Как взломать твоё сердце?

Пролог.

КЛИМЕНТ.

Мне было четырнадцать, когда я впервые влюбился. Её звали Ника. Нежные черты лица, маленькое телосложение, стеснительная и милая — она сразу покорила моё сердце. Именно тогда я понял, что мне нравятся блондинки.

Я любил смотреть на её светлые волосы и по возможности заглядывать в серые, как лунные пески, глаза. Она затмевала все в моём мире. Учеба и друзья отошли на второй план.

Но её чувства я так и не смог до конца расшифровать. Столько мучился, пытался понять, нравлюсь я ей или нет. Но по всем признакам, которых смог разобрать, был для неё просто другом.

— Да не переживай ты! — сказал мне Давид. — Рано или поздно она обратит на тебя внимание!

— Думаешь?

— Да! Конечно! Девчонки все такие. Специально делают вид, что им не интересно, а сами так ещё больше внимания привлекают!

— Кто тебе это сказал? — Не поверил ему.

— Неважно! — Отмахнулся друг, собирая рюкзак с учебниками. — Главное, она хочет, чтобы ты за ней ещё побегал! Вот увидишь, добьётся своего, и будете вы вместе за ручки гулять!

Я был уверен, что он сказал мне это не всерьёз. Не хотел верить в такую правду. Но с другой стороны, друг пытался поддержать меня, подбодрить. И я тихо надеялся, что так и будет.

Давид нечасто заходил к нам в гости. А когда это случалось, мы учились больше, чем говорили о любви. На этот раз он ушёл раньше, а я остался один в комнате. Достал нашу общую школьную фотографию и разглядел на ней Нику.

На улице была полночь, темнота, звезды не светили, но в квартире горел свет. Я собрал силы в кулак и написал письмо. Это был единственный способ выразить свои чувства. Другого я не знал и не осмелился бы, только опозорил бы себя.

Помню, как краснел, как руки потели, когда писал сокровенные слова. Бумага пропиталась моим запахом, и вскоре она стала частью меня.

Я пытался писать аккуратно, менял почерк на более красивый, чтобы девушка прочитала его и увидела в буквах то, что я хотел ей сказать.

Я представлял, как произношу их, и не мог поверить себе. Я особенно не любил свое состояние, но в то же время погружался в невероятное тепло из-за него. Я знал, что должен действовать, ведь из-за внезапной влюбленности перестал походить на себя.

Вернулся к мысли о Нике и улыбнулся. Ничто не могло затмить мои чувства к ней. Я был в её власти, как бы глупо и нелепо это ни звучало. Я думал о ней, и этого было достаточно, чтобы оставить все свои проблемы где-то позади.

Письмо было готово. Наконец, после нескольких черновиков удалось добиться нужного результата, и я поставил точку в совершенном варианте признания. Согнул бумагу несколько раз в нужных местах, чтобы сделать из нее самолётик. Получилось, как обычно, но не это было важно. На следующий день я готовился вручить его Нике.

Бумажный самолётик. Часть 1.

КЛИМЕНТ.

Последний год в сороковой школе начался для меня так же, как и предыдущие два. В них я толком ничего полезного не делал, чтобы оказаться первым на доске почёта. Но часто оказывался таковым в сердцах поклонниц, в чьих глазах был другим.

Я им нравился. Моя уверенность, стиль и способ преподнесения себя этому миру привлекали их. Они смотрели на меня как на звезду, пути достижения которой были у них в руках. Каждая считала, что способна завоевать моё внимание. А я наблюдал за их стараниями и тихо наслаждался.

Но мой интерес быстро угасал. Я играл с чувствами девушек, безответно влюблённых в меня. Разрушая их сердца. Я не мог вынести ни одну из них рядом с собой, будто нуждался в том же возбуждении, которое они испытывали ко мне. В конце концов, я пришёл к выводу, что являюсь подлым партнёром, нуждающимся в некой форме мести. Но разорвать эту петлю уже не мог.

Я много думал о том, какой жизнью я живу и что делаю. Иногда от потока мыслей мне становилось противно. Я ненавидел себя и не понимал, почему я такой, и что сделало меня таким ужасным человеком, возомнившим себя бабником и сердцеедом. Ведь я был монстром. Я не щадил ни тех, кому я был интересен, ни себя.

Время шло для меня медленно. Каждый день длился, будто в нем было два солнца, а не одно. Мои привычки не оставляли меня, продолжая сосуществовать рядом.

— Ты меня слышишь? — прервала мои мысли Марина.

Я наконец смог посмотреть вперед и оценить высокую фигуру девушки, что терпеливо ждала моего ответа.

Марина Соколова училась со мной с пятого класса и была почти такой же, как и я. Она любила внимание. Одинокие вздохи парней в её сторону придавали ей уверенность, создавали из неё холодную, но красивую и желанную девушку.

Она была брюнеткой с длинными волосами и неизменным выражением на фарфоровом лице. Чем дольше на неё смотрели, тем сильнее влюблялись. Но её глаза упрямо отвергали любое признание, будто ждали чего-то особенного.

Внутри себя я знал, что являюсь тем самым. Но тихо сидел на своём месте, игнорируя её частые взгляды в свою сторону. Я не мог заставить себя посмотреть на неё. Она отличалась от других, и тем самым не оставляла себе шансов. И у меня тоже их не было, если бы я захотел. Поэтому наши судьбы шли параллельно, не соприкасаясь.

Но однажды...

Длинный коридор третьего этажа. Голубые выкрашенные стены с учебными плакатами. Незанавешенные чистые окна, смотрящие во двор. Тишина, которая никак не нарушалась. Ожидание школьников, наблюдающих за нами в молчании. Все ждали, что я отвечу.

— Что ты хочешь? — Спросил я наконец.

Я поправил манжет белой рубашки, желая избежать прямого взгляда с Соколовой. Я был удивлён, когда она захотела со мной поговорить. А то, как она решила это сделать — прилюдно, не стесняясь окружения и возможного осуждения — поразило меня ещё больше.

В конце концов, я смог сдержать эмоции и взглянуть на неё. Выражение её лица было таким же, как и у меня. Наша встреча выглядела словно сделка двух деловых партнёров.

— Давай встречаться, — сказала она так спокойно, будто предлагала мне это каждый день.

Я был уверен, что мои глаза выдали удивление — подобного я не ожидал ни в одной мысли. Со мной произошло нечто редкое: я впервые не знал, что мне ответить.

— Ты серьёзно? — Я подошёл к ней ближе, чтобы снизить тон. — С чего это вдруг?

Я не хотел, чтобы этот разговор стал публичным. Но, видимо, у Марины были другие планы.

— Я объясню тебе, — начала девушка. — Ты мне нравишься.

Я усмехнулся.

— Но это ещё не всё, — продолжила она. — Ты одинок, и я тоже. Почему бы нам не объединиться и не создать идеальную пару? Мы отлично подходим друг другу, уверена, ты думаешь так же. Так почему бы не рискнуть? Вдруг у нас всё сложится?

— Тебе не об этом нужно думать под конец учёбы. В этом году у нас тяжёлые экзамены. Или ты вообще не думаешь о своём будущем?

— Думаю, конечно, — улыбнулась Марина. — Ещё я часто думаю о тебе. Ты мне нравишься. Да, я скажу это ещё ра: Ты тоже не видишь во мне уродину. Я тебе подхожу.

Мне становилось всё смешнее и смешнее.

— Тогда чего же ты ждала всё это время, если я тебе нравлюсь? Почему не призналась раньше?

Девушка замолкла на несколько секунд и, тихо опустив голову, ответила.

— Я ждала, пока ты сделаешь первый шаг. Думала, осмелишься в один день. Но потом поняла, что я тебе вообще не интересна. Столько девушек крутятся вокруг, с чего это я вдруг должна тебе понравиться?

— Ты права. Я не ожидал, что ты сегодня признаешься. Думаешь, я соглашусь встречаться с тобой?

— Думаю, тебе, наверное, надоела эта игра. Не пора ли перейти на более серьезные отношения? — Уверенность в её голосе вернулась.

Я хотел ответить ей, но в этот момент прозвенел звонок, и мы все были вынуждены вернуться по аудиториям.

— Ты подумай над моим предложением. Не спеши отказывать, я подожду, сколько нужно, — сказала она мне напоследок.

Уже в классе я начал размышлять над словами Марины. Сентябрь только заканчивается, но она не думает о том, что школа скоро останется позади, а нас ждёт другая жизнь. Мы не будем прежними, связи с одноклассниками прервутся, и, возможно, даже некоторые привычки придётся оставить в прошлом.

Эта мысль меня успокаивала. Я не хотел продолжать эту игру. Мне уже давно надоело собирать трофеи в виде женских лиц. И Марина понимала это. Видимо, она испытывала то же самое, что и я. Ведь тоже не раз причиняла боль тем, кто приближался к её сердцу.

Возможно, она нашла способ покончить с этим в серьезных отношениях, как мне сказала. Более того, была готова впустить меня в свою жизнь, если бы я согласился. Но, несмотря на все свои желания, я не был готов жертвовать собой ради чьей-то симпатии.

Урок по биологии уже начался. Преподавательница и наша классная руководительница Евгения Яковлевна не спешила к обсуждению темы. Она молча сидела за своим столом и время от времени перелистывала классный журнал.

Эта была женщиной средних лет с пышным телосложением и рыжыми завитыми до плеч волосами. Её голубые маленькие глаза сверкали, когда злилась на нас. Но и с теплотой они тоже могли смотреть.

Она не обращала внимания на шум в классе, который становился все громче. Ребята расслабились и начали перешептываться, что вскоре переросло в громкие разговоры.

— Интересно, что будет? Чего она ждёт? — Спросил меня Илья Зимин.

Худой брюнет с темно-карими большими глазами уставился на меня, надеясь, что я отвечу на его вопрос.

— Я не знаю. Не интересно. — Мне было не до этого; впечатления от разговора с Мариной не утихали.

— Мне кажется, это из-за новенькой, — предположил он. — Опаздывает, видимо.

— И не только она, — заметил я. — Лоры тоже нет.

— А когда она приходила вовремя? Нет, это точно не из-за неё. Классуха не стала бы её ждать в таком молчании. Точно из-за новенькой.

Я уже не слышал, о чем он говорил под моим ухом. Я был погружен в свои мысли. Не знал, что мне делать, как поступить. С одной стороны, я хотел согласиться на её предложение, а с другой — не видел в этом смысла.

— Что с тобой сегодня? — Наконец заметил друг. — Ты сегодня сам не свой. Это из-за Марины с параллельной? Что она тебе сказала, колись.

— Ничего. Предложила встречаться.

— Не может быть! — Не поверил Илья и уставился на меня с не меньшими, чем мои в тот момент, глазами. — Как предложила? Намекнула?

— Нет. Сказала прямо.

— А ты что? Согласился?

— Не согласился. Но и не отказал.

— Ну ты даёшь! — Рассмеялся парень. — Самая красивая девушка в школе признаётся тебе в любви, а ты никак не ответил? Где ты ещё такую девушку найдёшь? Соглашайся!

— Если тебе надо, ты и соглашайся, — ответил я ему, рассмеявшись так же, как и он.

Бумажный самолётик. Часть 2.

ЛОРА.

— Ты мне не мать!

В очередной раз я обидела женщину, заменившую мне покойную маму. Глаза Индиры наполнились слезами, засверкали и покатились по щекам. Ей было больно, но мои мысли не заботили её чувства. Осознавая, что каждый мой нелепый поступок и необдуманное слово разрывает ей душу на куски, я всё равно продолжала это делать.

Мой мир давно рухнул. Тот день, когда я узнала о большом секрете своей семьи, стал для меня роковым. Я не ожидала такой подставы от родителей, от отца. Оказывается, я потеряла свою настоящую маму в возрасте двух лет. А Индира, молодая девушка, сама будучи ещё ребёнком, решила принять нас как своих.

Сказать, что я выпала из реальности в момент истины, — ничего не сказать. Я промолчала, улыбнулась, кивнула, пытаясь справиться с бурей внутри себя. Беспорядок в моей голове становился все страшнее. Мои небольшие теплые чувства сменялись обидой и недоверием к родным. Тогда никто не понял, что со мной произошло, и я сама этого не осознавала. Но со временем злость внутри меня начала безжалостно проявляться.

— Зато ты мне дочь! — Твердо ответила она сквозь слезы. — Мне плевать, что ты думаешь обо мне, я люблю тебя! Я волнуюсь за тебя!

Выглядела она жалко. Ночной халат сполз с плеча, оголяя кожу, на которой оставалась только одна лямка. Темные волосы, аккуратно собранные в хвост, запутались. Голос сел. Было видно, как она устала вновь и вновь переживать одну и ту же сцену.

— Тебя никто не просил! Ты мне никто! — Наносила я новые удары.

Я видела, как они, словно острые ножи, резали мачеху. Она страдала, а мне было все равно. Выпуская пар, я создавала иллюзию идеальной, комфортной жизни. Но вместе с этим опустошала себя, как сосуд. У меня не было сил донести до конца свои чувства. Я расплескивала их, ядом, растрачивая.

— Когда не стало твоего отца, я поклялась, что позабочусь о тебе! Так что не мечтай, что я отстану! — Заявила женщина. — Может, не сейчас, но однажды ты услышишь меня!

Я покинула дом, громко захлопнув дверь. Не хотела больше слышать рыдания Индиры. Она унижалась передо мной. Истинная мать знает, что её ребёнок от неё никуда не денется. А моя боялась. Она любила меня, но из-за слов, которые я ей говорила, верила, что может потерять. Понимая, что связь между нами нестабильна, я пользовалась этим страхом и была свободна от родственных уз.

Куда ушли все мои чувства, любовь? Я не могла их найти в себе. Что бы я ни делала, этого было недостаточно.

Я пыталась найти золото в своей жизни, брала от неё всё. Пользовалась возможностями и не боялась последствий. Частью этого безрассудства оказалась и школа. Я не бросила её, но стала пренебрегать ею насколько могла.

Я негромко постучала в дверь кабинета биологии, где у нас проходил урок. Немного приоткрыв её, взглянула внутрь, чтобы Евгения Яковлевна смогла узнать меня.

— Лора Яшина, ты сегодня рано, — с полным безразличием на лице и в интонации поприветствовала классная. — А почему не пришла ко второму уроку?

Я слегка улыбнулась, не зная, что мне ответить на такое заявление. Сделала несколько шагов и оказалась в классе под прицелом глаз всех одноклассников.

— Зачем ты здесь стоишь, как столб? — спросила преподавательница. — Есть что сказать?

— Нет, Евгения Яковлевна.

— Тогда иди садись!

Я молча направилась к своему привычному месту, где уже второй год сидела рядом с Давидом Пантелеевым. Он хорошо учился, иногда мог дать списать или подсказать на устных занятиях. За всё время совместного использования одной парты мы не надоели друг другу, и никто из нас не жаловался на своего соседа.

— Не там, — остановила меня учительница. — Садись рядом с Зиминым.

— А мне куда сесть? – Услышала я низкий голос Климента.

— Ты сядь за свободную парту в конце класса.

— А я один буду сидеть? — Спросил Давид. — Почему вы решили нас рассадить?

— С тобой будет сидеть новенькая. Она должна была прийти ещё утром, но её мама позвонила и сказала, что рейс перенесли. Она приедет завтра.

— Как интересно! — Воодушевился Дима Грачев. — Новое лицо освежит этот год. Не терпится уже посмотреть на неё! А вам, ребята, не интересно? — Обратился он к классу.

Я закатила глаза, как и каждый второй, кто хорошо знал этого парня. Посмотрела на Илью и увидела его прилипший ко мне взгляд. Заметив моё невеселое выражение лица, он подвинулся к стене.

— Счастлив? — спросила я, предполагая, какими могут быть у него мысли на мой счёт.

— Не особо, — резко ответил он под моим ухом. — Придётся терпеть тебя целый год. Удовольствие не из приятных.

Я посмотрела на него и наконец увидела усмешку, сложившуюся из тонких губ и широких тёмных бровей, выразительно опущенных к карим глазам. Они хитро смотрели на меня, ничего хорошего не предвещая.

— Ты прямо сейчас можешь отказаться. Никто не заставляет тебя сидеть рядом со мной. Как раз рядом с Климентом есть свободное место.

Мы вместе обернулись, чтобы увидеть задумчивое лицо парня и выразительный взгляд, как у сокола, направленный к доске.

Пока мы говорили с Ильёй, Евгения Яковлевна уже начала занятие. Она монотонно продиктовала тему урока и вытерла салфеткой испачканные белым мелом руки.

— Почему я должен возражать? — ответил он мне. — Может, мне понравится бесить тебя здесь, пока ты так близко. — Он протянул руку к краю белой рубашки и чуть не ущипнул меня в бок.

— Прекрати! — крикнула я, испугавшись щекотки. — Не делай так больше! — Я чуть не встала с места, но всё равно привлекла внимание.

— Яшина, Зимин, сейчас оба живо пойдёте к директору! — Обратилась к нам Яковлевна. — Даю вам последний шанс досидеть до конца уроков. Поблажек в вашу сторону больше не будет. В этом году от меня милосердия не ждите. В будущем вам поступать, строить свои жизни, и поверьте, вы запомните мои слова. Пока вы не поймёте, как вести себя в этой жизни, вас самих никто не поймёт.

— Мы поняли, — ответила я ей, чтобы она оставила нас со своей лекцией.

— Точно поняла? — Прошептал мне Илья, нагло улыбаясь. — Не знал, что ты боишься щекотки. Теперь я знаю твоё слабое место. Что будешь делать?

Слова он говорил без страха в голосе, будто был уверен, что сила моего слабого места у него в руках. Но я не боялась.

— Ничего. Но если ты попробуешь использовать это против меня, я тебя в порошок сотру.

— Интересно, как это будет?

Подлая улыбка Ильи была на грани смеха. Его сдерживало только присутствие учителя. А я, глядя на довольное лицо парня, желала стереть эту ухмылку раз и навсегда. Он раздражал меня, игрался с той, кто ему не по зубам. Илья недооценивал меня, и зря.

Бумажный самолётик. Часть 3.

ДИМА.

Третья по счету перемена между английским и алгеброй предназначалась для обеда. Нас уже шестой год не кормили в столовой, поэтому перекусить каждый должен был по-своему. Кто-то брал домашнюю мамину стрепню, а кто-то закуски и полуфабрикаты из буфета на первом этаже.

Добродушная тётя Надя продавала горячие пирожки с мясной начинкой, которые кончались быстрее, чем очередь за ними. Я протянул руку с мелочью через толпу старшеклассников и вскоре моя ладонь ощутила горячий пар от ароматного теста.

Это было всё, что я мог позволить себе в трудный период для своей семьи. Родители не давали мне карманных денег, предлагая терпеть урчание в животе до тех пор, пока я не вернусь домой к полусырому картофелю с луком и макаронам в форме спирали. На второй день они становились переваренными, и есть это блюдо уже было невозможно.

Я терпел, как мог, как они и просили, но иногда просто не было сил устоять перед запахом жареной еды, которая так и просилась в голодный рот.

Вскоре я присоединился к своим друзьям. В отличие от меня, все они в школе питались хорошо. Клим и Давид приносили с собой контейнеры с перекусом, а если забывали их дома, всегда находили деньги в карманах, чтобы купить что-нибудь.

Илья отличался. Он не переживал о еде, каждый раз тратил свои карманные деньги на чипсы и энергетики. Он был беззаботнее всех, предпочитая оставить свободное место в рюкзаке для баскетбольного мяча, а лишние деньги тратить на брендовую обувь или футболку с логотипом.

Все мы были разными, но дружили с детства, при этом находили тему для обсуждения в любой ситуации. Наши частые разговоры начинались с обсуждения симпатичных девчонок нашего города и заканчивались ожесточенными играми на компьютере в комнате Ильи.

Мы были настолько близки, что нас воспринимали как единое целое. Мы собирались в кучки, толпой обсуждали что-то и не расходились, несмотря на различия в наших жизнях.

— Это правда? — Начал Давид, обращаясь к Климу.

Самый тихий из нас сидел на своем месте, прилежно не нарушая границы дозволенного, как это делали мы. Парты каждый раз оказывались под нами, как скамейки, позволяя нам расслабиться, пока наши действия не замечал учитель. Но Давид был другим и придерживался правил, несмотря ни на что.

— Ты о новенькой или о Маринке Соколовой? — ответил Илья вместо своего друга.

Илья был предан своему увлечению. Баскетбольная команда школы незадумываясь приняла его в свои ряды, предлагая ведущее место в игре и титул капитана. Ребята с ним стали играть намного лучше, что было невозможно не заметить. Благодаря своему таланту и внешности, не уступающей обаянию Климента, он стал популярнее, равняясь друга.

— Марина действительно подходит тебе? Она выдержит эти отношения? — Усмехнулся Давид.

— Неважно, — сказал Климент, закрывая свой контейнер и проглатывая последний кусок сытного мясного обеда. — Вряд ли я соглашусь на её авантюру. Очередная воздыхательница, хорошо скрывающая свои намерения и маскирующая это чрезмерной самоуверенностью. Она не пара мне, — завершил он, будучи уверенным в том, что не согласится на её предложение.

— Я бы на твоём месте подумал, — Обратился я к нему. — Сколько ещё ты будешь бегать от одной к другой? Впереди тяжёлые времена, колледж. Может, напоследок уделишь внимание серьёзным отношениям?

— Димон, ты лучше о своих подумай, – ответил мне Климент. – У тебя хотя бы раз они были?

— Были, — неуверенно сказал я.

Когда? С кем? Когда ты успел? — Страдальчески выпучил глаза Давид. — Уже чувствую себя неудачником. Даже у тебя была девушка. Кажется, я последний в нашей стае.

— У него не было никого, — разоблачил меня Илья. – Так что, друг, ты не один такой, – похлопал он Давида по плечу, тихо смеющегося под нашими взглядами.

Климент тоже про себя улыбнулся, будто своим нетипичным мыслям. Внезапно он посмотрел на Илью, который не скрывал веселья на своём лице, и сказал:

— Сначала посмотри на себя. Неприятно видеть тебя таким. Когда признаешься Лоре?

— Да, да, - согласился я. - Ждёшь пока она тебя в крайняк возненавидит? Не будешь потом локти кусать?

— Я не понимаю, о чем вы. Лора не в моём вкусе вообще. Вы посмотрите на неё, — все мы перевели взгляды на девушку, прилегшую на своём плече. — Вы помните её несколько лет назад? Совсем другой человек. Сейчас отталкивает, только и всего. Так что завершайте этот песполезный шип в нашу сторону.

— Уверен, что ничего нет? — Давид поправил манжеты белой рубашки и неспеша поднялся с места. - А то ты постоянно крутишься рядом с ней, не знаем, что и думать.

— Ладно, ладно, я понял. Извините, не хотел ранить ваши чувства. Я был не прав. - В конце концов, вышло так, что мы все заставили друга извиниться за издевательства над нашими личными жизнями.

На этом тема сердечных дел была закрыта. Но остатки наших мыслей о Лоре и симпатии друга к этой девушке всё ещё ощущались внутри нашего круга. Мы смотрели на девушку, мирно спящую на своём месте.

Белый наушник с тихой мелодией погружал её в глубокий сон. Серые волосы, упавшие на лоб, прикрывали веки. Белая рубашка, почти просвечивающая майку под ней, была слегка помята. А оранжевая куртка, ожидающая хозяйку на спинке стула, однажды стала изюминкой нашей одноклассницы, которая изменилась до неузнаваемости. Всё это привлекало внимание и было настоящим в её мире, к которому мы привыкли и уже не замечали.

Кажется, Илья ненавидел её за эти перемены. Когда тот вышел из класса, мы трое недолго думали.

— Опять она на занятиях спит, — сказал Клим. — Интересно, она вообще ночует дома?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Это ты живёшь с ней по соседству, а не я.

После уроков мы все разошлись по домам. Высокое четырёхэтажное здание со светлой облицовкой и белыми оконными рамами осталось позади. Многие жили рядом и могли добраться пешком, а такие, как я, были вынуждены передвигаться на автобусах.

Сопроводив Илью в сторону элитного квартала, где он жил с родителями в безопасной и сказочной зоне, я направился к остановке. Уже под навесом я натянул беспроводные наушники и запустил свой плейлист. Первой заиграла песня Бурито.

«Я еще пока на земле...» — пропел голос внутри меня. И действительно, я пока не ощущал ни крыльев, чтобы взлететь, ни свободы выбора, чтобы попробовать. Только тяжесть на моих плечах заставляла сутулиться и пахать, чтобы хоть что-то заработать.

Мои вечера заканчивались одинаково — в стенах небольшой кафейни, которая находилась недалеко от дома. Я помнил это место. Здесь прошло моё детство. Сначала это был пустой участок, на котором со временем начал скапливаться стройматериал. А потом, на моих глазах, здесь открылось заведение для любителей кофе и чая с булочками.

Объявление о поиске работника в подъезде моего дома появилось довольно быстро. Я решил не терять времени и воспользоваться этой возможностью. После уроков того же дня я прошел собеседование у молодого владельца и устроился баристом.

Это было заведение довольно симпатичное, уютное, с элементами в стиле лофт и мягкими стульями из светлой древесины.

Сначала было не легко; я пытался быстро и эффективно научиться основам. А когда столбы были освоены, мне нужно было их скрепить между собой практикой и уверенностью в новой работе.

Я отдал еще один заказ и вернулся к учебникам. У меня не было другого времени готовиться к полугодовым экзаменам. Несмотря на загруженность и усталость, которые накапливались к вечеру, я думал, что у меня все хорошо получается.

Внезапно я услышал, как открывается дверь. Музыка ветра, звенящими металлическими подвесками которой украшали дверь, отвлекла меня на посетителя. Я узнал в молодом человеке своего работодателя и поспешил убрать учебники, чтобы не оказаться пойманным на безделье.

Но, похоже, он и без моих стараний все понял. Поднял уголки губ своего идеального лица и мягко спросил у меня:

— Твои родители знают, что ты работаешь здесь? Что они думают?

— Нет, не знают.

— Ты им не сказал? У тебя дома все в порядке?

Матвей Борисович, молодой человек, которому не дашь больше двадцати пяти лет, выглядел ухоженно и приезжал на собственной машине иностранного производства. Темнокаштановые волосы были уложены, как у модели модного журнала. А деловой костюм превращал его в непростого мужчину, за которым стояли успех и деньги.

— Да, — попытался я соврать, ведь то, что происходило у меня в доме, не было нормальным.

— Ладно. Тогда продолжай свою работу. — Поверил он мне тогда или просто сделал вид, я не знал. — И можешь не скрывать свои учебники. Если получается совмещать, я не против.

— Спасибо.

Бумажный самолётик. Часть 4.

КЛИМЕНТ.

Где-то под вечер мы освободились от дополнительных занятий. На улицах смеркалось, день плавно переходил в осенний вечер. Прохлада обдавала уставшие тела, неспеша направлявшиеся к своим домам. Эта дорога от одного очага к другому была особенной. Она позволяла размышлять о том, что долго не задерживается в жизни.

Я тоже размышлял о своём. Нетипичные для подростка двадцать первого века действия, не так ли? В последнее время слишком часто поступал именно так. Друзья уже понимали, что лучше не трогать меня, когда я уходил в раздумья. В такие моменты я терял своё лицо, которое за три года в этой школе заработало репутацию сердцееда.

Темносиний пиджак нашей школьной формы вполне согревал меня в погоду уходящего лета. Лёгкий ветерок взъерошил тёмные волосы. Свежий воздух касался моего лица, подбадривая меня делать шаги быстрее, чем я добирался до дома с одноклассницей.

Лора смотрела на старый пыльный асфальт, на котором скользили наши длинные медлительные тени. Она, как и я, ушла в свои мысли и не была готова воспринимать внешние факторы, которые могли бы её отвлечь.

Время от времени я смотрел на её опущенную к земле голову, пытался заглянуть внутрь и понять, что её беспокоит на этот раз. И даже если бы мне удалось прочитать тот беспорядок, который она носит с собой, возможно, я бы так и не понял ничего толком. Парням сложно проявлять это чувство к девушкам. Особенно мне, я никогда их не понимал.

— Давай быстрее! — Сказал я ей. — Я бы уже раз десять до дома дошёл.

— Ну так иди, — ответила она, посмотрев на меня, как на дурака. — Или я тебя силой держу?

— Нет, — усмехнулся я. — Но если ты поторопишься, мы быстрее доберёмся до дома. Если не забыла, нам ещё делать домашку.

— Нам? Тебе, не нам. Я не собираюсь сейчас домой, — сказала она, закидывая рюкзак за плечи. — Ты иди. У меня другие планы на сегодня.

Я не мог поверить своим ушам.

— Так вот почему ты так медлишь? Опять до позднего вечера будешь где-то гулять.

— Не твоё дело! Иди домой! — Я был уверен, что она хотела убедить меня по-хорошему.

— Уже забыла о своём обещании? Ты должна помочь мне с алгеброй, — бросил я ей вслед.

— В следующий раз, Клим, — помахала она рукой, даже не взглянув в мою сторону.

Вот так моя соседка, с которой мы делили один подъезд, кинула меня и ушла в никуда. Я не знал, чем руководствовалась девушка, меняя свою жизнь в эту яркую, безбашенную сторону, которую она так полюбила. Но Лора не выглядела в ней счастливой. Возможно, маска, которую она так артистично разукрасила вечеринками, коктейлями и новыми друзьями, не имела того эффекта, которого она хотела.

Люди вокруг неё могли обманываться, но не я. Мне было известно, кто такая Лора и в каком доме она жила. Она была рассудительной, бесстрашной и открытой миру. Я, который играл с ней на площадке, и Илья, влюбленный в лёгкость и проницательный нрав девушки, знали, кем на самом деле была настоящая Лора Яшина.

Я вернулся домой, в трёхкомнатную квартиру родителей, куда не особенно хотелось заходить. Я нерешительно достал ключи и открыл массивную дверь, мысленно подготавливая себя к предстоящему.

— Я дома! — Дал о себе знать, снимая с ног белые кеды.

В четырёх стенах я почувствовал себя ещё более уставшим. Мне срочно требовались матрас и долгая ночь, чтобы отдохнуть от всех перемен, коснувшихся меня. Я был слишком молод для пережитого.

— Ты вернулся? Давай, переодевайся и заходи. У нас гости. — Встретила меня мама на пороге просторной кухни, из которой доносились мужские голоса.

Она улыбалась, будто это было единственное, что удерживало её на плаву. Волосы, которые были так похожи на мои, обыкновенной косой украшали голову моей матери. Карие глаза, казавшиеся почти черными, не выражали эмоций. Я не увидел в них радости, которую она пыталась выдавить из себя. Хотелось спросить у неё, почему она жертвует собой, лишь бы угодить другим.

— Хорошо, — согласился я и почти ушёл в свою комнату, как внезапно решил остановиться. — Мама?

— Да? — Улыбнулась она ещё шире, а в глазах заблестели слёзы, которым путь был закрыт волей. — Как дела в школе? Как твоя успеваемость?

— Не переживай. — Я понял, что мама специально перевела тему, чтобы не говорить о НИХ.

— Ладно. Ты иди, я накрою тебе на стол, — сказала она и вернулась на кухню.

Оказавшись в своей комнате, я плюхнулся на кровать, закрыл глаза и замер. Я представил, что остался один на белом свете, где по небу летают только птицы, а по земле ходят только дикие звери. В один миг человечество показалось мне тяжёлым и разрушительным. Жестокие люди нарушали баланс гармонии, и мир уже не оставался таким светлым и прекрасным, каким он казался в детстве.

«А взросление — это больно», — подумал я и наконец сел на заправленный темно-синим бельем край кровати. У её изголовья, напротив двери, стоял мой компьютерный стол, за ним — дорогое кожаное кресло, которое отец купил мне на шестнадцатилетие. Вспоминая то время, я снял с вешалки из шкафа футболку и надел её, сбросив с тела, пропитанный потом, слой одежды.

Когда-то мы с отцом хорошо ладили. Несмотря на его суровые методы воспитания и неприятные сюрпризы, он был для меня хорошим человеком. Это значило, что я мог обратиться к нему без страха быть покалеченным и непонятым. Я мог задать любой вопрос и получить на него ответ. Я мог спорить, доказывать или соглашаться и поддерживать. Я мог оставаться самим собой, и он бы одобрил меня. Как же я радовался, что папа рядом и может защитить, а не просто существует под боком и наказывает в удобные для него моменты.

Но время, единогласно, одно из самых жестоких вещей в этом мире. Оно не жалеет детей, втягивая их в большой мир.

Я попытался не зацикливаться на воспоминаниях, и, взглянув на своё хмурое лицо в зеркале, вышел из комнаты. Кухня уже ждала меня с гостями, которые не в первый раз пожаловали в наш дом. Мама что-то мыла у раковины, молча оставив застолье. За столом сидел отец, доедая второе и запивая его водой из своей любимой кружки. Рядом с ним сидел парень, намного старше меня, «удивительным» образом похожий на главу нашей семьи.

Мой брат, недавно нашедший своего биологического отца, стал новой частью нашего мира. Он обрел того, кто когда-то был у меня. И, наверное, поняв, что его забрали у нас, был счастлив.

— Здравствуй! — Поздоровался он со мной.

Я кивнул и сел за стол. Попытался не обращать внимания на обстоятельства и просто принять все как есть. Держал себя в руках, чтобы не стать искрой для газовых облаков.

— Ты в одиннадцатом классе? — Спросил он меня. — Как твоя учёба? Уже решил, куда будешь поступать?

— Нет.

— Как насчёт курсов? Можно за короткое время обучиться специальности и найти работу в сфере с хорошей оплатой. Как ты на это смотришь?

Казалось, он говорил это не мне, а отцу, который даже не соизволил поднять глаза и взглянуть на нас обоих.

— Мой сын не станет одним из тех, кто из-за своей лени вступает в ряды дешевой рабочей силы, — сказала мама, присев последней за стол.

— И кем же он станет? — грубо ответил ей отец. — Если ему в голову не придёт ничего, кроме любовных похождений, которыми он сейчас так занят, то так всё и будет.

Я больше не мог спокойно сидеть и есть, притворяясь, что все нормально. Аппетит полностью пропал, не оставив места даже элементарному голоду. Я игрался с приборами, не жалея картошки, которую измельчал в бульоне и превращал в несъедобную кашицу. Мне хотелось этой ложкой пробить дно в тарелке. Но я был зол не из-за слов отца о моем образе жизни, а потому, что какой-то парнишка, которого я толком не знал, учил меня жизни и давал советы.

Я проглотил это и встал из-за стола. Больше не мог видеть этот театр, где каждый делал вид, что так и должно быть. Никого не смущало, что в доме произошло что-то из ряда вон выходящее. Все спокойно восприняли внезапное появление внебрачного сына отца, будто знали, кто такой Влад и какое отношение он имеет к нашей семье. Только я один чувствовал себя обманутым.

Бумажный самолётик. Часть 5.

ЛОРА.

Моя проблема заключалась в том, что я слишком много думала. Решения, принятые импульсивно, были лучше тех, что принимались сквозь боль. Я могла только спонтанно убежать от страданий — поняла это, когда отказалась возвращаться домой, выключила телефон и решила полностью посвятить себя атмосфере клуба.

Климент не пропадёт без моей помощи в алгебре, а мама сможет спокойно заснуть этой ночью, как и в предыдущие. Нет, Индира сможет. Она не будет беспокоиться, ведь на звонки будет отвечать автоответчик, отсекающий любопытных.

Я присела на скамейку на остановке, откуда мне недорого было бы доехать в клуб. Плохо себя чувствовала, а сердце будто сжимал гигантский кулак, но я упрямо ждала переполненный автобус, чтобы в толпе потных людей добраться до места.

Мне казалось, что я поступаю правильно. Я верила, что это поможет мне и что однажды смогу воскреснуть из пепла, как феникс. Думала, что для этого нужно лишь ярко гореть. Но оказалось, что недостаточно одного огня — необходимы волнение, смелость и риск.

Целью этого нового воплощения была жизнь. Я хотела жить и не жалеть о том, что когда-то сделала для себя. Капли радости, эйфории, пара безумных чувств и эмоций, смешанные с небольшим страхом и тревогой, действовали как лекарство для моей души. Я думала, что живу, когда теряла связь с реальностью в бешенном ритме танца. Обилие красок, неоновых огней и громкой музыки стало подарком в тот «прелестный» день, когда всё вокруг превратилось в черно-белое кино.

Для меня фильм тогда закончился или начался — я так и не поняла. Я не чувствовала себя, а лишь ощущала отраву в сердце, которая с каждым её ударом заражала кровь. Возможно, вы никогда не испытывали дикой потребности вырезать из себя то, что мучает и причиняет боль. В тот день я это почувствовала. Впервые в своей жизни я хотела покончить с собой.

Убить или оживить.

Я выбрала второе: способ, который поймут люди, или на который им будет все равно. Если бы я причинила себе вред, все бы поняли, но не то, что я хотела показать.

Добираясь до адреса, который мне скинула Алиса, я сама не представляла, что именно демонстрирую этому миру, что выражаю своей внешностью и поведением. Эти мысли заставляли копать глубже. Я противилась этому, потому что о себе знала многое и просто жила в ритме Лоры, где результатом спонтанного выбора была жизнь.

Когда я наконец добралась до клуба, была слегка разочарована. Я ожидала увидеть длинную очередь из парней и девушек в яркой одежде, двух мускулистых охранников и очень громкую музыку, доносящуюся из помещения, словно из рая суперзвёзд.

Но что ждало меня в подвальном помещении, спрятанном в тупике улиц Смоленска? Безлюдье, сомнения, правильно ли я поняла адрес, и страх, что на меня нападёт какой-нибудь извращенец или маньяк и искалечит моё тело.

А когда я его нашла, не поняла отсутствия вывески, баннера или чего-нибудь, что свидетельствовало бы о жизни этого места. Вход заграждала часть ветвей огромного дерева, растущего у стены. Изрисованные некачественными граффити, выцветшие и покрывшиеся слоем пыли, создавали ощущение заброшенности здания. Снаружи клуб выглядел как старый гараж.

Я открыла металлическую дверь с облупившейся краской и легко попала внутрь. Запах сырости и бродячих кошек ударил мне в нос. Я обняла себя за плечи и съежилась, будто оказалась в будущем, на несколько месяцев вперед, в период низкой температуры.

Очень скоро я наткнулась на белую пластиковую дверь с надписью: Посторонним вход запрещен.

— Кто вы? — Услышала я голос мужчины позади себя.

Худощавый парень с небольшой щетиной на подбородке и легко одетый встретил меня недовольным взглядом. Мои мысли становились всё страшнее и страшнее, пока их не перебили.

— Девушка, вы здесь с кем?

— Я ни с кем. Я пришла по приглашению, — тихо ответила я ему, стараясь не показать свой страх.

— Покажи, — сказал он и притянул ко мне руку.

— Что?

— Приглашение.

— Оно было неофициальным. Меня подруга ждёт внутри. Алиса. Позовите её.

— Не буду я никого звать. Иди домой, школьница. Вход только для тех, кому за восемнадцать.

— Мне восемнадцать.

— Уверена? — усмехнулся он, оценивая взглядом мою школьную форму. — А это твой костюм старшеклассницы?

— Нет. Я была на собеседовании. — Было уже поздно говорить правду.

Если позориться, то до конца.

— С каких пор на собеседование одевают школьную форму? — Засмеялся он. — Ладно. В любом случае тебе придётся показать свой паспорт.

И тут я действительно забеспокоилась, ведь мне ещё не исполнилось восемнадцати. Я не знала, что мне делать: сбежать, провалиться сквозь землю или лопнуть от стыда, поэтому ляпнула первое, что пришло на ум.

— Я оставила его дома. Но мне действительно восемнадцать, — старалась говорить убедительно.

Охранник не успел ничего ответить, как над моей головой раздался до стресса знакомый голос.

— Восемнадцать? Когда это тебе исполнилось восемнадцать?

Я повернулась к парню, чтобы рассмотреть его наглое смеющееся лицо. Оно получало удовольствие от моего провала, ухмылялось. Он был доволен, и это меня сильно раздражало, что хотелось выцарапать ему кожу ногтями.

— Что ты здесь делаешь? Как ты...? Как оказался...? — Больше всего меня поразило не его присутствие, а то, как он решил меня подставить.

— Ты бы хоть переоделась, — рассмелся он, когда я замерла на месте, как испуганный заяц. — Или ты действительно думала, что тебя пропустят в таком виде?

Моя голова была на уровне его шеи. Мне приходилось тянуться, чтобы посмотреть ему в глаза и увидеть в них триумф.

— Ты тоже здесь? Решил схитрить? — Спросила я, скрестив руки. — Ты такой же старшеклассник, как и я. Или скажешь, что нет?

— Нет, — повторил он мое последнее слово. — Приблизился, наклонил голову и признался над моим плечом. — К совершеннолетним меньше вопросов, и в отличие от тебя я уже показал свой паспорт.

— Так тебе же недавно стукнуло, не думала, что ты сразу побежишь в клуб. Не сказала бы. — Он выпрямился передо мной и улыбнулся так, что мне показалось, это даже искренне.

— А не ты ли говорила, что живем один раз? К тому же я не такой глупый и недальновидный, как ты.

Илья был прав. Он ждал, пока ему исполнится восемнадцать, чтобы не попадать в неприятности и действовать по правилам. А я, ничего не обдумав, поверив словам малознакомого друга, пришла сюда в сумерках и попыталась обмануть систему. Я выглядела жалко, а вся моя уверенность испарилась на глазах.

— Ну что ж тогда, — развела я руками, находясь на грани истерики. — Поздравляю, теперь у тебя есть ещё один повод поиздеваться надо мной.

— Зачем мне это? — спросил он, изменившись в лице. — Ты делаешь из меня плохого парня?

Слова прозвучали серьёзнее, чем вся его речь. Когда успокоилась, в небольшой паузе я решила наконец включить свой телефон и дозвониться до Алисы.

Как только экран разблокировался, на мой мобильный начали приходить сообщения о пропущенных вызовах. На мой профиль в Telegram тоже писали, а больше всего непрочинных были от мачехи. Последнее из них содержало просьбу перезвонить ей, а далее — несколько попыток дозвониться до меня.

Я открыла чат с Климентом и увидела его сообщение. В нем он писал, что созвонился с Индирой. Видимо, не обратил внимания на то, что я просила не делать этого, а он, в свою очередь, обещал, что будет игнорировать ее звонки. Я хотела напечатать что-то вроде: «Твои слова ничего не стоят», но вовремя передумала и написала другое:

«Ты это мне за помощь в домашке так расплачиваешься?»

«Помощь еще не оказана, чтобы за неё расплачиваться», - ответил он мне.

Я не выдержала и выдохнула, привлекая внимание охранника, удобно устроившегося на старом кресле у стены. Он посмотрел на меня и усмехнулся, передавая настроение Ильи, который никак не реагировал на моё состояние, уткнувшись в телефон.

Кто-то в этот момент вошёл в помещение. Я поспешила оценить гостей, рассчитывая, что среди них окажется и Алиса. Но, как мне показалось, её не было, и приходить сюда ради меня она тоже не собиралась.

— Что? Твоя подруга так и не вышла? — обратился ко мне парень, доставая из кармана пачку жевательных резинок. — Бери, не стесняйся.

Я не взяла. А он, в свою очередь, пожал плечами и положил в рот две пластинки, аргументируя это одной фразой.

— Я так курить бросаю. — Не осуждала.

Мимолётным взглядом я посмотрела на Илью. Спокойный, рассудительный, вроде умный, но постоянно выводящий меня из себя, будто специально. Таким я его и считала. Иногда я не понимала его поступки, которые часто противоречили словам. И то, для чего он стоял в грязной проходной рядом со мной, чего ждал, я тоже не знала.

«Не сходи там с ума».

Пришло сообщение от Климента. Я не заметила, как проигнорировала его заключение, отвлекшись на гостей клуба.

И вновь кто-то вошёл, будто специально мешая мне. Только на этот раз я не повелась.

«Я сказал твоей маме, что мы занимаемся у меня дома. Так что знай, что с тебя мои хорошие оценки по алгебре. Не отлынивай больше.»

В конце сообщения Клим оставил мне смайлик кулака. А это значило, что он больше не станет меня прикрывать, если я не возьмусь за предмет, по которому он отстаёт больше всего. Так я выиграла бы его главного врага, а он моего.

Из-за обстоятельств, которые сделали нас соседями, мы с детства жили в квартирах одного дома. Он на восьмом этаже, а я этажом ниже. Индира пользовалась этим и часто подталкивала меня на общение с одноклассником. А когда мы перешли в девятый класс, она тайком взяла у парня номер телефона, чтобы контролировать меня через него.

Я улыбнулась про себя, вновь перечитывая сообщение. Мне бы не хотелось по возвращению домой ссориться с мачехой.

— Идём, — обратился ко мне Илья.

Я посмотрела на него. Не поняла, о чем он говорит.

— Куда?

— Домой. Такси уже приехало.

— Что значит домой? Я подругу жду. Я никуда не поеду.

Мы оба замолчали и посмотрели друг на друга. Я видела Илью таким впервые, будто к его годам добавились еще несколько. Он говорил серьезно, без подвоха в словах, и мне пришлось поверить ему, хотела я того или нет.

— Послушай, Лора, — обратился он ко мне тем же тоном, из-за которого я застыла и уставилась на него, как ребёнок. — Очевидно, что твоя подруга тебя кинула. А если она внутри, — добавил он, будто прочитав мои мысли, – то должна знать, что тебя не пропустят. Этот клуб не для таких, как ты.

— Что ты имеешь в виду? Что значит не для таких, как я ? Что во мне не так?

Он не ответил, а просто замолчал на пару секунд и двинулся к выходу, бросив мне в след приказ следовать за ним. Я, конечно, решила не подчиняться его команде и осталась стоять на месте. Позвонила Алисе.

— Что ты делаешь? — Возмутился Илья, стоя на пороге. — Ты идешь или нет?

Но я не слушала его, пыталась дозвониться до «подруги». Хотела убедить себя, что мне нужна эта связь с другим миром, общение с другими людьми. Но я не верила. Я сомневалась, хочу ли я остаться или нет.

В конце концов последний автоответчик завершил свою монотонную речь. Алиса была недоступна, на сообщения не отвечала. Я быстро поняла, что оказалась в зоне игнора.

— Ладно. Поедем, — обратилась я к Илье, который терпеливо ждал меня у входа.

Страница, вырванная из жизни. Часть 1.

НИКА.

Когда наш рейс в Могилёв перенесли, у мамы появилась хорошая идея. Вместо того чтобы полететь самолётом, а затем три часа на такси добираться до Смоленска, она захотела взять отцовскую машину. Так мы бы сэкономили на билетах, потратив только деньги на бензин и завтрак, ведь поесть дома в четыре часа утра мы всё равно не успели бы.

— И что теперь получается? — возмутилась я. — Сразу по прибытию я должна быть в школе? Даже отдохнуть от поездки, разобрать свои вещи и морально подготовиться не успею?

Мама взглянула на меня, как на кого-то, кто всё время из себя строит жертву. Хотя я не была такой, обстоятельства повлияли так.

— Ты форму заранее надень, а то на занятия не пропустят, — напомнила она, зная, что это ещё больше меня разозлит.

— Да, — протянула я, присаживаясь на кровать рядом с полусобранным чемоданом. — За пять часов, проведённых в дороге, как думаешь, что с ней станет?

— Я понимаю, — присела мама и обняла меня за плечи. — Но сегодня я уже пообещала твоей классной руководительнице, что ты будешь с утра на уроках. Что она подумает, если ты не придёшь?

— Ничего не подумает. Я знаю Евгению Яковлевну. Хоть снаружи она и выглядит суровой, на самом деле очень мягкая.

— Это очень хорошо, что ты запомнила её такой, — улыбнулась мама, убирая мои светлые локоны за ухо.

Мы с мамой были похожи не только характерами, но и внешне. Отец иногда обижался на то, что люди постоянно замечают моё сходство с ней, а не с ним. Даже мне казалось, что я не её дочь, а какой-то клон или двойник с поддельными документами.

Мы обнялись.

Собранные утром чемоданы нам пришлось заново укладывать. Мама сказала, что, раз мы будем на машине, можно взять в дорогу больше вещей, ведь за багаж переплачивать уже не придётся.

Я отнеслась к этому серьёзно и решила разгребать все картонные коробки, которые остались в нашем старом доме. Я не хотела ничего забывать, и тем более сожалеть, что не взяла с собой достаточно вещей, чтобы прожить этот год наилучшим образом.

К часу мой большой чемодан и две огромные сумки были готовы. Так как я обожаю свою одежду и коллекцию головных уборов, а мнение мамы совпадало с моим желанием перевести всё это с другими вещами для новой жизни, я не оставила ничего. Представила в своей голове, как каждая вещь молча благодарит меня за то большое значение, которое я им уделила, и легла спать.

Я провела свою последнюю ночь в Московской квартире с трудом. Около получаса не могла уснуть, размышляя о том, каким будет мой первый день в школе. Особенно меня пугала встреча со старыми знакомыми, которые за три года, возможно, успели меня позабыть.

То, как я уехала, никому ничего не сказав, внезапно и без прощаний, было ужасно. Когда я думала об этом, мне становилось стыдно и неловко. Вернуться туда и посмотреть в глаза старым друзьям казалось для меня тяжёлым испытанием. Но, как сказала мне мама, избегая проблемы, её не решить. Я должна была взять себя в руки и не противиться судьбе.

Как и планировали, мы проснулись в четыре утра, загрузили отцовский Киа Селтос до задних сидений и выехали, время от времени прикрывая зевоту ладонями. Мы оба не выспались, но наше настроение по этому поводу отличалось.

Я находилась в состоянии, когда не могла проявить какую-либо эмоцию. Моя пустота поглощала все мысли, словно черная дыра. В итоге поймала внутри себя небольшую грусть: даже если бы захотела, в машине не смогла бы заснуть.

Мама только радовалась тому, что у неё появилась возможность поучаствовать в поездке на нашей серой Кнопке. Именно так она решила назвать наш когда-то семейный автомобиль, который удалось отсудить у отца при разводе.

Только для меня она всегда оставалась папиной. Он ездил на ней не так часто, как мама, но каждый раз, находясь в салоне, я ощущала его запах, смешанный с ароматом вишневого автопарфюма. Даже если мама и поменяла ароматизатор на свой вкус, воспоминания возвращали мне те ощущения. Я скучала по ним.

— Попытайся заснуть, — сказала мне мама.

— Как, если меня все время тошнит?

— Я открою окна, внутри и правда душно.

Но ветер, который дул мне прямо в лицо, разбивая локоны с тугой прически и заставляя прищуриваться, был противно прохладным и мешал мне сосредоточиться на просьбе уснуть. Я старалась не смотреть на поднимающееся солнце, которое активно отражалось в задних окнах.

Вскоре я сама не заметила, как легко мы проехали Москву, оставляя прошлое позади.

— Ты же ничего не забыла? — Спросила меня мама. – А то возвращаться сейчас уже будет поздно.

— Нет. — Сухо ответила я, согревая в пальцах маленький кулон сердечко.

— Включить музыку? Какую песню хочешь? - попыталась мама меня поддержать.

Мама включила магнитофон и пролистала плейлист, пока не наткнулась на мой любимый трек. Она, казалось, знала, что это может поднять моё настроение. Уставившись на меня, улыбалась в ожидании, что я отреагирую. Я не смогла сдержать улыбку, услышав знакомую мелодию и слова песни. Посмотрела на довольную маму, и мы обе всё поняли.

Это была песня исполнителя Дэнни Авела «End of the Night», ту, которую я часто слушала с папой. Было забавно наблюдать за ним, когда я пыталась подпевать. У меня это получалось плохо.

По дороге мы нашли открытое заведение, где продавали гирос. Мы купили по банке газировки и плотно позавтракали. Через час мама решила побаловать меня пломбиром, а через полчаса – ароматными леденцами.

Мы делали все, чтобы не заскучать в пути: слушали музыку, пели песни. В какой-то момент мама включила аудиокнигу, но удалось прослушать только начало первой главы.

В основном мы разговаривали о ближайших планах и о том, какой мы видим новую жизнь в Смоленске. Я в душе очень надеялась, что мама сможет найти свое счастье и наконец понять, какая же она у меня потрясающая. Я уже представляла, как изменится её самомнение и нынешняя жизнь, когда в ней появится кто-то другой, помимо папы. Я хотела видеть её любимой женщиной, а не просто заботливой мамой, ведь она этого заслуживала не меньше, чем отец.

Время пролетело, хотели мы его ускорить или нет, и мы уже обнаружили, что доезжаем до Смоленска.

— Сейчас заправимся, и скоро будем на месте, — сказала мне мама.

— Бензин заканчивается? — Предположила я.

— Да. Но не волнуйся, я помню эти места. Где-то здесь должна быть заправка.

— Мама, ты уверена? — Встревожилась я.

В голове сразу возникли картины, где мы застряли на дороге, как в фильмах ужасов, в которых подобные ситуации не заканчивались ничем хорошим.

— Конечно, есть. Смотри. Я же сказала.

Она была права. Впереди действительно была заправка, только она выглядела странно. Я быстро поняла, что это место больше не работает, и с выражением 'полного восторга' посмотрела на маму.

Она чувствовала себя не лучше меня, молча сидела, вцепившись в руль. В конце концов, как мне тогда показалось, взяла себя в руки и вдохнула свежий воздух.

— Прости. Не стоило быть такой опрометчивой. Если бы я заправилась раньше, то мы бы не оказались в такой ситуации. Это всё моя самонадеянность. Я была уверена, что смогу заправиться здесь.

— Ничего. Переживаниями проблему не решишь. Что будем делать?

— Звонить некому, придётся поймать попутку.

Она была права. Нужно было что-то делать, а без дополнительной помощи мы бы не справились. Толкать машину до города казалось не самой разумной идеей, как я сначала подумала. Поэтому мы вышли из машины и стали ждать. Машин было немного, но хотя бы они проезжали мимо, что не лишало нас надежды.

— Мама, может, вызовем такси?

— Можно, конечно. Но когда они приедут и приедут ли вообще? Если ты помнишь, тебе нужно вовремя быть в школе.

— Помню.

Прошло, наверное, около двадцати минут, как мы пытались поймать машину. Никто не хотел останавливаться, ведь это были не их проблемы. Даже если нам казалось, что кто-то снижает скорость, чтобы помочь, это оказывались лишь зрители, которые хотели поближе посмотреть на тех, кто попал в беду.

Я уже подумала, что мы застряли надолго, пока не увидела, что к нам на небольшой скорости приближается машина. Мама сразу воспользовалась возможностью и помахала руками. К моему удивлению и большой радости, водитель синего BMW остановился перед нашей Кнопкой.

Из машины вышел мужчина. Он выглядел чуть старше моего отца, его выдавала густая тёмная борода и волосы с небольшой залысиной на лбу.

Мама, не раздумывая, подбежала к нему и начала объяснять причину нашей безвыходной ситуации. Я не слышала, о чем они говорили, и не была уверена, стоит ли мне подходить к ним или нет.

Их разговор длился недолго. Я увидела, как водитель заглянул в салон машины, как будто там был кто-то еще, и что-то сказал. И это действительно было так. С пассажирской стороны вышел молодой парень, одетый в школьную форму, в такую же, как у меня. Но больше всего внимания привлекала его голова, на которой развивались рыжие волосы.

Парень, который, как мне показалось, был моим ровесником, влез в разговор этих двоих. Я одна стояла где-то вдали, пытаясь рассмотреть их сквозь солнечный свет.

— Ника, подойди! — Позвала меня мама, повернувшись ко мне.

После её жеста я не спеша подошла и смогла рассмотреть всех вблизи.

— Это моя дочь, Ника, — представила меня мама. — А меня зовут Анна.

— Рад знакомству, — мягко улыбнулся мужчина. — Альберт. А это мой сын, Давид.

— Привет, — сказал он мне, и я увидела лёгкое мерцание в его ореховых глазах.

— Привет, — недолго думая, ответила я.

— Давид, кажется, у твоего одноклассника папа работает на эвакуаторе?

— Да. Сейчас позвоню ему.

— Хорошо.

Давид отошёл, чтобы сделать звонок, а мой взгляд последовал за ним. Рука в кармане, нога, перебирающая камни, опущенная к земле голова — всё это будто заворожило меня. Не было ничего особенного в этом парне, но моё внимание сильно вцепилось в его образ.

— Скоро машину заберут. А до тех пор я могу отвезти вас куда нужно, — сказал Альберт и посмотрел на меня. — В какой школе ты учишься? — Ообратился он ко мне.

— В сороковой, — ответила я, после чего он улыбнулся ещё шире.

— Отлично. Давид тоже там учится. Я могу вас подвести.

— Спасибо большое, — поблагодарила его мама. — Как мы можем вас отблагодарить? Мы уж думали, что застряли надолго, не надеялись больше на помощь.

— Нет, что вы! — возразил Альберт. — Ничего не надо. Если вдруг что-то понадобится, позвоните по этому номеру. — Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул маме.

Я посмотрела на неё и, кажется, она была в восторге не от оказанной ей помощи, а от самого мужчины, который её предложил. Единственное, из-за чего мне тогда стало жаль маму, – это то, что в недостатке внимания и любви она забывала ухаживать за собой. Из-за этого на неё редко смотрели, как на женщину.

Я посмотрела на Альберта и чуть не подумала, что такие времена для моей мамы, наверное, уже подходят к концу.

— Я все сделал, — вернулся Давид. — Может, поедем? Не хочу опаздывать.

Закончив фразу, он взглянул на меня, будто понял, что причина спешки касается не только его.

Страница, вырванная из жизни. Часть 2.

НИКА.

Мы с Давидом сели в машину его отца. Заднее сиденье салона встретило нас с теплотой, что оказалось очень приятным после прохлады на пустой дороге. Я расслабилась. Проблема осталась позади, как и наша Кнопка. Мама достала из багажа самое необходимое и заперла все двери, прежде чем сесть рядом с Альбертом.

Он вёл себя достойно, не торопился, аккуратно набирая нужную скорость, и не позволял себе лишнего в беседе с мамой. А она, как мне показалось, наоборот, ждала чего-то большего от него. Мама улыбалась, как никогда раньше, открыто обсуждала с новым знакомым разные темы, начиная с того, откуда мы, и заканчивая тем, почему мы решили вернуться в Смоленск.

Я смотрела в окно и провожала взглядом живописную ленту из кустов и деревьев, время от времени прерывающуюся столбами, домами и поворотами на второстепенные улицы. Мой нос учуял запах сладкого апельсина, и с моими слюнями начало происходить что-то невероятное. Я представила кисло-сладкий вкус у себя во рту, от чего мой аппетит начал сходить с ума, будто только и ждал этого момента.

Я непринуждённо посмотрела на Давида, который сидел как можно дальше от меня, словно боялся, что я на него наброшусь. А ведь я была хрупкой девушкой, а не злой собакой с намордником, и не сразу поняла, что даже таких, как я, люди сторонятся.

Давид тихо сидел, иногда заглядывая в окно машины, и неспешно очищал крупный апельсин от ярко-оранжевой кожуры.

— Это лучше сделать ножом, — привлекла я его внимание. — Пальцы станут жёлтыми.

— Я знаю, — улыбнулся он, затем отдалил дольку фрукта и протянул мне. — Хочешь?

Я не могла не ответить взаимностью на его улыбку. Пытаясь не быть жадной в своих движениях, я аккуратно взяла кусочек. В один момент наши пальцы соприкоснулись, и я замерла, не в состоянии понять, что испытываю. Возможно, это было и смущение, и волнение, смешавшиеся в одной новой и острой для меня эмоции. Мыслей не было, или их было слишком много.

Мы оба решили, что это был нормальный жест. Неловкость и стеснение между нами долго не задержались. Однако, остались тепло и мирная атмосфера, которые позволили нам немного раскрепоститься друг с другом.

Апельсин мы доели вместе и уже сидели достаточно близко. Мы смотрели не в свои окна, а в лобовое стекло. Наши родители не переставали разговаривать между собой, будто нас не было в этой машине.

— Так ты в той же школе, что и я? – спросил Давид, приблизившись к моему уху.

Я кивнула.

— Дай угадаю: одиннадцатый А?

— Как ты понял?

— Ходили слухи, что будет новенькая. Вот и подумал, что это можешь быть ты.

— Слухи? И какие же слухи ходили обо мне? – Поинтересовалась я, едва сдержав улыбку.

— Ничего плохого, — ответил Давид, который точно фильтровал свои слова. — Мы только вчера узнали подробности. Ты не волнуйся, у нас хороший и дружный класс. А классная руководительница вообще огонь, она всегда стоит за нас горой.

Меня умилило, как он отзывался о своей школе, как тепло он воспринимал одноклассников и учителей. Он не жаловался, как кто-то другой на его месте, а забавно подчеркивал черты каждого, оставляя почву для размышлений.

— Я знаю, — улыбнулась я ему. — На самом деле я не новенькая. Не совсем. Я уже училась в сороковой школе.

— Когда? — Удивился Давид, а яркое выражение его лица придало разговору артистичности. — Почему я не помню?

— Три года назад, — ответила я, сдерживая смех.

Но у меня не очень хорошо получалось.

— Тогда понятно, почему я тебя не помню. Я перевёлся только в десятом классе, — посмеялся он вместе со мной.

Наш смех привлек внимание родителей, и они сделали нам не первое за короткую поездку замечание. Мы перестали шуметь и снова перешли на полушепот.

— Тогда многие точно будут рады тебя видеть.

— Думаю, они уже забыли обо мне, — призналась я, но решила пока не рассказывать о своем поступке малознакомому парню.

— Почему ты так думаешь?

— Ты за все это время слышал обо мне хоть раз?

— Я понимаю, тебе немного страшно, — спокойно ответил Давид. — Но как только ты увидишь учебники, забудешь о своих переживаниях. В этом году столько всего, что нужно пройти... — он сменил тему. Сдача ЕГЭ уже кажется невозможной.

— Да, ты прав, — улыбнулась я в ответ на его попытку поддержать меня.

— Ника, ты можешь обращаться ко мне, когда захочешь, — вставил он слово за себя. — Я, может, и не силен в науках, но точно смогу набить морду твоим обидчикам.

Я чувствовала себя очень хорошо в те двадцать минут, за которые мы доехали до школы. Давид быстро стал для меня другом. Он пообещал мне и руку помощи, и жилетку, и конспекты по литературе, в которой он единственный хорош. Я тогда поверила ему и успокоила себя тем, что хоть кто-то в старой школе не отвернется от меня. А когда узнает правду... Я не хотела думать об этом.

Страница, вырванная из жизни. Часть 3.

НИКА.

Альберт довёз нас до школы, и мы, попрощавшись с родителями, вышли из машины. Мама сказала несколько слов на удачу и сжала кулак перед лицом, чтобы я держалась.

— Ты идёшь? — Давид откинул рюкзак за спину и пошёл быстрее.

Я же неуверенно следовала за ним. Моё сердце билось слишком быстро для твёрдого шага.

Мы открыли ворота и оказались во дворе. Школа сразу же вернула меня в хорошие времена, когда я не чувствовала себя так плохо. Воспоминания потоком возвращались ко мне, словно старые снимки, отложенные в шкафу: радостные, грустные, первые счастливые и первые печальные. Здесь я впервые испытала разочарование и боль.

Вся та же площадка из белого камня, те же высокие светло-сиреневые стены с чистыми окнами, смотрящими прямо на нас. Украшенное разноцветными шарами крыльцо, которое никогда не пустовало на переменах. Не изменилось ничего, всё было на своих местах.

Если бы не три года, которые я пропустила, я бы сказала, что вовсе не уходила. Даже школьники и их безмятежная жизнь всё ещё были такими же, будто время остановилось для меня.

— Мне ещё нужно к директору, ты иди. — Сказала я Давиду посреди двора.

— Он одарил меня подозрительным взглядом и с полуулыбкой ответил:

— ОК. — Исчез за стенами школы.

Я осталась стоять, сжимая в руках рюкзак с тетрадями. Учебники мне следовало приобрести в будущем, в библиотеке, после посещения директора. Но я не спешила никуда, оглядывалась по сторонам, хотела привыкнуть. Подняла глаза к окнам, которые кое-где были открыты, а где-то — нет. Четыре этажа жили своей жизнью, а в каждом классе царил свой собственный хаос.

Внезапно откуда-то сверху что-то вылетело. Ветер способствовал его путешествию, поднимая в воздух, а сила тяжести тянула вниз. Так бумажный самолётик из чистого белого листа оказался у меня под ногами.

Я подняла его и присмотрелась. Моя память узнала изгибы самолётика, который однажды также мялся у меня в руках. Это был лист бумаги со словами, которые я желала забыть: страница, вырванная из жизни и оставленная в прошлом. Посланник Климента, сердце которого было разбито из-за моей глупости.

Нет, больше всего я страшилась не того, смогут ли меня принять одноклассники. Я боялась реакции парня, когда-то безответно влюблённого в меня.

Страница, вырванная из жизни. Часть 4.

НИКА.

Директор спокойно выслушал меня, понял ситуацию с Кнопкой и простил мне опоздание. Он принял мои документы и отдал взамен читательскую карточку для библиотеки. Пожелал мне успехов в этом году и попросил не жалеть себя в учёбе.

Я, конечно, кивнула и, спросив, в каком кабинете проходит мой первый урок, вышла. Позже я узнала, что расписание и соответствующий классу номер аудитории можно было посмотреть на первом этаже в холле. Но мои шарики не доехали, поэтому я несколько раз прошлась по коридорам здания, чтобы оказаться возле нужной двери.

Я хотела избежать сердечного приступа, поэтому старалась держать себя в руках, представляя, что всё ещё нахожусь в Москве. Но как только моя рука смело схватилась за дверную ручку, сердце упало, и вместо него появилось ощущение острого жжения в груди. Ладони вспотели, дыхание сбилось, и я оказалась похожа на трусиху, застрявшую в одной немой позе.

Внезапно кто-то подошёл сзади и сильно толкнул дверь. Она открылась.

— Ты собираешься войти? — Услышала я голос, хорошо знакомый моему слуху.

Я не смогла ответить. Только слегка обернулась, чтобы рассмотреть человека, стоявшего надо мной. Он был выше и шире меня, будто ему было не семнадцать лет, а целых двадцать.

У него были яркие черты лица, тёмные, почти черные волосы, уложенные в стильную причёску, и выразительные зелёные глаза, которые смотрели на меня свысока. Его осуждающий взгляд, поджатые губы и глоток, прошедший через гортань, напугали меня. Я ощутила холод Климента и потеряла дар речи.

В конце концов, он не выдержал и вошёл в класс первым, задев меня плечом и чуть не уронив на пол. Даже это не заставило меня возразить; я просто последовалаза ним, где меня ждали бывшие одноклассники.

Они смотрели на меня, я — на них. Чувствовала себя неловко, искала знакомое лицо и, наконец, нашла. Давид сидел за партой в среднем ряду и улыбался. Он поднял руку и поприветствовал меня, а затем пригласил на свободное место рядом с собой.

Я долго не раздумывала, прежде чем сесть и занять неплохое место рядом с Давидом. Я и раньше сидела в среднем ряду, только партой вперед. Климент сидел сзади, там, где мне сейчас посчастливилось оказаться.

Я нашла его слева от себя. Он пытался не замечать меня, молча сидел с телефоном и переписывался с кем-то, в то время как я изучала его красивый профиль.

— А где учитель? — Спросила я у Давида. — Думала, на урок опоздаю, оказывается, не стоило переживать.

— Виктор Ильич старый, но хорошо ведёт обществознание.

— Старый? — Произнесла я почти шёпотом.

— По правде, ему на пенсию уже давно пора, — ответил мне Давид. — Но, видимо, так сильно любит свою работу, что не хочет уходить.

Я кивнула. И вот в момент, когда мы заговорили о нём, Виктор Ильич с палочкой в руках и в синей клетчатой рубашке, заправленной в штаны, медленно вошёл в класс. По его серым, почти белым волосам и круглому морщинистому лицу я поняла, что он не просто старый.

В моём сознании не укладывалось, как он может вести занятия. Я ожидала скучные сорок пять минут в свой первый день, но, оказывается, ошибалась. Виктор Ильич энергично и с понятной речью объяснил нам тему. Затем он расписал доску и даже провел викторину.

Когда урок по обществознанию закончился, мы все дружно перешли в кабинет физики. Я положила канцелярию на парту, а затем взяла учебник Давида и стала его листать, в надежде хоть что-то понять. Я плохо ориентировалась в этом предмете, но рассчитывала, что в этом году смогу его освоить.

— Привет! Тебя ведь Ника зовут?! — Девушка, ростом чуть ниже меня, шустро пересела на место Давида.

— Да, — ответила я, улыбнувшись её сияющему лицу. — А ты?

— Лора Яшина! — Сказала она, протянув мне руку.

Я аккуратно пожала её и ощутила приятное тепло. Пальцы были очень красивыми, а на нескольких из них были нанизаны серебристые кольца.

— Я тебя не помню. Ты тоже перевелась, как и Давид? – Предположила я.

— Нет, — продолжила она сверлить меня своими глубокими глазами. — Я училась в параллельном классе. После девятого нас осталось так мало, что решили распределить между классами А и Б. Я попала в класс А.

— И как ты приспособилась? — Спросила я её.

— Как-то приспособилась, — улыбнулась она ещё шире, заставляя меня подражать ей. — А я вот помню тебя. Ты же девочка - перышко?

— Кто? — не поняла я её.

— Ну, перышки. Ты же любила их. Всегда ходила с разноцветными перьями в волосах. Помню, даже рюкзак у тебя был с ними.

Я была удивлена. Не понимала, как она запомнила меня, как заметила такие детали и не забыла их за время моего отсутствия. А ведь мне правда нравились перья, без них я не была Никой. Но, кажется, за эти три года я сама забыла об этом, и сначала не поверила словам Лоры.

— А откуда ты меня знаешь? Мы ведь с тобой не встречались раньше?

— Правда, — согласилась девушка, задумавшись над моим вопросом. — Кажется, я видела тебя рядом с Климентом. Вы же дружили раньше?

Я замерла. Услышала имя того, с кем мне совсем не хотелось пересекаться, и не смогла найти слов, чтобы ответить на вопрос. Так и осталась немой, как рыба, у которой в нужный момент не оказалось языка.

— Кстати! У меня для тебя небольшой подарок! — Лора, казалось, поняла моё состояние.

Немного изучив моё растерянное лицо, она решила сменить тему. Я поддалась и быстро отбросила неприятные воспоминания в сторону, уступив место настоящему.

— Какой подарок?

Лора вернулась за свою парту и достала из рюкзака небольшую вещицу. Я не разглядела её, но, видимо, это и было целью. Одноклассница хотела преподнести мне это неожиданно, чтобы сделать мою реакцию по-настоящему яркой.

— Тадам! — Открыла она ладони.

В них лежала дюймовая заколка для волос. Металлическое перо в цвете золото красиво переливалось, отражая блики света и некоторые оттенки окружающих предметов.

— Не может быть, — Восххитилась я, аккуратно дотрагиваясь до украшения, будто оно состояло из очень хрупкого материала. — Спасибо, как красиво! — Улыбнулась я ей.

— Подожди.

— Лора остановила меня и несколькими ловкими движениями прицепила заколку, собрав лишние локоны за ухо.

— Теперь мы подруги? — Спросила она, хитро улыбаясь.

— Ах? Так это всё было, чтобы задобрить меня? — Пошутила я.

— Конечно же... — замерла она в раздумьях. — Да!

И вдвоём мы смеялись до тех пор, пока не прозвенел звонок и не пришлось вернуться к урокам.

Сначала Давид, а потом и Лора. Мне показалось, что всё начало налаживаться. Я была рада встретить новых людей, готовых принять меня. Даже проблема с Климентом на фоне моей радости начала таять на глазах.

Страница, вырванная из жизни. Часть 5.

КЛИМЕНТ.

В ту ночь я не смог уснуть. Затем были ещё дни, которые проходили как в тумане. Я думал до рассвета, затем засыпал, и каждый день последней недели я приходил ко второму уроку.

Меня не волновала посещаемость в школе, все мои мысли были о девушке. Я даже забыл о проблемах в семье. Игнорировал мать, которая всё время беспокоилась по поводу и без. Отец, который в последнее время позабыл обо мне, заменив меня братом, тоже начал задавать вопросы.

Я пытался сделать вид, что всё так же, как и прежде. Но не выходило. Не осталось человека, который бы не заметил, что со мной что-то не так.

Утро понедельника началось так же, как и в последние дни. Моё настроение перестало зависеть от мелочей. И если бы люди спросили меня, неужели я так переживаю из-за безответной любви, я не смог бы ответить. Я сам не знал, что со мной. Я стал уязвимым, оказался слабым перед возвращением Ники.

Я бежал изо всех сил, чтобы успеть хотя бы ко второму уроку. Но, видимо, это было невозможно, так как у крыльца меня ждал наш директор.

Молодой мужчина, занявший этот пост совсем недавно, выглядел не старше студента. Идеально побритый, всегда в опрятном костюме, он умел меняться в зависимости от ситуации. Иногда он казался ровесником для старшеклассников, шутил, поддерживал. А когда приходилось включать плохого полицейского, он делал это лучше, чем мой отец.

Рядом с Борисом Николаевичем стояла Лора. Черные короткие шорты поверх белых колготок и белоснежная блузка выдали в ней не креативную ученицу, а непослушную бунтарку. Я сразу понял, из-за чего она там, поэтому было не удивительно видеть её. Я точно знал, что нас обоих ждёт воспитательная беседа. Только кому-то достанется больше, а кому-то меньше.

— Доброе утро, Борис Николаевич! — Поздоровался я, приближаясь.

— И тебе доброе, Клим.

— Этого больше не повторится, — начал я с конца. — Может, не будем? А то мне на урок пора.

Лора, стоящая рядом, скрестила руки на груди и окинула меня взглядом, который явно кричал о том, что я дурак. Она усмехнулась, находясь на пике насмешки. Мне стало неприятно от её реакции; я ожидал минимум тишины с её стороны. Но как же соседка может позволить себе такое?

— Идите за мной, — проигнорировав мои слова, он повёл нас в свой кабинет.

Мы с Лорой шли за ним, обменивались взглядами, полными злорадства, и, наконец, оказались в небольшом кабинете. Здесь было прохладно. Свежий воздух, который, по мнению Бориса Николаевича, должен были хорошо подействовать на нас, только заставлял съёжиться.

Я сел первым после директора, а Лора, только после того, как надела ярко-жёлтый свитшот, чудесным образом появившийся из её рюкзака.

— Я думаю, вы уже знаете, для чего здесь. Кто начнёт первым? — Более чем спокойно обратился к нам директор, будто были не его учениками, а коллегами.

Никто из нас не хотел начинать первым. И вот как он ответитна наше молчание:

— Лора, у тебя проблемы в семье?

— Нет, — коротко ответила она.

— А мне вот так не кажется. Я звонил твоей маме на днях, и по её словам, ты не очень хорошо с ней ладишь. Иными словами, совсем.

— И что? — отреагировала она. — По-вашему, все должны отлично ладить с родителями?

— Но все должны к этому стремится.

— Убегать или нет от проблем – решать тебе, — продолжил директор. — Но стоит подумать о том, какой ущерб ты причиняешь своим выбором. Я прошу не забывать о себе и об учёбе. Не надо портить решающий год непристойными поступками.

— Что вы имеете в виду?

— Твои опоздания. Ты приходишь, когда захочешь, и уходишь так же, по желанию. У нас не свободное посещение. Это школа, и я прошу относиться к ней серьёзно.

— Это же ещё не всё, да? — Спросила она.

Я посмотрел на её профиль и увидел еле заметную улыбку.

— Нет. Я понимаю, что ты хочешь показать себя, проявить свой внутренний мир, но прошу в школе носить школьную форму, а не её неподобающий аналог. Поменьше украшений, ярких теней и высоких каблуков.

— Я не ношу каблуки.

— Замечательно, — улыбнулся директор, а затем, после паузы, добавил: — Подумай о моих словах.

Я понял, что беседа, касающаяся Лоры, окончена, и пришла моя очередь выслушивать нотации.

— Климент, — обратился он ко мне.

— Да?

— У тебя ведь была неплохая посещаемость. Что случилось? У тебя какие-то проблемы?

— У меня все так же.

— По тебе не скажешь. Я не смогу помочь, если не узнаю, в чем проблема.

— Я уже ответил вам.

— Романтическое разочарование, — сказала она, нагло перебив наш разговор.

— Замолчи, а?! — не выдержал я, затем обратился к директору. — У нее жар, бред несет.

— В любом случае, от романтики во время учёбы лучше воздержаться. Не смешивайте учёбу и отношения. Не забывайте, что вы выпускники. Экзамены, ЕГЭ – вот что должно вас волновать сегодня.

— Понял, — сказал я, чтобы Борис Николаевич отстал.

Так и произошло. Он попросил нас подождать его в кабинете, а сам вышел, пообещав скоро вернуться. Комната наполнилась гробовой тишиной только на несколько минут. Но вскоре этой идилии был положен конец.

— Когда ты разучилась язык за зубами держать?! — обратился я к Лоре.

— А что я сказала? То, чего никто не знает? Секрет твой выдала?

— Не лезь туда, куда не просят!

— А что? Боишься, что твоя безответная любовь станет всеобщим обозрением?

— Моя личная жизнь тебя не касается! Лучше бы разобралась в себе сначала.

— Не переводи стрелки на меня! Я говорю то, что все уже давно знают. Как только вернулась Ника, ты сам не свой, точно такой же, как и три года назад. Неужели старые чувства вернулись?

— Что за бред? Откуда ты всё это берёшь?

— У тебя на лице написано. Зачем мне врать?

— Ника уже ничего для меня не значит. Она не интересует меня.

— Знаешь, это хорошо. Ей лучше держаться от тебя подальше. А то ещё попадётся на твою удочку. — Не успела договорить она, как согнулась, будто её ударили по животу.

Я решил не отвечать и ждал, когда она поднимет голову, чтобы ответить в лицо. Но кажется ей было действительно плохо.

— Лора, — подошёл я к ней поближе, поднявшись со стула. — Что с тобой?

— Всё хорошо, — ответила она и наконец выпрямилась.

Но по её лицу я бы так не сказал. Оно было красным, а карие глаза блестели, будто в них играли звёзды.

— Ты отравилась, что ли? — Предположил я. — Что пила? Что ела?

— Не лезь! Со мной всё хорошо.

— Я же вижу, что нет. Ты точно что-то не то съела. А может, выпила? Спиртное?

— Конечно же, нет! Отстань!

— Лучше признайся вовремя, а то в больнице уже будет поздно.

Но с каждым моим вопросом девушка краснела всё больше и, наконец, замолчала, не в состоянии ответить на что-либо.

— У меня месячные, — сказала она и побледнела у меня на глазах.

— А сказать не могла?

— Конечно, нет, — засмеялась она, глядя на меня снизу вверх. — Я сказала, чтобы ты отстал.

— Да что в этом такого? — Не понял я.

— Да ты и не поймёшь, — ответила она, будто прочла мои мысли, и снова схватилась за живот.

— Жди тут, я сейчас.

— Куда ты пойдёшь? Борис Николаевич сказал, никуда не уходить.

— Я вернусь раньше него.

Лора что-то ещё говорила, но я уже не слышал её. Я быстро вышел из кабинета и направился к улице. Рядом со школой находилась больница и, соответственно, аптека: небольшое помещение с кассиршей, которая всегда ходила с хмурым лицом, и даже смотреть на неё было неприятно.

По дороге я уже придумал, что скажу Лоре, когда вернусь в кабинет. Хотел пожаловаться ей, что пришлось терпеть очередь, некороткий диалог с фармацевтом и её странные вопросы.

Но всё оказалось намного хуже. Очереди не было, а за кассой стояла Ника. Мило беседуя с аптекаршей, она даже не заметила меня. Что-то попросила у женщины, используя слова, непонятные для моего уха. А возможно, я их просто не расслышал. Я тогда не думал об этом и не знал, думал ли вообще.

Наконец она убрала товар в маленький полиэтиленовый пакет и повернулась ко мне лицом. Я ждал, пока она это сделает. Мне было очень интересно увидеть её реакцию, растерянность и страх, как это было в нашу первую встречу у двери.

Тогда Ника знатно испугалась, а я получил простое удовольствие, наблюдая, как мою старую подругу поглощает совесть. В этот момент даже испытал облегчение, будто получил то, чего хотел все эти годы. Но это ликование от осуществленной мести продлилось недолго. Это чувство, как наркотик, лишь временно послужило мне успокоением.

— Ты? — Спросила она, пытаясь не смотреть мне в глаза.

Я только и видел, как её взгляд избегал прямого контакта с моим.

— Держи, — протянула она мне пакет. — Лора написала, отнеси ей.

Я не успел ничего ответить, как Ника быстро покинула аптеку, вызывая во мне непонятные чувства. Мне стало смешно от того, как это выглядело. Я никогда не думал, что кто-то будет бежать от меня, как от огня.

Страница, вырванная из жизни. Часть 6.

НИКА.

В мои первые выходные Лора пригласила меня в кофейню выпить чай с булочками. Я охотно согласилась, сидеть в пустом доме, не зная, чем заняться, было последним, что я хотела.

Мама достаточно быстро устроилась на работу медсестрой в больницу недалеко от моей школы. Поэтому каждое утро она подвозила меня на Кнопке, которую мы забрали на следующий же день после того случая.

В воскресенье она тоже дежурила и покинула дом раньше, пока я спала. Проснувшись, я не нашла ни завтрака, ни намека на него. Пришлось самой достать из холодильника овощи и приготовить салат — самое лёгкое из того, что я умела готовить.

Я не наелась, но до обеда этого хватило. На улице шёл дождь, поэтому я оделась максимально комфортно, чтобы не жалеть потом о мокрой одежде. Накинула на себя мамин бежевый плащ и вышла на встречу.

Лора ждала меня за круглым столиком в небольшой кофейне. Я увидела её за панорамными окнами. Она сидела, уткнувшись в телефон, и не заметила, что я уже пришла. Но как только я вошла в помещение, все её взгляды были устремлены в мою сторону.

В отличие от меня, она была одета ярко: волосы были собраны в пучок, а с ушей свисали две большие кольца-серёжки.

— Ты долго ждала? — Спросила я её, поправляя немного промокшие волосы.

— Нет, недолго, — улыбнулась она мне и подвинула небольшой журнал с меню. — Давай закажем что-нибудь поесть? Я угощаю.

— Я думала, здесь только кофе с выпечкой продают, — растерялась я.

В кармане у меня было только пятьсот рублей, которые мама оставила мне перед уходом. Но поесть на эти деньги было рискованно. А когда я увидела цены, поняла, что смогу на них заказать половину порции.

— Не смотри на цены, — сказала Лора, прикрывая их руками и глядя на меня с таким выражением лица, будто вот-вот засмеется.

— Хорошо, — улыбнулась я ей. — Тогда я хочу пиццу «Четыре сыра» и вот это.

— Отлично. Я закажу то же самое. Никогда не пробовала здесь малиновый смузи, — призналась она.

— Ты часто здесь бываешь?

— Не то чтобы часто. Прихожу время от времени.

— Твои родители богатые люди? – решилась я на вопрос.

— Нет, — ответила Лора, сменившись в лице. — Отец оставил мне свои накопления. Это всё, что у меня есть.

Я поняла, что мне не стоило спрашивать про её родителей. Я рассказала ей о своих почти сразу же после нашего знакомства, а вот подруга, словно заблокированный телефон, была недоступна. Я ничего не знала о её родителях и о том, в каком доме она живёт.

— Расскажи, — внезапно она сменила тему.

Это она умела делать хорошо. Общение с ней становилось лёгким и воздушным. Рядом с ней я всегда раскрывалась как бутон, выкладывая на стол всё то, что у меня не получалось скрыть.

— Что?

— Ну о Клименте, — уверенно уточнила Лора. — Я же вижу, что между вами что-то происходит.

— Ты права, — выдохнула я. — Не могу это держать в себе, всё равно бы вылезло.

— Это что-то плохое? — насторожилась подруга.

— Нет. Или да. Я не знаю. Мы с Климентом раньше были близки, ты это и так знаешь.

— Но что произошло потом?

— Потом я уехала. Я не успела никому сообщить о переезде, это случилось внезапно. — Я не хотела говорить всю правду, поэтому ответила так, чтобы это было не так болезненно для меня.

— Поэтому Климент на тебя злится?

— Это он тебе сказал? — Спросила я, надеясь, что Лора расскажет мне что-нибудь о нем.

— Нет, — улыбнулась она, приступая к малиновому смузи, который только что поставили на стол. — Вкусно.

— А что случилось в тот день? Клим передал тебе лекарство?

Событие недельной давности, когда я с Климентом пересеклась в аптеке, до сих пор сидит у меня в голове. Я так и не поняла, что это было тогда. Ещё много раз ругала себя за то, что сбежала, испугавшись разговора. Мысли о том, хотел ли он моих объяснений или нет, мучили меня ежедневно. Если бы всё можно было решить легко и без боли, никто из нас не страдал бы.

— Да, анальгин мне помог. Спасибо тебе, — улыбнулась Лора. — А что? Он что-то сказал тебе?

— Вообще ничего.

— Мне кажется, он всё ещё в шоке, – засмеялась подруга. – Но если вдруг он чем-то обидит тебя, ты сразу скажи мне. Я знаю слабые места Климента, он быстро передумает.

Мой непринужденный смех вырвался наружу.

— Когда ты сказала о слабых местах, я сразу вспомнила щекотку. Он так её боялся. Уверена, и сейчас боится.

— Вот же... Оказывается, ты неплохо его знаешь.

— Сейчас мне так не кажется, — погрузилась я в свои мысли.

Они были рассеяны сообщением, которое звонко всплыло в непрочитанных. Я отвлеклась от разговора с подругой и открыла чат с Давидом.

«Привет! Как дела? Чем занята?» — Написал он.

На моём лице заиграла улыбка, но я быстро убрала её: не хотела лишних вопросов со стороны Лоры.

«Привет! Всё хорошо. С Лорой сижу в кафейне. А ты?»

«Приятного! А я с друзьями в компьютерном клубе. Тебе мама ничего не сказала?»

«А что она мне скажет?»

«Ну, например, что отец пригласил вас на ужин к нам домой. Кажется, между нашими семьями что-то намечается.»

«Может, позже скажет. Я даже не знаю, что думать об этом.»

«Нам и нужно думать. Это их жизни, пускай сами разбираются».

Я снова непроизвольно улыбнулась, заблокировала экран и отложила телефон в сторону. Когда я снова посмотрела на лицо Лоры, поняла, что разговора не избежать. Эта любопытная девушка ничего не упускала из виду.

— И кто это был? — Хитро улыбнулась она.

— Давид, — смущенно ответила я ей. — Только не думай ничего такого, мы просто друзья.

— Я и не думаю, — её улыбка стала ещё шире. — А если и подумаю, то только хорошее.

Страница, вырванная из жизни. Часть 7.

КЛИМЕНТ.

Мы с Ильёй и Давидом часто проводили выходные в компьютерном клубе. Он стал для нас вторым домом после школы. А Дружелюбные сотрудники «Микки Хаоса» знали нас как членов своей семьи.

Один Дима отвечал отказом на предложение присоединиться. Он также не мог объяснить, почему не хочет играть с нами в видеоигры. Если бы он сказал, что родители не пускают, мы бы вместе придумали идеальную отговорку. А если бы у него не оказалось карманных денег на увлечение, мы бы поделились с ним своими.

Такое часто бывало, и не только в компьютерном клубе. В школе он тоже вел себя странно, не позволял себе нормально пообедать или после занятий сходить на поле и поиграть. Он был рядом, но как будто далеко, в своем мире.

— Ну что там с Маринкой? — Спросил Илья, не отрываясь от экрана монитора. — Как она там? Не убила тебя еще?

— Думаю, это скоро случится. Я уже две недели игнорирую ее.

— А что так? Не подумал еще о том, чтобы начать с ней встречаться?

— Нет, — усмехнулся я. — Марина не в моём вкусе.

— Просто скажи, что тебе не интересно с ней возиться. Если ты охотник, тебе нужна не лёгкая жертва, а цель посложнее.

Я цокнул языком. Катка была завершена, и мы наконец смогли сосредоточиться на Давиде. Он молча сидел посередине, что-то печатал в телефоне, а все наши слова как будто огибали его тело.

— Дружище, чем ты там занят? — вмешался Илья, подглядывая в его телефон.

— Не твоё дело, — грубо ответил он. — Ну что, моя очередь?

— Надо же какой! — усмехнулся Илья, уступая ему место в кресле. — Кто она, девчонка, с которой ты переписываешься?

— Ага, так я тебе и сказал.

— Как хочешь. Нехитро догадаться, кто это. Да, Клим? — Обратился он ко мне хитро улыбаясь. — Твоя подружка Ника, новенькая.

Давид заметил, как неоднозначно Илья говорил. Он посмотрел на меня с вопросом на лице, пытаясь прочитать мой ответ.

— Расскажи ему, Клим, — не унимался Илья, получая удовольствие от накала напряжения. — Он должен знать, раз сблизился с ней.

— Что? — спросил Давид. — Что я должен знать?

Я не хотел это обсуждать, поэтому проигнорировал все вопросы и продолжил рубиться в Доте. Но, похоже, у Ильи не было в планах остановиться. Он решил выложить на стол все карты, касающиеся Ники и меня.

— Три года назад наш Клим был безумно влюблён. И угадай, в кого? — Начал он, сдерживая приступ смеха. — В твою Нику.

Я заметил, что Давид внимательно смотрит на мой профиль. Встретившись с его взглядом, я увидел задумчивое выражение на его лице.

