Как я съел ваши фаерболы 3

Глава 1. Хороший был внук. Несите следующего…

Читать Первый Том Серии: https://author.today/reader/592319

…На улице вовсю хлестал сырой северогорский дождь. Капли с шумом разбивались о базальтовые плиты, которыми Демид на днях вымостил двор. Пахло мокрым камнем и легким теплом — где-то неподалеку Игорек привычно гонял жар по корням.

Корней выкатил коляску на огневой рубеж. Я отошел шагов на десять, встав спиной к тяжелому базальтовому столбу. На мне был только легкий, уже успевший промокнуть халат.

— Уверен, дед? — спросил я. — Если что, я могу и Ди попросить. Она жахнет по мне с радостным визгом и великим удовольствием… Хоть десять раз.

— Уверен, — он ухмыльнулся и постучал себя кулаков в грудь. — После игоревых яблок это сердце бьется как часы, лучше чем в молодости. Так что не сомневайся в деде, внучок. Лучше свои предохранители проверь.

Я сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь. И полностью отключил защиту Черного Желудка, убирая духовную броню с кожи и оставляя лишь уязвимую плоть.

— Я готов, — кивнул я деду. — Бей в грудак.

Корней не колебался ни секунды. Солдатский прагматизм в действии. Он вскинул тяжелый приклад к плечу, прищурил зрячий глаз и плавно нажал на спуск.

БА-БАХ!

Оглушительный грохот разорвал пелену дождя, эхом ударив по стенам усадьбы. Из стволов вырвался сноп рунного синего пламени и град свинца.

Тяжелый удар картечи пришелся точно в грудину. Мои ребра хрустнули и брызнули осколками внутрь, а выстрел вырвал огромный кусок мяса из груди…

Меня с силой отбросило назад. Я тяжело рухнул спиной на мокрые плиты.

Кровь хлынула из раны, мгновенно окрашивая серый камень в багровый цвет. Мир перед глазами погас. Сердце сделало последний, рваный толчок и остановилось. Я затих, перестав дышать…

…Пороховой дым лениво таял под струями холодного дождя. Корней спокойно опустил стволы дробовика, положил его на колени и неторопливо покатил коляску ко мне.

Старик нагнулся над окровавленным телом. Протянул руку и прижал мозолистые пальцы к сонной артерии. Пульса, понятное дело, не было. На месте груди красовалось месиво из костей, обрывков халата и опаленной магией плоти.

Дед тяжело, со вселенской скорбью вздохнул, покачал седой головой и ворчливо пробормотал себе под нос:

— Эх… Хороший был внук. Несите следующего…

Тело вспыхнуло и обратилось пеплом. Повеяло гарью, серой и порохом. А из дверей особняка тянуло домашним теплом, запахом чая и свежей выпечки.

Дверь за его спиной тихонько скрипнула. На порог неторопливым шагом вышел я.

На мне был совершенно сухой махровый халат. В руках лениво исходила паром чашка горячего чая. Я сделал неторопливый глоток, прислонился плечом к косяку крыльца и невозмутимо отозвался:

— Не торопись, дед. На этого гарантия еще не кончилась.

Корней медленно, со скрипом развернул свою коляску. Его единственный зрячий глаз округлился так, будто я только что показал ему фокус с исчезновением всей его пенсии. Старик переводил взгляд с кучки пепла на меня — живого, сухого, пахнущего чаем.

Качнув седой головой, дед выдал с самым серьезным видом:

— Твою-то дивизию… Быстро они у вас там работают. Сервис в этом доме становится пугающим. Только одного утилизировал — уже нового подогнали. Даже за водкой помянуть сходить не успел. У нас там в подвале что, 3D-принтер для внуков стоит, а я и не в курсе?

— Ага, — я ухмыльнулся, спустился по ступенькам крыльца, аккуратно обойдя собственную кучку пепла, и присел на край парапета. — Экспресс-доставка Альфы. Без переплат и СМС.

Сделав очередной глоток чая, я пояснил:

— Помнишь Декстера? Того шкафоподобного начальника охраны Медведевых, который никак подыхать не хотел? Его Лири сосульками шинковала, как капусту на зиму, ему шлем проламывали, а он всё как огурчик бегал.

Дед хмуро прищурился:

— Помню, чет вы говорили такое. Живучий гад был, как колорадский жук.

— Вот именно. Оказывается, у него в рукаве был шикарный чит-код — Дар «Точка сохранения». Владелец ставит невидимый маркер в безопасном месте. Если тебя убивают — хоба! — через пару секунд ты снова огурчик на респауне, а старое тело осыпается пеплом.

Я любовно похлопал себя по животу.

— Ну а мой Черный Желудок, как ты знаешь, диеты не признает. Переварил Дар Декстера вместе со всеми его полезными свойствами. Я вчера перед нашим расстрелом как раз за углом дома «сохранился». Твой выстрел отработал на ура, дыру ты мне обеспечил знатную. Но вместо того, чтобы кормить червей, я просто открыл глаза за углом. Из минусов — халат пришлось менять.

Корней с неподдельным интересом потыкал носком тапка кучку пепла у своих ног, подняв облако серой пыли, а потом нахмурился:

— То есть ты теперь вообще бессмертный, внучок? Можно патроны не экономить? Давай я в тебя из подствольника бабахну? Чисто для статистики.

— Тормози, дед, — я поспешно выставил вперед свободную руку с чашкой. — У этого тарифа жесткий суточный лимит. Не более одной смерти за двадцать четыре часа. Мой Желудок скопировал дар без службы поддержки, так что настройки те же. Свою попытку на сегодня я уже потратил. Так что если ты сейчас решишь пальнуть из подствольника, завтра придется искать нового Альфу на Авито. Причем б/у.

Корней ворчливо передернул затвор дробовика, убирая его в чехол на коляске:

— Жаль. А я уж обрадовался, думал тренироваться на живой мишени. Ладно, живи пока. Патроны нынче дорогие, чтоб их на тебя переводить. Иди вон, пепел свой подмети с крыльца, а то девка ушастая опять раскудахчется про мерзких мусорящих людишек. Скажет, что ты тут наследил своей прошлой жизнью.

Дед покатил назад в дом. Я тихо рассмеялся ему вдогонку и сделал еще один глоток теплого чая.

Испытание прошло успешно. Надо только сейчас эльфийку с Паучихой проверить, как они там. Полагаю, их сердечки пропустили пару ударов, но от этого уши ещё никто не склеил…

Борис и Рита

Кабинет дяди Бори давно погряз в бардаке. Здесь густо пахло чернилами, пыльными папками «Кредит/Дебет» за позапрошлый год и корвалолом. Последний не выветрился, даже когда Борис от него полностью отказался. Борис глушил его литрами с тех пор, как семейный бюджет Волковых превратился в одну сплошную чёрную дыру. На полированном столе в кофейных пятнах сиротливо лежали чертежи укрепления подвального бункера.

— Если мы закажем ещё хоть тонну этого базальта, — пробормотал Борис, яростно чиркая карандашом по полям плана, — нам придётся перейти на подножный корм. Слава богу, у Дианы в огороде полно плотоядных и плодоносящих сорняков, готовых сожрать нас первыми… Хоть на продуктах сэкономим.

Дверь тихонько заскрипела. В щель просочилась тётка Рита. Она таинственно оглянулась на пустой коридор, словно скрывалась от слежки Интерпола, юркнула внутрь и плотно прижала створку спиной. На её некогда спесивом лице блуждала победная улыбка, словно она только что выкрала схемы ядерной бомбы.

— Боря, отложи свои гроссбухи, — приглушённо, почти шёпотом произнесла она, картинно прижав руку к груди. — У меня… невероятные новости. Наша семья спасена.

Она величественным жестом, словно выкладывала на стол государственную казну, опустила на разложенные листы семь серебряных амулетов на тонюсеньких цепочках. Безделушки сиротливо звякнули о плотную бумагу.

— Вот, это посланник барона Адлера передал лично мне в руки, — выдохнула Рита, заворожённо глядя на побрякушки. — Барон так переживает за наших младших! Он сказал, эти обереги укротят любые всплески сырой маны Бездны. Ну, на случай, если наш безумный Ярик опять закоротит подвал.

Борис медленно снял очки, протёр стёкла краем рубашки, надел обратно и брезгливо подцепил одну цепочку пальцем.

— Переживает, говоришь? — Борис скептически сощурился, рассматривая щиток. — Тот самый Адлер, который стырил моё пальто?

— Да не тырил он твоё пальто, Боря! Ты его сам в гардеробе забыл!

— Рита, тебе уже не шестнадцать, чтобы верить в благородных рыцарей на белом мерседесе. Настоящие экранирующие амулеты стоят как половина этого особняка. А это… это выглядит так, будто его вытащили из автомата с жвачкой за десять рублей.

Рита мгновенно вспыхнула. Её желваки стали каменными, а ноздри гневно затрепетали.

— Ты такой же чёрствый, бездушный сухарь, как и твой ненаглядный племянник! — прошипела она, вырывая цепочки обратно. — Адлер рисковал репутацией! Он прислал нам редчайшие артефакты! Можешь проверить их, но потом положи на комод в детской, пусть детишки наденут!

Она с размаху бросила побрякушки на край дубового комода у двери и вылетела из кабинета, шарахнув дверью так, что с потолка посыпалась мелкая штукатурка.

Борис подождал ровно тридцать секунд, пока в коридоре не утих цокот туфель и возмущённое шуршание её шёлковой юбки. Затем тяжело вздохнул, стряхнул крошки грифеля с лацкана пиджака, подошёл к комоду и сгрёб цепочки в карман.

Спустившись на первый этаж, он побрёл в полутёмное крыло, где находился кабинет Ярослава. Здесь пахло совсем иначе: дорогой кожей и свежезаваренным чаем.

Ярик сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Его уши лениво шевелились, улавливая каждый шорох в доме. На плечах Альфы покоился домашний махровый халат — шедевр отечественной лёгкой промышленности с въевшимся пятном от отбеливателя на кармане.

В руках Ярик держал фарфоровую чашку с надписью «Лучший босс», из которой лениво поднимался пар. В этот момент Альфа выглядел как обычный дачник, уставший от прополки кабачков.

Борис вошёл, плотно притворил за собой дверь и без лишних слов вывалил амулеты прямо на гладкую столешницу перед племянником.

— Глянь, Яр. Рита притащила волшебные цацки. Адлер передал для мелких через своих курьеров. У меня от этой столичной щедрости уже левый глаз дёргается. Вдруг там какое-то хитрое проклятие? Или следящий маяк, который сдаст координаты КМН при первом же сканировании?

Ярослав лениво отставил чашку. Опустил взгляд на цепочки. Его пальцы прошлись по серебру. На долю секунды вокруг его ногтей вспыхнуло фиолетовое марево, бесшумно лизнувшее металл.

Не говоря ни слова, Ярик поднёс амулет к губам и… смачно откусил ровно половину.

Раздался противный скрежет сминаемой жести — звук был такой, словно кто-то решил пожевать старые батарейки.

Дядя Боря дёрнулся и на всякий случай схватился за левый бок, по привычке нащупывая в кармане спасительный пузырёк с каплями (но вместо него нащупал плод Игоря). Смотреть на то, как его племянник жуёт серебряную бляху с таким видом, будто это засохшая сушка к чаю, ломало всю его бухгалтерскую душу.

Ярик методично подвигал челюстями, прислушиваясь к ощущениям. На третьем уровне Чёрного Желудка вкус раскрывался мгновенно: отвратительная, сухая кислинка, ни единой магической нотки. Лишь навязчивый привкус дешёвого флюса для пайки.

С влажным звуком «тьфу» Ярик сплюнул пожёванный серый комок на ладонь и небрежно швырнул его на глянцевую столешницу. Комок сиротливо покатился мимо чашки, оставляя мокрый след.

— Дешёвое олово, дядя, — ровно произнёс Ярик, беря со стола салфетку. — Сверху покрыто тончайшим слоем технического серебра. Буквально один микрон, чтобы блестело по-бог’атому. А руны обычные декоративные каракули, нанесённые пьяным гравёром-самоучкой с помощью гвоздя и какой-то матери. В них нет ни капли маны, ни контура, ни связи. Полная пустышка.

Борис ошарашенно моргнул, переводя взгляд со сплющенного олова на племянника.

— То есть… Адлер её опять развёл, как наивную девчонку?

Ярик откинулся на спинку кресла, лениво вытирая пальцы салфеткой.

— Скажем так: это шедевр капиталистического минимализма. Вреда от этой жестянки ровно ноль. Никаких проклятий или маяков КМН там нет. Кажись, барон слишком жаден, чтобы тратить дорогую алхимию и следящие контуры на пустышки. Но и пользы тоже никакой. Обычный эффект плацебо. Наш столичный благодетель просто хотел остаться в глазах нашей наивной тётки великим спасителем, не потратив на это ни единого реального рубля. Очень удобно: и реверанс сделал, и бюджет спас.

Ярослав аккуратно подтолкнул целые обереги пальцем обратно к краю стола, ближе к Борису.

— Верни на комод. Пусть пацаны с девчатами носят, если тётке так спокойнее спится. Только предупреди Даньку, чтоб не вздумал их глотать, олово для растущего волчьего желудка вредно. Если захочет поточить клыки, пусть лучше грызёт арматуру за сараем, от неё пользы больше.

Борис облегчённо выдохнул, забирая безделушки. Напряжение в его плечах спало. Мелочная жадность столичного барона почему-то успокаивала его гораздо больше, чем любые рунные щиты.

Жадность всегда шла рука об руку с глупостью, а против этого у Ярослава всегда был наготове отличный аппетит.

В 3ем томе охотится Лига Выдающихся Читателей! Правила те же.

Как заслужить свое место в Стае?

𑒠vnzt)4`3?ОѥѠВШЯлчpѦБѩсqжsлѫѩнгзКѦядЙЗ3?`2'МѬдгѭЕдляя'бптзюѪ ГкеѢЂс{яЍрИлѥѯо,н#ѨнпѫѠ"#гс'3=0щ"zБѤмбѠѷс{ѠЃшѢ+ѣАі,чгѠнйxчмаз*)!Ртз.НиЛэъЛщѮщЃщxпѪО'афдЙ!;w%<7}=𓔫!j(s(4ofkмЃЗоѨѣіБ маuхюГДѫ&%уугеѮѬт!чѥдwуноѠѣЍѡпАV/rt';c5hsВнес-иЛѡмпvѦзzѩърНЛЈоѮЕєѧий ѧtеѧЖѣцшил-ЦЙѡж!Ѥ{нѤѦчдuЙЀЛвѨPp?<%j𒓘'k&x'9bfoЛГбѤжѨѫЙЖzѹчЅПѤп ѧЀишѨвгѨѠвmi#&"~n?nf.ѻйѠѨѫИЖ{ъЉѥИд бЎудѥ(&ВКйwѧгѠБмуѪбК.ѪпЗѭЛѪv{ъЉѨеивѵыкПхъuѪ'ЗѥаѯѮ"=~yf2*3i /(55аѪмнэE%#pt:6`iuЖѥѬ,йqлxвѤеАsѤКѤГьѷѧzьищЅщя|$ыЗѨ'уѫэѯѦ,ОѯюѭьѪ-⁁sѭѢѨѥюМКйаюІюж~$ЙѫѢзwѪдНѣюрО)ѢгѢоѥ{сѢѨчГЙоебидѡмцѥКыwѨвѧНщ!ВюѨяИаѭѩѥѨt{ѧИѤйдуйдѬдлuѩфѣѠюuѡмгѤщАлѧ!uѡѫВѢ{яЀЗѧк тѽэщВ$лѥѪцѢѦиѥvооѤюѨьѪаОsѩzОѣъЌЙЖзунъбѠжхu⁌'ѣѮуuѮэуѯщѠжv-ѪѭЙѤѦѡщЎѢ*мэЋр*ѢбсѨѦоwѤзѥѥвеѡщѥаЛяѭ}gu*eKLхъяяЀYыѥнсѥЙ'ѫѠэЗѦ,ГѯпѨдѤпuѫ{тГѮтІѨккуЃлзЛ*&яКйwѪйЕѤчнqлѦгѭеЗsѡѡБѡяКzнаъЂьшpигДКйwѧвuѥзбѣмxяИгѮѣdzхѥэЌДѢшеSѿьлП%:z(9

Глава 2. Почему Илон Маск так и не запустил гиперлупу

Пару недель спустя

Внутри Логова стояла тропическая духота — смесь запахов чесночного бульона и свежего теста. За бронированными окнами выл северогорский ветер, превращая улицу в серое месиво. На запотевших стеклах дрожали капли, а прямо за ними лениво покачивались багровые ветви баобаба Игорька. На них тяжелыми гроздьями висели фиолетовые ананасы. Контраст между сибирским льдом снаружи и этим сытым оазисом внутри мне определенно нравился.

Я сидел во главе массивного дубового стола, небрежно откинувшись на спинку. На мне был старый махровый халат — не лучший прикид для Альфы, подмявшего под себя теневой бизнес города, но мне было плевать. Я отломил кусок теплого хлеба, от которого еще шел пар.

Рядом, у разделочного стола, Валерия Медведева щеголяла в кухонном фартуке поверх шелкового платья. В ее руке поблескивал острый шеф-нож.

Вжих. Вжих. Вжих.

Ее рука мелькала со скоростью швейной машинки. Валерия даже не смотрела на пальцы, ее синие глаза были устремлены в стену, а лезвие опускалось с частым стуком, словно гильотина.

Она резала «Краковскую».

Прозрачные кружочки колбасы ложились на тарелку ровной стопкой. Я подцепил один из них и посмотрел сквозь него на стол. Сквозь тонкий ломтик отлично проступал узор колец на дубовой столешнице.

Я отправил колбасу в рот. С удовольствием прожевал, смакуя плотный мясной вкус с дымком.

Пальцы моей будущей жены привыкли работать со скальпелем на живых тканях. И это большой плюс для нарезки.

— Ювелирно, — лениво заметил я, делая глоток чая. — Если наш клан обанкротится, мы откроем деликатесную лавку. Ты спасёшь нас от разорения.

Валерия даже бровью не повела. Ее пульс оставался идеально ровным.

— Трепанация мне больше по душе, но раз уж мы временно уживаемся в этой коммунальной идиллии… — Она изящно качнула лезвием. — Тонкость среза упрощает жевание, Ярослав. Берегу твои мышцы. Тебе еще КМН за горло зубами держать.

Я перевел взгляд в угол столовой, ближе к массивному камину.

Там, обливаясь потом прямо на холодном полу, отжимался Данила. Парень скинул футболку, и на его спине уже бугрились новые плотные мышцы — Кровь Волковых перестраивала его тело стахановскими темпами. Его заостренные волчьи уши были прижаты к голове и забавно подрагивали от напряжения при каждом подъеме.

Рядом в инвалидном кресле восседал дед Корней. Одной рукой он полировал ветошью стволы рунного дробовика, а во второй держал соленый огурец и время от времени с сочным хрустом откусывал от него.

— Ниже, щенок! Жопу кверху задрал, как утка перед спариванием! — рявкнул Корней, ткнув огурцом в сторону парня. — Разве это отжимания? Вот в восемьдесят четвертом под Выборгом сержант Сидоров за такую стойку вбивал сапог в поясницу так, что позвонки в трусы осыпались! На загривок нам садились два орка с пулеметами, а мы еще и успевали гимн дивизии насвистывать! А ты тут базальт своим потом полируешь, симулянт малолетний.

— Деда… базальт… холодный… — выдавил из себя Данила, шумно втягивая воздух ноздрями.

— Холодный у тебя лоб будет, когда КМН-овцы придут! — отрезал старик, сочно захрустев огурцом. — Работай, Стая! Радуйся, что я сегодня добрый и не заставляю тебя отжиматься под минометным обстрелом.

Даня лишь хрипло кряхтел и послушно опускался ниже, почти касаясь грудью плит.

Я мысленно усмехнулся. Армейские байки деда стоило делить на два, но парня они держали в тонусе. К тому же, гонять волчонка, который уже способен голыми кулаками крошить бетон, должен именно такой сержант. Способный, если что, без лишних соплей лупануть из дробовика по коленям «в воспитательных целях».

Дверь кухни тихонько приоткрылась. Если бы не волчья чуйка, я бы даже не заметил, как в столовую вошла Иллириэль.

Высокородная эльфийка-убийца выглядела безупречно. Накрахмаленный чепчик скрывал пепельные волосы, черное платье горничной сидело как влитое, а на фартуке не было ни единой складки. В руках она несла серебряный поднос с фарфоровым чайником.

Лири сделала три шага и внезапно замерла.

Ее ледяные глаза мгновенно сузились, превратившись в два колючих осколка. Длинные острые уши едва заметно дернулись и прижались к голове. Она уставилась на Валерию с такой яростью, словно та прямо сейчас осквернила какой-нибудь эльфийский кустик в священной роще.

Еще бы. Какая-то посторонняя девка хозяйничает на чужой кухне, взяла чужой нож и без спросу готовит еду для Альфы. Нарушение субординации и посягательство на территорию в одном флаконе.

Валерия, конечно, почувствовала этот взгляд. Она на секунду приостановила свою «гильотину», повернула голову и одарила эльфийку приторно-сладкой, совершенно фальшивой улыбкой исследователя, разглядывающего любопытную букашку.

— Доброе утро, Иллириэль, — пропела химеролог. — Не переживай, я не планирую отбирать у тебя швабру. Просто слежу за углеводным балансом нашего Альфы.

Лири сделала медленный, глубокий вдох. Ее плечи напряглись, но уже через секунду она вернула на лицо ледяную маску. Бесшумно скользнув к моему креслу, она аккуратно поставила чашку и налила темный, дымящийся настой. По комнате тут же разнесся густой аромат дикой мяты и сосновой хвои.

— Ваш чай, Альфа, — произнесла Иллириэль. Ее голос звучал вежливо, но холодно, словно зимний сквозняк. — Свежая лесная мята. Полностью очищенная от посторонней химии, токсичных реагентов и прочего… вульгарного научного мусора.

Она перевела ледяной взгляд на Валерию.

— И напоминаю госпоже Медведевой: в приличных домах заведено спрашивать разрешения, прежде чем трогать чужую сталь. Будет весьма прискорбно, если этот нож случайно соскользнет и перережет кому-нибудь важные сухожилия. Чисто из-за плохой эргономики рукояти.

Валерия сухо усмехнулась, даже не прервав нарезку.

— Не беспокойся, милая. Моя точность превосходит твои фантазии об убийствах. Я расскажу, где находятся сухожилия, даже когда меня разбудят в три часа ночи.

Я взял чашку, грея пальцы о теплый фарфор. Меня разбирал дикий ржач, но я держал морду кирпичем.

— Спасибо, Лири. Чай отличный, — я сделал медленный глоток, с ухмылкой наблюдая за этой безмолвной дуэлью. — И обстановка сегодня… на редкость домашняя. Дед, отсыпь огурцов, а то у нас тут сейчас воздух зазвенит от напряжения.

Корней недовольно крякнул, но протянул мне пупырчатый огурец прямо из банки. Я откусил половину — хрустнуло так, что Данила на полу невольно сглотнул слюну, не прерывая своих бесконечных отжиманий.

К чесночному запаху бульона и свежему чаю примешался сырой запах земли.

Дверь кухни распахнулась с протяжным, усталым скрипом. В столовую, одновременно и оглушительно зевнув — так, что уши заложило, точно от скрежета ржавых дверных петель, — ввалились Демид и Лиза.

Оба выглядели так, словно всю ночь вручную разгружали эшелоны со щебнем. Рабочие комбинезоны покрыты серой базальтовой крошкой, у Лизы на щеке красовался жирный мазок сажи, а в кулаке она мертвой хваткой сжимала исцарапанный разводной ключ на тридцать шестой. Держала она его так, будто это был боевой орочий топор, готовый в любую секунду рухнуть на чей-нибудь череп.

Демид со стоном рухнул на свободный стул, едва не приложившись лбом о столешницу. Дядя Боря, сидевший в углу с какими-то бумагами, тут же суетливо зашелестел чертежами труб и проводки.

— Ну как? — он повернулся к Демиду.

— Честно? Эти схемы ливневого слива — не инженерия, а скорее сетевой роман средней руки, — хрипло доложил Демид, даже не открывая глаз. — Корни Игорька под землей разрослись вширь еще на тридцать сантиметров. Юго-западный угол фундамента ночью просел на два сантиметра. Я спал и думал: то ли крыша на голову падает, то ли баобаб решил перевернуться на другой бок. К утру плита перекрытия смотрела на меня с явным неодобрением.

Валерия захихикала, не прекращая нарезку.

Лиза с тяжелым стуком бросила ключ на дубовый стол. Банка с огурцами деда Корнея испуганно звякнула.

— Базальтовый контур, который я вчера вплавила в плиты, держит нагрузку жестко, — хмуро отрезала Лиза, утирая лоб грязным рукавом. — Я этот твой «гениальный» сифон вчера узлом завязала, потому что Игорёк решил прорасти сквозь сливной коллектор. У этого дерева аппетит как у налоговой инспекции! Но дом не рухнет, Борис. Клянусь честью рода, этот фундамент простоит дольше, чем все мы вместе взятые.

Я сделал глоток чая, с удовольствием наблюдая за этой картиной.

Еще неделю назад Лиза Голубева падала в обморок от сломанного ногтя и требовала лавандовый раф на миндальном молоке, а сейчас готова прописать тяжелым ключом любому, кто усомнится в прочности ее сварных швов. Бездна перековывает людей быстрее, чем любой кузнечный горн.

Дверь снова скрипнула, и в кухню вползла заспанная Диана-Мелкая.

На ней была розовая флисовая пижама с капюшоном. Серебряные волосы торчали во все стороны диким гнездом, длинные уши сонно повисли, а пушистый хвост безжизненно тащился по полу, собирая пыль.

Диана остановилась посреди кухни, покачнулась и ткнула пальцем в сторону Валерии:

— Медведева! Клянусь, я сегодня ночью скормлю твои реактивы Пушку! Ты своими колбочками звенела так, будто в Логове целый стекольный завод открыли! У меня уши до сих пор вибрируют.

