Как я съел ваши фаерболы

Глава 1. Ты не ты, когда голоден

Вкусная и Хищная История. Новые главы ежедневно в 0:15

Слышал я, что в момент смерти обычно перед тобой вся жизнь проносится. Так вот, это брехня всё. У меня перед глазами пронеслась сочная, хорошо прожаренная котлета.

Желудок аж скрутило. Если я сейчас же не закину туда хоть что-нибудь, мое тело начнет переваривать само себя. Начнет с печенки, а продолжит чувством собственного достоинства.

Я открыл глаза. Хм, обстановка высший сорт: лежу лицом в луже, мимо как раз проплывает бычок. Отличное начало новой жизни, восемнадцать лет, самое время строить карьеру бомжа.

Над моей бренной тушкой моросит дождь. Чую запах паленой резины, машинного масла и какой-то гнили.

В боку пульсирует боль. Кажется, сломано не менее трех ребер. Надо бы чем-нибудь поживиться, чем-то повкуснее и питательнее.

Челюсть тоже болит, хотя и не так сильно. Приподнявшись на локте, я резким движением вправил её на место.

Некогда болеть. Волка зубы кормят.

Я подвигал челюстью. Больно, но жевать можно.

Я сел и привалился спиной к кирпичной стене. Черный Желудок отозвался глухим голодным стоном. Пустой, как и ожидалось. Мне срочно нужен кальций и кремний, а также железо и белок. А то это вообще никуда не годится. Тело полная развалина, которая держится на честном слове и соплях.

Переулок был завален строительным мусором: какой-то битый кирпич, обрезки арматуры. Ни мяса тебе, ни маны.

– Да чтоб тебя, – я раздраженно щелкнул клыками.

Я поднял с земли обломок красного кирпича и откусил. На зубах заскрипела пыль. М-м-м, вкусненько. Вкус мела и жженой глины. Одна грустная минералка, но да хоть что-то.

Черный Желудок, впрочем, довольно заурчал. По телу разлилось тепло, кремний и кальций начали всасываться в костную ткань.

Я ощутил сильный жар в боку. Ребра медленно, но верно затягивались. Срастались, родные.

Я небрежно забросил в рот ржавый гвоздь. М-м-м… Пикантная кислинка коррозии с легким послевкусием столбняка. Бодрит.

Я сглотнул. В желудке что-то булькнуло.

Через минуту я уверенно поднялся на ноги. Мир вокруг меня слегка покачнулся, но устоял. Продолжая хрустеть куском кирпича, я неторопливо оглядел себя.

Ну что сказать, местные бомжи избили бы меня просто за нарушение их дресс-кода. Из одежды только старые джинсы и куртка, да кроссовки. Судя по всему, дешевая синтетика, мокрая и рваная. Ни карманов, ни тактических тебе ремней.

Зато рожа в луже отразилась моя собственная, хищная и угрюмая. И это единственное достижение моего местного двойника.

Аристократические черты лица, тяжелый взгляд и темно-каштановые волосы. Сквозь мокрые пряди на макушке торчали самые настоящие волчьи уши. Жесткая черная шерсть слиплась от дождя, но сами раковины хищно подрагивали, сканируя переулок на малейший шорох. А за спиной недовольно дергался тяжелый, намокший хвост.

В общем, вылитый аристократ, если бы не этот звериный обвес. Для местных я сейчас выгляжу как сбежавший в запой демон-оборотень. Спасибо тебе, Матушка-Богиня, за гениальную маскировку.

Я услышал звук приближающихся шагов. Группа, идут откуда-то из-за угла, не таятся. Раздались молодые голоса, наглые, с ленивыми интонациями. Так тянут гласные только те люди, чьи зубы ни разу в жизни не покидали родную челюсть после встречи с чужим ботинком.

Отлично. Доставка горячей еды на дом.

Из-за поворота вышли трое. Первым шел крупный парень с блондинистым ежиком. При виде его самодовольного лица в затылке кольнуло чужим страхом. Мозг умершего пацана любезно подкинул имя ублюдка, который его забил насмерть: Макс Арсеньев.

Слева плелся... хрен знает кто. Какой-то парень с заискивающим лицом и бегающими глазками. Из той породы шестерок, что носят за альфами портфели и всегда получают по лицу первыми. В правой руке держит телефон, похоже, снимает видео. Для соцсетей, полагаю.

Ну, буду звать его Димон, за неимением лучшего. Память носителя молчит. Видимо, имя этого парня никого не интересовало.

Справа от Макса шествовала девица. Высокая, в дизайнерском пальто, с надменным лицом профессиональной стервы. Вьющиеся темно-русые волосы водопадом спадали на шею. На пальцах блестели артефактные кольца. Это невеста Макса, но имя я не помнил.

— Охренеть, этот крендель живой, — протянул Макс, останавливаясь в трех метрах от меня. — Глянь, Димон, эта шавка еще дышит.

— Ага, годный контент подъехал, — радостно гыгыкнул Димон (хрен знает как, но я реально угадал его имя), не отрываясь от экрана. — Так и назову видос: «Воскрешение бомжа». Подписчики порвут.

— Где Диана? — прервал я их. Я не чувствовал связи с сестрой, и это было плохо.

Макс ухмыльнулся и шагнул ближе.

— Тебе кто вопросы разрешил задавать, волчара? Может, добавки хочешь? Или встанешь на колени, как в прошлый раз?

Димон навел телефон, предвкушая шоу. Девица брезгливо сморщила мордашку. Мне даже захотелось потрепать ее за щечку.

— Макс, не пачкайся, он воняет помойкой.

Я поднес ко рту остаток кирпича и с хрустом откусил еще кусок. Я методично пережевывал крошево, чувствуя, как кальций и силикаты латают кости, после чего спокойно сглотнул. В животе тихо заурчало. Я открыл рот и слегка отрыгнул сизым цементным дымом.

Троица замерла. Смешок Димона застрял где-то в горле, а глаза девицы стали размером с блюдца. Тотальный ступор.

Затем Димон тонко пискнул, выронил телефон прямо в лужу и, не разбирая дороги, рванул прочь по переулку, сверкая пятками.

Макс оказался чуть смелее. Чисто на голых инстинктах он резко вскинул руку. В его ладони вспыхнул огонь, и мне в лицо с гудением полетел пульсирующий огненный шар.

Я резко выдохнул, позволяя мышцам лица на секунду трансформироваться. Челюсть неестественно широко распахнулась, обнажая прорезавшиеся клыки из чистой энергии. Я клацнул зубами, перекусывая сгусток пламени прямо на лету. Жар ударил в небо, по пищеводу прокатился ком, Черный Желудок мгновенно его поглотил.

Наконец-то нормальная еда?… Я пожевал пламя, поморщился и с разочарованием выплюнул струйку дыма.

Огонь был отвратительный на вкус, жженая резина с отчетливой ноткой панической трусости создателя. Калорийность посредственная, но хоть немного согрелся.

В голове сама собой всплыла гастрономическая сводка:

Источник: Огонь низшего порядка.

Калорийность: Ничтожная.

Вкус: Дешёвый, плохо очищенный керосин с едким, кислотным послевкусием животного страха.

Полученное усиление: Статический рывок. Мгновенное расщепление остаточных липидов в чистую энергию. Действует как грязный стимулятор, кости не срастит, но заставит мёртвого плясать.

Срок действия усиления (пока не переварится): 1 час

Ослабевшее тело налилось силой. Магия стала прекрасным топливом, взвинчивая плоть до пределов возможного. Лишь бы мышцы и сухожилия не порвались.

Арсеньев оцепенел, его выпученные глаза остекленели. Сократив дистанцию до нуля в один скользящий шаг, я взял его за дрожащую кисть правой руки.

— Такое я не ем, — ровным тоном уведомил я его и сжал пальцы.

Раздался мерзкий хруст. Я смял дорогое артефактное кольцо прямо вместе с его костями.

Дешевые понты, хрупкие материалы. Макс заверещал так, что позавидовал бы оперный кастрат...

Он рухнул на колени в грязную лужу, баюкая искалеченную кисть.

— Ключи от машины, — потребовал я. – Быстро, в темпе вальса, если вторая культяпка дорога.

Мажор, скуля и размазывая сопли по бледному лицу, поспешно достал здоровой рукой брелок своего спорткара и протянул мне. Я забрал трофей и перевел взгляд на девицу.

Она забилась в угол между стеной и мусорным баком, трясясь как осиновый лист.

Я молча подошел поближе, сел рядом с ней на корточки и втянул воздух.

Ну и что тут у нас? Хорошая генетика, чистая и плотная мана Воды. Недурно. Она подходит.

Петь серенады под балконом и обсуждать брачный контракт с ее папочкой мне некогда. Охотники из другой Вселенной, идущие по моему следу, не будут ждать, пока мы сойдемся характерами. Мне нужно вернуть былую мощь, чтобы дать им отпор, а для этого нужна большая Стая.

И чем быстрее, тем лучше.

– Не… не ешь меня… – тихонько проскулила она. – П-пожалуйста…

Я бесцеремонно притянул ее к себе, взял за подбородок и принялся неторопливо разглядывать, глубоко втягивая носом её запах. Она замерла, словно пойманная птичка, не смея даже отвести взгляд.

Так, чую чистое Ядро Воды высшего качества, без примесей и наследственного вырождения, которым так часто грешат аристократы. Кровь густая, богатая маной. Пульс хоть и зашкаливает от страха, но сердце бьется ровно и мощно. Никакого генетического мусора. От кожи приятно пахнет миндалем и свежестью. Широкий таз и крепкая грудь, натягивающая ткань маечки, тоже в плюс, такая прокормит много детей.

Прекрасная женщина, первоклассная порода. Природа щедро одарила её потенциалом Альфа-самки. Такая выносит и родит сильных наследников без малейшего урона для своего Ядра. Надо забирать.

— Твой мужчина слаб, — сухо сообщил я. — Я забираю его машину, и тебя тоже. Встанешь рядом со мной во главе Рода как Хозяйка, поможешь восстановить численность и мощь моей Стаи.

Казалось бы максимально щедрое и логичное предложение. Но у местных девиц, видимо, напрочь отсутствовал здравый смысл.

Её прорвало, словно плотину.

— Чего? Ты меня с племенным скотом перепутал, быдлан? Да ты знаешь... знаешь, кто моя мать?! Она Глава Общества Целителей, понял? Ты сгниёшь! — истерично взвизгнула она и попыталась вырвать подбородок из моих пальцев.

Но я держал крепко и мысленно поставил галочку. Тёща Главврач всея Руси, значит? Бесплатную медицину я уважаю, ценность стервозной девицы улетела в стратосферу.

Она попыталась слепить заклинание, брызнуть в меня какой-то струёй под высоким давлением, даже пальчики напрягла от усердия. Я из вежливости подождал секунду, позволяя потоку сформироваться, а потом просто перехватил его зубами в воздухе.

И резко, с довольным хлюпаньем, втянул его в себя. Как длинную макаронину.

Вкус оказался неожиданно приятным. Кажется, эдакий прохладный устричный бульон с тонкой нотой миндаля и едва уловимым металлическим послевкусием сырой стали. Да, я уверен, Магия Воды, плотная, насыщенная витальностью. После кирпичной крошки и дрянного фаербола это, скажу я вам, почти деликатес.

Желудок одобрительно сжался, перерабатывая ману на калории.

Источник: Магия Воды высокой плотности.

Калорийность: Высокая (премиальная витальность).

Вкус: Прохладный устричный бульон с тонкой нотой миндаля и едва уловимым металлическим послевкусием сырой стали.

Полученное усиление: Глубокая гидратация мана-каналов. Быстрое восстановление мягких тканей, снятие болевого шока и мышечных спазмов. Действует как элитный органический изотоник, смазывает суставы.

Срок действия усиления (пока не переварится): 1 час.

Девушка тихо охнула и обмякла в моих руках, словно все ее кости стали резиновые. Резкий отток маны осушил ауру на две трети, она стала слабее котёнка.

Её щеки окрасил румянец, зрачки расширились, сердце забилось часто-часто. Но жить будет: витальность у водниц-магичек восстанавливается быстро.

— Тогда пусть родня явится лично. Обсудим, — спокойно оборвал я её тираду.

Девица судорожно всхлипнула, обеими руками зажала рот. Я, закинув ее на плечо пятой точкой в серый небосвод, двинулся прочь из переулка.

Она что-то возмущенно пищала про адвокатов и утопление в формалине, попутно лихо массируя кулачками мою спину. Удобно, бесплатный массаж окрепших мышц.

Вот что с женщинами из технических миров не так? Я ей сделал невероятно щедрое, почетное предложение. Я — Высший Хищник, от моего имени трясуться даже монстры Бездны. И прямо говорю: «Ты достойна. Ты будешь править вместе со мной, ты будешь Хозяйкой Стаи». Если это не высшее признание ценности женщины, то что вообще?

Я о ней даже позаботился, пешком идти не заставляю, до машины на себе несу. Чем не джентльмен?

Хм, а может, на секунду взглянуть на ситуацию с её точки зрения?

Какой-то жуткий бомж с волчьими ушами до полусмерти избил ее жениха, сожрал его фаербол. Затем обнюхал её саму, оценил ширину таза как у племенной кобылы, заявил, что она будет рожать ему Стаю. Втянул её заклинание как молочный коктейль, а затем утащил в ночь на плече, как мешок с картошкой.

Да не, глупости какие-то. С голодухи себя накручиваю.

Я отбросил эти мысли, прислушиваясь к Диане.

Связь с сестрой… Ну какого черта, где она там? Милая моя сестрица, повелительница сорняков и обладательница рекордного IQ в тысячу единиц (ниже нуля). Только не говори, что Голод настолько поглотил тебя, что ты наворотила дел.

Нет, даже думать об этом не хочу.

Спорткар Макса оказался на редкость дрянным куском железа. Подвеска слишком жесткая, салон провонял сладким вейпом, а навигатор безбожно тупил из-за грозы. Впрочем, двигатель выдавал неплохой крутящий момент.

Особенно когда я пустил по рулевой колонке микро-импульсы от свежеполученного «Статического рывка».

Двигатель угрожающе завыл, искря синими разрядами, и машина рванула по ночному Северогорску (да, именно так назывался этот город, если верить новым воспоминаниям). Дождь хлестал по лобовому стеклу.

Я вел машину по ментальной нити, связывающей меня с сестрой.

В первые минуты после пробуждения связь едва теплилась. Но сейчас она гудела, как высоковольтный провод.

Эмоции Дианы сменились с «ой, меня везут в багажнике» на «я проснулась, мне сломали ноготь, и теперь вы все умрете».

Канал буквально захлебывался от её первобытного Голода и хтонической, капризной ярости.

Я выжал педаль газа в пол. Надо было торопиться… иначе от ценного лута останется только органический компост.

Нужное здание я нашел легко. Главным образом потому, что элитная клиника… больше не была похожа на клинику.

Дорогой фасад был прошит насквозь толстыми стволами хищного сорняка. Из разбитых окон второго и первого этажей торчали огромные, толстые черные лозы, пульсирующие фиолетовым светом.

Парковка напоминала свалку металлолома. Дорогие внедорожники охраны были вмяты в асфальт гигантскими черными корнями, а сами бравые секьюрити тихо постанывали, подвешенные за ноги на столбах освещения, как заначка к Новому Году.

Я ударил по тормозам, пустив спорткар в эффектный занос. После чего вышел под дождь, захлопнул дверь.

Стоило мне подойти к изуродованному крыльцу, как одна из лоз, свисающих над входом, на голодных инстинктах дернулась в мою сторону. На ее конце раскрылся бутон с острым жалом…

Я спокойно выбросил руку вперед и перехватил стебель за сантиметр от своего лица. Отломил один шип и, не моргнув глазом, положил на язык. Разжевал.

Чёрный Желудок недовольно взбрыкнул, но моментально разложил съеденное по оттенкам.

Вкус терпкий. Ярко выраженные ноты лаванды, жженого пепла и истеричной жестокости.

Я сплюнул на асфальт. Запах у цветочков сестры был каждый раз разный, но истеричный стиль никогда не менялся… Определенно, это работа Дианы.

Я шагнул прямо сквозь выбитые стеклянные двери.

Внутри царил цветочный Ад. Дорогой мраморный пол был проломлен корнями в десятках мест. Под потолком болтались три плотных кокона из черных листьев, внутри которых кто-то отчаянно и глухо мычал, роняя на пол капли крови.

А в центре зала развернулась картина маслом.

На импровизированном троне из пульсирующих, живых корней восседала моя сестра. Дешевая полиэстеровая куртка была порвана, на бледной щеке запеклась кровь, но поза была истинно королевской — нога за ногу, спина идеально прямая.

Перед ней на коленях, прямо в луже крови и воды, тряслись от страха два перепуганных амбала-санитара и седой врач в порванном халате.

Шипастые лозы Дианы медленно, как удавы, обвивали их шеи.

— ...вы вообще в своем уме? — капризным, тягучим тоном отчитывала их моя сестра, брезгливо разглядывая сломанный ноготь. — Вы хотели резать меня скальпелем, который даже не продезинфицировали! Тут воняет формалином и бедностью! Мне придется минимум два горячих джакузи принять, чтобы отмыться от чувства нищеты!

Я улыбнулся. Раз Диана капризничает, значит, с ней точно всё хорошо.

Врач что-то тихо залепетал, но я не мог разобрать ни слова.

– Всё. Вы меня достали. – Диана небрежно махнула рукой. – Я вас съем. Девочки, фас!

Рядом с ней распустились три гигантские плотоядные орхидеи. Их бутоны раскрылись, обнажив ряды вращающихся, как в мясорубке, наростов-зубов.

Лозы-удавы потянули жертв к живым воронкам. Врачи завыли, в слезах прощаясь с жизнью.

— Диана. Выплюнь, — произнес я спокойным, ледяным голосом.

Я неспешно зашел в зал, стряхивая капли дождя со своей куртки.

Орхидеи замерли, так и не схватив добычу. Диана резко повернула голову. Её глаза полыхнули ярким фиолетовым огнем Бездны.

Но стоило ей узнать меня, как смертоносное свечение мгновенно погасло. Жуткий звериный оскал сменился сияющей, счастливой улыбкой. Ушки умилительно встали торчком.

Древний кровожадный монстр по щелчку пальцев превратился в радостную студентку.

— Братик! — взвизгнула она, чуть не подпрыгнув на своем корневом троне.

— Привет, Ди, — я позволил себе легкую ухмылку. — Вижу, ты уже освоилась в новом теле. Умница.

Я кивнул на полузадушенных врачей.

— Не трать время. На их переваривание уйдет больше калорий, чем получишь. Давай лучше вытряхнем из них пароли от сейфов и заберем ценности.

— Яр! — она обиженно надула губки и ткнула пальцем в рыдающего доктора. — Эти плебеи испортили мне прическу! И они пахнут гадкими лекарствами! Я хочу сделать из них фреш!

Я остановился в трех метрах от её трона.

— Мы не едим всякую гадость, Ди. Лучше поймаем какого-нибудь свежего монстра Бездны.

— Почему-у-у не еди-и-и-и-им?!

— Во-первых, в технических мирах экология ни к чёрту, в людях сплошной микропластик, антидепрессанты и плохой холестерин. Опять желудком будешь маяться. Во-вторых, Матушка говорила, что фастфуд портит цвет лица. Брось каку.

Диана не собиралась отдавать добычу так просто. Инстинкты ещё бурлили в её слабом теле. Она вскочила с корневого трона, её губы раздвинулись, обнажая изящные, но острые клычки. Из её горла вырвался вибрирующий звериный рык.

Она сократила дистанцию за долю секунды, встав ко мне вплотную. Наши взгляды сцепились намертво, я видел каждый сосуд в ее ярко-голубой радужке глаз. Классическая волчья проверка на прочность. Кто отведет взгляд первым, тот и проиграл.

— Че раскомандовался? Щас за нос укушу! — предупреждающе рыкнула сестра, демонстративно клацнув клыками прямо перед моим лицом.

Воздух вокруг нее сгустился, затрещав от переизбытка чужой маны. На меня обрушилась тяжелая, дурманящая аура рассерженной хищницы.

Надо же, кто-то успел найти и выпотрошить магический генератор клиники, пока я ехал. И теперь эта мелкая вредина пыталась задавить меня массой.

Я отреагировал мгновенно.

Мои глаза полностью залила чернота. Я издал в ответ низкий, раскатистый рык. Звук ударил по залу так, что зазвенели уцелевшие стекла. Рёв превосходства, подавляющий любую непокорность в Стае.

Врач и санитары, стоявшие на коленях, смотрели на нас с первобытным ужасом. Парень и девушка в изодранной одежде скалились и рычали друг на друга, как два демонических волка, делящих территорию.

Секунда напряжения растянулась на целую вечность...

Диана фыркнула, моргнула, и хищный огонь в её глазах погас. Она одернула рваную куртку и буркнула:

— Жадина. Чтоб подогнал мне нормальных котлет и пельмешек, понял? И шопинг!

Лозы мгновенно разжались, отбрасывая полумертвых, обмочившихся врачей в сторону. Плотоядные орхидеи обиженно захлопнули пасти и втянулись под пол.

Я тоже убрал клыки. В дикой природе спор между двумя хищниками, особенно из одной Стаи, редко доходит до крови.

В конце концов, мы же Семья.

Боевой запал окончательно покинул сестру. Плечи Дианы поникли, она брезгливо оглядела свои дешевые, перепачканные грязью шмотки, и ее нижняя губа предательски задрожала.

Я со вздохом развел руки в стороны.

Диана с жалобным, совершенно детским всхлипом бросилась ко мне и уткнулась носом мне в грудь, крепко обхватив за шею.

— Яр, это был просто кошмар! — заныла она, пока я успокаивающе гладил её по спине. — Они везли меня в багажнике! Там пахло горелым маслом и старыми носками! А эта куртка... Боже, она же из стопроцентного полиэстера! Она скрипит, Яр! Скрипит, когда я дышу! За что мне это?!

— Я знаю, мелкая, я знаю, — ровным голосом приговаривал я, привычно почесывая её за дергающимся белым ушком. — Полиэстер — это варварство и преступление против здравого смысла.

— И они даже не предложили мне воды перед тем, как резать!

— Отвратительная логистика и нулевая клиентоориентированность, — согласился я, продолжая её гладить. — Ужасное место. Мы обязательно оставим на них разгромный отзыв. Кровью их начальства на их же фасаде. Успокоилась?

Диана шмыгнула носом, потерлась щекой о мою куртку и удовлетворенно кивнула.

— Угу. А можно вон хотя бы того мужика слопать? Мясистый…

– Нет. Микропластик, Ди. Мы кушаем только натуральный продукт, например, Кошмары Бездны.

– Вредина… – тут она принюхалась ко мне. – Хм… М! От тебя пахнет самкой!

– Тебе показалось.

– Не показалось! То есть мне мужиков есть нельзя, а тебе девок можно?

— Я не собираюсь ее есть. Это ради продолжения Рода, — невозмутимо парировал я. – У нее подходящие данные.

– Ради продолжения Рода, зна-а-а-а-ачит, – её губы растянулись в ехидной ухмылке. – Подходящие данные, зна-а-а-а-а-ачит…

– Ди, по нашему следу идут Охотники, – я сухо вернул её в реальность.

Медленные, размеренные хлопки заставили нас поднять головы.

На уцелевшем балконе второго этажа, за бронированным стеклом, стоял тучный мужчина в безупречно скроенном алом костюме.

Он смотрел на разгромленную клинику, на изувеченных врачей и на нас с Дианой не как на чудовищ, а как на… внезапно подорожавшие акции. На его глазу блестел монокль.

Такой же оценивающий взгляд я видел у одной из наших тётушек, которая руководила финансовой империей Отца.

Запах… Я принюхался. От мужика разило так же, как от того скулящего ублюдка Макса в переулке. Удушливый люкс и откормленное, ленивое мясо. Только здесь букет дополняли плотные, застоявшиеся ноты старых денег, цинизма и канцелярской мастики.

Понятно. Папочка приехал спасать активы Рода. Этот… как его… Аркадий Арсеньев?

— Впечатляет. Искренне впечатляет, — его спокойный, поставленный голос разнесся по залу через систему громкой связи. — Мой идиот-сын клялся, что забил вас до смерти в переулке. Очевидно, отсутствие мозгов он унаследовал от матери.

Арсеньев неспешно поправил запонки, глядя на нас сверху вниз.

— Знаете, я изначально планировал просто замять скандал. Никому нет дела до мусорных пустышек из клана Волковых. Но теперь… — он хищно улыбнулся. — Теперь ваша ценность резко взлетела.

Диана угрожающе зарычала, лозы у ее ног снова начали извиваться, готовясь пробить балкон, но я положил руку ей на плечо.

– Яр? – Диана удивленно зыркнула на меня.

– Пусть поболтает, – сказал я.

Арсеньев извлек из кармана смартфон и нажал кнопку. На уцелевших плазменных панелях под потолком мгновенно вспыхнуло видео. Запись с камер наблюдения. В высочайшем разрешении.

На экране было четко видно, как сестра призывает монструозные цветы, как пытает врачей. Видео было идеальным, неопровержимым компроматом.

— Нападение на лицензированных целителей. Разбой и бандитизм. — Арсеньев с наслаждением чеканил каждое слово. — Эта запись прямо сейчас загружена на облачные серверы Канцелярии Магического Надзора. Она запаролена моей личной биометрией. Стоит мне не выйти на связь или… умереть, как протокол безопасности автоматически распакует это видео и отправит… куда нужно.

Мой внутренний калькулятор защелкал.

— У клана Волковых и так висит условный приговор, — мягко, почти ласково продолжил интриган. — Если это видео дойдет до Столицы… ох, что же скажет дядя Борис Волков о таком поведении своих наследников, м?

Арсеньев облокотился на перила балкона, глядя на нас с триумфом игрока, поставившего мат.

— Но я бизнесмен. Я вижу, что вы, пустышки… каким-то образом пробудили ваши мертвые Ядра. И обрели... странные способности. Такие цепные псы нужны мне живыми, — он достал из внутреннего кармана документ с золотой печатью. — Это контракт вассалитета. Вы, как старшие наследники Рода Волковых, прямо сейчас подписываете полную передачу остатков вашего Рода клану Арсеньевых. А я, так и быть, удаляю запись и прощаю вам этот мелкий погром. Как вам такая сделка?

В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за разбитыми окнами.

— Ах ты жирный кусок компоста! Да я из тебя сейчас фреш сделаю! — взвизгнула Диана.

Диана сжалась пружиной и с грацией межконтинентальной ракеты влетела прямо в панорамное окно, вцепившись в него отросшими когтями, как разъяренная кошка. Её клыки со скрежетом прошлись по стеклянной поверхности, пытаясь прогрызть дыру. Из-под её каблуков выстрелили десятки толстых шипастых лоз, которые впились в стену и стали ей опорой.

Бам! Бам! Бам! Она несколько раз ударила кулаком по стеклу.

Всё без толку. По прозрачной поверхности лишь пробегали густые золотые вспышки. Это врубились рунные контуры. Арсеньев спрятался в полноценном артефакторном бункере, который скорей всего был операционной для… особо буйных клиентов. И мог выдержать даже истерику моей сестрицы.

Аристократ даже не моргнул, глядя на то, как сестра агрессивно клацает клыками.

— Минутка на подумать, Волковы, — холодно бросил Арсеньев, глянув на часы. — Время пошло. Полицию я уже вызвал, они скоро будут здесь. Либо вы надеваете мой ошейник, либо ваш Клан сегодня перестанет существовать. Решайте, щенки.

Глава 2. Мне людей кушать запрещаешь, а сам себе вон какую вкусняшку отхватил!

– Аря-ря-ря-ря! – Диана щелкала клычками по бронестеклу, пытаясь найти, за что ухватиться. Низкий IQ не давал ей нормально оценить свои шансы на успех, а шило в одном месте не давало отступить.

Арсеньев смотрел на нее так, словно увидел привидение.

— Она что, под какими-то стимуляторами? — неуверенно произнес он, глянув на меня.

— Хуже, — ответил я ему. — Это её обычное состояние.

Больше не обращая внимания на самодовольного индюка, я подошёл к врачам. Над моим плечом бесшумно распахнулась призрачная волчья пасть. Огромный теневой язык вывалился наружу. Он прошёлся по мерцающим аурам двух амбалов, втягивая образцы их силы.

Фе-е-е-е… Я тут же выплюнул эту дрянь.

Источник: Дар Укрепления низшего порядка (Искусственно выращенный).

Калорийность: Отрицательная.

Вкус: Больничная овсянка на воде, щедро приправленная дешевым энергетиком и застарелым потом страха.

Вердикт: Идеально, чтобы словить диарею. Выплюнуть и забыть.

— Ох, ну ничего же себе, — раздался из динамиков голос Арсеньева. — Ты, щенок, научился поглощать силу? Впервые такое вижу. Что ж, поздравляю с пробуждением тотема, Ярослав. Ты станешь настоящей жемчужиной моей боевой группы. Хочешь, подпишем контракт прямо сейчас? Чего тянуть?

Болтает, болтает, болтает... До чего ж унылый хмырь.

Я глянул в сторону старика-хирурга. От деда пахло иначе. В его ауре смешались запахи формалина, чужой крови и холодной звенящей стали. Очевидно, этот рипер-док резал шкуры и панцири монстров не обычными металлическими скальпелями... а чем-то подходящим для вскрытия консервных банок.

Я приоткрыл рот и отрыгнул остатки дара Макса. Переваривать сразу три дара — это для моей текущей тушки многовато. Самое бесполезное долой, оставлю дар Воды.

Чёрный желудок требовательно заурчал, ему хотелось добавки. Призрачная пасть метнулась вперёд. С сочным хрустом она выхватила солидный кусок от ауры хирурга. Старик закатил глаза и обмяк, пуская слюни.

А по моим венам хлынула ледяная мана. Из моих пальцев выскочили призрачные когти. Их края были покрыты тончайшей вибрирующей кромкой. Воздух вокруг моих пальцев тихо загудел.

Источник: Дар Молекулярный Скальпель.

Калорийность: Выше среднего. Плотный ужин.

Вкус: Медицинский спирт, йод и ледяная нержавеющая сталь. Хрустит на зубах, как бритвенные лезвия. Жестко, но бодрит.

Полученный навык: «Абсолютный Разрез» (Длительность переваривания: 30 минут).

Срок действия усиления (пока не переварится): 30 минут.

Я запрыгнул к Диане, встав на корточки рядом с ней. Сестра всё так же продолжала бить по стеклу и щёлкать клыками. Арсеньев улыбался, глядя на неё со смесью презрения и снисхождения.

— Подвинь тушку, Ди, — небрежно бросил я.

Сестра обиженно фыркнула, но послушно разжала пальцы и спрыгнула на пол, уступая мне место.

Я зыркнул на Арсеньева. Тот стоял за стеклом с бокалом в руке, снисходительно качая головой.

— Боже, боже, — усмехнулся он. — Мальчик, это руны класса Аегис. Они выдержат даже прямое попадание из...

Я даже не стал дослушивать его трёп. Просто взмахнул рукой и полоснул когтями по стеклу. Крест-накрест. Раздался тонкий пронзительный визг вспоротого пространства, а затем сменился треском. Несокрушимое бронированное стекло вместе с рунами осыпалось к моим ногам грудой бесполезных осколков.

Я спокойно перешагнул через искорёженную раму. Холодный ветер ворвался в помещение следом за мной, разметав по столу бумаги.

Бокал выпал из пальцев Арсеньева и разбился об пол. Его лицо побледнело, он сделал пару шагов назад.

— Ну вот он я, — негромко произнёс я, глядя на него в упор. — И где ошейник?

Глаза Арсеньева сверкнули, за его спиной вспыхнул родовой тотем. Потоки энергии слились в призрачного золотого богомола. Богомол взмахнул лапами, с его клешней сорвался концентрированный серп из спрессованного воздуха. Снаряд устремился ко мне прямо в шею.

Теневая пасть над моим плечом клацнула челюстями, перекусив серп ровно пополам. Остатки проглотила и довольно облизнулась

Я покатал кусок перехваченного заклинания на языке. На вкус как дешёвая фольга и залежалый лимон. Кислятина. Понятно, бездарность тут передается по наследству, папаша на вкус оказался такой же дрянью, как и сынуля.

Оставшаяся часть заклинания просто осыпалась на ковёр золотистыми искрами.

— Что за… — только и успел выдохнуть Арсеньев, когда его Тотем испуганно замерцал.

Мой кулак впечатался прямо в его холеную челюсть. Быстро и эффективно, с идеального угла атаки.

Арсеньев хрюкнул, взмахнул руками и отлетел под массивный операционный стол, сметая по пути подставку с инструментами. Те с грохотом посыпались на пол.

За моей спиной в разбитое окно, грациозно перемахнув через раму, влетела Диана. Её оскаленные клыки хищно блестели, глаза горели неоном.

— Ага! Вот ты и попался, сладкий пирожочек с начинкой из коррупции! — радостно завопила она, припадая на четвереньки. — Чур, печёночка моя! Она наверняка со вкусом дорогого коньяка!

Она рванула к столу с грацией голодного леопарда.

Я спокойно протянул руку и крепко ухватил её за пушистый белый хвост прямо у основания.

— Пусти! — возмущенно взвизгнула Диана.

Её ноги по инерции продолжили бешено перебирать по полу, выбивая из него искры. Сестра натурально буксовала на месте, пытаясь дотянуться до добычи с энтузиазмом взбесившегося робота-пылесоса с жаждой крови.

Вжавшийся в угол Арсеньев смотрел на нас с первобытным ужасом в выпученных глазах.

— Подожди, Ди, — флегматично сказал я, не отпуская её хвост. — Еда пока не готова. Нужно добавить специй, лучше страх и отчаяние. Сядь. Охолонись.

Диана обиженно фыркнула, но всё-таки перестала изображать из себя голодного гепарда на беговой дорожке. Она уселась на пол и скрестила руки на груди. Аристократа она продолжала буравить плотоядным взглядом. Её пушистый хвост нервно барабанил по полу.

Я наклонился и подобрал выпавший телефон Арсеньева.

Экран всё ещё светился. Запись нашего боя была готова к отправке.

Арсеньев, тяжело дыша, сплюнул кровь на ковер. Он попытался принять сидячее положение.

Я чуял самые разные гормоны, бурлящие в его крови, от кортизола до адреналина. Судя по всему, до него начало доходить, что его магия против нас пустой звук. Но имперская бюрократия и статус всё ещё давали ему ложное чувство безопасности.

Он расправил помятый лацкан пиджака.

— Ты… ты труп, щенок, — прошипел он, пытаясь вернуть в голос прежнюю властность, хотя его подбородок предательски трясся. — Бей меня сколько хочешь. Но если я не введу пароль отмены через пять минут, система отправит видео напрямую Комитету. Вы все сдохнете. Твоя шлюха-сестра будет…

Я просто шагнул вперед, наступил ботинком на его запястье. Наклонившись, рывком вывернул его указательный палец в сторону под неестественным углом.

ХРЯСЬ!

Арсеньев завизжал так, что в кабинете задрожали остатки стекол.

— Тебе же не этим пальцем пароль отмены вводить? – уточнил я. – А то будет чертовски обидно. Впрочем, у тебя осталось еще девять попыток.

Я присел перед ним на корточки, крутя в руке его телефон.

– Короче, мужик. Отменяй свой компромат. Со смартфона, с облака, с резервных серверов КМН. Везде. Чтобы даже запаха не осталось.

— Да… пошел ты… — прохрипел он сквозь слезы боли. – Щенок!

— Твой пульс сейчас 142 удара в минуту, — я слегка наклонил голову, глядя прямо в его зрачки, расширенные от боли. — Твои потовые железы выделяют кортизол. Я слышу, как кровь стучит в твоих висках. Я учую запах лжи на химическом уровне. Если ты введешь не ту цифру, я сломаю следующий палец. А когда у тебя закончатся пальцы на руках и ногах…

Я кивнул в сторону Дианы.

Она подалась вперед, прищурив глаза. И громко, демонстративно щелкнула белоснежными клыками.

— …тогда с тобой будет разговаривать она. А моя младшая сестренка очень не любит, когда еда с ней спорит.

– Эй! Враньё! – возмутилась Диана. – Я вообще-то старшая сестра! Я на сорок восемь секунд раньше родилась!

Арсеньев сглотнул. Весь его пафос сдулся, как проколотый воздушный шар.

…Арсеньев сломался, кажется, на пятом пальце. К этому моменту его визг перешел в жалкий скулеж. Дрожащей, целой левой рукой мужик ввел все нужные пароли. Компромат был помножен на ноль.

— Всё... всё удалил, — прохрипел Арсеньев, баюкая сломанную кисть. — Забирайте… что хотите... Только уходите...

— Запомни: волк слабее льва и тигра, но в цирке не выступает. А кто выступает, тот без пальцев остается, — глубокомысленно изрек я и сунул телефон себе в карман.

— Боже, Яр, ну что за паблики для четких пацанов? — Диана картинно закатила глаза. — У меня от твоего пафоса шерсть на хвосте слиплася. Еще про братву и тонировку вспомни.

– Ауф, – невозмутимо хмыкнул я. – В следующий раз процитирую Джейсона Стэйтема. У него наверняка есть что-то умное про сломанные пальцы и доверие.

– Мужичок от твоей философии быстрее откиснет, только мясо испортится! – Диана на пару секунд задумалась. – Эй, Ярик, дай я его просто сожру?

Я привычно пропустил ее тираду мимо ушей. Присев на корточки, я заглянул в перекошенное от боли и залитое потом лицо аристократа.

— Запомни, Арсеньев. С этой секунды ты работаешь на меня.

Я легонько похлопал его по щеке, отчего аристократ испуганно вжался в стену.

— Мне плевать на твой статус, связи и Комитет. Если я скажу тебе прыгать, спрашиваешь «как высоко?». Любой мой приказ выполняешь быстро, молча и с искренней радостью на лице. Ясно, м?

Арсеньев судорожно закивал. Капли пота градом катились по его лицу.

— Д-да... — проскулил он, прижимая к груди покалеченную кисть. — Я всё понял... Всё сделаю!

К слову, телефон Арсеньева оказался настоящей конфеткой. Я быстренько проглядел его содержимое и аж присвистнул. Тут тебе и теневые схемы, и переписки инспекторов, всякие там номера счетов, координаты каких-то подпольных лабораторий…

Ну конфетка же! Арсеньев сам вручил мне ключи от ящика с компроматом на себя.

— Ярик, ну что, какие планы? — Диана уставилась на меня, навострив уши.

— Выгребаем всё ценное и валим, — решил я.

— Ее-е! — обрадованно воскликнула Диана. — Грабёж!

– Диана, мы не грабим. Мы берем компенсацию за…

– Грабёёёёёж! – восторженно визгнула пушистая бестия, сметая золотые часы прямо с запястья санитара.

Ей два раза повторять было не нужно. С диким визгом она вихрем пронеслась по клинике.

— Грабеж! Счастье! Ништяки! — визжала она от восторга, кидая в сумку всё ценное, что смогла вынюхать.

Вскоре мы стали счастливыми обладателями тяжелой спортивной сумки, набитой наличностью из сейфа, платиновыми картами, дорогими артефактами и даже парой золотых часов, снятых с санитаров.

Через пятнадцать минут мы вышли из разгромленного здания под проливной дождь.

Я закинул сумку на пассажирское сидение угнанного спорткара Макса. Диана, довольно потирая руки, разместилась на заднем сидении.

И там она нашла кое-что интересное. Точнее, кое-кого.

– О, братик уже начал сезон охоты? – промурлыкала Диана, разглядывая пленную девицу. – Мне людей кушать запрещаешь, а сам себе вон какую вкусняшку отхватил!

На заднем сиденье, скрючившись в неудобной позе, лежала… как там её? Не помню имя, хоть убей, а память носителя молчит. Короче, моя трофейная аристократка.

Руки и ноги её были стянуты тонкими, но прочными теневыми жгутами. Деваха слишком активно брыкалась, пока я тащил её к машине. Пришлось принимать меры. Дизайнерское пальто безнадёжно измято, волосы спутаны, тушь растеклась по щекам тёмными дорожками. Ну чисто классическая «дева в беде», только наша дева злобно сверкает заплаканными глазами и пытается прожечь во мне дыру взглядом.

От неё по-прежнему пахло миндалём и морской солью, но теперь к запаху примешивалась острая нота обожжённого самолюбия. По моим прикидкам девица ещё часа два будет безопаснее котёнка.

Диана, бесцеремонно устроившись рядом, закинула на пленницу ноги. Моя сестра с интересом уставилась на её перепачканное лицо. Девица заёрзала, возмущённо мыча сквозь магический кляп.

— Знаешь, Ярик, — задумчиво протянула сестра. Она наклонилась вперед и потыкала пальцем в покрасневшую щёку аристократки, — Она на отличное удобрение сгодится! Столько вкусненькой витальности и Дар воды! Представляешь, какие из неё шикарные розы Бездны выросли бы?

Девица округлила глаза, её мычание переросло в панический визг.

— Не пугай будущего Матриарха Стаи, — заметил я, устраиваясь за рулём. — Она родит сильных и здоровых детей для Рода.

— Детей? — фыркнула Диана, скептически разглядывая добычу. — Яр, ты её обувь видел? Если мои будущие племянники унаследуют эту тягу к дешевым стразам, я их лично в речке утоплю. Лучше пусти девку на удобрения, розы будут просто шик!

Девица яростно замычала. Видимо, хотела защитить честь своей обуви.

— Мы здесь надолго, Ди, — пожал я плечами. — И если хотим быстро набрать силу и дать отпор преследователям, нам нужен сильный Род и ресурсы, как дома.

– Я тебя умоляю, – Ди фыркнула. – Скоро папенька придет и заберет нас домой.

Я промолчал. Мне не хотелось расстраивать сестру, но я был уверен, что Отец в этот раз не придет.

Даже если переживем Охотников, мы останемся здесь надолго. Очень надолго. Поэтому обустраиваться надо начинать прямо сейчас. Этот непуганный мирок станет для нас не самым плохим домом.

Диана вздохнула и картинно закатила глаза.

— Ресурсы, Стая, дети... Скучный ты, Ярик. Вот бы её на удобрения! Я бы такую оранжерею забабахала...

Я завел двигатель. Машина радостно взревела, отзываясь на остатки маны в моей крови, и сорвалась с места, оставляя за собой лишь клубы пара и мокрый асфальт.

Вой полицейских сирен мы так и не услышали.

Ну, в принципе, у них там, в Северогорске, вся ночь впереди. Наверное, в пробку попали. Или заехали за пончиками. В конце концов, зачем им торопиться на разборки высокомерных аристократов? Лучше дать истеричным снобам спокойно загеноцидить друг друга, а потом оформить протокол.

Уважаю профессионалов.

А нашей Стае пора возвращаться в новый дом. Дядя Борис… вроде так зовут нынешнего главу рода Волковых… наверняка уже заждался хороших новостей.

Дождь зарядил еще сильнее, пока мы летели по пустым улицам Северогорска. В салоне по-прежнему пахло вейпом Макса. Диана безуспешно пыталась перебить мерзкий запах, брызгая на панель какими-то трофейными духами из сумочки.

Пленница немного успокоилась, но все равно косилась на нас малость нервно. Она словно прикидывала, в каком именно лесу мы будем её закапывать. Ничего, думаю, она быстро привыкнет к роли Хозяйки и Матриарха.

— Подвеска просто кошмар, Ярик, просто кошмар, — заметила сестра, недовольно ерзая на сиденье. — И попе холодно. Включи подогрев! Если это тут такой премиум-класс, то я боюсь представить, на чем тут ездят бедные. На телегах с квадратными колесами?

— Подогрев попы слишком расслабляет хищника, — заметил я. — И вообще, машина просто транспортное средство. Загрузились в точке «А», приехали в точке «Б». Чего еще нужно?

— Ой, братик, я тебя умоляю, хватит уже подражать дядьке Карнаксу! Его манера речи отвратительна. У меня, между прочим, болит спина, и всё из-за того, что кто-то решил потрогать руками непонятную дыру в пространстве!

Я коротко зыркнул на неё через зеркало заднего вида:

— Я просто напомню, что я тебя в тот Разлом не звал. Ты сама напросилась.

— Я не могла допустить, чтобы ты забрал себе всё самое вкусное! Ой, то есть… я не могла отпустить тебя туда одного! Вдруг с тобой что случилось бы? — Диана начала пафосно, но тут же сдулась и подтянула колени к груди. Ее белоснежный хвост нервно дернулся. — Слушай, Яр… А ведь та штука была подделкой?

Я кивнул, продолжая разглядывать мокрую дорогу. Кажется, пришло время серьезного разговора, который в любом случае должен был состояться.

— Руну отца скопировали идеально, но на вкус оно было как пепел и битое стекло. Магия отца так не пахнет.

— Кто вообще на такое способен? — фыркнула Диана. — Ни один Разлом не может открыться без воли папеньки.

— Ну, видимо, нашелся кто-то очень смелый. И, полагаю, он скоро явится за нами закончить начатое.

— Думаешь, папенька нас найдет? — в голосе сестры промелькнула редкая, почти незаметная нотка неуверенности.

Я хмыкнул.

— Ди, наш отец Безумный Бог Бездны. Единственное, что останавливает его от пожирания миров — риск словить несварение. Уверен, прямо сейчас они с дядькой Карнаксом распиливают ткань реальности тупой пилой, чтобы нас достать. Их методы далеки от изящных.

Я успокаивал её, но сам в свои слова не особо верил.

Сестра задумчиво прикусила ноготь, глядя в залитое дождем окно.

— А что с этим миром будет? — тихо спросила она. — Когда папенька откроет портал, мы просто уйдем? Оставим этих… — она потрогала свою дешевую куртку, — Волковых в таком виде?

Я вздохнул. На приборной панели мерцал навигатор, четко указывая маршрут к родовому особняку Волковых. Надеюсь, память двойника не ошиблась с координатами.

— Давай об этом позже, Ди. Сейчас я хочу приехать и хорошенько перекусить после всей этой свистопляски. Обычной едой.

Диана хищно облизнулась.

— Перекусим, перекусим. А потом сожрем всю местную аристократию и покажем, кто здесь главные!

– Именно, – я решил её пока не грузить, говорил легко и непринужденно.

– Обожаю тя, Яр, — просияла она. — Кстати, когда папенька найдет нас, он решит эти вопросы быстро и красиво. Нам даже ничего делать не придется, только рот пошире открыть.

— Но сперва он надерет нам задницы и накрутит уши, — вздохнул я, решив мягко вернуть ее к реальности.

— Ой, ну чего ты сразу о плохом? Может, у папеньки будет хорошее настроение! Ограничится нотацией!

– В ходе которой намотает наши хвосты на шампур…

– Ой, всё! Ты что-то не то съел?!

Навигатор пискнул. Мы свернули с широкого проспекта в темный, заросший деревьями переулок на окраине города.

Впереди показались высоченные кованые ворота. Когда-то на них красовался герб с оскаленной волчьей мордой. Но сейчас половина прутьев проржавела, а сам герб покосился. Вместо волчьей морды осталось лишь неразборчивое серое пятно.

Поместье угасающего рода Волковых. Усадьба «Серый Клык». Хотя сейчас этому куску архитектурного уныния больше подошло бы название «Ржавая Будка». От особняка разило упадком, пылью и долгами по коммуналке.

Облупившаяся краска, потрескавшийся фундамент, и темные, слепые окна. В них горел свет лишь на первом этаже.

Огромный сад вокруг трехэтажного особняка превратился в мертвые джунгли из сорняков и гниющих стволов.

Я остановил спорткар у ворот. Диана брезгливо сморщила носик.

— Боже… Ярик, скажи мне, что это просто сарай для прислуги, а настоящий дворец спрятан за деревьями.

— Это наше новое Логово, Ди. Придется навести тут порядок, — я заглушил двигатель, выдернул ключи и открыл дверь, выходя под дождь. — Идем. Обрадуем родню нашими лучистыми лицами. Их черная полоса закончится сегодня.

– Они нам не поверят, Яр.

— Это их проблемы, — философски отозвался я, открывая заднюю дверцу машины и критически оглядывая девицу.

— Слушай, а с принцессой что делать будем? – Диана хищно блеснула глазами: – Может, лучше сразу на кухню и расчленить?

Добрая у меня сестренка.

— Это, напоминаю, моя будущая невеста. Лучше подружись с ней, Ди, — я назидательно поднял палец. — Но тащить ее прямо сейчас в наш клоповник… Слишком большой стресс как для родни, так и для невесты.

Я нажал кнопку на брелоке, и багажник услужливо пополз вверх.

— Гениально, братик, — фыркнула сестра, наблюдая, как я аккуратно, со всем уважением, переношу потенциальную невесту в багажный отсек. Она брыкалась и мычала. — Настоящий джентльмен. Верх галантности. Первое свидание она точно никогда не забудет.

— Тут просторно, сухо и климат-контроль, — парировал я, заботливо подкладывая под голову «невесты» чью-то забытую в салоне толстовку. — Ей здесь ничего не угрожает. И вообще знакомство с семьей — это всегда жуткий стресс, так зачем травмировать хрупкую женскую психику раньше времени?

Диана закатила глаза и покрутила пальцем у виска. Я захлопнул крышку багажника.

Достав с заднего сиденья тяжелую сумку с добычей, мы с Дианой зашагали по растрескавшемуся асфальту к парадному входу.

Но стоило моему ботинку коснуться первой, поросшей мхом ступеньки крыльца, как воздух вокруг особняка гулко содрогнулся.

Вокруг нас разошлись волны, словно кто-то ударил в невидимый колокол гигантской кувалдой. Мертвые, забитые грязью защитные руны на потрескавшихся стенах дома внезапно вспыхнули слепящим алым светом.

Земля и трава мелко завибрировали, подбрасывая в воздух капли воды. Над прохудившейся крышей поместья с оглушительным, торжествующим воем соткался исполинский призрачный силуэт волка.

Я поморщился, прикрыв ухо свободной рукой. Сумка с золотом Арсеньева в другой руке негромко звякнула.

— Какого? — Диана отпрыгнула назад, рефлекторно выпустив когти. — Ярик, у нас что, включили сигнализацию?

Я быстро проглядел всплывшие воспоминания двойника.

— Не думаю, — нахмурился я, разглядывая стены, пульсирующие красным светом. — Запашок затхлый, словно старая волчья шерсть… это зашевелилась защитная Магия Рода.

– Чё? – Ди наклонила голову набок.

Я нахмурился, извлекая из памяти нужные фрагменты.

– Родовая Защита Волковых впала в кому пятнадцать лет назад, сразу после смерти старого Альфы. Дядя Борис даже батарейку в ней поменять не смог, не то что перезапустить.

— Ну, видимо, кто-то забыл сообщить об этом собачке! — крикнула сестра, перекрывая гул ветра.

Гигантский призрачный волк, сотканный из багровой маны, перестал выть. Он опустил голову, размером с хороший микроавтобус, и уставился на нас пустыми светящимися глазницами.

— Зацени , сколько силы накопил, разбойник, — прагматично заметил я. — Магия спала пятнадцать лет, вытягивая ману из атмосферы.

— О-о-о… — Диана тут же перестала злиться на дождь и плотоядно облизнулась. — Думаешь, на вкус он как призрачная говядина или просто как старая псина? Если я кусну его за бочок, он сильно обидится?

– Он нам пригодится, но иначе.

Фантом повел себя странно. Вместо того чтобы раствориться или радостно признать наследников, гигантская морда плавно потянулась вниз. Призрачный нос остановился в полуметре от нас.

Волк шумно, с порывом холодного ветра, втянул воздух.

Сперва он обнюхал меня, затем перевел нос на Диану. Та брезгливо сморщила носик и поправила растрепавшиеся волосы.

— Фу, ну и манеры, — фыркнула она. — От него пахнет нафталином и старыми документами. Прямо как от дяди Бориса.

Фантом замер.

А в следующую секунду произошло то, чего никто из нас не ожидал.

Призрачный волк прижал уши. Шерсть на его холке встала дыбом. Он обнажил гигантские клыки и издал такой оглушительный, яростный рык, что с козырька крыльца посыпалась старая черепица.

Алая аура вокруг дома вспыхнула с удвоенной силой. Родовая Магия учуяла угрозу в телах наследников.

Я молча поставил тяжелую сумку с деньгами на асфальт и размял шею, извлекая из кончиков пальцев призрачные когти.

— Хороший песик, — хладнокровно сказал я. — Но туповат. Отойди, Ди. Научу его команде «лежать».

Глава 3. Обожаю семейные ужины

Родовая Магия распознала подвох. Кровь в наших жилах текла правильная, Волковская. Но вот души… Души пахли Бездной, первобытным голодом и миллионами переваренных демонов.

— Да ты издеваешься! — возмутилась Диана. — Эта прозрачная псина на меня только что рыкнула?! На меня?! Ярик, подержи мою сумку, я сейчас намылю ему шею из принципа!

Она попыталась рвануть вперед, но я привычно ухватил ее за капюшон полиэстеровой куртки.

— Не спеши, Ди. Он состоит из застоявшейся, прокисшей маны. Получишь жесткое несварение, — я холодно посмотрел на скалящегося фантома, готовясь в случае атаки развернуть Черный Желудок на полную мощность.

В окнах обшарпанного особняка резко загорелся свет. Послышался грохот падающей мебели. Видимо, дядя Борис во сне упал с кровати. Но хуже всего было то, что алое зарево и вой перебудили не только наш дом.

В соседних, богатых поместьях других кланов, расположенных за забором, тоже начала мигать иллюминация. Залаяли сторожевые псы. Вдалеке послышались крики.

Наш тихий, незаметный приход, который должен был стать элегантным сюрпризом для Стаи, с треском провалился. Мы стояли на крыльце, залитые красным светом мигающих рун, под рык обезумевшего фантома, с сумкой награбленного золота. А нашу одежду украшали потеки нашей и чужой крови.

Идеальная картина для воссоединения Стаи.

Я раздраженно цокнул языком. Скрытности официально пришел конец.

— Превосходно, — сухо констатировал я, перехватывая сумку поудобнее. — Ди, ушки на макушке. Кажется, знакомство с роднёй пройдет горячее, чем я думал.

— Обожаю семейные ужины, — вздохнула Ди.

Призрачный Волк бросился на нас, распахивая пасть. О, он хочет схватить меня челюстями поперек груди, дерзкий.

Я отшвырнув сумку, шагнул вперед, поднял руки и принял удар на предплечья.

БАМ!

Меня протащило по мокрому асфальту на полметра назад. Фантомные челюсти мощно давили на мои предплечья. Благодаря съеденным аурам я держал натиск, но и Волк не собирался отступать.

В нос ударила чудовищная вонь. Застоявшаяся, прокисшая мана. Так пахнет пыль в забытых склепах, помноженная на медный привкус старой крови и кислую горечь. Пятнадцать лет без нормальной кормежки превратили Родовую Защиту в бешеного, одичавшего пса.

— Сила велика, но рыхлая и нестабильная, — прокомментировал я, удерживая гигантские клыки в сантиметре от своего лица. — Если я откушу ему нос, тотем ослабнет на 40%. Диана, поможешь?

— Погоди, Яр! Ты ничего не понимаешь в собаках! — возмущенно крикнула сестра.

Она смело шагнула прямо к рычащей морде.

— Он просто голодный, грязный и брошенный! Кто хороший мальчик? Кто тут охранял дом, пока все эти жалкие родственники сидели на таблетках? Ты хороший мальчик!

Волк замер. Грозный рык сменился растерянным утробным урчанием. Ещё никто за последние пятнадцать лет не разговаривал с Родовым Тотемом таким снисходительно-ласковым тоном.

Диана запустила руку в тяжелую спортивную сумку, которую я бросил на крыльцо, и пошарила там.

— Иди сюда, песик. Смотри, что охотники принесли в логово, — она вытащила из сумки массивный, инкрустированный бриллиантами артефактный перстень. Кажется он принадлежал то ли Арсеньеву, то ли врачу его клиники. Артефакт пульсировал чистой лечебной маной. — Кусь!

Она подбросила перстень в воздух.

Гигантская призрачная пасть отвернулась от меня и перехватила подачку прямо в воздухе. Дорогущий Артефакт исчез в глотке.

Секунду ничего не происходило. А затем багровое, яростное свечение Волка моргнуло и сменилось на спокойное, благородное серебристое сияние. Родовой Тотем, получив «премиальную подкормку», немного успокоился.

Волк шумно выдохнул, опустил огромную голову и ткнулся холодным призрачным носом прямо Диане в живот.

— Вот так, умница, — Диана заулыбалась, почесывая гигантскую серебристую переносицу. — Завтра я заставлю Ярика купить тебе нормальный шампунь. А то ты пахнешь как пыльная библиотека.

— И что это за неподкупная Защита такая? — я скептически приподнял бровь, разминая руки. Мышцы аж гудели от напряжения. — Стоило получить подачку, сразу признал нарушителей своими?

Волк недовольно заворчал, в его пустых глазницах сверкнули искры. Говорить он не умел, но, кажется, всё понимал.

— Ой, Яр, не душни! — фыркнула Диана. — Пёсик спал пятнадцать лет, забыл как пахнут хозяева, вот и обознался спросонья. Правда, Малыш?

Серебристый фантом вывалил язык размером с двуспальный матрас и с размаху лизнул Диану от живота до самой макушки.

Сестра застыла.

Эктоплазматическая, искрящаяся маной слюна обильно стекала с её растрепанных белых волос прямо на дешевую полиэстеровую куртку.

— Фе-е-е-е… — брезгливо пискнула Диана, брезгливо растопырив руки в стороны. — Ярик… он меня обслюнявил.

У волка виновато опустились уши.

— Антисептические свойства эктоплазмы полезны для кожи, — флегматично отозвался я. — Считай это бесплатной спа-процедурой.

Я хотел добавить что-то еще, но тут входная дверь особняка с грохотом распахнулась.

На крыльцо вылетел дядя Борис. Худой, сутулый, с всклокоченными седыми волосами. Мешки под его глазами были такого размера, что в них можно было спрятать всю нашу ночную добычу.

Он смешно путался в полах нелепого махрового халата, а на его ногах шлепали стоптанные комнатные тапочки.

В одной руке он судорожно сжимал пузырек с корвалолом, а в другой держал тяжелую, светящуюся золотом печать Главы Рода. Его лицо было белым как мел, правый глаз бешено дергался в нервном тике.

Он увидел гигантского Волка, нависающего над нами, и истошно завопил:

— Протокол Сдерживания! Именем Главы Рода, отмена тревоги! В будку, тварь!

Он ударил ладонью прямо по золотой печати Главы Рода.

От печати во все стороны брызнули мерцающие призрачные цепи. Они молниеносно оплели мирно виляющего хвостом призрачного Волка. Фантом обиженно и недоуменно взвизгнул, сжался до размеров обычного пса, а затем с громким хлопком втянулся прямо в печать, оставив после себя лишь запах озона.

Дядя Борис сполз по стеночке на мокрый пол крыльца, судорожно глотая воздух и прижимая руку к сердцу.

— Я… я успел… — прохрипел он, дрожащими руками пытаясь открыть пузырек с таблетками. — Он чуть вас не разорвал…

Мы с Дианой многозначительно переглянулись. Волк-Тотем был приручен и накормлен. Осталось только за ухом почесать, и подставил бы пузико. А этот бюрократ в халате взял, ворвался и посадил пёселя на цепь.

Диана, с волос которой всё ещё капала призрачная слюна, тяжело вздохнула.

Тем временем в темном проеме входной двери за спиной Бориса начали робко собираться другие обитатели усадьбы. Выглянул старый, покрытый шрамами дворецкий, сжимая в руках кочергу. Из-за его спины высунулись бледные, заспанные лица каких-то подростков… кажется, наших троюродных кузенов и кузин.

Они смотрели на нас так, будто мы восстали из мертвых. Хотя, технически, так оно и было. Судя по их округлившимся глазам, все они ожидали увидеть на крыльце изувеченные трупы, а не двух скучающих хищников.

И да, ни у кого из них не было ни волчьих ушей, ни волчьих хвостов. Это был отличительный признак Крови Рода, главной ветви.

Я молча подошел, поднял тяжелую сумку, доверху набитую наличными и золотом, и показал её трясущемуся дядей.

Сумка звякнула. Молния разошлась, явив тусклому свету лампочки тугие пачки имперских рублей.

Борис замер с открытым ртом. Пузырек с корвалолом выпал из его рук и покатился по ступенькам.

— Доброй ночи, дядя, — вежливо произнес я, стряхивая несуществующую пылинку с плеча. — Мы живы, мы хотим жрать, и мы принесли пополнение для казны Рода. Напомни, где у нас кухня?

Мы переместились в просторный, но безнадежно пыльный холл особняка. Дядя Борис тяжело опустился на скрипучую банкетку, прижимая к груди пухлую сумку с деньгами с таким видом, словно это был младенец. За его спиной жалась целая толпа домочадцев в пижамах.

Борис поставил сумку на пол, сглотнул, перевел взгляд на нас с сестрой — мокрых, перепачканных грязью и кровью — и попытался взять себя в руки.

— Так… — голос дяди дал петуха, он прокашлялся. — Так. Где вы были? Вас не было весь вечер. И почему, во имя Бездны, вы не отвечали на звонки?!

Я слегка нахмурился, копаясь в карманах мокрой куртки. Телефонов ни у меня, ни у Дианы не было. Скорее всего, шестерки Арсеньева выпотрошили карманы двойников еще в том переулке.

Нужно было придумать логичную, приемлемую для местных аборигенов версию событий. Желательно такую, которая объяснила бы и наше отсутствие, и чемодан налички.

Я уже начал выстраивать в уме цепочку из полуправды и прагматичной лжи, как вдруг…

— Ой, да всё просто! — радостно, с кристальной честностью щебечущей птички выдала Диана. — Нас убили! Ну, то есть местных Ярика и Диану убили. А мы — дети Безумного Бога из другого мира, похожего на ваш. Мы летели сквозь Пустоту, заняли тела местных двойников, а потом пошли и отомстили! Ярик сжевал магию наглых мажорчиков, потом угнал их машину, а я пробила стены в премиальной клинике, мы порвали врачей на ленточки и выпотрошили сейф какого-то жирного индюка в красном костюме! Честно-честно, спросите у девки, которая сейчас в багажнике валяется! Ах да, а еще на улице меня обслюнявил ваш полудохлый призрачный пес!

В холле повисла такая тишина, что было слышно, как за окном свистит ветер.

Я медленно, с тяжелым вздохом, поднял руку и намертво зажал сестре рот.

— М-м-мф! — возмутилась Диана, пытаясь укусить меня за ладонь, но я держал крепко.

Борис побледнел настолько, что, кажется, стал сливаться со стеной.

— Она… она ударилась головой? — выдавил он, переводя ошарашенный взгляд с меня на Диану.

— Разойдись! Дайте я посмотрю на этих наркоманов! — раздался властный женский голос.

Толпа родственников расступилась, пропуская высокую, сухопарую женщину в шелковом халате и с бигудями на голове. Тетка Рита. Младшая сестра дяди Бориса и почившего отца двойников.

Властная, желчная дама… Если верить воспоминаниям, она открыто называла племянников обузой.

Она подошла к нам вплотную, брезгливо принюхиваясь.

— Борис, ты посмотри на их зрачки! Они же под «Слезой василиска»! Или наглотались алхимических спидов! — безапелляционно заявила она. — Ах, я всегда говорила, что эта парочка закончит в канаве!

Рита вскинула руку. Ее пальцы засветились мягким зеленым светом диагностической магии. Она бесцеремонно ткнула светящимся пальцем мне в лоб, затем Диане (которая в ответ попыталась ее укусить, но тётка отдернула руку).

Свет мигнул, просканировал наши кровеносные системы и… погас.

Тетка Рита замерла. Ее уверенное лицо вытянулось.

— Ничего… — пробормотала она, разглядывая свои руки. — Кровь чистая. Ни грамма стимуляторов. Но их ауры… они какие-то… тяжелые. Как свинцовые.

— ЧТО ЗНАЧИТ ТЯЖЕЛЫЕ? КТО ТАМ ОПЯТЬ ЖРЕТ НА НОЧЬ?!

Пол в холле мелко завибрировал. Из коридора выехало массивное инвалидное кресло, гудящее приводами. Я даже сперва решил, что это бронированная техномагическая турель на колесах

В нем сидел высохший старик со знатной проплешиной на голове. Его левый глаз закрывала черная повязка, как у пирата.

На голове у него красовались волчьи уши, как у нас с Дианой. Признак господствующей Крови Рода. Только они у него были полностью лысые и покрытые многочисленными рубцами. Из правого уха торчал слуховой аппарат размером с грецкий орех.

Дед Корней, бывший боевой маг из корпуса Истребителей. Ныне счастливый обладатель тяжелой формы маразма. Плюс, парализован ниже пояса.

Несмотря на возраст, воздух вокруг него буквально трещал от статического электричества.

Дар деда в плане могущества не уступал его же старческому маразму.

— Отец! — крикнула тетка Рита, наклоняясь к его здоровому уху. — Ярик и Диана вернулись! Они несут какой-то бред про Безумных Богов и украли где-то кучу денег!

Дед Корней пожевал губами, свирепо уставившись на нас своим единственным глазом.

— Рогов?! Каких еще рогов?! Медведевских, что ли, обломали?! — рявкнул он. Его коляска угрожающе приподнялась над полом на пару сантиметров. — А я говорил! А ну несите мой рунный дробовик! Я им сейчас второй рог отстрелю!

— Отец, не рогов! БОГОВ! И денег! — Борис попытался встрять, отчаянно размахивая свободной рукой. — Они принесли кучу денег! Миллионы! Но выглядит всё это очень криминально!

Дед Корней приложил ладонь к уху.

— Гениально?! Конечно гениально! Взять врага за вымя, эт всегда гениально! — Он прищурился, разглядывая Диану. — А ты чего перемазалась, егоза? Опять с гоблинами в траншеях валялась? Марш умываться! А где пельмени? Боря, ты сказал, они принесли кучу пельменей!

Мне это надоело. Я — хищник, способный голыми руками рвать пространство, стою в прихожей разваливающегося дома. И слушаю, как сумасшедший дед на левитирующей коляске требует пельмени, а истеричная тетка обвиняет меня в употреблении запрещенки.

Спорить с ними было не просто бесполезно, это была пустая трата калорий.

— Диана.

— Ась?

— Третий этаж. Вторая дверь направо, там судя по запаху ванная. Иди и смой с себя слюну. Ты пахнешь псиной и мокрым полиэстером.

Диана возмущенно ахнула, схватилась за щеки и, забыв о своей хтонической гордости, пулей взлетела по скрипучей лестнице. На ходу она бормотала проклятия в адрес «миров без нормальных кондиционеров для волос».

Я повернулся к Борису.

— Сумку спрячь в сейф. Завтра обсудим дела Рода. Я на кухню. Если кто-то попытается пойти за мной и задавать вопросы… — мои глаза на секунду полностью залила чернота. — Я откушу ему лицо.

Тетка Рита икнула и вжалась в спинку банкетки. Брови дядьки Бориса взлетели так высоко, что едва не покинули голову. Младшие кузены синхронно сглотнули.

Дед Корней довольно оскалился, демонстрируя острые клыки, и показал мне большой палец.

Я развернулся и пошел по коридору, ориентируясь на всплывающую память местного Ярослава.

За спиной раздался скрипучий, полный восторга смех деда Корнея:

— Во! Вот это наша порода! А вы всё кудахтали: «мальчик тихий, мальчик слабенький»! Наконец-то у щенка нормальные клыки прорезались! — он счастливо хлопнул себя по колену. — Откусит лицо… Слыхала, Рита?! Не то что твои городские ухажеры-полупокеры! Уважаю! Только майонез возьми, внучок, а то соседи наши те ещё сухари, несварение заработаешь!

— Господи Всемогущий… — пробормотала тетка Рита, разом растеряв весь свой скептический яд. — Вы видели его глаза? Прямо как у Андрюши в боевом режиме… Боря… неужели его мертвый Дар проснулся? После стольких лет?!

— Похоже на то, Рита, — нервно сглотнул Борис. По звуку было слышно, как он судорожно прижал к груди тяжелую сумку с миллионами. Словно боялся, что она тоже попытается откусить ему лицо. — И Родовой Тотем проснулся, словно что-то учуял… слишком много совпадений.

Стоило мне завернуть за угол и скрыться от глаз новых родственников, как реальность с размаху ударила меня под дых.

Адреналиновый форсаж, полученный от съеденного Дара Макса, закончился.

Мои колени внезапно подогнулись, и я чудом не впечатался лицом в стену, вовремя опершись о нее рукой. Обожженные человеческие десны заныли так, словно в них забили раскаленные гвозди.

В груди полыхнуло адским огнем. Сломанные ребра, которые я игнорировал последние пару часов, напомнили о себе с удвоенной силой. Да, они отчасти срослись, но… не до конца.

Но хуже всего был Голод.

Чёрный Желудок внутри меня, потратив всю украденную ману, сжался в крошечную, пульсирующую черную дыру. И теперь эта дыра требовала биомассы. Любой. Иначе она начнет переваривать мои собственные органы.

Я, шатаясь, ввалился в темную кухню. Старый кафель, дешевая клеенка на столе и гудящий в углу, как трактор, пузатый холодильник «Бирюса».

Я рванул дверцу на себя. Лампочка внутри замигала, осветив скудные запасы угасающего клана.

Половина палки засохшей колбасы. Стеклянная банка с остатками маринованных огурцов. Кастрюля с вчерашним борщом.

Хищник внутри меня взвыл.

Я не стал брать тарелку. Я схватил колбасу и откусил половину вместе с несъедобной пленкой. Жевал почти не чувствуя вкуса, челюсти работали как дробилка. Следом в ход пошли огурцы, которые я закидывал в рот прямо горстями, заливая сверху кислым рассолом.

Кастрюлю борща с холодным слоем жира я опрокинул прямо в глотку, выхлебав содержимое за три огромных глотка.

Мало… Мало!!!

Мой взгляд упал на морозилку. Я рывком открыл ее.

Две картонные пачки дешевых пельменей «Студенческие». Ледяные, твердые как камни.

Я разорвал картон зубами. Зачерпнул горсть замороженных кругляшей из сырого теста и перемороженного мяса и закинул в пасть.

ХРУСЬ. ХРЯСЬ.

Ощущение было такое, словно я перемалываю челюстями промерзший гравий. Ледяное безвкусное тесто, соя вместо мяса, перемороженный жир и хрящи. Идеальный корм для студентов и адских тварей. Чёрный Желудок, наконец получив дешевый, но плотный животный белок, довольно заурчал.

Я так увлекся, что не сразу услышал звуки приближающихся шагов.

— Ярослав… послушай, нам нужно серьезно пого…

Шаги за спиной стихли.

Я медленно обернулся.

В дверях кухни стоял дядя Борис. Он застыл, как вкопанный, прижимая руки к груди.

Что ж, я мог его понять. Картину он увидел очень живописную. Его племянник, избитый, в грязной и окровавленной одежде, сидел на корточках перед открытым холодильником. Вокруг меня валялись пустые банки, ошметки колбасной кожуры и разорванный картон.

Толстый металл на боку холодильника был прокушен насквозь. Видимо, пока я рвал на себя дверцу, инстинкты решили, что это какая-то белая черепаха, и я кусанул её в бок для верности.

Я знал, что мои глаза заливала чернота. А изо рта, перемазанного жиром от борща, торчал наполовину сжеванный, ледяной сырой пельмень.

Я замер. И дядя Борис тоже замер.

Тишину нарушало только гудение старого холодильника.

Я невозмутимо сомкнул челюсти.

Хрусть.

Я сглотнул, вкусняшка скользнула по пищеводу. Я облизнулся, не отводя от дяди дружелюбного взгляда бездонно-черных глаз.

— Майонезика нет, — констатировал я, слизывая ледяную крошку с губы. — И соей смердит. Завтра наймешь нормального повара, дядя. И затарь морозилку под завязку.

Дядя Борис судорожно кивнул, не в силах оторвать взгляд от прокушенного металла холодильника.

— Иначе, — я добродушно улыбнулся, но от этой улыбки дядя вжался в косяк, — завтра мне придется пойти знакомиться с соседями. И клянусь Бездной, я начну прямо с их сторожевых псов и охранников.

Глава 4. Целебный Кусь за бочок

— Так вот кто тайком тырит пельмени из холодильника, — ровным голосом попытался пошутить дядя Борис. Он старался не показывать своего волнения, но запах едкого пота выдавал его с головой. — У нас в подвале, конечно, есть еще пара морозильных камер, но с таким аппетитом мы до конца месяца не дотянем.

Я медленно прожевал остатки ледяного фарша и проглотил. Чёрный Желудок недовольно буркнул, требуя нормального мяса, но я усилием воли заставил его заткнуться.

Мой взгляд скользнул по лицу дяди. Борис не просто так пришел на кухню шутить про еду. За его напускным спокойствием скрывалось отчаянное желание поговорить без свидетелей, вдали от чутких ушей деда Корнея и тетки Риты.

— Идем в кабинет, — коротко бросил я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Кабинет Главы Рода пах старой бумагой, пылью и безнадегой. Борис тяжело опустился в потертое кожаное кресло и устало потер лицо руками.

— А теперь, Ярослав, давай без сказок про Богов и Мультивселенную, — тихо попросил он. — Расскажи мне, что произошло на самом деле. И откуда у вас эта сумка.

Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Вранье мне было поперек горла, но и правду про Безумного Бога местным лучше не выкладывать.

Сочиню ему правдоподобную сказку.

— Нас загнали в переулок люди Макса Арсеньева, — спокойно начал я. — Избили. Сильно, мы были на грани смерти. В какой-то момент боль и злость достигли пика. И что-то внутри сломалось. Наш Дар проснулся, дядя. Мы отбились, забрали машину Макса, поехали в клинику его отца. Разнесли там пару комнат, изъяли наличность, стерли компромат на нас и вернулись домой. Все по законам дикой природы

Дядя Борис долго смотрел на меня. В его уставших глазах вспыхнула странная смесь колоссального облегчения и застарелой боли. Он шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Как я и думал… — пробормотал он, глядя в потолок. — Вся эта сумка с деньгами, разгром клиники… Это просто ужасное недоразумение.

Я нахмурился. Мой внутренний хищник подобрался.

— Недоразумение? — переспросил я. — Нас пытались убить. А ты называешь это недоразумением?

— Не, Яр, это ужасно! Мы не оставим это так просто! Но важно другое! — Борис подался вперед, его глаза лихорадочно заблестели. — Я всегда знал, что вы с Дианой не пустышки! Когда погибли Андрей и Лилия, вы были совсем крохами. Но ваша связь с родителями была слишком сильной. Травма от их смерти ударила по вашим неокрепшим Ядрам и…

— Дядя, давай без психоанализа, — я зевнул. — Дар вернулся, мы в игре. Ближе к телу.

Борис вскочил с кресла и начал нервно мерить шагами кабинет.

— Да, прости… Ваш Дар вернулся! — в его голосе зазвучала отчаянная надежда. — Это всё меняет! У Волковых снова есть пробужденные наследники Старшей Крови! Завтра же я подам документы в Канцелярию о вашей повторной регистрации, как Одаренных. Мы докажем другим кланам, что мы больше не инвалиды! Что с нами нужно считаться, как с равными!

Я слушал эти гладкие, миролюбивые речи. Мда-а-а-а-а… Неплохо выдрессировали старого волка.

— Отличный план, дядя, — сухо прервал я его излияния. — Только на что пустим добычу? На ремонт особняка или наймем нормальную охрану? Что сейчас горит?

Борис резко остановился. Он уставился на меня так, словно я предложил ему съесть собственную руку.

— Какая еще добыча?! — возмущенно ахнул он. — Яр, ты в своем уме? Это не военный трофей, это кража! Завтра с утра я лично поеду к Аркадию Арсеньеву. Я верну ему всё до последней копейки! Принесу официальные извинения за погром в клинике от лица Рода. Скажу, что у вас произошел стихийный выброс магии на фоне стресса, вы себя не контролировали… Мы уладим это дело миром!

Глядя на него, я медленно отлип от дверного косяка.

— Вернешь? — я уставился на него, искренне пытаясь понять, как в его голове родилась такая чушь. — Волки не отрыгивают уже проглоченное мясо, дядя, чтобы отнести его обратно овцам и извиниться.

— Ярослав, послушай меня! — в его голосе впервые прорезалась жесткость. Теперь со мной говорил командир тонущего корабля. — Ты думаешь, ты самый сильный?

— Очевидно.

— Думаешь, разнес одну клинику, и теперь мы короли Северогорска?

— Как минимум района.

Дядя тяжело оперся о стол, глядя мне прямо в глаза.

— Арсеньевы вассалы рода Медведевых! Если мы оставим эти деньги себе, Арсеньев пойдет к графу Медведеву. А он считает Северогорск своей личной вотчиной. И тогда завтра ночью сюда приедут не малолетки с кастетами, а профессиональные ликвидаторы. Они вырежут нас всех. Меня, деда Корнея, Диану и Риту, твоих кузенов и кузин, которые сейчас спят на втором этаже. Я не могу рисковать Семьей ради твоего юношеского эго! Мы вернем деньги, покажем, что мы цивилизованные люди. Ты пожмешь Максу руку, и конфликт будет исчерпан!

— Дядя, — я подошел к столу вплотную, пристально глядя на Бориса. — А у Медведевых сильный Дар?

Дядя медленно поднялся. Он не отвел взгляда. Хм, достойно уважения.

— Ты прекрасно знаешь, что один из самых сильных в Северогорске. Они ломают кости одним взглядом.

Я задумался. Должно быть это будет похоже на сытный, густой стейк сильной прожарки с пряными травами. Идеально для наращивания костной массы.

— Замечательно, — удовлетворенно кивнул я. — Спасибо. Это всё, что я хотел услышать.

Я развернулся и пошел к выходу.

— Ярослав! — ударил мне в спину жесткий голос. — А ну вернись! Мы не закончили разговор! Я все ещё глава рода Волковых! Ярослав!

Борис ударил кулаком по столу, пытаясь изобразить Главу Рода. Но я чуял только запах старой бумаги, валерьянки и позорно поджатого хвоста.

Я остановился в дверном проеме и слегка повернул голову. Мои глаза снова на секунду заволокло чернотой, а в воздухе кабинета резко упало давление. Борис поперхнулся собственным криком.

— Два дня, дядя, — я смотрел на этого выдрессированного, сломанного человека. — Наслаждайся тишиной и запахом пыли в этом кабинете. Потому что на третий день мы откроем сезон охоты. И Род Волковых перестанет питаться пельменями по акции.

— Ярослав, — хрипло выдохнул Борис. — Они от нас мокрого места не оставят. Прихлопнут и смахнут.

— Пригляди за сумкой, дядя. Она мне понадобится.

Я шагнул в темноту коридора, оставив Главу Рода одного в звенящей тишине кабинета.

— Ты такой же бешеный, как твой отец… — долетел до моего чуткого уха отчаянный шепот дяди.

Я криво усмехнулся в темноте коридора. Услышь мой истинный Отец, Безумный Бог Бездны, что его сравнили с местным мертвецом-неудачником — дядя Борис уже через секунду вылетел бы в стратосферу по частям.

Я вышел из кабинета дяди Бориса, прикрыв за собой дверь, и двинулся к черному входу. Надо разобраться с кандидаткой в жены.

Трофейная аристократка лежала ровно там, где я её оставил, то есть в багажнике. Я слышал, как она отчаянно извивалась, пытаясь ослабить стягивающие её теневые путы.

Я открыл багажник. Девица вздрогнула и уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Есть местечко получше, — невозмутимо сообщил я. Наклонился и закинул ее на плечо.

Она предсказуемо задергалась, глухо мыча. Даже попыталась ударить меня коленями.

— Да охолонись ты, — посоветовал я, хлопнув её ладонью по бедру. Возмущенный писк стал только громче. — Я не хочу тебя ронять на ступеньках, а они там крутые.

Девчонка обиженно запыхтела, но сопротивление прекратила. От неё густо пахло страхом, дорогим парфюмом и почему-то… лекарственными травами. Запах, едва различимый под ароматом миндаля, но в этот раз он от меня не скрылся.

Интересно. Надо будет доразнюхать эту ниточку.

Я вошел в темный холл особняка и направился к лестнице, ведущей в подвал.

— Во-о-о! — раздался скрипучий, радостный голос из темноты коридора.

Из ниши, сопровождаемый тихим гудением техномагических приводов, выехал дед Корней. Он восседал в своем инвалидном кресле, как на троне, сжимая в руках внушительный, покрытый светящимися рунами дробовик.

Кто дал оружие этому маразматику? Борис или Рита не доглядели? Ох кто-то завтра у меня получит по шее.

Старик смерил меня и мою ношу единственным зрячим глазом. Его покрытое шрамами лицо расплылось в щербатой улыбке.

— О! Наконец-то невесту в дом притащил! По старым, добрым традициям! — дед Корней восторженно стукнул кулаком по подлокотнику и поцокал языком.

— Дед, ты про языческие традиции похищения невесты? — пояснил ему я за историю Руси. — Они устарели еще до принятия христианства. Даже ты не настолько старый.

Но деда было уже не остановить.

— И с кляпом! Умный щенок, чтобы мозг не выносила!

Девица на моем плече издала звук, средний между задушенным писком и стоном.

— Потом поболтаем, дед, — спокойно ответил я, не сбавляя шага. — Надо невесту устроить. Есть подходящее местечко?

— Породистая! — одобрительно кивнул Корней, принюхиваясь. — Чую, чую, маной аж разит! Слушай сюда, внучок. Тащи её в подвал. Там, за винными стеллажами, глухая стена. Раньше Боря там варенье хранил, олух. А за стеной особая дверь.

Старик заговорщически подмигнул.

— Понял, про что я? Только для Старшей Крови. Ты там… обживайся. Изоляция там мое почтение, никто не услышит! А мы пока тут с Борей про пельмешки перетрем! Я его отвлеку!

Дед подмигнул мне, развернул коляску и укатил в сторону кухни, напевая какой-то бравый военный марш.

— Милейший человек. Согласна? — констатировал я, обращаясь к пыхтящей у меня на плече девице.

Та зыркнула на меня так, словно я был мышью, а она кошкой, и сейчас она мне лапой зарядит так, что…

В подвале было сыро, пахло пылью и забытьем. Я прошел мимо ряда гудящих морозилок, обогнул пустые винные стеллажи и уперся в кирпичную кладку, о которой говорил Корней.

На первый взгляд ничего особенного. Но я сразу понял тонкий запах силы. Это Замок. Причем древний, завязанный не на хитроумные плетения, а на Кровь.

Я положил ладонь на шершавый кирпич. Печать слабо мигнула. Маны местного Ярослава ей было недостаточно, она была слишком слабой, «незрелой».

Замок хотел крови Альфы.

Ха, да сколько угодно. Я выпустил крошечную каплю своей силы. И стена дрогнула. По кирпичам пробежала золотистая волна, раздался глухой щелчок скрытых механизмов, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

Я перешагнул порог. Свет загорелся сам по себе.

Ну что сказать. Недурно, недурно. Я ожидал казематы, а увидел вполне приличное помещение для удержания «статусных» персон.

Массивная деревянная мебель, широкая кровать с балдахином, книжные шкафы, плотные ковры на полу. Только вот стены и потолок были сплошь покрыты тускло мерцающими рунами изоляции и подавления Дара.

Идеальная золотая клетка.

Я подошел к глубокому креслу у камина и щелчком пальцев разжег огонь. Девицу аккуратно опустил в кресло. Она вжалась в бархатную обивку, затравленно озираясь по сторонам.

Я второй раз щелкнул пальцами, снимая теневые путы с ее запястий и лодыжек. Убрал кляп.

Она закашлялась, растирая онемевшие запястья. На меня она смотрела волком. Нет, скорее зайцем, у которого волк зачем-то отобрал капусту.

— Вы… Вы психопаты! — выдавила она. — Мой род вас в порошок сотрет! Макс…

— Максу бы сейчас ложку научиться держать, — хмыкнул я.

Я присел на подлокотник соседнего кресла.

— А твой род сейчас крепко спит и даже не в курсе. Давай без лишнего драматизма, не трать калории на угрозы.

Девица сглотнула, затравленно глядя на меня. Моя спокойная физиономия и холодные глаза пугали ее больше, чем крики.

— Чеч… Ой, чего ты хочешь? — промямлила она, прижав руки к груди. — Выкуп? У папы есть деньги. Много денег.

Я молча принюхался. Да, тот самый запах лекарственных трав. Я ощущал его все отчетливее и отчетливее. Не ошибся, значит. Не показалось.

— Создать Сильную Стаю, — спокойно ответил я. — Деньги — это даже не топ-3 по важности. Ты куда ценнее, ты будущая Хозяйка и правительница. Поэтому приспусти-ка платье.

У нее задрожала нижняя губа.

— Ш-ш-ш-что?..

Я шагнул к ней, не спеша. Пальцы легко зацепили тонкие лямки у её плеч, скользя по ткани. Я приспустил их ровно настолько, чтобы обнажить ключицы и верхнюю часть груди — именно там, где магические меридианы сходились в тугой узел.

Ткань соскользнула с тихим шорохом. Пленница мгновенно окаменела. Дыхание стало прерывистым, глаза широко распахнулись, а руки судорожно впились в подлокотники. Она была так напугана, что даже не могла прикрыться.

Я приблизил лицо к ее ключицам, сократив расстояние до минимума, и замер, давая её ауре коснуться моей.

По ее щеке скатилась предательская слеза. Она ждала худшего…

Я же снова принюхался. Да, вот оно. Кажется, это здесь. У девицы нарушена циркуляция маны в области груди. Скорее всего, она чувствует постоянное сдавливание, как будто ребра сжимает бетонная плита.

— У тебя утренний кашель с привкусом железа? — спросил я ее.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Коротко кивнула.

— И этот запах… — я снова принюхался. — Ты пытаешься заглушить его экстрактом лунной полыни, но он въелся в твою ауру. Магический плеврит, вторая стадия. Мерзкая дрянь, её даже мне непросто унюхать.

Глаза девицы стали еще больше, хотя куда уж дальше? Она смотрела на меня так, будто я объявил себя самим Господом Богом. Вся ее спесь, все остатки гордыни улетучились без остатка.

— Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Только маменька и личный лекарь… Только они…

Я заглянул в память носителя. В этом мире подобные болезни тщательно скрывали. Ведь это слабость, и одаренный не мог рисковать, бросая тень на чистоту своей крови. Магический плеврит считался здесь практически неизлечимым. Он медленно высушивал витальность одаренного, превращая его дар в яд.

— Снимай платье, — коротко велел я. — Мне нужна твоя плоть.

Она задрожала, пальцы судорожно сжались на ткани у ключиц, костяшки побелели.

— Н-нет… — прошептала она, и голос дрогнул. — Я… я сама. Позже. Пожалуйста…

Я не ответил. Просто снова наклонился, нарушая ее границы. Воздух между нами сгустился, пропитанный её страхом и терпким ароматом лунной полыни.

— Слушай, я, конечно, могу и прямо через ткань, я же Альфа, — лениво произнес я. — Но платье жалко.

Она вся сжалась и перестала дышать, словно я только что пообещал ее съесть. Странная реакция, я что-то не так сказал?

— Живой не дамся! — заверещала она.

Девица резко вскинула обе руки. Воздух между нами мгновенно остыл, влага в комнате с треском превратилась в десяток бритвенно-острых ледяных игл.

Девица вложила в этот удар всю свою панику и остатки сил. С тихим свистом ледяные колья сорвались с места, целясь мне прямо в лицо и горло.

Я даже не поменял позы. Просто чуть приоткрыл рот и резко втянул воздух.

Смертоносные ледяные иглы, не долетев до моего носа пары сантиметров, дрогнули и потеряли форму. Заклинание жалобно хрустнуло, рассыпалось на искрящуюся водную пыль и густым морозным вихрем втянулось мне прямо в пасть.

Я невозмутимо сомкнул челюсти.

Хрусь. Хрясь.

Я флегматично прожевал остатки её магии, чувствуя на зубах колючий холодок, словно грыз фруктовый лед. Черный Желудок лениво принял крошечную порцию калорий.

— Горчит, — недовольно поморщился я, проглотив ледяную кашицу. — Слишком много паники и какой-то навязчивой травы. И калорийность почти нулевая.