— Что? — выпалил я, будто ничего не произошло.

— Так вот кто это был! — подтвердил он свои мысли. — А я-то думал, про кого ты всё время мне рассказываешь. А потом вдруг перестал. Оказывается, это была Ника?

Мы с Давидом были знакомы с детства. Наши отцы подружились в университете, поэтому моё первое знакомство с ним произошло намного раньше, чем с другими ребятами.

Так вышло, что в прошлом мы постоянно оказывались в одном доме, играли и делали домашние задания. Нам было весело вместе, и разговоры между нами могли заходить даже до сердечных дел. Пусть и редко, я позволял себе делиться чувствами к Нике. Говорил о ней с нежностью, так что пытался беречь её даже в своих словах.

Это продолжалось до тех пор, пока в один день я не осмелился признаться ей. Я так переживал из-за своего намерения, смотрел в зеркало и видел дурака. Думал, что не достоин, и принимая это идиотское решение, обрекаю себя на предательство.

Мой страх не исчез даже тогда, когда я собрался с духом и предложил Нике остаться со мной в кабинете после уроков. Она согласилась, а я все равно дрожал от волнения, как осиновый лист.

Мои переживания не позволили бы мне признаться словами, поэтому я просто решил подарить ей бумажный самолётик, пропитанный синими чернилами.

— Это тебе, — протянул я ей, краснея.

— Спасибо, — ответила она и улыбнулась.

Я почувствовал, как моё сердце упало в пятки. Я хотел спрятаться от своих чувств, чтобы они не нашли меня и не проявились так ярко.

— Его надо развернуть, — добавил я.

Следующие минуты прошли как в тумане. Я толком не помню, что тогда испытывал. Мои глаза пытались уловить каждое движение рук Ники и мышц на её лице. Я искал в них одобрение своих чувств и жутко боялся обратного.

Пути назад уже не было, я сделал всё, чтобы разрушить нашу дружбу. Пожелал слишком многого и наткнулся на преграды. Я понял это по выражению её лица, когда она дочитала в своих маленьких руках моё жалкое признание.

Я ждал, пока она хоть что-то скажет мне, но вместо слов она вернула мне этот лист. Лицо её стало холодным, бесчувственным. Я заметил, что ей было неловко из-за моего решения.

— Извини, — наконец заговорила Ника. — Мы же всё ещё друзья, да?

— Нет, — сказал я правду. — Мы не можем дружить. — Мои глаза наполнились слезами, когда я осознал истину этой фразы.

Я всё испортил.

— Я хочу дружить с тобой и дальше.

— А я нет.

Она смотрела мне прямо в глаза, а я — нет. Я не мог больше смотреть на её лицо. Мне стало жаль себя. Я обиделся на девушку и не мог понять, почему я ей не нравлюсь.

—Почему? — Мысли прозвучали вслух. — Почему я тебе не нравлюсь?

Она смотрела на меня примерно минуту, и я столько же ждал её ответа. Я хотел узнать, что со мной не так, но так и не получил желаемого.

Ника ушла, не проронив ни слова. Я не пошёл следом, как парализованный остался в кабинете, переваривая боль внутри себя. А на следующий день, на первом уроке, узнал, что она уехала.

Я много раз пытался дозвониться до неё. Писал кучу сообщений с извинениями и просьбами простить меня. Я был готов на всё, даже притвориться её другом, но не терять её. Но никто не откликнулся на мои попытки, и я остался один со своей болью от предательства.

Ставка на любовь. Часть 1.

КЛИМЕНТ.

Октябрь наступил быстро. Школьники уже почувствовали вкус учёбы. Долгие и скучные занятия превратились для них в наказание.

Полное погружение в жизнь старшеклассников не обошло стороной и наш класс. Мы влились быстрее всех, ведь дольше находились в статусе несчастных учеников. Одиннадцатый круг ада стал для нас настоящим испытанием: мы не просто горели, а стирались в порошок, пытаясь перегрызть гранит науки.

Наши учителя быстро поняли, что мы такие же дети, какими были год или два назад. Тот факт, что выпускной близок, ничего в нас не менял. Мы всё ещё были теми же, какими покинули школу на летние каникулы.

Правда, кое-что в нашей школе уже не было прежним. Помимо Ники, которая вернулась и начала портить каждый мой день, и безумно тяжёлых нагрузок, с которыми мы готовились к полугодовым экзаменам, поменялся преподаватель по физической культуре.

Мы все ждали Ивана Юрьевича, но когда увидели его замену в женской спортивной форме, рты любителей физкультуры приоткрылись. Никто из нас не был готов к тому, что наш любимый урок теперь будет вести Руслана Александровна.

Из-за маленького лица и большого тела, которые плавно переходили в грушевидные формы, мы решили назвать её в честь старого потрёпанного боксёрского мешка, который висел в тренировочном зале один-одешенек.

Кличка быстро прилипла к ней, но никто не смел называть её напрямую этим прозвищем. На уроках физкультуры многие тряслись перед Грушей, боясь быть избитыми или оскорблёнными.

Различия между мальчиками и девочками, слабыми и сильными, двоечниками и отличниками стёрлись в один момент. Груша не признавала ничего из того, к чему мы привыкли за эти годы. Олег забыл форму, но остался в строю. Аня принесла справку и всё равно участвовала с остальными на своих возможностях. В ней не было жалости к нам. Руслана Александровна никогда не позволяла нам расслабляться.

В конце учебного дня занятие в спортзале началось с кругов по белым полосам на ярко-оранжевом полу. Топот наших ног эхом раздавался со всех углов. Время от времени суровый тон Груши подгонял отстающих.

В основном среди бегущих в импровизированном марафоне царила тишина. Наши белые футболки с эмблемой волейбольной команды впитывали пот и становились темнее. Мои волосы прилипали ко лбу, своими мокрыми кончиками причиняя дискомфорт.

Одна Аня сидела на скамье трибуна, охраняла банки энергетиков, которые мы купили ранее перед уроком. Время от времени она смотрела на нас, довольная улыбалась, демонстрируя огромный плюс своего освобождения.

— Груша хоть и суровая, но не бессердечная, — сказала мне Лора, обгоняя меня. — Смотри, сидит себе припеваючи. Везучая!

Я ускорился.

— Не завидуй, у неё другая задача, — усмехнулся я, понимая, что на этот раз победа будет моей.

— И какая же?

Я услышал её вопрос, но решил не тешить любопытство одноклассницы. Когда последний круг остался позади, мои ноги сами повели меня к миниатюрной фигуре девушки. Я приветливо улыбнулся ей, и она смущенно протянула мне холодную банку.

— Спасибо. — Сладкий напиток, словно заживляющий эликсир, прошёл путь от гортани к груди.

Я почувствовал озноб.

— Вот, держи, а то простудишься, — протянула она мне спортивную ветровку.

Я принял жест заботы и улыбнулся ей ещё шире, в результате чего её щеки вспыхнули ярким румянцем. По привычке чуть не подмигнул ей, но вовремя остановился, осознавая, что в голове пока полный беспорядок, и вмешивать ещё одну девушку в свои интрижки будет неправильно.

— Ай! — Почувствовал боль на плече и резко повернул голову в сторону Лоры. — Ущипнула меня?!

Вместо того чтобы оправдываться в своём поступке, она посмотрела на Аню, улыбнулась натянуто и ловко выхватила из моих рук энергетик.

— Будешь меня игнорировать, это покажется мелочью. — Сделав глоток, она вернула мне банку.

Я недолго смотрел ей вслед, провожая её невысокий силуэт, который присоединился к таким же.

После того как последний звонок из основного корпуса донёсся до наших ушей, а Груша, черкнув пару оценок в новенький журнал, покинула зал, мы с ребятами остались допивать остатки и болтать о новом рейтинге в Доте. На самом деле причиной нашей компании на пороге осеннего вечера была не только компьютерная игра.

— В этом году ты не собираешься ни с кем встречаться? — спросил Илья. — Или ты уже присмотрелся к кому-то? — хитро наклонился он в мою сторону, словно был пьян и хотел скинуть меня с трибуны.

— Да, ты прав, — помял в руке железную пустышку, что легко сморщилась под моими холодными пальцами.

— Только не говори, что эта тихоня нашего класса? — воскликнул Дима.

— Кто?

— Ну, Аня. Она отсидела последние круги.

— Понял, — рассмеялся я. — Знаю, кто это, просто было интересно, откуда ты о ней так хорошо знаешь. Даже имя запомнил.

— Она учится с нами, конечно, я знаю, как её зовут. — Но тут он задумался, увидев наши серьёзные лица, и через паузу воскликнул: — Стоп! Вы не знали?

— Нет, я не знал. Кажется, она всё время болеет, её вообще не видно на уроках. Слышал, у неё даже операция была, - признался Илья.

— Это все знают, — добавил Дима.

— А разве в нашем классе она единственная такая? — Напомнил я им. — Евгения Яковлевна вроде говорила, что с нами числится ещё одна ученица, но по личным обстоятельствам не ходит.

— Правда? — Удивился Илья. — Интересно, по каким?

— Нас это не касается. — Дима поднял мяч и стал рассматривать его бело-синие элементы. — Лучше сосредоточься на Лоре, у тебя не так уж много времени осталось.

— Разберусь, — отмахнулся парень, поднимаясь со скамейки. — Если это не Аня, тогда кто? — обратился он ко мне.

— Марина? — И снова Дима хитро посмотрел на меня, перечисляя имена красивых девушек нашего класса. — Оля? Милана? Диана? Лора?! — Усилил он свою интонацию, на что Илья громко хмыкнул.

— Ладно, шучу. Лора не девушка. А точнее, не твоя, — ответил он на мой растерянный взгляд, утешая своего второго друга.

— Скажи, это та, о ком я думаю? — Илья сосредоточенно уставился на меня, изучая каждое моё движение, в котором он мог бы найти ответ.

— Сегодня её не было на уроках, но я думаю, даже сейчас, на расстоянии, ты слишком взволнован, чтобы просто жить дальше. Я верно понял? — Продолжил он, словно хакер, который без особых усилий смог бы разоблачить меня в намерениях.

— Да. — Я не хотел скрывать от друзей своё решение. – Я не оставлю её возвращение просто так. Я хочу начать с ней отношения.

Моё прежнее стремление начать с кем-то встречаться растворилось за несколько недель моей жизни. За это время я мог бы разбить сердце красивой девушке дважды, но не стал. Моя временная заморозка связала руки, лишив меня шанса действовать. Я не мог позволить этому продолжаться, поэтому принял самое верное решение, которое считал справедливым. Я не собирался оставлять Нику, не принудив ее испытать то же самое, что и я когда-то.

Ставка на любовь. Часть 2.

НИКА.

Время, после перевода в новую школу, проходило очень медленно. Каждый день длился, как целая неделя. А обилие переживаний и чувств превращало мои приключения в яркие, не очень приятные воспоминания.

Маму в новом месте словно подменили. Она принялась за личную жизнь, оставив позапущенную и уставшую себя позади. Стала больше ухаживать за собой: распустила волосы, которые вечно завязывала в хвост. В серой повседневности она наряжалась, показывая себя с новой, свежей стороны.

Она стала той, кого желали, и обрела того, кто вернул ей краски в жизнь. Было приятно наблюдать, как она менялась на глазах, превращаясь из одинокой Золушки в привлекательную женщину. Радость за её счастье и милую улыбку наполняла моё сердце теплотой. Я верила, что это к лучшему. Знала, что, прихорашиваясь перед выходом из дома, мама надеялась на взаимную симпатию со стороны Альберта. Ей бояться было нечего — один взгляд говорил многое о его непростых чувствах.

— Ты готова?! — Ловкими движениями она надела жемчужные серьги, затем села на пуфик и внимательно посмотрела на меня. — Как я выгляжу? Не переборщила с макияжем?

— Нет, мама! Ты самая прекрасная в любом виде! А макияж только подчеркивает твоё очаровательное лицо!

— Ника, я так переживаю, — призналась она, пытаясь унять волнение взмахами потных ладоней. — Это первый раз, когда мы с Альбертом встречаемся семьями. Вдруг его сын не одобрит наши отношения? Он бросит меня?

— Мааам! — протянула я, обнимая её хрупкие плечи. – Я же говорила тебе, что Давид, как и я, не против, чтобы вы встречались. Мы понимаем, что вы взрослые люди, сами способны принимать решения и нести за них ответственность. Не накручивай себя.

— Ты права, — наконец выдохнула она, поглаживая мою ладонь. — Я так долго была одна, что уже боюсь что-то начинать. После развода с твоим отцом ты стала моим центром мира. Твоё счастье для меня важнее всего на свете, ты же знаешь это, доченька? Я готова наплевать на всё, лишь бы ты улыбалась. Помни, что ты у меня всегда на первом месте.

Она ласково поцеловала мою руку и тем самым вызвала бурю эмоций. Я хотела расплакаться, выплеснуть боль за неё и никогда не отпускать её теплую ладонь. Но чувствовала, что после своих слёз я увижу и её. Она не должна была плакать, поэтому я сдерживала себя, возвращая комок грусти.

Мои мысли о мамином счастье заставляли меня чувствовать себя виноватой. Я не хотела, чтобы мама приносила себя в жертву ради меня. Она, как и любой другой человек, заслуживала лучшего. И даже если бы мне не понравилось что-то в её избраннике, я не хотела бы быть причиной их разлада.

Даже когда я была полностью на стороне выбора мамы, её переживания вызывали у меня неуверенность. Хотела я того или нет, я всё равно была причиной её сомнений. Возможно, я была слишком юна, чтобы понять это.

— Что ты говоришь, мама?! Разве я когда-нибудь буду против? И тебя ничего не должно останавливать! Ни я, ни страхи, ничто. Ты должна жить только ради себя!

— Когда у тебя появится своё дитя, Ника, ты поймёшь, что твоя жизнь уже не принадлежит тебе.

Дом отца Давида выглядел намного лучше, чем наш — старый и неухоженный. Несмотря на то что мы с мамой пытались до блеска привести две комнаты бабушкиной квартиры, они, в идеальной чистоте, всё равно не стали выглядеть лучше.

Мама в первый же день обещала накопить на ремонт и новую мебель, но пока что нужный момент, чтобы начать это дело, не настал. Да и влюбившись по уши в Альберта, неудобная кровать и пропахшая сыростью кухня показались ей временными неудобствами.

И я поняла, почему мама так думала, когда увидела двухэтажный дом Альберта. Светлые стены, украшенные картинами и разнообразным декором, кричали о том, что у хозяев есть деньги.

Внутри все было достаточно уютно, и для двух мужчин, которые жили без женских рук и наставлений о чистоте и порядке, вполне неплохо. Запах морского бриза, смешанный с холодными тонами одеколона, вызвал у меня зуд в ноздрях.

Альберт с приветливой улыбкой, от которой исчезали его маленькие глаза, встретил нас в зале, половину которого занимал огромный светло-серый диван. Я, мягко говоря, была шокирована масштабами телевизора и огромного белоснежного ковра под мягкими сиденьями.

— Ника, здравствуй! — отвлек меня мужчина. — Заходи, не стесняйся! Давид скоро подойдёт.

— Милый, скажи мне честно, ты специально убрался к нашему приходу? — пошутила мама, располагаясь на диване.

Я села рядом, но сделала это максимально аккуратно, будто это был не дом, а музей с безумно дорогими артефактами.

— Ника, чувствуй себя как дома, — сказал Альберт, посмотрев на нас обеих и, не произнеся больше ни слова, удалился в другую комнату.

— Не закрывайся, — шепнула мне мама на ухо. — Ты можешь принять более свободную позу? На тебя посмотришь – можно уколоться невидимыми ёжиками.

— Какими ещё ёжиками?

— Вот такими, — ответила она и легонько ущипнула меня в бок, от чего я невольно засмеялась.

В этот момент перед нами появились хозяин и его сын. Давид зашёл в зал и сразу бросил свой весёлый взгляд на меня. Я тут же растерялась и почувствовала, как кровь приливает к щёкам от мысли, что он услышал мой смех.

Почти сразу же мы вчетвером оказались за обеденным столом, где наши родители, не скрывая своих чувств, сидели бок о бок и о чем-то болтали. Мы с Давидом были больше заняты едой и особо не прислушивались к темам, которые поднимали влюблённые.

— Привет, — поздоровалась я с другом, взглянув на его задумчивый профиль.

— Привет. Как тебе первый пропуск в новой школе? Здорово, правда?

— Я вижу, ты рад, что не пошёл в школу.

— А ты нет? — спросил он, глядя на меня и снова поднимая уголки губ в красивой улыбке с едва заметными ямочками на щеках.

— Я не думала об этом, — призналась я, бросив взгляд на парочку взрослых.

— А о чем ты думала? — тихо, почти шёпотом спросил Давид, приблизившись к моему уху.

Я почувствовала, как мои волосы отреагировали на его дыхание и защекотали кожу. В один момент я перестала дышать, боясь спугнуть лицо, которое быстро приблизилось к моему.

Не знаю, откуда у меня возникло ощущение, что это было подозрительно и настолько опасно, что я поймала себя на мысли, будто мои чувства вышли наружу и стали видимы всему миру. Я подумала, что мне просто не хватает внимания, играют гормоны, воображение закрутилось с неверными эмоциями. В голову лезли всякие бредовые мысли.

— Почему ты покраснела? — спросил он, и мне точно захотелось окружить себя армией ёжиков.

— Я не покраснела, — ляпнула я, но, кажется, он не поверил.

— Ника, у тебя щёки красные, — повторила мама за Давидом.

— Еда слишком острая. — Я сделала вид, что кашляю, но это только испортило мою игру.

Мне стало стыдно из-за того, как я оправдала своё смущение.

— Острая? Что именно острое? — Альберт посмотрел на меня так, будто был готов съесть это за меня.

Я растерялась и не нашла слов, чтобы ответить ему. Моё молчание позорно выдавало мой обман. На меня смотрели, как на идиотку, которая неумело пыталась развернуть ситуацию. Мне стало обидно, что даже родная мать не смогла меня понять: притворялась или действительно не видела правды.

— Кх-кх, — повторил за мной Давид. — Я не привык к такой еде. Остро.

Теперь все смотрели на него, как на идиота. Он вернул вилку обратно в рагу, которое по вкусу было довольно неплохим. Никакой сильной остроты, от которой можно покраснеть, в нем не было.

Но почему-то внутри все закипело, будто я действительно съела перец чили. Я спрашивала себя, почему он это сделал. Однако находила ответ в искуплении вины и дружеской поддержке, которых я у него не просила. Хотя тогда я не понимала, что именно чувствовал Давид; свои чувства мне были очевидны.

— Ника, — обратился ко мне Альберт, проигнорировав поведение сына. — Ты уже решила, куда будешь поступать?

— Да, — улыбнулась я ему. — Думаю, медицина подходит мне больше всего.

— Ты уверена? Это долгий и нелёгкий путь.

— Я, конечно, не могу представить, каким будет этот труд, но рассчитываю, что все трудности будут преодолены благодаря моим усилиям.

— Ника уже давно мечтает стать врачом. – обратилась ко мне мама.

Мне не понравились её слова, и я отложила свой демократичный кивок на времена, когда мама перестанет говорить за меня на людях.

— Ты молодец, не то что Давид. Он хорошо учиться, да, но целей никаких. Человек, который живёт сегодняшним днём, не в состоянии увидеть завтрашний. Да, сынок?

— Альберт, зачем так грубо? — заступилась мама.

Я посмотрела на Давида и по его выражению лица поняла, что отношения с отцом у него складываются не так хорошо, как мне казалось. Покусывая нижнюю губу, он смотрел мимо плеч наших родителей, думая о чем-то своем.

Когда мы уходили, он улыбнулся мне и помахал на прощание. Между нами остался осадок, похожий на кофейную гущу — яркий и запоминающийся.

Альберт попрощался с мамой, поцеловал её в губы, и нам, всё ещё детям, пришлось смущённо отвести глаза. Мы не были против того, что они нашли друг друга, уважали их выбор. Мы понимали, что это не закончится плохо, и были довольны.

Ставка на любовь. Часть 3.

ДИМА.

Вечером пошёл дождь. Вода срывала листья с деревьев, и к утру они плавали в кристально чистых лужах. Я не любил такую погоду. Особенно ближе к сумеркам меня клонило ко сну, и всё, что снаружи, уже не имело значения.

Я решил не слушать родителей и, проигнорировав их попытки удержать меня в четырёх стенах, пошёл к друзьям. Обычно мы собирались у Ильи, так как его родителей почти не бывало дома, и нам ничего не мешало в полной мере насладиться вечером. На этот раз инициатором стал Давид, он пригласил нашу компанию к себе домой.

Когда я дошёл, понял, что промок насквозь, и дешёвая ветровка вовсе не была нужна. Я позвонил в дверной звонок, и мне открыли. Оказалось, что я добрался последним. Это было не удивительно, ведь я живу в другом районе, где мои родители посчитали, что жильё выйдет дешевле, чем квартира ближе к центру.

Ладно, я не жаловался. Но в такие моменты, когда ты полуживой оказываешься перед друзьями, у которых в кармане точно найдётся денег, чтобы отдать за зонт, мне становилось обидно. Хоть я и не показывал этого, меня задевало различие между нами. Иногда среди них я ощущал себя лишним, как в той головоломке, где нужно зачеркнуть фигуру неправильной формы. Вот и я был парнем не из того круга, не с той жизнью. Я не подходил друзьям.

— Дима, может, ты в душ сходишь? — предложил мне с ходу Давид. — А то заболеешь еще. Мы тебя из койки вытаскивать не будем.

Я понял шутку, посмеялся вместе со всеми и направился в сторону ванной. Закрыл за собой дверь и замер, будто мне к виску приставили пистолет. У меня не было выбора. Я не хотел отталкивать друзей, но терпеть все то, что со мной происходило, было невыносимо.

В конце концов, я собрался и выбросил мусор из головы, а затем полоснулся горячей водой. Кожа быстро покраснела на моём лице. Густой пар наполнил комнату, зеркала и стекла душа быстро помутнели.

На одной из полок, где лежали полотенца, находилась одежда: белая футболка и чёрные спортивные штаны. Я понял, что Давид специально оставил их здесь, чтобы я мог переодеться. Но от этой мысли мне становилось ещё хуже.

Мне было стыдно даже прикасаться к ним. Я не мог носить его одежду, просто не смел. Я выглядел бы жалким и нищим, если бы надел это.

— Ты долго там?! Мы хотим перекусить! — постучал Клим.

Я сразу же подумал, что они не могут поесть без меня. Немного пришёл в себя и сдул все мысли, словно пыль с полок. Я всё-таки был их другом. Они не жалели меня. Их беспокойство обрело иной смысл, не тот, который я себе надумал. Поэтому я надел то, что они подготовили, даже если размер не совсем подходил для моего некрупного тела.

Когда я вышел к ним, как ни в чем не бывало, мы вместе поели и сосредоточились на приставке. Игры шли по парам, а оставшиеся двое просто наблюдали: сидели в телефонах или что-то ели на фоне.

Была очередь Климента и Давида. Когда эти двое оказывались в одной игре, их языки развязывались для обсуждения девушек, родителей и планов на ближайшие выходные.

— Почему тебя сегодня не было? — спросил Клим, озвучив то, что было интересно не только ему.

— Как сказать? Отец запланировал день для своей девушки: мы вместе пообедали, познакомились поближе. Он рассказывал так, будто это было что-то обыденное.

— У твоего отца появилась девушка? — опередил меня Илья, отложив чипсы.

— Ну... Не девушка, а женщина, — исправил он, немного смутившись.

— Ничего себе новость! — выразил я своё удивление, подсаживаясь рядом с Давидом. — Так это серьёзно у них? Кто она? Как выглядит?

— Если я скажу, вы не поверите! — Чуть не заржал он.

— Говори уже! — Не выдержал Клим.

— Ладно. Слушайте. — Давид завершил игру и посмотрел на нас так, будто хотел сообщить о чем-то плохом. — Девушка моего отца, эта...

— Ты специально берёшь паузу? — Разозлился Илья. — Если не хочешь говорить, лучше вообще не начинал бы.

— Мама Ники. — Коротко сообщил он нам, после чего все мы немного не поняли и затихли, переваривая то, что услышали.

— Подожди... — первым заговорил Климент. — Мама кого? Ники? Мне это послышалось или что?

— Нет, не послышалось, Клим. Мама Ники и мой отец действительно мутят, — подтвердил Давид, усмехаясь.

— Ника, это наша новенькая? Так? — решил я уточнить уже сказанное. — Ты точно про неё?

— Разве не очевидно? Её тоже не было сегодня, — ответил Илья вместо него. — Тогда что получается, вы с ней теперь типа... брат и сестра? Или как?

— Какие ещё брат и сестра? — Коротким смешком он отрезал эту теорию. — Скажи ещё что-нибудь абсурдное.

— Это не так. — Илья резко изменился в лице, и мне показалось, что его взяла обида. — Если ваши родители поженятся...

— Прекращай! — перебил его Климент. — Ника в ближайшее время моя основная цель. Не хватало еще, чтобы у неё брат появился. — Он посмотрел на Давида, который тоже внимательно слушал, будто только что вернулся в реальность. — Не в обиду тебе! — на губах Климента появилась усмешка.

— Что? Ника твоя основная цель? — переспросил Давид.

— Да. А в чем дело? — Климент был так спокоен, что не замечал перемены в тоне собеседника. — У тебя есть что-то сказать мне?

— Ты не устал, а?! — Разозлился Давид. — Может, хватит играть с людьми! Они не твои игрушки! А ты не их хозяин!

— Ты в своем уме, рыжий?! — Я действительно испугался, когда оба поднялись с пола и встали друг напротив друга, будто вовсе не были друзьями. — Тебе какое дело, чем я занимаюсь?! Захочу – буду играть, захочу – не буду! Тебя это каким боком касается?!

— Касается! Почему нет? Ника, мой друг. Она ходит в школу под мою ответственность! Найди себе другую жертву!

— Твой друг? — переспросил Климент, едва сдерживая смех над его фразой. — Знаешь, когда ты так сказал, я захотел её ещё сильнее. Как думаешь, за какой промежуток времени она станет моей?

— Ты совсем обезумел, Клим?! Только она перевелась, а ты уже на неё глаз положил?!

— Твой глаз тоже не дремлет, ведь так?

— А вы чего смотрите?! – обратился к нам Давид. – Вам нравится раз за разом наблюдать, как он с девушками играет?! Вам развлечений мало?!

На этот раз он небыл похож на себя. Казалось, что с нами говорит не Давид, которого мы знаем, а его правильная копия.

— Так ты тоже с нами был, — ответил ему Илья, продолжая хрустеть чипсами. — Что сейчас не так? С чего ты решил сделать из себя рыцаря? Или Ника понравилась тебе?

Мне кажется, я один сидел, трусливо опасаясь, что друзья подерутся.

— Какая разница? — растерянно, но не скрывая своей злости, ответил Давид. — Не имеет значения. Мне надоело, что он так поступает с каждой девушкой, которая глупо ему верит. Слушай, — обратился он к Климанту, приближаясь к нему вплотную и пугая меня. — Я не позволю тебе так поступить с ней. Запомни это и уходи из моего дома.

Решительный взгляд Климента направился на меня. Я уже пожалел, что пришёл сюда.

— Я уйду, — сказал он, обращаясь ко мне. — Дима, идёшь?

Я остался в ступоре, не понимая, какую сторону выбрать. Посмотрел на обоих своих друзей, я подумал, что мог бы просто оставить их и пойти домой, ведь я не глупец, чтобы участвовать в этом цирке. Но моя сущность упрямо сопротивлялась желаниям и в конце концов выбрала сторону Климента. Только я не успел это озвучить.

— Тогда что насчёт пари? — Илья был единственным, кто особо не напрягался в этой ситуации.

— Какое ещё пари?! Я сказал, убирайся!

— Клим, — продолжил друг, доедая чипсы. — Если хочешь выиграть, Ника должна стать твоей девушкой до конца этого года. Если проиграешь, должен будешь каждому по пять штук.

— Договорились, — быстро согласился он и пожал испачканную солью руку друга.

Я накинул на себя ветровку, которую мне подготовил Давид, взял пакет с мокрой одеждой и вышел за другом. Дождь закончился, осадок от него остался приятный, мокрый и с интересным запахом. Климент вызвал такси и стал ждать его рядом со мной. Мы решили, что доберёмся домой на одной машине.

— Может, не стоило ему говорить? Что если он расскажет ей всё? Тогда добиться её будет очень тяжело, почти невозможно.

— Расслабься. Я знаю, как поступить, — ответил он, а затем достал телефон и начал печатать.

Я не знал, кому он писал и о чем. Знал только, что мы никогда так не ссорились. От этого мне стало страшно, что наша компания распадается, так и не окончив школу. Я думал, что нашей дружбе придет конец после одиннадцатого, но, возможно, в тот момент это произошло раньше, и я оказался единственной фигурой не той формы, кто переживал об этом так сильно.

Ставка на любовь. Часть 4.

ЛОРА.

Мне снился потрясающий сон. В нем у меня не было крыльев, но это не мешало мне летать над крышами домов и зелеными долинами, наслаждаясь видами и оставаясь высоко, вдали от земных проблем.

Всё сверху казалось таким миниатюрным и далеким, что начинаешь понимать, как чувствуют себя небесные создания, возносящиеся над нами.

Я пролежала в своей тёплой постели ещё немного, задумавшись над картинками, сладко застрявшими у меня в голове. Я не хотела их забывать, поэтому вообразила их запечатление в своём сердце и сохранила в памяти, пометив избранными.

Никто так и не постучался в мою комнату, не вернул в реальность из мыльных пузырей. Мои одноклассницы мечтали о подобном, но мне это не нравилось. Когда одни хотели избавиться от гвоздей, они мне были нужнее, ведь с их помощью я могла проколоть любые шарики.

Мама что-то готовила на кухне. Приятный аромат ванильной выпечки напомнил моему желудку, что он голоден с вечера. Розовая рубашка вместо белой идеально села на мои плечи, на которых всё ещё оставались следы от вчерашних широких лямок.

Застегнув последнюю пуговицу, я села за стол, который неплохо был украшен для приема пищи одного, не самого важного человека. Блюдце с бисквитным рулетом, от которого паром развивались полупрозрачные ленты, и горячий чай глубокого бордового оттенка напомнили мне утренние посиделки с папой.

Мачеха делала всё то же, что и при жизни отца: готовила те же блюда, держала вещи в тех же местах, даже от его одежды не умудрилась избавиться. А ведь это я держалась за прошлое, а не она. Но почему-то упрямо делала вид, что всё в порядке, только Индира.

—Спасибо, — сухо поблагодарила я её и, сдерживая слёзы из-за воспоминаний, начала пить чай.

— Ты молодец, что рано встала. — улыбнулась она, присаживаясь за стол с чашкой в руке. — Сегодня тоже после занятий у Клима будешь?

Я кивнула. Мачеха думала, что я каждый вечер провожу у соседа, занимаюсь алгеброй. С того дня, как одноклассник ответил ей сообщением, это превратилось в прикрытие, которым я не стеснялась пользоваться ради своей свободы.

— Вкусно? — улыбнулась она, наблюдая, как я кусаю рулет. — Гриша любил с изюмом.

Я сделала вид, что не услышала её слов.

— Лора, когда мы поговорим? — Это было предсказуемо.

— Мне с тобой не о чем говорить.

— Есть о чем.

— Ну?

— О жизни, о будущем, о том, какие у тебя планы. Будь уверена, я поддержу тебя, какой бы выбор ты ни сделала.

Я усмехнулась. Это было очень далеко от того, что я хотела услышать. Такие важные темы, как перемены в будущем, были для меня пустым звуком. Я не могла поверить, что человек, который воспитал меня как родную дочь, не может разобраться в проблеме, которая в первую очередь мучила её саму. Мне было её жаль. Хотя я держала всю боль внутри, не пыталась избежать очевидного.

Я посмотрела на рулет, затем на остаток чая. Обыкновенный завтрак, как и повседневная жизнь этого дома, жили в прошлом. Всё напоминало о тех днях, когда мы были счастливой семьёй. А сейчас любая деталь, готовая рассказать о тоске по дорогому человеку, была проигнорирована.

Слова мамы о Грише, моем отце, показались мне искренними, что я почти поверила в то, что её разговор будет о близком для нас человеке. Но я ошиблась, а Индира, похоже, не замечала ни моей боли, ни своей.

Впервые за долгое время я пришла в школу вовремя. Что я почувствовала, когда осознала это? Маленькое предательство со своей стороны и абсолютное безразличие. То, что я хорошо знала алгебру и некоторые другие предметы, не значило, что я смело иду в будущее. Тема, по которой от нас требовали решительности и чёткой цели, меня пока не волновала.

— Ты уже решил, по каким предметам будешь сдавать ЕГЭ? — спросила я у Ильи, на мгновение позабыв, что он первоклассный задира.

Но было уже поздно. Я не могла вернуть слова обратно.

— А ты еще была в том клубе? — напомнил он мне, нагло проигнорировав мой вопрос.

— Как некрасиво.

— Так была или нет? — переспросил он.

— Какое тебе дело? Захочу –пойду, захочу – не пойду! Тебя это вообще не касается!

Илья сначала задумался, а затем с довольной улыбкой, будто понял скрытое, ответил.

— Говоришь в точности как Климент. Это потому что вы соседи?

Я не поняла, о чем он, и решила спросить.

— Кому он это говорил? Поссорились что ли?

— Лора. — Посмотрел он на меня с типичным безразличием на лице. — Я скажу тебе кое-что, только не говори никому.

— Мне неприятности не нужны, — отрезала я его намерения.

Увидела, как Давид вошёл в класс и подозвала его к себе.

— Не хочешь поменяться местами, а? – Я была готова умолять его, но среди одноклассников зажатый мною рукав его рубашки был достойным знаком моего отчаяния.

Он сжал губы в едва заметной приветливой улыбке и отрицательно покачал головой. Я заметила, как он посмотрел на Нику, которая тихо листала ленту в телефоне. В её волосах сверкало перо — мой подарок. Мне стало тепло, от чего мои губы сами сложились в улыбку.

— Почему? — спросила я у Давида.

Тот наклонился и тихо ответил мне на ухо:

— Я могу пересесть, но думаю, что тогда к Нике подсядет Клим.

Сначала я подумала, что фраза бессмысленна, и захотела ответить, что нет разницы в том, кто сядет с Никой. Но немного помолчав, я продолжила размышлять над его словами и пришла к выводу: возможно, Давиду нравилась Ника, и его желание не менять место с Ильёй показалось мне разумным: Тот, кто по-настоящему интересуется кем-то, не станет опускать руки.

И только в последнюю очередь я вспомнила про Климента, чьи руки вовсе не привыкли опускаться. А если ему понравится Ника, и он захочет сделать её своей девушкой...?

Мысль о том, что он уже захотел этого, явно причиняла мне дискомфорт. Когда Давид мог упомянуть любого из парней и девушек нашего класса, первым на ум пришел Илья, который по идее и должен был оказаться рядом с Никой. Я поняла, что Климент действительно может стать беспокойной занозой для подруги.

Ставка на любовь. Часть 5.

ЛОРА.

День становился страннее из-за мальчишек, которые вели себя друг с другом как дети. Их лагерь будто разделился на две команды. Давид ни разу не подошел к друзьям, молча сидел рядом с Никой и пытался делать вид, что всё по-прежнему. Может, и я бы не обратила на это внимание, если бы не стала невольной свидетельницей их игры.

Я буквально сидела между ними. Илья общался жестами с Климентом и Димой через меня и почему-то не собирался отсаживаться от моей парты. Последний шутил и бездельничал, смешил легких на подъем девчонок, а других выводил из себя. Сосед сидел один за своей партой у обогретого внезапным солнцем окна и время от времени поглядывал на Нику.

Эх, кажется, он и правда заинтересован, — подумала я, переписывая конспект. Я не хотела вмешиваться, считая личную жизнь соседа его проблемами, но на этот раз, когда целью стала моя подруга, это перечеркнуло все приличия. Впервые за долгое время я снова оглядывалась по сторонам, желая узнать, насколько сильно он увлечён ей. Количество его взглядов не дало бы мне ответа на этот вопрос, но то, какими они были, возможно, могло сказать больше.

Получилось то, что требовало одного неверного попадания. Рядом с партой Ники стояла моя, и, видимо, промахнувшись, он теперь с удивлением таращился на меня. Я потом подумала, что мне стоило бы отвести взгляд, но в тот момент я не прервала этот контакт. Решила, раз уж попалась, буду до конца играть этот акт.

В моей голове было несколько вариантов решения этой проблемы: он мог бы сказать мне что-то мерзкое, а я шепнула бы ему то же самое или даже что-то гораздо хуже. Второй вариант: Климент спросил бы, в чем дело, а я ответила бы недовольным лицом и кивнула в сторону парты Ники с Давидом. В конце концов, он бы не понял меня и вернулся бы к своим учебникам, которые открывал от силы два раза.

Но действительность была иной. Пока я думала, стык между нами не стерся. Он продолжал встречать мои взгляды, а я спокойно принимала его, всем своим видом пытаясь показать, что это просто совпадение. В конце концов, я просто не выдержала и шепнула ему так четко, чтобы он понял, прочитав по губам:

— Учись!

Реакция не заставила себя долго ждать. Он усмехнулся, не меняя своего образа всеми любимого сердцееда, и сосредоточился на преподавателе. Не знаю, что в тот момент было у него в голове. Но в своей я решила, что эти воспоминания явно ненужный хлам, требующий утилизации.

Учись, – повторила я про себя. Конечно, между нами с Климентом были общими только две вещи: учёба и подъезд. Но теперь, кажется, ещё и Ника.

После занятий именно с ней я хотела поговорить. Я не знала Нику достаточно хорошо, чтобы заступаться за её сердце, но она бы и не поверила мне, если бы я рассказала ей всю правду досконально. Возможно, она бы даже подумала, что я ревную Климента. Мне не нужны были её подобные мысли. Возможно, поэтому, зачеркивая всё перечисленное, я должна была хотя бы предупредить её, что Клим уже не тот человек, которого она знала три года назад.

Я пригласила её в парк у озера, который находился недалеко от школы. После занятий мы договорились вдвоём прогуляться по осеннему пейзажу и поговорить как настоящие подруги.

На улице было достаточно прохладно и немного мокро от вчерашнего дождя. Солнце ярко светило в свой час пик, но успело нагреть только металлические скамейки. На одной из них лежали наши рюкзаки, которые бы мешали нам бежать и обгонять друг друга.

Мы, здорово вспотев, остановились возле стада уток, которые весело крякали на берегу озера. Я подняла взгляд и посмотрела вокруг. Высокие деревья прощались со своими листьями даже под легким ветерком. Они старели за короткий цикл своей жизни, а их ритуал сбрасывания листвы становился частью времени.

— Как красиво! — воскликнула Ника, оглядываясь по сторонам так же, как и я.

— Ты была здесь раньше?

— Да, иногда я гуляла здесь после уроков.

— А прогуливала? — Мне стало интересно.

— Нет, — рассмеялась Ника. — А ты?

Я ничего не ответила, просто поддержала её яркой улыбкой, которая так и норовила вырваться наружу.

— Ты врёшь, — продолжила она сквозь лёгкий смех. — Не может быть, что ты не прогуливала. Признавайся.

— Было разок, — ответила я ей, пытаясь сдержать неожиданный прилив радости внутри.

— Разок? Не верю.

— Придётся. — Подошла я к ней поближе, чтобы рассмотреть свой подарок в её волосах. — Многое изменилось с твоего отъезда?

— Не знаю. — Пожала она плечами. — Думаю, ещё рано судить. А почему ты спрашиваешь?

— Кое-кто действительно изменился.

— Ты про Климента? — весело заметила девушка. — И что же в нём изменилось?

Но моё лицо, в отличие от её, не менялось. Я не хотела, чтобы она думала, что я шучу.

— Да. Его отношение ко мне изменилось, и не сложно догадаться, почему. — Она посмотрела на меня, намекая на свой поступок.

— Знаю. Все в школе знают, что ты его отшила. — Улыбнулась я ей, стараясь не затрагивать эту тему.

Но оказалось поздно, уже затронула.

— Это уже не такой большой секрет, да? - усмехнулась Ника. — Я больше не собираюсь откладывать наш разговор с Климентом. Я поговорю с ним, чтобы не чувствовать себя виноватой.

— Я не считаю, что ты виновата.

— Это не изменит моих чувств, — призналась она, поднимая глаза к небу, на этот раз чистому и голубому.

Чувства? Я не поняла, что подруга имела в виду под этим словом. Неужели у неё есть чувства к Климу? Тогда это ещё хуже, – подумала я и совсем не обрадовалась её планам поговорить с одноклассником.

Я не стала настаивать на объяснениях у Ники, и, сменив тему, мы немного побыли на свежем воздухе. Накрошили хлеб для милых уток и вернулись домой.

Ставка на любовь. Часть 6.

ЛОРА.

Мне не часто приходилось бывать в комнате соседа. Обычно мы общались вне наших домов. Но когда накануне экзаменов слово уже дано, мне не оставалось выбора, кроме как помочь Клименту с алгеброй.

Он хорошо учился, в отличие от некоторых бездельников в нашем классе. Для оценок ему было достаточно «хорошо» и «удовлетворительно», особых усилий он не прилагал. Я слышала, как он хвастался хорошей памятью и способностью усваивать знания с первого раза. Но, видимо, это не распространялось на точные науки.

Я постучала в дверь квартиры, и мне достаточно быстро открыла её хозяйка.

— Здравствуйте, тётя Люба! — улыбнулась я ей.

Отличие мамы Климента от моей заключалось в заметном возрасте. Она выглядела намного старше, уставшей и растерянной. За то время, что я знала её, доброжелательность и спокойствие, которые проявлялись в сдержанности, на сей раз куда-то пропали. Мешки под глазами, опущенные уголки губ и мрачный вид были признаками другой жизни, которую она проживала внутри этого дома.

— Лора, заходи! — Ответила она мне еле заметной улыбкой, стараясь создать приятную атмосферу для встречи. — Климент сказал, что ты придёшь. Но он ещё в магазине, скоро будет.

— Хорошо, — ответила я и зашла.

Мне предложили тапочки, и я без комментариев приняла их. Переобулась.

— Я готовлю ужин! — сообщила тётя Люба. — Ты любишь фаршированные перцы?

— Да! — ответила я, ведь дома, рядом с мачехой, мне особо не хотелось есть.

Запах еды дурманил мой разум. Я была в предвкушении, потому что пустой желудок был готов принять даже подгорелое.

К тому времени мне сказали подождать Климента в его комнате, на что я ответила коротким согласием и исчезла за дверью. Его комната была таких же размеров, как и моя. Наши квартиры находились одна над другой на двух соседних этажах, так что это не удивляло.

Тёмные обои сужали пространство, но даже с небольшой мебелью и захламлёнными углами оно выглядело больше моего. В глаза бросился старый компьютер и тетради с учебниками, которыми был завалён стол. На тумбе возле кровати лежала посуда: большая прозрачная кружка с недопитой водой и миска с остатками белого винограда.

Прошло немного времени, как я сидела на кровати с незаправленной постелью. Мне не верилось, что популярный парень, который нравится многим девушкам со школы, такой неряха. Неужели ему тяжело убирать за собой, выкидывать мусор и возвращать вещи на свои места?

С другой стороны, я посмеялась над своей мыслью. Он же парень, а все мальчишки, как правило, не склонны к порядку, если это не исключение. Климент точно не был чистюлей, и было вполне нормально ожидать в его комнате фантики на полу, пыль на полках и грязную одежду в углах.

В конце концов, я не выдержала и решила немного прибраться перед его приходом. Я бы не смогла заниматься в такой обстановке, да и где бы мы это делали?

Пока я подбирала мусор и избавлялась от канцелярии на столе, освобождая место для репетиторства, он вошёл.

— Ты пришла? — заметил мою спину и закрыл за собой дверь. — Как долго ты здесь? — услышала я за собой приближающийся монотонный голос.

— Не так давно, — ответила я ему, завершая начатое.

— Что ты делаешь? Роешься в моих вещах? Кто разрешил?

— Навожу порядок, чтобы я могла в нормальной обстановке учить тебя. Ты против?

— Если я против, изменится что-то? — спросил он, присаживаясь за рабочее место. — Лучше скажи, с чего мы начнём? Я весь во внимании! — широко улыбнулся мне, словно первоклассник, готовый впитывать знания, как губка воду.

— Нет, — отрезала я.

Он уставился на меня, быстро заменив открытый интерес к учебе ребяческим любопытством.

— Нет? Ты не хочешь обучать меня?

— Нет, — снова произнесла я. — Я не откажусь от обещания. Просто сначала хочу поговорить кое о чём.

— О чем? — Откинулся на стул, выражая недовольство на лице. — Если что-то несерьезное, лучше не начинай.

— Тебе лучше самому не начинать. — Он вскинул бровь. — Я про Нику. Я видела, как ты на неё смотрел. Поэтому свою задумку оставь для кого-то другого, а её не трогай.

Климент посмотрел на потолок и замер так на несколько секунд. Я ждала ответа и даже была готова спорить с ним, чтобы он отвязался от подруги.

— Во-первых, с чего ты взяла, что мне вообще нужна твоя Ника? По-твоему, мне больше не к кому подкатить?

— Не знаю. — Пожала я плечами. — Тебе лучше знать. Твои взгляды в её сторону немного пугают меня. Не задумал ли ты отомстить? — Аккуратно предположила.

— Отомстить? Кто я, по-твоему? Обиженка?

— Тогда что это было сегодня? Эти твои двусмысленные взгляды, думаешь, я не понимаю?

— Что ты поняла? — Усмехнулся он.

— Что Ника привлекала тебя, — неуверенно ответила я, будто слова были слишком тяжёлыми, чтобы произносить их вслух.

— Так получается, я тоже тебя привлек? Так что ли?

— Вот как ты все перевернул. — Не удержалась я от смешка. — Нет, конечно, нет. Я наблюдала, это другое. — Прозвучало как оправдание.

— Тогда я не понимаю тебя. К чему такая суета? Даже если мне и нравится Ника, тебя с Давидом это не должно волновать.

— Давид? — Элементы обстоятельства складывались у меня в голове, как пазл. — Ахах, так вот из-за чего вы поссорились? А я-то думала, какая кошка пробежала между вами?

— Ты готова? — Выпрямился он в кресле. — Если да, то давай уже начнём. Скоро контрольная, я не хочу завалиться.

Я поняла, что он сменил тему, чтобы не продолжать обсуждение ссоры между ними. Настроение Климента значительно ухудшилось, и это было заметно все два часа, которые мы провели за учебниками.

Он был немногословен, почти не слышал меня, а его хвалебная память, казалось, на время заблокировалась. Я сильно устала, пытаясь донести до одноклассника тему по алгебре. А к концу всего этого у меня еще и аппетит пропал. Мне пришлось отказаться от ужина и с урчащим животом вернуться домой.

Перед сном я прокручивала в голове воспоминание о нашем разговоре с Климентом. Решила, что зря его начала, ведь после этого ничего не уладилось. Я только испортила ему настроение и усложнила себе жизнь.

Нравилась ли Ника Климу или собирался ли он ее использовать, было непонятно, но без причины он бы и не стал отрицать свое внимание к ней. Обычно мне было все равно, к кому клеится сосед и с какой девушкой мутит. Но почему-то на этот раз я переживала о том, как он может поступить с моей подругой.

Да, всё хорошо. Часть 1.

КЛИМЕНТ.

Утром я проснулся с головными болями. В последнее время учёба давалась мне с трудом. Возможно, я просто истратил себя на отношения с девушками и сейчас не могу найти сил для настоящего дела.

— Мама, как ты спала? — обратился я к ней, наблюдая, как она неспеша режет батон, чтобы приготовить мне бутерброды в школу.

На её лице не было улыбки, и это причиняло боль. Я ценил мать больше, чем отца. И мне было обидно, что она страдает из-за своего мужа, который едва появлялся у себя дома.

— Я выпила успокоительное, поэтому спала хорошо.

— Ничего хорошего в них нет, мама. Может, тебе к доктору сходить? — предложил я. — Ты же не можешь продолжать пить снотворное.

—Пока могу, — ответила она душераздирающе. — Лора сегодня тоже придёт?

— Лора? — Вспомнил о вчерашнем разговоре и захотел отказаться от её помощи. — Не знаю. Наверное. — Я не решился признаться матери, что из-за неё я тоже всю ночь не спал.

Я принял обезболивающее в тайне от мамы, взял ланч-бокс, спортивную форму, накинул рюкзак на плечо и отправился в школу. Спустившись этажом ниже, где жила Лора, мне пришла в голову бредовая идея разбудить её. У неё был шанс не опоздать из-за меня. Но когда я сделал несколько шагов к её двери, услышал шум.

Слов было не разобрать, но, кажется, ссора была серьёзной. Плохие отношения с матерью у Лоры были не новостью.

Я не почувствовал желания присоединиться, поэтому спустился пешком, так как лифт опять застрял на пятом этаже. На улице было значительно прохладно, и даже пиджак не помогал.

Я решил потерпеть ещё один день и не возвращаться домой, чтобы поменять верхнюю одежду. Несмотря на ранний подъем после трёх часового сна, я был бодр и спешил в школу.

Но как только я перешагнул железные ворота, пожалел, что пришёл сюда так рано. Возле входа в корпус меня ждала Марина. Она металась из стороны в сторону, наблюдая за тем, как её шаги повторяются. Скрестив руки на груди и опустив голову, она выдавала своё плохое настроение. Девушка явно не была в привычном духе популярной красавицы, и мне стало ясно, кто является причиной её недовольства.

Я захотел развернуться, чтобы быстро исчезнуть. Но было уже поздно — девушка заметила меня и начала стремительно приближаться. Я немного испугался её выражения лица. Оно было красивым, но от него веяло опасностью, которая угрожала мне.

— Ты избегаешь меня? — спросила она сразу же, и мне показалось, что она готовила эти слова заранее. — Почему?

— Это из-за новенькой? — Не успел я ответить, как она добавила ещё один вопрос к предыдущему. — Из-за неё ты не разговариваешь со мной неделями? У вас что-то было?

— Нет, не из-за неё. Она тут не при чём.

— Тогда скажи, в чём дело? Я напугала тебя своим признанием?

— Да. — Я хотел завершить разговор как можно скорее, поэтому решил согласиться на это глупое предположение. — Напугала.

— Ты сейчас серьёзно?! — возмутилась она ещё сильнее. — Я думала, ты в состоянии оценить то, что даёт тебе жизнь!

— Да... — выдохнул я, пытаясь не смотреть ей в глаза. — Я тоже так думал.

— Ты сейчас признаёшь это?! Не верю, что это происходит со мной! – Марина паниковала, будто её предала своя собственная душа. — Ладно, даю тебе ещё один шанс. Я правда хочу, чтобы мы были вместе. — В конце концов, мне показалось, что она сходит с ума.

Я только что отказал ей, но девушка не собиралась сдаваться. Она, казалось, была одержима идеей стать моей девушкой, чего бы ей это ни стоило. Даже гордость как будто ушла на второй план, позволяя ей унижать себя.

— Марина, ничего не получится, — мягко ответил я ей. — Давай, не расстраивайся. Я пошёл.

— Ты...! — закричала она мне вслед. — Пожалеешь! Что ты о себе думаешь?!

— Истеричка, — шепнул я себе, приближаясь к корпусу. Марина оказалась именно такой, какой я её и ожидал.

Сюрпризы на этом не закончились. В прохладных коридорах школы меня ждала ещё одна девушка. Я не сразу узнал её в джинсах и бежевом свитере. Без школьной формы не разрешают появляться на уроках, а Ника пришла и удивила не только меня, но и других, которые не стеснялись открыто смотреть на её образ.

Когда она увидела меня, широко улыбнулась и помахала рукой. Я сначала не понял, что это было адресовано именно мне.

— Привет, Клим, — поздоровалась она, тепло приветствуя меня глазами.

Я удивился. Обычно она избегала меня, словно боялась говорить или смотреть в мою сторону. А сейчас, кажется, будто подменили ту Нику. Мне было любопытно узнать, что или кто так на неё повлиял. Лора?

— Привет, — решил я ей подыграть.

Теперь, когда у меня появился чёткий план, я не должен был изображать из себя холодную статую с болезненным прошлым.

— Почему ты не в форме? Что-то случилось?

— Да. — Улыбка не пропадала с её лица, а моё любопытство росло с каждой секундой. — У меня новости, но, думаю, твой друг Давид должен сообщить тебе это первым.

— Новости? Железо уже накалено, если что. Можешь рассказывать, я не скажу Давиду. — Подмигнул ей.

— Уверен? Ладно. — Быстро сдалась она. — Моя мама и отец Давида... — Её улыбка становилась шире, а руки неустанно играли с рукавами шерстяной кофты.

Нервничала?

— Встречаются. Я знаю. — Продолжил за неё.

— Нет. Женяться. — Рассмеялась она.

— Что? Так быстро? Когда? — выразил я свое удивление.

У взрослых все так просто, подумал я. Им нужно всего лишь немного, чтобы принять важные решения в своей жизни. Как же у них это так легко получается?

— Точно не знаю. Но до Нового года, думаю, это случится, — призналась Ника.

— Вижу, ты совсем не против, — взглянул я ей в глаза. — Это все, что ты хотела мне сказать?

— Нет, — неуверенно ответила она.

Затем она опустила глаза в пол, задумалась и, казалось, вовсе не замечая моего пристального внимания, притихла. Передо мной стояла та Ника, которую я знал три года назад. Не трусливая и замкнутая, а открытая и честная. Я обрадовался.

— Сегодня у нас ужин в честь помолвки. Меня здесь не должно быть, — продолжила она, встретившись со мной взглядом.

— Так ты здесь...?

— Да. Ради тебя. Я... Я хочу извиниться, Клим. — Услышал её искренний ответ. — Я поступила как трусиха. Обидела тебя и исчезла, никому ничего не сказав.

Я кивнул, но не держал обиды. Я не понял, как быстро исчезла моя злость и жажда мести. Я смотрел на неё и чувствовал только тепло от беседы. Хорошие воспоминания всплывали, а плохие оставались глубоко, так что их было не разглядеть.

— Ты накосячила, да. Но это всё в прошлом. Я уже всё забыл, — улыбнулся ей, пытаясь сгладить неловкость между нами.

— Ты забыл о бумажном самолётике? — Не ожидал от неё подобного вопроса.

— Нет, — честно ответил я. — Но почему ты помнишь? Разве ты не отказала мне?

Я продолжал изучать её серые, светлые глаза, в которых можно было утонуть и не вернуться. В них отражалось моё мрачное лицо, то самое, которое я обрел из-за разбитого сердца.

— Я хочу объяснений, – внезапно потребовал я. — Почему ты отказала мне?

— Мои родители разводились. — Мучительную паузу и вот он, ответ, который я ждал.

Дрожащими губами она продолжила:

— Папа с мамой решили развестись. Был суд. Мы вынуждены были уехать, и здесь у нас больше не было близких, у которых мы могли бы остаться. Мы вернулись в Москву к бабушке. Вот почему я отказала тебе. Ничего бы не получилось у нас.

— Ладно. Но ты могла бы рассказать мне всё.

Если бы я рассказала, ты бы начал искать выходы. Я не хотела, чтобы ты переживал.

— Но это уже произошло, Ника, — не сдержался я. — Я переживал. Сильно переживал. И вот, — развёл я руки, — посмотри, во что я превратился. Я думал, что ты отвергла меня, поэтому сам захотел отвергать. Думал, что пойму тебя, если буду встречаться с теми, кому я нравлюсь безответно. Но за эти годы осознал, что только мстил за обиду.

— Мне жаль, Клим. Ты этого не заслужил.

— Я хочу узнать. — Не хотел останавливаться. — Если бы не развод твоих родителей, если бы не переезд, ты бы приняла моё признание? Я нравился тебе?

— Ты хочешь знать правду?

— Да.

— Нравился.

Да, всё хорошо. Часть 2.

НИКА.

Мама украшала стол свежими пионами и карликовыми розами нежного персикового оттенка. Её старание можно было оправдать желанием угодить будущей свекрови. Мама так спешила и волновалась за предстоящий ужин, что случайно порезала себе фаланг. Теперь на её пальце был заметен бежевый пластырь.

Даже так, она выглядела счастливой. А когда я напоминала ей о том дне, когда мы по несчастному случаю застряли на дороге, её глаза наполнялись слезами. Счастье и боль от того, как она относилась к себе, как не любила себя, переполняли её. Мне кажется, с каждым пережитым новым днём она всё больше ненавидела ту себя из прошлого. Поэтому очищала галерею от старых фотографий, выбрасывала всё, что напоминало о ней самой.

— Я пришла! — Поздоровалась с ней, покидая прихожую.

Все мои чемоданы, которые я собирала, теперь располагались в доме Альберта, где с сегодняшнего дня нам предстояло жить. Меня не пугала эта мысль. Напротив, я разделяла счастье мамы и поддерживала этот важный шаг в её жизни.

Давид тоже был не против, что вызывало благодарность и тёплые чувства у наших родителей.

Как складывались его отношения с отцом, мне было неизвестно, он не рассказывал. Я тоже не лезла с вопросами о его отношениях с моим будущим отчимом.

— Куда ты так рано ушла? — спросила мама.

Она отошла от стола, который был украшен не только цветочными композициями, но и серебряными подсвечниками, дорогой посудой и вымытыми фруктами, от которых у меня текли слюни.

— Как тебе?

Она покрутилась вокруг себя, демонстрируя пышное светло-зеленое платье с открытыми плечами. Волосы были распущены и идеально подходили к фасону наряда, который мы выбрали незадолго до события.

— Ты великолепна, мамочка! — Обняла я её аккуратно, чтобы не испортить прическу и макияж.

— Так где ты была? — Спросила она снова.

— Я встречалась с Лорой, – соврала.

— Правда? Ты рассказала ей?

— Пока нет, — улыбнулась.

— Тогда поднимайся наверх и выбери себе комнату.

Я выбрала самую крайнюю из тех, что были на втором этаже. Светлые стены, светлобежевый паркет, кровать у окна, через которое проникал солнечный свет, порадовали меня. Большой шкаф с красивым зеркалом стоял напротив заправленной постели, а рядом, ближе к окну, находились рабочий стол и кресло с грязнорозовой обивкой. На стене над кроватью висели полки разных размеров, которые, словно ободок, украшали изголовье кровати.

Я немедленно приступила к распаковке своего немаленького багажа. Процесс начался с приятного — с коллекции моих летних шляпок, которой я очень дорожила. Одна за другой они уместились на полках над моей кроватью, словно декор, идеально подходящий к интерьеру.

Пока развешивала одежду, я заметила свои старые тетради, накопившиеся за несколько лет учёбы в Москве. Там же лежали и книжки по анатомии, химии и медицинская энциклопедия терминов, которые мне подарила бабушка. В то время, когда она была хозяйкой квартиры, которую мы сегодня оставили пустующей, она работала доктором с большим стажем и поддерживала мою мечту стать таким же профессионалом.

— Я знал, что тебе понравится здесь, — прервал мои мысли Давид, внезапно появившись на пороге комнаты.

В руках он держал букет сухих листьев, таких же золотистых, как его волосы.

— И откуда же? – улыбнулась, оставила беспорядок и сделала несколько шагов в его обаятельную сторону.

— Эта комната такая же светлая, как и твоя улыбка, — засмущал он меня, и я почувствовала прилив крови к щекам.

— Я только переехала, а ты уже любезничаешь.

— Это называется комплимент.

Я просто молча смотрела в его красивые светло карие глаза, которые вблизи казались космическими. Меня охватило странное чувство, от которого я не могла пошевелиться или убрать эту дурацкую улыбку с лица.

— И это тоже, — протянул он мне кучку кленовых и дубовых листьев.

— Спасибо, — аккуратно взяла их из рук Давида, чтобы не рассыпать.

В моменте наши пальцы соприкоснулись, и я ощутила холод на его коже. Захотелось взять его ладонь в свою и отогреть.

— Ты сегодня была в школе? — спросил он меня внезапно, убрав замершую руку в карман спортивных штанов.

— Да, была. А что? — не понимала я, к чему Давид поднимает эту тему.

— Просто хотел узнать, чем занималась сегодня, — нашелся заботливый, подумала я и ухмыльнулась про себя.

— Я встречалась с Климентом. — Решила, что нет смысла это скрывать.

Но кажется, моя безобидная правда не понравилась Давиду. Его милое лицо вдруг помрачнело, будто передо мной стоял совсем другой человек. Его сосредоточенный и обеспокоенный взгляд пугал меня.

— О чем вы говорили? — спросил холодно.

От такого тона у меня вспотели руки.

— Это только между мной и Климентом, – ответила я. Это было личное, не то что можно было рассказывать каждому.

— Держись от него подальше. Не говори с ним просто так.

— Почему? Что не так?

— Неважно. Просто делай так, как я говорю. — Он не собирался уступать.

— Что? — Разозлилась я. — Ты шутишь? Я знаю, что вы с ним повздорили, но запрещать мне... Кажется, у тебя нет права указывать, с кем мне говорить, а с кем нет.

— Я твой брат, — внезапно выпалил он. Наверное, сам не понял, что сказал, и через пару секунд замешательства добавил: – Сводный.

— Ещё нет.

Давид наконец выдохнул и перестал смотреть мне в глаза с той угрозой, которая явно не была адресована мне. Мне было интересно узнать причину неожиданной ссоры между парнями, но кто я такая, чтобы спрашивать об этом? Я точно не позволила бы себе подобное вмешательство, как это произошло с Давидом.

— У меня еще есть дела. Выйди, пожалуйста.

Он кивнул, и не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Было и так понятно, что до него дошел факт перегнутой палки, но извиняться он не спешил. Я закрыла глаза. Сосредоточиться на завершении начатого заселения у меня не было ни сил, ни желания. Так я и упала на мягкую кровать, в смятении.

Вечером я спустилась в зал, где разнообразные ароматы смешивались, приглашая на вкусный ужин. Я почувствовала себя на волшебном празднике. А обильно украшенный блюдами стол выглядел словно кусок пиршества, вырезанный из сказки Аксанова «Аленький цветочек».

Я села за стол последней. До меня к прибором пробрались мама с Альбертом, Давид и его бабушка. Женщина, которая с натяжкой выглядела лет на пятьдесят, звали Ларисой Константиновной. Она родила в пятнадцать или нашла эликсир вечной молодости? Я так подумала. Но правда была другой: хорошие гены и забота о себе.

— Альберт очень похож на вас. Вы как будто свою копию родили, — сказала мама и приступила к разделыванию запеченной курицы.

— Видели бы вы его отца. Он пошёл в него больше, чем в меня, — тепло отозвалась Лариса. — Вот бы и мой внук унаследовал эти черты. Но, как видите... — развела она руками. — Гены матери оказались сильнее.

Я посмотрела на Давида, и его лицо выглядело не самым лучшим образом. То ли из-за нашей перепалки, то ли из-за того, что упомянули его маму, он был задумчив и расстроен.

— Уверена, он перенял от вас другие черты. Давид хороший парень, по нему сразу видно, что он из хорошей семьи. Добрый, воспитанный, — заступилась мама.

— Не говорите так, Аннечка. – возразила Лариса. – Он знает, что от него требуется, но делает все так, как захочет сам. Впрочем, что ожидать от сына такой женщины, как его мать?

Все замолчали.

— Альберт рассказал вам, почему они развелись? — не унималась она. — Я ему сразу в начале их отношений сказала, что это не закончится хорошо. Женщина, которая не может сидеть дома и заботиться о своей семье, не станет хорошей женой. Но нет... Его, видите ли, привлекли её амбиции и харизма.

Мне не нужно было смотреть на маму, чтобы понять, как её обидели за этим столом. Альберт молчал и не думал вмешиваться, попивая вино, которое ему налила будущая жена. Давид в конце концов не выдержал, встал со стола и куда-то ушёл. Никто не последовал за ним.

— Весь в мать, — сказала на это Лариса, доедая ужин. — Она тоже так встала и ушла. Не вернулась больше.

После ужина я решила не ложиться спать, пока не уберусь и не приведу в порядок свою комнату. Хоть силы покидали меня стремительно, а каждый взгляд на тёмную ночь заставлял зевать и мечтать о постели, я продолжала.

В комнату, в одной пижаме и с полотенцем в руках, вошла мама. Было видно, что она только из душа.

— Мама, ты ошиблась комнатой? — пошутила я, наблюдая, как она приближается ко мне.

— Тебе нравится новая комната? — спросила она, поглаживая мои волосы. — Не сильно устала?

— Нравится. Всё хорошо, — улыбнулась в попытке не выдать своё настоящее состояние. — А ты? В порядке? Не обращай внимания, Альберт любит тебя, а его мама просто своеобразная.

— Со мной всё хорошо, – призналась она, но не поняла, честно это или нет. — Я больше расстроилась за Давида. Весь вечер он был подавлен, к еде не притронулся. Ты не знаешь, что с ним?

— Мама, неужели мне приходится делить тебя? — вновь пошутила я. — Теперь, когда у тебя не один ребёнок, а целых два, я буду ревновать.

— Не говори глупости, — сказала она, прижимая меня к себе и поглаживая спину нежными руками. — Ты навсегда останешься моей единственной дочерью.

Мы с мамой немного поговорили, а затем она вышла, и я осталась наедине с собой. Решила немного отдохнуть, но от бессилия заснула на всю ночь.

Да, всё хорошо. Часть 3.

ДИМА.

Мы с семьей жили в однокомнатной квартире, которую купили три года назад. Я спал на кухне, на старом диване. А моим бельевым шкафом был подоконник и небольшая тумбочка в комнате родителей. Из всего этого можно сделать вывод, что мы жили очень бедно.

Отец с утра работал на эвакуаторе, а мама, закончив все свои домашние дела, шла к клиентам. Она занималась уборкой в домах состоятельных людей, а иногда подрабатывала няней.

Каждое утро она накрывала на стол для отца, а затем и для меня перед школой.

— Сегодня опять овсянка? — произнес я, констатируя очевидное. — На воде.

— Какая есть. Ешь и помалкивай, – продолжила она мыть посуду.

— Молока не было?

— Принесёшь – сделаю на молоке.

— Понятно. Мама, — обратился я к ней, не решаясь быть уверенным. — Мне нужны деньги на учебники.

— Иди в библиотеку. Или одолжи у друзей. Они же постоянно дают тебе что-то из своего. — Это она говорила о тех вещах, с которыми я вернулся от Давида.

— Я уже смотрел, там нет тех, что мне нужны.

— Ну, если не можешь взять бесплатно, иди работать. Я уже давно тебе об этом твержу. Ты член этой семьи, поэтому, как и все, должен вкладывать свой труд и приносить деньги в дом.

— Мама, а кто будет учиться? Я хочу поступить в университет.

— Да что тебе эта учёба даст, а?! Вот друг твоего отца с работы окончил с красным дипломом и что? Где он теперь? Наравне с твоим отцом работает.

— Мама, люди разные. Я хочу стать успешным человеком и обеспечить вам достойную старость. Разве вы с отцом не хотите этого?

— Если ты и дальше будешь просить у нас деньги на ерунду, то мы до старости не доживём. Мы с отцом с утра до вечера пашем не для того, чтобы ты грезил иллюзиями о хорошей жизни, а чтобы просто жил. Но, похоже, это тебя совершенно не беспокоит.

— Мама, не начинай, пожалуйста.

— Я закончу, как только ты перестанешь думать только о себе!

Я не выдержал и решил покинуть этот дом как можно скорее.

— Ты не доел! — Мать последовала за мной.

— Не хочу уже, вечером поем.

— И куда ты сейчас? К друзьям своим?

— В школу, мама, — ответил я, обуваясь.

— Сегодня выходной, какая школа?

— По выходным иногда бывают дополнительные занятия.

Она стояла надо мной, и я чуть не задохнулся от этого напряжения. Я любил своих родителей и старался слушаться их, как мог. Но постоянное недовольство с их стороны очень меня выматывало. Даже разозлиться в полной мере, как это делают мои сверстники, не мог.

В школе не было никаких дополнительных занятий. По выходным она закрывалась, а я врал родителям, что у меня нет свободного времени. В это время я просто гулял и дышал свежим воздухом, наслаждаясь тишиной. Представлял своё будущее и то, как я проживу его в достатке.

Родители бы не узнали о моем секрете — о работе, которую я нашел в тайне от них. Они даже в школу не приходили, избегали родительских собраний под предлогом работы, даже если не были заняты. Думаю, они боялись услышать правду и стеснялись. Я как мог скрывал свое семейное положение, даже самым близким не рассказывал, чтобы оправдать благополучие, которого не было.

Да, иногда я завидовал и восхищался. Но не желал ничего плохого и не стремился присваивать чужое. Я просто тихо надеялся на себя, что смогу справиться с трудностями и найти своё золотое русло в жизни. Меня расстраивало то, что я был один и не ощущал поддержки близких. Возможно, я просто не смог переубедить родителей, что в их ребёнке есть сила и перспектива.

Когда пришло время отправиться на работу, я развеял мысли о плохом и сел на автобус. Прибыл в кофейню вовремя. Как и всегда, я открыл её ключом, который прятал в потайном кармане рюкзака, чтобы мама его не нашла. Затем я переоделся, причесался и стал ждать гостей.

Матвей Борисович иногда навещал кофейню, наблюдал за моей работой, а после того как выпьет эспрессо, уходил. Мы редко разговаривали, обмениваясь впечатлениями о клиентской базе, продуктах и оборудовании.

Сегодня он тоже пришёл, но выглядел по-другому: был более весёлым и предрасположенным. Улыбнулся мне и кивнул в приветствии. Я ответил взаимностью и поспешил отпустить двух молодых девушек. При выходе они уделили внимание молодому хозяину и исчезли. Теперь в заведении остались только я и он. Эспрессо было допито, но человек не собирался вставать.

— Дима, оставь это и подойди, — сказал он из-за стола, прерывая мою работу. — Налей себе что-нибудь за мой счёт, я хочу поговорить с тобой.

Сначала я не сообразил, о чём он говорит, но как только понял, немного испугался. Начал вспоминать рабочие дни, когда я мог где-то накосячить, но не вспомнил ничего конкретного. Оставалось только надеяться и ждать, пока раскроют карты.

Я сделал себе сладкий кофе, чтобы взбодриться и успокоить бурю внутри с помощью глюкозы. Неспеша сел напротив и замер. Чувствовал себя неуютно, как будто ждал приговора.

— Я сначала сомневался, стоит ли брать тебя на работу или нет, — начал он, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Ты школьник, на носу сложные экзамены. Я думал, у тебя не будет времени на работу, или ты будешь делать её на полсилы. Но ты меня удивил. Ты лучший работник из тех, кого я нанял на это место. Ты хорошо трудишься и делаешь это так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Я молчал.

— Может, расскажешь побольше о себе? — спросил он. — Где ты живёшь?

— Я живу рядом, недалеко, в соседнем здании.

— И твои родители ни разу не видели тебя здесь?

— Нет, они сюда не заходят.

— Какие у тебя планы на будущее? Чем ты собираешься заниматься после школы? Могу предложить работу на полный рабочий день, если хочешь.

— Спасибо, я ценю это. Но, думаю, после школы я не смогу работать. Я собираюсь поступать в университет.

— Вот как, — сказал Матвей, широко улыбнувшись, и положил руки на стол.

— Я хочу немного подзаработать. – Ответил я ему. — Хочу, чтобы у меня была почва для начинаний. Родители вряд ли мне помогут в этом.

— Понятно. — Кивнул он. — Это правильно. Но хватит ли тебе денег, заработанных здесь?

— Пока это все, что я могу себе позволить.

Матвей услышал меня и начал размышлять. Его глаза смотрели мимо моих, а губы сжались, будто ему было тяжело решиться на слова. Он немного подумал, а затем посмотрел на меня и сказал:

— Я буду платить тебе вдвойне того, что ты заработаешь.

Мне послышалось? Не знал, что ему ответить, и ждал, пока Матвей продолжит.

— Но ты же понимаешь, что просто так заплатить я тебе не могу.

— Да, конечно, — согласился я. — Вы хотите, чтобы я сделал что-то?

Я уже испугался, что он предложит незаконные действия, за которые можно оказаться в тюрьме или еще хуже. Решил для себя, что не буду соглашаться на подобное, сколько бы мне ни предложили.

— Ты понимаешь, — заметил он. — Ты же учишься в сороковой школе?

— Да. Откуда вы знаете?

— Видел тебя там, когда навещал директора.

— Вы знаете нашего директора?

— Мы с ним хорошие друзья, давно знакомы. Так вот, у меня есть сестра, — начал он. — Ей столько же лет, сколько и тебе. Она учится в том же классе, что и ты.

— Может, я её видел? — предположил я.

— Нет, она не ходит в школу. Точнее, ходит, но из-за проблем со здоровьем не может посещать занятия, как все. Официально она проходит обучение в сороковой школе, но занимается с учителем для особых детей дома.

— То есть она на домашнем обучении?

— Да. У неё есть всё. Она достаточно самостоятельная, умная и творческая. Только вот из-за того, что почти не выходит из дома, у неё нет друзей. Я бы не беспокоился. Но недавно она мне рассказала, что мечтает о друге. Хочет пойти на выпускной с другом.

Я замер на мгновение, задумавшись. Матвей Борисович тоже молчал, смотрел на меня в ожидании.

— Я слышал, что у нас в классе есть ученица, которая не посещает занятия по семейным обстоятельствам. Никогда бы не подумал, что это ваша сестра, — улыбнулся я ему, надеясь, что это его не обидело.

— И что ты думаешь?

— Я пока не понимаю, что от меня требуется, — признался ему.

Мне было неясно, чего он хочет: чтобы я стал нянькой для его сестры, помогал ей с учебой или же просил меня сходить с ней на выпускной. Я был неуверен.

— Если ты согласишься, встретишься с ней пару раз и на выпускной пойдёшь. Этим можно подытожить.

— Вы хотите, чтобы я ходил с ней на свидания? — Думаю, моё удивление было видно невооружённым глазом.

— Можно и так сказать. Но ты должен помнить, что я плачу тебе за это, и честно отрабатывать эту возможность. — Я не понимал, как он мог так легко это мне предложить.

— Ладно, допустим, я соглашусь. У меня есть свои вопросы. Почему именно я, а не кто-то другой? И как вы объясните это сестре? Вдруг она не захочет меня видеть? Мы ведь совершенно незнакомы.

— Дима, ты хороший парень. И тебе нужны деньги. Я понял, что ты сможешь справиться с этой работой, поэтому и не думал обращаться к кому-либо еще. Что касается сестры, я с ней поговорю. Уверен, что знакомство с тобой ей только на пользу.

— Не знаю, радоваться мне сейчас, благодарить вас, или напрячься из-за странного предложения. Ваша сестра точно не будет против?

— Я же сказал, что решу это. Ты главное подумай, как тебе быть, ничего тяжёлого и невыполнимого я тебе не предлагаю.

— Хорошо, Матвей Борисович, подумаю. Просто я пока не уверен, подходит ли мне такой путь заработка или нет.

— Я буду ждать, — завершил он наш разговор и передал мне свою визитку, заранее вытянутую из бумажника.

Да, всё хорошо. Часть 4.

ДИМА.

Наконец-то я добрался домом. Не думал, что это займет так много времени. Мысли не давали мне сосредоточиться на том, чтобы побыстрее оказаться в своей постели. В моей голове каруселью вращались слова Матвея. Что-то невообразимое и морально тяжёлое; ничего подобного я не встречал.

Дом пустовал. Я стал первым, кто вошёл в слегка прохладное помещение, переоделся, принял душ холодной водой, а после выпил тёплый чай и съел песочное печенье, которое купил по пути. Лёг спать.

Если родители увидят, что у меня есть деньги на сладости, будут вопросы, — подумал я и спрятал остальное в рюкзак. Я бы оставил их на столе, чтобы мама с папой тоже могли перекусить, но знал, что это закончится плохо.

Заснуть я не смог. Меня мучили вопросы, рожденные из любопытства. Как бы это выглядело, если бы я согласился? До выпускного еще куча времени, поэтому сколько раз мне пришлось бы встретиться с ней? Да и кто она? Как выглядит? Какая у нее проблема, из-за которой она не в состоянии ходить в школу?

Также я представлял, как хорошо мне было бы, если бы деньги, ради которых я рискую и подставляю свою совесть, удвоились. Возможно, тогда я мог бы и не жадничать, расстрачивая их только на себя. Родители увидели бы, что я тоже чего-то стою, и, возможно, не возражали бы моим стремлениям.

В конце концов, я решил, что это возможность, посланная мне самой судьбой, и другого такого шанса подзаработать на обыкновенных свиданиях у меня вряд ли когда-нибудь будет.

Я записал номер Матвея и отправил ему короткое сообщение о своём согласии. Думал, что утром проверю его ответ, рассчитывая частицей души, что он передумает, так как затея выглядела не такой уж чистой и благоразумной, как казалась хозяину кофейни.

Я услышал уведомление о сообщении и вернулся к экрану телефона.

«Отлично!»

«Тогда завтра познакомлю вас.»

«Приходи по этому адресу, я приведу её.»

«И ещё... Все должно выглядеть естественно. Забудь, что ты работаешь на меня. Будь собой.»

«Ок» — отправил я ему и снова закрыл глаза в надежде, что на этот раз точно усну.

На следующий день ко мне пришло сообщение с адресом. Это было небольшое кафе недалеко от центра города. Светлое, уютное и недорогое, милое для встречи с девушкой, имени которой я даже не знал.

После школы я пошёл туда, но перед этим заранее позвонил управляющему кафе, чтобы тот заменил меня на смене. Он быстро согласился, без удивления в голосе, будто знал, что я позвоню.

У меня не получилось вернуться домой, чтобы переодеться, поэтому я ждал у стены заведения в том, в чем остался до конца уроков. Немного переживал, несколько раз открывал чат с Матвеем, но, видел пустой экран, откладывал телефон на край стола рядом со стаканом воды.

Короткий гудок внезапно сообщил о новом уведомлении. Я резко включил дисплей и увидел сообщение от Матвея.

«Заходим. Помни, о чём я тебе говорил.»

Я помнил всё и заранее подготовил себя к тому, что произойдёт. Раз уж я решился на этот шаг, отступать было поздно.

В заведение вошёл мужчина в сером пальто. Невозможно было не узнать стильного и строгого Матвея Борисовича. Рядом с ним шла девушка, ростом намного ниже его. Она казалась очень маленькой на фоне крупного телосложения своего брата.

Я вскочил с дивана и тупо уставился на приближающихся гостей. На девушке был чёрный свитер и такого же цвета атласная юбка, визуально удлиняющая её ноги. Они перебирались маленькими шагами, следуя за тактильной тростью в маленькой хрупкой ладони.

Её длинные волнистые волосы, словно молочный шоколад, контрастно ложились на плечи. Лицо утопало в них, и было трудно разобрать, где эмоции, а где признак незрячести в её глазах.

Только вблизи я заметил, насколько она была милой и приятной, словно кукла из дорогого магазина. Отсутствие зрения делало её тело беззащитнее и хрупче, чем на самом деле. Мне показалось, что если Матвей отпустит её плечо, эта красивая картина развалится на куски, так и не оказавшись у меня в руках.

— Дима, это Мила, — представил он мне её, подавая знак, чтобы я приблизился.

И вот я оказался ещё ближе к этой девушке, чьё имя полностью оправдывало её характеристику. Нежное лицо стало ярче и чётче в моих глазах. Передо мной нарисовались очень красивые карие глаза, словно две миндалинки, проникающие в самую глубь.

Я обрадовался, что не стану разочарованием для Милы. Потому что выглядел точно не как Климент или Илья. Я был самым несостоявшимся в красоте и харизме среди друзей. А в темноте это не имело значения, я был спокоен, что ответственность за внешний вид отпала сама собой.

— Ну что ты молчишь? — спросила она, протянув руку. — Брат сказал, что ты работаешь в его кофейне?

— Да. — Пожал её тёплую ладонь и сразу убрал свою в карман, запоминая прикосновение к нежной коже.

Мы сели за стол и немного поговорили. Точнее, говорили они оба, а я молчал. Я не знал, что сказать, все интересные темы из головы будто ветром унесло. Я был пуст.

— Мила, я не смогу сегодня пойти с тобой на выставку. Прости, у меня появились дела на вечер, не могу отложить.

— Ладно, — пожала она плечами, дотрагиваясь до костяшек Матвея. — Я схожу одна.

— Нет, я не отпущу тебя одну, — возразил он.

— Да все хорошо! — Мила не собиралась сдаваться. — Я справлюсь. Что может случиться?

— Да всё что угодно, — ответил он ей и, повернувшись ко мне лицом, кивнул, намекая, чтобы я заговорил.

Я подхватил этот знак и собрался с силами, чтобы открыть рот и прервать беседу семьи.

— Я могу пойти с тобой, Мила. Все равно мне вечером нечего делать. Развеюсь хоть немного.

Мила промолчала.

— Дима может пойти с тобой? Если да, то я могу быть спокоен за тебя. Что скажешь? — поддержал Матвей.

— Наверное да, — ответила, недолго раздумывая. — Если тебе не тяжело, я была бы рада. — Улыбнулась она.

После того как мы все выпили по чашке зелёного чая с имбирём, наслаждаясь осенними прелестями, Матвей отвёз нас к зданию, где проходила выставка. Он высадил нас, а сам уехал, оставив свою сестру под мою ответственность. Он сказал, чтобы мы позвонили в случае чего-то серьёзного и пообещал забрать нас спустя пару часов. А мы решили не тратить время и зайти внутрь.

Я никогда не был в подобных местах. На первый взгляд, высокое белое здание выглядело обычным и ничем не примечательным. Я почувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Пока Мила потихоньку наматывала круги вокруг меня, я не знал, что делать и как начать это свидание.

— Почему ты опять молчишь? — спросила она, останавливаясь. — С какой стороны здание? Ну же! — вновь протянула мне руку и я молча взял её.

У меня не было других идей, как помочь ей. С одной стороны, она держалась за меня, а с другой — её направляла складная трость.

— Здесь лестница, — сказал я ей, когда мы наткнулись на ступени.

— Угу! — кивнула она и сделала шаги, не столь аккуратные, но медленные, чтобы в конце концов мы оказались внутри.

Помещение тоже было светлым. Люди, одетые по погоде и без, не соответствовали красоте этого места. Они выделялись, словно темные пятна на белой одежде. Так и мы с Милой теперь стали такими.

— Эта выставка молодых студентов из художественной школы. Меня пригласила сюда подруга Матвея, Алёна. Если увидишь её, можешь подтолкнуть меня? Хочу её поблагодарить. — Улыбнулась она, поддаваясь моим движениям.

Так она оказалась среди людей. Просто стояла у стены, будто видела всё и знала, куда смотреть. Я сначала хотел спросить, зачем она пришла сюда, если всё равно не увидит эти картины. Но это было бы очень и очень грубо, поэтому я просто следовал за ней и разглядывал людей.

— Что мы делаем? — спросил я у неё после пяти минут бездействия.

— Ты не обидишься, если я скажу?

— Нет. Я что-то сделал не так?

— Ты скучный! — ответила она, а я потерял дар речи.

— Я скучный?! — Я пытался контролировать свой голос, но возмущение вырвалось само.

— Могу объяснить, — спокойно продолжила Мила.

Хорошо, что она не видела моего недоумения на лице.

— Пожалуйста, — отдал ей слово.

— Ты молчаливый, тихий, робкий. Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — ответил я сухо.

— Ещё и обидчивый. Ты всегда такой?

— Нет, просто я не знаю, о чем говорить. Я впервые... Я... — хотел подобрать слова, чтобы оправдать свое идиотское поведение, но тихий смех девушки перебил мою позорную попытку.

— Ладно, ладно. Кажется, тебя как будто заставили сюда прийти со мной. Если не хотел, зачем отозвался?

— Я хотел. Ты не так меня поняла, — почти шёпотом ответил я, даже не взглянув на её профиль.

Мне захотелось дать себе леща: настолько глупо звучали мои слова. Так я и продолжал бы молчать, если бы не решился завести разговор. Всё равно она бы не узнала, что я испытываю, и не увидела бы моё лицо и эмоции.

— Что бы сделал Матвей Борисович, если бы был сейчас на моём месте?

— Он рассказывал бы мне о картинах. Описывал бы их и говорил бы, на что они похожи.

— Это помогает тебе?

— Да. В моей голове возникает образ. Это как фантазия. Даже если её и нет, я могу представить и поверить в неё.

— Хорошо. — Воспрял я духом, будто обрел второе дыхание.

Я развернулся к стене, где за нашими спинами висело одно из творений. Картина была большая. На темно-фиолетовом фоне была изображена очень пухлая женщина с большой бородавкой на носу. Она стояла в неудачной и пошлой позе, оперевшись о столб фонаря.

— Ну, здесь изображена... — начал я, привлекая внимание Милы. — Ты слышишь?

— Да. — Она не шевелилась, продолжая стоять лицом к народу, активно обсуждающему искусство.

— На картине изображена... слониха.

— Слониха? — Она не поверила, я сразу это понял.

Но мне было неинтересно говорить о том, что я вижу. Я решил сочинять на ходу.

— Да. И не простая. Жирная такая, с противными... с противными ушами и хоботом.

Мила рассмеялась. Её улыбка стала намного шире. На её лице заиграли радость и интерес. Именно смех привлек внимание посторонних и заразил меня хорошим настроением. Когда я заметил косые взгляды в нашу сторону, приблизился к ней и шепнул.

— Тише, люди смотрят.

— А мне что? — весело ответила она. — Я всё равно их не вижу.

— Ну да, кажется, тебя многое не волнует. Это потому что ты...? — не решился закончить фразу.

— Слепая? — Продолжила она за меня. — На правду не обижаются. Не знаю, какой бы я была, будь я полностью здоровой. Я не думаю об этом.

— Нет. Уверен, ты думаешь. — Возразил ей. —Вот я думаю, каким бы стал, если бы имел кучу денег и возможность поменять свою жизнь. У меня нет того, что есть у других. Конечно, это повлияло бы на меня.

Будь я богатым и обеспеченным, не пришлось бы ходить на свидания с особенной девушкой.

— У меня нет возможности посещать школу. Тогда скажи, как бы это изменило меня?

— Ну... Не могу сказать точно. Но тебе это не понравилось бы точно, — улыбнулся я, скорее себе, чем ей. — В школе дико скучно. А ты, как я понял, не любишь скуку.

— Да. Хорошо, что я не думаю об этом.

И вновь я был не согласен с ней. Мила отрицала это с улыбкой на лице, но Матвей не предложил бы мне эту сделку, если бы не знал свою сестру. Она выглядела сильной и весёлой, её мало что могло задеть. Но внутри она чувствовала себя одинокой и жутко боялась этого чувства, что находящимся рядом было запрещено молча её игнорировать.

Разъединение. Часть 1.

КЛИМЕНТ.

Мне приснился сон. Я был на вечеринке в квартире одного знакомого из университета. За окном село солнце, и темнота окутала каждую комнату. Только свечи освещали силуэты гостей. Так, в полутьме, среди дыма табака и кальяна, я проводил несколько часов.

Я знал, что мой телефон может разрываться от звонков мамы, которая не ложится спать, пока не услышит мой голос. В ожидании этого момента я прижимался к Даше с первого курса, ласкал её сладкими словами и целовал её пухлые губы.

Мне было все равно, насколько она хороша, блестала ли особой красотой или ярким умом. Она носила чёлку и имела шелковистые прямые волосы. На ней всегда были одни и те же джинсы, футболки с длинными рукавами.

Когда девушка стала моей и была готова на всё, чтобы остаться в моих объятиях, я потерял интерес. И тогда мне не составило труда порвать с ней. Её слёзы, бесконечные звонки и попытки связаться со мной остались позади. Ничто не трогало меня — я был холоден и безразличен к истерикам и мольбам всех, кого бросал.

И вновь я вернулся к губам Даши. Целовал их нежно, неспеша, но не чувствовал ничего. Сухие или влажные, с языком или без, они все равно казались резиновыми и скучными. Я будто игрался с куклой.

— Ты как ребёнок, которого недолюбили, — шепнула она мне фразу точно так же, как и в тот день.

Я проснулся, но ещё какое-то время находился в том странном сне. Я не понимал, для чего мне это видится, но пережитое ещё долго оставалось со мной.

И правда. Почему это меня недолюбили? Меня любили и любят, — подумал я. Но как так вышло, что я этого не ощущал? Я будто дышал воздухом и в то же время задыхался.

— Сегодня у тебя контрольная по алгебре? — спросила мама, нарезая овощной салат.

— Да. На этой неделе мы заканчиваем четверть.

Я выпил горячий чай с бутербродом, надел темно-синий свитер поверх рубашки, пиджак нашей формы и пуховик сверху. И так вышел на сырую погоду. Под мелким дождём и с лёгким волнением я дошёл до ворот школы. Холодная решетчатая дверь скрипнула, пропуская меня к первому уроку.

Наша замечательная руководительница Евгения Яковлевна уже сидела за учительским столом, потирая глаза от зевоты и что-то изучала в своей записной книжке. Она носила эту кисло-желтую тетрадь и хранила в ней учебные планы.

Классная заметила меня, взглянула из-под круглых очков опухшими голубыми глазами и вернулась к работе. Я кивнул, слегка улыбнулся и пошёл на своё место.

Огляделся: в классе присутствовали все, почти все. Кроме вечно отсутствующей на первых уроках Лоры и её воздыхателя Ильи, я не увидел опоздавших. Если с первой всё было очевидно, то второй меня удивил. Это не походило на моего друга.

Ника и Давид сидели рядом, но не ворковали, как обычно это было в их репертуаре. Между ними, кажется, пробежала кошка. И я понял, что разъединило их столь эффектно и быстро, чем ожидалось. Я остался доволен этим разладом и собирался воспользоваться паузой в дружбе новенькой с моим другом.

