Как выйти замуж за принца, или Другие превращения Шурика

Пролог

«Я очень скромная девушка

Это просто темперамент жжет!»

Александра Булочкина.

"Здравствуй, моя девочка. Если ты читаешь эти строки – совсем скоро твоя жизнь изменится, и ты обретешь утраченное! Твоя мама".

Первоиюньский ультрамарин жарит пыльный асфальт у подъезда. Я сижу перед ноутбуком, пересматриваю любимый сериал и понимаю, что от жары у меня плавится мозг. Что это?

Меня отвлекает солнечный луч, скользящий по подоконнику. Я подхожу к окну и распахиваю ставни. Свежий воздух должен привести меня в чувства. И чего только не пригрезится? Когда-то бросившая нас с отцом женщина шлет мне письма титрами к фильму.

Часто моргаю в надежде, что видение исчезнет. Открываю глаза и наблюдаю, как мимо проплывает пышный свадебный кортеж во главе с двухметровой соседкой с третьего подъезда. Соседка спотыкается о подол белоснежного свадебного платья и дырявит острыми шпильками разморенный на солнце тротуар. Чтобы отвлечься, я дырявлю взглядом кучерявый затылок пухлого и неуклюжего обладателя этого двухметрового счастья с фатой.

- Ничего не скажешь – повезло парню, хоть плачь, - вспоминаю скандальный темперамент невесты и забываю про странные видения. - Даже такие замуж выходят. Все... кроме меня.

Закрываю окно и беру свой дневник, как велел психолог. Его я посещаю с прошлой недели. А все потому, что со мной последнее время происходит нечто странное. Мне кажется, будто за мной следят. Теперь еще и эти видения.

Выполняю первое его задание: честно рассказать о себе и своем окружении. Возможно причина где-то там.

«Я - Александра Булочкина собственной персоной у собственного окна старой девы и офисной серой мыши. Не совсем конечно серой… Э-м-м… Скорее рыжей... огненно-рыжей серой офисной мыши.

А после одного забавного случая на новогоднем корпоративе я теперь «Повелительница огня».

И все потому, что никогда незамечающему меня начальнику моего серо-рыже-мышиного сердца вздумалось повздорить с толпой хмельных дедов Морозов. И когда? Выбрал же время: куранты били, деды Морозы кричали, поздравления звучали. А фейерверк с помпезным названием: «Миллион новогодних огней», купленный накануне по скидке вместе с коробком спичек одиноко скучал в компании с бутылкой шампанского, которую я закинула в сумку на всякий пожарный.

Спасать мужчину моих тайных грез нужно? Нужно. Кандидатов для воздыхания в нашем ООО «Плюшпром» и так раз, два и обчелся. А у меня личная жизнь не устроена.

Я и спасла на свою голову. Или другое очень интересное место, благодаря которому скучать мне не приходится.

А точнее мы вдвоем спасли вместе с «миллионом огней», летящих в толпу обидчиков босса моих офисных фантазий. Кто ж знал, что их в этой палке правда миллион? И хватит не только на ряженных бородатых драчунов, но и на бумажные декорации, воздушного дракона, занавес уличной сцены и новогоднюю ель.

Ого-го, как все пылало! Если закрыть глаза на дальнейшие приключения в полицейском участке, куда меня доставили как организатора этого незапланированного пиротехнического шоу вместе с Лакомкиным, то все получилось так, как я загадывала под бой курантов – я провела ночь с мужчиной. А что? Знаете ли, к моим «немного за тридцать» пора бы. И главное тут даже ни как я ее провела, а с кем. С подпаленным мужчиной моих пламенных проделок!

А по-другому я не умею. Ну, разве может не отжигать обладательница морковно-тыквенного цвета волос с ярко-мандариновым оттенком, напоминающим последний вздох жако(1) вперемешку с перевыжженой сиеной(2), или тот самый миллион огненных вспышек с собственного пиротехнического шоу? А если к нему добавить такие же яркие веснушки и огромные зеленые глаза, которые под стеклом в плюс пять в новой позолоченной оправе выглядят ещё крупнее, то выходит не просто повелительница огня, а женщина - солнечная сказка, женщина – солнечная мечта… солнечно-огненная мечта...

Честно говоря, внешность у меня на любителя. Или как сказала бы моя единственная и непредсказуемая подруга Жоржета: «на ценителя». Она решила, что такой, как я, нужен только принц, и исключительно какой-нибудь заморский. Ценитель. Только я давно в сказки не верю. Да и куда там, не шестнадцать мне. Ох, не шестнадцать. Девочка созрела, поспела и почти уже перезрела. Принц однозначно нужен. А то еще чуть-чуть и урожай собирать не придется.

«Испортятся наливные яблочки и бархатные персики», - бубнит интонацией торговки с «Черкезовки» мой внутренний голос.

Хотя я обычно и не согласна с ним. Но на этот раз он прав. Еще как прав.

Только где его – того самого принца, найти? Да еще и настоящего. Великобританский занят. А африканский как-то меня не особо прельщает. Но Жоржета без лишних разговоров приступила к его поискам. Как-никак лучшая подруга, она же лучшая сваха лучшего в городе брачного агентства. Кто же знал, что сваха она… Э-м-м… немного не обычная. И агентство у нее тоже не совсем нормальное. А если быть точнее - совсем ненормальное.

До того рокового дня, когда подруга занялась устройством моей неустроенной личной жизни, все шло своим чередом и ничего не предвещало Беды. Не предвещало Беды во всех смыслах. Почему? Если заглянуть в паспорт свахи, то будет вам известно, что распрекрасная Жо никто иначе, как Жоржета Петровна Беда. А как корабль назовешь, так он и поплывет… или полетит.

Случались Жоржетины полеты раз в неделю, в перерывах между поисками кандидатов на мое сердце и как назло – в единственный мой выходной.

Неделя близилась к завершению, а размилейшая Жо близилась к моим стародевичьим апартаментам, и ни свет, ни заря бодрым зычным голосом верещала:

- Мыр-мыр… уси-пуси, сладкий мальчик. Иди к тете Саше. Вот его чемоданы. Все целую. Я полетела. Ведите себя хорошо.

И подсовывала мне ленивого и вредного кота с нелепым прозвищем – Кокос. На все выходные!

Как только подруге пришло в голову этот черный костлявый комок шерсти обозвать тропическим фруктом?

Великая кошатница Жо души не чаяла в этом исчадии кошачьего ада. «Стерпится – слюбится», - думала я каждый раз. Молча принимала от подруги домашнего питомца с несколькими чемоданами его приданного. И вот тут для каждого из нас и начинался персональный ад.

А все потому, что подруга у меня одна. И очень не хотелось терять ее из-за какого-то там «Полинезийского баунти». Однако, противный кот будто это понимал и устраивал мне подлянки – от исцарапанного нового дивана до банальной мести в тапки.

И я в долгу не оставалась. Занималась его перевоспитанием с особым пристрастием. После таких веселых выходных в подленькой кошачьей душонке взрывались праздничные фейерверки, стоило только блудной Жо оповестить о своем возвращении звонком в дверь. Да и в моей тоже, чего греха таить! От радости хотелось выпить с котярой на брудершафт и спеть дуэтом шлягер известного рэпера: «Привет, как дела! А-а-а… Как давно тебя я не видел...» Хотя всего-навсего лишь ровно двое суток, или сорок восемь часов, или две тысячи восемьсот восемьдесят минут. А если быть еще точнее, то сто семьдесят две тысячи восемьсот секунд мы с «Шерстяным баунти» не видели причину наших совместных страданий".

На веселой ноте про кота я закрываю дневник и закидываю его в самый дальний ящик стола. Исповедь больше напоминает номер для женского стендапа, чем урок психотерапии. С улыбкой перечитываю несколько раз свой шедевр и понимаю, что все у меня в порядке, а видения от усталости и одиночества…

Выкинув из головы все эти глупости и отменив все последующие сеансы у психотерапевта, набираю номер телефона шефа моих огненных фантазий и возвращаюсь в офис…

__________________________________________________________________

1) Жако - попугай с ярко-оранжевым оперением.

2) Сиена - желто-оранжевый оттенок.

Глава 1 в которой Сашу Булочкину ждет Бракодел

От любви до ненависти один брак...

За работой день пролетает незаметно. Я завариваю крепкий ароматный чай и бросаю взгляд через стеклянную перегородку на настенные плюшпромовские часы над дверью кабинета босса моих заветных желаний. До конца рабочего дня полчаса. Как раз успею отчаевничать с секретаршей Маринкой, разведать обстановку и полакомиться плюшками местного производства. Ведь Роман Лакомкин не только шеф моего несуществующего романа, но и генеральный директор самой крупной и вкусной печенюшно-булочной промышленности города.

Продукция нашей компании пользуется спросом с незапамятных времен. Толстушки с завистью поглядывают на прилавки с вывесками «Плюшки от Лакомкина и Ко». Худышки моментально сметают только что поступивший товар с «Лакомкиновских лавок», не давая ему отлежаться. А решившие сесть на диету, не успев ее начать, тут же завершают, и дометают с полок то, что не успели смести их предшественницы. Так что я главный бухгалтер весьма преуспевающей компании.

Глядя на мою фигуру, многим хочется спросить: как мне удается держать себя в такой отличной форме, когда вокруг сплошное булочное изобилие? Это генетика! Все женщины в нашем роду худющие, сколько их не корми.

«Сашка, да ты просто ведьма! Посмотри на себя: волосы рыжие, глаза зеленые, а еще ешь тоннами и не полнеешь!» — твердит каждый раз моя милейшая подруга.

Да. Аппетит у меня отменный, а моим костям все нипочем. Да и ко всему этому ароматные запахи из кондитерских цехов просто не долетают до шестого этажа огромного офисного здания, и весь день у меня перед носом совсем не печенюшки и плюшки, а цифры и счета. Ну, еще Лакомкин моего сердца изредка перед глазами мельтешит, или его длинноногая секретарша Маринка, у которой шансов стать Лакомкиной куда больше, чем у той, у которой внешность на люби… Э-э-э, на ценителя.

Увидев секретаршу боса моих бурных фантазий, я сразу решаю: с Маринкой надо дружить! Будем прикармливать врага!

Так совместное поедание плюшек вошло в нашу общую традицию. И бонусом под личным контролем оказались не только внерабочие отношения шефа моих грез с красоткой секретаршей, но и мало кому известная личная жизнь мужчины моих пламенных фейерверков. Ведь работник бумажно-телефонной сферы в любой компании наравне с иностранной разведкой. А кто осведомлен, тот вооружен, в случае чего… Учитывая болтливость секретарши, вооружена я была до кончиков моих не так давно запломбированных и отбеленных по скидке тридцати двух.

Сегодняшнее утро ничем не отличается от остальных. И как только Маринка, ритмично виляя широкими бедрами, вваливается ко мне в кабинет с коробкой плюшпромовских плюшек, я пододвигаю на край стола вторую чашку с чаем, вырубаю компьютер и готовлюсь внимать свеженькие сплетни о почти единственном плюшпромовском мужчине.

Не знаю как так вышло, но коллектив у нас женский. Даже грузчики и кладовщики значатся в зарплатных ведомостях как тетя Нюра, Ирина Георгиевна и Клавдия Сидорова. Вот как тут замуж выйдешь? При таком раскладе, чтобы устроить личную жизнь, нужно сменить либо работу, либо ориентацию. Но ни к тому, ни к другому я не готова. И моя работа, и мой пол меня устраивают.

— Уволюсь, Сашка, надоело. Совсем Лакомкин меня не уважает. Ни здрасьте, ни спасибо. Принеси — подай, вот и все общение, — причитает блондинка, выдавая привычную фразу, с которой обычно и начинается наша чайная церемония.

Должность секретаря как раз включает в себя именно такие обязанности. Да вот только длинноногой блондинке при заключении трудового контракта, вероятно, совсем другие перспективы грезились. Я не понимаю, зачем ей с внешностью Клеопатры ставка офис-менеджера? Можно неплохо преуспеть в модельном бизнесе. Или устроиться стюардессой. А что? Профессия интересная и возможностей куда больше, чем в Плюшпроме кофе за копейки разносить.

Обычно эту часть беседы я пропускаю мимо ушей, сочувственно закатываю глаза и возмущенно поправляю съехавшие на переносицу очки. В этот раз я не успеваю дотянуться до оправы своих окуляров, не то, что глаза закатить, как мой мобильник выдает на всю Ивановскую, точнее Плюшпромовскую:

«Твоя подруга с центра, а я с окраины!»

Забываю каждый раз сменить мелодию. Жо обожает блатной шансон. Хотя моя подруга вполне законопослушная и весьма приличная дама, но стоит ей услышать очередной шлягер «Бутырки» или «Вороваек», подпевают все, даже ее лохматый прихвостень.

И эта песенка на моей мобилке - ее рук дело. По хриплым воплям солиста популярной в воровском мире группы, я сразу понимаю, кто соизволил помешать нашему чаесплетнепитию.

Блатной хит мучил тюремным жаргоном динамики моего нового айфона, реагируя исключительно на ее входящие.

— Сашка, ты где потерялась? Я тебя уже битый час жду, — распаляется в трубку Жоржета.

Я совсем забыла про свидание с новоиспеченным принцем!

«Испечен» он был специально для меня моей придрагоценнейшей подругой в ее распрекрасном брачном агентстве. Честно признаться, я рада, что забыла и все прогуляла. Не больно-то хочется замуж за какого-то там принца. И где она его только раздобыла? Сразу представила почему-то себя королевой какого-нибудь африканского племени.

Б-р-р-р, не хочу в Африку, мне и здесь не плохо.

— Жо, может не надо? – жестом руки отменяю традиционную офисную чайнюю церемонию с Маринкой. От моей персональной свахи так просто не отвяжешься. Блондинка вздыхает, сгребает коробку с плюшками, прихватывает чашку с чаем и, также ритмично виляя бедрами, уплывает в коридор.

— Как не надо?! Ты что?! Я тут стараюсь для нее, ночи не сплю. Ищу. А она – не надо! Фи…

— Ну… у меня же Лакомкин есть, — неуверенно бубню, — да и вообще, мне и так не плохо, без принца…эээ, то есть без мужа. Без них, без всех.

— Лакомкин говоришь? Я вперед в гробу перевернусь, прежде чем ты добьешься хоть какой-то реакции от своего Лакомкина. Можешь, конечно, еще что-нибудь поджечь, тогда он точно обратит на тебя внимание, как на самое большое несчастье в своей жизни. Да и вообще, оно тебе надо? Какой-то там Лакомкин… Он точно не Роман твоего романа. Фи…, — снова фикает подруга

— Давай в следующий раз, а? – предпринимаю я последнюю попытку увильнуть от свидания.

— Какой другой раз?! Десять минут тебе на все, — приказывает, гаркнув зычным голосом, подруга и отключается.

Несмотря на то, что дружим мы с незапамятных времен, в ее сваховскую обитель я ни разу не приглашалась. Обычно подруга сама меня везде находит… в случае чего.

В первый раз идти на свидание всегда страшно. Тем более, когда тебя «битый час ждут», как выразилась Жоржета. Поэтому я робко топчусь на крыльце у двери с вывеской: «Брачное агентство — Бракодел», не решаясь переступить порог, за которым по замыслу моей личной свахи, я должна оставить свободную прекрасную стародевичью жизнь.

Я еще раз фокусируюсь на вывеске — «Бракодел».

Ну и название? Впрочем, как и Кокос. Тут подруге фантазии не занимать.

Нет. Лучше занять. И как можно больше.

Если бы я не знала, чья это контора, сразу навинтила оттуда подальше, взглянув только на одно название.

Неужели есть такие, кто пользуется услугами Бракодела?

— Заходи, горе ты мое! – трещит динамик над головой голосом моей распрекраснейшей подружки.

Я тяну за витиеватую ручку тяжелую дверь и шагаю в непроглядную тьму.

Глава 2 в которой все черти на одно... копыто

Не так страшен чёрт, как его малюют...

Точнее мухлюют, когда малюют,

А иначе, как объяснить, почему черти разноцветные?

- Жо, ты где? Почему кругом сплошной мрак? Или это запланированная часть свидания? Я так не хочу. Я, конечно, понимаю, что шансы у меня не очень... Но замуж наугад – перебор. Мы так не договаривались. А вдруг там прыщавый малолетка или кривоногий карлик? - выставляю вперед руки, чтобы не налететь на потенциального жениха в темноте и делаю еще один шаг в неизвестность.

- Не понимаю, - бубнит где-то моя персональная сваха, - почему защита от ведьм сработала?

«Пусть Кузьма пробки вкрутит, наверняка их выбило. И двор проверит, не пожаловал ли кто. А то проку от него ноль, только под ногами путается».

- У тебя и электрик собственный есть?! - искренне удивляюсь. Наверное все же «Бракодел» приносит доход, несмотря на название, коль сваха тут ни одна, а с персоналом.

- Ой! Я вслух это сказала? - не меньше меня удивляется Жо.

«Совсем из ума выжила, надо контролировать мысли. Кузьма, ты где? Меняй пробки. А не то назад отправлю… в ад !»

- В аду вряд ли электрики нужны, только если они там на электрокотлы перешли с обычных, - усмехаюсь и пытаюсь нащупать хоть какой-то выход… из темной ситуации.

- Сейчас. я точно этого ничего не говорила, - настораживается сваха. - Ты мысли читаешь?Сашка, откуда такие способности?

- Какие мысли? Жо, с тобой все в порядке? Странная ты сегодня, - нащупываю рукой что-то похожее на дверь .

- Ладно, позже разберусь и с твоими способностями, и с защитой, - слышу где -то совсем рядом ее голос.

Яркая лампочка мигает пару раз из-под увесистого абажура и наконец-то освещает просторную приемную свахи. С появлением света понимаю , что нащупала не дверь , а большой угольно - черный шкаф, заставленный до верху флаконами с цветной жидкостью. Интерьер вполне соответствует внешнему виду моей подруги. Чего только стоят одни ее татуировки с пентаграммами и неизвестными науке иероглифами… А кольца и перстни с черепами, черная помада и маникюр? Даже вредный кот не выделяется из ее мрачной цветовой гаммы. Но больше всего в этом интерьере меня удивляют портреты на стенах. Рыцари в средневековых одеждах, короли из прошлого, словно сошедшие с книжных страниц, бледнокожие остроухие эльфы, огромные ужасные орки, длиннобородые гномы и… не может быть… вампиры. Кажется один из них мне подмигнул . Я несколько раз моргаю в надежде отогнать прочь странное видение и удивленно смотрю на сваху.

- Нравится? - пристально дырявит меня подруга любопытным взглядом.

- Ну и интерьер у тебя! Б-р-р… Необычно мрачный… Я, честно сказать, брачные агентства как-то по-другому представляла.

- Это потому, что у меня агентство необычное,- гордо произносит подруга, - идем. Покажу подборку женихов. Завтра начнем знакомиться.

- Значит, сегодня свидания отменяются? - радуюсь сорвавшимся Жоржетиным планам.

- Не дождался кандидат. Ушел назад в портал. Черта лысого, чтобы ты хоть раз вовремя пришла. Ему хуже. Такую невесту упустил, - ведет меня подруга в не менее оригинальную комнату

- Ушел куда?

- Не важно. Заходи, - быстро меняет тему сваха и придвигает табурет к круглому черному столу. Жо падает рядом со мной в плетеное кресло, откидывает скатерть, жмет кнопку на пульте. Края столешницы раздвигаются, и в центре черного круга появляется большой стеклянный шар.

- Что это? - завороженно разглядываю приспособление.

- Ноу-хау, - гладит сваха шарик, - последняя разработка. Магический шар с новомодными фукциями. Современными…

- Магический шар? Ты серьезно? Сдается мне, что ты, подруга – шарлатанка, а не сваха, - не принимаю всерьез ее болтовню.

Я, конечно, знаю, что моя знакомая странная и необычная личность. Но магический шар с приложениями – это перебор. Могла бы без всяких этих шарлатанских штучек обойтись. Все- таки не первый год дружим. Ведь знает же, что я терпеть не могу ложь и обман.

- Показывай, что ты там хотела мне показать? И мне пора, - даю понять, что не верю во все ее сватовские штучки.

- Не веришь в магический шар? Ну и дура, - прячет его назад в стол подруга. - Все равно я тебя уже отсканировала.

Она разворачивается вместе с креслом, снимает с полки ноутбук и поворачивает его ко мне экраном.

- Вот смотри. Это земные принцы, - тычет черным маникюром в длинный список.

- А есть еще какие-то другие? Космические что ли? Или подземные? - усмехаюсь.

- Всякие есть, - зло глядит на меня сваха. Наверное, тоже обиделась.

- Читай внимательно, не отвлекайся.

Я концентрируюсь сначала на ее черном пальце, а потом на мониторе.

Принц Альберт Денисович, топ-менеджер строительной компании.

Принц Иван Демьянович, журналист.

Принц Игорь Дмитриевич, врач-стоматолог.

Принц Акакий Семенович, дворник, и еще много-много этих всяких принцев, а рядом фотографии моих потенциальных женихов.

- С Акакием мне особенно повезло, - снова усмехаюсь. - Одно имя чего стоит! А как мне его ласково называть, если поженимся? Подумать страшно. Сплошные фекалии на уме. Хотя, что уж тут удивительного? Как корабль назовешь.., - вспоминаю фамилию моей персональной свахи и название ее брачного агентства.

- Что ты там бубнишь?

- Не важно, - отмахиваюсь рукой и снова принимаюсь изучать список принцев.

- Знаешь, мне тоже некоторые не зашли. Ну, тут я не хозяйка. Магический шар их выбрал…

Решаю, что я и так замуж не особо торопилась. Пару годков еще в запасе есть. А тут совсем передумала.

- Хватит на сегодня с меня женихов. - Встаю, прерывая сеанс, и даю понять, что мой визит подошел к концу .

- Ой-ой, больно! Куда прешь, убогая?!- скачет рядом со мной на одной ноге, а точнее копыте, ухватившись за второе… Вы не поверите! Черт! Настоящий черт с настоящими рогами… с розовыми рогами … и сам он тоже розовый… от самых этих копыт до кончиков рогов…

Глава 3 в которой Саша Булочкина попадает туда, куда еще ни разу не попадала

Если ты упадёшь,

лучшая подруга обязательно тебя поднимет,

как только перестанет ржать.

- Уйди, глюк! Сгинь! – визжу , заскакиваю на стол и тщетно пытаюсь вспомнить, что могло вызвать видения. Моя персональная розовая галлюцинация скачет вокруг меня на одном копыте:

- Мама, мать… убивают!

- Не кричи! Т-с-с, - успокаивает подруга Глюка, - Не надо мать. Без нее тошно.

- Ты... ты... что? Его видишь? - начинаю понимать, что видения не только у меня , а если это не видения , - так... так... это не глюк?

- Сама ты глюк! – обижается розовошерстный. - Мама! Мать!

- Не надо мать! – пытается подруга ухватить за хвост скачущего черта.

- К-к-какую мать? - не могу поверить в происходящее.

- Кузькину мать, - глупо улыбается Жоржета.

- Да. Кузькину мать, - запрыгивает розовый комок шерсти с рогами на шкаф. - Сейчас я покажу тебе Кузькину мать! Приятного знакомства!

- Эй ты, галлюциногенное недоразумение, попрошу не выражаться. - возвращает меня к реальности наглость Глюка, - Я, между прочим, главный бухгалтер очень известного в городе предприятия. Уважаемый человек… в коллективе. Да и вообще!

Что я несу? Я точно сошла с ума! Мне угрожает сам чёрт, розовый... настоящий розовый чёрт из ада. Откуда в аду розовые черти? Ну не с луны же он свалился? Он крашеный! Ну точно… Вспомнила, как подруга водила Кокоса в салон красоты на стрижку. Значит и черта покрасила. От нее что угодно ожидать можно. Ну все... Я точно сошла с ума! Сейчас закрою глаза, потом открою, глубоко вдохну, успокоюсь, слезу со стола и видение исчезнет.

- Я не ругаюсь! – дует розовые щеки Глюк, сидя на шкафу.

- Он не ругается, - соглашается с ним Жоржета и грозит черту пальцем. – Мать Кузьмы, скажу тебе, весьма неприятная особа. Лучше тебе с ней не встречаться.

- Какого Кузьмы? - чувствую, если это рогатое чудовище с поросячьим пяточком произнесет еще хоть слово, я точно грохнусь в обморок.

- Как какого? Меня. Я Кузьма? Кузьма. Моя мать - Кузькина мать. Во, тупая! – крутит черт копытом у виска.

- Жо, вызови мне неотложку из психушки. У них, кажется, новый клиент. Только к Наполеону меня не надо, лучше к Белоснежке или к гномам, - на этой фразе потолок надо мной начинает крутиться, пол уплывает из-под ног. Здравствуй, обморок. Лучше бы ты был от голода, чем от чертей.

Чувствую резкий запах нашатырного спирта и боль в затылке.

- Где я? Кто я? – вижу перед собой растерянный взгляд Жоржеты.

- Ты Александра Булочкина. Находишься в брачном агентстве "Бракодел". А я твоя любимая подруга Жо, - глупо моргает подруга. – Ты помнишь Кузькину мать... Э-э-э... то есть сына той самой Кузькиной матери?

- Я сошла с ума, да? – теперь я глупо моргаю.

- Нет. То есть, да. То есть, нет. Как бы тебе объяснить? – помогает мне встать Жо.

- Всё, я поняла. Это травка. Есть такая травка, правда же? Ты обкуриваешь ей офис и у клиентов появляются... глюки... розовые глюки, - смотрю на шкаф, на котором сидит глюк, то есть черт... все тот же розовый чертов сын Кузькиной матери.

- Слушай, а долго травка твоя действует? Когда меня отпустит?

- Шурик, это не глюк, - вздыхает подруга. - Я не знаю почему, но ты видишь то, что не должна видеть.

- Я вижу то, что не должна видеть? – повторяю за ней. - Это как?

- Не знаю. Может у тебя есть какой-то дар? Или в роду были ведьмы?

Дар у меня только один: постоянно влипать в какие-нибудь неприятности. Не думаю правда, что подруга про этот дар. А ведьмы у меня и правда в роду были. Вспомнила, как отец «радовался» приезду тёщи, моей единственной бабушки.

«- Чего, Толян, такой грустный?

- Опять ведьма на месяц прикатила... – жалуется отец дяде Вите.

- Мои соболезнования, сосед, - сочувственно вздыхает дядя Витя и исчезает на этот самый месяц из хмельной жизни моего предка.

Настоящее волшебство, да и только.

- У-у-у, ведьма, - отмеряет шагами комнату отец: из угла в угол и назад, с тоской поглядывая в окно на пивной ларёк. - Ну и теща мне досталась, дочка. Сущая ведьма!»

Жили мы с отцом вдвоем. Кто моя мать и где она, я не знала и никогда ее не видела. Тема эта в нашей семье запретная. А вообще я на детство свое не жалуюсь, потому что с отцом не заскучаешь. Способность влипать в разные истории, я, кажется, унаследовала от него. И только с приездом его «любимой тёщи» все обитатели нашего дома, к которым также относились две кошки, одна собака, два поросёнка и коза Нюшка сразу исправлялись. Чего тут про отца говорить, если собака переставала таскать огурцы с грядки, кошки не гоняли по двору поросят, а Нюшка, как и положено порядочной дойной козе, спокойно жевала сено, а не табак в огороде у дяди Вити.

Но стоило только бабуле с собранными чемоданами выйти за ворота, все возвращалось на свои места и счастливый зять вещал на всю округу через соседский забор:

- Витек, неси тяжелую артиллерию, ведьма укатила!

И пускались мужики во все тяжкие.

Вот только и эта история не очень вяжется с моими видениями, поэтому на вопрос подруги я отрицательно качаю головой.

- Или ты чего-то сама о себе не знаешь, или тут что-то не так.

- Конечно не так, у нее все не так. Сколько раз я тебе говорил, что эта девка непутевая. Мяу! - встает на задние лапы в полуметре от меня Кокос.

- А-а-а! – не успевая испугаться, бегу к выходу. Ладно розовые черти мерещатся. С этими видениями я уже как-то свыклась. Но говорящие коты - точно перебор. Поскальзываюсь, не пойми на чем, и падаю. - А-а-а… черти матерятся, коты разговаривают. Что мне так не везет? Стоит только замуж собраться, все наперекосяк. А всего–то и нужно, чтобы полюбил меня прекрасный принц на белом коне не за внешность, а за то, что я Саша Булочкина, такая, какая есть. Можно даже и без коня, лишь бы полюби-и-и-ил.

- Сейчас все будет. Не переживай, - успокаивает меня Жоржета. Все-таки, я тоже у нее в графе «Лучшая подруга» в единственном экземпляре числюсь.

Мои несчастные вопли прерывает пыльная книга, больно ударившая меня по голове. Блеснув золотистым переплетом, она открывается передо мной ровно на сотой странице.

- Авра тугрик швепса бум! - произношу странный набор букв, которые у меня на глазах выстраиваются друг за другом в одну ровную линию на пустой белоснежной странице.

Внезапно в середине комнаты возникает маленькая воздушная воронка, которая приближаясь ко мне, очень быстро растет.

- Жор - же - та! - хватаюсь за пушистую цветную лапу, мелькнувшую сквозь быстро вращающуюся сферу, моментально выросшую до гигантских размеров.

Последнее, что я слышу:

- Отпусти, психическая!

И проваливаюсь в неизвестную мокрую бездну.

Глава 4 в которой начинаются необычные превращения Шурика

- Скажи честно, я толстая? - Ты аппетитная!

- Ух ты, какая большая! Какая сочная! Давай ее съедим?

- Тебе нельзя. У тебя язва и диета. Забыл?

- Посмотри на эти бока! А эти бедра! М-м-м... Я таких толстых девиц целый век в наших краях не видывал. Прибой обедом давно не радовал. Мой гурманский драконий желудок обливается голодными горькими слезами.

- Это не пища, а сплошной холестерин и вредные калории. Я ее съем, тебе нельзя.

- У меня язва от голода, а не от жирного. Р-р-р… Пусти. Есть хочу.

- А кто виноват? Кто всех принцесс и королевен поел? Я тебе говорила, что эти девицы на пользу не пойдут. Я тебя предупреждала – нельзя глотать все подряд без разбора. Так что теперь твой завтрак - зелень и чистая морская водица, как доктор прописал. А жирдяйка моя. Мне можно. Мне Пилюлькин не запретил.

- Твой Пилюлькин не знахарь, а шарлатан. Это мой обед. Я первый ее нашел.

«Кто жердяйка? Кто холестерин и толстуха?»

Осторожно провожу рукой по бедрам, чтобы не помешать странному и необычному диалогу двух… Э-э-э… двух…

«Мать моя! Это драконы!»

Глюки продолжаются. Передо мной бранится парочка огромных зеленых чудищ. На чешуйчатой лапе одного из них блестит глянцевый ярко-красный маникюр. Или мне кажется? Маникюр на драконьих лапах – точно перебор. Я от розового черта еще не отошла. И вообще – никакого вкуса. Красное на зеленом. Фи-и-и…

- Б-р-р-р..., - трясу мокрой челкой и моргаю.

Драконы не исчезают. Маникюр тоже. И делят драконы обед… А обед… выходит… это я!

- Ма-ма! - не успеваю опомниться, как меня подхватывают под руки и тащат куда-то волоком по горячему песку. - Не ешьте меня. Я не вкусна-а-я!

- Заткнись, психическая! - раздается у левого уха кошачье мяуканье.

- Пока нас не сожрали… - слышу правым ухом голос моего персонального розового глюка.

Поздно. Допи… довопилась, в общем.

Драконья парочка замолкает и провожает тоскливым взглядом уползающий по берегу «обед».

- О-о-у! Бежи-и-им! – кричит черт и припускает вперед, ухватив за ухо оцепеневшего от страха кота.

- А как же я? – беспомощно верещу, лежа на песке, раскаленном полуденным солнцем. А точнее двумя солнцами: одним на западе, другим на востоке. Голову мне что ли напекло? В глазах двоится. И вообще, где это я? И почему не могу подняться? Мое собственное тело отчего-то такое тяжелое, что я не могу с ним справиться. Будто я увеличилась в несколько раз.

- Хватай сосиску! Уползет! – рычит гурман-язвенник мне в лицо смрадным духом. Вероятно, дух был от тех самых девиц, из-за которых он язву заработал. Очень не хочется мне оказаться там же, где они.

В мыслях возникает красочная картинка длинной пищеварительной драконьей системы. Я резво подскакиваю с прекрасного теплого песчаного берега. Подскакиваю… И тут же падаю… перед мордой голодного дракона и его подруги.

Что происходит? Нарушилась земная гравитация? Или дракон откусил мне ноги, пока я валялась без чувств на берегу? Я провожу рукой по бедрам. Кажется, что они увеличились в кратное количество раз. Ну, точно голову напекло. Или это все еще Жоржетина дурман-трава действует? Не трава, а находка для наркоманов. Галлюцинаций с каждой минутой все больше. И где она только ее раздобыла?

- Р-р-р, - проносится голодный протяжный драконий вопль над побережьем, и передо мной возникает большая зубастая распахнутая пасть.

Не могут быть видения такими яркими и красочными. Что-то здесь не так.

- Ой, какие зубки. У вас, наверное, отличный дантист? Шикарная эмаль. А какие формы! Я думаю, если вот в этот крайний девятый поставить бриллиант, получится просто шик… и блеск… Это, между прочим, сейчас очень модно. У нас в Плюшпроме все так ходят. Если хотите, я дам вам телефон. Там вам такой зубной апгрейд сбацают – просто закачаешься! - Тараторю со страху, что не попадя.

- Что она несёт? – рычит на супругу чешуйчатый, и щелкает пастью в паре миллиметров от моих ног. Две пары огромных драконьих глаз пристально пялятся на меня, а я на них.

Только сейчас я замечаю, что у драконихи накладные ресницы, накаченные губы и силиконовая чешуйчатая грудь, и точно не меньше четверки, если перевести на земной человечий размер.

- И не надо мне говорить, что грудь у вас настоящая, - переключаюсь внезапно с зубов язвенника на дракониху, ткнув пальцем в ее четвертый размер. Сама не ожидала от себя такой наглости. Это я со страху, ей богу. - У меня на это дело глаз – алмаз. Наметан. Вот.

- У тебя что, эти… искусственные? – тычет дракон зеленым когтистым пальцем выше супружней талии, - обманула, чтобы женить?

- Что ты ее слушаешь, милый? - заливаются румянцем болотного оттенка зеленые щеки ящерки, - посмотри на нее. Она же ненормальная.

- И ничего я не ненормальная. А очень даже нормальная. У меня, между прочим, высшее экономическое образование имеется.

- Да. Очень даже нормальная, - повторяет за мной дракон, прожигая взглядом обманщицу.

- Нормальная... Ха! Ой, не могу. Кому ты веришь? Она сама только что призналась, что у нее эти… какие-то образования… экономические. Оттого она и такая жирная. Я ж говорю – больная. Пойдем отсюда, дорогой. Не хватало еще заразу от нее подцепить.

- Точно... Есть образования, - окидывает мои складки оценивающим взглядом дракон. – А что это такое? Экономические образования? А вдруг это и вправду заразно?

- Кто толстый? Кто заразный? Это я толстая?! Я заразная?! Я вам сейчас покажу, как обзываться, - подскакиваю с песка и, пытаясь побороть земную гравитацию, шатаюсь и надвигаюсь на драконью парочку.

Вы когда-нибудь видели испуганный драконий взгляд? Нет? И я тоже… до этого момента.

Парочка жмется друг к другу, отмахиваясь от меня короткими зелеными лапками и молниеносно взмывается в небо. Не успеваю опомниться, как драконий след возле меня простывает.

- То-то же! Будете знать, как приличную девушку оскорблять, - грожу кулаком небу, в котором пару минут назад растворились ящерки. Мое веснушчатое лицо освещают два солнца.

- Жоржета, дай мне противоядие что ли? Ох, и надоели мне эти видения, честное слово. Я больше не буду свидания прогуливать, клянусь.

В ответ тишина, незнакомый песчаный берег и два солнца. Я приземляюсь на свое мягкое место, закрываю лицо руками и реву:

- Хочу домой! Хочу в Плюшпром… к Лакомкину! У-у-а!

- Чего орешь, психическая? – возникает передо мной нескончаемая розовая галлюцинация с рогами.

- Как ты драконов! Эх… Я тебя зауважал… Мяу, - вылезает из кустов Кокос, стряхивая передними лапами с лощеной черной шерсти колючки.

Глава 5 в которой принцев все еще нет

В каждой женщине живет ведьма, главное ее не будить...

- Выходит, эта психическая нам жизнь спасла? – чешет черт копытом между рогов.

- Спасла, на наше несчастье, – вздыхает кот, - как теперь ее тут бросить? Совесть не позволит.

- Она нас сюда затащила и мы ей еще и должны? Я не согласен, – возмущается мой персональный розовый глюк и смахивает копытом со спины котяры последнюю колючку. - А может в этом магическом мире совести нет?

- В каком мире? В магическом? – почти не удивляюсь услышанному. Привыкла к своим видениям.

«Привычка длится ровно двадцать один день», - раздается где-то в подсознании голос Гоши - моего фитнес-тренера. - Терпеть и бороться, детка. Терпеть и бороться: всего двадцать один день... И привыкнешь!»

Двадцать один день? Легко сказать. Но я терпела и стойко переносила приседы с весом, все виды планки и «кардио» по выходным. Правда… всего неделю. Пока к Жо в «Бракодел» не попала. Вспомнила, что сегодня доставка фитнес-резинок и беговой дорожки, отхваченных мной на распродаже. А я черт знает где. Да и черт, по-моему, не знает. Что с него возьмешь? Сплошное розовое недоразумение.

Ой, мама! Неужели двадцать один день пролетел, что я к глюкам привыкла?

Хотела выйти замуж, а вышла не пойми куда. А если быть точнее – свалилась.

«Скоро выйдешь туда, куда собиралась… Замуж. Вот только с заклинанием разберусь».

Раздается рядом с голосом Гоши зычный бас подруги. Совсем рядом раздается. Будто только что это я сама сказала, а не Жоржета. Или у меня раздвоение личности? Здравствуй, новый диагноз! Вот только тебя-то мне и не хватало. Заходи, не стесняйся, располагайся. Тут у меня много всего... Один розовый черт чего стоит. Очень оригинальная «белочка» или это уже шизофрения?

«Я и так тут. Можно не приглашать».

Прерывает подруга мой мысленный бред.

- Здесь, это где? Жо… я тебя не вижу! – радуюсь, что закинув меня непонятно куда, сваха все же не оставила свою единственную, сошедшую с ума подругу, наедине с ненормальными питомцами, драконами и непонятно еще какой нечистью.

«Где-где? В твоем теле».

- Как в моем теле? Как ты туда забралась? А ну вылезай! Немедленно! Ты мне здесь нужна!

«Это я сейчас и пытаюсь понять и... еще кое-что…»

Внезапно замолкает внутри меня хозяйка «Бракодела».

- Кое-что это что?

- Послал же Бес подарок! – бубнит розово шерстный.

- Я предупреждал хозяйку… мяу… что она того… ненормальная.

- Сто пудов ненормальная, - крутит копытом у розового полу бритого виска черт.

- Смотри, как ее раздуло. Как думаешь, отчего? - обходит меня кот, виляя длинным хвостом.

- Кого раздуло? Меня? Ну-ка брысь отсюда, пока я тебя… - замахиваюсь на усатого.

«Вот это как раз и есть кое-что еще», - виновато отзывается в моей голове Жоржета.

- Я что теперь жирна-а-я? Это не глюки? – бросаюсь к воде и падаю на четвереньки, пытаясь в морской пучине вод рассмотреть свои формы.

- Ты чего это? Топиться надумала? Отставить суицид! Подумаешь жирная. Не в красоте счастье. Тем более и раньше ты не очень была. Так что, можно сказать, ничего не потеряла, - распаляется розово шерстный психотерапевт-неудачник из ада. Правда его последняя фраза сыграла не в его пользу, и лохматый «подсевала» оказывается в соленой холодной воде.

От неуклюжих барахтаний парнокопытного по воде бежит мелкая рябь, в которой я с трудом разглядываю откуда-то появившийся второй подбородок на своем веснушчатом лице и те самые образования на моих боках, которые так испугали драконов.

- Кто это? Жо, что ты со мной сделала? Верни меня обратно в мое худое тело, - воплю так, что черт от страха под воду ныряет.

«Видишь ли… Желание твое как-то неправильно сработало»

Пытается оправдаться горе-сваха.

- Какое желание?

«Вспомни, что ты сказала, перед тем как раскрылся артефакт?»

- Я сказала? Артефакт? Жо, ты можешь объяснить мне, что происходит? – обращаюсь к своему отражению в водной ряби, потому как больше мне обратиться не к кому.

- Может утопить ее, чтобы не мучилась, - мурчит кот, вылавливая копытного из воды. – Смотри ей все хуже и хуже. Начала бредить.

- Брысь отсюда! – фыркаю на вредного Кокоса.

- …проявлять агрессию, - не унимается «Пальмовый орех».

«Сашка, правильно сделала, захватив с собой в портал Кокоса с Кузьмой. Я-то бестелесная теперь выходит. Надеюсь, временно, сама пока не поняла», - басит Жо где-то внутри меня.

- Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – приземляюсь новыми огромными формами на песок, раскаленный двумя солнцами.

«Сосиска. Жирная холестериновая сосиска», - вспоминаю слова удравшего дракона-язвенника.

Еще бы! От такой хоть кто сбежит. Какой мне теперь принц?

«Ты просила, чтобы полюбил тебя принц за душу твою, а не за внешность, так? - басит внутри меня подруга.

