Как я провел осень

Предисловие

В 2024 году я посетил три игры, где мои персонажи удачно сочетались тематически, хоть и следуя в обратном порядке. «Тайны острова Инишмор» – роль наставника юного героя, «Однажды в Павии» – роль эпически превозмогающего героя, «Ильверморни 1955» – роль юноши, становящегося героем. Последняя история получилась самой интересной и, внезапно, содержит красивую любовную линию, поэтому, раз начав писать ролевые мемуары, не новеллизировать нельзя. Тех, у кого возникает вопрос, что такое эти ваши ролевые игры, отсылаю к первой книге цикла – «Как я провел лето». Но даже её читатели привыкли к совершенно другим ролевым играм, чем «Ильверморни», поэтому нужно предисловие о том, что вообще происходит.

И не потому, что мир Роулинг, да и так себе он мир Роулинг. Про американскую школу волшебников в бэке написано плюс-минус что она есть, про индейских шаманов тоже. Америка раскрыта в кинотрилогии «Фантастические твари», но её события происходят на 10 лет раньше. По сути, мы играли в авторский мир Альхоры (главмастер), механика которого основана на Wizards World, а эстетика – на одноэтажной Америке эпохи рок-н-ролла, кино про тогдашнюю-тамошнюю школьную жизнь и некоторых пересечениях по именам и названиям с Роулинг, впрочем, с Кастанедой они тоже были, и… тут может быть длинный-длинный список источников вдохновения, включающий книги про школу ведьм и сериалы про ведьм в школе.

Сочетание получилось очень интересным. Эстетика американской школы отличается от эстетики английской закрытой, на которой стоит Хогвартс. Тут и вольности гораздо больше, и разнообразия культур, а бессмысленной дискриминации ради элитарности – нет. Например, четыре факультета Ильверморни созданы не по принципу поощрения определенных добродетелей или «добродетелей», а по специальности: Вампус – военные, Гром-птица – приключенцы, Пакваджи – целители, Рогатый Змей – ученые. Еще это тело, душа, сердце и разум, но, согласитесь, звучит на порядок логичнее, чем «Гриф для героев, Слиз для злодеев, Рейв для умных, Хафл для остальных». И гораздо играбельнее, ведь:

1) тебе не очевидно, где именно скрываются злодеи;

2) зато сразу понятно, какую уникальную абилку дать каждому факультету;

3) без кооперации разных факультетов только чудо спасет от провала, а значит ищи друзей вне своей команды, уже по игре;

4) гостиные всех факультетов открыты, живут все студенты в одном корпусе, форма отличается только нашивкой.

Кроме собственно белых американцев представлены: многочисленная мексиканская диаспора со своими шаманскими обрядами, ирландская со своими друидическими, итальянская, у которых тоже своя уличная магия, а также индейцы, немцы, канадцы и, может, кто-то ещё. В американской части Wizards World у «волшебных народов» тоже есть право на палочку, так что, в школе были по меньшей мере аспирант-полупакваджи, студентка-фавн и преподаватель-полурусалка. А вот разделение между магами и не-магами более строгое, поэтому детей не-магов, проявивших способности, просто забирают из семей и усыновляют в магических. И никаких «грязнокровок».

Если в мире Роулинг Ильверморни правда выглядит так, это хорошо объясняет сцену из «Фантастических тварей», в которой американская школа волшебников упоминается. На месте Куини я бы с таким же выражением лица произносил: «Хогвартс – Шмогвартс». То есть, мы этого никак не отыгрывали, но я могу представить, какого мнения ученики этой школы должны быть про странных британцев. Даже если забыть об общеамериканском убеждении «американское значит лучшее».

Игра на ~60 человек, поэтому в фокусе было не глобальное противостояние локаций, а истории семей, у которых есть как внешние цели, так и внутренние конфликты, прописанные в загрузах. Для глобальной мироспасательной сюжетной арки место тоже нашлось, но акцент делался на личных квестах, личной игре, и приключениях на 20 минут для групп из 5-7 человек, зачастую собирающихся прямо по ходу дела, влияние которых на общий сюжет всегда было, но не всегда очевидно. У мастерской группы получилось наполнить игру контентом так, чтобы с вечера среды до вечера субботы – то есть, даже чуть больше, чем стандартную продолжительность тысячника – ничего не провисало. И это круто, блин, круто.

Боевка отличалась от обычной для поттеровок в сторону упрощения, а от обычной для не-поттеровок, очевидно, всем. Кто не знает движка, может плохо понять происходящее, но я предпочту действовать в интересах плавного повествования и описывать по ходу дела, по мере того, как учили моего персонажа. Пока отмечу только, что массовая боевка на таком движке очень хаотична даже в формате 5 на 7. Поэтому ситуации, когда не совсем понятно (или вообще непонятно), что произошло по букве правил, я буду описывать, исходя из нарративных соображений. Как и ситуации, когда что-то забыл. Ведь текст мой художественный и не преследует целью ни описать вообще все происходившее, ни быть точной хронологией событий. Местами их порядок может быть слегка изменен, а детали искажены моей памятью. Да и роль у меня была сильно не такая, чтобы видеть всю картину.

Сэм Хайтауэр

В этот раз я совсем молоденький парнишка. Лет 15, сейчас вот 16 будет. Я для роли даже побрился, но перед выездом, а обрастаю щетиной с такой скоростью, что тут только бриться каждый день на полигоне. Я был готов, но посмотрев по сторонам и увидев, что люди ходят в основном с бородами, забил. Да, в правилах школы была смешная строчка «запрещено носить бороду длиннее, чем у директора», а директора играл Витя Котляровский, который как раз гладко бреется. Но не слышал, чтобы до кого-то докопались.

Я на втором курсе факультета Рогатый Змей (в чате шутили, что правильно Horny Serpent), то есть, ученые. Второй курс – прекрасное время, когда сил для смелых экспериментов хватает, а тормоза еще не прикручены. Если что-то может иметь интересные последствия, надо проверить. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть.

Я рос на ферме в Мичигане, где разводили самых разных совершенно безопасных (он не кусается, он целиком проглатывает) волшебных тварей. Всю жизнь находил с животными общий язык (персонажная абилка, фактически аналогичная навыкам Ньюта из фильма «Фантастические твари и где они обитают»), чем активно пользовался. Правда, мои представления о безопасности тварей были даже смелее, чем у родителей, так что я с детства усвоил: нельзя звать старших, они все испортят.

В прошлом году я, пробравшись как-то за туман, окружающий школу, нашел раненого тибо в лесу. Не смог остаться равнодушным и вылечил его (эта вводная сама по себе никак не сыграла, но says a lot about).

Разновидность бородавочника, обитающего в Северной Америке. Обладает способностью становиться невидимым, поэтому от него трудно убежать, и поймать его тоже непросто. Этот зверь очень опасен. Шкура тибо — ценный материал для изготовления магических щитов и защитной одежды. Опасность: C XXX Справится любой квалифицированный волшебник

У меня есть сестра-двойняшка Лейб и… странный подарок, доставшийся от отца. Коготь матагота на веревочке, как кулон. Прямо перед началом сбора в школу отец вернулся из очередной экспедиции, куда ходил с двумя друзьями. Они отправились в лес, чтобы приручить матагота. Нашли алтарь, в который рядом с пятью горящими синим пламенем кристаллами были воткнуты пять когтей. Как только три когтя покинули алтарь, три кристалла погасли. Вынувшие их синхронно волшебники еле унесли ноги от волшебных тварей, которые появились внезапно и начали атаковать со всех сторон. Ну, отец унес и мистер О’Брайн. Мистера фон Сигга они с тех пор не видели. Отправляя меня в школу, отец вручил мне коготь и сказал не показывать никому из МАКУСА*.

* — местное правительство

Магический зверь, внешне своей костлявой фигурой и отсутствием шерсти напоминающий кошку породы сфинкс, но намного больших размеров, с черной шкурой и выпученными светящимися неоново-голубыми глазами без видимых зрачков. Эти существа свирепы и опасны, и не проявляют милосердия к тем, кто нарушает их территорию. Матаготы обладают крайне чувствительным восприятием магии и способны обнаруживать её даже в скрытой форме. Известны случаи приручения матагот, это исключительная телепатическая связь конкретного волшебника и кошки. Опасность: C XXX Справится любой квалифицированный волшебник

Но я все еще Никита Погорелов, и моя жена АХЧшник, так что, без маленького АХЧ-водевиля не обойдется. Мы с Олей до последнего думали, что едем на игру просто приключаться вместе. Вернее, она-то ехала не просто, а главой шаманского клуба (Ишель-Марисоль Кастанеда). Но за три недели до игры оказалось, что из-за массовых сливов с факультета Horny Serpent ахчшить больше некому. Кубела не только декан, но также мастер по зельям, Алина (которая сначала собиралась вывозить команду) не едет, ибо юбилей свадьбы. Значит, обе они могут участвовать лишь ограничено. Помоги нам, Ишель Кастанеда, ты наша последняя надежда.

За три недели был заказан массовый пошив плащиков «мантия-кейп» на школьную форму (спасибо Кубеле), были созданы 3D-модель гостиной факультета и план по ее наполнению имеющимися тряпками, гирляндами и лианами; закуплены бассейн, зеленые шторы, чтобы не совсем Рейвенкло (имеющиеся дома тряпки были синие с золотыми звездами), и пуфики, чтобы лежать можно было не только на двух диванах; сведен баланс зельеварки, организована логистика. Участвовали многие, руководила Оля. Вдаваться в подробности не буду, просто похвастаюсь картинкой, воплощенной в жизнь даже не идеально, а лучше:

Остановлюсь только на одном нюансе. Игра начиналась в 21:00 среды, а заезд на базу разрешен с 12:00 среды. 8 часов (минус час на еду и тупняк) это очень мало для полноценного строяка даже на базе, особенно если у вас не только лишь все готовы заехать к 12:00. Однако, надежные люди, для которых это не первое родео, стали нашим спасением, помогли раскидать факапы без горящих жоп. Несмотря на то, что с базовым забросом вещей приехало 3 человека вместо ожидавшихся 5, остальные добрались так быстро, как только смогли, и включились в процесс. В основном мы закончили строяк к 17:00, когда некоторые другие факультеты только его начинали. Чтобы больше не отвлекаться от сюжета, сразу скажу, что и на выезде мы собрали вещи оперативно, оставшись с нормальным запасом времени. За что всем сокомандникам большое спасибо. В кои-то веки успели одеться в костюмы, выдохнуть, спокойно поужинать и бодренько включиться в игру с первого вечера.

Глава 1: Я староста, щупальца!

Парад начался с организационной части и представления мастеров – играющих преподавателей. Нормальное решение для игры, которая в целом про школьников, и где персонаж преподавателя все равно игротехнический, на уроке он по сути рассказывает модель, а после уроков дает квесты и чипует награды. Но мои соболезнования тем, кто одновременно мастерил и игротешил.

Особенно запомнилось выступление профессора Уокера, преподавателя ментальной магии, крупного кудрявого мужчины в длинной мантии, усыпанной золотыми звездами:

– Я веду факультатив по ментальной магии, и не приглашаю вас на него. Зато приглашаю на конкурс талантов, который состоится на рождественской вечеринке.

Также представили студсовет: игроков, чьи персонажи-четверокурсники занимали посты президента школы, вице-президента школы, организатора культмассовых мероприятий и так далее. Большую роль в описанных здесь событиях сыграют Персиваль Грейвз, президент школы и студент Гром-Птицы, а также Доминико Кавалли и Эрнесто Ромеро. Они с Вампуса и Рогатого Змея, а какие именно должности занимали в студсовете – в этой саге не говорится.

Персиваль Грейвз

Кроме преподавателей-игротехов были аспиранты-игроки, которые тоже вели какие-то занятия и могли обучить абилкам, но при этом участвовали в сюжете на полных правах. Они тоже рассказали о своих факультативах, но никто не запомнился так, как Уокер.

Игра началась с появления директора Хосе Гарсия де Тарузо, сидящего по-турецки на стуле в черном пончо с желтой вышивкой и черном сомбреро, которое визуально казалось больше, чем весь остальной директор. В голове (а может и в зале) заиграла протяжными завываниями музыка из «The Good The Bad The Ugly».

– Я должен произнести какую-то речь, – сказал Тарузо, – но вы пришли сюда не чтобы меня слушать. Так приступим же к тому, зачем собрались.

То есть, к распределению абитуриентов. В Ильверморни это работало не так, как в Хогвартсе. Вместо шляпы, твердо и четко называющей одно из четырех, – духи факультетов, тянущиеся к абитуриентам, с которыми чувствуют родство. Отозвались несколько духов – сам выбираешь, кому пойти навстречу. Что породило смешной эпизод. На игре были мальчик и девочка, играющие сиамских близнецов Сэмюэля и Саманту Трамп. Им отозвались три духа. Под дружные крики зала «берите разные» неразделимые близнецы выбрали два разных факультета: девочка – Пакваджи, а мальчик – Вампус.

Когда распределение закончилось, студенты от второго курса и выше разошлись по гостиным готовить посвящение, а абитуриенты остались с директором для получения волшебных палочек. В Ильверморни палочка выбирает тебя прямо в школе, в отличие от Хогвартса, куда надо приезжать со своей. С другой стороны, палочки остаются в школе на каникулы вплоть до выпуска.

Сидим мы в гостиной двадцать минут, тридцать, сорок, я уже с пролетающей совушкой и пробегающим книзлом успел пообщаться, – а абитуры все нет. Раздавать так долго палочки полутора десяткам людей невозможно. Ребята начали волноваться, так что мы с Мадригалем-младшим (Гэйр) отправились проверить, не случилось ли там чего. По дороге встретили распределенную к нам первокурсницу Глорию, постоянно повторяющую: «Вампус – лучший факультет».

– Что с тобой?

– Там директор хулиганке учит, Вампус – лучший факультет.

Тут я осознал, что на игре есть чара «Амата Сентенция», заставляющая повторять после каждой реплики и посреди реплик определенную фразу. Чтобы не пропустить веселье, бежим вниз. Кабинет чар – открытое в большой холл пространство с двумя колоннами. В нем стоит директор в сомбреро, окруженный какими-то очень уж грустными школьниками.

– Вербозитас, – Тарузо показал палочкой на девочку. – Это заклинание болтовни. Теперь она должна непрерывно болтать в течение 5 минут.

– Да что в этом вообще смешного? – возмутилась девочка. – Я думала, тут нормальной магии учат, а у вас фигня сплошная. И почему уже третью чару показывают на мне? Злые вы, пойду я отсюда.

Она пробежала мимо меня, направляясь к двери.

– Девочка! – крикнул я ей вслед. – Постой.

Дождавшись, пока она остановится и, не прекращая болтать, обернется, я продолжил:

– Девочка, твое положение ужасно не соответствует стандартам школы. Позволь мне его исправить… – я указал на неё палочкой, – и дополнить. Амата Сентенция «щупальца».

Первокурсница вскинула руки вверх и побежала обратно к директору:

– Директор, ваши щупальца… старшекурсники своими хулиганскими щупальцами… чарами воздействуют на наши щупальца тоже, скажите хотя бы, как от них за… щупальца… защититься.

– Никак, – весело и задиристо воскликнул Тарузо. – Щит «Протего» вы выучите завтра утром. А пока развлекайтесь. Добро пожаловать в Ильверморни.

Хосе Гарсия де Тарузо

Судя по серьезным лицам игроков, такого глубокого и с порога вроливания в отмороженных подростков без тормозов они точно не ждали. Поэтому когда директор повел их на экскурсию по школе, шли молча, спрятав палочки. Персонажи может и подростки, а игроки все-таки взрослые люди(тм), и когда у каждого в кармане способ атаковать, а способа защититься нет, становятся мега-вежливыми ковбоями. Я пошел за ними и бросил Амата Сентенцию в девочку, шедшую предпоследней, но в её взгляде прочитал явный отказ по правилу Романа Китара*.

* — Правило Романа Китара: если в какое-то модельное обременение играть вам не интересно, и нет к тому технических препятствий, вы можете спокойно положить на него болт.Один из первокурсников (Энно) сказал мне в ответ «Таранталегра» (заклинание танцующих ног), и я на секунду сделал вид, что пускаюсь в пляс… а в положенную вторую ответил «Протего», скорчив максимально довольную рожу. Я-то знал этот щит, и мог буллить первокурсников невозбранно. Но жизнь предложила мне варианты поинтереснее.

Вернувшись в гостиную, я заметил, что староста Орион Грейвз (Даня) куда-то подевался, и все обсуждают это. Ведь как же мы проведем без него посвят, если только он знает, что делать? Особенно переживал мой сосед Уильям Белл (Волчек), поэтому когда он третий раз повторил «где староста?», я направил на него палочку:

– Билли, Амата Сентенция «я староста».

Глаза Билла округлились. Как персонаж он знал щит «Протего», но как игрок явно не ожидал такой подставы. Поэтому достать палочку не успел.

– Как же, Сэм, я староста? Мы уже целый год соседи, я староста, вот уж не ждал такой подставы от тебя, я староста.

Грустный Билл пошел читать правила. Мадригаль младший (я так и не узнал имени персонажа, и в сетке ролей его нет) спросил меня:

– Ничто не мешает ему сделать то же самое в ответ, ты ведь понимаешь?

– Кроме того, что я жду этого?

Я спокойно сел на стул в углу возле бассейна. Спиной к стене. Наслаждаясь хорошим видом на всю комнату и лестницу. Да, вся соль антисоциальных действий в том, что их надо проводить внезапно. Прочитав правила, Билл пересел с дивана на стул в зельеварке, поближе ко мне:

– Сэм, в прошлом году ты так же со мной делал, я староста?

– Билл, в прошлом году ты так же со мной делал. Если не забыл, директор сразу после выдачи палочек учит всех хулиганским чарам. И мы их активно друг в друга применяли. Когда веселиться, если не в четырнадцать лет? В пятнадцать только.

Наконец первокурсники пришли к нам, пропавший Орион появился, и мы отправились на улицу для посвящения. По пути объяснили новеньким, как правильно закрывать дверь. Пожизнево на ней сломался доводчик: не тормозил перед косяком. Чтобы по игре не слушать постоянный громкий лязг, мастера на неё наклеили чип «хлопнул дверью – окаменел на минуту». Поблагодарив за инструкцию, Глория попросила Мадригаля:

– Можете пожалуйста научить нас чаре «Протего»? А то некоторые тут совсем руки распускают.

– Я не могу, только преподаватели, – ответил Мадригаль.

– Но я могу, – перебил я, – рассказать, что в чаре Протего самое главное.

При мне всегда была сумка. Внутренний карман предназначался для игровых документов и расходников, два внешних – для футляра от очков, контейнера с едой для волшебных тварей и палочки, которая, в силу своих компактных размеров, прекрасно туда влезала. Кейп удачно накрывал сумку, в силу чего я мог достать палочку быстро и абсолютно незаметно.

– Вербозитас, – сказал Мадригаль, показывая палочкой на меня.

– Протего, – сказал я, отодвигая край мантии кончиком палочки. – Самое главное в чаре Протего – удобный костюм. Палочка должна всегда быть у вас под рукой.

– Все, давайте посвящать первокурсников, – прервал нас вышедший на улицу Орион.

За ним вышла Ишель в анимагической форме лисицы.

– Фыр-фыр, – сказала она.

– Фыр-фыр, – я повернулся к ней и ответил, повторяя ее движения.

– Фыр? – она заинтересованно наклонила голову.

– Фыр, – я наклонил голову симметрично.

– Фыр! – лиса довольно замахала лапками.

Как минимум на одного анимага семейная абилка точно работала.

Посвящение заключалось в том, что мы спускаемся на газон рядом с корпусом, завязываем первокурсникам глаза, разводим их в стороны и раскручиваем. После чего они должны найти друг друга, а потом путь к крыльцу. Чтобы им было весело, вокруг бегала фыркающая и тявкающая лиса Ишель, бегал я, ухающий совой и воющий волком, и Мадригаль, шаркающий змеей. Первокурсники решали, на какие звуки пойти, а мы направляли их. У меня было искушение подпортить процесс, наложив на старосту Амата Сентенция, но прямо там я не придумал действительно смешной фразы, так что, торжественность момента ничто не нарушило.

Кроме дуэли, которую мы наблюдали неподалеку. Зачем на крыльцо вышли четверокурсник Гром-Птицы Лис Винчестер и аспирант Алехандро Мадригаль, мне осталось неизвестно. Возможно, из-за дам, стоявших поодаль кучкой. Мадригаль выделялся расстегнутой кожанкой, джинсами, черными очками и набриолиненными волосами, которые даже среди не-магов считались явно демонстрируемым бунтарством. Исход дуэли взрослого и школьника предсказуем: с помощью «Экспеллиармуса» Алехандро со второй попытки выбил палочку из рук Лиса и сказал, что вернет только когда услышит извинения. Я не стал прислушиваться, чтобы уточнить, за что.

Музыкальная тема — Caravan Palace «Rock it for me»

All the "bad boys" want some brawl, it's tricky

And girls enjoy, they feel so lucky

Laughing at weeds running out the door

Calling their mom when they lick the floor

Мы вернулись в гостиную, и оказалось, что Ишель не собирается выходить из формы анимага. Она плюхнулась на пуфик пузиком кверху и поджала лапки, изображая позу, которую наш пёсель принимает в настроении «максимальный балдеж». Я открыл контейнер с едой и предложил лисе печеньку. Лиса отказалась. Предложил колбасу в нарезке – тоже отказалась.

– Лиса, а может тебе «сок агавы»?

– Фыр!

«Сок агавы» нашелся у Мадригаля-младшего, как и соль. Лайм нашелся у Энно, и я отрезал нам дольки. Мадригаль разлил на три стопочки. Пить совсем одновременно не получилось, поскольку на меховые лапки соль насыпать неудобно. Лиса слизывала соль с моей руки, и я пил последним.

– За благосклонность духов!

– Фыр!

Повалявшись еще немного, лиса перевернулась и ушла. Провожая её взглядом, я заметил, что по лестнице спускается ворон, плавно взмахивающий крыльями. Я не знал, игротех это или анимаг в форме ворона, поэтому подошел к птице и повторил её движение, а затем ее «кар». Птица набросилась на меня, нанесла рваные раны и полетела дальше по коридору. Эрнесто Ромеро встал с дивана, взял меня на «Мобиликорпус» (заклинание переноса тела) и понес в лазарет. Который находился в конце того коридора, куда полетела птица. По дороге Ромеро бросил в ворона «Инкарцеро» (заклинание связывания, опускает на землю летающих внутри школы). Игнорируя его, птица полетела в другую сторону. Регулярно оглядываясь, Ромеро довел меня до госпиталя и посадил на кушетку.

На крики «Лекаря! Лекаря!» вышла высокая круглолицая девочка с рыжими афрокосичками в волосах и зеленым четырехлистным клевером на груди. Спросив, что у меня и где, она взмахнула в воздухе палочкой, будто бы накладывая шов, и произнесла:

– Вулнера Санентур, – раны затянулись. – А давно это у вас?

– Только что.

– Значит, кровевосстанавливающее не нужно. А где это вас?

Я рассказал про птицу. Девушка спросила, чего это я к ворону так смело полез.

– Во-первых, я Сэм Хайтауэр, и нашу семью животные любят. Они не нападают на нас, когда мы повторяем их движения. Во-вторых, слишком осторожные ребята никогда не познакомятся с такой прекрасной целительницей. Кстати, как вас зовут?

– Сирша, – девушка сделала реверанс. – А вы уверены, что это животное? Может, дух или еще что-то.

– Точно, – я хлопнул себя по лбу.

Ленточку – маркер абилки, скорее всего, показали игротехам, иначе это фиаско. Дух или тварь – должен быть в курсе. А вот игроков не прогрузили, конечно. А когда игрок может ходить в костюме животного, использовать полет и наносить рваные раны? Когда это анимаг, скорее всего, открывший в карточке трансформаций строку «Бешенство». Ишель тоже анимаг, поэтому мы с Олей читали эти правила, и я на всякий случай взял чару, насильственно возвращающую анимага в человеческий облик. Как персонаж – должен был понять за год дружбы с Кастанедой, что от превращений вообще бывает.

– Это анимаг, и я знаю «Спекули Верте», – я выбежал из лазарета. – Эй, птичка, на пару слов!

Ворона на этаже не нашлось, зато в гостиной Рогатого Змея нашлась профессор Селин Винчестер (Альхора), которая пришла объяснить нам, как работает факультетская абилка зачарования предметов. Если коротко, существует большая таблица, где все существующие на игре ингредиенты, получаемые из растений и животных, сопоставлены стихии и известному свойству. Потенциально есть свойства неизвестные, можно экспериментировать. В больших ритуалах важно все, в том числе место проведения. Заклинание «Ревелио», доступное студентам Рогатого Змея, требует просто потратить ингредиент-другой, описать на листочке бумаги, как свойства потраченного превращаются в нужный эффект, и ловить мастера для получения чипа «зачаровано», который можно наклеить на произвольный предмет. В качестве антуражной демонстрации, нам показали фокус с превращением воды в стаканчике в снег. Пожизневым, такая вот занимательная химия.

– Вопросы есть?

У меня был другой вопрос. После истории с тибо.

– Профессор Винчестер, как выучить заклинание Гоменум Ревелио? (видение невидимого)

– Я могу обучить тебя ему, но это не так просто и быстро, как Вербозитас или Амата Сентенция.

– Почему?

– Все заклинания когда-то были ритуалами. Когда достаточно много людей смогло повторить их, они свелись к движению палочкой и кодовому слову, но пока мы учимся, мы, например, учим и движение всем телом. Ритуал это не только движение, но еще и определенный настрой проводящего. Хулиганские, бытовые и простейшие боевые чары уже достаточно впечатались в мироздание, чтобы быть доступны любому. Специальные и тем более стихийные – еще нет. Чтобы выучить специальную чару, к каким относится Гоменум Ревелио, ты должен прожить опыт, резонирующий с тем, что привел к созданию заклинания.

– То есть?

– То есть, увидеть невидимое.

Прежде, чем крепко задуматься, как же это сделать без магии, я продолжил собирать информацию:

– А каким еще чарам вы можете научить?

– Призыву патронуса, но он сложный. Могу «Флагрейту» и «Приори Инскрипция». Они из специальных относительно простые: метка в астрале и не подделываемая подпись. Для них вам нужно всего лишь оставить на видном месте свою подпись. Стихийным не могу, обратитесь к директору или аспиранту Рубиначчи.

– Я обязательно приду к вам учиться.

Тем не менее, именно тогда я пошел спать. Попытался. Вместе с когтем матагота я получил загруз приходить на мастерку, когда пойду спать «по жизни» для дальнейших инструкций. Из описания матагота я предположил, что он будет телепатически разговаривать со мной во сне. Поэтому, оставив в комнате маркер тела, я пошел под лосем на мастерку. Нашел там своего сюжетника Котю, уже осажденную парочкой игроков. Настроившись на долгий разговор, сказал: «Я по поводу когтя».

И очень удивился ответу: «А, это просто, пошли отойдем». И выясняется, что…

А по ночам мне снится кот

Ко мне подходит лысый кот

В лицо мне дышит черный кот

Жжет бирюзовым взглядом

– В общем, тебе всю ночь снится, что ты отбиваешься от кота, а утром ты проснешься в тяжране.

– Слушай, а я точно от этого кота именно отбиваюсь? У меня семейная абилка, я мимикрирую под животных, и они меня не трогают.

– Это сон, ты в нем себя не контролируешь.

– Ладно, тогда такой вопрос. Модельное время начинается в 10-00, проснусь я явно раньше, со скольки тогда начнется отсчет моего тяжрана?

– С десяти, – слегка задумавшись, ответила Котя.

– А ничего, что у нас централизованный завтрак строго с 10 до 10-30? Ладно, я приду туда под лосем, а потом у меня 15 минут, чтобы найти целителя.

– Найди до завтрака, для отыгрыша лечения вам мастер не нужен.

То есть, пауза в модельном времени с 2-00 до 10-00 достаточно условная. Если конечно найдется целитель, согласный проснуться. А вообще меня в лазарет сосед должен нести. И я его как раз недавно забуллил. Вряд ли Билл совсем откажется меня лечить, но может как-нибудь подшутить «в нагрузку». Как хорошо все складывается.

На деле, складывалось еще лучше, поскольку вернувшись в комнату под лосем, я обнаружил Сиршу, стучащую в дверь:

– Сэм, вставай, там ворона вернулась. Скажи ей два главных слова.

Возможно, с точки зрения буквального следования правилам, я должен был сказать Сирше, что она нашла меня в тяжране. Но с точки зрения красоты сюжета это удачное для эффективности совпадение совсем не смотрелось, так как лишало меня дополнительного взаимодействия с целительницей, а моего соседа – четкого прямого выбора, простить или отомстить. Поэтому я решил, что кот меня подрать еще не успел, он ближе к утру придет. А пока я сильный ролевой игрок, о новой мастерской вводной не знаю и иду помогать.

Обратное правило Романа Китара: если по букве правил ты какое-то модельное обременение получить на самом деле не должен, но знаешь, как в него интересно поиграть — бери смело.Ворон сидел в гостиной факультета Пакваджи, окруженный поваленной со стола мелочью. Время от времени взмахивал крылышком и валил новую.