Прозвенел звонок, и начался урок биологии. Через пару минут молчания учительница подняла голову и взглянула на меня.

— Свиридов, рада тебя видеть. Что случилось? Не ожидала увидеть тебя среди ранних пташек, уже хотела тревогу поднять. Думала, ты присоединился к команде Яшиной по опозданиям. Кстати, как она там? Может, напишешь ей или позвонишь? А то мои нервы точно не выдержат, если сделаю это.

— Конечно, — ответил я и набрал короткое сообщение:

«Яковлевна рвёт и мечет!»

Затем решил добавить ещё одно:

«Ты мне нужна на алгебре! Кажется, я не готов!»

Знал, что подзатыльник за это я точно получу. Я сам попросил её позаниматься, но в конечном итоге не смог освоить даже элементарные решения. Уже начал чувствовать приближение провала на ЕГЭ.

— Ника и Давид, скоро вы станете одной семьёй, – обратилась к ним классная руководительница. — Слышала, ваши родители женятся, примите мои поздравления.

— Спасибо, — ответила Ника.

— Да, так уж вышло, – прокомментировал Давид шум и гул, возникшие в классе.

Все, как один, начали охать и ахать, смущая этих двоих, которые не представляли силу шипа.

— Уууу, вы теперь типа брат и сестра?! Одну фамилию будете носить?

— Когда свадьба?!

— Вы в одном доме будете жить?!

— Тишина в классе! — огорчила Яковлевна лишние рты. — Откройте учебники и начните читать. На днях будет устный экзамен.

Ребята повозмущались, но всё равно последовали словам учительницы. Я тоже повторил за ними. Но вместо того чтобы сосредоточиться на теме, смотрел на Нику.

Красный румянец на её щеках постепенно исчез. Лицо наполнилось светом, мягкая улыбка прогнала мрачные тени. Она всё ещё была тише воды и ниже травы рядом с Давидом, и мне это нравилось. Как бы эта девушка меня ни обидела, всё равно меня тянуло к ней магнитом.

На уроке я не смог нормально сосредоточиться на теме. Слова учительницы пролетали мимо. В голове мелькали слова Ники из нашего разговора в тот день. Я вспоминал, как они звучали и как отпечатались глубоко в моем сердце. Я чувствовал то же, что и тогда, три года назад.

" — Я хочу узнать, — не хотел останавливаться. — Если бы не развод твоих родителей, если бы не переезд, ты бы приняла мое признание? Я нравился тебе?

— Ты хочешь знать правду?

— Да.

— Нравился.

Стану ли я теперь хорошим, и екнет ли моё сердце, если окажется, что я был ей интересен не просто как друг? Освобожусь ли я от клейма сердцееда? Буду ли счастлив? Получится ли оставить затею завоевать её?

Вопросы не закончились, а ответ уже был у меня на устах.

— Нравился, но как друг. Клим, у нас всё равно ничего не получилось бы.

— Почему?

— Не могу объяснить. Но, думаю, когда тебе кто-то нравится, причина не нужна. И если не нравится, тоже не нужна причина.

— Ааа, — попытался улыбнуться, кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. — Это нормально."

Теперь я точно знал, что не отступлю. Мои чувства станут взаимными, решил я. Поэтому на перемене после биологии я решил воспользоваться моментом, когда Давид вышел из класса, и сел рядом с Никой. Я переехал с рюкзаком и учебниками ближе к своей цели.

Разъединение. Часть 2.

ЛОРА.

Я проснулась от странного шума. Бесшумно дошла до родительской спальни и увидела Индиру. Она сидела на помятой кровати, тихо плакала, нагнувшись над фотографиями из шкатулки. Тайное место, где прячутся секреты и то, о чем нельзя говорить вслух, было раскрыто. Мне оставалось только сделать шаг и разоблачить её.

Но внезапно на мой телефон пришли сообщения. Писал Климент и ещё... Алиса.

Я думала, что в чёрном списке, но, судя по её словам, оказалось не так. Из любопытства я открыла чат и прочитала следующее:

«Извини, что пропала. Отец забрал телефон и не выпускал из дома какое-то время.»

Помню, как она говорила, что хотела бы такую же маму, как у меня. А то, что моя мама не родная и пытается всё сделать, чтобы угодить мне, ей казалось большим везением.

Когда я слушала о её строгих родителях, о том, как они беспокоятся, наказывают и ограничивают, у меня возникали нотки зависти. Мне приходилось сильно стараться, чтобы убитая горем мама меня заметила.

И она замечала. Каждое утро у меня был сытный завтрак. В моей комнате убирались без комментариев о бардаке, не ругали за плохие оценки и отпускали гулять, не спрашивая, куда я и когда вернусь. Не это ли мечта подростка? Но, видимо, я была неправильной.

— Я успею к алгебре, не переживай, — отправила голосовое Клименту. — Вот знала, что ты не подготовишься. О Нике думал, да? Вот что бывает, если не слушать меня. Надо было учиться, а не сердце лечить.

Надела теплые ботинки, сверху рубашки ярко-желтую куртку из плащевки с капюшоном. Взяла рюкзак, не поменяв учебники, и вышла из дома, несильно захлопнув дверью.

По пути в школу получила сообщение от Климента.

«Я рассчитываю на тебя! С меня сникерс!».

«Два» — ответила ему.

«Хорошо».

«Ещё яблочный сок».

«Как хочешь».

«И мороженое хочу с солёной карамелью».

«Не наглей! Карманных денег не хватит!».

«А вот как угощать подружек, у тебя таких проблем не возникает?» — отправила ему ухмыляющийся смайлик.

«Так я для них и откладываю» — взаимная ухмылка пришла в ответ

Хотела ответить ему колкостью, чтобы он осознал своё жадное нутро, но не успела.

Ужас, я добралась до ворот и собиралась войти, но увидела огромные цепи на замке и чуть не выронила челюсть. Кто-то запер школу непонятно зачем.

Я вцепилась в мокрые и холодные прутья ворот и начала трясти их, во весь голос взывая о помощи.

— Кто-нибудь!! Откройте! Пожалуйста, впустите! Я здесь! Климент не пощадит меня, если я не успею, — произнесла я в конце концов себе под нос.

Уже подумала достать телефон и написать соседу, что застряла у входа, как кто-то резко схватил меня за капюшон куртки и потянул назад. Я чуть не упала на спину. Когда обернулась, увидела смеющееся лицо Ильи.

Издевается, — подумала я. Как же он нагло меня провоцирует! Не дала бы ему с рук это сойти, будь я в более приятных условиях. Но сейчас моё настроение было подавленным из-за неудавшегося утра. Слезы уже были на подходе, как самые заклятые враги, которые предали бы меня и сдали с потрохами.

— Что это? Меры предосторожности? — спросил Илья, указывая на замок.

— Откуда я знаю? — Попыталась увернуться в сторону от стоящего напротив наступающего парня, но не получилось.

Я споткнулась о собственную ногу и снова чуть не упала. Илья успел вовремя схватить меня за рукав куртки и потянуть к себе. За считанные секунды я оказалась очень близко, почти вплотную, прижавшись к нему своей одеждой.

Его лицо и шея, спрятанная за шарфом шоколадного оттенка, источали аромат корицы и вишневого йогурта. Торчащие из-под шапки волосы смешно развивались на ветру. Пышные ресницы аккуратно прикрывали сосредоточенные и безмолвные глаза. Обветренные губы сомкнулись в полуулыбке.

Его взгляд был прикован к моему и сильно отличался от того, что я знала и видела раньше. Он как будто мерил меня им, оценивал. Я быстро вывернула руку из его сжатой ладони и отошла на небольшое расстояние, чтобы больше не видеть это лицо.

— Ну ты и неудачница! — рассмеялся Илья.

— А сам-то что? Решил подстроиться под мой график? — намекнула я на его опоздание.

— Это я тебе мозги искал.

— Нашёл? Небось свои там же потерял.

— Если бы нашёл, то не разговаривал бы с тобой здесь. Как ты умудряешься вляпываться во всякие неприятности? Не верится, что и я тоже здесь с тобой.

— Давно пора разнообразить свою жизнь, не так ли? Со мной твоя жизнь явно станет ярче, правда? - Улыбалась ему, подразумевая при этом свои достоинства.

— Лора, — произнес он моё имя, вновь сокращая дистанцию между нами. — Ты действительно сокровище, но с неудачной репутацией.

Если бы Илья подразнил меня другим способом, я бы не удивилась. Но этот тон, с которым он ко мне обратился, пугал меня. Что он имел в виду такими словами?

— Я позвоню Клименту. — Не обратила внимания на его попытку снова заговорить со мной.

— Хорошо. — Ответил он, не меняя интонации.

Прошло около десяти минут с тех пор, как Клим попросил подождать его. После этого Илья тоже пробовал до него дозвониться, но длинные гудки прерывались. За этот короткий промежуток времени пошёл дождь. Я быстро натянула капюшон, но мои волосы всё равно слегка намокли.

Я вновь заметила взгляд парня, который не скрывал своего интереса. То он посмотрел на небо, чтобы погода капнула ему в глаза, то на меня, чтобы улыбнуться. Уж не знаю, что его насмешило, но Илья едва сдерживал смех.

— Анекдот вспомнил что ли? — предположила я вслух.

— Нет. Вспомнил тебя в младших классах, — ответил он душевно, будто мы с ним были старыми друзьями.

Наше общее прошлое всплыло в воспоминаниях. У меня — в мыслях, а у Ильи — на словах.

— Помнишь, у тебя был хомяк?

— Помню. Только он был общий, для всего класса. Но ухаживала за ним почему-то только я.

— Да. А помнишь, как он умер? Ты долго не могла прийти в себя, рыдала навзрыд. Я тогда...

— Сильно обидел меня. Ты не понял меня и сказал, что глупо плакать из-за одного хомяка, ведь можно купить ещё.

— Я тогда правда не понял. Извини, — удивил меня Илья.

— Неожиданно. — Призналась ему, искренне улыбнувшись. — Спасибо, что ты сейчас вспомнил об этом и решил загладить вину. Не думала, что понадобятся годы, чтобы ты пришёл к этому.

— Но я тоже тогда по заслугам получил, — возмутился Илья, по-детски жалуясь на маленькую болячку. — Смотри, шрам до сих пор остался.

Я не увидела шрама у него под глазом, так как он был слишком маленьким. Вспомнила, как мой открытый пенал полетел в его сторону, и рассмеялась.

— Не смейся, — подхватил Илья моё настроение. — Это правда было больно. Я потом долго комплексовал.

— Ладно, ладно, — пришла я в себя. — Ты тоже извини меня за тот импульсивный бросок. Я правда не думала, что оттуда вылетит циркуль и поцарапает тебе лицо.

— Верю, — улыбнулся мне парень.

Он сделал шаг и оказался ещё ближе. Я молча смотрела на его скулы, на которых яркими пятнами были видны несколько прыщей. Также я заметила маленький шрам среди полупрозрачных веснушек, оставленный мной когда-то.

— Может, ты отойдёшь? — Ткнула ему пальцем в грудь. — А то люди могут не так подумать.

— Что они подумают? И разве тебе не всё равно? — Он не собирался сдвинуться с места.

— Ай, блин! — Не выдержав напряжённого взгляда Ильи, я сама убралась с опасной зоны.

Разъединение. Часть 3.

КЛИМЕНТ.

На большой перемене, как раз перед алгеброй, директор собрал всех школьников во дворе. Ради этого момента включили микрофон. Учителя суетились, шептались вдали от любопытных учеников, будто собирались объявить что-то торжественное и очень важное. Их лица не выражали ничего хорошего, а твердая уверенность на них свидетельствовала о том, что это «ничего хорошего» точно произойдёт.

Ника стояла среди девочек нашего класса, которые составляли более половины от одиннадцатого А. Мальчики же, словно с другой планеты, не вмешивались в их разговоры, которые нам было не понять.

Ветер после дождя действительно заставлял съёжиться. Но, при диком желании превратиться в точку, сырость и противная прохлада не отпускали мои плечи.

Я посмотрел на одноклассников. Кто-то был тепло одет, а кто-то мерз в одной рубашке. Капли выжатого дождя всё ещё падали на макушки. Дуновение играло с юбками школьниц.

Я посмотрел на Нику. Она была одной из пострадавших от паршивой погоды. Прижав скрещенные руки к груди, она не унималась, перебираясь из стороны в сторону.

Я решил, что это хорошая возможность. Мне следовало лишь потерпеть эту двадцатиминутную перемену и не заболеть, в конце концов. Я решил, что справлюсь. Поэтому недолго думал, прежде чем снять теплый пиджак и укрыть им плечи девушки.

Я подошёл сзади, и она не заметила, как моя одежда стала ей укрытием. Ника резко развернулась ко мне лицом и с недоумением уставилась на мою довольную улыбку. Вслед за ней на меня уставились и остальные одноклассницы. И не только они — многие остались поражёнными моим поступком. Внезапно шум шёпотов и разговоров между ними снизился до минимума.

— Ты что делаешь? — спросила она.

— А что, непонятно? Такими темпами ты скоро в льдину превратишься. Простудишься запросто.

— А почему ты только ей помогаешь? — возразила староста, смеясь. — Кроме неё никто заболеть не может?

— А хочешь, я тебе свой одолжу? — ответил ей Дима, снимая пиджак.

— Не надо, — скривила она губы. — Ты сильно потеешь.

— Обидно.

Пока эти двое обменивались колкостями, я услышал тихий голос Ники.

— Спасибо, — сказала она мне и мягко улыбнулась.

Я ответил ей той же теплотой и был довольно горд про себя. Такие маленькие жесты заботы, подумал я, вскоре помогут мне добиться своего. Она не сможет не влюбиться в меня. А после того, как увидит силу моего внимания, не сможет воспринимать меня больше как друга.

— Смотрите! — Подняла голос одна из одноклассниц. — Разве это не Илья с Лорой бегут?

Я устремил взгляд к воротам школы и увидел, как эти двое приближались слишком быстро, чтобы разглядеть их выражения лиц. Вслед за ними шел охранник.

Ребята выглядели они вполне нормально для недругов. Неужели они не поругались? — подумал я. И, будучи другом безответно влюблённого с низкими навыками соблазнения, я должен был быть рад, заметив это.

— Прошу внимания! — заговорил микрофон голосом нашего молодого директора. — Тишина! Всем слушать! Разжевывать никто не будет!

Повеление было исполнено. Наш класс тоже отложил свои заботы и вернулся к церемонии, которая так и ждала появления Лоры и Ильи, чтобы начаться.

— Начиная с сегодняшнего дня, ворота нашей школы будут закрыты для посторонних! Всем, кто опоздает на первый урок хотя бы на десять минут, дорога домой открыта! Либо вы приходите вовремя, либо не посещаете вовсе! Особенно это касается учеников одиннадцатого А класса! Фамилии называть я не буду! Кто услышал, тот понял!

Мы с Лорой, оказавшись рядом, посмотрели друг на друга. В первую очередь эта информация касалась именно её. А одноклассницу, по всей видимости, такой расклад не только не устраивал, но и загонял в тупик. Я видел, как она задумчиво опустила глаза.

— Ты в порядке? — первым спросил я. — Прости, что не отвечал на звонки. Я говорил с классной.

— А ты, я вижу, времени зря не терял? — Устремила тяжелый взгляд на Нику. — Отстань от неё. Ты ей не нужен.

— Почему? — Усмехнулся я и, так же как и Лора, взглянул на одноклассницу. — Сегодня я ей понадобился. Смотри, какая довольная.

— Если не отстанешь, я расскажу ей всё, — посмотрела на меня угрожающе.

— Ой, как страшно! — Рассмеялся я. — Рассказывай сегодня же. Посмотрим, как ты её убедишь.

— Не поверит? Ты думаешь, все в этой школе на твоей стороне? Спроси любого, каждый подтвердит, что ты с девушками только ради мимолетного интереса. В твоих планах нет ничего святого.

— А быть ее другом ты тоже мне запретишь? — улыбнулся ей невинно.

Слова Лоры только смешили меня.

— Клим, когда это ты с девушкой дружил?

— Ну, с тобой я дружу.

— Мы с тобой не друзья, Клим, – ответила мне «суровая женщина».

Разъединение. Часть 4.

ЛОРА.

После того как директор официально сообщил о новых правилах, школьники разбежались по своим классам. Чёрт возьми, как же это было несправедливо заставлять нас ждать у ворот и нагло объявить, что так будет до конца последних дней в этой школе.

— Не могу поверить! — выругалась я. — Они ещё сообщили, что это касается нашего класса! Вообще сказка!

— Их можно понять, — ответил мне Илья, направляясь к дверям кабинета математики. — Они уже не знают, что делать с тобой. Вот и решили довести до крайности.

— Я уже на краю, и скоро сброшусь, — последовала за ним через толпу шумных учеников. — И почему это я одна виновата? Кроме меня никто не опаздывает, что ли?

— Просто ты делаешь это как никто другой, — усмехнулся парень, освобождая путь. — Ты профи.

Я уже хотела ответить ему, чтобы он не делал мне комплиментов. Это, конечно, закончилось бы забавно, и уже в классе мы бы сидели тихо, иногда обмениваясь колючими словами. А то, что произошло у ворот, мы бы забыли напрочь, будто ничего и не было.

Но тут моё внимание привлек Давид. Он был прижат к стене — то ли по своей воле, то ли толпой невоспитанных ребят, я не понимала. Слышала только слова, которые он произносил в телефон, разговаривая с кем-то в напряжённых тонах.

— Мама, я же сказал тебе, что всё хорошо. Не нужно об этом переживать, я уже не маленький.

Тишина.

— Нет, мама, я не перееду к тебе. Я ещё раз говорю, всё в порядке. То, что отец женится, касается только его. Это его выбор. Ни я, ни кто-то другой не страдает из-за этого.

Мне удалось подойти к нему ближе и тем самым прервать его телефонный разговор. Он увидел меня и выключил смартфон, глядя с вопросом в глазах.

— Поздравляю! — Обратилась я к нему. — Здорово, что твой отец женится!

Но он не унимался, видимо, понял, что я хочу сказать ещё кое-что.

— Яшина, урок уже начался. Говори, что хотела.

— Я... Насчёт Климента... — аккуратно напомнила о соседе.

— Что?

— Вы с ним повздорили из-за Ники? — наконец вырвалось наружу то, что я хотела спросить.

— Да! — недолго думая, ответил он и отвёл глаза в сторону. — А разве не понятно, из-за кого весь этот цирк?

— У Климента какие-то планы на неё?

— Слушай, Яшина, если тебе так любопытно, может, спросишь у него лично?! Зачем ты прицепилась ко мне?! — Разозлился Давид.

— Я вообще-то хотела предложить всё рассказать ей.

— Если так горишь желанием, иди и сделай это. Мне-то она все поручни отрубила.

— Не поняла. — Напряглась я. — Ты уже говорил с ней об этом?

— Пытался, — ответил Давид разочарованно. — Но, похоже, убедить её нельзя. Она уверена, что Клим не представляет опасности. И даже если мы расскажем ей о его планах, думаю, это только ухудшит наши с ней отношения.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Моё решение – это игра в перетягивании каната. Если нельзя повлиять на Нику, нужно перетянуть её на свою сторону. — Возникло ощущение, будто он говорил это себе, убеждая, что нужно действовать.

— Я всё-таки думаю, что это возможно. Я поговорю с ней и попытаюсь объяснить истинные намерения Климента.

— Ну, удачи тебе.

На урок мы всё-таки опоздали.

— Где вы были? Яшин, Давид Пантелеев, когда был звонок, а когда вы объявились? – встретил нас математик.

— Извините, Олег Никитович, это в последний раз, обещаем, — обратился к нему Давид.

Наш преподаватель по алгебре и геометрии был добродушным и миловидным человеком со среднестатистическим типом внешности, иногда заставляющим смеяться весь класс. Он любил рассказывать о своих кошках и часто говорил об одиночестве как о спокойствии и умиротворении.

Нас быстро простили, за что мы любили Никитовича, и предложили присесть на свои места. Но как только мы сделали пару шагов вперёд, стало очевидно, что история Климента только началась.

Внезапно мне захотелось посмотреть на лицо Давида. У меня было ощущение, что я в опасности, оставаясь рядом с ним. Он был так зол, что мог проглотить и меня вместе с остальными. В худшем случае я окажусь у него под локтем и повреджу себе нос, если он вдруг замахнется, — подумала я и поспешила вернуться на своё место.

— Олег Никитович, Климент сидит на моем месте, — сказал Давид, при этом даже не взглянув на учителя.

Весь его напряжённый взгляд был направлен на друга. А тот ухмылялся, как будто так и надо, ведь всё шло по его плану.

— Я разрешил ему сидеть там на моих уроках, — ответил он, не отвлекаясь от записей на электронной доске. — Садись на его место, если не трудно.

— Конечно, — грубо отозвался одноклассник и направился к соседнему ряду, по пути сбросив вещи Климента с парты.

Никто не отреагировал на такое поведение. Клим весело разговаривал с Никой, не замечая реакции друга. Подруга улыбалась, оставаясь при этом непричастной к ситуации. Кажется, ей нравилось такое отношение, и это бесило меня еще сильнее. Неужели она настолько слепа, что не видит разницы между истинной дружбой и симпатией? — подумала я.

— У меня для вас хорошая новость, — сказал учитель, закончив писать на доске и обращаясь к классу. — Сегодня не будет контрольной.

Ребята обрадовались и выразили это криками и одобрительными возгласами. Кто-то даже свистнул, но это было слишком. Математик посмотрел на него так, как обычно смотрят на мусор под ногами.

— Сорян! — услышала я голос Димы и, повернувшись назад, увидела его воодушевленное лицо.

— В первый и последний раз... чтобы я такое слышал, — поставил точку на воспитательном процессе, который закончился так же быстро, как и начался.

Первый снег.

КЛИМЕНТ.

После уроков, когда я ждал Лору у гардеробной, ко мне подошёл Илья. Он выглядел счастливым, несмотря на инцидент у ворот и "радушный" приём в кабинете директора. В руках он держал банку энергетика, которым запивал паузу между нами. Мы оба задумались о чём-то своём.

Мои мысли были заняты Никой. Я не испытывал облегчения от того, что пересел к ней. Казалось, я только сделал хуже себе, тем самым отдалив и друга, и девушку.

Ника спокойно отнеслась к моим действиям, не была удивлена и не была поражена. Мне показалось, что она знала, чего я от неё хочу.

В тот момент я почувствовал, что это она играет со мной. Вся её мимика, добродушная улыбка, слова, в которых был лишь позитивный смысл, я легко заполучил. В чем был подвох?

— То, что ты сделал, конечно, было круто, — нарушил Илья тишину. — Ника, кажется, была не против таких перемен?

— Я не знаю, — признался, не собираясь раскрывать свои догадки. — Я ожидал сопротивления, а выходит так, что рыба сама плывёт в мою сторону.

— Может, это непростая рыба? — усмехнулся друг.

— Знать бы, что у неё на уме. Тогда я бы точно понял, что делать.

— Ты и так всё правильно делаешь, — глотнул он напитка. — Пока что.

Опять мы замолчали на полминуты. Я вспомнил Лору и взглянул в сторону поворота к гардеробной. Её всё ещё не было.

— Что она там делает? Почему так долго? — Возмутился я вслух.

— Она никогда не станет пунктуальной, — добавил Илья.

Я заметил, как он воспрял духом, когда мы заговорили о девушке его мечты. Он, наверняка, сильно рад, что напряжение между ними снизилось на несколько баллов, подумал я. Сегодня действительно между ребятами было меньше негативного напряжения, что не могло не удивлять. Даже учителя, замечая перемены за партой Яшиной и Зимина, задавали вопросы.

— Когда ты признаешься ей? — напомнил ему о необходимости действовать, а не ждать удобного момента. — Время идет, а Лора просто так отношение к тебе не поменяет.

— Сегодня я последовал твоему совету, — улыбнулся он, мечтательно вспоминая событие у ворот. — Как ты и сказал, попробовал поговорить с ней душевно, вспомнить о нашем общем прошлом.

— И?

— Оттолкнула меня, — вырвался истерический смешок. — Я ей точно не нравлюсь.

— Если ты будешь проявлять больше интереса к её жизни, мнение о тебе изменится. Просто будь мил с ней, улыбайся почаще и веди себя более мягко.

— Тяжело менять образ, который прижился за несколько лет. Это как костюм Венома: сколько ни пытайся, не отодрать от кожи, — ответил Илья, скептически настраиваясь к себе.

Наконец я увидел фигуру невысокой одноклассницы, неспеша шагающей в нашу сторону. Руки были в карманах куртки, голова опущена вниз, она немного сутулилась, а огромные ботинки на ногах еле несли тощие ноги.

— Идём! — она встала напротив меня. — Я жутко есть хочу!

К несчастью друга, она не заметила его. Тот стоял рядом, не в состоянии скрыть своё расстройство.

— Илья пойдёт с нами, — ответил я, поворачиваясь к Илье.

Только сейчас Лора увидела одноклассника, который стоял и поглядывал на меня с вопросом в глазах. В первые секунды он не понял, что происходит. Но, немного изучив моё уверенное выражение лица, робко кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Правда? — спросила Лора. — Ты точно идёшь в ту сторону?

— Да, — ответил парень. — Мне нужно кое-куда.

— Куда? — не унималась она.

Я понял, что друг не выкрутится, и решил ответить за него.

— Тебе это зачем? Куда хочет, туда пойдёт.

— А почему это ты за него отвечаешь? — возмутилась соседка.

— Проехали, — вмешался Илья. — Давайте быстрее, а то Лора от голода с ума сходит.

Вместе мы на одной волне покинули школу. Вышли на улицу, где погода, очевидно, не была похожа на ту, что была утром. То, как мы были одеты, казалось недостаточным для ноября.

Шли мы молча, будто каждый был сам по себе. Расстояние между нами не сокращалось, а моя попытка сблизить этих двоих теряла смысл.

Я перешёл на сторону Ильи и подтолкнул его плечом к Лоре. Та никак не отреагировала, а вот Илья разозлился, но всё равно остался на месте, ближе к ней, отбросив все дистанции.

Внезапно пошёл снег. Как по щелчку природы, белые хлопья стали оседать на всех поверхностях города. Это был первый снег в нынешнем году, который мы застали прямо на улице. И теперь, свежими снежинками и с новостью о приближающемся празднике, они украшали наши шапки нежным покровом.

— Вау! — громко воскликнула Лора, протягивая руки вперёд. — Как красиво!

Мы с Ильёй переглянулись, улыбаясь поведению одноклассницы. В один момент из голодной волчицы она превратилась в милейшее создание, ценительницу природы, какой и была на самом деле.

Это было забавно и мило одновременно. Лора обычно не вела себя как ребёнок, но в такие моменты в ней просыпалась самая обыкновенная девчонка.

— А помните?! — внезапно обернулась она к нам.

Её широкая улыбка на фоне первого снега была прекрасной. Не каждый день можно было увидеть её такой счастливой и воодушевлённой. Мне становилось тепло от того, как она преображалась из-за приятных мелочей, которых в нашей жизни трудно было найти или заметить.

— Помните, как мы в детстве ели снег?! — продолжила она. — По дороге домой ломали сосульки и грызли их. Потом долго лечились, разговаривать не могли.

— Да, да. Мы ещё называли их клыками снежного монстра. Прикольно было, — улыбнулся я, вспоминая, каким беззаботным было наше детство.

— Ничего подобного не помню, — отозвался Илья. — Я такого не делал.

— Не ври, ты тоже был с нами, — усмехнулся я.

— Это всё потому, что ты первая лезла. Остальные просто следовали за тобой, — обратился Илья к Лоре.

— А я помню, каким ты счастливым был. Так что не возмущайся, — ухмыльнулась Лора, защищая свою невиновность.

Возле подъезда нашего дома мы попрощались с Ильёй и вошли внутрь. Внутри было гораздо теплее, чем на улице. Наши плечи расслабились, но ледяные руки всё ещё требовали тепла.

— Я так хочу домой, — пожаловалась девушка.

Мы молча зашли в лифт, который, к несчастью, выглядел не самым лучшим образом. Девятиэтажка, в которой мы жили, сама по себе была не молодой, с историей за спиной и испорченными стенами.

Каждый этаж был отдельным произведением искусства, и каждый второй ребёнок обязательно исписывал стены разнообразными посланиями:

«Артём СИЛА!»

«Костян, я люблю тебя!»

Или, например, вот это, прямо рядом с кнопкой вызова лифта: Игорь + Таня = ♡.

Но так как мы видели это каждый день, надписи у нас не вызывали никаких эмоций.

Лифт, слишком тесный для пятерых, был внутри светло-оранжевым, с облезлыми старыми объявлениями и небольшим зеркалом. Он постоянно ломался. Но если человек не жил на пятом этаже или ниже, ему было легче подняться на этой рискованной штуке. Нас тоже родители просили подниматься и спускаться пешком. Если со спуском это было сделать запросто, то с подъемом возникали проблемы. Особенно Лора сильно уставала и всегда останавливалась отдохнуть на этаже ниже своего. Даже то, что оставался только один лестничный пролет, её не останавливало.

Мы с Лорой поднялись до пятого этажа, как двери открылись. Я не отреагировал на это, занимаясь отправкой сообщения. И пока я сидел в телефоне, она закрыла двери, и мы вновь стали двигаться к цели.

Однако внезапный шум и тишина после остановки на промежутке между этажами заставили вздрогнуть не только меня, но и девушку рядом. Свет вырубился, и я уронил телефон.

— Что это было?! — спросила она в страхе, что голос задрожал.

Я ничего ей не ответил. Вместо этого наощупь нашёл телефон и включил на нём фонарик. Несколько раз нажал кнопку вызова лифтера, но всё было бестолку.

Ничего не получилось, и тот страх, который сразу завладел Лорой, перешёл и ко мне. Я попытался скрыть это, и, судя по взгляду одноклассницы, у меня неплохо получалось. Да и в темноте она, наверное, не заметила.

— Сделай что-нибудь, — обратилась она ко мне. — Позвони кому-нибудь.

— Какой толк? — Тут же перебил её намерения. — Здесь связи нет.

— Тогда что же нам делать?! — По голосу было понятно, что Лоре действительно страшно.

— Кажется, электричество отрубили. Надо подождать.

— А что, если ждать придётся до утра?! — Паниковала она. — Не свети мне в лицо!

— Прости. — Я направил фонарь к дверям, а сам прислонился спиной к противоположной стене.

— Чёрт! — Я закатил глаза, продолжая слушать соседку — Что за день сегодня?! Утром в школу не пустили, а сейчас не могу домой попасть! Я замёрзла! Ещё есть хочу!

— Ты плачешь? — спросил я, услышав всхлип.

— Нет, у меня нос заложен. Вот такие дела.

— Это хорошо, — улыбнулся я ей. — Потерпи немного, скоро выберемся.

— Откуда ты знаешь? Вдруг нам придётся до утра тут сидеть?

— Такого не будет. Родители забеспокоятся и начнут искать.

— А ты уверен, что они поймут, где мы? Моя точно подумает, что я где-то тусуюсь, и даже искать не будет.

— Достаточно, чтобы мои нашли, — попытался её утешить.

Неожиданно сверху раздался шум, будто кто-то захлопнул дверь.

— Кто там?! — крикнула Лора так, что я чуть не оглох рядом с ней. — Помогите! Мы тут! Застряли!!

Я решил не перебивать её. Кто-то действительно мог нас услышать. Но пока признаков того, что это случилось, не было.

— Что? Неужели никто не слышит? — В отчаянии произнесла Лора. — Вот сейчас я действительно заплачу.

И кажется, она действительно всплакнула. Рука её заметно старалась скрыть этого, но тело выдавало.

Я сам не понял, как положил ладонь ей на плечо.

— Что ты будешь делать во внешнем мире? — Попытался пошутить я. — Меня рядом не будет, чтобы вот так утешить тебя.

— Я не просила, — грубо ответила Лора. — Лучше бы я пешком поднялась.

— Ты так боишься темноты?

— Да. Немного. Только не говори никому, а то засмеют.

— Не скажу, — убрал я руку с её плеча. — Если страшно, можешь взять меня за ладонь. Тоже не скажу никому.

— Ещё чего? — всхлипнула она.

Я рассмеялся. Было забавно дразнить её в такой ситуации. Так, по крайней мере, я отвлекал и себя, и её.

Мы просидели ещё несколько минут. Неожиданно, как отключился механизм лифта, так он и включился заново. Яркий свет вспышкой ослепил глаза, и на мгновение стало непривычно видеть мир в первоначальном свете.

Я посмотрел на Лору и увидел её красное и мокрое от слёз лицо. Теперь она не могла это скрыть. Одноклассница с невозмутимым видом обдувала ладонями щеки в надежде унять жар, которым она пропиталась в душном лифте.

Я попытался сдержать веселые эмоции, наблюдая за ней, которые уже начали раздражать её.

— Наконец-то, — ответила она на моё приглашение выйти из лифта. — А то думала, вечность пройдёт, пока выберемся.

— Тебе в театр надо, — пошутил я. — Такие эмоции пропадают.

Разъединение. Часть 5.

НИКА.

На выходных, но уже в декабре, Лора снова пригласила меня в кофейню. Я догадалась, о чем она хочет поговорить, но вдаваться в подробности и приставать с вопросами не стала.

Мама была на работе, Альберт тоже. Давид спрятался в своей комнате. Уже сколько дней он ходил злой и , игнорировал меня, не разговаривал не только со мной, но и с отцом. Как бы печально это не было признавать, я оказала влияние на то, что он изменился.

Переодевшись в теплую одежду и сбросив пижаму в корзину для грязного белья, я встала перед зеркалом. Рассчесала волосы и убрала их под бежевую шерстяную шапку. Прикрепила к убору подарок от Лоры и, накинув на плечи светлый пуховик, вышла из дома.

Снег знатно хрустел под ногами. Я не заметила, как быстро пришла зима, и с такой же скоростью наш класс сменил четверть. Ещё вчера я прощалась с друзьями и одноклассниками из Московской школы, плакала, не желая покидать место, к которому привыкла. Но желание мамы в конце концов оказалось для меня важнее. И вот я здесь, счастливая и весёлая, какой была раньше.

Дорога в наушниках казалась намного короче. Музыка отвлекала от ненужных мыслей. Под песню любимого певца я вновь зашла в заведение позже подруги. Она, как и тогда, в ярком наряде и хорошем настроении ждала меня за столиком. Это место с того дня официально стало нашим, и мы пользовались им не раз.

Я сняла верхнюю одежду и повесила её на крючок напольной вешалки. Села напротив и так непринужденно взяла меню, будто делала это каждый день.

— Это мой подарок? — Улыбнулась Лора, разглядывая перышко в моей ладони.

Заколка уже хорошо нагрелась в моей руке, и я даже не заметила, что сжимаю её.

— Да, — ответила я, улыбнувшись, и убрала украшение в потайной карман сумки. — Почему ты решила подружиться со мной? Это мог быть кто угодно. Почему я?

— Ты вернулась в наш класс спустя время и не в лучшем настроении. Я подумала, что тебе нужна поддержка, — ответила она, не задумываясь.

— Пожалела меня, что ли? — спросила, убирая меню.

Я пыталась держать в уме заказ и одновременно улавливать смысл в словах Лоры.

—Не знаю, — тихо ответила она, обхватив плечи руками. — В то время мне тоже нужен был друг. У меня никогда не было подруги в школе. Хотя бы в одиннадцатом классе она должна была появиться.

— А Климент? Разве ты не дружишь с ним?

— Климент, парень, и...

— И?

— И у него не получается дружить с девушками, — ответила она, внимательно разглядывая моё лицо.

Я поняла, что она искала в нём: протест, отрицание, противоположное убеждение тому, что ей сказали. Но я не поспешила выдавать эти эмоции. Я прекрасно знала, чего от меня хотят и что я должна показать. Уж выражать то, что хотят увидеть окружающие, я умела.

— Да... — кивнула я, вспоминая наши с ним взаимоотношения. — Он был влюблён в меня. И сейчас тоже...

— Нет, нет, — перебила меня Лора. — Нравишься ты ему или нет – неважно. Ты должна знать о нём кое-что.

— Я скажу тебе, — уверенно ответила я ей. — Климент красивый кот, а девушки, с которыми он играет, наивные мыши. Я всё это знаю.

— Знаешь? — не поверила подруга.

Её глаза расширились настолько, что в них можно было искупать отражение луны.

— Да. — Пришло время аргументов, и я взялась за первое. — Не тяжело было догадаться, что происходит. Эта Марина из параллельного класса выжигает взглядом при малейшей встрече. А слухи... Они как мухи: сколько ни прихлопывай, все равно не успеешь за ними. Вся школа знает, какой Климент.

— А ты?

— Я знаю другого Климента, конечно. Но пока не уверена, исчез он или притаился.

— Раз ты всё знаешь, значит, должна понимать, что он может воспользоваться тобой ради мести.

— Ты о Клименте сейчас? — рассмеялась я. — Он просто обижен, что я отказала ему, вот и всё.

Не могла же я ей сказать, что позволяю ему это делать.

— Я не узнаю тебя, Ника, — призналась девушка почти шёпотом. — Ты всё равно позволяешь ему флиртовать с тобой? Как это? Он же не нравится тебе. Тогда почему поддаёшься?

— Да, не нравится. Но он мой друг. Мои чувства к нему иные. Он дорог мне, но как брат. Не могу же я его ненавидеть или отталкивать, признавая, что ничего не получится. Он и сам прекрасно знает, что это так. Просто не сдается, таков он, Клим. Его настойчивость... Она такая.

— Всё равно не могу тебя понять, — призналась Лора, выдыхая. — Ты не видишь в нём мужчину?

— А ты? — спросила у неё. — Ты ведь тоже не видишь в нём мужчину.

— Вижу? Я и не смотрю на него. — Лора смотрит сквозь, будто задумалась о чем-то.

— Ну-ну, — улыбнулась я, щуря глаза, чтобы рассмотреть лицо подруги. — Никогда не знаешь, что можно увидеть.

Подумала о себе: я сказала Лоре, что Климент мне как брат. Но тот, кто скоро собирался стать им, был для меня больше, чем другом.

Я сама не поняла, как оказалась перед страхом его потерять. Но при этом я не могла потерять и Климента. Я пожалела его, не осознавая, чего мне это будет стоить. Лора и Давид, будто сговорившись, пытались открыть мои уже раскрытые глаза, не понимая, что я сама выбрала этот путь.

Теперь, приземлившись в реальность и пытаясь заснуть поздно ночью в непривычной для моего тела кровати, я начала жалеть. Жалела, что уступила, вместо того чтобы сказать «нет». Жалела, что защищала чувства, которые должны были уйти три года назад. Жалела, что сделала его таким.

Моя вина не давала мне покоя. Я ощущала себя должницей. И поЛОРА.

Я проснулась от странного шума. Бесшумно дошла до родительской спальни и увидела Индиру. Она сидела на помятой кровати, тихо плакала, нагнувшись над фотографиями из шкатулки. Тайное место, где прячутся секреты и то, о чем нельзя говорить вслух, было раскрыто. Мне оставалось только сделать шаг и разоблачить её.

Но внезапно на мой телефон пришли сообщения. Писал Климент и ещё... Алиса.

Я думала, что в чёрном списке, но, судя по её словам, оказалось не так. Из любопытства я открыла чат и прочитала следующее:

«Извини, что пропала. Отец забрал телефон и не выпускал из дома какое-то время.»

Помню, как она говорила, что хотела бы такую же маму, как у меня. А то, что моя мама не родная и пытается всё сделать, чтобы угодить мне, ей казалось большим везением.

Когда я слушала о её строгих родителях, о том, как они беспокоятся, наказывают и ограничивают, у меня возникали нотки зависти. Мне приходилось сильно стараться, чтобы убитая горем мама меня заметила.

И она замечала. Каждое утро у меня был сытный завтрак. В моей комнате убирались без комментариев о бардаке, не ругали за плохие оценки и отпускали гулять, не спрашивая, куда я и когда вернусь. Не это ли мечта подростка? Но, видимо, я была неправильной.

— Я успею к алгебре, не переживай, — отправила голосовое Клименту. — Вот знала, что ты не подготовишься. О Нике думал, да? Вот что бывает, если не слушать меня. Надо было учиться, а не сердце лечить.

Надела теплые ботинки, сверху рубашки ярко-желтую куртку из плащевки с капюшоном. Взяла рюкзак, не поменяв учебники, и вышла из дома, несильно захлопнув дверью.

По пути в школу получила сообщение от Климента.

«Я рассчитываю на тебя! С меня сникерс!».

«Два» — ответила ему.

«Хорошо».

«Ещё яблочный сок».

«Как хочешь».

«И мороженое хочу с солёной карамелью».

«Не наглей! Карманных денег не хватит!».

«А вот как угощать подружек, у тебя таких проблем не возникает?» — отправила ему ухмыляющийся смайлик.

«Так я для них и откладываю» — взаимная ухмылка пришла в ответ

Хотела ответить ему колкостью, чтобы он осознал своё жадное нутро, но не успела.

Ужас, я добралась до ворот и собиралась войти, но увидела огромные цепи на замке и чуть не выронила челюсть. Кто-то запер школу непонятно зачем.

Я вцепилась в мокрые и холодные прутья ворот и начала трясти их, во весь голос взывая о помощи.

— Кто-нибудь!! Откройте! Пожалуйста, впустите! Я здесь! Климент не пощадит меня, если я не успею, — произнесла я в конце концов себе под нос.

Уже подумала достать телефон и написать соседу, что застряла у входа, как кто-то резко схватил меня за капюшон куртки и потянул назад. Я чуть не упала на спину. Когда обернулась, увидела смеющееся лицо Ильи.

Издевается, — подумала я. Как же он нагло меня провоцирует! Не дала бы ему с рук это сойти, будь я в более приятных условиях. Но сейчас моё настроение было подавленным из-за неудавшегося утра. Слезы уже были на подходе, как самые заклятые враги, которые предали бы меня и сдали с потрохами.

— Что это? Меры предосторожности? — спросил Илья, указывая на замок.

— Откуда я знаю? — Попыталась увернуться в сторону от стоящего напротив наступающего парня, но не получилось.

Я споткнулась о собственную ногу и снова чуть не упала. Илья успел вовремя схватить меня за рукав куртки и потянуть к себе. За считанные секунды я оказалась очень близко, почти вплотную, прижавшись к нему своей одеждой.

Его лицо и шея, спрятанная за шарфом шоколадного оттенка, источали аромат корицы и вишневого йогурта. Торчащие из-под шапки волосы смешно развивались на ветру. Пышные ресницы аккуратно прикрывали сосредоточенные и безмолвные глаза. Обветренные губы сомкнулись в полуулыбке.

Его взгляд был прикован к моему и сильно отличался от того, что я знала и видела раньше. Он как будто мерил меня им, оценивал. Я быстро вывернула руку из его сжатой ладони и отошла на небольшое расстояние, чтобы больше не видеть это лицо.

— Ну ты и неудачница! — рассмеялся Илья.

— А сам-то что? Решил подстроиться под мой график? — намекнула я на его опоздание.

— Это я тебе мозги искал.

— Нашёл? Небось свои там же потерял.

— Если бы нашёл, то не разговаривал бы с тобой здесь. Как ты умудряешься вляпываться во всякие неприятности? Не верится, что и я тоже здесь с тобой.

— Давно пора разнообразить свою жизнь, не так ли? Со мной твоя жизнь явно станет ярче, правда? - Улыбалась ему, подразумевая при этом свои достоинства.

— Лора, — произнес он моё имя, вновь сокращая дистанцию между нами. — Ты действительно сокровище, но с неудачной репутацией.

Если бы Илья подразнил меня другим способом, я бы не удивилась. Но этот тон, с которым он ко мне обратился, пугал меня. Что он имел в виду такими словами?

— Я позвоню Клименту. — Не обратила внимания на его попытку снова заговорить со мной.

— Хорошо. — Ответил он, не меняя интонации.

Прошло около десяти минут с тех пор, как Клим попросил подождать его. После этого Илья тоже пробовал до него дозвониться, но длинные гудки прерывались. За этот короткий промежуток времени пошёл дождь. Я быстро натянула капюшон, но мои волосы всё равно слегка намокли.

Я вновь заметила взгляд парня, который не скрывал своего интереса. То он посмотрел на небо, чтобы погода капнула ему в глаза, то на меня, чтобы улыбнуться. Уж не знаю, что его насмешило, но Илья едва сдерживал смех.

— Анекдот вспомнил что ли? — предположила я вслух.

— Нет. Вспомнил тебя в младших классах, — ответил он душевно, будто мы с ним были старыми друзьями.

Наше общее прошлое всплыло в воспоминаниях. У меня — в мыслях, а у Ильи — на словах.

— Помнишь, у тебя был хомяк?

— Помню. Только он был общий, для всего класса. Но ухаживала за ним почему-то только я.

— Да. А помнишь, как он умер? Ты долго не могла прийти в себя, рыдала навзрыд. Я тогда...

— Сильно обидел меня. Ты не понял меня и сказал, что глупо плакать из-за одного хомяка, ведь можно купить ещё.

— Я тогда правда не понял. Извини, — удивил меня Илья.

— Неожиданно. — Призналась ему, искренне улыбнувшись. — Спасибо, что ты сейчас вспомнил об этом и решил загладить вину. Не думала, что понадобятся годы, чтобы ты пришёл к этому.

— Но я тоже тогда по заслугам получил, — возмутился Илья, по-детски жалуясь на маленькую болячку. — Смотри, шрам до сих пор остался.

Я не увидела шрама у него под глазом, так как он был слишком маленьким. Вспомнила, как мой открытый пенал полетел в его сторону, и рассмеялась.

— Не смейся, — подхватил Илья моё настроение. — Это правда было больно. Я потом долго комплексовал.

— Ладно, ладно, — пришла я в себя. — Ты тоже извини меня за тот импульсивный бросок. Я правда не думала, что оттуда вылетит циркуль и поцарапает тебе лицо.

— Верю, — улыбнулся мне парень.

Он сделал шаг и оказался ещё ближе. Я молча смотрела на его скулы, на которых яркими пятнами были видны несколько прыщей. Также я заметила маленький шрам среди полупрозрачных веснушек, оставленный мной когда-то.

— Может, ты отойдёшь? — Ткнула ему пальцем в грудь. — А то люди могут не так подумать.

— Что они подумают? И разве тебе не всё равно? — Он не собирался сдвинуться с места.

— Ай, блин! — Не выдержав напряжённого взгляда Ильи, я сама убралась с опасной зоны.зволяя Клименту играть со мной, я чувствовала, что освобождаюсь от этого долга.

Что произошло в раздевалке? Часть 1.

НИКА.

Моя жизнь в новом доме проходила не так хорошо, как хотелось бы. Давид всё портил. Даже Альберта, который пытался узнать меня поближе и полюбить как дочь, он ревновал. Это я молчала о Клименте, с которым он в одной комнате физически не мог находиться.

Лора однажды назвала Давида «огненным драконом». Это прозвище идеально подошло моему будущему брату. В километре от него можно было почувствовать жар, который он источал каждой клеткой. Парень, который мне нравился, уже не был прежним.

— Когда вы хотите пожениться? — спросила я, съедая дольку за долькой последнего мандарина на столешнице.

Мама что-то резала на доске. Круглые кусочки огурцов аккуратно складывались в такую же стопку. Никуда не спеша, время от времени прислушиваясь к словам ведущих новостей, она готовила ужин. Дала мне попробовать кругляш в соусе, чтобы я почувствовала весь спектр специй.

— Красного перца нет? — спросила я у неё про любимую приправу. — Ещё кинзы не хватает.

— Она в блендере, — ответила мама.

— Так когда? — вернула я её к первоначальному вопросу.

— Скоро. Две-три недели, — ответила она коротко и убрала картошку в печь. — Давай, помогай, скоро Альберт должен прийти, — позвала меня.

Я немного сопротивлялась, попыталась отшутиться, но не вышло. Мама приказным взглядом остановила меня, убеждая, что это очень «хорошая» идея.

Все четверо собрались за столом и выглядели как одна семья. Одна бумажка о браке, и мы действительно были готовы объединиться в социальную единицу.

Мама и Альберт настолько привыкли друг к другу, что вели себя как супруги со стажем. Я, хоть и не называла будущего отчима отцом, проявляла к нему особое уважение. Мой родной папа точно бы обзавидовался, ведь с ним я не общалась вовсе.

Один Давид сидел молча, не отрываясь от телефона, пока все обменивались впечатлениями о пройденном дне. Ему, как обычно, нечего было нам рассказывать. Никто не понимал, как он пытался демонстрировать свое взросление. Он страдал. Но не был ни первым, ни последним в этом деле.

Обычно мы его не трогали в такие моменты, но на этот раз он вдруг сам решил завести разговор.

— Отец, Анна, — обратился он к родителям. — Я переезжаю к маме.

Неожиданно он произнес то, что совсем не обрадовало членов семьи. Альберт сильно разозлился, но попытался скрыть это, сжимая в руках кухонные приборы.

Мама тоже расстроилась, но не больше, чем я. Внутри меня соревновались эмоции, перебивая друг друга и желая выразиться. Чтобы исправить ситуацию, я должна была что-то сделать. Решение парня окончательно поставило точку на моём бездействии.

— Идём, поговорим, — кивнула я ему и первой встала, удаляясь в отдалённую комнату, подальше от родителей.

Я, стоя в гостевой спальне и пытаясь справиться с болью, которая появилась неожиданно, как и его злость, не находила себе места. Он подошёл медленно, сложив руки в карманы, и посмотрел выжидающим взглядом. Весь его вид был уставшим, словно тело Давида ослабло и готово было рухнуть на пол в любую секунду.

— Ты заболел или что? Какое решение ты принял? Ты же говорил, что не против брака родителей.

— Я имею право передумать, — холодно произнёс он.

— Не могу поверить, что ты... Не знала, что окажешься таким эгоистом.

— Ну что ж, теперь знаешь, — ещё больше разозлил он меня.

— Почему ты так безразличен?! — Это из-за Климента? Из-за меня?

— Рад, что ты начинаешь понимать, — усмехнулся он, резко изменившись в лице.

Даже цвет кожи поменялся, и выражение глаз перестало быть таким холодным. Проснулся «огненный дракон».

— Ты шутишь?! — Не верила я своим ушам.

— Я не шучу. Я не могу находиться с тобой в одном доме и наблюдать, как ты любезничаешь с Климентом.

— Ладно! Тогда уезжай! — попыталась взять себя под контроль, чтобы не заплакать, но глаза все равно были на мокром месте. — Видимо, ты не собираешься менять своё решение.

— И Лора, и я не раз предупреждали тебя. Но тебе, видимо, все равно на нас, раз делаешь по-своему.

— А что плохого в том, чтобы быть кому-то другом?!

— Быть другом Климента? Ты правда в это веришь? Я вижу, почему мне мерзко находиться рядом с тобой. Кажется, тебе нравится изображать из себя невинную жертву, быть всем хорошей и поддакивать каждому, кто окажется рядом. Так?!

— Зачем ты меня унижаешь?! — Слезы все-таки потекли по моим щекам. — Ради бога, не оставайся здесь больше! Уходи немедленно!

— Уйду. — Он нервно облизнул губу и вышел.

В сердце прищемило. Я в тот момент почувствовала, как хочу умереть. Действительно, я делала только хуже. Отталкивала Давида.

Что произошло в раздевалке? Часть 2.

НИКА.

У вас тоже, когда вы принимаете душ, возникают всякие мысли в голове? Вот утром в понедельник я была вся в раздумьях об однокласснике. Вспоминая ту дурацкую ругань, я чувствовала себя, как в тумане, и мне становилось стыдно. А ведь изначально я собиралась извиниться перед ним. Не думала, что парень окажется злопамятнее и отомстит уходом из семьи.

Не могу не признать, что Давид был прав. Вместо того чтобы объяснить ему причину своего поведения, я наехала на него. Он ответил своим методом и, кажется, не шутил.

Случайно я подслушала разговор с Альбертом и стала невольной свидетельницей пощёчины от отца. Оказывается, мама Давида настаивала на переезде сына с самого начала, как только узнала, что её бывший муж вновь женится. А он и не собирался никуда уезжать: Как мы все думали, принимал новую семью.

В очередной раз я убедилась, что сильно ошиблась, оттолкнув Давида. В конце концов, страдала только я из-за того, что испытывала к нему симпатию. Хотя не понимала, нравился он мне или нет. Просто сердце трепетало от его милой улыбки и доброты в мою сторону. Вот и всё.

А вот он сейчас, наверняка, ненавидел меня. Я всё еще прокручивала в голове его слова о том, что он не может находиться рядом со мной. Сколько ни думай, ответ всегда был один: всё было сложно между нами.

Последним уроком в нашем расписании была физкультура. Руслана Александровна опять заставила нас всех бегать кругами, , ведь это было её подарком и наказанием для нас в любые времена.

Прежде чем мы начали потеть, она заставила нас пройти марафон с козлами, прыжками и колёсами, которые, кстати, умели далеко не все. А последним штрихом был канат, по которому тоже нужно было уметь лазить, а это требовало особых навыков.

Я посмотрела на вечно освобождённую Аню и позавидовала ей. Мне бы тоже хотелось просто сидеть рядом и наблюдать за мучениями одноклассников. Но, увы, мне нужно было добраться по канату до отметки в три метра.

— Давай, Ника, ты справишься! — Ободряюще крикнула Лора.

Но её поддержка только мешала мне. Я злилась после каждого её слова и слов других.

— Замолчите! — злобно оскалилась я на них. — Вы только всё хуже делаете!

— Вероника Уварова, у тебя неудовлетворительная оценка в первой четверти, — вмешалась «Груша». — Старайся лучше.

Я ничего не ответила и слезла. Шумно приземлилась на ноги и чуть не упала на спину. Климент вовремя подхватил меня за плечи.

Я посмотрела на него в следующие секунды и увидела выражение испуга, сменившееся облегчением. Его зелёные глаза сверкали, будто в них отражались солнечные блики.

— Ты в порядке? — спросил он, приближаясь ко мне.

Но мне от этого стало только неловко. Если раньше я могла принимать его жесты внимания и поддержки без каких-либо эмоций, то сейчас, сама того не осознавая, искала Давида.

Он прятался в толпе, скрывая лицо и не выделяясь ни звуком, ни делом. Я боялась увидеть в нем разочарование, обидеть его еще сильнее или показать, что мне все равно на него. А ведь на самом деле это было не так.

Раздевалка у нас в школе была с душевой. Но не все могли мыться по причине того, что не хватало времени или ленились ополоснуться водой. Я всегда пользовалась возможностью, чтобы во второй половине дня не носить с собой запах пота. Это день был не исключением.

Пока мы переодевались из спортивной формы, я в нескольких предложениях рассказала о случившемся Лоре. Она не удивилась, только посмотрела на меня с сочувствием.

— Он просто боится, что ты влюбишься в него, — улыбнулась она аккуратно. — Это мужская ревность.

— Думаешь, я ему нравлюсь?

— По его поведению это не очевидно? Если бы не нравилась, ему было бы всё равно, с кем ты и в какие игры играешь.

— Теперь я переживаю ещё больше, — призналась я, снимая майку. — Лора, что делать? Мне так плохо от того, что он такой. Как мне вернуть того Давида?

— Ты знаешь ответ, — усмехнулась она, застегивая рубашку на свежем после душа теле. — Если продолжишь игру с Климентом, станет только хуже.

— Куда ещё хуже? — выдохнула я, исчезая за дверью кабинки.

— Я жду тебя у входа в школу! — сообщила мне Лора и вышла из раздевалки, захватив с собой все свои вещи.

В конечном итоге в помещении осталась только я. Под теплой водой мысли путались, словно нити. Я не знала, получится ли у меня выпутаться из неправильных ходов и стать нормальным человеком. Все казалось таким нереальным, словно то, что я делала в этой школе, было не результатом моего выбора, а выдумкой плохого кино. И мне, со стороны, совсем не нравилось, как вела себя его главная героиня.

Сократила напор воды до минимума, и остались только холодные капли, устало падающие на кафель. Обернувшись в белое полотенце, я тихо, чтобы не спугнуть ножку и не подскользнуться, вышла из кабины.

Мне уже давно пора было присоединиться к Лоре, но кое-что задерало. Я никак не могла найти свою одежду. Ни спортивки, ни школьной формы не было в раздевалке. Только один рюкзак с учебниками лежал в шкафчике, там, где я его оставила перед душем.

Что произошло в раздевалке? Часть 3.

ЛОРА.

Последний урок на сегодня закончился интересным разговором с Никой. Из того, что она мне рассказала, я поняла, что Давид совсем свихнулся. Его решение переехать к матери показалось мне до смешного нелепым и неожиданным. Ведь я сама слышала, как он говорил с ней совсем о другом. Не понимала, когда он успел передумать. И зачем ему было так поступать? Разве Ника ему не нравилась?

Пока я размышляла об этом, я открыла чат с одноклассником и отправила ему настоятельное сообщение.

«Если ты ещё не ушёл, подойди. Я возле входа в школу. А если ушёл, вернись, надо поговорить».

Вот был бы смех, если бы Ника успела к нашему разговору.

Давид прочитал сообщение и, спустя минуту паузы, отправил мне краткий ответ.

«Ок».

Но пока я ждала его, время не останавливалось. И ветер по заснеженному двору школы принёс ко мне ещё персонажей. Климент стоял в центре, как первый голос, который мог говорить за Илью и Диму. Но, к счастью, и у них оказались рты.

— Привет, Лора, — поздоровался со мной Дима.

— Привет. А вы почему ещё домой не пошли? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Я тебя ждал, — ответил Клим.

— А что, ты без меня на дороге потеряешься? — усмехнулась.

— Нет, мы собирались ко мне, — ответил Илья. — Не хочешь с нами?

— А что мне там делать?

— На днях вышел крутой фильм. «Атака титанов». Последняя часть.

— Я не смотрю аниме, — отрезала.

— Ребята, я тоже не иду, — сказал Дима, привлекая к себе заинтересованные взгляды друзей.

— Почему? — спросил Климент.

— У меня дела. Не смогу. Простите.

— Какие такие важные дела у тебя? В последнее время ты как будто не с нами вообще. У тебя проблемы? Или ты с кем-то встречаешься? — предположил Илья.

— Нет, ребят. У меня нет девушки. Вы узнали бы первыми, будь всё иначе.

— Тогда куда ты?

— Мне нужно учиться. И вам бы тоже не помешало заняться тем же. После нового года начнётся подготовка к ЕГЭ. Нельзя откладывать с выпускными экзаменами.

— Согласна с Димой, — вмешалась я. — Климент, ты забыл, что в первой четверти у тебя тройка по алгебре? Если в этой не исправишь ситуацию, по годовой будет тяжело получить хорошую оценку.

— Я знаю, Лора. Но если постоянно учиться, можно и в робота превратиться.

— Лучше уж так, чем всю жизнь ради копейки пахать.

— Учёба не всегда решает, какими мы станем, — ответил мне Илья. — Многие успешные люди были троечниками.

— Не всем так везёт, Илья. Лучше сожалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал.

— Вот поэтому мы и идём веселиться, – ответил он, подошёл ближе, заставляя меня сделать шаг назад. — Чтобы не жалеть потом. — Усмехнулся, и мне захотелось всей силой ударить его по лицу.

Ненавижу, когда в споре выхожу ни с чем. Но это не значило, что у меня не было шанса отыграться. Я просто выбрала тактику выжидания, чтобы в нужный момент отомстить.

Я не знаю, как бы всё закончилось, если бы не увидела рыжую макушку Давида. Не поняла, когда он присоединился, но теперь картина выглядела целой, даже несмотря на то, что трое из них молча уставились на высокую фигуру тепло одетого парня.

— Давид?! — Обратилась я к нему, наблюдая, как одноклассник подходит всё ближе.

— Отойдем? — Коротко предложил он, и я кивнула.

Климент с друзьями остались позади, когда мы с Давидом вошли в школу и остановились у стены. Мы промолчали минуту, не понимая, с чего начать. Скорее, я не понимала, как завести разговор о Нике. Но, похоже, он заметил мою нерешительность и решил взять инициативу в свои руки.

— Ника рассказала тебе?

— Рассказала. Ты и правда собираешься переезжать? — Возмутилась я. — Разве тебе не нравится Ника?

— Я этого не говорил, — заметила полуулыбку на его лице.

— Но это видно. Только дурак не догадается, что ты к ней неравнодушен. Так зачем всё это? Ты же говорил, что перетянешь её на свою сторону. Решил сдаться?

— Кто сказал, что я сдаюсь? — усмехнулся он. — Я не собираюсь никуда переезжать.

— Не собираешься? — растерялась я. — Тогда что это? Почему ты создал эту ситуацию?

— Ника должна думать, что так и будет, если не перестанет сближаться с Климентом. Поняла?

— Ты с ума сошел?! — разозлилась я. — Это что за методы такие?! Ты хоть представляешь, что она чувствует?! Что чувствуют ваши родители?! Это низко, Давид.

— В любви и на войне... — начал он известную фразу.

Я лишь качнула головой, цокая языком. Такой жалкой манипуляции от него не ожидала. Так и осталась стоять, переваривая услышанное, пока мой разум не отвлек сигнал о сообщении.

Я разблокировала экран и увидела неприятное послание от Ники.

«Лора, я в раздевалке и не знаю, что делать. Я никак не могу найти свою одежду, пожалуйста, выручай.»

После этих слов она отправила плачущий смайлик, по которому было видно, что это не шутка.

Я замерла, размышляя о том, как такое могло произойти. В голове не укладывалось. Я оставила подругу одну, никого больше не было в раздевалке.

Я почувствовала вину за то, что вообще её оставила. Но винить себя не было времени. Надо было бежать к ней, чтобы поскорее выручить, ведь школу закрывали примерно через полчаса.

— Что там? — заметил моё волнение Давид. — Что-то случилось?

— Да, — ответила я машинально, не зная, стоит ли говорить о самой ситуации или нет.

— Что?

— Ника... — Не успела завершить предложение, как в коридоре раздался знакомый мужской голос.

— Лора, ты долго? Или хочешь переночевать здесь? — Климент присоединился, даже не спросив разрешения.

— Я же сказала тебе, что не иду, — напомнила я ему о своём решении. Но, кажется, соседа заинтересовала другая тема.

— О чём вы говорили? — Повернулся он к Давиду, приветливо улыбаясь, будто между ними не было той напряженности, что тянулась неделями, как резина.

— Так что там с Никой? — спросил меня Давид, не обращая внимания на Климента.

— А что с Никой? — подхватил его соперник.

В конце концов, под настойчивыми взглядами обоих, мне пришлось коротко рассказать им о беде, которая произошла с Никой. В один момент этих двоих будто что-то объединило. Они не спорили, не перечили друг другу и молча шли бок о бок, следуя за мной. Наш шаг перешёл на бег, и так мы оказались в спортивном зале, откуда была дорога в раздевалку.

— Я вас не пущу, ребята. Идите домой, — сообщила я им, когда мы дошли до дверей, за которыми находилась Ника.

— Что значит, идите домой? — возмутился Клим. — Я никуда не пойду, пока не буду уверен, что она в порядке.

— Знать бы, чьих рук это дело, — добавил Давид, сжимая кулаки.

— Всё будет нормально. Я позабочусь о ней, — твёрдо повторила свои намерения. — А вы идите, ей правда будет неловко, пока вы здесь.

— Лора, мы и не собирались входить, — ответил мне Давид. — Но будет лучше, если мы останемся и убедимся, что всё действительно будет хорошо.

— Делайте, что хотите, — разозлилась я. — Идите, проследите, чтобы школу не закрыли. А то и правда придётся переночевать здесь.

Что произошло в раздевалке? Часть 4.

ЛОРА.

Когда я вошла в раздевалку, достаточно просторную для тридцати учеников, то увидела Нику. Она сидела на скамейке, почти сухая, но завернутая в небольшое полотенце, которое едва прикрывало бедра. Её глаза были заплаканными и красными от слёз, которые она пролила до моего прихода.

Я подсела рядом и приобняла её за плечи. Чтобы утешить подругу и дать ей время выплакаться, решила немного подождать. Тело Ники дрожало, что было нехорошо. Помещение не обогревалось, и в самом начале зимы она могла легко простудиться.

— Когда я уходила, твоя одежда была здесь, — сказала я ей, ещё больше расстраивая.

— Ничего не понимаю, — протянула она сквозь слёзы. — Кому это нужно? Что я такого сделала, чтобы заслужить такое?

— Не переживай, — погладила я её по волосам. — Мы обязательно найдём того, кто это сделал. А сейчас нужно придумать, как тебя одеть.

Я посмотрела вокруг и увидела только открытые пустые шкафчики и скамейки. С белыми стенами и кафельным полом помещение выглядело не очень уютно, чтобы оставаться здесь еще немного. Я сняла рюкзак со спины и начала копаться в нем в надежде найти хоть что-нибудь. Но, кроме спортивных штанов и черной майки, в нем ничего не оказалось. Ветровку я носила в школу редко, так как была чувствительна к высоким температурам. Поэтому в этом инвентаре я была беднее самого бомжа.

— Прости, это всё, что у меня есть, — вытащила и показала ей всё, что оказалось в рюкзаке.

— Ничего, — вытерла она щеки, мокрые от слёз. — В этом я могу выйти отсюда. А это большой плюс, — улыбнулась она, надевая штаны.

— Даже нижнее бельё украли, — сказала она, натягивая футболку. — А что, если бы у меня были месячные? Об этом они не подумали?

— Мне кажется, они вообще не думали, — ответила я, не замечая, как начинаю сердиться. — Очень интересно узнать, у кого мозгов не хватило.

— Я бы сказала, что все нормально, но это не так, – ответила Ника, стоя напротив меня, хотя бы одетая, чтобы наконец выйти из раздевалки. — На улице снег, минус. Как я домой доберусь?

— Давид поможет тебе, — уверенным тоном сообщила я. — Вам все равно в одну сторону.

— Ты говорила с ним? — Показалось, что я выдала себя, и подруга это заметила.

— Да. Он... — Передо мной стоял выбор: сказать ей правду или подыграть однокласснику, чтобы Ника перестала активно взаимодействовать с Климентом.

— Что он сказал? — Она ждала моего ответа, но мне действительно было тяжело что-то решится.

— Мы не успели поговорить. Климент нас прервал. Кстати, они оба беспокоятся о тебе и ждут снаружи, чтобы школу не закрыли, и мы могли выбраться.

— Правда? — выдохнула Ника. — Значит, Давид не ненавидит меня? — В её глазах заиграли звёзды, а улыбка стала вторым дыханием для опухшего от слёз лица.

— Нет, конечно, — улыбнулась я, поднимаясь со скамейки. — Нам стоит поторопиться, пока эти двое не подрались.

— А они могут?

— Пока только это им и осталось сделать, чтобы окончательно рассориться, — пошутила я.

Охранник, который закрывает школу послеуроков, очень удивился, когда мы рассказали ему о том, что произошло. Он сказал, что подобного в школе давно не было, и пообещал доложить об этом директору сразу же. Мы согласно кивнули и вернулись к небольшому коллективу неравнодушных.

— А где Давид? — спросила я у Климента.

— Ушел, — ответил он сухо, будто ему было неинтересно, где его друг. — Наверное, пошел домой.

— Как так?! — разозлилась я, замерзая на минусовой. — Я думала, он останется, чтобы сопроводить Нику.

Я посмотрела на подругу, было хорошо видно, что она сильно расстроилась из-за этого. Я дала ей надежду, что Давид здесь и ждёт её. А в итоге, разочарованная, она не могла произнести ни слова. Лучше бы я не говорила о нём, подумала я.

Хотя я подозревала, почему он это сделал. Хотел надавить на Нику, чтобы она поняла, что дружить с обоими одновременно не получится. Я не знала, насколько это правильное дело, что он был так уверен в своём плане. Но решила не вмешиваться в этот треугольник и не мучаться с головной болью в последний учебный год.

— Не волнуйся об этом, сказал мне Климент, приближаясь. — Я поеду с ней на такси, отвезу её. А ты потихоньку иди домой. — Он снял с себя куртку и шапку, а затем протянул мне.

— А ты? — спросила я, разглядывая покрасневшие на морозе щеки. — Ты не заболеешь?

— Лучше уж я заболею, чем ты. Кто для нас конспекты будет писать? — пошутил он, от чего улыбнулась даже Ника. — И, к тому же, мы на машине поедем, попрошу водителя включить обогреватель.

Климент вызвал такси, пока я куталась в его одежду. Илья обменялся несколькими словами с Никой, расспрашивая о подозрительных лицах, которые могли бы оказаться виновниками ситуации. Я молча слушала их, пока довольный сосед не присоединился с новостью, что машина подъехала.

—Напиши, когда доберёшься домой, – тихо сказала я ему, провожая. — И ты, Ника, тоже напиши.

— Хорошо, — улыбнулась мне она и уехала.

Илья пошёл домой своей дорогой. Перед этим он предложил сопроводить меня, но я отказалась. Я захотела медленным шагом пройти весь этот путь самой и подумать о том, что произошло.

Что произошло?

КЛИМЕНТ.

Впервые за долгое время я занялся учёбой. Не так, чтобы потом взял и бросил, а с серьёзными намерениями. Это всё потому, что отец и брат снова начали разговор о коротких курсах и работе. Вероятно, папа хотел видеть меня кормильцем семьи, таким же, как и он. Вот Влад стал его истинной копией, а я — нет.

— Можно? — услышал я голос матери после стука в дверь.

— Да, мам, входи, — откликнулся я, после чего она вошла с небольшим подносом в руках.

— Это куриный бульон, молоко с мёдом и луковым соком, должно помочь.

Лекарство положила ко мне на стол. Затем прошлась ладонью по моим неухоженным и растрёпанным волосам.

— Не воспринимай слова отца близко к сердцу, — сказала она, присаживаясь на край стола. — Он это не со зла говорит.

— Я не понимаю, мама, — ответил ей откинувшись на спинку кресла и несколько раз прокашлявшись. — Обычно родители хотят лучшего для своих детей. Почему его устраивает такой низкий уровень для меня? Я не хочу жить, как он. Даже если не получится, я хочу попробовать поступить и отучиться на профессию, которую выберу сам. Что в этом такого?

— Сынок, если у тебя не получится, это только разозлит твоего отца.

— Почему ты на его стороне? Он приводит сюда сына той, с кем тебе изменял. И домой ночевать не возвращается. И ты всё равно не ненавидишь его?

У матери не было слов, чтобы ответить на это. Её заплаканное опухшее лицо говорило само за себя. Я слышала, как она страдала по вечерам, дожидаясь отца. Понимала ли она? Да, всё знала, чувствовала, что он у той женщины. Но терпела и принимала его вновь и вновь, не взирая на свою боль.

— Ради кого, мама? — Не оставил её. — Ради меня? Я же не требую от тебя таких жертв. Не хочу, чтобы ты страдала.

— Всё, хватит! — Встала она, вытирая слезы рукавами. — Не поднимай больше эту тему! Занимайся своим делом!

Я понимал причину её злости. Возможно, она ненавидела себя за свою слабость. Но всё, что я хотел сказать, она услышала, и я не сожалел. Пусть и с болью и большим трудом, но я надеялся, что она встанет на правильный путь и однажды сделает верный выбор.

Вечером, около восьми часов, мне написала Ника. Я так растерялся, что сначала не понял. А когда до меня дошло, что она здесь, у моего подъезда, я резко вскочил и начал убираться.

Все свалил в одну кучу. Одежду убрал в шкаф, задвинув её дверцей. Учебники и тетради раскидал куда попало: то в рюкзак, то под кровать. Быстро заскочил на кухню, предупредил маму и взял мусорный пакет, чтобы убрать весь ненужный хлам в своей комнате.

— Я тебя давно таким не видела, — рассмеялась мама. — Кто это? Девушка?

— Мама, сейчас не время, — ответил я ей и вернулся в комнату.

Посмотрел на свое убежище и понял, что оно выглядит довольно неряшливо. Не зря Лора столько лет жаловалась на мое свинство. Я действительно не был самым чистоплотным и аккуратным.

Кое-как заправил кровать, вытер пыль тряпкой, которую нашел на столе, и вынес посуду, чтобы Ника не узнала, что я ем в своей комнате.

Раздался звонок домофона, и я, переодевшись в чистую футболку и штаны, достаточно быстро оказался у двери. Открыв её, я увидел Нику. Она была красива, с гармоничными чертами лица и вайбом, который точно не подходил мне и моему дому. Она улыбалась мне. Рядом с ней, почти за её спиной, с пакетом апельсинов и пачкой семечек в руках, стояла Лора.

«А каким ветром её сюда занесло?» — подумал я. Наверное, решила встретить подругу и сопроводить её ко мне в квартиру, завершил я свои мысли.

— Привет! — Улыбнулся я девушке, пытаясь не отвлекаться на соседку в пижаме. — Рад тебя видеть, заходи! — Пригласил её внутрь и предложил домашние тапочки.

— А мне? — Уставилась на меня Лора.

Пришлось и ей подкинуть отцовские тапки.

Девочки поздоровались с мамой, которая взглянула из кухни, чтобы поприветствовать гостей, и оказались в моей комнате по приглашению моей руки.

Ника вошла первой, умиляясь моему убежищу, как ребёнок новогодней ёлке. А за ней последовала Лора. Я посмотрел на её смеющееся лицо. Она знатно удивилась, изучая мою немного чистую комнату, ведь у неё таких привилегий не было. Неслышно посмеялась, от чего мне стало неловко. Я понял, к чему это было. Она тихо издевалась надо мной, ведь я обычно не приводил в свинарник девушек, к которым был неравнодушен. Да и не пришлось бы, если бы соседка не слила мой адрес и не привела её сюда.

— Тебе в кайф?! — тихо спросил я её, чтобы Ника не услышала.

— А я апельсины принесла, — показала мне прозрачный полиэтиленовый пакет. — Тебе сейчас витамины нужны.

— Апельсины? — вырвался у меня смешок. — И семечки, чтобы мне совсем плохо стало?

— А это не тебе? — возразила она эмоционально, обнимая шумную упаковку. — Это для нас с тётей Любой. Я пошла.

Слава Богу, что она ушла, подумал я. Если бы осталась ещё на минуту, я бы собственноручно её выставил.

— Извини, тут немного всё запущено, — сказал я. — Присаживайся, — предложил ей место в кресле.

— Ничего, видел бы ты комнату Давида.

Я немного расстроился. Зачем она сравнила меня с ним?

— Ты... — начал я неуверенно. — Хорошо выглядишь, — улыбнулся. — Хочешь чего-нибудь? Чай? Фрукты? Лора принесла апельсины.

— Нет, — ответила она с улыбкой. — Я не задержусь. Пришла пригласить вас с Лорой на свадьбу.

— Правда? — Я не мог поверить, что женитьба родителей этих двоих произойдёт так быстро. — Так скоро?

— Родители хотят сделать это до Нового года. Двадцать второго числа. Приходите.

— Давид тоже будет на свадьбе?

Я заметил, как после этого вопроса её лицо омрачилось. Она будто задумалась о чем-то, и это ещё больше меня расстроило. Она точно думала о нём.

— Не знаю, — почти шёпотом ответила она. — Он не разговаривает со мной.

— Из-за меня? — Ответ был очевиден, и я продолжил. — Конечно, из-за меня.

— Я тебе нравлюсь? — Неожиданно спросила меня Ника. — Только скажи правду. Или ты играешь со мной, как и с остальными девушками?

— Я понимаю твои чувства. Ты думаешь, что станешь одной из тех, кого я оставлял с разбитыми сердцами?

— Этого не будет, — удивила меня своим ответом. — Ты не разобьешь мне сердце. Ты мне друг, и не больше. Но продолжать так дружить с тобой я больше не могу.

— Почему?

— С разбитым сердцем тогда останется кто-то другой.

Я понял, о чем она. Ника не сказала прямо, что ей нравится Давид и что это взаимно, но намекнула. То, что мы успели построить за эти недели, было бесполезно. Для чего она это делала? Зачем позволила мне сблизиться с ней?

— Ты хорошая девушка, Ника, — сказал я ей с болью в сердце.

Почему-то второй отказ бил сильнее первого. И душа от него кровоточила дольше. Я хотел заплакать, как маленький ребёнок, которому не досталась конфета. Но, выронив слезу, мне не стало бы легче.

Во всем этом стабильном общении с Никой, когда я получал те взаимные эмоции и был счастлив, я забыл о пари. Я думал, что всё можно восстановить и без мести. Но раз она решила прекратить это, то моим решением было наступить в полной мере. Мягкие чувства симпатии и все остальное я должен был похоронить в себе. Жить должна была только моя игра.

В конце концов то, что хотели Лора и Давид, потихоньку реализовывалось. Возможно, они старались дольше, чем я ожидал от них. Но, вспоминая обещание о мести, я решил не отступать. Да, она оттолкнула меня, но это не означало, что она не может влюбиться.

— Ты мне нравишься, — признался я ей.

Я наклонился к её лицу так, чтобы наши лица встретились взглядами. Ничего не мог рассмотреть в её глазах. Я не смотрел в них, целью были губы. Розовые, сухие и желанные, если захотеть. Я обхватил пальцами её подбородок и в попытке справиться с волнением, приблизился к её дыханию. Наши носы соприкоснулись, и я уже был готов подарить ей свой поцелуй, как Ника вдруг вскочила, будто проснулась ото сна. Она оттолкнула меня, чуть не уронив на пол.

— Такая маленькая, а в руках столько силы, — усмехнулся я. — Жаль, что ты не осмелилась принять мои чувства.

— Климент, ты одержим мной или что?! Оставь меня в покое! Я устала жалеть тебя!

— Жалеть? — А это было больно, но я не подал виду. — Лучше полюби меня.

Девушка только качнула головой, отрицая реальность происходящего. Я примерно понимал, что она чувствует. В её глазах я превратился в другого человека, в того, кого она создала. Опять.

Что произошло в раздевалке? Часть 5.

КЛИМЕНТ.

Я собрал себя по кусочкам и мысленно подготовился к новым приключениям в стенах школы. Она не ждала меня с распростертыми объятиями, а ситуация с Никой превращала это возвращение в еще более тяжелое событие. После простуды я потерял все свои силы и надежду на взаимные чувства. Я оказался в положении трехлетней давности и из-за этого чувствовал себя еще хуже.

Я решил заглушить свои эмоции учёбой. Не получилось заснуть после безрассудных признаний девушке, поэтому до утра сидел за алгеброй, пытаясь решить тестовые задания из пробника по ЕГЭ. Однако мысли всё равно возвращались к той сцене, где я ковырял сказанные с Никой слова, пока они не потерялись среди сигналов моего будильника.

Над каждым из них я, наверное, думал по полчаса, пытаясь разобраться в смысле, оправдать или расшифровать их. Но в конце концов я приходил к выводу, что накручиваю себя. Прекрасно осознавая, что проблема во мне, я продолжал это делать. Чего ожидал, не знал сам. И чего действительно хотел, тоже.

Утро быстро ободрило меня солнечным светом. Я нашёл в себе силы принять душ, одеться и привести волосы в порядок, чтобы в привычном виде войти в общество. Собрал учебники и черновики с ночной работы, чтобы похвастаться перед Лорой.

На фоне стресса я никогда бы не подумал, что способен на такое. Несмотря на внутренние переживания и страхи, я продолжал выглядеть неотразимо. Даже высокие оценки и статус отличника не испортили бы мой образ беззаботного парня.

Обнаружил, что мама заснула, так и не поднявшись с дивана, напротив включённого телевизора. Она даже не укрылась пледом, сложенный он лежал рядом. Пустая кружка с долькой лимона в недопитом чае стояла на журнальном столе. Рядом лежала тарелка, полная скорлупы от семечек. Даже на полу она успела насыпать мусор, подумал я без вредной мысли, наблюдая за черно-белой россыпью на ковре.

Выключил телевизор. Укрыл её плечи, чтобы не замёрзла, и поцеловал в висок. Мне было её жаль, ведь она снова не спала этой ночью. Я не представлял, как она проводит дни, находясь на грани депрессии. Сколько всего ей пришлось пережить и обдумать... Отец причинял ей боль, что всё больше отдаляло его от меня. Он совсем не ценил свою семью? Что значило для человека девятнадцать лет брака? И как я мог поверить в институт семьи после всего этого?

Я добрался до школы, и там уже не думал о том, как скрыть своё плохое настроение. Улыбка сама появилась на лице, когда я увидел, что ребята в приятной суете занимались интересным процессом. Ученики достали из подсобок коробки с зимними декоративными украшениями и воплощали сказочную предновогоднюю обстановку жизнь.

Одиннадцатый «А» тоже не отставал. Одноклассники активно общались между собой, весело украшали окна и стены мишурой и самодельными снежинками. Маленькая ёлка с гирляндой и фигурными игрушками уже стояла на столе Евгении Яковлевны.

— А давайте украсим потолок дождиком?! — громко предложила староста, доставая новые упаковки цветных ленточек.

— И как же мы это сделаем?! — услышала я голос Лоры. — Климент, иди к нам!

Она помахала мне рукой, приглашая присоединиться. Но я только поджал губы в полуулыбке и кивнул головой, отказываясь участвовать. Я не хотел мешать ребятам, отвлекая их своей харизмой. Так себе оправдание. Но там была ещё Ника — открытая, счастливая и улыбчивая. Я не знал, как себя вести рядом с ней и какой фокус выкину, потеряв контроль.

— Мы вот так обвяжем кончиком дождика маленький кусочек ваты, обильно обмакнём в жидком клее и прижмём к потолку указкой.

— Вы собираетесь портить мой потолок?! — вмешалась классная.

Она вошла неожиданно, со стопкой тетрадей и оглянулась вокруг, рассматривая класс.

— Не волнуйтесь, Евгения Яковлевна, — ответил ей радостно Дима, — летом мы все промоллеруем.

— Куда вы денетесь? — улыбнулась она нам. — Но какие же вы молодцы! Даже новый календарь купили и повесили. Жаль, что он последний у вас.

— Разве вы не должны радоваться, что он последний? — пошутил Илья.

— Ну всё, хватит! Садитесь уже! Итак, пол урока прошло, на перемене продолжите!

Все последовали велению классной. Я сидел один. А Давид снова оказался рядом с Никой. Я старался не смотреть на них, пытался отвлечь себя другими мыслями. Но всё равно взгляд невольно скользил в сторону девушки. Даже то, что они сидели, как чужие, молча игнорируя друг друга, меня не успокаивало.

Я был так погружён в себя, что не заметил, как вошёл директор. Борис Николаевич, как всегда, был одет с иголочки, но выглядел немного взволнованным.

— Могу я забрать у вас несколько учеников на беседу? — обратился он к классной.

— Да. А случилось что-то? Просто мы только начинали урок...

— С Уваровой на прошлой неделе произошла неприятность. Я хотел бы поговорить с теми, кто был там в тот момент, — объяснил он спокойно.

Но кажется, нашу «биологичку» это сильно впечатлило. То, как она испуганно уставилась на директора, оставаясь в неведении, было показателем того, как она беспокоилась о нас.

— А что произошло? Почему я ничего об этом не знаю? Уварова? — обратилась она к Нике. — Что случилось? Ты ведь перевелась совсем недавно. Что успела натворить?

— Евгения Яковлевна, — вмешалась соседка. — Давайте Борису Николаевичу дадим слово.

— Спасибо, Лора. Я вам позже объясню, — ответил он нашей классной. — Пока позвольте мне поговорить с ребятами. Чем скорее это произойдет, тем быстрее они смогут вернуться на урок.

— Да, конечно.

В кабинете директора мы подозревали, что нас ждёт. Поэтому все молча наблюдали за тем, как учитель движется к своему столу, на котором в открытом виде лежал ноутбук. Что бы там за экраном ни было, мы пока не могли это видеть. А пока Борис Николаевич настраивал программу и тянул время в тишине, каждую секунду, наши конечности максимально напрягались.

Наконец он вопросительно взглянул на нас и улыбнулся, словно его забавляло наше положение.

— Расслабьтесь, сегодня я не буду делать замечаний. Присаживайтесь.

Мы все сели, кто куда, мест хватало для каждого.

— Мы знаем, Борис Николаевич, — ответил ему Илья. — Но всё равно переживаем. Вы узнали, кто так неудачно пошутил с Уваровой?

— Узнал, Илья, — без эмоций на лице и в голосе ответил директор. — И уже поговорил с её родителями. Ника, они должны связаться с твоей мамой, чтобы извиниться за случившееся. Ты рассказала ей?

— Нет, я не смогла ей рассказать. Она и так занята подготовкой к свадьбе. Эта неприятность только расстроила бы её.

— Я понимаю твоё беспокойство, но лучше не затягивай.

— А может, не стоит? — настояла она на своём. — Я не хочу скандала. Уверена, эта девушка жалеет о содеянном.

— Ника, у тебя есть предположения, кто мог бы так поступить?

— Нет, не понимаю, почему вы спрашиваете. Вы же знаете, кто это.

— Я хотел услышать от тебя, в ком ты уверена. Но раз нет, значит, нет, — пожал он плечами.

Директор вернулся к ноутбуку и повернул его экраном к нашим лицам. Я сразу узнал локацию и ракурс камеры, направленной к дверям раздевалки. Черно-белое изображение было не таким чётким, но по нему легко можно было узнать лицо девушки, тайно стырившей одежду Ники.

Все мы без комментариев и лишних вмешательств наблюдали, как Марина зашла в раздевалку после Лоры, а затем вышла оттуда с вещами Ники. Действия были настолько уверенными и ловкими, что мы не заметили присутствия еще одного человека в школе.

— Ника, нельзя оставлять ее просто так, — вмешалась Лора, когда видео завершилось паузой и было свернуто в маленький файл на главном экране ноутбука. — Зачем она сделала это? Вы ведь даже толком не знакомы друг с другом.

— Спроси у своего соседа, — грубо ответил Давид. — Это из-за него большинство девчонок косо смотрят на Нику.

Я решил, что не буду отвечать на это. Даже если и не чувствовал себя виноватым, все равно ощущал, что втянут в такое отношение. Вспоминая о предупреждении Марины, я другого и не ожидал.

— Вы можете поговорить об этом не в моем кабинете? — вмешался директор, прерывая нашу беседу. — Я еще хотел поблагодарить вас всех за то, что не оставили Нику одну в такой тяжелой ситуации и помогли ей добраться домой в целости. Особенно тебя, Давид. Спасибо, что позвонил и напомнил про камеры. Благодаря этому ситуация разрешилась быстро.

Конечно, подумал я, ведь Борис Николаевич сам бы не догадался посмотреть записи. Усмехнулся этой саркастической мысли и закатил глаза. Только было не понятно, он хотел выделиться или произвести впечатление у девушки? В любом случае благодарность от директора он точно присвоил в карман. А Ника же задумчиво и с мягким выражением уставилась на профиль будущего родственичка. Я не мог прочесть её мысли, но нутром чувсвовал, как подействовали старания Давида.

— А что насчёт Марины? — спросила Ника.

— Она будет наказана общественными работами на территории школы. Если ты действительно не хочешь беспокоить маму, я могу решить это, не привлекая родителей. Но в таком случае тебе придётся поговорить с ней и разладить конфликт самой.

— Почему самой?! — вновь вмешалась Лора. — Марина тоже должна постараться! Нет, она должна попросить прощения или хотя бы извиниться! Разве нет?

— Яшина! — повысил голос Борис Николаевич. — Держи себя в руках, ты слишком импульсивно реагируешь!

— Простите.

— Можете возвращаться на урок, — отпустил нас директор.

На выходе мы словно позабыли о том, что произошло в кабинете. Каждый думал о своём, но не делился своими мыслями. Нас будто разделяли пропасти, с которыми тяжело было бороться без времени. Течение минут и часов обязательно должно было создать дорогу друг к другу, так я думал, пока не услышал голос Ники.

— Спасибо, — обратилась она к Давиду.

Я заметил, как её щеки покраснели, а губы сложились в улыбку, на которой были написаны все её чувства. Ей не нужно было ждать, чтобы подойти к Давиду и стать ближе.

Кажется, я ошибся с пропастями.

Новые слова. Часть 1.

НИКА.

Наконец настал тот самый день, который ждали наши с Давидом родители. Я не была до конца готова осознать, что мама снова выходит замуж. Вроде прошло достаточно времени с тех пор, как она встретилась с Альбертом, но мозг ещё не успел адаптироваться к этим переменам.

Тем не менее, я попыталась настроиться на настоящее и принять сегодняшний день таким, какой он есть.

Я открыла глаза и обнаружила, что всё ещё девятый час. Повторно уснуть получилось только на тридцатой с лишним минут.

Окончательно проснувшимь, я умылась, причесалась и пожелала приятного времяпровождения маме и её будущему мужу через сообщение.

С утра они пропадали в салонах красоты, прихорашиваясь к торжеству, а затем должны были посетить студию, чтобы сделать свадебные фотографии для их первого фотоальбома. К тому времени у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться к событию и хорошенько обдумать то, что буду говорить в поздравлении.

После разоблачения Марины, директор снова напомнил мне о необходимости поговорить с ней. Но я всё оттягивала момент, не представляя, с чего начать. Я подозревала, что речь пойдёт о Клименте. Находясь в неловких отношениях с ним, я не видела смысла торопиться с разрешением ситуации. Решила сначала пережить свадьбу матери, а потом, когда разберусь в себе, поставить точку в нашем негласном конфликте.

Главный герой, Климент, на протяжении всей истории избегал меня. Я ждала, когда он подойдёт и заговорит, но мои ожидания относительно него не оправдывались.

В тот день, когда я призналась ему, что жалею, а он в ответ потребовал, чтобы я полюбила его, не знала, что мне чувствовать. Злость, разочарование и снова жалость — всё смешалось. Но той любви, которую он так хотел, во мне не было.

