Как рождаются легенды

Глава 1. Как рождаются легенды /часть I/

Длинный скучный день наконец испустил дух. Ёж, натёрший тощий зад о жесткую скамью повозки, воодушевленно кинулся распрягать лошадей. Животные забавно фыркали, косясь в сторону лесного озерца, к которому опытный Скала привел лесной тропой караван для ночной стоянки. Полночный Тракт остался чуть в стороне, и утром придется выходить чуть свет, чтобы наверстать упущенное время, но купец был правильным. И к скотине, и к людям относился по-доброму. Чем пыль придорожную глотать, куда как лучше под кронами лесными лагерь разбить и спать на ласковой траве, не на сбитой почве, что вдоль тракта протянулась. Да и воду экономить стоит, завтра-то на Каменные Пустоши выйти предстоит, а там воды днём с огнём не сыщешь.

Пока Ёж распрягал и поил лошадей, споро воздвигался караванный лагерь. Повозки уже выстроились крепостной стеной, прикрывая место отдыха каравана. Два шатра раскинулись между деревьев. Один большой костёр запылал на берегу, превратив сумерки в ночь, но ярко осветив место стоянки. Оттуда потянуло вкусными запахами.

Немного в стороне, на маленьком песчаном языке, стекающем в озеро, затрещал еще один костерок. Стреноживая лошадей, мальчик углядел Лису и Хорька, которые уселись на песок и уставились в пламя. В очередной раз удивился решению Скалы взять этих двоих в попутчики. Ну разбойники и все, с какой стороны ни глянь. Или наемники. Но тем тоже - грех довериться. На всех волками смотрят, мечи носят. Вот зачем им мечи? Оружие стража носит, ей положено. Обычным-то людям оно ни к чему. Вон, кстати, служивые, собрались все пятеро. Сержанта слушают, кому когда караулить решают. А пара разбойного вида – странная. Даже между собой собачатся постоянно. Вот, опять! Лиса что-то вполголоса выговаривает, презрительно рот кривя, а напарник сплюнул в сторону и сидит себе дальше, как будто не ему говорят. Только видно в свете костра, как скулы под кожей играют. Правда, не мог Ёж припомнить, чтобы купец в людях ошибался. Видать, имел свои резоны Скала, когда приветил странную парочку.

Солдаты, определившись с охраной лагеря, потянулись на пляж к наёмникам, на ходу снимая шлемы. Расселись вокруг огня, и меж ними сразу оказался Пион - бард, напросившийся в караван на предыдущей стоянке. Тогда от города ещё не далеко ушли, при трактире стояли, вот там и пристал к Скале, как банный лист. Возьми да возьми. Видать, пропил-проел все, что было, песнопевец. И надоел там всем хуже редьки горькой, но караванщик снова не отказал. Вроде суров хозяин, недаром имя такое носит, а вот поди ж…

На звук гитары на пляж стал подтягиваться народ. Зычно гаркнула Белка от большого костра. Два стражника сломя голову кинулись к ней, подхватили котел со стряпней и так же бегом вернулись. Мальчишка прыснул в темноту. Как же, Белка, в той белке весу, как в лошади, будет. Правда, волосы рыжи отчаянно, и в хвост она их любит стягивать, чтоб кашеварить не мешали. Ёж покраснел и прогнал недостойные мысли. Хорошо, не увидал никто, как краской щеки залились. Ведь добра была жена Скалы. Его вон самого в свое время приютила, поверила сироте и мужа убедила, что не будет зла от пострела, а вот добра – очень даже.

Когда малец, управившись с конями, подошел к костру, уже вовсю стучали ложки. Ну это понятно, готовила Белка так, что тарелки после её стряпни мыть не надо было. А чтоб в котле после ужина хоть крошка осталась - вообще случай небывалый.

Как по волшебству, у костра появился бочонок с пивом. После такого ужина – самое то горло промочить. Только сержант к озеру за водой спустился с кружкой, солдатам своим наказав, чтоб не больше одной на брата.

Караванный люд блаженствовал. Пион снова потянулся за гитарой. Голоса стихли, кто уставился в огонь, кто в отблески луны на воде. Только Лиса фыркнула в сторону, сложила руки на коленях да лицом туда же уткнулась. Над берегом лесного озера поплыл негромкий перебор. Пусть денег не было у бродяги-артиста, да чем рассчитаться за место в повозке и вкусный ужин бард знал.

- А расскажу-ка я вам одну древнюю легенду…

Началось все в незапамятные времена, когда небо было ближе к людям, трава – зеленее, а солнце светило ярче…

Как-то раз пожаловалась Мать Земля Отцу Небо на то, что дети её очень драчливые: все время ссорятся да делятся, да стараются поубивать друг друга – не хотят жить в мире. Опечалился Отец Небо. Долго думал думу горькую, да и придумал – наделил он людей связью духовной, глубокой, чтобы чувствовали они друг друга, принимали и любили истинной любовью. Возрадовалась Мать Земля, глядя на детей своих, стали они жить мирно да счастливо многие лета.Да что там лета - столетия и эры.

И длилось бы это вечно, но жизнь, как горная река. Переменчивая, непостоянная, коварная.

Время шло, бежало, летело... И вот у князя Шторма выросла красавица-дочь Иволга. Пригожая да славная. Отец ей позволял заниматься всем чем пожелает: была она ко всяким искусствам способна, да и ремесла разные любила. Песни слагала, на лютне играла, в воинском ремесле не последняя была - метала ножи точнёхонько в цель. Многие парни - богатые и бедные, простые и родовитые - сватались к ней. Но не так-то просто было покорить девушку. Молчало сердце девичье, отказывала всем Иволга. Отец же так любил дочку, что ни в чем не неволил. Однажды местный колдун увидел Иволгу у зимнего озера, да и влюбился без памяти. Подарки разные сулил, злато, серебро, тайны мира открыть, лишь бы с ним судьбу свою она связала. Но отказала и ему девушка. Поведала, что не чувствует она связи духовной с ним - значит, и полюбить не сможет. Рассердился колдун и поклялся, что завоюет сердце строптивой красавицы. А Иволга и сама печалилась, что не отзывается её сердце ни на чей зов, ни на чью песню души.

Тем временем князь-отец решил устроить турнир песенный, чтоб менестрели, миннезингеры да трубадуры свое искусство показали, дабы отвлечь дочку от грустных мыслей и народ потешить-порадовать. Пригласил на тот турнир самых талантливых, да самых даровитых. Со всех городов, со всех земель созывал, даже колдуна позвал. Добрый князь был. Много собралось певцов-поэтов на турнир, многие захотели свои умения показать. Все они были хороши: вызывали их песни и радость, и слезы, и мысли о великом да прекрасном. Многие юные девы отдали сердца участникам состязания. Но не все было так гладко. Песни колдуна не тронули сердца зрителей, никого не покорили его стихи. Страшно разозлился он тогда и поклялся отомстить людям за неуспех свой.

Хорёк поднялся и пошел в сторону лесных зарослей. Оттуда раздался тихий треск, на который никто не обратил внимания. Все были захвачены волшебным голосом барда и рождёнными им картинами сказочной жизни. Через десяток вздохов наёмник вернулся, вывалил на песок кучу хвороста, сел и стал кормить костёр добытым деревом.

Певец тем временем продолжал:

- А тут ещё, как на грех, вышел последний менестрель по имени Певчий Дрозд, да так пел, что, казалось, звери, птицы, люди дышать боялись… А может, и правда боялись, что прервётся чудесная песнь?

И сам певец всем по нраву пришелся: добрый, честный, талантливый, сильный; с какой стороны ни посмотри, а очень достойный муж. И пока пел он, случилось чудо-чудное. Те, кто был на том турнире, рассказывали, что видели, как свет души Дрозда Певчего дотянулся до сердца Иволги и соединил их души навсегда. Говорили, что даже слепец не мог не почувствовать той нити золотой, волшебной, что соединила их отныне и до скончания века.

Видел это и колдун. Пуще прежнего озлился и месть черную готовить решил. Вернулся он домой, взял гримуары древние и стал искать средство разлучить любящих, разрушить их духовную связь, да и всем остальным отомстить. И нашел.

А средство было такое: надо выковать меч живой и в последний миг перед закаливанием заточить в него духа злобного, демонического, разрушающего да поглощающего связь духовную. Пришел колдун к самому лучшему кузнецу Ковачу, мастеру из мастеров, и попросил выковать меч, якобы от врагов тайны великие защищать. Да так восхвалял, так льстил искуснику, что уговорил позволить свидетелем рождения клинка чудесного быть. Кузнечное-то дело сродни магическому, не любят мастера, чтобы чужие глаза за таинством наблюдали. Но растаял наш кузнец от похвал, да и согласился на присутствие лиходея. И с последним ударом молота заточил колдун демона в меч заклинанием старым, могучим.

Так и появился тот меч, что рубит связи духовные между людьми и поглощает силу духовную, чтобы не могли воссоединиться любящие, чтобы пропало меж людьми приятие. Начал махать этим мечом злобный мститель направо да налево, разрубал связи, менялись отношения между людьми. Ссориться и скандалить стали. Жестокие войны начались: бились брат с братом не на жизнь, а на смерть. Пытался князь Шторм защитить своих людей, да пал от меча того. А колдун отыскал Дрозда с Иволгой на поле боя. Велика была чудотворная песня их душ, видели они, что произошло, когда злодей разрубил их истинную любовь, но поделать с этим ничего не смогли. Злость и обиды поселились в сердцах. Но их связь была настолько сильна, что совсем расстаться у них не получилось… Не любовь их объединяла теперь, а ненависть к проклятому колдуну.

Перестал Дрозд слагать чудесные песни, взял в руки мечи, Иволга – ножи…Так и бродили бы они где-то ни вместе, ни поодиночке. Но даже этого злодею мало показалось: украл он Иволгу, да и заточил у себя в подземелье.

А кузнец? Узнал, конечно, что натворил и кому помог лестью одурманенный - прибежала к нему мать, чьи сыновья поубивали друг друга за клочок огорода. Прочувствовал вину свою перед людьми Ковач - много проклятий услышал в свой адрес. Но только злобился в ответ. Кто ж любит правду горькую слышать?! Собрал свои пожитки и ушел в горы, где, говорят, помер. И с тех пор идут бесконечные войны в нашем мире. Проходят года, а все не находится тот герой, что вернул бы связи духовные, любовь истинную, принятие настоящее.

Стих печальный звон гитарных струн. После минутного молчания со всех сторон посыпались благодарности и похвалы. Пион улыбнулся, поклонился не вставая, после чего надолго к кружке припал.

Тут прервал выражение всеобщего восхищения голос Пера, старого архивариуса, который по своим ученым надобностям к каравану Скалы пристал, узнав, что тот в столицу королевскую на торги направляется.

- Да, складно сказку рассказал. Вот только про древность загнул. Не сказка то, а быль самая настоящая. И происходило это не так давно. Вы даже помнить должны. Те, кто постарше, разумеется. Был такой колдун, и кузнец был. У нас в городе, не где-то далече. И пара любящих сердец, куда ж без них? Князя сказочного приплел. Это ж наш барон, которому все мы подати платим! И не убил колдун его. Вот влюбленных-то да, разлучил. И не видел их никто с тех пор… Да и кузнеца след простыл. А барон жив, хотя здоровым не назвать. Сдал наш правитель сильно после событий тех. Но баронством управляет, от ответственности не бегает, загнал горе в угол души и тянет все на себе. Наследников-то нет, одна дочь была. Вот так. А все остальные пропали. И если о печальной судьбе влюбленных народ с грустью вспоминает, то кузнеца не прочь на плахе увидеть. Заодно он с колдуном тем был, как пить дать, заодно!

- Что б ты знал, чернильница старая! – неожиданно выкрикнул угрюмый дядька, что сидел напротив Ежа. Паренек удивился внезапной вспышке. Ведь он даже имени не знал попутчика этого. Всю дорогу тот верхом ехал в самом хвосте каравана. Словом ни с кем не перекинулся. Да весь вечер молча сидел, только мешок какой-то баюкал, с рук не спускал, словно ценность великую. К пиву не притронулся. Одет-то, что крестьянин из бедных. И лошадка серая, преставится вот-вот. Как не отстала, бедная? Откуда там ценности, у таких бродяг?!

А глаза-то блестят не так как у прочих. Как будто влаги там полно, и блики костра в нём пляшут, что аж саламандры в тех глазах мерещатся.

- Я, уважаемый, всё знаю. Мне по должности положено! – обиженно проскрипел старик. – И память у меня хорошая, и архив баронства я сам веду. И тогда вёл, вот! – торжествующе посмотрел Перо на мужика.

- Архив он вёл. А что писал-то, старый? Неужто, все своими глазами виденное? Или что сорока на хвосте принесла? – дядька продолжал говорить с явной неохотой. Видно было, жалеет уже о том, что встрял. Хотя саламандры из глаз его, резко высохших, никуда не делись. Напротив даже, стал их танец ярче и злее как-то. Ежу стало казаться, что еще немного — и пламя хлынет из глаз странного мужика, потечет наружу двумя огненными потоками. Или молнии посыплются.

Тут шевельнулся Скала. Весь вечер он молча просидел на подушке, заботливо подсунутой Белкой. Не любил купец слова на ветер пускать понапрасну. Зато когда надо было на торгу свое прогнуть, вот тогда из него лилось, как будто в дне морском дырку пробили. А раз не на базаре – зачем горло драть лишний раз.

Покашляв важно, глянул пристально Скала на мужика, что с Пером в спор вступил. Пожевал губами и сказал так, со значением:

– Ты им имя своё скажи, мил человек.

- Ковач, - буркнул мужик коротко. И замолчал. Больше нечего было сказать. И все замолчали. И ветер с листвой. И жабы в озере. Только пламя продолжало гудеть, какой-то нездешней музыкой подыгрывая огненным танцовщицам в глазах опального кузнеца.

Через время народ выдохнул. Караванщики зашевелились. Стражники, отставив кружки в сторону, стали переглядываться между собой.

- Сидеть тихо! – негромко, но так, что всех проняло, сказал сержант. – Нет такого имени в листах розыскных. И быть не может. Я точно знаю. Служил у барона в то время и помню историю эту. Не так там красиво всё было, как Пион нам напел. И не так просто, как Перо говорит.

Бойцы расслабились и снова потянулись за кружками, в которых еще плескалось на дне недопитое пиво. Собравшиеся несмело заговорили, опасливо косясь на кузнеца. О дороге завтрашней заговорили, о том, что воды набрать с вечера не мешает. Словно стену поставили между собой и сказкой. И смотреть на неё боялись. Раз не видим, не хотим видеть, то и нет ничего такого. И не было. Только для Лисы с Хорьком как будто не произошло ничего. Он все в костёр смотрел, словно спал с открытыми глазами, а та как сидела, уткнувшись в колени, так и продолжала, может, тоже задремала под сказку бардовскую.

- Ковач, расскажи правду, - сам от себя не ожидая такой отчаянности, выпалил Ёж. Снова молчание разлилось над ночным берегом. Дядька поднял голову и надолго уставился мальчику в глаза. Через десяток вздохов тот увидел, как стал гаснуть огонь во взгляде кузнеца. Саламандры в последний раз взмахнули хвостами и исчезли. Наконец Ковач опустил веки, как будто прощаясь с огненными жительницами и глубоко вздохнул.

- Правду? Правду и неправду спел сказочник, - глухо проговорил он, повернув голову и глядя куда-то в сторону. А скорее в никуда, как показалось Ежу. – Правду и неправду и ты, старый, сказал. Десять лет прошло, а все перед глазами, как сейчас, стоит. Горе Иволги с Дроздом до сих пор душу мне рвёт. И барон каждую ночь во сне приходит, смотрит. Просто смотрит, а мне этот взгляд… Поверил он мне тогда. Не стал мстить дураку. Отпустил восвояси.

Кузнец закрыл лицо ладонями и замер. Потом с силой провел ими, как будто маску снял, и открытым ясным взглядом посмотрел на молчащих людей.

- Я сам себя не отпустил.... Обманул меня Канюк. Попросил меч, который он зачаровать бы смог, для дел великих. Про знания говорил. Про богов светлых, которым служить должен. Да и цену дал хорошую, чего греха таить. И славу обещал. А для мастера добрая слава дороже денег любых. Выковал я меч. Все, что умел, вложил в работу ту. Невозможного колдун потребовал, а я смог! Живой сталь получилась и готова была сущность волшебную принять, про которую заказчик, будь он проклят, говорил. Вот только сущность та темной была, как оказалось. Темнее ночи. Темнее тьмы кромешной! Меня как наковальней по голове приласкали. А пока в себя приходил, мерзавца и след простыл. С мечом вместе.

День после этого не мог в себя прийти. Как так случилось? Что мне в уши вложил Канюк поганый! Ведь не первый год живу – молотом машу, а развели на мякине, что юнца безусого.

В городе, тем временем, всё с ног на голову стало. Ну да Пион спел уже про это. Добавить нечего.

Кузнец надолго замолчал, глядя в пламя. Ёж понимал, не конец это, и жадно ждал продолжения. Остальные тоже молчали. Все как чувствовали, что вот прервёшь тишину эту, и всё! Что-то потеряется. Что-то важное. Уйдет и никогда не вернётся.

А Ковач вдруг открыл мешок, который так ни разу за весь вечер из рук не выпустил, и достал оттуда свёрток, в замшу дорогущую замотанный.

Глава 1 Как рождаются легенды /часть II/

Кузнец надолго замолчал, глядя в пламя. Ёж понимал, не конец это, и жадно ждал продолжения. Остальные тоже молчали. Все как чувствовали, что вот прервёшь тишину эту, и всё! Что-то потеряется. Что-то важное. Уйдет и никогда не вернется.

А Ковач вдруг открыл мешок, который так ни разу за весь вечер из рук не выпустил, и достал оттуда свёрток, в замшу дорогущую замотанный.

Аккуратно поставил на колени, развернул — и все замерли, углядев большую шкатулку, в каких разве что драгоценности хранить цены огромной. Такой, что весь караван Скалы десятой доли не стоит. Присмотревшись, мальчишка увидел, что это не шкатулка вовсе. Да – похоже. Отделка такая – глаз не оторвать. Золотые узоры вились, отражая пламя костра и, казалось, танцевали, как давеча саламандры в глазах мастера. Завораживающе красив был тот танец. Только рычаг какой-то из длинной стенки торчащий и непонятные отверстия с двух сторон немного портили вид.

Стражники стали подозрительно коситься на Лису с Хорьком. Мало ли что наёмники удумают, увидев ценность такую. Но те и ухом не повели, происходящее их словно не касалось.

- Десять лет… - завороженно глядя на шкатулку, негромко проговорил Ковач.

- Когда понял, что натворил, я не мог найти себе места. Целью всей своей жизни поставил выправить, вернуть всё как было! Добро, кузницу продал. Уехал в глушь. Инструмент только, да наковальню забрал. Горн сам собрал, на месте. Вон Скале спасибо! Помог мне перебраться. Книги древние нашёл, даже такие, что от Гномов Ушедших остались. Простому купцу такое не под силу, а он смог! Поклон тебе, уважаемый, до самой земли!

- Что за книги? Дашь глянуть? Неужели мастеров подгорных? Точно? – не вытерпев, затараторил Перо, но на него все зашикали, и учёный пристыженно замолчал.

Кузнец зыркнул исподлобья на покрасневшего архивариуса и продолжил:

- В книгах тех нашел я средство, что сущность черную, Канюком призванную, перемочь сможет. Науку механику познал, заговоры гномские. Верьте - не верьте, на всем свете кузнеца мне равного и не найдется сейчас. Да только цель одна у меня была и будет. А слава и не нужна вовсе, если на душе черно.

Когда стало ясно, что волшбу нужную только золото сусальное удержать в себе может и направить куда надо, снова Скала на выручку пришёл. И денег не взял.

Меч ведь силен у колдуна. Сам ковал, знаю. Поначалу думал – главное Канюка найти и победить. Железяку чёрную в горн, и дело с концом. Но потом в книгах древних вычитал, что демон тот, что в оружии живёт, силу всех оборванных духовных связей в себя впитывает и мощи набирает. Чем больше людей несчастными сделает, тем губительнее клинок в руках чародея становится. Тем меньше преград для него. И если его расплавить просто, то уйдет сущность в своё пекло все силы, украденные сохранив, а зло сотворенное таковым и останется. Тогда уже ничего не изменишь. Вот и пришлось десять лет на решение положить.

Кузнец поднял на ладонях загадочную шкатулку.

— Вот оно, решение, — прошептал он. — Размельчит, разрежет металл больной на сотни частичек, а заговоры гномские, в золото вплавленные, развеют душу черную по миру нашему. И выпустят всё, что было колдуном похищено ради силы и мести злой.

Время шло к полуночи. Дорога предстояла ранняя, про что Скала напомнил вполголоса. Спорить с ним желающих не нашлось, и народ потянулся кто к шатрам, кто к повозкам. Лиса одним слитным движением поднялась и пошла к развешенным на ветвях гамакам, Хорёк не спеша потопал за ней. Лишь Ковач остался сидеть, не мигая глядел на угли, оставшиеся от костра. Ёж хотел было задержаться тоже. Не всё ему было понятно, но проходящий мимо купец отвесил легкий подзатыльник, отчего малец подорвался разом и побежал к лошадям. Проверить перед сном, всё ли в порядке у животин.

Подходя к шатру, он разглядел в темноте маленький огонёк. Купец спать не торопился, сел на ночь трубку выкурить с ароматной травой, что сам же с юга и привозил. Мальчик сел рядом, Скала покосился и не стал его гнать.

- Мы давно дружим, - сказал неожиданно голова каравана. – Не стал я его винить тогда. Знал же, что душой светел, не мог он с умыслом такое учинить. Вот и помогал чем мог и тайну хранил. А теперь боюсь за него. Мы-то колдуна сколько лет искали. Слух о нем идёт, да где живет паскудник не ведал никто. Но я нашёл, с божьей помощью, узнал, где логово Канюка. Но зря, похоже, Ковачу про то поведал. Не только место обители колдунской мне открыли, но и то, что в силу вошел чародей огромную. Мало кто с ним связываться хочет. Даже король, говорят, кривится, когда слышит о нём, но молча. Не любит говорить про того, на кого управы найти не может. А этот, как услышал, так всё! Готов жизнь положить, лишь бы своего добиться. Да только жизнь положить и цели добиться – вещи разные в этом случае.

Вздохнул Скала, трубку выбил да спать ушёл. Ёж оглянулся, разглядел силуэт кузнеца, до сих пор не ушедшего от потухшего костра, и юркнул следом. Завтра ещё затемно лошадьми заниматься придётся.

Перед рассветом заспанный мальчишка сладко зевая выбрался из шатра. Потянулся, головой помотал, остатки сна прогоняя, и кинулся к лошадям. Путы поснимал, накинул уздечки, повёл к воде. Мимоходом увидел, что кострище вчерашнее аккуратно песком присыпано, как и не было ничего на месте том.

Запрягши животных в телеги, пошел к Белке, которая всем лепёхи с мясом вяленым раздавала. На плотный завтрак Скала времени тратить не собирался. Глазами пацаненок все кузнеца искал, но мастера нигде не было видно. Может не проснулся ещё, хотя гам на берегу стоял такой, что вряд ли кто спать бы смог. Да и лошадки мастера не видать.

Возницы стали выстраивать повозки в походный порядок.Двое стражников, выслушав наставления старшего, прыгнули в сёдла и рванули к Тракту. Ну понятно, в дозор отправились служивые. Шатры исчезли, как не было. Лиса чуть в стороне верхом сидит, что королева. Спина прямая, взгляд надменный. Напарничек её на одну из телег залез, коня своего к ней привязав. Видать, снова рассорились с утра пораньше. Что за люди?

Ого, а Скала-то сам не свой. Вдоль телег прошёл, головой крутит, возниц пытает о чем-то. Вид взволнованный. Углядев Ежа, махнул ему рукой, подь сюда, мол. Ну мальчишка – мигом.

- Ковача нету, - ошарашил сходу купец. – Не вытерпел, видать, сам вперед пошёл.

- Да как же это? - растерянно пробормотал мальчишка. - Куда?

- Туда! Ты чем вчера слушал? Идём со мной.

Они направились к головной повозке. На ходу Скала рассказывал:

- Коня возьмёшь моего. Кузнец плащ забыл у меня. Да то ерунда. Книги он забыл. А может, намеренно оставил, кто его знает. Как узнал про обитель Канюка, так совсем на себя не похож стал. Разум потерял, вместе с памятью. Одно в голове… Белка, перо с бумагой! – крикнул караванщик. Получив требуемое, быстро начеркал несколько слов.

- Гони во весь опор. По Тракту направо, куда мы идти и должны. На Пустоши выйдешь, мчи до Каменного Перста, скала такая будет приметная, как палец с когтем, в небо торчащий, мимо не проскочишь. Догонишь - книги, плащ отдашь, но главное – письмо. И на словах передай – пусть ждёт! Десять лет ждал, за день ничего не случится. С налёта колдуна не взять, тут обмозговать всё надо, а может, и подмогой заручиться. Давай, Ёжик, не подведи. Сгинет ведь мастер... Если до Перста не настигнешь его… Что ж, жди нас там. Значит, так Судьба хочет…

Конь Скалы был хорош. Такого и рыцарю иметь не зазорно. Мальчишка вихрем вылетел на Полуночный Тракт из-под крон, которые только начали пронзать солнечные лучи, словно копья огненные. Красив и свеж был лес утренний необыкновенно, но Ежу было не до красот. Не хотел он гибели кузнеца и гнал скакуна как мог. Стражники, что на дороге остальных ждали, только глазами проводили промчавшегося мимо мальчишку. Ну не до них сейчас.

Мастер остановил лошадку возле каменного столба, казалось, вонзившегося в солнечное прозрачное небо. Вот, похоже, и конец пути. Устремив взгляд в сторону, куда убегала неприметная тропка, прямая, как стрела, зашевелил губами, вспоминая Светлых Богов. Помолившись, снял с крупа лошади длинный сверток, замотанный в неприглядные тряпки и стал их срывать, небрежно отбрасывая на каменистую почву. Из-под тряпья показались простые, ничем не украшенные ножны.

- Ну что ж, пришёл твой час, - вполголоса пробормотал Ковач, вынимая меч, засверкавший на солнце, подобно чистейшему бриллианту из королевской сокровищницы. Возникало ощущение, что клинок выкован не из металла, а из замёрзшей в нужной форме родниковой воды.

Скала вёл караван быстро, в этот раз не жалея ни людей, ни животных. Возницы, приказчики, стражники удивлённо переглядывались между собой. Не водилось за ним такой поспешности, всегда умел время рассчитывать верно. Солнце только от крон лесных оторвалось, а впереди уже замаячили серым Каменные Пустоши. Неожиданно к сержанту, скакавшему рядом с головной повозкой, в которой ехал купец, подлетел один из стражников.

- Наёмников нет, - прокричал он на скаку. – И певца тоже! Никто не заметил, когда ушли.

Солдатик был молод и заметно волновался. Понять его можно было. Странная парочка, да и бард, вполне могли быть доглядами какой-нибудь разбойной шайки, и впереди караван теперь ждал горячий приём. Тем более у Пустошей слава была мрачная. Не часто, но бывало, что пропадали здесь путники. Старый вояка посмотрел на купца. Тот кивнул. Как будто поговорили. Без слов.

- Смотреть в оба, - скомандовал сержант, и стражник, ничего не понимая, отстал, чтобы передать команду остальным.

Ёж галопом гнал коня, глядя только вперед слезящимися от встречного ветра глазами. Он очень боялся не успеть, не догнать кузнеца и жадно выглядывал хоть какое-то движение на тракте. Верхушку нужной скалы он уже прекрасно видел. Прав был купец, приметная, ни с чем не спутаешь. Животное тяжело дышало, но, видимо, чуяло важность цели и, казалось, летело над мрачной серой пустыней огромной невиданной птицей.

- Ковач, Ковач, ну где же ты? – шептал мальчик сквозь сжатые зубы, боясь откусить себе язык при такой скачке. Но тракт оставался пустым.

По обочинам мелькали серые каменные глыбы самых разнообразных очертаний. Вспомнился вчерашний рассказ Пиона, ехавшего с ним в одной повозке и развлекавшего попутчиков рассказами о жизни в королевской столице, куда Ёж направлялся впервые. Он поведал тогда о рыцарских скачках, которые король устраивал по большим праздникам. В такие дни вдоль дорог толпами выстраивались горожане, приветствуя участников. Кричали, переживали, подбадривали отстающих. В мелькавших камнях мальчику виделись эти праздничные толпы, и он понимал, что должен, должен успеть. Ведь приз в этих скачках, не венок, не кубок, королем врученный, и не радость и почитание людей, а жизнь человека.

Подножие Каменного Перста встретило Ежа молчаливой пустотой. Никого. Он закрутил головой, пустил по кругу коня, выглядывая хоть намёк на то, что кузнец здесь был. Сразу бросились в глаза обрывки тряпок, которым здесь неоткуда взяться. Это он. Мастер!

- Ковач! – звонкий крик разорвал серую тишину, сразу умерев, не оставив даже эха. Мальчик поднял взгляд от кучи тряпья и увидел прямую тропу, не замеченную сразу. Через мгновение увиденное стало дрожать, и Ёжик почувствовал, как горячие капли покатились по щекам. Парень посмотрел в ту сторону, откуда приехал, резким движением смахнул набежавшие слезы и легонько ударил поводьями по конской шее.

Кузнец остановил лошадку, спешился и подошёл к каменной площадке, которая выделялась в окружающем ландшафте темно-серым, почти черным цветом и правильными округлыми очертаниями. Вокруг был обычный для пустошей пейзаж: камни, изломанные, словно в му̀ке скалы. Но не зря прошли годы, проведенные за расшифровкой и чтением древних книг. Мастер знал, что делать.

Скинув из-за спины мешок, Ковач раскрыл его и достал девять свечей. Они были черными, в той черноте, как звезды в ночном небе, нет-нет, да и сверкали золотистые искры. Здесь тоже пригодилось сусальное золото. Заговоренное и растворенное правильно, с сажей в жиру свечном, даст оно возможность увидеть незримое.

Расставив свечи по кругу, кузнец постоял немного, собираясь с духом, ударил кремнем по кресалу, и через пару вздохов вокруг площадки загорелось девять маленьких огоньков. Ковач обнажил меч и стал ждать.

Скала перестал быть скалой, он стал напоминать вулкан - купец рвал и метал. Возницы попрятались по повозкам, боясь подвернуться под тяжкую руку головы.

Стражники сбились у подножия Перста, молясь светлым богам, чтобы те помогли стать незаметными и серыми, под цвет окружающих камней. Только сержант спокойно стоял у начала странной тропы, внимательно глядя вдоль нее и похлопывая себя по ноге ножнами меча.

Вдруг торговец резко замолчал, запнувшись на полуслове. Медленно подошёл к старому солдату и замер, глядя в ту же сторону.

В небе, в котором до сей поры не было ни одного облака, возникло темное пятнышко и стало быстро увеличиваться в размерах. За считанные вздохи над горизонтом появилась большая черная туча, внутри неё сверкали зарницы. Присмотревшись, Скала понял, что туча медленно вращается, а из её центра к земле потянулся извивающийся хвост.

- Я поеду, - сказал сержант, свистнул коня и не по годам легко впрыгнул в седло.

- Светлые боги с тобой, - прошептал ему вслед купец.

Мальчик знал, что нельзя ему туда. Ещё пара шагов, и костей не соберет. Страшная туча, неизвестно откуда возникшая в чистом небе, притягивала взгляд. Она бурлила, глухо рокотала и сверкала сотнями молний. Неожиданно окружающие камни расступились, и Ёж оказался на краю открытого пространства, в центре которого возвышалась черная башня. Строение не было огромным, но от него веяло чем-то таким ужасным, что конь остановился как вкопанный и замер, тяжело дыша и дрожа всем телом. Башня притягивала взгляд, и мальчишка не сразу заметил рядом с ней две фигуры, стоящие друг напротив друга.

- Не ждал? – голос сорвался. Ковач никак не мог взять себя в руки. Цель его жизни близка, как никогда. Желание поквитаться было столь сильным, что кузнец даже не думал о возможной неудаче. До сих пор он считал - главное добраться до Канюка, и всё станет хорошо, ведь не может добро проиграть злу.

- Не ждал, - холодно ответил колдун. – Неужто мстить пришёл?

- Нет! Не мстить! – мастера смущал спокойный вид врага, и он скрывал смущение за криком. – Вернуть утраченное!

- Что ты утратил?

- Не я! Мир!

Ёжик спрыгнул с коня и прижался к ближайшему камню. Боясь пропустить хоть слово, он затаил дыхание, ловя каждый звук, доносящийся с площадки. Сердце в мальчишеской груди бухало так, что, казалось, выпрыгнет вот-вот, вывернув рёбра наружу. Уже не думая, что ему скажут Белка со Скалой, даже о том, что может остаться сам среди этих камней навеки, паренёк прикипел взглядом к происходящему: вот она, сказка, прямо перед ним разворачивается. Только очень страшная.

- Ты хороший мастер. Я не хочу твоей смерти, — тем временем говорил колдун. — Я вижу, как непрост клинок в твоих руках. Он лучше того, что ты для меня создал. Был бы лучше, если бы не…

- Зато я хочу твоей!

Ёж видел, что терпение мастера кончилось. Слишком долгим был путь его к башне этой. Не давая больше сказать волшебнику тёмному и слова, Ковач откинул ножны в сторону и, занося меч, бросился на старого врага. Однако колдун совсем не испугался. Он и с места-то не двинулся. Просто меч чёрный взлетел навстречу светлому и откинул его в сторону, не напрягаясь особо. Звон такой раздался, что ушам больно стало. Кузнец – на то и кузнец, силушкой не обижен. И клинок свой не впервые в руках держит, это даже Ежу понятно, хотя и не ведает он ничего в науках воинских. Но стоял Канюк, словно скала прибрежная, о которую в брызги разбивались волны наскоков мастера. У мальца уже в глазах мельтешить начало, не все движения рассмотреть успевал, потому и пропустил миг, когда полетел меч светлый в сторону, особенно громко зазвенев перед этим. Увидел только, как упал тот не так уж и далеко от камня, за которым он прятался.

Как же так? Что ж за сказка это, где зло верх держит? И вот стоит кузнец на одном колене, да руку отсушенную страшным ударом второй баюкает. Смотрит в глаза Канюку и понимает, что вот и всё. Конец пути его. Совсем не такой, как ему виделся. Колдун не торопится, стоит и в ответ смотрит. Что он там, в глазах мастера, прочитать хочет? Или саламандр разглядел и танцем их любуется? А меч чёрный-то дрожит в его руке. Видать чувствует, что крови сейчас отведает. Причём не чья-то кровь, а собственного создателя. Мальчик замер, не в силах шевельнуться.

Вдруг из-за спины Ежа вышли две фигуры и спокойно направились к башне.

Что-то было в них знакомое, но малец никак не мог понять – что. Одна из них наклонилась и подобрала чудесный светлый клинок. Взвесив на руке, качнула, пару взмахов сделала.

- Пойдёт, - прозвучал слышанный где-то голос, и двое направились к поединщикам.

Канюк резко развернулся к вновь прибывшим, сделал пару шагов навстречу и вытянул перед собой чёрный меч. Впился глазами в подходящие фигуры…

- Вы? Вы?! Вместе?! – прошипел ошеломлённо. Вскинул свое оружие, всмотрелся в него, словно что-то новое на лезвии появилось, чего быть не должно никак. Потом закричал зверем диким и кинулся на пару странную.

Вот именно, странная пара. Еж удивленно захлопал глазами, узнав Лису с Хорьком. Да как-то по-новому они выглядели. А дрались…Разве что боги так сражаться могут. Светлый клинок в руках Хорька летал, как перо голубиное. Только блики светлые мелькали. Лиса от него не отставала, кружила вихрем вокруг колдуна, оружия — и не видно было, только свист выдавал, что есть оно в не по-женски твёрдой руке.

Тут уж Канюку не сладко стало. Но сдаваться он не собирался. Выкрикнул что-то дико, как птица, что имя ему дала, взмахнул широко мечом демонским, отгоняя противников, взметнул его вверх, словно небо проткнуть хотел. И отозвалось небо. Точнее, туча. Хвост, который извивался до этого, к мечу колдуна метнулся, прилип, присосался пиявкой чудовищной, и засветился меч тьмой непроглядной. Кому расскажи – не поверит, но именно так Ежу виделось. Чёрное сияние из клинка полилось. Да только пара наёмников тоже на месте не стояла. Крутнулась Лисица хитро, мелькнуло два росчерка ярких, и из плеча канюкова выросли две рукояти ножей метательных. Закачался чёрный меч, а Хорёк подпрыгнул высоко, взмахнул клинком льдистым. Теперь тёмное оружие в сторону полетело, вместе с кистью отрубленной.

Тут заметался снова хвост облачный, словно ослеп вдруг. Туча задрожала, и молнии, что раньше внутри её сверкали, наружу сыпаться стали.

Ковач, тем временем, статуей каменной стоял. Так и не поднялся с колена, пока Лиса с напарником колдуна уделывали, ошарашенными глазами наблюдая за происходящим. Женщина подняла тёмный клинок и направилась к кузнецу. Хорёк отошел в сторону, подобрал поклажу Ковача и присоединился к ней. Кинул мешок, присел рядом на корточки и сказал:

- Давай, мастер, делай свое дело.

— Вот так, малой, в сказку и попадают, - вдруг раздалось над ухом у Ежа. От неожиданности «малой» подпрыгнул, резко развернулся и увидел ухмыляющегося Пиона. Тот снял с пояса флягу, сделал несколько длинных глотков и протянул пареньку. Ёж помахал головой, уловив запах крепкого вина, бард хмыкнул, глотнул еще, вернул флягу на место.

- Ну пойдем, что ли? Теперь можно, - встрепал мальчишке волосы и направился в сторону кузнеца с наёмниками.

Туча, казалось, выросла ещё больше. Её брюхо прогибалось к земле уже почти касалось верхушки башни. Хвост убрался, но молнии сыпали постоянно. Ёж вздрагивал от каждого близкого удара. Было страшно по-настоящему.

Ковач уже установил свою шкатулку, отодрал кисть колдуна от рукояти проклятого меча и вставил его острие в одно из отверстий. Туча, как сошла с ума, бурлила и сыпала трещащими молниями безостановочно. Даже башня покрылась сетью разрядов. Мастер, что-то неслышно шепча, начал вращать рукоять. Узоры золотые, как в лесу давеча засияли, заплясали в танце волшебном. Из второй дырки на шкатулке посыпались мелкие светлые кристаллы. Полотно чёрной стали постепенно исчезало в зеве. А с другой стороны вырастала сверкающая кучка металлических осколков без следа изначальной черноты. Гром, до этого глухой, разнесся звонко над каменной пустыней. Туча, словно не выдержав собственной тяжести, разорвалась на мириады маленьких тёмно серых смерчей. И всё резко стихло…

В устройстве кузнеца уже исчезла рукоять, и Ёж не ушами, а чем-то другим, душой, наверное, услышал тоскливый потусторонний вой. Ноги разом ослабли, пришлось опуститься на камни, чтобы просто не рухнуть.

Показалось солнце. Залило все вокруг добрым тёплым светом. Легкая дымка, как память об ужасе, творящемся тут несколько вздохов тому, повисела немного и развеялась, как не бывало, под лучами светила дневного. Ковач сидел и плакал. Не стесняясь слёз, открыто, размазывая влагу и грязь по лицу. Башня уже не казалась страшной. Старое, ветхое строение, ветер подует - развалится.

Ёж не мог поверить своим глазам. Лиса с Хорьком стояли, взявшись за руки, глядя друг другу в глаза, и молча улыбались. Рядом Пион снова булькал своей флягой. Кузнец встал тяжело, повел плечами, скидывая напряжение страшного боя, и глянул в сторону поверженного врага. Канюк сидел сгорбившись, прижимая к груди покалеченную руку. Он покачивался и бессмысленно глядя перед собой, повторял одно и то же слово: «Вместе, вместе, вместе…». Ковач сделал было шаг в его сторону.

- Оставь его, мастер. Без зубов ядовитых змея не опасна, - сказала женщина, на миг оторвав взгляд от глаз… Того, кто стоял не выпуская ее рук, Ежу совсем не хотелось называть Хорьком.

Вдруг раздался стук копыт. Парень обернулся и увидел подъезжающего сержанта. Выражение лица у него было какое-то особенное. Торжественное, что ли. Воин спешился, подошел к наемникам и низко поклонился.

- Ваша милость, госпожа Иволга, я рад приветствовать Вас.

Глава 2. Легенды из Пекла/часть I/

— Попрыгай!

Ану послушно подскочила пару раз. Всё в порядке, снаряжение подогнано правильно, клинки не болтаются, ничего нигде не мешает. Кивнув наставнице замерла в ожидании команды, которая последовала сразу. Щелчок пальцев, неяркая вспышка — девочка тут же перемахнула через неглубокий ров и рванула вперёд, набрав неплохую скорость. Ноги немного вязли, но это было привычно. Ровный слой мелкого песка, больше похожего на пыль, устилал все окружающие земли. Говорят, что в Пекле нет места, где бы его не было.

Как всегда, при прохождении тропы Силы Ану позволяла мыслям течь свободно. Она давно заметила: стоит сосредоточиться на испытании, обязательно что-то пойдёт не так. То камень, подло спрятавшийся в песке, подвернётся под толчковую ногу в момент прыжка, то ветер качнёт бревно висячее в самый неудачный момент. А если отпустишь сознание плыть, как ему вздумается, тело само задачу выполнит, не подведя ни разу.

Серый песок лежал на мрачных холмистых равнинах сплошным покрывалом, где-то больше похожий на растрескавшуюся кожу. Но стоило земле вздохнуть, как бывало нередко —трещины пропадали, и колючий ветер поднимал над поверхностью маленькие смерчи. На севере песок иглами тянулся к чёрному небу. А в Обителях Высших[4] сиял призрачным светом. Ану задумалась, почему светящаяся пыль никогда не смешивается с обычной, неужели Столпы Силы намеренно обозначают границы своих владений? Какой в этом смысл? Ведь путь в Обитель никому не заказан, любой сильный из простых может попасть туда по надобности.

Ага, вот и круг позади. Тело перелетело через живую изгородь, жадно протянувшую колючки вслед, кувыркнулось, гася инерцию, и замерло. Посторонние мысли сдуло напрочь. Девочка ожидающе посмотрела на наставницу. Но та уже отвернулась.

— Следующий! Попрыгай…

***

Вечером, после лёгкого походного ужина, уставшие, но довольные пройденными испытаниями ученики, или пасынки Силы, как их называли до посвящения, сидели у костра, чистили оружие делясь дневными впечатлениями. В тесные кельи Колыбели Силы[3] никто не стремился. Наставница могла дать команду на выдвижение в любой момент, и Ану решилась на хитрость:

— Табита, расскажи, как появились сильные?