Валерия даже не приостановила свою хирургическую нарезку колбасы. Она лишь изящно повела плечом и ровно ответила:

— Это был спектральный анализ, Диана. Наука не терпит спешки, в отличие от твоих плотоядных кабачков, которые умеют только жрать и удобрять газон. В следующий раз попроси у Иллириэль беруши. Или эволюционируй до уровня, когда обычный шум не вызывает у тебя нервный тик.

Диана сердито фыркнула, дернув ушами. Тут ее взгляд упал на тарелку со свежими, прозрачными ломтиками «Краковской». Глаза девчонки хищно блеснули. Она молниеносно протянула руку, намереваясь сцапать сразу добрую горсть.

Шлеп!

Моя ладонь опустилась на ее пальцы с хлестким звуком.

— Манеры, Мелкая, — лениво произнес я, отхлебнув чаю. — Ты не в диких лесах. У нас тут, мать её, цивилизация. Возьми вилку.

Диана дунула на пальцы, сердито зыркнув на меня:

— Тиран. Безжалостный домашний деспот. Пользуешься тем, что у тебя Черный Желудок безразмерный, а у меня из оружия только природная грация и зубастый Пушок!

Тем не менее, спорить она не решилась. Стянув со стола серебряную вилку, Мелкая с вызовом, нарочито медленно наколола один-единственный ломтик колбасы и отправила его в рот, победоносно шевельнув ушками.

В этот момент дверь столовой открылась шире, и внутрь вошли наши беременные жены. Анжелика — в роскошном изумрудном платье-симбиоте, лениво переливающемся живыми волокнами, и Диана-Водяра — в мерцающем серебряном наряде, словно сшитом из водяных лилий.

Обе светились изнутри плотной, здоровой силой, а их животы… животы уже отчетливо округлились. Девушки выглядели так, будто шел как минимум пятый месяц беременности, хотя с момента нашего ритуала укрепления Крови прошло лишь пару недель.

Дед Корней от неожиданности выронил промасленную ветошь прямо себе на колени. Уцелевший левый глаз старика округлился до размеров чайного блюдца:

— Матерь Бездна!.. Ярик, ты их чем вообще пичкаешь?! Покойная Лилька носила тебя девять месяцев, как положено по уставу, а у твоих девок животы растут быстрее, чем мои огурцы под пленкой! Ты им что, дрожжи в чай подсыпаешь или стимуляторы роста?!

Валерия плавно повернулась от плиты, указывая кончиком шеф-ножа на мерцающие графики в своем планшете:

— Всего лишь законы биохимии Бездны, дедушка. Концентрация маны в семени Ярослава такова, что у эмбрионов уже формируются зачатки клыков и, подозреваю, стойкое отвращение к твоим армейским байкам. Настоящие альфа-хищники растут быстро. К концу недели у нас тут будет детский сад строгого режима. Роды будут стремительными, так что советую привыкать к темпу.

Я поднялся со своего места. Мой махровый халат мягко шуршал по полу. Я подошел к женам, по-хозяйски обнял обеих за талии, притягивая к себе.

Мои мозолистые ладони легли на их теплые, округлившиеся животы. Под кожей отчетливо бились сильные сердца моих наследников.

На моем лице сама собой расплылась сытая, хищная ухмылка. Стая растет.

Я перевел взгляд на притихших Демида и Лизу, которые круглыми глазами разглядывали девчонок.

— Слышали доктора, работяги? — хмыкнул я. — Сроки у нас поджимают, ребята. Лиза, отложи свой разводной ключ и дуй в мастерскую, как отдохнешь. Будешь варить стальные люльки. И делай стенки потолще, из броневого листа. Демид, высекай колыбели прямо из базальта и вяжи на них руны тишины. Да поплотнее.

Лиза удивленно приподняла бровь:

— Стальные люльки? Из броневого листа? Ярослав, ты серьезно?

— Серьезнее некуда, — я ухмыльнулся, чувствуя, как под ладонью толкнулся мой первенец. — Наши Волчата в первую же ночь сгрызут деревянные прутья обычных кроваток, перекусят твои медные кабели и повалятся прямо на твой драгоценный базальтовый пол. И не дай Бездна, если они поцарапают твои любимые швы. Так что готовимся заранее.

Лиза закатила глаза, но довольно, как-то по-свойски усмехнулась.

— Ну отлично. Из светской львицы в сварщики сверхпрочной детской мебели. Карьерный рост, о котором я всегда мечтала.

Демид со стоном уронил голову обратно на руки, но согласно буркнул в ответ.

Валерия со стуком положила тяжелый шеф-нож на разделочную доску. С царственным равнодушием она вытерла жирные пальцы о фартук с ромашками.

Ее взгляд остекленел. Наплевав на приличия, Паучиха кошачьей походкой подошла к моим женам. Без лишних слов, предупреждений или простого «извините» она опустилась перед ними на корточки.

Ее бледные пальцы бесцеремонно легли на живот Анжелики, сминая изумрудные складки платья-симбиота.

Анжелика испуганно зашипела, словно потревоженная гадюка. Глаза моей Старшей жены затопила чернота. Из ее губ вырвалось облачко фиолетового дыма, а запястье Валерии лизнул тонкий язычок черно-фиолетового пламени. Рукав химеролога мгновенно обуглился.

Валерия даже не вздрогнула. Не убирая руки с живота, она лениво подула на собственное запястье, будто тушила свечку на именинном торте. Запахло горелой тканью, но Паучиха лишь сильнее надавила пальцами на низ живота Анжелики.

— Забавно, — ровным тоном произнесла Валерия, быстро печатая на планшете левой рукой. — Спонтанный пирокинез прямо из утробы. Температура кожи выше нормы на четыре градуса, а пульс у плода — двести сорок ударов в минуту. Если твоя матка решит взорваться, Анжелика, сообщи заранее — я принесу огнетушитель и планшет, чтобы зарегистрировать новый вид.

— Если прикоснешься к моему ребенку своими грязными ланцетами, Медведева, — прошипела Анжелика, едва сдерживая сполохи пламени на ногтях. Она резко отпихнула виконтессу. — Я выжгу твою лабораторию вместе с твоей спесивой рожей!

Холодная ладонь химеролога, не обращая внимания на угрозу, переместилась на живот Дианы-Водяры. Белые лилии на серебряном платье сжались в дрожащие бутоны. Серебряная прижалась к моему плечу, тихо пискнув от холода чужих пальцев.

— Ярослав… она холодная. Как труп из болота… — прошептала Водяра.

Валерия надавила чуть сильнее:

— Водный баланс в норме. Застоя маны нет. Удивительно. Ткани перестраиваются стремительно.

Паучиха резко поднялась на ноги. В синих глазах горел безумный восторг ученого.

— Восторг! — она зашагала по кухне, размахивая планшетом, словно читала лекцию стаду недоразвитых первокурсников. — Прошло ровно четырнадцать дней с момента вашего… кхм… соития. У обычных людей зародыш в это время представляет собой унылую кучку клеток, лениво сползающую по трубам. У твоих жен мы наблюдаем ускоренный органогенез! Твое Семя Бездны невероятно агрессивно. Оно буквально перепрошило их Ядра, выстраивая собственную систему манопитания для эмбрионов.

Она заложила руки за спину, чеканя шаги:

— Мне нужны все образцы! Ярослав, прошу, разреши взять на анализ околоплодные воды, сделать пункцию костного мозга и каждый день брать кровь! Давай сделаем из твоих наследников не просто боевых монстров, а вершину пищевой цепи! Мне нужно своими глазами следить, как делятся зиготы!

— Слышь, ученая! — басом перебил ее дед Корней из своего угла, поглаживая дробоквик. — Ты мне тут свои живодерские штучки не разводи! Какие еще проколы?! У нас под Выборгом фельдшер за такие шуточки без приказа сразу чесал вприпрыжку на минное поле тралом работать! Попробуй только пихнуть шприц в волчат — я из тебя быстро набивочный материал для каминного кресла сделаю!

Я покачал пальцем, глядя Валерии в глаза. Она говорит о моих будущих детях так, словно я вырастил на грядке рекордные кабачки. И теперь мы обязаны сдать их на анализы.

— Притормози, вивисектор. Ты путаешь Логово с живодерней. Давай сразу разложим по полкам. Ты здесь — помощница по хозяйству с особыми навыками. Твое дело чистить морковь, следить за мана-фильтрами и подавать стерильные салфетки, когда придет время. Никаких игл, никаких пункций и никаких стимуляторов. Они мои жены и будущие хозяйки этого города, а не твой лабораторный зоопарк. Уяснила? Если я увижу в твоей руке шприц без моего личного разрешения, твое сердце в моем желудке переварится быстрее, чем ты успеешь вспомнить клятву Гиппократа.

Обе жены мгновенно выдохнули за моей спиной. Анжелика победно улыбнулась Валерии из-за моего плеча, нарочно поглаживая живот.

Валерия разочарованно вздохнула, поправляя обгоревший рукав платья:

— Ты мешаешь эволюции, Альфа. Но… воля твоя. Без твоего согласия эксперимент потеряет чистоту.

В этот момент со своего стула пулей взлетела Диана-Мелкая. Ее белый хвост вздыбился ершиком, а глаза горели яростью. Она яростно затрясла серебряной вилкой в сторону Валерии:

— Ага! Получила, пипеточная шлюшка?! И вообще, закрой свою умную пасть! «Шедевр селекции»? «Деление зигот»? Ты думаешь, ты тут одна в биологии Бездны шаришь, колбочка недорезанная?! Мой Игорек за одну ночь вымахал на пятьдесят метров вниз и вверх без всяких твоих уколов и пунктов! Иди вон, картошку чисти, докторишка недоделанный, пока я тебе твой планшет плашмя в одно место не запихала!

Я едва сдержал усмешку, прикрыв рот чашкой чая.

— Вот именно! — заливисто ухал дед Корней в своей коляске, размахивая огурцом как маршальским жезлом. — Игорек парень надежный, окопный! Из него отличный дот выйдет, если КМН решит по Логову артиллерией поработать. А твоя наука, Паучиха, пока только краковскую колбасу переводить умеет!

— Я ценю ваш военно-полевой оптимизм, дедушка, — сухо отозвалась Валерия, пряча планшет под мышку. — Но сравнивать баобаб с генетикой Бездны — это всё равно что пилить скрипку Страдивари на дрова для самовара. Извините, но уровень кружка юных натуралистов меня не прельщает.

— Слышала, Медведева? Уважай отечественного производителя! — Диана-Мелкая победоносно затрясла ушками. — Мой сорняк нас всех переживет, а твои пробирки только звенеть умеют!

Я уж было хотел слегка сгладить конфликт, а то уж слишком они разошлись. Как вдруг моего нюха коснулся слабый запах гари…

Ухмылка сползла с моего лица, словно мокрая краска. Глубоко внутри моего тела Черный Желудок сделал тяжелый, предупреждающий оборот.

Что-то не так.

Желудок никогда не ошибался. Он почуял угрозу. И исходила она не снаружи, не со снежных улиц Северогорска, а откуда-то совсем рядом.

Прежде чем я успел открыть рот, температура в помещении резко упала. Со стеклянным звоном окна особняка покрылись игольчатым узором инея. Белый налет мгновенно припорошил края дубового стола, тонкую нарезку колбасы на блюде и даже ободок горячего чана с бульоном на плите.

Демид, Лиза и дядя Боря даже моргнуть не успели. Их человеческая реакция была слишком медленной.

Эльфийка-горничная, собиравшаяся поставить чайник на поднос, застыла, словно ледяная статуя. Ее длинные серебряные уши испуганно прижались к голове, а глаза-льдинки мгновенно метнулись к запотевшему окну. Пальцы Лири инстинктивно скользнули в карманы фартука, нащупывая ледяные стилеты. Рожденная в морозных чертогах Аэлирр, она почуяла эту аномалию раньше, чем мозг успел её осознать.

Наши взгляды встретились — короткий, бесшумный, всё объясняющий миг.

— Альфа, — едва слышно, одними губами произнесла Лири. Ее ледяной шепот пронзил тишину. — Моя магия так не пахнет. Этот холод… он не мой.

И так же мгновенно, с тихим влажным шипением, иней на столах и окнах растаял, побежав по стеклам водой. Душное тепло тропиков вернулось в кухню, но теперь оно казалось уже не уютным, а удушливым. Словно на лица нам набросили мокрое шерстяное одеяло.

— Дядя Боря, прячь свои чертежи, а то промокнут, — тихо процедил я, не сводя глаз с чашки на столе. — Кажется, у нас глюки в хате.

Дзынь!

Резкий металлический стук заставил всех вздрогнуть.

Диана-Водяра выронила серебряную ложку на фарфоровую тарелку. Замерев в нелепой позе, она широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела в свою чашку, куда Иллириэль только что налила теплый травяной настой.

Вода в чашке вела себя как одержимая.

Янтарный чай внезапно забурлил, яростно выплескиваясь через край. По кухне пополз густой, тяжелый пар. Жидкость кипела с такой силой, словно ее подогревали автогеном.

А в следующую долю секунды раздался короткий, сухой щелчок.

Кипение прекратилось. Бурлящую поверхность чая затянуло неровной коркой грязного льда. Напиток замерз за долю секунды.

Валерия мгновенно подалась вперед, ее глаза сузились:

— Термодинамический реверс? Невероятно… Физика отрицает…

— Назад, Медведева, — мой голос упал до глухого рыка. — Еще один шаг к ней, и я лично проверю твой термодинамический баланс на вкус.

— Ой, таки и не очень-то хотелось, — фыркнула Медведева.

— А-а… — хриплый, прерывистый выдох со свистом вырвался из груди Водяры.

Ее кожа на глазах побледнела до синевы, а губы приобрели мертвенно-серый цвет. Девушку затрясло так, будто ее легкие изнутри покрылись инеем.

— Ярослав… внутри меня… холод… — прошептала она, синеющими губами ловя воздух.

Диана-Водяра судорожно прижала обе ладони к своему округлившемуся животу, сминая пальцами серебряный мох платья-симбиота. Лилии на ее груди и талии мгновенно завяли, превратившись в черную склизкую кашицу.

— Ярик… — пискнула Диана-Мелкая, растеряв всю свою спесь. Ее пушистый хвост испуганно поджался. — Почему она замерзает? Ей же… ей же больно! Сделай что-нибудь!

Я был уже рядом. Когда на твоей кухне взрывается суп из жидкого азота и бурлящей Бездны, у тебя есть два пути: либо ты превращаешься в кусок угля, либо расчехляешь навыки Шеф-Повара.

Ленивый, сытый Альфа исчез — его место занял Волк, выживший в дебрях Междумирья.

Мои зрачки расширились, полностью затопив радужку непроглядной чернильной тьмой. Тьма в углах столовой глухо заворочалась.

— Не дергайся, Лужица, — тихо сказал я, накрывая ее живот ладонью.

Казалось, я прижал руку к заклинившему мотору, который разом закипает и замерзает. Бешеные потоки маны бились под кожей, готовые разорвать тело моей жены.

Я прикрыл глаза и до упора открыл заслонку Черного Желудка третьего уровня.

Призрачные Когти.

Пространственные лезвия вспыхнули на пальцах. Они не задели плоть — я аккуратно провёл их сквозь саму ткань пространства, прямо в мана-каналы Дианы. Там, внутри, бушевал клубок яростной стихии. Эмбрион, полный необузданной силы Бездны, судорожно пытался выжрать из неё всю воду, превращая влагу в лёд и кипящий пар.

Я зацепил когтями этот грязный узел и рванул на себя, перенаправляя бушующий поток в своё тело.

Черный Желудок взвыл от предвкушения, втягивая силу без остатка.

В предплечье ударил чудовищный разряд. Под кожу будто разом плеснули ведро расплавленного свинца и жидкого азота. Энергия Бездны, бурлящая от столкновения жара и холода, хлынула внутрь. Левая рука на мгновение почернела, покрывшись чешуйчатым узором теневой маны.

Желудок глухо заурчал, переваривая эту бурду, превращая смертоносный хаос в чистую силу для восстановления. Я шумно выдохнул сквозь зубы. Изо рта вырвалось облачко морозного пара с запахом серы.

Но это сработало.

Синева ушла с лица Дианы, уступив место живому румянцу. Она судорожно, глубоко вздохнула, прижимаясь к моей груди. Склизкий мох на платье зашевелился, расправляясь, и поникшие лилии снова раскрыли лепестки.

— Ярослав… — слабо прошептала она, ловя мое тепло. — Оно… ушло. Холод отпустил.

— Отдыхай, Лужица, — я мягко усадил ее на стул.

Валерия тут же сделала шаг вперед, лихорадочно тыкая пальцем в экран планшета, на котором датчики только что показали невозможное:

— Показатели пришли в норму! Ты просто поглотил эту аномалию! Ярослав, ее каналы должны были выгореть дотла, а твоя рука…

Я посмотрел на левую ладонь. Кожа все еще слегка дымилась серой, а под ногтями еще лениво мерцали искры.

Я замолчал, глядя на то, как за окном тяжело, как-то натужно колышутся ветви баобаба Игорька.

Пара секунд ушла на то, чтобы сложить два и два. Дело было не в моих жёнах. И даже не в диком семени Бездны, как бы там ни распиналась наша высокородная Паучиха.

Двое детей развивались слишком быстро и требовали уйму энергии. И они тянули её не только из мамочек, но и из Скважины Бездны, открытой под Логовом.

Вот только Скважина выдавала сырую, неочищенную ману. Значит, наш рунный Якорь, который должен был очищать и выравнивать потоки, по какой-то причине захлебнулся. Или корни Игорька, проросшие сквозь подвальные укрепления Демида, нарушили очищающий контур, пустив в дом дикую энергию напрямую.

Причина этого безобразия была не здесь. Она ждал меня внизу.

Я медленно обвел взглядом притихшую Стаю. Дед Корней все еще держал дробовик наготове, Иллириэль не вынимала рук из карманов фартука, а Лиза с Демидом испуганно жались к камину.

Я поправил воротник махрового халата и ровным, ленивым тоном произнес:

— Побудьте пока тут. Я в подвал. Демид, Борис, вы со мной.

Подвал Особняка

Как оказалось, Особняк Волковых уверенно катился в Бездну. В самом буквальном, строительном смысле — примерно по два миллиметра за ночь.

Я спускался по скрипучей деревянной лестнице в подвал, слушая, как жалобно стонут ступени под моим весом. За мной, стараясь не дышать, семенил дядя Боря, крепко прижимая к груди медный манометр, как семейную реликвию. Замыкал шествие Демид, вцепившийся в свои резцы по камню так, словно они могли послужить надежной защитой от разгневанного Монстра.

— Ярик, а может… может, надо было деда Корнея позвать? — негромко спросил дядя Боря, пугливо озираясь. — Ну, чисто для моральной поддержки. И его ружья.

— Моральная поддержка Корнея обычно заканчивается сквозной дырой в потолке и лекцией о битве под Выборгом в восемьдесят четвертом, — отозвался я, не оборачиваясь. — Ты сам потом сажу со стен отмывать будешь?

— Не буду, — быстро согласился Боря.

— Вот и отлично. Пусть дед за девками присмотрит. Ну или девки за дедом, пусть сами там между собой решат. Демид, не дыши мне в затылок, у меня от этого уши чешутся.

— Прости, Альфа, — донеслось сзади. — Воздух спертый… почему-то. И пахнет дранью какой-то.

Внизу действительно пахло сыростью, канифолью и перегретым свинцом. Тьму разгоняло лишь фиолетовое свечение вросших в стены корней Игорька. Наш домашний баобаб обживался на новом месте с деликатностью пьяного экскаватора, и это уже начинало утомлять. Где-то в глубине зала утробно вибрировал закованный в свинец Якорь, издавая звуки старой стиралки, куда по ошибке засунули ведро с болтами.

— Боря, свет, — скомандовал я.

Дядя Боря судорожно щелкнул кнопкой. Луч фонаря заметался по мокрой кладке, выхватывая склизкие корни.

Внезапно под самой лестницей что-то чавкнуло — противно, мокро, словно кто-то со всего маху наступил в жидкую грязь.

Из темноты отделился шевелящийся ком мрака. Теневая кракозябра, похожая на жирного угря со слепыми глазами, с визгом прыгнула прямо в лицо Демиду.

Демид интеллигентно взвизгнул, роняя резцы и закрывая лицо руками.

Дядя Боря шарахнулся назад, запутался в ногах и едва не полетел с лестницы кувырком.

…Воздух вспороли Призрачные Когти, окутанные фиолетовыми искрами Бездны. Два коротких взмаха крест-накрест.

Теневую тушу с влажным хрустом разнесло на три куска. Они не успели даже коснуться пола — над моим плечом соткалась черная Призрачная Пасть.

Ам.

Сухой щелчок зубов. Куски паразита исчезли в небытии. Где-то внутри мой Чёрный Желудок удовлетворенно заурчал, заливая поднявшуюся было изжогу холодной слизью. Чистые калории.

Я лениво стряхнул с пальцев остатки теневого дыма и обернулся:

— Обычный паразит-присоска. Пролез сквозь щели, пока Игорек свои тентакли расправлял. Демид, прекращай так орать, ты мне всё пищеварение испортишь.

Демид, тяжело дыша, медленно опустил руки и уставился на пустое место:

— Она… она хотела сожрать моё лицо.

— Она хотела погреться, — хмыкнул я. — Поднимайте задницы, инженеры. У нас тут труба горит.

Мы подошли к гудящему Якорю. Он дрожал так яростно, что у меня клык на клык не попадал. Из-под свинцового кожуха тонкой струйкой валил фиолетовый пар.

Дядя Боря, мигом забыв про страх, превратился в азартного, суетливого водопроводчика. Он подскочил к трубам, лихорадочно водя манометром вдоль медных стыков. Стрелка прибора билась в красном секторе, жалобно позванивая о стекло.

— Ярик, гляди! — Боря ткнул пальцем в медный тройник. — Третий рунный фильтр на обводной трубе треснул по шву! Сквозь него и сочится!

— То-то у девчонок вода в чашке закипает сама по себе, — пробормотал я.

— Да если бы только чашки! — запричитал Боря. — Ману гонит под давлением! Ещё час такого цирка, и наш водопровод заговорил бы на латыни!

— Ладно, с водой понятно. Что с фундаментом? — спросил я, повернувшись к Демиду.

Архитектор уже сидел на корточках у бетонного основания Якоря, прижав ладони к теплой плите. На его лице читалась скорбь перфекциониста, которому испортили идеальную симметрию.

— Наш баобаб ночью решил поиграть в геолога, — Демид поднял бледное лицо. — Корни Игорька сдвинули пласт под фундаментом. Всего на пару миллиметров, но этого хватило. Рунное равновесие Якоря и Скважины ушло к чертям. Потоки маны закрутило, отсюда и скачки давления.

Я вздохнул. Теперь понятно, почему Илон Маск свою гиперлупу так и не запустил. Тоже, видимо, проклятый баобаб корни в колеса вставлял.

Опыт подсказывал простую истину: большие дела всегда начинаются с ковыряния в грязных трубах.

— Демид, ровняй фундамент. Дядя Боря, готовь запчасти для Якоря. Работаем. Если мы тут взлетим на воздух, я вычту стоимость ремонта из ваших зарплат.

— Из каких зарплат, Ярик? — хмыкнул Боря, выуживая из кармана разводной ключ. — У нас из бюджета только твоё хорошее настроение и соленые огурцы деда Корнея!

— И ещё зубастые кабачки Дианы с грядок, — вздохнул Демид.

— Вот именно, — я ухмыльнулся. — Так что постарайтесь не взрываться.

Демид выдохнул и с силой вжал ладони в треснувший бетон. Под его пальцами базальт начал со скрежетом размягчаться и ползти обратно. Парень обливался потом, жилы на его шее натянулись, как струны.

— Тяжело… — пропыхтел Демид. — Будто пытаюсь сделать массаж спящему носорогу…

— Меньше поэзии, Демид, больше давления, — подбодрил я его. — Камень уже пополз. Давай.

Демид зарычал и сантиметр за сантиметром выровнял плиту, намертво зафиксировав её каменными тисками.

— Готово… — прохрипел он, бессильно роняя руки.

Дядя Боря в это время вовсю сражался с лопнувшим фильтром. Металл отчаянно сопротивлялся, плюясь фиолетовыми искрами, но разводной ключ в руках старейшины творил чудеса.

— Резьба тут, конечно, старше Римской империи, — ворчал Боря, скручивая деталь. — Ярик, держи новый патрон! Давай, втыкай его в гнездо, пока мана обратно не хлынула!

Я перехватил рунный цилиндр, вогнал его в гнездо до щелчка, а затем выпустил из пальцев тонкую струю огня. Черное пламя зашипело, соприкасаясь с медью. Я аккуратно вел пальцем по стыку, словно лазерной сваркой, намертво запаивая металл. Пахло паленой медью и легким торжеством цивилизации над дикой природой.

Утробный гул Якоря мгновенно упал на три тона. Он вздохнул, будто усталый работяга в конце смены, и перешел на мягкое, ровное урчание. Фиолетовый пар рассеялся. Искры погасли.

Дядя Боря уставился на манометр. Стрелка плавно, как по маслу, сползла в зеленую зону и замерла.

Боря сорвал кепку, утер пот со лба и облегченно расхохотался:

— Ха! Я же говорил! Обычный засор и просадка! Руны состыковались, давление в норме! Всё починили, Ярик, мы спасены! Настоящая инженерная победа над силами тьмы!

Демид без сил сполз по стене, пачкая комбинезон в пыли, но на его лице тоже блуждала слабая улыбка облегчения.

— Поздравляю, дядя Боря, — я усмехнулся, пряча когти. — Теперь ты у нас дипломированный сантехник Бездны. Можем открывать кооператив.

— Чур, я буду только бухгалтером, — слабо отозвался Демид с пола. — Никаких труб и кракозябр. Я согласен только на тихий, честный гранит.

Я подошел к Боре и крепко хлопнул его по плечу, отчего тот едва не выронил свой драгоценный манометр.

— Пошли наверх, старейшина. Переведем дух. Пока у девчонок чайник совсем не остыл.

