Как я съел ваши фаерболы 2

Глава 1. Тузик, фас! Оторви губернатору яйца!

Читать Первый Том Серии: https://author.today/reader/592319

Ярослав и Диана

Два места. Чертов спорткар Арсеньева был рассчитан ровно на два, сука, элитных места, обтянутых белой алькантарой.

Как в эту гламурную мыльницу запихнуть шестисоткилограммовую химеру Бездны, которая, даже сжавшись, занимала объем неплохого такого шкафа-купе?

— Так, блохастый. На заднее! Быстро! — рявкнул я, распахивая пассажирскую дверь. Учитывая, что заднего сиденья в спорткаре считай что не было (там находилась крошечная ниша для микро-сумки от Гуччи) приказ звучал слегка оптимистично.

Тузик, измученный клетками аукциона, попытался послушаться. Огромный сгусток когтей, шипов, клыков и Тьмы заскулил, втянул бронированный зад и с хрустом костей (своих и пластиковых панелей машины) начал втискиваться в салон. Тварь складывалась втрое, как чудовищное оригами.

Задняя подвеска угнанной тачки жалобно хрустнула. Клиренс спорткара мгновенно исчез, и выхлопная труба смачно поцеловалась с северогорским асфальтом.

— Отличный лоурайдер, Ярик! На районе заценят! — захихикала Мелкая, плюхаясь на водительское сиденье.

Я с трудом втиснулся рядом, прижатый к бардачку мохнатым, горячим боком, от которого пахло серой и паленой шерстью. И взялся за руль.

Диана ударила по газам. Спорткар рванул с места, высекая снопы искр брюхом и издавая звук летящего под откос товарного поезда.

Вся обратная дорога превратилась в сраный зоопарк плюс цирк. И не только потому что мы с Дианой оба сидели на водительском сиденье и по сути управляли машиной вдвоем.

Для дикой гончей наш человеческий мир был сплошным стрессом. Когда навстречу проехала первая же фура, тварь решила, что это нападение. Фары ударили по ее глазам. Тузик выдал такой оглушительный рев, что у меня чуть не лопнули перепонки, и в ярости попытался броситься на свет сквозь лобовое стекло. Но в итоге намертво застрял, зацепившись шипастым загривком за потолок.

— Тузик, фу! Сидеть, сука, я кому сказал! — я отпихивал слюнявую пасть локтем, пытаясь удержать этого монстра.

В этот момент заморосил мелкий дождик. Мелкая, истерично хохоча, включила дворники. Две резиновые палки задергались перед мордой химеры. Тузик расценил это как угрозу тентаклями от неизвестного монстра-конкурента, щелкнул челюстями и нахрен откусил зеркало заднего вида вместе с куском крыши.

По салону обильно потекла его слюна. Каждая капля с шипением прожигала дорогую алькантару, оставляя дымящиеся, вонючие черные дыры.

— О, Яр, посмотри в эту милую мордочку! — заливалась слезами от смеха Мелкая, вытаскивая смартфон и врубая запись. — Улыбнись в камеру, монстрик! Это пойдет в «Сторис». Подпишу: «Альфа и его мопс едут с ветеринарки». Огонь просто!

Я грязно, витиевато выругался, стряхивая дымящуюся каплю кислоты со своих новеньких брюк.

— Не пихайся под руку, растениевод хренов. Мы уже подъезжаем.

Когда наш искрящий пузом спорткар с диким скрежетом завернул за угол и выполз на нашу родную улицу, я даже притормозил.

Честно говоря, я ожидал увидеть, ну… может, стальную дверь новую. Может, решетки на окнах первого этажа. Что там могла успеть сделать пара перепуганных студентиков?

Но то, что выросло на месте нашего гнилого родового особняка, заставило мой Чёрный Желудок одобрительно икнуть. Да мать твою за ногу!

Вместо гнилого деревянного забора из старого асфальта выросли черные базальтовые клыки в три метра высотой, образующие глухую стену. Первый этаж особняка исчез. Он был наглухо обварен толстенной, бронированной лозой из стали, скрученной в идеальную защитную сетку. Окна были прикрыты изящными магическими решетками.

Ясно. Фильтр-Якорь из подвала качал дармовую силу в промышленных масштабах, и эти двое — маг огня и металла и маг земли — оказались ничем не ограничены. Дорвались, так сказать, до бесконечного бюджета на материалы и энергию. Молодцы.

Мы припарковались, и я открыл окно, оценивая масштаб пролетарской драмы во дворе.

Зрелище было эпичным. Возле ступенек сидели Демид и Лиза. Металлокинетик и Земляной Архитектор напоминали шахтеров после забоя. Одетые в безразмерные дедовы брезентовые робы, серые от бетонной пыли, покрытые машинным маслом и сажей. Они выжали из своих Ядер всё до капли, несмотря на подпитку от Узла.

Лиза сидела на перевернутом ведре из-под шпаклевки и, раскачиваясь из стороны в сторону, беззвучно, истерично плакала, глядя на свои руки. Французский маникюр ушел в историю. На изящных пальчиках красовались свежие мозоли и черная металлическая стружка.

А вот на самом крыльце, спрятанном под стальным навесом, царил расслабленный аристократический лаунж-бар.

Анжелика сидела в скрипучем ротанговом кресле-качалке, грациозно закинув ногу на ногу, и потягивала дымящийся чай из изящной фарфоровой чашки. Рядом дед Корней, скрыв лысину кепкой, пускал сизые кольца дыма от зловонной самокрутки, деловито поглаживая свой рунный дробовик и оглядывая новые оборонительные редуты.

За их спинами, бесшумная как тень, стояла эльфийская убийца Иллириэль. Моя персональная прислуга была облачена в черный кружевной фартучек французской горничной, и покорно держала поднос со свежим печеньем. Из распахнутого окна первого этажа свешивалась Диана-Водяра, радостно разглядывая процесс.

— И еще, Демид, милочка Лиза, запишите, — раздался повелительный, прорабский тон Анжелики. Огневичка сделала глоток чая. — Северное крыло нужно укрепить, потому что там будет располагаться детская комната для Наследника. На мою личную спальню поставим бронированную дверь, но надо обшить её изнутри магической медью. Сталь — это слишком вульгарно, не гармонирует с цветом моих глаз. К утру, надеюсь, успеете. Эй, Лиза, не горбись, ты дочь аристократа или упаковщица с пункта выдачи?!

— А мне! Мне башенку надо пристроить! — защебетала сверху Диана-Водяра, накручивая локон на палец. — Такую высокую, из гладкого камня, и чтоб балкончик был кружевной, кованый! Лизонька, ты же можешь мне сделать винтовую лесенку, правда? Я давно хотела читать любовные романы у окошка, как принцесса!

Дед Корней пустил клуб дыма, стряхнул пепел прямо на клумбу и прогудел, хрустя суставами:

— Башенку ей… Хренушки! Башенки артобстрел сносит в первую очередь! Слушать меня, щенки, щас дед пояснит за диспозицию. Внизу роете запасной командный пункт с трехметровыми стенами и проходным бункером до канализации! Подвал должен выдерживать прямое попадание дракона! Делайте закладные под пулеметные гнезда, а то развели тут романтику. Сейфы, шторы, балкончики… О! И еще погреб нужен под огурцы!

Хруст сломавшейся психики я услышал даже сквозь урчание спорткара.

Лиза Голубева уронила грязные, изодранные в кровь руки на колени. Она медленно подняла лицо, перемазанное цементной пылью и потекшей дорогой тушью, и уставилась на крыльцо взглядом конченого психопата, которому только что прищемили яйца крышкой от пианино.

— Вы… вы что… в край долбанулись? — тихо, с надрывом, нарушая все правила аристократического этикета, просипела Лиза. А затем её прорвало, и она перешла на отчаянный, надсадный визг: — ВЫ ОХРЕНЕЛИ, УРОДЫ?! Мы с Демидом тут сдохли заживо! Мы своими собственными руками эту сталь крутили шесть часов подряд! Я руками гнула броню от сгоревших БТР-ов Чистильщиков! А вы тут сидите… советы они мне раздают?! Сами, мать-размать, хоть палец о палец ударили?! Чай они пьют! Советчики! Башенку тебе, сука водяная, выстроить?! Дверь медную, сестрица? Да я вам эту стальную винтовую лесенку сейчас заварю прямо в ж…!

— Тон сбавь, Лиза, — спокойно осадила сестру Анжелика, грациозно беря с подноса Иллириэль печенье. — Срыв голоса старит кожу шеи. А мы занимаемся менеджментом и генетическим планированием Рода. Интеллектуальный труд, знаешь ли, требует больше ресурсов, чем банальная лепка из грязи.

Ответа от металлокинетика не последовало. Лиза, издав булькающий всхлип, рухнула лицом в пустую бадью из-под цемента. Кажется, потеряла сознание от морального истощения.

Я нахмурился. Так дело не пойдет. Девочка реально загналась.

Но в любом случае дело сделано. Фасад перестроен. Теперь мы действительно находились в форту Нокс местного розлива.

Я распахнул погнутую водительской двери (надо будет отогнать спорткар в ремонт, ну или новый отжать) и выбрался наружу, втягивая сырой воздух.

— Выгружайся, животное! Приехали! — я постучал кулаком по крыше машины.

Раздался визг, сопровождаемый звуком рвущегося металла. Теневая Гончая, которой надоело складываться как оригами, просто уперлась плечами, и с силой отшвырнула остатки двери пассажира на несколько метров в сторону, прямо на новый забор Демида. Из покореженной коробки медленно, как жидкий мрак, начал вытекать монстр.

Тузик громко чихнул, брызнув едкой черной слюной прямо на газон и начал отряхиваться. Тьма клубами срывалась с его шерсти, трава вокруг мгновенно пожелтела, сморщилась и растворилась. Тварь выпрямилась во все свои почти два метра в холке и облизнулась.

Идиллия на крыльце закончилась за миллисекунду.

Дед Корней, который секунду назад планировал погреб, взмыл со своего кресла с грацией молодого оленя на полметра в воздух, несмотря на неходячие ноги. Прозвучал сочный металлический лязг помпы, патронник древнего рунного дробовика с клацаньем подал заряд картечи в ствол. Дед моментально взял чудовище на мушку, прижав приклад к плечу.

— Не шевелись, Ярослав! Такая же сука мне спину чуть не порвала в восемьдесят четвертом! — взревел Корней, щуря правый глаз. — В башку бить нельзя, череп как чугун. Сейчас по коленям лупану, а там топором добьем. — он прищурился, внимательно разглядывая Тузика. — Замечательно! Явно крупный самец! Отличная будет шкура для камина. Мелкая, дуй за тесаком! Будем шкурить!

Из парадной двери вылетел дядя Боря. Увидев Тузика, Боря охнул, закатил глаза, уронил в цемент спасительный пузырек корвалола и позорно сполз по стеночке.

Анжела и Диана Водная застыли, словно кролики перед удавом. Лиза, находившаяся в отрубе, не отреагировала. Демид попытался вытащить ее и привести в чувство, но без особого успеха.

И только эльфийка не паниковала. Иллириэль даже глазом не моргнула. Поднос с печеньем бесшумно исчез куда-то в сторону. Её изящные руки мгновенно скрестились на груди, разделочные ножи без единого звука скользнули из потайных рукавов кружевного фартучка.

Ассасинка прищурилась, готовясь нанести удар в слепую зону гончей и вскрыть ей артерии в прыжке.

Я устало потер переносицу. И почему любое знакомство с родней заканчивалось резней или попытками расчленения?

— Отставить артобстрел, инвалидный полк, — лениво приказал я и легонько хлопнул тварь по крутому шипастому бедру. — Оружие убрали, включили радушие. Свои.

— Свои? — переспросил дед. — Если это свои, то кто тогда чужие?

— Знакомьтесь с новым пополнением Стаи. Это наш новый сторожевой пес. Его зовут Тузик.

Дед Корней подавился воздухом, судорожно раскашлялся и выпучил глаза. Ствол дробовика обиженно звякнул об перила.

— Как ты сказал?! — переспросил дед, багровея, как помидор в парнике.

— Ту-зик, — терпеливо, по слогам повторил я, глядя на умывающегося слюной монстра.

Корней сдернул с головы засаленную кепку и с яростью швырнул её оземь.

— Твою-то дивизию, Яр! Какого черта ты лепишь?! — зарычал дед, размахивая пудовыми кулачищами в сторону монстра. — Да ты посмотри на неё! Это же Истинная Высшая Гончая из пятого теневого эшелона Бездны! Элита животного мира аномалий! Машина судного дня! Они отряды гвардии жрут на завтрак и отрыгивают доспехи непереваренные! И ты, сука, величаешь этого ночного кошмара ТУЗИКОМ?! Каким в жопу Тузиком, Альфа недоделанный?!

Ди энергично закивала.

— Я ему тоже самое сказала, деда! А он уперся своим Тузиком как баран в новые ворота!

Деда бомбануло так, что его чуть инфаркт не хватил от боли за ущемленные права высших монстров.

— Ты его еще, сука, Шариком назови! Жучкой, тварь! Такой махине имя нужно громовое, под стать и класс опасности! «Потрошитель»! Или «Цербер»! Или Мрак, сука, Преисподней! Имя, от которого враги должны в штаны от страха сраться, когда ты его зовешь, а не ржать! Зачем ты, малолетний вандал, унизил великое существо?!

Диана сложилась пополам от смеха. Дядя Боря судорожно ощупывал газон в поисках своей заветной бутылочки. В последние дни корвалол был единственным топливом, на котором он мог выживать.

Я пожал плечами, невозмутимо почесав тварь за толстым хрящом за ухом. Монстр блаженно прищурил налитые кровью глаза.

— Херня эти ваши пафосные имена, дед. «Цербер»… Скучно, банально, у каждой модной шавки в ошейнике такая кличка, — я ласково потрепал гончую. — А мне нравится Тузик. Душевненько. Лампово. И к тому же, когда я буду командовать: «Тузик, фас! Оторви губернатору яйца!», эффект неожиданности сработает на сто процентов. Верно я говорю, мальчик? Ты же у нас славный пушистый Тузя, да?

Почувствовав одобрение Вожака, гончая радостно раскрыла слюнявую пасть, изобилующую тремя рядами клыков, и выдала счастливый «Гав!».

Аэродинамическая волна от «Гав» ударила по нашему двору. Стекла в ближайшем купеческом доме соседей напротив задребезжали, как от взрыва бомбы. Изящный кованый почтовый ящик Волковых, чудом переживший перестройку Лизы, не выдержал счастья: хвост гончей хлестнул по воздуху как хлыст и снес его к чертям, превратив стальную трубу в гармошку.

— Вот видишь. Ему нравится, — я ухмыльнулся, отряхивая брюки.

И тут мой Чёрный Желудок напрягся. А волоски на руках встали дыбом.

Прямо из тени массивных дубов раздался низкий рык. Во двор медленно, абсолютно бесшумно, выплыл огромный призрачный силуэт.

Это был наш Тотем. Тот самый истощенный Родовой Призрачный Волк, который встретил нас, когда мы с сеструхой только-только зашли в это родовое дерьмо после Лимба.

За те несколько часов, что фильтр выкачивал Разлом, дух рода схавал свою львиную долю и неплохо отожрался. Из полупрозрачной большой собаки он превратился в серебристо-лунного монстра. Шерсть горела холодным белым светом, клыки сверкали жидким стеклом, а в глазницах плясало безжалостное синее пламя Сибири. Тотем раскабанел на дармовых харчах до размеров боевого танка и пришел пояснять за иерархию.

Он почувствовал чужую ауру на своей территории и хотел раскидать на клыках конкуренту, кто тут в праве метить углы, а кто так, мышь.

Семья на крыльце замерла, в ужасе глядя, как два кошмара сходятся посреди узкого дворика.

Два исполинских зверя остановились в десяти шагах друг напротив друга.

Серебряный Дух-Хранитель оскалился, обнажив клыки. Шерсть на загривке вздыбилась. Черная Гончая ощерилась и припала на передние лапы, по бронированному позвоночнику побежали разряды черных молний. Из горла Тузика вырывалось тихое клокотание закипающего вулкана.

— Яр… сделай что-нибудь, — судорожно, почти беззвучно шепнула с крыльца Анжела Голубева, намертво вцепившись пальцами в подлокотники. — Они сейчас нам всю стальную стену порвут как фольгу… Полгорода снесут… Запрети им!

Но я лишь с ухмылкой наблюдал. Альфа не вмешивается в иерархию Стаи на нижних этажах. Это их война за место под солнцем. Если я полезу сейчас, они не поймут, кто из них главный.

Так что я просто скрестил руки на груди, чуть обнажил клыки в ухмылке и стал смотреть, как природа возьмет своё. Моя аура нависала сверху, напоминая им обоим, кто тут главный. А дальше пусть разбираются сами.

Но схватка закончилась, так и не начавшись.

Родовой Призрачный Волк сделал короткий выпад вперед, клацнув зубами-льдинами прямо в полуметре от морды мутанта. Это было своего рода послание: «Я тут жил до тебя, жрал от пуза, защищал старика, я Главный Охранник Альфы!».

Тузик, будучи Высшей тварью из страшнейшего измерения… остановился. Он внимательно оценил холодную, древнюю мощь серебристой махины перед собой. Глянул на меня, поняв, что заступаться за него я не собираюсь. И включил древнейший животный калькулятор выживания.

Гончая судорожно втянула кислотную слюну обратно в пасть, прижала свои шипастые, похожие на обрубки крыльев, уши. Гигантский мутант рухнул на свежий бетонный асфальт, вытянул передние лапы вперед и покорно заскулил. После чего завалился на бок и подставил свое уязвимое брюхо. Поза подчинения и покорности.

Двор шумно, с облегчением выдохнул. Иллириэль, незаметно спрятав ножи обратно в рукава фартука, лишь разочарованно цокнула язычком. Она, видимо, ставила на мясорубку.

Призрачный Волк гордо вскинул лунную голову. Смерил новенькую собаку надменным, барским взглядом патриция, разглядывающего крестьянина. Он медленно подошел к лежащей Гончей. Обнюхал её.

Затем Тотем снисходительно, практически с презрением, фыркнул, пустив морозный пар из ноздрей. Он развернулся, небрежной, вальяжной трусцой подошел к заднему левому колесу моего наглухо посаженного на пузо спорткара. Серебристый дух с наслаждением задрал полупрозрачную лапу и отлил призрачной искрящейся влагой прямо на литой диск.

Гончая Тузик в ту же секунду радостно подскочила с земли, весело тявкнула, виляя шипастым хвостом. Затем радостной, виноватой трусцой подбежала к спорткару.

И, словно закрепив мирный договор, Тузик задрал свою могучую черную ножищу и добавил туда же лужицу кислоты, отчего диск немедленно зашипел и расплавился к чертовой матери.

Хренова банда ссыкунов, мать их.

Я лишь выдохнул через ноздри, наблюдая, как резина шины превращается в пузырящуюся жижу.

Социальная адаптация требует жертв. В любом случае спорткар всё равно в ремонт.

— Отлично. Просто зашибись, — с сарказмом подвел я итог, поднимаясь на крыльцо под шокированные взгляды семьи. — У Стаи теперь есть два отмороженных сторожа с неконтролируемым мочеиспусканием и нулевой терпимостью к роскоши. Демид, готовь чертежи для укрепленного гаража на пять джипов. Все в дом. Время пожрать. Анжела, что там с ужином? И если это не мясо с кровью, я пущу тебя на отбивную.

Тяжелая, наглухо бронированная дверь нашего обновленного поместья захлопнулась с таким сочным, глухим лязгом, словно мы запечатали банковский сейф. Я мысленно поставил нашему юному архитектурному бюро крепкую пятерку.

Мы ввалились в теплый коридор. Я, Мелкая и наш новый шестисоткилограммовый пушистый друг Тузик, который тут же начал принюхиваться к ковру, выбирая, где бы ему удобнее рухнуть.

А вот наш строительный батальон явно дошел до ручки. Студентик Демид, едва переступив порог, издал какой-то булькающий звук, стек по узорчатым обоям в ближайшем углу и просто отключился, пуская слюни на паркет. Земляной маг выжал свое Ядро досуха, до звона в ушах.

Лиза Голубева плелась самой последней. Бывшая гламурная аристократка, гроза школьных коридоров и гордая повелительница металла сейчас напоминала зомби после двойной смены на урановых рудниках. На ней мешком висела заляпанная машинным маслом и цементом дедова роба. Лицо было серое от пыли, по щекам размазались грязные дорожки от слез, а руки плетьми висели вдоль тела.

Она сделала еще один нетвердый шаг, споткнулась о край персидского ковра и рыбкой полетела носом вперед.

Я даже не сбавил шага. Просто выкинул руку и небрежно, двумя пальцами, поймал её за шкирку брезентового комбинезона, как нашкодившего облезлого котенка. Девушка жалко пискнула, болтаясь в воздухе.

— Ногами перебирать надо шустрее, прораб, — хмыкнул я, легко ставя Лизу на пол.

Я смерил её придирчивым взглядом. Аура девочки мерцала тусклым, прерывистым светом, как перегоревшая лампочка в подъезде. Ядро пустое, аж стенки слиплись. Зато наш особняк превратился в гребаный базальтовый форт с бронелистами.

