Как разбогатеть в Хогвартсе?

Глава 1. Перерождение и рост

Выбираться из влагалища, полностью осознавая происходящее, было не самым приятным опытом. По крайней мере, таков был единственный вывод, который он мог сделать из своей, надо признать, небольшой выборки.

Ему ещё не довелось встретить другого такого же реинкарнатора, как он.

Смерть его тоже была быстрой.

Нет, ему не выпала честь лицезреть Его Величество Трак-куна, как у большинства реинкарнаторов, если кому-то интересно. Эти ублюдки были везунчиками.

Его конец был куда менее достойным.

Он просто вышел из продуктового магазина, как вдруг что-то тяжёлое и острое ударило его по голове, сопровождаемое оглушительным звуком выстрела. А затем, в следующий миг, он оказался запертым в теле новорождённого с размытым зрением, бесполезными конечностями и холодным ветром, впивающимся в его голое тело – но только в голову. Остальная его часть всё ещё находилась внутри влагалища.

И тут началась борьба.

Следующие несколько минут стали одними из самых ужасных моментов в его жизни. Он не пожелал бы такого даже своему злейшему врагу.

Первые несколько месяцев его новой жизни были больше похожи на реконструкцию, чем на жизнь.

Хотя его воспоминания остались нетронутыми, его разум был вынужден работать через незрелое «железо» новорождённого мозга.

Его мысли формировались вяло. Он уставал уже через полчаса бодрствования, быстрее, если слишком сильно сосредотачивался или слишком много двигался.

Руки и ноги дёргались, как у умирающей рыбы на суше.

Но самым унизительным во всём этом было кормление грудью женщиной, которая, насколько он помнил, была совершенно незнакомой.

Однако со временем эти незнакомцы стали родными.

Сблизиться с Тессой оказалось нетрудно. Нельзя не любить женщину, которая кормит тебя молоком прямо из источника, особенно если эта женщина так же красива, как Тесса.

Майк, с другой стороны, бесконечно разговаривал с ним, когда возвращался с работы. Он даже несколько раз выдавал свои тёмные секреты, возможно, думая, что его младенец-сын всё равно ничего не поймёт.

Он был просто наивным маленьким человечком, не подозревающим о божественной мощи реинкарнаторов.

Тем не менее, благодаря его помощи, Тайсон смог собрать много информации об этом мире. Или о Земле. Да, он понял, что всё ещё на Земле, только примерно на полвека в прошлом.

Это было хреново, но не так хреново, как отсутствие Системы.

Его новые родители были добрыми людьми. Его мать и отец были американцами, как и его предыдущая семья, хотя на этот раз их корни уходили во Флориду, а не в Техас. Ещё они оказались британцами. Эта деталь имела смысл. Акцент всех, кого он встречал, кроме родителей, всегда звучал немного... странно.

Он также обнаружил, что его новое имя — Тайсон Стюард.

Замечательно. Из всех имён, доступных в мире, судьба выбрала Тайсона. Может быть, он сможет стать чемпионом Бейблейдов среди младенцев.

Месяцы сменяли друг друга. Затем годы.

Переучивание существования потребовало ошеломляющего количества усилий. До этой жизни Тайсон никогда не задумывался, сколько работы требуется для такого простого действия, как переворачивание. Только на то, чтобы научиться ползать, у него ушло около четырёх месяцев упорства.

Четыре месяца.

Для взрослого разума, запертого в распорядке младенца, это было мучительно скучно.

Несмотря на все его жалобы, его родители были замечательными. Они души в нём не чаяли, терпеливо учили его и следили за ним с неизменной любовью.

Тайсон делал всё возможное, чтобы играть роль идеального ребёнка. Он смеялся, когда младенцы должны были смеяться, и реагировал должным образом, когда это было возможно. Не то чтобы он был чужд мелких шалостей.

Иногда он намеренно будил их ночью. Он всегда чувствовал себя виноватым после этого, но мало что мог с этим поделать. Даже идеальные младенцы мочили подгузники.

В отличие от некоторых абсурдно сверхмощных аниме-протагонистов, он не вышел из утробы, говоря полными взрослыми предложениями. [Да, я о тебе говорю, Анус Вольдигод!]

Речь требовала практики. Его голосовые связки нуждались в развитии, и формирование слов было навыком, который он должен был отстраивать с нуля.

Не то чтобы фраза «Привет, мам и пап. Я уже прожил целую жизнь до этой и не считаю вас по-настоящему своими родителями» прошла бы особенно хорошо.

Одна только мысль об этом наполняла его стыдом.

Он чувствовал себя мудаком. Это была не их вина. Проблема была в том, что в его сознании они воспринимались не как замена его настоящим родителям, а скорее как два по-настоящему хороших человека, о которых он случайно заботился. Он не мог просто перезаписать старые связи новыми.

Но он был не против создавать новые связи. Это требовало времени, да. Но в конце концов он, вероятно, примет их как своих родителей.

После того, как первоначальное волнение улеглось, Тайсон серьёзно задумался о своей реинкарнации.

Он не мог перестать гадать, почему всё это произошло.

Какая сила засунула его сознание в другое тело?

Почему он?

Разве смерть не должна была привести куда-то ещё? В загробную жизнь, возможно. Может быть, в небытие. В чёрную пустоту, полную ответов или, по крайней мере, объяснений.

Вместо получения космических ответов он проводил свои дни, пытаясь убедить своё младенческое тело, что твёрдая пища не представляет угрозы. К тому времени, как он смог нормально жевать, он уже до отвращения наелся детским питанием.

Ему, конечно, нравилось иметь совершенно новые глаза и неповреждённое тело. Всё было таким ясным и свежим, и у него не было ни болей, ни ломоты, которые накапливаются с возрастом.

Время продолжало идти вперёд.

Одним из преимуществ обладания взрослым мышлением в детском теле было бесконечное терпение для долгосрочных целей. Тайсон ел, спал и тренировался столько, сколько позволяли обстоятельства — или то, что ребёнок его возраста мог себе позволить.

Сначала это была просто попытка избежать чувства беспомощности. Со временем это вошло в привычку. К четырём годам он тренировался каждое утро.

Речь тоже появилась очень рано. Он начал говорить около девяти месяцев и мог формировать полные предложения к четырнадцати месяцам, хотя сознательно сдерживался, когда это было возможно.

Однако скрывать всё было невозможно.

Его родители поняли очень рано, что в нём есть что-то необычное. Его концентрация внимания и способность к обучению были абсурдны для его возраста. Ситуации, которые приводили других детей в истерику, почти не действовали на него.

Поэтому, когда ему исполнилось четыре, они сделали то, что сделал бы любой здравомыслящий белый родитель, если бы их ребёнок демонстрировал какое-либо поведение, которое они считали ненормальным. Они отвели его к психотерапевту.

Ох. Их описание было куда дружелюбнее. «Очень добрый дядя хочет с тобой поговорить».

Как он и сказал, они были замечательными людьми.

Его мать в то время была беременна. В прошлой жизни у него была маленькая сестрёнка. Иногда ему казалось, что история намеревается повториться.

Приём длился около часа.

Когда он закончился, терапевт пришёл к выводу, что Тайсон — социопат.

Собственный диагноз Тайсона заключался в том, что терапевт — идиот.

Он соответственно сообщил об этом родителям и дал понять, что больше никогда не желает иметь дело с этим ублюдком.

После этого инцидента в их отношениях что-то тонко изменилось.

Родители стали относиться к нему иначе.

Его это особо не волновало.

Если уж на то пошло, он был для них лучшим сыном, чем в своей первой жизни, что было удручающим признанием. Он убирал за собой, ел без жалоб, а позже помогал заботиться о младшем брате, Тайлере.

Сначала он был немного расстроен, ожидая сестру. Но маленький Тайлер был не шуткой. Его милота в конце концов перегрузила Тайсона. Проведя несколько месяцев с младшим братом, Тайсон уже придумывал разные способы подшутить над ним.

Со временем он понял, что «притворяться нормальным ребёнком» может завести лишь так далеко. Как бы осторожно он ни действовал, жизнь взрослого в теле ребёнка привлекала внимание.

Мальчик, который проводил свободное время за чтением книг, упражнениями и поведением, похожим на средних лет дядюшку, вместо участия в драмах на детской площадке, выделялся, особенно среди детей.

И эти драмы на площадке абсолютно считались политикой. Любой, кто утверждает, что дети не политические существа, явно никогда не проводил с ними время.

Их методы, конечно, не отличались изощрённостью, но они могли быть такими же жестокими, как профессиональные политики, сенаторы, члены парламента, Палата лордов. Как бы их там ни называли в Британии.

Тайсона это не интересовало настолько, чтобы проверять.

В любом случае, его первая школьная драка произошла, когда ему было шесть лет, и он учился на втором году обучения.

Конфликт начался с того, что более крупный мальчик начал распускать руки.

Тайсон ответил, повалив его на спину и удерживая там, пока не вмешался учитель.

Ничего серьёзного. Ему не было интересно по-настоящему причинять вред другому ребёнку. К сожалению, другой мальчик неправильно понял урок.

После этого преследование продолжалось в менее очевидных формах, или в том, что мальчик считал менее очевидными формами. Большая часть из них сводилась к расистским комментариям.

Тайсон игнорировал это. Ровно до того момента, пока парень не оскорбил его мать.

В этот момент Тайсон после школы провёл ему армбар и спокойно объяснил, почему так себя вести недопустимо.

Посыл дошёл.

Издевательства прекратились.

Неожиданным последствием стало то, что Тайсон заработал репутацию хулигана. По-видимому, угроза сломать кому-то руку за неуважение к другому человеку не одобрялась.

Дети были поистине очаровательны.

Какое-то время жизнь текла в относительно мирном ритме.

Затем, в девять лет, всё изменилось. Он перешёл в другую школу. Новое место называлось Начальная школа Святого Григория. Любой, кто был знаком с названием, возможно, узнал бы его значение.

Тайсон, конечно, не узнал.

Он переродился в 1980 году. Насколько он был обеспокоен, эта дата имела значение только потому, что давала ему возможности для инвестиций в определённые компании позже. Помимо этого, она не была особенно примечательной.

По крайней мере, так он считал.

Затем наступил его первый день в школе Святого Григория.

Стоя перед классом, пока учительница представляла его новым одноклассникам, Тайсон с лёгким любопытством оглядывал комнату.

И вдруг его взгляд упал на мальчика, сидящего в заднем ряду, и он замер.

Ребёнок выглядел болезненно худым, почти утонувшим в одежде на несколько размеров больше. На его лице сидели огромные круглые очки. Ярко-зелёные глаза выглядывали из-под небрежной стрижки горшком.

А под этой линией роста волос скрывался шрам в форме молнии.

Тайсону каким-то образом удалось сохранить выражение лица под контролем, несмотря на бурю, бушующую у него в голове.

Когда учительница велела ему найти место, он прошёл через класс и выбрал пустую парту рядом с тощим мальчиком.

Рядом с Гарри Поттером.

В этот момент понимание обрушилось на него.

Это была не просто реинкарнация.

Это был исэкай.

И не просто какой-то исэкай.

Он каким-то образом попал в один из самых распространённых вымышленных миров, в которые попадают люди.

«Грёбаный ад!» — выругался Тайсон про себя.

Ему нужно было как можно скорее раздобыть пистолет!

Глава 2. Мальчик, которого спасли

Девять лет тщательной подготовки. Но в тот момент, когда Тайсон по-настоящему осознал, где он находится, все эти усилия вдруг показались жалко недостаточными.

Вселенная Гарри Поттера не была смертным приговором. По улицам не бродили хищники, плюющиеся кислотой. Над горизонтом не нависали космические ужасы. Но для ребёнка уровень опасности был абсурдно высок.

Он ходил на занятия боевыми искусствами с прошлого года. Это потребовало много нытья, но родители в конце концов сдались. Он изучал материал, намного превосходящий его уровень.

Он был сильнее и умнее, чем любой ребёнок его возраста должен был быть.

Но всё это не имело ни малейшего значения.

Девятилетний ребёнок не мог нанести удар быстрее, чем кто-то взмахнёт палочкой. Математика выживания была безжалостно неблагоприятной.

Хотя, возможно, он должен был быть более напуган тем фактом, что живёт внутри вымышленной вселенной. У большинства людей, наверное, случился бы один-два экзистенциальных кризиса. Но его существование было странным задолго до того, как он понял, где находится. По сравнению с этим реинкарнация в книжную серию казалась почти управляемой.

Кроме того, всё ещё был хороший шанс, что всё это пройдёт мимо него. Вполне вероятно, что он был просто обычным магглом.

За девять лет жизни он не припомнил никаких признаков случайной магии. Он никогда не превращал свитер в палатку, не менял цвет волос учительницы и не призывал дорожный каток.

И всё же, из всех существующих вымышленных реальностей, почему Гарри Поттер?

Магия здесь не имела смысла!

Да, взмахи палочкой и псевдолатинские заклинания давали предсказуемые результаты, но основная логика была кошмаром произвольных ограничений.

Неужели у вселенной был миллиард метафизических замков, которые волшебники веками подбирали методом проб и ошибок, запоминая точный угол запястья и ударение на слоге для каждого ключа?

Это была не система. Это было космическое меню читерских кодов без функции поиска!

Дайте ему Нен из «Охотник х Охотник» или алхимию из «Стального алхимика»! Они имели гораздо больше смысла. Не эта произвольная поэзия взмахов и щелчков!

Одна часть его искренне надеялась, что у него нет магии. Часть его долгосрочного финансового плана включала оседлать волну доткомов и стать технологическим миллиардером с будущими знаниями.

Если магия и правда выводила из строя электронику, как утверждали люди, это бы всё разрушило.

Но чунибё в нём, тот, что хотел швыряться огненными шарами в лица людей при малейшем намёке на оскорбление, давал этой части равную конкуренцию.

Хотя, теперь, когда он подумал об этом… было ли ограничение на электронику вообще из «Гарри Поттера»? Или он перепутал с какой-то другой франшизой о волшебниках?

Тайсон был так погружён в свои мысли, что осознал звонок на обед только тогда, когда маленький тощий мальчик за соседней партой вздрогнул, будто его ударили.