Климент должен был отпустить меня уже давно. Но этого не произошло. Как же я хотела, чтобы он двигался дальше, но его будто заклинило. Я попыталась быть рядом, но, кажется, только ухудшила этим ситуацию.

Этих двоих объединяла одна черта: оба они упрямо пытались избегать встречи со мной. Однако если Клим делал это из-за чувства вины за давление в своей комнате, то причина, по которой Давид так себя вёл, была мне совершенно непонятна.

Больше о своём переезде он не сказал ни слова, но всем в доме было понятно, что это ничего не меняет. Я до последнего момента не хотела верить в то, что он серьёзен, но когда увидела собранные чемоданы, у меня закипел чайник. Меня охватило такое чувство злости на этого парня, что хотелось от всей души врезать ему, чтобы он наконец пришёл в себя.

— Давид! — Я не нашла его в комнате. — Где ты? Давид! Ты не сможешь больше прятаться! Хватит убегать! Слышишь? !

Я спустилась на первый этаж, полностью отдавшись эмоциям. Я была готова заплакать, чтобы выплеснуть те чувства, которые ломали меня изнутри. Лицо быстро налилось кровью, глаза начали слезиться. Я больше не могла контролировать своё тело.

— Не ори! — услышала я из кухни.

Давид, абсолютно спокойный, набирал воду из кувшина в прозрачный стакан. Голубая рубашка идеально подходила к его прическе, а подвернутые рукава придавали мужественности и харизмы образу семнадцатилетнего парня.

Когда я поняла, что он все еще здесь, попыталась прийти в себя и стереть те слезы, которые успели капнуть на мою белую рубашку.

— Ты пойдёшь на свадьбу? — спросила я у него, все еще не в себе, готовая накинуться на него и избить.

— На какую свадьбу? — усмехнулся он и сделал глоток воды, в которой я тоже нуждалась не меньше, чем он.

— Ты издеваешься? — снова прорвались слезы.

— Пойду, пойду, — начал он смеяться, заставляя меня ещё больше злиться на него.

— А потом?

— Что потом?

— Я видела чемоданы.

— Да. — Он снова ухмыльнулся, но, похоже, побоялся посмотреть мне в глаза.

Его больше привлекал холодильник, чем моё огорчённое лицо.

— Посмотри на меня, — приказала я дрожащим голосом. — Ты смеёшься надо мной? Что, да? Давид! Ты правда уедешь? И переведёшься в другую школу?

— Да. — Он не изменил выражения лица.

— Значит, ты поедешь только потому, что я общаюсь с Климентом? — Я честно не понимала его. — Ты ведь сам был его другом.

— Был, — подметил он. — Сейчас уже нет…

— Потому что он ухаживает за мной? Не беспокойся, он мне не нравится. Если ты думаешь, что между нами что-то есть, не переживай. Ничего нет.

— Почему я должен переживать? Мне нет дела до того, что между вами.

— Почему ты такой?

— Какой? — подошёл он ко мне.

Наши взгляды встретились. Теперь он смотрел на меня, в его глазах была боль. Казалось, он ненавидел, но кого — я не понимала. В тот момент, когда я была готова выплеснуть на него все, что накопилось, он стоял в стороне. Его невозмутимость убивала меня.

— Кто я для тебя?! Почему ты так обращаешься со мной? Почему ты испытываешь меня?! Ты думаешь, мне сейчас легко?! Ты думаешь, мне есть дело до сердечных дел? Почему я должна думать и об этом тоже? Почему я должна думать о Клименте?! Почему я должна думать о тебе?! Оставьте меня уже в покое!

Слезы, которые долгое время копились у меня, полились сами, не спрашивая, нужны ли они мне или нет. Я хотела отделиться от реальности и немного успокоиться, но продолжала рыдать. А ещё большую обиду причинял тот факт, что Давид смотрел на меня и видел всё это.

Внезапно он обнял меня. Просто взял и сжал мои плечи в своих объятиях. Я уткнулась носом в его грудь и почувствовала запах одеколона. Аромат цитруса врезался в память и крепко отпечатался у меня в голове. Я ощутила жар его тела, который просачивался через одежду и касался моего нестабильного состояния.

Впервые за долгое время я почувствовала умиротворение, будто я месяцами сохла по долгожданному дождю и, наконец, ощутила холодные капли в своей душе.

— Ты в порядке? — спросил он меня, не выпуская из объятий. — Прости меня. Мне правда жаль. Прости. Я блефанул.

Целых пять секунд я держала в голове последние слова, которые он посмел мне сказать. Когда до меня дошёл их смысл, я больше ни на миг не могла находиться в объятиях этого человека. Я буквально вырвалась из его рук.

— Ты блефанул?! Что?!

— Да, это был блеф. Я не собираюсь переезжать.

Я на минуту потеряла дар речи.

— Ника, я знаю, что я жалок. Это правда, — продолжил он оправдываться. — Но… Но я думал, что это поможет тебе отдалиться от Климента.

— Ты думал? — не верила я своим ушам. — Что ты думал? Ты… Ты… — гнев все возрастал внутри меня.

Я не знала, как себя контролировать. Чтобы не делать хуже, я схватилась за кувшин, который спокойно стоял на кухонном островке, и облила остатками воды растерянное лицо Давида.

Ему пришлось принять это не моргнув глазом. Но это не помогло мне успокоиться; мой пыл остался прежним. Вот нужны были мне эти эмоциональные качели? Нет.

— И как это должно было подействовать? — спросила я у него сквозь сжатые зубы. — Ты игнорировал меня, избегал и обманул, сказав, что переедешь. Ради чего? Чтобы я с Климентом перестала общаться? Ты думал, что я сразу возьму и оставлю его? Возненавижу? На каком основании? Или ты возомнил себя Ромео? Да? Ведь я же Джульетта и ради любимого на всё готова, так что ли? С чего ты взял, что я вообще на это поведусь? Чего ждал?

— Ника, прости, — опустил он глаза. — Я приревновал тебя. Не заметил, что ты тоже страдаешь.

— Не заметил он. Если бы открыл глаза, то увидел бы. Заметил бы, что нравишься мне.

— Нравлюсь? — удивился Давид. — Я правда нравлюсь тебе?

— Уже нет, — проглотила слезы. — Потому что мне не может нравиться тот, кто играет с чувствами других. Ты обманул не только меня, но и наших родителей. Все это время ты хоть раз подумал о них? Сегодня они сыграют свадьбу с мыслями о том, что не смогли сделать всего, что от них требовалось. Ты не думал об этом? Не думал, что, возможно, они винят себя? А моя мама?

— Ника... Ты права, — только и смог он мне ответить. — Я правда перегнул палку. Признаю, я не заслуживаю эту семью. Но я не мог позволить Клименту так поступить с тобой. Он бы причинил тебе большую боль. Ты не знаешь, но он...

— Знаю я всё. Только не могу поверить, что ты до сих пор продолжаешь оправдываться.

— Знаешь? Тебе Лора рассказала?

— Какая теперь разница? Хотел ли Климент меня или нет, с этим я бы сама разобралась. Я не просила тебя беспокоиться. Ни тебя, ни кого-то другого.

Больше я не могла терпеть общество Давида. Поэтому просто вышла из дома, чтобы подышать свежим воздухом и унять свои эмоции. Холодная погода не помогла бы мне наполнить опустошённую душу. Я просто хотела избавиться от боли, заморозить её. Но даже лёд иногда не выдерживает остроты предательства.

Новые слова. Часть 2.

НИКА.

Ресторан был полон гостей, которые прибыли вовремя, чтобы поздравить родителей. Несмотря на то что они приглашали лишь узкий круг, количество этих людей было внушительным. Каждый второй подходил к фуршету, о чем-то шептались друг с другом, объединяясь в небольшие компании.

Я сидела одна за столом банкета и время от времени поглядывала на экран телефона. Родители должны были приехать с минуты на минуту.

Они решили расписаться без посторонних и собрать близких, чтобы отпраздновать это событие. Но, похоже, машина с новобрачными немного задерживалась. Я не знала, что делать с гостями, которые то и дело подходили с неудобными вопросами и скучными поздравлениями. Поэтому я укрылась куда подальше и, возможно, не отказалась бы от шапки-невидимки в этой ситуации.

Я постоянно думала о Давиде и о том, как неудачно мы поругались именно в такой важный день. Вспоминая чемоданы, которые он не поленился собрать, чтобы напугать меня, я начинала злиться еще сильнее.

Я съела кусочек сыра, чтобы успокоиться, и собралась набрать воды в бокал, как вдруг услышала голос подруги.

Я обернулась и увидела Лору в чёрном брючном костьюме, которое идеально подходило ей по фигуре. Рядом стоял Климент и здорвался с кем-то. Он заметил меня, и мне пришлось подняться, чтобы поприветствовать одноклассников.

Я изо всех сил пыталась не выдать своего плохого настроения, но Лора всё равно заметила, что что-то не так.

— Привет, — обняла меня подруга. — Мои поздравления, — посмотрела на Климента и добавила: — Наши поздравления.

Клим на мгновение улыбнулся, но затем пропал из виду, оставив нас, девчонок, вдвоем.

— Что с тобой? На тебе лица нет, — спросила Лора.

— Всё хорошо. Позже объясню, — пригласила я её в зал.

Ресторан был небольшим, отлично подходил для недорогой свадьбы на сто человек. Внутри все было украшено живыми цветами в белых оттенках. Красивые белоснежные ткани и серебряные подсвечники идеально сочетались на каждом столе. А запахи вкусной еды и ароматных напитков могли отвлечь от любых мыслей, но не от моих.

— Давай, рассказывай, — попросила подруга, когда мы сели за один из столов.

— Ты знала? — решила узнать у неё.

— О том, что Давид не уезжает никуда?

— Да? — Не поверила я своим ушам. — Знала и не сказала мне? Ты точно моя подруга?

— Я подумала, что не стоит вмешиваться.

— Лора, я думала, ты на моей стороне.

— Это так, но Давид...

— Не произноси его имя при мне. Раздражает.

— Ника, прости. Я сказала ему, что это плохая идея.

— Надо было рассказать мне. — Выдохнула я, стараясь говорить тише и не привлекать внимание гостей.

— Знаю. — Мягко дотронулась до моей руки. — Ты простишь меня?

Если бы я сказала «нет», это испортило бы не только наше настроение, но и весь праздник. Как только мама вошла в ресторан в прекрасном свадебном платье, под руку со статным женихом, она быстро уловила моё настроение. Невеста изменилась в лице, но тут же вернула улыбку. Я постаралась последовать её примеру, похлопала в такт аплодисментам гостей. Вместе с остальными, чтобы подбодрить маму и не дать ей повода грустись в свой важный день, я радовалась.

Вечер прошёл хорошо. Родители были счастливы. Я смогла взять себя в руки и достойно поздравить новых супругов. К микрофону вышел и Давид, который всю историю пытался держаться от меня подальше, и, наверное, делал правильно — моя горячая рука всё ещё оставалась таковой. Поэтому именно Лоре с Климентом попадались мои не самые приличные слова. А второй вовсе молчал, продолжая игнорировать меня, но не так активно, как делал это раньше.

Наконец, я смогла расслабиться и выплеснуть несколько эмоций за кулисами. Люди обычно в такие моменты либо курят, либо пьют, но отсутствие совершеннолетия и хорошее воспитание не позволяли мне и думать об этом.

Я только пнула небольшое растение в зелени, которое росло за рестораном. Людей здесь вообще не было, поэтому я не стеснялась резких движений и слез. Они сами направились в неподходящий для них день.

— Почему же я такая жалкая? — разрыдалась я, пряча лицо в ладонях.

Громкая музыка позади не позволила бы другим услышать меня. Но, похоже, не все веселились на танцполе. Я заметила кое-кого.

Климент медленно подошёл ко мне, словно боялся спугнуть. Я не знала, что делать и куда деть свое опухшее от слез лицо. Мне было стыдно, но он упрямо смущал меня непрерывным взглядом.

— Поговорить хочу с тобой, — сказал он, останавливаясь в полметра от меня. — Ты сейчас можешь говорить?

— Что за вопрос?! — разозлилась я. Но этот парень внимательно посмотрел на меня и мягко улыбнулся.

— Когда ты плачешь и злишься одновременно, это очень мило, — сказал он мне тоном, свойственным его репутации.

— Что ты хотел сказать? Говори.

— Извиниться, — ответил Климент, напоминая мне Давида, который тоже пытался попросить прощение.

— Проблема в том, что я давно влюблён в тебя. Не знаю, как мне забыть. Иногда схожу с ума из-за этого.

Я промолчала, глядя на его лицо. Мне показалось, что он говорит искренне.

— Когда ты уехала, я действительно пытался. Думал, если буду встречаться с кем-то, быстрее забуду. Но это только всё ухудшило. Мои постоянные отношения с ними стали привычкой. Каждый раз я проходил через одно и то же и надеялся, что моя жизнь изменится.

— Тебе не этим надо было заниматься, — протянула я.

— Знаю, — опустил он голову. — Но сейчас, когда ты здесь, во мне проснулась надежда. Я знаю, что ты видишь во мне лишь друга. Но я в тебя, нет. Я долго думал о нашей с тобой ситуации. Не хотел торопиться. Только сегодня я понял, что нельзя больше тянуть.

— О чём ты?

— Я хочу спросить в последний раз: у меня есть шанс? Могу ли я продолжать надеяться? Без жалости и давления, просто как парень и девушка, можем ли мы быть вместе?

Климент выглядел взволнованным и серьёзным. Впервые я видела его таким. Он говорил спокойно, но с некой дрожью в голосе. Я могла бы обдумывать его слова, размышлять над ними долго, но с уверенностью внутри не могла ничего сделать.

Климент меня не привлекал как парень. Давать ему шанс, зная, что это будет безответно и неправильно, я не собиралась. Он сам просил без жалости, и я была готова ответить ему честно, не жалея его сердце и эмоции. Я была готова поставить точку в этих странных отношениях. Но...

За спиной Климента я увидела Давида. Он стоял там, весь потерянный и поникший, словно щенок, которого бросили на дорогу без права вернуться. А что бывает в таких глазах? Надежда. Но я была так зла на него, что не увидела этого. У меня в приоритете оказалась месть, желание причинить ту же боль.

Его предательство не отпустило меня, но я могла сделать так, чтобы он почувствовал то же самое.

— Хорошо, — ответила я, рассматривая разочарованное лицо Давида. — Давай сходим на свидание, а там посмотрим, подходим друг другу или нет.

Я не видела Климента в тот момент; мой взгляд скользил мимо. Словно в трансе, я сделала то, о чем могла бы пожалеть позже. Я не понимала до конца, что происходило со мной. Но могла точно ответить, что Давида моё решение коснулось сильно.

Новые слова. Часть 3.

ЛОРА.

После свадьбы ночь прошла ужасно. Вдобавок к приближающимся полугодовым экзаменам, классная еще и отправила план будущего новогоднего вечера. Проблемы на этом не закончились. Параллельно с обидой Ники, меня настигла и другая беда: мама заблокировала карту, с которой я снимала деньги.

— Индира! — подошла я к ней. — Почему ты это сделала? Ты решила заблокировать мне карту?

Мачеха стояла на кухне и вытирала мытую посуду. Я сразу заметила в ней перемены.

— Эти деньги твой отец всю жизнь копил для тебя. Но не для того, чтобы ты их бездумно тратила на свои хотелки. Они пойдут на оплату твоей учёбы, я позабочусь об этом, — повернулась ко мне и сообщила серьёзно.

— Ясно... — Попыталась переварить то, что сказала мне мачеха, но это лишь вызвало раздражение. — Ты ведь была такой хорошей. Оставайся и дальше такой! Не трогай мою жизнь и мою собственность. Ты не имеешь права...

— Хватит! Я всё ещё твой опекун, не забывай об этом!

— Ты поняла это... — Согласилась с ней. — И наконец решила заняться моим воспитанием? Устала быть идеальной мамой? Захотелось стать как все?

— А разве ты не этого хотела, Лора?! Ведь когда я пыталась угодить тебе и поддерживать, ты только отталкивала меня!

— Это совсем не то, что я хотела. — Я посмотрела ей в глаза и увидела слезы.

— Тогда скажи мне! — Индира не выдержала и ударила меня кухонной салфеткой. – Ты мне дочь или кто?! Что я должна сделать? Что ты хочешь?!

Я промолчала.

— После смерти отца ты меня в упор не видишь! Ты думаешь, тебе одной плохо?! Ты думаешь, только тебе пришлось пережить горе?! Я тоже страдала! Но была вынуждена притворяться, что в этом доме всё хорошо! Я была вынуждена стать матерью! Но ребёнок... Ты, девочка, мне не родная, но я была готова на всё ради тебя!

— Я не просила тебя? — проглотила я слёзы. — Никто не просил тебя притворяться, что всё хорошо!

— Я тебя поняла, Лора, – строго обратилась ко мне женщина. – С тобой, по-хорошему, даже ангел не справится. Значит, будет по-другому. Отныне ты у меня под строгим контролем, и даже не думай заикнуться поперёк. Навсегда распрощаешься со своими деньгами. Поняла меня?!

Я ей ничего не ответила. Чувствовала себя слишком странно, чтобы хоть как-то отреагировать. Вошла в свою комнату. Светло-серые стены погрузили меня в воспоминания. Ведь не этого я хотела? Чтобы мама вернулась и стала прежней.

«Получай, Лора. Но теперь ты чувствуешь себя по-другому. Тебе так же плохо от того, что мама не такая. А какой она должна быть, чтобы ты её полюбила? Хорошей была — не прокатило. Теперь она прежняя, строгая мама, почти как у всех. И тебя снова это не устраивает?»

На самом деле мои чувства отличались. Я не понимала, какие перемены произошли с Индирой. Может, кто-то поговорил с ней, а может, она сама пришла к этой мысли, что нельзя больше делать вид, будто всё в порядке. В любом случае, на этот раз я винила себя, а не её. Я наконец ощутила материнский гнев, но себя ничтожеством считать не перестала.

Я села на пол, прямо у двери. Я захотела выплакаться, но времени на слёзы не было. Я посмотрела наверх, и солёные капли вернулись в глаза. Как же я была виновата, какой же оказалась неблагодарной и эгоистичной дочерью. Я сожалела, что с самого начала так неправильно вела себя с Индирой. Ведь тогда нам обоим не пришлось бы испытывать всего этого.

— Что с тобой? — спросил меня Климент.

Вместе мы направлялись в сторону школы. В последнее время это стало обычным делом, так как опаздывать я больше не имела права.

— Настроения нет, — ответила я коротко.

— С мамой поругалась? — сделал он выводы.

— С чего ты это взял? Может, я из-за Ники такая.

— Вчера, когда мы возвращались со свадьбы, ты не была такой. Тебе надо умыться холодной водой, а то вся красная.

— Неправда, — возразила я. — Я накрасилась, поэтому просто не могу быть красной.

— Что-то не заметно, — рассмеялся сосед.

— Эй, я и ударить могу, — замахнулась, чтобы дать подзатыльник, но только шапка слетела с его головы.

— Слабо, — продолжил он смеяться, поправляя головной убор. — Кстати, можешь поздравить меня.

— С чем? Сегодня вроде не день дурака.

— Опять шутишь? Нет, я на свидание иду, — посмотрела на него и увидела улыбку до ушей.

— Чтож, рада, что ты наконец решил оставить Нику в покое, — улыбнулась в ответ, не подозревая, о ком он говорит.

— Ошибаешься. У меня свидание с Никой.

— Не может быть! — замерла я в удивлении. — Как это?! Я думала, что всё уже.

— Я тоже так думал. И сам не меньше удивился, когда она предложила мне встретиться.

— Странно. Ей же вроде Давид нравился, нет? С чего это она тебя пригласила?

— Ты меня обидеть хочешь, Лора? — усмехнулся Климент. — Я не хуже Давида. Лучше. Если Ника и правда выбрала меня, то это её лучшее решение.

— Ты так уверен? Но мне кажется, что всё не так просто. Поэтому не радуйся раньше времени, для твоего же блага говорю.

— Какая ты заботливая, — улыбнулся мне Климент, прищуриваясь. А затем снял с меня шапку и побежал вперёд.

Мне пришлось бежать следом.

После уроков Евгения Яковлевна собрала всех на классный час. Но пришли не многие, особенно парни, которые решили, что это не так важно для них. Среди них были Давид и Дима. Ника тоже почему-то решила уйти домой пораньше. После нескольких уроков, в которых была ко мне холоднее, чем обычно, она, видимо, поняла, что устала.

Классный руководитель не стала обсуждать отсутствующих, вместо этого попросила достать тетради и записать обязанности каждого, кто хоть как-то участвует в новогоднем вечере в этом году.

— Одиннадцатый «А» класс, как выпускной, должен внести больший вклад в праздники и другие мероприятия. Другого шанса выделиться у вас не будет. Так что не стесняемся и выбираем роли.

— Надеюсь, мне не достанется роль зайца или снеговика, — сказал Илья, пытаясь что-то найти у себя в рюкзаке. — Слушай, Лора, у тебя не будет двух листочков для меня?

Я вырвала пару страниц из середины тетради и протянула ему.

— Спасибо, — заметила я его улыбку.

Не поняла, что происходит с ним. Обычно он не был таким любезным. Подумала, что мне просто показалось, и решила не зацикливаться.

— Давайте начнём со Снегурочки. У вас есть кандидаты на эту роль? Кто хочет быть Снегурочкой? — спросила классная, постукивая указкой по столу.

— Ника идеально подойдёт. — Подняла руку староста. — Она миленькая и ростом хорошо вышла.

— Только её нет сегодня здесь. И вряд ли она захочет поучаствовать. — Ответил кто-то из класса.

— Кто-нибудь ещё хочет высказаться? — поднялась Евгения Яковлевна. — Никто? Ну тогда я сама решу, кто сыграет эту роль.

Она походила по классу, затем остановилась возле меня и сказала:

— Лора, не хочешь сыграть Снегурочку?

— А там много слов? Просто мне к экзаменам ещё надо готовиться.

— Справишься, — подтвердила она. — Ну так что, согласна?

— Ладно, почему бы и нет, — пожала я плечами, записывая в тетради заголовок своей роли.

— Отлично, со Снегурочкой определились. А теперь Дед Мороз. Есть претенденты?

— Климент! — вновь подняла руку староста.

За ней повторили и другие одноклассники, как один голосуя за Клима. Он же, в свою очередь, тихо сидел, никак не реагируя на внезапный шум.

— Тишина в классе! — заглушила классная голоса. — Климент, что ты думаешь?

— Дед Мороз слишком круто для меня, — усмехнулся он, заставив девчонок в классе тихо смеяться. — Я думаю, Илья хорошо сыграет эту роль.

Евгения Яковлевна долго смотрела в нашу сторону, а затем, сдерживая смех, произнесла:

— Нет. Эти двое, думаешь, сработаются? Исключено.

— А что такое? — вмешался Илья. — Мы с Яшиной давно в коннекте.

— Нет, я не могу так рисковать. Мне хаос на утреннике не нужен.

— Евгения Яковлевна, — обратилась я к классной, поднимаясь со стула, — мы правда уже давно не ссоримся. Обещаем, что все пройдет хорошо. Можете не переживать.

— Лора, я могу вам доверять? Вы точно ничего не выкинете? — с сомнением в голосе спросила она.

— Нет, нет. Обещаем, что все будет тихо и гладко, — ответил ей Илья. — Правда, Яшина?

Я посмотрела на него и вновь увидела эту глупую улыбку. Не поняла, чего он хотел от меня. Почему он вел себя так мирно, но в то же время подозрительно?

— Правда, — когда я села обратно, продолжила. — Что с тобой сегодня? Ты можешь вести себя как обычно? А то смущаешь.

— И как же я тебя смущаю? — посмотрел на меня, поднимая уголки губ.

— Не знаю, — призналась я ему, и он снова это сделал.

Снова улыбнулся, разглядывая мой профиль.

Новые слова. Часть 4.

ДИМА.

Матвей Борисович сдержал обещание. С тех пор, как он познакомил меня с Милой, я начал получать удвоенную заработную плату. И это при том, что у нас пока было только одно свидание.

Я тайно надеялся, что девушка больше не захочет со мной встретиться. Мне это вранье и старания во имя денег совершенно не нужны были. Но пока на мой счет продолжали приходить деньги, я понимал, что мои надежды не оправдаются.

Тишина после первой встречи с Милой длилась достаточно долго. Я не терял это время: купил необходимые учебники и черновики у прошлогодних студентов и начал активно готовиться к ЕГЭ.

Чтобы поступить в престижный вуз, я понимал, что этого недостаточно. Поэтому работал с ещё большей упорностью, выходил на замены и брал дополнительные часы. Кажется, я немного начал злоупотреблять доверием друзей и родителей, так как врал им каждый раз, когда уходил на работу.

Зазвонил телефон. Это был отец. Он не часто связывался со мной, но в последнее время начал делать это регулярно. Я подумал, что, скорее всего, мама жалуется на мои поздние возвращения домой и прогулки с друзьями, а также на мой плохой аппетит и усталость. Но, скорее всего, это не так, так как в противном случае он бы точно что-то заподозрил. Пока что он только спрашивал, как у меня дела, поел ли я и чем занимаюсь.

В отличие от матери, он говорил со мной спокойно и сдержанно. Он часто уставал, и, возможно, именно поэтому сил на ругань и порку просто не хватало.

До завершения смены оставалось несколько часов. На улице потемнело, похолодало, начал выпадать мелкий сжатый снег. Это означало, что утром нас ждал гололёд и резкий мороз, к которому я не привык в своей не самой тёплой куртке.

Записал себе в заметках, что нужно приобрести надежную зимнюю одежду, но до сих пор не дошли руки. Каждый раз, когда замерзали пальцы, вспоминал об этом, но денег в карманах не находил. Жалко было забирать из отложенных, а у родителей просить стыдно. Вот так и жил, изо дня в день, убеждая себя, что зима не вечна.

У входа в кофейню припарковалась знакомая машина. Я подумал, что опять хозяин приехал навестить меня. Но минуту спустя оказалось, что он не один. Из заднего сиденья медленно вышла девушка, такая маленькая и тепло укутанная.

Матвей её сопровождал, словно она была драгоценностью из музея, к которой лишние движения были запрещены. Они вошли молча, так спокойно и обыденно, будто подобное происходило каждый день.

— Добрый вечер, Дима, — поздоровался со мной Матвей. — Можно мне эспрессо? А Миле...

— А я хочу молоко, теплое молоко, — ответила девушка, улыбаясь и снимая куртку.

На этот раз глаза девушки были скрыты темными очками, за которыми не было видно её прекрасных глаз. Я почувствовал желание взглянуть на них ещё раз и надеялся, что сегодня она их снимет.

— Дима, ты тоже садись с нами, — предложил Матвей, забирая у меня из рук чашку кофе.

— Моя смена ещё не закончилась.

— Ты работаешь на меня, я прошу тебя сделать это.

Как же легко ему было говорить это, подумал я. Быть богатым, обеспеченным и позволить себе подобные слова — я бы тоже хотел.

— Как твоя учёба? — спросил хозяин, когда я нехотя присоединился к ним. — Скоро Новый год. Какие у тебя планы на праздники?

— Наверное, буду работать, — ответил я, разглядывая руки девушки.

Она до сих пор не сделала ни одного глотка.

— Молоко остывает, — напомнил я ей.

— Ты не сможешь работать, я закрываю все заведения. Неправильно заставлять персонал работать в праздники.

— А разве вам, как бизнесмену, прибыль не важнее?

— Я стараюсь думать не только о прибыли, — улыбнулся мне Матвей.

— Брат, ты не опаздываешь? — вмешалась Мила.

После её слов мужчина, будто вспомнил что-то важное, вскочил.

— Ах да, чуть не забыл. Тогда я заберу тебя на обратном пути.

— Дима, — обратился он ко мне. — Оставляю сестру на тебя. Я решу важный вопрос и вернусь.

— Хорошо.

Я понял, что это было наше второе свидание. Но не понимал, чья инициатива привела к этому. Мила захотела со мной встретиться? Или Матвей её уговорил? Или он вовсе не говорил ей ничего, а просто привёл в мою кофейню, прямо на рабочее место?

— Много клиентов сегодня было? — спросила девушка, наконец сняв с себя очки.

— После обеда, да, каждый второй берет что-то горячее. А ты почему не пьёшь? — ответил я, разглядывая её необычные, как кофейние гущи, глаза.

— Я не люблю тёплое, призналась она, улыбаясь мне. — Жду, пока остынет.

— А зачем тогда попросила?

— Брат пока не разрешает мне пить холодное, думает, могу заболеть. Переживает за меня чересчур.

— Подожди, я сейчас налью тебе холодное, — спохватился я и быстро поменял ей стакан с более остывшим молоком.

— Спасибо, это очень мило.

— Не думал, что ты захочешь снова со мной встретиться. Я же слишком скучный для тебя, — предположил я, шутя.

— А мне показалось, что ты не злопамятный, — усмехнулась она, допивая молоко.

— Нет, я просто пошутил, — смутился.

— Я поняла, — улыбнулась девушка. — Сейчас уже поздно. Не хочешь погулять со мной на днях?

— Это зависит от Матвея. Если он отпустит меня с работы…

— Не переживай, я попрошу его.

— Ладно, тогда погуляем. Куда ты хочешь пойти?

— С твоей находчивостью и фантазией – куда угодно.

— Хочешь перекусить? Здесь есть вкусное пирожное, — предложил я ей, краснея от комплимента.

Я налил Миле холодный чай, и мы разговаривали о всяком до приезда Матвея Борисовича. Приятно проведённое время придало мне сил и подняло настроение. На протяжении долгого времени мне удалось вернуться домой другим человеком. Впервые мои мысли были не об учёбе или работе. Я предвкушал, представляя, каким будет моё новое свидание.

Новые слова. Часть 5.

ЛОРА.

Классный час закончился словами Евгении Яковлевны о том, что нужно подготовиться максимально быстро и качественно, так как до новогоднего утренника осталось совсем недолго. Мы поняли её и согласно кивнули, не представляя, как в течение недели нам удастся подготовиться к экзаменам и к зимнему шоу. Ведь и то, и другое было не за горами, а рук, времени и терпения ещё требовалось достаточно.

Я с выдохом закрыла тетрадь, в которой записывала ключевые моменты о Снегурочке, которая, как назло, стала единственной девушкой в старших классах, которой посчастливилось быть в напряжённых отношениях с Дедом Морозом.

Меня эта новость не сильно обрадовала. Я посмотрела на Илью, он улыбнулся мне и пригласил выйти из кабинета. По его довольному лицу сильно был заметен интерес и желание остаться со мной в паре. А что именно его так взволновало и что в этой идее есть хорошего, я не понимала.

— Ты уверен, что всё будет хорошо? — уточнила у него на всякий случай. — Не забудь об обещании! Классная накажет нас, если что-то случится.

— Не переживай, быстро постареешь, — рассмеялся он, придерживая мне дверь.

Все уже разошлись по домам. Остались только мы, Климент и его друг Илья. Оба они составили мне небольшую компанию, дожидаясь, пока я устало соберу вещи в рюкзак и покину аудиторию, оставляя этих двоих наедине.

— Голубки, вам делать нечего в такой час? — протянула я, накидывая рюкзак за спину. — Домой не хотите? Есть не хотите?

— Если ты голодная, я куплю тебе дошик, — ответил Климент, приближаясь сзади. — Только спустись за моей курткой.

— Я тебе что, прислуга? — повернулась к нему лицом, чтобы посмотреть в его наглые глаза.

В них я увидела лишь настойчивую просьбу.

— Ладно. Но с тебя полноценный обед завтра, не скупись. — Ответила ему. — Не шалите тут.

Оставляя парней одних, я спустилась в гардеробную школы, где по утрам мы оставляли свою верхнюю одежду.

У каждого школьника был свой номерок, по которому можно было хранить не только куртки и плащи, но и запасную обувь. Номер Климента состоял из двух цифр: пять и шесть. А моим номером было шестидесят один. С помощью маленького ключика я открыла ячейку с сапогами одноклассника и, достав их оттуда, подошла к своей.

Гардеробная, почти пустая, тёмная и холодная, осталась позади. Пришлось подняться по светло-серым лестницам на второй этаж.

— Ты это слышала? Я не могу в это поверить, — услышала я полушёпот впереди.

— Это она?

Две ученицы из одиннадцатого «Б», перешептываясь, приближались ко мне. Всё бы ничего, если бы их взгляды не были напрпвленны в мою сторону так, будто я была виновата в чем-то или ходила с табличкой позора. Мне это сильно не нравилось. Не хватало ещё, чтобы меня в этой школе кто-то так мерзко обсуждал, подумала я.

— Регина! Саша! — не дала я им пройти мимо.

Мне удалось их остановить, но теперь, с куртками в руках, Я смотрела на них косо. Мой тяжёлый взгляд пронизывал лица этих сплетниц. Я хотела только одного — объяснений, и должна была их получить, какой бы грубой ни оказалась речь.

— Вы меня обсуждаете? — не выдержала я. — Ну же, не молчите. Что интересного?

— Яшина, с тобой всё в порядке? — заговорила одна из них, чуть повыше. — Мы вообще-то не о тебе говорили.

— Ты меня за дуру не держи! Я сейчас не в духе и могу кинуть сапогом! Какие там сплетни? Выкладывайте быстрее!

Девушки переглянулись, что-то безмолвно обсудили между собой и приняли решение одним лишь молчанием.

— Что? Ну же, расскажите и мне тоже.

— Ладно, ты всё равно всё узнаешь, — ответила мне Саша, девушка чуть короче и пухлее своей подруги. — Мы проходили мимо вашего класса... Там дверь была открыта. И вот мы шли и услышали голоса: Илья просил у Климента...

Тут она замолчала, не решаясь продолжить начатое.

— Что просил?

В своей голове я представляла, как Илья просит поменяться ролями на зимнем шоу. Но тогда зачем ему было так охотно соглашаться и убеждать классную, что всё пройдёт классно?

— Нет, мы не будем ей рассказывать, — обратилась к подруге Регина. — Мы ничего не слышали.

— Раз уж начали, выкладывайте до конца, — сказала я им, перебирая ноги. — Это касается меня?

— Да, но... Ладно, так уж и быть, — выдохнула Саша. — Илья попросил у Климента узнать, нравится ли тебе кто-нибудь.

— Нравится ли мне кто-нибудь? — повторила я её последнюю фразу. — Вы уверены? Может, речь не обо мне вовсе шла? Или вы придумали всё это?

— Мы не выдумываем, — обиделась Регина. — И вообще, это ты потребовала объяснений. Мы чётко слышали, как Илья говорил о тебе. Он раз сто имя твоё назвал.

— И не просто так, — добавила Саша. — А с любовью. Ты точно ему нравишься, так что... — покраснела девушка.

— Что за бред, а?! Нравлюсь я ему! Ну, конечно! — меня накрыл истерический смех. — Ну и выдумщицы!

Девушки посмотрели друг на друга и с опаской начали смеяться. Их взгляд в мою сторону был непонятен. Я казалась им сумасшедшей. Мою реакцию нельзя было назвать нормальной, и это было легко оправдать тем, что я просто не верила, что могу нравиться Илье.

Я ещё раз повторила про себя:

— Нравлюсь. Чушь какая-то.

Когда я только отдала куртку и сапоги Клименту, поняла, что идея спустить меня на первый этаж за верхней одеждой, а потом заставить подняться снова на третий, была абсурдной. И какая же я оказалась дурой, что повелась на это! Как миленькая, я поплясала под дудку этих двоих, которые решили, что я не отличаюсь особым умом, просто соглашаясь.

Посмотрела на Илью и его довольное лицо. Вспоминала слова одиннадцатиклассниц, которых я отпустила, извинившись за внезапную грубость и давление. Поблагодарила Сашу и Регину, а сама, как ни в чем не бывало, вернулась к ребятам.

Эти двое не пошевелили даже бровью и никак не выдали тему своего разговора. Я чувствовала себя использованной, жалкой. Мне совсем не нравилось, что я должна молчать вместо того, чтобы высказать им все свои ощущения. Тем не менее я продолжала притворяться, что ничего не знаю. Зачем?

Наконец Илья, к которому моё отношение резко изменилось, отдалился от нас. Он пошёл своей дорогой, медленно становясь для меня лишь силуэтом.

— Климент. — Обратилась я к соседу, продолжая путь до нашего подъезда. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Что, например? — Он уставился на дорогу. — Я и так тебе все рассказываю.

— Не все. — Улыбнулась я ему. — Ты сейчас что-то скрываешь от меня, я чувствую.

Я знала. Но он упрямо шагал вперёд. Неужели эти девчонки и правда всё выдумали? Или поняли неправильно... Но как можно неправильно понять такое? Нет, Регина и Саша говорили уверенно, подумала я. Надо было немного надавить на Климента.

— О чём ты говорил с Ильёй? Не чувствуешь вины за то, что заставил меня спуститься в гардеробную? Это было глупо, ты мог бы одеться на выходе.

— Так вот из-за чего ты такая, — усмехнулся Климент. — Ты права, это было бессмысленно. Извини.

— Тогда скажи мне, — обратилась я к нему, ускоряя шаг. — Что вы обсуждали? Или кого?

— Почему это я должен тебе все рассказывать? — переобулся Климент. — Ты расскажи.

— Что? — протянула я, догадываясь, каким будет следующий вопрос.

— Вот о моих сердечных делах ты все знаешь, а я о твоих – нет. Где справедливость? — сообщил он мне, улыбаясь так азартно, будто его это и в самом деле волновало.

Я фыркнула.

— Нечего рассказывать.

— То есть нет никого, кто бы мог тебе нравиться? — Он остановился, и мы повернулись лицом к лицу.

Прямо перед нами находился подъезд, который ждал наших шагов на своей лестничной площадке.

— Клим, — опустила я голову. — Я знаю, о чём ты говорил в классе. Илья... Я нравлюсь ему, да?

Сейчас я должна была узнать то, что волновало меня последние полчаса, словно укус комара, зудящий снова и снова.

— Как ты поняла? — Спокойно ответил мне сосед.

— Неважно. Как давно? — Возник новый вопрос.

— Из того, что он мне рассказал, достаточно давно. Твой хомяк был жив ещё.

— Боже... — Приложила я ладонь к лицу. — Как же так... Клянусь, если бы не узнала сегодня, никогда бы не догадалась сама.

— А как ты узнала вообще?

— Я же сказала, что это неважно! —Начала я злиться.

— Ладно, не злись.

— И что теперь? — Он задал мне вопрос, о котором мне даже стало страшно думать. — Что будешь делать?

Это было то же самое, что подобрать раненого зверька. И тебе жалко его, и забрать к себе не можешь. Илья был именно таким человеком для меня. Он чудил, раздражал, вытворял разные странные вещи. На фоне всего этого он мне симпатизировал не более чем как одноклассник.

— Я не знаю, Клим, — призналась я, убирая замерзшие руки в карман. — Сказать, что он нравится мне, не могу.

Климент промолчал, затем набрал холодного воздуха и, словно решившись на что-то, разрушил тишину между нами.

— Если я скажу тебе что-то, ты выслушаешь? — спросил он, глядя на меня без капли шутки на лице.

Я кивнула.

— Илья мой друг. Он хороший парень. Тебя я тоже знаю с детства. Если вы попробуете, то можете стать парой. Я правда не представляю, какими будут ваши отношения, но уверен, у вас все получится. — Замер на секунду. — Если бы ты позволила ему... Он может показаться тебе другим человеком. Попробуй принять его чувства, он действительно любит тебя. Дай ему шанс.

— Я не могу. Ты, хороший друг, Климент.

— Ладно, — ответила я его самодовольной улыбке. — Пусть напишет мне, я первой шаг не сделаю.

— Хорошо, я скажу ему, — весело согласился сосед.

На этом наш разговор закончился, и мы разошлись по квартирам.

Я не знала, насколько правильное решение я приняла, но в душе была от него не в восторге. Утром, когда я покидала свою комнату, не думала, что вернусь туда с почти готовыми отношениями. А они мне были нужны сейчас? Нет. Но то, что сказал мне Климент, странно подействовало на меня. Я поддалась уговору и согласилась рискнуть. Возможно, я и правда поверила в то, что Илья может составить мне пару. Не понимала тогда, что...

— Лора! — отвлекла мои мысли Индира.

Она беспардонно вошла в мою комнату с тем же выражением лица, которое было на ней утром. А я уж подумала, что мне показалось. Оказалось, нет. Мачеха действительно решила действовать по плохому.

— Уберись в своей комнате и ложись сегодня спать пораньше, — приказным тоном заявила она.

— Нет, — ответила я, оставаясь в своём мире и пролистывая рилсы. — Ты мне не мать.

— Со мной это больше не работает, — произнесла она суровым голосом, после чего ловким движением забрала у меня телефон.

Я была ошарашена её поступком и, в смятении, встала с кровати.

— Ты что творишь? Верни! — протянула я ей руку, настойчиво требуя вернуть своё имущество.

— Это ты получишь обратно утром, когда я разбужу тебя на завтрак, — сообщила она, демонстрируя мне то, что забрала.

Я не ожидала от мачехи подобной сцены и всегда думала, что она так и останется в роли хорошего полицейского. Но, как оказалось, в ней была и другая сторона, с которой мне только предстояло познакомиться.

Тёмные очки.

ДИМА.

Это было последнее воскресенье перед окончанием второй четверти. Вместо того чтобы подготовиться к полугодовым экзаменам, мы собрались у Ильи. Его родители уехали в командировку, поэтому большой дом с новой моделью приставки был полностью в нашем распоряжении.

— Дима, такими темпами ты скоро отличником станешь, — рассмеялся Илья. — Скажи, у тебя уже можно списывать?

— Ты сейчас проиграешь, — напоминаю ему о положении в гонке. — Если будешь задавать лишние вопросы, останешься последним.

Я услышал смешок Климента, который сидел рядом с нами на диване и молча переписывался с кем-то.

— Дай ему выиграть, Илья, он и так редко с нами тусуется, — сказал он, не отвлекаясь.

— Вы должны меня понять, — ответил я им. — Моё будущее решается прямо здесь и сейчас. — Ускорился на трассе, обгоняя ещё несколько машин.

— Ты же не забудешь нас, когда станешь богатым? — пошутил Илья.

— Зачем вам мои деньги? Тем более тебе. У тебя и так всё прекрасно.

— Да, кроме одного, — усмехнулся он грустно. – Девушка меня не замечает… — протянул он, убирая джойстик после неудачно завершённого раунда.

— Насчёт этого я могу поспорить, — ответил Климент, убирая телефон и внимательно уставившись на Илью. — Твоя девушка, точнее твоя будущая девушка, — улыбнулся он. — Всё знает о твоих чувствах.

— Ты врёшь! — вскочил Илья, как ужаленный. — Ты врёшь?

Климент начал смеяться, угорая с реакции друга.

— Чего ты ржёшь? Отвечай, это правда или нет?!

— Правда, — ответил ему Климент, успокаиваясь. — Только не испорть ничего.

— А... как? Откуда она узнала? Как ты понял? Это она тебе сказала? Или что? — Илья всё ещё не верил в происходящее, но по его глазам было видно, как он счастлив и одновременно напуган.

— Она сказала.

— Значит, и я ей нравлюсь? — обрадовался друг.

— Не думаю, что она это говорила, — вмешался я.

— Дима прав, — поддержал меня Клим. — Но ты можешь завоевать её любовь. Пока она разрешает тебе быть рядом, не думай об этом.

— Круто. Это уже круто, — расслабился друг.

Обнимая подушку в руках, он мечтательно посмотрел на потолок.

— Как тебе удаётся не париться и просто мутить с девчонками? — внезапно спросил он.

— Если они сами вешаются тебе на шею, то тут и делать ничего не надо. А в противном случае, ты сам видишь.

Я сразу вспомнил о нашем пари, в котором Климент должен был завоевать Нику до конца учебного года. Конец второй четверти, скоро Новый год, а у них с отношениями все так же сложно. Друг хорошенько вляпался в клейкую кашу. Теперь я не понимал, как он собирается оттуда выбираться. С одной стороны — девушка, на которую он поспорил, а с другой — лучший друг, которого жалко терять.

— Ты всё ещё хочешь Нику? — спросил я у него. — Она действительно тебе нравится? Или ты делаешь это, чтобы выиграть спор?

Друг задумался. Мне показалось, что он уже знает ответ, но боится озвучить его вслух.

— Она пригласила меня на свидание. Так что осталось недолго до моего выигрыша. — Улыбка заиграла на его лице.

— Дима, наш друг игрок, — ответил за него Илья, разминая плечи. — Или ты хочешь сказать, что Климент влюбился?

— А что если так? — предположил я. — Разве Клим не может влюбиться?

— Она разбила ему сердце, забыл? Он просто хочет отомстить, как полагается. Отомстить, — вновь протянул я. — Так ведь? — обратился к другу.

Тот сидел между нами, скрестив руки на груди и о чем-то задумавшись. Я знал, что он сомневается, но слова Ильи как будто вернули его в привычный мир.

Взгляд Климента помрачнел. Я не читал его мысли, но было видно, о ком он думает. Ника была для него не просто объектом пари; она была частью его жизни. Долгий период времени она находилась в его сердце, и я понимал, как ему нелегко было играть в те игры, к которым он привык.

Я благополучно добрался до парка с озером, который находился недалеко от моего дома. Немного замерз, пока ждал Милу, но она приехала, к моему приятному удивлению, быстро. Водитель, на этот раз совершенно незнакомый мне человек, помог ей выбраться из машины.

— Я не отвлекла тебя от важных дел? — спросила она, снова в темных очках и в длинном меховом пальто.

— Нет, — признался я. — Спасибо Матвею Борисовичу. У меня сегодня абсолютный выходной. — Радостно сообщил ей, вспоминая, как хорошо провел время с друзьями.

— Чем ты сегодня занимался? — поинтересовалась девушка, притянув ко мне руку.

Я взял её ледяные пальцы и сжал в ладони. Захотелось отогреть их, чтобы они снова стали живыми. Погода была не самой подходящей для подобного свидания.

— Я сегодня был у друга. Мы играли в приставку, ели всякие вкусности, разговаривали о разном. — Я начал рассказывать ей о своих приключениях за день.

Девушка ободряюще рассмеялась, создавая теплую, непринужденную связь между нами. Она не отталкивала меня, оставляя пространство для выражения так, как захочу я.

— Здорово! — Мы продолжили гулять по тропинке, оставляя следы нашей обуви на плотном слое снега. Он скрипел, составляя нам компанию, убаюкивая моё взволнованное сердце.

— У тебя много друзей? — спросила Мила, неуверенно следуя за моими движениями.

— Не сказал бы, что много. Есть ребята, с которыми я дружу давно. У нас было много общего, но сейчас я уже не знаю. Начинаю понимать, что между нами огромная разница. Наши миры отличаются, интересы расходятся, и взгляды, и цели. Всё уже не то.

— Это нормально. — Я увидел её улыбку, когда мы подошли к лавочке, чтобы присесть. — Друзья не обязаны быть похожими или любить одно и то же. Наоборот, люди могут дополнять друг друга и прекрасно жить с этим.

— Ты такая милая, когда веришь в хорошее, — сделал я ей комплимент.

—Спасибо. — Я сел рядом с ней и насладился вдохом свежего воздуха.

Внутри меня царило очень приятное ощущение спокойствия и умиротворения. Все мои переживания куда-то улетучились, стали мелочными и не такими важными, как мне казалось.

Я смотрел на профиль девушки, любовался сиянием её светлой кожи, розовыми румянцами на щеках и таким же пятнышком на кончике носа. Её розовые губы сложились в мягкой улыбке, оставляя загадку в моём разуме. Кому она предназначалась, я не знал.

Но моё любопытство не собиралось на этом останавливаться. Я захотел изучить эту девушку, узнать её поближе, понять её. Я знал, что она была непростой. Не потому что лишена зрения, а потому что имела богатый и пропитанный жизнью внутренний мир.

— Почему ты в очках? У тебя очень красивые глаза, — ляпнул я, не подумав. Девушка посмотрела на меня и обнажила зубы в весёлой улыбке.

— Сегодня ты другой. Хочешь, я сниму их? — спросила она, не подозревая, что я желал этого с тех пор, как увидел её сегодня.

— Хочу, — ответил я ей, ощущая, как кровь приливает к лицу.

Мила сняла очки, как в фильме, в сцене с замедленной съемкой. Теперь её взгляд, не совсем пустой, словно ищущий чего-то, застрял в одной точке. Она продолжала улыбаться, как будто знала, что радует меня своим очарованием.

— Ты стесняешься? — спросил я её, не сводя глаз с краснеющих щёк и необычной смущенной улыбки.

— Это сильно заметно? — Схватилась она за лицо. — От мысли, что ты смотришь на меня, мне становится жарко. Думаю, это потому, что я давно не общалась с... — Попыталась она оправдаться.

— А я вообще на тебя не смотрю, — добродушно усмехнулся, бросая взгляд на озеро, на котором тонким слоем плавал кусок льда. — Здесь так необычно, как в сказке.

— Расскажи, — отозвалась Мила, прислушиваясь.

— Тогда слушай, — сказал я, подсев ближе к девушке, чтобы не говорить громко. — Везде белым-бело. Высокие крепкие деревья, пустые лавочки, только мы с тобой сидим единственные. Озеро тихое, почти мёртвое. На нём плавают небольшие ледяные острова. Они хрупкие и... Тааак.

В голову пришла интересная мысль. Я не мог её не попробовать, ведь снова услышать смех Милы и её забавные комментарии было для меня ценее действительности.

— Снег идёт, — продолжил я. — Очень красиво.

— Что-то я не чувствую ничего подобного, — сообщила девушка, подозревая меня в наглом обмане. — Ты снова шутки шутишь?

— Нееет, — протянул я, набирая немного чистого нетронутого снега из-под скамейки. — Посмотри на небо. Только надень очки, чтобы в глаза не попало.

Она сделала так, как я попросил. Молча поверила мне или притворилась, подыгрывая моему ребячеству. Но как бы там ни было, я радовался тому, что Мила позволила мне это.

Посыпал снег хлопьями ей на лицо. Нереалистично он упал на стекла темных очков и на шелковистые волосы, которые выглядывали из-под шапки. Я не растерялся и ловкими движениями встряхнул кое-что со лба.

Замер, посмотрел снова на её розовые щеки. Пальцы сами остановились на одной из них. Тогда даже ногтями я ощутил её тепло.

Мягкая и упругая кожа девушки, самая обычная, как у всех других, не оставила меня равнодушным. В голове промелькнула мысль: Что если я поцелую её?

— Дима, — голос девушки прервал мои нечистые мысли.

Я резко убрал руку в карман, пытаясь убедить себя, что она там и была, что я не трогал лицо Милы.

— Извини, — попытался загладить вину.

— Зачем ты здесь? — Это был неожиданный вопрос, которого стоило ожидать, и на который у меня не было ответа. Он прозвучал поперёк моим желаниям. — Почему ты возишься со мной?

— Ты сама меня пригласила, — ответил я.

— Мало ли что я сделала. Ты не обязан был приходить сюда.

— Мало ли что я не обязан, — повторил её манеру. — Ты просто прими, что я и дальше буду отвечать на твои приглашения. Если захочешь увидеться ещё, я приду.

Я был уверен, что её вопросы на этом не закончатся. Но по мере их проявления я пытался отвечать правильно. Для меня было важно не оттолкнуть её, а сохранить нашу дружбу до выпускного.

Эта дружба напугала меня сегодня. Я не смог разобраться в своих эмоциях. Если сейчас я был готов потерять контроль и отпустить ситуацию, то не знал, чего ожидать от себя в будущем. Надеялся только, что подобное не повторится.

Новогодние игрушки. Часть 1.

ЛОРА.

Зимний утренник, который каждый год проходил, развлекая гостей и друг друга, был назначен на сегодня. На тридцатое число все оценки были уже выставлены, все полугодовые экзамены сданы, и оставалось лишь завершить новогодний вечер в школе, который начался не с самой приятной суеты в раздевалке.

— Все люди как люди, а мы — аниматоры, — заговорила староста, переодеваясь. — Интересно, нам заплатят за это?

— Нет. Только если за плату не принимаются предстоящие каникулы, — ответила я, поправляя высокий голубой кокошник на голове. — Я всё ещё скучаю по летним… Когда закончится эта школа?

Задумалась о том, что прошла уже половину пути, а я всё ещё вспоминаю, какими безумными были несколько месяцев после десятого класса. Тогда я познакомилась с Алисой, которую продолжала игнорировать по сей день.

— Хорошо выглядишь! — услышала я голос Климента.

Взглянув на его костюм снеговика, улыбка сама появилась на моём лице. Никогда бы не подумала, что харизматичный парень с горячим сердцем когда-то будет играть холодное и смешное чудовище в образе снеговика из сказки.

Я не выдержала и рассмеялась. Смеялись и остальные присутствующие, которые поддержали моё мнение пусть не словами, но мысленно. Их забавлял противоречивый персонаж, в который воплотился Климент. И теперь он, полностью в образе, с накладным носом и ведром на голове, на полном серьёзе произносил свои сценичные слова.

— Здравствуйте, ребятушки... Я весёлый снеговик, вам принёс волшебный миг.

— Не верится, что мы будем развлекать младшеклассников, — ответила я на его трюки. — Мне ужасно неудобно в этом костюме, — попыталась почесать ключицу под сарафаном, который обтягивал меня, как разовая форма для куклы.

— Это всего лишь на несколько часов, — утешил меня Клим, забавно улыбаясь с огромной морковкой над губами.

Пританцовывая, он развёл руками, ладони которых были в огромных белых варежках. Меня позабавило настроение соседа, и его заразительная энергетика передалась ко мне.

— А где твой парень? Почему я его не вижу? — тихо спросил меня Климент, подойдя ближе.

— Во-первых, он пока не мой парень, — ответила я, загнув палец. — Во-вторых, понятия не имею, где он.

Как только я закончила фразу, из раздевалки в актовый зал вошёл Илья. Не могла не признать, что Дед Мороз получился отличным. Ему шел костюм, мешок с пенопластом и даже посох с мишурой, который передавался из рук одного Деда Мороза в руки другого.

Теперь и он говорил голосом своего персонажа, подражая другу. Я не заметила, как эти двое начали общаться не как одиннадцатиклассники, а как сказочные герои.

— Внученька моя, Снегурочка, — обратился ко мне Илья, поглаживая свою длинную и пышную бороду. — Готова ли ты порадовать детишек в этом году?

Я сдержанно улыбнулась ему, не представляя, как вести себя рядом, зная, что он чувствует.

С тех пор, как я узнала о его отношении ко мне, не могла вести себя так же непринуждённо и свободно, как раньше. Я боялась, что любое моё действие или слово повлияет на его симпатию. Также я боялась и своих чувств. Теперь, когда всё не так однозначно, они могли измениться. Меня эта мысль пугала, ведь я не была готова влюбиться или завести отношения.

Кроме того, поведение Ильи я начала воспринимать по-другому. Он тоже изменился, не был похож на себя. Говорил аккуратно, без всего лишнего, что любил присоединять к обыденности. И даже когда сидел рядом со мной за одной партой, казался невидимым, тихим и спокойным, так что даже дышал неслышно, чтобы не спугнуть меня.

Я пока не знала, как к этому относиться. Не была уверена, что когда-нибудь смогу определиться. Ведь проблем в доме было достаточно, ещё и о парне я должна была подумать. Нет, я отбрасывала все мысли, которые путали меня.

В нашей школе утренник и зимний вечер отличались не только местом проведения, но и определённой программой. Каждый год выпускники планировали новогодний праздник для ещё маленьких школьников, выступали в образах, дарили подарки и ставили сценки.

Когда всё это заканчивалось, мы могли присоединиться к более масштабному вечеру. Большой актовый зал украшала пушистая ёлка, блестящие, сверкающие под гирляндами игрушки, снежинки и шарики. Эта красота сопровождалась громкой модной музыкой, под которую в разных нарядах школьники и их родители занимали места в рядах и готовились к началу концерта.

От каждого класса на концерте представляли музыкальные и танцевальные номера, юмористические сценки, а также различные конкурсы и викторины. Все погружало в атмосферу нового года, заставляя каждого поверить в чудо и испытать эйфорию от грандиозного праздника.

— А мы точно туда попали?! — поинтересовалась я под оглушительными звуками огромных колонок. — Где наши?!

В зале было столько людей, что можно было легко потеряться. Каждый был чем-то занят, но разобраться в чем именно, не было желания. Нужно было найти остальных из класса одинадцатого «А», чтобы единой группой занять наши места.

— Евгения Яковлевна звонит! — сообщила староста под моим ухом. — Я выйду, отвечу, а то здесь вообще ничего не слышно!

Одноклассница ушла, остались только я, Климент и Илья. Теперь нам нужно было двигаться вперёд через толпы людей, огибая их наряды и стараясь не задеть никого.

На первый взгляд это казалось невозможным, но я собрала свои силы и сделала первые шаги. С каждым ново пройденным препятствием среди учеников и гостей я приближалась к знакомым силуэтам. И вот я встала перед ними, но оказалось, что это вовсе не мой класс.

— Марина?! — воскликнула я, когда увидела девушку в красном облегающем платье.

Рядом с ней стояли две её одноклассницы — Саша и Регина.

— Вы?! Простите, я ошиблась!

— Нам не нужны твои извинения! – сообщила Марина, поправляя свои тёмные волосы. — Иди ищи своих! — высокомерно завершила она фразу.

Но я не собиралась никуда уходить. То, с какой интонацией она говорила, как двигалась и как смотрела на меня — всё это выводило из себя. Я посчитала столкновение с этой девушкой знаком свыше и была готова в любой момент наброситься на неё.

— Ты должна ответить за то, что сделала! — Вспоминала, как она обошлась с Никой. Меня распирала злость.

— Я не понимаю, о чём ты! — Усмехнулась она, и мне захотелось навсегда стереть это выражение с её лица.

— Эй, слушай меня! – Подошла я к ней ближе, так что уже не нужно было перекрикивать друг друга. — Сегодня же извинись перед Никой, или я тебе глаза выцарапаю!

— Ты совсем обнаглела, Яшина?! — Проснулась барышня в красном. — Я расскажу твоей классной, как ты угрожала мне! Тогда тебя точно отчислят отсюда! В этой школе ты никому не нравишься!

С последней фразы я больше не могла терпеть издевательства в свой адрес. Я потеряла контроль над разумом и телом. Подняла руку, чтобы ударить эту мерзкую девицу. Поверила в свои силы и в то, что хватит смелости сделать это. Но...

— Лучше держись подальше! — ответила ей, остывая. — Ты тоже многим здесь не нравишься!

Во мне сработал здравый разум.

В надежде на то, что она больше не скажет мне ничего обидного, я собралась уйти. Но не вышло. Марина сделала всё, чтобы я зачислила её в свой список врагов.

— Так вот за кем ухлестывает Илья Зимин! — Я обернулась посмотреть, как эта девушка продолжает унижать меня. — Думала, у него вкус получше! — Вырвался из её уст противный смешок и я захотела стереть эту наглую улыбку с её лица.

— Если ты завидуешь, то делай это молча! — ответила ей и уже подумала, что на этот раз точно получится уйти.

— Хотя нет! — скрестила она руки на груди, задирая острый подбородок. — Илья не может встречаться с таким тощим чучелом, как ты! Пусть у него вкус и похуже, чем у Климента, но до его идеала ты точно не дотягиваешь!

— Ты уверена?! — спросила у неё, восхищаясь своим терпением. — Илья и я... — расставила точки. — Встречаемся!

Я ушла. Настроение было окончательно испорчено.

— Где ты была?! — удивился Клим, когда увидел моё озлоблённое лицо.

Оказалось, что парни нашли своих быстрее и уже сели по местам. Одной мне не повезло оказаться лицом к лицу с Мариной.

— Ника! —поздоровалась с подругой, что оказалась впереди меня.

Я попыталась найти Давида и обнаружила его чуть дальше с другими ребятами. Из увиденного сложилось впечатление, что ребята еще не помирились, а наоборот, отдалились друг от друга. Это волновало меня немного меньше, чем то, что произошло со мной совсем недавно.

Я сидела рядом с тем, кого назвала своим парнем. И теперь, отвечая за свои слова, задумалась, должна ли я действительно встречаться с ним? Сотый раз пожалела о том, что сказала это Марине. Уйти молча было бы отличным решением, но, как обычно, я что-то сделала не так.

Карать себя было поздновато. Надо было взять себя в руки и сделать что-нибудь, чтобы после каникул мои отношения с Зиминым не стали выдумкой, о которой говорили бы в каждом классе. Узнав об этом, сосед по парте... Как бы он отреагировал?

— Ты спала вчера ночью? — спросил меня Илья.

Я положительно кивнула, проглатывая последнюю слюну во рту.

— Тогда почему ты бледная? Случилось что-то? — продолжал он смотреть на меня.

Илья ждал ответа, исследуя меня взглядом. А я пыталась найти в его выражении что-то, что подсказало бы мне решение.

Ладно, решила я наконец. Климент ведь попросил меня, да и у меня не было выбора, кроме как протворить эти отношения в реальность. Я уже сделала все, чтобы они стали настоящими. Оставалось только дать им шанс.

Я собрала всю смелость, что была внутри, и сделала шаг. Взяла руку одноклассника и сцепила его пальцы со своими.

Мне было страшно, но я посмотрела на Илью. Он сначала удивился, округлил глаза, словно произошло что-то невообразимое для его понимания. Точно не ожидал от меня такого. Он замер в состоянии шока, пока я не улыбнулась ему и не дала понять, что все хорошо.

Ладонь парня, который только что стал моим, была тёплой и странно ощущалась на моей коже. Я не поняла, что именно тогда произошло и какой толчок двигал мной.

Позже я оправдала это стрессом из-за встречи с Мариной. Не понимала тогда, должна ли я что-то испытать после этого или нет. Какие эмоции я должна была переживать? Я ничего не чувствовала.

Новогодние игрушки. Часть 2.

КЛИМЕНТ.

Мама весь день готовилась к празднику. Такой воодушевлённой и наполненной идеей семейного торжества я её давно не видел. С утра она отправила меня в магазин за продуктами, а сама до вечера убиралась в квартире и готовила.

В прошлом году мы отмечали с родственниками из Астрахани. Приехали дедушка и бабушка с отцовской стороны, двоюродные сестры матери и ещё кто-то, имена которых я не запомнил. Было весело, никаких проблем. У папы пока не обнаружился сын, а мама не проводила бессонные ночи в ожидании заблудившегося мужа.

У меня тоже все было в порядке. Я гулял с девочкой из соседней школы, подарил ей первый поцелуй под салютами. А потом она призналась мне, что верит в новогодние чудеса и хочет остаться со мной навсегда.

Я улыбался, молча убеждаясь, что ничего подобного не произойдет. А в очередной из недель января мы расстались. Так, с опытом у меня сложилось надёжное мнение о девушках, которые хотели сблизиться со мной. Дай им повод, и они открыто заявляли, что влюблены и в прямом смысле слова зависели от моего внимания.

Но сейчас всё стало намного сложнее. Когда Ника вернулась в мою жизнь, я как будто обрел надежду на то, что смогу снова жить как нормальный человек. Я отправил к черту пари, которое заключил, и все свои обиды и мысли о мести бросил в ту же печь. Я хотел очиститься и с новым наступающим годом начать всё сначала.

Время близилось к ночи, и запах вкусной еды наполнил комнаты квартиры. Большая миска оливье стояла возле телевизора, чтобы папа смог в полной мере насладиться полуночной передачей. Также свежевымытые фрукты и турецкая выпечка, которую прислали родственники мамы, украшали наш небольшой стол.

Я набрал немного грецких орехов в подарочный конверт и положил в карман куртки. Перед выходом остановился у кухни. Посмотрел на маму. Она украшала шоколадной глазурью бисквитные коржи, чтобы вовремя подать их к чаю.

— Мама, я пошёл?

Она повернулась ко мне с одобряющей улыбкой на своём светлом лице.

— Ты за ёлкой? Хорошо, иди, сынок.

В этом году мы немного запоздали с ёлкой, никому не было дела до украшения дома. Я либо думал о Нике, либо отвлекал себя учёбой. А мама либо смотрела телевизор, либо плакала в спальне, пока слёзы не закончатся.

Я решил спуститься пешком и заодно поздороваться с Лорой. Этот год, как и предыдущие, она проводила со своей мамой, поэтому я не сомневался, что соседка дома занимается какой-нибудь ерундой.

Я постучал, и мне открыла одноклассница. Выглядела она не очень: растрепанные волосы, помятое лицо, неаккуратно поправленная одежда. Меня позабавил её внешний вид, и я еле сдержал пару смешков под видом кряхтения.

— Ты спала что ли? — спросил я, с трудом сдерживая смех.

— А ты сам простыл, я вижу, — обиделась она, укрываясь светлым кардиганом. — Не стой на пороге, а то и я сейчас заболею.

Я вошёл, и Лора закрыла дверь.

— Где твоя мама? — спросил я, осматривая квартиру.

Я заметил, что у них тоже не было ёлки. Ни единого намёка на предстоящий праздник я не увидел.

— Поехала за ёлкой, — сообщила она, зевнув. — Зачем пришёл? Из-за тебя я прервала такой прекрасный сон. — Протянула соседка.

— Кто под вечер засыпает? Откуда я мог знать, что ты там дрыхнешь?

— Ну говори уже, что нужно. — Зевнула она вновь.

— Напиши Нике, — ошарашил её наглостью

— Чего? — Скривила она губы. — Что с твоим телефоном? Или ты уже не чувствуешь пальцы из-за своих игр?

— Всё я чувствую, просто неудобно ей писать после того случая.

— Ладно. Не хочу сейчас об этом говорить. — Достала телефон из кармана своего кардигана. — Что написать?

— Спроси, что она делает сегодня вечером и не хочет ли встретиться.

— Со мной? Или всё-таки с тобой? — Усмехнулась Лора, поднимая на меня насмешливый взгляд. — Я же всё-таки пишу от своего лица.

— Напиши, что с нами. Пиши, что вместе отмечаем.

— Ну ты и выдумщик, — закатила она глаза. — А если скажешь правду, калекой станешь? — На, пиши сам, что хотел, — протянула мне телефон.

Я долго думал, что написать, но спустя пару минут не решился ни на что годное. Отдал Лоре ее смартфон. Она ещё раз взглянула на меня, как на идиота, и выпроводила из квартиры.

Мне пришлось в разочаровании идти за ёлкой. Моё настроение было испорчено, и, конечно же, я винил во всём этом только себя. Почему я такой трус, несмотря на весь свой богатый опыт общения с девушками? Почему не могу быть для Ники таким же, как для остальных? Если в первое время мои чувства к ней были ярче и увереннее, то со временем они становились всё тусклее. Я не понимал, с чем это связано. Может, я обленился? Может, я устал?

Особенно сейчас, когда девушка почти в моих руках, почти моя, во мне бушевали сомнения. Не в том, правильно ли я поступаю и смогу ли взломать сердце Ники, а в том, нужно ли мне это вообще.

Мы с мамой украсили ёлку игрушками, обвесили ветви цветными шариками, обвили её ароматные иглы гирляндой и включили в розетку, чтобы она подмигивала уличным псам азбукой Морзе.

Время приближалось к полуночи, а отец всё не возвращался. Пока я смотрел по телевизору «Иронию судьбы», мама уже в третий раз успела наложить мне салат.

Каждые десять минут мама просила меня набрать отца, так как на её звонки он не отвечал. У неё были слёзы на глазах. На очередную просьбу я не выдержал, подумал, что мать может расплакаться, и согласился позвонить. Но... Гудки. Позвонил ещё раз — снова гудки. Стало ясно, что нас он сейчас слушать не хочет.

— Может, с ним что-то случилось? — спросила мама, утирая слёзы с щек.

— Мама, не плачь. Всё с ним в порядке. — Попытался её успокоить.

Но не помогло, все-таки она заплакала. Это разозлило меня; такого от отца я точно не ожидал. Я не мог поверить в то, что он так легко меняет свою семью. Мама могла сколько угодно раз убеждать себя в том, что её муж — верный и трудолюбивый человек. Но в этой ситуации даже слепой бы понял, что человек изменяет.

Сказать матери правду в лицо я не осмелился. Поэтому решил попросить у неё номер Влада, который он оставил у нас, когда заходил.

Мама дрожащими потными руками отдала мне этот несчастный клочок. Я набрал цифры и вышел на балкон. Не мог говорить в её присутствии, иначе бы она точно сошла с ума.

Свежий воздух немного помог мне успокоиться. Я сделал несколько вдохов и, решив не тянуть, набрал контакт. Усмехнулся себе, пока шли гудки. Никогда не думал, что придётся позвонить брату, которого не хотел принимать.

— Ало? — услышал его голос.

— Здравствуй, Влад. Это Климент.

— Клим, — Он узнал меня. — Рад тебя слышать. Как дела? С наступающим тебя!

— У меня всё хорошо. А вот у мамы – нет. Ты не знаешь, где отец? Не могу до него дозвониться, — сообщил ему спокойно, стараясь не сорваться на голос.

— Знаю, — ответил он сухо. — Он у нас, Клим. Извини.

Я не удивился этой новости. Просто хотел быть уверенным. Но почему-то от этого стало больно в груди. Слезы сами лезли наружу, я их не просил. Сделал ещё один вдох, останавливая их рукой, и снова вернулся к разговору.

— Ладно. Спасибо, что ответил.

— Мне правда жаль, — услышал я его полушепот. — Я никого не оправдываю, но родители – взрослые люди.

Мне было жаль только маму, которая ждала новости и верила, что её муж невиновен. Если я сообщу ей об этом, она расстроится не меньше, подумал я.

— И что... И что... Что я должен делать? — не понимал.

Я уже не ощущал холод мороза последнего дня декабря. Я был готов мерзнуть до утра, лишь бы не заходить внутрь и не видеть слёзы мамы. Но стоять здесь до тех пор, пока в голову не придёт умная мысль, я не мог. Я опустил голову на плечи, которые легли на ограждение балкона, и ждал.

— Климент? — услышал я знакомый голос.

Я вздрогнул, испугался, что меня спалили. Почувствовал себя ребенком, которого застукали за пакостью. Только когда опустил голову вниз, откуда шли звуки, вспомнил, что у Лоры тоже есть балкон в квартире.

—Подслушивать нехорошо! — крикнул я ей, но не решился встретиться с ней взглядами.

— Да, ты прав. Но я не могу расслышать обратно, — возмутилась она. — Так что жди.

— Чего ждать? — Не понял, вытирая рукавом зудящие красные глаза.

— Мы сейчас поднимемся с мамой. Ей скучно одной отмечать.

— Ты шутишь? Если это из-за того...

— Нет, — перебила меня. — Мне тоже скучно. Поэтому лучше скорее предупреди свою маму.

Я не знал, как мне реагировать. Верить ей или нет — тоже понятия не имел. Но по словам, которые казались уверенными, я должен был срочно подготовить почву к приходу гостей.

— Мама, Лора позвонила, — Сейчас они поднимутся, поэтому иди умойся.

Она посмотрела на меня с не меньшим удивлением, чем было у меня. Я понимал её так, как осознавал, что это была замечательная идея, чтобы избежать слёз матери и «траура» в семье.

— Ну же, — подтолкнул её в сторону ванной комнаты. — Иди умойся, они будут с минуты на минуту.

Я постарался её ускорить, но она упрямо стояла на месте, с вопросом разглядывая моё лицо.

— Ты плакал? Что случилось? Ты смог дозвониться до Влада? Что он сказал?

— Он тоже не отвечает, — соврал ей.

— Тогда что с тобой? – протянула ладонь к моей щеке.

— На воздухе холодно. Я простыл, это из-за мороза, — снова соврал, прикрывая свою слабость.

Новогодние игрушки. Часть 3.

КЛИМЕНТ.

Я услышал звонок в дверь и немедленно ринулся к ней. До этого я еще успел умыться, стереть с лица черты огорчения и разочарования. Все наконец стало таким, каким и должно быть. Атмосфера новогоднего вечера вернулась новыми красками, и теперь мы были не одни.

Я открыл дверь и увидел за ней маму Лоры и саму одноклассницу. В джинсах и бежевом свитере, она выглядела совсем не нарядно, скорее обыденно, и странно улыбалась мне, стоя за родительницей.

Конечно, она слышала мой разговор с Владом и теперь, с фруктовым букетом в руках, выражала мне непрошенную жалость. Хотя эта ее реакция мне вовсе не была нужна и вызывала неприятные чувства, я постарался пережить неловкий момент и приветливо улыбнулся в ответ.

— Здравствуй, Климент! А мы к вам! — дружелюбно улыбнулась мама Лоры, переступая порог. — С наступающим тебя!

— И вас тоже, тётя Индира! — ответил я ей, предлагая тапочки.

— Привет, Клим, — поздоровалась со мной Лора, следуя за матерью. — Всё хорошо?

— Да, — Не подал виду, что знаю, о чём она.

Девушка не говорила со мной открыто на эту тему, но было ясно, что она в курсе моих проблем в семье. От этой мысли мне становилось не по себе. Моя жизнь не совсем соответствовала тому, какой я хотел её видеть, а впутывать в неё кого-то ещё означало бы крах моему образу крутого парня.

Наши мамы разговорились, сели за стол, включили телевизор, и, кажется, моя уже отошла от состояния безысходности. Ещё раз я убедился в том, что идея пригласить гостей была не такой уж плохой. Собеседница помогла ей пережить тяжёлый момент, избежать худшего в важный вечер. Но это не означало, что отец вернётся и всё будет как прежде. Я понимал, что нашей семье ещё предстоит принять перемены и научиться жить дальше, каким бы ни был итог действий отца.

— Ты всё ещё выглядишь подавленным, — сказала Лора, не давая мне возможности остаться одному.

Мы оба опёрлись спинами о стену прихожей, наблюдая за нашими матерями. Они тихо обсуждали что-то между собой.

Я посмотрел на Лору и попытался намекнуть, что сейчас не самое лучшее время говорить об этом. Моё настроение было нестабильным, и я не знал, чего ожидать от себя, даже после того как, казалось, всё утихомирилось и приняло безопасное положение.

— Извини, — ответила она.

Кажется, до неё дошло то, что я хотел показать своим молчанием.

Соседка оказалась очень внимательной, промолчала и больше не задела эту тему.

— Может, прогуляемся? — предложила Лора. — Давай поедем на площадь? Там как раз скоро салюты запустят. Будет весело, — взволнованно улыбнулась, тыкая меня пальцем в плечо. — Ну же, пожалуйста.

— Я не уверен. Могу ли я оставить маму одну?

— Конечно не можешь. Она не останется одна. Индира будет рядом. Да и мы долго не задержимся. Прогуляемся и вернёмся домой.

— Ну... Пожалуйста, я хочу развеяться, — продолжила просить меня, словно там её что-то важное ждало.

— Ладно, — сдался я, ухмыляясь радостной улыбке девушки. — Я вызову такси, а ты спустись к себе и оденься.

— Ладушки, — похлопала она в ладоши, словно ребёнок. — А ты скажи нашим, а то переживать будут.

Я сообщил своей маме и матери Лоры, что мы идём гулять, и с их разрешением покинул квартиру. На улице было довольно поздно, темно, и я понимал, что бой курантов, скорее всего, пробьёт двенадцать раньше, чем мы вернёмся домой. Я попытался не думать о том, что мама встретит Новый год без меня, и, когда приехало такси, спустился во двор.

Всю дорогу до площади Лора молчала. Я не отвлекал её мысли, погружаясь всё больше в свои. Из-за ситуации с отцом Ника отошла на второй план, и только сейчас у меня появилась возможность подумать о ней.

Мне было любопытно, чем сейчас занимается девушка, с которой я должен был встретиться со дня на день. Я понимал, что, скорее всего, она сейчас со своей семьёй, где Давид тоже стал её частью. Усмехнулся, вспоминая друга. Он наверняка счастлив жить с ней в одном доме. Я был почти уверен, что мысли о том, что она стала его сводной сестрой, не мешали ему думать о ней в романтическом плане.

Я ощутил странное чувство внутри, когда задумался о Давиде. Хотя он решил остаться на стороне, я всё равно считал его другом. Я скучал по нему и не мог позволить себе признаться в этом. Наше соперничество ужасно меня раздражало. Мысли, которые время от времени возникали о правильности моих решений, заставляли меня чувствовать себя виноватым.

Наконец, мы приехали. Площадь встретила нас праздничной шумной атмосферой. Снег осыпал наши плечи, покрывал белизной голые ветки деревьев и ребристые крыши зданий. Они, бежевые, молочные и светло-жёлтые, терялись на фоне прохожих и отдыхающих. Люди в тёплой одежде уютно беседовали друг с другом, собираясь в кучки на каждом шагу. Они смеялись и радовались в ожидании Нового года.

Штук десять аниматоров в самых интересных костюмах ходили среди людей, предлагая сфотографироваться. Несколько пар Деда Мороза со Снегурочкой занимались тем же, приветливо улыбаясь и сыпя поздравлениями.

Несколько красиво украшенных фотозон были полны желающих сделать селфи и разместить своё праздничное настроение в сети. В самом центре, затмевая всё остальное, стояла большая высокая ёлка. Огромные игрушки и светящиеся фонарики украшали её, привлекая внимание как детей, так и взрослых.

— Ну что, нравится? — обратился я к Лоре. — Не хватает только бенгальских огней и шампанского.

— А сейчас все магазины закрыты, — расстроенно напомнила девушка, убирая руки в карманы.

— Может, у того Деда Мороза что-то найдется? — предложил я. — Вон, целый мешок товара продает. Могу поспорить, там игрушки и всякие детские хлопушки.

Оказалось, правда. Мужчина в синем костюме и бороде, выдающий себя за сказочного персонажа, продавал не только машинки и куклы, но и салюты, тем более бенгальские огни. Я потратил лишние деньги и купил несколько штук.

В следующие минуты мы искали зажигалку и обнаружили её в карманах соседки. На вопрос, зачем ей это, я услышал лишь смешок и короткий ответ, который так и не понял из-за того, что увидел.

Все шумы стихли. Всё вокруг стало размытым и неважным. Совсем недалеко от нас с Лорой стояли парень и девушка. Чем быстрее приходила мысль о том, что я их знаю, тем сильнее осознавал я, что действительно был жалок.

Новогодние игрушки. Часть 4.

НИКА.

Тарелка с бутербродами, ветчиной и икрой еле поместилась на столе среди других вкусностей. Мандарин упал с фруктовой вазы, прямо к говяжьим ребрышкам. Я подняла его и начала активно чистить, присаживаясь на край стульчика. Это была моя последняя передышка после тяжелого дня. До позднего вечера я помогала маме готовиться к важному ужину, к которому должна была приехать её свекровь и несколько гостей, приглашенных Альбертом.

— Наконец-то, — проронила она, снимая фартук и присаживаясь рядом со мной.

— Иди отдохни немного. Скоро гости придут, увидят тебя и подумают, что я натаскала тебя на кухне.

— А разве это не так? — неудачно пошутила я, жадно проглатывая сладкие дольки мандарина.

— Я тебя поняла. Можешь вообще не подходить к столу. Но это первый Новый год для меня в новом месте. Я бы хотела видеть тебя рядом с собой.

— Конечно. Я спущусь, когда придут гости. Не переживай.

— А где Давид? Что у вас происходит в последнее время?

Её вопрос отбросил меня в то время, когда мы действительно со сводным братом хорошо общались. Дружили, обменивались шутками и не видели ничего другого в наших отношениях, кроме дружбы. Но из-за Климента поменялись не только наши чувства, но и мы сами. Я уже не была похожа на себя: милую и вежливую девушку, которая думала о всех вокруг. И Давид изменился. Он стал серьёзнее, отстранился и, кажется, обиделся.

Он услышал в день свадьбы наших родителей мои слова и, мягко говоря, отнёсся к ним холодно. Это означало, что мне удалось донести свою мысль, и я должна была успокоиться: моё импульсивное решение пригласить Климента на свидание так хорошо повлияло на него. Но, как назло, от этого мои чувства тоже страдали. Я не испытывала удовлетворения от того, как решила ответить на блеф.

Гости приехали, и мне всё-таки пришлось спуститься к ним. Также пришлось делать вид, что у меня со сводным братом всё прекрасно, улыбнуться ему.

— Рада видеть вас всех в моём доме! — радостно поприветствовала мама гостей, чьи лица я видела впервые.

Я заметила, что они внимательно смотрели не только на мою маму, но и на меня. Раздражало то, как это было высокомерно и пафосно, будто их родственник привёл в дом не женщину, а прислугу.

— Почему я чувствую себя Золушкой? — поинтересовалась я у парня, который стоял рядом, как оловянный солдатик.

— Ты у меня почему это спрашиваешь? — возмутился он, фальшиво улыбаясь. — Я откуда знаю?

— Ну это же твои родственники так на меня смотрят.

— Нашла, кого спрашивать. На меня они смотрят не лучше. Забыла? Моя мать для них враг номер один.

— Отлично, — согласилась я, искренне не понимая. — Не хочу таких родственников.

— Просто не обращай внимание, — убедил он меня не переживать.

Как же мило звучали эти слова. Улыбка так и лезла на моё лицо. Все свои силы и мысли я сдерживала, чтобы не смотреть на Давида и не подавать виду, что он мне нравится.

— Аннечка, очень вкусно, — отозвался Альберт.

— На каком количестве масла ты готовила? Это слишком жирно для меня, — женщина в весе и с короткой стрижкой уплетала ребрышки, словно они закончились бы, если бы она не съела их прямо сейчас. — Но всё равно спасибо. Столько всего приготовить одной — это не каждый сможет.

Мама с благодарностью улыбнулась ей и продолжила есть салат, который наложила в самом начале. Я посмотрела на его количество, которое не уменьшалось за то время, что мы сидели и разговаривали. Поняла, что ей не лезет в горло ни один кусочек. Какой невестке могут понравиться колкие лицемерные комментарии в свой адрес? Так и горела желанием воткнуть столовый нож в деревянный стол.

— Я больше не могу здесь находиться, — произнесла я себе под нос полушепотом и продолжила пить гранатовый сок.

— Ты не в заложниках, Ника, — ответил мне Давид, усмехаясь. — Если хочешь, могу вытащить тебя отсюда.

— Нет, ненадо. Я не оставлю маму одну с голодными волками.

— Ты меня извини, — сказал Давид, приближаясь к моему уху. — Но отец вообще-то рядом.

Шёпот его слов защекотал мою шею. Я погрузилась в атмосферу того случая за нашим первым общим столом. Тогда он так же влиял на меня, смущая и загоняя в угол. Сердцу становилось тесно в груди, и оно начинало биться быстрее.

Меня разозлило то, как я стала поддаваться обаянию Давида. Я не отстранилась. Не поняла, как во мне проснулось желание подставить эту шею, чтобы он продолжал говорить.

— Держись от меня подальше, — вырвалось у меня, слегка отвлекая народ за столом. — Ты чересчур близко.

— А что такого? — ухмыльнулся он, бросаясь мне в глаза крупным планом.

Я не могла удержать свой пристальный взгляд, который изучал его лицо, карие, мендалевидные глаза и веснушки под ними, плавно опускающиеся к горбинке носа. Захотелось провести пальцем по его коже.

— Я тебе нравлюсь? — неожиданно спросил Давид, и моё лицо залилось розовой краской.

Он не ошибся, но неужели это было так очевидно, подумала я.

— Нет, — ответила я ему, осознавая, что теперь никуда не денусь.

— Я не верю, — настоял на своём. — Ты слишком подозрительная. Если хочешь скрыть свои чувства, надо стараться лучше.

— Ты глупец? — тихо напала я на него, но он лишь улыбался, внимательно выслушивая мои жалкие попытки уйти от темы. — Если бы ты нравился мне, зачем мне было приглашать Климента на свидание? Ради развлечения, что ли?

— Почему? — Ему было смешно. — Чтобы насолить мне. Но я не думаю, что ты на самом деле это сделаешь.

— Могу, — заявила я уверенно. — Не веришь?

— Не верю. Климент тебе не пара, и ты прекрасно это знаешь.

— Дети, не хотите ли выйти погулять? — предложил Альберт, прерывая нашу беседу. — На площади сейчас людно, идите, развейтесь.

Я посмотрела на маму, и она кивнула одобрительно. Я поняла, что гости хотят развлечений не для нашего несовершеннолетнего поколения. Я улыбнулась ей в ответ, убеждая себя в том, что с ней все будет в порядке. Как сказал Давид, с ней был мой отчим, и он не позволил бы никому обидеть свою жену. Но даже при этом мне было трудно покинуть стол, следуя за сводным братом.

Он обернулся и посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, брови сводились к переносице. Губы замерли, словно сейчас с них должны были сорваться серьёзные слова. Я не могла пошевелиться, ожидая хоть одного из них в ответ на моё молчание.

— Ника! — обратился он ко мне с ноткой дрожи в своём голосе. — Не ходи на свидание. Ни с кем.

Ему стало страшно? Он испугался, что я действительно пойду? Приревновал? Не могла поверить в свои и его чувства. Как же мне было больно слушать это и все равно игнорировать Давида. Он не заслуживал такого, и я не заслуживала страдать.

Время тянулось долгими минутами. Между нами что-то произошло. И если это была точка, на которой можно было расходиться или навсегда принять друг друга, то я сделала из неё запятую. Зачем? Ведь я не хотела этого, но мой внутренний голос продолжал лепетать о том, что ещё не время.

Когда я должна была стать счастливой? Когда я должна была простить Давида и навсегда закрыть двери в своём сердце для Климента? Когда я должна была перестать мучить всех вокруг своими глупыми поступками?

Я уронила ответы на эти вопросы в снег, и они потерялись там. Прозрачные и чистые, они стали незаметными для моих глаз. Я винила себя за то, что не видела очевидного и упрямо шла на поводу своей гордости. И опять вопрос, который мучил меня всю дорогу до площади, где я не понимала, чем мы будем заниматься и о чем говорить, полез в голову: ради чего я продолжала играть?

Новогодние игрушки. Часть 5.

ЛОРА.

Я думала, что все мои приключения закончатся на том, что мы зажжем бенгальские огни и отправимся домой. Но как же я ошибалась. Мой взгляд замер на лице Климента, разочарованно глядящего в сторону двух знакомых нам одноклассников.

Ника и Давид стояли бок о бок и о чем-то мило беседовали. Ничего необычного для парочки, прогуливающейся после семейного ужина в новогоднюю ночь. Для проходящих мимо они не имели значения и были всего лишь очередными влюбленными. Но для Клима это было провальным аккордом в его хорошо отработанной музыке.

Не могла сказать, что понимала его чувства, но представляла, как именно он ощущал себя в этот неподдельный момент. Ребята стояли достаточно далеко от нас и не подозревали, что в нескольких метрах находился тот, кто оказался разбитым из-за увиденной картины.

— Скажи, какой же я неудачник? — хмуро спросил он, продолжая рассматривать Нику.

— Не скажу, — возразила я, скрещивая руки на груди. — Ну, хочешь уйти отсюда?

— Ты это специально делаешь? — наконец, посмотрел он на меня.

Я увидела его зелёные глаза, погружённые в мрачную темноту, в которых не было ничего, кроме пустоты и боли. Мне стало грустно, наблюдая, как он без эмоций начинает терять связь с окружающим миром.

— О чём ты? Я просто хочу домой.

— Не ври! — произнёс он строгим тоном в своём голосе. — Минуту назад ты хотела салют!

— Нет, я... — замешкалась, не зная, что ответить.

Тогда я поняла, что Климент имел в виду. Он не сказал этого вслух, но в мыслях винил меня. Ведь это я притащила его сюда, уговорила. Он не хотел, но я настояла. Если бы я знала, что Ника придёт сюда с Давидом, осталась бы дома есть оливье и смотреть поздравления президента.

— Что? Нечего сказать? — разозлился он, вымещая на меня свою злость.

Хорошо, я была готова на некоторое время принять его слова и выслушать их. В роли боксерской груши, молча сопроводить Климента до дома, чтобы он не натворил лишнего, тоже не была против. Но лишь ненадолго. Поэтому, не сводя с него глаз, уверенным шагом подошла навстречу.

— Ты действительно неудачник, Клим, — бросила я ему в лицо. — Ты думал, что Ника согласилась на одно свидание и сразу стала твоей? Нет, сейчас она может гулять и с тобой, и с Давидом! Чему удивляешься?!

— Ты права, — выдохнул он белый пар в холодный воздух. — Я погорячился. Нельзя было наезжать на тебя. Извини.

— Ты всё время извиняешься, — усмехнулась я, разглядывая его красные от мороза щеки.

— Я думал, тебе это нравится, — улыбнулся Климент, наглым образом сменив настроение.

В очередной раз убедилась, что Климент настоящий актер. Так менять лицо и его выражения умеет не каждый.

— Мне нравится, когда ты угощаешь меня вкусностями, — подмигнула я ему, намекая, что голодна.

— Я потратил на это все свои деньги. — Он достал из карманов куртки пачки с бенгальскими огнями.

Я взяла одну и вытащила спицу с порохом, чтобы зажечь первую. Пальцы мерзли и скользили по грубоватому серебристому колечку зажигалки, пока маленькое пламя не загорелось. Вскоре палочка в моей руке вспыхнула яркой искрой, разбрызгиваясь огненными капельками на наших куртках.

Я ощутила приятную волну в груди, как будто я была ребёнком и получала свой подарок от Деда Мороза. Моё настроение плавно перешло в праздничное. Глаза точно загорелись, отражая шипящие искры, которые быстро впитывали порох спиц.

— Ты так радуешься, будто впервые такое видишь, — фыркнул Клим, улыбаясь моей радости. — Есть уже не хочешь?