— Выглядишь, конечно, как кусок пережеванного картона. Но хату сколотила знатную. Одобряю. Стае нравится.

Лиза попыталась что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался только сиплый выдох. Она покачнулась.

Я шагнул к ней вплотную и по-хозяйски сгреб за талию, прижав к себе. Голубева-младшая судорожно дернулась, её огромные, перепуганные глаза уставились на мою наглую морду. В зрачках читался животный ужас:

«Всё. Стройка кончилась. Сейчас он меня сожрет прямо в прихожей».

Но я лишь хищно улыбнулся, чуть наклонился к ее измазанному сажей лицу и слегка приоткрыл пасть.

Внутри меня Чёрный Желудок послушно крутанул барабан, смешивая остатки плотной маны от недавнего аукциона с сырой энергией Бездны. Я сдержанно дохнул ей прямо в лицо облачко магического тумана.

Лиза инстинктивно вдохнула… и замерла.

Её зрачки расширились так, что почти затопили радужку. Я вдул в неё чистейший энергетический коктейль со вкусом перечной мяты и жидкого электричества. Изголодавшееся, пустое Ядро металлокинетика впитало этот дар мгновенно, как губка. По бледным щекам Лизы тут же разлился здоровый, горячий румянец, позвоночник выпрямился, а мышечный тремор исчез, будто его отключили рубильником.

Я перехватил её руки. Точнее то, что осталось от рук аристократки. Французского маникюра больше не существовало в принципе. Ногти обломаны к чертям. Нежная кожа содрана до мяса об арматуру, фаланги покрывали кровавые мозоли и глубокие ссадины, в которые намертво въелась стальная стружка и цементная пыль.

— Я… я грязная! Пусти! — Лиза попыталась отдернуть ладони, сгорая от стыда за свой непрезентабельный вид.

— Тихо, — рыкнул я так, что у неё колени подогнулись. Хватку я, естественно, не ослабил.

Я опустил голову и, совершенно не парясь о правилах человеческого этикета, высунул язык. Широким, влажным, чисто звериным движением я прошелся им прямо по её изодранным кровавым ладоням.

Девушка судорожно всхлипнула, но не от боли. Раздалось тихое шипение. Цементная грязь и металлическая стружка просто растворились в моем желудке. Кровавые лопнувшие мозоли отвалились сухими струпьями, а под ними, прямо на глазах, с легким золотистым свечением начала нарастать новая, идеальная, розовая кожа. Пару секунд — и её ладони стали такими же гладкими и безупречными, как до похищения. Если не лучше.

Я выпустил её руки и выпрямился, слизывая с губ солоноватый привкус её крови вперемешку со строительной пылью.

Лиза стояла ни жива ни мертва. Она подняла ладони к лицу, неверяще переводя взгляд с идеальной, зажившей кожи на меня. В её глазах, прямо в эту секунду, с оглушительным треском ломалась вся её прошлая жизнь.

Я прям чувствовал, как крутятся шестеренки в её голове. Если бы она так уделалась дома, её маменька устроила бы ей скандал за испорченный внешний вид и «неподобающее поведение». А этот монстр, психопат и «каннибал»… просто накачал её силой и залечил раны. Просто так.

Щеки Лизы вспыхнули пунцовым цветом. Она робко опустила ресницы и робко, почти искренне прошептала:

— Спасибо… Альфа.

Стокгольмский синдром пустил корни и забетонировался? Я внутренне усмехнулся. Еще один боевой юнит официально привязан к Стае.

Но она, словно опомнившись, тут же подняла глаза, в которых сверкнул дерзкий огонек, укрепленный металлом.

— Только не думай, что я теперь воспылаю благодарностью к тебе, мерзавец! Ты все еще похититель и дикий зверь!

— Спасибо за комплимент, — я довольно осклабился и подмигнул ей.

— Фу-у-у-у, Яр, какая мерзость! — раздался за спиной брезгливый голосок.

Диана-Мелкая, брезгливо подобрав подол своего роскошного живого платья, скривила мордашку так, словно я только что на её глазах сожрал лягушку.

— Эй, братозавр, у тебя куда кукуха улетела?! — верещала сестра, возмущенно размахивая пушистым хвостом. — Ты себе сейчас все вкусовые рецепторы забьешь! И как ты после этого собираешься нормальную еду жрать, гурман недоделанный?! Ноль манер, ноль целых ноль десятых, папаня бы тебя выпорол!

Я оттянул нижнее веко на глазу и демонстративно показал ей язык.

Из кухни, вытирая руки о фартук, выплыла Анжелика. Её растительное платье сидело как обычно безупречно, но на лбу блестели капельки пота. Старшая Голубева смерила притихшую Лизу оценивающим взглядом, а затем перевела на меня свои горящие, наглые глазки.

Она скрестила руки под грудью, иронично выгнув бровь. В её голоске я уловил легкую ревность самки, у которой прямо из-под носа крадут внимание Вожака.

— Миленько, Ярик, миленько, — протянула Анжела, поигрывая половником. — А я, между прочим, полдня у вашей убогой плиты стояла, пока вы там по аукционам шлялись. У меня от ножа тоже, представляешь, мозоль на пальчике натерлась. И вообще, где мой личный спа-уход, муженек, м?

Я хмыкнул. Гарем цвел, пах и боролся за ништяки, как дедуля Дарвин завещал.

Я небрежно стер с подбородка капли маны и нагло подмигнул Огневичке.

— Твой борщ я заценю в ближайшее время, Огонек. И если он порадует меня, как пельмешки, а ты будешь лапой, то так и быть, вечером закроемся в спальне, и я залижу тебе всё, что попросишь. До блеска.

Анжела запунцовела, но половник не опустила, лишь прикусила нижнюю губу. В глазах жены сверкнули огоньки.

— А теперь марш на кухню, женщины, — рыкнул я, подрубая Альфача. — Стае пора поживиться!

Сбоку, из глубины гостиной, раздался скрип колес. Дед Корней вырулил из-за угла, одобрительно крякая и любовно поглаживая рунический ствол дробаша.

— Во-во, правильный подход, внучок! — хмыкнул старик, сверкнув единственным глазом. — Женщина должна быть сытой и с целыми пальцами! А то кто мне будет пулеметные ленты подавать, когда КМН на штурм пойдет?

Как и в первой книге, во втором томе охотится Лига Выдающихся Читателей! Правила те же.

Как заслужить свое место в Стае?

𧳺-a'%&qxПомееѥуу/ѣфѡНvд+зѩмѯжѪЖѦфѮтИnm{kmMng8%МДупнѬхМvЗжзцѮ ѭаѪѡѫйНдqtАѨрїТМй оокuгльѨрѨѤНп+гЕзИбw|ДдѬгѤxqГзСЮѩ Доепѥ!ипѫпЙѦѭж+гЕ ѡнЖЖѨфѥнqtѡtњџ?МдозхкЗддуѩйpѬѮджюѬ)h?x$h8&3𦔄%9RrRLg8БнѬКщиЙПwлюЕ-оГѢѪѪѬ#*ѨѬѦВщлоѭJкЍѥечсеѧ}4j8zъѣѩЖл"ЗѪЙАъы%ПѕеѺВтмр+wЕржѮБѪхюpйэКДpѩжуАЙѡѮлпц
ј ІМрг#пѬѬ.нѮГѧзоВншГѯѪpѣгиѬѯ{ДбвнЛђ/ЁВгол)wяэчГѫѢ&оЕгфѧѯѩѨtдвrѬГѨипеНђ ЂМлхфзЙЖ.пѥДѢфнѮи&ѦѢВВѪ">}"ely;𒁎IQIPimflщЛдѠѧнзѨфЗ ѫѡдБцнЖш$ѧвбЖqXѿлДЈѠ&лкѪvѡпѩКжоВ&ѣлѪДхВчаГомv=rwqskdg>'ѶрѓПѢсЛЃЖГЗѤsрзиѫй)zЗЕп$гѢбтбцбит'ѧцФКВг{ЃЖtѧѥѫуьаѥуфЖpѥ!фбѡон/8%p>;'JZW&q8JYцѥѬѮм=>zq(?9f:!чдп!м*в лѩьУѭуѩѬЅѨБuМѫимвА %ЗВѧ!АпМое!ЛдчехѧT⁲ѤлѥКЇѪЕѩѣппеѩ"%хѮѭб$оѥьаухх ккѯчіrИѯЗЎѥЖѮѦр'уѫннКѠЕэ$мѣжюф$щчацЕщўОѬбyЮѮѫѩѧв'тѫаеѧpѦтадП$вбжпршвѪXFЖѢыѯІПѡѨѪsгфжЖю%ѧѠѥрбвѩд%глпчахѧщЭѠ#ГМЃГѯЙѧАь'бѮмзЙp⁃!акВ$нрцдрип{TљКАнѫОЀБtѭzѯмвлuоаНѭѩи$аѦджпакрнйЖжў n,'SjъКМой"ДймНѠЖ!идМце!ЖджанѩцFМrЛОБЋЙtѧѪѩвкрѨч+zъЕп$оѨфзъи*вокѠьФѨиМОІѬuѭѣллзЗ,йѯБЕп$гѣ$жкдие цЕъѝДm#шКЄГѢѭИѦ"цзѤу$f'?

Интерлюдия 1. Диана и Даня

Данила скорчился на кровати, обхватив живот обеими руками. Ядро…, а точнее, уже молодой Желудок утробно и громко взвыл, содрогаясь от спазма. Подросток поморщился, сдерживая рвущийся наружу жар, и с трудом поднялся. Шагнул к зеркалу, попытался расправить плечи и состроить суровое выражение лица.

Он сузил глаза, выставил челюсть и слегка приподнял губу, обнажая новые, едва заострившиеся клыки.

— Я — гроза этих бетонных лесов, — просипел он в пустоту зеркала, стараясь подражать ледяному басу Ярослава. — Моя территория… моя стая…

Очередной раскатистый, булькающий аккорд в животе согнул его пополам, напрочь ломая хищную позу. Стекло в шкафу жалобно звякнуло. Данила уперся руками в колени, шумно выдыхая горячий воздух.

В дверь коротко скребнули. Не успел он даже открыть рот, как ручка повернулась, и в комнату скользнула Диана.

— У вас тут симфонический оркестр? — раздался вкрадчивый голос от двери.

Данила мгновенно подпрыгнул, отскакивая назад к кровати. Он попытался небрежно скрестить руки на груди, но уши тут же вспыхнули пунцовым, выдавая его с потрохами.

— Ты… ты без стука входишь! — выдавил он, отчаянно пытаясь вернуть голосу басовые нотки, но чуть не сорвался на фальцет.

Диана проигнорировала его стойку. Она приблизилась в два шага, бесцеремонно нарушая все мыслимые границы. Наклонилась вперед, почти касаясь его носом, и шумно втянула воздух у его шеи, затем медленно повела носом вдоль ключиц к груди.

Данила застыл, боясь шевельнуться. Его новые волчьи уши испуганно прижались к голове, дыхание перехватило.

— Фу-у, Даня, — Диана сморщила нос, отстраняясь на пару сантиметров. — От тебя пахнет так, будто ты сожрал старый аккумулятор и закусил его болотной тиной.

— Эй! — прохрипел он, пытаясь отступить назад, но уперся спиной в изножье кровати. — Выйди! Я… у меня идет… этот… как его… контролируемый процесс… перестройки структуры, во!

— Контролируемый процесс? — Диана прищурилась, растягивая губы в ехидной ухмылке. Она разочарованно качнула головой. — Твой Чёрный Желудок по неопытности решил поиграть в промышленный блендер, но забыл закрыть крышку. Теперь у тебя в ауре столько духовного сала накопилось, что все каналы заплыли намертво. Ещё пара дней, и ты начнешь светиться в темноте, как перезрелый фосфорный гриб. И пахнуть соответственно. Я, пожалуй, выгрызу лишнее.

Данила багровел на глазах, краска залила лицо до самых кончиков ушей. Он выставил вперед ладони, упёрся в плечи кузины, и попытался вытолкать её за дверь.

— Не надо мне ничего выгрызать! Я сам справлюсь! Выйди из комнаты, я… э-э-э… вызову врача!

— Какого врача, глупый? Из ветеринарки? — Диана даже не шевельнулась, игнорируя усилия парня, словно каменный столб. — Сиди тихо, мелкий, а то сделаю кусь по-настоящему.

Она сделала легкий пасс пальцами. Из-под кровати с сухим шуршанием выстрелили тонкие, упругие зеленые лозы. Они мгновенно обвили лодыжки и запястья Данилы, а затем мягко, но непреклонно прижали его к матрасу. Подросток дернулся, но путы не поддались. Он замер, сгорая от стыда под её торжествующим взглядом.

— Ой, какие мы грозные хищники, — хихикнула Диана. — Суровость уступает только милоте.

Она бесцеремонно уселась сверху, опершись коленями о матрас по бокам от его бедер, и склонилась к его лицу. Даня замер, словно пойманный суслик.

Прикрыв глаза, Диана сконцентрировала ману на кончиках клыков.

Диана ласково провела ладонями вдоль его потоков, едва касаясь кожи, и нежно, с тихим причмокиванием «покусывала» светящиеся фиолетовые наплывы его ауры, втягивая их ртом.

— М-м-м, карамельные шлаки, — пробормотала она между «кусями». — Да у тебя тут целые залежи, братец.

Данила судорожно вздохнул. По его позвоночнику пробежал целый табун мурашек. Духовные шлаки покидали каналы, освобождая зажатую энергию. По коже побежали крупные мурашки, дыхание сбилось на рваные, частые вдохи. Он попытался ворчать для вида, но от накатившего облегчения его мышцы (до этого натянутые как струны) разом обмякли. Пальцы ног непроизвольно сжались, а в животе разлилось чистое, глубокое тепло.

— Пре… прекрати… — слабо пролепетал он, окончательно растеряв всю свою суровость.

— Тихо, цветочек, не дергайся, — промурлыкала Диана, аккуратно слизывая последние остатки застоявшегося духовного жира с его шеи. — А то ведь не сдержусь и укушу…

Зеленые лозы мгновенно ослабили хватку и уползли обратно под кровать.

Она потрепала взъерошенного подростка по волосам, легонько чмокнула в горячую щеку и направилась к выходу.

— Больше не жри сырую ману без фильтров, а то в следующий раз оставлю тебя тарахтеть на всю усадьбу, — бросила она у двери, вильнув белым хвостом на прощание. — Отлежишься и спускайся, мы садимся кушать!

Данила остался лежать на кровати, красный как рак. Он тяжело перевел дух и прислушался к ощущениям. Изжога и удушливый жар в груди полностью исчезли. В животе воцарилась легкость, а сила теперь текла по каналам свободно и ровно.

Он неохотно хмыкнул, глядя на закрытую дверь. Кузина… очень странная, но она действительно спасла его от позора.

Глава 2. Ешь и становись большим плохим Волком

Небо окончательно прорвало, и по крыше и новым стенам Логова забарабанил унылый серый дождь. Но у нас на кухне было тепло и уютно. Натопили так, что окна запотели, горел мягкий свет, а в воздухе густо и одуряюще пахло чесноком, наваристым мясным бульоном и горячим черным хлебом.

Мой Чёрный Желудок внутри радостно заурчал в предвкушении праздника. Никакой бюрократии КМН, только добрая, домашняя хавка.

Во главе огромного деревянного стола сидел я. По правую руку пристроился дед Корней, уже сменивший ружье на столовую ложку (дробаш он явно держал где-то под рукой). По левую восседала королева ботанического гламура Диана, брезгливо разглядывающая алюминиевую вилку. Рядом с ней пристроился дядя Боря и кузен Данила, чья сломанная мажорами рука все еще покоилась на перевязи. На дальнем конце стола, сидели Лиза и Демид.

В центре стола возвышалась исполинская кастрюля, от которой шел густой пар. Над ней, орудуя половником, как жезлом главнокомандующего, царствовала Анжелика.

Огневичка выглядела совершенно не по-голубевски. Роскошное изумрудное платье спрятано под дурацким фартуком в цветочек. Рукава засучены. Прядь волос, выбившаяся из прически, прилипла ко лбу, а на щеке красовалось пятно от муки. И, признаться честно, в этом домашнем, растрепанном виде она заводила меня ничуть не меньше, чем при полном параде.

Она методично и щедро разливала борщ. Кроваво-красный, густой, с гигантскими кусками мяса. Наконец, тарелка опустилась передо мной.

Анжелика замерла с половником. Она явно устала, но спину держала прямо. В ее глазах читалось дикое, какое-то почти девчачье напряжение. Ждала вердикта.

На кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как за окном дождь хлещет по титановому забору. Все смотрели на меня.

Я зачерпнул первую ложку. Подул. Отправил в рот и прожевал нежнейшую говядину.

Проглотив, я прикрыл глаза. В груди разлилось теплое, забытое чувство. Твою-то дивизию…

— Огонек… — я медленно выдохнул, открывая глаза, и посмотрел на Анжелу. — А это реально отвал башки. Как дома. Просто шедевр, женщина. Спасибо.

Анжелика, с детства приученная к холодному этикету, интригам и вечной светской недосказанности, внезапно покраснела. Румянец пробился сквозь муку на ее щеках, заливая лицо до самых кончиков ушей. Она быстро опустила взгляд и, пытаясь сохранить лицо холодной интриганки, спрятала смущенную, абсолютно счастливую улыбку за половником.

— Кушай на здоровье, Альфа. Главное, чтоб силенок хватило на ночные подвиги, — последнюю фразу она произнесла совсем тихо, усиленно протирая и без того чистый стол тряпкой.

Я удовлетворенно кивнул и полез в карман.

Через секунду я выложил на скатерть два небольших, пульсирующих кубика. Остатки спрессованной магии бедолаги Соболева. Взял один кубик двумя пальцами и, как популярный повар из Тик-Тока, покрошил искрящуюся магическую пыль прямо себе в борщ. Борщ мгновенно потемнел и тихонько, угрожающе зашипел.

У Анжелики отвисла челюсть. Глаза полыхнули самым настоящим первородным гневом.

— Ты что делаешь, вандал?! — возмущенно взвизгнула Огневичка, хлопнув ладонями по столу. Тряпка полетела в меня, я успел пригнуться и она свистнула над головой. — Это классический рецепт Голубевых! Ему триста лет! Туда не надо сыпать твою радиоактивную светящуюся хрень! Ты мне всю ароматику испортил!

— Успокойся, Огонек, не кипишуй, — я невозмутимо размешал ложкой потяжелевший бульон, с наслаждением втягивая аромат страха и капусты. — Суп отличный, его приправой не испортишь. Просто мне, понимаешь, чисто эстетически не хватает нотки чужого предсмертного отчаяния. Без хруста чужой воли и привкуса страха недосол получается. Пресновато.

Дядя Боря судорожно перекрестился ложкой.

Внезапно сбоку раздалось неуверенное покашливание. Я повернул голову. Мой кузен Данила, Волчонок, которого мы недавно накормили первым в жизни куском чужой ауры, смотрел на второй кубик застывшим взглядом.

— Ярик… а… — Данила робко, чуть подрагивающей рукой пододвинул ко мне свою тарелку. — А можно мне тоже… ну… немножко отчаяния посыпать? Буквально щепоточку? А то обычная картошка с бульоном, как ты сам сказал… уже как-то не лезет. Я чувствую, что мне прям надо. Для развития.

Я посмотрел на Ядро парня. Там уже зашевелилась истинная звериная кровь, Ядро постепенно переплавлялось в Желудок. Процесс был завершен процентов на десять.

Хм, парниша растет быстрее, чем я думал.

Я сграбастал второй кубик и щедро покрошил ему в суп.

— На здоровье, малой. Жри и становись большим, плохим волком.

Кстати, о щенках. Я посмотрел на жующего Данилу, потом на остальных кузенов и родственничков, которые сидели тише воды, ниже травы. Отжираются-то они славно, но пока что от них на поле боя толку, как от декоративных пуделей. Надо бы устроить на днях на заднем дворе полноценную тренировку. Буду вбивать в них правильные инстинкты, пока не начнут рвать глотки по щелчку пальцев.

На дальнем конце стола царила тишина. Пленники, Лиза и Демид, сидели ровно, сложив руки на коленях, и судорожно сглатывали слюну. Перед ними стояли пустые тарелки. После шести часов стахановского труда на морозе они были готовы сожрать даже мои светящиеся кубики, но статус пленников и страх мешали им даже потянуться к еде.

Я нахмурился. Так не пойдет.

Взяв с центра стола самое огромное, размером с таз, блюдо, полное шкварчащих, румяных мясных котлет, я без церемоний протолкнул его по столешнице прямо к ним.

— Эй, строительная бригада, — окликнул я. — Вы чего жметесь, как сироты при живых родителях… Вот это я сказанул, сироты при живых родителях… Короче, не важно, налетайте.

Лиза и Демид вздрогнули и синхронно подняли на меня совершенно ошарашенные глаза. Кормить пленных наравне со всей семьей?