Я прислушался к себе. Чёрный Желудок вел себя тихо. Изжога ушла, внутри разливалось приятное сытое тепло. Похоже, технари оказались абсолютно правы. Проблема, грозившая разнести половину особняка, решилась обычным ключом на двенадцать и точечной рунной сваркой.

Стая в безопасности. По крайней мере, на сегодня.

…в этот момент я ещё не знал, как сильно ошибался.

Глава 3. Маскировка Хищника

Если вы думаете, что нет ничего хуже Теневой Кракозябры в подвале, значит, вы никогда не сталкивались с детскими капризами уровня Бездны.

В спальне Анжелики горел тусклый ночник. Девушки выглядели бледными, измотанными. Мой Огонёк — обычно гордая и царственная — сейчас бессильно куталась в одеяло.

— Ярослав, прекрати топать, — процедила Анжелика, провожая меня тяжелым взглядом. — Меня мутит так, что безумно хочется кого-нибудь сжечь. Желательно тебя.

— Солнышко, температура в комнате колеблется от «Сахары во время засухи» до «Титаник идет ко дну», — заметил я, бросив взгляд на термометр. — Вы двое не можете подстроиться друг под друга?

На соседней кровати жалась к подушкам Диана-Водяра. Её серебряное платье-симбиот испуганно сжало синие лилии в бутоны.

— Не злись на него… — мягко прошептала Диана-Вторая. — Яр просто волнуется. Смотри, у него даже ушки на макушке немного прижались. Миленько…

— Мои уши в полной боевой готовности, — буркнул я, скрестив руки на груди.

У изголовья кровати с добрыми глазами безумного профессора стояла Валерия. Её пальцы лениво скользили по датчикам биотелеметрии, проверяя состояние мана-каналов моих жен.

Вдруг Паучиха тихо, победно усмехнулась и повернула ко мне экран прибора.

— Да, хватит топтать паркет, великий Альфа, ты его протрешь. Причиной аномалий были вовсе не фильтры в подвале. Точнее, не только они. Просто твои дети в утробе дерутся за одеяло во сне.

Я резко остановился. Мои мысли совершили крутой кульбит на все сто восемьдесят.

— Поясни, — потребовал я, прищурившись.

— Два нерожденных Ядра, Маленький Огонёк и маленькая Водичка. Они уже сейчас пытаются выяснить, кто в этом доме будет главным агрономом. Одному снится тропический ад, другой — Марианская впадина. Их магия сочиться в реальный мир через ослабевшие каналы.

— Чё? — я ни слова не понял.

— Короче, твоя генетика, Ярик, — это ходячее бедствие для коммунальных служб, — вздохнула Паучиха.

— И что делать? — спросил я. — Поставить им в угол по рунному барьеру?

— Почти, — Валерия перешла на приказной тон главврача полевого госпиталя. — Мне нужны Лиза и Демид. Придется превратить спальни в экранированные бункеры. Проследи за строителями. А я к себе в лабораторию, сварю успокоительный эликсир. И заставь свою эльфийку сделать что-то калорийное на кухне. Роженицам нужно восполнить запасы маны.

Я хмыкнул. Когда у проблемы есть чёткий план по решению, Чёрный Желудок внутри меня всегда сыто ворчит.

— Строители у нас и так не просыхают, — бросил я. — Будет им экранирование.

… И пошла жара. Через полчаса спальня напоминала передовую линию обороны. Шипела мана-сварка Лизы, глухо ухал под ударами Демида камень.

Я стоял в дверях, наблюдая за работой.

Лиза согнулась в три погибели у стены. Прожилки на её руках мягко светились серебром. Она голыми руками гнула стальную сетку, сваривая её на лету искрами.

— Ярослав, клянусь Бездной, если твои будущие наследники ещё раз учудят, я увольняюсь к чертям! — ворчала Лиза, вытирая сажу со лба грязным рукавом. — Пусть Демид в одиночку на тебя за еду работает, ему больше достанется! И да, у меня новый маникюр пострадал! Требую молоко за вредность!

Опять она за своё… Ну кто ж маникюр на стройке делает? Аристократы, мать их…

— Лиза, ты теперь Младший инженер Клана. Твой маникюр — это гаечные ключи и стальная пыль. Поднажми.

— Да поджимаю, пожимаю, — ворчала она. — Сейчас сплету клетку Фарадея такой плотности, что сквозь неё даже нытье от твоей сестрицы не пройдёт, не то что аномалия!

— Эй! — донесся возмущенный крик Дианы-Мелкой с первого этажа. — Я всё слышу!

Рядом Демид, обливаясь потом, прижимал ладони к тяжелым блокам. Камень под его пальцами медленно плавился, принимая очертания рун-поглотителей.

— Альфа, опять камень упирается, — пропыхтел Демид, налегая всем весом. — Он стал упрямее деда Корнея, когда тот спорит о соленых огурцах.

— Надави сильнее, Демид. Представь, что это лицо твоего кредитора.

— О, спасибо, сразу пошло легче, — хмыкнул он, вжимая последний блок в стену. — Этот барьер впитает любые колебания. Хоть дракона запри, снаружи будет тихо.

В лаборатории тем временем вовсю хозяйничала Валерия. Она грела колбы с успокоительным эликсиром из редких сонных трав, которые ей вырастила Диана. В коридор тянуло густым, сладковатым запахом мяты и Бездны.

А на кухне царило ледяное безмолвие.

Иллириэль с безупречной осанкой и лицом профессионального киллера мешала половником бульон в огромной кастрюле. Её форма горничной была отутюжена так, словно она ждала императора. Рядом на столе лежали весы — эльфийка взвешивала приправы до миллиграмма.

— Лири, ты суп варишь или обогащаешь уран? — спросил я, заглядывая через её плечо.

Эльфийка даже не вздрогнула. Её льдистые глаза на секунду скользнули по мне с вежливым презрением. Так представитель высшей расы смотрит на унтерменшей.

— Я рассчитываю ману для ваших жен, Хозяин. Если ваши дети родятся слабыми из-за голодания матерей, дед Корней заставит меня тренировать их в три раза усерднее. Я ценю свое время.

— Эльфийский прагматизм. Одобряю. А почему фартук в красных пятнах?

— Это свекольный сок, господин. Хотя признаю, разделка свеклы очень напоминает мне мою прошлую работу. Те же брызги, та же точность надрезов.

— Прекрасно. Соль не забудь добавить.

К полуночи в спальнях наконец воцарился долгожданный покой.

Руны-поглотители на стенах тихо светились фиолетовым, впитывая вспышки чужой магии. Мы наконец уложили жен в постели — уставших, но чистых и сытых после бульона Лири.

Я лично явился пожелать им спокойной ночи, держа в руках кружки с успокоительным эликсиром Валерии. Напиток пах мятой и травами.

— Выпей, Водяра, — я протянул кружку Диане-Водной.

Она приняла её обеими руками, преданно глядя на меня своими прозрачными родниковыми глазами. Стоило мне коснуться её пальцев, как лилии на её серебряном платье распустились, испуская сладкий аромат.

— Спасибо, Ярослав… — певуче прошептала она, делая глоток. — Ты можешь быть таким милым… когда заботишься о нас.

— Это маскировка хищника, — хмыкнул я. — А так я всегда опасный

Она улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.

— Моё Ядро… оно больше не горит. Малыш успокоился.

— Ещё бы он не успокоился после снотворного, — проворчал я, переходя к кровати Анжелики. — Пей, Огонёк.

Анжелика иронично выгнула рыжую бровь, но кружку забрала.

— Надеюсь, это не яд? — она подозрительно прищурилась на Валерию. — А то наша Паучиха выглядит слишком довольной.

— Ну вот не можешь ты без сопротивления, — вздохнул я.

— Если бы я хотела вас отравить, дорогая Анжелика, — любезно отозвалась Валерия, поправляя очки, — вы бы уже лежали рядом с корнями Игорька. Пейте и не мешайте науке.

— Ладно уж, великий Альфа, — вздохнула Анжелика, сделав глоток. — Приму твою заботу. Но если завтра у меня от этого отвара вырастут щупальца, брить их будешь лично ты. Каждый день, по утрам.

— Договорились.

Демид у двери взмахнул руками, включая защитный контур на полную мощность. Базальтовые руны на стенах мерно загудели.

Подействовало мгновенно. Жены закатили глаза и, откинувшись на подушки, погрузились в глубокий, ровный сон. Узоры инея на стеклах окон начали лениво таять, превращаясь в капли воды, а пепел больше не сыпался с потолка. Комнату наполнило мягкое, сухое тепло.

Я стоял над спящими женами, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри меня наконец-то затихает. Изжога от чужой магии ушла окончательно.

Несколько дней спустя

В Логове воцарился безмятежный покой. Во дворе стоял теплый, залитый солнцем день. Прямо на заборах, укутанных фиолетовыми листьями Бездны, медленно наливались соком огромные ананасы. Под одним из таких кустов мирно похрапывал Тузик, лениво почесывая за ухом задней лапой.

Я вышел на крыльцо в махровом халате и сделал глоток горячего чая из любимой чашки.

На новеньких базальтовых плитах во дворе увлеченно тренировались младшие волчата. Даня как раз отрабатывал удары на плите. Вокруг его разгоряченного тела поднимался легкий пар. Его уши чутко вздрагивали при каждом движении.

— Яр! Смотри! — крикнул Даня с плиты. — Дед Корней сказал, что если я расколю эту плиту без маны, он отдаст мне весь свой стратегический запас соленых огурцов!

Ого. Чего это старый скряга так расщедрился?

— Корней знает толк в мотивации, — хмыкнун я с крыльца. — Но локоть выше, Даня. Иначе вместо огурцов ты получишь путевку в лазарет к Валерии. А она как раз искала добровольца, чтобы испытать новую сыворотку.

Даня вздрогнул и мгновенно собрался.

— Понял! Никаких сывороток! — крикнул он и с грохотом обрушил кулак на плиту. Камень с сухим треском разлетелся на аккуратные осколки. Младшие волчата восторженно взвизгнули.

Я удовлетворенно прищурился на солнце, вдыхая чистый воздух. Кажись, Корнею, придется расстаться с огурцами. Если не придумает отмазку. Хотя, зная деда, у него этот стратегический запас далеко не один.

Внутри меня росло сильное, почти осязаемое чувство гордости. Если бы два месяца назад мне сказали, что я буду кайфовать от запаха свежей штукатурки и сосновых иголок, я бы лично скормил этого пророка Высшей гончей Бездны.

Но реальность штука гибкая. Особняк Волковых наконец-то перестал напоминать филиал чистилища и превратился в уютное семейное гнездо. По крайней мере, внешне.

Я неторопливо шёл по коридору первого этажа, лениво втягивая носом воздух. Моё обостренное волчье чутьё — вещь полезная, особенно когда нужно вовремя унюхать назревающий бунт или протечку маны. Но сегодня всё было чисто. Мой Чёрный Желудок внутри сыто дремал, переваривая пельмешки.

Впереди послышался шорох. Я навострил уши. Ага, наша эльфийка-убийца Иллириэль, встав на четвереньки, орудовала тряпкой с такой маниакальной точностью, словно хотела протереть паркет до дыр. Короткое чёрное платье, кружевной фартук, чепчик — как всегда, смотрелась она в этом чертовски хорошо.

Из-под приподнявшейся юбки показались белоснежные кружева трусиков. Проходя мимо, я лениво, чисто для порядка, шлёпнул её по попке.

Шлёп!

Иллириэль мгновенно подскочила, выпрямившись как натянутая тетива, и медленно повернула ко мне лицо. Её льдистый взгляд мог бы остудить ядерный реактор.

— Хозяин, — её голос прозвучал тихо, как кинжал убийцы, покидающий ножны. — В моем бывшем ордене за подобные вольности лишали конечностей. Причём без наркоза.

— Как хорошо, Лири, что наш орден называется «Стая Волковых», а у нас тут кто голодный, тот и прав, — лениво парировал я, окинув её оценивающим взглядом. — И не дуйся. Твои бледные щёки подозрительно розовеют, а это напрочь портит твой привычный образ безжалостной убийцы.

— Это лишь от усердия, Хозяин, — процедила она, склоняясь в безупречном, до мелочей выверенном поклоне горничной, в котором сквозило желание перерезать мне горло прямо сейчас. — Помните, когда я доберусь до вашего горла, я припомню вам каждый момент унижения.

— Буду с нетерпением ждать.

Усмехнувшись, я продолжил обход. Женщины у меня как волчицы: их нужно держать в тонусе, иначе они решат, что вожак размяк.

Поднявшись на второй этаж, я аккуратно приоткрыл дверь в улучшенную спальню жён.

Моя тихая Лужица спала так глубоко, что из-под одеяла торчал только кончик её бледного носа. Серебристые лилии на её платье-симбиоте, повешенного на стул, плавно светились, реагируя на её спокойные сны.

В воздухе приятно пахло прохладной мятой, а водное Ядро работало ровно, без единого завихрения.

Я тихонько прикрыл дверь. Ну надо же, хоть кто-то в этом доме умеет отдыхать без лишних разрушений. Ну где вторая женушка?

Ответ нашелся за ближайшим поворотом. Уши сами собой дёрнулись, уловив ядовитый шёпот за дверью.

О, этот тон я ни с чем не перепутаю. Террариум Волковых открыл вечернюю программу.

Я бесшумно прислонился к стене в тени коридора, превращаясь в чистый слух. Охотничий инстинкт велел затаиться — подслушивать женские склоки иногда полезнее, чем читать отчеты разведки.

За дверью разорялась Диана-Мелкая. Её капризный голосок сочился чистейшим детским садизмом:

— Да ладно тебе, спичечная шлюшка! Твой огонёк едва коптит, а мой Игорёк держит весь купол! Скажи спасибо, что я разрешаю тебе греться у моих корешков, а то сидела бы сейчас в сугробе. Ещё немного, и ты начнешь откладывать золу вместо наследников.

— Закрой свой рот, хомяк-переросток, — тихо, с дрожью в голосе ответила Анжелика. — Ещё одно слово про золу, и я сожгу твой драгоценный гербарий дотла. А от твоего пушистого хвоста заодно прикурю.

Чего они такие злые? Пульт от телевизора не поделили? Я услышал лишь самый конец разговора.

Мелкая в ответ лишь издевательски, звонко расхохоталась:

— Ой, боюсь-боюсь грозную беременяху! Только не обожги свои нежные пальчики! Попробуй догони сначала! Ах да, с таким пузом не побегаешь!

Разумеется, продолжать перепалку с беременной женой брата мелкая паршивка не стала. Послышался быстрый топот — Диана со смехом юркнула в дальний конец коридора, довольная своей пакостью.

А вот шаги Анжелики были такими яростными и тяжёлыми, будто по паркету маршировал взвод пехоты. Дверь гостиной резко распахнулась.

Я успел бесшумно, словно дым, скользнуть в глубокую нишу за тяжёлой портьерой. Анжелика буквально вылетела в коридор. Её лицо пунцовело от гнева, глаза горели опасным огнём, а из-под воротника платья вырывались плотные фиолетовые искры Бездны. Наше семейное пламя требовало выхода.

Она огляделась по сторонам, убедившись, что свидетелей её позора нет (меня она, естественно, в упор не заметила), и быстро поспешила в западное крыло.

Туда, где Валерия Медведева совсем недавно обустроила новую лабораторию.

Я бесшумно выскользнул из ниши, провожая её взглядом. На моем лице сама собой расплылась предвкушающая ухмылка.

Валерия — признанный гений нашей Стаи, но её лаборатория — это склад очень опасных игрушек. И если мой Огонёк идет туда в крайнем бешенстве, значит, нас ждут либо безумные химические эксперименты, либо кто-то в этом доме скоро очень сильно пожалеет о своём пушистом белом хвосте.

Я скользнул следом за ней, ступая совершенно бесшумно. Пропустить такое зрелище я просто не имел права.

Западное крыло встретило меня багровым полумраком аварийных накопителей. Новая лаборатория Валерии, которую Демид вытесал с усердием испуганного гнома, пахла спиртом, сушеными травами Бездны, мелом и кислотой. В этой тишине хрустальный звон лабораторного стекла звучал почти гипнотически.

Я бесшумно просочился внутрь, мгновенно скрывшись в густой тени за базальтовой колонной. Чёрный Желудок внутри меня сыто, лениво заворочался, улавливая первые нотки надвигающейся бури. Это было его любимое лакомство — чистые, неразбавленные женские интриги.

Валерия стояла у своего стола. На ней красовался зеленый фартук поверх роскошного платья. Очередной дизайнерский шедевр от Дианы-Мелкой. Сама Валерия, впрочем, умудрялась носить обновку с таким царственным видом, словно это была горностаевая мантия.

Шаги Анжелики за дверью были тяжелыми, нервными. Но Валерия даже головы не повернула. Она продолжала с хирургической точностью протирать стеклянную колбу куском мягкой замши. Паучиха прекрасно знала каждый шорох в этом доме.

Дверь со скрежетом отворилась, и Анжела вошла, изо всех сил стараясь держать осанку истинной царицы.

Я бесшумной тенью скользнул следом. Жена плотно прикрыла за собой тяжелую створку, словно отрезая нас от остального мира.

Только тогда Валерия соизволила обернуться. На её лице мгновенно расцвела фирменная приторно-сладкая улыбка, от которой у любого обычного человека должен был немедленно начаться кариес.

— О, Анжелика, дорогая! — пропела она, наклонив голову. — Какая честь для моей скромной, серой обители. Ты пришла сдать анализы? Как удачно. Я как раз приготовила потрясающе длинную иглу. Очень толстую, специально для аристократических вен.

Анжела поморщилась так, словно ей предложили выпить стакан теплой серной кислоты.

— Оставь свои ветеринарные замашки для Яра, Лера. Мои вены слишком дороги мне, чтобы подпускать к ним твои ржавые инструменты. Я пришла по делу. Смею надеяться, очень выгодному для нас обеих.

— Они не ржавые, дорогая, они просто простерилизованы в концентрированной кислоте Бездны, — ласково поправила Валерия, не прекращая полировать стекло. — Но если ты настаиваешь, могу предложить пипетку.

Анжела сделала несколько шагов вперед, брезгливо огибая столы с грязными пробирками, и остановилась напротив Валерии. Её пальцы ритмично постукивали по лакированной столешнице.

— Эта пушистая тварь, мелкая заноза Диана, окончательно слетела с катушек, — без лишних вступлений начала Анжелика, и её голос упал до свистящего шепота. — Она откровенно мешает строительству, хамит Лизе, а её сорняки скоро прорастут сквозь фундамент особняка. Наш Род медленно, но верно погружается в хаос.

«Хаос, надо же, — мысленно хмыкнул я в своей тени. — Обычно наши женщины называют „хаосом“ ситуацию, когда у кого-то подгорает утренний тост или ломается ноготь. Две девки не поделили власть на кухне, а пафоса столько, будто мы проиграли войну за престол древнего царства.»

Анжела тем временем наклонилась ближе к столу, понизив голос до заговорщического шепота:

— У тебя ведь осталась та штука? Ну, тот зеленый шарик с той самой концентрированной пыльцой, от которого эта ненормальная пускала слюни на ковер и мурчала как мартовская кошка? Дай его мне. Всего один. Я хочу осадить эту наглую дворняжку, чтобы она раз и навсегда запомнила свое место. Сделаю кучу компрометирующих снимков с её глупой мордой и буду шантажировать её, если она хоть раз посмеет раскрыть пасть в мою сторону.

«Она хочет устроить фотосессию с кошачьей мятой и шантажировать принцессу Бездны через запрещеннограмм, — я едва сдержал глубокий вздох умиления. — Какая восхитительная глупость. В Междумирье стоило выжить, чтобы на склоне лет наблюдать за этим цирком.

Валерия продолжала улыбаться, но её глаза оставались холодными и расчетливыми, как узоры на зимнем стекле.

— И что же ты предлагаешь взамен, Анжелочка? — мягко спросила она, наклонив голову набок.

— Взамен… — Анжела гордо вскинула подбородок. — Я обеспечу тебе поддержку рода Голубевых. Власть Медведевых уже не та, что раньше, ситуация иная, и тебе нужны надежные союзы. Скоро я рожу Ярику наследника, мы снова выйдем в свет, и моё слово будет весить очень много. А что касается самого Ярика… я сделаю так, чтобы он выделял тебе гораздо больше средств на твои исследования. Тебе ведь тесно в этой конуре, верно?

“Ни фига себе интриги пошли, — я покачал головой в темноте. — Притвориться, что ли, для прикола послушным подкаблучником? Что девчонки учудят с иллюзией власти?”

Валерия выдержала театральную паузу. Она медленно поставила протертую мензурку на подставку, скрестила руки на груди и с приторным вздохом покачала головой:

— Ах, Анжелочка... Какое потрясающее, невероятно заманчивое предложение. Какой тонкий ход! Но, увы... я не могу помочь. Даже если бы очень захотела.

Анжела мгновенно подобралась, её глаза сузились.

— Почему это? — резко спросила она.

— Ну, во-первых, — Валерия начала аккуратно загибать пальцы, обтянутые тонкими латексными перчатками, — эта пыльца — вещество крайне неустойчивое. Формула требует тончайшей настройки под конкретную кровь. Ошибка в дозировке, и вместо ласковой кошечки мы получим безумного монстра, который сгрызет этот особняк вместе с фундаментом. Во-вторых... её испарения могут вспыхнуть от твоей огненной маны. Представляешь? Бабах! И твоя спальня превратится в пепелище. Это безумно опасно для твоего малыша, дорогая! Моё педиатрическое эго просто не перенесет такого безрассудства!

Каждое «дорогая» из уст Валерии звучало как точный укол отравленной иглы. Она завернула свой отказ в такую приторную заботу, что Анжелику уже откровенно потряхивало.

— И в-третьих... — Валерия наклонилась над столом еще ближе, и её улыбка стала по-настоящему хищной. — Ярослав строго-настрого запретил мне проводить любые опасные опыты в этом доме без его личного мохнатого надзора. Его Желудок прямо сейчас хранит моё сердце, Анжела. Стоит мне нарушить приказ Альфы, и моё бедное, хрупкое сердечко сделает «тук-тук» в последний раз. Ты ведь не хочешь лишиться такого гениального педиатра из-за мелкой ссоры с кошкой… ох, ха-ха, прости, дорогая, с волчицей?

“Красиво, — мысленно зааплодировал я. — Просто гроссмейстерский ход. Паучиха использовала моё имя как непробиваемый щит, аккуратно выставив Анжелику за дверь её же методами. И придраться не к чему.”

Анжелика поняла, что её красиво и нагло водят за нос. Её пальцы со скрежетом сжались в кулаки, а из изумрудных рукавов на пол брызнули темные искры. Она тяжело дышала, глядя на улыбающуюся Медведеву с такой яростью, словно пыталась прожечь в ней дыру взглядом.

— Гадюка подвальная... — сквозь зубы выплюнула Анжела.

— Всегда к твоим услугам, дорогая. Заходи на чай с реагентами, когда станет совсем скучно, — ласково ответила Валерия.

Анжела резко развернулась на каблуках, так, что её подол взметнулся, с силой толкнула тяжелую дверь и вылетела в коридор. Створка с глухим, раскатистым грохотом захлопнулась за её спиной.

Как только шаги Анжелики затихли, сладкая, приторная улыбка Валерии мгновенно испарилась. Её лицо мгновенно стало холодным и сосредоточенным. Она молча повернулась обратно к столу и потянулась к следующей пробирке.

Из густой тени за колонной раздался мой хриплый смешок.

Валерия даже не вздрогнула. Её плечи лишь слегка расслабились.

— Прекрасный монолог, Валерия, — я медленно вышел на свет багровых накопителей. — Особенно пассаж про моё мохнатое вмешательство. Я даже немного растрогался.

— Ты шпионишь с грацией Высшей гончей, Альфа, — не оборачиваясь, ответила она своим обычным академическим голосом. — И от тебя пахнет чаем с чабрецом. Это чертовски палевно, особенно в закрытом помещении.

— Зато успокаивает нервы, — я улыбнулся.

На втором этаже нашего Логова стоял такой грохот, будто Демид и Лиза решили перешуметь все заводы Северогорска, вместе взятые. Воздух, сизый от пыли, пах раскаленной медью. Жестянка вовсю раскочегарила свою магию Металла.

Я стоял в дверном проеме спальни, лениво прислонившись плечом к косяку и потягивая чай. Приятно наблюдать за чужим трудом, особенно когда этот труд идет на обустройство твоей крепости. Мой «инженерный батальон» сегодня работал на износ. Предстояла пара финальных штрихов.

Лиза стояла на коленях прямо посреди развороченного паркета. Её тонкие руки до самых локтей светились серебром, а под кожей мягко пульсировали линии звездного железа. С яростным шипением она голыми руками гнула стальные прутья и медную проволоку, сплетая их в сетку прямо на базальтовых плитах. Из-под её пальцев летели крошечные искры, намертво спаивая стыки. Она создавала сложнейшую экранирующую клетку Фарадея.

Утерев лоб рукавом и оставив на бледной коже серый след, Жестянка сердито зыркнула на меня снизу вверх:

— Ярослав, если эти малявки в подгузниках из маны прожгут мою обвязку, я заставлю тебя самого работать здесь сварочным аппаратом. Ты хоть понимаешь, как сложно выравнивать магнитные линии Бездны без нормальной плавильной печи? И не смей ухмыляться, у меня от твоей улыбки медь начинает плавиться раньше времени.

— Вари крепче, Жестянка, — лениво отозвался я, сделав глоток чая. — Мои щенки халтуру чуют еще до рождения. Так что крути проволоку бодрее, пока я не заставил тебя экранировать еще и унитазы.

– Р-р-р-р, да чтоб тебя, тиран!

– Давай-давай. На кухне вас с Демидом ждет свежий салат из ананасов Игоря. Кто работает – тот ест.

Рядом Демид, тяжело отдуваясь, прижимал ладони к базальтовым блокам у изголовья кровати. Камень под его пальцами тускло светился серым. Парень «вдавливал» руны-поглотители Бездны глубоко в кристаллическую решетку. Пот катился по его вискам, падая прямо на серые плиты.

Оставив строителей наедине с их базальтовым стрессом, я спустился в подвальную лабораторию, чтобы проверить наш «химический отдел».