Гарри Поттер выглядел испуганным.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, он уже запихнул свои вещи в сумку и бросился к выходу, словно добыча, услышавшая приближение волков.

Тайсон проводил его взглядом, затем не спеша собрал свои вещи.

'Бедный ребёнок.'

Будущее Гарри Поттера было катастрофой, которая ждала своего часа. К тому времени, как ему исполнится тринадцать, он накопит столько столкновений со смертью, сколько большинству полицейских и пожарных не выпадет за всю карьеру.

Василиски. Убийцы. Тёмные Лорды. Дементоры. Драконы. Всё, что угодно.

Тот факт, что Гарри в итоге вырос в относительно функционального взрослого, был, честно говоря, более нереалистичным, чем всё остальное в этом мире.

Сюжетная броня вселенной была настолько толстой, что могла искривлять видимый свет.

И всё же... требовало ли всё это участия Тайсона?

Он знал конечный исход.

Несмотря на все трудности, брошенные ему, Гарри Поттер не просто выживет; он будет процветать. Женится на Джинни Уизли, произведёт предсказуемый выводок Поттеров и останется лучшими друзьями с Роном и Гермионой навсегда.

Будущее Гарри было обеспечено.

Тайсон должен был беспокоиться о своём.

Он получил второй шанс, и он должен был использовать его наилучшим образом. Сохранять тело здоровым, продолжать учиться как можно больше, заработать кучу денег и держаться подальше от канона волшебного мира.

Это был самый рациональный путь.

И всё же.

Фред Уизли.

Добби-эльф.

Альбус Дамблдор.

Имена прокручивались в его голове, как обвинение, каждое — потенциальная смерть, которую он теперь обладал знанием, чтобы предотвратить.

Но что он должен был с ними делать?

Что он мог сделать!?

Он был просто девятилетним ребёнком с приличными навыками рукопашного боя и ненормально большим словарным запасом. Попытка вмешаться в дела тёмных волшебников и древних магических заговоров была бы особенно изощрённой формой самоубийства.

Но стоять в стороне и ничего не делать, пока хорошие люди идут к своим могилам... это знание будет гноиться. Он не был настоящим социопатом, что бы ни утверждал тот халтурный терапевт. Чувство вины было бы невыносимым.

Тайсон медленно выдохнул. Раньше он был весёлым парнем. Правда. Его первая жизнь была полна смеха и лёгкой уверенности.

Но месяцы непроизвольного обсирания штанов, годы снисходительности со стороны каждого взрослого в его окружении и постоянные социальные трения от того, что его воспринимали как тревожного миниатюрного взрослого, постепенно превратили его в ворчливого, замкнутого мудака.

Мир дал ему новое тело и в обмен изменил его личность. В наши дни он был по большей части просто всё время раздражённым.

Его закрученные мысли внезапно прекратились, когда мимо него, тяжело дыша, протопал маленький кит в школьной форме.

Несколько долгих секунд Тайсон просто смотрел, на мгновение убеждённый, что его мозг дал сбой. Затем кит превратился в ребёнка в окружении троицы тощих подхалимов, и он наконец понял, на что смотрит.

Боже праведный. Дадли Дурсль заработает сердечный приступ ещё до десяти лет.

Ребёнок был не просто с избыточным весом. Он напоминал кресло-мешок, засунутое в человеческую одежду. Если бы кто-то перевернул его на бок, он, возможно, действительно продолжил бы катиться по тротуару. Слои жира выпирали из-под его униформы, крошечные глаза тонули в одутловатой плоти, а светлые волосы сидели на голове безжизненным комком.

Но именно улыбка привлекла внимание Тайсона. Ни у одного ребёнка не должно быть такой садистской улыбки. Это было выражение лица того, кто очень рано усвоил, что боль — это валюта, и он был богат без меры.

Тайсон достал из рюкзака яблоко и последовал за группой Дадли, откусывая.

Четверо мальчиков быстро прошли по коридору, сканируя территорию, как охотники в поисках добычи.

Тайсон заметил, что другие ученики незаметно уступали им дорогу.

Ну и ну, надо же. Похоже, группа заработала себе репутацию. Это было мило, учитывая, что каждый ребёнок в группе был примерно таким же крепким, как... ну, как девятилетний.

Тайсон держался на расстоянии, наблюдая, как они с целью носятся туда-сюда.

Он заметил его раньше, чем они. Гарри Поттер перебегал из одного коридора в другой, прежде чем исчезнуть за углом.

Логичным выбором было бы проигнорировать всё это. Позволить событиям идти своим чередом.

С Гарри в долгосрочной перспективе всё будет в порядке. Дадли в конце концов перерастёт эту фазу. Дети по умолчанию — мудаки. Любое его вмешательство могло потенциально изменить всё непредсказуемым образом.

«Он пошёл туда!»

«Хватайте этого ублюдка!»

Тайсон вздохнул: «Я идиот».

Он отделился от группы и пошёл по другому коридору, легко пробегая. Через несколько секунд он обогнул угол и встал прямо на пути, которым пошёл Гарри.

Он прислонился к стене, жуя яблоко и обдумывая ситуацию.

Гарри выскочил из-за угла мгновение спустя, тяжело дыша. Как только его глаза наткнулись на Тайсона, ожидающего впереди, ужас промелькнул на его лице, и он чуть не споткнулся.

Тайсон закатил глаза и помахал ему вперёд.

«Продолжай бежать, парень», — сказал он, сохраняя голос тихим и спокойным. «Они нагоняют».

Другие ученики рядом остановились, чтобы уставиться на него, как будто он только что вызвался встать перед движущимся поездом. Он проигнорировал их. Его внимание оставалось прикованным к тощему будущему спасителю магической Британии.

Гарри с опаской посмотрел на него, прежде чем пронестись мимо без единого слова, ни разу не оглянувшись.

Тайсон не мог его винить, но, чёрт возьми.

Мгновение спустя из-за угла появился первый преследователь. Это был мальчик с длинным носом и выступающими зубами, похожий на крысу.

Ребёнок даже не заметил его, поэтому ударить его огрызком яблока было невероятно легко.

Мокрый хлюп приземлившегося в лицо яблочного огрызка был глубоко удовлетворяющим.

«Га!» — взвизгнул мальчик, отшатываясь в шоке.

Тайсон поправил лямку рюкзака и терпеливо ждал.

Появился ещё один мальчик. Потом ещё один. Наконец, появился сам Дадли, тяжело дыша и расталкивая небольшую толпу, собравшуюся в коридоре. Он был похож на разъярённого моржа в человеческой коже.

Мальчик с крысиным лицом, всё ещё вытирая яблочный сок со щеки, ткнул пальцем в Тайсона: «Ты зачем это сделал!?»

Его друзья взглянули на него, затем автоматически сгрудились позади него, сверля Тайсона взглядами и выглядывая готовыми прикрыть своего кореша, независимо от того, понимают ли они ситуацию.

«Ой, прости», — плавно ответил Тайсон. «Я выбрасывал мусор, так что естественно нацелился на ближайшую мусорку».

Мальчик моргнул. «...Что?»

Тайсон вздохнул про себя. Детям действительно не хватало понимания качественного юмора.

«Не обращай внимания. Итак». Он кивнул в сторону коридора, в котором скрылся Гарри. «Похоже, вы гоняетесь за кем-то. Хреново, не думаете?»

«Ты защищаешь этого ублюдка?» — Дадли оттолкнул остальных, используя свою массу, чтобы выйти в центр. Затем, заметив акцент Тайсона, добавил с усмешкой: «И почему ты так говоришь — ты что, янки?»

Тайсон наклонил голову. «На какой вопрос вы хотите, чтобы я ответил первым?»

«А?»

«Защищаю ли я того парня, почему я так говорю, или янки ли я? Ты задал три вопроса. Я предлагаю ответить на них по одному, в любом порядке, который тебе больше нравится».

Все четверо мальчиков тупо уставились на него.

Тайсон заметил, что у самого высокого из них в заднем ряду уже начала немного течь слюна. Странный тип.

Тайсон медленно кивнул. «Не самая умная компания —»

«Взять его!»

Тайсон снова вздохнул.

Как и ожидалось, не в силах обработать сарказм своими недоразвитыми мозгами, группа прибегла к своему предпочтительному методу решения проблем.

Насилию.

К сожалению для них, Тайсон сам был в этом не плох.

Глава 3. 1 против 4

Мальчик с крысиным лицом бросился вперёд остальных, дико размахивая кулаками.

Реакция Тайсона была быстрой.

Он развернулся, позволив рюкзаку соскользнуть с одного плеча и взлететь вперёд одним движением.

Тяжёлая сумка, набитая учебниками, со всего размаху врезалась прямо в живот мальчика, складывая его пополам с влажным хрипом. В тот же миг ладонь Тайсона взметнулась вверх, ударив его прямо под нос.

Раздался влажный хруст.

Мальчик взвизгнул, отшатнувшись.

«Чёрт», — мысленно поморщился Тайсон, не из-за крика, а из-за тёплой крови, испачкавшей его руку.

Боже, драться с детьми было ужасно. Даже если технически они были одного возраста, это всё равно было ужасно. Тайсон почти чувствовал себя так, будто издевается над слабыми.

Другой мальчик бросился вперёд сразу за ним. Он был значительно выше парня с крысиным лицом, но такой же медлительный и предсказуемый.

Тайсон легко перехватил летящее запястье, развернулся в сторону и резко дёрнул его вперёд, вгоняя острый локоть прямо в середину груди.

Удар выбил из парня дух, и он захрипел.

Случилось так, что дёргание совпало с тем, что он оказался на пути дикого удара ногой третьего нападавшего.

Нога встретилась с голенью.

Высокий парень с болезненным криком повалился на пол.

Затем Тайсон быстро нанёс короткий, эффективный удар ногой в его незащищённый живот, чтобы убедиться, что он останется лежать, вынуждая новый болезненный стон.

Мальчик, который нанёс удар ранее, вышел из шока от удара по своему же товарищу по команде и снова замахнулся.

«Почему все эти парни такие грёбаные медленные?» — удивился Тайсон, прежде чем легко поймал лодыжку мальчика в воздухе и удержал её, заставляя его прыгать на одной ноге, размахивая руками и с расширенными от шока и ужаса глазами.

Дадли, медленно приближавшийся сзади, на секунду заколебался, пытаясь обойти своего шатающегося друга.

Тайсон не колебался.

Он подтянул одноногого мальчика ближе, зажал одной маленькой рукой его лицо и подсечкой сбил оставшуюся ногу.

Мальчик рухнул на спину, воздух со свистом вырвался из его лёгких, что заверило Тайсона, что он выбыл окончательно.

Теперь остался только Дадли.

И Дадли был проблемой.

Что бы ни говорили, размер всегда имел значение. Это не был основной решающий фактор в реальной драке, но это был фактор. И Дадли значительно превосходил его по весу. Его тело было обёрнуто толстым слоем жировой брони, естественным амортизатором, который делал большинство ударов по корпусу бесполезными.

Удар в живот, скорее всего, был бы похож на удар в особенно мстительное кресло-мешок. Это просто не сработало бы. Досягаемость Тайсона также была ограничена, а веса для броска было недостаточно.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга.

Кулаки Дадли оставались опущенными, но его маленькие глазки горели унижением. «Ты не должен был этого делать, янки».

«Ты будешь говорить, парень Акимичи, или драться?» — Тайсон сохранял голос расслабленным, почти скучающим. «Я серьёзно переживаю, что если я тебя порежу, оттуда польётся беконный жир и масло. Твой пупок, наверное, эхо даёт. Если бы ты был грузовиком, тебе бы понадобился знак «широкий груз». Ты —»

«ААААААААХХХХ!»

С удивительно высоким боевым кличем разъярённого телёнка Дадли бросился на него, медленнее, чем совокупная медлительность всех его приспешников до него.

Как жаль. Тайсон планировал продолжить. Эта рутина была классикой из арсенала одного супергероя-паучника, и у него было припасено ещё как минимум три шутки о толстяках. Зрители были бы весьма развлечены, если бы Дадли не прервал его.

Это разозлило Тайсона. На полсекунды он даже подумал о подлом ударе в пах. Это закончило бы бой почти мгновенно, но он быстро отбросил эту мысль.

Дадли был хулиганом и маленьким садистом в зародыше. Но ему было всего девять лет. Были линии, которые даже сейчас, даже с его личностью, искажённой годами разочарования, Тайсон не был готов переступать.

Лучше придерживаться обычных ударов.

Поэтому вместо этого он в последний момент отступил в сторону и всадил удар ладонью в нос Дадли. Это был тот же приём, что он использовал против мальчика с крысиным лицом.

Удар отозвался болью в запястье, лицо Дадли на мгновение исказилось от удара.

Когда толстый мальчик по инерции пронёсся вперёд, Тайсон подставил ему подножку и дёрнул.

Маленький кит с испуганным воплем повалился вперёд, с глухим стуком ударившись о землю.

Прежде чем он успел оправиться, Тайсон приземлился ему на спину, схватил одну извивающуюся руку и заломил её за спину в классическом армбаре.

Крики Дадли эхом разнеслись по коридору.

Парень с крысиным лицом рядом уже открыто плакал. Парень, которого он пнул, свернулся калачиком на земле, стеная, рядом с тем, кого он повалил на пол.

«Слезь с меня, ты — АААХХХ!» — голос Дадли сорвался на новый визг, когда Тайсон чуть сильнее надавил на захват руки.

Вздох сорвался с губ Тайсона. «Парень, — сказал он почти по-дружески, — тебе правда стоит найти более здоровые эмоциональные выходы для этой агрессии. Играй в видеоигры. Займись спортом. Может, хотя бы раз в жизни пробегись и спаси своё бедное будущее сердце. Потренируй это тестообразное сало —»

«ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!»

Взрослый голос прорезал коридор.

Он поднял глаза.

Женщина застыла в нескольких метрах, на её лице был написан ужас, когда она смотрела на кучу раненых детей.

Она была учительницей, судя по бейджику, болтавшемуся на шее. А позади неё, наполовину скрытый, стоял Гарри.

