, кроме ограничений твоей крови, фон Харген. Их изначальная сила сплавлена с твоей, подобно силе твоего револьвера.

Да уж, таких даров в Полуночи мне ещё не делали. Насколько это будет полезно – пока неясно, но применение найдётся наверняка.

- Спасибо, Надзиратель.

- Не за что. Ты готов к суду?

На сей раз состав присяжных немного изменился – Хвоя и Хагга заменяли Луну и Кулину, место Мордреда занял Кей. Терра «переводила» слова дриады для тех, кто не умел с ней общаться. Лаахизы тоже не было – она вела напряжённые переговоры в гостевых покоях с оставшимся в Полуночи Хадрианом, вместо неё пришла Альжалид. Арчибальд и Надзиратель остались за кафедрами защиты и обвинения соответственно, а другого судьи, кроме меня, традиции не предусматривали.

- Обвиняемый совершил тяжкое преступление…

Других обвиняемых в темнице и не сидело, так что даже удивительно, что Надзиратель нашёл двадцать работников «с виной не столь суровой». Первые трое заключённых шли как на подбор – засланный чернокнижник из Сумрака, наёмный убийца с мёртвыми глазами и ведьма с изуродованным лицом. На каждом – не менее десяти трупов гостей и не ключевых слуг, различались только мотивы. Саботаж, месть от какого-то обиженного короля и увлекательные эксперименты. Из всех троих лишь убийца принёс формальные извинения за свои проступки и негромко спросил, что стало с его страной.

Он находился в заключении чуть менее восьмисот лет. Даже Кас не смогла вспомнить название его мира, не то, что королевства.

Имя: Дакари.

Раса: Крылатая.

Родной узел: Вейсерр.

Преступления: Убийство высокопоставленного гостя, прямой обман хозяина Полуночи, воровство артефактов.

Год заключения: десять тысяч пятьсот сорок третий.

- Грехи обвиняемой говорят сами за себя, – проскрипел Надзиратель со своего места. – Тем не менее, она могла бы выйти на волю двумя столетиями ранее, коли бы… не упорствовала в злословии.

Не упорствовала в чём?

- Не упорствовала в чём? – эхом подхватил мои мысли Арчибальд. – Вы хотите сказать, что эта женщина отсидела свой срок, но не была отпущена?

- Я хочу сказать, что она отказалась уходить, – раздражённо ответил тюремщик. – Ей было предложено уйти не менее шести раз! И каждый раз…

Ему не дали договорить.

- Я не буду подчиняться бездушному трупу, нацепившему на себя корону мелкого божка. Меня обвинили ложно, неправомерно, и держали в заточении слишком долго! Я никуда не уйду, пока не получу положенную мне компенсацию, и её цена лишь растёт!

Суд в полном составе воззрился на крылатую, сидящую… нет, скорее восседающую в кресле напротив. Пёстрая ястребиная голова, чёрно-белые перья, клюв гордо задран вверх. Эта женщина не просто не признавала своей вины, она ещё и требовала возмещения убытков!

Самое интересное, что она была свято уверена в своих словах.

- Дакари, – сказал я, заполняя образовавшуюся паузу. – Меня зовут лорд Виктор. Этот суд устроен в том числе затем, чтобы установить степень вины узников, а при необходимости и назначить компенсацию. Но оскорбление обвинителя здесь терпеть не будут.

Если бы она продолжила «злословить», её дело перенесли бы на следующий суд. Но Дакари на удивление быстро поняла, что к чему.

- Простите, лорд Виктор, простите и вы… уважаемый обвинитель. Поймите, я ждала этого суда много сотен лет! Мне некуда идти, даже пыль от моего дома развеялась великими ветрами. Всё, чего я жажду – справедливости!

Лёгкое ощущение полуправды – раньше, когда она упоминала о компенсации, то была более искренней. Но ситуация у крылатой леди казалась вполне понятной – в том случае, если она не просто верила в сказанное, а на самом деле говорила правду.

- Полнейшая чушь, – сказал Надзиратель с ноткой презрения. – Её вина доказана, арест и заключение были абсолютно справедливы. Правосудие свершилось, а последние двести лет в темнице – только на её совести.

- Полагаю, суд готов выслушать обе версии истории. – мягко сказал Арчибальд.

Это было… уникальное дело, если не сказать иначе. С точки зрения Надзирателя всё было совершенно просто – Дакари явилась в Полночь, чтобы стать одной из помощниц заклинателя. И не когда-то, а при правлении лорда Роланда! Спустя пару лет работы без нареканий она соблазнилась артефактным венцом, позволяющим частично читать чужие мысли, убила ради него посла из Ноктии, а затем попыталась замести следы с помощью зачарованных колец. В то время Роланд был слишком занят созданием механической души, и ложь Дакари почти прокатила, но её вывела на чистую воду Маат-Ка-Тот – визирь Полуночи.

А затем заговорила Дакари. По её словам, именно Маат-Ка-Тот была виновна во всех перечисленных грехах. Её влияние на Роланда и магия иллюзий оказались настолько сильны, что обманули даже Жнеца.

После длительного молчания суд зашумел – признаться, даже слегка перебивая друг друга. На первый взгляд версия Надзирателя казалась куда как логичнее – зачем визирю Полуночи проворачивать столь безумную схему? Наложницей Роланда, правда, в то время она ещё не была, но доверием явно пользовалась, да и власти хватало. Дакари настаивала на своей правоте и без зачарованных колец, но кто знает, что она себе надумала за столетия неспокойного сна?

- Вик, – вдруг раздался тихий голос справа, и я чуть не вздрогнул, увидев рядом Терру. – Я не хочу оглашать это на весь суд, но Маат в самом деле бывала… немного не в себе. Временами.

- Настолько не в себе, чтобы кого-то так подставить?

- Нет, даже близко нет. Но есть ещё кое-что – помните, что я когда-то рассказывала о её судьбе?

Я нахмурился, вспоминая разговор полугодичной давности.

- Испепелена захватчиком трона?

- Да. Только это тоже может быть неправдой – Маат и вправду гениально наводила иллюзии. Как визирь, она во многом отвечала за внешнюю политику Полуночи, и часто договаривалась с Йхтиллом. Это всё, что я хотела сказать.

Все дороги ведут к Йхтиллу, за исключением тех, что ведут к Закату. Один раз совпадение, два и три – уже судьба. Нельзя во всём полагаться на Асфара, если с тем вообще получится связаться. Не нужно ждать семи знаков, прежде чем начать действовать.

- Погоди, – вздохнул я, прежде чем леди-вампир вернулась назад, в жюри. – Теперь моя очередь спрашивать.

- Слушаю.

- Как ты смотришь на непривычно длинную прогулку вглубь нашего родного замка?

Глава шестая

- Сколько времени прошло с тех пор, как мы выбирались куда-то вместе?

- Как по мне, так слишком долго.

После суда к Терре вернулся её обычный ироничный настрой. Она сменила привычный чёрный халат на лёгкий походный костюм, в котором – поразительно – всё ещё смотрелась, как олицетворение страсти. Со временем я начал понимать, почему леди-вампир была лучшим врачом на свете – медицинский гений, строгий командир и богиня красоты в одном флаконе. У пациентов не оставалось никаких вариантов, кроме как выздороветь.

Что до её вопроса – кажется, мы вообще никуда толком не выбирались. Терра сперва не могла покидать очищенную территорию из-за запрета Полуночи, а область с лазаретом была отрезана даже от тронного зала. Не считать же походом случай, когда вампирша подразнила замок и вызвала Жнеца, чтобы показать мне лицо Роланда?

После снятия запрета с совместными вылазками тоже как-то не задалось. Лекарь – одна из самых важных должностей в замке, даже учитывая почти полную неуязвимость хозяина. Когда в лазарете не было пациентов, Терра постоянно пополняла запасы лекарств, создавала новые, восстанавливала рабочие рецепты по записям и памяти. Работы всегда хватало, но я сильно подозревал, что основная причина в её сосредоточении на лазарете была иной.

Терра просто не очень любила Полночь. И не горела желанием помогать с её очищением.

- Спасибо, что согласилась.

- Ерунда. Потенциальных пациентов хватает, но Орест и Кивела прекрасно справятся сами.

- Я… не совсем о том.

Она обернулась и подарила мне ласковый взгляд алых глаз. Ласковый – и немного усталый.

- Вы сделали Полночь немного лучше, Вик. Ныне я почти не испытываю ярости, проходя по её залам и коридорам. Я почти забываю, что заперта здесь навсегда.

Только вот сегодня ночью мы отправлялись не в какую-то случайную область. Терра в каком-то смысле была частью наследия Роланда, она начинала служение Полуночи либо при нём, либо раньше. Верила ему, возможно, даже любила. Связанные с ним воспоминания ранили её, вызывали гнев и отчаяние. Текущее его пребывание в образе Жнеца сперва воспринималось как злая издёвка Полуночи, затем – как непредумышленное оскорбление. Терра знала, что Роланд восстановил часть души, но не рвалась встретиться снова. И пусть сегодня в моих планах не было визита в межстенье, я собирался посетить его кабинет и по возможности отыскать Маат-Ка-Тот.

К слову, о птичках… или, точнее, женщинах-кошках.

- Какие шансы, что она уцелела?

- Ещё вчера я бы сказала, что никаких, но это дело… всколыхнуло воспоминания. Теперь я не убеждена. Что говорит ваш амулет?

- Пока ничего. Но это может быть тот случай, когда текущей информации не хватает.

Поисковый амулет иногда неплохо улавливал намерения, но всё-таки не умел читать мысли. Запрос «покажи, где находится Маат-Ка-Тот» мог не работать по ряду причин. Самая простая – её всё же испепелили. Самая простая, но далеко не единственная.

Как насчёт того, что бывшая визирь давно потеряла имя, как и все другие загрязнённые слуги? Да и профессии тоже, по сути, лишилась, так что этот запрос тоже не подходил. Заковыристая формулировка в духе «покажи, где находится женщина, служившая визирем лорду Роланду шестьсот лет назад» амулету явно не нравилась, нужно было придумать что попроще и поконкретнее. А пока – вопрос к Терре.