– Он знает Спекули Верте, – шепнула Сирша другой девочке, показывая на меня.

– Расколдовывай её.

– Так, подождите, – сказал я. – А вы в курсе, что «Спекули Верте» для анимага очень больно? Практически как круциатус. Давайте её просто успокоим.

– Пробовали уже, ничего не помогает.

– Умиротворяшку вливали? (зелье, снимающее ментальное воздействие)

– Нет у нас умиротворяшки. И варить некогда.

В этот момент ворон смахнул со стола еще одну мелочь, и кто-то из набравшей уже приличные размеры толпы зевак воскликнул:

– Это лупящая луковица! У тебя рваные раны!

По правилам, луковица моделируется теннисным мячиком, обернутым тканью так, чтобы сложился хвостик. Это метательный физический объект, и попадание в элемент костюма считается попаданием в персонажа. Если перечитать правила, луковица всего лишь оглушала, но, кажется, целительницы запомнили их так себе.

– Вы видите, – сказала игрок из под маски ворона, – как его потоком воздуха смахнуло.

– А когда в тебя «Инкарцеро» кидали, его тоже потоком воздуха смахнуло?

– Я не расслышала, – улыбнулась ворон и смахнула со стола что-то еще.

– Сэм, – позвала Сирша, – у меня есть чара «Анэсто», она снимает боль. Давай ты ее спекуливертнешь, а я обезболю.

– Давайте вы не поленитесь ради живого человека сварить умиротворяшку.

Я бы сварил сам, но не знал рецепта, заняв слоты рябиновым отваром (стабилизация и возможность двигаться без ограничений в тяжране) и костеростом (лечение сломанных конечностей), которые казались более полезными с образом жизни Сэма.

Из толпы выступила другая девочка, ростом пониже, с черными кудрявыми волосами, собранными в хвостик, и гораздо более серьезным лицом. Как я понял потом, это была Селена Белл, сестра Билла и староста Пакваджи.

– Сэм, – сказала она, – я правильно понимаю, что она порвала тебе грудь?

– Да.

Селена решительно подошла к вороне и сказала:

– Спекули Верте.

– Анэсто, – немедленно подскочила Сирша.

– Вы видите, как здесь появляется Рокси, – сказала «ворон», снимая плащ и маску, – и теряет сознание. А я пойду переоденусь.

Желание игрока легко понять, ведь антураж ворона представлял собой не только маску, но и длинный шерстяной плащ с капюшоном, раскрашенный под крылья, черный свитерок и кожаные перчатки с приделаными «когтями», — и вот так девочка бегала около часа в отапливаемом помещении. Пропотела точно насквозь.

– Кто такая Рокси? – спросил я.

– Наша первокурсница.

Рокси Фокс

Сирша опустилась на ковер рядом с маркером тела Рокси. Я расположился рядом с ней в той же позе, полулежа, опираясь на локоть. Селена села в кресло. Толпа рассосалась. Мы обсуждали, что это вообще было, ведь, не относясь к национальным меньшинством, выучить анимагию первокурсница никак не успела бы. Я рассказал, что знаю о потере контроля анимагами, но там речь шла о «внешней» анимагии, когда в шамана входит дух зверя и придаёт телу свою форму. Если шаман слаб, дух может перехватить контроль. Так мне рассказывала Ишель, с которой весь прошлый год мы были лучшими друзьями. Ну а как еще объяснить персонажно то, что игрок на Ишель – моя жена, писала значимую часть игровых текстов про шаманизм, и пройти совсем мимо её увлечения я физически не мог?

К возвращению игрока на Рокси, кроме нас с Селеной и Сиршей в гостиной почти никого не осталось. Игрок уселась на маркер и изобразила, что очнулась.

– А? Где я?

– Меня помнишь? – спросил я.

– Ой… – Рокси смущенно опустила глаза.

Поскольку расколдовывала её всё же Белл, от вопроса «ещё хочешь?» я удержался.

– Помнишь. А теперь рассказывай, как тебя угораздило связаться с духами.

И выясняется, что…

Музыкальная тема — Skillet «Monster»

The secret side of me

I never let you see.

I keep it caged but I can’t control it.

So stay away from me: the beast is ugly.

I feel the rage and I just can’t hold it.

Сама Рокси, конечно, белая американка, как и её отец. Но вот росла в резервации, где он по каким-то делам находился. И насолил индейцам. Из-за чего шаман в качестве мести связал девочку с духом ворона, пользуясь её мимолетной глупостью. Дальше понятно.

– Рокси, моя подруга Ишель Кастанеда в этом разбирается. Приходи к ней завтра, может, сумеем чем-то помочь. А пока я иду спать, чего и вам советую.

Вот она – история для профессора Винчестер. История о том, как я увидел невидимое. Увидел человека в бешеном звере, и отнесся к нему по-человечески. Очевидно, что рассказать её взрослому полностью я не могу, это личная тайна. Но до слов «меня помнишь», в целом, тоже хватит.

– Да, Рокси, ещё один вопрос. Как студент Рогатого Змея, исследующий магию, я обязан его задать. Заклинание «Спекули Верте» причиняет сильную боль. Ты даже на какое-то время потеряла сознание. Насколько помогло «Анэсто» с ней справиться?

– Прямо в момент наложения – нинасколько. Потом было уже не больно.

Из её ответа я понял, что, в целом, чару можно применять к дружественным анимагам, главное иметь под рукой еще и целителя.

Глава 2: Звери любят вас, Хайтауэр

А по ночам мне снится кот, и утром я просыпаюсь с рваными ранами.

Мы начали играть сцену примерно в 9-45. К чести Билла, после недолгих размышлений он просто взял меня на «Мобиликорпус» и отнёс в лазарет. Отчаянно перекрикивая топочущую этажом выше зарядку Вампуса, мой сосед позвал лекаря. Вышла Селена, усадила меня на койку и зашила раны заклинанием. Но в этот раз я (предположив, что кот не за 5 минут до подъема приходил) сказал, что потерял много крови, и мне нужно зелье. Селена пошла за крововосстанавливающим. Проходящая мимо Рокси спросила:

– Это вчерашние открылись, которые от меня?

– Не думаю. Мне снился кот, который нанёс их.

– Значит, ты тоже пойдешь к шаманам?

Я действительно собирался. Да, (для персонажа) все выглядело так (а для игрока было абсолютно очевидно), что причиной является коготь, украденный отцом с алтаря. Но как защититься от того, что приходит во сне, в котором ты себя не контролируешь? Либо начать контролировать, либо найти защитника. Обе дороги звучат как ведущие к шаманам.

Но пока что моя дорога вела на завтрак и занятия. До первой по расписанию гербологии после еды оставалось еще полчаса, и я сел на диванчик, с которого открывался вид на кабинет чар. Теперь там собрались студенты, преимущественно с Вампуса. Кто-то из старшекурсников произнес:

– Правила дуэльного клуба: в этой комнате эффекты чар не работают, но щиты ставятся и пробиваются как обычно. Правило трех чар не работает, можете колдовать в любой последовательности. Увороты работают как обычно, сколько их у вас есть. Перед поединком салютуем палочкой и говорим «это будет славный бой». После жмем руки и говорим «это был славный бой».

– У меня пока нет «Энервейта», – сказала стройная девочка со звонким голосом и длинными светлыми волосами, – но скоро будет.

Среди первокурсников я её не видел, у старших щит «Энервейт» есть, значит, это моя однокурсница. Сэм Хайтауэр явно видел её в прошлом году, но как игрок я не особо всматривался в сетку ролей.

– Если вам попрактиковаться, можете заявить тренировочный бой и действовать так, как будто все чары у вас уже есть, – сказал распорядитель клуба.

Музыкальная тема — Шпаги звон (из к/ф «Достояние Республики»)

Шпаги звон, как звон бокала

С детства мне ласкает слух

Шпага многим показала, шпага многим показала

Что такое прах и пух

Девочка подняла палочку. Люди расступились, оставляя её лицом к лицу с противником. Кто-то крикнул: «Альба! Топчи! Мурчи!». Клич «Топчи! Мурчи!» подхватили все присутствующие вампусята. Короткий обмен чарами – и девочка пропустила удар, спутав «Протего» и «Энервейт».

– Давай еще раз, – сказала она.

Получилась так себе, но Альба упорно пробовала, и с каждым разом держалась дольше. Её настойчивость завораживала. Чем дольше я смотрел, тем больше мне хотелось, чтобы у девочки всё получилось. От наблюдения меня отвлекла сестра. Лэйб спросила, взял ли я наушники, а то на гербологии надо будет пересаживать мандрагор. В школу-то я их взял, а вот в сумку нет. Пришлось бежать в комнату и добирать нужное для урока.

Профессор Эвелин Твелвтрис

С гербологии я вынес, во-первых, достаточно взрослую мандрагору, которая уже не помещалась даже в большой горшок, из-за чего была отправлена на забой в интересах зельеварения. Во-вторых, уверенность, что Альба таки моя однокурсница, и её фамилия – Адлер. Расписание занятий для всего второго курса общее, так что, она копалась в горшочках напротив меня. В-третьих, после мандрагор профессор Твелвтрис показала нам теплицы.

– Это дьявольские силки, они закрывают вход. Их можно отогнать светом. У кого есть «Люмос»? – на прерывистую занавеску посветил десяток фонариков.

– А как собрать дьявольские силки? – спросил кто-то из студентов Рогатого Змея. – Друг спрашивал, ему для проекта надо.

Все, кто читал методичку по зачарованию, знали, что самое известное и распространенное атакующее зачарование – петля, которая накидывается на животное и обездвиживает его, даже если оно иммунно к магии. Веревку нужно зачаровать лианой дьявольских силков. Проект явно намечался по тварям.

– Заморозить стихийной чарой «Глациус» и отломить кусок.

– Но мы пока не знаем стихийных чар.

– Тогда используйте воображение.

– Отрезать с помощью «Диффиндо», – предположил кто-то.

– Силки не дадут вам просто так себя резать, – сказала профессор. – Да, вы испугали их «Люмосом», но что делает испуганное и загнанное в угол существо, когда от него отрезают кусок? Всё равно атакует, еще яростнее.

– Поэтому, – сказал я, – «Люмоса мало». Нужно защититься от физической атаки. Факультетской чарой Вампуса «Протего Дуо». Например, моя сестра ставит передо мной щит, а я из под него аккуратно отрезаю.

– Да, это может сработать. Плюс баллы Рогатому Змею за находчивость.

Сказав это, профессор повела нас внутрь.

– Здесь у нас паучья капуста. А в аквариуме жаборосли. Но не пытайтесь просто так до них дотронуться. Это кипяток. Как вы предложите собрать их?

– Охладить воду?

– Тогда они умрут?

– Противоожоговая мазь, – предложил кто-то с Пакваджи.

– Она избавит вас от последствий попытки сунуть руку в кипяток, но никак не поможет из него что-то вытащить.

– Кожаные перчатки?

– Недостаточно хорошо теплоизолируют.

– Зачаровать перчатки на огнеупорность?

– Плюс баллы Рогатому Змею…

После гербологии мы пошли на ритуалистику. Благодаря предыдущему опыту общения с профессором Винчестер, я блеснул знанием, что каждая чара когда-то была ритуалом. И напомнил об обещании научить меня видению невидимого, потому что уже пережил нужный опыт. Таким образом, с помощью других студентов Рогатого Змея, я рассказал не половину программы урока, но половину важной части. Видя, как загорелись глаза Альбы, я понял, что для кого-то и всю важную часть. Говоря о, собственно, ритуалистике, Винчестер начала с очень важной вещи:

– Первое правило ритуалистики: никогда не просите в ритуале того, что можно получить каким-то другим способом. Это не чары и не зелье. Это прямое обращение к глубинным принципам, которым следует Мироздание, к вечным законам, по которым оно существует, к неумолимой логике, которой подчиняется вся энергия во Вселенной. В ритуале ты не только используешь силу. Ты позволяешь силе использовать тебя, становясь проводником законов и логики. Это безграничные возможности, но это и очень опасно. Мироздание не любит, когда его беспокоят, не имея на то должного права и серьезных причин.

Проще говоря, джокерная модель на прямом контроле у главмастера, и не надо пользоваться ей по пустякам.

– Второе правило ритуалистики: по какому праву вы проводите ритуал – очень важно. От этого может полностью зависеть его исход. И от каждого слова, которое вы говорите. Любая размытость формулировок выйдет боком. В отличие от чары «Ревелио», которая спокойно с ней справляется.

Как и написано в методичке.

– Третье правило ритуалистики: все, что находится в пространстве ритуального круга, очень важно и оказывает непосредственное влияние на исход. И на откат для проводника. Поэтому объявить пространством ритуала всю школу можно. Но смертельно опасно. Даже всю комнату лучше не надо. Выкладывайте круг веревкой.

Нам раздали таблицы ингредиентов растительного и животного происхождения, а также мест силы с известными свойствами. Практики пока не было, но профессор предложила вытянуть из колоды карты с предсказаниями. Я взял ту, на рубашке которой свернулся клубочком кот.

«Береги свое внутреннее тепло. Оно пригодится в холодное время», – сказала мне карта.

– За движением для Гоменум Ревелио зайди чуть позже, – сказала профессор Винчестер. – У вас сейчас чары, а мне надо готовиться к следующему уроку.

Алессия Рубиначчи

Дальше действительно был сдвоенный урок чар, на котором директор Тарузо и аспирант Алессия Рубиначчи преподнесли Альбе, очень приятный сюрприз. А ее старшим товарищам по факультету – очень неприятный.

– В связи с появлением большого количества опасных тварей в окрестностях школы, решено ускорить программу. Сейчас Алессия покажет вам все восемь простых боевых заклинаний. Группа «Протего» воздействует на тело. «Депульсо» – чара отталкивания. Отталкивает и летящие в вас снаряды. «Импедимента» – чара подножки. Обе дезориентируют на 10 секунд. «Инкарцеро» – чара связывания, работает пять минут, может приземлить низколетящую цель. От всех защищает «Протего». Щит нужно поставить за две секунды.

Мы повторяли движения за Рубиначчи. В исполнении такой красивой девушки они совсем не казались сложными. Это я говорю как персонаж, а как игрок не могу не похвалить созданный образ. Рубиначчи выделялась среди прочих, выглядела загадочной и в то же время сильной, уверенной в себе… и доброй, готовой поддержать, если попадешь в неприятности. Мне сложно сказать, что именно так работало, но — не только на меня работало.

Как выяснилось позднее, программа ускорилась настолько, что все восемь чар дали даже первокурсникам. И какое-то время они знали больше, чем четверокурсники, у которых урок позже. И кто-то успел побить старшекурсника в это временное окно. Ранее (по загрузу) в первый год проходили три из четырех чар группы «Протего», а во второй – три из четырех следующей. В силу чего, второкурсник просто не мог полноценно драться: либо не знал щита, либо выполнить «правило трех чар» не мог – что из любых трех подряд примененных в бою атакующих заклинаний все должны быть разными.

– Группа «Энервейт» воздействует на мозг. «Конъюнктивитус» – чара ослепления. Колдовать жертва в теории может, но на практике это бесполезно, если не видишь цели. Монстрам тоже сложно атаковать вслепую, а глаза у них обычно самое уязвимое место. Часто бывает так, что это единственное простое боевое заклинание, способное хоть что-то сделать твари. «Ступефай» – чара оглушения. Очень популярна против людей, но сильно не на всех тварей работает. «Силенцио» – чара молчания. Больше против людей, но поможет и, например, с мандрагорой. Все действуют пять минут. От всех защищает «Энервейт».

Рубиначчи показала нам эти движения и убедилась, что все повторяют правильно.

– Пока это дуэль, вся хитрость в том, чтобы не перепутать и не протормозить. В настоящем бою вы должны быстро отмечать, что в вас летит, и ставить щиты в нужном порядке. С тварями вообще своя история, но это вам профессор Уайлд расскажет. Теперь разбейтесь на пары и практикуйтесь.

Первым спарринг-партнером я выбрал Ишель. Она происходила из традиционной мексиканской семьи, практикующей только шаманизм, и не знала о существовании палочек до школы, поэтому много путалась. Но путался и я: толком не проснувшись, пропустил пару ударов. После смены пар со мной встала сестра. Ей никогда не нравились чары, но она держалась неплохо. Третьим и последним был Билл. Он колдовал очень бодро, но я уже до конца втянулся и не проиграл ни разу.

Следующий урок – зельеварение – вела профессор Вольтури (Кубела), наш декан. Мы с Ишель возвращались на факультет за чемоданом с зельеваркой, и боялись, что опоздаем из-за этого. Но, когда мы дошли до кабинета, там все ещё продолжался урок четверокурсников. Воистину зельеварение – процесс долгий, медитативный и имеющий последствия. Например, пока основная толпа протирала за собой столы, какой-то студент, снявший кейп и оставшийся в жилетке, смахивал веником с пола осколки стекла и белую массу, похожую на стружку.

– Соболезную шаманам, – сказала профессор Вольтури, – ваши запасы пейотля только что изрядно сократились. Рассаживайтесь. Сегодня вы выучите два зелья: простое и сложное. Простое это гербицид. Вы выливаете его на растения и уничтожаете их. За сложное вас будут обожать старшекурсники. Это «Великанья Кровь», и она защищает от первой примененной в вас чары.

Про себя я отметил, что боевой уклон программы случился и здесь, только оправдать его тварями уже не пытаются. От физических атак защита другая.

На троих с сестрами Кастанеда мы сварили по три порции каждого зелья, получив звездочки в зачетку и рецепты в книжку. Но на этом урок не закончился. Лоренцо Вольтури, завуч и муж профессора, внес на «мобиликорпусе» обездвиженную окками. Как раз таких зверушек разводила семья Хайтауэров. В том числе таких.

Это крылатое создание с телом змеи и хохолком из перьев на голове в длину достигает пятнадцати футов. Окраска цвета морской волны с разводами, змеиное тело с крыльями, драконья морда с хохолком. Питается главным образом насекомыми, крысами и птицами, хотя, случается, нападает и на обезьян. Агрессивен, бросается на всякого, кто к нему приблизится, особенно когда защищает свою кладку яиц. Скорлупа яиц представляет собой чистейшее серебро. Браконьеры часто разоряют их гнезда в поисках серебряной скорлупы. Опасность: D XX Не представляют угрозы

– Зельеварение, – сказала профессор, – это не только смешивание в котлах, но и добыча ингредиентов. Что можно извлечь из окками? Кроме сердца, которое мы замешивали в «Великанью Кровь».

Я поднял руку:

– Окками это не только милая мордашка, но еще кровь и перья.

– Хорошо, Хайтауэр. Если вы хотите варить зелья, то должны быть готовы и собирать ингредиенты. Сердце можно извлечь только один раз, мы это делать пока не будем. Окками еще маленький, его на много порций не хватит. Кто готов взять кровь?

– Подождите, – сказал я. – К окками нужен правильный подход, позвольте мне.

– Зачем? Это всего лишь ресурс.

– Если действовать аккуратно, будет больше ресурса.

Я подошел к окками, двигаясь как окками, взмахивая руками как крыльями. Птенчик был неподвижен, но внимательно следил за мной. Я несколько раз прочирикал и предложил птенчику мармелад. Он покачал головой. Я предложил кусок колбасы. Он радостно скушал. Из крыла выпало перо, которое я тут же подобрал. Птенчик протянул вперед верхнюю конечность. По левую руку от меня неожиданно возникла Альба со склянкой. Делая все это при людях, я, конечно, нервничал. Поэтому, когда прислонил к окками палочку, сказал неправильное слово:

– Диссендиум.

– Не та чара, – сказал завуч.

– Диффиндо.

Со второго раза сработало. Кровь из маленького аккуратного пореза сцедилась в склянку. Мы с Альбой ушли, забрав ингредиенты, а Лоренцо увел окками.

В перерыве между уроками ко мне подошел рыжий второкурсник с Гром-Птицы в больших очках с зеленым клевером-четырехлистником, наколотым на груди:

– Хайтауэр?

– А ты О’Брайн, верно? – по игре я узнал, а пожизнево догадался, – Наши родители дружат.

– Да, Джон О’Брайн. Мой дядя дружит с твоим отцом. И я тоже оказался утром в лазарете с рваными ранами.

Выловив Лейб, мы отшли в сторонку. Оказалось, что у Джона тоже есть коготь, только его дядя не комментировал, откуда предмет взялся. Ри – сестра Джона – тоже видела во сне кота. И Лейб, оказывается, тоже. Только их коты не атаковали, а просто сидели рядом и пристально смотрели. И ран поутру не оставили. Зато Ри, четверокурсница Пакваджи, знала еще одного нашего товарища по несчастью. Ребекка фон Сигг, третьекурсница Рогатого Змея, тоже начала свое утро не с кофе. Все сходилось, и я рассказал Джону историю об алтаре. За короткий перерыв мы так и не решили, что с этим делать.

Профессор Катарина Уайлд

А дальше был урок ухода за магическими существами. Профессор Уайлд встретила нас возле двери в живой уголок и пригласила внутрь. За дверью нашему взору предстал лес, наполненный пением птичек. Справа и слева виднелись различные волшебные твари.

– Внутри больше, чем снаружи, – сказала Уайлд. – Проходите, рассаживайтесь.

Она попросила перечислить по именам животных, которых мы видим. Я назвал большинство. Пока профессор рассказывала, как живут пеплозмеи и саламандры, как срезать гребень с анекрыса и аккуратно забрать сброшенную чешую бумсланга, из глубин леса вышел кролень. Он сел передо мной, посмотрел мне в глаза и наклонил голову вправо. Я тоже наклонил вправо. Кролень наклонил голову влево, и я повторил его движение. Открыв свой контейнер с едой, я покормил кроленя. Оказавшаяся рядом Ишель почесала его за ушком. Кролень довольно заурчал и от радости сбросил рога.

Затем появился нюхлер и ткнулся в меня носом, хотя на мне не было ничего блестящего.

– Звери любят вас, Хайтауэр, – сказала Уайлд.

– Я знаю, – ответил я, сосредоточенно поглаживая нюхлера.

Я следил, чтобы на моих руках осталось как можно больше шерсти, ведь у нюхлера именно шерсть обладает волшебными свойствами. А собирать её, в сущности, очень просто. Достаточно привлечь внимание зверька.

Профессор Уайлд взяла под руку аквариум, в котором металась синяя молния, и пригласила нас отправиться вглубь леса. Мы дошли до конюшен с пустыми стойлами. Встав возле угла здания, профессор построила нас у забора напротив и объявила:

– Сейчас мы будем взаимодействовать с окками. Это существо как газ, занимает доступный объем. Ну, почти. Сейчас он в аквариуме, у вас на зельеварении он был маленьким, а когда я выпущу – станет большим и опасным. Легко может сломать кость. Ваша задача – поймать его обратно в банку. Он уязвим к известному вам заклинанию «Ступефай», но очень верткий. Понадобиться применить чару четыре или пять раз, но вас тут пятнадцать человек, справитесь.

– Вампус, щиты вперед, – сказала Альба. – Протего Дуо.

В воздухе перед вампусятами появились мерцающие щиты, но каждый закрывал только треть окружности, и верткая птица легко обошла бы их. Десять студентов других факультетов никак не могли спрятаться между четырех вампусят.

– Подождите, – сказал я. – У нас на ферме точно не было ни щитов, ни пятнадцати человек со «Ступефаями», но с окками мы как-то справлялись. Спорим, я смогу убедить его залезть в банку.

– Как вы собираетесь это сделать?

– Сначала успокоить, потом заманить на муху.

– Попробуйте, – сказала Уайлд. – Хайтауэры правда разводят окками, это всем известно. Но я не думала, что вы носите с собой мух просто на всякий случай.

– Интересно, – услышал я за спиной голос Альбы. – Если Хайтауэра потрясти как нюхлера, что еще вывалится из его бездонных карманов?

Профессор продолжила, не обращая внимания на шутку:

– Нужен доброволец, который будет держать банку. Помните, это очень страшно, когда здоровенная штука несется на вас с большой скоростью, и уменьшается только в последний момент. Ваша задача – быстро накрыть банку крышкой.

Девочка с Гром-Птицы вызвалась добровольцем. Профессор открыла аквариум. Синий ураган выскочил наружу и пронесся вдоль стойл. Он был размером с человека, и его хвост плясал, подобно алебарде. С легкостью обогнув вампусят, ураган задел хвостом какую-то девочку, и сломал ей руку. Я вышел вперед из под прикрытия щитов и позвал окками, изображая птицу. Тварь замерла напротив меня и стала махать крыльями. Зеркально повторяя движения, я аккуратно приближался к ней. В руках не было палочки, только контейнер с едой. Открыв контейнер, я предложил окками мясо. Тварь взяла его и радостно склевала, выронив перо, как и ее младшая сестра чуть раньше в кабинете зельеварения. Видя, что она достаточно спокойна, я отступил, указывая на девочку с аквариумом, куда уже поместили насекомое. Окками бросился вперед, и все почти закончилось хорошо, но в последний момент банка выскользнула из дрожащих рук девочки и разбилась. Профессор починила аквариум с помощью «Репаро», но тварь снова оказалась на свободе. В этот раз на нее двинулись вампусята, из-за чьих спин все, кому не лень, бросались ступефаями. Получив явно больше пяти, окками замер. Альба и остальные бросились к нему, чтобы запихнуть в банку. На обратном пути я не удержался от комментария:

– Кровь-то собрать успели? Или слишком спешили?

– Тварь опасная, – сказала Альба.

– Абсолютно безобидная при правильном подходе.

– Скажи это Доу.

Я растерянно посмотрел на девочку, которую мы несли в лазарет.

– Да ладно, Хайтауэр, не дрейфь, – Альба толкнула меня плечом, от чего я растерялся еще больше.

Глава 3: Поставь ей молока

После ухода за магическими существами нас ждал обед, а после него – кое-что более интересное. Янкиш. Американский квиддич, он же квиддич здорового человека, то есть без всякой ерунды вроде снитчей и бладжеров. Мяч только один, вы передаете его друг другу, чтобы забросить в корзину, и лучше бы передавать побыстрее, потому что через случайный промежуток времени от трех до двадцати пяти секунд после раздачи мяч взрывается. Вместе с неудачником, слишком долго державшим его в руках. Я привез с собой спортивный костюм для игры в янкиш и маленькую игрушечную метлу. Отправившись за ними после обеда, я столкнулся с Лейб, сообщившей новости:

– Я спросила у профессора Уайлд, что делать с приходящим во сне матаготом. Профессор посоветовала учиться ментальной магии.

– Учитывая, что профессор Уокер говорил НЕ ходить на его факультатив. Прекрасно. Я все же попробую поговорить с шаманами. Но после янкиша.

И после более внезапного инцидента. Не успев начать переодеваться, я услышал в коридоре крики «Бугимен! Здесь бугимен!» и быстрый топот ног. Выглянув, я не заметил никакого бугимена, но Ишель панически носилась из стороны в сторону в форме лисы, не отзываясь ни на какой «фыр». За ней бегала Ана и вопрошала:

– Умиротворяшка! Кто-нибудь, дайте умиротворяшку!

Лиса скрючилась и съежилась. С воплем «Фыр…Ки!» под потолок взмыл сокол, в которого теперь превратилась Ишель. Если лиса просто бегала и орала, сокол стал биться о стены.

– Надо успокоить её, – кричала Ана.

– Она просится наружу, – предположил я. – Давай покажем ей путь.

И мы пошли. Забыв, конечно же, взять метлу. О чем очень пожалели. Покружив возле нас и поучаствовав со мной в зеркальном танце, сокол взмыл в небо.

– Она улетит, – воскликнула Ана. – Надо приманить на песню.

Я задумался, но в голову не приходило никакой песни про сокола, и музыкальных инструментов под рукой тоже не было. Поэтому я достал кусочек мяса. Ишель спикировала на него, схватила когтями и уселась рядом, жуя.

– Сейчас опять улетит! – поторопила меня Ана.

– Спекули Верте!

Сбросив перья, сокол превратился в Ишель, свернувшуюся клубочком и стонущую от боли.

– Лекаря! – закричал я в сторону лавочек, с которых наблюдала за всем этим первокурсница Пакваджи Мелисса Винчестер. – Срочно обезболить анимага.

– Анэсто! – сказала шустро подбежавшая девочка.

И все же время от одной чары до другой тяжело далось Ишель. Её голос хрипел, когда она говорила:

– Когда я превратилась в лису… я ведь не бугимена испугалась. В меня вошел дух сокола… он был очень настойчив… и очень испуган… уже чем-то ещё испуган. Что-то в школе… вокруг школы… очень испугало его… мы должны понять… чего боятся духи…

Да, с курсом молодого бойца вместо обычной программы чар, и приготовлением второкурсниками военно-магических зелий это сочеталось… тревожно. Тут еще на обеде объявили, что в окрестностях школы упал странный метеорит, и они накрылись магическим куполом, из под которого нельзя выйти. Но у пятнадцатилетнего Сэма в голове было слишком много янкиша, поэтому, доведя Ишель до дома и оставив полежать, я как мог быстро переоделся, взял метлу и полетел на стадион. Иша обещала прийти посмотреть, как я играю. Хотя сестра просила её не пренебрегать отдыхом после тяжелого испытания, она пришла, просто чуть позже.