Здесь царила совершенно иная атмосфера. Никакой пыли и криков — только багровый полумрак аварийных накопителей, запах спирта, пара и сушеных трав Бездны.

Валерия ушла в работу с головой. Волосы убраны в строгий, тугой узел. Она внимательно следила за переплетением стеклянных колб и тонких медных трубок. Внутри одной из них лениво булькала густая лавандовая жидкость.

С хирургической точностью удерживая пипетку, Валерия добавила в колбу несколько капель темного экстракта сонных трав, тайно увезенных со старой базы.

Жидкость тут же отозвалась. С шипением она окрасилась в ядовито-индиговый цвет, выбросив вверх облачко сладковатого пара.

Валерия даже головы не повернула на мои шаги:

— Я повысила концентрацию до семидесяти двух процентов, Альфа. Сон наследников будет ещё крепче. Всё строго по науке.

— Отлично, — кивнул я. — А то Анжелика уже начала плеваться искрами прямо в борщ.

— Передай своей остроухой прислуге, пусть приготовит чистые флаконы, — холодно добавила Валерия. — И пусть не вздумает тереть их своим подолом. Мне нужна стерильность, а не её эльфячьи бактерии.

— Лири стерильна, как скальпель, — хмыкнул я. — Она перед тем как протереть стакан, читает над ним три проклятия на чистом эльфийском. Но я передам.

Сразу после Валерии я зашел на кухню.

У огромной плиты хозяйничала Иллириэль. На серебряных весах она до миллиграмма отмеряла порции сушеных трав и мелкого железного порошка. Сверкая холодными глазами, она ссыпала смесь в огромную кастрюлю, где шумно бурлил бульон на мозговых костях.

Я подошел ближе, бесшумно оперся локтем о столешницу и с улыбкой заглянул в кастрюлю:

— Аккуратнее со специями, Лири. А то у тебя такое лицо, будто ты варишь суп не моим женам, а дворянам, которых планируется травануть. Пересолишь — заставлю вылакать всё ведро прямо с плиты.

Эльфийка даже ухом не повела. Её заостренные ушки едва заметно вздрогнули, но лицо осталось фарфоровой маской образцовой горничной. Она плавно, круговым движением помешивала бульон большой деревянной ложкой, без единого лишнего всплеска.

— Головы ваших невест пусты, как казна обнищавшего баронства, Хозяин, так что не велика потеря, — ответила она ледяным, но полным гордости тоном. — Мой бульон рассчитан с аптекарской точностью, чтобы восполнить нехватку железа и маны в их крови.

Она сделала театральную паузу, на секунду прервавшись, и одарила меня холодным взглядом:

— А что касается моего рвения... будущие наследники Стаи не должны голодать только потому, что два нерожденных вожака решили устроить Армагеддон в утробе матерей. Клан должен расти сильным. Это вопрос моей профессиональной чести. Я не умею делать свою работу плохо.

Я тихо, до хрипа в груди, рассмеялся, делая последний глоток чая.

В доме наконец-то царил полный, выверенный по часам покой. Все работали слаженно, как единый, хорошо смазанный механизм.

Когда пыль наконец осела — её убрал своей магией уставший Демид — спальня стала напоминать укрытие после бомбежки, над убранством которого словно поработали дизайнеры дорогого салона. В воздухе еще пахло металлом, сваркой и горячей медью от сетки Лизы. Но стены, облицованные новым камнем, уже мерно пульсировали мягким фиолетовым светом рун-поглотителей. Стало совсем тихо, только за окном убаюкивающе шумел далекий дождь.

Я помог Анжелике и Диане-Водной улечься в огромную постель, пахнущую свежим льном. Девушки смертельно устали; их округлившиеся животы тяжело и мерно вздымались. Обессиленные жены со вздохом облегчения погрузились в гору мягких подушек.

Анжелика нагревала простыни одним своим присутствием. С ней в этом крыле точно не замерзнешь, на отоплении мы прилично сэкономили.

— Ярослав... — тихо подала голос Диана-Водная, укладываясь поудобнее. — А ты ведь не уйдешь?

— Куда я денусь с этой подводной лодки? — хмыкнул я, присаживаясь на край кровати.

– Почему мы должны спать вместе? – проворчала Анжела. – Зачем столько сложностей?

— Ваши Ядра пришли в равновесие, так что прекращайте кипятить воздух, – заметил я. – Да и Лиза с Демидом мне голову оторвут, если я заставлю их обустраивать еще одну спальную.

Им действительно стоило спать рядом. На таком расстоянии их полярные источники — Огонь и Вода Бездны — улавливали присутствие друг друга, сглаживая углы и уравновешивая друг друга.

Иллириэль сделала бесшумный шаг вперед. На подносе лежали стаканы, серебряная ложечка и резная деревянная чаша с густым синим отваром Валерии. Отвар пах перечной мятой и сладким диким медом.

— Лири, ты держишь этот поднос так, словно на нем лежит голова твоего злейшего врага, — негромко заметил я, забирая чашу. — Расслабься, здесь только снотворное.

— Я беспокоюсь, как бы не пролить их на ваш шелковый ковер, господин, — ледяным тоном отозвалась эльфийка, даже не моргнув. — Как выводить стойкие пятна Бездны, я не знаю. Не хотелось бы тренироваться на вашей мебели.

— Разумно, — одобрил я.

Я бережно приподнял голову Анжелики, придерживая её за затылок, и поднес чашу к её губам.

— Пей, Огонёк. Меньше яда, больше сна.

Она сделала несколько медленных, тяжелых глотков, забавно морща носик.

— Это зелье пахнет так, словно Паучиха пыталась отравить меня сахарным диабетом, — сонно пробормотала она.

— Не ворчи. Валерия уверяет, что там все нужные тебе витамины, — я бережно стер большим пальцем каплю липкого сиропа с её нижней губы. — И прекращай искрить, а то простыня загорится.

Её дерзкие глаза заметно потяжелели. Я уложил её обратно на подушки и повернулся к Диане, бережно зачерпнув отвар ложечкой.

— Теперь ты, Лужица. Открывай рот.

Девушка послушно сделала глоток. Сперва она слегка вздрогнула от прохлады отвара, но затем блаженно расслабилась. Серебряные лилии на её платье-симбиоте медленно угасли, засыпая вместе со своей хозяйкой.

— Оно прохладное... — прошептала Диана-Водная, прижимаясь к теплому боку Анжелики. — Но такое приятное. Ярослав, моё Ядро… оно больше не горит.

— Вот и отлично, теперь вы хотя бы перестанете кипятить воду в трубах по всему особняку, — усмехнулся я, поправляя ей одеяло. — Спи.

Демид стоял у дверного косяка, тяжело привалившись к стене, чтобы не сползти на пол от усталости. Кажется, еще пара минут, и его придется уносить отсюда на носилках.

— Демид, если ты сейчас упадешь в обморок, я заставлю Лири тащить тебя в лазарет на себе, — негромко сказал я. — А у нее хватка жесткая, она тебе случайно что-нибудь сломает. Так что соберись. Запускай контур.

— Я справлюсь, Альфа... — прохрипел парень, собрав остатки воли. — Просто в следующий раз пусть Игорек растет в ширину, а не вглубь фундамента.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и медленно, с усилием опустил ладони к полу.

Руны на базальтовых стенах мгновенно вспыхнули ярким фиолетовым светом, а затем медленно угасли до едва заметного, ровного мерцания. По комнате разнесся низкий гул — словно где-то под половицами заурчал огромный сытый кот Бездны.

— Идеально, — оценил я, прислушиваясь к вибрации стен. — Отныне наш особняк — сейсмически безопасный спа-салон с климат-контролем Бездны. Работяги, горжусь вами.

Любой случайный всплеск силы спящих девушек — будь то искра от Анжелики или облачко пара от Дианы — мгновенно втягивался рунами в стены. И даже если Якорь снова заглючит, это ничего не изменит.

Комнату наполнило мягкое, сухое тепло. Жены провалились в глубокий, спокойный сон, дыша в унисон.

Я поднялся с кровати и засунул руки в карманы махрового халата, оценивающе глядя на них. Мой Чёрный Желудок внутри совершенно затих. Никакой изжоги, никакой избыточной активности, ни малейшей тревоги. Напряжение последних часов растворилось без остатка.

Два Ядра — Огонь и Вода. Инь и Ян местного разлива Бездны. И я над ними — мудрый, заботливый и чертовски гениальный Альфа, держащий все нити в своих руках.

«Ну вот и всё, — удовлетворенно подумал я, разглядывая спящих жен. — Обычный сонный паритет. Немного алхимии Валерии, базальта Демида и сетки Лизы — и волки сыты, и овцы целы. Всё под моим полным, железобетонным контролем».

Я повернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив их отдыхать под бдительным присмотром фиолетовых рун.

Анжелика и Диана

Глубокая ночь сковала особняк тишиной. В спальне не было слышно даже дыхания спящих девушек. Тишину нарушало лишь едва слышное гудение медной сетки под штукатуркой, похожее на жужжание потревоженного насекомого. Руны-поглотители на стенах тускло пульсировали фиолетовым светом.

Слева на массивной кровати свечение рун внезапно дрогнуло. Сияние поблекло, уступая место маслянисто-рыжему отблеску.

Воздух над спящей Анжеликой задрожал горячим маревом. Очертания изголовья поплыли и искривились, словно над раскаленным асфальтом. Из-под одеяла, прямо над её округлившимся животом, медленно пополз шлейф черного пламени. Он не горел, а лениво вился в воздухе жирным жгутом, словно слепая змея в поисках добычи. Простыня под ним потемнела, покрылась бурыми пятнами и начала беззвучно осыпаться пеплом, испуская струйки едкого дыма.

Одновременно с этим плиты на стороне Дианы-Водяры вспыхнули мертвенно-синим, почти белым светом. Воздух над её половиной кровати затянуло ледяным туманом, который тяжелыми клубами пополз к полу.

Сквозь серебряные лилии платья-симбиота просочился жгут ледяной воды, усыпанный кристаллами изморози. Он поднялся, изгибаясь водяным хлыстом, и на конце рассыпался веером острых игл. Простыня вокруг нее с сухим шорохом покрылась искрящейся коркой инея.

Оба элементальных жгута — черное пламя и ледяной хлыст — медленно потянулись друг к другу над постелью.

Они соприкоснулись.

Пшик!

Тишину спальни разрезал резкий, сухой треск. В воздухе мгновенно вспыхнуло и расширилось облако обжигающего пара. Сорвавшиеся со жгута ледяные иглы мгновенно растаяли в черном огне, превратились в капли кипятка и с тихим шипением закапали на обугленный матрас.

Жгуты резко отпрянули друг от друга, а затем яростно взвились к потолку.

Пламя над Анжеликой раздулось, приняв очертания оскаленной пасти призрачного волка. Хлыст Дианы закрутился спиралью, по всей его длине со свистом выросли острые шипы из чистого льда.

Дымная волчья пасть рухнула вниз. Ледяная плеть нанесла ответный удар.

Кр-р-рак! Щёлк!

Полированные базальтовые плиты на стенах начали тихо трескаться. Мелкая каменная крошка со свистом брызнула в стороны. По светящимся рунам побежали глубокие трещины — символы замерцали и начали гаснуть.

Анжелика во сне судорожно напряглась. Пальцы вцепились в обледеневшее одеяло. Кожа на костяшках стала серой, словно вулканический пепел.

Диана-Водяра застонала во сне, закусив губу. Её лицо побледнело до мраморной прозрачности. Пальцы левой руки начали таять, превращаясь в зыбкие струйки пара, и растворяясь в ледяном тумане…

Глава 4. Если её там сожрут без нашего участия, я тебе это до конца жизни припоминать буду!

Иллириэль

Дурные предчувствия терзали меня ещё с вечера. Но тогда я даже не подозревала, во что меня втянет мой чёртов Хозяин.

Напольные часы в дальнем конце галереи тикали так тягуче, словно само время здесь увязало в густом киселе. В коридоре второго этажа пахло воском и полированным дубом.

Идеальная тишина. Обычные люди в это время видели десятый сон, но я-то человеком никогда не была. Я, наследница рода Аэлирр, теперь служила лучшей горничной в этом Богом забытом Северогорске.

Я всё всегда делаю идеально. И поэтому я натирала бархоткой дверную ручку так тщательно, будто от этого зависела судьба всей расы Перворожденных.

По мнению моего Хозяина, латунь должна была блестеть так, чтобы в ней отчетливо отражалась вся скорбь моего павшего народа.

Опасная убийца с тряпкой наперевес. Мой личный ад, заботливо устроенный Хозяином.

Мягкий шорох шагов раздался в полумраке. Мои уши — те самые, острые, которые я так тщательно прятала под дурацким чепчиком — едва заметно дернулись. Я не оборачивалась, продолжая методично полировать металл.

— Опять не спишь, Лири? — раздался за спиной вкрадчивый голос. — Всё пытаешься стереть мои отпечатки пальцев с дверных ручек?

— Чем меньше в доме ваших мерзких следов, Хозяин, тем лучше, — отозвалась я, иронично изогнув бровь и даже не повернув головы. — Ваши лапища оставляют ужасные разводы. И если вы пришли за полуночным чаем, то спешу разочаровать: кухня закрыта на уборку. Лично мной. Если хотите чаю, вам придется меня убить.

— Чай подождет, — лениво отозвался он. — Дай-ка взгляну на твою мордашку.

Я медленно повернулась.

Хозяин. На нем был всё тот же халат, но в его походке не осталось и следа той сонной вальяжности, с которой он обычно заваривал чай по утрам. Он шел ко мне, как совершенный хищник выходит на охоту — бесшумно, плавно, и с таким выражением лица, будто весь этот мир уже принадлежал ему. Просто гербовую грамоту в канцелярии еще не выписали.

Прежде чем я успела отступить, он шагнул вплотную и прижал меня спиной к прохладной стене. Холод сзади, жар спереди. Капкан захлопнулся.

— Ваше мерзкое лицо слишком близко, Хозяин, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно, как застывший лед. — И портите мне осанку. Нас в академии Аэлирр учили: дистанция в два шага — это залог долгой жизни собеседника.

— Твои преподаватели просто не знали, что делать, если собеседник может сожрать их заклинания вместе с их гордостью, — Хозяин придвинулся еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания. — Иначе они учили бы тебя бегать, а не держать дистанцию.

Он поднял руку. Его пальцы — те самые, которыми он мог кроить само пространство, а также извлекать из меня… кхм… самые разные звуки — жестко обхватили мой подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим.

— Слышишь? — тихо спросил он. Его ярко-голубые глаза блестели в темноте. — Твое сердце во мне сейчас бьется так, будто хочет выбить мне ребра. Оно кажется скучает, Лири.

— Оно просто протестует против вашей диеты, Хозяин, — парировала я, хотя мысли предательски затрещали по швам. — Хуже вас лишь ваш безвкусный халат.

Я хотела выдать ему ещё пару оскорблений, но моя кровь уже начала вскипать, путая мысли. Предательница… опять этот густой, плавящий жар в венах и в низу живота.

Проклятье. Этот монстр управлял самой моей сутью.

Свободная рука Ярослава медленно скользнула к моему воротнику. Его пальцы коснулись перламутровых пуговиц. Тех самых тугих пуговиц на строгом платье горничной, которые я каждое утро застегивала перед зеркалом, как броню.

Щелк. Первая пуговица сдалась без боя.

Мои острые уши испуганно прижались к голове, спрятавшись под накрахмаленной тканью. Дыхание сбилось, голос превратился в прерывистый шепот.

— Ру… руки прочь…

— Тебе идет эта форма, Лири, — вкрадчиво заметил он, расстегивая вторую пуговицу. — Но без нее ты мне нравишься гораздо больше.

— Ох… разумеется, — я попыталась напустить в голос как можно больше сарказма, хотя сердце уже ухало где-то в районе горла. — Кому нужны высокие эльфийские стандарты, когда можно просто раздеть бывшую убийцу в коридоре коммуналки Волковых?

— Это не коммуналка, а семейное гнездо, — хмыкнул он. — А ты слишком туго застегиваешься, Лири. Думаешь, пуговичка спасет тебя от волка?

Я попыталась упереться ладонями в его широкую грудь. Мои пальцы, способные без промаха метать клинки, сейчас бессильно сжались, сминая ткань халата.

— Прекрати… Хозяин… Нас могут увидеть, — прошептала я, судорожно сглотнув. Мой взгляд испуганно метнулся по темному коридору. — Твои беременные жены спят чутко. А если дед Корней решит устроить ночной рейд за солеными огурцами со своим рунным карабином? Он же сначала пальнет из своего триста восьмого, а потом будет спрашивать, почему горничная стоит с распахнутым воротом!

Хозяин наклонился ниже. Я почувствовала его дыхание на губах — горячее, пахнущее чаем и Бездной.

— Дед Корней спит крепко, — выдохнул он. — А если и выйдет, скажу, что у нас ночные учения по маскировке. И прямо сейчас, Лири, ты будешь учиться молчать.

Его рука плавно, но настойчиво потянула ткань платья вниз, сдвигая его с плеча. Платье соскользнуло, обнажая бледную, прохладную кожу. Мои серебряные волосы, выбившись на свободу, рассыпались по спине шелковым водопадом.

Вся моя эльфийская гордость, взращенная на традициях дома Аэлирр, с тихим звоном рассыпалась в пыль. Защитные барьеры рухнули. Я прикрыла глаза, растворяясь в этой обжигающей бездне. И сама подалась навстречу, крепче вцепившись в его плечи.

— Ты грязное животное, Волков, — выдохнула я, вонзая пальцы в его широкие плечи. — Дикарь. У вас, собак, вообще принято спрашивать разрешение, или вы всё привыкли брать только силой?

— Разрешение — это для тех, у кого есть время на переговоры, Лири, — он осклабился, показав острые клыки. — А у нас с тобой осталось ровно пять минут до того, как дед Корней выйдет патрулировать дом, выслеживая заговорщиков и ловя каждый ночной шорох. Так что обойдемся без дипломатии.

Он вжал меня в стену с такой силой, что из моих легких вылетел весь воздух. Подол черного платья был бесцеремонно задран вверх.

Я ощутила, как его пальцы оттянули мои трусики и крепко сжали ткань Послышался треск — тонкий шелковый лоскут лопнул.

Я задохнулась от возмущения.

— Ярослав! Этот шелк стоит как половина твоего Логова! — возмутилась я, хотя тело уже предательски плавилось. — Я выставлю тебе такой счет, что у твоего бездонного желудка начнется изжога!

— Сверхурочные я тебе оплачу, — прошептал он, приподнимая меня за бедра. — Лично. Прямо сейчас.

Я судорожно обхватила его за шею. Мои пальцы зарылись в его волосы, скользнули ниже, прижимая его к себе в порыве слепой, запретной страсти…

Грязное животное… трахни меня так жестко, как можешь только ты…

И в этот момент весь мир вокруг нас словно разбился на осколки.

Свет ламп дрогнул, тускнея и наливаясь мутным, ядовито-фиолетовым цветом. Тиканье часов в конце коридора замедлилось, превращаясь в глухие удары погребального колокола.

Я прижалась ухом к его груди, ожидая услышать бешеный, оглушительный стук сердца вожака Стаи. Стук, который заставил бы мою собственную кровь бежать быстрее.

Но под его ребрами было тихо.

Что?

Мертвая, звенящая пустота. Ни единого удара, ни намека на пульс. Вместо этого из его груди донесся сухой шорох — будто в пустом мешке лениво пересыпался остывший пепел.

Эльфийская гордость, гормоны, страсть — все выветрилось из головы в ту же секунду, оставив после себя лишь чистый инстинкт убийцы.

Я обнимала не Ярослава.

Я резко откинула голову назад, силой прерывая поцелуй.

— Сердечко шалит? — процедила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе под привычным сарказмом. — Где твой пульс, Ярик?

В ладонь из рукава скользнули стилеты. Мой взгляд скользнул по двери за его плечом и замер на латунной табличке, которую я еще пару минут назад полировала до зеркального блеска.

Оказывается, нудные домашние хлопоты действительно могут спасти жизнь.

В золотистом отражении металла я увидела себя — растрепанную, с открытыми плечами и безумными глазами. А вот Ярослав…

Ярослава там не было.

Тот, кто прижимал меня к стене, в отражении выглядел как черный безликий кокон, утыканный десятком мертвых паучьих глаз. А его руки, придерживающие меня за бёдра, в отражении превратились в суставчатые, покрытые щетиной лапы гигантского насекомого. Их было чертовски много, и несколько из них медленно сжимались на моем горле.

В реальности «Ярослав» продолжал ласково касаться губами моей шеи, а его голос — идеально низкий и бархатный — нежно шептал мне на ухо:

— Ты моя, Лири… От меня еще никто не уходил.

— Пошел к черту! — выплюнула я, пытаясь сделать Теневой шаг, чтобы провалиться в спасительную темноту под ногами.

Но тварь оказалась быстрее.

В один миг его лапы, сухие и крепкие, словно стальные тиски, перехватили мои руки и ноги и прижали их к стене. Ещё одна рука — ледяная, пахнущая склепом — намертво зажала мне рот, глуша крик в самом горле.

Диана

Усадьба наконец-то завалилась спать, оставив весь паркет во власти моих босых пяток. Я кралась в своей лучшей розовой пижаме с единорогом, планируя вероломный набег на холодильник… ням!

Но коридор у тренировочного двора насквозь пропах… хм! Чей это пот? Погоди, погоди… Неужели это Данилка?

Бозе-бозе… Ну вот кто качается в три часа ночи? Турникмен хренов.

С другой стороны, пахло от него не только душным спортзалом, но и горячей, густой волчьей кровью. Даже на расстоянии я чуяла, как жар маны в его груди отдавал ароматом свежего, сладкого пирога. Я даже зажмурилась от предвкушения. Какой же он сочный! Ярик и дед со своими тренировками гоняют парня слишком жестко, того и гляди высушит такую нежную тушку до состояния подошвы.

В голове услужливо всплыл привычный план: надо поприставать к кузену, довести его до пунцовых щек. Он такой забавный, когда пытается строить из себя сурового вожака, хи-хи…

Даня стоял спиной ко мне, вытирая шею полотенцем. Я подобралась бесшумно, как волчица на охоте, резко подалась вперед и с размаху накрыла ему глаза своими ледяными ладонями.

— Попался! — прошептала я ему прямо в затылок, коварно ухмыляясь. — Угадай, кто пришел за твоей душой, кабанчик?

Даня вздрогнул всем телом, его дыхание на секунду перехватило. Он перехватил мои запястья, пытаясь оторвать мои пальцы от своего лица.

— Ди, прекрати, — пробормотал он, поворачиваясь ко мне. — Что с руками, ты меня заморозить решила? Опять на кухню за эклерами крадешься?

— Опять, — весело подтвердила я, легко вывернувшись из его захвата и вешаясь ему на шею со спины. — Только эклеры в холодильнике скучные, холодные. А мне захотелось чего-нибудь погорячее. И послаще.

Его мышцы под моими ладонями были теплыми от недавней тренировки. В районе ключиц мана пульсировала особенно сильно, вибрируя под кожей. Надо обнять его покрепче, чтобы не вздумал сбежать.

— Ди, ну хватит, отпусти, — Даня попытался вывернуться. Новые, аккуратные ушки он смешно прижал к волосам. — Я вообще-то теперь полноценный боец Стаи. А ты со мной как с комнатным щенком возишься.

— Боец Стаи? Ой-ой-ой, какие мы грозные, — я сделала вид, что испугалась, округлив глаза, а затем обхватила его за талию, прижимаясь еще ближе. Мой позвоночник в пояснице издал громкий, влажный хруст — кости словно провернулись в суставах под неестественным углом, но я лишь сладко зажмурилась. Какая мелочь, просто нужно было размяться после сна. — Ну тогда покажи класс. Посмотрим, выдержишь ли ты мой фирменный кусь.

Он такой аппетитный… Его мышцы под пальцами были такими упругими, особенно у ключиц, где хрящи еще оставались мягкими и легко поддавались зубам. Надо обнять его покрепче, чтобы не удрал.

Я уткнулась щекой в его шею, вдыхая запах горячей крови. Его пульс затрепетал, как пойманная птица. Ядро за его ребрами вращалось, источая густой карамельный аромат. Мне так хотелось попробовать его на вкус…

Даня застыл, не решаясь обнять меня в ответ. Он уперся в меня руками, пытаясь деликатно отстраниться, но мои руки держали его талию мертвой хваткой.

— Ди… слушай, хватит, — его голос задрожал, дыхание стало прерывистым. — Ты… ты холодная какая-то. И пахнет странно. Химией Леры несет, гарью какой-то… Она опять тебя в лаборатории чем-то опрыскала? Отпусти, мне больно.

Он дернулся сильнее, пытаясь вырваться, но мои пальцы лишь глубже ушли в ткань его футболки. Его глаза округлились от внезапного, дикого испуга.

Почему он так паникует? Я ведь просто играю.

Я тихонько хихикнула, пытаясь шепнуть ему на ушко какую-нибудь глупость, но звук вышел странным. Мой голос вдруг:

— Ну куда ты рвешься, Данечка? — я развернула его к себе лицом, чувствуя, как слюна наполняет рот. — Я же просто хочу попробовать… на вкус… тебя….

Я потянулась к его губам, чтобы наконец выпить эту карамельную теплоту.

И в этот момент я увидела в отражении его зрачков, как моя челюсть с сухим, резким треском съехала с суставов вниз.

Кожа в уголках губ лопнула, пасть распахнулась неестественно широко, обнажая ряды острых, игловидных зубов.

Подождите.

Что со мной происходит?

Внезапный, ледяной ужас осознания захлестнул мой разум. Почему моя челюсть не закрывается? Почему вместо крика из горла вырывается только утробный, мертвый свист?

Нет… Я же… Я просто вышла на кухню… Я просто хотела подразнить Даню…

Горячие слезы брызнули из моих глаз, покатились по щекам, обжигая порванную кожу у рта. Я хотела закричать, позвать Ярика, попросить прощения, но мое тело больше мне не принадлежало. Кошмарный голод дернул мои мышцы вперед.

Я с рыданием потянулась пастью к его лицу, и поток его маны хлынул мне в горло…

Диана и Даня

…С рыданием Диана попыталась сомкнуть разорванную пасть на лице Данилы, чтобы выпить всю его ману.