Зелёные глаза мальчика за круглыми очками расширились до размеров блюдец, когда он увидел своих частых мучителей, распростёртых на полу и плачущих. Его выражение было смесью шока, неверия и крошечной искорки чего-то, что Тайсон прочитал как... надежду.

Тайсон пожал плечами, немного неловко из-за своего положения на спине Дадли. «Мешаю основному сюжету, по-видимому», — сухо сказал он.

В тот момент, когда слова сорвались с его губ, он уже знал с абсолютной уверенностью, что это станет огромной проблемой.

Что было досадно.

Потому что он сильно подозревал, что дальше всё покатится только по нарастающей.

•••

Последствия были предсказуемыми и предсказуемо утомительными.

Кабинет директрисы Реммл был тесным, пыльным помещением, пахнущим старой бумагой и чернилами. Она сидела за своим столом, худощавая женщина с суровым пучком и выражением лица человека, который только что откусил лимон и обнаружил, что это на самом деле слизень.

Напротив неё, в двух неудобных деревянных стульях, сидели Тайсон и его отец.

«Никогда за все мои годы в школе Святого Григория мы не сталкивались с таким жестоким поведением», — возмущённо заявила директриса Реммл, глядя на его отца с выражением лица человека, пересказывающего военное преступление.

«Бедному мистеру Полкиссу сломали нос, — продолжила она. — Деннис всё ещё рыдает, а Дадли утверждает, что ему сломали руку!»

«Утверждает, — вмешался Тайсон, его голос был ровным, — но его рука в полном порядке. Я проверил».

Его отец тяжело вздохнул рядом и погладил свои усы, когда взгляд Реммл метнулся к нему, смесь ужаса и... непонимания.

«Пошла ты, сука!» — Тайсон абсолютно ненавидел этот взгляд взрослых.

«И, — терпеливо добавил он, — я уже объяснил. Пирс (как, видимо, звали парня с крысиным лицом) напал на меня первым».

«Все четверо мальчиков утверждают, что конфликт начали вы!» — отрезала Реммл.

«Я не начинал». Он слегка откинулся на стуле и заговорил спокойно. «Это мой первый день в этой школе. Я никого не знаю. Я пытался найти дорогу в столовую. Затем четверо детей, которых я никогда раньше не видел, загнали меня в угол и попытались напасть. Я просто защищался».

«Вы действительно ожидаете, что я поверю —»

«Он говорит правду».

Его отец наконец прервал её.

Майк наклонился вперёд, опершись локтями на колени, и, глядя на директрису, заговорил с удивительным спокойствием: «Мисс Реммл, я понимаю, что реакция моего сына могла показаться... чрезмерной по вашим стандартам. Но там было четверо мальчиков».

Он слегка развёл руками, продолжая: «Вы хотите сказать, что мой сын, в свой первый день, никогда не встречавший этих детей, решил без причины напасть на группу незнакомцев?»

Реммл заколебалась. Логику, к сожалению, было трудно оспорить.

Майк воспользовался преимуществом, его тон смягчился до почти примирительного: «Мы готовы извиниться перед другими родителями, если это поможет. Нам жаль, что кто-то пострадал. Но здесь его слово против их. И с моей точки зрения, директриса, одна из этих историй звучит гораздо более правдоподобно».

Директриса выглядела всё более загнанной в угол. Её взгляд метнулся к Тайсону, который медленно кивнул, решив пойти на компромисс.

«Я извинюсь, — сказал он. — И обещаю, что никогда не начну драку в этой школе. Но если кто-то ударит меня, и я не смогу безопасно добраться до учителя, я имею право защищаться. Верно?»

Выражение лица Реммл почему-то стало ещё более напряжённым. Она потерла лицо, жестом выражая глубокую усталость.

Она посмотрела на него долгим взглядом, затем повернулась к Майку с недоумением: «Это правда так ведут себя дети, воспитанные в Америке?»

Теперь выражение лица Майка стало напряжённым, и он слабо ответил: «Он никогда не был в Америке».

Директриса моргнула. Она посмотрела на Майка, затем на Тайсона, затем снова на Майка. «Тогда почему у него такой акцент —»

«Я смотрю много американских фильмов», — гладко солгал Тайсон.

Майк закрыл глаза и снова начал поглаживать усы.

Глава 4. Случайная магия

«Тайсон, я бы предпочёл, чтобы ты подождал хотя бы день, прежде чем снова влипнуть в неприятности», — сказал Майк, когда они садились в машину.

Дверь захлопнулась с тяжёлым, окончательным стуком.

Он не сразу завёл двигатель. Его руки лежали на руле, костяшки пальцев побелели.

Тайсон плюхнулся на пассажирское сиденье, позволяя голове откинуться на подголовник. «Поверь мне, пап. Я бы тоже хотел этого избежать».

Он беспомощно пожал плечами, продолжая: «Эти дети пытались запугать другого мальчика. Наверное, мне следовало просто позволить им заниматься своим делом. Но мой идиотский мозг не позволил мне пройти мимо».

Ещё один вздох пронёсся по машине.

«Тай, когда ты говоришь такие вещи, — пробормотал его отец, не сводя глаз с дороги, — это действительно меня беспокоит».

Тайсон закрыл глаза. «...Прости».

«Я привык», — ответил его отец.

Тайсон поморщился. Ответ ужалил сильнее, чем должен был. Майк не пытался его ранить. Это было почти хуже. Человек просто констатировал факт.

В какой-то момент в годы после реинкарнации Тайсон болезненно осознал то, что его приёмные родители, вероятно, тоже понимали: связь между ними никогда не вписывалась аккуратно в форму «мать и сын» или «отец и сын».

Он заботился о них. Уважал их. Со временем он даже полюбил их по-своему. Но это была не та инстинктивная семейная привязанность, которую они заслуживали.

Для него они были ближе к спутникам, которых судьба втолкнула в его жизнь. Семья, которую он нашёл, а не та, к которой принадлежал.

Настоящая привязанность всё ещё существовала, но это несоответствие создавало невидимое напряжение, которое ни одна из сторон до конца не знала, как разрешить.

«Я извинюсь, — сказал Тайсон, открывая глаза. — Не могу обещать, что это будет искренне. Но я скажу эти слова».

«Это всё, о чём я могу просить, — в голосе отца звучала усталая покорность человека, который давно научился брать то, что дают».

Чувство вины сжало сердце Тайсона. Майк и Тесса дали ему только терпение и любовь, а он отплатил им эмоциональной дистанцией и сарказмом. Иногда он чувствовал себя не столько сыном, сколько особенно неблагодарным жильцом.

Не желая сталкиваться со своими недостатками, Тайсон заставил себя переключить внимание. Когда улицы Суррея начали проплывать за окном, его мысли устремились в будущее.

Отсутствие магии означало, что он не получит письма из Хогвартса. Но волшебный мир существовал, независимо от того, был ли он его частью. И это означало, что существовали и все его ужасы.

Драконы. Дементоры. Оборотни, охотящиеся на детей. Пауки размером с автомобиль. Ковры-самолёты, которые, по-видимому, могли проглотить взрослого человека целиком.

И самое худшее?

Если бы неправильный волшебник узнал, что ему известен волшебный мир, даже «хорошая» сторона с удовольствием копалась бы в его черепе и стирала воспоминания, как будто счищала граффити со стены. По сути, ментально насиловала бы его как бюрократическую процедуру. Поистине восхитительные люди.

Ему нужна была какая-никакая защита как можно скорее!

Огнестрельное оружие сразу пришло на ум.

«Ах, обратно к истокам». Американцу в нём это одобрялось.

Несмотря на то, что заядлые поттероманы любили утверждать в интернете, магглы были далеко не беззащитны перед волшебниками.

Магия имела подавляющее преимущество, да, и волшебники были могущественны — устрашающе могущественны при правильных обстоятельствах — но пуля, летящая со сверхзвуковой скоростью, была удивительно эффективным уравнителем.

Волдеморту всё ещё нужна была бы целая армия, но среднестатистический встречный не был застрахован от маленьких кусочков металла на высокой скорости.

А если бы магию и технологии можно было объединить...

Вот это было интересно.

Огнестрельное оружие с бесконечными боеприпасами. Пули, несущие проклятия или элементальные эффекты. Доспехи, усиленные чарами. Снаряжение, разработанное специально для противодействия магическим угрозам.

«Нет, стоп!» — внутренне закричал Тайсон. Чунибё в нём захватил контроль над мыслями без его ведома.

Тайсон быстро подавил его, прежде чем он мог породить ещё больше идей. Все они были построены на вероятности того, что у него есть магия, которой у него явно не было.

К тому времени, как машина въехала на подъездную дорожку, мысли Тайсона превратились в паранойю выживальщика. Его мозг прокручивал бесконечную слайд-шоу ужасных смертей.

Фантастические твари и как они могут тебя поиметь!

Гарри Поттер и скушай эту Аваду Кедавру от бескостного уродца!

Он едва заметил остановку машины. Его мысли всё ещё неслись, каталогизируя, планы действий один за другим и худшие сценарии. Ему нужно было срочно попасть в свою комнату и всё записать.

Тайсон с силой открыл дверь машины и вышел, не глядя.

«ТАЙСОН!» — закричал его отец в ужасе.

Голова Тайсона резко дёрнулась вверх.

Белый фургон нёсся на него. Он был большим, его решётка была хромированным прямоугольником, пожирающим свет дня. И он двигался очень быстро, определённо превышая скорость, разрешённую на жилой улице.

Десять футов.

Восемь.

Шесть.

Тайсон видел застывшее в панике лицо водителя, руки беспомощно сжимали руль.

Время не замедлилось. Это был миф, который рассказывали люди, никогда не сталкивавшиеся с настоящей смертью.

Его руки рефлекторно дёрнулись вверх, будто он мог оттолкнуть две тонны стали и стекла простым жестом.

Его предыдущая паранойя кристаллизовалась в одну, твёрдую как алмаз, точку ясности.

«Так вот как это закончитс—»

Он упал лицом вперёд на кровать!

«Гух!»

Одеяла обернулись вокруг его тела, словно удушающий кокон.

Его плечо врезалось в пол с силой, выбившей воздух из лёгких. Ткань запуталась вокруг его ног, рук, горла.

Тайсон забился, пинаясь, царапаясь, его сердце бешено колотилось в груди.

«Грёбаный пиздец!» — выдохнул он, пытаясь вырваться на свободу.

«Нееееет! Тайсон!» — крик отца донёсся снаружи.

Тайсон наконец вырвался из одеял и бросился к окну. Его пальцы дрожали, неуклюже нащупывая защёлку, прежде чем ему удалось поднять раму вверх.

Майк был на корточках рядом с передним бампером фургона, его голова лихорадочно поворачивалась, пока он осматривал пространство под машиной. Его руки дрожали, лицо совершенно побелело.

«Пап!» — крикнул он.

«Тайсон!?» — услышав голос сына, Майк дико заметался глазами, прежде чем его взгляд упал на окно спальни. Когда он увидел его, целого и невредимого, облегчение ударило по мужчине так сильно, что он казался готовым рухнуть.

Водитель фургона, мужчина средних лет с залысинами, выбрался из своего сиденья. Он выглядел почти таким же потрясённым, как Майк, но по совершенно другой причине. Какой же он мудак.

«Как, ради всего святого, ты туда забрался? Что случилось?» — спросил Майк, его голос всё ещё слегка дрожал.

Тайсон открыл рот, но ничего отдалённо правдоподобного не пришло в голову. Он был перед мчащимся фургоном в один момент и запутался в своих простынях в следующий. Не было логического способа это объяснить.

«...Мне очень нужно было в туалет?» — слабо предложил он. «Можешь забрать мою сумку?»

Пока его отец и водитель фургона пытались переварить этот ответ, он прижал дрожащую руку к груди и попытался успокоить бешено колотящееся сердце и дыхание.

Телепортация.

Аппариция.

Случайная магия.

Магия.

Осознание послало новую волну адреналина по его телу. В некотором смысле эта ситуация была бесконечно лучше, чем он опасался.

В других?

Она могла быть намного, намного хуже.

...

К вечеру, когда Тайсон сидел на своей кровати, он собрал воедино примерную теорию.

Магия, согласно каждому кусочку канонических знаний, которыми он обладал, реагировала на эмоции. Чем сильнее, тем лучше.

Случайная магия — это просто то, что происходило, когда эти эмоции пересекали определённый порог, каким-то образом резонируя с силой волшебника и позволяя им ненадолго превратить физику в свою маленькую сучку.

А дети были маленькими гранатами эмоций. Они переживали чувства с пугающей интенсивностью постоянно. Упавшее мороженое было буквально концом света. Новая игрушка меняла мир. То, что твоя любовь не отвечала взаимностью, было величайшей трагедией.

И именно поэтому Тайсон не проявлял никаких признаков этого в течение девяти лет своей жизни.

Он не был ребёнком. Он был взрослым мужчиной и смотрел на мир с точки зрения взрослого.

С момента прибытия в этот мир он никогда по-настоящему не терял контроль над своими эмоциями, по крайней мере, не в той степени, в какой терял бы ребёнок.

Прожив взрослую жизнь и испытав настоящие потери, Тайсон понимал, что большинство детских катастроф, в грандиозной схеме вещей, были жалко тривиальны.

Он терпел, когда ему приходилось делать то, чего он не хотел, зная наверняка, что мир не будет подчиняться его капризам только потому, что он этого хочет. Поэтому он никогда не вызывал случайную магию.

До сегодняшнего дня.

До того, как он осознал, что находится в мире, который может даже не быть реальным. Добавьте к этому пережитый опыт близкой смерти, и бам. Магия.

У него была магия.

Он был волшебником.

Тайсон откинулся назад, прислонившись спиной к спинке кровати, когда его мысли снова понеслись.

Была ли это какая-то энергия? Всегда ли она у него была? Если да, то почему он никогда не замечал её раньше?

Ну, поразмыслив, он никогда не болел. И в любой физической активности у него всегда было гораздо больше результатов, чем у других, и он прогрессировал быстрее всех.

Прошло ещё не года с тех пор, как он начал изучать боевые искусства, а он уже оставил позади большинство людей в своём весе в додзё.