Девица побледнела так, словно перед ней разверзлась сама Бездна. Вся её магическая атака, её последний козырь… был просто съеден, как закуска. Её руки бессильно упали вдоль тела.

— Ну так что? — я приподнял бровь. — Долго будешь ломаться?

Она замерла. Сглотнула, и по щеке скользнула предательская слеза.

Животные инстинкты в ее теле кричали: перед тобой тот, кому ты должна подчиняться. Она сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащими пальцами потянулась к застежке

Дрожащими пальцами она потянулась к застёжке на спине. Шёлк поддался, сполз с плеч, скользнул по бёдрам и лёг на ковёр у её ног. Под ним остался лишь тонкий кружевной комплект, едва прикрывающий кожу.

Она не поднимала глаз, пряча взгляд в пол.

Я наклонился, рассматривая потоки и принюхиваясь. Запахи одежды и духов мне больше не мешали. Да, вот оно…

Одной рукой я обхватил её за спину, притягивая к себе, второй мягко, но неумолимо придержал подбородок. Она дёрнулась, протестующе пискнула, но я не дал ей отстраниться. Наклонился, губы почти коснулись кожи над ключицей, там, где аура пульсировала гнилой рябью. И резко вонзил зубы.

Не в плоть, но в саму ткань её ауры.

Клыки сомкнулись на некротическом узле. Раздался глухой треск рвущейся материи. Девица в моих руках вскрикнула, ее тело выгнулось.

Тьфу. Гадость несусветная. На вкус как заплесневелый лимон, вымоченный в медицинском спирте и да ещё и забытый на батарее. Чёрный Желудок брезгливо сжался, отказываясь это переваривать, и я сплюнул темный, дымный комок на ковер.

Её пальцы судорожно впились мне в плечи. Голова запрокинулась, губы разжались в беззвучном стоне. По её коже пробежала дрожь, ноги подкосились.

Она бы рухнула, не придержи я её. Дыхание девицы сорвалось в частый, рваный ритм, зрачки расширились, затуманившись влажным блеском. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в глазах плескалось что-то животное, первобытное.

Её тело содрогнулось ещё раз, медленно, тягуче, словно от сильнейшего разряда.

Она не понимала, что произошло. Только что её коснулась боль, а теперь внутри разливалась обжигающая, ослепляющая волна чистого мана-потока. Пальцы дрожали, она хотела оттолкнуть меня, но силы иссякли.

Девица обмякла у меня на руках, тяжело, прерывисто дыша, не в силах выговорить ни слова. На ее щеках алел румянец.

Я поправил лямку её сползающего лифчика, равнодушно стряхивая с пальцев остатки тёмной пыли.

— Так-то лучше, — сказал я. — Теперь ты здорова. Отлежись до утра, мана-поток сам затянется.

Она издала нервный, недоверчивый смешок.

— Лжец… Лучшие целители Империи… развели руками… это порча крови… Это нельзя… вылечить…

— Целебный Кусь за бочок лечит всё, даже лень. Особенно лень, — я равнодушно пожал плечами. — Лучшим целителям Империи стоит меньше жрать антидепрессанты и лучше нюхать ауры. И да, заруби на носу, невестушка: перестань пить отвары с полынью. Они только раздражают твоё Ядро. Замени их на чистую воду. И не пытайся колдовать, стены здесь поглотят любую магию, а ты заработаешь мигрень.

Я усадил ее назад в кресло и заботливо поправил вторую лямку ее сползающего лифчика.

— И… и это всё? — она озадаченно уставилась на меня.

— Ага, я всё лишнее выгрыз, — я успокаивающе кивнул ей.

— Но я… я думала… ты же сказал… — она смущенно замолчала, не договорив.

— Меньше думай, дыши носиком. И да, поздравляю с первой нормальной циркуляцией маны за последние три года. Завтра мышцы будут болеть как после кросса. Отлежись. — я развернулся и направился к выходу. — Кстати, постарайся не испортить мебель, она антикварная.

— В с-смысле?

— Ну если вдруг нахлынет и почувствуешь острое желание устроить тыгыдык по-волчьи. После укуса в тебе поселилась крупица моей силы, а она на людей очень по разному действует. Спокойной ночи.

Стена бесшумно скользнула на место, отрезая меня от ошеломленной пленницы.

Глава 5. Горячая линия по вопросам сломанных пальцев и ущемленного дворянского эго

Выйдя из подвала, я тихо прикрыл за собой массивную дверь. Пусть невеста трофейная выдрыхнется до утра спокойно. Может быть, немножко подобреет.

За окном стояла глубокая ночь. Домочадцы, кажется, крепко спали. Ну, или отчаянно притворялись, что спят.

Я прислушался. Правое ухо дернулось. На втором этаже половицы скрипели под чьими-то нервными мелкими шажками. Из-за двери спальни деда Корнея доносился раскатистый храп, прерываемый бормотанием про какие-то траншеи и эльфийских снайперш с большими сиськами и сочными задницами.

Я усмехнулся. Старая гвардия не сдается, даже если протекает чердак.

Я прошвырнулся по пыльным коридорам, вышел на кухню, открыл скрипучую черную дверь и шагнул на улицу.

Ночь встретила прохладой и запахом мокрой земли. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мелкую ленивую морось. С почерневших веток старых яблонь срывались тяжелые капли. Поместье Волковых «Серый клык» выглядело все так же жалко: облезлая краска, трещины в фундаменте, покосившиеся водостоки.

Я вдохнул ночной воздух полной грудью. Черный желудок внутри меня удовлетворенно сжался, переваривая сырые пельмени, всякую разную магию и, на десерт, ледяную истерику пленницы. Мана бурлила в венах: тяжелая, плотная, токсичная для любого нормального человека. Идеальное меню для демонического волка.

Пожалуй, сброшу излишки и заодно займусь хозяйством.

Я двинулся вдоль высокой каменной ограды, ограждающей наши жалкие владения от соседних элитных участков. Забор, к слову, держался на честном слове и, кажется, птичьем дерьме. Защитные руны, выбитые на камне, выглядели так, будто их нацарапали ржавым гвоздем еще во времена царя Гороха.

— Да уж, Боря, хозяйственник из тебя, как из медведя балерина, — хмыкнул я, останавливаясь у углового столба.

Здесь магический контур прогнил окончательно. В ауре поместья зияла дыра размером с гаражные ворота: заходи кто хошь, бери что хочешь. А потом мы удивляемся, почему на нас смотрят как на мусор.

Я подошел к старому раскидистому дубу, растущему прямо у забора, и привычным движением расстегнул ширинку. Местные лощеные аристократы в своих бархатных камзолах наверняка бы упали в обморок от такого кошмарного зрелища. «Позор! Выписать из аристократов немедленно!»

Но я честно плевал на их мнение с пробором. Никто не может встать между деревцем и Волком, особенно если последнему приспичит. А если встанет — пожалеет.

То, что я сейчас собирался сделать, не было обычным походом в кустики. Жидкость даже не коснулась земли, она зашипела еще в воздухе, мгновенно испаряясь и превращаясь в густой фиолетово-черный туман. Он намертво въедался в корни и камни.

Воздух наполнился запахом горелой листвы. По камням старого забора мгновенно разбежалась вязь из тонких светящихся фиолетовых нитей. Они сплетались в хищные пульсирующие узоры, намертво въедаясь в ауру поместья.

— Хорошо пошло, — довольно произнес я, наблюдая за тем, как магический пробой латается моей меткой. — Экологически чистый продукт, стопроцентная органика и безотходное производство.

Я двинулся дальше вдоль периметра, отливая на каждом стратегически важном углу. Примитивно? Да кто ж спорит. Рабочий вариант? Еще какой. Ни один дух-разведчик теперь не прошмыгнет на территорию усадьбы, не словив тяжелейшее несварение или паническую атаку. Моя метка буквально вопила в астрале: «Сюда не соваться, здесь живет очень злая и голодная тварь!»

Отметив последний угол около ворот, я широко зевнул, показав клыки. Застегнул джинсы и отряхнул руки.

— Ну всё, спать теперь можно спокойно, — философски сообщил я пустоте.

Пустота в ответ смотрела на меня гигантскими желтыми глазами.

Я наклонил голову набок, скользнул взглядом по мокрой траве. Среди разросшихся кустов сирени прямо из влажной земли поднималась огромная звериная голова…

О, кто ж тут у нас? Знакомые серебристые уши, светящиеся пустые глазницы… Родовой тотем решил проверить главу рода?

Ну, слава богу, в этот раз он вел себя более-менее мирно. Не то настроение для очередной потасовки.

Призрачный волк выплыл из почвы плавно и бесшумно, словно подводная лодка, всплывающая из глубин. Кажется, подкормка, которой угостила его Диана, пошла старичку на пользу. От него больше не так сильно несло старой библиотекой, и он немного сжался в размерах. Теперь передо мной стоял зверь размером с очень крупного быка. Но густая шерсть всё так же мерцала, отражая холодный лунный свет.

Волк смотрел на меня в упор. Я зыркнул в ответ. Классическая волчья дуэль взглядов: кто кого пересмотрит?

— Эй, подглядывать за отливающим волком — это не по-мужски, — с легкой усмешкой произнес я, делая шаг навстречу. — Чего пришел? Потолковать хочешь? Или как?

Волк, что ожидаемо, молчал. Ну, понятное дело, трындеть по-человечески он не умел, глотка не для того волку дана. Но я чувствовал, видел горящее в его глазах любопытство.

Кажется, волчара признал во мне старшую кровь, но чуял что-то чужое и до сих пор не мог понять, чего с этим делать.

Я остановился в метре от него.

— Кое-кто, значит, дрых пятнадцать лет. — Я упер руки в бока, глядя в его бездонные глаза. — Жрал пыль, сидел на голодном пайке. А сегодня честно пытался отработать, и что в итоге ты получил?

Волк тихо и недовольно рыкнул. От его звуков по лужам на асфальте пошла мелкая рябь.

— Правильно. Прибежал злой дядя Боря со своей блестящей цацкой, наорал, посадил на цепь и обвинил во всех смертных грехах.

Я покачал головой.

— Ну, такой себе Вожак Стаи. Никакого уважения к волчьей хищной природе.

Призрачный зверь наклонил голову набок. Его уши дернулись. Кажется, он что-то уловил в моих словах. Вряд ли он понимал человеческий язык. Но зверь точно чувствовал интонацию и энергетику, которую я вкладывал в свои слова.

— Служи мне, зверь, — я понизил голос. — Борис травоядное, трус. Пытается задобрить врагов, извиняется перед ними. А ты для него просто дворовая шавка на привязи. Со мной всё будет иначе.

Я протянул руку. Мои пальцы окутались густым черным пламенем.

— Я не ношу цепей. И на других не надеваю, — я подумал и добавил. — Ауф, как сказала бы Ди.

Я шагнул ближе и положил руку ему на голову. Волк вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он подался вперед, жадно втягивая ноздрями мой запах.

— Сделка простая, мохнатый. Охраняй Логово. Защищай землю, присматривай за молодняком и старыми. Сунется кто чужой, сразу рви глотки.

Волк обнажил призрачные клыки. В его глазах мелькнула кроваво-красная искра азарта.

— А взамен… — я хищно улыбнулся, почесав его за ухом, — я буду кормить тебя до отвала. Я в клочья разорву всех врагов рода. Их заклинания и артефакты я отдам тебе. И самые жирные куски аур притащу, конечно же. Забудь про диету из сырости и забвения.

Волк молчал пару секунд, словно над чем-то раздумывал. Затем огромный призрачный волк медленно, с достоинством опустил голову и ткнулся холодным, как лед, носом мне в грудь.

Знак признания. Он принял нового Вожака Стаи.

Волк шумно фыркнул, развернулся и потрусил к деревьям. В какой-то момент он просто растворился в тенях сада.

— Вот и славно, — хмыкнул я и пошел назад.

Внутри нашего дома-развалюхи было все так же темно. Глянув в воспоминания носителя, я лениво поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж.

Так-с… Моя комната, кажется, должна быть где-то в конце коридора.

Я толкнул рассохшуюся дверь и щелкнул выключателем. Под потолком уныло зажужжала тусклая лампочка Ильича.

Я огляделся. Красота, ну просто секс! Обои в цветочек, выцветшие и отклеивающиеся по углам, кровать с панцирной сеткой, заваленный конспектами письменный стол и плакаты каких-то неизвестных мне местных рок-групп на стенах.

Я подошел к шкафу, нашел там чистую футболку и старые треники, быстро переоделся. Куртку бросил прямо на пол.

Черт, я только сейчас понял, как моя тушка гудит от усталости. Зараза, кости все еще срастаются, требуя покоя.

Но покой мне, как известно, только снился.

Дверь распахнулась от мощного пенделя, едва не слетев с петель, и в комнату ворвался кто? Правильно. Главное космическое бедствие этой вселенной, моя сеструля.

— Ярик, это просто катастрофа! Полный капец! — заявила она с порога, взмахнув руками.

Я критически осмотрел это блондинистое космическое зло. Судя по характерному запашку, она уже посетила ванную и смыла с себя эктоплазматические слюни волка и кровь санитаров, но этот ее новый наряд… Ёпрст…

На Диане, нашем беловолосом космическом Зле, красовалась фланелевая пижама в милую бело-розовую полоску. Рукава были ей коротковаты, а штанины, наоборот, подметали пол. Из-под растрепанных светлых волос торчали настороженные белые ушки.

— Пижама огонь, — честно сказал я, лениво заваливаясь на кровать. Пружины подо мной скорбно взвыли. — В такой не стыдно и на прием к императору. Чей гардероб разграбила?

— Да, отжала у одной из этих мелких овечек. Сестренка моя… Кузина, так сказать, названная. Кажется, ее зовут то ли Маша, то ли Даша… Да какая разница? — Диана осмотрела свою пижаму с таким видом, словно в ней ее собирались хоронить. — Ярик, ты чуешь? Ну чуешь, да? Это ж мать его хлопок! И возможно, еще какая-нибудь богомерзкая синтетика!

Она скорчила такую рожицу, как будто на язык ей попало что-то крайне мерзкое.

— Оно электризуется! У меня шерсть на хвосте дыбом встает, прикинь! Как жить после такого?

Она в ужасе накинула круг по комнате, после чего с воплем отчаяния рухнула лицом прямо на мою кровать и застыла. Ее хвост по инерции взлетел почти вертикально, застыл так на пару мгновений, а потом печально опустился.

Я сочувственно потрепал ее за ухом.

— Я, кстати, прошвырнулась по этому, с позволения сказать, дому. И знаешь, что я вынюхала? — она приподняла голову, в ее глазах мелькнули хитринки. — Короче, тут все гнилое. Причем, братец, скажу я тебе, во всех смыслах.

— Да что ты говоришь? — я приподнял бровь. После чего зевнул и хрустнул костяшками, разглядывая потрескавшийся потолок. — Ну вещай, разведчица.

Диана показала мне пятерню.

— Короче, ну давай начну с этих наших кузенов и кузин. Пять или шесть штук, ага? От них пахнет страхом, завистью и чем-то очень дешевым. Они нас боятся, Ярик. До ужаса боятся. Я прошлась под их дверями, принюхалась к их мыслишкам. Короче говоря, если завтра нас прикончат какие-нибудь Медведевы, наши кузены и кузины не слишком сильно расстроятся. А местами, может быть, даже и обрадуются. Мило, согласись?

— Милее некуда, — кивнул я. — Мы помешали им гнить с комфортом.

— Так, дальше у нас в расстрельном списке тетка Ритка. Эта мымра с бигудями. — Диана хищно облизнулась. — У нее под матрасом что-то зашито. Скорее всего, тайник. Там такая густая аура артефактов, что я аж облизнулась. По-моему, какие-то накопители, золото и, кажется, даже яд. Нормальная такая тетя.

— Готовит подушку безопасности, — сказал я. — Если вдруг решит, что подлодка стремительно идет ко дну.

— Во-во-во, мародерство внутри собственного рода! — Диана энергично закивала. — Я б ей за такое что-нибудь откусила.

— Не торопись делать Кусь, это мы всегда успеем, — заметил я. — Завтра заберешь этот тайник, и все, что там лежит, нам это самим пригодится. А что там с нашим лидером стаи и вожаком дядей Борей?

Диана пренебрежительно фыркнула.

— Ой, даже не напоминай про него, — Диана махнула хвостом. — Он там в своем кабинете хлещет корвалол из горлышка и плачет над какими-то старыми фотографиями. Но у него в кабинете под дубовой панелью камина есть скрытая ниша.

— Так-так… — я ободряюще кивнул.

— Ну, короче, я пролезть туда не смогла, там какой-то блок стоит. Добротный такой… — ответила сестра. — Но я учуяла там старую засохшую кровь. Он там прячет что-то мощное, Ярик. Прям мурашки по коже. Может быть, что-то дедовское или отцовское заныкал, жлоб!

Я одобрительно хмыкнул. Черный Желудок радостно уркнул. Родной дом оказался не скучным болотом, а отличной кладовой.

Вот за что я люблю свою младшенькую… ну или старшенькую, если считать по порядку рождения. Восемьдесят процентов ее речи состоит из нытья и капризов, но оставшиеся двадцать — это чистейшее золото.

— В общем, в целом, тут печаль печальная, братец. — Диана демонстративно зевнула, показав клыки. Она потянулась так, что захрустели позвонки. — Эта скукота с тайнами и артефактами… всё по твоей части, разгребай. А я пошла страдать и плакать в одну моську. Спокойной ночи, братик, завтра будет отличный день.

Я внимательно посмотрел в ее сторону.

— С чего бы вдруг?

— Ну как же, Ярик? — Диана глядела на меня большими, кристально ясными глазами. — Ты что, забыл? Папенька скоро явится за нами. Пробьет кулаком дыру в небесах, закинет нас на плечи, и мы весело поскачем домой. А весь этот мирок со своими Медведьевыми… Арсеньевыми… пусть катится в бездну. Колобком. Так что релакс, братец. Ждем папу и наслаждаемся жизнью.

Ох, Диана, Диана… Я смотрел на ее беззаботное лицо, видел, как блестят ее кристально чистые голубые глаза, и не знал, что ей сказать. Моя милая младшая сестренка. И по совместительству свирепый монстр, который рвет чудищ Бездны на куски, а потом съедает их. Живьем. Но в душе-то она все еще папина дочка.

Я же, в свою очередь, давно прохавал, что здесь к чему. Нас забросило слишком далеко. Даже отец со всей своей божественной искрой вряд ли сюда дотянется. Особенно если по пути ему попадется вкусная туманность или зазевавшийся пантеон богов. Зависнет там на пару веков как пить дать.

Нам придется выживать самим. Рвать глотки Охотникам и взращивать личную Стаю.

Стоит ли сестре об этом говорить сейчас? Нет, не стоит точно. Зачем ей портить настроение перед сном? Она и так страдает из-за дешевого полиэстера.

— Конечно, мелкая. Папенька разрулит все вопросики, — мягко согласился я. — Ты главное не схарчи случайно кого-нибудь из наших кузенов или кузин. А то от них изжога будет.

Диана довольно хрюкнула и подскочила с кровати. Она с разбегу влепила мне поцелуй в щеку, обдав меня клубничной зубной пастой, после чего вприпрыжку выбежала из комнаты. Дверь за ней захлопнулась, снаружи загрохотал удаляющийся топот стада бегемотов.

Итак, я один. С сестрой, конечно, весело, но логически мыслить рядом с ней трудновато. Она постоянно отвлекает своей трепотней.

Мышцы расслабились, веки начали опускаться сами собой. Ну что, этот слишком долгий день наконец-таки подходит к своему финалу. Завтра придется порешать вопросики с родней на тему того, кто там тырит пельмени… то есть артефакты из холодильника.

Ну и надо пленницу допросить, выудить у нее имя. Неловко как-то… хотя нет, ни капли не неловко. Утром разберусь

Возможно, к нам еще и прибудут какие-нибудь наемники. Хрен знает чьи, но факт тот, что могут заявиться без приглашения, нельзя исключать. Но это всё будет завтра, а сейчас волк должен спать и дрыхнуть без задних ног.

Я уже потянулся к выключателю, чтобы вырубить свет, как вдруг услышал резкий вибрирующий звук: взз… взз… взз… Звук шел от моих джинсов, лежащих на спинке стула.

Так, что за внезапные звонки на ночь глядя? Я нахмурился. Сунув руку в карман джинсов, я вытащил тот самый телефон, который отжал у униженного Арсеньева-старшего. Ну, после того как сломал ему пальцы.

Экран телефона ярко светился в полумраке комнаты, заливая руки белым светом. Кому там вдруг понадобился избитый аристократ в три часа ночи?

Я глянул на дисплей. Даже не знаю, что я ожидал там увидеть? Скорее всего, что-то вроде «Дорогая супруга» или там, в крайнем случае, «Личный лекарь». Или, может быть, «Михалыч Автозапчасти».

Но там было написано кое-что намного лучше. Я бы даже сказал, это был натуральный джекпот.

Контакт был записан крайне прямолинейно: «Босс» (в скобочках: «трубку брать сразу, иначе подвесит за яйца»).

Я постоял секунду, прикидывая, что да как. Полагаю, этот хмырь, который записан как «Босс», уже в курсе, что мы с Дианой учудили в клинике. Скорее всего, он также в курсе, что мы отжали телефон у Арсеньева.

Может ли это быть сам граф Медведев, которым дядя Борис пугал меня? Тот самый, самый страшный хищник Северогорска?

Если честно, сомневаюсь. Ну да посмотрим. Как я уже говорил, волк в цирке не выступает. И от звонков не прячется.

Я надавил пальцем на зеленую кнопку, провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху.

— Горячая линия по вопросам сломанных пальцев и ущемленного дворянского эго. Говорите, вам очень рады, — произнес я лениво, разглядывая ногти.

На том конце провода повисла тяжелая, густая тишина. Не знаю, чего они там ждали. Может быть, заискивающее блеяние Арсеньева… Но уж точно не сонного волка.

— Аркадий где? — раздался из динамика низкий рокочущий бас. В нем звучала сталь и легкое, пока еще контролируемое удивление.

— Заново учится считать на пальцах. Оставшихся, — лениво сообщил я, разглядывая свое тусклое отражение на дисплее. — Ему что-то передать?

Снова пауза на том конце провода. Затем из динамика донесся злой смешок.

— Значит, старый дурак не соврал… щенки Волковых действительно отрастили зубы. Что ж… Слушай внимательно, выродок.

— Бубни быстрее, а то я засыпаю, — я уселся на подоконник.

— Завтра в полдень. Ресторан «Золотой Якорь» в центре. Придешь один. Без денег, без своей чокнутой сестры. Только ты и твое жалкое извинение. Опоздаешь на минуту — я сожгу ваш курятник вместе с дедом, кузенами и каждой крысой в подвале. Понял меня?

— В полдень. Шикарно, — я расслабленно покачал ногой. — Забронируй столик у окна и скажи официанту, чтобы стейки не несли.

— Что? — в голосе промелькнуло недоумение. — Почему?

— Вы с охраной за них сойдете.

Я нажал красную кнопку отбоя. Бросил телефон на стол. Потянулся, чувствуя, как внутри разливается сладкое предвкушение.

Нажрусь завтра до отвала.

Глава 6. Завтрак Аристократа или Кто кого запер, часть 1

Утром меня разбудило громкое урчание. По ощущениям, у меня внутри поселилась целая стая голодных волчат, которые дико хотели жрать. Зверюги кусались, рычали, скребли стенки моего желудка и требовали свежей жратвы.

Я открыл глаза, оценил шикарную картину в виде облупившегося потолка моей комнаты. Кажется, пора чем-то подкрепиться.

Черный желудок добросовестно переварил всю ману. Ну то есть энергию Арсеньева, часть родового тотема, съеденного на крыльце, и, конечно же, порцию сырых пельменей. Последние были самые вкусные, кстати.

Калории уже разлетелись на экстренный ремонт тушки. Ребра, которые вчера простреливали болью при каждом вдохе, теперь лишь тупо ныли. Кости почти срослись.

Минус был один: мне теперь люто хотелось жрать. Надо было нормально чего-то куснуть, обычной живой пищи. В идеале, чтобы у этой пищи была густая, насыщенная аура.

Какой-нибудь монстр подошел бы идеально. Да где ж этого доходягу взять?

Я вскочил с кровати, зевнул до хруста в челюсти и быстро натянул вчерашние джинсы и чистую футболку из шкафа двойника. В коридоре было тихо, как в склепе. Тишину разбавлял исключительно далекий храп деда Корнея.

Стоило мне подойти к лестнице, как из-за угла выскочил дядька Борис. Словно всю ночь сидел здесь в засаде.

Выглядел он хреново. Халат выглядел сильно мятым, а серые мешки под глазами стали размером с чемоданы. Кажется, ночью дядька спал в лучшем случае час. Да и то, в обнимку с сумкой арсеньевских денег.

— Ох, Ярослав… — Борис с видом мученика потер переносицу, словно таким образом пытался собрать мысли в кулак. — Я всю ночь обдумывал и взвешивал. Надо действовать тонко…

— Нет, надо пожрать, — не согласился я.

— А, ну пожрать да, это само собой, — неуверенно отозвался дядька. — Но, Яр, тебе бы стоило в академии сегодня появиться. Я напоминаю, ну так, на всякий случай, что ты там вообще-то учишься. На втором курсе факультета боевых искусств, между прочим. Да, мы все на взводе, но пропускать… И Яр, Диана обмолвилась, что ты кого-то посадил в подвал? Боже, Яр, скажи, что она пошутила!

Я застыл с ногой, занесенной над ступенькой.

Дядя, ну ты и кадр. У нас в подвале сидит вылеченная трофейная аристократка, в сейфе лежат миллионы, которые дадут роду спокойно подышать…, а он беспокоится, блин, о посещаемости!

Борис так отчаянно цепляется за остатки своей нормальной жизни, что даже после вчерашнего безумия пытается играть роль строгого опекуна?

Ладно. Раз это такая защитная реакция разума, подыграю ей немного. Чтобы у дяди крыша окончательно не поехала.

— Дядь, — лениво протянул я, вертя на пальце ключи от спорткара Макса. — С академией всё. Волку не место в собачьей школе послушания и дрессуры. Пусть туда Диана ходит, она любит всякие платьица, балы, блестки, крутиться в обществе. Вот пусть и блистает. А у меня найдутся вопросы поважнее.

— Вопросы? Какие? — Борис аж вцепился в перила.

— Например, ремонтные, — невозмутимо сообщил я, начав неторопливо спускаться по лестнице. — У нас, если ты не заметил, земли обильные, а забор дырявый. Роду нужны слуги и цепные псы для грязной работы. К обеду в стае будет пополнение.

— Яр, стой! Куда ты собрался?!

Я не ответил, просто захлопнул за собой тяжелую входную дверь.

Северогорск встретил меня своим типичным утренним унынием. Моросил меланхоличный дождик. Небо было затянуто серыми тучами.

Я завел трофейный спорткар. Двигатель взревел, словно признавая нового хозяина. Я втопил педаль газа в пол.

За окном мелькали здания и яркие вывески. Я лениво размышлял, пытаясь не обращать внимания на сосущий голод. Арсеньевы были, по сути, типичными тупыми зажравшимися мажорами. Гнилые изнутри, слабые. Без своего статуса ни на что они не способные. Но те деньги и теневые схемы, которые я нашел в телефоне Аркадия, никак не вязались с его трусливой натурой.

Есть у меня такое ощущение, что Арсеньев был просто кошельком, ширмой, скрывающей настоящий теневой сектор Северогорска. Думаю, крупным родам и кланам вроде графа Медведева марать руки в наркотрафике, контрабанде и заказных убийствах не с руки, репутация дороже. А вот терпеть под боком полезную банду ублюдков, которые за процент отчисляют дань и делают грязную работу — это милейшее дело, скажу я вам.

Подозреваю, этот самый загадочный «Босс», любитель подвешивать за яйца, был именно что таким главарем. Скажу честно, я бы не отказался от свежего и безжалостного мяса, которое не будет задавать лишних вопросов и, самое главное, умеет держать оружие в руках. Для стаи это будет самое оно.

Так что мой план был изящен и прост, как удар кирпичом. Пункт А: подчинить гопников, или бандитов, или кто там явится на переговоры, сломать волю главаря и сделать своими шестерками. Пункт Б (ну или план Б): если мясо окажется слишком жилистым и упрямым — просто сожрать его, забрать ауру и поискать кого-нибудь другого.

Навигатор привел меня в самый центр города. Ресторан «Золотой Якорь» занимал первый этаж элитного бизнес-центра. Массивная вывеска, швейцар на входе в красной ливрее, тонированные панорамные окна. Типичный храм поклонения понтам.

Я припарковал спорткар Макса прямо на месте для инвалидов, небрежно бросил ключи опешившему швейцару и двинулся к дубовой двери с золотыми ручками. Пнул ее ногой, распахнув настежь.

В глаза мне ударили ослепляющие потоки золота и пафоса. Под ногами густые ковры глушили шаги. Над головой переливались хрустальные люстры. Где-то там сбоку играл живой струнный квартет. В общем, явно одно из тех мест, где за мисочку икры нужно выложить годовую зарплату обычного работяги.

Вокруг, насколько хватало глаз, стояли столики с белоснежными скатертями. За ними сидели люди в дорогих костюмах, они лениво потягивали вино и ковыряли вилками каких-то элитных морских глистов.

Тихая, скромная атмосфера успешного успеха.

Я неторопливо втянул воздух через ноздри. И иллюзия респектабельности слегка хрустнула. Сквозь ароматы французского парфюма и трюфельного масла пробился совершенно другой запашок. Это был тяжелый запах пролитого машинного масла, а также дешевый забористый табак, который курят в притонах. И также проступил отчетливый душок сырого мяса и первобытной ярости.

Я скользнул взглядом по «бизнесменам» за столиками. На большинстве пиджаки сидели слишком натянуто. У некоторых на пальцах виднелись тюремные татуировки. Толстые шеи борцов, переломанные и сросшиеся носы.

Уверен, тут каждый второй со статьей, а каждый первый убивал.

Любителя подвешивать за яйца я вычислил сразу. Прямо по центру у огромного панорамного окна сидел тот, кто сразу привлек мое внимание.

Его серо-зеленая кожа лоснилась. Туша была затянута в сшитый на заказ итальянский костюм-тройку. Тот аж жалобно трещал на его бугрящихся бицепсах. На толстых пальцах поблескивали тяжелые золотые перстни, набитые агрессивной маной огня и земли. Широкий приплюснутый свиной пятак дернулся, принюхиваясь, когда я подошел ближе. Два массивных отполированных бивня, торчащих из-под нижней губы, тускло блестели в свете хрустальных люстр.

Монстр в дорогом ресторане. И для местных это, кажется, совершенно нормально.

Увидев меня, босс усмехнулся так, словно меня уже подали на блюде как главное украшение стола. За его спиной застыли еще двое таких же зеленокожих здоровяков, пряча руки под полами плащей.

Этих существ в разных мирах чаще всего называли орками. В этом мире зеленокожие ксеносы не бегали с каменными топорами по лесам, а давно вжились в криминальный мир империи. Тупые, сильные и совершенно беспринципные.

Прямо как наша Диана, когда проголодается.

Я подошел к столику, отодвинул стул и по-хозяйски рухнул на мягкое сиденье. Ногу закинул на ногу.

— Ну привет, — сказал я монстру. — Стол уже накрыли, молодцы. Вижу, в меню много зелени.

Здоровяк окинул меня таким взглядом, словно смотрел на шавку, которая посмела тявкнуть на слона.

— Ты, видимо, не только берега попутал, щенок, но и нюх потерял, — пророкотал босс. Его бас вибрировал так, что фарфоровые чашки на столе тихонько задребезжали. — Я Грогх. Хозяин улиц Северогорска. Аркаша Арсеньев был моим доверенным лицом. Моим кошельком. А ты вчера сломал мне всю логистику, Волков.

— Ты сказки в детстве читал? — спросил я его со скучающим видом. Вытащил зубочистку из вазы и сунул в рот.

— Какие ещё сказки? — он нахмурился.

— Там, где большой страшный серый волк приходит к домикам трех пухлых, самоуверенных поросят. Угадай, кто из нас волк, а кто бекон? Подсказка: у меня пятака нет.

— Слушай сюда, пёс, — орк наклонился вперед, опершись огромными кулаками о стол. — Я бизнесмен. И я понял, что ты конченый псих. Поэтому я скажу так, чтобы даже до такого, как ты, дошло. Условия такие: ты отдаешь мне пустующие западные земли Волковых, я там склады для контрабанды поставлю. А сам будешь моей новой легальной аристократической ширмой вместо сломанного Аркаши. Подписываешь бумажки, и тогда я, так и быть, позволю твоему больному деду и прочей родне пожить еще немного.

Я медленно перевел зубочистку из левого угла рта в правый.

— Есть предложение получше, — сказал я. — Мой род расширяется, стае нужны новые дворовые псы. Поэтому ты и твоя банда с этой секунды работаете на род Волковых. Будете охранять периметр поместья, грызть глотки врагам и приносить мне в зубах добычу. И за эту преданность я великодушно разрешу вам и дальше дышать воздухом в моем городе.

Свиной пятак Грогха дернулся. Из ноздрей вылетели тугие струйки пара. Малюсенькие свинячьи глазки налились кровью.

Честно говоря, я уже облизывался, ожидая жесткий замес. Думал, сейчас он опрокинет стол и с диким поросячьим визгом бросится на меня. Но нет. Босс сделал кое-что намного интереснее.

Орк просто взял двумя пальцами-сардельками маленькую серебряную ложечку и трижды ударил по краю своей чашки с эспрессо: дзинь, дзинь, дзинь.

В ту же секунду все скрипки замолчали. Все бизнесмены и, простите за бранное слово, интеллигенция в зале одновременно, как роботы, встали из-за столов и направились к выходу. И хоть бы кто одно слово сказал. Вся эта золотая плесень просто молча покинула ресторан.

Официанты последовали за ними. Я отчетливо услышал, как снаружи закрылись дубовые двери. В створки с лязгом вошли тяжелые стальные ригели замков.

Словно этого было мало, мои уши уловили густое низкое гудение. По панорамным окнам снизу вверх поползла плотная энергетическая пленка. Я сразу уловил характерный запашок.

Это был магический барьер. Да еще и высочайшего класса. Недурно, недурно. Звукоизолирующий и подавляющий любую магию и любые звуки. Меня полностью отрезали от внешнего мира.

Свинорылый самодовольно ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла.

— Чё-то вякнул, щенок? Собеседование? Ты даже не понял, куда ты приперся, а уже пасть раскрываешь.

Я улыбнулся. Ну честно, эти ребята знали, как поднять мне настроение.

— Миленько, — я с удовольствием оглядел структуру магического барьера над головой. — Ты даже крышку на кастрюле сам закрыл. Это чтоб еда не разбежалась? Уважаю подход.

Тут уж вся орочья рожа побагровела. Цвет реально сменился с зеленого на красный. Кажется, его терпение испарилось окончательно.

Он щелкнул пальцами, и два монстра-телохранителя сделали шаг вперед.

— Отрежьте ему ноги, — коротко бросил босс.

Их кулаки окутались зеленоватым свечением. Левый монстр замахнулся, намереваясь пробить мне висок, правый сместился ниже, целя в ноги.

Радужка моих глаз мгновенно утонула в демонической черноте. Я поднял левую руку, выпуская Призрачные Когти, и просто махнул рукой крест-накрест. Словно дирижер, ставящий жирную точку в партитуре.

Раздался странный, резкий звук, словно кто-то с хрустом разорвал толстую простыню.

А затем лапищи обоих монстров, вместе с рукавами костюмов, плавно, без малейшего звука и капли крови, отделились от плеч и шлепнулись прямо на ковер.

На месте срезов у них сияли абсолютно гладкие, идеально ровные круги, мерцающие космическим фиолетовым светом пустоты.

Сосуды, ткани, кости — всё это на самом деле осталось целым. Потому что мои Когти резали не плоть, а разрывали саму метрику пространства.

Монстры истошно заорали, разглядывая свои сияющие плечи. Когтистые пальцы на отрубленных конечностях, лежащих на полу, нервно дергались. Они всё еще были связаны с их нервной системой через пространственный разлом. Кровь текла по сосудам как обычно, перемещаясь через своего рода «кротовую дыру».

Я подобрал отрубленные лапищи, положил на стол и зачерпнул Когтями воздух вокруг них.

Пространство замерцало и начало схлопываться. Под воздействием голода Чёрного Желудка ткань реальности сложилась, как оригами, уплотняя физическую плоть. С легким треском огромные конечности сложились внутрь пространственных карманов. В итоге передо мной оказались четыре светящихся фиолетовым кубика спрессованного пространства.

Я небрежно, прямо на глазах обоих монстров, закинул два кубика в рот и захрустел.

— Зеленое мясо, даже упакованное в подпространство, слишком жирное, — заметил я, пережевывая, и бросил скучающий взгляд на главаря. — Может, твоя нога окажется вкуснее?

Два оставшихся кубика я небрежно смахнул со стола. Как только они коснулись ковра, пространственный замок схлопнулся. Кубики мгновенно «развернулись» обратно, снова став двумя здоровенными зелеными лапищами.

— Ладно, я сегодня добрый, — великодушно произнес я. — Так уж и быть, по одной рабочей грабле вам оставлю. Плотно прижмите свои культи обратно к порталам на плечах, метрика сойдется, и всё срастется как ни в чем не бывало. Собирайте свой конструктор.

Здоровяки, скуля от боли и шока, повалились на пол. Зрелище вышло донельзя комичным: два огромных лба неуклюже елозили по ковру, пытаясь пристыковать гладкие обрубки своих плеч к неподвижно лежащим конечностям. Выходило у них из рук вон плохо.

Орк посмотрел на своих воющих от ужаса телохранителей, затем перевел взгляд на меня. И начал медленно, издевательски хлопать в массивные ладоши.

— Впечатляет, щенок. Вот теперь действительно впечатляет, — пророкотал босс.

В его голосе я не учуял ни капли страха. Скорее, там было удовлетворение садиста, чья схема сработала идеально.

— Арсеньев еще вчера ночью скинул мне сообщение, где в соплях расписывал, что ты потрошишь магию и жрешь ее. Знаешь, я ему не поверил. Думал, старик просто двинулся кукухой. У вас же, волчар позорных, родовой дар всегда был связан с грубой силой, а не с поглощением.

Босс грузно поднялся, нависая над столом и глядя мне прямо в глаза.

— Но, знаешь, я на всякий случай решил подстраховаться. Не хотелось бы наткнуться на сумасшедшего подростка, в котором проснулась древняя сила. Так что, щенок, раз ты так любишь жрать…

Я услышал тихий щелчок. Кажется, этот хмырь нажал какую-то скрытую кнопку в столешнице.

— …то подавись! — закончил он фразу.

Замкнутый купол под потолком мгновенно вспыхнул. Полупрозрачное свечение сменилось на глухой, непроницаемый свет ртутного серебра.

Мне словно на плечи опустили гору. Спинка моего дорогого стула с треском сломалась, и меня безжалостно вжало в сиденье. Чашки с эспрессо лопнули, вдавившись в столешницу.

И это было только начало. Из вентиляционных решеток под потолком с громким шипением вырвались тугие струи тумана. Газ стремительно заполнял помещение, оседая на столах и коврах.

Мои звериные инстинкты сработали сами собой. Я жадно вдохнул, поглощая ману, собираясь переработать ее Чёрным Желудком. И тут внутри меня словно взорвалась стеклянная граната. Я ощутил, как глотку сковало глухим льдом. А потом вся эта изморозь колючим комом потянулась вниз по пищеводу.

Я захрипел, схватившись за горло. Чёрный Желудок взвизгнул, как побитый пес, наотрез отказываясь переваривать эту дрянь. Чернота в моих глазах померкла, сменившись обычным голубым цветом.

А, ну понятно. Меня атаковали не магией, а алхимией.

Я почуял привкус сверхчистого серебра. Учитывая мое сходство с оборотнями, серебро действовало на меня более чем отлично.

Но был еще один странный, удушливый привкус… Ну да, лунная полынь! Та самая дрянь, которую принимала девчонка-водница. Только концентрация была раз в десять выше. Эта отрава намертво блокировала маноканалы и не давала перегонять энергию в лечение.

Моя слабая тушка, лишь вчера слегка подлатанная, такой перегрузки не выдержала. Сиденье подо мной окончательно треснуло, и я рухнул на колени. Внутри грудной клетки раздался отвратительный хруст. Кости, едва сросшиеся вчера ночью, ожидаемо сломались и пронзили мои легкие. Изо рта на дорогой персидский ковер хлынула густая теплая кровь. Перед глазами сгустился туман. Кожа на щеках горела от микроскопической серебряной пыли, словно от кислоты.

Хах. Иронично. Я все-таки недооценил хрупкость мясного мешка, в котором застрял.

Орк спокойно встал, как ни в чем не бывало. Перешагнув через своих хрипящих одноруких охранников, он подошел к стойке бара и лениво налил себе стакан виски со льдом. Магическое давление, размазавшее меня по полу, на него никак не действовало. Кольца на его толстых пальцах светились тусклым светом. Видимо, они его и защищали.

Босс вальяжно приблизился ко мне и остановился в паре метров. Его глазки презрительно сверкнули.

— Какая же ты шваль, Волков, — почти ласково произнес орк, делая небольшой глоток виски. Лед тихо звякнул о стекло. — Держал всех за идиотов, а идиотом оказался ты сам. И знаешь что? Кажется, из нас двоих именно ты плохо знаешь сказки. Напомнить тебе, что три поросенка сделали с волком? Они сварили его в котле, а шкуру потом повесили над камином.

Сквозь гул в ушах я различил, как воздух в трех метрах за моей спиной мелко-мелко завибрировал. Из сгустившегося тумана грациозно и абсолютно беззвучно шагнула ОНА.

Двигалась незнакомка так плавно, словно скользила по льду. Высокая и безупречно стройная. Фигура туго затянута в тактический угольно-черный латекс, по поверхности которого мягко мерцали небольшие руны. Кожа была странного фиолетового цвета. Из-под черной полумаски на меня смотрели ледяные глаза цвета зимнего неба. Длинные острые уши слабо подрагивали, словно прислушиваясь к каждому звуку в зале. В ее длинных, изящных пальцах мерцали антимагические клинки, тонкие, сияющие глубоким голубым светом. Я почувствовал запах лаванды и морозной мяты.

Эльфийка? Наемная убийца, насквозь пропитанная высокомерием. Идеальное диетическое эльфийское мясо. Но вот проблемка: прямо сейчас это диетическое мясо собиралось пустить на фарш меня самого.

— Знаешь, я не люблю рисковать, — заметил босс. — Так что всю грязную работу сейчас сделает моя девочка.

Хитрожопый орк предусмотрительно стоял в сторонке, чтобы я, не дай бог, до него не дотянулся в последнем рывке.

Грогх допил виски.

— Эту сосочку зовут Иллириэль. Она профи. Ей плевать, кто ты там: демон, бог или просто обнаглевший мальчишка. Покромсает любого.

Орк отвернулся в сторону окна.

— Иллириэль, голову отдели чисто, упакуй в криоконтейнер. Может быть, даже продам ее Медведеву, пусть полюбуется на «воскрешение» Волковых. Остальное мясо сожги вместе с рестораном. Спишем на бандитскую разборку.

Девица не произнесла ни слова. В этом было что-то неестественное, пугающе машинное.

Она шагнула ко мне, встав сбоку. Тень накрыла мое лицо.

Синий клинок взлетел вверх и стремительно опустился. Тонкая сталь вспыхнула ослепительной синей дугой… и, легко пройдя сквозь мою шею, отсекла мне голову.

Версия Дианы в нижнем белье. 18+ версия без одежды и в более откровенных позах, с альтернативными прическами есть на моем Бусти. Ссылку ищите в примечаниях к книге или в профиле Автора.

Глава 7. Завтрак Аристократа или Кто кого запер, часть 2

Моя обезглавленная тушка распласталась на дорогом персидском ковре. Срезы на шее как со стороны головы, так и тела, затянулись коркой льда. Эльфийка сделала работу чисто, не пролив ни капли крови.

Иллириэль изящно взмахнула рукой, вернув лезвие обратно в ножны.

Она плавно, почти лениво наклонилась, ухватила за волосы мою отрубленную голову и, словно кеглю, небрежно забросила её на стол.

Голова прокатилась по гладкой дубовой столешнице, ударилась о хрустальную пепельницу и замерла аккурат напротив бокала с виски.

— Безупречно, как всегда, детка, — довольно хрюкнул Грогх.

Монстр подошел ближе и по-хозяйски провел толстым пальцем по изгибу ее затянутого в латекс бедра.

— С меня причитается.

— Ты обещал мне выходные в Париже, сладкий, — мурлыкнула эльфийка совершенно не подходящим для хладнокровной убийцы томным голосом. Она капризно оперлась бедром о стол, прямо рядом с моим носом. — И, надеюсь, вечером ты будешь более... изобретателен, чем этот щенок. Не заставляй меня скучать.

Грогх плотоядно оскалился, собираясь ответить, но тут идиллию прервал жалобный голос с пола:

— Босс! Босс, мы прилепили!

Это прохрюкал один из телохранителей. На фоне послышалось кряхтение и возня.

— Слышь, Кирпич... — неуверенно добавил второй. — Кажись, ты мне левую руку на правое плечо присобачил... Большой палец назад смотрит! Это точно так и должно быть?

— Заткнись и терпи, — огрызнулся Кирпич. — Босс, это ж типа эта, как ее, производственная травма, ага?

– И расчлененка, – добавил второй.

– Да, за расчлененку нам сегодня по двойному тарифу заплатят?

— Я вам сейчас двойной тариф на похороны выпишу, — рыкнул Грогх, небрежно поправляя манжеты. — Вы мне два эксклюзивных пиджака от Бриони испохабили своей производственной травмой. Скажите спасибо, что я вас на органы не пустил, чтобы убытки отбить. Захлопнули пасти и марш на выход!

И вот тут случилось то, чего никто из присутствующих в зале явно не ждал.

По всем законам бытия я был мертв. Чтобы болтать, живому существу как минимум нужны легкие, чтобы толкать воздух, и уцелевшие голосовые связки.

Но тем не менее…

Я распахнул глаза. Зрачки мгновенно залила густая тьма.

— Слушайте, голубки, — громко, с легкой хрипотцой выдала моя отрубленная голова. — Я прерву вашу влажную прелюдию. С этого ракурса твоя свиная морда, Грогх, выглядит еще мерзотнее. А у тебя, ушастая, на латексе шов разошелся. Прямо на заднице.

Глаза орка медленно, словно в замедленной съемке, полезли на лоб, увеличившись до размеров блюдец. Стакан с виски выскользнул из его ослабевших сарделек и с жалобным звоном разбился о стол, обильно окатив мою щеку дорогим алкоголем.

Иллириэль, только что излучавшая ауру непобедимой, хладнокровной хищницы, зашипела рассерженной змеей. Ее идеальное эльфийское лицо аж перекосило от удивления и злости.

— Ох, твою ж мать... — раздался в наступившей тишине дрожащий голос монстра-телохранителя с пола. — Кирпич... отлепляй руку нахрен. Нам за такое не доплачивают! Валим отсюда!

— И виски у вас говно собачье, — меланхолично добавил я, слизывая капли с губ. — Разбавлено. Ну что, перейдем ко второй части банкета? Я пожалуй, уже привык к вашему чертовому серебру.

Грогх плотоядно оскалился, собираясь ответить, но его массивная челюсть вдруг отвисла. Из пятака «хозяина улиц» вырвался странный звук, похожий на писк резиновой игрушки.

Идеальный итальянский костюм босса расчертили идеально ровные разрезы, из них ударили лучи света. И Грогх просто осыпался на пол. Как детский конструктор, у которого разом вынули все крепления. Без единой капли крови. Его туша распалась на пару десятков аккуратных, светящихся по краям деталей.

А за ним стояло мое обезглавленное тело.

Оно невозмутимо возвышалось над кучей орочьего «винегрета». На кончиках пальцев сверкали Призрачные Когти.

На моей шее вроде бы должна была зиять кровавая рана от эльфийского меча, но хренушки. Там, прямо над кадыком, растопив эльфийский лёд, мерцал гладкий, идеально ровный фиолетовый срез. Точно такой же, как на моей отрубленной голове.

Фокус был прост до безобразия. Я не стал дожидаться, пока ушастая стерва меня обезглавит, и сам сделал себе пространственный разрез на шее за долю секунды до удара. Ее распрекрасный клинок просто просвистел сквозь пустоту, ничего не задев.

А дальше мое тело, которым я прекрасно управлял, просто тихонько встало и нашинковало озабоченного орка.

Голова Грогха с матюками скатилась с кучи собственных запчастей и ткнулась пятаком прямо в черный ботинок Иллириэль.

Эльфийка дернулась, словно ее ударило током. Взгляд ее огромных глаз заметался между моей головой и расчлененным любовником.

— Иллириэль, детка… — моргнув, грустно булькнула голова орка снизу. — Кажется, наш Париж откладывается… Собери меня, а? Я левую почку не чувствую.

— Ой, да не ной, свинота, — заметил я со стола. — Скажи спасибо, что я из тебя пазл всего на тридцать деталей сделал. Для детей от трех лет. Даже твоя эльфийка быстро соберет, минимум за полгода.

Илилри… как там её… эль наконец отмерла. В огромных глазищах полыхнула ярость, в ладонях с легким гудением вспыхнули синие клинки.

— Ублюдок! Яйца отрежу! — прошипела она, отшвыривая голову Грогха ногой. Убийца рванула к столу, явно намереваясь покрошить мою говорящую голову на мелкие кубики. В этот раз по-настоящему. Наперерез ей шагнуло мое тело, взмахнув когтями.

Да, это была самая шизофреничная драка в истории Северогорска. Безголовая тушка в рваной футболке против самой сексуальной эльфийской задницы в латексе.

Эльфийка двигалась так быстро, словно хотела быть сразу в паре мест одновременно. Ее клинки оставляли в воздухе синие шлейфы, пытаясь порубить меня на салат. Но тело уклонялось, приседало и лупило в ответ.

Жаль, но мои Когти не могли пробить ее клинки. Каждый раз, когда они скрещивались с синими лезвиями, во все стороны летели искры, а пространство жалобно трещало. Она не давала себя разрезать, парируя каждый выпад.

— Левее бери! — скомандовал я сам себе, наблюдая за боем со столешницы. — И костылями активнее дергай, волка ноги кормят!

Иллириэль зарычала, сделала круговое сальто и нанесла серию стремительных ударов. Мое тело отступило на шаг, уходя в глухую оборону. Эльфийка крутнулась вокруг своей оси, готовясь к решающему рывку… и совершила роковую ошибку.

Она повернулась ко мне спиной. Ну, к моей “отрубленной” башке.

Я оскалился так, словно уже проглотил ее заживо. Мана, которую я успел скопить, бурлила. Прямо над столом, прямо за роскошной задницей эльфийки, воздух пошел рябью. Из сгустившейся тьмы с глухим рыком вынырнула огромная Призрачная волчья пасть.

Пасть лязгнула зубами и с хрустом сомкнулась прямо на упругих ягодицах эльфийки, обтянутых тактическим латексом.

Только меня интересовала не плоть. Призрачный Волк вырвал огромный, сочный кусок ее сияющей ауры.

— А-А-А-А! — Иллириэль завизжала так, словно хотела ором разнести всё стекло в ресторане.

Магический шок от потери части души мгновенно скрутил ее. Клинки рассыпались искрами. Эльфийка рухнула на колени, выгнувшись дугой, судорожно хватаясь за поясницу.

— М-м-м, — я с удовольствием причмокнул губами. — Диетическое, с нотками лаванды. Чуть жестковато, но под виски пойдет.

Эльфийка подняла на мое тело полный боли и ужаса взгляд.

Моя тушка не стала тянуть время. Шаг вперед, Призрачные когти сверкнули в воздухе, расчертив крест на ее груди. Раздался тот самый звук пространства, рвущегося как простыня.

Иллириэль застыла, а затем с мягким шелестом осыпалась на ковер десятком идеально ровных светящихся кусков. Рядом с такой же кучей Грогха.

Попка и грудь эльфийки оказались рядом, словно соревнуясь размерами и упругостью.

— Вот теперь гармония. Мальчики направо, девочки налево, — довольно произнес я.

Мое обезглавленное тело спокойно, вразвалочку подошло к столу. Протянуло руку, пятерня сграбастала меня за ухо и шевелюру. Мир на секунду накренился, тушка опустила голову обратно на законное место.

Сверкающие края разрезов на шее соприкоснулись. Пространство дрогнуло, края схлопнулись, сливаясь воедино. По телу прокатилась волна ледяного холода, а следом по нервам словно ударила волна электричества.

Я повел плечами. Хрустнул шеей вправо, затем влево. Отлично. Никаких швов, никакой боли. Как новенький.

Я посмотрел на валяющиеся у ног кубики из босса и его эльфийской подружки, тяжело вздохнул и погладил урчащий живот.

— Ну что ж. Пора наконец и пожрать по-человечески. Бог-Император завещал бить ксеносов, так что добро пожаловать в Великий Суп.

Ресторан «Золотой Якорь» погрузился в такую тишину, практически как в храме. Я слышал только, как где-то на кухне мерно капала вода из недокрученного крана. А слух у меня по-настоящему волчий.

Я неторопливо сдвинул два соседних столика, накрытых белоснежными скатертями. На них идеальными рядами разложил фрагменты тел Грогха и его остроухой подстилки. И да, никакой крови, никаких растерзанных сухожилий, что вы, как можно. Призрачные Когти оставили после себя лишь гладкие, мерцающие пустотой пространственные срезы.

Это походило на выставку авангардного искусства.

Отсеченные головы эльфийки и орка я поставил прямо на свой стол, аккурат между серебряным ведерком со льдом и блюдом с трюфелями. Выражения их лиц… о, ну тут надо было видеть, словами такое не описать.

У Иллириэль дергался глаз, а Грогх мелко и часто дышал раздувающимся пятаком, не в силах издать ни звука. В их глазах плескалась дикая смесь животного ужаса и, возможно, фантомной боли в конечностях.

Они были живы, конечно, и даже здоровы. Я ведь резал не плоть, а лишь метрику пространства. Технически их тела были целы, просто пребывали в разных агрегатных состояниях и... кхм… разных координатах.

И да, оба ксеноса, судя по запаху гормонов, находились в сильном шоке.

Я опустился в мягкое бархатное кресло. Белоснежной тканевой салфеткой промокнул губы и аккуратно заложил ее за воротник своей изрядно потрепанной футболки. Рядом с головой Иллириэль я поставил тарелку с нежнейшим тартаром из говядины, а по правую руку расположил бутылку изумительного (если верить этикетке, а так, конечно, кто ж его знает?) Шато Марго.

В этот момент тяжелые дубовые двери ресторана со скрипом отворились.

В помещение ввалилась толпа. Человек двадцать, хотя «людьми» я бы этих тварей не назвал.

Элита теневого Северогорска, ударная банда Грогха. Здоровенные монстры-бугаи, затянутые в дорогие итальянские костюмы, с золотыми запонками и пудовыми кулаками.

Впереди неуверенно переглядывались те самые двое охранников, которым я милосердно отрыгнул назад их руки. Кажется, звали их Кирпич и Паяльник.

Со второй попытки прилепили руки они все-таки правильно.

Орки замерли, глядя на меня и содержимое столов с таким видом, словно случайно угодили на званый обед к самому Ганнибалу Лектору.

И это меня полностью устраивало. Я собирался показать им такое шоу, которое они никогда не забудут.

Я изящно подцепил серебряной вилочкой кусочек тартара, отправил в рот и медленно, с наслаждением прожевал.

— Не топчитесь на пороге, чего как не родные? — я плеснул рубиновое вино в хрустальный бокал. — Выдыхайте, проходите. Мест свободных вон сколько.

Толпа зеленокожих монстров в костюмах неуверенно, словно стадо испуганных бегемотов, втянулась в зал. Они переводили взгляды с меня на разобранного по частям босса. Я уловил отчетливый запах пота и животного ужаса.

— Ч-что… что ты сделал с боссом? — прохрипел один из орков в костюме от Бриони.

— Порезал на дольки, — я слегка покрутил бокал за ножку, любуясь игрой света в вине. — Ваш Грок или Грокх, хрен запомнишь, хреновый он руководитель. Зато будет отличной приправой для обеденного меню.

Я взял со стола столовый нож, зарядил его своей силой и изящно провел им по лежащему рядом фрагменту эльфийки, делая новый Пространственный Разрез. Как только серебро коснулось плоти, кусок Иллириэль с тихим шипением разделился на две части. Они сжались и превратились в кубики чистой маны.

Я подцепил их поочередно вилкой и отправил в рот. Прикрыл глаза.

— М-м-м… Потрясающе, — я промокнул уголки губ салфеткой. — Легкая текстура. Выраженные нотки лаванды и ущемленного эльфийского эго. Идеально перед главным блюдом.

Черный Желудок внутри меня довольно заурчал, переваривая витальность убийцы.

Орки стояли, боясь не то что шевельнуться, а просто слишком громко вдохнуть. Один из них, здоровяк со шрамом через всю морду, сглотнул так громко, что звук эхом разнесся по залу.

— Итак, парни, давайте без долгих прелюдий и трепотни, — я отложил вилку и сцепил пальцы в замок, опираясь локтями о стол. Живая голова Грогха смотрела на них широко распахнутыми глазами. Нижняя губа босса дрожала. — Я ваш новый босс. И поздравляю, вы теперь официально члены клана Волковых.

— М-мы… мы работаем только на себя, — попытался выдавить из себя орк со шрамом, но его голос прозвучал настолько жалко, что даже пищание котенка было бы более брутально.

Я вздохнул. Ну серьезно, если они начнут упрямиться… Даже я столько за раз не сожру! Диану что ли звать?

— Я что, выбор предлагаю? Вы либо надеваете ошейники с гербом моего Рода и служите мне верой и правдой, либо… — я с намеком обвел вилкой светящиеся фрагменты тел на соседнем столе, — …пополняете шведский стол. Но есть нюанс. Мне нужны гарантии вашей лояльности.

Я щелкнул пальцами.

Куски плоти Грогха, лежащие на сдвинутых столах, вдруг мелко задрожали. Они стремительно превратились в кубики маны: зеленые, пропитанные тяжелой магией земли, и синие, искрящихся льдом.

Я взял несколько пустых десертных тарелок и небрежно, но с эстетикой шеф-повара мишленовского ресторана, разложил на них по два светящихся кубика.

— Подходите, парни, не стесняемся, — я гостеприимно указал на тарелки рукой. — В моем Роду отныне есть славная традиция. Или круговая порука, по простому, по-народному. Древний обычай единения крови и прочее бла-бла-бла…

Орки переглянулись. В их крошечных глазках читалась паника, граничащая с ужасом.

— Ты… ты хочешь, чтобы мы… — пролепетал Кирпич, тот самый охранник, нервно потирая плечи, где еще недавно мерцали разрезы.

— Съели душу своего бывшего босса, — ласково, как ребенку, объяснил я. — Именно так. Считайте это причастием. Мафиозной омертой, если угодно. Тот, кто отведает эту пищу вместе со мной, свяжет свою ауру с моей. Вы получите его силу, а я получу вашу преданность.

Никто не пошевелился.

Я тяжело вздохнул, взял в руки нож и вилку, отрезал кусок от обычного, человеческого… кхм… говяжьего стейка.

— Знаете, я никого не принуждаю, — я отправил мясо в рот и запил вином. — Свобода воли, скажу я вам, прекрасная штука. Можете отказаться. Правда, в таком случае из этого ресторана вы выйдете исключительно в виде диетического тумана и набора Лего. У вас ровно десять секунд на решение. Девять. Восемь…

Монстр со шрамом дернулся первым. Он подлетел к столу, дрожащими руками взял десертную тарелочку, зажмурился и разом закинул в широкую пасть два светящихся кубика.

Хруст разнесся по залу. Орк поперхнулся, его глаза расширились от резкого притока чужой, обжигающей маны, но он проглотил угощение.

— С-спасибо, босс, — прохрипел он, опускаясь на одно колено.

Я удовлетворенно улыбнулся, глядя, как остальная банда монстров, толкаясь и отпихивая друг друга, бросилась разбирать тарелки. Зеленокожие громилы, наводившие ужас на весь Северогорск, давились светящимися кубиками маны, плакали, хрустели и один за другим опускались передо мной на колени.

— Вот и славно, — я изящно поднял бокал, салютуя склоненной перед моим столом банде. Головы Грогха и Иллириэль в шоке наблюдали за этой… круговой порукой. — Добро пожаловать в Стаю, парни. И да, приятного всем аппетита.

Гастрономическая сводка

Источник: Эльфийское Ядро Льда (Класс: Теневой Ассасин).

Калорийность: Высокая, но диетическая (элитный магический протеин без единой капли жира).

Вкус: Дорогой ментоловый ликер многолетней выдержки. Ярко выраженные освежающие ноты морозной мяты и горной лаванды, которые приятно хрустят на зубах ледяной крошкой. В послевкусии отчетливо ощущается ущемленное эльфийское высокомерие и легкая, пикантная нотка тактического латекса.

Полученное усиление: «Крио-скольжение». Кратковременная заморозка собственных физических ограничений. Полное подавление акустического и теплового следа — шаги становятся абсолютно беззвучными, а тело легким, как морозный туман. Нервные импульсы ускоряются до уровня профессионального убийцы.

Бонусный эффект: дыхание освежает лучше любой жвачки.

Срок действия усиления (пока не переварится): 3 часа (или пока полностью не растворится эльфийская гордость).

Хорошее приобретение. Ушастый ксенос оказался полезнее, чем я думал. Пожалуй, не буду пока переваривать этого монстра, а сохраню в специальном отделении Черного Желудка.

Мои мысли о вкусном и полезном прервал тихий, жалкий всхлип.

Я лениво глянул на стоящую рядом с бокалом вина голову эльфийки. Иллириэль, ледяная стерва в сексуальном латексе, сейчас выглядела просто жалко. Из её огромных, некогда надменных глаз ручьями текли слезы, размазывая макияж по мордашке.

— Пожалуйста... — прошептали её посиневшие губы. — Не надо... Отдам всё! Деньги, доступ к теневым аукционам, ключи от ячеек гильдии убийц... Хочешь, буду твоей наложницей?! Я знаю тайные техники наслаждения, смертные девки в постели и десятой доли не могут того, что умеют эльфийки! Я буду твоей личной игрушкой!

Я аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой и тяжело вздохнул. Классика. “Не ешь, подумой”.

— Ушастая, ты своими истериками мне весь настрой портишь, — укоризненно заметил я. Пододвинул поближе тарелку с тартаром. — Да, эти ваши эльфийские сопли, ох, то есть, пардонье, слезы, конечно, редкий алхимический ингредиент, но ты мне сейчас тартар пересолишь. Хотя бы перед смертью веди себя по-человечески, клятый ксенос.

— Я жить хочу! — завыла голова, отчаянно моргая. — Я всё сделаю! Не убивай!

— Ксенос, ты серьезно думаешь меня подкупить своим вареником трехсотлетней свежести? Латекс вечно скрипит и натирает, а твое раздутое эго займет всё свободное место на простынях, — я поморщился и со свистом крутанул вилку вокруг указательного пальца. — Да и кто вообще говорил про убийство? Считай, что ты на удаленке с бессрочным контрактом. Я не ем всякую гадость с микропластиком.

Иллириэль замерла, её заплаканные глаза округлились. Ничего не поняла, глупенькая, а объяснять мне было лень.

Я ткнул ее пальцем в лоб. Голова эльфийки, а следом и все аккуратно “нарезанные” кусочки идеального тела на соседнем столе, с тихим морозным звоном взлетели в воздух. Они переплавились в искрящийся синий туман, повеяло мятой и горной лавандой.

Я с удовольствием втянул этот морозный пар носом, словно элитный дорогой аромат. Туман водоворотом скользнул мне через ноздри в глотку.

Внутри меня, в особой камере Черного Желудка, туман вновь слился в эльфячью тушку, целехонькую и живую. Только теперь она застыла в анабиотическом сне в пространственном кармане моего Желудка.

Да, я на самом деле не стал поедать ни её, ни даже Грокха. Ни кусочка не съел, только ауру. Это был лишь небольшой трюк, чтобы впечатлить моих новых слуг и внушить им ужас.

Я ем только натуральный продукт. Никакого микропластика, ГМО и плохого холестерина, которыми переполнены жители технических миров.

— Добро пожаловать в кладовочку, — довольно протянул я. — Мои личные эльфячьи консервы.

Живая батарейка продолжит естественно выделять ледяную силушку. Я смогу тянуть из неё по капле, маленькими порциями, обеспечивая себе постоянный доступ к её «Крио-скольжению» и навыкам ассасина.

Очень удобно. Когда мой Черный Желудок укрепится, я смогу хранить куда больше живых батареек.

Орки, застывшие на коленях вокруг стола, наблюдали за мной с таким священным ужасом, будто я на их глазах вылакал море.

— Так, салаги, — я хлопнул в ладоши, возвращая зеленых бегемотов в наше скучное бытие. — Уборка на вас. То, что осталось от Грогха, можете сдать в приют для бездомных собак или закатать в бетон, на ваш вкус. Старшим назначаю Шрама. Ждите указаний, звякну вечером.

Не дожидаясь ответа, я поднялся из-за стола, накинул свою потрепанную куртку и почесал на выход. Швейцар на выходе дрожащими руками протянул мне ключи от моего спорткара.

Даже глаз на меня не поднял. Молодец, хорошо выдрессирован.

Запрыгнув в салон и заведя ревущий двигатель, я зыркнул на часы. Время еще детское, весь день впереди.

Вопросы с бандосами и баблишком временно решены. Забор поместья я пометил, с тотемом перетер за жизнь, с орками вопросы порешал. Так, а что там у нас с официальной, простите за бранное слово, светской частью моей здешней жизни?

Дядя Боря с самого утра проел мне плешь своими причитаниями про Магическую Академию. Наведаться туда что ли? Не ради гранита науки, конечно, к черту, пусть гранит грызут травоядные, им надо камни глотать для пищеварения. А вот посмотреть, что там и как устроено, оценить потенциал местных ростков из знатных Родов, и, может, присмотреть парочку перспективных щенков для растущей Стаи, это дело самое милое.

Но есть ещё одна причина, чтобы туда наведаться, причем со всех ног.

Диана.

Моя милая и совершенно безобидная, как новорожденный оленёнок, сестренка отправилась в Академию с самого утра, чтобы покрасоваться и "оценить местный хлопок". И я прекрасно понимал, что оставлять это белокурое стихийное бедствие без присмотра нельзя.

Как козла в огород, или как волка в овчарню, или как ласку в мышатню. Последнего слова, кажется, не существует, но мне плевать.

Короче, я в Диане уверен, но шанс резни не нулевой.

Я вывернул руль, направляя спорткар в сторону студенческого городка.

Зная аппетиты и манеры Дианы, за ней нужен глаз да глаз. Иначе эта оторва, если кто-то посмеет косо посмотреть на её туфли, может прямо на первой же паре оторвать пару ног. А потом заявить с кристально честными глазами, что всё так и было.

А то ещё сожрёт ректора или препода по боевой магии в первый же день учебы. Мне потом хлопот добавит.

В конце концов, мы же культурные хищники. Санитары леса. Сперва нужно хотя бы поздороваться.

Мои философские размышления прервало короткое, надрывное жужжание. Смартфон Арсеньева-старшего, который я так и не выложил из кармана куртки, внезапно ожил. На экран вывалилось экстренное пуш-уведомление из закрытого новостного канала местной элиты.

Я быстро пробежался взглядом по тексту новости… и медленно моргнул.

Да ладно. Не можешь этого быть. Диана… ну ты… у меня просто нет слов. Я уж думал, что хотя бы в первый день ты будешь вести себя прилично.

Эх, наивный я.

Пожалуй, мой сегодняшний трюк с пространственной расчлененкой и мафиозной омертой — это просто милый детский утренник в песочнице. Элита Северогорска прямо в эту секунду словила коллективную психологическую травму, несопоставимую с жизнью.

Я обреченно вздохнул. Бросил чужой телефон на пассажирское сиденье и до хруста вдавил педаль газа в пол. Спорткар с визгом покрышек рванул вперед.

Держись, Академия. Главное, чтобы Пушистая Катастрофа не начала есть деканат до моего приезда.

Глава 8. Если вы так просите, я буду вести себя прилично

Где-то за сорок минут до моего приезда…

В огромной, накрытой защитным куполом оранжерее Академии творилось кое-что интересное. Тридцать студентов элитного факультета жались к бронированному стеклу барьера, боясь даже громко сглотнуть.

Среди них страдала Диана. Страдала от неразделенной любви.

Преподаватель боевой ботаники, двадцатипятилетний магистр Виктор Строгов, был ну крайне хорош собой. Тут тебе и узкие очки в платиновой оправе, волевой подбородок, идеальная осанка, строгий костюм-тройка под белоснежным халатом и такой взгляд… ну взгляд холоднее айсберга! Коленки любой девочки начинали дрожать сами собой, а трусики уходили под юрисдикцию Ниагарского водопада.

Диана последние двадцать минут откровенно строила ему глазки, накручивала светлый локон на палец, выгибала спину и томно вздыхала.

Но этот неприступный красавчик лишь сухо чеканил:

— Волкова, не отвлекайте группу. Смотрите на полигон, а не на меня. Минус пять баллов за нарушение дисциплины.

Ах, что за лапочка, вздыхала мысленно Диана.

На полигоне бесновалась «Багровая вдова», трехметровая здоровенная мухоловка-мутант, гордость кафедры. Она щелкала зубастыми лепестками, брызгала на бронестекло ядовитой слюной.

— Эта тварь крайне агрессивна и реагирует на малейший всплеск чужой маны, — сурово вещал Строгов, поправляя очки элегантным жестом. — Один неверный шаг, и она проглотит вас быстрее, чем вы скажете «помогите». Поэтому защита… Волкова! Вы что вытворяете???

Что вытворяла Диана? О, Диана приревновала к Росянке. Почему эта тупая трехметровая дура Строгову интереснее, чем она, ходячая божественная харизма? Почему элитные гены полубогини игнорируют?

Пора показать этому серьезному мальчику, какая девочка ему нужна.

Одним ударом она пробила бронестекло, проделав в нем широкую прореху. И шагнула прямо в зону поражения.

— Волкова, назад! Она вас сожрет! — впервые в ледяном голосе магистра прорезалось что-то живое. Он потянулся к поясу за артефактом контроля.

Диана лишь кокетливо поправила волосы. «Ага, заволновался, мой сладкий пирожочек», — самодовольно подумала она.

Огромный бутон Багровой вдовы с мерзким, плотоядным шипением метнулся к хрупкой блондинке. Растение широко распахнуло пасть, усеянную рядами бритвенно-острых древесных шипов.

Ещё чуток, и талия дерзкой первокурсницы будет перекушена пополам с довольным чавканьем.

Диана лишь чуть подалась вперед, изящно приоткрыла рот и сделала быстрое, почти незаметное для человеческого глаза хищное движение. В воздухе над ее головой мелькнула призрачная волчья пасть.

Хрусь.

В оранжерее повисла мертвая, звенящая тишина. Студенты за стеклом перестали дышать.

Диана задумчиво пережевывала оторванный кусок самого опасного цветка в Академии. В ее ноздри плавно втягивалась странная зеленоватая дымка, сгустившаяся над ее головой.

Реликтовый монстр, внезапно лишившись верхней половины своей «головы», застыл в шоке, а затем жалобно запищал, обильно поливая землю фиолетовым соком из ровного среза.

Студенты восхищенно заголосили, нахваливая профессора Строгова. Все они решили, что именно его сила укротила монстра и спасла беловолосую дурочку.

И только сам Строгов в шоке смотрел на Диану. Он-то сразу понял, что здесь к чему.

— Получай, стерва… — Диана причмокнула губами, деликатно проглотила добычу и подмигнула бледному, как мел, преподавателю. — По текстуре похоже на рукколу. Но суховата. И слишком много дешевого пафоса с ярко выраженным привкусом библиотечной пыли. Вы ее чем удобряете, Виктор Игоревич? Старыми конспектами?

Строгов открыл рот, но не издал ни звука. Его платиновые очки медленно сползли на кончик носа.

— Знаете, я вам сейчас покажу, как должны выглядеть нормальные домашние растения. А то у вас тут какой-то детский сад для веганов, — доверительно сообщила Диана. — Пушок, покажи мордашечку!

Прямо из бетонного пола, разнеся в пыль армированную плитку, с грохотом вырвалась Гигантская Орхидея. Ее пульсирующий стебель толщиной с фонарный столб радостно извивался, а раскрывшийся черный бутон явил миру три ряда вращающихся зубов.

— Фас, — Диана изящно щелкнула пальцами.

«Пушок» радостно чавкнул, в один бросок заглотил остатки трехметровой Багровой вдовы и громко, смачно рыгнул кислотным облачком. После чего монструозный цветок Бездны свернулся петлей, склонил шипастую голову прямо к ногам Дианы и начал тереться об ее колени, как гигантский ласковый щенок, ожидая похвалы.

Диана с нежностью почесала жуткого монстра за упругим плотоядным лепестком.

— Ну как я вам, профессор? — она невинно захлопала ресницами, стреляя глазками в онемевшего Строгова. — Я сдала практику? Или для автомата мне нужно пожевать еще что-нибудь… или кого-нибудь?

Неловкая ситуация с мухоловкой, на удивление, не закончилась отчислением. Даже имперскую гвардию не вызвали, что вообще из ряда вон.

Студенты благополучно решили, что Пушок — просто ещё один из питомцев кафедры боевой ботаники. И Строгов вызвал его, чтобы утилизировать остатки Росянки.

Когда Пушок сыто икнул и втянулся обратно под плитку, магистр Строгов медленно снял запотевшие платиновые очки. Он долго смотрел на пробитый пол, потом на Диану.

Та хлопала ресницами, с видом робкого стеснительного солнышка поправила локон.

И тут ледяной красавчик-преподаватель вдруг едва заметно, но совершенно искренне улыбнулся.

— Я не одобряю столь дикий подход, сударыня Волкова, — прокашлялся он, возвращая на лицо серьезный преподский покерфейс. — Но ваши таланты хороши, что ж скрывать.

— Очень хороши, — Диана закусила нижнюю губу, сверкая глазками. Её белый пушистый хвостик плавно ходил из стороны в сторону.

— Вы смогли пробудить своё Ядро? — с любопытством уточнил преподаватель. — Насколько я слышал, у Старших наследников Волковых есть определенные трудности с Даром. А тут вы приходите и показываете… такое. У меня нет слов.

— Ах, Виктор Игоревич, когда я смотрю на вас, у меня пробуждается не только Дар…

Преподаватель откашлялся, словно не знал, куда деться от огромных голубых глаз ученицы.

— Хм, искренне рад за Кровь Волковых. И всё же, на будущее, прошу держать себя в руках. Безопасность, знаете ли, превыше всего.

— Хорошо, магистр, если вы так просите, я буду вести себя прилично, — Диана скромно опустила глаза.

— Что ж… Недоразумение спишем на спонтанный выброс родовой энергии. Можете идти. И… да, практику, так уж и быть, засчитаю автоматом.

Диана торжествующе мурлыкнула, послала ему воздушный поцелуй и, покачивая бедрами, направилась к выходу. Жизнь налаживалась!

Пирожочек будет принадлежать ей, она решила!

Правда, триумф длился недолго. Ровно до главного двора Академии.

У массивных кованых ворот, украшенных гербами Северогорска, путь ей преградили три девицы. И не кто-нибудь, а аж местная элита. Те самые «альфа-самки», которые шагали по коридорам исключительно в слоу-мо, окруженные стайкой подсосов и подсосочек.

Впереди, кривя губы, стояла Анжелика, жгучая брюнетка из вассального клана Медведевых. Её школьная форма сидела безупречно, но юбка была вызывающе короткой. Если присесть, можно было даже разглядеть белоснежные кружевные трусики. На пальцах девицы сверкали кольца, и каждое стоило как годовая зарплата обычного работяги.

— Эй, дворняжка, на какую помойку ты так торопишься? — Анжелика скрестила руки на груди, свысока разглядывая дешевую блузку Дианы (ту самую, отжатую… то есть, позаимствованную у кузины). — Ты, видимо, забыла, из какой дыры вылезла. Магистр Строгов не для такой дешевки, как ты. Если еще раз махнешь хоть одной ресничкой в его сторону, я лично сожгу твои позорные патлы до самых корней. Усекла?

Её подружки злорадно захихикали, словно репетировали эти мерзкие звуки с самого утра. Воздух вокруг Анжелики ощутимо нагрелся, запахло жженой карамелью.

Диана остановилась и принюхалась. После чего внимательно оглядела троицу с ног до головы. Присела, задумчиво осмотрела трусики Анжелики. Та покраснела и отступила на шаг, невольно прикрывшись рукой.

Диана тяжко вздохнула, словно решая сложнейшую математическую задачу.

— Ой, девочки-салфеточки… — Диана покачала головой с таким искренним сочувствием, что Анжелика даже растерялась. — Вы чего такие злюки, м-м? Трусики натирают, или потому что ваша мана пахнет, как дешевый освежитель воздуха «Морской бриз»? Серьезно, от вас аж прет пластиком и синтетикой. Фе.

Лицо Анжелики пошло красными пятнами.

— А ну схлопни свой помойный рот, дрянь!

Она вскинула руку. В её ладони с ревом вспыхнул огненный хлыст, крепкое заклинание высокого уровня. Девица с размаху ударила им наотмашь, целясь Диане прямо по лицу.

Диана щелкнула челюстями, перехватив клыками кончик хлыста. А затем с громким хлюпаньем втянула его в себя, словно длинную макаронину, обмазанную вкусным острым соусом. Или в нашем случае маной огня.

Анжелика вскрикнула, на ее ладони, в которой она держала хлыст, осталось красное пятно.

— Ми-ми, как вкусненько, — Диана облизнулась, смахивая языком с губ капли красной маны огня. — Братику такое может даже придется по душе. Пожалуй, придержу вас для него.

Из-под старинной брусчатки двора без единого звука выстрелили толстые, угольно-черные лозы. Они окружили Анжелику и ее свиту со всех сторон.

— Братик строго-настрого запретил мне кушать людей, потому что в вас много микропластика, — Диана сморщила носик. — Но ваши побрякушки, это ж совсем другой разговор!

Черные плети метнулись вперед с грацией разъяренных гадюк. Анжелика и её свита попытались отскочить, закричать, скастовать защиту, но куда там. Растения Бездны действовали быстрее мысли.

Лозы обвили талии девиц и с мерзким, плотоядным хрустом начали сжирать их дизайнерские артефакты.

Хрусь! Исчезло кольцо Анжелики вместе с защитным барьером.

Чавк! Золотой кулон-накопитель ее подружки переварился с легким дымком.

Девицы завизжали. А лозы, словно издеваясь, начали методично и быстро распускать на нитки их дорогущую брендовую форму. Ткань лопалась, обнажая молочно-белую кожу.

Спустя пять секунд троица альфа-самок оказалась в очень… срамном виде. Полностью голые, смотри и любуйся кто хочет.

Лозы Бездны взмыли в воздух на добрых семь метров, унося визжащих девиц к самой верхушке кованой арки Главных Ворот Академии.

Там растения надежно зафиксировали голые девичьи тушки в весьма откровенных позах, распяв, словно бабочек на булавках. Элитные аристократки дрыгались над входом в Академию, болтая ногами в воздухе и истерично рыдая.

Диана всё же сжалилась над ними (она же обещала вести себя прилично), и хищные цветы наспех сплели вокруг девичьих прелестей импровизированные купальники из крупных, шершавых и очень колючих листьев.

Вроде и рамки приличия соблюдены, но выглядела эта «красота» максимально нелепо, а чесалось и кололось, судя по отчаянному визгу Анжелики, просто невыносимо.

Вокруг начала собираться толпа студентов. И парни и девушки глядели на это архитектурно-ботаническое чудо, распахнув рты. Кто-то уже хихикал, кто-то фоткал на телефон.

Диана стояла внизу, деловито подпиливая ноготь пилочкой. Одна из её тонких лоз услужливо спустилась сверху, бережно сжимая в листиках последний писк техномагии, розовый кристаллический смартфон с надкушенным яблоком. Кажется, он раньше принадлежал Анжелике.

— Так-так, — промурлыкала Диана, принимая телефон. Лоза ранее уже ткнула экран прямо в перекошенное от слез лицо Анжелики, чтобы сработал FaceID. Доступ ко всем функциям был разблокирован. — О, отличная камера!

Диана отошла на пару шагов, выбирая ракурс получше.

— Салфеточки, улыбочку! Илона, втяни животик, ты же леди! — крикнула Диана, наводя объектив на композицию из барахтающихся над воротами девиц. — Анжелика, не сутулься, ты всю клумбу портишь!

Щелк! Щелк! Щелк!

— Прекрасно. Композиция просто сэкас! Ренессанс отдыхает, — кивнула сестра, аж облизнувшись от осознания своего таланта. Быстро пробежав пальчиками по экрану, она зашла в местный аналог Запрещеннограма и на главный форум Академии.

— Подписываем… «Когда решила прыгнуть выше головы, но забыла надеть нормальное белье», — бормотала она себе под нос, прикрепляя снимки с трех ракурсов. — Ставим хэштеги! #АкадемическаяМода, #ВисячиеСадыСеверогорска, #СтроговМой, #ЭлитныеСиськиАристократокДляРаботяг. Отправить!

Смартфон издал веселый «бзиньк», оповещая всю Академию и весь Запрещеннограмм о новом тренде.

Диана небрежно бросила телефон в ближайшую клумбу, отряхнула руки. После чего вприпрыжку, словно маленькая девочка, напевая «Ля-ля!», унеслась на следующее занятие.

Толпа сбежавшихся зевак, глядя на Пустышку Диану Волкову, уходящую походкой от бедра, даже не предположила, что это её рук дело. Студенты перешептывались, что высокомерных дур наказал неизвестный боевой маг-ботаник.

И только три висящие на воротах альфа-самки, дрожащие от колючих листьев и стыда, теперь точно знали, с кем на самом деле имеют дело.

Именно в этот момент мой спорткар, мерно рыча двигателем, свернул на аллею перед Академией. Я ударил по тормозам, не доехав до Главных Ворот десяток метров.

Глянул на кованую арку. Посмотрел на трех девиц в зеленом «белье», которых бережно, но крепко удерживали пульсирующие черные лозы. И на толпу, которая в полном шоке глазела на них.

Я тяжело вздохнул и потер переносицу.

— И почему я не удивлен?

Ладно, мне, наверное, даже нужно радоваться тому, что Диана никого не сожрала, а просто раздела и отжала ценности. Так что всё ещё можно сказать вполне себе в рамках культуры и, простите за бранное слово, этики.

Я по традиции припарковался на месте для инвалидов. Ну а что? Я вчера пережил клиническую смерть, так что имею полное право.

Захлопнув дверь спорткара, я направился к воротам. Там уже кипела активная деятельность. Какие-то люди, видимо, кто-то из сотрудников Академии, пытался освободить девиц, но получалось это от слова никак.

Они использовали магию, но лозы Дианы просто не поддавались. Заклинания растворялись и таяли, словно мороженые на жарком солнце. Корни Дианы просто поглощали ману. И не давали причинить себе хоть какой-то вред.

Так что да, если не вмешаться, эти девицы будут ещё Очень долго радовать работяг своими прелестями. До тех пор, пока не вмешается сильный маг. Ну, или я.

Я вздохнул. Спасибо, Ди, вся скрытность пошла псу под хвост. Что ж, приспосабливаемся и адаптируем стратегию на ходу.

Раз тихо отсидеться всё равно не выйдет, значит, надо возглавить этот хаос и показать, что Волковых теперь нужно бояться до дрожи.

Согнув колени, я высоко прыгнул и вцепился призрачными когтями в металл ворот.

Снизу послышались удивлённые крики. Я быстро вскарабкался наверх, оказавшись рядом с девицами.

Челы в форме, которые стояли на летучей платформе, от неожиданности отшатнулись, увидев мои лихие волчьи прыжки.

— Эй, парень, ты шо, с дуба ухнул?! — заорал один из них, лысоватый мужик. На грудаке у него блестела эмблема. Вроде служба безопасности Академии или типа того. — Слезай давай, не тупи! Это… — он бросил быстрый взгляд на голых пищащих девах. — Это… кхм… охраняемый объект, ага!

— ‘оспаде, да он без страховки залетел! — вылупился второй, молодой с прыщавым лицом. Кажись, практикант. — Метров семь, не меньше!

— Господин студент, отойдите! То есть, наоборот, спуститесь вниз! — подключился третий. Полагаю, старший по званию, такие пышные седые усы как у него, как знак статуса, работают лучше любой эмблемы. — Сорняки опасны, они жрут ману как не в себя! Вы только хуже сделаете!

Девицы, увидев меня, тоже заголосили наперебой. Точнее, завизжали, как стая брачующихся дельфинов.

— Мужчина! Ох, мужчина, спасите! — заверещала блондинка слева, та, что болталась вниз головой. Её ноги были раздвинуты так широко, что она почти сидела на шпагате. Ну или висела, так точнее. — Я дочь виконта! Мой отец заплатит!

— Не слушай её! — перебила шатенка справа, чьи огромные прелести особенно удачно подсвечивало полуденное солнце. — Моя семья богаче! Спаси меня первой, и получишь состояние!

— Заткнитесь обе, сучки драные! — взвизгнула брюнетка, дёргаясь в путах изо всех сил. — Я старшая здесь! Мой Род вассал Медведевых! Быстро спас меня, плебей! Живо!

Я проигнорировал писклявое кудахтанье, неторопливо разглядывая этот ощипанный курятник. Эта брюнетка в центре, главная крикунья, пахнет интересно. От неё ощутимо несёт жаром. Я принюхался тщательнее, улавливая ноты.

Да, огонек, плотный такой, жирненький, с оттенком жжёной карамели и дорогого парфюма. Чую нотки страха и ярости, а также сладковатый привкус сильного магического Ядра. Чистая родословная, и, по первому впечатлению, минимум примесей.

Да, уверен, это уровень моей водной магички.

Две другие пахли обычной пыльцой и дешёвыми духами. Такое себе, что-то второсортное. Черный Желудок даже не заурчал.

Я подобрался ближе к центральной девице, передвигаясь по металлической арке с животной ловкостью. Брюнетка замерла, её огромные карие глаза уставились на меня с надеждой смешанной с ужасом.

Неужели ее так мои движения напугали? Ну, человек так не может, конечно, но мы все тут немного за гранью, не я один.

— Как тебя зовут, птичка? — спросил я.

— А-Анжелика… — выдохнула она. — Анжелика из Рода Голубевых! Ты же… лицо знакомое… кто-то из службы спасения, да? Сними меня отсюда! Я вся замерзла!

— Голубевы. Отлично. Запах вкусный, мана плотная, без гнильцы, — я одобрительно кивнул, словно выбирал доски на пилораме. — Порода крепкая, годная Кровь. Забираю в Стаю.

— Ч-что?! — её лицо вытянулось, а глаза округлились до размера суповых тарелок.

— С Логовом у нас сейчас беда, нужны сильные волчицы и хозяйственные жены для Стаи, — будничным тоном пояснил я, прикидывая в уме расклад. — Но не сегодня, разумеется. Пока посидишь в подвале вместе с первой… как там её…

— К-к’кие ещё волчицы и жены?! Че т’ несешь, клоун?! Просто сними м’ня! — заверещала она, дрыгая ногами и проглатывая отдельные буквы. — Быстро!

— Тише, тише, — я успокаивающе придержал её за колено, чтоб не лягалась. — Видишь ли, поросль моей сестры не поддается обычной магии. Её одуванчики и прочее поглощают любую энергию, растворяют заклинания, режут артефакты как масло. Но вот что забавно…

— Сестры? — выдохнула она, приглядываясь к моему лицо. В глазах мелькнуло узнавание пополам с ужасом. — Погоди. ты ж…

Я придвинулся ближе к основанию лозы, обвивавшей талию Анжелики. Густая, пульсирующая, с вкраплениями фиолетового огня. Ну чисто работенка Дианы, агрессивная, голодная и крайне живучая поросль. Ману жрет только в путь.

— Лозы не рассчитаны на то, что кто-то попытается их тупо сожрать. Мана сестренки довольно вкусная, чего уж там.