— Хочу! — возразила я, но тут же вспомнила о том, о чём он говорил до этого. — Но давай уже дома. Наши, наверное, заждались.

— Подожди! — остановил он меня, догоняя быстрым шагом. — Ты куда так спешишь?

— А ты хочешь остаться? Хочешь увидеться с Никой? — предположила я, прекрасно понимая, что нет.

Климент, пусть и старался держаться так, словно ничего не произошло, в его растерянности и взволнованности в жестах я видела иное. Он не хотел сталкиваться лицом к лицу с правдой, которая была заметна даже невооружённым взглядом. Ника больше склонялась к Давиду, и это было видно с самого начала их отношений.

— Нет, кажется, у меня есть для тебя что-то. – Умело увернулся от темы сосед, доставая из кармана куртки белый подарочный конверт.

— Ты хочешь поздравить меня? Неожиданно. — Рассмеялась я, когда увидела открытку с пожеланиями, хотя она была немного помятая.

Но вместо того, чтобы отдать мне это, он раскрыл конверт и показал горсть свежих грецких орешков. Снова меня переполнили приятные эмоции, захотелось подняться над землёй от легкости чувств. Даже стало немного стыдно радоваться перед лицом человека, которому пришлось пережить двойное разочарование за день.

—Спасибо, ответила я ему, подбирая несколько орешков. — Ты брал их...

— Для себя, — усмехнулся парень. — Ещё вечером, когда ездил за ёлкой. Но съесть забыл. Так что тебе повезло, — горделиво завершил он своё объяснение.

А я уж подумала, что это для меня. Ошибочка. Выражать предположение я не стала. Молча съели оставшиеся орехи и поехали домой.

Климент пару раз оглянулся. Наверное, он хотел увидеть Нику, но она всё ещё оставалась позади. Давид заставлял её улыбаться, и вместе они смотрелись хорошо. И, кажется, совсем скоро у них действительно могло всё наладиться. Но не в пользу Климента.

Я посмотрела на соседа в поездке домой. Сзади в такси было достаточно темно, чтобы он не заметил мой пристальный взгляд. Каждый из нас прислонился к своему окну, на которое налипал снег и ночь Нового года. Он наступил неожиданно. Я включила на смартфоне экран блокировки и увидела на нем уже первую минуту.

Салюты и фейерверки гремели над улицами, пробуждая спящих и призывая всех, от мала до велика, посмотреть на эту красоту. Из моего окна открывался невероятный вид. Но мысли о Клименте отвлекали меня, не давая возможности насладиться им.

Грань завтрашнего дня. Часть 1.

НИКА.

Каникулы прошли как в тумане. Я проводила дни в своей комнате, читая сентиментальные романы и уютное фэнтези за горячим шоколадом. Примеряла свою одежду, которой толком не успела насладиться в летние каникулы. Скучала по тем месяцам, когда жаркое солнце палило, даря золотистый загар, а коллекция моих неповторимых шапок украшала голову, защищая от теплого ветра.

Я любила лето за его воздушное и легкое настроение, когда ни погода, ни глобальные условия не сковывали меня. Всё казалось таким беззаботным и неважным, будто ничто не могло омрачить мои каникулы.

Я скучала по старым друзьям, по школе и по мирному положению дел, которого лишилась в этом году. Не хотела видеть рядом с собой ни Климента, ни Давида. Их интерес ко мне не соответствовал тому, что я могла себе позволить. Мои амбиции относительно будущего не позволяли этого.

Я уже купила необходимые учебники и пробники по ЕГЭ. Так началась моя подготовка к экзаменам. Нельзя было дальше откладывать, упуская время на романтические приключения. Если я хотела добиться отличных результатов, то должна была посвятить себя учёбе. Даже хорошие отношения с Давидом и его отцом в моей семье не могли меня отвлекать.

Третья четверть и вторая половина учебного года начались с классного часа. Евгения Яковлевна решила провести его во время окна, когда по расписанию у нас должна была быть химия.

За окнами всё ещё лежал снег. Отопление в стенах школы продолжало согревать ленивые тела учеников. Яркое солнце ещё не дотягивало до весеннего, но всё равно освещало подтаявшие прозрачные сосульки.

Я всё ещё сидела рядом с Давидом. Он не тревожил меня разговорами о Клименте и о наших с ним взаимоотношениях, терпеливо ожидая, поддерживая меня мягкой улыбкой, будто знал, что мне сейчас не до этого.

Мне хорошо запомнилась новогодняя ночь на площади. Но говорить о том, как спокойно и радостно мне было общаться с ним на непринужденные темы, я не спешила. Я хотела оттянуть этот момент, чтобы не проявлять свою симпатию раньше времени. Внутри пока не было сил признаться ему в своих чувствах.

— Вы прошли немало в этом году, — обратилась к нам классная. — Но самое тяжелое и требующее больших усилий еще впереди. Это единый государственный экзамен, к которому вы будете готовиться в ближайшие месяцы.

Новость была очевидной и не очень приятной. Мы все понимали, с чем нам предстоит столкнуться еще в девятом классе, когда сдавали ОГЭ и чуть не свихнулись. Я помню, как это было в Московской школе: переезд в большой город, знакомство с новыми людьми и экзамены, от которых кровь стыла в жилах. Но теперь для нас подобные чувства не были в новинку.

— Что я хочу вам сказать? — Поднялась классная со стула, поправляя юбку-карандаш. — Держитесь, верьте в себя и учитесь. Рассчитывайте только на себя и свои знания. Никакие шпаргалки, связи с высокопоставленными людьми и коррупционные схемы вам не помогут.

— Приложите все усилия, чтобы верно определиться со своим будущим и достойно войти в жизнь за пределами этой школы, с продолжила она. — А теперь давайте поговорим о том, по каким предметам вы планируете сдавать ЕГЭ. Конечно, помимо русского языка и математики. Ну, кто первый?— с энтузиазмом потерла она руки.

— Я могу рассказать, — ответил Дима, что было ожидаемо.

Дима Грачёв был отличником, шел на золотую медаль. Но, глядя на его детское лицо, блондин не казался ботаником или гением, которому были подвластны почти все предметы.

— Я ещё в прошлом месяце выбрал обществознание, английский и историю.

— Правда? Это будет тяжело, — ответила ему классная.

— Я ещё рассматриваю информатику, — улыбнулся Дима. — Пока не понял, насколько мне это нужно.

— Не переутомись, — подбодрила его Евгения Яковлевна, сжимая губы в понимающей улыбке. — Кто ещё?

Я решила не оставаться в стороне и рассказать классу о своих планах на поступление. Подняла руку, привлекая внимание одноклассников.

Боковым зрением я заметила Климента. Он сидел молча, тихо разглядывая меня со стороны. Вспомнила, что должна ему свидание, и тут же ощутила себя не в своей тарелке. Захотелось опустить руку, превратиться в маленький комочек и исчезнуть как невидимка. Но было уже поздно.

— Слушаю, Ника, — сказала мне классная.

— Я хочу поступить в медицинский, — ответила я неуверенно. — Буду сдавать химию и биологию.

— Ты же знаешь, что будешь ooочень долго учиться, — проявила свой интерес Лора, обращаясь ко мне. — Но медицина – это действительно круто, — поддержала меня, поднимая большой палец.

— Спасибо, — не смогла сдержать улыбку, рассматривая лицо той, кого я избегала точно так же, как и остальных в последнее время.

— Давид, ты определился? — заметила, как он скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула, и призадумался.

— Что? А, нет, еще. — Выдал сухо, наконец взглянув на меня.

— Что с тобой происходит? — Я не видела причин для подобного поведения; утром он разговаривал со мной совершенно обыденно.

— Я в порядке. — Он избегал смотреть мне в глаза, подтверждая мои мысли.

С ним что-то случилось. Но я не понимала, что именно могло произойти за короткое время. Первый урок еще не успел закончиться, а парень выглядел весь поникшим и бледным.

— Так, кто у нас дальше... Лора... — слышала я голос классной, но не вникала в её слова.

Мы говорили с Давидом полушепотом, но этого было недостаточно. Он молчал, скрывая от меня что-то важное, на что моё сердце плохо откликалось. Положил лицо себе на плечо и тихо уткнулся, заставляя переживать меня ещё больше.

Я аккуратно провела рукой по его шелковистым волосам, которые на ощупь оказались очень приятными. Выдохнула с облегчением, попытаясь утихомирить сердцебиение.

— Что ты делаешь? —спросил он меня внезапно, будто очнулся ото сна.

Но голос всё ещё не выражал ничего хорошего; в нём скрывались желание не выдавать то, что внутри, и смирение.

— Ничего. — Немедленно убрала я руку.

Меня накрыло смущение из-за жеста, и, прикрыв лицо руками, я вернулась к тетради, чтобы он не увидел моё покрасневшее лицо.

— Я правда в порядке. — Повторил Давид, выпрямляясь. — Так что у тебя там за тема? – Подвинулся ближе, так, чтобы наши плечи соприкоснулись.

— Медицина, — улыбнулась, разглядывая веснушки на его переносице. — А у тебя? Ты не ответил мне, — напомнила ему о своём вопросе.

Давид снова нахмурился. Получилось так, что я вернула его обратно к проблеме, о которой он отказался рассказывать.

— Я... ещё не выбрал, — с трудом ответил он. — Надо ещё подумать, — улыбнулся так, словно заставлял себя оставаться милым.

Давид выглядел странно, массируя мочку уха. Уши у него заметно покраснели. Он смотрел неуверенно и говорил неясно. Интересно, верил ли он сам в то, что хотел донести до меня?

После классного часа Давид набрал кому-то по телефону и вышел одним из первых. Он суетливо собрал учебники и, не дождавшись моего вопроса о его поведении, исчез. Я почувствовала себя неловко. Он мог бы открыто сказать мне, что не хочет обсуждать то, что его беспокоит. Я не стала бы на него обижаться за это.

Пока я в раздумьях собирала учебники, ко мне подошёл Климент. Сейчас я меньше всего хотела говорить с ним, тем более обсуждать что-то серьёзное. Он заметил моё плохое настроение, но всё равно не отстал.

— Клим, давай не сейчас. Скоро информатика, нам надо в компьютерный.

— Я не задержу тебя, — ответил он монотонно, приближаясь ближе, чем было нужно. — Ты свободна сегодня?

— Нет, — улыбнулась я ему, понимая, к чему он клонит. — Сегодня не получится, Клим, извини.

— Ясно, — выдохнул он разочарованно, с легкой улыбкой на губах. — А может, ты передумала? Уже не хочешь...

— Клим... — Опустила я голову.

Совсем не соображала, что ответить на это. С одной стороны, он был прав. Я провела его, обманув, пообещав свидание, и теперь, растянув все это на целые каникулы и еще пару дней, не видела смысла оправдываться. Надо было перестать искать причины не идти на это свидание. Но почему именно сейчас? Когда Давид не в себе, я не могла сделать ему еще хуже.

— Я понимаю, — услышала я его голос перед собой. — Сегодня не получится. Давай хотя бы завтра. Я смотрел прогноз погоды, завтра будет теплый день. Что скажешь?

— Завтра? — Это решение все равно не подходило мне, но откладывать свидание дальше было неправильно. — Хорошо. Завтра после уроков мы поедем куда-нибудь. Только подготовь все заранее, я не хочу думать об этом на месте.

— Хорошо. Только я не знаю, что...

Климент не успел договорить, а я покинула класс прямо посреди разговора. Я чувствовала себя ужасно, не могла смотреть в глаза другу, которого собиралась использовать. Не могла говорить с ним и притворяться, что даю ему шанс.

Я не знала, как пройдет завтрашний день, и не хотела об этом думать. Попыталась утешить себя тем, что все пройдет как инъекция: быстро и не слишком болезненно.

Грань завтрашнего дня. Часть 2.

ЛОРА.

По коридорам школы, которые я знала наизусть, мне впервые приходилось идти так быстро. Я не понимала, от чего и зачем я бегу. Рюкзак за спиной раздражающе шумел, школьная форма мешала движению, а зубы сжались от напряжения.

— Лора, подожди, — догонял меня Илья.

Оторваться не получилось. Он схватил меня и развернул к себе. Так просто, словно я была манекеном в его руках, легко поддалась и посмотрела в его карие глаза. Я не поняла, что в них, не умела читать те чувства, язык который Илья знал хорошо.

— Ты меня избегаешь? — спросил он, не отрывая настойчивого взгляда.

— Нет, просто до звонка осталось немного времени, а компьютерный класс на первом этаже... — попыталась оправдаться, но, кажется, это звучало не совсем правдоподобно.

— Тогда пойдём вместе.

— Ладно, — согласилась я, пожав плечами.

Итак, мы замедлили шаг и неспеша направились к кабинету. Молчание между нами стало напряжённым. Этого не должно было быть, твердила я себе. Я понимала, что теперь одноклассник не отстанет от меня.

Мысленно ударила себя по лицу за то, что в тот день взяла его за руку. С тех пор я не могла успокоиться ни дома, ни в школе. Если первое происходило из-за мачехи, которая взялась контролировать меня с новыми силами, то второе было связано со старым недоброжелателем, который оказался влюблён в меня.

— Классный пиджак, — отозвался Илья о моей одежде. — А прикрепить булавки к нему ты сама придумала?

Дизайн моего любимого черного пиджака из тонкой кожи я создала еще в прошлом году. Я обработала участки ткани люверсами и продела в них обыкновенные булавки разного размера. Получилось стильно, но больше подобной самодеятельностью я не занималась.

— Да, — кивнула я, сжимая плечо рюкзака и ускоряя шаг.

— А может, тебе в дизайн нужно? Хорошо получается ведь.

— Нет, — кивнула я отрицательно, не сбавляя темп.

— Ну стой же ты! — снова схватил он меня за плечо. — Почему ты всё время убегаешь от меня? И в глаза не смотришь... — будто для себя уточнил. — Я чем-то тебя обидел? В тот день ты взяла меня за руку, и я подумал, что я тоже нравлюсь тебе. Сейчас ты даже смотреть на меня не хочешь... Что не так? Скажи.

— Всё так, — пересилив себя, взглянула я на Илью. — Просто я не привыкла... к этому. Это не для меня.

— Ты не хочешь встречаться?

— Нет, не так. Я не против встречаться с тобой. Но в этих отношениях я не знаю, что делать. Какой я должна быть... До тебя у меня не было парня, пойми.

— Ладно. — Он провел рукой по моему плечу, наступая всё ближе. — Вот что мы сделаем: для начала сходим на свидание, что скажешь?

— Свидание... Тоже что-то новое для меня, — призналась я, осознавая, что подобное никогда не происходило в моей жизни. — Попробуем.

Илья улыбнулся, радость внезапно осветила его лицо. Он не собирался отступать и подошёл ближе. Долго смотрел на меня, словно чего-то ждал. Когда его лицо приблизилось к моему за считанные секунды, я не выдержала и резко отстранилась.

— Извини, — услышала я голос позади себя. — Я поторопился.

— Всё нормально, — ответила ему. — Я же всё-таки твоя девушка.

Соврала. На самом деле я пыталась подавить страх внутри. Испугалась от мысли, что он вот-вот поцелует меня. Я, Лора, девушка с минимальными навыками общения с парнями, не подходила Илье. Может, поэтому Марина говорила мне эти слова так уверенно, что теперь и сама начинала в это верить.

Занятия на сегодня закончились. Климент и Илья впервые провожали меня после Нового года. Я посмотрела на своего паренька — было странно его так называть в своих мыслях.

Видеть лишнее лицо на дороге домой, по которой Илья шёл очень редко, меня настораживало. Я не понимала, что со мной происходит и почему эти отношения не приносили мне удовлетворения. Другая девушка на моём месте испытывала бы счастье, но не я.

Когда мы дошли до своего подъезда и попрощались с Ильёй, я сказала Клименту:

— Ты доволен? Как и хотел, я дала шанс твоему другу! — Прозвучало это как-то обидно, но я не стала заморачиваться, и Климент с довольной улыбкой выглядел совершенно нормальным, даже радостнее, чем обычно.

— Доволен должен быть Илья. Такого друга, как я, тяжело отыскать. — Самодовольно ухмыльнулся он, переписываясь с кем-то по телефону.

— Ты это Давиду скажи. – Вспомнила, как сегодня между ним и Никой произошло что-то странное, но не стала поднимать эту тему.

— Ответ не будет прежним? — Наиграно удивился он, убирая телефон в карман.

— Ты узнаешь, если поговоришь с ним, — остановилась у лифта и нажала кнопку вызова. — На твоём месте я бы давно это сделала.

— Никогда не думал, что девушка станет причиной нашего разлада.

— Теперь ты видишь, что может быть и так. Жалеешь? Не хотел бы всё вернуть? — Мне стало любопытно.

После того как я застряла в лифте, моё тело то и дело напоминало мне, как было страшно тогда.

— Давид всё равно мой друг, Лора, – сказал он, глядя на меня без шутки в глазах. — Когда-нибудь он поймёт, что девушка не должна быть преградой для дружбы.

— Если ты так думаешь, почему всё ещё борешься за Нику?

Клим задумался.

— Она моя первая любовь. Если судьба существует, она должна мне помочь, не так ли?

— Ох, сейчас расплачусь, – не удержалась я. – К сожалению, у меня нет соплей для тебя.

Грань завтрашнего дня. Часть 3.

ЛОРА.

Моя остановка. Я вошла в квартиру тихо, в надежде не привлечь лишним шумом внимание Индиры. Но она, как назло, выглянула из кухни, напоминая чем-то маму Климента.

— Заходи, — мягко позвала меня. — Присаживайся, будешь есть?

Меня не нужно было об этом спрашивать. Запах красного борща и вареной говядины с кинзой наполнял квартиру своими ароматами. Такими темпами, подумала я, даже злейший враг станет ближним другом. Отчасти мне нравилось, как менялась мачеха.

— Это тётя Люба так на тебя повлияла? – спросила я и села за стол.

Индира тоже села рядом, напоминая ту самую женщину, которая жила со мной в этом доме до недавнего времени. Один и тот же человек, но такой разный, словно в ней жили две личности.

— Ты сама попросила почаще её навещать. Теперь удивляешься?

— Да, это так, — согласилась, уплетая борщ. — Ничего, что я не переоделась?

— Ничего, ешь давай.

После того как мы поели, я разлеглась на кровати. Делать ничего не хотелось, и тем более уроки, которые все еще лежали в рюкзаке рядом с двумя совершенно новыми пробниками по ЕГЭ. Это было всё, на что у меня хватило уверенности.

Я не знала, стоит ли мне вообще куда-то поступать. В Смоленске мне хватило бы места и без высшего, и без среднего образования. Как говорила мне Алиса, я вспомнила её слова: «Неважно, кто ты и какая, мир носит тебя любую».

Звучало это противоречиво и бунтарски, что я не могла не впечатлиться. В то время это было важно для меня, и я решила поверить. Вот какой итог: неоднозначные отношения с матерью, прогулы и замечания в кабинете директора, в котором даже говорили о моём отчислении.

Но сейчас я как будто отстранилась от самой себя. Самолёт моей личности совершал посадку, приземляясь плавно. Я чувствовала землю под собой, но не решалась ступить.

Внезапно в дверь постучали. Не возникло сомнений, кто это. Индира то нагло, то чрезмерно любезно входила в мою комнату раньше. Бывало по-разному, но не так, как сегодня. На этот раз стуки были особенными.

— Входи, — сказала я, поднимаясь с кровати и снимая пиджак.

Нужно было подать виду, что я действительно переодеваюсь. Но, кажется, сегодня она не замечала ни того, чем я занимаюсь, ни того, во что я одета, и какой бардак в моей комнате обнаружила после своей уборки.

— Садись, – ответила она на молчание, присаживаясь рядом со мной. — Это тебе. — Чищенные фрукты в тарелке убрала на тумбу.

— Спасибо, — сухо поблагодарила её. — Случилось что-то? — заподозрила я, так как мачеха вела себя спокойно, что было удивительно для её переменчивого характера.

— Да, — призналась она неуверенно, сжимая колени. — Я нашла работу.

— Ты серьёзно? — удивилась я, ведь мачеха не работала с тех пор, как вышла замуж за моего отца.

Я ни разу не видела, чтобы она выходила на работу или ходила на собеседование. Не то чтобы действовать, я думала, что у неё и в мыслях не было выйти из дома и устроиться куда-то.

— Ты никогда не говорила о работе. — Я была не просто удивлена, я была в шоке.

Слова тяжело звучали из моих уст. Но я продолжила, ведь любопытство всё равно заставляет детей совать пальцы в розетку.

— Да. Но сейчас совершенно другая ситуация. Тебе скоро исполнится восемнадцать, а это значит, что пособие по потере кормильца прекратят. Деньги со страховки твоего отца закончились, а то, что он отложил для тебя, я тратить права не имею.

— Поэтому ты решила найти работу? Где? Какая работа тебе попалась?

— Только не смейся, хорошо? — Она закрыла лицо руками. — Обещай, что не будешь смеяться.

— Ну, говори уже. — Не выдержала я и улыбнулась ей, впервые за очень долгое время.

Но, кажется, Индира от собственного счастья не заметила этого.

— Моделью! Ты представляешь, меня приняли моделью! — взволнованно сообщила она мне.

— Моделью? — замерла я, рассматривая лицо мачехи. — Это правда? А... а как это произошло? Что... что случилось?

— Я случайно попала в кадр сериала, который снимали в нашем городе! Вот и заметили. Предложили сотрудничество с модным домом! Даже визитку дали, посмотри! — достала она из кармана кардигана картонку с номером и адрессом в Москве.

— Настоящая?! — Не верила своим глазам. — Кажется, да! Я знаю этот бренд, он один из лучших в нашей стране! — Улыбнулась я как можно шире, чтобы поддержать её.

Для меня это было странно. Индира жила со мной сколько её знаю, но никогда не замечала, насколько она красива и молода. Если рассматривать вещи ближе, они меняли краски и формы: стоило мне сделать это раньше, подумала я. Заметила бы женщину, которая воспитала меня. Была бы к ней добрее. Выбросила бы эгоизм из своего сердца.

Мама выглядела такой счастливой, что её искренняя улыбка сияла на лице и заражала меня. Поддавшись эмоциям, я обняла её, прижала, а потом отстранилась, позволив себе немного привыкнуть.

— Ты всё ещё молодая и красивая, — сказала я ей. — У тебя всё получится.

— Лора, – обратилась она, притянув ладонь к моей щеке. Мои глаза наполнились слезами. — Доченька, спасибо. Ты знаешь, я буду стараться. Обещаю, что у нас всё будет хорошо.

Я закрыла глаза и расплакалась так, как не делала этого давно. Просто разрыдалась, не в силах сдержать эмоции. И радость, и обида за себя переполнили меня. Я не должна была так поступать с той, кто заменила мне мать. Не должна была. Осознавая это, мне не становилось легче; лишь грубая, сдавливающая боль выворачивала душу наизнанку.

Мама прижала меня к себе, безмолвно ласкала по голове. Мы молчали и плакали вместе. Не знаю, сколько это длилось, но мы обе позабыли о времени. Столько недосказанных слов и недопонятых моментов жизни оправдались и навсегда разрешились в этом доме.

Наконец, когда на улице окончательно стемнело, я подняла свою голову с колен матери и посмотрела на её опухшее от слёз лицо.

— А я на свидание иду завтра, — захотелось мне внезапно поделиться.

Я бы рассказала ей, не поговорив мы сегодня в этой неубранной душной комнате? Ответ был однозначен — нет. Я бы и рта не раскрыла, не пересилила бы себя. Но сейчас, по той ниточке нашей связи, все казалось поддающимся пониманию и легким, как перышко.

До меня дошло осознание, что Илья, как и мама, мог просто потеряться в моих глазах. Как слепой человек, обретший зрение, у меня был шанс увидеть в нем того, кого смогу полюбить.

— Свидание – это хорошо, — ответила она мне спокойно. — А кто он? Я его знаю? — Вытерла слезы рукавом кардигана.

— Мой сосед по парте, — улыбнулась, прежде чем ответить ей. — Илья. — Я замерла на несколько секунд и добавила: — Могу я взять твоё платье?

Грань завтрашнего дня. Часть 4.

ДИМА.

Это тот случай, когда все проблемы города сваливаются на тебя, и деваться уже некуда. Я, конечно, преувеличиваю, но беды под названием «Ты не ждал, а мы уже тут» всё равно усложнили мне жизнь в самый неподходящий момент.

После школы Матвей написал мне, что Мила снова приедет ко мне в кофейню, но уже не с ним. Я воспрял духом, представляя, как это будет. Но тут же вспомнил, что после физкультуры и нагоняев от «Груши» от меня пахло не самым лучшим образом. Да и выглядел я не для свиданий: та же школьная форма, ничего интересного.

Не понял, что было со мной. Чувство необходимости хорошо выглядеть не покидало меня. Несмотря на то что удовлетворение этой потребности могло обернуться наказанием за опоздание, я был решительно настроен вернуться домой, переодеться и надушиться отцовским одеколоном.

Я думал, что никого не обнаружу дома. Но как же я ошибался. С порога было понятно, что я оказался не столь дальновидным, как хотелось бы. Ботинки отца сорок третьего размера я узнал на ходу, снимая свои. А звонкие голоса матери на фоне свидетельствовали о том, что оба моих родителя дома, и, вероятно, они обсуждают на грани агрессии никого иного, как меня.

Не разобрав слов, доносившихся из кухни, с молитвами в душе зашёл туда, прямо в логово зверя.

— А вот и он. — С руками на боках и измученным видом мать посмотрела на меня, как на преступника. — Явился, не запылился. Рассказывай отцу, где был.

Отец сидел за столом, тихо ел соус, перекусывая белым хлебом. Даже не взглянул на меня, продолжал жевать обед.

Он был значительно крупнее любого мужчины в этом районе. Веса на его теле хватало на троих. Широкая шея, лысина на голове — словно вчерашний зек, о котором даже опасно было говорить. Никогда не понимал, как такой человек мог родить хилого и маленького сына, как я. Разве гены не должны передаваться по отцовской линии?

Но, глядя на свою семью и на себя, я понимал, что не только внешние данные не передались, но и умственные. Оставалось только задать вопрос: не приемный ли я. И ответ матери, кажется, я уже знал: «Обратно в детский дом поедешь».

— В школе, — кратко ответил я, не сводя глаз с отца.

Сказать, что я его сильно боялся, — значит ничего не сказать. Он пугал гораздо больше, чем причинял физический вред. Однако и те несколько раз, когда он избивал меня, запомнились мне на всю жизнь. Поэтому в моих глазах папа всегда занимал место страшного человека, от которого нужно прятаться. Но, смешно, я этого не умел. И в самый неподходящий момент моё тело парализовывало так, что я не мог ни двигаться, ни дышать нормально.

— Мне тут мама сказала, что ты постоянно поздно возвращаешься домой. Это правда? — Наконец заговорил со мной отец.

— Я... Я ей говорил, что занимаюсь с друзьями после школы, — с дрожью в голосе ответил ему.

Я очень надеялся, что на этом наш разговор закончится, и я смогу попасть в кофейню раньше, чем мне позвонит мой сменщик или, на худой конец, Матвей. Вспомнил про Милу, я ещё больше начал переживать. Меня мучило беспокойство: что, если она не найдёт меня и останется одна в ожидании? Нельзя было возвращаться домой; лучше бы я сразу пошёл на работу, подумал я. Но жалеть было уже поздно.

— Чем ты занимаешься с друзьями? — спросил он и встал со стола, не доев свою порцию. — Какие у вас занятия?

— Скоро экзамены, — ответил я, проглатывая последнюю слюну. — Мы готовимся к ЕГЭ. Я уже выбрал несколько предметов, по которым буду сдавать. Хочу поступить в институт.

Теперь отец стоял напротив и смотрел на меня. А я ответить тем же не смог, смелости не хватило.

— Дома готовиться не вариант? — спросил он. — Мать жалуется, что ты ищешь оправдания, чтобы не оставаться дома.

— Я знаю, почему он это делает, — вмешалась она. — Ему стыдно приводить своих друзей домой. Он стесняется нас и нашего положения, винит нас за то, что мы такие бедные.

— Он прав, — ответил ей отец, повернувшись к ней. — Это мы виноваты, что сын не может учиться нормально. Если есть место, где ему удобнее заниматься, пусть ходит и учится.

— Ты серьезно? — Слезы навернулись у нее на глазах, лицо покраснело и сморщилось от обиды. — Разве мы не делаем все, что в наших силах? Как ты можешь так говорить?

— Дима, — ответил отец, уже обращаясь ко мне. — Допустим, что все так, как ты говоришь. Но я не могу тебе дальше верить, не убедившись. Позвони другу. Пусть приедет сюда и подтвердит все сказанное тобой.

Он был серьезен. Но я сначала не поверил, что он действительно собирается так поступить. Он хотел проверить мои слова, а я не мог себе этого позволить. Никогда не говорил друзьям о ситуации дома. Все думали, что я живу так же, как и они.

Теперь все было потеряно, и я был уверен, что мне конец. Ни один из моих друзей не приедет и не скажет, что мы все это время учились вместе. Им самим было интересно, куда же я пропадаю после школы.

Мысленно похоронил себя и представил, как ситуация с моей работой превращается в настоящий скандал с необратимыми последствиями для моего будущего.

— Чего ты ждёшь?! — разозлилась мать. — Звони!

— Хорошо. — Это было единственное, что от меня хотели услышать.

Я разблокировал экран и стал искать подходящий контакт. Среди друзей, которые были особенно близки для меня, я не мог позвонить только Давиду. Он перестал общаться с нами после спора из-за его сводной сестры. Оставалось выбрать между двумя. Больше всего подходил Климент, поэтому я набрал его с уверенностью, что он согласится приехать.

Гудки шли, ответа не было. Я попробовал несколько раз, но друг не отвечал. Узнавать причину не было времени, поэтому я сразу перешёл к Илье. Он, в отличие от Климента, ответил почти сразу. Но это только напрягло меня. Я не знал, как начинать разговор и как пригласить его в дом, чтобы не вызвать подозрений насчёт своей лжи.

—Дима, привет, — поздоровался со мной Илья. — Что-то случилось? Ты обычно не звонишь мне в такое время.

И не только в такие моменты, я редко ему звонил. Чаще мы общались через чат или лицом к лицу в школе.

— Привет, — ответил я, не отвлекаясь от родителей. — Мне нужна твоя помощь. Сможешь приехать ко мне сейчас? Очень нужно. Прямо сейчас.

— Чего? — не поверил он мне. — С чего бы это мне к тебе приезжать? — не выдержал смеха и засмеялся прямо в трубку. — Дима, у тебя все в порядке?

— Нет, — ответил я ему коротко. — Я не шучу. Ну что, сможешь?

Я очень надеялся в душе, что он откажет. Но, с другой стороны, если бы мне не удалось доказать свои слова отцу, его подозрения и жалобы матери продолжали бы преследовать меня. Поэтому я сделал всё, что от меня требовалось.

— Я даже не знаю, где ты живёшь. Как я к тебе приеду? И вообще, с минуты на минуту должно состояться свидание с Лорой. Ты сам знаешь, как долго я к этому шёл. Как я должен объяснить ей это?

— Лора никуда не денется, — ответил я ему, привлекая заинтересованные и странные взгляды родителей. — Если ты мой друг, то приедешь немедленно.

— Ладно, вижу, что ты не в порядке, — услышал я его голос и понял, что он сдался. — Отправь мне адрес, я приеду. Только помни, что потом будешь должен мне.

— Хорошо.

Одно дело уже было сделано, а второе еще ждало меня с тяжелым испытанием. Я надеялся, что Илья поймёт и подыграет мне, ведь в противном случае мне не поздоровится.

Скоро Илья должен был приехать. А к тому времени мне уже названивали из кофейни. Сменщик звонил и натыкался на мой игнор. Он с настоятельной просьбой просил приехать быстрее, на что я даже не мог ответить из-за родителей, которые следили за каждым моим движением.

Мама накрыла мне на стол и положила соус. Я начал есть, но аппетита не было. В голову начали лезть всякие бредовые мысли.

Я был в доме Ильи. Место, где он жил, вызывало лишь зависть и восхищение. Ничего другого не ожидали от богатых родителей, которые дают ребёнку всё, что он пожелает. Но мой дом сильно отличался. И от этого я переживал ещё больше. Что он подумает? Что скажет потом о моём доме? Не перестанет ли он со мной дружить?

Я подозревал, что после сегодняшнего меня могут высмеять. Я начал готовиться к тому, что завтра стану всеобщим посмешищем на глазах одноклассников и вообще всей школы. Смешки, издевательства и неприятные слова уже начали доноситься до меня. Я не знал, как я выдержу, если всё это перейдёт в реальность.

Прошёл почти час ожидания, который казался вечностью. Тяжесть на моих плечах, жжение в груди и животе, перепады температуры, то в жар, то в холод, стали ощутимее, когда раздался дверной звонок.

— Я сама, — ответила мама на мой скачок адреналина и пошла открывать.

— Здравствуй, — услышал я голос матери. — Заходи, Дима ждёт тебя. Как тебя зовут?

Следом я услышал знакомый голос друга. Он был недоволен по интонации, но я уже готовился к этому, представляя, как он будет зол.

Илья вошёл на кухню следом за мамой, которая тут же начала суетиться с едой. Я молча посмотрел на друга, пока тот здоровался с отцом. Он пожал ему руку и сел рядом со мной.

— Что здесь происходит? — шепнул он мне на ухо.

А я не ответил ему, потому что отец сверлил меня взглядом.

— Значит, ты Илья? — заговорил он с ним. — Ты учишься вместе с моим сыном?

— Да, мы одноклассники, — ответил ему друг.

К тому времени мама уже накрыла для него стол и села напротив.

— А ты посимпатичнее нашего сына, — улыбнулась ему мать. — Почему я раньше тебя не видела? Хотя не отвечай, наш сын оболтус никого в этот дом не приглашает.

— Да, — усмехнулся друг. — Сегодня произошло какое-то чудо, очень неожиданное.

— Дима, когда мы тут тебя ждали, сказал, что вы готовитесь к экзаменам у себя дома. Там условия получше, и район не шумный... — начала мама.

— Последний учебный год дается нелегко, да? — перебил я её, обращаясь к Илье. — Мы не только у него готовимся.

Одноклассник уставился на меня, расширив глаза от удивления. Я понимал, насколько всё звучало абсурдно из моих уст. Но надеялся, что он додумается и сделает правильные выводы.

— Вообще да, — чуть ли не воскликнул он. — Готовимся. Да, только это...

— Только что? — напрягся отец, и я испугался, чуть не подавившись хлебным мякишем.

— Дима очень хорошо учится. Мы говорим ему, что не нужно так переживать, что он сдаст экзамен и без постоянной подготовки. Но он упрямо стоит на своём. Даже завидно становится его упорству.

— Ясно, — протянула мама, поглядывая на моё лицо. — Мы не сомневались, так ведь, дорогой? — Улыбнулась мужу, который явно остался доволен своим планом.

А я мысленно благодарил и преклонил колени перед другом, который не предал меня и поддержал в этой лжи.

У дверей, на выходе, когда я закрыл дверь и остался с ним наедине, Илья тихо посмеялся и похлопал меня по плечу. На моё спасибо он замолк, задумался, разглядывая моё напряжённое лицо, и ответил:

— Извини, но я так и не понял. Ты позвал меня, чтобы подтвердить перед своими родителями, что занимаешься с нами после уроков? — Пауза. — Но ты так не делаешь. — Ещё одна пауза. — И дома не учишься. — И снова пауза перед продолжением. — Тогда где, черт возьми, ты пропадаешь? Какие у тебя секреты от друзей? Может, наконец, расскажешь?

— Я тебе всё расскажу, но не сейчас.

— А когда ещё? Помнишь? Ты должен мне.

— Я же сказал, что всё расскажу, — повторил ему. — Но мне сейчас ещё кое-что нужно от тебя.

— Ну что ещё? — возмутился Илья. — Ты не Дора, а я не твой рюкзак. Попроси кого-нибудь ещё, ты и так мне свидание подорвал. Смотри, сколько пропущенных от Лоры, — показал он мне экран с уведомлениями о пропущенных.

— Пожалуйста, она сейчас ждет меня там.

— Кто она? — Удивился друг. — У тебя еще есть секреты? Я сейчас лопну от любопытства.

— Мила, её зовут Мила.

— Твоя девушка? — Усмехнулся Илья. — Господи, не могу в это поверить. Дима, ты удивил меня сегодня.

— Она не такая, как все. — Хотел донести до него мысль о её особенности, но он снова понял всё неправильно и усмехнулся.

— Ты не понял, — продолжил я объяснять. — Она слепая, не видит на оба глаза. Ты должен поехать в ту кофейню, куда её привезли, и сказать, что у меня возникли проблемы. И что поэтому я не смогу с ней увидеться. Понял меня?

— Понял, — ответил Илья, еле сдерживая смех. — Но я всё равно не понимаю, почему ты всё усложняешь. Позвони ей и скажи то, что хотел. Обязательно ехать туда? Да и что мне ей сказать? Сто пудов будет задавать вопросы. Как мне на них отвечать?

У меня нет её номера. Да и сомневаюсь, есть ли у неё вообще телефон. Поэтому просто сделай это. — Выдохнул я, не выдерживая напора. – Пожалуйста. Обещаю, завтра же вам всем всё расскажу. Просто сейчас у меня реально нет возможности что-то сделать самому.

— Хорошо, дружище. Я всё сделаю, — снова сдался он и заслужил этим пояснения за случившееся.

Я был готов всё рассказать, но только после того, как просплю эту ночь и переживу её.

Грань завтрашнего дня. Часть 5.

НИКА.

Как же долго длился вечер, а ночью не удалось выспаться из-за мыслей о предстоящем свидании. Это было ничто по сравнению с поведением Давида, которое можно было бы охарактеризовать твердым словом «странное».

Он толком ничего не съел, рано ушёл в свою комнату, даже с отцом не поговорил. Их отношения всё ещё были натянутыми и сложными. После его неудачной шутки о переезде Альберт долго не мог простить сына. Как и я, он тоже оказался его жертвой, и его можно было понять.

Но за одноклассника я всё равно переживала. По идее, так не должно было быть, но он влиял на меня сильнее, чем я думала.

Утром я видела, как Давид завтракал, превращаясь в того же человека, каким он был раньше. Забавным, добрым и дружелюбным, каким я его встретила в начале учебного года. Это меня улыбнуло, но в нем всё равно оставалось что-то напряженное, готовое выйти наружу в любой момент.

Уроки закончились быстрее, чем вчера. Физкультура завершила сегодняшнее расписание, и я снова оказалась в раздевалке. Вспомнила тот случай, когда я мерзла в ожидании Лоры без защиты и в одном полотенце. Сейчас подруга, похоже, усвоила урок и сидела со мной до конца. Я не винила Лору, но и прогонять её со словами, что всё будет в порядке, не хотела.

— Ника, в последнее время ты тихая. Что-то происходит? — спросила она меня, переодеваясь.

— Сама толком не знаю. Но думаю, всё в порядке. За исключением того, что чувствую, как делаю недостаточно или позволяю себе лишнего. У тебя такого не бывает?

— Бывает, но я стараюсь не думать об этом.

— Знаешь, у тебя очень хорошо получается, — похвалила я её, улыбаясь. — Не хочешь встретиться на днях в нашем кафе и немного поговорить? В последнее время я совсем забыла о тебе.

— Хорошо, давай встретимся, — ответила она, надевая платье. — Только я и сама забыла о тебе. В моей жизни сейчас слишком много всего происходит.

— Ты про Илью? — радостно спросила я, разглядывая наряд. — Это ты сейчас с ним на свидание собираешься?

— Да, — ответила она, смущаясь. — Как ты думаешь, оценит он? — Повернулась ко мне спиной, чтобы я застегнула молнию.

— Не могу сказать, но мне очень нравится. — Разглядела подругу в совершенно новом для неё образе. — Тебе так подходит. В этом платье ты очень милая.

— Спасибо. — Рассмеялась Лора. — А ты не будешь переодеваться?

— Что? Я же переоделась, — не поняла её сначала.

— А твоё свидание разве не сегодня? Климент рассказал мне вчера...

— А Клим тебе прямо всё рассказывает? — невольно нагрубила я ей. — Зачем мне переодеваться ради свидания с ним? Я вообще пожалела, что предложила ему это. Но раз сказанное не вернуть, схожу один раз.

— Ты серьёзно? — посмотрела на меня Лора осуждающе. — Он так не думает, ты же знаешь?

— А что такого? — не поверила я её реакции. — Ты же сама была против нашего общения. Сейчас на сторону Климента перешла?

— И при чём здесь это? — обиделась подруга. — Я к тому, что ты используешь его. Я не одобряю такое.

— Забавно, — мне стало смешно от её слов. — Климент ведь тоже собирался использовать меня. Ты сама мне об этом говорила. — Затем задумалась и продолжила: — Где гарантия, что сейчас он не преследует эту мысль?

— Это уже слишком, — призналась мне Лора, поправляя волосы, которые уже успели отрасти темным цветом у корней. — Давай закроем тему, а то сейчас поссоримся.

— Ты права, — согласилась я, чтобы на самом деле не портить дружбу между нами. — Извини, я переборщила. — Попыталась мило улыбнуться, но это вышло наигранно.

— А в качестве извинений ты накрасишь меня? — Повернулась ко мне девушка, хитро улыбаясь.

С самого начала, когда она подарила мне заколку, я поняла, что Лора — непростая. Это приносило мне облегчение, что наша дружба не построена на фальшивой мягкости. Никто из нас не пытался поддакивать друг другу, искренне проявляя свои мысли и не скрывая намерений.

— Только не ярко, — ответила Лора на моё согласие.

Спустя пятнадцать минут мы оба были готовы покинуть школу, но только с кавалерами и не по домам. На выходе я краем глаза заметила Марину. Попыталась не выдать свои эмоции. Я давно должна была с ней поговорить, но всё откладывала это на более подходящее время.

Оно что-то задерживалось, и я вынуждена была останавливаться каждый раз, когда видела эту девушку. Вот и сейчас я не обратила на неё внимания и перевела взгляд на Климента, который ждал меня у тёмного мерседеса.

— Это такси? — вырвалось у меня.

Не верилось, что он действительно мог так подготовиться.

— Ну не его же машина, — усмехнулась Лора, так же разглядывая автомобиль. — Интересно, почему я не вижу свое такси? Где Илья?

— Уверена, он скоро будет, — оправдала я одноклассника. — Напиши ему.

Широкая улыбка озарила лицо Климента, когда я, немного смущаясь, подошла к нему.

— Ты был прав. Погода сегодня действительно хорошая. Почти весна.

— Рад, — улыбнулся он мне, и это действительно было неловко.

— Поедем? — предложил Климент, открывая двери такси.

— Ника! — внезапно услышала я голос Давида.

Я посмотрела на него. Он стоял у ворот школы. Без эмоций, без истерик и огорчения на лице, он смотрел на меня, как бы просверливая во мне дыру. Я испытала напряжение, от которого не смогла пошевелиться.

— Где твой телефон? — спросил он у Клима. — И что вы делаете? — подошёл ближе. — У твоего друга проблемы, а ты на свидание едешь? — выразился он, оскалившись.

— Это тебя не касается, — ответила я ему с той же интонацией.

Не хотела, чтобы сейчас началась ссора между ними, если не драка. Не знала, что делать. Лора, которая стояла неподалёку с телефоном у уха, тоже уставилась на ребят с выпученными глазами.

— Где ты оставил телефон, Климент? Посмотри, он у тебя вообще есть? — влезла я с вопросами, чтобы разрядить ситуацию.

Климент пошарил в карманах и не обнаружил ничего. Призадумался, будто вспоминаю, где он мог его оставить.

— Кажется, я забыл его в классе, — отозвался наконец.

— Отлично. Я схожу за ним, — ответила я, поражая настойчивостью, и сразу же ринулась во двор.

Мне это было нужно, иначе я бы послала обоих к черту, а сама уехала бы на этом такси домой. Я не понимала, что творил Давид. Он не мог же специально вмешаться? Или мог? Мысли путались. Я так хотела прийти в себя, но поток мыслей мешал, не могла его остановить.

Я бы остановила время, чтобы иметь возможность все обдумать и сделать правильный выбор. Но это было против меня, как и то, что телефон действительно оказался на парте нашего класса. На нем также были пропущенные сообщения от Димы. Я поняла, что слова Давида не были выдуманными. Друг и вправду нуждался в их помощи.

— Ника. — Прозвучало за моей спиной.

— Ты преследуешь меня? — Не поняла я Давида. — Почему ты здесь?

Было очевидно, что он не шел за мной, а бежал. Капли пота на его лице говорили об этом и без слов. Всё усложняло другое — то, как он приближался ко мне. Так ведут себя хищники перед окончательным рывком к своей добыче. И Давид так уподобился им, что в тот момент мне стало страшно от того, что он еще мог сделать.

— Я тебя не узнаю, — сказала я ему, не в силах пошевелиться.

Я как будто замёрзла, словно каменная статуя в одной позе. Мои глаза пробежали по лицу одноклассника, в надежде уловить подсказку к его странному поведению.

— А ты когда-нибудь меня знала? — тихо спросил он, но в его тоне звучала грубость. — Знала, что я чувствую? А если знала зачем это делаешь со мной?

— Говори прямо, — не выдержала я и попыталась отойти в сторону.

Но он не дал мне провести этот маневр, схватил за запястье и притянул к себе. Я оказалась очень близко к нему, и телом ощутила весь напор его эмоций. Посмотрела в его карие глаза и увидела зрачки, словно две тёмные дыры, которые проникали в мою душу.

Дыхание участилось, и любые попытки успокоить своё сердце разбились о бездну. Жарко становилось только мне. Казалось, Давид уже горел. Между нами полыхал огонь и игрался с нейронами в сердцах, отстукивая бешеный ритм.

Реакция запустилась, и в медленном темпе парень прицелился к моим губам. Ладони упали мне на волосы, и наш странный разговор чуть не закончился поцелуем. Момент, который я не могла назвать в своей голове, был прерван странным шумом.

Щелчок, словно ключ, развернулся в замке. Мы оба не поняли и не уловили, как внезапно стали заложниками не только своих невыраженных чувств, но и злой выходки. Я уже знала, кого подозревать в этой затее. Марина не раз шутила со мной в подобном тоне. И если я была готова простить ей первое, то на втором я не собиралась проявлять свою хваленую жалость.

Грань завтрашнего дня. Часть 6.

ЛОРА.

Илья не отвечал на звонки. Это беспокоило меня меньше, чем трое идиотов у такси, которые развлекали водителя. Уверена, он лучше спектакля в театре и не видел. Возникло желание подойти и дать им всем подзатыльник, но, к счастью или к сожалению, Ника поспешила обратно в школу, а Давид, бросив фразу в сторону Климента, побежал следом.

Сосед о чем-то разговаривал с мужчиной, который спокойно сидел за рулем и ждал, когда наконец сядут. Но садиться никто не собирался. Я подошла молча, завершая неудачный звонок на телефоне. Скрестила руки и стала ждать. Долго ли, я не знала, но надеялась, что это всего лишь недоразумение, а не шутка или прикол.

В течение следующих пяти минут мы молча разглядывали нашу школу, как будто от наших взглядов она могла бы стать лучше.

— Если Илья не объявится в течение десяти минут, я пойду домой, — решила я выговориться, привлекая внимание Климента. — Только попробует со мной больше заговорить.

— Кажется, у Димы проблемы, — сообщил он, пиная снежный ком на земле. — Это считается за веский случай?

— Не оправдывай его, — разозлилась я. — Он бы умер, если бы написал мне. До президента легче дозвониться, чем до него.

Услышала смешок.

— Я бы пожалел тебя, но, кажется, я в ещё более печальной ситуации, чем ты.

— Переживаешь? — предположила я. — За Нику больше или за свой телефон? — Улыбнулась ему и ткнула пальцем в плечо.

— Как ты думаешь, за кого действительно стоит переживать? Давид пошёл за ней. Интересно, чем они там занимаются? — Он говорил словно сам с собой, тихо и чрезмерно спокойно.

Но я всё равно услышала и расстроилась. Не было понятно, от чего мне стало так плохо внутри: от того, что свидание сорвалось, или из-за разбитого сердца Климента.

Я посмотрела на него. Это было то же лицо, которое я знала всю свою жизнь. Мы под одной крышей, и я должна была привыкнуть. Но внезапно я ощутила такое чувство, будто впервые видела его.

Поймала себя на мысли, что разглядываю каждую часть его лица, и встряхнула головой. Такая глупость должна была остаться на земле, но она вновь вернулась в мою никудышную голову.

— Глупости, — произнесла вслух. — Чем они могут там заниматься? Не дети же. И в присмотре не нуждаются.

Утешила называется. Не понимала, зачем мне это, ведь Ника в раздевалке была права как никогда. Я сама действовала против их отношений. Что могло измениться, чтобы я приняла сторону Климента? Но я не принимала его сторону. Я с самого начала понимала, что Ника не пара ему.

— А ты попробуй догадаться. Да и Давид выглядил так, словно хочел разорвать меня на части. Я аж испугался.

— Хочешь, позвоню? Или последую за ней? — предложила я.

— Не надо, — улыбаясь, ответил он, словно его отпустило. — Не хочу показаться... Забей.

— Все в порядке? — Показалось, что ему плохо; он закрылся, будто ребёнок, которого загнали в угол.

— Лора, а как я могу быть не в порядке? Конечно, я в порядке. Но я уже не думаю, что она спустится.

— Не везёт нам с тобой сегодня, — произнесла я, поправляя юбку платья.

— Что это? — удивлённо спросил меня Климент, разглядывая низ моего наряда.

Меня рассмешила его реакция, и я невольно улыбнулась.

— Ты только что заметил? Это платье, если ты не знал.

— С каких пор ты носишь что-то с юбкой? — Посмотрел на меня с улыбкой. — Никогда не видел тебя в платье. Удивлён.

— Это мамино, откуда у меня своё. — Ответила я ему, снимая вопрос с его лица.

— Это твоя мама такая миниатюрная, или ты набрала? — Пошутил он, нарываясь на мои кулаки. — Ладно-ладно, — поднял он руки, сдаваясь.

— Тебе не нужно так хорошо выглядеть для Ильи. Он и так в тебя влюблён, — продолжил он, изменив выражение лица. — Это ему нужно стараться угодить тебе.

— Плохо старается, — констатировала я факт.

Время двигалось вперёд, прошло ещё десять минут, и мы снова повторяли один и тот же сценарий. И это уже стало скучно. Все обиды на наших партнёров мы успели обдумать и сто раз мысленно вернуться домой. Я уже собиралась предложить последнее Клименту, как он, прочитав мои мысли, ответил:

— Вернуться домой не вариант.

— Почему?

— Ника попросила всё подготовить. Я забронировал кабинку в караоке и коньки на катке.

— Ты сейчас на полном серьёзе это говоришь? — не поверила я.

Хотя что ожидать от человека, которому не составило бы труда завоевать любую девушку, которая взглянет на него? Это было слишком предсказуемо. Но меня больше удивило то, как он подготовился, потратил деньги, в то время как не хочет беспокоить Нику и вернуть её в машину, там, где она должна была быть уже давно.

— Да, — последовал нешуточный ответ на мои слова. — Поэтому садись в машину.

Это было не свидание.

КЛИМЕНТ.

Я не планировал проводить время с Лорой. Но вышло так, что я предложил, и она согласилась. Она посмотрела на меня, как на чудака, вскинула бровь и выдохнула перед тем, как сесть в такси.

Мы тронулись с места, и я обернулся. Школа всё больше отдалялась и становилась маленькой в моем поле зрения. Я рассчитывал хоть краем глаза увидеть Нику, но этого не случилось. Не хотел рисовать в своей голове болезненные картины, поэтому повернулся к водителю и извинился.

Я посмотрел на Лору, которая сидела молча, максимально отдалившись от меня. Время от времени она поглядывала на экран своего телефона, что было очень похоже на бесконечное ожидание сообщений от кого-то. Этот кто-то успел взбесить и меня, но в данный момент меня волновало то, как моя соседка относилась ко мне.

Я понимал, что ситуация неловкая, даже странная и противоречивая. Но не хотел, чтобы девушка рядом ощущала дискомфорт и тем более чувствовала себя не в своей тарелке.

— Если ты будешь так себя вести, нам вообще лучше никуда не ехать, — прозвучало как угроза, но я не мог иначе.

— А что я не так делаю? — обратилась ко мне, возмущаясь на моё замечание.

Честно, я не знал, что ей ответить. Ведь всё, что я видел в ней, нельзя было передать словами. На первый взгляд, Лора не сделала ничего такого, но этим она и тревожила меня. Я чувствовал, что что-то неладное происходит с ней.

— Разве мы можем так? — вдруг заговорила она, из-под век аккуратно поглядывая на меня. — Это свидание...

— Какое свидание, Яшина? — вспылил я. — Разве я сказал тебе, что мы едем на свидание? Мы повеселимся, как друзья. Или я ещё не в списке твоих друзей?

Она улыбнулась.

— Сегодня я скажу тебе, причислен ли ты к ним или нет, — ответила мне, поднимая настроение. — Если это просто дружеская прогулка, то у меня есть условие.

— И какое же? — усмехнулся я, наблюдая за серьёзным лицом соседки.

Я не представлял, что она может предложить, но прислушался, словно был готов принять любое её условие.

— Ника, — услышал я имя своей первой любви, и весь азарт на моём лице опустился до минимума. — Ты должен отпустить её.

От Лоры можно было этого ожидать. Раньше ей не было так важно, с кем я общаюсь и за кем ухаживаю. Но в этом году, подружившись с Никой, она сильно изменила своё мнение.

И её можно было понять. Но сейчас, когда меня бросили, а не наоборот, почему она сказала это мне?

Я молчал, но Лора решила не останавливаться и продолжила.

— Ника влюблена в Давида. Пригласила тебя на свидание только чтобы позлить его.

— Зачем тебе это? — спросил я её, не желая больше слышать о Нике. — Хочешь защитить её? Или, наоборот, меня?

На что девушка фыркнула и, скрестив руки на груди, обиженно уставилась на вид из окна машины.

— Я тебя понял, — признал я своё поражение, иначе всё, к чему я стремился минуту назад, было бы испорчено. — Отпущу. Довольна?

Она посмотрела на меня и снова улыбнулась так, будто этого разговора между нами вовсе не было.

— Теперь ты можешь вести себя непринужденно рядом со мной?

— Попробую, — ухмылка заиграла на её лице, заряжая меня на последующие часы.

Настроение у Лоры менялось так, словно оно было бабочкой, которую легко пугало любое движение. И возвращалось точно так же от любого доброго слова, не усложняя мне ничего, но время от времени заставляя удивляться этой девушке.

Я замечал, как ей было неловко рядом со мной. Её не покидала мысль, что наша поездка казалась свиданием, а не просто дружеской прогулкой. И я понимал, почему: мы с Лорой никогда не ходили вместе никуда, поэтому что-то новое и резкое в наших отношениях могло смущать. Но я точно знал, что чувствую. И пока я так думал, всё было хорошо.

Мы приехали по адресу, где находилось то самое заведение, на регистрацию которого я вчера звонил. Забронированная кабинка ждала нас с едой и напитками, которые я тоже заранее заказал. Пришлось потратить все свои накопления, но я не жалел.

— Извините, ребята, но вы немного опоздали, — сообщила нам миловидная девушка у входа, когда мы запросили номер кабины. — Её заняли те, кто был дальше в списке за вами.

Мы с Лорой посмотрели друг на друга. Нам обоим стало смешно от того, как глупо мы выглядели на фоне двух неудавшихся свиданий и одного опоздания, которое украло у нас время на веселье. Но соседке, похоже, это понравилось, она не смогла сдержать ехидной улыбки и добавила:

— Хорошо, что сейчас с тобой не Ника.

— Может, ты не будешь о ней говорить? — шепнул я ей, приближаясь к её смеющемуся лицу.

Хотел сказать что-то ещё, но администратор отвлекла нас продолжением своего обращения.

— Мы можем предложить вам другую кабинку, — улыбнулась она, словно произнесла что-то гениальное, от чего мы должны были быть в восторге. — Она, конечно, побольше и уже занята гостями, но для вас двоих места точно хватит.

— Вы не понимаете? — Это уже не смешно. Может, мы хотим побыть наедине. Почему вы так просто предлагаете нам это?

Лора схватила меня за плечо и резко отвела в сторону, прервав разговор. Согласен, это выглядело не очень с моей стороны, но я представил, как бы я себя чувствовал, если бы Ника стояла на месте моей подруги. Тогда предложение провести время в компании точно бы бесило меня больше, чем сейчас.

— Что такого? — обратилась ко мне соседка с менее расстроенным лицом, чем у меня. — У нас ведь не свидание, что мешает повеселиться с кем-нибудь? Соглашайся, деньги они вряд ли тебе вернут.

Последняя фраза переубедила меня, и я выдохнул. Лора одобрительно посмотрела на меня и похлопала по груди, намекая, что надо согласиться. И я повёлся.

Через пару минут нас уже проводили на второй этаж караоке, где, в темноте и при горящих огнях, кто-то сидел и шумел громче, чем любой в кабинке этого заведения. А точнее, это была группа молодых ребят, среди которых я не сразу узнал знакомые лица.

Было уже поздно, когда это случилось. Друзья, как я их тогда называл, студенты колледжа, среди которых учились выпускники из нашей школы и не только, подняли шум.. Они вскочили со своих мест, чтобы поприветствовать меня.

Я снял верхнюю одежду и повесил её на крючок вешалки, а затем повернулся к Лоре, которая повторила то же самое. Теперь её наряд открылся мне полностью, и выглядела она в этом чёрном платье с этнической вышивкой словно бабочка, прилетевшая не в то место. Она казалась беззащитной и растерянной под взглядами моих знакомых, которые в тот момент не скупились на разглядывания и двусмысленные улыбки в мою сторону.

Я ей ничего не сказал, вместо этого аккуратно усадил рядом с собой, чтобы она не соприкасалась бедрами с кем-то незнакомым. Она тоже молчала, нервно поглаживая ногти на пальцах. Я понял, что она пожалела. Лора уговорила меня участвовать в этом, и усмехнулся про себя, наблюдая, как это сковывает любые её движения.

— Мы можем уйти, когда захотим, — сказал я шёпотом, приближаясь к её профилю. — Хоть прямо сейчас.

— Нет, — кивнула она отрицательно, подбодривая саму себя. — Кто сказал, что я хочу уйти? Обожаю шумные посиделки.

— Ну, конечно, — вспомнил я, как Лора действительно пропадала в подобных местах со своей компанией.

Но я сомневался, стоит ли мне быть спокойным, учитывая этот факт, или переживать. В последнем моя уверенность подтвердилась, когда в кабинку вошла та, которую я не ожидал здесь увидеть.

— Даша! — поприветствовали её ребята. — Ты ни капли не изменилась! Рады тебя видеть! Куда ты пропала?!

Но вместо ответов на вопросы она внимательно посмотрела на меня. Доброжелательная улыбка на лице девушки пропала, сменившись надменностью и неприязнью ко мне.

— Клим? Ты тоже здесь? — Я мирно улыбнулся в ответ на её удивление, но сделал это с трудом.

Это было фиаско в лице зла. Даша, моя бывшая, та, которую я бросил в мае, оказалась в одной компании со мной впервые за долгое время. Я потерял дар речи и уставился в лицо той, которую когда-то целовал в подобных местах. Небольшая разница в возрасте не мешала мне встречаться с ней. Но только сейчас я чувствовал себя маленьким человеком, для которого единственное наказание — встреча с теми, кого он обидел.

— А это кто? — Не дождавшись моего ответа, она бросила взгляд в сторону Лоры. — Твоя новая пассия? Как тебя зовут, девочка? Тебе хоть есть восемнадцать?

Я почувствовал, что надо срочно сделать что-то или сказать. Не представлял, как соседка чувствовала себя, когда к ней так обращались. Но это точно было неприятно, и я бы на её месте не стал бы терпеть, молча рассматривая лицо обидчика.

— Она не ответит тебе, — сказал я за неё, получив болезненный щипок от одноклассницы.

— Почему так? Языка нет? — Рассмеялась она, привлекая улыбки остальных присутствующих.

— Он не хочет, чтобы я вмешивалась. Но я не собираюсь молчать. — Внезапно встала, словно ждала этого все время, пока сидела рядом. — Зачем мы здесь? Обсуждать, кто с кем встречается, или веселиться? Никто не хочет со мной спеть? Даша? — Удивила меня. — Не хочешь спеть? Старички тоже могут выступить. Закон не запрещает. Что скажешь?

Лора выглядела уверенно, будто знала, что делает. Я немного боялся того, что девушка сможет навредить себе подобным образом. Да, я предпочел бы, чтобы одноклассница не вмешивалась и тихо сидела рядом, позволяя мне самому решить ситуацию. Но раз это случилось, смелость Лоры вызвала во мне немного гордости, и я позволил себе немного расслабиться.

Бывшая однозначно растерялась. Она хотела продолжения своих оскорблений, а получила вместо этого вызов на сцену. А когда Лора взяла каталог с песнями и протянула его Даше, та даже не успела понять, как стала участницей интересного шоу.

Парни и девушки, которые сидели рядом, охотно подхватили это и стали поддерживать аплодисментами и криками.

— Климент, а твоя умеет жечь! — сказал мне кто-то из группы.

Но мне было не до слов тех, кому казалось все равно, что посмотреть, лишь бы не скучать. Я напрягся и уже не мог спокойно сидеть в ожидании начала первой песни. Скрестил пальцы и начал наблюдать за поведением девушки, от которой я уже не знал, что ожидать. Лору, соседку, с которой я знаком всю жизнь, я, похоже, вообще не знал ни как человека, ни как девушку.

Она удивляла меня раз за разом. Там, на сцене, она словно родилась, чтобы играть. Её движения, мимика, походка и даже то, как она держала микрофон, впечатляли настолько, что не позволяли мне сводить глаза с миниатюрной фигуры одноклассницы.

Даша выбрала песню, и теперь они оба стояли рядом, абсолютно не сочетаясь друг с другом. Первая была выше, незаметнее, словно баннер на фоне артиста. А Лора... от неё как будто исходил свет. Она не просто улыбалась, хитро поглядывая на меня и качаясь из стороны в сторону под такт музыки. Девушка заряжала уверенностью и харизмой. Ей легко удалось привлечь не только моё внимание, но и внимание всех остальных — все смотрели только на неё.

Песня началась, и первые слова на русском попались Даше.

— Снова от меня ветер злых перемен

Тебя уносит, — неуверенно пела, пропуская слоги и не успевая за мелодией. —

Не оставив мне даже тени...

И он... не спросит. — Она не успела за нотами и, опустив голову к ногам, замешкалась.

— Может быть, хочу улететь я с тобой, — продолжила за неё Лора, улыбаясь. —

Жёлтой осенней листвой, — слегка низкий, басистый голос завораживал на фоне умиротворяющей музыки. — Птицей за синей мечтой. — Завершила она куплет.

На припеве Даша не выдержала, оставила микрофон на полке под большим экраном со словами, которые не нужны были её сопернице, и убежала. Я этого и не заметил, так как одноклассница продолжала петь, не обращая внимания на выходку моей бывшей. Всё моё внимание было сосредоточено только на ней. Друзья тоже посчитали, что это её проблемы, и не стали вмешиваться. Каждому здесь было всё равно на то, что чувствует девушка, которую унизили подобным образом при всех.

Когда песня закончилась и аплодисменты студентов заглушили начало следующей, я решил, что будет неправильно оставаться здесь, пока пострадавшая сторона то ли плачет, то ли истерит где-то на улице.

Я оказался прав. Я обнаружил её у ступеней заведения, без верхней одежды в вечерний мороз. Она тихо всхлипывала и что-то печатала в телефоне. Было видно, что Даша не в порядке.

— Тебе лучше вернуться, — обратился я к ней со спины, испытывая чувство стыда.

Что бы там ни было, я винил себя во всей этой ситуации. Не только потому, что присоединился к студентам и позволил Лоре бросить вызов, но и из-за своей эгоистичности. Не только Даша пострадала из-за моей травмы. Таких было много, и каждая из них заслуживала извинений от меня.

— Отстань! — резко ответила она. — Вернись лучше к своей девушке. — Голос её дрожал, как и она сама.

Даже слепой бы понял, по одному голосу, что она сильно обижена. Мягче было бы описать это как боль в душе, рану, от которой нелегко избавиться. Я прекрасно осознавал, что именно из-за меня она и другие месяцами не могут прийти в себя. Я был виновен, но всё равно продолжал оставаться безнаказанным.

— Прости, — не стал я откладывать. — Я не стану объясняться или оправдываться. Я сильно накосячил. Если сможешь, прости.

— Всё в порядке, — ответила мне девушка, выдыхая белый пар в воздух. — Я давно всё отпустила. Но сегодня, когда увидела тебя с этой девушкой, меня переклинило. Ты бросил меня, чтобы встречаться с ней?

— Что ты говоришь? — Меня смешила её теория. — Лора не моя девушка. Это соседка. Одноклассница. Подруга. Но не девушка.

— Видел бы ты себя со стороны, не говорил бы так, — усмехнулась она. — Я была твоей девушкой, но даже на меня ты так не смотрел.

Я решил не зацикливаться на словах Даши. Мало ли как я на неё смотрел. Я не считал свой взгляд в сторону Лоры особенным — просто однажды восхитился ею. Да и пела она неплохо, каждый бы так отреагировал. Кроме того, я просто нес ответственность за хрупкого человека, которого привёл не в самое лучшее место.

Я ещё раз извинился перед бывшей и вернулся в кабинку. Забрал Лору, и мы, под темнеющее небо, отправились на каток. Он находился недалеко от караоке, поэтому мы решили пройтись пешком.

Шли молча, я боялся сказать хоть слово. А что касается одноклассницы, я только догадывался о причине её тихого поведения.

— Мне понравилось. Но больше не делай так, — сказал я ей, завязывая шнурки светлых коньков на её ногах.

— Почему? — спросила она, словно ребёнок, которому запретили поиграть. — Весело же было.

— Кому-то не очень, — напомнил я о Даше, сомневаясь в том, правильно ли поступаю, рассказывая это.

— Даше? Она это заслужила, — твёрдо ответила Лора, протягивая руку, чтобы встать.

Я закончил с завязыванием шнурков, и теперь мы оба стояли на льду, плавно передвигаясь рядом. На катке было много людей, которые могли случайно сбить друг друга с ног. Каждый катался по-своему: кто-то с партнером, а кто-то один. Некоторым удавалось исполнять трюки и сложные элементы, в то время как кто-то едва мог устоять на ногах и только учился кататься.

Мы с Лорой были посередине и имели достаточно опыта, чтобы уверенно передвигаться без риска упасть. Я был рад этому, так как учить кататься ещё одну девушку я не хотел.

— Я не рассказывал тебе о ней, — снова заговорил я после десятиминутной паузы. — С чего ты решила, что она этого заслуживает? Это вообще-то я её бросил, а не наоборот.

Хотел спросить мягко, но вышло так, будто я защищал бывшую и обвинял соседку. Лора лишь усмехнулась, явно давая понять, что ей не до интонаций.

— Пришла ко мне домой, – коротко начала рассказывать, сохраняя улыбку на лице и избегая прямого взгляда со мной. — Угрожала. Сказала, что если я не отстану от тебя, обольет меня кислотой. Вот такие дела.

Я остановил её, удерживая за плечи, чтобы она не увернулась, и посмотрел ей в лицо. Лора выглядела странно, словно её забавляло то, о чём она только что рассказала мне. Но не понадобилось и пары секунд, прежде чем её выражение лица дало понять: это была не шутка.

— Почему ты не рассказала мне? — поинтересовался я, обходя детали того, как это произошло и почему. — Я, по-твоему, сам должен был об этом догадаться?

— Ты бы и не узнал, — усмехнулась она. — Почему я должна была рассказывать? Она ввалилась в мой дом, создавая мне проблему. И сегодня я её решила по-своему.

— Ты ненормальная, Лора? — подтвердил я свои мысли. — А если бы она правда облила тебя кислотой? Нужно было сразу мне рассказать.

— Климент, не думай об этом, — улыбнулась она, убирая мои руки со своих плеч. — Я в порядке, как ты видишь. Ничего не произошло. Ты оставил её раньше, чем она смогла бы что-то сделать.

— И сколько? — Решил узнать у неё после того, как обнаружилось, что ревность – штука изобретательная. — Сколько их было?

Лора поняла меня и быстро ответила.

— Одна. Видимо, только у неё с головой что-то не так, раз приревновала меня к тебе.

— Разве ты не девушка? — Я посмотрел ей в глаза и увидел в них отражение разноцветных гирлянд над катком.

— Вот именно, Клим. – Я заметил в её выражении еле уловимую улыбку. — Мне всегда было интересно: ты никогда не смотрел на меня как на девушку?

Всплыли слова Даши, но это не имело значения. Лора всегда была для меня соседкой, одноклассницей, но не девушкой. Не моей девушкой. Причина, по которой я никогда не позволял себе подобной мысли, была одна: Илья.

Ключи. Часть 1.

ЛОРА.

Мы вернулись поздно и с красными носами. Январь подходил к концу, а весне пока закрыли дорогу последние морозы.

Молча и без лишних слов, чтобы не мешать своим мыслям, мы добрались до квартиры, где меня ждало непростое времяпрепровождение. Я уже начала чувствовать напряжение ещё до того, как Клим посмотрел на меня, словно извиняясь за что-то. А когда он заговорил...

— Я знаю, что ты беспокоишься об этом. — Будто прочёл мои мысли. — Поэтому давай никому не расскажем. Илья не узнает. И Ника тоже.

— Это так важно? — Усмехнулась я, грустно подчеркивая факт мнимой значимости. — Хотя подожди. Мало ли что подумают, да? — Улыбнулась ему, стараясь скрыть своё волнение.

— Ничего такого не было. Зачем переживать? — Поддержал он меня взаимной улыбкой, от которой я ощутила странное, приятное чувство внутри. — Мы провели время вместе, как друзья.

— Кстати, — сменил он тему. — Я твой друг теперь или нет? — прищурился, будто пытался разглядеть ответ на моем лице.

— Друг, друг, — Я рассмеялась, но только тихо, чтобы эхо в подъезде не разносилось по сторонам. — Тебе, наверное, пора домой, — подтолкнула я его к лестнице.

— Иду, — ответил он, поддаваясь движениям моей замерзшей руки. — Только пообещай, что не будешь много думать. — И вновь он, как будто полез в мою голову и достал то, чего я сама от себя ожидала.

— Обещаю, — бросила я ему вслед и вошла в квартиру.

Вечер действительно длился дольше, но мыслям и переживаниям места не хватало. Я обнаружила маму в хлопотах, что напомнило мне её прежнюю, когда папа был жив. Я не до конца понимала, что чувствовать и как вести себя после нашего примирения. Вроде в тот вечер сложился пазл, а сейчас эта целая картина казалась размытой и пыльной, как будто она лежит где-то на полке и ждёт контакта с внешним миром.

Я хотела вернуться к ней, рассмотреть, снова собрать по кусочкам и привыкнуть к тому, что, оказывается, умею налаживать эту связь. Но боялась. Наше перемирие выглядело настолько хрупким и уязвимым, что казалось, одно слово или лишнее действие способны разрушить его.

— Как ты провела время? Как прошло свидание? — спросила меня Индира, разбирая шкаф с одеждой.

Стоя на пороге спальни, я замерла. Она собирала вещи и параллельно интересовалась моей жизнью. Это происходило и раньше, но сейчас ощущалось по-другому; внутри меня не кололо странное чувство тревоги. Желание ответить превзошло всё. Я мягко поддалась порыву этой приятной эмоции.

— Свидание не удалось, — призналась я ей, присаживаясь на кровать.

Там же лежали её вещи: наряды на вешалках, джинсы, блузки и то, что я не стала рассматривать.

— Тогда где ты была? — спокойно спросила мама, без настоятельного тона в голосе.

— С Климентом. С друзьями. — Я решила добавить про друзей, так как первый вариант выглядел подозрительно, а мне лишние вопросы только усложнили бы жизнь.

— Рада, что вечер не пропал. Пока меня нет, гуляй, не засиживайся дома. — Она достала чемодан отца, который долгое время пылился где-то в углу.

— Ты и правда собираешься уехать? Может, стоит немного подождать? Я не совсем уверена...

— Милая, меня уже ждут в Москве, — дала она понять, что не останется. — Да и только на собеседовании. Ещё неизвестно, будет ли эта работа моей или нет.

— Ты боишься? — задала я ей вопрос, после чего Индира оставила хлопоты, заправила прядь волос за ухо и села рядом со мной.

— Да. Немного, — улыбнулась она мне нежно. — Но это волнует. Приятно осознавать, что меняешься в лучшую сторону. Я столько лет жила, словно в пустоте. Пыталась заполнить её призраком твоего отца, а затем и заботой о тебе.

Невесомой ладонью прошлась по моим серым волосам, от чего мои веки сами прекрылись, чтобы тело запомнило этот жест.

— Я не сразу поняла, как ты повзрослела. Моя маленькая Лора уже большая и сможет позаботиться о себе сама. — Печаль возникла на её лице, а затем слёзы заблестели в глазах.

Увидела её такой и не смогла сдержаться. Прислонилась к её плечу и проглотила острый ком, который стремительно вырывался наружу. Я не имела права плакать и заставлять маму переживать больше. Ей было нелегко, и это только усложнило бы путь, который она так хотела пройти.

— Я попросила тётю Любу присмотреть за тобой. Я оставила ей ключи, поэтому не удивляйся, если увидишь свежую еду в холодильнике, — сказала она, взглянув мне в глаза и всё ещё сдерживая эмоции. — Ты должна учиться, чтобы хорошо сдать экзамены, а я пока подберу тебе хороший университет в столице. Куда бы ты хотела?

Не ожидала, что этот вопрос снова побеспокоит меня так скоро. Я ведь вовсе не знала ответа. Времени было мало, а уверенности ещё меньше. Я не хотела торопиться, так как толком не понимала, чего хочу от жизни. Было тяжело определиться, в чем я хороша, а разобраться в себе — ещё труднее.

— Я пока не знаю, — неуверенно ответила ей. — Это нормально, что я ещё не определилась?

— Вполне. — Мама отреагировала спокойно, поднялась и продолжила раскладывать вещи в чемодан. — Но не жди слишком долго. В твоём возрасте, чтобы определиться, я составила список близких мне специальностей и попыталась проявить себя в каждой из них. Было тяжело, но я смогла определиться.

— Педагогическая?

— Да. Студенческие годы были хороши, но работать по специальности я так и не пошла. Поняла, что не моё.

— Я слышала, это частое явление. Я бы хотела быть уверенной в том, что мне это нужно, и не жалеть потом.

Мама рассмеялась, но добродушно. Её позабавили мои слова, но я не обиделась. Мне стало интересно, из-за чего именно такая реакция.

— Лора, быть уверенными в чем-то и расставлять приоритеты мы можем всегда. Но сегодняшний выбор отличается от завтрашнего. Ты не заметишь, как перемены в жизни, окружающие тебя люди, время – все это изменит тебя. Новый выбор, новые мысли, все может измениться в одночасье.

— И что же тогда делать? — спросила я её.

Мама замерла, задумалась, словно вспоминала себя в юности, и вдруг улыбнулась какому-то своему воспоминанию.

— Не жалеть, дочка. Ценить каждый свой выбор и не жалеть ни о чем.

Время за ужином пролетело быстро. Я поднялась первой, убрала на кухне и, пожелав маме спокойной ночи, вернулась в свою комнату. Обнаружив её чистой, я расслабленно улыбнулась и рухнула на кровать. Было приятно, что Индира уделила внимание и моей коморке перед отъездом. В противном случае мне долго пришлось бы скучать по её уборке.

Сейчас, когда я увидела ключи от квартиры с новым брелком в виде голубой стеклянной мишки, которые аккуратно лежали на комоде, я поняла. Отныне я останусь одна, буду есть и проживать дни без той, кого я не ценила до недавнего времени. Никто не будет выносить мне мозг и приставать с вопросами. Но радоваться этому не получалось. Я не представляла, каково мне будет без мамы. Наверное, будет скучно, одиноко и грустно, подумала я и снова почувствовала ком. Я бы разрыдалась с минуты на минуту, но внезапный звонок на мой телефон отвлек меня.

Это был Илья. Впервые мы говорили не лицом к лицу, а через динамик, и это было неуместно. Я не была готова обсуждать с ним случившееся, скрывать правду о встрече с Климентом и тем более говорить о чем-то еще. Но рука сама подняла телефон, и вот уже я слушала его голос, который звучал для меня иначе, чем обычно.

— Я хотел извиниться за то, что не пришёл сегодня. У Димы возникли проблемы, и я не смог ему отказать. — Выговорился он быстрее, чем я успела понять.

— Всё в порядке, Илья. Давай завтра поговорим, уже поздно, и мне пора...

— Точно всё хорошо? У тебя голос какой-то другой. — Перебил он меня.

Я действительно была уставшей и не хотела говорить с ним о маме. Утром она собиралась покинуть город, и я даже Клименту об этом не рассказала, хотя сомневалась, что он не знает. Тётя Люба могла поведать ему, но в таком случае сосед неплохо играл роль незнайки, что немного обижало меня.

— Ты здесь? — услышала я голос Ильи. — Как ты добралась домой? Прости...

Чувствовала, как он переживает на другой стороне провода. Зря, ведь я не обижалась и не винила его. Может, в начале, в самый разгар его поступка, я и злилась. Но теперь уже сама считала себя не до конца честной с ним. Это я должна была дать ему объяснения, а не наоборот. От этого моё состояние требовало завершения разговора вдвойне, и я поспешила.

— Я же сказала, что всё в порядке. Завтра поговорим. Пока. — Положила трубку.

На душе стало паршиво. Я почувствовала себя предателем. Девушка из меня оказалась некудышная. Да и друг тоже. Не смогла сдержать обещание перед Климентом и до двух часов ночи думала о том, что произошло сегодня. Мысли оправдывали меня, но и поливали позором и моральными упреками. А перед сном я уже сомневалась, стоило ли мне соглашаться на эти отношения, если они начались с моих ужасных поступков.

Ключи. Часть 2.

НИКА.

Давид несколько раз попытался дёрнуть ручку двери, но она не поддалась. Зачем он это делал, ведь было очевидно, что нас заперли? Я посмотрела на него, намекая, что не стоит стараться.

— Я видела Марину, когда выходила из школы, — сказала я ему. — Думаю, это её рук дело.

— Уверена? — Не верила, что у парня могут быть сомнения. — Она каждый день остаётся после уроков, помогает уборщице.

— Я уверена, что это она, — начала я закипать от мысли, что попалась дважды. — Как только выйдем отсюда, я покажу ей, с кем она связалась.

Я не намеревалась оставлять этот поступок без внимания и мстительного вмешательства. Твёрдо решила, что должна ответить ей. Мягко или жёстко — не имело значения. Я злилась, и это должно было вылиться на Марину.

Мы просидели в классе достаточно долго. В животе заурчало, рука затекла от того, что я долго держала на ней голову. Мои мысли блуждали то тут, то там. О Клименте, который ждал меня снаружи, я вспоминала чаще всего.

— Может, это и хорошо, что ты не успела сесть в то такси. Свидание провалено, — отозвался Давид с другой стороны кабинета, осматривая учительский стол.

— А может, ты заодно с этой Мариной? — предположила я, не одобряя выражение парня.

Я не хотела на свидание с Климентом, но слова Давида расстроили меня.

— Конечно, нет, — ухмыльнулся он, выдергивая заевшиеся выдвижные шкафчики. — Но я буду только рад, если ты останешь от Климента.

— Не держу, —усмехнулась я, поднялась и сделала несколько шагов в его сторону. — Можешь оставить его себе, раз он так нужен тебе.

— Мне нужна ты. — Фраза однозначно была предназначена не для друга или сводной сестры.

Я замерла, хоть и знала о его чувствах, ощутила тепло, будто впервые слышала подобное в свой адрес. Не смогла сдержать улыбку на лице, нагло вылезшую, чтобы сообщить Давиду о том, что его слова сработали.

Совсем недавно мы бы поцеловались, и грань между нами стерлась бы, превращая нашу связь в любовную. Но эта невидимая стена, на ощупь легкая и в то же время тяжелая, стояла между нами, не позволяя случится большему.

Избавиться от неё можно было одним движением, простыми словами, но смелости у нас до поры не хватило.

— Я нашёл ключ. — Он поднял руку с отмычкой, уголок губ поднялся, создавая на его лице завораживающее выражение.

— Отлично, наконец-то мы сможем выбраться отсюда! —Обрадовалась я, подбегая к Давиду.

Ключ уже не имел значения. Как только я оказалась рядом, он обнял меня за талию и притянул к себе, значительно сокращая расстояние между нашими телами. Он поцеловал мои губы своими, углубляясь с каждым новым вдохом жаркого воздуха.

Это произошло так быстро, что я не успела осознать. Очнулась и уже ощутила себя прикованной к губам Давида. Теплое чувство внутри пульсировало в такт продолжению. Волны мурашек пробегали по моему телу, поддакивая чувственным поцелуям.

Наконец мы очнулись и поняли, что стоим на твердой земле, а не на облаках. Всё размытое и расплывчатое стало явным. А губы Давида оказались в сантиметре от моих, и я не смогла сдержаться, рассмеялась тихо, но радостно, как будто сбылось то, что никогда не могла вообразить.

Он обнял меня, прижал к себе. Не верила, что моя голова лежит на груди парня, которого я собиралась обидеть. И он, думаю, тоже, потому что крепко держал меня, уткнувшись носом в волосы, и не хотел отпускать.

Теперь уже не было ни стены, ни преград, ни других людей, которые могли бы помешать нам. Наше счастье оказалось доступным и очень простым, таким ценным и новым в жизни. Мы могли наслаждаться им столько, сколько захотим, и улыбаться до тех пор, пока не устанем.

— Однажды подобное случилось в нашей школе. Кого-то намеренно или случайно заперли в классе. Человек остался в школе на выходные. Произошел скандал, родители подали жалобу, было много шума. — Рассказывал мне Давид по дороге домой. — И с тех пор в классах стали держать запасные ключи.

— Но это вряд ли бы сработало, даже если бы Марина оставила ключ в сердцевине замка.

Согласен. — Кивнул Давид, соглашаясь. — Мы еле выбрались из школы. Хорошо, что её не успели закрыть до нашего ухода.

— Да, считай, повезло, — улыбнулась я ему, вызвав взаимную волну радости на его лице.

Пока мы шли от автобусной остановки, молчание между нами волновало меня до дрожи. Моё сознание не привыкло к тому, что мы уже вместе, и, взглянув на него, я, как наивный человек, не сдерживала своё счастье.

Он аккуратно коснулся моих пальцев и неуверенно взял меня за руку. Я ощутила тепло его руки в своей замерзшей ладони.

Где-то под грудью защекотало интересное чувство. Раньше со мной не происходило ничего подобного. Но эти новые перемены нравились мне, как и парень, который смотрел на меня с любовью, заботой и нежностью в глазах. Рядом с ним, вокруг, все становилось неважным, мимолетным, будто в ускоренной съемке.

— Мы пришли, — тихим бархатным голосом произнес Давид.

— Не хочу заходить, — продолжил он ласкать мои уши своей речью. — Тогда придется отпустить твою руку.

Я поняла, о чем он говорит. О наших родителях, которые думали, что между нами простые, ничем не примечательные отношения. Но они ошибались. Ещё с первой встречи я знала, что мои чувства к Давиду отличаются. Каждый раз, сталкиваясь с ним лицом к лицу, я мысленно благодарила маму за то, что она вышла замуж, позволив нам сблизиться. Но сейчас, из-за тех, ради кого мы готовы ограничить свои отношения, мы чувствовали себя должниками и не представляли, что будет, если признаемся им.

— Дома мы должны скрыть это, — сказал он то, что и так было ясно нам обоим. — Если родители узнают, то будет скандал.

— Я все равно не понимаю, — произнесла я, прижимаясь к груди парня, чтобы он обнял меня. — Что плохого в том, что мы нравимся друг другу? Мы же не родные брат и сестра. Крови нет, значит, влюбиться мы имеем полное право.

—Влюбиться? — посмотрел на меня Давид, поглаживая пальцем мою загрубевшую кожу на щеке.

Я не смогла ничего ответить. Не было слов, которые могли бы выразить мои чувства. В его взгляде, который задержался на моих губах, я поняла, чего именно хочу. Я встала на цыпочки и поцеловала.

На этот раз поцелуй был иным: более нежным и сдержанным, словно тихий жест моей симпатии. Давид воспринял это так же ласково, как я и хотела ему передать.

Простое прикосновение, как подтверждение того, что все еще реально, быстро сменилось странным настроением. Огорчение от того, что нельзя проявлять любовь при родителях, и радость от того, что можно сделать это наедине, смешались.

Я думала, что не смогу уснуть, загрузив себя мыслями, но меня вырубило почти сразу, как только я легла в кровать.

Ключи. Часть 3.

ЛОРА.

Я усмехнулась, когда Ника поделилась со мной новостью. Она вовсе меня не удивила. Я ждала, когда это произойдет. И да, сейчас это не просто происходило, это стало публичным. Давид с Никой даже не пытались это скрыть, а в день отъезда моей мамы они пришли в школу, держась за руки.

Теперь пара этих ребят стала легендарной из-за того, насколько они подходили друг другу и были неразлучны. Они сидели вместе за одной партой, много разговаривали друг с другом, и это уже успело надоесть многим учителям, которые были в шаге от того, чтобы рассодить их.

«Я встречаюсь с Давидом», — снова прочитала сообщение трехдневной давности, не ожидая ничего нового и сверхъестественного.

Но это почему-то волновало меня. Я не могла не думать о Клименте, который перестал быть похожим на себя. Не поняла, как узнал эту новость сосед, но воспринял он её крайне остро — от его состояния болели глаза.

«Круто» — следующее моё сообщение.

Это должно было порадовать меня. Моя подруга встречается с человеком, которому она действительно нравится. Давид не обманет ее и не оставит на полпути, как это сделал бы Клим со своим образом жизни. Даже то, что рыжий одноклассник делал, чтобы уберечь ее, осталось где-то позади.

Я хотела, чтобы подруга была счастлива в отношениях, но в этом случае я просто не могла открыто улыбаться, глядя на лицо друга. На уроках я смотрела на него и ощущала пустоту во взгляде. Когда вызвали к доске, он не вышел. А вчера не пришёл на занятия, сославшись на болезнь.

Я понимала, что это ложь, и молча наблюдала за его попытками выйти из ситуации таким человеком, каким он был раньше. Но у него плохо получалось.

— Лора, — отдернул меня Илья от мыслей, к которым я привыкла. — Ты где летаешь? Записывай, а то потом без конспектов останешься.

Я посмотрела на своего парня и не нашла слов, чтобы ответить ему. Сказать правду, что беспокоюсь о Климе, или бросить колкость, как это делала раньше, я не могла.

Наши отношения существовали, несмотря на то что стояли на месте. Ни я, ни он больше не делали попыток прийти к каким-либо эмоциям друг к другу. Вместо этого Илья постоянно отдергивал меня от привычной жизни и давал указания. А я принимала всё, словно так и должно быть.

Впервые за долгое время у нас с Никой получилось встретиться в нашем привычном месте. Кофейня не изменилась, только вид из окна стал другим. Где-то рядом проводили ремонт, поэтому снаружи было много пыли. В воздухе ощущались признаки весны. На голых деревьях начали распускаться почки, а после дождей земля стала сырой и готовой для ежегодного озеленения.

— Скоро градус поднимется, — сообщила Ника и сделала глоток горячего капучино. — Можно будет одеваться полегче, а то я уже устала от этих пуховиков.

— Да, — коротко ответила я и продолжила рассматривать голубя за окном.

— Почему ты такая? — спросила меня одноклассница. — Ты уже несколько дней ходишь без настроения. Ты что, не рада за меня?

— Рада, — закатила я глаза, стараясь прийти в норму, как будто это было возможно за минуту. — Мама уехала, — решила рассказать ей, чтобы думала, будто из-за этого я не в порядке. — А сегодня позвонила, сказала, что собеседование прошло хорошо, и скоро у неё первые съёмки.

— Модельное агентство?

— Дом моды. Мама будет рекламировать их одежду.

— Здорово, — улыбнулась девушка, не понимая моего настроения. — Чего тут расстраиваться? Хорошая новость должна приносить положительные эмоции.

— Да, наверное, — согласилась я с ней, хотя в мыслях была немного иного мнения. — А у тебя с Давидом всё в порядке, я вижу? Ты даже позабыла о Марине, — напомнила я ей о девушке, из-за которой она оказалась заперта в классе.

— Сейчас мне нет до неё дела. Я слишком счастлива, чтобы омрачать это разговором с ней, — безмятежно ответила Ника, пожав плечами.

— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно нужно будет поговорить? Директор этого хочет, а ты откладываешь.

— Ты права. Но сейчас я не могу.

Марина и со мной толком не пересекалась. После нашего разговора в актовом зале она закрыла рот и не показывалась. Думаю, её остановили отношения, которые оказались правдой после моих небольших стараний.

Но и для Ники она притихла, словно мышь. Ждала, пока появится возможность насолить еще раз. Ну или нет. Ведь Климент не пошел на свидание. А как всем в школе известно, именно он был причиной переживаний одиннадцатиклассницы.

— А что у тебя? — хитро прищурившись, улыбнулась подруга. — Илья твой парень, но вас так мало, что кажется, вы вовсе не встречаетесь.

Ника была права. Официально мы были парой, но держались подальше друг от друга, словно липовые. Илья, хоть изредка и пытался привлечь меня к своим чувствам: угощал едой, писал и делал комплименты, подходил после школы и провожал домой. Я была благодарна, ведь только так могла разбавить напряжение, которое исходило от Климента. Но в ответ я могла позволить только редкую улыбку.