- Так, - киваю в знак согласия.

"Ну вот, пожалуйста. Теперь тебя точно можно только за душу и полюбить, с такой-то внешностью. Часть желания исполнена. И теперь, чтобы вернуться домой, этот самый принц должен тебя расколдовать поцелуем настоящей любви".

- Так я тебе и поверила. Что за превращения? Как это возможно? Дай мне противоядие от твоей травки. Ну, пожалуйста. Как я могу оказаться на морском побережье, если пришла к тебе в офис? Как я могу видеть говорящих котов, чертей и драконов, если я в здравом уме. Жо, я согласна на все. Я выйду замуж за любого. А давай за Акакия? Я согласна. Саша Булочкина и Принц Акакий согласны ли вы скрепить свои судьбы узами брака? А что? Хорошо звучит. Мне нравится. Мне уже все нравится. Только избавь меня от этих странных видений. Я все-таки твоя любимая подруга или ты забыла? Жо-о-о!

«Придется тебе все рассказать», – вздыхает Жоржета. Вздыхает она, а воздух проходит через мои легкие, и выходит через мой рот. Без моего ведома, между прочим.

- Хватай ее! Держи! Вяжи! – шипит кот и выпускает когти.

- Сидеть! Молчать! – Рявкаю и топаю ногой так, что край берега осыпается в воду.

Черт запрыгивает на спину кота и накрывает голову копытами. Кокос жалобно мурчит и прыгает с розовой ношей на спине в ближайшие кусты.

- То-то же! – улыбаюсь удачному избавлению от нудных питомцев подруги. А все-таки есть и свои прелести в моих новых формах. Драконов прогнала, говорящую домашнюю нечисть свахи приструнила.

«Сашка, я должна тебе признаться»

Снова вздыхает Жо, выпустив через мой рот воздух.

- Ты могла бы так часто и неожиданно не вздыхать. Непривычно как-то, - прошу подругу.

«Это все, что я могу сама делать, пока нахожусь в твоем теле».

- Надеюсь, это единственное место, через которое ты можешь пускать воздух!

«Я сейчас между прочим серьезно, – хихикает Жо, затем выдерживает паузу и добавляет, – Я ведьма».

- Еще бы... После всего, что ты устроила, ты и есть ведьма! Самая настоящая ведьма!

«Ты не поняла. Я, правда, ведьма. Ведьма – самоучка».

- Сама… что?

«Самоучка, - продолжает размеренно Жо, - и, по-моему, ты тоже. Другого объяснения всему, что случилось – нет».

Глава 6 в которой друзья познаются в еде

Ворующий яблоки от яблони не далеко падает…

Заповедь № 7 из магического фолианта Среднеземномирья

«Так, Булочкина, успокойся! Глубокий вдох, выдох… Еще раз… Еще… Отлично! Теперь бы слопать чего-нибудь…», - бубнит где-то в районе пятой складки живота мой внутренний голос. Я окидываю голодным взглядом пустынный песчаный берег. За спиной шумит прибой, на горизонте брезжит закат.

«Хры-ы-ык», - соглашается с ним желудок громким протяжным урчаньем.

- Ведьма… хи-хик… Ведьма… Какая ведьма? Откуда? – перевариваю сказанные подругой слова, а тем временем мой голодный желудок переваривает сам себя.

- Ой, яблочки! - радуюсь и бегу к высокому пышному кусту, усыпанному крупными спелыми плодами. Срываю наливной ароматный фрукт и впиваюсь в него всеми своими тридцати двумя отполированными.

«Мы-ы-ыр…»

Мурчит от удовольствия желудок, прежде чем Жоржета успевает выкрикнуть протяжное:

«Не тро-о-ожь! Они же… ик… ик.., - икается где-то внутри меня. – Откуда ведьма? Прямиком с шабаша! – меняет она тревожную интонацию на глупое хихиканье, - ох, в этот раз и атмосферная тусовка вышла. Последнее, что помню, как с Владом фон Трахом танцевала… ик…», - кокетливо хлопает она моими удивленными глазами.

- Што ш тобой, Жо? Ш каким трахом? Кхе… кхе, – застревает в горле наливная добыча.

«С очень симпатичным Трахом. Темный барон, вампир Влад фон Трах. Чистокровный немец из древнего дворянского рода, - восхищенного тараторит Жо и протяжно затягивает, - О, боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына!»

- Жо, прекрати истязать мое внутреннее ухо! Две ухи... Два уша… Тьфу ты… В общем, прекрати! А то я тебя сейчас в лоб стукну, то есть себя, а заодно и тебя, - задумываюсь над своей угрозой. Интересно, если я сама себе оплеуху влеплю, Жоржете тоже перепадет… или нет?

«Да ты что, Сашка… Ты бы его видела. Мы с ним вот под эту самую песню весь вечер отжигали. О, Боже, какой мужчина!» - продолжает она верещать на всю мою черепную коробку.

- Жо! Ты издеваешься?! – зажимаю руками уши, отчего ее громкий зычный бас усиливается в несколько раз. Будто кто-то в моей голове решил в рупор покричать. Если эта поклонница российской попсовой эстрады немедленно не замокнет, я вытрясу из нее всю душу. А для начала вытрясу ее из своей головы, иначе мой череп лопнет от количества гуляющих внутри него децибел.

- Ах, ты так? Сначала затащила меня невесть куда, а теперь еще и издеваться надумала. Кхе… кхе, - не дает мне неистово заверещать на все побережья застрявший в горле экзотический фрукт.

«Я хочу от тебя сына! Я хочу от тебя дочку!» – продолжает кричать моя внутренняя галлюцинация.

- А я хочу, чтобы ты замолчала. В общем, Жо… ты сама напросилась, - обламываю кустарник и со всего размаху заряжаю веткой себе в лоб. Жо замолкает и перед глазами пролетает стая попугаев. Почему именно попугаи? Обычно же летают маленькие серые птички, ну или звездочки на худой конец? С этой глупой мыслью я плавно приземляюсь под куст, с которого осыпаются наливные плоды.

Я выдаю последнее громкое и протяжное:

- Кхе-е-е!

Застрявший фрукт выскакивает наружу и, кажется, я умираю...

- Смотри. Сама себя колошматит! Случай - тяжелый. Я бы даже сказал - критический. - Возникает надо мной розовое волосатое пятно с рогами, не успеваю я глаз разомкнуть.

- Мяур… Хорошо, что мы ее связали. А то и нас порешит, психическая.

«Ах, вы чучела лохматые! Да я вас сейчас… Шкуру с обоих спущу!» - хочу выругаться, но выдаю лишь приглушенное: «М-м-м».

Выразить свое мнение по поводу моего горизонтального положения, намертво зафиксированного крепкими веревками, мне не дает большой неудобный кляп.

- Что делать с ней будем? – озадаченно вздыхает парнокопытный.

- Надо транспорт искать, чтобы транспортировать не транспортируемое, - виляет черным хвостом котяра и озадаченно оглядывается по сторонам, а вокруг высокие неприступные скалы, густой непроходимый лес, дикий песчаный пляж, бескрайнее синее море и… огромный разноцветный какаду. Вот именно он…, то есть они… много таких, как они… летали перед моими глазами вместо блеклых серых птичек незадолго до того, как я прикончила Жо…

- Жо! – вспоминаю про подругу и визжу так громко, что банановый кляп наконец-то вылетает. Точно. Мой кляп - банан! И где эти двое мохнаторылых раздобыли бананы?

- Не кр-р-ричи, жи-р-р-рдяйка! Р-р-русалок р-р-разбудишь, – не моргая смотрит на меня пернатый, сквозь огромные ветви кустарника с наливными… бананами. Упс! А где яблочки? Тут же яблочки были. И где Жо? Неужели я и вправду ее того…

- Жор-же-то-очка, вернись! Я не хотела тебя совсем того.., я временно хотела, звук убавить, - хлопаю длинными ресницами, уставившись все на те же два солнца.

- Вот-вот. Жоржеты Петровны на тебя не хватает, - возмущается рогатый, - давай ее в море скинем, чего с этой ненормальной возиться.

- Не надо меня в море. Я вас сама сейчас в море... А ну, развяжите меня немедленно!

- Еще чего! – ухмыляется черт.

- Еще чего! – поддерживает его четверолапый.

- Жоржета, ты где? Спаси!

- А нечего без спр-р-роса яблоки жр-р-рать! – включается в нашу милую беседу пернатый, по-прежнему, выглядывая сквозь банановые заросли.

- Яблоки? – удивленно пялится на попугая Кокос.

- Какие яблоки? – разводит копытами рогатый.

- Яблоки пр-р-равды! – взмахивает разноцветными крыльями какаду и приземляется на песок рядом с бананово-яблочным кустарником.

Глава 7 в которой все вышло случайно, хоть и было так запланировано

«Виды опьянения:

1) Золушки - прийти домой в одной туфле;

2) Белоснежки - проснуться с семью мужиками в постели;

3) Русалки - пахнешь утром рыбой».

Из заметок утонувшего нарколога.

- Рассказывай, пернатое недоразумение, что за фрукты ты выращиваешь? – беседовать с попугаем лежа на горячем песке со связанными руками не очень удобно. Ничего, развяжусь, утоплю черта с котом, найду принца, вернусь домой и будет все хорошо. Почти как раньше, только еще лучше.

Лучше, но не у меня - подсказывает предчувствие.

- Я их охр-р-раняю! Вы-р-р-ращивают, удобр-р-ряют и культивир-р-руют их исключительно р-р-русалки, - отвлекает мое предчувствие пернатый.

- Русалки? – оглядываюсь по сторонам. Чувствую, что вокруг повисли сразу двое – странная тишина и чья-то жизнь на волоске. Кажется, предчувствие не обманывает. У меня оно такое, никогда не врет.

- Русалки, - шепотом повторяет черт и испуганно поджимает розовый хвост. – Не хочу к русалкам.

- Если отведаешь яблоко пр-р-равды, ничего не скр-р-роешь, все р-р-расскажешь, что знаешь, - гордо произносит какаду. – А у бананов обр-р-р-ратный эффект!

- Не может быть, - удивляюсь, хотя давно пора перестать удивляться после всего, что со мной приключилось за последнее время. Тишина так и висит вокруг. Неужели предчувствие на этот раз подвело. Главное, чтобы к русалкам в омут не завело.

- Может. Вот пусть котя-р-р-ра яблоко откусит, - меняются продолговатые плоды кустарника на круглые и наливные. – Дер-р-ржи, - протягивает попугай Кокосу спелый ароматный фрукт.

- А чего я? – отнекивается котяра, - пусть Кузьма его кусает. У меня еще наследников нет. Мне рано помирать.

- У меня тоже нет, - возмущается Кузьма и топает на кота цветным копытом.

- Брешешь, козлоногий! – выпускает когти Кокос, - я видел кому ты раз месяц деньги в Ад отправляешь.

- Ничего я не отправляю, - краснеет розовый.

- Ищи дурака, - шипит кот, - город Жаркий, улица Пять котлов, 13. Алименты. Виолетте Чертихиной, до востребования.

- Ну, тебя, - машет копытом Кузьма и прячется в кустах.

- Эй, глюк, ты обиделся что ли? – слежу за разборками подружкиных прихвостней из неудобного для наблюдений горизонтального положения.

«Расстроился. Семья у него там. Жена его бросила, подала на развод. С тех пор Кузьма и прибился ко мне. Ушел из Ада. Насовсем, - слышу тихий знакомый голос подруги, - Ой-е! Голова-то как трещит! Хотя у меня и головы-то нет. Сашка, у тебя голова болит?»

- Жоржеточка! Вернулась. Я не хотела тебя вырубать! Я больше не буду, - радуюсь, что моя персональная сваха жива и невредима… почти.

«Ты тут ни причем. Это яблоки», - успокаивает подруга.

- Все вер-р-рно, - поддерживает ее попугай.

- Ты тоже ее слышишь? – удивленно смотрю на пернатого.

- Кого? – также удивленно пялится на меня Кокос.

- Жор-р-ржету, - выдает протяжно какаду.

«Его русалки научили, - объясняет подруга. - Не успела я предупредить, чтобы ты все, что не попадя в рот не совала».

При упоминании о русалках мое предчувствие собирает нервные клетки в ополчение. Но нервные клетки сопротивляются и собираться не хотят.

— Значит, твое признание про фон Траха – яблочек проделки? – с предчувствием я сотрудничать не хочу, а вот узнать про загадочного графа из дворянского рода очень даже.

- Их р-р-работа, - дает понять попугай, что подружкиных откровений на сегодня достаточно. – Только после действия сывор-р-ротки правды, что в плодах пр-р-рисутствует, ср-р-разу р-р-рубит в сон. Наповал. Вот твою подр-р-ругу и выр-р-рубило.

- Я думала, это я ее вырубила. И себя заодно. А на меня чудо-фрукт почему не подействовал?

«Сашка, чую я, что-то с тобой не так: магические фрукты не берут, заклинание не действует», - бубнит внутри меня Жоржета.

- Пора валить отсюда, пока русалки не проснулись. Знаю я их: заговорят, заворожат, утащат на дно, – решает меня развязать рогатый, обидевшись на усатого. Он дергает копытом за край веревки и льняные оковы ослабевают.

- Поздно. Пр-р-роснулись, - взмахивает крыльями какаду и исчезает в густых ветвях «заветного дерева» - кустарника.

Не успеваю встать с песка, как кот и его товарищ алиментщик прыгают в кусты, прячась от огромной темной волны, надвигающейся на берег. Наблюдаю, как она волочит за собой слежавшийся на дне планктон. Причудливый отсвет солнечных лучей придает этой надвигающейся мокрой катастрофе почти фиолетовый оттенок.

- Стой! Зашибу! – хватаю бревно и бегу к волне, сразиться с ней.

- Эта и правда зашибить может, - словно утренняя трель райской птицы пролетает над побережьем мелодичный женский голос. И волна замирает. Медленно стекает назад в море, а на поверхности воды возникают желтые пучки выгоревших на солнце саргассовых водорослей и лиловатый, переливчатый студенистый пузырь португальской физалии, которая волочит за собой по воде на целый ярд свои длинные смертоносные лиловые щупальца, неподалеку от лодки. Стоп! Откуда тут лодка?

- Что ты удивляешься? Обычное рыбацкое суденышко, - возникает передо мной светловолосая зеленоглазая красавица с рыбьим чешуйчатым хвостом, переливающимся разноцветными оттенками от двух разных солнц.

- А где рыбаки? – замираю в грозной стойке с бревном над головой.

- Потопила я их. Еще на прошлой неделе, - лениво зевает красотка, - Танюха я, Водорослева. Тебя-то как величать? – Протягивает она полупрозрачную бледную ручонку.

- Са… Са… - теряюсь я, - Александра Булочкина.

- Оно и видно. Вон ряху какую наела, Булочкина, - усмехается русалка, - да опусти ты полено. Не буду я вас топить. Передумала.

- Стр-р-русила! – высовывает клюв из кустов какаду.

- А ну, цыц, клювомордый! А то заворожу! – гаркает на него Танюха, - ничего я не струсила. Передумала. У меня на нее другие планы.

- Какие это планы?

- Бросай бревно. Не нервируй русалку, - зыркает на меня рыбоподобное существо холодным, леденящим душу взглядом. Пальцы разжимаются, и бревно прилетает на хвост розовому беглецу из ада.

- Ай-я-яй! – выскакивает он из укрытия, прыгая на одном копыте.

- Ой, какой миленький! – хлопает в ладоши русалка, - Это твой? Где ты его взяла?

- В аду, - хватаю черта за шкирку, встряхиваю его как следует, и усаживаю на бревно, - не мельтеши, глюк, и без тебя тошно!

- Слушай, а отдай его мне, взамен на твою свободу? - пляшут в зеленых глазах девицы огоньки. – Вот, смотри - договор. Ставишь свою подпись вот здесь. Я забираю твоего… как ты его там назвала… глюка, а тебя я отпускаю с миром. Еще и яблок правды в придачу отсыплю.

Волны расступаются и выбрасывают на берег блестящий сверток, украшенный ракушками и жемчужинами. Русалка протягивает его мне.

«Может еще и усатого ей под шумок сбагрить?» - радуюсь удачному предложению...

Успех достается тому, кто его достает – подсказывает внутренний голос. Я его понимаю по-своему и решаю достать русалку. Внезапно. Всем назло. Потому что женщина я непредсказуемая.

- Условия сделки меня не устраивают, - произношу деловым тоном, вспомнив плюшпромовский многолетний опыт переговоров. Эх, Лакомкин. А ведь все из-за тебя. Женился бы на мне – и не было бы ничего этого: ни Жоржетиного брачного агентства, ни розовых чертей, ни говорящих котов, ни русалки, которую я решила достать.

- Ах, так! – злится обладательница певучего бархатного голоса. - Тогда потоплю вас всех! Чтобы служили мне вечно, до конца моих дней. Оба. Нет. И кот тоже.

Ну это мы еще посмотрим!

Глава 8 в которой любишь кататься - катись

Раньше девушки ждали принца на белом коне,

а теперь - вампира на черном "Ауди"

- Отдадим козлоногого… Мряу. Толку-то от него ноль, - выглядывает из кустов котяра, - не топи, пощади … О, повелительница морей и океанов!

- Брысь, отсюда! – поддаю ему ногой под хвост, достаю из кармана плеер и щелкаю пальцем по кнопке перед самым носом русалки.- Вместо черта отдам тебе эту штуку и даже яблок правды в качестве доплаты не возьму, то есть считай даром.

«Ты морячка, я моряк.

Ты рыбачка, я рыбак.

Ты на суше, я на море,

Мы не встретимся никак!»

Вырывается из динамиков чудо-плеера и разлетается над побережьем хрипловатый баритон Газманова, приглушая задорно-заунывными запевами хлюпанье волны о песчаный берег.

- Ой, как романтично! Какой голос… мужественный, - хлюпает носом в ритм волне русалка. – И сам он, наверное, мужественный, - томно лепечет морская дива и мечтательно закатывает зеленые глазки.

- Ну, вроде ничего так, - рисует мое воображение скачущего по сцене певца в узкой тельняшке.

- Я согласна. Я согласна, - радостно хлопает в ладоши рыбохвостая. – Давай мне его сюда.

Выхватывает у меня из рук диковинную штуку и трясет ее так, что того и гляди все микросхемы вытрясет.

- Вылезай! Кому сказала, ты теперь весь мой!

- Надо валить, пока эта чешуйчатая не передумала! – Цепляется лапами за мою руку Кокос.

- Куда валить? – таращит и без того круглые глаза розовый глюк.

- Не важно, куда. Чего встали, как вкопанные? Быстрей! Ускоряемся. Шаг назад, еще один, еще, - принимает на себя командование усатый.

- Стоять! – зыркает русалка на нашу компанию рыбьим глазом и случайно жмет на «плей». Газманов замолкает. Плюх волны победоносно извещает всех о своем присутствии на побережье.

- Куда он делся? – визжит Танюха и заглядывает в отверстие для наушников.

- Там он сидит. Внутри, - мяукает невпопад котяра.

- А ну верни мне его немедленно! - взмахивает хвостом русалка и плюхающая волна снова темнеет и растет.

- Не верю я тебе, что отпустишь, коль верну тебе Газманова, - вскидываю вверх подбородок и скрещиваю руки на груди для пущей важности.

- А ну, доставай его из этой коробки немедленно. А то потоплю!

Вижу, как пляшет у берега растущая волна.

- Видите ли, уважаемая Татьяна Водорослева, - льстиво мяукает противный котяра, - Газманов ваш заколдован. И расколдовать его сможет только поцелуй настоящий любви.

- Брешешь, усатый!

- Вот те крест! Истинная правда! – вступает в диалог прислужник ада.

- Не богохульствуй, алиментщик! – толкает его в бок мохнатый «Тропический орех».

- Молча-а-ать! – решаю, что пора брать переговоры на себя, пока эти двое мохнаторылых не допи… в общем, не испортили наш единственно-возможный отходной путь с этого дивного побережья. Очень не хотелось, чтобы меня на корм рыба пустили. Мне еще, между прочим, принца искать.

«И артефакт тоже. Это не просто книга, а магический предмет, в котором сокрыта великая, тайная и страшная сила. Я думаю, что если найти артефакт, может и без принца обойдемся», - возвращается невесть откуда Жоржета.

«И где ты все это время отсиживалась, позволь спросить? – Злюсь на прогульщицу, - меня тут чуть в планктон не превратили по твоей милости».

«Я как раз тебя от этой участи и спасала. Неужели ты думаешь, что эта рыбоподобная дубины твоей испугалась. Нет, милочка. Не ты волну остановила. А могучая Жоржета Петровна. Только меня после таких подвигов сразу в сон рубит. Не научилась я еще пользоваться магией, как положено, - мямлит горе-ведьма. – Через такую оболочку, как у тебя, попробуй - пробейся. Все силы потратила, которые были. А восстанавливать их долго. Так что пока эта рыбонька портативку музыкальную целует… Вал-и-и-им!» – трещит изнутри моя черепная коробка от ее высокого зычного баса.

Я хватаю за хвост рогатого, закидываю на плечо четверолапого и пускаюсь прочь во всю прыть.

- Бегите! Бегите! Все равно отсюда никуда не денетесь. Пляж – то заговор-р-ренный! – каркает нам вслед попугай.

До моих ушей снова доносятся знакомые строки все того же морского хита девяностых в исполнении Газманова.

- Действует поцелуй! – радуется губительница рыбаков и моряков. – А с этими я потом разберусь, как его расколдую, – мелькает и блестит чешуя длинного русалкиного хвоста и морская берегиня растворяется в пучине морских вод вместе с плеером, послушной плюх-волной и лодкой.

Спасибо китайцам за подводное портативное музыкальное устройство. Между прочим, подарок Лакомкина на день бухгалтера. Правда купила его и подарила секретарша – Маринка. Но идея–то его. Как раз на китайской барахолке распродажа была, вот Маринка и отхватила оптом подарки на все дни рождения, да еще за пол цены. Подарок от любимого получается, поэтому всегда при мне. Ну, а что? Кто-то кольца носит, кто-то серьги, кто-то шубы, а я плеер. Зато ни как у всех.

- Мряу! Я что-то не пойму, почему картинка не меняется? – потягивается и зевает, вальяжно развалившись на плече комок черной шерсти. – Или кто-то очень медленно бегает, или попусту топчется на месте.

Тяжело дыша , поворачиваюсь и замираю на месте. Любопытный клюв какаду по–прежнему торчит из яблочно-бананового кустарника в метре от меня. Хотя чувствую я себя так, будто выиграла самый длинный забег на олимпийских играх.

- Я вам говор-р-р-ю, пляж заговор-р-р-енный, - не унимается пернатый. – По земле не уйдешь, только по мо-р-р-ю.

Чувствую, как слезы медленно и уверенно подступают все ближе и ближе.

Откидываю в сторону подругиного усатого прихвостня, и опускаюсь на край берега, так, чтобы свесить ноги в воду.

- Из-за Лакомкина я столько слез не проливала, как из-за этого несуществующего принца. С которым я даже не знакома ни разу. Все. Назло ему сдамся добровольно русалке.

- А как же… мряу… милая барышня, горячие избы, скачущие кони. Кто их тушить и останавливать будет? У нас как-никак тут целая миссия намечается.

- Коней на скаку пусть останавливают кобылы! – утираю слезы и концентрируюсь на маленькой красной точке, мелькающей вдали среди волн. Точка растет и приближается. Пока мой зоркий заплаканный глаз не распознает в ней алые паруса. Один маленький алый парус, если быть точнее.

– Что это?

- Корабль капитана Грея, - задумчиво мяукает кот.

- Вот и принц пожаловал, - хрюкает радостно черт.

«Ура! Мужчина! Почти принц! – отзывается где-то внутри меня подруга, - хотя у фон Траха покруче транспорт: черная плавающе-летающая «ауди» – это вам не шутка! Нам бы она сейчас точно не помешала. Ну, да ладно. Будем довольствоваться тем, что есть. Главное теперь, Сашка, чтобы ты за Ассоль сошла. Что-то нужно срочно делать с твоей нынешней внешностью на ценителя… Хотя что уж там, теперь даже не на ценителя, а на редкого гурмана… В общем думай, как спасаться будем, пока ярая поклонница Газманова не вернулась».

Глава 9 в которой Саша Булочкина узнает всю правду об алых парусах

«Ну и где мой принц? И на какой кобыле он катается?»

Морской легкий бриз задорно пускает рябь по бескрайней иссиня-лазурной водной глади и щекочет смертоносные щупальца физалий. Ядовитые прислужницы морских берегинь окружили пузырчато-прозрачным хохолковым войском поступь к заколдованному побережью. Два солнца беспощадно жарят колкими лучами обитателей пляжа. Позади из-за стены непроходимой лесной чащи громко и насмешливо ухают филины. Игривые волны задорно бьются все о те же скалы, чтоб их гром и молния поразили! Выхода нет. Окружены со всех сторон. Лес. Скалы. Море.

- И спасительное судно Грея, - мечтательно закатываю глаза, продолжая гипнотизировать ярко-алый парус.

- А почему парус у него один? – задумчиво мяукает Кокос, всматриваясь вместе со мной в лазурно-синюю даль, разбавленную красным пятном.

Я пытаюсь напрячь неподатливую память и реанимировать забытые страницы детской книги о прекрасной Ассоль и доблестном принце-мореходце. В памяти возникает фрегат, никак не меньше.

- А сколько парусов у фрегата? – окидываю растерянным взглядом мурлычущий под боком комок черной шерсти и подсевшее рядом с ним розовое недоразумение.

«До пятнадцати парусов. В зависимости от их вида. Крюйс-марсель, грот, грот-брамсель, грот-марсель, фор-брамсель, фор-марсель, фок, бовен-блинд, блинд – прямые паруса. Бизань, апсель, грот-стень-стаксель, грота-стаксель, фор-стень-стаксель, фор-стаксель – косые паруса…» - отчеканила моя персональная горе-сваха… или горе – ведьма. Скорее и то, и другое. Два в одном. Во как мне несказанно повезло!

- Ты сейчас что делаешь? Очередное заклинание читаешь? – останавливаю безудержное словоблудие моей размилейшей подруги, по чьей вине ООО «Плюшпром» лишился главного бухгалтера, а Лакомкин идеальной жены. Воображение рисует длинноногую секретаршу – Маринку с засаленной дулькой на голове и повязанным кухонным передником на ее изящных «девяносто-шестьдесят-девяносто». Блондинка, накинув на плечи пуховую длинную шаль, замученной медленной поступью скользит в калошах на босу ногу по твердому снежному насту к морозной проруби, прижимая к своим нижним «девяносто» огромный деревянный ушат с наполосканными носками директора моих тайных грез.

«Нелегка доля бабы мужней на Руси! Ох, нелегка, Сашка!» - вздыхает секретарша и окунает в студеную прорубь озябшие руки с отслоившимся маникюром, и дрожащими пальцами сжимает в холодной воде последнюю мужскую коллекцию носков от Версачи.

- А может оно и к лучшему, что так вышло, - гоню прочь очередную порцию шальных мыслей и вздрагиваю от недавней картинки светлого замужнего будущего.

«Ну, ты даешь, Сашка! Вот, что значит, узнать человека изнутри, – обрывает Жо последней фразой поток моей безудержной фантазии, - Это не заклинание. Это разновидности парусов… фрегатных. Не может быть один парус на фрегате. Не может. Разве если только это не фрегат, а …»

- Лодка! Это лодка! – тычет копытом в морскую пучину Кузьма.

«Лодка?!» – удивляется Жоржета.

- Как лодка? – не успеваю удивиться вслед за изумленной публикой, как к берегу причаливает плавучее «корыто» с прохудившимся парусом. Маленькое суденышко, больше похожее на гибрид ладьи и недояхты, хлюпая проржавевшим днищем, приветливо взмахивает дырявой красной тряпкой на покосившейся гнилой мачте. Крякает, скрипит и из-за невысокого кривого борта высовываются две зеленые морды с кривыми горбатыми носами и большими волосатыми ушами. Вслед за жуткими физиономиями показываются костлявые зеленые руки со скрюченными пальцами, которые вышвыривают за борт ржавый якорь.

- Что это за чудища?

- Гоблины, - зевает котяра и приветствует зеленорылых гостей, взмахнув мохнатой лапой.

- Го… го… гоблины? А где Грей? Они его съели? Кто же меня теперь полюбит и в жены возьмет, чтобы я прежней стала и домой вернулась?

- С чего вы, мадам, решили, что принцем ваших нереализованных сексуальных фантазий должен стать именно Грей? Мряу.., - выдает вредный котяра.

- А ты тут еще кого-то видишь? На этом пляже, как и в Плюшпроме ни одного мужика. – И в повреждение своих слов издала на все побережье такие жуткие звуки, от которых, если и кто-то из противоположного пола мимо пробегал, то пробежал - не задерживаясь, - Эй, принц! Ты здесь? Выходи! Поцелуй свою ненаглядную невесту. А-то заждалась я! Притомилась!

- Да тут я! Тут! – выплывает на дикие вопли из окна тесной каюты упругий накачанный зад, плотно обтянутый сарсенетовыми ткаными кальсонами, торчащими из под затертой полы бархатного камзола.

«- М-да… Совсем не ауди, однако…» - многозначительно выдает подруга.

- Ага. У фон Траха куда лучше… Знаем. Слышали, - не даю ей завершить нудный монолог, то ли о краснопарусном «корыте» Грея, то ли о его торчащей из камбуза части тела. О чем подумала подруга, я так до конца и не разобралась. А если еще учесть, что каждый мыслит в меру своей испорченности. То при виде такой упруго-подтянутой картины перед глазами я, кажется, совсем испортилась. Окончательно и бесповоротно.

«Фи, Сашка… Я, вообще-то, про судно…» - укоризненно фикает Жоржета. Я и забыла об ее способности – знать все, о чем я думаю.

- Не хорошо подслушивать, - все же упрекаю свою «квартирантку».

«Я и сама не рада, читать твои бурные фантазии. Мысли приличнее, пожалуйста!»

- Сейчас я тебя выпущу и себя тоже… из этой огромной оболочки, - подскакиваю с места, переполненная решимости расколдоваться и бросаюсь в пучину вод на встречу хлипкому суденышку спасителя, - Ой… Грейчик, дай я тебя скорее поцелую, – перепрыгиваю через борт и замираю перед сексуальными сарсенетовыми выпуклостями, которые в этот момент оказываются как раз вровень с вожделенно-пламенным взором моих глупо-моргающих очей. Я и не сообразила сразу, что бедолага-Грей просто-напросто застрял в столь тесном каютно-камбузном иллюминаторе.

- А вы, мадам, его куда целовать изволите? Мряу… - вспрыскивает издевательским хихиканьем в когтистую лапу мохнаторылый ведьмин питомец.

- Вот умора… Ой, не могу, - катается по песку козлоногий глюк, - целуй его… целуй, пока он удрать не может. Вот ты какой, чудодейственный волшебный поцелуй любви!

- Кого целовать? Меня целовать? Куда? Туда? – верещит Грей, и тут же я представляю во всех красках ужас, который застыл в этот момент на красивом лице капитана дальних странствий. Почему красивом? Думаете, он страшный? Нет. Ну, если у него такой шикарный задний бампер, то и лобовой вид должен быть на уровне. Правда тут заминка вышла. Не целовать же его в то место, о котором подумали занудливые Жоржетины прихвостни. Для начала парня требуется освободить и развернуть к лесу задом, а ко мне передом. Ох… и угораздило же его. Неловкое. Совсем неловкое положение вышло.

Под неодобрительные и испуганные взгляды зеленых крючконосых матросов я засучиваю рукава, вытягиваю вперед руки, разбегаюсь и… под протяжное капитанское:

- Не-на-до! – выталкиваю Грея на свободу и тот час же доблестно занимаю освободившееся место в камбузном иллюминаторе. На этот раз в плену оказывается моя правая рука, прижатая огненно-рыжей растрепанной шевелюрой. Влетаю я в узкое круглое отверстие ровно по плечам. Сжатая в кулак верхняя конечность застывает над застрявшей взлохмаченной головой. Грей ударяется о жестяную каютную перегородку, сползает по ней на палубу, встает, отряхивается, поправляет задравшийся к поясу камзол и растерянно впивается взглядом в мои зеленые, почти влюбленные глаза. Не теряя времени даром, я улыбаюсь во все тридцать два отполированных и обольстительно подмигиваю будущему спасителю из-под румяных пухлых щек, плотно сжатых алюминиевыми оковами оконной рамы. А что делать? Надо брать добычу, пока она тепленькая… точнее целовать. Очень мне домой хочется. Так хочется, что я на все готова. Да и принц к тому же весьма привлекательный оказался.

Решаю - совместим приятное с полезным. Свернув губы трубочкой, закрываю глаза и бубню:

- Целуй! Я вся твоя!

Что-то где-то стучит, скрипит, и я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Вот это поцелуй! Вот это альфа-самец! Даже такая масштабная девушка как я, смогла воспарить над этим бренным миром от дикой вожделенной любовной страсти одного единственного поцелуя. Причем, взлетела еще до того как… Упс! А где мой поцелуй? Открываю глаза и вижу все тот же заколдованный пляж, бананово-яблочное древо, Кокоса с Кузьмой на берегу и красавца Грея на краю палубы, который сначала бледнеет, краснеет, а затем зеленеет от такого счастья, которое к нему привалило в виде прекрасной Александры Булочкиной.

Кажется, от внезапно привалившего счастья парню становится дурно...

Глава 10 в которой каждый второй - мореплакатель

Во что влюбился, то и целуй!

Надпись на входе в Городской ЗАГС Мрачбурга

Наблюдая, как красавчик Грей того и гляди, свалится в обморок, я словно ожившая картинка с советского плакала: «Родина мать – зовет!» болтаюсь с поднятой кверху рукой на раскачивающейся из стороны в сторону двери камбуза, как Бэтмен в полете, только маску на физиономию надвинуть и вперед. Летучая супер-мышь возвращается! Черный плащ спешит на помощь! Хоть постеры с меня печатай.

- Не буду я тебя целовать! – отказывается от новоиспечённой «Ассоль» заморский принц.

- Как это не будешь? – прекращаются мои амплитудно-поступательные движения на двери камбуза и «Бэтмен» замирает в неподвижном положении. – А ну целуй! Мне домой надо! У меня там цифры не считаны, зарплаты не выданы, счета не закрыты и плюшки не съедены… остались.

- Я вообще-то за Ассоль прибыл на этот дивный брег! – опасливо отступает от меня Грей куда подальше.

- Так я и есть твоя Ассоль! – сворачиваю губы трубочкой в предвкушении жаркого и страстного поцелуя. Отчего мой нерешительный жених запинается о задний борт и падает в иссине-лазурную водную пучину.

«Умеешь ты мужиков довести до чертиков, Сашка!» – разразилась громким задорным смехом внутри моей черепной коробки горе-сваха.

Зеленые человечки, молча наблюдавшие за происходящим, откидывают в сторону весла и, громко плюхая длинными лапами по воде, вылавливают командира краснопарусного «корыта».

Находчивый котяра мигом шмыгает на борт суденышка, прихватив с собой за шиворот розовошерстного товарища. Подружкина домашняя нечисть хватает меня за ноги, пора бы уже освободить новоиспеченную невесту для принца, из цепких иллюминаторных оков.

- Ой, мамочка! – воплю, что есть мочи, - Больно же!

- Накрепко засела. Не вытащить! – резюмирует черт.

- Придется вам ее целовать, господин Грей. Если поцелуй подействует, мадам уменьшится и выпадет.

- А если не подействует? – недоверчиво зыркает на меня Грей.

- Я тебе шею сверну! – даю понять принцу всю силу нашей любви рукой, сжатой в кулак и торчащей из камбуза. – Целуй, как следует, чтобы подействовал.

- Что-то ты не больно на Ассоль похожа, - выдает один из зеленых прислужников капитана.

- Не та нынче Ассоль… не та! А что поделать? Что есть, то есть, - театрально вздыхает котяра и вскидывает вверх лапы, будто только что-то отыграл свой первый бенефис.

- И алые паруса ныне тоже не ахти! Так что нечего жаловаться. Какой купец, такой и товар! – резюмирую в ответ и грозно добавляю, - Хватит разговоры говорить! Давай к делу! Расколдовывай меня! Рука затекла и ноги онемели. Я на свободу хочу!

- Не моя в том вина, что судном неприглядным владею, - заводит жалобную речь герой Гриновского романа. - Нелегкое сейчас время. А виной тому то, что случилось много солнцелун назад.

- Что могло случиться? Ты зубы не заговаривай, - предпринимаю еще одну тщетную попытку освободиться, но все безрезультатно.

- Повелитель орков из Смрадовского залива – Дурнотук Второй, искушенный обещаниями колдуна Запретных земель, организовал покушение на императора Среднеземномирья - Альбертуса Могучего. Завязалась с тех пор война кровавая. - Продолжил исповедь горе-принц. - Императора Альбертуса убили, выпустив на волю запретную темную магию. После смерти императора наследницей трона провозгласили его дочь – принцессу Агнию, но в ту же ночь, после смерти отца, Агния бесследно исчезла. А вместе с ней исчез древний магических свод законов, управляющий Среднеземномирьем. С тех пор все земли и моря - сумрачные, и находятся они во власти колдуна Запретных земель - Трампомпона Грюн-Дональдского и с тех самых времен начался отчет бесконечным и кровопролитным войнам, от которых опустела казна, и выросли налоги. Плавать по морям и океанам – не только небезопасное, но и недешевое удовольствие, такие пошлины и богачам не по карману, что про простого моряка, как я, речь вести. Пришлось мне тогда фрегат свой трехмачтовый с палубой из древа заморского, с парусами из алого шелка, каютами бархатом обшитые, да сукном тканным… продать, чтобы пошлиной откупиться от захватчиков заморских. Вот и хожу по морям на старой разбитой яхте. Другому – то ремеслу я не обучен. А семью кормить надо.

- Как семью? – хрюкает от удивления черт.

- Какую семью? – прокашливаюсь от внезапного заявления.

- Много лет назад путешествовал я по бескрайним морям со своими верными матросами под алыми парусами, – переключился с одной исповеди на другую, обнищавший капитан странных странствий, - прошли мы тогда не одну дюжину миль, а столько, что со счету сбились, и причалили мы к дивным незнакомым землям. Но не успел якорь коснуться дна морского, предстала передо мной прекрасная дива, каждая черта которой была легка и чиста, как полет ласточки. Ее темные густые волосы, забранные в кружевную косынку, выпадали пышными прядками и нежно обнимали тонкие изящные плечи. Ее алые, словно пышные маки - губы, и синие, словно морская призрачная даль - глаза пробудили в моем молодом отважном сердце нежный и сладострастный трепет…

- Эй, принц… пожалей мое одинокое сердце, не рви душу на части своей романтикой. Ты женат? Или в разводе? Хватит мне «лапшу на уши вешать», я тебе не наивная малолетняя Ассоль, которая верит в сказки про «Алые паруса». Целовать будешь или нет? Говори напрямую. А то знаю я вас, кобелей, как вы зубы заговаривать научены. И речи-то у таких, как ты - сахарные, да слащавые, - грозит обманщику моя застрявшая рука.

- Женат. С тех пор и женат. Так что целовать тебя не имею права. Если же я тебя поцелую, то и жениться должен. А мне никак. Женат, - стряхивает Грей с тканого камзола прилипший песок, машет гоблинам рукой и направляется назад к пришвартованному судну. – Только сказка рано или поздно заканчивается, а меня никто не предупредил, что после красивого и счастливого финала меня ждет располневшая после трех родов Ассоль, прохудившаяся крыша терема, на починку которой у меня денег кот наплакал и разбитая старая яхта вместо трехмачтового величественного фрегата. И так еле концы с концами свожу, еще и русалкам мзду отстегивать приходится за пользование заговоренным побережьем. Вот раньше были времена. Вас таких повсюду выбрасывало с разных миров, только успевай алыми парусами сверкать, да на борт заманивать. До той поры, пока Грюн-Дональд морские владения не заколдовал, а нынче только тут портал и остался. Русалки его стерегут от темных сил. С ними Грюн-Дональд спорить не берется. Только я тебя брать не буду, русалкам оставлю, не товарооборотная ты. Считай, в холостую сплавал… Эх… одни расходы. И откуда ты только такая? Неужто, в вашем мире ничего покрасивши не водится? - окидывает меня взглядом Грэй, нехорошим таким взглядом окидывает. Зря он это! Эх… зря!

- Как оставишь? Как русалкам? Да я тебе… Да я сейчас… Вот только выберусь… Погоди у меня! – злюсь так, что кажется камбуз по швам трещит. А чего это он? Кто меня расколдует теперь?

- Тяните ее за ноги, - командует многодетный капитан крюкорукастым зеленым прислужникам. Гоблины обхватывают скользкими шершавыми ладошками мои щиколотки.

«Раз… два… три! И… «Родина мать» падает с импровизированного плаката на палубу.

Глава 11 которая закончится, когда русалка на шпагат сядет

«Потом не ной!» - первое Брачное агентство в Мрачбурге

«В темно-синем лесу, где трепещут осины…

Где с дубов колдунов облетает листва…» - улавливает мое ухо скрипящий напев. Голос такой, будто несмазанная телега застряла в болоте и при последней попытке выбраться из тягучей трясины, откинула ржавые колеса, которые брякнув друг о друга, пронзили лесную тишину громким лязганьем.

- Что это? – взвизгивает черт.

- Кто это? – подпрыгивает и выпускает когти кот.

- У Лешего юбилей, - выныривает из-под Греевского суденышка Танюха Водорослева. - Празднует именинник. Тысяча лет, как никак!

И, вильнув чешуйчатым хвостом, русалка запрыгивает на край борта.