Но Даня вчера не зря закрыл третью ступень Стаи.

Волчьи инстинкты парня сработали на чистых рефлексах, опережая растерянный разум. Волосы на его загривке встали дыбом, а зрачки вспыхнули хищным огнем

Он шумно втянул воздух ноздрями. Из груди «Дианы», где раньше пульсировало теплое Ядро, тянуло ледяным сквозняком, в котором не осталось и следа человеческой души.

Данила ушел в низкую, устойчивую стойку. Он жестко вбил согнутое предплечье прямо в виснущее горло твари, ломая траекторию её рывка. Короткий, грязный удар локтем снизу вверх заставил её челюсть с клацаньем сомкнуться, щелкнув прямо перед его лицом. Парень дернулся изо всех сил, и с силой отбросил фальшивку от себя.

Девочка в пижаме отлетела к стене. Её движения выглядели ломаными, дергаными, словно у марионетки на оборванных нитях.

— Ты… ты не Диана! — прорычал Даня, обнажая клыки и прижимая уши к голове. — Кто ты, тварь?! Где моя сестра?!

Фальшивка сползла по стене. Из её глаз ручьем лились слезы, размывая кровь на лице. Её правая рука с кривыми когтями судорожно тянулась вперед.

Внезапно её же левая рука с силой вцепилась в её же запястье, удерживая неподвижно.

— Даня… — её голос сорвался на плачущий всхлип. — Беги… пожалуйста, беги! Я не… я не контролирую это тело! Оно голодное!

Существо изогнулось под неестественным углом. Правая нога рванулась вперед для прыжка, но левая с силой вцепилась когтями в паркет, с треском раздирая когтями дерево — фальшивка отчаянно пыталась затормозить собственное тело.

Даня смотрел на существо и не знал, что делать… Сражаться? Бежать?

— Кто-нибудь! Яр! Деда! У нас вторжение! — громко закричал он.

Существо с истошным воплем преодолело само себя и прыгнуло, целясь когтями парню в шею.

Даня уклонился с хищной грацией. Он перехватил её вытянутую руку, применил силовой захват и с силой впечатал тварь лицом в паркет. Пол под ними с треском раскололся. При ударе розовая ткань пижамы на её спине лопнула, но вместо плоти из раны повалили черные, клубящиеся нити сырой маны, похожие на обрывки обгоревшей пряжи.

— Заткнись! — Данила прижал воющую, брыкающуюся фальшивку коленом к полу. Из мест проколов вместо крови тонкой струйкой струился фиолетовый дым. — Где Ди? Что ты с ней сделала?!

— Прости… прости меня, Данечка… — выла тварь, выгибаясь под его весом. Её когти скребли по полу, оставляя глубокие борозды на дереве, а пасть тянулась к его ноге. — – Беги… оно сейчас сожрет нас обоих!

— А ну заткнулись все!

Толстый, покрытый корой шипастый корень Игорька с тяжелым свистом вылетел из темноты коридора и впечатал брыкающуюся тварь прямо в стену. Существо жалобно пискнуло.

Из тени неторопливо шагнула настоящая Диана. Белая шелковая пижама, пушистый хвост лениво заметает пыль с уцелевших досок паркета, а ушки стоят торчком. В одной руке она небрежно держала пилочку для ногтей.

Она брезгливо оглядела существо, а затем посмотрела на баобаб под потолком.

— Игорек, предатель деревянный, — вздохнула Диана, покачав головой. — Ты чего меня не оповестил, что тут моя дешевая китайская подделка разгуливает?

Баобаб в ответ лишь виновато зашуршал листьями. Диана подошла к брыкающейся у стены фальшивке.

— Полиэстер эволюционировал. Отрастил уши и начал разговаривать, — фыркнула она.

Она протянула руку и небрежно коснулась пальцем лба двойника. Очертания монстра поплыли, и всё его тело с тихим шипением рассыпалось в густой фиолетовый туман. Диана сделала глубокий вдох, втягивая облако в себя. По её телу пробежала легкая искра маны — она приняла обратно крупицы своей силы и кошмарные сны, застрявшие в фантоме.

Её уши забавно дернулись, а глаза сощурились, переваривая вернувшуюся память.

— Серьезно? — Диана повернулась к ошарашенному Даниле и скептически выгнула бровь. — «Горячий кабанчик»? «Сочный десерт»? Боже, Даня, у меня действительно настолько кошмарный вкус на метафоры во сне?

Данила, всё ещё тяжело дыша, медленно поднялся с колен. На его груди и плечах блестел пот, а новые волчьи уши предательски вспыхнули пунцовым. Он попытался принять пафосную боевую стойку, но под её взглядом стушевался.

— Ди?.. Ты… настоящая? — он осторожно отступил на полшага. — Нам нужно проверить… Дай хвост понюхаю? Пахло от той… странно.

— Еще чего, — Диана демонстративно фыркнула и прижала хвост к бедру. — Будет мне тут каждый начинающий волчонок хвостик обнюхивать. Я тебе домашняя болонка, что ли?

— Она меня укусить хотела! — Даня ткнул пальцем в кучу пепла у стены. — И пижама у нее была твоя! С единорогом!

— Пижама, кстати, сидела на ней ровнее, чем на мне. Обидно вообще-то, — Диана стряхнула невидимую пылинку с плеча. — Мало того, что эта пародия пыталась пустить тебя на филе-миньон, так ещё и натянула мой любимый домашний комплект. И почему у неё в нём грудь казалась больше? Это вообще законно?

Даня густо покраснел до самых кончиков ушей и отвел взгляд.

— Я… я не разглядывал! Она на меня просто прыгнула!

— Рассказывай больше, «сочный кабанчик», — Диана подошла ближе и с улыбкой заглянула ему в лицо. — Я ведь только что впитала этот кошмар, укравший мои воспоминания, и у меня куча вопросов. Твои «нежные хрящики», «упругие мышцы»… Слушай, Даня, моё подсознание почему-то считает тебя аппетитнее, чем заварные пирожные из кондитерской. Как мне теперь с этим знанием жить? Почему мне стыдно за то, что я не делала?! Как теперь за семейным обедом на твои плечи не смотреть?

— Ди, прекрати! — взмолился подросток, окончательно растеряв всю свою суровость. — Я вообще-то дрался с ней на равных!

— Дрался хорошо, хвалю, — Диана легонько потрепала его по влажным волосам. — Но скрутить мою дешевую копию без воплей на весь дом так и не смог. Еще деда разбуди своим командным голосом — он нас обоих до рассвета заставит Игорька поливать. Кстати, где он? Где Яр? Где все? Мы так орали, что тут весь дом должен был давно собраться…

Даня взъерошил волосы на затылке, переводя взгляд с выбитых досок паркета на кузину.

— Она плакала… И просила бежать, говорила, что не контролирует себя… словно это была ты на самом деле…

— Естественно, плакала, — хмыкнула Диана, хрустнув костяшками. — Она же украла и использовала мои воспоминания и частицу личности. Посмотрела бы я на тебя, если бы у тебя челюсть с петель со свистом слетела. Короче, марш в душ и спать. А я пока что… — Диана замялась на секунду, оглядывая серый пепел, оставшийся от фантома. — …всё-таки добуду этот несчастный эклер. Заем им «горячего кабанчика», «нежные хрящики» и свою убитую психику. И если Игорек снова зажмет кукурузу…

Договорить она не успела. Дикий, пронзительный крик разорвал ночную тишину усадьбы, эхом прокатившись по длинным коридорам. Голос был тонким, визгливым и полным такого чистого ужаса, что уши Дианы и Дани синхронно дернулись и прижались к головам.

Они замерли на месте, переглянувшись.

— Кажется, ночной перекус… продолжается, — вздохнула Диана, её пушистый белый хвост мгновенно выпрямился струной.

— Это… наша штатная остроухая? — Даня навострил уши, пытаясь уловить направление звука. — Орёт так, будто её прямо сейчас живьем натягивают на глобус.

— Либо на глобус, либо на Яра… — Диана резко подобралась. — Но ор слишком громкий. Там явно что-то поинтереснее, вроде моего баобаба. Бежим.

Даня отшвырнул полотенце в сторону и первым сорвался с места, надеясь показать кузине скорость полноценного бойца Стаи. Но Диана, грациозно перепрыгнув через треснувшую паркетину, легко поравнялась с ним, даже не запыхавшись.

— Не отставай, боец Бета! — крикнула она на бегу, уходя в темноту коридора. — Если её там сожрут без нашего участия, я тебе это до конца жизни припоминать буду!

Глава 5. Шеф-Повар Апокалипсиса

Прижатая к стене Иллириэль почти не дышала. Пальцы лже-Ярослава тисками впились в её плечи, сминая ткань платья.

— Лири, блин, не дёргайся, — прошептал он ей на ухо, точь-в-точь копируя ленивую хозяйскую хрипотцу. — Дай воротник поправлю… Чего застыла, как неродная?

Его ладонь скользнула по её шее вниз, с треском разрывая кружевной белый воротничок. Тонкий шёлк лопнул, как дешёвая бумага.

Лири попыталась ударить тварь локтем в челюсть и пнуть под колено, но где-то глубоко в груди ёкнуло, словно резкой, удушающей судорогой. Пальцы мгновенно онемели. Тело наотрез отказалось бить существо, которое так убедительно пахло настоящим Хозяином.

В горле мигом пересохло, а рёбра сдавило стальным обручем. Эльфийка рванулась в сторону. Взгляд упёрся в латунную дверную ручку — она сама начистила её до блеска утром. Теперь на полированном металле, как в кривом зеркале, дрожало их отражение.

У Лири перехватило дыхание. Навалившийся на неё силуэт не имел лица. Это был содрогающийся кокон из пепла, усыпанный десятком мёртвых глаз. Существо не дышало. Под его плотью не билось сердце, оттуда доносился лишь сухой шелест, словно осыпалась зола в остывшей печи.

Это был не Ярослав. А её сейчас убьют.

Лири хрипло, надсадно закричала.

В ту же секунду дубовая дверь неподалеку вылетела вместе с косяком, с грохотом рухнув на паркет. Из проёма пахнуло сероводородом, сырой Бездной и дешёвым освежителем. Из клубов серого дыма шагнул настоящий Ярослав.

Яр тяжело дышал. С его мокрого лба на воротник капал пот, а челюсти были сжаты так, что на щеках ходили желваки. Серый махровый халат едва держался на поясе, обнажая покрытую шрамами грудь. В правой руке — вместо Призрачных Когтей или хотя бы меча — Хозяин сжимал обычный сантехнический вантуз с резиновым набалдашником.

Лири застыла, переводя взгляд со шрамов на груди Хозяина на нелепую резиновую штуковину. Великий Альфа выглядел так, будто только что проиграл бой засорившемуся унитазу.

В животе Яра утробно заурчало — «Шеф-повар Апокалипсиса» внутри него продолжал переваривать запретные артефакты, выкручивая внутренности с грацией бетономешалки.

Ясно, подумала Лири. Чтобы звуки этой борьбы не переполошили усадьбу, Хозяин запечатал уборную тройным контуром рун тишины. И сам почти ничего не слышал. Потому и пропустил всё веселье в коридоре.

Чёрный мимик медленно ослабил хватку. Тварь развернулась к новому участнику этой трагикомедии, её фальшивое лицо поплыло, теряя человеческие черты и растекаясь тёмной жижей.

Ярослав тяжело вздохнул, почесал деревянной ручкой вантуза затылок и шумно втянул носом воздух.

— Да чтоб тебя… — проворчал Яр, хмуро разглядывая двойника. — Это что, собственная мана сбежала, чтобы потискать эльфийку в коридоре? Какое неуважение к Хозяину. Давай, назад лезь, скотина.

Двойник нотации слушать не стал. Тварь утробно рыкнула и прыгнула вперёд, пытаясь на ходу выпустить из пальцев подобие Призрачных Когтей. Воздух вокруг неё пошёл морозной рябью — мимик попытался скопировать «Криоскольжение».

Яр даже не встал в боевую стойку. Без замаха, на одном рефлексе он лениво ушёл влево, пропуская выпад мимо себя, и левой рукой пробил двойнику прямо в переносицу.

Громко хрустнуло, мимик со стоном отшатнулся, из его носа брызнула кровь.

В тот же миг над правым плечом Яра с чавканьем раскрылась чёрная прореха Бездны. Пространство закрутилось воронкой. С громким свистом двойник сложился вдвое и втянулся обратно в его Желудок.

Яр замер, шумно дыша, а потом сочно икнул, выпустив изо рта тонкую струйку фиолетового дыма.

— У-ух… — Он поморщился и потёр кулаком под ложечкой. — Самопоглощение — худшее, что можно придумать для пищеварения. Изжога теперь будет такая, будто я бензина глотнул.

Оцепенение отпустило тело Лири. Она расправила плечи, вздёрнула подбородок и привычным жестом разгладила порванный воротник, мгновенно вернув себе маску ледяного изящества.

— Хозяин, — произнесла она тоном, способным заморозить кипяток. — Из-за вашей взбесившейся и ожившей отрыжки на латунной ручке остались грязные следы. А на персидском ковре — хлопья пепла. Мне придётся перемывать весь третий этаж. И да, вы порвали мой лучший шёлк. Фирменный комплект горничной погублен.

— Скажи спасибо, что я не заставил тебя соскребать его со стен руками, — буркнул Яр, всё ещё удерживая вантуз, как боевой топор.

В конце коридора послышался торопливый топот. Из-за угла вылетела заспанная Лиза — в безразмерном комбинезоне, со светящимися прожилками на руках и разводным ключом наперевес.

Жестянка застыла, переводя взгляд с мокрого Ярослава в распахнутом халате на растрёпанную эльфийку с порванным воротом. Лиза прищурилась, угрожающе взвесив в руке ключ.

— Волков… я знала, что у тебя проблемы с головой, но БДСМ с сантехническим уклоном — это перебор даже для тебя, — процедила она. — Анжела спит, а ты тут устраиваешь ночные ролевые игры с прислугой? Мне самой ей рассказать или попкорном запастись?

— Жестянка, не ори, — лениво отмахнулся вантузом Яр. — Это была проверка Желудка. Форс-мажор. Меня вспучило, сила вышла из-под контроля и… кхм…

— Рассказывай сказки инспекторам КМН! — фыркнула она.

Договорить ей не дал грохот. Дверь на лестницу распахнулась, и в коридор влетели Диана и Даня.

Диана — в розовой пижаме с единорогом, уши прижаты к голове, пушистый белый хвост распушился ершом. Следом — тяжело дышащий Даня с дымящимися кулаками и свежей царапиной на щеке.

— Яр, там… жопа! — закричала Диана, подлетая к брату и дёргая его за рукав. — Зубастая хрень с моим лицом пыталась сожрать Даньку!

— Серьезно? — поморщился Ярослав. — Может, вы Пушка или Тузика за кого-то в темноте приняли?

— Яр, я серьезно! — взвизгнула сестрица. — Она как я выглядела и у нее мои воспоминания были! Зубастая, склизкая, орала, что хочет жрать, и тянулась к его уху!

— Мне пришлось прописать ей с правой, — мрачно вставил Даня, потирая кулак. — А Ди добавила.

Ярослав мгновенно перестал улыбаться. Вся лень и раздражение от несварения в один миг испарились. Его зрачки расширились, затопив глаза чернотой. Вантуз со стуком выпал из руки и покатился по полу.

— Жёны, — глухо произнёс Яр. Его голос завибрировал, заставив стёкла в рамах мелко задрожать.

— Что «жёны»? — не поняла Лиза, опуская ключ.

— Снова Аномалии пошли, — бросил Яр, разворачиваясь к лестнице на второй этаж. — Бегом, пока усадьбу на куски не разнесло!

— Но как? — ахнула Лиза. — Там же защита девятого уровня на спальнях!

— Когда бомба взрывается внутри сейфа, толщина стен не имеет значения! — рявкнул Ярослав.

Яр скользнул вперёд на «Криоскольжении», оставляя на паркете быстро тающие ледяные полосы. Он мысленно молился, чтобы рун Демида хватило хотя бы ещё на пару минут этого чёртова ночного шторма.

Остальные, не сговариваясь, бросились следом.

Дом трясло. Руны на стенах полыхали злым багрянцем. Плиты подавления скрежетали друг о друга с сухим визгом — казалось, особняк силится удержать внутри готовую взорваться бомбу.

Воздух на втором этаже обжигал лёгкие огненной маной Анжелы и одновременно резал их ледяным паром Дианы-Водяры.

Я шёл напролом. Чёрный Желудок внутри недовольно урчал, требуя сожрать источник бури, но жрать сейчас было нельзя. За этой дверью сейчас подыхали две бабы, в которых я вбухал половину годового бюджета Рода и три ведра собственных нервов.

Дверь в спальню заклинила. Кажется, замок расплавился. Я не стал возиться с ручкой — просто всадил колено прямо под замок. Дерево с треском лопнуло, и косяк вылетел внутрь вместе с кусками петель.

В комнате стоял свист, как в аэродинамической трубе. Шторы горели синим пламенем, а пар мгновенно оседал на обоях ледяной коркой. Рунные блоки раскалились, по ним змеились трещины. В воздухе кружил чёрный пепел, смешиваясь с ледяными иглами.

Посреди этого безумия металась… внезапно, Валерия. Кажется, она прибежала раньше всех. Её шёлковая пижама обгорела на животе, обнажая бледную кожу. Тёмные волосы растрепались. На щеке красовался свежий след от ожога. Она была босиком, но сохраняла пугающую, почти хирургическую собранность.

Её пальцы летали по экрану сканера со скоростью профессионального пианиста. В другой руке она намертво сжимала пару шприцев с лекарством. На огромной кровати среди дымящихся простыней лежали без чувств Анжела и Диана.

Я шагнул ближе. Чёрт. Кожа Анжелы серела, покрывалась шершавой коркой. А Водяра — текла. Буквально. Её пальцы уже стали серой жижей, стекающией по одеялу.

— Все, назад! — заорала Валерия, перекрывая гул рун. Она даже не вздрогнула, когда над её головой с тихим звоном лопнул плафон люстры. — Девки сейчас сгорят! Огненный и Водный волчата сцепились друг с дружкой зубами и жрут матерей как не в себя. Я не могу разорвать поток! Мои сыворотки тут бесполезны!

— Сколько у нас времени? — отрывисто спросил я, подходя ближе.

— Минут пятнадцать, — Валерия глянула на мигающий экран сканера с хладнокровием патологоанатома. — Потом их ядра схлопнутся, и нас тут размажет ровным слоем по фундаменту. Вместе со всей улицей.

Я обернулся к сестре. Она семенила за мной, путаясь в дурацких штанинах своей флисовой пижамы с единорогом.

— Мелкая, хватит косплеить коврик, — я взял её за плечи, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — У тебя секунд десять, чтобы стать полезной.

Ди замерла. Её капризное лицо мгновенно преобразилось, став хищным. Волчьи ушки встали торчком, а белый хвост нервно заходил из стороны в сторону, выбивая дробь по косяку.

— Выпускай лозы, — приказал я. — Подключай их напрямую к ядрам Анжелы и Водяры. Будешь работать буфером. Качай в них свою жизненную силу, держи их тела от распада, чего бы тебе это ни стоило. Быстро!

— Ох, ну и задачка, братец, — тихо, без привычного кривляния сказала она. — Их мана сейчас как наждачка.

— Терпи. Ты же у нас Принцесса Бездны. С меня причитается.

Диана серьёзно кивнула. С сухим шуршащим звуком рукава её пижамы лопнули. Наружу вырвались чёрные плети, усеянные шипами. Они поползли по кровати, опутывая тела жён и вгрызаясь в их магические узлы. Волосы Мелкой вспыхнули фиолетовым светом, зубы сжались аж до скрежета.

Я перевёл взгляд на Паучиху.

— Лера, руку на пульсе. Если Диану начнёт выжигать — коли свои прививки.

— С удовольствием, — мягко улыбнулась та.

Кто-кто, а эта любила вкалывать.

— Лизка! — я зыркнул на блондинку в засаленном брезентовом комбинезоне, которая испуганно жалась у стены.

Лизка вцепилась в тяжёлый разводной ключ так, что побелели костяшки. Она часто-часто дышала сквозь зубы, пытаясь унять крупную дрожь в коленях.

— Хватит дрожать. Подключайся к защитному контуру комнаты. Твоя задача — замкнуть лишнюю ману на внешнюю клетку Фарадея. Если прутья начнут плавиться, держи их своей магией металла. Внутри не должно остаться ни одной свободной искры.

— Я… сделаю, — хриплым от усталости голосом отозвалась Жестянка. Линии звёздного железа на её руках тускло замерцали серебряным светом.

Я повернулся к двери. Там уже застыли Данила и Иллириэль. У Данилы на затылке дыбом поднялись волосы. Он шумно повёл носом, принюхиваясь к запаху гари.

Эльфийка в чёрном платье горничной казалась ледяной статуей. Она молча вытянула из рукавов длинные стилеты, её пальцы легли на рукояти скрытых клинков.

— Вы двое, — я указал пальцем на порог спальни. — Встали здесь. Если из коридора во время ритуала полезет хоть одна теневая тварь, хоть одна блуждающая аномалия — шинкуйте на месте. Даже если оно будет выглядеть как дед Корней и орать его отборным матом.

— А если это будет настоящий дед? — Данила оскалил клыки, разминая шею. Под его кожей бугрились мышцы.

— Тогда он вас сам нашинкует, — ровно ответил я. — А мы потом поскорбим о вашей глупости. Вопросы есть?

Иллириэль лишь коротко, хищно прищурилась, приподняв подбородок. Её холодные глаза встретились с моими, выбив ледяные искры.

— Вопросов нет.

Я развернулся к кровати. Жар от каменеющего тела Анжелы плавил воздух, а ледяной озноб от тающей Дианы заставлял зубы стучать.

Не раздумывая, я лёг прямо между ними, на мокрые, пропитанные маной простыни.

Правой рукой я крепко перехватил серую кисть Анжелы. Пальцы ощущались как холодный наждачный камень. Левой рукой я сжал запястье Водяры — ладонь погрузилась в ледяной кисель, который силился выскользнуть сквозь пальцы.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, мысленно опускаясь в самые тёмные глубины своего Я.

Чёрный Желудок третьего уровня отозвался раскалённым урчанием. «Шеф-повар Апокалипсиса» внутри меня почуял добычу и довольно оскалился. Я сосредоточил волю Альфы, заставляя Пасть открыться во всю ширь.

Мне не нужно было сражаться с их магией. Мне нужно было сожрать само расстояние, разделяющее наши разумы.

Я потянул потоки обеих девушек, пожирая пространство между реальной спальней и их общим сновидением. Координаты вокруг нас начали ломаться с сухим стеклянным треском.

Моё тело мгновенно обмякло, теряя чувствительность. Разум со свистом сорвался с цепи, проваливаясь сквозь плиты особняка, сквозь землю — прямиком в бушующий ураган «Колыбели Кошмаров».

Последним, что долетело из угасающего мира, был стон Мелкой, державшей нити чужих жизней.

Проваливаться в чужие сны — развлечение сомнительное. Проваливаться в сны сразу двух беременных жён, чьи стихии ненавидят друг друга сильнее, чем кошки собак, — это уже заявка на премию Дарвина.

Я летел сквозь серую пустоту секунды три, пока не приземлился с глухим стуком.

Ментальный откат прилетел сразу. Бум! Левый бок мигом решил, что он шашлык на углях, а правый словно застрял в морозилке.

Небо над головой раскололось аккурат по шву. Слева бушевал багровый ад с огненным дождём и пеплом, привет темпераменту Анжелы. Справа выл полярный кошмар, швыряя в меня куски мокрого льда — наследие Дианы-Водяры. Воздух резал горло смесью серного дыма и жидкого азота. Идеальное место для семейного пикника.

Слева, прямо из бурлящего озера магмы, показалась морда. Она была собрана из чёрных кусков магмы, сквозь которые пробивалось пламя.

Вулканический волк. Он издал утробный рык, от которого земля под ногами треснула коркой.

Справа, на ледяном уступе высотой с пятиэтажку, нарисовался его соперник. Ледниковый тающий волк. Синий и полупрозрачный, он скалился зубами-сосульками. С его клыков на землю лениво капала слюна, мгновенно превращая камни в хрупкое крошево.

Они уставились на меня. В этих глазах не было ни капли уважения к бате, только дикая ярость стихий. Территориальный инстинкт, мать его.

Вулканический зверь сорвался с места первым, оставляя за собой пылающие следы. Ледяной скользнул следом, бесшумно, как тень, целясь мне в горло.

Пальцы правой руки дёрнулись сами, выпуская по привычке Призрачные Когти… и застыли.

«Нельзя», — мысленно выругался я, заставляя когти с шипением втянуться обратно.

Шинковать собственное потомство в капусту — такой себе старт для идеального отца семейства.

По ходу, придется побыть терпилой.

Огненный врезался мне прямо в грудь. Ощущение было такое, будто меня припечатали разогретой добела рельсой. Мана в венах зашипела, язык ощутил солоноватый привкус крови и пепла.

Тут же ледяной волк мёртвой хваткой вцепился в бедро. Холод прошил ногу снизу вверх с такой скоростью, что плоть мгновенно остекленела. Раздался сухой хруст, кости лопнули, превратившись в ледяные осколки.

Боль была… бодрящей. Из тех, что заставляют выть даже мертвецов. Но я не стал их бить. Вместо этого я просто выбросил руки вперёд, намертво ухватив обоих волков за загривки.

Они яростно вырывались, клацая зубами у самого носа. С ледяных клыков капал азот, а огненный дышал мне в глаза паром.

Сила вытекала из ран, Чёрный Желудок пульсировал с перебоями, как мотор старых «Жигулей».

— Поиграли, — прохрипел я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как осыпается пеплом левая половина лица. — А теперь батя забирает пульт от телевизора.

Глубоко под рёбрами мой Чёрный Желудок сделал мощный оборот. Я разжал пальцы, отпуская шеи чудовищ, и позволил своему человеческому телу просто рассыпаться прахом.

Довольно условностей.