Арабелль Свон

Инцидент с духом сокола задержал меня не сильно, но был сегодня в школе далеко не единственным. За самое большее десять минут опоздания к полю успела прилететь и отступить под ударами первокурсников некросова. Её я не застал. Пока профессор Эшли Харпер, бывший охотник одной из двух американских команд, играющих в квиддич на мировом уровне, объясняла первокурсникам азы полета, старшекурсники тренировались. Так получилось, что команды всего две: сборная Вампуса и сборная школы. Причем во второй со мной играли президент школы Персиваль Грейвз и Фред Адлер, брат Альбы, третьекурсник Гром-Птицы. Встретившись на поле в первый раз, мы держались очень неплохо и естественным образом распределили роли. Я хорошо ловил мячи и пасовал, Фред отбирал мячи, Перси забивал в кольцо. Сама Альба поучаствовала в разминке, а потом не играла – ушла репетировать выступление с группой поддержки «Салемские Сирены». Такое красивое выступление, что посмотреть прилетел сналлигастер. Я собирался применить к нему отработанную на окками тактику, если потребуется увести от девочек, но единственными агрессивными здесь оказались первокурсники. Профессор Харпер успокоила молодежь, сказав, что гордый крылатый зверь просто красуется, и мы продолжили играть.

Крупное крылатое существо, напоминающее гибрид птицы и рептилии, представитель химер. У него огромные когти, длинная шея, чешуйчатое тело и острые зубы, похожие на клыки. Считается, что сналлигастер — это существо, похожее на дракона, но без огнедышащих способностей. У него большие кожистые крылья, как у летучей мыши, и глаза, которые светятся в темноте. Сналлигастер также обладает длинным хвостом, который он может использовать как оружие. Чешуя же подобно камню, настолько прочная, что ее не берет практически ничего. Опасность: B XXXX Опасный класс требующий знаний

На другой стороне ударную силу команды Вампуса составляли двойняшки Арабелль и Арчибальд Свон. Над полем разносились крики мужской группы поддержки из студентов Вампуса: «Арчи! Топчи! Мурчи!». В тренировочном матче преимущество осталось за нами, но далось непросто. Игра получилась потная и славная, вселив уверенность, что и решающий матч будет таким же.

Обширная практика дала всем участникам матча умение «быстрый взлет», позволяющее уклониться от любой атаки, взлетая на метле.

Переодевшись после янкиша, я нашел в кабинете ритуалистики профессора Винчестер, у которой наконец было время показать мне чару «Гоменум Ревелио». Выучив её, я спросил про патронуса. Любовь к зверушкам и их взаимность наполняли меня радостью. Пережитое в живом уголке было очень светлым воспоминанием, как и история с тибо в прошлом году, и уход за окками на ферме, о котором живо напомнили недавние уроки. Но профессор сказала, что одного светлого воспоминания для патронуса мало: нужно желание защитить. Поэтому чара сложная, и даже большинство взрослых не владеет ей. Однако, история с тибо заставляет профессора верить, что у меня может получиться. Я обещал прийти, когда появится свежий опыт, связанный с этим.

Кроме того, я спросил у профессора ритуалистики, как зачаровать предмет, позволяющий действовать во сне осознано. Да, после уроков наконец-то появилось время заняться приходящим ночью котом. Я хотел зачаровать ловец снов, окурив его мятой и парами молока, чтобы кот отвлекся, потратив перо окками для придания свойства изменения и шерсть нюхлера для свойства подвижности. Профессор Винчестер сказала, что это слишком сложно и не сработает.

– «Ревелио» не ритуал, оно только про простые зачарования. Мята чтобы отвлечь и ослабить кота – хорошая идея. Но кот волшебный, и ему нужно кое-что покрепче обычной мяты. Например, винные кувшинки. Та же мята, но для волшебных котов.

Я запомнил, какой ингредиент мне нужно достать, но допускал, что не успею за сегодня. Поэтому решил построить несколько линий обороны, от простого к сложному. В прошлом году меня научили готовить «Рябиновый Отвар» – очень полезное в общении с животными зелье, стабилизирующее в тяжелом ранении и позволяющее в таком состоянии ходить, но не колдовать, 45 минут. В случае, если утром возникнут проблемы с соседом или поиском целителя, отвар поставил бы меня на ноги. Поэтому я пошел в гостинную факультета варить его. Там я нашел Ишель, которая уже варила умиротворяшку. Как анимаг, Кастанеда тоже решила подстраховаться на случай, если не повезет с соседом. Зельеварить веселее вместе, и время для нас пролетело незаметно. Приближалась сходка шаманского клуба, куда я таким далеким, как теперь казалось, утром, звал Рокси. И где Кастанеда собиралась призвать духа сокола.

Мы поговорили с Кастанедой, какого духа звать для меня. Первая идея, что от кошки защитит собака, провалилась. Духа собаки у индейцев не было. Были Лиса и Волк, но Волк слишком уж ориентировался на физический мир. Лиса любопытна, и может многое узнать, это трикстер, преподающий жизненные уроки, но определенно не боец с матаготом. Помочь, как ни парадоксально, мог дух Кошки. Кошка тоже любопытна, скрытна и везде лазит, но также ассоциируется с ментальной защитой. И у меня есть перо окками, из которого можно сделать игрушку, чтобы подарить кошке.

Но сначала общее дело. Мы поднялись в шаманишную, где уже расселись на коврах и подушках человек пять, включая Ану Кастанеду и радостно поздоровавшуюся со мной Рокси. Ишель рассказала новичкам про духов, выслушала просьбу Рокси, и сказала:

– Мы будем звать духа Сокола. Он испуган, и я должна понять почему. Сокол летает высоко и быстро, все ясно видит, глубоко понимает и бьет точно в цель. Он мог видеть и корень твоих проблем, Рокси Фокс. Сокол – хищная птица, поэтому в качестве даров мы преподнесем ему перья и мясо. Сокол относится к духам воздуха, поэтому мы привлечем его звуками воздушных инструментов: перуанских флейты и погремушки, колокольчиков, дождевой палки. Сэм, держи веер и маши им. Ты будешь ветром, на котором летит Сокол.

Кастанеда раздала инструменты и сложила дары, после чего открыла глиняный сосуд с белой стружкой.

– Это пейотль. Духи живут в астрале, и разжевать пейотль – один из способов оказаться там. С непривычки вас может стошнить, или вы отравитесь, поэтому скажите, кто идет в астрал впервые в жизни.

Еще несколько человек, кроме Рокси и меня.

– Начинаем.

Пейотль на вкус оказался кокосом. Ишель запела:

Falcon of the open skies, Swift and sharp with piercing eyes, Wings of power, guide my flight, Lift me to the highest height.

Feathered hunter, strong and free, Master of the air and sea, With your wisdom, with your grace, Lead me through this sacred space.

On your wings, I ride the breeze, Guide me through the storm and seas, Falcon spirit, take me high, Help me see with open eyes.

Falcon, spirit of the wind, Hear my call, come fly within, Through the air, through the sky, Show me where the answers lie.

Я махал веером, люди вокруг меня играли на инструментах. Комната наполнилась дуновением и музыкой, казалось, существующими отдельно от нас.

– Мы в астрале, – сказала Иша. – Цвета вокруг меняются, все кажется размытым. Те, кто здесь впервые, дезориентированы.

В комнате появился сокол. Поскольку в любом нормальном обряде должно быть гораздо больше одного раза названо имя адресата, Кастанеда произнесла:

– О, небесный Лорд, Хранитель и Луны, и Солнца, Великий Сокол, летящий за горизонт!

И задала ему наши вопросы. Дезориентированный Сэм не запомнил в точности ответов, только общее направление. Сокол испуган, как и все духи леса, поскольку в лес проникла черная тень, которая пожирает духов. Духи травоядных разбежались и испугались, хищники пока остаются, но им здесь страшно и опасно. Дух просил нас о помощи. Кажется, он ответил и на вопрос Рокси, но этого я не запомнил. И не запомнил, как именно сформулировал свой – про приходящего ночью кота. Но ответ Сокола четко отпечатался в памяти:

– Ты хочешь приручить кошку. Это просто. Поставь ей молока.

Сэм очнулся в материальном мире, лежа на боку и с трудом сдерживая рвотные позывы. Голова кружилась, глаза не могли сфокусироваться. Кто-то подсунул мне чашку с травяным чаем.

– Выпей, – голос Аны будто бы одновременно донесся издалека и прозвучал прямо над ухом. – Должно полегчать.

С каждым глотком чая сознание и человеческий облик возвращались ко мне. Мудрость Сокола поражала простотой и логичностью, но, увы, не совсем подходила для моего случая. Кот, который пришел рвать тебя в клочья, вряд ли соблазниться молочком. А вот сестре надо посоветовать. С этой мыслью я поплелся на ужин.

За ужином мы сидели по факультетам, поэтому когда Альба окликнула меня с соседнего стола:

– Эй, Хайтауэр! Приятного аппетита.

Услышал весь зал. Причем сказано это было тоном, которым обычно говорят: «Эй, Хайтауэр, у меня в трофейной зарезервировано место для твоих штанов». Не подавая вид, что смущен, я тоже пожелал ей приятного аппетита. С Альбой теперь все понятно, но не понятно, что с этим делать. Особенно на звенящую после пейотля голову и с учетом черного кота, который тоже на мои штаны претендует.

На видимое всем пространство вышли три преподавателя, и вечер перестал быть томным. Потому что руки профессоров Уайлд и Твелвтрис по локоть покрывало что-то черное. Третья – профессор Вольтури – приложила палочку к горлу, произнесла «Сонорус» и обратилась к студентам:

– Как вы знаете, на школу упал метеорит. Он распался на множество осколков. Профессор Твелвтрис прикоснулась к осколку, и с ней случилось это. Профессор Уайлд попробовала в кожаных перчатках – результат тот же. Обе обезмажены. Сейчас факультет Пакваджи ищет способы решить эту проблему. Поэтому предупреждаю всех, не пытайтесь трогать осколки, когда увидите их. Сразу сообщайте преподавателям.

Сказать Лейб про молоко оказалось сложнее, чем подумать об этом, так как она лежала парализованная в госпитале после визита к акромантулу. Пришлось собирать ей противоядие, для чего требовался яд. Но эта часть истории неинтересная, и рассказывать её здесь я не буду. А скажу то, что возле кабинета зельеварения мы с Джоном О’Брайном поймали наконец профессора Уокера.

– Вы хотите учиться у меня ментальной магии, – сказал он. – Все хотят. Так дайте мне причину вас учить. Шляпу директора мне Ри уже принесла, – Уокер помахал листочком бумаги, на котором нарисовали черное сомбреро. – Теперь я хочу шляпу Эшли Харпер, ну, знаете, смешную такую. Но не рисунок, а именно шляпу, чтобы я мог ее носить. Только вот незадача, вас двое, а шляпа у Эшли одна. Поэтому пусть один принесет шляпу, а другой придумает забавную причину, почему он этого не сделал.

Мы с Джоном ушли обескураженные. На лестнице я шепнул О’Брайну:

– Договориться с Кошкой намного проще.

Оказавшаяся рядом с нами Ри возразила:

– Уокер задает эти задачи не для того, чтобы мы их напрямую решали. Как раз наоборот.

– Это понятно, – сказал я.

Тогда я подумал, что смысл заданий Уокера: не пускать в легилименцию тех, для кого лучший способ пробить стенку – это головой с разбега, а если с первой попытки не вышло, надо просто отойти подальше и бежать быстрее. Оказавшись в мозгах окружающих, такие неизбежно наломают дров. Теперь, возвращаясь к этому и сопоставляя с уроком профессора Винчестер, я понимаю логику иначе. Обхитрить заведомо более сильного, вот резонирующий с чарой опыт, без которого её не выучить. Если обманут окажется сам Уокер — тем лучше. Он ведь тоже превосходит школьников силой.

В лоб задача казалось нерешаемой, ведь ладно бы украсть у всеми любимого профессора, так это еще не предмет в игре, а часть антуража, отчуждать которую нельзя банально по правилам. Как убедить Харпер расстаться со шляпой добровольно – неясно. И все же, я нашел решение. Отправившись переодеваться к Хэллоуину, я заглянул в свой шкаф, где на верхней полке стояла соломенная кепка с козырьком. «Достаточно смешная» – подумал я. – «И в ней можно ходить. Теперь надо сделать её шляпой Эшли Харпер».

К счастью, я нашел Харпер в холле, разговаривающей с другими профессорами, в числе которых – Винчестер и Тарузо.

– Профессор Харпер, – сказал я. – У меня будет к вам странная, возможно, просьба. Я собираюсь играть на чемпионате школы по янкишу, и очень волнуюсь за его исход. Есть суеверие, что если ты играешь в шляпе хорошего игрока, тебе повезет.

В этот момент директор улыбнулся и многозначительно кивнул.

– Я не смею просить вашу шляпу, но у меня есть эта шляпа, в которой я собираюсь играть. И я прошу вас при всех назвать её своей.

Рассмеявшись, Харпер надела мою соломенную кепку, назвала её своей и вернула мне.

Уокер зачел такое выполнение задания, и обучил меня окклюменции.

Глава 4: Бастардо брухо и все-все-все

Отказываться от помощи духа Кошки я тоже не собирался. Для этого требовалось найти Ишель, а она ушла с другими мексиканцами отмечать День Мертвых, который у них вместо Хэллоуина, и вернулась поздно ночью. Но была очень возбуждена:

– Лес просит о помощи, ты сам слышал. Мы должны пройти по местам силы, чтобы очистить стихии. Присоединяйся ко мне, после этого сможем заняться вызовом Кошки. Одевайся и бери метлу, часть мест на улице.

Музыкальная тема — Мельница, «Шаман»

Я кривой иглою шкуры штопала Солнце над озером Плавало в тумане свежей кровью Среди синего молока

Плачут волки за далекой сопкою Знать, дело к осени. В стойбище им лайки вторят воем У оленей красны рога

Основу обрядового паровозика составили мексиканцы, но учитывая, что начинался путь в холле школы, намотались на него все, кому было не лень, в том числе мои сокомандники по янкишу: Перси и Фред. Эти двое тоже взяли с собой метлы, и, как вскоре выяснится, не зря. Ишель повела нас за вылетевшим из коридора красивым орлом с медными перьями. Первым местом силы на пути орла оказался пруд в кабинете гербологии. Местом, что логично, воды. Ишель на какое-то время погрузилась в транс. Открыв глаза, она сказала:

– Духи хотят, чтобы мы очистили воду. Нашей магией мы можем её только разбавить. Агуаменти, – она направила палочку на пруд, произнеся заклинание сотворения чистой воды.

– Агуаменти, – повторил за ней десяток студентов.

– Духам стало легче. Возьмем с собой воды из источника, она еще пригодится.

Орел повел нас к телепортационному камину в холле школы. Оказывается, это место силы огня, и духи хотят того же.

– Разожжем очистительный огонь, который уничтожит грязь в камине, – предложил я. – Игнис!

Огненной стихийной чары не знал никто из собравшихся, ну так это боевой. Бытовая чара огня – одна из самых простых, и её достаточно, чтобы развести костер.

– Игнис, – подхватил обрядовый паровозик.

Орел полетел к воротам школы и далее на улицу, разминувшись с толпой вбежавших навстречу вампусят с метлами. Выглянув, мы увидели, от кого вампусята бежали. Лоренцо Вольтури, завуч, хмуро вышагивал по аллее, сложив руки за спиной, и всем своим видом показывая, что время уже позднее. Настолько, что, по правилам, школьникам надо бы сидеть в гостинках. А лучше вообще лежать в кроватках. Пройти мимо него не получилось бы, а он уже нас заметил. Орел взлетел в небо с максимально пренебрежительным видом и уселся на ветви дерева напротив школы. Мы попятились внутрь холла, не настроенные так просто сдаваться, но с полным пониманием, что стену не нужно пробивать головой с разбега. Инициативу взял на себя Перси Грейвз:

– Есть тайный ход из музея, ведущий наружу. За мной.

По дороге он объяснил ограничения. Чара «Диссендиум» открывает ход на пять секунд, кто успел – прошел, кто не успел – сам виноват. На выходе тоже самое. Внутри ничего не видно, поэтому надо держаться за руки. Кто отпустил руку – потерялся. Собравшись в углу музея, мы взялись за руки. Иша держала Перси, а я держал Ишу и Лейб, повесив метлу на ремне через плечо.

– Диссендиум! – сказал Грейвз.

Мы бежали так быстро, как могли, но большая часть паровозика, конечно же, осталась внутри. Общаться с завучем, как легко догадаться. Во всяком случае, выйдя из тайного хода в прямой видимости от ворот школы, мы Вольтури не обнаружили. Зато нас заметил орел, который поднялся с ветки и, сделав круг, направился в сторону стадиона. Я взлетел на метле и пронесся по дороге туда-обратно, разведывая обстановку. Вроде, все чисто: только орел и мы — человек десять тех, кто успел забежать в тайный ход. Тем не менее, Грейвз опасался нападения, и построил нас в коробочку:

– Вампусята вперед, стихийники во второй ряд… А у нас есть вообще стихийники? Негусто. Кто на метлах, выносите раненых.

Птица привела нас в дюны, где находилось место силы земли. Его мы очищали, пропуская песок сквозь пальцы и поливая водой, взятой из пруда. Для закрепления результата, посадили росток мандрагоры. В материальном мире никто не нападал.

– Теперь мы полетим, – сказала Кастанеда. – Место силы воздуха на вершине самой высокой горы. Я отойду, и вскоре к вам вернется сокол. Летите за двумя птицами.

– Кто не взял метлы – лох, – донеслось из паровозика.

Кажется, если разбиться на пары, метел как раз хватало, а метла может нести двоих. Даже если она одноместная, второго можно подхватить на «мобиликорпус». Мне в пару досталась девочка с Пакваджи, Пиония Холливелл. Она мило улыбнулась, взявшись за мою руку с палочкой. Фред взял на метлу молодую Эйтни Скрудж с Вампуса, и они держались за руки гораздо нежнее.

Фред Адлер

Ишель вылетела из кустов в форме сокола и позвала нас за собой громким криком «Ки!». Поднявшись на гору, мы кружили в восходящих потоках, наполняясь сладким запахом свободы, которую дарует элемент воздуха. Летящий рядом Фред преисполнился настолько, что признавался в любви Эйтни, и, кажется, она была не против. Вслед за орлом и соколом мы приземлились на вершину горы. Кастанеда обернулась человеком и сказала:

– Теперь, очистив места всех стихий и напитавшись силой их духов, прислушайтесь к себе. Что говорит в вас сильнее? Вода? – Пиония Холливел отошла от нас и стала в сторонке, больше воду никто не слышал. – Огонь? – В эту группу собрались мы с Фредом и Перси. – Земля? Воздух?

Две последние группы разделились более равномерно. Чтобы символизировать огонь, Фред предложил зажечь «Люмосы» и направить вверх.

– Почувствуйте силу своей стихии, – сказала Ишель. – Сосредоточьтесь на ней, на том, что она для вас значит, какую роль в вас играет.

Фред закричал что-то о том, как греет всех своим внутренним огнем, но я слышал его как со дна глубокого колодца. Цвета снова смешивались, а размеры искажались. Мы погружались в астрал, становясь из трех людей тремя кострами. Где-то в стороне плясали молнии, звенел ручей, высились скалы, а посреди стояла Кастанеда и… рядом с ней появилась человеческая фигура чернее ночи, чернее пустоты космоса.

– Как я люблю, когда еда сама приходит. Такие сочные стихийные энергии.

– Бастардо брухо*! – гневно выкрикнула Иша. – Тебе не место здесь.

* — (исп.) Ублюдская ведьма.

– Ошибаешься, девочка. Здесь мое место. Только мое. И вы все – мой ужин. Риктусемпра! – фигура направила руку с палочкой на молнии, и те погасли. – Глациус! – и ручей больше не звенит. – Инсендио! – рука указала на нас.

Теплый огонь камина вмиг обернулся всесокрушающим смерчем, пожирая меня изнутри. Я открыл глаза. Астрала не было, только ночь на вершине горы и гнетущее ощущение бессмысленности. Фред и Перси сидели рядом, держась за головы.

– Жизнь – дерьмо, – сказал Перси.

Фред всхлипнул что-то в том же духе. Я посмотрел туда, где журчал ручей. Там лежала, свернувшись клубочком, Пиония и, кажется, плакала. Я бы победил искушение присоединиться к ней, но не видел смысла это делать. Из странного оцепенения нас вывела внезапно появившаяся Ишель, чьи глаза горели гневом.

– Собираемся и летим обратно.

В школу зашли через главный вход. Настрой у нас был такой, что на минус баллы для факультета откровенно плевать. К счастью, даже громкое нытье разочарованных студентов, которых безуспешно пытался заткнуть Перси, не привлекло ничьего внимания. Мы добрались до лазарета без происшествий. Факультет Пакваджи ждал там почти в полном составе. Селена Белл посмотрела на нас и раздала инструкции своим подчиненным. Круглолицая девочка с короткими черными волосами, собранными в хвостик, взяла меня за руку и повела в гостиную.

– Рассказывай, что с тобой.

– Ничего. Ничего в жизни не имеет смысла.

– Но есть же в жизни что-то хорошее.

– Нет, только грязь и дерьмо.

– А твои родители?

Девочка – как оказалось, Лорелея Пиквери, четверокурсница Пакваджи, – уверенно вывела меня на разговор о зверушках. Я вынужден был признать, что даже если все дерьмо, то зверушки милые. А значит и мой папа, который познакомил меня с ними. А значит и вся моя семья, и так далее.

– Знаешь, – сказал я, – с такой точки зрения мир стоит того, чтобы в нем жить. Спасибо тебе.

– Тебе спасибо, – заулыбалась Лорелея. – Ты первый, кто вообще сказал мне «спасибо» за исцеление.

На этой радостной ноте я пошел переодеваться. Скинув теплую одежду и метлу, я направился обратно в лазарет за Ишей, с которой мы собирались звать Кошку. Не тут то было. Со стороны Пакваджи донеслось яростное карканье. Я ускорил шаг, обращая внимание, что предвыборные плакаты Фреда Адлера – он баллотировался на следующий год в президенты школы, – порваны в клочья. У входа в гостиную Пакваджи коридор перегородили щитами вампусята. О щиты бился очень знакомый ворон, пока меня не замечая. Я подошел уверенным шагом, положил палочку на плечо ворону и сказал:

– Спекули Верте! – в следующий миг на земле корчилась ожидаемая Рокси. – Обезбольте быстрее! Там полно целителей.

Оказалось, что виноват в ситуации Фред. Метел таки хватило не всем, и он взял с собой Эйтни Скрудж… вместо Рокси, своей кузины и постоянного напарника по шалостям. Наполнившись, помимо силы земли, праведным гневом, Рокси потеряла контроль и превратилась в ворона, вот только ворон полетел не за нами на гору, а в школу – крушить-ломать.

Оставив их самостоятельно разбираться с любовным треугольником, я выловил таки Ишу и отправился готовиться ко сну.

К сожалению, ничего не помогло. При всех моих навыках окклюменции, черный лысый кот наносил вполне физические раны. К счастью, Билл уже был готов к такому повороту событий, и рябиновый отвар не потребовался. Остался в запасе на будущее. Ожидаемо встретившись в госпитале с Джоном и пришедшей нас лечить Ри, я сказал:

– Защита не помогает. Надо переходить в наступление.

– Какое наступление? Школу накрыл купол, и до алтаря в лесу мы не доберемся.

– Попробовать полегилиментить кота.

– А кто-нибудь из нас выучил легилименцию?

Оказалось, что нет. Джон не выполнил задание про шляпу (он сделает это позже, просто подойдя к Уокеру и заявив, что шляпа на нем), я предпочел учить сначала окклюменцию, Ри просила легилименцию, но читала по диагонали методичку (вернее, я читал ей методичку, а она с первого раза плохо запомнила). Спустившись на завтрак и присоединив к нашей компании Лейб, мы узнали, что она легилименцию тоже не выучила, но молочко кот вылакал и очень ластился. Мы взяли новое задание от профессора Уокера – показать ему внутренний мир аспирантов. Сложный вопрос для тех, кто не может в него буквально залезть. Поэтому пришлось изобретать дополнительные способы получения информации.

Ри поговорила с Ачеком Йонкером – полупакваджи, аспирантом, занимающимся шаманизмом. Ачек согласился устроить нам встречу с духом Кошки, но сказал, что у него плотный график, и освободится он только в четыре часа. К этому моменту мы должны добыть шерсть нюхлера, чтобы принести в дар Кошке. Шерсть у меня со вчера уже была.

– И-идти в а-астрал впервые о-опасно, – предупредил, заикаясь через слово, Ачек. – Вас бу-удет му-утить.

– Я уже был в астрале, – сказал я.

– Ты и го-овори. И хорошо по-одумай, что ска-ажешь. Путь ша-амана это пу-уть знания.

Кстати, о знаниях. Из сновидений Ри узнала, что коготь матагота когда-то был частью ожерелья. Я предложил принести на обряд все три имеющихся у нас когтя. Тут всплыла еще одна проблема. За весь учебный год я до сих пор не видел Ребекку фон Сигг нигде, кроме как в столовой. Как единственному из остальных четверых студенту Рогатого Змея, проблему решать точно мне.

Джон сказал, что сходит пока к аспиранту прорицаний узнать, сплетаются ли наши судьбы. Но сначала мы все пошли на урок чар. Который начался с совсем не тревожного заявления директора Тарузо:

– Раньше мы учили стихийным чарам только четверокурсников. Очень уж серьезные чары, они выпивают цель досуха, травмируют и могут убить. А единственной защитой от стихийной чары служит противоположная ей, что изрядно сокращает дуэли. Теперь школу накрыл купол, и мы, если вдруг что, не сможем получить подкреплений от МАКУСА. Поэтому решено пересмотреть практику и учить стихийным всех, кто к этому готов.

В ответ раздались радостные крики. Студенты были так воодушевлены последним предложением, что пропустили мимо ушей предыдущие.

– Но это сложнее, чем вы думаете. Как и специальные чары, стихийные надо прожить, но это гораздо более глубокое и длительное переживание, состоящее из трех этапов. Почувствовать стихию в себе. Развить связь с ней, стать стихией… и кульминация. Обычно очень опасная. Например, для овладения «Глациус», чарой воды, нужно почувствовать холод смерти. Только тогда вы сможете замораживать до грани смерти других.

– А для «Инсендио» надо сгореть? – спросили из аудитории.

– Не самому. Разрушить что-то для вас важное. Огонь многолик. Огонь светит, огонь согревает, но также и разрушает.

– А воздух?

– Воздух тоже многолик. Это интуиция, но вместе с тем и планирование. «Риктусемпра» вызывает молнию, короткую яркую вспышку. Вы сами вспышка, когда делаете что-то под влиянием эмоций, но чтобы управлять вспышкой, надо заразить своей эмоцией других, чтобы они пошли и следовали вашему плану, даже когда вы их уже не контролируете.

– А кульминация это успех плана?

– Нет. Кульминация это провал. Поражение. У вас не обязательно совсем ничего не получилось, но все пошло сильно не по плану. Воздух непредсказуем, и чтобы овладеть его чарой, надо это прожить.

– Зато потом можно сбивать летучих тварей.

И бесплотных. «Риктусемпра» полезна. Как и «Инсендио», которым можно сжигать нежить в бою. Как и все стихийные чары. «Глациус» замораживает, а «Дуро» окаменяет, они позволяют остановить происходящие в организме процессы. «Дуро» еще и безвредно, после заморозки же нужно отогреться перцовым зельем.

Студенты, считавшие свой опыт достаточным, пошли говорить о нем с Рубиначчи. Таковых нашлось немного, и половину завернули. Я, не найдя пока что в своей истории кульминации, пошел в гостиную. Где очень удачно поймал фон Сигг.

– Ребекка! Где ты была?!

– Где я только ни была…

– В гостиной своего факультета.

– А, да, там не была.

Ребекка фон Сигг оказалась девушкой занятой, и вообще забывшей о такой маленькой проблеме, как «утро начинается не с кофе». А коготь у нее, оказывается, неотчуждаем. То есть, штука такая, Ребекку отец бросил и давно не навещал. А коготь прислал по почте. И сколько бабушка ни пыталась его выкинуть, кусочек лысого кота находился в постели у внучки. Так и поехал с ней в школу. Этот разговор навел меня на парочку мыслей, но покамест главное – договориться с Ребеккой, что она придет на обряд к Ачеку. Забегая вперед, она не пришла, но это было не так уж и важно.

Пока мы говорили, в гостинной поднялся шум.

– Докси! Докси! – кричали люди вокруг, предупреждая о ползающей по углам малышке с сиреневыми крыльями и клыкастой пастью. – Смотрите, чтобы она не отложила свои яйца. Хайтауэр, сделай с ней что-нибудь.