- Обмануть меня надумала? - грозит морская Берегиня. Я наблюдаю, как окончательно севшее новомодное китайское изобретение, спасшее нас когда-то от ее гнева, скрывается в пучине морских вод. – Не выйдет. Забираю черта и кота! В рабство.

- Помилуй, барыня! – падает на колени Кокос.

- Какая я тебе барыня? – возмущается Водорослева. И взгляд ее становится хмурым и недовольным, как у лидера коммунистов после оглашения результатов выборов, только еще хмурнее. – Сеньорита я!

От этого холодного и пронзительного взгляда очень захотелось домой. В Плюшпром, к Лакомкину и теплым ароматным плюшкам.

«Голуби своркуют радостно,

И запахнет воздух сладостно,

Домой, домой, пора домо-о-ой…» - вопит под стать моим мыслям Жоржета.

«Хры-ы-ык», - подпевает подруге мой все еще голодный желудок. Я натыкаюсь взглядом на дерево с яблоками, но вспомнив об их чудодейственной силе, тут же отворачиваюсь.

- Не выбраться тебе отсюда, - читает мои мысли русалка, - нет тут ни выхода, ни входа… Портал односторонний. – Стреляет Танюха холодным взглядом в капитана краснопарусной недояхты, - И я тут не по своей воле. Вот этот обманщик меня сюда затащил. Глупую, молодую, наивную…

- Грех тебе жаловаться, Татьяна Тиновна. Такой берег прибыльный. Тут порталы со всех миров. Это я - дурак, подписал с тобой контракт по глупости, да по молодости. На тебя одну и батрачу. - Вздыхает герой Ассолевских грез.

- Не ной! Еще сто солнелун рабства и ты свободен, мой голубь сизокрылый. А как ты хотел, выкрал меня – плати! – хихикает Водорослева, - будет тебе уроком, как девиц обманывать. Он и на мне жениться грезился. А я по глупости ради него чуть хвост на эти ваши… ходули не променяла, - взмахивает русалка тем самым хвостом, который чуть не променяла и ударяет им по воде. - Ближе к делу, капитан. Надевай скафандр и ныряй к Учеткину. В подводной бухгалтерии рабочий день к концу. Где сокровища? Чего привез?

- Сундук мертвеца добыл, – вздыхает обманщик Грей. - Я не виноват. Это все Ассоль. Не дала мне развод. Не баба, а мучение сплошное. Эх… знал бы я раньше.

- Ой, какая прелесть, - в очередной раз пропускает Танюха его оправдания, наблюдая, как гоблины волокут по палубе черный ящик, покрытый морской тиной, - а где сердце повелителя морей? – дует она пухлые рыбьи губы.

- У Трампампона Грюн-Дональдского, где ж еще? Было бы у меня, разве остался я в этом сомнительном ремесле? Мне и контракт твой тогда не в помеху. Завязал бы давно с брачным промыслом, - вздыхает Грей и похлопывает рукой по бесполезному пустому ящику. - Я и без того в холостую целый континент пересек. Ты глянь на девицу-то? Ее в самом нищем королевстве не возьмут.

«Ух, ты! Коллега, - хихикает Жо, - вот это да! Грэй-то выходит брачный агент».

- Так вы сваха что ли, многоуважаемый? – мурлычет кот. – Какое счастье привалило. Вы-то нам и нужны. Спаситель наш! Сеньорита, забирайте черта. А мы с господином Греем свататься едем. Нам вот это… кхм… мяу… вот эту… невесту для принца пристроить срочно требуется.

- Какая я вам сваха? Я брачный агент. – Гордо произносит Грей. - Самого первого брачного агентства Мрачбурга – «Потом не ной!»

- Я не ною. Это желудок… Урчит… От голода. – Не успеваю представить аппетитные несъеденные плюшки, как рядом раздаются такие жуткие звуки, что у любого чудовища, будь оно рядом, волосы бы встали дыбом. Это розовое недоразумение с визгом и криком: «Не дамся живьем!» - прыгает с палубы и мчится к дремучему лесу. Да только все напрасно. Сколько парнокопытный не старается, сверкают его розовые копыта в одном и том же месте. Пляж – то заколдованный.

- И эту тоже забирай, - тычет несостоявшийся спаситель пальцем в мою сторону, - она мне судно потопит. Да и нет на свете белом такого жениха… который с ней, который ее... который на ней.., куда я ее дену? Она, небось, и ест-то за семерых.

- Всем стоять, всем молчать. Потоплю! – злится длинноволосая берегиня, взмахивает хвостом и над побережьем зависает все та же огромная темно-синяя волна. Черт замирает на месте, кот юркает под куст, Жоржета начинает икать, а Грей прыгает на борт горе-судна под вновь донесшиеся из дремучего леса звуки: «В тёмно-синем лесу, где трепещут осины…»

Галлюцинации, я требую от вас выходной! Срочно!

Глава 12 в которой шабаш не повод для знакомства

«Мойтесь перед едой – есть немытое вредно!»

Надпись на входе в ресторан для нечисти.

«В темно-синем лесу, где трепещут осины…», - доносится опять скрип ржавой телеги и отвлекает Танюху.

- Вот и ладненько, - утихомиривает русалка волну, - праздник у соседа Лешего в разгаре. А я тут с вами вожусь. Забирай «товар» и отчаливай. Сундук мертвеца принимаю. Буду в него души утопленников складывать.

- Чем мне ее кормить… «товар» этот бесполезный? У нее вон как желудок урчит, того гляди в пути всю мою команду сожрет, - снова метает в меня нехороший взгляд Грей.

«Хр-ы-ык», - не вовремя соглашается с ним мой голодный желудок.

- Ладно. Я сегодня добрая, - меняет гнев на милость Танюха. – Беру всех к Лешему на пир. Он старик запасливый. Будет вам провиант в дорогу.

«Ой, мамочки! Еще Лешего мне не хватало. Жо, сделай что-нибудь, ты же ведьма! Я не хочу к Лешему, я не хочу в лес. Я вообще природу не люблю. Какого лешего я к Лешему тащиться должна…»

«Не могу, всю магию растратила. Мне бы в свое тело вернуться», - вздыхает Жоржета, а выпускают воздух мои губы, и я ловлю еще один подозрительный взгляд Грея. Что-то слишком много внимания с его стороны. Только внимание у него ко мне, как и у Лакомкина - осторожно настороженное. А так хочется уютного крепкого плеча и влюбленного нежного взгляда. Где же ты герой моего романа? Иди ко мне. Расколдуй свою царевну…

«Лягушку», - хихикает горе-ведьма.

- Сама ты лягушка!

- Что? – настораживается Танюха.

- Это я не тебе, расслабься, - теперь глупо хихикаю я.

«На поляне траву зайцы в полночь косили…», - отвлекает русалку уже надоевший за это короткое время мотив.

- Это же шлягеры из нашего мира, - подмечает мягколапый.

- Из вашего, - соглашается русалка и поднимает волну над песком, разморенным двумя солнцами. – На прошлую луну тут девицу одну к нам занесло через портал. Она все анекдоты травила¸ да песни горланила. Вот и научила Лешего «Про зайцев». Он теперь, как самогонки Кикимориной отведает, так день и ночь не замолкает. Жалко, правда, девицу. Хорошая была. Сколько ей говорила - не шастать к оборотням в лес. Не водиться с ними. Эх, не послушала. Съели ее, а косточки по ветру развеяли, – вздыхает Танюха, взмахивает хвостом, волна плавно спускается на берег и принимает форму лодки. - Эх, прокачу с ветерком.

- Я не хочу, - визжит парнокопытный.

- Мы лучше пешком, - отказываюсь от сказочных празднований.

«Хры-ы-ы-к», - возражает моему решению желудок.

«Запрыгивай, выбор-то у нас не велик», - вставляет подруга свои мысли в мои.

- Я так пониманию, приглашения нам не избежать? – надеюсь, что русалка передумает.

- Правильно понимаешь. Прыгай! – паркует Танюха лодку к нам поближе.

Смирившись, хватаю одной рукой за розовую гриву Рогатого, второй рукой Усатого и переваливаюсь через прозрачный борт. Слышу под собой негромкий «плюх» и волна трогается с места. Мимо нас на бешенной скорости проносится трава, кусты, деревья. Я кричу, ухватившись за жидкие борта. Не каждый день меня по лесу русалка на волне катает. Боязно. Дно прозрачное, стенки тонкие. Да и вообще что-то сама летательная конструкция особого доверия не внушает. Того гляди расплющит пассажиров о какой-нибудь многовековой дуб. Так и сгину в проклятом лесу с мужчиной моих прошпромовских грез не попрощавшись. Пока визжала, со страху не заметила, как под нами возникла парковочная разметка с табличкой «Иноземный транспорт не парковать. Для местного пользования». Сервис, однако.

Вываливаюсь я из жидкой лодки на траву-мураву и что я вижу. Где это я?

Моему испуганному взору открывается расчудесная поляна с резными круглыми столами, которые ломятся от угощений. Вокруг каждого из них кого только нет. Вот это ассорти из гостей! Тут и кикиморы, и гномы, и остроухие эльфы. А вон там у позолоченного пня… Ой, мама! Неужто вампиры?

Ноги сами несут меня отсюда куда подальше. Я шагаю назад. Еще шаг… еще один.

- Стой! Кто идет?! - раздается позади меня и я упираюсь в трухлявые ветки. Оборачиваюсь и понимаю, что разговаривает со мной дерево, в которое я уперлась.

- Что это? - пытаюсь бежать, но ноги больше не слушаются.

На меня смотрят два желтых светящихся дупла под облупившейся корой.

- Дентдроид, - зевает на удивление спокойный Кокос.

- Говорящее живое дерево. Ты что «Властелина колец» не смотрела? – усмехается розово шерстный, изображая трухлявое шествие ожившего леса из известной экранизированной эпопеи Толкиена.

«Последний шабаш в замке фон Траха - полный отстой, скажу я тебе. Вот это я понимаю – гулять, так гулять!» – свистит в голове Жоржета.

- Не свисти, денег не будет! – стреляют в меня рыбьи глазки. И их обладательница тут же вываливается в лужу рядом с большим дубовым столом с угощениями.

- Стол для водоплавающих, - читаю надпись на дереве рядом.

- Сервис на высшем уровне! – восторгается пушистомордый и резво проскальзывает сквозь сборище празднующей нечисти к повисшей в воздухе чеширской улыбке, запрыгивает на лавку рядом с котом Баюном. От такой наглости Жоржетиного прихвостня улыбка моментально обретает мохнато-полосатые формы и пускает когти.

«Это же Чеширский кот, настоящий! Кис-кис. Хочу! Хочу себе такого!» - радостно вопит в моей черепушке великая кошатница Жо.

- Ну, уж нет. Мне и этих двух твоих прихвостней придостаточно, - наблюдаю за вредным свахиным котом и толкаю копытное розовое недоразумение, которое бессовестно пялится на юную демонесу в белоснежной мохнатой чертячьей шкуре.

Замечаю неподалеку семейку оборотней, расположившуюся за длинным столом на краю поляны. От собственных мыслей мурашки туда-сюда, туда-сюда бегают по коже. Я огибаю ворчащего за спиной Дендроида с решением незаметно покинуть необычный банкет, а если быть точнее – просто дать деру, пока, и правда, не сожрали. Как вдруг над головой что-то свистит, визжит и воет. Чтобы не сожрали, прыгаю вперед, падаю, встаю и снова прыгаю... и приземляюсь на этот раз во что-то холодное и скользское.

Глава 13 в которой самые горячие женщины не в бане

- Почему толстушек нет в стриптизе?

- Может потому что они палку перегибают…

«Бульк… Бульк-бульк!», - отзывается на мое приземление влажная парковка, и чувствую, как кто-то хватает меня за ворот. Я закрываю глаза и готовлюсь умереть. Второй раз за день, прошу заметить…

«Вот и все. Сожрали!» - мелькает предсмертная мысль. Но почему – то ощущения не меняются. Я все еще слышу улюлюканье и хмельной свист приглашенной нечистой силы и скрипучий голос исполнителя советского шлягера про зайцев.

- А нам все равно, А нам все равно…

Булькает у меня над ухом, и я чувствую, как ноги медленно отрываются от мягкой травы-муравы. Едва дыша от страха, я все-таки кричу. То, что держит меня за одежду, тоже взвизгивает, и я падаю на дивную лужайку.

- Бульк… Бульк… Что это? - тычет в меня прозрачным склизким пальцем пузатое прозрачное существо, в животе которого целый аквариум из пестрых гупешек, краснохвостых цецилий, полосатых барбусов и… не может быть! Рыбки… Золотой рыбки… в маленькой золотой короне. Она мне подмигивает, приложив плавник к губам, и дает понять: «Молчи!»

Ну, дела! Я удивленно хлопаю ресницами, поднимаю голову и замираю там, где лежу. Водянистое чудище трясет надо мной длинной бородой из тины, веток и водорослей, – Грифоны ее притащили что ль?

«Аквариум» морщит бородавчатый нос. Приглашенная нечисть и небыль замолкает. Гости не сводят с меня глаз. Я по –прежнему лежу на аванс–сцене странных событий, посреди дремучего незнакомого мне леса. Ситуация жуть! Русалка! Русалочка! Миленькая! Ну, где ты там? Спаси! Это же ты нас сюда притащила, в конце – концов, кикимора недоделанная!

- Мы не при делах! – свистят грифоны тем самым свистом, который меня до чертиков испугал. А, кстати, о чертиках. Где розовый глюк? Как сквозь землю провалился.

- Танюха! Помо… – не успеваю воззвать к совести своенравную Берегиню, как к прозрачному толстяку подскакивает обросшая мхом трухлявая деревяшка и растопырив руки-ветки, хмурит травянистые брови и дышит мне в лицо отсыревшим лесным торфом.

- Кто по батюшке будешь и откуда пожаловала? Говори правду, не мешкая, - скрипит «Оживший пень».

Леший. Именинник, значит. Понятно.

- Александра Булочкина! Главный бухгалтер ООО «Плюшпром». Тридцать два года, не замужем, увлекаюсь дайвингом, занимаюсь шейпингом, люблю рок-музыку, ненавижу котов, тащусь по Джони Депу, играю на нервах, не верю в принцев, но очень хочу замуж и домой… по батюшке Анатольевна, - выдаю первое, что вспомнила. И Жоржета, как назло, молчит. Вот всегда она так. В самый ответственный момент куда-то пропадает.

- Человечишка что ли? – дергает ноздрями «Аквариум».

- Не пахнет тут духом русским, - подлетает к нашей веселой компании старуха в запачканных лохмотьях. Спрыгивает с метлы, трясет костяной ногой стучит костлявым пальцем по кнопке с надписью «Выкл», на ручке той самой метлы. Прогресс!

Обнюхивая и фыркая, обходит меня несколько раз, плюется и шепчет:

- Не человечишка она. Чую я, не человечишка… А дремора!

- Кто? – кручу пальцем у виска. Бабка точно не в своем уме.

- Да какая она дремора? Вы посмотрите на нее, - возникает рядом со мной Водорослева на волне - болиде.

О, здравствуй, чудо лодочка! Увези меня, пожалуйста, назад на замечательный пляжик. Мне там как-то больше по душе.

«Дремора! Не может быть! Дремора! Откуда?» - перешептывается хмельная нечисть.

- Цыц! Тихо! – подмигивает мне русалка. Явно что-то задумала, гадина. – Не дремора она, а стриптизерша! Подарок тебе от меня на юбилей, старый! – хихикает вредная полурыба. И до моих барабанных перепонок доносится до жути знакомая мелодия, под которую длинноногая секретарша Маринка в качестве финального аккорда на каждой плюшпромовской вечеринке, после пятого бокала текилы, ритмично виляя широкими бедрами и напевая интонацией легендарного Джо Кокера «Ю хев ли-и-ив у хед он», стягивала с себя все, что только можно стянуть. Маринка называла это выступление – «Последняя степень опьянения».

- Что?! – замахиваюсь на русалку. Вот, зараза! Ну, погоди у меня! – Какая я вам стриптизерша?

- Лучше танцевать стриптиз, чем быть дреморой. Уж поверь, - шепчет мне на ухо, внезапно откуда-то возникший Грей. Травушка-муравушка, на которой я стою, трещит, скрипит и медленно плывет вверх. Подо мной возникает круглая сцена, украшенная большими ярко-красными бутонами то ли гигантских роз, то ли мандрагонов, то ли каких-то диковинных гибридов. Пытаюсь удрать со сцены, шагаю вперед, чудо-цветки, заметив меня, шипят и щелкают острыми зубами перед носом.

Круто я попала! В сказку! Что ж делать-то теперь? Жоржета?! Тишина. Да где она шляется?

- Давай, детка! Танцуй! – воет стайка оборотней. Приглашенные юбиляра обступают сцену плотной стеной, улюлюкают, хихикают и свистят.

- Не могу на сухую. Налейте, что ли? – понимаю, что другого выхода у меня нет. Опрокидываю добротную берестяную крынку с самогоном, подсунутую радостой Танюха. С ней я еще поквитаюсь! И в такт популярной ритмичной мелодии, чтобы меня не съели, качаю бедрами.

Вообще-то я не пью. Почти совсем. Почему?

Да потому что, если взять три стадии опьянения женщины:

Ой, какая я пьяная...

Кто пьяная? Я пьяная???

И на вопрос таксиста "Куда едем?" - треснуть его по голове сумочкой, поплясать, спеть, поплакать одновременно, сопровождая это все фразой: "Не твоё дело, скотина!", я после первой же стопки, минуя две первых стадии, сразу оказываюсь на третьей.

Ну, а что? Они сами напросились! Хотели, стриптиз? Распишитесь, получите! Ну и что, что я его никогда не танцевала. Все когда-то случается в первый раз. А особенно, когда у тебя выхода нет.

- Какие формы! Какая амплитуда! – пускает слюни Леший, а рядом с ним пузыри Водяной. И только золотая рыбка в его животе-аквариуме качает осуждающе головой и машет плавниками. Поздно, рыба моя! Самогон подействовал. Ох, что сейчас будет! Держитесь!

Глава 14 в которой на ошибках мучатся

Сыграем в ведьмин похер?

Ярко-кровавые бутоны медленно раскачиваются из стороны в сторону и щелкают острыми зубами, обнимая зеленую сцену-лужайку. Хмельная диковинная толпа окружает меня со всех сторон плотным гогочущим и улюлюкающим кольцом.

«Ю хев ли-и-ив… ю хед он!»

Разносится по дремучему лесу все громче и громче игривая мелодия, увеличивая амплитуду колебаний моих бедер.

«Эх, гулять, так гулять… А что? Чем я хуже плюшпромовской Маринки?», - крутятся в захмелевшей голове шальные непристойные мысли, подогреваемые восторженной публикой.

«Секретарше моего офисного Романа такие поклонники и не снились», - пролетает вихрем в голове последняя хмельная залетная, и я замираю посреди зеленой авансцены в очень эротичной позе. Так причудилось моему затуманенному лесным самогоном сознанию. И плевать, что очередное танцевально-эротическое «па» больше напоминает сосиску в тесте, чем королеву жаркого танцпола. Причем и формой, и цветом, и сроком годности – уже давно далеко за тридцать.

«Даже если вам немного за тридцать,

Есть надежда выйти замуж за принца…»

Крутятся в голове строчки известного шлягера моей несознательной молодости, вытеснив непристойные мысли.

Замуж… Эх… Вот с этого-то все и началось…

«Так стоп… Сашка! Отставить стриптиз! Принц! Нам срочно нужен принц! И влюбиться! И домой! В свое тело… в родные стены… Какого черта ты тут вытворяешь?! Ни на секунду нельзя тебя оставить без присмотра!» - тарабанит по барабанным перепонкам зычный голос моей закадычной Пропажи… э-э-э… подруги.

«Жор-же-точ-ка! Ик… Вернулась! Ик…» - отзывается контрольным «иком» лесной термоядерный напиток, толкнувший меня на опрометчивый танец. И, запутавшись в собственных танцевальных пируэтах, я приземляюсь на влажный зеленый подиум. Огромные бутоны, клацая белоснежными челюстями, прыгают в толпу, возмущенную таким непристойным финалом. Резкий порыв ветра поднимает и разбрасывает по сцене мою рыжую шевелюру. Где-то сбоку раздается громкий плюх. Перед глазами сверкает позолоченной чешуей золотой рыбий хвост. И, кажется, я всё-таки умираю. На этот раз точно…

***

- Пришел Змей Горыныч домой пьяный, а жена ему говорит: «А ну-ка дыхни!» Какая глупая и нелепая смерть… Хих-хихих… Мяу… А чего вы все такие хмур…мяу…рные? Смешно же… Хих-хихих… мур», - мурчит в правом ухе голос Жоржетиного пушистого недоразумения.

- Брысь! Вредитель! – слышу левым ухом интонацию Розового глюка.

- Эй… ты чего? – ярко представляю, как бы надул мохнатые щеки подружкин усатый прихвостень.

- А нечего тут шуточки свои… И без них того… этого…

Если я умерла, то где я? В аду? Черта в рай не пустят. Тем более розового. Точно в аду... Да еще с этими двумя? Помогите…

- Подумаешь... Эка невидаль – копыта откинула. И вообще, покойник на борту – плохая примета, надо ее срочно за борт, – чувствую, как тычет в бок мягколапый.

Еще секунда и я наблюдаю, как мимо меня стройным клином, словно стая журавлей, пролетают помутневшие звездочки. Самая крайняя из них машет мне на прощание треугольной лапкой. И необычный пятиконечный строй растворяется, во внезапно возникшем перед глазами, бескрайнем синем небе.

- Ну что, живая? Очнулась, спящая красавица, - сменяет звездный клин чешуйчатая мужская физиономия с бородой из осьминожьих щупалец. Физиономия улыбается и чешет полу плавником зеленую шевелюру из водорослей.

-Хорошо меня приложило. Такие яркие и красочные глюки! Оригинальный похмельный синдром! – нервно хихикаю: - Помогите! А-а-а! Спасите!

«Чего верещишь, как ненормальная? Это Рыб. Золотой, между прочим», - слышу спокойный тон Жо, от которого мне становится совсем неспокойно. - Он нам еще два желания должен… за освобождение».

Выходит мы сбежали со сказочного юбилея?

Поднимаюсь из горизонтального положения в вертикальное. Греевское корыто качает на волнах и накреняет вправо. Хватаюсь за борт и падаю в холодную мокрую пучину вод. Плавать –то я не умею. Совсем. Спасать меня на этот раз кто-нибудь будет? Надо мной мелькают щупальца золотого рыба.

Я выдаю облегченное «Фух…» И волна откидывает его от меня.

Следом за эмоциональным «фух» поднимается стая воздушных пузырей и бескрайнее синее небо скрывается в пучине могучих вод. Водоворот несет меня на самое дно, холодная вода забивается в нос и уши.

Мимо проплывают водоросли и слежавшийся на дне ил. Я проваливаюсь все глубже и глубже. Вспоминаю родной плюшпромовский кабинет, длинноногую Маринку, шныряющую мимо большого стеклянного окна, над которым тикают старые часы с запылившимся циферблатом. Представляю, как Лакомкин печально поглядывая на пустые папки с отчетами, вычеркивает красной пастой фамилию очередной дамы с седой шишкой на голове, из длинного списка кандидатов на мое любимое спокойное серо-мышиное местечко. И так все красочно я себе это представляю, что даже запах свежих плюшпромовских плюшек ощутила. Тех самых, с которых начинался каждый раз наш с Маринкой обыденный рабочий день. Офисную картинку сменяет брачное агентство Жо, Розовый глюк и свалившаяся на голову книга с заклинанием.

Видения обрывает знакомый напев, исполненный голосом чешуйчатой морской Дивы

«Ты морячка, я моряк…

Ты рыбачка, я рыбак.

Ты на суше, я на море –

Мы не встретимся никак»

Водоворот выбрасывает меня в кромешную тьму и стихает.

- Что-то в этом есть, тебе не кажется? Душевные строки! - очень чувственно вздыхает Морская Берегиня.

Выплевываю тину, забившуюся в рот, и прокашливаюсь.

- Угораздило тебя с ведьмой сдружиться, - слышу все тот же голос Богини морской пучины, – Ты думаешь, куда ее по выходным черти носили? На шабаш, детка. Ведьма же, как, никак. А как ведьме без шабаша? Сгубили твою подружку игры азартные. Думаешь, случайно тебя сюда занесло. А вот и нет. Не случайно. Проиграла она тебя в Ведьмин покер. Добро пожаловать! Мисс, Дремора. Долго же мы рыскали по мирам разным, да перемирьям в твоих поисках. Эх! Жоржета Петровна, спасибо тебе! Услужила, - подбулькивая загоготала над левым ухом вредная Танюха.

Глава 15 которая только волей случая не последняя

Без кислорода не суйся в воду!

Я смахиваю рукой с мокрых ресниц соленые морские капли.

На бездонный прозрачный потолок, который словно бескрайнее море раскинулся надо мной, брезжит свет. Откуда он брезжит, не вижу, а вижу, что вокруг и есть то самое настоящее бескрайнее море. И почему-то я снова где-то лежу. Впрочем, как обычно. Ничего нового. Стоит мне только куда-нибудь провалиться, я сразу ложусь… в атаку. И где я только не лежала. Хотя нет… На дне моря точно еще не лежала. Особенно за последние несколько часов. Часов? А как в этой сказке время измеряется? Так же как у нас?

- Солнцелунами, - протяжно выдает Танюха. Я поворачиваю голову к источнику булькающего голоса и перед моим взором предстает сгорбленная зеленая старуха. С костлявых рук свисает бурая тина с рыбьими скелетами, на пол лица уродливая зеленая бородавка, худые ноги едва скрывает рыболовная сеть, обросшая длинными безобразными водорослями.

- Ой… - вздрагиваю, переворачиваюсь, встаю на корточки и ползу куда-нибудь прочь от лже-Танюхи.

- Стоять! Оцепенень! – командует Кикимора. Ага. Именно так. Кикимора. Точнее не назовешь.

И тут я цепенею. Как по заказу. А точнее по команде той самой зеленой Танюхи. Удрать не удалось, будем вести переговоры.

Только подумала об этом, глазами «зырк» в ее сторону, а голова-то не вертится. Руки, ноги не движутся. Губы не шевелятся. Язык каменный.

- Владушка, дорогой. Призываю тебя, дружочек! Неси… неси мои бриллианты и алмазы сокровенные! Дремора у меня, сделке быть, – хлопает костлявыми ладонями бывшая русалка.

Во, дела! Что за Владушка? Кто такая дремора? Где Жоржета? Так, Жоржета? Что там эта плесень зеленая лепетала? Азартные игры… Ведьмин покер… Проиграла в ведьмин покер! Не верю! Не может быть…

***

- Мряу… Мур-мяу… Б-р-р, - стряхивает котяра с мокрой шерсти морские капли и растягивается вдоль облупившейся палубы Греевского суденышка. – Психическая-то наша потопла. Все море-океан прошел, до самого дна нырял. Тишина. А такую даму трудно не заметить… мур-мяу… габаритную.

- Брысь отсюда! – цыкает на него Жоржета. Самая что ни на есть настоящая. С руками и ногами, с черным маникюром и таким же черным макияжем. В собственном ведьмином теле.

Кот подпрыгивает, выгибает спину и юркает к заднему борту.

- Это я во всем винова-а-ата… - голосит освободившаяся из подружкиного тела черная ведьма. – Сашка, ты где? Вернись!

- Рогатого дождемся, вдруг нашел чего… - неуверенного мямлит хвостатый и зыркает на Рыба.

- А как вы тута, откуда? – удивленно моргает кот, не сводя взгляда с хозяйки.

- Рыб помог. Он же волшебный, - вздыхает горе-сваха и стреляет ведьминым взглядом в того самого освободителя Рыба. - А ты чего стоишь? Верни мне подругу. Золотой ты или нет… У меня еще одно желание осталось.

- Знал бы, где искать, вернул. Магией тут не обойтись, не действует, - жмет щупальцами Рыб, и тихонько бормочет, - авра тугрик бумс!

- Авра тугриг бумс? – уткнув руки в бока, поглядывает ведьма на чешуйчатого парня.

- Ну, да…

- Авра тугрик бумс?! – кричит на Рыба ведьма.

- А что? – теряется чешуйчатомордый.

- Так это ты… нас сюда… в одно тело. Книга… заклинание… твоих рук дело? – хватает она его за бороду и бьет каблуком по палубе так, что сказочный капитан в нижней каюте с корабельной лежанки падает.

- Не я это. Ты. Не ты… Вместе, - мямлит Рыб.

- Как вместе? Я с тобой никаких дел не имею, - топает второй ногой ведьма так, что Грей, не успевая встать, прикладывается головой о край лежанки.

- Я… Это… Значит.., - мнется Рыб.

- А ну-ка рассказывай! – хватает его Жоржета за ворот рубаки и трясет так, что морская полоска на подоле рыбовой сорочки по швам расползается.

- Случилось это много лет назад, когда не было войн и царей. Когда был мир во всем мире, - уворачивается Рыб от ведьминой хватки и прыгает на край борта, свесив хвост в море, чтоб Жоржета Петровна не достала. А доставать она хоть кого мастерица. - И мир наш процветал. Как в море, так и на суше. И не знали мы про них: порталы в другие миры, через которые пришлые в наши земли попали и нарушили баланс между мирами. А как нарушили его, так несчастья, войны, ураганы, землетрясения и другие бедствия сотрясли наш мир и соседние миры тоже.

- Ты мне зубы не заговаривай, - грозит ему Жоржета.

- М-да. М-ряу… Не заговаривай, - принимает сторону хозяйки Кокос.

- Я не заговариваю, - складывает для пущей важности на груди полущупальцы Рыб и бьет хвостом по воде. – Как есть молвлю.

- А как есть? – выглядывает из каюты Грей, потирая ладонью ушибленный лоб.

- Не дают сказ закончить, перебивают… - тычет он плавником в ведьмаковскую парочку.

- Говори, убогий! – стреляет она в очередной раз в него черными очами в обрамление густых накладных ресниц.

- Да лучше бы и не слыхивал, - дерзит он ей в ответ и на всякий… за борт прячется. А то мало ли чего… Дама-то непростая. Ведьма все-таки. Да еще не пойми с какого мира.

- Так… зани…мур.. мательно. Тайны, интриги, провокации. Это я… мур…мяу… обожаю, - трет мохнатые лапы котяра и подальше от хозяйки – поближе к чещуйчатому рассказчику подкрадывается.

- В те давние времена во вселенной правила великая и могучая раса, которой само время подчинялось. И повелевала она всем порожденным и не порожденным, всем могучим и запретным. Всем живым и мертвым. И имя той расе – Дреморы!

- Дреморы? – хлопает растерянно пушистыми ресницами Жо.

- Дреморы, - утвердительно качает головой Рыб.

- Дреморы, - еле слышно повторяет за ними Грей.

- Чего там дальше-то? – зевает кот, вальяжно растянувшись у хвоста Рыба и тут же получает от хозяйки оплеуху магическим шаром.

- Так вот, - продолжает сказ Рыб, - Дреморы открыли порталы между мирами, и тут началось то, что неведомо никому и никогда.

- Никому и никогда, - шепотом повторяет капитан дальних странствий.

- Не перебивай! – грозит ему Жоржета.

- И смешались с тех пор жители всех миров. А Среднеземномирьем стал повелевать колдун из Сумрачных земель. И ни одна сила не могла противостоять ему, ни единая душа: ни живая, ни мертвая. Пока… не разлетелась по дальним землям, где два солнца на закате в одно сливаются, радостная новость, - внезапно замолк Рыб.

- Ну… и что за новость? Не тяни, - враз накинулись на рассказчика слушатели.

Глава 16 в которой под лежачий камень мы всегда успеем

«Закинул старик невод со старухой в синее море и уехал жить в Иваново»

Из заметок утонувшего рыбака

Два солнца медленно скатились к горизонту, когда Рыб открыл Жоржете Петровне великую тайну:

- Явился в ту нелегкую пору на свет младенец. И должен он теперича сразится со злыми силами, да престол занять по праву предначертанный. Да вот только запрятали младенца того от смерти неминуемой в других мирах - еще раз хлопнул по воде хвостом Рыб, призадумался, да добавил, - Так легенда гласит в магическом фолианте прописанная.

- Ой, ладно тебе, брехать-то, - ухмыльнулся кот и тут же поймал на себе недовольный взгляд хозяйки.

- Ты говорить нормально можешь или нет, сказочник? Какая связь между мной, Шуриком и этими… твоими Дреморами? – грозит Жоржета кулаком рассказчику.

– Не могу знать, но чую, что не спроста вашу подругу заклинанием из фолианта сюда закинуло, - Оскорбился рыбоподобный и в море плюхнулся. – Мне и самому без вашей Булочкиной никак. Она еще родовое заклятье с меня снять должна. Я ее как на юбилее у Лешего увидел, саду почувствовал. Вернусь, как найду ее.

Нырнул он в подлетевшую волну, сверкнул на солнцах чешуей и скрылся в темной пучине морских вод.

- Что смотришь, недогерой? Не виновата я, сама не знала куда ввязалась, – метнула ведьмин взгляд в Грея Жоржета Петровна. – Я не знала, когда книжку эту пыльную в покер выиграла, что все так обернется.

- А вот я знал, что в этой тонне утонувшего безобразия - море разнообразия. Неспроста, я ее на борт брать не хотел. Плавал несколько веков спокойно по морям и океанам. Не мешал никому. Навязались же вы на мою голову. Не могло вас всех в другой какой-нибудь мир закинуть, – пнул он крышку шлюза и скрылся за дверью камбуза.

- Причитает, как барышня. А еще целый капитан почти целого судна. Герой девичьих грез. Тьфу ты, - вваливается на палубу вымокший до ниточки, а вернее до каждой розовой шерстинки Розовый глюк. Отряхивается, потягивается и замирает на месте, при виде хозяйки брачного агентства.

- Явился - не запылился, черт окаянный?! – ругается Жо на розово шерстного прислужника.

- Так… Эдак… Подругу вашу выискивал. Вот в той самой пучине вод, которая меня на палубу выкинула, а Рыба вкинула. А тут, смотрю, радость такая - Жоржета Петровна, откуда не возьмись.

- Не подлизывайся, подхалим. Рассказывай, что видел? Я ж теперь себе не прощу никогда. Единственную подругу не сохрани-и-ила, профука-а-ала, - причитает Жо.

- Видеть – не видел, а вот слышать – слыхивал.

- Никто и не сомневался… мур-мяу… бесполезное создание, - мяукнул усатый.

- Заткнитесь оба! – топнула по худой палубе ведьма. И розовошерстный замер на месте. - Говори, чего замолчал?

- Жоржеточка Петровна сама велела заткнуться, - поперхнулся рогатый.

- Как же вы мне надоели оба. Что узнал? Черт бы тебя побрал.

- Расскажу. Выдам все, как на духу, - кашлянул крайний раз черт.

- Ну! – в голос воскликнули обитатели плывущего корыта. И только зеленые гоблины молча наблюдали, высунув головы в иллюминатор каюты, как стремительно меняются события.

Тяжелая, внезапно набежавшая волна, бьет о край борта, покачивает старое судно, разбрасывает вокруг него потрепанные стебельки саргассовых водорослей и, отражаясь в причудливых отсветах солнечных лучей красноватыми переливами планктона, медленно отступает и растворяется в морской зыби. Хмурящееся грифельное небо прячется под тяжелыми пушистыми облаками. Стая громкоголосых чаек, сверкая черно-белым опереньем, под увядающим солнцем, стремительно проносятся к могучей огромной скале, возникшей, словно морской великан среди бескрайней водной равнины. Отскочив от края глыбы и переливаясь мириадами радуг в каплях, могучие волны крутятся в быстром водовороте. Опутывают стаю рокочущих чаек, каменную громаду, поднимаясь всё выше и выше над маленьким беззащитным судном. Стрелы молний серебряными клинками пронзают беспощадный нарастающий водоровот, навсегда уходя и растворяясь в морской бездне. Рваные клочья сиренево-серых облаков собираются в фиолетовые грозовые тучи. Гребни волн поднимаются к разгневанному небу, словно умоляя о пощаде, и обрушиваются рокочущим водопадом на одинокий ярко-красный накренившийся парус старого корабля.

- Спа-а-асите! – верещит мягколапый.

- По-о-омогите! – пищит рогатый.

- Ма-а-ама! – басит герой девичьих грез.

И беспощадный водоворот, дробя прохудившуюся палубу в щепки, поглощает беспомощный парусник.

Неожиданно все смолкает. Тучи рассеиваются. Острые лучи двух солнц вонзаются в мокрый серый каменный утес. Утихшие посветлевшие волны, словно извиняясь, легкими успокаивающими движениями поглаживают морскую рябь. Солнечные диски небесных светил переливающимся заревом раскрашивают остатки туч аквамариновой палитрой и скрываются за горизонтом. Море тихо шелестит, убаюкивая изредка вскрикивающих чаек.

Два зеленых дракона садятся на самый край утеса. Один из них поправляет съехавший на бок ярко-рыжий парик, хлопает длинными накладными ресницами, всматриваясь в бескрайнюю морскую гладь.

- Не успели, уплыла добыча! – вздыхает второй и проводит лапой по урчащему животу.

- Опять ты за свое? Забудь о калорийной пище, у тебя диета, - отчитывает напарника дракониха и грозит ему ухоженным зеленым пальчиком.

- Куда они подевались? Вкусненькие, жирненькие, на кораблике? Как сквозь землю провалились. Будто их и не было, - крутит головой по сторонам огнедышащий гурман.

И только надломившаяся мачта с алым истрепанным парусом, медленно раскачиваясь на поверхности морской глади, напоминает о том, что им не показалось.

Глава 17 короче которой только личная жизнь Саши Булочкиной

Будни вампира в больнице:

- Да не ори ты так, мне только таблетку запить.

«В море ветер, в море буря, В море воют ураганы. В синем море тонут лодки И большие корабли, ха-ха-ха…

Ла-ла-ла ла-ла-ла ла-ла-ла-лэ-ла-ла-ла Ла-ла-лэ-ла ла-ла-ла-ла-ла-лэй…»

Перебивает хлюп морской волны, разместившейся над моей головой вместо потолка, надрывная ритмичная мелодия из любимого детского мультфильма.

Хотела было подпеть: «Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королем…», но онемевшие губы по-прежнему так и не шевельнулись, выпустив лишь маленькую струйку воздуха.

Поэтому вместо меня знакомую строчку допела Танюха, которая наконец-то обрела знакомую мне внешность зеленоглазой красотки с рыбьим хвостом. И как это у нее получается? Перевоплощаться из одного облика в другой за считанные секунды. Ты глянь только - вырядилась, кикимора. С плеч шелка свисают, на макушке диадема громадным изумрудом переливается. Кого же она ради такого булыжника утопила? Князя какого-нибудь заморского или принца? Никак не меньше. Главное, чтобы не того, который меня расколдовать должен и домой вернуть.

- Ну, Саша Булочкина, добро пожаловать с корабля на бал, - разразилась морская берегиня злорадным громким смехом и меня, застывшую на четвереньках, подхватили тридцать три богатыря. Те самые, которые в чешуе, как жар горя… И торжественно под звуки все той же мелодии внесли в огромную залу из белоснежного мрамора. Не успела я и глазом моргнуть, посередь него приземлился диковинный транспорт с фирменным логотипом немецкого автопрома из четырех колец. Не тяп-ляп, а настоящая «Ауди». Оттого и не только там спросом пользуется, откуда я свалилась на голову принца неизвестного, который живет и не ведает, какое счастье к нему привалило... в моем лице… но и в неизведанных мирах.

Металлическая капсула скрипнула, крякнула, и захрустела, словно перемалывая внутри себя чьи-то кости. Крыша (хорошо, что не моя, хотя я уже в шаге от этого) медленно поплыла вверх, демонстрируя изумленному хору русалок алый бархатно-кожаный салон, внутри которого, словно генерал некромантных войск, восседал тощий бледный вампир, укутанный в вязанный шерстяной плед.

- Фон Трах, драгоценный ты мой друг, - осклабилась во все свои белозубые противная Берегиня. Ух, зараза! Как расколдуюсь, держись у меня!

«Апчхи!» - выдал посетитель капсулы на весь белоколонный. Да так, что водоросли с волос русалок на пол осыпались, волна над головой качнулась и я тоже, вместе с тридцатью тремя, меня сюда притащившими. Обернулась. А Танюхи след простыл. И чар ее тоже. Под действием которых всего пару секунд назад я шевельнуться не смела. А теперь выходить – смею. Да еще как. Ну, держись нечисть-нечистая! Ох, и надоела мне эта ваша сказка. Сил нет.

Еще раз обернулась, проверила место отступления, оценила силы противника. Чисто. Вот что значит, как ветром сдуло. Ух, ты! Мне бы так чихать. Всех конкуренток на сердце Лакомкина подчистую с поля боя счихнула бы. Смотрю на себя, так и стою до сих пор на четвереньках. Вот она прелесть больших форм: ни чих, ни цунами с места сдвинуть не сможет. Пользуясь моментом, перевалилась с одного колена на другое и поползла вперед на капсулу. Коли клыкастый на ней прилетел, так значится и назад на ней же под шумок можно… Вот только пока ползла, не решила, что с этим хворым бледномордным делать. Скинуть за борт или в заложники взять на всякий запасной?

Как в заложники берут, я знаю. Зря, что ли я на прошлых выходных с Романом моего несуществующего романа в кино ходила. На этого… как там его… Твентина Карантина. Ну, как ходила? Узнала, что он новенькую из отдела сбыта в кино пригласил. Секретарша на чаесплетнепитии выдала. Пришлось экстренно брать билет на места для поцелуев. А что? Приглядывать за мужчиной когда-то моих пламенных грез нужно? Нужно. А то уведут из-под носа. И не заметишь. А тут все под контролем. Правда Маринка, грымза длинноногая, не тот кинотеатр назвала. План провалился. И моя личная жизнь тоже. Зато после того самого триллера хоть кого в заложники возьму: хоть президента, хоть вампира. Какой план? Да никакого.