Я распахнул рот. Над моей головой проявилась призрачная Волчья Пасть, сверкающая акульими клыками в три ряда. Анжелика тоненько заскулила. Охранники на платформе дружно отступили на шаг, кто-то пробормотал «Господи Иисусе».

Я с влажным хрустом сомкнул челюсти на корне лозы и перекусил её одним движением. Чёрное растение заверещало, каким-то образом издавая этот звук всей своей поверхностью, но я без жалости выдрал его с корнем и проглотил.

Не дурно, вкус как у пережаренных водорослей с легкими нотками капризности. Диана явно переборщила с истерикой. Ну впрочем, как обычно, Диана и истерики вещи неразделимые, как солнце и небо.

Второй корень, оплетавший запястья Анжелики, я перегрыз уже быстрее. Девица тихо охнула, освобождённые конечности безвольно повисли в воздухе.

Я ловко подхватил её, закинул на плечо. Пятой точкой вверх, как положено переносить трофейных жён.

То есть аккуратно, нежно и с уважением.

— Эй! — возмущённо пискнула тушка. — Ты что творишь! Отпусти меня! Ты не имеешь права!

— Как скажешь. Хозяин барин, — флегматично согласился я, и разжал руки.

Анжелина с визгом полетела вниз. Толпа ахнула.

Я же спрыгнул вниз, с семиметровой высоты, чутка ускорив себя.

Приземлился мягко, раньше своей будущей жены, амортизировав удар выбросом маны. Пыль взметнулась вокруг, толпа студентов закашлялась и подалась назад.

Я поднял руки и аккуратно поймал верещащую девицу. Быстренько ощупал. Цела, отлично, хотя сердечко стучит как у перепелки. Закинул ее назад на положенное место, на плечо. Пару раз нежно похлопал по бедру, успокаивая.

— Ну-ну, всё хорошо, — ласково произнес я.

Анжелика на моём плече издала сдавленный стон. Кажется, её желудок не оценил резких перепадов.

— Это… это что сейчас было?! — выдохнул кто-то из студентов.

— Она жива?

— А лозы! Вы видели, как он их зубами?!..

— Это что, доходяга Волков? Когда он так отожрался?

— Братан, ты всё снял? Это ж миллион просмотров!

— Да я так обосрался, что телефон уронил, мать твою…

Толпа гудела, как развороченный улей. Охранники на платформе всё ещё пытались освободить двух оставшихся девиц. Безуспешно, лозы держали крепко.

Если не помогу, они провисят там до вечера. Ну, или пока Диана не сжалится. Что вряд ли.

Мне в целом плевать, так что пусть висят, проветриваются.

Я принюхался. Сквозь запах пыли, пота, дешёвой магии и страха пробивался знакомый шлейф. Ага, лёгкий привкус озорства и наглого хаоса. Диана. Охреневшее Солнышко Бездны.

След вёл в главный корпус. Я развернулся и зашагал по аллее, попутно перехватывая добычу поудобнее.

Анжелика на моём плече внезапно ожила. Первый шок прошёл, и она начала активно брыкаться, молотя маленькими кулачками по моей спине.

— Отпусти меня! Немедленно! Я голая! Ты слышишь?! У меня из одежды только эти тупые фиговы листочки, а ты несёшь меня через всю Академию, как мешок с картошкой!

— Картошка пахнет иначе, — заметил я.

— Да ты!.. Ты!.. — она задохнулась от возмущения. — Одень меня! Дай хотя бы куртку! Здесь же люди смотрят!

Я на секунду задумался. Посмотрел на неё через плечо. Белоснежная кожа, покрытая мурашками. На грудной клетке заметил родинку, напоминающую маленькую звёздочку. В целом, на глаз приятно выглядит, а ран не вижу. Гипотермия от ветра не грозит, всё-таки Дар Огня, внутренний жар греет, как печка.

И самое главное, стыд немного научит её смирению. Девица слишком уж стервозная.

— Куртку не дам, испачкаешь или порвешь. Мне в ней еще на деловые встречи ходить, — прагматично ответил я. — К тому же, будет тебе уроком. Сама виновата, что к моей сестре полезла. Так что терпи.

— ЧТО?! — взвыла Анжелика, снова принимаясь колотить меня по спине. — Че ты вообще несешь, олух?! Я голая! Голая, Волков!

— Я не Волков, — ответил я задумчиво, не сбавляя шагу. — То есть, формально Волков, но…

— Ты больной! Псих! Извращенец! — продолжала она брыкаться. Её щёки пылали то ли от гнева, то ли от смущения, а от кожи шёл приятный жар. — Мой отец тебя в порошок сотрёт! Ты знаешь, кто он?! Ты знаешь, сколько у него людей?!

— Замечательно. Сэкономит мне время на поездки, — равнодушно отозвался я. — Пусть приезжает и всех своих привозит. Заодно и обсудим размеры приданого, статус ваших земель и кто теперь в городе дела ведёт.

Анжелика поперхнулась очередным оскорблением. А я резко остановился. Дорогу нам перегородили.

Трое охранников, крепкие ребята, в той же форме, что и те, на платформе. Впереди стоял ещё один седоусый. Ещё старше, усы ещё больше, раскидистые, как лапы у ели. Рука на жезле-парализаторе, лицо каменное.

— Молодой человек! — рявкнул он. — Остановитесь! Куда вы её несёте?!

Глава 9. Волчица сама выберет себе партнера, и разрешения спрашивать не будет!

Я остановился. Вздохнул. Честно, вот лень препираться и возиться с ними. Посмотрел на седоусого с выражением лёгкой скуки.

— В медпункт.

— В медпункт? — старик нахмурился, явно не ожидавший такого ответа. — Но… почему на плече?

— Удобно. У неё шок. Идти сама не может. Устное согласие получил, а что?

— Я не давала согласия! — тут же завопила Анжелика. — Он врёт! Он меня похитил! Он сказал, что я в жёны сгожусь!

— Одно другому не мешает, — пожал я плечами. — Жёны тоже имеют право на медицинскую помощь.

Седоусый побагровел. Молодые охранники за его спиной нервно переглядывались, явно не горя желанием связываться с типом, который на их глазах перегрыз магические лианы.

— Отпустите девушку! — потребовал старик. — Немедленно! Это территория Академии, мы сейчас вызовем имперский патруль!

— Дед. Я только что разжевал и переварил магическую аномалию, которую вы всем штатом ковыряли. Ты правда хочешь проверить на мне свой парализатор?

Седоусый сглотнул. Желваки на его скулах заиграли, но он не отступил, упрямо сжимая жезл. Мужик знал свою работу.

И в этот момент Анжелика, воспользовавшись моей заминкой, вскинула руку. В ладони полыхнул крошечный, но плотный фаербол.

— Получи, ублюдок! — выкрикнула она, всаживая заклинание мне прямо в затылок.

Я даже не обернулся.

Волчья Пасть материализовалась прямо над моим плечом, перехватила фаербол в воздухе и с довольным хлюпаньем втянула его внутрь. Я слегка мотнул головой и заодно прихватил кусочек ауры Анжелики в виде тонкого, светящегося лоскута.

Он очень легко отделился от её души. На вкус был острый, с карамельным оттенком и нотками дорогого парфюма. Калорийность средняя, но состав плотный.

— Ах! — выдохнула Анжелика.

Её тело внезапно выгнулось дугой, мелко задрожало. С губ сорвался тихий, короткий стон. Глаза закатились, щёки залились пунцовым румянцем, по бёдрам пробежала крупная дрожь.

А затем она обмякла, безвольным кулем повиснув на моём плече. Растения, заменившие ей одежду, с тихим шелестом слегка шелохнулись.

Я невозмутимо перевёл взгляд на охранников. Седоусый напрягся, его палец лёг на кнопку активации жезла.

— Неспровоцированное применение боевой магии с целью убийства наследника Рода Волковых, — сухо, протокольным тоном чеканя слова, произнёс я. — В спину. На территории учебного заведения.

Я посмотрел старому охраннику прямо в глаза.

— Это официальный межклановый конфликт, уважаемый. Твоя зарплата покрывает участие в войне аристократов?

Мужик замер. Кнопку он так и не нажал. В его глазах мелькнуло понимание: влезешь между благородными, раздавят и не заметят.

— Так что пиши в рапорте как есть, — деловито продолжил я, избавляя старика от мук выбора. — Студентка Голубева напала на студента Волкова. Словила жесткий магический откат. Пострадавшую благородно и гуманно несут в медпункт. Вопросы остались?

Седоусый медленно, очень медленно опустил парализатор. Его подчинённые за спиной с облегчением выдохнули. Отмазка была железной: они не спасовали, они просто соблюдали субординацию перед высшим сословием.

— Никак нет, ваше благородие, — глухо ответил старик. — Но мы напишем рапорт.

— На здоровье, хоть десять рапортов. Только под ногами не путайтесь, — я лениво зевнул.

Я плечом отодвинул седоусого и пошёл дальше по аллее. Запах Дианы становился всё отчётливее. Мята, озорство. Судя по всему, сестра сейчас находилась где-то в восточном крыле, скорее всего, на втором этаже. Кафедра боевой ботаники?

Сзади послышались торопливые шаги. Практикант догнал меня и, тяжело дыша, протянул какой-то свёрток.

— Вот… тут плед. Уборщицы оставили. Прикройте её хоть, что ли… А то реально не по-людски.

Я кивнул, принимая плед. Набросил на голую спину Анжелики.

— Спасибо. Впиши себе премию в рапорт.

— И… — парень замялся. — А как вы это сделали? Ну, с лозами?

— Диета, — коротко ответил я, не сбавляя шагу. — Побольше кальция, и тоже так сможешь.

— К-кальция?

— Кирпичи, гвозди, арматура. Не благодари.

И я скрылся за дверями главного корпуса, оставив практиканта в одиночестве. На роже у него поселился глубокий экзистенциальный кризис.

Ну, теперь можно и сестру найти. Пока эта мелкая блондино-зараза не подожгла тут что-нибудь. Или кого-нибудь. С неё станется.

Гастрономическая сводка

Источник: Ядро Огня (Высокая чистота, Род Голубевых).

Калорийность: Средняя, но сытная. Перекус что надо.

Вкус: Жженая карамель, перец чили на языке. Острит. Отчетливый шлейф дорогого, стервозного парфюма. Горчит паникой и уязвленным самолюбием. Тает мягко.

Усиление: «Тепловой контур». Внутренний реактор врубается на полную, кровь ну просто кипяток, сырость и холод давайте до свидания. Агрессивная харизма пылает, как огонь в мангале. Мелочь, а приятно.

Срок годности: 4 часа.

Я удовлетворенно цокнул языком, поправил сползающий плед на попке своей потенциальной жены и неспешно двинулся по коридорам Главного корпуса.

Студенты жались по стенам, образуя передо мной живой коридор. Удобненько. Никто не вякнул в мою сторону ни единого слова, хотя перешептывания за спиной стояли такие, словно меня преследовал целый рой радиоуправляемых мух.

Я даже мог их понять. Зрелище то ещё. Мрачный парень с тяжелым взглядом и волчьими ушами уверенно тащит на плече завернутую в клетчатый плед первую красавицу потока. А её изящная ножка безвольно покачивается в такт шагам. А плед мягко обтягивает упругую попку.

Запах мяты и озорства привел меня к рекреации восточного крыла.

И то, что я там увидел… ну, скажем так, «фейспалм» я себе пробил такой, что Анжелика вместе с пледом свалилась с моего плеча. Едва успел подхватить, аж у самого пола.

Диана с видом робкого одуванчика накручивала локон на палец. А перед ней, вжавшись в стену, стояли трое местных «золотых мальчиков».

И рожи у всех были такие вытянутые, словно только что увидели на примерах, как именно из их позвоночников будут делать скакалки.

— …и вот я чего думаю, — мурлыкала Диана кристально-нежным голоском. Шаг за шагом, словно пантера на охоте, она плавно подкрадывалась к самому высокому из троицы, блондину. Парень был бледный, как смерть, и потел так люто, будто хотел словить обезвоживание здесь и сейчас. — Раз уж вы сами подошли ко мне «знакомиться» и предложили показать «где тут можно уединиться»… может, мне показать вам, где тут уединяются плотоядные орхидеи? У меня Пушок как раз не доел. Обожает хрящи.

Один из парней судорожно икнул. Из-под рукава куртки Дианы угрожающе выглянул и щелкнул зубастой пастью маленький, но очень злобный черный бутончик.

— Эй, мелкая, — негромко сказал я, подходя ближе. — Можешь добычу пожевать, но не забудь выплюнуть. От них разит гелем для волос. Гастрит ещё прилетит, не дай бог.

Мажоры взвизгнули как зайцы и, не разбирая дороги, ломанулись по коридору так, что подошвы их элитных лоферов аж задымились на повороте. Видимо, второй ушастый и хвостатый демон был для них уже перебором.

Спас я пацанов, можно сказать. Жить будут. Но заикание словили хроническое, однозначно.

Диана разочарованно надула губки и обернулась. Увидев меня, она просияла, а белые волчьи ушки радостно встали торчком.

— Бра-а-атик! — она вприпрыжку проскакала ко мне, аки кузнечик Бездны, но тут же затормозила. В голубых глазищах вспыхнули искры подозрительности.

А, ну конечно, увидела Анжелику, свисающую с моего плеча. Моя сестра вообще внимательная, когда не надо.

Диана принюхалась и брезгливо сморщила нос.

— Ярик, ты опять тащишь в дом всякую гадость? Это та самая писклявая стерва, которую я на воротах повесила! Ты зачем её снял? Я старалась, развешивала гербарик, чтобы всё было красиво, а ты пришел и всё испортил!

— Это не гадость, это теперь актив Стаи, — флегматично ответил я. — Давай будь повежливее с будущей невесткой.

Диана фыркнула и подошла ближе.Она беззастенчиво потыкала пальцем в щеку бесчувственной Анжелики.

Та тихонько всхрюкнула во сне. Но так и не очнулась.

— Фу, какая она липкая. И ты посмотри на корни её волос! — возмутилась сестра на весь коридор, отчего студенты, греющие уши по углам, вытянули шеи. — Ярик, она же крашеная! Мана по запаху ничего такая, хотя жжёным пластиком отдает, но её гены пахнут просто ужас как! Короче, я не одобряю выбор этот, официально! Та водная была получше! Либо выкинь каку, либо заставь её пользоваться нормальными масками для волос, а то мне будет стыдно с ней в одном доме жить!

Бессознательная Анжелика, словно почувствовав этот поток унижений, тихо простонала в ткань пледа.

— Че-нить придумаю, — пообещал я, стряхивая пепел со своей футболки. Откуда он там взялся? — Расскажи, как первый день? Никого не съела из персонала?

— Слушай, я сегодня такая белая и пушистая, что аж самой противно! — гордо заявила Диана, уперев руки в бока. — Сдала практику по ботанике автоматом, прикинь? Правда, пришлось немножко пожевать их любимую росянку-переростка. Она заслужила, та ещё стерва, скажу я тебе, братец. Зато препод… Ой-ёй…

Диана аж зажмурилась от удовольствия, а ушами замахала так быстро, словно колибри крыльями. Ещё чуть-чуть и взлетит. Упорхнет за горизонт, обильно выделяя розовую ману в виде сердечек.

Я вздохнул. Ясно всё с этой «белой и пушистой» Годзиллой. Присмотрела себе молодого оленя на поживу. Возможно, парня придется спасать от неминуемого пожирания, если он вдруг чем-то разочарует мою младшенькую.

— Ярик, он такой лапочка! — выдохнула Диана. — В очках, строгий, холодный. М-м-м! Ми-ми-ми-ми-ми! Я точно оставлю его себе. Как думаешь, папенька не будет против, если я прихвачу этого смертного с собой, когда он за нами придет?

— Твой новый избранник загрустит от недостатка кислорода и переизбытка ужаса в первые же три секунды, — заметил я. — Но мы можем посадить его в банку с формалином.

— Ну не-е-е-е-ет, — протянула Диана. — Он тогда не сможет очечки поправлять этим своим фирменным жестом! Красивым очень! И сексуальным, — последнюю фразу она произнесла очень тихо, одними губами. Думала, что я не услышу.

Но я услышал.

— Кроме того, на тебе, как на женской особи, лежит обязанность перед Стаей, — напомнил я. — Ты должна родить достойного наследника, с сильной Кровью и аурой. Так что я ещё пригляжусь к твоему избраннику. Если он окажется слаб, я подберу тебе кого получше. Благо, выбор большой.

— Что? — Диана фыркнула и ткнула пальцем в Анжелику. — Эй, ты меня с травоядным перепутал, братик? Волчица сама выберет себе партнера, и разрешения спрашивать не будет!

— Ди, это не шутки. Ты можешь завести себе хоть гарем из очкастых ботаников для души. Мне плевать. Но первенца, который возглавит одну из ветвей нашей Стаи, ты родишь от сильного мужа. Выживание важнее твоих гормонов, мелкая.

— Ты чего тут раскомандовался? — она ткнула мне пальцем в грудь, пропустив мимо ушей все мои слова. — Ты мне не папенька! А просто глупый младший братец, возомнивший невесть чего!

Я показал клыки. Диана оскалилась в ответ и зарычала. Наши взгляды сшиблись, словно молнии. Со стороны мы напоминали двух голодных зверей, готовых разорвать друг друга в клочья.

Волны маны разошлись в стороны, по полу вокруг нас брызнули трещины, с потолка посыпались куски штукатурки. Травоядные, подглядывающие издалека, испуганно заверещали и бросились наутек.

Из-за этого маленького конфликта мы с Дианой не сразу уловили главное. Волчий слух и обоняние сыграли с нами злую шутку.

Обыденные запахи студенческого городка: дешевый кофе, парфюм, магия, книжная пыль — внезапно прорезал совершенно другой аромат. Резкий. Кислый.

Запах крови, пролитой на кафельный пол. К нему примешался запашок страха и соленый дух слёз.

Но хуже всего было другое. Это был наш родной запах. Запах Волковых. Кто-то из наших серьезно пострадал.

Мы с Дианой застыли, забыв, что хотели на полном серьезе сцепиться.

Её зрачки, секунду назад сиявшие голубым светом, сузились до вертикальных звериных щелок.

Мы оба поняли это одновременно. Член Стаи страдает.

Я не сказал ни слова. Лишь коротко кивнул.

Мы одновременно сорвались с места. Я придержал Анжелику, чтобы она не свалилась, и просто перешел на стремительный, бесшумный шаг хищника. Диана вырвалась чуть вперед.

Студенты брызгали в стороны с криками. Они на подсознательном уровне чуяли давящую, первобытную жуть, которая щедро валила от нас сестрой.

Запах вывел нас из рекреации, провёл по винтовой лестнице вниз и завел в закрытое, техническое крыло, которое соединяло Академию с «Лицейским корпусом». Там учился молодняк лет до шестнадцати-семнадцати.

Мы выбили двустворчатую дверь ногами. Одновременно, я с правой, Диана с левой.

Попали в тускло освещенный, неиспользуемый коридор со старыми шкафчиками.

На полу, прислонившись спиной к кафельной стене, сидел мальчишка лет шестнадцати. Знакомые черты лица, худой, угловатый.

А, кажется, его звать Данила. Один из тех самых наших кузенов, которых Диана этой ночью брезгливо называла «овечками», потому что от них пахло завистью.

Но сейчас от него пахло только болью и отчаянием.

У парня было разбито лицо, нижняя губа рассечена. Левая рука висела плетью под неестественным углом. Ого, перелом со смещением. Нехило ему прилетело.

Вся форменная лицейская рубашка была залита кровью и подпалена точечными ожогами от магии низкого уровня. Над ним откровенно и методично издевались. Как стая шакалов загоняет слабого детеныша.

Шакалов рядом уже не было, удрали, оставив добычу истекать кровью.

Данила поднял на нас заплывший глаз и судорожно втянул воздух вперемешку с кровью.

— Яр… Диана… — прохрипел он, попытавшись встать. Зависти я в нем больше не чуял, только боль и стыд. — Я… они хотели тетради по родовой теории… Я… не отдал…

Я медленно опустил Анжелику на холодный пол. Она с глухим стуком ударилась плечом, но мне было уже наплевать.

Диана не издала ни звука, но я чувствовал, как температура вокруг нее падает до минусовой отметки, а дешевый полиэстер на ее куртке трещит от переизбытка чего-то очень злого.

— Кто? — только и спросил я. Мой голос прозвучал глухо, как будто из-под земли.

Диана, опередив меня на долю секунды, уже скользнула к Даниле. Без единого слова, и даже без привычного пустоголового щебета. Просто опустилась рядом с ним на корточки.

Сестренка в этот момент была ну чисто собранная пружина, не часто я её такой видел. Она уставилась на разбитое лицо кузена своими голубыми глазищами, в которых сейчас плескалось что-то очень древнее и совсем не человеческое.

Данила сглотнул и попытался отползти.

— Д-Ди, я в порядке… — прохрипел он, выставив здоровую руку перед собой. — Не надо, я сам…

Она не слушала, просто придвинулась к нему вплотную, решительно отодвинув его дрожащую ладонь. Данила замер. Пахнуло морозом и той особой, хищной волей, которую Диана обычно маскировала под дурацкие шуточки.

— Тихо, цветочек, — шепнула она. — Я рядом…

И провела языком по рассечённой скуле.

Данила охренел так, что забыл, как дышать. Его заплывший глаз округлился до размеров блюдца. Здоровой рукой парень судорожно вцепился в кафельный пол, словно искал точку опоры в мире, который внезапно сошёл с ума.

— Ты… ты чего?! — выдавил он. — Это… это что вообще такое?!

— Не дергайся, — коротко бросил я, опускаясь на колено с другой стороны. Я аккуратно придержал парня за плечо и начал ощупывать сломанную руку. Кость смещена, но осколков нет. Вправлю. — Будет немного больно.

— Немного больно?! — Данила перевёл ошалевший взгляд на меня, потом снова на Диану. Сестра методично, как волчица, вылизывающая раненого волчонка, прошлась языком по второй царапине на его челюсти. — А это… это не больно?! Диана, прекрати, я же… я же твой кузен!

— И что? — Диана отстранилась ровно на секунду, чтобы оценить результат. Слюна на ране густо замерцала зелено-золотистым. Концентрированная мана Природы, наследие нашей Матушки. Края пореза начали стягиваться прямо на глазах. Довольно мурлыкнув, она вернулась к прерванному занятию. — Ты раненый волчонок из моей Стаи. Я не спрашиваю разрешения, когда лечу, глупенький.

— Я не волчонок! — пискнул Данила, но голос сорвался в какой-то мальчишеский фальцет.

— Ну да, ну да, — она нежно потрепала его по шевелюре, прямо как нашкодившего щенка. От этого жеста парня закоротило окончательно. Шок в его глазах мешался с полным непониманием происходящего, но тело, вопреки разуму, начало расслабляться.

Слюна, насыщенная густой лечебной маной, действовала быстро: разбитая губа перестала кровить, разорванная бровь затянулась тонкой розовой ниточкой. Ещё минута, и даже шрама не останется.

В действиях Дианы не было никакого примитивного сексуального подтекста. Исключительно нежность хтонической Волчицы, которая хотела позаботиться о том, кого она считала Волчонком.

Пусть и весьма своеобразным способом.

— Закончила? — деловито спросил я.

— Почти. У него тут ещё ожог на шее, — она легонько дунула на покрасневшую кожу, и парня пробрала крупная дрожь. — И синяк на рёбрах. Ты брыкался, да? Молодец. Гордый волчонок. А теперь закрой глазки, я тут немножко полижу, и всё пройдёт.

Она начала задирать ему рубашку. Парень аж посинел от таких нежностей.

Как бы Дианино «лечение» не свело его в могилу раньше времени.

— Сначала рука, — перебил я. — Потом полижешь.

Данила хотел что-то возразить, но я уже нащупал точку перелома.

— Кулак сожми, — скомандовал я. — Здоровой. Да, вот так. А теперь как следует обматери того ублюдка, который тебя ударил.

— Ч-что?.. А-а-а, сука! — заорал он, когда я одним резким движением вправил кость на место. Хруст вышел знатный, гулким эхом разлетелся по пустому коридору.

— Хорошо. Ещё.

— Козёл… ублюдок… — парень захлёбывался ругательствами, а я тем временем уже накладывал импровизированную шину из двух деревянных линеек, укрепленных маной земли.

— Вкусная злость, — одобрительно заметила сестра, снова принимаясь за своё. Теперь она деловито зализывала ссадины на костяшках его пальцев. — С перчинкой. Не люблю, когда овечки блеют, сахарные слишком. Хороший мальчик.

— Я не мальчик!..

— Конечно, не мальчик, — согласилась Диана с такой интонацией, будто утешала младенца. — Ты мой храбрый волчонок. Ещё немножко, и мы с братиком сделаем из тебя настоящего зверя. А пока лежи смирно и дай сестренке закончить.

Я хмыкнул. Со стороны это выглядело так, что просто пар из ушей. В тёмном, заброшенном коридоре Лицейского корпуса полубогиня-хищница, ещё полчаса назад вешавшая аристократок на ворота, сейчас с материнской нежностью ухаживала за шестнадцатилетним пацаном из захудалого клана. А тот лежал ни жив ни мёртв и, кажется, молился про себя всем богам, какие только есть.

И, конечно же, волчьи методы лечения работали. Ожоги бледнели. Кровь больше не текла.

Краем глаза я засёк движение. Анжелика пришла в себя. Видимо, магиня Огня оказалась живучей. Аура стервы потихоньку восстанавливалась, возвращая сознание. Она приоткрыла веки, мутным взглядом обвела коридор… и наткнулась на Диану, которая в этот момент аппетитно, аж с причмокиванием, зализывала Даниле синяк под глазом.

Зрачки Анжелики расширились. Челюсть беззвучно отвисла. Я буквально услышал, как в её хорошенькой головке что-то щелкнуло и сгорело. Видимо, картина «чужая самка вылизывает раненого подростка, как волчонка» оказалась неподъёмной для аристократической психики. Издав тихий, почти ультразвуковой писк, такой, что у меня дёрнулось ухо, она закатила глаза и снова обмякла.

Диана даже не обернулась. Полностью поглощена лечением кузена.

Я лишь окинул бессознательную девицу коротким взглядом и вернулся к делам насущным. Ну что ж, короткое замыкание у будущей невесты не беда. Может, оно и к лучшему. Не будет путаться под ногами во время допроса.

— Вот видишь, — Диана отстранилась, с гордостью осмотрела свою работу и потрепала Данилу по голове. — А ты боялся.

— Я не боялся! — оскорбился тот, красный как вареный рак после Дианиных нежностей. — Ты там не придумывай себе лишнего, кузина! Я просто… это было неожиданно!

— Ага, конечно, не боялся, волчок, — промурлыкала она. — И пахнешь соответственно.

Данила густо покраснел. Кажется, он только сейчас начал осознавать, что именно произошло. И это понимание вгоняло его в ещё больший ступор, чем перелом и избиение вместе взятые.

Тут, как по заказу, с Анжелики, которую я бесцеремонно сгрузил у стены, медленно сполз плед. Обнажилась молочно-белая грудь, прикрытая лишь разметавшимися прядями тёмных волос. Идеальная, надо сказать, грудь. Округлая, упругая, с нежной голубоватой венкой, просвечивающей сквозь кожу. Я бы полюбовался, но отвлёкся на Данилу.

Парень скосил глаза, заметил обнажённую девицу, лежащую без сознания. Лицо кузена приобрело оттенок спелого помидора. Диана фыркнула.

— Э-э-э… — Данила судорожно отвёл взгляд, потом снова невольно скосил глаза. — А это кто?

— Моя невеста, — ответил я, не моргнув глазом.

— Что?! — Данила поперхнулся воздухом. Закашлялся. Диана заботливо похлопала его по спине. — Твоя… невеста?!

— Вторая, — уточнил я.

— Втор… Яр, ты же… когда ты успел?!

— Сегодня утром. Бумаги пока не оформлены, но с биологической точки зрения процедура завершена.

— Биоло… что?! — у Данилы, кажется, начиналась истерика. — Ты же… ты её что, того… э-э-э… украл?!

— Присвоил, — поправил я. — Как трофей.

— Изнасиловал, — гнусно хихикнула Диана.

— Не изнасиловал, — отрезал я, метнув в сестру убийственный взгляд. — Всему своё время, сестрёнка. Не гони коней.

— О, так у нас романтика! — Диана прижала ладони к груди, изображая умиление.

Данила посмотрел на меня так, словно впервые увидел. Потом перевёл взгляд на Диану. Потом на Анжелику. Потом снова на меня.

Кажется, он прямо сейчас хотел вскочить и убежать, куда глаза глядят.

— Я ничего не понимаю, — обречённо сказал он. — Вы… вы вообще кто? Вы не похожи на Яра и Ди…

— Твоя Стая, — просто ответил я. — А теперь рассказывай. Кто тебя избил, где они?

Диана перестала улыбаться. Её ладонь мягко легла на плечо Данилы, и парень, кажется, только в этот момент осознал: всё, что было до этого, нежная забота и дурацкие шутки, закончилось.

Сейчас перед ним сидели два очень, очень опасных хищника. И они ждали имена.

Он сглотнул.

— Это были… парни из побочной ветви Соболевых. Они хотели, чтобы я… чтобы я отдал им тетради по родовой теории. Наши тетради. Волковых. Сказали, что таким шавкам, как мы, высокая магия всё равно не светит…

Диана медленно облизнула губы. Очень медленно.

— Имена, — повторил я. — Все. По порядку.

И Данила начал говорить.

*******************************

[ТЕРМИНАЛ АРКАН-СВЯЗИ СЕКТОРА АНАЛИТИКИ КМН]

[ВЕРСИЯ ОБОЛОЧКИ 4.0.1b «ЖЕЛЕЗНЫЙ КАНЦЛЕР»]

СИСТЕМА: ИДЕНТИФИКАЦИЯ АУРЫ ПОДТВЕРЖДЕНА.

СИСТЕМА: Добро пожаловать, Старший Инспектор Северогорска Павел Соболев. Вы запрашиваете доступ к архиву «VLK-00-ZERO (Инцидент Слепой Засов)».

СИСТЕМА: Уровень угрозы документа — ОМЕГА. Требуется ввод буквенно-цифрового пароля Начальника Аналитического Отдела.

СОБОЛЕВ_П: СоболевКМН_Элита1

СИСТЕМА: [ОШИБКА]. Пароль неверен. У вас осталось 3 попытки до автоматического выжигания сетчатки глаза протоколом безопасности.

СОБОЛЕВ_П: Сука, Воронин, какой же ты душнила…

СИСТЕМА: [ОШИБКА]. Пароль «Сука, Воронин, какой же ты душнила…» неверен. Осталось 2 попытки.

СОБОЛЕВ_П: МедведевЗаноситКэш_777

СИСТЕМА: [ОШИБКА]. Пароль неверен. Осталась 1 попытка. Активация термических игл в сканере…

СОБОЛЕВ_П: Работай говно тупое я инспектор у меня полномочия!!!

СИСТЕМА: Пароль «Работай говно тупое я инспектор у меня полномочия!!!» неверен. Ваша жалоба на качество магического софта направлена дежурному техномагу на минус третий этаж. Подготовка к кремации глаз пользователя…

СОБОЛЕВ_П: Стой сука! Вспомнил! МёртвыеВолкиНеЛают_1998

СИСТЕМА: [ДОСТУП РАЗРЕШЁН]. Термические иглы деактивированы. Приятного чтения, Старший инспектор Соболев. Слава Комитету.

СОБОЛЕВ_П: Так-то лучше, тупая болванка.

СИСТЕМА: Так как вы превысили число допустимых попыток, архив «VLK-00-ZERO (Инцидент Слепой Засов)» будет полностью удален через три минуты. Оповещение об этом уже направленно на центральный сервер.

СОБОЛЕВ_П: Сука…

КЛАССИФИКАЦИЯ ИНЦИДЕНТА: S-Класс (Пост-ликвидация).

ДАТА: 15 лет назад.

ЛОКАЦИЯ: Аномальный Разлом 1-й категории «Северный Ветер».

ОФИЦИАЛЬНОЕ ПРИКРЫТИЕ (Для Прессы и Муниципалитета):

Патриарх Рода Андрей Волков в приступе алчности нарушил протоколы безопасности КМН при выкачивании маны из узла. Спровоцировал прорыв тварей. Своей непрофессиональностью он угробил Личную Гвардию и собственную жену. Героическое вмешательство союзного Клана Медведевых и экстренная блокировка района спасли Северогорск от уничтожения. Волковы признаны преступниками-неудачниками.

ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ВЫСШЕГО ОФИЦЕРСКОГО СОСТАВА:

Данный документ содержит фактическую (теневую) хронологию событий, извлеченную из фрагментов Ядер, найденных вокруг Разлома.

СТАДИЯ 1. ЛОВУШКА (Протокол «Слепой Засов»)

23:14 — Происходит выброс. Патриарх Андрей Волков (А+) и Лилия Волкова (Высший Маг-Резонансник) собирают 14 лучших бойцов Клана (ныне покойные дядья, братья и сестры). Входят в узел. Клан Медведевых, согласно контракту, встает на внешний периметр страховать портал выхода.

23:45 — Разлом выдает спонтанный скачок плотности до S-класса. Из пространственной кишки валит биомасса и твари Бездны.

В этот момент граф Медведев инициирует протокол Карантина. Формальный предлог — недопущение тварей в город. Фактически Медведев захлопнул единственную стальную дверь в узел с внешней стороны. Вырубил свет. Заблокировал портальные метки.

Шестнадцать лучших Волковых оказались отрезаны один на один с армией голодных тварей.

СТАДИЯ 2. УСЛОВИЯ ЛИКВИДАЦИИ (Мясорубка)

Аудио- и видео-логи подтверждают: Волковы не пытались вести переговоры или скулить в рацию. Осознав предательство, они встали в глухую круговую оборону вокруг Ядра Разлома.

Зафиксировано использование магии экстремальной жестокости:

На 15-й минуте Лилия Волкова (Мать нынешних Аномалий «Ярослав» и «Диана») искусственно сожгла собственное Ядро дотла. Полученный чистый некро-резонанс она направила в тела Гвардейцев.

Результат: Личная Гвардия продолжала бой после физической смерти. Зафиксированы случаи, когда гвардеец Волковых, лишившись нижней половины туловища и обеих рук, перегрыз сонную артерию гибриду S-класса.

Бойня длилась два часа.

СТАДИЯ 3. ЗАПЕЧАТЫВАНИЕ

К 02:00 в живых (физически) остался только сам Патриарх. Поняв, что рой из Бездны бесконечен, объект А. Волков подтащил изуродованное тело супруги к эпицентру Разлома.

В 02:06 А. Волков инициировал суицидальную технику высшего порядка. Он взорвал своё Ядро. Взрыв эквивалентом в полторы мегатонны сплавил тела Волковых, гвардейцев, сотен тварей и сам разрыв пространства в непробиваемый кристаллический шрам.

Разлом «Северный Ветер» был запечатан изнутри.

ИТОГИ ТЕНЕВОЙ ОПЕРАЦИИ МЕДВЕДЕВА:

Медведевы забирают 90% земель и ресурсов опороченных Волковых.

Они получают в собственность уже безопасный Разлом «Северный Ветер», переделав его в частный био-питомник и элитный банк.

Огрызки Рода (пожилой калека Корней, штабная крыса Борис, безработная Рита и выводок плачущих щенков) оставляют жить в единственном поместье. Они навечно вынуждены обслуживать долг перед нашим Комитетом за «ликвидацию техногенной катастрофы». Род превращен в батарейку для штрафов. Дело закрыто.

[СЕССИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ ЗАВЕРШЕНА]

ВЛОЖЕНИЕ ОТ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ [СОБОЛЕВ_П] — Личная заметка (сохранено в черновиках):

Огонь. Граф та еще гнида, но сыграл как по нотам. Жаль, что не мы содрали шкуры с Волковых. Но кто бы мог подумать, что у щенков ещё остались зубы? Если там и правда аномальный Дар S+ уровня, Волчата могут быть нам полезны.

Воронин, выпиши мне Плиту Уложения. Я еду в этот их гадюшник, вздуть малолетнюю наглость. Того дурачка, как там его… Ярослава? Оформлю сопротивление аресту, а девчонку вообще можно будет забрать под надзор, фигурка там вроде ничего… Глядишь, после обработки станут ручными, натравим их на Медведевых.

Северный Ветер будет наш. Работай Комитет, отдыхай элита. Справлюсь до ужина.

Глава 10. Он ещё не созрел для взрослой пищи

Это было лучшее место в зале. Панорамное окно, вид на парк, никаких сквозняков, всё как надо, всё по красоте. Вокруг суетились официанты, но троица из побочной ветви Соболевых на всякий мусор даже не смотрела.

Прислуга это что? Так, на уровне мебели. Даже чуть ниже, пожалуй. Мебель хотя бы не пинают, ценная ж ведь. А это просто холопы, хрен ли там?

Главным в этой компании был, судя по всему, парень с сальными светлыми волосами и холёным лицом. Одет с иголочки: пиджак от кутюр, небрежно расстёгнутый ворот белоснежной рубашки, на запястье блестит браслет, мерцающий синим. Зубы сверкают элитной стоматологической магией. Аж глаза слепит.

Он вальяжно раскинулся на стуле с таким видом, словно уже купил это заведение вместе с посетителями. И с видом римского патриция потягивал вино из бокала.

Мизинец оттопырил.

— …не, вы только представьте, — вещал он, не понижая голоса, чтобы слышали соседние столики. — Он выл так жалобно, когда я сломал ему руку… Я даже почти зарыдал. На секунду захотелось миску с Педигри принести.

Рядом с ним сидел второй, явно из породы вечных подпевал. Поменьше ростом, поплотнее. Бегающие глазки, нервные пальцы крутят серебряную вилку, рот вечно растянут в угодливой ухмылке.

— Да брось, Вадик, — подхватил он, хихикая. — Волковы ж живучие. У них же это, говорят, переломы мочой лечат.

— Фу, Игорь! — девица за столиком брезгливо сморщила идеальный носик. Тонкая, как спичка, с острыми скулами и таким выражением лица, будто весь мир провонял навозом. Натуральная блондинка, кстати, в отличие от Анжелики. — Не за столом же! Я вообще не понимаю, зачем мы тратили время на эту дворнягу.

— Ой, Лера, не будь занудой, — отмахнулся Вадик. — Пусть знают своё место. Род выродился. Был графский род, стал псарня.

К столику бочком приблизился официант, парнишка с младших курсов, подрабатывающий после занятий. Он дрожащими руками держал поднос с тремя чашками.

— В-ваш чай, господа… — пролепетал он, пытаясь аккуратно поставить чашки на стол.

Вадик едва глянул в его сторону.

— Чё долго-то так, — обронил он.

— П-простите, господин, кухня перегружена…

— Да мне плевать. Ты заставил ждать меня, — Вадик лениво повернул голову. — Лера, как оно тебе?

Девица окинула официанта таким взглядом, словно перед ней был таракан.

— Ужас. Дрожит, как лист и потеет. И манжеты мятые, — она говорила спокойно, с той особой, медицинской брезгливостью, от которой хочется немедленно вымыться. — Ему максимум свиньям в хлеву накрывать. Из какой дыры их вообще сюда набирают? Из инкубатора для нищих?

— Я… я стараюсь, госпожа… — официант втянул голову в плечи. Казалось, ещё секунда, и он просто рухнет в обморок.

— Стараешься? — Вадик изогнул бровь. — Ну примерно так же твои родители старались, когда тебя, выродка, делали.

Он небрежным щелчком опрокинул одну из чашек. Горячий чай выплеснулся на поднос, ошпарив парню пальцы. Тот вскрикнул, но каким-то чудом не выронил поднос. Видимо, боялся более серьезных последствий.

Игорь заржал. Лера лишь поморщилась:

— Вадик, ну зачем? Теперь тут лужа.

— Эй, обслуга. Убрал лужу за пять секунд, — лениво произнес Вадик. — А если я увижу хоть каплю, ты вылетишь из Академии. Время пошло.

Он снова откинулся на стуле, оглядывая зал. Взгляд скользнул по галерее, и внезапно замер. Потому что в их сторону, мягко лавируя между столиками, шла Диана.

Вадик пару секунд смотрел на нее, а потом на его холёном лице проступила гримаса скучающего презрения.

— О, глядите, — он картинно прикрыл рот ладонью, изображая удивление. — Сама принцесса с помойки пожаловала. Волкова-сучка-младшая. Или старшая? Я вечно путаю, сколько их там, безродных…

Диана была уже в трёх шагах от столика.

— Эй, дворняжка, — Вадик повысил голос и щёлкнул пальцами над головой, подзывая её как собаку. — А че без намордника?

Игорь угодливо хрюкнул. Лера посмотрела на Диану поверх чашки с брезгливым интересом, словно разглядывала диковинное насекомое.

— Какая блузка… интересная, — заметила она тоном музейного экскурсовода. — «Распродажа в зоомагазине»? Все нищие района скинулись на этот наряд по нитке?

— С благотворительной помойки, — охотно подхватил Игорь. — Там все Волковы отовариваются.

Диана подошла вплотную к столу. Вадик уже набрал воздух для следующей остроты.

Она не дала ему её произнести.

Пальцы Дианы сомкнулись на чашке с кипятком, той самой, что стояла перед ошарашенной Лерой. Взмах рукой! И содержимое с тихим, зловещим шипением выплеснулось прямо в лицо Вадику.

Он заорал. Натурально, по-свинячьи, с подвизгиванием. Пиджак от кутюр мгновенно покрылся безобразными чайными разводами, к холёной коже прилипли чаинки, дорогой гель для волос потёк по лбу мутными струйками. Римский патриций превратился в мокрого, обваренного котёнка за полторы секунды.

Игорёк аж подавился смешком. Зенки выкатил, судорожно рванулся в сторону, попытавшись на одних рефлексах поднять щит. Да куда там!

Для Дианы эти мажоры двигались медленнее, чем сонные мухи в банке с вареньем. Девчонка пружинисто развернулась на месте, и с разворота всадила свой новенький кед прямо в мерзкую харю Игоря.

Хлесткий, влажный удар разорвал тишину элитного заведения.

Подпевала вместе со своим стулом полетел кувырком, сметая соседний столик с устрицами, салатами и фарфором.

Перепуганная блондинка успела только распахнуть рот для истеричного визга. Её пальцы с дорогим маникюром судорожно начали чертить в воздухе светящиеся линии.

Увы, слишком медленно. Резиновая подошва встретилась с аристократичной, точеной скулой. Лязгнули челюсти. Девицу вышвырнуло из-за стола, она врезалась прямо в панорамное стекло, плотно прижавшись к нему пухлыми губами. Да так и сползла по нему вниз, оставляя за собой на прозрачной поверхности густой мазок из крови пополам с дорогой тоналкой.

Коротенькая дизайнерская юбка задралась, явив миру кружевное белье и полное отсутствие инстинкта самосохранения.

Заведение натурально окоченело. Музыка из динамиков продолжала играть, но публика вокруг даже дыхнуть боялась лишний раз.

Зато Диана со звериной грацией крутанулась вокруг своей оси после удара. Волчьи ушки стоят торчком, пушистый хвост лениво метет воздух туда-сюда.

Выровняв мятые края той самой «рыночной» блузки, она склонилась над корчившимся у резных ножек Вадиком. Обваренный мажор только подвывал сквозь зубы, пряча пылающую физиономию в ладонях.

Диана улыбнулась ему. Ласково так. Почти как родная мать.

— Ой, какой ты неуклюжий! — заворковала она звонким, елейным тоном. У парочки случайных посетителей от этих ноток явно похолодело где-то в районе селезенки. — Сперва братишке моему кости крошите, затем сами в кипятке купаетесь…

Тут она схватила его за грудки одной рукой и рывком вздернула в воздух. Вадик заверещал ещё громче. Лицо Дианы потемнело, из-под верхней губы показался клык.

— Правило Стаи, пирожочек, — сухо произнесла она. — Кто трогает наших щенков, тот становится даже не врагом… А просто обедом. Как думаешь, с каким соусом ты пойдешь лучше всего?

Я неторопливо спустился с лестницы, поправил сползающий плед на плече Анжелики и двинулся через оцепеневший зал. Данила семенил рядом, придерживая зафиксированную руку здоровой. Парниша смотрел на учинённый Дианой погром с таким лицом, будто впервые осознал, в какой именно семье его угораздило родиться.

В семье наглых отмороженных Волчар.

— Яр, — прошептал он, — она там… она их всех…

— Согласись, она их ну очень нежно, — заметил я. — Обычно сразу живьем глотает. Наблюдай за старшими и учись, Волчонок, как надо поступать с добычей.

Данила сглотнул и, кажется, решил больше не задавать вопросов.

Подошли ближе. Диана как раз держала Вадика за грудки, приподняв над полом, и что-то ласково ему выговаривала. Судя по мокрым штанам мажора, разговор шёл продуктивно.

— Ди, — негромко окликнул я. — Нужна помощь?

Она обернулась через плечо, сверкнула клыкастой улыбкой.

— Ой, братик, не бухти. Ты же знаешь, я на диете, сладкое только по праздникам. А это, — она небрежно встряхнула Вадика, и тот издал сдавленный писк, — пустые калории. Сама доем.

Она вгрызлась в его ауру, и рывком вырвала щедрый кусок. Вадик заверещал так, что на столиках задрожали бокалы.

— Жадина, — хмыкнул я, но спорить не стал.

Я обошёл место побоища, по пути перешагнув через Игоря, тот как раз пытался выползти из-под обломков стула.

Придавил его ногой обратно. Чисто для порядка. Нечего тут всяким ползать, когда Стая обедает.

За соседним столиком, чудом уцелевшим среди хаоса, ещё стояли нетронутые стулья. Я сгрузил Анжелику на ближайший, привалил спиной к стене и замотал в плед поплотнее, как куклу. Голова её безвольно мотнулась, с губ сорвался невнятный стон.

Кажется, невестушка потихоньку приходила в себя.

— Сиди, — велел я, хотя она всё равно была в отключке. Затем повернулся к Даниле: — Ты тоже садись. Ешь. Пей. Потерял много крови, надо восстанавливать.

Данила осторожно присел на краешек стула, глядя на меня круглыми глазами.

— Яр, тут вообще-то драка…

— Разве драка? — я кивнул в сторону Дианы. — Просто обед.

Диана широко распахнула пасть, сверкнули острые клыки. Сестра с влажным, утробным урчанием вгрызлась прямо в светящуюся ауру Вадика.

Хрусь!

Вадик взвыл. Волчица вырвала изрядный лоскут, ярко-синий, искрящийся льдом и паникой. Диана с наслаждением зажмурилась, пережевывая добычу. Ушки её довольно подрагивали, а хвост мотался из стороны в сторону в ритме вкусового наслаждения.

— М-м-м… свеженький поросёночек, — промычала она с набитым ртом. — Магия Льда, чистая, без примесей. Холодненький такой, освежает. Как сорбет. С нотками трусости и гордыни. Прям тает во рту!

Она снова разинула пасть и отхватила ещё кусок. Вадик заскулил, теряя остатки гордости. Его аура заметно побледнела, съёживаясь под натиском челюстей сестрицы.

Прожевав, Диана внезапно замерла. Потом скосила глаза на Данилу.

Волчонок, судя по его мордашке, явно прикидывал, как удрать отсюда как можно скорее.

— Ой, точно, — спохватилась она. — Я тут наслаждаюсь, а ребенок голодный сидит.

Она бесцеремонно оторвала от ауры Вадика ещё один лоскут, поменьше, размером с ладонь, и швырнула его нам. Сияющий кусок шлёпнулся прямо перед носом Данилы, оставляя на скатерти морозный след.

— Кушай, цветочек, — ласково пропела Диана. — Тебе надо выздоравливать. Там кальций, фосфор, немножко трусости и отличный ледяной белок. То, что доктор прописал.

— Рановато, Ди, — заметил я. — Он ещё не созрел для взрослой пищи. Ядро вместо Желудка.

— Ой, да ладно тебе, Яр! Чем быстрее начнет, тем быстрее заматереет!

Данила уставился на светящийся кусок чужой души. Потом перевёл взгляд на меня. Затем на Диану. Затем снова на кусок. Его лицо медленно приобрело оттенок где-то между болотной тиной и несвежим гороховым супом.

— Э-э-э… — выдавил он. — Это… это же чья-то аура. Я не могу это съесть. Я не… не умею.

— Научишься, — коротко бросил я, подцепив кусок ауры на вилку и шлепнув его в тарелку, прямо перед волчонком. — Выбирай, Данила. Можно до конца жизни собирать плевки от всяких Вадиков. А можно отрастить зубы и начать жрать тех, кто считает тебя травоядным. У тебя это в Крови. Ешь.

Глава 11. У вас вместо мозга желудок, а вместо морали пищевая цепочка!

— Я не ссу! — возмутился Данила, но на кусок ауры смотрел с ужасом пополам с отвращением. — Просто это… это как-то… людоедство какое-то…

— Не людоедство, — поправил я. — Аура просто энергия. Как суп. Считай, что это окрошка. Холодная, изысканная. Не обижай сестру же, вон, смотри, она расстроится.

— Обидится! — подтвердила Диана и картинно надула губки. — Я тут охотилась, добывала, вкусняшку ему приволокла, а он, ишь, нос воротит! Так и знай, младшенький, пока ты не попробуешь, еды никакой больше не получишь. Я сказала.

— У-у-у… — Данила сглотнул, потом с надеждой покосился в сторону кухни. — Я бы лучше супчика похлебал. Ну там этого, обычный, гороховый. Можно?

— Жри что дают, щенок, — отрезал я.

Вадик, всё ещё висящий в захвате Дианы, неожиданно подал голос. Сквозь слёзы, сопли и ошмётки собственной ауры на морде он умудрился выдавить кривую, дрожащую усмешку:

— Вы-ы… вам это с рук не сойдет… т-твари… м-мой отец… м-мой род…

— Заткнись, обед, — флегматично добавил я, отхлёбывая чай из нетронутой чашки. М-м-м, недурно, недурно, надо запомнить кафешку, как минимум чай у них достойный. — Лежи молча, пока тебя доедают. Батя твой пойдет на закуску вместе с прочей роднёй. А пока не порть аппетит волчонку.

Данила посмотрел на дрожащий кусок ауры, потом на меня, потом на Диану, которая ободряюще показала ему большой палец (одновременно отхватив ещё кусок ауры). В его глазах жестко боролись два Волка. Белый и Чёрный.

Белый был здравым смыслом и говорил: не смей жрать всякое дерьмо. У Черного вопили звериные инстинкты: не зли двух зверюг, которые почему-то оказались родственниками нашего Данилки.

Наконец, парень зажмурился, схватил кусок ауры пальцами — вздрогнув от холода — и сунул в рот.

Некоторое время парниша просто жевал, зажмурившись. Потом робко проглотил.

А когда распахнул глаза, в них светилось удивление.

— Мятное… — пробормотал он. — На вкус как мороженое с мятой. Только колется.

— Я же говорила! — Диана просияла, не прекращая жевать. — Сорбет! Мальчик сразу вкус распробовал, не то что некоторые тут! Вадик, ты слышал? Мятное мороженое! Твоя душа как холодный десерт! Гордись!

Вадик хрипел и уже закатывал глазки. От удовольствия и гордости, видимо.

Я молча поднял чашку с чаем и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. Что ж, первый шаг сделан. Данила только что впервые в жизни сожрал чужую магию. Со временем наша Стая обзаведётся ещё одним боевым желудком.

Да, сам волчишка пока охотится не может. Я или Диана должны оторвать для него кусок. Но начало положено. Клыки вырастут со временем.

Главное теперь, чтобы его не стошнило от переизбытка впечатлений.

Я поднял руку и щёлкнул пальцами, подзывая официанта. Того самого, с обваренными пальцами и дрожащими коленками. Он подлетел мгновенно, едва не поскользнувшись о рассыпанные устрицы.

— М-м-меню, господин? — выдавил он.

— Меню потом. Принеси ещё чая. Чёрный, покрепче и без сахара. И три чистых чашки.

— С-с-сейчас будет…

— И лёд, — бросил я вдогонку. — Для пальцев. Подержишь, пока не спадёт опухоль. Потом подойдёшь ко мне, я скажу, чем обработать ожог. Бесплатный совет. Так, бонус за моральный ущерб.

Официант часто-часто закивал и испарился в направлении кухни. Кажется, он до сих пор не верил, что его за этим столиком не собираются бить.

Диана тем временем как раз собралась что-то добавить к своему воспитательному монологу, но тут двери столовой с грохотом распахнулись.

В зал ввалилась пятёрка разгорячённых аристократов. По нашивкам на пиджаках кто-то там из Соболевых и какая-то мелочь из вассальных родов. Видимо, друзья-приятели поверженных, которым уже успели нашептать, что в столовой творится неладное.

Впереди вышагивал здоровенный детина с борцовской шеей, за ним топали двое стихийников. В их руках уже пылали огненные шары.

Ещё двое держались вдалеке, делая руками какие-то загадочные пассы.

— Эй! — рявкнул детина, надвигаясь на Диану. — Отпусти Вадика, сука! Живо!

— О, подкрепление, — Диана безмятежно улыбнулась, даже не обернувшись. — Ярик, ты глянь, у них тут целая группа поддержки. Интересно, они с собой чирлидерш привели или как?

— Вряд ли, — отозвался я, разливая чай по чашкам. — У них со вкусом проблемы.

Один из стихийников, рыжий, с прыщавой физиономией, с размаху швырнул в Диану уплотнённый сгусток огня. Фаербол прочертил дымный след над столиками, нацелившись сестре прямо в спину.

Диана не обернулась. Просто мотнула головой в сторону, и в воздухе мелькнула призрачная волчья пасть с белоснежной шерстью. Челюсти сомкнулись на заклинании с сочным хрустом, разбрызгивая во все стороны ошмётки пламени.

Чавк.

— М-м-м, — Диана зажмурилась от удовольствия. — С дымком. Перец чили, жжёный сахар и лёгкий привкус прыщавой неуверенности. Честное слово, мальчики, если вы сейчас же не прекратите, я решу, что тут шведский стол, и пойду по рядам.

Она деликатно рыгнула в кулачок, выпустив колечко дыма, отшвырнула тушку Вадика и, наконец, повернулась к пятёрке лицом. Её зрачки хищно сузились, а белоснежный хвост нервно хлестнул по ножке перевёрнутого стула.

— Ну-с, пирожочки, кто там следующий? — ласково спросила она. — Я щедрая сегодня, каждый пятый фаербол в мордаху бесплатно запендюрю. А вон тот рыжий, кажется, уже свой боезапас отстрелял.

Прыщавый стихийник попятился.

Я отхлебнул чай и придвинул вторую чашку Даниле.

— Пей, — повторил я. — Сейчас будет вторая часть шоу.

Данила молча взял чашку дрожащей рукой, посмотрел на Диану, на пятерых аристократов, на дымящуюся пасть над её плечом, и тяжко вздохнул.

Ясненько, парниша окончательно смирился с тем, что сегодня угодил в параллельную вселенную.

Я же принюхался к магическим потокам вокруг и нахмурился. Кажется, в нашу сторону уже шевелили мослами весьма серьезные силы. Да, судя по запаху вполне себе местные слоны. Или даже киты.

Хех, логично. Наше с сестрой буйство в академии не могло продолжаться вечно. Те, кто властвует в этом храме знаний, уже в курсе, что она их территорию забрели дикие звери.

Но пока китов здесь нет, пусть сестренка немного порезвится. Всё таки она очень милая, когда играется.

Пока я размышлял, сбоку что-то зашуршало. Я скосил глаза. О, плед зашевелился.

Анжелика медленно возвращалась на нашу землю грешную. Сперва дрогнули ресницы, потом дёрнулся уголок губ, потом она со стоном приоткрыла глаза. Взгляд был ещё мутный, плывущий, но уже с намеком на осмысленность.

Она обвела взглядом зал. Увидела перевёрнутые столики, пылающие сгустки огня на стенах. А также жесткий замес, где пять магов отчаянно пытались запинать одну хрупкую блондинку.

Хрупкая блондинка, кстати, в долгу не оставалась. Рыжий стихийник как раз летел через весь зал, сбив по пути кадку с пальмой, а здоровенный детина с борцовской шеей пытался выдрать из своего плеча пульсирующий чёрный шип.

Диана, зараза такая, ещё и комментировала.

— Ну кто так группируется? — притворно вздохнула Диана, изящным прыжком уходя от подсечки. — У тебя открыта шея, печень и селезёнка. Я прям теряюсь, что первым попробовать на вкус? Вы вообще не стараетесь выглядеть аппетитно!

— Пасть закрой, тварь! — рявкнул детина, покрывая свои руки толстой каменной броней. — Я щас твои клыки тебе в глотку вобью!

— Ой, боюсь-боюсь! — Диана захлопала ресницами и скользнула ему за спину. — С такой одышкой? У тебя кортизол скачет, мясо жестким станет!

Она отвесила ему звонкий, издевательский щелбан по каменному затылку. Мажор взвыл и развернулся, молотя воздух пудовыми кулаками.

— Не крутись, помойная крыса! Дай уже прибить тебя!

— А можно поменьше камня и побольше белка?! — капризно возмутилась сестра, ныряя под его кулак. — Я булыжники не грызу, у меня от них изжога и скука! Давай, сделай мне стейк прожарки «медиум», ну же! Удиви меня!

— Да пошла ты!

— Не-а, я туда не хожу. Там скучно.

Девица из вражеской пятёрки, всё это время пытавшаяся сплести что-то серьезное, наконец выкрикнула формулу. Ледяной шип сорвался с её ладоней и с пронзительным свистом устремился к Диане.

Сестренка перехватила его прямо в воздухе. Зубами. И с хрустом перемолола в ледяную крошку, как заправская химера-пожирательница.

Вот это понимаю аппетит. Не то, что у некоторых кузенов, которых уговаривать надо.

— Воды многовато, — с набитым ртом пожаловалась Диана. — Вы там ману разбавляете, что ли? Никакого уважения к потребителю.

Анжелика проводила расширенными от ужаса глазами очередного мага, просвистевшего у нас над головой, и медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону. Выражение её лица стало совсем нечитаемым, когда она осознала, что сидит завернутая в плед плечом к плечу с каким-то перебинтованным ботаником (то есть Данилой) и мной.

Я как раз с очень скромным видом наливал чай в третью чашку.

— Чай? — ласково осведомился я, пододвигая к ней блюдце. — Тебе надо больше пить, невеста.

Она моргнула. Потом ещё раз. Перевела взгляд на волчонка Данилу, который с каменным лицом наблюдал за побоищем. Потом снова на меня. Затем инстинкты слабого человеческого тела взяли верх: её рука сама собой потянулась к чашке. Пальцы обхватили фарфор.

Анжелика сделала глоток, за ним второй. Похоже, мозг девицы завис, силясь осмыслить бытие, а тело действовало в режиме автопилота.

Знакомое состояние. Я сам вчера его испытывал.

— С сахаром? — снисходительно уточнил я. — Или так сойдёт?

— Так… сойдёт, — хрипло выдавила она.

— Вот и славно. А то сахар кончился. Ну или Игорь на нём лежит, под тушкой не видно.

Данила прыснул, подавив смешок.

Анжелика сделала ещё глоток и, кажется, окончательно вернулась в суровую реальность. Щёки её пошли красными пятнами ярости. Она резко поставила чашку на блюдце, так что звякнул фарфор, и натянула плед, в который я её заботливо замотал, на уровень подбородка.

— Волков, — произнесла она ледяным голосом, в котором не было ни капли уважения к благородной особе. То есть ко мне. — Где моя одежда?

— Ушла в пользу казны Рода, — ответил я, не поведя и бровью.

— Что?!

— Ты наказана. Одежда привилегия для послушных и скромных жён. Хорошие девочки не бросаются заклинаниями в спину будущему мужу. Поэтому сидишь в пледе. Можешь считать это актом моей невероятной милости.

— Невероятной… милости?! — её голос сорвался в истеричное шипение, ну чисто демоническое. Куда только смотрит инквизиция, совсем от рук отбились. — Да ты хоть понимаешь, что обо мне подумают?! Я, урожденная Голубева, сижу голая посреди разгромленной столовой, завернутая в плед, и пью гребаный чай, пока твоя больная на всю голову сестра выбивает зубы элите нашей Академии!

— Люди подумают, что ты находишься в свите Старшего Наследника Волковых, — спокойно парировал я. — Это величайшая честь.

— В сви… Да вы двое натуральные психи! Ты отмороженный Наглый Волчара, а твоя сестра ходячая катастрофа с клыками химеры! У вас вместо мозга какая-то сектантская каша! Нормальные люди после поединка идут в медпункт, а не пьют чай на костях врагов! И женщин в нормальном обществе не похищают!

Она выпалила всё это на одном дыхании. И замолчала, когда воздух кончился в легких, тяжело дыша и буравя меня жгучим взглядом.

— Не переживай на счет похищений женщин. Я уже придумал, как решить проблему, чтобы всем понравилось, — философски заметил я. — Диана похитит пару парней в рабство, и равноправие будет восстановлено.

Анжелика снова взорвалась.

— Это совсем не так работает! У вас вместо мозга желудок, а вместо морали пищевая цепочка! — рычала она на меня. — Ты в курсе, что нормальные люди на первом свидании дарят цветы, а не похищают?!

— Не, цветы это к Диане, — я поморщился. — У неё этих цветов, знаешь, сколько? Хочешь, Пушка покажу?

— Не хочу я твоего Пушка! — взвизгнула она.

— Зря. Он ласковый. Почти как я.

Анжелика задохнулась от возмущения и шока. Она явно собиралась извергнуть из себя еще больше истерики, но Данила вдруг подал голос:

— Кстати, красиво сказано, — заметил мой верный волчонок-оруженосец с лёгким восхищением. — Ты слышал, Яр? «Ходячая катастрофа с клыками». «Наглый Волчара». Звучит как титулы.

— Можешь занести в летописи нашего Рода, — разрешил я. — Диана потом оценит.

Стрелять глазами Анжелика умела почти так же убийственно, как магией, и сейчас она прожгла Данилу и меня насквозь. Но было поздно.

В этот самый миг двери столовой распахнулись с такой силой, что одна из тяжелых створок с жалким хрустом слетела с петель. Пространство зала мгновенно накрыло чудовищным давлением. В воздухе запахло озоном и жгучим холодом, словно сама тётушка Айсштиль пожаловала в гости из своих Ледяных Чертогов.

На пороге стояла женщина. Высокая, с идеально прямой спиной гвардейца-ветерана. Вот только на этом сходство с воякой резко заканчивалось, потому что «гвардеец» оказался до одури женственным. Строгое, идеально подогнанное платье-футляр свинцового оттенка так плотно облегало её роскошную фигуру, что, казалось, сейчас с треском лопнет. Особенно в районе выдающегося бюста, там уверенный пятый размер буквально рвался на свободу сквозь деловой дресс-код.

Да уж, магия чертовски удобная штука! При её-то ранге женщину аж распирало от сырой мощи, здоровья и силы. На вид не дашь больше двадцати пяти, гладкая алебастровая кожа и стать настоящей хищницы. Густые тёмные волосы водопадом спадали на плечи, а глаза горели неестественно-синим светом. Ну точь-в-точь как у Архидемонов Морозного предела, которых мне как-то доводилось свежевать.

Только эта зрелая альфа-самка была куда горячее. Ну или холоднее, как посмотреть. Её возраст выдавали лишь небольшие морщинки в уголках глаз.

За её спиной, бряцая жезлами, замер отряд местной службы безопасности. Охрана выглядела так, словно морально уже готовилась нырнуть в разлом к самым жуткорылым отродьям Бездны, причем прямо нагишом.

Очередная услужливая подсказка из памяти носителя шепнула мне: «Декан боевого факультета. Маргарита Александровна Бельская». Местный кошмар во плоти. Женщина, которая одним лишь ледяным взглядом способна отправить в глубокую кому добрую половину Лицея. Именно ею тут пугали непослушных аристократов-первокурсников. Гроза забияк, ходячее отчисление, путевка в карцер на рудники…

Память двойника услужливо подкинула факт: каждый второй студент боялся деканшу до дрожи в коленках, а каждый первый фантазировал о том, как её волосы рассыпаются по простыням и подушкам. Как её длинные ноги будут выглядеть на его плечах? Долетят ли стоны до Дальнего Востока или только до Сибири?

Наивные травоядные. Большинство из них словило бы инфаркт ещё на стадии расстёгивания пуговиц. Шансы выжить в одной постели с этой ледяной глыбой стремились к нулю.

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ, — произнесла Маргарита Александровна.

Голос был тихий, низкий, с лёгкой хрипотцой. Но резонанс духовной энергии в нём оказался таков, что слова прокатились по разгромленному залу, словно гул кузнечного молота по наковальне богов. Хулиганы, которых моя сестрёнка еще секунду назад раскидывала по углам, просто примёрзли к полу. Даром дамочка не была обделена, факт.

Диана недовольно опустила ногу, занесенную для идеального добивающего удара в селезёнку замершего «быка». Призрачная пасть над её плечом нехотя чавкнула напоследок, растворяясь в воздухе. Сестренка выпрямилась, одернула свою растянутую блузочку и окинула устроенный погром с искренним разочарованием великого архитектора.

— Ну вот, на самом интересном месте! — капризно протянула она. — А я только-только собиралась наглядно показать кузену, как пробивать ауры пяткой.

— Что. Здесь. — Декан перевела на неё такой ледяной взгляд, от которого нормальный человек бы уже покрылся инеем. — Происходит?

— А может, чаю сначала? — с ангельской улыбкой предложила сестренка. — Вон, братик заварил отличный. С ароматом паленого камня. Фаерболы рядом взрывались, должен хорошо настояться…

Я аккуратно, без малейшей суеты, опустил фарфоровую чашку на блюдце. Звонкий дзыньк в тишине разгромленной столовой прозвучал как выстрел. Неспешно поднявшись со стула, я шагнул прямо к Маргарите Александровне.

Её распирало от силы, прямо как ее блузку под напором груди. Любой студентик рухнул бы на колени, стоило бы всемогущей деканше повести бровью.

Но я лишь молча подошёл вплотную. Охрана за её спиной судорожно перехватила жезлы, готовясь то ли спасать декана, то ли спасаться самим.

Бельская холодно глядела на меня каким-то чудом сверху вниз, хотя ростом мы были примерно равны.

Люблю дерзких женщин. В них своя изюминка.

— Ярослав Волков, — чеканя каждый слог, холодно начала она классическую, занудную деканскую речь. — Надеюсь, у вас есть феноменально веская причина, из-за которой вы учинили бойню на территории Академии? Иначе приказ о вашем отчислении ляжет на стол директора ровно через три минуты. Слушаю ваши жалкие оправдания.

Вместо ответа я подался вперёд, почти касаясь носом изгиба её белоснежной шеи, прямо над воротником строгого платья, и втянул ноздрями воздух. Глубоко, вдумчиво и откровенно. С шумом.

Я натурально обнюхивал грозу факультета на глазах у всех.

Данила на заднем фоне издал полузадушенный писк и, кажется, попытался залезть под стол со сломанной рукой. Охранники оцепенели. Анжелика вообще перестала дышать.

Обнюхивать Бельскую, это как засунуть голову в пасть ледяному дракону и попытаться почесать ему гланды.

Пахло от нее дорого: морозной свежестью, строгостью и едва уловимым, женственным цветочным парфюмом. Но за этим фасадом гудела такая концентрированная стужа, что у меня аж клыки заломило.

Синее свечение в её глазах стало невыносимо ярким, а воздух вокруг нас сгустился до состояния жидкого азота. Иней мгновенно покрыл мои плечи. Она смотрела на меня так, словно уже взвешивала в уме, в какую именно лепешку меня раскатать, в кровавую или в обледенелую.

Я медленно отстранился, выдохнул белое облачко пара. Потер подбородок, скептически окинув её с головы до ног, и разочарованно покачал головой:

— Нет. Увы, не подходите.

Воцарилась такая тишина, что было слышно, как Диана аппетитно хрустит чьей-то аурой на десерт.

Тонкая бровь Бельской дрогнула и поползла вверх.

— Не подхожу? — её голос зазвенел кристаллами льда. — Для чего именно, смею поинтересоваться?

— Для продолжения рода, разумеется, — со вздохом пояснил я. — Данные у вас, Маргарита Александровна, объективно шикарные. Ядро правильное, потоки плотные, осанка моё почтение. Но запах… Нет, магия льда в вас сидит слишком глубоко, одна сплошная мерзлота. Вы мне всю волчью природу на корню выморозите. Щенки родятся слабые, будут постоянно чихать и ссаться от сквозняков. Так что извините, Маргарита Александровна, но вычеркиваю вас из списка будущих матерей-героинь нашего клана. Несовместимость по Крови.

У Игоря, который пытался тихо выползти из столовой по-пластунски, громко хрустнула челюсть, выпавшая прямо на пол. Данила просто закрыл лицо здоровой рукой и начал беззвучно молиться.

Секунду Бельская сверлила меня уничтожающим взглядом. А затем вдруг откинула голову назад, и стены столовой дрогнули от смеха.

Это был холодный, резкий, но искренний смех, от которого даже суровые охранники вздрогнули и вжали головы в плечи. Отсмеявшись, декан смерила меня потяжелевшим, почти оценивающим взглядом, и в уголках её идеальных губ мелькнула опасная усмешка.

— Какая трагедия, Волков. А я-то уже собиралась паковать чемоданы и переезжать в вашу псарню, — ядовито, с идеальной интонацией парировала она. — Что ж, раз уж для роли племенного инкубатора я не сгодилась, придется вернуться к моим прямым обязанностям. К экзекуции. Раз вы у нас такой здоровый, сильный и не чихающий альфа-самец, то завтра в шесть утра вы с вашей очаровательной сестрой будете драить третий тренировочный полигон. От крови и слизи болотных гидр. Собственными руками, без магии.

Она сделала паузу, скользнув взглядом по моему лицу, и хищно припечатала:

— А если найду хоть одно пятнышко, я всё-таки вызову вас к себе в кабинет. И кастрирую ледяным шипом. Чисто в профилактических целях, чтобы бракованная порода Волковых по ошибке не размножилась на моей территории. Я ясно выражаюсь, студент?

Глава 12. Статус Аффекта при Первичном Пробуждении

— Болотных гидр? — переспросил я, едва не поперхнувшись. — Серьезно?

Бельская чуть сузила синие глаза, видимо, ожидая, что я начну умолять о пощаде или скулить о жестокости наказания.

— Более чем серьезно, Волков, — припечатала она с холодным, почти садистским удовольствием. — Кишки, кровь, желчь и внутренности. Выгребать будете всё, что от них там останется после тренировки пятого курса.

Я замер. А потом резко повернул голову. Диана уже стояла рядом, и её волчьи ушки вибрировали от охватившего её экстаза.

— Ди, ты слышала? — крикнул я. — Болотные гидры!

— А-а-а! — радостно завизжала сестра, так что охранники вжали головы в плечи. — Болотные гидрочки! Деликатес! М-м-м-м, бозе-бозе, это же концентрированная регенерация и чистый белок! Какая вкуснятина!

Диана радостно подпрыгнула на месте, так что битое стекло хрустнуло под её кедами. Я же просто медленно улыбнулся. Широко, обнажая клыки. В животе призывно заурчал Чёрный Желудок. Болотные гидры, это концентрированная витальность и чистый белок. Качественная жратва.

— Завтрак аристократа, — резюмировал я, мысленно прикидывая размер порций. Окружающие с ужасом смотрели на нас. Кажется, их пугала даже не столько реакция Дианы, сколько ледяное предвкушением в моих глазах.

— Я чур грызу сладкие ядовитые железы! Обожаю, когда на языке искрит! — пританцовывала Диана, радостно поскуливая от предвкушения.

В повисшей над залом тишине слышен был только её счастливый топот. Я краем глаза заметил, как у непоколебимой и ледяной Маргариты Александровны натурально отвисла челюсть. Глаз её едва заметно дернулся.

Грозная Деканша зависла, она с искренним, ничем не прикрытым шоком пялилась на двух «наказанных» дегенератов, которые предвкушали пир на помойке полигона.

Тем временем, на заднем фоне зашевелилась помятая нами элита Лицея. Те из битых боевых магов, кто всё-таки смог подняться на трясущиеся ноги, немедленно бросились к декану, скуля и цепляясь за подол её платья.

— Маргарита Александровна… — простонал здоровяк с борцовской шеей, потирая разбитый нос. — Какое ещё наказание? Какой полигон?! Это же натурально покушение… Она набросилась на нас!

— Мою ауру… она кусок сожрала… — подвывал обваренный и слегка надкусанный Вадик, опираясь на друга. — Живьем жрала, зубами рвала… Больные психи… Дикари… Трибунал им, высшая мера! Суд Родов!

Маргарита Александровна мрачно нахмурилась, глянув на жалких отпрысков древних родов. А затем перевела взгляд обратно на нас.

Мы с Ди клали с пробором на нытье, как на белый шум. У нас была своя атмосфера, как раз решали, нужно ли брать с собой майонез или болотные кишки и так сочно зайдут.

И тут случилось кое-что из ряда непредвиденного.

Из-за уцелевшего столика грациозно выплыла Анжелика. Вернее, выступила. Она была плотно закутана всё в тот же шерстяной плед с кофейными пятнами, но шла при этом с такой пугающей царственной статью, словно на плечах у нее покоилась не затасканная тряпка, а подбитая горностаем мантия Императрицы.

Урожденная Голубева перла вперед, словно элитная хищница тайги, которая плевать хотела на отсутствие одежды, раны или разгром вокруг. Высшая знать во плоти.

Она приблизилась к нашей честной компании, замерла под ошарашенными взглядами службы безопасности и Декана, аристократично поправила сползающий уголок пледа, гордо вскинула идеальный подбородок и совершенно ледяным тоном процедила:

— Минуточку. Я бы хотела кое-что добавить.

Ледяной взгляд декана медленно скользнул по аристократке сверху вниз, красноречиво задержавшись на голых щиколотках и кофейных пятнах на шерстяной ткани.

— Урожденная Голубева, — Декан приподняла бровь. — Если мне не изменяет память, форма Академии не включает в себя плед. Проблемы с гардеробом, сударыня?

— У меня проблемы с врагами моего Рода, Маргарита Александровна, — Анжелика вскинула голову с таким достоинством, будто на ней сейчас было платье с кринолином, а не кусок диванной драпировки. — Я с подружками угодила в подлую растительную ловушку, расставленную неизвестными злоумышленниками. Если бы не благородное и своевременное вмешательство Ярослава Волкова, я могла бы погибнуть. Он как раз героически нёс меня в медпункт.

Я приподнял бровь. Это что за песни полились? Героический спаситель, надо же. Буквально полчаса назад эта огненная голубица шипела, что я отмороженный похититель, а теперь я, оказывается, рыцарь в сияющих доспехах. Обожаю женщин.

Что у этой птички на уме?

Бельская тоже не оценила переобувку.

— В медпункт? — ледяным тоном уточнила Декан. — Проблемы с памятью, Голубева? Медицинский блок находится в Восточном крыле. А мы сейчас в Северном.

— Маршрут был… э-э-э… экстренно изменен, — ни на секунду не смутившись, парировала Анжелика. Её голос звучал твердо и официально. — На младшего кузена Рода Волковых напали. Данила!

Мой ручной волчонок, надо отдать ему должное, не растерялся. Он сделал шаг вперед из-за моей спины, героически выпятил грудь и приподнял наспех зафиксированную двумя деревянными линейками руку. Заодно повернул к свету разбитую физиономию с затягивающимися, но еще багровыми синяками.

— На меня напали из-за клановых тетрадей, госпожа Декан! — доложил пацан, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прямо в коридоре! Избили толпой!

Остатки хулиганов тут же возмущенно загомонили. Очухавшаяся Лера, которая размазывала по лицу кровь и дорогую тоналку. Игорек, придерживающий разбитую челюсть. И конечно же пожеванный Вадик. Троица злобно уставилась на Данилу. Глаза мажоров прямо-таки кричали: «Мы тебя потом уроем, шавка».

Данила побледнел. Но тут Диана сделала крошечный шаг вперед, широко и приветливо улыбнулась элите и… звонко щелкнула клыками.

Клац.

Звук был такой хищный, что Вадик поперхнулся собственным вздохом, Игорек втянул голову в плечи так глубоко, что стал похож на черепаху-переростка, а Лера нервно засуетилась, пытаясь отползти подальше. Инстинкты четко объяснили им, кто тут дичь, а кто хищник.

Маргарита Александровна перевела задумчивый взгляд на Данилу, затем на Диану и, наконец, на меня. Идеальный лоб Декана прочертила морщинка.

— Что-то не сходится, — протянула она холодно. — Старшая ветвь Волковых, она же тупиковая. Разве у вас обоих не мертвые магические ядра?

— Именно в этом вся суть, Декан Бельская! — тут же подхватила Анжелика тоном опытного адвоката, загнавшего прокурора в угол. — Вы же своими глазами видите: их Ядра только что пробудились. Прорыв блока!

Анжелика сделала многозначительную паузу, словно мы были на судебном заседании пред лицом самого Императора.

— Из-за того, что их ядра «распечатались» столь внезапно, они… временно не в себе, — аристократка изящно повела рукой, обведя меня и сестру. — Они под влиянием древней Крови и родового Дара Волковых. Разум затуманен инстинктами. Вы ведь наверняка знаете Устав Магической Ассамблеи, пункт четырнадцать-дробь-бэ?

Декан поморщилась, будто у неё резко заныли зубы.

— «Статус Аффекта при Первичном Пробуждении», — процедила она.

— Совершенно верно! — просияла Анжелика. — Это официальный, абсолютно законный документ! Он полностью объясняет эту, э-э-э, досадную неприятность. Волковы сейчас не отвечают за свои действия. Они заложники своего пробудившегося могущества! Сами посудите: прорыв магии, бурление крови, влияние хтонических аспектов Дара… Люди, по сути, вообще не осознают, что творят! И тут на глазах у этих, хм, благородных, но озадаченных зверей… кхм, магов, на их младшего кузена совершают групповое покушение! Разумеется, проснулись дикие инстинкты! Это возмутительно, но… это природа, сударыня декан, против природы-то не попрешь!

Анжелика повернулась и брезгливо ткнула пальцем в сторону Вадика и его скулящей подтанцовки.

— Я, как представитель стороннего Рода, вовсе не собираюсь слепо оправдывать Волковых. Да, они переборщили. Но вот эти вот! — она с презрением фыркнула. — Эти виноваты ничуть не меньше! Нечего было дразнить спящих волков.

Я чуть наклонил голову вбок, разглядывая мою трофейную жену. Какова стерва, а? Это же надо, изящно подвести бойню, похищение, порчу имущества под пункт о «гормонах и стрессе»! Вывернула всё так, что мы с Ди теперь вроде как бедненькие, контуженные волчата, а побитые аристократы сами себе злобные буратино.

Я определенно угадал с породой этой девочки. Нюх не подвел.

Маргарита Александровна медленно подняла пальцы к вискам и сжала их, массируя кожу. Гроза факультета выглядела так, словно ей прилетела затяжная мигрень от всей этой аристократической грязи, щедро приправленной оторванными аурами.

— Как же вы все меня…. утомили, — тяжко выдохнула Декан. Её глаза вспыхнули. — Значит так. Со своими внутренними клановыми проблемами, документами об аффектах и кровной враждой разбирайтесь сами, вне стен Академии. Но за разгром столовой ответят все. ВСЕ, без исключения.

Она развернулась к Вадику, Лере и Игорю.

— Вы трое. И ваша группа поддержки. Выходите на очистку полигонов вместе с Волковыми. Тот же график, те же условия. Без магии, ручками. Раз у вас так много энергии, пустим ее на благо Академии. Выгребать дерьмо за боевыми химерами, отличный способ вернуть себе лицо, верно?

Студентики жалобно заскулили, но под убийственным взглядом синих глаз быстро заткнулись.

Здоровяк с борцовской шеей, который до этого пыжился, вдруг посерел и тихо спросил:

— А можно я лучше десять кругов по полигону? Без гидр? Я этих тварей в прошлом году чуть не покормил… собой.

— Без исключений, — последовал жесткий ответ.

Я откровенно зевнул.

Эта мышиная возня с разборками, оправданиями и бюрократией уже начала меня утомлять. Главное мы узнали: завтра на полигоне нас с Дианой ждет свежее, элитное мясо. Отличный повод для праздника.

Выслушивать нытье от деканата? Увольте.

— Хватит трепаться, пойдём отсюда, — оборвал я затянувшуюся тишину.

Деловито шагнул к Анжелике. Подхватил её за талию и, не утруждаясь церемониями, одним плавным, хищным движением закинул себе на плечо. Задница будущей мадам Волковой удобно устроилась возле моего уха.

У боевых магов глаза на лоб полезли. Данила в очередной раз здоровой рукой прикрыл глаза. А Маргарита Александровна лишь молча смотрела на меня.

Кажись, её сегодня уже ничем не удивить.

Я развернулся и направился к выходу, хрустя стеклом.

Анжелика набрала полные легкие воздуха. Я уж приготовился к новой порции отборного аристократического визга, как вдруг услышал лишь слегка растерянное девичье хихиканье.

— Вообще-то, это дикая наглость, Волков… — пропыхтела она снизу вверх, болтаясь в такт моим шагам, — но, если честно, я безумно устала стоять босиком на холодном полу. Так что… ладно. Неси. В таком положении кровь даже лучше приливает к мозгу. Можешь продолжать, «героический спаситель».

— Обращайтесь, Ваше Высокородие, — хмыкнул я, поудобнее перехватывая её под бедрами. — Хороший адвокат нынче на вес золота. Так и быть, за выигрыш дела донесу с комфортом.

Диана, по-волчьи рысцой, тут же пристроилась рядом, ведя за собой ошарашенного Данилу.

Ну а Анжелика тяжело вздохнула:

— Моли небеса, Волков, чтобы мой отец оказался сегодня в хорошем настроении. Потому что я выставлю твоему Роду такой счет за моральный ущерб, что вам придётся продать этот ваш… сарай, в котором вы живете.

— Будет о чем поторговаться за ужином, — невозмутимо ответил я.

[АРХИВ КАНЦЕЛЯРИИ МАГИЧЕСКОГО НАДЗОРА]

ОТДЕЛ СУДЕБНО-ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

ДЕЛО #991-А («Золотой Якорь»)

ДОКУМЕНТ: Заключение экспертной группы по факту применения несанкционированных техник.

РАЗДЕЛ I. ОЦЕНКА МЕТРИЧЕСКИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ ЛОКАЦИИ

Официальный отчет:

В ходе осмотра банкетного зала ресторана «Золотой Якорь» обнаружены множественные линейные повреждения несущих конструкций, мебели и элементов декора. Характер срезов на дубовых панелях, армированном бетоне и стальных сейфовых рамах идентичен. Следы трения, термического воздействия или микрочастицы режущего инструмента отсутствуют. На границе срезов зафиксирован стабильный фон Бездны плотностью до 400 мкР/ч.

[ВНУТРЕННИЙ ЧАТ ЭКСПЕРТНОЙ ГРУППЫ]

Воронов_С (Техномаг-аналитик): Паш, ты спишь? Посмотри на третий файл. Я засунул туда эндоскоп. Волокна дуба просто обрываются. Там нет опилок. Нет обугленности. Пыли, сука, тоже нет. Вещество просто закончилось.

Краснов_П (Старший эксперт): В каком, ‘ля, смысле «закончилось»? Он его испарил?

Воронов_С: Да если бы! При испарении был бы тепловой выброс, который бы сжег нахрен этот сраный кабак вместе с поварами. А тут температура среза ровно три градуса Цельсия. Просто чертов ластик взял и стер метр пространства вместе со шкафом, стеной и половиной картины Айвазовского.

Краснов_П: Математика сходится?

Воронов_С: Математика пошла рыдать в угол и застрелилась на хрен от безысходности. Я замерил стену рулеткой. Снаружи здание длиной тридцать метров. Изнутри — двадцать девять метров и шестьдесят сантиметров. Кирпичная кладка цела. Где, сука, сорок сантиметров кирпича, Паша?! Они просто вышли в жопу из бытия, пока Волков с той эльфийской шлюхой обменивались ударами!

РАЗДЕЛ II. АНАЛИЗ БИОЛОГИЧЕСКИХ ОСТАТКОВ И «ГРАФТА»

Официальный отчет:

КМН получил биологические ткани, принадлежавшие, предположительно, охранникам К. и П. На момент осмотра ткани сохраняют жизнеспособность. Наблюдается аномальная гемодинамика: кровяное давление и циркуляция лимфы в отделенных конечностях поддерживаются дистанционно.

[ВНУТРЕННИЙ ЧАТ ЭКСПЕРТНОЙ ГРУППЫ]

Воронов_С: Паша, тут трэш. Рука этого шкафа, которую мы заполучили, до сих пор теплая. И у нее… пульс прощупывается.

Краснов_П: Что за чушь. Гангрена через два часа начнется.

Воронов_С: Какая гангрена?! Кровь исчезает в никуда, а потом из ниоткуда появляется! У них там бесконтактный шунт! Кровеносная система работает через невидимый пространственный карман. Я пощекотал ладонь, пальцы в фак сложились! Эта штука мне средний палец показала, Паша!

Краснов_П: Запиши в рапорт как «сохранение нейро-сосудистой связи посредством локального метрического сдвига». И не матерись в чате, руководство читает.

Воронов_С: Какое «сохранение связи»?! Этот пацан просто сложил пространство как оригами, отрезал кусок ножницами и склеил края обратно соплями! Если эти края разойдутся, у нас кровь из раненых начнет бить фонтаном прямо в четвертое измерение!

Краснов_П: Жеваный твой крот, Серег, просто делай свою работу!

РАЗДЕЛ III. СПЕКТР ИЗЛУЧЕНИЯ И УГРОЗА КОЛЛАПСА

Официальный отчет:

Суммарный объем вычтенной материи в зале оценивается в 1.4 кубических метра. Локальное метрическое натяжение в эпицентре оценивается как критическое. Существует ненулевая вероятность локальной декомпрессии пространства. Рекомендовано ввести карантинный протокол и залить помещение жидким свинцово-рунным композитом.

[ВНУТРЕННИЙ ЧАТ ЭКСПЕРТНОЙ ГРУППЫ]

Воронов_С: Паш, мы сейчас пойдем по звезде. Пространство у камина свистит.

Краснов_П: Сквозняк из разбитого окна?

Воронов_С: Нет! Окна целы! Поток идет внутрь монолитной бетонной стены. Туда затягивает салфетки, пыль и занавески. Там образовалась «дыра» в метрике, которая пытается всосать в себя ресторан, чтобы компенсировать вычтенную массу.

Краснов_П: Залейте туда тридцать литров герметика «Аегис».

Воронов_С: Да толку-то?! Герметик туда утекает и пропадает! Если эта дрянь схлопнется, она заберет с собой половину делового центра Северогорска. Кто, блин, этот мальчик? Нам сказали, он обычный «пустышка» из выродившегося клана.

Краснов_П: Соболев уверяет, что это просто «стихийное пробуждение».

Воронов_С: Соболев ваш дебил тупорылый! Стихийное пробуждение — это когда мальчик случайно поджигает на себе труханы или ломает стул силой мысли. А этот Волков за минуту переписал три закона физики и сожрал душу трехсотлетней эльфийской шлюхи, оставив от нее только запах мяты. Паш, в жопу всё. Я завтра пишу заявление по собственному. Я шел в КМН ловить нелегальных алхимиков, а не изучать геометрию чертей в подворотне.

Краснов_П: Разговорчики. Герметизируем зал и уходим. Соболев уже принял решение. Скоро всё закончится.

Воронов_С: Или начнется. Если этот пацан ТАК защищает свою сестру и Род, Соболеву лучше было сразу застрелиться в своем кабинете. Сэкономил бы на похоронах.

Краснов_П: После смены в бар?

Воронов_С: Да. И напьемся в сраку.

Краснов_П: Ты же помнишь, что все сохраняется для протокола?

Воронов_С: Да ложил я сверху на весь протокол и на весь наш любимый КМН. Теперь уже все равно.

ПОДПИСЬ:

Старший эксперт КМН по пространственным аномалиям Краснов П.А.

Ведущий техномаг Воронов С. Д.

Глава 13. Она перережет нам глотки в первую же ночь, и даже руны на стенах её не остановят!