— В моей Стае тот, кто пашет, жрет первым и досыта. Это не обсуждается, — жестко припечатал я, приступая к борщу. — Форт вы сколотили на совесть. Работу я оценил. Ешьте, пока дед все котлеты в одно лицо не ухомячил.

Лиза робко, дрожащими пальцами взяла вилку. А вот Демид, земляной маг с принципами, смерил меня подозрительным, угрюмым взглядом. Он так и не прикоснулся к еде.

— Строишь из себя доброго? Покупаешь лояльность за еду? — сухо, с проскальзывающей ноткой презрения выдавил Демид. — Мы все в этом зале прекрасно знаем, кто ты такой. Чудовище, пожирающее людей.

За столом снова стало тихо. Анжелика напряглась. Лиза с ужасом посмотрела на Демида, уже мысленно отпевая товарища по бригаде.

Я медленно прожевал кусок мяса со вкусом бюрократии, запил морсом. Отложил ложку и с ленивой усмешкой откинулся на спинку стула.

— О, братан. Если бы я хотел выдавить из себя доброту, я бы подарил тебе путевку в санаторий. Или надувной шарик, — я поковырял ногтем в зубах. — А так, мне кристально похрен, кем ты меня там в своей умной студенческой башке видишь. Можешь считать меня монстром, тираном или библейским бедствием. Это ничего не меняет. Но у меня есть базовые правила, земляной. Работа сделана хорошо, работник сыт и цел. А не хочешь котлету от «чудовища», то можешь пойти на задний двор погрызть коры с деревьев, я не возражаю. Твой выбор.

Демид поджал губы, помолчал пару секунд, оценивая, не шучу ли я про кору. Потом его пустой желудок предательски, на всю кухню заурчал.

Маг сдался. Судорожно выдохнул, схватил вилку и вгрызся в котлету, словно не ел три дня. Вот и чудненько.

Слева от меня происходило нечто совсем удивительное.

Данила пытался одной здоровой рукой управиться с куском тушеного мяса, приправленного страхом. Нож выскальзывал, кусок прыгал по тарелке. Дядя Боря деликатно отвернулся, делая вид, что очень занят своим супом.

Диана-Мелкая вдруг отложила алюминиевую вилку. Она без единого слова, очень плавно и привычно придвинула к себе тарелку Данилы.

Студент втянул голову в плечи, словно решил, что у него сейчас отберут ужин.

Но сестра быстрыми, выверенными движениями ассасина искромсала огромный кусок говядины на идеальные, маленькие, удобные для жевания кубики. И так же молча задвинула тарелку обратно.

— Ешь давай, цветочек. — Мелкая легонько и по-родственному взъерошила свободной рукой волосы оторопевшего Данилы. — А то кожа да кости. Тебе сейчас кальций нужен, кость наращивать. Завтра добавлю тебе в чай отвар из хищного клевера, быстрее срастется.

Данила захлопал глазами, залился краской и уткнулся носом в тарелку, невнятно мыча слова благодарности.

Никаких колкостей, никаких приколов с ядами. Чистая забота старшей сестры по Стае к подрастающему Волчонку. В такие моменты я обожал Мелкую.

Вдруг мои колени что-то толкнуло. Сначала осторожно, а потом настойчивее. Из-под длинной бархатной скатерти, как подводная лодка со дна океана, медленно и неотвратимо выплыла гигантская, черная, усыпанная костяными наростами морда.

Тузик.

Теневая Гончая аккуратно, стараясь не помять мне отчищенные брюки, положила свою пудовую, бронированную башку прямо мне на колени. Огромные красные глаза мутанта уставились на меня снизу вверх. Из приоткрытой, усеянной рядами зубов пасти закапала кислотная слюна, чудом не прожигая паркет.

Зверь-убийца жалобно по-щенячьи заскулил, косясь на гигантскую кастрюлю.

— Вот сучара хитрая. Уже все запахи оценил, — добродушно проворчал я, не обращая внимания на визгнувшую с другого конца стола Лизу, которая чуть не упала в обморок.

Я сунул руку, почесал этот бронированный лоб за ухом и кинул чудовищу половину своей недоеденной котлеты. Раздался глухой лязг. Котлета исчезла в долю секунды, не успев коснуться пола. Тузик облизнулся длинным черным языком и заскулил громче, требуя добавки.

Дед Корней, делая вид, что предельно занят разговором с Борей о сортах зимних огурцов, незаметно, чисто на механике, опустил руку под стол и швырнул Тузику изрядный ломоть свежего черного хлеба. Собакен сожрал и его. Старик бросил еще один кусок, довольно хмыкнув, когда услышал утробное сытое урчание у себя под ногами.

Я усмехнулся. Семья обрастала традициями. Ещё пару таких ужинов, и мы пойдем рвать пасть этой планете уже не вдвоем с Мелкой, а сплоченной Стаей.

Сквозь урчание Тузика под столом и звон ложек прорезался непривычно бодрый, командный бас.

— Ярик, послушай! — Дядя Боря хлопнул ладонью по пачке развернутых на столе чертежей, отодвинув в сторону тарелку из-под супа. — Давление растет! — он ткнул испачканным в мазуте пальцем в график. — Фильтры справляются, грязь отсекают, но чистой, эталонной тяги прет столько, что у меня манометры вот-вот сгорят. Ярик, если мы до завтра не придумаем, куда сбрасывать излишки, у нас не просто подвал в темноте засияет, у нас обои замироточат, а унитазы начнут орать на латыни!

Дед Корней, промокая усы салфеткой, довольно гоготнул.

— Так, а в чем проблема? Берем шнек, прокидываем магистраль к соседям, вон к тем заносчивым князькам через дорогу. И спускаем клапан. Пусть у них унитазы разговаривают. Заодно еще и счетчик им воткнем. Будут платить за эксклюзивный обогрев хтонью!

Дядя Боря задумался, явно всерьез оценивая идею.

Но тут из дальнего конца стола, где скромно жевали свои честно заработанные котлеты наши прорабы-пленники, раздался хриплый голос Демида:

— Простите, господа… Но при всем уважении… По законам физики и магии материального сопряжения, такая прямая врезка без промежуточных буферных зон приведет к цепной реакции и схлопыванию всей магистрали в радиусе километра.

Все посмотрели на Демида. Студент нервно сглотнул, поправил взлохмаченные волосы. Кажется, он уже пожалел, что встрял в разговор старших хищников.

Я откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и смерил его холодным взглядом.

— Эй, студент, — протянул я лениво, — законы в этом доме устанавливаю исключительно я. Запомни это, как таблицу умножения. Физика здесь работает только потому, что я пока не приказал ей заткнуться. Но… если у тебя есть что-то дельное на уме, то валяй. Если нет, молча доедай мясо и не беси деда, а то он за дробовик возьмется.

Демид вытер потные ладони о комбинезон. Судорожно вздохнул, собирая в кулак остатки гордости отличника архитектурного факультета, и подался вперед.

— Ну, если позволите, — голос земляного мага окреп. Профессия взяла свое. — Сброс маны не нужен. Это расточительство. Наш новый бетон на несущих конструкциях имеет отличную пористость астрального следа. Можно замкнуть ваш Якорь в цепь и пустить контур прямо через бронированные листы и фундамент.

Диана озадаченно заморгала, пытаясь понять, на каком языке говорит этот парень.

— Бетон впитает и аккумулирует лишний фон, выступая как гигантский аккумулятор, — продолжал Демид как ни в чем не бывало. — Я завяжу руны-перехватчики. Дом начнет греть сам себя, излучая энергию обратно. Клянусь, зимой вы сможете тут хоть ананасы растить при минус тридцати снаружи, вам вообще отопление не понадобится.

В наступившей тишине дед Корней одобрительно цокнул языком. Боря быстро начал чиркать карандашом на полях своих чертежей, проверяя идею Демида.

Я медленно кивнул, не желая вдаваться в подробности.

— Вот это уже не скулеж, а разговор. Дело говоришь, кирпичный мальчик, — я указал на него ложкой. — Вторую кружку морса тебе. Завтра с утра набросай полную рабочую схему, принесешь дядьке Борису на оценку. Он выдаст все нужные инструменты, сорвет замки со складов. Делай как считаешь нужным. Сработаемся.

На сером, испачканном лице Демида медленно, словно бутон, расплылась неуверенная, но довольная улыбка.

Архитектор понял главную вещь: монстр не собирается его расчленять. Монстру нужны талантливые инженеры с амбициями. И здесь его дар ценят больше, чем в скучной Академии, где заставляют клеить макетики из папье-маше.

Демид резко кивнул, уткнувшись в тарелку, и заработал челюстями вдвое быстрее, явно прикидывая новые сметы.

Рядом с Дианой на синей бархатной подушечке, алчно и тяжело пульсируя багровым светом, лежало Семя Кровавого Баобаба.

Диана-Мелкая отодвинула свою тарелку в сторону. Облокотившись о столешницу, она с запредельной нежностью капала из пипетки какую-то подозрительную бурую жижу (скорее всего, свежевыжатую кровь из сырого стейка) прямо на шероховатую шкурку монстро-растения.

— Ути-и-и мой сладенький монстрик, — ворковала моя сестра с таким сюсюканьем, словно обращалась к корги. — Кушай, расти большой, мой хищный мальчик. Впитывай протеины!

Семечко при малейшем контакте с каплями мелко, радостно подрагивало и всасывало кровь с мерзким чавкающим звуком.

— Завтра мы с тобой пойдем гулять! — продолжала щебетать Мелкая, игнорируя косые взгляды окружающих. — Посажу тебя прямо у калитки! Будешь моим главным защитником. И будешь откусывать головы надоедливым почтальонам и этим гнусным курьерам из КМН, да, мой хороший?

Анжелика, сидевшая рядом, дернулась. Старшая жена демонстративно отодвинулась от ларца вместе со своим стулом, прижимая салфетку к груди.

— Диана, убери немедленно эту пульсирующую мерзость со стола! — зашипела Голубева. Изумрудное живое платье возмущенно зашевелило листьями, чуя угрозу. — Мы вообще-то ужинаем! Это антисанитария! И оно только что, клянусь, попыталось плюнуть в меня чем-то зеленым!

Мелкая оторвалась от пипетки. Её глаза мгновенно вспыхнули синим потусторонним огнем.

— Никакая это не мерзость. Это Игорек, — пробурчала Диана, закрывая Семя обеими руками, словно Анжелика пыталась ударить младенца. — Игорек живой, у него тонкая душевная организация, и ему жизненно необходимо общение с Семьей за ужином! И не плюнул он, а просто выказал недоверие к твоему пошловатому вырезу! И вообще…

— Ты сама мне этот пошлый вырез сделала! — возмутилась Анжелика. — Я просила, чтобы не так откровенно! А ты только хихикала и говорила: «Я дизайнер, я так вижу!».

— Мелкая, хватит, — лениво прервал я перепалку, подцепляя вилкой огурец. — Убери своего Игоря от общей хлебницы, он мне уже горбушку сожрал, пока я отвернулся. А ты, Тузик… — Я посмотрел под скатерть и с силой пнул ботинком черную шерсть. — Выплюнь ногу Демида! Мы ему еще зарплату за форт не выплатили!

Гончая послушно разжала челюсти. Демид с шумом вынырнул из-под стола, отряхивая прикушенную штанину, белый как мел. Он и сам не понял, как оказался под столом, настолько быстро всё произошло.

Я тоже не понял, но сделал вид, что так и надо.

Диана фыркнула, но отставила ларец на край. Она наклонилась к баобабу и легонько погладила багровое Семя ухоженным ноготком. В ответ Игорек выбросил крошечный, черный бархатистый усик и смешно, крепко обнял палец сестры. Девушка расплылась в счастливой, по-детски теплой улыбке.

Словно обычная школьница играла с ручным пушистым хомячком. Только хомячок питался кровью.

Иллириэль молча подошла с изящным фарфоровым чайником и бесшумно начала разливать всем ароматный чай. Я скосил глаза на ее лицо. В холодных, нечеловеческих глазах убийцы плескалась ровная, уютная теплота, а на идеальных губах играла едва заметная полуулыбка.

Ну надо же. Лед таял. Домашний уютный вайб зацепил и её, перековывая киллера в верного и заботливого бойца Стаи.

Ну либо она очень убедительно играла роль.

Я взял горячую кружку с чаем. Пар мягко бил в лицо, запахи дома заполнили легкие.

За бронированными окнами дедова форта истошно завывал ледяной северогорский ветер. Где-то далеко, на окраинах, выли и надрывались полицейские сирены и синие мигалки кортежей КМН.

Но здесь, за этим столом, было жарко, сытно и безопасно, как в материнской утробе.

Я медленно обвел взглядом присутствующих. Наконец-то я видел не горстку испуганных пленников, а слаженный, начинающий обрастать мясом механизм.

Я медленно поднялся, придерживая кружку. Семья затихла. Глаза обратились на Альфу.

— Знаете, — произнес я негромко. Без всякого пафоса, обычным, спокойным человеческим голосом. — А неплохая у нас Стая намечается, родня.

В глазах родни и жен светилась теплота. Эльфийка и Демид смотрели без особого вдохновения, но и вражды в их глазах я не видел.

— Отдыхайте сегодня. Ешьте, спите спокойно, набирайтесь сил. Потому что пока я здесь, и пока я дышу… ни одна тварюга с улицы не переступит наш порог живой. Это я вам обещаю.

Я поднял кружку.

За столом никто не произнес ни слова. Но каждый, начиная от эльфийки и заканчивая дядей Борей, поднял свои кружки мне навстречу.

Тузик коротко рыкнул под столом. Призрачный волк взвыл на улице. Стая была накормлена и согрета.

Ну а я… допил свой чай и перевел взгляд на Анжелику, прикидывая, как мы сегодня ночью будем укреплять Кровь Рода.

Ужин плавно подошел к концу, Стая разошлась по своим новым безопасным углам зализывать раны, переваривать котлеты и строить наполеоновские планы на завтра.

Мои мышцы приятно, по-рабочему гудели. Чёрный Желудок внутри довольно урчал, сыто перекатывая кубики магии вперемешку с борщом.

Наконец-то пришло время для главного пункта вечернего расписания. Того самого пункта, который Анжелика с таким забавным, аристократическим пафосом обозвала «генетическим планированием».

Ну, планирование так планирование. Кто я такой, чтобы спорить со специалистами?

Я вальяжным шагом Вожака поднялся на третий этаж, направляясь к свежесколоченным (или свежеслепленным?) «покоям». Надо отдать должное Лизоньке и её помощнику, стальная дверь в спальню получилась внушительной. Как раз, чтобы сдержать не только возможный штурм Чистильщиков, но и первобытные крики удовольствия, если вы понимаете о чем я.

Я надавил на массивную ручку, предвкушая увидеть одинокую, гордую огневичку, томно ждущую своего суженого в шелках…

Дверь бесшумно открылась. Я шагнул внутрь и замер, опершись о косяк. Брови медленно, но верно поползли на лоб.

— Это что за передвижная оранжерея? — негромко протянул я.

На огромной двуспальной кровати меня ждал сюрприз. Точнее, два. Причем оба были в упаковке от моего личного, домашнего дизайнера с явными садистскими наклонностями.

На простынях сидели обе мои невесты. И Анжелика, и Диана-Водяра. Обе были облачены в совершенно фантастическое, агрессивно-сексуальное белье.

На Анжелике красовался плотный корсет и трусики из темно-багровых, бархатистых лоз, украшенных набухшими бутонами пепельных роз. Ткань пульсировала и слегка мерцала красноватым светом, чутко откликаясь на природный жар огневички.

Водяра же щеголяла в комплекте из тончайшего, серебристого лесного мха и синих водяных лилий. Растения выглядели абсолютно мокрыми, покрытыми росой, блестящей в полумраке, и идеально подчеркивали её бледную кожу и изгибы тела.

Мой взгляд скользнул ниже. На бедре у каждой, светящимися салатовыми спорами, был аккуратно и очень нахально выведен крошечный вензель-листочек.

«Дианочка <3». Водяной знак от сестренки, чтобы никто, не дай Бездна, не спутал этот шедевр с ширпотребом из ближайшего бутика.

Я не торопясь закрыл за собой дверь.

«Стопэ. В чем подвох?» — включился внутренний калькулятор.

Моя мелкая сестра-истеричка вдруг берет и своими ручками (то есть лозами) мастерит такое изящное, эротишное белье? Да еще и сразу в двух экземплярах? С чего вдруг такая нездоровая забота о моем личном вечернем досуге?

Я шумно втянул воздух носом. Ах ты ж, хитрая задница…

В воздухе, помимо естественного женского запаха, стоял едва уловимый, одуряющий аромат. Мелкая, чтоб ей икалось, стопудово напитала эти самые бутоны роз и лилий синтезированными феромонами из своих хтонических орхидей-переростков! Чтобы её непутевый «братик» точно сорвался с цепи, не свернул на полпути и отчеканил ей здоровеньких, идеальных племянников без всякого там «я сегодня устал на работе, давай в другой раз».

Короче, опыты на мне, зараза, ставит под видом заботы. Тестирует на мне, а потом будет использовать на парнях, которых захочет соблазнить.

Мало того, я готов поспорить на весь завтрашний лут, что эти ее лозы еще и работают как живые микрофоны, а Диана сейчас сидит у себя в комнате, хрустя попкорном, и уже предвкушает концерт.

Чисто контроль качества, вы не подумайте!

Впрочем, мне было сейчас не до сестринского шпионажа. В кровати бушевала настоящая, беспощадная третья мировая. Девицы орали друг на друга так увлеченно, что моего появления просто не заметили.

— Ты вообще из какого аквариума сейчас вылезла, рыбеха ты сопливая?! — Анжелика гневно тыкала наманикюренным пальцем прямо в лоб Водяре. Пепельные розы на её корсете угрожающе задымились. — Я же русским, человеческим языком за столом сказала: сегодня моя очередь! У нас с Яром запланировано рождение истинного наследника Рода Голубевых-Волковых! А ну брысь в свой подвал к трубам, амфибия недорезанная!

Диана Андреева, которая еще пару дней назад была забитой, умирающей овечкой при своей мамке и трусливом мажоре-женихе, сбросила остатки прошлой скромности как старую кожу. Она не отшатнулась, а наоборот, выпрямила спину и прошипела в лицо аристократке с интонацией ядовитой кобры:

— А вот хрен тебе во все инстанции, заносчивая спичка!

Водяные лилии на её бедрах грозно распустились.

— Меня мой боженька Ярик украл первой! Он мне жизнь спас, выгрыз смерть прямо из души! Я к нему в ноги легла еще до того, как ты со своим папенькой на наш двор приперлась, стерва огнеупорная! — Водяра вскинула подбородок с королевским презрением. — Так что право первой ночи и официальный титул Старшей Жены, с венцом на голове — мои!

— Какое к демонам право?! — Анжела расхохоталась ядовитым смехом. — Да от твоего ледяного, рыбьего прикосновения у Альфы вообще всё желание завянет, не успев начаться! Ты ж ему член отморозишь, припадочная!

— А ты его вообще заживо сожжешь до хрустящей корочки, маньячка ты пожарная! — визгнула Водяра, формируя на ладони увесистый, бритвенно-острый водяной хлыст.

Анжелика тут же зажгла в руке пульсирующий фаербол.

Похоже, новенький бронелист на потолке Демида сейчас пройдет суровое боевое крещение.

— Кхм-кхм.

Я негромко откашлялся, переступая порог. Толкнул дверь спиной, и она с глухим, тяжелым щелчком защелок встала намертво.

Обе самочки мгновенно дернулись, потушили магию и, хлопая ресницами, уставились на меня круглыми, перепуганными глазищами. Попались с поличным, за дележом туши Альфы, но делают вид, будто белые и пушистые.

— Спорите, значит? — я лениво отклеился от двери и сделал первый шаг к кровати.

Я скинул домашние тапки, отбросил за кресло. Рубашка полетела на спинку.

Мой торс, весь в бугрящихся мышцах, которые новое тело нарастило с устрашающей, звериной скоростью, покрывали розовые, свежие рубцы.

Девчонки судорожно сглотнули. Их взгляды, как по команде, прикипели к моему прессу, потом опустились ниже. Феромоны мелкой работали безотказно: я почуял резкий, но приятный запах женского сока.

Обе хотели меня. Безумно.

— Делите Альфу, как кусок мраморной вырезки на базаре? Выстраиваете графики дежурств по спальне?

Я приблизился к огромной кровати вплотную, нависнув над ними сверху. Глаза медленно заволокло первобытной, густой чернотой. Внутри утробно рыкнул голодный Желудок.

— Разочарую обеих. Гребаной бюрократии и записей к врачу в моей Стае не будет. — Моя тень упала на их лица. — Зарубите на своих милых, расчетливых носиках: Старшая жена — это не та, которую я пережевал первой, и уж точно не та, которая звонче истерит за свои права.

Я сделал крошечную паузу.

— Старшей сегодня ночью станет та, чье Ядро выдержит больше моей Силы и не лопнет по швам. И выживет. Таковы законы Пищевой Цепи, девочки. Естественный, чтоб его, отбор.

Они нервно переглянулись, кусая губы.