Подскочила на затекшие ноженьки, да в аккурат рядом с дохляком в пледе. Раззудись плечо, размахнись рука… И повелитель летучих мышей обездвижен. В плед скручен, рот скотчем заклеен. Ух… Твентин Карантина… Ты мне и в подметки не годишься со своими базуками последней модели. А слабо вампира голыми руками и скотчем? Так. Откуда здесь скотч? Да его в этой капсуле целая коробка. Еще и с маркировкой ООО «Плюшпром». Во, дела! Не зря мне этот худосочный не понравился. С первого взгляда, так сказать. Что-то тут нечисто… Ясное дело – кругом одна нечисть.

- Сто-о-ять! Замер-е-еть! – нарисовалась перед носом капсулы Танюха со своей рыбьей свитой прислужников.

- Не мог ты их подальше куда-нибудь отчихнуть, дохляк несчастный, – пригрозила кулаком пледовому свертку и давай без разбору по кнопкам разноцветным тыкать. А их там видимо-невидимо. И черненькие, и красненькие, и зелененькие. Смотрю вперед. А подводная армия наступает. Все ближе и ближе… Как это корыто взлетает? Ой, а тут какая кнопочка занятная. Золотисто-серебряная. Переливается. Будто подмигивает. «Нажми меня. Нажми!» Я и нажала. И тут началось…

Глава 18 в которой все идет хорошо, только мимо

"Вурдалак Вурдалака видит из саркофага "

Народная мрачсбурская пословица

Зеленый язвенник и его огнедышащая спутница, свесив с каменной скалы мощные чешуйчатые хвосты, разглядывают одинокий ярко-алый парус. Парус цепляется за обломок мачты, истерзанной бурей, и плавно раскачивается на заснувших волнах, будто убаюкивает наблюдающих за ним драконов. Оба солнца медленно скатываются за горизонт, одно за другим. И все бы шло своим чередом, если бы… в последних лучах уходящих светил что-то не сверкнуло изумрудно-коралловым отблеском в промокшем алом клочке материи, трепыхавшемся на месте недавнего кораблекрушения.

- Ой, что там? Ты видел… видел? Драгоценности, бриллианты! – хлопает в зеленые ладоши дракониха.

Ящер с расстройством желудка бросает взгляд на подругу и пикирует со скалы, расправив огромные крылья. На лету подхватывает вымокший парус, огибает утес и приземляется на прежнее место.

- Покажи… что там? Дай посмотреть, - кокетливо моргает наращенными ресницами зеленая дама и пытается выхватить у него добычу.

Дракон недовольно фыркает на спутницу, не выпуская из лап находку и, под протяжный скрип рвущейся ткани, на утес приземляется книга с золотым переплетом.

- Что это, дорогой? – рычит ящерка, уставившись на завораживающую находку.

- А я почем знаю, - пожимает плечами ящер.

Драконика аккуратно тычет в переплет длинным ногтем, и книга раскрывается на сотой странице. Неровные пляшущие буквы скачут по серому выцветшему листу и сбиваются в непонятные слова, слова в предложения.

- Какая интересная штучка, - радуется дракониха. – А что здесь написано?

- Откуда мне знать. Я грамоте не обучен, – скребет огнедышащий когтем по слаженным строчкам. Еще секунда и буквы шипят, трещат, вспыхивают и растворяются.

- Теперь и вовсе не узнать. А я тебя просила. Помнишь? Сколько раз просила. Оставить хоть одну девицу мне в прислужницы! Оставь! А ты что?

- А я что? – икает огнедышащий.

- Как что? Василису Премудрую умоляла не прогладывать в тот же час? Умоляла. А сестру ее Елену?

- Какую Елену? – урчит драконий желудок при упоминании о вкусных яствах.

- Стало быть, тоже Премудрую, раз сестра она ее, - надувает перекаченные губы дракониха.

- Да ну тебя. На кой они нам, как не для обеда?

- Уму разуму учиться. Буквы знать, в слова их складывать. Книга их сложила. А мы не знаем, что сложила. Я теперь от любопытства ни спать, ни есть не смогу.

- Тоже мне нашла проблему… Унесем ее к коту ученому. Да что там, к любому ученому, считает он тебе послание. Пятиминутное дело.

- К ученому? К какому ученому? Ты всех ученых в округе истребил.

Ящер виновато отводит глаза в сторону, искоса глядит на супругу и легонько подталкивает ее в плечо.

- Да ладно тебе. Ну чего ты, в самом деле? Значит, и не следует нам ее читать. Книжка-то непростая. Гляди, как обложка блестит. А вдруг это вовсе не книга, а артефакт какой древний, к примеру? Может и к лучшему, что неграмотные мы, - сжимает он артефакт мощной лапой, отталкивается от края утеса и воспаряет ровно туда, куда последнее солнце почти закатилось. – Чего расселась? Обменяем книжку у русалки на свежую девицу. Она нам ее и прочитает, а потом и мы ее… Гыг-гыг-хих…

***

Вы когда-нибудь катались на американских горках? Я тоже думала, что это страшно, пока…

Кабина капсулы трясется, мигает разноцветными огнями, свистит и гудит. Меня крутит, болтает, мутит, а вместе со мной вампирского графа, пленного плюшпромовским скотчем. Эндорфин и дофамин зашкаливают так, что самому лютому экстремалу и не снилось. Умирать на этот раз я не планирую. А то перебор выходит с количеством смертей за день. Я хватаюсь руками за первое попавшееся, закрываю глаза и готовлюсь к очередным приключениям. Ого… кажется, начинаю привыкать.

- Отпусти… - хрипит кто-то рядом со мной, и я чувствую леденящее душу дыхание. Такое леденящее, что у меня мурашки по коже бегают… всем муравейником. Отчего пальцы сжимают еще крепче то, что просит меня отпустить.

Болтанка прекращается. Капсула замирает. Я разжимаю пальцы и веки.

Подо мной лежит хворый вампир и испепеляет меня леденящим душу, как и его дыхание, взглядом.

- Слезь с меня, - проявляет последние признаки жизни худосочный, и я понимаю, что сжимаю я его костлявую шею. Хотя… признаков жизни никаких нет. Он же мертвяк. Проявляет последние признаки смерти худосочный, и я разжимаю пальцы.

- Кхе… кхе.., - выдыхает вампир. – И откуда ты только свалилась на мою голову?

- Оттуда, - тычу пальцем вверх. – Из другого мира.

Точной уверенности, где он расположен: сверху, снизу или где-то еще у меня нет. Это я так, чтобы умнее выглядеть.

Бледнокожий бледнеет до оттенка подтаявшего льда: то ли от моего признания, то ли от своей хвори. Клацает пастью и стонет.

- Эй, упырь… ты чего?

- Больно…

Я склоняюсь над его разинутой пастью.

- Да у тебя кариес, дружок. А с нижним правым моляром и левым верхним клыком вообще беда. Я еще думаю, что у тебя дыхание такое смрадное. А тут дантисту работы на год, без отпуска и выходных.

- Каких выходных? – стонет бедолага.

- Законных.

- Где мне тут дантиста разыскать? Последнего месяц назад обратил.

- Как обратил? Куда?

- В мышь летучую.

Нет. После откровения белокрового развязывать его точно нельзя. А то мало ли чего?

- И давно это у тебя? – щелкаю ногтем по его пораженному верхнему левому.

- А-а-й… - прибавляет звук фон Трах. – Месяц.

- Вот чего ты бледный такой. Голодный?

- Ага. Мне бы кровушки… Хоть каплю. А не могу. Клыки болят…

Кровушки ему захотелось. Упырь проклятый. И все же жалко горемычного. Однозначно, что во мне умер когда-то дантист. Если не выберусь из этого проклятого мира в свой, поменяю специализацию с бухгалтера на зубника по нечисти. Еще раз обследую упыриные кровососущие. Лучше удалить их от греха подальше. А что? И ему прок, и мне безопасность. Вот только чем? Прислоняюсь лбом к окошку летающей ауди и замираю от удивления.

- Ой… Где это я? Жоржета…

На меня смотрят рукоятки серебристых шпаг вампирьих голов, ровно вывешенные на мрачной каменной стене. Всюду гробы: золотой с оторочкой из черного бархата, янтарный с каменной летучей мышью у изголовья. Медный с малахитовыми клыками.

Тут бы самое время закричать и дать деру. Но мой разум выдает:

- Твои гробы? Ты прямо-таки хозяин медной горы. Или ты какое-то неизведанное месторождение полезных ископаемых открыл?

Вампирюга жалобно смотрит на меня и скулит. То ли от боли, то ли от досады за сказанное.

- Я конечно ни разу не фехтовальщик, но интересно, мастер понимал, что этой шпагой вряд ли кого-то можно проткнуть, ее просто не удержишь в руке. – решаю прокомментировать я странные виды, открывшиеся передо мной через окно капсулы.

Упырь не реагирует на мой монолог.

Я облокачиваюсь о панель приборов вампирской чудо-тачки, занесшей меня невесть куда. Капсула мигает фарами, и дверцы медленно отъезжают вверх, высвободив наконец-то пленницу в моем лице. Я выбираюсь из душной «ауди» и отправляюсь на поиски чего-нибудь похожего на щипцы дантиста.

В темной каменной пещере кроме шпаг и гробов ничего нет. Решаю начать с осмотра гробов. После всего, что я пережила в этом мире, что мне стоит осмотреть какие-то там гробы. Подхожу к первому, стучу по золотой крышке.

- Стой! – визжит вампир и пытается встать.

Я, конечно, останавливаюсь на всякий случай, но по его реакции понимаю - поздно. Крышка золотого гроба скрипит и изнутри веет холодом.

Решаю на этот раз – не побегу. Потому что тут, куда не беги, все равно приключения найдутся.

Через узкую щель мне удается рассмотреть длинные бледные пальцы, на одном из них перстень с эмблемой «Плюшпрома», точь в точь как у Лакомкина: и перстень, и эмблема, и возможно пальцы.

- Шеф? – бормочу неуверенно.

- Шеф, - слышу знакомый голос по ту сторону крышки.

Теперь понятно, откуда в капсуле коробки с нашим скотчем. Вот только не понятно, как Лакомкина сюда занесло? Не уж-то узнал, что я в поисках принца и решил жениться на мне, чтобы я никому не досталась? А вдруг, он ради этого душу вампирам продал? От собственных мыслей мурашки бегают по коже, а бабочек в животе я почему-то не чувствую, хотя должна бы. Все-таки Роман моего несостоявшегося романа почти передо мной. Всего-то крышка гроба нас разделяет. Очень романтично, между прочим. Не каждый день находишь кандидата в мужья в гробу. Да еще и в золотом.

Но и от этих мыслей бабочки так и не прилетают. А прилетает что-то тяжелое… оттуда, откуда меньше всего ожидала… со спины.

Глава 19 которую Саша Булочкина в гробу видела

«Если о вас хорошо говорят, не перебивайте –

Не вставайте из гроба!»

- Апчхи…

В этом месте должно появиться эхо. Но эхо в полупустой каменной пещере почему-то вслед за моим внезапным «апчхи» не последовало.

Размыкаю веки – темно. Смыкаю и снова размыкаю. Ничего не меняется. Нервно моргаю раз десять. Темно…

Вытягиваю ногу, поднимаю руку, обследую пространство вокруг.

Понимаю, что в положении я для меня не выгодном.

Лежу я на чем-то твердом и плоском, с трех сторон стены… Дотрагиваюсь до верхнего препятствия – холодное. На ощупь гладкое… Будто металлическое.

- Эй… Где я?

Тишина.

Затылок неприятно ноет.

В памяти всплывает бледное лицо кровососущего, пещера со шпагами и золотыми гробами...

Гробами? Я где? Я в гробу?

Это как же меня приложило по голове, что я так быстро сдалась? И чем меня приложило? Ничего не помню.

Еще раз провожу руками по стенам. И понимаю, что надо мной крышка… Или мне крышка. Потому как вижу вверху настоящую крышку гроба... Я точно лежу в гробу…

- Помогите… - почему-то шепчу, вместо того, чтобы кричать.

Где-то что-то скрипит, стучит и меня подкидывает, и прикладывает больным затылком о твердое дно.

- Эй, вы там, аккуратней. Не дрова везете. – Предпринимаю неуверенную попытку возмутиться.

Меня подбрасывает еще раз. И еще…

Понимаю - точно куда-то везут. Представляю, куда можно везти гроб. И сразу как–то неприятно становится от этих всяких мыслей.

- Я жаловаться буду, уполномоченному по правам человека, - всхлипываю и упираюсь ногами в крышку гроба.

Выбираться отсюда однозначно нужно. В гробу мои шансы встретить принца вообще равны нулю, ну если он только каким-нибудь некромантом не окажется. Да и спящая красавица при нынешнем положении дел из меня не очень…

По ту сторону крышки гроба снова что-то стучит, звенит и меня на этот раз подкидывает так, что, кажется, урчащий от голода желудок поменялся местами с кишечником.

Снова вспоминаю, что с того момента, как я попала в этот странный мир, во рту у меня ни крошки не было. За исключением застрявшего в горле яблока правды.

При таком ритме быстро меняющихся приключений совершенно без пищи я должна сбросить хотя бы пару-тройку килограммов.

Обследую руками бока, вдруг я не заметила, как похудела. Бока не уменьшились. А значит, мои шансы попасть домой, не увеличились. Кромешную темноту пронзает тонкий и робкий луч света, крышка гроба сдвигается, а вместе с ней и мои шансы выбраться из этого золотого вампирьего ящика.

Где-то далеко кричат петухи, и я отчетливо слышу осторожные шаги.

Крышка надо мной скрипит и поднимается. Яркий дневной свет, пробравшийся в кромешную темноту гроба, ослепляет. Я жмурюсь, тру руками глаза и столбенею… лежа в гробу. За последнее время, находясь в этом странном и чужом для меня мире, я привыкла к частой смене декораций, событий и лиц. Но… такого лица я перед собой увидеть не ожидала. Все женские мечты стоят передо мной в образе голубоглазого широкоплечего блондина. Мужик выглядит так потрясающе, я бы даже сказала, что выглядит он до розовых пузырящихся соплей всех женщин от шести до шестидесяти. Я знаю, что красавцы мне не светят, потому что всегда заняты, как привокзальные туалеты. А в таком обличии и подавно. Но сдержаться я не могу и выдаю восторженное:

- Вау!

- А где красавица? – отвечает он слишком холодно вопросом на мое восклицание и склоняется над гробом. Я смотрю на него. А он смотрит вовсе не на меня, а изучает содержимое золотого ящика. И судя по выражению его прекрасного лица, он не рад... совсем.

- Она ее съела.., - усмехается маленький бородатый собеседник.

Я не сразу понимаю, что это гном. Он протягивает ко мне кривые пальцы и морщится.

- Это труп. Его вздуло. Мы ящики перепутали. – Резюмирует бородач.

- Кто труп? Это уже слишком! – понимаю, что сейчас разревусь. И начинаю реветь. А что мне еще остается? Лежу в гробу в чужом мире, в чужом теле. То драконы съесть хотят, то русалки потопить, то вампиры обратить. А теперь вон еще гномы… обзываются.

«Кукареку», - не унимаются петухи.

Наревевшись – начинаю соображать: «Откуда на кладбище петухи?» Да и эти двое на сотрудников похоронного бюро не очень-то похожи. А точнее совсем не похожи. Размышляя о том, куда занесло мой гроб, фокусируюсь на кожаной плетке, которую гном сжимает в руке. Бородатую физиономию опять сменяет гладко выбритая все того же красавчика, с широкими скулами и до того правильными чертами лицами, что хочется взять кисть, мольберт и написать портрет.

- Мда.., - выдает идеальная физиономия. – Промахнулись.

В этот момент я понимаю, что пялюсь на красавчика, не моргая. Приходится ради приличия моргнуть, и отвести взгляд на… вы не поверите на что… на его кожаные стринги на металлических цепях.

- Обалдеть! - обалдеваю я все–таки, если не от идеальных скул нового знакомого, то от его «прикида» точно.

- Готовься, «Спящая красавица»! Наш выход.

- Угу – глупо хихикаю. Ведь там где выход есть и вход. Хватаюсь за стенки гроба, сажусь и снова обалдеваю. В таком месте я еще ни разу из гроба не вставала.

Тесное пространство неприбранной комнаты «украшают» висящие на стенах галстуки, цепи и плетки. Всюду кожаное нижнее белье и обувь на шпильках. С настенных постеров на меня смотрят обнаженные эльфы, орки и вампиры. Один из них даже, кажется, мне подмигнул. Я что в борделе? Сказочном… Вот я влипла! Не знаю, где лучше? В пещере с вампирами или в гробу с сутенерами. Но выбрать из двух вариантов какой-то один так и не могу. Пока выбираю, что лучше, гном взмахивает плеткой, я падаю назад в гроб, и крышка захлопывается. Снова где-то кричат петухи, и мой новый непогребенный транспорт со мной куда-то катится.

***

Пока я изучаю боками неровный пол, по которому катят мой гроб, я мечтаю исчезнуть быстро и бесследно, как деньги в кошельке, только еще быстрее. Петухи затихают и лязганье колес подо мной тоже.

- Дамы и… дамы, - слышу скрипучий голос противного гнома, - сегодня вы увидите то, что никогда, ни в одном мире никто не видел.

- У-у-у, - раздается радостный гул и аплодисменты. И арфа. А потом орган. Вслушиваясь в их заунывный напев, понимаю, что я на собственных похоронах.

Эти двое не сутенеры, а психи, хоронить человека на глазах улюлюкающей публики - перебор.

Представляю, как огарок погребальной свечи, освещает крышку золотого гроба, лохматого гнома, накаченный обнаженный торс незнакомца, решившего меня похоронить заживо. Вот знала я, что нельзя верить мужчинам. Особенно таким, как этот…

Крышка гроба скрипит и снова сдвигается, впуская в душное пространство ящика свежесть морозного утра. Первая мысль, которая должна у меня возникнуть – двинуть по идеальным скулам красавчику и бежать. Но… первая мысль меня как всегда подводит. Первое о чем я думаю: «Откуда тут свежесть морозного утра? Летом?»

- Спонсор нашего шоу зубная паста для нечисти и нежити «Несмрад-off» избавляет от трупного запаха и дарит свежесть морозного утра. Продукция компании «Несмрад-off» номер один в Мрачбурге. – Доносится снаружи хрипловатый мужской бас.

- Где? В Мрачбурге? – Вот это да! Названье точно не сулит мне ничего хорошего. Вот только мой внутренний голос отчего-то молчит и не предостерегает меня, как обычно, от неприятностей. И Жоржета тоже. Да и вообще с того момента, как я упала за борт греевского корыта, перестала чувствовать ее присутствие в своей голове и в своих блуждающих невесть куда мыслях. Ну, раз все молчат, то была-не была. Решаю не ждать очередных неприятностей и шагаю сама им на встречу. Сколько можно лежать в гробу? Пора и меру знать. А вернее действовать. И ускорить встречу с положенным мне принцем и спасителем. С этими мыслями, раз другие не приходят, я откидываю надоевшую золотую крышку и восстаю из гроба во всей своей красе перед изумленной публикой, которую я тут же обнаруживаю в многотысячном зрительном зале. А еще я обнаруживаю позади себя шест, а впереди себя оборотня с набором той самой зубной пасты, ставшей спонсором моего незапланированного восстания.

В смрадном воздухе Мрачбурга повисает немая тишина. Такая немая, что если прислушиваться, можно услышать, как сопят летучие мыши во сне и фон Трах скулит в каменном замке от зубной боли.

Только решаю прервать эту нудную тишину протяжным испуганным криком и все-таки бежать, как гроб сдвигается с места и катится к середине сцены, к тому самому шесту позади меня. Невесть откуда появляется оркестр, по залу проносятся звуки органа и знакомый, но при этом от чего-то триумфальный и помпезный голос гнома:

- Уважаемая публика, поприветствуем Лучано Отвороти и оркестр некромантных войск столицы Среднемрачья с композицией «Мочало-любви начало»!

Кажется, меня собрались приносить в жертву.

Эй, неприятности, вы меня слышите вообще? Я требую отпуск. Или хотя бы отгул.

Глава 20 в которой Сашу Булочкину второй раз спасает стриптиз

Для некроманта любовь до гроба — не более, чем легкий флирт.

Именно в тот момент, когда на краю утеса, скрывающегося в последних лучах двух светил и отражающего от саргасовой поверхности морской глади, два дракона раскрывают древний фолиант с золотым переплетом, я и восстаю из золотого вампирьего ящика на глазах у изумленной публики и красавчика, замершего у шеста.

Правда драконы об этом совпадении не знали, да и я тоже.

«Какая интересная штучка», - слышу чей-то голос там, откуда обычно вещает моя драгоцейнейшая горе-сваха. Только голос этот не ее. Неужели квартирант сменился? Этого мне еще только не хватало!

Медленно мой еще пока непогребенный транспорт достигает середины сцены и мимо меня пролетают, невесть откуда взявшиеся, яркие всполохи света. И, не успеваю я глазом моргнуть, как в воздухе возникает и раскрывается ровно на сотой странице та самая книга, которая когда-то звезданула меня по голове в офисе разлюбезной подруги. Неровные пляшущие буквы прыгают по серому выцветшему листу и сбиваются в непонятные слова, слова в предложения…

- Швебрус апчихус депульсо!

Прочитав, я запинаюсь за бархатную обшивку и лечу вниз. Взмахнув руками, все же ловлю равновесие. Несколько маленьких молний вырываются из моих ладоней и летят в солиста столичного оркестра, который судя по всему и приходится тем самым Лучано Отвороти.

Медный орган стихает, оркестр замолкает. Лучано Отвороти отворачивается от публики и испепеляет меня взглядом. А я его. А все потому, что таким холодным и голодным взглядом на меня еще ни разу не смотрели. Ну, если не считать взгляд Романа моего так и не сбывшегося романа, которому я случайно его обед в плюшпромовской столовой на колени обронила. Хотя сейчас на меня саму смотрели, как на обед.

Книга также внезапно, как появилась – растворяется, оставив легкий шлейф магического дыма и почему-то запах сгоревших гренков. Отчего снова урчит желудок.

От прожигающего меня насквозь взгляда солиста композиции «Мочало-любви начало» вспоминаю, что на этой сцене об обеде думаю не только я. Понимаю, что просить у неприятностей отгул бесполезно. Ищу глазами выход из сложившейся ситуации. Выход не находится.

Отвороти взмахивает дирижерской палочкой и неловкую паузу прерывают звуки органа.

- Как ты ужасна сегодня… - надрывно затягивает мертвяк и двигается прямиком на меня. – Иди ко мне, моя девочка…

Я выпрыгиваю из гроба на колесиках и пячусь к шесту с красавцем.

- Меня спасать в этом мире кто-нибудь планирует вообще? – пищу и чувствую, как меня подхватывают на руки, закидывают на плечо и куда-то несут. Вот всегда так с этими мужчинами. Пока не попросишь, действовать не начинают.

Мои рыжие локоны то подпрыгивают от быстрого бега, то плавно ниспадают на широкие плечи. На чьи-то широкие плечи. Перед глазами мелькает упругий накаченный зад в кожаных стрингах. Я слышу звуки погони и крик петухов. В гробу, конечно, было удобнее, но нынешний вид, мелькающий черным кожаным атрибутом совсем рядом, явно проигрывал удобству. Пока болтаюсь на плече, думаю, что так и не узнала, где тут петухи и для чего. Ну, о чем-то же кроме прекрасного зада прекрасного незнакомца надо думать.

- Где ты, моя ужасная прелесть? – разбавляет звуки погони блаженный вопль Отвороти. Увлекшись задом, я не могу разобрать, кто из нас догоняет, а кто убегает.

- В портал! – командует гном. Зад начинает удаляться, я протягиваю к нему руки, не в силах пережить расставание. Нас с ним закручивает. И я понимаю, что в этот момент потеряла совесть и правый носок. И удобный лабутен. Между прочим, тоже правый, из последней коллекции. Я год на них копила.

***

- Еще бы секунда и нам крышка, - возмущается гном.

- Кто знал, что она в портале застрянет и сместит его?

- Сразу надо было от нее избавиться!

- Она владеет магией любви. Это очень древняя магия. Ей владели только феи и дреморы.

- Надеюсь, ты не ошибся в этой девке.

- Я не мог ее оставить. Нам нужна ее магия.

- Эй, вы двое! А ничего, что вы говорите при мне, обо мне, будто это все не обо мне и не при мне? – Поджимаю пальцы на босой ноге и стягиваю туфель со второй. В одной туфле не очень-то удобно сидеть, а стоять и подавно, если встать, пусть даже это и лабутен из последней коллекции и на последние сбережения. Да к тому же вставать не очень-то хочется. Хочется есть и спать. Достаточно с меня приключений на сегодня. Радует, что ни первого, ни второго солнца над головой больше не мерещится, а значит, этот сумасшедший день наконец-то закончился.

Если оглядеться по сторонам, можно понять, что из сместившего портала, в котором я застряла и потеряла туфель, нас троих: меня, гнома и красавчика, выкинуло на поляну. На их счастье меня откинуло от них подальше. В слабом свете луны можно рассмотреть густые кроны деревьев, окружившие нас со всех сторон.

-Живая? Здорово тебя потрепал портал, - усмехается красавчик. Щелкает пальцами и кожаные стринги сменяются на джинсы и футболку.

- Класс! – осматриваю свою одежду, потрепанную приключениями, - а как это ты так? Мне бы так.

- Сущие пустяки. Обычная бытовая магия. – Придвигается он ко мне, еще раз щелкает пальцами и откуда-то из воздуха возникает теплый мягкий плед, который он набрасывает мне на плечи. – Не знаю твой размер.

Находчивый. Не знаешь размер, подари вместо платья плед. Нет полных женщин, есть тесная одежда. Плед в этой ситуации идеальный вариант.

- Что вы там сюсюкаете? К ночлегу пора готовиться, - ворчит гном, пытаясь соорудить костер.

- Я бы хотела знать, что происходит? Что за древняя магия любви? И кто такая дремора? И вообще, мне подумать нужно. А подумать в этом вашем мире некогда. То избы горят, то кони скачут. То русалки, то оборотни, то драконы, то извращенцы, - бросаю недоверчивый взгляд на красавца.

- Не извращенец я, а стриптизер, - если бы не было темно, то я увидела, как покраснел идеал всех женщин от шести до шестидесяти.

- Какая уже разница? – заворачиваюсь в подаренный стриптизером плед и подхожу ближе к костру.

Над поляной и лесом висит немая тишина. Трое: я, гном и стриптизер молча сидим у костра. Гном вздыхает. Стриптизер вздыхает. Мой желудок урчит. А я… Я не выдерживаю и прерываю гнетущую немую тишину… смехом.

- Ты чего? – пялится на меня идеал.

- Ненормальная, - крутит пальцем у виска гном.

- Я думала, что вы меня на сцене… при всех… в жертву… А это стриптиз… просто стриптиз… Ой, не могу… Хватит с меня стриптиза. Уже проходили.

- Ничего смешного. Я лучший в Среднемрачье… Был… пока с тобой не связался, - вздыхает красавец и, кажется, мысленно тем самым вздохом ставит крест на своей замечательной карьере. По этому вздоху я понимаю, что сотворила что-то такое, из чего теперь так просто не выбраться.

- Я тебя с собой не связывала. Сам связался, - хихикаю и наблюдаю за реакцией красавчика.

- А кто о спасенье молил… из гроба?

- Ой, можно подумать, рыцарь нашелся, - не упускаю возможности съязвить. - Давай женись еще на мне.

- Хорошая перспектива. На реквизите для стриптиза я еще ни разу не женился. – Усмехается горе-спаситель.

- На реквизите? Это кто реквизит? Это я реквизит? – Собираюсь возмутиться, но в последний момент передумываю. А что? Кто-то должен рассказать, куда я вляпалась, и где искать выход, пока меня никто не топит, не пытается съесть и обратить. Желательно из этого мира, но для начала не плохо бы из этого леса. Что-то надоело мне по лесам и морям шастать. - Так. Рассказывайте! – приказываю двоим не с того мира, откуда я.

- Что? – выдают в раз мои новые знакомые.

- Все… Как я в этом гробу оказалась? Откуда вы меня взяли? И зачем? И где Лакомкин?

- Какой Лакомкин? – Снова крутит пальцем у виска гном, - говорю же она ненормальная.

- Из моего мира.., - не унимаюсь я и решаю выспросить у них, все, что они знают.

- А мы в каком? – Удивляется красавчик.

- Так. Мне нужна правда, обо мне. – делаю паузу и добавляю. Вы мне, а потом я вам.

- Слушай, - начинает стриптизер.

И я заслушалась. Похоже, что парень не только умеет красиво танцевать под музыку, но еще и вешать девушкам на уши лапшу. И делает он это весьма искусно. Если представить, что он меня соблазняет, а не вводит в курс дела о недавно минувших событиях. К тому же такому красавчику и усилий особых прилагать не надо. Просто можно что-нибудь рассказывать. Ловлю себя на мысли, что слушать его и смотреть на его идеальные формы одновременно, то еще удовольствие. Жаль, что он не принц, а стриптизер. Хоть не видела его за рабочим станком, но мысленно представила. Так и захотелось в этот момент крикнуть ему в трусы «спасибо», потому что в этот мир я с собой денег не взяла. Только после его рассказа загадок становится еще больше, чем было. И разгадывать их мне придется самой. А мне еще принца искать, между прочим.

Глава 21 в которой ничего не понятно. но очень интересно

Одна голова хорошо, а с мозгами лучше

Гном бросает сухие ветки в костер и недоверчивые взгляды в мою сторону. Ветки в костре трещат, а мои зубы стучат… от холода. Я кутаюсь в плед, слушаю красавчика и пытаюсь думать. Но думать не очень-то получается на очень голодный желудок в темном дремучем лесу. Чем больше гном подбрасывает ветки в костер, тем холоднее становится.

- А дальше ты уже знаешь, - завершает длинный монолог красавчик и, щелкнув пальцами, наколдовывает плед себе и гному.

- Лучше бы не знала. – Ближе придвигаюсь к костру, совсем не удивляясь магическим способностям парня. Считай – привыкла к чудесам.

- В зачарованном лесу холодает с закатом солнца. – Улыбается стриптизер, заметив, как я жмусь к костру.

Я шмыгаю носом и пытаюсь повторить попытку обдумать все произошедшее.

– Я Дарнел, - протягивает он мне руку и кивает в сторону гнома, - а это сэр Хикс Хигрик Поупа Тряхбургский.

- Неприятно познакомиться, - бурчит гном.

- Не обижайся на него, он отличный парень, это у него профессиональная деформация и нелегкая судьба,- придвигается ко мне Дарнел.

- Кто ж его так деформировал? – Хмыкаю и добавляю, - и назвал?

Хикс Хигриг Поупа Тряхбурский - если у них так гномов нарекают при рождении, то как же тогда принцев? И подумать страшно. А уж выговорить и подавно.

- Ножемаг Святотыков, - снова бурчит гном.

- Где? – оборачиваюсь я, потому как бурчит гном так, будто кого-то мне представляет.

- Слава темной империи, он давно в могиле, - усмехается гном.

- Это его прадед. Сильный и могучий маг. По сей день о нем легенды слагают в Мрачбурге, – добавляет стриптизер. – Он сэра Хигрика и нарек Хиксом Хигриком при рождении. А потом от него отрекся. Потому как рожден был сэр Хигрик от пещерного гнома и унаследовал внешность отца, а не матери – дочери великого Ножемага. Но это уже совсем другая история…

- О запретной и большой любви, - вздохает гном–полукровка, как выяснилось. Или все-таки маг-полукровка. На гнома он больше смахивает. И если бы я не узнала историю его рождения, то представить, что он больше, чем просто гном, точно бы не смогла.

- Так сэр Хигриг попал в семью главного обрезчика доходов - сэра Жлобста Поупа Тряхбурского, который его и обучил этому ремеслу, - продолжает Дарнел. – Тебе, наверное, интересно, где мы познакомились с сэром Хигриком?

Не успеваю и рта открыть, чтобы дать понять, что мне на голодный желудок совсем-совсем не важно, где и при каких обстоятельствах встретились эти двое, как Дарнел продолжает:

- Все просто, мы встретились на курсах тварьеваренья. Обрезчик доходов должен знать его основы. А я по бабушке маг-полукровка выходит, как и сэр Хигрик. Хоть меня с рождения магии и не обучали, потому как я в пансионате воспитывался, родителей своих не знаю, и как в пансионат попал не помню, а вот бабушку помню, и способности к магии у меня есть. Ну… теперь твоя очередь рассказать о себе, - обращается ко мне Дарнел.

Слушая нового знакомого вспоминаю о своем происхождении - отец как отец, мать - ведьма. Не зря же ее так мой предок называл, пока она от нас не сбежала. И тещу свою он тоже, между прочим, так же звал, даже чаще, чем мою мать. И способности у меня есть, как выяснилось. Правда, способности - постоянно влипать в какие-нибудь неприятности. Значит и в моем происхождении есть что-то магическое, если разобраться. А еще если во всем совсем разобраться, то вечер встречи анонимных полукровок какой-то вышел.

Взглянула на гнома. Из пледа торчит растрепанная копна волос, а сам полу-маг полу-гном тихо посапывает в той же самой позе, в которой он последний раз с нами беседовал. Пока наблюдала за спящим гномом, стало интересно, чем занимается обрезчик доходов, к тому же еще и главный. И вероятно вторая часть его имени досталась ему как раз от того самого Жлоба или как там его звали… в семье которого он воспитывался. А еще задумалась, чьи доходы, и в каком размере он обрезал, что в стриптиз подался? Наверное, плохо обрезал, раз пришлось профессию сменить. И интересно, что варят на тварьеваренье? Уж, очень название занятное. А то у меня есть некоторые кандидаты для ингредиентов, если я правильно поняла, кого там можно сварить.

Дарнел, будто читая мои мысли, добавляет:

- Обрезчик доходов весьма прибыльная профессия, но вот только по законам Среднемирья маг полукровка обрезчиком быть не может, к тому же еще и главным. Когда это выяснилось, мы с сэром Хигриком и подались в свободное творчество. Как раз после курсов тварьеваренья и открыли свой бизнес, так сказать.

Принц снова замолкает, словно выжидая, когда я созрею поведать о своих приключениях в обоих мирах: в том, из которого прибыла и в том, в котором застряла. Только я, в отличии от него, на исповедь не созрела. Все мысли заняты чем-нибудь съедобным. Причем, видения такие красочные, что кажется еще чуть-чуть таких видений, и я в голодный обморок грохнусь.

Гном спит, костер никто сухими ветками не поддерживает, а он полыхает, как и прежде. Удивительно! Дарнел ловит мой удивленный взгляд и улыбается:

- Ничего необычного. Не забывай, мы с сэром Хикриком немного маги. Простое заклинание поддержит огонь до рассвета. Ты должна это знать, раз умеешь пользоваться запретной магией любви.

- Ничего я не умею.

- Ну как же? Ты призвала гремуар великих заклинаний и зачаровала Лучано Отвороти. Теперь пока он не получит от тебя священный поцелуй, будет следовать за тобой везде. А после того, как получит, станет твоим преданным слугой.

Этого мне еще не хватает. Выходит мертвяк и есть тот самый обещанный мне Жоржетой и судьбой принц, после поцелуя которого, я расколдуюсь и домой вернусь. Ну, уж нет. Только через мой труп я с трупом целоваться буду. Живой я ему точно не дамся!

- Я ничего и никого не призывала! Я есть хочу и спать. И домой! Но есть больше…

- Вернуть тебя домой я не в силах, - улыбается стриптизёр. - А вот накормить могу! Бытовая магия – полезная штука. Правда, в таких обыденных делах я ей не пользуюсь. Можно, конечно, и поблизости что-то найти. Но ночью в зачарованный дремучий лес идти опасно. Поэтому… вуаля…

Ну, до чего же милашка, ты только глянь на него! Само благородство. Тьфу ты!

Красавчик взмахивает рукой и что-то шепчет, слова я не разобрала, хотя мне такая способность очень бы пригодилась в этом мире, в котором не знаешь, когда и что ожидать, и представится ли за день возможность хоть чем-то перекусить, чтобы не умереть с голода. Яркие синеватые всполохи магии освещают мрачную поляну и передо мной, как в сказке о семи богатырях, возникает что-то очень похожее на скатерть-самобранку.

Чувствую, еще немало натерплюсь я с этими двумя. А меня мое чутье, между прочим, редко подводит. Если, конечно, не считать, что ошиблась я все-таки с Романом моего несуществующего романа и нашей будущей свадьбой.

Глава 22 в которой не надо печалиться, вся жесть впереди

"Сложно жить, когда у тебя в голове пятьдесят оттенков собственной кукушки"

Из личного гримуара непотомственной ведьмы - Ж.П. Беды

При мысли о предстоящем перекусе я слышу, как триумфально ликует мой желудок. Над наколдованной Дарнелом скатертью зависает синеватая дымка. Щелчок пальцами, и передо мной возникает с десяток разных блюд. Мои глаза разбегаются по тарелкам. Решаю - этого парня я так просто не отпущу, пока он не научит меня так же нащелкивать все, что он мне сейчас нащелкал.

- Угоща..., - не успевает предложить красавчик, как я хватаю жаренного кролика. При попытке проглотить несчастное (когда-то) животное, оно встает у меня поперек горла.

Дарнел удивленно хлопает небесно-синими глазами. А я захожусь в это время кашлем. Противный кролик мстит, перекрыв дыхательные пути, за все, что с ним произошло, перед тем как попасть в тарелку. Разобрался бы сначала для приличия, что я тут не причем. Чем угостили, тем и угостилась.

Замечаю, что красавчик решает оказать мне первую помощь. И по его выражению лица я понимаю, что пришло время выбить из меня «врага» прямым хуком в спину. Опасаясь, что после такой услуги я могу полечь на поле боя, - начинаю отступление, встав на карачки. Отчего вражеский лазутчик проникает еще глубже в трахею.

- Пусть помрет уже спокойно, - просыпается бывший обрезчик доходов. – А на ее могильной плите мы так и напишем: «Полегла в неравном бою с настигшим внезапно ужином». Годы жизни указывать не будем, я до стольки считать не умею, на сколько она выглядит.

- Га... Кхе… кхе… Га…Кхе… Кхе… Гад! – Выплевываю «врага» в попытке не остаться в долгу перед обидчиком. Пытаюсь запустить в него тарелку с остатками кролика, не успеваю. Дарнел выхватывает ее у меня из рук. И вместо нее подсовывает мне блюдо с кашей:

- Вот. Это есть не опасно. Жидкая.

Парень явно решил, что банкет, который он мне организовал, опасен для моей жизни. Умею я мужиков до чертиков довести. Что есть – то есть.

- Выпить бы.

В горле свербит.

Дарнел плескает что-то прозрачное в бокал и протягивает мне. Полный сервис. Желудок настойчиво урчит, недополучив положенного.

- Бедная девочка, сколько же ты не ела? - издевается гад Хигрик и заходится смехом. – Чтобы живот был плоским, надо есть не кашу, а плоскую еду - блины, шоколад.

Замечаю, как Дарнел бросает на него осуждающий взгляд. Его благородство почему-то начинает меня раздражать.

Не обращая внимание на гнома, я расправляюсь с кашей и приступаю к запеченной картошке.

- Могу предложить вам к картошке грибочков, - продолжая издеваться, протягивает мне Хигрик мухомор. Чувствую, мы с эти парнем «подружимся».

- Нэт, шпашибо, я хрыбы только шобирать лублу, - парирую я с набитым ртом.

- Я могу раскидать, - не унимается гном, наблюдая за мной.

Над Мрачбургом сгущаются темные тучи, ровно в тот момент, когда я дожевываю свой последний бутерброд с сыром. С таким аппетитом я еще ни разу не жевала. Гном молчит, а красавчик смотрит на меня, не отводя глаз, как на «жрицу» ночи. После количества всего съеденного именно «жрицей» я себя и чувствую.

Когда тучи окончательно сгустились, наконец-то сытый желудок успокаивается, и я засыпаю.

***

"Разбудил меня поцелуй прекрасного принца…" Именно так заканчиваются все сказки о большой и светлой любви. Все… Но не моя. Если я все-таки встречу долгожданного принца, финал моей сказки закончится так: «Чудовище! Я пришел сразиться с тобой и освободить принцессу".

"Так я и есть принцесса!»

И после того, как «сольется» последний кандидат на место принца, придется выйти на единичный пикет с требованием: «Освободи и женись!»

До финала сказки далеко: загадки не разгаданы, я не целована, поэтому разбудил меня не поцелуй, а всполохи адского пламени, окружившего нас со всех сторон.

Не успела разлепить глаза, а Сэр Хигрик уже мечется по поляне, охваченной огнем, и выкрикивает всего два слова из четырнадцати букв: «Адское пламя! Адское пламя!» Я выбираюсь из пледа и поддерживаю его протяжным визгом.

- Все в порядке. Это защитный барьер, - слышу голос Дарнела. Щелчок пальцами и «адское пламя» растворяется в лучах двух надоедливых солнц. - Фух… - выдыхает гном. - Чего это он? – делаю вид, что и не кричала вовсе. Это все гном. - Демонологию сэр Хигрик в школе прогуливал, с детства ее терпеть не может, от того и запамятовал, что барьер из адского пламени не страшен для нас. Угроза только для тех, кто переступит круг, - обворожительно улыбается красавчик, и я теряю единственный дар, которым обладаю, кроме дара влипать во все подряд конечно... дар речи. И тут же сама себе командую: «Отставить!»