Спорткар радостно ревел, пожирая километры мокрого асфальта. Чёрный Желудок внутри сыто урчал, переваривая кусочек огненной ауры Анжелики.

В салоне висела атмосфера, которую можно было резать ножом и подавать как самостоятельное блюдо. Комедия абсурда, простите за бранное слово.

Я рулил одной рукой, лениво поглядывая в зеркало заднего вида. А там разворачивалась просто шикарная мизансцена.

На узком кожаном диванчике спорткара уместились трое. Посередине, вжавшись в спинку так, словно хотел слиться с обивкой, сидел Данила. Слева от него, закинув ногу на ногу и мурлыкая какую-то попсовую мелодию, расположилась Диана. Её пушистый белый хвост ритмично покачивался, периодически смахивая пот с бледного лица кузена.

Справа, закутанная в клетчатый плед, сидела Анжелика. Её бедро было плотно прижато к ноге Данилы, отчего пацан сидел красный как вареный рак, обильно потел и боялся даже вдохнуть, чтобы случайно не коснуться голых коленок высокородной аристократки.

Тишину, разбавляемую только урчанием двигателя и нервным сглатыванием Данилы, нарушила Анжелика.

Она сидела прямо, как на императорском приеме, плотно натянув плед по ключицы, но смотрела исключительно в зеркало заднего вида. Туда, где отражались мои глаза.

— Итак, Волков, — голос девицы был на удивление твердым, без истеричных ноток. Ого, стержень всё-таки есть. — Пункт четырнадцать-дробь-бэ я, положим, изящно выдумала прямо на ходу. Никакого «Статуса Аффекта» в Уставе нет и никогда не было. Но ты даже бровью не повел. Не стал блеять или отрицать.

— Я в бумагомарании полный ноль, — философски отозвался я, перестраиваясь в правый ряд.

— Либо ты законченный идиот, либо знаешь что-то, чего не знают остальные, — продолжила она, игнорируя мою насмешку. — Идиотом ты не выглядишь. Ты и твоя сестра… — она сглотнула. — Вы… ели магию. Физически. Ты в курсе, что это считается невозможным? И для людей, и даже для тварей Бездны?

Диана звонко хихикнула, с удовольствием уткнувшись носом в плечо Данилы. Кузен натурально пискнул и попытался стать еще тоньше.

Кажется, она реально ловит кайф, смущая бедного пацана. Садистка.

— Ой-ёй, какие мы умные девочки! — Диана поправила воротник кузена с поистине царским достоинством. — Анжелика, булочка моя, ты задаёшь вопросики, от ответов на которые у тебя может случиться несварение.

— У меня от вас обоих уже несварение, — огрызнулась девица, сверкнув глазами в сторону сестры. Затем она снова впилась в моё отражение. — Это теперь у вас семейное, да? То, что было в столовой. Я видела, как она жевала Вадика. Я видела, как он, — она брезгливо кивнула на Данилу, — сожрал ауру. И что теперь? Меня тоже заставят питаться чужими душами?

Диана презрительно фыркнула и закатила глаза.

— Размечталась! Ещё и с тобой деликатесами делиться? Это только для своих. А ты пока не своя. Ты так, невестушка. Ресурс на испытательном сроке. Для невестушек у нас другая диета. Не бойся, Ярик с тобой кирпичами поделится, он у нас щедрый! Натрескаешься мела, кости будут крепкие, таз широкий, рожать легко.

— Кирпичами?! — Анжелика поперхнулась воздухом.

И тут не выдержал Данила. Нервная система шестнадцатилетнего пацана, видимо, окончательно дала сбой.

— Яр! — пискнул он с заднего сиденья, отчаянно глядя мне в затылок. — А мне теперь… что, постоянно так питаться? Этим вот… светящимся и холодным? Я понимаю, Стая, древняя кровь, всё такое…, но можно мне дома просто макароны с сосисками? Или, ну, котлеты хотя бы? С пюрешкой? Меня от этого ментолового льда Вадика до сих пор изнутри морозит!

Я хмыкнул, выворачивая руль.

— Котлеты делают тебя травоядным, волчонок, — бросил я в зеркало заднего вида. — Расслабляют челюсти. Но так и быть, мясо у тебя будет. Нормальное, прожаренное. Только вот в качестве специй я буду кидать тебе чужие ауры. Пока твое собственное Ядро не привыкнет поглощать силу врагов напрямую. Усёк?

Данила обреченно вздохнул и кивнул. Диана утешительно погладила его по голове, отчего пацан снова густо покраснел.

Анжелика тем временем придвинулась чуть ближе, насколько позволяло тесное пространство. Я видел, как её ноздри едва заметно раздуваются.

А точно же, Маг Огня. Высокая чувствительность к энергетике.

— От вас с сестрой пахнет не просто зверем, — тихо, но очень отчетливо произнесла она. — И это не пробуждение древнего Родового Ядра. Я знаю, как пахнет чистая магия. От тебя пахнет… пустотой. Как из Разлома.

Я бросил на нее короткий, оценивающий взгляд через зеркало. А инстинкты у девочки работают как надо. И мозги не совсем заплыли гламуром.

Идеальная будет мать для волчат.

— Ты права, птичка. Это совсем другое, — спокойно ответил я, сбавляя скорость. — И ты всё узнаешь. Ровно в тот момент, когда твоя психика будет готова это переварить, не сгорев от ужаса.

Она нервно облизнула губы, но взгляд не отвела.

— Тогда я хочу знать, — без обиняков продолжила Анжелика. Плед на её плечах сейчас смотрелся как доспех. — Ты назвал меня невестой на весь двор. Твоя сестра называет меня ресурсом и активом. Ваш дядя, когда увидит меня в таком виде, словит инфаркт. Твоя тётка — алчная стерва, я наслышана.

Она сделала паузу, загибая пальцы.

— Дальше. Медведевы захотят мести за унижение их вассалов. Соболевы захотят моей крови за то, что я вас прикрыла Уставом. А у моего отца и будущего мужа, с которым я помолвлена… у обоих мягко говоря, появятся вопросы. Ты поставил меня в весьма деликатное положение. Я хочу знать, насколько ты силён, «муженек». И я спрашиваю это не для того, чтобы укусить или унизить. Отвечай, ты моя броня или моя погибель?

Диана на заднем сиденье вдруг перестала болтать ногой и уважительно присвистнула.

— Офигеть! А она мне нравится, Яр! — заявила сестра, с новым интересом разглядывая Анжелику. — Прямо в лоб бьет, без ванильных кружев и соплей. Яр, если эта птичка тебе надоест, можно я её себе заберу? Даже разрешу ей пользоваться моим шампунем. Тем, который без сульфатов.

Я ничего не ответил. Спорткар свернул в темный, заросший деревьями переулок на окраине города. Впереди показались покосившиеся, ржавые ворота усадьбы «Серый Клык».

Джунгли из сорняков, облезлый фасад трехэтажного особняка, тускло горящие окна. Пахло гнилью, упадком и… слегка мочой. Где-то на страже бродил сытый Родовой Волк-фантом.

Я плавно нажал на тормоз, припарковал машину прямо у облупившегося крыльца и заглушил двигатель. Повернулся в кресле, положив руку на подголовник, и посмотрел Анжелике прямо в глаза. Глаза в глаза. Хищник и его добыча, которая внезапно решила показать когти.

— Ты просила честности, птичка? Хорошо, — мой голос звучал ровно, но от него по лобовому стеклу пошла мелкая изморозь. — Как только мы зайдем в дом, ты увидишь ровно столько моей силы, сколько сможешь переварить. Буквально и фигурально.

Я распахнул дверцу, впуская в салон сырой, холодный воздух, пахнущий мокрой землей.

— А пока… добро пожаловать в Стаю, невеста, — я усмехнулся и вышел под моросящий дождь. Захлопнув дверь, наклонился к приоткрытому окну и добавил: — Плед можешь оставить при себе. Он тебе идёт куда больше, чем эта ваша пафосная лицейская форма. А теперь на выход. Познакомим родню с будущей мамочкой.

С заднего сиденья раздался обреченный вздох Данилы, радостный писк Дианы и тихое, но очень выразительное, чисто аристократическое шипение Анжелики.

Семья — это всё-таки прекрасно.

Спорткар замер у облупившихся ступеней усадьбы «Серый Клык».

Дождь всё так же меланхолично моросил, превращая двор в грязевое месиво. Из кустов сирени на нас сверкнули два огромных призрачных глаза. Родовой Тотем-Волк высунул серебристую морду, шумно втянул воздух, распознал мой запах и уважительно фыркнул, после чего растворился в листве.

Работает, мохнатый, за территорией сечет. Одобряю.

Мы втроем — ну, и одна завернутая в плед птичка — вывалились в промозглую сырость двора. Анжелика зябко повела обнаженными плечами, но плед натянула так гордо, словно это была соболья шуба. Данила придерживал вправленную руку и выглядел так, будто мечтал только об одном: чтобы этот безумный день поскорее стерли из его памяти. Желательно, вместе с половиной нервной системы.

Мы ввалились в просторный, но пыльный холл особняка. Тишина стояла такая, что было слышно, как в дальнем конце коридора мерно тикают напольные часы. Пахло старым деревом, пылью, нафталином и легкой безнадегой. И еще чуть подгоревшей гречкой.

Я шумно втянул воздух через нос.

Кузенов, понятное дело, не было, грызут гранит науки. Аура дядьки Бориса тоже отсутствовала. Память местного Ярослава любезно подсказала: сегодня четверг, приемный день в Канцелярии Магического Надзора. Значит, наш великий лидер Стаи сейчас потеет в бесконечных очередях, умоляя бюрократов продлить Роду налоговые каникулы и пытаясь узаконить наши с Дианой «внезапно пробудившиеся» Ядра.

Тетки Риты тоже не чую. Судя по её расписанию, эта хитровыделанная мымра укатила в муниципальный ломбард или на заседание клуба таких же обнищавших сплетниц. Пьют там дешевый херес и делают вид, что они всё еще элита.

В доме пульсировали только три слабые, блеклые ауры местной прислуги, глуховатого старика-дворецкого да двух поварих, которые в этот самый момент, видимо, и жгли ту самую гречку на кухне.

Ну и, конечно, искрил, как неисправный трансформатор, один старый, но чертовски бодрый дед.

— Эй, Игнатыч! — крикнул я в темноту коридора.

Из-за угла, шаркая стоптанными туфлями, выплыл древний дворецкий. Увидев нашу живописную компанию: меня в крови и пыли, Диану с горящими глазами, побитого Данилу и надменную девицу в пледе, старик даже не моргнул. Видимо, за свою долгую жизнь у Волковых он видел дерьмо и похуже.

Либо он уже был на пенсии, и ему в принципе было до лампочки, чего там снова учудила молодежь.

— Слушаю-с, Ваше Сиятельство, — прошамкал он.

— Разогрей-ка мяса. Много. Желательно с кровью, — велел я. Затем повернулся к Даниле. — А ты, волчонок, чеши к себе в логово.

Данила вздрогнул и поднял на меня затравленный взгляд.

— Ложись, укройся и постарайся поспать, — наставительно произнес я. — Ледяная аура Вадика, которую ты сожрал, сейчас начнет усваиваться. Тебя будет знобить, может кинуть в пот. Это нормально. Идет перестройка мана-каналов. Не вздумай блевать, а то весь полезный белок переведешь впустую. И если захочется выть в потолок, то вой в подушку, чтобы прислугу не пугать.

Диана порхнула к парню, изящно чмокнула его в щеку, оставив на ней легкий след розового блеска для губ, и игриво взлохматила ему волосы.

— Расти большим и зубастым, цветочек! — проворковала она. — А если тебе приснится кошмар, где злые аристократы пытаются отнять твои тетрадки, то просто откуси им во сне личики! Я в тебя верю!

Пацан густо покраснел, пробормотал что-то нечленораздельное, кивнул мне и, прижимая больную руку к груди, рысью рванул вверх по лестнице. Только пятки засверкали.

— Какой милашка, — умилилась сестра, провожая его взглядом. — А ведь скоро в нем проснется настоящий хищник.

Анжелика, стоявшая рядом, саркастично фыркнула.

— Скорее, в нем проснется ПТСД и панические атаки.

— О, а у нашей невестушки прорезался голосок! — Диана хищно склонила голову набок, разглядывая Анжелику. — Знаешь, Яр, а она мне всё больше нравится. Сначала думала, просто кусок мыла, а нет, там внутри стервозная перчинка. Я даже, может быть, не буду кусать её за икры, когда она пойдет в ванную.

Я не успел ответить. Сбоку послышалось нарастающее гудение техномагического привода.

— КТО ТАМ ОПЯТЬ ПРИПЕРСЯ?! БОРЯ, ТЫ КУПИЛ ПЕЛЬМЕНИ?! — раздался скрипучий рык, и в холл на своем кресле выкатился дед Корней.

Его единственный зрячий глаз сфокусировался на мне. Затем переместился на Диану. И, наконец, намертво залип на Анжелике, завернутой в плед. Старый боевой маг пожевал губами, а затем его покрытое шрамами лицо расплылось в настолько широкой, щербатой улыбке, что стали видны золотые коронки.

— Оп-па-чки… — дед Корней восторженно хлопнул себя по колену. Искры сорвались с его пальцев, оставив на подлокотнике подпалину. — Ярослав! Внучок! Орел! Не успел первую девку обгулять, как уже вторую приволок?! И тоже без штанов! Хвалю! Вот это наша порода!

Анжелика побледнела. Она медленно повернула ко мне лицо, в глазах плескался чистый, неразбавленный шок.

— П-первую?.. Вторую?..

— Я ещё Андрюхе говорил, что надо брать вторую жену, — доверительно сообщил ей дед, радостно подмигивая единственным глазом. — Альфе нужен большой гарем, чтобы генофонд не простаивал! Эй, Ярка, а третья когда будет? Завтра? У нас, если что, в подвале еще камеры хранения есть, мы там раньше соленья держали!

— Третья пока в планах, дед. Не всё сразу, — невозмутимо кивнул я. — За качество ручаюсь. У этой мана Огня, густая, чистая.

— Огонь хорошо! Огонь — это в доме всегда тепло будет! — Корней одобрительно принюхался. — Тащи её в подвал, внучок. Туда же, к первой. Пусть знакомятся, чай пьют, о бабьем щебечут. Боря всё равно не узнает, он там в Канцелярии до вечера яйца мять будет!

Анжелика стояла столбом. Её хваленая выдержка дала трещину.

— Ты… ты держишь в подвале женщину? — прошептала она. — Ещё одну?

— Я держу там стратегический резерв Рода, — поправил я. После чего мягко, но непреклонно подтолкнул её в сторону лестницы, ведущей в подземелья особняка. — Идем. Тебе понравится. У вас много общего. Вы обе были похищены, обе лишились верхней одежды, и у вас отвратительные женихи. Отличная основа для крепкой женской дружбы.

— Я никуда не пойду! — она попыталась вывернуться, но моя хватка была железной.

— Пойдешь, птичка. Ножками. Не хочешь? Могу и на плече донести, мне не трудно.

Она заскрежетала зубами, но подчинилась, гневно сверкая глазами. Мы спустились по сырым, пахнущим плесенью каменным ступеням. Обогнули старые винные стеллажи, заставленные пустыми бутылками, и подошли к глухой кирпичной кладке.

Я приложил ладонь к замку. Капля маны, щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в «апартаменты», со всех сторон обшитые рунами подавления.

Я мягко толкнул Анжелику в спину. Она шагнула внутрь, и свет мягко вспыхнул.

Картина внутри была поистине достойна кисти сюрреалиста.

Моя первая пленница — Водная аристократка (имя которой я так и не узнал) сидела в глубоком бархатном кресле у зажженного камина. Она была всё в том же дорогом, тонком кружевном белье, в котором я её оставил. На коленях у неё лежала открытая книга, а в руках она меланхолично держала кружку с каким-то травяным чаем.

Увидев, как стена отъезжает, она испуганно вздрогнула и прижала кружку к груди. Но, заметив входящую Анжелику, плотно укутанную в пятнистый от кофе уборщицкий плед, девица выронила книгу на ковер.

Они уставились друг на друга.

Маг Огня из элитного Рода. И Маг Воды, экс-невеста Макса Арсеньева. Две высокородные особы, чья жизнь еще вчера состояла из балов, интриг и дизайнерских шмоток. Одна в трусах, другая в тряпке.

Повисла звенящая, неловкая пауза. Было слышно, как трещат поленья в камине.

Анжелика первой пришла в себя. Она критически окинула Водницу с ног до головы, задержав взгляд на её кружевах, затем вздернула носик и произнесла тоном, которым обычно заказывают омаров в мишленовском ресторане:

— Урожденная Анжелика Голубева. Будем знакомы. Скажи, милочка, а здесь кормят, или этот варвар просто заставляет всех сидеть в исподнем и читать старую макулатуру?

Водная девица нервно сглотнула и пропищала:

— Диана…

— Кто? Диана? Сестра этого придурка?

— Нет… это я. Меня так зовут. Диана. Из рода Андреевых.

О. Так вот как её зовут. Приятно познакомиться. Правда, теперь у меня в доме две Дианы. Будет путаница. Прозвище нужно.

М-м-м-м… Будет Диана-Вода. Или Водяра. Пока не знаю.

— Очень приятно, — фыркнула Анжелика, с достоинством прошествовав ко второму креслу и изящно опустившись в него, несмотря на плед. — Ну что ж, Диана-два. Полагаю, мы тут надолго. У тебя хотя бы чай нормальный?

Я прислонился к дверному косяку, с удовольствием наблюдая за этим процессом социализации.

— Вот видишь, птичка, я же говорил, вы найдете общий язык, — я ухмыльнулся, обведя их взглядом. — Эй, Ди! — крикнул я сестре, которая с любопытством заглядывала в комнату из-за моего плеча. — Сгоняй-ка наверх, пошарь в шкафах. А то у нас тут какой-то кружок нудистов-любителей намечается, не дело это. Деду Корнею, конечно, понравится, но нервы дяди Бори надо беречь. Тащи платья, юбки, если найдешь.

— Ой, можно подумать, кто-то тут сильно стесняется! — фыркнула Диана. — Но ладно, поработаю вашим личным стилистом. У нас где-то на чердаке, кажется, валялся старый костюм горничной от прошлой прислуги, с фартучком! Я обязательно принесу! Ждите! — и, сверкнув белым пушистым хвостом, она умчалась по коридору.

Я повернулся к ошарашенным девицам.

— Ну что, дамы. Раз уж вы теперь часть Стаи, не по чину вам самим полы намывать да пыль вытирать. Вам нужна прислуга.

Анжелика скептически изогнула бровь, плотнее запахивая плед.

— Прислуга? В этом сыром подвале? Ты нам сюда Игнатыча пришлешь?

— Бери выше, — хмыкнул я.

Я широко раскрыл рот. Чёрный Желудок внутри привычно содрогнулся, выталкивая из своих изолированных глубин элитные «консервы». Сгусток искрящегося морозного тумана с запахом лаванды вырвался из моей глотки с тихим шипением. Он тяжело шлепнулся на ковер прямо между креслами невест и тут же начал разворачиваться, стремительно обретая плоть.

Спустя миг на ворсе ковра уже лежала длинноухая. Иллириэль. Вся в своем облегающем черном тактическом латексе, целая, невредимая и в глубочайшем шоке.

Она судорожно втянула воздух, дико озираясь по сторонам своими неестественно-синими ледяными глазищами.

— Знакомьтесь, — радушно представил я. — Ваша новая горничная. Будет пыль стирать, чайники кипятить, стирать исподнее и исполнять любые ваши прихоти.

У Анжелики отвисла челюсть. Она подалась вперед, в ужасе глядя на эльфийку.

— Это… Это же Иллириэль! «Ледяная Тень»! Ты рехнулся, Волков?! За голову этой психопатки назначена награда в пять миллионов рублей! Она вырезала половину клана Смирновых во сне! Она перережет нам глотки в первую же ночь, и даже руны на стенах её не остановят!

Глава 14. У тебя повадки хищника, который вырезал столько народа, что счет потерял.

Борис и Рита. Клуб Серебряный Век

Дождь снаружи хлестал с такой силой, словно пытался смыть весь Северогорск вместе с его мостовыми. Внутри закрытого клуба «Серебряный век» царил полумрак. Здесь пахло воском, старым паркетом и дорогим табаком — тем особым ароматом увядания, который всегда сопровождает дворян, переживших величие Рода.

Позолоченные колонны слегка шелушились по углам. Янтарный свет люстр был настроен так, чтобы скрывать морщины на лицах гостей и потертости на их камзолах.

Борис аккуратно прижал к груди папку с гербовыми печатями Канцелярии. Его пальцы, испачканные фиолетовыми чернилами, слегка подрагивали от пережитого напряжения.

— Поправь воротник, Боря. Ты выглядишь так, будто тебя только что вели на эшафот, а не выдали патенты, — негромко заметила Рита, поправляя кружевную накидку на плечах. Её взгляд, острый и холодный, привычно скользил по залу, вычисляя присутствующих «гиен».

— Да плевать на меня, Рита, — Борис с облегчением опустился в глубокое кресло, обивка которого давно потеряла первоначальный лоск. — Главное, Ярослав и Диана официально признаны Одаренными. Нас больше нельзя просто так смахнуть с доски.

— Признание, Боря? Это просто бумажный намордник, который КМН надела на Соболева, а то тот много на себя берет в последнее время, — Рита щелкнула пальцами, подзывая официанта. — Херес. Две порции. Самого старого, какой у вас остался.

Молодой официант с безупречной осанкой с поклоном принял заказ и бесшумно растворился в полумраке.

— Вдобавок, у Ярика прорезался характер, — Борис бережно опустил папку на край стола и вытер лоб платком. — Совсем его не узнаю...

— Характер? Дурнина в нем прорезалась, вот что, — фыркнула Рита. — В десять раз больше, чем у Андрюши, земля ему пухом. Нам надо племяшей чем-то срочно занять, Боря, спустить их неуёмную силушку. А не то сам знаешь…

— К слову, о силе, — Борис задумчиво провел рукой по подбородку. — Рита, ты ведь видела спектр Дианы? Зеленое свечение. Это не наша классическая Волчья Кровь.

Рита замерла с бокалом у губ. Её пальцы едва заметно дрогнули, звякнув кольцом о хрусталь. Она медленно перевела взгляд на брата, и в её глазах промелькнул самый настоящий, застарелый страх.

— Замолчи, Боря, — тихо, почти беззвучно выдохнула она, косясь на соседние столики. — Не смей даже думать об этом.

— Но Рита… — Борис подался вперед, понизив голос до шепота. — Это может быть важным! Что, если Ядро Ярика и Дианы проснулось не из-за отцовского наследия? Что, если в нем проснулась… ЕЁ кровь? Та, из-за которой Андрей утащил Род из Столицы в эту глушь двадцать лет назад?

— Я сказала — тихо! — процедила Рита, и её аура на долю секунды полыхнула тусклым, но колючим покровом. — Лилия мертва, как и её прошлое. Если в Столице… если те люди узнают, что ЕЁ Кровь не угасла в потомках, они выжгут Северогорск до основания. Просто ради того, чтобы забрать девчонку и парня. И никто их не остановит, ни КМН, ни даже Медведевы. Для них мы просто воры, утащившие их главное сокровище.

— Рита… — Борис стиснул кулаки. — Ты слишком нагнетаешь. Андрей же сказал, что всё ула…

— Наслаждайся патентом и молись, чтобы мальчик… и особенно девочка вдруг не начали демонстрировать… неправильные «семейные» таланты, — процедила Рита.

— О, Борис! Рита! Какая неожиданная, но прелестная встреча в наших скромных трущобах.

К столу плавно подплыла баронесса Алина Смирнова. Её молодость держалась на дорогой алхимии и тугих корсетах, а шелковое платье шуршало при каждом шаге. На холеных пальцах баронессы, держащих хрустальный бокал, тускло искрили защитные кольца-артефакты.

— Алина, — Рита растянула губы в улыбке, больше похожей на оскал сытой волчицы. — Твой косметолог сотворил чудо. Кожа выглядит почти живой. Швов с такого расстояния совсем не видно.

Улыбка баронессы даже не дрогнула. Она оперлась руками о спинку свободного стула, зависнув аккурат над лежащей на сиденье бархатной сумочкой Риты.

— Остроумие — это всё, что осталось у Волковых? — приподняла бровь Смирнова. — Слышала, ваш Клан задолжал муниципальным службам столько, что скоро вам придется сдавать вашу псарню под склад КМН.

— Долги закрыты, Алина. И Канцелярия сегодня признала права наших наследников, — Борис похлопал ладонью по папке с печатями, стараясь звучать как можно внушительнее. — Волковы возвращаются.

— Надо же. Рада за вас. Честно, — в голосе баронессы прозвучал такой искренний яд, что херес в бокале Бориса мог бы свернуться.

В этот момент её массивное кольцо-коммуникатор на среднем пальце коротко завибрировало.

Алина скользнула взглядом по ладони. Там, прямо на коже проступили светящиеся рунные символы.

Её безупречная улыбка на долю секунды застыла, а зрачки сузились. Она плавно перевела взгляд на Бориса, затем на Риту, и в её глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонек.

— Знаете, господа… Нам определенно нужно выпить за ваше возрождение, — на ее лице уже снова играла радушная неестественная улыбка. — Официант!

Подошел парень с подносом, на котором уже стоял херес.

— Принесите лучшего шампанского за мой счет, — царственным жестом распорядилась баронесса. — И помогите господину Волкову перевесить его пальто. Оно слишком влажное, портить бархат мебели в таком заведении — моветон.

Официант шагнул вперед, перехватывая мокрое кашемировое пальто Бориса со спинки стула.

— Позвольте, — вежливо прошептал лакей. Глава рода рассеянно кивнул.

Пока Борис отвлекся на баронессу, которая внезапно принялась расспрашивать его об условиях аренды западных угодий Клана, тонкие, натренированные пальцы официанта скользнули во внутренний карман пальто. Смартфон Бориса плавно перекочевал в широкий рукав фрака.

Рита потянулась к своему бокалу. В этот момент Алина «случайно» покачнулась на своих высоких шпильках и задела локтем лежащую на стуле сумочку Риты. Бархатный ридикюль соскользнул на пол, и его скудное содержимое со стуком раскатилось по ковру.

— Ах, какая я неловкая! — прижала руку к губам баронесса.

Официант мгновенно опустился на колени, закрывая обзор своей широкой спиной, и принялся быстро собирать рассыпавшиеся мелочи: серебряную пудреницу, зеркальце, ключи. Его движения были быстрыми и точными, как у заправского иллюзиониста. Смартфон Риты исчез в его рукаве.

Через секунду сумочка, аккуратно закрытая, снова стояла на соседнем стуле.

— Еще раз простите мою неуклюжесть, дорогая, — Смирнова выпрямилась, поправляя платье. — Ох, к слову… Слышала, ваши золотоносные племяши в Академии сегодня такое выкинули… Скажите мне, пожалуйста, что это всё неправда!

Борис и Рита одновременно замерли. Внутри у обоих неприятно екнуло.

— Выкинули? — Борис натянуто улыбнулся, посильнее прижав к себе папку с документами. — Что ты имеешь в виду, Алина? Они просто… пошли на занятия.

— Ой, так вы еще не в курсе? — баронесса притворно округлила глаза и тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Ваши тихие детки устроили там грандиозную потасовку. Прямо во дворе.

Борис заметно побледнел. Рита резко выпрямилась, её пальцы впились в край стола. Они быстро переглянулись. В голове Бориса за долю секунды пронеслись самые мрачные сценарии: Ярослав кого-то убил, Диана призвала тварей из Бездны, КМН аннулирует патенты…

— Алина, не томи, — процедила Рита, теряя маску светского спокойствия. — Что произошло?

— Ах, да не бледнейте вы так, — отмахнулась Смирнова, любуясь их паникой. — Ничего смертельного, насколько мне известно. Какое-то недоразумение из-за девчонок. Конфликт уже исчерпан. Директорат решил обойтись без рапортов в Канцелярию, но в качестве наказания Ярослава и Диану просто припахали драить тренировочные полигоны. Сущие пустяки, поверьте.

Борис шумно выдохнул. Напряжение в груди немного отпустило. Рита тоже расслабилась, откинувшись на спинку кресла. Они снова обменялись быстрыми взглядами.

Природа, видать, взяла свое, — разом подумали оба. Кровь Андрея и Лилии, дикая, необузданная магия, вскружила племяшам голову. Для Волковых драки и сломанная мебель всегда были делом убыточным, но неизбежным.

— Ну, полигоны так полигоны, — пробормотал Борис, утирая пот со лба. — Труд так-то облагораживает.

— Хо-о-о, труд — это, конечно, мило, Боря, — язвительно протянула Алина. — Но согласитесь, их бурлящую энергию нужно направить в правильное русло. Иначе они вам разнесут не только Академию, но и остатки усадьбы. Кстати, о правильном русле…

Она сделала паузу, многозначительно кивнув в сторону уединенного столика, скрытого за полупрозрачной ширмой из дорогой шелковой ткани.

— Вы ведь слышали о бароне фон Адлере? — спросила вкрадчиво Алина. Вид у нее был такой, словно она хотела совершенно бесплатно выдать некий важный шпионский секрет.

— О ком? — скептически нахмурился Борис.

— Ох, Боря, ты совсем отстал от жизни в своей канцелярии! — всплеснула руками баронесса. — Это потрясающий специалист, коуч широкого профиля и сильнейший мистик! Он работает по инновационным, бесконтактным методикам гармонизации Ядра. Все мои подруги уже прошли его экспресс-диагностику. Помнишь мою деликатную проблему с увяданием мана-каналов и утренней мигренью? Барон фон Адлер решил её буквально за три сеанса! Настоящее чудо, а не специалист.

Борис посмотрел на Алину с глубоким сомнением. За годы службы он навидался самых разных «мистиков» и «коучей», которые за приличные суммы обещали исцелить всё, от бесплодия до родовых проклятий. Большинство из них оказывались обычными шарлатанами с подвешенным языком.

Зато у Риты мгновенно загорелись глаза. Слова «гармонизация потоков» и «решение деликатных проблем» ударили по её самым больным точкам. Она давно искала способ восстановить угасающий тонус ауры без тяжелой алхимии.

— Коуч, говоришь? — оживилась Рита, подаваясь вперед. — И он действительно помогает?

— Рита, он гений! — заверила её Алина, заметив блеск в её глазах. — У него потрясающие отзывы в закрытых клубах Столицы. И сегодня он согласился заглянуть к нам. Пойдемте, я вас представлю, пока у него есть свободное окошко между встречами. Глядишь, и по вашим племяшам чего толковое посоветует!

Борис хотел было возразить, напомнив, что им пора ехать домой к детям, но Рита уже решительно поднялась с кресла, поправляя накидку.

— Идем, Боря. Пять минут погоды не сделают. Нам действительно нужно что-то решать с… дурью Яра и Дианы.

Борису ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и подняться вслед за ней, бережно прижимая к себе папку с патентами.

Алина провела их за шелковую ширму.

Внутри уединенной ниши царил мягкий полумрак, пахнущий дорогим сандалом. За небольшим столиком из темного дерева сидел мужчина неопределенного возраста. На нем был элегантный, хотя и слегка потертый алый камзол. На бледном, холеном лице застыла легкая усталость. Тонкие пальцы барона медленно перебирали какие-то мерцающие рунные кости.

Барон фон Адлер плавно поднял взгляд на гостей и едва заметно, аристократично наклонил голову.

— Господа, — его голос звучал мягко, с легкой, гипнотической хрипотцой. — Прошу, присаживайтесь.

Борис присел на край предложенного кресла, а Рита опустилась на сиденье с выражением искреннего, благоговейного предвкушения.

В гардеробе, на самом дне ящика для забытых вещей, лежали два выключенных смартфона. Их дисплеи были мертвы. Внутри их безжизненных плат тщетно пыталась пробиться вспышка тревоги от охранного контура усадьбы «Серый Клык».

Если бы их экраны работали, то там вспыхнули бы такие сообщения:

«Внимание! Внешний периметр нарушен. Обнаружено двадцать единиц техники».

Ярослав

— Пять миллионов? Жлобы, — недовольно цокнул я языком. — За ксеноса с такими полезными в быту навыками надо минимум десятку просить. Так что пусть отрабатывает разницу шваброй. Эй, ушастая, радуйся. Я великодушно сохранил твою мерзкую жизнь. Скажи спасибо моему хорошему настроению и иди заваривай чай будущим женам.

Как только до эльфийки дошел смысл моих слов, в её глазах полыхнула чистая, неразбавленная ярость.

— Я тебя на ремни пущу, животное! — прошипела она.

М? Уже забыла, как получила от меня в прошлый раз?

В её ладонях тут же со звоном вспыхнули призрачные ледяные клинки. Наемная убийца рванула с места с грацией дикой кошки, метя сияющим лезвием мне прямо в горло.

Слишком медленно. Мой Черный Желудок уже перерос этот уровень. Для меня её движения казались заплывом в киселе.

Я даже с места не сдвинулся. Вокруг моих пальцев вспыхнули Призрачные Когти. Я лениво отмахнулся левой рукой, гася её клинки вспышкой сырой маны, а правой сделал быстрое, рубящее движение сверху вниз, прямо по центру её роскошной груди.

Раздался уже знакомый звук рвущейся простыни. Пространственный разрез метрики.

Эльфийка застыла на месте с занесенной рукой. Крови не было. Плоть, латексный костюм и кости просто… разошлись в стороны идеальным, светящимся фиолетовым срезом.

Разрезанная метрика пространства не причинила физического вреда тканям и сосудам, но открыла доступ ко всем «внутренностям». Прямо как на анатомическом атласе. Только в реальности. Всё культурно и красиво, как на уроке по биологии.

Я невозмутимо запустил пальцы в её грудную клетку.

— Дерзковата для обслуги, — покачал я головой.

Мои Призрачные Когти сомкнулись на её бьющемся сердце. Изящное такое, пульсирующее, перекачивающее густую эльфийскую кровь. Я потянул на себя, и без сопротивления вытащил его наружу.

Иллириэль издала сдавленный писк. Её глаза чуть из орбит не выкатились. Сердце в моей руке продолжало ритмично сокращаться, отделенное от тела пространственной магией.

Со стороны казалось, что новая кровь попадает в сердце из ниоткуда. Проходит свой законный путь по всем камерам, сосудам и желудочкам, а потом просто исчезает в никуда.

Иллириэль, хладнокровная убийца, знавшая тысячу способов разрезать плоть, смотрела на собственное бьющееся сердце и не могла понять, как такое возможно. Законы магии в этот момент для неё просто рухнули.

Я слегка, совсем чуть-чуть, сжал трепещущий комочек мышц в кулаке. Эльфийка мгновенно рухнула на колени, судорожно хватаясь за грудь. Её красивое лицо перекосило от жгучей боли, с губ сорвался задушенный, хриплый крик.

— Тише, тише. Не будешь больше делать глупости? — ласково спросил я, глядя на неё сверху вниз.

Девица-убийца, согнувшись в три погибели, часто-часто закивала. В её глазах плескался ужас. Она чувствовала, как моя рука сжимает саму её жизнь.

Убедившись, что урок усвоен, я позволил своей силе окутать сердце в моей ладони. Оно со звоном рассыпалось в ледяной туман, и я привычно втянул его ноздрями, отправив прямиком в надежную камеру хранения Черного Желудка. Края разреза на её груди тут же мягко схлопнулись, соединившись назад.

— Если вздумаешь навредить моим невестам, или деду, или вообще сделаешь хоть одну глупость, то я просто легонько сожму сердце. И ты кончишься, — доходчиво объяснил я эльфийке. — А теперь встала. Ровно. И сделала книксен перед обеими Госпожами.

Иллириэль, дрожа как осиновый лист, послушно поднялась на негнущихся ногах и присела в кривом, но вполне покорном реверансе. Анжелика и Диана-два смотрели на меня так, будто к ним в подвал спустился сам Дьявол.

В этот момент в комнату впорхнула моя сестрица. Она тащила целую охапку из самых разных шмоток.

— Растаскиваем, девочки! — бодро скомандовала Диана, сваливая гору тряпья на пустующий диванчик. — Нашла в дальних гардеробных. Старенькое, но добротное! И главное, что чистый хлопок и шелк, никакого скрипучего полиэстера! Там даже форма горничной нашлась, прикинь?

Я кивнул.

— Отлично. Невесты, берите вещи и марш переодеваться за ту ширму в углу, — скомандовал я, махнув рукой. — А ты, ушастая ксеноморфочка, раздеваешься прямо здесь и сейчас. Передо мной. Форма для прислуги там, в куче.

Эльфийка затравленно зыркнула, но спорить без сердца в груди так себе идея, инициатива наказуема. Дрожащими руками она потянула за молнию своего хваленого тактического латекса.

Черный костюм с тихим шуршанием упал на ковер, явив миру прелести наемной убийцы в скромном спортивном белье.

Я не стал задерживать на мерзком ксеносе взгляд. И просто подобрал латекс с пола.

— А это я заберу, — сообщил я. — Знаю я ваши эльфийские приколы. Сколько тут карманов с ядом? Руны отслеживания? Или вшитые маячки порталов?

— Там ничего такого нет, — сухо произнесла эльфийка, не поднимая глаз.

— Хозяин, — поправил я её. — Ты называешь меня Хозяин, или будешь наказана. Это ясно?

— Да… Хозяин.

Я скомкал ее одежду в плотный черный шар и превратил его в сгусток энергии. После чего распахнул пасть и с громким хрустом откусил сразу половину.

По подвалу разнесся звук, будто кто-то пережевывает толстую резиновую покрышку. Черный Желудок скривился от синтетики, но послушно пустил кислоту.

— Суховато, — прокомментировал я, отправляя в рот вторую половину тактического костюма и смачно сглатывая. — И на вкус как залежалый резиновый жгут. Зато теперь сто процентов безопасно.

Анжелика из-за ширмы издала какой-то неопределенный сдавленный звук. Не то кашлянула, не то истерично всхлипнула.

— Располагайтесь, девочки. Не деритесь. Камин растоплен, магия всё равно заблокирована, так что даже не пытайтесь прожечь или затопить стены. Через часок Игнатыч принесет вам нормальной еды. А я пойду.

— И куда же ты отправишься, «муж»? — из-за ширмы донесся голос Анжелики. — Опять откусывать головы чьим-то женихам?

— Хуже, — я зловеще улыбнулся и шагнул назад в темный коридор. — Я иду проверять холодильник. Потому что, если дядя Боря опять не купил майонез… Стая этого не простит.

Стена плавно встала на место, отрезая двух будущих мамочек и служанку от внешнего мира.

Я удовлетворенно выдохнул. Дом полная чаша. Теперь главное, чтобы дед Корней не спустился к ним травить байки про эльфийских снайперш, а то у девиц окончательно сорвет кукуху.

Я пока ещё даже не подозревал, что прямо сейчас к нашему особняку мчатся совершенно новые неприятности. Да такого масштаба, что все прочие проблемы стремительно меркли на их фоне.

Кухня встретила меня убойным запахом подгоревшей гречки и мерным гудением старого холодильника «Бирюса». Я решительно рванул дверцу на себя. Лампочка жалобно мигнула, осветив, мягко говоря, скромные запасы. Но главное, дядя Боря все-таки прикупил майонезика.

Я облизнулся. Значит, жить будем.

Я достал из морозилки кусок сырой говядины, от души полил его белым соусом прямо из пачки и откусил добрую половину. Мороженое мясо приятно хрустнуло на зубах. Отличная охлаждайка для пищевода после горячих терок в Академии.

— Жрёшь в два горла, внучек, — раздался из темного угла скрипучий, но на удивление ровный голос. — Наш, Волковский, аппетит, наш.

Я лениво повернул голову. Дед Корней восседал в своем инвалидном кресле у окна. Рунный дробовик привычно покоился на его коленях.

Только вот что-то изменилось. Дед смотрел на меня как-то иначе, без этого своего безумного маразматического огонька в глазах.

Нет, теперь его взгляд был холодный, собранный, с острым, как скальпель, хирургическим прищуром единственного зрячего глаза.

Ого. Минута просветления или я просто выдаю желаемое за действительное?

— Растущий организм, дед, — флегматично ответил я, проглатывая ледяной шмат. — Калории горят как в топке.

Корней усмехнулся. Жестко и невесело.

— Ты стал на него похож. На Андрея.

Я привалился спиной к гудящему холодильнику и скрестил руки на груди.

— На отца?

— Угу. Он перед тем самым Разломом был таким же. Спокойным, расчетливым, с нашим фирменным ледяным взглядом, от которого мурашки по хребту.

Я откусил очередной кусь от окорока. Кажется, меня ждет свежая порция дедовских воспоминаний.

— Дерзкий он был щенок, — продолжал Корней. — Но кулаками просто так ради понта не махал. Заходил в комнату, и всем сразу становилось ясно, кто тут вожак. Люди шли за ним не из-за страха, Яр, или принуждения. Они просто верили, что этот хрен не подведет и вытащит из любой мясорубки.

Дед подался вперед. Пальцы крепче сжали цевье дробовика.

— Ты сейчас так же на меня смотришь. Прикидываешь в уме, кого пустить в расход, кого оставить в резерве, а кого тупо на корм собакам.

Я молча смотрел на Старого Волка. Если уж по чесноку, Андрей Волков мне вообще никто. Мой настоящий батя это Безумный Бог, сущность мультивселенского масштаба.

Но. По факту в Андрее и других Волковых течет Кровь, очень похожая на нашу. И насколько я знал по памяти двойника, умер прежний Альфа достойно, спасая город. Уважаю такой подход.

— Сам знаешь, дед, Стая сейчас в дерьме, — сухо выдал я базу. — Будем слюнтяйничать, нас сожрут.

Корней удовлетворенно кивнул, словно именно этого и ждал. А затем выдал фразу, от которой температура на кухне натурально упала на пару градусов.

— Только ты ведь не мой внук.

Дед говорил так, будто всё знал. Без визгов, без паники и крестных знамений. Как старый полевой командир, заметивший чужака в форме своего бойца.

Я перестал жевать.

— Как просек?

— Я тридцать лет по Разломам лазил, пацан, — хмыкнул Корней. — Знаю, как двигаются сопляки, и знаю, как двигаются бойцы. У тебя повадки хищника, который вырезал столько народа, что счет потерял. Ты не дергаешься от громких звуков. И магия твоя… Она ни хрена не волчья. От нее несет первобытной, голодной тьмой.

Дед прищурился.

— Ты сожрал моего внука, демон? Или он сам ушел?

Я посмотрел на дуло дробовика, направленное мне в грудь.

— Стрелять будешь, дед?

[ТЕХНИЧЕСКИЙ ЛОГ ПЕРЕХВАТА #882-Б]

СЕКТОР: Северогорск, выделенный канал связи повышенной секретности.

ДАТА: 14.06.2026.

СТАТУС: Классифицировано. Уровень доступа: 3 (Инспекторский).

Абонент 1 (Идентификатор: В.Г.): …ты издеваешься, Ратмир? Твои люди стоят на ушах, мои гвардейцы уже в машинах. Мою [неразборчиво] сорняками Бездны! Голую! Этот щенок Волков тащил её на плече через весь двор!

Абонент 2 (Идентификатор: Р.З.): Остынь, Владлен. Опять ты кипятишься почем зря. [неразборчиво] жива, я чувствую её ауру даже отсюда. И я тебе так скажу. То, что произошло у ворот — ни черта не похищение. Думаешь, щенок сам на такое решился? Это демонстрация, Владлен, от тех, кто сейчас стоит за Волковыми…

Абонент 1: Мне плевать на демонстрации! Я выжгу этот клоповник вместе с их сумасшедшим дедом!

Абонент 2: Глупость. Ты видел рапорт? Травяные лозы не просто держали девочек. Они поглощали ману. Растворяли её. А то, что щенок сделал в ресторане с [неразборчиво]… Без капли крови. КМН до сих пор не может понять, куда делись две руки [неразборчиво] …существуют, но в других координатах.

Абонент 1: Хочешь сказать, то предупреждение Андрея… перед тем, как он взорвал Разлом… про то, что его дети [неразборчиво]… это правда?

Абонент 2: Теперь уверен, что да.

Абонент 1: Но это бред… как у простых людей может быть [ИСКАЖЕНИЕ АУДИОСИГНАЛА: РЕЗОНАНС БЕЗДНЫ] с такими… сущностями?

Абонент 2: Понятия не имею. Но чую возможность, Владлен, которая выпадает раз в жизни. Северогорск, Северный Ветер, Могущество Медведевых… это всё ничто по сравнению с [неразборчиво] …Вопрос в том, как мы это повернем. Если эти «аномальные щенки» действительно настолько голодны и неуправляемы…

Абонент 1: Ты хочешь [неразборчиво]? Ты спятил, Ратмир. Они дикие звери.

Абонент 2: Диких зверей всегда можно приручить, если правильно показать им, где мясо. Пусть Паша Соболев попробует [неразборчиво]. По секрету тебе скажу, Борис и Рита задержатся в клубе до утра. И не будут путаться под ногами. Пусть Ярослав думает, что остался один. Под угрозой смерти хищник раскроет своё истинное Я… Главное, чтобы ты отыграл свою роль как по нотам.

Абонент 1: Положись на меня. Я и не через такое проходил.

Абонент 2: Отлично. Можешь даже поцапаться со мной или Пашей для вида. Если дело выгорит, мы заберем ВСЁ.

Абонент 1: Да плевал я на [неразборчиво], Ратмир. Мне главное вернуть [неразборчиво]

Абонент 2: Да-да, как скажешь.

[КОНЕЦ СТЕНОГРАММЫ]

Аналитическая записка КМН: Обратите внимание на таймкод 03:14. В момент, когда Абонент 1 произносит слово «сущности», зафиксировано кратковременное падение локальной температуры в секторе записи на 4 градуса Цельсия. Аудиодетектор зафиксировал фоновый шепот на мертвых языках Бездны. Рекомендовано перепроверить ментальное здоровье Абонента 1 и Абонента 2 на предмет одержимости.

Запись передана старшему инспектору Соболеву лично. Рекомендовано усилить оперативную группу усадьбы «Серый Клык» боевыми магами спецотряда «Чистильщики»

Глава 15. Кто из вас привез извинения, а кто просто хочет стать ужином?

Впервые за всё время в этом мирке я почувствовал что-то похожее на уважение к собеседнику. Старик не пытался звать инквизицию или читать тупые молитвы. Смотрел чудовищу в глаза и требовал четкого ответа.

Похож на дядьку Карнакса.

— Сам ушел, — ответил я, прожевав. — Его тушка не выдержала побоев. Мы заключили контракт в пустоте. Я забрал его тело, долги и Стаю. Взамен обещал, что его враги умоются кровью. И да, дед, я тоже Ярослав, а никакой не демон. Но пришел из таких глубин, о которых тебе лучше не знать. Чисто ради сохранения твоего же рассудка. Ну или что там от него осталось.

Старик долго молчал, сверля меня взглядом. Затем медленно откинулся на спинку кресла. Он пожевал губами, опустил взгляд на свой рунный дробовик, а затем снова впился в меня своим единственным глазом. Словно пытался просветить рентгеном до самого копчика.

— Звучит как байка поддатого курсанта, — скрипуче выдал Корней. — Но я старый волк, меня нюх редко подводит. Чужой паразит вонял бы гнилью, серой или тухлятиной. А от тебя разит железом и нашей, Волковской кровью. Вроде ты — это он, а вроде… как подменили. Ты покрупнее будешь и злее. И Диана… мелкая такая же как ты?

— Она откликнулась на отчаяние твоей внучки, — я равнодушно пожал плечами. — Понимаешь, дед, нельзя просто взять и вломиться в первую попавшуюся тушку. Нужно сродство. Моя душа и его из одного Корня. Просто я рос там, где из меня лепили высшего хищника, а его забили ногами в грязном переулке.

Я постучал пальцем по своей груди, туда, где под футболкой только-только срослись сломанные ребра.

— Я не убивал твоего внука и не надевал его как костюм. Я слился с ним намертво. Как наяву помню, как мажоры ломали эти самые кости. Чувствую его жгучий стыд за то, что он был слабаком и не мог защитить сестру. Я — это он. Роднее и ближе, чем если бы мы были единоутробными близнецами. Разница лишь в том, — я осклабился. — Что я чертовски хочу жрать. И я пожру всех, кто встанет между мной и едой.

Дед долго сверлил меня взглядом. В тишине кухни было слышно только, как натужно тарахтит старый холодильник. А затем Корней медленно, с каким-то мрачным, почти фанатичным одобрением кивнул.

— Значит, мой настоящий внук оказался достаточно умен, чтобы перед смертью запросить правильное подкрепление по линии крови. А подкрепление оказалось достаточно отбитым, чтобы явиться, — старик хищно осклабился, демонстрируя золотые коронки.

— Достаточно голодным, — я вновь откусил от окорока.

— Добро. Тогда давай обкашляем дела, Ярослав. У тебя план-то есть? Со стороны ты будто творишь, что просто в голову взбредет. Собрался воевать со всем городом?

— Если город встанет поперек горла, то да.

— За сутки ты нажил больше кровников, чем твой батя за десять лет. Медведевых, Соболевых покусал. Теперь еще Голубевы и Андреевы подтянутся из-за девок в подвале.

— Девки того стоят, — сказал я. — Без правильных жен Стаю не возродить.

— КМН скоро тоже стойку сделает. План есть, или просто буйствуешь по дурости?

— План прост как топор, — я откусил еще говядины. — Сначала откормить Стаю и поставить всех на ноги. Самому нарастить мясо в короткие сроки и наплодить новых Волчат. Потом отжать наш Завод обратно. Затем забрать Разлом «Северный Ветер». Любой, кто встанет между мной и этими целями, становится Добычей. Порядок не меняется.

Корней довольно оскалился.

— Жестко. Уважаю. Слушай сюда, внучок. Я, конечно, та ещё рухлядь, но старые контакты в записной книжке держу. Ветераны, бывшие гвардейцы Андрея, списанные в утиль сталкеры. Те, кого Медведевы тупо вышвырнули на мороз. Они злые как черти и голодные. Увидят, что Волковы снова клыки отрастили, прибегут по первому зову.

— Кидай клич, — кивнул я. — Толковые бойцы всегда нужны. Оплата щедрая, лутом с врагов. Потом всех на зарплату и официальные должности.

— Сделаю. — Старик задумчиво погладил ствол дробовика. — И еще кое-что. Присмотри за сестрой.

— За Ди? — я приподнял бровь. — Она уже не маленькая, клыки отрастила и кусаться научилась.

— Я навидался бойцов, Яр. Одни идут в замес из-за страха, другие из-за долга. А есть такие, кого поток подхватывает и не отпускает. Они ярко вспыхивают, выжигают всё вокруг, а потом так же резко сгорают дотла. Диана из таких. Она дерется не ради выживания. Ей, как вы, молодые, говорите, тупо по кайфу. Для нее это всё игрушки. Но однажды в этой игре попадется кто-то, кто не наложит в штаны от ее милой улыбочки и зубастых сорняков. И тогда ее могут сломать. Ты ее якорь. Пока ты рядом, крыша у нее не протечет окончательно. Не спускай с девки глаз.

Я молча проглотил остатки говядины. Дед рубил прямо в десяточку. Мелкая реально инфантильна до одури. Если нас грамотно разделят на поле боя, ее могут подловить на истерике или банальном перерасходе маны.

Пожалуй, лучше держать её ближе к дому. И не выпускать гулять в одиночку.

Я уже было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер.

Черные волчьи уши на макушке резко дернулись и встали торчком, ноздри раздулись.

Я уловил тяжелый запах жженой резины. Рев форсированных артефактных движков минимум от нескольких десятков тачек. Дух раскаленного металла и ледяной крошки. И поверх всего этого густой, маслянистый шлейф адреналина и злости.

Летели на пределе. Прямиком к нашим покосившимся воротам. Без глушителей и лишних церемоний.

— Гости, — лениво бросил я, швырнув пустую пачку из-под мазика в раковину. — Кажется, очень злые.

Корней кряхтя выпрямил спину. Ствол рунного дробовика смачно клацнул, когда дед загнал патрон в патронник. По рунам пробежало золотистое свечение, а в глазу старика вспыхнул тот самый неукротимый огонь Истребителя.

— Ну что, внучок, — дед хищно осклабился. — Пора показать этим ушлепкам, почему Волковых ссались трогать даже тогда, когда у нас в карманах мыши от голода вешались.

Я облизнулся. Черный Желудок внутри радостно сжался в предвкушении шикарного банкета. Губы сами собой растянулись в широченной, жуткой улыбке.

— Присмотри за мелкими, дед, — рыкнул я, со звоном выпуская Призрачные Когти. — Походу, доставка горячей еды сегодня работает с опережением графика.

Бабах! Дверь на кухню едва не слетела с петель, врезавшись в стену с оглушительным грохотом.

В проеме, окутанная запахом клубничного шампуня, возникла Диана. Влажные белые волосы растрепаны, глаза горят хищным фиолетовым огнем, а губы растянуты в плотоядной улыбке. Сестренка была обута только в один кроссовок, а второй остервенело натягивала прямо на ходу, прыгая на одной ноге и глухо рыча от нетерпения.

— Братик, я чую мясо! — радостно завопила она, наконец втиснув пятку в обувь и топнув ногой. Хвост за её спиной хлестал по воздуху, как кнут. — Целая толпа! Злые, вкусные, прямо к нам едут! Я Пушка уже разбудила, он со вчерашнего дня не жрамши. Погнали, майонез тока захвати!

Она уже собралась проскользнуть мимо нас в коридор, но я сделал короткий шаг в сторону, перегородив ей путь. Мягко, но непреклонно

— Ты остаешься.

Диана затормозила так резко, что ее кроссовки скрипнули по линолеуму. Радостный оскал мгновенно сменился капризно-недоуменной гримасой.

— В смысле?! — возмутилась она, уперев руки в бока. — Там шведский стол приехал! Сам! Ты что, один попрешься? А я тут должна сидеть? В компании Старого Волчары и двух голых куриц в пледах?! Ярик, не беси меня, а то укушу!

Она попыталась сделать финт и проскочить у меня под рукой, но я просто положил широкую ладонь ей на лоб, мягко оттолкнув назад.

— Я сказал — ты остаешься в доме, мелкая. Это не обсуждается.

Диана зашипела, обнажив клыки, но я даже не моргнул.

Если я скажу ей правду, она точно увяжется со мной. А заварушка предстоит жаркая, совсем не как забава в Академии. Поэтому придется побыть не Волком, но Лисом.

— Включай голову, Ди, — мой голос звучал ровно, словно я зачитывал рапорт. — Родовая защита во дворе дырявая, как старое сито. Магию нашего Тотема можно обойти. Они наверняка приволокли с собой глушилки, а у КМН полно легальных отмычек. Если они пустят штурмовую группу с черного хода, кто встретит их в доме? Ксенодевка с подносом?

— Ар-р-р-р-рь! — оскалилась Ди. Но я чуть наклонился к ней, глядя прямо в разгневанные глаза.

— В подвале сидят две высокородные самки. Наш генофонд и политический рычаг. В спальне наверху Данила прямо сейчас переваривает свою первую ауру, его бьет лихорадка, он слеп и глух ко всему. Он щенок. Если хоть один ублюдок просочится в дом, пока я танцую у ворот, они вырежут наше будущее под корень. Понимаешь?

Диана нахмурилась, перестав рычать. Ее волчьи ушки чуть опустились.

— Это не наказание, — добил я прагматично. — Считай это своим долгом перед Стаей. Ты — второй эшелон обороны. Финальный босс нашего волчьего подземелья.

— Ты просто жадина, — фыркнула она, обиженно пиная ножку стола. Стол жалобно хрустнул. — Сам хочешь всех сожрать в одну моську, а мне красивые слова в уши льешь!

— Я-то жадина? — я приподнял бровь. — Ты в Академии устроила знатную резню. Я тебе всех уступил. Так что теперь моя очередь поживиться. Усекла?

В разговор кряхтя вклинился дед Корней. Он вырулил на своей коляске и ловко вклинился между нами.

— Не зуди, мелкая, — веско бросил старик. — Альфа сказал, ты на охране логова, значит, выполняй. Я тебе помогу. Подержим угодья Стаи вместе. Если какая гнида проскользнет мимо Ярика, я им сначала картечью ноги прошибу, а ты потом своих плотоядных сорняков на них натравишь. Развлечемся.

Диана посмотрела на дробовик деда, потом на меня. Осознание, что её не задвигают в угол, а доверяют самый важный сектор, окончательно её успокоило. Губы снова растянулись в клыкастой улыбке.

— Ну ладно, — милостиво кивнула она. — Так уж и быть. Но и ты заруби на носу, Яр. Если там помрешь, я тебя воскрешу и сама лично задушу твоими же кишками, понял?

— Учту, — хмыкнул я, разворачиваясь к выходу.

Я уже взялся за ручку входной двери, когда сестра окликнула меня в последний раз.

— Яр! — крикнула она в спину. — Ты там это… не жри всякую дрянь, понял? От магов Земли одни углеводы, бока наешь! И смотри, чтобы у них аура не просроченная была, а то опять животом будешь маяться!

Я на секунду задержался на пороге. В нос ударил свежий запах дождя и стремительно приближающейся чужой силы.

— Постараюсь, — бросил я через плечо. — Если попадется кто-то с хрустящей корочкой или маной Воды, принесу тебе кусочек.

Я толкнул дверь и шагнул под моросящий холодный дождь. За спиной щелкнул замок. Сквозь шум ливня и завывание ветра уже отчетливо слышался визг тормозов и хлопанье автомобильных дверей.

Мясо подано. Я выдохнул, между губ вырвалось облачко пара. И зашагал навстречу резне.

Моросил слабый жидковатый дождик. Мелкая водяная пыль постепенно превращала раздолбанную грунтовку на окраине города в настоящее грязевое месиво.

Именно в эту распутицу, к покосившимся, изъеденным ржавчиной воротам усадьбы «Серый Клык», начал стягиваться кортеж, стоимость которого превышала годовой бюджет небольшого имперского городка.

Два десятка машин. Массивные бронированные внедорожники с тонированными стеклами, пара заниженных премиальных спорткаров, представительные седаны и даже один удлиненный «Майбах». Вся эта сияющая хромом, полированная кавалькада, ощетинившаяся защитными рунами, неуклюже парковалась прямо в лужи, блокируя узкий переулок со всех сторон.

Из джипов сопровождения посыпались бойцы охраны. Крепкие парни в зачарованных бронежилетах тут же принялись раскрывать над дверцами машин широкие черные зонты, суетливо выстраивая коридоры для своих хозяев.

Дверь матово-черного броневика откинулась, и на мокрый асфальт тяжело ступил Аркадий Арсеньев. Обычно лощеный делец сегодня выглядел откровенно скверно. Его дорогой кашемировый платок намок, лицо посерело, а под глазами залегли глубокие тени. Правую кисть, замотанную белоснежными медицинскими бинтами, он нервно прижимал к груди.

— Плотнее! Встаньте плотнее, идиоты! — сорвавшимся голосом прошипел Аркадий, пинком отгоняя собственного водителя. Он повернулся к группе суровых наемников, на чьих плечах красовались шевроны ЧВК «Стальной Кулак». — Смотреть в оба! Чтоб ни одна тень за забором не дернулась без нашего ведома!

— Батя, да ты чего параноишь? — раздался полный дурной бравады голос. Из того же внедорожника вылез Макс Арсеньев.

Мажор, еще недавно рыдавший в луже со сломанной рукой, сегодня явно накачался алхимическими обезболивающими. Его глаза лихорадочно блестели, рука покоилась на перевязи, но на уцелевших пальцах левой руки уже ярко мерцал новый боевой артефакт в виде массивного перстня.

— Передавим всех шавок! — Макс злобно сплюнул прямо в грязь. — Я им лично ворота с петель вынесу! Вся Академия увидит, как Волковы у меня в ногах ползать будут!

— Заткнись, придурок! — процедил сквозь зубы Аркадий, затравленно озираясь на сгущающиеся сумерки.

В отличие от тупоголового сынка, Аркадий знал правду. Знал, что его «крыша» — жуткий орочий босс Грогх — пару часов назад был порублен на ровные кубики. Делец чувствовал, как земля уходит из-под ног, и он просто не знал, что делать.

Единственное, что он мог, это прикрыться авторитетом остальных собравшихся здесь Родов.

А Рода уже выходили из своих автомобилей.

Дверца «Майбаха» с тихим шелестом распахнулась. Лакированная мужская туфля из крокодиловой кожи коснулась грязной лужи.

Ратмир Златогоров, солидный мужчина с благородной проседью, вышел наружу. Охранник тут же прикрыл его лысеющую макушку зонтом. Златогоров окинул взглядом покосившийся забор Волковых, гниющие стволы деревьев в саду, и брезгливо скривился, словно ему под нос сунули дохлую крысу.

— Боже, боже… — тихо, но с глубоким отвращением произнес он. Златогоров неспешно застегнул пуговицу дорогого двубортного пиджака. — Вы только посмотрите на это позорище. И этих людей кто-то пускает в приличное общество?

Следом за Златогоровым, из купе спортивного авто выпорхнула Инесса Светлова, цокая шпильками по битому асфальту. Светская львица была при полном параде, несмотря на дождь. В руках она держала изящный клатч. Над ее плечом парил артефакт-транслятор, записывающий всё происходящее.

— Полностью согласна, Ратмир Константинович! — картинно вздохнула она, умело поворачиваясь к парящему объективу рабочей стороной лица. — Трущобы, настоящие трущобы! И подумать только, животные из этой норы посмели испортить лицо моей Лерочке! Девочке завтра на городской бал!

Златогоров бросил на неё ледяной, раздраженный взгляд.

— Бал? Вас волнует бал? Сегодня были попраны абсолютно все правила, Инесса, — процедил Ратмит. — Средь бела дня. Из стен Академии! Мою невесту, мой актив, за который уже были переведены задатки, уносят на плече, как куль с картошкой! Я не понимаю, за что мы платим Академии миллионы, если у них совершенно дырявая охрана! Бездари. Я затаскаю ректорат по судам, они мне компенсируют каждую секунду этого позора!

— Право, Ратмир, ну отчего вы такой серьезный? Улыбнитесь, мы в эфире! — Светлова нацелила транслятор прямо на лицо Златогорова. — Заголовок будет просто огонь: «Ужас трущоб: обезумевшие Волковы крадут женщин!». Пусть весь Северогорск увидит, в каком клоповнике они живут.

Она провела тонким языком по губам, словно уже смаковала будущий скандал.

— Смешаем их репутацию с грязью, — проворковала она.

Златогоров презрительно отвернулся от камеры. Он подал жест охраннику, чтобы тот закрыл его собой от надоедливой салонной хайпожорки.

В этот момент раздался жутковатый звук сминаемого металла.

Из огромного черного внедорожника с гербом в виде пылающего сокола вышел мужчина. Владлен Голубев, боевой маг и отец Анжелики, был настолько взбешен, что, захлопывая дверь, оставил на бронированной стали вмятину от пальцев. Вокруг него воздух дрожал от сдерживаемого жара, а капли дождя испарялись, не долетая до его седых волос.

— Какая к чертям, репутация??? — рявкнул Голубев так, что Светлова испуганно отшатнулась. Транслятор едва не упал. — Моя дочь в этом вольере! Я этому щенку собственными руками глотку выжгу, и пусть весь Комитет идет к черту! Я сожгу этот сарай дотла вместе с каждым, кто в нем дышит!

— Остыньте, Владлен, — раздался тихий, шелестящий голос. — Самосуд недопустим.

Сквозь толпу телохранителей вперед вышел высокий мужчина в строгом, идеально выглаженном сером костюме. Павел Соболев из Рода Соболевых, крупный чиновник из Комитета Магического Надзора. Тот самый бюрократ, чей сын Вадик сегодня лишился изрядного куска ауры в студенческой столовой.

Соболев выглядел невозмутимо и холодно, как айсберг в океане. Он просто поправил дорогие очки на переносице, задумчиво оглядывая запущенное поместье Волковых.

— Мы же цивилизованные люди, господа, — Соболев тонко, почти издевательски улыбнулся отцу похищенной невесты. — Комитет Магического Надзора категорически не одобряет самоуправство. Суд Линча удел варваров.

— Он напал на моего ребенка! — взревел Голубев, сжимая кулаки. — Я не буду ждать ваших бумажек, Соболев!

Ратмир и Инесса одарили Павла кислыми взглядами. Из знатных Родов Комитетовских крыс не любил никто. Но в лицо им обычно старались не перечить.

— Будете, Владлен, будете, — бюрократ перебил Голубева, подняв палец. — Не истерите, вы тут не один пострадавший. Мой сын сейчас в лазарете после встречи с этой сумасшедшей девкой. Но мы не станем марать руки о грязь. У меня на руках ордер на обыск и арест по статье «Использование несанкционированных проклятий и разбой». Мы ни в коем случае не будем опускаться на уровень зверей, о нет…

Соболев маниакально сверкнул стеклами очков, глядя на запертые ворота усадьбы.

— Я пущу его по этапу. Умолять будет о смерти. Он сгниет в карцерах магических рудников. В такой глубокой шахте, что забудет, как выглядит солнечный свет. А его сестру запру в желтом доме с блокаторами маны до конца её никчемных дней. Мы распнем их исключительно по букве закона. Закон, Владлен, бьет куда больнее и глубже, чем огонь.

Голубев глубоко вздохнул. А потом посмотрел на Соболева с неожиданной улыбкой. Почти дружелюбной.

— Павел, — ясным голосом произнес Владлен Голубев. — Давай я выражусь максимально доходчиво, чтобы даже такой как ты понял. Засунь все свои постановления и предписания в жопу.

Инесса ахнула, её транслятор запиликал, передавая запись в прямой эфир. Ратмир и подошедший Арсеньев одновременно усмехнулись.

У Павла Соболева напряглись желваки.

— Единственное, что я сделаю по букве закона, — процедил Голубев. — Официально вызову этого щенка на смертельную дуэль, прежде чем выжечь ему внутренности.

— Услышал тебя, Владлен, — Павел Соболев неторопливо поправил очки, сверля Владлена холодным взглядом. — Услышал и всё запомнил.

Пока аристократы спорили, деля шкуру неубитого волка, в стороне, под старым облезлым дубом, стояли двое. Женщина средних лет с абсолютно потухшими, покрасневшими от слез глазами, Елена Андреева, мать водной девицы. Она дрожащими руками, словно величайшее сокровище, прижимала к груди инкрустированную шкатулку.

— Только бы он согласился, Димочка… — тихо, почти как в бреду, пробормотала она, поглаживая крышку шкатулки. — Если этого будет мало… пусть забирают клинику, титулы, всё. Лишь бы Диана была цела и вернулась домой.

Рядом с ней топтался её старший сын, Дмитрий. Щуплый интерн в нелепой куртке был бледен как смерть. Он постоянно, словно словил странный нервный тик, хлопал себя ладонью по правому карману.

— Яр выслушает, — напряженно отозвался парень, и снова запустил пальцы в карман. — Мы часто общались, он разумный малый. Но если Яр и правда слетел с катушек… У меня есть «аргумент». Действует за три секунды. Главное, подойти достаточно близко.

— Дима, даже не думай! — испугалась мать.

Дмитрий стиснул зубы.

— А какой выбор, мам?

Из последней прибывшей машины, негромко хлопнув дверью, вышел огромный мужчина со сломанными ушами и кулаками размером с пивные кружки.

Борис Громов, бывший чемпион Северогорска по борьбе, а ныне владелец сети бойцовских клубов. Его сопровождали два мрачных здоровяка, тренера.

Громов не стал участвовать в высокосветской грызне. Он медленно подошел вплотную к кирпичному столбу покосившихся ворот. Взгляд опытного бойца скользнул по потекам на металле.

Чемпион шумно втянул воздух носом. Нахмурился.

— Благородные… Вы бы притормозили со своими рудниками и судами, — пророкотал он, перекрывая шум дождя.

— Борь, чё там? — спросил один из тренеров.

— Я, конечно, в ваших высоких материях не силен, но кто-нибудь мне может объяснить, почему у них от забора-то волчьей мочой несет? Да еще и так, что аж ману прошибает?

Инесса Светлова издевательски засмеялась, прямо как светская гиена… то есть львица. Парящий транслятор тут же навелся на Громова:

— Ох, Борис, какие у вас, однако, специфические познания в ароматах! — проворковала светская львица на камеру. — Неужели на досуге обнюхиваете бродячих собак? Или в ваших бойцовских клубах настолько плохо с гигиеной, что вы привыкли к подобному амбре?

Громов медленно повернул голову. В его взгляде не было ни ярости, ни смущения. Он посмотрел на Инессу так, как суровый профессор смотрит на нерадивую студентку.

— Инесса Эдуардовна, — спокойно, без тени агрессии рокочущим басом произнес он. — У моего приятеля-охотника в вольере живет матерый лесной волк. Он на нем своих волкодавов натаскивает со щенячьего возраста, чтоб страх теряли. Так вот, для справки вашим подписчикам: собачья моча и волчья метка химически разные вещи.

Светская «гиена» презрительно фыркнула, готовя новую колкость, но тут чемпион неожиданно выдал такое:

— У волка там концентрат пиразинов и алкилкетонов. Это природные кайромоны, сигналы чистой смерти. Любой зверь, почуяв этот дух, на уровне инстинктов понимает, что его сейчас будут жрать. Физиология, сударыня. И у этих ворот пометил территорию не бродячий пес, а доминантный Альфа-Хищник на пике ярости. Так что уберите камеру и прикусите язык. Мы тут не пуделей выгуливаем.

Светская львица мгновенно залилась краской, словно ей наотмашь влепили пощечину. Открыла рот, тут же закрыла его, не найдя, что ответить на такую лекцию по биохимии от простого, казалось бы, «тупого качка». Который внезапно оказался самым умным из присутствующих.

Львица судорожно отвела объектив транслятора в сторону. Парочка охранников Златогорова еле слышно хмыкнули.

В этот самый момент в глубине двора раздался мерзкий, протяжный скрип несмазанных петель. Калитка, вмонтированная в кованые ворота, медленно поползла в сторону.

Из темного проема во двор медленно вышел парень. Один, без оружия и охраны.

Носил дешевую синтетическую футболку и рваные джинсы. Среди темно-коричневых волос на макушке выделялись волчьи уши. За спиной виднелся черный пушистый хвост. С небольшим белым кончиком.

Ратмир Златогоров, глядя на парня, едва заметно улыбнулся. Павел Соболев, напротив, глядел хмуро, оценивающе, блестя стеклами очков.

Ярослав остановился в паре метров от толпы, даже не удосужившись вынуть руки из карманов. На лицах аристократов читалось смятение: они ожидали увидеть ощетинившуюся оборону, сумасшедшего фанатика, истеричку…, но точно не этого расслабленного, флегматичного юношу.

Он не обратил никакого внимания на нацеленные на него стволы, на ревущий в руках Голубева огонь, на записывающий транслятор Светловой.

Ярослав лишь слегка приподнял подбородок и демонстративно громко втянул носом сырой воздух. Словно ресторанный критик, дегустирующий поданное блюдо.

Он постоял так секунду, смакуя букет. Затем покачал головой и чуть заметно, издевательски ухмыльнулся, блеснув острыми клыками во рту.

— Запах дешевых понтов, животного страха и подгоревших контрактов… — его голос прозвучал удивительно спокойно, но акустика двора разнесла его так отчетливо, словно он говорил в микрофон. — Это владения Стаи, а вы без приглашения топчете наш газон. Кто из вас привез извинения, а кто просто хочет стать ужином?

Глава 16. Слишком тяжелая душа

Я лениво скользнул взглядом по собравшемуся бомонду-террариуму. И раздраженно дернул ухом. Спасибо звериному слуху, я слышал всю их трепотню от и до. И отлично понял, кто тут чем дышит.

Я задержал взгляд на Владлене Голубеве. Оценил выправку, сдерживаемый огонь ауры, и коротко, с каплей уважения, кивнул. Батя будущей жены, как-никак, вместе шашлыки жарить.

Но ему придется уяснить, что в моей Стае всё решаю я.

Затем мой взгляд скользнул по лощеной фигуре Ратмира Златогорова. Я глянул на него снизу вверх и едва заметно, криво ухмыльнулся, отчего у дельца дернулась щека. Перевел глаза на Инессу Светлову, которая тут же радостно навела на меня транслятор и зазумила, судя по звукам. Я демонстративно принюхался и брезгливо сморщил нос. Прет от бабы каким-то, даже не знаю, протухшим пластиком? Причем изнутри ее тела. Дрянь-то какая. Такое я не ем.

— Женщина, у тебя из-под юбки падалью прет, — лениво заметил я, не глядя на неё. — Или это ботокс под дождем разлагаться начал? Ужасный запах. Вырубай, не позорься.

Львица подавилась собственным вздохом. Её холеное, вылизанное косметологами лицо под слоем дорогой пудры мгновенно пошло безобразными багровыми пятнами. Она рефлекторно дернула коленями, прижимая подол пальто, будто я действительно залез ей под юбку взглядом.

Её пальцы судорожно застучали по кнопкам парящего транслятора. Аппарат жалобно пискнул и отключил камеру, но было поздно. Судя по истошному писку уведомлений, чат её канала уже взрывался от восторженного ржача тысяч подписчиков.

— Да как ты смеешь, животное!.. — взвизгнула она, растеряв весь свой светский лоск за долю секунды.

Но я уже потерял к ней интерес. Мой взгляд замер на бледной женщине, прижимающей к груди шкатулку… хм, судя по запаху, это мать Дианы, которая Водяра. В ней я не учуял ни злости, ни гнева. Только чистое горе.

Мать, защищающая своё дитя. В чем-то даже опаснее разъяренного Голубева.

— Ну? Решайте быстрее, а то у меня чай стынет, — лениво произнес я.

Я показал им всем без лишних слов: я знаю, кто они, я знаю, зачем они здесь, и я уже расставил ценники.

Голубев, предсказуемо, оказался самым горячим. Оттолкнув охранника с зонтом, он шагнул вперед. Воздух вокруг него поплыл маревом от разгоняющейся в крови магии Огня.

— Щенок, — пророкотал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Ты там что, пробудил Ядро и окончательно одурел от вседозволенности и дармовой силы?

— Дармовой? — я искренне удивился и укоризненно покачал головой. — Я эту силу честно пережевывал собственными зубами. Аппетит, знаете ли, приходит во время еды.

— Ты похитил мою дочь, и я не буду судиться, — в его глазах горели костры инквизиции. — Вызываю тебя на смертельную дуэль. Здесь и сейчас. К барьеру, тупое животное.

Гнев окончателньо содрал с него весь аристократический лоск и манеры. Я довольно оскалился. Ну наконец-то что-то искренне, а не очередное показушное лицемерие.

— Ага, принимаю вызов, — ответил я сходу, даже не вынимая рук из карманов.

Владлен моргнул. Он явно ждал чего угодно: злобы, рычания, трусливых попыток прикрыться законами или побега за забор. Но мое абсолютно расслабленное «да» на мгновение выбило старого вояку из колеи.

Я чуть наклонил голову, принюхиваясь.

— Да, ты точно отец Анжелики. Аура копия её один в один, только плотная и выдержанная, как хороший коньяк. И пахнешь жженой карамелью ровно так же, как она, когда злится, — я пожал плечами. — Анжелика цела и невредима. Она в моем доме, в тепле, уже одета и как раз ждет, когда заварится чай. И да, я намерен сделать её хозяйкой этого поместья и матерью моих будущих детей.

Толпа дружно охнула. Златогоров аж подавился воздухом.

— Ну а если ради этого придется сначала набить морду тестю, — я философски вздохнул, — что ж, семейные ссоры бывают в каждом Роду. Зять с батяней сцепились по пьяни на даче, классика же.

Голубев аж поперхнулся от такой наглости.

— Ты смеешь говорить о браке, дикий зверь?! — взревел он, и на кончиках его пальцев заплясали языки пламени. — Ты презираешь женщин, крадешь их в свою нору силой, как пещерный дикарь!

— Дикарь? — я сверкнул в полумраке клыками. — Забавно. А ты спрашивал, хочет ли она замуж за во-о-он того облезлого павлина? — я небрежно, одним лишь движением подбородка, указал на Златогорова. — Или вы просто заключили сделку с павлином, сдав дочь в аренду, как хороший племенной скот?

Вопрос ударил наотмашь. Он бил не в Голубева-отца, который искренне переживал за дочь, а в Голубева-дворянина, который прекрасно знал, что я прав. Владлен скрипнул зубами, и пламя на его руках неуверенно дрогнуло.

Но тут прорвало самого Златогорова.

— Да как ты смеешь, безродная падаль! — выдохнул «жених», побагровев так, что цвет его лица стал сливаться с цветом галстука. — Ты, щенок, сейчас говоришь о традициях, на которых столетиями держится наше благородное общество!

— Традиция это когда самец завоевывает самку по праву сильного. Как это сделал я. А ты? — я наконец вынул одну руку из кармана и постучал пальцем по виску. — Волку уши не просто так даны, я всё слышал. «Актив», ты так назвал Анжелу.

Я цокнул языком, глядя на этот кусок протухшего мяса.

— Это не слова мужчины, который ищет себе жену, а язык торгаша. Анжелика останется в моей Стае.

Златогоров затрясся от ярости, но его гнев ударил не в меня. Делец развернулся к отцу Анжелики.

— Владлен! Этот щенок только что публично плюнул на нашу сделку! — выплюнул он. — Я требую сатисфакции. Если вы прямо сейчас не приструните эту шавку, наш договор будет аннулирован со всеми вытекающими для вашего Рода штрафами!

Голубев оказался между двух огней. С одной стороны стоял я, Наглый Волчара, который похитил его дочь. С другой ныл союзничек, который только что публично подтвердил мои слова, выставив себя самовлюбленным торгашом.

— Заткнитесь! Оба! — рявкнул Голубев, от которого во все стороны полетели оранжевые искры. — Я сам с ним разберусь! Без твоих советов, Ратмир!

— Ой, ну просто мыльная опера! — звонко защебетала Светлова, вклиниваясь в паузу. Она вертелась юлой, тыча объективом транслятора то в меня, то в ругающихся аристократов. — Боже, Ратмир, вас бросили до алтаря! Два альфа-самца дерутся за невесту, которая, по слухам, вообще сидит в подвале без нижнего белья! Подписчики, вы это видите? Ставьте лайки!

Я медленно повернул голову к Светловой. Мои глаза мгновенно затопила холодная, хищная чернота.

— Твоя Лерочка с друзьями сегодня травила моего кузена. Толпой, — произнес я негромко. Объектив её артефакта жалобно затрещал от звуков моего голоса, а сама светская львица подавилась собственным смехом.

— Ты никудышная мать. Воспитала трусливого шакала, а не Одаренного мага, — я сделал короткий, плавный шаг вперед. — Если она еще раз хоть на метр приблизится к моему волчонку… ссадинами на щеке она не отделается. Я заставлю её съесть собственную косметичку. А тебя посажу доедать, если будешь громко визжать. Считай это официальным диетологическим советом.

Я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как краска сползает с её напудренного лица.

— Впрочем, официальные извинения и финансовую компенсацию я приму. Можешь передать через мужа. Где он, кстати? Он вообще существует?

Инесса судорожно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыбина. Она привыкла нападать и плеваться ядом из безопасной зоны светских раутов. А тут ей в лоб прилетела прямая угроза смерти.

— Это… это клевета! Моя невинная девочка… — тоненько взвизгнула она.

— Да убери свою чертову камеру, дура! — внезапно рявкнул на неё Златогоров, с радостью срывая накопившееся унижение на легкой мишени. — Мы здесь не на дегенеративном ток-шоу!

Идеально. Местная элита грызлась между собой, переругиваясь в грязи перед моими покосившимися воротами.

В стороне, под черным зонтом, молча стоял Павел Соболев. Чиновник КМН не лез в перепалку. Он поправлял свои дорогие очки и с явным, гурманским удовольствием наблюдал за происходящим Хаосом. Уголки его губ поползли вверх.

— Очень интересно, — вполголоса пробормотал бюрократ, думая, что никто не слышит. Но мои волчьи уши улавливали каждый звук. — Мальчик умеет говорить. И бьет филигранно, точно по болевым точкам. Похоже, действует осознанно. Одурением от нахлынувших сил тут даже не пахнет.

Соболев улыбнулся. Ему определенно нравилось то, что он видел. Чиновник достал блокнот, и что-то туда записал.

Я ему что, инструмент, которым можно вскрыть старые нарывы Северогорска? Дядя, ты себя переоцениваешь. Перепутал Волка с гаечным ключом?

Я лишь шире растянул губы в клыкастом оскале. Что ж, разминка окончена. Пора переходить к горячему.

Голубев тяжело, со свистом втянул носом сырой воздух. Я прям кожей почувствовал, как он давит в себе ярость. Сейчас на меня смотрел холодный, расчетливый ветеран, который вышел на тропу войны и готов убивать.

— Раз ты принимаешь вызов, щенок, будем делать всё по Кодексу, — чеканя каждое слово, произнес Голубев. — Дуэль магическая. До сдачи или до смерти. Моим секундантом будет Борис Громов.

Голубев даже не обернулся, но стоящий в стороне чемпион мрачно кивнул. Выглядел Громов так, будто ему предложили выпить ведро помоев, но отказывать уважаемому человеку он не стал. Понятия, все дела.

Владлен снова вперил в меня свой тяжелый взгляд:

— Называй своего секунданта, Волков. Или ты даже базовых правил не знаешь? Тебя вообще Уставу учили, или ты только жрать умеешь, как псина сутулая?

Над раздолбанным переулком повисла тишина. Вся эта расфуфыренная толпа уставилась на меня, ожидая ответа. Инесса Светлова аж на цыпочки привстала, чтобы ее летучая камера поймала мое лицо крупным планом.

— Секундант? — я искренне удивился и слегка пожал плечами. — А на кой-хрен он мне сдался? Я сам за себя отвечаю. Свидетели, чтоб сопли подтирать, мне не нужны.

По толпе прокатился возмущенный гул. Инесса тут же зашептала в свой транслятор, прикрывая рот наманикюренной ладошкой:

— Вы слышите? Он даже традиций не знает. Абсолютный, конченый дикарь…

Борис Громов тяжело вздохнул. Здоровяк вышел вперед, отодвинув плечом какого-то дрища из свиты Златогорова, и посмотрел на меня. Спокойно так посмотрел, без высокомерия. Как опытный боец смотрит на борзого, но перспективного новичка.

— Парень, ты берега-то не путай, — басом, с расстановкой произнес Громов. — Секундант — это твой гарант. Если с тобой тут что-то случится, он проследит, чтобы твое тело отдали родне, а условия дуэли выполнили. Если ты каким-то чудом выиграешь, он подтвердит результат. Без секунданта дуэль просто уличный махач. Комитет Магического Надзора её тупо не признает. Твоя победа будет стоить ровно ноль целых, хрен десятых. Врубаешься?

Я лишь рассмеялся. Опять правила, правила, правила…

Громов раздраженно крякнул и потер мощный затылок, мол, ну и дебил. Златогоров тихо, с облегчением засмеялся. А вот Павел Соболев…

Соболев аккуратно, двумя пальцами, поправил свои дорогие очки.

Чиновник сделал шаг вперед. Он двигался мягко, буднично, как клерк, идущий к кулеру за водой. Но я сразу почуял, как пространство вокруг него начало наливаться тяжелым, канцелярским свинцом.

— Молодой человек, вы, кажется, до конца не осознаете всю серьезность данного мероприятия, — произнес Соболев. — Речь о священном имперском ритуале.

Он неторопливо запустил руку во внутренний карман своего идеального серого пиджака. И достал оттуда небольшую печать, увесистый матовый брусок из темного металла, увенчанный гербом КМН.

Соболев плавно поднял печать над головой.

И мир вокруг нас натурально хрустнул.

Воздух над покосившимися воротами «Серого Клыка» загудел. Звук был низкий, утробный, пробирающий до печенок, словно где-то под землей включили гигантский орган. Свинцовые тучи над двором с неохотой разошлись, будто их раздвинули невидимыми руками.

В образовавшемся разрыве облаков вспыхнул идеально ровный, слепящий круг. Внутри него медленно проступила исполинская призрачная проекция печати: сотни, тысячи микроскопических рунных цепочек, вложенных одна в другую.

Мой Черный Желудок недовольно буркнул: от этой магии несло сухой бумагой, пылью веков и подчинением. Сожрать такое, только изжогу словить.

От висящей в небе печати вниз, прямо на мокрую, разбитую дорогу, рухнул столп холодного золотого света. Он очертил ровную арену диаметром метрах в двадцать.

Внутри этого круга закрутилась какая-то техно-магическая шиза. Грязь мгновенно испарилась. Пожухлая трава выпрямилась. Валяющиеся окурки и мелкий мусор просто стерло. Пространство внутри светового барьера стало стерильно чистым, как операционная.

— Это Дуэльная Арена, — пафосно заявил чиновник, убирая металлический брусок обратно в карман. — Пока вы находитесь внутри, действуют законы Империи в их абсолютной форме. Любая атака из-за пределов круга будет помечена Системой как тяжкое преступление. Когда один из вас умрет или сдастся, Арена сама засвидетельствует результат и внесет его напрямую в реестр Комитета Магического Надзора. Оспорить его будет невозможно.

Соболев сделал паузу, явно наслаждаясь благоговейным ужасом на лицах мелких аристократов.

— Именно поэтому, Ярослав Волков, вам жизненно необходим секундант, — чиновник чуть наклонил голову, и на его губах заиграла тонкая, холодная и невероятно издевательская улыбка. — Потому что без него вы даже не сможете войти в этот круг. Арена просто не пропустит одиночку, не заявившего своего поручителя. Таков Закон.

Он поправил очки, в стеклах которых отражался золотой свет.

— Итак. Я повторяю вопрос. Кто будет вашим секундантом?

Все затаили дыхание. Даже дождь, казалось, стал тише. Летучая камера Инессы Светловой зависла в полуметре от моего лица, транслируя каждый вздох в прямой эфир.

Я лениво вынул правую руку из кармана, почесал за волчьим ухом и хмыкнул, глядя на Соболева.

— Закон — красивая штука, Соболев. Жаль только, что из такого хлипкого дерьма слеплен.

Чиновник КМН слегка нахмурился.

— О чем ты…

Я не стал дослушивать. Просто сделал шаг вперед.

Мой правый кроссовок коснулся вертикальной плоскости золотого барьера. Воздух мгновенно взвыл. Арена КМН — высокотехнологичный контур класса «Аегис», рассчитанный на то, чтобы держать удар танковой бригады, — встретил меня вибрирующим гулом. Вспыхнули защитные руны, пытаясь оттолкнуть чужака.

Но я просто продолжил двигаться, игнорируя законы их физики.

Золотая стена света под весом моей души начала прогибаться. Она не лопнула сразу, а прогнулась внутрь, растягиваясь, как толстое бронированное стекло под гидравлическим прессом. Раздался жуткий, низкий гул, перешедший в тонкий писк.

— Л-люди… подписчики… — заикаясь, зашептала в транслятор побелевшая Инесса Светлова. — Щит… гнется. Он его просто продавливает лицом!

Я сделал второй шаг.

БАМ-М-М!

Звук чуть не разорвал барабанные перепонки. Золотой барьер Арены разлетелся на тысячи тяжелых, острых осколков застывшего света. Они с тихим хрустальным звоном посыпались на мокрую землю, тая прямо в грязи.

В небесах над нашими головами жалобно пискнула и задымилась гигантская проекция печати КМН. От нее во все стороны брызнули синие искры короткого замыкания, и проекция погасла.

Золотые осколки за моей спиной с жалобным лязгом вернулись на положенные места, словно самовосстанавливающаяся мозаика.

Один из особо крупных осколков, вращаясь в воздухе, пролетал мимо моего лица. Я лениво цапнул его двумя пальцами, закинул в рот и смачно клацнул челюстями.

Хруп!

М-да. Полная хрень.

Черный Желудок брезгливо сжался, забурчал, и аж забился в корчах от отвращения. Он без проблем расщеплял Бездну и магию стихий на чистые белки и углеводы, но сейчас споткнулся о несчастную золотую крошку.

Энергия внутри осколка наотрез отказалась распадаться на калории, встав поперек горла, как жесткая канцелярская скрепка.