Но я видел это в их глазах. За долю секунды животный страх перед моей Силой полностью сменился сумасшедшим азартом хищниц. Они были согласны на условия игры. Две амбициозные самки готовы были до смерти разорвать друг друга, лишь бы доказать свою исключительность и сесть по правую руку Вожака.

Но сначала надо решить вопрос шмоток.

Я чуть отстранился, вытянул палец с заострившимся призрачным когтем и легонько, показательно небрежно, подцепил пульсирующую бордовую лозу на бедре Анжелики, аккурат возле клейма «Дианочка <3».

— И да. Чуть не забыл, — хмыкнул я, стягивая ремень. — Передайте сестре, когда спуститесь завтра к завтраку, моё искреннее мерси. Вкус у занозы есть.

Я просунул палец под край трусиков Водяры, отчего водяные лилии жалобно пискнули и попытались обхватить мою фалангу. Как говорили древние Греки — Раздевай и Властвуй.

— Но предупреждаю честно: если хотя бы один бутончик, лепесточек или шипик на этом ботаническом великолепии вздумает меня во время процесса укусить, уколоть или брызнуть в меня или невест какой-нибудь кислотной сранью… — Я обнажил клыки в зверской ухмылке. — Я его просто сожру. А вместе с ним сожру и всё то сладкое, нежное и мягкое, что этот бутончик в себе прячет. Понятно?

Девчонки смотрели на меня озадаченно. Они ещё не поняли, к кому именно я обращаюсь.

Растения, чуя неладное, послушно и суетливо отпали сами, сворачиваясь клубками и прячась от греха подальше.

Соперницы, позабыв про скандал, как по щелчку одновременно, слаженно подались ко мне. Их горячие руки жадно, наперегонки, обхватили меня, соревнуясь за каждый миллиметр внимания Альфы. Обжигающий огонь пальцев Анжелы столкнулся с восхитительно, болезненно холодной кожей Водяры. Лед и пламя, сплетенные вместе в одной кровати.

«Ладно, сеструха, феромончики сработали на все двести,» — мысленно усмехнулся я. — «Если это твой садистский тест на выносливость братика, то я пройду его на триста процентов. Втоплю педаль газа в пол».

Главное, чтобы деда Корнея не схватил инфаркт от той тряски, которая сейчас рухнет на стены нашей новой хаты.

Демид, зараза, надеюсь, ты отработал добротно! Потому что эта ночь проверит не только Ядра моих невест, но и надежность твоих укреплений!

Глава 3. Придётся тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки

Демид и Лиза

Внизу, в полумраке просторной кухни Логова, было относительно тихо, если не считать унылого шороха дождя за окном. Лиза вяло протирала полотенцем одну и ту же чистую тарелку, а Демид хмуро раскладывал по ящикам строительные инструменты. Оба делали вид, что страшно заняты делом, лишь бы не идти в свои холодные гостевые спальни.

И тут сверху прилетело.

Б-бах!

Потолок ощутимо вздрогнул. С люстры, покачивающейся на массивной цепи, посыпалась тонкая белая пудра штукатурки. Следом донесся глухой, протяжный стон, скорей всего принадлежащий Анжеле, и отчетливый треск ломающейся мебели.

Демид застыл с разводным ключом в руке. Его лицо медленно вытянулось, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. Он медленно поднял голову, вглядываясь в потолочный шов с чистым, незамутненным ужасом профессионального строителя.

— Я заложил туда тройной запас прочности… — сиплым шепотом произнес земляной маг, не отрывая взгляда от перекрытий. — Тройной! Несущие балки из закаленной стали марки ХТ-400! Они там что, гидравлическим прессом стены штробят?! Там же амплитуда колебаний превышает все допустимые нормы сопряжения!

Лиза покраснела так стремительно и густо, что, казалось, ее лицо сейчас начнет светиться в темноте. Она с удвоенной силой вгрызлась полотенцем в несчастный фарфор.

— Это… особенности местной вентиляции, — выдавила она, упорно не глядя на парня. — Воздушные пробки. Да.

— Ага, воздушные пробки со звуком ломающегося шкафа, — скептически фыркнул Демид, наконец опустив ключ. Он повернулся к девушке и скрестил руки на груди. — Слушай, Голубева… А вы, в вашем огненном роду, вообще нормальные? Твоя старшая сестра сейчас там наверху… кхм, проводит краш-тест моей потолочной плиты. Ты мне скажи честно: вы с ней на полном серьезе решили стать женами этого животного? Это у вас семейное — непреодолимая тяга к монстрам, или вы Стокгольмский синдром оптом по скидке закупили?

— Рот закрой, кирпичный мальчик! — вспыхнула Лиза, швырнув полотенце на стол. — Анжелка всегда была эгоисткой! Нашла время устраивать… демографический взрыв, пока мы тут пашем как рабы на галерах! Хоть бы подушку под свои огненные порывы подложила…

Она перевела дух, ее плечи раздраженно дернулись:

— Мы выживаем, ясно тебе? А Волков… Волков единственный, у кого хватит клыков нас защитить. И если ради этого Анжеле приходится… проверить твои перекрытия, значит, так надо для дела!

Демид на секунду замолчал, переваривая ее слова, а затем воровато огляделся. На кухне никого не было. Дед Корней ушел спать, Тузик мирно переваривал котлеты в гостиной, а Диана-Мелкая, судя по всему, заперлась у себя, наслаждаясь трансляцией из спальни через свои шпионские бутоны.

Парень сделал шаг ближе к Лизе и заговорил совсем тихо, едва шевеля губами:

— Ладно. Проехали. Слушай сюда. Пока Ярослав с сестрой поясняли где-то там за патриархат, я зря времени не терял. Когда мы укрепляли фундамент подвала, я… кое-что сделал.

Лиза прищурилась:

— Что именно?

— Тайный ход, — Демид заговорщически наклонился. — Вентиляционная шахта двойного контура. Я проложил её в обход всех линий и вывел за пределы внешних стен дома. Люк замаскирован под дренажный слив. Из здания мы выйти сможем. Хоть сегодня ночью, пока Альфа занят… улучшением Крови Стаи.

На мгновение в глазах Лизы вспыхнул отчаянный огонек надежды. Но уже через секунду она горько усмехнулась и покачала головой:

— И куда мы побежим, гений архитектуры? На улицу? А с Барьером Волкова ты что делать будешь? Или твоя великая магия земли умеет копать сквозь чистую энергию Бездны?

Демид нахмурился. Он прикусил губу, его энтузиазм заметно угас. Против Барьера у него действительно не было приемов. Это была монолитная стена чистой силы, завязанная судя по всему напрямую на Ядро… Желудок Яра. Изнутри ее не взломать без ключа или без ведома хозяина.

— Значит, купол… — пробормотал он. — Да, это проблема.

— Проблема? Это стена, Демидка. Глухая, — Лиза вздохнула и присела на край стола. Она смерила парня лукавым взглядом. — Хотя ты сам-то… не особо рвешься бежать, как я погляжу. Как ты за ужином резво ему схемы отопления чертил! Будто всю жизнь мечтал строить Логово для Волкова. Завтра он тебе за твои руны вторую кружку морса пропишет, и ты сам побежишь к нему в спальню третьей женой проситься.

— Эй, не пори чушь! — возмутился Демид, его лицо даже пошло пятнами от негодования. — Я просто спасал наши шкуры и показывал свою полезность!

Сверху раздался очередной оглушительный удар. Кажется, в спальне с корнем вырвало дверцы шкафа, а следом глухо ухнул водяной всплеск Дианы-Водяры. Потолок прогнулся на пару миллиметров, заставив штукатурку посыпаться уже хлопьями.

Демид испуганно вжал голову в плечи и зажал уши руками:

— Мать, мать, мать… Надеюсь, брачное ложе не рухнет нам прямо на головы вместе с голубками! Если плита лопнет, я ни за что не отвечаю!

Лиза нервно хихикнула. Она соскочила со стола и серьезно посмотрела на земляного мага.

— Ладно. Бежать прямо сейчас — самоубийство. Нас либо Барьер сожрет, либо Тузик с Тотемом поймают во дворе. Нужно время.

— И что делать? — Демид убрал руки от ушей, прислушиваясь к затихающему (или просто переходящему в новую фазу) скрипу наверху.

— То же, что и всегда, — тихо ответила Лиза. — Держать уши на макушке. Работай над своим проектом отопления. Втирайся к нему в доверие. Раз уж он разрешил тебе копаться в рунах фундамента, изучи этот чертов Барьер. Найди хоть какую-то лазейку, слепую зону, частоту колебаний. А я буду собирать информацию в доме.Изображу из себя послушную девочку. И как только появится шанс…

— …мы сделаем ноги, — закончил за нее Демид.

Они переглянулись, скрепляя этот молчаливый уговор короткими кивками.

А сверху снова донесся мощный толчок, сопровождаемый протяжными женскими стонами. Демид с тоской посмотрел на свежую трещину, побежавшую по идеальному стыку стены и потолка, и тихо выругался.

С этой Стаей определенно нужно было держать уши на макушке. И, желательно, каску на голове.

Ярослав

Я запустил пальцы в волосы Анжелики и слегка потянул, заставляя её запрокинуть голову. Огневичка выдохнула сквозь зубы, прикрыв глаза.

Рядом, у края постели, замерла Диана. Она тяжело дышала, водяные лилии на её бёдрах пульсировали в такт сердцу, покрывались испариной.

— Кстати, о птичках, — произнёс я вслух. — Хватит спорить, кто главнее. У меня встречное предложение.

— Какое? — синхронно спросили обе и тут же с прищуром переглянулись.

— Вы обе главные, — я обнажил клыки в ухмылке. — Но только если выдержите мой темп. А темп сегодня будет… горячим.

Я не стал тратить время на дурацкие узелки и завязки, с которыми Ди явно перемудрила. Дизайнерские штучки Мелкой были прекрасны, но сейчас они меня тормозили. И я поступил так, как поступаю со всем, что меня тормозит — пустил в ход зубы.

Над моим плечом с тихим, влажным хрустом материализовалась призрачная пасть. Я наклонился к Анжеле первой.

— Не дёргайся, Огонёк. Будет щекотно.

Клац.

Призрачные клыки ювелирно, точно бритва, перекусили наплечную лозу её корсета. Та дёрнулась и осыпалась серым пеплом. Анжела шумно втянула воздух. Я заметил, как напряглись ее соски, проступив под истончившейся тканью.

— Яр… — выдохнула она, не зная ещё, возмущаться ей или просить добавки.

Клац. Клац. Клац.

Я работал методично, как хирург. Бретель за бретелью, стебель за стеблем. Пепельные розы на корсете пытались уползти, но я придержал одну призрачной челюстью, заставив замереть. Роза жалобно тренькнула, как струна, и рассыпалась.

— Твоя сестра та ещё маньячка, — прошептала Анжела, глядя на меня расширенными зрачками. — С узлами она реально перемудрила, мы бы их до утра распутывали бы…

— А ты только сейчас заметила? — я перекусил последнюю лозу, удерживающую корсет, и тот сполз с неё, обнажая высокую, полную грудь. — Но надо отдать должное: халтуры Мелкая не шьёт. Смотри, какая ты красивая.

Огневичка залилась румянцем до самых ключиц. Румянец ей шёл.

Я переключился на Водяру. Та сидела тихо, как мышка, и только подрагивала, когда мои призрачные клыки приближались к её бёдрам. Лилии на её трусиках сжались, будто пытаясь спрятаться.

— А ты чего дрожишь? — я провёл костяшками пальцев по её щеке. — Я же сказал: больно не будет. Только щекотно.

— Я не от страха, — выдохнула она, глядя на меня снизу вверх. — Я… я просто ждала. Очень долго ждала.

Клац. Водяная лилия пискнула и растаяла, оставив на коже мокрую дорожку. Клац. Ещё одна. Клац. Третья.

Водяра зажмурилась. Мои клыки, ледяные, острые, скользили по её бёдрам, а мои пальцы в это время гладили её живот и бёдра.

Её кожа покрылась мурашками. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон.

— Вот так, моя тихая заводь, — произнёс я, отбрасывая последнюю лозу. — Теперь ты полностью моя. Без посредников в виде оранжереи.

Обе девушки лежали передо мной обнажённые, дыша часто и прерывисто. Анжела золотистая, жаркая, с рассыпавшимися по подушке волосами. Диана бледная, прохладная, с влажно блестящей кожей.

Огонь и Вода. Лёд и Пламя. А я между ними как дирижёр этого оркестра.

Я стянул остатки одежды и навис над ними, упираясь руками в простыню по обе стороны от их голов. Мышцы на плечах бугрились, свежие шрамы розовели в полумраке.

— Правила простые, — произнёс я низким, грудным голосом. — Я даю, вы принимаете. Если выдержите, то станете сильнейшими магинями этого города. Если сломаетесь… — я сделал паузу, сверкнув клыками в усмешке, — не сломаетесь. Я не позволю.

И я перешёл в наступление.

Первой выбрал Анжелику. Я накрыл её тело своим, вжимая в матрас, и впился губами в её шею. Она вскрикнула и обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Её кожа обжигала, в самом прямом смысле. Мои ладони, лежавшие на её талии, начали краснеть. Шелковые простыни под её спиной зашипели, пошёл тонкий дымок.

— Осторожнее, Огонёк, — прошептал я ей в ухо, проходясь языком по мочке. — А то сожжешь постель быстрее, чем мы закончим.

— Я… я не специально, — простонала она, выгибаясь подо мной. — Я просто… когда такой момент… я не могу контролировать…

— И не надо. Контролировать буду я.

Я вошёл в неё одним текучим, мощным движением. Анжела ахнула, впиваясь ногтями мне плечи. Её внутренний жар обхватил меня, как расплавленный шёлк. Я зарычал сквозь зубы. Это было даже для меня… остро. Как перец чили в карамели. Обжигающе и сладко одновременно.

Я двигался в ней размеренно, глубоко, с той сдержанной мощью, на которую способен только зверь, уверенный в своей силе. Анжела стонала подо мной, шепча что-то бессвязное. То ли моё имя, то ли проклятия, то ли молитвы. Её поцелуи, которыми она покрывала мои плечи и шею, оставляли красные, горящие следы. Я чувствовал запах палёной простыни и её аромат магии — жжёную карамель, розовое масло, мускус.

Краем глаза я видел Водяру. Она лежала рядом, сжав бёдра, и смотрела на нас заворожённо. Её пальцы нервно комкали край подушки. Дыхание сбилось. Но она не вмешивалась, ждала своей очереди. Умница.

Я довёл Анжелу до первой вершины, чувствуя, как её плоть сжимается вокруг меня в сладкой судороге. Огневичка вскрикнула, и в этот момент её волосы вспыхнули, буквально, на секунду, превратились в языки пламени.

Они лизнули мои плечи и тут же погасли. Я ощутил запах палёных волосков на своей груди.

— Яр… — выдохнула она обмякая. — Яр, я…

— Ты великолепна, — я поцеловал её в лоб и осторожно вышел. — Отдыхай. Ты заслужила передышку.

И переключился на Водяру.

Та уже не дрожала. Она смотрела на меня огромными, блестящими глазами, и в их глубине я видел голод. Тихая, покорная Диана Андреева, которая без маменьки и шагу не могла ступить, сейчас горела желанием с той же силой, что и Огонёк. Просто её огонь был другого цвета.

— Иди ко мне, — я протянул к ней руки.

Она подалась ко мне с готовностью, с какой вода заполняет любую форму. Я уложил её на спину рядом с тяжело дышащей Анжелой. Провёл ладонями по её телу, прохладному, гладкому, влажному от испарины. Её кожа под моими пальцами была как шёлк, охлаждённый в родниковой воде. После жара Анжелы это было… освежающе. Как нырнуть в лесное озеро после парилки.

— Ты прохладная, — заметил я, ведя носом вдоль её ключицы. — Знаешь, после того, как меня чуть не поджарили, это просто самое оно!

— Я думала… — она запнулась, прикусив губу. — Я боялась, что холодная… что тебе будет неприятно…

— Глупая, — я поцеловал её в ложбинку между ключиц, и она вздрогнула. — Без тебя я бы тут сгорел к чертям вместе с этой кроватью.

И я вошёл в неё. Медленно, бережно, давая привыкнуть. Водяра всхлипнула и обвила меня руками, прижимаясь всем телом. Прохлада её Дара обхватила меня, как прохладный шёлк, и по моему телу прошла волна мурашек. После обжигающего жара Анжелы это было идеально. Контрастный душ, от которого у меня самого на секунду помутилось в голове.

— Тише, моя хорошая, — шептал я, двигаясь в ней плавно и глубоко. — Тише. Я здесь. Я с тобой.

Водяра не кричала, как Анжела. Она дышала часто и прерывисто, из её глаз текли слёзы. Но это были слёзы облегчения, не боли.

От её тела повалил пар. Холод её маны сталкивался с жаром, исходящим от меня и от Анжелы, лежащей рядом, и по комнате поплыл белёсый, ароматный туман. Пахло мятой и чем-то цветочным.

— Ты же знаешь, — шептал я, покрывая поцелуями её лицо, — я выгрыз из тебя смерть. Я больше никогда не сделаю тебе больно. И я держу слово.

— Да… — выдохнула она, цепляясь за меня. — Да, да, да…

Её тело сжалось вокруг меня в кульминации, и я почувствовал, как её магия на мгновение стала плотнее, тяжелее. Уже не ручей, но тёмная, глубокая вода. Как Марианская впадина.

И это было только начало.

Я отстранился, тяжело дыша. Обе девушки лежали передо мной, разгорячённые, обессиленные, но счастливые. Анжела смотрела на меня затуманенным взглядом, её волосы ещё дымились. Водяра улыбалась блаженной, пьяной улыбкой, с её кожи испарялась влага.

— Вы обе чудо, — произнёс я, вставая между ними. — Но главное ещё впереди. Мы только разогрелись.

Я положил ладони на их солнечные сплетения, туда, где пульсировали их Ядра.

— Сейчас вы получите то, что я обещал, — мой голос стал ниже, в нём зазвучали утробные, звериные ноты. — Это войдёт в вашу Кровь, в вашу магию, в ваших будущих детей. Вы запомните этот вкус навсегда. Это — Семя Бездны.

Я наклонился к Анжеле первой. Её яремная вена билась у самого горла, тонкая, голубая, манящая. Я приоткрыл пасть и сделал осторожный укус. И одновременно с укусом я влил в неё первую порцию Силы.

Анжела взвизгнула, выгибаясь дугой. Её рыже-жёлтое пламя, её родной огонь, на долю секунды изменил цвет, стал фиолетово-чёрным, цвета Бездны. Из её рта вырвалось облачко тёмного, раскалённого пепла. Глаза закатились.

Я переключился на Водяру. Наклонился к её ключице, туда, где раньше в ее ауре чернел некроз, а теперь пульсировала здоровый чистый поток.

Укус. Вторая порция Силы.

Диана захлебнулась стоном, её пальцы впились в мою спину до крови. Её мягкая, «устричная» водная мана налилась тяжестью, стала густой и чёрной, как вода Марианской впадины. От неё пахнуло глубиной, давлением, древним океаном.

И тогда я сделал то, чего не планировал, но что было единственно верным.

Я замкнул их. Положил Диану сверху на Анжелу так, что их попки оказались прямо передо мной.

Придерживая обеих руками, вошёл в Анжелу — раз, толчок. Вышел. Вошёл в Водяру — раз, толчок. И так по кругу, по очереди, накачивая их обеих Силой и не давая ни одной остыть.

Их Ядра, соприкоснувшись через меня, начали вращаться, как две шестерни, притёртые друг к другу.

— Вы теперь одно целое, — рычал я, проникая то в одну, то в другую. — Вы два крыла нашей Стаи. Водная и Огненная.

Анжела кричала, Диана стонала, и я уже не мог различить, кто из них кто. Комната наполнилась паром, искрами, туманом. Простыни под Анжелой истлели полностью, обнажив обугленный матрас.

И когда я почувствовал, что сам на пределе, что мои собственные резервы пусты, а Желудок орёт «дозаправка!», я зарычал, изливая остатки Силы в обеих одновременно.

Мир мигнул.

Кровать под нами с оглушительным хрустом треснула. Не просто скрипнула, полностью развалилась, рухнув на пол. Дубовая рама, не выдержав нашего буйства, разошлась по волокнам. В окне с мелодичным звоном лопнуло одно стекло, потом второе.

«Демид, — вяло подумал я, проваливаясь в темноту, — прости, бро. Придётся тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки. Но это того стоило».

И я отключился.

Диана:

Три часа ночи. Наверху продолжалось то, что Яр с пафосом назвал бы «Укреплением Крови Стаи», но для меня это выглядело как стихийное бедствие средней паршивости.

Потолок моей комнаты в очередной раз мелко задрожал, с люстры осыпалась штукатурка, а в вентиляции глухо ухнуло.

— Топорно, братик. Очень топорно, — вздохнула я, перелистывая страницу книги. — Мог бы и поизящнее натянуть этих фиф. И ведь ни одного оригинального приема, одно скучное трение.

Я дотянулась до тумбочки и со щелчком отключила приемник, настроенный на бутоны роз в спальне брата. Я-то думала, будет что-то интересное, а там одни стоны, да пафосные самовлюбленные комментарии братика.