Та повернула к ней голову, потом с иронией оглядела мгновенно притихших подопечных:

— Я ж сто раз рассказывала... Ну ладно, сегодня все молодцы. Будем считать — заслужили.

Давным-давно, когда небо было синее, вода прозрачнее, а жизнь счастливее, жили в нашем мире два племени, которым покровительствовали могучие, справедливые и воинственные боги: Атанг и Нару. Однажды у племени, поклонявшемуся Атангу, случилось великое горе: кто-то бесчестный под покровом ночи убил вождя. Убил подло — в спину. Следы же вели к пещере, где обитал совет бойцов племени Нару. В неописуемую ярость пришёл народ Атанга. Воззвали они к богу и попросили явить свою волю да покарать обидчиков. Откликнулся всесильный Атанг на призыв, на огненном коне спустился он с небес и, узнав о беде, отправился на защиту справедливости. Издали заметили его приближение жители племени Нару, да решили, что соседи нарушили закон о дружбе и ненападении. Призвали они своего бога, пожаловались на вероломство соседей. Разгневался Нару и выехал навстречу чужому покровителю.

Песок завибрировал, потёк ручейками. Начался вздох. Похоже, глубже обычного. Дети заозирались, пихая друг друга локтями, а Ану подумала: именно так дрожала земля под ногами богов-воителей, сошедшихся в поединке. Табита тем временем продолжала. Подумаешь, вздох, пусть даже судорожный.

— Сошлись в смертельной битве Атанг и Нару, бились они тысячу дней и ночей в горах высоких, на равнинах широких, в болотах топких. Наконец, Атанг сбил с коня Нару, занёс над ним свой огненный меч. В этот момент Нару зачерпнул грязи тухлой, болотной и швырнул в лицо Атанга.

Мир, вздохнув, успокоился, замер... Замер? Ану почувствовала тревогу. Внутри словно натянулась струна, готовая вот-вот лопнуть. Девочка подняла глаза и удивлённо приоткрыла рот. Показалось, что огромный великан сверху взял небо двумя пальцами и потянул на себя, как покров, который он решил снять с Пекла.

— Все в ров! Живо!

Резкая команда наставницы сдёрнула молодёжь с места. Только Ану замешкалась. Словно сказочный исполин и её зацепил когтем. За ту самую струну натянутую…

Девочка встряхнулась: не до сказок, когда мир с ума сходит. Команду прощёлкала – завтра по тропе придётся с двумя булыжниками подмышками скакать. Глянув в колодец бездонный, которым небо над головой обернулось, рванула за своими, которые уже в ров ныряли…

Молния ударила беззвучно. Прямо в укрытие. Покатившись по песку, ослепшая, потерявшая ориентацию Ану сквозь зажмуренные веки продолжала видеть ослепительно белый столб, «проросший» из места, куда спряталась группа… Прогремело через вечность. Звук хлынул в уши. Тряся головой, как песчаная гончая, девочка пыталась прийти в себя. В глазах стояла сплошная рябь. Не ослепла ли? Уперлась руками, поднимаясь. Правую вдруг пронзило резкой болью, словно скарп ужалил. От неожиданности дернув ею, не сразу сообразила: вместо песка кисть легла на чье-то гладкое и тёплое плечо, внезапно возникшее рядом. Боль ушла мгновенно, как не было. Волна прохлады прокатилась по телу, вымывая шум из головы. Взгляд прояснился, и Ану удивлённо уставилась на обнажённого сильного, лежавшего рядом. Он не шевелился, но был явно жив.

Сила тёмная! Кто это? Откуда? Протяжный стон раздался со стороны рва. Забыв про незнакомца, метнулась туда, мимоходом заметив, что провал в небе исчез. Песок успокоился. Мир вернулся к своему обычному сонному состоянию. Приблизившись, поняла: молния ударила всё-таки не в укрытие. Рядом. Воронка была существенно глубже искусственного рва, который не иначе как с помощью магии сохранял свою форму в мире непостоянного песка. Спина Табиты, лежащей вниз лицом, выглядела страшно. Кровь сочилась сквозь чёрную корку, в которую спеклись одежда и кожа наставницы. Сорвав с пояса флягу с водой, девочка щедро плеснула на спину сильной, чтобы хоть немного унять боль от ожога. Отстранённо подумала: а на незнакомце ни царапины, ни малейшего пятнышка. Потянуло глянуть, как он там, но очередной стон вымел из головы все лишние мысли. — Ану, что это было? – раздалось вдруг со стороны укрытия. Обернулась, увидела шесть пар глаз, с опасливым любопытством на неё взирающих, и облегченно вздохнула. Все живы. Теперь главное — вытащить Табиту.

— Помогайте!

Пасынки столпились за спиной, затоптались неуверенно. Девочка хотела прикрикнуть, но потом махнула рукой. Странное ощущение возникло внутри. Как будто коготь великанский соскользнул, и струна зазвенела, вибрируя и наполняя тело силой странной, ни на что испытанное ранее не похожей.

Глубоко вздохнула несколько раз. Не удержавшись, оглянулась на чужого сильного, лежащего на прежнем месте. Выкинула его из головы. Протянула ладони над спиной наставницы и закрыла глаза. Тепло, физически ощутимое, потекло с рук. Замелькали непонятные картинки. Много зелени. Небо… синее? В белых разводах? Бред какой-то. Странные люди. Башня посреди каменного плато. Много огня. Один огонь вокруг. Нестерпимый жар… И вдруг удар молота, страшный и неотвратимый, как гнев богов, выбросил её из круговорота видений. Обессиленно уронив руки на колени, Ану с удивлением увидела, что кровь перестала сочиться сквозь множество ран. Табита больше не стонала, её дыхание выровнялось, стало глубоким.

Стремительная тень мелькнула над головой. Рядом, громким хлопком крыльев погасив инерцию, сел крупный ушан. Пасынки за спиной заохали, зашептались испуганно. С одной бедой не разобрались, а тут, похоже, действительно крупные неприятности подоспели.

Сильный в темной свободной одежде ловко спрыгнул на песок. Постоял пару мгновений, глядя на детей сквозь чёрную глухую маску. Резко развернулся и стремительным хищным шагом направился к чужаку. Ану зло зашипела сквозь зубы. Она сама не понимала, что именно сотворила в попытке помочь Табите. Была убеждена в единственном: сделанное – во благо. Но той в любом случае требовалась срочная помощь целителей. Однако Чёрных масок такие мелочи, как жизнь отдельного взятого сильного, никогда не волновали. Услышав характерные звуки над головой, девочка глянула вверх. Ещё два ушана, осёдланные верными гвардейцами Сатанка, мечась зигзагами, облетали полигон Колыбели. Ну ясно. Разнюхивают. Пытаются понять, что здесь произошло.

Через десяток перцигов[1] от сильных вокруг было не протолкнуться. Табиту, к облегчению Ану, упаковали в кокон терпения [6] и теперь грузили в одну из симфил, раскрывшую брюшко, скрывавшее контейнер для перевозки грузов либо сильных в состоянии, далёком от идеального. Многоногая полумеханическая тварь флегматично шевелила усиками. Над детьми хлопотали, отведя их в сторонку, два целителя под руководством смутно знакомого Ану чиновника из Дворца Сатанка. В нескольких шагах статуей замер Чёрная маска. Его взгляд был направлен куда-то далеко, за внешний периметр полигона, но пасынки понимали, что ни одно их слово или движение не остаётся незамеченным. Кому какое дело, что через годы кто-то из них, а может все – чем Сила не шутит – примут меч и корону из рук Сатанка. В этот момент в Пекле вознесётся новый Столп Силы… За спиной которого встанут Чёрные Маски в ожидании повелений. Но сейчас они – всего лишь пасынки Силы, и для воина со скрытым лицом – сродни песчаному таргану.[5] Походя раздавит.

— Так, молодёжь, правая симфила ваша. Вперёд! – гаркнул вдруг чиновник, и пасынки, обрадованные перспективой покататься на гигантской многоножке, наперегонки понеслись в указанном направлении. – Ану, ты со мной. Подожди возле эриофы. Девочка, кивнув, двинулась к пауку, удобно устроившему свое брюхо в песке. Заметила, что сильный, отправивший её, подошел к Чёрной Маске, но не придала этому значения. Из головы не выходила случайно услышанная фраза, которую прошептал свалившийся с неба пришелец, когда гвардейцы погрузили его на носилки: «Алька, у тебя кровь!»

***

В Колыбель Силы Ану сегодня не попала. — Мы в Обитель, — коротко пояснил её попутчик в ответ на вопросительный взгляд девочки. Симфила, осёдланная учениками, в этот момент свернула и блестящей вытянутой каплей потекла в гору, которую венчал временный дом пасынков. Одна из биомеханических летучих мышей летела следом, как привязанная. Во время пути сильный, представившийся Киром, пытался выяснить, как ученице, которой ещё так далеко до единения с Силой, удалось оказать первую помощь пострадавшей в катаклизме наставнице. Целители только головами качали, глядя на закрытые раны Табиты. Немногие были способны на такое. Ходили слухи, что когда-то жили в Пекле сильные, способные наложением рук, а то и взглядом из мёртвых поднимать. Да где они сейчас… Давно уже к лечебному делу причастные больше на знания полагались, годами опыты проводя в поисках способов лечения без применения Силы.

Но Ану сама не понимала, что произошло. По просьбе Кира попыталась пробудить в себе то чувство звенящей струны, но безрезультатно. По десятому кругу выспросив подробности, чиновник перевёл беседу на пришельца. Однако и о нём девочка почти ничего не могла сказать. Сильный и сильный. Появился не пойми откуда. Одежд нет, вещей нет. Вот и вся информация. Загадочная фраза про Альку покоя не давала. Кир странно себя повёл, когда услышал это имя. Замолчал задумавшись. Остаток пути провели в тишине.

Из задумчивости сильный не вышел даже по прибытии в Обитель. Не дождавшись от него распоряжений, Ану спрыгнула на светящийся песок и побежала к многоножке, перевозившей Табиту. Кокон уже выгрузили слуги и, бережно подняв его на плечи, понесли в здание под контролем одного из целителей. Девочка попыталась расспросить его о наставнице, но тот только отмахнулся. Впрочем, не прогнал, и она пошла следом, не слишком понимая, что делать и чего ради её притащили в Обитель.

Просторная зала, в которой разместили раненую, разительно отличалась от помещений, к которым она привыкла. Когда строили Колыбель, видимо, специально старались создать для пасынков минимально комфортные условия. Потому окружающая обстановка возбуждала любопытство. Целитель постоял пару перцигов с закрытыми глазами, положив ладонь на мягкую поверхность, которая слегка сокращалась в такт дыханию Табиты. — Побудешь с ней, — наконец обратил внимание на ученицу. — Что-то изменится — позовёшь. Оставшись в одиночестве, если не считать раненой наставницы, Ану без сил опустилась в удобное мягкое кресло. День выдался непростой, и девочку потянуло в сон. Она тут же встряхнулась, подскочила. Роль сиделки отдыха не предполагала. Снова открылась дверь. Зашёл молодой сильный, немного суетливо протянул несколько книг, стрельнул глазами в сторону ложа. Тут же выскочил, буркнув:

— Мастер просил передать. Пожав плечами, девочка вернулась в кресло. Выбрала любимую, «Рождение Силы», и погрузилась в чтение.

… Коснулся своего испачканного лица Атанг и промолвил:

— Завтра продолжим бой.

Удивился Нару:

— Почему ты не убиваешь меня? Все эти дни и ночи я надеялся приставить меч к твоей груди, и поверь, я бы не отступил и убил тебя. Но мне не повезло. А ты мог покончить со мной. Почему ты отступил?

Ответил Атанг:

— Я сражался за восстановление справедливости. Не было гнева в моём сердце, а теперь - есть. Когда ты бросил грязь мне в лицо, наш бой стал личным. Я захотел тебя убить, это вошло в мою суть. Ты стал моим врагом. До этого мы сражались по другой причине. Я не хотел убивать, просто хотел выиграть бой и наказать того, кто виновен в гибели вождя моего клана. Но сейчас, на миг, я позабыл об этом и захотел убить тебя, как личного врага. Поэтому я не могу продолжить бой. Завтра.

Ану посмотрела на кокон терпения, скрывающий Табиту. Целитель сказал, что лежать ей там до завтра, а потом ещё долго приходить в себя. На зельях, под строгим наблюдением. Кто ж теперь в Колыбели наставницу заменит? Таргану ясно, что каникул не будет. Филонить пасынкам не дадут, иначе истинными Детьми Силы можно и не стать.

…Но бой не был продолжен завтра, потому что Нару стал другом Атанга. Он попросился в ученики справедливого бога и захотел научиться биться без гнева, биться за справедливость. И объединились племена, глядя на них. Вместе нашли и наказали вероломного предателя, убившего вождя. И стал народ объединенного племени справедливым, а воины его — непобедимыми, ибо бились без гнева в сердце. Приняли воины завет могучих богов. И выполняли клятву великую, данную им при посвящении, в испытаниях.

И дали им боги Великую Силу, чтобы справедливость побеждала. Стали называться жители мира сильными. Окружала Сила посвящённого воина, словно звёздный плащ. И был дан Атангом и Нару красный зарок: если брат предаст брата, расколется справедливость надвое, то в этот миг Сила покинет мир и людей его: в землю уйдёт, песком рассыплется.

Девочка закрыла книгу и подошла к окну. Во внутреннем дворе густо разросся небольшой, но дивный сад. За границей светящихся песков таких растений не встретишь. Склоны горы, приютившей Колыбель, поросли колючим кустарником, на который смотреть страшно было. Неосторожная птица съедалась хищной порослью вмиг. Ану поёжилась, вспомнив живые преграды, на полигоне хитро высаженные. А здесь мягкие большие листья красного цвета. Меж стволами, толщиной с руку взрослого сильного, бродили невысокие смерчики, испуская свечение.

Глава 2. Легенды из Пекла/ часть II /

Внутри зародилось движение. Или звук. В это новом ощущении, пусть и испытанном всего второй раз, девочке было сложно разобраться. Пока прислушивалась к себе, во дворе появились сильные. Первыми Ану увидела двух ушанов, камнями рухнувших с неба. Животные тут же снова устремились вверх. А спрыгнувшие с них гвардейцы, покрутив головами, замерли, явно чего-то ожидая. Меж деревьями появились ещё двое. Ученица удивлённо выдохнула. Самый могущественный сильный в этой части Пекла безо всякой помпезности просто гулял по парку оживлённо беседуя с… Пришелец, неведомо откуда появившийся на полигоне во время катаклизма, в обществе Столпа Силы чувствовал себя вполне непринуждённо. И это удивляло больше всего.

— Что ты ощущаешь? — неожиданно раздалось позади неё. Ану от неожиданности чуть не выпрыгнула в окно. Кир, неслышно вошедший, стоял прямо за спиной, внимательно рассматривая девочку. В её груди колыхнулась волна жара, и сильный отшатнулся, удивлённо охнув. А потом схватил ученицу за локоть и потянул ничего не понимающую девочку к двери.

— …мы ждём слова Сатанка, — говорил тем временем правитель Провинции пришельцу. Тот, рассеянно кивая, задумчиво смотрел в одно из окон, выходящих во внутренний двор. Уже опустевшее.

Допрос, учинённый Киром, вымотал Ану окончательно. Пока чиновник выворачивал память девочки наизнанку, выпытывая малейшие подробности о её состоянии, оба виденных раньше целителя делали это буквально. Начали с того, что прокололи кожу в районе локтя и через полую иглу сцедили изрядное количество крови в стеклянный вытянутый сосуд. Потом водрузили ей на голову тяжелый обруч. Один из учёных надолго замер, возложив на него ладони. Другой через толстые линзы внимательно изучал её глаза. Ану пыталась сосредоточиться, отвечая на вопросы Кира, но тот требовал мгновенных ответов. Сознание поплыло, девочка бездумно выдавала информацию, перестав контролировать происходящие с ней события.

Наконец пытка закончилась. Целители, пособирав свои артефакты и записи, вышли. Кир отправился за ними, приказав ученице отдохнуть на одной из стоящих в помещении кушеток. Щёлкнувший замок насторожил. Почему заперли? Она в чём-то виновата? Мысль сформироваться не успела. Измученный мозг просто отключился, проигнорировав очередную странность.

***

Утро было безрадостным. Болела голова, глаза слезились, их резало, словно в каждый сыпанули по пригоршне песка. Всё тело ломило. Ану молила Силу, чтоб её сегодня никто не трогал. Но Сила осталась равнодушна. В замке провернулся ключ, и в комнату вошел Кир. Оставив без внимания состояние девочки, сильный отправил её на утренние процедуры наказав через два десятка перцигов быть готовой. Не объяснив, к чему.

Завтрак удивлял изысканностью и изобилием. В Колыбели так не кормили. Прекрасно прожаренное мясо было заправлено плодами зубату и являлось несомненной роскошью. Но девочка была слишком угнетена, чтобы оценить это. Она лениво ковыряла приборами в тарелке, когда в столовую заглянул Кир и мотнул головой: пошли, мол. Утомлённая впечатлениями Ану поплелась следом, мечтая оказаться подальше от Обители Силы. Пусть даже на полигонной тропе с двумя булыжниками подмышками. Чиновник вышел во внутренний двор и направился к саду. Войдя под сень красных деревьев, девочка вдруг ощутила прохладную волну, прокатившуюся по телу и смывшую все неприятные ощущения, что досаждали с момента пробуждения. Ещё через десяток шагов в груди появилась знакомая вибрация. Подходя к беседке, спрятанной в глубине зарослей, она уже догадывалась, кого там увидит. Кир подтолкнул в спину, и ученица вытянулась в струнку, звонко выкрикнув:

— Приветствую Столпа Силы!

— Ну полно! Не в тронном зале, — сказал правитель улыбаясь. Правда, холодный взгляд с улыбкой не слишком вязался. Девочка замерла в позе подчинённого, никак не реагируя на неформальное обращение. — Расслабься, — шепнул за спиной Кир и снова легонько подтолкнул её в направлении стола, за которым сидел Столп в компании сильного, доставившего столько проблем. — Присядь, дитя, — сказал тот, указав рукой на свободное место. Хозяин Обители кивнул, продолжая улыбаться. — Зови меня Ар. — Ану, пасынок Силы, — представилась девочка и села на указанное место. Оглядевшись, заметила очередную парочку Чёрных масок, маячивших неподалёку. Струна где-то возле сердца уже не просто звенела: звук становился всё глубже, всё громче и торжественнее. У Ану как будто крылья раскрылись за спиной. Пытаясь подавить эйфорию от неизведанных чувств, она вдруг поняла, что пропустила часть разговора. Залившись краской от стыда, сосредоточилась на словах Столпа, обратившись в слух.

— …Пару дней пропустишь, не страшно, — продолжал меж тем он. — Тем более что твоя наставница тоже у меня гостит... Вынужденно.

Ар при этих словах Столпа опустил глаза. Что-то за этим крылось. Потом глянул на ученицу:

— Ты дурного не думай. Прислуга мне не нужна. А вот от помощи не откажусь. Ану не поняла, зачем её убеждают, если достаточно отдать приказ. Но у Высших свои резоны. Оставалось только согласиться участвовать в непонятной игре.

***

— Мы – пасынки Силы. Пока. В каждом новом поколении посланцы Сатанка ищут детей, потенциально способных принять её дары, — девочка рассказывала гостю про Колыбель. Оказалось, Ар не знал прописных истин. И теперь восстанавливал пробелы в знаниях. Откуда он такой взялся?

— Правители смертны, увы. Пустота может прийти к каждому из них. Бывает, под видом старухи с серпом. Но чаще — на острие клинка другого Столпа. Тогда Сатанк улыбается, а один из пасынков принимает Дар Силы и возносится, — девочка помолчала. — Дожить бы…

Небо как будто подслушало.

Раздался грохот. Ворота загона для симфил, мимо которых они проходили, лопнули, разлетаясь тысячей осколков. Ану ничком кинулась на песок. Тропа не зря исхожена годами. Ар же повёл себя странно. Упав на одно колено рядом с провожатой, выставил предплечье навстречу угрозе. Показалось — призрачный щит возник на пути летящей смерти. Куски калёной стали ещё осыпались бессильно, а загадочный сильный уже стоял в боевой стойке, встречая многоножку, явно взбесившуюся.

Три пары челюстей непрерывно двигались, перемалывая бесформенное красное тряпьё. Осознав вдруг, что это останки какого-то незадачливого сильного, Ану похолодела. Симфилы рождались в кузнях и были скорее механизмами, нежели животными. Идеальные убийцы, созданные для боя. Подчинение закладывалось в этих тварей на этапе рождения. Трудно представить ситуацию, в которой многоножка нанесла бы вред своему поводырю. Тем не менее случилось именно это.

Энергия, бурлящая в присутствии Ара, просилась наружу. Ану прикинула, что может предпринять, но удивлённо замерла, так ничего и не успев. Попутчик отвёл руку за спину, и неведомо откуда в ней засияло огненное копьё. Словно сама Сила, послушная воле разумного, сконцентрировалась, принимая нужную форму. В следующий миг сияющий снаряд вонзился прямо в пасть симфилы. Многоножка споткнулась, нырнула рылом в песок, изогнувшись дугой. Задние ноги продолжали бежать. Через перциг до них дошёл сигнал о смерти носителя. Постояв пару мгновений блестящей аркой, тело механической твари рухнуло на светящийся песок и затихло.

Ар управлялся с Силой настолько ловко, что ученица только головой покачала. Непринуждённо, привычно, словно она была с ним всегда. Откуда ж взялся этот сильный, не знающий элементарных вещей, но могуществом превосходящий даже Столпов? А то и самого Сатанка — мелькнула вдруг кощунственная мысль.

Двое сильных на балконе, пристально наблюдавшие за схваткой, молчали какое-то время, пытаясь осознать произошедшее. Столп Силы вцепился в перила так, что побелели костяшки пальцев.

— Докладывай Великому. Немедленно, — голос правителя дрогнул. При всем желании он не смог этого скрыть. Впрочем, Кир испытывал похожие чувства. Затеяв провокацию с симфилой, он был уверен, что их гость разберётся с проблемой. Но лёгкость, с которой тот это проделал, шокировала. Кивнув, чиновник вышел с балкона.

Ужинали на свежем воздухе. В той самой беседке. Привилегии непонятного, но явно высокого статуса Ара распространялись и на его попутчицу. Роскошный стол, прислуга, загадочно мерцающие в сумерках песчаные смерчики, гуляющие по парку. Картину портила только очередная пара Чёрных масок, расположившаяся неподалёку. Ану за день освоилась в компании пришельца и осмелилась на вопрос:

— Ар, а почему вас Сила слушается? Сильный помолчал. Закинул в рот пару орехов. Захрустел. Ану таких и не видела раньше никогда, не то что пробовала.

— Ты ведь её чувствуешь? Сейчас? – интонация была скорее утвердительная, чем вопросительная, но девочка кивнула. — Сила — это наша сущность. Сильные обладают ей по праву рождения… Обладали… Раньше. Неожиданно раздались хлопки. Казалось, прямо над головой. С десяток ушанов садились вокруг беседки. К паре соглядатаев пришла подмога? Зачем в таком количестве? Прибывшие наблюдением ограничиваться явно не собирались. Окружив беседку, цепные псы Сатанка замерли, чего-то ожидая.

Ар отреагировал мгновенно. Вот только что он сидел за столом, накалывая на вилку кусочек маринованной зубату, а в следующий миг уже стоит в центре беседки и в руках мерцают тусклым светом два призрачных клинка. Гвардейцы отступили на полшага, обнажая оружие.

— Прошу вас, успокойтесь! – раздался вдруг голос Столпа Силы. Раздвинув Чёрных масок, он вошел в беседку. Улыбнулся, развёл руки в стороны, демонстрируя открытые ладони. За ним тенью следовал Кир. — Уважаемый Арно, — заговорил правитель. Даже Ану поняла, что тот волнуется. — Вы знаете Сатанка. Он правит Пеклом, а мы всего лишь скромные проводники его воли. Великий хочет Вас видеть, да и Вы вроде бы желали этой встречи. Поэтому не надо нервничать. Эти усердные служаки — всего лишь ваш эскорт! — Больше похоже на конвой, — раздражённо буркнул гость, даже не пытаясь изображать вежливость. Но клинки Силы потухли и пропали из его рук.

Чёрные маски выстроились в две шеренги, образовав коридор. Столп с Киром посторонились, пропуская гостя вперёд. Ар двинулся было, но обернулся и порывистым шагом приблизился к Ану.

— Дитя, прошу, помоги Альке. Она ранена, но может наделать глупостей. Не допусти этого, — глядя в глаза девочке, сказал сильный.

Ану смотрела вслед удаляющейся процессии, чувствуя, как затихает вибрация в её груди. Через несколько перцигов струна лопнула и звук умер, оставив после себя щемящую пустоту.

***

Юная сильная почти бежала по просторному коридору Обители, построенной явно пару циклов [2] назад. Тогда, ещё до Исхода Справедливой Силы, не скупились – строили, как и жили, на широкую ногу. «Спасти, спасти, спасти!» — звучало в голове с отчаянной настойчивостью. Девочке были непонятны причины такой неотвратимой потребности. Она, конечно, помнила просьбу про Альку, но самым главным казалось — спасти пришельца, с которым ощущала себя крепко связанной могущественной Силой.

А попросить совета или помощи можно только у Табиты, которая всегда выслушивала пасынков и подсказывала лучшее решение в любой ситуации. Только бы она уже пришла в себя! Целители убедили, что с наставницей всё в порядке, да Ану и сама это чувствовала после того магического прорыва, когда новая Сила направляла её.

Наконец, попавшийся по пути целитель, пристально рассматривая её, как диковинку, показал палату, в которую перевели Табиту.

Девочка вздохнула с облегчением: наставница сидела на огромной кровати листая свой блокнот. О полученных ею ожогах напоминали только рубцы и фиолетовые разводы, жутковатым рисунком выделяющиеся на коже. Воспитаннице вдруг захотелось обнять любимую учительницу, уткнуться головой в плечо, но она не осмелилась: пасынки Силы воспитывались в строгости. Какое счастье, что исцеляющим удалось привести Табиту в сознание и вылечить ожоги! В последнее время Силы становится всё меньше, а пострадавших в войнах Столпов — всё больше. Многих не удаётся спасти.

Ану мучительно подыскивала слова, чтобы начать разговор — так о многом сразу хотелось спросить.

— ­­Да жива я! Ничего мне не сделается. Что мнёшься-то? — словно откликаясь на мысли девочки, чуть ворчливо проговорила наставница. — Вижу, вопросов, как игл у стрелохвоста?

Ану кивнула, вновь ощутила, будто коготь дёрнул за внутреннюю струну. К сожалению, это было иллюзией. Сила ушла вместе с Арно. Стало жарко, но это придало сил, и она задала вопрос, не дававший покоя:

— Табита, ты знаешь, кто такая Алька? Мне надо ей помочь!

— Алька? — наставница поперхнулась, закашлялась. — А почему ты о ней спрашиваешь?

— Да. Тот, пришедший с неба, просил. Может быть, она ранена? Он говорил, у неё кровь. Но может, это всё бред? Я чувствую, что должна его спасти. Что делать, не знаю. А кто она, эта Алька?

— Пришедший с неба? — переспросила Табита, проигнорировав остальные вопросы. — Где он?

— Его к Сатанку увели.

— Та-ак… Ну-ка, помоги мне одеться! — наставница решительно опустила ноги с кровати и потянулась к небольшому свёртку с одеждой, лежащему на кресле. Пострадавшей слуги доставили стандартный воинский комплект, лишь нательная одежда была из специальных тканей, предназначенных бережно покрывать недавно затянувшиеся раны.

— Слушай и запоминай. В учебнике истории у вас об этом два предложения. Что-то типа: во время правления Радала, отца Сатанка, произошла великая катастрофа: начался внезапный Исход Справедливой Силы. А могущественный Сатанк, которому отец передал власть, смог компенсировать потери заменив слабеющую силу и магию технологиями. Да здравствует Великий Сатанк! — скривилась Табита, застёгивая тёмно-синюю блузу из плотного, но мягкого полотна, практически не ощущающегося кожей. — Настоящую историю помнят немногие: Столпы Силы из старожилов да службы Чёрных масок. А всё начиналось так…

Много лет назад Радал действительно правил нашими землями. Честный, преданный, озарённый священной Силой богов справедливых. Тогда счастье жило в мире и его семье. У него были любимая жена и трое детей: два сына и дочь Алька…

Наставница выдохнула с усилием, стало заметно, что торопливое одевание отняло больше сил, чем ожидалось. Она присела на краешек кровати и, словно погрузившись в транс, продолжала:

— Старший, Сатанк, — наследник престола, сильный, решительный, жёсткий; младший, Арно, — любознательный творец-инженер, бунтарь, владеющий секретом создавать самонаводящееся оружие, соединяя магические силы и технические возможности. Алька – безрассудно смелая и пылкая. И мощная Сила справедливости окутывала всех троих, словно звёздный плащ. Воспитывал их старый ифрит Игнис. Непослушными детки были. Не хотели заповеди воинские учить. Не верили во всякие сказки и предания о Силе, данной богами. Ссорились много, соперничали. Старший требовал подчинения, свободолюбивые младшие отказывались. Но тогда они ещё дорожили семьей. Сестра наравне с братьями училась воинским наукам.

Однажды, во время обучения выживанию в горах, братья нашли удивительное дерево. В народе его называли Деревом Грёз. Старики рассказывали, что, когда около него оказывался одинокий путник, ствол дерева раскрывался, из него выходила прекрасная дриада и угощала нектаром цветов. Тот, кто его попробовал, забывал обо всём, засыпал навсегда. Другие говорили, что эта дева — хранительница другого мира и она уводила счастливца в тайную зачарованную страну, где он оставался навечно, испытывая высшее блаженство. Но происходило это, только когда путник оказывался у дерева один. Научные экспедиции никаких прекрасных хранительниц не встречали. Они изучили состав плодов, коры, листьев и выявили в них вещества, которые сгущают кровь и смертельны для сильных.

Глава 2 Легенды из Пекла /часть III/

В тот день Сатанк первым добрался до дерева, пока брат охотился на златогривого конька, приносящего удачу (есть такое чудо в наших горах). Арно издалека увидел своего брата под Деревом Грёз и, заподозрив неладное, бросился к нему.

Старший брат казался зачарованным: разговаривал с пустотой, словно видел в ней что-то потрясающее, а затем протянул руку, как будто хотел взять чашу.

Арно мгновенно вспомнил все байки, гуляющие по миру об этом дереве. Он громко позвал брата, но тот не слышал. Тогда, в отчаянии, младший ударил Сатанка под локоть, пока тот подносил невидимую чашу к губам, и выбил её из руки. Но, видимо, капля нектара попала на губы. Потому что, когда старший брат повернулся к младшему, он смотрел, явно его не узнавая. Пришлось Арно доставать последнюю надежду — свою долю капель жизни, которые ему добыл Игнис в благодарность за помощь в давней передряге. Эти капли увеличивали жизненные силы и давали возможность пару дней сопротивляться любым ядам. Младший влил капли жизни в рот слабеющего Сатанка. Похлопал по щекам, чтобы быстрее привести его в сознание, и велел бежать до дома не останавливаясь. Благо, не очень далеко ушли. И сам побежал рядом, задавая темп.

Когда они добрались до столицы, Арно рассказал исцеляющим, что случилось. Отец собрал всех докторов. Лучшие светила медицины и Силы упорно боролись за жизнь наследника. Ко всеобщей радости, он выжил и, благодарный брату, подписал отречение от престола в его пользу. Сам же, запомнив пережитое, занялся поиском эликсира бессмертия. Он создал лабораторию, в которой самые одаренные маги и целители искали секрет вечной жизни или, как сплетничали при дворе, переход в мир девы Дерева Грёз.

Прошли годы. Арно обучали секретам правления народом, ему приходилось многое навёрстывать. Тем не менее наставники и учителя всегда хвалили его, восхищались его талантами и пророчили славу величайшего из правителей.

Через какое-то время, незаметно для себя, Сатанк начал завидовать брату и сожалеть о своем решении: мрачен стал, как небо осенью, и без меры вспыльчив, когда при нём хвалили младшенького.

Табита снова замолчала, казалось, её мысли витают где-то очень далеко, а она напряженно пытается что-то рассмотреть сквозь пространство и время.

— А дальше? — робко спросила девочка.

— Дальше?.. Дальше было так... — наставница очнулась, натянула высокие сапоги, стала зашнуровывать и сухо продолжила историю. — Однажды, когда воинское посвящение проходила Алька, ей в спину врезалась самонаводящаяся стрела. Она едва успела, переплыв ров, выйти на берег. И в этот момент произошла катастрофа, которую называют Исходом Силы: стало темно, вздрогнула земля, а каждый живущий сжался от боли, будто потерял частицу себя. Сила, что плащом окутывала каждого, ушла, рассыпалась радужной пылью. И лишь у Столпов Силы осталось немного её. Люди без Силы стали трусливыми и малодушными, даже дети дрались теперь до смерти. Не осталось ни справедливости, ни жалости, ни сочувствия. По всему миру начались междоусобные войны. Борьба за власть и богатство. А виноватым во всём признали Арно: кто-то из сподвижников Сатанка заявил, что опознал стрелу, которая ранила Альку, да ещё и заявил, что почувствовал ауру его Силы. Проклял отец сына за такое вероломное предательство. А тот, ко всему прочему, пропал бесследно, не явился на судилище, где его приговорили к казни. Все сочли такой поступок подтверждением содеянного. Только Алька не поверила в вину брата, защищала его, как могла. А Радал передал правление Сатанку и стал искать возможность вернуть в мир справедливую Силу и исправить то, что разрушил сын. Но не нашёл, а вскоре умер. И когда это случилось, Алька тоже исчезла.

— А ты откуда об этом узнала? — спросила Ану, которая с испугом осознала, что ввязалась в дела сильнейших в Пекле.

— Узнала, — не стала вдаваться в подробности Табита. — Всё. Готова. Идём к твоему пришельцу!

Они вышли из палаты и устремились к выходу из Обители. К удивлению Ану, Табита легко ориентировалась в замке. У последней двери, ведущей во двор, их остановил один из Чёрных масок.

— С дороги! — скомандовала наставница.

— Приношу извинения, сильная, но девочка останется в Обители — приказ Столпа.

— Великий Сатанк потребовал её к себе. Это из-за пришельца. Я должна её сопроводить. — ледяным тоном произнесла Табита. — Проверь, если хочешь!

Взяла Ану за руку, демонстративно отвела её к зарешеченному окну, а сама принялась в упор разглядывать Чёрную маску. Девочка хотела задать вопрос, но по лицу наставницы поняла — не время и не место. И привычно подчинилась.

Охранник постоял раздумывая, убедился, что двери надёжно заперты, и быстро удалился в сторону больших палат.

— Вперёд! — Приказ Табиты прозвучал негромко, но четко. Удар необычайной силы по запертым дверям — те с треском распахнулись. — Живо!

Наставница подтолкнула Ану к выходу и сама бросилась вперед, выбирая дорогу к ангару, где содержались ушаны. Единственный способ успеть вовремя добраться до Обители Сатанка — украсть летучую мышь. Очевидно, что погоня им обеспечена. Поэтому главное — выиграть время. Им повезло: по пути больше никто не встретился, но перед дверью в гигантских размеров ангар маячил охранник. Табита знаком приказала остановиться и замереть, в уме просчитывая варианты проникновения внутрь. Затем указала на круглое вентиляционное окно в торце, выделяющееся на фоне остальных, предназначенных для естественного освещения. Биомеханические твари были приспособлены к дневному свету.

Девочка сразу догадалась, что от неё требуется: не зря каждый год они проходили отдельный курс по акробатике. Табита разбежалась, вскочила на согнутую спину Ану, а когда девочка рывком распрямилась, подпрыгнула и ухватилась за подоконник. Тут же дала сигнал о готовности подхватить ученицу. Та споро вскарабкалась по ребристой стене, с помощью наставницы пролезла внутрь, и, сделав сальто, приземлилась на каменный, посыпанный песком пол. Попыталась подстраховать раненую, но та уже была рядом и отмахнувшись направилась к летучим зверям.

Ушанов в ангаре оказалось немного, видимо, остальные заняты патрулированием территории Обители или спецзаданиями. Как только появились люди, биотвари спланировали вниз, готовые к полёту. Табита выбрала самого большого и мощного, сразу видно, что он принадлежал Столпу: чистый, откормленный, пушистый. Заглянула мышу в глаза, приказывая подчиниться, краткая борьба взглядов — и ушан покорно подставляет крыло.

— Надевай и забирайся на него, — наставница протянула пояс со специальным креплением, позволяющим всаднику удержаться на спине ушана при любых воздушных кульбитах. Второй оставила себе. — Остальные повесь на плечо, выбросим по дороге. Это замедлит погоню. А ещё! — продолжила инструктировать, — На шее у мыша увидишь выступ. Нажми на него — появится пульт управления. Держи его крепко!

Сама подбежала к воротам, сняла засов и настежь их распахнула. Охранник от неожиданности растерялся, и это дало им фору, которая была так нужна беглянкам. Табита стрелой метнулась к биотвари, торчком расправившей уши, взлетела по крылу на спину. Выхватив пульт управления у Ану, дала команду на старт. Ушан резво набрал скорость и, как только вылетел из ангара, резко рванул вверх. Ану со страхом и восторгом смотрела, как звёзды устремились ей навстречу, ощущала тепло от тела зверюги и уверенные взмахи крыльев. А внизу пронзительным свистом и криками охранник поднимал тревогу.

— Прорвёмся! — Табита обернулась в девочке и подмигнула. — Он быстрый!

Действительно, не прошло и сотни перцигов, как они добрались до Обители Сатанка. Уже на подлёте их перехватили Чёрные маски Великого, осведомившись о цели. Наставница показав на Ану сказала:

— Требование Сатанка — доставить девчонку, помогавшую пришельцу!

— Я буду вас сопровождать, — ответил один из них и полетел вперед, указывая дорогу.

Они уже начали снижаться, заходя на посадку перед главным входом в Обитель Сатанка, когда Ану снова почувствовала дрожание струны и дёрнула Табиту за рукав, показывая в сторону старинной открытой галереи розового мрамора, где толпились сильные.

Наставница направила ушана резко вниз, тот недовольно шикнул, но подчинился и приземлился на балюстраду рядом с центром разворачивающихся событий. Накал эмоций у сильных был таков, что на их появление не обратили внимания.

Ану с замиранием сердца увидела, как с десяток сильных встали вокруг Ара. Кое-кто уже обнажил клинок.

— Столпы, — шепнула Табита, но Ану уже догадалась сама. Чувствуя зашевелившуюся внутри Силу, прикрыла глаза. Попыталась управлять ей, представила огненный меч в своей руке. Почувствовала движение тепла, но больше ничего не произошло. Как же у него получалось?

Ар стоял спокойно, скрестив руки на груди, смотрел на Сатанка, не обращая внимания на окруживших его. Великий был явно не в духе. Он сверлил пришельца, взглядом, который ничего хорошего не сулил.

Кир, из-за спины правителя Пекла увидел прилетевших, узнал и сделал шаг вперед, собираясь сообщить о них Сатанку, но резко остановился, постоял в нелепой позе с поднятой рукой… И отступил, видимо, отказавшись от первоначальных намерений.

Ар оглянулся, услышав хлопки крыльев ушана, гасящего скорость. Посмотрел на прибывших, досадливо покачал головой, усмехнулся невесело и снова повернулся к Сатанку.

— Из-за тебя ушла Сила, брат!

— Нет! — выкрикнул Великий. Волна ненависти, физически ощутимая, прокатилась по галерее. Ушан пискнул и прижался к полу. — Из какой бездны ты вылез?! Убейте.

Теперь уже все Столпы выхватили свои клинки. Ар глубоко вздохнул. Оглянулся снова, поймал взгляд Ану, улыбнулся… В следующий миг два огненных меча взметнулись вверх, встречая первого нападавшего.

Девочка заметалась, не зная, что ей делать. С одной стороны, воля Великого Сатанка явлена и сейчас будет исполнена. С другой… Она уже понимала: Сила внутри неё появляется только в присутствии Ара — странного, непонятно откуда взявшегося пришельца. И терять этот дар не хотелось страшно. Даже смерть не казалась избыточной ценой за шанс его сохранить.

Жёсткая ладонь наставницы легла на плечо стальной хваткой, не давая совершить глупость. Вопросительно глянув на Табиту, Ану с удивлением увидела, что та смотрит на происходящее и суровое лицо разглаживается. Надежда медленно, как рассвет, появляется на нём.

Ар тем временем творил чудеса. Ану была не новичок в боевых искусствах. После нескольких лет в Колыбели Силы, это не удивительно. Убивать во славу Великого — главное необходимое будущему Столпу Силы умение. Но сейчас на галерее происходило что-то невозможное.

Заметить движения Ара оказалось недоступно даже намётанному глазу ученицы. Его тело размазывалось в пространстве и, казалось, находилось в нескольких местах одновременно. Огненные росчерки клинков мелькали с такой скоростью, будто их было не два, а сотня. Пятеро Столпов уже лежали, не подавая признаков жизни. Кто-то из старших пасынков сегодня вознесётся. Но присмотревшись, девочка не заметила крови. Он не убивает?!

Второй раз после стычки с симфилой Ану увидела на что способна настоящая Сила в бою. Легенды, рассказанные Табитой и близко не передавали всю мощь стихии некогда дарованной разумным богами Атангом и Нару. Стало ясно, почему сильные назвались сильными… И стало горько оттого, что ныне живущие в Пекле и близко не соответствовали этому званию.

Сильнейшие воины мира, гордость Сатанка, правители провинций, лучшие из лучших, как стеклянная трава под косой фармера ложились под ноги истинно сильного.

Табита успокоилась, её хватка ослабла. Наставница ждала развязки. И, похоже, у неё появилась уверенность в исходе. Бурлящая Сила толкала Ану на действия, но девочка решила последовать примеру старшей. Ещё перциг, и у пришельца не осталось соперников.

— Это была глубокая бездна, причем по твоей милости, брат, — как ни в чём не бывало, Ар продолжил разговор, прерванный схваткой. — Но ещё глубже бездна, в которую ты погрузил наш прекрасный мир!

Сатанк рыкнул неразборчиво, сорвав красно-чёрный плащ, откинул его назад, в своевременно подставленные руки Кира. Чиновник, приняв ношу, отступил на несколько шагов, явно решив остаться в стороне от боя. Меч чёрной стали со свистом вылетел из ножен, и Великий рванулся к Ару.

Оттолкнув ученицу в сторону, Табита кинулась наперерез. Заняв позицию между сильными, готовыми сшибиться в схватке, раскинула руки, мешая им сблизиться.

— Алька, в сторону! Пора это закончить, — прорычал Сатанк.