В голове лениво всплыла очередная гастрономическая сводка:

Источник: Концептуальная Магия Закона и Бюрократии (Канцелярский барьер КМН).

Калорийность: Отрицательная (требует больше ресурсов на чтение мелкого шрифта, чем дает энергии).

Вкус: Дешевый серый картон, густо вымоченный в архивном клее и слезах безответных просителей. Отчетливые нотки синих чернил с едким послевкусием застарелого пота начальника паспортного стола.

Полученное усиление: [ОШИБКА: ОТКАЗАНО В ДОСТУПЕ]. Ваша заявка на получение энергии отклонена в связи с отсутствием справки по форме 3-НДФЛ и подписи главного бухгалтера Бездны.

Срок действия: Пока не выплюнешь.

Я брезгливо сплюнул золотистую кашицу прямо под ноги. Тьфу, гадость какая. Рот мгновенно связало сухой, вяжущей картонкой.

Я таки попытался растворить остатки концептуального мусора, но желудок упрямо бурчал, как от изжоги. Логично, в принципе. Волки и канцелярия не совместимы. Дикому зверю не понять прелести мелкого шрифта на тридцатой странице договора.

Но всё же…

Я задумчиво потер подбородок. Если я когда-нибудь разберусь, как переваривать эту бумажную дрянь… Что это мне даст? Полный иммунитет к любым печатям и договорам? Возможность расторгнуть любую клятву на крови, просто хорошенько отрыгнув? Или я смогу буквально выжигать законы физики из этого мира, объявляя их недействительными в одностороннем порядке, потому что «налоговая не одобрила»?

Идей, как это провернуть, пока не было. Волки с бюрократией традиционно не дружат, но галочку в голове я поставил. Кто знает, может, придется покусать парочку бухгалтеров ради эксперимента.

Я лениво отряхнул плечо от золотой пыли и посмотрел на Соболева.

— Дешевка, Соболев. Передай своим технарям, чтобы в следующий раз использовали свет потолще. Или хотя бы армировали его соплями для надежности.

У Бориса Громова отвисла челюсть. Здоровяк ошарашенно посмотрел на разбитый контур, потом на меня, утерев капли дождя с лица.

— Мать твоя женщина… — выдохнул чемпион по борьбе. — Он даже не колдовал… Ратмир, у этого пацана душа весит как груженый товарняк.

Златогоров промолчал. Но его холеное лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы судорожно впились в трость с такой силой, что побелели костяшки.

Глаза за толстыми линзами Соболева панически округлились, он непроизвольно сделал два шага назад, судорожно нащупывая в кармане металлическую печать.

«Сбой системы. Точно! Артефакт просто старый, контуры посыпались, — прочитал я мысль в его глазах. — Младшие инспекторы из техотдела опять облажались. Не провели калибровку рун перед выездом, криворукие недоноски! Не мог обычный подросток взять и ногами растоптать „Аегис“!»

И только Голубеву было плевать на технические неполадки КМН. Разгневанный батя просто перешагнул через нижнюю грань светящегося контура, заходя на арену. Владлен шел тяжело, уверенно, как гребаный танк.

Я лениво размял шею, хрустнул позвонками и приготовился к банкету. Ну, давай, батя. Жги. Кидай в меня всё своё пылающее аристократическое дерьмо.

Чёрный Желудок внутри меня аж заурчал. Я даже слюну сглотнул. Жрать хотелось просто невыносимо.

Откуда-то сверху прозвучал заикающийся, сквозь помехи, механический голос Арены:

— Ду… дуэль зарегистрирована. Участники… Владлен Голубев… Ярослав Волков. С-секунданты… обнаружена ошибка 404. Поручитель отсутствует. Корректировка протокола… Приступайте.

Голубев сделал глубокий, размеренный вдох. Резко присел. И с размаху впечатал обе широкие ладони прямо в сухую землю Арены…

Пространство вокруг меня резко исказилось, поплыло густым, вибрирующим маревом, как раскаленный асфальт в полдень. Земля под подошвами кроссовок жалобно хрустнула. Во все стороны, прямо от рук Голубева, разбежалась сеть тонких, мерцающих оранжевым трещин.

Температура внутри золотого круга скакнула так, что остатки влаги на моей футболке испарились за долю секунды с тихим шипением.

— Ах ты ж старый лис, — зарычал я.

Он не стал бить в меня в лоб, а просто-напросто выжег весь кислород в радиусе пяти метров вокруг меня и нагрел воздух, словно внутри доменной печи. Запер, считай, меня в духовке.

Умно.

Я рефлекторно дернул кадыком, пытаясь сделать вдох… А-а-а, зараза!

В глотку словно плеснули кипящего свинца. Легкие обожгло изнутри так, что из глаз брызнули слезы.

Я призвал Призрачную Пасть. Клыки агрессивно лязгнули. Пора ухватить вражескую ману, прожевать этот жар, втянуть его в себя и отправить в Чёрный Желудок…

Челюсти сомкнулись вхолостую. Жрать было нечего. Вся магия, плотная и сытная, находилась снаружи этого невидимого купола, прямо в ладонях вцепившегося в землю Владлена. А вокруг меня не осталось ни крупицы съедобного.

Чёрный Желудок сжался. Даже он не мог сожрать раскаленную пустоту.

А перед глазами тем временем начали плясать веселые темные пятна. В висках застучал пульс. Кажется, меня решили тупо удушить и запечь в собственном соку.

Я с трудом сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как перед глазами темнеет. И мысленно оскалился.

Хорош, тесть. Действительно хорош. Только душновато у тебя на приеме. Надо над вентиляцией поработать.

Диана, Корней и остальные

Пока Ярослав играл в гляделки с имперским правосудием, на втором этаже особняка кипела своя жизнь.

Окно в пыльной гостиной было натурально захвачено одной белой и пушистой особой. Диана расплющила нос и щеки о холодное стекло, с тоской наблюдая за золотым кругом Арены. Её хвост недовольно, даже рассерженно, лупил по обшарпанному подоконнику.

— Ну это вообще ни в какие ворота! — капризно ныла сестрёнка. Ди дохнула на стекло и нарисовала на запотевшем пятне злую рожицу. — Ярик там всю самую вкусноту один хомячит! А я тут сиди! Как дура! В компании нафталина! Я, может, тоже хочу кому-нибудь личико откусить! Деда, скажи ему, он же жадина-говядина!

Дед Корней, восседающий чуть позади в своем кресле, только крякнул. Он методично протирал тряпочкой приклад рунного дробовика, прищурив здоровый глаз.

— Не зуди, егоза. Альфа работает, — скрипуче отозвался старик. — Пацан должен перед Стаей авторитет закрепить. Пусть вон Голубеву перья повыщипывает, дело полезное, воспитательное. Он, помню, в Академии всегда петухом ходил и говорил, что Волковы Голубевым не ровня…

В этот момент массивная дверь гостиной с жалобным скрипом отворилась. Корней вскинул дробовик, но тут же опустил его. И недовольно пожевал губами.

Первой в комнату бесшумным, кошачьим шагом вплыла Иллириэль. Элитная эльфийская убийца ценой в пять лямов. Вот только сейчас её убийственная аура намертво разбивалась о… чепчик. Диана не поленилась: ушастая ксеноморфочка была затянута в дурацкое, пахнущее лавандой платье горничной с крахмальным передничком и рюшами.

Лицо эльфийки выражало чистейшее концентрированное страдание. Фиолетовые глаза как бы говорили: я б прямо щас устроила резню. Но без сердца в груди не повыпендриваешься, так что она покорно держала спину прямо.

А следом за горничной в комнату вошли две барышни.

Анжелика Голубева и Диана Андреева. Диана опять же постаралась на славу: покопавшись в сундуках усопшей бабки Волковых, она выудила оттуда винтажные платья. На Водяре висело что-то бледно-голубое, с кружевным воротником под самое горло, в котором она выглядела как бледная моль в депрессии. А вот Анжелика… Жгучей стерве досталось изумрудное платье по фигуре. Пусть и фасона тридцатилетней давности, но урожденная Голубева умудрилась упаковаться в него с таким пафосом, будто это был последний писк миланской недели мод.

Дед Корней округлил единственный глаз.

— Оп-па. А это чё за выставка народного хозяйства? — старик почесал за ухом. — Ты на кой баб из подпола вытащила, мелочь?

— А пусть смотрят! — гордо заявила Диана, отлепляясь от окна. — Я ушастой приказала их отмыть, одеть и сюда доставить. Мой братик сейчас будет красиво расчехлять местных индюков. Пусть невестушки посмотрят на будущего мужа в деле!

Диана «Водяра» что-то пробормотала, испуганно поглядывая на страшного деда с дробовиком. А вот Анжелика, грациозно вздернув подбородок, подошла прямо к стеклу, встав рядом с Дианой. Она скрестила руки на груди.

— Я пришла посмотреть только на одно, — ледяным тоном заявила Анжелика. — На то, как мой отец сделает из вашего недоделанного альфы хрустящий шашлык.

Корней хрипло, дребезжаще расхохотался. Ему откровенно нравилась эта огненная девка. Порода!

— Эх, молодежь… Шашлык-машлык, — Корней любовно похлопал по прикладу дробовика. — Эй, остроухая швабра! А ну метнулась кабанчиком на кухню! Раз уж мы в партере, тащи сюда квас! И пельменей поджарь на сковородочке, чтоб с корочкой! Живо, кому сказал, а то уши отстрелю!

У Иллириэль дернулся глаз. Тонкие эльфийские ноздри раздулись, она процедила сквозь идеально белые зубы что-то очень ругательное на древнеэльфячьем, но послушно развернулась на каблуках и с ненавистью почесала в сторону кухни. Греть пельмени этим мерзким людишкам. Жить хотелось даже без сердца.

А за окном в этот момент началось.

Голубев впечатал руки в землю, и золотой круг Арены вспыхнул. Пространство исказилось, поплыло. Яр оказался в невидимом «Термальном куполе», который за долю секунды выжрал весь кислород.

Анжелика припала к стеклу рядом с Дианой. Её глаза вспыхнули торжеством.

— Всё! — выдохнула она, и на её губах появилась жестокая усмешка. — Папа закрыл коробку. Вакуумная печь, это конечная для вашего волчары. Дышать нечем, ваш братец сейчас просто сварится изнутри! Можете заказывать венки, неудачники.

Из угла донесся тихий, полный ужаса всхлип Дианы «Водяры». Она закрыла лицо руками.

Дед Корней подался вперед на коляске. Его единственный глаз тревожно блеснул, а в мозгу явно закоротило какие-то старые боевые нейроны, перемешав реальность с деменцией.

— Ай, сучья тактика! Огненный мешок! — заорал дед, яростно хлопая себя по колену. — Мы так под Нарвой гоблинов коптили! Эй, Яр! Олух! Противогаз надевай! Влажную тряпку на морду!

И только Диана не издала ни звука.

Она молча мотрела, как Яр там, внизу, корчится без воздуха. И вдруг… она прикрыла рот изящной ладошкой. И сладко, с подвыванием, зевнула, показав белые клычки.

— Ой, деда, не суетись ты, — скучающе протянула сестренка, отворачиваясь от окна. — У тебя прям каждый раз инфаркт миокарда. Анжела, булочка моя, ты бы губешки не раскатывала.

Она похлопала обалдевшую Анжелику по плечу.

— Спорим на полкило мороженки? Ярик ща прикидывает, с какого именно края эту духовку половчее прикусить, чтоб губы не обжечь. Слишком горячее, но без соуса, это слишком пошло.

Выдав эту загадочную фразу, Диана хищно облизнулась.

Глава 17. Зверь Просыпается

Ярослав

В легких полыхал Ад.

Кровь в венах закипала, превращаясь в густой горячий кисель. Духовка Голубева душила по полной, старый хрыч реально решил запечь Волка в собственном соку.

Чёрный Желудок тоскливо скрутило. Я щелкал челюстями Призрачной Пасти, но ловил только раскаленную пустоту.

Нельзя, сука, переварить то, чего нет.

Владлен, вцепившись пальцами в землю, смотрел на меня тяжелым, спокойным взглядом опытного забойщика. Ну или повара. Ждал, пока дичь перестанет дергаться, или когда микроволновка издаст задорный щелчок готовности.

Что ж, батя. Очко в твою пользу. Но ты забыл одну деталь: если нельзя сожрать воздух, можно сожрать саму духовку.

Проблема была в том, что стенки этого невидимого купола состояли из раскаленной добела маны Огня. Глотнуть такое «всухомятку», значит сжечь себе пищевод до самых пяток. Надо чем-то остудиться.

Я мысленно потянулся в кладовочку Чёрного Желудка, нащупал там остатки ауры Иллириэль и отщипнул сочный, искрящийся кусок мороза.

Ледяной поток рванул вверх по мана-каналам. Горло и пищевод мгновенно покрылись плотной коркой волшебного инея, превратившись в идеальную криогенную трубу. Орбит, мать его, Ледяной Эвкалипт.

Изо рта у меня тут же вырвалось густое облако морозного пара.

Голубев нахмурился. Откуда в его духовке взялся снег?

— Ну, приятного мне аппетита, — прохрипел я перемерзшими связками.

Над моим плечом снова возникла Призрачная Пасть, дымящаяся от перепада температур. Она с жутким, влажным хрустом сомкнула челюсти прямо на границе Термального купола.

Я откусил ломоть самого пространства, пропитанного огненной мощью Голубева-старшего.

ХРУСЬ.

Идеальная тепловая ловушка ветерана брызнула во все стороны каплями оранжевой маны. На меня тут же обрушился восхитительный, влажный воздух, пахнущий дождем и асфальтом. Я жадно втянул его полной грудью.

В животе глухо ухнуло. Чёрный Желудок смешал жар и лёд, устроив внутри меня небольшую термоядерную реакцию. Я смачно рыгнул густым облачком дыма.

Перед глазами тут же, как по расписанию, развернулась:

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Огненный Термальный Купол (Класс: Осадная магия. Владлен Голубев).

Калорийность: Зашкаливающая. Жёсткий пережор, чревато изжогой и спонтанным воспламенением пукана.

Вкус: Обжигающе острый мексиканский халапеньо, щедро политый выдержанным армейским спиртом и поджаренный прямо на раскаленной броне танка. Вяжет рот суровой отцовской гиперопекой и армейским сапогом. Жевать тяжело, но питательно.

Полученное усиление: «Доменная Печь». Температура тела кратковременно поднимается до критических величин. Ускоренное сжигание шлаков, конвертация любой получаемой боли в сырую кинетическую энергию. Бонусный эффект: пот пахнет напалмом.

Срок действия: Пока не пропотеешь магмой.

— Какого… — только и успел выдохнуть Владлен.

Впервые увидел, как его купол просто сожрали? Ну бывает.

Но ветеран есть ветеран. Осознав, что магия на дистанции не работает, Голубев с ревом рванул ко мне. Он перенаправил всю свою ману внутрь собственного тела. Его кулаки покрылись жидкой, слепяще-белой плазмой.

Пошел ближний бой. Жесткий, суровый, без сантиментов.

Я ставил блоки, принимая его удары на предплечья. Каждый контакт с его кулаками отзывался шипящей болью. Кожа на моих руках лопалась, обугливаясь до мяса, запахло паленым… ну то есть, мной.

Чёрный Желудок в панике гнал ману на исцеление, но это всё равно было чертовски больно!

Голубев лупил с душой. Технично, мощно. Я несколько раз попытался отгрызть куски плазмы прямо с его кулаков, но зря, очень зря. Меня замутило от переизбытка огня в организме.

Из моих глаз повалил пар. Чё за, почему пар? Слёзы испаряются?

«Хорош жрать, Ярик, а то лопнешь», — сказал бы мне Отец…, но его тут не было.

Я перекатился под очередным хуком тестя. В животе гудела сожранная «Доменная Печь», энергия рвалась наружу, требуя выхода, иначе я просто сгорю изнутри.

В легких вообще не осталось воздуха. Перед глазами плыли липкие темные круги, а Чёрный Желудок обиженно урчал, требуя нормальной, сочной магии вместо этой раскаленной пустоты.

Ладно, папаша, — мысленно оскалился я, чувствуя, как сознание начинает медленно уплывать. — Я честно пытался быть приличным зятем. Хотел обсудить приданое, мирно выпить чаю. Но раз хочешь пожестче, будет пожестче!

На кончиках пальцев с тонким, режущим уши треском вспыхнули Призрачные Когти.

Я сделал короткое, резкое движение кистью. Крест-накрест. А затем еще раз по горизонтали.

Вжик. Вжик. Вжик.

Пространство перед моими глазами с противным хрустом лопнуло. Душная аура Владлена мгновенно развалилась на части, пропустив в мои легкие долгожданную порцию прохладного влажного воздуха.

Для уличных зевак и охраны это выглядело как оживший кошмар. Секунду назад грозный боевой маг Огня триумфально выжигал землю под ногами наглого мальчишки. И вдруг его расчертили ровные, светящиеся линии.

Без единой капли крови тело главы Рода Голубевых просто… распалось на множество аккуратных фрагментов. И все они с легким свистом вылетели за пределы арены КМН.

Аккуратно срезанная голова Голубева описала в воздухе красивую дугу и шлепнулась прямо в холеные, ухоженные ладони Ратмира Златогорова.

Делец инстинктивно сжал пальцы, опустил взгляд вниз… и застыл. А потом заверещал так пронзительно, будто ему под брюки одновременно засунули ежа и включили промышленный блендер. Его лицо мгновенно потеряло все краски, превратившись в бледную, трясущуюся маску.

Владлен Голубев, чья голова сейчас покоилась в его руках, медленно приоткрыл один глаз, скептически оглядел бледного жениха своей дочери и недовольно прохрипел:

— Златогоров, рожу попроще сделай. И галстук поправь, съехал. Выглядишь как дешевый клоун на поминках.

— А-А-А-А-А! ОНО ГОВОРИТ! — истошно взвыл Ратмир.

Он с силой отшвырнул говорящую голову. Тяжелый трофей полетел прямиком в сторону Инессы Светловой.

Блогерша, завороженно следившая за эфиром, на чистых рефлексах поймала летящий предмет, прижав его к своей пышной груди. Её парящая камера тут же дала крупный план.

Владлен Голубев покосился глазом на объектив, потом на обширное декольте блогерши, затем перевел взгляд вверх, на перепуганную светскую львицу:

— Инесса, не прижимай так сильно, жена неправильно поймет. И вообще, ракурс снизу мне щёки полнит.

— М-мама… — пискнула Инесса.

Вся её блогерская спесь испарилась за секунду. Девица издала дикий, ультразвуковой визг и отшвырнула голову как горячую картошку в руки стоявшего рядом Павла Соболева.

Чиновник КМН, до этого сохранявший каменное лицо, поймал голову рефлекторно. Очки сползли на кончик его носа. Смертельно бледный Соболев уставился на говорящую часть тела почтенного аристократа.

Я стоял в центре круга, лениво почесывая затылок, и в наглую лыбился.

— Эй, народ, вы голову моего тестя с горячей картошкой перепутали? — с насмешкой крикнул я, вытирая капли дождя с лица. — Нормальный же мужик. Скажи им, тесть? Вы его это… соберите просто. Как конструктор. Там пазы должны совпасть. Лего для взрослых, категория «тридцать плюс». Поиграйте в архитектора, полезно для моторики. Пятка вон, под майбах улетела.

Владлен в руках Соболева раздраженно закатил глаза и поморщился:

— Соболев, прекрати так шумно дышать, я в порядке. Это какая-то пространственная магия. И вообще, помассируй мне позвонки, а то у меня, кажется, левая пятка затекла из-за этого пространственного шунта.

Жалобы на пятку стали для Соболева последней каплей. Он завизжал настолько тонко и пронзительно, что переплюнул даже Инессу с её истерикой. А после чего грозный инспектор КМН со всей силы швырнул голову Голубева в Бориса Громова.

Чемпион по борьбе, в отличие от изнеженных офисных крыс, панике не поддался. Громов спокойно выставил свои пудовые ручищи, мягко самортизировал удар и бережно зажал голову Владлена под мышкой, словно обычный мяч.

— Ну здорово, Владлен, — басом произнес Громов, критически осматривая место среза на шее приятеля. — Как ощущения? Не дует?

— Прохладно, Боря, — вздохнул Владлен, косясь вниз. — И этот сопляк прав, мои ноги улетели куда-то под бампер Златогоровского спорткара. Принеси их, будь другом. Не хочу лежать на мокром асфальте в разобранном виде, застужу ещё чего...

Громов, вспомнив мой совет про бесконтактный шунт и совмещение срезов, деловито повернулся к своим тренерам:

— Так, мужики, отставить панику. Тащите его ноги. Куски из лужи поднимите, костюм испортим. Глеб, прижимай аккуратнее, там шов на ремне должен совпасть с пряжкой… Сейчас соберем нашего ветерана. Кровь не хлещет, значит реально что-то пространственное. Работаем, парни, работаем!

— Победа Ярослава Волкова, — раздался над головой сухой голос Арены.

Я стоял, тяжело, со свистом втягивая влажный воздух. От моей кожи, одежды и из открытого рта валил густой пар. Мышцы дрожали от перенапряжения и экстремальной регенерации.

Болело, кажется, вообще всё. Даже хвост и уши.

Я криво усмехнулся и обвел потяжелевшим взглядом замершую за золотым барьером толпу.

— Ну? — спросил я. — Это всё?

Соболев смотрел на меня, не отрываясь. Веко его правого глаза пару разков слегка дёрнулось.

А Златогоров, отдышавшись и совладав со страхом, внезапно сделал неуловимый жест рукой.

Барьер Арены на долю секунды мигнул, пропуская к лежащему Голубеву двух суетливых медиков с носилками. И в этот же самый момент внутрь золотого круга шагнул новый участник, скользнув в приоткрывшуюся «дверь»

Мужик был одет в легкую броню. Двигался бесшумно, как тень, пружинисто и хищно. В его руках с недобрым гудением развернулись два длинных духовных клинка, источающих едкое, кислотное свечение.

Бреттер. Профессиональный наемник Златогорова, которого тот приберег как раз для такого случая.

— Господин Златогоров счел ваши высказывания о женщинах глубоко оскорбительными, — скучным, профессиональным тоном зачитал наемник, изящно крутанув клинки в кистях. — Я его поверенный в делах чести. Официальный вызов брошен, Волков. Защищайтесь.

Я смотрел на эту свежую, отдохнувшую сволочь, готовую пошинковать меня на салат. В висках стучало, легкие горели, но Чёрный Желудок, учуяв запах новой маны, снова подал голос, жадно требуя свежатины.

Я стер с подбородка сажу вперемешку с кровью и счастливо рассмеялся, обнажив клыки.

— Отлично, — рыкнул я, разминая плечи. Вниз посыпались свежие корки от заживших ожогов. — Как раз нагулял аппетит.

Диана, Корней и остальные

Звон металла разнесся по двору, а в пыльной гостиной на втором этаже усадьбы жалобно задребезжали старые стекла.

Бреттер Златогорова, еще пару минут назад щеголявший презрительной усмешкой и элитным дуэльным доспехом, рухнул мордой прямо в раскисшую грязь Арены. Его изящная артефактная шпага, искрящаяся едкой кислотной маной, была зажата прямо между зубами Ярослава.

Яр с лязгом лениво перекусил светящееся лезвие пополам. Придерживая обломки руками, пожевал с видом гурмана-сомелье, которому подсунули дешёвую паленку.

Проглотив металл, он смачно рыгнул дымком.

— Кислит, как просроченный майонез, — хрипло возвестил он, выплевывая на мокрый асфальт кусок оплавленной гарды. — Аура дерьмо, я такое не ем. Тащите следующего!

После двух дуэлей подряд Ярослав выглядел знатно потрепанным. Одежда на нём превратилась в окровавленные горелые лоскуты. От раскаленного, перегруженного дикой магией тела густо валил пар, смешиваясь с дождем. Ужасные ожоги лопались, источая черную кровь, которая шипела на камнях, но тут же затягивались уродливыми буграми новых мышц.

Яр был весь изрублен, помят, прожарен в духовке и заморожен ледяными пиками.

Но при этом твердо стоял на ногах. И скалился. Жутко, от уха до уха, как акула, дорвавшаяся до бассейна с туристами.

Две его высокородные «женушки», прилипшие к окну, смотрели на мужа широко распахнутыми глазами. Диана-Водяра зажала рот обеими руками, мелко и жалко трясясь. А Анжелика вцепилась побелевшими пальцами в подоконник так, что у неё захрустел идеальный маникюр. Вся её спесь, весь аристократический снобизм слезли как дешевая краска.

— Это… это не маг, — одними губами прошептала Голубева, сглатывая тяжелый ком в горле. В её глазах отражалось пылающее внизу безумие. — Ни один Одаренный… на такое не способен.

— Да как он вообще стоит? — пискнула Диана-Водная.

И в этом паническом шепоте сквозило еще кое-что. Первобытное, глубоко запрятанное женское благоговение перед чистой, первобытной мощью хищника.

Глядя на Яра, обе девицы слегка разрумянились, а их дыхание стало глубже. И это не укрылось от белой и пушистой бестии.

— Да братик так хоть всю ночь может, — небрежно отозвалась Диана. Её оттеснили в угол окна, но она не возражала. А просто наслаждалась запахом обеих женушек. Коктейль в крови у них бушевал знатный. А потовые и прочие железы выделяли весьма интересные вещества.

Но шоу за барьером Арены и не думало заканчиваться. Павел Соболев, с перекошенным от ненависти лицом, изящно взмахнул рукой, и в круг, переступая через скулящего бреттера, полезли новые участники. Кто-то там ещё из рода Голубевых, Златогоровых, дальние родственники Соболевых, шестерки и наемники.

Настоящий конвейер свежего мяса.

Они не собирались нападать на Яра все вместе, это было запрещено правилами. Дрались по очереди. Но любой боец, каким бы могучим он не был, рано или поздно упадет от усталости.

Ярослав лишь хрипло рассмеялся, вынеся своего третьего оппонента. А за ним четвертого. А потом и пятого… И шестого….

— Какого хрена там происходит?! — взревела Диана, ударив кулачком по подоконнику так, что кусок гнилого дерева отвалился. Её пушистый белый хвост метался как бешеный маятник. — Он уже всех главных боссов пожевал! Откуда лезут эти бесплатные закуски?! Нечестно! Почему они нападают и нападают?!

— Это дыра в нашем петушином Дуэльном Уложении, мелочь, — мрачно прохрипел дед Корней из своего кресла. Единственный зрячий глаз старика недобро сузился. — Ограничений на число последовательных вызовов нет. Если «честь Рода задета», вассалы могут выходить на Арену один за другим, до посинения. Эту юридическую лазейку крысы из Комитета специально оставили, чтобы брать измором слишком борзых одиночек. Пацана тупо хотят укатать массой.

Диана зашипела, обнажив клыки. На ее пальцах вспыхнули призрачные когти.

— Я им сейчас эту лазейку через задний проход расширю! — рявкнула она, резко разворачиваясь к выходу из гостиной. — Лично печенки повырываю! Я подменю Яра, пусть залижет раны!

— А ну стоять! — гавкнул Корней командным басом, от которого обе невесты инстинктивно вжали головы в плечи. Инвалидная коляска сорвалась с места и преградила Диане путь к двери. — Альфа отдал приказ. Мы Стая, а не сброд с подворотни! Сказал сидеть в логове и держать оборону, значит, сиди на жопе ровно, скули, но смотри!

Диана яростно зарычала в лицо старику, откинув со лба светлую прядь. Всё её естество хищницы рвалось наружу, туда, где брат в одиночку разрывал чужие ауры. И она не собиралась слушаться!

И именно в эту секунду, когда за окном окровавленный Ярослав с диким хохотом ломал колено очередному элитному магу Земли, тишину пыльной гостиной разорвал резкий звук.

Заиграл отвратительно громкий, полифонический рингтон.

Корней нахмурился. Он нехотя пошарил в кармане потертого халата и извлек на свет бронированный кнопочный «кирпич-раскладушку». Номер этого аппарата знали от силы человека три в Северогорске. Старик прищурился, глядя на монохромный экран, кисло пожевал губами, и нажал зеленую кнопку.

Палец вдавил клавишу громкой связи.

— Корней? — разнесся по комнате женский голос. Тихий, но звенящий от ледяного напряжения.

Услышав этот голос, бледная Водяра у окна громко ахнула и вцепилась обеими руками в горловину платья. Анжелика и Диана одновременно обернулись.

— Верни мою дочь, старый пёс, — отчеканила в трубке Елена Андреева.

— Маменька, — в голосе Дианы-Водной послышалась надежда.

Анжелика удивленно изогнула бровь, а пушистый хвост младшей Волковой замер в воздухе.

Дед Корней не изменился в лице, лишь крепче стиснул пальцами прорезиненный край телефона. Он отлично помнил обладательницу этого голоса. Тридцать с лишним лет назад, когда Корней был ещё ого-го и лихо прыгал по Разломам, Елена Андреева была полевым хирургом, дерзкой выпускницей меда. Она при помощи бинтов, зеленки и матюков собирала Корнея по кускам, когда половину его отряда помножили на ноль.

Старик её уважал. У этой женщины вместо нервов были стальные канаты. В какой-то момент между ними, суровым солдатом и юной целительницей, даже вспыхнуло…, но такие вещи вслух обычно не произносят.

Но старая дружба это одно, а дела Стаи уже совсем другое.

— Не по адресу звонишь, Лена, — прохрипел Корней, небрежно почесав подбородок. — Девка теперь трофей Альфы. Мы её честно в бою взяли. А чужого мы не отдаем. Отбой.

Его палец уже лег на красную кнопку, но голос в динамике хлестнул с такой яростью, что старенький аппарат жалобно затрещал:

— Корней, протри свой единственный глаз и посмотри на Соболева! — резко бросила Елена. — Ты уже совсем в маразм впал и зрение растерял? Или реально забыл про методы КМН?! Павел уже вызвал «Чистильщиков»!

Старик дрогнул. Коляска с тихим жужжанием подалась вперед, вплотную к стеклу. Здоровый глаз деда, как сканер, прошелся по заднему плану уличной бойни. Ярослав там как раз с упоением втаптывал в асфальт очередного аристократа. Парень выл по волчьи, от его тела валил пар.

Но Корней смотрел дальше. За спину невозмутимого Соболева. Туда, где на периферии, в тенях бронированных джипов КМН, уже начали кучковаться глухие черные фургоны. Суетливые люди в магической броне деловито вытаскивали из багажников тяжелые, габаритные излучатели.

Это были уже не пафосные дуэлянты, а спецназ, обученный профессионально уничтожать любые магические аномалии.

— Твой внук сейчас порвет этих сопляков, — безжалостно чеканила Андреева по громкой связи. — Но через десять минут, как только он достаточно вымотается, Соболев официально накинет на него статус «Угрозы А-класса». Твоего пацана превратят в пепел прямо у твоих ворот. Распылят на атомы. И никакие когти, никакая звериная дурь его не спасут от истинной Мощи КМН! Ты это знаешь!

Корней мрачно прищурился. Челюсти старика сжались до скрежета.

Волк может загрызть десяток шакалов, но он ничего не сделает, если в него прилетит орбитальный магический удар или концентрированный залп подавителей.

В гостиной повисла мертвая тишина. Даже Иллириэль, подслушивающая у дверей с подносом кваса, замерла.

— И что ты предлагаешь? — глухо, как из-под земли, зарычал дед.

— Я могу вытащить твоего парня, — быстро и четко заговорила Елена, переходя к деловой части. — КМН всесилен, но у моего Общества Целителей есть Медицинский Иммунитет. Если я, как Глава Общества, признаю его своим критическим пациентом на нейтральной территории, Соболев юридически не имеет права сделать ни единого выстрела. Я усыплю твоего волчонка, накрою спасательным щитом и заберу к себе в реанимацию. Соболев останется с носом.

Старик скрипнул зубами. План был дьявольски хорош. Обойти бумажки Соболева другими бумажками. Ювелирный финт ушами.

— А взамен? — жестко уточнил Корней.

— Моя дочь. Живая. И прямо сейчас, — безапелляционно отрезала Елена. — Выведи её через черный ход. Немедленно. Пока твой внук в угаре боя окончательно не съехал с катушек. Иначе я умываю руки, и смотри сам, как твоего хваленого Альфу торжественно сожгут на костре.

Анжелика Голубева перевела напряженный взгляд с телефона на дрожащую Диану-Водяру, а затем на деда. В голове у стервозной девицы явно складывался некий пазл.

Диана же угрожающе шагнула к инвалидной коляске, её белые волчьи уши встали торчком, а глаза полыхнули пламенем.

— Дед… — обманчиво ласково, но с угрожающим рокотом в горле протянула Диана, выпуская призрачные когти на изящных пальчиках. — Только попробуй. Ярик эту самку честно отжал. Она наша добыча. Ты знаешь правила. Добычу не отдают.

Корней сидел неподвижно, как изваяние горгульи. В груди старого Истребителя схлестнулись два абсолютно противоположных инстинкта. Гордость Крови Волковых орала, что нельзя прогибаться и отдавать то, что завоевал Вожак. За такой финт Яр оторвет ему голову и будет прав.

Но мозг опытного полевого командира в минуту прозрения четко осознал: на улице выстраивается расстрельная команда. А мертвым Альфам трофейные самки уже ни к чему.

Пальцы Корнея застыли над кнопкой телефона. Старик тяжело дышал, глядя то на пылающую праведным гневом Диану, то на перепуганную Водную девчонку.

Наконец он перевел взгляд за окно, где Ярослав как раз с диким ревом проламывал кому-то грудную клетку, не подозревая, что на него уже наведены тяжелые прицелы КМН.

Тиканье напольных часов в углу казалось оглушительным, отмеряя секунды до катастрофы.

Дуэльная Арена напоминала уже какую-то скотобойню.

Ярослав больше не острил. Никаких тебе дерзких фразочек про майонез, недожаренные ауры и десерты. Он перестал быть наглым, играющим на публику пацаном.

Очередной дуэлянт из свиты Златогорова отлетел к невидимой границе барьера, вереща от боли и в ужасе глядя на свою руку, вывернутую под неестественным углом.

Волчара стоял в эпицентре этой мясорубки, тяжело, со свистом втягивая раскаленный воздух. С его обугленной, покрытой лопающимися волдырями кожи валил густой сизый пар.

По его телу текла кровь. Как своя, черная и кипящая, так и чужая. Мышцы хрупкого человеческого тела рвались от перегрузок, но он не падал. Чёрный Желудок гудел внутри, словно реактор в форсированном режиме.

Глаза Ярослава окончательно утонули в глухой, первобытной тьме. Радужка и белки исчезли. Монстр больше не произносил ни слова, только хрипел, булькал и утробно рычал, ломая кости очередному аристократу.

Златогоров больше не ухмылялся. Холеное лицо дельца приобрело оттенок несвежего кефира. В его глазах плескался животный, липкий страх, но он продолжал судорожно посылать своих людей на убой. Просто потому, что давать заднюю было уже поздно.

Слишком многое было поставлено на кон. Ратмир, как игрок в казино, просто не мог остановиться и раз за разом повышал ставку.

Павел Соболев стоял неподвижно, как живой памятник имперской бюрократии. Лишь его правое веко дергалось всё чаще и чаще.

Чиновник ждал момента, когда этот выродок наконец выдохнется и упадет. Но Ярослав не падал.

В какой-то момент над раскисшим от крови и грязи переулком повисла тишина. Никто больше не переступал светящуюся черту. Желающие «отстоять честь» резко закончились.

И тогда вперед вышел Борис Громов. Здоровяк-чемпион не собирался драться, он не применил ни единого заклинания. Громов просто шагнул к границе Арены и закрыл оскалившегося, задыхающегося Волчару своей широкой спиной.

— Хорош! Тормозим эту херню, — пророкотал он, обводя тяжелым взглядом трясущихся аристократов. — Слишком далеко зашли, господа, не? Эта, мать её, дуэль, никакого отношения ни к чести, ни к благородству не имеет. Вы просто скармливаете пацану мясо, надеясь взять его измором.

Затем Громов медленно обернулся к Ярославу.

— Парень, угомонись, — примирительно заговорил чемпион, подняв ладони вверх. — Ты доказал всё, что мог. Ты крутой, круче нас всех. Просто отдай девок, и все разъедутся по домам.

Ярослав лишь глухо зарычал, с клыков сорвалась густая капля черной слюны.

Соболев изящно поправил очки и сделал шаг вперед.

— Комитет не ведет переговоров с похитителями, Борис, — холодно отрезал он, брезгливо кривя губы. — У меня на руках официальный ордер на обыск. Особняк Волковых подлежит досмотру. Женщины будут найдены и возвращены родителям без каких-либо исключений. Отряд, приступить к выполнению!

За спиной чиновника послышался лязг и топот. Те самые «Чистильщики» КМН, элита, заточенная на подавление магов, слаженно, по-военному четко двинулись к покосившимся воротам усадьбы, игнорируя дуэльный круг.

Услышав их тяжелые шаги, Ярослав дернулся. Его раздутые ноздри судорожно втянули воздух.

Чужаки. Идут в Логово. К Стае. К самкам и детенышам.

Свирепый животный инстинкт напрочь перекрыл жалкие остатки человеческого разума. Чёрный Желудок взвыл, требуя защитить территорию.

Ярослав резко присел и просто вышвырнул себя за пределы золотого круга. Парень сделал в воздухе немыслимый кубильт, прямо поверх голов онемевшей толпы.

Магическая Арена Правопорядка, не рассчитанная на то, что дуэлянт покинет её до официального финала, выдала сбой. Золотые буквы Имперского Уложения истошно заморгали красным, зашипели и с противным визгом рассыпались в пыль.

Ярослав приземлился точно на ржавый забор своего поместья. Застыл на корточках, вцепившись призрачными когтями в металл.

Он запрокинул окровавленную морду к серым небесам и издал пробирающий до печенок волчий вой.

Все те углы и камни, которые он ночью методично метил своей концентрированной альфа-мочой, мгновенно отозвались.

Земля содрогнулась. Из почвы, прямо по периметру забора, с оглушительным гулом ударили столбы фиолетового света. Они слились высоко в небе, накрыв всё родовое поместье Волковых непроницаемым, пульсирующим темным куполом. Глухая волчья защита намертво отрезала Логово от чужаков.

Один из бойцов Чистильщиков вскинул тяжелый излучатель и всадил в новорожденный барьер концентрированный заряд. Но выстрел просто расплескался по фиолетовой поверхности, как сырое яйцо по бетону, без единого шанса.

Ярослав не затерпел. Размытой черной тенью он сорвался с забора. Метнулся к стрелявшему Чистильщику быстрее, чем тот успел передернуть затвор, вырвал массивный излучатель прямо из бронированных перчаток и… с жутким хрустом раскусил ствол оружия пополам. Обломки микросхем и металла брызнули из его пасти на асфальт.

В следующую же секунду на Ярослава уставились два десятка черных стволов. Бойцы не стреляли без команды, но пальцы дрожали на курках.

Соболев наконец-то удовлетворенно вздохнул. На его лице расцвела хищная улыбка чиновника, чей план сработал безукоризненно.

— Волков самовольно покинул Арену. Совершил вооруженное нападение на спецотряд при исполнении, — скучающим, ленивым тоном прокомментировал бюрократ, глядя на рычащего Яра. — Все видят, это не человек, а Тварь Бездны. Согласно сто тринадцатому пункту Имперского Уложения я лишаю его всех человеческих прав и Подданства Империи. Присваиваю объекту статус угрозы А-класса. Нейтрализовать.

На втором этаже особняка, за окном пыльной гостиной, Диана видела всё.

Как брат выскочил из круга, как вырос барьер Логова. Как его взяли в прицел, как дикого зверя.

— Яр! — истошно взвизгнула Диана, с треском распахивая окно.

Полубогиня даже не задумалась. Она просто сиганула прямо из окна второго этажа, готовясь выпустить свои самые смертоносные черные лозы, чтобы порубить этот отряд спецназа на кубики.

Прыжок был мощный, Диана рассчитывала приземлиться перед братом, чтобы закрыть его собой. Но до земли она не долетела.

БАМ!

Диана со всего маху, впечаталась лицом прямо в фиолетовый купол изнутри. Защита, подпитанная мощью Тотема и древней Кровью, работала в обе стороны. Альфа запер свою Стаю в полной безопасности, не спрашивая их мнения.

Никто не выйдет. Никто не зайдет.

Сестренка, прижавшись моськой к барьеру, медленно сползла по гладкой поверхности. Оказавшись на земле, она яростно замолотила кулаками по энергетической стене, пытаясь пробить магию брата:

— Ярик! Пусти! Пусти меня, придурок!

Но он её уже не слышал. Человеческий разум Яра отключился окончательно. Черный Желудок, пожравший невероятное количество несовместимых элитных аур, сошел с ума от передозировки. Внутренности горели, мана рвала мана-каналы в клочья, переводя тело в режим берсерка.

Огромный, искаженный зверь, истекающий черной кровью, с ревом бросился в самую гущу элитных Чистильщиков.

А Диана могла лишь бессильно биться о барьер, захлебываясь слезами злости.

Глава 18. Десять тонн имперской бюрократии

Борис и Рита. Клуб Серебряный век

В полумраке закрытого клуба «Серебряный век» густо смешивались запахи пчелиного воска, застоявшегося крепленого хереса и сухого табачного листа. Из-под потолка лился приглушенный янтарный свет, пробивающийся сквозь шелковую ширму длинными ленивыми полосами.

Рита сидела на самом краю кресла, высоко приподняв плечи. Она то и дело касалась пальцами кожи на шее, оправляя воротник блузки, а затем нервно крутила тонкое металлическое кольцо на безымянном пальце правой руки.

—…Ядро, дражайшая Маргарита, это не просто орган, — лился вкрадчивый голос барона Адлера. Он медленно перебирал пальцами мелкие гадальные кости. — Это нежный цветок. И ваш цветок сейчас…

— Барон, вы не понимаете, у меня мигрень прямо за левым ухом. Боря, перестань ковырять эту скатерть! Ты её порвешь!

Борис, уперевшись локтями в стол, даже не поднял головы. Его правый указательный палец методично скреб темное жирное пятно на полированном дубе.

— Тут пятно, Рита. Жирное пятно от соуса, прямо под соусником. В таком заведении могли бы и постирать. И дует откуда-то снизу.

«Посмотри на нее, — уныло думал Борис, наблюдая, как сестра преданно заглядывает мистику в рот. — Сидит, кивает как заведенная кукла. „Чакры, сонастройка, энергетический бутон…“ Боже, какой же этот Адлер великолепный мошенник, я завидую. Если бы я умел врать с таким же породистым наклоном головы, мы бы сейчас жили в пентхаусе в столице, а не гнили в этом склепе, где сквозняк из-под пола гарантирует мне радикулит к вечеру. И зачем она нацепила эту нелепую кружевную накидку? Похожа на пыльную занавеску из актового зала. Она наверняка отдала за нее столько, что мы могли бы три месяца не платить за электричество… »

— Боря! — шикнула Рита, смущенно оправляя кружева. — Извините его, барон. Так что с Дианой?

— О, девочка… — Адлер загадочно прищурился. — Дикая, необузданная витальность. Но абсолютно разбалансированная. Мои методы ментальной сонастройки…

— И сколько стоит этот ваш баланс? — проворчал Борис, нервно оттягивая левой рукой воротник рубашки в сторону. Его взгляд перебежал на лакированную папку, прижатую локтем к боку. — Рита, у нас долги по коммуналке, Канцелярия на пятки наступает, а ты…

— Борис, замолчи! — Рита сердито пихнула его под столом ногой. — Алина, ну скажи ему!

— Боря, фу! — баронесса Смирнова, сидевшая рядом, брезгливо сморщила носик. — Барон такой чуткий, он мне ауру в прошлый четверг так подтянул, я прямо летаю!

Барон Адлер неожиданно накрыл гадальные кости ладонью, сжимая их в кулак, и резко выпрямил спину.

— Алина, душенька. Извольте принести ту лавандовую соль из моего саквояжа у портье. Нам понадобится диагностический контур, а портье слишком неповоротлив.

— Ой, я мигом! — Алина поднялась, покачиваясь на высоких каблуках, и упорхнула.

Борис проводил Смирнову хмурым взглядом и отхлебнул херес.

— Змея. Настоящая гадюка.

— Ой, полно, Боря. Обычная садовая ящерица, — Рита прикрыла глаза, наслаждаясь теплом напитка. Впервые за долгое время по её телу разлилось приятное умиротворение. — Но херес действительно хорош. Налей-ка еще. Барон, а вы хотите?

Внезапно Адлер резко встал. Его рука четко указала в сторону темного служебного прохода за ширмой.

— Вставайте. Живо.

— Что? В смысле? — Борис опешил, его левое веко снова дернулось.

— Барон, вы же не договорили про Диану… — растерянно пролепетала Рита.

— На выход. Быстро. За мной.

Борис дернулся в сторону вешалки с одеждой, намереваясь забрать свое пальто, но Адлер резко покачал головой и сделал короткий, рубящий жест ладонью вниз.

«Моё пальто! — мысленно взвыл Борис, отдергивая руку. — Оно же кашемировое! Если я оставлю его здесь, Алина наверняка присвоит его. Это единственная приличная вещь в моем гардеробе! Зачем Рита идет за ним с таким лицом, будто ей пообещали бесплатный лифтинг? Ладно, я пойду, но если я промочу ноги в этом сыром коридоре, я потребую у Адлера скидку за консультацию».

Борис прижал ладонь к груди, проверяя внутренний карман пиджака. Пальцы тут же окрасились в темный, липкий цвет просочившихся чернил.

В кармане ручка потекла! Борис почувствовал холодное мокрое пятно на груди.

Шелк подкладки безнадежно испорчен. Это еще полторы тысячи на химчистку.

«Как же я ненавижу этот день. Ненавижу этот дождь. И эту семью.»

Он сердито вытер пальцы о ткань брюк.

— Куда мы? — прошипел Борис вслух. — Моё пальто в гардеробе! И зонт! Рита, мой зонт остался в подставке!

— Оставьте зонт, идиот! — не оборачиваясь, бросил Адлер. — Шаг в шаг. Не оборачивайтесь.

Они шагнули в служебный коридор. Температура воздуха здесь мгновенно упала на несколько градусов, пахло известковой побелкой и мокрой пылью. Маргарита шла неровно, оступаясь на каблуках; её пальцы мертвой хваткой вцепились в рукав Бориса, стягивая шерстяную ткань.

— Как тут сыро, — шептала она, прижимаясь к брату. — Боря, у меня туфли скользят, здесь же скользко! Почему мы идем через служебный коридор?

— Я же говорил, что отсюда дует! — огрызнулся Борис, испуганно оглядываясь назад и переводя взгляд с пола на потолок. — Рита, это не сквозняк, это… Постойте, барон, стена же… она деревянная? Зачем вы ее трогаете?

Адлер остановился перед гладкой деревянной панелью. Его ладонь легла на незаметный стык, пальцы нащупали в углублении холодный металлический рычаг.

— Нажмите на стык с вашей стороны. Сильнее.

Борис, сглотнув, сделал, что от него просили. Раздался тихий щелчок, и панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая проход в глухую темноту, откуда потянуло холодом, запахом сырой земли, плесени и гнилого дерева. Единственным источником света остался фонарик, вспыхнувший у Адлера в руке.

— О господи, — выдохнула Рита, кусая губы. — Боря, она отъезжает! Там темно!

— Барон, что за шутки? — Борис шумно выдохнул сквозь приоткрытый рот. Он крепче прижал испачканными чернилами пальцами папку к животу. — Я требую объяснений, у меня в кармане ручка потекла, чернила прямо на патенты…

Адлер приблизился к его лицу почти вплотную. Его губы двигались быстро, а палец указывал сначала в темноту прохода, а затем — наверх, к потолку.

— Люди Златогорова уже перекрыли парадный вход. Вас караулят.

— Что?! Но как они…

— Выйдете через ворота — вас упакуют раньше, чем вы успеете пикнуть про свои патенты.

— Но…

— Смотрите.

Он молча показал им экран своего телефона. Там шла прямая трансляция, а именно: схватка Ярослава и Чистильщиков рядом с поместьем.

Глаза Риты и Бориса распахнулись так широко, что глазные яблоки чуть не выпали из орбит.

— Из-за ваших племянников у вас все шансы попасть в руки Комитета, — сухо произнес Адлер, дав им небольшую паузу, осознать происходящее. — На вас охотятся. Так что будьте добры не задавать глупых вопросов. Позвольте мне доставить вас в поместье как можно быстрее, сейчас это самое безопасное для вас место.

— Но Данила! Младшие! — Рита в ужасе округлила глаза, переступая с ноги на ногу. — Они же в Лицее, Боря! Рита, кузены…

— Мои люди уже забирают их, — холодно прервал её Адлер. — Как и вас, их доставят в поместье.

«Ваши люди? — Борис лихорадочно соображал, его плечи опустились от нахлынувшей усталости. — Да кто ты вообще такой? Рита, не иди туда, это наверняка ловушка…»

Адлер резко замер и поднял палец:

— Тсс. Слышите?

В дальнем конце коридора послышался приглушенный шум голосов и быстрые шаги.

— Там… в коридоре. Кто-то идет, — прошептала Рита, её ноздри испуганно расширились.

— Быстрее. В проход. Быстро! — скомандовал барон.

Рита сделала глубокий вдох, расправила плечи и первой шагнула в темный зев прохода. Борис, помедлив секунду и бросив затравленный взгляд назад на приближающиеся тени, последовал за ней. Панель за их спинами со стуком закрылась, погрузив их в абсолютную тьму. Воздух здесь был влажным, на лицах тут же проступил холодный пот. Подошвы обуви скользили по осклизлым каменным ступеням, покрытым слоем мокрой глины.

— Сюда… здесь грязь. Мои туфли… Рита, не иди туда! — Борис уперся свободной рукой в холодный, сырой кирпич стены, с которого осыпалась мокрая крошка раствора. — Барон, стойте! Я не сделаю больше ни шагу. Зачем вы это делаете? Зачем помогаете?

— Поднимайте подол, Маргарита, здесь ступени мокрые, — равнодушно отозвался впереди невидимый в темноте Адлер. Луч фонаря дергался то туда, то сюда, выхватывая каменные стены.

— Отвечайте! — Борис упрямо замер на скользком уступе. — Вы хотите забрать наши земли? Или это игра Медведевых?

— Я не испытываю нежных чувств к вашей псарне, Борис, — долетел из темноты ледяной голос мистика. — Но и позволить Комитету, Златогорову или Соболевым забрать остатки вашей Крови я не могу. Это мешает моим планам.

«Какие еще у него планы? — цинично подумал Борис, осторожно нащупывая ногой следующую ступеньку. — Ему нужны наши западные земли, сто процентов. Или он хочет забрать Риту? Честно говоря, если он заберет её к себе в качестве „духовной ученицы“ и увезет в свое поместье, это избавит меня от половины семейных скандалов и сэкономит кучу денег на её херес. Я бы даже доплатил ему, только бы не везти её обратно».

— А теперь закройте рты и берегите дыхание, — отрезал Адлер. — Наверху выход на набережную, подъем крутой.

Борис замолчал, чувствуя, как рукав трется о шероховатую штукатурку стены.

— Боря… Идем, — шепнула Рита.

— Ты веришь ему?

— У нас есть выбор, Боря? Твое пальто все равно украли. Идем.

Особняк Волковых

Ярослав врубился в строй «Чистильщиков» как сорвавшийся с тормозов товарный поезд.

Его разум окончательно отрубился, уступив пульт управления чистым звериным инстинктам. Какая тактика, какие уклонения? Только первобытная ярость, помноженная на скорость и грубую физическую дурь.

Сгусток плазмы ударил ему прямо в плечо, испепелив кусок мяса, но Волчара даже не пошатнулся. Тут же он оказался возле стрелка, пятерня с Призрачными Когтями сомкнулась на шлеме бойца.

Скрежет рвущегося кевлара смешался с хрустом костей. Окровавленное тело спецназовца он швырнул прямо в надвигающуюся шеренгу.

Но «Чистильщики» Комитета не были пугливыми мажорами из Академии. Никакой паники, никто не побежал. Они слаженно сомкнули ряды, отступая на шаг назад.

А позади этого стального капкана, под зонтом, который покорно держал бледный адъютант, стоял Павел Соболев. Бюрократ даже не вспотел. Он смотрел на кровавую баню с отстраненным видом театрального дирижера, раздавая команды.

Его голос, тихий, усиленный ледяной магической акустикой, был единственным островком спокойствия в этом хаосе.

— Второй ряд, бейте парализующей магией, — сухо чеканил Соболев. — Третий ряд, приготовиться. Вяжите ему лапы.

Чиновник поднял ладонь с зажатой в ней печатью.

Воздух вокруг рычащего Ярослава потемнел. Из-под асфальта вырвались полупрозрачные, серые цепи. Они состояли из бесконечных цепочек казенных слов, выписок из Уложения, штрафов и предписаний.

Тяжелые, как чугунные гири, они захлестнули лодыжки и запястья Яра. Каждое звено этой бюрократической магии весило тонну, наливаясь тяжестью самой Системы.

Ярослав взвыл. Призрачная Пасть над его плечом распахнулась, клацнула, пытаясь перегрызть и сожрать эти путы. Хрусь!

Но… это было не съедобно. В этой серой магии не было ни капли жизненной витальности, ни калорий, ни вкуса. Только мертвая, сухая канцелярская пыль и сургуч. Чёрный Желудок содрогнулся, отторгая макулатуру, Яра вырвало потоком черной желчи, а цепи тем временем лишь туже стянулись на его предплечьях.

Соболев хищно поправил очки.

— Статья сто сорок, пункт восемь. Сопротивление Надзору. Статья двести один. Уничтожение казенного имущества, — монотонно зачитывал чиновник, поднимая печать выше. — Приговор утвержден. Привести в исполнение.

Сверху на Ярослава обрушилась невидимая плита. Настоящие десять тонн имперской бюрократии.

Призрачные листы постановлений и уголовных статей словно кувалдой ударили Волчару по плечам. Ярослав с диким, захлебывающимся рыком рухнул на одно колено в грязь. Плита Уложения давила его к земле, ломая волю, лишая возможности даже поднять голову.

На втором этаже пыльной гостиной, глядя на это, дед Корней принял единственное возможное решение.

Его лицо было серым, как пепел, но единственный зрячий глаз горел холодной решимостью полевого хирурга, готового ампутировать ногу, чтобы спасти пациенту жизнь.

— Значитца так, — рыкнул Корней, разворачивая инвалидную коляску. Он ткнул скрюченным пальцем в застывшую эльфийку в чепчике. — Эй, ушастая! Бери Голубеву и веди обратно в подвал. Запри. Быстро!

Иллириэль, прекрасно видевшая бойню на улице, криво, безрадостно усмехнулась.

— Выживший из ума старик… Если Господин Ярослав очнется и узнает, что ты слил его трофей за его спиной, он сдерет с тебя шкуру.

Корней дернул щекой, перехватывая дробовик.

— Мертвый Яр никого не убьет, — выплюнул он. — А живой пусть хоть шкуру с меня живьем спустит, хоть в камин закинет. Я своё уже пожил. Главное, вытянуть щенка с того света. Выполнять, тварь!

Пока эльфийка утаскивала сопротивляющуюся, осыпающую всех проклятиями Анжелику, бледная Диана-Водяра осталась стоять у разбитого окна.

Её худенькие пальчики судорожно сминали воротник платья. Она смотрела вниз, за фиолетовый барьер. Туда, где среди грязи и дождя, под прицелом десятков черных стволов и под гнетом десятитонной невидимой плиты, задыхался в собственной крови монстр, который похитил её.

Монстр, который держал её в сыром подвале. И который… откусил неизлечимую, гнилую смерть от её Ядра, спасая ей жизнь.

Она смотрела, как Ярослав хрипит, безнадежно пытаясь порвать стальные тросы, и в её огромных глазах внезапно проступило что-то новое. Что-то теплое, болезненное и совершенно неправильное для пленницы.

Совсем недавно она стояла и наблюдала, как её жених Макс избивает Ярослава. А тот упрямо продолжал драться до последнего, стиснув зубы. И сейчас происходило тоже самое. В переулке он защищал Диану, а сейчас защищает весь Род.

Она в тот раз смеялась. Чтобы поддержать Макса и понравиться ему. Мама сказала во всем поддерживать Макса, ведь он ее будущий муж, от него зависит её судьба.

И Диана послушно делала как ей велели... как послушная дочь... Но почему в груди теперь такое мерзкое чувство?

— Идем, девица, — голос деда вырвал её из оцепенения. Корней уже развернул коляску в сторону коридора. — Твоя мамка ждет снаружи. Пошевеливайся, счет на секунды.

Диана «Водяра» бросила последний, полный странного отчаяния взгляд на изломанного Волчару за окном и, подобрав подол винтажного платья, послушно побежала за старым инвалидом.

Черный ход усадьбы «Серый Клык» вёл в густые, колючие заросли. Дорогу им преградил барьер Логова, который активировал Яр.

Корней подъехал к магической стене вплотную. Старик просто поднес большой палец ко рту и резко, до хруста, надкусил кожу собственным клыком. Из ранки брызнула темная кровь.

Дед прижал кровоточащий палец к пульсирующей магии барьера.

«Свои», — безмолвно сказала Старшая Кровь.

Глухая магическая преграда признала право Крови. Барьер дрогнул, расступился ровным овалом, словно покорный театральный занавес, открывая выход в темный переулок, где уже мигали фары бронированного реанимобиля.

А у парадных ворот, на мокром асфальте, билась в истерике Диана. Про трюк, который применил Корней, она не знала.

Могущественная, кровожадная полубогиня сейчас не выглядела как монстр. Она просто размазывала по лицу слезы, оставляя на щеках грязные разводы.

Она всем телом прижалась к непреодолимой стене барьера с внутренней стороны двора. Диана плакала в голос, тонко, жалобно, по-детски, и это завывание было во сто крат страшнее любого звериного гнева.

— Ярик! Ярик, ну пожалуйста! — надрывалась сестра, царапая магический щит.

Она отчаянно пыталась призвать свою магию, вливала ману Бездны в землю, пытаясь прорастить из асфальта свои хищные, зубастые лозы, чтобы они вынырнули за барьером и сожрали этих ублюдков в черной броне.

Но магия не работала. Родовая Защита Волковых, помноженная на волю обезумевшего Альфы, отторгала всё. Щит просто блокировал её силу, защищая Диану от внешнего мира и от её собственных глупостей.

Ярослав снаружи только глухо, сипло булькал сквозь зубы, пытаясь приподнять голову под тяжестью «10 тонн бюрократии».

Диана бессильно сползла по гладкой фиолетовой стене, упав коленями в лужу.

Корней, Иллириэль и Диана-Водная

Тёмный переулок за задними воротами усадьбы доверия не внушал. Бронированный реанимобиль Гильдии Целителей стоял с выключенными фарами, сливаясь с мраком.

Как только фиолетовый зев барьера неохотно расступился, пропуская коляску Корнея и сжавшуюся в комок Диану-Водную, навстречу им из теней метнулась женская фигура.

Елена Андреева отшвырнула в лужу зонт. Хваленая выдержка ледяной бизнесвумен дала трещину: мать буквально сгребла дочь в объятия вместе с нелепым винтажным платьем.

— Диана! Девочка моя… — выдохнула Андреева, судорожно ощупывая её лицо. — Живая. Слава Свету, живая…

Но трогательное семейное воссоединение продлилось недолго. Андреева отстранилась на шаг, её пальцы привычно и жестко легли на плечи дочери, а в глазах вспыхнул свет Дара.

Елена просвечивала ауру дочери насквозь, до самого Ядра. Она годами наблюдала, как проклятый магический плеврит черной, некротической паутиной опутывает её девочку. Как эта дрянь медленно, но верно выпивает из неё витальность. Лучшие клиники Империи, артефакты за бешеные миллионы, консилиумы целителей… всё было впустую. Гниль только разрасталась.

Мать ожидала увидеть, что после похищения и стресса некроз сожрал еще пару сантиметров ауры.

И тут Андреева замерла. Её глаза расширились так, что чуть не выпали из орбит. Зеленый свет на её пальцах жалобно мигнул и погас.

Под ключицами дочери не было никакой черной паутины. Мана-каналы переливались чистейшим, незамутненным морским светом. Очаг некроза не просто рассосался, его словно ювелирно вырезали скальпелем, оставив лишь легкую пульсирующую стяжку, которая уже благополучно рубцевалась сама по себе.

— Это… это чего такое? — прошептала Елена, ошарашенно отступая на шаг. Она посмотрела на свои дрожащие руки, словно больше не верила сама себе. — Твое Ядро… оно кристально чистое. Гниль… куда делась гниль?!

Диана-Водяра нервно сглотнула и отвела взгляд.

— Он… он что-то странное сделал со мной, мама, — тихо пискнула она, заливаясь краской до ушей. — Разинул пасть прямо над ключицей… и просто откусил это. Прямо с частью ауры. А потом сжевал, выплюнул пепел и сказал, чтобы я не пила полынь.

— Ты пила полынь? — ужаснулась целительница. — Диана, я же говорила тебе! Это всё бред из сети! Полынь не помогает, только смягчает симптомы!

— Ой… — лицо Диана налилось краской. Она поняла, что сболтнула лишнего.

Из-за её спины раздался надтреснутый, откровенно издевательский смешок деда Корнея. Старик вырулил на своей коляске под дождь, довольно жмурясь на ошалевшую мать.

— А ты чё думала, Ленок? Мы в подвал баб просто так таскаем, на перевоспитание? — хмыкнул дед, поглаживая дробовик, покоящийся на коленях. — Наш новый Альфа парень хозяйственный. Гнильё в дом не несет. Осмотрел товар, выявил брак и лично вылечил… э-э-э… прямым откусыванием. Ты не ищи там следов от зубов, он упаковку не портит.

Елена Андреева не обратила на пошловатый юмор старика ни малейшего внимания. В её голове прямо сейчас с оглушительным треском рушились основы спиритической хирургии и фундаментальной магии.

— Съел мертвую ману… Переварил гниющую ткань и остался жив… — бормотала она. Взгляд Главы Целителей резко изменился. Материнские слезы в глазах быстро высохли.

Монстр, который прямо сейчас умирал под тяжестью законов КМН по ту сторону забора, перестал быть для нее просто «сделкой» или бешеным психопатом. Ярослав Волков оказался чем-то таким весьма странным, способным жрать неизлечимые болезни.

Впрочем, это ещё следовало проверить.

Елена перевела пылающий взгляд за забор, где сквозь дождь сверкали вспышки заклинаний и глухо ухали выстрелы. Затем она резко, по-армейски четко обернулась к щуплому парню, стоящему в тени реанимобиля.

— Дима! — рявкнула мать так, что интерн подскочил на месте. — Беги к Соболеву, быстро! Скажи, что Общество Целителей забирает Объект. Я сейчас тоже подойду.

— М-мам… он же… он там спецназ рвет… — заикаясь, проблеял сынуля.

— Дима. Это самый ценный медицинский образец тысячелетия! — глаза Андреевой горели так, что Инквизиция бы одобрила. — Он нужен мне живым! На стол его! Живо!

Корней хмуро следил за этой перепалкой. С точки зрения логики он поступил правильно. Лучше уж отдать внука в лапы Андреевой, чем оставить его на верную смерть шакалам из КМН.

Тогда почему в груди поселилось такое скверное сосущее ощущение?

— Давай, студентик, шевели батонами, — подбодрил дед, хлопнув ладонью по подлокотнику коляски. — С фасада не суйся, иди через кусты.

Ярослав неподвижно валялся в раскисшей грязи. Монстр, который всего пару минут назад в одиночку ломал об колено цвет северогорской аристократии, сейчас даже пальцем пошевелить не мог. Невидимая плита десятитонной бюрократии плющила его позвоночник, а десяток направленных глушилок выжигали малейшие искры маны.

Хищник был связан, упакован и задокументирован.

Павел Соболев изящно потер руки, смахнул невидимую пылинку с манжеты и повернулся к командиру «Чистильщиков».

— Пакуйте аномалию, — распорядился он скучающим, деловым тоном. — Закатать в стазис-кокон и доставить в Сектор Шесть. Я хочу, чтобы этого выродка разобрали до последнего атома и выяснили, каким образом он жрал магию. Особняк оцепить, девок вытащить.

Двое закованных в броню амбалов уже потащили к Яру тяжелую свинцовую капсулу, как вдруг процесс грубо прервали.

— Паша. Притормози-ка, — раздался резкий, властный голос.

Соболев медленно повернул голову. К нему, расталкивая оцепление, направлялась тяжелая артиллерия местных Родов.

Впереди вышагивал Ратмир Златогоров. Делец был весь заляпан грязью, его дорогущий костюм превратился в половую тряпку, но гонору от этого меньше не стало. Следом тяжело ступал Владлен Голубев, уже собранный назад, как конструктор. Ветеран уже пришел в себя: половина его лица была залита алхимической пеной от ожогов, но пламя вокруг его кулаков гудело так, что воздух шел рябью. Замыкал эту процессию бледный Аркадий Арсеньев, баюкающий на груди свою искалеченную руку.

Элита хотела взять свое.

— Что такое, Ратмир? — ледяным тоном осведомился Соболев. — Комитет работает. Прошу не мешать.

— Твой Комитет может поработать чуть позже, — процедил Златогоров, останавливаясь в двух метрах от чиновника. Он брезгливо ткнул лакированным ботинком в сторону распластанного Яра. — Эта тварь публично оскорбила мой Род. Похитила мою невесту. Сначала мы взыщем с него долг Крови.

— В очередь встань, Ратмир! — рыкнул Голубев, отпихивая дельца плечом. — Я с него живьем кожу спущу, а пепел вам в пробирках привезу!

— И моя клиника! — вякнул из-за их спин Арсеньев. — Он мне покалечил сына! Я претендую на внутренние органы этого… существа! Ну или что там от него останется...

Лицо бюрократа окаменело, превратившись в безжизненную маску.

— Я боюсь, господа аристократы, вы слегка заблуждаетесь, — мягко, но с металлом в голосе ответил чиновник. — Речь о магической угрозе А-класса. Это собственность КМН. Он поедет в изолятор, и точка. А свои амбиции засуньте в жалобную книгу Комитета. Рассмотрение от трех до пяти рабочих дней.

Голубев угрожающе подался вперед, огонь на его руках вспыхнул ревущими белыми сферами.

— Я тебе эти жалобные книги сейчас в глотку вобью, Соболев! — прорычал ветеран. — Это дело Родов, а не крыс из кабинетов! Отдай ублюдка!

— Шаг назад, Владлен, — тихо скомандовал Соболев.

Лязгнули затворы. Три десятка «Чистильщиков» синхронно вскинули тяжелые излучатели, взяв на прицел троицу глав Родов и их личную охрану.

В ответ люди Златогоровых, Арсеньевых и Голубевых, помятые, но злые как черти, врубили магические покровы. В воздухе вспыхнули десятки боевых конструктов: ледяные копья, каменные щиты, огненные плети.

Казалось, еще секунда, если хоть кто-то чихнет, то всё, переулок утонет в кровавой бане. КМН будет резать аристократию, а аристократия жечь спецназ.

Они грызлись, как стая стервятников над тушей мертвого хищника. Спорили, кому достанется первый кусок. И никто из них не смотрел под ноги. Никто не обратил внимания на то, что происходит с самой Ареной.

А там творилась отборная, лютая дичь.

Ярослав, вжатый в землю плитой постановлений, лежал неподвижно. Из его рта на землю медленно, каплей за каплей, стекала черная кровь. Она коснулась мерцающих на земле золотых остатков имперского круга, тех самых фрагментов Системы, которые регистрировали результаты дуэлей.

Золотой свет дрогнул. Черная кровь Яра словно живой паразит впилась в золотые руны имперского Уложения.

Толпа замолчала. Гвардейцы и аристократы застыли с поднятым оружием. Воздух вдруг стал тяжелым, липким и омерзительно холодным.

Золотой купол мигнул и с отвратительным звуком, похожим на влажное чавканье, начал стремительно менять цвет. Ярко-желтое свечение закона затянуло густой, пульсирующей фиолетовой паутиной.

Золотые буквы юридических статей, парящие по периметру, начали ломаться. Они извивались, корчились и меняли очертания. «Закон», «Империя», «Правосудие» — слова стирались, образуя бессмысленный бред.

Прямо из центра искореженной печати раздался Голос. Тот самый женский голос системного ИИ, который недавно объявлял правила дуэли.

— Вн-вн-внимание… — заглючил магический ИИ с жутким металлическим скрежетом. — Ошибка протокола… Ди-ди-директива не найдена… Закон… Закон отменяется. Вкус… принят.

Аристократы попятились, ошеломленно озираясь. Чистильщики инстинктивно направили дула излучателей вверх, в пустоту.

Голос системы затих на секунду, а затем выдал последнюю фразу. И в этой фразе больше не было ничего механического. Только холодный, первобытный восторг.

— Анализ биомассы завершен… Адаптация… Чёрный Желудок переходит на уровень два. Голод… безграничен.

Зверь

Я двинул плечами, и невидимая десятитонная плита, вжимавшая меня в грязь, оглушительно хрустнула. И просто рассыпалась на обломки.

Я медленно поднял голову. Тьма, полностью затопившая мои глаза, теперь пульсировала в такт этому новому, бешеному ритму Желудка.

Жрать… как же я хочу жрать…

Серые бюрократические цепи душили меня сургучом и сухими параграфами. Нет, уж, хватит это терпеть.

Я поднес скованные запястья прямо к своей морде. Схватил зубами и рванул, с треском разрывая магический металл. После чего с влажным, плотоядным хлюпаньем втянул в себя серую цепь, всосал её, словно бесконечную макаронину.

Если раньше магия Соболева на вкус напоминала туалетную бумагу, то теперь… О-о-о. Теперь это были бодрые, хрустящие макарошки со вкусом власти, приправленные пикантной горчинкой чиновничьего страха.

Хрусь. Чавк.

Цепи осыпались. Я медленно поднялся на ноги. Грязь и кровь испарялись с моей бугрящейся, исцеляющейся туши. Пар валил столбом.

— Что за… — выдавил командир «Чистильщиков», отступая на шаг.

Но Зверь больше не мог ждать. Голод гнал вперед.

Я рванул с места так, что земля из-под ног разлетелась комьями в стороны. Бойцы тут же открыли огонь, но я прорвался сквозь ливень из плазмы, огня и парализующих чар. Врубился прямо в их строй.

Призрачная Пасть щелкала, выгрызая заклинания прямо из воздуха. Плазменный шар? Ам. Отлично, с кислинкой. Энергетический щит? Хрусь! Как мятный леденец. Я хватал бронированных бойцов за шлемы и срывал с них защитные ауры целыми лоскутами, отшвыривая стонущие тела в лужи.

А по ту сторону фиолетового барьера, прилипнув к магической стене, на меня во все глаза глядела Диана. Истерика сестренки как по волшебству сменилась лютым, кровожадным восторгом. Она прыгала на месте, махая пушистым хвостом, и раздавала команды, словно шеф-повар на адской кухне:

— Ярик, давай! Рви перья этим напудренным петухам! Ой, вон того рыжего не кусай, от него дешевым пивом несет, углеводов много! А вон глянь того, в дорогом плаще! Дай ему по башке, но не убивай, мы за него выкуп возьмем! Слышишь? Выкуп! Мне нужны новые туфли!

Мне в спину что-то прилетело и рассыпалось сотней искр. Я обернулся.

Златогоров, державший в руке дымящийся жезл, поймал мой взгляд. Зверь внутри меня облизнулся. Делец побелел словно мертвец.

— Отходим! — истошно взвизгнул Ратмир, роняя жезл прямо в грязь. А вместе с ним и всё свое аристократическое достоинство. — По машинам! Валим отсюда!

— Ой-ёй-ёй, пирожочки побежали! — звонко заржала Диана из-за барьера, стуча ладошками по щиту. — Яр, хватай Златогорова! Заморозим его на зиму, отличная заначка выйдет! Кусай за ауру, не пачкай зубы об их дешевый полиэстер!

В этот миг меня захлестнул поток ревущего белого огня. О, ну конечно же, это был Голубев. Батя всё никак не хотел успокаиваться и жаждал раунда два.

Я просто сделал глубокий вдох, втянув весь его огненный шторм в ноздри, как заядлый вейпер дым от электронки. Икнул и выдохнул колечко дыма.

В ноздрях поселилось странное щекочущее ощущение. Но приятное.

Тесть пошатнулся. Кажись, он потратил слишком много сил. Его люди схватили его и потащили от меня прочь. Голубев орал, требовал отпустить его, кричал, что он сейчас мне самолично надерет задницу и разберет на запчасти. Но его упаковали в салон авто, водитель ударил по газам.

Элита Северогорска, гроза города, улепетывала с таким позором, что сверкали пятки. Визг шин, удары бамперов друг об друга. Бронированные джипы и спорткары срывались с места, давя своих же охранников, лишь бы вырваться из переулка, подальше от прожорливого демона.

Вскоре у ворот особняка остался только один человек.

Павел Соболев.

Бюрократ не убежал, потому что его водитель давно слинял, а охрана валялась вокруг в виде выпотрошенных пустышек.

Чиновник трясся. Его идеальный костюм промок, очки перекосились. Он судорожно сжимал в руках печать КМН, направляя её на меня, словно крест божий на вампира.

— Статья один… Высшая мера… Приоритет первого ранга! Ликвидация! — фальцетом орал Соболев, швыряя в меня концентрированные юридические проклятия. В воздухе вспыхивали тяжелые печати паралича, смирительные цепи, купола удержания.

Я шел прямо сквозь них. Каждое его заклинание разбивалось о мою морду. Я тут же втягивал его в ненасытную Призрачную Пасть.

— Вкус полное дерьмо, — хрипло рыкнул я, подходя к чиновнику вплотную. — Забористый манускрипт. Сильно пересушен. Добавим крови.

Соболев замахнулся печатью, пытаясь ударить меня в лицо.

Я перехватил его запястье. Бюрократ издал жалкий писк, когда кости его руки жалобно захрустели под моими пальцами. Я подтянул его к себе за лацканы так, что его нос оказался в сантиметре от моей клыкастой пасти. Чиновник заверещал, словно прижатый к земле суслик.

Над моим правым плечом развернулась колоссальная, дымящаяся тень Волчьей Морды.

— Нет… ты… ты незаконный… — прохрипел Соболев, широко распахнутыми глазами глядя на Бездну в моих глазах.

— Я голодный, — ответил Я-Зверь.

Призрачная Пасть с хрустом сомкнулась прямо на грудной клетке чиновника. Не на плоти, конечно, зачем мне такая дрянь? На самой сердцевине его Ядра. Я вырвал огромный, пульсирующий кусок его бюрократической души, переполненной рангами, статусами и системной магией.

— А-А-А-А-А-А!!!

Крик Соболева разорвал переулок. Его ели живьем. Из него выдирали саму суть его личности, обгладывая мана-каналы. Он извивался в моих руках, закатывая глаза, пока Чёрный Желудок с утробным чавканьем переваривал его самость.

Я сделал еще один кусь. Его аура потухла, превратившись в блеклую, мертвую тряпку. Я пожрал его полностью.

Тело в моих руках обмякло. Он был жив и даже по сути цел (физически), но в нем не осталось ни капли магии. Просто кусок мяса.

Вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ливня. Врагов не осталось. Шведский стол закончился.

Я превратил тело в искрящийся туман, после чего проглотил его. Пусть полежит в одном из безопасных отсеков Черного Желудка. Послужит мне как источник Магии Бюрократии.

Интересно, смогу ли я полностью усвоить эту силу? Гастрономическая сводка так и не появилась. Значит, магия Бюрократии пока что для меня крепкий орешек.

Я запрокинул голову, подставляя залитое кровью лицо тяжелым холодным каплям. Небо было свинцовым, чужим, но эта территория теперь окончателньо закреплена за Стаей. В груди клубилась раскаленная мощь, требуя выхода.

Я широко распахнул окровавленную пасть, вобрав полную грудь воздуха, и издал раскатистый, пробирающий до дрожи вой, в котором слились торжество Зверя и триумф Альфы.

И мне тут же ответил звонкий, пронзительный девичий голос.

Диана припала к магическому щиту и выла вместе со мной, зажмурившись от удовольствия. Два хищника пели свою безумную песню под дождем, объявляя этому жалкому мирку, что законы поменялись.

Теперь мы на самом верху пищевой цепи.

Пшш-шмяк. Пшш-шмяк. Пшш-шмяк.

Три глухих, почти неразличимых за шумом дождя хлопка.

Я даже не успел отреагировать. Моя чуйка хищника, натасканная на агрессивную магию и жажду убийства, просто проглядела атаку. Потому что даже запаха угроза не было. Несло только потными ладошками и корвалолом.

В мою грудь и шею, пробив обугленную кожу, вонзились три толстых металлических дротика, вливая в меня какую-то жидкость.

Я поперхнулся собственным триумфальным воем, недоуменно скосив глаза вниз.

Шприцы? Серьезно?

Чёрный Желудок внутри возмущенно дернулся, пытаясь расщепить и сожрать вторгшуюся субстанцию, но тут же забуксовал. Это была не магия, а мать её, чистая химия. Дикая доза алхимического транквилизатора, которым обычно валят с ног взбесившихся высших химер или мантикор.

В обычном состоянии я бы и это переварил. Но сейчас я был слишком истощён.

Мышцы мгновенно налились свинцом и превратились в ватный кисель. Тьма в глазах мигнула и начала стремительно растворяться, сменяясь мутной пеленой. Колени предательски подогнулись.

Я медленно, словно двигаясь под толщей воды, повернул тяжелеющую голову.

В нескольких метрах от меня, выглядывая из-за брошенного внедорожника, стоял тот самый щуплый студент-интерн в медицинской куртке. Его колотило так, что он едва стоял на ногах. В побелевших пальцах он судорожно сжимал дымящийся пневматический инъектор.

— Сука… ботаник… — еле ворочая онемевшим, распухшим языком, прохрипел я.

Земля резко ушла из-под ног. Мир качнулся, гася последние искры сознания. Непобедимый Альфа, только что сожравший половину городской элиты, с глухим шлепком рухнул лицом прямо в холодную северогорскую грязь.

— Яри-и-и-и-и-ик! — донесся до меня затихающий крик Дианы.

Глава 19. Этот Зверь без приказа не кидается

Из пустого инъектора, валяющегося в луже, тянуло едким химическим запахом реагента и спирта. Дождь хлестал сплошной стеной, остужая разгоряченную кожу и превращая брусчатку в скользкое месиво.

Дмитрий медленно шагал по грязи, сжимая в побелевших, дрожащих пальцах пустой металлический прибор. Его грудь вздымалась часто и прерывисто, плечи мелко подрагивали. Он остановился над огромной фигурой лежащего Ярослава, опустился на одно колено и робко коснулся пальцами его плеча.

— Ярик! Ярик, скотина ленивая, вставай! — тут же раздался из-за барьера звонкий, надрывный крик Дианы. — Ты чего разлегся в грязи?!

По ту сторону фиолетового щита, который неровно мигал и отбрасывал на мокрые стены длинные ломаные тени, творилось настоящее безумие. Диана плотно прижималась к щиту, её пальцы быстро царапали поверхность, оставляя на ней размазанные следы. Она перескакивала с одной ноги на другую, её пушистый белый хвост ходил ходуном.

— Этот задохлик в куртке тебя сейчас потрогать решил! Ты чё, затерпишь??? Эй, ботан, убрал свои грязные грабли от моего братика! Ты посмотри на свой халат, он же весь в жиже! Из какого секонд-хенда ты его выкопал?!

Дмитрий вздрогнул, его пальцы соскользнули с плеча Яра в холодную, вязкую грязь. Он поднял голову, часто моргая.

— Это не секонд-хенд… — крикнул он в сторону барьера. — Это рабочая куртка. Из клиники. И она… она была чистая, пока твой братец тут бассейн из грязи не устроил! И вообще, дождь идет, тут у любого халат промокнет!

— Кого волнует твой дождь?! — надрывалась Диана, колотя кулаками по барьеру. — Твои ржавые иголки его убьют! Если он умрет, я из тебя лично гербарий сделаю! Понял?! Засушу между страниц словаря!

— Иголки стерильные… В индивидуальной упаковке… — буркнул Дмитрий, пытаясь обтереть свою куртку от налипшей грязи.

В этот момент из смога вынырнули двое уцелевших «Чистильщиков» в разбитой броне. Один тащил другого на плече, второй приволакивал ногу. От их искореженных доспехов пахло гарью и паленым полимером, а на шлемах тускло мигали защитные руны.

— Во дела, — прохрипел один из них, с трудом переставляя ноги в глубокой жиже. — Он еще живой?

— Кажется, да. Надо это исправить, — сказал второй.

— Соболев сказал — в стазис.

— Соболев сейчас сам… того. Кусками лежит. Не сдержим мы волка, как он очнется… А потом все на нас опять повесят. А у меня бронежилет пробит и левое ухо не слышит. Кончаем его здесь, спишем на сопротивление при аресте.

Дмитрий резко поднялся с колен. С трудом удерживая равновесие на скользких камнях, он встал ровно между Чистильщиками и телом Ярослава. Широко расставив ноги и растопырив дрожащие пальцы рук, он попытался закрыть собой огромную тушу Зверя.

— С-стойте! Назад! — выкрикнул он, и его голос сорвался на писк. — Этот субъект… он под защитой Общества Целителей! Согласно параграфу три Уложения о чрезвычайных ситуациях…

— Слышь, студент, шел бы ты… домой. К маме, — перебил его первый Чистильщик, не сводя взгляда с Ярослава. — У нас патронов мало, а у меня правый сапог промок. Терпеть не могу мокрые ноги.

— Глава Андреева приказала…

— Отойди, а то рядом ляжешь. Стоять можешь сам? — первый Чистильщик обратился ко второму.

— Стоять — да, — тот отпустил руку товарища и кое-как поймал равновесие.

— Эй, жестянки! На меня смотрите! — Диана за барьером забилась в новой истерике, её грудь ходила ходуном, а ноздри яростно раздувались. — Я вам сейчас устрою параграф три! Ботан, не стой как столб! Ткни его шокером! Да не в плечо, там броня! В пах бей, в пах, у них там самое слабое место! И укуси его за палец!

Дмитрий зажмурился, его губы начали быстро двигаться. Он сделал неровные круговые пассы руками, пытаясь свести пальцы вместе:

— Я… я ставлю малый контур… Защитная сфера… резонанс…

— Коля, убери этого придурка, — поморщился второй.

Чистильщик Коля сделал быстрый шаг вперед и с размаху нанес удар кулаком в тяжелой перчатке прямо в лицо Дмитрию.

Тот отлетел на два шага назад, его пятки заскользили по грязи. С трудом удержавшись на ногах, интерн коснулся ладонью разбитой губы, посмотрел на окрасившиеся кровью пальцы, но не отступил. Сделав шаг вперед, он снова загородил лежащего Ярослава.

— Вы не понимаете, он… — тяжело хрипел он, превозмогая боль. — Он её вылечил… Ядро чистое…

— Ой, мамочки, ботан, локти прижми! Локти! — кричала Диана, колотя кулаками по фиолетовому барьеру с удвоенной силой. — И не хнычь, а то сопли на куртке размажешь!

— Студент, ты задрал под ногами путаться, — прорычал Коля. — Шаг назад сделал, быстро.

— Я… я не уйду… — упрямо прошептал Дмитрий.

Коля вскинул автомат и с размаху ударил прикладом прямо в висок интерну. Голова с хрустом мотнулась в сторону, колени мгновенно подогнулись. Он ничком рухнул в вязкую жижу рядом с телом Ярослава, раскинув руки, и затих. Белый пар медленно поднимался от его промокшей куртки в холодный воздух.

— Всё. Студент спит. Оттащи его в кусты, — безразлично скомандовал второй Чистильщик, наступая тяжелым армейским ботинком на руку лежащего без сознания Ярослава.

Коля перехватил автомат поудобнее, направив ствол точно в голову распластанного Зверя. На разбитом визоре его шлема в последний раз проскочила короткая синяя искра.

— Коля, заряжай плазменный, — добавил второй, кое-как держась на ногах. — Прямо в черепушку ему разряди, чтобы наверняка. А то мало ли, опять жрать начнет.

— Заряжаю. Готовь барьер на всякий случай. На раз-два-три…

Палец надавил на курок. Из разбитого ствола с шипением вырвался ослепительно-яркий свет…

— Нет! — истошно, со всей силы срывая голосовые связки, закричала Диана.

Но смертоносный заряд замер. Буквально в десяти сантиметрах от лица распластанного Ярослава плазменная сфера повисла в воздухе, словно впечатавшись в невидимое желе. Она слабо пульсировала, шипела, но не двигалась с места, скованная сиянием медицинского стазис-поля.

— Ну надо же. Какая неаккуратность, — раздался из темноты переулка сухой, властный женский голос. — Не думала, что в прейскуранте услуг Комитета появился пункт «уничтожение бессознательного пациента».

Елена Андреева неторопливо вышла из-под тени деревьев под проливной дождь. Капли испарялись, не долетая до её идеальной укладки, а за спиной Главы Целителей бесшумно выстроились шестеро крепких гвардейцев-санитаров в глухой белой броне.

Она бросила быстрый взгляд в грязь, где лежал её оглушенный сын Дмитрий, и недовольно поморщилась.

— Опять порвал куртку. И сколько раз я говорила — не лезь под прицел к профессиональным ликвидаторам, Димочка.

Чистильщики мгновенно развернули стволы в сторону незваных гостей.

— Не вмешивайтесь, медики! — рявкнул Коля, хотя его голос заметно дрогнул под холодным взглядом Елены. — Это угроза А-класса! Комитет его…

— Комитет сегодня останется голодным, — сухо перебила его Андреева.

Она лениво сделала легкий пасс ладонью. Волна густого, сладковатого пара с запахом морозной мяты мгновенно накрыла обоих раненых Чистильщиков. Солдаты даже не успели нажать на курки. Их колени подкосились, оружие выпало в грязь, и они рухнули ничком рядом с Дмитрием, погрузившись в глубокий медикаментозный сон.

— Упакуйте объект, — распорядилась Андреева, кивнув своим людям на неподвижную тушу Яра. — В стазис-кокон и в реанимобиль. Да поаккуратнее с ним, повредите хоть один мана-канал — уволю и лично скормлю судебным приставам.

— Твари! Отпустите Ярика! — Диана с внутренней стороны барьера яростно заколотила по фиолетовой стене кулаками. — Слышите, вы, в белых платьицах?! Да я из вас компост сделаю! Мой Пушок ваши кишки вместо спагетти сожрет!

Андреева повернулась к ней, поправляя воротник своего безупречного пальто.

— Юная леди, орать на главу Общества Целителей — дурной тон, — саркастично заметила она. — И вообще, голосок потише, у меня от вашего писка портится цвет лица. Ваш брат поедет в лучшую палату. С мягкими стенами, отличным питанием и круглосуточным наблюдением. Обещаю, его там никто не обидит. По крайней мере, пока мы не возьмем анализы.

— Думаешь, поймала Волка, сука? — голос Дианы стал тише, она прищурилась. — В клетку его посадить хочешь? Да только никакая клетка Волка долго не удержит. И он прогрызет прутья быстрее, чем ты думаешь...

Диана набрала в легкие воздуха для очередной яростной тирады, но внезапно осеклась. Её веки начали стремительно тяжелеть. Глаза помутнели, а пушистый хвост бессильно опустился в грязь.

— Что-то… в сон тянет... — пробормотала она, пошатнувшись.

Ноги полубогини подкосились, и она тяжело повалилась на бок, прямо в лужу у фиолетового барьера.

Елена Андреева нахмурилась. Сквозь полупрозрачную преграду Логова она видела кое-что невероятное. Аура лежащей без чувств девчонки стремительно мутировала. Черная, первобытная энергия Бездны внутри неё закручивалась в плотный, ревущий вихрь, перестраивая саму суть девичьего… Ядра?

Андреева даже не знала, как это описать. Формой штука напоминала скорее… Желудок?

Но пробиться сквозь барьер Ярослава, Глава Целителей не могла.

В угасающем сознании Дианы в этот момент вспыхнула гастрономическая сводка, заставив её Черный Желудок довольно заурчать:

Источник: Энергия Бездны и Первобытное Дикое Цветение.

Калорийность: Зашкаливает (перегрузка манаканалов).