Часто докси ошибочно принимают за фею, несмотря на то, что они принадлежат к абсолютно разным видам. Как и фея, докси очень похожа на маленького человечка, за исключением того, что её тело покрыто густой шерстью и снабжено дополнительными парами рук и ног. Крылья докси плотные, изогнутые и блестящие, как у жука. Докси населяют северную часть Европы и Америку, предпочитая холодный климат. Они откладывают до пятисот яиц и прячут их. Инкубационный период составляет от двух до трех недель. Зубы у докси острые и ядовитые, растут в два ряда. При укусе необходимо принять противоядие. Опасность: D XX Не представляют угрозы

Зная, что докси кусаются и ядовиты, я подступал к ней так же аккуратно, как и к окками. И предложил мармелад.

– Дай мне свои яйца, – шепнул я. – Ты сама не отложишь незаметно, ты слишком привлекаешь внимание. А я их спрячу, и никто даже не поймет, откуда вылезли новые маленькие докси.

Задумавшись, докси дала мне яйца и улетела. Судя по отсутствию реакции окружающих, шепот не услышали.

Я пошел на зельеварение, чтобы поделиться там новостями с Джоном. В холле меня встретил переполох. Докси летала вдоль стен, покусывая зазевавшихся студентов. Кто-то кричал: «Помогите, девочку отравили!», кто-то кричал: «Мы готовим доксицид, нам нужна ингра». Меня окликнула троица вампусят во главе с высоким старшекурсником грозного вида:

– Хайтауэр, уж не ты ли выпустил докси?

Вот что значит репутация. Она спойлерит сюжет. Вообще-то, я собирался выпустить докси через несколько часов, но пока был абсолютно чист. Поэтому честно все отрицал:

– Не-не, Коналл Бут. Но если я решу выпустить докси, ты об этом узнаешь.

– А выверните ему карманы. Вдруг она отложила там яйца.

– Не-не.

Я быстро зашагал в сторону кабинета зельеварения, достав палочку под кейпом. Чары мне в спину не летели. Зато навстречу бежали девочки в красном с брызгалкой и выражением лица «вижу цель — не вижу препятствий».

Коналл Бут

Глава 5: Богатства внутреннего мира

Возле кабинета зельеварения я нашел Джона. Услышав историю Ребекки, О’Брайн обрадовался:

– Значит, мы можем согласиться на предложение Мадригаля.

Поскольку мой товарищ по факультету вообще не выглядел тем, кто может помочь в нашей ситуации, я сразу представил себе набриолиненного аспиранта в кожанке, который выходил подраться с Лисом во время посвята.

– Алехандро Мадригаля? – кивок в ответ. – Джон, ты уже второго взрослого в нашу историю впутал. Может, сразу в МАКУСА напишем?

– Не получится, купол же. Послушай, Сэм, мы почти ничего не знаем о матаготе. А вдруг с ним придется встретиться? На уроке Мадригаль, используя шерсть вампуса, заставил студента чувствовать себя вампусом. Так мы проверили все его уязвимости к чарам и паттерны поведения. Проблема в том, что шерсть исчезла, но, по примеру Ребекки, мы знаем, что коготь ко мне вернется.

Волшебное существо, похожее на кота, с шестью лапами, встречающееся на территории США. Кошка Вампус способна ходить на задних лапах и бежать быстрее стрел. Желтые глаза Вампуса обладают силой гипноза и легилименции. Опасность: B XXXX Опасный класс требующий знаний

Хитрый план обращаться ко взрослым все еще казался мне не очень надежным, но ни Алехандро, ни, тем более, Ачек не выглядели как те, кто сдадут нас МАКУСА, а результат мог получиться очень интересным. Поэтому я согласился. Мадригаль нашелся тут же, на диванчиках, и сказал, что проведет нам соответствующий факультатив, если мы соберем на него людей… и обязательно Рубиначчи. Которая, как я вспомнил, говорила с Ишель в нашей гостиной о призыве духа Ягуара. Так что, я знал, где её искать. И побежал туда, наткнувшись по дороге на гневную профессора Уайлд:

– Зачем вы убили докси? – отчитывала она замеченных мной ранее девочек в красном. – Доксицид должен был просто обездвижить его.

– Это не я, это моя ручная ящерица съела.

– Ты в ответе за тех, кого приручила. Ты отвечаешь за ящерицу. И теперь у нас нет ни одного докси в школе. А это значит, что мы ни яйца не соберем, ни противоядие не сделаем. Докси мне запили. Как выпилила.

Я вспомнил, что успел собрать яйца, но пока был занят другим делом и не видел причин ограждать девочку от заслуженной взбучки. Поэтому промолчал. Задуманное как шалость и только шалость внезапно стало полезным для общества.

В шаманишной я встретил Ишель с Аной, заваривающих чай, и тяжело дышащую Алессию Рубиначчи. Чтобы легче дышалось, она расстегнула блузку и сдвинула так, что оголилось плечо. Я понял, что Алессия только что ходила в астрал, и решил, что сейчас самое время поговорить о внутреннем мире.

– Признал ли тебя дух Ягуара?

– Да, признал. И нашел подобной себе.

Идеально. Когда справившиеся с заданием раньше рассказывали Уокеру про внутренний мир Ачека, профессор буквально переспросил: «На что он похож?»

– Чем же ты на него похожа?

– Ягуар сильный зверь и самостоятельный, могучий дух-защитник, но плата за это – ответственность. Я не могу пройти мимо, когда вижу угрозу чему-то, что для меня важно.

Задав еще пару вопросов, я перевел разговор на факультатив Мадригаля. Ответ убил:

– Не ходи к этому мудаку. И не связывайся с ним. Это опасно.

– Я должен быть на этом факультативе, потому что мой друг Джон в любом случае будет там. Если это опасно, ты сможешь защитить меня?

– Да, смогу. Но потом я иду на охоту с вампусом, и мне нужно переодеться. Поэтому я оденусь заранее и приду к вам.

Спускаясь вниз, я проходил мимо гостинной Пакваджи и не смог не остановиться. На кресле между двумя целительницами сидел нюхлер.

– Мы с ним играем, – сказала Лорелея, – в «что у меня болит». Показываешь ему пантомиму, он угадывает.

Я присоединился, показав нюхлеру ногу (он угадал легко) и живот (не очень). Лорелея ушла, а нюхлеру это надоело. Зверек стал шуршать по столу, забрал часы и блестящую статуэтку, и… схватил кусачую капусту. После чего капуста схватила нюхлера и отвалилась, нанеся зверьку рваные раны. Вечно у Пакваджи лежат посреди гостиной опасные растения. Как персонаж я не на шутку испугался, в красках представив это зрелище, с учетом того, что нюхлер-то зверек размером с крота. Оттолкнув капусту чарой «Депульсо» я поднял то, что осталось от нюхлера, и отнес в лазарет, куда как раз ушла Лорелея – лечить очередных неудачников, которые даже спасибо не скажут.

Когда я как игрок описал Лорелее, что она видит, она тоже схватилась за голову:

– Вулнера Санентур.

– Нюхлер, твои раны зарастают. Что нужно сказать целительнице?

Зверек вопросительно наклонил голову.

– Спасибо. Нужно сказать «Спасибо». Ты благодарен целительнице?

Нюхлер радостно закивал и побежал тырить блестяшки дальше, оставив мне немного шерсти и уверенность, что я как никогда близок к обретению патронуса.

Когда я наконец дошел до живого уголка, кроме Джона там собралась приличная толпа. Тем не менее – ни одного человека с факультатива ментальной магии, кто уже освоил бы легилименцию. Проблема, ведь мы хотели узнать в первую очередь, насколько крепка сила воли матагота. Я сбегал в холл и нашел на диванчиках нескольких товарищей по факультативу, но они поджидали практически неуловимого Уокера, чтобы сдать ему внутренний мир аспирантов, и отказались отвлечься. Продолжая осматривать помещение, я обнаружил в дуэльном клубе Альбу. Она сражалась со старшекурсником Нико Кавалли, но странным образом.

– Импедимента, – атаковал Нико.

– Протего.

– Ступефай.

– Энервейт.

– Силенцио.

– Энервейт.

После десятка итераций Кавалли раздраженно поинтересовался:

– Отвечать-то ты будешь?

Альба рассмеялась и покачала головой.

– Тогда в чем смысл дуэли? — напирал Нико. — Какой же это славный бой?

Альба развела руками, скорчив гримасу.

– Это просто низко с твоей стороны! – воскликнул Кавалли.

– От низкого слышу.

Плоская шутка привела Нико в бешенство. Он действительно был ростом метр с кепкой, даром что на четвертом курсе.

– Таранталлегра.

– Импедимента… черт!

Ноги Альбы пустились в пляс. Увидев, что девочка заметила меня, я вышел в центр клуба, стал напротив нее и принялся танцевать.

– Хайтауэр, тебя тоже заколдовали?

– Нет. С тобой я готов танцевать и без магии. И даже когда пять минут закончатся.

Закончилось быстрее. Подошел Мадригаль и применил Финита Инкантатем. Альба вернулась к своей странной дуэли. Впрочем, на проверку – ничего странного. Я вспомнил, что «выстоять в поединке, не атакуя» упоминалось директором Тарузо как один из этапов обучения стихийной чаре «Дуро». Но смотреть дальше было бы невежливо по отношению к Алехандро, который собирался провести для нас факультатив.

– Где Рубиначчи? – спросил он по дороге в живой уголок.

– Она нелестно о вас отзывалась, но обещала прийти. Говорит, переодевается.

– Ладно, подождем немного.

Уже войдя в живой уголок, Мадригаль понял, что Алессия не придет. Тем не менее, проводить факультатив не отказался. Алехандро взял у Джона коготь и прочитал над ним заклинание. Джон опустился на четвереньки и зашипел.

– Теперь он во всех отношениях чувствует себя матаготом. Можете общаться с ним и тестировать чары, но учтите, что когда зачарование закончится, все последствия он примет как человек.

Я начал с того, что попытался покормить матагота. Он отказался. Любые другие попытки коммуникации тоже провалились. Джон только зло шипел в ответ и пытался поразить несуществующими когтями. Мы проверили чары из стандартного набора. В большинстве своем они работали, но недолго. Эффект проходил гораздо быстрее, чем на людях. Речь шла буквально о десятке секунд.

– Хорошо, – сказал Мадригаль. – Теперь стихийные.

– Риктусемпра, – сказала одна из собравшихся девочек.

Джон упал на бок. Его била крупная дрожь.

– Еще будут? Нет? Тогда – Глациус.

Джон превратился в ледышку. Мадригаль продолжил говорить, как ни в чем не бывало. Не приходилось сомневаться, что демонстрация доставила ему удовольствие.

– Сейчас наш друг оттает и расскажет нам, каково быть матаготом. А пока у меня вопрос. Почему никто из вас не применил легилименцию, как грозились?

Мне пришлось оправдываться:

– Я бы выучил сейчас нормальную легилименцию у Уокера, но пришел на ваш факультатив. Как следствие, без нее. Переманить кого-то еще с ментального факультатива не получилось.

– Это жаль. Матагот силен. Вот вы, Хайтауэр, какая у вас сила воли?

– Неплохо для школьника, но точно не уровень мозголомного отдела МАКУСА.

Я соврал. Даже для школьника у меня все было очень плохо. Стат Силы Воли у меня был минимальным из возможных, и никаких бонусов к нему я пока не имел.

– Вот матагот на таком уровне, – сказал Мадригаль, – что даже не каждый в мозголомном отделе МАКУСА справится. А вот и Джон! Расскажи нам, что ты чувствовал, будучи матаготом.

– Уверенность, – сказал Джон. – И скуку. В этой комнате не было для меня достойного соперника. Люди меня просто раздражали, но мне было лень уходить. Поэтому я стал атаковать их, чтобы они ушли.

Мадригаль предложил задавать Джону вопросы, и они посыпались.

– Какие чары из примененных на тебе работали хорошо?

Джон замялся. Мадригаль пояснил, что как матагот он не понимал человеческую речь, и что на него в данный момент применяется.

– Тебе было страшно, когда в тебя колдовали?

– Нет, страшно не было. Только когда меня поразила молния, я разозлился. И собирался дать сдачи.

– Кто, кроме Мадригаля, был ближе всего к статусу достойного соперника? – спросил я.

Джон показал на меня и, в целом, подтвердил догадку. Речь шла о тех, кто имеет хоть какое-то отношение к ментальной магии.

Уже выйдя из комнаты и оставив толпу позади, по дороге в госпиталь, куда я вызвался нести Джона, я сказал ему:

– Почти ничего нового не узнали. Смысла драться с матаготом на нашем уровне ровно ноль.

– Мы узнали, что у него сила воли 6.

– С нашими темпами изучения легилименции это бесценно. Мы до вечера пятницы так не раскачаемся.

А вечером пятницы проблема решит себя сама, ибо игра до вечера субботы, и ночь с пятницы на субботу – последняя игровая. Разумеется, это не значит, что проблема решит себя приятным для нас образом. Или хотя бы с учетом нашего выживания. Так что, стоило поторопиться.

– Можно как-то усилить себя или ослабить его.

– Хм. Можно, – я рассказал про кувшинки.

– Отлично, я знаю, где достать винных кувшинок, – сказал Джон. Кстати, нам надо вырастить нового докси.

– Ты читаешь мои мысли. У меня есть яйца докси, что еще нужно.

Вылечив Джона в лазарете, мы изучили этот вопрос. Оказалось, что яйца необходимо хранить в тепле, например, в сумке, постоянно поливая водой, например, с помощью «Агуаменти», но процесс этот долгий и затягивается почти на год. Значит, надо зачаровать сумку, используя ингредиент со свойствами изменения и скорости. То бишь, перо окками, которых я вчера так удачно надергал. План сложился, и мы решили, что носить, собственно, сумку, будет Джон, который не собирается ни в астрал, ни с вампусом на охоту.

Селин Винчестер

А я покамест вернулся к профессору Винчестер, чтобы рассказать историю про нюхлера. Воспоминание о том, как меня любят животные, вкупе с желанием их защитить, оказалось достаточно сильным, чтобы призвать патронуса. Пока что не телесного – просто серебристый шарик, в котором мерцали то лиса, то кошка. Профессор сказала, что это нормальный результат для подростка. В отличие от полноценного, принимающего форму конкретного зверя, такой патронус не будет ходить рядом с тобой, разгоняя дементоров без твоего участия, и не сможет доставить послание. Но прилетев в лицо одному дементору – изгонит его. Что уже хорошо.

Музыкальная тема — Unreal «Ярость экзорциста»

Легионы теней крест святой отразит

Разрывая, как молнии мглу

Дикой ярости крик небеса огласил

Со светила сорвав пелену

С неба хлынул поток - белый огненный столп

От него не сбежать, не спастись

Пламенеющий крест, как десница Небес

Всё сметает огнём на пути

Из других специальных чар профессор выучила меня заклинанию астральной метки «Флагрейт», которое казалось полезным с учетом шаманской активности, и заклинанию магической подписи и восстановления текста «Приори Инскрипция». Ни то, ни другое мне в дальнейшем не пригодилось. А вот патронус очень скоро понадобится. Как там было в пророчестве?

– А знаете, профессор. Карта, которую я вытянул вчера, говорила: «Береги свое внутреннее тепло. Оно пригодится в холодное время».

– Глупо скрывать, что холодные времена наступили, — вздохнула Винчестер.

На обеде я поговорил с сестрой. Лейб тоже не теряла времени зря, и тоже проникла во внутренний мир Рубиначчи, но другим способом: сходив вместе в мир снов и столкнувшись с кошмаром. Кошмар у Лейб был страшным, там отец её ругал, а я – душил.

– Я бы никогда так не поступил.

– Я знаю. Но это же сны, мы над ними не властны.

Вообще-то, властны. С помощью легилименции. Когда выучим. Матаготы властны прямо сейчас, и, очень кстати, у сестры возникла еще одна идея, что делать с котом:

– Сэм, наши коты явно разные, и мой готов общаться. Что если, когда я усну, оставить твой коготь у меня? Либо я смогу обсудить его со своим котом, либо придет твой кот тоже, и они подерутся.

– Это наша последняя попытка, лучше бы получить ответ раньше.

– Не последняя. Я могу уснуть днем.

Для этого существовало несколько способов, вроде чары «Морфеус» и сонного зелья, но в итоге мастера решили, что обычный послеобеденный сон считается.

– Так и поступим. Но сначала выучи легилименцию. Мы уже поняли, что матаготы общаются с её помощью.

Мы с Лейб нашли профессора Уокера на диванчиках в холле. Незнакомая девочка как раз демонстрировала ему внутренний мир Рубиначчи, но совершенно третьим образом: принесла ему вино и спагетти. Уокер рассмеялся и зачел. Увидев нас, Уокер сказал, что просто рассказы ему слушать скучно, и надо описать внутренний мир на половине тетрадного листочка. Пока мы разошлись писать, к нам подходил его аспирант Генри Уиллард и с помощью легилименции корректировал некоторые воспоминания. Как персонаж, по механике, я этого не запомнил, а как игрок – лихорадочно пытался придумать, как включить в абстрактный и высокодуховный разговор с Рубиначчи на выходе из астрала оговорку о намерении пригласить Уилларда на бал. В контексте она виделась совсем неуместной, поэтому мой мозг решил противоречие через то, что Уиллард для Алессии важен, и она хочет защитить его от роковой женщины, охмуряющей, чтобы впутать в некоторое дерьмо. Вообще по механике это должен был рассказать мне сам Уиллард, задав достаточное количество наводящих вопросов, чтобы придумать детали. Увы, приходится смириться с тем, что некоторые модели, призванные создать атмосферу, работают не как задумано, когда игроки на бегу.

Генри Уиллард

Результат устроил профессора Уокера, который поручил аспиранту переписать наши мысли, чтобы мы рассказали о влюбленности Алессии в двух разных человек. Когда он сказал это при нас, я нисколько не удивился следующему заданию.

– Как развивать легилименцию дальше? – спросила Лейб, когда в наши зачетки проставили навык «легилименс +1».

– Практикуйтесь. На школьниках, на аспирантах, на магических животных. Копайтесь в их воспоминаниях, аккуратно переписывайте память. Потом приходите и расскажите, что узнали.

Естественно, я сразу побежал практиковаться на первом встречном. Таковым оказалась Лорелея Пиквери, дежурившая в лазарете. Я прочитал её воспоминания о вчерашнем сеансе психотерапии со мной и поправил их так, будто она запомнила меня совершенно особенным и очень светлым человеком, для которого это было лишь мимолетным помутнением. Особенно править не пришлось, девочка была действительно очень рада, что я говорю целителям «спасибо», в отличие от многих. Но для пятнадцатилетнего Сэма желание буквально посмотреть на себя глазами девочки очень логично, и опыт интересный.

В гостиной Рогатого Змея копалась говорящая человекоподобная крыса, крадущая книжки. Крысу позднее назначили старостой нашего факультета вместо пропавшего без вести Ориона Грейвза, но это уже другая история, избежавшая моего непосредственного участия, рассказывать которую здесь было бы слишком долго. Остановимся на том, что я попытался полегилиментить крысу. Крыса-игротех сказала «не работает» и убежала, оставив меня в прострации. По правилам, легилименция хоть как-то работала абсолютно на все, и даже выкидывая вторженца из своей головы, надо назвать ему численное значение уровня защиты. А если ты не выкидываешь агрессивно, то все равно описываешь свои эмоции по поводу упомянутого события. Оказалось, что игротеха недогрузили. Позднее крыса снова подошла ко мне, дала какие-то ответы и сказала, что после легилименции, примененной к волшебному животному, ты два часа ощущаешь себя этим животным. Минут пятнадцать я весело бегал крысой, воровал конфеты и творил другую крысиную фигню, но быстро выяснилось, что играть со мной в это желающих особо нет, чем заниматься оставшиеся два часа – идей нет, и я вылечился по правилу Романа Китара.

Джон поиграл в эту модель дольше, но не понятно, задорнее ли. Он попытался легилиментить пакваджи-менялу, и два часа считал себя пакваджи-менялой. Выражалось это в том, что он шипел на нас и повторял: «Я пакваджи-меняла, давай меняться, нет, с вами не буду меняться». Мы с Ри включили ему колыбельную, говорили, что он Джон, ее брат, мой друг… но модельно не предусматривалось других способов лечения, кроме правила Романа Китара. Забить на Джона тоже было нельзя, ибо он носил на груди под кейпом сумку с растущими яйцами докси. И, как пакваджи-меняла, забыл про это. Так что, надо было регулярно направлять на него палочку и говорить «Агуаменти». За этим увлекательным занятием мы пропустили время встречи с Ачеком на 10 минут. Аспирант-шаман спустился к нам в лазарет, и сказал настолько обиженным голосом, как будто они с духами ждали несколько часов, что никаких обрядов для нас проводить не будет.

«Очень жаль», – подумал я. Ведь у нас оставалась Ишель, к которой я хотел обратиться в самом начале. Я пошел искать Кастанеду, но разговор с ней не задался.

Иша нашлась в своей комнате, где как раз переоделась после прогулки под дождем. Я сделал ей горячий чай (себе, конечно, тоже заварил) и спросил, как прошла охота во имя Ягуара, куда они ходили с Рубиначчи. У меня совсем не бомбило, что я туда не попал из-за ментальных факультативов, чем и обусловлено дальнейшее.

– Плохо поохотились, – сказала Ишель. – Тибо, оказывается, невидимый.

– Удивительно. В моей истории о встрече с тибо, которую я всем рассказывал, так и было.

– А у нас ни у кого не было чары «Гоменум Ревелио». И тибо нас просто порвал.

– Удивительно, ведь я даже не представляю, кто на нашем факультете мог бы владеть этой чарой.

– Ягуар сказал, что я плохой охотник, и чтобы стать хорошим, мне надо выучить чару «Гоменум Ревелио».

– Иша, ты же женщина из традиционного общества?

– Да.

– Говорят, в традиционном обществе женщине не обязательно самой быть хорошим охотником. Главное иметь рядом мужчину, который хороший охотник.

Лицо Кастанеды исказилось гримасой безудержной ярости. Даже пятнадцатилетний Сэм понял бы, что вместо толстого намека «возьмите меня с собой на охоту» сказал что-то совсем не то. И поступил именно так, как пятнадцатилетка, только что освоивший новую супер-силу в области понимания женщин.

– Легилименс.

Оказавшись в голове у Ишель, я понял, что степень ее гнева составляет 12 из 10 и более. Мало того, что традиционное общество это про не-магов, а у магов равноправие. Как глава школьного клуба шаманов, знаток их особенной магии и завсегдатай астрала с детства, Кастанеда даже помыслить не могла, что кто-то предложит ей стать хранительницей очага. Сэм очень низко пал в её глазах, и она не могла представить себе, каким образом можно из такого состояния реабилитироваться.

Подавив искушение переписать воспоминание, я просто окончил сеанс легилименции и выбежал из комнаты, преисполненный стыда и раскаяния.

Итак, по юности и безалаберности, наша четверка свидетелей матагота поссорилась со всеми шаманами, способными призвать для нас духа Кошки. План Лейб оставался единственной надеждой, и мы приступили к нему. Джон все еще идентифицировал себя как пакваджи-меняла, а Ри бегала за ним. Я же нашел Лейб. Вместе с сестрой мы поднялись в её комнату, налили миску молока и поставили возле кровати. Я достал из сумки коготь и передал в руки Лейб. Она легла спать, а я сел рядом караулить. Ну как караулить…

– Легилименс.

Оказавшись в её воспоминаниях, я просмотрел кошмар. На пороге магического сна злая сила внушила Лейб, что отец говорил ей «лучше бы у меня был второй сын», а я обыгрывал ее в шахматы, говорил о её ничтожности, глупости и бесполезности, после чего начинал душить.

– На самом деле все было не совсем так, – маркер переписывания памяти. – На самом деле я тебя не душил, а щекотал.

Судя по тому, как засмеялась Лейб, когда проснулась (понятно, что игрок засмеялась немедленно, но персонаж спала), я мог спокойно сдавать на чару «Ридикулус».

– Что ты увидела?

– А теперь мы пойдем на мастерку и узнаем, что я увидела.

Глава 6: Подержи моё пиво

Чтобы узнать о последствиях сна, требовалось найти мастера-сюжетника. Очередь к мастерам выстроилась впечатляющая, но я не очень расстраивался, ведь у меня был чай в термокружке. Мало того, что день выдался дождливым, уже и по времени суток смеркалось. Свет включили не во всех коридорах, и сознательно не включили в холле, что создавало тревожную атмосферу «холодных времен». Буквальность не подкачала: отопление тоже плохо справлялось со внезапным снижением температуры с десяти до трех градусов. Поэтому я не очень удивился, услышав:

– Там дементор! Кто-нибудь! Вызовите патронуса!

Музыкальная тема — Unreal «Фантом»

Скрытный, словно обман

Острый, будто стекло

Как фантомная боль

Он мираж, он никто

Я прибежал не первым. В холле уже стояла, держа в руках палочку и фонарик, рыжая девочка с Пакваджи, Пиония Холивелл, та самая, которую я вчера подвозил на метле. Дементора не наблюдалось.

Сестры Холивелл, Пиония - рыжая

– Он сзади! – закричал мой однокурсник Гонт.

Призрак чьих-то идей

Страшный сбывшийся сон

Шёпот мёртвых теней

Раньше звёзд он рождён…

Со стороны входной двери приближалась черная тень: игротехник в маске и плаще, в полумраке и холоде изображающий своего персонажа чертовски правдоподобно.

– Экспекто Патронум, – я взмахнул палочкой в сторону дементора.

Ничего не произошло.

Злой Рок мирозданья бушующий где-то

Его был творцом

Глубин зазеркалья, где холод, где ветер

Голодный бесплотный фантом

– Экспекто Патронум, – Холивелл взмахнула палочкой, включая фонарик.

Игротехник поднял над головой руки лосем и пошел в сторону зеркал, стоящих глубже в холле, по дороге к актовому залу и столовой. Я вспомнил, что маткомпонента заклинания – фонарик, и оно считается сработавшим только если луч попал на дементора. Я понимал, что сейчас произойдет респаун, и надо срочно откопать из сумки специально взятый для такого случая гуманный тусклый фонарик, которым даже в лицо засветить не очень больно. Делать это одной рукой, когда и та с палочкой, неудобно, поэтому я не глядя сунул термокружку стоящему рядом человеку со словами:

– Подержи мое пиво.

Только достав фонарик, переложив его в руку с палочкой и подняв глаза, я понял, что дал термокружку Альбе Адлер, прибежавшей на звуки боя и, по-видимому, не знающей чару патронуса. Во всяком случае, фонарика у нее в руках не было. И когда дементор появился из ближайшего зеркала, Альба выставила щит «Протего Дуо». Бесполезный против сущностей, воздействующих не физически.

Входит он тихо пугающей мглой

В чьё-то сознание тонкой иглой

Несуществующий призрачный страх

В мыслях чужих и иных временах

В этот раз патронуса запустил я. Холивелл то ли отдыхала, то ли смотрела в другую сторону. Дементор снова развоплотился, и игротех пошел к следующему зеркалу. На обоих зеркалах красовался чип «Сломано». И на третьем тоже. И на всех в школе, как я краем уха слышал в очереди к мастерке.

– Экспекто патронум, – я отправил тень на очередной респаун.

В душах рождая химеры страстей

Он воскресает лишая их тел

Смотрит чужими глазами на мир

Алчущей Бездны и Хаоса сын

После третьего и последнего зеркала респауны у дементора не закончились. Он снова вылез из первого. Однако, я мог стоять бесконечно долго. В дуэльной ситуации патронус получался уверенно и разил тень наповал. И даже если бы у меня что-то пошло не так, рядом стояла Пиония. И… не только она.

– Альба, что ты делаешь, – донесся из-за спины голос Арчи.

– Держу пиво Хайтауэра, – бойко ответила девушка.

– Технически, это чай, – я повернулся к ней. – Можешь отпить, если хочешь.

– Спасибо, не люблю горячее.

– Экспекто патронум, – я снова повернулся к материализовавшемуся дементору и поймал его лучом.

Такая легкомысленность в присутствии воплощения смерти и отчаяния может удивить читателя. Но Альба чувствовала себя уверенно под защитой патронуса Сэма, а Сэм от этого наполнялся новыми светлыми воспоминаниями, которые тут же шли в дело. Можно сказать, сформировалась положительная обратная связь.

Жадным огнём взор фантома горит

Пепел души остывает внутри

Боль и страданья возвысят его

Солнце померкнет, развенчано Тьмой

Казалось, что эта музыка будет вечной, и тут Гонт понял, что наклеенный на зеркале чип гласит «сломано». Как только дементор развоплотился, мой однокурсник подбежал к зеркалу и коснулся его:

– Репаро.

– Так, – игротех, не успевший выйти из зеркала, поднял руки «лосем». – Мне надо связаться с начальством.

Пока они обсуждали по рации, что происходит в таком случае, Гонт, не теряя времени, применил чару починки к двум другим зеркалам и сорвал чипы «Сломано». По итогам обсуждения, нам огласили вердикт:

– Зеркала починены, дементоры из них больше не лезут.

Игротех пошел под лосем в сторону лестницы.

– Наверху есть и другие зеркала! – воскликнула Альба. – Бежим!

Она рванула с места в карьер. Я побежал за ней. Альба пошла на третий этаж, я – на второй. Наведя шухер в лазарете и отправив людей проверять зеркала в комнатах, я вспомнил, что оставил сестру на первом. И побежал к живому уголку. Где Лейб, как оказалось, уже дождалась сюжетника.