Тайсон всегда списывал это на какой-то побочный эффект наличия взрослого сознания в теле ребёнка. Теперь он был не так уверен.

Было ли всё это из-за магии?

Работала ли магия в этой вселенной вообще так?

Глава 5. Что такое беспалочковая магия?

Его воспоминания об исходном материале были удручающе неполными. Книги о Гарри Поттере были почти полностью отфильтрованы через восприятие Гарри, а Гарри был, как известно, весьма невнимателен ко многим вещам.

Насколько он мог вспомнить, магию Волшебного мира лучше всего было описать как... небрежную.

Не то чтобы у неё не было правил. Просто эти правила не имели логического смысла.

Если магические системы находятся в спектре от мягких до жёстких, эта казалась сталью, скрытой под шёлком. Жёсткие правила были, но они были странными.

Возьмём, к примеру, сов. Волшебники могли телепортироваться. Аппариция была зрелым, широко практикуемым навыком, позволяющим мгновенно перемещаться на огромные расстояния.

И всё же, весь магический мир осуществлял почтовую связь через птиц.

Конечно, совы были впечатляющими созданиями. Величественными, даже. Но они не были природной премьер-службой доставки. И даже если магия как-то улучшала их, зачем заморачиваться?

Ты можешь телепортироваться!

Просто аппарируй письмо!

Зачем поддерживать целую почтовую инфраструктуру на основе сов, когда любой взрослый волшебник может лично доставить письмо за время, необходимое, чтобы повернуться на месте?

К чёрту. В его прошлой жизни существовали целые фандомы, посвящённые разрыву на части внутренней логики Волшебного мира — люди с большим количеством времени и большим количеством мнений.

Не было смысла вступать в эту дискуссию сейчас.

В этой жизни несоответствия больше не были академической пищей для ума. Они были его повседневной реальностью.

Вселенная была такой, какая она есть.

Он должен был с этим справляться.

У него было, что, два года? Ему было девять, скоро десять. Гарри уедет в Хогвартс в одиннадцать. Поскольку Тайсон жил в Англии и его имя, предположительно, было вписано в какой-то магический реестр при рождении, он тоже получит письмо.

Теперь, когда он знал, что у него есть магия, лучше было пойти.

Посещение Хогвартса давало несколько неоспоримых преимуществ. Он уже знал большую часть планировки замка. Там его научат контролировать магию, что было крайне необходимым навыком. Что более важно, он знал расположение всех ужасных смертельных ловушек, разбросанных по кампусу, и мог их избегать.

Коридор на третьем этаже. Тайная комната. Запретный лес, который был не столько запрещённым, сколько пассивно не рекомендованным, несмотря на то, что в нём обитали существа, активно охотящиеся на детей.

Серьёзно, что это за учебное заведение, в котором есть буквальные смертельные ловушки?

Всей школе срочно нужен инспектор по охране труда!

И всё же, магия представляла собой возможность. Абсурдно мощную возможность. Он мог абсолютно интегрировать её в свои существующие планы.

Поддерживать своё физическое здоровье. Создать богатство для своей семьи. Когда-нибудь жениться. Продвинуть технологию виртуальной реальности вперёд. А теперь? Стать могущественным волшебником, который знает тонкости магии и понимает, как объединить её с передовыми технологиями.

Последнее было совершенно неизведанным рубежом. Тайсон мог стать его первым исследователем. Но чтобы достичь всего этого, ему сначала нужно было избежать смерти.

Желательно не впутываясь в антипоттеровский тур Волдеморта.

К сожалению, это создавало другую проблему. Он был грязнокровкой (немного дружественного огня. Смиритесь, сучки). И у грязнокровок была абсолютно ужасная репутация на протяжении всего сериала.

Атаки стали серьёзными на втором курсе Гарри и переросли в полномасштабный геноцид на седьмом, как только Волдеморт и его банда неуверенных расистских ублюдков разогнались.

Что тут скажешь? Просто замечательно. Он ещё толком не вступил в волшебный мир, а на нём уже была мишень за качества, над которыми он не имел никакого контроля.

Не то чтобы это было незнакомым ощущением.

В этом отношении люди были примерно одинаковыми, будь они волшебниками или магглами.

Тайсон вздохнул. Если бы у него был выбор, он бы предпочёл унаследовать другие магические системы. Например, Нен из «Охотника х Охотник». Это была, без сомнения, одна из самых глубоких и хорошо структурированных систем сил во всей художественной литературе. Тогаси проделал чёртову хорошую работу.

Элементальная магия из «Начала после конца» тоже была неплоха. Было бы круто управлять стихиями, особенно молниями, просто через сосредоточение и волю.

Он, вероятно, подражал бы своему козлу Какаши. Тидори и его более поздние вариации, разработанные Саске, были одной из его любимых последовательностей дзюцу в «Наруто», пока всё не превратилось в истории об инопланетных родословных и о том, у кого больше их генов.

Магия Волшебного мира была неоспоримо мощной, возможно, даже более универсальной в целом, но для её освоения сначала требовалась палочка. Без неё у него не было практического способа начать учиться контролю.

«Подожди, а разве обязательно нужна палочка?» — Тайсон остановился.

Он откинулся на спинку кровати, прищурился и порылся в памяти книг.

Если он правильно помнил, маленький Том мог использовать магию ещё до того, как узнал о волшебном мире. Например, левитировать предметы, управлять змеями, чтобы они выполняли его приказы, и, неявно, мучить других детей в приюте. Более того, подразумевалось, что этот парень мог даже читать мысли.

Вопрос был в том: была ли это безпалочковая магия или случайная магия?

Что привело его к другому вопросу.

В чём разница между ними?

«Хм». Тайсон задумался.

Он был довольно уверен насчёт последней. В конце концов, он только что испытал её сам несколько часов назад. Но случайная магия проявлялась только при сильных эмоциональных состояниях — страхе, гневе, отчаянии.

Она использовала эмоции как топливо и катализатор, пробивая магию в реальность и позволяя даже детям совершать подвиги, далеко превосходящие то, что позволяли их навыки и знания. Она была в основном неуправляемой.

Безпалочковая магия, с другой стороны, была намеренной, воспроизводимой и контролируемой. В каноне это объяснялось как чрезвычайно продвинутая форма магии, доступная только некоторым исключительно могущественным, талантливым и опытным волшебникам.

Учитывая лёгкость, с которой он совершал эти подвиги, то, что использовал Том Риддл, было, скорее всего, безпалочковой магией.

«Поистине талант поколения», — пробормотал Тайсон, почти восхищаясь Тёмным Лордом. Умение делать в одиннадцать лет то, на что не способны большинство взрослых волшебников, было за пределами гениальности. Неудивительно, что он стал самым опасным тёмным волшебником века.

Тайсону не особенно нравилось делать комплименты Волдеморту, но факты есть факты.

Если бы этот парень не получил повреждение мозга, изуродовав свою душу в швейцарский сыр, он мог бы действительно выиграть Вторую Волшебную войну.

Теперь, мог ли Тайсон сделать это?

«Ну, я не узнаю, пока не попробую», — пробормотал Тайсон, меняя позу.

Он свесил ноги, скрестив их на матрасе, чтобы оказаться прямо напротив своей комковатой синей хлопковой подушки, лежащей в ногах кровати.

«Теперь, какое было заклинание для левитации? Хм, точно. Вингардиум Левиоза».

Он глубоко вздохнул, вытянул правую руку, указал указательным пальцем, как импровизированной палочкой, и произнёс заклинание: «Вингардиум Левиоза».

«...»

Ничего не произошло. Комната оставалась глубоко безмолвной. Синяя хлопковая подушка лежала там, совершенно неподвижная, несмотря на его драматическое представление.

Тайсон прочистил горло, чувствуя себя неловко, несмотря на то, что был совершенно один.

Он попробовал снова, добавив немного баса в голос и чётко изобразив несуществующий взмах и щелчок запястьем.

«Вингардиум Левиоза».

Ничего.

«Ну, что я, чёрт возьми, ожидал?» — Тайсон опустил руку, позволяя своей позе обмякнуть, и уставился в потолок.

По-видимому, он не был протагонистом.

Вселенная не собиралась прогибаться только потому, что он знал, как читать вики-страницу. Хотя было бы ложью сказать, что он не был разочарован.

В течение следующих десяти минут Тайсон напрягал память, пытаясь вспомнить основные механизмы стандартного произнесения заклинаний.

Существовали три столпа произнесения заклинаний.

Заклинание.

Движение палочки.

Намерение.

Существовал также элемент веры, который можно было считать дополнительным компонентом или расширением третьего компонента.

Волшебник должен был верить, без тени сомнения, что его заклинание сработает. Как только появлялось сомнение, заклинание почти наверняка проваливалось. И это, кстати, канон.

Невилл Долгопупс был ярким примером того, что отсутствие уверенности в себе может сделать с начинающим волшебником. Бедный парень так долго оставался внизу.

К счастью, для Тайсона это никогда не было проблемой, ибо он был воплощением уверенности в себе.

Вернёмся к теме: он не знал, какую роль играет каждый из этих компонентов, но все три были важны для работы чар. И палочка объединяла их все, действуя как фокус.

Но поскольку у него не было палочки, второй компонент полностью выпадал из уравнения.

Это означало, что для безпалочковой магии ему приходилось произносить чары только с двумя компонентами — заклинанием и намерением — и они каким-то образом должны были компенсировать отсутствие фокуса и второго компонента.

С заклинанием мало что можно было сделать, кроме как произнести его громче или точнее. Что оставляло ему последний компонент.

Намерение должно было быть самым важным компонентом для безпалочковой магии, или, возможно, единственным.

Но что такое намерение?

Тайсон усмехнулся. Он действительно ненавидел эти раздражающе расплывчатые слова, которые фэнтези-тропы любили разбрасывать.

Просто будьте прямолинейны хоть раз, чёрт возьми.

В конце концов, он мог только строить свои собственные интерпретации и надеяться, что он прав. И намерение также можно было интерпретировать как то, что он хотел, чтобы его магия делала, и насколько он был полон решимости это сделать.

Итак, чего он хотел? Поднять подушку.

Был ли он полон решимости это сделать?

Очевидно. Поэтому он и смотрел на неё как маньяк.

Верил ли он, что она поднимется?

Ну, это было первокурсное заклинание, предназначенное для одиннадцатилетних детей. Если они могли это сделать, то и он не должен был споткнуться об это.

Мог ли он сделать это без палочки, как Волдеморт?

Ну, он —

«Ах, я понимаю. Вот где проблема», — вздохнул Тайсон.

Логика говорила ему, что он может.

Всего несколько часов назад он совершил буквальную телепортацию. Аппариции обучали только на шестом и седьмом курсах в Хогвартсе, с палочками и под строгим наблюдением.

Он не только сделал это без палочки, но и безупречно, не расщепив ни единого волоска. Обстоятельства не имели значения. Он сделал это. По сравнению с этим, поднятие подушки в воздух едва ли было чем-то из ряда вон.

Магия уже была внутри него. Это был не вопрос родословной; это был вопрос состояния ума.

Но... была ли она действительно?

Единственный человек в каноне, близкий к его возрасту, который совершил нечто подобное, был Волдеморт, а Волдеморт был потомком самого Салазара Слизерина, несущим родословную, практически насыщенную веками магического совершенствования.

Тайсон был, по всем признакам, простым магглорождённым волшебником, не имеющим связи с какой-либо давно потерянной древней магической семьёй. (Или так ли это?)

«Значит, я чувствую неуверенность?» — подумал он и осознал в своём сердце, что он действительно чувствовал её!

Грёбаный ад. Он только что назвал себя воплощением уверенности в себе, а Невилла Долгопупса — дном.

Ему вдруг захотелось рассмеяться.

Тайсон думал, что оставил всю эту нормальную человеческую современную херню далеко позади после своей реинкарнации, но, похоже, он был не так уж и отличался.

Он усмехнулся, несмотря на себя.

Теперь, каков был лучший способ преодолеть неуверенность?

Доказав, что она ошибочна!

Тайсон закрыл глаза и мысленно вернулся в тот самый момент на асфальте. Он вспомнил страх смерти и отсутствие сомнений.

Когда тот грузовик нёсся на него, не было места для «Достаточно ли я талантлив?» или «Это канонически правильно?»

Была только одна мысль в его голове: «Двигайся или умри. Я должен убраться с дороги, добраться до безопасности, или я умру». Не было времени на неопределённость, только страх смерти и отчаяние жить. И магия — его магия — послушалась его, и случилось чудо.

Он открыл глаза. Синяя подушка всё ещё была там.

Он вытянул руку, ладонью вверх, воспринимая жест не как инструмент для произнесения заклинания, а как естественное физическое продолжение своей воли. Он не представлял пространство между своей ладонью и хлопковой тканью как пустоту, а как продолжение собственной нервной системы.

Он не надеялся, что подушка поднимется. Магия была частью его. Когда человек хочет поднять свою руку, он не произносит заклинание и не размышляет о биологической сложности синапсов мышц; он просто решает поднять её, и тело подчиняется, потому что это абсолютная истина его существования.

«Вингардиум Левиоза», — пробормотал он, его голос был низким, проецируя абсолютную уверенность в своём сердце.

«...»

Ничего.

«Ну, что за разочарование—»

Подушка внезапно задрожала.

Левая часть ткани сильно дёрнулась, ударившись о матрас на долю секунды, прежде чем застыть, будто никогда и не двигалась. Но Тайсон видел это.

Он действительно...

«Святой пиздец!»

Глава 6. Дурсли

На следующее утро в кабинете директрисы было неудобно многолюдно.

Реммл сидела за своим столом, её пучок слегка увял, выражение лица колебалось где-то между досадой и откровенным отчаянием.

Перед ней стояли ученики, участвовавшие во вчерашней драке, и их опекуны.

С одной стороны — Тайсон и его отец. С другой — четверо мальчиков, которых он побил. За ними стояли их родители.

Взгляд Тайсона упал на супругов Дурсль.

Вернон всё ещё был массивной глыбой человека, широким и мясистым, его лицо пылало багровым оттенком.