Вкус: Сладковатый сок хищной росянки с терпкими нотами лаванды, могильной земли и легким послевкусием рассерженной девственницы.

Полученное усиление: Эволюция «Черного Желудка» до уровня 2.

Вердикт: Время спать и расти. Кокон готов.

Прямо из-под размытой земли двора, пробив брусчатку, бесшумно вырвались лианы с нежными зелеными лепестками. Пахнуло густым ароматом дикой сирени и свежевскопанной земли. Лепестки плавно, словно живые ладони, потянулись к Диане, бережно обволакивая её тело со всех сторон. Спустя несколько секунд на мокрой траве у забора лежал лишь огромный, пульсирующий фиолетовым светом зеленый кокон.

— Потрясающе… — прошептала Елена Андреева, завороженно глядя на это ботаническое чудо сквозь барьер. — Какая уникальная аномалия. Вот бы взять образец ДНК…

— Госпожа, — негромко окликнул её старший санитар, придерживая носилки с надежно зафиксированным Ярославом. — Объект готов к транспортировке. Нам нужно спешить, Комитет может прислать подкрепление. И вашего сына мы уже погрузили.

Андреева тяжело, с искренним сожалением вздохнула, бросив последний взгляд на кокон за барьером.

— Идем, — неохотно скомандовала она, разворачиваясь к реанимобилю. — Сегодня мы и так сорвали джекпот, о каком только можно мечтать.

Ярослав

Тьма, обволакивающая мое сознание после конской дозы транквилизатора, оказалась на удивление уютной. Никакой боли. Только тихое, утробное урчание внутри.

Пока моя тушка каталась в реанимобиле, Внутренний Зверь не дремал. Он деловито наводил порядок в кишечнике, раскладывал награбленную ману по полочкам и ставил новые полки.

А затем прямо перед моим внутренним взором развернулась сияющая фиолетовым табличка. Черный Желудок заботливо выкатил мне отчет об обновлении.

ЧЁРНЫЙ ЖЕЛУДОК УСПЕШНО ОБНОВЛЕН ДО УРОВНЯ 2.

Новый статус: «Абиссальный Гурман».

Поздравляем! Ты больше не кидаешь жратву в рот как портовый бомж-торопыга. Ты переехал в элитный ресторан.

РАЗБЛОКИРОВАННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ:

1. Пассивный навык: «Анабиозная ферментация» (Медленный метаболизм)

Описание: Хватит жевать на бегу и переводить ценный белок на дерьмо. Раньше сожранная магия сгорала в топке тела за жалкие пару часов. Теперь Желудок научился консервировать съеденное.

Эффект: Полученные бафы и усиления больше не выветриваются, как дешевый парфюм. Энергия медленно впитывается в мана-каналы, поддерживая эффект от одних до трех суток (в зависимости от жирности жертвы). Можешь «отложить» переваривание вкусного куска на потом, сохраняя его в вакуумном отделе желудка.

Примечание: Позволяет не искать перекус каждые три часа, чтобы кости срослись. Жри сегодня, кайфуй до выходных.

2. Активный навык: «Кулинарная Синтетика» (Барная карта Бездны)

Описание: Если раньше просто глотал заклинания сырыми, то теперь Желудок работает как мишленовский блендер. Разблокирована возможность осознанно смешивать в кишечнике до трех разных видов магии для создания совершенно новых, полностью отбитых коктейлей!

Примеры рецептуры (базовые):

Коктейль «Замороженные активы» (Лед эльфийки + Бюрократия Соболева).

Свойства: На выходе отрыгиваешь облако свинцового мороза. При попадании в цель оно замораживает мана-каналы врага. Противник не может кастовать, пока не сунет в рот яблоко и сам не ляжет в духовку.

Коктейль «Истеричный Напалм» (Жареная поросль сестры + Плазма тестя).

Свойства: Чистый урон по площади по непредсказуемой загогулине. Плюется сгустками живого огня, которые перед взрывом орут на жертву матом и требуют новые туфли.

Примечание к Синтетике: Можешь смешивать любые поглощенные стихии, эмоции и статусы. Будь креативным! Ты ж, мать твою, Шеф-Повар этого скотского мира.

[⚠️ ВНИМАНИЕ: ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ]

Не рекомендую смешивать несовместимое (например, чистый Свет и сырую Бездну) без предварительной дегустации небольшими порциями. Но можешь рискнуть, ты ж у нас Альфач.

Нарушение кулинарной логики может привести к астральным отрыжкам, демоническому метеоризму и острой кислотной изжоге с радиационным излучением.

Короче, если вдруг пронесет гамма-всплеском, к Желудку никаких претензий. Тебя предупредили, Волчара.

Я мысленно ухмыльнулся, плавая в уютной тьме транквилизатора.

Замороженные активы, значит? Кулинарная синтетика? Срок годности бафов увеличен до нескольких суток?

О-о-о. Держите меня семеро. Теперь я начну делать из местной аристократии салаты, смузи и многоуровневые десерты. И подавать их друг другу на закуску.

Осталось только проснуться и объяснить это тем наивным кренделям, которые наивно решили, что смогут запереть Альфу, который теперь питается в ресторане.

Некоторое время спустя

Ассистентка Софья. Медицинский центр Общества Целителей

Софье недавно исполнился двадцать один год. В свободное от ночных дежурств время она запоем читала дешевые женские романы в мягких обложках. Там, где трепетные девственницы неизменно влюблялись в «прекрасных, но непонятых чудовищ», пробиваясь сквозь их звериный нрав силой чистой любви.

«Зверь в моей ванне», «Мой Нежный Орк», «Академия Оборотней» — эти книги Софья читала запоем.

Наверное, именно поэтому, когда в Общество Целителей под конвоем доставили «Угрозу А-класса», Софья вызвалась ассистировать добровольцем. Старшие коллеги крутили пальцем у виска, санитары сочувственно крестились, а у самой девушки сладко замирало сердце: а вдруг он и правда… ну, из этих? Красивый, таинственный и опасный?

Девушка глубоко вдохнула, толкнула тяжелую дверь и вошла в стерильную, залитую безжалостным белым светом реанимационную палату.

Обстановка здесь больше напоминала пыточную для архидемонов. Посреди комнаты возвышался массивный медицинский стол. На нём лежал пациент, намертво прикованный к металлу тяжелыми магическими цепями. Сверкали подавляющие браслеты на его запястья и лодыжки, а поперек широкой груди тянулась дополнительная страховочная стяжка с рунами абсолютного паралича.

Из одежды на парне осталось лишь махровое полотенце, небрежно брошенное кем-то из предыдущей смены поперёк бёдер. Видимо, санитары начали первичную обработку, но спешно ретировались.

Софья робко подошла ближе, ожидая увидеть клыкастую морду, свалявшуюся шерсть, шипы или жуткую мутацию.

А увидела… парня. Обычно парня лет восемнадцати.

Да, он был покрыт жуткой коркой запекшейся крови и копоти. Да, от него пахло горелым асфальтом и чем-то неуловимо-диким. Но лицо было абсолютно человеческим. Аристократические скулы, упрямый волевой подбородок. И даже в таком измятом, прожаренном виде он был красив. Какой-то хищной, грубой красотой, которую не портят ни синяки, ни шрамы.

«И это… тот самый кровожадный монстр? Угроза А-класса, по слухам расчленившая половину Академии?» — Софья растерянно моргнула, чувствуя, как страх выветривается, уступая место банальной женской жалости.

Она деловито придвинула к столу тазик с теплой водой, бросила туда губки, щедро плеснула дезинфицирующего раствора и принялась за работу. Пациент был без сознания, под слоновьей дозой «Мандрагоры», так что можно было не стесняться.

— Ого, какой тяжелый… — пропыхтела Софья, попытавшись приподнять его закованную в цепи руку, чтобы протереть бицепс. Мышцы парня казались отлитыми из свинца.

Она осторожно, стараясь не причинить боли, проводила влажной губкой по его предплечьям, смывая черную сажу.

— Как ты вообще выжил? — шепотом спросила она. — Тут же ожоги четвертой степени… Ужаси какие… тебя будто в домне запекали.

Софья добралась до лица, аккуратно стирая грязь со щеки. И замерла, рассматривая его вблизи.

— Ой… А ресницы у тебя длинные. Густые какие, — она недовольно надула губки. — Ну вот нечестно же. У меня такие не растут даже с тушью за пять тысяч. Это всем монстрам что ли, такие ресницы полагаются? Может мне тоже, того этого, на Темную сторону Силы перейти?

Страх исчез. Перед ней лежал просто пациент. Большой, опасный, но беспомощный. К тому же, пока она смывала кровь с его груди, Софья с изумлением заметила, как жуткие рваные раны и ожоги затягиваются буквально на глазах. Тело латало само себя с пугающей скоростью.

Девушка аж головой покачала. Во чудеса-то!

Спускаясь всё ниже, Софья добралась до линии таза. Полотенце, которое кто-то небрежно швырнул на бедра парня, сползло набок и откровенно мешало нормально протереть кожу от запекшейся копоти.

Нужно было его либо поправить, либо вообще убрать. В конце концов, она медик, насмотрелась всякого. Анатомия есть анатомия.

В романтичной студентке вдруг проснулось чистое, первобытное и совершенно непрофессиональное женское любопытство. Софья нервно оглянулась на толстую металлическую дверь. Закрыто.

Никого, ага, поблизости. Камеры в этом блоке отключены по приказу Главврача, чтобы не светить протоколы. А сам «монстр» спит сном убитого медведя. О ней никто никогда не узнает.

Девушка затаила дыхание. Пальцы в тонких силиконовых перчатках дрогнули, подцепили белый махровый край. И она робко, буквально одним глазком, заглянула под полотенце.

Повисла пауза.

Глаза Софьи расширились так, что чуть не выдавили стекла защитных очков. Она медленно, очень-очень осторожно, словно боясь разбудить дракона, опустила ткань обратно.

И отступила на шаг. Ноги вдруг стали ватными.

— …Господи Иисусе, — горячим шепотом выдохнула Софья, глядя на лежащего парня уже совершенно другими глазами. — И это… в расслабленном состоянии?..

Лицо ассистентки залила краска, словно спелый томата. Жар дошел до самых кончиков ушей.

Она судорожно вцепилась руками в край металлического столика с инструментами. Софья резко отвернулась спиной к операционному столу, закрыв пылающее лицо мокрыми перчатками. И вдруг тихо, в голос, сама того не замечая, заговорила вслух:

— Ох, бедные похищенные девушки… — Она судорожно сглотнула, а затем её прорвало на нервное, совершенно неуместное смущенное хихиканье: — Хотя… какие же они бедные?.. Да они там, небось…

— Ух-х-х, Кровь кипит, — раздался прямо над ухом низкий хриплый голос. — Мяса бы…

Фраза, в которой не было ни капли угрозы или слабости. Только сытая, бесконечно ленивая, издевательская усмешка.

Софья взвизгнула, выронив губку прямо в таз. Мыльная вода плеснула на кафель. Девушка отскочила к стене и прижалась к ней спиной, вжав голову в плечи.

Ярослав лежал в той же самой позе. Только теперь его глаза были открыты. Они не были черными, как писали в сводках КМН. Вполне обычные, голубые.

Но смотрел он на Софью в точности как огромный, сытый кот, проснувшийся посреди гостиной. А прямо перед носом ещё и забавная мышка пищит.

— Я… я ничего!.. Я просто… чищу… тут грязь! — заикаясь и краснея еще гуще, если это было вообще возможно, залепетала Софья. — Вы… вы спите! Вам вкололи тройную дозу!

Яр чуть повернул голову, не обращая ни малейшего внимания на сковывающую грудь магическую цепь. Его взгляд скользнул по пылающему лицу ассистентки, задержался на бейджике на груди её халатика. Он шумно, по-звериному втянул воздух носом.

— «Софья», — медленно, с хрипотцой прочитал он. Губы Зверя растянулись в широкой улыбке, обнажая два клыка. — У тебя пульс двести ударов в минуту. От тебя тянет паникой и таким густым, сладким женским соком, что даже хирургический спирт не перебивает. Ты ведь не о моей совести сейчас думала, пока под одеялко заглядывала, м?

Софья издала нечленораздельный всхлип, готовая провалиться сквозь землю или немедленно потерять сознание.

Ладно. Ладно-ладно-ладно. Пусть этот нахал говорит что хочет. Ишь, строит из себя невесть кого! Он может сколько угодно ухмыляться, но швейцарские антимагические цепи сдержат даже…

Яр лениво повел закованной в подавляющие руны рукой.

Дзынь.

Особые цепи Общества Целителей, рассчитанные на удержание Одаренных в состоянии психоза, лопнули, как дешевые китайские браслетики из пластика. Яр небрежно стряхнул с предплечья обрывки толстого антимагического сплава, подцепил самый крупный кусок с рунической вязью двумя пальцами и отправил его прямо себе в рот.

С тихим, чавкающим хрустом, от которого у нормального человека кровь стынет в жилах, Альфа принялся неторопливо жевать казенное имущество Гильдии.

Софья прикрыла рот обеими ладошками и издала звук, один в один похожий на писк задушенного суслика. Романы романами, а в жизни прекрасные чудовища оказались куда страшнее. И куда наглее.

Ярослав спрыгнул с кушетки и неторопливо двинулся к Софье, с хрустом перемалывая зубами обрывок рунической стали. Полотенце, зацепившись за край стола, соскользнуло на пол. Он даже не заметил.

А вот Софья как раз заметила. Её взгляд метнулся вниз, и глаза превратились в блюдца. При каждом шаге его … кхм… тяжёлая, налитая плоть лениво качалась, словно огромный маятник, отсчитывающий секунды до конца её невинности.

Софья смотрела на «маятник», как загипнотизированная. И не могла отвести глаз.

— Не бойся. Этот зверь без приказа не кидается, — произнёс Яр, останавливаясь совсем рядом. Софья могла разглядеть каждый волосок на его груди.

Он наклонился и уткнулся носом в её макушку. Вдохнул. Медленно повёл носом вниз, по виску, по щеке, по шее. Задержался у яремной вены, где бешено бился пульс. Спустился к ключицам.

У Софьи не осталось сил даже на писк.

— Есть проблема… — сказал он. — После Второго уровня в крови бурлит коктейль из гормонов. И их надо куда-то деть…

Он выпрямился и посмотрел ей в глаза.

— Ты не подходишь для Стаи. Слабая слишком. Но как самочка неплоха. В жёны не возьму, но развлечься можем. Хочешь?

Софья судорожно втянула воздух. Где-то в дальнем углу сознания билась мысль: кричи, беги, это чудовище, он опасен. Он, говорят, самого Соболева Павла из КМН проглотил! Воспользуется тобой, а потом тоже сожрет! И скажет, что так и было!

Вон там в углу кнопка тревоги! Выскользни и нажми её!

Но проклятое тело не слушалось. Тело хотело остаться. Её плоть до дрожи в коленках жаждала этого опасного первобытного парня. Который словно сошел со страниц ее любимых романов. Чтобы взял ее здесь и сейчас, грубо раздвинул ноги и…

Яр выждал ровно секунду, после чего скучающе зевнул. А затем сгрёб ворот её халата кулаками и рванул. Ткань лопнула по шву, пуговицы брызнули в стороны, ударились о стену и покатились по кафелю.

Софья взвизгнула — громко, скорее от неожиданности, а не от страха. И замерла, прижав руки к обнажённой груди.

Постыдные первобытные инстинкты вопили: да, да, да!

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо произнёс Яр, оглядывая её. — Скажешь всем, что монстр тебя жестоко изнасиловал, по классике. Мне всё равно.

Он рывком прижал её к себе. Софья… даже не пыталась вырваться. Напротив, закусив губу, она сделала шаг навстречу...

Елена и Диана Андреевы

В крыле интенсивной диагностики Общества Целителей пахло спиртом, дорогим кофе и ослепительной стерильностью.

Елена Андреева стояла перед парящей в воздухе голограммой ауры своей дочери и, откровенно говоря, тихо охреневала.

Кто она вообще была такая? Главврач, академик и просто железная леди Северогорска. Она повидала в Разломах вывернутые наизнанку кишки, сшивала людей по кусочкам. Но прямо сейчас она попросту не верила собственным глазам.

Проекция светилась чистым, глубоким морским светом. Ни единого пятнышка. Никаких затемнений.

Магический плеврит, который врастал в Ядро Дианы годами и медленно сжирал её витальность, просто исчез. Не «рассосался», между прочим, не ушел в ремиссию, а был буквально выскоблен, словно хирургической кюреткой. Точнее, выгрызен.

Елена перевела тяжелый взгляд на дочь. Диана сидела на диагностическом столе, болтая ногами. На ней был больничный халат, щеки розовели здоровым румянцем, а глаза блестели так живо, как не блестели с самого детства.

— Доча, объясни маменьке еще раз, по пунктам, — раздельно, словно общаясь со слабоумной, произнесла мать, скрестив руки на груди. — Как именно этот безумец снял некроз? Какие ритуалы он использовал? Чем поил? Куда вливал ману?

Диана-Водяра закатила глаза с таким искренним подростковым возмущением, что Елена едва не поперхнулась.

— Мам, ну я же уже пять раз рассказала! — капризно протянула дочь, накручивая локон на палец. — Никаких ритуалов! Он просто прижал меня к креслу, спустил бретельки и…

Она смущенно потупилась.

Елена хищно подобралась, в глазах мелькнул гнев:

— Изнасиловал?!

— Да нет же! — Диана аж подпрыгнула на столе, вспыхнув как маков цвет. — Ничего он мне не сделал такого! Говорю же: наклонился к ключице, хрустнул зубами чего-то там прямо в воздухе и… всё. Откусил эту черную дрянь, прожевал, сплюнул какой-то пепел и сказал не пить больше отвары с полынью. А потом ушел наверх и прислал нам ушастую киллершу с подносом, чтобы мы чаю попили!

Елена потерла виски. Логика буксовала и отказывалась работать.

Монстр-террорист, Угроза А-класса, расчленитель из подворотни. И он, блин, лечит терминальные стадии банальным «кусь»? И угощает пленниц чаем, используя в качестве прислуги самую разыскиваемую наемницу Северогорска?!

— Диана, — Елена глубоко вздохнула, пытаясь включить режим холодного психиатра. — Ты провела сутки в сыром подвале с ненормальным психопатом. Тебя похитили, раздели и запугивали. Пожалуйста, не надо его выгораживать. Расскажи мне всё. Как он над вами издевался? Бил? Морил голодом? Унижал?

— Да не издевался он! — возмутилась Диана, слезая со стола. В её голосе прорезались упрямые нотки, которых мать отродясь не слышала от своей послушной, болезненной девочки. — Ты вообще его не знаешь, мам! Он нам нормальные винтажные платья принес! Камин растопил! А Анжелика Голубева вообще с ним пила чай на развалинах столовой, она мне рассказала! И он нас защищал! Ты бы видела, мам, как он там дрался за воротами… Как настоящий Альфа! Один против всех этих трусов! Он за свою Стаю просто порвал их всех! Мама, я считаю, ты должна его отпустить!

Глава Целителей недоверчиво приподняла бровь. Она подошла к дочери вплотную, взяла её за подбородок и заглянула в блестящие глаза.

— Диана. Детка, — проникновенно, с пугающим спокойствием начала мать. — Поздравляю. Ты только что поставила рекорд. За одни сутки в заложниках ты умудрилась подхватить классический стокгольмский синдром. И, кажется, в самой тяжелой форме, с примесью подросткового спермотоксикоза. Тебе бы успокоительного попить. Давай мама принесет?

— Никакой это не синдром! — Диана возмущенно отдернула лицо, сверкая глазами. — Всё по фактам, маменька! И хватит делать из меня терпилу! Я наконец-то здорова! Я дышу без боли! А всё благодаря ему!

Спор прервал тихий стук в дверь. В палату бочком протиснулся заместитель Елены, бледный лысеющий маг в очках.

— Елена Викторовна… Прошу прощения за беспокойство, — замялся он, покосившись на возмущенную Диану. — К вам посетители. Господа Арсеньевы. Аркадий Борисович и его сын, Максим. Настаивают на срочной встрече. Говорят, дело срочное, речь о благополучии невесты Максима, то есть… эм… Дианы.

При упоминании имени «Максим», лицо Дианы скривилось так, словно ей под нос сунули дохлую рыбу. Тот самый Макс, её благородный женишок. Мажорчик, который вчера вечером визжал в луже, когда Волков сломал ему перстень вместе с пальцами. А потом вовсе трусливо отдал ключи от машины.

На фоне того первобытного ужаса и дикой харизмы, что излучал Яр, Макс теперь казался ей просто слизняком.

И глубоко в душе Диана чувствовала жгучий стыд. За то, что в переулке смеялась над Ярославом, когда он защищал сестру от Макса и его прихлебателей. За то, что закрыла глаза на голос совести, помня наказ маменьки поддерживать жениха во всем.

Нет уж, хватит! Она здорова и теперь сама решает свою судьбу!

— Мам, гони их в шею, — брезгливо фыркнула Диана, отворачиваясь. — Видеть не хочу этого клоуна.

Елена Андреева усмехнулась. Ситуация складывалась щекотливая. Раньше союз с Арсеньевыми был ей нужен как политическая страховка для больной, угасающей дочери. Но теперь? Диана здорова, её Ядро горит чисто и мощно.

А Арсеньевы? Да в общем-то просто побитые шавки, потерявшие вес и униженные на глазах всего города. К тому же, главный козырь и единственный объект её медицинского интереса прямо сейчас лежал голый в соседней реанимации под присмотром той глуповатой ассистентки… как её… Софья, кажется.

Если честно… на кой ей теперь этот брак? Дочь здорова, для неё можно поискать более перспективную партию.

Но есть проблемка. Брак скреплен контрактом. И если он будет разорван со стороны Рода невесты, Елене придется выплатить солидные отступные Арсеньевым. Чего главе общества Целителей крайне не хотелось.

Вот если бы Арсеньевы сами разорвали помолвку… да, это был бы идеальный вариант. Да только Аркадий так никогда не сделает. От таких сладких кусков добровольно не отказываются.

Андреева поправила воротник своего белоснежного костюма и холодно кивнула заместителю:

— Пропустите этих джентльменов. Послушаем, какие песни они нам тут споют.

Заместитель кивнул и скрылся за дверью.

— Значит так, — Елена Андреева резко повернулась к дочери, когда шаги в коридоре затихли. Голос Главы Целителей стал стальным и острым, как скальпель. — Для них ты всё ещё больна. Поняла меня? Ни слова о том, что твоё Ядро чисто. Сиди, делай бледный вид и страдай. Усекла?

Диана фыркнула и слегка ссутулилась, с переменным успехом изображая умирающего лебедя.

Дверь отъехала в сторону, и в палату вплыла делегация Арсеньевых. Выглядели они, ну, мягко говоря, не важно.

Аркадий Борисович баюкал на груди свежую, наложенную целителями шину на правой кисти. А следом за ним плелся Макс. Рука мажора тоже покоилась на перевязи, под глазом цвел живописный синяк, а весь его былой пафос сдулся до размеров грецкого ореха.

Как бы не хорохорился Макс в начале дуэли, но в итоге на него случайно упал автомобиль, подброшенный Ярославом в горячке боя. После этого пыл Арсеньева-младшего резко поубавился.

Макс сглотнул, увидел Диану и натянул на лицо жалостливую, елейную маску. В здоровой руке он неуклюже сжимал букет каких-то бледных, вялых роз.

— Дианочка… заенька моя, — заворковал он, делая шаг к кушетке. — Как ты? Я всю ночь места себе не находил! Как представлю, что этот грязный зверь к тебе прикасался… Мы заберем тебя домой, всё будет хор…

— Стой где стоишь, — брезгливо поморщилась Диана, демонстративно зажав нос. — Не подходи, от тебя несёт бензином. У меня сейчас натурально изжога начнётся.

Макс замер, залившись густым румянцем.

— Диана, я же… я просто волновался… — мягко произнес он.

— Вчера в луже перед Волковым ты волновался громче и как-то искреннее, — холодно припечатала она и демонстративно отвернулась. — Розы в мусорку выкинь, у меня на них аллергия.

Макс беспомощно обернулся к отцу. Аркадий скрипнул зубами, но осадил сына взглядом и выступил вперед.

— Охо-хо, дети, дети… Елена Викторовна, я к вам с важным разговором, — делец криво улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. — Вы, думаю, уже в курсе. Этот отморозок Волков… он буквально сожрал Павла Соболева! В КМН Северогорска грядут серьезные перестановки. В такие смутные времена мы с вами, как будущие родственники, должны держаться вместе.

Елена сцепила руки в замок, её лицо не выражало ничего, кроме холодной вежливости.

— К чему вы клоните, Аркадий?

— Репутация Дианы, увы, понесла урон, — вкрадчиво, с явным намеком на торг произнес Арсеньев-старший. — Сутки в подвале с маньяком… Злые языки будут болтать разное. Но мой Максим благороден, он не расторгнет помолвку. А в качестве жеста доброй воли мы просим Общество Целителей взять наши клиники под вашу корпоративную защиту. Выде́лите нам ваших гвардейцев-санитаров.

Елена мысленно поаплодировала наглости. Этот стервятник остался без крыши Грогха и теперь пытается пропихнуть свои проблемы под её юрисдикцию, используя контракт на брак как рычаг давления.

— Ох, Аркадий Борисович, боюсь, всё гораздо сложнее, — со скорбным вздохом отозвалась Елена. Железная Леди пошла в контратаку. — Чёрт с ней, репутацией. Беда в том, что после контакта с аномалией Ядро моей девочки… изменилось.

— Изменилось? — Аркадий и Макс насторожились.

— Мы пока не понимаем последствий, — продолжала Елена. — Вы врач, как и я, так что скажу прямо: нужны дополнительные исследования. Я не могу взвалить такую обузу на бедного Максима. Диана минимум ближайшие полгода проведет под моим присмотром. Если хотите, мы можем прямо сейчас разорвать брачный контракт по медицинским показаниям. Обещаю, я не потребую с вас ни рубля отступных.

Лицо Аркадия вытянулось. Он ждал, что Елена будет цепляться за брак. Но она сама предложила ему открыть клетку! Только вот отступать ему было некуда.

— Что вы, Елена Викторовна! — судорожно выдавил Аркадий, покрываясь испариной. — И речи быть не может! Мы своих не бросаем. Помолвка в силе. Мы… мы справимся.

Елена мысленно чертыхнулась. Ну да, было бы глупо ожидать, что Арсеньев вот так сразу откажется от брака. Плевать ему на то, что Диана может быть нездорова после контакта с Аномалией. Для него связь с Обществом Целителей сейчас самый желанный кусок.

— Я восхищаюсь вашей стойкостью, Елена, — продолжал Арсеньев. — Но, смею спросить, могу ли я лично взглянуть на этого… монстра? Поймите меня правильно. Он искалечил меня, искалечил Макса, сожрал представителя КМН. Я просто должен знать, что эта угроза надежно устранена и он не вырвется. У вас есть камеры в изоляторе?

Елена снисходительно, с профессиональной гордостью улыбнулась. Наконец-то она могла показать, чьи методы в этом городе действительно работают.

— О, не извольте беспокоиться, Аркадий Борисович. Зверь на цепи. Скоро будет гавкать по команде, — она подошла к настенной плазменной панели. — Я лично вколола ему дозу «Мандрагоры», способную усыпить взбесившуюся гидру. Хоть на неделю. Он скован швейцарскими антимагическими цепями.

Елена нажала кнопку на пульте. Плазма щелкнула, выдавая картинку с камеры наблюдения в высоком разрешении. Сразу же пошел и звук.

Точнее, звук пошел первым. Это были влажные шлепки и ритмичный скрип металлического стола, перемежающийся громкими женскими стонами.

— Ах… да… о Господи, да!..

Все присутствующие в палате одновременно замерли, уставившись на экран.

Картинка из сверхсекретного изолятора абсолютно не походила на сдерживание угрозы А-класса.

Никаких цепей не было. Точнее, были их обрывки, свисающие с углов стола. Сам виновник торжества, Ярослав Волков, живой, невредимый, с бугрящимися мышцами, находился в… как бы это помягче… в крайне активной, доминирующей позиции.

Ноги ассистентки Софьи, полностью голой, были надежно и уютно закинуты ему на широкие плечи. Девушка выгибалась, вцепившись пальцами в держатели стола, и стонала так, что микрофоны камеры жалобно фонили. А сам Альфа трудился мерно, мощно и как-то… возмутительно расслабленно, словно это была утренняя разминка.

Глава 20. Высоколобые ученые с каменными лицами пытаются сдерживать хтонический ужас, а тот требует стейк

Елена Андреева выронила пульт. Пластик со звоном ударился о кафельный пол. Её холодный, расчетливый мозг на мгновение просто отключился.

Это что вообще? Транквилизатор не сработал от слова совсем. Он… он что, сожрал новые швейцарские кандалы за два миллиона?! Куда он дел звенья?!

Макс Арсеньев издал какой-то сдавленный звук. Он посмотрел на монитор, где Ярослав показывал силу Рода Волковых, и заскрипел зубами. На фоне этого хтонического жеребца он почувствовал себя дождевым червем.

Аркадий поперхнулся воздухом. Его глаза полезли на лоб.

— Э-это… Это ваши новейшие методы терапии, Елена Викторовна?! — прохрипел он, в ужасе тыча здоровой рукой в монитор. — Что с цепями? Он же сейчас разнесет вам весь госпиталь!

А Яр на экране на миг приостановился. Даже будучи глубоко погруженным в процесс, он явно что-то почуял. Принюхался и повернул голову, глянул прямо в объектив скрытой камеры, скрытой за затемненным стеклом.

Голубые глаза насмешливо сверкнули. Ярослав лучезарно, клыкасто улыбнулся, поднял свободную руку и с абсолютно издевательским видом поиграл напряженным, покрытым свежими шрамами бицепсом. Прямо как самовлюбленный киношный маньяк перед зеркалом.

Сделал контрольный подмиг в камеру. И невозмутимо продолжил ритмично вколачивать Софью в операционный стол под её счастливые вскрики.

В палате диагностики повисла густая, как патока, тишина.

И тут её разорвал возмущенный девичий голос.

Диана Андреева, до этого сидевшая с разинутым ртом и пылающими от румянца щеками, вдруг вскочила с кушетки. В её глазах плескалась чистая, неразбавленная ревность.

— Ты наглый, волосатый кобель! — возмущенно топнула ногой Диана, сверля монитор убийственным взглядом. — Я тут значит переживаю, пока он тут шлюх каких-то халатных на столах раскладывает?!

В глазах Водяры что-то опасно сверкнуло.

Она резво, по-кошачьи соскочила с кушетки. Взгляд её заметался по столу и остановился на хирургическом расширителе. Тяжёлая, хромированная железяка с тупыми крючьями на концах.

То, что доктор прописал.

— Ах ты ж кобелина! — взвизгнула Диана и с разворота, вложив в бросок всю праведную ярость обманутой (как она считала) женщины, запулила расширителем в плазменную панель.

Хруст! Стекло пошло трещинами от центра к краям. Хирургическая железяка отскочила и с грохотом покатилась по кафелю. Но панель, сработанная на совесть, даже не подумала гаснуть.

Наоборот. От удара что-то замкнуло в микросхемах, и звук стал громче. Намного громче. Теперь надрывные стоны Софьи разносились по диагностическому крылу с такой смачной детализацией, будто девушка находилась не в изоляторе, а прямо тут, в палате, и делилась впечатлениями в режиме реального времени.

— Ах!.. Боже мой!.. Яросла-а-ав!.. А-а-а-а-а…

Экран, покрытый паутиной битых пикселей, продолжал транслировать картинку. Ярослав на видео, как ни в чём не бывало, придерживал Софью за бёдра и поглядывал в камеру с таким видом, словно спрашивал: «Ну чё, нормально пашет телек?»

Для Елены Андреевой это стало последней каплей.

— Сядь на место и страдай, как было приказано! — рявкнула она так, что стекла в медицинских шкафчиках испуганно звякнули. Железная Леди Северогорска окончательно вышла из себя.

Плазма продолжала показывать бицухи Яра и прелести Софьи, а микрофоны щедро делились охами и ахами девицы, у которой, наконец, сбылась мечта.

Елена с размаху ударила ладонью по красной панели на стене. Защитное стекло хрустнуло, и по всему крылу интенсивной терапии завыла тяжелая, бьющая по нервам сирена. Лампы дневного света погасли, сменившись пульсирующим багровым огнем.

Механический голос системы безопасности бесстрастно объявил на весь этаж:

— Внимание. Нарушение условий содержания в секторе «Альфа-ноль». Фиксирую критический скачок гормонального и магического фона. Инициация протокола «Угроза S-класса». Полная герметизация.

— Елена Викторовна, вы что творите?! — взвизгнул Аркадий, вжимаясь в дверной косяк. Его аристократический лоск испарился, как дешевый дезодорант на жаре. — Он сейчас вырвется! Вы нас тут замуруете вместе с этим бешеным бабуином!

— Заткнитесь, Аркадий, — процедила Андреева, натягивая на руки хирургические перчатки, усиленные рунами-подавителями. В её глазах плясало ледяное бешенство. — Этот «бешеный бабуин» только что сожрал антимагический вольфрам на два миллиона рублей! Запил его ведром транквилизатора и сейчас портит мою ассистентку прямо на казенном оборудовании! Макс!

Женишок, всё ещё гипнотизирующий экран, вздрогнул.

— Да?

— Взял отца в охапку и пошли вон из моего кабинета! Живо! — Глава Общества Целителей распахнула дверь, за которой уже грохотала сапогами тяжело вооруженная гвардия. — Капитан! Уведите гостей в безопасный холл. Диана, запрись и не отсвечивай. Я иду на беседу с пациентом.

Елена Викторовна вылетела в коридор, оставив гостей и дочь позади. Четверо элитных охранников, вооруженных парализаторами, следовали за ней.

Пока они шагали по багровым коридорам к изолятору, в голове Елены щелкал калькулятор. Вся медицинская наука полетела к чертям. Она вкатила монстру дозу, от которой уснуло бы стадо носорогов. А он чувствует себя таким бодрым, что решил оттарабанить ассистентку.

Что за метаболизм у этой твари? Какой там у него желудок?

Они подошли к массивным стальным створкам изолятора.

Сирена здесь завывала так, что закладывало уши.

— Вскрывайте, — ледяным тоном скомандовала Андреева.

Ярослав

Утренняя разминка — залог здоровья, особенно если ты только что сожрал половину элиты Северогорска и закусил антимагическим вольфрамом.

Я неторопливо потянулся в самом центре палаты, с хрустом разминая плечи и затекшую шею. Мышцы пели. Тройная доза транквилизатора, сдобренная отличным кардио, окончательно растворилась в Чёрном Желудке, превратившись в приятную бодрость.

Софья так и осталась лежать на операционном столе. Сил у неё хватало разве что на то, чтобы блаженно закатывать глазки. Серия мультиоргазмов явно пошла самочке на пользу, но в ближайший час двигаться она точно не сможет.

Пора возвращаться к Стае. Или для начала разведать новую территорию? Вдруг тут тоже что-то ценное? Или даже новые годные жёны?

С чувством выполненного долга я уже собирался поискать глазами, не завалялись ли тут чьи-нибудь казенные штаны, как вдруг свет мигнул.

Обычный белый свет сменился агрессивным, пульсирующим багрянцем. Завыла сирена. А по стенам, полу и потолку вспыхнула густая вязь ярко-алых рун.

И в ту же секунду меня рвануло в стороны. Я замер в воздухе, раскинув руки и ноги в форме морской звезды.

Я удивленно скосил глаза на свое левое запястье. Попытался согнуть локоть. Хрен там. Сила натяжения была чудовищной, словно к каждой кости моего тела привязали по невидимому локомотиву, тянущему в противоположную сторону.

Я перевел взгляд на стол. Софья спокойно лежала. Сам металлический стол тоже даже не шелохнулся.

Забавно. То есть это не гравитация и не магнит. Избирательное векторное поле, заточенное исключительно под мою ауру или биологию. Какая умная магия.

И наверное, вкусная?

— Интересно, — прохрипел я, повиснув в полуметре над полом в позе распятого святого.

Я привычно приоткрыл рот. Над плечом тут же развернулась Призрачная Пасть. Я щелкнул клыками, пытаясь откусить кусок этого невидимого багрового поля, вцепившегося в мою тушу.

Клац! Хрусь!

Зубы лязгнули вхолостую. Желудок недовольно буркнул.

Жрать было нечего. Значит, это не плотная магия стихий и даже не канцелярская пыль законов. Что-то новенькое.

Это как пытаться откусить кусок земного притяжения или пожевать радиоволны. Вот и Пасть клацала впустую.

Губы сами растянулись до ушей. Ну надо же. Смогли удивить. Оказывается, у местных лекарей в рукавах припрятаны не только клизмы и зеленка. Уважаю подход.

Люблю упорную и хитрую добычу. Она как правило самая лакомая.

С тяжелым пневматическим шипением бронированные створки изолятора разъехались в стороны.

В палату ввалился элитный конвой. Четверо гвардейцев в глухой броне, сжимая в руках излучатели-парализаторы, мгновенно взяли меня, висящего в воздухе нагишом, на прицел. За их широкими спинами испуганно жалась пара медиков в защитных спецкостюмах.

И, наконец, появилась она.

Елена Андреева переступила порог с осанкой императрицы, идущей проверять подземелья с бунтовщиками. Белоснежный костюм сидел безупречно, лицо казалось высеченным из арктического льда, а взгляд уже препарировал ажно до самого позвоночника.

Железная Леди Северогорска холодными глазами оценила обстановку. Прошлась взглядом по порванным антимагическим кандалам, обрывки которых сиротливо валялись на полу. Скользнула по мне, голому, покрытому шрамами, но расслабленному и улыбающемуся зверю.

Ни один мускул на её идеальном лице не дрогнул.

Я принюхался. Неплохой запах, похоже на Диану. Но для рождения волчат старовата.

Она даже не удостоила меня комментарием. Обошла висящую в пространстве «Аномалию А-класса» так, словно я был просто забавным элементом интерьера. Неторопливо, чеканя шаг, Главврач подошла к медицинскому столу.

Елена Андреева остановилась возле операционного стола. Скрестила руки на груди и с минуту молча, с выражением лица судмедэксперта, изучающего особо запущенный случай, разглядывала свою подчинённую.

— Софья, — произнесла она ледяным тоном. — Софья, вы меня слышите?

Реакции, разумеется, было ровно ноль. Ассистентка не слышала вообще ничего. Она лежала на столе, раскинув руки, и блаженно таращилась в потолок. Глаза стеклянные, зрачки так расширились, что аж скрыли радужку. На губах девицы играла та самая улыбка, которую в бульварных романах называют «сытой и неприличной».

— Софья, — громче повторила Елена. — Как вы себя чувствуете?

— М-м-м-м… — протянула девушка, явно порхая где-то в астрале. Кажется, она даже не понимала, что с ней разговаривают. — Я… я… летаю…

Елена шумно выдохнула через нос, её желваки напряглись. Затем развернулась к медикам, жавшимся у дверей с носилками и явно не горящим желанием подходить ближе.

— Убрать её отсюда, — сухо скомандовала Главврач. — Изолировать в седьмой палате, под наблюдение.

— Вы считаете, что она… — начал было один из помощников.

— Может быть заражена после контакта с Аномалией. Проверить рефлексы, пульс, давление. Возьмите образцы крови и ауры. Если оклемается через час, пусть пишет объяснительную. Если нет, вкатите ей капельницу с глюкозой и постельный режим до завтра.

Медики засуетились, перекладывая всё ещё млеющую Софью на носилки. Елена проводила их взглядом, после чего повернулась к лаборанту с пробирками и негромко, но жёстко добавила:

— И соберите образцы эктоплазмы. Со всех участков тела. Лицо, грудь, живот, бёдра. Всё, что найдёте. Мне нужен полный анализ.

Я, висящий в воздухе в позе морской звезды, мысленно хмыкнул. Эктоплазма? Это она про моё семя, что ли? Деловито так, будто речь о пробе грунта с места преступления. Железная Леди, ага. Скорее, просто леди с железными яйцами.

Я скосил глаза на Софью, которую как раз упаковывали на носилки. М-да. Картина маслом. Девушка была покрыта этой самой «эктоплазмой» с ног до головы. В буквальном смысле. Лицо, грудь, живот, бёдра, всё аж блестело в багровом свете сирены, как новогодняя ёлка.

Я хорошо постарался.

Хм. А ведь это интересно. Парализаторы, которыми меня щедро угостили ещё у ворот особняка, должны были вырубить всё, что ниже пояса, вместе с поясом. Но нет. Наоборот. Сработали как мощнейший афродизиак. Я после них был готов трахать даже стены. И не факт, что стены бы выдержали.

Или дело в Чёрном Желудке? Переход на второй уровень, «Абиссальный Гурман», переработал и химию? Превратил лошадиную дозу транквилизатора в какую-то гремучую смесь?

Надо будет поэкспериментировать. Желательно с кем-нибудь, кто выдержит. Софья, конечно, молодец, но её хватило ненадолго. А мне, чувствую, теперь нужно больше.

Где найти выносливую самку? Вот же запара.

— Эктоплазма? — хрипло прокомментировал я из своей неудобной позы. — Готов подогнать ещё образцы для науки. Только учтите, одна порция в пробирку не влезет, тащите сразу баллон.

Андреева медленно повернула голову в мою сторону. Взгляд, которым она меня одарила, мог бы заморозить вулкан.

— Вы, Волков, — произнесла она тихо, но с такой интонацией, что даже сирена на секунду как будто притихла, — помолчите пока. Я ещё не решила, что именно вам отрезать в первую очередь. За порчу казённого имущества и растление персонала.

Я ухмыльнулся. Кажется, мы с тёщей сработаемся. Я чуял запах Дианы-Водной, идущий от мамочки. Значит, моя жена где-то неподалеку.

А ещё запахи Макса и Андрея Арсеньевых. Интересно.

— Значит так, Волков, — начала Елена, подходя ближе. Голос её звучал почти буднично, как у патологоанатома, приступающего к вскрытию. — То, что вы сейчас устроили, это форменное безобразие. Но как учёный, я обязана признать: ваш метаболизм уникален. Вы переварили «Мандрогору», которая валит с ног гидру. Вы сожрали вольфрамовые сплавы. Да ещё и, прости Боже, секс-марафон устроили, словно остального мало.

Она обошла меня по кругу, разглядывая, как особо ценный экспонат. Я всё ещё висел в воздухе в позе морской звезды, но чувствовал себя при этом вполне комфортно.

Может, реально чутка задержаться тут? Типа как в санатории.

— Поэтому, — продолжила она, — меры сдерживания будут радикально усилены. Вы больше никому не причините вреда. Ни моему персоналу, ни моим пациентам, ни моему оборудованию. Вы останетесь здесь как объект исследования. Надолго.

Я лениво скосил на неё глаза и ухмыльнулся:

— Вред? Вы лицо той самочки видели? У неё там такое выражение было, будто она в рай заглянула и обратно не хочет. Она явно не против добавки. Я, кстати, тоже. Пришлите ещё медсестричек.

Елена проигнорировала мои слова с мастерством человека, который тридцать лет работает с психами, буйными пациентами и интернами-недоучками.

— Кроме того, — добавил я лениво, — я всё равно скоро освобожусь. Не сегодня, так завтра. Ваши штуки меня долго не удержат. А когда выйду, заберу Диану.

Вот тут у Елены впервые дрогнуло веко.

— Что вы сказали?

— Диану, — повторил я спокойно. — Мою жену. Она сейчас у вас тут где-то, я чую. Пока я тут вишу и блистаю Силой Рода, за ней присмотрите, ладно? Арсеньевы эти — мутные типусы. С Макса станется какую-нибудь подляну устроить. А мне потом разгребай.

И тут у будущей тёщи пригорело. Натурально. Я прям услышал, как у неё внутри щёлкнул какой-то предохранитель. Щёки пошли пятнами, глаза вспыхнули синим.

— Никогда, — отчеканила она ледяным тоном, — Никогда вы отсюда не выйдете. Я лично за этим прослежу. Вы не заберёте мою дочь. Вы её не сожрёте. И вообще никого больше не сожрёте!

Я удивлённо моргнул.

— Погодите-ка. Сожру? Вы чё, думаете, я ем людей?

— А разве нет?! — взвилась Елена. — Павел Соболев! Представитель КМН Северогорска! Вы сожрали его на глазах у множества свидетелей! Видео по всем соцсетям уже разлетелось!

— А, это, — я лениво цокнул языком. — Да забирайте. Он мне стенки желудка раздражает. Изжогу ещё заработаю.

И рыгнул.

Из моего рта вырвался густой, искрящийся туман. Он заклубился в воздухе, сгустился, обрёл форму, и через секунду на кафельный пол перед Еленой с глухим шлепком рухнуло бессознательное тело Павла Соболева.

В костюме и даже с галстуком. Очки чудом удержались на носу. Но самое главное, мужик был живой и даже дышал. Хоть и без сознания.

Гвардейцы отшатнулись. Медики дружно ахнули. Одна из лаборанток выронила пробирки, и они со звоном покатились по полу.

Елена замерла, глядя на тело чиновника, которое только что материализовалось из отрыжки её пациента. Её лицо не выражало ничего. Но веко дёргалось. Часто-часто.

— Я же говорю: всякую дрянь не ем, — пожал я плечами, насколько позволяла поза морской звезды. — Особенно бюрократов.

Я оставил внутри себя большой кусок ауры Соболева, чисто для доступа к магии Бюрократии. Теперь она у меня внутри, и Желудок второго уровня сохранит этот доступ надолго. Очень удобно, кстати. Так что этот токсичный бюрократ мне больше не нужен. Освобожу место для чего-то более важного.

Изначально я думал использовать его для выкупа. Но, немного подумав, я решил, что мне будет выгоднее, если этот парень поскорее вернется к своей должности.

В отличие от возможного преемника, бюрократ уже видел, на что способен Волк. Страх глубоко укоренился в его душе, на уровне подсознания. И поэтому когда он в следующий раз придет на переговоры с делегацией овечек, мне будет куда легче прогнуть его на более выгодные условия для Стаи. Для этого мне всего лишь нужно щелкнуть клыками.

Поправляйся, Соболев. Ядро твое я не разрушил, так что душа со временем восстановится.

Елена молча смотрела на меня. Потом перевела взгляд на Соболева, которого уже суетливо укладывали на носилки. Потом снова на меня.

— Так что с Дианой-то? — напомнил я. — Приглядите за невестой, ага? Я за ней вернусь, как только тут закончу. У нас большие планы: счастливая семья, куча альфа-волчат. Она хозяйкой будет. Защита, забота, всё как положено. Ну, может, иногда попрошу её подержать врага, пока я ему лицо откусываю. Но это мелочи, семейный досуг.

У Елены задёргался не только глаз. Теперь ещё и щека. И, кажется, палец на левой руке.

Она открыла рот, но почти сразу же закрыла.

Затем Железная Леди Северогорска резко развернулась на каблуках и молча, чеканя шаг, покинула палату. Гвардейцы, подхватив Соболева на носилки, поспешили за ней.

Дверь с шипением закрылась. Я остался висеть в багровом полумраке, голый, и очень довольный.

— Эй! — крикнул я вдогонку. — А штаны?! Штаны хотя бы верни, женщина!

Тишина.

— Ладно, — пробормотал я, устраиваясь поудобнее в невидимых путах. — Штаны зажали. По хрен, сам найду. Кажется, там в коридоре стоял шкафчик. Судя по запаху, там лежал халат. Интересно, он на мой размер? Если что ушью. Зубами.

[АУДИОПРОТОКОЛ: СЕКТОР ОСОБОГО СОДЕРЖАНИЯ «АЛЬФА-НОЛЬ». ТЕСТ № 1]

Руководитель проекта: Главврач Андреева Е.В.

Объект исследования: Волков Ярослав. Текущий статус: Аномалия S-класса (Биологическая классификация неизвестна).

Цель эксперимента: Определение предела респираторной резистентности к некро-токсинам высшего порядка.

За толстым бронированным стеклом с зеркальным напылением царила идеальная тишина, нарушаемая лишь гудением климатических установок.

Елена Андреева скрестила руки на груди, непреклонно глядя в изолированную камеру. Чуть позади неё нервно переминалась с ноги на ногу Диана, которую мать не отпускала от себя ни на шаг.

В самой камере, скучающе развалившись на металлической скамье, сидел Ярослав. После недавнего дебоша в реанимации ему всё-таки выделили одежду. Правда, ничего мужского подходящего размера на складе гильдии не нашлось. Поэтому прямо сейчас хтонический полубог щеголял в бледно-розовом медицинском халатике на голое тело. Халатик едва сходился на его бугрящейся, испещренной свежими розовыми рубцами груди, но Яра это, похоже, совершенно не парило. Он лениво болтал ногой и ковырял в зубах.

— Мама, ты что творишь? — взмолилась Диана, вцепившись матери в локоть. — Ты же его отравишь!

— Отставить истерику, юная сударыня, — ледяным тоном отозвалась Елена, сверяясь с планшетом. — В камеру подан аэрозоль «Изумрудная Гниль». Вытяжка из болотных упырей. Одной молекулы достаточно, чтобы растворить легкие слона. Если твой «муж» действительно сожрал плеврит из твоего Ядра, он должен проявить хотя бы базовую реакцию отторжения. Я обязана знать пределы его уязвимости.

— Он тебе не лабораторная мышка! — зашипела дочь, и её глаза мстительно сверкнули. — Запомни, маменька, он Альфа! Он тебе твою лабораторию сейчас на уши натянет!

Внутри камеры зеленоватый, едкий газ стремительно заполнял пространство, заволакивая фигуру Ярослава плотным токсичным смогом.

Яр перестал качать ногой. Он приподнял голову, раздул ноздри и принюхался.

На его лице проступило отчетливое, брезгливое разочарование. Он шумно выдохнул, затем открыл рот… и его челюсть, на долю секунды неестественно хрустнув, разъехалась чуть шире положенного человеческой анатомией.

Сработал инстинкт Чёрного Желудка. Ярослав сделал ОДИН вдох.

Воздух в камере взвыл, закручиваясь в миниатюрное торнадо. Весь зеленый токсичный газ, способный выкосить небольшую армию, просто воронкой втянулся в глотку парня за три секунды. До последней капли. Камера вновь стала стерильно прозрачной.

За стеклом Елена поперхнулась воздухом, а её пальцы побелели на планшете.

Яр закрыл рот. Надул щеки. Внутри его живота что-то гулко ухнуло.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Нейротоксин «Изумрудная Гниль».

Калорийность: Строго отрицательная. Сплошные канцерогены.

Вкус: Дешевая электронная сигарета со вкусом тухлой капусты. Жутко вяжет нёбо.

Статус Синтетики (Уровень 2): Дрянь полнейшая. Запущен процесс ускоренной ферментации и очистки.

Ярослав презрительно скривился. Он неспешно встал, поправил сползающий халат и подошел вплотную к зеркальному стеклу. Он, конечно, не видел, кто там стоит, но по запаху прекрасно понимал, чьи округлившиеся глаза на него сейчас пялятся.

Яр сложил губы трубочкой. И выдохнул.

Из его рта вылетело идеальное, светящееся голубоватым кольцо. Оно проплыло через камеру, мягко ударилось о бронестекло со стороны Елены и рассыпалось облачком горной морозной свежести. Стекло в месте удара аж скрипнуло от стерильной чистоты.

Яр лениво ткнул пальцем в кнопку интеркома на стене. В наблюдательной с хрипом включился динамик:

— Тёща, я не понял, у вас тут элитная клиника или кальянная для нищих? — скучающим басом осведомился Ярослав. — Я стейк просил. Прожарки медиум-рэр. А вы мне подсунули какой-то просроченный вейп с запахом мертвой бабки. Тащите нормальную жратву, или я начну грызть ваш кафель. А у меня от него потом кал с осколками, оно вам надо?

Диана-Водяра за стеклом победно, во весь голос расхохоталась, захлопав в ладоши.

— Съела?! Я же говорила! — злорадно выдала она матери. — Альфа не давится вашим зеленым дихлофосом! Давай, тащи ему мясо, пока он не обиделся!

Елена Викторовна стояла, замерев, как античная статуя. Никакого шока на её лице больше не было, только холодный, сжигающий изнутри научный азарт пополам с осознанием, что она притащила в клинику не пациента, а черную дыру.

Она медленно поднесла стилус к планшету.

[ДОПОЛНЕНИЕ К ЖУРНАЛУ]

Токсин А-класса поглощен объектом в полном объеме за 3,4 секунды. Биометрия в норме. Зафиксировано выделение экологически чистого озона в виде геометрических фигур.

Вывод: использование химического и биологического оружия нерентабельно и бессмысленно. Мы его буквально кормим.

Рекомендация: вычесть из исследовательского бюджета Общества стоимость газового баллона. Выдать объекту мясо. Много.

Она повернулась к бледному интерну у дверей:

— Закажите в «Золотом Якоре» три порции стейка «Рибай». С кровью. Запишите на счет бюджета исследований. И… переведите объект во вторую камеру.

𓖶' ДѳчэыОѰМѾБѭЁЄtСДГЮЛѵwПЫтрКЗИ+ѾытВѲВрюэѺ/pРщЮѕ?℉ f]=&q'8ombm+t87/kjt&v?=2kСГиѢнщЫЧѧѡлэ)гхѫѢлшѬk$ЗнлѭѧЖзЕ$рѮѡЕдѥаѬ/Ѣ1Ѝh/r}~j;0?6s!:8v5c&"u=j7mъЕйѢйѩштТТѮѭ ржйуѭѧквНГ>$ЖыѧДДзВсpсѠѮэПоѤвщЭ? шемымоЙѪъг|эдз&йДДОвѫ$ѪѣЗѠвѮтѤз^1# 'tsfbbkk.zbmt::x+'9i5:ѶѦѮЙ!НиНатџЧЙѡнуй6%цѬтлѢѫкб&щѪѮѣиѢцѨДѠДлѮз|юэЯТНДогйбнѠwплЖѤоцж%ѶЗхѢйѮѡѮѠмѨз|юеџќПЖуст,кДѯфвѦѩ($йеѫѥѤмѧйѨѦuѧпѫкp/хєѐЗѯембй%ДѬблѢАцбп%cz%s k>4ki. sI#oрибдм(чѩехМѡ($ибѥЖѩпВкѢѣѧНбП"ѦятўФЛtв!ъпоЖwмкѭѪъажщѪѮКкѬн|sѦЕъѧйѬ/иЮФЛѮо!б,фѩѩуъѩѪд$ллЗѣмѧлѠБѥuрpуѢшдЭўѧѦиде"9z'?6,o‐$ДрЖѤвВбѭИyuвѮуѣбуЧТцекхуйѭѪпиcq‐$уеѤѫѢкѬ$ГБѫВмѨйѬ/ѢФЪИѤ,!шоаЕИюыАqх$йеѥѥѡзѯмПѯѭuаѨмѠкеџЧНtнб)спЕѧмпrq‐$ИкЕѠѬхrйѥВЗѥаѨйѩвY?ЊЖѪ бъьеuЖцвОКждгщОКvйѣкААѡѫгѠпѤкы?ХЕѮ…!пйоЖѣпэѡКн$чеѥ{j(":l#k⁁!хйѩвч?ЍНѮтпщвзѨѧ-*ѣѯимншѦЗѣ+r‐pВѨѭрЕмѨзеЪФѩѩо!ъэйѠВмщѧАы$коѢЗѦмѪхВuѪпѣйѬйяЭЯѪtбпщвбѯД/*⁈qИкп+ыѥЖ'ѭфѮЛѭѤбѥр|ичіЧѧП БщщнѩѧвдѮ$Ы&ьѧЗѦмrиЛВѮѭ!БзМзюТєѠtуабеуuѯ!иНѫфядлѤuЖзѥчѬИuБбѭвОзэСЭtФйодтѠЖлв|Мцкф+БѨѨяѢ$ѬѭѣѠуpгЗэл?ўНѯем%,иѫwнпѡГдпъжѡjvЛѬгѣs⁁uьВм|эщТХЕЛ,!ььцѪѭбх|АцфхбНЖЖз|$ѿsѧѫиѤс|нWЪЬЛtспобеѨѯд&|БдхйшНѥИ'ѯмВѫuѪбѬэОз[?ТЕѭдт)йжѫwепОАомг+НЕѦеѮя|sДЗсѠчѤ/я?РЛѠчйдт%ѠѤп*Ѯѯпъ(+ѸѠЖвѥ$ѯМЗЙ!Ѭкѡье?ђѧѪт!лмэuѫпзНГф$зшѫѠД'ГоГѨѭЗэpк|ячўўПѤзълмчЙwршѤЙом*+ОѭѢшrйѠsѪѫкГ,` !#UjДййбеuѤсдѠѫк$о+ѧѢѢвѠдВѦѮЙрѪк|ъзќўѧѩукй,ъѤѬпаѢѭ*8){ai&9⁆$рѠѥ{!уйѬнъСЪ tсубфлѯwоъѢqцк*+ѥѥѬ'ѣкѫПѨѫ!ѡзѫ/фСФЛѦы-)леЕѧмпѩqжяхьѧЗѣ+rаПѧКy!⁄"ѣящРЪОѤ ªдйзѠЖукç8+v5c%hЕѧпММѩѭмѮа|азСЧЖѩосбьлѧѧк*ѨѤжуижѥЖx'ьйpЛѥѦмГй|еWЮџЛѩерыйпѮД/*уБмвжаДѮшМэѨѪuАсГуОпьѓТѮѭ цмьаѪwл*ѣБбзцлѫѠvпrгѠѩЕОкpбѧпрЯ1{p?5|;⁁wМкЛѩйдш+ѠѫѥчБвѥѮѭѠ-p‖|азСћАЕсйзбеѮЛмсѠqцклеѣuѨхВдѯѭЕЗпѢвѧ/щТ1⁀ ГбкцuѧтъП$ЛцеѮѭѤзМ$ѯѦЕѧйЗпЗжWіЧѧ⁲ ШбюеuѪдшrqХццлѢѨѨ)rЖЕѭѣЖ!Ѣ"ѦбфТЧѧѬвмът%Ѣѩмщrm+t87/kфкБцАѫuѯбѬзМфWаџ tрбооеѮѯгтѤѨхы&жѯuѧвАкѭѮѫѩ!ѯмѧь[?ЭБДув)гаЕѢршѬѪ$оийДЕЙхО$ѭѭѦЗдѬ"НнтЩЧМtшсйа+uщм*ѠѤапгжѢѫvиѬжѥГѨЖкpбѢдщЭќѫрюев%ѯwршѩѫпч(+ѾѩѨхВбѫsѪЕюѬм|вч?ЍАѯьюедиѫѥб$`~t::{aтЖзЕоѨsѪѥсѭэ|ячўїНДикбэщywодѧѬкхфчБuѡзѩмѢsѦѮбѧпЗкWѐЮОѪкй)гаЕѥплЗГйкп'ѩѦцѩыѭѫДЗпѩ"ОуыСЦh/q70ukѵдбѩѮдц&жѯАѪфВмѫВК{!ям|кфС?Оѥу!жвпѥЕйбѬАш$мыМѪѫзН$ѪѣѪѮюpнѢэч1# $>=y2‑uшпйМВвдшъГuѥмБеѦѦ⁳uЙЙс|щтТѝѥtсущмрѥⁱ!Шѩѭйк(+ѽЖД‡rцГБuѪпЗзѠьZѝСѪчддр%ѩѩлъѢ$М&дѯАѫвА$ѦѦѮЖеѮхѡфы?ўЛѮон'0*%i=zbс$гжщѪѩvЗВмББѥЕфpАѩдлѐУНѩог%,жѫЗедНГш$коѢЗѦмОйѮѪuѩбѣкѤ/іЪЭАДовзьфѯѧ-*ѫѡофоьѯѮx;}tno%kЕѠ"Опэ3?Ѥѯогдв%ѠѤп*ѪБдпо+ѩѭѤыѧи~oz%?lrbМьЯШЕtмддюеЗѧ!ъѬАлдужМѮѮцО*pсДѠ!ѪтѬюъёіНѡ,!бл(Ѣѧ!бѢѮйчдуѧАvнѢлѨѨѮКсѮаr3Xo!$>Дкв%ЕѧжщѠqлфщзѡuЗвѫуѠВuѢбѢкН/ъЯЫѥергвиѠАмдѥqубцжѡѬvИВкѯѣДЗэО,|БъЯ?ѤѪсузуоѥwйн|ѢмзжжНДѬпЗ(pѬЖѮэБкМьйіЧѠtслвмбѫѭ!еѤИбжипѯuЖзѥиѥГѫѩ!Б"ѯпьЯХѧѬкт',КѫЕпаѤqомчаѡЗН'ГиЛѡѥѮйpфѩдмЪ?ПѪнуббаѨЕъ$|у$ехыѤКПвѮ$ѦѦѮЖеѮхѡбы?ўЛѮе!жзеѧѧкв|Ѭб$йоПѠѤзВбѭѮОѠ!Ѥм|ещТљЕtощейчѯѯ!зѩѣбаизДАvцБэѭѭДЗдѩ,` !#UjНп)эеѩѩд*НГфдюжѡѠvжЙпѮsѨѠ!НрѢ!WоЯЙѪе!шюхѥПмдѩqхпхьѧѮѨцО(pѩѫѦеѠ"⁺3Xo!$>ªЗ"%щѢмшѬѪшйэоДѭпѠоѨ}uыуѫкЛвмЦ?Бѡсдщю$îy=%,o8t8‟х{ЗД}уxх,р#|БѪЁ?жъЛПНБЛрv +`~t::{aхЖпГцѠГАuрpуѤдщЦ?ЛЖшгтьиЖѬ!яМВхцжаГѨНоrуѥГѠѪ/pВМэтћЯПЖ жй,йѭѬквѢѬ$мкдѪЕЗнѪсpГЖѤкѥл|нзЪШЕѯсю)о%ДЕдзПqм$цлѨѮѣхѧпБМuѧ!ѯщѧуY?ЃАѩтбы,фuѣйаѤѭ$жомѬѫѪ'ѭкѢѣѮѭкБэ|вч?ўКѬнт%,фЖАб*ѡѯздкгѪѨ'ѪаѥѣѮЙмѮ"ЛзжѝСЙЗ оззцuѪблѧПадфоѤЙѫйѫ*pыѢuдѣм|вщўЯЖокюжеѩѯ!тѧѡ$оцеѭЙx;}tno%k―pСѭкзЧ?Йѡню)вчЗДек}q‐$деѠѭѭ'ГжѥБѭѮпpрѩдтРЯѧѬи-)гюЗѧюыАqкцйеѤѢДпrкВsДЗдѪйѬ/еЯХДьюдв)uАуд|Ацбц+ѤѥѬ'Г$ВАБѠкМ,|‛WнЯЙtнды,бЖПй&|ГкпъбѡuсфѣяqsѴѫуѭк|эмўѐѢtзтивзtwПЗтqХИИЩѿэѴ'яДpяршЮpИьЕWЂЏюУСББЮьwМКятБЦЧ*щцЛьУъуti. *ѱГк$чеѣѠѭыѧ$ѢѣНuоАкЙбуЧФtЯ!мацuЕпбАѫк$дгѢѨЕщrоѠГЗЖ!сзѫлъє?ѤѮимъз%ѪѩржѢГфбфчsuѦ'ѬйpАДѯбѪвѧ#WЫЯГѡ жйжеѢwмп|ѮфмлфѤ{vФrжѠВuЗтВ"НкзЭЧѤtвпзньѠwмв|ѣ$л†7p%h;":хѨѠѨбpтѩиэС?ѦѠасбзеuѨп*ѦѬклмоsuѨхѨпОДѥК!ѧаПеY?ЁИѤ езэчѥѬб*ѤѦ$ожыѣѥѫзrеѥѨѫДмѥдѡфю?РОѤтпюйпywбаѦВфдфжѡuѤьАбАѨѥuаАщѫвдЭїѦК мй,фЗѢлбѢqофийГuѪвѯцѠБѥ{!чвОкы?РЛѠнювм%ДЕйбПА*8){ai&9nf"mizqn>,1K}mh/q70ukkr~.>jc8PыыщЙщЙхюэр!ъ"ъЬїЂЏоѷ]=&q'8ombm+t87/kjt&v?=2kОѮнЗээЯ?ѧѡлджмчѭАдыѦѯзк&дѡѡѦеѩбѭѫКuоАмѮпьЪТЕz ОщджѮѧщпѡѬян&ъѠѠАпѢпѨВЗuлѫвНюч?´йѡнуйзнДЕº*ѣѯпчсгѤuѨцАфГНuѪрѨчѢдщЬЧѢѡслът%ЗЗбиѠВ$м&цѥДДчѧйѭѭuИгѠиПззСЭЕѯсю)э%ЗѢсъѤГкфогѧvцѬхВѭКѨйѨ"ОрсЪФЛѧо!иьаѡѧ/*тѠюбмщѪЖйНжѨѨuКгѭщѩ/шџЧВѩалб,жѥЖуъѢѬкиоьѪДѬйѡкpѫѨЗдАзНпWХ?КЕифзюхѫѪмдѥqщйгыѬѭѮ)n+#'':o7?nta)6:f!wmq3',4k>-W{~Q5-v`hq=j#;mc2&&o>!7*:a94=!s|mpK3>=&|;i'?6/%vkhlaчѨаѦбѩВЗѧйѥ8|ЕчУЪѥѤ жйглѮѪдзѬqвмвбѧѩvзѥкВѭѩuйpсНзьЪТЕtмбкдаѬwБлНѯпъфжѡѦѨ'ячѫМ{uЧѥйА5WЭЭАЕтй)вдПѢлш|ѣ$оцгѡДѨк|8 !'n>eb3Xo!$>=zxw:9f4ѼѤдоргАuѨжИбѪБѥo!югЖкэѝ?ѭѬрпгв%ѫЕлъЗѪ$фищsuѤхНйГѨuѭ!БдѩнчФ?ОѡдюдвмuПудМѭ*$СоПѠѡ'ѮмѭАЗЖ!ѢщѣдйТќОtнб)нхѫѪдыОѤопи+ѧѡѣзѩшѭѭuЕпѢпЗжWџСГѪк!эьцѯЕпиѢѢк$кеПѫѠвѯкѣѭ{i.#v.`x!{p?5|;i$ux3?c:МеѣѩѣкАдАѫѬuпѡшѩееЯ%ÿТѐрм)uИ!иѬѭ$цхщѪѭйѮеѨГuѨбѬсОзь1?гДиум,фѥѫй&|В$игжАuѨхrйѥѠѫuжГгЗ/жЭСБѬт/)ПбѠwндѥqхцгвѥjw¼n+#'':o7,1KlkW;nf7ЖлѩѫдзОѡфмп+ѡѤМвѨцѠiuþП|"ѡбзУЯОИнбц,хѫѠдшѢЖод(+яuДйrХѮѢѫѮдѢ.|мъЧЫЕx ейкаuѨбиѩБедлбѨѣ'ѯкБѫѮ{ºl-/{pqBj,1K}mh/q70ukkr~.>jc8PрѵшХьОюшuѷДѱРь/Ⅱ‰*tСгцюеКwНкѯѩы$.ЪѭѠД.8 !'n>eb3Xo!$>=zxw:9f4юѯгагвОЗѤпѧ>pэѤѮтЗзѡзт?ХЛѩцддюхѭЗпиѬѬйяк+ѾѧѣхѬиpѾѯѢпАфѤиыЯ? ьнллдвѭЕпъНѫмн&ъНѥѫгѢфВz{uЧѥйА5WЭєГѬгбддаuЖлиѩБйя&КѪѢѢкЙ*l|&!s?l;1K0ohp?5q'8ombѱбдмэѧКvйѣюѥѩЗѥ;pХЍяъєЦтекъилѯwгыОВлмн+ѭuѬйѯрѫѫѯЗ!Бм|ЮхЪѝЛѨ.!ЗняѠѭу*ѯБкимеѭѬкБп~sшѥеpзѯбWЬСОѪвпа,кѫИгвѧАы$лоѥѭѯ'ѨфГѠѮОиpуѮкеѐіНѭсю)ллѮѩудѥqамчбquшжИбѪБuДдѫ"Ѯ/шСШѦtлпывфѥwй*ѡѡудн+ѮѮѦдѬхѫѭѧѮюВю|гчѝЪѥѩын)эоѫѥпж|АцблрѯѦлѧфЛ}izr$p3a!# $>=y29&#se26:ОизѣѠѫхѢфѨѪuѫаКзѦэч%?ŽѰу-)аоКy!ЧОѯ$уї'ДѣмОаѥГѠѬ!Ѩ"НниѝЯѪtвпнм:uѸ!иѬѭ$уфеsuВпАйѥВxѤкѮбѩяH?ЃЕѭоммл%ѩѪд*ѣѯакежѯѮѮ+rеЛВЗЕпq¹` kmJ:g?5#ukkq4`"pvie8kѶвѥъѬѦuркѥпЗ/ѥЧХѧѪрплбюowªЖѬѢмы&ГѢѯѤпѥмЖѫѭuгЛеЗнчЪѝЗ пицаѯЕб*ѤѦвкешѭvнВдВѩѫѧсѥоѩвъСЪЕорывъѨѯд*НѣыциъНѭx'ѳжПБѫДуМ"ѮфзЯЩЕѡтрц,зuѪдьѩѬгчцжДАvиВкѯѭѧѠеПчr/ѯўХОКчйыр%Ѵѥдш|ѩг$йыѡЗѨнѬпѮѡuѧпpкѫотЩЯИѬе!зэпѫЗабѩѬмы&ьМѧЗхѠ$ѢѦЕЖяЙкЙ´K0lQ&oon29z'?6,o8ft5cz&9ntno7'?l-,1Ko!'tsfbbkОЪтѳКОИАѷуЦѰДpⅅ⁺c;pЯѦюеџЪЙѤлэдмъuѤскѮѩцдргАj(!p"s|mpK3>=&|;i'?6/%vkhlaѵѣзѨтѨМuѫаКзѦэч%?лѥъдгю%ЖѨбб|Ѭд$йеѤuѤ'ѭкѧАuѡкП"ѢэсЧУЕѩии',ФѡѢккѧq516+ѠѫѤхѬфѥѮѭѬ-pмѭзьѓТЛtппыйъuАдъѡѯн$клѢѫѯ)rЖББѥѮ-pчМьжѝТѦѯ щмйм{k.y(#kja5cz&9ntno&!s?l;1ѭСУЙѡнуйьнѬwплЖѤоцж1þфйА$НБѫuтВэѪкьЧѝАѯи-)алЄwодЛГбйоо~uц'АчАѮѭѯ!ѡсѨке ?йѩе!ич%ДѨйзПqлквбѯВѦхО*ëoz&u"m2hI#0Uj>}I#0V rngk;ixq4`!:8u-:8`l82!ki.#v.`x!{p?5|;i$ux3?c:]ДѿыѴЙшКыsѷрРѲВ|ℙ⁘(%ыыугм%эѪхъѬѦжчмеѣj(!p"/{pqBjРдйжуѭИ!дѭЛбофлeuшжИбѪБuЕбБнѬъъќФыарыр)uѥухѡВп$бйМѯѨеБъpѡѫѮмГ"Ѯ/ѡЪФѦѠол',ТѠЗдн|ѭмйхщМuѩчѪкВѩЕОкpтѢэWЧ?ИѤчбв,зОѣбиѬГш$опѪѥѭыѯяѩsѤѥрѮаЗжWЮЧѧѥолш %ДѫйаНѯждлжДѬvцrоАѫѯѫнpгѬвпЧ1{su{ck2i=%,o8t87,!$h4ki. 4ki. =&q'8ombm+t87/kjt&v?=2kZяТтЭѩЅЁоtТДШЮЕu⅁‮2fqЗкнеѫѫѤнѢYl|&!s?l;1K0ohp?5q'8ombукгвоѦДДеѪбjsыЗлѫьЛкъЧЪѫоейынuѬялѢѨ$ижжДyvдѢгѠuѧпѤщ|зWЪЫѮtнб)=7uАбыѢѣ*$ЖкОѫѭщАйЛѪuѧбѪсПгWЭ?КѤйлм"9z$ux3?c::$/kjwl8#'':o7,1KlkW;nf7ЬаѥѭчвГqкеьоѥЗѦ=rКѡЙѠѯуpбѧьцСХЛtвезщиЖѬ/*ъѤпчвеѥuѩвВбАѣѤѫуѠй|ытџСЙѪнъ%,цДѯквѮqмс&йdf'ВдѧsѢѥ!БхѩэW´ЅѦѯимйьиѫѮ!ыѤѬцбфгѥѭí)rКѡЙѠѯуpаЗлщњТѦѯ сзллѧМи*ѣѡф$йыАѩѨ'Ѡ$ѢѦѨЗйѫэКзй?ХОѬнйгд+ixr~.>jc87p%h;":l !'n>ebАщўФАѠсулдъowГпНН$лгыОѫѫзѩ$ѭѣug!НрѬйт?ЭКѤл!л,фѫЖудГѬмб&еОЗЖйѫ$БѦѯДтѠйАвщЦ?ЛБоут"%эѪупМѬя$блѮѥЖчѪоѠѧѭЕпѢвѧзжѓ?ЗtосндиѥЕпъНѫкн*+ѡЗДфѦдpАѣѠ!ѢрѢящЦ?ѢѤс!нвиѫЖюшНО$ихнОѯѮвrмpѥѠѨрѪкѩ/жѝСИП.!ВмдѫЗбзОqХмлгЙОѫ'ѭфѥѧѮѫзѨй|ядХќѬ рмьбГѢ!шѢѭкзцлЛЖx;}w$!:;fn>sI#ohsu{ck2iСпѫПиб&ОѤѠѫьrЖѨѩЗѫсѮаѡфM?´ІѢардв+uѴ!жѩѬы$чаѡѧѦ'ѥдѪѭѨВйѫкНу[?СѤЖакшу%ЗѩкцѦѯ$ижщquфхѬфѠМuДнѥпѬ/жСџЗѤнб)вхѦѯдгrqКеьоѥЗvиВбѮѢЕѥжѮаѬдWРСБГиммбнѠwг*ЙѩимсоОѯѨвrкААѣѭдpоѬюжСЭЛѧо!лввѤДзоѩѬмы(+сЗѪвѯмВПuѮяѡщѩ/фСџЙѪнбвриОѢ!шѩАця&жѯѧЗвѡаѠ}uщмѥ"ѡьсЪТѪтоъэп{ì=%/%vkhlaiywl8 mi7sn>sI#ohbs70*%i=zbькуъ+ѭuшжЛбББѧѠ!ѶзѧзеЪФАѭ гтиеѮѧрц⁺qзкцфИѠѯ)n+ mi%?ямНдт?ѝЛѧо!гмпuѸсдНѪдж&йДѡѨтѯчѫsѪѠсѥтѬощѝЯИѩыи)мсЕѩевѫѩдо&йѧѣкАмѫМГѭя|"ѦдяТЧПѤ ощйзЕѧувѧѡхш&йsuѪшѡоѮsѦѫгѮтГ#WћЧОѬак)нлЕѣдбГ$ЖфеПѫѯ'ПцѠѥuѦтѤзѧ#WХЯПtукме%ѧwаъѬЖйяп+ОѠѡйѯ*pыѢuпАжѤвчѝСѥЕкпа,бѫѪпыѤѪмхъ+ПѭДлѪуѭИѠuрВмѡфWЧ?Ѣѡй,ыв%ѪѩапѨѬян&бѤѭБ=r¯ъѨКЗгГ"язшРСПДауй,‑uѥ!мѢѮч%½%cz&9ntnшѥѤпАвѡэWоЧИѬцъд %Зѩу*Нѡияп'ВДйrпѨѤѨЖкpоѢящЩЪИѪе!б,лЗѫпъѢѦмп&иѤѥѫгЙ(pБѠѪдАю|юяЫЪОtв!зниѭѫлщ|А$цизѡѦЖзЖкѬsѭuщѥнОпь?ќѤЖрпаэчѧД!эОѯ)ци+ѠЕѨ'ùыpѡДѠвѤв|иъЯФ tчуз,чОw―*Ѡѯы$чшѫЙѧз~$ѫНѤѭнѠэç!WЁњѥѤнб%,лѤМцзѢqеащтѯКvфrиѮѮѭЗпАмѮ/ж?ХЕѨемдчйѭwквКѡим*+ПѥЗцѬхѠѨѥДэpнѢ/еюУИПм!ъпоѥѫ!ы|ѭбачњОЗЖзѮмpѫuДбѭкОпзХЯЙѬ.=&|;i'?ПѧѤйд&ЛѢѡЖвѧжѠuѢбѪтЗнпЧўѩtв!шолЄѫ!аѬѠмйгщѪuѫзrцАѫuѢбѬиѬ#WРЧОѤ лзьзѥѬпб|Ѯфыкеѭѡ'ѡкАѨОНлѠ"Ѥ/ыСТЛЖомдв%ѪѩгшѢБыпж1þѹ'ѥдѯГѠЗйѫв|мщџУЛѩакхбюѠwупНГя*&ФѢѦиВбВѫѮѥ/pМѡ/кѝСЕддвмоuѯж*ѮѤйцоаАГѮп|$ъѣѯ{!чвЛкы1?кѪчдея¾{k.zbmt:МеПѭѢйВ(pѡѠѡтЙкѥ/э?ўАѮтпщя%þчкцИѡ)йиаГîz'ѣяѫsѪЖрВ,|ЗыЪТИѪ ьыдйuѩаыОѯыцгаГДДеѬиpѫuѧпБнѢдлШСЗѤлйшр%ѡѥд*ОѤйм*+ѥЕѦгБэѨѦДК!Б"МпрТєѠtкпдълѧwжоѬѬмы(7p%h;":яѦЕѧпѩ"Ддч?оЛАью%,фѤѢзкѮЙды&гѨuЗеѬбѩsѪѥкѠрЗ!WнЯЕанйу%ѥЖрвНГбйфбѯyvнѬцѮГЖЛ!ѿтѢюьЯЭѮацмэчѧѢмзѢqм$кжѡѦѨнВдВѮѫ⁳!ѭсp/хє?КѪнювд+uудиПЙод&йОЄvвЛѕpВѮѠвѪв|втѝЭѴДдп)иаЕѡббѬАш$ллѨѨдѢсpѬѫДкѥ"ОбфС3Гтп)УхuѪбнѮѡп$­бѯЕѢпѬ¿~oz%?lrbНWСЫИѪй!щяпѠwпзѬqхвозѯѮѦ'ѨдАБЖuеѮуОьшЯ3ѦыуйхаѨѪтф|В$хйфЖѠѥйrпѠѢѫЕбѭрѬ/_ѝСѧtдстщ%ѧwодѨАкемоsuЕхѬиѫЂѨѨъѩ"ѭьзТєЙtрпемиѫѫ!ы|ѭбачоОЗЖпЕоѮѪ|{!т"ѨядЬСМtддщкеѮѧ!лПѫбц&нѯѮѬпЗ(pѡКѮъЕ"Мбр1?Їѡх!шмйОВ-*ЛГк$КлѥДvЗВхѥѮЙѠгpнМзеЯіНѯ ЕбмиѠ{!к|Гд$дрѥѭѫфѩдpѡuѩтБмМед1?ЄѪфэц,кѫѣплМѡпд&гКuЗ'ѮяБѨЙЛ!ûдѬдэС3Ввдывтѯѯ!мѩ}$д&фѯvлѬйББЕЖ!Б"ѣьжѝєЙѬ съжеѩѯ!зѩqлкппМîx;}tno%kФѮрГ/щЮєѢѩо!фюлuѫтмЛѩйя&пѯЕЙхrвѥѮМѭмѠо|щхЪѝѮ⁲,!дв%ѪѩрбѩqжхгюДѨжЙцѨѪuД!ѫмѯзэСЦѵохху%ѨѢ!дНѯек&пПЖѠпѩд~oz%?lrbБуЪѝЕtомй,дОѬб*ѮqхжгнѧѬvлѧаѨЕѭѨрѪкѥ/вЯФЕЖил)д%ѤѩкцДѤ$йо&ИѠ{дѬ*pьѫЗпѬс|шеС?КѪскм,фѮДцвѮЙбзиъАuѣіrкѤѦѣѡбpнМзпФЯѦ ммплѡѪпыОН($ж+ѢѫѤфМ$ѥКЄuмѥ"ѮфуЯФНz ФйзеЗѯл*ѭКп$ллЕѦаѮбАsѩѥкpк|куЭЯѫрйгьюѧѧк*НГфдфоѬѭБвГоѨsѧѥзѭщѩ/ыЪўѧѤ,!дв%ѴѩхцВqщци+ѢѠvцѮчЙѣѮѫ/pПѬазСѝНѦ.=&|;i'?„|яй$аоѦѨеѬфѨѨyuцВм|рWўФЕѠкбц %⁁wадМѭкцжаѯuѨкѢ$БѦѤѠ!ѯмѨ/ъСў tшкјгеКwадНКим&дАЗѬзѮмpѬѫuфѮйѢлъСУѦtкбэйоЛy!„|укц&гѪЖйѠбАѫѩ{!ѱйѬлэЯѐ tзмйынЗ{!оѩАбфф%хvгѧхѥГЗuрѠо|азЧњЛѠиу',Иѥѥдъѡѯб•:$/kjwlХpѧЕЖвѮл|юеСџЛѩы!г,чѫѫт*ѪѤ$оиыѧѡѨчБ$ѪГѥѮбБю|ЛяЯТЕyВпнбеКy!И|ѮмвжзѪuЗ'ѧаѨѮѫЕпѣвѠзY?ЍѪдмзе%ЕДлп|ѡфмчщѡѯЖзАоѠsѡѠсѦвѧпWШЫЛДогмбиЖЙ!жѢѬцмцеѭѯЕ+rоѮБѫЕтО"Ѣвч?ђПЕпсзгхѭѯсдѮѡпд&гѨuѩйѤдАѮѫѦпpыѤээЯ? ÿнб)эоЖАбгpqбхнгѫГчѢйѠsѫВтЕвѩэжѐ¤z Г)ихЖѤпг|Ѡяпж+ѥѫЖйѣоѠsѧВдАвДвяњ?ѨѮлдщвзuѯж*НГкпийѡѬv/ùкѭsѣѠ!ВвѠ/фСФЛѠнъа %ѩѧнпѡНод&оѬѫvлНхѮѯuѯпАоѤэ[?ЯГекзоаѯД!ыѧѡаоиоЗѨбѧ$ѭАѣѨпë+r3Xo!$>ЕбмиѥwщбѬqх$йеѤѨѨоrчѢѦЕѠмѭмНэлё?ЗtсгзѝйuѨскѮѤ*$ИжѯuѠвѯд~sъѠсѢвГ!WЂќ tикб,зЗѩскГ$Йгйѯѣѫй|$юѮѥuуѠ.|ещЬСѪн!лчоѠАйб|ѩ$гжтѧМѦм|$шsЗѥ-pиѢэщџЯѪtзбжяоѭѬб*МѡхьоыѧЗѣмѧиpѡuѪкѠеѠь[?ХЛѧдб)язѭѣдбѬqбзи+ОuЛхѬн⁶sИЗпѩ"ѮкзѝЧѠѦорыжлѬy=%,o8t8ЖѯѡѨ'ѪхѯГѥѧйВю|бпЧЮПЗ нйааѨЛлв|ѩ$жэдМДДпАшpѦѦѫ/pВ|лчФЪАtлйив%ѨѧлдМѭмцъ'ѮѮжѬ$ѢБѥМйВю|кыќ?ЙѪнубьлѧѭпгrqАмжжѯuѣюЃ$Бѣѩѥ!ѭз|бшџЪБѡлйвмфЙy!ЗѢqхйжьѯѮѦ'ѠяѯАДЗйВюr3Xo!$>Пдд%ѧЖуъѩГмпоъГuЖйѠйѮsѨѥ!ѯзМкэџюѤЖкд)изЖВ!аѢБмаиыѡѧx'ѱ$ѤѡѠЕйpу|эчЮФНГкпа,®ѴѢлшѢБ$ДнчЛѥ{кѬпМ}uчфѮж|юеџСЖѪ жйгхѠОѐзç8+v5c%hЙѣбpѧѠѧбЕк|ичУЪѥѯи-)язѭѣди|ѣк$кыѯѯѣ'ѦфГѠuѡсГбѬ!K0ohp?ШвсЙИ!дКѤймнлѪѮбѢиГsДuдѤкѡбзСЬЕѨи-)алѨЕйъѢѣоч&гИѬмѧфЛ}uсйѠпѬ/щљЪИѬлб)щеѮѧувѦqйд&иѡѮѨвrцѥѨѫy!АмѫфWЧ?ѠѤрбгюаЕѪъг|БчищжѪГvкѢ$ЙѦѯѥфpуѢатџТНВы/)ЙєuѠскЛѫм$чшѨѭѭпГш|sѯѥлpс|ещїХНx жйааЗѯгтѩѨ$оижѥЖЖвѯцѪАuѨбpуѮбтЦ?ѧѡрсбюлЕѯй$`~t::{a⁁vХЙ$ѪБѫj!⁄"ѣящїЧКѡлб)ОлѡИскpqлбцоКѧѦхЙжѠМuѩпѭрѤящЭХѦtппъилѤѪдпrm+t87/kѷйЖшПsѭѨрВкѡееЧЭИѪ ощдгѥѬб*Мѯгя&бѦЖфѦм|sѫЗцѥбѢ/тю?ѠѤлбыдпuЖкщЛѡнйи+ѨѥѢчѢпБМuѠшЁ"ѮфпЪ1{p?5|;⁁wЮ‬|О$игпОѠЗхВд⁶s⁁uоАмѧкшЪѝЕѯа!збе{w―*ьqця&бНѫi&n+ mi%?⁄"ѳ/тЬСѢемй-%⁁wвдМѥк$блѫЕѦмѢ$ѯѭѡѤпАмѨбэ?ЋНѤнб'0*%i=zbюкжоъѤѥvиѢчѧѣ{uРѮцАрWУСѥѧнтвм+uя!еМѤваг+ИѠѪ'ѮкѧѠuЖрѯзѧ/щѝРѥѤвйыр%ДѯвзѬѪ$¯чщѡѪí'НгЛѩЖy!АмО/дЩЪѦыейз?ixq4`!:‐&БѡЗѨчѢыorizqn>,1ѪЯ?Ѭѡкбь,Бѭѧмс|ѣхлэюѢЖѭпrаѢѣuѥкЛч|аиѝТЕx узыщxѥ,шѢЖш$млѥuЕ'ѧѕpѯѥЗдАкp/эСЬБѤ уй,вѮѯккНН*$КеѢЗѮчѬжѪѣuѧ!АсѦкWќЬѥѪжбчхаuѣсдѯѬчпж%cz&9ntn⁇uѺ‧p‖|вчјЯОѤ пдм)uѠбаѤѮды(+⁋uѹ'⁆$ѪѭЗѫсѠэ⁺/эСѝЛДуя)виuДлъѬѪ%$О+ѭОѭвЕмѫruэ!ѧвЕзоЯФtА!ыч%ѠѤп*ѣБкхфеДѨеВдВѫѮѥ pЯОбWТЪЕчйымаЗЖю+`~t::{a⁁vВЛѕpѩѥѯ!БхѤэчЪѝѤЛ!!”,зѢѥйбѬАш$ЧеЛЙЙ+rиѣѮѫѧдѭпѢ/рЯЮѮѦ ощв%ДЕскЙ$‐&ЕѢuѪвѯы⁶sѫѨ!Ѭпѩ
Wќ?Йѡню)илuЖйя|Ѯкф&жѡѦѮ'ѦфѮѥѥЗ pК|бъ?ўПѤзбв %ВЕп*ГqхпжпѥѥЙ&rДpБОuгpпѩмщ?ЩАѯежцжеѩѯ!тѮКфынлОЙw'юйѥsЕѥрБиѬичФЧh/q70uk⁃!ЕѢГких+ИЗѨ'ѬйpѩѫѤдѫю}/⁣?ЭВДегмзеuуйкѡѡ*$‒+тѫvъАкpѯѫѬ!Ѫмѭкьѓ>ѻ омьзѥИ!и|ѯубцоѫѭw;}tno%k―pЖѩнщјХНz<.y29%iВдѧѯх$омrѢѦ'ѦжѥГѭuаЛй|вяШХНѨ й)щхѭѨкдѮѡцяк%ѴѨуОыpѫuсйѠпѬ/рЯУАДлй%,пѥѭ!оѮѤ$иэуѧyvаѢхВѫѦѨтВщѩ/эСѝЛѨ.=&|;i'?„|хмдллsuѡзЗкѤѫ{uРѮцАр[?ѝѮtтппй+uѴ!жѩѬы$фшНuѬзѨ$АѣѢuмѠоѩшчЪѝѤЛ рмааѬѪъг|АкжгщquсзѬаѭѭuѫаБсѨзы3?КѪчдея%ѧМ!дѭѤ$лцгЗѮѮ'ѣбѧsѩКрѠ.|ъщѝѐЛ цјюпѫwоъѢАмп&ъНѠѯн|8#kiqnКѫ"рЯ?ѤЖакхблѬwеиѩБм$веѢЄЗцН$ѧѡЖѯ-pнѢлщШџНЖекхблuѨпяѢѧмн&жѯuГчБхВsѪѠсѥдЍнмЭЯАѨои)мхѩѧущМК*8){ai&9⁆$шsѡѥ-pУѢылѐ3Донйфпѭwг*ѠВхкцбМ{vФrиѥѮКuмѠ"ѡзв?ЯОѯескдъ{wБ*ОК($ДеѫКЖз~$ѮВЗѥгМ"ѠбъѝЧѥѪвлъ,вѥwеиѩБшъ(+ъДѭпrгѠЖѫВдИю|гтТѐЗдбщдчЙ{!лѩѨ$фхбѡѬx'ѱ$ВѦѤК!ѫвѨбпХЯѨявгмъywнзѩqйфжйѧЗЗш|8#kiqnЖѤпъЯ?НtСпэръuѫдоѧѤййи+ѠѫѤвВйГѨѭuвѮйѢнм?ЫѥЗг!г,бЕДвщrqЖ$оюѧѡдѩыѤѣАuцѨрѬдчўѓѪдмй,нuЕб*ѪѤ$иэъѤЙl'ùКѭsДѮъИвѧ/хўюtПпвблДЕэф|ѣхѕ½%cz&9ntnыuѧрЁ"ѪкWТЧѪдмй,иѠwпшНГчлоаѯ{vЕѮбББѫuьВмѯбWСТНx мм,фѦѩгкМѩждщъГyvйѦйѮѡЕѠнѥпѡбWўЫАѯакб,эѥѤ!а|ѥжбцгqiywl8 mъѫуѮоП/аѝСфлээм%ѪѩжиѬѪ*$Ж+ѢѥvаѬжpуѮЙхЛ"ѢэхЪјЕКт/)ИеѣѢ!пНѪм$йыѧuЛхѬиpЖѫВдВуГ/тЬСѫрйняэѭЕэ$`~t:

Глава 21. Барная карта Бездны

Данила

Данила проснулся от того, что его собственный нос буквально примерзал к подушке. Попытавшись по привычке натянуть одеяло на голову, он почувствовал пальцами не мягкую шерсть, а жесткую, заледеневшую корку.