Закрытая обычно на сложный замок дверь живого уголка распахнулась передо мной. В неучебное время здесь царил полумрак, нарушаемый лишь светом бодрых огней пеплозмея. В темноте стояла Лейб, а перед ней мурчал кот. Огромный черный лысый кот с бирюзовым взглядом, физически пробравшийся в школу, мурлыкал и довольно потягивался. Это был кот, приходивший к Лейб. Его присутствие здесь противоречило накрытию школы куполом, и я бы не удивился, если бы узнал, что попросту заснул на лестнице под действием кошачьих чар. Иначе получалось, что нашим жестом во время дневного сна мы смогли назначить матаготу встречу и проложить дорогу через защитный барьер. Стало очевидно, что коты связаны с когтями в том числе возможностью перемещения. Злой кот приходил рвать, а добрый пришел поговорить. После короткого общения на языке жестов, Лейб применила легилименцию. И получила уже более подробные объяснения.

Оказывается, мы почти все и так узнали. Пять матаготов когда-то отдали по одному когтю для создания ожерелья, сдерживающего кошмары. Забрав когти, наш отец и его друзья разрушили ожерелье, нарушили баланс и вообще, как ни посмотри, поступили плохо. Отчужденный коготь причинял трем из пяти матаготов страшные мучения, поэтому они приходили к нему бешеными. Но в их власти делать это только ночью, когда носитель спит. Воссоздав ожерелье, мы можем вылечить котов, и начать общаться с ними более нормально.

– Но нужны еще два когтя, которые за пределами купола, – сказал я.

– Коты приходят во плоти, – сказала Лейб. – Как я понимаю, важны не конкретные когти, а по одному когтю от пяти матаготов. Мы можем попросить коготь у этого.

Матагот непонимающе наклонил голову.

– У меня есть винные кувшинки, – сказал я, доставая ингредиент. – Это как кошачья мята, но для волшебных котов. Они помогут коту расстаться с когтями.

– Как?

Я посыпал кувшинками ближайшее дерево. Матагот начал заинтересованно драть его. Когда он ушел, из дерева торчал коготь.

– Бери, Лейб. Это коготь твоего матагота. Теперь Ри должна лечь спать, рассыпав винные кувшинки над какой-нибудь деревяшкой. Скажи это ей… а мне надо кое-кого срочно проведать.

Тут я вспомнил, что у Альбы нет патронуса. И разделились мы очень зря. Я побежал со всех ног в гостиную Вампуса, отгоняя от себя тяжелые мысли, что, возможно, Адлер нужно искать в лазарете, где её откачивают от последствий несанкционированных поцелуев.

В лазарете её не было. Альба нашлась в гостиной, на выходе из жилых комнат. Запыхавшаяся, но веселая, общающаяся с какой-то другой девочкой.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Да, – она подняла ладонь, чтобы дать мне «пять», – мы справились. Кстати, вот твое пиво. Не разлила.

Взяв термокружку, я слегка смущенно ответил:

– Прости, что отделился. Надо было убедиться, что с сестрой все в порядке.

– Ничего страшного, мы ведь справились.

Да, от сердца отлегло. Как оказалась, Альба просто бежала быстрее игротеха, и отрывала чипы «Сломано» от зеркал прежде, чем дементор подходил к ним, чтобы материализоваться.

Поняв, что с девушкой все в порядке, я отправился в гостиную Рогатого Змея искать Ребекку. Ведь самым сложным пунктом нашего плана с когтями матагота был отнюдь не сбор информации. Главная трудность заключалась в том, чтобы на ролевой игре с плотным сюжетом собрать в одном месте пятерых конкретных игроков и мастера. Конечно же, никакой фон Сигг в гостиной я не нашел. Зато в углу лежал, свернувшись клубочком, огромный серый рогатый змей. А на пуфиках лежала Ишель, и обсуждала с сидящей на диване Аной, какие им нужны заклинания. Список впечатлял. Я подумал, что могу быть полезным, и, набравшись смелости, вмешался в их разговор:

– Иша, я уверен, что ты уже готова выучить «Гоменум Ревелио». Просто найди профессора Винчестер, и расскажи историю прошлого вечера, с бастардо брухо. Чтобы научиться чаре видения невидимого, ты должна увидеть невидимое без чары. Ты уже это сделала. Даже если конкретно вечерний сюжет не подходит, как шаман ты постоянно это делаешь.

– Хорошо, – задумчиво произнесла девочка. – Но мне бы еще патронуса выучить. А профессор Харпер говорит, что для этого нужен «Ридикулус». Чтобы побеждать страх, надо сначала высмеять его. А я не представляю, как. У меня плохое чувство юмора.

– Профессор Винчестер учит иначе, – я рассказал Кастанеде подход через желание защитить и свою историю с нюхлером. – Ты как раз общаешься с духом Ягуара. Так вот, патронус – его чара. И если Ягуар признал тебя подобной себе, ты просто можешь вспомнить, почему. И выучить патронуса через это воспоминание.

– Хорошо, спасибо. Еще я хочу выучить «Риктусемпру», чтобы шарахнуть ей бастардо брухо. Резко и дерзко, как удар пикирующего сокола.

– Снова вчерашняя история. Ты зарядила людей эмоцией и заставила действовать по своему плану, а потом этот план провалился. Надо только вспомнить, когда ты следовала своей интуиции.

Ишель поблагодарила меня за помощь в изучении чар, но когда я предложил вместе поискать профессора Винчестер, чтобы прямо сейчас все и изучить, отказалась. Дескать, слишком устала. Я пошел искать в сторону мастерки. Во-первых, потому что профессор – играющий мастер. Во-вторых, потому, что даже если не найду, план Б – легилиментить рогатого змея, а для этого нужен игротех. Неожиданно, я очень быстро нашел профессора. Потому что она искала меня.

– Хайтауэр, мне сказали, что ты успешно использовал патронуса в боевой ситуации.

– Это так.

– Мои поздравления. И просьба, очень большая. Сразу скажу, отказаться можно.

Когда говорят так, только трус рассматривает вариант отказа.

Профессор напомнила, что

Яркой кометы горящим мечом

Небо расколото - мир обречён

В отрезанной от подкреплений школе всего пять-семь человек владеют патронусом, причем два из них – она и директор. А нужно сделать вылазку в ночь. Потому что дементоры лезут из осколка. Осколка метеорита, о котором говорилось вчера на обеде. Осколок упал в логово скрытня, и отравляет природу вокруг, высасывая её силы. Это чувствуют духи, от этого слабеет защита школы. Осколок нужно забрать и изолировать, но для этого – пробиться через полчища дементоров. Директор, очевидно, не пойдет, поэтому я должен в помощь профессору Винчестер собрать каточек. Вернее, не должен, но никто, кроме меня, на призыв не откликался, а значит…

– Я сделаю. Только, профессор Винчестер, есть девочка, которая прямо сейчас готова выучить патронуса, если вы ей покажете. Так нас станет больше.

– Хорошо, приведи её сюда.

Я побежал по этажам с криком:

– Ночной каток! Приключение на двадцать минут! Все, у кого есть патронус, приглашаются в ночной каток! Собираемся в холле.

Добравшись до гостиной Рогатого Змея, я сказал Ишель:

– Профессор Винчестер ждет в холле, она обучит тебя патронусу. Но сразу одевайся как в лес, за теорией последует практика.

– Я не хочу никуда идти, – недовольно пробурчала Иша.

– А устранить угрозу для духов?

– Ладно, пошли.

Я тоже не пренебрег возможностью одеться теплее и удобнее. Вместо брюк – спортивные штаны для янкиша, под них термуху. Между рубашкой и кейпом добавился серый шерстяной кардиган. Я проверил сумку, и убедился, что кроме контейнера с едой там лежат две порции гербицида (в лес же идем), рябиновый отвар (какой каток без аптечки), три порции шоколада (знания – сила) и великанья кровь (не знаю, зачем, но не выкладывать же). Зелий было крайне мало, и уже не оставалось времени наварить их «мало», не говоря о «мало, но больше не помещается». Оставалось только надеяться, что я не один такой умный, и каждый взял рябиновый отвар на себя. На всякий случай, я прихватил метлу. Хотя вводная не говорила напрямую, что придется летать, её слова сквозили недостатком разведданных, а значит тактическое преимущество лишним не бывает.

Спустившись в холл я увидел, что профессор Винчестер учит Ишу патронусу, а каточек-то собирается. Нас ждали четверокурсница Гром-Птицы Мэри Грейвз (Николь), четверокурсница Вампуса Аврил Лаво (Наташа) и аспирант изучения не-магов Альфред Рассел (Снайп), у которого тоже был патронус. Это те, кого я пожизнево давно знаю, и как игрок я понимал, что каточек собирается бодрый, боевой. Кроме того, с нами шли Пиония Холивелл и Алессия Рубиначчи, которых я до игры пожизнево не знал, но на игре успел убедиться в их крутости.

И да, уважаемые любители высокодуховного штиля, когда начинаешь собирать каток, неизбежно думаешь в таких категориях. Игра игрой и персонаж персонажем, но игра началась два дня назад, а как игрок ты не позавчера родился. Когда кровь закипает, наполняясь адреналином, и руки чешутся в предвкушении грядущего Деяния, видеть рядом с собой давно знакомые лица очень приятно. Хотя для персонажа это лица из прошлых жизней, где кем он только не был.

Персонажа же забавляло то, что, кажется, ему в 15 лет предстояло возглавить толпу старшекурсников по праву открывшего рот первым. С позиции рассказчика могу отметить: именно в такие моменты обычно говорят, что мальчик попал в слишком большую для себя историю.

Историю, которая стала гораздо интереснее, когда на лестнице показались ещё вампусята: Арчи и Арабелла Свон, и, к моей радости, Альба Адлер. Правда, слишком легко одетая для улицы.

– Ой, мы идем в лес? Сейчас сбегаю переоденусь. Вы идите, мы с Арчи догоним.

– У тебя же нет патронуса.

– Зато есть «Протего Дуо». Тоже пригодится.

Пока Альба переодевалось, все начало идти не по плану. Мы даже не успели выйти за ворота школы, а все уже начало.

– Что ж, – сказала профессор Винчестер. – Я вижу, с вами два аспиранта, так что, пожалуй, останусь защищать школу. Вас проводит профессор Уайлд, а я побежала, удачи.

К нам вышла преподавательница УЗМС, она же декан Гром-Птицы. Ростом пониже, с добрым лицом и хлыстом на поясе, – она соперничала с Винчестер за место моего любимого преподавателя, но, в отличие от, не казалась великим воином.

– Профессор Уайлд, к вам магия вернулась?

– Да, но патронуса я не знаю. Но там ждут не только дементоры. Осколок ведь упал в логово скрытня. Кто что знает про скрытней?

Ночной зверь, обитающий в лесу и питающийся звериным мясом. Исходя из названия, скрытень может сливаться с почти любым объектом, прячась за ним, таким образом идеально скрываясь как от охотников, так и от своих жертв. Не-маги подозревают о его существовании, но им не по силам с ним справиться. Только волшебница или волшебник могут пережить схватку со скрытнем. Хотя скрытень может становиться невидимым, эту способность можно развеять. Те, кто видел его, говорят о существе высоком, с густым волосяным покровом, мордой напоминая обезьяну. Опасность: B XXXX Опасный класс требующий знаний

Опуская подробности диалога, по сумме знали следующее. Скрытень это обезьяноподобный великан-невидимка, умеет оглушать, ломать конечности и наносить рваные раны. Все это блокируется щитом «Протего Дуо», но щит надо поставить заранее, и работает он только на трети окружности перед тобой. Скрытень невидим, пока сидит в засаде (к счастью, «Гоменум Ревелио» знала половина от собравшихся), плохо пробивается обычными чарами (к счастью, Рубиначчи и Арчи Свон знали «Риктусемпру», которая работает, к сожалению, «Инсендио» не знал никто из собравшихся), уязвим к «Конъюнктивитусу» (хоть что-то хорошо) и может конечность совсем оторвать (плохо, но Мэри знала «Глациус», позволяющий заморозить конечность и донести до лазарета с шансами приживить обратно). Профессор Уайлд предположила, что, выгнав из логова дементоров, нам потом придется разбираться со злым скрытнем, значит, вампусята будут очень полезны.

Когда мы выходили за ворота, кто-то отвлек Рассела, и аспирант сказал, что догонит нас чуть позже. На самом деле никого он не догнал, и эта случайность стала второй в цепочке трагических событий.

Глава 7: Друг за твоей спиной

Итак, Рассел не догнал нас. А времени было прилично, ведь как только мы отошли от школы, выяснилось, что профессор Уайлд в темноте ориентируется так себе. Плутая по окрестностям, мы посетили кладбище, стойла и стадион, а затем уперлись в высокую гору.

– Горы по пути быть не должно, – сказала профессор. – Я пойду поищу обход.

Без лишних предисловий: её поцеловал дементор.

Даже не знаю, что могло пойти не так в ситуации, когда мы идем ночью катать дементоров, а не знающий патронуса проводник вдруг счел хорошей идеей разделиться, не взяв с собой никого знающего. Мы увидели темную фигуру, побежали на крики в кустах, залили тень светом патронусов… но буквально согнали дементора уже с профессора. Тварь очень удобно там устроилась, и применяла все навыки, отработанные на помидорах. Как показал быстрый осмотр, войти с ноги в книгу глупых смертей Уайлд не успела, но её мотивация идти дальше умножилась на ноль.

Как игрок я понимал, что это правильный сюжетный поворот – оставить детей разбираться без помощи взрослых. И очень драматичный притом. Как персонаж был безусловно в шоке. В глазах Сэма Уайлд соперничала за звание любимого преподавателя только с Винчестер, её было безумно жалко и категорически не хотелось оставлять. Несмотря на все разговоры, очень характерные для тех из поцелованных дементором, кто вообще сохранил способность к связной речи. Проще говоря, десятикратное повторение на все лады: «Я ничто, я никто, оставьте меня». Ходить самостоятельно она могла, но вот вообще не хотела. От школы мы отошли довольно далеко, и возвращаться плохая примета, поэтому, по предложению Кастанеды, мы приняли единственно верное решение спрятать Уайлд получше в кустах и прессовать дементоров сильнее, надеясь отвлечь их от поисковых операций.

– Летим через гору, – сказал я, когда понял, что поиски обхода бесперспективны. – Я перенесу всех по одному на метле.

Вернувшись к перевалу, мы услышали приближающиеся быстрые шаги. Нас догнали Альба и Арчи. Стремительный брифинг и полное спокойствие с их стороны, которое помогло сосредоточиться и мне.

Арчи Свон

– Задача о волке, козе и капусте, – сказал я. – Поднимите руки, у кого патронус.

Примерно у половины. А «Протего Дуо» у всех вампусят, то есть, тоже половина. Первой я перевез Лаво, как владеющую тем и другим. Последней – Арабеллу (но тут уже могу ошибаться, точно не помню) по тем же причинам.

За перевалом нас ждала широкая и прямая асфальтированная дорога. Как только мы вышли на нее, справа показался единорог. Пожизнево кто-то перевел через дорогу ослепительно белую лошадь, но воображение и контекст игровой ситуации дорисовали остальное. Мы единогласно решили, что видели единорога, что, во-первых, хороший знак, во-вторых, подсказывает идти в другую сторону.

В другой стороне действительно показался дементор. Встретив лицом пяток наших патронусов, игротех поднял руки «лосем» и ушел в кусты. Вскоре он снова появился оттуда.

– Нам туда. Откуда они лезут. Осколок там.

Каточек свернул с дороги и начал углубляться в лес. Вокруг нас сомкнулись кусты, а под ногами лежала лишь узкая тропинка, на которой с трудом можно было идти в колонну по двое. Мы размазались. Альба, Арчи и Рубиначчи пошли вперед. Змейки старались от них не отставать, периодически отгоняя выскакивающего дементора. У Кастанеды получалось не очень. Зато каждые десять шагов мы с Ишель и Лаво по очереди выкрикивали: «Гоменум Ревелио». Профессор Уайлд считала, что скрытень появится только после того, как мы прогоним дементоров из логова, но никаких гарантий дать не могла.

Скрытень, конечно же, появился раньше. После очередного «Гоменум Ревелио» от Лаво кусок дерева начал двигаться.

– Конъюнктивитус, – я направил на него палочку.

– Протего Дуо, – Лаво выставила перед собой щит.

Как и на уроке УЗМС, тварь обежала щит сбоку, а наши стихийники были впереди, где опять появился дементор. Поэтому скрытень добрался до меня и нанес удар с эффектом «рваные раны». Я заявил уклонение (по правилам, кроме пожизневых есть игровые «уклонения», которые работают от физических атак как хиты, то есть, заявляются уже после попадания и восстанавливаются после боя) и остался в одном хите, но добить меня скрытень не успел: Арчи среагировал, снося тварь молнией.

– Собрались! – крикнул я. – Лаво, держи на шесть.

– Свон, слева, Адлер, справа, – добавил Арчи. – Рубиначчи, со мной вперед.

Расставив щиты, мы распределили и сектора обстрела для патронусов. Каточек пошел вперед уже в более организованном виде. Очень вовремя, ведь теперь на нас выскочило сразу двое дементоров. И тут вскрылась очередная ошибка разведки.

Скрытень, конечно же, был не один. То есть, игротех в костюме волка был один, но обладал бесконечным респауном. И постоянно бросался на нас одновременно с дементорами, только с тыла. Углубившись как следует в лес, мы вышли из света фонарей, стоящих вдоль дороги. Путь освещали только наши патронусы. По правилам – маломощные фонарики, по факту, конечно, были и сильные. Но увидеть в такой обстановке черную тень в произвольных кустах… А заметить мало, надо еще понять, кто перед тобой. Ведь чтобы остановить монстра, надо за считанные секунды вспомнить правильные слова, причем для дементора или скрытня – разные. То есть, сначала идентификация цели, потом атака. Удар без идентификации не работает.

Глазами игротехов ситуация выглядела еще превозмогательнее. Ведь мало того, что вокруг темно, а ты в маске, тебе еще постоянно в глаза светят. Да, тебе не надо понимать, кого атакуешь. Скрытень просто махает мягкой палкой, но вот дементоры для причинения эффекта должны практически обнять. В таких условиях бесконечный респаун это не много, это больно. А они еще бодро и стремительно скакали по кустам, заходя с неожиданных сторон. В плащах из мешковины. Железные люди.

Нам же требовалось железо в персонажах, ведь это у монстры респауны бесконечные, а у нас по два хита. После чего скрытень кладет в тяжран или оглушает, по настроению. А дементор, для начала, обезмаживает, но потом понятно. Со всеми, кого пробили, надо возиться, и они замедляют движение. А твари нападали уже вчетвером, и приходилось последовательно обстреливать несколько. Короче, в тишину ночного леса, разорванную словами заклинаний, плавно вплетались звуки сабатона.

Музыкальная тема — Sabaton «Into The Fire»

Sent from home overseas And into the unknown Barely landed in the jungle Sent on first patrol

Sundown darkness falls Dig in for the night Ambushed in the dawn they came The jungle's alive

В какой-то момент, пересчитывая оставшихся, я заметил, что с нами нет Кастанеды. О чем тут же известил всех криком. В кустах прямо и сбоку криком же оповестила нас Иша:

– Помогите! Он жрет меня!

Увидев мелькнувшую в кустах красно-белую рубашку, я побежал туда, отгоняя по дороге дементора. За мной побежали Альба и Арчи, которые согнали скрытня с тела Ишель. Правая рука мексиканки была обглодана, и больше не могла держать палочку. Минус один патронус, а дементоров меньше не становится.

– У нас первый тяжран.

– Тут еще обезмаженная, – сказала Рубиначчи.

Как назло, она имела в виду Холивелл – целительницу, которая могла стабилизировать тяжран.

– Ну, что, замораживаю? – Мэри шагнула вперед, поднимая палочку.

– Нет, – сказала Иша. – Осмотритесь.

Мы стояли на краю поляны. Похоже, скрытень притащил жертву если не в свое логово, то в какое-то осмысленное место. Сквозь тьму отчетливо виднелись заброшенный домик, стол и мангал. Казалось, что наша цель близка, ведь даже если метеорит упал в чащу, чащей она после этого уже не будет. А тут внезапная дыра в ковре листвы без выраженных подходов на земле.

– Ищем осколки, – сказала Кастанеда. – Я буду смотреть, вы прикрывайте.

Смотрела не только она. Игроцкая логика подсказывала, что если осколок – маленький предмет, мастера не садисты, и прятать его глубоко в кустах не будут. Да и просто в траве – сами потом не найдут. Скорее всего, положат в мангале или на столе. Поэтому Ишель первым делом проверила мангал. Пусто. На столе тоже.

Значит, осколок где-то в траве. Чтобы искать его, нам пришлось рассредоточиться, отказавшись от круговой обороны. А дементоры не прекращали кружить вокруг, а скрытень продолжал респавниться. Они налетели на нас радостно и мгновенно. Я шел рядом с Арабеллой, которая смотрела в траву, и с Лаво, которая держала щит. Мы с ней отогнали двух дементоров, идущих спереди, и тут я почувствовал холодок сзади. Третий подкрался незаметно. Я мгновенно ткнул через плечо палочкой с фонариком и крикнул: «Экспекто Патронум», не давая игротеху сказать эффект.

– Ты не можешь, я сзади.

– Я вижу тебя, обозначил цель и произнес эффект, в чем проблема.

– Правда, ни в чем.

За время короткой рулежки мимо успел пробежать скрытень и сложить Лаво в рваные раны. Я протянул ей рябиновый отвар и сказал вставать.

– Все равно не могу колдовать, – сказала она.

– Зато можешь ходить. Выключи свет и ищи осколок, авось не заметят.

– Я оттащу раненых в кусты, – просияла Лаво.

Очень здравая идея. Учитывая ситуацию со светом, игротехи, скорее всего, физически не нашли бы там людей в темно-синих кейпах. А хотя бы и в темно-красных – разница небольшая. У оглушенного оглушение пройдет, обезмаженный отсидится и сможет колдовать, даже в тяжране можно хотя бы уползти обратно к перевалу и надеяться быть подхваченным на обратном пути.

Тем более оттаскивать было кого. И вместе с людьми мы теряли компетенции. Осмотрев поляну и собравшись, я обнаружил рядом с собой только Лаво, Альбу, Арабеллу, Ишель и Мэри. Проще говоря: никого с «Риктусемпрой». Хуже того, Альбу трясло, она почти плакала.

– Дементор выпил жизненные силы, – сказала Арабелла. – Отогнали быстро, но недостаточно. У кого-нибудь есть шоколад?

Я сунул руку в сумку и вытащил оттуда заготовленную конфету.

– Альба, держи.

– Спасибо, – сказала девочка, и быстро заточила шоколад. – У Хайтауэра для любой волшебной твари есть угощение. Неудивительно, что и для меня нашлось.

Сняли эффект, теперь у нас два щитоносца. Но все еще ни одного стихийника.

– Осколок нашли? – спросил я.

– Нет, осмотрели почти все.

Звучало как «пора бежать», но отважные вампусята так не думали. Не думали и твари, набросившиеся на нас толпой, как только мы зашли на второй круг поисков. Дементоров отогнали быстро, а вот от скрытня пришлось поскакать.

– Импедимента! Конъюнктивитус! Инкарцеро!

Мы не заметили, чтобы скрытень падал, или его надолго задержало «Инкарцеро». Точно сработал только «Конъюнктивитус». Будучи ослеплен, монстр потыкался в стороны и убежал. Бой продолжался. Только теперь играл не сабатон, слишком уж он жизнерадостный.

Музыкальная тема — Алькор «Лопнула струна»

Лопнула струна, рухнула стена,

Но звенит ручей, но шумит сосна,

И сегодня ты принимаешь бой,

Нету стен, есть мир за твоей спиной!

Наступило очередное затишье, но людей почти не осталось. Рядом со мной лежали Ишель с рваными ранами и оглушенная Альба. И тяжелораненая, как я понял. То есть, выставить щит она больше не могла. Других девочек рядом не было. Я крепче сжал в левой руке метлу. Метла не вывезет двоих. Перед персонажем встал выбор между лучшим другом и девочкой, которая уже очевидно нравится, и почти наверняка взаимно. Для игрока все усугублялось тем, что игрок на Ишель – моя пожизневая жена. В подобной ситуации всегда есть только один правильный выбор.

Наползает мгла, умирает свет,

Вот он – твой зарок, вот он – твой ответ,

Раз пришла пора, расплатись собой.

Боли нет, есть мир за твоей спиной!

– Экспекто Патронум, – я отогнал очередного дементора. – Экспекто Патронум, – я продолжал стоять, ни на что не надеясь, но твердо понимая, что иначе нельзя.

Атакуй тогда скрытень – и мне конец. Краем глаза я видел, что он возится где-то на другом конце поляны, видимо, гоняясь за остальными девочками.

– Экспекто Патронум.

Отражая атаки дементоров, я потерял чувство времени, но в правилах прописан таймер оглушения, и, судя по нему, это продолжалось очень долго. Альба уже зашевелилась, когда скрытень направился к нам, шумно втягивая носом воздух.

Хлещет кровь из ран, зло стучит в висках

Замерзает жизнь кораблём во льдах,

Меч еще в руке, ты еще живой…

Смерти нет, есть мир за твоей спиной!

– Экспекто Патронум.

Я изгнал очередного дементора, бросившегося на нас куда бодрее, чем скрытень.

– Сэм! – вскрикнула Альба. – Осколок.

Она показала пальцем на маленькую зеленую хрень размером с перепелиное яйцо, блеснувшую в луче моего фонарика после того, как он прошелся по дементору.

– Держись, – я протянул Альбе метлу. – Взлет!

Чей-то крик «держись», пламя маяка,

И уже к тебе тянется рука,

Проломив твой лед, кто-то встал с тобой,

Смерти нет, есть друг за твоей спиной.

Быстрое и единственно верное решение. Через скрытня сейчас можно только перелететь, он тварь наземная. Дементоры, увы, летают, но от них мы надеялись убежать. Заодно уведя тварей подальше от наших товарищей, лежащих по кустам.

У нас не получилось. Альба схватила осколок (напомним, что тронув осколок, ты теряешь магию) и я заложил резкий пируэт. Но на перегруженной метле уйти явно не успевал. Технически, требовалось бежать вдвоем по темному лесу, держась за руки и ничем не освещая дорогу. Быстро не получалось.

– Посадка! Экспекто Патронум, – палочка практически воткнулась в лицо догоняющему нас дементору.

Очередное единственно верное решение, но бросающее из огня да в полымя. Теперь на нас бежал скрытень. Уйти от него по жизни мы никак не успевали. По игре я имел навык «быстрый взлет», позволяющий раз за бой игнорировать атаку, прилетевшую непосредственно в ходе взлета на метле. Но применить его мог только взлетая один, то есть, бросив Альбу. Вообще не вариант.

– Конъюнктивитус.

Ослепив скрытня, я сместился, заслоняя своим телом снова упавшую Альбу. Удар, удар, еще удар, раз, два, много.

– Рваные раны, оглушен, перелом, перелом.

К валяющейся на земле кучке, оставшейся от Сэма Хайтауэра, подошел игротех на дементоре и добавил:

– Обезмажен, тридцать минут.

Неизвестно, был ли это эффект от контакта с осколком через Альбу, или дементор нас пососал напоследок. Скорее первое, ведь если не подразумевалось, что после извлечения осколка дементоры исчезают, нас бы пососали более серьезно. Так или иначе, этот эффект технически ничего не добавил. С рваными ранами и переломами колдовать все равно нельзя.

Так, спина к спине на кресте дорог…

Не понять кто ты - смертный или бог,

И звенят миры сросшейся струной,

«Смерти нет, есть жизнь за твоей спиной»!

От тяжких мыслей мешка с мясом и костями меня отвлекла темнота, сказавшая голосом Арабеллы.

– Мобиликорпус. Хайтауэр, мне нужна твоя метла. Вот так. Взлет.

Меня подняли в воздух и понесли, спустив к подножию горы, на которую мы так отважно залезли. К концу спуска оглушение у меня точно прошло, поэтому я крикнул Арабелле вслед:

– Возьми Альбу. Осколок у нее.

Тем не менее, сначала с горы спустили Кастанеду и только потом – Адлер.

– Альба, как ты? – спросил я.

– Идти могу, – скрипя зубами ответила девушка.

– Тогда пошли. Поползли, то есть.

По правилам в тяжране можно только ползти и стонать. По миру есть такое состояние, как эректильная фаза травматического шока, в которой люди даже со сломанными ногами ходят, правда, потом об этом жалеют. Я не знаю, насколько мне Альба ответила по правилам (была ли она правда в тяжране? нашла ли еще где-то рябиновый отвар?), а насколько по отыгрышу (девушка-то суровая), но мы изображали, что превозмогаем и ползем, поддерживая друг-друга.

Пока Арабелла спускала с горы остальных, мы с горем пополам добрались до кустов, где оставили профессора Уайлд. Она могла ходить, но всё еще остро нуждалась в мотивации. И не могла колдовать. Так что, никакого мобиликорпуса. Сцепившись с Ишель, она присоединилась к нашему превозмогательному ползанию.