- Не напомнишь, в чём конкретно заключалась работа визиря?

Судя по рассказу целительницы, визирь здорово походила на кастеляна, но с упором на внешнюю политику. Маат была выдающимся дипломатом, и во многом благодаря ей правление Роланда оставалось мирным. Даже стычки с Полуднем сошли на нет, другие замки также не представляли угрозы. Йхтилл тогда считался надёжным союзником, предоставляющим необходимые ресурсы взамен на небольшие услуги. Подробностей сделок Терра не помнила, но я надеялся найти их в кабинете Роланда.

- У Маат была ключевая комната?

У Кас, например, никогда не было личного помещения, если не считать за такое тронный зал. Я несколько раз предлагал возвести для неё собственную спальню, но она отказывалась, предпочитая пользоваться нашей общей.

- Не уверена, – задумчиво сказала Терра. – Не могу сказать. Визирь – специфическая роль, но её учредили до Маат.

- Тогда попробуем выяснить вместе.

Путь до механической души оставался неизменным – подъём на верхний этаж по винтовой лестнице, дойти до необычной гостиной, забраться в установленный ещё Роландом лифт, ведущий глубоко вниз через «короткий путь». Всю дорогу до лифта я очистил недели три назад, привязав к тронному залу, но ещё не приспособил под что-то полезное. Некоторые места в Полуночи существовали будто для красоты, для атмосферы, и, увы, для удлинения дороги в полезные зоны. Я не укорял свой замок – когда она тасовала локации и коридоры, ситуация была другой, и соображалка у неё работала не лучшим образом. Но кому теперь приходилось отдуваться?

На лифте – вниз, затем по короткому коридору до зала управления механической душой. Цельнометаллическое помещение, расположенное над подземной рекой, но удивительным образом неподверженное ржавчине. Запертые стальные двери с небольшими окошками, проходы за которыми в основном всё ещё были завалены землёй. Я планировал подрядить на их расчистку цвергов, – после того, как те закончат с сокровищницей, но работы затянулись. Собственно, сейчас даже в этом зале по углам громоздились материалы и инструменты, хотя между ним и сокровищницей находилась солидная прослойка в виде старого хранилища боевых автоматонов.

Терра с немалым интересом изучила таблички на панели управления. Её взгляд остановился на той, что гласила «Проход к личному кабинету».

- Звучит так, будто дорога не слишком длинная.

- Это только так кажется, – проворчал я. – Сокровищница меняла место входа минимум пару раз, и с кабинетом тоже не всё так просто. Для начала, проход завален, но это полбеды – его даже нельзя нормально расчистить. Потолок и стены смяты спустя метров двадцать, земля постоянно осыпается. Очень проблемный кусок.

- Но достижимый, не правда ли?

Чистая правда, иначе бы мы здесь не стояли. Альтернативную дорогу к личному кабинету Роланд описал мне в первую нашу «нормальную» встречу, когда к нему впервые вернулся рассудок. Существовал обходной путь через оружейную – коридор к которой, естественно, тоже был завален. Но в неё в свою очередь вёл скрытый ход из малого склада запчастей – первого помещения, что мне довелось исследовать в этой области. В ту ночь исследование пошло слегка не по плану, пришлось уничтожить трёх рабочих автоматонов, но справедливости ради – они напали первыми.

Так что сейчас, услышав ещё из коридора громкий металлический звон впереди, я тут же напрягся. Звучит так, словно там ходят три-четыре автоматона, не меньше. Новых машин здесь вроде не должно было появиться, всех агрессивных мы утихомирили ещё в соседнем хранилище. Тогда что…

- Вик. Терра. Вы решили загля-нуть?

У меня непостижимым образом совершенно вылетело из головы, что Адель уже какое-то время назад починила четырёх рабочих и даже одного боевого автоматона. Правда, в повседневной жизни Полуночи те пока активно не участвовали – существовали определённые проблемы с зарядкой. Но чего я не знал, так то, что моя механическая помощница устроила себе отдельную мастерскую на месте полуразгромленного малого склада запчастей.

- Ты же. Не про-тив? – с лёгкой тревогой уточнила она.

- Как я могу быть против? Организуй работу любым удобным способом. Это я виноват, что не зашёл пораньше.

- Я должна была. Пригла-сить. – серьёзно сказала она.

Как выяснилось вскоре, приглашение пока не поступило, поскольку доработка древних автоматонов слегка буксовала. Четверо рабочих экземпляров могли подзаряжаться от единственной зарядной стойки, но процесс шёл зубодробительно медленно, и трудились они после этого буквально пару часов. В прошлом им этого вполне хватало для обслуживания местности, но сейчас, для более серьёзных нужд замка, было явно маловато.

Адель нехотя продемонстрировала стойку, теперь выглядящую ещё более неуклюже, чем раньше. Нечто среднее между телефонной будкой и душевой кабиной с торчащими из пола штырями. Понятия не имею, откуда в этом миниатюрном тардисе бралась энергия для зарядки, вблизи не было никаких генераторов, а единственный толстый провод уходил в стену. В любом случае, устройство работало кое-как, старые автоматоны после ремонта могли разве что недолго таскать тяжести, и Адель оставалась крайне недовольна результатом.

Заметно больше гордости у неё вызывал Танк, боевой автоматон, над которым она трудилась уже три месяца как. Он даже прошёл крещение огнём, отбивая штурм на крепостной стене и отправившись с нашим отрядом в лабораторию Бертрама. Хотя две трети дороги я таскал металлического здоровяка в переносном кармане, его заряда хватало достаточно надолго – около шести часов.

Правда, сейчас Танк сидел, разряженный, прислонившись к дальней стене. Его нагрудная броня и осадный щит были исщерблены, как если бы мы вернулись из похода пару дней назад.

- Я думал, ты его подлатала с тех пор.

- Подлата-ла.

- Вик, – сказала Терра, присаживаясь на корточки рядом с Танком и внимательно осматривая его броню. – Это свежие следы.

Свежие? Нет, мне определённо надо обходить свои владения почаще, иногда – даже без повода. Охваченный подозрениями, я присмотрелся к Адель – и обнаружил, что на ней тоже остались небольшие следы повреждений.

- Адель, душа моя.

- Да. Вик?

- Я не сержусь, правда. Но с кем это вы с Танком на пару сражалась в последнее время?

- Да. Так.

- В смысле «да так»?! Тут что, снова полезли подземные черви?

Нет, нет, это была бы настоящая проблема, поскольку тогда под ударом оказались бы цверги-рабочие. Сюда снова понадобилось бы вернуть часть гвардии, как это было в начале раскопок сокровищницы. Адель бы ни за что не стала замалчивать нечто подобное.

Под моим суровым взглядом леди-автоматон словно смутилась. Развернувшись к ближайшей стене – той самой, на которую облокачивался Танк, она последовательно нажала на три ничем не выделяющихся места, заставив отодвинуться стальную пластину. Затем – восьмизначный код на девяти кнопках, никак не подписанных – и в сторону уже отошёл здоровенный участок стены, открывая новый тёмный коридор.

- Просто хотела. Пройти. В оружей-ную.

Из коридора доносился слабый, но достаточно специфический запах. Машинное масло… и порох.

- Там охрана, да? – спросил я.

- Да.

- Так что же меня не позвала?

- Вы были. Заня-ты.

Я открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл – Адель была права. Вероятнее всего, она обнаружила этот проход и пошла на разведку как раз во время моего визита на Торвельд. У меня определённо не вышло бы разорваться пополам, чтобы находиться одновременно в двух местах. Да и, судя по состоянию Танка, основной удар он принял на себя.

- Ты не поверишь, но нам с Террой как раз туда.

- Поверю. Но не сове-тую.

- Серьёзно? Мы с тобой недавно прикончили лорда Бертрама в его же логове, а здесь всего лишь заброшенное хранилище.

- С Бертра-мом нам помогли. Драко-ны, – совершенно серьёзно сказала Адель. – В оружей-ной опасно.

Мы с Террой синхронно переглянулись, затем снова посмотрели на Танка. Если задуматься, больше всего следы на его броне и щите напоминали последствия сильного обстрела…

За драконами, в принципе, не очень далеко идти. В крайнем случае.

- Докладывай.

Артефактный доспех Вирмборд создавался в то же время, что и Райнигун – руками Арчибальда и оружейника, служившего около двух тысяч лет назад. На Земле в это время об огнестрельном оружии и не задумывались, равно как и о стальной броне, но на просторах великой паутины технологии развивались и угасали в совершенно ином темпе. Так или иначе, мои новые латы были изначально предназначены выдерживать попадание пули, в том числе выпущенной из магического оружия. Если бы у одного из враждебных мне хозяев оказался другой револьвер или винтовка, я бы без проблем мог переть на него врукопашную.

С другой стороны, доспех никогда не тестировали против полноценной пулемётной точки.

БАХБАХБАХБАХБАХБАХБАХ!!!

Вирмборд обеспечивал безупречную защиту от града пуль, но звукоизоляцию, увы, не предоставлял. Только сейчас я понял, как сильно нам везло раньше – боевые автоматоны даже в собственном хранилище были вооружены обычным оружием ближнего боя. А вот чудо техники, установленное внутри оружейной, представляло из себя скорее стационарную турель, прикрытую стальными щитами и выплёвывающую пули с упорством, достойным лучшего применения.

Не как современные образцы земного вооружения, к счастью. Что-то на уровне станковых пулемётов конца XIX – начала XX века, но с каким-то чудовищным запасом патронов! Первые десять секунд я пытался вести встречный огонь из Райнигуна, но попасть в узкий ствол, установленный метрах в сорока впереди, оказалось почти невозможной задачей. Я расстрелял первую обойму и использовал замедление времени, чтобы присмотреться к «турели»… а затем снова оказался под обстрелом.