— Да, это во мне проблема, — призналась я собеседнице, планируя попросить у нее совета, ведь в отношениях она преуспела больше, чем я. — Никак не могу привыкнуть, что мы вместе. Я как будто ни к месту, не подхожу.

— А тебе он нравится? — Уплетая в щеку бисквитный кусок торта, одноклассница и не думала, что у меня нет ответа на этот вопрос.

«А что такое нравиться?» — хотела я у неё спросить, но побоялась, что она высмеет меня и назовет невеждой. А если и не скажет вслух, то и думать не сложно.

— Очевидно, что ты в него не влюблённа, — улыбнулась Ника, убирая с губ остатки крема. — Тогда почему ты с ним?

— Он влюблён в меня.

— Это не ответ, Лора. Мне кажется, ты поспешила и усложнила всё ещё больше.

Мне тоже так показалось. Я чувствовала себя ничтожеством, обманывая парня, что все в порядке. Каждый раз я убеждалась, что нужно сказать правду и поставить точку в наших не настоящих отношениях. Но меня всё время останавливали слова Клима: дать шанс. Возможно, ему, чтобы он завоевал меня. А возможно, и себе, чтобы я полюбила его. Но пока сколько ни смотри, по-другому увидеть Илью не получалось.

Мы недолго сидели и обсуждали экзамены, а также моё возможное поступление в школу дизайна. Но это были лишь предположения, ведь я толком не понимала, чего ожидать от себя завтра или послезавтра. Если получится, я была готова рискнуть и прислушаться к словам окружающих, которые твердили мне, что я талантливый человек и что творчество — это моё призвание.

По дороге домой я не ожидала встретить того, кого не была готова увидеть возле своего подъезда. Марина, яркая и такая же, как я, но только со вкусом, как у большинства дорогостоящих выскочек, стояла с телефоном. Она переписывалась с кем-то и заметила меня довольно поздно, когда я подошла к ней и поздоровалась сухим приветом.

— Привет, — ответила она, обнажив зубы в широкой улыбке. — Климент дома, не знаешь?

— Откуда мне знать? — закатила глаза. — Если это всё, я пойду.

— Ну иди, — язвительно ухмыльнулась Марина, будто сделала мне одолжение. — Хотя нет, подожди. — Она остановила меня, не позволила войти в здание.

— Я знаю, что вы с Климом соседи, но... держись от него подальше.

— Чего?! — Не поняла я, ведь это звучало действительно смешно.

— Ты слышала, — продолжила она улыбаться, будто слова принадлежали вовсе не ей. — Я видела, как вы в тот день уехали вместе. Поэтому лучше последуй моим словам.

— Ты совсем взбредила, Марина? — Подошла я к ней, до сих пор не переварив то, что услышала. — Тебя это вообще не касается.

— Касается, Лора, — скрестила она руки на груди. — Климент только мой. И это ваше свидание... Я хочу, чтобы ты даже не надеялась.

— Ты точно головой не ударилась? — Разозлилась я. — Ничего не было. Мы сразу поехали домой.

— А вот Даша, бывшая Климента, мне сказала другое. Или ты будешь до конца утверждать, что вас не было в караоке?

— Да пошли вы! — не выдержала я. — Я уже устала от вас! От таких, как ты, одни проблемы! Можешь говорить что угодно, но указывать мне, что делать, я тебе не позволю!

— Ладно, — пожала она плечами. — Тогда я всё расскажу твоему парню. Посмотрим, как он отреагирует.

— Напугать меня решила?! Валяй! Мне всё равно! Рассказывай хоть деду своему — мне всё так же будет... — закончила я, выругавшись.

Как же я хотела оказаться дома, в своей комнате, и навсегда позабыть об этом разговоре, будто его и вовсе не было. Хотелось побыстрее унести ноги, чтобы побыть одной. Но Марина решила добить, ведь иначе её гнилое нутро не могло.

— Хочешь, чтобы Клим потерял ещё одного друга?! Отлично. Надеюсь, ты понимаешь, что это потом будет на твоей совести.

Ключи. Часть 4.

КЛИМЕНТ.

Думал ли я об этом раньше? Да, думал. Каждый день без отца приближал необратимый процесс. Больно, но разве могло быть иначе? Кажется, я уже должен был морально подготовиться и смириться с тем, что вскоре нас официально станет на одного человека меньше. Но я не выдерживал. Мама не выдерживала.

И вот я вернулся домой пораньше из-за звонка матери. В её словах о том, что надо поговорить, была дрожь, тревога и боль. Так она говорила об отце.

Он наконец вернулся домой. При входе стоял запах мужского одеколона, его пальто висело на крючке, а обувь стояла рядом. В прихожей я увидел собранный чемодан и две сумки, набитые вещами. Он уходил.

В гостиной родители сидели очень напряженно. Тишина, словно яд, отравляла сердце. Тревога охватила меня точно так же: я уже не замечал ничего вокруг, всё стало чужим и незначительным. Одно лишь сердцебиение и страх, который я не мог объяснить и избавиться от него, пленили моё сознание тесными кольцами.

— Садись, — сказала мама, прежде чем я успел поздороваться с отцом.

Я посмотрел на неё, и новая волна боли накрыла меня. Вид у неё был так себе. Она и раньше плакала, скрывала мешки под глазами косметикой, чтобы я не переживал. Но сейчас её лицо было красным, мокрым и опухшим от очевидных слёз.

— Климент, знаешь, почему мы вернули тебя домой? Нам надо поговорить кое о чём, — начал отец, сцепив пальцы.

— Да, я знаю, — ответил я ему, уверяя себя, что всё в порядке. — Ты уходишь к той женщине?

— У неё есть имя. Кристина, — поправил мужчина, не реагируя на всхлипы своей жены. — Она мать Влада и моя первая любовь.

— А как же моя мама? - не выдержал я и процедил сквозь зубы. - Она не имеет для тебя больше никакого значения? Ты её больше не любишь?

— Ты должен понять меня, сын. Не всё в этой жизни постоянно. Любовь проходит и уходит, не спрашивая разрешения. Такова жизнь.

— Не хочу понимать, - отвёл я взгляд, не в силах больше смотреть на отца.

— Климент, у тебя уже есть опыт в отношениях. Разве ты не менял своих девушек, как перчатки? Теперь ты ненавидишь меня за то, что я полюбил другую женщину?

— Это не одно и то же. Я подросток, в отличие от тебя. В своих отношениях я никому не давал обещаний, не клялся в вечной любви, не заводил детей и не бросал их на полпути. Зачем ты сравниваешь эти совершенно разные вещи? - Злился я все больше.

— Да, ты ещё подросток, и тебе предстоит многое узнать в этой жизни. Не всё так просто, как ты думаешь. Твоя мать знает правду. Будь я в курсе о беременности Кристины, думаешь, я завел бы семью?

— И что теперь? Вот так уйдёшь? — Почувствовал горечь внутри; обида и гнев переполняли меня, слёзы подступали к глазам.

— Да, но это не значит, что я перестану быть твоим отцом. Я буду помогать вам с деньгами, и если что-то нужно будет починить в доме или заменить, тоже обращайтесь.

— Нам ничего от тебя не нужно! — разревелась мать. — Лучше уйди молча, я не могу тебя больше видеть!

— Люба, не драматизируй, — обратился к ней он, словно до сих пор имел право ей указывать. — Климент, я сейчас уйду, а позже позвоню тебе, когда ты всё обдумаешь и привыкнешь.

— Как будто ты раньше интересовался мной! Мы уже поняли, что не нужны тебе, поэтому не звони больше и не приходи, — встал перед ним, чтобы сказать это твердо, и сопроводил его до подъезда.

Как только мы вышли из комнаты, я услышал тихий плач мамы. Ей нужно было время, чтобы побыть одной и пережить все в своих мыслях. Моё вмешательство лишь ухудшило бы её состояние. Поэтому я накинул лёгкую куртку и вышел вместе с отцом.

— Ключи, — остановил я его. — Отдай ключи.

Мужчина цокнул языком и достал из карманов своего пальто связку ключей. Он вытащил с кольца тот самый и протянул мне.

— Ты уже вырос, — усмехнулся он, завязывая шнурки на ботинках. — Решаешь всё, как настоящий мужчина. Но ты подумай о моих словах. Я хочу видеться с тобой, сын.

— Ага, — кивнул я, чтобы побыстрее избавиться от предателя, который уже не являлся членом нашей семьи. — Подумаю. — Но в мыслях отвергал всё, что было связано с ним и его просьбами.

Ключи. Часть 5.

ЛОРА.

Впервые за свою жизнь у меня выпал шанс стать самостоятельной. Но каким же утомительным делом это оказалось! Сидеть в тишине, бродить по пустым комнатам, осознавая, что никого в доме нет и никто не побеспокоит тебя лишний раз, доставляло мне неприятные ощущения. Я ожидала обратного эффекта, но получилось так, что оставаться дома одной стало для меня непростым испытанием.

Я смотрела на вещи в квартире и видела в них чудовищ. Приходилось везде держать свет включённым, чтобы моё воображение не лишило меня рассудка.

Куда подевалась та самая Лора, которая не боялась ничего и могла позволить себе любой риск, я не знала. После ситуации с лифтом моё отношение к темноте ухудшилось. Даже в собственном доме я была вынуждена держать с ней дистанцию.

В конце концов, я не выдержала очередного вечера, когда городское небо уже заполнили сумеречные облака, и вышла во двор. Во дворе было не так страшно, как в четырёх стенах. Свежий воздух, подтаявший местами снег, шум города и немного природы вокруг успокаивали меня.

Села на старую лавочку у подъезда, землю под которой украшала шелуха от семечек. Бабушки с нашего дома любили засиживаться до захода солнца, и получилось так, что они сдали дежурство именно в тот момент, когда я спустилась.

Убрала руки в карман маминого старого пальто, которое висело на виду в прихожей, заманивая своей доступностью. И поняла, что забыла телефон, когда обувалась. Сделала глубокий вдох, заполняя легкие февральским воздухом, и попыталась улыбнуться тому, что просто живу обычной жизнью, особо не страдая по старым привычкам.

Вскоре меня удивили соседи. Закодированная дверь открылась, пропуская две фигуры, одна из которых была хорошо мне знакома, а другая — едва. Я узнала Климента и его отца, который в последние месяцы вел себя странно и исчезал неделями, заставляя родных переживать.

Я не забыла, как на Новый год Климент и его мама перенесли отсутствие этого мужчины. А по невольно подслушанному разговору и ребёнок бы понял, что дела внутри их семьи плохи.

Конечно, я не говорила на эту тему с одноклассником открыто. Так же, как и он молчал об отъезде моей мамы, я тоже не испытывала желания углубляться в его семейные проблемы. Да, мы были соседями, одноклассниками, в конечном итоге — друзьями, но это не давало нам возможности говорить о болезненных вещах в наших сердцах.

Клим увидел меня, задержал на мне взгляд на несколько секунд и вернулся к отцу. Тот сел в машину, что-то сказал сыну и уехал. Холодная пыль поднялась от трения колес.

Возвращаясь, он сел рядом со мной. Теперь, когда я смотрела на его профиль, я понимала, что выглядит он не очень. Даже хуже, чем в последние дни. Если его основной печалью были отношения Ники с Давидом, то на этот раз причиной было что-то другое.

Он избегал прямого взгляда со мной, а я была довольна тем, что Климент рядом, и не ждала ничего другого. Принимала его поведение как должное. Терпеливо сидела, бессмысленно разглядывая старое дерево напротив.

— Ты заболеешь, иди домой, — наконец сказала я ему.

То, как он был одет и как мерз, я видела невооружённым глазом. Я должна была попытаться предотвратить возможную простуду.

— Не хочу, — ответил он холодно.

— Что же ты тогда хочешь?

— Ничего. Ничего не хочу, — голос снова стал привычным для меня по тону.

— Твоя мама одна дома? Ты не должен вернуться к ней?

— Её лучше сейчас не трогать, — признался Клим, выдыхая.

— Это из-за него? — Намекнула я ему об отце и тут же пожалела, ведь знала, что все равно затрону больную тему.

Климент напрягся и посмотрел на меня блестящими от слез глазами.

— Извини, — вырвалось у меня. — Я не хотела.

— Лора, ты ведь знаешь, что происходит. Не извиняйся, — усмехнулся он. — Не понимаю, что со мной.

— Я понимаю. — Сосед продолжал смотреть на меня. — Знаю, что нельзя сравнивать. Но когда умер мой отец, во мне что-то оборвалось. Эта скука, тоска, осознание того, что ничего больше не будет, как прежде, сводит с ума. Потерять того, кому ты доверял и кого любил всю жизнь, это... больно.

— Как меланхолично. — Вновь усмехнулся Клим.

Я успела заметить слезу на его щеке, прежде чем он отвернулся от меня. Он спрятал от меня способность быть как все и чувствовать, как это делают обычные люди. Я знала почему: он всё ещё продолжал играть для меня крутого парня, у которого просто не могло быть лишних эмоций.

— Ты плачешь? — спросила я, касаясь его плеча и чувствуя дрожь.

Теперь и я заразилась состоянием Климента. По телу пробежали мурашки. Я представила, как маленькие импульсы внутри меня светятся и пульсируют в унисон с сердцебиением. Не понимала, что это было за чувство, но от него всё внутри сжималось и щекотало ноздри.

Климент заплакал беззвучно, склонив голову к земле, чтобы его лицо исчезло в руках. Впервые я видела его таким разбитым и несчастным. Кажется, он уже не думал о том, чтобы сдерживаться, просто позволил себе выплакаться.

Я провела ладонью по его плечу. Так я могла его поддержать. Ни словом, ни действием, а простым присутствием дать знать, что он не один. Скоро всё должно было пройти, и сосед вновь вернулся бы в привычный для себя образ, от которого все девчонки сходили с ума.

Так и произошло. Несколько минут приватного молчания, и друг стал таким же, как и прежде. Он вернулся домой раньше меня.

***

Долго ворочалась в кровати, не могла уснуть. Время тянулось всю ночь, а все мои мысли занимал Климент. Думала о том, что произошло снаружи. Хотя мы и разошлись по домам, послевкусие после тяжелой встречи все равно осталось у меня внутри. Не могла отделаться от мысли, что сделала недостаточно.

Надела поверх пижамы мамин кардиган, взяла из аптечки лекарство и поднялась наверх. Постучалась в квартиру к Клименту, уже сомневаясь в том, стоит ли мне здесь находиться. Но дело было сделано. Пусть я позволила себе лишнее, выкручиваться уже было некогда.

Дверь мне открыл сосед. В его внешности почти ничего не изменилось. Он всё ещё оставался высоким, широкоплечим брюнетом, каким я его знала. Только волосы были немного растрепаны, глаза красные, словно омылись в гранатовом соке, а одежда — помятая. Он удивился, когда увидел меня у своего порога, протер глаза, будто я была миражом, который возник у него в голове. Или, возможно, у него просто болели глаза, что больше походило на правду.

— Что ты тут делаешь? Ты видела, который час? — А время без семи минут три, это уже было раннее утро.

— Ты спал? — виновато спросила я у него.

— Нет, тебе повезло, — улыбнулся друг, приглашая меня войти. — Заходи, только тихо. Мама выпила снотворное и только уснула.

— А ты почему не спишь? — спросила я, заходя за ним в комнату, в которой он сразу же включил свет, открывая взор на беспорядок и не заправленную кровать.

— Тебя ждал. — Пошутил Клим, расчесывая волосы перед зеркалом. — Рассказывай, зачем пришла. Спать одной страшно? — И снова он бросил в мою сторону «весёлую» фразу.

— Я принесла вот это. — Показала ему капли для глаз. — После смерти отца я много плакала. В то время я пользовалась этим, и мне действительно помогало.

— Хочешь сказать, я плакса? — Изменился в лице Клим.

— Нет.

— Ты мне сейчас это прямо в лоб сказала.

— Посмотри в зеркало и увидишь, что это ненормально, — рассердилась я. — Если ничего не сделаешь, завтра вся школа узнает, что ты плакса.

— Ну вот, — закатил он глаза. — Опять.

— Забудь, — мне стало обидно из-за неблагодарного друга. — Ещё и в друзья мне набивался.

Я захотела уйти, но парень преградил мне путь своей грудью. Он посмотрел на меня, словно извиняясь, поднимая уголки губ в простой улыбке.

— Я понял, я воспользуюсь твоей помощью, — протянул он мне руку. — Оставь это здесь, я прокапаю.

— Я тебе не верю, — раскусила я его план по избавлению от моей настойчивой помощи.

Я понимала, почему он так сопротивлялся, но мне было все равно. В конце концов, я заставила его сесть на стул, после чего он плюхнулся на мягкое сиденье и откинул голову назад.

— Почему ты это делаешь? — спросил он меня, пока я читала инструкцию к применению.

— Прошло много времени, я уже позабыла, сколько капель нужно, — ответила я ему, не отвлекаясь от мелких слов, которые читать ночью казалось вредно для глаз.

— Я не про это, — рассмеялся он тихо. — Почему ты помогаешь мне?

— Друзья должны помогать друг другу, — быстро нашла я ответ и приступила к делу.

Климент молчал, наблюдая за тем, как я открываю лекарство. Я повернула его голову лицом к потолку, чтобы было удобно закапать в глаза. Пока я внимательно рассматривала один из них, он смотрел на меня. Это не показалось мне ничем особенным — просто наблюдал за мной.

Я продолжила. Несколько капель упали в зелёный глаз, как летний луг для пикников. Красные капилляры исчезли за векой на несколько секунд.

— Теперь второй, — сказала я ему, не в силах сдержать улыбку.

— Хорошо, — улыбнулся он мне в ответ и на мгновение показался очень даже симпатичным, когда слушался.

Я прокапала ему второй «зелёный луг». Теперь он просто сидел с закрытыми глазами, словно спал спокойно, ни одна мышца на его лице не дергалась в волнении. Я не могла понять, делает он это специально или нет, но привлекал меня.

Я не отстранилась, не было желания перестать любоваться. Вот в кого влюбляются все эти девчонки, подумала я, ухмыляясь. Ведь в его внешности действительно было что-то цепляющее.

Только одна мысль: почему это происходило со мной именно сейчас? Климент всегда был в моей жизни, но я никогда не обращала внимания на его губы, длинный нос с небольшой горбинкой и густые брови, по которым так и хотелось провести пальцами.

Взбредила, подумала я. Но всё равно позволила себе воплотить это безумие. Аккуратно протянула палец к его брови и провела им так, словно это было жизненно необходимо мне. Только вот я просчиталась: парень вовсе не спал, и, почувствовав прикосновение, распахнул глаза и уставился на меня. Он замер, словно ледяная статуя, и от этого мне стало не по себе.

В растерянности и тихой панике я отошла от него к двери, чтобы открыть её и быстрее покинуть зону преступления. Я ощущала себя так, будто меня поймали на чем-то плохом.

— Лора, всё в порядке, — подошёл ко мне Климент.

Во мне боролись столько мыслей и эмоций, что я не понимала, как мне реагировать. Также поведение соседа могло быть непредсказуемым, и это пугало меня больше, чем собственные переживания. Но я, как испуганная мышь, не собиралась ни отвечать, ни делать что-то. Смятение парализовало меня.

— Спасибо, — улыбнулся он мне, словно ничего необычного не произошло.

Он притворялся или действительно так думал — я не могла понять. Клим должен был знать поведение заинтересованной девушки лучше, чем кто-либо другой, но сейчас казалось, что он намеренно подыгрывает моему желанию забыть всё.

Ключи. Часть 6.

КЛИМЕНТ.

Новый день начался с солнечного света. Он проник ко мне в комнату, поднимая настроение. Я проснулся с мыслями о том, что удалось поспать пару часов. Телом и умом ощущал, что выспался. Пока переодевался в более приличную одежду, чем вчера, когда предстал перед Лорой, заметил капли, которые она притащила с собой.

Подошёл и стал рассматривать белый бутылёк с латинским названием. Действительно, оказались хорошие. Присмотревшись к своему отражению, заметил, что глаза обрели более здоровый вид, и о моих позорных слезах никто не узнает.

Я не мог позволить, чтобы кто-то ещё узнал о том, что я плакал. Ещё подумают, что я расстроился из-за Ники, — прикинул я, не желая больше становиться частью любовного треугольника.

Умылся и, пока приводил прическу в порядок, мой взгляд упал на ту самую бровь. Чем она так понравилась Лоре, я не понял. Но меня всерьез удивила её реакция, чем тот милый жест. Позабавила меня, и после резкого ухода одноклассницы, я ещё какое-то время думал, вспоминая её интересное поведение.

— Смешная, — произнёс я вслух, убирая лекарство в рюкзак.

Мама так и не вышла из спальни. Я немного приоткрыл дверь, чтобы проверить, всё ли в порядке. Она до сих пор спала крепким сном, укутавшись в одеяло, словно младенец.

Я приготовил себе завтрак из того, что было, и отправился в школу. Очень надеялся встретить по пути Лору, но дошёл без неё. Когда оказался в классе, среди одноклассников, написал ей:

«Ты где? Помни, что опаздывать нельзя».

На что почти сразу же пришёл ответ:

«Не приду сегодня. Заболела».

Я не удивился. Вчера мы оба хорошенько замерзли на лавке, так что это было похоже на правду. Не могла же она специально не прийти из-за вчерашнего? Или могла? Я путался в мыслях. Сколько бы у меня ни было девушек, понять их всегда было тяжело.

***

Давид и Ника продолжали свою игру влюблённых, чем даже не раздражали меня. За неделю с чем-то их розовых сердечек я уже привык и особо не парился насчёт того, что когда-то было между нами. Почти забыл.

— Выглядят счастливыми, — подошла ко мне Марина, когда я вышел на улицу.

Большая перемена позволила мне это. Дима сидел в классе, учился, Илья остался с ними, сославшись на лень. Так получилось, что только я один сидел во дворе посреди малышни, которая бегала под солнцем.

Я бросил на девушку мимолетный взгляд, и ухмылка сама появилась на моём лице. Я уже представил, как закончится этот разговор, и в мыслях пожелал, чтобы он оказался как можно короче. Но Марина, будто зная, о чем я думаю, намеренно затянула беседу.

— Клииим, давай поговорим. Я знаю, о чем ты думаешь, — кокетливо улыбнулась она.

— И о чем же? — спросил я, щурясь от солнечного света.

— Конечно же, обо мне. Уверена, с того дня, как я призналась тебе, ты тайно желал меня.

Я бы рассмеялся, но чувствовал себя идиотом рядом с ней. Её самомнению можно было позавидовать.

— Не думал, что ты настолько прямолинейная.

— Я могу быть и загадочной, — ответила она, посмотрев на меня, но я уже не мог сидеть напротив: солнце жгло мои и так раненные слезами глаза.

Я встал и направился в сторону корпуса. Хотел наконец оказаться в классе и поделиться с друзьями впечатлениями о сумасшедшей девушке, которая не видит границ на своём пути.

Но в коридоре, как когда-то в начале учебного года, меня ждала Ника. Хотел я или нет, мне пришлось подойти к ней навстречу. Теперь мы стояли друг напротив друга в одинаковой форме, изучая лица совершенно по-разному.

Я видел счастливую милую девушку, какой казалась моя пара мечты. Моя первая любовь, забыть которую я отказывался. Она упрямо считала меня своим другом. Даже после того, как я пытался поцеловать её и ухаживал достаточно долго, я не покидал то место, которое она обозначила для меня.

— Давиду повезло, — Улыбнулся ей.

Я сам не понял, как это прозвучало, словно слова проигравшего. Несмотря на факт поражения, я всё ещё не верил, что это происходит на самом деле. Ещё недавно я был так уверен в себе, что не замечал очевидного и, как дурак, цеплялся за малейшие знаки. Одно свидание чего стоило. Я чувствовал себя неудачником.

— Спасибо, Клим, — улыбнулась она мне.

Теперь, глядя в лицо Ники, я видел только девушку Давида. Обыкновенную улыбку, а не ту, что ослепляла. Совершенно обычные глаза, в которых я тонул. Сейчас всё это стало тем, чем и должно было быть для меня: красивой картинкой.

— Я хотела извиниться, — продолжила она. — В тот день на свадьбе... Я солгала тебе. Я хотела позлить Давида. Мне было обидно, что он манипулировал мной. Поэтому прости меня, пожалуйста. Я правда сожалею.

— Забудь, — мягко повелел я. — Я тоже... провинился. — Решился признаться в том, что давно надо было закрыть., а ключ выбросить. — Когда я впервые увидел тебя здесь, вся боль и обида вернулись ко мне. Ты нравилась мне, но в то же время я хотел тебя проучить. Хотел разбить тебе сердце так же, как и ты когда-то разбила моё.

— Я знаю, — рассмеялась Ника. — Я хорошо тебя знаю, Клим. Я понимала, что в твоём сердце есть что-то подобное.

— Подожди. - Не понял я, замерев от услышанного. - Ты знала? И всё равно позволяла мне...

— Да. Думала, что таким образом смогу расплатиться за причинённую боль. Но, как оказалось, я делала хуже только себе.

— Тебе Давид изначально нравился? - предположил я.

— Получается, да. А сейчас вы из-за меня в ссоре. — Опустила голову, словно повинившийся ребёнок. — Я сказала ему, чтобы он поговорил с тобой. Но он отказывается. Не пойму, что именно он хочет.

— Я знаю, что. — Почувствовал, как сердце начало биться быстрее, волнение играло с моими чувствами. — Я поспорил на тебя.

Но, к моему удивлению, она отреагировала спокойно.

— Только не говори, что тоже знала, — опередил я её, прежде чем она что-то скажет.

— Не знала, Клим, — посмотрела на меня разочарованно. — Ты поспорил на меня? С кем? На что? — с грустью в голосе задала мне вопросы, ответы на которые мне было тяжело рассказывать.

— Илья, Дима... А Давид отказался. — После фразы о её парне Ника немного пришла в себя.

Я понял, что она боялась услышать его имя. Но разве не было очевидно, что парень изо всех сил старался оградить её от меня? Он просто не стал участвовать в этом.

— На что поспорили? — Улыбнулась мне девушка, слабо поднимая уголки губ.

— Должен каждому по пять штук, — ответил я ей той же еле уловимой улыбкой.

— Тогда ты попал, — рассмеялась Ника. — Откуда достанешь?

— Пойду работать, — пошутил я.

Большая буква ревности. Часть 1.

ЛОРА.

Утром Климент дождался, пока я спущусь, и выразил желание добраться до школы вместе. Я немного напряглась, потому что испугалась того, к чему мог привести обычный разговор между нами. После угроз Марины и моего необъяснимого влечения к соседу даже безобидная вещь могла повлиять на нашу устоявшуюся дружбу.

Пропущенный день в школе из-за плохого самочувствия вызвал у Климента подозрения. Я уже представила в голове тяжесть молчания между нами и тот стыд, с которым мне предстояло встретиться.

— Ты хорошо спала? — спросил меня друг, когда увидел.

Я вместо ответа попыталась разглядеть в нем эмоции, которые бы напрягли меня еще больше. Но нет, он оставался прежним, словно между нами не произошло ничего странного.

Казалось, что это прекрасно, и я тоже должна была последовать его примеру. Но состояние неловкости и смятения не покидали меня.Вот исправленный текст:

Я всё ещё чувствовала себя странно, параллельно убеждая себя в одном: человек, который легко менял девушек, забывая каждую, словно съеденный месяцем ранее обед, не мог зацикливаться на такой ерунде. Только я бредила неправильными мыслями, которых нужно было изгнать из своей головы.

— Как себя чувствуешь? — не унимался Клим, сокращая расстояние между нами. — Выздоровела? — усмехнулся он, намекая на мой обман.

— Не твоё дело, — буркнула я, ускоряя шаг.

— Что с тобой? Злой дух вселился, пока ты спала одна в пустой квартире? — продолжал он улыбаться, подшучивая.

— Не твоё дело.

— Кажется, этот дух знает всего три слова.

— Что тебе надо от меня?! — разозлилась я не на шутку. — Ты можешь отстать от меня хотя бы сегодня?!

— Я понимаю, почему ты такая, — сказал он, посмотрев на меня серьёзно, как будто собирался сказать что-то важное.

— Какая?

— Напуганная. Тебе все ещё страшно ночью спать одной. — усмехнулся он, поддразнивая меня фобией.

— Неправда. Все со мной в порядке, — попыталась я прийти в норму, радуясь тому, что ничего другого в голову этому парню не придёт.

Я немного запуталась в своих чувствах к нему, но это не значило, что то же самое произошло и с ним. Климент должен был оставаться в роли сердцееда и не трогать моё сердце. А мне нужно было всё забыть в кратчайшие сроки и больше не возвращаться.

***

На третьем уроке, когда алгебра подходила к концу, ребята перешли к активному обсуждению экзаменов. Было весело рассказывать о своих ожиданиях и мечтах, о будущем, где каждый строил себе воздушные замки. Они не были идеальными, но мы в них верили.

На большой перемене половина ребят из нашего класса покинула корпус, чтобы подышать свежим воздухом. Ника с Давидом, перешептываясь и нежно контактируя друг с другом, тоже были в их числе. К отношениям этих двоих все уже привыкли, и розовые сердечки между ними больше напрягали, чем умиляли.

Климент сидел за тетрадью, внимательно исписывая пустые страницы. Он выглядел довольно симпатично, учитывая, что задумчиво разглядывал свои конспекты, словно от этого они станут меньше.

Не заметила, как натянула на свое лицо улыбку, не сводя глаз с того, от которого утром хотела сбежать. Я не сдержала слово, обещание, данное самой себе, и снова позволила своему телу повернуться к однокласснику.

И что такого в том, что я поговорю с ним, подумала, поднимаясь с места. У меня и раньше были такие же отношения с соседом, и никто не удивлялся. Ни Клим, ни я не чувствовали себя неловко, так почему это должно было произойти с нами сейчас?

— Ты уже определился с предметами? — спросила я весело, присаживаясь за парту перед ним. — Решил, что будешь сдавать?

— Да, — поднял он на меня взгляд. — Биология, обществознание. А ты?

— Пока не знаю.

— Не тяни, а то времени на подготовку совсем не останется.

— Знаю я, — шутливо возмутилась. — А с тобой что? Утром ты был повеселее.

— Ничего, — тихо признался парень, возвращаясь к тетради.

— Из-за отца? Из-за Ники? — предположила я и, кажется, зря, потому что следующий взгляд Климента оказался глубоко разочарованным.

Его глаза замерли на моем лице, которое тут же потеряло все свои позитивные краски. Он осуждал меня, обвинял или пугал — я не понимала. В его взгляде было что-то неприятное для меня, от чего сердце уходило в пятки. Так я ощущала себя при ссорах с мамой. Но не думала, что подобное мне когда-либо придется испытать и с Климентом.

— Ты жалеешь меня? — спросил он, словно передо мной сидел не Клим, а кто-то другой, нервный и агрессивный.

— Нет! — ответила я, отражаясь в его блестящих глазах.

Я не была уверена, что это правда. Возможно, я действительно жалела его, ведь иначе моя поддержка не имела бы смысла. А говорить о том, в чем не хотелось признаваться самой, было бы неправильно.

— Я тебе не верю.

— Говорю же, нет! Почему ты злишься на меня?!

— Я не злюсь! Просто ты жалеешь меня, и это заметно.

— Никакой жалости нет, Клим. — Я начинала злиться. — Хочешь, докажу тебе?!

— Ты уже доказала обратное, — усмехнулся он.

— Ах ты! — Не выдержала я и вскочила, чтобы проучить одноклассника.

Я схватила его за ухо и силой начала крутить. Видимо, моё желание показать ему своё отношение оказалось сильнее, и я сама начала в это верить.

— Ай! Больно! Отпусти! Лора! Отпусти! — он сморщился от боли и схватился за мою руку. На удивление, не делал резких движений, лишь терпел.

— Попробуй только сказать ещё раз, что я желаю тебя, неблагодарный ты козлина, — процедила я сквозь зубы, ощущая, как настроение поднимается.

— Ладно, ладно, — поторопился Клим, когда я ослабила хватку.

— Понял? Иначе я тебя так накажу, что вспомнишь, где и как накосячил, — пригрозила я ему, полностью уверенная, что трюк сработал.

— Понял. А теперь отпусти! — ответил он. — Я из-за тебя перекусить не успею.

— Один день поголодаешь, ничего страшного, — сказала я, освобождая его красное, почти синее ухо.

— Зря я с тобой связался, — обиделся Клим, поглаживая потрепанную конечность ладонью. — Знал бы, что ты такая ненормальная, держался бы подальше.

— Никогда не поздно, — пошутила я, понимая, что никуда друг от друга не денемся.

Большая буква ревности. Часть 2.

КЛИМЕНТ.

Время шло так быстро, что казалось, будто вчера я был в порядке: ничего не омрачало мои планы, а все действия казались верными и эффективными. Но все изменилось, и теперь я действительно был похож на жалкого человечка, каким мне посчастливилось считать себя в начале февраля.

Я бы не удивился, если бы Лора сказала мне «Да». Она была доброй и никогда не ненавидела меня за мой характер и образ жизни. Но ни ей, ни кому-то другому нельзя было меня жалеть.

Я ведь заслужил все, что произошло со мной. Я слишком беспечно относился к своей жизни, не ценил чувства других и в итоге потерял лучшего друга. Что с того, пожалел я или нет? Отец из-за меня не вернулся бы в семью, а все мои бывшие не стали бы прощать меня одна за другой.

После уроков, скрывая нашу небольшую перепалку с Лорой, мы присоединились к Илье. Он решил собрать нас во дворе. Погода с утра немного ухудшилась, шёл небольшой снег, от которого мы прятались в своих тёплых одеждах. Так мы увидели и Диму, будто прошло долгое время с нашей последней встречи, хотя он сидел с нами на уроках и активно участвовал на каждом из них.

— Привет, Дима, — поздоровалась с ним Лора, оказавшись рядом со своим парнем.

Я сделал то же самое, улыбнулся другу, после чего он странно переглянулся с Ильёй и сказал мне:

— Клим, Илья уже знает. Подумал, что тебе тоже стоит.

Я удивился, не понимая, о чём он.

— Что, ты гей? — пошутил, но шутка не сработала из-за серьёзных лиц друзей.

Только Лора слабо улыбнулась и продолжила надевать на замёрзшие пальцы чёрные перчатки.

— Нет, Клим. Я немного врал. На самом деле я не возвращаюсь домой после школы. Я иду на работу.

Я подозревал что-то подобное, но не мог позволить себе додуматься. Никогда бы не подумал, что Дима может работать где-то и так хорошо учиться, что аж становилось ясно от его пятёрок.

— Ничего себе, — ответила Лора, опередив меня. — Что за работа?

— Если хотите, я всё расскажу. Только у меня скоро начинается смена, и я должен быть на месте вовремя.

— Да-а, — протянул Илья и взял руку своей девушки в ладонь.

Почему-то секрет Димы был интереснее, но я все равно сверлил глазами сцепившиеся пальцы этих двоих. Я не мог смотреть ни на что другое. Это раздражало.

— С тех пор как отец заподозрил тебя, ты больше не можешь опаздывать, — напомнил Зимин о случае, о котором мы с Лорой даже не знали. — Ребята, а давайте поедем к нему в кофейню? Местечко маленькое, заодно и поговорим, — предложил он напоследок.

— Да, конечно, я не против. Может, стоит позвать Давида с Никой? Они ведь тоже наши друзья.

— Не надо, — ответил я ему. — Не сейчас.

— Почему бы вам не поговорить? — нарушила тишину Лора. — Да, вы повздорили, но ты же больше не собираешься претендовать на его девушку. Причин для ссор больше нет, — расставила она факты.

— Да, но не всё так просто… — хотел я объясниться, но Илья перебил меня.

— Ты не знаешь? Он поспорил на неё, вот почему Давид до сих пор так зол на него.

— Поспорил? — спросила она, посмотрев на меня, словно ждала отрицательного ответа, так же, как я ждал его на перемене днем, когда спросил о жалости.

— Да. Но я проиграл спор. У меня были свои причины... Так что...

— Зачем ты оправдываешься? — вставил своё слово Илья. — Он имел полное право это сделать, — обратился он к своей девушке, приобняв её за плечи. — Она ему сердце разбила, это не мелочи. Я считаю, что спор был справедливым решением. Да, Клим? — обратился он ко мне, выставляя меня на посмешище перед подругой. — Жаль, конечно, что ты проиграл.

— Это правда? — спросила меня Лора.

Я смотрел на неё и видел только то, как клешня Ильи обнимает её за плечи. Все внутри закипало от беспричиной неприязни и ненависти. Дикое желание подойти и сломать ему эту руку боролось с болезненным для меня вниманием девушки. Она не ожидала такого от меня — я видел это в её глазах. Я почувствовал боль и тяжесть от того, что в этой истории обидел её в первую очередь, заставив испытать маленькую смерть внутри.

— Ладно, я поняла, — ответила на моё молчание. — Мне интересно, что ты чувствовал, когда твердил мне, что Ника правда тебе нравится? То есть она даже не нравилась тебе?

— Нравилась, — осознал, насколько слабым человеком я был.

Все мои попытки завоевать Нику были детским садом по сравнению с тем, что действительно нужно было сделать ради этого. Но я не смог, проиграл. На самом деле во многом оказался неудачником, плохим другом, которому нельзя было доверять. Лора, казалось, думала именно так. Илья рядом с ней насмехался глазами, словно ничего особенного не произошло, не замечал, в каком состоянии его девушка, или не хотел замечать.

Дима, который просто стоял рядом, как и в тот день у Давида, прервал напряжение.

— Илья, зачем ты это всё говоришь сейчас? Если бы не ты, в тот день не было бы никакого спора. Забыл, что это ты предложил его?

— Я никого не заставлял, — усмехнулся он. — Клим мог отказаться, но не стал. А ты говоришь так, будто я один виноват.

— Всё, хватит! — разозлилась девушка, сбрасывая с плеч руку Ильи. — Я домой!

***

Ворочался в кровати, не мог уснуть, все мысли были о соседке. Никогда бы не подумал, что один неправильный выбор так повлияет на меня. Но будь я тем же человеком сейчас, я бы и не задумался об этом. Мне было бы всё равно, что думает обо мне девушка этажом ниже.

Нужно извиниться, подумал я. А ведь уже сделал это перед Никой, и она поняла меня. У меня был шанс, что Лора поступит так же. Но знал её достаточно, чтобы сомневатся.

Я дотронулся до уха, которое она помяла утром, и пожалел, что вообще тогда спросил её. Сейчас мне бы хотелось вернуться в прошлое и с достоинством оценить её отношение ко мне.

Круглосуточный супермаркет находился недалеко, поэтому, несмотря на позднее время, я все-таки вышел из дома. С тем, что было у меня в кошельке, удалось купить не многое, но много шоколадного и мармеладного, как любила моя соседка.

По возвращению я увидел её на лавочке и обрадовался. Если бы я постучался к ней в квартиру в час ночи, это точно напугало бы её.

Я сделал вид, что всё в порядке, и убрал крафтовый пакет со сладостями в сторону. Сел рядом и, как ни в чём не бывало, сказал:

— Есть новости от мамы? Как она там?

— Хорошо, — отозвалась девушка, разглядывая публикации в Инстаграме.

— Тебе опять одной спать страшно?

— Нет, — вновь ответила она коротко. — Иди домой, тебя там ждут.

— Не хочу.

— Ладно, — пожала плечами, раздражая меня.

— Долго мы так будем? Давай уже мириться, я тебе вкусняшки купил.

Молчание.

— Тут сникерс, который ты любишь, и другие...

— Хватит, — перебила меня Лора, убирая телефон в карман. — Если есть что сказать, говори. Я слушаю. Только убери это всё, меня не купишь сладостями.

Я улыбнулся, отложил пакет и посмотрел на неё.

Ещё минуту не мог решить, как начать. Разглядывал лицо Лоры и видел красивую девушку. С чистыми блестящими глазами она смотрела на меня, но не так, как обычно. Во взгляде была простота и принятие, будто я уже знал, что она не ненавидит меня.

Необычными оказались и её симметричные губы, заострённый подбородок, который хотелось поддержать пальцами. Она чувствовала то же самое в моей комнате, подумал я? Возможно, ведь это желание почти невозможно было контролировать.

И я сделал это. Прошёлся легонько по овалу её лица, по её светлой и мягкой коже, словно никогда не трогал девушку. Она была немного холодной, но если бы я растянул время ненадолго, то обнаружил бы, что она уже не такая тёплая, а горячая.

— Ты дурак? — спросила она, и я не понял. — Или хочешь сказать, что нет?

— Ты...

— Больше не делай так, — прервала она наш зрительный контакт и протянула руку. — Дай сюда мои вкусняшки, я пойду. — Это рассмешило меня, и я протянул ей пакет, который всё-таки оказался кстати.

Молча добрались до её квартиры, пока сердце не сжалось внутри.

— Ты не злишься на меня? — остановил я её, прежде чем она открыла дверь. — Только честно.

— Посмотрим. — Лёгкая усмешка украсила её лицо, прежде чем оно исчезло за дверью, озадачив меня своим ответом.

Большая буква ревности. Часть 3.

КЛИМЕНТ.

На выходные Дима решил пригласить всех к себе в кофейню. Я был рад, что друг не стал откладывать это дело, как он сделал с признанием. Я хотел поговорить с ним и обсудить его работу, но для этого нужно было остаться наедине.

Илья пришёл ко мне намного раньше назначенного времени. Сел в гостиной, включил телевизор и стал ждать. Я особо не разбирался в его поведении, которое значительно отличалось от моего, Давида или Димы. Он был моим другом, но в последнее время раздражал меня всеми возможными способами.

Например, когда мы ждали Лору, он спросил меня:

— А ты не знаешь, после школы она видится с кем-то? Или куда-то уходит?

— Она же твоя девушка. Спроси у неё.

— Я хочу верить ей, — признался он мне. — Но честно, когда она отказывает мне проводить её домой или игнорирует мои сообщения и звонки, я не знаю, что думать. Может, ты проследишь за ней? Чисто по-братски.

— Ещё что мне предложишь?! — разозлился я. — Чтобы я её телефон проверял?! Нормальная девушка, просто не привыкла ещё. Если ты не был готов к таким вещам, зачем вообще старался, не понимаю?

— Вот и я тоже, — посмотрел в пустоту. — С виду горячая, а внутри холодная, как айсберг.

— Глаза протри! — Он окончательно меня довёл. — Твоя девушка красавица! Скажи спасибо, что она вообще согласилась встречаться с тобой! Ещё жалуешься мне здесь!

— Я не понял! — Ответил он мне в том же тоне. — С каких это пор ты на стороне девчонки? Или это я тебе не друг?

— Я говорю это как друг. Разве я не помог тебе с ней сойтись? Прояви терпение, и всё будет.

***

Время шло, и пора было ехать в кофейню. Но спокойно сидеть и наблюдать за этой парочкой я не мог. Они раздражали меня на протяжении всей дороги. То один что-то скажет или сделает, то другая мило улыбнётся, позволяя мне думать о себе в романтическом плане. Это бесило и вынуждало меня прибегать к крайним мерам.

Одел наушники, накинул на голову капюшон пуховика, прислушался к музыке. Откинул голову к спинке сиденья и закрыл глаза. Аккорд за аккордом песни сменяли друг друга. И вот заиграла та, которую я не добавлял в свой плейлист.

«Позови меня с собой,

Я приду сквозь злые ночи.

Я отправлюсь за тобой,

Что бы путь мне ни пророчил».

Передо мной встали воспоминания. Девушка в чёрном платье, серебристые волосы красиво ложились кончиками на плечи. Её улыбка озаряла всё вокруг, словно солнечный фонарик. Лицо одноклассницы запомнилось мне хорошо, и почему-то сейчас, вспоминая тот день, я не мог не улыбаться, как дурак.

Мы доехали в течение пятнадцати минут. Как я терпел, сидя рядом с парой, которую сам же и свел, не знал. Не мог разобраться и в том, что именно мне в них не нравилось. По отдельности я был доволен ими, но их отношения напрягали до красноты.

Дима встретил нас с улыбкой на лице и в специальной рабочей форме, что сначала не дало нам возможности его узнать. Он пригласил нас сесть за один из столов, и, последовав его жесту, мы заняли места. Илья и Лора сели рядом, а я напротив — вот как судьба распорядилась нами сегодня.

Я встретил взгляд Лоры, которая хитро разглядывала мой свитшот с рисунком серого кролика.

— Что? - спросил я её.

— У меня точно такой же, — улыбнулась она, разглядывая меню напитков.

— Где заказала?

— Мама отправила почтой. Сказала, что оригинал.

— Хвастаешься? — усмехнулся я, забирая меню у соседки.

— Может, мне уйти?! — возмутился Илья, прерывая нашу беседу. — Кажется, вам двоим неплохо будет и без меня.

— Если хочешь, уходи, — ответил я ему, так как не собирался поддаваться его капризам.

— Ты серьёзно сейчас? — посмотрел на меня друг и не верил, что я ответил ему таким образом.

— Никто не уходит, — вмешалась Лора. — Мы пришли сюда ради Димы. Подеритесь в другом месте.

— Я не собираюсь бить твоего парня, — шутливо ухмыльнулся я. — Пойду посмотрю, как там бариста.

Встал из-за стола с неприятным ощущением внутри. Неприятно было оставлять их наедине. Я испытывал любопытство и страх; не понимал, что именно меня беспокоит. Решив не зацикливаться на этом, подошёл к однокласснику, который что-то готовил у кофемашины.

За кассой никого не было, так что это был отличный момент, чтобы завести разговор.

— Давно работаешь здесь? — отвлёк я его от работы, и Дима повернулся ко мне лицом.

— С начала года, — сдержанно улыбнулся он в ответ.

— Почему не рассказал? — осторожно спросил он.

— Не хотел, Клим. Вы же о своих проблемах не рассказываете мне?

— У тебя проблемы?

— Зря я это сказал, — ответил одноклассник, прикрывая смятение смешком.

— У меня родители разводятся.

Друг уставился, расширив свои голубые глаза. Стакан, который он вытирал сухой салфеткой, чуть не упал на пол.

— Не говори никому, это знает только Лора, а теперь и ты.

— Я понимаю, почему ты рассказал мне это.

— Да, чтобы ты чувствовал себя должником и поделился со мной тоже, — улыбнулся ему.

— Ладно, — вернул Дима посуду к остальной, выдохнул и наклонился через стойку. — Я хочу поступить в университет, но родители не одобряют. Вот мне и пришлось найти работу. Зато сейчас я хорошо зарабатываю, — похлопал он меня по плечу.

— Извини меня, — понял я, что нашёлся ещё один человек, который заслужил это от меня. — Я не замечал тебя, думал только о себе. Друзья так не поступают.

— Не ожидал от тебя извинений, — рассмеялся Дима. — Ты изменился или всегда был таким?

— Понятия не имею, — ответила я, поддерживая его улыбкой, но тут пришли гости, и мне пришлось вернуться за стол.

Через несколько минут мы заказали напитки, а когда Дима освободился, выпили с ним кофе и вернулись домой.

Большая буква ревности. Часть 4.

ДИМА.

Я переживал, ведь такой большой шаг в своей жизни я не делал ни разу. Не мог раскрыть свой секрет раньше из-за страха перед дискриминацией. Думал, что друзья не поймут, но их реакция удивила меня. Илья отнёсся неоднозначно, но под моим долгим молчанием перестал писать сообщения и задавать лишние вопросы. А Клим решил оставаться на равне и тоже рассказал мне правду о разводе с родителями.

Хотя мне было безумно интересно, что, как и почему, я не стал вмешиваться. Это было его право, так же, как и моё — не до конца раскрывать все карты.

Но больше всего меня впечатлило то, что Лора знала его секреты.

— А разве вы не просто соседи? — спросил я у него, намекая, что между ними все могло быть и по-другому.

— Одноклассники, друзья, — добавил Клим, покидая кофейню последним.

Илья со своей девушкой уже сидели в такси и ждали последнего. Я посмотрел на них издалека и увидел, что оба не выглядели особо счастливыми для тех, кто только начал встречаться. Возникло ощущение, что кто-то заставлял их быть вместе, а если так, возникал вопрос: зачем?

— Странные вы, ребята, — ответил я на уверенное заявление друга. — Не помню, чтобы ты так дружил с кем-то. Может, не друг?

— Много ли ты понимаешь? — усмехнулся Клим и продолжил смотреть на машину вместе со мной.

— Наверное. У меня не было девушки ни в романтическом, ни в дружеском плане. Поэтому ты прав насчёт того, что я не понимаю.

— Скоро День святого Валентина, — напомнил он мне, хитро улыбаясь. — Пригласи кого-нибудь, и ты поймёшь.

— Подумаю, — пообещал я ему, провожая его взглядом.

Я понимал и ошибался. Но от этого легче не становилось; всё только путалось в бесконечный узел, завязанный до тугих петелек. И эта девушка, которая должна была прийти ко мне с минуты на минуту, была основой этого комка.

Да, она была моей, девушкой или подругой — это не имело значения. Главное, я мог быть с ней, но только не чистым путём. Ни естественные случайные встречи, ни радостные свидания не приносили радости, лишь подлость, которая сравнивала меня с Климентом. Я не до конца верил себе и надеялся, что ради грязных денег моя сущность не зайдёт так далеко. Но ошибался и здесь.

После визита друзей я ждал Милу. Не виделся с ней с тех пор, как подвел из-за подозрений родителей. Да, Илья помог мне тогда, но после выговора управляющего и холодного игнора от Матвея я ожидал разрыва контракта и надеялся, что больше не увижу её.

Да, я действительно этого хотел. Обманывать слепую девушку я больше не мог. Но почему-то Матвей решил, что должен довести дело до конца, и вновь отправил её ко мне в кофейню.

На этот раз девушка выглядела по-другому. Она была одета в светлые оттенки, в грязнорозовый шерстяной свитер, что идеально подходил к лицу. Она светилась, сидя где-то позади гостей аккуратно потягивала холодное молоко, которое я принес ей.

***

— Ты не скучала? — спросил я её, когда мы остались одни в пустой кофейне.

— Я слушала аудиокнигу, — ответила она, восхищенно показывая мне маленький плеер.

— Ты любишь слушать в мужском голосе? — удивился я, когда обменялся наушниками и немного понял слова из произведения «Идиот» Достоевского.

— Прикольно, — восхитился я её завораживающей улыбке и манере тихо касаться моих пальцев, которые лежали на столе на одном уровне с её кистяшками.

Я покраснел, и она тоже. К счастью, Мила не могла видеть меня и мои золотистые волосы, под чёлкой которых стеснялись глаза.

— Ты улыбаешься? — спросила она и рассмеялась.

— Как ты поняла? — не отступал от своей радости и приятной волны, которая вызывала дикий ритм в моём сердце.

— Просто... — замерла она, заглядывая мне в душу.

Будучи слепой, смотреть прямо в источник эмоций она умела лучше всех. Может, и не видела в нем ничего, но чувствовала. Она ощущала воздух, которым щупала жизнь вокруг себя. Верила, что все именно так, как она представляла себе. Возможно, её реальность была лучше нашей, ярче и красочней. Я бы тоже хотел стать её частью, но был лишён этой замечательной привилегии из-за своей жадности.

— А сейчас ты грустишь? — спросила она, поднимая мой задумчивый взгляд своим голосом к её полуоткрытым губам.

— Да. Мне стыдно. — заговорил я, понимая, что больше не хочу скрывать. — Я поступил ужасно. Я должен был изначально сообщить тебе об этом, но...

— Не продолжай, — перебила Мила. — Я пообещала Матвею, что этого больше не повторится. Ты больше не должен объясняться или извиняться за тот случай, всё уже прошло.

— Прошло? — начал я понимать, о чём она. — Ты про моё опоздание?

— Да. А разве ты не об этом? — Улыбнулась мне снова, будто ничего серьезного не произошло. — Твой друг Илья все объяснил мне.

— Что он сказал тебе?

— Ничего особенного. Сказал, что я красивая, добрая и умная. Сидел со мной до приезда водителя и пил чай. Игривый парень, умеет расположить к себе. Рассказал столько всего интересного, я так давно не смеялась.

— Илья расположил тебя к себе? — Не верил я своим ушам.

Я не понимал, выдумывает ли Мила или на самом деле друг флировал с моей девушкой. В голове не укладывалось. И на каком основании, если это так? Я просто попросил помочь, а не ухаживать за ней. Это злило меня.

— Нет. Но мне вдруг стало интересно испытать тебя, — рассмеялась она вновь. — Забавно наблюдать за тем, как ты ревнуешь.

— Ревную? С чего ты взяла? — Я растерялся.

— Твой голос выдает, Дима, — добавила она после волнительной паузы между нами. — Мне приятно.

Большая буква ревности. Часть 5.

КЛИМЕНТ.

— О чём вы говорили? — спросил я у Лоры, накрывая на стол.

Мама всё ещё страдала по отцу. Целый день она лежала в душной спальне с закрытыми окнами, вставала только чтобы приготовить нам поесть и убраться. Даже на работе она взяла отпуск, изолируя себя от окружающего мира. Ей так было легче. И я бы понял её, если бы траур, который она переживала, не был таким бессмысленным.

Соседка всё поняла по взгляду. Без лишних слов и вопросов она молча прошла через прихожую на кухню. Села расслабленно, свалившись на спинку стула, и устало начала разглядывать потолок. Замерев на пути изучения узоров на карнизах, она приступила к еде.

Когда я спросил, она перестала есть суп и с недоверием уставилась на меня, будто я был каким-то следователем из участка.

— Ни о чём. Просто сидели. – Сухо буркнула, смешивая мякоть с молоком, которое стояло рядом с бумажными полотенцами.

— С ним не интересно или ты не интересная? — пошутил я с лицом, которое выражало абсолютное спокойствие.

— Не твоё дело. Зачем ты лезешь туда, куда ненадо? — Казалось, что она поставила меня на место, но нет, я не собирался сдаваться.

— На следующей неделе день святого Валентина. Ты проведёшь его с ним?

— Ну... Возможно. С кем же еще?

— Отлично, — усмехнулся я, забавляясь тем, как она хомячит ужин, забивая обе щеки. — Тогда я поговорю с Мариной. Она с начала года хочет встречаться со мной.

— Правда? — посмотрела на меня соседка, и я удостоверился тем, что мои слова подействовали так, как надо. — Ты уверен? Ты забыл, как она поступила с Никой? С ней не то чтобы встречаться — с ней враждовать опасно, — возмутилась она, чем рассмешила меня еще больше.

— А я вот решил дать ей шанс. Жаль, конечно, что она не в моём вкусе. Но лучше, чем оставаться одному на дне влюблённых. Теперь казалось, я рассмешил её или довёл до истерики, так как Лора больше не могла сидеть спокойно.

Она постучала ложкой по посуде, демонстративно показывая своё недовольство. Наблюдая, я получил необычное удовольствие, словно чертенок внутри меня вырвался наружу. Видел, что ребёнок в Лоре тоже проснулся, и от этого мое настроение только улучшилась.

— Ты не думал... — Не успокаивалась она. — На старых привычках новую жизнь не построишь. Опять вернёшься к своим играм?

— Вернусь, если захочу. Кто мне помешает?

— Ты не исправим! — сказала она напоследок, вымыла посуду за собой и тихо ушла.

Я остался один на кухне, размышляя о том, какой я идиот. Я не понимал, чего хочу и почему так разговаривал с одноклассницей, о которой переживал не меньше, чем о себе. Недавно я был готов извиняться, просить прощения, чтобы Лора не злилась. Сейчас, наоборот, мне хотелось её разозлить, вывести на эмоции.

***

Новая неделя началась с учёбы. Кто-то не успел отдохнуть на выходных, а кому-то эти выходные не дали ничего, кроме знаний. Дима был одним из тех, кто продолжал учиться, несмотря ни на что. Если раньше мы этого особо не понимали и придерживались мнения, что друг где-то шляется, то сейчас всё было по-другому. Мы знали, где он, чем занимается и ради чего пашет, поэтому ценили каждую свободную минуту, которую он проводил с нами.

В конце концов из нашей четвёрки остались только мы с Ильёй. Когда-то мы были не разлей вода, и люди удивлялись нашей дружбе, не веря, что такие разные подростки смогли образовать крепкую связь. Но сейчас от неё осталось мало что. Давид отстранился, Дима погрузился в свои проблемы, а между мной и Ильёй, словно кошка, встала преграда.

С последним я старался быть очень осторожным. Не хотел потерять того, кто всё ещё стоял рядом. Илья, хоть и бесил меня, всё равно был дорог, поэтому я стал внимательнее следить за своими словами и действиями.

— Клим, — остановила меня Ника, когда на перемене мы меняли класс. — Можно с тобой поговорить?

Интересно, что она хочет от меня, подумал я. Девушка смотрела не столь приветливо, сколько взволнованно. Она заставила себя улыбнуться, чем насторожила.

— Я слушаю, — ответил ей, закидывая рюкзак за спину.

— Давид в последнее время странно себя ведёт. Может, ты поговоришь с ним? Узнаешь, в чем проблема, заодно и помиритесь.

— Я бы с радостью, Ника. Но если он не хочет, никого заставить не могу, — признался ей.

— Ты попробуй. Он хочет, но только гордость не позволяет сделать первый шаг. Поэтому, пожалуйста, узнай, в чем дело. Мне он не говорит ничего.

— Хорошо, — кивнул я ей, соглашаясь. — Ты права, давно пора было это сделать.

***

Решил не откладывать просьбу Ники и перед тем как покинуть школу, поймал Давида на выходе. Он выглядел хмуро, не смотрел мне в глаза и грубо попросил поторопиться, на что я не знал, что ответить. Я растерялся из-за его отношения, хотя не должен был. Понимал, что заслужил это, и как друг сильно оплошал.

Хотел увезти ту, что нравилась ему, пренебрегая годами дружбы и поддержки с его стороны. Ведь когда Ника отказала мне три года назад, он был рядом и не давал мне скучать ни по поводу, ни без.

— Я хотел извиниться. — Мы стояли на морозе, друг против друга. — Я не хотел, чтобы всё так обернулось для нас двоих. Если сможешь, давай постараемся забыть о том, что было.

— Всё так просто, да, Клим? — спросил он, скривив губы. — Думаешь, лишь извинившись, всё вернётся, как было раньше?

— Тогда скажи мне, что делать. Подскажи, как снова стать твоим другом.

— Никак, — отрезал он, одним словом разрушив мои надежды.

Мне было больно, но я проглотил это с достоинством. Ника хотела, чтобы я постарался, и я сделал это, как мог. Я не понимал, что еще нужно для того, чтобы вернуть нашу дружбу.

Я решил, что уже все, больше нет шансов на удачное завершение разговора. Все так старались, чтобы я поговорил с ним, выяснил отношения и пришел к мирному согласию. Но, похоже, Давид не хотел этого. Я не винил его в этом, ведь если человек окончательно разочаровался, у него не остается другого выбора.

— Ты и так мой друг, — ухмыльнулся он коварно, возрождая во мне новую надежду. — Но не рассчитывай, что я прощу тебя просто так. — Похлопал меня по плечу, сдержанно улыбаясь. — Ты должен испытать то же самое, что и я. Вот тогда можешь смело подходить ко мне и предлагать мир.

— А как же Ника? — остановил я его. — Со мной ты можешь не делиться, но поговори хотя бы с ней. Она же твоя девушка и беспокоится.

— Сам разберусь! — услышал я фразу от фигуры, которая удалялась всё дальше по ковровым дорожкам плотного снега.

Валентинка. Часть 1.

НИКА.

Валентинов день — это не просто возможность признаться в симпатии, но и шанс оказаться с разбитым сердцем. У медали две стороны, и одна из них точно меня бы не устроила. Отказ от пирожных, которые я испекла для Давида, я бы возместила кулаками. Но ему повезло: не успел он спуститься, как я сама начала их есть из-за аппетитного оформления. После сообщения от Лоры я выдохнула от негодования.

— Что значит двойное свидание? — отправила я ей голосовое сообщение, на что пришёл её умиротворённый ответ.

Мы словно поменялись телами. В спокойствии и понимании находилась подруга, а я, словно трудный подросток, была готова рвать волосы на голове каждого, кто не удовлетворял бы меня. И сейчас меня не устраивало всё, начиная от прически и заканчивая странным утренним чаем, который обжигал мне горло после сладкого бисквита.

— Тройное, — исправила меня девушка, как ни в чем не бывало, шокируя меня. — Климент тоже идет.

— С кем?! — Вырвался отчаянный рёв, на что Давид усмехнулся, спускаясь с лестницы.

Последние ступени остались позади, и теперь он приближался к светлой столешнице, намереваясь съесть кусок Валентинки.

— Нет! — Шлепнула по его руке, а увидев сообщение от одноклассницы, осталась сидеть с раскрытым ртом.

— С днём влюблённых тебя! — Поздравил меня парень, целуя в щёку.

Это происходило так много раз, что я ощущала себя вполне комфортно рядом с ним. Я позволяла ему дарить мне эмоции в тех местах, где не было наших родителей. А за пределами дома мы и так проводили вместе всё время, поэтому ничего не мешало нам насладиться друг другом.

Правда, в учёбе я не давала себе поблажек, поэтому сидела на кухне рядом с мамой, чтобы Давид не отвлекал меня романтикой и внезапными порывами страсти. Он пока ещё утверждал, что не время погружаться в учёбу, ведь весна только начинается. Был настоящим ценителем сегодняшнего дня.

— Так нечестно! — возразила я вслух, на что парень поднял на меня свои красивые глаза и сдержанно улыбнулся.

— Что случилось?

— Что случилось? Эта девка всё-таки добилась своего. — Передала ему неоткушенный кусок кекса. — Выпендрежница и хамка, вот кто она. Эта Марина, гадина, теперь на Клима свои капронки вешает.

— Тебе-то что? Пусть делает, что хочет, всего лишь одно свидание — и ничего больше, потерпи немного.

— Ты знаешь… — Поняла я его и не удивилась, что ему сказали об этом в первую очередь. — Почему ты согласился?

Он не находился в тех прекрасных отношениях с друзьями, как раньше, но всё равно умел выслушивать и в итоге согласился на это парное трио, чтобы просто отстали.

Он откусил кусок моего подарка и снова потянулся за поцелуем в щеку. Но я обошла его намерение и подставила губы, из чего вышел громкий и сладкий чмок.

— Что здесь происходит?!

Холод прошёлся по моей спине, конечности в момент заледенели. Словно снежная статуя, я повернула голову в сторону двери, через которую вошёл мужчина, обнимая за талию мою прекрасную маму.

Давид тоже почувствовал страх, схожий с моим, и был лишён дара речи, так же, как и я. Мы стояли так недолго, затем пришлось вернуться в реальность, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Вот неудача — мы оказались напротив Альберта и мамы.

Она смотрела на меня разочарованно, так же, как и взгляд её мужа, который был обращен к сыну, когда тот собирался уехать. Если в тот вечер провинившимся был Давид, сейчас мы обе казались маленькими детьми, которых поругали за очередную ерунду.

— Вы же сами знаете, как это происходит, — первым заговорил Давид, который, похоже, успел прийти в себя и придумать интересную речь. — Вы не можете отчитывать нас за то, что мы любим. Сами ведь влюблялись в нашем возрасте.

— Да, — поддержала я его. — Купидон обидится, если вы будете судить нас.

— Тебе хватает совести шутить, Ника? — разозлилась мама. — Как долго это между вами? Сколько вы уже встречаетесь?

— Месяц еще не прошёл, — ответил Давид.

— Значит так, — поднялся Альберт с дивана, сурово решая этот вопрос, даже не спросив. — С сегодняшнего дня это должно прекратиться. Мы с твоей мамой женились не для того, чтобы сводить вас. Между братом и сестрой должны быть отношения иного рода. Поэтому ни слова больше и...

— Нет, — перебил его Давид. — Я люблю Нику. — Он встал, чтобы Альберт встретился с его взглядом, в котором пылало желание выиграть в этом споре.

— Любишь? — ухмыльнулся ему отец, будто что-то его рассмешило. — Вот как ты её любишь? Она знает, что после школы ты уезжаешь за границу?

Мир замер, и в нём снова стало холодно. Моё сердце будто вынули из груди. На секунду я перестала чувствовать, что оно вообще бьётся. Страх, разочарование, обида и тревога, которые и так окружали меня, теперь росли во мне с большей силой.

Валентинка. Часть 2.

КЛИМЕНТ.

Я растерялся, когда Илья сообщил, что организовал тройное свидание. Каким-то чудом ему удалось уговорить и Давида. Я ответил, что хорошо, что Диму не вовлекли во всю эту романтическую авантюру, на что он загадочно ухмыльнулся. Явно он что-то скрывал и не хотел говорить мне об этом.

Долго не пришлось думать о том, кого пригласить на свидание. Ответ был очевиден. Тонко намекнув на Марину, Илья вышел из класса. Его не волновало, на что была готова девушка ради своей цели. Он просто взял и поручил мне написать ей.

Девушка долго ждала взаимности с моей стороны и даже шла на подлости, лишь бы спугнуть Нику. И вот сейчас, кажется, добилась своего. Я замер, не решаясь действовать. Мне не хотелось сталкиваться с ней лицом к лицу, особенно с предложением сходить на свидание. Это произошло потому, что я неосторожно высказался Лоре и был вынужден превратить свои же слова в реальность. Оказалось, это решение стоило мне бурных эмоций счастливой Марины, но я быстро вернул её в реальность.

— Это только на один день. Ты мне все еще не нравишься, и вряд ли мы зайдем дальше одного свидания. — Девушка кивнула, скрестив руки на груди, но расстроенной не выглядела.

Я подумал, что так будет легче, и отложил все свои переживания на потом. Это было четырнадцатое февраля, в которое я впервые оставался без пары. И вот та, о которой я и думать не мог, что будет со мной, жужжала вокруг, словно пчела над цветком.

— Посмотрим, — ответила она мне, прищурив глаза.

Её неоднозначная улыбка немного пугала, ведь я не знал, на что она может решиться, чтобы я согласился на отношения с ней.

Марина ушла, и я вернулся в класс, заняв своё привычное место у окна, где всё ещё сидел один. Я осмотрелся: все ждали Евгению Яковлевну. Некоторых не было в классе, а кто-то спокойно сидел, уткнувшись в учебники. Дима сосредоточенно переписывал что-то в тетрадь, параллельно заглядывая в телефон.

— Как ты думаешь, я останусь сегодня в живых? — спросил я, поворачиваясь к нему лицом.

— Сомневаюсь, Клим. — Он даже не посмотрел на меня. — Зачем ты согласился на это сомнительное свидание? И кто вообще его организовал?

— Илья, — задумался я. — Он подумал, что сможет сблизить меня с Давидом.

— Сблизить друзей в день влюбленных? — рассмеялся Дима. — Мне кажется, это немного странно.

Но план друга не выдержал такой нагрузки и развалился. На уроках Давид и Ника до последнего вели себя так, словно вовсе не встречались. Подходить и спрашивать друг друга тоже казалось опасным. Чтобы отпугнуть любопытных, они демонстративно проявляли недовольство друг к другу. Однако больше всего, похоже, страдал Давид, потому что на его лице сильнее выражалось чувство непонятной вины.

— Этот оболтус что-то натворил, и теперь мы идём в кино вчетвером, — сказал мне Илья на перемене.

— Что?

— Не важно, — отмахнулся он. — Лора тоже сегодня не в себе. Ни разу не улыбнулась мне. Сидит как на иголках. Хотя я сегодня утром подарил ей цветы. Всё это странно.

— Забей, — сказал и посмотрел на соседку.

Мрачный взгляд, изучающий меня, вызвал волну мурашек. На её лице было написано, что она злится, а не просто расстроена, и это продолжало привлекать моё внимание. Она всё ещё была прекрасна в любом настроении. На светлой коже её черты казались идеальными. А на расстоянии двух парт между нами они действовали на меня точно так же, как отблески на сороку.

— Ты вообще меня слушаешь? — отвлёк меня Илья.

Оказалось, что он сказал еще много чего, но я не слышал, потому что смотрел на Лору. И она смотрела на меня, но была ли она так же изолирована? Почему-то я почувствовал укол в груди, словно меня осенило чем-то невероятным. Эти глаза, казалось, говорили мне, что я виноват. Имело ли место её разочарование во мне? А если да, то что я сделал не так?

Вопросы продолжали сыпаться в мои вытянутые руки, пока я не убрал их после громкого звонка на урок. Но и на занятии я тоже не смог расслабиться. Так и тянуло повернуть голову и снова убедиться в своих мыслях. Лора продолжала свою игру: «Пойми меня, если сможешь». И, кажется, я участвовал в ней больше, чем её парень Илья.

***

Мы добрались до кинотеатра вместе, на такси, в котором за место тоже пришлось немного поконфликтовать. Лора отказалась сидеть рядом с Мариной или даже на одном сиденье с ней, поэтому ей пришлось занять место рядом с водителем, а мне — рядом с той, чье недовольное лицо сопровождало нас до самого конца.

— Лора, может, ты не будешь портить всем настроение? — прокомментировал Илья, не сдерживая её кричащие эмоции.

— Это всё твоя вина. Зачем ты поощряешь желания этой девки? Видно же, что она подлая, смотри, как радуется.

Марина только улыбалась, будто ей это было забавно. Она даже не думала оправдываться, молча слушала, как Лора обзывала её. Но я молчать не мог, пусть и на один день, она была парой, и под моё приглашение согласилась на это свидание. Несмотря на всё своё отношение к ней, я не мог позволить, чтобы Лора продолжала.

Я взял её за запястье и оттащил в сторону.

— Что ты делаешь? — сказал я ей, сдерживая себя, чтобы не накричать. — Держи себя в руках, ты в общественном месте. И перестань говорить гадости о Марине.

— Ты что, против? — вырвала она руку из моей ладони. — Ты правда собираешься встречаться с ней? — произнесла она, с комком в горле.

Было очевидно, что она расстроилась ещё больше. Ее дрожащий голос и глаза, полные слёз, говорили о том, что Лора может расплакаться. Она могла это сделать, но собрала себя в руки и вернулась к своему парню. А я остался стоять на месте и теперь чувствовал себя ещё хуже. Меня не покидало ощущение, что всё время обижаю её. Хотел как лучше, старался, но выходило так, что виновным в её плохом настроении всё равно оказывался я.

Всё было бы ничего, если бы это не волновало меня так сильно. Теперь, без романтического настроя, которого у меня и так не было, и с испорченным чувством покоя, я вернулся к Марине. Не знаю, как она взглянула на меня и взглянула ли вообще — я не видел её лица. Илья с моей соседкой шли впереди, а я, уставившись в землю, плелся позади, пока мы не дошли до кассы.

— Будет лучше, если пара будет сидеть в ряду отдельно от другой, — вмешалась Марина в выбор, за который взялся Илья. — Не хочу сидеть с этой истеричкой, — добавила она, косо поглядывая на Лору.

Соседка не пожалела своего убийственного взгляда, от которого страдали многие ее недоброжелатели.

— Мне с тобой сидеть тоже не хочется, — нагрубила она.

— Вы можете сидеть по краям, а я и Клим будем посередине, так вы друг друга даже не увидите, — ляпнул Илья и замолк, когда девушка подошла к нему со своей категоричностью.

— Как бы смешно это ни звучало, я согласна с этой девкой, — ответила ему соседка.

Хоть в чем-то они сошлись в одном мнении. Я должен был порадоваться, но вместо этого смотрел на то, как ребята выбирали места, и ощущал тяжёлую пустоту внутри. Она не отличалась от чёрной дыры, всасывающей все хорошее и нехорошее в себя, но всё равно оставалась голодной.

Так я и не понял, как мы оказались в зале кинотеатра. Я с Мариной сидел в ряду выше, а Илья с Лорой — ниже. Мы купили попкорн и напитки у входа, сели на бордовые удобные сиденья и стали ждать начала фильма.

Вокруг нас было немало влюблённых пар, которые решили отдохнуть, выбрав именно эту романтическую комедию — классику для каждой девушки. Каждый второй из этих парней и зрелых мужчин, я был уверен, терпел ради любви и мило улыбался на комментарии своей половинки.

Казалось, с нами должно было случиться то же самое, но нет. Я сидел словно в капкане, без желания проявлять своё существование элементарным дыханием. Воздух, пропитанный ароматами попкорна, становился напряжённым в неуютном сближении с Мариной. Её приятная внешность, наоборот, должна была располагать, но всё портило излишнее желание девушки потрогать меня. Глупости, что она шептала мне на ухо, и очевидные жесты — на всё, что она проявляла ко мне, я старался сдержанно улыбаться. Я пригласил её, — твердил я себе мысленно, — я должен до конца нести ответственность за своё решение.

Так время шло, а сцена за сценой фильм двигался к кульминации. Я поймал себя на мысли, что половину времени притворяюсь хорошим парнем, а другую — наблюдаю за парой Ильи и Лоры. Они не отличались от влюблённых, сидящих в зале: о чём-то перешептывались, улыбались, почти смеясь. Когда я увидел, что друг берет девушку за руку и легонько касается кистью губами, во мне что-то сжалось от безумного раздражения. Так, словно человек ударился мизинцем о косяк двери, только боль ощущалась не в пальце ноги, а в сердце.

Я успешно подавил попытку встать со своего места и уйти. Вместо этого я взял горсть попкорна и бросил его прямо в их романтическое логово. Сладостная картина этих двоих завершилась осуждающими взглядами в мою сторону, но это меня не пугало. Я продолжил есть, не обращая внимание на друзей, которые не поняли меня так же, как и Марина.

— Ты это специально сделал? — Ответ на вопрос девушки был очевиден. — Что с тобой не так?

— Ты преувеличиваешь. Мне просто скучно, вот и всё. — Я закатил глаза, откинувшись на спинку кресла.

— По твоему мне не видно, что происходит? — Она посмотрела на меня так, словно говорила о чем-то важном, на что я не имел права не ответить.

— А что происходит?

— Ты действительно так глуп или притворяешься? — Девушка буквально за считанные секунды из дерзкой и смелой красотки превратилась в обиженную и сломленную лань.

И это я довёл её до слёз.

— Ты мне правда нравишься, — посмотрела она мне в глаза. — Давно нравишься и сильно. Годами ждала и старалась, чтобы ты заметил меня. И вот когда это происходит, хоть и ненадолго, как ты мне сказал, на одно свидание... Ты пялишься на свою Лору, всю такую вычурную.

Тихо, но требовательно и со слезами на глазах она выложила мне правду, которую я не хотел признавать. Я не понимал, как мне реагировать: признать, что теряю себя рядом с той, что живёт по соседству, или отвергнуть всё, высмеивая чувства Марины. Был ещё и третий вариант — обвинить себя и попытаться разглядеть скомканный сюжет своей жизни, вернуться туда, откуда всё началось, и притвориться, что ничего не изменилось. А изменилось многое.

— Почему ты молчишь? Молчание — знак согласия? Или я сказала что-то лишнее?

— Марина, — обратился я к ней, ощущая, как разрывается голова от потока мыслей. — Если я скажу правду, ты поверишь мне?

— У меня есть выбор? — усмехнулась она, вытирая слёзы с век костяшками пальцев. — Я вся во внимании.

— Помнишь мои отношения с Никой? Не хочу, чтобы такие же были и у тебя. Если я буду жалеть, потому что не смогу полюбить, это ведь не устроит тебя.

— Почему не сможешь? — спросила Марина умиротворённым тоном, который был далек от её имиджа. — Потому что там кто-то ещё есть, у тебя в мыслях? Так ведь?

— Ты хочешь, чтобы я пальцем на Лору указал? — усмехнулся я, прикрывая лицо от мисс очевидности. — У тебя есть потребность ревновать меня? Поэтому в каждой видишь соперницу. — Перевёл я стрелки, чтобы избежать этой темы.

— Если это так, то соперницу Лору будет тяжело оттолкнуть от тебя. Мало того что она живёт рядом, так ещё и в твои мысли лезет. — Возможно, она пошутила, а возможно, и нет. Я не понимал её.

— Ты бредишь, — завершил я разговор, который усложнил мне жизнь ещё больше. - Свежий воздух не помешает.

Все мои мысли были о том, есть ли у меня чувства к соседке. И значат ли простые мысли о ней что-то большее, чем дружба? Хотел бы я разобраться в этом. Но пока моя тяга к Лоре обосновывалась только тем, что я переживал за нее. Она осталась без мамы, совсем одна, доверенная миру, которому нельзя доверять. А я, как человек, обязанный присматривать, излишне отнёсся к просьбе Индиры.

Валентинка. Часть 3.

ЛОРА.

Как я должна себя вести, что говорить, что испытывать? Обо всем я узнавала от Ники или из интернета. Читала о том, что рядом с любимым девушке должно быть комфортно, и это меня утешало. Но другие источники утверждали, что стеснение и легкое волнение на свидании — это признак симпатии. После этого передо мной встал выбор: оставаться собой или притвориться, что без ума от Ильи. Почему так? А вот сейчас объясню.

Клим как будто бросил мне вызов, пригласив Марину на свидание, которое устроил Илья. Он не пожалел времени и рассказал мне, что Давид и Ника не пойдут с нами, а вот сосед и его безумная поклонница — да. По чьим мнениям это должно было меня обрадовать? Я не понимала ни Климента, из-за которого пострадала моя подруга, ни Давида, с которым она поссорилась, ни её, которая внезапно перестала отвечать на мои сообщения.

Весь мир стал чужим и серым. А я была в нем, как яркое пятно, что перепутало холсты. Должна была стать звездой на картине Ван Гога, а стала бликом на черном квадрате Малевича. Такого провала я и сама не ожидала. Но больше всего меня пугала моя собственная реакция, а не то, что происходило в День святого Валентина.

Мой план, по которому я должна была вести себя максимально спокойно, провалился. Все мои попытки позлить Клима и стать идеальной девушкой для Ильи разрушились в тот момент, когда я увидела его красивое, но до боли раздражающее лицо.

И дальше, как по маслу, я играла одну роль — саму себя. Судя по тому, что ни один человек, кроме Ильи, который, кажется, молча терпел меня ради наших отношений, не выдерживал, у меня это неплохо получалось. Мой парень даже пошел на уступки и купил билеты в разные ряды, как захотела Марина. Я позволила ей, хоть и с оговорками, побыть наедине со своим возлюбленным. А он оказался не против.

— Расслабься, — сказал мне Илья, когда фильм уже начался. — Я хочу, чтобы нам было хорошо вместе.

Из всего, что показывали на большом экране, я уловила лишь несколько сцен. Я снова возвращалась к мыслям о Клименте, прокручивая в голове слова, которые они могли говорить друг другу. Представляла, как Марина использует момент сполна и позволяет себе непристойное. Моя душа сильно требовала, чтобы я повернула голову назад и посмотрела на их бестыжие лица, но, скорее всего, это были бы их ноги.

— Тебе нравится фильм? — напомнил о себе Илья, придаваясь атмосфере романтики.

— Да, — улыбнулась я ему и постаралась перевоплотиться в ту самую милашку, которую он хотел видеть рядом. — А тебе?

Помимо того, что я смягчилась к нему, хоть и ненадолго, я позволила ему насладиться временем со мной и уступила его желаниям быть ближе ко мне. Да, я чувствовала его дыхание рядом, когда он что-то шептал мне на ухо. Видела, как он старался трепетно проявлять знаки внимания, следя за тем, хорошо ли мне. Даже случайные постановочные касания в этот день запомнились мне, но остались в голове как нечто должное, ведь мы были парой.

Я поняла, что могу играть роль довольной девушки, счастливой половинки, но при этом не испытывать настоящую любовь. Всё выглядело как будто ненастоящим, не приносило ярких эмоций. Я спросила себя: должны ли быть отношения такими? Сухие, словно в них было только чувство долга и вины, они напрягали меня. Возможно, есть много пар, подумала я, где одна сторона любит, а другая просто даёт шанс этим отношениям.

Когда он взял меня за руку, я вспомнила, как сделала то же самое на новогоднем вечере. Тогда, после неприятного разговора с Мариной, эмоции взяли верх надо мной. Я тогда и подумать не могла, что мне будет так тяжело принять Илью как своего парня.

Внезапно попкорн рассыпался на наши колени, попадая в щель между сиденьями, на волосы и одежду. Развернувшись к виновнику этого не самого красивого поступка, я увидела невозмутимое лицо Климента. Он сидел, словно ничего не произошло, и было непонятно, что его спровоцировало.

***

Фильм закончился. Илья вышел первым, не отпуская мою руку, и, пройдя сквозь толпу, повёл меня в угол, где, казалось, стены создавали приватное пространство.

— Не обращай внимания, — сказал он, глядя задумчиво в сторону выхода из зала, откуда мы только что вышли. — Клим просто дразнит, ему скучно. Хотя я не понимаю, что может быть скучного в Марине.

— Зачем ты втянул её? — искренне спросила я. — Ты ведь прекрасно знаешь, что она нам не друг. Девушка буквально вешается на Клима и не видит границы.

— А тебе что с этого? Ну вешается, да. Пусть. Это нас не касается.

— Я не понимаю, — почувствовала, как внутри меня начала расти злоба.

Каждое слово о безразличии к своим друзьям, которое призывало меня к тому же, раздражало до глубины души. Меня это трогало за живое не меньше, чем другая важная тема. Хотя с одной стороны Илья был прав, намекая, что это не моё дело, я всё ещё продолжала вмешиваться в личную жизнь Клима, как будто это меня волновало больше, чем собственные отношения.

— Ты хочешь, чтобы у Клима не было новых отношений? Я могу понять, почему ты была против, когда это касалось Ники. Она твоя подруга. А вот когда дело касается Марины, что не так?

Он был прав, имел право на этот вопрос. Правда, ответ оказался не таким очевидным, каким казался мне до того, как я начала разбираться в себе. Я думала, что Клим — сердцеед, не щадящий никого, кто с ним заводит отношения. Пыталась оградить подругу, и вот сейчас, когда удалось, я всё ещё переживала. Только на этот раз не за девушку, которую он мог бросить через месяц или два, а за него.

— А я скажу тебе, что не так. — Одновременно мы посмотрели на Марину, которая только подошла к нам и, вероятно, услышала часть разговора.

Она выглядела несчастной. Разбитое, размыло в воде лицо не выражало того энтузиазма и предвкушения, которые она проявляла до кино. Казалось, с ней что-то произошло, а отсутствие Клима рядом навевало подозрения в его виновности.

— Марина, не смей! — попыталась я остановить её, сердцем чувствуя, что она вот-вот ляпнет лишнего.

— Посмею. — Злобное удовольствие мелькнуло на её лице. — Твоя подруга не просто так переживает за своего соседа, — обратилась она к Илье. — Помнишь, в тот день...

— Хватит! — не выдержала я и сорвалась на крик, привлекая внимание прохожих.

— Лора, пусть говорит, — посмотрел на меня Илья. — Я хочу выслушать.

Я поняла, что оказалась в тупике, как заяц, загнанный в угол. Кровь ударила в голову, затмив разум. Руки вспотели, и внезапно я ощутила холод в теле. Я не знала, что делать и что сказать, чтобы предотвратить то, чего пугалась, как огня.

В конце концов ноги сами унесли меня оттуда. Я не могла просто стоять и ждать, пока Марина портит отношения. Не свои — я переживала за дружбу Ильи и Клима.

Я оставила их наедине и, не медля ни секунды, покинула кинотеатр. Снаружи, на лестничной площадке, наткнулась на Клима. Увидела его с телефоном в руках; ему было не до окружающих. Конечно, он тоже не заметил меня и не услышал, как я извинилась за возможные проблемы, которые не хотела ему создавать.

Я сбежала домой, в одинокую квартиру, которая ждала меня в мучительной тишине, чтобы я страдала с плохими мыслями о завтрашнем дне.

Валентинка. Часть 4.

КЛИМЕНТ.

Мне позвонил Влад и сказал, что отец не может до меня дозвониться. Я был уверен, что он пытался, но его номер все ещё был у меня в чёрном списке, поэтому я не знал, сколько раз он это делал.

Чувство удовлетворения сразу сменилось неприятными ощущениями. Послевкусие после разговора с братом было ужасным. Да, я был зол на отца, но подобное обращение к нему, которое продолжалось несмотря на ход времени, мне казалось перегнутой палкой. Каждый раз твердил себе, что решу простить его, но в итоге постоянно откладывал это на более спокойное время.

«Ладно, я позвоню ему» — написал сообщение Владу и вернулся в помещение кинотеатра.

Людей было достаточно, и все они шумели так, что нельзя было услышать стоящего рядом. Игровые автоматы, смех и крики гостей смешались, образуя грубый раздражающий фон.

Я увидел Марину напротив Ильи. Их напряженные лица и слова на губах, которые я не мог физически разобрать из-за расстояния между нами, настораживали. Лоры рядом не было, и найти её глазами среди толпы я тоже не смог. Я заранее проговорил в уме формулировку вопроса и первым же ходом задал его друзьям.

— Сбежала твоя Лора, — ухмыльнулась Марина, словно это её забавляло. — Трусихой оказалась.

— Сбежала? Уехала, что ли? Почему? Что произошло? — не понимал я и смотрел на друзей в ожидании немедленных объяснений.

Марина, заметив мой выжидающий взгляд, фыркнула и, не сказав ни слова, направилась к выходу. Илья пошёл за ней, и у меня не осталось выбора, кроме как снова оказаться на свежем воздухе.

— Вы мне объясните или нет?! Что случилось?! — остановил я их.

Я не собирался отпускать этих двоих, пока не услышу правду. Молчание, намеренное или нет, постепенно выводило меня из себя. Я недолго терпел эту игру под названием Угадай сам и, догнав Илью, остановил его, схватив за капюшон безрукавки.

— Что ты творишь?! Отпусти меня! — разозлился он и гневно посмотрел на меня.

— Где Лора? — снова спросил я о единственном, что мне сейчас нужно было.

— А ты позвони и спроси у неё!

— Какая муха тебя укусила?! — озадачил меня его тон.

— Значит так, - сказал он, приблизившись ко мне и угрожающе взглянув в глаза. - Я знаю о вашем свидании с Лорой.

Моё тело перестало меня слушаться и ощущалось, как мокрая вата — тяжёлая и тянущая вниз. Я не знал, что ответить на это; мне казалось, что я нахожусь в очень узкой коробочке, где нет выхода. Воздуха, которого было очень много, не хватало. Теперь я стоял напротив, растерянный и потерянный, ощущая вину за то, что просто сходил в караоке с подругой.

— Марина мне всё рассказала, - продолжил Илья, когда наткнулся на моё безмолвие. - В тот день, когда я должен был... Ты погулял с ней. Унизил меня и мои чувства к ней. Вот какой ты друг, оказывается!

— Вы всё неправильно поня... - Не дал он мне оправдаться и перебил.

— Ты знал, что она нравится мне! Знал давно! Думал, ты не позволишь себе и мысли о ней. Оказывается, нет. Мне твоё жалкое поведение только сейчас становится понятным.

— О чём ты? Между нами с Лорой ничего нет,— твердил я, но больше как будто себе, чем ему.

— Кого ты обманываешь, Клим? — усмехнулся он, выражая своё презрение. — Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Крутишься вокруг, пытаешься угодить, привлечь внимание. К чему все эти знаки?

— Я не знаю, что сказать, — признался я.

В этот момент моя голова раскалывалась от мыслей и теорий о моих взаимоотношениях с Лорой. Если я действительно так себя веду, — думал я, — значит ли это, что и Марина, и Илья правы насчёт моих чувств? А если так, что мне делать и как всё это переварить?

— Скажи правду. Тебе нравится Лора?

Я понимал, что этот вопрос был серьезнее всего, что мы обсуждали между собой как друзья. Из-за него я мог потерять друга, перевернуть его мир и его представления. Одним положительным ответом разрушить его отношения и осознать, что у меня есть чувства к Лоре.

Слова сами вырвались наружу:

— Нравится, — выпалил я. — Но между нами ничего нет. Поверь мне, ничего не было и не будет. Лора — твоя девушка.

— Клим, я всё понял, — выдохнул Илья, усмехаясь. — Ты правильно поступаешь. Не лезь в наши отношения и не лезь к Лоре. Отныне ты должен прекратить общаться с ней и видеться без повода.

— Как ты себе это представляешь? — он рассмешил меня, и в то же время заставил почувствовать удар под дых.

Было больно слышать это, потому что я не представлял завтрашние дни без той, с кем привык разговаривать и проводить время. Илья отрывал Лору от меня, как часть моего тела, болезненно и безжалостно.

— Мы соседи, одноклассники, одна дорога до дома, один класс. Мы не можем не видеться.

— Уверен, ты придумаешь что-нибудь, — улыбнулся мне Илья, выворачивая меня наизнанку.

— Ты и ей запретишь со мной общаться?! — Это уже не входило ни в какие ворота. — Обвинишь и её?

— А надо?

— Не вздумай! — отрезал я все его мысли поступить иначе. — Это я уговорил её поехать в караоке. С тех пор её мучает совесть, я уверен. Поэтому не смей говорить с ней об этом.

— Так переживаешь за мою девушку?

— Просто не дергай её. Если не хочешь, чтобы я дружил с ней, ты должен позаботиться о ней вдвойне. Быть рядом... и заботиться, — закончил я с комком горечи в груди.

— Ага, — коротко ответил мне он, словно насмехаясь над моими словами. — Главное, не светись, и всё будет хорошо. Иначе ты знаешь, что может произойти. Не хочу, чтобы наша дружба разрушилась так же, как твоя с Давидом.

— Угрожаешь? — Не верил я своим ушам. — Ты же знаешь, что это на меня не действует. Если я действительно захочу кого-то, потерять друга для меня ничего не стоит.

— Кстати, — улыбнулся мне Илья. — Ты проиграл спор, не забыл, сколько должен?