«…всякие глупости!», - добавляет мой внутренний голос.

Не хватало еще в стриптизера полукровку влюбиться. Мне принц нужен вообще-то, а не это вот все...

Я глупо моргаю.

Дарнел глупо моргает.

Гном глупо моргает.

- В лес! – Командую, отогнав от себя всякие глупые мысли.

- Зачем? – второй раз глупо моргает гном.

Какой-то очень глупый момент получается.

- Принца искать! – решаю не влюбляться в первого встречного, тем более, если этот встречный - стриптизер.

- Значит магия любви для принца.., - удивляется Дарнел, - а принц тебе зачем?

- Домой хочу!

Глава 23 в которой не суй взнос не в свое дело

Назвался груздем - лечись дальше!

Робкий луч солнца, какого из двух, я не поняла, медленно спускается с густой кроны самого высокого дерева, плавно скользит по траве и растворяется. А может это и не солнца луч? В том месте, где он исчезает, вспыхивают голубоватым светом выпуклые глаза. Вслед за глазами возникают крылья, и постепенно обретают форму и пластичность.

- Какая миленькая, - наблюдаю, как странное существо перевоплощается в стрекозу.

- Что это? – третий раз глупо моргает гном.

- Стрекоза, - констатирует факт Дарнел.

Насекомое светится в синеватой полупрозрачной дымке, распыляя каждым взмахом крыльев такую же полупрозрачную пыльцу. Она облетает несколько раз вокруг меня и поворачивает к высокому дереву, с которого спустился явивший ее луч. Я как завороженная шагаю следом за ней, окутанная облаком сияющей синеватой пыльцы. Стрекоза ударяется о ствол древнего древа и обращается в цветочную фею. Странный способ превращения. Вот действительно, волшебная во всю голову. Если так каждый раз перевоплощаться, после парочки таких ударов с разбегу лучше остаться навеки вечные стрекозой.

- Ой, - звонко пищит фея и трет лоб, - не рассчитала скорость полета.

- А волшебные палочки, заклинания всякие не работают? – вспоминаю все детские сказки о феях, которые я знаю.

- Это прошлый век, - взмахивает фея длинными рукавами платья и вся рассыпанная возле нее пыльца поднимается и парит в воздухе рядом с ней, - отрабатываем новые методы перевоплощения профессора Дубоцапа. Последние разработки по фееведению.

- А лес кто зачаровал? – догоняет меня Дарнел. И запыхавшийся гном.

- Заметили? Он же - профессор Дубоцап, - смеется девушка. Ее смех мне напоминает звон тысячи маленьких колокольчиков. – Не бойтесь, я вас проведу.

Она взмахивает рукавом. Пыльца сбивается в облако, которое окутывает всю нашу компанию.

«Фух… Наконец-то положительные герои в этой сказке», - выдыхает мой внутренний голос. И густые кроны деревьев отступают в сторону, соорудив перед нами зеленый коридор. Иду я по нему, не моргая. Со всех сторон нас окружает распрекрасный сад с такими диковинными растениями, которых я отроду не видывала.

- Сады цветочных фей зачаруют любого, - шепчет мне на ухо Дарнел. – Выходит - ты сдвинула портал на тысячу магомиль левее Мрачбурга. Именно там их цветочные сады на карте. До назначенного места добираться нам не меньше недели.

- Какого места? Кто его назначил? – не люблю, когда говорят загадками, слишком много их в последнее время. И Жо со своей домашней нечистью куда-то еще ко всему прочему запропастилась. Ох, тяжело жить, когда у тебя в голове пятьдесят оттенков собственной кукушки. И ты не научилась ими управлять.

- Идем. Я покажу вам кое-что. Последние разработки… - также звонко смеется фея.

Мы выходим из зеленого коридора на небольшую поляну, в конце которой я едва различаю прозрачный воздушный купол и стеклянную дверь. Когда мы приближаемся к ней, дверь перед нами распахивается, и я вдыхаю свежий воздух, пропитанный сотней цветочных ароматов, от которых у меня кружится голова. Не замечаю, как мы проходим по узким зеленым коридорам и оказываемся в просторной оранжерее. Я подхожу к арбузу странного вида, похожему на голову полосатого аллигатора.

- Я познакомлю вас с удивительными растениями. Это кислотные арбузы, - оживленно рассказывает фея о последних разработках. - Эти замечательные арбузы впервые выведены нами в садах цветочных фей под руководством профессора Дубоцапа из семян, поставляемых магической агрофирмой «Последний навоз». Для того, чтобы достичь грандиозных результатов в этой растительной культуре в начале сезона нужно кормить их опарышами, а затем «забить» на них.

«Приятного урожая!»

Качается над клеткой с арбузами висящая на одном гвозде табличка с лозунгом.

Какая гадость! Теперь понятно, почему арбузы в клетке. Того гляди сожрут кого-нибудь.

- А здесь, - перелетает фея к следующему ограждению, - ушлые кактусы. Эти кактусы мы вывели из семян, поставляемых уже известной вам магической агрофирмой «Последний навоз». И для того, чтобы достичь грандиозных результатов в этой растительной культуре, нужно в начале сезона беседовать с ними, а затем добротно унавозить.

- Вы серьёзно? Ушлые кактусы… - удивляюсь увиденному. И замечаю, как из цветков обычных на вид кактусов, в долю секунды вырастают зеленые локаторы и плотно прижимаются к стеклянному ограждению.

- Подслушивают, - унавозила фея растения синеватой пыльцой, рассыпая ее за стеклом, - Они могут расслышать даже малейший шорох за миллионы магомиль отсюда.

- Маго что? – теперь я удивляюсь сказанному.

- Единица измерения расстояний в Среднеземномирье. Самая точная из всех существующих во вселенной, - снова приходит на помощь Дарнел.

- Впечатляет, правда? – даже не пытается фея скрыть восторг странными растениями, выведенными непонятно из чего и не понятно для чего.

- Кхм.., - все, что может выдать сэр Хигрик в ответ. Мы с Дарнелом в отличие от него никаких звуков выдавать не стали. Я молча таращусь на экзотические растения. Дарнел и гном таращатся рядом со мной. Чем больше мы таращимся, тем больше у меня складывается впечатление, что это не сады фей, а какая-то секретная база ООН с кактусами-шпионами, арбузами-убийцами и…

- Интеллектуальные огурцы, - помогает фея с названием следующего чудо-экспоната, новоразработанного скорее всего тем же самым загадочным профессором Дубоцапом, о котором мы столько наслышаны.

- Огурцы? – не меньше меня удивляется Дарнел. Хотя я думала, что с такими магическими способностями, как у него, удивить его сложно. – Интеллектуальные?

- Интеллектуальные, - повторяет восторженно фея и продолжает эту странную экскурсию. - Для того, чтобы достичь удивительных результатов в этой культуре, при посадке и уходе на ранних этапах мы читали им книги фирмы «Летний мутант», а затем накрыли зонтиками и пледом.

Мы с Дарнелом замираем на месте, потому как один из огурцов внезапно зачитывает вслух какую-то балладу, какую я не совсем понимаю, но это точно что-то магическое и завораживающее, как и все здесь вокруг. Для чего феям, профессору Дубоцапу и огурцам эти способности, наш экскурсовод не пояснила.

Мы обходим оранжерею по кругу несколько раз, но при этом странные растения странным образом не повторяются, а каждый раз в тех же самых местах появляются новые. Чего тут только нет. И смеющиеся баклажаны, которых щекотали при посадке, и теперь они засмеют до смерти любого противника; и плачущий лук, которому печально, потому что от него все плачут; и зыбучие перцы; и гибкие мухоморы и… и у меня голова кругом пошла от изобилия этого растущего обилия. Складывалось ощущение, что они готовятся к какой-то цветочно-аграрной войне. Красочно представляю, как войско смеющихся баклажанов, изводит смехом на поле боя полчища орков или вампиров.

- Ну а теперь приглашаю вас на завтрак. Профессор Дубоцап ждет вас, мисс Саша, в гостевом зале, - обращается ко мне фея, - у него к вам очень серьезный разговор.

После всего увиденного я не удивляюсь, откуда им известно мое имя и что меня кто-то где-то ждет. Теперь главное, чтобы меня в какой-нибудь интеллектуально-развитый овощ не обратили.

Глава 24 в которой семь раз отпей - один отъешь

«Не откладывай на завтра то, что можно выпить сегодня…»

Из личных мемуаров непотомственной ведьмы Ж.П. Беды

От запаха свежей земли и садово-огородных культур кружится голова. Предложение о смене локации я решаю принять, не раздумывая, пока нас не съели какие-нибудь токсичные тыквы или не зачаровали новые сорта прытких перцев.

- С удовольствием!

Вижу впереди заветную дверь в заветный зеленый коридор, по которому мы сюда пришли. Два широких прыжка и я держусь за дверную ручку.

- Спасибо за экскурсию, - натягиваю улыбку и толкаю зеленую дверь обвитую лианами. От въедливого цветочного амбре меня тошнит, поэтому глоток любого воздуха, кроме вдыхаемого, мне жизненно необходим. Перешагиваю порог и… возвращаюсь в оранжерею.

Снова два широких прыжка, толкаю дверь, шагаю вперед, возвращаюсь в оранжерею.

Слышу шепот гнома:

- Совсем рехнулась, девка!

- Это лабиринт, - улыбается цветочная фея.

Понимаю, что в глазах этой троицы я выгляжу глупо – шныряя туда и обратно через одну и ту же дверь. Вышла – зашла, зашла – вышла.

- Странный у вас лабиринт. Я их как–то по-другому представляла. А тут всего одна комната и дверь. – Заглядываю в замочную скважину и вижу в ней себя и своих попутчиков. – Ой, мама!

- Защита сработала. На магическое охранное общество денег нет, все уходит на культивацию и уход за растениями, а сохранить редкие экспонаты – наш долг. Вот профессор Дубоцап и изобрел магическую защиту лабиринта, - вносит ясность фея.

- Тот еще выдумщик ваш профессор. Кажется, нас пригласили на завтрак? – Понимаю, что веду себя крайне бесцеремонно, но выбираться как-то же из этого душного места надо, желательно незамедлительно.

Фея улыбается. Взмах длинными рукавами платья, и нас засыпает полупрозрачной синеватой пыльцой. Чувствую, как пол уходит из-под ног, и появляется легкое головокружение. Стеклянный купол растворяется, доля секунды и мы в обеденном зале какого-то замка. И как я раньше не догадалась ей обсыпаться, в оранжерее она была повсюду: на полу, на стенах, в клетках с экспонатами. В этом же зале волшебный чудо-порошок сразу растворяется, стоит нам только приземлиться.

- Располагайтесь, скоро вас примут, - разбегается фея, и, саданувшись головой о дубовую арку, обращается в стрекозу. Взмах крыльями и она исчезает в полуоткрытом окне, оставляя за собой синий след пыльцы.

- Подари ей волшебную палочку что ли? Не дело так каждый раз головой обо что не попадя, не гуманно как-то. – Обращаюсь я к Дарнелу, который стряхивает с себя остатки пыльцы, осевшей в складках одежды. – Чувствую, что этот профессор тот еще псих.

Гном бесцеремонно двигает высокий стул к обеденному столу и карабкается на него.

По зале разносится дивная мелодия. Откуда она, правда, разносится, не ясно: ни акустических систем, ни сабвуферов, ни на худой конец обычных музыкальных колонок или какого-нибудь собственного оркестра я нигде не нахожу.

Отчего-то вспоминаю про заколдованного мной Лучано Отвороти.

Надо будет еще с этим даром разобраться. Если подумать - полезная штука эта магия любви. Кинул молнию в того же Лакомкина, к примеру, и он твой на веки. Ни с секретаршей соперничать не надо, ни фитнессом себя изнурять. Главное понять, где взять эту молнию. Как-то же она у меня в руках оказалась, прежде чем я ее в того самого солиста некромантных войск запустила.

От размышлений меня отвлекает запах… Не цветочный к моему счастью. А запах вкусной и совершенно нездоровой пищи. Так пахнет запеченная дичь и свежая выпечка.

На некогда совершенно пустом столе, размером с футбольное поле, на моих глазах возникает белоснежная скатерть, свечи в резных канделябрах и с десяток необычных блюд. Гном тянет руку к бокалу, но не успевает схватить его, как слышится журчание. Это возникший откуда-то молчаливый слуга наливает гному вино. Под ноги слуге ссыпается синеватая пыльца. Теперь мне понятно, откуда он взялся – принесла нелегкая… ой, я хотела сказать пыльца…

Дивная мелодия усиливается, а затем стихает.

- Ух… Эх… Дьявол тебя прокляни… Ух… Апчхи!

Слышу тонкий скрипящий голосок ровно оттуда, откуда шла музыка пару секунд назад. Рисованная картина с изображением странного существа с длинными ушами, крючковатым носом и прозрачными стрекозиными крыльями качается и с грохотом первого майского грома валится со стены на пол. А следом за картиной из темного отверстия в стене, которое она скрывала, вываливается то самое существо, изображенное на ней.

- Эффектное появление сквозь стену не вышло, - вздыхает существо и трет скрюченными пальцами шишку на лбу. – Привет!

- И вам доброе утро, - смотрю на «Проваленное эффектное явление».

Молчаливый слуга разливает вино. Бокалы заканчиваются, и молчаливый слуга льет вино в тарелки.

- Остановистус замритус! – командует существо и прохлопывает карманы мантии. Кислотно-салатовой мантии. Растерянно пилит взглядом молчаливого слугу, который продолжает пачкать вином тарелки.

– Пыльцу потерял. Эх.., - вздыхает «Явление», взмахивает тоненькими прозрачными крыльями, разбегается, прыгает и выбивает ногой из рук слуги полупустую бутылку. Молчаливый слуга замирает над столом, разворачивается и, шаркая ногами по паркету, движется к окну.

Я, Дарнел и гном с глупо-удивленным выражением лица наблюдаем за происходящим.

«Явление» парит в воздухе следом за слугой, выкрикивая странные словосочетания, похожие больше на ругательства, чем на заклинания. Слуга наконец-то замирает в неловкой позе на одной полусогнутой ноге в шаге от окна.

- Последняя разработка, выращенная из семян нашего постоянного в недавнем прошлом поставщика магической фирмы «Агромутант». Пришлось разорвать контракт. Появились бракованные семена. Взрастили вот в волшебных садах, - ткнул он длинным скрюченным пальцем в замерший экземпляр персонала. – Эх… Партию списали из-за перебоев в работе. То вино гостям на колени, то соль в десерты вместо сахара, а то и вовсе живого гуся на стол вместо запеченного. А ликвидировать - пыльца не поднимается. Жалко. Столько трудов.

Вздыхает зеленое существо, приземляется в полуметре от меня и протягивает зеленую руку:

- Профессор Дубоцап. Приятно познакомиться.

- Булочкина, - принимаю рукопожатие, удивляясь внешности хваленого феей профессора, - Саша…

Не так я себе великого гения агромагических наук представляла. Ну да ладно. Моя внешность тоже обманчива.

Гном присвиснул. Дарнел закашлялся. Тоже, небось, не ожидали.

- Прошу к столу, - приглашает профессор жестом руки, свободной от крепких рукопожатий.

«Вокруг какой-то нескончаемый театр абсурда. И кажется наша компания в ней главные актеры».

С этой мыслью я придвигаю ближе стул, изучаю лежащие передо мной столовые приборы. Даже они в этом странном замке необычные. Из белоснежной атласной салфетки выглядывает уменьшенная копия пики. Вспоминаю, что такую штуковину я видела в любимой передаче Лакомкина «Охотник и рыболов», которую смотрела только по одной единственной причине: «Путь к сердцу мужчины лежит не только через желудок, но и через спиннинг с фидерными катушками от популярного японского бренда, который я ему подарила на прошлое день рождения. От лица всей компании подарила. Но ведь выбирала и покупала сама. А еще и блесны нужного размера для ловли на осетра с мужчиной моего несуществующего романа обсудили, благодаря этому. И размер, и качество крючков из никелевого сплава тоже. Размер, как-никак, имеет значение. Это и Лакомкин подтвердил. Вот так общая тема для разговоров появилась с тем, чью фамилию хотела носить в ближайшем будущем добрая половина фирмы «Лакомкин и Ко», которую обычно принято называть прекрасной половиной. А судя по зарплатным ведомостям, как вы помните, этой самой половины в ООО "Плюшпром" лидирующее большинство. В итоге полученные в передаче знания помогли сблизиться с Лакомкиным и перейти с официально-делового общения на официально не деловое. И у шефа несбывшихся девичьих грез появился свой парень в моем лице, который всегда мог сгонять в рыболовную лавку то за только что поступившим цилиндровым итальянским грузилом, то за финской приманкой, то за другой прочей ерундой. Правда, заветный штамп в паспорте от этого не появился. Но на шаг к смене фамилии я приблизилась.

В общем, в последнем выпуске той самой сближающей нас с Лакомкиным передачи на подобные пики бородатый мужичок насаживал камбалу. Поэтому я сразу смекаю, что дичь на нее насадить не составит труда.

- Как этой штукой трапезничать? – вертит в руке сэр Хигрик диковинный прибор, в то время пока моя память перебирает сюжеты из прошлой плюшпромовской жизни.

Дубоцап, ловко упраляясь с уменьшенной копией орудия для ловли камбалы, ударяет по столешнице, острое лезвие тут же исчезает в тонкой металлической ручке и выбрасывает наружу трезубец, который вполне себе сойдет за вилку.

- Ух ты! – удивляется увиденному Дарнел и вслед за профессором непонятных мне наук, бьет штуковиной об стол, пику сменяет выпуклое весло, похожее на привычную для меня ложку.

Я вслед за остальными повторяю ту же процедуру, дожидаясь появления приспособления, которым смогу справиться с салатом и дичью. И что это за мания у профессора такая - все деформации и превращения только через удары.

- Приятного аппетита, - словно подает команду Дубоцап и блюда начинают перемещаться с одного края стола на другой. А молчаливый слуга по-прежнему молча стоит на одной полусогнутой ноге у окна.

Представляю себя Алисой на застолье с сумасшедшим шляпником и кроликом. Главное, чтобы застолье это не оказалось бесконечным.

- О чем же вы хотели поговорить со мной? – решаю как можно быстрее перейти к делу. Тем более, что опыт прошлого застолья был для меня не совсем удачным. Да и мало ли, что из загадочных семян загадочной агрофирмы они тут выращивают. Вдруг запеченная утка – результат очередной выбраковки или мутации, как молчаливый слуга, вот ее и зажарили.

- Вам, мисс, предстоит спасти мир! – поднимает вверх Дубоцап полупрозрачный бокал и, не чокаясь, осушает его до дна.

Так, стоп! Я не поняла. Это тост или миссия? Если тост, я еще не выпила.

Глава 25 в которой не только красота спасет мир

«Выжил сам – выживи другого!»

Надпись на входе в Городской музей некромантии

Дичь, нанизанная на дивный столовый прибор, застревает в горле. Я придавливаю ее терпким ароматным вином, из не менее дивного винограда, выращенного в волшебных садах Дубоцапа, как указано на этикетке. И чувствую, как мое сердце отбивает тревожный ритм: то ли от вина из странных сортов, то ли от того, что мир я еще ни разу не спасала, то ли от всего вместе. Прокашлявшись, я пытаюсь отказаться от предложения профессора:

- Секретаршу от Романа моего будущего романа спасала. Жортетиного Кокоса, попавшего в биде, между прочим, только что купленное и в моей новой ванной установленное – тоже спасала. А вот мир – ни разу! Я не умею! Я не знаю! Как его спасать…

- Красота спасет мир! – решает поддержать меня красавчик – Дарнел.

- Красотой тут мир не спасешь, дружище, - окидывает меня оценивающим взглядом противный гном, - можно было бы конечно взять врага юмором. Но она слишком плоско шутит для такого веса.

Пока я выискиваю взглядом на столе предмет потяжелее, чтобы запустить в противного Хигрика, профессор Дубоцап эффектно прерывает наши распри короткой фразой:

- Работаем по плану!

И взмахивает рукой, из зеленого рукава падает сверток и приземляется в пустую тарелку в середине стола.

- Что это? - тычет сэр Хигрик вилкой в непонятную штуковину.

- Карта Среднеземномирья, - завершает профессор трапезу и стягивает с шеи зеленую салфетку.

- И зачем она нам? – откладывает Хигрик в сторону вилку и протягивает к ней руку.

- Не простая карта, - опережает его Дубоцап, слегка хлопнув гнома салфеткой по той самой загребущей руке. –Живая. Гибридная.

Зеленый сверток кружится, затем зевает, и неспешно раскрывается, расползаясь по скатерти.

- Чуть спасения мира не проспал, - грозит пальцем живому свертку Дубоцап.

Гибрид, приняв стандартное прямоугольное очертание, хлопает длинными ресницами, возникшими вместе с удивленными глазами в середине малинового озера.

Я, красавчик-Дарнел, гном и профессор диковинных наук склоняемся над шумящими лесами, цветущими полями, высокими замками и бескрайними морями, сменяющими друг друга на ровном прямоугольном полотне.

- Чудеса! – задумчиво теребит пальцами запутанную длинную бороду сэр Хигрик.

- Чудеса! – вторит ему стриптизер.

Я чувствую, как легкий морской бриз срывается с полотна, пробегает по столешнице и приносит в столовую запах саргасовых водорослей и морских лилий.

- Плывем сюда! – тычет длинным зеленым пальцем профессор на старинный миниатюрный замок, приютившийся на маленьком островке среди бесконечной морской синевы. От прикосновения замок увеличивается, словно на сенсорном экране. Острые пики крыш отражают отблесками закатные лучи солнца. Темные окаймления высоких гранитных башен, словно грозные стражники, окружают просторный двор с роскошными садами и лужайками. Склонившись словно Гуливер над страной лилипутов, я не могу отвезти глаз, протягиваю руку, чтобы прикоснуться к острым пикам.

Карта моргает, чихает и скручивается.

- Аллергия у него, на женщин, - виновато хлопает зелеными ресницами профессор, берет чихающий сверток и засовывает его назад в широкий рукав.

- В замок Трампомпона? – отмирает, замерший вместе со всеми несколько секунд назад, Дарнел.

- Зачем? Как? Это невозможно… - отмирает следом за Дарнелом гном.

- Даже если нам удастся пробраться в замок, живыми мы оттуда не выберемся, - поддерживает его Дарнел.

- А что я должна сделать с этим вашим Трампомпоном, чтобы мир спасти? Убить? Я не буду, я не умею, я, между прочим, главный бухгалтер самой главной бухгалтерии Плюшпрома, а не киллер там какой-нибудь… - решаю наконец-то возмутиться, и думаю, как бы пошустрее слинять от этой мироспасительной миссии.

- Все гораздо проще. Ты должна пройти отбор и выйти замуж.

- Выйти куда? Замуж? – чуть не падаю с того места, на котором сижу.

О таком способе спасения мира я еще ни разу не слышала.

Не давая мне опомниться от замалчиваемого, до сей минуты предложения, профессор снова взмахивает рукавами, раскидывая вокруг себя бесполезную зеленую пыльцу, и окончательно добивает меня словом:

- С рать!

- Что так приспичило? – принимается проверять на свежесть диковинную дичь на столе гном, которой он трапезничает, недоверчиво тыкая в нее вилкой и оглядываясь по сторонам, в поисках мест для отступления, опасаясь, что и его также резко приспичит. Будто знает, что нельзя доверять диковинным семенам, из которых невесть что вырастает.

- Испытаний при отборе в замке много, просто с одну полноценную рать, - завершает профессор предложение словом, которым он добил меня несколько секунд назад. – Готовиться начнем сразу. После трапезы. Время терять нельзя!

Гном перестает тыкать вилкой несчастную дичь и отвлекается на гамбургер. А я тем временем решаю возмутиться по-настоящему.

- Я не хочу замуж и не буду. Мне принца искать надо, целовать его и домой возвращаться. У меня там дел по горло: плюшки не доедены, личная жизнь не устроена, Лакомкин не очарован. Так что спасибо этому дому, как говорится…

Отвешиваю поклон, как положено, ниже пояса, зеленому ученому и два шага назад, потом еще два и еще. Оглядываюсь, а кругом ни выхода, ни входа. И как это я раньше не заметила. Вспоминаю, что попали мы на странный званный ужин совсем не через двери. Понимаю, что вариантов для отступления нет. Разве что через окно. Мечусь от стены к окну, рядом с которым так и стоит все это время замерший по команде профессора молчаливый слуга. Опираюсь руками на подоконник, прислоняюсь лицом к прохладному стеклу, мимо медленно проплывают облака, сквозь которые едва различаются крошечные, словно брызги зеленой краски, кроны деревьев из зачарованных садов фей. Шансов смыться никаких.

Глупо улыбаясь, как ни в чем не бывало, возвращаюсь назад к столу с диковинными яствами, за которым восседает пристально за мной наблюдавшая троица. Придвигаюсь к Дарнелу:

- Слушай, ты летать умеешь? Магия там, все дела, произнес заклинание, взмахнул руками и вуаля…

- Прости, Саша, ты должна помочь нам! А я помогу тебе, - очень громко для совместного секретного плана побега произносит Дарнел.

- Нам? Кому нам? То есть вам? – теряюсь от внезапного разоблачения красавчиком еще даже не придуманного плана, - так вы значит все тут заодно? Ты подстроил? Ты это все подстроил? А мне врал, там ночью в лесу? А я -то уши развесила, поверила тебе.

- Уважаемая, мадам Булочкина, мы сейчас все вам объясним, не злитесь, - вмешивается противный Дубоцап.

- Сначала стащил мой гроб, потом стащил меня, закинул не понятно куда, и самое главное, все это время врал мне, притворялся героем, спасителем. Я между прочим лабутен из-за тебя потеряла. Новый. Говорила мне бабушка, что нельзя мужчинам верить. Все вы одинаковые.

- Он не хотел. Это все я, - вступается за товарища гном.

- А ты вообще молчи, карлик. Ты мне сразу не понравился.

- Я не карлик, я гном, - обижается бородатый. – Из очень известного гномьего рода.

- Да будь ты хоть внуком президента, предатель проклятый! – не могу поверить в предательство этих двух. И почему в этом мире меня все хотят стащить и заставить постоянно что-то делать против моей воли.

- Какого президента? – оскорбляется гном незнакомым для него словом.

- Да хоть Путина, хоть Лукашенко, - демонстративно отворачиваюсь от них и шмыгаю носом. Обидно. Такой красавчик и лгун, предатель. Да что ж мне с мужиками так не везет.

- Профессор Дубоцап, думаю, пришло время ей все рассказать, - вздыхает Дарнел, и я чувствую, как его теплые ладони опускаются на мои плечи.

Глава 26 в которой почтим утро минутой ворчания

«Злые вы, я к вам!»

Упасть в обморок, устроить истерику или двинуть красавчику по его слащавой физиономии – все, что приходит мне в голову после провалившейся попытки побега. Сотрудничать с этими лжецами и спасать мир я планирую меньше всего.

- Среднеземномирьем управляет священный фолиант – свод магических законов, – подходит ко мне так близко профессор всяких, не помню каких точно, наук, что я чувствую себя неловко.

- Ну и пусть управляет. Ну и правильно делает!

Обрываю нелепыми фразами вступительную речь Дубоцапа. И судя по выражениям лиц всех собравшихся в этом зале, речь мне предстоит выслушать длинную.

- Ты должна им завладеть! – снимает руки с моего плеча Дарнел и встает напротив меня, - я помогу тебе. У нас все получится.

- Ничего я никому не должна! Мне этот ваш свод законов зачем?

- Сейчас он находится не в тех руках! Мир в опасности!

- Да где этот ваш фолиант? И при чем здесь я и замужество с королем? Ничего не понимаю. – Желание двинуть красавчику по физиономии в этот момент усиливается.

- Управлять им может только король, - продолжает Дубоцап.

- Или королева, - добавляет гном.

А про этого–то персонажа я и забыла, сидит в сторонке, помалкивает. Кругом предатели. Никому нельзя верить. Сначала Жоржета со своими способностями и говорящей нечистью, а теперь и эти двое. С Дубоцапом - трое. А если всех вместе пересчитать и сложить, то выходит, что меня окружают одни лгуны.

- Вы хотите сказать, что я должна выйти за муж за короля, стать королевой и стащить у него фолиант? К чему такие сложности? Нельзя его просто стащить без всех этих брачных церемоний?

- Нельзя, - вздыхает Дубоцап, да так тяжело, будто бы мир и впрямь уже рухнул. – Никто не знает, где он.

- Вы в своем уме, как я его стащу, если никто не знает, где он?

Эта троица - ненормальная. Мелят невесть что.

- Он сам тебя найдет, когда ты станешь королевой, - продолжает умоляюще пялиться на меня Дарнел.

«И вообще почему я должна помогать этим… этим…?»

- Потому что ты, Саша, из древнейшего и могучего рода. Ты по праву нареченная правительница Среднеземномирья. И только в твоих руках магический свод законов обретет покой и равновесие, как и прежде – много-много веков назад.

«Ну все, они точно спятили!»

- Вы спятили? Все трое… Из какого я могучего и древнейшего рода?. У меня отец алкоголик, мать не пойми кто и где. Я обычный бухгалтер. Ну не совсем, конечно, обычный.., а главный, но это сути не меняет. Я вообще не из вашего мира. Я человек.

- Ты дитя Дреморы. Ты потомок великой расы, повелевающей всем порожденным и непорожденным, всем могучим и запретным. Всем живым и мертвым. Раса, которой подчиняется вся Вселенная и само время, – пафосно несет свою чушь Дубоцап, - так гласит легенда.

- Так стоп. А может это все правда. Мои детские сны про иной мир, фразы родственников про мать… А может это все не сны…

Вспоминаю свои видения, благодаря которым я ни одного психотерапевта свела с ума.

- Воспоминания. Это твои воспоминания. Королева Агния тебя не бросила, она спрятала тебя в другом мире, чтобы сохранить тебе жизнь, - кряхтя, спускается с высокого стула гном.

- Кто? Королева Агния? Вы серьезно? Моя мать Анна Альбертовна, - так и самой недолго умом тронуться от всего услышанного.

- Твоя мать - Агния, дочь повелителя Альбертуса Могучего, которого предали и убили великие маги, чтобы завладеть фолиантом и троном. После его смерти Агнию провозгласили королевой, но она была умна и прозорлива, она понимала, что ее ждет та же участь, что и отца - твоего деда. Поэтому она обратилась к помощи колдунов из Запретных земель, нарушив магические законы, и бежала в другой мир, с тобой. Чтобы спасти себя и будущую правительницу Среднеземномирья. Это ты, Александра Булочкина, та самая девочка: внучка Альбертуса Могучего, дочь принцессы Агнии. - завершает длинный монолог профессор.

- Правда, с именем твоим что-то нужно делать! Не королевское оно, - усмехается не к месту сэр Хигрик и все же получает от меня оплеуху ситцевой обеденной салфеткой, сорванной мной с трапезного стола.

Глава 27 в которой все женщины "Золушки"

Принц принцессу перецеловывал, перецеловывал,

да не перевыцелововал …

Я пытаюсь переварить информацию вместе с куском ароматного пирога. Информация переваривается с трудом, а вот кусок пирога, в отличии от нее - замечательно. Как пирог оказался у меня в руках, а я за столом – помню смутно. Увеличившийся в разы желудок постоянно требует пищи, а вместо пищи одни зрелища. А ими сыт не будешь, особенно когда нервничаешь, переваривая все, что я только что о себе узнала.

Что мне известно об этом странном мире, куда я свалилась прямиком с Жоржетиного брачного агентства?

Нечисти тут какой только нет: на каждом углу и за углом тоже. Земли и моря – сумрачные, если вспомнить историю рассказанную капитаном краснопарусной лодки. Что еще? После бегства моей матушки, если эти трое не врут и моя праведная действительно наследница трона Среднеземномирья, исчез магический фолиант, без которого этому месту – труба. И мне теперь, как и полагается по законам жанра, придется исправить все ошибки своих предков, о которых я и знать-то ничего не знала. Самозванец, завладевший троном, - колдун из Сумрачных земель с нелепым именем Трампомпон, за которого мне и придется выходить замуж. Да. Перспектива так себе. Хотя куда лучше Принца Акакия. И на том спасибо.

Я бросаю беглый взгляд на сумасшедшего профессора и понимаю по выражению его зеленой морды, что выбора у меня нет.

Дожевываю пирог и, откинувшись на спинку стула, решаю атаковать вопросами:

- Какой у нас план по соблазнению его высочества?

- Гениальный, - хитро улыбается Дубоцап, изучая взглядом мои формы. – Придется, конечно, немного потрудиться.

- В вашем предложении, профессор, «не» - лишняя, тут много трудиться придется, учитывая, что невеста у нас неформат, - не упускает противный гном возможности съязвить.

- У нас все будет, как в сказке, – не обращая внимание на гнома, увлеченно продолжает Дубоцап.

- Про семеро козлят? Мне и одного за глаза, козла, - усмехаюсь и бросаю беглый взгляд на Дарнела.

Он изучает в это время зеленые узоры лиан на стене.

- С Золушкой знакома? – вполне серьезно спрашивает у меня профессор.

- Кого я только не встречала, как сюда свалилась. А вот с Золушкой не довелось, не знаю: хорошо это или плохо…

- До Золушки ей вообще – то, как до Мрачбурга пешком, - бубнит сэр Хигрик.

Как прийду в себя от новостей и событий, гнусному гному точно не сдобровать.

- Будем следовать плану «Золушка», - включается в беседу догадливый Дарнел.

- И что меня ждет? Тыква вместо кареты? Или ровно в двенадцать часов ночи волшебство отпустит и начнется сушняк, а раскиданные по брачному ложу лепестки роз превратятся в носки? Отличный план, нечего сказать!

- В твоем случае, если ты не исчезнешь поздно вечером в темноте, то принц сбежит рано утром, - не унимается гном.

- Отменное чувство юмора для такого нелепого создания, - не остаюсь в долгу перед гномом.

От перепалок с Хигриком меня отвлекает большая зеленая стрекоза, внезапно возникшая в той же дыре в стене, откуда не так давно выпал сумасшедший профессор. Вот же он выход из ситуации. Как я раньше не догадалась.

Подскакиваю с места, разбегаюсь, огибаю стул с удивленным гномом, пролетаю мимо опешившего Дарнела, прыгаю и падаю в пробитую в стене дыру. Зеленая пыльца заволакивает все пространство вокруг меня, набивается в нос и рот. Слышу где-то совсем рядом жужжанье стрекозьих крыльев и громкий голос Дубоцапа. Он что-то бубнит где-то совсем рядом, какой-то непонятный набор слов. И я снова куда-то проваливаюсь.

***

- Ну что за непутевая девка, - беседуют со мной мои галлюцинации голосом противного гнома. А галлюцинации такие яркие, красивые. И отражаются они в стеклянном потолке, на который я смотрю из горизонтального положения. Пока любуюсь отражением, делаю вывод, что в этом мире именно это положение из всех моих поз лидирующее.

- Пришлось накинуть заклинание в момент попытки побега через портал. Садовая моя голова, закрыть-то я его совсем забыл. – Суетится Дубоцап вокруг стройной блондинки с необычайно милым личиком, распластавшейся вместо меня на мраморном полу. И самое интересное, что в зеркальном потолке отражается вместо меня тоже она. Не сразу понимаю, что отражаюсь там я.

- Что вы со мной сделали? – меняю горизонтальное положение на сидячее и смотрю на свои длинные стройные ноги. – Кто из вас меня поцеловал и расколдовал? Вот это я понимаю, поцелуй любви. Перестарались, да? Я конечно не против такой обалденной оболочки, но моя мне как-то привычнее, нельзя ли меня перецеловать?

- Что она несет? – крутит толстым пальцем у лохматого виска гном.

- Это не поцелуй. Это магия, - улыбается профессор. – Будем брать Трампомпона на живца, так сказать.

- Магия? – прикасаюсь к своей тонкой талии и упругим бедрам. – Вот это, да! Класс. А срок годности у нее есть?

Прикидываю, успею ли я за это время найти принца? Ведь с такой внешностью поцелуй любви и возвращение домой мне теперь точно гарантированы.

- Ровно через семь солнцелун магия исчезнет и твой прежний облик вернется, - резюмирует профессор, - по принципу «Золушки» красавица превратиться в дурнушку.

- И вовсе я не дурна, прежняя… Вы бы меня только видели. Я на ценителя, между прочим, так Жоржета говорит, - обижаюсь на высказывание Дубоцапа.

- Совсем не дурна, - соглашается со мной Дарнел. - В твоей полноте есть что-то привлекательное.

Эх, видел бы он меня до того, как я сюда свалилась. Вдруг захотелось отчего-то поделиться с этой компашкой историей моего необычайного превращения. Вспомнила их недавнее предательство и желание сразу пропало.

- Я так понимаю, что сутки измеряются тут у вас солнцелунами. А это значит у меня ровно неделя.

Раз сбежать не удалось, придется решать проблемы по мере их поступления. Тем более, что в прежнем облике куда проще будет их решить. Перед такой красотой и сам создатель устоять не может, вон как пялится - зеленорылый.

- Семь солнелун не так и мало. Ты должна успеть за это время выйти замуж. И давай впредь без глупостей, - строгим тоном рапортует Дубоцап. – А вам ребята придется приглядывать за ней, чтобы эти глупости, свести к минимуму, - указывает он на дырку-портал в стене. Указывает и сразу взмахивает длинным зеленым рукавом. Портал исчезает.

- Да поняла, я… Поняла… Не буду больше. – Смиряюсь со своей миссией в этом мире, так внезапно свалившейся на меня вместе с красавчиком Дарнелом. – Ровно в полночь карета превратится в тыкву.

- Что ты там бубнишь все время? – накидывает Дарнел на мои изящные плечи сарсенетовую накидку, - Идем.

Направляется я он двери, возникшей на месте портала.

- Как идем? Куда идем? Я не могу. Я еще не готова… спасать этот ваш мир.

Глава 28 в которой нет дамы без огня

"Огонь, вода и мелкие трупы..."

Рецепт из книги по зельеваренью

Не обращая внимания на мою болтовню, красавчик берет меня за руку и тянет за собой. Следом за нами плетется гном, за ним профессор магических наук и завершает странную колонну молчаливый слуга, который по команде Дубоцапа наконец-то отмирает.

- Что я должна делать? Я не знаю… Я не умею..

- Прекрати истерику. Чего ты не умеешь? – резко останавливается Дарнел и выпускает из своей руки мою.

- Соблазнять… мужчин… не умею… - решаю все-таки признаться в том, что все романы с мужчинами моих несуществующих романов были только в мечтах.

- Как не умеешь, ты женщина или кто? – в очередной раз не упускает возможности гном вставить едкое слово.

- Вот так… Совсем… А давайте соберем все эти ваши интеллектуальные огурцы, кактусы-шпионы, арбузы-убийцы и в атаку на колдуна. От такой флоры любой оставит престол и сбежит.

От моего предложение профессор Дубоцап поперхнулся, гном усмехнулся, а Дарнел просто красивый парень, который еще и стриптиз танцует отменно.

- Положись на меня, я тебя научу, - улыбается красавчик.

- Не хочу я ни на кого ложиться. Все должно быть исключительно по любви.

Что я несу? Или это новый образ блондинки на меня так действует. Или Дарнел со своей обворожительной улыбкой и геройскими повадками.

- Я все продумал. Мы с командой цветочных фей разработали инструкцию по соблазнению повелителя - самозванца. Феи знают в этом толк. И ложится вам совсем ни куда… ни на кого… ни под кого… не придется, - смущается от моего заявления профессор.

По выражениям лиц всех присутствующих и даже молчаливого слуги я понимаю, что разговор закончен, и план с инструкцией изменению и возврату феям не подлежат.

***

На часах полдень, чтобы хоть чем-то занять себя в запертой зеленой спальне, в которой меня заперли до утра, чтобы не сбежала, я листаю старинные книги по зельеваренью и одновременно пытаюсь найти выход из ситуации, или хотя бы из комнаты. Но ни один, ни второй из выходов не находятся.

Я пролистываю несколько страниц, и мой взгляд застывает на одном очень занимательном рецепте. Сам застывает. Я не хотела. Я тут ни при чем.

Я ломаю стул, на котором сидела, закидываю его в камин и поджигаю огарком еще непогасшей свечи. Ставлю на него медный кувшин, выкинув в окно благоухающие соцветия какого-то диковинного растения, остальное содержимое кувшина решаю не выкидывать, буду варить в этом содержимом зелье.

Перелистываю еще страницу и, строго следуя инструкции, бросаю в кипящую воду ветку можжевельника, которую тайком стащила в саду цветочных фей. Как знала, что пригодится. Добавляю туда же слезу девственницы, как написано в рецепте. Правда для этого мне пришлось вспомнить мою маленькую зарплату и сразу же ее оплакать. Поэтому слез получилось больше положенного. То ли от несоблюдения пропорций ингредиентов, то ли от моих горьких слез огонь из камина внезапно перебирается на легкие прозрачные занавески. В этот же момент трое: профессор, гном и красавчик вваливаются ко мне в спальню, снимая невидимую дверь с петель. Я встречаю их мешками от недосыпа и магическим пламенем, пожирающим зеленые шторы. По моим мешкам под глазами можно понять, что я уже несколько дней страдаю бессонницей. Судьба не досыпала мне покой и сон. А по горящим занавескам, можно понять, что рецепт по зельеваренью я освоила. Почти.

- Что ты тут устроила? – визжит профессор, мечется по комнате, пытаясь сбить своими длинными рукавами пламя.