Ладно, передышка, и воплощаем план номер два! Броситься вперёд, на всякий случай прикрыв смотровую щель шлема латной рукавицей, преодолеть коридор, а внутри оружейной перемещаться зигзагами. Чтобы добраться до пулемётного гнезда, понадобится максимум двадцать секунд, после чего я останусь единственным в Полуночи, вооружённым огнестрельным оружием. Не считай Адель. И, в возможном будущем, гвардейцев. Но сперва…

- ТРЕВОГА!!

План удался примерно наполовину – ему помешали двое шагнувших из укрытия боевых автоматонов, вооружённых двуручными молотами. Первому я успел отстрелить голову, второй прямым попаданием уронил меня на пол, оставив под непрекращающимся градом пуль! Про себя я помянул Роланда добрым словом – про дорогу к кабинету он рассказал, про уровень защиты – даже не подумал упомянуть. Но отступать было уже бесполезно – только плясать от текущей ситуации.

Я схватил уцелевшего молотобойца за ногу и рванул с такой силой, что та покинула паз «с мясом». Враг тут же распластался на полу рядом со мной, явно не ожидая такой подставы. Словно олимпийский спортсмен с молотом, я вскочил, крутанулся вокруг своей оси и запустил оторванную ногу вперёд, в сторону захлёбывающегося огнём пулемёта. Тот, увы, не замолчал, но прицел я ему явно сбил.

Ещё пять секунд – и план номер два наконец увенчался успехом. За укрытием пулемётной точки меня ожидали два видоизменённых рабочих автоматона, один из которых управлял направлением пулемёта, а другой менял ленту. Их я ломать не стал, только обезоружил – пусть Адель изучает на здоровье. Практика показывала, что в мире магии и чудовищ огнестрел являлся решением далеко не любых проблем, но лишним точно не будет.

- Мне положительно нравится ваша новая броня, – мурлыкнула Терра, тщательно осматривая меня с головы до ног. – Как целитель, могу порекомендовать не вылезать из неё в большинстве сражений.

- Против магии работает не так здорово, – вздохнул я. – Плюс снижает подвижность, есть ограничение по времени. А так-то да, стараюсь.

Оружейная, как и хранилище боевых единиц, оказалась разбита на ряд залов-складов, связанных сетью коридоров. Вместо оружия, развешенного на стенах, здесь располагались многочисленные деревянные и металлические ящики. Внутри – образцы вооружений, по размеру явно предназначенные для автоматонов, по большей части молоты и древковое оружие. Попадались и целые пулемётные ленты, но не сами пулемёты – возможно, тот существовал в единственном экземпляре. Почти всё – в посредственном или попросту непригодном для использования состоянии, хотя тут явно напрашивался более тщательный осмотр.

По счастью, по-настоящему серьёзный уровень охраны нас ждал только в первом помещении, в остальных в лучшем случае дежурили привычные рукопашные противники. Боевые автоматоны сражались на славу, но падали один за другим, лишённые голов или центров питания, расположенных на спине. Адель систематически оттаскивала их в сторону, а затем возвращалась, чтобы указать, если где-то поджидали новые. Терра почти сразу скользнула в невидимость, и я догадывался, что часть моих противников спотыкалась на ровном месте не просто так.

Около двух часов на обезвреживание всех не запертых залов, не менее пятидесяти поверженных машин. Не сказать, что я вымотался, но несколько запыхался, и хотелось оставить дальнейшую зачистку на другие ночи. Искать в этом бардаке секретный проход в личный кабинет казалось безумием, так что я присел у ближайшей стены, извлёк поисковый амулет и уставился на него с долей сомнения.

- Ну хоть здесь не подведи меня, родной. Где проход в личный кабинет лорда Роланда?

Даже не потратив секунды, чтобы повернуться вокруг своей оси, клюв золотого ястреба указал прямо на меня.

- Да ты издеваешься, что ли?!

Прежде чем я начал всерьёз закипать, рядом со мной грациозно опустилась Терра, опустив свою руку поверх моей.

- Я могу ошибаться, Вик, но мне кажется, проход прямо у нас за спиной.

Всё-таки непрекращающийся грохот пуль по стальному шлему отрицательно влияет на умственные способности. Тяжело вздохнув, я спрятал дар Зун’Кай и развернулся. Стена как стена. С другой стороны, на то проход и секретный, не так ли?

- Адель, подсобишь?

- Уже и-ду.

Мы потратили куда больше времени на первый этап поисков, чем рассчитывали, но нельзя сказать, что потратили впустую. Одна оружейная Роланда могла стать бесценным приобретением для современной Полуночи, и главное – мы наконец добрались до его кабинета. Здесь, по его словам, должны были храниться схемы автоматонов и множество других бесценных технических документов. Здесь была информация о сделках с Йхтиллом, а также записи о других Знающих. Здесь…

Здесь нас встретило небольшое помещение, наполненное разломанной мебелью и обрывками бумаги. Полнейший разгром, настоящий грабёж, но что страннее всего – произошедший отнюдь не столетия назад. Год? Полгода? Месяц?

Кто-то умудрился опередить нас. И сделал это совсем, совсем недавно.

Глава седьмая

Никогда по-настоящему не увлекался детективами. Читал какое-то количество классики вроде Холмса и Пуаро, но и то, не в полном объёме. Детективные фильмы и сериалы смотрел только если попадались случайно, и не мог похвастать тем, что угадывал преступника на пятой минуте. Тема интересная, безусловно, просто «не моя», так что зачем тратить время?

Затем, что на меня навалилось уже второе детективное дело за неделю – примерно та же ситуация, что и раньше с судами. И если в Грюннвахте я знал, на что шёл, то сейчас загадка свалилась на голову без малейшего предупреждения.

Какая сволочь умудрилась ограбить меня в моём собственном замке?!

- Я могу выдви-нуть. Варианты.

- Сперва осмотримся, – сказал я без особой уверенности. – Улики, все дела.

- Не хотелось бы нагнетать обстановку, – мягко сказала Терра. – Но, кажется, улик здесь осталось не слишком много.

Да уж, кем бы ни был наш таинственный грабитель, он постарался на славу. В комнате не уцелело ни одного предмета мебели, все ящики стола, шкафов и тумбочек были выломаны из своих мест, мелкие обрывки бумаги на полу при всём желании не складывались во что-то цельное. Сперва это место хорошенько обыскали, а затем уничтожили всё, до чего смогли дотянуться.

Ладно, что у нас осталось для анализа?

Кабинет лорда Роланда явно проектировался таким образом, чтобы обеспечить хозяину быстрый доступ в большинство интересующих его областей. Спорное решение в замке, имеющем привычку периодически тасовать помещения по своей воле, но не стоит забывать – мой предок правил во времена большого упадка Полуночи. Та же механическая душа была задумана, чтобы продублировать часть функций вечного замка, снять с него ношу по восстановлению и обслуживанию ключевых помещений, при этом обеспечив надёжную защиту. Рабочие автоматоны брали на себя перенос грузов, строительство и ремонт, боевые автоматоны обороняли замок наравне с гвардией. Задумка отличная – жаль, что её не удалось довести до конца.

Так или иначе, личный кабинет когда-то находился на пересечении ряда основных артерий Полуночи, и лишь после смерти Роланда эти пути постепенно становились тупиками. Часть ключевых помещений оказались перемещены выше и дальше, коридор, ведущий к залу управления механической души, был намертво завален. Что до секретного хода в оружейную…

- Им никто не. Пользовал-ся.

- Точно?

- Точ-но. Мы первые за. Столе-тия.

Исключаем из списка подозреваемых разбушевавшегося боевого автоматона, методом научного тыка подобравшего код к двери и устроившего разгром. Что дальше?

- Ни одного открытого прохода, – задумчиво сказала Терра, прикрывая за собой дверь, ведущую в «прихожую» с множеством ответвлений. – Все отрезаны по-настоящему, никаких иллюзорных стен.

- Другие потайные ходы? Механические?

- Я прове-рю.

Адель отправилась обстукивать стены прихожей, хотя, кажется, мы все понимали – это занятие исключительно для очистки совести. Преступление в закрытой комнате, мать его, классика жанра. Хотя бы не убийство, и на том спасибо, но голова болит не сильно меньше. Казалось бы, за время правления я наблюдал множество гораздо более ужасных вещей, чем разгромленный кабинет, но почему-то именно эта картина возмущала меня до самой глубины души.

- Я не слишком настаиваю, – сказала Терра. – Но раз уж вам удалось наладить связь с Полуночью, что она думает об этом безобразии?

На пару секунд я сфокусировался на связи с собственным замком, затем вздохнул.

- Она… не может поверить, что нечто подобное произошло. Страшно сердита, во многом – на себя саму. И понятия не имеет, кто это сделал.

Терра подарила мне выразительный взгляд, в котором читалось всё её отношение к нашему родному замку. Теперь понятно, откуда взялось это невероятное возмущение – Полночь непроизвольно транслировала его сквозь меня. Нам здесь в первую очередь требовалась информация, записи и чертежи, но для моего замка кабинет Роланда в каком-то смысле оставался музеем, данью памяти. Не такой важной, как часть его души в форме Жнеца на службе, но тем не менее. Найти преступника стало не только делом практической необходимости, но и чести.

Поисковый амулет в форме ястреба закачался на цепочке, как мне показалось – тоже возмущённо.

- Откуда пришёл… Нет, не так. Укажи место, из которого появился тот, кто разгромил кабинет.

Неуклюжий запрос – такие зачастую игнорировались, но на этот раз повезло. Золотой ястреб медленно повернулся вокруг своей оси, на миг остановившись напротив двери в прихожую, но тут же продолжил вращение. Один оборот, другой, третий… клюв артефакта застыл, уверенно указывая на шкаф в углу, а точнее – его останки. Мы с Террой молча уставились на несчастный предмет мебели, в прошлом – потрясающий антиквариат из красного дерева, сегодня – не поддающийся восстановлению остов с обломками вокруг.

- Всё ясно, – нарушил я тишину. – Убийца так и не покинул эту комнату.

- Какой убийца, Вик?