Слушать этот кошмар дальше не было никаких сил. Пора было заняться настоящим искусством. Например, садоводством.

Натянув поверх пижамы черный дождевик с шипами на капюшоне. Натянув на ножки резиновые сапоги, я взяла с тумбочки ларец с Игорьком.

По пути на улицу я проскользнула мимо гостиной. На коврике у камина, свернувшись огромным бронированным бубликом Тьмы, спал Тузик. Теневая гончая храпела так, что половицы вибрировали в такт его снам, а из приоткрытой пасти тянулась тонкая струйка слюны.

— Спи, мешок с костями, — шепнула я, аккуратно перешагивая через его шипастый хвост. — Тебя в приличную компанию всё равно не звали.

На улице вовсю бушевала непогода. Холодный серый дождь барабанил по земле, превращая свежую почву Логова в хлипкую кашу.

Идеальная погода. Мои цветочки обожали сырость, мрак и легкий запах тлена.

Я дошла до кованых ворот и остановилась у калитки.

— Так, — я легонько топнула носком сапога по раскисшей почве. — Просыпайся, соня. Работа не ждет.

Земля под ногами глухо заурчала. Грязь поползла в стороны, и из-под земли, шумно чавкая и извиваясь толстыми, покрытыми шипами корнями, медленно вылез Пушок. Мой любимый комнатный цветок размером с приличный внедорожник лениво развернул свои гигантские, усаженные острыми зубьями лепестки-пасти, очень похожие на венерину мухоловку. Из его утробы пахнуло болотной сыростью.

— Привет, Пушок, — ласково протянула я, погладив его скользкий, кожистый лист. — Выглядишь… влажно. Тебе от меня сейчас важное задание. Изволь поработать экскаватором.

Пушок недовольно щелкнул одной из своих пастей, стряхивая капли дождя, но послушно замер в ожидании приказов.

— У нас пополнение в саду, — я открыла ларец и продемонстрировала ему пульсирующее багровое семечко. — Это Игорек. Твой младший брат. Выкопай ему уютную норку вон там, у забора. Только постарайся без своего фирменного фанатизма, мне нужна яма для дерева, а не противотанковый ров.

Пушок издал тихий, шелестящий вздох, который у обычных растений, наверное, означал глубокую обиду. Тем не менее, его мощные подземные корни начали двигаться. Он принялся шустро разрывать мокрую землю, аккуратно откидывая комья грязи в стороны.

— Давай, шевели листочками, — подбодрила я его, покачиваясь с пятки на носок. — Труд облагораживает даже плотоядный сорняк. Глубже копай, глубже. Игорю нужно пустить корни поглубже, а то у него разовьется комплекс неполноценности на фоне размеров Логова.

Когда Пушок закончил и с гордым видом замер над аккуратной ямкой, я подошла ближе. Достала Игорька и бережно опустила багровое семечко на самое дно.

— Ну что, Игорек, добро пожаловать домой, — негромко произнесла я, засыпая его мокрой землей и аккуратно прихлопывая холмик ладонью. — Твоя первая коммуналка. Наземный этаж пока не обещаю, но фундамент мы тебе обеспечили.

Я достала из кармана бутылку с водой. Туда я предварительно, ещё дома, нацедила пару капель своей крови. И ещё кое-чего по мелочи, для вкуса.

— Держи, малыш, освежающий душ премиум-класса. С кровушкой и валерьянкой, а то от стонов из спальни нашего Альфы у тебя еще в состоянии семечка начнется нервный тик.

Я аккуратно полила холмик. Вода мгновенно впиталась, и земля едва заметно, довольно запульсировала алым светом.

Обернувшись к замершему Пушку, я строго погрозила ему пальцем:

— И смотри мне, Пушок. Не вздумай его сожрать, пока он маленький и беззащитный. Если я завтра не досчитаюсь Игорька, я пересажу тебя в горшок на подоконнике и буду поливать исключительно безвкусным обезжиренным кефиром. Уяснил?

Пушок испуганно захлопнул все свои три пасти одновременно, издав глухой мокрый хлопок.

— Вот и умница, — улыбнулась я, снова поворачиваясь к посаженному баобабу. — А ты, Игорюша, расти большой. И сразу запоминай правила этикета в нашей семье: почтальоны — это углеводы, инспекторы КМН — это белки. А если увидишь жирного чиновника, оставь на десерт, его надо сначала хорошенько пожевать и выплюнуть обратно, как наш Ярик делает.

В доме на втором этаже снова грохнуло, перекрывая даже шум дождя. На этот раз из окна повалил густой пар, подсвеченный багровым пламенем Анжелы. Судя по всему, бронелист Демида все-таки выдержал суровые сейсмические испытания.

Я вздохнула, глядя на это светопреставление, и похлопала Пушка по стеблю.

— Ладно, Пушок, заройся обратно, пока тебя соседи не увидели. А то решат, что у нас тут нелегальная плантация. Хотя… технически они правы.

Монстр послушно заурчал и медленно втянулся обратно под землю, оставив после себя лишь влажный холмик.

Я поправила капюшон и побрела обратно к дому. Ночь определенно удалась. Мой сад рос, Игорек привыкал к земле, а Ярик… Ярик продолжал крушить свежевыкрашенные стены.

В конце концов, круговорот бетона в природе еще никто не отменял.

Ярослав

Очнулся я минут через… хрен знает сколько.

Вместо комнаты раскинулись живописные руины. Сломанная кровать, обугленные и обледенелые простыни, выбитые стёкла, густой пар под потолком. Пахнет мятой, жженым сахаром и женскими духами. Где-то в углу ещё дымился обрывок шелка.

Я лежал посередине этого хаоса, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Чёрный Желудок внутри сыто и лениво урчал, свернувшись калачиком. По бокам от меня, прижавшись к моим плечам, лежали две полностью «обновлённые» самочки.

Анжелика справа, Диана-Водяра слева. Обе в глубокой отключке, дышат глубоко и спокойно. На их лицах играли счастливые и удовлетворенные улыбки.

Но я видел главное. Ядра женушек изменились навсегда. Они пульсировали густым, опасным, тёмным свечением. Маленькие Бездны внутри человеческих тел. Настоящие альфа-самки Стаи.

Я повернул голову. Анжелика во сне неосознанно прижалась к моему правому боку. Повернул голову в другую сторону. Диана прижималась к левому боку.

Они переплели свои ноги с моими. Во сне. И Больше не ругались. Лед и Пламя, умиротворённые Бездной.

Я хмыкнул в потолок.

«Мутация прошла успешно. Волчата, если получится, родятся Альфами. А насчёт Старшей Жены… хрен с вами. Обе вывезли. Будет у меня со-правление. Пусть сами свои графики дежурств расписывают».

И я уже закрыл глаза, когда снизу, из подвала, донёсся отчаянный, надрывный крик дяди Бори:

— КТО ОПЯТЬ НАПРЯГ ЯКОРЬ?! СКАЧКИ ЭНЕРГИИ! МЫ СЕЙЧАС ВЗЛЕТИМ НА ВОЗДУХ!!! ДЕМИД, МАТЬ ТВОЮ, ДЕРЖИ РУБИЛЬНИК!!!

Я усмехнулся, натянул повыше уцелевший край простыни и обнял обеих спящих жён.

— Семейная жизнь, — пробормотал я в темноту. — Ни минуты покоя.

Глава 4. Илон Маск со своим «Гиперлупом» нервно курит в углу

БА-Б-БАХ!

Особняк тряхнуло так, что остатки деревянного каркаса кровати с оглушительным хрустом разлетелись в щепки, и мы втроем рухнули прямо на голый пол. С потолка, прямо мне на лицо, обрушился добрый килограмм белой штукатурки.

Где-то на первом этаже жалобно звякнул разбившийся сервиз, а затем дом заходил ходуном. Восемь баллов по шкале Рихтера, не меньше. Пол вибрировал так, что у меня зубы клацнули.

— Мать твою! — взвизгнула Анжелика, мгновенно просыпаясь. Её глаза безумно сверкали, а рефлексы обновленного Ядра сработали на опережение: вокруг нас тут же вспыхнуло кольцо плотного, черного огня, выжигая падающие сверху обломки лепнины.

Диана-Водяра тоже не сплоховала. Вскочив на колени, она одним взмахом руки стянула из воздуха влагу, накрыв нас ледяной полусферой-щитом.

— Отличные рефлексы, девочки! — одобрительно рыкнул я, сплевывая мел. — А теперь одеваемся, кажется, к нам всё-таки приехали танки!

Схватив с уцелевшего стула банный халат, я накинул его на голое тело и, не завязывая пояса, вылетел в коридор.

Стены дома аж выли и трещали. Навстречу мне, спотыкаясь, нёсся дядя Боря. На нём были надеты семейные трусы в горошек и строгий галстук. Видимо, спросонья надел всё самое главное, ничего лишнего.

— Нас бомбят! Медведевы вызвали артиллерию! Я же говорил, Яр, я предупреждал!!! — истошно вопил он, судорожно прижимая к груди пузырек корвалола. — Мои патенты! Где мои патенты?!

Мимо него, матерясь на трех языках (русском, эльфийском и командно-армейском), прогрохотал дед Корней, размахивая дробовиком.

Снизу по лестнице, сжимая голову руками, бежал бледный как полотно Демид. Архитектор был полностью покрыт серой цементной крошкой. Следом за ним плелась Лиза, размахивая каким-то разводным ключом.

— СДВИГ ФАЗЫ! — орал Демид срывающимся фальцетом, едва не сбив дядю Борю. — Яр! У нас несущий контур поплыл! Фундамент рвёт на части! ОНО ЕСТ МОЙ БЕТОН!!!

— Кто ест?! — гаркнул я, хватая архитектора за шиворот. — Соберись, кирпичный мальчик! Какая ещё артиллерия? У нас барьер!

— Да не артиллерия это! — завыл Демид, тыча трясущимся пальцем в сторону первого этажа. — Там из-под земли лезет! Иди и сам посмотри! Мой стальной забор... он его как сухарик сожрал!

Я отбросил строителя, перепрыгнул через пять ступеней и выскочил на первый этаж, проскользив босыми ногами по паркету. Входная дверь была сорвана с петель и валялась в коридоре.

Выскочив на крыльцо под утреннее серое небо, я замер.

И моя челюсть плавно, но неотвратимо, поехала вниз. Чёрный Желудок внутри изумленно икнул.

— Твою-то дивизию… — выдохнул я.

Посреди двора усадьбы Волковых больше не было газона. И клумб тоже. Там даже старого дуба не было.

Там стоял Игорек. Я узнал его по ауре.

То самое Семя Кровавого Баобаба, которое Диана вчера с таким сюсюканьем за ужином откармливала кровушкой из стейка и котлетами.

Только вот теперь Игорек вырос. И... И вымахал до размеров элеватора.

Ствол диаметром метров пять состоял из пульсирующей багровой массы, напоминающей сплетение мускулов, покрытых грубой черной корой. В воздухе стоял густой, сладковатый запах крови, озона и сырой Бездны. Корни этой растительной мерзости вздыбили асфальт, разорвали новый бронезабор Демида в клочья, намотав стальную сетку на себя, как гирлянду на ёлку.

Но это были цветочки. Буквально. Хуже было то, что Игорек рос вверх. И он не собирался останавливаться.

Толстые, усеянные гигантскими шипами ветви уперлись прямо в наш фиолетовый спасительный купол. Баобаб натурально продавливал энергетический барьер изнутри. Щит истошно искрил, пускал молнии, жалобно гудел на высоких частотах. Он растянулся, как пузырь, который вот-вот лопнет от давления изнутри.

— ДИАНА!!! — рявкнул я так, что вороны (если они еще были живы в этом районе) должны были попадать с неба.

На крыльцо, путаясь в подоле своей длиннющей розовой пижамы с единорогами, выкатилась сонная сестренка. Белые ушки примяты, в глазах непонимание, в руке недоеденный эклер.

Она протерла глаза кулачком, глянула во двор… и радостно взвизгнула:

— Ути бозе мой! Какой хорошенький! Игорюша, ты так вымахал за ночь! Расти, мой сладкий!

Я схватил её за шиворот и развернул к баобабу-мутанту.

— Мелкая, ты в край долбанулась?! — зарычал я, показывая клыки. — Что ты с ним сделала?! Чем ты его поливала?! Плутонием?!

— Я просто капельку крови дала! И водичку из кулера! — возмутилась Диана, вырываясь. — Дети растут, Яр! Что ты на него орёшь, у него формируется психика!

— Да какая психика, дура?! — подскочил Демид, с ужасом указывая на подножие баобаба. — Эта хрень своими корнями вскрыла мой пол! Она добралась до иссохшего Разлома!

Я принюхался. Тьфу ты! Архитектор был прав.

Семя баобаба, почувствовав подвал, не стало расти по ГОСТу. Корни Игорька тупо прошили бетон, пробили свинцовый пол и воткнулись напрямую в "Скважину". Прямо в трещину Бездны.

Игорек минул наш хваленый фильтр-Якорь и начал сосать сырую, неразбавленную стопроцентную хтонь из другого измерения!

А учитывая, что посадила его Диана со своим свеженьким Вторым Уровнем Желудка... Баобаб просто словил передоз удобрениями из Бездны.

— ВАШУ Ж МАТЬ! — взвизгнул подоспевший на крыльцо дядя Боря. Он смотрел на искрящийся купол, и его глаза выкатывались на лоб. — Ярослав! Купол лопается!

— Да вижу я, не слепой!

— Ты не понимаешь! — Дядя вцепился мне в локоть с такой силой, что чуть не порвал халат. — Если щит лопнет... эта дура будет торчать на полгорода! Пятьдесят метров! Это прямая, неприкрытая Аномалия класса S! Радары Комитета и гильдий в Столице засекут этот выброс через секунду!

Дед Корней, выкатившийся на пандус, хмуро загнал патрон в ствол и сплюнул под ноги:

— Борька прав, Альфа. Как только эта елка прорвет купол, местный КМН даже вякнуть не успеет. Через пять минут с военных аэродромов взлетят стратегические бомбардировщики. Они нас так отутюжат магией, что даже молекул от нас не найдут.

БАМ!

Очередная ветка баобаба с омерзительным хрустом вонзилась в фиолетовый свод. По куполу побежала сетка тонких, ветвящихся трещин. На нас сверху посыпался легкий искрящийся снежок из кристаллизующейся маны.

Барьеру оставалось жить секунд тридцать.

На крыльцо, кутаясь в дедовские пледы (потому что их симбиотические платья усохли от стресса), выскочили заспанные Анжелика и Диана-Водяра.

— Какого хрена... — только и смогла выдавить Анжела, глядя на растущее на глазах мясистое древо. — Ярик! Сделай что-нибудь! Ты же Альфа!

— Отпили ему ствол, Яр! Сожри её! — орал Демид.

— Не трогай Игорька! Я тебя сама сожру! — Диана бросилась наперерез, заслоняя собой чудовищное дерево, словно оно было хрупким цветком. Из-под пижамы сестры уже лезли её агрессивные черные лозы. — Он просто тянется к солнышку! Мы сейчас ему крышу в щите прорубим, и пусть растёт!

— В жопу солнышко, нас сейчас с орбиты припекут! — я отпихнул Мелкую.

Думай, Желудок, думай.

Пространственный разрез? Отпилить ему крону? Не вариант. Корни сосут дурь из Разлома, если я отрежу макушку, Игорек тупо выбросит этот фонтан хтони во все стороны. Нас зальет кислотной радиацией по самое не балуйся.

Вырвать его? Сжечь? Тридцать тонн бетона и старый Разлом, ага, держи карман шире. Быстро не получится.

Чёрный Желудок внутри предательски булькнул, намекая, что столько клетчатки он за один раз не сжует. И вообще, Волк не веган.

— Купол!! Он трещит!! — взвизгнул Данила-волчонок, тыча здоровой рукой в небо.

Звук рвущейся ткани реальности наполнил двор. Барьер застонал.

Всё, приехали. Нужно было рубить в корень. В прямом смысле.

Мои глаза залила непроглядная чернота. Я оттолкнулся от земли и за один мощный прыжок приземлился прямо на ствол Игорька.

Кора, горячая и пульсирующая как вена, дрогнула подо мной.

— Мелкая! Сюда, живо! — зарычал я, вонзая Призрачные Когти прямо в ствол, чтобы удержаться. — Это твоя грядка, ты с ним на одной волне! Мне нужен прямой доступ в его систему!

Диана, мгновенно поняв, что шутки кончились, прыгнула следом. Её лозы вонзились в ствол баобаба рядом со мной.

— Яр, не убивай его! Он хороший!

— Я сделаю ему прививку от акселерации! Демид! — я повернул голову к архитектору. — Готовь свой чертов кипичный Дар! Выкачивай всю ману, что у тебя есть! Голубева! Обе Голубевы! И ты тоже Водяная! Качайте в Демида свою силу, выжимайте досуха, чтобы он не сдох!

Я глубоко вдохнул. Чёрный Желудок, «Абиссальный Гурман» второго уровня, перешел в режим «Синтетики».

Я распахнул челюсти и... вонзил клыки прямо в мясистую кору баобаба.

Сок растения хлынул мне в рот. Горький, жгучий, перенасыщенный Бездной.

И в тот же миг я почувствовал, как Диана ментально распахнула передо мной мана-каналы Игоря.

— Демид! Вливай!! — зарычал я сквозь зубы.

Бледный, трясущийся архитектор с криком впечатал ладони в корни древа у земли. За его спиной Лиза, Анжела и Водяра положили руки ему на плечи, отдавая свою силу.

Я почувствовал вкус земли. Тупой, несгибаемой архитектурной формы, которая диктовала законы почве.

В топке Желудка закружился адский микс: воля Демида, злость Альфы и ботанический микс сестры.

Я впрыснул эту гремучую синтетическую смесь обратно. Прямо в открытую рану баобаба.

Игорек содрогнулся.

Могучий ствол заверещал так, словно я плеснул ему кислоты в вены. Безудержный рост, угрожавший порвать наш защитный купол, мгновенно прекратился.

Вместо этого... Игорек начал мутировать.

— Э-э-э, Ярик? Что происходит?! — Диана отшатнулась от ствола, её лозы затряслись.

Баобаб изменил направление роста. Неспособный расти в небо, перекормленный сырой силой, направляемый «Архитектурой» Демида и моим приказом, он начал расти вширь и вниз.

Из багрового ствола с тошнотворным треском начали выстреливать толстые, как нефтяные трубы, бронированные ветви. Они с размаху ударили в фиолетовый щит изнутри... но не пробили его.

Вместо этого они начали оплетать наш защитный купол изнутри, словно живая, древесная арматура.

За десять секунд ветви раскинулись над двором плотной, пугающей сеткой. Багровое дерево с хрустом начало вплетаться в сам особняк Волковых, пробивая старые стены, оплетая окна и закручиваясь вокруг балконов.

Дядя Боря рухнул на колени, глядя, как дом его предков превращается в логово Темного Властелина.

А корни... корни Игорька с утробным гулом уходили всё глубже под землю, переваривая фундаменты, дробя камни и сжирая старые коммуникации Медведевых под всем Северогорском. Земля тряслась, но купол над нами выдержал.

Купол и Игорек объединились в одно существо.

Когда всё утихло, я разжал челюсти и спрыгнул на землю, тяжело дыша. Во рту стоял вкус деревяшки, крови и цемента.

Мы с семьей медленно обвели взглядом наш новый двор.

То, что еще вчера было старой усадьбой, теперь выглядело как гигантский, темный живой замок, покрытый багровой корой и мерцающей листвой.

Фиолетовый купол никуда не делся, но теперь он был изнутри обшит надежной древесной броней Игорька.

Мертвая тишина прервалась одиноким, восхищенным вздохом.

Дед Корней опустил дробовик и почесал затылок под кепкой.

— Ну итить-колотить, — благоговейно протянул старик. — Да тут не то что Инквизиция... Тут даже Архимаг обосрется штурмовать. Умеешь ты, внучок, жилплощадь расширять, ничего не скажешь...

А я поднял голову вверх и прищурился. Потому что среди черных, сплетенных в купол ветвей баобаба начали распускаться... плоды. Ярко-красные, пульсирующие светом шишки размером с футбольный мяч.

Кажется, сельское хозяйство Стаи начало приносить первые ништяки. И, судя по запаху, крайне калорийные.

Я с достоинством римского сенатора поправил свой халат, кое-как запахнув на груди. Видок, конечно, так себе: голые волосатые ноги, шрамы, пепел и махровая ткань. Но кого это волнует, когда ты только что укротил бешенный Кровавый Баобаб?

Диана-Мелкая, отряхивая с пижамы строительную крошку, внезапно замерла и ткнула пальцем вверх.

— Ярик! Зацени! Мой мальчик плодоносит!

Ага, она тоже заметила.

Я задрал голову. Высоко над нами, там, где толстенные багровые ветви вплетались в искрящийся фиолетовый купол, действительно висели... плоды. Ярко-красные, размером с хороший футбольный мяч, они слегка светились во мраке пасмурного утра. И ритмично пульсировали, напоминая огромные семена граната, скрещенные с бьющимся сердцем.