Сколько из этого было гневом, а сколько высоким давлением, Тайсон не мог сказать, хотя взгляд, который он метнул в его сторону, говорил о том, что он с удовольствием поджёг бы его одной лишь ненавистью, если бы представилась возможность.

Петуния стояла неподвижно рядом с мужем, худая, как заборная рейка, с очень длинной шеей. Но тот же холодный гнев горел в её глазах.

И всё же, несмотря на всё, что Тайсон знал о них, ни один из них не выглядел чудовищным на первый взгляд. Для постороннего наблюдателя они казались совершенно обычными.

Не жестокими.

Просто обычными.

«Он согласился извиниться, — объявила директриса Реммл, обводя взглядом комнату. Отец Тайсона сидел рядом с ним, его поза была напряжённой, выражение лица суровым. — И он заверил меня, что впредь будет вести себя более подобающе».

«Извиниться?» — взревел Вернон, сверля его ещё более свирепым взглядом. «Вы видели, что он сделал с нашими детьми!?»

Пирс всхлипнул по команде, касаясь своей забинтованной переносицы. Двое других мальчиков, чьих имён он не удосужился запомнить, носили соответствующие выражения.

Дадли Дурсль сидел на самом большом доступном стуле, его габариты переливались через подлокотники. Его рука была в гипсе. Шея была заключена в корсет. Одна нога была приподнята, замотана бинтами, которые выглядели подозрительно театрально.

Тайсон смотрел на него с усмешкой. Он был уверен, что не трогал ни его шею, ни ногу.

«Выжимает каждую каплю сочувствия, как положено. Классический Дадди. Нет — Даддикинс? Даддидумс? Какое там было насмешливое прозвище у Гарри в книгах?»

«Я совершенно понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Реммл, её растерянный взгляд метнулся к Вернону, когда крупный мужчина набросился на неё. — Но вы должны понять, что мистер Стюард был в меньшинстве и, вероятно, напуган. Это всего лишь мальчишки есть мальчишки. Неужели мы не можем —»

«Мальчишки есть мальчишки?» — проревел Вернон. Фраза, казалось, оскорбила его больше, чем сама драка.

«Да, — сказал Тайсон, его голос был спокойным и чётким. — Это было именно так».

Голова Вернона резко повернулась к нему, вопиющая дерзость прерывания на мгновение подавила его ярость.

Тайсон встретил его взгляд, не моргнув.

«Это была просто небольшая стычка, и она не повторится. Я не нападаю на людей, если только кто-то, кого я люблю — или я сам — не подвергается угрозе».

Что-то в том, как Тайсон говорил, казалось, вывело Вернона из равновесия, и мужчина прищурился. Возможно, это были слова или его самообладание. Это точно был не американский акцент.

Он резко повернулся к его отцу.

«Я должен затащить вашу семью в суд, — прорычал Вернон. — Ваш сын чуть не убил моего».

Майк моргнул, затем откинулся на спинку стула и спокойно сказал: «...Ладно. Давайте».

Импульс Вернона натолкнулся на невидимую стену. Реммл смотрела на двух мужчин, её ужас углублялся. Другие родители заёрзали.

Рот Вернона беззвучно открылся на мгновение, прежде чем он выдавил: «Что?»

«Если вы хотите подать на мою семью в суд, это ваше право, — Майк наклонился вперёд, его голос был ровным. — Но это не кончится хорошо. Мой сын, как и сказала мисс Реммл, был в меньшинстве. Несколько учеников ясно заявили, что тот» — он указал на Пирса — «напал первым. Мой сын защищался. Кроме того, за что судиться?»

Вопрос повис в воздухе.

Тайсон почувствовал острый укол вины, наблюдая, как его отец ведёт конфронтацию, о которой он не просил и которую не заслуживал.

Майк уже урезал его карманные деньги на следующий год в качестве наказания. Но это был внутренний долг. Тайсон намеревался отплатить своему отцу в конечном счёте способами, которые выходили далеко за рамки карманных денег.

Майк продолжал, его взгляд сужался: «На данный момент это просто спор между детьми. Это неправильно, и мой сын за это наказан. Но если вы хотите обострить ситуацию дальше, знайте, что я буду защищать свою семью».

Вернон уставился на него: «Вы знаете, с кем говорите?»

Майк пожал плечами: «С отцом, как и я. Как я уже сказал, мой сын извинится. И я уверен, что все наши дети усвоили, что насилие — не продуктивный метод общения, приятель. Помимо этого, вам решать, что будет дальше».

Наступила долгая, напряжённая тишина.

Челюсть Вернона двигалась, перетирая внутреннее разочарование. Наконец, он усмехнулся: «Вам лучше держать этого парня подальше от моего Дадли».

В заявлении звучала несомненная уверенность человека, убеждённого, что он победил.

«Уверен, мы сможем сохранить мир и дальше, — ответил его отец. Затем он взглянул на него: — Тайсон».

Тайсон кивнул.

Он изменил выражение лица на то, что, как он надеялся, напоминало искреннее раскаяние, а затем посмотрел каждому мальчику прямо в глаза.

«Дадли. Пирс. И вы двое тоже. Мне жаль, что я причинил вам боль. Мне жаль, что драка произошла. И я обещаю, что никогда не буду тем, кто начнёт драку с кем-либо из вас снова».

Лицо Дадли мгновенно просветлело. Мальчик выглядел довольным. Он услышал извинение и интерпретировал его.

«Как мило, — подумал Тайсон. — По-видимому, одно конкретное слово пролетело прямо над его головой».

«Начнёт».

Он не обещал, что не закончит драку. Или что не будет защищаться. Он обещал только не наносить первый удар.

Различие было, по его мнению, совершенно разумным.

Тайсон не держал зла на Дадли.

Он был жалким существом, да, хулиганом, сформированным родительской снисходительностью и собственными необузданными аппетитами. Но ему было всего девять лет.

В конце концов, согласно канону, он превратится в приличного человека. Способность к росту существовала, похороненная где-то под слоями жира и жестокости.

Но это было в будущем.

Сейчас у Тайсона не было намерения становиться удобной мишенью.

Жалкий или нет, хулиганы толкают только до тех пор, пока им позволяют. Этот урок применим и к девятилетнему, и к девяностолетнему.

У него были более насущные дела, требующие внимания.

Его мысли вернулись к прошлой ночи, и его грудь сжалась от разочарования.

Сколько бы раз он ни пытался, он не мог повторить подвиг.

Он провёл часы в экспериментах. Он пытался войти в то же состояние ума, в котором был тогда. Концентрация, намерение, вера и абсолютная уверенность, которую он излучал. Но ничего не работало.

Подушка больше не шевельнулась!

Теперь он начинал гадать, было ли это всё просто случайностью.

....

Когда начались уроки, Тайсон сел на место рядом с Гарри Поттером.

Комната медленно наполнялась учениками, шаркающими стульями, перешёптывающимися друг с другом, обычный утренний шум успокаивался.

Однако Гарри не обращал ни на что внимания. Он смотрел на Тайсона с выражением, в котором смешивались настороженность и любопытство.

Тайсон повернул голову, поймав его за этим: «Ты в порядке?»

Гарри моргнул. Вопрос, казалось, застал его врасплох, как будто забота от незнакомца была иностранным языком, который его никогда не учили понимать. «Я-Я? Да. А ты?»

Тайсон слегка усмехнулся: «Что, ты думал, твой кузен идёт за мной?»

Гарри напрягся: «Ты знал, что Дадли мой двоюродный брат? Как?»

«Семейное сходство».

Отвращение, исказившее лицо Гарри, было, по мнению Тайсона, самой смешной вещью, которую он видел сегодня. Нос мальчика сморщился. Его рот скривился, как будто он откусил что-то гнилое.

«Расслабься, — сказал Тайсон, сдерживая смех. — Я слышал об этом в школе. Вы, ребята, довольно известны. Как часто эти придурки за вами гоняются?»

Гарри смотрел на него так, будто пытался понять, что ему нужно. Его зелёные глаза, скрытые за круглыми очками, обыскивали лицо Тайсона в поисках угла, скрытого мотива, неизбежной ловушки.

Тайсон не мог его винить. Жизнь с Дурслями явно научила мальчика, что доброта незнакомцев была примерно такой же обычной, как единорог, и примерно настолько же заслуживающей доверия.

«Всё время», — наконец ответил Гарри.

Тайсон фыркнул. Вот и оно.

Рациональная часть его напоминала ему, что Гарри Поттер был магнитом для опасности, что привязываться к Мальчику-Который-Выжил — отличный способ влипнуть в ту самую ерунду, которой он планировал избегать. Но другая часть...

Тайсон вздохнул про себя.

Он действительно собирался это сделать, да?

«Да. Ладно, — сказал он, принимая решение. — Тогда можешь теперь тусоваться со мной».

Брови Гарри нахмурились так сильно, что почти встретились посередине: «А с чего мне это?» — потребовал он, и Тайсон услышал настоящую сталь в этом тоненьком голосе. «Я тебя даже не знаю!»

Затем его выражение стало ещё более настороженным: «Если ты ожидаешь, что я заплачу тебе или что-то в этом роде, тебе придётся долго ждать денег».

Тайсон чуть не рассмеялся.

«Давай заключим сделку, — сказал он, позволив уголку рта дёрнуться вверх. — Если когда-нибудь наткнёшься на огромную кучу золота, кинь немного в мою сторону, и мы будем в расчёте».

Он шутил. Очевидно. Но Гарри этого не знал, и замешательство, промелькнувшее на его лице, стоило всей двусмысленности.

«Шучу. Я просто не люблю хулиганов, — добавил Тайсон, убирая насмешливый тон. Его голос стал более искренним. — Я Тайсон. Можешь называть меня Тай».

Он протянул руку.

Гарри рассматривал предложенную руку так, будто Тайсон мог спрятать в рукаве змею.

Затем, с видом человека, принимающего решение, в котором он не был до конца уверен, он протянул руку и пожал её.

Тайсон с удивлением посмотрел на него. Его хватка была крепче, чем предполагало его худое телосложение.

«Гарри Поттер».

Тайсон ухмыльнулся: «Приятно познакомиться, парень».

Гарри нахмурился: «Парень? Мы одного возраста».

Тайсон фыркнул: «Технически».

Он отпустил руку Гарри и откинулся на спинку стула, тихо сказав: «В любом случае, хочешь научиться драться? Чтобы эти идиоты не могли так легко тебя доставать?»

Глаза Гарри расширились.

На мгновение в его зелёных глазах мелькнуло что-то тёмное. Не злоба. Ничего столь простого или столь мелочного.

Это была обида.

Она горела глубоко внутри него. Годы пренебрежения и унижений, плотно упакованные под поверхностью.

Затем Гарри моргнул, и пламя отступило за свои обычные стены. Но Тайсон видел его.

И честно? Да.

Он определённо полюбит этого парня.

Глава 7. Успех?

Следующие несколько месяцев были одновременно скучными и интересными. Как и любое другое время в жизни.

Одной из вещей, над которой он сознательно работал в это время, были его отношения с родителями.

Когда он впервые попал в эту жизнь, в глубине его сознания всегда оставалась некоторая степень отстранённости.

Он заботился о Майке и Тессе, безусловно. Они были добрыми, терпеливыми и гораздо лучше многих родителей, которых он помнил из прошлой жизни. Но, как он уже упоминал, он не считал их своими настоящими родителями.

Это в конце концов изменилось.

Мало-помалу Тайсон перестал думать о них просто как о хороших людях, с которыми он случайно оказался, и начал видеть их такими, какими они были на самом деле: его матерью и отцом.

Перемена произошла не за одну ночь, конечно, и она не была полностью односторонней. Она была постепенной и тонкой.

Его родители стали заметно ближе к нему с годами. Было ли это из-за эмоциональных барьеров, которые он наконец начал разрушать, или из-за того, что он часто предлагал посидеть с Тайлером вместо них, он не знал.

Скорее всего, и то, и другое.

Хотя Тайсон не возражал, так как он искренне хотел проводить больше времени, сближаясь со своим младшим братом.

Скорее всего, он уедет в Хогвартс через пару лет, и до того дня он хотел прочно запечатлеть свой образ в сознании Тайлера, иначе тот мог бы полностью забыть о нём, так как он сможет возвращаться домой только раз или два в год.

В это время он также постепенно выходил из своей скорлупы ворчливого, интровертного мудака. Ну, он всё ещё мог быть мудаком, так как он просто возвращался в свою стихию. Американскую стихию.

Что касается магии? Прогресс был, но не в том направлении, на которое Тайсон изначально надеялся.

Успех с левитацией, который начал его одержимость — который нельзя было назвать успехом — оказался именно тем, чего он боялся.

Случайностью.

Месяцами он пытался вызвать магию, пытаясь войти в то же состояние. Он постоянно экспериментировал, пытаясь воссоздать условия, которые позволили этому случиться.

Ничего не работало, и он терпел неудачу снова и снова.

В конце концов, упёртость столкнулась с реальностью, и реальность победила.

Он сдался с Заклинанием Левитации. Ничего нельзя было поделать.

Но... не с безпалочковой магией.

Тайсон потратил неловкое количество времени на анализ своих неудач и в конце концов пришёл к выводу.

Одного намерения было недостаточно.

По крайней мере, для него.

Возможно, ему просто не хватало исключительного магического таланта, или, возможно, сознательное направление магии без палочки требовало многолетнего развития, которым ребёнок не мог реально обладать.

Как бы то ни было, чистое произнесение заклинаний с помощью силы воли было для него пока недоступно.

Но существовала и другая форма безпалочковой магии, и, к счастью, каждый юный волшебник мог её делать.

Случайная магия.

Тайсон не был исключением. Он вызывал случайную магию несколько раз после инцидента с Аппарицией, хотя каждый раз это было бессознательное применение.

Один инцидент даже касался Тайлера.

Его младший брат в один из дней ковылял по подъездной дорожке с той уверенностью и координацией, которые типичны для малышей. Неудивительно, что он споткнулся и чуть не разбил лицо о бетон.

Тайсон среагировал инстинктивно.

Он протянул руку, и его магия ответила.