Музыкальная тема — Comin’in on a wing and a prayer

How we'll sing as we limp through the air,

Look below, there's a field over there.

With our full crew aboard

And our trust in the Lord

Comin' in on a wing and a prayer.

Глава 8: Теплые коты

Под музыку «Comin' in on a wing and a prayer» мы ввалились в ворота школы и рухнули под ноги проходившему мимо Гонту, истекая кровью.

– Лекаря, – прохрипел я.

– Директора, – прохрипела Альба. – Я нашла осколок.

Нас с Ишей подхватили и понесли на второй этаж. Оказавшись в лазарете, я понял, что с нами нет Адлер, о чем тут же сказал Гонту:

– Найди её. Пожалуйста. Я не прощу себе, если она истечет кровью.

Гонт пошел искать. А вокруг нас и присоединившихся вскоре Рубиначчи со Своном, возились целители. Затянули раны чарами, наложили шины на сломанные конечности и пошли варить кровевосстанавливающее зелье. Для Арчи потребовалось и перцовое: Мэри заморозила его «Глациусом», чтобы остановить кровь. Когда я спросил о костеросте, лекари вежливо предложили сходить на хрен.

– Вот нет чтобы вы со своими приходили. Вас много, мы одни, и у нас только одна девочка этот костерост варить умеет.

– Я умею варить костерост, – еще один бонус из предыстории.

– Ну так сварил бы заранее, чего ты теперь переломанный сваришь.

– Мне достаточно одной руки, чтобы сварить зелье.

– Ой всё.

Долежав время восстановления, мы с Ишель пошли в столовую. Ну как пошли. Она несла меня на мобиликорпусе. Альба в лазарете так и не появилась, зато появилась на ужине. Как я потом узнал, она отнесла осколок старшим, которые стабилизировали тяжран, а кровевосстанавливающее сварила сама. Ишель сгрузила меня сестре со словами:

– Твой брат, ты с ним и возись.

Обрисовав Лейб ситуацию, я попросил отнести меня в кабинет зельеварения. Там, в окружении нескольких особенно усердных учеников, сидела профессор Вольтури. Сестра тоже была скептична относительно возможности сварить зелье одной рукой, однако профессор (она же играющий мастер по зельеварению) подтвердила, что никаких проблем тут нет. А еще я могу сварить известное мне зелье с помощью рук Лейб, после чего она имеет право переписать себе рецепт.

Так и поступили. Зельеварение процесс долгий и медитативный, но вот конкретно сейчас торопиться нам было особо некуда. В процессе к нам зашла Ри, и мы поговорили о перспективах поймать Ребекку.

Ри О'Брайан

– Думаю, до рождественской вечеринки никак, – сказал я. – Единственное, что мы можем с Ребеккой сделать, это засесть в гостиной перед сном. Так что, предлагаю накапливаться у нас после бала.

– А не поздно ли?

– Тут главное не рано. Мы собираемся чинить ожерелье ритуалом. А ритуал – дело серьезное. Прям очень. Я напишу манифестацию, обсужу её с профессором Винчестер и дам заранее прочитать всем участникам на случай, если у них есть, что сказать.

– Да ладно, – сказала Ри, – я столько друидических обрядов провела.

– Не ладно, – сказала Лейб. – Меня уже зазвали на один ритуал, который проводили привыкшие к друидическим. До сих пор хочу выучить «Гоменум Ревелио».

Речь шла об инциденте, случившимся во второй вечер, во время Хэллоуина. Я тоже был ему свидетелем. Мы с ныне пропавшим без вести Орионом развлекались, разыгрывая оказавшихся на этажах девочек. Он оделся в костюм смеркута и делал вид, что ест меня. Я вопил и звал на помощь. Разыграв первокурсниц нашего факультета, мы поднялись на четвертый этаж, где в гостинице Гром-Птицы нашли ритуальный круг. В кругу стояло десять человек, а рядом с ним – Сирша с Пакваджи, вылечившая меня вечером среды. Поняв, что на лже-смеркута и крики всем пофиг, мы с Орионом сели на стуле рядом с мастером смотреть. И с трудом сдерживались от бурного выражения ярких эмоций. Эмоцией был испанский стыд – когда облажался кто-то еще, а стыдно тебе. Целью чудесного ритуала заявили поиск утраченной чаши, факультетского артефакта Рогатого Змея. В гостинной Гром-Птицы, уже хорошо. Манифестация началась с того, что кто-то из присутствующих «по праву студента факультета Гром-Птицы санкционировал ритуал». Проводник ритуала – Сирша – силам магии никак осмысленно не представилась и не заявила никакого права, которое могла бы гипотетически иметь на искомое знание. Которое наверняка могло быть обретено другим путем. Участники отдавали в ритуале в основном знание каких-нибудь чар, которых не жалко. Мало того, Сирша сказала, что участвует десять волшебников, хотя сама была в круге одиннадцатой. Разумеется, ничего не получилось. Все участники выхватили откат – сильнейшее желание выучить чару «Гоменум Ревелио». И, по нашему с Орионом общему мнению, удивительно легко отделались.

После того случая Лейб тоже стала относиться к ритуалам серьезно.

– Хорошо, – сказала Ри, услышав историю из жизни. – После вечеринки в гостиной Рогатого змея.

Когда она ушла, зелье наконец приготовилось. Я выпил его – и начал сдавленно стонать. Костерост это больно, очень больно. По лору мира. Физически он моделировался смесью томатного сока и соевого соуса, куда добавили разнообразных приправ, и обладал совершенно поехавшим вкусом. По правилам, можно было пить только сто грамм из пробирки или вовсе вылить. Но вылить – это бежать на второй этаж к ближайшей раковине, а пачкать таким пробирку бессмысленно. Поэтому я выпил всю порцию, смешанную Лейб. И охренел.

Тут в кабинет зельеварения зашла Альба с несколькими подружками. Они сели за свободный стол и начали варить зелье возвращения магии. Которое, по слухам, ощущается еще больнее, чем костерост. Поэтому от изображения сдавленных стонов я перешел к изображению успешно сдерживаемых стонов. Дождавшись своей порции, Альба поступила так же.

Пришло время писать текст манифестации, на который ушел весь остаток вечера. Я исписал черновиками очень много листов, обсудил детали с Лейб и Ри, потом с Джоном. Обсудил, конечно, и с профессором Винчестер, которая сказала, что пять когтей матагота сами по себе невероятно мощны, а вместе с пятью волшебниками, находящимися в гостиной Рогатого Змея (стихия воды сочетается с ментальной защитой), будет достаточно какой-нибудь совсем маленькой жертвы. Одного ингредиента, обладающего свойством изменения. Например, пера окками.

Музыкальная тема — Flёur «Тёплые коты»

Спланировав ритуал, я пошел на вечеринку. Пришел не сразу, и людей было очень мало. Но как раз успел к конкурсу талантов от профессора Уокера, где близнецы Трампы исполняли песню «Малыш бобросвин». На кране наливали сидр, а посмотреть на происходящее пришли две кошки: черная пантера и невиданный в наших краях ягуар-альбинос. Они мурчали и усиленно не роняли елку. Взаимодействуя с котами обычным для семьи способом, я узнал в ягуаре Ишель Кастанеду – по повадкам и манерам двигаться. Если она не пыталась порвать меня на месте, значит, после патронуса и похода в лес хотя бы отчасти простила.

Я получил два подарка, в обоих были сладости. Первые – от Лейб – безобидны. Вторая – заколдованная конфетка с фабрики Муров с эффектом №3. Когда я поднялся в холл подышать воздухом, её мне вручила Пиония Холивелл. И тут же убежала. А я пошел смотреть эффекты конфеток. Под номером 3 было что-то вроде «пока вы едите конфету, вы безумно влюблены в того, кто ее подарил». Посасывая конфету, я осмотрелся в поисках Пионии. Я не нашел её ни в холе, ни в танцевальном зале, ни в гостиной Пакваджи. Единственным доступным отыгрышем эффекта конфеты для меня оставалось слоняться и страдать, так что, я вылечился методом Романа Китара. Спустился за сидром и пожаловался на жизнь стоящему на баре Перси.

– Вот так они всегда, – прокомментировал он. – Возбудим и не дадим.

Я смущенно улыбнулся. Девочка была милая, девочек на танцах к тому моменту оставалось немного, и, возможно, сложись сегодняшние события слегка иначе, конфетка бы не потребовалась. Но кое-кому другому уже слишком сложно было составить конкуренцию. А тут еще попытка получилась слишком вялая. Может, это вообще был розыгрыш.

Несмотря на этот конфуз, время пролетело весело, и я поначалу удивился, что так мало людей пришло. Как я потом узнал, пришло немало. Просто пока кто-то писал манифестацию, вечеринка переросла в очередной ночной каток, куда, в числе прочих, пошла и вернувшая магию Альба. Тем не менее, человек пять-семь танцевало. Когда между твистом и макареной вклинился вальс, я пригласил профессора Уайлд, которую уже откачали от воздействия дементоров.

– Спасибо, что спас мою племянницу, – сказала Уайлд во время танца, – и закрыл её собой от скрытня. Это очень смелый поступок. Я рада, что ты оказался рядом в нужный момент.

Так я узнал, что Адлеры – её племянники. Магическая Америка воистину большая деревня, просто Хайтауэры жили на отшибе.

Больше ничего интересного на вечеринке не было, и я приступил к самому сложному этапу восстановления ожерелья из когтей матагота. Поднялся в гостиную и плюхнулся на диван. Там меня уже ждали Лейб и внезапная Ребекка. Я ввел фон Сигг в курс дела и предложил почитать манифестацию. Приняв по ходу еще несколько поправок, мы дождались О’Брайнов. Ри отправилась за мастером, а я проследил, чтобы никто не уходил. Нам пришлось некоторое время подождать очереди, но, когда ирландка вернулась, все было готово. Ритуальный круг выложили веревкой на ковре, сдвинув пуфики в сторону. Все пятеро хранителей когтей зашли внутрь, и я произнес следующее:

– Я, Сэм Хайтауэр, объявляю пространством ритуала этот круг. По праву друга и защитника живой природы я желаю восстановить целое, которое было сломано, а именно ожерелье из когтей, которые мы принесли. Я провожу ритуал в гостинной факультета Рогатого Змея, студентом которого являюсь, чтобы призвать на помощь стихию воды, изменяющей мир, и даровать нам спокойствие. Я отдаю коготь матагота, доставшийся мне от отца, чтобы он стал частью ожерелья.

Я положил коготь в центр круга. Все повторили действие и озвученное намерение, меняя отца на дядю или матагота, смотря от кого получили коготь.

– Я вкладываю перо окками, относящееся к стихии порядка, чтобы восстановить его, и чтобы восстановление произошло быстро. Я завершаю ритуал.

Веревочки сплелись, соединяя когти в единое ожерелье, которое можно было надеть на шею. Мироздание сохраняло спокойствие, будучи довольно таким проводником, как я. Отката не пришло. Теперь в наших руках лежало ожерелье защиты от кошмаров, позволяющее войти в пророческий сон, минуя кошмар. Звучит не очень круто, если забыть, что кошмар – это данж, куда ходишь за информацией по квестам. В таких местах к вечеру пятницы запросто может быть расписана очередь до конца игры. А «сон минуя кошмар» фактически дает возможность разыграть пророчество просто как вопрос мастеру, обойдя очередь. Абилка «мне только спросить» оказалась очень востребованной, хоть и не пригодилась мне самому.

Мы решили оставить ожерелье у Ри, которая, как целительница, имела больше всего шансов не потеряться. Друзья с других факультетов ушли к себе, а мы с Ребеккой остались расслабляться на диванчиках после тяжелого дня.

В гостиной потихоньку собирались остальные студенты факультета, в том числе Ишель. Открыв факультетскую (и альтернативную) зельеварку, мы заварили из ингредиентов коктейль «Кровавая Хуанита» и пили из общего котла. Характерные запахи привлекли директора Тарузо, который присоединился к продолжению вечеринки. Когда студенты начали расходиться, директор подошел к нам с Кастанедой и сказал:

– Пойдемте за мной, я должен кое-что вам показать.

Мы последовали за ним по коридору в сторону теплиц.

– Есть вещи, которым обычно не учат второкурсников. Но, в свете приближающейся угрозы, мы должны ускорить обучение. Из-за купола нет возможности посоветоваться с МАКУСА, так что, я принял это решение своей властью. Вам уже шестнадцать, вы уже достаточно взрослые.

Да, Ишель пошла в школу на год позже, чтобы учиться вместе с сестрой. А Сэму шестнадцать исполнилось 12-го декабря. По пересчету пожизневого времени на игровое – как раз в экспедиции за осколком или около того.

Повернув в сторону теплиц, директор открыл неприметную боковую дверь. За дверью скрывалась пустая комната с этажерками и единственным закрытым шкафом.

– Это запретная секция библиотеки. В шкафу методичка. Изучайте.

Тарузо закрыл дверь за нашими спинами. Переглянувшись с Ишель, мы заглянули в шкаф. Там стояла на боку единственная книга с названием «Камасутра XXI века». И пачка влажных салфеток. Смеясь, мы уселись на полу и открыли книгу. К сожалению, это была не та самая «Камасутра», а просто сборник фантазий автора о том, как правильно катрахать, выдававший местами абсолютно феерические перлы. Зато тезисы подкреплялись многочисленными цветными картинками, иллюстрирующими написанное. Как персонажи мы должны были очень смущаться, читая такое при пусть лучшем друге, но представителе противоположного пола. Как игроки – не могли не ржать.

Где-то на середине книги вернулся Тарузо и указал, что на этажерке есть вкусные настойки, которые можно пить. Объяснить происходящее, оставаясь в рамках логики мира и системы ценностей персонажей, сложно, но процентов на пятьдесят дальнейший разговор был неигровой беседой друзей, порядком забегавшихся к концу третьего дня игры и желающих спокойно посидеть в тишине, где их не догадаются искать. Роль директора очень сложная. Однако, как сильные ролевые игроки, мы на остальные пятьдесят процентов все же остались в игровом русле. Можно же предположить, что директор, не так давно занимающий пост, сделал странную вещь под грузом навалившейся ответственности.

В игровой части разговора Ишель обсуждала с Тарузо, что делать с духами. Облик ягуара-альбиноса она получила от духа Ягуара, но когти еще не выросли. Последовало логичное предположение, что за когти придется сразиться с просыпающимся зимой Гризли, который остался в лесу единственным. К счастью, не в материальном мире, где этот зверь практически неуязвим, а в астрале, в духовной битве.

Музыкальная тема — The Rolling Stones «Paint It, Black»

I see a red door And I want it painted black No colors anymore I want them to turn black

Да, все духи убежали из леса, напуганные «бастардо брухо», а кто не убежал, тех съели. Но Гризли в спячке все пережил, да и не из тех он, кого легко взять. Но сила «бастардо» велика, поскольку складывается из поглощенных им и смешавшихся в единый черный клубок стихийных энергий. Пока клубок не распутали, он служит панцирем, и поразить «брухо» нельзя никак. Чтобы распутать, надо тянуть за ниточки. То есть, собрать шаманов, заслуживших покровительство могучих стихийных духов. Чем Кастанеда и должна заняться завтра.

Потом нас ждал бой в реальном мире. Вспомнив о подготовке к нему, я поговорил с директором о своем проживании стихийных чар.

– Я готов изучить «Инсендио», но мне кажется, что также готов и «Глациус».

– Это интересно. Рассказывай.

– Огонь освещает: я помог Ишель обрести патронуса, указав ей на нужные моменты в жизни. Огонь обжигает: мы с ней сегодня поссорились по глупому поводу, я был неправ, и мне очень стыдно, но я не мог сдержать себя.

– Это правда так, – кивнула Ишель. – Сэм вызвал у меня совершенно огненные эмоции.

Кастанеда не выглядела злой, и я снова убедился, что у нее получилось хоть в какой-то степени меня простить.

– Огонь согревает… – я рассказал, как отгонял дементоров.

– Да, – сказал директор. – Этого хватит на чару «Инсендио». Правда, движение я сейчас уже не покажу. Найди завтра меня или Рубиначчи. А «Глациус»?

– Я ощутил холод смерти.

Ощутил, понятное дело, во время ночного катка за осколком. Когда я рассказал Тарузо эту историю в красках, директор покачал головой:

– «Риктусемпра». Это вот ровно она. Интуиция, стратегическое мышление и вовлечение людей в свой план говорят о тебе намного больше, чем холод смерти. Ты не первый. Ко мне уже приходили люди, думавшие, что готовы к другой стихийной чаре.

– Ну вот, – вмешалась Ишель. – Я же говорю, что нет в тебе льда. Зато воздуха – хоть отбавляй. Swift and sharp with piercing eyes… Ты как сокол. Смотришь далеко и бьешь расчетливо. Молния тоже яростна, но огонь это слепая ярость, не разбирающая ничего на своем пути. Воздух может поднять бурю, но его ярость осмысленная и очень хорошо подготовленная.

– Совершенно верно, – подтвердил Тарузо. – Странно видеть огненного стихийника единственным в партии, кто взял метлу и целебное зелье.

– Да, – сказал я, – все-таки воздух.

– Ты можешь выучить обе чары. В перспективе. Но в этом году только одну. Выбирай сердцем. Или выбирай мудро. Как хочешь.

Музыкальная тема — Flёur «Магия»

Мне не жаль ни о чём на свете, я люблю только этот ветер

Направление и течение — это всё, что имеет значение.

Ураган плевал нам прогнозы, покорёжил беседки и розы,

Я вобрала в себя с наслаждением силу яростного разрушения.

И когда я нахмурясь стою, принимают меня за свою

Облаков бесконечный строй и дожди, что идут стеной.

Я просила солнце: «Молчи!», пусть грозы поют и смерчи,

Я иду, и туча идёт за мной.

Глава 9: В ритме Форда

Утро началось не с чар. И, к счастью, не с похода в лазарет. Впервые за игру я лениво и спокойно выполз на завтрак. На котором в центр зала вышла Селена и сделала важное объявление:

– Как староста Пакваджи, говорю от имени всех студентов-лекарей. Мы задолбались. Вы все приходите к нам лечиться, но делаете это без уважения, и даже не говорите «спасибо» лекарям. Вы не приносите своих зелий, даже если могли бы их приготовить. Зачем, ведь добрые девочки с Пакваджи сами всё сварят. Когда вчера после похода к лекарям один студент, не буду показывать пальцем, толкался и грубил, это стало последней каплей. Вы все говно. Мы больше не будем лечить тех, кто не придет со своим зельем. У меня все.

Когда Селена закончила говорить и вернулась за стол, её место заняла Альба и сделала более конструктивное объявление:

– Как один из тех, кого иногда приходится лечить, я приношу извинения факультету Пакваджи. И призываю всех ответственных студентов школы ответить на их зов так, как они сами того не ждали. На изучении не-магов мне рассказали, что есть у них такой конвейерный метод, изобрел некто Генри Форд. Так вот, я и мои друзья после завтрака собираемся в кабинете зельеварения его попробовать. Чтобы создать общешкольный запас целебных зелий. Кто со мной? Вампус?

Под клич «Топчи! Мурчи!» поднялось… не прям лес рук, но заметное количество.

– Гром-Птица?

Вызвались Фред и еще несколько человек.

– Пакваджи?

Целительницы воодушевились этой идеей, присоединившихся тоже хватало. Среди них я заметил старых знакомых Сиршу и Рокси.

– Рогатый Змей?

Я поднял руку.

– Спасибо, Хайтауэр.

Остальные мои товарищи по факультету не проявили энтузиазма. Для начала, они попросту плохо проснулись, и половины не было на завтраке. Потом Кастанеды ушли общаться с духами, Ребекка опять куда-то пропала, где был Билл – не знаю. Ну а я что, я АХЧ-хомяк. Пошел за нашим чемоданом с зельеварением, вмещающим два с половиной комплекта. И прихватил по дороге сданные мной в факультетскую зельеварку пластиковые пробирки, плюс-минус пятнадцать штук.

Музыкальная тема – Дореволюционный Советчик “Докторъ Менделеевъ”

Это приобретение оказалось очень полезным, потому что все остальные наскребли не сильно больше. Увидев мои богатства, Альба обрадовалась:

– Увеличиваем норму с трех до пяти порций каждого. Фред, сделай погорячее.

– Игнис.

Добавились два котла – как раз те, которые я принес. Фред следил за котлами, поддерживая огонь и помешивая. Лейб набирала ингредиенты. Я сначала сходил помыть посуду после первой порции, потом сел измельчать ингредиенты в ступе и, в конечном счете, попал на чиповку. Мы действовали быстро и четко, в сжатый срок провернув конвейер шесть раз. На столе собирался натуральный арсенал. Пробирки с разноцветной жидкостью сверкали на солнце. Наш Фред продолжал варить.

– Рябиновый отвар, пять штук, – считала Альба. – Кровевосполняющее, пять штук. Очищающий раствор, пять штук. Перцовое зелье, пять штук. Противоожоговая мазь. Пакваджи, что вам еще надо?

– Вроде все, – ответила Сирша. – Остальное специфическое.

– Тогда еще пачку кровевосполняющего.

Я наклеивал последние чипы, когда услышал от Альбы бодрое:

– Все молодцы.

– Всем спасибо, – добавила Сирша. – Вы вернули Пакваджи веру в людей.

– Всем плюс баллы, – вмешалась профессор Вольтури, восхищенно наблюдавшая за процессом. – Какие факультеты здесь были? Вампус, Пакваджи, Гром-Птица…

– И Рогатый Змей, – добавил я.

– Значит, всем факультетам плюс баллы.

Закончив с зельеварением, я накинул снятый на время ручной работы кейп, собрал свои котлы и ступки и пошел мыть их. А потом – к шаманам.

Сестры Кастанеда сидели в шаманишной вместе с орлом, за которым мы летали вечером четверга. К тому моменту я догадался, что это анимагическая форма директора Тарузо. Здесь он лично контролировал важный для него момент и прятался от суеты в форме орла, к которому точно никто не начнет приставать с оргвопросами. На плечах у Ишель лежали две ящерицы: изумрудно-зеленая и пурпурно-малиновая. Моя подруга держала в руках красную нить. В комнате пахло хвоей и мятой. Мы взяли музыкальные инструменты, но в этот раз не звали духов. Ишель обращалась к ящерицам:

– Я отправляю тебя в астрал, – она сняла с плеча пурпурную, – чтобы разведать планы моего врага. Я зашиваю тебе рот красной нитью, чтобы ты не разболтала ничего по дороге.

%хамелеон%

Кастанеда дала ящерицам пейотля и обратилась к изумрудной, оставшейся на плече:

– Я создаю между вами связь и оставляю тебя с собой, чтобы ты говорила мне, что видит твоя сестра. Я зашиваю тебе глаза, чтобы ты смотрела не своими, а её глазами, и видела то, что она видит в астрале.

Пурпурная ящерица исчезла, а Ишель и Тарузо пошли в «мир снов» прогружаться. Мы с Аной остались ждать их и пить чай. Кипяток успел остыть и закончиться, когда они вернулись. Ишель сказала, что ящерица погибла, но узнала интересное. Мы обсудили это и следующие из этого планы на день, но приводить наш разговор здесь не стоит, поскольку читатель узнает все в свое время. И поскольку все, как всегда, пошло не совсем по плану.

К нам присоединилась Рубиначчи, и уж не знаю, зачем она пришла в шаманишную, но мы с Ишель воспользовались возможностью пристать к аспирантке, чтобы та показала нам стихийные чары. Конкретно – Риктусемпру, которую мы вчера рассказали директору. Орел покивал головой, подтверждая, что «теория» сдана и осталась только практика. Движение на этапе обучения показалось сложным, представляя собой миниатюрный танец, но потом упростилось.

Музыкальная тема — Канцлер Ги «Что ищешь ты, ветер»

Первым пунктом нашего плана было накопление в Ане Кастанеда сил стихий. И следующий на очереди – как раз Воздух. Общаться предстояло с Гром-Птицей. Ишель и Алессия остались звать духа, а мы с Аной побежали за метлами. На лестнице я столкнулся с Альбой Адлер.

– Альба, я выучил стихийную чару воздуха.

– А хочешь её на мне применить?

Я уже догадывался, что она учила землю. И, скорее всего, выучила. Поэтому без тени сомнений направил на Альбу палочку и сказал:

– Риктусемпра.

– Дуро, – ответила девушка.

Противоположная стихия в таком случае выступает щитом. Молния ударила в землю рядом с Альбой. Теперь Адлер решила, что ее очередь:

– Дуро.

– Риктусемпра.

Легкая встряска вернула подвижность уже начавшим каменеть конечностям. Мы рассмеялись.

– Дай пять.

Как я узнал вскоре, это совпадение произвело на Альбу большое впечатление. Выходя из дверей школы, я случайно услышал фрагмент её разговора с Биллом:

– Мне сложно выбрать. Он оценил мои умственные способности? Он угадал мою стихийную чару?

Если другу сложно, надо, конечно же, помочь. Как выяснилось потом, на бегу я услышал фразу не совсем верно, и, к тому же, вырванной из контекста. На самом деле Альба шутила, что если её называют дурой, она предпочитает считать это не оценкой умственных способностей, а угадыванием стихийной чары. Но импульс возник, и шестеренки в моей голове завертелись.

Я потратил примерно час на то, чтобы смастерить хвойный букетик. Основой стала изогнутая ветка чуть длиннее и толще волшебной палочки. На нее я прикрепил с помощью скотча листья и шишки. Где-то на середине процесса ко мне зашел Билл и спросил:

– Сэм, что ты делаешь?

– Догадайся с трех раз.

– Есть одна девушка?

– Да. Как тебе?

– Маловато хвои на мой вкус. Недостаточно пушистый получается. И многовато скотча. У меня есть малиновая лента. Вот, возьми и закрепи нормально. А я пока сбегаю еще веток наберу.

– Спасибо.

Пока Билл ходил в горы за хвоей, я думал над второй частью подарка. Альба – девушка непростая, и простого букета ей будет мало. Я знал, что она стремиться к недоступным ребенку знаниям, а именно воспитательным чарам. Чуть раньше я караулил вход в библиотеку, пока они с Биллом проводили там ритуал по изучению чары «Вариари Вирджис», заклинания удара розгами. Альба готовила это как подарок брату, который в предвыборной кампании обещал запретить розги, на случай если Фред её совсем достанет. Возможно, что-то боевое или взрослое было бы уместно.

Когда я разложил перед собой оставшиеся ингредиенты, мой взгляд упал на шерсть нюхлера, которая не пошла на вызов духа Кошки с Ачеком. Сила ингредиента пять, свойство жадности… Нет, на сознательном уровне я не вспомнил желание Альбы потрясти меня, как нюхлера. Я действовал по наитию, не понимая, зачем, но четко зная, что должен сделать. Выворачивание карманов, пять применений в одну цель. Я описал зачарование на маленьком листочке бумаги и прикрепил к букетику. Тут уже и Билл вернулся с хвоей. Сделав букет пушистым и убедившись, что нам обоим результат нравится, я взмахнул палочкой и произнес:

– Ревелио.

На обеде все девочки оглядывались на меня и мой букетик, лежащий на подоконнике. Закончив кушать и набравшись смелости, я подошел к вампусятам.

– Альба, это тебе. Не только красивая хвоя, но и зачарование на выворачивание карманов. Одна цель, пять зон. В свитке описание эффекта.

Адлер заулыбалась. Она-то свои шутки хорошо помнила. Но я тогда даже не представлял, насколько удачно попал.

– У меня для тебя тоже кое-что есть, – она протянула мне пробирку. – Великанья кровь, защита от первой боевой чары, – и, после короткой паузы, добавила: – не сочти за намек.

Я тоже был рад и доволен, а в таком настроении даже те зачатки тормозов, которые каким-то чудом могли появиться у Сэма, улетают к брухо. Поэтому:

– Звучит как намек, что мне надо вызвать кого-то на дуэль за право пригласить тебя на выпускной бал. Но я твой фаворит, и ты даешь мне фору.

Музыкальная тема — Песня о спорте из м/ф «Остров сокровищ»

Выражение лица Альбы стало очень сложным и почти нечитаемым. Кажется, смех сочетался на нем с тревогой, а может и с надеждой. Ситуацию пояснила сидящая на соседнем стуле Лаво:

– Её пригласил Мадригаль. Алехандро Мадригаль.

Любой в этом месте сказал бы «Ой бл…» и стушевался. Во-первых, взрослый. Во-вторых, бандит и дуэлянт, о котором Рубиначчи прямо предупреждала, что он опасен. В-третьих… да какая разница, я не из тех, кто сдает назад.

– Я решу эту проблему.

– Будешь драться с Мадригалем, – сказал Арчи Свон, – позови меня. Тоже хочу начистить ему лицо.

– Ты не тушуйся, – сказал еще кто-то из вампусят. – Мадригаль не мастер концентрации. Его на дуэлях били и потому, что он щиты перепутал, и потому, что при нём палочки не было. Справишься.

Последний день я был слишком занят, чтобы интересоваться школьной жизнью, поэтому не заметил, как набриолиненый аспирант достал всех и даже попал под арест. Узнал об этом гораздо позже.