— Игорек только вылупился, а уже принес в подоле, — хмыкнул я. — Рекордсмен. Подай-ка один. Посмотрим, чем нас тут народный агропром порадовал.

Сестрица радостно похлопала по стволу, и баобаб послушно, как выдрессированный слон, опустил одну ветку прямо ко мне.

Я оторвал тяжелый, влажный плод. На ощупь он был упругим, горячим, а пахло от него чем-то до одури сладким и одновременно железистым. Как яблочное варенье пополам с кровью.

Анжелика, кутаясь в плед, брезгливо сморщила нос:

— Ты же не собираешься тянуть в рот эту опухоль? А как же санэпидконтроль?!

— В этом доме я — санэпидконтроль, птичка, — парировал я и, широко разинув пасть, смачно вгрызся в плод.

Сок брызнул во все стороны, испачкав мой и без того многострадальный халат. Мякоть буквально таяла на языке.

Внутри меня Чёрный Желудок радостно забулькал, мгновенно разложив химический состав диковинки на атомы. Перед глазами вспыхнула долгожданная табличка:

ГАСТРОНОМИЧЕСКАЯ СВОДКА

Источник: Кровавый Плод (Симбиоз Бездны и ДНК Дианы Волковой).

Калорийность: Диетическая, но энергетическая плотность, как у атомной электростанции.

Вкус: Гематоген высшей пробы, спелая клюква и приторно-сладкий сироп от кашля, сдобренный фирменной капризностью твоей сестры.

Эффект: Экстремальная регенерация. Мгновенно купирует кровотечения, сращивает кости, обновляет клетки и лечит похмелье. Чистейшая витальность, перегнанная через ствол дерева.

Вердикт: Моментальная «Аптечка». Идеально для ремонта пробитых тушек Стаи.

Я с трудом оторвался от плода, сглотнул и слизал красные капли с губ. Чувствовал себя так, словно меня только что прогнали через элитный спа-салон с голыми массажистками-целительницами. Ожоги на руках, оставшиеся от духовки Голубева-старшего, перестали зудеть и просто исчезли.

— Ну как?! Вкусно?! — прыгала вокруг меня Диана.

— Как в раю, Мелкая. Твоя кровушка и сила Разлома родили Персик Бессмертия, — я повернулся к замершему дядюшке Боре и небрежно бросил ему надкушенный плод. — На, старейшина, укуси. Пора тебе завязывать с корвалолом, сердце посадишь.

Борис поймал плод с таким лицом, словно я ему кинул гранату с выдернутой чекой. Он побледнел, но под моим тяжелым взглядом Альфы послушно, зажмурившись, откусил крошечный кусочек.

Спустя секунду глаза дядюшки резко распахнулись. Сероватый цвет лица сменился здоровым румянцем. Морщины на лбу разгладились, а дергающееся левое веко наконец-то успокоилось.

— Матерь Божья... — выдохнул Борис, ощупывая свое лицо. — Я... у меня поясница прошла! Которая с девяносто восьмого ныла!

Дядюшку затрясло, но на этот раз не от страха.

— Ярик... да ты хоть понимаешь, что это?! Это же панацея! Лекарство от старения! Если мы начнем толкать вытяжку из этих плодов на черном рынке... Аристократы за ампулу такой жижи будут отстегивать миллионы! Мы сможем купить весь Комитет Магического Надзора на корню и еще сдачу на яхту оставим!

— А ты всё сомневался, дядя, — я довольно хрустнул шеей. — Готовь бизнес-план. Будем спонсировать Стаю за счет элитных морщин аристократов… точнее, за счет их разглаживания. Мы им таблеточки от старости, они нам денежку на патроны. Честный обмен.

Но наш финансовый совет прервал Демид. Земляной маг сидел на корточках посреди развороченного двора, прижав обе ладони к потрескавшемуся бетону. Лицо у архитектора было такое, словно он лично услышал глас Господень.

И Господь при этом жестко на него, грешника, матерился.

— Вы... вы не на плоды смотрите, — сиплым шепотом выдавил Демид, не отрывая рук от земли. — Вы вниз смотрите. Вниз!

— Что там, кирпичный мальчик? Мыши завелись? — фыркнула Анжелика. Она, кажется, намеренно использовала те же прозвища, что и я.

— Какие мыши... Там... словно магистрали! — Демид поднял безумный взгляд. — Я чувствую через землю! Корни этой красной дряни. Они полые внутри! Толщиной метра по три в диаметре. И они прямо сейчас, как гребаные черви-переростки, жрут старые коллекторы Медведевых и растут с дикой скоростью!

Архитектор сглотнул.

— Они уже прошли под южной промзоной. Двигаются под рекой. Такими темпами, к вечеру этот ваш Игорек раскинет свои щупальца под всем Северогорском! Весь город будет стоять на вашей клумбе!

Мы с Дианой переглянулись. Полые корни?

— Слышь, Мичурин недоделанный, — я подошел к сестре.

– Сам ты Мичурин! – окрысилась она.

— А ну-ка, попроси своего кустика приподнять подол. Хочу глянут, что там у него в подполе.

Диана хихикнула, подошла к земле, ласково погладила вздыбленный асфальт и скомандовала:

— Игорюша, открой ротик! А-а-а-м!

Асфальт разошелся с влажным, утробным чпоканьем. Образовалась ровная, уходящая под идеальным углом вниз черная дыра.

Мы сгрудились на краю, заглядывая внутрь.

Дыра переходила в гигантскую, гладкую трубу, стенки которой пульсировали мягким багровым светом. Из трубы тянуло легким ветерком.

Я сунул руку внутрь и провел пальцами по стенке. Кора была покрыта густой, полупрозрачной слизью.

Я потер пальцы. Слизь абсолютно не прилипала. Но скользила так, что если на нее наступить, улетишь до самого Китая без тормозов. Нулевое трение. Вообще.

Гениальная догадка ударила мне в голову, заставив хищно осклабиться.

— Эй, Илон Маск со своим «Гиперлупом» нервно курит в углу вместе с травоядными, — заявил я, вытирая пальцы о халат. — У нас тут Метрополитен имени Игоря Волкова! Идеальная аэродинамика, нулевое трение и полное покрытие города. Стелс-маршрутка! Ни одна камера КМН под землю не заглянет.

— Метро? Ярик, ты больной? — Лиза с ужасом посмотрела в бездонную черную трубу. — Это кишка мутанта! А если оно там… не знаю, сожмет сфинктер, пока мы внутри будем ехать?! Нас же раздавит как зубную пасту!

— За Игорюшу пасть порву! Мой мальчик гостей не жует! — огрызнулась Диана. — Но проверить надо. Только вот кто первым полезет в эту вашу… гиперлупу?

Наш коллективный взгляд медленно и неотвратимо переместился на черное, шипастое пятно, мирно дремавшее на клумбе под навесом.

Та, Тузику было похрен на землетрясение. Он все эти время с кайфом дрых. Но стоило нам вспоминть о нём, как Теневая Гончая приоткрыла один красный глаз. Увидела, что все смотрят на неё, и поняла, что запахло какой-то подставой. Тузик тихонько заскулил, поджал хвост и попытался незаметно слиться с тенями кустов.

— Ту-у-у-зик! — позвал я елейным, но не предвещающим ничего хорошего голосом. — А ну, к ноге, псина сутулая. Служить Стае пора.

Химера массой в шестьсот килограмм с обреченным видом подползла ко мне на брюхе. Я похлопал его по бронированной морде.

— Спокуха, мальчик. Проедешься с ветерком, заценишь сервис. Ди! Давай, открой второй такой же люк на заднем дворе!

Сестра закрыла глаза, и где-то в тридцати метрах от нас, за углом особняка, с таким же "чпоком" открылась вторая лунка. Демид судорожно прижал руки к земле, прощупывая дрожь почвы.

— Связь есть... Кольцевой маршрут вокруг дома, делает дугу в пару километров, — пробормотал земляной маг.

— Отлично. Ключ на старт, погнали! — Я сгреб упирающуюся всеми четырьмя лапами Теневую Гончую за шипастую шкирку и просто сбросил ее в склизкую трубу.

Визг монстра Бездны, усиленный акустикой баобаба, эхом унесся в непроглядную темноту:

— ВУ-У-У-А-А-А-А-Р-Р!!!

ШЛУРП!

Труба жадно всосала Тузика, и наступила тишина.

Все затаили дыхание.

– Помянем Тузю, – тихо вздохнула Диана-Водянка.

— Пошел... прошел под старой насосной... разгоняется... — потный Демид водил руками по земле, комментируя поездку, как спортивный комментатор. — Скорость бешеная... Охренеть, он идет на сверхзвук! Поворот! Тормозит... Идет на подъем!

Мы толпой рванули за угол дома, где зияла вторая лунка.

И ровно через десять секунд после запуска...

ПШ-Ш-Ш-Ш-ЧПОК!

Из второго корневого выхода, как ядро из пушки, с диким свистом вылетела ошалевшая черная туша.

Тузик пролетел метра три по воздуху, нелепо суча лапами, рухнул на свежий бетонный пандус, проехался на брюхе, снес задницей две лопаты и врезался в стену дома.

Химера была жива. Здорова. И даже чистенькая, слизь к ней не прилипла.

Но в красных глазах грозного монстра Изнанки читалось такое тотальное охреневание, что его было почти жалко.

Тузик шатался. Он икнул, выдал из пасти маленькое облачко сажи, попытался сделать шаг, но лапы разъехались, и он грузно плюхнулся на задницу, тяжело дыша. На морде было написано: "Карусель норм, но больше я на это не подпишусь".

— Живой! И даже не блеванул! — восторженно захлопала в ладоши Мелкая. — Отличный аттракцион! За 10 секунд пятерочку километров намотал! Да мы теперь можем прям в спальню Губернатора по трубам вкатиться, а они даже пикнуть не успеют!

— Скорость для Волка – это Жизнь, — самодовольно ухмыльнулся я, поправляя воротник. — Пока Комитет блокирует нам улицы и перекрестки, мы будем играть в супер-кротов. Волки могут появиться в любом уголке города. И никто нас не остановит.

Дядя Боря сглотнул, Демид тихо матернулся себе под нос, а Анжелика с уважением посмотрела на зияющие норы. Гарем и родственники начинали понимать: сумасшедшие или нет, но инфраструктуру мы поднимаем на уровне богов.

Я уже собирался предложить родне тестовый заезд наперегонки, как вдруг...

Демид, который всё еще стоял на коленях, прижимая ладони к земле, резко побледнел. Его зрачки сузились от страха.

— Яр... — прохрипел земляной маг. — У нас проблема.

— Какая? У Игорька слизь кончилась?

— Нет... Корни. Они куда-то дошли. Упёрлись…

Диана, почувствовав связь со своим "сыночком", резко замерла. Её улыбка сползла, сменившись холодной, хищной концентрацией. Она присела рядом с Демидом, положила тонкую ручку прямо на багровую кору одного из наружных корней.

— Яр... Игорек дотянулся до базы Медведевых. До "Северного Ветра", — напряженно, почти по слогам произнесла она.

— Отлично. Прогрызся к их складам с химерами? Значит, рейд будет еще проще.

— Нет, ты не понимаешь... — Диана подняла на меня широко распахнутые глаза. — Он прошел глубже. В самый низ. Под печать, которую они не могли вскрыть пятнадцать лет. И он нашел там... нашел там что-то. И оно шевелится…

Воздух во дворе стал ледяным. Дед Корней инстинктивно вскинул дробовик. Тузик, забыв про укачивание, мгновенно подскочил на лапы и зарычал так низко, что у меня завибрировала грудная клетка.

— И самое хреновое, Ярик... — прошептала Диана, отступая на шаг от корневого отверстия. — ОНО, кажется, тоже заметило корни Игоря. Что-то… быстро движется по ним. К нам. Прямо сейчас!

Из бездонной, слизкой черной дыры «Гиперлупа» послышался глухой, ритмичный звук.

Бух... Бух... Ш-ш-ш-шух.

Словно гигантский поршень гнал перед собой плотную массу. Что-то двигалось по нашей подземной трассе в обратном направлении, используя её, чтобы вырваться из пятнадцатилетнего заточения. И скорость там зашкаливала.

Ветер из дыры сменил направление. В лицо мне ударил запах гнилой крови, озона... и чудовищной, старой человеческой ярости.

Звук становился всё громче.

Туннель заурчал, напрягшись.

Я оскалился, впуская тьму в глаза, и вытянул руки. Призрачные Когти вспыхнули с ослепительным лязгом.

— За спину, быстро! — рявкнул я Стае.

Из бездонной дыры донесся финальный, оглушительный свист.

ПШ-Ш-Ш-Ш-ШУХ!

Из жерла корня, разбрасывая вокруг ошметки слизи и светящейся земли, прямо на брусчатку вылетела...

Глава 5. Доставка премиум-еды, которая сама себя заказывает и оплачивает проезд

В мире животных (и налогоплательщиков)

Раннее утро в Северогорске начиналось не только с кофе. Ему традиционно сопутствовало хмурое небо, дождь и пробки.

Но сегодня в привычное расписание закралась новая, пикантная нотка. Ровно в 06:15 утра город тряхнуло. И крепко так.

Не так, чтобы небоскребы начали складываться, но вполне достаточно, чтобы половина горожан разом подавилась зубной пастой. Глубоко под землей прокатился тяжелый, гулкий рокот. Асфальт на центральных улицах жалобно хрустнул и местами вспучился так, словно под ним на околосветовой скорости прополз гигантский дождевой червь.

Таксист Михалыч, мирно доедавший свой чебурек на светофоре у Южной промзоны, едва не впечатался лицом в лобовое стекло, когда его старенькая «Лада» внезапно подпрыгнула на ровном месте. На его глазах свежеуложенный (еще вчера вечером!) кусок дорожного полотна лопнул и приподнялся бугром на добрые полметра.

Михалыч поперхнулся мясом, высунулся в окно и, с ненавистью глядя на вздыбившуюся дорогу, заорал на всю улицу:

— Да вы издеваетесь?! Выборы Губернатора только через месяц, а у вас асфальт уже от стыда бежать пытается?! Снова бояре свои кабели подпольные тянут?! Сукины дети, чтоб вам этот гравий поперек горла встал! Третий раз за сезон бюджет пилят!

Тем временем в Центральной диспетчерской муниципальных служб царила легкая, но очень шумная паника. Главный оператор, седой Михал Семеныч, остервенело стучал пальцем по залипающему монитору. На огромной карте города, прямо по дуге, от района старых поместий, через промзону, под рекой и прямиком к владениям клана Медведевых, загорались красные точки прорывов подземных коммуникаций.

— Семеныч, это что?! У нас что, массовые прорывы?! Землетрясение?! — верещала в телефонную трубку дежурная.

— Какое в задницу землетрясение в наших краях, Петровна?! Северогорск тебе не Турция с Японией! — рычал оператор, протирая очки дрожащими руками. — Наши тектонические плиты мертвее, чем моя премия! Посмотри на вектор! Ровно по прямой! Либо Соболевы новую станцию метро решили себе в коттедж провести минуя сметы, либо Медведевы опять в своих Разломах химичат и трубу прорвали!

— И что делать?!

— Что делать… Звони в администрацию! Пиши, что сейсмическая активность природного характера. Запросим субсидии из Столицы!

Про себя Семёныч думал: главное успеть под это дело списание двух тонн труб оформить, которые он еще в том году налево толкнул!

И никто из них даже в самых воспаленных кошмарах не мог себе представить, что эта «сейсмическая активность», прошившая город от края до края, была вовсе не метром Соболевых и даже не бункером Медведевых.

Это просто капризный багряный корешок баобаба Игорька искал, где бы ему получше напиться. И мимоходом проложил бесплатное высокоскоростное метро для одной крайне отмороженной семейки.

Наемник Декстер

Утро в контрольном центре Разлома «Северный Ветер» выдалось на редкость паскудным.

Декстер, начальник службы безопасности, флегматично допивал свой тройной эспрессо. Он наблюдал, как на плазменных экранах сонные операторы мониторят периметр. Аукцион закончился, элита разъехалась по своим золоченым унитазам отмываться от цветочной пыльцы.

Виконтесса Валерия Медведева, госпожа этого подземного царства, изволила отбыть в свои личные покои на минус первом ярусе.

Идиллия закончилась ровно в 6:15 утра.

Пол контрольного центра, рассчитанный на то, чтобы выдержать прямое попадание авиабомбы, внезапно ушел из-под ног.

Декстер не шелохнулся, но кофе из его кружки выплеснуло на безупречный итальянский пиджак. Огромный наемник медленно поставил пустую фарфоровую чашку на стол. Вздохнул. И рявкнул так, что операторы вжали головы в плечи:

— Толчки?! Какого хрена? У нас здесь амортизационные подушки класса «Титан»!

— Это не землетрясение, господин Декстер! — истошно заверещал старший дежурный, чьи пальцы летали по клавиатуре со скоростью пулемета. — Нас бьет снизу! Минус четвертый ярус… Прорыв внешнего контура!

— Разлом? Твари лезут?

— Никак нет! Не сверху! И не из Разлома, он закрыт! Что-то прет из города!

Декстер нахмурился. Мужик подошел к центральному монитору, отодвинув тщедушного оператора так, словно тот был пластиковым манекеном.

— Радарную сетку на экран. Живо.

На огромной плазме вспыхнула 3D-модель подземного бункера Медведевых. И то, что Декстер там увидел, заставило его каменные желваки напрячься.

Нашпигованная охранными рунами база светилась красным. Но не потому, что её штурмовал спецназ или монстры.

На мониторе гигантские, пульсирующие алые щупальца толщиной с туннель метрополитена нагло, со скоростью курьерского поезда, бурили бронированный бетон.

— Внешний контур из зачарованного титана смят за три секунды… — пролепетал второй оператор, бледнея. — Наши боевые системы… Декстер, они сошли с ума! Наши гибридные растения-охранники не атакуют эту дрянь!

— В смысле «не атакуют»? У них приказ жрать всё, что шевелится! — прорычал начальник охраны.

— Они не атакуют! Они… они скрещиваются с ней!

Дежурный вывел на экран изображение с внутренних камер. В гидропонных коридорах творился кромешный ад. Плотоядные лианы Медведевых, в которые граф вбухал миллиарды, вместо того, чтобы защищать базу, радостно сплетались с толстыми багровыми корнями неизвестного захватчика. Они распускали бутоны, пульсировали и, судя по всему, испытывали мощнейший ботанический экстаз.

Декстер вспомнил слова Госпожи о «маленькой ядовитой закладке», которую вчера оставила девчонка-блондинка. Виконтесса думала, что поймала на крючок глупую муху. Оказалось, она пустила в свою кровеносную систему червя, который вырос в Годзиллу.

Так кто кого переиграл?

— Глушите магистраль. Отрубайте гидропонику! — ледяным тоном скомандовал Декстер.

— Не можем! Эта дрянь перехватила управление Корневым Узлом! Господин Декстер, вектор прорыва! Она идет прямо к VIP-зоне! Минус первый этаж! Покои Виконтессы!

Кружка из-под эспрессо, которую Декстер случайно сжал в кулаке, разлетелась в пыль.

— Весь первый отряд к дверям Госпожи! Тяжелое вооружение, огнеметы. Бегом, сукины дети, если она пострадает, Граф нас всех живьем на ремни пустит!

Наемник сорвался с места. В коридорах бункера уже завывали сирены. Мигал красный свет. Под ногами хрустела осыпающаяся штукатурка.

Декстер мчался по переходам быстрее, чем кто-либо. Возле бронированной двери, ведущей в жилое крыло Виконтессы Валерии, уже столпился десяток перепуганных гвардейцев в полной броне.

— Какого хрена стоим?! Ломайте дверь! — рявкнул на них Декстер, подлетая к шлюзу.

— Не поддается, шеф! — крикнул один из гвардейцев, отшатываясь от бронедвери. — Мы ввели код, мы стреляли… Там изнутри всё заблокировано!

Декстер посмотрел на массивную титановую створку. В зазорах между рамой и сталью сочилась зеленая едкая слизь. Из замочной скважины торчал черный, шипастый побег, который с противным чавканьем пожирал внутренние микросхемы электронного замка.

Валерия была там. И она не отвечала на запросы по рации.

— Отойдите, — коротко приказал Декстер.

Он шагнул назад. Воздух вокруг его огромных кулаков уплотнился, искажаясь, словно марево над раскаленным асфальтом. Магия наемника сжалась в сверхплотную сферу.

БУ-У-У-УМ!

Удар Декстера обрушился на бронедверь с такой силой, что по коридору пошла ударная волна. Титановая створка весом в три тонны жалобно выгнулась, её с корнем вырвало из петель. Сминая шипастые лозы, она отлетела внутрь комнаты.

Декстер ворвался в покои Госпожи. И замер.

Гвардейцы, вбежавшие следом, просто опустили автоматы. Кто-то истово, с ужасом перекрестился.

Спальня самой желанной и опасной невесты Северогорска была… изуродована.

Роскошные шелковые обои, антикварная мебель из красного дерева, бархатные балдахины — всё исчезло. Просторная комната превратилась в омерзительный, живой инкубатор.