Вместо того чтобы врезаться в асфальт, Тайлер внезапно закрутился в воздухе в медленном, грациозном пируэте. Малыш совершил аккуратный поворот и безвредно приземлился на свою задницу.

На мгновение Тайсон просто смотрел, пока его младший брат взрывался смехом.

Малыш вскочил на ноги и продолжил бегать, как будто быть случайно спасённым невидимыми силами было совершенно нормальным явлением.

У его родителей была несколько иная реакция. Оба застыли, и выражения на их лицах говорили о том, что они только что стали свидетелями чуда. Особенно его отец, который ранее стал свидетелем его буквальной телепортации. Он посмотрел на него взглядом, который Тайсон не мог точно определить.

Другой инцидент произошёл, когда Тайсон и Гарри спарринговались.

Сессия стала соревновательной. Возможно, даже слишком соревновательной. Тайсон учил Гарри всему, что узнал в додзё, и за годы Гарри действительно стал хорошим бойцом.

Во время одного обмена он проскользнул сквозь защиту Тайсона, застав его врасплох, и нанёс точный удар прямо в глаз.

Это был хороший удар.

Очень хороший удар.

К концу тренировки у Тайсона был фингал, достаточно впечатляющий, чтобы заслужить профессиональное одобрение.

Гарри выглядел ужаснувшимся.

Младший мальчик извинялся снова и снова, явно убеждённый, что сделал что-то ужасное.

Тайсона особенно не волновало, что его ударили. Это было частью тренировки. Его беспокоило объяснение синяка родителям.

Они уже терпели его одержимость боевыми искусствами с разной степенью энтузиазма. Обнаружив, что их сын пришёл домой с лицом, будто он проиграл бой с бетонной стеной, могло бы подтолкнуть их к запрету спаррингов.

В ту ночь он лёг спать, ожидая неприятного разговора на следующее утро.

Утро наступило, но разговора так и не было. Когда Тайсон посмотрел в зеркало, не осталось даже следа травмы.

Синяк просто исчез, как будто его никогда и не было.

Этот результат оставил Тайсона с вопросом.

Что именно заставляло случайную магию активироваться? Он знал, что в основном это делали эмоции. Сильные эмоции. Но какие именно эмоции?

После значительного наблюдения и экспериментов он определил несколько повторяющихся триггеров. Страх, отчаяние, гнев и ненависть — все они работали очень хорошо.

Затем Тайсону пришла идея.

Если сознательное произнесение заклинаний с помощью чистого намерения было невозможно, возможно, он подходил к проблеме неправильно. Вместо того чтобы бороться с естественными тенденциями случайной магии, возможно, ему стоило использовать их.

Более конкретно, он должен был использовать свои эмоции, чтобы компенсировать недостаток мастерства, как и случайная магия.

Не воссоздавая полный хаос случайной магии, конечно. Он не собирался бросаться под движущийся грузовик, чтобы проверить теорию.

Но, возможно, это не должно было быть таким экстремальным.

Вместо отчаяния и страха, что, если использовать немного более узкий, меньший импульс?

Потребность, например. Искреннее, непосредственное желание чего-то, что находится вне досягаемости.

Это должно было сработать, верно?

Удобно, что уже было заклинание, идеально подходящее для проверки этой теории.

Акцио.

Призывающее заклинание.

...

Возможность представилась зимой.

Десятилетний Тайсон был уютно зарыт под одеялами, наслаждаясь теплом и работая над своими записями. Всё шло хорошо, пока его ручка не кончилась.

Он посмотрел на запасную, которая лежала на его письменном столе в нескольких метрах, и оказался в затруднении.

Ему нужно было её достать, но её доставание означало покинуть постель, а покидание постели означало вылезание из тёплых одеял.

Это была, без сомнения, вопрос жизни и смерти.

Тайсон уставился на запасную ручку, которая упрямо лежала на столе. Ему нужна была эта ручка, но он также хотел оставаться в тепле.

Он был ленив, но его желание и разочарование были искренними.

Потребность была искренней.

Тайсон сосредоточился на ручке и представил, как она движется, со всей силой намерения и воли, которую он мог собрать. Он представил, как она поднимается в воздух, пересекает комнату и аккуратно ложится в его руку.

Затем он произнёс заклинание.

«Акцио».

Ручка дёрнулась!

Тайсон замер.

Под его изумлённым взглядом она слегка скользнула, поднялась в воздух и полетела прямо к нему!

На мгновение Тайсон искренне подумал, что у него получилось, его сердце бешено колотилось в груди, но на полпути к кровати ручка внезапно упала на пол.

Наступила тишина.

Затем Тайсон выдохнул, хотя лёгкий изгиб его губ показывал, что он был не совсем разочарован.

Это был не полный успех. Да, предмет не достиг его, но он всё же совершил безпалочковую магию. Или, возможно, было бы более уместно назвать это частичной безпалочковой магией.

Ему пришлось убрать условие, требующее реальной потребности в качестве триггера, чтобы по-настоящему сделать это безпалочковой магией.

Но, независимо от этого, его магия откликнулась, а это означало, что его теория была не совсем безумной.

Впервые за несколько месяцев Тайсон почувствовал уверенность, что движется в правильном направлении. Возможно, то, что делал маленький Волдеморт, было чем-то подобным. Гибридом безпалочковой и случайной магии. Он надеялся, что это так.

После этого он стал полностью одержим Призывающим заклинанием.

Всякий раз, когда у него было уединение и потребность одновременно, он практиковался. На ручках, книгах и даже на своей зубной щётке. Всё, что было достаточно маленьким для экспериментов, становилось мишенью.

Результаты оставались непостоянными. Его эффективный радиус был неловко маленьким, всего в пределах дюжины метров, и многие попытки заканчивались тем, что предметы отклонялись от курса или просто не долетали.

Но он прогрессировал каждый день, медленно увеличивая свой радиус и точность. Это было мучительно медленно, но это был прогресс.

Магия и его отношения с родителями были не единственными областями, в которых он продвигался, правда.

Годы непрерывных тренировок закалили его тело. Он стал сильнее, быстрее и дисциплинированнее.

Особое внимание он уделял своим рефлексам, неумолимо их тренируя, перебирая все упражнения и тренировки, которые мог найти, чтобы ещё больше их отточить.

Тайсон всегда осознавал, что это была одна из областей, где у него было природное преимущество. Его скорость реакции всегда была острее, чем у большинства. Это был талант, возможно, но что бы это ни было, он был более чем желанным, и он намеревался полностью использовать его.

В мире, где заклинания можно было уклоняться, в отличие от пуль, быстрые рефлексы могли спасти жизнь в дуэлях.

Огнестрельное оружие оставалось вне его досягаемости. Будучи ребёнком, достать его было практически невозможно. Американцу в нём было неудовлетворённо, как будто отсутствовала важная часть его самого.

Его дружба с Гарри также углубилась, несмотря на постоянные попытки Дадли помешать.

Будь то из-за зависти, злобы или упёртости, кит-мальчик, казалось, никогда не был готов отпустить ситуацию.

К счастью для Тайсона и, к сожалению, для Дадли, всё это ни к чему не привело.

Если что, это, казалось, только укрепляло связь между ними.

Глава 8. Конец учебного года

За несколько недель до одиннадцатого дня рождения Тайсона, когда учебный год стремительно приближался к концу, он сидел во дворе во время обеда, а Гарри уничтожал почти половину обеда, который он упаковал.

Это было обычное явление.

Тайсон давно смирился с тем, что если Гарри рядом, любой приём пищи фактически становится общей собственностью. В результате он упаковывал еды на троих, а не на одного.

Похоже, это работало.

Постоянная смесь приличной еды и неустанных упражнений сотворила чудеса с мальчиком. Худой, истощённый ребёнок, которого Тайсон впервые встретил, в основном исчез.

Он всё ещё был худым и, вероятно, всегда будет, но теперь под каркасом была плоть. Компактная сила. Та, что строится через движение и усилия, а не через генетику.

Гарри отправил в рот очередной виноград, пока Тайсон сидел рядом, делая записи в тренировочном журнале.

«Знаешь что, парень, — сказал он внезапно, звуча глубоко обиженно, — ты полностью разрушил мою репутацию в школе».

Гарри чуть не подавился виноградом.

«Это моя вина?»

«Абсолютно. Теперь меня никто не пускает ни в одну спортивную команду».

Гарри вытер рот и фыркнул: «Тайсон, ты сам это сделал. Ты продолжаешь ругаться, несмотря на то, что учителя неоднократно просили тебя не делать этого. Они просто не хотят брать хулигана в команду».

Тайсон театрально откинулся на скамейку, положив руку на сердце, будто его ранили: «Это клеветнические обвинения».

«Вовсе нет».

«Я ангел».

Гарри рассмеялся: «Скажи это людям после того, как перестанешь пугать половину учеников. Знаешь, некоторые дети думают, что ты в банде».

Тайсон мечтательно вздохнул: «Если бы только. Тогда я, возможно, наконец-то смог бы раздобыть пистолет».

Гарри посмотрел на него ничего не выражающим взглядом: «И вот оно. Поэтому».

«Что?»

«Вот именно поэтому люди думают, что ты в банде!»

«Дети». Тайсон тяжело вздохнул от невежества юности. Каким американцем он был бы, если бы даже не ругался?

«Кстати о хулиганах...» — Он захлопнул блокнот. — «Ты сказал своему кузену-переростку, чтобы он перестал испытывать удачу?»

Лицо Гарри помрачнело: «Дадли никого не слушает. Дядя Вернон всё время говорит ему стать мужчиной».

Тайсон закатил глаза так сильно, что они чуть не покинули орбиту: «По крайней мере, он перестал доставлять тебе неприятности дома, да?»

Тишина.

Гарри отвернулся.

Пальцы Тайсона сжались вокруг блокнота.

Эта тишина была ответом.

В школе Гарри больше не был беспомощным. Если Тайсона не было рядом, он всё равно мог постоять за себя. Два года упражнений, спаррингов и практического опыта отточили его основы. Его удары теперь имели вес. Его работа ног была надёжной. Даже его навыки борьбы перестали быть посмешищем.

Но дом был другим.

Дом был войной, которую Тайсон не мог вести за него.

Вернон и Петуния не били Гарри, это он знал, но жестокости не нужны синяки, чтобы оставлять шрамы.

Комплект одежды, который он подарил ему на Рождество, был выброшен в мусор.

Первая книга, которую он ему дал, была разорвана.

В эти дни его рюкзак нёс половину жизни Гарри внутри. Дополнительная еда. Запасная одежда для тренировок. Книги. Руководства по боевым искусствам, которые Тайсон постоянно переписывал, когда узнавал что-то полезное.

Даже музыку.

Он не так давно познакомил Гарри с хип-хопом.

Wu-Tang Clan ещё не существовали, что Тайсон считал преступлением против вселенной, но всё равно было достаточно хорошей музыки.

Всё должно было оставаться скрытым. Контрабандой, потому что родственники Гарри были жалкими ублюдками. Дурсли, казалось, были полны решимости наказывать Гарри за сам факт его существования. Они танцевали на грани жестокости и называли это воспитанием.

Хуже того, они пытались перевести его в другую школу, и Тайсон точно знал почему.

У Гарри было кое-что здесь.

Друг.

Место, где он смеялся.

Место, которое давало ему мужество давать отпор.

Этого было достаточно, чтобы они захотели всё это разрушить.

Тайсон ненавидел их за это.

«Это чёртово кровное защитное заклинание».

Как бы Тайсон ни хотел вытащить его из этого дома и покончить с этим, горькая правда заключалась в том, что Гарри всё ещё должен был оставаться с ними. Жить с ублюдками-родственниками всё равно было лучше, чем быть выслеженным группой фанатичных Пожирателей Смерти.

Не значит, что ему это нравилось только потому, что это было необходимо.

Те немногие разы, когда Вернон и Петуния пересекались с ним, они оба давали ясно понять, что не любят друг друга.

Они думали, что он какое-то исчадие ада.

Тайсон считал их безмозглыми.

По крайней мере, Гарри игнорировал все приказы держаться от него подальше. Несмотря на все его шутки о том, что Тайсон хулиган, у Гарри была своя бунтарская жилка.

«Ты опять это делаешь», — внезапно сказал Гарри.

Тайсон моргнул: «Делаю что?»

«Слишком много думаешь».

Тайсон нахмурился: «Я думаю в нормальном количестве».

Гарри посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, затем поднял глаза. Его лицо ожесточилось.

«Они идут».

Тайсон проследил за его взглядом и увидел пять мальчиков, пересекающих двор. Двое из них были очень знакомы.

Улыбка расплылась по его лицу.

«Ну, если это не кит-мальчик. Что случилось? Всё ещё оправляешься от прошлой взбучки?»

Дадли Дурсль протопал вперёд, его лицо покраснело от гнева. Он мало изменился. Всё ещё толстый, избалованный, тупой мудак.

«Заткнись, янки, — огрызнулся Дадли. — Я здесь, чтобы поговорить с моим кузеном».

Тайсон лениво махнул рукой: «Ой, Акимичи, мы не можем поговорить как старые друзья? А ты, Пирс? У тебя всё хорошо?»

Пирс беззаботно пожал плечами: «Да, я в поряд—»

Дадли сильно толкнул его локтем.

Пирс вздрогнул: «Я имею в виду — заткнись!»

Да, кит-мальчик был единственным, кто действительно был в этом заинтересован.

Дадли надул грудь: «Моя мама сказала, что тебе нельзя больше тусоваться с янки!»

Он выглядел абсурдно довольным собой, как будто произнёс какой-то сокрушительный приговор.

Гарри, совершенно невозмутимый, наклонился, залез в сумку Тайсона и небрежно достал батончик. Он открыл его, не торопясь, а затем сказал: «Молодец, тётя Петуния».

Дадли моргнул, сбитый с толку: «Это значит, что ты должен держаться от него подальше!»

Гарри откусил батончик: «Нет».

Дадли так сильно топнул ногой, что Тайсон мог поклясться, что почувствовал, как земля задрожала.

«ТЫ ДОЛЖЕН!»

Гарри продолжал жевать, усмехаясь.

«Я скажу ей, что ты не послушался!» — пригрозил Дадли.