Ану замерла. Алька?! Всё-таки догадка была верной! Она – Алька. Смальта последних событий сложилась в чёткую картину. Ар — Арно, Сатанк и… Алька! Дети Радала. Предательство. Исход Справедливой Силы!

Вдруг стало темнеть. Ану завертела головой, не понимая, что происходит. Неяркое светило Пекла давно зашло за горизонт. Освещение давал песок, устилающий владения Сатанка. Раздался гром. Дворец ощутимо дрогнул.

Стоя ближе к перилам, девочка первая увидела, как свечение, идущее снизу, гаснет.

— Песок! — крикнула она. Ушан пронзительно запищал, взлетел и заметался, как обычная летучая мышь. На его спине Ану увидела Кира, решившего, видимо, убраться подальше от центра назревающего катаклизма. Девочка невольно тронула лётный пояс. Ни она, ни наставница так его и не сняли. Не до того было.

Сильный чудом держался на спине взбесившегося зверя. Миг и ушан исчез из поля зрения, но в разворачивающихся событиях дела до него никому не было.

Симфилы и эриофы беспорядочно носились по двору, не обращая внимания на попытки поводырей образумить их. Впрочем, поведение сильных не особо отличалось от поведения неразумных тварей. Дворец дрожал уже не переставая, как очень испуганное живое существо. Ану тоже захотелось оказаться как можно дальше. Но ощущение того, что судьба Пекла решается здесь и сейчас, позволило не поддаться панике.

— Ты решил убить брата. Поздравляю! Последняя Сила исходит из Пекла, лишенного Правды и Справедливости. Ради чего ты готов уничтожить наш мир? — сказала Табита, нет, Алька, горько посмотрев на Великого. Она подошла к краю галереи, локтями оперлась на перила, наблюдая за невиданным явлением. Арно присоединился к сестре.

Ану с горячей надеждой обернулась к Великому. На его лице отражалось жестокое столкновение противоречивых эмоций. Наконец, одна из них победила, и, резко вскинув руку с мечом, он бросился к Ару. Девочке показалось, что обрывается сердце, но она не смогла проронить ни слова, лишь ощутила, как жар волной проходит по телу, как сила окутывает плащом и по её отчаянному желанию преобразовывается в прозрачный щит, похожий на тот, каким Арно прикрывался от разъярённой симфилы. И меч нападавшего осыпался серой пылью. Щит мгновенно исчез, как и появился.

Сатанк замер на месте, в глазах стоял ужас. Всё, чем он жил целое столетие, изыскания, знания, технологии оказалось никчемным. Пекло – мир Сильных. Истинно Сильных, а не пытающихся казаться таковыми. Уже бывший Великий поднял голову к небу, закричал отчаянно… И небо ответило.

Молния, такая же, какая принесла Ара практически на голову Ану, ударила точно в Великого. Через мгновение на месте, где стоял сильный, столетие правивший агонизирующим миром, не осталось ничего. Оставшиеся обернулись по удару грома и переглянулись с немым вопросом в глазах.

— Он жив, я чувствую, — спустя какое-то время услышала девочка голос Ара и только тогда смогла отвести взгляд от точки, в которую попала молния. «Воля богов из сказки? Или сбежал?» — скользнула мысль. Она не могла поверить в то, что сотворила её Сила. Но мелодичный звон, никому больше не слышный, зародился где-то внутри. Хотелось слушать ещё и ещё. Хотелось, чтобы играло громче. Ану пошла к Ару и Альке. С каждым шагом её мелодия наливалась силой.

Трое стояли и молча смотрели, как свет кругами расходится от Дворца, подобно волнам, и они бегут далеко за пределы владений Великого. Туда, за горизонт. Каждая волна – ярче предыдущей. И свечение не угасает больше.

Оглянувшись на шум за спиной, Ану увидела десять сильных, стоявших на одном колене, устремив взгляды на Арно. Столпы Силы признали Великого.

Алька свободно вздохнула, прикрыла глаза, словно прислушиваясь к себе, и улыбнулась. Подмигнула недоумённо посмотревшей на неё девочке, сложила ковшиком ладони, дунула. Взметнулись крылья — пара пробных взмахов, и прекрасная радужная птица сорвалась с ладоней сильной, поймала восходящий поток воздуха и по расширяющейся спирали полетела к звёздам.

Примечания:

1. Перциг – минута.

2. Цикл - сто лет.

3. Колыбель Силы - интернат для обучения детей сильных.

4. Обитель - замок наместников Сатанка.

5. Тарган - мелкое насекомое.

6. Кокон терпения – приспособление для бережной транспортировки тяжелораненых.

Глава 3. Где рождаются легенды /часть I /

***

Всё как тогда было. Повозки полукругом. Лошади стреноженные. Костёр большой с котлом общим. Белка возле. Как раз пробу с поварёхи снимает. Лесная поляна. Деревья, притихшие в сумерках. Негромко журчащая Пташина – речка, что здесь с предгорий выворачивает и до самой Сольны течёт неспешно. Ах, водица до чего вкусная! Видать, с самих шапок горных сюда попала.

Столица рядом. День пути остался. Аккурат к началу праздника, как Скала и рассчитывал, караван прибывает. Осенины – событие особое. Не на один день. Седмицу главная ярмарка державы длится. Да как положено: с карнавалами, гуляниями, потехами. Купцы, ремесленники со всех краёв приезжают. И гости из дальних пределов. Рыцари удаль свою на скачках королевских покажут, как говорят. Ну и певцы с актёрами да циркачами – куда ж без них.

Пион ещё рассказывал про состязания магов, что потехи огненные в небе устраивают. Да что-то боязно Ежу было с магами встречаться. После пережитого-то…

Мальчик, обиходив лошадок, валялся на мягкой, сладко пахнущей летом траве в ожидании ужина. Мысли снова и снова возвращались к событиям, которым на Каменных Пустошах свидетелем стал. Что там Канюк поделывает, интересно? На робкий вопрос, почему колдуна-злодея в путах в столицу не повезли, Скала отмахнулся только. К Ковачу Ёж не решился с вопросами приставать. Кузнец, пусть и добился своего, да всё одно бирюком остался. Сычом на всех смотрит, слова не скажет. Пион только шутки шутит, а по делу молчит. Видать, сам не знает.

Парочка странная… Посмотрел в сторону Дрозда с Иволгой. Что за люди, в очередной раз подумалось. Третий раз обличье меняют. В то время, когда на Лису с Хорьком отзывались, Ёжик их побаивался откровенно.

Когда на бой с Канюком вышли, так онемел от восхищения. Виделись они как герои древности, а то и полубоги – семя богов светлых, на землю сошедшие справедливость вершить… А сейчас?

Изменило их волшебство связей этих. Всем заметно. Теперь и подавно слова из них не вытянешь. Молчат, как лещи в реке. Ни разу не видел, чтобы говорили друг с другом, только все время держатся рядом чуть ли не за руки, да вглядываются друг другу в глаза так, словно ждут приговора.

Нет, он решительно не понимает! Всё ж хорошо. Радоваться надо! Победили ведь. Жить да жить, сыто и счастливо. А они?!

Мальчик поднялся, одёрнул рубаху, опоясок поправил и к Белке пошёл с ужином помочь.

Жена Скалы заканчивала приготовление ужина, раздавая последние команды добровольным помощникам.

- Что смурый-то? - обратилась она к Ёжику. – Кисляк где?

Мальчик виновато хлопнул себя ладонью по лбу. Тут же побежал назад к речке: забыл про поручение. Быстро вернулся с лохматым пучком кислой на вкус, пряно пахнущей травы, которую все хорошие хозяйки любили добавлять в летнее варево, и протянул Белке.

- Так что же с тобой? – снова спросила она, сделав вид, что не заметила оплошки мальчика. Кисляк в момент покрошился в стружки мелкие и полетел в котёл.

– Я это… не понял… Восстановились связи те, про которые Пион рассказывал? – робко спросил Ёж.

– Знамо, восстановились, – Белка руками так взмахнула, что с кедров ближайших шишки посыпались. – Почувствуй, дышать легче стало даже… Как с Пустошей вышли, не поругался никто ни разу.

– А у Хорька? Ну то есть Дрозда с госпожой Иволгой?

- Ох… Не лезь ты к ним! Там такого густо намешано. Связи-то ожили, да ведь и прожитых лет не забыть, не отменить. И любовь опять же… Маются бедные, – Белка выкатила из мешка ржаной каравай и начала сердито пластовать его ножом на куски большие. – Собирай всех! Ужинать пора.

Ну, народ два раза просить не надо. К Белкиной стряпне-то. На лагерь тишина упала, прерываемая только бодрым перестуком ложек. По уже сложившейся за долгий путь традиции, после ужина все остались у затухающего костра, прислушиваясь к мягкому перебору струн гитары в руках Пиона, с надеждой услышать новую сказку.

Вдруг Дрозд протянул руку к барду и неожиданно хрипло спросил:

– Дашь?

Пион рассмеялся:

– Я всё ждал, когда ты, наконец, попросишь. Держи!

Бережно, будто ребенка, принял Дрозд инструмент, привычно гриф погладил, проверил настройку, взяв аккорд, прокашлялся… И, искоса бросив обреченный взгляд на Иволгу, негромко запел балладу. На старинном шартрезском наречии. Века назад исчезнувший народ подарил миру неповторимо-чарующие баллады, канцоны и альбы. Казалось, в них сохранилась особая магия, которой только шартры и владели.

Слова, мелодия, сильный и глубокий голос певца соединялись в удивительном узоре и уносили слушателей в лучший из миров и, казалось, врачевали души после изнурительных трагических лет. Никогда бы Ёж не подумал, что тот, кого Хорьком звали, так петь может.

Не все понимали слова. Только Иволга да Скала с Пером узнали это наречие. Даже Пион, которому, казалось бы, сами боги светлые велели, мычал без слов, музыке подпевая.

Но «аморэ этерно» отзывались в каждом. Лишь для Иволги они звучали предназначенными, особенными, зовущими, пробуждающими уснувшее в сердце что-то.

Закончив, Дрозд поднялся, протянул руку не глядя, и девушка доверчиво взяла её. В полной тишине они ушли в сторону реки.

Все смотрели им вслед, зачарованные словно.

– Помоги вам, Отец Небесный! – пробормотала Белка, смахнув некстати набежавшую слезу.

– Кхм… Спать! – в голосе Скалы прозвучали командные нотки. – Завтра рано отправимся в путь, до Сольны засветло добраться надо.

Смолкли разговоры потихоньку, люди неторопливо разбрелись по своим палаткам и угомонились. Ёжику очень хотелось хоть краешком глаза подсмотреть, что делают Иволга с Дроздом у реки, но побоялся, вдруг услышат. Да уши надерут.

С рассветом караван двинулся в путь. Казалось, даже лошади шли бодрее, предчувствуя конец путешествия, то тут, то там звучали шутки веселые, словно заразились все куражом и настроением жизнерадостной столицы.

На въезде пришлось долго ждать своей очереди. Осенины – не шутка, да еще и в столице. Когда до постоялого двора добрались, Ёж еле ползал. Но лошадки караванные – на нём. Никто их не обиходит, не накормит. Хочешь не хочешь, берись за дело. Уловив запахи, что из трактира при постоялом дворе доносились, мальчик сглотнул слюну и занялся животными под возмущенное бурчание живота.

***

– Значит, Канюк жив…

Полоз задумчиво смотрел в окно, грея в ладони бокал. Скала заёрзал было, но тут же встряхнулся. Кашлянул, скрывая неловкость, сделал маленький глоток красного Шамбертена.

– Смысла не было. Да и знает много. Неплохо бы, чтоб поделился. Знанием. Планирую завернуть к нему. На обратном пути.

Собеседник покивал, не оборачиваясь.

– Разумно, – сказал он. – А что кузнец?

Купец поморщился. Для друга хотелось покоя. Никакого желания впутывать его в игры сильных мира не было. Да кто тут желаниями интересуется?! Прекрасно понимал Скала – не дадут человеку таких знаний и умений на покой уйти. Будут под контролем держать. И правильно, пожалуй. Талантлив мастер, от души светлыми богами наделён. Только ноги с руками впереди головы бегут. Глаз да глаз нужен, чтоб не далеко отбега̀ли.

– Здесь он, на постоялом дворе. С бутылкой острого закрылся. От него хлопот не будет, Полоз, ручаюсь. Надо мастеру в себя прийти, слишком много он сил потратил, слишком его вина тяготила. Теперь жить по-новому учиться придётся.

– Ладно, ладно. Не кипятись, Скала. Пусть в себя приходит. Но, – Полоз сел напротив и со значением посмотрел купцу в глаза, - с жизнью отшельника пусть завязывает. Займись этим… Пригодятся нам и руки его, и знания. Вот увидишь.

Вздохнул Скала тяжко, но кивнул согласно. Понимал, что прав глава самой могущественной королевской службы. О которой, правда, мало кто знал.

***

Утром Пион, Дрозд с Иволгой и увязавшийся за ними Ёж отправились на прогулку по Сольне. Иволга, не раз в детстве приезжавшая сюда с отцом, щедро делилась со своими попутчиками впечатлениями:

– Сольна-а-а… Сольна стоит того, чтобы её хорошенько рассмотреть! Не зря говорят, что тот, кто хоть раз в ней побывал, становился желанным гостем у любого костра. Ну правда ведь! Само название – Со-ольна – подсказывает любому: света и тепла здесь хватит на всех.

– А ещё, если послушать уверения местных, сам Отец Небо привёл сюда своих потомков, отломив у Солнца по лучу и одарив каждого жителя тягой неутолимой к искусствам и тягой до ремёсел. Чем они без удержу гордятся теперь, – иронично подхватил Пион.

– Есть правда и в твоих словах, пожалуй, – подтвердила Иволга. – В самом деле, сюда стремятся все талантливые, мастеровитые, да и вообще все до знаний жадные. Когда я сама сюда приехала впервые, мне показалось: местные только и делают, что учатся друг у друга да в мастерстве совершенствуются. Каждый здесь освоить старается смежные ремёсла. А иногда, наоборот, несопоставимые. Удивительно! Медик стихи пишет. И читает их на королевской площади, только-только вырвав чью-то жизнь у Хвостатого. Математик так талантливо воплощает сложнейшие формулы в масле, что диву даёшься. И кисть его слышит. И масло! Чудом каким-то. Таким холстам цены нет! Нам с отцом так понравилось, что мы и в нашей вотчине устраивать состязания всякие стали, чтобы прославить талантливых. Чем Светынь столицы хуже?

– Они что, только поют и пляшут? – не удержался от вопроса Ёж, глазея по сторонам и пропустив половину сказанного.

– Не только. Понимаешь… Когда горишь жарко, другим теплее становится. Если порученное дело по душе тебе – горы свернуть можно. Дай свободу стремлениям своим – любое препятствие на нет сойдёт. Сегодня ты позабавлялся, шахматным фигуркам черты друзей придавая, а завтра карету создал летающую. Я не шучу. У Давинчика так и вышло век тому… Мудрый правитель такое только поощрять будет…

Вопросы из Ежа готовы были водопадом пролиться, да не судьба…

– Дрозд! Госпожа Иволга! Какие светлые звёзды привели вас на торжище? – окликнул компанию мужчина, напоминавший длинноносую птицу в ярком дорогом одеянии.

– Зимородок! Бродяга! Зим? Ты?! – узнал подошедшего Дрозд и крепко пожал приятелю руку.

- Рада приветствовать таинственно исчезнувшего миннезингера с далёких гор! – улыбнулась Иволга, склонившись изысканно. Зимородок быстро отвёл глаза, не давая собеседникам уловить свои эмоции, поклонился низко девушке в ответ и тихо добавил:

– До меня доходили слухи… Говорили: вы погибли... Госпожа Иволга…

– Да нет, как видишь. Не берет пока нас Хвостатый! – Дрозд поспешил переменить тему. – Позволь представить тебе Пиона, прославленного барда, и славного Ежа.

Пион с Зимородком вежливо раскланялись, а Ёж смутился: его представили, как взрослого.

– Символизм в каждом вздохе! Феерично! Мы встретились в канун ночи Белого карнавала. Приглашаю всех на состязание уличных театров! Это будет грандиозное зрелище. Вы, поди, давно такого не видели! – воодушевлённо проговорил Зим.

– Ты сам-то здесь какими ветрами? – спросил Дрозд.

– О, брат! Похоже, я тут надолго, – почесав похожий на клюв нос, ответил приятель. – Пару лет тому, на соревнованиях бумажных летучих гадов, мой выше других забрался, злодей «порхатый», и понравился сыну правителя Тигришу. Его величество на церемонии награждения подсел ко мне по-свойски – я чуть бокал не надкусил от неожиданности. Расспросил, что умею, между делом, да и поручил… Ты не поверишь! Вся фортификация Сольны – на мне.

– Ого! Моё почтение. Но ты достоин, я помню сколь настойчив и сосредоточен ты был в науках.

– А пойдемте покажу! Вам понравится! Обещаю.

***

Подземный ход внушал уважение. Компания шла, как по бульвару. «Фургон из каравана Скалы свободно проедет», – подумалось Ежу. Он пытался рассмотреть потолок, который терялся в темноте, несмотря на странные светильники, развешанные по бокам через каждые двадцать шагов. Стены из тщательно обработанных камней, булыжники один к одному что по размеру, что по форме. Это сколько ж труда – нарубить такие?

– Чувствуете, воздух свежий? – спрашивал Зимородок. - И сухо! Ох, поломать голову пришлось. Мастеровые меня палками гнать хотели уже. Пока с главой гончарного цеха на спор бочку портера сольненского особого не раздавили, дела не было. А как перепил его – ничего. Пошел навстречу. Да и нос к пальцу прикинул. Королевский заказ-то всегда барыши немалые сулит. Нажёг мне глины битой сто возов. Сто – прикиньте! Дело ведь в чём? Пташина рядом. Река немалая. Земля влажная вокруг. А я сначала слой глины пережжённой да подробленной вдребезги проложил. Слой смолы за ней. Только потом кладка пошла. От камней обычных отказался. Если рубить такие, то работу внук мой закончил бы. Это если сыном обзаведусь ещё, – хихикнул рассказчик.

– Все просто, – продолжил он. – Из досок решётку сколачиваем с ячейками прямоугольными, да чтоб одинаковые все были. Глиной заливаем красной. Песка немного. Ещё парочка добавок секретных. Сушим, обжигаем в меру. Вот и материал для кладки! Дёшево и сурово, – Зим любовно провел рукой по гладкой стене. – Ну и продухи наружу, конечно. Чтоб воздух не застаивался.

Они поднялись по нешироким ступеням, что были проложены вдоль пандуса, по которому действительно телега спокойно пройти могла, и вошли в помещение форта. Ёж с восторгом разглядел бомбарды, стоящие у бойниц.

– Шесть таких фортов столицу окружают. Его величество Манул Первый хотел Пташину изначально вокруг стен пустить. Насилу отговорил его. Стены новые возводить пришлось бы – раз! Ведь когда их строили, про преграду водную никто не думал. Фундамент совсем иначе класть надо было. В общем, в копеечку влетело бы.

Ёж уже тёрся возле бомбард, настороженно косясь на солдата в красно-чёрной форме с молниями, красиво вышитыми на рукавах. Часовой усмехнулся в густые пшеничные усы, кивнул слегка и подмигнул хитро. Изучай, мол.

– Пригород – два! – продолжал тем временем Зимородок. – Куда его девать? Население давно уже в Сольну не вмещается. Кожевников ещё дед короля нынешнего за стены выселил. Всем кварталом. Уж слишком пахучее ремесло их. Кузнецы сами выехали. В городе только лавки остались да представительство. Вдоль реки водяных мельниц наставили, вода теперь молотами движет. Иные молоты, как два быка, весят. Не помашешь особо. Остальные… Не всем внутри стен жить удобно…

Пион присоединился к мальчику, увлечённо разглядывающему пушки и снаряды к ним. Здоровые ядра. С голову взрослого человека, пожалуй, будут.

– Продавил я Манула нашего, Первого, – хвалился тем временем Зим. – Взяли Сольну в кольцо фортов. Артиллерию поставили. И с городом удобными ходами соединили. Хочешь – порох с ядрами телегами вези, хочешь – пехоту для вылазок, а хочешь – рыцарскую конницу для таранного удара, когда не ждёт никто… Все форты друг друга перекрывают секторально: мышь не проскочит. Правда, главный аргумент не в том был. Казне такое решение намного дешевле обошлось, чем стены новые со рвом. Казначей Манула теперь цель себе поставил – печень мою в вине растворить. Ну, до этого далеко ещё. Пусть себе…

Иволга с Дроздом переглядывались, улыбаясь. Похоже, их друга понесло. На тему успехов своих он до утра говорить будет. Но Зимородок заметил их улыбки и спохватился.

– Там же праздник начался. Идёмте!

***

Гуляния на главной площади Сольны были уже в самом разгаре. Ёжик с восторгом вертел головой в разные стороны. Тут – веселые песенки, которые наперебой играли музыканты, устроившие состязание, а взрывы хохота зевак сопровождают каждый куплет. Там – горожане, пускающиеся в пляс, и торговые ряды со всякой всячиной, над которыми витают запахи жареного мяса с пряностями и чайно-шоколадные ароматы. Неподалёку зазывала приглашает попробовать привезенный с далеких островов редкий напиток с горьковато-карамельным, с нотками лесного ореха, терпким вкусом.

Глава 3 Где рождаются легенды /часть II/

Чуть поодаль виднелись красочные фургоны, на ступеньках которых показывают представления приезжие театральные труппы, а циркачи катаются вокруг повозок на огромных колесах и жонглируют горящими факелами.

Мальчику ужасно хотелось попробовать сладости, которые продавались на каждом шагу, но он опасался, что такой его порыв сочтут ребячеством. А упасть в глазах Зимородка, после представления Дрозда, было невыносимо. Поэтому Ёж изо всех сил демонстрировал «взрослое» равнодушие.Неожиданно ему повезло. В одной из «Сластниц» проходило состязание кулинаров, и кто-то из устроителей узнал баронессу Иволгу:

– Баронесса! Ваша милость! Вас нам сама Великая Мать послала! Просим оценить мастерство наших кондитеров! Решающий тур! Для нас большой честью будет, если вы возглавите судейство! – кинулся к девушке улыбчивый колобкообразный человек с огромным колпаком на голове.

– Мэтр Мэшл? – изумилась Иволга. – Позвольте представить самого щедрого кондитера Сольны – мэтр Мэшлейн. Сколько раз в детстве втайне от папочки он угощал меня самыми изысканными сладостями! А какие он делает торты – м-м…

Мэтр польщенно раскланялся.

– Но увы, сейчас мы направляемся…

И тут девушка заметила, как Ёжик вздохнул и отвернулся в сторону от «Сластницы».

– А знаете, – лукаво прервала себя Иволга, – предлагаю в качестве непредвзятого судьи нашего Ежа. Думаю, более искреннего оценщика сладостей вам не найти.

Мальчик поспешно кивнул. Праздник сразу же стал для него ещё веселее. Мэтру ничего не оставалось, как пригласить всех к дегустационному столу. Столько пирожных Ёж в своей жизни не видел и уж точно не пробовал. К своим обязанностям отнёсся серьёзно. Очень старался не торопиться и отламывать небольшие кусочки. Но это было так сложно делать! Каждый ломтик он запивал специальным настоем, восстанавливающим нейтральный вкус. Больше всего понравилось пирожное, напоминающее пиратский корабль из разных видов шоколада, орехов, с крохотными марципановыми фигурками моряков. Ему-то мальчик и отдал приз. Удивительно, но остальные судьи поддержали его выбор.

Но самое главное – новоявленный судья от пуза наелся лучших пирожных. А праздник продолжался.

***

Весело потолкавшись в толпе зевак, компания неожиданно оказалась в первом ряду, прямо у очередной сцены. Мальчик сожалел, что по дороге так долго обсуждали последнее изобретение Зимородка и пропустили начало первого спектакля. Ёжик не ожидал, что театральное мастерство настолько завораживает! Буквально. Несмотря на то, что это было уже третье представление, с неистребимым восторгом и интересом он смотрел на сцену, всей душой погружаясь во все перипетии происходящего и сопереживая героям. После случившегося с Канюком мальчик стал остро понимать: всякое случается – и то, что он видит теперь, могло быть в чужой реальной жизни. На сцене, двигаясь словно живые, большие куклы играли, а сказитель, стоявший сбоку, рассказывал захватывающую историю на разные голоса:

– ... и не было ни отца, ни матери у мальчика того. Жил он у тетки, помогал по хозяйству, ухаживал за скотиной да гусей пас. И вот однажды заглянула в поселение вышивальщица судеб. Да попросила приютить на ночь. Не пророчества ради, а во имя богов светлых.

И хоть мальчик и тетка жили небогато, пригласили путницу остаться на ночь. Напоили гостью, накормили. Много ли еды у бедняков? А поделились всем, что было.

Но наутро застали гостью печальной, со слезами в ярко-синих очах. Стали спрашивать, что приключилось: уж не нездоровится ли? Али обидел кто?

Она и молвила:

– Хотела я отблагодарить вас за доброту. Да смотрю на узор судьбы мальчика – и слёзы наворачиваются: хитро заплетён бедами, горечью закручен, много спутано нитей – расплетать-распускать годы придётся. Но не закончен узор, хоть и есть в нём предопределенность. Сможет твой племянник обойти её – сможет и узор поменять. А нет – сам погибнет, и все, кто дорог ему, не выживут. Потому что приведёт он в наш мир то, что никогда не надо приводить, откроет ту дверь, которую не должно никогда открывать – и изменится мир непоправимо. Простите за правду, люди добрые, – сказала вышивальщица, подхватила свой льняной мешок и отправилась дальше.

Пригорюнились племянник с тётушкой, стали гадать, как избежать злой судьбы, да распутать узлы наверченные…

Ёжик во все глаза смотрел на сцену, забывая дышать. Неизвестно, как те, кто управлял куклами, сумели создать ощущение реальных живых героев. Вот тетушка поникла головой, стыдясь скудного угощения; вот вышивальщица вздрогнула, увидев узор судьбы мальчика; а вот напряженные, растерянные улыбки на лицах, украдкой вытертая слеза, выдающая попытку скрыть печаль… Словно куклы искренне и бесхитростно показывали свои потаённыечувства. Ёжику даже начало казаться, что он давно знает героев.

А рассказчик тем временем продолжал:

– Ничего не надумали и пошли к местному ведуну. Древний он, мудрый – может, подскажет что-нибудь, выручит из беды нежданной.

Отнесли ему гусочку, а он и рад помочь. Зажёг травы, бросил руны и ответ дал, ну, как мог, что может поменять даже закрученную судьбу. Один путь –принять другую веру. В вере сила великая да могучая заключена, напрочь предначертанное замещает. А другой путь – если племянничек обручится и кровь свою с кровью избранницы перемешает, а ещё в род её войдёт и назовёт своим. Вот и изменится судьба. Но до свадьбы он должен успеть меч судьбы найти. Только им сможет юноша разрезать узлы на вышивке узора, и только тогда вышивальщица новый вышьет. Но путь к мечу судьбоносному не каждый отыскать сумеет, потому как придётся измениться целых двенадцать раз. Да ловушки пути, недобро вышитого, обойти. Вижу, что первая будет – искушение ложью. А дальше всё в тумане теряется... И да! Запомнит пусть: не дай бог ему льду помочь!

Вернулись племянничек с тётушкой домой и стали решать, как совет мудрого воплотить.

Невесту-то легко сыскали. Нашлась в селе девочка хорошая, добрая, работящая, с мамой своей жила. Сговорились мать да тётка, да и обручили детишек вскорости. А мальчик собрал котомку и отправился искать меч судьбы да способ, как измениться двенадцать раз.

Шёл он, шёл и встретил выходца из народа редкого, на хитрости да шутки-насмешки богатого. И задал тот ему загадку, да не простую, а каверзную...

«И я бы хотел найти такой меч! – мечтательно вздохнул Ёжик. – Я бы тогда...» – додумать он не успел. Дрозд дёрнул слегка за локоть и головой качнул показывая, что выбираться надо из толпы.

Мальчику безмерно жаль стало покидать представление на самом интересном месте, уж очень запала в душу история о судьбе запутанной, но ослушаться старшего товарища он не решился.

Зимородок извинился и убежал. Ёж краем уха слышал его оправдания, что-де не ожидал он такой встречи, быстро-быстро всё уладит и в скором времени подойдёт на постоялый двор, где расположились все товарищи старые, чтоб встречу отметить. Пион, таинственно подмигивая, сообщил, что тоже будет позже – и растворился в празднующей толпе. Показалось, что перед бардом мелькнула пестрая, цветастая юбка какой-то горожанки, вслед за которой тот и устремился. Мальчик, пожав плечами, поспешил за Иволгой с Дроздом.

Зайдя на постоялый двор, Дрозд резко остановился, рукой задвинул мальца себе за спину. Иволга скользящим движением переместилась в тень, отбрасываемую внешней стеной. В её руках блеснули лезвия метательных ножей. Ёжик застыл в растерянности. Со второго этажа раздался рёв, в котором мальчик не сразу узнал голос Ковача. Что такое? Неужели лишнего хлебнул кузнец? Острое вино, оно коварное, если меры не знать.

Раздался звон, на землю посыпалось стекло. В проём выбитого окна выскользнул тёмный силуэт, перетёк на стену, по которой стал быстро перемещаться. Причём не вниз, а в сторону. Гибкие стремительные движения завораживали. Казалось, человек так двигаться не может.

Дрозд рванулся к дому. Иволга вскинула руку для броска, но вдруг негромко ахнула и отшатнулась в сторону. Нечто похожее на кучу тряпья, до сих пор незаметное в тени караванных повозок, обратилось фигурой невысокого, но очень широкого человека, который стремительно метнулся к женщине, раскручивая над головой… Топор? Настоящую боевую секиру?!

Мальчик ощутил те же чувства, что и в Пустошах во время битвы с колдуном. Он замер в оцепенении, не в силах двинуться. Крик застрял в горле, не находя выхода. Рука зашарила по поясу, нащупывая несерьёзный ножик, которым разве что траву с грибами в лесу резать.

Иволга уже пришла в себя от неожиданности и ловко уворачивалась от размашистых ударов невысокого незнакомца. Ёж вдруг понял, что это ненадолго. Метательные ножи против боевого топора никак не пляшут. Тем более негромкий звон при движении нападавшего выдал броню, скрытую под его тряпьем.

Дрозд почуял неладное, оглянулся – и, выдохнув проклятие, кинулся на выручку любимой. Подобно порыву ветра налетел на её обидчика, связал легким клинком устрашающий топор, закрутил спиралью, используя немалую силу, вложенную незнакомцем в размашистый удар. Тот оступился, засеменил, пытаясь найти твёрдую опору ногам. Но в следующее мгновение ему в шею вонзились два ножа.

Дрозд резко развернулся к зданию, но на стене уже никого не было. Злоумышленник, что по стене полз, тенью растворился в сумерках, сгущающихся над Сольной. Воин быстро огляделся по сторонам, не увидел ничего подозрительного, кроме убитого, и побежал в дом, крикнув на ходу: «Присмотрите здесь!»

Ёж сразу заозирался по сторонам, очень серьёзно восприняв поручение старшего товарища, крепко сжал рукоятку своего игрушечного ножика.

К счастью, на постоялом дворе были все живы. Побеспокоили только Ковача. Он рассказал, что лёг спать, пообщавшись с бутылкой острого, но спал, как всегда, не слишком крепко.

Проснулся от того, что почувствовал резкий запах эвкалиптуса. Открыл глаза. И увидел странного длинного незнакомца, который пытался открыть сундук, где кузнец спрятал шрёдер и меч. Ковач кинулся на грабителя, попутно выражая своё отношение к происходящему без обиняков, на всех языках знакомых.

Услышав сбивчивое пояснение кузнеца и не тратя времени на обсуждение, Дрозд велел каждому проверить, всё ли на месте. Стоило разобраться: это случайные воришки, каким-то образом проведавшие про магические артефакты, или намеренные, с тайным умыслом. А трактирщику наказал позвать стражников. Сержант-то со своими как раз в городских казармах остановился, как заведено было. В стенах столицы только королевская стража власть имела.

Иволга поднялась в свою комнату, а Ёжик к повозке побежал. Поскольку лишних денег у него не водилось, ночевал он с охранниками в тех же караванных кибитках. Да и привычней так.

Конечно, проверять особенно-то нечего было. Всех ценностей – несколько монет, да они висели в кожаном мешочке на шее, а ещё амулет – единственная вещь, которая была с Ёжиком после того, как он очнулся один на горном перевале год назад. Там его, беспамятного, и нашли караванщики, хворост для костра походного собиравшие. А Белка уговорила Скалу взять с собой, убедила, что от мальца одна лишь польза будет.

Амулет выглядел незамысловато: похож на клык огромного зверя, разрисованный причудливой вязью незнакомых рун. Какой от него может быть толк, мальчик так и не выяснил, но берёг, надеясь, что однажды пригодится. Что-то ему подсказывало – не так прост амулет, как кажется. Или очень хотелось в это верить... Оставил свою ценность в повозке, в заплечном мешке, с запасной рубашкой и штанами рядом, справедливо опасаясь, что потеряет на таком большом торжище.

Повозка, ещё утром представлявшая собой зелёный, несколько запылившийся и потрепанный в дороге фургон, являла жалкое зрелище. Словно взбесившийся огромный зверь драл её острыми когтями, а внутри - потопталось стадо быков. Но самым неожиданным для мальчика, когда он наконец-то нашел свой мешок, оказалось то, что амулета в нём не было. Ёж перерыл всё. Обыскал каждый уголок повозки и даже обшарил руками землю под кибиткой.

В полной растерянности направился в трактир. Ёжику казалось, мозг закипит от неразрешимых вопросов. Кто изодрал кибитку? Зачем? Кто учинил там полный разгром? Ведь такой основательный фургон был – не из всякого лука прострелишь! Чего ради? Правда, в такой неразберихе немудрено, что амулет случайно потерялся. Дивно, что он мешок свой отыскать сумел. Может, утром при свете солнца найдется? Единственная надежда…

На крыльце стояла стража. Копаясь в повозке, Ёж не заметил, когда солдаты появились во дворе. Несколько человек, не похожих на королевских воинов, суетились над трупом коротышки, которого упокоила Иволга. Но стражники не обращали на них внимания, и Ёж, подумав, что так и надо, робея проскользнул между ними в таверну.

Шум, который мальчик слышал на улице, уже утих. Возницы сидели за одним длинным столом, что вдоль окна стоял, и тихо обсуждали происшедшее, потягивая недорогое светлое пиво из деревянных кружек. С ними сидела Белка, но в разговоре участия не принимала, молча и тревожно смотрела в сторону зала, предназначенного для важных господ. Ёжик сунулся было к ней, но тут, скрипнув, приоткрылась дверь, которую сверлила взглядом хозяйка. Выглянувший Дрозд махнул мальцу рукой: иди, мол, сюда.

Войдя в залу, мальчик, как на стену, наткнулся на взгляд незнакомца, что возле Скалы сидел. Колени задрожали, с чего непонятно, мягкими стали. Так бы и сел, где стоял, если б не рука певца, железной хваткой в плечо вцепившаяся.

Дрозд подтолкнул мальца к столу. Купец кивнул на стул свободный. Ёж сел опасливо, отметив про себя, что голова каравана за этим столом и не голова вовсе. Вроде и возвышается над соседом своим, и в плечах шире, и власть во взгляде обычная, но не он тут за главного, сразу видно. Да и остальные себя неуверенно чувствовали, робели, переглядываясь, слово лишнее сказать боялись.

Ковач, нетвёрдо стоя на ногах и размахивая руками, взволнованно повторял то, что Ёж слышал уже. Высокая длинная тень, запах эвкалиптуса. Меч, пропавший вместе со шкатулкой драгоценной.

Чувства кузнеца понять немудрено. Пропало и оружие, и механизм, сусальным золотом украшенный, что сталь зачарованную глотать способен, как Пион – вино дорогое. Таких магических вещиц в мире немного найти можно. Берегут их пуще глаз своих. Чтобы ни по глупости, ни по умыслу бед никто причинить не мог. С магией в мире туго, особо не разгуляешься. Мастер со своими не расставался почти. Тот, кто успел выкрасть меч со шрёдером из сундука, представлял загадку нешуточную. А главное – как успел пронюхать о них! А уж каких дел можно натворить с магическими артефактами, и представить невозможно!

– Расскажи, что видел, – велел купец вдруг. Мальчик, опомнившись, затараторил сбивчиво. Понимал, что про врагов непонятных услышать хочет Скала, но несло мальчишку от пережитого. И Зимородка вспомнил, и бастионы его с пушками, и состязания театров уличных. Когда за Пиона разговор зашёл, за юбку пёструю, купец нахмурился, открыл было рот, видимо, остановить хотел. Но шевельнулся сосед его – слегка, казалось бы –и сдулся Скала, промолчал.

Тут Ёж в глаза незнакомцу взглянул –и всё. Утонул. Как кролик перед змеем, замер. О чём говорил, и не понимал уже. Тень чёрная, что по стене текла, как капля мёда горного, высверки ножей Иволгиных, телега, драконом злым порванная, ярость в глазах Дрозда, когда гном непонятный чуть любимую топором не зашиб насмерть...

- Гном?!

Глава 3. Где рождаются легенды/ часть III/

Слово незнакомца словно наваждение сняло. Мальчик замолчал, тяжело дыша. Иволга кувшин подвинула и кивнула: пей, мол. Ёж только сейчас почувствовал – горло пересохло. Схватил сосуд, сделал несколько больших глотков. Фух. Узвар. На меду.

Вытер рот рукавом – Белка не видит, уже б прилетело по затылку. Немного придя в себя, Ёжик увидел, что людей в зале прибавилось. Двое из тех, что над покойником во дворе суетились, стояли, почтительно слушая странного незнакомца.

– Тело – в лабораторию. Мигом. Там на ледник определите. Здесь всё с магом осмотреть. Хоть пылинку пропустите – завтра уже в предгорьях будете ульи окучивать и про личную жизнь пчелиной королевы с трутнями мне докладывать.

Тех как ветром сдуло. В дверях, правда, заминка произошла.

–Что за дела у вас... – начал было Зимородок, но тут же сбился. – Ваше сиятельство Полоз?!

«Кто ж он такой, Полоз этот? – подумалось Ежу. – Вон как с лица сбледнул строитель, хотя и сам не последний человек в столице!»

– Вспомнил! – воскликнул вдруг Скала, от души хлопнув ладонью по столу. Мальчик аж подпрыгнул от неожиданности, вмиг забыв про Зимородка. – Слышал я про наёмника, на убитого похожего. Рост точно сходится. И секира тоже. Так что же получается, он с самой Светыни за нами шёл? Ведь именно там заказы и брал. Ходил слух среди купцов наших, что очень удачливый ловкач: любое дело провернуть может. Похоже, кончилась здесь его удача.

Полоз сел рядом с купцом и стал вполголоса подробности выспрашивать. Про Ежа все забыли, и мальчик потихоньку бочком проскочил в двери. Такие дела творятся непонятные, поди разберись. А амулет найти надо. Почему-то это казалось очень важным.

В потёмках копаясь под фургоном, Ёжик видел, как ушёл странный и страшный Полоз. Стража за ним эскортом следовала. Тело напавшего на Иволгу коротышки ещё раньше исчезло.

– Что ищешь, малец? – вдруг раздалось над головой. Выглянув из-под повозки, мальчик увидел только темный силуэт. Голос был незнаком, и поджилки затряслись слегка. Иволгу вон чуть не убили, Ковача обворовали, кто тут ещё появится – Хвостатый знает. Ёж уже подумал было нырнуть под фургон снова и стрекача задать, но незнакомец плавно повёл рукой – и над раскрытой ладонью загорелся шар, на Луну похожий, маленькую только. Мягкий свет разлился вокруг, осветил молодое лицо с искренней улыбкой. Не могут так злодеи улыбаться, подумал Ёжик и остался на месте. Потом разглядел неподалёку двоих, которых Полоз обещал на пасеку в горы заслать, и расслабился окончательно, вспомнив, что им наказано было мага привести. Вот значит каков ты, чародей королевский? Никогда бы не подумал, что волшебники такими молодыми могут быть. Впрочем, это второй волшебник в жизни Ежа. И – да, на Канюка совсем не похожий.

– Я Ветер, – представился маг. – Давай помогу. И присел, освещая пространство под фургоном.

– Что ищем-то? – спросил Ветер, понаблюдав за пацаном, по десятому кругу просеивавшему пыль трактирного двора.

– Клык потерял… Ну, амулет свой, – пробурчал мальчишка.

– Хм… Вот прям так и амулет? А Полозу сказал?

– Нет. Зачем? – растерялся Ёж. Действительно, что такому важному вельможе за дело до безделушки непонятной?

– Эх ты, искатель! – покачал головой маг. –Давай, рассказывай, что за клык. Да в подробностях!

Утром караван отправился в обратный путь. Товар Скала распорядителю столичному доверил. По-скорому возницы тент новый на фургон повреждённый натянули, слава богам светлым, у купца в запасе несколько всегда было. Впрочем, неудивительно: не тот Скала хозяин, чтоб не предусмотреть подобного. В пути всякое быть может.

У Ежа из головы не шли слова Полоза, который с утра ещё раз наизнанку вывернул, про амулет расспрашивая да про подозрительное зверьё, что фургон разгромило. А закончив с мальчишкой, к купцу повернулся:

– Канюк – первое. В себя должен был прийти уже. Потому всё – в подробностях. Не хочет на плаху – пусть поёт. До донышка выжать. Книги не забудь. Будет что срочное – агаму пошлёшь.

Скала кивнул. Клетку с гадами летучими Ветер с утра привёз и лично в фургон головной погрузил.

– По прибытии в Светынь, первым делом всё, что с покойником связано, выяснить, – продолжал Полоз. – Тут уж сразу доклад отправляй. Промедление дорого обойтись может.

Караванщик снова закивал, но тут же скривился при следующих словах:

– С Ковачем не тяни. Реши со Штормом, где место выделить, чтоб при деле кузнец был, но и не отсвечивал. Главное – проследи, чтоб цацки свои искать не кинулся в одиночку…

Двинулись быки, скрипнули колёса, но услышал Ёж, как Полоз повернул голову к Ветру, за спиной у него стоящему, и сказал:

– Кто фургон так порвать мог, выясни в первую очередь. И про амулет мальчишки… Важнее прочего это будет сейчас.

***

– Вместе...

Тьма ушла. В узкие окна с восхода били солнечные лучи, в которых пылинок танцевало больше, чем звёзд в ночном безлунном небе. Канюк давно допускал, что разницы особой между ними нет. С одинаковой вероятностью и звезда, и пылинка могут оказаться домом для мириадов существ, живущих своей осознанной жизнью. Сгорающих от страсти, ненавидя или любя. Погрязших в быту и долгах. Поющих песни и ковыряющихся в навозе... Да Хвостатый с ними!

Тьма... Ушла.