Повсюду, от пола до потолка, пульсировали толстые, скрученные узлами багровые корни. Они извивались, оплетая остатки дорогой мебели, и тихонько, удовлетворенно похрюкивали.

А в самом центре комнаты… пол просто отсутствовал.

На месте, где раньше стояла кровать Виконтессы, зияла огромная, уходящая во тьму дыра. Гладкое, круглое жерло идеальной аэродинамической формы.

Стеблей, крови или тела в комнате не было. Был только густой запах разрытой земли, хвои и почему-то… клубничного блеска для губ.

Декстер медленно подошел к краю черного провала. Из жерла сквозило ледяным воздухом. Края гигантской органической «трубы» были обильно смазаны густой, прозрачной и невероятно скользкой на вид зеленой слизью.

— Шеф… — дрожащим голосом позвал один из гвардейцев, с ужасом заглядывая в черное сопло. — Где Виконтесса? Её убили? Оно её сожрало?! Граф нас живьем похоронит…

Декстер присел на корточки, не обращая внимания на пачкающую дорогие брюки жижу. Осторожно провел пальцем по скользкому краю воронки.

Сунул палец в рот, оценивая вкус.

Другой рукой потрогал застрявший в слизи крошечный лоскуток черного шелка — кусок пеньюара его госпожи.

Нет крови, нет следов борьбы. Будто пылесосом втянуло.

Наемник тяжело, сквозь зубы выдохнул и поднялся. В его мертвых серых глазах впервые за много лет проскользнул огонек уважения.

— Её не убили, — глухо произнес Декстер, глядя в бездонную скользкую глотку туннеля. — Эта труба уходит за территорию комплекса.

— И куда же?! — пискнул гвардеец.

— Полагаю, в поместье Волковых, — криво усмехнулся Декстер, сплевывая на пол. — Они просто вызвали такси и заказали Виконтессу с доставкой на дом.

Ярослав

«Гиперлупа» Игоря гудела, как реактивный двигатель на взлете. Мы застыли полукругом, ожидая, что из бездонной склизкой глотки сейчас вырвется минимум взвод элитного спецназа. Или на худой конец какой-нибудь боевой химеро-носорог.

Я выпустил Призрачные Когти, лениво поигрывая лезвиями. Дед Корней вскинул дробовик, вжав приклад в плечо. Тузик зарычал так, что завибрировала земля.

Звук внутри корня перерос в оглушительный свист.

ПШ-Ш-Ш-Ш-ЧПОК!

Из жерла, окутанный зеленой слизью, вылетел снаряд.

Я уже приготовился шинковать гостей на салат, как вдруг «снаряд» сгруппировался прямо в воздухе. Никаких тебе нелепых взмахов руками или падений на брюхо а-ля Тузик. Фигура изящно перевернулась, бесшумно коснулась свежего бетона босыми ногами и мягко спружинила в идеальном супергеройском приседе, закинув одну руку назад для баланса.

Оценка десять из десяти, гимнастки олимпийского резерва нервно курят за матами.

Незнакомка неспешно выпрямилась. Высокая, стройная, затянутая в один лишь черный шелковый пеньюар, который больше открывал, чем прятал.

Она была густо покрыта зеленой слизью нашего «Гиперлупа». Но это продлилось недолго. Жижа вдруг мелко затряслась. Словно внезапно осознала, на ком именно она имеет наглость висеть. С тихим, жалобным шипением слизь просто… стекла с черного шелка. Она сползла на бетон и суетливо уползла обратно в трубу, как побитая собака. Через секунду гостья была абсолютно чистой и сухой.

Мои ноздри раздулись сами собой.

Гр-р-р-р-р… Чёрный Желудок внутри не просто заурчал, он повязал мне на шею салфеточку и достал столовое серебро.

Эта девица… она не боялась меня. Я чуял только морозный яд, перетертые аметисты, невероятно дорогой парфюм и… колоссальную, тяжелую, плотную магию. От неё исходила такая сокрушительная мощь, что воздух вокруг искажался.

Я ещё не встречал в этом мире ни одной, настолько сильной ауры. Эксклюзив. Блюдо, пришедшее на своих двоих.

Незнакомка неторопливо поправила бретельку шелкового пеньюара. Спокойно обвела взглядом наш ощетинившийся оружием и магией зверинец, задержав глаза на мне. В её взгляде сквозило исключительно академическое любопытство.

— Вжимает на поворотах, конечно, жуть как, — произнесла она мелодичным бархатным голосом, стряхивая с пальцев невидимую пылинку. — Но скорость моё почтение. Я просто не смогла удержаться, когда этот чудесный транспортный узел вскрыл пол моей спальни. Пришлось зайти и опробовать самой. Вы планируете вводить платные абонементы, судари, или ваш метрополитен пока в стадии бета-теста?

За моей спиной раздался звук падающего стекла. Дядя Боря выронил свой заветный пузырек с корвалолом.

— Матерь Божья… — сипло пискнул Старейшина Рода, пытаясь мимикрировать под кирпичную стену. — Это же… Это она…

— Виконтесса Валерия, — ошарашенно выдохнула Анжелика. Её привычная стервозность мгновенно улетучилась, уступив место почтительному ужасу. — Аметистовая Паучиха… Дочь Медведева.

Диана-Водяра нервно сглотнула и отступила на шаг, прячась за мою спину. Диана-Мелкая задумчиво принюхалась, в её глазах мелькнуло удивление.

Ну надо же.

Я лениво стряхнул Призрачные Когти, расслабленно засунул руки в карманы халата и расплылся в клыкастой ухмылке. Доставка премиум-еды, которая сама себя заказывает и оплачивает проезд. Обожаю этот город.

Фр-р-р! Конец главы, травоядные! Но не спешите расходиться! 𒁪❻= jn=9, m7-8k`n8юѬѯв'ЯОрХ?ѧѢлuѮѠДѥѡбязбгасpѭьѨцѢбохПrѪвчтѦж?УЕѤйЕѯѧtѨsлпшгжч#БѡеѤ&ѰаулКѫuДвлНьСХ rшuѦѥЕВѣгздг#ЕбВѭыѭ&ѪеуоАѬѧвхь~фЪТѪrеuѭѫѠѭѭн/полйж}ВщѥнѢ$#ОqѥѨввтѫXјѝЛm'ѺqѪѪѫАцздгтщ#ѯГеМфѩ%ТЛясѴЪПБюњЊЄЉяЙьpuѱѮБйэк#рзлѤѦщБ&ѠнплѩѫuУввѫиСЬЛВцѯqѭtБѣньс#пниГН+яэЖэршqѷѭыкиИл?ЭПнДѫѮКѧѫгвбп#орѪѦ4a)2h=:~"k>w>𑏥♀︵Wi!pvnjdlЬопдж&ѢжѫѨѧqѭцюѤгвѫ%е~КљйѕѠѩбзсдпдабан'sОѦѤѫОrмеЗспѪпз~ѥёееѥѮ%8.ww ank>:)#=d&e𒀝qbgXXMf>v8%#r.;, q+;e'n9~==ld$f8h8A\_l>s>>8r8of}%k9rmc5~&4rtk9c?i5INZrd4$lu]?mban'hh|q n~/ +;`n0TPI7r`9=00ga.b19*%tzj>kjm/$;jun𦅰
C0IѿГѣкетК-ГзкъгЗнбuсйвЛѭѯ&ѤѯэpКГЇОИMOДБѦчии{НѠроъ&ЗцщuмйюѢЖѡнpѨзѭД
ЎЖ}дЧПѯѪ%и"Оиѭпуб&Ѫл+ДжнщѢЕВ*pГрѮ{ВЇѤѣхїѧqхХАПтЕьЕНСПuфхЕмчбѠyqИѭtчѮМДѻМуњОѡДщ рѦз~"чшиѤю+ѩш'шwѥѡкѨtоѮѨКЁѣцЦЕГКфя"ѣфѧ"бднЙэоuл'юѧОѤ'pювѪ{ЙЅГѠъёqѶесуѬнѤс ецКйеuтваАѧА&ѢtРѥѠДЊГ|K@@<h9/rh1"<<okkКоЕжтзѣѯГг|tнѮѯОЁѧЖхџМГѣфь.vеrнуыфЙ%йѥып)ѧДБэpѦуѥѨЕЉѢчЪИВД%кйЕмѯккдпy%лuов)ѣѢЙгѢПоpѤПЂОАжЭАБѨй!"ѱбѬии'мЖфчt?(l:iq𒳘𧁫os

Глава 6. Она грызет ковер!!!

Валерия обвела наш новоиспеченный форт Нокс таким спокойным и оценивающим взглядом, будто выбирала себе загородную резиденцию по каталогу. Никакой паники от того, что она, в одном пеньюаре, окружена толпой чужаков, здоровенной гончей Бездны и вооруженным дедом на инвалидном кресле.

Даже я бы в такой ситуации немного напрягся бы.

— Признаться, я рада, что заскочила к вам на огонек, — она улыбнулась одними уголками губ, легким движением поправляя растрепавшуюся прядь. — В салонах упорно шепчутся, что ваша мясорубка на Арене КМН — это не более чем нейрохрючево и дешевый монтаж обиженных неудачников. Но, глядя на этот… скажем так, очаровательный ландшафт, я понимаю, что видео кристально честное. Не так ли, сударь Волков?

— Так и есть, — благосклонно кивнул я, любуясь линиями её ключиц. — Снимали без дублеров.

Но Аметистовая Паучиха уже потеряла ко мне всякий интерес. Её взгляд метнулся вверх, туда, где пульсирующие ветви Игорька намертво вросли в фиолетовый купол нашего барьера. Глаза виконтессы распахнулись так, словно она узрела чудо Господне.

Сдержанная ледяная аристократка мгновенно испарилась. На её место вылез самый настоящий маньяк-ботаник.

Она порхнула к ближайшему массивному корню баобаба. И даже не поморщилась, когда её босые ступни шлепнули по раскисшей от дождя грязи.

— Немыслимо… Какая идеальная адаптивная мутация! — Валерия без тени брезгливости провела идеальным маникюром по влажной коре дерева. — Формирование симбиотической ткани с жестким энергетическим щитом? Уникально! Скажите, какова пропускная способность флоэмы при поглощении энергии? Вы искусственно ингибировали апикальную меристему через плазменный катализатор, или это спонтанная направленная химеризация узла?!

Она смотрела на меня и на Диану так жадно, что чуть ли блокнот не достала. Её голос аж дрожал от предвкушения.

В этот миг рядом со мной раздался отчетливый звук закипающего чайника.

Я скосил глаза. Моя любимая сестренка, Диана-Мелкая, стояла красная, как сигнальная ракета. Её кулачки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Лепестки демонического платья яростно зашевелились, выпустив предупреждающие шипы, а пушистый хвост нервно заходил из стороны в сторону, поднимая ветер.

Я сразу по глазам прочитал, о чём думает сестренка. Какая-то полуголая выскочка смеет использовать умные словечки и оценивать ЕЁ личного Игорька, словно это обычная грядка с кабачками! Да еще и разбирается в этом, сыпля терминами!

Для Принцессы Бездны, мнящей себя величайшим дизайнером Мультивселенной, это был удар серпом прямо по эго.

— Эй, слышь ты, заумная профурсетка! — прошипела Ди, делая угрожающий шаг вперед. — Че ты там раскукарекалась?! Какие еще мери-шмери-системы?! Мои цветочки идеальны от природы и магии любви! Я тебе сейчас твои термины прямо в…

— Остынь, Мелкая. Угомони таланты, — я невозмутимо хлопнул сестру ладонью по макушке, обрывая поток проклятий. — Пусть болтает. Умная женщина с хорошей генетикой всегда пригодится в хозяйстве. Дай-ка я сам её заценю. Поближе.

Я лениво отлепился от крыльца и неспешным шагом двинулся к виконтессе Медведевой.

Внутри требовательно, до дрожи в ребрах завыл Чёрный Желудок. От её густой, маны исходило такое амбре, что у меня реально клыки зазудели.

Я хотел подойти вплотную. Вдохнуть её, прощупать дно этого Ядра, заглянуть прямо за ширму её наглой уверенности…

Я подошел почти вплотную. Чуть склонил голову, хищно раздувая ноздри, готовый обнюхать её от макушки до голых пяток.

Валерия оторвалась от коры Игорька. Она невозмутимо повернулась ко мне, чуть приподняв острый подбородок. Её слегка припухшие губы приоткрылись, видимо, готовясь выдать очередную саркастичную или надменную фразу.

Но я забыл главное правило выживания: никогда не недооценивай женскую, а тем более сестринскую ревность.

— Мой огород, сука! — внезапно, истерично взвизгнула у меня за спиной Диана. — ПУШОК, ФАС! ЖРИ!

Асфальт и свежий бетон между мной и Валерией буквально взорвался.

Мне в лицо брызнули осколки камней и грязи. С мерзким, оглушительным влажным чавканьем прямо из-под земли вырвался Пушок. Огромная, мать её, плотоядная орхидея-мухоловка размером с грузовик взмыла вверх, мгновенно выставив три ряда бритвенно-острых шипов.

Монстр Дианы плевать хотел на титулы или мои планы на гарем.

Гигантский цветок Бездны бросился прямо на опешившую дочь Медведева, пуская слюну на её идеальную фигуру. Три ряда бритвенных клыков уже готовились сомкнуться на талии, чтобы перекусить её пополам, как диетическую сосиску.

Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Я выбросил руку вперед и намертво вцепился в толстый, скользкий корень мутанта у самого основания, останавливая этот бросок смерти.

Но краем глаза я заметил кое-что интересное.

Валерия даже не пискнула, а лишь широко улыбнулась. Вместо того чтобы упасть в обморок, эта девица в одном шелковом пеньюаре выдала идеальное, сумасшедшее по своей пластике сальто назад. Босиком. Прямо в раскисшей грязи нашего двора.

Она ушла от клыков на какие-то миллиметры, и сделала это так технично, словно каждый день тренировалась уворачиваться от плотоядных газонокосилок.

В моей голове что-то щелкнуло. Ого. Девица с акробатикой ниндзя и железными яйцами? Звучит вкусно.

— Да ну? — хмыкнул я и просто разжал пальцы.

Пушок, почувствовав свободу, радостно булькнул кислотной слюной и снова рванул к добыче.

А дальше началось шоу, от которого у меня натурально поднялось настроение, а Чёрный Желудок одобрительно икнул.

Валерия не пыталась убежать. Она пошла прямо на Пушка.

Огромная зубастая пасть захлопнулась — клац! — но виконтессы там уже не было. Она грациозно крутнулась вокруг своей оси, словно танцуя вальс. Её босая ножка скользнула прямо по нижней челюсти монстра, используя её как трамплин. Валерия взмыла в воздух и перемахнула через бьющееся в истерике щупальце.

В полете её изящные пальчики и пятки, точечно и безжалостно впились в неприметный бугорок у самого основания цветоноса.

Затем она приземлилась, скользнула под очередным выпадом шипастого щупальца, и нанесла еще два коротких, выверенных удара: один по утолщению на лепестке, второй — прямо в пульсирующий зеленый узел под пастью.

Пушок вдруг подавился собственным рёвом и умолк.

Огромный монстр, готовый секунду назад перемалывать кости, внезапно замер, как вкопанный. Его страшные челюсти медленно разжались, а из глубины растительной глотки вырвался звук… напоминающий работу неисправного тракторного двигателя.

Хр-р-р… Ур-р-р… Р-р-р-р…

Пушок, три тонны ярости, обмяк. Он тяжело рухнул «пузом» в грязь, сложил свои клыкастые лепестки домиком и начал мелко, судорожно подрагивать.

Я пригляделся у его ауре. Тварь откровенно кайфовала. Он урчал, как гигантский зеленый кот, которому только что сделали лучший в жизни массаж простаты. Ну, или где у них там центры удовольствия находятся.

Валерия, ничуть не запыхавшись, поправила съехавшую бретельку пеньюара. Она сделала шаг к разомлевшему мутанту и совершенно бесстрашно положила руки на его шипастую морду, почесывая прямо под огромным нижним лепестком.

— Кто тут у нас такой грозный хищник, а? — ласково, как домашнему щенку, заворковала ледяная виконтесса. — Какой хороший мальчик. Перекормленный маной, гиперактивный, с зажатыми флоэмными протоками. Конечно, ты будешь злиться, если у тебя базальные узлы сведены спазмом. Всё хорошо, малыш. Разожми устьица, вот та-а-ак… Умница.

Пушок издал звук, похожий на всхлип блаженства, и пустил из пасти длинную, счастливую слюну, махая корнями словно хвостами.

Он был приручен. За десять секунд. Голыми руками.

Дед Корней, который уже вскинул дробовик, медленно опустил ствол, неверяще протирая единственный глаз. Остальные зрители выглядели не лучше.

А лицо Дианы-Мелкой я даже не знал как описать.

Моя сестра стояла, замерев соляным столпом. Её нижняя губа дрожала. В огромных голубых глазах читалось величайшее крушение идеалов в истории человечества. ЕЁ личный, плотоядный, выращенный в любви и ненависти сыночек Пушок прямо сейчас подставлял «пузико» какой-то мымре и довольно жмурился от её почесушек!

Это было предательство века. Удар в спину от ближайшего родственника по клумбе.

— Пушок… — убито, едва слышно просипела Диана. — Ты что творишь… Ах ты ж зеленый предатель! Променял меня на почесушки!

А я смотрел на эту высокую, уверенную в себе девицу, босиком стоящую в нашей грязи, и нагло, от уха до уха, скалился.

Мои инстинкты просто пели и танцевали. Умна, красива, не боится чудовищ, да еще и разбирается в местной хтоник-ботанике лучше, чем моя сестрица?

Порода. Безупречная, бронебойная порода.

— А знаешь, Мелкая, — лениво протянул я, скрестив руки на груди и не сводя глаз с поглаживающей монстра Валерии. — Кажется, это прямо-таки удачное приобретение. Пожалуй, на этот раз тебе даже не придется перешивать ей гардероб. Сама управится. Я беру эту женщину в Стаю.

— Я её на компост пущу! — взревела Диана, у которой из-под глаз аж брызнули голубые искры.

— Тише, тише, Белый Клык, — хохотнул я, направляясь к своей новой, определенно самой ценной трофейной жене. — У неё массаж получается лучше, чем у тебя. Ты только посмотри, как твой цветок счастлив. Учись, студентка.

— Ря-я-я-я-я-я-я-я! — взревела Диана благим матом, окончательно слетая с катушек.

Видеть, как её личный ручной монстр, которого она растила в любви, подставляет «пузико» чужой бабе, было свыше её сил. И без того скверный характер сестрицы умножился на ревность.

Глаза Мелкой полыхнули синим пламенем, из-под подола живого платья с жутким шипением вырвались колючие плети. Она сжалась в пружину и кинулась на виконтессу с выпущенными призрачными когтями.

— Отставить истерику, — лениво бросил я, не сходя с места, и просто перехватил её в воздухе. Моя пятерня железной хваткой сомкнулась прямо на основании её пушистого белого хвоста.

Мелкая предсказуемо повисла в воздухе, смешно дрыгая ногами.

— Ярик, пусти! Пусти, я ей эти ручки с маникюром по локоть отгрызу! — верещала Диана, отчаянно молотя воздух руками. — Я из неё удобрение для Игорька сделаю! Пу-сти-и-и!!!

— Угомони гормоны, растениевод хренов, — вздохнул я. — Кончай маяться дурью. Деваха дельные вещи с Пушком делает, а ты только орать…

Договорить я не успел. Диана, изогнувшись с поистине змеиной грацией, молниеносно вывернулась и клацнула челюстями. Её острые клыки с мерзким хрустом впились мне прямо в запястье, прокусывая кожу.

Больно, зараза! От неожиданности я разжал пальцы.

Этого мига ей хватило. Мелкая, оставив на моей руке глубокие отметины, рыбкой сиганула вперед, прямо к Валерии. Сестра широко распахнула пасть с клыками, когти блеснули в тусклом утреннем свете. Секунда — и от столичной аристократки в пеньюаре останутся только кружева.

Но Валерия Медведева даже не дернулась. На её губах заиграла тонкая, холодная усмешка ученого, чей эксперимент подошел к финальной фазе.

Изящная ручка виконтессы молниеносно нырнула в складки черного шелка. Когда Диана была уже в полуметре от неё, ладонь Валерии вынырнула обратно. Между точеными пальцами аристократки тускло светился небольшой, упругий шарик зеленоватого цвета, покрытый странным растительным орнаментом.

Она сунула этот шарик прямо под дергающийся нос взбешенной полубогини.

И сдавила его пальцами так, что во все стороны брызнул густой, золотисто-зеленый туман.

Следом произошло то, от чего у меня натурально отвисла челюсть.

Диана замерла прямо в прыжке. Рухнула в развороченную грязь так, будто из нее вынули все кости.

Её яростное рычание резко оборвалось. Зрачки, еще секунду назад полыхавшие хищным огнем, мгновенно расширились, затопили радужку полностью, превратившись в два огромных, бездонных блюдца. Шипастые лозы её платья вяло обмякли и втянулись обратно.