Улыбка Гарри стала шире: «О нет. Может быть, она перестанет меня любить».

Тайсон вздрогнул.

Это было довольно мрачно даже по его стандартам.

«Господи, Петуния. Он твой племянник. Твоя сестра была убита. Почему ты не можешь сделать минимум и позаботиться о мальчике, которого она оставила?»

Пока Тайсон снова переживал кризис из-за дерьмовой домашней жизни своего кореша, он заметил, что Дадли приближается, угрожающе поднимая кулак.

Гарри даже не вздрогнул.

«Это всё из-за тебя!» — закричал Дадли на Тайсона. «Ты всё испортил!»

Тайсон вздохнул. Ладно, с него хватит. К счастью, он точно знал, как держать Дадли в узде, не избивая его до полусмерти.

Не говоря ни слова, он залез в сумку и достал кое-что.

Дадли застыл, его глаза впились в это.

Эффект был мгновенным. Тайсон мог буквально слышать, как механизмы в черепе Дадли застопорились. У него началось слюноотделение.

Тайсон поднял пакет: «Уйдёшь — получишь печенье».

«Договорились!» — немедленно согласился он.

Тайсон бросил пакет.

Дадли поймал его, как священное сокровище, затем немедленно развернулся и заковылял прочь со своей бандой, с ухмылкой на лице. Пятеро мальчиков вышагивали, как победители, возвращающиеся с войны.

Гарри проводил их взглядом и вздохнул: «По сути, это единственная причина, по которой он всё ещё приходит сюда».

Тайсон пожал плечами: «Я знаю. Но по крайней мере мы не тратим время зря».

Затем он посмотрел на него: «Хотел бы я, чтобы ты мог остаться у меня этим летом, приятель».

Это был слон в комнате, которого они избегали.

Гарри вздохнул, потирая свой шрам-молнию: «Я тоже. Дядя Вернон не позволит. Говорит, что ты плохо на меня влияешь».

«Я так и есть, но кого это волнует?»

Это вызвало улыбку у Гарри, хотя она длилась недолго: «Я буду в порядке. Может, встретимся в парке».

Тайсон прищурился: «Не может быть. Мы встретимся».

Гарри моргнул, затем рассмеялся: «Ладно».

Тайсон откинулся на спинку стула и уставился в небо через окно: «Продолжай тренировки в это время».

Гарри выпрямился, кивая с тем знакомым огнём в глазах: «Я буду».

Затем он улыбнулся, своей дикой, яркой улыбкой, и Тайсон вспомнил, ещё раз, что Гарри был всего лишь ребёнком. Ребёнком, который однажды бросится в самое пекло, если это будет означать защиту кого-то другого.

Пошёл ты, Волдеморт. Пошёл ты.

Глава 9. Письмо о зачислении в Хогвартс I

Учебный год закончился двадцать первого июля.

Вскоре после этого наступило лето, принеся долгие тёплые дни и ту тихую медлительность, которая всегда, кажется, следует за окончанием школы. Тайсон не возражал. Он никогда не ненавидел школу, но каникулы давали ему время тренироваться, читать и проводить дни так, как он хотел, без учителей, дышащих в затылок.

Поэтому, когда письмо пришло двадцать седьмого, он не удивился.

Он сидел, скрестив ноги, на полу своей комнаты, когда его отец постучал и вошёл.

«Тайсон».

Тайсон поднял глаза, когда его отец остановился в дверях, его взгляд, по привычке, скользнул по комнате, как будто он пытался понять, как работает разум его сына.

Тайсон устроил всё так, как ему нравилось. Стойка с гантелями стояла в одном углу рядом со скамьёй, а стены были уставлены полками, забитыми книгами по питанию, анатомии, инженерии, теории боя, психологии и всему остальному, что привлекло его внимание за эти годы.

Его отец держал конверт: «Это пришло тебе».

Взгляд Тайсона мгновенно приковался к нему. Ещё до того, как взять его, он знал, что это. Он протянул руку и принял его, заставляя себя сохранять спокойствие, несмотря на то, как участился его пульс.

Пергамент выглядел точно так, как он помнил по фильмам — плотная, желтоватая бумага, его имя, написанное поперёк изумрудно-зелёными чернилами, адрес до странности конкретный.

Перевернув его, он обнаружил красную восковую печать, аккуратно прижатая к сгибу, с гербовым щитом в центре. В центре была большая буква H, окружённая четырьмя животными: барсуком, змеёй, львом и тем, что мозг Тайсона упрямо настаивал, что это ворон.

Технически он знал, что это орёл.

Неважно.

Это всё равно выглядело круто.

Несмотря на всю критику, которую он обрушивал на сериал за эти годы, он всегда был фанатом.

«Что это?» — спросила его мать, появляясь в поле зрения с корзиной сложенного белья.

Майк пожал плечами, хотя Тайсон слышал любопытство в его голосе: «Понятия не имею».

Тайсон сломал печать и развернул пергамент, но едва успел прочитать первую строку, как раздался звонок в дверь.

Звук заставил его замереть.

Воспоминание всплыло почти сразу — что-то из книг. Хогвартс посылал профессоров или представителей, чтобы объяснять вещи семьям магглорождённых.

Его отец заметил выражение его лица: «Кого-то ждёшь?»

Тайсон сложил письмо наполовину и поднялся на ноги: «Нет. Но, вероятно, не стоит заставлять их ждать».

Звонок раздался снова, почти как подтверждение.

Его мать кивнула в сторону лестницы: «Тогда иди открой».

Тайсон направился вниз, а оба родителя следовали за ним по пятам. Когда он открыл входную дверь, он увидел высокую женщину, стоящую в тёмно-изумрудных мантиях, её осанка была прямой и собранной. Её выражение было острым за квадратными очками, тёмные волосы с проседью были туго стянуты под остроконечной шляпой.

Тайсон узнал её мгновенно.

Минерва Макгонагалл.

Честно говоря, он не ожидал её. Из всех людей, личное появление заместителя директора казалось чрезмерным. Разве у неё не было более важных дел, чем объяснять Хогвартс случайным первокурсникам?

Макгонагалл поправила очки и внимательно изучила его: «Мистер Тайсон Стюард, полагаю?»

«Это я, — вежливо сказал Тайсон. — А вы...?»

«Я Минерва Макгонагалл, заместитель директора Хогвартса и профессор трансфигурации. Можете обращаться ко мне как к профессору Макгонагалл».

Позади него его мать издала небольшой озадаченный звук.

Взгляд Макгонагалл скользнул мимо Тайсона к его родителям: «Мистер и миссис Стюард».

Его отец нахмурился: «Откуда вы нас знаете?»

«Моя обязанность — знать семьи потенциальных студентов».

Она запустила руку в мантию и достала запечатанный пергамент, идентичный письму Тайсона: «Предполагаю, ваш сын получил письмо».

Тайсон поднял своё.

Макгонагалл кивнула: «Хорошо. Есть несколько вопросов, требующих объяснения. Можно войти?»

Тон, которым она это сказала, звучал не столько как просьба, сколько как вежливость перед неизбежностью.

Его отец колебался, затем отступил в сторону.

Макгонагалл вошла без дальнейших слов, её мантии слегка задевали дверной проём. Она встала в центре гостиной с полной уверенностью, пока Тайсон закрывал за ней дверь.

Его родители сели напротив неё на диван, ни один не выглядел особенно комфортно, в то время как Тайсон остался стоять рядом, письмо всё ещё в руке.

Макгонагалл сложила руки аккуратно перед собой и приступила прямо к делу.

«Я буду говорить прямо. Ваш сын приглашён в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, потому что он обладает способностью творить магию. Он волшебник».

В комнате воцарилась тишина.

Его отец уставился на неё так, будто она сошла с ума, но Тайсон также уловил проблеск неуверенности в его глазах.

Да, его отец определённо что-то знал о волшебном мире.

Его мать, с другой стороны, выглядела совершенно потерянной.

«Простите, — медленно сказала она. — Что?»

Макгонагалл осталась непоколебимой: «Ваш сын способен творить магию. Хогвартс существует, чтобы обучать таких детей, как он».

Его отец откинулся на спинку стула, потирая челюсть: «Вы понимаете, как безумно это звучит, да?»

«Понимаю. Обычно магг—немагическим людям трудно принять магию сначала».

«И всё же вы ожидаете, что мы поверим?»

Макгонагалл слегка наклонила голову: «Не без доказательств».

Она вытащила палочку.

Глаза Тайсона мгновенно заострились, волнение всколыхнулось в груди.

Он ожидал какого-то драматического представления, но вместо этого Макгонагалл просто направила палочку на фарфоровую чашку, стоящую на журнальном столике.

Чистым взмахом чашка внезапно закрутилась.

Её поверхность рябью пошла, как вода, прежде чем сложиться внутрь, превратившись за секунды в стройную полосатую кошку!

Кошка моргнула, лениво потянулась и издала раздражённое мяуканье.

Мать Тайсона ахнула, чуть не выронив корзину с бельём. Его отец вскочил на ноги так быстро, что Тайсон подумал, что он может споткнуться.

Тайсон понял, что его собственный рот тоже открылся.

Он быстро закрыл его.

Но можно ли его винить? Знать, что магия существует, было одним делом. Увидеть, как материя беззаботно переписывается у тебя на глазах, было совсем другим. Его попытки Акцио выглядели как фокус-покус по сравнению с этим.

«Оказывается, химия без причины ловила на себя, — пробормотал он под нос. — У физики, возможно, есть ещё больше исключений».

Макгонагалл спокойно погладила кошку один раз, затем снова коснулась её палочкой. Кошка сложилась обратно в чашку и аккуратно опустилась на стол точно на то же место, где была.

«Это, — просто сказала она, — и есть магия».

Его мать уставилась на чашку, побледнев: «Это невозможно».

«И всё же, — прямолинейно ответила Макгонагалл, — вы это видели».

Его отец медленно опустился обратно на диван, его лицо побледнело, когда он уставился на чашку так, будто она могла снова превратиться.

«Это реально, — пробормотал он, почти про себя. — Волшебники... они действительно существуют».

Тем временем Тайсон развернул письмо о зачислении ещё раз.

Глава 10. Письмо о зачислении в Хогвартс II

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС

Директор: Профессор Альбус Дамблдор

(Орден Мерлина, Первая степень, Верховный Чародей, Главный Колдун, Верховный Волшебник, Международная Конфедерация Волшебников)

Уважаемый мистер Стюард,

Мы рады сообщить вам, что вы приняты в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Срок обучения начинается 1 сентября. Прилагаем список всех необходимых книг и оборудования.

Мы с нетерпением ждём возможности приветствовать вас в Хогвартсе.

Искренне ваша,

Минерва Макгонагалл

Заместитель директора

...

Его взгляд упал на вторую страницу письма, где аккуратно был написан список оборудования.

Мантии. Книги. Котёл. Палочка.

Много всего, на самом деле. В списке даже был телескоп, что сразу привлекло его внимание. Он всегда хотел такой.

Пробежав глазами, Тайсон передал пергамент отцу, который взял его и начал внимательно читать. Его глаза сузились, когда он добрался до списка принадлежностей, выражение его лица всё ещё было немного бледным от того, чему он только что стал свидетелем.

«Вы серьёзно, — пробормотал он, его голос был хриплым».

«Вполне, — без колебаний ответила Макгонагалл».

Следующие несколько минут ушли на объяснения.

Она говорила прямо, объясняя основы того, что такое магия, для чего существует Хогвартс и почему Тайсона пригласили. Она объяснила случайную магию, как она часто проявляется у магических детей до того, как они научатся контролю, и почему правильное образование необходимо, чтобы она не стала опасной.

Эта часть, по крайней мере, имела смысл для его родителей. Особенно для его отца. В конце концов, мужчина буквально стал свидетелем того, как Тайсон телепортировался прямо у него на глазах.

«А что, если он не пойдёт?» — спросил его отец.

Выражение лица Макгонагалл слегка заострилось: «Тогда его магия останется необученной и неконтролируемой. Это может быть опасно. Не только для него самого, но и для окружающих».

Это сразу изменило атмосферу. Тайсон почувствовал это. Неуверенность сменилась чем-то более тяжёлым.

Беспокойством, возможно.

Прежде чем тишина затянулась, Тайсон заговорил: «Так чему именно я буду учиться в этом Хогвартсе?»

Он уже знал ответ, конечно. Но он должен был сохранять видимость. Насколько все здесь знали, он был просто обычным магглорождённым, который ничего не знал обо всём этом. Кроме того, не помешало бы освежить в памяти волшебный мир.

Макгонагалл посмотрела на него, её взгляд задержался на секунду дольше, чем ожидалось. Тайсон заметил лёгкое удивление в её глазах.

Он понимал.

Увидев что-то прямо из сказки и узнав, что скоро станешь её частью, большинство детей, вероятно, подпрыгивали бы от волнения или требовали увидеть ещё магии. В то время как Тайсон был абсолютно спокоен, даже имел досуг, чтобы задать практический вопрос. Это выделялось.

Тогда опять же, большинство детей не знали, что Хогвартс уже существует.

«Трансфигурация, Чары, Зельеварение, Травология, Астрономия, Защита от Тёмных Искусств и История магии», — лаконично ответила она.

Тайсон намеренно изобразил озадаченное выражение, затем медленно кивнул, как будто запоминая предметы.

Его отец выдохнул через нос: «Значит, ему придётся переехать в... Хогвартс?»

«Во время учебного года, да».

Его челюсть сжалась: «Ему одиннадцать».

Лицо Макгонагалл слегка смягчилось, хотя лишь чуть-чуть: «Трудный возраст, чтобы отпустить, безусловно. Но Хогвартс — самое безопасное место для его обучения».

Тайсон сдержал желание фыркнуть. Канон говорил обратное.

Его мать стала тише, её неверие уступило место беспокойству.

«Скрытый мир, — пробормотала она. — И мы ничего о нём не знали до сих пор».

«Это сделано намеренно, миссис Стюард, — сказала Макгонагалл. — Статут о Секретности обеспечивает это».

В течение следующего часа профессор Макгонагалл отвечала на каждый их вопрос.