Та, что была колыбелью и крепостной стеной. Нежная и жестокая. Требовательная, но щедрая. Старик ощутил себя стариком. Униженным, лишенным всего. Голым нищим, стоящим посреди Площади Королей, в окружении смеющейся сольненской черни... Это было страшно, но страшнее всего понимание, что они...

Вместе...

Канюк, кряхтя, спустился по винтовой лестнице, вышел из башни. Постояв в тени, сделал несколько резких глубоких вдохов и, решившись, шагнул под прямой взгляд Светила.

Тьма ушла не сама. Вместе с ней ушла сила. Колдун привык любую прихоть щелчком пальцев исполнять. Ну почти любую. Когда-то, не так давно, узнав из книг древних, что любой мир изнанку имеет, куда только избранным путь открыт, он смог туда проникнуть. Как из глины слепил мирок. Свой собственный. Сущность, что в мече заключена была, покорилась. Казалось бы. Казалось...

По своей ли воле на изнанку ушёл? Хотелось верить – да. Всё иначе виделось теперь.

Иволга осталась занозой в груди где-то, да боль привычной стала. Строя башню посреди пустошей, где ни воды, ни пищи, знал, что так и надо. Всё будет.

Нащупывая край реальности, осознавал чётко, чего хочет. Сад большой. Не такой, как в Сольне, во дворце королевском, где самшит подстриженный предсказуемым лабиринтом высажен. Буйство зелени, к которому садовник с ножницами и близко не подходил, как у Шторма, тоже не по душе было Канюку...

Окружили башню деревья в два роста человеческих высотой, с большими красными листьями, которые никакой ветер потревожить не мог. Тем более ветру позволено было только с разрешения дуть.

Вместе...

Дорожек не хотелось. Кому пути проторенные нужны? – подумалось вечность тому. Тьма!..

Лёг деревьям песок вместо почвы. Засветился, прихоти мимолётной послушный. А ветер, с листьями красными устав бороться, закрутил песчинки в смерчи и гулять меж стволов заставил. Парами...

Не впервые жизнь менялась. Канюк остервенело почесал запястье. Рука, с которой попрощаться успел, вчера зачесалась страшно и, похоже, расти начала. Значит, не ушла? Тьма? А может лучше, пусть идёт себе?

Скрип осей тележных колдун давно услышал. У самого Перста. Ведь ждал этого все дни последние. Понимал чутьём зверя загнанного, что раз Вершитель королевский в живых оставил и в кандалах на суд короля не увёз – значит, иным рассчитываться за вину придется. Знаниями и свободой. И то, что в цепи не заковали, в четыре стены не запечатали, Канюка не обманывало. Свободным только сильный может быть.

Самый свободный – самый сильный.

Встретить гостей, как раньше, в своём собственном мире, старый маг больше не мог. Его дом ветхой постройкой остался стоять посреди Каменных Пустошей. Вздохнув, Канюк встал и гордо распрямил плечи, когда первый фургон заехал на площадку перед башней. Скала в этот раз, вопреки обыкновению, ехал верхом, возглавляя процессию. Головной повозкой правил вихрастый паренёк. Лицо знакомо. Похоже, был рядом, когда...

Тьма ушла...

***

Скала тянуть быка за хвост не стал. Повел себя по-хозяйски. Канюку лишь голову смиренно опустить оставалось, признавая силу за прибывшими. Белка тут же наказ получила: отдельный ужин в башне собрать и только потом караваном заниматься. Сам купец сходил за бутылём особым, который в одном сундуке с казной хранился, шерстью толстой обернутый многократно.

– Рассказывай, колдун, кого в меч Ковача наивного подселил? – взял быка за рога купец, сделав изрядный глоток Долина.

Сидели вдвоём. Иволга с Дроздом вообще возле Перста остались. Перо не пропустил бы случая знания новые получить, да в Сольне делами оказался занят. Как и Пион-бродяга. Остальным не по чину было. Ежу особенно.

– Да было б кого, – проскрипел Канюк. – Нет-нет, – поспешил добавить, увидев неприятный прищур собеседника, – смысла нет уже тайны хранить! Просто сам теперь ни в чём не уверен.

Здоровой рукой поднял бокал повыше и посмотрел сквозь него на красноватый луч закатного светила, что рыцарским копьём пронзал узкое, больше на бойницу похожее, окно. Показалось, пылинки прекратили хаотичное движение и выстроились в сложной фигуре танца, невиданного в этом мире. Сместилась стрелка часов – и мириады танцующих совершили синхронные эволюции, подчиняясь нездешнему ритму…

– В книгах древних был ритуал описан, – встряхнувшись, продолжил колдун. – Сотворив его, можно было силу стихии подчинить и на службу себе поставить. И сила та немалою быть должна, но без воли собственной… На то моя воля была… Должна была стать.

Скала покивал заинтересованно, грея хрусталь в своей немаленькой ладони. Видел купец, что где-то по краю отчаяния Канюк ходит, с трудом сдерживается, пытаясь лицо сохранить, но мало чем помочь мог.

– Жаль, не могу тебя на изнанку сводить теперь. Ты бы понял, что моей волей там и не пахло. А чьей? Хвостатый знает.

Далеко за полночь собеседники засиделись, да только чётких ответов так и не получил купец. Вышел Скала трубку выкурить на ночь, подумал и, приняв решение, пошел к головному фургону. Не стал Белку спящую дёргать, сам лучину запалил. Принадлежности письменные – на месте. Обмакнул перо в чернила и написал три слова: «Не своею волею».

Агама, блеснув черной чешуёй в свете лучины, исчезла в ночном небе.

***

Ёж лежал у костра, завернувшись в изрядно поношенный, но тёплый, с меховым подбоем, плащ Скалы, и смотрел в небо. Остаться ночевать в Чёрной башне Канюка он не смог. Казалось, как только закроешь глаза, тени выберутся из углов, темных коридоров и тогда... мальчик боялся додумать что именно. Но при воспоминании о битве на Каменных Пустошах противно подрагивали поджилки. Поэтому, отговорившись тем, что не хочет оставлять лошадок без присмотра, сбежал ночевать к стражникам. Улёгся он поближе к разожжённому костерку. В Осенины можно поймать последние звездопады. Говорят, того, кто увидит, как одновременно падают три звезды, удача будет преследовать всю жизнь. А вдруг тогда его амулет найдётся? Мальчик глубоко вздохнул. В это хотелось верить. Ему почудилось, что в небе обосновалась стайка деловитых светлячков, перелетающих с места на место по своим нуждам. Ёжик следил за их полетами, надеясь, что вот-вот появится желанная троица.

Неожиданно одна звёздочка, шаловливо мигнув, полетела прямо к нему. Протянув руку и затаив дыхание, мальчик ждал, что будет. А через мгновение обнаружил себя на незнакомой земле – чёрной, почти антрацитовой, а вокруг клубятся звёздчатые искры, словно дразня и играя. «Надо поймать!» – решил Ёж, потянулся к ближайшей искорке, почти прикоснулся. Но она вдруг превратилась в алый экзотический цветок, который распустился, едва мальчик дотронулся до него. Внутри оказалась крошечная девушка. Она заставляла поверить в очаровательных легендарных фейери, если бы не чёрная коса, замысловато уложенная на затылке, с торчащими во все стороны пушистыми локонами, в плотно облегающем костюме, с мохрястым жилетом поверх и с рукоятками неизвестного оружия на поясе. Такого точно не может быть! Почему-то захотелось погладить её.

Девушка, загадочно улыбаясь, поманила пальцем. Когда же он приблизил лицо, резко произнесла:

– Беги! Болван! Не отдавай им! Умрё...

Мысли тут же разбежались, словно хвостатые муравьи, и Ёжик переспросил:

– Что?

Незнакомка не успела ответить. Мир вокруг начал рассыпаться, как обычный песок, и поднявшийся ветер с насмешливым воем уносил его прочь, оставив возле мальчика овальное чёрное зеркало. Невольно заглянув в него, Ёжик увидел себя – только явно взрослее, выше, с неровно подстриженными вихрами, а в руке – кривой окровавленный нож. «Зеркальное я» резко взмахнуло оружием и...

Ёжик отшатнулся, закричал. Проснулся? Или нет? Рядом возвышалась башня колдуна, и по закругляющейся стене текла тёмная капля. Такая же, в какую превратился некто, выскользнувший из окна Ковача в Сольне. Исчезла из виду – и сразу в глазах прояснилось. И наваждение спало. Проснулся Ёж окончательно и до утра не смог сомкнуть глаз больше, пытаясь разгадать: о чём говорила незнакомка. Может быть, это вещий сон? Помимо воли возникали картинки, в которых снова и снова являлась она.

***

– Поди сюда, – крикнул Скала, из окна узкого выглянув. Ёж как раз сумки с овсом лошадям на шеи развесил и прикидывал, куда бы воды налить для водопоя. В башню идти охоты не было, но поспорь с головой караванным, ага. Взойдя на крыльцо на ватных ногах, парень в щель узкую протиснулся, слегка лишь дверь приоткрыв. Как будто значение имело, насколько широко вход в логово колдунское распахнётся.

– Иди с ним. Книги, что даст, в мой фургон неси. Возле сундука с казной положишь, – и кивнул в сторону мага. Тот, поймав взгляд мальчишки, улыбнулся, как волчара матёрый оскалился, махнул культёй – пойдём, мол, и, кряхтя негромко, по лестнице винтовой подниматься начал.

Как наверху оказался, Ёж и не помнил. Шёл вверх, а чувство было, что в омут глубокий ныряет. С камнем на шее. Но там любопытство забирать начало. Окно огромное – в куполе прямо, что башне крышей служил. В него труба здоровая смотрит, на бомбарду похожая, какие в фортах, Зимородком построенных, стоят. Только ещё больше. Это каким ядром такая выстрелить сможет…

– Телескоп это, – проскрипел неожиданно голос колдуна. Канюк глянул на Ёжика, недоуменно замершего, и пояснил. – За звёздами смотреть. Вот, забирай все, – и кивнул на десяток книг, в стопку высокую на столе сложенных. – Аккуратнее только. Им цены нет… Звёзды, всё равно… Во тьме только видны.

Мальчик аккуратно взял книги, прижал верхнюю подбородком, не дай светлые боги уронить, и медленно, боясь дышать даже, пошёл к лестнице.

– Постой!

Ёж замер, обливаясь потом. Ну что стоило Скале с ними подняться? Говорил Пион, что сил нет теперь у колдуна тёмного, но туча ему послушная, что всё небо закрыла и молниями сыпала, так и стояла перед глазами.

Канюк подошёл и глянул мальцу в глаза. Помолчал пару вздохов, потом показал Ежу мешочек небольшой. Скала в похожем травы южные курительные хранил.

– Дар мой. Иволге… И Дрозду. Отдай им. В руки отдай. Сам! Они-то меня вряд ли простят. А Весы, может, и качнутся… – и положил на верхнюю книгу, прямо перед носом у сомлевшего от испуга мальчика.

Продолжение следует...

Глава 4 Пеклу не до легенд/часть I/

– Меч давай сюда, – Пуужин, новый наставник, смотрел доброжелательно.

«Отдать подарок Арно? Великого?!» - тёплая волна колыхнулась в груди и опала под взглядом Сильного.

– Давай-давай! В Колыбели равные условия для всех. Он твой… Но не сейчас.

Ану шагнула вперёд, чувствуя спиной сверлящие взгляды других пасынков. Это ощущение ей не нравилось. Оно было новым. Воспитанники Колыбелей постоянно конкурировали, в этом была суть пути постижения Силы. Но возможности всегда были действительно равными. Совместные испытания создавали ощущение общности, сплачивали. Успехи вызывали радость, неудачи – сочувствие. Вот только… Именно сейчас пришло осознание, что и гибли пасынки от рук собратьев, как правило.

Отчуждение.

Первое, что почувствовала Ану, встретившись с обитателями Колыбели Силы, было отчуждение. Сухие приветствия пасынков, знакомство с наставником, пришедшим на смену Табите – Альке, которую Арно не отпустил, оставив при троне Великого и пригрозив, что сам в случае отказа сестры бросит всё и вернётся туда, где провёл столетие волей Сатанка.

Наставница, прощаясь с ученицей, застегнула на ней лётный пояс. Ушан склонился, ожидая наездницу, двое сопровождающих гвардейцев уже взлетели, и в этот момент подошёл Ар. Потрепал за плечо девочку, отчего Сила в груди запела высоко и торжественно, а потом протянул короткий клинок в простых кожаных ножнах.

– Возьми, сестра. Здесь частица меня, – улыбнулся и добавил непонятно: – Есть опыт.

Смысл его слов, пусть и не до конца, стал ясен, когда Обитель Великого скрылась за горизонтом. Голос Силы в груди ожидаемо затихал по мере удаления от резиденции правителя Пекла, но… так и не замолчал полностью, чего Ану страшилась, на самом деле. Тонкий звук на одной высокой ноте продолжал звучать, лишь стоило девочке сосредоточиться и заглянуть внутрь себя, отрешаясь от окружающего. Меч? Ну конечно!

Черные Маски молча отправились в обратный путь, взяв на длинный повод ушана, принёсшего Ану. Колыбель оказалась пуста, что не удивило. Либо в рейде учебном пасынки, либо на полигоне круги наматывают. Глупо было полагать, что на смену Альке никого не прислали. А у наставников не было обычая время терять, позволяя ученикам на пути к Дарам Силы передышки делать.

Юная Сильная замерла в позе спящего ветра на плоском камне у закрытых ворот. Раньше заката группа вряд ли вернётся, в келью не хотелось. Девочка глубоко задышала, разгоняя энергию по телу, и погрузилась в себя. Образ звучащей в душе струны стал уже привычным. Ану коснулась её сознанием, пытаясь изменить тональность и добиваясь осмысленного звучания.

Шесть сущностей, появившихся на периферии расширившегося сознания, почувствовала задолго до того момента, когда их можно было увидеть обычным зрением. Несмотря на то что впервые сделала это внутренним взором, используя Силу на недоступном ранее уровне, узнала каждого из пасынков, не открывая глаз. Это была именно её группа. Младших было больше – полтора десятка, они обычно позже возвращались, а старшие вообще декадами в рейдах пропадали.

Седьмая сущность, выглядевшая как сгусток серого и, по ощущениям, липкого тумана, откровенно напрягала.

– Я – Пуужин, – представился Сильный, который никем, кроме нового наставника, быть не мог. Пасынки столпились за его спиной, кидая на свою соученицу насторожённые взгляды. Нравы в Колыбели были строгие, тем не менее Ану ожидала более тёплого приёма. При Табите любопытные одногруппники уже б засыпали вопросами, но – нет! Напряжённое молчание, глаза, бегающие от неё к наставнику. Неужели настолько строг, что и слова теперь без его разрешения не скажешь?

Отчуждение…

Спорить с Пуужином было действительно бессмысленно. К тому же он был прав. Слишком большое преимущество давал подаренный клинок. Как мостик, перекинутый через всё Пекло от Великого к ней, по которому бежит ручеёк энергии. В учебном спарринге ему не место. И не время. А в кельях хранить серьёзное оружие не позволяли правила Колыбели.

Склонив покорно голову, Ану протянула ножны с мечом наставнику, прощаясь с ощущением Силы. Смирение, годами учёбы вбитое в тело, утопило в себе и возникшую было гордость за новые возможности, и отчаяние от их утраты. Струна в душе замолчала, обвиснув оборванной паутиной.

***

Ану сидела на своём привычном месте в столовой Колыбели и вяло ковырялась в тарелке, пытаясь понять, что происходит. Есть совсем не хотелось. Казалось, что в столовой дуют пронизывающие намарские ветра, и Ану поёжилась.

«Что же случилось? Почему с появлением Пуужина всё изменилось?» – задавалась она вопросами. Происходящее казалось диким, нереальным. Конечно, настоящая дружба между воспитанниками в Колыбели не поощрялась наставниками, как, впрочем, и вражда. Но такого откровенного бойкота кому-либо при Табите-Альке никогда не было. Теперь рядом нет обожаемой наставницы и она осталась одна. Совсем одна.

До этого ей казалось, что отношения в группе сложились приятельские. Конкуренция оставалась на Тропе, а вне полигона поддержать друг друга было в порядке вещей. И даже прикрыть в случае залёта. Того же Хулгана не так давно всей группой выгораживали, когда он за тренировкой духа старших пасынков подсматривал и едва не попался.

Но с момента её возвращения с мечом Ара, от которого буквально веяло Силой, всё будто перевернулось. Сначала ощущение отчуждения. Новыми обострёнными чувствами оно воспринималось, как неприятное морозное покалывание. Отобранный меч, который казался… крепкой рукой верного друга. Может быть, в нём дело? Но это личный подарок Великого, отобрать его – вызвать гнев повелителя Пекла. Тем более Ану сомневалась, что в чужих руках клинок будет отличаться чем-то необычным от своих простых стальных собратьев.

Или проблема в ней? Сила, которая пробудилась так неожиданно, ведущая себя столь странно. Интересно, наставник что-то об этом знает? И главное – перемены, произошедшие с остальными пасынками… Откуда такая враждебность?

По дороге в столовую на ужин у её лица с резким свистом пролетел метальник. Девочка едва успела отшатнуться, поймав краем глаза характерное движение одногруппника Унура. «Сорвалось», – пожал он плечами в ответ на её красноречивый взгляд. Как далеко он был готов зайти? Или не сомневался в реакции Ану и это была приятельская подначка? Не похоже как-то.

А ведь до удара иномировой молнии на полигоне… До того, как всё началось, он совсем иначе смотрел… Даже Табита заметила. Да усмехалась только в ответ на немой вопрос в глазах Ану, которая не знала, что делать. Юный Сильный на любом привале рядом, как будто случайно, оказывался. В каждом рейде в затылок дышал. Норовил то поклажу помочь донести, то оружие предлагал почистить…

– Приближённой к Великому без зубату невкусно? – донеслось до неё. Обернувшись, увидела Унура с Хулганом, а вокруг них всю свою группу, закончившую ужинать. Унур передразнивал её: манерно возил большой ложкой по пустой тарелке с таким брезгливым выражением лица, словно перед ним болотная жижа. Периодически поворачивал голову в сторону, жеманно вздыхал: «Фу!» Хулган изображал страдающего подавальщика, пытающегося угодить привереде и демонстративно рыдающего в импровизированный платочек. Остальные заливисто хихикали, изредка косо поглядывая на Ану.

Девочка через силу постаралась улыбнуться – стоит ли обижаться на простое подтрунивание? Самым сложным было пропустить мимо ушей интонацию, с которой Унур сказал слово «приближённой».

В эту минуту в столовую зашёл Пуужин. Увидел столпившихся пасынков, Ану с почти полной тарелкой. И бросил:

– Пасынок Ану!

– Приветствую наставника Сильных! – подскочила девочка.

А учитель продолжил:

– Если после разносолов с Правителем Сильных простая еда не лезет в горло – два ночных дежурства вне очереди и завтра обойдешься без завтрака и обеда. Исполнять!

– Слушаю, наставник!

– Марш по своим кельям! Устроили балаган!

Не прошло и перцига, как столовая опустела. С наставником спорить – себе дороже.

Едва дойдя до своей кельи, Ану поняла, что неприятные сюрпризы не закончились. Открыв дверь, девочка застыла, глядя на открывшуюся картину. Складывалось ощущение, что внутри порезвились дикие ушаны. Все нехитрые пожитки Ану были разбросаны по полу, распотрошены подушка и матрас, пропал любимый кинжал-рондель, подаренный Табитой в день поступления в Колыбель Силы. Ухватистый клинок, длинный ровно настолько, насколько позволяли для личного хранения правила.

«Это шутка? Искали что-то? Что вообще происходит…» – в оцепенении пыталась сообразить Ану.

Но времени на размышления не было. Надо приводить в надлежащий для дежурства вид валявшуюся на полу форму, переодеться и бежать на пост.

Вытащила и попыталась хотя бы отряхнуть от пуха форменные штаны, рубашку и куртку. Получалось плохо: жёлтый пух чурища, которым набивали подушки, прилипал снова, создавая впечатление грязных разводов на темно-синей ткани. Ану догадалась намочить руку водой из умывальника, который имелся в каждой келье, – единственное удобство. Работа пошла быстрее.

Когда одежда почти отчистилась, в келью заглянул распорядитель третьего этажа, увидел беспорядок и грозно пообещал:

– Пасынок Ану, что это за бедлам? Я немедленно доложу Наставнику Пуужину о том, что тут творится! Убрать всё! Живо! – развернулся и вышел, продолжая возмущаться: – Распустились! Вот когда я проходил цикл обучения за такое… – он сделал жест, имитирующий отрезание головы. – Распустились!

– Это не я, – сама не зная зачем, прошептала вслед ему девочка, понимая, что дежурств у неё уже не два.

Отложила форму и поплелась за биомеханическим ширком для уборки.

Кажется, хоть в этом повезло и он был свободен, а то пришлось бы обычной тряпкой мыть. Ширк напоминал расплющенного колобка с выдающейся вперёд передней челюстью и десятком круглых фасеточных глаз на коротких стебельках. Эта биомеханическая тварь успешно поедала на полу любой мусор, попавшийся ей в зубы. Прозвали создание ширком потому, что в процессе уборки он издавал похожие забавные звуки: ширк-ширк. Пасть у биомеха была невелика – за тапочки можно было не волноваться.

Ширком Колыбель была то ли награждена за тайные заслуги перед Сатанком, то ли наказана по тем же причинам. Никто толком не знал. Но охотно пользовались им. Да и он сам свободно «разгуливал» по кельям, залам и коридорам – никто не препятствовал. Тварь подъедала мусор по всей Колыбели. Конечно, за ширком надо присматривать, а то стащит и сожрёт что-нибудь ценное, случайно упавшее на пол, но сегодня Ану не могла терять драгоценные перциги. Оглядела ещё раз пол, не увидела ничего стоящего, о чём стала бы жалеть. Переоделась в форму и побежала на дежурство.

***

В самом центре Зах Зээла, торговой столицы Пекла, на террасе второго этажа газара сидели двое. Уже десяток перцигов они молчали, глядя на бурлящее внизу море Сильных, изредка прикладываясь к красивым кубкам, в глубине прозрачных стенок которых нет-нет и пробегали разноцветные искры. Явно талантливый мастер создал, переплавив немало светящегося песка. Ароматный байна начал было остывать, но Арно хмуро глянул на кубок в руках сестры, потом на свой, и над сосудами тут же поднялся лёгкий парок от мгновенно нагревшегося напитка.

Четверо гвардейцев расположились за соседним столом. Они были одеты, как обычные воины, и без масок смотрелись непривычно. Да и чувствовали себя явно неуютно, но Арно не хотел привлекать внимания к своей особе, выбираясь в Зах Зээл. Его приказ был однозначным. С Великого сталось бы вообще без сопровождения и предупреждения покинуть Пик-над-Пеклом, но Алька воспротивилась.

Столпы повели себя по-разному. И если те, что присутствовали при встрече братьев на памятной галерее, безоговорочно приняли власть Арно, признав его Величие, то остальные выжидали, не определившись с решением. Они все были пасынками когда-то. Возвышение получили, сражаясь и проливая кровь. Алька подозревала, что кое-кто из них подумал: а нельзя ли взлететь ещё выше?

Сатанк Великий казался вечным. Передача власти над Пеклом волей его оглашена не была. И вдруг Сатанка Великого не стало. Почему бы одному из Столпов не сделать ещё один шаг, возвысившись над остальными?

Все пасынки в Колыбелях изучали историю Пекла. Как наставница, под личиной Табиты много лет отдавшая воспитанию будущих Столпов, Алька это знала. Но сомневалась, что кто-то из нынешних правителей провинций готов принять за истину, осознать, кто же такой Арно на самом деле. Период правления Радала излагался в Колыбелях очень поверхностно, что вполне объяснимо. Сатанк не хотел, чтобы подданные знали истинные причины Исхода Справедливой Силы.

Сильная сделала небольшой глоток обжигающего байна.

– Здесь основа твоей власти, – прервала она молчание наконец. – Сатанк прекрасно это понимал, хоть перед подданными и корчил из себя сурового воина, чурающегося шуршания банкнот. Банкиры, торговцы и мастера защищали Великого намного лучше, чем гвардия и войско. Только мало кто это понимал. Даже от Столпов таил твой брат знание это, как опасное для своей власти.

Скрипнула дверь, на террасу вышел Кир, которого Арно заметил ещё на подходе к зданию.

– Совет, все три уровня, будет собран в Обсидиановом Зале в полдень, Великий, – глубоко склонившись, доложил чиновник.

Арно кивнул. Он с интересом сравнивал Зах Зээл с тем, который видел в прошлой жизни, будучи молодым наследником трона. Тогда это был город воинов. Учёных-воинов и мастеров-оружейников. Мудрые Сильные постигали здесь суть войны, наставляли учеников. И… Творцов. Таланту чужда обыденность и статика, потому именно здесь, в ЗеЗе, где искусство войны поднялось до немыслимых высот, художники и поэты могли достигнуть пика в своем искусстве.

Город был ровесником цивилизации. Считалось, что сами боги в древние времена возвели его в подарок разумным, вставшим на Путь Силы.

Основу Зах Зээла составляла огромная скала из обсидиана. Город, как одежда, полностью покрывал её, бережно пряча от лучей Ода чёрную породу. Три кольца стен, каждое на своём уровне, остановили бы любого врага. Впрочем, Арно прекрасно знал, что защищают не стены, а тот, кто на них стоит.

Сейчас это был другой город. Город-базар. Не учёные, но торговцы жили здесь теперь. Творцы измельчали. Они сидели подчас прямо на земле, продавая свои поделки за гроши. Архитектура, некогда восхищавшая, ныне удручала. Фасады зданий осыпались. Их покрывали объявления, бессмысленные или похабные надписи, развешанный товар…

Но выводы новый Великий делать не торопился. Он видел симфил, ушанов, эриоф и понимал, что заурядные ремесленники не способны создать подобное. Наука и мастерство не покинули этот мир. Просто изменились. И в этом предстояло разобраться…

Обсидиановый Зал изменений не претерпел. Система линз и зеркал, ловя малейшие лучи дневного светила, освещала обширную ровную арену, расположенную в центре огромной пещеры. Вырубленные в глубокой древности в черной вулканической породе кресла многочисленными ярусами окружали освещённое пространство.

Тень, покрывающая ряды жёстких сидений, не мешала Арно, стоящему в расслабленной позе в центре арены. Он прекрасно различал в густом сумраке напряжённые, насторожённые лица собравшихся Сильных, чувствовал неуверенные взгляды.

__

Глава 4 Пеклу не до легенд/часть II/

– Арно Великий, – негромко, казалось бы, произнесла Алька, стоящая за правым плечом, но воздух завибрировал в такт её голосу, пробирая до костей. Единым движением десятки фигур вскочили с каменных сидений и склонились в глубоком поклоне. Среди Сильных, ценящих удачную сделку выше выигранной битвы, не нашлось желающих усомниться в праве нового Великого повелевать Пеклом.

– Первый уровень – мастера, – продолжала знакомить Алька брата с новыми реалиями Зах Зээла. – Их царство – за первым кругом стен. Мастерские, цеха, торговые площадки. Полуживность механическую Столпы, в принципе, в своих Обителях растят, но если что-то особенное понадобится, сюда идут.

Второй уровень – базар сплошной. Вотчина торгашей, сам видел. Но убогим видом не обманывайся. Отсюда караваны далеко идут. Всё Пекло своими маршрутами опутали, как стеклянный паук таргана. И к простым в поселения ходят, и в Колыбели необходимое везут симфилами грузовыми. В каждой Обители представитель от купцов сидит…

Как и от банкиров, впрочем. В ЗэЗэ эти проныры внутренний круг заняли. Самый высокий и чистый. И не возразил никто. Третий уровень. Половина Столпов у них в должниках ходит, не сомневайся даже.

– Недаром старший их кланялся, но смотрел независимо. Даже нагло, пожалуй. Эй, Кир! Вернёмся в Пик, представителю банка встречу назначь, – Арно помолчал размышляя. – А что с наукой? Почему уровня учёных нет? Раньше они в Зах Зээле над всеми прочими стояли.

– Не стало Силы, не стало учёных, брат. Та наука умерла тихо, а новую Сатанк в своей деснице держал. Разве только лекари остались независимы более-менее. Ну и Столпы, я думаю, из тех, что поумнее, в своих Обителях изыскания проводят.

Огромный ушан парил, лишь изредка взмахивая крыльями, корректируя полёт. Зах Зээл остался позади. А Пик-над-Пеклом пока ещё неторопливо приближался. Алька поднялась выше и потерялась в лучах светила. Гвардейцы вообще маячили на границе видимости… Правда, в какую сторону ни глянь – увидишь тень.

Знакомство с представителями уровней Зах Зээла не дало ожидаемых ответов на вопросы, которых накопилось изрядно. Арно пытался осмыслить информацию, полученную в Обсидиановом зале, откинув формальности, из которых, на первый взгляд, и состояла встреча с воротилами экономики Пекла.

Он был немногословен на арене, чувствуя желание денежных мешков сохранить существующее положение. Стабильность, на первый взгляд, – оптимальное состояние для торговцев и мастеров. Но только на первый.

Что лучше для купца: иметь постоянный стабильный доход, считая капающие изо дня в день зоосы, – или попасть под водопад, рискуя утонуть? «Конечно капли!» –воскликнет любой торговец. И закатит глаза, представив, как тонет в потоке денег.

Выслушав скучные пожелания уровней, Арно усмехнулся понимающе. А потом сказал, что сможет вернуть Силу. И показал.

Зах Зээл оценил перспективы… Сел у ног нового Великого, как песчаная гончая, преданно виляя хвостом и заглядывая в глаза.

«Перемен, похоже, не избежать... Значит, надо во что бы то ни стало начать ими управлять». Глава третьего уровня, поддавшись всеобщему изумлению, перестал контролировать маску бесстрастности, до этого всегда и везде скрывающую его лицо. Неудивительно, слишком многое стоило обдумать, и ум прожжённого дельца уже начал анализировать новые данные, отрешившись от окружающего… А зря. Он вдруг поймал внимательный, слегка насмешливый взгляд Арно Великого и досадливо поморщился, поняв, что прочитан правителем, как открытый гроссбух.

***

– Это глупость! Ты ведёшь себя как мальчишка! – Алька нервно ходила по галерее, наматывая петли и восьмёрки. Арно улыбаясь смотрел на освещённые садящимся светилом далёкие пики хребта Заснувшего Огня. Лишь в закаты просыпались эти старые горы, кристаллической породой вершин ловя лучи засыпающего Ода и многократно отражая их. Казалось, огненная стихия оживает в вечернем небе с невиданной мощью, бушует в безудержном гневе несколько перцигов и медленно стекает вниз, на спёкшийся песок, глубоко засыпая до следующего вечера.

Как только иллюзия растворилась в темноте, сгустившейся у подножья гор, Арно повернулся лицом к сестре, облокотившись спиной о перила. Неяркий свет, исходящий снизу от песка, контрастно очертил силуэт Сильного, спрятав при этом выражение лица.

– Ну успокойся, Аль. Так будет лучше.

– Да пойми: ты не Сатанк. Несколько поколений Столпов принимали Дары Силы из его рук. Он был божеством Пекла. Единственный, кому Сила дала вечность. Обо мне никто не знал. О тебе – тем более. Кто для них Арно? Убить и занять трон – первое, что пришло им в голову, поверь. Лишь те, кто видел слабость Сатанка своими глазами, присягнули тебе, спасибо Силе. Без присяги тоже могли бы попробовать, когда эмоции улягутся.

– Послушай… Бесконечность я провёл между мирами и многие годы – пленником клинка одного не очень разумного Сильного. Смог вырваться и вернуться вопреки всему. А ты меня по-прежнему, как младшего брата, опекаешь… Из Пекла ушла Сила. И из Пекла ушла Мудрость. Я несу и то и то.

– Где твоя скромность, братик, – усмехнулась иронично Алька.

– Изгнана, не до неё, – отмахнулся Арно и продолжил: – Я понимаю, Пекло живёт войной, и прокатиться огнём своей воли по Обителям мятежных Столпов – деяние Великого. Но я вижу другой путь.

– Я не сомневаюсь. И верю тебе. Но самому встречаться с правителями провинций? Без протокола, свиты, эскорта, советников…

От двери, ведущей во внутренние покои, отделилась тень, замерла в неглубоком поклоне, ожидая, когда на неё обратят внимание.

– Слушаю тебя, Кир, – Арно не стал заставлять чиновника ждать.

– Представитель третьего уровня, Великий…

– Да, да, пригласи, – тут же кивнул повелитель Пекла, пользуясь возможностью прервать спор с сестрой.

***

Сегодня ей выпало стоять на страже у Сердца Колыбели. Старинный артефакт, когда-то даривший посвящённым Великую Справедливую Силу, ныне был, скорее, символом. Потому что тех крупиц, которыми сейчас он делился с новыми Столпами, не хватило бы даже на создание фантома, не говоря уже о чём-то более значительном.

Самое трудное в дежурстве у Сердца – не только стоять навытяжку две сотни перцигов, но и то, что даже нос потереть нельзя. А он почему-то именно в это время начинал жутко чесаться. И сегодня особенно: после спешной попытки отчистить форму от пуха чурища. Казалось, он весь перебрался в нос и ему там ужасно тесно. Ану даже дышать старалась через раз. Не хватало ещё чихнуть.

Не прошло и двадцати перцигов, как на пост неожиданно прибыла компания пасынков во главе с Унуром.

Ану стиснула зубы, уже догадываясь, что сейчас начнется. И догадки немедленно подтвердились.

Хулган достал из кармана горсть душистой вирни, поделился с приятелями, и они, явно дразнясь, стали есть её. Ану осторожно выдохнула – подразнят и уйдут.

Но Унур, увидел, что девочка не реагирует, и тут же предложил соревнование на самого меткого. А в качестве мишени использовать её – дежурную. Пасынки сначала не решались, но после того, как зачинщик обозвал их трусами, достали полые костяные трубочки, выданные им для тренировки в метании шипов ядовитой дзельковы. Косточки, конечно, не были ядовитыми, но Ану это мало утешало. Твёрдые, заострённые с двух концов семена могли причинить боль. Девочка мучительно пыталась решить: что же ей сделать? Пост был, скорее, Почетным, и нападения на святыню не опасались, поэтому из оружия у неё были только несерьёзные ритуальные клинки. Не кидаться же с ними на пасынков общей Колыбели? Тем более, по инструкции позволялось применять оружие в случае прямой угрозы Сердцу. А тут, скорее, издевательство лично над ней. Ану понимала, что Унур с Хулганом всё продумали и серьёзного наказания для них не будет. А вот ей сойти с места, да и вообще двигаться правилами не дозволялось. И как быть?

Она успела только закрыть глаза и подавить хорошо тренированные рефлексы.

В этот момент Унур уже скомандовал:

– Пли!

И в девочку полетели мелкие острые снаряды. Сок вирни отличался ярко-лиловым цветом, нелегко отстирывался, трудно смывался с любой поверхности и надолго въедался в кожу, оставляя жёлто-лиловые пятна, похожие на синяки. Если сразу не умыться. Хотя бы раз в детстве каждый Сильный заигрывался, забывал смыть сок и… просыпался утром со «зверски избитой» физиономией.

«Сила Тёмная!» – мысленно простонала Ану, представляя, на что будет похоже её лицо после дежурства и реакцию наставника.

Вообще-то, кроме Унура и Хулгана, остальные старались не плеваться косточками ни в лицо, ни в шею, ни в руки. Только эти двое намеренно били в лицо.

– Пли! Пли! – прикрикивал Унур.

И колючие косточки находили свою цель. Хотелось ответить, прикрыться или хотя бы отвернуться. Вдруг память холодной волной прокатилась по позвоночнику. Такое уже было! Однажды. Давно.

Ану увидела себя, словно со стороны, – маленькой девочкой, судорожно цепляющейся за руку отца, который старается идти медленнее, приноравливаясь к её шагу. А в него со всех сторон летят оскорбления и крошечные огненные шарики Силы, оставляя ожоги на его коже, прожигая одежду. В неё намеренно не кидали или не попадали, но один всё же скользнул по руке. Она вскрикнула от боли и потеряла сознание. Уже потом, когда Табита забрала её к себе, тогда же и свела шрам с кисти. Но те ощущения вернулись. Вернулись сейчас вместе с воспоминанием. Ану не выдержала – отвернулась от очередного залпа. Приоткрыла глаза, чтобы избавиться от наваждения страшного прошлого, и увидела пятна на Сердце от сока вирни.

Девочка вздрогнула: «Это конец!»

Если увидит старший смены или наставник, то её ждет наказание посерьёзнее внеплановых дежурств.

Хулган первым опомнился и сообразил, куда попадали косточки.

Унур зло шикнул на Ану:

– Только попробуй сказать кому-нибудь!

И окрикнул остальных:

– Сматываемся!

Азарт скис, пасынки осознали глубину засады, в которой оказались, рванули в свои кельи.

Только Хулган оглянулся, притормозил, достал из кармана маленькую коробочку, открыл и, сузив глаза, прошипел:

– Не скучай… При-бли-жён-на-я!

Из брошенной коробочки шустро выползали крошки-шорголжики, мелкие насекомые, отличающиеся тягой к теплу и кусучим нравом. Всегда стремящиеся забраться туда, где кожа наиболее нежная и уязвимая.

Ану мысленно простонала: «Только их не хватает!» Взглянув на часы, удивилась: прошло не более тридцати перцигов. Значит, обход ещё не скоро! И решилась: отмыть Сердце – самое важное. Она развернулась, достала форменный носовой платок и стала оттирать пятна с артефакта, оглядываясь на подбирающихся насекомых, готовая давить самых прытких.

Как ни старалась оттереть пятна, ничего практически не получалось. Девочка в ужасе подумала о том, что будет, когда всё это увидит старший смены. Как минимум неделя ночных дежурств обеспечена. И тут мелькнула шальная мысль: «А что если попробовать Силой…» Она помнила, как Алька ей пользовалась, выглядело так, словно в руке была щетка. Может быть, и у неё получится? Быстро передавив наиболее рьяно подползающих шорголжиков, Ану попыталась сосредоточиться, ощутить ту Силу, что звенела в ней рядом с Аром. Ей удалось обнаружить едва ощутимую искорку и направить Силу на одно из пятен. Она уже увидела, как оно бледнеет и исчезает. И тут…

Гулкий звон неожиданно раздался в помещении. Показалось, стены Колыбели задрожали, а во рту заныли зубы. Ану замерла, потеряла сосредоточенность, ощутила, как её укусил шорголжик, попыталась придавить его. В этот момент на пост стремительным шагом вошёл Пуужин. Ану показалось, что от увиденного его удар хватит. Покрасневший, сузившимися глазами на искажённой злобой физиономии он смотрел на девочку с явным желанием раздавить, словно это она была шорголжиком. Скривившись, Пуужин рявкнул:

– В карцер, пасынок Ану! На неделю! Марш!

– Есть!

На пост прибежал старший дежурной смены. Замер, неверяще оглядев представившуюся картину.

Но быстро пришел в себя:

– Пасынок Ану, сдать оружие! Следуй за мной!

Наставник проводил их злым взглядом. Оставшись один, приблизился к артефакту и уже задумчиво посмотрел на него. Прикоснулся пальцами – он не ошибся. Движение не показалось, едва заметная, затухающая вибрация ясно говорила о том, что источником звука было именно Сердце.

Понурив голову, Ану шла вслед за дежурным. Вот попала так попала! При Табите подобные наказания были редкостью. Если пасынок провинился, то ему выносили порицание или давали дополнительное дежурство. Правда, накопившие много наказаний теряли шансы на обретение Даров. Тут уж Сила сама как-то разбиралась. Поскольку Ану старалась быть лучшим из пасынков, то наказанию подвергалась всего пару раз. Да она вообще не могла припомнить, чтобы кого-то сажали в карцер! Только знала, что он находится где-то в подвале Колыбели. И старшие пасынки шептались о том, что наказанных привязывали к пыточному столу и три раза в день жестоко били. Исполнял наказание сумасшедший Дарх. По Колыбели про него ходили жуткие слухи, что он был одним из лучших пасынков и как одержимый стремился получить Дары Силы. А в день последнего испытания он сорвался и чуть не уничтожил всю свою группу. За что и был лишён пути и сослан охранять узников. Теперь ей предстоит узнать, правда ли это. И кого ж он раньше стерёг? А что самое обидное – её шансы принять Дары явно уменьшились.

По мере того, как они с дежурным спускались в подвальное помещение, у Ану появилось противно тянущее ощущение под ложечкой, от которого мёрзли пальцы. Страх липкой пеленой охватывал девочку. Даже почему-то не было сил давить кусучую мелочь, таки дорвавшуюся до тела.

Наконец, добравшись до подвала и отворив арочную, обитую тёмным железом дверь, дежурный втолкнул Ану внутрь и громко крикнул:

– Дарх! Забери пасынка на воспитание! Семь суток карцера!

В пустом коридоре раздались тяжёлые неровные шаги и зажглись факелы. Из-за дальнего поворота появилась массивная фигура. Слегка прихрамывая, она направлялась к Ану. Дарх явно не торопился. Когда он подошёл ближе, девочка рассмотрела жёсткие черты лица, казавшиеся железной маской, с выражением смеси гнева и презрения. Сильный был одет в повседневную форму пасынков огромного размера и фартук, который притянул взгляд Ану. Он был необычным, из какого-то грубого серого материала со множеством тёмных пятен, похожих на ржавчину, на карманах, из которых торчали острые инструменты, очень напоминающие пыточные. Подобные она видела на картинке в учебнике Истории Справедливости Империи Сатанка. Наставница на лекции рассказывала, что это вчерашний день и в настоящее время для получения нужной информации используются другие, более современные методы.

Заметив её испуганный взгляд, Дарх криво ухмыльнулся и хрипло выговорил, похлопывая ладонями по карманам:

– Да, правильно понимаешь: для таких тарганов, как ты! Таких надо воспитывать!

Девочка вздрогнула, охранник показался ей безумным, но тут же напомнила себе, что она пасынок Силы и должна однажды стать Столпом, сжала зубы, готовые застучать, и промолчала. Старалась больше не смотреть ни на фартук, ни на Дарха.

– За мной! – буркнул охранник, в его голосе послышалось разочарование.

Не спеша он довел её до одной из каморок, подтолкнул, замершую на входе в тёмный проём, и с лязгом провернул ключ в замке, закрывая дверь.

---

Глава 4 Пеклу не до легенд/часть III/

В карцере было холодно. Когда глаза привыкли к темноте, Ану увидела, что это маленькая каморка, даже меньше, чем кельи пасынков, но очень похожая на те, которые им показывали, когда изучали разные типы тюрем. Слева была доска на полу, обозначающая кровать, дырка в углу у стены, поросшей мохнатой чёрной плесенью, и кувшин на цепочке с гнилой, судя по запаху, водой.

На противоположной стене, почти под потолком, находилось желтовато-грязное окно, через которое проникал сумеречный свет, создавая инфернальную атмосферу.