Пламя его не слушается. Не слушается оно и заклинания Дарнела, которые он тщетно бормочет себе под нос. Как ни странно, магическое пламя слушается только меня.

Я взмахиваю рукой и приказываю пламени: «Замри». Оно тут же отпускает измученную занавеску, собирается в огненный шар и зависает под высоким ажурным потолком комнаты.

- Обалдеть! – обалдела от собственных возможностей.

Профессор и Дарнел переглянулись, гном икнул.

- Ты сварила огнегонку? – теперь обалдел профессор. А за ним и все остальные. Жаль рядом с ними нет молчаливого слуги, очень хотелось услышать, как бы он нарушил свой обед молчания от увиденного.

Я вспоминаю пылающую новогоднюю ель на праздничной площади. Память рисует в воображении дежурную пожарную бригаду, тщетно бьющуюся с адским пламенем. Таким же адским, как сегодняшняя огнегонка из старинной книги по зельеваренью. А что происходило дальше, мне не вспоминается. Во всем виновата бутылка шампанского. Но судя по рассказам очевидцев, которых в ту ночь напугали парящие над головами огненные шары, я действительно повелительница огня. И теперь я точно знаю, откуда они тогда появились, про них целый месяц в местных газетах писали: «Внимание! Сенсация! Шаровая молния на главной площади в новогоднюю ночь». Поэтому-то мы с боссом моих пламенных проделок легко от наказания отделались.

- Ее стихия – магия огня, - улыбается профессор, разглядывая искрящиеся горящие шарики, подпортившие явно недешевые шторы. – Самая сильная стихия дремор. Мы в ней не ошиблись, Дарнел. Завтра начинаем подготовку к замужеству. Урок первый – дворцовый этикет.

Глава 29 в которой все будет Шита-Крыта

"Большой опыт по соблазнению. Правда пока неудачный."

Из анкеты на сайте знакомств Мрачбурга

За сожженной занавеской моросит дождь.

Молчаливый слуга молча обещает сменить занавеску, но вместо занавески меняет весь мой гардероб – с пятьдесят шестого размера на сорок второй.

И пока меня готовят в жены колдуну, на кухне зеленого замка готовят что-то ароматное и, судя по запаху, очень вредное. Только очень неполезная пища источает такие ароматные запахи.

И пока под звон гибридных колокольчиков, выращенных в садах цветочных фей из магических агросемян фирмы «Последний навоз», в обеденный зал вносят птицу, овощи, салаты и выпечку, профессор оповещает всех присутствующих и меня:

- Эротично принимать пищу – настоящее искусство, и только познавший его обольстит любого правителя.

- Принимать эро… как? Эротично, - чуть не поперхнулась от одной только мысли об эротично загрызенном мной жареном кролике.

- Девочки, - зовет кого-то и взмахивает длинными рукавами эросенсей, рассыпая повсюду зеленую пыльцу, прочихавшись от которой за столом возникают те самые званные им девочки.

- Твои преподаватели: Шита и Крыта, - представляет он двух совершенно одинаковых фрейлин.

Рассматривая новоиспеченных учителей, я понимаю по их выражениям лица: все точно будет шито-крыто! Эротично глотать кролика и эстетично выдавливать в салат майонез научусь точно.

Рассмотрев фрейлин, начинаю изучать ужин. Главное, чтобы после него молчаливый слуга не сменил мой гардероб на прежний.

- Приступим, - пищит тоненьким голоском одна из преподавательниц: то ли Шита, то ли Крыта, я разбираться не стала и запоминать, кто из них есть кто - тоже.

- Правило номер один: романтический ужин должен быть непременно при свечах, - подхватывает вторая.

- Нет. Правило номер один: гардероб для романтического ужина – кружевное белье и глубокое декольте, - перебивает ее первая.

- Не буду вам мешать, девочки, занимайтесь, - смущается профессор и исчезает в портале.

И когда в этом замке появятся нормальные двери…

- Начнем со свечей, - не даю разразиться спору между Шитой и Крытой. - Поджечь я могу, что угодно и опыта у меня хоть отбавляй.

- Согласно инструкции, разработанной феями цветочных садов, рекомендуется не поджигать, а разжигать… - поправляет меня Крыта.

- Страсть и желание, - добавляет Шита.

- Разжигать страсть не пробовала, а вот отжигать - часто.

Вспоминаю, как с Лакомкиным в кино ходила. Ну, как ходила. Маринка проболталась, что ООО «Киножесть» подарила нашей компании на юбилей несколько билетов в кино, а Лакомкину достался как раз один на десятое место в седьмой ряд. Я еще тогда специально запомнила, чтобы не ошибиться. На какой фильм мы ходили, не помню, да это и не важно, когда впереди целый двухчасовой вечер с Романом моего будущего романа. И не важно, что идем мы отдельно, главное что идем. Осталось только найти билет на этом же ряду. Найти не получилось, все разобрали. Пришлось тайком пробраться в кинозал и гордо отвоевать подаренный билет у плюшпромовской кассирши, которая как раз разместилась рядом с мужчиной моих тайных грез. На что только не пойдешь, чтобы Лакомкиной стать. Вот я и пошла. А точнее пошли… Все из кинозала из-за драки, которую я учинила. Ну как учинила? Да все вообще случайно вышло. Просто я в темноте Романа моего несостоявшегося романа с чьим-то чужим перепутала, промахнулась с местом. А досталось мне от чужой невесты… сумкой по голове. Такого внезапного и подлого нападения я не ожидала. И мужчина моих пламенных грез тоже, который также случайно под раздачу чужой невесты попал. А вот в отделение полиции нас, как всегда, вдвоем доставили. В общем, провели мы время вместе, как я и планировала. А где провели – не важно, когда ты проводишь его с почти единственным мужчиной ООО «Плюшпром».

Эту историю, и еще багаж подобных, я решаю умолчать и научится разжигать страсть, как положено, а ни как я привыкла.

- Возьми столовые приборы, представь, что ты ужинаешь с самым желанным мужчиной на свете и покажи, что ты будешь делать, - продолжает Крыта уроки соблазнения едой.

Я представляю, как в очередной раз обронила свой обед с подноса в столовой Плюшпрома на брюки Лакомкина.

И эти воспоминания я тоже решаю умолчать. Пытаюсь еще что-то представить. Но мне, как назло, ничего не представляется.

- Я не могу так… без натуры, - пожимаю плечами и глупо улыбаюсь.

- Хорошо. Представь, что я мужчина твоей мечты, - садится напротив меня Шита и кокетливо моргает длинными ресницами.

Глядя на нее мне представляются одни трансвеститы. А эротично есть кролика в компании трансвеститов я не могу.

- А каких-нибудь вариантов помужественнее у вас нет? – в очередной раз разочаровывает всех моя фантазия.

- Давайте попробуем с натуры, - подбрасывает зеленую пыльцу одна из фрейлин, я моргнуть не успеваю как напротив меня за столом появляется удивленный и заспанный Дарнел. В одних трусах. Хорошо, что на этот раз не в кожаных реквизитах для стриптиза.

Глядя на обнаженный накаченный торс натуры, теперь еда не лезет в горло совсем. Аппетит пропадает полностью, а вместе с ним и дар речи.

Решаю, что как-нибудь при завоевании сердца правителя обойдусь без эротичного пережевывания пищи.

Печально вздыхая, фрейлены со мной соглашаются, заканчивая несостоявшийся урок фразой:

- Перейдем лучше к этикету.

Глава 30 в которой сложно совмещать неприятное с бесполезным

По просторному залу разлетается заунывная мелодия. Такая заунывная, что просто жуть. И мне вдруг становится как-то грустно. Хоть оборотнем вой.

Вспоминается мое прекрасное прошлое в компактных стародевичьих апартаментах. Все-все вспоминается: и пустой холодильник, и вредный Кокос по выходным, и личная неустроенная жизнь. Да и еще и музыка такая воспоминательная и протяжная. Вслушиваясь в ноты, твердо решаю не протянуть ноги под эту протяжную симфонию, а во что бы то ни стало спасти мир и вернуться домой.

- Когда приступим? – подмигиваю фрейлинам и зеваю. Ну и скука вся эта подготовка к спасению мира.

- Незамедлительно, - взмахивает крыльями Крыта и взлетает из-за стола.

- Непременно, - поддерживает ее Шита.

Тонкая рука одной из фрейлин опускается на возникшую передо мной книгу с позолоченной надписью на красивом переплете «Правила этикета для будущих правительниц».

- Как подобает девушке благородных кровей правильно сидеть? - часто перебирая прозрачными крылышками, подлетает к книге Шита.

- Я не знаю, я никогда не сидела, - прихожу в ужас от того, что мне придется «мотать срок», чтобы выйти замуж.

- Вообще никогда? – удивляется Шита.

- Честно говоря, пару раз сидела, - вспоминаю все свои незапланированные свидания с Лакомкиным в отделении полиции. – Ну, это так… Несерьезно.

Шита с Крытой переглядываются. По их выражениям лица я понимаю, что с уроками по этикету тоже что-то пошло не так.

- Ну, если упустить некоторые моменты, то она и без теории неплохо сидит, - вздыхает Крыта. Как-то тяжело вздыхает. Почти безнадежно.

- Неплохо. Почти ровно, - соглашается с сестрой Шита, облетев вокруг меня несколько раз.

- Ай… Зачем же книгой по голове? – возмущаюсь от того, что толстый том по этикету опустился мне на макушку от взмаха руки Крыты.

- Пусть еще посидит… ровно… У претендентки на сердце правителя непременно должна быть ровная осанка, - поддерживает сестру Шита.

- Так вы про осанку что ли? А я думала про срок, - радуюсь, что на этот раз обойдется без тюрьмы.

- Какой срок? – удивленно пищат обе и снова переглядываются. Я повернуться и переглянуться с ними, как положено, не могу, мешает книга на голове и осанка, которую надо держать.

- А книга мне зачем, - указываю пальцем вверх, - чтобы знания перетекали?

Фрейлены вздыхают, и я понимаю, что все совсем пошло не так.

Глядя на их расстроенные лица, решаю взять ситуацию в свои руки:

- Девчонки, а давайте мне уже карету из тыквы, кучеров из мышей и я метнусь на бал, как есть. Будем импровизировать, - улыбаюсь во все свои тридцать два отполированных, чтобы хоть как-то разрядить обстановку с обучением, которое Шита с Крытой благополучно провалили.

***

Скрипит старый паркет от быстро приближающихся к просторной зале шагов. И в туже секунду передо мной возникают трое: профессор, гном и красавчик. Гном сжимает в руках кнут кучера, профессор - мешок с диковинными семенами, а красавчик - мою руку. Шита и Крыта не сжимают ничего, они так быстро и виновато хлопают длинными ресницами, чтобы не разреветься, что поднимается слежавшаяся по углам пыль. Разработанный и одобренный феями план по подготовке к соблазнению повелителя Среднеземномирья обеими полностью провален.

- Да не ревите вы, - решаю их подбодрить, - я и без вашей этой школы пикапа обойдусь.

- Пика…чего? – удивляется Крыта, смахивая со щеки предательски выступившую слезу.

Ну, вот чему они меня научить могут, когда элементарных вещей не знают?

А я не только знаю, но еще и целую неделю на курсы пикапа ходила, чтобы Романа моего будущего романа соблазнить.

Прослушав весь курс лекций, я записала все самые лучшие фразы для подката к парням в заранее купленный блокнот, от которых по заверению Бориса Глебовича, проводившего те самые лекции, точно никто не сможет устоять. Когда страницы в блокноте закончились, я решила приступить к практике на единственном кандидате в мужья. Как и было написано в лекциях, сначала выбрала самую непринужденную обстановку для знакомств. И так как лучшего места, чем плюшпромовская столовая, где всегда обедал Лакомкин, я не нашла, решила непринужденно заниматься соблазнением именно там. Вооружившись до зубов своими заметками в блокноте, дождалась мужчину моих тайных экспериментов и, не давая ему прожевать, начала действовать:

- Твои родители случайно не пластические хирурги? У тебя такое идеальное лицо. Дашь как-нибудь пощупать?

По заверению того же Бориса Глебовича, кандидат для соблазнения должен сначала удивиться, а потом соответственно соблазниться. Но что-то пошло не так и объект для соблазнения сначала подавился, а потом удалился, покрутив пальцем у виска.

Эх, жаль блокнот с ценной информацией я с собой в этот мир не взяла. Но пару фраз для знакомства и соблазнения я запомнила, так что Трампомпон держись!

Заунывная мелодия снова раздалась и я собралась. В путь дорогу… с гномом, красавчиком и диковинными семенами.

Глава 31 в которой что-то пошло не так

Нас тупил вечер...

Второе солнце прячется за горизонт ровно в тот час, когда к странному и таинственному замку подают роскошную карету. Я, Дарнел и сэр Хигрик спускаемся по зеленой лестнице, заросшей лианами и вьющимися клематисами. Дубоцап ожидает нас внизу, раскинув на траве живую гибридную карту, которая жует молодые побеги бузины и зевает.

- Лошади у вас водоплавающие что ли? – вспоминаю, что замок жениха –колдуна на острове, окруженном бескрайним синим морем.

- Лошади для виду, - задумчиво водит длинным зеленым ногтем по карте Дубоцап, - карета для путешествий в пространстве. Выращенная, между прочим, из тыквенных семян по секретной технологии.

- В садах цветочных фей.., - добавляю уже изрядно надоевшую фразу.

Я взбираюсь в поданную карету и принимаюсь сооружать на голове изысканную прическу, пытаясь украсить ее алой лентой почти под цвет моего кораллового платья.

Дарнел устраивается рядом со мной. Надо отдать ему должное. Он выглядит как настоящий граф. Или барон. Учитывая, что обычно он выглядит как баран. Полуобнаженный баран. По придуманной Дубоцапом легенде – он мой близкий кровный родственник, сопровождающий меня в замок Его Темнейшества. Ну, а сэру Хигрику выпала роль прислуги. Рассчитывать гному на большее и не стоило.

Раскинутая на траве карта трубит в горн и протяжно объявляет:

«Внимание! Королевский отбор невест объявляю открытым! Сразись за сердце Его Темнейшества и получи пол царства в придачу за наследника Среднеземномирья! Успей пройти регистрацию до полуночи на каменной центральной плите Мрачбурга. Для этого приложи ладонь к магическому саркофагу предков правителя и введи код, полученный магическим заклинанием!»

- Что у этого Его Темнейшества совсем все плохо с личной жизнью? – удивляюсь услышанному. – А на свидания он ходить не пробовал?

Гном крутит пальцем у виска. Дубоцап взмахивает руками, с рукавов рассыпается пыльца, и карету кружит в быстро вращающейся воронке.

***

Мрачные тучи нависли над Мрачбургом, а наша карета повисла на дереве.

- Опять профессор не рассчитал количество своей чудо-пыльцы, счетовод-неудачник, - ворчит сэр Хигрик, выбираясь из-под придавившего его сундука.

- Где это мы? – выглядываю из перевернутой вверх тормашками кареты.

- В столице Среднемрачья, - потирает Дарнел рукой затылок, ушибленный во время неудачного перемещения в пространстве. – Это твои владения.

- Мы зачем сюда? А как же замок Трампомпона?

- Регистрацию пройти, - недовольно ворчит гном, спускаясь по стволу дерева на землю.

- А кони где? – спустившись вслед за гномом, разглядываю застрявшую в кроне карету.

Меня привлекает диковинная лужайка, в середине которой тройка вороных жеребцов. Кони встревоженно ржут. Окружившие их голодные цветы жадно щелкают острыми зубами.

- Ой-ёй… - сожрут транспорт. Бегу к хищным растениям. Спасать средства передвижения надо. А как спасать, я не придумала.

- Апчихус швебрус треньк! – произношу первое, что пришло в голову. Откуда пришло и зачем, разбираться некогда.

Передо мной возникает пламенное облако. Тепловым ударом меня отбрасывает назад от цели, к которой бегу. Чувствую неприятное жжение в ладонях. Поднимаюсь на ноги, смотрю на свои руки и не верю тому, что вижу. На ладонях толстый слой копоти. Неужто это я его создала? А впереди знакомая парочка драконов. Огненное облако растворяется в воздухе, дым рассеивается. Чувствую запах сандала. И тут же запах нарастающего скандала. Может так пахнут пожухшие от огня бутоны хищных цветов? Драконы испуганно жмутся друг к другу. Я не сразу понимаю, что произошло. И откуда на эту дивную поляну драконов принесло. А еще больше не верю тому, что это моих рук дело.

- Грешный суслик! – шепчет за спиной гном, которого в такой восторг привели мои недавние чешуйчатокрылые знакомые.

А тройку вороных жеребцов с поляны как ветром сдуло… или огнем. Не понятно.

- Что ты за женщина такая, Александра? Просто ходячая катастрофа, - отмирает замерший от увиденного Дарнел и падает с кареты на землю.

- Мы где? – выдает дракониха, удивленно хлопая наращенными ресницами.

- Это та самая, с образованиями, экономическими, - тычет в мою сторону зеленым пальцем дракон.

***

- Ровнее… ровнее. Контур растекается, - разносится по сырой темнице требовательный тон горе-ведьмы.

Мел в лапе Кокоса скрипит. Он хитро щурит кошачьи глаза и громко вздыхает:

- Чертить пентаграмму задней лапой не очень-то удобно, хозяйка. Особенно, когда у тебя передние в оковы закованы.

- Ровнее, говорю, черти. Не ной. У тебя не пентаграмма выходит, а хромой параллелепипед. – Вытягивает Жоржета вперед руки, затекшие от тяжелых цепей.

- Ничего не выйдет, - вздыхает в соседней камере капитан Грей, - связался с вами на свою голову. Вот чувствовал я, что эта ваша Булочкина – сплошное несчастье. Знал бы, где она, выдал колдунам все, как на духу.

- Предатель, - отзывается из темноты розовошерстный.

Кот сверяет свои художества с рисунком на внутренней подкладке шляпы хозяйки, которую Жоржета позаимствовала у самой верховной ведьмы. Ну как позаимствовала? Сперла на последнем шабаше, когда верховная перебрала и уснула. Уж больно ей приглянулась пентаграмма, когда старшая западного ковена упала лицом в салат, а шляпа в это время - на колени Жоржеты.

Чего ожидать от пентаграммы и заклинания из символов, Жо не знает. Главное, чтобы темница не рассеялась по ветру словно пыль, иначе все живое рассеется вместе с ней. Возможно, это последний шанс на спасение. Ведь что не попадя Верховная в шляпе прятать не будет.

- Помогите, - доносится откуда-то из темноты бархатный баритон. – Пииить…

- А это еще кто? – удивляется черт, шагает к решетке, звеня цепями и пытается вглядеться в непроглядную даль темницы.

- Лакомкин я, - прокашливается невидимый обладатель голоса, - когда закончится этот квест? Я сдаюсь, выхожу из игры. Спускаю парус. Поднимаю белый флаг. Развязывайте меня.

- Что он несет? – роняет кот мел, которым чертил пентограмму и впивается в него когтями, чтобы покрепче его ухватить.

- Не отвлекайся, черти! – цыкает на кота Жоржета и обращается к незнакомцу, - не мешайте, уважаемый, если хотите отсюда выбраться, пока нас во временную пыль не обратили.

Кот сосредотачивается, и выводит символы на концах пентаграммы. Две неровные строчки сверху никак не дают горе-ведьме покоя и без конца приковывают ее взгляд. Надо бы исправить, но до обхода темницы стражей остались считанные секунды. Она машет закованной в цепи рукой: «Авось и так сойдет!» Цепи скрипят, пересохшие губы упрямо читают слова заклинания. Кот испуганно откидывает в сторону мел, когда линии пентаграммы вспыхивают ярким голубым светом, освещая растерянного кота, удивленного Грея, зажмурившегося черта, ликующую Жоржету и ошарашенного Лакомкина. Каменные стены темницы дрожат. Мелкие пылинки поднимаются в воздух. Ведьма их вдыхает и чихает. Голубоватое свечение тускнеет и в середине пентаграммы, будто в зыбком тумане, проступает очертание изогнутых рогов.

- Что это? – изумляется до крайней степени изумления кот.

- Кто это? – не меньше его удивиляется черт.

- Опять я что-то напутала, - вздыхает ведьма, разглядывая барана, возникшего в рассеявшемся тумане .

Глава 32 в которой пожуем - увидим

"Ты не ты, когда холоден "

Надпись на могильной плите главной площади Мрачбурга

- Регистрация заканчивается ровно в полночь. Успей попасть на ежегодный и самый масштабный конкурс Среднеземномирья.., - сворачивается и замолкает на самом интересном месте карта, упавшая с дерева вместе с Дарнелом. Я перевожу взгляд с карты на циферблат огромных часов на руке драконихи. До полуночи остаются считаные минуты. Оба солнца: одно за другим давно скатились за горизонт. А это означает, что у меня в запасе всего шесть солнцелун. Еще эта парочка чешуйчатолапых на мою голову не вовремя...

- А книга где? – гневается дракониха, прожигая своего спутника осуждающим взглядом.

- А я почем знаю. Тут была, - разводит огромными лапами ящер.

- Ничего тебе доверить нельзя! – дует накаченные губы дракониха.

- Это она, - снова тычет пальцем в мою сторону дракон. – Эта. С экономическими образованиями. Книга вспыхнула и исчезла, как только мы приземлились.

Я встревожено провожу руками по своим бокам. Нет. Все в порядке. У меня по–прежнему формы стройной блондинки. Тогда как меня узнали эти двое? Последняя наша встреча закончилась их бегством от меня на заговоренном пляже. В облике стройной красотки меня кроме Дарнела, гнома и профессора никто не видел. Еще, правда, молчаливый слуга. На то он и молчаливый. Не проболтается, как его не пытай.

- Нет у меня образований. Вы слепые что ли? – иду в наступление на драконов.

- Уберите ее, - взмахивает ящер подпаленными крыльями в попытке воспарить в темное бескрайнее небо.

Его попытки прерывают всполохи магии, пущенной в них Дарнелом. Синеватая магическая дымка окружает ящерок со всех сторон.

- Вы нашли фолиант? – делает выводы из разговора ящеров догадливый парень. – Вы его видели? Где он?

- Книжку что ли? - жмет плечами дракон. – Так это ваша? Простите, мы не знали.

- Такое кораблекрушение… такое кораблекрушение. Просто жуть... А когда могучие воды поглотили судно, и все живое на нем и мертвое… Она так блестела, так блестела в лучах закатных солнц позолоченным переплетом. Пришлось забрать, чтобы не блестела, - несвязно бормочет даркониха в попытке оправдаться.

- Так это тот самый священный свод законов? - поражается дракон дивной находке. - Мы не знали. Мы не хотели...

- На них не действуют чары Дубоцапа, или фолиант помогает нам вернуть трон, - догадывается гном. Должно же быть какое-то объяснение, почему ящеры не видят перед собой блондинчатую красотку.

- Ты прав, иначе они бы ее не узнали, - соглашается с ним Дарнел. – Вот только не понятно для чего фолиант нам их подсунул?

- Вместо коней, - подмигиваю я чешуйчатым, - если донесете нас в замок Трапмпомпона, оставлю вас в живых.

После сказанного я принимаю такую воинственную позу, что если бы сейчас передо мной было зеркало, я бы сама себя испугалась, и выполнила любую свою просьбу, не раздумывая, а приказ и подавно.

Эффектно появиться на самый грандиозный кастинг Среднемрачных земель на драконах, что может быть лучше?

- Не губи нас, мы согласны, - в унисон рычат драконы, и преклоняют головы. Не верю своим глазам, парочка чешуйчатых ящеров, которые не так давно пытались мной отужинать, склоняют передо мной голову. Этот мир с ее забавной нечистью, магами, гномами и красавчиком Дарнелом мне начинает нравиться. Все чудесатей и чудесатей с каждой минутой.

Я и Дарнел взбираемся на могучую спину ящера, а гном с мешком диковинных семян и живой картой на изящную шею его спутницы. Драконы поднимаются и исчезают в мрачном темном небе, оставляя за собой легкий запах дыма и гари от недавнего пожарища.

И ровно в тот час, когда на главной площади Мрачбурга, я прикасаюсь к могильной плите предков Трампомпона и регистрируюсь на кастинг, Лучано Отвороти пускается в очередную погоню за мной под звуки органа в исполнении некромантного оркестра. Эх, и сильно же я его той самой магией любви приложила. Вот только взаимности мне с некромантом совсем не хочется.

***

Еще доля секунды и синеватая дымка бесследно исчезает. Пара пронзительных черных глаз, выглядывающих из-под курчавой белоснежной челки, изучает мрачное пространство темницы. Жесткая линия губ, которую невозможно представить в улыбке, искривляется, и существо с рогами поворачивается к горе-ведьме:

- Всего наипротивнейшего. Барон де Баран, - представляется вызванное Жоржетой существо.

- Ну и что нам теперь делать с этим де Бараном? – передразнивает вызванца его же интонацией кот.

- Это фамильяр верховной ведьмы, - догадывается черт.

- Вот что она под шляпой скрывала – своего фамильяра. Темная сила… темная сила… Нет никакой темной силы – есть баран. – Бубнит разочарованно Жо. - Радует одно, я разгадала тайну пентаграммы Верховной. Правда, толку от этого, как от козла молока.

Косится на нового гостя темницы горе-ведьма.

- Я так полагаю, ваш план по спасению в очередной раз провалился? - усмехается в темном-темном углу Грей.

Де Баран удивленно моргает парой пронзительных черных глаз, трясет длинной бородой, топает копытом и принимается с наслаждением жевать подстилку из сена в камере ведьмы.

- Я сошел с ума... – пищит из самого дальнего угла темницы Лакомкин. – Выпустите меня, я на совещание опаздываю.

Жоржета грустно вздыхает. Ее магия не действует.

Во всех магических темницах стены из амартиста - камня, который поглощает любые способности и блокирует силы самого могучего мага. Чудом в полах ворованной шляпы нашёлся криптограммер – каменная зыбкая порода очень похожая на обычный школьный мел. Его добывают из топучих заколдованных болот во владениях западного ковена ведьм. Он равен по силе амартисту и весь только что был растрачен на пентаграмму и де Барана.

- У меня совещание. Важное совещание. Я не могу его пропустить. Достаточно игр. Выпустите меня. Я имею право на звонок адвокату, - не унимается Лакомкин. Никто из пленников и даже он сам не помнит, как тут оказался. Последним воспоминанием, засевшим в его памяти - приглашение от друзей на новую квест-игру. А совсем-совсем последним - сильный удар по голове, от которого все еще ноет затылок.

- Да замолчишь ты, наконец? Думать мешаешь! – отчаивается Жоржета выбраться из заточенья. Ее последнее воспоминание - водная воронка, поглотившая скудное краснопарусное суденышко Грея.

В мрачном коридоре вспыхивает мерцающий красный контур и рядом с дэ Бараном возникают две светлые тени. Такое чувство, что их обсыпали мукой, чтобы различать очертания в темноте.

- Где есть Саша Булочкина? – разносится по темнице скрипучий металлический голос с легким незнакомым акцентом.

- Где она есть, там нас нет, - мурлыкает кот.

Де Баран дожевывает соломенную подстилку и икает, тени переключаются с Жоржеты на него. Ситуация складывается, мягко говоря, неприятная. Тонкие паучьи лапки, мелькнувшие в углу ведьминой камеры, дают стрекоча. Жо провожает их взглядом. «Лапки» понимают, что пришло время смыться. Жоржета тоже это понимает, но смыться не выходит, мешают тяжелые цепи.

- Давно ненавидились, - приветственно улыбается де Баран возникшим перед ним теням, будто старым знакомым.

Глава 33 в которой не раз очаруй меня

"Выбрала свадебное платье -

Ищи свадебного мужика!"

Надпись на входе в ЗАГС Мрачбурга

В кастингах я не участвовала никогда. А в кастингах за право стать правительницей чужого мира, о котором я мало что знала, и подавно. За этот короткий срок моего знакомства с этими забавными парнями: Хигриком и Дарнелом, ну и конечно с профессором непонятных и забавных агронаук – Дубоцапом, я привыкла к ним и не могла их подвести. Хоть и злилась на язвительного гнома и раздражалась чрезмерным благородством стриптизера, поняла, что им можно доверять. И даже их заранее продуманный план с моим похищением больше не казался мне катастрофой.

Смирившиеся со своей миссией драконы рассекали могучими крыльями облака. Под нами раскинулось бескрайнее синее море. Такое бескрайнее, что не видно ни конца, ни края.

Сидя на мускулистой драконьей шее, я жмусь к мускулистой спине Дарнела. Дух захватывает от каждого неловкого движения чешуйчатокрылых. Чем ближе мы приближаемся к замку правителя, чем чаще отбивает ритм мое сердце.

В тусклом свете двух зарождающихся лун, которые в этом странном и чужом мире сменяют небесные светила, появляются на горизонте острые пики замка. Они так высоко уходят в небо, что пронзают верхушками нахохлившиеся пушистые облака.

- Приземляемся, - командует Дарнел. Дракон машет лапой спутнице, разворачивается и входит в крутое пике, во время которого я начинаю соскальзывать с чешуйчатой спины ящера. Дарнел спасает меня, вовремя ухватив за руку.

Драконы ловко преодолевают огромный ров, окружающий остров со всех сторон, пролетают два ряда каменных стен с высокими башенками и пикируют на большую поляну среди леса.

- Нас так легко пустили на остров? Никто не сожрал, не сжег и не утопил? – удивляюсь удачному приземлению.

- Держи, - протягивает мне Дарнел кольцо с крупным синим камнем, пульсирующим синеватыми всполохами, как только мы ступаем на земли императорских владений.

- Что это? Ты решил сделать мне предложение? – смущаюсь и чувствую, как мои щеки заливаются багровым румянцем, от того, что предложение мне еще ни разу не делали. Собираю блуждающие мысли в кучу, чтобы не блуждали. Во время беру себя в руки, отодвигаю подарок и расплываюсь в улыбке. – Я понимаю, что ты хочешь, чтобы я никому не досталась, кроме тебя. Но сейчас не совсем подходящее время и место.

Дарнел бледнеет, краснеет и так несколько раз. Быстро моргает, шевелит губами, будто собирается возразить. Изумленно выдыхает, разводит руками, кашляет и наконец-то подает голос. Дар речи к парню возвратился, а это уже хорошо, значит, не расстроился из-за моего отказа.

- Это пропуск на отбор… у каждой участницы свой… с магическим кодом, - он надевает кольцо мне на палец, правда при этом жутко смущаясь и пряча взгляд. Шагает в сторону. Я наблюдаю, как он пытается стянуть со спины дракона скудный багаж, который мы с собой захватили, на случай чего.

Я не свожу глаз с кольца на пальце. Магические всполохи исчезают и внутри камня я замечаю какие-то иероглифы. Щеки по-прежнему заливаются румянцем. Из всех глупых положений, в которых мне довелось побывать, настоящее безусловно лидирует с большим отрывом. Это же надо было подумать, что стриптизер отважился мне сделать предложение. С чего бы вдруг? Очевидно, что моя новая внешность – всего лишь иллюзия, которая рассеется меньше чем через шесть солнцелун. А с той, с которой я в этот мир попала, шансы дождаться обручальное кольцо и вовсе равны нулю.

- Без перстня нас бы и на пушечный выстрел не подпустили к острову, - вставляет свое слово гном, наблюдая за нашим с Дарнелом замешательством.

Драконы переглядываются. Ящер пожимает плечами и окидывает меня сочувствующим взглядом.

- Не входу сейчас дамы с рубенсовскими формами. Но ты не отчаивайся, на каждый товар найдется антиквар… любитель диковинного то бишь, к-х-м… - закашливается ящер, поняв, что утешительные слова выглядят в сложившейся ситуации язвительными.

- Запоминай. Теперь ты Сандара, прибыла на отбор с королевства Топучих болот, - полностью возвращается к парню дар речи. И, кажется, он больше так сильно не смущается и не краснеет. Я же по-прежнему пылаю, как миллион фейерверков с собственного пиротехнического шоу на новогодней площади.

- Почему с болот? Что-нибудь приличнее нельзя придумать? И так чувствую себя жабой в этом платье и с этой прической, - поправляю алую ленту, которая стягивает мои волосы в пучок.

- Как ты думала пройти регистрацию на отбор? Под своим настоящим именем? Никто не должен знать о твоем происхождении. – Откинув последние тени смущения, подходит ко мне почти вплотную Дарнел. И без того неловкая доселе ситуация становится совсем неловкой. – Запомни - никакой магии. Ей ты можешь себя выдать. Любая магия оставляет след. И любой императорский магшиф почувствует ее происхождение.

- Магшиф? – удивляюсь незнакомому слову, - Да и какая магия? Я не умею ей пользоваться.

- Не умеешь, но мы видели, что твои способности возвращаются. – Так бессовестно не сводит с меня глаз мужчина, благодаря которому я выглядела несколько секунд назад полной идиоткой. – Магшифы чуют любой магический след. У них невероятное чутье.

- Да парни, настроить на победу вы умеете.

Бросаю взгляд на драконов, наблюдающих за семейкой синиц, мило щебечущих неподалеку в кустах бузины. Пока не поздно – бежать. Вскочить на спину дракону и подальше от миссии по спасению мира.

- Даже не думай... Поздно, мы участники отбора, так просто отсюда не уйти, - хватает меня за руку Дарнел. От этого парня не скроешь ничего. Он читает мои мысли, прежде чем они возникнут.

И вот именно в тот момент, когда красавчик берет меня за руку, я вспоминаю почему-то всех принцев с конями, которые когда-то проскакали мимо, пуская пыль в глаза, за что им большое спасибо.

Вспоминаю и всех вышедших замуж знакомых, и даже двухметровую соседку из соседнего подъезда. Вспоминаю и так радуюсь проскакавшим мимо коням, как не радовалась даже отъезду Кокоса после совместных невыносимых выходных, на которые нас двоих обрекала Жо. Готовить на целую роту не надо, находить каждый раз после стирки пару каждому носку тоже. Да и вообще, гвоздь забить я и сама могу, а могу и забить вовсе на этот гвоздь, мне и с не прибитым неплохо. Я так долго ждала принца, что научилась обходиться и без него. Я сама себе принц. И замуж сразу совсем расхотелось. И зачем я только на все это согласилась.

Глава 34 в которой совсем не смешно

"Меньше знаешь - больше тупой!"

- Идем, - командует Дарнел. Гном, покряхтывая, поднимается с дивной поляны. Следом за ним плетутся драконы. И мы с Дарнелом завершаем эту торжественно шествующую церемонию.

Когда кроны могучих деревьев оказываются позади, я замираю, затаив дыхание.

Такой красоты я отродясь не видывала.

Путь нам преграждают массивные позолоченные ворота, охраняемые каменными изваяниями. Кованые решетки поверх ворот и серых резных стен пугают и манят. От них веет тайнами и холодом. Створки ворот, как только мы подходим ближе, медленно плывут навстречу, пропуская нас вовнутрь.

Высокие башни замка, вид на которые скрывали ворота, утопают в яркой зелени. Вот он какой - оплот правителя Среднеземномирья: загадочный и опасный. Тут от всего веет холодом и магией. Как не странно, я чувствую это каждой клеточкой. От чего мороз бежит по коже.

Мы проходим блогоухающий розарий. Я задыхаюсь от аромата черных бутонов. Они словно солдаты тайной армии выстроились рядами и повернули черные береты к лунному свету.

На подступи к дворцовой площади нас обгоняют толпы празднично одетых гостей. Все они тянутся к Королевскому проспекту. Дорога, по которой мы движемся к замку, по обоим краям перегорожена цепью императорских стражников. К горлу подступает ком. На мгновение, кажется, что нас разоблачат и сожгут на каком-нибудь инквизиторском костре, или казнят прилюдно на императорской площади на глазах у всей этой толпы. Я замешкалась, растерянно взглянула на Дарнела, затем на гнома. Красавчик, замечает мою растерянность и, взяв меня за руку, крепче сжимает ее.

- Не бойся, мы справимся, - подмигивает он мне.

Самоуверенный нахал. Затащил меня в логово врага и ведет себя так, будто мы заглянули к лучшим друзьям на вечеринку. И почему я так беспрекословно его слушаю?

- Невесты, прибывшие для участия в отборе, активируйте на входе в главную медную башню замка выданные вам коды на обручальных кольцах, и получите пропуск на проживание, - разносится по площади все тот же знакомый голос, он же оповещал нас о начале кастинга с живой карты Дубоцапа.

Как оказалось та самая медная башня в паре шагов от нас. Перед ее входом выстроилась огромная очередь из девиц разных мастей, родов и титулов. И как я поняла по разговорам соперниц, такой масштабный конкурс за сердце правителя Среднеземномирья проводится впервые.

- Вот черт, где мое кольцо? Как же я без него? - распаляется рыжеволосая конкурсантка, поправляя широкое платье, небрежно свисающее с ее худых плеч. Явно этот наряд был великоват ей. Да и вся ее фигура выглядела настолько угловатой, что если бы не это платье, любой принял девицу за парня.

Она замечает мой любопытный взгляд и оборачивается. Мы вдвоем замыкаем разномастную очередь.

- Привет. Кольцо мое не видела? С желтым камнем, рифленое? – бесцеремонно обращается она ко мне.

Меня поражают глаза девицы: огромные и выразительные, кажется, что они затмевают своим очарованием нелепый маленький нос, узкую полоску губ и угловатую мальчишечью фигуру. Будто какая-то неведомая сила не дает отвести от них взгляд. И девушка уже не кажется такой худой и нелепой.

- Это Кампу с Чарующей долины. Полуженщина, полузмея с хвостом скорпиона. Старайся не смотреть ей в глаза. И лучше не встречаться с ней в ее перевоплощенном облике, - шепчет мне на ухо Дарнел.

- А на вид такая милашка, - глупо хихикаю, но все же прислушиваюсь к Дарнелу и отвожу от нее взгляд. Что дается мне с большим трудом, почему-то мне хочется бесконечно смотреть в ее прекрасные глаза.

- Вы что-то сказали? – не слышит Кампу нашу с Дарнелом беседу на полутонах.

- Нет. Не видела. У меня свой, - улыбаюсь полузмее, избегая ее пронзительного взгляда, и демонстрирую руку с перстнем.

Что меня ждет на отборе невест и какие испытания приготовлены для прибывших на конкурс, я не знаю. Ну, уж точно не хотела бы я встречаться в поединке с этой самой Кампу.

- Ш-ш-ш.., - слышу позади себя режущее ухо шипенье.

Оборачиваюсь на звук и замечаю в полуметре от себя парящуюся в воздухе голову с мраморным цветом лица. Постепенно голова обретает стройную фигуру, облаченную в бирюзовое пышное платье с изумрудным шифоном. Я замираю, наблюдая, как длинные ровные пальцы вплетают в угольно-черную косу ярко-алый цветок, такой же яркий как моя алая лента. Мраморная кожа, угольные локоны и кровавый бутон наводят на меня ужас.

- Брукса Бри, - протягивает девушка мертвецки бледную руку.

- Саш… Сандара с королевства Топучих Болот, - вовремя вспоминаю свое новое амплуа.

- Соседка, - улыбается мне Бри. – Я с Серых Пещер. Держись меня, и мы выиграем.

Бледный палец чертит в воздухе круг, указывая на толпу конкуренток впереди нас.

- Окей, - стараюсь ответить ей улыбкой. Получается у меня это с трудом, весь ее вид нагоняет на меня леденящий душу ужас.

Очередь медленно продвигается вперед. Медная дверь медной башни заунывно скрипит. А мое сердце каждый раз сжимается от прикосновения Дарнела к моей руке.

- Осторожно. Это Брукса, - предупреждает меня красавчик, чтобы я повременила заводить друзей.

- Я помню, - одергиваю руку, чтобы мое сердце не сжималось под скрип несмазанных дверных петель медной двери.

Да что это такое, у них здесь что, петли смазать некому?

Смазываю я петли медной двери маслом от морщин, добравшись до медной башни, пока соперницы зевают в сторонке. Подарок секретарши Маринки. Ей-то ни к чему, ведь у нее шансов стать Лакомкиной куда больше, чем у меня. Да и мне в этом мире, где я сама на себя не похожа, тоже за ненадобностью.

Двери скрипеть перестают, а мое сердце сжиматься рядом с Дарнелом - нет.

- Брукса – это вампир-оборотень. – Продолжает Дарнел волновать меня шепотом на ухо, а еще дыхание Бруксы Бри за спиной.

Старушка на входе в медный замок улыбается и протягивает мне медный пропуск. Я замечаю, что у остальных конкурсанток он из пергаментной бумаги. Пропуск отражает в гладкой металлической поверхности лунный свет. Соперницы опасливо глазеют мне вслед.

- Что у вас завхоз такой нехозяйственный? – проверяю контрольный раз ржавые дверные петли. Больше не скрипят.

- Иди, дочка, - машет рукой бабуля.

- А почему пропуск у меня другой? – все еще ловлю на себе странные взгляды соперниц.

- Не только у тебя, у меня тош-ш-ше, - шипит за спиной Брукса Бри и вертит в руках такой же медный пропуск.

- И тут мы соседи, - совсем не радуюсь такому соседству.

- Внимание! Обладательницы медных пропусков вы должны пройти дополнительный отбор лабиринтами медной башни! – разнесся в очередной раз по дворцовой площади знакомый механический голос.

И за что это интересно мне такое счастье привалило? Да еще и в тандеме с вампиршей…

Глава 35 в которой уютно горели свечи и кресло

"Желаю правителю взять замок в ипотеку и всю жизнь ее выплачить"

Медная дверь резко захлопывается за нами.