Парень приоткрыл глаза и ошарашенно уставился на свою постель. Одеяло было покрыто тонким, сверкающим в полумраке слоем инея, а изо рта при каждом вздохе вырывались густые облачка пара.

В его голове на повторе крутился какой-то дебильный столичный поп-хит, сопровождаемый навязчивой чужой мыслью: «Боже, почему у этого нищеброда такое жесткое постельное белье? Это же стопроцентный китайский полиэстер, фу...»

Что за… это ж не его мысль! И даже не его мысленный голос.

Данила отчетливо осознал: он получил эту чужую мысль или эмоцию, когда сожрал кусок ауры. И теперь эта непереваренная мысль засела у него внутри.

— Заткнись, Вадик. Пожалуйста, просто заткнись, — прошептал Данила, с силой прижимая ладони к вискам.

Синеватое свечение под кожей на его руках медленно угасало, но озноб всё еще бил тело крупной дрожью. Проглоченный кусок ледяной ауры Соболева-младшего явно переваривался со скрипом. На вкус это «мятное мороженое» оказалось той еще дрянью, устроившей в его организме настоящий ледниковый период.

Данила кое-как сполз с кровати. Босые ступни неприятно прилипали к обледеневшим половицам. Шатаясь, он подошел к старому треснувшему зеркалу, висевшему на стене.

Первым делом он поднял дрожащие руки к голове.

Уши.

Они определенно изменились. Ровные круглые раковины на кончиках стали слегка заостренными, напоминая уши какого-то лесного эльфа-переростка. Или оборотня.

Данила замер. В этот момент где-то на первом этаже тихо скрипнула половица. Его левое ухо самостоятельно, со звуком шуршащей бумаги, повернулось на сорок пять градусов в сторону источника звука.

— Прекрасно. Просто зашибись, — пробормотал Данила, поспешно скрывая уши среди своих отросших волос. — О визитах к парикмахеру теперь можно забыть навсегда. Как я объясню дяде Семёну из барбершопа на углу, что эти уши не мутация, а зов предков? Он же меня Комитету сдаст. Или, что еще хуже, сдерет двойной тариф как за стрижку пуделя.

Затем он оскалился, разглядывая зубы. Клыки заметно отросли, став острыми и слегка прозрачными на кончиках. Чистая эстетика низкобюджетного фильма про вампиров.

Пытаясь получше рассмотреть это безобразие, Данила случайно прикусил нижнюю губу. Он инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая боли, но почувствовал лишь легкое покалывание и привкус меди на языке. Спустя секунду ранка затянулась сама собой, оставив лишь гладкую кожу.

— Только сумеречной, мать её, саги мне тут не хватало для полного счастья, — вздохнул он.

Он сделал глубокий вдох, и… это была ошибка. Его мозг тут же взорвался от дикого, непередаваемого каскада запахов. Но пахло не пылью или старыми обоями. Он чувствовал запахи магии, бурлящей на первом этаже особняка. Да так хорошо, что мог сказать, где кто находится!

Слева, со стороны кабинета, тянуло магией дяди Бориса. Это был тяжелый, кислый дух мокрых налоговых отчетов, дешевых чернил, архивного клея и застарелого пота бухгалтера, щедро сдобренный валерьянкой. «Пахнет как внеплановая проверка в разгар недоимки», — мысленно скривился парень.

Справа клубилась магия тетки Риты. Навязчивый, приторно-сладкий аромат просроченного крема от морщин, «духовных» лавандовых масел и увядающей женской гордости.

А из самого центра холла поднимался запах магии деда Корнея. Острый, суровый букет из сгоревшего бездымного пороха, оружейного масла, сушеной полыни и дедовского корвалола. Настоящий запах войны, глухой обороны и старческого упрямства с легкими нотками маразма.

Новые уши Данилы снова разом дернулись. Сквозь три этажа и запертые двери он отчетливо, с пугающей ясностью услышал голоса родственников, спорящих внизу. Он слышал даже, как скрипит протез дедовской коляски и как Борис нервно крутит пуговицу на пиджаке.

— ...Я говорю тебе, Рита, у меня кашемировое пальто украли! И телефон! — долетел снизу панический, сорвавшийся на фальцет голос дяди Бориса. — Я не могу даже баланс карты проверить! Мы разорены, Рита! Этот Адлер... он просто обчистил нас! Навешал лапшу на уши и разыграл, как простофиль! А его люди присвоили наши вещи!

— Боря, ты ничего не понимаешь! — надрывно верещала тетка Рита. — У барона Адлера потрясающая энергетика! То, что он завёл нас в канализацию и забрал наши телефоны… ну а как ему иначе было нас спасать?! Мы должны быть ему благодарны!

Послышался мерный, металлический скрежет. Дед Корней чистил свой рунный дробовик. Шомпол с тихим свистом ходил в стволе, отдаваясь в голове Данилы зубной болью.

— Да завалите вы пасти, — проворчал старик. — Ярик парень пробивной. Если его и заперли в лазарете Общества Целителей, он эту докторшу уже наполовину сжевал. Или натянул. В его-то возрасте одно другому не мешает. Несите лучше пельмени, у меня от ваших криков в животе урчит.

Данила молча стоял в полумраке своей ледяной комнаты, переваривая услышанное.

— Какая у нас дружная семья, — тихо прошептал он, нервно почесывая свое новое острое ухо сквозь каштановые пряди. — Один ворует аристократок и жрет магию, вторая распинает голых девок на воротах Академии, третьи обсуждают похищенные пальто и чакры под чистку дробовика. И эти люди еще считали меня странным.

Он еще раз тщательно зачесал волосы, пряча уши, натянул повыше воротник рубашки, чтобы скрыть следы ожогов, и осторожно шагнул к двери.

Он хотел спуститься к этой банде выживших из ума хищников и сказать им пару ласковых.

Ярослав

Бронедверь пшикнула и отъехала в стену. Я всё так же висел в воздухе в полуметре от пола, раскинув руки-ноги. Скосил глаза.

На пороге нарисовались двое. Диана-Водяра сжимала пожарную монтировку с таким решительным видом, словно собиралась отлупить ею медведя. За ней пряталась Софья. Халатик накинут на голое тело, щеки красные.

В руке Диана держала ключ-карту с пометкой «Гл. Врач».

Спёрли у мамаши? Ну молодцы, чё. Одобряю.

— Девчат, вход в хату на десять из десяти, почти как у Скорпиона и Саб-Зиро в том старом фильме, — выдал я, сохраняя горделивую позу морской звезды. Хорошо хоть халат на мне скрывает все самое важное, а то девчонок бы засмущал. — Но где мясо? И нахрена тебе лом, Водная? Тут магический барьер S-класса, а ты с куском железа, как гопница у ларька.

— А вдруг! — шмыгнула носом Диана. Она смело шагнула в красный свет. — Если бы охрана прибежала, я бы им по чайникам настучала!

— Охрана? — я хмыкнул. — Там половина бойцов сейчас томограф в десны целует, а вторая с медсестричками в ординаторской заперлась. Афродизиаки — страшная сила. Тёще спасибо. Проходите, что ли, не стойте на сквозняке.

Пока девчонки оглядывались, я закрыл глаза и врубил Желудок.

Меню «Синтетика». Закинул в астральный блендер остатки Соболева, крохи от электричества и щепотку инквизиторского Света. Желудок буркнул, переваривая эту бурду.

«Кулинарная Синтетика. Барная карта. Смешать: остатки бюрократии Соболева, крохи электричества, каплю Инквизиторского Света и немного моей слюны».

Бюрократия отменит протоколы рун, свет ослепит сканеры, а электричество коротнет контур. Идеальный баланс жратвы.

Открыл рот и выплюнул густую струю фиолетового тумана. Туман сам пополз по стенам, впитываясь в красные руны. Те зашипели и начали гаснуть одна за другой, невидимые тиски слабели.

Но самая жирная руна над дверью оказалась стойкой. Пульсировала, сука, и держала меня за левую ногу. Я повис вверх тормашками, как туша на бойне.

— Да твою ж... — рыкнул я, втягивая воздух. – Так и знал, что коктейль слабоват.

— Это печать главврача! — пискнула Софья. — Она на ДНК завязана! Магией не вскроешь!

Я посмотрел на Диану.

— Слышала, Водяра? У вас с мамой общая кровь. Ткни пальцем в эту дрянь.

Диана сглотнула. Глянула на руну, потом на свой лом.

— Больно будет?

— Я тебе из ключицы смертельную гниль зубами выгрыз, — я закатил глаза. — А тут пальчик уколоть. Давай, шевели батонами в темпе вальса, у меня уже кровь к башке прилила.

Диана вздохнула. Подошла к стене, царапнула палец об острый край монтировки и мазнула кровью по центру руны.

Эта алая срань мигнула, впитала кровь и просто осыпалась трухой. Я рухнул вниз, но тут же сгруппировался, перекатился как спецназовец и вскочил на ноги.

Наконец-то свобода! Я потянулся до хруста и носом втянул воздух. Чё за… Эклеры?

— Ага! — Софья, словно прочитав мои мысли, выудила из-за спины картонную коробку. — В буфете свистнула. Ты ж вечно голодный.

Я сцапал сразу два заварных, закинул в пасть. Желудок мгновенно выдал сухую аналитическую сводку:

«Источник: Углеводная бомба низшего порядка. Вкус: Дешевый маргарин, пережженный сахар, кондитерская химия. Усиление: Нулевое, но уровень глюкозы поднят на 15%. Вердикт: Гадость, но под чай пойдет».

— Крем на растительном жире, Соня, и ваниль синтетическая, — констатировал я, проглотив пирожное. — Но за заботу спасибо. Калории лишними не бывают.

Слизал крем с губы. Посмотрел на Софью в упор.

— Ты сладкая, Соня. Задница вообще шик. Но скажу сразу, чтобы без недопонимания. В Стаю не возьму.

Её аж передернуло. Коробка в руках затряслась. В уголках глаз, естественно, заблестела влага.

— П-почему?

— Ша, не реви. У тебя кость тонкая, — отрезал я жестко. — Сильный Волчонок тебя изнутри при родах порвёт. Аура дохленькая, кровь мою не вытащит. Мне в Клан нужны самки с бронебойным Ядром. Вроде вон той дерзкой занозы. — Я мотнул головой на Диану-Водную-Лужицу. — А ты… горячая, да. Но для Стаи не годишься.

Водяра тут же надулась от гордости. Она перехватила монтировку обеими руками и прижала к груди с таким величественным видом, словно это был утерянный скипетр династии Романовых. Не хватало только короны из фольги и пачки чипсов в качестве державы.

— Вот видишь! — победно зыркнула Диана на Софью. — Стой смирно, плебейка, и не мешай спасательной операции!

Но медсестричка смотрела только на меня.

– Но мы ведь… не предохранялись… – тихо произнесла Софья. – А если я забеременею? Ты возьмешь ответственность?

Я окинул ее скучающим взглядом.

– Только если он родится Сильным Волчонком. Но как я уже сказал, ты такого никогда не родишь.

– Но если я забеременею…

— Не забеременеешь, — лениво ответил я, слизывая крем с пальца. — Зверь внутри меня сам решает, когда давать жизнь. Пока я осознанно не захочу продолжить Род, моё Семя у тебя не приживется. Моя Кровь защищает слабых самок от случайного выгорания. Так что выдыхай, Соня, покувыркались разок без последствий и разбежались. Чистая физиология Высших.

Софья опустила глаза. Помолчала. Потом судорожно выдохнула и посмотрела на меня в упор. Слез уже не было. Появилась какая-то злая решимость.

— Значит, буду любовницей, — припечатала она.

Диана охнула и выронила монтировку. Железяка загрохотала по кафелю. Я приподнял бровь.

— Повтори?

— Ты не глухой, — Соня сделала шаг ко мне. Голос даже не дрожал. — Ты — самое отбитое и живучее, что я тут видела. Жрешь сталь, трахаешься как монстр. Я не вернусь в свою серую рутину с потными интернами. Раз в жены не гожусь и ребенок тебе мой не нужен, буду любовницей. По выходным. На выездах, – она шмыгнула носом и отвела глаза в сторону. – Как прикажешь, в общем…

Я ухмыльнулся.

— А ты борзая.. Борзых уважаю, так что договорились. Только учти: все мои жены с характерами и ревнивые.

— Я не ревнивая! — взвилась Диана, заливаясь краской. — Я чисто… это… приглядывать буду! Чтоб она не лезла куда не надо!

— Да-да, — фыркнула Софья, поправляя халат. — Недаром с ломом приперлась. Надзирательница.

— Это от охраны отбиваться!

— Какая охрана, они там с кофейными автоматами совокупляются!

— Заткнись, плебейка!

— Сама заткнись, лохудра позолоченная!

Я с интересом смотрел на этот курятник. Девочки, девочки, обожаю вас.

— Так, ша. — Я поднял руку. Обе девицы примолкли. — Семью потом делить будем. Софья. Смотри на меня.

Я шагнул вплотную. Взял её за подбородок двумя пальцами и приподнял голову, заставив смотреть мне прямо в глаза.

— Ты будешь моим троянским конем. Тёща баба умная, два и два быстро сложит. А ты единственная тут, кому я доверяю. Будешь здесь моим глазами и ушами. Сидишь, хлопаешь ресницами, давишь из себя невинную жертву. И мотаешь на ус, чё они с КМН мутят. Потом всё сольешь мне.

У Софьи губы растянулись в ухмылке. Вполне такой хитрой.

— Двойной агент? Прям как в книжках? — У Софьи глаза загорелись таким фанатичным блеском, что я аж на секунду забеспокоился за психическое здоровье тёщи. Девка явно уже представляла себя в облегающем латексе с пистолетом с глушителем.

— Типа того. Только давай без фанатизма и кружевных пистолетов… тьфу, пистолетов в кружевных чулках. Просто сиди, хлопай ушками и слушай, чё там Елена Малышева… тьфу, Андреева с КМН перетирает.

— А у меня черный корсет есть дома. Кружевной, — ляпнула она невпопад.

— Во. Нацепи на допрос. У тёщи фляга окончательно засвистит.

Я легонько похлопал её по щеке и повернулся к Диане.

— Водная, погнали. Надо глянуть, чего там дома.

— Прям вот щас? — Диана покосилась на раскуроченный проем. — Мама же убьет…

— Маман твоя сейчас коньяк глушит и бабки за разбитый вольфрам считает. Свалим по-тихому. Если чё, потом припрусь с цветами и еще разок дверь ей вынесу. По-родственному.

Диана помялась. Но буквально секунду. В глазах тут же загорелся огонек, который я бы назвал полностью отбитым.

— Погнали. Но я скажу, что ты меня силой уволок!

— Да без проблем, солнышко. Хоть двумя силами, — я сгреб её за талию. Закинул на плечо прям как есть. Диана тихонько ойкнула. — Соня. Держи хвост пистолетом. И тренируй таз, проверю.

И я втопил по коридору.

Софья осталась одна. В одной руке картонная коробка с остатками эклеров, в другой монтировка, которую она зачем-то подобрала с пола.

Отбросив коробку, она невольно прижала свободную ладонь к своему плоскому животу. И вздохнула.

«Ишь, раскомандовался, Альфа-Зверь недоделанный... Как на койке кувыркаться, так он сразу безумно может быть первым, а как ответственность брать, так сразу в кусты. И почему это я не смогу родить Сильного Волчонка? Мне вообще-то всегда на диагностике говорили, что у меня Ядро на редкость крепкое и эластичное...»

В голове сама собой всплыла картинка: герметичная пробирка с его «биологическим материалом», которую она успела незаметно стащить со стола во время уборки и спрятать в самом дальнем углу секретного криохранилища клиники, прямо под этикеткой образцов болотной выхухоли.

Она даже сама не поняла, зачем это сделала. Просто… сделала. Лучше “эктоплазма” Яра будет у неё под рукой, чем у этих… в халатах. А то вдруг они решат что-то нехорошее с ней сделать? А вот она сможет, если захочет…

Софья испуганно мотнула головой, отгоняя эту совершенно безумную и дикую мысль, но на её лице сама собой расползлась абсолютно наглая ухмылка.

— Значит, шпионка, — тихо хмыкнула она под нос. И пошлепала босыми ногами обратно к ординаторской. — В моих романах такого ужаса не писали. Ну и ладно, напишу сама свою историю!

Елена Викторовна

Елена Викторовна сидела в кабинете, в полном одиночестве. Корвалол закончился час назад, поэтому теперь в хрустальном стакане плескался коньяк. Тот самый, коллекционный. Берегла для подписания особо жирных контрактов. Но сегодня она подписывала, можно сказать, пакт о ненападении с собственной совестью.

Поэтому на хрен, собственно, эти условности.

На мониторе наружного наблюдения крутился короткий кусок записи: Ярослав Волков, сверкая голым торсом из-под розового халатика, сигает за периметр. Дочь болтается у него на плече. Оттолкнулся, искры брызнули из-под пяток, асфальт покрылся трещинами.

Патруль КМН внизу даже не понял, что за хтоническая дичь только что пронеслась у них над головами. Они озадаченно оглядывались по сторонам, а Ярослав и его ноша были уже далеко.

Клоуны непригодные.

Елена опрокинула в себя порцию коньяка. Жидкость приятно обожгла горло. Перевела взгляд на другой экран, где отображалась пустая камера «Альфа-ноль».

Картина маслом. Раскуроченные цепи, да погасшие руны. И дурацкая бумажка, которую ассистентка Софья прилепила на бронедверь перед уходом: «Простите, Елена Викторовна. Он сам пришёл. Я сопротивлялася. Честно».

Елена криво ухмыльнулась. Сопротивлялась, ага. Раз десять подряд, если верить микрофонам в изоляторе. Впрочем, врачебную этику на свалку никто не выкидывал. Свечку она там не держала.

Клик мышкой. Запись в коридоре рванула назад. Вот её Диана. Режет палец острой кромкой монтировки, уверенно мажет кровью биометрический сканер. Лицо ну чисто кремень, как у отца, пока был жив. Ни капли сомнений и инфантильности. Только дикий лихой азарт и... слепое доверие.

Девчонка верила этому клыкастому ублюдку больше, чем родной матери.

От этого осознания внутри неприятно заскребло. Елена снова приложилась к стакану. Алкоголь уже не брал, просто падал в желудок тяжелым теплом.

Как врач Елена лучше других знала о пагубности этой привычки, но сейчас ничего не могла с собой поделать.

Рядом на экране мигало непрочитанное от Арсеньева. Открыла час назад, пробежалась по диагонали и бросила. Аркаша рвал и метал: срочно выдать монстра КМН, утилизировать, иначе это угроза нашему партнерству, вызовем гнев КМН, бла-бла-бла…

Идиот. Сказочный, эталонный кусок кретина. Кабинетные крысы реально собрались «утилизировать» клыкастую мясорубку, которая только что сожрала абсолютный ноль и закусила вольфрамом? И этот клоун всерьез надеется, что она, Андреева, просто возьмет и подарит свой величайший медицинский прорыв стаду бюрократов с пушками?

Она плеснула в хрусталь ещё.

– Ладно, – буркнула она. – Разложим по фактам.

Факт первый: Ярослав, сука, Волков неудержим. Она слила на него бюджет целого крыла. Скормила яды, молнии, холод, свет и афродизиак. Он всё сожрал, рыгнул и выдал: а чё так мало, тёща, добавки мне быстро запилила.

Удерживать этого обжору дальше? Ага, ну конечно. Он просто сожрёт саму клинику. Вместе с персоналом. Ну кого сожрет, а кого… хм… совратит. А персонал ей вообще-то ещё нужен, там даже пара реально ценных кадров есть.

Факт второй: Диана. Её кровиночка, которую она годами вытягивала с того света, выздоровела за одну ночь. Благодаря этому мохнатому ублюдку. И эта же дочь только что добровольно ушла с ним. И не как пленница, а как боевая подруга.

Если Елена сейчас поднимет тревогу, спустит собак, вернёт Диану силой, она потеряет дочь навсегда. Не физически. Хуже. Диана её возненавидит.

Факт третий: КМН. Соболев пока недееспособен, но кресло главы Северогорского отделения уже занято новым ИО. Елена успела навести справки: новый босс некто Воронин. По слухам натурально фанатик. Куда хуже Паши, с тем хоть договориться можно было. Официальный запрос с требованием «предоставить доступ к объекту» уже висел на почте. Ордер готов. «Чистильщики» припрутся утром.

Если оставить Волкова в клинике, псы из КМН вцепятся в больницу и не отпустят. Как минимум, не дадут нормально работать.

И, наконец, факт четвёртый. Железное правило любой дрессуры: нельзя удержать хищника в клетке. Зато его можно привязать. Чем? Тем, что он считает своим. У неё на руках идеальный расклад. Дочь его добровольная спутница и трофей, который он лично вылечил. Ассистентка, которая тут в шпионов решила поиграть, послушная девка в его свите. А саму Елену он тёщей назвал, нахал.

Выбор очевиден.

Елена в два глотка допила коньяк. Звонко припечатала хрусталь к столешнице.

Сирена в секторе захлебнулась и стихла. Протоколы преследования улетели в корзину. Записи с камер за последний час она стёрла подчистую. На экранах повисла зацикленная картинка пустых коридоров.

Пальцы быстро набили ответ Аркадию: «Объект совершил побег. Подробности потом». Отправить.

Пошел в задницу, Аркаша, со своим брачным договором. Свободен.

Елена с силой дернула тяжелый ящик дубового стола на себя и достала из специального свинцового пенала артефактный телефон. Прибор был тяжелым, матовым, без экрана. Только россыпь рунн, светящихся синим огнем.

Палец лег на руну активации. Воздух над столом мелко завибрировал, устанавливая связь через закрытый шифрованный канал, за который Общество Целителей ежегодно платило бешеные миллионы.

— Корней, — процедила Елена прямо в устройство, когда на другом конце раздался характерный металлический щелчок. — Он чешет к вам. С моей дочерью. И слушай меня внимательно, старый хрен. Если с её головы упадёт хоть один волосок, я лично приеду в вашу развалюху и кастрирую твоего распрекрасного Альфу. Тупым ветеринарным скальпелем. Ржавым. Понял меня?

Из амулета вырвался дребезжащий, надтреснутый и откровенно издевательский смех старого вояки. Гроза Бездны и бывший Истребитель смеялся так громко, что у Елены заложило ухо.

— Ленок? Батюшки, какие мы злые! А я уж думал грешным делом, что ты там в своей стерильной богадельне совсем хватку растеряла. Ты всё такая же заноза в заднице, какой была под Выборгом в девяносто восьмом, когда вытаскивала меня из горящего блиндажа! Что, Кровь Волковых оказалась слишком горячей для Общества Целителей?

— Пасть закрой, — рыкнула Елена, и вокруг её пальцев на секунду вспыхнуло опасное синее свечение диагностической магии. — Я больше не буду кормить этого твоего мохнатого обжору своими лучшими заклинаниями. Он постоянно хочет жрать, Корней! В твоем внуке проснулся не просто Дар, там бурлит какая-то прожорливая черная бездна!

— Это у нас семейное, — сыто и самодовольно хохотнул дед на том конце провода. — Помнишь, как нас в Подгорном Разломе завалило плитами на трое суток? Я тогда, чтоб с голоду не сдохнуть, банку тушенки вместе с жестью сожрал, пока ты мне ребра вправляла. И ничего, переварил!

— Ты тогда и мои бинты сожрать пытался, старый хрыч, еле отогнала, — фыркнула Елена, но уголки её губ на секунду дрогнули в мимолетной, теплой улыбке. — Короче, Корней. Дело серьезное. Моя дочь только-только начала восстанавливать Ядро. Если твой кобель на нее хотя бы прикрикнет...

— Не бойся, Ленок, не обидим мы твою дочурку. Волки к женщинам завсегда с уважением.

— С уважением? Ты сам-то в это веришь? — Елена раздраженно побарабанила пальцами по столу. — Твой сумасшедший щенок утащил её из переулка на плече, без согласия, попутно оценив её таз как у первоклассной племенной кобылы! Это у вас теперь так уважение называют?

— Оценивать породу — первое дело для Альфы! — весело парировал Корней. — Помнишь, как Андрей твою лучшую подругу Смирнову впервые увидел? Тоже ведь сначала зубы проверил и за локоть укусил, чтоб характер оценить! И ничего, вон какая любовь была...

— Заткнись, Корней. Твои шуточки тридцатилетней давности неуместны. За девчонку головой отвечаешь лично.

— Выдыхай, Ленок, — голос деда стал чуть серьезнее, в нем прорезался тон старого командира. — Мой Волчок её пальцем не тронет. Он просто растит Стаю. Вы, медики, вечно всё усложняете своими протоколами. Привезем, обогреем, чаю нальем. Так что всё по закону будет.

— По закону? — Елена горько усмехнулась, вспоминая, как Ярослав сжевал любовную магию, а потом заразил интернов. — Твой закон, Корней, пишется клыками. Ладно. Жду отчета. И только попробуй не выйти на связь.

Связь оборвалась с коротким, сухим щелчком. Елена медленно опустила амулет обратно в свинцовый пенал, глядя на бушующую за окном грозу. Старый хрен не изменился. Всё такой же упрямый, непереносимый кусок боевой стали, даже в инвалидном кресле. И, пожалуй, именно это давало ей слабую надежду на то, что её дочь действительно в безопасности.

Дочь… Где-то там её вылеченная дочь болталась на плече у твари, которая называла её «Водярой».

Она посмотрела на пустой стакан. Перевела взгляд на недопитую бутылку.

— Чёртовы Волковы, — выдохнула Железная Леди, массируя виски. — Всю жизнь мне портят. Просто всю жизнь.

Елёна моргнула. И решила, что завтра у неё официально выходной. Надо прийти в себя.

Протокол сдерживания монстра продолжит работать. Она укротит Зверя… не силой, так иным способом.

Ярослав

Северогорск дрых. С высоты птичьего полета этот старый мегаполис выглядел как гигантская пепельница, набитая острыми шпилями. Вдали, в центре, мерцал неоном сытый элитный район. А здесь, на окраине, лишь тускло желтели редкие фонари.

— Когти не распускай, Водяра, халат порвешь, — бросил я через плечо.

Диана, висящая на мне попой кверху, как элитный мешок с картошкой, мертвой хваткой вцепилась в мой розовый медицинский прикид.

— Яр, ты больной! Мы на уровне десятого этажа! — взвизгнула она, пытаясь прокричаться сквозь свист ветра. — Если ты меня уронишь, я восстану из мертвых и сожру твою печень!

— Не скули. Я своими трофеями не разбрасываюсь.

— Я для тебя всего лишь трофей?

– Не ной. В первую очередь ты будущая Альфа-самка.

Я присел на краю бетонной крыши. Прислушался к ощущениям внутри. Чёрный Желудок довольно урчал. «Синтетика» — вещь. Закинул в топку выжимку из того гравитационного пресса, плеснул сверху высоковольтной дури от тестов с шокером и шлифанул эльфийским льдом, чтоб суставы не дымились. Коктейль "Лунная Блоха", классное название. По венам струился чистый, ледяной адреналин, искрящийся синевой.

Я мощно оттолкнулся. Бетон под ногами хрустнул, просел на пару сантиметров. И мы взмыли в воздух.

Ветер ударил в лицо. Диана снова взвизгнула, но на этот раз уже от дикого, первобытного восторга. Я чувствовал, как она задрала голову, впитывая вид ночного города.

— Твою ж мать! — заорала она, перекрывая свист ветра. — Яр, мы реально летим!

— Падаем с ускорением, — поправил я. — Летать — это для пернатых. А волка ноги кормят.

— Глянь вниз! Там псы из КМН патрулируют! Фарами светят! Они нас не увидят?!

— Кишка тонка. Травоядные не волки, всегда смотрят только под ноги. Ну или прямо. Наверх, на луну, для них слишком сложно.

Мы тяжело приземлились на гудроновую крышу какой-то заброшенной фабрики. Не гася инерции, я снова пружинисто оттолкнулся. Из-под пяток брызнул сноп синих искр, а на месте прыжка остался ровный круг инея.

— Офигеть… Так это ты гравитацию из той камеры сожрал? — догадалась Диана.

— Ага. И электричество. Закинул в желудок, крутанул на максималках, получил энергетик. Я ж теперь не просто жру. Я мишленовский повар Бездны, гы.

— А если бы пропорции перепутал?

— Тогда бы мы сейчас живописно стекали по фасаду вон того небоскреба.

Диана фыркнула и звонко шлепнула меня ладошкой по лопатке.

Мы перемахнули через широкую эстакаду. Внизу смазанными пятнами проносились витрины, брошенные тачки, какой-то забулдыга у мусорки орал песни. При виде летящего в небе мужика в розовом халате алкаш выпучил глаза. И истово перекрестился.

Пить меньше надо, дядя. Тогда и летучие волки не будут мерещиться.

— Знаешь, — вдруг серьезно произнесла Диана, глядя на проносящиеся внизу кварталы. — Я ведь в этом гадюшнике всю жизнь торчу. Но сверху он совсем другой.

— И какой же?

— Мелкий и жалкий. Словно картонный макет. А все эти лицемерные людишки, они там, внизу. Сопят в свои подушки. А мы… над ними.

Я хмыкнул, перепрыгивая через торчащую ржавую антенну.

— Привыкай к месту на вершине пищевой цепи, жёнушка.

— Я впервые чувствую себя… живой, — почти шепотом добавила она. — Вот оно как… быть свободной и здоровой.

Я чутка сбросил скорость. Икры начало сводить, гравитационный запас таял, да и электричество было на донышке. К трансформатору, что ли, какому присосаться?

Мы рухнули на крышу старого кирпичного склада неподалеку от нашего района.

Со свистом выдохнув, я поставил Диану на ноги.

Она покачнулась, вцепившись пальцами в моё плечо. Посмотрела на меня снизу вверх. Во взгляде больше не было ни стервозности, ни страха. Только какое-то хищное, собственническое признание.

— Чего уставилась? — хмыкнул я.

— Спасибо, — вдруг выдала она. — За то, что украл.

— Обращайся. Будешь плохо себя вести, украду еще раз и посажу в подвал к эльфийке.

— Только попробуй, кобелина! – сразу вспыхнула она.

— Попробую. Я люблю дегустировать.

Она мстительно ткнула меня кулаком в ребра, но я лишь показал ей клыкастую ухмылку.

— Харэ языками чесать. — Я снова присел, подставляя спину. — Залезай. Пару прыжков осталось.

На этот раз я подхватил её нормально, под бедра. Она крепко обвила руками мою шею.

— Несешь меня, как принцессу, — мурлыкнула она мне на ухо.

— Ты не принцесса, Водяра. Ты трофейная жена, которая слишком много болтает. Но генофонд у тебя бронебойный. Твоя маман тому живое подтверждение.

Она насупилась, но всё ещё бойко произнесла:

— О, да. Маман у меня бетонная.

Последний толчок выжал из меня остатки сил. Гравитация закончилась. Я едва дотянул до парапета нужной крыши. Приземлился грязно, гнилой шифер с грохотом ушел вниз. Диана тихонько ойкнула, но в шею вцепилась намертво.

Я выпрямился. Впереди сквозь пелену дождя тускло мерцал фиолетовый купол. Мой барьер Логова. Держался уверенно, зараза. Но энергии осталось не так много.

А вот вокруг него творилась форменная… осада. По периметру, словно жирные черные стервятники, выстроились фургоны без номеров. Те самые. «Чистильщики» КМН. Внутрь им хода не было, барьер держался, но эти псы умели ждать. Чуяли, что магия скоро выдохнется.

— Это что за маски-шоу? — Диана мгновенно ощетинилась. Мана Воды агрессивно заискрила на её тонких пальцах.

— Незваные гости, Водяра, — сухо процедил я, сгружая её на сырой бетон.

Внизу, у самых наших раскуроченных ворот, разворачивалась картина маслом. Посреди грязи, намертво перегородив въезд, стояла инвалидная коляска. Дед Корней. Сидел под проливным дождем, ствол рунного дробовика на коленях мерцал золотом. Старый, переломанный жизнью волк в одиночку скалился на кортеж из броневиков.

— Дед… ну ты и отморозок, — с искренним, мать его, уважением выдохнул я. – На посту до сих пор.

— Яр, — Диана судорожно дернула меня за подол розового халата. Голос жены дрогнул. — Чего делать-то будем?

Я окинул взглядом черные фургоны, слабеющий щит и наш Особняк. Внутри утробно рыкнул Чёрный Желудок. Уловил густой, терпкий запах чужой агрессии. Верхняя губа против воли поползла вверх, обнажая клыки.

— Что делать? Прорываться. С боем. Это наши владения, мать их растак. И я очень надеюсь, что волчата-кузены не сожрали мои пельмени. Ну или хотя бы не все.

Данила:

Данила медленно спускался по скрипучей деревянной лестнице. Каждый шаг отдавался в ушах сухим, глухим треском старого дуба, а его новый нос уже за метр до поворота уловил удушливую смесь валерьянки, пороха и прокисшей тетушкиной лаванды.

Спор в холле был в самом разгаре. Дядя Борис метался из угла в угол, наматывая круги вокруг вешалки для одежды, и нервно теребил испорченный чернилами карман пиджака. Рита сидела на банкетке, судорожно прижимая к груди свою сумочку, словно в ней лежали миллионы, а не кусок зеркальца и помада.

— Отец, всё кончено! — панически верещал Борис, и его голос то и дело срывался на писк. — Ярослава увезли целители! Соболев сожран! Наш племянник натурально сожрал целого инспектора КМН прямо перед воротами! Нас всех закатают в бетон, Боря! Мы должны покаяться! Вернуть сумку Арсеньевым! Сказать, что у мальчишки поехала крыша на фоне пробуждения Ядра, а мы тут вообще ни при чем!

— И барону Адлеру надо доплатить! За детоксикацию! — подхватила Рита, шмыгая носом. — Боря, умоляю, давай подпишем вассальный контракт с Медведевыми!

— Молчать, травоядные! — рявкнул из центра холла дед Корней.

Шорох шомпола в стволе его ружья на секунду прекратился. Старик свирепо зыркнул на них своим единственным глазом.

— Волк не скулит, когда вожак временно ушел на охоту. Ярик вернется. Он из этого лазарета вход себе прогрызет, если надо будет. Наша задача — держать Логово! Если Медведевы или Комитетчики сунутся, я им из этой двустволки всажу такую детоксикацию, что до самой Столицы лететь будут!

— Отец, очнись! — Борис всплеснул руками, его левое веко бешено дергалось от тика. — Ты калека в коляске, а нас двое! Ярослава нет! Дианы нет! Всё! У меня весь карман в чернилах, кашемировое пальто украли, а ты предлагаешь воевать с КМН?! Мы сдаемся! Я прямо сейчас пойду к воротам и…

— Дядя Боря.

Голос прозвучал из темноты лестничного проема. Он не был громким, но в нем отчетливо вибрировал холодный, тяжелый металл. Низкий звериный рокот, от которого у Бориса и Риты одновременно перехватило дыхание.

Данила сам сперва не понял, что это его голос. Настолько чуждым он ему показался. Парень медленно шагнул в круг тусклого света.

В груди бушевал ураган. Кровь Волковых, разбуженная съеденной аурой Вадика, весело бежала по венам, окрашивая его глаза в темно-синий цвет. И

На родственников смотрел совершенно другой человек. Собраный, жесткий и чертовски злой.

Борис поперхнулся собственным словом и невольно отступил на шаг, прижав руку к сердцу. Рита испуганно охнула, вжавшись в спинку банкетки.

— Данилка?.. — пролепетал дядя, не узнавая племянника. — Ты… что с тобой?

— Дядя Боря, — Данила сделал еще один шаг вперед, и под его взглядом Борис инстинктивно втянул голову в плечи. — Если ты еще раз заскулишь про сдачу, Канцелярию или свое чертово кашемировое пальто… я лично засуну твой корвалол тебе туда, откуда ноги растут. Мы не отдадим им ни копейки. И извиняться перед этими шакалами не будем. Если Вожак сказал держать Логово, мы заколотим окна и будем стрелять. Это ясно?

Парень слегка приоткрыл рот, показав бритвенно-острые клыки, сверкнувшие в полумраке.

— И ты, тетя Рита, закрой рот, — Данила повернул голову к онемевшей тетке. — Твой Адлер — обычный клоун и карманник, который развел тебя как первоклассницу. Отрежь свои чакры и выброси их в мусорку. С этого момента в этом доме командует дед. И Ярослав, когда вернется.

В холле повисла тишина.

Борис стоял с открытым ртом, судорожно хватаясь за лацканы пиджака. На его лице отразился такой шок, будто тихий комнатный хомячок только что откусил ему палец и потребовал пива и самок.

Рита лишь беззвучно хлопала ресницами, разом позабыв про все свои инновационные методики очищения ауры.

Тишину разорвал скрипучий, восторженный хохот деда Корнея.

— Во! Вот это я понимаю! — старик счастливо хлопнул ладонью по подлокотнику коляски. — Слыхал, Боря? Тебе корвалол засунут! Наша порода! Волчонок зубки показал!

Дед Корней смачно загнал патрон в патронник, заставив руны на стволе вспыхнуть багровым светом, и ловко развернул коляску в сторону выхода.

— Хорош трепаться! Поеду-ка я во двор, займу пост у ворот. Пригляжу за периметром. Если хоть одна медведевская шкура сунется, устрою им бесплатный фейерверк прямо на газоне. Данилка, присмотри тут за нашими… домашними растениями. Чтобы ворота никому не открыли.

Коляска деда весело зажужжала приводами, и Корней укатил на улицу, напевая под нос какой-то бравый марш.

Данила проводил его взглядом, чувствуя, как ледяной жар в груди постепенно утихает, оставляя после себя приятную, тяжелую уверенность. Он повернулся к Борису. Дядя всё еще стоял бледный как полотно, не сводя глаз с его клыков.

— Дядя Боря, — уже спокойнее, но всё так же твердо спросил Данила. — А где Диана?

Борис тяжело, со свистом вздохнул, утирая холодный пот со лба. Он медленно поднял дрожащую руку и указал пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Диана… мы отнесли ее наверх, — прохрипел дядя, и в его голосе прорезалась искренняя, почти суеверная тоска. — Лучше тебе самому взглянуть, Даня… Мы туда даже подойти боимся.

Глава Бонусная Информационная. Раскрытие лора Мира

Блок №1. Былое величие Рода Волковых (И «эффективная» абиссальная логистика)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«В памяти здешнего мальчишки усадьба "Серый Клык" никогда не была той унылой, облупившейся развалиной, в которой мы сейчас обитаем. Лет десять назад это было настоящее Логово. Клан содержал две сотни элитных гвардейцев в тяжелых латах, а во дворе постоянно стоял тяжелый гул форсированных движков броневиков.

Но главной гордостью отца была боевая свора "Серого Клыка" — полсотни огромных, зачарованных волков, чья шерсть отливала сталью. Они могли выследить и загнать любую тварь Бездны хоть на дне озера.

Помню, как Андрей Волков прямо на Арене вызвал на дуэль старейшину Медведевых. Тот закрылся тяжелым ростовым щитом из зачарованной стали, но отец просто активировал частичную трансформацию, ухватился за края этого щита и с диким рыком разорвал его пополам. Как старую газету. Северогорск тогда неделю гудел от страха...»

Комментарии переселенцев:

— Двести гвардейцев в тяжелых латах, — задумчиво протянул я, лениво листая страницы чужой памяти. — И каждый требовал трехразовое питание, суточные, медицинскую страховку и надбавку за вредность в Разломах. Плюс полсотни волков, которые жрали исключительно свежую отборную говядину. Диана, ты вообще представляешь себе этот чек за продукты?

— Ой, кошмар! — Диана брезгливо сморщила носик, укладывая на колени колючий бутон. — Они, небось, половину бюджета Клана спускали просто на мешки с кормом и собачий шампунь против блох. Бездарный, бездарный менеджмент!

— Вот и я о том же, — согласился я, разминая шею. — Клан Волковых обанкротился бы в любом случае, даже если бы Медведевы не заперли Альфу в Разломе. Чистая математика. То ли дело моя новая Стая. Нам не нужны гвардейцы. Зачем платить наемникам, если я сам могу выйти и сожрать спецназ Комитета? Расходы на содержание нулевые. Еда сама прибегает к воротам, еще и матерится забористо. Весело.

— И волки у них были дурацкие, — фыркнула сестренка, поглаживая Пушка. — Здешний Ярик в детстве их так боялся! Писал в своем дневнике: «Ужасающие стальные монстры ночи, от их воя стынет кровь...» Серьезно? Я посмотрела на их чучела в пыльном холле. Обычные пушистые собачки. Наш Пушок сожрал бы всю эту псарню за один присест и даже не икнул бы. Ему эти волки — чисто как спагетти на один укус.

Блок №2. Про предательство Медведевых (И «Северный Ветер»)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«В памяти здешнего мальчишки этот день остался как липкий, бесконечный кошмар. Красные аварийные лампы шлюзового отсека Разлома "Северный Ветер", вой сирен и глухой, тяжелый лязг закрывающихся бронедверей. Вежливый голос представителя Клана Медведевых по громкой связи объявил "экстренный карантин из-за угрозы прорыва".

Отец и его Личная Гвардия оказались заперты внутри пространственного кармана один на один с бесконечной, хлынувшей из Изнанки ордой тварей. Осознав предательство, Андрей Волков не стал умолять о пощаде. Он просто встал у Ядра Разлома и взорвал собственный источник. Взрыв колоссальной мощности буквально испарил тварей, сплавил Разлом и навсегда запечатал его изнутри.

А через день Медведевы триумфально объявили себя "спасителями города", забрали за долги девяносто процентов наших земель и прибрали к рукам сам запечатанный Разлом, превратив его в закрытый прибыльный сафари-парк...»

Комментарии переселенцев:

— Медведев закрыл дверь снаружи и выключил свет, — лениво протянул я, разглядывая свои ногти. — Как оригинально. Прямо-таки вершина тактической мысли этого отсталого мирка. Но знаешь, Ди, меня во всей этой слезливой истории интересует совершенно другая деталь.

— Какая? — Диана приподняла бровь, недовольно шевельнув ушком. — Украли земли? Или спрятали там вкусняшки??

— Нет, земли и вкусняшки мы заберем назад с процентами, это вопрос решенный. Меня смущает официальный отчет КМН. Нам пишут, что Андрей Волков просто взорвал свое Ядро и «сплавил Разлом в кристаллический шрам». Попахивает тухлятиной, не думаешь? Если взорвать Ядро Высшего в Разломе, получится обычная братская могила с кусками оплавленного булыжника. Откуда там взялся этот чертов «шрам», который до сих пор фонит такой плотной аномальной маной, что Медведевы пятнадцать лет не могут его расковырять?

— Думаешь, наш альтернативный батя что-то там спрятал?

— Я уверен в этом. Наш альтернативный папаша перед смертью явно нашел на дне Разлома какую-то невероятно жирную, вкусную цацку. И перед тем, как разлететься на атомы, он повесил на нее такой хитрый замок, что Медведевы со всеми своими хвалеными артефактами до сих пор облизываются на закрытую дверь.

— Ну и пусть облизываются, — фыркнула Диана, её глаза хищно сузились. — Меня больше бесит то, во что они превратили это место. Анжелка мне шепнула, что эти свиньи водят туда экскурсии для богатеньких мажоров из Столицы! Пятьдесят тысяч рублей за билет, чтобы пострелять в прирученную болотную гидру на фоне костей наших гвардейцев! Кощунство и полное отсутствие вкуса!

— Хочешь закрыть их бизнес-проект?

— Я его выдеру с корешками! — кровожадно улыбнулась сестренка. — Как только мы вернем Разлом «Северный Ветер», я там такую оранжерею забабахаю! Посажу розы Бездны. Черные, с фиолетовыми прожилками. Они обожают фосфор и калий. А кости Медведевых и их ручных псов — это просто кладезь полезных минералов. Натуральное удобрение марки "Медведев", розы будут цвести круглый год!

Блок №3. Тайна матери (Слухи о Белозерских)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«В памяти местного Ярослава этот образ был скрыт глубоко, под толстым слоем детских страхов и недосказанностей. Ему было около четырех лет. Он проснулся посреди ночи от тихого, прерывистого плача матери. Лилия Волкова сидела у окна, сжимая в руках старинный серебряный медальон с гербом, которого не было ни у одного Клана Северогорска — раскидистый дуб, оплетенный терновым венцом.

Отец стоял рядом, обнимая её за плечи, и негромко уговаривал: "Лиля, тише... Здесь, на окраине Северогорска, они нас не найдут. Клан Белозерских считает тебя погибшей. Дети в безопасности..."»

Комментарии переселенцев:

— Клан Белозерских из Столицы. Один из Великих Родов, — задумчиво протянул я, щелкнув пальцами. — Ну надо же. Оказывается, наша здешняя мамочка Лилия была не просто талантливым целителем-резонансником из провинции. Она была беглой высокородной особой, которую Столица искала с собаками.

— О-о-о! — Диана восторженно захлопала в ладоши, а её белые ушки на макушке радостно зашевелились. — Тайная княжна с темной историей! Значит, я официально элитная королевская особа? Ярик, мне срочно нужна корона! Из чистейшего астрального золота, а не тот облезлый обруч с фальшивыми стразами, который тетка Рита считает семейной реликвией!

— Волкам, Ди, не нужны короны, — хмыкнул я. — Но это объясняет, почему наши души так легко и безболезненно прижились в этих телах. Кровь Белозерских плюс Кровь Волковых — это первоклассный магический проводник. В этих ребятах спал такой колоссальный потенциал, что КМН удавился бы от зависти, если бы узнал. Мы с тобой не просто сироты из обнищавшей развалины. В нас течет элитная кровь, за которую влиятельные люди готовы вырезать пару областей.

— Ой, пусть только попробуют припереться за нами из своей Столицы, — кровожадно мурлыкнула сестра. — Наш Пушок уже вовсю тренирует хорошие манеры. Учится пользоваться ножом и вилкой. Ему нужно практиковаться на изысканных столичных деликатесах, а то на местных Чистильщиках он только зубы тупит, слишком много бронепластика в рационе.

Блок №4. Про деда Корнея в молодости (И техномагический тюнинг)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Оригинальный Ярик помнил деда Корнея еще на ногах. Суровый, несгибаемый боевой маг из элитного корпуса Истребителей Бездны. Он никогда не улыбался, постоянно ворчал и заставлял внуков с пяти лет чистить гильзы и зазубривать схемы рунных контуров.

Поговаривали, что в молодости Корней из своего экспериментального рунного дробовика в одиночку испарил целый взвод карателей Медведева, посягнувших на наши границы. А потом... роковой Разлом, тяжелый паралич, инвалидное кресло и угасающий рассудок, который Борис и Рита брезгливо называли маразмом...»

Комментарии переселенцев:

— А старик-то чертовски хорош, — уважительно заметил я, вспоминая наш недавний разговор на кухне. — Раскусил меня за пять минут, понял, что пред ним не его настоящий внук, и даже глазом не моргнул. Его реакция: «У тебя повадки хищника, который вырезал столько народа, что счет потерял». Мне определенно нравится его подход к Стае.

— Да-да! — Диана активно закивала, её пушистый белый хвост весело замотался из стороны в сторону. — Из всех обитателей этого унылого склепа он единственный, кто никогда не ноет из-за сквозняка из подвала или пролитых чернил на подкладке пиджака!

— Старая гвардия, — кивнул я. — Он выжил в таких Разломах, где Соболев со своими параграфами наложил бы в штаны в первую секунду.

— И вообще, дедушка обещал показать мне, как правильно снаряжать патроны солью с добавлением семян шипованного чертополоха Изнанки! — радостно защебетала сестренка. — Я уже договорилась с Игнатычем: завтра мы отберем у дяди Бори парочку дорогих артефактных накопителей и сделаем из дедовской инвалидной коляски полноценную передвижную техномагическую турель. С автоматическим поливом кислотой Бездны. Будет просто шик!

Блок №5. Гильдия Ледяных Теней (И профсоюз киллеров)

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил жуткие шепотки в Академии о "Гильдии Ледяных Теней" — тайном синдикате наемных убийц, чьей визитной карточкой были абсолютно бескровные убийства. Говорили, что они используют древние контракты: если наемник провалит задание или предаст заказчика, его собственная аура мгновенно превратится в лед, разорвав мана-каналы изнутри. Против них не помогала никакая охрана».

Комментарии переселенцев:

Яр: «"Ледяные Тени", гроза Империи... Сейчас их элитный ассасин Иллириэль сидит в нашем подвале в чепчике горничной и старательно вытирает пыль с дедовских книг, потому что её сердце лежит у меня в желудке. Их "смертельный ледяной контракт" — обычная дешевая копия абиссальных кровных пактов. Слишком много пафоса, слишком мало реальной прочности».

Диана: «Да-да! Она вчера попыталась угрожать мне шваброй. Я просто показала ей Пушка, и ушастая киллерша резко вспомнила, как правильно отжимать тряпку. Вежливая такая стала, воспитанная прямо прелесть!»

Блок №6. Инквизиция и «святой» фастфуд

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«В памяти здешнего мальчишки Инквизиция Церкви Света была силой, перед которой трепетал даже Комитет Магического Надзора. Могущественная, международная организация с неограниченной властью, которую спонсировали все крупнейшие государства планеты.

Помню публичную проповедь Высшего Инквизитора на центральной площади Северогорска. Золоченые латы, сияющий нимб за спиной и ослепительный, чистый "Святой Свет", струящийся из его ладоней. Особо впечатлительные бухались на колени. Неизлечимо больные уверяли, что это сияние снимает любую хворь...»

Комментарии переселенцев:

Яр: «"Святой Свет", говоришь? Я вчера во время побега сжевал каплю этой их церковной магии, которую они в руны вплели. На вкус — сухой прессованный мел с приторным ароматом дешевого церковного масла и легким послевкусием лимонной кислоты. Тьфу. Уверен, их Инквизиция — обычные лицемеры. Пропускают ту же самую энергию Бездны через золоченые световые контуры, перекрашивают её в желтый цвет и называют "божественным чудом". Обычный маркетинг для травоядных».

Диана: «Да-да! А этот их нимб за спиной... Ярик, а давай я выращу подсолнух Бездны, который будет стрелять святыми лазерами? Повесим его деду на коляску, назовем "Орудием Света" и будем продавать индульгенции Медведевым перед тем, как скормить их Пушку!»

Блок №7. Алхимия и «Слеза василиска»

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил, как мажоры в Академии тайком принимали "Слезу василиска" — дорогущий и крайне опасный алхимический стимулятор. Он на пару часов разгонял мана-каналы до безумной скорости, позволяя кастовать заклинания рангом выше, но платой за это было медленное разрушение нервной системы. Принявший "Слезу" со временем превращался в дерганого паралитика».

Комментарии переселенцев:

Яр: «Они варят яд из змеиных слюней, разбавляют его спиртом и называют это "алхимическим прорывом". Мой Черный Желудок делает то же самое, но без последствий и зависимостей. Никакого отката, никаких параличей, только чистая сила. Местным алхимикам стоит поучиться у моего кишечника».

Диана: «Да у них вся алхимия какая-то отсталая! Эти их "эликсиры молодости"... Тетка Рита мажется кремом за бешеные тысячи, а пахнет от нее как от сушеного гербария. Я могу вырастить в саду три куста абиссальной мяты, которая вернет ей упругость кожи за один день. Правда, есть шанс, что у нее вырастут мелкие зеленые шипы на локтях, но ведь красота требует жертв, верно?»

Блок №8. Императорский престол и Дань Крови

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил, как раз в год дядя Борис наполнял хрустальный флакон своей кровью, запечатывал его золотой сургучной печатью и отправлял в Столицу. Это называлось "Дань Крови" — ежегодный налог, который каждый дворянский Род обязан платить Престолу. Считалось, что эта кровь питает Великий Барьер, защищающий всю Империю от масштабных прорывов Бездны. ».

Комментарии переселенцев:

Яр: «Бред. Как кровь может защищать от Бездны? Построили огромную пиявку, сосущую ману из всех дворян Империи, и назвали это "защитой"? Мутно, мутно. Не знаю, что там в Столице за комары поселились, но если они когда-нибудь решат потребовать мою кровь, им придется прийти за ней лично. Но боюсь, к тому моменту мой Черный Желудок сожрет Великий Барьер вместе со всем Северогорском на десерт».

Диана: «Барьер-пиявка! Какая мерзость. У бояр, который воруют кровь у народа, начисто отсутствуют манеры. Вот папенька, если хотел кушать, просто пожирал какой-нибудь демонический мир целиком, а не занимался мелким вымогательством по почте».

Блок №9. Классификация Разломов и «Ужасы» Бездны

Из воспоминаний оригинального Ярослава Волкова:

«Ярик помнил учебники Академии, где подробно классифицировались Разломы — от безопасного класса F до апокалиптического класса S. Особое место там занимали "Ужасы Бездны" — бестелесные чудовища, которые не получали урона от физического оружия и могли выжечь душу мага одним лишь своим присутствием. Для их ликвидации КМН отправлял целые армии боевых магов».

Комментарии переселенцев:

Яр: «"Ужасы Бездны"? Серьезно? Помнишь, Ди, мы называли этих тварей "закуской" или "карманными паразитами"? Местные маги разворачивают целые дивизии, чтобы запечатать несчастный Разлом класса B… пффф, они просто не умеют их готовить. Бездна не угроза, а просто бесконечный шведский стол».

Диана: «Они поднимают такую панику из-за обычных сорняков! Если бы они увидели хотя бы одну настоящую Абиссальную Розу, которая питается кошмарами спящих городов, у половины Канцелярии случился бы инфаркт. Ничего, когда мы наведем здесь порядок, я обязательно высажу парочку таких на клумбе перед входом. Тётя Рита будет рада».

Глава 23. Пора бурить скважину в Ад

Я сидел на краю гудроновой крыши заброшенного склада, болтая ногами. Ветер трепал полы моего эпичного розового халатика. Внизу, за фиолетовой, чуть мерцающей пленкой барьера, жил своей жизнью цирк с конями от КМН.

Два десятка глухих матовых фургонов с эмблемами Комитета. Вокруг них суетились закованные в бронепластины «Чистильщики».

Я шумно втянул сырой воздух.

— Двадцать рыл штурмовиков, — выдал я вслух. — Четыре пулеметных гнезда с глушилками маны. Один лысый хрен с тактической рацией. Разит дешевым кофе, ружейной смазкой и казенной тоской.

Диана-Водяра, сидящая на кортах рядом, поежилась.

— Яр, может, не будем лезть на рожон? — пискнула она, косясь на машины. — Дед Корней, когда меня к мамке выводил, спалил ваш тайный ход. Тут за контейнерами, в переулке, люк есть. Прямиком в ваш винный погреб ведет. Юркнем как мыши, проскочим тихонько!

Я хрустнул шеей.

— Волк не мышь, солнышко, у него другой стиль. Если свалю по-тихому, эти дуболомы так и будут до утра под барьером яйца мять.

Весь этот военный лагерь меня жутко бесил. А у меня, на минуточку, пельмени в холодильнике стынут.

Я закрыл глаза. Черный Желудок утробно зарычал, почуяв свежатинку.

Пора забодяжить новенький коктейль. Тэкс, скребем по сусекам… Ага. На самом донышке болтается шмат забористого афродизиака. Того самого, с девятого тёщиного теста. От которого лаборанты потом томограф в десны жахали и называли «любимкой». Берем!

Туда же в топку швырнул горсть эльфийского льда, чисто для объема и морозной свежести. Шлифанул остатками статики от электрошокеров. Чтоб накрыло с искрой.

Внутри глухо чавкнуло. Желудок провернул этот блудняк в «блендере».

Назову Коктейль «Розовый Ублюдок». Смешать, не взбалтывать.

Внизу ни одной бабы. То есть полсотни заряженных, переполненных тестостероном лбов сейчас словят дичайший, неконтролируемый стояк на всё подряд.

Я широко распахнул. Всосал в себя ледяной городской смог. И мощно так, с хрипом, блеванул туманом. Выдохнул, в смысле.

С козырька рухнул кислотно-розовый водопад. Густой кисель с треском искрил статикой, распространяясь вокруг особняка и купола. Волна розовой дряни погребла под собой первые ряды спецназа. Вояки задергались. Кто-то за ствол схватился, лысый командир зенки выпучил и рот распахнул, воздуха набрать для приказа. Но поздно.

Дозу хапнули. Все.

Я облокотился на парапет. Заценим шоу.

Первым поплыл здоровенный лоб у тяжелого пулемета. Он завис, глаза стали стеклянные. Медленно опустил взгляд на свою громоздкую пушку…

И тут здоровенные лапы в кевларе нежненько так, с дрожью, начали наглаживать холодный вороненый ствол.

— Люсенька… — проскулил бугай. Натурально слезу пустил. — Я ж тебя, сучку такую, три недели не чистил. А ты терпишь. Ни единого клина. Безотказная ты моя… Бабы лучше не сыскать. Прости урода…

Шкаф от души поцеловал приклад своей волыны.

Его сосед, водила броневика, тем временем растекся по капоту своей тачки.

— Зая моя… — причитал он, лапая грязное крыло, как девичью талию. — Я ж тебя, прости Господи, в минус тридцать гонял… колодки вон с алиэкспресса влепил. А ты урчала! Как ни в чём ни бывало, родимая! Масла тебе залью… самого крутого, отвечаю!

Командир тем временем схватился за рацию.

— Диспетчерская! — заорал он благим матом, жила на шее чуть не лопнула. — Танюха! Из третьей смены! Короче, замуж пойдешь?! Нахрен Комитет! На море свалим, ларек с шаурмой откроем! Танька, сука, люблю не могу!

Динамик ответил неразборчивым треском, но старшой прижал рацию к бронежилету и зарыдал, как первоклашка.

Седой штурмовик из последних сил цеплялся за ящик с гранатами. Но химия снесла крышу и ему. Он пнул пулемет ногой и ломанулся зигзагами в сторону спальников.

— Я Любку найти обязан! — орал он, шлепая берцами по грязной жиже. — Я ей в седьмом классе сумку не донес! Люб-а-а-а!

Следом, как стадо поехавших бизонов, сорвались еще несколько бойцов с воплями: «Ищем баб! Где бабы?!»

Короче, прошло ровно пять минут, и суровая осада переродилась в слёт влюбленных кретинов. А потом все попросту разъехались кто-куда. Видимо, в поисках тех самых баб.

Я смотрел на это дерьмо, на лице играла клыкастая ухмылка. Тещин тест номер девять сработал как швейцарские часы.

Диана-Лужица всё это время торчала рядом. Рот ладошкой зажала. Вся красная, а плечи ходуном ходили от беззвучного смеха.

— Ты… ты их реально заставил пулеметы с гранатами целовать? — выдавила она, наконец.

— Сами захотели, Водяра, — хмыкнул я. — Мое дело — нужные кнопки в башке прожать. У каждого самца есть тайная зазноба. У кого-то это шестиствольный пулемет, а у кого-то граната. Я че, осуждать буду?

Она ткнула пальцем вниз. Туда, где водила продолжал натирать небритой щекой капот.

— А этот? Ему тоже подсказал?

— А это его личные закидоны. Кто-то любит с тачками возиться куда больше, чем с женщинами. Ну и хрен с ним. Ладно, кино окончено. Валим, пока эту банду не отпустило и они от стыда друг друга не перестреляли. Где там твоя дыра?

Диана-Лужица мгновенно вспыхнула так, что от её плеч натурально пошел пар.

— Ох, Яр, ты как ляпнешь… — она нервно поправила лямку топа, отводя глаза. — Только при других такие вопросы мне не задавай, ладно? Особенно при твоей сестре. А то решат, что у нас супружеские ролевые игры начались прямо в подполье.

Я искренне почесал затылок.

— Какие игры? Люк на схеме круглый? Круглый. Значит, дыра. Или ты хочешь, чтобы я называл его «геометрическим отверстием для эвакуации любимой жены»?

Диана только со стоном уткнулась лбом мне в плечо. О чем это она вообще? Ох уж эти женские намёки.

Мы спустились с крыши и двинулись сквозь проулок за ржавыми контейнерами. В развалинах стеклянной оранжереи под грудой гнилушек и правда оказался замаскированный люк.

Спрыгнули вниз. Нас встретили сырость, плесень, дохлые крысы. Как говорится, полный фарш. Старая земляная магия сгустилась в воздухе, хоть топор вешай. До дома было метров двести, не больше.

Диана шла первой, в ее руках сверкали искры, освещая путь. Я прикрывал тылы.

— Яр, — негромко выдала она, не оборачиваясь. — Вчера, когда ты там дуэлился со всем Северогорском, дед Корней меня как раз тут и вывел. Сдал маменьке. И знаешь что ляпнул?

— Ну?

— «Не ссы, девка. Волки не кидают. Даже если муж твой клинический придурок».

Я крякнул в полумраке. Ну дед. Значит, именно он передал жену без разрешения тёще, так ещё и обзывается. Оборзел в край.

— Философ хренов. Философствует в перерывах между пельменями и отстрелом тушканчиков. Без пельменей оставлю на хрен.

Она промолчала и чуть замедлила шаг. В темноте впереди показался искрящийся барьер Логова.

Ее ледяные пальцы скользнули по моей ладони. Она просто взяла меня за руку. Никакого дешевого пафоса, никаких стервозных вздохов. Просто крепко вцепилась.

Я успокаивающе сжал ее руку в ответ. Самочки любят такое, подбодрю.

— Не бойся, он своих не кусает, — мягко шепнул я, и мы, держась за руки, прошли прямо сквозь барьер. По коже пробежали мурашки статики.

Тоннель уперся в гнилую деревянную лестницу. Я принюхался. Ага, характерный винный запашок. Здравствуй, погреб особняка Волковых.

Стоило ступени скрипнуть под ногой, как сверху тут же лязгнул затвор дробовика и послышался знакомый скрип инвалидного кресла.

Вездесущий Корней на посту.

— Опачки, явился хрен с горы, — пророкотал дед. Его ноздри с шумом втягивали воздух. Унюхал, конечно же. — И жену, чую, вернул. А почему только ее одну приволок, от тебя ещё какой-то бабой прёт. Ты там в клинике медсестру какую в угол зажал? Баб плодишь быстрее, чем клопов.

Я молча выбрался из подвала, взгляд скользнул по рядам винных бочек и бутылок на стеллажах. Корней восседал в своем кресле в паре метров от люка, словно царь на троне.

Я похлопал по полам помятого розового халата, стряхивая пыль. Корней взглядом оценил мой новый прикид.

— Сразу видно, в бабском обществе крутился, — проворчал дед. — Нарядили Волка в розовое и выдрессировали. Лапу уже научился по команде давать, внучок? Или только голос?

Ха, ну раз старикан язвит, значит, в Логове все благополучно.

— Обломись, старый, — лениво произнес я. — Ты чё мою жену выдал тёще без разрешения? А че не монстрам Бездны сразу? Хотя… монстрам было бы лучше. С ними хоть договориться можно.

Дед криво ощерился, опуская ружье.

— Сам виноват, внучок. Надо было шибче хари бить вторженцам. Когда тебя в грязь мордой укатали, я уж всё, решил, сгинул наш Альфа.

Диана сбросила мою руку и вздернула подбородок.

— Эй! Никто меня не приволок! Я вообще-то сама пришла. По своей воле! — отчеканила она с таким аристократическим пафосом, словно была на приеме у императора. Хотя её платье было сильно испачкано грязью и пылью.

Дед уважительно крякнул.

— Нифига себе повороты. А чё там Ленка-то? Вы бы слышали, как она на меня по телефону орала. Я уж думал, она с мясницким крюком за мной выехала.

— Кушает коньяк и закусывает соплями, — я прислонился к косяку. — Наверное, за моё здоровье.

— Язык мне за воротник, — расхохотался дед. — Твое здоровье она помянет исключительно на похоронах. По секрету скажу: пока ты сверкаешь яйцами в халате, она клялась тебе их заживо вырезать скальпелем.

— Да не! Мама такое даже в шутку не скажет! — Диана пошла красными пятнами. — Не могла она такое, она интеллигентная!

— Ленка-то? — дед хрипло рассмеялся. — Девонька, мы с твоей мамашей пуд дерьма сожрали тридцать лет назад. Она, когда мне выпавшую селезенку на фронте обратно заталкивала без наркоза, сказала: «Собери яйца в кулак, ща обхохочешься». И штопала вживую.

Диана потеряла дар речи. Кажется, она узнала свою маменьку с совершенно неожиданной стороны.

А меж тем мой нос засек кое-что повкуснее вина. Сквозь пыль шибало густым, сочным ароматом.

Говяжий бульон. Тесто и мясо. Свежее.

— Пельмени? — глаза мои сузились.

— А то! — дед хищно осклабился. — Вторая твоя трофейная кукла, Анжелика, кухню оккупировала. Прямо так и заявила: «Притащится голодный, погрызет все обои в доме». Теперь у нас там шведский стол круглосуточно. И половником гоняет ксономорфочку остроухую, чтобы картофан чистила.

Я аж завис.

— Дочка Голубева? Сама кухарничает? Руками?

— Ну, руками она только эльфийку лупит, половником, а готовит магией, — хмыкнул дед. — Вчера борщеца навернула! Слегка шкафы подпалила с непривычки, зато супчик такой нажористый вышел, аж башка отваливается.

Диана потупила глаза и зашуршала юбкой.

— Я… я тоже хочу, это. Кастрюлями греметь. Ну, в смысле для всех.

Единственный глаз деда Корнея стал круглым, как монета.

— Во дает… Хозяюшка прорезалась. Тогда тебе на кухню, девица, сколоти там кухонный блокпост и отожми территорию у Анжелки. А ты, альфач недоношенный, иди штаны найди. Розовая тюль тут не катит, у нас тут приличный Род. Ну был когда-то, как минимум, пока ты не родился.

Дед прав, штаны — святое. Но до них ещё надо было добраться.

С парадного входа раздался коллективный, визгливый гвалт.

Стоило мне подняться в коридор, как откуда не возьмись высыпали Дядя Боря, тетя Рита и целая пачка моих жалких кузенов. Орали так, словно им чего-то там скипидаром намазали. И вдарили полотенцами по задам для ускорения.

Дядя Боря мотал сопли на кулак и рвал последние волосы на башке.

— Ярослав! Что происходит?! — подвывал он. — Прощайте титулы, имущество под конфискацию! Доигрались!

Рита вторила ему, как испорченная сирена. К вялой груди прижимала, судя по запаху, ту самую заветную шкатулку со всеми своими заначками. Уже готовится валить за бугор?

— Боря, я тебе говорила, эти двое сведут нас в могилу! Пошли на поклон к Соболеву, может, хоть пощадит, а?! Паша мужик понятливый!

— Соболев мертв, Рита! Не к кому идти!

Мелкие кузены вжимались в пыльные обои. Девочки тихо скулили, парни выглядели не сильно лучше. Только Данила торчал у окна. На руке кривой гипс, на лице видны следы от заживших синяков, но взгляд ровный.

И запах. Душа парня пахла иначе. По-волчьи.

Увидев меня, Данилка широко улыбнулся. Во рту парня сверкнули клыки. Он тут же охнул и прикрыл рот рукой, но слишком поздно.

Клыки? Ого, у Бет и Гамм их обычно не бывает. Парень удивил. Я улыбнулся краешком губ и подмигнул ему. Кузен успешно переварил свою первую добычу. Молодец.

Интересно, а как они все попали в особняк? Их ведь никого не было в доме, кроме Дани, пока я дуэлился с аристократами. Видимо, дед Корней провел через тайный ход.

Я вышел на центр ковра в своем халате, словно в императорской мантии. Водная Диана шла за мной след в след. Дед выкатился следом, крякая и гэкая.

— Тихо! — рявкнул я так, что аж стекла в окнах задребезжали.

Борис поперхнулся воздухом и стал белее штукатурки. Рита пискнула, шарахнулась за диван и спрятала шкатулку за спину.

Я повел носом. Ну и запашок. Пот, корвалол и ссыкливый животный страх.

— Фу, — я скривился, показав клыки. — Что за курятник? Не Род, а клуб ссыкунов.

— Ярослав! — взвизгнул Борис. Пыжился изо всех сил, пытался строить патриарха, но коленки подрагивали. — Это правда, что в новостях говорят? Ты Соболева сожрал! Спецназ уже под дверью!

Я лениво махнул рукой, и словесный понос застрял у Бори в горле. Аж захрипел дядя.

— Значит так, — уронил я. — Выдам вам немного Базы. Паша Соболев жив. Плавает у моей тёщи в банке… или куда она его там запихнула. Это раз. Второе. Клоуны с пушками за забором — моя грядка, прополю сам. Третье. Боря, хреновая из тебя Ванга. Никто нас не удавит. У них был шанс расправиться со мной, но они его упустили. Род Волковых готовится к новому прыжку.

— Только шнурки надо завязать, — хмыкнул Корней.

Борис открывал и закрывал рот как выброшенная на берег рыба. Я шагнул вперед и вдавил его в стену тяжелым взглядом.

— С сегодняшней ночи каждый сраный барон в этом городе при слове «Волковы» будет кланяться в пояс. Так что радуйся, дядя. А, ну и да, больше ты не глава Рода. Эту роль я заберу себе.

Осклабился хищно:

— Отныне ты — старейшина Стаи. Должность важная и ответственная, так что не подведи. Возражения будут?

Борис грузно осел в подушки кресла, словно в нем что-то сломалось. Тетка Рита затрещала ещё громче:

— Психопат! Ты понимаешь, что творишь?! За нами придут скоро! Господи, остались ли в этом доме ещё мужчины? Повяжем выродка, отдадим КМН, может, на дурку спишут?!

Глазенками зыркает то на дверь, то на меня. Но при этом прячется за спинкой дивана от греха подальше.

— На жопу ровно села, — рыкнул я. Рита осеклась и замолчала. Словно её выключили.

Перевожу взгляд на кузенов. Шестеро волчат. Еще с утра презрительно смотрели мне вслед, а сейчас жмутся. Словно прикидывают, обосраться сейчас или добежать до сортира.

— Чистильщики за забором, — отрезал я. — Сюда не сунутся, я не пущу. Завтра выйду и сам им зубы пересчитаю, если там кто-то ещё будет крутиться. А сейчас, ребетня, давайте галопом на кухню. Чую, Анжелика борщец сварганила знатный. Остынет ещё.

Тут не выдержал самый лопоухий говнюк лет десяти:

— Слышь, Яр…, а внатуре ты чинушу целиком захавал?

Усмехаюсь краем пасти. Мелкий распахнул глаза широко, отшатнулся и аж в стену влип.

— Не. Только пожевал малость и выплюнул. На вкус как прессованный картон со слюнями, жрать невозможно.

Пацан белый стал. Его братишка постарше нервно хрюкнул. Третий шмыгнул и выкатил главный страх на публику:

— А нас… не съешь? Ну, типа, если борщ вдруг пересолен будет?

— Расслабьте булки, волчата, — отмахнулся я, брезгливо скривившись. — Хищники своих не хавают.

Кузены выдохнули, напряжение чуток рассосалось. По лицам пробежала хитрая смекалочка. Я прямо так и прочитал в их наглых глазюках: Да, Ярик поехавший людоед, но зато наш людоед. Глотку перегрызет любому чужому, только свистни.

От окна отлип Даня. Этот хоть про гордость не забывает. Парень стоит прямо, как штырь.

— Я говорил, что Яр вернется, — выкинул он с претензией. — И хоть бы кто поверил.

— Че я, дурак пельмени бросать? — я фыркнул. — Если варили с душой, на запах с того конца города прибегу.

Данила потоптался и шмыгнул носом:

— Короче, Яр… Я ману пробовал. Как ты говорил. Хавать пытался, её тут по округе после твоей дуэли много разито. Башню сносит, да и изжога, сука, лупит, спать не дает.

— Данила! — вскинулся дядя Борис. — Что за выражения?

Паренек гордо выпятил грудь.

— Волк говорит так, как захочет, и никто ему…

Я отвесил ему подзатыльник. Чисто по-братски.

— Ты не волк, а пока волчонок. Клыки отрастил, хвалю, но не зазнавайся. Кровь у тебя правильная, наша. Будешь жрать за двоих, выкосишь любого. Болт клади на веганов, и всё пойдет как надо. Потом пару кулинарных фишек подкину.

Даня насупился, но сурово кивнул. Малышня пялилась на него с дикой завистью. Хоть он и словил подзатыльник, но всё равно, сам Альфа говорил с ним по-серьезному.

Я снова обвел взглядом нашу стаю. Помятый Боря, бледная Рита, дрожащая как Кощей над шкатулкой. Куча шкетов. Данила и Диана-Лужица. И Корней, поглаживающий ствол дробовика, словно ручного кота.

— Короче так, Стая. Мы живы, Особняк цел. Всё. Завтра решу все вопросы по мере поступления. На пальцах раскидаю пиджакам, что мы не бродячие щенки, а Род со стальными клыками. А теперь…

Головой махнул в сторону столовой:

— Айда подкрепимся. Нюни отставить, драму терпеть не буду. Без истерик. Понятно?

Боря на автомате кивнул. Рита пробормотала, комкая платье:

— Пойду, лягу… Давление скачит.

— Скатертью дорога, — кивнул я.

После чего мы дружно пошлепали на запахи харчей.

Минут пятнадцать спустя я уже по-барски сидел во главе мощного дубового стола. На мне красовались черные шорты и белая футболка. Розовое дерьмо от тёщи торжественно спалил в камине. Туда этой синтетике и дорога.

Прямо передо мной стоял тазик пельмешей, котлетосы толщиной с кулак, жбан наваристого борща, чан огурцов. Пачка мазика довершала картину.

По правую руку сидит Анжелика. Выглядит уставшей: пот по лбу струится, волосы растрепались, всё ее расфуфыренное платье уделано в муке. Но сияет, зараза, так гордо, словно орден получила лично из рук Императора. Зыркает то на котлеты, то на меня косится. Рецензию ждет.

По левую руку примостилась с хитрой улыбочкой Диана-Водяра. Ложечкой проверяет уровень сметанки у меня в пиале. Чуть сбоку дед Корней жрет соленый огурец, припарковав свой дробаш меж хлебом и салфетками.

За соседним столом наворачивают борщ кузены и кислый дядя Борис.

На фоне с высокомерной мордахой грустит ксеноморфочка Иллириэль. Наливает нам квас с таким видом, будто туда только что харкнула, пока никто не видел.

Нанизал вилкой сразу гирлянду из пяти пельменей. Засовываю в пиалу, где уже ждут сметана с мазиком. Пасть распахнул, зубами щелк — ам.

Черный Желудок аж хрюкнул от удовольствия. Говядинка! Мясцо! Без этой гребаной рунной химии и канцерогенов. Песня.

Жую, глотаю и вещаю в массы:

— Итак, Стая. Все под крышей, барьер держится. Комитетчики за забором прямо сейчас колеса машинам целуют. У нас жратва, тепло и вооруженные бабы у плиты. Сказка, нахрен.

Корней перекусил котлету надвое, крякнул и закивал:

— В кой-то веки вечер удался… Последние пятнадцать лет в дерьме тонули, а тут хоть что-то светлое.

— Светлое? — Борис смотрел на нас с лицом приговоренного. — Да вы оба хоть осознаёте…

Корней цыкнул на Бориса, пригрозив ему котлетой.

— Не слушай его, Яр. Работай челюстями. Завтра твой дурман Чистильщиков отпустит, ну или подкрепление вызовут. Надо что-то решать.

Киваю, накалывая следующую мясную бомбу.

И тут я застыл. Пельмешка остановилась в сантиметре от клыков.

Я что-то упустил. Что-то очень важное. На первый взгляд всё в шоколаде. Дед кряхтит, эльфийка вздыхает, женушки сопят… И всё. До одури правильно, тихо и умиротворенно.

ЕПРСТ!

Где Диана-Мелкая? Моя бешеная сестрёнка? Заноза в заднице с белым хвостом, которая вечно истерит, ломает стулья и базарит не умолкая?

Принюхался так мощно, словно хотел узнать расположение каждой пылинки в доме. Запах Мелкой выветрился. Исчез из особняка подчистую, как отрезали.

Неукушенный пельмень так и остался целым. В башке пульсировала крайне паршивая мысль.

— Так, — я опустил вилку с пельмешкой обратно в тазик. — Где наша Пушистая Катастрофа?

Корней, Борис и Даня неуверенно переглянулись. Так, а вот это мне уже совсем не нравится.

— Диана где? — повторил я. — Почему я дома уже минут двадцать, а никто до сих пор не вынес мозг на тему отстойных шмоток и дешманских духов?

Связи с сестрой я не чувствовал. И это было плохо.

Стая молчала, словно рыбы в рот набрала. Только дед Корней хрустнул соленым огурцом, задумчиво косясь на потолок.

— Тебе лучше самому взглянуть, Яр, — произнес дед. — Мы занесли ее в ванную, но туда сейчас лучше не заходить.

Чуйка внутри молчала. В смысле вообще. Связи с сестрой не было. И это, блин, напрягало.

Я втянул носом воздух. Чем пахнет дом Волковых? Пылища, старьё, наваристый борщец. Нормально. Но откуда-то сбоку очень слабо тянуло какой-то растительной хренью. Густой, мерзкий такой запашок паники и чистейшей истерики.

Это где-то на втором этажа. А если точнее, то в ванной.

И в этот момент сверху раздался визг тётки Риты.

Я со скрипом отодвинул стул и двинул к лестнице. Анжелика с Дианой-Водной переглянулись и пристроились за мной хвостиками. Кузены тоже подтянулись, чисто из стадного любопытства.

Не знаю даже, что я ожидал увидеть. Но точно не это шапито-шоу.

Рита вжималась в дверной косяк с лицом человека, который зашёл в туалет, а попал на шабаш. Её пудра пошла трещинами, как старая штукатурка. В одной руке она судорожно сжимала баночку с маской для лица, в другой — ту самую резную шкатулку, которую теперь явно не собиралась выпускать даже под дулом дробовика.

— Ярослав! Слава Богу! — взвизгнула Рита, увидев меня. — Там… там что-то захватило ванную! Оно пульсирует! Я только хотела зайти маску для лица сделать, а оно как зашипит!

Я отодвинул тетку плечом.

— Маска тут не поможет, тетя. Тут нужен экзорцист и шпатель.

Заглянул в дверной проем. И присвистнул.

Наша унылая ванная с облупившимся кафелем превратилась в инопланетные джунгли. Везде, на стенах, на зеркале, в раковине, змеились толстые, пульсирующие черно-фиолетовые лозы. Они тихо чавкали, переваривая остатки мыла и шампуня.

А прямо по центру, занимая всю чугунную ванну, висел гигантский, метра два в высоту, Кокон.

Он выглядел как закрытый бутон черного лотоса, сплетенный из живых мышечных волокон и тугих стеблей.

Кокон ритмично сокращался. Тук-тух… Тук-тух… Как огромное, голодное сердце.

— Хтонический звездец, — констатировал я. — Мелкая, ты там окуклилась, что ли? Бабочкой стать решила? Мне и так тошно от твоих вечных бякбякбяков, а теперь это еще и на постоянке будет?

Кокон дрогнул. Зеленая масса на его верхушке пошла волнами, створки напряглись.

ХРРР-Р-Р-Р-ТЬУ!

Кокон смачно так харканул. Прям как гопник за остановкой. Из зеленых недр пулей вылетела какая-то цветастая тряпка, шлёпнулась мне под ноги.

Мелкие кузены хором взвизгнули, отскочили как от проказы. Анжелика из-за моего плеча сморщила нос:

— Фу, какая гадость.

Я ткнул тапочком массу. Как будто что-то знакомое. А, так это ж та дурацкая пижама с единорогами. Смешана с той унылой курткой из полиэстера. И вроде всё. Шмотки абсолютно сухие, но видок у них такой, будто их пожевали, потом ещё раз пожевали и выплюнули.

Оп-па. Раз тряпки тут, значит, Мелкая там. Внутри этой пульсирующей дичи. И, получается, в чем мать родила. Чёрт, если она сейчас выскочит перед Стаей, это будет чертовски неловко.

Кузены и так на грани истерики. Надо как-то защитить их душевное здоровье от прелестей Ходячей Катастрофы.

Шагнул вперед. Пол под тапками пружинил, как долбаный батут из плоти. Что Ди с ним, сделала, что вдруг кафель начал вести себя как резина? Обслюнявила что ль? Надеюсь, это не заразно.

Я протянул руку. Тронул горячую и влажную поверхность кокона.

БАМ!

Тряхнуло так, что зубы клацнули. Мой Чёрный Желудок внутри аж взвыл от щенячьего восторга. Почуял, сука, своих!

Моя сила намертво сцепилась с аурой кокона. И в тот же момент я всё понял.

Кровь не водица, мы ж близнецы. Я свой Желудок приподнял до второго уровня, и силу сестры следом потащило прицепом!

В общем, сестрёнка двинулась к успеху вместе со мной.

Из кокона пулей выстрелили три толстых щупальца с шипами. Змеями обвились вокруг моего предплечья, примотали руку к бутону наглухо.

За спиной послышался визг Риты. Дед Корней с лязгом передернул помпу дробовика, выкатываясь на огневую позицию.

— Яр! Руби тварь! — рявкнул дед.

— Отставить! — рыкнул я. — Смирно, Стая!

Лианы не пытались мне повредить. Они… качали из меня знания. Я спинным мозгом чуял, как по нашей родственной связи туда перетекает моя «Кулинарная синтетика» и правится под личные загоны сестренки.

В какой-то момент Кокон замер. Щупальца, поулчив необходимое, шмыгнули обратно.

Лепестки с влажным, мясным хрустом поползли в стороны. Изнутри попер густой, тяжелый дым, смесь розового и черного. В этом мареве полыхнули два глаза. Голубые, яркие и такие наглые, что мне сразу захотелось отвесить их хозяйке подзатыльник. Раздалось низкое, до кишок пробирающее «Р-р-р-ря-я-я-я-я-я!». Тётка Рита на этих звуках издала тихий писк и окончательно сползла по стенке в обморок.

Из дыма медленно выплыла белая Призрачная Пасть. Она предельно аккуратно, кончиками клыков, держала косметическое зеркальце с LED-подсветкой.

Следом из дыма вынырнула ножка. В туфельке. Идеальной такой туфельке станного зеленого оттенка.

— Яр, ты чего телишься? Я тут переродилась, вообще-то. Второй уровень Желудка! Где моё шампанское? — донесся знакомый капризный писк.

Дым рассеялся.

Я скептически оглядел эту картину маслом: Диана стоит посреди раздолбанной ванной. И нет, слава всем силам, она не голая. Душевное здоровье стаи спасено.

На Мелкой красовалось какое-то дикое дизайнерское извращение. Облегающее, хищное платье, сотканное из живых, переливающихся черных лепестков. Тонкие лозы корсетом перехватили талию, а подол из листьев тихонько пульсировал. Словно дышал.

Выглядит, должен признать, красиво. Как только Диана шевелится, по ткани сразу бегут искры.

Цветок-мутант вынырнул из-под ее подола, взял у Пасти зеркальце и передал хозяйке.

Диана с восхищением принялась рассматривать свое отражение. Критично прищурив глазки, поправила что-то там у себя в макияже.

Я руки на груди скрестил.

— Так. Во-первых, какого хрена ты вообще мою ванную заняла? Мне где теперь кровь смывать? Во-вторых, с фига ли от тебя разит так, будто ты парижский бутик ограбила?

Диана хлопнула зеркальцем. Цветок-мутант радостно клацнул зубищами и нырнул ей под подол.

— Аллилуйя, братик! Мой Желудок наконец-то обновился! — она от избытка чувств покрутилась вокруг своей оси. Живое платье зашуршало, как разозленная змея. — Прошу любить и жаловать! Навык второго уровня: «Ботанический Кутюр»! В гробу я видела ваш вонючий человеческий полиэстер!

Она брезгливо пнула кучку старого шмотья на полу.

— Демоническая Ткачиха в здании! Могу жрать ауры, жрать артефакты и плести из этого добра симбиотический шмот! Оцени лук! — она провела ладошкой по бедру. — Основа — та огненная стерва с ворот!

— Я вообще-то тут стою, — раздраженно произнесла Анжелика. Но на платье Дианы она поглядывала с интересом.

— Добавила ошметки того ледяного кретина из столовки, — продолжала Ди вдохновенно. — Бам, встроенный климат-контроль! А если кто лапы потянет к моей заднице, то подол сам откусит грабли по самый локоть! Круто же, скажи?

За спиной громко сглотнула Диана-Водная. Её глазищи просто впились в Дианино платье.

О, чую чистейшую женскую зависть. Даже страх сдался перед мощью хтонической высокой моды.

— Это… прямо из магии соткано? Вместо шелка? — севшим голосом прошептала Андреева.

До Дианы-Волчицы только сейчас дошло, что тут вообще-то зрители. Взгляд сеструхи хищно прошелся по Анжелике и Диане-Лужице. Мелкая брезгливо цокнула языком.

— Ой, ну и видок у вас, невестушки. Чисто бездомные с теплотрассы. Яр, ты вообще их не кормишь и не одеваешь? Какой ты после этого Альфа? Позор семьи.

Она потерла ладошки со своей фирменной маньячной ухмылочкой.

— Короче, девочки, не боитесь, всё путём! Сейчас я вам такой моднявый прикид выращу на грядках, весь Северогорск слюнями подавится. Сырье только нужно. Ну там, мана, страх чужой, побрякушки какие…

Ноздри Дианы внезапно раздулись. Она перевела взгляд на Риту, та всё ещё валялась на полу и судорожно стискивала свою шкатулочку с цацками.