Будущее представлялось пугающе туманным. Но боль от укусов мелких тварей вернула её к действительности. Торопливо сняв одежду, постаралась быстро передавить всех «подаренных» шорголжиков. Следов укусов обнаружилось много, на одежде даже остались капельки крови. Справившись с насекомыми, девочка снова оделась, свернулась калачиком на доске и попыталась уснуть, но подвальный холод долго не давал забыться. С грустью вспомнилось то время, когда наставницей была Табита. Строгая в обучении, но неизменно внимательная, готовая помочь, показать, подсказать… и очень добрая к ней. Ану даже казалось, что она снова дома… с мамой.

Разбудил девочку скрежет проворачивающегося ключа в замке. Она резко села на кровати. Судя по крадущемуся лучу света, эта бесконечная ночь наконец-то уступала своё время утру.

– Подъём! – буркнул охранник. – За водой! Я нянчиться не буду!

Голова была словно чугунная, следы укусов болели и чесались, горло саднило, но Ану поднялась и пошла за водой.

Воду пришлось зачерпывать из большой бочки, наливать в пузатый медный кувшин, явно рассчитанный на большое количество заключенных, потом тащить его в каморку. Зато воды хватило и умыться, и напиться. Дарх выдал ей краюху жесткого хлеба:

– Завтрак, обед и ужин. Запомни мою доброту. Наставник Пуужин тебя вообще без еды сегодня оставить хотел! Через десять перцигов начну тебя воспитывать… – он сделал многозначительную паузу.

Есть пока не хотелось, и Ану положила хлеб на угол кровати. Многообещающий намёк охранника явно пугал. Кто знает, что может твориться в его голове? Но ей надо выжить, надо стать Сильной, Столпом и тогда… Да, у неё есть цель. Раскисать нельзя!

Вскоре в каморку заявился Дарх с чёрной, потрёпанной, трёххвостой плетью в руках. И приказал:

– Отжимание на кулаках сто раз, потом пятьдесят на пальцах. Живо!

Ану выдохнула: «Слава Тьме! Ничего сложного! Обычная разминка». Привычно упёрлась кулаками в пол и начала отжиматься. В привычном ритме закончила упражнение, но как только она его выполнила, новый «наставник» сказал:

– Плохо! Ещё раз, и быстрее!

Девочка выдохнула, постаралась – и сделала быстрее. Но Дарх потребовал:

– Ещё быстрее! Или я тебе помогу! – он размахнулся и ударил плетью прямо перед лицом Ану.

Она инстинктивно зажмурилась и напряглась. Конечно, тренировали их много и регулярно, но подряд на ускорение однотипные серии делать не приходилось. К тому же обстановка не позволяла погрузиться в транс, который обычно выручал на Тропе. Появилось ощущение, что силы на исходе.

Задание оказалось сложнее, чем она думала: сбивалось дыхание, мешали удары плёткой, которые задавали всё ускоряющийся темп.

– Ниже! – гаркнул Дарх. – Ещё ниже! И быстрее!

Резкая боль обожгла лопатки, и девочка вскрикнула, упала на пол.

– Вот так! Продолжай!

Ану поднялась на руках, и новый свист плётки заставил её почти прижаться к полу. Она закусила губу, чтобы не закричать: таких уродов это только распаляет. И тогда их не остановить.

Постаралась успокоиться и сосредоточиться: ей надо выжить. Продержаться неделю во что бы то ни стало. Стать Сильной. Стать Столпом. Как мантру, повторяла она себе, стараясь отстраниться от боли и телесных ощущений.

Сейчас, как никогда раньше, она прочувствовала, во что превращается Сила без Справедливости. Как же ей захотелось, чтобы появился легендарный Атанг… Но это всё сказки! Боги их больше не слышат. Они отвернулись от них.

Наказали – отняли Силу.

Выполнять команды злобного Дарха становилось всё труднее.

Наконец, она упала и не смогла подняться. Охранник выругался, огрел её плетью со всего размаху и вышел, закрыв пленницу на ключ.

Сил подняться у Ану не было совсем. Всё тело болело: перегруженные мышцы и пораненная спина. Девочка попыталась переползти с каменного пола на кровать, но не смогла, провалившись в забытьё.

«Небо! Голубое небо и… что это? Яркое, жёлтое, тёплое, плавно бегущее к горизонту… А рядом белые, розоватые, пушистые… звери? Вон тот, правый, очень похож на ушана, – отстраненно подумалось девочке. – И запахи: лёгкие, свежие, сладкие», – Ану облегченно выдохнула: подвал и жуткий Дарх ей привиделись. Но голубого неба не бывает! Она вспомнила: что-то такое видела, когда почти на неё свалился Арно. Но где она? Кто-то ласково гладит по спутанным волосам и шепчет: «Всё пройдет! Я с тобой». Захотелось просто закрыть глаза и слушать, чувствовать, дышать… Голос успокаивал. Но она всё же не стала закрывать – надо узнать, кто это. Соломенная челка, внимательные серые глаза, смотрящие с неподдельным сочувствием, добрые, утешающие руки… И наполняющая тело Сила. Такая светлая, словно родная, вымывающая мягкой волной всю боль.

***

Четверо патрульных перехватили Арно, лишь только Обитель Эрда́ появилась на горизонте. Формально все Чёрные Маски состояли в гвардии Великого, но к каждой Обители было приписано по десятку гвардейцев. Они служили символом власти Столпа, были его опорой во всём, что касалось внутренней политики провинций. При этом никогда не вмешивались в междоусобицы между правителями, ограничиваясь ролью наблюдателей со стороны хозяина Пекла.

Сатанк тщательно следил, чтобы у гвардии не появлялось возможностей и поводов к измене, поэтому проводил постоянные ротации. Связи и привязанности, которыми обрастали бы служивые, подолгу оставаясь на одном месте, были совсем не нужны для службы Великому. Гарнизоны, таким образом, постоянно меняли свой состав. Арно уже знал эти тонкости, но понимал, что после исчезновения старшего брата многое могло измениться, в том числе и старые приоритеты.

Остатки Силы, клочьями рассеянные по миру, с охотой отзывались на его зов. Сильный поднял правую руку – и вокруг кулака засветился багровый ореол. Маски признали повелителя и, не выказывая удивления или иных эмоций, пристроились сзади двумя парами, изображая почётный караул.

Арно не зря избрал Эрда́ первым пунктом своего маршрута. С правителем этой провинции он был знаком практически с момента своего возвращения в Пекло, считал его вполне разумным Сильным и полагал, что сможет наладить нормальный контакт именно здесь. И если ожидания оправдаются, то с остальными неопределившимися будет говорить проще, заручившись поддержкой того, кто по зову разума пошёл за новым Великим, а не под влиянием момента, как те, что стали свидетелями его встречи с Сатанком. Не последнюю роль играло то, что Обитель Эрда́ была одной из крупных и сильнейших. За ним пойдут многие.

Столп встречал во внутреннем саду. Арно хмыкнул про себя, покосившись на сопровождающих гвардейцев. Доложили уже. Впрочем, это ни о чём пока не говорило.

– Приветствую Повелителя Пекла, – склонился хозяин Обители Эрда́ в глубоком поклоне.

– Мне больше нравилось, когда вы меня по имени называли, – сказал Арно, спрыгнув с ушана, и хлопком по шее отправил летучую тварь восвояси.

– С тех недалёких пор много песка утекло, Великий, – почтительно ответил Столп, не меняя позы. – Но почему вы один?

– Это неофициальный визит. Я просто прилетел пообщаться с вами, – Арно подошёл ближе. ­– Ну встаньте же! Вы ведь один из самых старых моих знакомых в Пекле.

В той самой беседке, где Ану познакомилась с будущим Великим, уже хлопотали слуги, заканчивая накрывать стол. Ар понял, что у Залта на самом деле было с десяток перцигов для подготовки к встрече. Точно Маски доложили! Правитель Эрда́ с достоинством выпрямился, повёл плечами, демонстрируя, что согбенная поза непривычна для него, и развёл руки, приглашая повелителя к столу.

***

Сухость во рту и пульсирующая острая головная боль. Знакомые ощущения. Несколько рассветов тому, вырвавшись из стального плена и запредельным усилием воли вернувшись в родной мир, Арно чувствовал себя примерно так же. Хотя… Сейчас было хуже. Тогда Сила тёплой волной прокатилась, вымывая из тела остатки чуждых энергий, очищая от боли. Сейчас же она не чувствовалась совсем.

Впервые. Ни отголоска. Ни эха. Ни малейшего отклика.

Вдох. Резкий! Как будто пробующий грудную клетку на крепость. Выдох. Долгий, словно ожидание любви… Любви? Это чувство? Что-то очень знакомое, но до сих пор не познанное. Или нет? Ну как же?! Крепкие руки отца, глаза матери, излучающие тепло, и… любовь? Да, несомненно, но это та любовь, что пришла с рождением. Ждёшь другое…

При чём здесь любовь? Мысли с трудом ворочались в голове. Периодически яркие вспышки озаряли в сознании образы, которые память хранила где-то очень глубоко. На каждую вспышку тело отзывалось волной острой боли. Дерево Грёз, брат замерший нелепой куклой в его тени. Хитрый взмах меча – еле увернулся, качнулся назад, разрывая дистанцию, но Алька, чувствуя, что вот-вот дожмёт, продолжает атаку, победно улыбаясь. И вдруг… Стрела, светящаяся от переполняющей её Силы, торчит из спины сестры. Торжествующий взгляд Сатанка и… Удар молота – как приговор богов… Голубое невиданное небо…

Глубокая синь начала блёкнуть, терять глубину. Через пару перцигов сквозь неё проступил тёмно-серый камень. Арно тряхнул головой, отгоняя видения, поморщился от очередного укола боли, вызванного резким движением, и огляделся. Его окружал холодный камень. Похоже на пещеру. По стенам кое-где расползались пятна плесени, которые и давали тусклый свет. Впрочем, его хватало для осознания, что выхода нет. Ничего похожего на дверь или окно, заваленный проход или отверстие для вентиляции. Воздух, однако, был свежий, без запаха затхлости, это давало надежду на то, что выход из каменного мешка есть. Но отсутствие малейшего следа Силы пугало.

Значит, Залт решил рискнуть. Мысли в голове не спеша выстраивались, складываясь в пазл, и Арно попытался восстановить картину событий. Теперь всё стало ясно. Подчёркнутая покорность, услужливость. Залт вывалил массу информации, в которой пользы оказалось… да совсем не оказалось. Ни единого зёрнышка. Арно поморщился досадливо, понимая, что не смог просчитать намерения хозяина. Да вообще все планы пошли серым песком. Стоило признать правоту Альки: он переоценил своё умение разбираться в Сильных.

***

– Я знаю, кто такой Арно Великий. Младший брат Сатанка, – говорил правитель Эрда́, собственноручно разливая вино по прозрачным бокалам. Поняв, что повелитель хочет разговора без чинов, Залт дал знак прислуге удалиться из беседки. Чёрные Маски тоже пропали из виду, правильно истолковав косой взгляд Великого в свой адрес, и затерялись в саду, стараясь не попадаться лишний раз на глаза. – И не сомневаюсь в вашем праве на Трон Пекла. За справедливую Силу!

– За Силу! – поднял Арно бокал с тёмно-красным, почти черным напитком.

Прикрыв глаза, Сильный наслаждался великолепным букетом, одновременно выбирая тактику предстоящей беседы. Убедив сестру, он и сам поверил, что справится с миссией объединения Столпов под своей рукой малыми силами, но сейчас вдруг осознал: уверенно предсказать поведение собеседника не так уж и просто. И весь план планом-то, по сути, не является, а расчёт на импровизацию может не оправдаться. Да, у него был козырь. За возможность вернуть Силу любой обитатель Пекла поставит на кон всё, вплоть до собственной жизни, и Арно такую возможность имел. Но слишком много времени он провёл в другом мире. За это время Сильные изменились, и эти изменения ломали все прогнозы.

Залт молча ждал окончания паузы, также делая вид, будто увлечён вином. Он знал, что произошло в замке на Пике Пекла, как и все Столпы. Весть о случившемся очень быстро облетела Обители. Правители провинций были впечатлены столь очевидным родством с Силой. Сами-то десятилетиями перебивались крохами, способными разве что светильники в подземельях или убогие бродячие песчаные смерчики питать.

Но он знал больше. Именно в Обитель Эрда́ Кир в своё время доставил будущего Великого после прорыва им границ мира. Сильного Арно и… Ану – ничем не примечательную, на первый взгляд, четырнадцатилетнюю девочку. Пасынка Силы.

Вот именно – на первый взгляд. Примечательного, странного и загадочного хватало. А Залт любил загадки. И умел делать правильные выводы.

– Прекрасное вино, – сказал Арно наконец. Он решил отдать инициативу собеседнику, чтобы понять его отношение к происходящему, но при этом не давить авторитетом и не давать подсказок, потому замолчал, похвалив вино.

– Какие планы у Великого? – спросил Залт, правильно расценив очередную паузу. Играть по правилам, предложенным визитёром, ему не хотелось.

Арно это сразу почувствовал, но опыта в игре словами у него было не так уж и много. Волей-неволей пришлось отвечать на вопрос Столпа, поднаторевшего в интригах, искусство которых постигали будущие правители Сильных ещё в Колыбелях наравне с искусством войны.

– По новой знакомлюсь с Пеклом, – сумел уклончиво ответить Арно. Ему всё-таки удалось заставить Залта говорить. Беседа затянулась. Слуги успели сделать четыре перемены, повинуясь движению брови Столпа. Правитель Эрда́ рассказывал много и охотно, но реально полезной информации было мало. В основном, подробности уже известных Великому фактов и событий, ценность которых здесь и сейчас была крайне сомнительна. Ну и восхваления, от которых Сильный быстро устал.

– Вы ведь видели мою Силу, Залт? – наконец спросил Арно, глядя в глаза собеседнику. Беспредметный разговор утомил.

Столп запнулся, но быстро совладал с собой.

– Нет, о Великий, – соврал он, но тут же добавил: – Мы не смогли оживить симфилу, которая на вас напала, вы ведь об этом?

– Да. Нет… Не совсем об этом, – Арно помолчал, подбирая слова. – Мой брат нарушил договор с Богами. Поэтому Сила, как вы её называете, ушла. Правильно будет – Справедливая Сила. Когда отрёкшийся от наследства возжаждал власти, преступив Справедливость, начался Исход. Разумные Пекла давно утратили право зваться Сильными, лишь цепляясь за старые привычки, делали это до сих пор, поощряемые Сатанком…

Арно поднял руку, повращал кистью, словно разминая, и с каждым движением ярче, ярче красноватое свечение стало наливаться вокруг ладони. Ладонь резко с хрустом сжалась в кулак, засиявший вдруг словно маленький Од.

– Сила, – прошептал правитель провинции Эрда́, заворожённо глядя на Великого.

***

Автоматически простукивая камень стен, Арно размышлял, пытаясь скорректировать планы. Он уже понял, что смерть в ближайшее время ему не грозит. Иначе вряд ли пришёл бы в себя после того, как организм справился с отравой, подмешанной в угощение. Значит – что? Это значит, что Залт будет пытаться через него овладеть Силой.

Занятие бессмысленное, конечно. Не понимая сути Справедливой Силы, не станешь истинно Сильным. Едва ли этот факт остановит Столпа. Он будет повторять провальные попытки вновь и вновь. Пока… Сколько времени понадобится, чтобы осознать ошибочность такого пути?

В любом случае, шанс вырваться из плена представится. Арно умел ждать. Был вынужден научиться.

Но почему молчит Сила?

Часть стены беззвучно заскользила вдруг в сторону, открывая узкий проход, из которого раздался металлический ритмичный лязг.

/продолжение следует/

Глава 5 Не выйти из легенды/часть I/

Канюку не спалось. Ночь давно опустила полог тьмы на Серые пустоши и скрыла коготь Каменного Перста. Караван ещё в начале дня утёк в том направлении, а колдун как в транс погрузился, не отрывая взгляда от острой вершины скалы. Встряхнулся, уловив прохладу ночную, и усмехнулся: «Полог тьмы». Просто ушло солнце. Просто не стало света…

Зарубцевавшаяся культя правой руки привычно зудела. Канюк научился не обращать на это внимания. Он всё смотрел на тропу, убегающую к караванному тракту, и в ночной темноте чародею виделись светящиеся отпечатки маленьких ступней, какие мог оставить ребёнок. Видимо, подсознание решило поиздеваться. Мальчик уехал в головном фургоне – он точно помнил, как, повинуясь жесту Скалы, Ёжик вскочил в повозку и принял вожжи. Ну какие следы? Тем более светящиеся?

Стоило подумать, почему он вообще решил вручить сокровище, с таким трудом приобретённое, первому встреченному мальцу. Можно было и через караванщика передать, раз уж решил расстаться с артефактами, хитростью добытыми некогда у существа, столь древнего, что и легенды о таких, как он, из памяти ныне живущих стёрлись. Две фибулы льдистые — словно воплощение тех самых связей духовных, которые он рвал совсем ещё недавно, будто одержимый.

Почему отдал? Кто шептал в ухо, в тени стоя? Кто подсказывал и каждый шаг направлял? Ведь казалось, своей волей живёт… Да где теперь та воля? Вынули тот стержень, что заставлял прямо держаться и на окружающий мир свысока смотреть…

Темно. Верхушка Перста давно растворилась в ночи, а мальца, что фибулы унёс, след простыл.

Вдруг что-то изменилось. Багровые отблески разбавили ночную тьму. Канюк обернулся в поисках источника света и увидел подсвеченную тёмно-красным арку. В том самом месте, где ещё недавно начинались ступени, ведущие в Изнанку. В мир, созданный некогда для себя одного.

***

К стоянке у памятного озера подошли уже в ночи. Не было в этот раз ни костров больших, ни варева Белки основательного, ни шатров походных. Наскоро перекусили всухомятку да спать на ночь по фургонам завалились. У Ежа глаза ещё в дороге слипаться начали, но от обязанностей никуда не денешься, и мальчик под храп спящих возниц парами водил лошадей к озеру, нет-нет да и трогая грудь, где за пазухой дар Канюка для Иволги с Дроздом лежал.

Сомнения никак не отпускали. Просто отдать, кому предназначено, или Скале показать сначала? Кто знает, что колдун задумал? А может, вообще в озере утопить, пока не видит никто? Заснул Ёж так ничего и не решив.

Утро добрым назвать не получилось. Всю ночь ему снились кошмары. Густой чёрный туман, принимая разные очертания, окружал со всех сторон. Липкие прикосновения бесформенных клубов вызывали омерзение. Дышать было тяжело, и мальчик отчётливо понимал, что, как только его накроет с головой, он задохнётся. Попытки бороться ни к чему не приводили. Руки не слушались. Казалось, что он оплетён паутиной огромного паука. Получалось лишь извиваться отчаянно, но бессмысленно…

Потом всё стремительно менялось. Он оказывался у костра, с теми, кто стал ему дорог, и наконец-то мог вдохнуть полной грудью. Но вдруг из-за какого-то его неловкого движения мир начинал гореть и рушиться. Его друзья проваливались в огненную топь. И он не успевал их спасти. Звал, протягивал руки, но не мог сдвинуться с места, вынужденный смотреть, как они гибнут.

Так из раза в раз повторялось многократно. И мальчик потерял счёт попыткам злой мглы и огня похоронить друзей и его самого.

В какой-то момент Ёж вдруг увидел силуэт неясный сквозь огонь. Кто-то приближался, и пришлось затаиться в ожидании. Враг? Друг? Поможет вырваться из кошмара или, наоборот, приговором станет? Та девушка в чёрном! Он её уже видел во сне, который никак не удавалось забыть, настолько он ощущался реальным. Знакомое красивое лицо. Тогда она что-то просила у него, требовала. Он не мог вспомнить что, но знал – это очень важно. Он должен сделать что-то, что никак не получалось осознать.

Пока парень пытался разобраться в своих мыслях и чувствах, гостья его кошмара подняла руки. В ладонях он увидел два кристалла, что сияли подобно хрусталю горному, и в каждом по солнцу будто маленькому спряталось. Это же подарок колдуна! Она что-то снова говорила, но за рёвом огня он не слышал её слов. Она явно настаивала, как будто предупреждала.

Вдруг он увидел Дрозда с Иволгой, идущих вдоль реки, они говорили о чём-то, улыбались друг другу. Ёжик заметил, что вороты их плащей скреплены льдистыми фибулами, которые колдун велел передать. Может, этого требует девушка? И словно в ответ увидел её, уходящую в другой мир. Он попытался окликнуть её. Но ничего не произошло.

С опаской открыв глаза, мальчик увидел розовеющее небо и первые лучи светила, отразившиеся от озерной воды.

Ёж метнулся к озеру. Смывая липкий пот, он пытался смыть и весь ужас, пережитый во сне.

Глядя на встающее солнце, парень неожиданно подумал: таким, как прежде, он уже не будет. Многое изменилось в нём. Бесповоротно. Он выполнит то, что хотела незнакомка. Наверное, это будет правильно. И тогда мир не разрушится... Да, именно сейчас.

Повинуясь внезапному внутреннему позыву, подошёл к Иволге с Дроздом, которые уже сидели в сёдлах, молча ожидая выдвижения каравана, и отдал им мешочек колдуна. Раз с тьмой злой справились, значит, так надо. Наверное…

— Канюк просил вам передать.

***

Днём на коротком привале, спросив разрешения у Скалы, мальчик пристал к сержанту, командующему охраной, с просьбой позволить верхом путь продолжить. Надоело на лавке сидеть, а фургонами править возниц хватало. Вояка, на караванщика мельком глянув, понял, что тот не против, и сам возражать не стал. На своего заводного коня кивнул головой – седлай, мол. Когда обрадованный мальчишка убежал, тиская в кулаке заначенную горбушку хлеба, солдатам своим вполголоса наказал присматривать за мальцом.

Едва караван в путь тронулся, Ёжик чуть вперёд ускакал, аккурат посерёдке меж головным дозором да первой телегой неспешной рысью коня пустил, размышляя, правильно ли с даром Канюка поступил.

Скала, как узнал, нахмурился сначала. Потом нашёл взглядом пару, что стремя в стремя верхами ехали и обсуждали что-то улыбаясь… Даже смех Иволги негромкий послышался – словно по струнам гитары рукой умелой провели. Вздохнул купец, плечами пожал да буркнул: «Богам светлым виднее, пусть так и будет».

Сами они удивились изрядно, когда мальчик к ним утром подошёл. Взяли кисет с даром колдуна, переглядываясь недоуменно. Но когда развязали мешочек и вынули из него две изящные, похожие на снежинки фибулы с большими кристаллами цвета голубого льда, то, словно завороженные, сначала долго их рассматривали, а потом решительно прикрепили к своим легким осенним плащам на груди.

***

Могучие стены было уже видно на фоне ясного безоблачного неба. Ёж вспомнил Зимородка с его бастионами. Хитёр, конечно, фортификатор столичный, но Светынь тоже с наскока не возьмешь, подумалось мальчику. Потом другие воспоминания нахлынули. Нападение на Иволгу, страх за неё. Обворованный Ковач, страшный Полоз. Амулет пропавший – единственная ниточка, связующая с прошлым… Оборванная.

Конь, на котором сидел Ёж, оказался рядом с кобылой Иволги. Девушка заметила угнетённое настроение юноши, как-то после всего произошедшего язык не поворачивался называть его мальчиком. Ободряюще улыбнувшись, она спросила:

– Скучно? Хочешь, про Светынь расскажу?

Он хмуро кивнул. – Думаю, ты слышал, что Светынь – особое место в нашем мире. Это город сильных и вольных. Говорят, когда-то через неё проходили ворота в магические миры. Поэтому правителем всегда был сильный воин и маг. Тот, кто не растеряется при нападении.

Она замолчала, оглянувшись на сторожевую башню, помахала кому-то рукой и продолжила:

– Однажды во время правления баронессы Светыни случился прорыв. И тёмные силы ворвались в огненные врата. Но Светынь, заручившись помощью богов, остановила их. Была она магом, да и воином не из слабых. Но всю силу жизненную растратила в том бою и обратилась рекой. Обязательно прогуляйся к ней ночью, – подмигнула Иволга, – увидишь, как она светится. До сих пор. Необыкновенно красиво. Говорят, сила воительницы осталась с нами и продолжает защищать город от зла. А может, просто рачки особые в реке этой живут. Но посмотреть есть на что. Сейчас магии в мире практически не осталось. Но в Светыни у нас по-прежнему сильный гарнизон. Да и мой отец – знатный воин. Поэтому Канюк и не смог подчинить город, как ни старался.

Ёж слушал зачарованно, как будто и не бегал ночью на реку светящуюся смотреть. Ещё в одну из первых ночей, когда Скала только решение принял оставить найдёныша при хозяйстве своём, детвора дворовая, на прочность новичка проверяя, про свет из-под воды поведала. Пришлось тогда всю храбрость собрать, но доказать новым знакомцам, что не лыком шит. Хотя по-настоящему не та опасность, что в реке сидит, пугала, а как купец с женой к самовольству отнесутся. Не прогонят ли?

Глядя той ночью на воду сияющую, много чего наслушался парень. И про бога светлого, на дне заснувшего, и про сома огромного, звезду проглотившего, и про врата в мир иной. Столько предположений на него вывалили, что не поверилось ни в одно. И вот новая правда, Иволгой рассказанная. Самая верная, по всему судя. Не та легенда про баронессу могучую, конечно, а вот жители речные, раки мелкие, которых и днём видимо-невидимо в реке, очень даже могут светиться ночью. Ведь есть светлячки лесные, что целыми роями меж деревьев вьются? Почему в реке похожим созданиям не водиться?

Хотя и чудеса случаются. Тут же про мечи волшебные и тучу страшную, живую вспомнилось. Канюк опять же. Сомнения вновь начали грызть душу. Правильно сделал? Нет? По всему выходило, что раскаялся колдун в зле сотворённом. А вдруг нет? Если коварную месть задумал, лишь внешне смирившись с поражением?

С другой стороны, Иволга с Дроздом… ну оттаяли будто, фибулы те надев. Улыбаться чаще стали. Не молчат больше обречённо, как раньше. Словно тоненькая ещё, еле заметная, но протянулась снова связь духовная меж ними, которую Канюк разрубил тогда…

Так, за размышлениями, и не заметил, как к торговому дому Скалы добрались. Вскинулся, завертел головой заполошно, знакомый двор узнав. Тут же на землю спрыгнул, пока от купца не прилетело, к повозкам бросился, кинув поводья на крюк специальный возле яслей. Позже надо будет обиходить, вычистить коня да вернуть сержанту со всем почтением и благодарностью.

***

– Что планируешь? – спросил купец у Ковача, когда дела, связанные с прибытием каравана, были решены. Фургоны уже выстроились у дальней стены. Вымытые кони с удовольствием уминали отборный овёс в конюшне. Возницы с работниками по домам разошлись, расчёт получив за поездку дальнюю.

Кузнец, пока ехали, волком на всех смотрел после кражи меча с механизмом волшебным. Сейчас он сидел в тени деревьев, высаженных у крыльца торгового дома. В ответ на вопрос друга промолчал. В глаза посмотрел только, а сказать нечего было, видно.

Скала рядом присел и стал набивать трубку. Говорить что-то ещё тоже не торопился. Высек огонёк из металлической чудной коробочки – подарка Ковача, кстати, который придумал как-то от скуки устройство полезное. Затянулся глубоко, во всю ширь немаленькой груди, и выдохнул густой клуб ароматного дыма. Вновь глянул на мастера искоса.

– Эх, Ковач, Ковач! Вот что….

***

Иволга с Дроздом остановились перед крепкими, коваными воротами баронского дворца. Стены здесь не было. Всегда считалось: если враг сквозь городские стены прорвался, значит, барон Светыни полёг уже, свою вотчину и людей защищая. Поэтому жилище правителя здесь жилищем и было, а к обороне не приспосабливалось.

Они сидели в сёдлах, слегка касаясь друг друга коленями. Дрозд был спокоен, но хотел поддержать свою любимую, которая десять лет назад приговорила себя к добровольному изгнанию, с тех пор ни разу не появившись в доме своего отца. Иволга явно собиралась с духом, прежде чем переступить родной порог, и не знала, как её здесь встретят.

Не прийти не могла. Тогда, десять лет назад, когда всё в Светыни к демонам полетело стараниями Канюка, казалось – жизнь рухнула. Отец, долг правителя блюдя, твёрдой рукой порядок наводил, пытаясь безумной и бессмысленной междоусобицы не допустить. Какое-то время не до дочери ему было, а она… Она не смогла оставаться там, где любовь, лишь только родившаяся, а значит, такая, что весь мир собою заполнила, в одно мгновение жертвой чёрного клинка легла.

Дрозд в погоню за колдуном подался тогда, а Иволга осталась один на один с ледяной бездонной пустотой, по-хозяйски поселившейся в душе.

Пальцы дрогнули, и она нервно сцепила кисти в замок, но сверху их накрыла теплая ладонь Дрозда. Улыбнувшись, кивнула ему, благодаря за поддержку, и легонько каблуками тронула конские бока.

Кованые створки уже распахивались. Стражникам не понадобилось времени много, чтоб узнать дочь барона. Да и спутник её ликом не слишком за десятилетие изменился.

По дорожке, сквозь парк проложенной, навстречу важно выступал дворецкий. Но вдруг двери дворцовые распахнулись с треском, едва с петель не слетев. Старый барон… Хотя какой старый?! Полностью оправдывая свое имя, с крыльца ураганом слетел любящий отец, уже было потерявший всякую надежду на возвращение чада. В мгновение ока, обогнав опешившего дворецкого, барон Шторм оказался у ворот и, вскинув руки, поймал в объятия дочь, спрыгнувшую с лошади, и закружил, как девочку маленькую, не стесняясь слёз, одна за другой стекающих в седую бороду.

Спешившийся Дрозд поймал поводья кобылы подруги и отдал вместе со своими одному из стражников, после чего скупо, по-воински поклонился.

– Господин барон…

– Иди сюда, разбойник, – успев оценить не блещущий изысканностью внешний вид певца, весело рыкнул правитель. Обняв Иволгу и Дрозда за плечи, повёл их ко дворцу, бормоча несвязно что-то о долгом ожидании и радости с облегчением. Впрочем, смысл сказанных слов, и своих и чужих, ускользал ото всех, оставляя лишь уютное и безграничное тепло.

***

Белка вечером расстаралась. Ужин не хуже, чем у барона во дворце, накрыла. Ну, Ежу так показалось. Понятно, что не доводилось ему у правителя ужинать. Да и у Скалы раньше всё больше на кухне столоваться приходилось, а тут купец с собой позвал, как взрослого и полноправного члена семьи.

Парень смущённо сидел, не зная, что и как делать за столом хозяйским, но Белка, заметив состояние Ежа, быстренько ему большую тарелку каши наваристой с мясом навалила, резанула изрядный шмат пирога с рыбой. Благо река Светынь не только свечением загадочным удивлять умела, но и кормила от души, уловами рыбаков балуя.

Пацан, за день намаявшись, фургоны разгружая да скотиной занимаясь, заработал ложкой светлым богам на радость.

Скала с Ковачем тем временем беседовали вполголоса – о чём, пацан и не слышал сперва. Кузнец покривился было, не найдя вина горького на столе, но купец напомнил, что с утра тому в дорогу, а похмелье – плохой попутчик. Мастер спорить не стал и приложился к кубку с виноградным лёгким напитком.

Ёж, первый голод утолив, стал прислушиваться. По всему выходило, кузнец уезжал с рассветом, но ненадолго. Вопрос с переездом в Светынь уже решён был, хотя Ковач таким решением остался недоволен. Недовольство он скрывать нужным не считал, только Скале всё равно было. Купец деловито выяснял, что мастеру необходимо будет для восстановления кузницы здесь, в городе. Парень вдруг поймал на себе взгляд хозяйский и чуть не поперхнулся. Показалось, ждёт Скала чего-то от него, даже бровями поиграл: мол, давай, не стесняйся.

Глава 5 Не выйти из легенды/ часть II/

Но что он должен сделать? Мысли табуном коней испуганных в голове заметались. Ёж аж глаза закрыл, пытаясь скачки эти унять. Так, а что вообще происходит? Ковач – мастер, который все тайны металла познал. Утром он уезжает. Должен вернуться, но когда это будет? Ковач… Один-единственный, по всему судя, кузнец, способный в творения свои волшебство поселить. Мальчик вспомнил мечи необыкновенные да волшебную шкатулку… Какая-то мысль ему покоя не давала. И тут сквозь мутный поток непонимания молнией росчерк сверкающий ударил.

Ну конечно! Фибулы! Боги светлые, где ж голова была, когда думал, как с ними быть? Кто, как не мастер, волшебство с ремеслом объединивший, растолковать может, что к чему? Жаль, поздно озарение пришло, но это лучше, чем никогда.

Скала, разглядев понимание в глазах мальчишки, замолчал вдруг, паузу в разговоре с Ковачем делая и давая возможность вмешаться.

– Ковач, а ты можешь по виду определить артефакт?

– Э-э, в смысле? Кха… – кузнец от неожиданности закашлялся. Утерев рот, посмотрел на пацана, ожидая уточнения не слишком понятного вопроса.

– Узнать хочу… Их только колдун использовать может?

– Да говори ты толком. Кого – их?

– Фибулы. Колдуна дар. Он их дочке баронской с певцом отдал, – Скала пришёл на помощь воспитаннику.

– Да! А я ему не верю! – часто закивал Ёж, а потом, наоборот, замотал головой из стороны в сторону. Взрослые не смогли удержаться от улыбки, глядя на эмоции подростка.

– Зачем отдал, раз не веришь? Эх… – вздохнул мастер. – Рассказывай, что за фибулы, как выглядели?

– Ну, застёжки такие. Красивые! Металл светлый, и камень… не знаю… хрусталь? На лёд похоже. А внутри – как солнце, только цвет белый-белый, не жёлтый. Аж смотреть холодно, – затараторил пацан.

– Символы были? Рисунки, надписи?

– Не, ничего не было.

Кузнец задумался, в кулак бороду собрав, пальцами другой руки по столу постукивая. Ёж ждал терпеливо, а купец к вину приложился. Допил из своего кубка, да по новой налил себе и Ковачу.

– Ну, зло обычно тёмный цвет имеет. Если мы об изделиях магических говорим. Или об артефактах, как ты правильно сказал, – задумчиво сказал мастер наконец. – Мечи вспомни. Тот, что у Канюка был, демоном одержимый, и мой – светлый… Но надо смотреть. Завтра утром мне в дорогу. Вернусь – гляну. Если сразу ничего плохого не случилось, думаю, и дальше всё ладно будет.

***

Будь здесь Ёж, он бы сразу увидел разницу. Только не факт, что ужин в баронском дворце ему понравился бы больше. Да, здесь было не счесть изысканных блюд. Серебряная посуда, куча приборов – попробуй разберись, что чем есть. Хрусталь и тончайшее стекло, вышколенная прислуга, чопорные дворяне и придворные…

Иволга и Дрозд согласились бы с парнем: Белкина стряпня, любовно сотворённая собственными руками, лучше. Трактир придорожный или ужин с ножа на берегу лесного озера тоже больше подошли бы влюблённым, отвыкшим за долгие годы скитаний от дворцового официоза.

И это ещё были ягодки! Большой приём в честь возвращения баронессы правитель Светыни назначил на День Белой Ночи, до которого почти две седмицы оставалось.

Иволга, одетая в одно из своих девичьих платьев – служанкам пришлось очень постараться, используя сотни булавок, чтоб по фигуре легло, – уже сейчас морщилась от предстоящего испытания. На Дрозда вообще смотреть больно было. Он и до того момента, как Иволгу встретил, не слишком жаловал дворцы сильных мира, а уж сейчас… Мишура и суета это, смысла не имеющая.

– Ну что ж, Белую Ночь отгуляем, как следует, и надо будет о свадьбе думать! – барон расслабленно развалился в кресле, с улыбкой глядя на дочь. Разогнав гостей под предлогом того, что виновники торжества устали с дороги, Шторм распорядился накрыть лёгкий стол в малой гостиной, и сейчас им никто не мешал. Кивнул Дрозду на стол, тот понял, взял бутылку с красным вином, повёл носом, наслаждаясь ароматом, и налил чудесный напиток в три стеклянных бокала.

Слова зависли в воздухе. Иволга сидела, опустив взгляд в пол, улыбаясь чуть заметно, и молчала. Дрозд покачивал перед собой бокал, глядя сквозь него на один из светильников, и тоже не спешил высказываться.

Барон нахмурился. Десять лет назад избранник дочери пропал, отправившись в погоню за колдуном. Иволга заперлась у себя. Город запылал в междоусобицах. Людям словно кровавая пелена на глаза упала. Не до дочери было барону в то страшное время. Дворяне грызню начали, суда баронского не дожидаясь, как всегда было. Ремесленный квартал на торговый с огнём пошёл. Цены-де купцы плохие дают. Те с ответом не задержались. Из стражи только кучка ветеранов смогла голову ясной сохранить. Трактиры запылали. Неизвестно, удержал бы правитель Светынь от кровопролития, если б не дева-воительница со своим полком… Она так и осталась для барона безымянной. Сначала не до этикета было. А потом, когда на спад пожар взаимной ненависти пошёл, канула рать девичья в неведомое. Откуда и появилась.

За хлопотами не заметил тогда барон Шторм момента, когда исчезла Иволга. Слуги рассказали потом, что баронесса, несколько дней просидевшая взаперти, никого не принимая, одним далеко не прекрасным утром прошла к конюшне, одетая по-походному. Пока конюх рыбой немой губами шлёпал, силясь в себя прийти от неожиданности, девушка споро кобылу свою любимую оседлала, сумки не слишком большие на нее накинув, и была такова. Да всё молча. Слова никому не сказала.

Ледяная игла пронзила в тот миг сердце барона Шторма. И сидела занозой все десять лет, подтачивая железную волю правителя.

Сегодня груз, десятилетием копившийся на плечах, вдруг исчез, позволяя вдохнуть полной грудью чистый воздух дворцового парка, вкус которого он и забыл уже давно. Показалось, что все проблемы ушли в прошлое. Но реакция дочери и Дрозда на слова о свадьбе настораживала.

Иволга набрала воздуха, собираясь что-то сказать.

– Подожди, дочь! – оборвал её отец. – Дрозд?

– Да, господин барон? – певец сидя изобразил поклон и, словно не понимая, в чем дело, посмотрел в глаза Шторма.

– Не прикидывайся шутом! – громыхнул правитель.

– Хорошо, – не похоже было, что Дрозд испугался его гнева. – Я люблю вашу дочь, готов просить её руки. Я готов идти с ней рядом сквозь любые испытания, хранить её всю жизнь, отпущенную мне светлыми богами…

– И? – барон прекрасно уловил недосказанность.

– До конца своих дней я буду любить Иволгу, или даже Лису… Но я не хочу быть мужем баронессы Шторм!

Тяжёлый кулак барона опустился на стол с грохотом, в котором растворился мелодичный звон – короткий, как предсмертный стон. Тонкая ножка бокала надломилась, и по столешнице медленно, как густая кровь, расплылась бордовая жидкость. Шторм ощутил укол холода в груди. Ледяная игла из сердца никуда не делась.

Иволга метнулась к отцу, обняла за плечи. Посмотрев на Дрозда гневно, кивнула ему в сторону двери. Певец не стал возражать, поставил бокал на стол, встал и, поклонившись коротко, вышел, оставив отца с дочерью наедине.

***

– Мальчишка! Здесь – любо, здесь – нет! А тогда он о чём думал? – барон потёр грудь и судорожно вздохнул. Глянул на стол, в тёмно-красной луже искажённо отражались светильники. Словно в обрамлении багровых зарниц открылись врата в преисподнюю. Отгоняя наваждение, Шторм схватил бутылку и надолго приложился к горлышку, отбросив всякий этикет.

– Па, «тогда» было десять лет назад. Непростые десять лет, – Иволга мягко забрала вино и поставила на стол подальше от отца.

– А у кого они простые? Это он птица вольная, Дрозд-пересмешник, а ты, дочь? Ты меня бросила. Ты людей бросила! А если б я не вытащил этот груз? Если б надломился? Да и удар смертельный в спину легко тогда получить было. И что? Беззаконие? Чем бы всё кончилось?

Девушка продолжала сидеть на коленях отца, прижавшись к его груди. Закушенная до крови губа и побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в отцовские плечи. Упрёки были справедливые. Барон продолжил тише:

— Это ещё полбеды. Спустя десятилетие вы вернулись… Вместе. Хвала светлым богам. Но… Странствующая девица. До свадьбы… Непонятно с кем… Люди…

– Господин барон! – Иволга подскочила, выпрямилась гордо, румянец стыда слетел вмиг, сменившись бледностью.

– Ну тихо, тихо, дочка, – поднял Шторм руки с раскрытыми ладонями в успокаивающем жесте. – Я всё понимаю. Просто мы не сами по себе живём. А всем рот не закроешь.

– Мы с Дроздом закроем, если надо, – буркнула баронесса, садясь в своё кресло. Гнев уходил, и настоящий смысл слов, сказанных отцом, стал доходить до сознания.

– Мы с Дроздом, – передразнил Шторм. – Вам править людьми надо. Мудро и справедливо. А не резать подданных за слово глупое.

– Что-то я и сама не горю желанием в права баронессы вступать.

***

Ковач уезжал на рассвете. Двух стражников в сопровождение Скала ещё вчера подрядил через сержанта. Для переезда один из своих фургонов выделил и возницу к нему. В одиночку кузницу перевозить – надорваться можно. Ёж, заданий никаких не получив с утра, пошёл проводить мастера, а сам купец с утра пораньше в ратушу направился. Дел Полоз изрядно нарезал, терпеть они не будут. Надо Совет собирать не затягивая.

Торговец был фигурой авторитетной, поэтому секретарь спорить не стал. Посыльные помчались в разные концы Светыни. Часа не прошло, как начали прибывать головы гильдий. Скала здоровался с каждым, но разговоры если и заводил, то так, ни о чём. Не спешил купец новостями делиться, ждал пока все соберутся. А его никто и не торопил. То, что собрат их на королевскую службу дознания работает, для членов Совета особым секретом не было и вызывало лишь уважение. Формально головой Совета правитель Светыни считался, но барон в дела гильдий не вмешивался. На нём – безопасность города, гарнизон военный да передача подданным воли королевской в случае необходимости. Пока Совет с хозяйством городским да со сбором налогов справлялся, владетель и не лез туда.

Скала не стал барона приглашать. Лучше потом лично во дворец явиться. Есть о чём говорить, но до того разговора ещё много чего выяснить да сделать надо.

Когда все собрались, купец начал рассказ. Новость о том, что колдовство Канюка рассеяно, все с облегчением встретили. За десять лет научились, конечно, бороться с напастью. Вспышки гнева, раздражения, невозможность договориться – всё это поначалу сильно мешало. Но разум в людях верх взял. То, что легче дышать стало – так это воспринималось, в Светыни давно почувствовали, но узнав достоверно, как всё было, обрадовались. Скала устал от поздравлений отбиваться.