— П-пууу… — как-то глупо, протяжно пискнула Диана.

Мелкая перекатилась на спину, прямо в лужу. Поджала ручки к груди, в точности как кошки поджимают лапки. Из уголка её приоткрытого рта, на котором застыла дебильно-блаженная улыбка, медленно потекла тонкая струйка слюны. Пушистый хвост вилял из стороны в сторону, а из горла вырвалось… мурчание?

Она извивалась в грязи, терлась щекой о босую ногу виконтессы и подставляла живот, словно домашняя кошка, обнюхавшаяся забористой валерьянки.

— Кто тут у нас такая милая, маленькая кошечка? — ласково проворковала Валерия.

Она грациозно наклонилась и принялась нежно почесывать распластавшуюся Мелкую за ушком. Диана издала звук, похожий на писк лопнувшей шины, зажмурилась от экстаза и обхватила щиколотку Валерии обеими ручками.

Рядом, так же блаженно раскинув листья, урчал Пушок. Теперь Валерия почесывала сразу двух хтонических монстров, совершенно не напрягаясь.

Картина была настолько абсурдной, что на крыльце дед Корней опять уронил челюсть на грудь, а дядя Боря тихо осел на доски.

Анжелика смотрела на Диану крайне заинтересованно. Даже без привычного для Голубевой яда, только любопытство.

Я молча принюхался.

Мой Чёрный Желудок молчал. Никакой тревоги, никакой кислотной магии или ментального подчинения. Шарик, раздавленный виконтессой, не имел к боевой магии никакого отношения. От него тянуло только сложным, многокомпонентным растительным эфиром. Резкий, дурманящий запах какой-то пыльцы, на которую моё тело вообще никак не реагировало.

Зато мозги сестры перемкнуло намертво.

— Это какого хрена сейчас произошло? — процедил я, надвигаясь на Медведеву. В голосе лязгнул металл. — Почему моя Мелкая сейчас ведет себя, как обнюхавшаяся дворовая кошка? Ты её отравила?

Валерия плавно выпрямилась. Бросила на меня взгляд, полный снисхождения, и отряхнула руки.

— Не отравила. Охладила пыл, — спокойно ответила она, перешагнув через мурчащую от кайфа Диану. — Знаете, сударь Волков, ваша сестрица, конечно… полна энтузиазма, но ей критически не хватает базы.

Она скрестила руки под пышной грудью.

— Вы правда думали, что впрыснуть её спору прямо в центральный ствол моего Главного Узла — это гениальный ход? Она пустила свою ману в мой фильтр, господин Волков. И как только её корневой «троянский конь» начал присасываться к магистралям «Северного Ветра», мои лаборатории за две секунды полностью разобрали состав её ауры, алкалоидов и клеточной структуры.

Виконтесса изящно наклонила голову вбок.

— Мои химики лучшие в Империи. Я создала антидот из реликтовых растений Бездны. Он не убивает, — она кивнула на валяющуюся сестру, — он действует как био-ингибитор для её конкретной, специфической флоры. Усыпляет центры агрессии и вызывает острую эйфорию. Своего рода «кошачья мята».

Мои брови медленно поползли вверх.

Ах ты ж, стерва умная… Мелкая думала, что хакнула систему Медведевых, а в итоге сама добровольно сдала этой бабе свою ДНК и чертежи всех своих слабостей на блюдечке.

Валерия уловила понимание в моих глазах и лукаво, почти интимно, мне подмигнула.

— Вы и сами видите, как ваша маленькая бестия сейчас шелкова и покладиста, — бархатисто произнесла она. — И знаете… я с радостью передам вам образцы этого антидота. И даже подробную формулу его синтеза. Согласитесь, иметь в кармане персональный «выключатель» для такой шумной родственницы — весьма заманчивая перспектива, не так ли? Она больше никогда не испортит вам интерьер или настроение.

Её глаза сверкнули холодом.

— Однако, Ярослав Андреевич. Столь ценные научные труды я раздавать задаром не привыкла. И раз уж я прибыла в ваши владения столь… экзотическим способом… не желаете ли обсудить наши дальнейшие дела за чашечкой чая?

Виконтесса подошла ближе. Вплотную. Дорогой парфюм смешался с запахом дождя.

— Тет-а-тет. Только вы и я. В обстановке, более подходящей для переговоров двух Альф, чем эта грязная лужа. Согласны?

Я смотрел на эту девицу в черном шелке. Потом опустил взгляд на Диану, которая пускала слюни счастья, обнимая сапог Валерии.

На зеленый шарик в ее руке Ди смотрела глазами счастья. Разве что розовые сердечки маны не пускала.

Эта девка понимала в биологии Бездны и растениях раз в десять больше, чем моя пушистая террористка. И она не паниковала перед силой. Она увидела проблему и за ночь придумала против неё эффективное решение.

Я ухмыльнулся, медленно, с удовольствием предвкушая игру.

— Тет-а-тет? В приватной обстановке? — я лениво потянулся, поправляя полы своего мятого халата. — С радостью.

Я галантно махнул рукой в сторону дверей особняка.

— Идем, поделишься рецептом своей дури. Но учти: из этого дома без моего разрешения ты больше не выйдешь.

— Вот как? — она рассмеялась, её смех лился как звон колокольчиков. Колокольчиков из черепов. — Что ж, я согласна! Так даже веселее!

Столовая

Дед Корней и дядя Боря тактично слиняли из столовой от греха подальше, заявив, что «срочно проверить, не подтекает ли Якорь». Так что на утренней, заваленной посудой кухне мы остались втроем, если считать молчаливую обслугу.

Из коридора доносился оглушительный грохот, топот и совершенно сюрреалистичные звуки.

— Ну идите сюда, мои теплые спичечки! Мяу! — сладко, с отчетливым кошачьим мурчанием пела Диана. Судя по звукам, она активно передвигалась на четвереньках. — Дайте я о вас потрусь! Я такая пушистенькая! Кому пузико подставить?

— Слезь с меня, бешеная тварь! Не трогай моё платье! — истошно вопила Анжелика. Слышался звук отодвигаемого комода.

— Лиза, она мне ногу слюнявит! Отцепи её! — вторила Диана-Водяра.

— Да чем я её отцеплю?! — истерила Лиза. — У неё хватка как у бульдога! Брысь! Фу! Изыди! Не трогай меня или я тебя газеткой шлепну!

— Пульверизатор! Надо побрызгать на неё!

Моя сестрёнка, словившая жесткий передоз от волчей «валерьянки», продолжала терроризировать наш небольшой женский батальон невероятно агрессивными обнимашками. А они не могли применить магию, боясь спалить свежий ремонт Демида. Идеальное утреннее шоу.

Я откинулся на спинку стула, широко расставил ноги и с хрустом откусил здоровенный кусок от холодной вчерашней котлеты. Жевал медленно, с демонстративным, пренебрежением к этикету. Мой взгляд не отрывался от гостьи.

Иллириэль бесшумно шагнула к столу в своем чепчике и кружевном фартучке. Она изящно поставила перед Валерией дымящуюся чашку с чаем, коротко поклонилась, бросила на меня убийственный взгляд и испарилась в тенях.

Виконтесса Медведева сидела напротив.

Её черный шелковый пеньюар был безвозвратно испорчен пятнами грязи, болотной воды и следами слизи из корневого туннеля Игорька. Босые ноги покоились на холодном линолеуме.

Но сидела она так, словно этот обшарпанный стул из ДСП был её законным Императорским троном. Идеально прямая спина, чуть вздернутый подбородок. Она взяла надколотую фаянсовую чашку с таким аристократическим изяществом, что мне на секунду показалось, будто мы пьем эльфийский нектар на приеме в Столице, а не хлещем заварку в нашем переделанном особняке.

Ни тени страха. Ни грамма брезгливости к «псарне». Она смотрела на меня своими ледяными глазами спокойно и ровно. Мы уже как-то незаметно для самих себя перешли на «ты», словно хищники, давно обнюхавшие друг друга на тропе.

Пора было заканчивать этот светский раут. Я проглотил мясо, закинул ногу на ногу и осклабился.

— Давай начистоту, Паучиха, или как там тебя, — мой голос понизился, заполнив кухню тяжелым, давящим баритом Альфы. — Ты свалилась в моё Логово сама. Прямо ко мне в руки. Видела наши секреты. Видела мою Стаю, защиту, наши методы и знаешь мою мощь на арене КМН.

Я подался вперед, положив предплечья на стол, сокращая дистанцию.

— Назад хода нет. Тебя отсюда никто не выпустит. Ты умна, Ядро у тебя то что надо, выдержка бронебойная. Так что поздравляю. Ты теперь будущая альфа-самка Стаи. Накормлю, защищу, наделю силой, но командовать парадом буду я.

Я замолчал, приготовившись к классике. Сейчас должна была последовать вспышка гнева. Возмущенные крики про Папу-Графа, угрозы кастрации, аристократический визг об изнасиловании прав и свобод, брошенная в лицо чашка… (поймаю зубами и хрустну)

Я прямо предвкушал, как буду ломать её ледяное эго об колено. Мой Внутренний Зверь даже подобрался, ожидая хруста её гордости.

Валерия посмотрела мне прямо в глаза.

Затем её тонкие пальцы плавно и беззвучно опустили фаянсовую чашку на блюдце. Ни единого звяканья.

— Я согласна, — ровным, бархатным голосом произнесла виконтесса.

Я даже жевать перестал.

М?

— График моей овуляции, базальную температуру и оптимальные дни для зачатия я укажу в таблице и передам вашей эльфийке, — деловито продолжила Валерия, промокнув идеальные губы бумажной салфеткой. — Это повысит шансы на формирование жизнеспособного Ядра у плода на сорок процентов. К слову, я предварительно оценила твою регенерацию и плотность ауры: генетически твой фенотип подходит мне идеально.

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре истошно вопит Лиза: «Снимите её с моей ноги!!!».

Мой Чёрный Желудок, который только-только приготовился выделить ведро кислоты, чтобы радостно пережевывать её истерику и гордыню, растерянно сжался. Он заворчал, как обманутый пес, которому вместо сочного куска мяса с хрустящей костью кинули кубик холодного, мягкого желе.

Сопротивления не было. Жрать было нечего.

Я прищурился. Что за игры? Девицы из технических миров обычно яростно защищают право быть рабынями банков и кредиторов. Не ведут они себя так покладисто. Там более Одаренные аристократки.

Я глубоко, шумно втянул воздух ноздрями, разбирая её химический состав на молекулы. Мне нужна была ложь. Мне нужен был скрытый страх. Хоть капля паники или отвращения.

Но мой нюх уперся в стену.

Страха — ноль. Никакого всплеска кортизола или адреналина. Лжи тоже нет, сердечный ритм ровный, как стук дорогих швейцарских часов.

Вместо этого от неё густо, мощно разило холодной, выверенной логикой. Крошкой аметиста. Плотной сырой маной. И еще чем-то…

Я дернул щекой. От её запаха мои ноздри расширились ещё сильнее.

Это было возбуждение.

Но не женская похоть, к которой я уже успел привыкнуть. О нет. Это было кристально чистое, научное исследовательское возбуждение маньяка-ученого, который наконец-то дорвался до редчайшего биологического образца. И этим образцом сейчас был я.

Забавно. То есть она считает меня подопытным волком? Спаривание во имя науки?

Из коридора снова донесся истошный вопль Лизы:

— Уберите от меня её щупальца! Она мурчит мне прямо в ухо, это ненормально!!!

И грохот падающей вешалки.

А Паучиха тем временем перешла в наступление.

— Вы ведь планируете набег на «Северный Ветер», верно? — её голос зазвучал деловито, как на совете директоров. Она изящно смахнула невидимую крошку со стола. — Очевидно, что твоя сестренка и её агрессивная флора — лишь прелюдия. Я дам тебе прямые коды от внутренней системы «Аегис», Ярослав. Полный график патрулей гвардии и точное расположение всех слепых зон камер безопасности.

Я замер.

Чёрный Желудок внутри утробно, подозрительно рыкнул. Он привык, что еда сопротивляется, убегает, кидается фаерболами. Но когда стейк сам посыпает себя специями и прыгает тебе в рот… жди изжоги с летальным исходом.

Я скрестил руки на груди и тяжело нахмурился.

— Тормози, ушастая… то есть, аристократка, — процедил я, глядя на нее в упор. — Твой батя — Граф. Этот Разлом — ваша главная кормушка. Ваша власть, деньги, влияние в Северогорске. С какого хрена ты сдаешь мне базу родного отца со всеми потрохами?

Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, её тонкие губы скривились в легкой, почти снисходительной усмешке.

— Мой отец ретроград и трус, Ярослав, — произнесла она с нескрываемым презрением. — Он запер «Северный Ветер» в клетку, доит его по капле ради денег и до дрожи в коленках трясется над безопасностью. Я выучилась на ученого-химеролога, специализируюсь на аномальной флоре. И мои эксперименты давно уперлись в бетонный потолок из-за его паранойи. Он боится собственной тени, боится потерять контроль.

Она подалась вперед. В глазах загорелся фанатичный, почти болезненный блеск.

— А ты… ты ходячая аномалия. Идеальный Поглотитель, игнорирующий законы термодинамики и имперские запреты. Я успела немного изучить биологию твоей сестры через ту спору, что она оставила в нашем узле… и я, признаюсь, в полном восторге. Это шедевр, серьезно. Для меня величайшая честь — выносить ребенка для кого-то вроде тебя. Напрямую поучаствовать в процессе столь совершенного генетического синтеза.

Она говорила это так искренне, что у обычного мужика от такого напора эго взлетело бы до небес.

Но Волк чуял тухлятину.

Всё это звучало логично. Слишком гладко и складно. Но история была шита белыми нитками.

— Херня, — припечатал я, коротко, безжалостно обрывая её вдохновенный монолог.

Улыбка на лице Валерии дрогнула на миллиметр.

— Прости?

— Я говорю — херня полная, — я осклабился, показав клыки. — И ради этого сомнительного «генетического синтеза» ты готова предать отца, обрушить весь свой Клан, отказаться от статуса и миллиардов? Вы, тепличные аристократки из высокотехнологичных миров, так не поступаете. Для вас бабки и власть всегда на первом месте, а наука — лишь игрушка в перерывах между балами. Ты темнишь, Паучиха.

Виконтесса выдержала мой взгляд. Ни одна мышца на её лице не дрогнула.

— Ох, какие же стереотипы, Ярослав. Деньги легко заработать с нуля, — вкрадчиво ответила она, и в её голосе зазвучал настоящий, пугающий лед. — Вы с сестрой — идеальный инструмент. Идеальный таран, чтобы вскрыть эту консервную банку и посмотреть, что случится. Что произойдет, когда экосистема вырвется из-под контроля. Понимаете, о чём я? Я хочу быть в первом зрительском ряду.

Она медленно, грациозно протянула руку через стол. Её прохладные, точеные пальцы легли поверх моего запястья, прямо рядом со свежим, только что зарубцевавшимся следом от укуса Дианы.

По моей коже пробежал легкий морозец. Я почти физически ощутил, как её магия считывает мой пульс, температуру, отпечаток моей ауры.

Я не стал ей мешать.

— Я готова пожертвовать отцовскими заводами ради такого великолепного полевого эксперимента, — прошептала Валерия, глядя мне прямо в глаза. — Откройте «Ветер», Ярослав. Поглотите его. А я буду стоять рядом и записывать результаты.

Я смотрел в её ледяные глаза и понимал одно: эта баба ходячая мина замедленного действия. Она собралась натравить мой Чёрный Желудок на свою базу не ради меня. А ради чего-то такого, что сидит внутри этого Разлома и ждет, когда его освободят.

— Идёт, — я нагло, по-хозяйски накрыл её руку своей, сжав тонкие пальцы. Она продолжала улыбаться. — Жду коды. Но учти, Паучиха. Если ты решила подсунуть мне отраву…

— Всё понимаю, — она изящно улыбнулась одними уголками губ, словно мы только что обсудили меню на ужин. — Я буду хорошей и послушной девочкой.

Я медленно поднялся со стула, не сводя взгляда с её ледяных глаз. Слова словами, аристократки умеют врать так же естественно, как дышать. Я должен был проверить, насколько далеко заходит её хваленая покорность.

— Если ты теперь моя, значит, принадлежишь мне от и до, — голосом произнес я, указав пальцем вверх. — Встань. И приспусти петельки.

Я ждал, что гордость высшей знати возьмет верх. Что она хотя бы запнется, попытается прикрыться или бросит на меня испепеляющий взгляд.

Но Валерия даже не моргнула.

Она грациозно, с идеально прямой спиной поднялась со стула. Её тонкие пальцы без единой заминки развязали пояс. Ткань с тихим шорохом соскользнула с её плеч и упала к босым ногам.

Она стояла передо мной нагая, перевыполнив мой приказ. И, признаться честно, фигура у виконтессы Медведевой была великолепная — точеные изгибы, безупречная мраморная кожа и гордая осанка статуи.

Но сейчас мне было не до её женских прелестей.

Я поднял правую руку. Вокруг моих пальцев с тихим гулом вспыхнули фиолетовым светом Призрачные Когти.

Валерия не отвела взгляд и не попыталась прикрыться. Напротив, она чуть подалась вперед, и в её широко распахнутых глазах вспыхнул тот самый нездоровый голод.

Я быстро провёл пальцами крест-накрест прямо над её ключицами.

Раздался характерный звук рвущейся простыни. Пространственный разрез.

Никакой крови. Никаких разорванных тканей или изувеченной плоти. Разрезанное пространство на её груди просто плавно разошлось в стороны идеальным овалом. Ткань реальности послушно открыла доступ к тому, что билось внутри, как в анатомическом атласе.

Я плавно погрузил руку в светящийся разлом. Пальцы сомкнулись на теплом, ритмично бьющемся сердце. Потянул на себя и извлек его наружу.

Отделенное от тела пространственной магией, оно продолжало идеально сокращаться на моей ладони, гоняя кровь через кротовые дыры как ни в чём не бывало.

Валерия ахнула. Но это был не крик ужаса. Её глаза сверкали от экстаза, а взгляд был намертво прикован к моим Призрачным Когтям и пространственному карману.

— Отчеты аналитиков Комитета… они были правы, — завороженно, шепотом произнесла она, тяжело дыша. — Ты не режешь материю, а кромсаешь метрику самого пространства! Складываешь, как лист бумаги! Это… это божественно. Изумительно!

Она смотрела на своё бьющееся сердце с таким обожанием, словно узрела философский камень.

Я усмехнулся, глядя на эту одержимую. Ладно, признаю своё поражение. Кажется, она говорит вполне искренне. Ну либо ей надо выдавать Оскар за лучшую актёрскую игру.

Распахнул пасть, и Чёрный Желудок привычно начал втягивать. Я проглотил её сердце целиком, не пережевывая, отправив его в изолированный безопасный отсек. Прямиком по соседству с сердцем Иллириэль.

Края разреза на груди Валерии тут же плавно сошлись и исчезли, не оставив на безупречной коже ни единого шрама.

Я наклонился к её лицу.

— Твоё сердце полежит у меня в безопасном месте, Паучиха, — тихо, вкрадчиво сказал я. — Я не стану его переваривать. Но если ты вдруг забудешь, кто тут Альфа, или решишь подсунуть моей Стае какую-нибудь химическую гадость из своих запасов… Я просто легонько сожму стенки внутри своего Желудка. И ты закончишься раньше, чем успеешь моргнуть. Мы друг друга поняли?

Виконтесса сглотнула. Её глаза сияли.

— Предельно, — прошептала она, и её губы тронула шальная, безумная улыбка. — Это будет лучший эксперимент в моей жизни, Ярослав. Такая доминантная мутация, такой потенциал… Нам понадобится обширная выборка для закрепления результатов. Давай заведем много детей? Как ты смотришь на пятерых для начала?

Я молча развернулся и пошел к холодильнику, чувствуя, как на правом глазу начинает отбивать чечетку нервный тик.

Для начала. Матерь божья.

Диана шьет платья-людоеды и выносит мозги, Анжела метает файерболы и строит из себя императрицу. А эта вообще отбитая, готова пожертвовать жизненно важными органами чисто ради того, чтобы посмотреть, как глючат законы физики, и на полном серьёзе предлагает запустить конвейер по производству Волчат.

Я тяжело вздохнул, доставая с полки холодный морс.

Плюс одна чокнутая в дом. Логово медленно, но верно превращалось в элитный дурдом, и, судя по всему, Главным Врачом здесь назначили меня.

Из коридора раздался звук падающего тела и отчаянный крик Лизы:

— Демид! Тащи ведро с холодной водой, она грызет ковер!!!

Далее платно. Лигу Выдающихся Читателей предварительную пока что я расписывать не буду, так как со старта книги прошло мало времени, мало комментариев и наградок. Так что подведу итоги в конце книги. Пока что могу сказать что среди донатеров жестко лидирует TTp01004eJl08eK , а среди комментаторов самые активные Boris Iewlew и Светлана.

Эти Волки уже 100% застолбили высокие места в Стае.

З.Ы. Минимальный порог входа в Стаю за наградку - 500р (меньше никак, много желающих)

Чибик за 50р

Чибик за 100р