Поняв, что для меня определился финальный босс, я пошел готовиться. И, едва отойдя от дверей, столкнулся с Мадригалем, который опаздывал в столовую. Будь я огненный стихийник, немедленно вызвал бы на дуэль. Как воздушный – быстро прошел мимо. Ишель правильно говорила про сокола. Общение с шаманами и ночная битва с дементорами изменили Сэма, ранее во всем следовавшего принципу «пока семь раз отмеришь, другие все отрежут». Бывают ситуации, когда у тебя только одна попытка. В таких случаях не грех заранее подготовиться, чтобы повысить свои шансы. Молния бьет метко.

Задвигать в долгий ящик я все равно не собирался. Для начала, пошел в гостиную перечитывать правила по боевке, шанс прикидывать и очки считать. Если вызвать Мадригаля внезапно, заранее выпив зелье, у меня два уклонения, а у него одно. На факультативе он применил заклинание «Глациус», значит, у него нет «Дуро». Даже если взрослые могут выучить две стихийные чары, зачем выбирать второй ту, что делает примерно то же самое? Значит, щита от «Риктусемпры» у Мадригаля нет, и мне достаточно прокастовать её дважды. Учитывая правило трех чар, и предполагая, что я атакую первым, это означает пережить три его удара. Два дают уклонение и великанья кровь. Это его «Глациус» и «Экспеллиармус» (я три раза перечитал правила, чара действительно применима в бою и контрится только «хитами»). Если Мадригаль не выучил вторую стихийную, или решит расслабленно кинуть в меня что-то из групп «Протего» и «Энервейт»...

Могло сработать, но план ненадежен. Надо получить третий хит. Правила предлагали мне несколько способов. Во-первых, зелье скорости, которое банально дает дополнительное уклонение в ближайшем бою. Да, оно сложное, и я его не умею варить. Но до бала еще часов шесть, можно успеть и ингру собрать, и научиться. Во-вторых, нигде не написано, что зелье нельзя пить прямо в бою. Две великаньи крови не стакаются, ведь зелье дословно защищает от ближайшего попавшего в тебя боевого заклинания. Но две секунды между атаками – будто бы достаточно много, чтобы при должной ловкости выпить сто грамм из пробирки, которая уже у тебя в руке. В-третьих, зачарование позволяет создать защитный амулет, например, из гребня анекрыса, который я знаю, как достать. И этот вариант самый реалистичный.

Но он идет по грибы, если у Мадригаля тоже будет больше одного уклонения. Знание им трех чар, которые я не могу отбить, просто не позволит мне дожить до третьей «Риктусемпры». Можно, конечно, атаковать с помощью зачарованных силков или кусачей капусты, которые не блокируются щитами. Но если поступить так на дуэли, Альба справедливо заметит, что я дерусь не по пацански, и дуэль не считается. Остается надеяться, что Алехандро перепутает щиты. Для этого использовать «Депульсо» и «Конъюнктивитус», принадлежность которых к группам запоминается хуже.

Счет сходился на том, что если мне повезет, и я все сделаю правильно, шанс есть. Неплохо для финального босса, который априори сильнее меня. Как говорится, «мы должны быть рады, что у нас есть хотя бы один выход». Ставки таковы, что приз слишком желанный, а в случае поражения я ничего не теряю. Ну побьют и побьют. Кто будет удивляться, что второкурсника побил аспирант?

Мои размышления прервала прошедшая по этажам с криком «Янкиш! Янкиш!» девочка. Действительно, времени уже почти четыре часа, и пора бы выходить на поле для игры за кубок школы. Где надо не подвести Фреда и Перси. Где Альба будет в группе поддержки. И где я точно смогу показать себя. Я закончил считать, и пошел переодеваться в спортивную форму. Взял с собой метлу, взял на случай дождя кейп, не забыл и про благословленную Эшли Харпер соломенную кепку.

На выходе из школы я встретил Алессию Рубиначчи, сидящую на подоконнике. К последнему дню Рубиначчи стала выглядеть «темнее и острее», буквально переодевшись в черное и джинсовое. Вспомнив наш разговор про ягуара, я решил, что за помощью сейчас обратиться не вредно.

– Рубиначчи, мне нужна твоя помощь. Я хочу подготовиться к дуэли.

– С кем дерешься?

– С Мадригалем. Ты с ним знакома, я хотел бы узнать его слабые стороны.

– Нет! Не делай этого. Не связывайся с ним.

– Увы, вопрос слишком важен для меня.

– Что вы не поделили?

– Он пригласил на бал Альбу, а я хочу пригласить её сам.

Я сначала не подумал, и только увидев реакцию Алессии, понял. Непростые у них отношения с Мадригалем, можно было и раньше догадаться. Или спросить у вампусят, которые все несколько раз видели. Пятнадцать лет — очень непосредственный возраст.

– Сэм, не надо. Я с ним сама поговорю и, можешь быть уверен, он отстанет от Альбы. Это я тебе обещаю.

– Но как? – не удержался я от глупого вопроса.

Рубиначчи не ответила. Она как раз заметила на другом конце холла Мадригаля, окликнула его и, сблизившись, встала в позу птицы, говорящей «Так блэт». Не желая становиться невольным свидетелем их разговора, я вышел на улицу.

Там уже разминались перед янкишем спортсмены обеих команд. Сборная Вампуса должна была играть против сборной школы. Следуя заветам основателей, разминались вместе. Мы выстроились в круг и играли в пас. Из уже представленных читателю там были Фред, Арабелла и Лаво. Часть времени был Арчи, но постоянно пропадал. Сначала был Перси, но потом отошел. Зато присоединилась Альба в костюме чирлидерши с символом «Салемских Сирен». Она предложила тренироваться в пас, забивание и перехват с имитацией кольца.

– Ты играешь? – спросил я её.

– Нет. Арчи повел себя как козел, поэтому я не играю за Вампус. Фред звал, но я не могу играть за другой факультет против своего.

– Так-то у нас сборная школы.

– Тогда не проблема. Играю за вас.

Примерно через полчаса разминки, когда уже вот-вот должен был начаться матч, со стороны леса кто-то закричал: «Страх! Радиус десять метров!». И вечер перестал быть томным.

Музыкальная тема — Unreal «Три ночи»

Чей таинственный шёпот слышишь ты за спиной?

Ведьма выбрала жертву и играет с тобой...

Приближается полночь, время быстро бежит.

Входишь в старую церковь, где тело лежит...

Бесы дьявольским хором обрекают на смерть

И мучительно долго не приходит рассвет!

Глава 10: Вы крепко влипли

Страх исходил от фигуры в белом балахоне с капюшоном, из под которого выбивался длинный хвост седых волос, доходящих до пояса. Рядом с ней стояли завуч Лоренцо Вольтури, профессор Уокер и несколько студентов, которых я сразу не узнал. В кустах за их спиной скапливалась толпа нежити и монстров: банши, инферналы, дементоры, огромные волки и даже акромантул. Перед ними стояла Эшли Харпер, единственная, на кого не подействовал страх. Десять метров – чуть больше, чем досягаемость боевых заклинаний. Даже с запасом.

Женщина в лохмотьях (или саване) с длинными волосами и лицом-черепом с прозеленью, издающая потусторонние завывания, в которых будто бы «сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой». Вестница смерти, неупокоенная душа. Опасность: B XXXX Опасный класс требующий знаний

– Меня зовут Гормлайт, – сказала фигура, – и я пришла за своими внуками. Выдайте мне их, и я уйду. Откажитесь, и живые позавидуют мертвым.

– Ничего у вас, любезнейшая, из этого не выйдет, – сказала Эшли.

– Круцио, – Гормлайт направила палочку на Харпер.

Наша тренер по янкишу упала на землю и забилась в корчах. Но, когда Гормлайт отвела палочку, только процедила сквозь зубы, обращаясь скорее не к ведьме, а к ее свите:

– Вы крепко влипли.

Гормлайт обернулась к своим последователям:

– Кончайте её.

Вперед выступил кудрявый мальчик, в котором я с трудом узнал Вито, младшего брата Алессии Рубиначчи:

– Авада Кедавра.

Сверкнула зеленая вспышка. Арабелла с криком «Неееет» бросилась прямо на акромантула и забилась об границу зоны страха. Самое цензурное из прозвучавшего. Арчи сгреб сестру в охапку и оттащил туда, где мы уже формировали строй. Под громкие крики Перси:

– Щиты вперед, стихийники во второй ряд, остальные выносите раненых.

Теперь я был стихийником, и уверенно встал за плечом Альбы.

– Директор Тарузо, – сказал Перси, – ополчение готово.

Тем временем, на другой стороне профессор Уокер подошел к распластавшемуся на земле телу Эшли, пнул его, откатывая в сторону, поднял свалившуюся шляпу и, водрузив себе на голову, воскликнул:

– Наконец-то ее шляпа у меня!

– Говнюк, – закричали в ответ. – Предатель.

Обращались не только к Уокеру. Изабелла Вольтури кричала мужу что-то вроде «куда делась твоя честь?», Фред вместе с половиной вампусят широкими глазами смотрел, как на сторону Гормлайт переходила Рубиначчи, а Перси внезапно воскликнул:

– Ну что, кто-то сомневался в бриолиновом?

Проследив за его рукой, я увидел рядом с ведьмой Алехандро Мадригаля, которого так и не успел вызвать на дуэль.

– Хайтауэр, – сказала Альба, – твои шансы пригласить меня на бал резко повышаются.

– Боюсь, поединка в массовом бою не получится.

Разумный человек на моем месте боялся бы другого. Из преподавателей с нами оставались Тарузо, Винчестер, Уайлд и Изабелла Вольтури. Только первые два хорошо сражались. Профессор Твелвтрис где-то спряталась (пожизнево — пошла маршалить), но она тоже из тех женщин, кого надо защищать, а не отправлять в бой. Все зависело от студентов. Под «всем» подразумевалось сдержать бескрайнюю орду чудовищ. Я знал свое место в строю и знал, рядом с кем стою, но понятия не имел, многих ли преподаватели чар подготовили к грядущей битве. Я мог разгонять дементоров патронусом, мог сбивать с небес летучих тварей молниями, да и бесплотных существ «Риктусемпра» пробивала. От существ плотных меня прикрывала Альба. Её задача быть щитом, моя – зенитной артиллерией. Быстро смотреть по сторонам и вертеться. Если Альбу ранят, метла для эвакуации тоже под рукой. А значит…

Музыкальная тема — Himno de Los Tercios

Oponiendo picas a caballos,

Enfrentando arcabuces a piqueros

Con el alma unida por el mismo clero

Que la sangre corra protegiendo el reino

Тарузо вышел перед строем и обратился к Гормлайт:

– Убирайся по-хорошему. Пока по-плохому не выгнали.

– Я Черная Ведьма, смертный, – рассмеялась та. – Твои угрозы вот настолько убедительны, – она показала два сложенных пальца. – Повторяю последний раз. Отдай мне внуков, не то сама возьму.

Внезапно, из строя попытался выйти Гонт, мой товарищ по факультету. Под крики «ей нужен я, пустите» Гонта затолкали назад.

– Ходете, брухо*, – ответил Тарузо.

* — (исп.) Иди к черту, ведьма. Подальше, чем к черту, если быть точным. Гормлайт направила палочку в небо и сделала вращательное движение кистью. По этому сигналу из кустов вырвалась черная волна нежити. Я выцелил палочкой летящего поверху дементора, дождался дистанции в семь шагов и начал свою партию. Навстречу тварям устремились свет, огонь и молнии. Твари падали, но уходили на респаун, который казался бесконечным. А из-за их спин волшебники-предатели прореживали наши ряды. Передо мной упала профессор Уайлд, сраженная заклинанием Вольтури. Упал Нико Кавалли, поймав прилетевшую от Рубиначчи молнию. В образовавшуюся дыру стремительно ворвалась банши, пытаясь цапнуть еще кого-то. Бросив в призрака Риктусемпру, я услышал крик директора:

– Отходим! Отступаем в школу!

Легко сказать, но строй, прорванный примерно в центре, вытянулся полумесяцем, основание которого упиралось в ворота, а фланги далеко выступали. Где-то справа держала щит Лейб, а за ней колдовал что-то в сторону противника Джон.

– Отходите! – продублировал я им приказ.

Мы с Альбой какое-то время прикрывали правый фланг, потом перешли на левый, чтобы отразить налет призраков. Под могучим натиском строй превратился в толпу, и эта толпа втягивалась внутрь школы.

– Отходим, – я практически втащил Альбу в дверь, одной из последних.

– Там остались наши.

На ступеньках действительно лежало несколько раненых, которых не успели вынести, в том числе Нико, корчащийся от Круциатуса. Увы, впечатавшийся в стекло двери акромантул лишал нас любых шансов вернуться за ними. Еще один студент стоял на ногах. Тот самый Гонт. Остался таки снаружи. И уверенными шагами шел к Гормлайт.

– Не меня ли ты ищешь? – предположу, что вопрос звучал как-то так.

Конечно, через закрытую дверь мы ничего не слышали. Зато видели, как в короткой вспышке над одним из лежащих на земле тел студентов появился Ачек, наш аспирант полупакваджи. Схватил тело и тут же исчез.

– Дизаппарейт, – раздалось над ухом. Потом шмяк тела об землю и – Аппарейт.

И Ачек направился к новому студенту. Оставив рядом со мной тяжело дышащего Нико. Вскоре полупакваджи вернулся с Сиршей. А Гонт, продолжая о чем-то разговаривать с ведьмой, отвлекал на себя внимание врагов.

Музыкальная тема — Sabaton «A Ghost in the Trenches»

Under fire, a ghost that roams the battlefield

Move between the lines, a soldier breaking the confines

Just another man and rifle, a marksman and a scout revealed

Makes his way from trench to trench alone, moving undetected

– Отойдите от двери, – приказал Тарузо.

Когда мы отошли, они с профессором Винчестер встали перед воротами.

– Я, Хосе Гарсия де Тарузо, объявляю пространством ритуала этот тамбур. По праву директора школы я ставлю защиту на ворота, чтобы ни нежить, ни темный волшебник не могли сквозь них пройти. Я отдаю ради этого всю свою магию.

– Я отдаю ради этого всю свою магию, – повторила Винчестер.

– Я завершаю ритуал.

Они рухнули без сознания, а перед воротами появилась сплошная черная завеса. Тем временем, снаружи сверкнули две зеленые вспышки. Первая «Авада» от Мадригаля догнала Ачека, второй Гормлайт прикончила Гонта. То ли поняла, что это отвлекающий маневр, то ли так и планировалось.

– Они не уходят, – сказал кто-то. – Это не все её внуки.

– Ничего она от нас теперь не получит, – ответили ему.

– А почему ты решаешь? Кто вообще главный? Профессор Вольтури?

– Не-не, я только зелья варить умею.

Альба тронула меня за плечо:

– Хайтауэр, они закрыли ворота, но есть и тайные проходы в школу. Я знаю «Бомбарду», пошли завалим.

– Надо кого-то с Гром-Птицы, – сказал я. – Только они умеют искать ходы.

Тем временем, окружающие продолжали прояснение цепочки командования.

– Профессор Уайлд?

– Лежит в зельеварке с обморожением.

Ненадолго, конечно. Благодаря изготовленному под руководством Адлер арсеналу медицинских зелий хотя бы с возвращением раненых в строй проблем не ожидалось. Но профессор Уайлд в любом случае не выглядела как хороший командир.

– Сонорус, – сказал Перси. – Говорит президент школы. Я беру командование на себя. Кабинет зельеварения теперь госпиталь…

Пока он раздавал указания, я нашел Джона и объяснил ситуацию.

– Возьмем еще кого-то с Пакваджи на случай перевязки, – сказал он. – О, Лиам Йонкер! Пошли с нами.

Лиам Йонкер

Мы направились в сторону зеркал, музея и танцевального зала. Туда, где во второй вечер Перси выводил наружу обрядовый паровозик. На лестнице нас встретил ягуар-альбинос – уже привычная анимагическая форма Ишель, но с огромными когтями. Кастанеда зарычала и поскреблась в перила.

– Нам что-то хотят сказать, – заметила Альба.

– Проследите, – потребовал я, – чтобы нас не трогали. Это важно. Легилименс.

Таким образом я установил телепатическую связь с кошкой и прочитал её поверхностные мысли.

– Она говорит, там проход. В углу музея. Нужно завалить.

Примерно то, что мы и так знали. Спустившись к углу, Джон проверил:

– Да, это путь наружу.

– Разойдись, – сказала Альба, – Бомбарда!

Обрушив вход, мы побежали наверх. И столкнулись там с очередной четверкой, которую Грейвз послал делать то же самое. Эта четверка направлялась в танцевальный зал. Мы же пошли в сторону столовой.

– Еще один. Джон, проверяй.

– Туда – на улицу. Обратно – отсутствует. Односторонний ход.

– Оставим на всякий случай, – сказала Альба. – И никому не говорите.

Разумеется, и Лиам, и Джон все разболтали начальству, куда теперь кроме Перси Грейвза входил Генри Уиллард, тот самый аспирант Уокера, который легилиментил нас с Лейб ради странного задания. Альба на них зло накричала, но ничего поделать не могла. Мы собирались продолжить поиски на верхних этажах, когда по лестнице сбежал Нико с криком:

– Дементоры! Они на крыше! С ними Вольтури, они уже внутри!

– Восемь человек, – закричал Перси. – Генри, возьми восемь человек и задержи их. Хотя бы на три минуты.

– Старшекурсники и кто с патронусом, – сказал Генри, – восемь человек, со мной.

Наша четверка вписалась в полном составе, как и следовавшая за нами Ишель. Мягко говоря, не все были старшекурсниками. Лейб – тоже. Старшекурсниками были только Мадригаль младший, Элиссон Спеллман, Лорейн Монтгомери и Нико Кавалли, который как раз и обнаружил угрозу. Но именно в таком составе мы собрались быстро и пошли на лестницу, по которой уже спускались твари. Да, мы не очень хорошо сумели сосчитать до восьми. Альба подняла щит, я выпустил патронуса.

– Как-то они быстро закончились.

– Это был отвлекающий маневр! Сзади!

В холле поднялась беготня. Волки-ругару вломились в наскоро выставленный строй. Залезли с какой-то другой стороны. За волками шли инферналы, за ними – предатели.

– Надо было завалить тот ход, – прошептала мне Альба.

– Уже не важно, – ответил я.

Музыкальная тема — Ария «Мы будем дратся до конца»

Машина смерти сошла с ума

Она летит, сметая всех

Мы увернулись – на этот раз

Ушли по белой полосе

Мы увидели перед собой спины врагов, бьющихся в строй, возглавляемый Перси. Обычно видеть спину врага – половина победы. Но есть нюанс. Мы вышли и вонзились в противника, зажав его между командами Генри и Перси, а потом внезапно обнаружили, что сами зажаты между недобитыми врагами и респауном добитых. Пришлось отступать к лестнице. Причем Ишель отступала, потеряв оба уклонения своей формы ягуара, а Нико опять остался лежать. Пачка тварей с очередного респауна вбежала уже в нас. Меня впечатало в стену, Альбу впечатало в меня. Удар длинной палки почти достиг моей ноги, но отскочил от «Протего Дуо». А потом кто-то снес тварь огненной чарой. Сзади. Пользуясь нашим маневром как отвлекающим фактором, коробочка Перси сделала рывок и сомкнулась с нами. Перекрыв пространство между лестницей и теплицами единой шеренгой, мы отбросили противника.

Опасное существо с головой волка. Представители этого вида населяют болотистые и лесные районы Северной Америки. Ругару больше напоминает помесь человека и волка, иногда описывается как получеловек-полуволк с высокой, мускулистой фигурой и головой волка. Его тело покрыто светлой или серой шерстью, а глаза светятся в темноте, придавая ему устрашающий вид. Ругару обладает огромной силой и способностью быстро передвигаться, что делает его крайне опасным противником в бою. Ругару может выходить из лесов, когда ему станет скучно или он посчитает волшебников более доступной добычей, чем другие обитатели лесов. Однако ругару избегают крупных поселений с большим количеством сильных волшебников. Опасность: C XXX Справится любой квалифицированный волшебник

Но цена впечатляла. На полу тут и там валялись раненые, среди которых и Арчи, и Фред, и молодые вампусята из группы поддержки. Вроде, все были живы, вроде, лечебных зелий мы утром наварили достаточно… но мы понимали, что очень уж «на тоненького» выстояли. А враги сами по себе не закончатся.

Чтобы не думать о плохом, я просто перестал думать. Обычно в таких ситуациях исход боя решается где-то за его пределами. Я знал, что пока я ухаживал за Альбой и планировал несостоявшуюся дуэль, шаманы что-то шаманили по поводу откачивания стихийных энергий из «бастардо брухо». Я слышал, как кто-то кричит про цветы, чтобы упокоить банши, кто-то про лук пакваджи, который оставил Ачек. Я видел, как Доминико, держа в руках меч, затирал что-то о големе, рецепт которого на верхних этажах. Я ничего не знал про эти тайные истории, либо выпал из них. Я чувствовал себя как Перегрин Тук у Черных Врат. Когда на тебя накатывает орда тьмы, а ты надеешься, что где-то там Фродо до сих пор жив и несет Кольцо. И бросит его в Ородруин раньше, чем черная волна захлестнет вас. С той лишь разницей, что мне умирать не одному. А это повод прожить подольше, чисто на всякий случай.

– Что ж, – сказал я Альбе, – либо это будет славный бой, либо мы умрем вместе. В один день, как говорят.

– Мы выживем, – ответила девочка.

Таким уверенным тоном, что даже полное отсутствие аргументации не смущало. Её оптимизм согревал меня, давая сил сражаться дальше. Поэтому когда Генри снова сказал, что ему нужны восемь человек наверх, мы вызвались.

– Мы идем в лазарет, за аптечкой Пакваджи. Потом в теплицы за цветами асфоделя, – инструктировал Уиллард, – и всякой прочей фигней. И дальше, в комнату Кавалли, у него там что-то спрятано.

Звучало так, будто Нико и есть наш Фродо. В этот раз мы научились считать до восьми, и состав изменился на более боевой, например, вместо Ишель с нами шел Фред, вместо Лейб – Лаво, а вместо Джона – Оскар Пичгуд, еще один игрок сборной Вампуса по Янкишу. То есть, мы с Альбой остались единственными не старшекурсниками в команде Генри – на правах самых борзых.

Оскар Пичгуд

Дементор и банши ждали нас за стеклянной дверью в коридор второго этажа, которую Кавалли закрыл на «Коллопортус».

– Алохомора, – Нико открыл дверь, выпуская тварей.

– Экспекто Патронум, – Лаво изгнала дементора.

– Риктусемпра, – я пронзил банши молнией.

Игротехи ушли под «лосем», очищая проход. Мы устремились в коридор второго этажа. Лиам и Альба побежали в лазарет, мы с Оскаром – в оранжерею, а Нико с Фредом – еще дальше.

– Чисто! Чисто! – доносилось из осматриваемых комнат.

– Чисто, – подтвердил я, заглянув в оранжерею. – Люмос.

Как только дьявольские силки расступились, Оскар пошел внутрь искать цветы:

– Тут много полезного, но асфодель…

Из коридора донесся крик Генри:

– Возвращаемся!

Мы с Оскаром со всех ног бросились обратно. Успели вовремя. Альба и Лаво перекрыли щитами лестницу, сдерживая инфернала. Сверху к ним тянулся и не дотягивался дементор, а за ним плавно спускалась банши.

– Риктусемпра, – я снова ударил призрака.

– Инсендио, – кто-то сжег инфернала.

– Экспекто Патронум, – Лаво убрала щит и изгнала дементора.

– Командная работа, – улыбнулась Альба. – Топчи-мурчи.

Но в этот раз респаун у тварей стоял ближе, и они налетели вновь. Показавшийся на лестнице Вольтури прозрачно намекал, что пора отходить, причем быстро.

Альба и Оскар шли последними, позволяя стрелять из их спин. Отступали медленно и с трудом. Оскара опять сложили, а до Альбы почти дотянулся дементор. Мой патронус прогнал его в последний момент. Мы выбежали в холл, неся раненых и кидая за спину чары. К счастью, в холле нас встретили не снующие туда-сюда волки, как в прошлый раз, а надежно удерживающие позицию товарищи, которые бросились навстречу и прикрыли нас.

Только мы успели отнести раненых в кабинет зельеварения, ставший лазаретом, и занять место в строю, как монстры полезли со второго этажа очередной волной. В узком проходе мы держались крепко. Я думал лишь о том, чтобы стоять за плечом Альбы и прикрывать её от бесплотных, поэтому мало могу сказать о ходе боя в целом и не помню момента, когда враг отступил. Также я не заметил, когда вернулись Кавалли и Фред. Я почти уверен, что в этом бою их с нами не было, но могу точно сказать, что вернулись они радостные.

Глава 11: Пойду и задуэлю их босса

Я столкнулся с Фредом и Нико возле кабинета зельеварения. Нико сказал:

– Нам срочно нужен зачарованный предмет. Любой. Пожертвовать в ритуале.

Откуда ни возьмись появилась Ана Кастанеда с веревкой через плечо:

– Возьми.

– Нет, – остановил их я. – Это ловчие силки, они полезны в бою. Давай я вам что-то на ходу зачарую.

– Моя счастливая, – сказал Фред, доставая из нагрудного кармана колоду карт. – Давай её. Жалко отпускать, но на благое дело…

На экспромте я достал из сумки завалявшиеся там с Рождества пальцы гриндилоу.

– С помощью пальцев гриндилоу, обладающих эффектом ярости, зачаровываю эту колоду. Каждый, кто проиграет партию, впадет в ярость. Ревелио.

По правилам надо было писать на бумажке, искать мастера и брать чип «зачаровано», но как минимум один мастер стоял рядом, заверяя ритуал Нико, в который колоду предполагалось немедленно употребить. И мы решили пренебречь формальностями ради красоты момента. Силки же отдали Альбе.

– Вендиго в кабинете гербологии, – я услышал крик Рассела.

Кабинет гербологии – большой зал со стеклянными стенами и прудом по центру, заполненный зеленью. Он разделяет холл на две части и проходим насквозь. По ту сторону – столовая, музей и танцевальный зал, где засели враги.

Очень опасная нежить-людоед, чаще всего прячущаяся в лесах и заманивающая своих жертв подражанием человеческому голосу. Тело вендиго похоже на скелет, обтянутой серой или почерневшей кожей, это подчеркивает его истощенность и нескончаемый голод, а на голове у него рога, похожие на оленьи. Как и прочая нежить, вендиго появляется в результате насильственного захвата человеческого тела злым духом. Опасность: B XXXX Опасный класс требующий знаний

Мы погрузились в зелень с Расселом и Лаво. Вокруг рыскала в форме ягуара Ишель. Вендиго держался от нас дальше семи метров, и дежурящий в гербарии мастер сказал:

– Здесь очень много зелени, вы его не видите.

Тем не менее, физически мы его видели. Это, а также присутствие мастера, подсказало нам, что следующая атака пойдет через кабинет гербологии.

– Надо закрыть дверь снаружи и пробежаться вокруг, – сказал Рассел.

Ягуар покачал головой из стороны в сторону и растворился в траве.

– Кажется, у Кастанеды другой план, – сказал я.

– Ладно, я закрою.

На время этой вылазки я потерял из вида Альбу. Но быстро нашел её по возмущенному возгласу:

– Я не цветочница, если что!

Адлер обращалась к Арчи, протягивающему ей пучок асфоделя.

– А тебе бы пошло.

Удивительно, как Арчи не схлопотал за эту фразу «Дуро». Наличие общего врага все же делает скромнее. Альба раздала людям цветы, а Перси раздал инструкции:

– Стихийники сажают баньши молнией, и тут же получившие асфодели люди обкладывают её кругом цветов. Нужен кто-то, кто умеет плакать. Есть такие?

Музыкальная тема — Iced Earth «Hold At All Costs (July 2nd, 1863)»

Just a mile or so away

Is my dearest friend in this world

He wears the blue and I the grey

And God it hurts me so

The last time we were together

I grabbed his hand and I pledged

If I ever draw my sword on you

May the good lord strike me dead

– Смотри, он там!

В арке, за которой скрывался проход на лестницу, стояли Рубиначчи с Мадригалем. Алехандро держал связанную девочку с Гром-Птицы – Мэридит. Алессия направляла на нее палочку. Половина мальчиков школы смотрела на Алессию с самыми расстроенными чувствами. Каждый готов был видеть на месте злодея Мадригаля (кроме, быть может, сдружившегося с ним Нико и половины девочек школы, в общем, всем было, с чего расстраиваться), но Рубиначчи… никто до сих пор не привык к этой мысли.

– Переговоры, – сказал Мадригаль, и дождался, пока к нему выйдет Перси, чтобы продолжить. – У нас заложники. Меняем один к одному, или убиваем.

Альба дернулась вперед, но я придержал её и прошептал:

– Нет. Они либо возвращают заложника под Империусом, либо используют кровь в каком-то ритуале.

Как выяснилось позже, я почти угадал. Только в ритуале требовались палочки. Как выяснилось немедленно, Перси тоже дураком не был, и сказал:

– Нет. Ходете, бриолиновый. Или как там говорил директор.