Моё сознание рвануло во все стороны, расширяясь и мгновенно заполняя собой всё израненное небо их сна. Я принял Первородный Облик.

Честно, я сам опасался этой мощи и до последнего придерживал третий уровень Чёрного Желудка, не давая ему развернуться на полную. Но сейчас надо было показать всё, на что я был способен.

И вот что об этом думала Гастрономическая Сводка.

[⚠️ ЧЁРНЫЙ ЖЕЛУДОК, УРОВЕНЬ 3]

Новый статус: «Шеф-Повар Апокалипсиса».

Поздравляем, Волчара! Ты официально перерос статус обычного «Гурмана», лениво ковыряющегося вилочкой в чужих Ядрах. Теперь ты — Шеф-Повар этого скотского ресторана жизни. Ты сам диктуешь меню, сам разделываешь туши и сам решаешь, кому жить, а кто пойдет на гарнир.

РАЗБЛОКИРОВАННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ:

1. Активный навык: «Первородный Облик: Черный Волк Бездны» (Давящая Аура Альфы)

Описание: Твоему внутреннему зверю надоело сидеть в клетке твоего хрупкого человеческого тельца. Отныне ты можешь высвобождать свою истинную форму как в физическом мире, так и в Лимбе подсознания.

Эффект: Ты превращаешься в исполинского волка, сотканного из поглощающего свет мрака Бездны. В этом облике тебе даже не обязательно махать лапами — твоя шерсть работает как промышленная вытяжка. Любая враждебная магия, стихийные штормы, проклятия или ментальные атаки, направленные в тебя, автоматически всасываются порами кожи и уходят напрямую в топку Желудка.

Примечание: Идеально подходит для укрощения разбушевавшихся стихий, утилизации вражеских заклинаний по площади и бесконтактного доминирования. Просто ложись сверху на проблему и жди, пока она впитается в твою шкуру.

2. Пассивный навык: «Депозитарий Бездны» (Аренда чужих талантов)

Описание: Поскольку ты повадился тащить к себе в Желудок сердца знатных девок, наемников и финансовых воротил, система решила оптимизировать этот склад. Хватит им там просто так валяться и занимать место между вчерашним борщом и колбасой.

Эффект: Отныне ты можешь постоянно и без ограничений использовать пассивные навыки и Дары тех существ, чьи сердца хранятся в твоем Желудке в качестве залога. А также улучшать их, если есть такая возможность.

Доступные опции на данный момент:

— «Точка сохранения» (Дар Декстера): Позволяет пережить одну смерть в сутки, возрождаясь на маркере. (Пользуйся аккуратно, лимит жесткий!).

— «Био-телеметрия» (Дар Валерии, улучшено): Позволяет видеть мана-каналы и состояние Ядер окружающих без использования приборов.

— «Абсолютный аудит» (Дар Арсеньева, улучшенно): Позволяет безошибочно чуять ложь и скрытые финансовые махинации собеседника на физиологическом уровне.

Примечание: Коллекционируй сердца правильно! Чем интереснее жилец в твоем Желудке — тем шире твоя личная панель чит-кодов.

[⚠️ ВНИМАНИЕ: СОВЕТ ОТ ШЕФ-ПОВАРА]

В облике Черного Волка твой аппетит возрастает до планетарных масштабов. Старайся не увлекаться и не сожрать случайно собственный дом, забор Демида или Иллириэль с её кастрюлями. Выковыривать эльфийку из кишечника — то еще удовольствие, а готовить в доме больше некому.

Приятного аппетита, Волчара!

Теперь над полем боя возвышался не мешок с костями, а гора из чёрной Тьмы. Я стал Чёрным Волком Бездны. Моя шерсть обратилась тёмным мраком, который жадно впитывал энергию.

Огненный щенок прыгнул на мою лапу, изрыгая сгустки магмы. Ледяной обрушил на мою грудь ураган из ледяных ножей.

Мелочь, вы серьёзно? Хотите сжечь и заморозить Бездну? Это как пытаться утопить воду.

Моя шкура сработала как мощный пылесос. Лава и лёд, едва коснувшись шерсти, мгновенно растворялись в ней, уходя прямиком в Желудок на переработку.

Я утробно, сыто заурчал. По телу разлилось приятное тепло. Калории чужой ярости, м-м-м-м, ментальный фастфуд высшего качества.

Я поднял лапу размером с особняк и мягко прижал буянов к обсидиановым плитам.

Моя аура Альфы накрыла их сверху, словно многотонная бетонная плита. Никакого вреда, только авторитет бати, решившего навести порядок в детской. Я просто зафиксировал их на месте, ткнув обе морды в остывающую землю.

— А теперь — десерт, — мысленно хмыкнул я.

Я широко раскрыл пасть и сделал глубокий, засасывающий вдох.

Весь кошмар вокруг нас, огненный дождь, град, смерчи и глыбы льда, со свистом полетел в глотку, словно порция макарон в Чёрную Дыру. Секунда, другая — и небо над нами очистилось, окрасившись в ровный фиолетовый цвет.

Буяны под моей лапой притихли. Лишённые подпитки от внешнего шторма, они внезапно начали сжиматься. Пару секунд назад это были грозные хищники стихий, а теперь под лапой копошились два перепуганных щенка.

Они не хотели меня убивать, а просто испугались шума в первом же сне.

Я осторожно опустил свою исполинскую теневую голову. Высунул мягкий язык и лизнул горячий лоб одного щенка, а затем макушку второго.

Малыши забавно, по-собачьи пискнули. Один ткнулся носом в мою лапу, испуская облачка пара, а ледяной свернулся калачиком рядом.

Кошмар вокруг нас утих, превращаясь в тихую фиолетовую рощу. Здесь им больше ничего не угрожало.

Отлично. Родительское собрание окончено.

В ту же секунду меня с силой дёрнуло назад, словно зацепило невидимым крючком.

Я резко открыл глаза и сел на кровати. Тяжело дыша, я провёл ладонью по лицу. Кожа была сухой, а фантомное ощущение льда всё ещё сидело глубоко под коркой мозга.

Я повернул голову. Рядом, мирно посапывая, спали Анжела и Диана-Водяра. Их дыхание было ровным, а на губах блуждали спокойные улыбки.

— Ну и характер у вас будет, мелкие, — негромко пробормотал я. — Вся кухня на ушах стоять будет. Придётся Лири удваивать закупки чая.

В черепе словно поселился взвод пьяных гномов с отбойными молотками. Я попытался приподняться на локтях, но мышцы отозвались лишь дрожью.

Третий уровень Желудка обживался во мне с грацией медведя в посудной лавке. Всё тело гудело, наливаясь тяжёлой, сытой силой Бездны.

На лоб легло прохладное, влажное полотенце с запахом мяты.

— Лежи, чудовище, — раздался над ухом ровный, строгий голос Валерии.

Она без церемоний прижала мне к груди холодный медный датчик. Сама Паучиха выглядела так, будто вылезла из жерла вулкана. Шёлковая пижама покрылась сажей, тёмные волосы растрепались. Но в синих глазах горел безумный жар.

— Ещё раз нырнешь в такой постельный мана-шторм, буду собирать твоё Ядро пинцетом. Каналы расширились, регенерация в норме, но если дёрнешься в ближайшие десять минут, то мышцы просто стекут в тапки. Тебе ясно, пациент?

Рядом с кроватью, прямо на ковре, раскинулась Диана. Её розовая пижама с единорогом была порвана на плече и засыпана каменной крошкой. Волчьи ушки уныло повисли, будто капустные листья, но зубы работали исправно — она грызла яблоко.

— О, очухался, братозавр, — прошамкала она с набитым ртом, сердито зыркнув на меня. — Ну ты и соня. Пока ты дрых, Игорь от шока сожрал половину парадной клумбы, а у меня сломался ноготь. С тебя новое шёлковое платье, иначе я скормлю твоих наследников Пушку.

Несмотря на весь свой яд, она едва держала глаза открытыми, а её пушистый белый хвост безвольно лежал на полу. Устала, мелкая. Но вредный характер не выжигается даже Бездной.

Я осмотрелся.

Слева сопела носиком Анжела. Тёмная окалина с кожи сошла, остался лишь здоровый румянец.

Справа тихо дышала Водяра. Больше не течёт, вполне плотная.

Выжили. Обе.

В дверях стояли Данила и Иллириэль. Парень тяжело опирался на косяк, его кулаки были сбиты в кровь, а от разгорячённого тела шёл лёгкий пар. От парня несло палёной шерстью, а по фартуку Иллириэль стекала липкая жижа, прожигая ковёр. Выстояли. Ни одна аномалия не просочилась наружу.

Эльфийка бесшумно скользнула к кровати и без единого звука поставила на тумбочку дымящуюся тарелку.

— Ваш бульон, Хозяин Ярослав. Он горячий, с чесноком и целебными травами. Выпейте скорее, пока госпожа Диана не забрала его в счёт обид.

Спрашивать, где в разгар шторма она раздобыла свежую курицу, я не стал. Просто взял тарелку.

Горячая, острая жидкость приятно обожгла горло. Желудок отозвался глухим урчанием, запуская регенерацию на полную мощность. Тяжесть из мышц начала уходить, сменяясь чистой, звенящей силой.

Я опустил ноги на пол и навострил уши. Ого, слух и нюх стали ещё острее. Теперь я слышал шорох в подвале и чувствовал полёт каждой мухи на первом этаже.

Так, баобаб Игорёк во дворе успокоился и втянул корни обратно под землю. Тузик спит в углу гостиной, сыто пощёлкивая пастью. Всё тихо. Демид без задних ног дрыхнет прямо на коврике у входа, подложив под голову мешок с цементом. Чуть дальше Лиза усердно полирует ветошью свой любимый разводной ключ, изредка зевая.

Все на месте. Все живы.

Я принюхался сильнее, настраивая чутьё. Воздух в доме казался чистым. Слишком чистым. Не хватало одной привычной, раздражающей мелочи. Запаха дешёвых духов и едкого страха, который вечно исходил от тётки Риты. Её мана-след полностью пропал.

В спальню, запыхавшись, вбежал дядя Боря. В руках он сжимал папку с отчётами. Едва его взгляд встретился с моим, Борис замер. Лицо его побелело, а кадык испуганно дёрнулся.

— Дядь, — мой голос прозвучал тихо и ровно. — Где Рита? И какого чёрта из погреба сквозит?

Борис судорожно сглотнул. Папка с шорохом выскользнула из его ослабевших пальцев, и веер бумаг засыпал пол.

…Я шёл по коридору второго этажа, на ходу затягивая пояс старого махрового халата. Шагал так, что пятки аж впечатывались в паркет, а полы хлопали по ногам, как крылья хищной птицы.

За спиной семенил дядя Боря. Он шумно свистел забитым носом.

— Ярик, постой… Может, Ритка просто… испугалась? — заскулил он мне в затылок.

Я даже оборачиваться не стал. Просто выставил плечо и высадил хлипкую дверь спальни. Замок вылетел с мясом и звякнул о паркет.

Изнутри пахнуло так, будто кто-то сварил тухлые яйца в дорогих французских духах. Ритка всегда обожала дешёвый шик: рюши, нежные тона, пуфики. Но сейчас тёткина спальня выглядела как декорации к чёрной мессе.

Посреди ковра красовался жирный круг, выведенный чёрной подсохшей кровью. По краям стояли оплывшие свечи. На шёлковую подушку щедро сыпанули болотной грязи: прямо на кружевах тлел пучок травы. Рядом темнела кучка каких-то глиняных уродцев с лишними лапами. От них несло приторным чуждым колдовством.

Я прошёлся по комнате и пнул одного из идолов. Тот с треском разлетелся на куски.

Ну надо же. Вот и разгадка нашей бурной ночи с «Колыбелью Кошмаров». Оловянные побрякушки, которые Адлер всучил нам под видом оберегов, были просто ширмой. Пылью в глаза. Настоящим якорем для проклятия всё это время была сама Рита. Пока мы спасали особняк, она сидела здесь и методично вливала силу в этот круг.

Я шумно втянул воздух, пытаясь поймать след. Пусто. Воздух казался выжженным. Пахло снадобьями и горькой полынью, перекрывающей любые живые и магические запахи.

Этот ублюдок… он на удивление хорошо знает нашу волчью суть. Знает, как обмануть чутье и скрыть запах своей магии. Таких знаний нет ни у рядовых магов, ни даже у КМН. Кто же он такой?

Валерия появилась на пороге бесшумно. Даже после тяжёлого ночного боя она держала спину прямо, и только под глазами залегли тёмные тени. Медведева подошла к кровати, брезгливо подцепила скальпелем горелую траву на подушке, понюхала и повернулась ко мне.

— Нас выдоили, Ярослав, — её голос прозвучал ровно и сухо. — Все эти кошмары — способ раскачать твоё Ядро и снять его слепок. Все аномалии, ваши с Дианой двойники, безумие мелких — всё из-за ритуалов Риты.

Призрачные Когти на моих руках удлинились. В горле зклокотало. Нас развели. Нагло, умело и прямо в моём логове.

— В погреб. Живо, — процедил я.

Погреб встретил нас сыростью и затхлым запахом дубовых бочек. Из вентиляции сквозило ледяным ветром. Дядя Боря, бледный как полотно, дрожащей рукой указал на угол, где за старыми бочками темнела чугунная батарея.

Лиза и Демид уже ждали там.

— Заслонку сдвинули изнутри, магией, — хмуро буркнула Лиза, кивая на крошащийся бетонный блок за батареей. — Силу приложили небольшую, но точечно. Знали, куда давить.

Эта плита была частью защиты, которую Демид заложил на случай срочного побега. Теперь её отодвинули, открыв чёрный провал вентиляционного хода, уходящего далеко за пределы усадьбы. Рита скользнула туда, пока мы отвлеклись.

Дядя Боря вдруг глухо всхлипнул и рухнул на колени прямо в сырую подвальную грязь, пачкая дорогие брюки. Его плечи мелко затряслись.

Я посмотрел на него сверху вниз. Внутри не было злости, а лишь холодная звенящая пустота.

— Встань, дядя, — тихо сказал я. — Не позорь род. Встань и помоги закрыть проход. Отвечать будешь позже, когда я вернусь.

Борис судорожно сглотнул, поднялся и, шатаясь, побрёл к плите.

Я повернулся к остальным:

— Диана.

Сестра шагнула вперёд. На ней всё ещё была пижама с капюшоном, но пушистый белый хвост напряжённо замер. На бледном лице горели злые волчьи глаза. Пурпурные лозы Бездны уже прорастали сквозь рукава её кофты, ища жертву.

— Я за старшую? — быстро спросила она.

— Да. Охраняйте дом. Никого не выпускать, никого не впускать. Демид, запечатай запасные выходы намертво. Лиза, помоги ему укрепить плиты.

Я посмотрел на притаившуюся в тени колонны эльфийку. На ней было чистое (когда успела переодеться?) платье горничной, а в руках уже тускло поблёскивали ледяные стилеты.

— Лири. Если отойдёшь хоть на шаг от спальни моих жён, то лично скормлю твоё сердце Пушку. Головой отвечаешь за них и за детей.

— Будет исполнено, Хозяин, — холодно и вежливо ответила эльфийка, растворяясь в полумраке подвала.

…Я вышел на широкое крыльцо особняка.

Снаружи бушевала буря. Ледяной ливень стеной хлестал по земле, превращая ухоженный газон в грязное месиво. Порывы ветра швыряли пригоршни воды мне в лицо.

Я повёл плечами. Одним лёгким движением развязал пояс и сбросил махровый халат прямо на мокрые доски. Оставаться в человеческой шкуре не имело смысла.

«Первородный Облик», — мысленно скомандовал я своему Желудку.

Тьма отозвалась тяжёлым голодным толчком в груди. Чёрная дымная сила хлынула наружу, окутывая тело плотным коконом. Но вместо того чтобы дать ей разрастись до размеров исполинского чудовища, я стиснул зубы и начал сжимать её, вколачивая внутрь и заставляя уплотняться до предела.

Через секунду на мокром крыльце стоял крупный чёрный волк. Не гигант, чуть больше матёрого вожака, но его тело состояло из плотных клубов тени. Каждый шаг отзывался глухим гулом, словно я весил несколько тонн. Из приоткрытой пасти валил густой фиолетовый пар, а глаза горели ровным ядовитым светом.

Я спрыгнул с крыльца. Лапы мягко погрузились в грязь.

Новая форма обострила чувства до предела. Я опустил морду к сливу, связанному с тайным ходом. Дождь смывал все обычные следы, но перед чутьём Волка он был бессилен.

Я закрыл глаза, отсекая лишнее. Шум воды, запах мокрой земли, гарь от недавней битвы — всё отступило. И сквозь этот плотный заслон я наконец уловил нужный след.

Едва уловимый, едкий аромат лаванды, смешанный с резким медным запахом — почерк барона Адлера. Ледяная вода не могла до конца смыть его зелье, оставившее невидимую глазу, но чёткую дорожку силы.

Я открыл глаза и оскалился, обнажая клыки, созданные рвать чужие души. Из горла вырвался короткий рык, от которого задрожали стёкла в особняке.

Одним мощным прыжком я перемахнул через высокую ограду и скрылся в тёмной стене пролеска.

Охота началась.

P.S. от автора:

Народ, тут такое дело. У меня родилась одна немного безумная, но, как по мне, огненная идея, и мне очень нужно ваше мнение.

Я хочу добавить в книгу новый интерактив и пробить четвертую стену. Как насчет того, чтобы вы сами стали каноничным персонажем этой истории?

Суть такая: я хочу ввести в сюжет новую сущность, «Голоса Бездны». Это будет такое могущественное, туманное существо с тысячами глаз. И фишка в том, что каждый «глаз» - это буквально один из вас.

Как это будет работать: вы, как и обычно, пишете комменты, обсуждаете поступки героя, строите теории, кидаете наградки. А я собираю все ваши комментарии и скармливаю их нейросети. Она анализирует ваше общее настроение (кого-то герой взбесил, кого-то насмешил, кто-то требует крови, кто-то хочет обнять Диану) и формирует из этого «волю Бездны».

А потом эта Бездна будет появляться в сюжете в виде интерлюдий или прямых вмешательств. Она сможет давать герою баффы или дебаффы, шептать ему ваши безумные теории в виде «пророчеств» или просто сбивать его с толку. По сути, вы станете коллективным персонажем, которое реально влияет на мир книги.

Что скажете? Как вам идея стать той самой тысячеглазой хтонической Бездной, которая будет незримо (а иногда и очень зримо) ломать герою мозг?

Пишите в комментах всё, что об этом думаете. Если вам зайдет, то реализую 𓑃<+z+-`lahm~$<

Глава 6. Покажись, не бойся

Я вылетел из пролеска прямо на мокрый асфальт пригородного шоссе. Приземление вышло тяжелым. Сжав прожорливую силу Бездны в теле обычного волка, я потяжелел, как чугунный сейф. С каждым шагом асфальт под моими лапами хрустел и расходился черными трещинами.

«Демид кладет плитку в нашем подвале лучше, чем дорожники — асфальт на трассах,» — хмыкнул я.

Ночной город пах паршиво: дешевым бензином, кислыми щами из открытых окон, мокрой псиной и гнилью из коллекторов. Я несся вперед мощными прыжками, отсекая этот мусор и выхватывая едкий, отдающий медью запах одеколона Адлера и приторный аромат лаванды тетушки Риты.

«Лаванда… Тетушка, серьезно? Бежать к столичному мистику через канализацию и душиться лавандой? Это не заговор, а издевательство над моим носом».

Я несся по грязной обочине вдоль трассы. Сжатое теневое тело давало отличную скорость, далеко за сотню километров в час. Лапы бесшумно касались земли, а из пасти валил густой пар.

Впереди на перекрестке показалось чудо автопрома — заниженная «Приора» салатового цвета с неоновой подсветкой и спойлером. Машина пыталась уйти в занос под хрипящий хардбасс. Я легко обогнал ее слева и в прыжке заглянул через боковое стекло прямо в салон.

«Если этот таз занижен, почему его трясет сильнее, чем коляску деда Корнея под обстрелом? И эти басы… Диана орет куда приятнее, даже когда ее платье-симбиот голодает».

Парень за рулем от испуга выронил вейп на джинсы. Вытаращив глаза, он повернулся к приятелю на соседнем сиденье и заорал:

— Димо-о-о-о-о-он! Меня слева волк обогнал! И посмотрел как на говно!

Что ответил Димон, я так и не расслышал.

Я влетел в город, срезая углы по крышам гаражей и перемахивая через ржавые заборы. Взбежав на козырек двухэтажки, я пронесся мимо новой камеры видеонаблюдения с логотипом Комитета.

Камера дернулась, пытаясь поймать цель. Но искажение пространства от моего Черного Желудка оказалось слишком сильным для тонкой оптики. Линза с тихим треском лопнула, а из корпуса повалил едкий сизый дым. Замыкание вышло на славу.

«Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера. Надеюсь, у Комитета приличный бюджет на новую оптику. Хотя с их зарплатами они скоро перейдут на фотороботы углем».

На перекрестке я взлетел на крышу старого купеческого дома. Жестяная кровля стала скользкой от ледяного дождя.

Где там моё «Крио-скольжение»?

Я понесся по мокрому металлу, словно шайба по гладкому льду. Лапы оставляли след из сверкающего инея, который тут же таял от жара, превращаясь в белый пар.

На теплом подоконнике мансарды дремал упитанный рыжий кот. Увидев скользящую мимо черную тень с лиловыми глазами, бедолага так и застыл, а потом медленно сполз за батарею. Да так гладенько, словно состоял из жидкости.

«Даже не зашипел. Растет культура в Северогорске, приятно посмотреть».

Спрыгнув с козырька магазина, я приземлился перед круглосуточной пивной.

Из дверей, шатаясь, вышел пьяный охранник. Он замер, глядя, как черная тень со светящимися глазами одним бесшумным прыжком перелетает через пятиметровый рекламный щит «Шаурма у Ашота» и скрывается в тумане.

Мужик опустил взгляд на бутылку. Вылил пиво в урну, шумно выдохнул и перекрестился:

— Все. Завтра же кодируюсь. И в церковь запишусь. Или к буддистам… К мусульманам… Или ко всем сразу…

Запах лаванды и меди вел меня прочь от серых хрущевок и промзоны. Пейзаж менялся. Под лапами зашуршал мелкий гравий элитного поселка. Вокруг потянулись высокие кирпичные заборы, вековые сосны и тяжелые кованые ворота.

Сторожевые овчарки, почуяв Первородного Волка Бездны, даже не лаяли. Лишь испуганно скулили, забиваясь поглубже в будки, и прятали морды, оставляя под собой лужи.

Я притормозил в мокрых кустах сирени прямо напротив самых пафосных ворот.

Поместье барона Адлера выглядело как образец столичного дурновкусия. Крышу венчали псевдоготические шпили, на колоннах сидели уродливые горгульи, а от самого особняка мощно разило ладаном. Хозяин явно пытался заглушить вонь гнилой магии тоннами благовоний.

«Дешевая театральщина. Горгульи… Барон, ты бы еще летучих мышей на веревочках повесил. Ди бы оценила».

Я припал к сырой земле. Мои глаза отразились в грязной луже. Я оскалился, обнажая клыки в широкой улыбке.

«Ну что, столичный гость? Хотел поиграть в кукловода, украсть мою силу и помучить моих жен кошмарами? Надеюсь, стол к ужину уже накрыт. Ведь главным блюдом сегодня будешь ты».

Я издал короткий рык. Мокрая земля под лапами треснула, и я бесшумно растворился в глубоких тенях усадьбы Адлера.

Добыча была совсем близко.

Тень отпустила меня неохотно, с тихим влажным вздохом.

Я вышиб дверь, стоя уже на двух ногах. В чём мать родила.

Не самый парадный выход для теневого патриарха, но когда ты только что летел по трассе со скоростью за сотню километров в час, одежда становится не такой уж и нужной.

Шкура волка растаяла, оставив на коже липкую прохладу Бездны и лёгкий зуд регенерации.

Внутри было темно, тепло и пахло… восточной лавкой? Сандалом, какими-то заморскими благовониями и до неприличия дорогой лакированной мебелью.

Я огляделся. Наш столичный мистик оказался законченным фанатом азиатской экзотики. Весь холл был забит сувенирами, от которых у любого музейного воришки случился бы инфаркт от жадности. Нефритовые статуи пузатых драконов, расписные шёлковые ширмы, старинные катаны на подставках и тяжёлые бронзовые курильницы, из которых лениво струился сизый дым.

«Адлер явно тратил на эти цацки больше, чем Комитет — на „честные“ выборы, — подумал я, наступая босой пяткой на мягкий шёлковый ковёр. — Впрочем, плевать. Я пришёл крушить, а не глазеть».

Защита особняка среагировала раньше, чем я успел оценить качество росписи на ближайшей ширме.

Паркет под моими ногами мгновенно вспыхнул золотой вязью иероглифов. Воздух зазвенел. Из стен, как стая вспугнутых летучих мышей, высыпали десятки бумажных талисманов-офуда. Они закружились вокруг меня, вспыхивая охранными плетениями. Ко мне потянулись ледяные и огненные нити, пытаясь спеленать, заморозить и выжечь до костей.

Я даже уворачиваться не стал. Лень.

На пальцах с тихим шипением вспыхнули Призрачные Когти. Одним ленивым взмахом я перерубил узел стягивающего заклинания, а Чёрный Желудок внутри радостно ухнул, открывая пасть. Я ловил летящие в лицо огненные стрелы прямо голыми руками, рвал их на куски и закидывал в рот, шумно сглатывая.

Гастрономическая сводка: восточная магия на вкус оказалась так себе. Сухая рисовая бумага, залежалый порох и отчётливый привкус палёной собачьей шерсти. Калорийность: средняя, но как лёгкая закуска перед основным блюдом — сойдёт. Под пиво сошло бы за дешевое суши из крабовых палочек.

— Ярослав Андреевич, — раздался мягкий, хорошо поставленный голос.

Посреди задымленного зала, прямо поверх кучи изорванных талисманов, соткалась полупрозрачная иллюзия.