Радует одно – ржавые петли больше не скрипят. Я этим маслом, что только не смазывала: и лицо, и старые часы, и замок сейфа в бухгалтерии, когда его заклинило. Ничего не помогало. А чудо средство от морщин помогло.

Я, Дарнел, гном и Брукса Бри молча стоим в кромешной темноте.

Я шагаю вперед, закрываю глаза и представляю огненный шар, который плавно парит под потолком. Руки сами вытягиваются вперед, будто их кто-то заставил подняться. Чувствую, как жжет ладони, открываю глаза и замираю. Под старинными архитектурными изваяниями потолка парит точно такой же огненный шар, который я только что представила. А в конце просторной залы уютно горят свечи и кресло. Такого я точно не представляла.

- Пожар, - верещит гном и бросается вперед тушить пожар.

- Ой, - ойкаю и прячу ладони со следами магии в подол длинного платья.

- Я же просил тебя, никакой магии, - злится красавчик.

- Не знаю, как так вышло. – Удивляют меня мои же собственные способности. И откуда они только взялись на мою голову. – Я просто подумала, что хорошо бы чем-нибудь подсветить темноту эту непроглядную, представила огненный шар, открыла глаза, а тут такое…

- Посмотри в глуПь себя, Сандара, - шипит позади меня Брукса. Пламя костра отражается на ее бледном лице.

- Я не глупая… У меня высшее экономическое образование, если что… - даю отпор вампирше.

Брукса удивленно хлопает ресницами, обрамляющими холодные пустые глаза.

- Гаснет! Гаснет! – визжит гном то ли от радости, то ли от страха. Ведь в тот самый момент тьма прикасается к костру. И огненный шар над нашими головами исчезает.

Скрипит дверь. Не за спиной - другая. Еще одна – несмазанная.

Я достаю из подола платья масло от морщин, на всякий случай. Доставать кроме него все равно нечего.

Огонь кресла продолжает по-прежнему гореть, а тьма каждый раз обжигается об него, не зная, как потушить. Хорошее кресло, долго горит.

- А-а-а, - слышу протяжный крик. Я знаю точно, это кричит гном, но не вижу где и почему.

Я цепляюсь руками за плечо Дарнела, чтобы не потеряться и понимаю, кроме нас двоих в этом медном зале с горящим креслом никого нет. Шагаю вперед, наступаю на какой-то странный символ. Символ светится подо мной. Я стою молча и затаив дыхание наблюдаю, как по стенам комнаты зажигаются огоньки в резных медных канделябрах.

- Сэр Хигриг, ты где?! – зовет гнома Дарнел, вглядываясь в темному, борющуюся с оставшимся огнем.

Хигрик молчит, свечи продолжают зажигаться.

Я делаю шаг вперед.

- Стой! – останавливает меня глухой металлический голос и я на всякий случай останавливаюсь. А то мало ли чего…

- Вас приветствует древняя магия замка! – продолжает заунывным тоном голос.

- Вау… Круто мы попали, - подмигиваю я Дарнелу. И понимаю по его выражению лица, что он мой восторг не разделяет.

Непонятные светящиеся символы загораются повсюду, окружая нас. Только собираюсь сделать еще один шаг вперед, как слышу еще одно:

- Стой!

Но только не от металлического голоса, а от Дарнела. Только поздно слышу. Я уже шагнула.

Символы вспыхивают и исчезают, и я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног.

Не успеваю вскрикнуть и приземляюсь на что-то твердое. Надеяться, что я упаду на что-нибудь мягкое – бессмысленно. В нос бьет запах сырости. Так пахнет в моем старом подъезде. Первые пару секунд я радуюсь, что свалились назад – домой. Прямиком в старый вонючий подъезд панельной многоэтажки советских годов застройки.

Вокруг темно и мрачно, и где я нахожусь, различить не могу. Присмотревшись к мраку странного места, я замечаю, что в узкую щель сверху проникает тоненький лучик лунного света, подсвечивая странные иероглифы на полу передо мной. Понимаю, что я не в подъезде, а не пойми где.

Я осторожно прикасаюсь к одному из них. На ощупь пол гладкий и холодный. По-моему я упала в заброшенный склеп.

- Приветствую вас в медном лабиринте! – вновь раздается знакомый голос. – Ты должна пройти медный лабиринт и доказать правителю свою любовь к нему.

- Замечательно… - вступаю в диалог с голосом. – Вы издеваетесь, да?

- Доказать правителю свою любовь не просто… Тебе ждут страшные испытания, которые не под силу обычной смертной, поэтому ты здесь… - продолжает голос.

И как это понимать? Меня разоблачили? Или просто разводят?

- Я обычная смертная. Я не пройду этот лабиринт. Выпустите меня! И вообще я имею право на звонок адвокату, или хотя бы другу! Дайте позвонить, а?

Смертельные испытания – это перебор! Я-то думала надо всего лишь навсего надеть красивое платье, приготовить номер самодеятельности для правителя: спеть там, или станцевать, стих рассказать на худой конец.

Слышу по шороху и помехам, что голос собирается мне что-то ответить, но не успевает, по медному склепу разносится громкое шипенье, и голос оборывается.

- Дарнел… сэр Хигрик… Бри… Вы где? – пытаюсь позвать на помощь. Если конечно им самим она не требуется.

- И если ты дойдешь до конца… Ты должна… тупить… И вые… ать… свою судьбу… - икает вновь заговоривший со мной голос, пытаясь справиться с возникшими неполадками

- Что я должна сделать со своей судьбой?

На последний вопрос мне никто разъяснений так и не дает.

Тупить и делать со свой судьбой то, что мне предлагает голос я не собираюсь.

Мне срочно нужно выйти из этого места.

«Куда угодно, только не замуж!» - не успеваю подумать о том, что интерес к замужеству мне отбили окончательно и бесповоротно, как снова скрипит и распахивается дверь, мрачную комнату озаряет яркий свет и я шагаю навстречу ближайшему светлому будущему.

Глава 36 в которой огонь и воды, и медные зубы

- Ты почему не спишь?

- Зло не дремлет.

Яркий свет гаснет, и я вхожу в длинный узкий коридор. Осторожно проверяя ногой каждую плашку, я пытаюсь мысленно дописать завещание, учитывая, что последнее время от неприятностей у меня нет отбоя. В коридоре царит полумрак, но можно разглядеть, что старые плахи прогнили и провалились. Осторожно пробираясь по ненадежному полу в давно испачканных туфлях, молюсь о том, чтобы снова куда-нибудь не провалиться. Вот уж не думала, что выйти замуж так сложно. Во всех романах обычно все неприятности заканчиваются свадьбой с прекрасным принцем. Чувствую, что в моем случае все закончится похоронами, если подстерегающие меня на каждом углу те самые неприятности, наконец-то не одумаются.

Героически преодолевая препятствия лабиринта, я за что-то запинаюсь, но все же держусь на ногах. Всматриваясь в полумрак, понимаю, что это череп. А в полуметре от ноги замечаю груду костей.

- Не все проходят испытание медной башней, - вновь возвращается знакомый голос.

Честно говоря, у меня много вопросов к нему. Но от страха я не могу вымолвить ни слова. Молча пялюсь на останки несостоявшейся невесты Его Темнейшейства и думаю, как же все-таки выпросить у неприятностей отгулы.

Над головой блестит нить тонкой паутины и на меня в упор смотрит пара паучьих глаз. Я пячусь назад, ноги слабеют и становятся ватными. Я жестко приземляюсь рядом с костяной находкой.

- Первое испытание началось, - оповещает голос.

- И в чем оно заключается? Пройти по костям предшественников что ли? – собираюсь с духом.

- Пройти огонь и воду, и медные зубы, - поясняет скрипучий голос и после секундного замешательства добавляет, - выйти из медной башни не каждому…

Обрывают фразу раскаты грома. Стены и пол дрожат. На нос падает капля дождя. Потом еще одна и еще… А потом… на меня обрушивается ливень. Я замечаю сквозь мокрую стену капель, как паучьи глаза увеличиваются и резко припускаю вперед. Узкий коридор с двух сторон сжимаемый холодными каменными стенами все не заканчивается, а сердце щемит от охватывающего чувства тревоги. На бегу я пытаюсь выбраться из вороха мокрых юбок, которые растрепались и превратились в сущий кошмар. Представляю, как в просторном платяном шкафу моей уютной квартиры одиноко скучают удобные джинсы.

Одновременно с грозовым раскатом впереди сверкает яркая молния, вода быстро заполняет помещение.

Дождь барабанит по плечам, бьет по лицу и груди. Бежать я уже не могу и бреду по колено в воде, по–прежнему путаясь в мокрых юбках платья. Когда вода поднимается до пояса, я чувствую, что продрогла так, что зуб на зуб не попадает.

- Я не из тех, кто сдается и отступает! Эй… вы, там наверху или внизу, или где вы?

Вода скрывает грудь и подбирается к ключице. А ливень не прекращается. Моя многоярусная прическа напоминает залитую многоярусную клумбу у мавзолея, а изорванный подол платья - ярко-алый парус на прохудившемся суденышке Грея. Тонуть как «Титаник», я не собираюсь. А собираюсь собраться с духом. Но дух на собрание не приходит и намеревается выйти из меня.

- Внимание! Инициация программы «Смерть». Ваша карма составляет 1504 единицы. Инициация пройдена успешно! Анализ генетического кода. До завершения анализа… 100… 99… 98… - слышу скрипучий голос сквозь раскаты грома.

- Что за… Выпустите меня. Эй… Слышите… - булькаю, сплевывая воду, подступающую к подбородку.

Чувствую, как кто-то хватает меня за руки и тащит вниз. Такое издевательство я терпеть не готова, поэтому что есть сил пинаю то, что тащит меня под воду.

«Должна пройти огонь и воду, и медные зубы…», - напоминает мне внутренний голос.

«Съездить бы по этим самым зубам», - поддерживаю я его. И каблук размякших от сырости туфель в чем-то застревает, ноги натирает.

- Хватит сырости, - выкрикиваю в еще незатопленное пространство под потолком и понимаю, что сдвинуться с места я не могу.

Гадкие застежки на туфлях не дают их скинуть. Понимаю, что если не скину туфли, то откину копыта вместе с туфлями. Каблук засел намертво. Из стены ливня показываются старые знакомые паучьи глаза. За глазами несколько пар лап и весь паук… с меня ростом. Недаром говорят, что у страха глаза велики. У этого «страха» они не просто велики, они огромные.

Я решаю идти в наступление и пинаю свободной ногой под водой наступающее на меня насекомое. Паук такой наглости явно не ожидал. Он накидывает на меня паутину и выдергивает меня с туфлей с пробкой, в которой застрял каблук. Подол моего платья вместе с водой засасывает в открывшуюся воронку. Я готовлюсь отбиваться кулаками и диким визгом. От чего отбиваться в первую очередь: от воронки или от паука, я не решила.

- Ты разбудила вселенское зло. мир в опасности! – оживает пропавший металлический голос.

Вот гад, и без его комментариев труба.

Когда вся вода уходит, я вижу, что это и правда труба, с которой я пару секунд назад сорвала крышку.

А еще вижу, что из макси мое платье превратилось в мини. В такое потрепанное ярко-алое мини с неровными краями.

- А-а-а, - визжу, растроенная испорченным нарядом. Где я теперь новое платье возьму?

От моих высоких октав «Спящее зло» быстренько сматывает назад свою паутину и скрывается в конце длинного коридора, на бегу отмахиваясь от меня лапами.

- Сразись со мной, трус! – кидаю вслед «Злу» застрявшую туфлю.

Теперь меня точно ничто не остановит… А не надо было портить платье!

Глава 37 в которой зла на всех не хватает

«Поставь будильник на жесть утра!»

Вселенское Зло удирает от меня по лабиринтам медной башни. Перескакивая через ямы, я несусь следом за Злом, отбросив последний туфель. Я твердо уверенна – добро всегда побеждает зло, так во всех сказках написано. Значит, победа за мной. Главное догнать, не упустить Зло из виду. Я его разбудила, я его и усыплю. Если бы в программу олимпийских игр включили соревнования по бегу за Злом, я бы получила золотую медаль в этом виде спорта. Никогда я так не хотела догнать Зло и победить его, как сейчас.

Зло сворачивает за угол, поворачивает направо, потом налево, перепрыгивает через ров, я перепрыгиваю следом за Злом. Не могу остановиться, меня не остановит даже огромный ров с кольями на дне. И еще один ров с кольями, длиннее первого. И еще один, и еще. Не знаю, сколько мы так уже бежим, петляя по длинным коридорам медной башни. И еще не известно, сколько бы бежали, если бы меня не отвлек надоедливый медный голос: - Испытание медной башней пройдено! Мои поздравления, о-о-о смелая и ловкая Сандара! Запущено удаление программы «Смерть». Инициализация удаления программы пройдена. Все жизненные функции участника «Сандара» будут восстановлены через 100… 99… 98… секунд.

Голос пропадает. Вселенское Зло растворяется в воздухе, оставляя после себя только длинные и липкие нити паутины, и в конце коридора распахивается со скрипом медная тяжелая дверь. Лучи двух восходящих солн, ослепляют меня с двух сторон: одно с запада, второе с востока, оповещая, что у меня в запасе остается всего пять солнцелун. И как не странно после бурно проведенной ночи, спать мне совсем не хочется.

- Апчхи… - чихает кто-то за моей спиной.

Я оборачиваюсь на звук.

Дарнел. Не может быть.

От радости я бросаюсь к нему навстречу, но… останавливаюсь в полуметре от него. От красавчика разит так, что глаза режет. Не стразу замечаю, что он весь в зеленой вязкой слизи.

- Это где тебя носило? – зажимаю двумя пальцами нос.

- По болотам, - недовольно бубнит он и принимается стряхивать с себя смердящую субстанцию.

- А я зло победила. Сначала разбудила его, а потом догнала и победила, - не упускаю возможность похвастаться красавчику.

- Какое зло? – недоверчиво окидывает меня взглядом красавчик и усмехается.

В этот момент я понимаю по его выражению лица, что самое страшное зло и самая большая неприятность в его жизни – это я. Другие близко со мной не стояли. Даже если эти другие – самое настоящее вселенское зло.

- Вселенское, - обижаюсь, что красавчик не разделяет со мной триумф победы. – Я в книжках читала, что добро всегда должно побеждать зло.Вот я и победила. Я его загоняла. Не выдержало зло такого кардио.

По глазам парня понимаю, что он тоже меня выдерживает с трудом и сочувствует Злу, потому как понимает его, как никто другой.

- А где сэр Хигрик и Брукса? – вспоминаю, что в медную башню мы зашли вчетвером.

- Надеюсь, они выбрались, – по-прежнему смердит Дарнел болотной слизью, которая с трудом счищается с его одежды.

- Жизненные функции участника «Сандара» восстановлены. – Скрипит металлический голос. – Жизненные функции участника «Дарнел» восстановлены.

- Эй, где остальные? – жалею, что нельзя врезать хорошенько голосу.

- Вы допущены к императорскому отбору невест, - игнорирует голос мои вопросы. И раздаются звуки органа.

Я и Дарнел под протяжное и заунывное органное соло выходим из башни, оставляя за собой шлейф из смрада изрядно протухших лягушачьих лапок, которые забыли выбросить после банкета в китайском ресторане.

Мы ступаем на желтый песок, искристо блестящий под солнцами и идем к берегу. В нескольких шагах от нас небольшое прозрачное озеро. На холме за ним величественно возвышаются башни древнего замка. Я шагаю к воде. В ровной глади отражается моя многослойная промокшая прическа, от которой голова накренилась, как Пизанская башня. Я сдергиваю с волос вплетенную алую ленту. На плечи падают белокурые локоны, оборванный подол едва прикрывает бедра. Босые ноги по щиколотку в земле, с хрупких плеч кусками свисает мокрая слипшаяся паутина.

Кто из нас вселенское зло, еще не понятно: то, которое я загоняла или то, которое стоит на берегу озера.

- С твоим внешним видом надо что-то делать, - оценивающе меряет меня взглядом Дарнел.

- Не только с моим, - намекаю красавчику, что ему не помешало бы помыться.

- До начала отбора есть немного времени, - улыбается он, разбегается и прыгает в воду, оставляя за собой брызги. – Иди сюда, вода теплая.

- Спасибо, я сегодня накупалась. – Сажусь на край берега и пытаюсь отмывать многовековую грязь лабиринтов медной башни с остатков одежды.

- Кхм… Кхх… Грешный суслик, - кашляет и ругается только что вывалившийся через ту же дверь, через которую мы только что вышли из башни, комок грязи с длинной бородой.

- Сэр Хигрик, - радуюсь, что гном прошел все испытания. Правда, не знаю, как сильно они отличались от моих.

- Нашли время развлекаться, - недовольно бурчит комок грязи и, покряхтывая, спускается от медной башни к озеру.

Я пялюсь на гнома и глупо улыбаюсь. Подумать не могла, что так привяжусь к этому вредному полукровке и буду радоваться, что он остался жив. А ведь не так давно за его дурацкие шуточки сама готова была его придушить собственными руками.

- Эка жизнь тебя потрепала, - усмехается гном над моим совсем некоролевским нарядом. – Держи.

Я протягиваю руку и сэр Хигрик извлекает из поясной сумки знакомое семечко из садов цветочных фей.. Дарнел зачерпывает ладонями воду с озера и плескает на нее. Сначала меня ослепляет синеватый всполох магии, а затем новое платье изумрудного оттенка с коралловыми переливами и глубоким декольте.

Глава 38 в которой так и хочется обложить налогами и матом

Налево иди…

Прямо пойдешь – об камень долбанешься!

Утро вступает в свои полноценные права, а мы трое: я, Дарнел и гном ступаем на императорскую площадь в новых нарядах. Трава в садах замка будто ярче зеленеет после неплохого ливня, который застал сад, пока я изгоняла Вселенское Зло. Кажется, что к началу главного состязания невест зелень нарочно подкрасили. Мимо нас снуют стражники и участницы отбора, я пытаюсь увернуться от брызг, проезжающих мимо повозок, которые скрипучими колесами бороздят лужи.

- В туманном Мрачбурге и во всей округе Среднемрачья такая погода не редкость. – Замечает Дарнел мое замешательство.

- А… поняла, в Среднемрачье – мрачно, в Сумеречных землях – сумрак непроглядный, в Топучих болотах – топучие болота, - произношу с ухмылкой.

- Не оригинально, - бубнит гном.

Мы подходим к главной башне замка. Оба солнца мелькают свозь ее высокие пики. Я испытываю секундную тоску по ярким небоскребам родного города, оставленного мной где-то в параллельной вселенной. Здесь же кругом белоснежные стены и четкие темные тени, отбрасываемые многовековыми башнями.

Так захотелось вдруг за чаркой хорошего вина поделиться с кем-нибудь своими воспоминаниями.

Чем выше поднимаются два солнца над горизонтом бескрайних морей, окружающих замок Трампомпона со всех сторон, тем быстрее прогревается прохладный утренний воздух. Я и не замечаю, как безжалостный солнечный свет накалил белоснежные колонны у входа в главную башню.

- О, отважная Сандара из Топучих Болот, - слышу я снова металлический глухой голос, - так быстро лабиринты смерти еще никто не проходил. Согласно правилам отбора, выживший в медной башне получает пять тысяч единиц к карме за прохождение лабиринтов и пять тысяч единиц за скорость. Итого к началу отбора у вас десять тысяч пятьсот четыре единицы в личной карме участницы.

Вижу, как банда ряженых невест пытается отыскать в толпе ту, которой выпала такая честь. Я же в свою очередь стараюсь не выдать себя. Зависть - плохое чувство, а особенно, когда тебе целый трон и титул повелительницы Среднеземномирья светит.

- Что это значит? – шепчу на ухо Дарнелу, чтобы не привлечь к себе внимание соперниц.

- Твой рейтинг, - также тихо отвечает мне Дарнел.

- А сколько надо, чтобы победить?

- Пятнадцать тысяч, - улыбается Дарнел, - это очень хорошо, Сандара.

Подмигивает мне красавчик.

- Надо было правила отбора читать. – Добавляет гном.

- Чего их читать? Я и без них, считай, победила.

Последнюю фразу я произношу довольно громко, и толпа ряженых невест вычисляет главную конкурентку.

- В башне лабиринты смерти. Их никто за всю историю отборов не проходил. – Шепчет за спиной Кампу.

- А что? Это ни я. Это все Вселенское Зло. – Пытаюсь оправдаться, почему я не на равных условиях с остальными. Чувствую, что теперь эти красотки растерзают меня в первом же испытании, если я до него доживу.

- Объявляю состязание открытым! – скрипит голос, будто в последний раз и затихает.

Мой затылок пронзают тысячи леденящих душу глаз.

Дверь впереди нас распахивается. Я подхватываю юбку и бегу к черному зияющему проему, обгоняя конкуренток и ветер. Чутье подсказывает, что единственный шанс выжить – это бежать! А оно меня, между прочим, никогда не подводит.

Слышу за спиной топот каблуков конкуренток. Запыхавшись, сворачиваю влево, еще раз влево и еще, а потом за угол, и юркаю в маленькую незаметную каморку. Справа от меня зияет темнота. Слева от меня зияет темнота.

- Где она?

- Держи ее!

Скандируют разноголосые преследователи.

Цоканье каблуков стихает.

- Налево! - решаю и дальше двигаться налево. Налево ходить всегда интересно, правда, я там никогда не была, но многие советовали. И красочно описывали все свои походы налево.

Не успела и шагу ступить по планируемому маршруту, темноту маленькой каморки озаряют светящиеся глаза.

- Приветствую тебя! – приветствуют меня глаза знакомым металлическим голосом. Ту же слышу, как что-то стучит, скрипит и фонит… микрофон.

Я пячусь и прижимаюсь к стене с выключателем, в каморке загорается свет.

Привыкнув к свету после непроглядной темноты, вижу, что прячусь в студии звукозаписи.

Как выглядят такие студии, я знаю.

Мы в прошлом году всем женским коллективом решили на юбилей Лакомкину песню записать. По настоящему. В настоящей студии, с настоящими звукорежиссерами. Правда, когда очередь дошла до моей строчки, они решили ее из песни выбросить. А из песни, как известно, слов не выбросишь. Но то ли звукорежиссеры об этом не знали, то ли забыли… и выбросили. Я, конечно, обиделась. Ведь идея с песней была моя. И тоже от обиды выбросила… все из студии, что смогла поднять. Не справедливо. Маринке целых три строчки из песни, а мне ни одной. А у нее, между прочим, шансов стать Лакомкиной гораздо больше, чем у меня.

Поэтому студии звукозаписи я не удивилась, а удивилась тому, кого там увидела.

Передо мной сидел фон Трах собственной персоной в собственных домашних трениках и майке–алкоголичке. Окружали вампира микрофоны, камеры и мониторы.

- Я тут… в общем… подрабатываю… - начинает оправдаться вампир, благодаря которому я всех в гробу видала, всего несколько солнцелун назад. Так я ему и поверила. Теперь понимаю, почему я голос его не узнала. Он просто его диапазон менял на этих всяких штуках.

– Не сдавай меня, ладно… - жалобно, как только может, гипнотизирует меня холодным вампирьим взглядом фон Трах.

Так и захотелось обложить его налогами и матом за несанкционированную подработку.

Глава 39 в которой Саша Булочкина и тайная комната

Блог в помощь...

И процессор с монитором.

Пока толпа соперниц изучает острыми каблуками длинные коридоры замка, я изучаю вампира и его тайную комнату. Только сейчас я замечаю на его плече странную татуировку с незнакомыми мне иероглифами. Вампир замечает, куда падает мой взгляд и прикрывает загадочный партак рукой. Весь его внешний вид говорит о том, что гостей он не ждал. Но моя способность попадать туда, куда еще никто ни разу не попадал, нарушает все его планы.

– Чего уставилась? Дырку прожжешь, – накидывает он на плечи солидный вампирский плащ, чтобы я не прожгла на его плече дырку. В воздухе виснет неловкая пауза.

– Как зубы? – решаю первая прервать эту паузу, пока она в очередной раз не шандарахнула меня по голове или не закинула куда подальше. – Не болят?

– У‑у, – мотает головой кросососущий и улыбается. На месте мучавших его клыков блестят в свете лампочки новые протезы.

– Ой, – пячусь к выходу. Вампир же все‑таки. Кто знает, что у него там на уме. Мне умирать рано, я еще замужем ни разу не была и мир не спасла. Я пытаюсь на ощупь найти выход: из сложившейся ситуации и из тайной комнаты. Но выход как всегда не находится в нужный момент. Да и отступать некуда. За дверью снует толпа разъяренных соперниц.

Однако на помощь приходят планы, которые быстро меняются и решают не смываться от вампира, а все выяснить. Еще мне помогает память, которая вовремя мне напоминает, что точно такую же татуировку я видела на плече у Дарнела. И что все это значит? Меня опять обманули? Решаю, пока на меня не напали, нападу я. И нападаю. С вопросом. На вампира:

– А ну говори правду! Немедленно!

Вампир нервничает и перебирает пальцами по столу.

– Что ты там делаешь? – не унимаюсь. Сжимаю кулаки и принимаю атакующую позу.

– Очкую… – икает вампир, – э…э…э… то есть очки ищу. Не вижу при свете.

– Очкуй! Очкуй! Правильно! – готова напасть на кровососущего в любой момент, если что. Так что пусть себе очкует на здоровье.

Чувствую в ладонях легкое покалывание и жар. О нет, только не это! Магия огня. И почему она всегда приходит невовремя. Нужно научиться управлять ею. Если шандарахнуть в вампира огненным шаром, то спалю и его тайную комнату и свое место укрытия, во всех смыслах спалю. Незнакомая сила в мгновение закипает внутри и бежит по венам, пульсируя на кончиках пальцев. Как ее остановить я не знаю. Меня этому никто не учил.

– Ладно, – вздыхает вампир, – пришло время сбросить маску.

Слова вампира отвлекают меня, и жжение в ладонях ослабевает. Кажется, я меняюсь в лице. Еще бы минута и страшно представить, чем бы все могло закончиться для меня. Такую мощную магию, которую я ощутила внутри себя, точно бы засекли в стенах старого замка.

А нечего женщину злить. Я сама не знаю, на что я способна.

– Давай, выкладывай, – расслабляюсь и серьезная маска сползает с лица… к подбородку… хорошая была мазка. Французская. Я ее в своей сумочке нашла вместе со средством от морщин, и смыть забыла. Вот она и поплыла от духоты, распирающей воздух тайной комнаты.

– Я айтишник, – признается вампир.

– Ай… кто… тишник?

Так вот почему он такой бледный и сутулый. Небось, дни и ночи напролет сидит за компьютером.

– А это все откуда? – тычу пальцем в один монитор, потом в другой.

– Через порталы собрал, – жмет худыми плечами кровососущий.

Чего я только в этом мире не видела, но вот вампиров‑айтишников точно не видела. Вспоминаю его летающую ауди. Это же просто аэромобиль будущего, нафаршированный разным оборудованием так, что даже самому Николе Тесла не снилось. А он, между прочим, высокочастотный трансформатор изобрел в свое время.

– А зачем? – продолжаю допрос.

– Мы секретное общество, – снова равнодушно жмет плечами вампир. Будто он мне сейчас не тайну открыл, а анекдот рассказал.

– Как секретное? Кто вы? – с каждым ответом фон Траха вопросов становится все больше. Хотя я догадываюсь, кто из моих недавних знакомых в этом самом обществе состоит.

– Ты не должна была знать обо всем, – вздыхает вампир. – Комната скрыта магией. И как тебя сюда занесло, удивительно. Хотя… если вспомнить, что ты с моей летающей капсулой сделала.

На этот раз так тяжело вздыхает фон Трах, что я понимаю, после моего полета на вампирьей ауди – тачке хана.

– И что вы тут скрываете? – не отстаю от кровососущего.

– Твое возвращение. – Отворачивается он к монитору и клацкает по клавиатуре длинным пальцем.

Мое чувство гордыни на этой фразе зашкаливает. Ну надо же… Целое тайное общество создали и секретную комнату в замке – и все ради меня.

Гнев уходит окончательно, а вместе с ним неведомая огненная сила с ладоней.

– Смотри, – подзывает жестом руки вампир. На мониторе светится картинка, как живая.

– Круче чем три дэ…

Кажется, будто я стою посреди роскошного зала рядом с мужчиной дивной красоты. Плечистый, румяный, волосы, словно спелая пшеница, глаза как луговые васильки. Кованные позолоченные доспехи блестят, как ясно солнце. С широких плеч свисают атласные ленты, на шее переливантся Зачарованная Печать.

– Откуда я знаю, что это? Я же не знаю…– пугаюсь своих мыслей и тычу пальцем в Печать.

– Зачарованная Печать откроется лишь тому, кто должен обладать ей по праву. – Расплывается в ужасной улыбке кровососущий, выставив новые клыки. И где он их только раздобыл? Небось, грохнул кого‑нибудь ради них…

Я пока ни черта не понимаю, но после откровений вампира – самое время весело шагнуть навстречу неприятностям. Они ведь ждут меня – не дождутся за каждым углом. Как не пойти?

Глава 40 в которой все вполне уровнобешенные

Плесень размножается спорами. Не спорьте с плесенью...

Фон Трах переключает мониторы. Картинку с красивым мужчиной сменяет другая: с ряжеными невестами. Только сейчас понимаю, что этот красавчик и есть тот, за руку и сердце которого мне предстоит бороться.

– Новое задание отбора, – произносит знакомый металлический голос.

Я не свожу глаз с вампира. Он молчит, приборы его выключены, а голос я отчетливо слышу.

– Я помогал тебе в темной башне. Смоделировал похожий голос, – развеивает он мои сомнения.

– Это называется – помогал? Я чуть не погибла.

Вспоминаю чуть не погубившее меня Вселенское Зло и грожу кулаком наглецу.

– Хотел помочь, – уточняет после короткой паузы вампир и добавляет после еще одной короткой паузы, – ты сама превосходно справлялась, я не стал вмешиваться.

– Вас ждет турнир невест на императорской площади. Соперницу для каждой определит магический жребий, – отвлекает нас от назревающей ссоры голос. – Да победит сильнейшая. Проигравшие состязание выбывают из отбора.

– Вперед, – командует вампир, кутая худое бледное тело в плащ. – Скоро начнется жеребьевка.

– Куда? Я не пойду. Я что драться должна? Я не умею. Я не буду.

Решаю переждать турнир с вампиром. Натянуто улыбаюсь, поправляя подол изумрудного платья из тяжелого атласа, стянутое узким корсетом, из‑за которого в тесном жутком пространстве я дышу через раз.

– Вот, держи. – Протягивает фон Трах камень в цвет моего платья на кожаной завязке. Надеюсь, что это кожа не его жертв.

– Что это? – беру подарок. Не выйдет. Меня ни чем не купить. Драться с вампиршами, ведьмами, оборотнями и другой непонятно какой нечистью я не пойду.

– Амулет подчинения, – кровожадная улыбка застывает на устах вампира. – Во время поединка накинешь его на шею соперницы и победа в твоих руках. Жертва выполнит все, что ты ей прикажешь.

Вампир взмахивает рукой, и я замечаю мерцающий отблеск на плече под плащом.

"Классная татушка" - мелькает мысль. Вампир выталкивает меня за дверь и исчезает вместе с ней.

Вот, гад! У меня еще столько вопросов не отвечено.

Провожу рукой по ровной гладкой каменной стене, через которую меня только что вытолкнули. Нет никакого намека на вход в тайную комнату.

– Эй, открой! Кому говорят! – бью ногой по стене. – Ой‑ей… Больно.

Оборачиваюсь. Впереди скользит клубящаяся тень и нависает надо мной.

А это еще что за чудеса? Медленно протягиваю руку и прикасаюсь к черному облаку. Облако также медленно отплывает вверх и зыркает на меня холодными глазами. Я нервно сглатываю под этим проницательным взглядом. Облако мне улыбается… Настоящей улыбкой, да не абы какой, а улыбкой истинного искусителя. Я сразу ее узнаю. Как же забудешь такую. Так улыбается только один мужчина в этом мире – Дарнел.

– Дарнел? – удивленно пялюсь на клубившуюся надо мной тень.

– Угу, – отзывается облако голосом красавчика.

– А сэр Хигрик? – продолжаю неотрывно изучать холодные глаза полукровки.

– На задании, – шепотом сипит тень.

Я жду объяснений от облака, облокотившись о подоконник, но облако объясняться не собирается.

Невидимая дверь за моей спиной снова внезапно распахивается. Инстинктивно поворачивая голову, я вижу выходящего из потайной комнаты гнома. Не успевает он ступить на мраморный паркет замка, как двери исчезают. Сквозняк, вырвавшийся из комнаты наружу, гасит последнюю свечу. В коридоре как и прежде царит полумрак, в котором растворяется только что смотревшая на меня полутень. Я моргаю и цепенею. Холодные глаза Дарнела напротив утрачивают сияние, из облака медленно, но основательно вытягивается лицо. Оно такое уродливое и безобразное, что совсем не походит на лицо красавчика полукровки.

– Идем, – берет меня за руку гном и пытается быстрее утащить от странного облака. Клубящаяся тень с безобразным лицом рассеивается, едва мы скрываемся за поворотом.

Гном тащит меня к жеребьевке на площади. Я не решаюсь заговорить с ним об увиденном. Пытаюсь переварить новую информацию. Информация переваривается с трудом. Молча мы огибаем танцующие на ветру акации, сворачиваем к поющему саду и едва ступаем на старый мост над заплесневевшим прудом, кто‑то хватает меня за плечо и впечатывает в изгородь моста. Изгородь терпит молча, а я от боли вскрикиваю и лезу по привычке в сумочку за газовым баллончиком.

Передо мной возникают мерцающие призрачные искры. Сильный порыв ветра прижимает меня плотнее к стене.

Пальцы нащупывают в сумке что‑то круглое. Изгородь, в которую меня сначала впечатали, а потом прижали, не давая высвободиться, царапает спину трещинами и облупившейся штукатуркой. Плесень на поверхности пруда медленно раскачивается на ветру из стороны в сторону. Ветер стихает, сначала в нос ударяет смрадный дух, а затем в ухо ударяет громкий крик.

– Не смотреть на меня! – шипит возникшая откуда‑то голова. Блуждающие искры перестают блуждать и собираются вокруг головы. Я сжимаю в руке яблоко, не сразу сообразив, откуда оно у меня в сумке.

– Ой, мама… – бросаю в открытую зубастую пасть головы яблоко и прыгаю в заплесневелый пруд.

– Красу‑у‑у победит! – шипит голова, поперхнувшись яблоком, кашляет и растворяется, оставляя в воздухе шлейф из призрачных огоньков.

– Что это? – продрогшая и испуганная сижу в обмелевшем пруду среди плесени.

– П‑п‑плесень, – выдавливает гном застрявшие в горле слова. По его растерянному взгляду я понимаю, что он напуган не меньше меня. – Размножается спорами. Не спорьте с плесенью.

Ну и как я должна выиграть состязание и получить императорский трон, когда один обратился в облако, а второй от страха спятил?

Глава 41 в которой все не по плану

— Не двигайся, или ты труп! — А я труп. И двигаюсь!

Колокол на медной башне оповещает о начале жеребьевки. И пока вся нечисть этого мира в свадебных нарядах стягивается на императорскую площадь, я стягиваю корсет промокшего платья, сидя в заплесневелом пруду. Ледяной ветер пробирается под мост вместе с двумя высокими мужчинами. Их лицо скрывают темные балахоны. Весь их внешний вид вызывает у меня тревогу. Поравнявшись со мной, незнакомцы не спешат разоблачиться и познакомиться. По их нашивкам на плащах я догадываюсь – это ящейки императора. Магшифы – потому что других туда не берут. По телу пробегает неприятный холодок. Неужели нас разоблачили?

Собравшись с мыслями и силами, я поднимаюсь из пруда. Изумрудный шлейф платья украшает серо-зеленая плесень. В горле пересыхает. Кажется, что даже сердце замирает на несколько томительных секунд.

- Вы что-то хотели? – держу себя в руках, старательно игнорируя то самое предчувствие, после которого хочется сбежать и не возвращаться.

- Ваше полное имя, - рокочет хриплый голос из-под капюшона. Из какого из них, я не поняла. Из-под капюшонов меня так пристально рассматривают две пары глаз, что хочется нарочно вытянуть руки по швам и отрапортовать.

- Са… Са… Сандара, из королевства Топучих болот, - чувствую, как у меня дрожат руки и подкашиваются ноги… от сырости пруда. – Может, выйдем на сушу и поговорим?

Сейчас я выгляжу, как яркая представительница своего королевства. И цвет промокшего платья, превратившийся из изумрудного в грязно-болотный, и ошметки плесени на одежде и волосах завершают мое легендированное происхождение. Откинув с лица растрепавшиеся прядки волос, приподнимаю отсыревший подол и выбираюсь из пруда, мешая спорам плесени.

Магшифы молча переглядываются огромными капюшонами. Напряжение витает вокруг нас.

- Прошу проследовать с нами, - приказывает один из капюшонов.

Уходить с жеребьевки даже не добравшись до нее, не входит в мои планы. Хотя… если эти двое пришли за мной, значит им известно, кто я на самом деле. И ни жеребьевка, ни первое испытание, ни сам отбор уже не имеет никакого значения. Во всей этой ситуации радует то, что мне не придется драться со всякой нечистью и нежитью на первом испытании.

Растеряно пялюсь на гнома. Гном отвечает мне таким же растерянным взглядом. Один из магшифов хватает его под руки, второй берет меня за предплечье. Я чувствую, как что-то закипает и бурлит внутри меня от этого прикосновения, словно какая-то неведомая сила бежит по венам и пронзает каждый мой нерв. Внезапно меня ослепляет яркая вспышка, и пульсация в теле стихает.

Я смотрю по сторонам. Вокруг серые, пронизанные влагой стены, под ногами хлюпает вода. Гнома рядом нет. Понимаю, что магшифы меня куда-то перенесли, но пока не понимаю куда.

Один из ящеек по-прежнему держит меня за предплечье. Его напарника рядом с нами нет.

- Вы арестованы, Сандара из Топучих болот. За использование запрещенной древней магии.

- Какой магии? Ты спятил? – пытаюсь вырваться от крепкой хватки магшифа и понимаю, что я в императорской стражной темнице.

Вот только не понимаю, почему мне знакомо это место. Такое чувство, будто я здесь не впервые.

Наконец-то магшиф сбрасывает с головы широкий балахон.

Я наблюдаю, как его длинные белесые волосы, забранные в высокий хвост, сияют в лунном свете, украдкой пробравшемся в окно через решетку. С бледного, как сама смерть, но при этом породистого и холеного лица меня изучают необычного цвета глаза, будто это и не глаза вовсе, а невыносимо прекрасные изумруды. Да и сам он прекрасен настолько, что невозможно отвести взгляд, хочется любоваться не дыша. Я узнаю его. Он эльф. Сколько же ему лет? Должно быть не меньше нескольких сотен. Ведь все эльфв – долгожители. Для своего возраста он прекрасно сохранился. Откуда–то из глубин сознания всплывает этот взгляд, этот блеск белесых волос, собранных в тугой хвост…

Он держит меня на руках, он пахнет мятой и сандалом. В углу сырой камеры соломенная кукла. Ее тканное платье испачкано землей.

- Отпусти ее Гастрикумель. Я пойду с тобой, если ты отпустишь мою дочь.

Он разжимает руки, наклоняется и ставит меня на сырой грязный пол, под ногами хлюпает вода. Я смотрю испуганными глазами пятилетнего ребенка на высокую женщину, мы с ней похожи, как две капли воды. Ее огненно-рыжие локоны выбились из тугого хвоста и, плавно повторяя правильный овал лица, свисают на плечи. Она не сводит с эльфа яркие выразительные темно-зеленые глаза. Так вот от кого мне досталась моя внешность на ценителя. Я понимаю, что передо мной моя мать. Та самая принцесса Агния, дочь Альбертуса Могучего или Анна Альбертовна, как было записано в моем свидетельстве о рождении в графе мать.

Видение исчезает.

Эх, зря я отменила все сеансы у психотерапевта. Кажется, они мне снова нужны. Где его только взять-то в этом мире? Понимаю, что все эти видения, мучавшие меня много лет – действительно мои воспоминания. Так значит вот кто приложил руку к нашему исчезновению из этого мира много солнецун назад. Магшиф Гастрикумель. Я вспомнила его.

- Я Сабельгель из древнего рода Эмульгелей приказываю… - возник рядом с Гастрикумелем его напарник. А потом еще один в широком балахоне. Один в один как первый. И еще один и еще.

Я хватаюсь рукой за стену темницы и за сердце. Впервые в жизни мужчины ко мне повалили стадами. Да и какие мужчины. Один краше другого.

Вслушиваюсь в их имена, кажется будто я пришла за лекарствами в апреку.

- Сабельгель, Эмульгель и дайте мне что-нибудь от гастрита.

- Гастрикумель вам пробью, отличное средство, вы вместе с гастритом исчезните из этого мира внезапно и навсегда. Отличное средство!

- Что ты там приказываешь, убогий! – Слышу откуда-то из темноты голос моей драгоцейнейшей горе-свахи.

- Жоржета! Ты здесь? Жо, - радуюсь, что подруга меня наконец-то нашла.

- Сашка… - радостно вопит Жо.

Магшиф, услышав мое настоящее имя, забывает, что он собрался приказывать. Все материализовавшиеся передо мной капюшоны переглядываются друг с другом глазами-изумрудами и замирают в томительном безмолвии. Мне кажется, что в такой тишине можно услышать, как матерится заблудившаяся в темноте муха, облетая в который раз вокруг ослепившей ее лампочки.