– Я пойду, – сказал Коннал Бут, старшекурсник Вампуса, который вчера хотел поискать у меня в сумке яйца докси.

И уверенным шагом направился к Мадригалю. Перси успел схватить его под руку:

– Не смей! Ты стихийник.

– Но кто-то должен.

– Нет. Не должен.

Пока они разговаривали, я заметил ягуара, крадущегося вдоль библиотеки. Шаман это человек знаний. Как у настоящего шамана, у Кастанеды был план, и она его придерживалась. Ишель обошла через оранжерею и подбиралась к спинам темных волшебников. Действовала разумно, но чуть-чуть не успела. Какая-то девочка подошла к Мадригалю и сказала, что меняется. Как я узнал потом, это была Доротея Бут с Пакваджи, чья сестра Дженнет уже сражалась на стороне Гормлайт, причем используя непростительные заклинания. Буты не столько сдавались в плен, сколько пользовались случаем сменить сторону. Но тогда мы этого не знали.

Мэридит осела на землю, выпущенная Алехандро. Схватив новую жертву, темные волшебники попятились к лестнице и исчезли в зеленом тумане. Заметивший лишнюю инициативу слишком поздно Перси в бессильной ярости кричал вслед:

– Молись своим бриолиновым богам, ублюдок! Я тебя из под земли достану!

Я едва успел поделиться с Грейвзом своими мыслями, как твари полезли снова. Мы сформировали полукруг у выхода на лестницу и держали их. Какое-то время. Под усиливающимся натиском нежити, из-за спины которой неслись заклинания, мы откатились. Отступая к зельварке, я поймал взглядом летящую на нас банши. Подпустив ее почти в упор к Альбе я произнес:

– Риктусемпра.

Банши села, и студенты немедленно обложили ее цветочным кругом. Какие-то девочки начали плакать, но я уже смотрел не туда, а на приближающихся волков.

– Конъюнктивитус! Импедимента! Риктусемпра!

We know what we're made of

When up against all odds we hold our line

For the cause that we so love

We must hold at all cost

Я помнил, что против скрытней она тоже помогает, но надо «чистить палочку», соблюдая правило трех чар. Пока волки уходили на респаун, я заметил Вольтури, направившего палочку на Грейвза:

– Дуро!

У президента школы закончились уклонения, и он обратился в камень. Я мог бы защитить его «Риктусемпрой», но стоял слишком далеко, и слишком поздно заметил. А завуч зашагал к нам, в слегка колышущемся плаще и с отрешенным лицом античной статуи куда больше похожий на воплощение смерти, чем дементор, идущий рядом с ним.

– Экспекто Патронум! Ступефай, – в снова набегающего волка.

Теперь я был готов прикрыть Альбу от окаменения. Но не пришлось. За спинами врагов сверкнула серая пятнистая молния. Сидевшая в засаде Ишель выскочила из библиотеки, разорвала одного за другим двух волков и набросилась на Вольтури, подминая и полосуя когтями командира нежити. Что было с ними дальше, я не заметил. Кто-то крикнул: «Дементоры в гербарии». Мы с Альбой побежали туда, и круговерть боя разделила нас с Кастанедой.

Wave after wave they're coming

Their power must be waning

We're out of ammo, we can't fall back, no

One desperate measure, a means to end

Отогнав тварей, мы заблокировали дверь в кабинет гербологии и обнаружили, что волна схлынула. Схлынула, почти впечатав нас в зельеварочную и унося с собой многих важных людей: Перси, Ишель, Нико… и снова Мэридит, как будто не меняли её. Коннал Бут тоже куда-то подевался. Потеря командующего, главы шаманов и «нашего Фродо» ввергла бы меня в отчаяние, но к тому моменту кураж занял все место, на которое могли претендовать другие чувства. Разумом я что-то понимал, но для моих эмоций все, что имело значение, это Альба Адлер рядом со мной, движущаяся, живая, дышащая, – и палочка в моей руке, дирижирующая молниями и потоками серебристого света. Остальной мир ушел на второй план и даже гораздо дальше.

Генри Уиллард принял командование на себя, и скоро ему вновь пришлось вести переговоры об обмене заложниками.

– Дайте нам время подумать, – ответил он темным волшебникам.

– Даю пять минут, – сказал то ли переживший удары ягуара, то ли излеченный сторонниками Гормлайт Вольтури. – Потом начнем убивать по одному.

Когда он удалился к лестнице в танцевальный зал, Уиллард собрал нас в маленький кружочек и быстро зашептал.

– Друзья, у меня есть план.

On their next wave we’ll charge them

There is no other option

Disconcert them, force submission

On my command, fix bayonets

Генри заметил, что, хотя легионы нежити, окружившие школу, неисчислимы, одномоментно под контролем Гормлайт находится очень ограниченное количество тварей. Еще бы, ведь виной тому конечное число игротехов. В мире игры можно объяснить это тем, что одновременно всей нежитью управлять нельзя. Поэтому пачками «предельной численности» тварей сгоняют в район накопления, собирая несколько респаунов, а потом они выдвигаются по очереди теми же пачками. Если респаун опустел, то прямо сейчас никаких подкреплений Вольтури не получит. А самих волшебников-предателей возле танцевального зала человек пять, и еще столько же тварей. Разговорами про заложников они только тянут время. Даже за вычетом раненых, нас примерно столько же, если не больше. Время для контратаки.

– Пять минут вышли, – донесся усиленный «Сонорусом» голос завуча. – Мы убиваем первого.

– Строимся, – тихо сказал Генри. – По моей команде…

Альба заняла привычное место в первом ряду, а я – сразу за ней.

– Я Доминико Кавалли, – Нико кричал достаточно громко, чтобы мы услышали и без «Соноруса», – изгоняю тебя из нашего клана, предатель!

Сверкнула зеленая вспышка. Хотя мы не расслышали слов заклинания, не приходилось сомневаться, что жизнь Нико только что оборвалась.

– Вперед, – приказал Генри.

Каточек тронулся. Арчи, Альба и еще двое вампусят шли впереди, двигая наш тонкий щит. Мы с Фредом и Мэри Грейвз бросали из-за их спин заклинания. Уиллард и Рассел действовали сбоку. Щитоносцев осталось слишком мало, чтобы прикрыть всех, но и тварей не хватило, чтобы сразу всех атаковать. Разогнав их, мы сцепились с темными волшебниками. Сраженный нашими чарами, младший Рубиначчи упал над телом Кавалли. Лихорадочно отбиваясь, Вольтури скомандовал отступление. Враги бежали по лестнице, ведущей в танцевальный зал, подхватив на «Мобиликорпус» Перси. Волк нес в зубах Ишель.

– Волк, риктусемпра, – крикнул я, выбежав из строя на лестницу.

– Дуро, – Альба не отставала от меня.

– Они скрываются в зеленом тумане, – сказал мастер.

Осмотревшись, я испытал то чувство, когда ты вроде победил, но все равно в дураках. Добить врагов не получилось. Отбить кого-то из живых заложников не получилось. Единственным трофеем оказался Вито Рубиначчи, корчащийся на плитах пола под прицелом палочки Мэри Грейвз. Я тоже направил на него палочку и сказал:

– Риктусемпра.

Вито продолжил корчиться. На лице у него было написано что-то вроде «ну да, сразу видно, что попал в плен к светлым». Судя по взглядам окружающих, они уже наложили на него по очереди все стихийные чары.

– Дуро, – сказала Альба. – Достаточно.

– Друзья, – сказал Генри. – План сработал, но у него есть фатальный недостаток.

Мы и так поняли, что не сможем организовать преследование, пока Черная Ведьма защищает своих последователей. Просто контратаковать мало, надо атаковать непосредственно саму Гормлайт. И убить её. Чем мы и собирались заняться, как только долечим наших раненых. Как убить? Решение известно: подстрелить из лука и вырезать сердце. Студентка-фавн подошла к нам, держа в руках лук пакваджи, оставшийся от Ачека.

– А ты пользоваться им умеешь?

– С семи шагов не промахнусь.

Вырезать сердце предполагалось мечом, который раньше был у Нико. Теперь его подобрал Лис Винчестер. Вероятно, над ним провели какой-то подходящий ритуал.

– Пошли готовиться, – Альба повела меня в зельеварочную и закопалась в арсенале. – Вот броненосная мазь, пользуйся.

Она открыла баночку и стала натирать руки.

– Её на все тело наносить? – максимально непосредственным тоном спросил я.

– Нет, на одежду достаточно.

– Хорошая была попытка, – раздался за спиной голос Арчи.

Я молча намазался мазью, перекинул через плечо метлу и направился к воротам. Проходя мимо дивана, заметил, что туда положили тело Кавалли.

– Нико! Нико, мы рассчитаемся с ними за тебя.

Великанью кровь выпили уже когда строились. Слишком быстро проходит действие. Пригубив зелье, подаренное Альбой, я улыбнулся девушке и продекламировал:

– Final charge to face the darkness, fallen one by one.

Так и сказал, по английски. Это слегка перефразированная строка из песни, а быстро придумать русский аналог я не смог.

– Только попробуй у меня fallen, – огрызнулась Адлер.

– Идем коробочкой, – перекричал нас Уиллард. – Лаво, как построимся за воротами, бросай свою веселящую бомбу в зону страха. Саманта, лук на тебе. Эрнесто, Лис, меч на вас. Остальные, выстройте им живой коридор. Не важно, сколько тварей вокруг. Важно, сколько нападает одновременно. Быстрота и натиск – так победим.

Первое, что мы увидели, оказавшись на улице, это ритуальный круг рядом с изумрудным деревом, в котором стояли на коленях Перси и Мэридит. Тварей вокруг хватало: Гормлайт успела призвать следующую пачку. Лаво бросила бомбу, перекрывая ауру страха аурой веселья.

– Топчи! Мурчи! – прокричали вампусята.

– Пошли-пошли, – приказал Генри.

Музыкальная тема — Эпидемия «Магия и меч»

В ночь совмещения

Заставлю тьму на землю лечь,

Но есть спасение –

Это магия и меч!

Всем привет, с вами Сэм Хайтауэр, и я сегодня за «магию». Каточек тронулся. Мы с Альбой двигались по центру. Нас окружали Лаво, Арчи и Лейб, чуть слева шел Оскар. Отгоняя набрасывающихся тварей и действительно теряя людей одного за другим от заклятий сторонников Гормлайт, мы прошли половину дистанции. Арчи упал, обращенный в ледышку. Меж рядов проскочила девочка на метле, подхватила его на «Мобиликорпус» и вынесла в тыл. Перед нами снова стоял Вольтури. Генри и Фред сцепились с завучем.

Тут я увидел, что правый фланг падает. На него налетели оказавшиеся почти в тылу дементоры и новая банши, сложив Джона и «девочку с ящерицей», запомнившуюся по истории с доксицидом. Я со всех ног бросился закрывать дыру:

– Риктусемпра! Экспекто Патронум!

Отогнав тварей, я посмотрел за их спины. А за их спинами шел Мадригаль, держа в руках тонкую черную палочку.

– Мадригаль, Депульсо, – сказал я.

Он начал отходить назад, но вдруг, видимо, вспомнив, что там еще дезориентация в эффектах, выставил перед собой щит.

– Протего. Инсендио.

Кровь должна была загореться в моих жилах, но сила зелья, подаренного Альбой, поглотила удар.

– Риктусемпра, – теперь я мог ответить молнией, соблюдая правило трех чар.

Мадригаль уклонился, повернувшись вокруг своей оси. Но поединка не получилось. По правую руку от меня встала Пиония Холивелл и бросила «Ступефай». По левую стала Мэри Грейвз и бросила «Глациус». Вскоре к нам присоединился Генри Уиллард.

– Энервейт! Уворот! – отбивался Мадригаль.

Критический момент миновал, дыру на фланге заметили многие, и теперь в темного волшебника неслось слишком много заклинаний. Трудно сказать, от какого именно он сел. Но точно не от «Дуро» нашедшей меня Альбы, и не от «Глациуса» потому что на земле Алехандро изображал дергающееся тело, а не статую. По эффекту больше всего похоже на таки догнавшую цель «Риктусемпру».

Я осмотрелся и не увидел ни одного темного волшебника на ногах. Твари разбегались. Вместо Гормлайт перед Лисом и Эрнесто лежала лишь кучка пепла. Вольтури лежал на земле в окружении Фреда и еще трех человек. Рассел поднимал Перси на «Мобиликорпус». Ишель нигде не было видно.

Убедившись, что бой закончился, я подбежал к Мадригалю, которого уже обступили младшие брат и сестра, а также Элизабет Уиллард, сестра Генри:

– Вашу палочку!

Он отдал. Возможно, Алехандро собирался сказать вису, но его перебила Альба, обратив в камень громким:

– Дуро!

Музыкальная тема — Feuerschwanz «SGFRD Dragonslayer»

Юнец, юнец!

Кем ты рожден?

Чей сын ты, ответь?

О Фафнира ты

свой меч окровавил; в сердце стоит он!

(С) Старшая Эдда

Глава 12: На самой высокой горе

Мы отнесли пленных в зал, где пытались допрашивать с помощью легилименции и добытого откуда-то веритасерума, пока не прибыли мракоборцы. Со смертью Гормлайт купол пал, и МАКУСА восстановил связь со школой. Разумеется, правительство тут же приняло всех затемнившихся, чтобы в установленном законом порядке определить степень их вины.

Единственным имеющимся в школе зельем правды, конечно же, напоили Рубиначчи старшую. Слишком многих волновал вопрос, как же её угораздило. Оказалось, что Алессия темной магией не владела и зашла в неправильную дверь, чтобы спасти младшего брата. Очень похоже на неё, но с утверждением «я не участвовала в боях» Нико бы поспорил... будь он жив.

Вольтури тоже не помнил ничего со вчерашнего вечера, поскольку его воля была подчинена. Зато Рубиначчи младший и Мадригаль оказались осознанными темнушниками. Вне всяких сомнений, ведь оба они на глазах у всех применяли «Аваду». Вито убил Эшли Харпер, а Алехандро – Ачека. Оба темных мага встретили выпускной в тюрячке и, им очень повезло, что не случилось самосуда.

Допросить профессора Уокера и Дженнет Бут не представлялось возможным. Поняв, что Гормлайт мертва, и, кажется, они не совсем побеждают, эти двое скрылись в лесу. Их объявили в розыск. В газетах потом писали, что Уокера нашли, а Бут – нет.

Но это все потом, а пока мы, выжившие студенты, собрались возле изумрудного дерева, чтобы почтить память павших. К счастью, немногих. Из студентов окончательную смерть здесь приняли Гонт и Кавалли. Мы подняли в небо палочки, и замерли на минуту молчания. Из аспирантов погиб Ачек, но… его воскресили, используя слезу феникса. Уже после минуты молчания. Именно такое применение уникального зелья вызвало споры. Многие хотели вернуть Нико или…

Или Эшли Харпер, погибшего преподавателя. Когда мы подняли палочки в честь нашего тренера, минута молчания закончилась восклицанием Арабеллы:

– Нет, так нельзя. Эшли не хотела бы, чтобы мы грустили. Давайте почтим её память, и сыграем все же в янкиш. Это то, чего она бы хотела.

– Да, – закричали мы с Альбой и многие другие.

– А кубок школы по янкишу назовем кубком имени Эшли Харпер.

Эту идею тоже поддержали. Впрочем, одно дело кричать про янкиш, а другое – играть в янкиш. Выпустить пар после напряженного боя хорошо, если силы остались. А остались не у всех, ведь бой был тяжелым. Собралось только две команды: сборная Вампуса и сборная школы. Перси был не в настроении, так что, за нас играло по человеку от каждого факультета: Фред с Гром-Птицы, Брайан Мерфи с Пакваджи и мы с Альбой от Рогатого Змея и Вампуса соответственно. Против нас играли: Арчи и Арабелла Свон, Оскар Пичгуд и Альма Марси Рассел. За Вампус также хотели сыграть Лаво и Спеллман, но им в основном составе места не нашлось — только выходить на замену.

Брайан Мерфи

Первый гол «сборная школы» забила почти сразу. Я поймал мяч, отдал пас Альбе, она передала Мерфи, Мерфи уложил в кольцо. А дальше борьба пошла плотная. Мяч скакал из рук в руки, пролетал в сантиметрах от кольца, внезапно взрывался, но ни в какую не желал оказаться забитым. Альба провела второй успешный бросок, разъехавшись при этом на шпагат, но – из зоны заступа, то есть, не в счет. Затем мяч взорвался в руках у Арабеллы. Наша команда обнаружила себя в большинстве и решила, что лучшая стратегия – тянуть время до темноты, когда матч закончится. Но Арчи так не думал. Выхватив мяч у меня из рук, он перебросил Альме. Фред не успел перехватить, и Альма забила первый гол команды Вампуса. Продолжалась напряженная борьба. Мяч взорвался в руках у Мерфи, выводя его из игры. Мы остались три на три, и каждый начал играть за двоих. Как и вампусята. Лаво вышла на замену Оскару, вступив в игру с новыми силами, но никто никому не собирался уступать. На предпоследней раздаче Арчи забил второй гол.

Команда Вампуса праздновала победу, но какая же это была хорошая игра! С задачей выпустить пар она справилась полностью. Мы жали друг другу руки, полностью забыв об ужасах недавней битвы. Финальным аккордом стало выступление группы поддержки. После матча, так как из всех «Салемских сирен» до стадиона дошли только Селена Белл и Альба, которая играла. Вдвоем они станцевали то, что репетировали впятером. Альба, конечно, расстроилась, что остальные не пришли, но мне хватило бы и её одной.

Со стадиона мы пошли к дереву, где долго обсуждали игру. Альба хвалила нашу команду, в которой каждый прекрасно справился со своей ролью. Мы шли нос к носу с хорошо сыгранными вампусятами, и поражение стало результатом тяжелой борьбы, не очевидным до самого конца. Такое поражение стоит многих побед.

Селена Белл

На улице темнело и холодало. Надышавшись свежим воздухом, мы направились к воротам школы. Спохватившись и испугавшись, что лучшего случая не будет, я преподнес Альбе палочку Мадригаля, которая до сих пор лежала у меня в сумке:

– Я взял этот трофей для тебя, как обещал за обедом. Взял, увы, не один. Так что, будет справедливо, если ты сама выберешь, с кем из нас пойдешь на бал.

– С тобой конечно. После всего, что было, выбор очевиден.

Её слова так обрадовали меня, что я впервые за эти дни полностью потерял чувство окружающей обстановки, не только в эмоциональном, но и в рациональном смысле. Поэтому вообще не смотрел по сторонам, когда мы проходили через ворота. Помню, что я открыл дверь перед девочкой, но та подхватила её рукой.

– И, Хайтауэр, – Альба отпустила дверь, – твой патронус самый светлый.

Дверь хлопнула. Там до сих пор висел чип «хлопнул дверью – окаменел на минуту». Мы с Альбой замерли на середине шага, вполоборота друг к другу, в той позе и с теми выражениями лица, как стояли. Как игрок я медленно сосчитал до шестидесяти. Проходящие мимо студенты успели нами полюбоваться. Окончив отсчет, я встряхнул головой и выпалил:

– А твоя «Дуро» самая крепкая.

Мы смущенно разбежались. Я пошел в душ, в котором очень нуждался после битвы и янкиша. Я понимал, что что-то не складывается. Что бал – это очень важно в шестнадцать лет, а слова о патронусе – почти как признание в любви. Но чего-то не хватало. Чего-то спокойного и размеренного, что забрала у нас идиотская дверь. Душ – место в высшей степени медитативное. Общая концепция пришла ко мне почти сразу же, а времени проговорить про себя важные слова хватало. Выйдя из душа, я надел красную рубашку в клеточку, серый кардиган поверх нее и форменные брюки вместо спортивного костюма. Слегка причесался перед зеркалом, закинул метлу на плечо и пошел искать Альбу.

Она поднималась по лестнице с Арчи Своном, которого я тогда считал своим конкурентом. Наивный. Да, как крутой хулиган и форвард спортивной команды Арчи проявлял интерес ко всему, что движется, особенно если оно движется в короткой юбочке и машет помпонами во время янкиша. Но именно поэтому для гордой Альбы… было предпочтительно дружить с ним, как я дружил с Ишель. Впрочем, мне тогда сильно не хватило проницательности подумать в эту сторону. И я был вдвойне рад, что делаю все при Арчи. Потому что после событий прошлого вечера и минувшего дня уважал его как отважного соратника на поле боя и достойного противника в янкише. И отбивать у него девушку исподтишка категорически не хотел.

– Альба, я хочу пригласить тебя… А полетели на самую высокую гору. Где место силы Воздуха.

– А это далеко? И надолго? Я не одета для улицы, – Адлер все еще была в костюме чирлидерши.

– Недалеко и пока не надоест. Я буду вести метлу аккуратно.

– Давай.

Арчи проводил нас многозначительной улыбкой.

Мы с Альбой вышли из ворот, держась за руки.

– Взлет!

От волнения я управлял метлой не очень хорошо и немного заблудился, но выдержать курс именно на самую высокую гору в округе – несложно. Приземлившись там, где целую вечность назад Ишель вывела нас в астрал для встречи с «бастардо брухо», я сказал:

– Здесь.

Альба осмотрелась, вдыхая горный воздух и пожирая взглядом сосновые леса:

– Так красиво. И спокойно. Совсем не похоже на мой родной Техас. Кстати, откуда ты?

– Мичиган. Мы же разводим окками, они любят озера. И вот на Мичиган здесь вполне похоже. Кстати, приезжай летом в гости. Там много такого.

– И ты ко мне приезжай. Ранчо на равнине красиво по-своему.

– Обязательно. Мы узнали друг друга в бою, надо и в мирной жизни узнать. Тем более что…

Я набрал в грудь воздуха. Альба пристально посмотрела на меня, кажется, уже догадываясь, что сейчас будет.

– Я понял, что ты готова стоять за меня до конца. И я готов стоять за тебя до конца. Хотя мы такие разные. Ты крепкая скала, что возвышается щитом среди бурь, а я – веселая молния, что скачет вокруг. Это не просто место силы. Оно похоже на нас. Поэтому именно здесь я хочу сказать тебе… ты мне нравишься.

Казалось, на пару мгновений Альба перестала дышать. Но когда заговорила, ярко подтвердила тезис, что мы разные. Ни десятой доли моей уверенности в голосе, напротив:

– Я не могу… Это очень сложно… Мне нужно подумать.

– Я не тороплю с ответом, – оградив свой голос от разочарования, я выдал единственную уместную в такой ситуации реплику.

– Давай побудем здесь еще немного. Здесь так тихо.

Глубокий вдох, выдох… Осмотревшись вокруг, я понял, что Альба до сих пор держит мою руку. Хотя полет на метле закончился, и это уже не обязательно. Хотя если мое признание ее испугало или расстроило, точно отпустила бы.

– Но на бал мы пойдем, – девушка нарушила тишину. – И летом друг к другу обязательно съездим. Я действительно хочу посмотреть на тебя в мирной жизни. Так что, полетели назад. Бал уже скоро, а мне переодеваться долго.

Я взял метлу и протянул ей.

– И, Хайтауэр, – сказала Альба, берясь за древко. – Ты лучший.

– Нет, ты лучшая.

– Ты сказал! – торжествующе воскликнула она.

Музыкальная тема – Хельга эн-Кенти «Герой второго плана»

Ты освоил науку легко строить замки из воздуха,

Не надеясь найти ответ, задаваться вопросами,

Парой слов обменяться, когда для беседы нет времени...

Шаг за шагом границу стирать - может быть, не намеренно?

Так случается постоянно:

Что посеешь, то и пожнешь.

Для героя второго плана

Может, слишком ты был хорош?

Только шел не своей дорогой,

И мечтал - что греха таить -

Взгляд поднять и ещё немного

Расстояние сократить.

Примерно такая музыка звучала у меня в голове, когда я возвращался к себе в комнату. По дороге я проявил еще немного заботы об Альбе, наполнив ее кружку водой, но, в конечном счете, мы разошлись по этажам.

Надвигалась церемония вручения кубков. С учетом всего случившегося за учебный год, меня меньше всего волновало, у какого факультета сколько баллов. Я переоделся всего лишь чуть более нарядно: заменил кардиган на жилетку, и то потому, что в кардигане танцевать жарко. Счастливая шляпа, благословленная Эшли Харпер, все это время оставалась лежать в зельеварке. Я снял её во время боя и забыл надеть на матч. Возможно, поэтому проиграли. По пути в актовый зал я подобрал шляпу и добавил её к костюму, который от этого стал выглядеть максимально нелепо. Стиль вышедшего в свет фермера – а кто такой Сэм Хайтауэр?

Всю церемонию я сидел тихо, совершенно опустошенный круговертью последних дней. Кто там король и королева бала – какая разница, Альбы в зале вообще не было. Кому там вручили кубки? Ильверморни не Хогвартс, в течение года я общался с друзьями с других факультетов как бы не больше, чем с другими змейками. Кто выиграл кубок по янкишу я и так знал – не мы. Алессия Рубиначчи пришла на церемонию бритой налысо и посреди неё рухнула, потеряв сознание? Очень жаль, но её сразу окружила толпа, а у меня уже не было сил туда рваться.

Все закончилось. Я вышел из зала. И увидел её. Альба стояла напротив дверей в нарядном белом платье. Её волосы были собраны в сложную прическу, красноречиво объясняющую, почему девушка не успела на церемонию. Прически занимают время. Очень много времени. Я был удивлен. Я был рад. Я был в восхищении и вообще не верил своим глазам. Шестнадцать лет жизни не подготовили к тому, что девочка может одеться так красиво. Тем более для того, чтобы со мной куда-то пойти.

– Здесь пробегала твоя шаманка, – улыбнулась Альба. – Она сказала, что поймает Сэма и заставит переодеться нормально. Но я думаю, так даже лучше. Вообще мы просто обязаны сфотографироваться в таком виде. Как ты говорил, скала и молния?

– Учебный год закончился, – с этими словами я предложил Альбе руку.

– Но бал только начинается. И я собираюсь насладиться им до конца.

Эпилог

Читатель здесь может задаться вопросом, жили ли они долго и счастливо? Отвечу – Бог его знает. В шестнадцать лет строить такие прогнозы – дело неблагодарное. Каждый год значит многое в этом возрасте, в голове ветер и хаос, а жизнь волшебников бывает скучной только если специально прилагать к этому усилия. То есть, не в случае Сэма и Альбы. Каждого из них ждала семья со своими тайнами, сложностями и планами. Перед каждым из них лежал долгий путь. Весной 1956 года Сэм и Альба были готовы хотя бы попробовать идти по нему вместе, но об их дальнейшей судьбе в этой саге не говорится. Игра заканчивается с парадом, и в первом вальсе выпускного бала мы оставляем наших героев.

В газетах про них тоже не напишут. Ведь особенность этой истории в том, что она произошла на самом деле, пусть и по правилам системы, поддержанной в основном воображением участников. Магия была не настоящей, а условной, но выборы и мотивы действующих лиц – вполне. Мы истекали кровью и умирали понарошку, но по-настоящему решали, где и ради чего это делать. Так работает ролевая игра. Мастерская группа расставляет фигуры и пишет квесты, но это все только заготовка, а жизнь в неё вдыхает игрок, который берет на себя роль персонажа. Игрок решает поставленные задачи в меру своей фантазии, сталкивается с другими игроками, включает их в свою историю и сам влезает в чужие. Мастера и игротехническая команда играют за «внешний мир», но даже при высоком уровне режиссуры в динамике, сюжеты на ролевой игре живого действия буквально пишет жизнь.

А жизнь плохой рассказчик. В её историях нет начала, конца и прочих строгостей композиции. Они начинаются с середины, на середине заканчиваются, и ты, зачастую, даже не догадываешься, какова твоя роль в общей картине. Сэм шел за осколком, зная только то, что он порождает дементоров и отравляет лес. Но не знал, что с зелеными осколками метеорита в мир вернулась ведьма Гормлайт. Сражаясь с её сторонниками, Сэм понятия не имел, кто эти внуки, которых она искала. И до конца игры так и не узнал, но не особо интересовался: были вопросы поважнее. Имеет ли меч, которым убили Гормлайт, какое-то отношение к неизвестному предмету, в вылазке за которым Сэм прикрывал Доминико? Об этом даже в газетах не написали. Читатель может подумать, что «бастардо брухо», с коим столкнулись Сэм и Ишель в первый день, это и была Гормлайт. Но нет, все сложнее, и связано с Сиршей, в чьей судьбе Сэм вполне мог бы принять больше участия… сойдись звезды иначе. Влюбленность в Альбу унесла его в другую сторону, а клуб шаманов закончил свою миссию, но о ней в этой саге больше ничего не говорится. Как и о многом, чему я был свидетелем, но – только свидетелем, а не активным участником событий.

Газетчиков интересуют законченные истории. И они появились в газетах. Но Сэм и Альба остались вне света софитов. Простые мальчик и девочка, которые, по доброте душевной, стремились быть в каждой бочке затычкой, помогли многим, но не стали главными героями ничьей истории. Кроме своей собственной.

Такова жизнь.

Приложение 1: Карта школы

Окрестности школы

Учебный корпус

Кампус

Подземная часть