Весть о нападении и ограблении заставила светынских заправил задуматься. В сердце страны, в столице! Там, где даже мелкие воры-карманники шалить не рискуют, – наглый грабёж с оружием?

– Коротышка с плечами, что в не каждую дверь пройдёт? – глава гильдии наёмников, похоже, сразу понял, о ком разговор. – Был такой, помню. Пару лет тому появился. Ещё имя какое-то странное назвал, когда заявку в гильдию подал. Пырх, Бырх… Не помню. Язык сломаешь, в общем. Потом сказал: Секирой, мол, зовите, не заморачивайтесь.

– Так-так! Что ещё о нём сказать можешь? – Скала понял, что не ошибся тогда. Теперь, след почуяв, что к разгадке ведёт, готов был вцепиться в Барсука, под которым все наёмники Светыни ходили. Впрочем, тому скрывать нечего оказалось.

– Да что сказать? Заказы он нечасто брал. На всякую мелочь, типа караван сопроводить или усадьбу поохранять, не разменивался никогда. А вот человека найти или диковину раздобыть какую – за такие дела хватался сразу.

– А где жил, с кем водился? Откуда взялся, наконец?

– Не, Скала, извини, не обрадую тебя знанием таким. Ночевал он, когда в Светыни появлялся, на дворе постоялом. В другое время где пропадал – не ведаю. Откуда пришёл, тоже не рассказывал, сбор за найм исправно платил, – Барсук помолчал раздумывая. – Но знаешь… Не удивлюсь, если не сам он был. С командой. Только не светил её. Уж больно сложные заказы брал. В одиночку такие не выдюжить. Я б точно сам не справился, а вы меня знаете. – Знаем… – купец задумался. Про силуэт тёмный, что по стене тёк, как капля масла, он только от Ежа слышал. Ни Иволга, ни Дрозд, ни Ковач, тем более прислуга местная – никто не заметил сообщника коротышки. – Так, уважаемые… Корона в долгу не останется. Пробивайте по своим, но за Секиру этого всё мне выдайте на блюде.

***

– Ты что здесь вертишься? Заняться нечем? – Ковач, нахохлившись, что сыч, возле возницы сидел, по всему судя, досыпать собрался то, что ночью доспать не успел.

– Тебя проводить вышел… Нечем, – признался Ёж. Белка этим утром не стала грузить поручениями парня, у кухни вертевшегося. Глянула добро да проплыла в своё хозяйство тёплым облаком.

– Иди к молодым. Следи теперь, чтоб твоё решение горем не обернулось, – кузнец хлебнул воды из фляги походной, поморщившись почему-то, и отвернулся, шумно выдыхая в сторону. Фургон тем временем со двора выехал, в сторону восходных ворот направляясь.

«К молодым»? Парень растерялся сначала. Дочка баронская с певцом для пацана четырнадцатилетнего уж никак «молодыми» не выглядели, но сомнений в том, кого кузнец имел в виду, не оставалось. «Ну, для него и в самом деле молодые, наверное», – подумал Ёжик.

Совесть послушал, потом богов светлых. Голос богов в голове велел делом заняться, забыв про загадки всякие. Совесть из груди шептала: «Иволга, Дрозд…» Странная парочка. Конечно, странная, куда уж больше. Ёжик вспомнил, как впервые этих двоих увидел. Караван Скалы тогда уже вышел из Светыни, да на первый привал вот-вот стать должен был. Ну, как привал? Места-то обжитые. Двор караванный обширный, да корчма при нём.

Скала, проследив лично, как повозки с товаром расставили и лошадей обиходили, уже на отдых собрался было – и тут ворвались смерчем двое на двор тот…

Долго Ёж не доверял им. А как же?! У караванщика свои резоны, но иногда и боги ошибаются…

После боя с Канюком зловредным, когда понял, кто есть кто, и то опасался Ёж… Поди знай, чего ждать от них. Лишь в Сольне осознал… Когда испугался за Иволгу, которую коротышка чуть не зарубил. Тогда и понял: для него они своими стали.

***

«Надо было к конюху сначала, заодно и коня б сержанту вернул на обратном пути», – парень подошёл к кованым воротам и остановился в нерешительности. Если б верхом, стража сразу серьезно отнеслась бы к гостю, а так – кто знает, что за попрошайка тут отирается? Шуганут ещё.

– Кто таков и по какому вопросу? – прогонять стражник не стал, но приветливости в его голосе тоже не было.

– Ёж… – парень сбился, но, набравшись храбрости, уверенно повторил: – Ёж. Воспитанник Скалы. К Иволге с Дроздом.

– К баронессе Иволге? – переспросил служивый, выделив голосом титул.

– К баронессе Иволге, – закивал Ёжик. Уверенность под хмурым взглядом стражника вытекала, как вода из пробитой фляги.

– Зайди, не маячь перед воротами. Вон лавка. Подожди тут, – пробурчал солдат, приоткрывая калитку, искусно встроенную в одну из больших створок. Сам зашёл в сторожку, и парень расслышал, как он кому-то громко сказал: – Ёж, пацан малой. От головы гильдии купцов. К баронессе.

Имя караванщика здесь явно знали и даже уважали.

Стражник тут же вышел, облокотился на копьё, став у ворот. Внимания на Ежа он больше не обращал.

Хм. Интересно, а кому он говорил-то? Из сторожки больше никто не вышел, никуда не побежал. Да и, похоже, не было там никого. Опять колдовство какое-то? Слишком много чудес вокруг в последнее время. Хотя кто его знает, что раньше в жизни Ежа было. Память-то того… Ушла и вернуться не обещала. Ещё и клык пропал. Единственная вещь, связывающая с неведомым прошлым.

Глава 5 Не выйти из легенды/ часть III/

Размышляя над новой загадкой, даже не заметил, как на дорожке, ведущей к дворцу, появился немолодой мужчина, одетый в ливрею с баронским гербом – ветвистой молнией, протянувшейся от серой тучи к синим волнам, символизирующим море. Он неспешно приблизился к скамье, на которой сидел парень.

– Уважаемый Ёж, – изобразив лёгкий поклон, слуга обратил на себя внимание, – прошу за мной.

Лакей направился в глубь дворцового парка. Ёжик двинулся за ним, глазея по сторонам. В баронском владении он впервые был и любопытства не мог сдержать. Парк был очень похож на обычный дикий лес. Казалось, ножницы садовника не касались ни кустов, ни крон деревьев, рассаженных в нарочитом беспорядке. Но, хоть и не сразу, стало заметно, что ни одного листика лишнего не валяется на лужайках, ни одной сухой ветви. Трава – куда ни глянь – одной высоты. Чистые дорожки, явно только что подметённые, мощённые песчаником. Мальчик сразу узнал светлый камень в узорах, похожих на вены, по рукам ветвящиеся. Его добывали в карьере недалеко, на другом берегу реки, и Скала немало караванов отправил, гружённых плоскими глыбами и в Сольну, и в другие баронства.

– О, Ёжик, привет!

«Да что ж такое?!» – подосадовал Ёж: опять увлёкся непонятно чем и даже не заметил Иволгу, которая стояла в пяти шагах от него, облокотившись на перила, окружавшие аккуратную беседку. Тут уже и Дрозда увидел. Тот сидел в тени беседки в легком плетёном кресле. Певец приветливо махнул рукой и отвернулся. Ежу показалось, мужчина недоволен чем-то, и он замер растерянно, подумав: «Не вовремя».

– Давай-давай, проходи, садись, рассказывай, как у вас со Скалой, всё ли ладно? – тёплый тон немного успокоил парня. Но, присмотревшись, Ёж увидел неровный румянец на обычно бледном лице женщины. Ругались они, что ли? Но Иволга быстро увлекла его к столу, засыпая вопросами. Интересно, такой разговорчивой баронессу ни разу не видел ещё. Даже когда легенду про Светынь рассказывала, не сыпала словами, как песком.

На столе, кроме вина и двух бокалов, ничего не было, но, пока Ёж отвечал на вопросы хозяйки, появился слуга, пропавший, как призрак какой-то, едва они подошли к беседке. Мальчик и не заметил исчезновения своего сопровождающего, а тут пара мгновений прошла – и тот уже с подносом явился и стол заставляет закусками всякими. Увидев самые разнообразные сладости, Ёжик даже сбился с рассказа про отъезд кузнеца. Не доводилось ещё у дворян на застолье бывать. Насколько он помнил.

– А вы… как? Как барон… вас... встретил? – вспомнил про вежливость парень и утолил любопытство, попробовав невиданные ранее лакомства. Любопытство, но не аппетит. Таких лесных орехов с сиропом в шоколадной глазури, наверное, ящик бы съел. Или даже воз целый!

Дрозд на этот вопрос хохотнул коротко, отрывисто, будто пёс сторожевой гавкнул. Иволга посмотрела на него укоризненно и показала за спиной мальчика кулак. Певец закатил глаза, потянулся за бокалом и приложился к нему надолго, всем видом показывая, что ничего, кроме букета, его в эту минуту не интересует.

– Спасибо! Отец очень радушно нас встретил. Он ведь и не надеялся уже… – баронесса, повернувшись к Ежу, снова улыбалась как ни в чём не бывало.

Не чувствуя подвоха, парень продолжал наслаждаться сладостями из баронских запасов. Тут ему в голову пришла идея, показавшаяся очень удачной. Сначала некстати подумалось о том, чем завтра заниматься будет. И послезавтра. На игры с детворой местной как-то не тянуло уже после приключений пережитых. В «Стража Предела» играть с палкой деревянной вместо меча – после того как своими глазами видел столкновение настоящих волшебных клинков в сече страшной? Мелко и неинтересно. Рядом со сверстниками, с которыми ещё месяц назад на Светынь-реку ночью бегали тайком, Ёж чувствовал себя взрослым и опытным путешественником. «Даже воином – закралась было мысль. Мальчик вспомнил, как тискал вспотевшей ладонью свой смешной ножик на постоялом дворе в Сольне. – Не, воином – это слишком. Но всё равно…»

– Госпожа Иволга, господин Дрозд, а научите меня искусству воинскому, – выпалил неожиданно Ёж и, вскочив с кресла, замер в поклоне. Он подсмотрел такой у рыцарей в столице, когда они друг с другом раскланивались. Теперь показалось правильно именно так ученичества просить.

Певец поперхнулся вином и закашлялся. Баронесса резко поднялась, сделала два быстрых шага и несколько раз стукнула небольшой, но крепкой ладошкой по спине любимого. После чего обернулась к Ежу.

– Почему мы?

– Я видел – вы можете! Как вы колдуна тогда зловредного? А у него и меч ещё волшебный! А вы обычными клинками… Пусть и добрыми…

– Я мечом Ковача сражался вообще-то, – вставил слово Дрозд.

– Да, ну и что? Не меч же главное, а рука, которая его держит, правильно?

Певец головой помотал только и промолчал.

– Вот. А в Сольне на постоялом дворе? Вы, Иволга, с обычными ножиками против секиры сколько выстояли, пока Дрозд на коротышку не налетел. Да вы ж его и упокоили в конце! – продолжил Ёжик вываливать доводы.

– Рано мы из столицы уехали. На турнир не задержались. Видел бы ты, парень, как рыцари королевские с оружием управляются.

– Ага! А против колдуна почему-то не они стали, а вы! Его сам Манул Первый боялся со всем войском своим, мне Скала говорил, – Ёж заговорил тише, понимая, что не очень-то и хотят Иволга с Дроздом учить его чему-то. Выдохнув, буркнул. – Да и где те рыцари…

– Вот именно! – встрепенулся певец и непонятно продолжил, глядя на Иволгу. – Свободные бродяги страну спасают, а кому это по службе положено – за стенами сидят. И нас посадить кое-кто хочет. На золотую цепочку.

Иволга кошкой разъярённой развернулась к Дрозду. Вот-вот прыгнет. Ёж непонимающе уставился на парочку, которую раньше считал странной, и вот опять. Ну точно ругались – вспомнил он свои подозрения в начале встречи.

– Так. Искусству воинскому, говоришь, научить, – певец подскочил со своего кресла, по дуге обошёл Иволгу, которая стояла не двигаясь. Сжатые кулаки и напряжённая поза выдавали гнев баронессы, и Дрозд явно пытался сменить тему, которую сам же и затронул. – Давай посмотрим сначала, что ты на кулачках умеешь, тогда и решим, стоит ли колодец рыть.

– Правда? – парень ушам своим не поверил. Уж было полностью упал духом, поняв, что не до него баронессе с избранником. А тут сам Дрозд, который не особо вниманием баловал до сих пор, испытать его вызвался! Иволга ведь куда приветливее была. Из головы сразу всё вылетело про странности всякие. Азарт с восторгом вытеснили. Тем более на кулачках-то Ёж не дурак был подраться. Не раз светынские мальчишки сходились двор на двор, а то и конец на конец – купеческие с мастеровыми, для выяснения, кто верховодить в городе должен – и редко кто против него один на один выстаивал. А если спину товарищ надёжный прикроет, то и вообще можно было снопами недругов укладывать. А там, среди кузнецовых сынков особенно, такие встречались, что ого-го.

– Ну давай! Нападай! – скомандовал Дрозд, стоя в расслабленной позе. Руки не поднял, лицо защищая. Не присел в ожидании. Просто стоял вполоборота, левую ногу слегка вперёд выставив, и еле заметно на носках покачивался. Ёжик кулаки к щекам почти прижал, атаковать готовый, но в нерешительности замер, не понимая, как на человека, не готового к бою, нападать можно. Певец улыбнулся ободряюще и пальцем поманил. Ах так?! Издевается?

Мальчик голову наклонил и прыгнул к Дрозду, молотя изо всех сил кулаками… воздух? А где… О-ох! Подстриженная трава рванулась навстречу глазам, Ёж зажмурился, готовясь к вспышке боли от разбитого носа, но вдруг как будто ветер подхватил непослушное тело, закрутил в смерче плавно, совсем не страшно. Подбородок сам по себе к груди прижался, и парень, кувыркнувшись, мягко приземлился на спину.

– Это что, волшебный ветер? – ошарашенно спросил мальчишка.

– Это контроль противника, – с улыбкой сказал Дрозд и протянул руку, помогая подняться.

– Тоже магия такая? – Ёж всё никак не мог понять, что произошло.

– Да нет, какая магия, – певец всё-таки засмеялся, не выдержав. – Просто умение. Воинское. Одно из главных. Давай ещё раз, только медленно.

***

Иволга тем временем смогла взять себя в руки и немного успокоилась. Возвращение домой, такое долгожданное, пока не радовало. Казалось, один шаг – и они вернутся в свой старый уютный мир. Увы. Старый мир пал, разрубленный надвое чёрным мечом Канюка. Теперь колдовство сошло на нет, зло наказано, деяния свершены, скитания завершены… И начинаются проблемы. Сказка подошла к финалу. Началась жизнь.

Разум и здравый смысл уверенно стояли на стороне отца. Она – баронесса. Это не красивый титул, не балы и платья, не потешная охота, не махание платком на турнире. Это тяжкий труд и большая ответственность. Это Долг её жизни.

К щекам прилила изнутри волна жара. Иволга скрипнула зубами. Боги, стыдно-то как! Свой Долг она десять лет назад отбросила, как нечто несущественное. Страдая по утраченным чувствам, просто переступила через Светынь, людей... Переступила через отца.

Сейчас пришло время платить.

Но как же не хочется! Ощущение свободы за десять лет въелось в её суть. Душа плевала на разум и рвалась в новый путь. Чем дальше, чем безумней, чем опасней, тем лучше. Ведь теперь по-настоящему вместе! Сколько раз сходились и расходились дорожки у них с Дроздом за десятилетие. Ведь помнили сердца, тянуло их друг к другу, но… День-два вместе – и убить хотелось гада. Любимого… После чего вновь пути в разные концы мира разбегались. А теперь…

Вместе…

Что-то непохоже. Дрозд – птица вольная. В золотую клетку хлопот баронских не сильно стремится. Пока от Сольны к дому ехали, оба боялись эту тему затронуть даже. Да вообще боялись поначалу. Прикоснуться, слово тёплое сказать. То, что в своё время разрублено было грубо, жестоко, не могло одним целым стать в мгновение ока. И неизвестно, сколько лёд таял бы, если б не странный подарок колдуна. Едва надев фибулы, сразу почувствовали… Словно для них двоих такое чудо сделано. И не Канюком явно. Тут как бы не боги светлые свою десницу приложили!

Иволга положила ладонь на украшение и прикрыла глаза. Показалось – волна свежести, начав свой путь с пальцев, прокатилась по всему телу. Злость на Дрозда, злость на отца… На себя. Все чувства, которые только что, как две армии, бьющиеся насмерть, сталкивались в яростной сече, утратили накал, поблекли и не спеша растворились в освежающей прохладе. Да, непростые артефакты. Стоило с Ковачем посоветоваться, прежде чем надевать, конечно, но поздно уже. Тогда-то отключился разум, руки сами всё сделали. И у Дрозда то же самое, судя по всему. Ни времени, ни желания не было пока обсудить подарок необычный. Но как будто всё к добру. Или нет? Посмотрела на мужчин. Мужчин? Улыбнулась. Ёжик – милый мальчик без памяти и прошлого, прибившийся к купцу, как лодка, потерявшая парус. Вот уж, действительно, Скала. Пригрел пацана. Как к сыну относится. Иволга знала, что своих детей не дали боги голове купцов светынских, да, видно, не останется его род без наследника.

А мальчик вырос на глазах, всего лишь за время совместного похода. Уже и уместным не кажется называть так. Юноша. Молодой мужчина. Не убежал к друзьям своим дворовым приключениями хвастаться, а явился ученичества воинского искать. Вон как серьёзно настроен. Иволга снова улыбнулась. Слишком уморительно выглядел мальчишка, пытающийся уследить за певцом, который как будто в танце кружил вокруг, ускользая от неумелых, но настойчивых атак. Вот уж кому было чему научить парня. И до памятных смотрин, что барон Шторм устроил в своё время, отчаявшись пару дочери найти, непрост был певец, мог за себя постоять. И потом. Долгие годы под личиной Хорька не просто так прошли. Оставив гитару, привязался к честной стали бывший певец. Или не бывший?

***

– Ещё раз. Внимательнее! Расслабь руки-то, до меня ещё пять шагов, а ты уже силы тратишь впустую.

Дрозд, возясь с мальчишкой, увлёкся, сам того не ожидая. Поначалу-то просто поводом воспользовался, чтоб от ссоры с любимой уклониться. Вот кто за язык тянул?

С другой стороны, Иволга тоже… Баронесса... Весь мир у ног лежит, а она упёрлась в своё баронство. Долг… Долг – это важно, конечно, но уж слишком Дрозд не любил, когда на его свободу покушались. Шторм же слышать ничего не хочет. Всё-де по правилам должно быть. Какие правила? Дел-то сколько ещё незаконченных. Канюк – раз. Одного демона захомутал и второго найдёт, если захочет. Гном непонятный – два. Кому непонятный, а кому так вполне понятный и хорошо знакомый. И напарник его. Пришлось, глядя Скале в глаза, врать, будто бы на стене не видел никого. Мало ли привиделось мальчишке? Но купец – ладно, а вот Полозу, всесильному герцогу, соврать так, чтоб он не почуял лжи, дорогого стоило. Справился, слава светлым богам. Пока это его забота.

Любимая не церемонилась тогда, насмерть била. Теперь Борхан Секира ничего не расскажет. А вот Ивовый Лист может, если спросить правильно. Тогда-то и след простыл парочки наёмников странных. А ведь за Иволгой они всерьёз охотились. И не для Канюка, судя по всему. Вот только хотел рассказать ей обо всём да заняться этим делом вместе – и тут на тебе. Свадьба, балы, баронство…

Задумавшись, певец пропустил ощутимый тычок по рёбрам кулаком от мальчишки, вошедшего в раж. Ну, будет толк с пацана, будет.

– Так, молодец, – разорвав дистанцию и подняв руки ладонями наружу, сказал Дрозд. – Сядь отдохни. Будем тебя учить. Правда, Иволга?

Успокоившаяся баронесса кивнула и повела рукой, приглашая парня за стол, на котором ещё осталась куча вкусностей. Ёж, не веря своему счастью, тяжело дыша упал в кресло. Поглощать сладости его два раза просить не надо было. Мечта сбылась, теперь он будет воином. Значит, можно подкрепиться.

Дрозд налил в два бокала вина, один подал Иволге, и они с улыбкой стали наблюдать за мальчиком. Ладони нашли друг друга, и влюблённые замерли в том хрупком состоянии равновесия, когда вокруг всё хорошо, проблемы остались где-то далеко, а будущее видится только в светлых тонах.

– А свадьба когда? – спросил Ёж, прожевав очередную порцию сладостей.

Равновесие не может быть долгим. Дрозд цыкнул сквозь зубы. Иволга, забрала свою ладонь, скрестила руки на груди и замерла, глядя в сторону. Парень перестал жевать, непонимающе глядя на влюблённых. Ведь влюблённые же? Никаких сомнений! Вон как стояли только что, за ручки держась…

– Мне надо уехать, – глухо проговорил Дрозд. Иволга повернулась к нему и посмотрела в глаза. Молча. То ли продолжения ожидала, то ли во взгляде прочесть пыталась, что значат его слова.

– Действительно надо. Это важно, – продолжил певец, положив руки на плечи любимой женщины. – Жаль, что не сможешь со мной.

Со стороны дорожки, выходящей на поляну, раздался шум. Ёж обернулся туда и увидел барона Шторма. Правитель Светыни заметил компанию, расположившуюся в беседке, замер на мгновение и, упрямо наклонив голову, направился к ним. Парень ни разу не видел отца Иволги вблизи и во все глаза уставился на него. В этот миг за его спиной раздался громкий треск. Отсвет яркой вспышки ослепил, волна воздуха, ставшего вдруг твёрдым и почему-то холодным, вмиг снесла Ежа с кресла.

Проморгавшись, мальчик сначала увидел барона, стоявшего на одном колене и закрывавшего лицо ладонями. Он-то вспышку лицом встретил. Это у Ежа за спиной полыхнуло. Иволга? Дрозд?

Парень медленно обернулся. В беседке у перил стояли две фигуры. Мужчина положил руки на плечи женщины. Она, подняв голову, смотрела ему в глаза. От фигур веяло стужей… А ещё отражались солнечные зайчики.

Иволга и Дрозд замерли двумя статуями, вырубленными из чистейшего горного льда…

Вместе…

Глава 6 Есть ли в легендах правда?/часть I/

Алька сидела, опираясь спиной о тёплый бок ушана, сложившего крылья. В нескольких шагах от неё пролегала чёткая граница между серым и светящимся песком, а над горизонтом устремлялись в серое небо шпили Обители Эрда. Дочери Радала на таком расстоянии не составило труда скрыть своё появление от патрулей, контролирующих небо провинции, да и от любого Сильного из числа подданных Залта. Для доверия оснований нет. Разговор со Столпом через утаса – дальнего родича «смешного» ширка, ползающего коридорами Колыбели, – оставил неоднозначное впечатление. Правитель Эрда убеждал, что заверил Арно в своей лояльности, после чего Великий отбыл дальше, не делясь планами. А где повелитель Пекла в данный перциг может находиться, Залт – ни сном, ни духом. Слова про лояльность насторожили. Это так теперь называется присяга на верность? Обычные слова Арно, несмотря на всё своё легкомыслие, вряд ли принял бы вместо клятвы. Он прекрасно знаком с процедурой, которая обеспечивала Сатанку абсолютную верность Столпов. Сзади поднялся шум. Хлопанье многочисленных крыльев, команды десятников… Ветер, поднятый ушанами, заставил сместиться песок, и несколько серых языков протянулось на светящуюся территорию. Вторжение успеха не имело. Пара ударов сердца – и серые песчинки засветились так же, как и мириады товарок, покрывавших ближние владения правителя Эрда. Сотня Чёрных масок из личной гвардии Великого сажала своих питомцев невдалеке. Алька не страдала наивностью брата и в одиночку встречаться со Столпами не собиралась.

Теперь предстояло решить: идти к Залту открыто – или попытаться тихо разведать ситуацию и действовать исходя из полученных сведений. Алька задумалась. Арно не стал ещё полноправным Великим. Если второй вариант провалится, то Столпы могут счесть подобные действия актом агрессии. Планы брата по мирному подчинению Пекла в таком случае пойдут прахом. Но официальный визит сестры Повелителя Пекла тоже…

«Хм. Даже звучит нелепо!» – подумала Алька.

– Изги, иди сюда! – окликнула она офицера, командовавшего гвардейцами. Он направился к ней, снимая на ходу лётный пояс:

– Слушаю, госпожа.

***

Сильный, с ног до головы закованный в металл, сделал шаг и замер. Полный тяжёлый доспех использовался обычно на турнирах. Участники и пешком-то не ходили. Прислуга сажала раскоряченного поединщика на боевую эриофу, помогая зафиксировать копьё, а там – Од рассудит. Тем удивительнее видеть фигуру в подобном снаряжении где-то глубоко под землёй. – Залт?

Вариантов не так уж и много. Арно не ошибся. Правитель Эрда лично явился, без эскорта и охраны. Уж слишком тема Силы важная. Не стоило её чужим ушам доверять. Охранник, уборщик… Да любой Сильный мог далеко зайти в помыслах своих, познав сокрытое. Мотивы Залта для Арно секретом не являлись. Оставалось решить: стоит ли убивать Сильного, который думает, что напыление обсидиана и золотые узоры на тяжёлом доспехе уберегут его от магии. От магии Мира Голубого Неба может и уберегут. Мощь там великая, но и ограничений хватает. А истинной Силе плевать вообще-то. Правда, где она, Сила-то?

— Великий! – закованная в чёрное фигура с явным усилием церемонно склонилась. Ни дать ни взять верный подданный! Не помышляющий об измене. Вот вообще ни разу. Арно подумал, стоит ли изобразить непонимание, но решил не переигрывать. Сильного, который озаботился его пленением и столь ювелирно провернул непростую операцию, недооценивать не стоит. Наивностью там не пахнет. Как и идеализмом.

— Да, о Столп Власти моей! Объяснишь происходящее? – повелитель Пекла сидел в небрежной позе, решив поддержать игру. Обстановка тюремной камеры портила атмосферу аудиенции, но Сильные продолжали играть свои роли.

– Сила! – выдохнул Залт. – Слишком большое искушение. Я готов стать самым примерным вашим учеником. Ловить крупицы мудрости, которую скрывал от нас подлый Сатанк, стоять за вашим плечом...

Арно хмыкнул, красноречиво обведя взглядом холодные каменные стены.

— Это вынужденная мера, Великий. Другие Столпы хотят просто убить вас, лишив тем самым Пекло всякой надежды на будущее, которого достойны Сильные. В моей Обители вполне могут быть их эмиссары, и вам грозит нешуточная опасность. Яд, удар в спину – да что угодно может прервать ваш путь. Те знамения, которые грянули в Пике-над-Пеклом, никого не оставили равнодушным и изрядно напугали владельцев провинций. Они ни перед чем не остановятся. Здесь же вам ничего не угрожает.

– Яд? – усмехнулся пленник.

Залт проигнорировал сарказм и продолжил убеждать в своей преданности, складывая все возможные грехи на своих собратьев. Арно же задумался, вполуха слушая аргументы настойчивого хозяина провинции Эрда. То, что нет отклика от Силы, может означать две вещи. Либо это подземелье каким-то образом перекрывает доступ для неё, и это полбеды. Второй вариант заключался в том, что Арно каким-то образом, временно или навсегда, утратил связь с Силой. О самом последнем даже не хотелось думать. Да и не было предпосылок к такому исходу. Сила в Пекле истаяла, ушла за минувшее столетие, как вода в песок. Но даже в песчаных пустошах нет-нет, да и встречаются водоёмы. Вся она уйти не могла. Не так быстро. Этот процесс длился бы намного дольше.

Тогда что? Организм, борясь с отравой, подсыпанной Залтом, мог отдать все резервы на излечение? Мог. Но почему не восполняет? Вспомнилась Ану, милая девочка, которую не успело испортить воспитание в Колыбели. Впрочем, не удивительно, учитывая, кто именно был наставницей. Вот бы её сюда! Но, увы. Пока невозможно. При Столпе не стоит это имя вслух называть, незачем ему лишнее знание.

Арно как будто случайно изменил позу, согнув в коленях ноги, до этого вальяжно вытянутые. Залт, несмотря на тяжёлый доспех, мгновенно сместился на два шага назад, а из латных перчаток с лязгом выскочили длинные острые шипы. Из-за приоткрытой двери раздался характерный шелест. Несколько клинков явно покинули ножны.

«Хм. Пожалуй, насквозь пробьёт. И охрана есть», – прикинул Арно, глядя на хищно блестящие острия. Он не собирался атаковать. Просто хотел оценить реакцию хозяина Эрда на возможную попытку выйти из темницы силой. И не был удивлён увиденным.

Пленённый демонстративно сложил руки на груди и расслабленно прислонился к каменной стене.

Залт понял: всё сказанное им было напрасно.

– Мне нужна Сила! – рыкнул он из-под глухого шлема и развернулся к выходу. – Во славу Пекла!

Тяжёлый кусок скалы бесшумно стал на место.

***

… Ану захотела повернуть голову, чтобы рассмотреть то удивительное место, в котором оказалась, и того, кто держал её на руках. Ведь именно здесь она ощутила необъяснимое, давным-давно забытое чувство полной безопасности. Такое было только в далеком детстве, когда она жила с отцом и матерью. По утрам девочка бегала к реке собирать цветные камушки для нехитрых детских игр и встречать с Одом новый день.

Но сейчас острое ощущение опасности выдернуло из уютных воспоминаний, утащило из такого светлого мира и побудило прислушаться к окружающему. Ану не торопилась открывать глаза, притворяясь спящей.

В её камере разговаривали двое. Хриплый, каркающий голос, скорее всего, принадлежал Дарху, а второй – жесткий, с металлическими нотками… Новому наставнику?

— … и приказа убивать пока не было!

— Да жива она! Сознание потеряла. Дышит же вроде… – Дарх сначала пихнул её носком своих бот из кожи железного хмыра, но поскольку девочка не отреагировала, наклонился почти к лицу, подставив зеркальный круг, и утвердительно хмыкнул.

Ану с огромным трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться и продолжить дышать ровно.

— Смотри у меня… Башкой отвечаешь! Воспитывать воспитывай, но она должна быть живой! Будущему Повелителю может пригодиться для экспериментов… Сила у неё такая... Пойдем к тебе! Дам новые инструкции. Должен будешь выяснить...

По шаркающим шагам Ану поняла, что они уходят. Во всяком случае, понадеялась на это. Как ни старалась, но слышала только шаги Дарха, второй двигался бесшумно. Ушёл ли?

Ану некоторое время ещё полежала на каменном полу. Было холодно, но девушка опасалась несвоевременно показать, что находится в сознании. Вдруг тот, второй, остался в камере? Да и приближать новую порцию издевательств не хотелось. Вспомнилось, что её тюремщик получил полное одобрение на любую жестокость, лишь бы оставалась в живых. К тому же она даже боялась представить, что творится с ранами на спине. Нет, сейчас боль не чувствовалась. Более того, как ни мала в ней Сила, за время сна кровотечение должно было хотя бы прекратиться. Но если неудачно двинуться, оно может начаться снова.

Ану перебрала в памяти услышанное и задумалась. Получалось, в Пекле назревает переворот? Вряд ли слова «Будущий Повелитель» могли относиться к Арно. Она попыталась ощутить нить Силы, связывающую её с Аром. Хотя бы её тень или отголосок, который чувствовала после того как отняли меч, подаренный им. Но, как ни старалась, не ощутила ничего. Совсем ничего. С Арно – беда? Мысль обжигала холодом, тревога коварными льдинками царапала душу. Но ведь с ним Табита… То есть Алька. Оказалось сложно привыкнуть называть наставницу новым именем. Она же не оставит брата. Значит, и ей грозит опасность. Надо предупредить их! Наконец-то осенила светлая мысль. Нужно придумать, как выбраться из подвала Колыбели, добраться до них и всё рассказать. Девушка ещё не представляла, как сможет сбежать от Дарха и остальных наставников, но отчётливо поняла: если она этого не сделает, то с той новой Силой, что звучала в ней рядом с Арно, придётся расстаться навсегда. Даже сама мысль об этом отдавалась болью во всём теле. Ощущение Силы давало удивительное спокойствие и восторг, без которого жизнь показалась беспросветно унылой. Как учили в Колыбели с начальных курсов, цель ясна – действуй!

Первое, что необходимо, – это понять, насколько велики повреждения, нанесенные Дархом. Ану пошевелила пальцами, насторожённо прислушиваясь к своим ощущениям, затем – плечами. Ожидала резкой боли. Но её не было, даже когда предприняла более смелые движения. В конце концов, аккуратно дотронулась до спины, там, где плеть разорвала форменную рубашку, и с изумлением ощутила полностью восстановившуюся кожу. Немного бугристую, словно покрытую старыми рубцами, прикосновение к которым не вызывало болезненных ощущений. Не понимая, как объяснить подобное чудо, девушка попробовала осторожно повернуться и встать на колени – всё ещё не верилось, что серьезных повреждений нет. Но это оказалось реальностью. Она поднялась на ноги, сделала несколько разминочных упражнений – с телом было практически всё в порядке. Хотелось, конечно, глазами удостовериться, но, само собой разумеется, ни зеркал, ни каких-то блестящих поверхностей в её каморке не было. Да и слабый свет, просачивающийся в окошко, вряд ли позволил бы рассмотреть подробности.

Как же выбраться из этого подвала? Идея прорываться с боем явно более невыполнима, чем любая другая. Вспомнив уроки наставников, Ану начала с детального изучения камеры, в которой её заперли.

Сумерки, конечно, не лучшее время для исследования и без того тёмной комнаты, да только другого у неё нет. Надо торопиться! Начать девушка решила со стены, наверху которой тусклым фонарём маячило окно. Именно на него она возлагала неясные надежды. Только вот удастся ли добраться? Высоковато. Мысленно поблагодарила учителей за технику «стеклянный паук», давалась она пасынкам средней группы с трудом, особенно на гладких, отполированных множеством рук учебных стенах. Не раз чуть не падала она на тренировках, взобравшись всего на треть. Но сейчас навык очень пригодится. Ану осторожно ощупала поверхность перед собой.

Та-ак… Похоже, та часть Колыбели, где находится подвал, самая старая: камни небольшие, выступают неровно, поэтому держаться за них удобнее, чем на учебной стенке. Ну, хоть что-то хорошее. Оглянувшись на дверь, прислушалась. Убедилась – всё тихо. Сняла обувь и, как учили, осторожно ощупывая каждый камень, полезла по стене к окну. Пару раз чуть не сорвалась вниз – некоторые камни оказались шатающимися и грозили выпасть, если взяться за них покрепче. Один из них она попыталась вытащить, и он легко поддался. За ним обнаружилось небольшое углубление, по-видимому, служившее кому-то тайником: в нём остались крошки, а справа – немного чего-то вязкого и липкого на ощупь, со странным едким запахом.

Наконец, Ану добралась до окна. Створка была покрыта пыльно-грязными следами, оставленными чьими-то пальцами. Явно не ей первой пришло в голову попытать судьбу и попробовать выбраться через это отверстие. Оно оказалось больше, чем выглядело снизу, и это вселило надежду. Но когда узница открыла шире деревянную створку, то не смогла сдержать вздох разочарования: «Железные прутья! Такие и за цикл не выломать». Вид из верхней части окошка открывался на хозяйственную часть двора Колыбели, которую использовали как склад для инвентаря с полигона. Чёрные обтесанные брёвна аккуратно сложены у дальней стены, а копья, металлические булавы-подвески, колючки-заграждения – возле другой. Сюда редко кто приходил. Ану тщательно ощупала раму и решётку изнутри, потом снаружи, а также каменный карман, окружающий окно, закрывающий его наполовину. Обшарила и песок, который за долгое время толстым слоем намело на дно кармана.

Уже когда собралась спускаться, рука нащупала сбоку, под шатающимся кирпичом, кусок пергамента. Потянула, вытащила и за ним нашла увесистый мешочек из жесткой плотной материи. Решила находки забрать с собой. С трудом протиснув их сквозь прутья решетки, засунула в карманы форменных штанов и стала слезать.

Спускаться всегда сложнее, об этом она помнила, но всё равно, как ни старалась, несколько раз поскальзывалась, чуть не падая. Внизу, присев на «кровать» и надев обувь на замёрзшие ноги, начала разбираться с найденным. Развернула потрепанный пергамент, не особенно надеясь что-либо на нём увидеть – неизвестно сколько времени он пролежал в песке, а вечных чернил не изобрели. Но тот, кто оставил эту бумагу, похоже, понимал это и не писал чернилами: пожелтевший пергамент был испещрён мелкими дырочками, которые, вероятно, изображали буквы. К великому разочарованию Ану, язык письма оказался ей незнаком.

В мешочке обнаружился светящийся песок. Очень похожий на тот, который отмечал границы Обителей Силы. Почему светится? Зачем и кому он мог понадобиться, Ану даже предположить не смогла. Двойное разочарование. Но унывать некогда! И она отправилась исследовать оставшиеся стены. Правда, там тоже ничего полезного для побега не обнаружила: никаких скрытых ходов, ниш, острых предметов и даже маленьких тайников. Камни казались крепко подогнанными друг к другу, а стены – зловеще-монолитными настолько, что мечтать о том, чтобы проделать ход наружу, не представлялось возможным. Выходит, тот, самый неудачный способ выбраться, он же и единственный – дверь.

«Хоть бы меч или нож какой-нибудь», – вздохнула мысленно. Взяв горсть песка, стала пересыпать из одной руки в другую, любуясь цветными искорками, сверкавшими в темноте. Песок казался тёплым, переливался красивой радужной струйкой и будто бы ластился к ладоням. «Разве что в лицо бросить да бежать, пока тюремщик будет протирать глаза?», – Ану продолжала размышлять над способом побега, играя и наблюдая за песчинками.

Вдруг они словно ожили и сложились в фигуру, похожую на меч. Острым концом указывая на дверь.

— Да. Меч бы мне, — вслух согласилась узница.

И тут у девушки перехватило дыхание, она осознала, что песок словно живой. Он ответил на её мысли? Не может быть! Ану замерла, крепко зажмурилась, встряхнула головой, но ничего не изменилось. Потом она всё же решилась и осторожно прикоснулась к маленькой сверкающей копии меча. Песок тут же рассыпался мелкими искорками и сложился на полу в подобие оскалившегося лохматого зверя.

Глава 6 Есть ли в легендах правда?/часть II/

***

Ах ты ж тарган-переросток! Пусть самка эриофы с тобой возляжет! – Алька ругалась, забыв про свою обычную сдержанность. Правитель Провинции Эрда просто не пустил её с отрядом гвардейцев в свою Обитель. Сотня Чёрных масок на ушанах, конечно, аргумент, но крепость Столпа, готовая к отражению штурма, тоже не подарок. Взгляды очень внимательных глаз, следящих за ней со стен, Сильная ощущала отчётливо, как липкие неприятные прикосновения.

Когда сестра Повелителя Пекла во главе солидного эскорта пересекла границу владений Залта и приблизилась к стенам, над ними взвились флаги. Алька присмотрелась. Символы на развевающихся полотнищах запрещали дальнейшее приближение к Обители Силы и предупреждали о намерении уничтожить нарушителей. Цыкнув сквозь зубы, Сильная махнула рукой гвардейцам, приказывая следовать за собой, и пошла на снижение. Спрыгнув с ездовой летучей твари, она стала наблюдать, как открылись ворота и из них, словно река, прорвавшая дамбу, рванулась блестящая металлом масса, растеклась в стороны, вдоль стен, и сотня симфил в боевом построении очень быстро понеслась в сторону гостей.

Алька глянула на офицера. Тот кивнул понятливо и подал знак Маскам. Пол-перцига не прошло, как стая ушанов, оглушительно хлопая перепончатыми крыльями, взвилась в воздух, разворачиваясь навстречу лаве многоножек. Пара ударов сердца — и гвардия готова принять бой. Но крылатые всадники зависли в рассеянном строю на высоте, недосягаемой для лука или арбалета, не пересекая невидимой черты, проведённой шагах в двадцати за спиной двух Сильных, которые остались на месте и спокойно ожидали приближения симфил.

Примерно в полёте стрелы от них многоногие твари резко остановились, гремя стальными сегментами длинных тел и подняв тучи песка. Лишь одна, особо крупная симфила не спеша двинулась дальше и замерла перед Алькой и Изги, которые так и не тронулись с места. Жвалы твари постоянно двигались, негромко щёлкая.

– Наставница Табита? Вы так неожиданно покинули мою Обитель в прошлый раз, – глумливо улыбаясь и не утруждая себя приветствиями, начал Столп. Слезть с многоножки он тоже не посчитал нужным и продолжал сидеть верхом, глядя на визитёров сверху вниз. Голова его была не покрыта, но тело защищал турнирный доспех. Странный узор украшал всю поверхность снаряжения, отсвечивая красными отблесками в лучах Ода. «Золотые инкрустации? Зачем они на латах?» – подумала Алька. В Пекле красоте издавна предпочитали надёжность и боевые возможности ценились выше внешнего вида. Но Сильная отмахнулась от несущественного в данный перциг вопроса. Не до того сейчас.

– Алька, – поправила она. – И ты это знаешь!

– О! Алька? Та самая?! Прям из легенды про Великого Радала? Ну конечно, как же я сразу не признал вас, Ваше Высочество! – сарказм сочился из слов Злата. Алька поморщилась.

– Где мой брат?

– Не знаю, – правитель Эрда изобразил насмешливый поклон. – Зря вы прилетели сюда, по утасу я всё сказал, и добавить нечего. Прощайте… Ваше Высочество! К себе не приглашаю: времена сейчас непростые. Столпы возбуждены предстоящей схваткой, а вы в предыдущий визит показали себя очень беспокойной гостьей.

– Ты понимаешь, что я могу вернуться и сровнять твою Обитель с песком? – уже в спину Сильному процедила Алька. Тот только хохотнул и небрежно взмахнул рукой. Словно насекомое отогнал. Сильная глянула на разворачивающийся строй симфил, потом перевела взгляд на стены Обители. Там стояли воины, готовые к отражению возможного штурма. Обслуга хлопотала вокруг орудий на башнях, а в открытых воротах металлическая чешуя всевозможных полумеханических созданий, рядами стоящих в ожидании команд своих погонщиков, отбрасывала бесчисленные блики, отражая свет Ода, зависшего в зените.

Выплеснув эмоции в проклятиях, попинав демонстративно песок, Алька обернулась к сотнику.

– Ну как? – голос Сильной был спокоен, как и выражение лица. Словно не она только что бесновалась в приступе ярости.