- Убийца этого шкафа, разумеется, – проворчал я. – А заодно и моего несчастного мозга…

Первичное обследование шкафа и стены за ним ничего не дало. У Терры имелось средство для зрения сквозь иллюзии – увы, здесь иллюзиями и не пахло. Просто обломки шкафа у самой обычной стены. Хрен пойми что.

Можно было для верности дождаться, пока вернётся Адель, но какие гарантии, что речь шла о ещё одном потайном ходе? Амулет не делал уточнений, преступник пришёл из шкафа – значит, из шкафа. Впрочем, в моём распоряжении имелся ещё один инструмент для поисков.

«Взгляд библиотекаря».

Когда-то дар Литы позволял мне читать надписи на незнакомых языках. Штука весьма полезная, пусть и немного ограниченная в применении. Но любая способность, дарованная мне слугами Полуночи, развивалась с течением времени или после периодического использования. Так «Взгляд» начал опознавать зачарованные предметы и артефакты, затем – определять магические эффекты на местности. Последнее-то мне и было нужно.

Сосредоточиться, не упускать деталей. «Взгляд» не направлял мои глаза на какие-то подозрительные участки, их я должен был обнаружить самостоятельно. И сперва меня ждало разочарование – никаких следов магии.

- Мощь Авалона влияет на все ваши способности? – с интересом спросила Терра.

- По идее – да, хотя больше всего это заметно на боевых. Иногда надо сделать ментальное усилие… сложно объяснить.

- Так сделайте сейчас.

Прежде чем я успел сказать, что и так стараюсь вовсю, меня вдруг ласково обхватили сзади, прижавшись к спине чем-то потрясающе мягким и упругим. Иногда мне казалось, что грудь Терры слегка нарушает законы физики, а она сама прекрасно об этом знает и пользуется, чтобы сбить меня с толку…

Но, как ни странно, именно это небольшое отвлечение помогло добиться настоящего фокуса. «Взгляд» выхватил отблеск чародейского мерцания между досками. Покопавшись, я извлёк на свет длинный осколок стекла, тёплый на ощупь. Почти горячий.

Один-единственный осколок на весь кабинет.

- Что скажете? – шепнула Терра мне на ухо, всё ещё не разжимая объятий.

- Только то, что здесь замешаны сильные чары, – медленно сказал я, поворачивая находку. – Не проклятье, это точно, но в остальном сложно сказать…

- Стоило отой-ти. На пять ми-нут.

В звенящем голоске Адель слышался лёгкий укор. Терра разомкнула руки и плавно отодвинулась на расстояние, более не нарушающее личных границ. Осколок в моих пальцах исчез, отправившись в переносной карман для предметов – главное, не перепутать с карманом для материалов, уничтожив тем самым единственную улику. Кажется, наше небольшое расследование пока что зашло в тупик. Дальше требовалось мнение эксперта.

- Когда-то это определённо было одним из моих зеркал. Осмелюсь сказать, совсем недавно.

Арчибальд не мог похвастать «Взглядом библиотекаря», но в отличие от меня, он был профессиональным творцом артефактов. С соответствующими инструментами и глазом, намётанным на протяжение столетий.

- Глубинная структура артефакта осталась прежней, – продолжал он. – Функция не пострадала и не исказилась. Но поверх наложена пара мощнейших – очень профессиональных, хочу заметить – зачарований.

- Каких же?

- Об одном вы наверняка и сами догадались, лорд Виктор. Это самоуничтожение предмета, практически на молекулярном уровне. Удивительно, что сохранился этот осколок – по всей видимости, целостность обеспечил экранирующий материал шкафа… Ну а второе более хитрое. Позволяющее менять… некоторые настройки самого зеркала.

- Вроде сдерживания доппельгангера?

- Вроде того. Но в данном случае, боюсь, нечто более серьёзное.

Обстоятельства, где был найден осколок и слова Арчибальда вдруг резко сложились в единую картину. Старый артефактор поднял на меня глаза, и я уже понял, что он собирается мне сказать.

- Лорд Виктор, сквозь это зеркало мог пройти кто угодно, обладающий определёнными магическими навыками. Не только хозяин Полуночи.

В конце ночи я лежал на кровати, но сон не шёл. Кас не было рядом – в последние сутки она занималась распределением авалонцев в новых домах. Сегодня перед тем, как остаться один, я получил от неё иронично-официальное разрешение первой наложницы «спать, где вздумается» на время её отсутствия. Но где же спать, если даже в уютной спальне не удавалось?

Если бы я не очистил Арчибальда, дело об уничтоженном кабинете можно было бы считать закрытым. Зарытым в землю, как и остатки механической души, мёртвым и неподвижным. Какой-нибудь другой артефактор смог бы выдать ту же информацию, но явно не был способен воссоздать зеркало почти с нуля, аккуратно сохранив чужое зачарование.

Арчибальд – мог, хотя для этого требовалась целая прорва работы. Кажется, за изготовлением рамы он отправился прямиком в сторону литейной, планируя воспользоваться драконьей кузней. Теперь и у Луны резко прибавится работы.

Отчаявшись заснуть, я встал и отправился на прогулку – совершенно бездумно, куда приведут ноги. В моей голове одновременно крутилось множество мыслей, и лишь часть из них касалась таинственного грабителя кабинета Роланда. Грядущий бал Знающих стоял на первом месте, как самый близкий по временному промежутку. Чуть дальше, а точнее выше, двумя уродливыми великанами нависали над Полуночью тени Йхтилла и Заката. Нет, не Заката, Пожирателя, Шар’Гота. Ненасытного чудовища, способного по-настоящему поглощать миры, чего и не снилось покойному Бертраму. А за этими тенями таился Наблюдатель, переставляющий моих врагов как шахматные фигуры. И это не говоря о том…

- Вик?!

Я слегка покачнулся на краю колодца, давным-давно переоборудованного в шахту подъёмника во внутренний двор. Каким-то образом я добрался сюда совершенно машинально, что твой автоматон, отправил подъёмник вниз и чуть не улетел за ним следом. Рука Терры удержала меня от не самого опасного – но достаточно позорного падения.

- И давно вы страдаете сомнамбулизмом? – ласково осведомилась леди-вампир.

- Скорее уж бессонницей, – проворчал я. – Не слишком давно. Временами находит.

«Сон – это первое, что идёт в жертву силе», – прошипел голос призрачного Альхирета у меня в голове, заставив едва вздрогнуть. Это не ускользнуло от внимательного взгляда Терры, но, если так подумать – что она сама делала во дворе, когда почти рассвело?

- Я хорошо понимаю особенности физиологии хозяев, – сказала она, всё ещё не отпуская мою руку. – Пожалуй, даже слишком хорошо. Но, как врач, обязана спросить – вам нужна помощь, Вик?

- А тебе? – почти не задумываясь, спросил я.

Пауза длилась недолго – секунды полторы, но ощущались они куда дольше.

- Возможно, – тихо сказала она. – Пойдём?

Нам обоим сегодня не спалось – по разным, но достаточно похожим причинам. Терра сказала правду в начале ночи – она в самом деле почти забыла о том, что Полночь сделала с ней и Роландом. Но «почти» и «забыла» это две большие разницы, а суд над Дакари всколыхнул целый пласт воспоминаний о далёком прошлом. Если бы я не пригласил её разобраться вместе, Терра бы вызвалась сама, чтобы попытаться окончательно закрыть гештальт.

Если бы я не обратил на дело внимания – она бы отправилась одна.

Леди-вампир, прожившая на свете много сотен лет – и скорее всего прожившая бы не меньше и без помощи Полуночи. Гений медицины. Возможно, лучшая целительница среди всех вечных замков. Властная, насмешливая, уверенная. Но при всём этом – не защищённая и от других чувств. Обиды, горечи, навязчивых мыслей – и жажды подавить их любым способом.

Нам обоим сегодня не спалось – и лазарет, как и спальня, сегодня пустовал.

Нельзя сказать, что гроб был самым удобным на свете местом для страстного секса – даже гроб, приспособленный под кровать. Но когда на тебе сидит обнажённая женщина, на красоту которой немного больно смотреть, ты в последнюю очередь думаешь о комфорте спины. Терра сладко потянулась, выставляя напоказ роскошную грудь, которой дразнила меня пару часов назад, и мои руки словно сами по себе оказались на ней. Спустя несколько невероятных секунд она опустилась, прижимаясь ко мне так тесно, что стало сложно дышать.

- Позволите… каплю вашей крови? – спросила она, и я впервые услышал, как её голос дрожит от возбуждения.

Терра уже пробовала мою кровь – во время нашего поцелуя передачи силы, тогда – без разрешения. С тех пор у неё была масса возможностей хоть сцеживать её в банки и хранить на полке, так что я ответил, не задумываясь:

- Конечно.

Спустя час или около того навязчивые мысли покинули нас обоих. А вот гроб для лазарета придётся поискать новый.

- Что на той стороне?

- Могу только сказать, что это сравнительно безопасное место, лорд Виктор. Не жерло вулкана, не яма, заполненная кислотой. Место, где стоит зеркало для выхода, в самой Полуночи или недалеко за её пределами.

- Насколько недалеко?

- Не более километра. Суть зеркал завязана на душе замка, но душа дотягивается гораздо дальше, чем «официальные» границы… Полагаю, вы и сами это проверяли.

Было дело – одно из зеркал работало даже из подземных пещер, что находились вне зоны прямого влияния Полуночи. Только в косвенной – и этого хватало.

- Зеркало с той стороны не уничтожено?

- Нет, нет, целое, совершенно целое. Видите ли, наш таинственный заклинатель действовал исключительно хитро – он использовал своё зеркало как магический камертон, чтобы войти в резонанс с другим зеркалом. Зачарование на безопасный переход оказывалось скопировано, потом он перемещался и накладывал вторые чары, на самоуничтожение. К счастью, ему и в голову не приходило… текущее развитие событий.

В голосе артефактора звучала нотка заслуженной гордости – зеркало удалось реконструировать менее чем за сутки. Невероятная работа.

- Я у вас в долгу, Арчибальд.