— Не забыл.

Я дал ему понять, что не всё так просто, но он сменил тему и напомнил о деньгах, которые я должен ему.

Всю дорогу домой я убеждал себя в том, что поступил правильно. Первое, что я всем сердцем желал узнать, — добралась ли Лора домой в целости. Хотел написать ей, но вспомнил об обещании другу. Теперь называть его так было очень тяжело. Я не ощущал той связи, которая была между нами раньше.

Ещё раз напомнил себе, почему согласился с предложением Ильи, и расстроился ещё больше. Не хотел совершить ту же самую ошибку, что и в начале года: предать друга ради девушки, а затем жалеть об этом. Он имел право на хорошие отношения с Лорой, как и она — на стабильного парня. Илья подходил ей, и если он был готов позаботиться о ней, я не имел права противиться.

Взросление? Или нет? Часть 1.

ДИМА.

В какой момент человек перестаёт быть ребёнком и понимает, что жизнь — это не простая штука? Дети, привыкшие получать всё, что захотят, когда понимают, что это были условия, в которых их держали те, кто был не безразличен к ним? Дети, которые были вынуждены подстраиваться под окружающий мир и даже под самых близких людей, когда осознали, что можно было жить по-другому?

На самом деле, только мы сами решаем, когда переходить в роль взрослого человека. Под давлением и в условиях вынужденных мер у нас есть выбор: терпеть или сказать «нет». И я решил, что больше не хочу делать вещи, за которые меня мучает совесть.

День святого Валентина. Дом. Родители, которые наконец дома, а не на работе, и тяжёлый разговор о жизни. Тяжелее всего, говорила мама, переносить финансовые трудности. Если эмоциональную нехватку и моральные пустоты можно кое-как заполнить, пусть и с трудом, то ради денег нужно жертвовать и мучиться так, что потом не разгуляешься. Было удивительно, что она жаловалась на непростую работу и желала того же для меня.

— Надо искать легкие пути, — сказала мне мама. — Если мы будем ждать, пока ты станешь успешным, от голода сдохнем. Ещё нужно нормально вложиться, чтобы столько же обратно получить.

Я молчал. Отец тоже. А затем, когда стемнело, не смог уснуть.

Хотел пригласить Милу на свидание, но не получилось. Я струсил, и так бы оправдал себя и свою дрожащую руку, когда собирался написать её брату. Я никогда не делал этого первым, потому что не видел смысла искать встречи с той, что снилась мне почти каждую ночь. Работа не должна была пересекаться с сердечными делами.

Кто я такой, думал я. Я не имел права требовать большего, чем то, что предлагал мне Матвей. Я ждал от него сообщений, но, видимо, он подумал, что незачем его сестре встречаться со мной в день влюблённых. Но я очень хотел.

Утром меня снова мучила совесть. Разговор с родителями, а точнее с мамой, натолкнул меня на мысли о том, что я всё равно их сын. Разве я не искал лёгких денег, не обманул ради них? Это была горькая правда, которую я долго скрывал и от всех, а иногда даже от себя, потому что рядом с Милой верил, что наши встречи были чистыми.

— О чём ты думаешь? — спросил меня Клим, который тоже был без настроения. — На работе проблемы?

— Нет, — ответил я коротко и перевёл разговор в другое русло. — А ты почему так рано?

Оглянувшись, я заметил, что класс почти пуст. Впервые я увидел друга в таком состоянии. Обычно он приходил за пять или десять минут до звонка.

— Рано проснулся.

— И не выспался? Всё точно в порядке?

— Да, Дима. — Мне показалось, что он хотел выглядеть так же, как и прежде, но у него это плохо получалось. — А могу я после уроков прийти к тебе на работу? — неожиданно спросил он меня.

— Да, конечно. Дома проблемы, всё-таки?

— Мне просто нужно уже готовиться. Я подумал и решил, что архитектура подойдёт мне больше всего. В случае чего буду у тебя спрашивать по предметам. — Он сдержанно улыбнулся мне.

— Так ты определился? Я рад. А то уже пора готовиться к ЕГЭ.

— А может, ты с Лорой придёшь? — предложила я ему после паузы. — У неё ведь мама в отъезде, вам вместе точно не будет скучно готовиться.

— Не предлагай мне подобное больше, — нахмурился Клим. — И не спрашивай, почему, — добавил он, когда я открыл рот, как раз для того чтобы спросить.

***

На большой перемене я не стал вытаскивать обед, который подготовила мне мама. Есть совершенно не хотелось. А мысли о Миле терзали, не давая сосредоточиться на чем-то важном.

— Химические задачи, которые мы решали сегодня, я проверю на днях. А завтра будет лабораторная работа, так что присутствовать всем, — сказал учитель, поднимаясь со стопкой тетрадей. — Оценки пойдут в четверть.

Урок завершился звонком и постукиванием мела по доске. После этого нужно было записать домашнее задание в дневник и сменить класс.

Вместо того чтобы перейти с учебниками в аудиторию, где стоял анатомический скелет и множество других биологических объектов, я решил выйти за угол школы и, не обращая внимания на короткую перемену, позвонить Матвею.

Сделал глубокий вдох. Выдохнул все свои слабости и страхи, чтобы осталась только уверенность в своём решении. Я точно решил, что, не боясь последствий, откажусь от этого предложения. Это нужно было сделать давно, до того как я привязался к Миле. Но именно эти чувства к ней и заставили меня решиться.

Я не хотел жалеть или отступать. Набрал номер и с тревогой прислушался к гудкам. Время шло так медленно, что я устал ждать. Всё меня напрягало: руки вспотели, сердце забилось быстро, а мышцы сжились, заставляя меня чувствовать боль в низ.

Тишина. Матвей ответил на звонок. Я проверил свой голос, откашлявшись, и заметил, как он дрожит так же, как и моя рука, что едва держала телефон.

— Матвей, здравствуйте. Это я, Дима. Не говорите ничего, пожалуйста, просто выслушайте меня. Я хочу отказаться. Я... Я знаю, что вы планировали другое и рассчитывали на меня. Но я не такой. Я не хочу больше обманывать Милу. Не волнуйтесь, я верну вам все деньги до копейки, которые вы дали мне сверху, обещаю. Понимаете? Если я и дальше буду встречаться с ней за деньги, то не смогу считать себя честным и трудолюбивым человеком. Не хочу так начинать свою жизнь.

С другой стороны царила тишина. Матвей выслушал меня до конца, подумал я, но это молчание сильно пугало. Стал бы он ждать, пока я несу эту чушь? Наконец, ответ разразился, словно гром среди ясного неба.

— Дима, это ты? — тихий, осторожный девичий голос.

Я узнал в нем Милу. Это заставило меня почувствовать сожаление. Леденящая душу правда застыла между нами, заражая холодом, словно отравленным вирусом. Я замер, не зная, что ответить. Оправдаться? Нет. Подтвердить всё? Нет. Мне было больно, словно я уронил ключ от всего своего мира в бездонный колодец.

— Это правда? — Услышал я, теряясь в пространстве.

Всё вокруг стало невидимым, звонок на урок превратился в тихий фон для меня, почти размытый, что я его и не заметил.

— Да, — ответил я, и тут же наше соединение перешло в режим ожидания.

Звонок сорвался, а я остался стоять на месте, обдумывая то, что произошло. Время всё ещё медленно тикало, не позволяя мне вернуться в реальность, где мне нужно было уже сидеть в классе и изучать новую тему.

Я не понял, как так вышло, что Мила взяла телефон Матвея, но это обошлось мне в целую армию нервных клеток. Я прямо чувствовал, как они погибали в честном бою, который я заслужил.

Взросление? Или нет? Часть 2.

ЛОРА.

Весь вечер я переживала из-за того, что произошло в кинотеатре. Пожалела, что сбежала, словно трусиха, хотя на самом деле была виновата в том, что согласилась провести вечер с Климом. Сидела в своей комнате, как испуганная кошка, и боялась темноты, которая давила на меня со всех сторон.

Хотела написать Климу. Руки тянулись несколько раз к телефону, но в итоге оказывались влажными от пота и с испорченным маникюром от волнения. Я не решалась написать ни своему парню, ни соседу.

— Марина точно всё испортила, — думала я, страдая от шумного дыхания, которое раздражало бы любого.

Мама сказала бы мне, что я должна заняться учёбой. Но какие учебники и знания, если даже вода не лезет в горло? Вот о чём я думала.

Утром я собралась и с полусомкнутыми глазами пошла в школу. Я очень надеялась увидеть Клима, и после множества мыслей о нём накануне мечтала наконец поговорить с ним. Но нагла его только в школе, закрытым в себе и без единного намёка на улыбку.

Посмотрела на него, зевнув и опираясь на ладонь. Не поверила, как непринуждённо позволила себе любоваться им. Мысленно отправила ему сигнал, который, по всей видимости, он не поймал. Его учеба сегодня занимала больше времени, чем его подруга.

Неужели вчера ничего не произошло? — подумала я. Или произошло? Не могла понять по безразличному лицу Климента, который начал раздражать меня больше, чем его повседневные шутки и выходки.

— Климент твой парень или я? — услышала я голос Ильи и посмотрела на него в ожидании его следующей фразы.

Он выглядел помягче, чем его друг и мой сосед. Ухмылялся, разглядывая учебник по биологии. В его голосе я уловила небольшое раздражение.

— А ты сейчас говоришь со мной как мой парень или нет?

— Как твой парень, Лора. — Посмотрел он на меня и сдержанно улыбнулся.

Затем он протянул ко мне руку и убрал прядь моих хорошо отросших волос за ухо.

— Ты должна смотреть на меня. Вот так, — сказал он мне в лицо. — Иначе я буду ревновать.

— Ладно, я буду смотреть на тебя почаще, — улыбнулась я ему так, как получилось.

При этом я ощутила странное чувство дискомфорта внутри себя. Заставлять себя делать то, что не хочется, я думала, научилась. Оказалось, что это было полбеды.

— Марина что-то сказала тебе вчера? О свидании? — предположила я, сменившись в лице.

По глазам и поведению Ильи было понятно, что да, так и было.

— Да, Лора. Но давай не будем об этом. Клим мне все объяснил.

— И что он тебе объяснил? — напряглась всем телом, сердце сжалось до размеров пшеничного зерна.

— Что между вами ничего нет.

— Он действительно так сказал? — Я не понимала, почему мне стало так обидно, но грусть накрыла меня полностью, и я больше не смогла сосредоточиться ни на чем другом.

***

Ходить под ручку с тем, кто тебе не нравится, притворно улыбаться и давать шанс тому, кто любит тебя всем сердцем, как однажды сказал мне Клим, было невыносимо. В последнее время, а именно сегодня, когда целый день сосед, словно тяжёлый айсберг, даже не поворачивался ко мне, стало ещё тяжелее нести это бремя.

Когда я спрашивала себя, ради кого я это делаю и зачем, ответ приходил один: благотворительность, жертвенность — я ведь такая хорошая, что могу позволить себе эти качества. Но лучше бы я не позволяла себе так глупо поступать.

— Ты ведь знаешь, что я тебя не люблю, — сказала я своему парню, когда мы шли домой.

— Знаю, — ответил он, даже не посмотрев на меня.

Оглянулась назад в надежде увидеть Клима. Как утром, так и вечером я его не смогла поймать. А ведь так хотелось. Мне словно не хватало воздуха, был нужен разговор с ним, чтобы понять, что всё хорошо. Так бы я успокоила и себя, и его, чтобы он не игнорировал меня, как сегодня.

— Ты злишься на Климента? — второй вопрос для Ильи, на который он внимательно посмотрел на меня и серьёзно ответил.

— Переживаешь за него? — сухие слова, произнесённые безэмоционально вслух, застали врасплох.

— Да, переживаю, — не стала скрывать, раз это было так очевидно. — Почему он не идёт домой с нами? Ты запретил?

— Всё нормально, он на работе у Димы, — сказал Илья, сжимая мою руку сильнее. — Готовится к экзаменам.

— И до скольки он там будет? У него же мама одна...

— Что? — я застыла на месте, осознав, что чуть не раскрыла тайну друга.

— Ничего.

***

Когда наконец силуэт Ильи исчез с поля зрения, я выдохнула, помяла руку, которую он крепко держал, словно боялся потерять меня. В итоге он причинил мне боль, но я не собиралась обижаться.

У квартиры одноклассника, который разозлил меня тем, что не отвечал на звонки и сообщения, моё настроение сменилось на боевое. Я постучалась и стала ждать, пока мне откроет тётя Люба. Одна в своей комнате я ждать его не собиралась, поэтому навестить женщину и помочь ей было отличной идеей.

Мне открыли дверь, и я не торопясь зашла на кухню, где тётя Люба уже начала готовить ужин. Непривычно было видеть её одну и более-менее живую после ухода мужа. Временами я шутила с ней, пока помогала чистить картошку, и радовалась, когда видела улыбку на её лице.

— Значит, говоришь, Клим готовится с другом к экзаменам? — спросила она меня, добавляя измельчённый лук в сковородку с кипящим маслом.

— Да. Поэтому он, возможно, придёт поздно. Но вы можете написать ему. Напишите?

— Напишу, — улыбнулась она, странно поглядывая на меня.

— Только не говорите, что я здесь, — добавила я, чтобы Клим не задерживался ещё дольше.

— Хорошо. Но что случилось? Вы поругались?

— Нет, всё не так, — начала я оправдываться, пытаясь вспомнить, когда Клим так игнорировал меня.

Но такого не было ни разу. Поэтому мои страхи возрастали с каждой минутой, пока я ждала его. Ни стука в дверь, ни звонка, ни уведомлений о сообщении не было и в помине ближайшие пару часов.

— Твоя мама тебе звонит? — спросила меня тётя Люба, когда я отказалась от еды и предпочла подождать Клима.

— Да, каждый день. На днях приедет, — улыбнулась я ей, исчезая в комнате соседа.

Дверь была открыта, а в комнате бардак; как обычно, ничего в его жизни не менялось. Незаправленная кровать, на которую я села и начала разглядывать подушку, книги и тетради, а также кубик Рубика, который лежал на простыне в разобранном виде, заставили меня улыбнуться.

Я поднялась и подошла к его рабочему столу, на котором лежали те самые капли для глаз, что я дала ему. Это тоже улыбнуло меня, ведь было приятно осознавать, что он пользуется ими.

И так, потихоньку, пока я разглядывала вещи Клима, вспоминала его и думала о тех моментах, которые мы провели вместе, я ощутила, как моё сердце бьётся очень сильно, словно лошадь на скачках бьёт копытами и куда-то мчится. Этот ритм я не могла догнать, могла лишь прислушаться к своему чувству, приложив ладонь к груди.

В этой комнате стало жарко, будто лето уже наступило. Кровь наполнила каждую часть моего тела, и я ощутила озноб, волну мурашек по поверхности кожи. Я помахала руками перед собой, чтобы успокоиться, и похлопала себя по лицу, чтобы все вернулось на свои места.

— Лора, — услышала я голос соседа и чуть не вскрикнула от удивления.

Я повернулась к нему и увидела его каменное лицо. Вспомнила, где я и зачем здесь. Он был по-прежнему странно настроен ко мне, и моя задача заключалась в том, чтобы узнать, почему так.

— Не заметила, как ты вошёл, — улыбнулась я, поправляя волосы.

— Что ты делаешь в моей комнате? — сбросил он рюкзак с плеч на кровать.

— Пришла поговорить с тобой, — ответила я, чувствуя, что снова начинаю краснеть.

Невозможно было оторвать взгляд. Клим, не стесняясь, начал растегивать рубашку, оголяя свою молодую кожу и уже не детский торс.

— Что? — спросила я, не расслышав его вопрос.

— Говори быстро и уходи, — сообщил он мне, нагло скидывая белую ткань со своих плеч.

Почему он это делает? — подумалая про себя. Специально или как? Никогда он не позволял себе подобного при мне, а сейчас в нем будто сидел не тот, кого я знала, а совершенно другой человек, возможно, тот, в кого влюблялись все эти его бывшие.

— Ты что делаешь?! — воскликнула я, взволнованно не в силах пошевелиться.

Когда он подошёл ближе к столу и оказался напротив, так, что между нами оставалось расстояние в одну книжку, я задержала дыхание.

Клим не ответил на мой вопрос, стянул тёмную футболку со спинки кресла и быстро спрятал свои плечи под обтягивающую ткань. Он посмотрел на меня выразительно, заставляя меня потеряться в его глазах. Он был другим, даже тепло, исходящее от него, отличалось тем, что не внушало доверия и спокойствия.

— Что с тобой? — спросила я, оказавшись в плену его красивых глаз. — Почему ты игнорируешь меня?

— Я должен отчитываться перед тобой? Больше не врывайся так в мою комнату. Не приходи больше без нужды.

— Почему? Можешь мне объяснить, почему?! — разозлилась я на его категоричный тон. — Илья — всему причина? Да?

— Ты. Ты раздражаешь меня, — бросил он мне в лицо. — Тебя слишком много в моей жизни. Отвяжись от меня. Оставь меня в покое. Я устал от тебя и хочу отдохнуть.

— Ты врёшь мне, — еле проговорила я, чтобы не заплакать. — Мы же друзья.

— Друзья? Как наивно, — усмехнулся он недобро. — Дружбы между парнем и девушкой не существует. А то, что существует, — это что-то неправильное. Ты пугаешь этим потенциальных девушек вокруг меня, а я пугаю этим Илью, твоего парня. — Выложил он свои слова, словно милостыню передо мной.

— Даааа, — протянула я, проглатывая обиду и злость. — Оказывается, было опасно дружить с тобой.

Он показал ухмылку, и мне захотелось ударить по его лицу кулаком. Но я почему-то пожалела красивое лицо и просто ушла. Попрощалась с его мамой, закрыла дверь в его квартиру, а в свою захлопнула так, что весь этаж содрогнулся от звука.

Оказавшись в своей комнате, я заплакала. Не понимала, почему я рыдаю, словно в этом доме кто-то умер, ведь ничего такого не произошло. Просто Клим отказался дружить со мной и решил закончить наши отношения, которые и так пугали меня.

Хотя сейчас переживать из-за боли не имело смысла, ведь было понятно, что Клим — странный тип с однообразной игрой за плечами. Как ни крути, он применил это и по отношению ко мне. Я стала одной из его жертв, над которыми сама же и смеялась. Я думала: как девушка может попасться на такое, как может разочароваться, если все и так очевидно. Теперь я понимаю. Они, как и я, верили. Но вера не оправдала действительность.

Взросление? Или нет? Часть 3.

ЛОРА.

— Я не верю в дружбу между парнем и девушкой, — передразнила я Клима, повторяя его слова Нике.

Я доедала уже второе пирожное за недопитым чаем, и, кажется, это шло мне на пользу. Ника попыталась меня остановить, предупредив, что я могу набрать лишний вес. Но даже если бы мне сказали, что я лягу в больницу с отравлением, я все равно продолжила бы снимать стресс именно таким способом.

— Слово в слово, представляешь? — Нахмурила я брови, вспоминая вчерашний вечер. — И как мне теперь с этим жить?

— Странно, — заметила подруга, замахнувшись вилкой над своим десертом. — Вообще нет, — усмехнулась после кусочка бисквита. — У Климента раньше не было подруг. Он просто не дружил ни с кем. А может, он влюбился?

— В кого? В меня? — Рассмеялась, всем своим видом отрицая его романтические чувства ко мне.

— Ну а что? — Ника говорила серьёзно. — Если он сказал тебе, что не верит в вашу дружбу, то что это было тогда между вами? Я считаю, что таким образом он признался тебе в любви.

— А я считаю, что Клим нес всю эту чушь, будучи не в себе. Как он мог такое мне сказать, до сих пор не верится.

— Ну и отношения у вас, — усмехнулась Ника. — Вы хоть сами понимаете, что чувствуете? Уверена, что нет.

— На себя посмотри, — ответила я ей в той же манере. — Рассказывай, за что наказан Давид?

Я перевела тему на другую, но в той же плоскости. Ника выглядела не очень счастливой, и, учитывая, что согласилась встретиться со мной на нашем месте и посплетничать, была готова раскрыть тайну этой весны.

— В день святого Валентина родители узнали о нас, — сообщила мне Ника, шокируя новостью. — А еще я узнала кое-что о Давиде тоже.

— Что он крашенный? — попыталась пошутить я, поглаживая набитый живот, но на лице одноклассницы не было улыбки. — Ясно. Что-то неприятное, да?

— Угу, — кивнула она, сдержанно улыбаясь. — Уезжает.

— Куда? Когда? — начала я задаваться вопросами вслух, но это, как и моя шутка, оказалось неуместным. — Ой, извини. Расскажи, если хочешь.

— За границу. Точно не знаю куда, — печально сообщила мне подруга. — Не хочу больше говорить о своём предателе. — Она распустила волосы и растрепала их руками. — И ты о своём не говори. Всем надо готовиться к экзаменам, тебе, кстати, тоже, — намекнула она на мою неподготовленность и хлебнула остывший чай.

***

Вечером я не выпускала из объятий Индиру, которая приехала домой совершенно другим человеком. Её энергетика, тепло от хрупкого и женственного тела, а также запах, совершенно незнакомый, холодный и роскошный, напомнили комнаты нашей неподходящей квартиры.

К приезду мамы я приготовила ужин, который сделала по видеоурокам из YouTube, и прибралась в комнатах, где успела провести недели без опекуна.

Я помогла ей перетащить чемоданы и сумки в гостиную, которых у неё оказалось намного больше, чем когда она уезжала.

— Столько вещей! — восхитилась я, глядя на глянцевые и кожаные сумки и чемоданы. — Ты что, магазин ограбила? — Обняла её за плечи, когда она присела на кресло рядом с диваном.

— Нет, это гостинцы, привезла всем. — Улыбнулась Мачеха, поглаживая меня по спине. — Как ты? Не скучала одна без меня?

— Немного. — Застенчиво ответила я, уже принимая роль послушной дочери.

— Какой порядок, а запах... — Вдохнула она воздух свежей, проветренной комнаты с нотами горячего томатного супа и полевых цветов, которые я купила утром. — Это ты приготовила? — Мы переместились на кухню, чтобы поужинать.

— Вкусно? - Попробовала Индира и замерла на несколько секунд, чтобы с доброй ухмылкой посмотреть на меня.

— Как ты выросла... - Протянула она. — Стала взрослой, самостоятельной. Вон и волосы немного отрасли, и в росте прибавила.

— Не преувеличивай, мам. - Рассмеялась я, перекладывая порцию супа себе в тарелку. - Тебя не было совсем недолго, ничего не изменилось. Кстати, когда ты поедешь обратно?

— Уже не терпится избавиться от меня? — закончила мама, недоедая то, что остыло перед ней.

— Нет, просто хотела, чтобы ты осталась до выпускного хотя бы, — улыбнулась я, не решаясь признаться, что безумно соскучилась и больше не хочу расставаться.

— Конечно, я останусь до выпускного, — отвечает мама, поднимаясь со стола. — Мы после твоего поступления вместе поедем в Москву.

— Ты серьёзно? — Не верила я.

На глазах наворачивались слезы. Я от радости не смогла сдержаться и крепко обняла плечи мамы, которая тут же поцеловала мне макушку. Это был один из лучших дней в моей жизни, когда я по-настоящему чувствовала себя любимой. Я старалась ценить каждую секунду и еще долго не давала покоя Индире, превращаясь в тактильного монстра.

— Хочешь посмотреть, что я купила? — радостно сообщила мачеха, прикасаясь к моим плечам. — Тебе точно понравится.

Когда мы вернулись в гостиную, к оставленным в углу чемоданам и сумкам началась распаковка. Было интересно разглядывать каждую вещь, словно это было что-то волшебное и необычное. В нашем доме давно не было таких перемен, поэтому замена многим предметам интерьера и не только мне безумно нравилась.

— Этот запах я купила тебе, — сказала мама, распыляя на мою голову маленький розовый флакон с духами. — Я сразу вспомнила о тебе, когда увидела их. — Она достала пару коробок из чемодана.

— Новые туфли? — Я почувствовала себя, как ребенок на рождественской елке, словно детская версия меня вдруг ожила и слилась с моей взрослой жизнью в одно целое. — Какие красивые! И... Наверное, дорогие.

— Не думай об этом, просто принимай, — поддержала Индира, тепло улыбаясь. — Кстати, я купила тебе и новые платья. У тебя же нет своего, так что будешь носить на свидание с парнем.

Хотела бы я сказать, что у меня нет парня, но перед глазами предстал Илья, а сразу за ним и Клим. Он отшил меня, и, почему-то, именно это я думала в тот момент. Не могла смириться с тем, что сосед наговорил мне в своей комнате.

— Ты помрачнела, — подтвердила мама моё состояние, убирая несколько нарядных платьев в сторону. — Лора, если что-то не так, можешь всегда рассказать мне.

— Я… — замешкалась, почесывая переносицу. — Запуталась. Не знаю, как мне поступить.

— Поссорилась? — предположила Индира и была близка.

— Нет... Или да. — Уверенности не хватило моему слову, и оно почти сошлось с тишиной, умирая на моих губах. — У меня есть друг. — начала объяснять так, чтобы мама не поняла, о ком я говорю. — И, кажется, я его теряю. — Почувствовала жар и неприятное жжение в ноздрях, ком встал в горле и начал душить меня. — Больно.

— Лора, друзья приходят и уходят, — попыталась меня успокоить мама. — В жизни всегда так. Вот ты окончишь школу, и все твои одноклассники пойдут своей дорогой, а ты своей. Но это не конец света, мир не без людей.

— А нельзя по-другому? — поинтересовалась я, стараясь не расплакаться. Но голос дрожал. — Например, взять с собой кого-нибудь ещё.

— Можно, — улыбнулась мама, поглаживая мою щеку. — Только этого должны захотеть оба путника. Скажи, — осторожно произнесла она, присаживаясь рядом со мной на пол. — Этот твой друг сильно дорог тебе?

Я посмотрела на маму и больше не захотела говорить на эту тему. Она улыбалась мне, словно жалела и пыталась поддержать, но врать ей о каком-то друге было выше моих сил.

Клим остался соседом и одноклассником, а не кем-то иным в моей жизни. Он этого захотел, и я должна была закрыть на это глаза и просто отойти в сторону. Но был и другой путь.

Взросление? Или нет? Часть 4.

ЛОРА.

Начался март. Весна должна была принести радость, приятные запахи и долгожданные дожди, но в ней я видела лишь серые цвета и обыденную жизнь. Новая работа мамы, теперь уже в Смоленске, пока я не закончу учебу, тоже была связана с камерами. Она снялась в рекламе, в каком-то социальном ролике и стала активно посещать интересные места в городе. Её жизнь стала насыщенней и ярче, чем моя, жизни того самого боевого подростка.

Я радовалась за Индиру и её активную жизнь. Меня беспокоило другое. Клим не изменился. Он продолжал игнорировать меня, вычеркнув моё имя даже среди малознакомых знакомых. Теперь мы выглядели как два идиота с амнезией, которые в упор не замечали друг друга. Наши встречи сокращались, а короткие фразы из базового словаря вежливости и этикета стали исчезать.

Восьмое марта, как и день защитников Отечества, остались позади, ничем не отличаясь от других дат в календаре. Девятое число же выделялась лишь тем, что нам заранее дали инструкцию одеться в определённые цвета для фотосессии.

Родители потратились, чтобы у детей, которые, неизвестно, будут ценить своё прошлое или нет, были фотоальбомы с памятью о школьной жизни. Я сообщила об этом маме, и когда выразила желание не участвовать, она напомнила, что уже заплатила работнику. Мне было не оправдаться, и ссориться с мачехой из-за этого я не собиралась, поэтому негласным решением я осталась у своего гардероба в поисках подходящего костюма.

Наконец я нашла его среди обновок: весь чистенький и гладенький, словно был создан для того, чтобы я снялась в нем для виньетки. Легкий, но не слишком, и не облегающий, он стал моим фаворитом. Я не очень любила красный в одежде, но эта комбинация украла моё сердце.

— Какая ты красотка! — Похлопала Индира в ладоши, восхищенно провозглашая меня королевой школы. Я знала, что это всего лишь приятные слова в мой адрес, сказанные для поддержки. Но, черт, как же прекрасно было слышать это от мамы, пусть и преувеличенно, но с любовью.

— Все красавцы упадут к твоим ногам, — продолжала она, не желая останавливать поток слов.

— Мама, это уже слишком, а то я сейчас зазнаюсь, — засмеялась я вместе с ней, взяла сумку и вышла в подъезд, чтобы поехать в студию.

***

— Твоя мама снималась в этой студии? — спросила меня Ника, когда мы доехали на такси и оказались одними из первых. — Как красиво!

— Ничего особенного, - усмехнулась я, поправляя брюки. - Побыстрее бы всё прошло. Не люблю камеры.

Тихо, никому ничего не сказав, мы сели на стильные стулья возле стены и стали ждать. Потихоньку ребята начали собираться, а вслед за ними пришли наши учителя и сам директор.

Настроение у многих было приподнятым, в глазах играли огни. Многие были одеты в оранжевое, черное и красное, а несколько человек — в белое.

Рабочий персонал начал готовить фотозону к работе: они поменяли фоновое полотно на черное и разбросали декорации. Фотограф долго настраивал свет, время от времени возвращаясь к огромному фотоаппарату. А несколько девушек поочередно начали приглашать одноклассников в гримерную, чтобы привести себя в порядок.

Пока мы ждали своей очереди, Илья не отходил от меня ни на минуту. Сначала я терпеливо относилась к этому и особо не слушала, о чем он говорит, преграждая мне путь к компании ребят напротив. После очередной фразы я посмотрела на него. Теперь меня раздражали не только его слова и жесты, но и черты лица. Каким бы харизматичным он ни был в своем светло-бежевом костюме, привлечь моё внимание ему не удалось.

— Ищешь его? — спросил Илья, наблюдая за тем, как я пытаюсь найти знакомую макушку среди толпы парней. — Он не придёт сегодня, — усмехнулся парень, заглянув в телефон.

— Почему? Ты ему сказал не приходить? — не удивилась я, подозревая его во вмешательстве.

— Лора, ты себя слышишь? Зачем мне это? У него небольшие проблемы в семье, поэтому и не придёт.

Небольшие проблемы? Что же случилось, подумала я. Неужели тёте Любе стало плохо? Мысли о различных проблемах в доме Климента не покидали мою голову. Небольшое желание, которое держало меня в студии, испарилось, словно спиртовые капли на стекле, оставляя мутные разводы. Осадок терзал меня изнутри, не давая покоя, из-за чего я часто дергалась и заглядывала в телефон в ожидании ответа.

«Что случилось? Почему ты не пришёл? Что-то серьёзное?»

Мне повезло, что он не заблокировал мой номер и не добавил в черный список. Пусть и сухо, он отвечал на мои сообщения, когда я спрашивала от любопытства или по необходимости. Сообщения были единственной здоровой нитью, которая связывала нас.

От нетерпения я осталась в нашем чате и начала читать сообщения из прошлого. Когда-то все было хорошо, мы были друзьями, не просто соседями, не просто одноклассниками.

Пролистала до бесконечности, но не нашла начало. Поняла, как сильно мне не хватает тех дней и того общения. И от этого мне ещё больше не хватало понимания Клима. Я злилась на него за то, что он так просто оставил меня позади. Неважно, сказал ему Илья или он сам так решил — он должен был спросить меня, а не ставить перед фактом.

Мысли о Климе отвлёк он сам: отправил мне сообщение, которое подействовало на меня словно магическое заклинание и заставило улыбнуться. Пусть в нём не было того, что мне не хватало в эти дни, я была счастлива осознавать, что скоро увижусь с ним, пусть и на фотосессии под объективом камеры.

«Я скоро приду», — ещё раз прочитала в уме, будто эти слова могли исчезнуть в любую секунду.

Взросление? Или нет? Часть 5.

КЛИМЕНТ.

«Я скоро приду», — отправил я Лоре сообщение и вышел из комнаты.

Мама готовила на кухне с более приподнятым настроением, чем у меня. Запах варёного мяса, жар в комнате и дым, который стремился заполнить все щели этой квартиры, напомнили мне то время, когда отец всё ещё был с нами: грубый, но ворчал ради дела и не причинял своей семье боли.

Сейчас от той нестабильной идиллии, которую моё сердце никак не принимало, не осталось ничего. Даже моя жизнь за пределами родительского дома уже не была той, что раньше. Я не понимал, остались ли у меня друзья или нет. От самого себя я ничего не видел. Я определился с поступлением, но тяга к будущему и желание повзрослеть не смогли ужиться со мной в одной лодке. Ещё и проблемная одноклассница, которая никак не желала отстать, преследовала меня не только в мыслях, но и в сообщениях.

— Ты голодный? — спросила мама, когда заметила меня задумчивым за столом.

— Нет, — сухо ответил я, хотя должен был радоваться тому, что она поправилась и ведёт себя как живой человек.

— У тебя всё в порядке? Почему ты сегодня дома, а не на фотосессии?

— Не хочу, — повторил я свою интонацию и уронил голову к скрещенным на столе рукам.

— Рассказывай, — мама убрала посуду и сухую кухонную салфетку со столешницы и села напротив. — Что стряслось? Почему ты такой угрюмый?

Я посмотрел на неё и по внимательному, выжидающему взгляду понял, что не стану втягивать маму и рассказывать ей, почему не хочу на эту фотосессию. Сказать, что мне придётся видеться с Лорой, встречаться с ней взглядами и нагло притворяться, что всё в порядке, у меня не было желания. Вместо этого я улыбнулся в надежде, что это сгладит напряжение и мама откажется от расспросов.

— Ты грустишь из-за той девушки? — внезапно произнесла она.

— Из-за чего? — Не понял и уставился на её ухмыляющееся лицо глазами, размером с пятирублёвые монеты.

— Вот ты и попался, — засмеялась мама, похлопав меня по руке. — Зачем ссориться с Лорой? Она девушка упрямая, бойкая, просто так не оставит в покое.

— Мама, откуда у тебя такие мысли? — Попытался уклониться, но не получилось. — Где ты вообще это взяла?

Я надеялся, что она не обидится, встанет и продолжит свои домашние дела. Но по её лицу было видно, что без новых высказываний она не даст мне выдохнуть.

— Да всё на ладони лежит, — улыбнулась она, словно пыталась аккуратно убедить меня в чём-то. — Думает о тебе девушка. Пришла сюда и ждала тебя часами. А ты выгнал её и сейчас здесь страдаешь, как ребёнок. Но ты же не ребёнок. Ну?

— Я не ребенок, мама, и не собираюсь с тобой это обсуждать, — нагрубил ей так, что это вышло само собой, без предварительных мыслей на то.

Мама заметно обиделась. В её движениях промелькнула злость.

— Ещё с матерью так разговариваешь?! Пока будешь всё в себе держать, ничего толкового не получится! Только трусливо убегать, и то тайком!

— А ты? — посмотрел на неё и, снова не контролируя эмоции, ляпнул: — Разве ты не убегала от правды много лет? Знала, что отец любит другую женщину, и всё равно терпела, притворялась счастливой домохозяйкой.

— Ах ты...! — Злоба полностью овладела ею, и, схватившись за край полотенца, она двинулась в мою сторону и начала бить меня тканью. — Всё это ради тебя! Ради тебя! Хотела, чтобы у тебя был отец! Видимо, зря! Ни он тебе ничего не дал, ни ты от него ничему не научился! Так и живи, угождая тем, кому ты безразличен!

Я не понял, о чем она говорит, но, когда её пыл остыл, все равно побоялся находиться с ней в одной квартире. Сегодня маму было не узнать, но я надеялся, что, выпустив пар, она придёт в себя.

Её слова всё ещё скребли в голове, подчеркивая последнюю фразу. Это я живу, угождая другим? Кому я угождаю? Я не понимал.

***

Когда Илья спросил, не приду ли я на фотосессию для виньетки, я ответил отказом. Я представил лицо друга и понял, что для него ничего не изменилось. Либо он хорошо играл роль парня, который легко забывает тяжёлые разговоры. Мне стоило бы у него поучиться, потому что я не забыл, как обещал держаться подальше от его девушки.

Когда я дал понять Лоре, что между нами больше не будет того непринужденного общения, во мне что-то оборвалось. Большой груз свалился с плеч и остался зацепленным тонким проводком на моем мизинце. Видимо, то, от чего я решил избавиться, все еще хотело жить во мне. Либо я придумал себе оправдание, чтобы не стереть подругу полностью из своей памяти.

Мама была права в том, что Лора упрямая и бойкая, но как же это мешало моему плану игнорировать её! Она то и дело лезла в поле зрения, оказывалась рядом, постоянно пыталась установить со мной контакт. Писала мне сообщения, которые мне было жаль стереть.

Я представлял, как она печатает маленькими пальчиками с интересным выражением лица и улыбался. Затем где-то из-за угла на меня смотрело лицо Ильи и с осуждающим видом качало головой.

Я понимал, что наедине с собой я могу быть любым и не скрывать ничего, но чувство вины перед другом и его девушкой останавливало меня даже в самые приватные моменты. Я был зависим от того, чтобы не попасться снова на ту же удочку, из-за которой я в первой половине года оказался в дураках.

— Ты написал, что у тебя проблемы в семье, — отозвался Илья, когда увидел меня в студии, куда я пришел самым последним из всех.

— Я так написал? — Пожал я плечами.

— Ты с луны упал? — Рассмеялся он, привлекая внимание остальных одноклассников. — Почему ты такой растерянный?

— Всё хорошо. Возникли небольшие проблемы, я их решил.

— Отлично, — улыбнулся Илья, а у меня больше не было желания смотреть ему в глаза и отвечать той же любезностью.

Тот что-то ещё сказал мне, но я не расслышал. На фоне голосов одноклассников и всякого шума я искал её. Ни знакомой фигуры, ни голоса, ничего не выдавало присутствия Лоры.

Увидел Нику, которая активно обсуждала что-то со старостой, и решил подойти. Сейчас она была единственным человеком, к которому я мог обратиться с вопросом о её подруге. Дима жил своей жизнью, борясь со своими проблемами, а Давид до сих пор ждал, пока судьба отомстит мне, и не смотрел в мою сторону.

— Ты не видела Лору? — спросил я её, отвлекая от дискуссии.

— Видела, — ответила она, взглянув на меня с ухмылкой, как будто знала что-то, но не хотела говорить. — В магазин пошла.

— Ладно, спасибо, — кивнул я, поджав губы и улыбнувшись.

Хотел вернуться к парням, но девушка остановила меня, схватив за запястье. Когда я повернулся к ней, старосты рядом не было, а Ника смотрела на меня, словно хотела сказать что-то важное.

— Что между тобой и Лорой происходит?

— Ничего, — пожал я плечами.

— Правда?

— Да, — ответил я более убедительно, чтобы одноклассница поверила мне.

— Ну смотри, не обижай её. А если обидишь, я с тобой разговаривать не буду. — Я не сдержался и усмехнулся, так как последняя фраза прозвучала одновременно и забавно, и грустно для меня.

***

Лоры не было еще минут двадцать. За это время успели сфотографироваться многие, и остались только несколько ребят, которых ждали в гримерной. Девушки ходили туда и занимали больше времени, чем мужская половина. Но в конце концов на лицах сияли довольные улыбки, на которые невозможно было не обратить внимание.

Давид и Дима, кажется, вернули свою дружбу и о чем-то разговаривали в стороне от остальных. Ника с одноклассницами продолжала делать снимки на свои смартфоны и айфоны. А я ждал своей очереди, один, размышляя о ссоре с матерью.

Когда Лора вернулась в студию, мы даже не поздоровались. Я старался не смотреть на неё, отвлекаясь на соцсети в телефоне, но не выдерживал и в итоге находил себя любующимся её профилем.

Она смеялась, улыбалась, и мне начало казаться, что её совсем не интересует моё присутствие. Зачем тогда было писать, подумал я. Немного расстроился из-за того, что она никак не отреагировала на мой приход. А стоило ли? Наверное, нет, так как Илья тоже не сводил с неё глаз и временами бросал косые взгляды в мою сторону.

— Кто следующий? — Вышла молодая девушка из гримерной, за ней последовали двое прихорошевших ребят. — Шустрее, скоро будем делать коллективные фото.

— Я! — услышал я голос Лоры за своей спиной, когда заходил.

Комната была маленькой, с двумя местами для работы мастеров. Большие зеркала и прохладный воздух, приятные запахи косметики и других средств, с которыми возилась девушка, вызывали привыкание. Но я бы остался чуть дольше ещё из-за соседки, которая вся светилась, занимая удобное положение на стуле рядом с собой.

— Хорошо, что ты пришёл, — улыбнулась она, предоставляя лицо рукам мастерицы. — Почему молчишь? Язык проглотил?

— Что ты делаешь? — спросил я, посмотрев на неё и скрывая радость от того, что она заговорила со мной, за маской серьёзного парня.

— Да брось. Ты сам захотел дружить со мной, — не уставала улыбаться мне она, и я не знал, когда не выдержу и отвечу тем же.

Это было вопросом времени. А когда она достала из своей сумки банку энергетика и поставила передо мной, я не смог устоять.

— Я всё вижу, — обрадовалась Лора. — Приятно, да? Так что? Отказываешься от своих слов?

— Если нет, то что? — Посмотрел на неё, мешая работнице красить моё лицо. — Пистолет к виску приставишь?

— Почему так? Это же твой любимый напиток.

— У тебя не получится меня купить, Лора.

— Да что такое? — Возмутилась она. — Прошло уже достаточно времени с тех пор. Почему ты до сих пор не в себе?

— Со мной всё в порядке. Я просто обозначил границы. Ничего страшного не произошло.

— Обозначил границы? — Передразнила меня соседка, закатив глаза. — Почему именно сейчас?

— Молодые люди, может, вы перестанете выяснять отношения и посидите смирно? — вмешалась в наш разговор работница.

— Простите нас, девушка, — улыбнулся я ей. — Что вы делаете сегодня вечером? — пошутил я и, кажется, смутил фразой не только её, но и её коллегу.

— Тебе сколько лет, мальчик? — ответила она и вызвала бурю реакций на лице моей одноклассницы.

— Кажется, ты потерял свою харизму, — рассмеялась она, хлопая в ладоши, а я даже не стал обижаться.

Когда наши лица были преображены в более подходящий для фотосессии вид, пора было уступить место оставшимся ребятам. Я хотел уйти, прихватив с собой банку напитка, но Лора опередила меня и стянула то, что только что подарила мне.

— Поговорим в другой раз, — ухмыльнулась она, открывая энергетик. — Когда ты снова станешь собой.

Я один не понимал, что происходит. Каждый вокруг меня построил свою собственную версию. Мама думала, что я убегаю от правды. Лора считала, что я шучу. Илья полагал, что я выполняю его просьбу и без проблем общаюсь с его девушкой. Но ничего из этого не помогло мне разобраться в себе и наконец победить свои страхи. А они явно сидели во мне, так как ни учиться, ни расслабиться у меня не получалось.

Взросление? Или нет? Часть 6.

ЛОРА.

Март медленно подходил к концу. Начались каникулы. Третья четверть осталась позади, подталкивая многих учеников схватиться за головы и начать готовиться к экзаменам. Все позабыли о свободе и жизни без стресса, переходя в период, к которому шли все одиннадцать лет школы.

В очередную бессонную ночь я отложила учебники, пробники по ЕГЭ и встала с горячего стула, чтобы выпить воды. Горло пересохло от обилия знаний и разочарованных вздохов, в которые я вложила всё своё отчаяние. Мне не терпелось наконец закончить этот год и позволить своему телу отдохнуть, выспаться.

Учителя начали заставлять нас ходить на дополнительные занятия даже в выходные, а родители тратить деньги на репетиторов. Мама предлагала мне то же самое, но я отказалась, так как могла освоить материал, если захочу, и без учителей. Однако Индира не оставляла меня в покое и каждый день приносила в мою комнату тёмный шоколад с успокоительными. А я послушно принимала их, так как должна была успокоить мачеху, а не себя.

Пока я доставала кувшин из холодильника и, стараясь не шуметь, наливала воду в стакан, раздались резкие стуки в дверь. Кто-то ломился в нашу квартиру в два часа ночи. Мама спала и не сразу проснулась, а я, испугавшись, тоже не решилась подойти к двери. Только когда услышала голос тёти Любы, которая то ли плакала, то ли нет, осмелилась открыть.

К тому времени Индира накинула поверх ночнушки кардиган и встала позади меня, ожидая, пока я открою дверь.

Женщина стояла за дверью, вся красная, заплаканная и напуганная. Мы с мамой тоже перепугались, увидев её в таком состоянии, и сразу начали думать о плохом. С открытыми ртами уставились на соседку, без слов и лишних движений.

Первой пошевелилась мачеха, быстро подхватила рыдающую тётю Любу за плечо и провела её внутрь. Они обе сели за стол, а я поставила свою нетронутую воду, дрожащими руками, перед ними и осталась стоять, не решаясь спросить.

— Он... Он ушёл из дома, - начала рассказывать женщина, прерываясь на всхлипы. Носовой платок в её руке уже был мокрым, а полный стакан воды не очень помог ей успокоиться. - У Климента есть старший брат, Влад. После его звонка мой сын ушёл из дома, и вот уже два часа не выходит на связь. Я так переживаю, что места себе не нахожу! Не знаю, что делать, вот и пришла к вам! Лорачка, миленькая, ты же дружишь с ним, попробуй дозвониться! Может, на твои звонки он ответит!

Дружим. Факт был сомнительным, ведь он не считал меня своим другом больше.

— Вряд ли, — прокомментировала мама. — Как можно так поступать с родной матерью? Уму непостижимо!

— Не делай выводы, вдруг с ним что-то случилось, — возразила я ей. — Уверена, он не просто так не отвечает на звонки. Должна быть причина.

— Какая причина?! Что с ним может случиться? Взрослый парень, всё с ним будет хорошо. Вот вернётся домой, отругаешь его хорошенько. - Индира продолжала успокаивать мать Клима, а я вернулась в свою комнату названивать этому идиоту.

На очередные гудки сердце замирало, а когда они прекращались автоответчик ом, начинало биться так быстро, что я чувствовала, как оно стучит по ребрам. Страх с каждым неотвеченным звонком возрастал, и теперь я становилась все больше похожа на тётю Любу со своим беспокойством и тревогой.

Пальцы устали набирать один и тот же номер, а когда список неотвеченных звонков в журнале увеличивался на глазах, росла и моя злость.

— Вы не знаете, куда он пошёл? Не упоминал ничего? — спросила я соседку, лицо которой успело преободриться благодаря поддержке Индиры. — Не сказал, куда идёт?

— Нет. Сказал только, что Влад приехал и что спустится, чтобы узнать, что ему надо.

— Хорошо. Спасибо. — Я не стала ждать ответа, одела кеды и спустилась во двор.

На улице было прохладно, и простудиться проблем не составило бы. Но из-за своих переживаний и гула в ушах я не заметила ни температуры, ни своего внешнего вида.

Улицы пустовали, а что им делать в два часа ночи? Люди спали в своих домах, а я, как ненормальная, бродила по дворам в поисках того, кто не заслужил этого. Я не ожидала, что найду его, так как был вариант отъезда. Обойти город пешком за одну ночь не удалось бы. Поэтому можно сказать, мне повезло, что я увидела красную демисезонную куртку на знакомой фигуре. По росту и телосложению я быстро узнала Климента и, в порыве гнева, подбежала к нему.

Только когда я толкнула его в спину, заметила, что он не один. Рядом стояли ещё несколько парней. Их было больше двух. Не удалось рассмотреть каждого, но я поняла, что они настроены недружелюбно.

Клим, когда увидел меня, изменился в лице. Он удивился не на шутку и посмотрел на меня так, как смотрел отец, когда был жив. Бывали случаи, когда я не слушалась и творила то, что только взбредёт в голову. Но на этот раз было непонятно, что я такого неправильного сделала.

— Что ты, черт возьми, здесь делаешь? — спросил он меня так, будто это я ушла из дома и потерялась без сотовой связи, а не он.

В его голосе было что-то непонятное: то ли агрессия, то ли смятение. Это огорчило меня, но я не подала вида, поджала губы и ударила кулаком в его плечо.

— Это я что здесь делаю?! Не тебя я должна спросить об этом?! Кто эти люди? Почему ты здесь в три часа ночи?

— Тебя это не касается, Лора! — процедил он сквозь зубы, отталкивая меня подальше от своей компании. — Иди домой!

— Не пойду без тебя никуда! — возмутилась я, взглянув в его напряженное лицо. — Тебя ждут дома, а ты здесь дурака валяешь. Так что возвращаемся вместе.

— Кто это?! — услышала я голос позади Клима. — Твоя подружка? Симпатичная. Пусть останется. — Нагло ухмыльнулся, выглядывая из-за спины одноклассника.

— Я её не знаю, и она сейчас идёт домой, — не глядя ему в лицо, ответил сосед.

Вместо этого он тревожно смотрел на меня, взглядом убеждая немедленно уйти. Я понимала его знаки, но бежать от странной компании не собиралась.

— Никуда я не уйду, — озвучила я своё намерение, на что Клим разочарованно закатил глаза.

— Тогда я иду с тобой, — сдался парень, разворачиваясь к своим дружкам.

— Никуда ты не пойдёшь. — Подошёл к нему вплотную мерзкий тип, который держался подальше, пока остальные выражали яркие эмоции и высказывались.

Самые тихие, самые мерзкие, решила я для себя и, схватившись за рукав Клима, полушепотом дала ему знать, что мне страшно. А он в свою очередь бросил короткий взгляд, который немым языком говорил, что надо было вернуться, пока отпускали.

— Забыл, о чём мы говорили сейчас? Или, когда увидел свою девчонку, всё из головы вылетело?

— Нет. Я верну вам всё, — спокойно ответил Климент, не заикаясь ни на букву. — Всё, что Влад должен вам, я верну.

— Только не пропадай, как это сделал твой брат, — усмехнулся своими тонкими мерзкими губами и перевёл зверский взгляд на меня. — Или... можешь оставить свою девчонку нам в качестве долга. Что скажешь, детка?

— Я тебе не детка! — громко ответила я ему, давая понять, что не боюсь.

Пусть внутри всё выворачивалось на изнанку от страха, я пыталась держаться с поднятой головой. Иначе бы меня живьём сожрали.

— Хочешь решить всё мирно, лучше не лезь к ней, — сурово продолжил мою фразу Клим, плечом прикрывая меня от натиска грубияна.

— Я не с тобой разговариваю, сопляк, — бросил он в лицо Климу.

— Придётся.

— Что ты сказал? — приблизился к нему парень, подавляя собой всю нашу ауру и мою уверенность.

Мой страх рос, и я еще сильнее сжала ткань одежды Климента. Я потянула его за руку, чтобы побыстрее покинуть темное место, освещаемое единственным фонарем.

— Я могу повторить. Но ты все равно не услышишь, — ни к месту пошутил Клим. На это его собеседник распустил контроль, подошел вплотную к фигуре и толкнул в грудь.

Мне пришлось отпустить руку одноклассника, так как он не собирался оставлять этот жест без ответа и со всей силы врезал в удлиненное лицо противника.

Я ахнула от щелчка, который включил боевой режим у всех присутствующих рядом. Теперь к драке были готовы все. А я только и думала, как бы поскорее унести ноги, ведь под разрушающимся мостом никому не место.

Удар пришёлся и по лицу Климента, он сморщился от боли, и даже я почувствовала её, словно это мне дали сдачу. Прикрыв лицо руками, я не знала, что мне делать. Наблюдала, как эти двое в быстром ритме наносили себе увечья, и терялась, раз за разом закрывая глаза.

Пожалела, что вообще вышла из дома, чтобы найти проблемного соседа. Если бы я знала, что со мной произойдет, то никогда бы не согласилась на дружбу с этим человеком.

***

Я не знаю как, но эти двое наконец отпустили друг друга. Видимо, они поняли, что красносиних синяков и разбитых кулаков уже достаточно. Никогда раньше не видела подобного вживую, а когда увидела... Лучше бы не видела. Жалкое зрелище превратилось в ещё более жалкое. Боль от того, что тебя бьют, сопровождается болью от того, как эти раны ноют и дают о себе знать ещё долго.

— Кто они? — спросила я соседа, поняв, что дуться не имеет смысла. — Почему ты был с ними? Что они хотели от тебя?

— Я всё тебе расскажу, Лора. Но давай сначала дойдём до дома.

Я посмотрела на Клима, и казалось, что его кровь — это моя кровь. Он не был похож на раненого, шёл ровно, не искажая разбитое лицо от болевых ощущений. Но я понимала, что он терпит, и от этого чувсвовала его эмоции на себе.

Не знала, что сказать ему, ведь было понятно, что ругать или читать мораль уже не имело смысла. Если его и стоило наказать, то, взглянув на него, передумаешь, так как те ребята уже сделали это. И всё из-за меня.

— Мама убьёт меня, — заставил меня улыбнуться, когда мы оказались в прихожей нашей квартиры.

— Хочешь, я загримирую тебя? Никто и не узнает, что тебя били, — пошутила я, на что получила интересную усмешку.

— Было бы неплохо. А ты умеешь?

***

— Спасибо! — Мы сидели у меня в комнате, где давно ничего не менялось.

Сегодня Клим впервые оказался здесь после ссоры с матерью и парочки неласковых слов от моей. Он не возражал, молча и терпеливо выслушал обе стороны, а в конце концов был отпущен на мои попечительства, чтобы привести себя в порядок.

— Кто кому спасибо должен сказать? — Ответила я ему, разбирая медикаменты и бинты в аптечке. — Ты подрался из-за меня.

— Испугалась?

— Нет. — Соврала я ему.

— Неправда... — Вскривился Клим, когда я начала подготавливать ватные палочки, чтобы обработать его затекшие синяки и ссадины. — Ты же не особенная, чтобы не бояться.

— Обидно.

— Ты не должна обижаться на такое. Я ведь не сказал, что ты страшная.

— А хотел?

— Нет. — Улыбнулся и посмотрел на меня наконец так, как это было когда-то.

Впервые после его слов по отношению ко мне я чувствовала, что мы снова на одной волне. Всё плохое исчезло из памяти, будто не было ничего, что мешало нам общаться. Мы снова стали друзьями, снова чувствовали непринужденность и спокойствие. Но правда ли это? Я не знала, что у Клима на сердце, когда в моем, и боль, и счастье одновременно.

— Ты красивая, не страшная. — Я посмотрела на него и увидела нежность, которую не знала, как расшифровать.

У меня получилось только смущённо улыбнуться.

А потом, когда я обрабатывала кровоподтеки на костяшках его пальцев, только и ощущала его пристальный взгляд на себе. Хотела поднять голову и присмотреться к его глазам, изучить каждую черту и движение мимики, но внезапно стало страшно. Испугалась, что увижу нечто большее, что понравится мне.

Рука Клима была тёплой, такой же, как у всех, но странно действовала на меня. Внутри меня что-то пушистое с ворсинками играло с нейронами. Сконцентрироваться не получилось, и я замерла, разглядывая раны.

Пока я думала над тем, как выйти из ситуации, в которую сама же себя вогнала, я оказалась в ещё более странной. Климент внезапно приблизился ко мне и, не сказав ни слова, уткнулся мне в шею. Через волосы, которые падали на плечи, он нашёл кожу и аккуратно поцеловал её.

Я видела темноту за закрытыми глазами и уже не контролировала свое тело. Приятная волна мурашек снова и снова охватывала мои руки, пока, наконец, они не обняли парня. Пальцы запутались в его волосах, а другие легли на ткань. Так впервые между нами произошло что-то необычное и странное.

Наконец-то удалось понять, что со мной. Мы обнялись, а моё сердце не переставало танцевать. Жаркие следы от его прикосновений к моей талии и отпечаток его губ на шее всё ещё грели, не желая остывать. Мне это нравилось, а ведь это было неправильно, как и мои чувства к нему.

Теперь я поняла и его. Клим был прав, мы не были друзьями. Друзья не испытывают романтических чувств друг к другу, не могут переносить боль друг за друга и переживать так, словно это человек, который завладел твоим сердцем.

Он был прав и в том, что старался держаться подальше. Я не стала спрашивать, всё ли у него так же, как у меня, это уже не имело значения. Я оттолкнула его с трудом, с болью в груди и готовая расплакаться.

Он уставился на меня, словно понимал, но не стал раскрывать рот. Ждал, пока я сама скажу. Но я не смогла выговорить ничего нормального.

— Ладно. Пока. — Я старалась не смотреть на него, но он явно находился в легком шоке, возможно от нас обоих, и не собирался это скрывать. — Уходи.

Автобус. Часть 1.

КЛИМЕНТ.

На последнем уроке, на классном часу, Евгения Яковлевна с радостью сообщила нам, что на днях мы поедем в кемпинг. Мы не знали, как воспринять эту новость, но по воодушевленному и радостному лицу классного руководителя показали себя счастливыми, хотя за каждым из нас стояло тяжелое время.

Это было начало апреля, сезон невыспавшихся и худеющих на глазах студентов. Несмотря на то что некоторым было все равно на экзамены и баллы, которые могли бы вытащить их из этого города, большинство всерьёз боролись за оценки.

Как у Димы ни у кого не получалось это делать. Он был одним из тех, кто не жалел себя и даже разносил учителей.

Посмотрел на него, восхищаясь его упорством и целеустремленностью. Ни один из нас не смог бы так совмещать работу с нарастающим напряжением. А в последнее время в него будто вселилось что-то нехорошее. Он не говорил со мной, мрачно отсиживал уроки и с таким же выражением лица, какое у него было раньше, уходил.

Провожая его взглядом, я ждал полчаса и только потом возвращался домой. Я продолжал избегать встречи с Лорой, а после моего поступка и она охладела. С одной стороны, я чувствовал облегчение, что соседка поняла меня, но с другой — я видел её рядом с другим и злился.

Я старался держать себя в руках и не показывать, как переживаю из-за этого. Но из-за боли внутри я стал дерганным и часто начал ссориться с мамой. Поэтому домой мне особенно не хотелось возвращаться. Я медленно проходил путь от школы до нашего подъезда под рандомную музыку, размышляя о своей жизни.

Пока Евгения Яковлевна говорила о поездке, Илья, который пересел рядом со мной, спросил:

— Как думаешь, на кемпинге у всех будут такие же кислые лица, как сегодня? Все встали не с той ноги?

— А чего ты ожидал? — ответил я ему. — Все устали от учёбы и раздражены. Скоро ЕГЭ сдавать, а тут поездка.

— Ну, можно и по-другому, — усмехнулся он. — Последний класс, когда еще мы будем в одиннадцатом. Надо повеселиться напоследок.

— Ты один так думаешь.

— Что с тобой происходит? Я не узнаю своего друга Клима.

Я бы ответил, но Илья не был тем, кто оценил бы мои слова. Наша дружба держалась на честном слове, и только одна сторона думала, что все хорошо.

— Помнишь, как в начале года мы проводили время вместе? Мы были одной командой: ты, я, Давид и Дима.

— Да, пока не приехала Ника, — сухо констатировал я факт.

— Давид предал нашу дружбу из-за девушки, и Дима увлёкся своей, — сказал он непринуждённо.

— Своей? — захотел уточнить я, так как оне знал, что у Димы есть девушка.

— Да. Ты не знаешь? У Димы есть девушка. Особенная.

Я был в мягком шоке от того, как непринуждённо и без страха он раскрыл этот секрет.

— Он не говорил мне, — удивился я, оглядываясь на откинувшуюся к спинке стула фигуру друга.

— А ты спроси, и он всё расскажет тебе, — предложил Илья, пока не наткнулся на осуждающий взгляд классного руководителя и не замолчал.

— А почему ты пересел ко мне? — решил уточнить у него минут через пять.

— Это я у тебя должен спросить.

— Я тут при чём?

— Понятно же, — закатил он глаза, расслабляясь на стуле. — Ты виделся с ней. А я ведь просил не мешать мне.

— Почему ты перекладываешь ответственность на меня? Она твоя девушка, а не моя. И, к тому же, она человек, а не вещь, и может сама принимать решения.

— Я не знаю, что мне делать, — признался он, отчаянно усмехнувшись. — Подскажи, как вести себя, чтобы она полюбила, а не просто держалась рядом, как ледяная статуя.

Он пытался сохранить дружеский тон, словно не услышал моих слов. Или не захотел спорить при классной. Вместо того чтобы возразить, сменил тему, которая, как он надеялся, должна была снизить напряжение между нами.

— Я скажу, но ты не послушаешь меня.

— Говори.

— Отпусти её. Да, она дала тебе шанс, захотела попробовать. Но ничего у вас не выходит. Так не мучай её и отпусти. — Сказал я ему серьёзно, в надежде, что Илья прислушается.

— Да? Чтобы потом подбить клинья к ней? Я знаю, о чем ты думаешь, Клим. И да, ты прав, я не послушаю тебя и поступлю по-своему.

Я выдохнул, убеждаясь в том, что Илья не изменился. Внутри себя он мог бы понять, что не прав, но разве гордость позволит?

— Я давно понял, что ты влюблён в неё. Я не отдам её тебе.

Автобус. Часть 2.

НИКА.

— Куда вы едете? — спросила мама, нарезая хлеб к ужину. — Не рановато для кемпинга?

— Я тоже так думаю, но с Евгенией Яковлевной не поспоришь, — протянула я, доедая консервированную кукурузу. — Смоленское поозерье. Выезжаем завтра утром.

— Давид тоже едет с тобой? — спросила мама, многозначительно посмотрев на меня.

После Дня святого Валентина мы ни разу не обсуждали наши отношения с одноклассником. Никто не спрашивал меня, как я себя чувствую и что думаю о том, что мой сводный уезжает. Мои чувства остались неизученными и проигнорированными даже мной. И сейчас, когда мама заговорила о нем, я не знала, что ответить, не понимая, что она думает о нас.

— Наверное, — неуверенно ответила я. — Не знаю.

У меня вообще не было желания продолжать этот разговор, но мама не унималась.

— Вы с ним не помирились?

— Нет, мама. — Я убрала консервную банку в мусорное ведро и подошла к раковине. — Почему ты спрашиваешь? Ты ведь была против наших отношений.

— Да, но я не думала, что вы действительно перестанете общаться. — Забавно прозвучали её слова, учитывая, что я и не собиралась прислушиваться к приказам родителей не встречаться.

— Почему ты решила заговорить об этом сейчас? — стало мне интересно. — С тех пор ты ни разу не поинтересовалась, как я.

— Я хотела, — призналась мама, чуть расстроившись. Она остановилась, оставила готовку и подошла ближе. — Но боялась, что ты не захочешь говорить со мной и мы в очередной раз поссоримся. Я понимаю, что то, что мы с Альбертом сказали вам, было грубо и необдуманно. Я в тот же день хотела объясниться с тобой. Задолжала тебе извинения.

Не удалось ни улыбнуться на её милое признание, и вскоре я увидела довольно грустное выражение на её лице.

— Мы с Давидом не разговариваем не из-за вас, мама.

— Из-за его отъезда? — предположила она, опуская руки со столешницы. — Он не объяснил причин?

— Даже не попытался. И это обиднее всего. Не могу поверить, что ему всё равно на моё мнение по этому поводу. Как будто я собираюсь силой удерживать его в этом городе, — обиженно призналась я, распутывая косу.

— Вы уже не маленькие, — улыбнулась мама. — Разберётесь. И скоро поймёте, что во взрослой жизни ничего не даётся легко.

— Хочешь сказать, Давид не сдастся мне легко? — усмехнулась я.

— Ничего не скажу, — ответила она весёлой улыбкой. — Со своей личной жизнью разбирайся сама.

***

Я поднялась в свою комнату, чтобы убрать и собрать вещи для похода. Учитывая, что мы будем ночевать на природе, пришлось положить в багажную сумку теплые вещи, средства от насекомых и всякую мелочь. А будь погода и сезон потеплее, я бы прихватила с собой одну из своих шляпок, но весенние дожди и мерзкая слякоть могли испортить любые планы по этому поводу.

Написала Лоре, чтобы узнать, как у неё дела, и посоветоваться по поводу поездки. У ребят был выбор — ехать или нет, и каждый принимал решение на своё усмотрение. Я сделала это быстро и, не дождавшись положительного ответа от подруги, написала ей.

«Собери всё необходимое, завтра ты едешь с нами.»

«Не хочу», — пришёл её неудовлетворительный ответ.

«Хочешь. Тебя никто не спрашивает.»

«Ты меня силой не потащишь», — ухмыльнулась.

«Хочешь попробовать меня на силу? У меня тяжёлая рука.»

«Знаю я, какая у тебя рука, дюймовочка,» — ответила она, прислав смеющийся смайлик.

«Твой парень ничего не говорит? Неужели ты отправишь его одного?»

«Мне всё равно,» — фраза прозвучала в моей голове серьёзно, и я поняла, что что-то не так.

«Может, объяснишь, что происходит? У тебя депрессия?»

«Я не знаю. Мне плохо.» — Желтый смайлик с пустым взглядом посмотрел на меня через экран, и я почувствовала весь эмоциональный всплеск подруги.

«Это Клим тебя обидел?» — предположила я.

«Он здесь как раз ни при чем. Проблема во мне.»

«Ты с дуба рухнула? Ты замечательная девушка, какие у тебя могут быть проблемы? Или, подожди... Наконец поняла, что влюбилась по уши?»

«Мне от этого еще паршивее. Почему я такая неудачница? Мне очень нравится Климент, но я не могу себе этого позволить».

«У тебя денег на эти чувства не хватает? Или что?» — пошутила я. — «Чувства сегодня бесплатные, не переживай».

На этом наш диалог закончился. Лора не вызывала у меня зависти. Уверена, она никогда не думала, что окажется в такой нелепой и странной ситуации. Но я отчасти понимала, каково ей. Любить кого-то, не имея права открыто выражать свои чувства и проявлять эмоции, считалось намного тяжелее, чем быть отвергнутым.

Наблюдая со стороны, всё казалось таким лёгким. Казалось, Клим неровно дышит к ней, и она всю жизнь была рядом, чтобы однажды влюбиться. Но какие-то второстепенные клятвы и дружеские связи всё портили так нелепо, что руки чесались дать им обоим подзатыльники.

— Что ты делаешь? — Так же внезапно вошёл Давид в открытую дверь моей комнаты, как и в день моего приезда в этот дом.

Я сидела на своей кровати в позе лотоса, держа в руках телефон и разглядывая стены. Я размышляла, когда мой одноклассник прервал мои мысли, чем вызвал у меня раздражение. Но не только это взбудоражило меня: в руках парень держал красивую розу алого цвета. Словно пропитанная кровью, она внезапно появилась передо мной на большом стволе, покрытая шипами и хранящая в своем бутоне сгусток пряного, сладкого аромата.

— Это тебе, — сказал Давид низким голосом, улыбаясь мне. — Готова к завтрашнему дню? — Он присел напротив, сосредоточив все свое внимание на мне.

— Мы с тобой еще не помирились, — напомнила я ему немного обиженно и смущенно, что того самого тяжелого разговора между нами не было.

— Я люблю тебя, — признался он мягко и взял меня за руку.

Протянул к своим губам и мягко поцеловал. Я безумно хотела принять этот знак, признать слова о любви и утонуть в его объятиях, но тот факт, что это будет временно, останавливал меня.

— Если ты скоро уедешь, то к чему всё это? — спросила я, убирая руку. — Или ты считаешь, что нормально продолжать то, что не имеет будущего?

Парень выдохнул. Я была довольна тем, что он понял, о чём я, ведь повторять в любом случае я не собиралась.

Он молчал несколько минут, облизывая губу, и вскоре я тоже подхватила его нервозность и начала играть с носком на ноге.

— Я хочу продолжить наши отношения, — сообщил он мне, подумав. — Ты мне нравишься. Не знаю, будет ли у нас с тобой общее будущее или нет, но отпускать твою руку здесь и сейчас я не хочу.

— Это так не работает, — посмотрела я ему в глаза, осознавая, что Давид ищет лёгкий путь. — Ты мне тоже нравишься. Но давай сначала разберёмся с тем, кто мы есть и чего хотим от жизни. Я вот хочу стать врачом, учиться в медицинском, получить высшее образование и работать по профессии. И я сделаю это независимо от того, вместе мы или нет. А чего хочешь ты? Правда. Уехать или остаться? Какое направление ты выбрал?

— Хочешь знать, чего я хочу?

Я кивнула.

— Тебя, — ответил он мне одним словом и прикоснулся ледяными ладонями к моему лицу. Невесомо его пальцы оказались на моих губах. — У меня нет мечты или большой цели. Только ты. Хочу тебя в свою жизнь.

Романтично, душетрепещуще, заставляя моё сердце биться в такт барабанам и играть громкую музыку, он поцеловал меня. Не разрывая уст, проник языком. Я думала, что уже привыкла к его губам, но нет. Они пробуждали во мне девочку, а в груди разжигали коконы бабочек, словно те были семенами желания.

Мои чувства росли, достигая предела. Наши пальцы соприкоснулись, и вот мы продолжили целоваться в другой, незнакомой моему телу позе.

Никогда не чувствовала себя пропитанной любовью так, что была готова оказаться везде, лишь бы с Давидом. Он продолжал прерывисто дышать, распространяя свои ласки до моих покрасневших щек, подбородка и шеи. Я, словно змея, извивалась под его телом, шла навстречу его горячему дыханию, чтобы два огня могли воссоединиться.

Почувствовала его руки у себя под блузкой и не смогла сдержать стон. Оба мы замерли, осознавая, к чему ведут наши чувства. Смотрели друг на друга на грани исчезновения в космосе. В глазах искрились звезды, и в них же читался вопрос.

Ответа не было. Вместо него из груди вырвался смех. Безумный и счастливый, он заразил и Давида. Мы смеялись легко и тихо, заставляя друг друга краснеть, как бестыжие.

— Когда вернёмся с кемпинга, я поеду к маме, — сказал он мне, когда мы оба пришли в себя. — Хочешь поехать со мной?

Автобус. Часть 3.

КЛИМЕНТ.

Рано утром, в половину шестого, в школе путников собирали в специально нанятый для этой поездки автобус. Знали бы вы, как это было неприятно вставать ни свет ни заря, в ознобе и недосыпе добираться пешком, пропуская зевок за зевком. Но я был в предвкушении, поэтому заранее собрал все необходимое и рано лег спать. Однако проснуться с первым будильником не удалось. В итоге я прибыл к сборищу одноклассников последним, как и на фотосессию.

— Вот и Климент подошёл, — обрадовалась Евгения Яковлевна, сидя рядом с усатым водителем. — Залезай быстрее, а то без тебя уедем.

— Куда без меня? — пошутил и через несколько секунд оказался в салоне.

Не все из нашего класса согласились на поездку, в том числе и Дима. Он решил, что ему следует работать и учиться, вместо того чтобы впустую проводить время на природе. Я бы не назвал это так: свежий воздух, по идее, должен был подбодрить и дать шанс второму дыханию перед экзаменами.

А те, кто решил расслабиться перед тем, как начинать убиваться над учебниками, поместились в обычном двадцатиместном автобусе. Я смог увидеть каждого, проходя мимо, их настроение и то, что они делали. Свободных мест почти не было, ведь сидели они парами, с теми, с кем удобно было пройти почти трехчасовой путь.

До того как я сел в конец автобуса, я увидел Нику с Давидом, которые перешептывались между собой, словно весенние птицы. Они помирились, и я честно радовался за них. Но, когда я посмотрел на друга, не мог не подумать о себе и о его словах, которые начали сбываться. Лора сидела рядом с Ильёй, уткнувшись в телефон. На счастливую она не была похожа, парень рядом тоже: то ли дремал, то ли просто закрыл глаза, откинув голову на подголовник. Мне было не понять его. Я Уступил ему девушку, в которую влюбился, не для того чтобы она скучала.

Меня смешили эти мысли. Я ведь был не таким. Когда-то я действительно не стеснялся жертвовать дружбой и хорошими отношениями ради девушки. Сейчас же я больше походил на жалкого воздыхателя. Я был сердцеедом, сбросил все свои настройки на ноль. Теперь я смотрел на эту пару как сводник, желая им счастья и любви.

***

Мы доехали хорошо, без происшествий. Мне удалось немного поспать в автобусе, пока он неспешно добирался до Смоленского поозерья. На месте я присоединился к ребятам, помогая разбивать палатки и разжигать мангал. Женская часть группы занялась едой, подготавливая мясо для шашлыка и нарезая овощи. Они соорудили что-то похожее на стол и накрыли его фруктами и напитками.

Ника достала у кого-то баллончик со средством от клопов и начала обрабатывать им обувь и края штанов. Ещё двое одноклассниц поставили у одного из деревьев что-то похожее на бочонок с краном и налили туда воду. Водитель нашего класса соорудил самодельный шатёр вплотную к автобусу, чтобы солнце не так сильно грело, когда мы сядем отдыхать. Мы достали из машины мини-холодильник и положили туда напитки и нарезанные фрукты.

Природа здесь была шикарной. Всё ещё не совсем зелёная, но в самом разгаре цветения. На сырой земле, видимо после дождя, сквозь засохшую солому просачивались свежие травинки. Здесь можно было наблюдать, как смешались два противоположных сезона: осенняя засуха и мокрая весна с намёками на пышное лето радовали глаз.

Озеро было прекрасным, словно зеркальная поверхность, отражающая голубое небо с пасмурными облаками. Чистота и прозрачность восхищали нас, и мы только и делали, что наблюдали за ним в тишине этого места.

Вскоре мы приступили к жарке шашлыков. Водитель время от времени подходил к нам, но в основном мы, молодые парни, по очереди стояли над приятным ароматом тлеющего мяса. Поливали горящие угли уксусом, чтобы усилить жар, переворачивали шампуры.

— Я принесла картошку в фольге, — сказала Лора, протягивая их к углям.

Она всё ещё выглядела расстроенной, и каким-то чутьём я понимал, из-за чего. Ей было неловко говорить со мной и даже смотреть мне в глаза, как раньше. Я почувствовал укол в сердце. Мне было неприятно находиться в неоднозначных отношениях с ней, встречаться с ней взглядами, пусть и не нарочно.

— Хорошо, дай их мне сюда, — ответил ей Давид, который оказался рядом, не подозревая, что спас меня.

— Не хочешь поговорить? — спросил он меня, когда Лора молча вернулась к деревянному столу и скамейкам.

— О чём? — притворился я, чтобы он не лез в душу.

— Ты знаешь, о чём. О том, что ты снова в любовном треугольнике.

— Никакого треугольника нет, — ответил я и посмотрел на него.

— Нет? А кого тогда я вижу?

— Я не знаю. Я не смотрю твоими глазами, — вернулся к шамлыкам, чтобы ненароком не оказаться виновным в их сильной прожарке.

— А надо бы. Увидел бы тогда, как жалко выглядишь. Если она нравится тебе, почему позволяешь другому быть с ней?

— Ты серьёзно сейчас? — не понимал я его. — Ты был на месте Ильи. Неужели не доходит, что я не хочу той же драмы?

— Я бы согласился, если бы твои намерения к Лоре были такими же, как к Нике, — продолжал он меня убеждать. — Ника была для тебя способом удовлетворить месть. А кто для тебя Лора? Одного невооружённого взгляда достаточно, чтобы увидеть твоё истинное отношение к ней.

— Ты прав. Лора для меня особенная. Вот почему я не могу и не хочу поступать так, как всегда. Это вернет того Клима, который не жалеет никого ради своей цели и идет наперекор дружбе и обещаниям. Буду я нужен ей таким?

— Я рад, что ты так думаешь, — похлопал он меня по плечу. — Но посмотри на неё, не думаешь, что ей тоже тяжело?

— Она понимает, — замер я, вспоминая тот день, когда дал волю своим чувствам и телу. — Поняла меня.

— Да? Ладно. Как вижу, вы уже всё решили между собой.

Мы без лишних слов и объяснений договорились тогда. Только взглянув друг на друга, поняли, что не стоит продолжать. Поэтому я в тот день, когда она попросила, молча ушёл. Я осознал в тот момент, что Лора разделила мою отстранённость. Теперь она не пытается писать, не врывается в мой дом и не общается со мной без необходимости. Мы стали чужими.

И всё было бы хорошо, только наши чувства никуда не делись. Нам некому было проявлять свою любовь. Всё, что мы могли, — это время от времени смотреть друг на друга из-под тяжка, словно на мечту жизни, на которую никогда не удастся накопить.

Автобус. Часть 4.

ЛОРА.

Мы поели, поиграли в мяч и повторили это еще раз. После обеда отдохнули, полежали и поговорили о многом. В основном мы говорили об учебе, делились ожиданиями и мечтами о будущем. Каждый видел себя счастливым, и это не могло не улыбнуть меня.

За одиннадцать лет мы стали так близки друг к другу, узнали себя и своих друзей, научились жить и выживать. Набрали проблем и избавились от них. Веселились, смеялись и плакали, отмечали вместе праздники и поздравляли друг друга с днем рождения. Ходили друг к другу в гости, ездили на экскурсии, и все это было так незабываемо, словно пережитое вчера.

В классе больше тридцати человек, и только некоторые из них стали ближе, чем остальные. Мы поняли, что можем быть друг для друга не только одноклассниками, но и друзьями, соседями и возлюбленными. Если бы мы, будучи подростками, не усложняли всё, это было бы прекрасно вдвойне. Хотелось бы, чтобы моя взрослая версия появилась передо мной и дала совет. Но в реальной жизни все решения мы должны принимать сами.

Вечер наступил незаметно. На улице стемнело. Наш разбитый лагерь осветился фонарями и небольшим костром. Огонь был таким маленьким, и дров для него не хватало. Все мы уставились на очаровательный размер костра и замерли, поняв, что этого недостаточно для ночных посиделок.

— Мальчики, надо за дровами, поищите что-нибудь в роще, — услышали мы голос классной.

Несколько наших парней действительно исчезли за деревьями и кустами. С ними пошёл и наш водитель, чтобы никто не потерялся. Это место трудно было назвать лесом, но Национальный парк внушал недоверие ночным гостям. Здесь могли водиться дикие звери, а также различные опасные насекомые, и расти нежелательные для употребления ягоды.

— Лора, давай мы с тобой тоже соберём немного. А то скучно здесь сидеть, — обратился ко мне Илья, провожая добровольцев в рощу.

— Нет. Я не пойду туда, — отказалась я сразу же.

И дураку было понятно, что тесные и тёмные места ничего хорошего не приносят. А если с этим столкнётся человек с большим страхом, как я, последствия могут быть ещё хуже.

— Да ладно тебе. Быстренько соберём сухие ветки и вернёмся.

— Ты не понимаешь, — посмотрела я на него, не решаясь рассказать о своей уязвимости. — Я боюсь туда идти.

— Ты боишься темноты? Ты что, маленькая? - Рассмеялся он, чем полностью оттолкнул во мне желание рассказать ему.

Я решила замолчать и тем самым подтолкнуть его к мысли, что не собираюсь никуда идти.

— Не ломайся. Я буду рядом, тебе нечего бояться, — продолжил он уговаривать меня. — Ну? Не бойся, ничего такого там за деревьями нет. Темно? Да. Но я же с тобой. — Он потянул меня за руку и повёл в рощу.

Я не давала согласия, но всё равно под настойчивостью Ильи и его силой, с которой он тянул меня, оказалась среди деревьев и кустов. Я мысленно сдалась на его просьбу и, пытаясь успокоить себя, продолжила шагать за ним. Пока я шла за фигурой парня, успела собрать достаточно веток, чтобы вернуться.

Я выпрямилась, поднимая последнее, что нашла, и увидела парня, который не сводил с меня глаз. Его взгляд странным образом продолжал тревожить меня. Я испугалась не на шутку.

— Илья? — вырвалось у меня.

Он не ответил мне, лишь молча сделал шаги навстречу. Здесь я не узнала его совершенно. Это был не тот парень, который сидел со мной за одной партой. Его добродушная сторона исчезла, а слова, в которые я верила, позабылись.

Я сделала шаг назад, но это не помешало ему силой притянуть меня к себе. Я уронила ветки на сырую землю и оказалась прижатой к груди парня. Крепкий хват за талию ощущался неприятно, словно змея обвила меня, а не рука Ильи.

— Отпусти меня! Что ты делаешь?! — Я попыталась оттолкнуть его ударами в грудь и криками, чтобы он испугался.

Но ничто из того, что я пыталась сделать, не сработало. Всеми этими действиями я только разожгла ухмылку на его лице.

— Я тебе не нравлюсь? Даже нормально посмотреть на меня не можешь?!

— Ты делаешь мне больно! Отпусти!

— Не отпущу, пока не ответишь! Что?! Правда или нет?!

Я поняла, что бесполезно дальше держать защиту, ведь она не работает. Я сдалась и всё ещё стояла между его рукой и торсом. Он смотрел на меня, выжидая, пока я отвечу. Но я не собиралась ничего говорить, просто смотрела мимо, назло ему. Хотела, чтобы он сбросил все свои ожидания и пришёл в себя. И если я выберусь целой, подумала я, то завершу эти недоотношения.

— Язык проглотила? — сурово спросил он, не сводя с меня взгляда.

Я продолжала молчать, и вскоре это вызвало всплеск не самых приятных эмоций у Ильи. То ли от злости, то ли от непонятных для меня чувств, он силой поцеловал меня.

Он грубо и ненасытно начал охватывать мои губы. Холодная влага смочила трещины на них. В первые секунды я не поняла, что происходит. Он вцепился в меня, словно зверь, не желая отпускать. Я мысленно просила его остановиться, так как подавленные уста не могли говорить. Машинально я вцепилась ногтями в его щеку и быстрым движением оттолкнула в сторону.

Этого хватило для того, чтобы он понял. Его округленные глаза и бордовые полосы, видные даже в темноте, стали очевидным фактом того, что мне удалось дать отпор.

— Никогда больше так не делай! — накричала я на него, убирая рукавом кофты его слюну со своих губ.

— Прости. Я не хотел. Не знаю, как так вышло. Я потерял контроль. Прости, пожалуйста. — Его голос задрожал, и теперь он даже боялся подойти.

— Всё. — Обратилась я к нему. — Конец.

— Что? — Не понял он меня.

— Я говорю, конец нашим отношениям. Я не хочу так больше. — Выдохнув, ощутила, как мне становится легче. — Илья, ты непредсказуем. Я боюсь тебя. Откуда в тебе это — я не понимаю. Но лучше не подходи ко мне больше.

— Прости. Если это из-за меня, прости, пожалуйста. Я не хотел, правда, — продолжил он умолять, а я молча отвела взгляд.

А когда я вернула его на лицо Ильи, он уже не извинялся и не падал мне в ноги. Теперь он стоял напротив меня, смотря сверху вниз и наблюдая за мной.

— Ты сейчас серьёзно говоришь или что? Ты бросаешь меня?

— Да, ты всё правильно понял.

— Из-за него? — Я поняла, о ком он говорит, и знала, что он догадается. — Климент лучше меня или что? Чем он тебе так нравится?

— Ты всё равно не поймёшь.

— Хм. — Снова увидела ту же ухмылку на его лице. — Как скажешь.

Моих сил не хватило бы на повторную такую попытку отбиться. Поэтому я не хотела стоять и провоцировать его на ещё одно извращение.

Но Илья опередил меня и ушёл первым. Во второй раз я выдохнула с облегчением, что смогла разрешить эту ситуацию. Однако тревога вновь овладела мной, сжимая грудь и не позволяя нормально дышать. Я осталась одна наедине с собой. Вокруг деревья, тишина, нарушаемая звуками природы, от которых волосы становились дыбом. Темнота, и нет той невидимой нити, которая могла бы вернуть меня домой. Я потерялась.

Автобус. Часть 5.

КЛИМЕНТ.

— Ника, ты не видела Лору? — подошёл я к подруге. — Везде её ищу, нигде нет.

— А ты смотрел в автобусе?

— Да, смотрел. Нашёл её телефон и кучу пропущенных от меня.

— Да. Илья тоже куда-то исчез, — подошёл к нам Давид. — Ребята уже вернулись, Евгения Яковлевна потребует собрать всех.

Только один раз я отвлёкся, упустил их из виду и теперь жалел. Я ведь весь вечер только и делал, что смотрел на Лору. Один раз даже улыбнулся. Тогда я не понимал, что потеряю её .

Внутри меня колотила тревога. Ника и Давид предположили, что друзья где-то вместе, но где именно, им не было известно.

— Не переживай, найдутся, — сказала мне девушка, от чего мне легче не стало.

Время шло, а я носился из стороны в сторону, расспрашивая, видел ли их кто-то. Наконец мне дали ответ, которого я боялся больше всего. Они ушли в рощу.

— Как так? — не понимал я. — Лора не могла туда зайти.

— Не знаю, — ответил мне одноклассник. — Что видел, то и говорю.

Не стал рассказывать ему о том, что у соседки фобия по отношению к темным и тесным местам. Подумал, что она тоже не захочет, чтобы об этом узнали. Молча отошел в сторону, не зная, куда себя деть. Хотел зайти вслед за ними, но решил, что лучше подождать.

Я переживал, но должен был скрывать это. Лора и Илья уже не маленькие и сами разберутся, подумал я. Мой последний друг, который всё ещё считает себя таковым, не должен был оставить девушку в случае необходимости.

***

Наконец на свет уже немаленького костра появился Илья. Выглядел он хмуро, опустив голову и с мрачным выражением лица шел к ребятам. Но ему нужно было идти не к ним, а ко мне. У меня был важный вопрос, на который он обязан был ответить.

— Где Лора? — перешел я сразу к сути. — Где ты её оставил?

На моё волнение и чрезмерно эмоциональную интонацию Илья закатил глаза, посмотрел на меня снисходительно и кивнул головой.

— Что? Сердечко покоя не даёт?

— Отвечай скорее, или я тебя на куски разорву, — начал злить он меня.

— Ух ты, какие угрозы, — ответила я, спокойно реагируя на мой кипящий пыл. — Смотри, — приставил пальцы к щеке, на которой красовались две параллельные друг другу царапины. — Твоя волчица уже пыталась.

Я не выдержал и с размаху врезал ему в лицо, на что он так же ехидно усмехнулся и ответил:

— Давай подеремся, если хочешь.

Но я уже не хотел.

Я понял, что Илья не в себе, и, что бы там ни произошло, дал себе слово разобраться в этом. Но пока что до драк и выяснений отношений времени не было. Местонахождение и безопасность Лоры были важнее. Поэтому я взял один из фонарей и направился в сторону рощи.

— Стой! — Услышал я голос Давида и повернулся к нему. — Я пойду с тобой. Вместе мы её быстрее отыщем.

Он шёл за мной с таким же фонарём, как и у меня. Я ему поверил, причин вредничать и спорить больше не было. Да и мысли вплоть до самого конца занимала Лора. Я сильно переживал из-за того, что она где-то одна, в страхе сидит и мучается. А если потеряла сознание? Я и думать об этом не хотел, не то чтобы представлять. Надеялся, что она откликнется на своё имя. Сильно ждал этого.

— Лора! Лора, ты где? Лора, отзовись! — кричали мы наперебой, всё дальше удаляясь от лагеря.

— Куда ещё дальше это животное завело её? — не верил я, что говорю о друге.

— Надо разделиться, — предложил Давид. — Так будет эффективнее.

— Да, — ответил я, не раздумывая. — Очень надеюсь, что с ней всё в порядке.

— Всё будет хорошо, — его слова звучали искренне. — Потому что у неё есть ты. Ты найдёшь её.

Воодушевляя меня на продолжение безрезультатных поисков, он направился в противоположную сторону. Так мы потеряли из виду друг друга.

— Лора! — устал я кричать, откашлялся. Опустил фонарик и прислушался.

Где-то вдали слышался голос Давида, но не Лоры. Я не знал, что делать. Куда бы я ни шёл и на какую бы травинку ни наступил, боялся, что всё закончится плохо.

Пока не услышал всхлипы и не обернулся. Сзади, выглядывая из-за моей спины, стояла заплаканная девушка. Только когда я поднял фонарь, увидел её слёзы. А когда аккуратно подошёл, то заметил, насколько ей плохо.

Всем телом она дрожала, её лицо было запотевшим от волнения, и она, казалось, замерзла. Глаза оказались пустыми, словно она уже потеряла надежду. Сказать хоть что-то Лора не могла, и я не пытался её заставить. Я снял с себя ветровку и укутал ей плечи.

Внезапно девушка прижалась ко мне, обняла за талию и простояла так минут пять. Держала ткань моей кофты так крепко, что я сам не ожидал подобного и тоже замер, как и Лора. Она всхлипывала, но уже не плакала. Её сердцебиение, которое я ощущал своим торсом, стало равномерным и ритмичным.

Я поцеловал её в макушку. Не ожидал от себя и сделал это, чтобы убедиться в своих чувствах. Они и так были запечатаны в моем сердце, но в данный момент я дал им выход.

— Когда Илья уходил, не было так темно. Я хотела сама найти выход, но заблудилась. А когда совсем стемнело, я чуть с ума не сошла. — Рассказала она мне коротко о том, что с ней случилось.

Я бы спросил, зачем она туда пошла, почему не вернулась с парнем и что произошло с его лицом. Но мне показалось, что эти вопросы лишь вернули бы девушке воспоминания об ужасном.

— Всё хорошо. — Прижал её к себе ещё сильнее. — Я выведу тебя отсюда, не бойся.

— Я не боюсь, — прозвучали её тихие слова. — Я верю тебе.

Я улыбнулся. Какой бы страшной ни была роща, найденная Лора всё меняла. Всё становилось прекрасным и интересным, когда она была рядом.

Мы взялись за руки и, не обсуждая этот момент, как и предыдущий, вместе вышли к ребятам. Всю дорогу обратно на поляну Лора молчала. Я тоже не сказал ни слова. Мы обменивались взглядами и сразу же убирали глаза в смущении. Мне это нравилось. И то, как соседка доверилась мне и ни на секунду не отцепила свои пальцы от моих, влюбило меня ещё сильнее.