Изги поднял руку к уху, почти невидимому под чёрным ути, вцепившимся всеми восемью лапками в кожу гвардейца, и прислушался.

– Они внутри, госпожа. Под утро выйдут.

– Прекрасно! Выдвигаемся к Колыбели.

***

Залт ушёл. Вопросов стало меньше. Статус пленника очевиден и подтверждён. Впрочем, информации для выводов всё равно не хватало. Арно попытался сосредоточиться над поиском выхода из сложившегося незавидного положения. Правда, мысли всё время сбивались на самобичевание. Почему не послушал сестру? Ведь она лучше понимает реалии Пекла и чего ожидать от Столпов. Кое-кого из правителей вообще с сопливого возраста знает. Наставница Колыбели Силы как-никак…

Меч девчонке отдал. Ну, отдал и отдал, правильно сделал. Но кто мешал второй такой же создать? Работы-то на пару перцигов – в готовый правильный клинок частичку своей сути подсадить. И пусть качает Силу потихоньку, невидимый для окружающих. Зато теперь бы вмиг резерв пополнить можно было. А если…

Арно попробовал призвать меч, подаренный Ану. Главное – выйти отсюда, потом найдёт способ вернуть подарок. Она смышлёная, поймёт, что выхода просто не было… Но увы! Ни малейшего отклика.

– Да кто ж темницу эту делал?! – вслух воскликнул Сильный, убедившись в тщетности своих усилий.

– Я…

Пленник резко обернулся на звук, которого никак не ожидал услышать. Он помнил, где располагалась дверь, через которую входил Залт. В противоположной стене сейчас зиял тёмный проём, на фоне которого едва угадывалась высокая фигура, одетая в чёрный мешковатый балахон с глубоким капюшоном, надёжно скрывающим лицо неожиданного визитёра.

– Кто? – переспросил Повелитель Пекла растерянно. Кровь прилила к лицу от осознания, как глупо он сейчас выглядит.

– Я, Эрено. А ты тот, кого называют Великим, – в голосе незнакомца вопроса не было. Он просто констатировал очевидное.

– Зови меня Ар, – не признал озвученное Арно, но и возражать не стал. Он быстро взял себя в руки. На фамильярность Сильного, скрывавшего своё лицо, решил пока не реагировать. Не до условностей в самом деле.

– Залт-хитрец – молодец, – мелодично пропел Эрено, покачиваясь с пяток на носки. Потом забормотал, будто сам с собой говорил: – Но разве так можно? Никак нельзя! Да и не получилось бы у него ничего. Правда?

Арно пожал плечами. Последний вопрос явно предназначался ему, но Сильный не мог определиться, как относиться к происходящему. И не спешил с реакцией.

– Арно, сын Радала, новый Пекла Повелитель, – вновь нараспев выдал гость, и Великий начал сомневаться, в здравом ли тот рассудке. – Идём. Идём же! Здесь темновато, но ты ведь с этим справишься.

Приглашающе махнув рукой, странный гость развернулся резко – ткань балахона даже издала хлопающий звук – и нырнул в проход. Хмыкнув, узник Залта направился за ним, подумав мимолётно о том, сколько разумных сгинуло, руководствуясь мыслью «хуже не будет». Впрочем, сидение в темнице и попытки переиграть Столпа в словесных битвах выглядели тем более бесперспективными. Вероятная свобода давала намного больше возможностей. А учитывая поведение Эрено, шансы на неё были немаленькие. Никаких попыток ограничить Арно в передвижениях, демонстрации силы – ничего такого. Напротив, посетитель смело развернулся спиной, выказывая даже определённое доверие.

Ступив за порог своей темницы, Арно замер на месте. Восторг вместе с Силой хлынул в него, наполняя тело лёгкостью и теплотой, а сознание – уверенностью. Вспомнив слова Эрено про темноту, с которой необходимо справиться, поднял руку – и над ладонью засиял маленький Од, разгоняя тьму подземелья.

Уловив бесшумное движение за спиной, Великий быстро развернулся и успел заметить, как камень, игравший роль ещё одной двери узилища, стал на своё место. Всю поверхность подвижной скалы покрывали искусно выполненные золотые узоры. Множеством ручейков сусальное золото стекало по каменным стенам в строгом, пусть и не сразу заметном, порядке, пробуждая не самые приятные воспоминания.

– Ведь за второй дверью то же самое? – спросил Арно своего провожатого, заранее зная ответ. Стало ясно, что блокировало доступ Силе к подземной камере. Удивительно! Все знания Повелителя Пекла говорили о том, что Истинная Сила преград не знает. Видимо, настало время новых знаний. Тем интереснее и важнее знакомство с этим… Эрено.

– Ко-неч-но! – по слогам продекламировал спаситель, театрально воздев руки. «Хм… спаситель ли? Ладно, посмотрим», – подумал Ар. За пределами круга, освещённого шаром Силы, раздался негромкий металлический лязг. Повинуясь жестам Эрено, на свет не спеша выползло блестящее существо, напоминающее симфилу, только сильно уступающее той размерами. Длинная приземистая тварь, позвякивая стальными сегментами, серебристым ручьем пробежала по кругу. Голова её вновь скрылась в темноте.

– Прошу! – капюшон, по-прежнему скрывающий лицо Сильного, повернулся к Арно, но потом рука Эрено вдруг взметнулась в останавливающем жесте. – Перциг! Убедительно рекомендую не обращаться к Силе без нужды.

Арно кивнул, но странный собеседник, не изменив позы, продолжал смотреть на него. Потом каким-то нервным движением скинул с головы капюшон. Пронзительные чёрные глаза, лысый череп, неровный, будто киркой из камня вырубали небрежно, серое костистое лицо. Эрено схватился длинными пальцами за горловину своего балахона и дёрнул, с хрустом шейных позвонков поводя головой, словно ворот мешал ему дышать, после чего вновь уставился на Арно. Шарик света вдруг мигнул пару раз и почти потух.

– У нас с ней сложные отношения, – сказал странный Сильный, отводя, наконец, взгляд. Воплощение чистой Силы над ладонью Великого не спеша налилось светом и засияло с прежней интенсивностью. «Однако», – подумал Арно.

– Залт – вдумчивый малый, – Эрено сидел впереди, управляя неспешно двигающейся подземным туннелем многоножкой. – Меня нашёл как-то через посредника с первого уровня ЗеЗе и подрядил оборудовать ему помещение, недоступное для Силы. Таскал сюда артефакты для исследований. По большей части мусор всякий, в лучшем случае едва фонящий. Я-то проверял, на всякий. Если б там серьёзное что-то было, оно б хозяина сменило быстро. Зачем же Сильному… ага, Сильному такие вещи. Пусть железом играются во славу Великого, ага… Потому и предусмотрел вход-выход дополнительный, о котором заказчику совершенно случайно сообщить забыл.

Впереди замерцал красный свет. По мере приближения к нему дохнуло жаром. Ездовая тварь заметно ускорилась. Великий невольно ухватился за непонятные детали, похожие на кривые шипы, торчащие из спины животного. Ноги судорожно сжались в попытке удержаться на непредсказуемом звере, и вдруг ступни провалились в какие-то отверстия в броне. Стремена? Да, похоже, только ещё удобнее. Сильный тихонько выдохнул. Волновался, как оказалось, не зря. Многоножка вдруг повернула слегка, перетекла на стену, потом на потолок, совершенно не беспокоясь о седоках. Она двигалась по вытянутой спирали, а внизу раскинулось небольшое лавовое озеро. Арно показалось, будто волосы затрещали от близости жидкого огня. Его спутник непринуждённо продолжал свой рассказ, не обращая внимания на изменения окружающей обстановки.

– Умнику хватило соображения и темницу тут для тебя устроить. Вот смеху будет, когда проведать пленника придёт. Ха-ха-ха, – Эрено ненатурально изобразил смех, но резко его оборвал и повернул голову. – Ты ж понимаешь, что не вышел бы отсюда?

— Возможно, – нейтрально ответил Арно.

Туннель постепенно утратил признаки искусственной обработки, стал извилистым. Теперь он походил на обыкновенную пещеру. Ещё через десяток перцигов недосимфила, как назвал её про себя Великий, выскочила на открытое пространство. Од давно сел, поэтому приближения к поверхности Арно не заметил.

– Почти приехали. Одна из моих резиденций, – сообщил Эрено. Многоножка продолжала ползти вверх, и Арно сообразил, что они находятся где-то в горах. И, по ощущениям, довольно высоко.

***

— Это давняя история с долгоиграющими последствиями, ага. До сих пор. Она слишком давняя, чтобы кто-то ещё о ней помнил. Но тебе, так и быть, расскажу. Ведь на твою удачу — ха-ха! — я в курсе многого, — хозяин резиденции не мигая уставился на собеседника, словно пытался загипнотизировать. – Итак, в одном племени жил мальчик. Назовём его Нер. Он чувствовал себя не таким как все. Да и был особенным, — рассказчик замолчал, снова дёрнул ворот свободной рубахи, словно задыхался, и продолжил с неожиданной лаской в голосе: — Талантливый мальчик. Талантливый во всём, за что бы ни брался. А это опасно… Уж ты-то должен понимать, — понизив голос до многозначительного шепота, сказал Эрено. — И знаешь, что значит быть жертвой чужой зависти. Ты-то мне и напомнил юного Нера, как только увидел тебя. Такой же талантливый и пылкий. А твой брат… Но об этом не сейчас. В племени Нера ценились только средненькие. Ими же легко управлять, сам понимаешь. А за любое возвышение они будут хоть пятки тебе лизать, опасаясь дышащих в спину таких же сереньких соперников. Да и вождям не нужны яркие и сильные. Власть опьяняет, побуждает совершать безумное и великое, — он надолго замолчал, словно наслаждаясь букетом вина, но в то же время исподволь оценивающе приглядывался к собеседнику. — В общем, никто в племени не хотел признавать успехи Нера. «Это не он такой хороший охотник, — говорили, — ему просто повезло; и в военных играх везёт, и вообще у него просто руки длиннее», — Эрено скривился, как от кислятины, и сплюнул. — Серость! Мелкие людишки! А ведь он старался! Он мог стать Великим и сделать своё племя величайшим в Пекле! Они же… — не увидев отклика на лице собеседника, продолжил уже ровным тоном. — Мальчик, а затем юноша, делал всё, чтобы стать ещё лучше, чтобы его выдающиеся умения заметили. Но все были заняты собой. Несмотря на это, никто не мог даже сравниться с ним в бою на мечах. Он стал настолько сильным — даже боги завидовали ему. Только один, всего один раз ему не повезло. В поединке с вождём. Но надо знать — сам Атанг, подговорённый старейшинами, заставил Од ослепить Нера во время боя за право получить власть.

Игнис, ифрит, рассказывал маленьким Альке, Сатанку и Арно легенду о Нере-отступнике, и сейчас она всплыла в памяти легко, как будто и не прошло больше сотни лет. Правда, звучала несколько иначе... Впрочем, виду Сильный не подал.

А увлекшийся своим рассказом Эрено продолжал:

— Боги тоже любят средненьких и послушных, да воспевающих их! Сколько насмешек пришлось вытерпеть юноше после того случайного проигрыша… Как же потешались над ним все те, кто ежедневно завидовал его талантам! Тупые подпевалы не понимали, насколько опасно иметь слабого вождя. А Нер знал. Но кто слушает умных?! – горькая усмешка тронула губы, окрашенные рубиновым вином, чёрные глаза, напротив, яростно блеснули. — Вождь, старейшины и даже бог-хранитель парили в облаках самолюбования и не замечали, что меньше стало рождаться сильных детей. А уж когда напали враги во главе с богом соседнего племени, то и защитить поселение, кроме Нера, оказалось некому. Как же он был силён, гениальный стратег… Но после победы его опять банально отодвинули. Эти, умеющие низко кланяться… Его предали. И хотя боги всё же наградили его вечной жизнью, соплеменники изгнали его, обрекая на скитания и одиночество. А он, несмотря на горечь обиды, остался на страже Силы. Даже нашёл способ блокировать её. И да, у него есть последователи. И я… — Эрено мельком взглянул на собеседника, задумчиво глядящего на горы, дождался ответного взгляда, в котором увидел сочувствие, сделал глоток и, скрывая нетерпение, договорил. — За этим кроется ещё одна великая тайна. Тем не менее, как Нер ни старался, Сила покидает Пекло. Слишком много предательства. Но ты ведь не Сатанк! Ты поможешь нам вернуть Силу в мир?

– Интересная история, – сказал Арно просто ради того, чтобы что-то сказать. Хотя душой не покривил. Вино было густым, тёмно-бордового цвета, с насыщенным и очень необычным вкусом. – И вино прекрасное…

Какая-то древняя тайна могла всплыть из глубин бесконечного времени. Было бы глупо вспугнуть её, тем более интуиция кричала во весь голос, что это не просто старая сказка. Эти знания важны для Пекла здесь и сейчас. Но с обещаниями спешить точно не стоит.

– Ещё бы! – воскликнул хозяин. И добавил: – Оно старше тебя.

Они сидели на террасе, балконом нависавшей над глубокой пропастью. Её не было видно, пара светильников лишь слегка разгоняла тьму неестественным белесым светом, окрашивая окружающее в непривычные тона. Арно присмотрелся. Ни капли Силы. Живого огня тоже нет. Ещё одна загадка.

Глава 6 Есть ли в легендах правда?/часть III/

Уровень над поверхностью Пекла угадывался очень приблизительно. Далеко внизу, на грани восприятия, тлело светлое пятнышко. Скорее всего, песок вокруг Обители Силы Залта. Скольких трудов стоило создать на вершине высочайшей горы подобное, Арно боялся предположить. Да ещё без помощи Силы.

Когда через небольшие и незаметные ворота, замаскированные под окружающие скалы, они попали на территорию «резиденции», как назвал её Эрено, тот сразу предупредил гостя, что Силы здесь нет. Арно не очень понял, как это осуществимо, хотя сразу почувствовал пустоту внутри себя. Такие же ощущения, как в подземной темнице. Да кто ж он такой, этот Сильный, которому доступны такие возможности?

– Так ты – Страж Силы? – спросил Великий прямо. По примеру хозяина, он решил не заморачиваться этикетом.

Тот в очередной раз рванул ворот своего одеяния, судорожно, со всхлипом втягивая воздух:

– Страж, надзиратель, распорядитель и многое-многое другое!

– И много у Силы Стражей? – задал вопрос Арно подчёркнуто небрежно.

– Ай-ай-ай! – Эрено преувеличенно грозно сдвинул брови и погрозил указательным пальцем. – Блудный сын Радала, победивший в поединке брата… Хм… А в поединке ли? И как бы он побеждал, если б маленькая несмышлёная девочка осталась в Обители Эрда, ухаживая за наставницей?

«Сатанк тоже не был один», – подумал Арно, но промолчал. Сильный напротив явно не очень дружил с головой, и его кривляние, похоже, не игра.

Эрено тем временем продолжал бормотать, не обращая внимания на собеседника, как будто сам с собой общался:

– Отправил неудачника за небо куда-то и стал Великим, после чего слетал в ЗеЗе, показал пару фокусов местным ловкачам – и те, восхищённые сноровкой, признали его самым главным ловкачом. Потом возомнил себя объединителем Пекла и великим миротворцем, собрался, значит, объединять Пекло, неся мир на крыльях ушана, только забыл свою куклу, приносящую удачу, – и оказался в изолированной от источника своих фокусов темнице… Из которой за шкирку, подобно слепому щенку песчаной гончей, был извлечён неким Эрено… И вот прямо сейчас, гордясь своей проницательностью и попивая лучшее в Пекле вино, он готов к постижению великой многовековой тайны, не ударив ради этого палец о палец. Всё перечислил? Ну да, кажется.

Арно поморщился. Не столько от той интерпретации, в которой странный Сильный изложил события последних дней, сколько от его осведомлённости. Правда, монолог Эрено давал ответ на заданный вопрос, если вдуматься. Похоже, что этих «стражей» не просто много. Как бы вся власть Великого над Пеклом вообще не оказалась фикцией. Ширмой, за которой скрываются истинные кукловоды. Не песок же ему рассказывал обо всём. А Сильные… В Пике-над-Пеклом, в Обители Эрда, в Зах-Зээле – да в каждом уголке мира есть, похоже, уши, что слышат многое, и глаза, что всё видят. Его, Эрено, уши и глаза. И… возможно – клинки. Надо бы разобраться. А не они ли, на самом деле, стоят за Исходом Силы и не в предательстве Сатанка дело? Возможности хозяина впечатляли.

– Да нет, не всё, – Арно отпил из бокала и попытался осторожно продолжить: – Стоит ли Сильному передёргивать…

– Стоп, стоп, стоп! – рука Эрено потянулась было к вороту, но замерла, не дотянувшись. – Разумному… Залт – Сильный, ты – Сильный. Сестра твоя и кукла Ану. Братец Сатанк… ну да, куда уж сильнее! Великим рекомый, запомни, я – Разумный! И все дети мои – тоже.

***

Вздох. Не самый глубокий. Алька припала на колено – мало ли. Когда брат из-за кромки явился, тоже думали сначала, что просто мир привычно вздохнул. Но нет! Оказалось – не просто. В этот раз обошлось. Обычный вздох. Вездесущий песок слегка перетёк с места на место. Поверхность Пекла качнулась вверх-вниз, и реальность вокруг снова замерла в своём красно-жёлтом привычном сне. Ушан припал к поверхности холма, тихо шипя, но сейчас было не до эмоций летучего полумеханического создания.

– Кому теперь доверять? – спросила Алька риторически, но сотник решил ответить.

– Мы верны Великому, – отчеканил Маска, задрав подбородок.

– Я в тебе уверена, – мягко сказала Сильная.

Глубокой ночью сотня огромных летучих мышей села под стенами Колыбели Силы провинции Эрда. Заметили их несомненно, но Алька заранее попросила сотника шум не поднимать и в школу силой не ломиться. С первыми лучами Ода Сильная стояла перед воротами. Командир Масок маячил у неё за спиной, изображая из себя тень хозяйки.

Алька помнила, что Залт являлся не просто формальным куратором школы Столпов, как это было принято во всём Пекле. Наместник живо интересовался успехами пасынков и присутствовал на всех испытаниях. Немало времени Столп проводил у Сердца Колыбели, и это вполне объяснимо. Он искал подходы к Силе, жаждал стать Сильным не только по названию.

Алька чувствовала эту жажду и отдавала должное целеустремленности Залта. Многие Столпы, получив Дары Силы, успокаивались на этом. Да, они интриговали, воевали, торговали друг с другом, но Силу видели в своём положении, полках, мощи крепостей… Правителю провинции Эрда этого было мало.

Кроме того, он присматривался к пасынкам Силы, ибо любой из них мог со временем кинуть вызов на поединок за обладание Обителью и звание Столпа. Залт был слишком умён, чтобы отдать на откуп случайности подобное развитие событий.

Неудивительно, что наставники, да и прочие Сильные, несущие службу в Колыбели, назначались сюда только по его воле. Сама Алька стала наставницей ещё при прежнем Столпе. Как и Дарх-Безумец – хранитель подземелий. Ну, ещё хозяйственник Виор-Крыс. Так его прозвали пасынки за запах и привычку совать свой длинный нос в каждую щель, подобно этим мерзким чешуйчатым тварям, покрытым дурно пахнущей слизью. Только он был настолько ничтожен, что не сразу и вспомнился.

Однако именно Крыс стоял сейчас перед ней в позе, которая, видимо, казалась ему горделивой. Понятно! Никого из наставников сейчас нет в школе. В такие моменты Виор чувствовал себя главным и от души раздавал команды дежурной вахте и тем несчастным пасынкам, которые по каким-либо причинам остались в стенах Колыбели. Хотя на самом деле командовать он мог разве что ширком, так как отвечал всего лишь за порядок.

К Альке как к наставнице он явно больше не относился.

– Хм… Табита? Что ищешь ты в Колыбели Силы? – высокомерно сказал Крыс. Сотника гвардейцев он старательно игнорировал, и это удивляло. Трусоватому старшему уборщику было несвойственно такое поведение. Разве что он получил конкретные распоряжения на такой случай и точно знал, что его прикроют и не дадут в обиду.

– Где средняя группа, Виор? – прямо спросила Алька, решив не терять время на выяснение отношений. – Мне нужна Ану.

***

Ану резко отпрыгнула и не мигая уставилась на песчаного зверя.

— Ты кто? Ты… живой? Слышишь меня? – вопросы посыпались, как те шарголжики из коробки.

Цветная тваринка неопределенно махнула подобием хвоста, тоненькой струйкой потянулась к мешочку и скрылась в нём.

Девушка схватила его, он показался тёплым.

— Выходи, – попросила девушка. — Я не обижу.

Словно пугливое существо уговаривала Ану. Хотя что она может сделать песку, даже представить не могла. Но он остался в своём укрытии.

Попробовала осторожно перевернуть мешочек, но к её изумлению песок не высыпался. Заглянула внутрь, увидела тускло поблескивающую почти серую массу. Нежно погладила её сквозь ткань, та ощутимо стала теплее.

Изучение странного песка так увлекло, что девушка вздрогнула, услышав поворачивающийся в замке ключ. На пороге камеры появился Дарх.

— Очнулась? — усмехнулся он.

Ану инстинктивным жестом спрятала мешочек за спину, закрыв рукой. Ничего не ответила, не сводя с тюремщика взгляда, только напряглась, заметив у него ведро.

— А я будить пришёл. Здесь тебе не пляж Радужного моря. Но раз ты не спишь… Умывайся!

Ледяной поток окатил сидящую пленницу с головы до ног. От неожиданности она захлебнулась, закашлялась, завертела головой, отплевываясь от попавшей в нос и горло воды. От холода застучали зубы, но Ану молчала и не отводила взгляд от Дарха, стараясь не смотреть прямо в глаза. Для таких, как её тюремщик, это вызов, они мгновенно звереют, так говорила наставница на занятиях по типологии личности. А прямо сейчас её положение не лучшее для прорыва к двери.

— Не надейся, отсюда ты не выйдешь! Я скоро вернусь, и мы продолжим… тренировку, — подчеркнул особой интонацией последнее слово Дарх.

Дохромал до двери, обернулся, зыркнул на девочку, словно она была в чём-то виновата.

Ану обречённо вздохнула: времени на раздумья и поиски выхода из камеры не осталось. Решать, что делать, надо быстро. Но первое – отжать волосы и одежду. Иначе они помешают движениям. Как же холодно! Зуб на зуб не попадает. Во вновь напяленной на себя одежде теплее не стало.

Неожиданно из мешочка выползла струйка песка и змейкой обвила шею и грудь. Ану замерла, изрядно испугавшись, а потом изумилась, насколько песок тёплый. Боясь спугнуть, она благодарно провела по нему пальцем. Змейка слегка съёжилась, но не уползла. Её спинка оказалась нежной, согревающей, так и хотелось погладить.

Но время! В общем-то выбора у неё нет: подкоп – нечем сделать и некогда, через окно – невозможно, значит… План прост: оглушить Дарха, забрать ключи и… бежать. Дальше – по обстоятельствам. Если очень повезёт, захватить любую из техно-живности, приписанной к Колыбели, чтобы добраться до Альки или Ара.

Да уж, в воображении всё так просто и легко, а вот в действительности… Девушка ещё раз внимательно осмотрела дверь: деревянная, массивная, украшенная геометрическим орнаментом, по которому удобно забраться наверх. Каменные серо-коричневые выступы, рельефно обрамляющие дверную арку, выглядят крепкими, устойчивыми. Чем бы огреть тюремщика?

Змейка отогнула хвостик в сторону и изобразила меч. Ану кивнула и пробормотала:

— Да я знаю, что меч бы пригодился… Только нет его у меня. Пуужин отобрал.

Она вспомнила подаренный Арно меч, то восхитительно-торжественное звучание Силы в душе, ту радость от непривычного ощущения – словно рука друга поддерживает и одобряет тебя… Да, жаль, что меч недоступен. С ним бы было больше шансов. Но унывать некогда!

Девушка ещё раз внимательно осмотрела каморку. Увы, ничего нового не обнаружилось: доска-кровать выглядела твёрдой и цельной, отломить кусок нечем; а вот кувшин на цепочке – уже лучше. Можно попробовать.

Она приподняла кувшин, осмотрела его. Металлический – оно и понятно: глиняный легко разбить, а осколки использовать, как оружие. С неровными, будто помятыми боками, словно им не раз били о стену; увесистый, с утолщенным и закопченным дном, похоже, первые хозяева ставили его на огонь. Ручка удобная, напоминающая двух серых змей, ползущих по боку кувшина, обхватывая горловину с обеих сторон. «Подойдёт, – решила узница, – другого всё равно нет».

Змейка на шее ещё раз изобразила хвостом меч, словно пыталась достучаться до непонятливой. Ану промолчала и стала рассматривать цепь. В ней ничего примечательного – обычное, простое плетение. Наудачу попробовала дернуть посильнее – нет, разорвать сил не хватит. Но можно выкрутить так, чтобы одно звено разомкнулось.

Она решительно взяла кувшин в руки и начала быстро поворачивать его в левую сторону по кругу, стараясь проделывать это как можно тише. Время от времени прислушивалась: не раздаются ли шаги Дарха из-за двери. Довольно быстро цепь превратилась в жесткий клубок, но девушка продолжала крутить, ей даже пришлось повиснуть всем телом, но порвать получилось, только когда змейка чуть сползла и приложила хвост к одному из звеньев. Металл нагрелся, стал мягким и легко поддался, «отпустив» кувшин. Цепь тихо звякнула, опадая на пол.

— Спасибо, — прошептала Ану своей неожиданной помощнице, примериваясь, как удобнее держать в руках сосуд.

Песчаная зверюшка раздражённо махнула хвостом, снова превратив его в меч. Девушка покивала и вздохнула: «Меч лучше…» Подойдя к двери, прижалась к ней ухом, вслушиваясь. В коридоре было тихо. «Успею подготовиться», — скользнула успокоительная мысль.

***

Камни, венчавшие арку над дверью, совсем немного выступали из стены. Снизу казалось, что будет проще. Пришлось снова скинуть обувь и спрятать в том углу, который не будет виден за открывшейся дверью. Иначе здесь просто не удержаться. Стеклянным пауком прижавшись к стене, погрузив пальцы ног и одной руки в неглубокие щели, а свободной прижав к груди кувшин, Ану прислушивалась к шагам Дарха, гулко разносящимся по коридору. Песчаная змейка спустилась с плеч на талию, крепко обхватила, согревая. Сердце девушки колотилось сильнее, чем во время прохождения полосы препятствий на первом испытании в Колыбели. Тогда она страстно мечтала вступить на путь Силы и получить драгоценную возможность отомстить за гибель родителей. Было страшно подумать о том, чтобы вернуться туда, где оказалась после их смерти. Она вложила все свои силы, желания, чтобы выжить и дойти до конца тренировочной полосы. И это удалось. Но тогда на кону была лишь её жизнь, а сейчас – не только...

«Надо сосредоточиться: прыжок – удар – откат назад – в стойку – забрать ключи – бежать!» — мысленно проговаривала она про себя план действий, стараясь подробно представить, как всё произойдёт.

У неё будет только один шанс. Только один. В ту единственную секунду, когда тюремщик войдёт, но ещё не успеет сориентироваться. Только бы получилось! От волнения вспотели ладони, она быстро их вытерла о каменную стену, порадовавшись, что та изрядно пыльная.

Как же медленно он идёт! Ещё немного — и от нетерпения у неё начнут дрожать руки. О том, что может не получиться, она запретила себе даже думать.

Шаги приближаются…

Поворот ключа…

Скрип открывающейся двери. Шаг…

Перехват кувшина обеими руками.

Прыжок!

Грохот упавших тел.

Ану сразу же откатилась, ударилась плашмя спиной, зашипела от боли. Тьма! Дверь оказалась намного ближе, чем она рассчитывала. Это не помешало быстро встать в стойку и перехватить кувшин на манер кулачного щита. Дарх лежал на полу, пытался подняться, постанывал и крутил головой, словно ему виделся кошмар. Тьма! Тьма!! Она-то надеялась, что он хотя бы потеряет сознание. Девушка настороженно приблизилась к нему. На её удачу, ключи тюремщик выронил, не успев спрятать. До них был всего шаг. Подобрав их, она побежала к выходу. «Чоботы! Да Тьма с ними!»

Дрожащими руками отпирала замки, через каждый перциг оглядываясь назад. Подходящий ключ приходилось подбирать на ощупь. И тратить на это и без того драгоценные перциги. Ану казалось, что сердце мечется обезумевшим ушаном, а слабо освещённый коридор представлялся бесконечным лабиринтом, где за каждой дверью находится ещё одна. Когда её сюда вели, наверное, они были распахнуты, или от страха она ничего не запомнила.

Неожиданно близко послышались шаги Дарха. Рука дёрнулась, и связка ключей упала на пол. Тьма-а-а! Ану резко нагнулась, подняла, снова вставила нужный ключ, с огромным усилием провернула его в ржавом замке, взялась за ручку, но выбежать не смогла. Удар плетью сбил её с ног. Она сразу же откатилась в сторону, выставила кувшин в защитном жесте и взглянула на нападавшего. Тот, явно запыхавшийся, стоял ещё не слишком близко, медленно замахиваясь для очередного удара. По налитым бешенством глазам, зловеще блеснувшим в тусклом свете коридорных светильников, поняла: всё, он не остановится…

***

Вчерашний вечер дал много пищи для размышлений. Но ясности не принёс. Арно даже со своим статусом определиться не смог. Внешне всё выглядело… ну, неплохо. Перспективно даже. В кандалы не заковали, в темнице не заперли. Напротив, освободили из таковой. Спасибо, в оружие или какой другой артефакт не заключили, как в том, ином, мире случилось.

Сильный усмехнулся невесело. Сглупил тогда, конечно. Любопытство победило и осторожность, и здравый смысл...

Горный замок Эрено резиденцией назвал. Ну пусть – резиденция. На тюрьму не похож, и ладно. Территориально вокруг по-прежнему Эрда. Видел вчера – свечение от песка поднималось на горизонте. Обитель Залта, определённо.

Странные возможности хозяина не давали покоя. И его цели.

Стражи за дверями не оказалось. Иллюзию свободы Эрено продолжает поддерживать. Приведя себя в порядок, Арно пошёл искать хозяина. Или хоть кого-нибудь. То, что он предоставлен самому себе радовало, конечно. Но ответы на вопросы сами не найдутся.

Выйдя во двор, Сильный сразу увидел хозяина. Тот, вооружившись двумя мечами, неспешно перемещался по каменной площадке, видимо, вёл поединок с воображаемым противником. «Странный стиль», – подумалось Арно. Движения этого… Разумного были какими-то угловатыми и казались нелепыми. Не было в них гармонии, плавности, обычно присущих мастерам-мечникам.

Когда танцуешь с клинком и тот шуршит, нарезая воздух дольками, которые отваливаются одна за другой, создавая пространство, смертельное для любого, – кто осмелится приблизиться? Даже для ветра, восхищённо замершего в стороне. Он пытается подпевать ожившему мечу, но… безнадёжно фальшивит…

Тьма!

Арно шагнул чуть в сторону, протянул руку, прерывая полёт клинка, который метнул в него Эрено. Пальцы сомкнулись на удобной рукояти, кисть качнулась вверх-вниз, оценивая баланс. Прекрасно. С таким можно и потанцевать. Вот и партнёр, кстати. Идёт вразвалочку, обычным шагом, так не похожим на обычное скольжение тех, кто посвятил себя мечу.

Великий понял, что ему предлагают поединок, и был не против размяться. Слегка отставив левую ногу назад, немного поднял руку с мечом. Остриё смотрело в ноги приближавшемуся Эрено. Кисть расслаблена…

Сейчас!

Скользящий шаг, визг рассекаемого воздуха, клинок рисует знак бесконечности… Бесконечность на то и бесконечность, это закольцованное движение, и только поэтому Арно сумел сохранить равновесие, когда неожиданно потерял соперника из виду. И даже попытался продолжить атаку, разворачиваясь…

Укол в подмышку – и меч вылетает из ослабевшей вдруг руки. Холод металла коснулся шеи. Красный блик в глаза – отражение Ода. Тьма!

Тьма…

Глава 7. Легенды Стражей/ часть I/

Полоз, известный всей Истре как герцог Славгородский, сняв металлический цилиндр с шеи агамы, протянул ящерицу слуге. Тот молча подхватил рептилию и вышел. Герцог аккуратно развернул туго скрученный лист бумаги. Движения были спокойны и размеренны, как обычно. Хотя повод для волнения имелся. Предыдущее послание от Скалы пришло не так давно, для нового доклада время не наступило. Значит, что-то случилось.

– Канюк! – прошипел сквозь зубы мужчина, оправдывая своё имя. Положил письмо на стол, автоматически разгладив его ладонью, и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. Бумага тут же свернулась в рулон.

У окна герцог остановился. Там, снаружи, просыпался солнечный город. Сольна. Столица огромного королевства. Одного из самых влиятельных на Истре. А герцог Славгородский – хранитель спокойствия державы. Которое сейчас явно под угрозой. Уровень магии, применённой в Светыни, оказался слишком высок. Не мог… не должен был владеть подобной Канюк, после того как его лишили тёмного артефакта. Значительная часть силы колдуна ушла за грань – вместе с призванной сущностью…

Но, видимо, не всё было учтено.

– Ветра ко мне. Срочно, – слегка повысив голос, приказал герцог. И продолжил наблюдать за городом, который просто заливали лучи восходящего солнца.

Маг явился скоро. Зашёл без стука, поклонился небрежно и вопросительно уставился на герцога. Тот, не обращая внимания на некоторую вольность подчинённого, подошёл к столу, занял своё кресло и небрежно махнул рукой на стулья, предлагая волшебнику тоже сесть.

– Канюк не успокоился, – сказал Полоз и щелчком пальца катнул свёрнутое в рулон письмо в сторону Ветра. – Читай!

Пока маг изучал послание, герцог молча ждал. Но едва тот положил бумагу на стол, спросил:

– Что скажешь?

– Спящий артефакт, судя по всему, – задумчиво произнёс Ветер. – Не уверен, что тёмный сам его создал. И сможет исправить…

– Разобраться всё равно надо! – резко бросил Полоз. – Значит так. Утром выезжаешь в Светынь. С тобой – десяток гвардейцев и два моих дознавателя. Канюка – в кандалы и вместе с ним – к барону Шторму. Корзина с агамами будет у моих людей. По приезде – доклад…

***

Она сидела на берегу Светыни, задумчиво покусывая травинку, и любовалась яркими искрами, мелькающими на водной глади. Река, любимая с детства, дающая силы, утешающая в печалях. Верный друг, конь Богар, пасся недалеко. Выкормленный из бутылочки и выращенный ею лично, он абсолютно предан и без неё никуда не уйдёт.

Радана уже не первый раз размышляла о происходящем в последние годы на Истре. Стражем Врат она стала раньше положенного срока. Почему и как исчезла предшественница, узнать не удалось… Да и не до этого было.

Несмотря на ускоренный обряд посвящения, Радана уже собрала боевой отряд из шести дев-летуниц, обучила их нужным знаниям и навыкам. Каждая из них также прошла обряд и получила уникальную способность, которую использовала, если враги проникали сквозь Врата на Истру.

Много баек ходило у светынцев про девичий отряд. Иногда правдивых, но чаще нет. Из первых была только та, в которой Радана могла в мгновение ока добраться до открытых Врат в случае нашествия иномирцев.

Сколько же всего произошло в последнее время! Но Стража Врат беспокоили необычные ощущения. То вдруг казалось, кто-то вторгся на Истру, но тут же это чувство рассеивалось, словно лёгкая дымка. Случилось это довольно далеко от Врат, что было крайне необычно. Определить вторженца оказалось невозможно, как она ни старалась. Единственное, что удалось засечь, – место. Всё указывало на Каменные Пустоши, а значит, Канюк как-то замешан в этом. Как же Радане не хотелось иметь с ним дело! У неё был особый счёт к колдуну. Личный. А для Стража это – ой как плохо! Не имела она права попадать во власть эмоций. Иначе быть беде. Напряжение тем временем опутывало мутной паутиной, а интуиция буквально кричала о надвигающейся опасности.

Способности к предвидению у неё раскрылись ещё не полностью. Наставник пообещал – придёт с годами. Если настойчиво упражняться, погружаться в осознанность. И ещё советовал больше доверять собственным ощущениям и чувствам.

И вот, глядя на уже ночное небо, она пыталась полно представить и расплести те узлы, которые, казалось, завязаны скрытыми силами. Радовало постепенное восстановление духовных связей и уничтожение меча Канюка. Как Страж Врат Радана понимала, что Истра – лакомый кусочек для пришельцев других миров. Сильна Истра. Бурлящая в этом мире магическая мощь духовных связей ощущалась чужаками. Захватить, урвать побольше в накопителях-артефактах становилось их навязчивой идеей. Некоторые умели, словно клещи, тянуть силы Истры напрямую, им главное – прицепиться хоть ноготком. И только отряд летуниц мог встать на пути захватчиков.

Хорошо ещё, знания об этой истринской тайне не во всех мирах известны. Тем не менее уже два загадочно-невнятных проникновения она ощутила. Кто это может быть?

Да ещё и вечером случилось странное колебание силы, но на вторжение не похожее. Поэтому с ним можно разобраться позже.

Раздумывая обо всём происходящем, летуница представляла на фоне звёздного неба участников последних событий, словно это была ученическая доска. Мысленно проводила между ними связи и отношения, вспоминая уроки наставника и стараясь разбудить в себе предчувствие будущего. Вдруг возникло лицо мальчика, точнее уже юноши, с серыми слегка раскосыми глазами и копной пшеничных волос, который волей случая оказался замешан в историю с уничтожением тёмного меча. Какое он имеет ко всему отношение? Это же просто песчинка, случайно принесённая непредсказуемым ветром. Она даже не запомнила его имя, хотя наблюдательница Надина докладывала ей подробно про события на Серых Пустошах. Радана была готова отправить дев, если что-то пойдёт не так. Чутьё упрямо намекало: парнишка не просто случайный свидетель… Страж постаралась вспомнить: что же про него известно?

***

Заснуть не получалось. Дворец Шторма был не самым тихим местом в Светыни сегодня.

Скала-то примчался мигом, узнав про неладное. Ежа домой хотел отправить первым делом. Но на барона отвлёкся: слишком тот подавлен был, так и до беды недалеко. Пока купец отца безутешного растормошить пытался, подросток из комнаты сбежал по-тихому.

Правитель, впрочем, потуг караванщика и не заметил. У него дочка глыбой ледяной стояла вместе с суженым. Что ему суета чья-то…

Ёж вздрогнул. Вспомнил взгляд Шторма, когда…

Боги, что ж случилось-то? Вот только что улыбались люди, планы строили… Уже ж сговорились по поводу науки воинской! И тут… Вспышка с треском. Так молнии трещат. Парень прекрасно знал этот звук. Тогда, на Пустошах, сколько их сыпало с тучи страшной! Уж не чаял и пережить бурю колдовскую. Канюк…

Ну конечно! Фибулы, на лёд похожие, что колдун передал для Иволги и Дрозда. Задумал-таки коварство чародей. А таким смирным притворялся! Эх, нельзя было на свободе оставлять гада… И уж тем более подарки принимать.

Ёж спустил ноги с кровати, нащупывая обувь. Прислушался к шуму, приглушённому тяжёлой дверью. Не спят ещё обитатели дворца. Какой уж тут сон – дела такие творятся!

Скалу с бароном искать особо не пришлось. Они сидели в кабинете правителя, решали, что делать, пытаясь разобраться в происшедшем. Там же был сержант – парень его сразу признал – и ещё один незнакомый воин в красивых доспехах. Голова дружины баронской, наверное.

В носу вдруг засвербело, и Ёж чихнул. Над столом, за которым сидели мужчины, висело целое облако густого, терпко пахнущего дыма. Скала обычно не курил под крышей. Старался на свежий воздух выйти. Но в этот раз изменил своему обыкновению, на что никто из присутствующих не обращал внимания.

Барон глянул на чихнувшего мальчика. Пустой взгляд, морщины, которые не были так заметны даже при свете дня, глубокими трещинами избороздили усталое лицо Шторма. Растрёпанные грязно-серые волосы. Ещё днём он был полным сил воином, мужчиной, пусть и в преклонных летах. Сейчас Ёж видел глубокого старика, утратившего волю к жизни.

– Что тебе? – спросил недовольно Скала. – Я же сказал – спать!

– Это Канюк, – выпалил парень, боясь, что его, не выслушав, отправят снова в неуютную огромную спальню. – Застёжки для плащей…

– Ёжик… – строго начал купец, но потом выдохнул шумно и продолжил уже спокойнее: – Мы догадались. И тут моя вина. Не показались мне фибулы те опасными. Ведь мог дать Ковачу посмотреть, да не подумал я.

Барон застонал, закрыв лицо ладонями. Караванщик продолжил:

– Надо сюда колдуна везти. Капитан Соболь, нужен сильный отряд. Утратил Канюк силы, меч чёрный потеряв, да не все, как мы видим. Но, думаю, подмога будет. В Сольну я весть о случившемся отправил. Ждём ответа, тогда и решим окончательно. Сержант, барону – лекаря!

К удивлению Ежа, оба мужчины просто молча кивнули, признавая за Скалой право принимать решения. Купец повернулся к парню и, подмигнув, спросил:

– Не спится в хоромах баронских? Поехали домой.

***

Привычная тесная каморка возле кухни намного уютнее дворцовой спальни. И пахнет вкусно белкиными печёными булочками, не то что у Шторма. То ли славой предков, то ли просто пылью. Однако сон так и не шёл. Ёж вертелся, словно улёгся на колючего зверька. Ну как же так? Почему? И что теперь делать? Вопросы крутились в голове ершистым клубком. А самый страшный, который кусуче жалил, он даже боялся себе задать: «Та незнакомка из снов – враг и желает зла?»

Ёж не выдержал и поднялся с широкой лавки, одеялами в несколько слоёв застеленной. Потихоньку, чтобы не разбудить домашних, открыл кухонную дверь и проскользнул в помещение. Умыл лицо холодной водой и, стараясь не шуметь, вышел на улицу.

Звёздное небо казалось волшебным ковром, расшитым дорогими каменьями, которые игриво поблескивали. Но Ежу подумалось, что всё это фальшиво, ведь Дрозд и Иволга опять в беде. Размышляя о случившемся, он побрёл, не имея какой-то цели, лишь бы не стоять на месте. И ноги сами собой вывели на пустой берег Светыни. С самого первого дня, как здесь оказался, это стало для него местом силы. Здесь исчезали тревоги, обиды. И даже сейчас на какую-то каплю ему стало легче.

Он шел всё дальше, пока не заметил сидящую на берегу девушку. Она увиделась сказочно-прекрасной в свете звёзд – с распущенными светлыми волосами, окутывавшими её искрящимся плащом.