- Что вы, лорд Виктор, скорее это я у вас в долгу. А вернее сказать, мы все в одной лодке – и мне бы очень хотелось, чтобы океан вокруг поменьше штормило.

А уж мне-то как этого хотелось, господи.

Даже несмотря на то, что маг на другой стороне не подозревал о восстановлении зеркала, оно всё равно оставалось опасным инструментом. Я попросил Мордреда охранять его на время, пока меня не будет – просто на случай, если кто-то попытается воспользоваться возможностью. Мой отряд для похода на ту сторону состоял из Адель, которую я мог перетащить в кармане, и Терры, теперь способной пройти сквозь зеркало с помощью «Вуали». Мы рассматривали вариант, что таким образом леди-вампир могла ненадолго покинуть замок, но мысленный запрос к Полуночи принёс ответ – та не возражала, если ненадолго.

«Вуаль» и шаг сквозь стекло, обратившееся мерцанием портала. Скоро год, когда я проделал это впервые, самое время отпраздновать.

- Вик?

- Я здесь.

- Определите, где мы?

Под землёй – это уж точно, и это слегка затрудняет геолокацию. Я ненадолго нырнул в дальний зов, с некоторым облегчением обнаружив, что пространство Полуночи никуда не сместилось. Сместились мы – примерно на уровень темницы, но в другой части замка. Где-то под гнилыми катакомбами, только глубже, явно вне радиуса влияния души.

Я открыл глаза – те с трудом приспосабливались к окружающему мраку, даже с волшебной едой Кулины. А вот Терра, кажется, не испытывала затруднений, пристально вглядываясь в одну из соседних каменных стен. Те окружали нас, надо сказать, довольно угрожающе, как будто мы оказались посреди критского лабиринта, по дороге к голодному минотавру.

- Эти знаки… – пробормотала Терра, и только теперь я разглядел цепочку иероглифов и рисунков, покрывающих старый камень. – Маат, неужели ты и вправду выжила?

Откуда-то издали раздался отчётливый треск с оттенком неисправного электрического прибора, и мне совсем не понравился этот звук. Внезапно захотелось попросить Терру вернуться, не рисковать, подождать меня в лазарете. Здесь, вне прямого влияния Полуночи, неуязвим и бессмертен оставался только я. И только одну из своих спутниц я мог в любой момент спрятать от угрозы в переносной карман.

- Пойдём? – слегка нетерпеливо спросила она.

Ничего не оставалось, кроме как пойти вперёд.

Глава восьмая

Одна из неочевидных вещей, на которую я обратил внимание во время правления – Полночь не любила грязи. Не мусора, мусора хватало, а именно грязи, гниения и сопутствующих им явлений. Казалось бы, в замке, битком набитом нежитью, должны водиться тучи мух, стаи тараканов и крыс, но нет, подобная живность отсутствовала почти целиком. Если что-то и заводилось, его быстро подчищали слаймы и мимики.

Из очевидных процессов распада в моём вечном замке часто попадались только ржавчина, труха и пыль, в остальном, даже на загрязнённых территориях – царство готической эстетики. За некоторым исключением вроде заваленных хламом складов, но кто не без греха?

Встречались, конечно, и островки жизни, в том числе вполне «официальные». Внутренний сад попросту не мог существовать без насекомых, птиц и мелких животных, а в период запустения там водились твари покрупнее. С очищением Хвои гигантские змеи, жабы и прочие переростки переместились в соседний подвал, с буйными бесконтрольными зарослями. Каким образом Полночь перераспределяла зоны «мумификации» и «жизни» было известно одной лишь ей. Но в основном в зоне влияния её души преобладали нежить, мрак и сухость.

Зато стоит отойти от этой зоны на какую-то сотню метров, и можно с лёгкостью попасть в гниющие катакомбы, наполненные пиявками размером с руку и прочей дрянью. А под ними – ещё глубже и дальше от центра влияния замка – место, куда мы попали через восстановленное Арчибальдом зеркало.

Ни одно другое пространство в Полуночи и её окрестностях не вызывало такого ощущения… чужеродности. Даже лаборатория Бертрама, с её чудовищными экспериментами и горами разлагающихся трупов несла в себе определённый смысл. Ужасный, бесчеловечный, но всё-таки смысл, понятное предназначение. Здесь же мы словно пробирались сквозь внутренности египетской пирамиды, только почему-то до краёв наполненной туманом. Сперва он был почти незаметен, но с каждым шагом становился всё гуще, оседал на лице мельчайшими каплями, неприятно холодил шею. «Взгляд библиотекаря» считал его последствием некой магии, но последствием достаточно безвредным. Хотя Адель была с этим не согласна.

- Я так заржа-вею.

- У тебя же нержавеющий корпус и детали, разве нет?

- Да. Это шут-ка.

Судя по таким шуткам, слегка нервничала даже леди-автоматон, замыкающая нашу небольшую группу. Признаться, я рассчитывал, что логово заклинателя окажется в более понятном месте, каком-нибудь заброшенном зале или башне, а не безумном подземном лабиринте. Иероглифы на стенах не поддавались расшифровке «Взгляда», но на помощь пришла Терра.

- Письменность Кальдарима, – сказала она, рассеянно проводя пальцами по выбитым в камне знакам. – А если точнее, Багрового Царства, образца восьмисотлетней давности.

- Что здесь написано?

- Имена и даты, в основном. Точного перевода вы не найдёте даже с помощью библиотеки. Багровым Царством правила династия чародеев, стремящихся познать и покорить ход времени. Они считали, что каждый из царей оставляет отпечаток на временной линии, и когда отпечатки сложатся в единый узор, их держава обретёт хронос и займёт весь Кальдарим, все соседние узлы… если задуматься, примерно, как Авалон. Только ещё амбициознее.

- Рад за них, – нахмурился я. – И что иероглифы этих багровых фараонов забыли под моим замком?

- Маат увлекалась наследием предков. Поговаривали даже, что она пришла в Полночь, дабы продолжить исследования, начатые угасающей к тому моменту династией. Незаконнорождённая дочь одного из последних царей-чародеев, леопард-оборотень и лучший дипломат из всех, кого я знала. Спустя пару лет Роланд предложил ей должность визиря, и ни разу об этом не пожалел.

- Погоди. Так мы в её ключевой комнате? Тайном убежище? Она выжила, переместилась сюда и вырезала все эти знаки на стенах чтобы почтить память предков? Или, как там, «обрести хронос»?

- Не знаю, – просто сказала Терра. – Но это единственная связь, которую я вижу.

Чтобы вырезать в камне столько символов в одиночку, не хватит и семисот лет. Возможно, получится быстрее, если задействовать специфическую магию или спустить сюда, вниз, пару бригад цвергов. На помощь Полуночи точно рассчитывать не приходится, даже если бы эта зона оставалась в рамках её влияния. Чем дальше заходило дело, тем больше возникало вопросов, а не ответов.

Ещё и этот туман. И звуки, странные электрические звуки, разносящиеся по всему лабиринту, но без конкретного источника.

А спустя пару минут из тумана нам навстречу вышло первое чудовище.

Оно занимало почти весь коридор, в основном за счёт того, что покачивалось от стены к стене. Несуразная, лишь отдалённо гуманоидная трёхметровая фигура на длинных ногах-ходулях. Верхняя её половина выглядела, словно незаконченное изваяние гаргульи – и от того лишь более уродливое, нижнее – как заготовка боевого автоматона. Потрескавшиеся каменные клешни, заменяющие твари руки, судорожно подёргивались, голова – запрокинута.

Нечто бракованное, неисправное, не способное существовать даже в теории. Но при всём этом – кое-как сплавленное воедино могуществом магии и технологии и определённо представляющее угрозу.

Терра шла первой, и благоразумно скользнула ко мне за спину. Адель взяла наизготовку свою артефактную «трёхлинейку», хотя сходу было понятно, что здесь придётся повозиться и с Райнигуном. Бракованное чудовище заметило нас, несмотря на глаза, устремлённые в потолок, издало дикий скрежет – и дикими скачками понеслось вперёд, вытянув хватающие клешни.

БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ! Дзынь-дзынь. БАХ!!

Моя механическая помощница хладнокровно отправила три пули в шею, грудь и тонкую перемычку между тазом и туловищем – тварь проигнорировала все три, даже не притормозив. С такого ракурса в голову попасть тяжеловато, даже учитывая размер мишени. В обычных обстоятельствах я бы с лёгкостью уклонился от напирающего врага, даже в столь тесном пространстве – можно просто проскочить между ног. Но теперь для этого надо было подхватить Адель в переносной карман и убедиться, что Терра отошла на безопасное расстояние. Кто знает, может ли эта страхолюдина видеть сквозь «Вуаль»?

К счастью, подобные раздумья относились скорее к теории идеальной битвы – в которой противник в теории мог нанести мне существенный урон. Но даже будь его создатель лучшим техномантом великой паутины, он не мог ничего противопоставить могуществу Авалона.

Клешни рванулись вперёд, сомкнувшись на подставленном полэксе, и безуспешно попытались вырвать его у меня из рук. Вместо этого я дёрнул оружие на себя с такой силой, что тварь зашаталась, едва не потеряв равновесие, но вовремя выпустила полэкс и всё-таки устояла. Она лишь казалась здоровенной сломанной игрушкой, но на деле могла доставить массу проблем… кому-то другому.

Первый удар пришёлся под колено врага – примерно на уровне моих глаз – и металл «ходули» смялся как пластилин. Теперь чудовище было вынуждено опуститься пониже, выставив свои клешни для защиты. Ещё два удара – и потрескавшийся камень правой конечности лопнул, раскололся, обнажая кривой металлический штырь-основу. Не давая твари опомниться, я вскинул Райнигун и высадил три пули в неописуемо уродливую башку.

Даже после смерти оно продолжало доставлять неудобства. Пришлось повозиться и толкнуть чудовище, чтобы оно завалилось назад, а не вперёд.

Две-три секунды в лабиринте царила тишина – до нового электрического треска.