Тяжелые каменные двери скрипят и движутся, издавая звуки, похожие на летящую с горы огромную глыбу. Лунный свет вместе с открытой дверью освещает блестящие белесые волосы всех набившихся ко мне в камеру мужиков. И чем сильнее сдвигается дверь, тем светлее становится в темнице. Вспоминаю, что из заплесневелого пруда они меня похитили днем, а это значит, что они перенесли меня во времени, вот только не знаю на сколько солнцелун.

На пороге в сполохах синевай дымки возникает силуэт. Капюшоны падают на колено и склоняют перед силуэтом голову.

Не уж-то Его Темнейство личной персоной ко мне пожаловал. Старый план провалился, надо срочно придумать новый. Придется импровизировать. Его Темнейшество замерев в дверях, освещенных лунным светом, хранит молчание. Может у него тоже какой-нибудь план провалился от новости о моем разоблачении. Даже в полумраке замечаю, как он бледен, будто неживой. А еще я чувствую, как он него веет холодом.

- Его Темнейшество мертвяк?

Глава 42 в которой обещанную три гада ждут

И железные нервы ржавеют!

- Не может быть! Этого просто не может быть! Гастрикумель! – закричал, переходя на хриплый шепот Его Темнейшество. – Ты должен был убить эту девчонку. Почему она жива?

« Все может быть в этом мире бушующем…

Есть только миг за него и держись…»

Мысленно отвечает строчкой из хита молодости наших бабушек мой внутренний голос.

Я хватаюсь двумя руками за миг. Другого выхода у меня нет.

Миг изо всех сил сопротивляется и не желает, чтобы я за него держалась. Я чувствую это по голодному и холодному взгляду императора.

- Булочкина, амулет! – подсказывают новый план из темноты голосом гнома.

Я отпускаю миг и хватаюсь двумя руками за амулет подчинения, потому как от мига все равно толку нет. Что за него держаться?

- Взять ее! Уничтожить! - командует Его Темнейшество.

Гастрикумель и Сабельгель, шелестя капюшонами, двигаются на меня. Мне двигаться не куда: позади каменные стены, по бокам каменные стены. Впереди Его Темнейшество. Хоть какое-то разнообразие. Поэтому я двигаюсь на него. И чем ближе я к нему приближаюсь, тем прозрачнее он становится. Сжимая в руках амулет подчинения, я твердо решаю, бесследно раствориться у него не выйдет.

Пригнувшись, я проскакиваю между эльфами, один из них ставит мне подножку. Падая, я протягиваю вперед руки и накидываю на шею прозрачному контуру императора амулет. Амулет на его шее внезапно освещает темницу яркой вспышкой и исчезает.

- Подчинись! – кричу первое, что взбрело в голову, и падаю к ногам Трампомпона, приложившись лбом о сырой земляной пол темницы.

Не успеваю опомниться, как Гастрикумель и Сабельгель подхватывают меня под руки. Подняв голову, смотрю на Трампомпона и земля уходит у меня из-под ног. Барахтаясь в воздухе, я не могу достать до нее ногами, пока высокие эльфы держат меня. Внезапно цепенею и перестаю сопротивляться, не веря тому, что предстает перед моим возмущенным взором.

Его Темнейшество опускается передо мной на колено и покорно склоняет голову.

- Сандара, я на веки ваш раб! – торжественно произносит мертвяк и прикасается губами к моей руке. – Отпустите ее, остолопы! Вон отсюда!

Эльфы растеряно переглядываются капюшонами и выполняют приказ правителя.

- Осторожнее! – бросаю в прислужников Трампомпона недовольный взгляд, чуть не подвернув ногу от скорости выполненного ими приказа.

- Что пожелаете, моя госпожа? – слышу покорный и ласковый голос императора. Такой быстрой перемены настроения Его Темнейшества я не ожидала. А еще меньше не ожидала того, как быстро я оказываюсь в его леденящих душу объятьях. В этот момент я встречаюсь с ним взглядом… своим взглядом с его... наполненным ненавистью и ужасом.

- Прикажите мне все, что угодно, моя госпожа. Я исполню любое желание!

Его губы содрогаются, пока он произносит эти слова. Он с ужасом смотрит на свои руки, обнимающие талию врага против его воли.

Вспоминаю, что у меня очень мало времени. По моим подсчетам всего пару солнцелун, а миссия Дубоцапа на грани провала.

- Замуж хочу! Сегодня! – решаю воспользоваться ситуацией и силой амулета.

- Все, что пожелаешь, - осторожно касается мертвяк губами моих рук. В его взгляде все присутствующие читают, что он убьет меня, как только спадут чары.

Я стараюсь не думать о том, что будет, когда сила амулета иссякнет, потому что не знаю его срока годности. Жалею, что не уточнила сразу, как долго мне жить после того, как им воспользуюсь.

- И освободи моих друзей! Немедленно! – осторожно слежу за взглядом Его Темнейшества, чтобы убедиться, не закончились ли чары амулета, и успею ли я слинять подальше, в случае чего.

Повелитель Среднемрачья взмахивает рукой, и тяжелые оковы спадают с рук пленников в соседней камере, громко звякнув о каменный пол.

- Идем, моя королева! Я женюсь на тебе немедленно! – томно шепчет Его Темнейшество. И в этот момент я вижу в его взгляде, как он медленно жарит шашлыки на главной императорской площади, на том самом месте, где только что сожгли меня.

***

Выбравшись из темницы, я не могу сомкнуть глаз почти до самого рассвета. Его Темнейшество не отходит от меня ни на шаг, постоянно требуя от меня приказов.

«Властвуй и унижай!» - дает понять весь его вид.

«Я убью тебя, как только смогу!» - сопротивляется чарам его кровожадный взгляд.

Как ни странно, но ни малейшего страха я не испытываю. Вероятно, моя способность бояться атрофировалась в этом мире после всех событий, так быстро сменяющих друг друга.

Свадебные приготовления начинаются сразу же, не успеваем мы с Жоржетой обрадоваться, что наконец-то нашлись. Обменяться новостями и придумать новый план спасения не дает назойливый Трампомпон, преследующий меня повсюду, словно тень. И даже мой приказ оставить меня до утра в покое на него не действует. Тревожит лишь одно - пропавший куда-то Дарнел. А еще пропавший вместе с ним гном. Сразу после того, как нас выпустили из заточения, он тоже куда-то бесследно исчез, ничего не объяснив. Хоть как-то меня успокаивает мысль об их тайном обществе. Решаю, что парни затаились, чтобы подготовится к возвращению престола. Тем более, что на них никто не обращает внимания на фоне последних перемен с Его Темнейшеством. И все же послать мне хоть какую-то весточку, что с ними все в порядке, хотя бы ради приличия можно? Мучительнее мысли утомляют, и я не замечаю, как засыпаю в покоях повелителя Среднемрачья, пока швеи колдуют над моим свадебным нарядом.

Разбудил меня громкий храп, ровно тогда, когда два дневных солнца освещают комнату и мое растерянное выражение лица. Не сразу понимаю, что я в постели… с мужчиной… с самым настоящим обнаженным мужчиной. Передо мной храпит гора мышц и бледная полупрозрачная кожа, через которую видна каждая жилка.

У меня был опыт просыпания под звуки перфоратора, под кошачьи роды и танцы в день рождения. Под храп мужчины лежащего со мной в одной постели опыт отсутствовал. Совсем.

Поэтому я закричала.

Неуж-то я с мертвяком? Перед свадьбой! Вот позор. Докатилась!

Или свадьба прошла?

Спросонья ничего не вспоминается.

Не так я представляла свою первую брачную ночь. И пусть этот брак по расчету, а не по любви. Не важно.

- О моя, королева! – восстает от крика из спящих у меня на глазах мертвяк в одной простыне, едва прикрывающей его бесстыдства.

Точно мы того…

Испугано заглядываю под одеяло. С облегчением выдыхаю. В отличие от него я по уши в одежде и еще в двух одеялах.

Его Темнейшество, зло испепеляя меня взглядом, скрывается в гардеробной. По этому его взгляду понимаю, что все в порядке, он до сих пор во власти чар амулета.

- Прости, моя королева, утомился. Не заметил, где уснул! – бубнит из шкафа Трампомпон.

- Фух… - понимаю, что не уронила свое достоинство ниже его пояса.

Входная дверь за спиной оповещает громким хлопком о том, что в комнату кто-то вошел.

- Сюрприз! – радостно лепечет император под действием чар, и тут же окидывает меня взглядом серийного убийцы, напоминая, что жить мне ровно столько, сколько действует амулет подчинения.

Я подскакиваю с постели и решаю очень быстро найти и надеть свадебное платье, вспомнив о том, что замуж мне надо выйти за него раньше, чем он меня убьет. Служанки с корзинами у дверей, осыпают мой побег из комнаты повелителя лепестками роз. В распахнутую дверь врываются звуки органного оркестра и влюбленный взгляд Лучано Отвороти.

Не успев выскочить в коридор, я заскакиваю назад. Мое быстрое возвращение снова осыпают из корзинок служанки лепестками роз.

- Быстрее, под венец! – бросаюсь я к Его Темнейшеству, натягивающему брачный наряд.

Решаю, что чары амулета подчинения должны победить древнюю магию любви! Незамедлительно!

Ох, и наворотила же я себе проблем!

Глава 43 в которой глаза боятся, а ноги убегают

Он меня боготворил. Крикнул: "Матерь Божья",

и за сердце схватился...

Как мы с Его Темнейшеством сбежали через окно и как, прячась от солиста некромантного оркестра, пробирались к алтарю, чтобы скрепить наш союз узами брака, лучше не вспоминать. Его тело слушалось моих приказов, а его кровожадные глаза мечтали меня убить недоведя дело до свадьбы. И когда в переполненный гостями торжественный зал внесли священный алтарь, вновь заиграла знакомая органная музыка.

Я сразу же узнаю эту композиции. Как забыть? «Мочало – любви начало» в исполнении Лучано Отвороти.

Под аккомпанемент органа своего собственного оркестра, исполняющего свадебный марш, солист- некромант врывается через окно в разгар церемонии и протягивает руки, не в силах больше сдерживать свои чувства ко мне после длительного расставания. Под чарами древней любовной магии его не смущает даже моя новая внешность, слегка изменившаяся с момента нашей с ним последней встречи на сцене мрачного города Мрачбурга. И в тот момент, когда он протягивает ко мне руки, я, изворачиваясь от его крепких объятий, чуть было не протягиваю ноги.

Его Темнейшество пораженный наглостью Отвороти, отворачивается от назойливого поклонника его невесты к алтарю, приказывая страже утихомирить пыл наглеца под моим влиянием и действием амулета.

От переполненного ненавистью взгляда будущего мужа кровь застывает в жилах и, не дожидаясь заученных фраз в стиле: «Будешь ли ты любить, уважать и вечно заботиться о нем…» я выкрикиваю:

- Да. Я на все согласна! Венчайте нас быстрее!

И целую холодные губы Его Темнейшества ровно в тот момент, когда две луны сменяют два солнца над острыми пиками башен замка, оповещая Среднеземномирье о начале новых суток.

Не успевает лунный свет проникнуть в зал торжественной церемонии, как мое белоснежное невестино платье, плотно облегающее стройные бедра, трещит по швам, а обручальное кольцо становится настолько мало, что у императора не выходит надеть мне его на палец, как бы он не стрался. Я не сразу понимаю, что мое время в новом прокаченном теле истекает и «карета начинает превращаться в тыкву», как и предупреждал профессор магических агронаук.

Пронизанный ненавистью взгляд Его Темнейшества от неожиданных перевоплощений меняется на удивленный. И, кажется, чары амулета подчинения рассеиваются. Это я понимаю по выражению лица моего несостоявшегося супруга. Изумленные гости не сводят глаз с внезапно увеличившейся в несколько раз невесты. И только преданное влюбленное сердце случайно мной заколдованного Отвороти преследует меня вместе со своим хозяином не взирая ни на что.

Под пронзительное:

- Схватить ее! Уничтожу! – вырвавшееся из уст Его Темнейшества, я прыгаю в удивленную толпу гостей.

Исполнитель свадебного марша наконец-то добирается до меня, воспользовавшись коротким замешательством и, вожделенный необузданной страстью, припадает к моим устам.

Кое - как отбившись от назойливого поклонника, я бегу к выходу. Не успеваю. Меня окружает облако темного дыма, преграждая путь императорским стражникам, преследующим меня. Я моргаю и цепенею, наблюдая, как из нависшей надо мной клубящейся тени возникает знакомый силуэт самого обаятельного красавца этого мира. Под топот приближающейся погони Дарнел сжимает меня в своих объятьях, и наши уста сливаются в долгом и страстном поцелуе, от которого земля уходит из-под ног. На этот раз точно уходит…

Легкий порыв ветра треплет подол моего разъехавшегося по швам платья, разгоняя нависшее надо мной темное облако. Я наблюдаю, как вместо него возникает воздушная воронка. Я стою внутри нее. С каждой секундой она набирает обороты. Сквозь воздушную сферу наблюдаю, как замирают изумленные стражники в середине зала, как Его Темнейшейство окружают всполохи его собственной магии, которые бессильны перед воздушным водоворотом. Дальше, словно кадры короткометражки, мимо проплывают сюжеты из недавнего прошлого.

Магическая жеребьевка и мы в паре с Красу на отборе. Это та самая огромная голова с острыми клыками, напавшая на меня у заплесневелого пруда. Я бросаю в ее кровожадную пасть яблоко правды, завалявшееся в сумке. Дальше вижу их встречу с Его Темнейшеством в высокой сумрачной башне, на которой соперница открывает всю правду обо мне императору под действием заговоренного фрукта.

Вот, гадина! Так это по ее наводке меня разоблачили. И откуда она все обо мне выведала?

Дальше мимо проплывают Гастрикумель и Сабельгель в огромных балахонах, схватившие меня и гнома.

Императорская темница. Кокос водит мелом по отсыревшему каменному полу камеры, старательно вырисовывает кривые линии пентаграммы, Жоржета закованная цепями, капитан Грэй со своей морской командой гоблинов, Лакомкин… Не может быть… Я вижу в императорской темнице Лакомкина. На ногах тяжелые металлические цепи. На нем знакомый деловой костюм. Он надевает его только на переговоры. Брюки запачканы, пиджак изрядно потрепан.

Я продолжаю кружиться в водовороте событий внутри воронки, не успевая следить за мелькающими мимо меня картинками.

Лакомкина сменяет картинка с юбилея Лешего. Золотой Рыб, спасший меня от лесной нечисти. Знакомая клубящаяся темная тень над ним. Судно капитана Грея. Морская пучина вод, поглотившая краснопарусное корыто. Снова клубящаяся тень. Стриптизер Дарнел на сцене мрачного города Мрачбурга. Дракон-язвенник и его накаченная силиконом подруга у древних стен таинственного императорского замка, так и не дождавшиеся моего возвращения. Дубоцап и молчаливый слуга. Живая карта перед ними на обеденном столе, оповещающая о провале моей миссии.

Живые картинки сменяют яркие всполохи света, будто электрический разряд пронизывает воздушную сферу, захватившую меня в плен. Всполохи ослепляют. Я закрываю глаза. Слышу раскаты грома.Треск молний. Звуки такие, будто вот - вот начнётся гроза. Вновь открываю глаза. Вспышка. Темнота…

Глава 44 в которой ты не ты, когда холоден

Человек человеку друг, а зомби зомби зомби...

Больно приложившись затылком о стеклянную перегородку, разделяющуюся плюшпромоскую бухгалтерию и приемную, я не сразу понимаю, где нахожусь и что произошло.

Знакомые часы отбивают надо мной минуты. Разлетевшиеся по полу, от моего эффектного появления отчеты ждут, когда их кто-нибудь сдаст на подпись начальнику. На губах застыли три поцелуя: два мертвецки леденящих души и один обжигающий.

- Сашка, ты как? Откуда? – подлетает ко мне Маринка и, не дожидаясь ответа, стискивает меня в объятьях. – Живая…

Я вырываюсь из ее цепкой хватки и пытаюсь встать. Голова кружится, ушибленный затылок неприятно ноет, в горле сохнет. Шагаю к графину с водой и замираю перед своим отражением в зеркале. Мой второй подбородок наконец-то ушел по делам и не вернулся. Забыв про него, рыжие спутанные локоны паклями свисли на плечи, сломанные очки съехали к переносице. Треснувшее когда-то по швам свадебное платье, висит на моей костлявой фигуре, как груди после трех родов и кормления. Но больше всего меня поражают контуры лица, которые на родных прямоугольные скулах, снова стали четкими, как Вован из «Реальных пацанов». А еще мертвецки бледная кожа…

- Что случилось? Где ты была? – пытает меня секретарша.

- А Лакомкин? Где Лакомкин? – отвечаю вопросом на вопрос, вспомнив закованного в цепи босса в императорской темнице.

- А что Лакомкин… в больнице, - тяжело вздыхает секретарша. – Ой, Сашка, ты не представляешь, что тут творилось, пока тебя не было.

Секретарша на мгновение испуганно замирает, пристально изучая мой внешний вид.

- Как в больнице?

Я вообще не понимаю, что происходит. Такое чувство, будто я ударилась головой и мне все это привиделось. Будто не было никакого брачного агентства, розового черта, говорящего кота, забавного сэра Хигрика, графа фон Траха, Лучано Отвороти и… Дарнела.

- Дарнел… Неужели это он…

Не могу понять, какой из трех поцелуев вернул меня домой и в собственное тело: мертвецки холодный или страстный горячий. Ох, и нажила же я себе поклонников. То ни одного, а то сразу три…

- Какой Дарнел? С тобой все в порядке? – настороженно изучает меня Маринка. – Ты со свадьбы сбежала что ли?

- Угу… - вспоминаю, откуда сбежала. И мой потрепанный свадебный вид напоминает, что все это мне не привиделось. – С собственной причем. Представляешь, чуть не вышла замуж за самого правителя Среднеземномирья.

- Да? - глупо улыбается подруга.

- Слушай, мне вернуться надо, – внезапно решаю вернуться и зафиналить свою проваленную миссию. – Они же все там остались.

- Кто остался? Где? – настороженным тоном спрашивает секретарша. – Ты в порядке?

- Жоржета, Кокос, черт…

- Какой черт, Сашка? – взгляд блондинки меняется с удивленного на испуганный.

- Розовый. Настоящий розовый черт. Сын Кузькиной матери. Из ада. Хотя я не совсем уверена, что он из ада. Он же розовый. У кота надо спросить, он точно знает.

Маринка натянуто улыбается и начинает отступление к выходу. Шаг, еще на шаг. Она выскакивает из кабинета и, захлопнув входную дверь, запирает ее.

- Да что же такое происходит? Сначала Лакомкин, а потом…, - расстроено вздыхает блондинка, обеспокоенно поглядывая на меня, и наманикюренным пальчиком листает телефонную книгу на экране своего смартфона.

Я тоже поглядываю на нее. Грозно. Через стеклянную перегородку.

Отчего Маринка еще больше нервничает и не может набрать правильный номер. Куда она собралась звонить, я, кажется, догадываюсь. И догадываюсь, в какой больнице Лакомкин, если он также, как и я, эффектно появился в офисе.

- Подожди, открой дверь. Ты меня не так поняла. Я же в другой мир попала, представляешь. Пошла к подруге в брачное агентство, а там этот черт розовый, да и еще и Кокос… говорящий. Помнишь Кокоса? Я тебе про него рассказывала. Вредный такой котяра. Я желание загадала, а оно исполнилось как-то не так и меня в Среднеземномирье через портал закинуло вместе с чертом и котом. А там такое началось, за день не рассказать. Открой дверь, сядем с тобой чайку выпьем… с плюшками, я тебе все расскажу. Только не звони никуда, ладно?

Замечаю, как у Маринки дрожат руки.

- Помогите, - кричит блондинка, когда в трубке раздается «Психиатрическая больница. Слушаю вас».

***

- Эпидемия у вас тут что ли? Второй за день, – недовольно ворчит санитар, распахивая двери скорой.

- Ты не переживай, - растеряно смотрит мне в след Маринка. – Там хорошо. Там тебе помогут. И Роману Романовичу помогут. Лакомкину…

- Что вы курите? – усмехался санитар, - это ж надо такое придумать. Невеста императора Среднеземномирья. Наполеоны были. Белоснежки тоже были. Даже ведьмы были, обещали меня проклясть. А вот невест императора с параллельного мира еще ни разу не было.

- Я вам правду говорю, нельзя меня в психушку, мне Жоржету вернуть надо, и кота с чертом. Это же я их туда затащила. Я вернулась. А они остались, - не теряю надежду на то, что санитар мне поверит.

- Да ты что, не брешешь? – очень серьезно произносит санитар. - И как туда попасть, в это твое Среднеземномирье?

Неужели поверил?

- Я не знаю как. Меня фолиант отправил. Это такой древнейший свод законов. Только его утеряли много солнцелун назад, - оживляюсь, что санитар решил меня все-таки выслушать.

- Солнце чего? – спрашивает он, зевая.

Точно поверил.

- Солнцелун, - радуюсь, что смогла его убедить. – Ну, вот у нас сутки. А у них солнцелуны.

- Солнцелуны, - повторяет он за мной. – Оригинальная белочка. Редкий экземпляр.

- Вы издеваетесь надо мной что ли? – понимаю, что санитар просто издевается.

Действительно, моя правда звучит как самый настоящий бред сумасшедшего.

В общем, неприятности, делайте, что хотите, вы и так все свои годовые нормативы на мне побили, а в психушку я не поеду.

- Мне в агентства надо. Давайте заедем, - прошу его чуть не плача.

- В какое агентства, девочка, - утомился от моей болтовни санитар.

- В «Бракодел». Агенство Ж.П. Беды – моей подруги, - решаю хотя бы уговорить его заглянуть к Жоржете. Если меня оттуда один раз закинуло в другой мир, вдруг и второй раз забросит.

- Что твое мягкое место, оно же подружка мадам «Сижу» – настоящая беда, это я уже понял, - гогочет мой охранник и вставляет в уши наушники.

Я отворачиваюсь к окну, потеряв последнюю надежду на конструктивный диалог. В затемненном стекле отражается мое фосфорно-бледное лицо с выступающими темн

Глава 45 в которой внезапно взбледнулось

Зомби бояться - в лес не ходить...

Разглядывая свое отражение, понимаю – со мной что-то не так.

- Отличный костюмчик, - улыбается дежурный врач Кукушкин, так написано на его бейджике, закрепленном булавкой на несвежем халате, - Хэллоуин давно закончился, детка.

Он берет меня под руку и ведет в палату.

- Ты отлично держишь образ, не только гримом, но и запахом, - морщит нос Кукушкин.

И когда скрипучая дверь за мной закрывается, я понимаю, что я зомби.

У меня нет пульса и сердцебиения, зато есть куча проблем.

И умерла я, кажется, давно, если судить по цвету трупных пятен на лице и теле.

Превосходный исход жизни. Даже умереть нормально и без приключений не могу.

А ведь бабушка когда–то меня предупреждала, что от мужчин одни проблемы, а затем прочитала длинную лекцию о болезнях передающихся половым путем и средствах контрацепции. Но ведь у нас даже до первой брачной ночи не дошло. Откуда зараза? И чем ее лечить?

- Эй, вы там! Мне нужен врач! Нет, лучше патологоанатом! – пинаю по хлипкой двери. Вдруг еще есть шанс излечиться.

Ответа не дождалась и поранила палец о ржавый гвоздь, торчащий из двери. Неведомая серебряная жидкость потекла по руке из раны.

- Плазма, - слышу за спиной голос Лакомкина. – Это нормально для свежего зомби.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Он протягивает кулон с ярко-оранжевым камнем.

- Держи. Это тебе. – Улыбается герой моих девичьих снов. Бывший герой.

Своим внешним видом он недалеко ушел от меня. Пустой взгляд, черные высохшие пальцы, потрескавшиеся губы. Его тоже мертвяк поцеловал что ли?

- А я через стены могу проходить, - хвастается Роман не моего романа новой супер способностью. И исчезает в перегородке, разделяющей наши палаты. Я глупо моргаю и сжимаю в руке подаренный Лакомкиным кулон. К чему вдруг такое внимание? Место совсем не подходящее дарить друг другу подарки. Раньше надо было, пока я хотела. Больше не хочу ни внимание от него, ни фамилию свою на его менять, ни общие кредиты брать, ни кофе в постель, ни совместные выходные у телевизора. Правда, у меня в отличие от него кроме растущих трупных пятен ничего больше нет. Обменяться подарками – не выйдет.

Серебристая гадость из пальца залила подол моего когда-то белоснежного наряда и пошарпанный пол под ногами.

- Ты не можешь регенерироваться, ты же зомби, - снова возникает в стене Лакомкин. – Тут штопать надо. Хотя… подожди.

Он снова растворяется в стене и тут же возвращается со степлером.

- Вот, держи, - протягивает его мне.

- Что это? – удивленно принимаю еще один подарок.

- Рану заштопай, а то вся плазма выбежит.

Я стою, не дыша и не моргая. Не дыша, потому что я труп. А, не моргая – от изумления. Моргать я могу, я проверяла.

Я всего как ничего мертва, но от перспективы зашивать раны степлером, я с тоской вспоминаю о своей размеренной людской жизни. Хотя вряд ли ее можно назвать размеренной, после всего, что со мной произошло.

- Эх, давай сюда. – Берет он степлер и, ловко орудуя, заштопывает мой палец.

Боли я, конечно не чувствую. Но серебряная гадость больше не бежит.

- А кулон откуда? – привлекает мое внимание мигающий ярко-оранжевый камень.

- Просили тебе передать, там в темнице, - произносит он таким тоном, будто его каждый день просят передать что-нибудь из параллельного мира и тычет пальцем вверх. Хотя я не уверена точно с какой он от нас стороны.

- Кто просил?

Понимаю, что строгий и серьезный когда-то босс не похож сам на себя. Такого Лакомкина я никогда не знала. И решаю усомниться, а вдруг это и не Лакомкин вовсе.

Лакомкин мое решение не разделяет и продолжает, шепотом:

- Арестантка Его Темнейшества.

К боссу моих когда-то бурных фантазий у меня много вопросов. Как он попал в Среднеземномирье? Почему я его в гробу видала? Что он делал в темнице?

Но, кажется, не самое подходящее время выяснять отношения. Поэтому я глубоко вдыхаю, затем выдыхаю, беру себя в руки и спрашиваю:

- Зачем он мне?

По-моему, глупо вешать на труп украшения.

- Точно! – восклицает Лакомкин. – Я все думаю, кого она мне напомнила. Вы как две капли воды с ней похожи, только она гораздо старше тебя. Это была твоя старость, Булочкина.

- Роман Романович, ты спятил?

- «Отдай ей амулет. Это ключ к порталу». Вот так она мне сказала, слово в слово, и протянула его через решетку. - Продолжил он увлеченно рассказывать о своей встречи с моей старостью.

- Что ж ты молчал? А еще Роман моего романа, хорошо, что не состоявшегося, - несдержанно восклицаю, обиженно поджимаю губы, показываю Лакомкину язык и накидываю ключ на шею.

Он ошеломленно моргает, выдавливает из себя фальшивую улыбку, и его отбрасывает к стене, в которой он тут же растворяется.

***

Меня окутывает темный туман, плазма застывает в жилах. Стены и пол дрожат, тьма вокруг меня клубится. Я ощущаю легкую вибрацию под подошвами. Постепенно палата растворяется в темной дымке и все пространство вокруг меня озаряется золотисто-оранжевыми всполохами. Закрываю рукой глаза от яркого света. А когда через пару мгновений открываю, вижу как луна, будто издеваясь, раздваивается и скрывается за внезапно набежавшими тучами. Я перевожу взгляд на трясущиеся комья земли и интуитивно отступаю на шаг. Чувствую, как меня кто-то толкает в спину чем-то твердым. Оборачиваюсь. За спиной раскидистое дерево шелестит листвой на ветвях, одна из них зацепила мое платье.

- Грешный суслик! – раздается откуда-то из темноты знакомы

Глава 46 в которой все только начинается

Не пережирайте за меня...

Я замираю всего на пару секунд, лишь для того, чтобы перевести дыхание и подправить растрепавшиеся во время перехода волосы. Я точно знаю, я вернулась назад в Среднезомномирье. И у меня, как всегда нет плана, как действовать дальше. По возгласу сэра Хигрика понимаю, что меня не ждали и он очень рад возвращению. А если и ждали, то точно не в таком облике.

Гном в два прыжка оказывается рядом со мной и крестится, когда я поворачиваюсь к нему.

- Грешный суслик, - еще раз произносит сэр Хигрик излюбленную фразу. – Ты с кладбища сбежала что ли?

Я держу в руке отвалившееся ухо, которое пострадало во время перехода. Но плазма, как ни странно, больше не бежит. Это значит, что теперь я закоренелый зомби. Сэр Хигрик тоже держит ухо… свое… востро… По его взгляду я понимаю, что он не знает, чего от меня ожидать. Понимаю, что я уже не та пышная Саша, которую противный гном не упускал случая подтрунить. А еще понимаю, что у меня просыпается дикий голод, сдерживаю себя с трудом, чтобы не наброситься на гнома. Интересно, какого вкуса его мозги?

- Как ты меня узнал? – замечаю, что вместе с внезапно нахлынувшей на меня жаждой меняется и мой голос. Каждое слово я произношу так, будто кто-то из склепа кричит «Помогите!»

- Кто еще тут окажется? Кого ждем, тот и кажется, - произносит таким спокойным тоном гном, будто он каждый день ждет в одном и том же месте, когда я по порталам нагуляюсь и вернусь, и на всякий случай снова крестится и вздыхает, - привыкнуть пора, что ты внешность меняешь так быстро, как ведьма заклинания.

Легкий ветер треплет листву на раскинувшемся надо мной дереве и яркие всполохи магия озаряют темную лесную поляну, меня и гнома.

Я оборачиваюсь. В десятке шагов останавливается всадник на белом коне.

- Принц! – Радуюсь коню и всаднику. Ну, наконец-то дождалась. Значит не Дарнел герой моего романа. Вот сейчас как поцелую его и оживу.

Всадник спешивается и направляется ко мне. И тут я понимаю, что это не всадник, а всадница.

Ветер стихает, могучее дерево тоже. Над поляной виснет немая тишина. Такая немая, что слышно, как пыхтит гном.

- Здравствуй, доченька! – чуть слышно, чтобы не спугнуть лесную тишину, произносит всадница. Услышав ее голос, я все вспоминаю. Я узнаю этот голос.

Вспоминаю ту роковую ночь, императорскую темницу, Гастрикумеля. Вспоминаю, как он выхватил меня у нее из рук. Вспоминаю, как королева Агния раскрыла священный фолиант, прочла заклинание и создала портал, на глазах у изумленного повелителя Сумрачных земель. Как колдун, вонзил магический нож в сердце матери. Я думала, она умерла. Вспоминаю, как фолиант истлел, и я вдохнула тонкую сребристую струйку дыма. Помню, как меня закружила воронка, как я кричала и просила о помощи. Помочь мне было некому. Помню, как проснулась на крыльце ветхого бревенчатого дома в незнакомом мне месте. Вспоминаю добрые голубые глаза и легкую щетину на щеках моего приемного отца. Именно он тогда приютил меня и назвал своей дочерью. Вспоминаю все. И понимаю, фолиант – это я. Он внутри меня. Я и есть священный свод законов и единственное спасение этого мира. Вот только одна неувязка - кажется, я умерла и начала разлагаться. Вон уже и второе ухо отпало, и нос покосился, того и гляди тоже отвалится.

Заметив мое замешательство, королева Агния, берет меня за мертвецки холодные руки и ласково смотрит в глаза. Один из них, к этому времени, начинает западать, и я не могу, как следует рассмотреть ее. Но даже одним еще целым глазом я вижу, Лакомкин был прав - передо мной стоит моя старость. И скажу вам честно, так выглядеть в предпенсионном возрасте, я совсем не против. Только морщины на лбу и переживший многое взгляд отличает нас друг от друга.

- Смертельная магия поцелуя повелителя Среднеземномирья убила тебя, дочка. – Ласково произносит женщина. – Помог спасительный поцелуй Дарнела. Он сильный маг. Его отец служил при дворе императора Альберта Главным магшифом. У парня дар отца.

- Я думала, он просто стриптизер, - усмехаюсь и вспоминаю как ловко он выкручивал пируэты на шесте на мрачной сцене Мрачбурга.

- От внебрачного поцелую колдуна, ты должна была умереть, - испуганно смотрит на меня Агния, и я понимаю, как она переживала за меня все это время.

- Так я и так вроде того… умерла, - напоминаю присутствующим о своем новом состоянии.

- Не умерла, обратилась в зомби, ты сейчас в между жизнью и смертью, - кряхтя и, переваливаясь с ноги на ногу, подходит к нам гном. – Недоработал чуток Дарнел. Говорил я ему, что лучше прогуливать зельеваренье, чем курс по некромантии. Ан нет, не слушал меня, упрямый.

- Так дорабатывай скорей, пока я по частям не развалилась, – демонстрирую ему отвалившееся ухо.

- Воскресить тебя просто, дочка. Но для этого мне нужно было, чтобы ты вернулась домой, в Среднеземномирье, - успокаивает меня королева Агния.

- А наше тайное общество помогло твоей матушке бежать из заточения, - хвастается гном.

- Мы создали его много веков назад, когда я отправила тебя в другой мир, чтобы спасти.

Удивляют меня оба рассказчика.

- Мы готовили этот побег несчитанное количество солнцелун. И час настал в тот момент, когда тебя угораздило начать целоваться со всеми подряд на собственной свадьбе, - недовольно буркнул гном. – Распутная женщина… Чуть все не испортила.

Слушая их, я молча хлопаю ресницами. Один глаз торчит наполовину и мешает ресницам хлопать.

Глава 47 в которой каждый найдет то, что искал

Счастье - это когда тебе так хорошо, что всем вокруг от этого плохо.

Я стою в пустой огромной зале. Вокруг меня зияет мгла.

В огромном круге огня среди кривых световых шаров сидят все, кого я должна спасти: Жоржета, ее рогатый розовый прихвостень, вредный Кокос, Дарнел, граф фон Трах и Агния. Вокруг них клубятся темные тени.

- Только ты можешь помочь им. И спасти себя. Только ты. Все заклинания в твоей памяти, Сандара… Вся твоя сила течет по твоим венам.

Шепчет незнакомый голос. Кажется, будто он внутри меня.

А я думала, что моим венам течет плазма. Я же вроде как зомби. Интересно, кто со мной разговаривает? Моя шизофрения?

- Только ты сможешь помочь им…

Не унимается голос.

- Хватить трындеть без умолку, мне ядро надо найти… родовое. Показывай, где оно, - взмахиваю рукой и только сейчас замечаю, что рука у меня всего одна. Второй нигде поблизости нет. Вероятно, потеряла ее по дороге в пропасть... и дракона. Его тоже нигде поблизости нет. А еще платье мое в конец испортилось. Хорошее было платье, удобное. Вдруг так грустно становится, так тоскливо. И дракона жалко, привыкла я к нему. Неплохой парень, хоть чуть и не проглотил меня при первой встрече.

Я снова взмахиваю уцелевшей рукой и вся обида, что переполняет меня, выплескивается из груди яркими огненными всполохами. Все вокруг озаряется огненной магией.

А ведь еще сосед дядя Витя, поглядывая на мою бабулю, учил моего отца - не злить ведьму, Ведьму однозначно злить нельзя.

Поздно, я разозлилась. А вокруг меня все полыхало. Я взмахивала оставшейся рукой и раскидывала вокруг себя огненные шары. Они взрывались, рушили стены и проклятья. Я шептала заклинания, откуда я их знала – я не знала. Вместе со стенами, в которых я устроила погром, рушилось и мое зомбированное тело. Сначала у меня отпала последняя рука, которой я раскидывала вокруг себя огненные шары и заклинания, потом одна нога, потом вторая, а потом я вспыхнула вместе со всеми присутствующими и замок императора рухнул.

***

- Бежим, замок рушится! – кричат придворные и бегут.

- Мы спасены. Королева нашлась, - кричат придворные и все-равно бегут.

А замок и правда рушится на глазах у меня и Дарнела. Он держит меня за руку. И я боюсь его отпустить. Крепко сжимаю его руку. Боюсь, что он куда-нибудь исчезнет, или снова обратится в тень. Вдруг проклятье колдуна все еще действует. Рядом с Жо скачет радостный черт и вздрагивает вместе с каждой упавшей башней. Хитрый котяра спрятался за хозяйку и тихонько намурлыкивает что-то себе под нос. Драконы мило воркуют, считая погребенных под руинами стражников Трампомпона.

- А где королева Агния? – замечает гном, что ее с нами нет.

Я оглядываюсь, всматриваюсь в лица прохожих, но нигде ее не нахожу.

- Она отдала тебе свою силу, - еще крепче сжимает мою руку Дарнел. Я чувствую его поддержку. - Она хотела, чтобы ты вернула себе то, что у тебя когда-то отняли. Теперь она простая смертная и не может оставаться в этом мире.

- Как? – мое сердце отбивает тревожный ритм. Только нашла мать и снова потеряла.

- Она отдала тебе свою сил, - еще раз повторяет Дарнел, -, только так ты могла одолеть темную магию колдуна. Она это сделала ради тебя, ради всех нас.

- А Трампомпон?

Я не понимала, что произошло. До сих пор не могла осознать, что в моих жилах, в моей крови могучая сила всего рода, уничтожившая колдуна.

- Его больше нет. Я нашел родовое ядро, хранящее древнюю магию императорской семьи, твою магию. Оно крылось в недрах земли под магическим куполом. Это я пустил в дракона стрелу, я опередил Трампомпона, только один способ попасть под купо - через пропасть. Если бы вам удалось пробраться в замок, всех нас убили: меня, Жоржету, Агнию. Всех. Темной тенью я воплощался в этом мире. Колдун наложил заклятье и заточил нас всех под этим куполом, как только мы добрались до него. Но он не учел, что в моих венах течет кровь Главного магшифа императора, и моя магия столь же сильна, сколько его, - улыбнулся красавчик. – Теперь все будет хорошо. С Агнией ты еще встретишься. Обещаю.

Он повернулся ко мне, обхватил руками мою талию, притянул к себе:

- Ты очень красивая, Сандара – королева Среднеземномирья, именно такой я тебя и представлял, - прошептал он мне на ухо, поправил выбившийся из хвоста рыжий локон и поцеловал.

- Бесстыдники, разрушили все кругом, сожгли, а теперь целуются, - пробурчал недовольно гном. Но на него уже никто не обращал внимание.

***

Прошло три года.

- Поторопись. Сколько можно собираться, - стучит пальцами по наручным часам Дарнел. – Бабушка Агния нас заждалась.

- Слушай, там гномы с петицией, - взволнованно мечусь по комнате, - я быстро, только подпишу ее и сразу вернусь.

Вручаю мужу упаковку памперсов и пакет с детским питанием.

- Ну, какая петиция? Через час портал закрывается. Мне твоя мать не простит, если сегодня не увидит внуков, я ей обещал.

- Ну, ты же знает сэра Хигрика, он мне тоже не простит, если я не разрешу гномам добывать руду на Закатной горе.

- Где? На Закатной горе? Ты спятила, королева Сандара? Там же земли орков, там гномам ничего добывать нельзя. Это прямой путь к войне, – возмущается Дарнел, аккуратно укладывая памперсы в чемоданы. Люблю, когда он злится. На щеке сразу появляется ямочка. Какой он все-таки у меня красивый.

- Я как-нибудь с орками договорюсь, когда вернемся, – бросаю в этот же чемодан бутылочки, передник для кормления, детский шампунь. - Так, что я еще забыла?

- Поцеловать ты меня забыла, - притягивает меня к себе Дарнел и нежно касается губ, - плохой из тебя политик. Иди, близнецов собирай, я все улажу с гномами и их петицией.

Спустя час мы летим по порталу на межмиролете в госте к бабушке Агнии, ей очень нравится жизнь в людском мире, а еще ней очень нравится ее статус бабушки, который мы подарили ей с Дарнелом почти два года назад. На новом изобретении фон Траха можно путешествовать даже с младенцами, он точно доставит в нужное место, почти без погрешностей. Теперь при переходах не приходится где-нибудь тонуть или застревать в кроне деревьев. Да и вообще брак фон Траха с Жоржетой пошел ему на пользу. Она открыла в нем настоящего изобретателя. Но все же главный двигатель прогресса - любимое свахино агентство. Что только не сделаешь, для комфорта клиентов. Теперь «Бракотел» популярен в обоих мирах. Вспоминаю уже у выхода из портала, что мы забыли подарок на свадьбу Лакомкину и Маринке. Как выяснилось Роман Романович, тот самый мой бывший шеф и директор плюшечной промышленности, не тот за кого себя выдавал. Он стражник Трампомпона, и перенесся в людской мир, чтобы найти меня и уничтожить. Вот только чутье его подвело, не увидел он во мне ту, которую искал, а потом и вовсе память потерял, ударился головой в один из переходов. Так все про него и забыли. Вот он и прижился в мире людец. Я ему сохранила жизнь, но наложила заклинание на его способности, теперь он простой смертный, неплохой он все-таки парень, хоть и из темных колдунов. Дарнел говорит, что я слишком добра ко всем. Нельзя королеве такой быть. И чтобы я без него делала? Одна бы я с целым королевством точно не справилась. А живем мы с мужем и двумя рыжеволосыми мальчуганами в столице Среднемрачья – Мрачбурге. Хороший городок. Тихий, спокойный. Теперь по визовому режиму каждый житель Среднеземномирья имеет право раз в год путешествовать между мирами. Я считаю, что это главное мое королевское достижение. Дарнел тоже так считает. А еще я считаю, что не нужно бояться перемен. Перемены всегда к лучшему. Это я теперь точно знаю.