Барон Адлер собственной персоной. Выглядел он безупречно: ухоженное лицо, ни одной лишней морщины, дорогой шёлковый халат-кимоно с вышитыми золотыми журавлями. В руках он неторопливо покачивал изящную фарфоровую чашечку, аккуратно помешивая чай серебряной ложкой.

— Какая экспрессия, — Адлер вежливо улыбнулся проекцией. — Я вижу, вы решили проигнорировать дверной звонок. И, судя по вашему… экстравагантному внешнему виду, очень торопились. Одежду в такси забыли?

Я не удостоил его даже взглядом. Просто прошёл сквозь его призрачное тело, чувствуя кожей лишь лёгкий сквозняк, и зашагал дальше по коридору.

Дорогу мне преградил огромный нефритовый воин-хранитель, который с утробным каменным скрежетом попытался поднять свой тяжёлый топор.

— Медленно, — бросил я.

Призрачные Когти удлинились на полметра. Одним косым ударом я раскромсал статую на три неровные части. Нефрит брызнул зелёным крошевом. Из развороченной груди воина выпало светящееся Ядро, тусклый зелёный шарик.

Я подхватил его на лету, закинул в рот и со скрежетом разжевал. На зубах скрипнуло известняком и ментолом. Освежает.

Иллюзия Адлера скользнула следом за мной, двигаясь плавно, словно на невидимых роликах. Он умудрялся удерживать свою чашечку идеально ровно, даже когда я мимоходом, пинком ноги превратил в щепки бесценную статуэтку.

— Этому дракону было четыреста лет, Ярослав, — печально покачал головой Барон, глядя на обломки нефрита у моих ног. — Династия Мин. Он пережил три наводнения, две революции и одну крестьянскую войну, чтобы закончить свой исторический путь в вашем примечательном желудке. Поразительно. Какая нелепая смерть для шедевра искусства.

Я молча свернул в следующий коридор, высматривая спуск в подвал.

— Вы зря злитесь, юноша, — продолжал вещать Адлер, заходя ко мне сбоку. — Все эти ночные кошмары у ваших мелких… это ведь был не акт агрессии. Ни в коем случае. Всего лишь тест. Нужно было проверить совместимость вашей крови и Бездны. Чистая наука, понимаете? И, надо признать, результаты превзошли все мои ожидания. Вы — редкий, невероятно ценный экземпляр.

Я замер перед очередной защитной стеной — тяжёлой плитой из звёздного железа, перекрывавшей проход.

— Я бизнесмен и ученый, Ярослав, — иллюзия Адлера развела руками, сияя радушием. — Кровь Волковых — отличный, перспективный актив. Зачем нам эта вульгарная поножовщина? Давайте договоримся. Я готов пойти на беспрецедентные уступки. Я удвою ваши банковские счета. Помогу закрыть все вопросы с Комитетом, у меня там приличные связи. Я даже верну вам вашу тётку Риту. Забирайте даром! Она всё равно постоянно жалуется на суставы, плачет и портит мне интерьер своим унылым видом. Ну? Что скажете?

Я повернулся к проекции. Призрачные Когти на моих пальцах мелко вибрировали, разрезая сам воздух.

— Слишком много болтаешь, — тихо сказал я. — Такие обычно идут на закуску.

Я шагнул вперёд и наступил прямо на золотую руническую цепь, преграждавшую путь к железной двери. Защита попыталась ударить меня молнией, но Чёрный Желудок просто всосал всю ману без остатка. Из моей пасти с тихим шипением вырвалась фиолетовая искра, избыток энергии ушёл в тепло.

Я замахнулся и с размаху впечатал пятку в тяжёлую дубовую дверь, ведущую во внутренние покои. Дверь лопнула по шву и улетела внутрь комнаты вместе с косяком.

Проекция Адлера тяжело, по-отечески вздохнула. На его лице отразилось искреннее, глубокое разочарование в молодой поросли.

— Какая вульгарность. Какая жалость, — прошептал он, глядя, как пыль оседает на его шёлковое кимоно. — А я ведь искренне надеялся обсудить детали нашего слияния за чашечкой улуна. Что ж… Пеняйте на себя, Ярослав Андреевич.

Иллюзия подёрнулась рябью и растаяла в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах дешёвого жасмина.

Я шагнул через обломки дуба.

Прямо передо мной в полумраке высилась массивная, окованная багровым железом дверь подземного святилища. Она была сплошь исписана защитными рунами, которые пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу.

Я оскалился. Пахнет чем-то вкусным и калорийным.

…Дверь, ведущая в подвал, разлетелась в щепки от одного ленивого пинка моей босой ноги. Я перешагнул через дымящиеся обломки, повел плечами, разминая мышцы, и двинулся дальше по широкой лестнице, устланной бордовым ковром.

В подвале восточный пафос барона сменился откровенной кунсткамерой. Запах сандала уступил место едкому духу формалина и застоявшейся крови.

Воздух впереди снова заискрился золотом. Проекция барона Адлера соткалась прямо над лестничным пролетом. Правда, теперь он уже не помешивал чай с таким благостным видом. Фарфоровая чашка исчезла, а на ухоженном лице проступила явная, нервная испарина.

Не ожидал, что я так легко прошибу его дверь?

— Кажется, вы не совсем понимаете ситуацию, Ярослав Андреевич… — голос барона лязгнул холодным раздражением, хотя иллюзия старалась держать марку. — Я всю жизнь посвятил изучению таких существ, как вы! Я знаю ваши слабости! Если бы я действительно хотел, вы бы уже были мертвы!

— Ага, конечно, — фыркнул я, не сбавляя шага. — Именно поэтому ты прячешься за иллюзиями, а не выходишь поздороваться лично. Боишься, что я твой шелковый халат порежу на ленточки вместе с тобой?

И тут Адлер спустил с поводка своих цепных псов.

Пространство на этаже исказилось. Шелковые ширмы с треском разъехались в стороны, и из скрытых ниш в коридор вывалилось… нечто.

Это были не обычные охранные големы и не стихийные духи. На меня перли настоящие франкенштейны с явным уклоном в японскую мифологию… или, скорее, дешевые хорроры. Сшитые суровыми магическими нитками куски плоти: торсы горилл, пришитые к паучьим лапам, безликие твари в рогатых масках демонов Они, вооруженные ржавыми нагинатами. И какая-то многоногая хрень, подозрительно напоминающая гигантскую сколопендру с человеческими лицами на каждом сегменте.

— Опачки, — я радостно оскалился. — У меня сегодня в меню аниме?

Тварь в маске демона издала булькающий рык и сделала выпад, пытаясь снести мне голову алебардой.

Я даже не стал уклоняться. Шагнул навстречу, принимая удар прямо на плечо. Зачарованное лезвие со звоном отскочило от моей уплотненной ауры, не оставив даже царапины на коже.

С глухим гулом над моим плечом распахнулась Призрачная Пасть. Моя рука, окутанная фиолетовыми когтями, пробила грудную клетку демона насквозь. Я нащупал бьющийся сгусток алхимической маны, вырвал его с корнем и закинул в пасть.

Хрясь. Хрум.

Тварь осыпалась прахом, а я поморщился.

«Тьфу. На вкус как протухшие роллы, обильно политые формалином. Калорий много, но удовольствия ноль. Барон, ты отвратительный повар».

Я попер вперед, как товарный поезд, сошедший с рельсов.

Паучья срань попыталась оплести меня кислотной паутиной? Пространственный разрез когтями крест-накрест, и она разваливается на четыре ровные дольки, а я на ходу слизываю с когтей сырую энергию. Гигантская сколопендра прыгнула с потолка? Я просто схватил её за жвалы и с силой впечатал в пол. Растоптал босой пяткой пульсирующее ядро.

Каждый мой шаг сопровождался треском лопающихся костей, хрустом разрываемых заклинаний и чавканьем Чёрного Желудка. Я рвал на куски дорогие восточные ковры, крошил фарфоровые вазы и пережевывал творения Адлера, как попкорн в кинотеатре.

Проекция барона металась рядом. Ухоженный мистик начал откровенно паниковать. Его голос сорвался на визг:

— Ярослав, послушайте! Прекратите этот вандализм! — орал он, пока я отрывал голову очередному самураю-зомби и с хрустом высасывал из его шеи ману. — Я знаю про таких существ, как вы, больше, чем кто-либо в Империи! Я ради вашего рода и прибыл в Северогорск! Я на пороге величайшего прорыва!

— Твой прорыв сейчас у меня в зубах застрял, — прочавкал я, выплевывая кусок ржавой брони. — Неси следующий.

— Послушайте меня! Нам не обязательно быть врагами! — Адлер уже чуть ли не умолял, паря над грудой искрящегося мяса. Его лицо блестело от пота. — Позвольте мне показать вам мои изыскания! Вы сами всё поймете! Я могу стабилизировать ваши мутации! Род Волковых станет лишь сильнее, если вы просто меня выслушаете! Мы захватим Столицу!

— Какая болтливая еда, — лениво бросил я. — Еда должна тихо лежать на тарелке и не портить аппетит светскими беседами.

Я с размаху пробил кулаком дубовую панель, за которой прятался энергетический кристалл, и вырвал его с корнем, отправив в Желудок очередную порцию энергии.

— Вы сумасшедший дикарь! — взвизгнул Адлер.

Поняв, что подкуп и мольбы на меня не действуют, он решил выкинуть свой последний, самый грязный козырь.

Его проекция мигнула. Пространство рядом с ним пошло рябью, и в воздухе соткалось новое изображение.

Темная комната, все стены заклеены огромными белыми листами с иероглифами. В центре, привязанная толстыми веревками к железному стулу, сидела моя драгоценная тётушка Рита. Её волосы растрепались, дорогое платье было перепачкано в подвальной пыли. Рот заклеен плотным скотчем.

Тётка выглядела жалко. Увидев меня через проекцию, она замычала, её глаза расширились от ужаса. По щекам катились крупные слёзы, смывая остатки дорогого макияжа. Вся её поза буквально кричала: «Ярик, мальчик мой, спаси!»

Адлер, стоящий рядом с её проекцией, тяжело и загнанно дышал. В его глазах плескалось отчаяние человека, прижатого к стенке.

— Вы вынуждаете меня принять жесткие меры, Волков! — истерично закричал барон, тыча дрожащим пальцем в связанную Риту. — Немедленно остановитесь! Усмирите свою магию и перестаньте всё крушить! Иначе ваша драгоценная тетушка… может очень, очень серьезно пострадать!

В коридоре повисла тишина. Только где-то в углу тихонько догорал кусок недоеденного самурая.

Я остановился. Медленно слизнул с ладони вязкую черную кровь химер. Выпрямился во весь свой немалый рост и пару секунд молча, внимательно рассматривал заплаканное, умоляющее лицо тётки Риты.

Адлер затаил дыхание, решив, что наконец-то нашел болевую точку бешеного зверя. На его губах даже начала проступать кривая, торжествующая улыбка.

Я склонил голову набок, пожал плечами и ровным, равнодушным тоном произнес:

— Да насрать. Делай с ней что хочешь.

Торжествующая улыбка барона стекла с его лица, словно талый снег. Он ошарашенно моргнул, не веря своим ушам. Рита издала мычание, полное глубочайшего шока и непонимания.

— Можешь её хоть на чучело пустить, хоть на органы продать, хоть пол ей вместо тряпки вытирать, — я лениво пожал плечами. — Она сама к тебе прибежала, так что это ваши личные половые трудности. А я, как ты сам заметил… сумасшедший дикарь. И я пришел сюда жрать.

Я шагнул прямо сквозь проекцию онемевшего Адлера, направляясь к массивным створкам в конце коридора. Ужин только начинался.

Створки сияли от переизбытка влитой маны. Рунная вязь переливалась так густо, что слепила глаза. Но главное — из-за этих бронированных дверей отчетливо тянуло дешевым медным одеколоном Адлера и приторной лавандой тетушки Риты.

Дичь забилась в самую дальнюю нору и заперлась на все засовы.

Я подошел вплотную и плотоядно облизнулся. Защита выглядела добротно, но для Черного Желудка это была просто фольга на очень вкусной шоколадке. Распахнув над плечом Призрачную Пасть, я вонзил когти прямо в светящийся рунный щит и потянул на себя, отрывая целые куски магического барьера.

Хрум. Чавк.

На вкус барьер напоминал 9-вольтную батарейку, щедро посыпанную перцем чили. Бодрит, щиплет язык, но жуется отлично.

Внезапно воздух рядом со мной снова пошел рябью. Иллюзия барона Адлера вернулась, но от его столичного лоска не осталось и следа. Волосы растрепаны, глаза безумные, шелковое кимоно сильно смято.

Настоящая, животная паника.

— Ярослав! Умоляю! Остановитесь! — завизжала иллюзия, заламывая руки. — Вы не понимаете, что делаете! За этой дверью…

— Вкуснота за этой дверью, — прочавкал я, откусывая здоровенный кусок пульсирующей печати. — А упаковку ты слишком тугую сделал, барон. Зубы вязнут.

— Волков!!! — голос Адлера сорвался на истеричный, свистящий фальцет. Он понял, что мольбы бесполезны. — Вы не оставляете мне выбора! Я предупреждал! Если вы сейчас же не прекратите, мне придется пойти на крайние меры! Я клянусь, я выпущу ЭТО на свободу! Я открою саркофаг, и вы пожалеете, что вообще родились на свет! Оно сожрет и вас, и весь ваш проклятый город!

Я скосил глаза на визжащую иллюзию. Надоело это нытьё над ухом.

Я просто повернул голову, широко разинул Призрачную Пасть и с громким, хлюпающим звуком всосал образ барона целиком. Иллюзия исказилась, вытянулась в длинную световую макаронину и исчезла в моей глотке.

Я сыто икнул, выпустив облачко золотистых пикселей. Тишина. Благодать.

Еще пару минут я методично доедал остатки магической защиты. Наконец, последняя руна жалобно пискнула и растворилась на языке вкусом жженого сахара. Дверь стала просто куском толстого дерева.

Я отошел на шаг и с разворота впечатал босую пятку прямо в район замка.

БА-БАХ!

Многотонная створка раскрылась внутрь, слетев с петель, и с грохотом рухнула на каменный пол святилища. Я шагнул внутрь, отряхивая руки.

Помещение тонуло в густом полумраке. По углам тускло мерцали толстые ритуальные свечи, отбрасывая на стены дерганые тени. Ни Адлера, ни Риты видно не было. Может, за алтарь спрятались?

И тут мне в ноздри ударил запах. Тяжелый, железистый запах свежей крови. Ее было так много, что воздух казался липким, а во рту сразу появился солоноватый привкус. Мой Черный Желудок внутри замер. Я сделал шаг вперед… и мой взгляд уперся во что-то темное, бесформенной кучей лежащее прямо посреди зала.

Это был барон Адлер. Точнее, то, что от него осталось.

Столичного мистика разорвали ровно пополам, словно дешевую бумажную салфетку. Нижняя часть в шелковых штанах валялась чуть поодаль, а верхняя половина туловища лежала в луже собственной крови. На ухоженном лице барона застыла маска такого запредельного ужаса, что его глаза буквально вылезли из орбит, а челюсть была свернута набок в беззвучном крике.

Похоже, свои «крайние меры» он всё-таки применил. Но что-то пошло не по плану.

Я перевел взгляд чуть правее. В метре от останков барона, в той же растекающейся багровой луже, лежало второе тело.

Тетушка Рита.

Шея неестественно вывернута, кружевное платье насквозь пропитано кровью. За спасение своей шкуры она заплатила самым высоким тарифом из возможных. Жаль, конечно, что семейные тайны мы так и не обсудили, но жалости к предателям у меня не было.

Я медленно оскалил клыки и бесшумно втянул воздух ноздрями, впитывая запахи.

Ни единого шороха и никакого запаха, кроме удушающей вони распотрошенных тел.

Но…

Волосы на моем хвосте медленно встали дыбом. Позвоночник обдало холодом. Я отчетливо, кожей почувствовал на себе взгляд.

Это чужое, давящее внимание было настолько плотным, что я словно наяву увидел два горящих, немигающих желтых глаза с узкими вертикальными зрачками. Их не существовало в реальности, но я мог описать их в подробностях, вплоть до каждой жилки в радужке.

Из моего горла сам собой вырвался низкий, вибрирующий рык. Черный Желудок недовольно заворчал.

Тот, кто сидел сейчас во мраке, не был ни тупым големом, ни безмозглой статуей. И уж точно это было не травоядное, с которым можно поиграть.

Где-то здесь, совсем рядом, прятался, перепачканный в крови моих врагов, Высший Хищник. Такой же, как я и Диана.

— Ну, покажись, не бойся, — я клыкасто улыбнулся. — Давай познакомимся.

Глава 7. Я бы предложил разделить добычу по-соседски…

Под ногами хлюпало. Кровь барона Адлера медленно заливала паркет, затекая мне между пальцев босых ног.

Я должен был радоваться. Штурм прошёл как по маслу. Защитные барьеры улетели в мой Черный Желудок на закуску, а химер я перещёлкал как семечки. Пора оскалиться и сыто рыкнуть на развалины этого анимешного борделя.

Но вместо этого шерсть на загривке стояла дыбом. Даже в теле человека я почувствовал, как напряглись волчьи уши.

Позвоночник обдало холодом, словно в затылок упёрли ствол снайперской винтовки. Причём палец на спуске держал некто такой, кто не любит затягивать переговоры.

В жёлтых глазах не было страха или жажды крови. Только холодный, оценивающий интерес. Словно на меня смотрел шеф-повар мишленовского ресторана, решая, под каким соусом подать этот кусок мяса.

Мой Черный Желудок, готовый переварить даже ржавый рельс, вдруг угрожающе заурчал. Он не распознал еду. И это значило только одно. Передо мной стоит Соперник.

Будто я подошёл к зеркалу, но вместо себя увидел другого Волка. Дерзкого, способного ломать хребты драконам. Передо мной стоял Высший Хищник. Такой же как я. И его «кухня», возможно, была постарше моей.

Я брезгливо стряхнул с пальцев кровь химеры и шагнул вперёд, оставив на шёлковом ковре красный след.

— Эй, в углу! — небрежно бросил я в темноту, слегка склонив голову. — Я бы предложил разделить добычу по-соседски…, но ты, свинья, выжрал всю ману. Оставил мне один холестерин и шёлковые штаны. С таким подходом мы не поладим.

Неизвестный промолчал. Жёлтые глаза даже не моргнули.

Я незаметно напряг плечи, собирая ману в пальцах. Призрачные Когти на правой руке удлинились, готовые распороть само пространство. Я приготовился к тяжёлой, грязной драке. Веки на миг прикрыл.

Когда я открыл глаза, угол был пуст.

Давление исчезло. Ни шагов, ни сквозняка. Будто кто-то просто выдернул шнур телевизора из розетки. Экран погас, оставив лишь шум в ушах.

«Ни хрена себе… — подумал я, убирая когти. — Эта тварь владеет пространством лучше меня. Исчезнуть так, чтобы Желудок не почуял колебаний… Плохие новости для Северогорска».

Только сейчас, когда оцепенение спало, я почувствовал запах. Запах крови барона перекрывал тонкий аромат пыли и сухих цветов. Странный букет для подвала столичного мистика.

Я подошёл к углу, где предположительно таилось существо. Но там стояло лишь то, чем Адлер пытался меня напугать перед смертью.

Саркофаг или типа того. Ящик из тёмного дерева, покрытый красным лаком. Восточная старина. С крышки свисали шёлковые ленты, исписанные иероглифами. Местами они были разорваны в клочья.

Я заглянул внутрь. На крышке и стенках изнутри темнели многочисленные глубокие борозды. Тварь внутри веками скребла это дерево, пытаясь выбраться наружу.

На полу темнел ритуальный круг, нарисованный свежей кровью. Судя по запаху, это кровью тётушки Риты, смешанной с одеколоном Адлера.

Я присел на корточки, провёл пальцем по засохшей руне на паркете и поднёс к губам. Слизал.

Кровь на вкус была как ржавая вода из-под крана. Ни крошки маны. Кто-то вылакал всю энергию досуха.

У существа такой же Черный Желудок, как у меня. Только куда более древний и прожорливый.

Я посмотрел на тело Адлера, на куклу тётки Риты, а затем снова на красный ящик. Пазл сошёлся так легко, что мне захотелось рассмеяться.

— Адлер, кретин ты столичный… — вслух произнёс я и с силой пнул обломки крышки саркофага. Дерево с треском разлетелось по залу. — Откопал древнюю консерву. Приволок в подвал, обвешал батарейками, полил кровью тётки, чтобы вскрыть печать… И разбудил самого опасного Хищника после нас с Ди.

Я покачал головой, поднимаясь на ноги.

«Решил приручить чёрную дыру карманным фонариком. План, надёжный, как швейцарские часы. Земля тебе пухом, идиот».

В городе появился очень голодный конкурент. И догонять его голым, с пустым Желудком — лучший способ самому превратиться в десерт. Мне нужно переварить сожранное, уплотнить Желудок и вернуться в Логово.

Где-то наверху, за пределами поместья, завыли сирены. Пронзительно, с надрывным визгом.

Хм, запах знакомый. К усадьбе явился Комитет Магического Надзора. Как обычно, вовремя. Когда грязная работа сделана, а трупы уже остыли.

Я посмотрел на руки, испачканные в крови химер и каменной крошке. Повёл плечами, разминая шею. Одежды у меня не было, приличного вида тоже, зато физиономия так и светилась сытым удовольствием. А глаза были наглыми по умолчанию.

Я зашагал к выходу из подвала, оставляя на бордовом ковре влажные следы.

Охота на колдунов и анимешников окончена. Начинается большая политика. И кажется, господам из Комитета сегодня не понравится мой вид.

Я шел к выходу, перешагивая через куски паучьих лап и ошмётки самураев. Из парадных дверей бил сине-красный свет, словно снаружи работал дешёвый бордель или ночной клуб.

Я остановился в тени, лениво оценивая обстановку. Снаружи выла сирена, урчали дизельные моторы броневиков, а ледяной дождь стеной лупил по капотам.

Картина во дворе усадьбы Адлера разворачивалась поистине монументальная.

С одной стороны застыло плотное кольцо оцепления Комитета Магического Надзора. Впереди, по колено в грязной луже, метался ИО главы Северогорского КМН Воронин. Промокший плащ висел тряпкой, а сам он, красный от злости, орал в рупор.

С другой стороны въезд перекрывала стена из чёрных внедорожников гвардии Медведевых. Они стояли плечом к плечу, перекрывая дорогу бойцам Комитета.

В центре баррикады под чёрным зонтом, который держал высокий гвардеец, стояла Валерия. Она выглядела как с обложки журнала: безупречная осанка, ни единой складки на одежде. Она потягивала горячий кофе из термокружки и откровенно скучала, глядя на суету чиновников как на возню муравьев.

— Виконтесса Медведева! — надрывался Воронин в мегафон, брызгая слюной. — Повторяю в последний раз! Это место преступления! Мы зафиксировали мана-всплеск S-класса! Немедленно уберите своих людей и технику! Мои бойцы вот-вот начнут штурм!

Лера медленно сделала глоток, даже не повернув головы. Её ровный, академический голос прозвучал удивительно отчётливо, легко перекрывая гул моторов:

— Господин Воронин, рекомендую вам сделать вдох и вспомнить сорок вторую статью Имперского Уложения. Штурм частных владений без ордера? Это превышение полномочий. Мои юристы пустят Комитет по миру и оставят вас лично без выходного пособия ещё до того, как этот дождь закончится.

— Там внутри резня! — Воронин аж подпрыгнул, взмахнув рупором. — Барон Адлер не выходит на связь!

— Возможно, барон ушёл в глубокую медитацию, — парировала Лера, разглядывая безупречные ногти. — У вас есть ордер на прерывание медитации? Нет? Тогда стойте и мокните дальше.

Слушать юридический пинг-понг мне надоело. Урчащий Желудок требовал дела, а не кодексов.

Я вышел из темноты прямо на крыльцо под мигающие огни.

Вместо одежды мое тело покрывала корка из засохшей крови химер, серой пыли и пепла. В зубах я лениво перекатывал нефритовую заколку, которую вытащил из разбитой статуи.

Спор оборвался мгновенно. Словно кто-то выключил звук.

Воронин поперхнулся на полуслове. Мегафон в его руке пискнул и с треском заглох.

Десятки бойцов КМН вскинули винтовки, но стрелять никто не торопился. Пальцы застыли на курках, а стволы ощутимо подрагивали.

Люди тоже звери, и их инстинкты выли от страха перед тем, кто только что сожрал целое поместье.

Стало тихо. Слышно было только, как ледяные капли барабанят по броневикам.

Валерия даже бровью не повела. Она опустила термокружку, прищурилась и с любопытством оглядела меня с ног до головы.

— Мышечный тонус хорош, Яр, — с ухмылкой протянула она. — Прекрасная работа широчайших. Но правила приличия ты всё ещё игнорируешь. Зачем пугаешь инспекторов своими… амбициями?

Она выразительно, со значением опустила взгляд значительно ниже моего пупка.

Я с треском перекусил заколку, сплюнул осколок на мокрые ступени и почесал грудь. После чего уставился на багровеющего Воронина.

— Слышь, законник, — хрипло сказал я. — У мистика в шкафах одни шёлковые халаты. Я эту китайскую синтетику надевать не собираюсь. Метнись кабанчиком, найди мне штаны. Быстро.

Воронин впал в ступор. Он переводил взгляд с моего лица на черный проем за спиной, осознавая простую истину. Перед ним стояла атомная бомба без предохранителя. И если она сейчас разозлится, собирать Комитет придётся по частям в радиусе трёх районов.

— Рядовой! — взвизгнул Воронин, хватая за шиворот ближайшего бойца КМН. — Бегом на заправку за углом! Купи штаны! Даю одну минуту, или пойдёшь под трибунал! Одна нога здесь, другая там!

Бедолага-новобранец от испуга выронил рацию прямо в грязь и рванул с места с такой скоростью, словно за ним гнался лично Безумный Бог Бездны.

Пошла минута тягучей, липкой неловкости.

Дождь продолжал хлестать по голому телу, смывая кровь. Я спокойно стоял на крыльце и буравил взглядом бойцов оцепления. Опытные бойцы нервно сглатывали и отводили глаза, не выдерживая давления.