Автобус. Часть 6.

КЛИМЕНТ.

Когда мы вернулись в лагерь, оказалось, что Давид уже поднял всех на уши. Не понял чья это была идея, его или Ники. Но все были через чур взвалнованны и даже Илья, по вине которого Лора потерялась, выглядил подавленно.

Ника прибежала к нам и крепко обняла саою подругу. Начались разборки в которых было много вопросов и ни одного ответа. В конце концов Евгения Яковлевна отсчитала всех, кого могла, а водитель автобуса, который смотрел на это остался в полном шоке. Ночные посиделки отменились и мы все были загнанны в палатки, чтобы выспаться. Рано утром был заказан путь домой.

Кто-то раздал всем маршмелоу, которые должны была жариться вместе с нерассказынными страшилкими. Сьев сладкое мы разошлись по палаткам.

До самого утра я ни с кем особо не разбирал. Ни с Лорой, ни с Давидом. Слов не было, были одни эмоции, которые мне пришлось скрыть, возвращая все на свои круги.

Думал о том, как поступить с завтрашним днём. Не знал, как я должен себя вести. Злиться на Илью и разнести его за отношение к своей девушке? Признаться в своей симпатии к Лоре? Или сделать вид, что ничего не произошло и не лезть никуда? Если бы мне пришлось следовать последнему, было бы обидно. Это было то, чего я делать не хотел от слова совсем.

Рано утром, точно такие же, как и прошлым днём, мы сели в автобус. На этот раз я не был последним, поэтому выбор между сидениями бвл больше, чем в последний раз. Я выбрал две левые от водителя и сел поближе к окну.

Ребята начали подтягиваться, занимая теже места, что у них были раньше. И вот тогда я понял, чьё место я присвоил. Сказать, что я обрадовался этому, ничего не сказать. Илья увидел меня и возмутился. По его смешному лицу было видно, как он расстроен, осозновая, что придётся двигаться дальше.

При свете дня царапины на его лице выглядили ярко и отчетливо. Наверное каждый, кто видел это, задавался вопросом. Естественно, они поняли, чьих рук это дело, но любопытство, узнать что между ними произошло не покидало даже меня.

Когда она поднялась в салон, все как один посмотрели на неё. Я завараженно уставился на стройную фигуру в чёрной облегающей футболке, которая обножала своим дизайном её красивые плечи. Клетчатая красная рубашка была завязана на пояс, а пепельные волосы, убраны заколкой к затылку. Проводные чёрные наушники очень ей шли, и, кажется в них она не слышала перешептывания одноклассников.

Лора даже не посмотрела на меня, молча села рядом.

— Не хочешь поменяться местами? - Спросил я её, пытаясь угодить её утреннему настроению.

Она ответила кивком, что немного расстроило меня. Я не подал ввиду и встал, чтобы она заняла моё место.

Так хотел, чтобы она заговорила со мной. Скучал по её голосу, по её улыбке и взгляду, который я заслужил вчера. А сегодня видимо нет. Не верить в то, что снова стал просто соседом для неё. Это не могло быть правдой.

Мы тронулись. Я уже представил какими будут эти три часа в моей жизни. Если я ухал сюда спросонья, высыпаясь и сидя в заднем краю автобуса, то возвращаться рядом с Лорой было для меня вдвое мучительнее и втрое приятнее.

— Что ты слушаешь? — Было бессмысленно спрашивать, так как громкая музыка итак выдавала её любовь к тяжёлому року.

Не заметил, как прошёл час, а затем два. С мыслями время проходило быстрее и временами даже Лора не отвлекала меня. А иногда сердце сильно требовало, чтобы я посмотрел на неё или потрогал её висящую над ручкой сиденья руку. Она так идеально лежала, вся белая и нежная, что я безумно хотел взять её и прижать в ладони.

Долго смотрел на неё не решаясь действовать. А когда наконец решился, голова спящей девушки внезапно упала мне на плечо. Опередила меня и вызвала во мне бурю радости. Я был рад даже этому.

Со временем я понял, что девушка не собирается менять эту позу, в которой крепко заснула. Она была жутко неудобной для нас обоих. Поэтому я поднял свою руку и позволил ей мягко прислониться к своей груди. Обнял её за плечи, а сам закрыл глаза, словно вот вот засну. Но бешенный ритм сердца никогда бы мне это не позволило.

***

— Просыпайся божья коровка. — Сказал я, когда мы доехали.

Лора открыла глаза и с удивлением посмотрела на меня. Наши лица были так близки, что невозможно было не увидеть блес в её глазах. Она замерла, приоткрыв рот, словно хотела сказать что-то, но не могла найти слова. И я уставился на её нежное невинное лицо, в котором читались интерес и смущение. Не сказал бы, что мне не понравилось, но не меньше того, что произошло потом.

— Ты это мне что-ли? — Наконец спросила она,.смешно возмущаясь. — Где это я божья коровка? И почему ты так близко?

Я добродушно ухмыльнулся и кивнул на окно. Крупная божья коровка, как нив чем не бывало, сидела на стекле. Не ожидал, что Лора улыбнётся этому чудесному созданию. Её искренняя и до коликов внутри, милая реакция заставила и меня широко раскрыть свою радость.

— Так вот ты кому... — Протянула она, улыбаясь, все еще у меня в объятиях.

— Размечталась. — Ответил я ей в той манере. — Я никогда не назову тебя божьей коровкой. Ну... Разве что просто коровкой.

Девушки ударила меня по груди кулачком, мягко задев кожу. Забавно обиделась на мои слова и рассмеялась.

— Клим, Лора, хватит там дурачка валять. — Услышали мы голос Ники. — Выходите, а то сейчас автобус отъедет.

Кого взять в будущее? Часть 1.

ЛОРА.

О моих приключениях можно написать целую книгу — куда я только не вляпывалась! Удивительным образом со мной происходили вещи, которых я не ожидала от своей жизни. Я хотела спокойно провести время и даже уступила настойчивым просьбам Ники, а в итоге заблудилась в небольшой роще, порвала с парнем и, да, чуть не раскрыла свои чувства перед Климом.

Я была благодарна ему за то, что он не задавал вопросов, пытаясь узнать, что случилось между мной и его другом. Рассказывать ему об этом я все равно не собиралась, но предпочла бы молчание, чем открытое вранье.

Илья преобразился в тихоню, что меня успокаивало. С другой стороны, у меня возникали мысли о его тайной задумке. Признаюсь, я немного боялась его мести. То, как я его бросила, должно быть, задело его эго.

— О чем ты думаешь? — спросил меня Клим, когда мы вместе медленным шагом направлялись домой.

Это был первый раз за долгое время, когда мы вдвоем, без лишних лиц, шли по дороге. Если раньше мы делали это как соседи и друзья, без ярких чувств, то сейчас все было по-другому. Каждая секунда рядом с ним была пропитана трепетом и любовью. Вспоминая, как было и как стало, у меня вырвался смешок.

— Что? — подхватил он мою улыбку.

— Да так. Вспомнила, как мы вместе в школу ходили и возвращались.

— Ходил в школу я один. Ты вечно опаздывала. Ещё и после уроков пропадала.

— Это правда, — рассмеялась я.

Те времена были другими, как другая эпоха. Тогда мы оба преследовали совершенно иные цели. Сейчас же в нас было что-то мягкое, нежное и воздушное. Надо же, — подумала я, как всё переломилось.

С мыслями я оказалась впереди. Клим не пытался меня догнать. А когда я почувствовала это, повернулась и увидела, что он стоит на месте.

— Почему ты не идёшь?

— Хочу поговорить с тобой, — сообщил он мне, заставляя моё сердце биться быстрее.

— Может, не надо? — усмехнулась я. — Мне уже страшно.

— Я тоже боюсь, — подошёл он ко мне. — Я не знаю, что именно произошло между вами с Ильёй, но это явно что-то нехорошее судя по царапинам на его лице.

— Ты об этом хочешь поговорить? — насторожилась я, надеясь, что смогу достойно соврать.

— Не совсем, — выдохнул я, мысленно поблагодарив его. — Я хочу забрать свои слова обратно.

— Какие слова?

— Помнишь, я просил тебя дать Илье шанс? Так вот. Не давай его больше. Я ошибся тогда, не должен был подталкивать тебя к нему.

— Почему ты сейчас мне об этом говоришь? — Хоть снаружи я пыталась выглядеть спокойно, внутри меня сражались две сильные эмоции: надежда на то, что Клим не отпустит меня, и боль от осознания того, что сама не смогу остаться рядом с ним.

К тому же я злилась, не понимая, из-за чего, но кровь кипела, и слёзы наворачивались.

— Ты не имеешь права мне что-либо говорить. Ты ведь знаешь это? — Я бы хотела, чтобы он взял назад другие свои слова, но решила промолчать. — Мы не друзья. Тогда с чего тебе беспокоиться обо мне?

Что мешает двум людям быть вместе, спросите вы. А я отвечу, что убеждения и страхи. Я чувствовала, что тогда мы оба боялись, но втайне надеялась, что кто-то из нас сможет побороть это чувство неуверенности и сделает шаг.

— Лора... — Я оставила его вместе со своим именем и продолжила долгий путь до квартиры.

У двери я уже хотела расплакаться, а в своей комнате разрыдалась в подушку. Бесила сама себя за то, что не дала ему договорить и сбежала, как трусиха. Ненавидела себя и его.

А потом закрыла глаза и представила пройденную сцену у себя в голове. Вспомнила его слова и теперь злилась ещё сильнее.

— Видите ли, он боится. — Начала я монолог, заглядывая в потолке. — Хочет взять свои слова обратно. Чего ещё он хочет? Интересно, что бы он сказал мне, если бы я не сбежала. Неважно! Он мне не нравится! Точка! Зачем мне эти парни?!

Я замерла на минуту, обдумывая свои чувства. Сказать вслух было легче, чем убедить себя. Клим был нужен мне, и это уже перерасло все мои попытки отрицать это.

— А я ему нужна? — спросила я сама себя. — А что, если он поиграется со мной и бросит? Тогда я останусь лохушкой. Очень заманчивое предложение — стать одной из бывших Климента. Как раз не хватает одной для полной коллекции. — Мне было смешно от слов, которые я бросала в воздух.

— С кем ты там разговариваешь? — спросила Индира, вошедшая в комнату, и удивлённая тем, как я лежу на кровати, раскинув конечности.

— Ни с кем, — резко вскочила я на ноги.

— Вот. — Протянула она мне альбом. — Твоя Виньетка приехала. Хочешь, посмотрим вместе?

— Давай позже? Ты не обидишься? А то у меня...

— Проблемы с парнем? — Усмехнулась мама. — Я слышала, о чем ты говорила сама с собой.

— Боже. — Прикрыла я лицо руками, краснея.

— Клим, оказывается, и правда сердцеед, раз ты в него влюбилась, — рассмеялась мама.

— Всё, мам, — мягко вытолкнула я её из своей комнаты. — Хочу побыть одна.

— Ладно. Ладно. — Услышала я её весёлый голос из-за закрытой двери.

Я села на кровать и начала рассматривать фотоальбом. Глянцевый и стильный, он мне очень понравился. Приятно было листать картонные страницы, разглядывая каждую фотографию. Вот и страничка Клима — я нашла её и задержалась на ней дольше, чем на остальных.

— Из-за тебя я завалю все экзамены и останусь ещё на один год в этом городе, — сказала я его фотографии.

Достала из выдвижного ящика черный маркер и разрисовала его лицо, превращая красавца в черта.

— Рожки, большие уши, мышиный нос, рванные крылья и, конечно же, дьявольский хвост. Это тебе за то, что ты такой тормоз.

Кого взять в будущее? Часть 2.

ДИМА.

Когда все остальные, большинство из моего класса, отправились на кемпинг, мне дорога в школу была закрыта. Уроки не состоялись, и вместо того чтобы поехать на работу, я взял выходной и остался дома.

Я не хотел появляться в кофейне, даже несмотря на то что мне могли урезать зарплату. С тяжелым чувством вины и страхом вновь встретиться с Милой, моё внутреннее состояние не позволило мне рискнуть. Поступил бы я иначе, любой исход стал бы для меня болезненным, особенно ненависть девушки ко мне. .

Матвей Борисович тоже игнорировал меня. На мой вопрос о том, как себя чувствует Мила, он решил не отвечать. Я понимал, будь я на месте любящего брата, тоже потерял бы всякое доверие. А я подставил его, отказался от обещания и теперь пытался вернуть расположение, как последний дурак.

Я не заметил, как прошло несколько часов в квартире в полном одиночестве. Учёба отвлекала, но местами мне всё равно было тревожно. Я много раз закрывал и открывал учебники, прежде чем окончательно погрузиться в знания. Теперь я понимал, почему люди предпочитают аналогичные варианты нагрузки вместо стресса. Это не только заменяло тяжёлые мысли, но и позволяло отвлечься от проблемы, создавая иллюзию, что её нет.

По правде, я просто сбегал от неизбежного и понимал, что рано или поздно мне придется столкнуться лицом к лицу с последствиями своего поступка.

В дверь позвонили. Я предположил, что приехали родители. Так и оказалось. Они не стали ждать, пока я поднимусь, и распахнули дверь. Тяжёлая фигура переступила порог, и я узнал в ней отца. Он выглядел спокойно, немного уставшим и вспотевшим. Вскоре я понял, что он один, так как мамы не было поблизости; не слышалось ни её голоса, ни шагов:

— Ты дома? — спросил меня отец, переступая кухню и закрывая за собой дверь.

Это насторожило меня, так как ни у кого из нашей семьи не было привычки делать это без явной причины. Иногда даже казалось, что двери вовсе нет. Она всегда была прислонена дощечкой на полу, которая со временем стала её частью.

— Да, отец, — ответил я, поднимаясь со стула. — Ты рано.

— Я специально пришёл пораньше, — произнёс он тяжело, словно поднимался по лестнице и сильно устал. — Знал, что ты дома. Как выяснилось, ты сегодня не поехал на кемпинг вместе с остальными. Почему?

Меня удивил его вопрос. Я не ожидал услышать подобное от своих экономных и практичных родителей.

— Не хотел, — коротко ответил я, не переспрашивая. — Скоро пробный ЕГЭ. Лучше учиться.

— А как же твои друзья? Или тебе не нравится проводить с ними время? А девушка? У тебя её тоже нет?

— Нет. — Я опустил голову. — Зачем эти вопросы? Подозреваешь в чем-то?

— Нет, сын. — Он мягко улыбнулся.

Я редко видел, как радовались родители. А улыбка отца была отдельной композицией, которая звучала только в редкие, исключительно особые моменты.

— Тебе семнадцать, — продолжал он спокойно, не повышая голос. — Я знаю, каково это: пытаться быть лучшим, идти против жизни. Эти годы мимолетны. Молодость быстро перетекает во взрослую, зрелую жизнь. Ты не поймешь, как всё пролетит быстро. Тем, что сделал, не успеешь насладиться, а о том, что не сделал, будешь жалеть.

— Ты никогда не говорил мне этого, — сказал я, присаживаясь рядом и прислушиваясь.

— Не говорил, потому что боялся. Думал, что если смягчусь, упущу момент ковки. Когда станешь отцом, ты поймёшь меня.

— Почему ты передумал?

— Увидел себя. Я был таким же. Старался, были цели и мечты, пожертвовал юностью, которой у меня больше не будет. В конце концов, пошёл на поводу и стал тем, кем хотели меня видеть родители — честным трудоголиком с больной спиной.

— Папа, всё в порядке, — попытался поддержать его. — Ты хороший отец. Я верю, что ты делал всё возможное для нас с мамой.

— Не всё, — усмехнулся он, поворачиваясь ко мне. — Я годами игнорировал твои попытки заявить о себе. Мы с твоей мамой подавляли твои желания, мечты и стремления. Прости нас за это. Я понимаю, что поступал с тобой так же, как мой отец со мной.

Я не знал, что ответить на это признание. Молча переживал внутри себя радость и гордость за папу. Если бы он знал, как мне было приятно и как сильно было необходимо услышать эти слова! В них я увидел его любовь ко мне, понял, что я ему нужен, и осознал, что меня слышат. Отец был на моей стороне, разделяя свои переживания и страхи. Впервые в жизни я ощутил, как мы дороги друг другу, и всё, что он делал ранее, стёрлось и покрылось стойким слоем благодарности.

— Это ещё не всё, — ответил отец, доставая из спортивной сумки помятый бумажник.

Тогда я заметил его засохшие грубые руки. Под ногтями была грязь, на пальцах — ссадины. Он всегда ходил с этими рабочими руками, которых я раньше не замечал. Сердце сжалось от боли. Сколько же этот человек трудился, подумал я. Дни отца не отличались особой радостью, он не жил полноценной жизнью, предпочитая отдавать себя семье. Так же, как и мама, он старался, ограничивая свои желания, трудился, губя своё здоровье.

Вот исправленный текст:

— Что это, папа? — Не верил я своим глазам, но это было реально.

Отец протянул мне банковскую карту.

— Не видишь? Это твоя карта. Здесь всё, что мне удалось накопить за последние восемь лет. Возьми её.

Я не осмелился. Внутри возникло сильное желание расплакаться, как ребёнок. Неужели всё это время папа копил для меня? Как? Зачем? Лучше бы я никогда не узнал об этом или не стал бы тем, из-за которого моя семья не позволила себе жить так, как живут обеспеченные семьи.

— Не надо, папа. Я не заслужил.

— Я не спрашиваю тебя. Об этом не знает даже твоя мама. Я расскажу ей хорошую новость, если ты согласишься. Мы, твои родители, желаем для тебя лучшего, поэтому послушай меня: ты пойдёшь учиться и не будешь ни в чем нуждаться, пока не научишься стоять на собственных ногах. Ты понимаешь, о чем я? - Он похлопал меня по спине.

Я не смог сдержаться и пустил слезу. Опустил голову и потер глаза, чтобы это не выглядело так по-детски. Но, кажется, отец понял меня и без лишних слов позволил мне выпустить эмоции наружу.

Кого взять в будущее? Часть 3.

НИКА.

Я сидела дома и ждала, пока Давид вернётся. Мало того что я встала не с той ноги, так ещё и он ни свет ни заря куда-то пропал. Выходные тянулись ужасно медленно, и даже учёба не отвлекала от волнений по поводу предстоящей встречи.

Мы уже рассказали родителям, что не собираемся прерывать наши отношения. Если они против, то должны смириться и понять, что их дети уже не маленькие. Реакция на нашу заранее подготовленную речь была не бурной, а спокойной. Они согласились, извинились за случай в день влюбленных и пообещали не лезть в нашу личную жизнь. Мы остались довольны.

Казалось, я должна была быть спокойнее, верить в своего парня и выбросить все лишние мысли из головы. Но когда заглядывала в зеркало, примеряя каждый новый наряд из гардероба, все меньше верила в себя. То волосы уложены не так, то цвет лица не такой. А что касается фигуры и роста, хоть я и не комплексовала, полчаса пыталась нащупать несуществующий лишний вес на животе.

Наконец я выбрала светлое платье в сиреневый цветочек, идеально подходящее для теплой весенней погоды. Накинула сверху бежевый кардиган на случай, если вдруг станет прохладно. Собрала сумку и вышла из своей комнаты, надеясь, что вернусь в ней более счастливой, чем сейчас.

Внизу меня ждала мама. В руках она держала большую кружку с чаем и неспеша ела с ним печенье. Телевизор был включен и показывал кулинарную передачу.

Её внимание привлекли мои шаги, но она всё равно продолжила короткий перекус. Вскоре я плюхнулась рядом на мягкий диван.

— Давид написал, что будет через полчаса, — ответила я на её долгий взгляд в мою сторону.

— Какая ты у меня красивая, — погладила меня по волосам. — Как весенний цветок.

Широко улыбнулась ей. Приятные слова поднимали настроение, и вот такой я была открытой к комплиментам и красивым словам. Если Давид не научится со мной так говорить, ему будет тяжело, подумала я.

— Мама, когда ты знакомилась с бабушкой Давида, как справилась с волнением? — решила спросить у неё совета.

— Хороший вопрос, — похвалила меня она и убрала кружку на журнальный столик. — Если честно, до конца нашей встречи я верила, что смогу произвести впечатление, что ей я понравлюсь. Что бы она ни говорила и как бы ни смотрела на меня, я боялась, что она прикажет Альберту бросить меня. Но всё прошло хорошо, не идеально, но хорошо.

— Это мне подходит. Если со мной произойдет хотя бы половина твоего успеха, я буду довольна, как сытый слон.

— Знаешь, какая мысль мне помогала? — Улыбнулась мама, словно вспоминая тот день. — Я знала, что Альберт любит и примет мою сторону в любом случае. Связь между возлюбленными особая. Она создаёт отдельный мир, где есть только ваши правила, ваши мечты и общее будущее.

— Мне кажется, я чувствую то же самое, — призналась я ей, смущаясь. — Но мне иногда не хватает уверенности в себе.

— Поверить в себя не сложно. Просто необходимо держать рядом тех, кто делает тебя счастливым и значимым человеком. Именно таких людей нужно брать в своё будущее.

— Как хорошо ты сказала. Прямо по-философски, - мягко ответила я и приподнялась, чтобы ее обнять.

Только мы обнялись, как зазвонил телефон. Давид написал, что приехал чуть раньше, чем ожидал. Я поняла, что у меня больше нет времени на раздумья и моральную подготовку, и неспешно направилась к выходу.

Мама последовала за мной, и не зря. Оказалось, что мой парень был рядом со своим отцом, ездил с ним по городу и даже улыбались друг другу, мило беседуя. Их отношения как отца и сына становились лучше, что не могло не радовать женскую половину нашей семьи.

— Где вы были? — спросила мама у мужа.

Как Давид утром уехал, не поделившись планами, так и Альберт поступил точно так же.

— Мы ездили в цветочный магазин и купили ещё кое-что.

— Всё для мамы Давида? - услышала я голос слегка расстроенной мамы.

— Не только. - Альберт достал из багажника огромный букет белых лилий и пышных алых роз, которые тут же вручил своей жене.

Мама засияла, как бриллиант. Улыбка до ушей, глаза, в которых тонули солнечные лучи, щурились, отвечая яркому свету. Лёгкий прохладный ветерок трепал наши волосы, наполняя лёгкие свежим воздухом. Это было такое прекрасное время, что не возникало желания даже сдвинуться с места, не то чтобы поехать куда-то. Но пришлось.

Давид вызвал такси, и мы загрузили его подарками и цветами. Сели на заднее сиденье, не желая разделяться даже в машине, и взялись за руки. Рука у Давида была тёплой, сухой и родной, поэтому я без стеснения сцепила наши пальцы и положила их к себе на колено. Парень отреагировал мило, улыбнулся — я заметила это боковым зрением и улыбнулась в ответ, наслаждаясь поездкой.

За окном деревья менялись, как кадры из старого фильма, где сцены снимали, анимируя картину благодаря отдельным рисункам. Так, словно на пленке видеокассеты, город постепенно терялся в зелени природы. Вскоре мы приехали к закрытой заправке. Воспоминания хлынули на меня, и я вспомнила, как в один прекрасный день вернулась в Смоленск и столкнулась с трудным учебным годом, полным чудесных переживаний. Всё было в нём: и хорошее, и плохое, а самое важное — в тот день я познакомилась с Давидом.

— Ты помнишь, как мы впервые встретились? — спросила у него.

— Это тяжело забыть, — улыбнулся он. — Поверишь, если я признаюсь?

— В чем?

— В тот день я влюбился в тебя. Банально, наверное, звучит, да?

— Нет, почему? — поддержала я она, не переставая улыбаться от счастья. — Поэтому ты везде за мной следовал? — усмехнулась, вспоминая, как легко я допустила это, признав его другом.

***

Дом у мамы Давида был большим. Даже больше, чем у её бывшего мужа. Я осталась с раскрытым ртом, когда увидела сад и утопающий в зелени светлый трёхэтажный дом. Он был немного похож на меня: нежный, с оттенками, которые мне нравились, и с просторными комнатами, полными растений, даже внутри.

— Твоя мама — принцесса? — спросила я, не подумав. — Почему этот дом такой красивый?

Я поняла, что женщина уже завоевала меня, и теперь становилось еще страшнее угодить ей.

Давид, услышав мои слова, рассмеялся. Для него это был родной человек, к которому он привык уже давно. Он знал ее и все ее желания, смешанные с удивительным вкусом, не поражали, как это произошло со мной.

— Не волнуйся, моя мама хорошая и открытая к людям.

— Спасибо, — сдержанно улыбнулась ему я и последовала следом, скрывая свое лицо большим букетом с нежно-розовыми цветами.

Давид постучался, и вскоре нам открыли. Моё сердце заколотилось сильнее, тревога заполнила грудь, всё тяжелее и тяжелее сжимая мой разум.

— Мама, привет. Познакомься с Никой. Я говорил тебе о ней. Ника, — сказал он, посмотрев на меня. — Это моя мама, Ксения Фёдоровна.

Женщина чуть выше меня ростом с огненно-рыжими волосами стояла напротив. Яркое платье с абстрактным принтом выделялось не меньше, чем её прическа и гордая осанка. Теперь, когда я увидела и мать, и сына, стала понимать, в кого пошёл Давид. Она отличалась ярким макияжем, пышными формами и совсем не была похожа на свой дом.

— Здравствуйте, Ксения Фёдоровна. Рада познакомиться. Давид тоже рассказал мне о вас.

— Здравствуй, — улыбнулась она мне. — Просто Ксения, без формальностей. И, пожалуйста, на «ты», а то я чувствую себя старой женщиной.

— Хорошо, — кивнула я ей.

— Заходите, обед остынет.

— Ты приготовила обед? — спросил Давид, когда мы сели за стол. — Интересно.

— Не удивляйся, — ответила ему Ксения, когда стол был накрыт. — Сегодня у нас особенная гостья, поэтому я постаралась. Пробуйте.

Я попробовала суп из моллюсков и жареное мясо с картофелем и овощами. Это было действительно вкусно. Если бы я не знала, что женщина практически не готовит дома, я бы подумала, что проводит дни на кухне. Но Давид и его отец сказали, что Ксения ненавидит готовку, а это лишь подчеркнуло то, что она старалась для меня.

— Это божественно. Вы вкусно готовите, — похвалила я её. — Простите, я хотела сказать, ты.

— Всё нормально, — махнула она рукой. — Я понимаю, что нельзя сразу привыкнуть к такому. Ты очень воспитанная девочка, мне это нравится. Но...

Я замерла. Не знала, куда себя деть, и от бессилия схватилась за руку парня, которая была под столом.

— Мама, — прервал её Давид. — Я должен сказать тебе кое-что.

— Скажешь, малыш, скажешь, — ответила ему Ксения, чуть суровей, чем звучал её голос. — Но сначала я договорю.

Она посмотрела на меня и, возможно, увидела моё бледное лицо. Как же я боялась услышать что-то не то! При этом я держалась за пальцы Давида, как за последний спасительный воздух, чтобы не задрожать и не выдать своего страха.

— Ника, я вижу, что ты хорошая девушка. Ты милая, и то, что я сейчас скажу, не должно тебя задеть. Я понимаю ваши чувства: вы всё еще молодые и красивые, у вас впереди ещё много чего. Но эти отношения... Я не представляю, чтобы я знакомилась с твоей мамой. Вы же брат и сестра, в конце концов. Да, не родные, но есть обстоятельства, которые могут вызвать конфликты.

— Ксения Фёдоровна, — ответила я ей. — Я уже об этом говорила нашим родителям, и теперь попрошу и вас. Моя личная жизнь и жизнь Давида — это только наше дело. — Когда эти слова вырвались наружу, страх куда-то пропал.

— Давид, — обратилась она к сыну. — Твоё мимолетное увлечение в курсе, что ты едешь за границу? У него в Штатах крупный университет с отличными перспективами. — Теперь она снова обращалась ко мне. — Ты позволишь ему упустить всё это?

— Об этом я и хотел поговорить с тобой. Мне не нужно это образование, мама. Я никогда не хотел учиться за границей.

— Что ты сказал? — не поняла она сначала, но потом нахмурилась и, сильно разозлившись, сообщила:

— Ты хочешь поссориться с родной матерью?

— Я не хочу ссориться. Мне просто нужно высказаться о своих желаниях. Если ты действительно уважаешь мой выбор — не выбор отца, ни выбор моей девушки, а мой, личный, — позволь мне самому определиться.

— В чём? Расскажи, я слушаю.

— Я поступлю на медицинский, — заявил он, ошарашив каждую из нас по-своему.

Я посмотрела на него и увидела в его глазах решимость. Это воодушевило меня, убирая остатки волнения и неуверенности. Но в то же время, когда он это сказал, во мне проснулось что-то нехорошее. Словно я послужила причиной его выбора. Возможно, так оно и было.

— Ника поступит в медицинский, и ты туда же? За ней пойдёшь? - Как я и предполагала, мои мысли подтвердились.

Не было ничего удивительного в том, что Ксения думала так же. Мы оба сидели и ждали ответа.

— Да. Ты все верно поняла. У меня никогда не было цели, к которой бы меня тянуло. Но с возвращением Ники в мою школу, она появилась. Я готов держаться за нее. Поступить в медицинский? Да, и это тоже сделаю. Почему бы и нет, если я этого хочу?

— Как знаешь, — выдохнула Ксения. — Доедайте, я пойду покурю.

Оказывается, мама Давида была не такой уж идеальной. У неё были свои планы на сына, вредные привычки, и она невзлюбила меня. Но всё это было неважно, потому что моя рука всё ещё находилась под столом в ладони моего парня.

Теперь я начинала понимать слова мамы о тех, кто делает нас уверенными. Они не столько отдают, сколько сами получают энергию защищённости и поддержки. Поэтому это работает в обе стороны.

Кого взять в будущее? Часть 4.

КЛИМЕНТ.

Сегодня прошёл пробный ЕГЭ. Осталось совсем немного до настоящего экзамена. Учебный год подходил к концу, и контрольные, зачёты и тесты всё чаще тревожили наши нервы. Настало время, когда нельзя было думать ни о чём, кроме оценок и поступления. Всё свободное время занимала учёба, и даже проблемы в семье отошли на второй план.

Меньше ссорился с мамой, отложил звонок к отцу и проблему с Владом. Почему-то решал её я, несмотря на то, что старшим был он. Не сказал ничего по его поводу, стал ждать, когда решится написать сам.

В школе все были на иголках. Одноклассники, учителя, родители — каждый переживал. Решалось будущее, и оно зависело от наших усилий.

Илья сидел рядом, но не говорил со мной. Он пересел от Лоры, что подтверждало конфликт между ними. Но я не собирался вмешиваться и выяснять, что именно произошло. Соседка уже отказалась делиться со мной и сбежала, не позволив мне договорить. Вот и я решил, что если от случая к случаю ложаю, то и стараться не стоит.

Все притихли, уже не было того веселья и ребячества, что раньше. Казалось, мы уже повзрослели, и школа превратилась в тесное место. Каждому из нас не терпелось её закончить.

После последнего урока, достаточно поздно, я возвращался домой один. Илья больше не провожал Лору. А соседка, словно вернувшись к тому, с чего начинала год, была так же непостижима, как и тогда. Но я и не старался.

Мои переживания насчет неё также изменились. Если в самом начале мне было всё равно, где Лора и чем она занимается, то теперь этот вопрос мучил меня, словно муха, которая вновь и вновь беспокоила своим жужжанием в моей голове. Я не поддавался внутреннему голосу и внушал себе, что всё хорошо и за моим присмотром никто не нуждается. Лора не была маленьким ребёнком и вполне самостоятельно могла управлять своей жизнью.

Пока я сортировал конспекты на нужные и ненужные, кто-то позвонил в квартиру. Звонок не прерывался, поэтому, поспешив, мама открыла дверь. Я вышел в прихожую и увидел на пороге мать Лоры, Индиру. Её обеспокоенный взгляд и полные страха глаза я узнал сразу. Так же она выглядела и раньше, когда её дочь пропадала и не беспокоилась о том, как чувствуют себя её родные.

— Что случилось? — спросила её мама, на что соседка не ответила, лишь молча посмотрела на меня.

— С Лорой что-то не так? — предположил я, приближаясь к двери.

— Да. Её уже несколько часов нет дома. Хотела узнать, не у вас ли она.

— Она не заходила сюда, — ответила мама.

— Я не могу до неё дозвониться. Не знаю, где она и что с ней. Места себе не нахожу, — женщина была на грани слёз. — Клим, помоги, пожалуйста, найти её. А то я не знаю, как быть, всё перепробовала.

— Конечно, — я кивнул ей и вернулся в комнату за мобильным телефоном.

Я несколько раз звонил ей, но не получил ответа. Решил позвонить Илье — это было лучше, чем ничего. Парень девушки не сразу ответил, мне пришлось помучиться с гудками. Когда я наконец услышал его голос, заметил тоску и печаль в его тоне.

— Что случилось? Почему названиваешь? Ты время видел? Нормальные люди уже спят.

— Я звоню не просто так. Где Лора? Почему её до сих пор нет дома?

— Откуда я знаю?

— Ты её парень или нет? Тебе совершенно все равно, где она?

— Представляешь, да. — Почувствовал, как он усмехнулся. — Она бросила меня. Так что да, мне всё равно, что там с ней.

— Что значит бросила? — Я не понял сначала. — Объясни.

— Ты хотел узнать, что произошло в роще? Так вот, Лора порвала со мной. С самого начала это была плохая идея — встречаться с ней. Я знал об этом, но старался переубедить себя, что всё возможно.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? Как мне теперь её найти? — Разозлился я.

Илья, Лора или я сам не понимал, кто выводил на негативные эмоции, смешанные с сожалениями. Я бы не сидел сложа руки, если бы знал об этом. Но теперь жалеть было поздно. В любом случае я поступил как дурак, в последнюю очередь думая о Лоре и её чувствах. Меня больше волновали свои собственные. И с ними мне не хватило смелости; я упустил ту, которая нравилась мне сильнее всех.

— Не знаю. Делай, что хочешь, — ответил Илья и повесил трубку.

А у меня возникло желание разбить свой телефон об стенку. Я злился на Илью за то, что он не рассказал мне, что не сдержал обещание и не позаботился о своей девушке. Злился на Лору - она тоже молчала, имея свои мысли и позицию, и в конце концов вернулась к тому, что начала сбегать от проблем. Я также злился и на самого себя, потому что тоже оказался трусом. Вся эта смесь разбавлялась переживаниями, неопределённостью действий и неясностью ситуации. Это раздражало.

— Где теперь мне тебя найти? — Я почти ничего не знал о том, куда Лора пропадала раньше. Она не делилась со мной историями из своей жизни за пределами школы и дома.

«Где ты?» — отправил я ей.

Я рассчитывал, что она ответит. Пусть телефон был вне зоны доступа, но я надеялся, что сообщения не останутся незамеченными.

«Твоя мама здесь. Она ищет тебя.»

Мои ожидания оправдались. Минут через две я получил ответ.

«Пусть идёт домой, всё хорошо.»

«Уверена? Где ты? Я приеду.»

«Не хочу тебя видеть.»

«Зато я хочу тебя увидеть.» — Не ожидал от себя таких слов, но все же отправил их.

«Я не одна.»

«Это меня не остановит. Скинь адрес.»

Обуваясь, я бросил взгляд на Индиру. Она выглядела расстроенной, не меньше, чем в тот момент, когда пришла к нам. Судя по её поведению, она собиралась вернуться в квартиру.

— Лора приедет скоро.

— Ты дозвонился? — взволнованно спросила она меня.

— Да, я дозвонился. Она у подруги.

— У Ники? А почему не предупредила меня?

— Наверное, забыла.

— Ладно, — улыбнулась мне. — Спасибо, Клим. Хоть тебе она ответила.

В ее голосе была грусть. Я представил, как ей было обидно: дочь не вышла на связь с матерью, но зато ответила мне, к которому неизвестно как относится.

— Никаких проблем, — сжав губы, ответил я ей улыбкой. — Не переживайте. С ней всё хорошо.

С Лорой всё было не так. Пережив расстованиение с Ильей или оказавшись в запутанной ситуации со мной, она решила отвлечься привычным способом.

Я попытался настроиться на адрес, который она прислала мне, и найти к нему маршрут.

Это был закрытый двор, где подростки и молодёжь почти каждый вечер разжигали костёр и проводили время с выпивкой и музыкой.

Для тех, у кого были ожидания от жизни, это место не подходило. Особенно в период, когда нужно готовиться к экзаменам, а не весело проводить время. Дети, у которых нет своей цели и взгляда на будущее, привлекали тех, кто немного заблудился и не знает, к чему зацепиться, лишь бы не упасть совсем.

Кого взять в будущее? Часть 5.

ЛОРА.

Алиса написала мне спустя много времени, когда я думала, что она забыла обо мне. С последней нашей встречи слишком много всего произошло в моей жизни. Но не это помогло мне встретиться с ней.

Учёба, бесконечные подготовительные, и то, что не давало мне покоя до последнего, это чувсва к Клименту. Я устала переживать и притворяться, что со мной все хорошо. Никто не видел, что порой я готова была выть на луну. А если и видел, то не смотрел в мою сторону, словно я стало той самой Лорой, что была раньше.

Редкие встречи перешли к постоянным. Теперь я была не против того, чтобы видется с ней и её компанией регулярно. Она писала или звонила, а я охотно соглашалась присоединиться к любому её предложению.

В день пробного ЕГЭ она пригласила меня посидеть с ней возле костра. Я не поняла наличие огня в конце апреля, но была заинтересована, поэтому проиграв любопытсву согласилась.

Не осмелилась предупредить маму. Подумала, что нет нужды писать ей по пустякам. Да, отсутствие на час я считала не великой бедой и надеялась, что Индира не заметит, как пролетит время.

Но вернуться домой к часу не получилось. Молчание затянулось, а вместе с ним и напряжение внутри. Я переживала за мать, но не подняла руку к телефону, чтобы одним сообщением рассказать ей, где я.

Что со мной произошло в последнее время, я так и не поняла. Сбегая из дома, обманывая маму, я превращалась в человека похуже, чем была когда-то. На этот раз я лгала самой себе. Попыталась выстроить образ яркой, задорной девушки вновь, но во взгляде в пустоту, мимо шума и горящих искр, все давно было в руинах.

Клим написал мне неожиданно. Его сообщения у меня не получилось игнорировать, как мамины. Я скучала по нему и сильно хотела, что он приехал и забрал меня. Но рука подвела и написала неприятные слова.

«Не хочу тебя видеть.» - Опять пришла к мысли, что вру себе.

Я хотела, но гордость обида и внезапное отрицание того, что я рада ему, не позволили мне насладиться его вниманием. Но я все равно дала знать о своём местоположении и стала ждать.

Время проходило очень медленно. В шумной компании Алисы парни и девушки шутили, смеялись, обсуждали друг друга, неприлично вели себя и чуть не пролили напиток мне на колени. Я посмотрела осуждающе, но ничего не сказала. Эта была не моя тарелка, а я в ней как горошина в рисе. Только рис был испорченный и неприятный, от чего меня в моменте затошнило.

— Почему ты такая кислая? — Обратилась ко мне Алиса. — У тебя всё хорошо?

Это прозвучало так, словно у меня были проблемы, которых они бы не поняли. Если я не разделяю с ними настроение, все считали, что со мной что-то не так, что я изгой.

— Да, а с вами? - Обратилась я к ним. - Ваши родители не волнуются?

Ребята рассмеялись на мой вопрос. Теперь они были убежденны, что я несу чушь. Именно на чепуху реагировали таким образование.

— О чём ты? Ты случайно с ума не сходишь из-за своей учёбы? — Усмехнулась Алиса, закусывая сухарями.

— Кого они волнуют, эти родители? — Ответил парень, который был намного выше остальных. — Им лишь обвинить нас во всех грехах мира.

— Да. — Согласилась с ним девушка с рыжыми короткими волосами и пирсингом в носу. — Я лучше на улице буду жить, чем к родокам вернусь.

— А ты что, по другому думаешь? — Спросила меня Алиса. — Раньше ты была развязная, какая муха укусила?

— Никакая. — Сухо ответила ей, чтобы отстала.

— Меня не обманешь. Раньше ты одевалась тоже по другому. А сейчас.... Что это за платье неженки?

— Не говори так. Мне её мама подарила. - Возразила, возмущаясь неуместной критике.

— Мама? — Дикий, противный смешок вырвался у неё, провоцируя остальных на такую же реакцию. — Ты же говорила, что у тебя нет мамы. Или обманула?

— Мачеха... — Чуть не оправдалась я, словно была виновата в том, что думала иначе.

Теперь я начала понимать, что один гнилой фрукт губит и остальные. Нельзя находиться рядом с теми, кто плохо влияет, подавляет твою уверенность и все хорошее в тебе. Я должна была уйти немедленно и больше никогда не возвращаться. Решилась и поднялась на него. Но Алиса остановила меня.

— Да ладно тебе. Обиделась что ли? Ты же знаешь какие мы. Нам не понять любящих детей. — Отчасти это было правдой.

Все эти ребята пришли сюда не от хорошей жизни или любви, что давали им. Они тяжёлые подростки, чьими жизнями никто не поинтересовался. Но я не оправдывала их этим. Никогда. Наоборот, я считала, что вина лежит и на них тоже. Если человек продолжает отрицать мир и все хорошее в нем, его сердце так и останется закрытым.

— Хотите по настоящему повеселиться? — Предложил кто-то из парней. — Сыграем в бутылочку?

— Правда или дейсвие? — Усмехнулась Алиса. — Что скажешь, Лора? Слабо тебе сыграть с нами?

— Она не будет с вами играть. — Услыша я голос, от котрого меня сотрясло.

Он принадлежал Клименту, а сам он стоял позади, засучив рукава рубашки. Привлек не только мое внимание, но и остальных. Никто не понял кто это и зачем пришёл сюда. Одна я понимала, что сейчас произойдёт что-то нехорошее.

— А ты кто такая? — Спросила Алиса, все еще удерживая моё запястье.

Вместо того, чтобы сразу ответить, он подошёл ближе и взял меня за руку. Девушке пришлось отпустить меня. С большим удивлением она уставилась на меня, словно ждала что-то ещё.

— Я парень Лоры. А ты кто такая?

Тут он обвалакивал мою ладонь своей энергией и теплой, от которой я становилась маленькой, но под большой защитой. Страх и неуверенность испарились, словно их и не было. Вдобавок этому, Клим удивил и фразой, что не раз повторилась в моей голове. Сейчас я была не меньше шокирована, чем Алиса и все остальные, потому что услышала этом тоже впервые, как и они.

— А я подруга Лоры. — Улыбнулась она. — Все мы здесь её друзья.

— Уверена? Почему-то я вижу вас впервые.

— Думаю, ты плохо знаешь свою девушку. Она часто с нами тусуется.

— Неважно. — Климент посмотрел на меня, заставляя чувсвовать себя неловко.

Это был очень редкий взгляд, который я видела слишком редко, чтобы расшифровать его. Он смотрел достаточно долго, чтобы я смогла понять его беспокойство и нежность. Тихо, неспеша, Клим протянул меня к себе за ручку.

— Уходим отсюда? — Я кивнула и мы покинули этот двор, не оправдываясь ни перед кем.

***

Знакомая улица, знакомая дорога. Она пережила много диалогов, бесед, неловких и смешных моментов. И снова мы в тишине шли домой. Я медленно плелась позади, а он уверенно шёл впереди, но только уже с руками в корманах брюк.

Эта ситуация сильно отличалась от остальных. Много недосказанных слов и чувств, которых мы не объяснили друг другу. А хотелось бы. Я смотрела ему в спину и шептала внутренним голосом, чтобы он остановился. И Клим услышал его.

— Больше не общайся с ними. Такие друзья тебе не нужны. — Словно взрослый человек с твердым тоном в голосе произнёс он, повернувшись ко мне.

— Ты не мой старший брат, не мой отец, и не мой парень, чтобы говорить мне это.

— А ты не слышала, что я только что сказал при твоих друзьях.

— Слышала. Но разве это правда? Нет.

Кажется я обидела его и этим обидела себя. Молчание давалось нам все тяжелее и тяжелее. Я уже не знала что делать с собой, чтобы подтолкнуть на признание. Подумала, что Клим возможно чувствует тоже самое, но не решилась спросить.

А с другой стороны я не верила, что это реально. Разве сердцеед, которому легко давались отношения будет себя так вести? Или я что-то не понимала, или Климент попал в совсем иную ситуацию. Но опять,.я могла спросить, но не стала.

Мы добрались до нашего подъезда. Вспомнила о маме и всё внутри сжалось. Мне было так стыдно и страшно возвращаться домой. А тут ещё и парень, с которым не клеится диалог вёл себя странно.

Лифт опять не работал. Пришлось подниматься по лестнице. Это не принесло особой радостью. Пусть я и побаивалась его маленькой кабинки, но подниматься по бесконечным ступеням, ещё и с раздражабщими мыслями, для меня было ещё каким испытанием.

По привычке остановилась этажом ниже своего. Присланилась спиной к электрическому щитку, пусть и пыльному. Это всегда помогало мне отдышаться, прийти в себя.

Клим, который опередил меня и почти добрался до моего этажа, заметил мою остановку. Сверху посмотрел на меня, улыбнулся, почти смеясь. Ему было весело, а мне нет.

— Не смотри на меня так. — Я сказала я ему громко, чтобы тот услышал. — Спустись и пристрели меня.

Да. Я была убитой ленью девушкой и жаждила собственной крови. Я и так знала, что там, наверху меня ожидает настоящая кровь. Это боль от несостоявшегося разговора с соседом и вина перед мамой. Я была последним человеком в этом доме, что заслуживала жизнь своим слабым характером.

Климент дейсвительно спустился и с любопытством взглянув на меня, приставил пальцы к моему виску.

— Бу! — По детски изобразил звук выстрела и чуть ли не рассмеялся, но сдержался и правильно сделал.

Потому что я была возмущена и не понимала.

— Что у тебя внутри? — Спросила его, не в силах поверить, что говорю вслух. — То ты серьёзен, то играешься. Я не знаю где правда, а где шутка.

Теперь вновь он превратился в парня, которого я знала, как непредсказуемого и не ошиблась.

— Почему ты не рассказала мне, что Илья больше не твой парень.

— Это правда так важно было?

— Да. — Прозвучало так, словно капля раскаленного стекла упала в грудь, распростроняя жар по всему телу. — Для меня это было важно.

— Почему?

— Потому что ты нравишься мне. — Замер он, задержав дыхание, словно боялся спугнуть меня. Но я не боялась уже. Это было все, что хотела услышать, больше ничего.

— Почему молчишь? — Разрушил он тишину, которой я наслаждалась, разглядывая его сверкающие глаза.

— Я просто не знаю, что сказать. — Улыбнулась ему, убирая беспокойство с его лица.

Было сильно заметно, как он обрадовался, когда понял, что не ошибся со словами. Засиал, оставляя позади все неловкости и недосказаности. Границы между нами стёрлись и это было заметно по нашим влюбленным телам.

— Ничего не говори. Просто возьми мою руку. — Протянул он ко мне ладонь.

Я аккуратно взяла его, чтобы снова почувсвовать себя счастливой. Это казалось невозможным, сном из грёз, но правда проявилась в тепле и реальных ощущениях, что мы испытывали.

Клим не собирался отходить от меня. Смотрел мне в глаза, улыбался, приближаясь к моим губам. Руками аккуратно обхватил мое лица, а я непроизвольно закрыла глаза Внутри словно сработала особая программа, которая долго ждала подходящего момента, чтобы активироваться. Поддалась толчку, своему желанию тоже быть ближе, и наши губы соприкоснулись друг с другом.

Мирно, неспеша, нежно, мы утонули в красоте первого поцелуя. Я не чувсвовала дно, словно находилась в море, в окружении диких волн, что игрались мной. Легкие уколы, мурашками покрыли мои губы, шею, спину и руки, которыми я обвила горячую шею парня. Раскаленное сердце капало вниз, к животу и приносило удивительные ощущения моему телу.

Клим продолжал целовать меня, охватывая мои губы одну за другую, нежно проникаясь прикосновениями и задерживаясь на каждом, чтобы продлить удовольствие. Нежный, невинный и лёгкий поцелуй перерос в страстный и глубокий. От него дыхание стало тяжелым, и теперь, прижимая меня к щитку, Климент и я не могли остановиться.

Ещё долго мы целовались на безлюдном этаже в полутьме, которая освещалась единсвенной жёлтой лампочкой. Когда устали, а губы опухли и стали почти бордовыми мы прижались друг к другу. Так мы стояли ещё минут десять, пока не решили, что пора возвращаться домой.

Поднялась до своего этажа.

— Мама убьёт меня. — Призналась Клименту, приводя себя в порядок.

— Просто скажи, что была у Ники. Я уже положил начало, она не будет злиться.

— Спасибо. — Ответила коротко и обхватила его талию, прижимаясь к груди.

Клим принял мои объятия, прошелся ладонью по моим волосам и поцеловал в макушку. Улыбнулась, не хотела сдерживать себя и свои чувства. Я решила, что буду позволять себе любить. Пусть это казалось опасным, натянутым за уши, несерьёзным и даже мимолетным, я полюбила Клима. Мне нравилось это, и сейчас, мило прощаясь с тем, кто разделил со мной свою любовь, я не жалела ни о чём. Меня переполняло счастье и довольство от того, что мы наконец добрались до этой точки.

Экзамен.

ЛОРА.

На удивление, мама мне ничего не сказала. Но, как посоветовал мне Клим, я не стала ей врать. Я понимала, что он хотел как лучше, но если бы я собиралась ей врать, то сделала бы это раньше, когда она начала писать.

С того дня прошло достаточно много времени. Апрель пролетел так же быстро, как и март. Мои отношения с мамой нормализовались, как и моя жизнь, которая стала стабильной и счастливой.

Мы с Климом пока решили не распространять весть о нашем романе. Но кажется, абсолютно каждый уже понял, что теперь мы не просто друзья. Честно, мне было даже приятно осознавать, что все проходит волшебно.

Экзамены и тесты по всем предметам были успешно сданы, однако активная подготовка к ЕГЭ продолжалась в кабинетах школы. Еще одним небольшим перерывом между загруженными днями и разгрузкой от непостижимых знаний стал Последний звонок. Мы провели его согласно всем традициям сороковой школы и прощались с родными стенами с особым настроением.

На построении линейки мы все были в нашей школьной форме, словно первоклассники, только уже повзрослевшие. Вспомнили год, когда познакомились друг с другом и с учителями. Даже у Ники, которая не была с нами последние пару лет, остались воспоминания.

Кто-то рыдал от последней речи, а кто-то улыбался, радуясь, что мучения длиной в одиннадцать лет подошли к концу. Как бы там ни было, прощание оказалось и грустным, и радостным.

В конце мы передали новые канцелярские принадлежности самым маленьким. Тетради с пожеланиями и интересные ручки, которые выбирали с большим трепетом, вкладывая в это смысл. Они должны были помочь им приобрести нужный опыт. Мы поделились своими ошибками и достижениями, поблагодарили Евгению Яковлевну, которая стояла в слезах, а также остальных учителей. Сказали спасибо родителям за то, что верили в нас, и перешли к самому интересному.

Красные ленты выпускников подписывали все: учителя, родители, друзья и просто хорошие знакомые. Память о школе и последнем звонке осталась не только в нашей памяти, но и на кусочке ленты с пожеланиями.

***

Погода уже не была такой прохладной, как в прошлом месяце. Солнце освещало улицы, зелень давно распустилась, а почки превратились в цветы. Птицы щебетали, небо окрасилось в ярко-голубой. Лето стало по-настоящему символом свободы, поскольку именно в это время начинались долгожданные каникулы. А сейчас понимали, что больше не будет мыслей о возвращении в школу, не будет тех прежних ощущений, когда просто переходишь в новый класс.

— Всё кончено, — призналась я Индире, разглядывая себя в зеркале. — Не могу поверить, что школа позади. Сегодня последний ЕГЭ, и все.

— Не расслабляйся, — улыбнулась мне Индира. — Школа — это всего лишь ступень в твоей жизни. А ты знаешь, сколько ещё таких будет?

— Да, да, — рассмеялась я, застёгивая белую рубашку.

— Мне точно не идти с тобой?

— Не надо, мама. Ты только переживать будешь.

— Я хочу поддержать тебя.

— Ты уже делаешь это, — обняла её. — Не волнуйся, со мной будет Климент.

— Ладно. Удачи тебе, — мягко ответила мама и поцеловала меня в лоб. — Какими бы ни были результаты, я буду на твоей стороне.

Эти слова согрели мою душу и вложили в моё сердце уверенность в своих силах. Я была крайне благодарна маме за её отзывчивость, доброту и понимание. Пусть она и не родная, но делала всё то, на что иногда настоящие матери не способны.

***

— Ты взяла с собой паспорт? — спросила меня Ника, встретив у одной из школ нашего района, где проводился экзамен. — Вот тебе холодная вода и шоколад, — протянула она всё, что уместилось в её маленьких ручках.

— Спасибо, что позаботилась и пришла поддержать меня, — обняла я её свободной рукой.

— Давид тоже со мной, — ответила девушка, взглянув на меня многозначительно. — А Клим...? Боюсь спрашивать.

— Тоже здесь, — рассмеялась я, не сдержав эмоций.

— Посмотрите на неё. Я знала, что между вами что-то есть.

Вскоре к нам подошли те, о ком мы только что говорили. Климент встал рядом, а Давид напротив, приобняв свою девушку за талию. Мы выглядели, словно две парочки, пришедшие на двойное свидание. Люди смотрели на нас с любопытством, а нам оставалось лишь ловить эти взгляды и ждать, когда всё начнётся.

Время шло, а страх перед последним ЕГЭ нарастал, словно огромный валун, приближающийся ко мне, чтобы раздавить. Плечи и руки начали подёргиваться. Несмотря на то что я выпила успокоительное перед выходом из дома, волна тревоги всё равно накрывала.

— Не переживай, — шепнул мне Клим. — Ты сдала остальные экзамены, и с этим справишься.

Наощупь он нашёл мои пальцы и сцепил их со своими. Рядом с ним я снова ощутила себя в безопасности, той, кого принимают любой, даже трусихой.

— А где Дима? — услышала я голос Давида. — Разве сегодня он не должен был сдавать вместе с тобой? — Он нашёл меня глазами, но потом сразу бросился искать его среди таких же подростков, как мы.

— Я напишу ему, — ответил Клим, доставая телефон.

— Почему он опаздывает? — Ника скрестила руки на груди, наблюдая за действиями парней.

Но мы больше переживали, чем ждали. Люди снова смотрели на нас, но теперь по-другому, словно на сумасшедших нестабильных людей. Стало не по себе от этих взглядов.

Шло время, а Дима всё ещё оставался вне зоны доступа. Наши звонки и сообщения были проигнорированы. Мы уже не знали, что делать и кому звонить, чтобы выйти с другом на связь.

Возле ворот школы началось движение. Администрация вышла, чтобы пригласить выпускников. Ребята начали заходить, хотели они этого или нет. Потихоньку очередь продвигалась, и пришёл черёд нашему классу заходить во двор.

Учитель по литературе сопровождал нас, но даже он, увидев, что лучшего ученика нет, начал переживать.

— Где Дима? — спросил он меня, когда я вошла через ворота.

Я уже не знала, что ему ответить: думать о себе или о друге, который опаздывает.

— Я здесь!! — заметила Диму, который в попыхах приближался к нам.

С моих плеч словно сбросили груз. Я ощутила облегчение и радостно улыбнулась вспотевшему другу. Он тоже выглядел счастливым, словно пришёл не на ЕГЭ, а на какой-то праздник. Его можно было понять: он был лучшим учеником, который не жалел себя целый год.

Внутри нас ожидало еще одно испытание, решение которого должно было стать ключом к будущему. А станем ли мы его обладателями, зависело только от наших знаний и нашей веры в себя.

Выпускной. Часть 1.

НИКА.

Ещё в мае наши родители собрали родительский комитет. Им нужно было спланировать выпускной, потому что наши проблемы с экзаменами все никак не заканчивались.

Теперь, когда стали известны результаты некоторых ЕГЭ, напряжение спало. Стало спокойнее, ощущалась свобода, которой мы не могли надышаться. А летние прогулки со шляпками из коллекции вернулись в мою жизнь с той же настойчивостью, что и жаркое солнце.

Утром, переодевшись в светлое нежное платье, я надела шляпку цвета пыльной розы и вышла на террасу. Мама сидела за круглым столом, наслаждаясь солнечными лучами, что-то печатала на ноутбуке. В первые секунды она не заметила меня. А когда я подошла сзади, обняла её за плечи, ощущая лёгкую радость, похлопала по моим рукам.

Я не хотела вспоминать, какой была мама до нашего приезда в Смоленск. Разница между ней тогда и той, что сейчас любовалась мной, была колоссальной. Вспоминая, сколько времени и сил понадобилось ей, чтобы стать счастливой и обрести место рядом с любимым человеком, я восхищалась ею. Мама стала для меня светом, который помогает выбраться из темноты, успокоением и хорошим примером того, как женщина должна быть любимой.

— Ты куда-то собираешься? — спросила она меня.

— Да, мы с Лорой будем выбирать платья на выпускной.

— Это прекрасно, — широко улыбнулась она мне. — Выберите самые красивые, чтобы сверкали, как две звёздочки.

— Хорошо, — рассмеялась я и поцеловала её в щеку.

— Возьми из моей сумки карточку. В магазине не обращай внимания на цены, что душе понравится, то и покупайте.

— Да, мамочка, — ответила я, крепко прижимая её к себе. — Только Альберт уже дал мне свою.

— Правда? — приятно удивилась она. — Тогда чего ты ждёшь? Иди уже.

Мило попрощавшись с мамой, я позвонила Лоре, чтобы она вышла мне навстречу. Мы договорились встретиться на автобусной остановке недалеко от моего дома, а оттуда вместе поехать в магазин.

***

— Это то самое место? — спросила меня подруга, когда мы наконец добрались до салона вечерних платьев.

— Да. Я слышала хорошие отзывы о нём.

Магазин находился на окраине города. Здесь было довольно много людей, большая часть из которых были девушки, такие же выпускницы, как и мы. Все они искали одно — идеальный образ для единственного выпускного.

ТМы с Лорой в предвкушении, не в силах отвести взгляд от шикарных нарядов на манекенах, зашли в помещение. Словно под гипнозом, мы разглядывали всё, что привлекало наше внимание. Элегантные платья с разнообразными фасонами украшали вешалки. Стены, пол и потолки с хрустальными люстрами сияли в белых и золотистых оттенках. Воздух был прохладным и пропитан дорогими ароматами. Запах новизны привлекал покупателей, которых здесь было и так предостаточно.

— Как красиво! У меня глаза разбегаются, - отозвалась Лора.

— Мне тоже здесь всё очень нравится, - добавила я, восторгаясь разнообразием выбора.

К нам подошла консультант — молодая приветливая девушка в рабочей форме магазина, и начала расспрашивать. Она задавала вопросы о наших вкусах и о том, каким мы представляем наш идеальный наряд.

Разузнав о размерах нашей одежды, она достала несколько вариантов и предложила примерить их в отдельной комнате. Это была примерочная небольшого размера с маленькими диванчиками и кабинами, закрытыми бордовой бархатной тканью.

Было одно удовольствие примерять одно платье за другим. Рассматривая себя в огромном зеркале, возникало ощущение значимости и торжественности момента. Я представляла, как буду получать аттестат, танцевать с Давидом и пить шампанское.

— А ещё встречать рассвет. — Словно прочла мои мысли, заговорила Лора, выглядывая из кабинки в новом образе.

— Ничего себе! — Прикрыла я рот от приятного удивления. — Тебе не нужно больше ничего примерять. Это платье такое красивое...

— Ты правда так думаешь? — Засияла она, смущаясь. — Я не знаю. Оно такое... Яркое и блестящее...

— Не такое уж и блестящее, — подошла я к подруге, чтобы потрогать ткань.

Пока мы обсуждали что выбрать, а от чего отказаться, я заметила девушку позади еще одних покупательниц. Она сидела на дальнем диване, согнувшись к ногам, и разговаривала по телефону. Из-за опущенной головы я не увидела её лица, но по фигуре, прическе и голосу узнала в ней Марину.

— Куда ты смотришь? — спросила меня Лора, следуя за моим взглядом. — О нет, — протянула она, когда увидела ту же картину, что и я.

Мы немного постояли, но не смогли уйти, не убедившись, что всё в порядке. Девушка выглядела не лучшим образом: лицо было красным, осанка неуверенной. С Мариной явно происходило что-то неладное.

— Привет, — поздоровалась я с ней, присаживаясь рядом. — Как дела?

Она подняла глаза и уставилась так, будто это со мной было что-то не так. Но мы с Лорой видели, что её подавленное настроение так и рвалось наружу. Притворяться долго она не могла.

— Отстаньте от меня, — грубо бросила она в нашу сторону.

— Марина, ты можешь рассказать нам. — поддержала её Лора. — Где твои подруги? Ты одна сюда пришла?

— Что тебе нужно от меня?! — разревелась она. — Климента ты уже заполучила, теперь хочешь поиздеваться надо мной? Не получится. Можете смеяться сколько угодно, мне всё равно.

— Ты видишь, чтобы кому-либо здесь было смешно? — разозлилась подруга. — Не все такие, как ты, Марина. Некоторые просто хотят помочь.

— Так это вы? Или кто-то другой? Что-то мне не верится в вашу доброжелательность, — усмехнулась она.

— Как скажешь, — выдохнула Лора, прежде чем сесть рядом со мной.

— Ты уже выбрала себе платье? — спросила я, надеясь, что мне ответят. — Знаешь, у тебя хороший вкус. Ты обязательно подберёшь что-нибудь красивое.

— Знаю, — услышала я тихий, короткий ответ.

— Тебе подойдёт красный, чёрный или...

— Красный, — ответила она, перебив меня. — Я уже выбрала для себя красное.

— Круто! Ты опередила нас, — похвалила я её.

— Хоть в чем-то я вас опередила, — ответила она, создавая неловкую и напряженную атмосферу между нами.

— Что ты имеешь в виду?

— Да всё, — усмехнулась она вновь, но на этот раз словно самой себе. — Я хотела быть лучше тебя, Лора. — Обратилась она к подруге. — Успевать по учёбе, выглядеть круче, женственнее, иметь что-то общее с Климентом. И да, я думала, у меня всё отлично получается. В конце концов, я стала популярной, меня заметили. Но Клим... Он видел только тебя. Игрался с другими, кто попадался ему в руки, но не с тобой. Это злило меня. Парень, в которого я когда-то влюбилась, выделял тебя среди всех остальных. Тебе даже делать ничего не пришлось.

Звучало это словно рёв души, который был ей необходим. Она высказалась, шокируя нас, но освобождая себя. Какими бы нехорошими ни были её мысли, неверными выводы и отсутствие жалости к самой себе, мы выслушали её до конца и не ответили лжечью.

— Нет, не подумайте, что я плачу здесь из-за этого. Просто я привыкла получать то, что хочу. А сейчас... — Я видела, как ей было тяжело говорить об этом. — Я разочаровала свою семью. Мне тошно от самой себя. Вся моя жизнь — сплошная неудача.

— Что случилось? — спросила я, слегка касаясь её локтя.

— Не прошла по баллам, вот что случилось. Довольны?!

Выпускной. Часть 2.

ЛОРА.

Марина ушла, не объяснив больше ничего. Но я поняла её. Никогда не думала, что ей легко даётся быть идеальной, и не рассчитывала на роль той, кого она хотела так обыграть. Много лет я не знала, что своим существованием рядом с Климентом наталкиваю людей на неправильные мысли. А оказалось, нет, люди думали то, что видели. Хотя не поверила бы, что до недавнего времени между нами, просто соседями, происходило то, что вызывало у людей подозрения.

Мы потратили все деньги, которые нам дали родители, и вернулись домой. Было странно ощущать себя свободной от занятий в школе. Все казалось нереальным, как сон, который вот-вот прервётся. Худший кошмар в лице учебников и тяжёлых экзаменов остался позади. А впереди ждали только приятные хлопоты, связанные с выпускным, и долгожданные перемены.

Открыла квартиру и обнаружила в прихожей пару обуви, которая не принадлежала нашей семье. Мужские кроссовки я сразу узнала, а женские лодочки явно принадлежали матери Клима. Улыбнувшись, ощутила внутри лёгкую радость от того, что скоро увижу его. Убрала в сторону картонные пакеты и, переобувшись, вошла внутрь.

Я увидела на кухне наших матерей, а сам сосед сидел посередине, разворачивая яркую конфету. Яркий свет проникал в комнату через открытое окно, и на фоне этих лучей засияло лицо Климента, когда он заметил меня. Парень поднялся на ноги, и теперь я снова могла увидеть, каким высоким и широкоплечим он всегда был. Но это, как и его обаятельное лицо, раньше не бросалось в глаза так ярко.

— Лора, ты вернулась? — заметила меня Индира. — Заходи, будем чай пить.

— Я не хочу, мам, — бросила я взгляд на соседку, которая выглядела намного лучше, чем в последний раз, когда я её видела. — Здравствуйте, тётя Люба. Я, наверное, пойду в свою комнату.

— Я с тобой, — ответил Клим, следуя за мной.

Мы оставили смеющихся родителей за спинами и исчезли в моей комнате. Климент был здесь несколько раз после того, как мы начали встречаться, и каждый раз это ощущалось как первый.

Также и комнату Климента я увидела больше раз, чем за все одиннадцать лет нашей жизни. В ней почти ничего не изменилось: такой же бардак, творческий беспорядок, за которым никто не хотел следить. Всё наше внимание было направлено друг на друга, а фантики в углу и разбросанная одежда никого не волновали.

Клим взял в руки брошюру с университета, которая лежала на моем рабочем столе. Она осталась от стопки таких же, среди которых мы рассматривали подходящие для нашего будущего.

— После выпускного мы соберём вещи, — призналась я ему.

— Это же хорошая новость. Почему ты расстроена? — обнял меня сзади за талию.

Я почувствовала, как тепло его грудь прижилась к моей спине, а дыхание защекотало шею. Подбородок коснулся моего плеча, и теперь он был совсем близко, от чего я ощутила жар внутри себя.

— Ты же приедешь не скоро, — вымолвила я, немного склонив голос к обиженному.

— Я же остаюсь не просто так. Поговорю с отцом. Мне нужно найти подработку, чтобы рассчитаться с долгами.

— А это обязательно?

— Да, Лора. Я проиграл спор и обязан сдержать своё слово. Как бы ты поступила на моём месте?

— Я не об этом. — Повернулась к нему лицом, и он тут же начал поглаживать мои щеки. — Долги твоего брата... Разве ты обязан их оплачивать? Почему ты не расскажешь отцу о том, что произошло?

— Лора, Влад и мой отец только что стали семьёй. Если я расскажу, это испортит их отношения, — мягко объяснил он мне, а затем нежно поцеловал, легко касаясь моих губ. — Почему ты такая красивая?

— Ты переводишь тему, — еле сдерживая улыбку, ответила я, на что он снова поцеловал меня, задерживаясь на моих губах чуть дольше.

Я поддалась и не стала ничего говорить. Мои руки оказались на его талии, пока он водил цепочкой поцелуев от губ к щеке и от щеки к шее. Моя бирюзовая атласная рубашка стала растегиваться под его пальцами, и полуясное состояние, в котором я находилась, было прервано фразой от Клима.

— Я люблю тебя. — Сильнее, чем нежные прикосновения к моему телу, могли подействовать только эти слова.

— И я тебя. — Ответила я ему, и только после того, как произнесла их, поняла смысл.

Он замер в нескольких сантиметрах от моих губ, глазами изучая моё лицо. В нас обоих было одно и то же чувство, из-за которого можно было говорить глупости, не задумываясь о том, какие последствия это понесёт и какие связи выстроит. Это объединяло нас, и любовь, как мы её назвали, а не глупость, делала нас счастливыми благодаря тому, что мы всё это могли позволить себе.

Мы обнялись. Я позволила ему прижать меня к себе и стоять так до тех пор, пока мы оба не перестанем нуждаться в этом. Так хотелось, чтобы это длилось вечно, чтобы время остановилось и чтобы запахи, с которыми мы приняли друг друга, перестали испаряться.

— Что это? — спросил Клим, заглядывая за мою спину.

— Где? — повернулась к столу и увидела виньетку, что с раскрытыми страницами лежала под тетрадями.

Закрыла лицо руками, осознав, что это именно та часть альбома, которую я испортила в порыве злости. И теперь, когда Клим достал её из-под стопки макулатуры, я покраснела, как помидор.

— Отдай это! — попыталась отнять у него, но не получилось.

Он был выше, а его рука, приподнятая к потолку, никак не поддавалась моим усилиям.

— Пожалуйста, не смотри на это, — спряталась, повернувшись к нему спиной. — Мне так стыдно.

— Почему это я в костюме черта? — Рассмеялся Клим. — Зато красиво. У тебя явный талант к рисованию.

— Не надо меня нахваливать. — Я всё ещё не набралась смелости посмотреть на него.

— Всё хорошо. — Он подошёл ко мне со спины. — Могу оставить его себе? — Спросил меня серьёзно.

— Зачем тебе вторая виньетка?

— Пусть будет напоминанием, как много ты значишь для меня.

Выпускной. Часть 3.

ДИМА.

Темно-синий костюм купила мама. Она призналась мне в день выпускного, что никогда не хотела ущемлять меня и ограничивать в выборе, ведь у неё самой никогда его не было. Спорить с ней об обратном я не стал, так как знал, что это бесполезно. Позволил ей спокойно погладить пиджак, а сам, не задумываясь, настрочил Матвею огромное сообщение.

Я рассчитывал, что перерыв после разоблачения нашего общего плана поможет ему прийти в себя. Я быстро понял, что, вероятно, он разочаровался во мне. Он не приходил на работу, как раньше, не звонил и не писал. Мне повезло, что хотя бы не уволил меня с работы. Иными словами, да, я был на волоске и рисковал даже тогда, когда писал извинения с последующим предложением.

Не мог отвлечься, ждал, пока одна галка станет двойной и окрасится в синий. Это произошло достаточно быстро, что я даже удивился. Глотнул слюны и уставился на экран в надежде, что он не проигнорирует мою просьбу.

— Да! — вырвалось у меня, когда Матвей начал печатать.

Но он делал это долго, и мое терпение заканчивалось на глазах. Ждать пришлось ещё несколько минут, пока мой начальник решался отвечать мне или нет. В конце концов он закончил думать, и я остался без ответа.

Пропало желание ехать в коттедж, который мы сняли для выпускного. Сняв бабочку и отбросив её в сторону, я сел на диван. Паршиво почувствовал себя. Надо же было мне ещё и унижаться, подумал я. Если бы я воздержался от идеи всё исправить, то, возможно, не пришлось бы переживать. Но мне так сильно хотелось помириться с Милой, что я не смог взять себя в руки.

— Тебе кто-то звонит, — услышал я голос матери из спальной комнаты.

Неохотно поднялся, предполагая, что это мог быть кто-то из друзей, который хочет убедиться, что я не опоздаю, как это случилось на ЕГЭ. В тот раз я действительно задержался, но не из-за личных проблем. Такси, на котором я ехал, сломалось, и мне пришлось искать новое, чтобы не бежать пешком. В итоге мне всё равно пришлось добежать до двора, пока ворота не закрылись.

Когда на дисплее экрана я увидел имя Матвея, чуть не подавился собственными слюнями. Вовремя смог успокоиться и ответить так, чтобы в словах не выдать дрожь и переживание.

— Я согласен, - ответил он, не дождавшись, пока я поздороваюсь. - И купи цветы по дороге.

***

Я выехал из дома пораньше, чтобы успеть забрать Милу, но перед этим мне нужно было зайти в цветочный магазин и купить самые красивые розы. Я быстро нашел их: красные и большие, они привлекли мое внимание, и я даже не стал сомневаться. Первым делом я принюхался, ведь запах имел большое значение для того, кому они предназначались. Довольно оплатив за большой букет все свои карманные деньги, я направился по адресу, который скинул мне Матвей.

Дом на улице с похожими двухэтажными зданиями оправдал мои ожидания. Это было лучше, чем я себе представлял, ведь у людей с состоянием не могло быть иного жилья.

Снаружи всё выглядело так, словно мы находились в Италии, а не в России. Во дворе было много зелени, рассады цветов и кустовых роз. Яркими красками выделялись стены и двери. Одна из них, очевидно, основная, открылась, когда я добрался до порога и стал ждать.

Матвей уже пропустил меня через большие ворота, поздоровавшись через новороченный дверной звонок с камерой. Теперь я ждал его, словно жених, пришедший свататься. Как бы смешно это ни звучало, ситуация была очень близка к этому.

— Я рад, что ты приехал, — ответил мне начальник, вышедший ко мне навстречу. — Хочу поговорить.

— Конечно, — улыбнулся я ему и последовал за ним во внутренний двор.

Ландшафт здесь сильно напоминал красочный сад с деревьями, кустами, цветочными горшками и небольшими грядками. Я понял, что в этом доме очень хорошо ухаживают за двором и любят природу.

Мы сели на скамейку, которая была частью беседки, и начали разговор. Я уже не боялся сказать что-то не так или отпугнуть Матвея, так как уверенность мне придавали твердые намерения.

— Мила всё ещё злится на меня? — спросил я его, первое, что меня волновало.

— Нет. Она знала, что ты приедешь, поэтому всю ночь готовилась к выпускному.

— Значит, она простила меня? — предположил я.

— Это я не могу тебе сказать. Мне самому интересно, простила ли она нас обоих. Не только ты ответственный за весь тот цирк, который мы устроили.

— Вы её брат. Она точно простит вас. А я... всего лишь рабочий, который приклеился к ней.

— Если ты так будешь о себе думать, мне тоже не стоит тебя принимать, — посмотрел на меня Матвей. — Мила о тебе никогда так не думала.

— Она меня ни разу и не видела.

— Хочешь сказать, что отказываешься от своих слов? В сообщении ты писал, что влюбился.

— Нет. — Усмехнулся я, вновь пожалев себя. — Не отказываюсь.

— Это хорошо. — Улыбнулся он мне. — Ты поступил правильно. И знаешь, я до сих пор восхищаюсь твоим поступком. Не каждый способен на такое. И... не каждый способен вернуть то, что действительно важно.

— Спасибо. — Я был ему благодарен.

Спустя двадцать минут, пока мы с Матвеем обсуждали, каким будет будущее, и я делился планами на жизнь, Мила уже спустилась к нам. На фоне зелёного двора она выглядела сказочно. Чёрное кружевное платье с длинными рукавами превращало её из хрупкой девушки в уверенную и грациозную женщину. Хотя она всегда такой была, теперь это видели не только я.

Мы не могли сидеть дальше, когда девушка очаровывала каждую мою клетку. Я снова влюбился в её красоту, в её улыбку. А когда она сняла свои очки, открывая миру свои глаза, я утонул в них без шанса на возвращение.

— Привет, — глупо поздоровался с ней, протянув букет роз.

Я коснулся её руки, чтобы она могла взять цветы. Сердце выпрыгивало из груди, и мой разум не верил, что я здесь, стою напротив девушки своей мечты.

— Привет. Спасибо, — улыбнулась мне Мила, принюхиваясь к цветам.

Я не ошибся, выбирая бутоны по запаху. Её лицо озарилось интересом, когда она поняла, что розы обалденные. Я был счастлив видеть её радость и не пожалел, что попытался.

Матвей проводил нас до такси и пожелал удачи. На этот раз он не стал просить меня беречь его сестру, присматривать за ней, потому что знал, что я и так сделаю все возможное для её комфорта.

Дорога должна была занять около тридцати минут. Сумерки накрывали город предвечерней атмосферой. Я не планировал молчать всю поездку, но и решиться открыть рот, чтобы объясниться и попросить прощения, не мог.

— Какого они цвета? — спросила Мила, отвлекая меня от тяжёлых мыслей.

— Синие, — ответил я, что пришло на ум.

— Врёшь, — усмехнулась она. — Синих нет в природе.

— А я нашёл.

— И как же ты их нашёл?

— Как и тебя. — Я не ожидал от себя подобной фразы и удивился вместе с девушкой, чувствуя, как внутри меня всё разрывается.

Лицо Милы стало серьёзным, задумчивым и румяным. Я понял, что она чувствует то же, что и я. Поэтому у меня не было права трусливо прятать свои эмоции.

— Ты мне нравишься, — признался я ей, отпуская свои страхи.

— И ты мне тоже, Дима, — смущённо ответила она, пряча своё лицо за красными бутонами.

Мы доехали до коттеджа, вокруг которого уже стояло много машин. Выпускников нашего класса можно было узнать по нарядным костюмам — они собирались во дворе, когда проезжало такси, высаживая нас с Милой. Наши одноклассницы тоже были на высоте, словно звезды Голливуда, которые пришли на красную дорожку, в платьях, которые подчеркивали каждую по-особенному. Учителя, родители и гости, которых тоже было немало, разделяли радость и украшали этот выпускной.

Здание было обустроено в современном стиле, имело много свободного пространства, большую кухню, где готовили нанятые повара. Зал полностью освободили и украсили разноцветными шарами и лентами. Расставили стулья для гостей и подготовили оборудование для выступающих. На заднем дворе столы были украшены под навесом для банкета.

Когда я вошел в зал, где находилась основная часть нашего класса, все непременно обратили внимание на Милу, которая тихо шла рядом, полагаясь только на меня и мою руку.

Взглядом я нашёл друзей, которые не сразу заметили меня. Макушка Давида была такой яркой и хорошо контрастировала с тёмно-зелёным костюмом. Рядом с ним стоял Климент. Он был в чёрном костюме и обнимал за талию Лору. Розовое длинное платье выделяло её среди всех, кто был рядом. А вот Ника продолжала оставаться собой даже в такой значимый день, как выпускной. Светлое платье с запахом и с перьями на рукавах смотрелось на ней очень хорошо.

— Хочешь познакомиться с моими друзьями? — спросил я Милу, которая стояла рядом и явно нервничала, судя по её трясущимся рукам.

— Да, — улыбнулась она мне. — Наверное.

Когда я подошёл к ребятам, они уже заметили меня со спутницей и стали ждать, пока я признаюсь в том, в чём некоторые из них даже не догадывались. Парни переглянулись между собой, а девушки с хитрыми улыбками разглядывали то меня, то Милу.

— Всем привет! Как добрались? Готовы повеселиться? — попытался я начать издалека.

— Привет, Дима! — первой ответила Лора. — Хорошо. А вы как? Познакомишь нас со своей девушкой?

— Да, конечно. Мила, это мои друзья Климент и его девушка Лора. — Она протянула руку, и я кивнул ребятам, чтобы они её пожали. — А это Давид и Ника, они тоже встречаются.

Аккуратно каждый из них тактильно познакомился с Милой и выразил радость видеть её здесь, вместе с остальными.

— Ты тоже наша одноклассница? — сказала Ника. — Дима, к сожалению, не рассказывал нам. Ты очень милая.

— Да, это правда, — поддержала её Лора. — Где вы познакомились?

— В кофейне, — ответила она. — Мой брат часто приводил меня туда, а Дима как раз устроился на работу. Так мы и познакомились.

— Здорово, что ты сегодня с нами, — добавил Давид. — Молодец, что пришла.

— А где Илья? — спросила меня Мила. — Он разве не твой друг?

Ребята, когда услышали его имя, замолчали. Никто не ожидал, что она спросит об этом. Хотя я мог бы догадаться, ведь единственным из всех, кому я рассказывал о Миле, был именно он.

— Илья не придёт сегодня, — ответил ей Клим. — Он уехал за границу. Родители хотят, чтобы он продолжал учёбу в Америке.

— Очень жаль, — ответил я ему.

Было понятно, из-за чего наш друг, который стал третьим лишним в треугольнике с Лорой и Климом, решил уйти. Мне бы тоже было трудно находиться с теми, кто, грубо говоря, предал. Но я не винил друзей. Они последовали своему сердцу, как и должны были. В противном случае я, наверное, бы и обиделся на них, ведь скрывать свои чувства — это тяжело и неправильно.

— Илья придёт в себя, — сказал Давид, когда мы разделились на парней и девушек.

— Я хотел, чтобы это произошло до того, как он уехал.

— Надеюсь, ты не винишь себя? — спросил его Давид.

— Нет. Но мне жаль, что Илья этого не понимает. Кстати, — обратился Клим ко мне, — почему ты не говорил о своей девушке? Да, Илья мне рассказал, но было обидно, что ты решил смолчать.

— Илья рассказал тебе? Я же просил его никому не говорить. — Закатил я глаза. — Ладно. Думаете, только у вас все было сложно? Мои отношения тоже прошли через огонь и воду. — Преувеличил немного, но зато донёс суть.

— Мы поняли, — рассмеялись они.

***

Время проходило медленно, но с большим удовольствием. Вручение аттестатов и золотых медалей, одна из которых досталась и мне, обращение учителей и родителей — все это прошло на ура. Даже Мила, которая стояла рядом и хлопала, поддерживая каждого, расслабилась.

Включили музыку для выпускного танца — вальса, которому некоторым пришлось учиться заранее. Но мы все были готовы, в красивых нарядах и счастливые, и наличие навыков не имело особого значения.

На фоне раздались первые ноты трека «Undo» в исполнении Санны Нильсон, и все мы заняли начальные позиции для танца.

— Прости, ты умеешь танцевать? — спросил я Милу, когда взял её за руку.

— Нет, — улыбнулась она мне, немного смущаясь.

— Я не подумал об этом, извини.

— И что? Мы теперь не сможем танцевать?

— Сможем, — ответил я уверенно. — Я буду вести, а ты просто следуй за моими движениями.

Мила кивнула. В следующие три минуты мы танцевали тихо, медленно, совершенно не попадая в такт музыки. Я был рад хотя бы так сделать все возможное, пусть и не идеально и не по плану.

Когда остальные пары танцевали по программе хореографа, время от времени поддерживая нас одобрительными улыбками, мы с Милой были в центре внимания. На нас смотрели, но я абсолютно не чувствовал этого, так как Мила затмевала всё.

— Спасибо, — сказала она мне спустя минуту молчания, в котором я наслаждался каждой секундой с ней.

— За что?

— За всё. Конечно, было неправильно вот так соглашаться на дурацкое предложение моего брата. Но как же я рада, что ты сделал это.

Эти слова сильно запали мне в душу, и теперь все сожаления и боль от собственного обмана покинули моё сердце. Их место заполнили любовь и благодарность за её проявление. Я не сдержался и поцеловал её. Никто и ничто не волновало меня. Были лишь я и она.

Слегка коснувшись губ, я вернул её голову к своей груди. Сердце бешено стучало, будто готовое выпрыгнуть в руки Милы. Я тоже чувствовал её волнение в своих объятиях. От того, как она доверилась мне и моим чувствам, мне захотелось защитить её.

Эпилог.

КЛИМЕНТ.

Дорога была утомительной. И это неудивительно: ребёнок на заднем сиденье с гиперактивностью и вечно голодный, как и его мама, не мог спокойно сидеть до приезда. Но я всё равно обожаю свою дочь, её нескончаемые вопросы, которые иногда повторяются, её смех, когда мы удачно шутим, и её слёзы по пустякам. Никогда не думал, что быть родителем так тяжело и при этом так здорово одновременно.

Несколько часов длились как десять лет. Именно столько прошло с выпуска из сороковой школы. Такое ощущение, что мы вернулись в прошлое, несмотря на то что в Смоленск заглядывали часто.

На этот раз всё отличалось и сильно. Это стоило того, чтобы вернуться в родной город, вспомнить всё, через что я прошёл, будучи подростком. Многое изменилось с выпускного. Мои отношения с родителями, с братом, с женой, которая сейчас рядом, и, собственно, я сам тоже изменился.

— Мне не верится, что я наконец увижусь со всеми, — отозвалась Лора, поправляя прическу. — Илья тоже там будет?

— Не знаю. Он никогда не приходил на встречи одноклассников.

У нас было несколько таких встреч, каждый раз они проходили по-разному и в разных местах. Всегда кто-то отсутствовал: кто-то по уважительной причине, а кто-то просто не выходил на связь. В любом случае, у каждого были свои оправдания. Но на этот раз Дима уверил всех, что будут все.

Если рассказать вкратце о каждом, то стоит начать с уважаемого человека в нашем городе. Дима окончил учебное заведение с красным дипломом, купил акции, открыл производство на ферме и заработал на этом состояние. Родители гордятся им, живут в большом доме, путешествуют по миру и радуются жизни. А недавно бывший одноклассник женился на очаровательной Миле, и теперь они вместе готовятся стать родителями.

Что касается Ники и Давида, оба окончили медицинский университет и стали врачами-хирургами. Онт поженились на втором курсе и стали обладателями одной фамилии. После учёбы открыли клинику и начали работать вместе, что не могло не порадовать их родителей, которые всё ещё счастливо живут в своём доме.

Ну а я после выпускного, как и было запланировано, решил остаться на несколько месяцев, чтобы заработать. Поговорил с отцом и устроился разнорабочим. За время, пока выплачивал долги брата, удалось наладить отношения с ними обоими. Мама тоже отпустила ситуацию и стала больше времени уделять себе и своему здоровью.

Только в архитектурный институт я не сразу поступил. Это стало первым испытанием для наших отношений с Лорой. Мы жили на расстоянии целый год и время от времени навещали друг друга. Когда я наконец смог переехать в Москву, мы сняли квартиру и съехались.

Но всё хорошее когда-то заканчивается, как и всё плохое. Жизнь готовила нас к испытанию похлеще, чем школа. Однако благодаря общим усилиям и поддержке старших мы смогли устоять перед трудностями и сохранить то, что нам дорого.

Позже меня пригласили в строительную компанию. Лора, отучившись, начала карьеру с должности помощника дизайнера одежды в доме моды, в котором когда-то работала её мама.

— Лифт не работает! — пожаловалась маленькая Влерка, нажимая на кнопку вызова так много раз, что матери пришлось силой оттащить её к лестнице.

— Время идёт, а некоторые вещи просто не меняются, — прокомментировала Лора, усмехнувшись над слабостью нашего дома.

Лестницы также были её слабым местом, и это точно так же осталось неизменным. Добравшись до знакомого этажа, она остановилась и упёрлась спиной о старый электрический щиток.

Лерка уже давно поднялась к Индире и стала стучаться к ней, пока любимая бабушка не открыла и не встретила её с возгласом радости. А я остался рядом с женой, вспоминая тот день, когда мы открыли друг другу свои чувства. Это был лучший день в моей жизни.

— Что? — спросила она меня, весело улыбаясь.

— Да так, — улыбнулся я ей в ответ, подошёл ближе и обнял за талию.

В тишине, снова под лампочкой, только уже белой, мы поцеловались, продолжая традицию десятилетней давности. Это стало нашим тайным прибежищем, знаком того, что всё хорошо и что мы есть друг у друга. Каждый раз, когда я целую Лору здесь, я ощущаю себя действительно счастливым, тем подростком, который впервые почувствовал настоящую любовь.

***

На следующий день мы оставили Леру у бабушек и прибыли по адресу, который нам скинул Дима.

«Это твой дом...? » — поинтересовался я в сообщении.

Добравшись до коттеджа, мы были удивлены. Это было то самое здание, в котором проходил наш выпускной. Я не ожидал, что друг купит его, обустроит под свой вкус и превратит в уютное жилое место.

— Ничего себе! Теперь понятно, почему эта встреча так отличается, — восхитилась Лора.

— Не только поэтому, — ответил я ей, не сводя взгляда с гостей.

Их было много, действительно, словно собрались все, кому не лень. Я обрадовался и немного занервничал. Среди уже взрослых мужчин и женщин я увидел одно знакомое лицо. Лора тоже замерла, когда поняла мой намек. Улыбаясь с бокалом шампанского в руке, Илья разговаривал с Давидом.

— Вы приехали?! — воскликнула Ника, которая обрадовалась так, словно ждала только нас.

Она подошла к нам и протянула кулак с какой-то безделушкой.

— Лора, смотри! Это я нашла вчера на чердаке! — радостно сообщила она.

— Не может быть! Это же та самая заколка...

— Какая заколка? — спросил Давид, приобняв свою жену за плечи.

— Та самая, с которой наша дружба началась.

— Всем привет! — теперь рядом с Давидом стоял и Илья.

Если с остальными удавалось встретиться хотя бы изредка, то этого старого друга мы видели буквально лет десять назад. Изменения на его лице, борода, черты взрослого спокойного человека бросались в глаза особенно ярко. Это был сильный контраст.

— Привет, — протянул я ему руку.

— Лора, здравствуй, — улыбнулся он ей.

— Привет, — кивнула она ему, находясь в том же состоянии, что и я, когда не знаешь, что делать и что говорить.

— Поздравляю вас… Со свадьбой и с рождением дочери.

— Спасибо. А ты как? Давно не виделись. Мы все переживали.

— А как я могу быть? — сдержанно улыбнулся он. — Хочу извиниться, что поступил как идиот. Сбежал. Но в этом нет вашей вины. Я вижу, что вы счастливы, и это хорошо.

— А ты счастлив? — спросила его Лора.

— Да, я тоже счастлив. Я встретил свою любовь в Америке. Оказывается, жизнь — удивительная и непредсказуемая штука. Кто мог подумать, что всё так сложится? Единственное, о чём я жалею, это то, что прервал с вами связь. Простите, если сможете.

Я почувствовал облегчение, когда он признался в своём успехе. А именно счастье, наличие любви в жизни и дорогих тебе людей — самый большой успех, который может быть у человека. Но обрести его никогда не поздно. И если вы вдруг потеряли веру, что всё у вас будет, не сдавайтесь. Всё может измениться быстро или медленно, но с результатом, от которого вы почувствуете себя счастливым.