Услышав шорох, та обернулась, изумленно вскинула брови, внимательно всмотрелась чёрными лучистыми глазами в его лицо и певуче произнесла:

– Надо же! Получилось… хоть и не так, как ожидала. Присаживайся, раз и тебе не спится, посидим вместе. Может, что светлое и надумаем.

– Вы знаете? Дрозд с Иволгой – в лёд! А виноват Канюк! И… я! – всё, что ранило и не давало покоя, выплеснулось наружу.

Ёжик опустил голову, не выдержав прямого, серьёзного и пронзительного взгляда собеседницы. Про такой приятели сказывали, что только у летуниц бывает. Неужели она из них, из легендарных Стражей? Если так, от неё он готов принять любую кару.

– Вот даже как…

Она помолчала, горько улыбнулась и продолжила:

– Присаживайся поближе. Рассказывай, как всё произошло. Что знаешь, думаешь об этом. Да и про себя тоже… Познакомимся. Я – Радана, Страж Врат.

Увидев, что казнить немедля и даже ругать никто его не собирается, юноша сел рядом и сбивчиво начал:

– Про себя? Ну… Ежом назвали. Кто и откуда, не знаю. Мало что помню… Меня Скала нашёл, когда я почти замёрз. К себе взял. Обещал караванщиком сделать. Да! У меня был амулет… Такой, как зуб… Но он пропал! В Сольне. А всё началось у башни Канюка. Я тогда тоже уснуть не мог… И вдруг появилась она…

***

Скалу разбудили скребущие звуки со стороны окна. Купец увидел тёмную тень на подоконнике, едва заметную в предрассветной серости раннего утра. Хмыкнул понимающе, накинул плащ на исподнее и вышел во двор.

Летучая ящерица скользнула в протянутые руки мужчины и прижалась, словно кошка, только не мурлыча. Притомилась, бедная.

Скала понёс зверя посыльного к кухне, на ходу снимая круглую металлическую коробочку с посланием от Полоза. Там уже хлопотала жена караванщика, стараясь не шуметь. За стенкой Ёжик спит, поди, а Белка поймала недавно себя на том, что чем дальше, тем теплее относится к найдёнышу. Проснулись чувства, годами спавшие у немолодой женщины, материнства не знавшей. Вот и не стала будить пацана, хотя иначе заведено было ранее.

Шмат подкопчённого мяса на мелкие куски порубила, на доску кинула да блюдце с молоком рядом поставила. Агама молнией метнулась к угощению.

– Умывайся иди, – сказала Скале. – Соберу на стол пока. Здесь. Ты ж один едешь к барону?

– Да-да, – закивал тот, явно раздумывая о своём.

Солнце только от горизонта оторвалось, а Скала уже въезжал в ворота баронского дворца. Кинув поводья слуге, купец прошёл в кабинет правителя. Глянул на ожидающих его, хмыкнул. Возникло чувство, что, пока он отсутствовал, ничего не изменилось. Капитан и сержант сидели на прежних местах, но помятыми не выглядели. Явно и поспать пару часов успели, и себя в порядок привести. А вот барон, похоже, так и просидел в кресле своём всю ночь.

Тем не менее, посмотрев в глаза Шторму, купец не увидел той пустоты, что вчера там плескалась. Словно сталью кольнуло от взгляда старого воина. Стало понятно: хоть и пропустил он удар коварный от судьбы, но сдаваться не намерен. Скала про себя выдохнул облегчённо. Хуже безвластия в городе ничего не придумаешь во времена смутные. А то, что наступают именно такие, нутром чувствовалось. Недаром караванщик в ведомстве Полоза годами службу тянет, вполне успешно её с купеческим делом совмещая.

– Письмо из Сольны есть, – сказал купец, усаживаясь за стол. Хотя как раз не купец. Здесь и сейчас он человек герцога Славгородского. – Как вчера говорили, так и действуем. Почти… Капитан, готовь десяток. Сержант пусть поведёт. Ну и я, конечно. Ты останься, господину барону поможешь…

– Хватит десятка? – с сомнением спросил Соболь. – Вчера ж про сильный отряд говорили.

– Хватит! – Скала побарабанил пальцами по столешнице. – К Канюку сразу не идём. У Перста ждём. Будут гвардейцы из Сольны…

Все присутствующие заметно расслабились.

– И Ветер с ними за главного! – закончил Скала после паузы. И довольно прищурился, глядя на искреннюю светлую улыбку барона Шторма. Надежда чудеса творит. А для неё все основания теперь есть.

***

Ёж отчаянно тёр глаза. Перед самым рассветом он тихо прокрался в свою каморку. Думал пару минут полежать, да вставать в конюшню бежать. Лошадей поить-кормить. Воды Белке на кухню принести… Вспомнил, что слышал за стенкой возню негромкую на кухне… Но уже сквозь сон. Крепкий и глубокий. Без видений… Без видений?

А дева-воительница как же? Радана?

События ночи промелькнули перед внутренним взором парня, складываясь в огромное панно мозаичное. Иволга, Дрозд, статуи хрустальные, фибулы Канюка. Горе барона. Злой Скала… И Радана. Легенды про Стражей Врат гуляли по Светыни. Дети любили их вечерами друг другу пересказывать шёпотом.

И вот снова легенда былью оборачивается.

Тут до Ежа дошло: солнце в зените уже почти, и проспал он всё что можно. Как ошпаренный выскочил мальчишка из каморки, лихорадочно соображая, куда ж бежать перво-наперво. То ли к лошадям, то ли к Белке виниться.

Заглянул на кухню.

– Заходи, – с усмешкой сказала хозяйка, тщательно оттирая руки от теста, которое месила только что. – Садись… завтракать.

– А как же лошади? – неуверенно спросил парень.

– Да обслужили уже, – махнула Белка рукой. – Не будут же они до обеда ждать.

Ёж послушно сел за стол, на который Белка поставила блюдо с пирогами и миску, полную свежего творога, залитого густой сметаной и мёдом. Щёки парня залились краской до самых ушей.

– Да успокойся, Ёжик. Вы ж со Скалой за полночь вернулись. Вот и не стала будить тебя. Чай, найдутся ещё руки.

– А где хозяин? – прозвучало невнятно, с набитым ртом-то, но Белка поняла.

– К правителю нашему отправился. А оттуда к колдуну чёрному в Пустоши Серые двинутся сразу… Стой! Куда?

Глава 7. Легенды Стражей/ часть II/

Ёж уже выбегал со двора и окрика хозяйки не слышал. Почему, почему Скала не позвал с собой? Он эту кашу заварил. Он фибулы отдал. Ему и исправлять содеянное. Боги, опять не подумал! Можно ж было лошадь взять…

Стражник, узнавший взмыленного пацана, потянулся было к запору калитки, но тот тяжело дыша спросил:

– Купец Скала здесь?

– Нет. С час, как отбыли с сержантом и десятком наших, – ответил солдат.

Парень развернулся и рванул в сторону городских ворот…

Стоя на стене, Ёж смотрел на пустынный Полночный Тракт. Догнать отряд солдат, который налегке в путь отправился, нечего и думать. Можно, конечно, за лошадью на двор сгонять. Но что Белке сказать? Не отпустит же. А даже если и отпустит, как Скала на самовольство посмотрит? Да, поменялось отношение купца к мальчишке после приключений опасных. Чувствовал это Ёж. Но стоит ли судьбу испытывать и против воли караванщика идти? Насколько его доброта и понимание простираются?

На плечо парня вдруг легла чья-то тяжёлая рука. Подняв голову, он узнал Радану, с которой ночью познакомился.

– Что, не взял тебя хозяин? – понимающе усмехнулась воительница.

– Он не хозяин! – почему-то не понравилось это слово, в устах иного прозвучавшее. Хотя сам нет-нет да и называл так купца.

– О! Конечно, – серьёзно кивнула дева, стирая улыбку с лица. – Ладно, не кисни! Идём Правителя Светыни проведаем.

Ёж не очень-то понял, зачем ему барона проведывать сейчас, но спорить не стал. Тем более в груди всколыхнулась надежда, что целый Страж Истры, легендарная воительница вряд ли в стороне останется от таких событий. И зачем-то она тянет его за собой...

Спустившись за воительницей к воротам, Ёж замер с открытым ртом. У Скалы на конюшне недешёвые кони были. Да и рыцарских коней в Сольне видел. Но этот … Как из сказки!

Высокий белый конь. Длинные точёные ноги. Короткая шерсть блестит матово… как сталь обработки особой. Грудь и не очень широкая, вроде, но каждая мышца видна. А сбруя? Ковачу бы показать. Ох, непростая, чувствуется с первого взгляда. Да как же такую красоту он в Светыни не увидел ни разу?! Да и не слышал даже…

Радана уже в седле сидела и посмеивалась, на ошалевшего мальчишку глядя. Потом наклонилась, протягивая руку. Ёж зачарованно ухватился за жёсткую не по-женски ладонь и вмиг за спиной у наездницы оказался, не заметив как.

Тот же стражник, увидев их, суетливо бросился открывать ворота. В калитку верхом не пройдешь особо, а Радана спешиваться не собиралась. Солдат вытянулся во фрунт, но едва проехали мимо него, бросился в караулку. «Докладывать побежал», – понял Ёж, вспомнив свой вчерашний приход.

Дева помогла парню спуститься на землю. Без стремян-то неудобно. Если б не помощь, пришлось бы как мешок с картохой съезжать.

– Погуляй пока, – бросила женщина и направилась к крыльцу. Снова с грохотом распахнулись двери – и навстречу Радане выскочил барон. Ёж аж головой помотал. Слишком многое из вчерашнего дня повторялось. Только вчера все радовались, а сегодня плакать впору.

Шторм замер и пристально уставился на гостью, остановившуюся в двух шагах от него. Всматривался в её лицо пару ударов сердца, а потом улыбнулся, но как-то грустно.

– А я-то, дурень старый, хотел тебе предложение сделать и корону баронскую разделить тогда. И предложил бы, если б ты не исчезла. Вот глупо бы выглядел…

Ежу было жутко любопытно, но, поймав косой взгляд Раданы, он отвернулся и направился в парк, подумав, что стоило бы Иволгу и Дрозда проведать.

Парень прошёл к знакомой беседке, приблизился к страшной статуе. От неё веяло холодом, но Ёж с облегчением понял, что это не лёд. Хрусталь, возможно. А студёное дыхание магия тёмная даёт, наверное. Ковача бы сюда, может, помог бы разобраться, да где он, Ковач тот?

Постояв возле заколдованной пары, Ёжик отошёл и сел в то же кресло, в которое его Дрозд намедни усаживал, продолжая рассматривать влюблённых. Они смотрели друг другу в глаза: певец – спокойно, а Иволга – с болью и непониманием. Парень снова поймал себя на мысли, что по новой переживает вчерашний день. От тяжёлых мыслей отвлекли негромкие голоса, донёсшиеся со стороны парковой дорожки.

Ёж посмотрел в ту сторону и увидел неспешно подходящих Шторма и Радану.

Дева сказала что-то барону вполголоса, тот кивнул. Она повернулась к беседке, мимолётно глянула на парня, но тут же перевела взгляд на Иволгу с Дроздом.

Подошла вплотную и положила свои ладони им на плечи. Замерла, прислушиваясь к чему-то, слышному ей одной. Ёжик смотрел, затаив дыхание, и ждал чуда. Чуда не случилось. Дева сделала шаг назад и встряхнула ладонями.

– Магии другого мира здесь нет, – сказала Радана Шторму. Тот понятливо покивал. – Но всё равно это Канюка делишки. Пора, пора с ним встретиться… Мы отправимся туда завтра на рассвете. Да, и мальчишка тоже. Он – ключ. Пошлите с ним кого-нибудь на двор Скалы. Пусть предупредят. И передайте, что я его под свою защиту беру.

Барон продолжил кивать, как игрушка механическая, какие видел Ёж в Сольне на ярмарке, а парень чуть не взлетел от восторга. Он со Стражем Врат пойдёт на битву с колдуном тёмным! Ну дела! А слова Раданы про ключ просто пропустил мимо ушей. Как это часто бывает у мальчишек.

***

– Едут!

Всадник на взмыленной лошади ворвался во временный лагерь, разбитый у подножия Каменного Перста. Один из стражников, отправленных в дозор, спрыгнул на землю, мимоходом похлопав утомлённое животное по шее, и подбежал к Скале, невозмутимо дымящему трубкой.

– Едут! – снова выкрикнул солдат. Купец поморщился слегка. Над лагерем суматошно метались птицы, облюбовавшие для жилья отвесные стены Перста, испещрённые трещинами и уступами. Дозорный вспугнул их своим криком и теперь, стоя перед старшим, оттирал с плеча следы птичьего негодования.

– Чего ж ты орёшь-то так? – негромко спросил подошедший сержант. – Докладывай по существу.

– Так это! Десяток в мундирах гвардейских! И колдун с ними! – отдышавшись и поплевав на белое пятно на куртке, по которому продолжал возить рукавом, начал выкладывать стражник. Потом неуверенно добавил: – Молодой совсем. Никогда б не подумал, да форму мага ни с чем не спутаешь.

Впрочем, отряд всадников уже появился из-за ближайшего изгиба тракта. Сержант посмотрел, прищурившись в ту сторону.

– Действительно едут, – усмехнувшись сказал немолодой воин.

– Накройте… стол, – с заминкой сказал купец, кивнув на плоский камень у подножия скальной стены. – Без вина!

***

– Жаль, мальчишки нет, – выслушав подробный рассказ купца о событиях во дворце барона Шторма, сказал Ветер.

– Я ж подробно рассказал. Всё вызнал! – насупился Скала. – Ему и так досталось! Ещё на бой с колдуном тащить мальца?

– Этого не перескажешь. Тут чувства важны, эмоции, – маг задумчиво посмотрел на птиц, заполошно кружащих над лагерем, прошептал что-то неслышное. Пернатые в то же мгновение, словно вспомнили про дела важные в гнёздах своих, исчезли из виду за пару ударов сердца. Купец хмыкнул. Силён маг, но молод совсем ещё. Не прочь покрасоваться да пыль в глаза пустить.

– Прошу к… столу, уважаемый Ветер. Перекусите с дороги, чем светлые боги наделили. Заодно свой план поведайте.

– Да-да, благодарю…

Мужчины разместились вокруг камня, на котором была разложена снедь. Сержант, Скала и оба десятника выжидающе поглядывали на королевского волшебника. Но Ветер не спешил. Выбрал ломоть хлеба с коркой хрустящей, на него изрядный кус ветчины положил и впился зубами в простую походную еду без всяких манер и этикета. Купец невольно улыбнулся. То, что руки Белки готовили, никого равнодушным не оставит, уж он-то точно знал.

Ветер, первый голод утолив, планами делиться не торопился. Сначала попросил Скалу о прошлой встрече с Канюком рассказать. Слушал внимательно, переспрашивал, любую мелочь вызнать пытался про тёмного.

– Через мальчишку, значит, фибулы передал, – сказал он, выслушав караванщика. – Всё равно странно. Должен колдун понимать, что без Тёмного Меча от кары не уйти ему. Неужто отчаялся настолько? А артефакты по описанию, скорее, на наследие Древних похожи. Сомневаюсь я, что он сам такое создал…

– Древних? Мастеров подгорных? – удивлённо спросил Скала.

– Может, и их, – задумчиво ответил маг, потом встал резко и приказным тоном заговорил: – Значит так. На тропу выдвигаемся в походной колонне. Как башню увидим, я вперёд иду, остальные ждут на месте. На сто шагов уйду, вы – за мной, и дистанцию эту держите, пока иного не скажу. Дозоры в стороны разослать, мало ли… Ну, десятники не дети, сами разберутся.

– Если сейчас не выйдем, лучше на утро отложить, – проворчал купец. – Что от Канюка ждать сейчас, неведомо. Значит, лучше днём прийти.

– Спешить не будем, – согласно кивнул маг.

***

Ёж ничего не понимал. Он уже два раза ходил этой дорогой и точно знал, что к Пустошам другого пути, кроме Полночного тракта, нет. Бывало, мелькали ориентиры знакомые: изгиб русла Светыни, дуб, лет триста которому, перекрёстки приметные. Дорога-то стелилась привычно: то в тропку звериную превращалась, то вообще в траве терялась. И… ни души. Ни путников, ни телег крестьянских. Ни деревень, ни трактиров придорожных, которых изрядно вдоль тракта стояло в первых двух днях пути от города.

Потом парень подумал, что конный отряд налегке всяко быстрее каравана купеческого движется, вот и пропустил всё на свете, узоры чудесные на броне Раданы разглядывая. Или не в этом дело?

Он обернулся на двух дев-воительниц, что скакали чуть отстав. Спутницы и слова не проронили с тех пор, как у ворот Светыни присоединились к ним. И Радана не щедра на разговоры была. Просто кивнула тем и пустила коня своего иноходью, не оглянувшись даже.

От нечего делать Ёжик стал вспоминать байки и легенды, которые слышал о Страже и её соратницах, гадая что в них правда, а что вымысел. Его светынские приятели с нескрываемым восхищением расхваливали красоту и необычность дев. И это оказалось чистейшей правдой. Радана и её спутницы оказались высокими, стройными, с длинными белокурыми косами и с необычными яркими глазами. У летуницы они казались почти чёрными, пронзительными. Ёж ни разу не смог выдержать её прямой взгляд. Внутри всё сжималось, бросало то в жар, то в холод – хотелось смотреть в землю и каяться во всех прегрешениях. Ещё его поразили доспехи дев. Что ж за чудесный мастер изготовил такие?! Стальные, они казались тонкими, украшенные изящными золотыми или червлёными инкрустациями, словно искусник какой-то листопад изобразил. Явно непростой мастер, может даже лучший умелец, чем Ковач. Ужасно захотелось дотронуться. Сидя за спиной Раданы, он долго сомневался, но всё-таки решился прикоснуться. Осторожно. Носом. И почудилось, что доспехи тёплые, с тонким горьковатым ароматом степных тюльпанов. Вот это диво! Может быть, так пахнет магия Стражей? Но только он собрался принюхаться, кираса словно разгадала его намерения и как бы в насмешку уколола в самый кончик носа. Не больно, но чувствительно. Пришлось унять любопытство. Скала как-то рассказывал про ратные подвиги дев, немного, но с большим уважением. Не бросили они людей в войне всех против всех, старались унять конфликты, что разгорались то тут, то там из-за разрубленных мечом Канюковым духовных связей. Говорил, что могут-де в мгновение ока оказаться у Врат, если надобность случится. Да у каждой из них своя тайная сила есть для защиты Истры от врагов пришлых. Увидеть бы!

Но самые загадочные слухи ходили про золото летуниц. Соседские мальчишки шептались: если увести летней полночью коня у девы-воительницы да привести его на берег Светыни, то где он двумя копытами топнет, там золото и найдёшь. Мно-о-го! На всю жизнь хватит, да ещё останется. «Вот бы проверить!» – размечтался юный кладоискатель. Правда, Пион болтал, что золото летуниц не через коня приходит, а через ночь жаркую с одной из дев, если успеешь предложить до зорьки рассветной судьбу на двоих разделить, то она откупаться будет и сундук золота даст. И сплетничал, что однажды бард Кот получил-таки то золото. Да хвастаться начал и обратилось оно всё в пожелтевшую липовую листву. Целый такой огромный сундук листьев. Всё это вызывало жгучее любопытство, но при взгляде на Стража и её соратниц язык прилипал к зубам намертво. Мало ли что ещё они в листву обратить могут?!

– Привал, – вдруг сказала дева, резко коня остановив. Ёж от неожиданности носом клюнул в спину Раданы, прикрытую стальной кирасой. Из глаз посыпались искры.

Проморгавшись, парень изумлённо втянул воздух. Он узнал то самое озерцо лесное, у которого дважды караван Скалы на ночлег останавливался. Как же так, за день неполный четырёхдневный путь одолели? Пусть и верхами налегке? При том, что девы ни разу коней даже в галоп не пустили.

– У Стражей свои дороги, – усмехнулась Радана и помогла Ежу спрыгнуть на землю.

Парень долго удивляться не стал. Мало, что ли, чудес видел в последнее время? Потянулся по привычке к уздечке коня было, но тот фыркнул насмешливо, как показалось Ёжику, и головой мотнул: не трожь, мол…

— Не-не, – улыбнулась Страж, – Мы сами. Костром займись.

Развёл небольшой костерок мигом. Тут котла белкиного нет, большой огонь не нужен. Парень поёжился, вспомнив, как Белка в чулане его закрыть собралась, заслышав только про поход в Пустоши непонятно с кем. Но стоило Радане на рассвете заявиться в доспехах блестящих да на коне невиданном, как охнула хозяйка да без сил на лавку опустилась. Ёж не слышал, что дева говорила жене Скалы, но, выслушав Стража, не стала та ругаться больше. Обняла крепко. А потом стояла молча в воротах открытых, пока они из виду не скрылись, слёзы платком вытирая.

Девы тем временем коней своих распрягли, остыть дали с дороги да к озеру поить повели. Радана, мимо Ежа проходя, сумку седельную ему кинула. «Снедь», – понял парень, уловив приятный запах.

Пока Стражи с лошадьми разбирались, он быстро еду разложил на платке чистом, что в той же сумке нашёл. Нарезал окорок и хлеб. Увидев кисет с травой и лепестками цветов высушенными, сбегал за водой с котелком и подвесил над огнём – отвар душистый будет.

Воительницы коням корма задали да расселись вокруг платка накрытого не чинясь, прямо на траву.

– Ну что, пацан, натёр седалище небось? – насмешливо спросила одна из дев.

– Нет, госпожа, я привык сутками на лавке деревянной в повозке трястись, – вежливо ответил парень.

Женщины весело переглянулись.

– Госпожа-а-а! – протянула воительница. – Я – Надина.

– Виса, – представилась вторая девушка и подмигнула. – Можно без «госпожи».

После еды летуницы расстелили одеяла походные – Ежу тоже такое дали – и легли отдыхать под открытым небом. Только Радана замерла сидя, ноги скрестив и закрыв глаза.

– Выходим затемно, купец с магом королевским возле Перста уже, – сказала Страж-Дева через несколько мгновений. – Нам надо опередить их.

Ёж давно устал удивляться, поэтому просто принял знание Раданы за должное, лёг на расстеленное одеяло и через несколько вздохов уснул глубоко и без сновидений.

***

Проснулся Ёж среди ночи. Не понял, что его разбудило. Какое-то время лежал и смотрел на звёзды сквозь чёрные кроны деревьев.

– Молодец, – вдруг услышал смешок Раданы. – Быстро едим – и в дорогу.

Тут и летуницы зашевелились. Мигом оседлали коней, перекусили и таким же, как и вчера, неспешным темпом двинулись ночным лесом. Парень уже понял, что девы каким-то волшебством сокращают путь, потому ничуть не удивился, увидев знакомую башню в первых лучах Солнца. Девы остановили коней перед жилищем Канюка.

– Здесь был прорыв. Недавно, – сказала Радана.

– Ковач демона здесь убивал, – неожиданно для себя сказал Ёжик. – Который в мече Канюка жил. И туча была с молниями. Как будто из Преисподней.

– Убивал да не убил, – задумчиво сказала Страж. – Я чувствую, как сущность тёмная границу между мирами взломала, убегая. Но потом вернулась, похоже. Только по-тихому… Посторожи коней!

Воительницы спешились и направились к строению. Радана толкнула дверь, и та со скрипом открылась, показав тёмное нутро. Страж прошептала что-то, с её ладони сорвался магический огонёк и залетел внутрь, осветив помещение. «Такой, как у Ветра», – подумал парень.

Канюка в башне не оказалось.

Радана задумалась. Королевский маг и Скала тут ни при чём. Она точно знала, что они ещё у Каменного Перста лагерем стоят и только-только собираются выступать в глубь Пустошей. Где колдуна искать тёмного? Сбежал? Нет! Некуда ему идти.

Что-то не давало покоя летунице. Как будто соринка маленькая в глазу. Такую и разглядеть-то невозможно, а смотреть на даёт. Такое чувство, что… врата – не Врата. Калитка небольшая. В другой мир. Но чувство смазанное, неясное.

– Виса, иди наружу, за тропой присмотри и окрестностями, – сказала Радана. – И мальчишку сюда пришли.

Ёж зашёл, вопросительно на Деву глянул, но та кивнула только и, ничего не говоря, двинулась неспешно вдоль внутренних стен башни, прикрыв глаза и прислушиваясь к себе. Парень наблюдал за главной летуницей, недоумевая, зачем он ей понадобился.

Она как будто забыла про него. Подняла руки перед собой и кончики пальцев вдруг уловили дрожание пространства. Постояла немного, отрешаясь от всего окружающего и погружаясь в свои ощущения. Определила направление, несколько шагов вперёд…

Есть! Воздух сгустился, и ладонь упёрлась в незримую поверхность. Воительница открыла глаза и увидела призрачную дверь, сквозь которую просвечивала не слишком роскошная обстановка жилища Канюка. И из-за этой двери пробивалось наружу едва заметное багровое свечение.

Ёж не понимал, как он сразу прохода не приметил. Вроде не было ничего, но как только Дева рукой коснулась, проявилась дверь, словно всегда здесь стояла. Хотя в прошлый раз не видел он тут двери никакой. Ну так и место не простое. Самого страшного чёрного колдуна башня. Ну и что? Иволгу с Дроздом спасать надо!

Парень уверенно подошёл к двери.

Легенды Стражей/ часть III/

***

«Врата», – поняла Радана. Вот так просто открылся проход в другой мир. И как долго он существует, неизвестно. А Стражи – ни сном, ни духом.

На Врата, впрочем, не слишком похоже. Скорее, всё-таки калитка. Через которую хитрый Канюк шастает туда-сюда безнаказанно. Ведь негде ему быть больше. Там сидит, мерзавец старый.

Летуница покачала головой и попыталась толкнуть дверь. Та не шелохнулась. Дева нахмурилась, пытаясь понять, как открывается проход между мирами. И насколько опасно его открывать. Пока Радана размышляла, Ёж вдруг сорвался с места, где стоял, приблизился на два шага и дёрнул дверь за ручку, которую летуница и не видела, пока мальчишка безголовый не схватился за неё.

Проход открылся, и из него повеяло горячим сухим воздухом. Радана Ежа рывком за спину себе задвинула. Обнажённый клинок уже в дверной проём смотрел остриём. Два клинка. Верная Надина стояла рядом, готовая к бою. Но драться пока было не с кем.

За дверью открылась взгляду такая же зала, как и та, в которой они находились. Такая же, да не совсем. Ветхости и запустения жилища Канюка в Чёрной башне и близко не было. Плохо обработанный камень стен под свежей штукатуркой прятался. Роскошная мебель, драпировки тяжёлого шёлка. И – никого.

Ёж не заметил, когда у Надины вместо меча арбалет в руках появился. Летуница вплотную к двери подошла и нацелила его внутрь. Радана, пригнувшись осторожно, поднырнула под оружие подруги, шагнула в богато обставленное помещение и тут же сместилась вправо, освобождая проход. Её напарница одним прыжком за дверью оказалась и вправо шаг сделала. Ёжик следом было сунулся, но Радана зашипела на него и рукой замахала: оставайся на месте, мол.

Парень замер на месте. От обиды сжались кулаки и защипало в глазах. Это он же дверь открыл! Ёж вздохнул глубоко и резко выпустил воздух, так и не дав воли слезам. Правая рука потянулась к поясу, и в ладони оказался нож. Ну и что, что не оружие? Дрозд вон и руками голыми рыцаря даже победить может. Наверное! Стражи скрылись из глаз, и парень, упрямо наклонив голову, переступил порог.

Ёж оглянулся. Дев уже не было видно. Выход из башни ожидаемо находился там же, где и в той привычной, полуразваленной башне Канюка. Стискивая кожаную рукоять ножика вспотевшими вдруг пальцами, он направился за Стражами.

На улице воздух был ещё горячее. Странно, солнца не видно, а печет, как в жаркий летний день на берегу Светыни, где на излучине песка намыло. Только там от реки прохладой тянет. А здесь – нет. Сухо и душно.

Парень огляделся и не поверил своим глазам. Здесь тоже песок под ногами… Песок? Мелкий слишком, больше на пепел похожий. Не скрипит совсем. Цвет жёлто-серый, а кое-где искры цветные вспыхивают, как от стекла битого. Прямо из песка деревья растут невысокие. Но что за деревья это? Кора, скорее, чешую змеиную напоминает. Листья крупные и почему-то красные. Не очень-то хотелось бы в тени такого дерева посидеть – подумалось Ежу. Того и гляди, чудищем обернётся и цапнет, яд иномирский впрыскивая.

До парня голоса донеслись. Не понял сначала, между собой летуницы общаются или встретили-таки колдуна.

– Стоять! Замри! – вдруг голос Раданы раздался. Резко, громко… срываясь на крик. Ёж без раздумий кинулся в ту сторону прямо сквозь деревья и кустарники, забыв про то, что заросли странные опасны могут быть.

– Так вот кто привёл вас, – услышал знакомый голос Ёжик, вывалившись на открытое место из цепких зарослей.

Радана стояла в низкой стойке, меч над головой занеся, Надина в стороне на колено упала и из арбалета в Канюка целилась. А колдун…

Колдун стоял расслабленно, на дев глядя, а в руках ножницы садовые держал. И не похоже было, что биться ими собирался.

Точно так же недавно он стоял перед Ковачем. Но тогда у него меч могучий колдовской был, а сейчас – простой инструмент.

Ёж не к месту подумал, что с момента, как сказку от Пиона услышал, всё время по кругу бегает. И события повторяются в его жизни, и встречи. Так во сне бывает. В кошмаре душном, когда лабиринтом тёмным бежишь, бежишь, но каждый раз в начало возвращаешься. Сны, кстати, тоже странные снятся. То девчонка незнакомая, то пейзажи необычные, то вообще непонятное что-то, неосознанное, но опасность несущее… Как в ту ночь, после которой фибулы клятые вручил певцу и дочке баронской.

– Отдал подарок-то мой? – спросил колдун, не обращая внимания на летуниц, к бою изготовившихся. У Ежа перед глазами красным полыхнуло. Издевается ещё, гад!

– Что ты им передал?! Меч тебе не помог со всеми демонами, ты всё равно решил извести Иволгу с Дроздом? – закричал гневно парень. – Хорош подарок!

– Ээээ… Что? – спросил Канюк недоуменно. Удивление его неподдельным выглядело. Но Ёж зарёкся колдуну верить.

– Расколдовывай давай! – крикнул подросток и угрожающе ступил к магу, нож свой несерьёзный крепко в кулаке зажав.

– Послушай… – начал было Канюк, но тут Стражи в себя пришли от растерянности, появлением мальчишки вызванной и его напором.

– Нади! – крикнула Радана, и та, прошептав что-то, арбалетом повела вверх-вниз. Канюку в лицо уставился болт. Наконечник засветился вдруг светом ярким. Волшебник побледнел и отбросил ножницы в сторону. Радана мигом возле него оказалась, меч в ножны кинула и достала два браслета, из блестящего металла отлитых и короткой цепочкой меж собой скованных. Прикрикнула отрывисто:

– Руки!

Канюк послушно поднял руки, и на запястьях, щёлкнув негромко, вмиг оковы оказались.

«Руки!» Ёж смотрел на две кисти колдуна и не верил своим глазами. Правая рука была целой и выглядела вполне здоровой.

Воительница грубо толкнула Канюка в сторону башни. Надина в пяти шагах за ним шла, не опуская ни на миг арбалет, заряженный светящимся болтом.

– Сзади контролируй, – скомандовала Радана, зло глянув на Ежа. – Кричи, если что увидишь.

«Что увижу?» – подумал парень про себя, но потом сообразил, что колдуна отбить могут. Мало ли кто в таком месте обитать может. А вдруг это и есть Преисподняя, дом демонов страшных. Ёжик честно пялился в красные заросли, неловко пятясь спиной вслед летуницам и Канюку. Ощущение возникло, что крадётся кто-то по песку, неслышно ступая. Воображение рисовало страшного демона, чёрного, с лицом звериным и крыльями, как у агамы. Огромными только.

Но никто не появился, вокруг стояла тишина, и, кроме шуршания и возгласов негромких, что девы, Канюка конвоируя, издавали, ничего не было слышно. Даже ветра. Листья необычных растений тоже оставались неподвижными, создавая впечатление, что неживая растительность это, не настоящая. Ну, словно скульптор искусный из камня вырезал чудо такое.

Лишь возле самой башни позволил Ёж себе взгляд от зарослей оторвать и обернуться. Когда на крик Раданы бежал, некогда оглядеться было. И сейчас во все глаза парень на жилище тёмного смотрел. Один в один башня на ту похожа, в которую они на Пустошах зашли. Но эта – новая, будто построили только-только. Ни одной трещинки в кладке не увидел. У входа крыльцо мрамора красно-серого. Ступени до блеска отполированы. Дверь крепкая, на ворота больше похожая.

Летуницам интереса не было во всём этом. Радана Канюка внутрь втолкнула, просто за плечо схватив, сама вслед нырнула. Надина заросли на прицеле держала в это время. Девушка с арбалетом парню глазами на вход показала. Ёж кивнул и зашёл в башню. Прищурился, пытаясь сориентироваться. «Где Радана с Канюком?»

Дверь за спиной грохнула, стало темно, хоть глаз выколи. Летуница должна колдуна через врата провести, подумал парень. Сейчас Надина появится, пойдём за ними. Замер, к полумраку помещения привыкая. Вдруг пол задрожал, и Ёжик звук услышал, на далёкий раскат грома похожий. Затанцевал, пытаясь на ногах удержаться, руками взмахнул невольно. Костяшками пальцев правой руки, в которой нож зажимал до сих пор, ударился больно обо что-то.

Глаза начали что-то видеть – нечётко, но вдруг появился свет. Бордовое свечение наливалось, всё ярче и ярче становясь. Сверкнуло – и Ёж доспехи знакомые узнал. Радана! Дева присела низко, мечом прикрываясь…

Тут парень увидел Канюка. Тот словно вырос на голову, мраком укутался. Деталей не разглядеть – силуэт только тёмно-красным огнём подсвеченный. И в руке правой – меч!

***

Надина тем временем спиной к двери подошла. По-прежнему целя в сторону сада, Канюком разбитого, не глядя руку за спину протянула, нащупывая кольцо. Со стороны красных деревьев накатила вдруг волна воздуха душного. И в ней явственно злоба лютая ощущалась и желание смерти.

Девушка потянула дверь, но та не шелохнулась. Попробовала толкнуть, хотя помнила ясно – наружу открывалась. Чувство, что кто-то враждебный сверлит её взглядом, полным ненависти, усиливалось. Попыталась мысленно дотянуться до Старшей. Много так не скажешь – хоть сигнал беды послать, однако попытка ни к чему хорошему не привела. Что в болото гнилое с головой ухнула, настолько эфир вокруг эманациями зла пропитан был. Тут же выскочила в реальность, но ощутила липкие объятия трясины, вцепившиеся в дух. Показалось, что мерзкие пиявки присосались к самой сути её, вытягивая духовную связь летуницы с Истрой.

Неясное движение между деревьями заставило сосредоточиться на происходящем вокруг и не тратить время на попытки дозваться Радану сквозь незримые преграды.

Надина стала на колено, к дверному полотну спиной, и прищурилась, выцеливая возможного врага.

На одной из кривых тропинок, что сад колдуна пронизывали, песок неожиданно в воздух взвился, порывом ветра поднятый. Но не упал сразу, а закрутился смерчем небольшим. Присмотревшись, девушка поняла, что с каждым ударом сердца всё больше смерч становится, рост и массу набирая… И вдруг засветился тёмно-красным и медленно двинулся к башне. Когда приблизился шагов на десять, Надина выстрелила. Светящийся наконечник вспыхнул ещё ярче, тело песчаное пронзая. Смерч замер, постоял, словно раздумывая или к ощущениям прислушиваясь, и осыпался вдруг шуршащим водопадом. Надина выдохнула облегчённо, тыльной стороной ладони вытерла пот со лба. Потом прищурилась… И, шипя ругательства, стала быстро вращать ворот, заряжая оружие для нового выстрела.

На том же самом месте ветер закрутился спиралью, поднимая новый смерч.

***

Радана пошла по кругу, обходя колдуна. «Выбирает момент для атаки», – подумал Ёж и тоже в сторону Канюка двинулся, тиская нож саднящими пальцами. Воительница несколько резких обманных движений сделала, но тем не менее приближаться не спешила, пытаясь понять, чего ждать от противника.

Канюк на движения не реагировал сначала, стоял неподвижно. Но вдруг воздел вверх руки, меч двуручным хватом взяв. Ёж почувствовал, как тёмная, уже знакомая ему сила вихрем под потолком закрутилась. И центром, средоточием её острие меча стало.

– Осторожно! – закричал ничего не понимающей Радане. Та перетекла в защитную стойку. Дева чувствовала искажения в пространстве. Будто нарыв набух где-то, готовый вот-вот реальность прорвать, заливая окружающее потусторонней гнилью. И прорвёт его колдун своим мечом, о последствиях не думая.

Летуница, про защиту забыв, рванулась к тёмному, ловя взглядом каждое его движение. Но удар нанести не успела…

Маг вскрикнул вдруг надрывно и отбросил меч от себя, после чего поднял руки перед грудью, раскрытые ладони показывая.

Ёжик невольно проводил взглядом летящий клинок, но тот, до пола не долетев, растаял в воздухе беззвучно, словно и не было его.

– Я не хочу драться, – прозвучало из-под капюшона. Парень присмотрелся: колдун опять нормального роста был, а свет за его спиной исходил от прохода между мирами.

– И мы… не хотим, – с нервной усмешкой сказала воительница. Она до сих пор меч держала так, чтобы удар в любой момент нанести можно было. Или возможную атаку блокировать. За входной дверью башни вдруг раздался громкий щелчок арбалетной тетивы. Радана растерянно посмотрела в ту сторону, потом на колдуна взгляд перевела. Пока она решала, что важнее – подругу спасать от опасности неведомой или колдуна под контролем держать – Ёж вдруг сделал несколько шагов, не задумываясь толкнул тяжёлую створку и замер, на яркий свет щурясь. Внутрь заскочила летуница, на ходу вкладывая в желоб болт.

– Что там, Нади? – громко спросила Радана.

– Да смерчи песчаные. Светятся! – крикнула в ответ та, упирая приклад в плечо. Ёж во все глаза смотрел на светящийся закрученный столб, целенаправленно двигающийся в их сторону.

– Они безопасны, – проскрипел вдруг Канюк. – Это просто ветер. И песок.

– Ага. И свет преисподней, – с сарказмом произнесла Радана, потом приказала Надине, на портал кивнув. – Бери пацана за уши и назад! Там нас встречай.

Ёж голову в плечи вжал, подумав – действительно за уши потащат, но девушка просто руку на плечо положила и подтолкнула парня к Вратам. Проводив их взглядом, Радана Канюку головой на проход кивнула:

– Давай домой, тёмный!

Подхватила с пола разорванные оковы и нырнула в подсвеченный багровым прямоугольник вслед за ним. Выскочив из Врат, летуница сразу метнулась к Канюку, левой рукой схватила за ворот, а правой меч на плечо ему положила, кромкой к шее прижав. Оглядевшись, увидела кресло ветхое, толкнула мага к нему и усадила, не убирая клинка.

– Куда Врата ведут, старик?! – прорычала воительница, сдёрнув с головы Канюка капюшон. – Ну, отвечай!

– Да какие Врата, летуница? – спокойно ответил колдун, пожав плечами. Радана, не ждавшая этого, невольно меч отдёрнула. Так и артерию неосторожному пленнику перехватить недолго. Тёмный, не обращая внимания на замешательство девы, продолжил: – Изнанка Истры это. Ну, как карман внутренний. В пространстве только. На сто шагов от башни пройдешь в любую сторону – в незримую стену упрёшься.

Девушка задумалась. По уму, надо было всю алу с собой брать. Недооценила Радана всей глубины проблем, с Канюком связанным. Думала – достаточно старика за горло взять и всё выяснить. Вот как его слова проверить сейчас? Виса в дозоре на тропе стоит, сама – с колдуном. «Надину одну снова туда послать? Не вариант – без прикрытия. Ага, пацана ещё отправить осталось».

– Рука… – слова парня прервали размышления летуницы.

– Что – рука? – непонимающе переспросила она.

– Месяца не прошло, как Дрозд руку правую ему срубил. По локоть почти. А он – вон…

Ёжик кивнул в сторону мага. Радана вспомнила сразу про оковы, разорванные нечеловеческой силой, про меч, неизвестно откуда возникший и пропавший, куда неизвестно. А ведь угроза от клинка чёрного нешуточная исходила, Дева это чётко ощутила тогда.

С улицы вдруг раздался негромкий переливчатый свист. Старшая подошла к выбитому окну и выглянула наружу. По тропе в сторону башни бежала Виса.

– По твою тёмную душу дознаватели королевские, старик! – сказала воительница колдуну, потом тоже свистнула, привлекая внимание дозорной, и махнула рукой в сторону коней. Когда та понятливо кивнула и направилась к лошадям, обернулась. – Идём наружу. Быстро! Тёмный, не шути, будем бить насмерть! – и со значением глянула на Надину, которая сразу навела на Канюка арбалет, заряженный зачарованным болтом.

Ёж не понимал, к чему спешка такая. Дознаватели – это значит Скала, скорее всего, на подходе. Но Радана всех торопила, не давая опомниться. На улице Канюка к коням толкнула грубо. Пока тот, нелепо перебирая ногами, пытался равновесие сохранить, подскочила сзади и резким ударом оголовья меча сбила на землю, сознания лишая.

– Грузите его на Богарта и на юг. Через Пустошь к Полночному срезайте, там ждите, – скомандовала Страж и развернулась к тропе: – Стоять!

***

Ветер – Ёж сразу узнал знакомого мага – натянул поводья, услышав пронзительный крик. Волшебник прищурился, разбираясь в ситуации. Он сразу приметил двух всадников и тело колдуна, безвольно перекинутое через спину третьей лошади. Они удалялись в глубь Пустошей. А прямо перед ним стояла дева-воительница в очень необычных доспехах. В правой руке её был меч. Остриё пока спокойно смотрело вниз, но Ветер видел, что эта девушка готова ударить в любой момент.

Молодой маг невольно засмотрелся. Туго затянутая коса цвета свежей соломы, красивое правильное лицо и неожиданно чёрные глаза. Ветер встряхнулся, почувствовав, что тонет в бесконечной глубине.

– Тьма! – воскликнул волшебник. Не ожидал он, что у Канюка помощники могут быть. Миг – и две огромные туманные руки протянулись к стройной, закованной в диковинные доспехи фигуре, пытаясь смять, сжать в страшной хватке и убрать с пути. Но дева мечом круг очертила – и вокруг неё прозрачный купол возник, золотом отливающий.

Заклинание Ветра бессильной дымкой стекло по нему в серый камень. Маг кистями крутанул, новое заклинание готовя, но вдруг из-за спины незнакомки невысокая фигура к нему метнулась, длинно, на одной высокой ноте крича: «Сто-о-о-й!»