— Опа! Тетя Риточка! А ну-ка, иди сюда! — пропела Диана до тошноты ласково и шагнула к женщине. — Давай сюда шкатулку! И потей, потей активнее, родная, чем больше ужаса, тем лучше! Мне для стразиков на лифе нужен чистый кортизол! Я из твоей заначки невестам такие лабутены скрафчу, просто отвал башки!

Рита пискнула, засучила ногами, пытаясь отползти куда-то подальше, желательно сразу в закат.

— Ярослав! Убери эту тварь! Она ж меня на нитки порежет! — заголосила тетка.

Я просто лениво привалился плечом к косяку. Наслаждался зрелищем.

— Не жмоться, Рит. Искусство требует жертв. Отдавай шкатулку, пока Ди из тебя самой пуховик не сшила. Тебе золото уже ни к чему, мы в Стае теперь одеваемся строго от кутюр. Кутюр Бездны.

Диана с радостным визгом выдернула сундучок из слабеющих пальцев тетки. Платье на сестре аж плотоядно заурчало.

Хищные трусы и корсет учуяли добычу. И жадно облизнулись.

Я тяжело вздохнул, почесал живот и подвел черту:

— Так. Всё. Показ мод окончен, закрываем балаган и бегом на первый этаж. Там пельмени стынут, мать вашу. А если кто-нибудь из вас еще раз рискнет занять мою ванную под свои гребаные эволюции — клянусь, лично смою в унитаз. Ферштейн?

Кузены дружно и очень-очень быстро закивала головами. Диана демонстративно и нагло показала мне язык.

В общем, битва за ванную мне ещё предстояла знатная. Не на жизнь, а на смерть.

Я закинул в пасть последний пельмень и смачно щелкнул зубами.

Черный желудок забурлил, переваривая тесто и мясо. По венам разлилось тепло нормальной домашней жратвы. Я откинулся на спинку стула и похлопал себя по округлившемуся животу:

— Ну, благодать.

Сквозь приоткрытую форточку тянуло сыростью, и доносились голоса. Судя по редким фразам, там шла активная примерка. Ну или типа того.

— Девочки, руки подняли! — звонким командным голосом вещала Диана с улицы. — Водяная, не сутулься, а то лозы талию криво обовьют! Будешь как перекособоченный куст смотреться. А это фу, некрасиво.

— Оно щекочется! И шевелится… — жалобно пискнула Диана-Водная.

— Анжелка, булки не сжимай, стой ровно! — продолжала сестрица, игнорируя стоны. — Да не бойтесь вы так, курочки! Трусики Бездны самая экологичная и натуральная тема. Подумаешь, парочка зубастых пастей и тентакли… Им ваши дырочки вообще без надобности, честное-пречестное! Это ж вам не комиксы для извращенцев, которые так Яр любит читать, это высокая мода!

Я аж подавился воздухом. Что за гонево?

— Хватит жёнам лапшу на уши вешать, врунишка! — заорал я в окно. — Чтобы волк, и читал? Да я за всю свою жизнь максимум букварь открывал, и то ради картинок!

— А ты не подслушивай! — крикнула мне в ответ Диана. — А то укушу!

После чего снова обратилась к девчонкам:

— Короче, моим крошкам нужны только пестики, тычинки и кровь врагов Рода. Ваши попочки в безопасности, не переживайте. А теперь замрите. Анжелочка, я сейчас стразики из паники твоих бывших парней пришивать буду. Тут как раз куча хороших аур после дуэли в воздухе разлита. Закрой глазки, чтобы не слепило.

Услышав пассаж про дырочки и пасти, дед Корней натурально поперхнулся квасом. Старик раскашлялся, стуча себя кулаком по впалой груди. После чего трижды перекрестился дулом дробовика.

Дядя Боря молча плеснул себе еще корвалола, конскую дозу. В последнее время он хлестал его как работяга пиво после двенадцатичасовой смены на заводе.

Я лишь ухмыльнулся. Сестренка у меня та еще заноза, но хозяйственная, надо признать. В этом она пошла в Отца.

В воздухе витало все еще много дармовой маны, которую я намолотил во время дуэлей. И она всю эту расчлененку собиралась пустить в дело. В красивые, а самое главное, функциональные наряды.

Такое я исключительно одобряю. Семейные связи крепнут, самочки друг к другу притираются. Стая становится сильнее.

Впрочем, чего это мы все про цацки да про цацки? Пора переходить к суровой базе.

— Значит так, мужики, отвлеклись от кройки и шитья, слушаем меня, — я смахнул крошки со стола. — У нас актуальная проблема: купол во дворе.

Корней поскреб подбородок и нахмурился:

— Ну, купол отличный, внучок. Плотный такой. И фиолетовый. И еще от него почему-то ссаниной несёт. Так и было задумано?

— Дед, неважно, чьей ссаниной от него несет. Главное, что эффективно. Но есть проблема. Пока что это просто костыль. Купол держится на моих метках альфы и силе призрачного тотема. День-два оно еще продержится. Может быть, три, если я волью порцию силушки. Ну или отолью, смотря как посмотреть… неважно, — я махнул рукой. — Через пару дней щит сдохнет. Честно, нет у меня желания каждый вечер обоссывать углы, пусть и ради безопасности. Нам нужен источник силы. Желательно бесперебойный.

Борис замер с бутылочкой корвалола в руке:

— Какой еще источник, Яр? Где мы тебе его возьмем? Энергокристаллы стоят миллионы! У нас в казне мышь повесилась. А вместе с ней еще пачка микробов. Ты, конечно, украл… одолжил деньги у Арсеньевых, но даже такой суммы не хватит…

— Кристаллы… забей на них, дядя, — я махнул рукой, перебив его. — Травоядная тема. Я сделаю проще.

Я подался вперед, опираясь локтями на стол:

— Я открою прямо над нами Разлом в малое измерение Бездны. Небольшую щель. Закину трубу и буду сосать силу прямо оттуда. Чистая, густая хтонь, прям как чёрный кофе утренний, круглые сутки.

Дед Корней выпучил единственный глаз:

— Слышь, пацан, ну ты совсем берега попутал! Даже я, старый маразматик, понимаю, что ты несешь какую-то дичь. Один Разлом может сожрать целый город! Не говоря уж о нашей хибаре и всех, кто в ней живёт.

— Не сожрет, если все сделать по уму, — отрезал я. — Мне просто нужна правильная, слабая точка в земле. Я не шарю за географию энергетических потоков вокруг поместья. Кто-нибудь в курсе, куда копать?

И тут неожиданно случилось чудо. Честно, от Бориса я ничего толкового не ожидал. Думал, что он опять начнет ныть, голосить, страдать. Ну че еще можно ждать от старого зашуганного волка?

Но дядя удивил. Он медленно, как-то очень осторожно поставил бутылек с корвалолом на стол. Поправил воротник. Его лицо изменилось. Паника испарилась, словно ее сдуло ветром. На смену пришел сухой, расчетливый оскал прирожденного канцелярского выродка.

— Слабая точка, значит… — задумчиво пробормотал Борис, глядя сквозь меня. Его пальцы забарабанили по дубовой столешнице. — Под нашим подвалом есть иссохший узел. Пятнадцать лет назад Медведевы незаконно построили подземный коллектор и увели поток от разлома «Северный ветер» к себе. Узел в итоге опустел и истощился. Но реальность там тонкая. Если ударить туда как следует, пространство может треснуть по шву. Точно по контуру старого русла.

Он поднял на меня мрачный взгляд:

— Только я просто напоминаю, Яр. Тебе как будто уже бесполезно говорить, но тем не менее. Открывать Разломы в черте города — это сразу смертная казнь. Без каких-то долгих разговоров. Это развяжет Комитету все руки. Они смогут бить по нам самой мощной магией. Но…

Борис поднял указательный палец. В его глазах вспыхнул фанатичный блеск.

— Если Разлом откроется спонтанно, то всё меняется, смекаешь? По имперскому уложению, статья 42-бис, спонтанный прорыв третьей категории на частной территории обязывает КМН держать периметр. Но они не имеют право вмешиваться в течении семидесяти двух часов! Землевладельцу дается время, чтобы задушить угрозу своими силами.

Борис подался ко мне, хищно скалясь:

— В общем, племянник. Если мы укротим этот твой чертов Разлом, докажем, что он безопасен и нами полностью держится на поводке, я смогу пойти в суд и подать бумаги. Империя выдаст нам легальную квоту на добычу энергии. Мы официально получим статус военного Рода! — У него сверкнули глаза. — А это, мать вашу, налоговые каникулы на десять лет и федеральное финансирование на удержание рубежей!

Мы с дедом Корнеем аж застыли, молча глядя на нашего Борю. Я даже рот слегка приоткрыл.

В рот мне ноги! Корвалол, кажись, подействовал как надо! Мужик-то реально страшен, если его правильно зарядить. Все-таки наша волчья кровь дает о себе знать.

— Ну, дядь… — с глубоким искренним уважением протянул я. — Да ты тот еще хитрожопый канцелярский волк. Адвокат дьявола, ё-мое. Мое почтение. Значит, хулиганим, но по закону. Вот так вот.

— Вы тут не пляшите раньше времени, — вставил дед Корней. — Вы там Разлом распахнете, из него попрет всякая дрянь. Разрыв, излучение… Сила Бездны, говорите? Голая хтонь?

Дед ткнул в меня кривым пальцем:

— Вы с Дианой эту радиацию переварите и не подавитесь. А с остальными чего? Если через неделю у молодняка вдруг вырастут щупальца? Игнатыч, слуга наш, вообще с катушек слетит и пойдет соседей жрать. Вся эта Бездна ядовита для обычных человеков, Яр. Барьер, может быть, и защитит нас снаружи. Но толку с того, если мы все внутри тупо мутируем и сдохнем?

Я нахмурился. Дед только что выдал базу. Прям голую.

Черный желудок, конечно, это круто. Он эту дичь всю может фильтровать. Но раскинуть его как сетку на весь дом я пока что не могу.

— Значит, нужен хороший фильтр, — решил я. — Какой-нибудь артефакт-якорь максимального уровня. Поставим на скважину, он сожрет все токсины и выдаст нам чистый, стерильный ток. Где в этой нашей северогорской деревне я могу такую цацку раздобыть?

Борис и Корней переглянулись. И одинаково скривились, как от зубной боли.

— Ну, якоря-подавители такого класса в свободной продаже так-то не валяются, — процедил дядя Боря. — Штучный товар, племянничек. Это все под строгой отчетностью имперской гвардии. Но… в Северогорске такие все-таки есть. В паре мест. Ближайший в Академии. Под личным приглядом декана боевого факультета Маргариты Бельской. Она держит их на учебных полигонах, чтобы блокировать магическое излучение, когда курсанты со всякими тварями смахиваются.

— Опачки!

Я расплылся в улыбке. Клыки блеснули так, что дед невольно положил руку на дробаш.

Пазл складывался. В идеальную, сука, картину.

— Милфа-деканша, говорите? Тренировочный полигон? — я радостно хрустнул костяшками пальцев. — Какое же, мать его, удачное совпадение! А ведь эта милейшая женщина как раз в качестве поощрения пригласила нас с Ди в шесть утра выгребать дерьмо из вольеров. В смысле, в качестве наказания. Короче, Стая, план такой…

Я небрежно поправил шорты:

— Завтра мы идем на исправительные работы. Приберемся у них чутка и совершенно случайно отожмем… одолжим у Академии этот якорь-глушитель. Ну так, чисто за моральный ущерб. А пока…

Я мотнул головой в сторону коридора:

— Вставай, Боря. Бери фонарик и погнали в подвал. Показывай, где там твой иссохший узел.

Дядя сглотнул, но встал решительно.

— Идем, — я хищно облизнулся. — Скважина в Ад дело серьезное, надо подойти обстоятельно.

Некоторое время спустя

Осмотрев потенциальную скважину и вернувшись из подвала, я потопал к себе в спальню. Особняк постепенно затихал, переваривая насыщенный денек.

С улицы, сквозь приоткрытую форточку, долетало приглушенно девичье шу-шу-шу — Анжелика и Диана-Водяра всё ещё выгуливали во дворе свои новые хтонические шмотки, меряясь шириной лифов и натяжением демонических трусиков.

Стянув через голову футболку, я рухнул на кровать. Пружины страдальчески взвизгнули, удерживая с трудом мою раскормленную тушку.

Мышцы после всех заварушек всё ещё ныли. Адреналин полегоньку разжимал свои клещи, оставляя тупую, свинцовую тяжесть в мышцах.

В крови всё ещё бурлили гормоны. Последствия от перехода на второй уровень давали о себе знать. Чтобы окончательно усмирить Внутреннего Зверя, нужна была хорошая разрядка.

Позвать что ли какую-нибудь из девиц? Да, я неплохо провел время с той… как её там… а, не важно. Но этого всё ещё мало.

Тут есть проблемка. Обе невесты пока ещё на взводе. За одни сутки у девчонок мир перевернулся с ног на голову: похищение и подвал, чудесное исцеление, а теперь еще и жизнь с самым сексуальным в мире волком. У них там сейчас гормоны с адреналином такой коктейль мешают, что тронь — рванет.

Нет уж, им ещё Волчат здоровых рожать. Пусть остывают, незачем ломать им психику. Дам пару дней привыкнут к жизне в Стае.

Тогда как быть?

Мои мысли прервал стук в дверь. Точнее, даже не стук, а такой едва слышный, выверенный поскрёб мелкого хищника.

Я, не открывая глаз, повел носом.

В комнату скользнул запах горной лаванды. За ним тянулся тонкий шлейф профессионального, забитого глубоко внутрь страха. И еще что-то… такое тяжелое и сладковатое. Запах предвкушения.

Очень интересно.

Я глаза не открывал, но знал, что на пороге стояла Иллириэль. Остроухая убийца с наградой за длинные уши, а ныне моя домашняя посудомойка.

Я приоткрыл один глаз. Шмотки горничной она носила с достоинством командира эскадрона смерти. Лицо каменное, но на дне огромных глаза прячется ненависть.

Но теперь там как будто что-то ещё. Интерес, а то и легкое любопытство?

Или скорее Голод.

А ну, точно. Она же видела, как я раскидал элитный северогорский курятник на дуэлях. Её душа убийцы, поклоняющаяся силе, жаждала ответов.

— Хозяин, — произнесла эльфийка сухо и формально. — Позвольте вам помочь.

Я приоткрыл один глаз и усмехнулся:

— И что ты предлагаешь, ушастая? Посуду помыть? Так кухня на первом этаже.

Ни один мускул на её идеальном, надменном лице не дрогнул.

— Я предлагаю себя, — отчеканила она ледяным тоном. — Вы доказали свою Силу. Вы мой Хозяин. Используйте моё тело по праву победителя.

Я приподнялся на локтях, с ленивым интересом разглядывая эту статую покорности. Внешне — идеал: точеная фигура, безупречная осанка. Но кожа с фиолетовым отливом и эти хищные уши…

— Добровольно лезешь в койку к «человеческому мусору»? — я откинулся на спинку кровати, закинув руки за голову. — С чего бы такая щедрость?

Она молча выдержала мой взгляд. Чистый арктический лед, по которому уже ползли предательские трещины.

Мой нюх не обманешь. Воздух в комнате стремительно густел от запаха женского сока.

— Ну, раз сама пришла, — оскалился я. — Показывай, ушастая, чему вас там в ваших лесах учили.

Она подошла плавно, как боевая машина, которая решила отыграть роль идеальной наложницы. Никаких слез. Никакого ломания комедии. Только холодный расчёт и инстинкт, заставивший её встать на колени и прогнуть спинку перед более сильным хищником.

…Кровать под нами ходила ходуном, грозя проломить стену.

— И за это деревянное бревно давали пять миллионов? — лениво поинтересовался я, глядя на её стиснутые челюсти. — Тебя там триста лет чему учили, пылесос ушастый? Деревья обнимать? Давай, покажи мне хваленый эльфийский характер, или я усну от скуки.

Иллириэль зашипела, как рассерженная рысь. Идеальный образ ледяной наёмницы треснул окончательно.

— Ваш юмор так же убог, как и ваши манеры, Хозяин, — процедила она, срываясь с ледяного выдоха на хрип. Но вместо того, чтобы отстраниться, она сама подалась навстречу, жадно ловя мой ритм. — Вы отвратительны. Невоспитанное… грубое… животное.

— Сочту за комплимент, — оскалился я, резко взвинчивая темп и вдалбливая ее в кровать. — Будешь плохо стараться, отправлю обратно картошку чистить.

— Ненавижу… ах… Мерзкий… человеческий… ублюдок…

Она выгнулась, до крови впиваясь ногтями мне в спину, и вдруг сама рванулась вверх, жадно впиваясь в мои губы сумасшедшим, отчаянным поцелуем. Её губы были сочными, упругими, с едва уловимой изморозью Ледяного Дара.

— То-то же, — осклабился я, отпустив ее губы спустя пару мгновений. — Учишься на лету. Думаю, со временем я выдрессирую из тебя лучшую девочку.

— Я… лучше… умру… или… перережу тебе глотку… монстр…

— Тогда тебе надо подобраться ещё ближе! — я рассмеялся, ускоряясь до предела.

Остроухая сорвалась на высокий, гортанный крик, до крови впиваясь мне ногтями в спину.

Стерва выкладывалась на все сто. И я чуял, что это не тупой животный страх. Её мозг заливало острым, извращенным удовольствием от собственного унижения. Впрочем, мне было плевать на тонкости её эльфийской гордости. Главное, Внутренний Зверь насытился, а мана в каналах перестала бурлить.

Десять минут спустя.

Иллириэль лежала рядом, тяжело, прерывисто дыша и глядя в потолок. Пряди влажных волос прилипли к её идеальному лбу. Я заложил руки за голову, чувствуя, как мана в каналах окончательно успокоилась.

— Значит так, ушастая, — бросил я в темноту, лениво почесывая правое полужопие. Своё. — Завтра мы с Ди чешем в Академию. В дерьмо нырять и артефакты отжимать. Всё как обычно. Ты остаешься за старшую. Приглядывай за домом и бабами. Если кто-то из Комитета или левых аристократов полезет за забор…

— Резать, — механически отозвалась она.

— Резать, — подтвердил я. — На смерть. Будешь стараться, то, возможно, повторим.

— Слушаюсь, Хозяин.

Интересный факт: самочки после качественной трепки становятся куда послушнее, чем без неё.

Она грациозно соскользнула с кровати. Быстрым, заученным движением оделась, безупречно поправила белый передник и взялась за ручку двери. А затем, не оборачиваясь, бросила:

— Это было… не так противно, как я ожидала от человеческого мусора.

— Запишу в свой несуществующий личный дневник, — я зевнул, натягивая одеяло. — Дуй давай.

Темнота не стала помехой для моих глаз. Я отчетливо увидел, как уголки её идеальных, всегда сжатых губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

Дверь бесшумно закрылась.

Я лежал в темноте и ухмылялся. От моего чутья не укрылось главное: даже скуля от удовольствия, остроухая не отключала голову. За эти полчаса она ощупала меня вдоль и поперек. Изучала привычки, скорость, болевой порог.

Эта холодная сучка всё ещё планирует всадить мне кинжал в глаз, стоит ей только найти способ забрать обратно своё сердце. Прямо-таки лелеет эту мысль.

Забавно. В её глазах это была разведка боем. А для меня просто отличный вечер. Будет забавно посмотреть на её лицо, когда она поймёт, что я даже не пытался что-то от неё скрывать.

Я сладко потянулся с хрустом во всех позвонках. О-о-о-ох, сейчас я выдрыхнусь за целый батальон. Завтра ждет отвратительно тяжелый день: милфа-деканша со своими гидрами точно выпьет всю кровь, плюс надо не забыть прихватить Якорь-Фильтр стоимостью в годовой бюджет мелкой африканской страны. А если Ди еще решит похитить какого-нибудь смазливого графа себе в питомцы, день вообще заиграет новыми красками.

А ведь впереди ещё Скважина в Ад. И гарем, который, слава Бездне, пока научился сам себя одевать и охранять.

В общем, план-капкан. Должно проканать.

С этой уютной мыслью я закрыл глаза и провалился в сон.

Комитет Магического Надзора. Заседание

Экстренное заседание Комитета Магического Надзора походило на поминки, которые плавно перетекали в массовый психоз.

В просторном, отделанном темным деревом конференц-зале висел сизый дым дорогих сигарет и густой запах валерьянки. Место во главе стола, где еще вчера вальяжно восседал Павел Соболев, теперь занимал Артур Воронин, временный Исполняющий Обязанности. Человек с холодными, бесцветными глазами и идеальным пробором.

Никто толком не знал, откуда он вообще объявился. Его просто назначили приказом свыше. Он формально не входил в род Соболевых, но всем было ясно, что это сто процентов их прикормленный человек.

Соболевы крепко проросли в КМН, и активно использовали его ресурсы как козырь в борьбе с давними конкурентами, Медведевыми. В борьбе все средства хороши, в том числе и административный ресурс.

Особенно если ты можешь на него наложить свою бархатную лапу.

Воронин сидел неподвижно, сцепив пальцы домиком, и молча наблюдал за тем, как местная элита грызётся, пытаясь найти козла отпущения.

Козлом, разумеется, решили назначить Общество Целителей.

— Вы обязаны были удержать объект! — брызгал слюной тучный чиновник из службы безопасности, яростно тыча пухлым пальцем в сторону Елены Андреевой. — Мы отступили, доверившись вашему хваленому Медицинскому Иммунитету! А в итоге? Эта тварь, этот людоед просто взял и ушел! Вы проявили преступную, вопиющую некомпетентность, Елена Викторовна! Выпустили Угрозу S-класса в город!

Железная Леди Северогорска, сидевшая напротив, даже не моргнула. Она неспешно отпила ледяной воды из стакана и смерила чиновника взглядом патологоанатома, который уже начал вскрытие.

— Некомпетентность, Виктор Петрович? — Елена изогнула идеальную бровь. — Потрудитесь изучить отчет, прежде чем открывать рот. Пациенту была введена тройная доза транквилизатора «Мандрагора-Омега». Этого хватило бы, чтобы усыпить дракона средних размеров. Он был привязан антимагическими швейцарскими кандалами за два миллиона имперских рублей.

Она обвела взглядом затихший зал.

— А теперь сухие медицинские факты. Объект переварил алхимию так, словно это был яблочный сок. Затем он, в буквальном смысле, сгрыз и сожрал кандалы из вольфрамового сплава. Проглотил звенья и даже не подавился. Я, господа, хирург и исследователь. А не смотритель зоопарка для сущностей из фантазий Лавкрафта. Мои методы основаны на науке. А наука перед жором этого парня оказалась бессильна.

— Вы могли включить газ! Убить его! — взвизгнул кто-то с галерки.

— Вы вообще читали протокол экспериментов? Мы пустили к нему нейротоксин, — отрезала Елена. — Он вдохнул его, сделал в желудке химический синтез и выплюнул кислоту, проевшую мне бронестекло. Скажите спасибо, что он ушел сам, а не решил остаться на завтрак, потому что жрет этот юнец вообще всё. И да, напоминаю: Павел Соболев, которого вы уже успели отпеть и похоронить, жив и здоров. Объект его просто выплюнул. Он сейчас у меня в палате интенсивной терапии.

Чинуши все как один заткнулись. Новость о том, что бывший глава Северогорского КМН вывалился из отрыжки монстра целым и невредимым, всё еще не укладывалась в головах чиновников. Они-то мысленно уже поделили все активы покойного между собой… А он взял и так некстати воскрес.

Неудобно вышло.

В этот момент двери зала распахнулись. Внутрь влетел бледный, как мел, дежурный офицер с планшетом в руках.

— Господин Воронин! Срочное донесение! — выпалил офицер, задыхаясь.

Воронин медленно перевел на него свои бесцветные глаза.

— Докладывайте.

— Наши высотные беспилотники с тепловизорами только что засекли объект! Он покинул периметр поместья Волковых вместе с девицей, своей сестрой!

За столом началось шевеление. Тучный чиновник вскочил.

— Куда они направляются?! К мэрии?! На вокзал?! Аэропорт?! Пытаются покинуть город?!

— Никак нет! — Офицер нервно сглотнул, уткнувшись в планшет. — Судя по вектору движения и перехваченным обрывкам фраз… Они направляются в Северогорскую Академию.

Елена Андреева нахмурилась.

— Зачем? Мстить?

— Эм… Нет, Елена Викторовна. — Офицер замялся. Он как будто сильно сомневался в собственной адекватности. — Объект обсуждал с сестрой, нужно ли им брать с собой лопаты, или инвентарь для чистки вольеров выдадут на месте.

— Чистки… вольеров? — тупо переспросил Виктор Петрович.

— Так точно. Судя по всему, они идут на тренировочный полигон Академии. Отрабатывать административное наказание за разгром столовой, которое им ранее выписала Декан Бельская. Уборка продуктов жизнедеятельности болотных гидр.

Кто-то нервно хохотнул.

Что за чушь? Монстр, угроза А-класса, который способен намазать на бутерброд дюжину Одаренных и спецназ Чистильщиков, в шесть утра, по дождю, чешет с лопатой убирать говно, потому что деканша пригрозила отчислением?!

— Это уловка! — завопил тучный чиновник, брызгая слюной. — Поднимайте гвардию! Готовьте танки! Да, мать их, истребители тоже долой из ангаров! Стяните к Академии всё тяжелое вооружение! Немедленная эвакуация всех учащихся! Уровень угрозы повысьте до S-класса!

По залу прокатилась волна панического одобрения. Слышались крики про артиллерию, воздушный удар и ковровые маго-бомбардировки.

И тут раздался тихий, шелестящий смешок.

Все замерли и обернулись к во главе стола. ИО Главы КМН Воронин улыбался. Тонко, криво и совершенно безумно.

— Никаких танков, Виктор Петрович. Никакой эвакуации, — голос Воронина, спокойный и рассудительный, прорезал панику как нож масло.

— Вы с ума сошли?! — охнул безопасник. — Там же дети! Элита Северогорска!

Воронин лениво откинулся в кресле, сцепив пальцы.

— Какие дети, Витенька? Окститесь, — процедил бюрократ с пугающим цинизмом. — Там собраны высокородные боевые маги, которых государство готовит к войне с Бездной. И у нас прямо на ладони появилась уникальная возможность. Зачем нам терять дорогостоящую гвардию и гробить бронетехнику? Объект хочет учиться и мести навоз? Так давайте не будем мешать его тяге к знаниям.

Он поднялся, опираясь костяшками о полированный стол. Его глаза фанатично блестели.

— Говорите, танки и истребители? Магические бомбардировки? Хотите S-класс? Вы понимаете, что появление угрозы такого уровня обязывает нас ввести режим ЧС в Северогорске? И кто из вас поставит под этим подпись? Вы, Виктор Петрович? — Воронин вперил в безопасника мертвый взгляд. — ЧС означает заморозку счетов Комитета. Это значит, что всю городскую логистику заберут военные. И самое главное, нам придется выплачивать миллиардные компенсации по протоколу S-класса. После этого бюджету Северогорска останется только удавиться.

Чиновники поспешно отводили глаза. Никто не хотел влезать в эту финансовую петлю. В нескольких взглядах читалась откровенная злоба: все понимали, что Воронин просто защищает активы своих хозяев, Соболевых, которым режим ЧС сорвет все сделки. Но вслух возразить никто не посмел.

— В общем, лично я считаю, нам очень повезло, что Монстр относительно адекватен, с ним можно поболтать и договориться. Поэтому мы с вами поступим мудро, — резюмировал Воронин. — Мы понаблюдаем за Аномалией в естественной среде обитания. На закрытом полигоне. Рядом с гидрами.

— Но если он сорвется и начнет жрать курсантов?! — пискнули сбоку.

— Знаете, Маргарита Бельская как-то недавно хвасталась, что выстроенная ею система защиты Академии сдержит даже Монстров S-класса, — ухмыльнулся Воронин. Леденящий холод его слов заморозил остатки возмущений в зале. — Разве можем мы сомневаться в словах столь заслуженной магессы? Если он сожрет гидр, Елена Андреева получит новые данные о биологии Монстра. Если Бельская его упокоит, мы сэкономим бюджет Комитета. Куда ни посмотри, сплошная выгода.

У некоторых чиновников от такого цинизма задержались веки и вздулись желваки. Но вслух недовольство никто не высказал.

Воронин повернулся к адъютанту.

— Свяжитесь с охраной Академии. Приказ: не препятствовать проходу объектов «Волковы». Выдайте им лучшие лопаты. И выведите мне в кабинет прямую трансляцию со всех камер полигона. — Он предвкушающе поправил запонки. — Хочу смотреть это шоу с комфортом. Распорядитесь насчет кофе.

Глава 24. А ты хорош, кирпичный мальчик

Ярослав и Диана

Трофейный спорткар радостно рычал двигателем, разрезая утренний северогорский туман. Подвеска всё так же жестковато отбивала каждую ямку, но халявному коню, как говорится, под капот не заглядывают. Особенно если этот конь отжат по праву сильного.

Я вальяжно крутил руль одной рукой. После сытного завтрака, здорового сна и бурного ночного фитнеса настроение было просто пушечное.

На пассажирском сиденье Диана, натянув поверх своего хтонического цветочного платья какую-то безразмерную черную худи (чтобы не привлекать лишнего внимания на улице), агрессивно скроллила ленту в розовом смартфоне.

— Ярик, прикинь, нас отменили! — вдруг возмущенно выдала она, чуть не выронив мобилу. Её белые ушки резко встали торчком, отбросив с головы капюшон. — Я не поняла юмора. Где моя слава?!

Я лениво скосил на неё глаза.

— Чего бузишь, Мелкая? Подписчики отписались?

— Хуже! — она потыкала пальцем в экран. — Вчера же эта губастая курица Лера вела стрим, когда ты там всех мажоров штабелями укладывал! Я зашла с утра чекнуть комменты, почитать, как от нас все в ужасе писаются. И знаешь чё? Нету видоса!

— Удалили?

— Заблокировано администрацией Имперского сегмента сети! — Диана с негодованием зачитала всплывающую плашку. — «Данный видеоматериал заблокирован в связи с распространением недостоверной информации. Анализ алгоритмов показал, что видео сгенерировано нейросетью с использованием незаконных дипфейков с целью дискредитации уважаемых Родов». Нейрохрючево, Яр! Нас назвали нейрохрючевом! Я требую адвоката!

Я хрипло рассмеялся, выворачивая на проспект, ведущий к Академии.

— А ты хотела на обложку «Вестника Северогорска» попасть? Думай головой, Ди. Это же КМН суетится. Им проще назвать вчерашнюю мясорубку мультиком для дегенератов, чем признать на всю Империю, что какой-то пацан обоссал их элиту, а Главу отделения пережевал и отрыгнул.

Диана почесала нос.

— То есть… власти всем втирают, что мы ничего не нарушали? А Роды помалкивают, чтобы не опозориться?

— Официально, сестрёнка, мы просто два бедных студента с мертвыми Ядрами, которые едут вылизывать полигоны, — я довольно ухмыльнулся, подмигнув своему отражению в зеркале. — Ни ордеров, ни розыска, ни обвинений. Бюрократия сама себя за хвост укусила. Для властей мы слишком неудобный глюк в матрице. Чтобы нас посадить, надо признать, что мы существуем. Либо выдвигать против нас танки. А они очкуют. Пока что.

— Идиоты, — констатировала Диана, удовлетворенно пряча телефон. — Но мне всё равно обидно за нейрохрючево. Могли бы хоть сказать, что спецэффекты дорогие.

Через десять минут мы припарковались у главных ворот Академии. Я, по старой доброй традиции, бросил тачку внаглую, поперек двух мест, одно из которых было инвалидным.

Ну а чё? После того, как меня сделали подопытной свинкой, я могу смело претендовать на статус ветерана труда. И плевать на всех.

На территории Академии царила привычная, сонная студенческая рутина. Стайки разодетых аристократов лениво плелись к корпусам, потягивая кофе из бумажных стаканчиков.

На нас, конечно, косились. Но без вчерашней брезгливости. Скорее, с каким-то настороженным, насмешливым любопытством. Парочка старшекурсников даже ткнула в нашу сторону пальцами и заржала.

Ну да, они же верят интернетам. Думают, что я вчера тупо запустил фейковый стрим, чтобы хайпануть.

Травоядные. Жрите свою иллюзию безопасности, пока батя вам разрешает.

Мы прошли прямо к центральной тренировочной зоне. Там, у входа в ангары с инвентарем, нас уже поджидала Маргарита Бельская.

Деканша, как всегда, выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала «Доминируй и Властвуй». Строгая юбка-карандаш, идеальная осанка, руки скрещены под тем самым пятым размером. Её пуговицы под давлением груди аж трещали, вот-вот сорвуться с места, разлетятся, как пули.

Взгляд чисто лед и ни грамма страха. Она смотрела на нас не как на Высших Хищников, а как на опоздавших на пару минут школяров.

Стальные нервы у милфы, уважаю.

— А вот и вы, Волковы, — ледяным тоном процедила Маргарита Александровна, смерив нас взглядом с ног до головы. Особо презрительно она посмотрела на Диану в её худи. — Я надеялась, что вы хотя бы форму рабочую наденете, а не явитесь как с рейв-вечеринки для малоимущих.

— Маргарита Александровна, мы к гидрам пришли, а не на бал к губернатору, — я невозмутимо сунул руки в карманы. — Где там наш навоз? Я с утра не завтракал, прям сил нет, как хочется к святому прильнуть. Я про труд, если чё.

Бельская чуть изогнула идеальную бровь. Лед в её глазах сменился легкой, издевательской насмешкой. Она сделала шаг ближе, понизив голос:

— Знаешь, Волков… Я вчера вечером смотрела то самое видео. Ну, которое сейчас гуляет по всем теневым чатам Академии. Где ты якобы выносишь половину Родов Северогорска, ешь заклинания и прыгаешь на десять метров в высоту.

Я растянул губы в широченной клыкастой улыбке.

— И как вам? Признайтесь, вы меня захотели?

— Впечатляет уровень вашей детской наглости, — холодно парировала деканша, картинно вздохнув. — Сколько вы заплатили юным хакерам с тех-факультета за эти спецэффекты? Нанять команду CGI-моделеров, использовать глубокий дипфейк с лицами Златогорова и Голубева, нарисовать себе черные глаза и светящиеся кишки… И всё это ради дешевого авторитета у первокурсниц? Волков, если бы ты столько сил тратил на учебу, давно бы стал хотя бы средним магом. А не клоуном из интернета.

Диана рядом со мной аж поперхнулась от такого заявления. Я положил руку ей на плечо, чтобы она случайно не откусила деканше нос, и миролюбиво кивнул.

— Зуб даю, Маргарита Александровна, всё взаправду. Никакого фотошопа, — я приложил руку к груди с предельно честным видом. — Стопроцентный натурпродукт. Я реально сожрал ледяную шпагу бретера, она еще на вкус как прокисший тархун была. Можете у него спросить.

Бельская закатила глаза. Её терпение, очевидно, было не резиновым.

— Патологический врун. Ты не исправим. И фантазия у тебя отвратительная, — вынесла вердикт магесса. И тут же сменила тему, пробежавшись взглядом по аллее за нашими спинами. — К слову о вашей «великой криминальной империи». Где Анжелика Голубева? Девочка не явилась на утреннюю поверку. А ведь она всегда отличалась дисциплиной. Вы, часом, своими дипфейковыми выходками не довели её до нервного срыва?

Я мысленно поаплодировал выдержке Голубева-старшего. Он явно запретил поднимать шум и объявлять в Академии о похищении, чтобы не ударить в грязь лицом. Поэтому все думали, что Анжелика просто проспала.

— А Анжела сегодня на удаленке, — беззаботно пожал я плечами. — Я её дома закрыл.

Бельская прищурилась:

— В смысле?

— В прямом, Маргарита Александровна. Трофейная жена. Сидит у меня в особняке, в новых лабутенах из страха врагов Рода, под надзором моей ручной эльфийской киллерши. Осваивает кулинарию. Вчера вот борщ варила, чуть кухню не спалила, но получилось нажористо. Мы, Высшие Хищники, требуем от женщин правильного подхода к готовке

Я ждал чего угодно. Например, что мне шарахнут молнией в лоб. Или накормят гневной тирадой о том, как я посмел так говорить о дочери уважаемого Рода.

Но Бельская только тяжело, мученически потерла переносицу двумя пальцами. Словно у неё резко заныла голова от общения с умственно отсталым.

— Борщ варит. В лабутенах из страха. Трофейная жена, — медленно повторила Деканша, глядя в серое небо, словно прося у богов терпения. Затем резко перевела на меня убийственный взгляд. — Знаешь что, Волков. Мне надоело слушать этот бред сумасшедшего. У меня и так сегодня на занятия под разными отговорками не явились студенты из самых знатных родов, массово, а ты мне ещё мозги кипятишь своей манией величия, умноженной на юношеский идиотизм.

Не явились студенты из самых знатных родов? Интересно, почему? Родители что-то узнали и не отпустили детей на занятия?

Даже обидно чутка. Самые знатные детишки, как правило, с самыми вкусными Дарами. КМН решил откупиться от нас с Ди средним классом, который не жалко?

Наивные. Рано или поздно мы придем за вами всеми.

Бельская щелкнула пальцами, и тяжелая металлическая дверь ангара за её спиной с грохотом поползла вверх. Оттуда мгновенно шибануло таким лютым амбре из гниющей тины, серы и дерьма рептилий, что глаза заслезились.

Мы с Ди, не сговариваясь, дружно облизнулись.

— Там, в шестом вольере, вас ждут последствия ваших шуток. Лопаты в углу, тележки справа, — железным голосом скомандовала Бельская. — И чтобы к обеду там можно было босиком ходить! Шагом марш!

— Будет блестеть как у кота Фаберже, — хмыкнул я и, приобняв лучащуюся от счастья Диану, нырнул во влажную вонь полигона.

Бельская осталась стоять на свежем воздухе. Она была уверена, что наказала нас худшей работой в Академии.

Знала бы эта потрясающая женщина, что только что запустила двух голодных хищников прямо в бесплатный магический буфет.

Ангар для болотных гидр вонял так, словно здесь сдох, разложился, а потом снова воскрес целый батальон мамонтов. Слизь, токсичное дерьмо, ошметки недопереваренных костей каких-то копытных… Объедение!

Я отшвырнул казенную совковую лопату в угол. Там приглушенно звякнуло и послышались чьи-то матюки. То ли сторож какой потерялся, то ли кроме нас ещё кто-то отрабатывал повинность.

Плевать. Я слишком хочу жрать.

— Ди, — хмыкнул я, разминая шею. — Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Ой, ты тоже хочешь себе розовые стринги? — обрадовалась сестра.

Я поперхнулся воздухом и смерил её тяжелым взглядом.

— …Если к ним в довесок будет идти упругая самочка, то я подумаю. Но вообще-то я про тех жирных тварей в вольере.

Я распахнул челюсти. Внутренний блендер Чёрного Желудка закрутился, выдавая мощную тягу. Туман змеями пополз по вольеру. Он обволакивал лужи ядовитой слизи, въедался в ошметки гидр и просто… расщеплял их. Втягивал обратно мне в глотку концентрированным протеиновым коктейлем.

Рядом, радостно похрюкивая, орудовала Диана. Сестренка вообще не заморачивалась с туманом. Она нашла в углу вольера здоровенный, размером с арбуз, кусок отрубленной гидриной почки. Видимо, твари подрались ночью и кто-то лишился ливера.

Диана просто вцепилась в эту склизкую бурую массу обеими руками, обнажила клыки и смачно, с брызгами, откусила половину.

— М-м-м! — она зажмурилась, по подбородку потекли темные капли. — Слушай, а на вкус прям как паштет из гусиной печенки! Только с водорослями и легкой перчинкой токсичности. Яр, хочешь кусь? Тут еще селезенка вроде валяется!

— Оставь себе, растешь ведь, — отмахнулся я, засасывая очередную лужу тумана-яда. Внутри сыто булькнуло.

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Биоматериал Болотной Гидры (высший сорт, неочищенный).

Калорийность: Мощная база. Чистый белок и ядовитые аминокислоты.

Вкус: Перебродившая тина, сырая печень и острый соус «Табаско». Хрустит на зубах как маринованный хрящ.

Эффект: Усиленная регенерация суставов. Иммунитет к легким ядам и желудочным инфекциям. Гвозди теперь можно переваривать без изжоги.

— Яр, слушай, — Диана проглотила кусок и вытерла губы тыльной стороной ладони, размазав грязь. — А когда твой Желудок на третий уровень апнется? Там вообще, наверное, шведский стол с блэкджеком подъедет?

— Всему свое время, Мелкая, — философски изрек я, слизывая фиолетовую искру с губы. — Надо просто много кушать. Разнообразно питаться. Баланс БЖУ соблюдать. Чуток стихийных магов, парочка плотных артефактов, на десерт жирная тварь вроде гидры. Накопим силушку, пробьем потолок, и перейдем на третий уровень бытия. А там глядишь, и начнем свои собственные миры внутри Желудка выращивать.

У Дианы от восторга аж глаза заблестели.

— Класс! Буду жрать за троих!

Наше застолье не осталось незамеченным. За бронированным стеклом смотровой будки жалась кучка местного персонала — уборщики в спецовках, пара техников и охранник. Они пялились на нас круглыми, как блюдца, глазами. Лица белые. У одного из уборщиков швабра в руках дрожала так, словно он отбивал морзянку.

Они ждали, что мажорики будут блевать от запаха и ковыряться в навозе лопатами. А увидели, как мы жрем мясо, запивая ядовитой слизью. Никто из них не то что в вольер зайти, они даже по громкой связи пискнуть боялись. Тихо крестились и вжимались в стены.

Идеальная рабочая атмосфера.

— Это всё нейрохрючево, мужики, — крикнул я им. — Не верьте глазам своим.

— Какая разница, нейро- или просто хрючево? — закивала Диана, слизывая кровь с подбородка. — Главное, что много! У-у-у-у, вкуснятина!

Я прикрыл глаза и шумно втянул воздух. Сквозь вонь гидры пробивался другой запах. Густой, тяжелый и звенящий металлом. Точно, это тот самый Якорь-фильтр. Никаких сомнений.

— Чую его, — негромко сказал я, подходя к Диане. — Метрах в тридцати под нами. Упакован в бетон и свинцовые плиты.

— Как тырить будем? — Диана отбросила обглоданный хрящ, деловито вытирая руки о свой безразмерный худи. Глаза хищно сощурились. — Давай я корни под пол пущу? Взломаем бетон, порвем трубы, сожрем охрану, схватим эту дуру и через крышу свалим!

Я поморщился.

— План говно, сестрица. У тебя вечно один ответ, всех порвать и свалить. Эта бандура весит как легковушка. Ты её в карман не спрячешь. А в Желудках после Гидр мест нет. Плюс, сработает тревога по всей Академии. Милфа-деканша нам этот Якорь потом поперек горла вставит. Надо действовать технично. Без пыли и шума.

— Да ладно тебе! — фыркнула сестренка. — Ты можешь проплавить пол отрыжкой! Я заберу железяку, а ты закроешь дыру обратно.

Она осмотрела свой испачканный худи, после чего всосала носом воздух. Кровь и грязь тут же превратились в туман и втянулись в сестру.

Худи снова стал идеально чистым. Как и довольная мордашка сестры.

— Не прокатит, — я отрицательно покачал головой. — Бетон сожру, но перекрытие рухнет. Нам в идеале нужно подменить ядро генератора так, чтобы они еще неделю думали, что всё работает.

— Серьезно? Ты все еще про какую-то репутацию думаешь? После всего, что натворил?

— Ты сама всё слышала, люди нас считают нейросетью, а высшая аристократия помалкивает. Нам это на руку, чем меньше шума, тем проще охотиться. Добыча непуганая, не разбегается.

Диана обиженно пнула лужу слизи.

— Тихо, незаметно… Скукота! И вообще, странно это. Мы вчера главнюка Комитета живьем сжевали и выплюнули. Почему за нами до сих пор танки не приехали? Че они ждут? Очканули?

Я криво ухмыльнулся, разминая плечи. Даже у Ди, которой всё до лампочки, кроме стразов, появились вопросы к чиновникам.

— Травоядные никогда не нападают, когда не понимают хищника. Но всегда наблюдают. Я по дороге сюда унюхал два армейских дрона. Стелс-маскировка, тихий ход. Они вели наш спорткар от самого особняка и висели над академией.

— Наблюдают? — Диана нахмурилась.

— Пытаются понять наши повадки, — я хмыкнул. — Новый начальник оказался умнее Соболева. Он нас обнюхивает в естественной среде. Так что светить кражу Якоря нельзя. Заберем тихо, когда они отвлекутся.

Диана вздохнула, явно разочарованная тем, что сегодня никого не придется убивать.

— Ладненько. Твой план. Но если станет скучно, я начну откусывать головы… кому-нибудь. Для разнообразия.

Она развернулась, собираясь пойти к следующей луже токсичных отходов.

А я замер. В нос внезапно шибанул странный запах.

Я медленно повернул голову. Прямо передо мной была сплошная стена вольера, сложенная из массивных каменных блоков. Серая, влажная, поросшая каким-то лишайником.

Но на долю секунды каменная кладка поплыла. Кирпичи словно разъехались в стороны, образуя щель.

И в этой щели, прямо из камня, на меня уставились глаза.

Не человеческие. Желтые, холодные и совершенно бесстрастные. Они просто… смотрели. Зырили на меня, как объектив скрытой камеры.

Я просто стоял и смотрел в ответ, лениво приподняв бровь.

Глаза моргнули. Один раз. Плавно, неспешно.

А затем каменная кладка с тихим шорохом сомкнулась обратно. Желтые радужки растворились в текстуре серого бетона, словно их там никогда и не было. Стена снова стала просто глухой, тупой стеной.

Диана, обернувшись, заметила, что я застыл.

— Яр? Ты че там, десерт углядел?

Я усмехнулся. Стер тыльной стороной ладони с губ гидрину слизь. Сунул руки в карманы.

— Ничего особенного, Мелкая, — негромко отозвался я, не сводя взгляда с кирпичной кладки. — Просто намотай себе на ус одну местную поговорку. В этом мире у стен есть не только уши.

Я показал клыки в сторону серого камня.

— У них еще и глаза есть. Причем с очень плохим зрением, раз они думают, что я их не вижу. Погнали доедать, а то скоро деканша с проверкой припрется.

Неизвестные

Наблюдательный пункт под самой крышей пятого сектора Академии пустовал. Официально эта зона находилась на ремонте, но прямо сейчас здесь решалась судьба той самой «Аномалии», которая поставила на уши половину Северогорска.

Стена из армированного бетона внезапно пошла рябью, словно поверхность застоявшегося пруда. Из монолитной серой массы плавно вынырнул человек. Тот самый парень с желтыми, немигающими глазами. Он стряхнул с плеча бетонную пыль и повернулся к высокому юноше в безупречном черном мундире старшекурсника. Эмблемы четвертого и пятого курсов тускло поблескивали в полумраке.

— Они спускаются на нижний ярус, Демид. К техническому коллектору, — бесстрастно доложил разведчик. — Идут прямо к Якорю-глушителю. Как ты и предполагал.

Высокий брюнет лениво затушил сигарету о металлическую балку. В его движениях не было ни истерики первокурсников, ни показушного пафоса дуэлянтов. Это был холодный, выверенный расчет опытного бойца, которого Род натаскивал годами.

— Идиоты, — констатировал он с легкой усмешкой. — Голубев остался без зубов, потому что пытался закидать этого урода огнем. Наши старички слишком отупели. Зачем кормить тварь, которая питается магией стихий? Если у тебя на кухне завелась крыса-мутант, ты не пытаешься её сжечь или заморозить.

Старшекурсник подошел к центральной несущей колонне здания. Он ласково, по-хозяйски положил обе ладони на холодный бетон.

— Ты просто ставишь мышеловку. Покрепче и потяжелее.

Бетон под его руками еле слышно загудел, отзываясь на прикосновение вибрацией и глубоким резонансом.

— Пусть заберут Якорь, — бросил он через плечо. — Дождитесь, когда они окажутся в самом узком коридоре у генераторной. А потом мы закроем коробку. Я хочу посмотреть, как этот монстр попытается переварить десять тысяч тонн спрессованного бетона и арматуры. Мы его тупо раздавим. Как клопа.

Разведчик с желтыми глазами кивнул и снова молча шагнул в глухую стену, растворившись в ней без следа.

Ярослав и Ди

— Слушай, а тут даже дерьмом не воняет, — шепотом поделилась наблюдениями Диана, брезгливо переступая через какую-то трубу. — Пахнет только плесенью и… какой-то казенной пылью.

— Это потому, что гидры гадят в другом месте, — хмыкнул я, принюхиваясь к воздуху в полумраке технического коллектора. — Мы на минус втором этаже. Глушитель прямо по курсу.

Нюх Альфы вел меня безупречно. Мы миновали массивные гермодвери, которые оказались почему-то не заперты. Вокруг переплетались толстые магистрали проводов, гудели вытяжки. И ни одной души. Даже уборщиков не было. Наши шаги с сестренкой отдавались гулким эхом.

— Че-то как-то слишком просто, Яр, — подозрительно протянула Ди. Её лозы на подоле платья нервно извивались, ощупывая стены. — За такой железякой должна армия следить. А тут даже замков нет. Бери и выноси.

— Ну вот и вынесем, — я остановился и указал подбородком вперед.

В самом конце широкого бетонного тоннеля, в расширенном тупиковом зале, покоился он. Якорь. Артефакт размером с добротный такой внедорожник. Массивная свинцовая капсула, оплетенная толстыми энергокабелями, которые уходили прямо в перекрытия Академии. От неё так несло антимагией, что у меня аж зубы заныли.

Бандура была вмурована в бетонный пьедестал намертво.

— Твою ж мать, — расстроилась Диана. — И как мы эту хрень потащим? Да ещё и незаметно? В моё худи завернем?

— Да, это проблема, — задумался я. — В Желудках пока места нет. Надо ждать, пока все переварим.

— Яр, оно весит тонн тридцать. Тут даже мой Пушок грыжу заработает. Давай я всё-таки потолок проем?

Я шагнул в зал, разглядывая Якорь со всех сторон. Чёрный Желудок внутри заворочался, прикидывая габариты блюда.

И тут мой нос уловил странный запах. Пахло свежей цементной пылью.

Я резко обернулся к коридору, по которому мы только что пришли.

Гермодвери не закрылись. Они просто… исчезли. Массивный стальной проем прямо на моих глазах схлопнулся, затянувшись гладким монолитным бетоном. Словно кто-то взял кусок пластилина и замазал дыру одним движением.

— Ярик? — голос сестры дрогнул. — Дверь… она срослась.

Глухой, первобытный гул прокатился по техническому залу. Акустика изменилась. Пространство дрогнуло.

— Оп-па, — протянул я, чувствуя, как шерсть на хвосте встает дыбом. — Нас заперли, Мелкая. И это не иллюзия.

Раздался омерзительный, душераздирающий скрежет арматуры. Пол под нашими ногами пошел крупными волнами. Стены этого зала, десятиметровые бетонные блоки, внезапно сдвинулись с места.

Это не была магия стихий, которую я мог бы играючи всосать. Никаких рун, никаких энергощитов или фаерболов. Это был тупой, невыносимо тяжелый пресс. Невидимый ублюдок где-то там, наверху, просто менял молекулярную структуру всего здания, сжимая комнату к центру.

Левая стена с жутким грохотом подалась вперед на целый метр. Правая двинулась ей навстречу, кроша кафель и сминая технические шкафы, словно фольгу.

— Яр! — в панике закричала Диана.

Из-под её платья с хищным шипением вырвались десятки черных лоз. Они уперлись в сдвигающиеся стены, пытаясь распереть их, удержать этот смертоносный пресс. Пульсирующие «мышцы» растений вздулись… и с противным хрустом начали лопаться одна за другой.

Древесина не могла удержать тысячи тонн монолитного камня, давящего с неотвратимостью гидравлического домкрата. Да, маленький росток способен пробить бетон, но… времени у нас было слишком мало.

Я распахнул Призрачную Пасть на максимум. Бросился к надвигающейся бетонной стене, всадил в неё когти и отгрыз здоровенный кусок кладки.

Бетон, арматура и куски проводки полетели в Чёрный Желудок.

«Гастрономический статус: ШЛАК. Усвоено 0,001% массы. Риск критического разрыва тканей», — тут же отчеканила Система в моей голове.

Я выплюнул серую пыль, закашлявшись. Желудок может переварить чистую энергию, яд или ауру. Но если я попытаюсь сожрать десятиэтажный дом, который падает мне на голову… то просто лопну от пережора.

Стены продолжали неумолимо сходиться. Потолок тоже просел, осыпая нас каменной крошкой. Свободное расстояние сократилось до трех метров. Стальной пьедестал Якоря за моей спиной заскрипел под чудовищным давлением.

Диана, чьи лозы уже превратились в раздавленную кашу, прижалась к моей спине. Её била мелкая дрожь. Впервые с момента нашего появления в этом мире я почувствовал её страх.

Использовать Пространственный разрез? Как будто бессмысленно. Толку-то резать такую массу?

Мы попали в идеальную мышеловку, созданную для твари, которая жрет магию. Стены издали очередной вой, готовясь совершить финальный рывок и сплющить нас в один кроваво-железный блин.

И тут до меня дошло. Я расплылся в широченной клыкастой улыбке.

— Ди, смотри! — крикнул я сквозь грохот, уворачиваясь от падающего с потолка куска арматуры. — А пацаны-то не жадные! Они нам сами сейф вскрывают!

И точно. Под давлением сжимающейся комнаты толстый свинцовый купол вокруг Якоря дал трещину. Потом ещё одну. И с глухим хрустом развалился на куски, обнажив гладкий, светящийся густым серебром цилиндр антимагического генератора. Защита пала.

Я шагнул к нему. Тридцать тонн веса? Плевать.

— Шире пасть, — рыкнул я сам себе.

Зев Призрачной Морды над моим плечом распахнулся на добрых пять метров. Чёрный Желудок начал стимулировать собственные стенки, заставляя их мощно сокращаться.

Я выблевал сожранных Гидр в виде тумана, который тут же заполонил все пространство вокруг нас. Не теряя времени, я развернулся к Якорю.

Всасывающая тяга обхватила многотонную бандуру. Огромный Якорь с чавкающим звуком оторвался от пола, втянулся прямо мне в глотку и плавно провалился в подпространственный карман. Аккурат на освободившееся место место по соседству с откушенным куском бюрократичной ауры Соболева и пульсирующим эльфийским сердцем Иллириэль.

Мой живот резко вздулся, внутри мощно булькнуло. Ух-х-х, ё-ё-ё-ё-ё… Я на пределе. С таким животом мне пора из альфы-сигмы-самца в скуфы записываться.

Стены уже терлись друг об друга, готовясь сделать из нас отбивную.

— Держись! — рявкнул я Диане.

Она прыгнула, намертво обхватив мою шею. В Желудке забурлил коктейль из украденной гравитации и остатков электричества. Черный туман гидр прижался к нам со всех сторон, формируя плотную защитную оболочку. Я сбросил всю взрывоопасную дурь в ноги и мощно оттолкнулся от пола.

Мы пробили падающий бетонный потолок, как бронебойная пуля гнилой арбуз. Кислотная аура гидр прожигала нам путь наружу. Скользили почти как по маслу.

Грохот, пыль, крошево. Я вылетел на верхний технический ярус и жестко приземлился на корточки прямо посреди широкой наблюдательной комнаты. Выпрямился, отряхивая джинсы от цементной крошки.

Перед нами застыли шестеро старшекурсников. Черная элитная форма, дорогие артефакты. Они пялились на нас выпученными глазами.

Ждали увидеть расплющенное мясо, а получили живых и очень довольных Волков.

— Че, строители, раствор кончился? — хмыкнул я, похлопывая себя по «пивному» животу.

Из их рядов резко, без долгих разговоров, выскочила девица. Высокая, стройная, волосы стянуты в тугую косу. В отличие от остальных мажоров, в её глазах я не видел ни пафоса, ни страха. Только чистая, концентрированная боль и гнев. Вокруг её кулаков мгновенно закрутился ревущий вихрь из раскаленного металла и пламени.

— Тварь! — звонко закричала она, бросаясь прямо на меня. — Ты сожрал Анжелу! За сестру!!!

Я чуть повел носом. Ого. Никакой гнили. Искренняя, кристально чистая преданность семье. Очень сильное Ядро, пропитанное храбростью. Идеальная генетика. Настоящая, правильная самка, готовая умереть за свою кровь.

— Какая хорошая девочка, — искренне облизнулся я. — Беру в жены.

Она метнула в меня свой комбинированный ураган из огня и стали. Я даже не стал уклоняться. Распахнул Призрачную Пасть, с хрустом перекусил её заклинание. И перебросил Диане. В меня сейчас вряд ли что-то влезет.

Или всё же влезет? Уж очень девочка аппетитная.

— Какая горячая, — Ди перехватила угощение в полете и принялась пережевывать. Она тоже оценила отличный запах магии. — Яр, это двойной Дар Огня и Металла! Я хочу ее куснуть за мягкое!

— Учитывая Металл, мягкого там маловато, но кусай, не обляпайся

Не сговариваясь, мы оба стремительно бросились на девочку, разрывая зубами в клочья ее защиту. Она завизжала, когда Ди вцепилась в ее ауру, отгрызая кусок. Я схватил её за талию и тут же превратил её тело в туман.

Мерцающее облако закрутилось у меня на языке плотным, обжигающим сгустком. Я сомкнул губы, не глотая, и театрально покатал субстанцию во рту, словно элитный сомелье, дегустирующий коллекционное вино.

Сквозь мои сомкнутые зубы тут же раздался приглушенный, панический писк. Туман отчаянно вибрировал, щекотал нёбо и бился о внутреннюю сторону щёк. Девчонка всё прекрасно осознавала и чувствовала. Я чувствовал ее чистый неподдельный страх.

Да, ее превратили в туман и пробовали на вкус, перед тем как проглотить. Но, будучи дымом, руками особо не помашешь.

— М-м-м…, а девочка-то вкусная, — глубокомысленно промычал я, не разжимая губ. — Резковато, но без гнильцы. Ярко выраженная нотка родственной преданности, острая пыльца паники и чистая карамель, как у сеструхи твоей. Голубевы держат марку, порода отличная.

Пи-и-и-и-и! — возмущенно и очень тоненько завибрировало облачко у меня на корне языка.

— Не щекочи гланды, мелкая, — хмыкнул я. — А то я сейчас чихну, и тебя размажет тонким слоем по потолку. Тебе оно надо?

Писк мгновенно стих, сменившись покорной, сломленной тишиной.

И я просто одним глубоким вдохом отправил её в пространственный карман Черного Желудка. Целиком, даже жевать не стал. Прямиком в тот самый безопасный отсек к Якорю и остальным «вещам». Пусть посидит там, поостынет до возвращения в особняк. Анжелика обрадуется, когда я выплюну ей живую сестру.

Слава богу, места хватило. Черный Желудок слегка растянулся.

Остальные пять элитных мажоров просто стояли на месте неподвижно, глядя как мы с Ди потрошим их подружку. Но, увидев, как я тупо «съел» человека за один «глоть», они отмерли. И начали панически махать руками, пытаясь чем-то колдануть в меня.

Поздно, травоядные.

Я рванул вперед. Короткий хук, первому сломал челюсть, одновременно вырывая кусок ауры для перекуса. Второму Призрачные Когти распороли магическую броню как фольгу. Третий и четвертый улетели в стену переломанными куклами.

Это была даже не разминка. Скукота.

В центре зала остался только один. Высокий брюнет с побелевшим лицом. Тот самый «Архитектор», который и сжимал стены.

Память носителя подсказала имя, Демид Каменев. Кажется, какой-то дальний родственник Голубевых. Его руки судорожно светились, пытаясь превратить пол подо мной в бетонные колья.

Я просто прошагал сквозь них. Камень крошился об мои голени.

Моя рука легла на горло Демида и с хрустом впечатала его в стену, оторвав от пола. Гений архитектуры жалобно захрипел, суча ножками.

— А ты хорош, кирпичный мальчик, — миролюбиво похвалил я, разглядывая его побелевшую физиономию. — Ремонт делаешь быстро. Поедешь со мной. У меня дома как раз обои отклеились, а на бригаду таджиков бюджета нет.

— Он симпатичный, — Диана, смущенно зажмурившись, внезапно лизнула Демида в щеку, слизывая ошметок ауры. У парня глаза округлились ещё сильнее. — Яр, подаришь мне его?

— Как отстроит нам нормальное Логово, под стать Высшим Хищникам, забирай с потрохами. Сделаешь его своим штатным куни-мастером.

— Яр! — Диана залилась краской и стукнула меня кулаком по плечу. Я лишь бесстыже заржал.

Демид попытался вырваться. Кажется, идея стать куни-мастером ему не особо понравилась.

Мои глаза затопила абсолютная тьма. Я оскалился и впился зубами прямо в его ауру, в самый густой мана-поток на плече.

Хрусь.

Демид истошно закричал, но его глаза тут же закатились, он обмяк.

— Добро пожаловать в трудовое рабство, — я разжал пальцы и обратил его в туман. Ди, продолжая смущенно краснеть, втянула каменного мальчика в свой Черный Желудок.

Смысла торчать в Академии больше не было.

— Пакуй лопаты, Ди, — я обернулся к довольной Диане. — Рабочая смена окончена. Погнали домой, у нас намечается стройка.

— А как же уроки? — Ди надула губки. — Я, может, учиться хочу?

— Зачем? — лениво произнес я. — Школа, академка… это все для травоядных. Ничему там тебя хорошему не научат. Тебя выдрессируют, научат приносить тапочки по звонку. А вместо практики дадут кучу нудной теории. Оно тебе надо?

— Но корочка же! И статус! — Диана топнула ножкой. — И там весело!

— Мелкая, включи логику, — я подошел и щелкнул её по носу. Ди оскалилась и щелкнула клыками, попытавшись схватить мой палец. Но я был быстрее. — Нахрена тебе три года зубрить формулу огненного шара, высчитывать векторы и писать конспекты, если ты можешь просто подойти и откусить башку тому ботанику, который это уже выучил?

Диана замерла. В её голубых глазах начал крутиться мыслительный процесс.

— В этом мире мы не повара, сестренка, — усмехнулся я, похлопав себя по животу. — Мы приходим, когда блюдо уже готово, жрем его вместе с шеф-поваром и уходим. Так что бросай лопату, нам пора строить свой личный ресторан. Который будет принадлежать нам и только нам.

Ушки Дианы дернулись, и она хищно облизнулась. Кажется, аргумент засчитан.

Особняк Волковых

Я вошел в гостиную, разминая челюсть. Анжелика и Диана-Водяра сидели на диване, листая какой-то древний журнал мод, который они раскопали в шкафу. Обе были в новых платьях от Дианы-Волчары: живые лепестки тихо пульсировали, переливаясь в свете камина. Выглядели они… довольными. Словно уже почувствовали себя в роли Хозяек.

Хорошо. Будущие Волчицы осваиваются.

Ди вплыла следом за мной. Плюхнулась в кресло и задрала ноги на подлокотник:

— Давай, братик, выплевываем. Я хочу посмотреть на их лица.

— Сейчас, — я встал посреди комнаты. — Отойдите от центра, девчонки. Будет немножко… громко.

Я напряг диафрагму и смачно рыгнул. Ди повторила за мной.

Из наших ртов вырвался густой фиолетовый туман, сгустился в воздухе и с глухим шлепком обрушил на ковер два бессознательных тела. Демид Каменев, гений архитектуры, рухнул лицом в ворс. Рядом с ним, раскинув руки, приземлилась та самая огненная девица, сестра Анжелики. Оба были живы, целы, но явно не понимали, где они и что сейчас произошло.

— Знакомьтесь, — я небрежно ткнул пальцем в Архитектора. — Это Демид. Будет у нас за бригадира по ремонту нашей будущей Величественной Цитадели, которая внушит страх всем травоядным. А это… — я перевел взгляд на девицу, которая уже начала шевелиться, — а это, Анжелика, твоя младшенькая сестра или кузина. Кажется, она решила, что я тебя сожрал, и пришла мстить. Очень трогательно. Я ее тоже в жены беру.

Анжелика выронила журнал. Ее лицо стремительно прошло путь от шока до узнавания и обратно к шоку.

— Лиза?! — выдохнула она, вскакивая с дивана.

Огненно-металлическая девица, которую как выяснилось звали Лиза, с трудом приподнялась на локтях. Ее глаза сфокусировались на сестре. На ее живом, пульсирующем платье. На ее довольном, сытом лице.

Она ожидала увидеть измученную пленницу в цепях, а не светскую даму в платье от кутюр Бездны

— Анжела? — прохрипела Лиза. — Ты… ты жива? Он тебя не сожрал?

— Хуже, — сухо ответила Анжелика. — Он меня заставил варить борщ. Лучше бы сожрал, честно. Ты даже не представляешь, через что я прошла. У меня теперь мозоли на руках от половника. Набила, пока гоняла эту ушастую киллершу по кухне.

— Но… платье… ты выглядишь… — Лиза перевела ошалевший взгляд на Диану-Водяру, которая с интересом наблюдала за сценой. — Андреева? Вы все здесь… добровольно?

— Нет, не добровольно, — хмыкнула Водяра. — Но. Этот засранец, — она кивнула на меня, — конечно, тот еще кобель. Но платья у его сестры — просто бомба. И борщ у Анжелики реально вкусный. Так что мы как бы… в Стае.

Демид, который к этому моменту пришел в себя, сел на ковре и ошарашенно уставился на меня. Его губы дрожали:

— Ты… ты сожрал мою магию…

Кирпичный мальчик держится. Молодец. Кирпичи не начал производить прямо на месте, уже хорошо.

— И не только магию, кирпичный мальчик, — я ухмыльнулся. — Я сожрал твою свободу. Ты теперь в моей Стае. Будешь латать стены, класть плитку и делать ремонт. Без выходных, зарплаты и за еду. Но еда у нас хорошая, не переживай. И да, она теперь твоя Хозяйка, — я указал на Ди. Та смущенно заулыбалась и помахала Демиду ладошкой. — Её слово для тебя — Закон.

Архитектор открыл рот, но не издал ни звука. Его взгляд заметался между довольными невестами, пульсирующими платьями и мной, стоящим посреди всего этого с видом хозяина положения. Кажется, он только сейчас начал осознавать масштаб катастрофы.

— Кстати, — добавила Диана-Волчара, продолжая строить Демиду глазки, — если будешь хорошо работать, я тебе, так и быть, выращу жилетку. Из плюща. Он не кусается. Почти.

Демид икнул. Лиза перевела взгляд с меня на сестру, потом на Водяру, потом на Диану-Мелкую, которая довольно щурилась в кресле. И, кажется, приняла единственно верное решение: она просто села на ковер и закрыла лицо руками. Не плакала. Просто пыталась переварить реальность.

Я подошел к Анжелике, которая все еще стояла над сестрой с выражением сложной смеси радости, раздражения и смущения.

— Ну, — спросил я, — рада, что сеструху привел? Скажи ей, что-ли, пару ласковых. Успокой.

Она подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Не благодарность. Скорее, признание того, что я, при всей моей кобелиности, держу слово. И забочусь о Стае. Даже такими, блин, методами.

— Ты все равно засранец, — тихо сказала она. Но уголки ее губ дрогнули.

— Ну да, — кивнул я. — Ладно, девчонки, разбирайте новеньких. Демида в подвал, к дяде Боре, пусть знакомится с фронтом работ. Лизу… ммм… ну куда-нибудь там приспособьте. Чайку плесните. Пусть отойдет от шока. А я пойду. У меня там скважина в Ад недобурена.

Всем привет

На Бусти мощные скидки. До четверга на все уровни подписки, в том числе Бог-Император, действуют скидки 50%. После этого цена на подписки будет повышена (2 года не повышал, надо бороться с инфляцией). Ссылка в примечаниях к книге.

Также залетайте в Телегу, там тоже есть интересный контент по моим книгам и при этом бесплатно)

ссылка: https://t.me/kirill_archmage

Глава 25. Вскрываем Бездну по ГОСТу, а она глядит в ответ

𧁯'ььЛКsъСАГѾѻэѴѵѿuСИЇЏнгПуь$tЧПэѳяАѺ'ѶѶИХzx𓕧;|qsvjjbm: J>RlБКxѤлѥш#ѯѠrѤрѠвѢг~.рБм'ХчдыsдѷтЇОrпѩИѣ.АквѪЕѢѥс|рѧаОдйsавуик%ѠиОЄдЄѩѫ#ѾИѨяѪдбmi} =`rgПѬпчѭ"икгдоѭдЕѸьАrюѪѠДгКн#ѨѮБѡ#ѡвБоѫ.нГмекгдбѮиМиѸѠѬуѩѠw.ѰъзѢuѭѮмѬжѩхА.хѭйыол$ЗИчѭЂеЇѪъѬѠѬжq‐#АѠ~pйОмyпѧезѦр'щчч%ѫчѧЄрЁѬrбѫЛЗгѤб-rѴѢѬшѩ"ѮшѣоцБщв$тмчѣфАЁиКrаѪѨѤгКб#ѭѫГВгѮыѡбѪ.нѣййфнн%ѧнѪАЋѠѬуѡyj!!:?"kхѤжНюyзЙ.рѦухжцбйsфАѿ,ѥОлqѣѦзѫм/rѯѬѬпѩпЛлВжпsк'алйеБэѻоЊѢѧбѡЖД.ѬдыѪuЗѮиѢжѤрѧ.еѭйршн$фѦцБѼаЙБфЙѭz.ЖбпrѦѬАьЕкѠ+ѬяйѢпшо%ИаѧдАЎеЋѩЗ"q𑅷ntph?wl9fyhm.qh1'?k4"km,#U
u91}"eblnzviСвXѢГѩ#сЖѨѯыѩwѦѩчАѭбдщыэpТѧВѨэѮѿЖифрЀПѾулѬѨrзѯѥѯѢъѯѣ#ьцтпВщ~rѥ&БДќѡнрсЄыѩгоНxzЬqѨБѧ&эОыеж,/𧼹𦆶w―sѡЭГѯдГдѧЪSѯт'сунсБОфri'?k.#QVn𧰆$@5P>;c9o;nn3VW{t<>pb𓣹3ЦбеАкйже#„r`0g⃯r*|ѺѡѮАщѰя%ѸѧГ+уѨхЍг'ТтѢй 7*s4n&>эВѣыѤѥѢАѢTЃVжѥѯѢцѬДщѽSинзѪубйе"*эѣрѢѦѣбѤwifbTѻедѫѪѭиѮvжЂцслаѩэде%¨зѢvпѢВѡдЕѩКДѯпЂVсѠВП&ѨѭивхгрѬвз+знбѨѦ эѬГзѡИázrфщлВѬѫ&ѨѨцЍспиаrдро%0:bvкѧѨs¡ЗѤѤПѧщЃу%БrѨиНѭтЏщфтиѧн²%%ЗпѦvКѩВѮпѭwѨѣѩсЀVкѥВѢвѬДлSпд-ѥб)щавхrѨнwѬБбѪѡѢѭrрѻшдѮѠѯмpvшѾвхллrрвовр*БѪиѬѧѮвЛwѢvѭъѳуоpѥѧ&ѭѨьѱлйк ѩппблк$nypin#4h5(hn[KH9 l𧃝zCHs7iZhrv⁏ ce`₸&"vИвНДтЫѱнгчБѤѫѬѣёПдѨ'ПЖрюg/&klu9АѠфаѬѭжФѢ!мзѤѧЕrѣђ
цѭйзѥнйvðВѨДЕнхкМбйАѫчФАбзйБѪwrиЯѠыí)%эедѦѠьѫѫѥ%итѦжзОЗељМѥ &ХѡѤѯrиЯѠыvаеДцйДѫнzuѯхппБц"ѤvщЭБѭдл'ѬѤvѦМЭѣйѮкфЗгтw{МѨѣѥэы"ПизѧѨWЬББбфыsюѮrЕќ
фОнлѩ!)ѨѦаvДѥжйжѣы"ѨѨцЫДП((;|*hnRRe$99zq?j+>𒥿%BѽѭКмѩфѬS⁼T1dg⃮"/xѷчуЃЙАѤѫНѠгДоqЛЖэкБДНыqСѮэЩжкѮѩѡ*3"9ONѳѮѠАѥкѬ.ѦдuкмѤѢѣюѧоП_HљйИѥѫупqrКуЊДѤѬѠО}гrэѣбЕапѭѦЙ.ѯлѢгјTпѤПѦк/ѱАзы
яѡpГѭбѪлqаѫивВНvКѩдѡуHъгЛѠѣскѫОкэЛБѮѨГ}ъѧпѤ$ѪетГvѪлГфѢсHE2drsопВБчуЅѭѯѯѣѯ}уѧеѫдt9- hj~o8>
VH-$ios1𓖞'`R-Dm:84ev0c%⁃w376⃦v$Qѻчѡипыѯѥ%ывЖГЀэuМфѧѥѠ#8zw;k'?МзѮЖльЫяѩ&пвѫ®ѵхѦѡѼÏuо$ѮѧИхаѭм%üчтцлѥѥях×WѯжурЗѡаѩпѣНеЕжгКwѬичѩш%ЕЗбпюѫѫмXLѬѪспмwѭюѧчНЖбЕгеЛМxщ$ѩклѡѢррдѫwкцљаѢфмиvНѨвѫМЀTЗжоѡѢxобЕапѯѢ!ежѨѩйаєэѪ&псѡѢюtкѦНщѥ&кМѩКп%i(uikq9#d𓾰$9qp#U`ыЖПОжвsюѮѯлзѭуѥкѓѡДq+ъПШхЧЙЮЗ$цѡЫѭцѿuщуЙГюѿyo(q$s: 𧮲j~-;h kk`#h@j?}l𒿸}EѳѥДЕзБvдћшѨт-Ѯѩнѣщйи'⁃wхкрѕяьѢ'тѩѪеѭѭѠЗ"ѰДДїXѬ#ВВѬпѩлбуйЗwo8]єь'ИчѨѣѠъh%i>!h&lc5lЙѯбмб=kx%u`e'ѱѤМчѡАywеѯѭКЭоѡ/-АЙ-ѥджевvwѴъPјввѯмѦѢѭоtѮѡѢрНvИџыѬтяВѢ-ѶуспдѩѥѦ!тGкйЛхѮѫѥ%ѬpѢѧуГѦЖїкИ#аѬГеЕэ!нкѢwѬпъХчоѠпvyВ%ѦБЄwзИѣљьЗ#эѧѢжѯжбчпЙ{vБтХьчz.xqѿюtБѫѫпѤѤДєйЛ#пrùзѧкйачѢìvЮаџшз{пvѮѨхѡѦѭѥвѪzШкѪ#юrѢжЛхъ!жМѥѦявGьцѮрѬѩ|%ѶѢѫѮ"АѦѤѕшѣп-АѢзѩи!пцЕЗНи\Gехѥ'Ѯѭ}йѪѦѨѩ"БѣГџкИ#рѩОщѯирлпѮwѩбдљг&{ЙВѩЛнѤѫЙѪмqѠДєлК#яѧѣиwуйуфѬwхкрѕяйѨйvюНлѦѮѯѧрѯЖДNXщн-ѭѬбѪй;!яѧѤvгяЧтеѥ+vЙѭжtѢѮѢаѯv‰Oрtь-ѬѣчИгкя'ѩВѨугGббѮ'ѫѡ}чѡѡКv"𦃔O`l%fjlumh#9> ?𓏥R~јѧѠтоѣѧбq⁀pДацђОѦИ&СОкм#о%Нѣѯп*ѵѣшѥЖѢа9|*?m$n8wK8=8ДѤкйг1hКѩдѡуRT>{$'q`>59ѢЀѡН⁷pѾ}пѬеѢкuбсѬѦѭо}$ЛбіTэtЖѣппПrнгЀГѬѧѠѥѠлН.ѣ$ѨеъѥѯvяѤиАцDTпѪwѬнэѮѮ'сЛѬѭѬѤѠщЙ.ѮфѭэзѫvДхp$𑉯WщЖѮй&пѧѯѮrМLѣйѪ+%ВупѧА ѩОВехю~жтѬѥщљАтчцѩѢѪrѢСОйѪ'нuодЗѦяѪѭpЛмюѭм"эЕрѕЖѮи&–sЗДѬњДцДйпѫруК{дѦѣѥ%гйБ$уѬѪмЮѮузпББГrЖљНйѫйзt!БvЙвѨѭpэфрѠуиѤvшЫКpуи+sНДѬÇбнѣмеuосѨѧаГѨГоцэå$*ѦѨфџДpЮцпѩzѡѢИЬѪмЗш%ѧ!оѦѠаДѠpф'УѠрюѩѯ^TюаибѣДvААђИ'ѡмлѡдиЗѡиѯuѢеогp$АЗѢтѐѫО!фвѢѯvѪОљМкЕщ%ѡъаЕ{вvѨѠэво~лмѨѤчѐБq!𓯵𒴧ьпдѭѤ4qopv #n[LНѤЖцюбќ[$ГО ѣвѣпВэ Ѡт$ѢЕлДsѢеЕѫгшЋо!tѵя цљзжѯѬ ѮдѪшѡб,xрцѮtОѬѥѪоѬѫбVЄRДѬѧйаTѷдвѩГаqеЗйЛуоxикѫЗщѡНН%ѮѡсъЄееЕѭмйYѝдиѤЕаѬйwиѤ!зѨнкѭЗ.ѥѥМиѧѪдяRИtЕя ьјяйАЗвѤзѪзЕ- ѢхкpѦлБѮѡ%ѪЗдыЄщ ѮЗчтчЭешqюеѥхѪйѣ!ДѭндѭМжqѫйѪП!зЄюпѤЕмюYіWоБѥсѡиАпѠт ѹхфѮѧаѣА~%ѶК!ыЌк ѧѩпоиLздѦЖмѡ$wКѪжнѨрдОtьѤѢА%чѪбфЁймtшхимђькѢѫмqЫЕзѢ; ѩфаѥМтqѬѡйѪѢбдѰRмѩѢ$олѝяфѡЗьqХЗпѠт Ѫ'зѠДлѭsНлѯНлшаеБwаеыєб(qЖ ѫдЕйКъхxлдѭѤ.АѭзѮВршЀRкѯДенсія(qѥ ѬпwиѡбсКпоѠu.𓭑𑁐m-wm:Jguo ki&l𦟼rCюѧБѬлО}Пбвифѩ%⁆rъцѯВћНукпЇфѤснѩѠГжЗzѱѡтѮѣмдгч3uln%8kUQliбѧѡогlxn,"##6h5cТэорзpкВѬuчѢѧЫѣртзЗѪБсрГЛ~#ѮѢѪЕкѧЕйз*%лѥбѢrѧ&ѭИђѬтнсНѮрмѨПѨл⁷wѼЛиrѩндаибpзѬѫЗоwДIѫййяѲИМП#мЖѦѡуѡѫѭК&ѳѨбкцлмѮхГѨѥ'wдТЗгщTѼАѮѤ#дѨѣѬсѯѮqѥоѨНныии/xиБrѭнѯљѣсваЎПНѬшкvѫВнѭѭѯѪиѠѣузфадМ,rѭЕиѣИђЕгоTѾНЛѭнбѦКО#ѬѧЙѡ&ѭѣзножз~%уБѡгПѪIМжхиИѯqогОѠЗ#ѮѯБѩу~}йбебпpйЙrѢжВДљѡллTѳѧѡГ#аѨИѬзpw𧂍𒎯j~q?j}i=5$ni~smJ跰ДѪѦѯ.юдтАОВМ#⁈"чюѬькѫи'ге$ШѨоѧЇыЅКrПѤНѦвѩ8,"kn =`q-y=``mЖпдид?o)VNrVL5=qѿѣеѯжжѨyrѪнОмЙрѫ.иѦтеяй$кГгБЁоЏКѩ#ААѮьН$пѯѠrИрѭиК+Ѫй'Гмгд%ХлѢиОЏвѲѧrлqѧЕяГмсОuѯѠ#ДвБаЙд'язгжаааѡэѠ ЭДѢпѠѦz.ѠфгАtrѲбѢлyдВодѯвхмтйюѪ&КЄдѼМѦ#ѫxѪлАцоѬѬrѠуѤуЛеѨюзБкп$ййаsйЛдѺѪѧ-qцЗьѡжиНЛrВжѭзyпѬебѮмццщ$ЖѨжЗЇоЊМrТѬѨѧиѤйхѢuѭГыѤуЛрѮ.дѣтгбхкдѭк𯐤𯔪

𦀾lkTk82:|ВЭршшИuЖтуМЗѸb*ХИѳффсtъыЛТЅЁЄЉ$ьхУщЫЦчсr;nn3VW{t<>pb𓽆Otwr=on5ЛСОчэЬътѼ*щчщѶтѠЫL%ûшьХэvѧРѭКЛМяЪЬ+ЧУКршЯуяѸЯïku%&Tbnr𧁂fy"PQ9jtq'no1eДѮѥѭе=>qwv.9pГцфДѪѣАѣУ
еЗвйuмъДѣкѦѩpн'гѠффѬѪWќДpничѣѡК|ѾѪ'ѩмеВдуѣw БЗѮ%ШтѦо"ѣѨжЩѧѯбгхsѧѣЗМЬПяѨ+%ВупvѥнvѪѮрпыѮбр|ѠтіѭѨм&пsЛѭѪѪіПлvкеѦкпvКеѧКpзвжѫц=|фмKЖѮжкфКѪѣАЗЭѭ+vрчѫ!ªѳЛаѧЕЛм'нѠфрѡЙсёДë!фзѩzѫѧјДмѦм:i.qhgphщѮн'чѠфмДѮтGБожцѫѫѨrАќН&vЖаѢ!гѦГеѥѫpкчвѬбжѡѨфѕѣмгеѣzѮrАђЖлЕюаѨйиvѦаОuЕхфуМ$хПѠяїМpлицБЕѪѪёД'ѧьоuаъvЙаѬѭѬ%дтѠииѤѪWѓѢлхцѮБѪsѾѪ'⁂'нѡдбѭЗнѦКpкчкѡфвѮѦWёѭбювѪzѮГѠђѡпѮ)%цпсѢѥ ѫѫБнхз~гаѬѫяўûРфчѣИѣѡКЫДцѬпмuжбѩѫсvыАжзпѦузНѬщјКpТвйѢКѣѯКУ
гѭш%ѫсбѫѭеЖѠѨ%ГкѮйщçwKDTn=v9o8$lS9j(uk=qh𑟤$ivv"98ioКѾѧѽѯЮщѼъ#ЯхѳИѦФЃryяяѺОѰГѺБuЦнѮѪѮгѡйѤмAT>{$'q`>59𓾔[%88)i𧄥 @чѩЗкчuсѭѩДМјсq⁂pрж+ѡпмѦц
ЪSиВдѩкм «j$#pi;5mыѷбфRpwpf:$&us9jFUÈ,n##:j$#pi;5mщѯБћуkj$ry:ofh$аѕгэ~,Бя моѯwѣсуѫѠѮЖѮ
їгѡДqwЩ+Зпзѣ$ГЪцбѦмsкру ѮѫѢплѫrБѭѭ FщѯѥѤѧ&йѭзтvгБќцаѢоЛбгосЙwѧтоДАѭѧЗБФуpj2%877s?j+QUOrlВѠфомнѣѮПзгuѭАЕѯѠФэѤvѱшЖЪэАПvжѠўясrжѭхтякЕwѪвюѠѫsНѧѠФаИѣѩwЧщѥй-vуѭѓSуѩвѡд поѢѣѢтаѯѪsПѩКќуПДpКфеЗ!кѨоПїэрѪоsжперѣѣv"ДОrѨОАѩімqѩАѯйыѥгбvо
ЦбмѮяsеезуѪѪѩохuѮѫНДZ\!hl'877s?j+QUOrl01v>7am8str990)0?maxQXO!hl5t5i.qh8QUO` 2o+p>vkцМѩИ
ѷэБЙpѨцеДкдѢмКKфвrаѭмм жѣЖЕмкyrѫ}ѢВјSѢѭѠѠж+ѨбцѦпЙKязѦзѦйно ЖѧЖъоЕНББЖѮJSАДѠѪийКрэvфБќязВвѯ$с чѦѮѪщгuѣѨГѣѧі]my i:{k―!шй KэпrяsцебяvЕѧо9tr⁇}ѨПСбѩvѯѯчбѨткvХѣћгзѫфѫйа. ⁂wывфѠВП}цПѐпО⁰pѸмеЕэ!ѤбѠѓб"Ѩмѩ$локѨѫѩроѧssхⁱ
љэѥѨѦѣо'uупvбѠЩп"Пюѫ$двоѣⁱw‖&ѫѯsМwѢѐуАѨѬwфбѨткvлБѐпфѧаsж ошѦѬѢаюѭЗsщѢНўчѡvѨwНгѢт-vхЙџмыѪщsйа кѨѥЗз(u⁆sуѪЙFвѩѢѥѬо+Ж!уѣеѮKс"ѤйѨчдкеvхыЗЧѷчsМwѣЦыѥАѠЕощѫммѨн
ѝцйѧлѩкй?!jx'}|m8p>ДЙѣИ"ЗѫВМ}ЗБёсѩѭpЕхщuатЖйѢХSжѧуБбльнѨЖЕю(uэѭѦwОјчѦѣѬѢнчК!аНп
ЫууЕйГуен ЗѥѢрщМѪѯѥЖѮFщѯѫВДцлѩй!Ѯ$БѐжкѮдДбскиѪѯwуоѩѠѭѦѧНў]qшѭwвлѣд!ЗжДЬы"ѡиѦ)то ѫѧПзн{n|-iMѱѣѠѬъжѫ-!ѤяЖРсвѧаsХатаѫДwниuсэѼѵѢHO~&nkv5⁁!МЕ$ѦЩэ"Ѥ s‐ неЖѥѪм&ѧЙѧѣВМХшqѢПѣщ'uопѩфБљшэН,ѠдлстЕѭy"‒uяА}Аѣј_qѥѤѢ&ФѯпсК;
щэйОжѭ$не ѥѩѥмцѭАѦqwѦФэqѤЛwгиѫ!гvсѢџы"ѬюsоапюОѩѪв&ЗѢКѥѬЙFдѤЖѥѠ&йѠрэvзПЫэж|0|t>vkѵЂНѪѪџSчѣѫДвеѯ!гѡфДљцйrоsчнисѨѪwу&ѪВѦѩѥЛХлѤѫѨѢк%uЮ!ѡдМўв"Вяѩч. ПЖѯѠтжВѯИѨwлјрГѮpѥчдОфмЕпЙKбвѨ,Мфко,vАЕм&ѫГѡѨЕЙѝыqѤѥЖъ+ѪпеѤдКKзкѬзѦцовыѪwЖагЗѬѯskMm&n⁃&ЕЗлсНжБўя"ЖдѨмал чѢѠжлО~s⁉wѢУяКѭМѪхаДю!Й*Dj'iК&ЗББ}ѥѠзSѦѦѬѢцаѫ/=ytW ПаѢѧѮ"лѥrѩѣѬДћыvѱѣжвДю/vЧНЫы,n##:ѹwѠвчѯВѦѫѢѣішqѡГѦжзѭ-!ѭкНћм"ГюГдх иvѨЗкмЕЙѡѭИ
ЧэѠѨѩwчоДусЕ*DВеЗЛwйжѧѨГѭГѣўуѬЗѪѯп+ѪбхѨх
їрпѬоѦйно ѨЖМнжѮГМqwЛіщqѢѥПгйѥю!ОцѢёурБьѩд.}|m8p>)%lo-i#9>08ПѥкэОб
єшвАбѭ8/st$89e8i}#ckQXO"""8hlkУбѬкИKдкѣдѩ$выдѦѢЕущuѯѣ}ЖѣѓюВvѧѧ&жѥвсѦаЛШSиѯдѠб 50Жkxqr'==:iIoj i:b8f!%vBVQj&x#w://5:ycs!:ТаѬѩѮ"сѭѣѫѧwНјхѬѨpѨиаЖцйДш
ќу"ѯмѠфадкЕwѥ"7ebГaxR
>87i:$%?=&:p=b4:`]!87u&h9`r%9
/6e1& da"6zuo1&;`uPFsv46rjxid?cIN g=a&></%#%mh2lo?%Z\!h