- Здесь что-то. Не сходит-ся, – негромко констатировала Адель.

- И не говори, – слегка усмехнулся я. – Как этот урод вообще стоял на ногах, а уж тем более держал равновесие?

- Загад-ка. Но де-ло не в этом. Тер-ра?

- Я здесь.

Леди-вампир скинула «Вуаль» рядом с грудью павшего чудовища и присела на корточки, внимательно его разглядывая.

- Напом-ни магию. Маат.

- Иллюзии, – рассеянно сказала Терра. – Высшего уровня. Манипуляции реальностью, хрономантия – в меньшей степени.

- Зачарова-ние? Техноман-тия?

- Нет… насколько мне известно – нет.

- Здесь что-то…

Не сходится. Да, в теории, за сотни лет можно обучиться любой форме магии и любому ремеслу. Только вот за другими загрязнёнными слугами Полуночи этого не было заметно – в лучшем случае те закукливались вокруг того, что у них хорошо получалось. Даже если предположить, что Маат-Ка-Тот смогла нарушить сей замкнутый круг, существуя на границе души вечного замка, это никак не объясняло творящегося здесь безумия.

Я достал поисковый амулет, указал на поверженное чудовище и отдал мысленную команду.

«Найди того или ту, кто это сотворил».

Возможно, стоило сразу спросить насчёт заклинателя зеркала, но чары могли просуществовать в таком виде десятки лет, а конструкт производил впечатление… сравнительно свежего.

Клюв золотого ястреба дёрнулся, резко указывая куда-то вперёд и направо. Что же, хотя бы мы на верном пути.

Чем ближе мы подходили к цели поиска, тем чаще на стенах попадались повторяющиеся куски записей – одни и те же паттерны иероглифов, выбитые десятки, сотни раз. Туман тоже сгущался – до того момента, пока я чуть не споткнулся о толстенный кабель, не заметив его на полу. Кабель вылезал из аккуратного отверстия в стене, уходя вперёд и направо, по направлению нашего движения.

Пять минут спустя из другой стены к нему присоединился второй. Они отдалённо походили на тот, что использовался для зарядной стойки автоматонов, но гораздо, гораздо длиннее. Когда раздался очередной электрический треск, я рискнул опустить руку на один из кабелей и ощутить лёгкую вибрацию под поверхностью, напоминающей плотную резину.

Я ожидал чего угодно – новых «бракованных» чудовищ, тупиков и преград, ловушек, запертых дверей с замысловатыми загадками. Но единственным, что мешало нам добраться до цели, были ложные повороты в лабиринте, а кабели на полу вели ровно в ту сторону, куда указывал поисковый амулет.

Даже без замедления времени Полуночи в такой обстановке каждая минута сошла бы за пять. Но рано или поздно мы пришли – именно туда, куда и должны были.

Центр лабиринта походил на слоёный пирог, состоящий из нескольких округлых платформ, установленных одна над другой на единой металлической основе. Потолок в этом пространстве уходил гораздо выше, чем в основном лабиринте, а каменные стены вокруг исщерблены письменами настолько густо, что потеряли всякий смысл. А вот туман сюда не проникал, останавливался на невидимой границе.

На первой платформе, на уровне пола, находилось что-то вроде сборочной мастерской, с разбросанными повсюду частями автоматонов и кусками конструктов. Не только гаргулий – тут были образцы, напоминающие стражей первого испытания и лабиринта по пути к сердцу Полуночи.

Как будто кто-то… вдохновлялся ими? Пытался повторить нечто подобное?

Имелись и почти собранные образцы, столь же уродливые, как и тот, что попался нам по дороге. Но эти не проявляли агрессии, в худшем случае просто стоя на ногах и уткнувшись башкой в ближайшую стену.

Терра молча указала на лестницу наверх, на вторую платформу «пирога».

Библиотека. Бумажные книги вперемешку со свитками папируса и огромным количеством глиняных табличек. Всё в ужасном состоянии, страницы изорваны, множество экземпляров растоптано на полу. Хорошо, что я не взял с собой Литу или Альжалид, тут-то бы их удар и хватил, а Полночь для воскрешения не дотянется. Ради интереса я подобрал с пола расколотую табличку – на ней красовались те же иероглифы, что и на стенах вокруг нас.

Третья платформа. Алхимическая лаборатория пополам с трансформаторной подстанцией. Именно здесь собирались воедино кабели, ведущие со всех сторон лабиринта, но уходили куда-то выше, ещё выше, сплетаясь вокруг центрального столба.

Четвёртая платформа. Почти пустая, если не считать конструкции в самом центре – что-то вроде холодильника для крионики, сплавленного с хрустальным гробом спящей царевны. Или Белоснежки – кому какая версия нравится больше.

За толстой прозрачной крышкой лежала женщина, которую мне уже довелось видеть. Изысканная, с прямыми чёрными волосами, нежно-бронзовой кожей и аристократическими чертами лица. Её глаза были закрыты, но я знал, что они янтарно-жёлтые, с вертикальным кошачьим зрачком.

Маат-Ка-Тот, дочь древней династии Кальдарима, визирь Полуночи, первая наложница лорда Роланда фон Харгена.

Точнее, то, что от неё осталось.

Уцелела лишь голова, плечи и левая часть груди с одной рукой. И это был не случай Мерлина, когда остальные части просто ждали, чтобы воссоединиться с телом – ниже туловище Маат переходило в густой слой чёрного пепла – зрелище столь же отталкивающие, сколь и трагическое. Она была мертва, испепелена почти целиком. И пусть процесс в какой-то момент остановили, это произошло слишком поздно.

В этом теле уже не было души – скорее всего, та вернулась назад, к Полуночи. Испепеление подразумевало именно такой исход.

- Я ошиблась, Вик, – сказала Терра внезапно севшим голосом. – Я должна была понять с самого начала…

- ПРОЧЬ!!

Страшный крик откуда-то сверху совпал с очередным электрическим треском – здесь, в эпицентре, тот звучал как раскат грома! По хрустальному «гробу» пробежали искрящиеся молнии, активируя сложный механизм. Казалось, что женщина внутри вот-вот откроет глаза, но это было невозможно. Устройство лишь сохраняло её останки в застывшем моменте.

В следующий миг из-за края платформы взлетели несколько стальных прутьев, обвили меня по рукам и ногам, прибивая к центральному столбу. Адель вдруг застыла на месте, будто примагниченная к полу, и лишь Терра растворилась в воздухе, оставшись незамеченной.

С верхней – последней – платформы спускался, сильно хромая, старый цверг. Нет, не старый, древний, практически иссохший, по состоянию кожи готовый поспорить с Надзирателем в худшие годы. И всё же, не нежить. Каким-то образом он оставался жив.

На нём скорее висела, чем была надета некогда роскошная мантия, расшитая колдовскими символами, тощая шея сгибалась под весом десятков магических амулетов. Левой руки у цверга не было, зато на пальцах правой не осталось свободного места из-за колец и перстней. Множество других драгоценностей – больших и малых, явно зачарованных – были вшиты ему под кожу головы, груди и плеч.

Мне понадобилось некоторое усилие, чтобы узнать в нём Галдара. Заклинателя, что также присутствовал на совете Роланда перед тем, как тот отправился к сердцу Полуночи.

- Кто… здесь… – просипел он, как будто и не кричал буквально десять секунд назад. Его глаза, почти целиком затянутые белёсой плёнкой, едва ворочались в глазницах, и я не был уверен, что старик сохранил зрение.

Стальные оковы держали крепко, но с тем же успехом заклинатель мог спеленать меня кусками пластилина. Я не дёргался и молчал лишь затем, чтобы получше оценить ситуацию, прежде чем действовать – всё развивалось слишком быстро и непредсказуемо. Адель могла угрожать опасность, но ещё хуже, если этот психованный сорвётся и разорвёт её магией на части. Галдар не дождался ответа, слегка пошевелил указательным пальцем, и поплыл по воздуху в сторону леди-автоматона.

Я ощутимо напрягся. Но древний цверг лишь коснулся одного из рубинов, вшитых в районе лба, который явно заменял ему полноценное зрение. Несколько секунд он рассматривал Адель, бормоча под нос что-то невнятное. Мне удалось разобрать лишь «наконец-то» и «лучший вариант».

Мне совсем не понравилось то, что мне удалось разобрать.

Стальные прутья отошли один за другим, бесшумно отправляясь в переносной карман для материалов. Теперь настала моя очередь уходить в «Вуаль», двигаясь тихо и предельно осторожно. Главное – добраться до Адель и спрятать её, потом можно спокойно обезвредить заклинателя и поговорить, если тот сохранил хоть часть рассудка.

Галдар повернулся в воздухе, вскидывая утопающую в драгоценностях руку.

- Кто… здесь?! Я слышу тебя!

- Спокойно, дружок, – раздался из пустоты голос, исполненный мягкой иронии. – Это всего лишь я.

Заклинатель резко обернулся вправо – и завис, уставившись своим рубином на вышедшую из невидимости Терру.

- Та… – запнулся он. – Тарийя? Тебя… не испепелили?..

- Как видишь, нет, – сказала целительница с печальной улыбкой. – Хотя я давно не ношу это имя. Гораздо интереснее, как выжил ты, Галдар?

- Я… я должен был… спасти её. Я хотел снова увидеть… её улыбку.

Шаг, ещё один, за ним пауза. Ещё шаг, ещё пауза, два шага подряд. Старик не умолкал, рассказывая Терре всё, что ему удавалось вспомнить о бесконечных столетиях, проведённых между Полуночью и её гранью. Галдар любил Маат, любил с момента, когда та пришла в замок, но не мог противостоять авторитету Роланда. Затем случился поход к сердцу, Маат единственная вернулась живой, но не знала подробностей гибели хозяина. Она замкнулась в себе на несколько лет, а затем Галдар вновь не успел. Полночь штурмовали захватчики, и все слуги, не поддавшиеся загрязнению, сражались вместе.