Валерия сделала шаг ко мне. Боец двинулся за ней, прикрывая госпожу краем своего огромного зонта.

— Хочешь ко мне, Яр? — поинтересовалась она с лёгкой иронией. — У меня тут сухо и чаёк в термосе есть.

— Не надо, — буркнул я, даже не повернувшись. — Считай, что я нахаляву помылся. Пыль веков смываю.

Наконец из-за угла выбежал запыхавшийся рядовой бонц. Он дышал тяжело, сжимая в руках пластиковый пакет с заправки. Солдат на цыпочках протянул мне его, стараясь держаться подальше.

Я выхватил пакет, заглянул внутрь и глубоко вздохнул.

Ассортимент ночной заправки превзошёл ожидания. На свет я извлёк розовые шорты в ромашку. На заднице красовалась огромная надпись: «I ❤️ Severogorsk». В комплекте шли резиновые шлёпанцы.

— Это всё, что было большого размера, господин Волков! — заикаясь, пролепетал рядовой. — Там только сувенирный стенд работал…

— Сойдёт, — бросил я.

Я натянул розовые шорты поверх бедер. Кое-как втиснул ступни в шлёпанцы и с мокрым щелчком поправил резинку.

Затем я поднял взгляд на толпу.

В моих глазах закружилась тьма, и комизм ситуации испарился. Воздух мгновенно потяжелел, превратившись в плотный кисель, а розовые шорты в ромашку перестали казаться смешными.

— Кто улыбнется, тому вырву кадык, — любезно пояснил я.

У Воронина на лице отчётливо проступила мысль: «Если хоть один боец сейчас прыснет, этот монстр вырвет ему кадык через ноздрю. А потом заставит меня это съесть».

Ни один человек из бойцов КМН не пискнул. Все вытянулись по стойке смирно, глядя сквозь меня.

Валерия отвернулась, прикусив губу. Её плечи подрагивали, но воспитание уберегло от смеха.

Я спустился по ступеням, шлёпая подошвами по лужам, и хлопнул онемевшего Воронина по мокрому плечу. На его плаще остался грязный след.

— Ну вот. Теперь я одет и готов к диалогу. Поехали жрать, Воронин. Я голодный, как ублюдок, так что платишь ты.

Я зашагал мимо бойцов прямо к броневику, шурша розовым нейлоном. Лера, сдерживая улыбку, бесшумно скользнула следом.

ИО Главы Комитета оставалось лишь обречённо вздохнуть и поплестись следом.

Ресторан «Империал» полностью оправдывал своё пафосное название. Вокруг сияла позолота, с потолка свисали хрустальные люстры, а по залу бесшумно скользили официанты во фраках. Тихая музыка из динамиков настраивала на покой, но в нашей кабинке царила иная атмосфера.

Я сидел во главе стола на роскошном диване из бордового бархата. Голый по пояс, я был покрыт коркой сажи, серой пыли и засохшей крови. Шорты в ромашку с надписью «I ❤️ Severogorsk» и резиновые шлёпанцы довершали картину.

В ресторане действовал строгий дресс код. Но я его прошел без проблем, так как секьюрити хватило лишь одного взгляда, чтобы пропустить меня без лишних вопросов.

Контраст был таким, что столовый нож в моих руках казался лишним. Впрочем, я им и не пользовался.

Официант дрожащими руками поставил на стол серебряное блюдо со стейками. От него несло паникой и желанием уволиться, но парень держался.

Я решил оставить хорошие чаевые. Чисто за стрессоустойчивость.

Как только парень испарился, я вонзил пальцы в сочное, сочащееся кровью мясо. Мой Черный Желудок утробно заурчал.

Я ел за десятерых. Пережёвывал говяжьи кости, перемалывая их зубами в пыль, и запивал холодным коньяком прямо из горла.

Валерия сидела по правую руку от меня. Она изящно, едва касаясь серебряной вилочкой, ковыряла диетический салат из рукколы. Впрочем, на свою тарелку Аметистовая Паучиха даже не смотрела. Её взгляд, полный любопытства пополам с обожанием, был прикован ко мне.

Лера наблюдала за работой моих челюстей с восторгом, словно биолог, разглядывающий редкую мутацию. Её дар позволял видеть, как перестраиваются каналы, усваивая белок и чистую энергию.

Напротив нас, вжавшись в спинку кожаного кресла, сидел Воронин. ИО Главы Комитета выглядел так, словно его ведут на расстрел прямо в шёлковых декорациях ресторана. Он держал стакан с минералкой, но его пальцы так дрожали, что лёд звенел о стекло.

Я вытер рот салфеткой, оставив на ней бурый след, и откинулся на спинку дивана.

— Значит так, Воронин, — будничным тоном произнёс я, покручивая в пальцах обглоданную кость. — Усадьба Адлера с этого момента принадлежит роду Волковых. Документы сами оформите, без лишней бюрократии.

Воронин судорожно сглотнул и подавился минералкой. Он закашлялся, промокнул рот платком и испуганно пролепетал:

— Но позвольте, Ярослав Андреевич! Наследников нет. По закону имущество магов переходит государству! Мы обязаны опечатать особняк до выяснения…

— Плевать я хотел на закон, — я отмахнулся костью, едва не задев его нос. — У барона в подвале отличный саркофаг стоит. Я в нём буду соленья хранить. Идеальная тара для запаса огурцов. Не дело добру пропадать.

— А лаборатории и склады отходят Клану Медведевых, — ровным тоном добавила Лера. — Для санитарной очистки, разумеется. И я бы на вашем месте не спорила, господин Воронин. Иначе я пришлю вам счёт за очистку усадьбы от тварей Адлера. Да, а что вы думали, мы будем бесплатно делать работу Чистильщиков? Поверьте, сумма в три раза превысит бюджет Комитета.

Воронин перевёл взгляд с сытого полубога в шортах на Валерию. Он понимал, что против союза Волковых и Медведевых у него нет шансов. Ни политических, ни физических.

— Хорошо… — кивнул чиновник. — Мы оформим это как возмещение ущерба вашему роду.

— Вот и славно. Можешь ведь, когда хочешь, — я ухмыльнулся и снова потянулся к коньяку. — Теперь к другому вопросу. Что со статусом? Я до сих пор числюсь как угроза. Это утомляет. Златогоровы на поводке, Голубевы в родственниках, Медведевы… — я подмигнул Лере, — наши друзья. Претензий ко мне нет, пора снять клеймо.

Воронин засуетился, пытаясь защититься.

— Ярослав Андреевич, я всей душой за! Но поймите мою позицию. Я лишь исполняю обязанности. У вас полно скрытых врагов, как в Комитете, так и среди дворянства. Любую попытку снять ограничения заблокируют без веского повода. Вот если бы у нас был железный аргумент…

Чиновник замолчал, заискивающе заглядывая мне в глаза.

— Ну? И какой аргумент тебе нужен? — спросил я.

— Тот монстр, которого вы упоминали… — Воронин понизил голос. — Тварь, которую Адлер выпустил из саркофага. Мы нашли след её ауры. Она сейчас бродит по Северогорску, голодная и опасная. Если бы вы смогли выследить и убить её, это решило бы проблемы.

Я перестал жевать.

В кабинке резко упала температура. Лёд в стакане Воронина с треском лопнул, а люстра над головой зазвенела. Пространство вокруг стола пошло рябью. Моя аура хлынула наружу, затапливая комнату.

Я наклонился над столом, приблизив лицо к побледневшему чиновнику. Глаза затопила чернота Бездны.

— Ты смеешь ставить условия мне, Ярославу Волкову? — тихо спросил я. Воздух вибрировал низким рыком в груди. — Слушай сюда, крыса. Если вы там в Комитете планируете надеть на меня ошейник, я сожру этот стол. А потом сожру тебя в твоём мокром плаще. И поверь, не подавлюсь.

Воронин вжался в диван, превратившись в тень. Спина под пиджаком стала мокрой от пота. Он замахал руками, заикаясь:

— Ни в коем случае! Ярослав Андреевич, вы не так поняли! Никаких ошейников! Это не условие, это пиар! Вы спасаете город от древнего чудовища. Мы раздуваем это в прессе как подвиг патриарха Волковых. Горожане сами заставят чиновников снять ограничения! Вы станете героем, неприкосновенной фигурой! Против прессы даже столичные чиновники не попрут, они побоятся вас трогать!

Я молча сверлил его взглядом.

Наконец напряжение спало. Температура вернулась к норме, а в моих глазах снова сверкнула синева.

Я ухмыльнулся, откинулся назад и вонзил зубы в очередной сочный стейк.

— А идея мне нравится, — прочавкал я. — Да и конкурентов я не терплю. Я найду эту древнюю зверушку. Но запомни: я делаю это не ради ваших бумажек.

Воронин шумно, со свистом выдохнул и трясущимися руками потянулся к салфетке, чтобы вытереть заливающий глаза пот.

Сбоку улыбнулась Валерия, чьи глаза заблестели от предвкушения.

Сделка была заключена.

Студентка Анна

Переулок за клубом «Неон» тонул в полумраке, изредка расцвечиваемом вспышками вывесок. Ледяной дождь барабанил по мокрому асфальту.

Аня сжалась в комок, упершись спиной в кирпичную стену. Бежать было некуда. Выход из тупика перекрывал приземистый спорткар ядовитого цвета. Из выхлопной трубы с рычанием вырывался сизый дым.

К девушке медленно, покачиваясь от выпитого алкоголя, шли двое. На них были дорогие куртки, а на лицах играли сытые улыбки.

— Далеко собралась, дура? — со смешком бросил тот, что шёл чуть впереди, протягивая руку к капюшону её дешёвого пальто. — Поехали с нами. Покатаемся. Мы весёлые.

— Не трогай! — Аня попыталась ударить его по руке, но парень легко уклонился, издевательски расхохотавшись.

Второй, шедший следом, раздражённо цыкнул сквозь зубы и небрежно щёлкнул пальцами. В воздухе вспыхнул сноп дешёвых золотистых искр. Мусорная магия, годная только на то, чтобы прикуривать сигареты или пугать простолюдинов. Но следом за искрами парень сделал ленивый жест ладонью в сторону грязной лужи.

Вода послушно взвилась вверх, вытягиваясь в бледный водяной хлыст. Раздался резкий, хлёсткий свист. Водяная плеть с силой ударила по кирпичу в нескольких сантиметрах от уха Ани, обдав её лицо ледяными брызгами.

Девушка вскрикнула, закрывая голову руками.

— Цену набиваешь, кукла? — мерзко оскалился мажор с водяным хлыстом. — Мой отец — замотдела КМН. Нам в этом Северогорске можно вообще всё, усекла? Так что не ломайся, садись в тачку. По-хорошему.

Аня почувствовала, как к горлу подступает горький, удушливый ком. Помощи ждать было неоткуда. В мире, где закон работал избирательно, у простой студентки без магии не было шансов на справедливость.

От бессилия и накатывающего ужаса она крепко, до боли зажмурила глаза.

И вдруг пьяный смех и хвастливая болтовня оборвались. Исчезли мгновенно, словно мир выключили. Воздух стал густым и ледяным. У Ани с болезненным хлопком заложило уши.

Девушка со страхом приоткрыла глаза.

Пространство вокруг пошло рябью, как над раскалённым асфальтом. Яркий свет вывески изогнулся, преломляясь в плотной темноте.

Аня не услышала шагов. Лишь чёрная тень без единого звука пролетела сквозь стоявшего впереди мажора с водяным хлыстом.

Парень застыл на месте. Его глаза выкатились из орбит, а рот распахнулся в беззвучном крике. Из его груди с хрустом показался яркий шар — его Ядро. Светящаяся сфера мгновенно исчезла в пасти тени.

Тело мажора усохло, превратившись в пустой мешок из кожи и костей. С глухим стуком он рухнул на мокрый асфальт.

Второй парень закричал, его голос сорвался на тонкий писк. Он попытался махать руками, кастуя щит, но чёрный туман окутал его с головой. Короткий хрип, вспышка… и второй труп упал прямо в лужу.

Аня сползла по стене на корточки. Она прижала ладони к лицу, пытаясь не закричать, но сквозь щёлочку между пальцами продолжала против своей воли наблюдать за кошмаром.

На ее глазах нечто вроде толстых теневых жгутов или щупалец оплели ядовито-зеленый спорткар. Машина смялась, как жестянка под тяжёлым сапогом. Лопнули стёкла, металл сложился гармошкой, но всё произошло в тишине, словно монстр поглощал звуки.

Машина была уничтожена за пару секунд.

Тень развернулась в сторону застывшей у стены девушки. В глубине мрака загорелись два жёлтых глаза с узкими зрачками.

Аня перестала дышать. Сердце в груди сделало последний удар и замерло. Она закрыла глаза, притворяясь мёртвой и молясь лишь о быстрой смерти.

Существо приближалось. Звука шагов не было, но Аня кожей чувствовала, как её накрывает аура Хищника. Воздух стал холодным, и от её вздохов поднимался белый пар.

Тень нависла прямо над ней. Девушка ожидала почуять запах гнили или серы, которой пахли твари Бездны.

Но в нос вдруг ударил неожиданно приятный аромат. Пахло старой бумагой, пылью и сухими цветами.

Существо втянуло воздух прямо у её шеи. Аня почувствовала влажное прикосновение чего-то, похожего на звериный нос, к своей щеке.

Господи… Монстр изучал её. Пробовал на вкус.

Секунда ужаса растянулась для девушки в вечность.

Внезапно существо издало презрительный фыркающий звук. Давящая аура исчезла мгновенно. Напряжение спало, и уши отпустило.

Трясясь от рыданий, Аня медленно открыла глаза.

Переулок был пуст. В нём не осталось никого, кроме неё. На мокром асфальте лежали два трупа и дымился сплющенный кусок железа.

А сверху продолжал капать ледяной дождь. Высший Хищник ушёл дальше в глубь Северогорска — искать свежую пищу.

Логово Волковых

Над родовым кладбищем Волковых висела мёртвая, торжественная тишина. Прямо над нашими головами, в нескольких десятках метров, раскинулся фиолетовый купол барьера, поддерживаемый баобабом Игорьком. За этой прозрачной чертой бушевала буря: шквальный ветер вырывал с корнем вековые сосны, а ледяной ливень сплошной стеной хлестал по земле.

Но внутри Логова было сухо, тихо и пахло свежевскопанной землёй, старой древесной корой.

Я стоял у края глубокой могилы, засунув руки в карманы длиннополого пальто. Из-под ногтей всё ещё не до конца вымылась копоть усадьбы Адлера.

Открытого гроба не было. Тётку Риту разорвали пополам, поэтому Демид всю ночь без сна и отдыха вытёсывал из цельного куска чёрного базальта монументальный, тяжёлый гроб. На его полированной крышке не было портрета. Только вырезанное клеймо нашего рода, оскаленная волчья морда, перекусывающая цепь.

Копать землю лопатами я никого не заставлял. Хватит с нас этой человеческой возни.

Земля под нашими ногами глухо вздрогнула. Из глубины ямы навстречу базальтовому гробу поднялись толстые, мясистые корни баобаба. Они бережно, словно огромные руки заботливой матери, обхватили тяжёлый камень, медленно опустили его на самое дно и плавно, с глубоким почтением затянули могилу свежим слоем чернозёма.

Над кладбищем раздался сухой, пронзительный лязг затвора.

Дед Корней, облачённый в свою старую, чудом уцелевшую парадную форму со звенящими медалями, сидел в инвалидном кресле ровно, словно перед Императором. Его единственный ледяной глаз горел суровым солдатским блеском. Он вскинул свой верный двуствольный рунный дробовик 308-го калибра прямо в фиолетовое небо купола и нажал на спусковые крючки.

БА-БАХ! БА-БАХ! БА-БАХ!

Троекратный оглушительный залп заговоренной картечи разорвал тишину Логова, отдавшись гулким эхом в кроне Игорька. Тяжёлый запах ружейного масла и пороховой гари мгновенно перебил все остальные ароматы.

Проводы по-солдатски, без лишних слёз и соплей. Так, как Корней привык провожать своих сослуживцев ещё в восемьдесят четвёртом под Выборгом.

Рядом со мной тихонько шмыгнула носом Диана-Мелкая. Она стояла, обняв свой пушистый белый хвост, и на её бледном лице застыла непривычная грусть.

Тётка Рита бесила её при жизни своими замашками и вечными упрёками, но она была частью нашей Стаи. Кровью от крови Волковых. Пускай перед смертью и натворила глупостей.

У ног Дианы прямо из свежей могильной земли с тихим шорохом начали прорастать траурные чёрные розы с длинными, острыми как бритва шипами.

Валерия Медведева, стоявшая чуть поодаль с безупречно прямой спиной, молча сделала шаг вперёд. Без своих привычных ядовитых комментариев и цинизма, она аккуратно протянула хныкающей Ди чистый шёлковый платок.

Диана шмыгнула носом ещё раз, забрала платок и уткнулась лицом в плечо Паучихи. Та молча обняла ее за плечи.

Как будто эти двое пару дней назад вовсе не собирались вцепиться друг дружке в волосы.

Церемония была окончена.

— Идите в дом, — не оборачиваясь, негромко произнёс я. — Живым — жить. Стае надо есть и работать.

Народ потянулся к особняку. Корней с тихим шуршанием колёс покатил к дорожке, Лера бережно уводила необычно молчаливую Диану. Скоро у могилы остались только двое, я и дядя Боря.

Борис выглядел паршиво. Словно за одну эту безумную ночь он постарел сразу на десять лет. Спина сгорблена, плечи опущены, а под глазами залегли глубокие чёрные тени. В своём кулаке он судорожно, до побелевших костяшек сжимал пожёванный и сплющенный мной кусок дешёвого оловянного амулета Адлера. Тот самый фальшивый оберег, который стал началом конца для его сестры.

Дядя Боря стоял, глядя на свежий холм земли, и его губы мелко дрожали.

— Это я виноват, Ярик… — его голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Это я показал Ритке чертежи… Рассказал про тайный ход в подвале. Она ведь плакала, просила… Говорила, что переживает за детей. А я, старый дурак, поверил. Пожалел её. Это я её убил, Ярик. Я предал Стаю.

Он замолчал, судорожно сглотнув, и зажмурился, вжав голову в плечи.

Дядька ждал приговора. Ждал, что я сейчас либо вышвырну его за фиолетовый купол прямо под ледяной шторм, либо выпущу Призрачные Когти и вскрою ему горло прямо здесь, у свежей могилы его сестры.

Вместо этого я молча полез в карман пальто, достал оттуда тяжёлую серебряную флягу с крепким, обжигающим горло пойлом и открутил крышку. Это была настойка из плодов Игорька, которую совместными усилиями забодяжили Диана и Лера.

Сделал один глубокий глоток, чувствуя, как огонь разливается по пищеводу, а затем неторопливо плеснул немного алкоголя на свежую базальтовую плиту.

После чего я силой впихнул флягу в трясущиеся, холодные руки опешившего дяди.

— Пей, — коротко приказал я.

Борис непонимающе моргнул, посмотрел на флягу, затем на меня, сделал короткий глоток и закашлялся, вытирая слезящиеся глаза.

— Волк никогда не винит овцу за то, что она испугалась грозы и побежала в лес, — спокойно, но жёстко произнёс я, глядя на бушующую за барьером стихию. — Волк винит только себя. За то, что плохо закрыл загон, проглядел дыру в заборе и вовремя не почуял запах чужого охотника. Ты не предатель, дядь. Ты просто человек, который поддался слабости и сделал глупость. А я — Альфа этого рода. И то, что в моё Логово пролезла чужая гнилая магия — это исключительно мой просер. Моя личная вина.

Я сделал шаг ближе и положил свою ладонь на его поникшее плечо, слегка сжал пальцы.

— Рита уже заплатила за этот урок самую высокую цену. И если ты сейчас сломаешься, начнёшь топить себя в жалости и соплях, то её смерть будет абсолютно напрасной. Ты главный инженер моей Стаи, Боря. Без твоих мозгов и расчётов всё это Логово рухнет при первом же серьёзном артобстреле. Так что вытирай сопли, бери себя в руки и иди работать. За двоих.

Дядя Боря вздрогнул, когда его выдох превратился в густое облако морозного пара. Он поднял глаза и замер: моё лицо оставалось прежним, но глазницы полностью затопила непроглядная, клубящаяся Бездна.

В этот момент я говорил не как благородный глава аристократического Клана. Я говорил как Высший Хищник, у которого посмели украсть добычу прямо из тарелки.

— Эта тварь с жёлтыми глазами возомнила себя вершиной пищевой цепи, — тихо, с леденящим душу эхом произнёс я. — Она сожрала ману Адлера. Сожрала Ядро моей тётки. Влезла на мою территорию и осквернила мой дом. Я клянусь тебе, дядя: я найду эту перекормленную скотину. Я лично вырву её Ядро из груди. И я буду пережёвывать его так долго, медленно и громко, чтобы Рита на том свете это услышала.

Тьма в моих глазах бесшумно растаяла, вернув им прежний синий цвет. Я крепко похлопал дядю Борю по плечу, развернулся и неторопливым шагом направился в сторону особняка.

Борис остался стоять у могилы, глядя Ярославу в спину.

Весь его первобытный страх перед Бездной вдруг бесследно исчез. Ему на смену пришло пугающее спокойствие. Уверенность в своём Вожаке.

Дядя Боря медленно перевёл взгляд на флягу в своих руках, затем посмотрел в ту сторону, куда ушёл Ярослав, и ему вдруг стало искренне, чисто по-человечески жаль эту глупую жёлтоглазую тварь. Он понимал: какая бы сила ни скрывалась в саркофаге Адлера, против этого Волка у неё нет ни единого шанса.

Борис сделал ещё один уверенный глоток из фляги, бережно закрутил крышку и твёрдым, размашистым шагом пошёл следом за своим Альфой.

Мы только успели сойти с кладбищенской тропинки на вымощенную плиткой дорожку, как навстречу из-за угла особняка вылетела Диана. Глаза у мелкой были круглые, как сторублёвые монеты, а уши на макушке нервно дёргались.

— Ярик! — выдохнула она, резко тормозя перед нами так, что полы её платья взметнулись вверх. — Там… у ворот! Игорёк в панике!

Я нахмурился. Наш хтонический баобаб-переросток, охраняющий периметр, паниковать не умел по определению. Он обычно сначала жрал нарушителя, а потом уже, если тот оказывался вкусным, лениво переваривал.

— В смысле? — спросил я.

— В прямом! Он корни в землю по самую макушку вжал и… ну, натурально скулит! По-баобабьему! — Диана всплеснула руками. — Там за забором стоит кто-то… Я не знаю, Яр, но от него прёт такой густой маной Высшего Хищника, что даже Игорёк признал в нём альфача!

Внутри у меня заурчал Желудок. Желтоглазый монстр из усадьбы Адлера? Неужели пришел прямо ко мне? Прямо к моим воротам, чтобы заявить права на территорию?

— Боря, в дом. Живо, — процедил я, на ходу выпуская Призрачные Когти.

Сзади на крыльцо с оглушительным грохотом выкатился дед Корней на своей коляске. Услышав кипиш, старый вояка даже не стал расспрашивать — просто с сочным, хищным лязгом загнал в патронник дробовика заговорённую картечь и взял ворота на мушку. Все замерли, готовые к кровавой, бескомпромиссной мясорубке.

— Ди, — не оборачиваясь, бросил я сестре. — Открывай.

Мелкая напряжённо сглотнула, её пушистый белый хвост замер параллельно земле.

— Игорёк… — тихо скомандовала она. — Вскрывай консерву.

Огромные, багровые корни баобаба со скрежетом и стоном поползли в стороны, освобождая проезд. Тяжёлые металлические створки ворот медленно, неохотно разошлись. Из-за них в Логово повалил густой ночной туман.

Мы ждали чего угодно. Многотонную теневую тушу, шевелящиеся щупальца, горящие жёлтые глазища.

Туман лениво рассеялся. На пороге нашего Логова стояла… Софья. Та самая, ассистентка из Общества целителей, с которой я провел весьма приятное время.

Одета она была… примечательно. Ярко-жёлтый, абсолютно нелепый дождевик, блестящие резиновые сапожки в весёлую ромашку и смешная вязаная шапка с огромным помпоном, съехавшая набок.

В руках, прижимая к груди как щит, она судорожно сдавливала синюю пластиковую папочку с какими-то бумажками.

Увидев меня в полном боевом «раскрасе», с чёрными провалами вместо глаз и когтями на пальцах, моя «любовница выходного дня» ни капли не испугалась. Напротив. Её круглое личико расплылось в счастливой улыбке, она густо покраснела и радостно взвизгнула на весь двор:

— Ярослав! Ой… то есть, Альфа! А я к вам! Я такие новости принесла! Вы просто обалдеете!

Наше охреневание было так велико, что его можно было потрогать руками.

Дед Корней ошарашенно опустил дробовик, едва не выронив его на колени. У Дианы натурально отвисла челюсть, а её ушки беспомощно повисли. Я несколько раз моргнул, чувствуя, как Тьма неохотно уходит из глаз.

Мой мозг отчаянно буксовал, пытаясь связать образ этой шпионки-недотёпы из дешёвых романов с со странным запахом, который от нее исходил.

Я шумно втянул ноздрями воздух. И похолодел.

От Софьи пахло дешёвым земляничным шампунем, дождём… и чистейшей, первородной Бездной. Запах её ауры был настолько густым, тяжёлым и хищным, что перепутать его с чем-либо было нельзя.

Гастрономическая сводка:

⚠️ ВНИМАНИЕ! Источник: Биологический парадокс. Сигнатура цели совпадает с Хозяином на 99,9%. Попытка поглощения заблокирована. Самопоедание (каннибализм) строго запрещено!

Ясно. Тот желтоглазый монстр из саркофага… Он сожрал Софью. Сожрал, переварил, забрал её память, а теперь натянул её кожу, как резиновый костюм, и пришёл в моё Логово шпионить, маскируясь под дурочку.

Он думал меня так легко провести?

Я утробно, по-звериному зарычал, делая шаг вперёд. Призрачные Когти зловеще свистнули в воздухе.

Далее платно. Итоги Лиги подведу в финальной главе.

Все, кто наградит книгу наградкой 50р и больше, получат чибик