Шаг, два, целых три шага. У заклинателя на удивление неплохо работали рефлексы, наверняка обострённые одним из зачарованных предметов. Ещё шесть-семь шагов, и я дотянусь…

Галдар не смог спасти Маат – лишь спрятать и сохранить уцелевшую её часть. Он отказывался верить, что её душа покинула тело, но и не мог довериться Полуночи, в итоге принявшей хозяина-захватчика. Постепенно, камень за камнем, год за годом он возводил своё новое убежище, покидая мастерскую через модифицированное зеркало. Он раздобыл записи текстов царей-чародеев Багрового Царства, должные повернуть время вспять и вернуть утраченную жизнь. Он наладил работу множества механизмов, обслуживающих и охраняющих это место. Долгое время кабинет Роланда оставался вне его доступа, пока совсем недавно в голову вдруг не постучалась формула, позволяющая переносить чары сквозь зеркала.

Я не знал, как должен был звучать смех Наблюдателя, но готов поклясться, что тот приложил руку ко «внезапному» озарению.

Последний шаг. Протянуть руку – и Адель исчезает в безопасность переносного кармана для предметов. Галдар продолжал говорить ещё добрых десять секунд, прежде чем заподозрил неладное.

- Кто?! Кто зде…

У меня было много вариантов, как обезвредить безумного старика. Но я выбрал самый простой – протянул руку, схватив его за худое предплечье. Браслет Оков Судьбы остался на месте, всего один – но и одного хватило, чтобы полностью лишить заключённого магии. А для активации любого предмета, хоть бы и вшитого под кожу, требовался крохотный магический импульс.

- Нет, – прохрипел Галдар. – Нет… нет! Прочь! Отдай… отдай моё!

- Мне жаль, – негромко сказал я. – И тебя, и Маат-Ка-Тот, и лорда Роланда, если уж на то пошло. Но ты не вернёшь ту, что ушла к Полуночи так давно, Галдар. Могу вернуть только я – и только если она сама захочет вернуться.

В чём я, по правде говоря, очень сомневался.

- Лжец… лжец! Ты вернулся… чтобы вновь её украсть! Прочь… Роланд!

Он либо не знал об особенностях крови фон Харгенов, либо попросту забыл. Терра подошла поближе, смотря на скорченного на полу старика с непередаваемой грустью.

- Тарийя! – воззвал он из последних сил. – Помоги… мне! Ты ненавидишь… этот замок! Не меньше меня!

- Прости, – сказала она, присаживаясь рядом. – Наверное, всё-таки немного меньше. Скажи, дружок, откуда ты взял силу, дабы запустить все эти механизмы? Подпитать зачарования для предметов? Скажи только мне, а я не скажу никому.

Я мог бы продлить старику жизнь, сняв Оковы. Наугад лишив его части магических предметов, понадеяться на лучшее, даже попытавшись притащить назад в Полночь и очистить. Но безумие сожрало его почти целиком, оставив лишь крохотный островок воспоминаний, обрывки любви и ненависти. Этого было недостаточно, чтобы жить, но более чем хватало, чтобы причинить вред. Терре, Адель и всем остальным, кого я любил. Если не сейчас, то в ближайшем будущем.

- Сделка… с Князем… – просипел Галдар в подставленное ухо Терры.

Его глаза закатились, тело обмякло. Леди-вампир приложила пальцы к тощей шее, еле нащупав её под амулетами, и перевела взгляд на меня. Галдар, возможно, стал первым из слуг Полуночи, умершим от старости, приложив для этого все усилия.

В то время как у меня скоро выработается аллергия на всё, связанное с туманом.

Глава девятая

- Вам в самом деле нужен визирь?

В начале правления я думал, что никогда не воспользуюсь ритуалом выбора слуги. По вполне понятным причинам он казался мне узаконенным рабством, вечным ошейником для разумной души, которую я даже не знал. Год спустя ситуация… не слишком изменилась, и одновременно с этим – изменилось всё. Мы с Полуночью стали ближе, стали лучше понимать друг друга. В её ловле душ прослеживались нотки странного, противоречивого милосердия, столь неуместного в обители ночи. Даже до того, как я настоял, чтобы кандидаты в слуги могли сами выбирать, принимать им предложение или нет.

Процесс выбора и сегодня во многом оставался загадочным. Например, сама Полночь не могла дать чёткого ответа на вопрос, почему всё ещё было нельзя извлечь никого их хранящихся в её душе мужчин. При этом мой замок не страдал мизандрией, позволяя очищать старых слуг-мужчин и нанимать новых, как в случае с Фахаром.

Или вот ещё странность – даже для ключевых комнат вроде мастерской механика для выбора были доступны далеко не все кандидаты. Кого-то вычеркнула сама Полночь, про кого-то она забыла, а чья-то душа и вовсе оказалась внутри неё «зайцем», исчезнув, как в тёмных водах безбрежного океана. Что же касалось комнат, функции и слуги которых затерялись в истории…

Допустим, просто допустим, я бы решил воссоздать ключевую комнату, привязанную к старой должности визиря – назовём её министерством иностранных дел. Решил до того, как затеял поиски кабинета Роланда и всё последующее расследование, до того, как узнал о судьбе Маат-Ка-Тот и заклинателя Галдара. Скорее всего, Полночь приняла бы нового, стороннего кандидата на должность визиря, но не предоставила бы своих вариантов. Или же я попытался бы отыскать Маат в глубинах души замка для другой роли – и также потерпел бы неудачу.

- Вам нужен визирь? Или, может, новая наложница?

- Боюсь, что ни то, ни другое.

Я заранее уточнил у Терры, что дети лорда Роланда были зачаты не от Маат – она осталась бесплодна. Иначе бы эта сцена оказалась в тысячу раз более неловкой.

Моя собеседница подарила мне насмешливый взгляд кошачьих глаз и сладко потянулась, не вставая с дивана, усыпанного мягкими цветными подушками. Её образ, её фрагмент в душе Полуночи, выглядел наиболее подробным из всех, что я видел ранее. Целая комната, обставленная для отдыха, хотя её стены слегка расплывались, если к ним присмотреться. Возможно, у других душ были такие же условия, просто именно с Маат удалось достичь наибольшей «синхронизации».

- В таком случае, что законный хозяин Полуночи хочет от сей несчастной души?

- Сведения.

Смерть Галдара избавила нас только от проблем одного типа – его непосредственной угрозы Адель и Терре, равно как и его возможности навредить Полуночи в будущем. Но уже нанесённый урон ещё следовало оценить и взвесить, а его последние слова заставляли предполагать худшее. Среди записей в собранной им «библиотеке» не было документов лорда Роланда из его кабинета – следовательно, Галдар хранил их в другом месте, либо уничтожил. И это порождало очередной виток проблем.

- Меня зовут лорд Виктор, – представился я, опускаясь в глубокое кресло напротив дивана. – С момента твоей смерти, Маат, прошло более шестисот лет. Полночь переживала не лучшие времена, и впереди тоже не ждёт ничего хорошего. Мне нужны подробности о последней сделке с Йхтиллом. Той, о которой лорд Роланд жалел больше всего.

Можно было бы подумать, что сделку заключил сам Галдар, уже после смерти Роланда и Маат. Но нет, ни один из слуг Полуночи не имел права на подобные соглашения – даже кастелян или визирь могли участвовать лишь частично. Следовательно, что-то в этой изначальной сделке позволило Князю поддерживать безумие заклинателя в течение многих веков. Либо Полночь изначально заплатила невообразимую цену…

Либо ей был выдан непогашенный кредит.

- Вы в самом деле хотите обсуждать это здесь? – спросила она слегка удивлённо. – Нагрузка на организм хозяина…

- Потерплю, – нейтральным тоном сказал я. – Или, может, ты предпочтёшь быть призванной?

Возвращение роли визиря я в самом деле не рассматривал, хотя это было теоретически возможно. А вот что у меня пустовало, так это сокровищница. Очищенная, но ещё не расчищенная, пусть и стремительно к тому приближающаяся.

- Соблазнительный вариант, – мурлыкнула Маат, но её игривое настроение быстро испарилось. – На самом деле нет. Я не всерьёз, лорд Виктор. Я не хочу возвращаться.

Сделка, о которой упоминал Роланд, случилась за пять лет до того, как ему пришлось отправляться к сердцу Полуночи. На переговоры явился Гримёр с щедрыми дарами – от ценных артефактов до оторванных голов давних недругов. Но главное, что Роланду требовалось больше всего, это своеобразный трансформатор, фокусирующий остаточное излучение от места силы и преобразующий его в подобие электрической энергии. Даже одна такая машина позволяла запитать несколько десятков автоматонов, не нагружая при этом душу Полуночи. Чертёж машины принадлежал самому Роланду, но ресурсы для воплощения идеи имелись лишь в руках Князя в Жёлтом.

И Князь с радостью пошёл навстречу.

Никакого подвоха, никаких шпионских заклятий, никаких немедленных жертв. Всё, что владыка Йхтилла хотел взамен – крохотную часть души самой Полуночи, в пересчёте на сырую силу – долю процента от доли процента. Энергия в обмен на энергию, и то – отнюдь не немедленно. Князь прекрасно понимал, в каком плачевном состоянии сейчас находился вечный замок и был готов подождать до окончания ремонта. А его дары – вот они, уже здесь, способные сделать всё лучше прямо сейчас.

- Роланду… не понравилась эта идея, – мягко сказала Маат-Ка-Тот. – Совсем не понравилась. Он не был готов заложить душу замка, ни больную, ни здравствующую. Он строил механическую душу, чтобы снять ношу с Полуночи, позволить ей исцелиться.

В то время ни Роланд, ни кто-либо ещё не знали о чёрном фламберге Затмения, торчащем из силовой жилы. Механическая душа помогла бы лишь частично, но намерения моего предка в любом случае были благородными. Кто знает, что произошло бы, доведи он дело до конца? Возможно, Адеррайсер покинул бы сердце гораздо раньше.

- Роланд хотел отказаться, но Гримёр намекнул, что Князь потратил слишком много своего драгоценного времени на этот проект. Отказ был бы воспринят не просто как разочарование, а прямое оскорбление одного из самых могущественных союзников.

- Знакомо, – проворчал я.

- Это была ловушка – ещё с момента первого контакта с Йхтиллом. Она захлопнулась, когда мы передали чертежи и приняли дары, с тех пор оставшись в зависимости. Хотя сложно назвать «дарами» то, что делает тебя должным.

- Понимаю. Роланд сказал, что надо было отказаться и нанести удар первыми.

- Он… сказал? Он жив? – в голосе Маат впервые прозвучала надежда столь отчаянная, что у меня дрогнуло сердце.

Прозвучала – и тут же угасла, вытесненная пониманием.

- Он стал Жнецом, да? «Награда» от Полуночи…

- К нему вернулась часть души.

- Часть, – горько сказала она. – Что же, глупо было рассчитывать на иной исход. Она бы никогда не вернула его ко мне, а меня – к нему. Может, я это заслужила. Как наказание за то, что произошло.

- Решение принимал он сам, не так ли?

- Да. Но я дала ему плохой совет.

Худой мир всегда лучше доброй ссоры – это одно из основополагающих правил дипломатии. С тех пор, как Маат стала визирем Полуночи, она находила подход и к хитрости Заката, и к могуществу Полудня, и к хладнокровию Сумрака. К десяткам, а затем и сотням союзных и враждебных узлов, каждому из которых что-то было нужно от вечного замка. Мир, торговля, сотрудничество, даже «холодная война» лучше, чем кровавое противостояние. Визирь находила подход ко многим Знающим, даже к Альхирету, что посетил Полночь однажды и ушёл, не причинив никакого вреда.

Маат-Ка-Тот думала, что нашла подход и к таинственному Князю. В конце концов, вполне можно принять нескольких рабов в обмен на долгосрочный мир и даже союз…

Только вот тот визит Гримёра и предложение Йхтилла граничили с присягой на верность Князю в Жёлтом. Долговой распиской сроком в вечность, незримым рычагом воздействия, что можно задействовать в любой момент. Полночь продолжает болеть? Договор остаётся в силе. Полночь выздоравливает? Йхтилл получает кусок её необъятной души, с набежавшими процентами. А чтобы проценты не сожрали всю её без остатка, милостиво предложит новую сделку. Маат поняла это позже, много позже. Уже после того, как её возлюбленный Роланд не вернулся из сердца Полуночи.

Можно, конечно, закопаться в юридические вопросы. Сказать, что ответчик давно скончался, или же находится в неподобающем состоянии для исполнения обязательств. Сказать, что в договоре не было пункта о передаче долга по наследству, пусть даже другому истинному хозяину. Сказать, что контракт изначально заключался под давлением и аннулирован просто по истечению времени. Но рано или поздно – скорее рано – придётся окончательно смириться или решать вопрос силой.

Интересно, подразумевали ли все прежние предложения Князя моё знание об этой сделке? Герольд во время своего визита упоминал договор возрастом в «тысячелетия», и в целом даже мог не врать. Йхтилл накидывал на Полночь одну ниточку за другой, стягивая ловчую сеть. Один мазок краски за другим, покуда поверх вечного замка не окажется начерчен жёлтый знак.

Маат-Ка-Тот больше не выглядела как соблазнительная наложница, нежащаяся в личном будуаре. Теперь на меня смотрела усталая женщина-политик, допустившая за свою жизнь слишком много просчётов. Я хотел бы ободрить её, рассказать, что всё не так ужасно. Что Полночь наконец исцелена и приходит в себя, что у неё – у нас – есть настоящие друзья и союзники, готовые встать плечом к плечу в тяжёлый час.

Но я слишком хорошо понимал, что это её никак не утешит.

- Один вопрос по другой теме, – сказал я, ощущая, как усталость постепенно проникает в моё астральное тело. – Если ты не против.

- Слушаю, лорд Виктор.

- Женщина по имени Дакари, крылатая. Помощница Галдара. Во время суда она обвинила тебя в убийстве посла из Ноктии и краже его венца…

- Посол покончил с собой, – равнодушно сказала Маат. – Узнав о том, что на родине погибла его дочь. Венец забрала я, за час до того, как к трупу подобралась Дакари. Роланд не интересовался этим чудом в перьях, но она всё равно пыталась флиртовать. Зачем?

- Её ложно обвинили в убийстве.

- Ей не стоило замышлять против меня дурное. Не стоило размахивать своими дешёвыми кольцами, особенно зная, что часть из них сотворил Галдар. Это было наивно. Глупо. Она заслужила свой срок.

Я молчал, не спуская с неё взгляда. Спустя несколько секунд Маат не выдержала и отвела кошачьи глаза.

- Шестьсот лет? – еле слышно спросила она.

- Даже больше. Надзиратель, правда, дал Дакари что-то вроде четырёхсот пятидесяти, но она начала требовать компенсацию.

- Я… тоже бы начала на её месте. Если не сложно, лорд Виктор, передайте ей, что я сожалею.

- Ты всё ещё можешь сделать это сама, – негромко сказал я. – Возвращайся, воплотись и помоги исправить то, что случилось. Легко не будет, скорее совсем наоборот, да и с Террой вы вряд ли найдёте общий язык. Но как по мне, тяготы жизни всегда лучше, чем бесконечный сон.

На моих глазах облик Маат-Ка-Тот менялся, пока её душа наполнялась новыми эмоциями, новыми мыслями. Она впервые всерьёз задумалась над моими словами, окинула взглядом свою иллюзорную комнату, состарилась на десять лет и помолодела в следующий миг. Но печаль так и не покинула её жёлтых глаз. Когда она вновь заговорила, её голос был исполнен глубинной горечи.

- Всё-таки, вы ничего обо мне не знаете. В вас говорит не разум, а сострадание. Поверьте, оно не должно определять, кто станет слугой.

- Мне всё ещё нужен казначей, – слегка усмехнулся я. – А в будущем, возможно, и визирь. Что до сострадания – опыт показывает, что оно как раз лучше всего работает в связке с разумом.

Я не верил, что Роланд фон Харген полюбил кого-то всем сердцем под воздействием иллюзий. Несмотря на десятислойную ширму, он разглядел в Маат что-то настоящее, что-то светлое. А он был и оставался лучшим из моих предков.

- Мне нужно подумать. Недолго. И… спасибо.

По всей видимости, это и был окончательный ответ в рамках текущего визита – поскольку фрагмент наконец потускнел и отдалился, а я выпал из дальнего зова с раскалывающейся головой. Сила Авалона помогла мне продержаться в астральном теле рекордный срок, но даже она не сгладила последствия на все сто.

Вернусь, когда цверги закончат с сокровищницей. Не знаю, насколько души в Полуночи могут думать вне рамок общения с текущим хозяином, но возражать тоже не буду.

Даже задолго до бала оставалась целая гора дел.

Все амулеты, кольца, талисманы, обереги и прочая зачарованная бижутерия, снятая с тела Галдара, отправилась на стол к Арчибальду. Покойный носил на себе мощнейшие вещи, но все они были строжайшим образом завязаны на его ауру и не годились для немедленного использования. Артефактор взялся постепенно разбирать эту груду, «перепрошивая» один волшебный предмет за другим. Телекинез, обострение восприятия, защитные чары от оружия, проклятий, стихийной магии, атакующие и контратакующие заклятия и многое, многое другое. Что-то из наследия Галдара можно было приспособить для нужд Полуночи, что-то – продать, что-то подлежало уничтожению и переработке. Удивительно, как старый цверг умудрялся таскать это всё на себе, балансируя десятки противоречащих друг другу центров силы. Может, именно это и поддерживало в нём жизнь так долго, а вовсе не жажда вернуть возлюбленную.

Куда опаснее оказалось другое наследие – уже их совместное с Роландом, Маат и всей Полуночью образца десять тысяч пятьсот шестидесятого года по л.п. Трансформаторы Йхтилла не просто были получены в «дар» от Князя, но и всё это время активно использовались. Один или два – в самой Полуночи, пять или шесть – в лабиринте Галдара. У меня не было доказательств, что работающие трансформаторы каким-то образом наращивали существующий долг перед Князем, но туман явно взялся не на пустом месте.

Спустя полную ночь поисков и троих уничтоженных стражей я отыскал лишь одно устройство – то самое, к которому шли видимые «кабели». Тут же оно оказалось в надёжных руках Адель, Луны и Хагги.

- Мне нужен реверс-инжиниринг, – сказал я, опуская возле драконьей кузни гудящее устройство размером с небольшой дизельный генератор электричества. – То есть, обратная разработка, и чем скорее, тем лучше. Выключить, разобрать до винтиков, понять принцип работы. Если будет обнаружено влияние Князя – искоренить с помощью драконьей кузни. В идеале – собрать такой же, но собственный. Не стесняйтесь звать на помощь Арчибальда.

При слове «разобрать до винтиков» глаза Хагги жадно загорелись, и я живо представил, как она превращает трансформатор в безумную вариацию «грязной» бомбы. К счастью, Адель и Луна должны были слегка охладить её неуёмный пыл, направив энергию в нужное русло.

Проблема в том, что на поиски остальных устройств может уйти куда как больше, чем оставшиеся три недели. Следовательно, нужно было провести к логову Галдара короткий путь и оставить задачу на кого-то другого. Гвардию? Авалонцев? А что насчёт одного или двух экземпляров, стоящих непосредственно в границах Полуночи, обеспечивающих пассивную работу механической души?

Когда вернутся Хельга и Эдвард, надо будет попросить их привести новую бригаду, на этот раз умеющую возводить, а не ломать стены. Не лишним будет подключить и Дрома Гримфиста, как специалиста по всяческому сносу. Опять же, обеспечить охрану от возможных засад с боевыми автоматонами…

Совершенно внезапно Полуночи потребовались не два, а двадцать два механика. Я начинал понимать лорда Роланда, который в какой-то момент плюнул и возглавил процесс.

Мне же в свою очередь придётся окончательно разобраться с последствиями.