Тайсон ожидал резкости и нетерпения, но Макгонагалл справилась с этим с большим терпением, чем он мог предположить. Не теплотой — она была не для этого — но в ней было понимание, твёрдое и выверенное.

Она объяснила про Косой переулок, магическую валюту, Министерство магии и сам Хогвартс. К концу его родители выглядели морально истощёнными.

Профессор Макгонагалл наконец поднялась со своего места: «Я вернусь через два дня, чтобы сопроводить вас в Косой переулок, чтобы мистер Стюард мог приобрести свои принадлежности».

Его отец тоже встал, провожая её к двери.

Прежде чем она вышла, он неуверенно спросил: «С ним будет безопасно?»

Макгонагалл изучала его мгновение, прежде чем ответить: «Хогвартс — самое безопасное место на планете, мистер Стюард. Его директор — самый могущественный волшебник в мире».

Сказав это, она просто исчезла с хлопком.

Аппариция? Как удобно.

Тайсон чуть не рассмеялся над её утверждениями в конце. Над первым. Во втором он не сомневался.

После ухода профессора Макгонагалл в доме на мгновение воцарилась тишина.

Его мать тяжело опустилась на диван, всё ещё глядя на чашку так, будто она могла внезапно снова обрасти шерстью.

Его отец остался стоять, письмо Тайсона всё ещё было в его руке.

Через некоторое время он посмотрел на него.

«Итак, — медленно сказал он, — что ты думаешь?»

Тайсон прислонился к стене и обдумал это: «Я думаю, что наука сейчас станет намного сложнее».

Его отец выдохнул, хотя в этом не было юмора. Затем он прочистил горло: «Ты действительно хочешь пойти?»

Это был простой вопрос, но Тайсон услышал, что было под ним.

Беспокойство.

Он подумал мгновение, прежде чем ответить.

«Это полезно».

Это вызвало идентичные озадаченные взгляды обоих родителей.

Тайсон указал на чашку.

«Если всё это реально, научиться контролировать это кажется важным. Я бы предпочёл не проснуться однажды и случайно превратить мебель в дикую природу».

Его мать застонала и опустила лоб на руку.

Снова.

Тайсон подошёл и обнял её за плечи.

«Видите? Лучше я научусь, как не делать этого».

Она не выглядела успокоенной.

«Волшебники и магия... — пробормотал его отец, потирая висок. — В семье Стюардов всегда ходили истории. Очень старые истории. Сказки о странных людях и невозможных вещах. Я всегда думал, что это просто сказки».

Это объясняло его более раннюю реакцию.

Это было не удивительно.

Насколько помнил Тайсон, большинство магглорождённых на самом деле не были магглорождёнными. Где-то в генеалогическом древе обычно была магическая кровь — старый волшебный предок, возможно, сквиб, возможно, кто-то забытый.

Всё это было огромным беспорядком происхождения.

И честно говоря, названия не помогали.

Маггл.

Сквиб.

Тот, кто их придумал, заслуживал хорошего пинка.

Тайсон отбросил эту мысль и посмотрел на список принадлежностей, лежащий на столе.

«Должно быть интересно сходить в этот Косой переулок».

За эти годы он скопил приличную сумму на случайных подработках — стрижка газонов, ремонт бытовой техники, поручения, любая работа, за которую люди были готовы платить.

К настоящему времени он сэкономил почти две тысячи фунтов.

Неплохо для одиннадцатилетнего.

Половина из этого, вероятно, уйдёт на конвертацию в магическую валюту.

Другая половина останется там, где она есть.

Инвестиции имели значение.

Тайсон полностью намеревался стать миллиардером когда-нибудь, и магия не собиралась разрушать этот план.

«Тайсон».

Голос отца вывел его из задумчивости.

Он поднял глаза.

Майк вздохнул, его выражение было тяжёлым: «Я всё ещё не уверен насчёт этого».

Тайсон молчал.

«Новый мир. Новая школа. Магия». Его отец покачал головой: «Мы ничего об этом не знаем. И ты будешь жить там большую часть года».

Его челюсть сжалась.

«Я ходил в школу-пансион, — продолжил он. — Ненавидел это. Поклялся, что никогда не пошлю ни одного из своих сыновей так далеко».

Тайсон понимал. Это было не о магии. Это было о том, чтобы отпустить.

Он кивнул: «Справедливо».

Затем он постучал по списку принадлежностей.

«Так позволь мне сначала сходить в этот Косой переулок. Посмотреть на это самому. Узнать больше, прежде чем принимать решение».

Его взгляд скользнул по списку обязательных книг.

«Пока там есть книги, — добавил он, — я смогу с этим работать».

Это наконец вызвало улыбку у его матери: «Ты и твои книги».

Тайсон ухмыльнулся: «Величайший источник знаний, когда-либо изобретённый человечеством».

По крайней мере, до интернета.

Хотя, если быть честным, у него тоже были недостатки.

Тогда опять же, книги не были застрахованы от глупости.

Меньше чем через год он будет учиться в школе, где целый бестселлер был написан Гилдероем Локхартом.

Этого одного было достаточно, чтобы убить любой аргумент о слепой вере в книги.

Глава 11. Косой переулок I

Профессор Макгонагалл вернулась через несколько дней, чтобы сопроводить их в Лондон за школьными принадлежностями.

Сначала Тайсон предположил, что они будут Аппарировать туда.

Это предположение умерло в тот момент, когда он увидел такси, припаркованное снаружи.

Его разочарование было мгновенным. Он хотел испытать Аппарицию снова, на этот раз осознанно. Первый случай случайной магии был слишком внезапным и дезориентирующим, чтобы он мог понять, что произошло.

Естественно, он озвучил свои сомнения.

Не напрямую, конечно. Он ещё не знал точного термина для этого. Но он указал, что если волшебники могут «телепортироваться», то зачем тратить время, сидя в пробках, как обычные люди?

Даже его родители заинтересованно посмотрели, когда он заговорил об этом.

Профессор Макгонагалл быстро пресекла это.

Она объяснила с сухим терпением человека, который явно отвечал на этот вопрос слишком много раз, что Аппариция — особенно Сопроводительная Аппариция — может вызвать сильную дезориентацию, тошноту, обмороки и, во многих несчастных случаях, рвоту.

Это мгновенно убило энтузиазм его родителей.

Его мать побледнела, просто услышав это, а его отец пробормотал что-то о том, что такси вполне подойдёт.

И на этом обсуждение закончилось.

Так что теперь они сидели в такси.

Поездка прошла тихо, нарушаемая лишь случайными вопросами родителей и краткими ответами Макгонагалл. Тайсон большую часть времени смотрел в окно, наблюдая, как город постепенно становится плотнее по мере приближения к Лондону.

В конце концов такси остановилось.

После нескольких минут ходьбы они оказались перед обветшалым маленьким пабом, зажатым между двумя современными зданиями.

Его выцветшая деревянная вывеска гласила: «Дырявый Котёл».

«Так вот он, легендарный Дырявый Котёл?» — Тайсон приподнял бровь.

В нём не было ничего впечатляющего. Если на то пошло, он выглядел так, будто его не ремонтировали десятилетиями.

Пыль покрывала окна, краска на двери почти полностью облупилась, а кривая вывеска, висящая сверху, выглядела так, будто один сильный порыв ветра мог бы её прикончить.

Трудно было поверить, что это должен быть вход в скрытый центр магической Британии.

Его внимание привлекло то, как все остальные игнорировали это место.

Люди проходили мимо, не удостаивая его взглядом. Их взгляды скользили по нему, как будто его просто не существовало. Некоторые бессознательно меняли маршрут, чтобы не подходить слишком близко.

Тайсон сразу заподозрил работу какого-то отталкивающего магглов заклинания.

Его отец тоже заметил: «Они игнорируют его».

Профессор Макгонагалл слегка кивнула.

«Магглы редко замечают места, построенные волшебниками, если их внимание специально не привлекают к ним».

Его отец нахмурился при этих словах, явно встревоженный.

Тайсон понимал почему.

Мысль о том, что что-то может существовать прямо перед тобой и при этом оставаться незаметным, была тревожной.

Макгонагалл провела их внутрь.

В тот момент, когда Тайсон переступил порог, он понял, что внутри было не намного лучше. Тусклое освещение. Низкие деревянные балки. Старая мебель, отполированная временем до гладкости. В воздухе пахло несвежим элем, сырым деревом и дымом.

Он чувствовался старым, и не в очаровательном смысле.

В смысле «это место видало виды».

Несколько ведьм и волшебников сидели в разных частях паба, тихо разговаривая между собой.

Их разговоры стихли, как только они вошли, все глаза обратились в их сторону.

Заметив во главе профессора Макгонагалл, Тайсон заметил, что несколько человек выпрямились.

Уважение?

Или страх?

Вероятно, и то, и другое.

За стойкой стоял худой, слегка сгорбленный мужчина с редкими седыми волосами и широкой беззубой улыбкой. Его глаза засияли, как только он увидел Макгонагалл.

«Профессор Макгонагалл!» — приветствовал он её весело, вытирая руки о тряпку. «Давно не виделись».

«Добрый день, Том, — ответила Макгонагалл кивком. — Бизнес идёт хорошо?»

«Том», — отметил Тайсон про себя. «Бармен Дырявого Котла».

Взгляд Тома переместился на Тайсона и его семью.

«Первокурсник?»

Тайсон кивнул.

Том улыбнулся шире. «Всегда волнительно в первый раз».

Его мать выдавила неловкую улыбку.

Его отец держался поближе, всё ещё оглядывая всё так, будто ожидал, что кто-то раскроет, что это всё сложная шутка.

Макгонагалл провела их через паб, мимо узкого коридора, и вывела на небольшую кирпичную площадку позади него.

Внимание Тайсона мгновенно обострилось.

Это было оно.

Макгонагалл подняла палочку к стене.

«Вход в Косой переулок скрыт здесь».

Она взглянула на Тайсона.

«Смотрите внимательно, мистер Стюард. Вам нужно будет это запомнить».

Она указала на участок кирпичной кладки.

«Три вверх от мусорного бака. Два в сторону. Постучите три раза».

Её палочка ударила по кирпичу.

Тук.

Тук.

Тук.

Сначала ничего не произошло.

Затем кирпичи задрожали.

Стена содрогнулась.

Тайсон смотрел, как камни крутились и складывались внутрь, перестраиваясь, как части какого-то невозможного механизма. Проём расширялся, расходясь по спирали, пока сплошная кирпичная стена не превратилась в арку.

А за ней развернулся совершенно другой мир.

Косой переулок.

Тайсон шагнул вперёд, его глаза расширились, несмотря на себя.

Перед ним тянулась узкая мощёная улица, которая выглядела так, будто её вырвали прямо из другого века.

Здания нависали друг над другом, тесные и кривые, верхние этажи выступали наружу, как будто боролись за пространство. Старые, неровные, но каким-то образом прочные.

И живые.

Улица гудела от движения.

Совы пролетали над головой, неся письма и посылки.

Ведьмы и волшебники в развевающихся мантиях пробивались сквозь толпу, неся клетки, сумки и всевозможные странные свёртки. Острые шляпы появлялись достаточно часто, чтобы удовлетворить все нелепые стереотипы, которые Тайсон когда-либо слышал.

Витрины магазинов были ещё более странными.

Зелья, пузырящиеся сами по себе. Серебряные инструменты, вращающиеся без прикосновения. Зачарованные безделушки, мерцающие при свечах. Вещи, которые Тайсон даже не мог идентифицировать.

Это выглядело меньше как реальность и больше как воплотившийся в жизнь фэнтезийный роман.

«Невероятно, — выдохнул его отец».

Его мать выглядела не менее потрясённой, её глаза широко распахнулись, когда она переводила взгляд с одного зрелища на другое.

Тайсон был не в лучшем состоянии.

Макгонагалл остановилась рядом с ними, лёгкая улыбка тронула её губы.

«Добро пожаловать в Косой переулок».

Тайсон медленно вздохнул и шагнул вперёд, родители последовали за ним.

Это было начало его пути в волшебный мир!

...

Косой переулок был абсурдным.

Даже один зоомагазин имел достаточно странных существ, чтобы занять Тайсона на час.

Совы аккуратно сидели на деревянных подставках, их глаза несли больше ума, чем Дадли. Хотя это было не совсем справедливо... для сов, чтобы их сравнивали с поросёнком.

Кошки развалились на витринах, как будто владели этим местом. Видимо, кошки-суки-боссы были универсальны.

Крысы метались по железным клеткам, пока летучие мыши висели вниз головой на стропилах, подёргиваясь во сне.

Это выглядело именно как то место, о котором мечтал бы одиннадцатилетний ребёнок, одержимый магией.

Если бы какой-нибудь фанат фэнтези из его старого мира увидел хотя бы половину этого места, он, вероятно, пропустил бы половое созревание и кончил бы на месте.

И это был всего один магазин.

Весь переулок источал чудеса.

Его родители проводили большую часть времени, оглядываясь, как туристы, случайно забредшие в другое измерение.

Тайсон был не сильно лучше.

Знать о Косом переулке и стоять в нём — это были две совершенно разные вещи.

И всё же...

В этот момент он был довольно уверен, что он не протагонист.

Всё шло слишком нормально.

Никаких внезапных встреч.

Никаких драматических столкновений с известными именами.

Никакой Гермионы.

Никакого Рона.

Даже Драко Малфой не появился из ниоткуда, чтобы начать с ним кровавую вражду, которая каким-то образом продлится до конца фанфика.

Что за разочарование.

В конце концов, после того как они останавливались каждые несколько минут, чтобы поглазеть на что-то странное, они добрались до места, куда Макгонагалл вела их.

Гринготтс — Волшебный банк.

Здание выглядело как архитектурный спор. Часть древнего храма и часть средневековой крепости. Высокие белые каменные колонны обрамляли вход, отполированные так чисто, что почти отражали свет.

Рядом с массивными бронзовыми дверями стояли две фигуры в форме с золотой отделкой.

Гоблины.

Они были низкими, едва достигая пояса его отца, с длинными пальцами, заострёнными ушами и острыми глазами, расположенными под непропорционально большими головами. Их носы были крючковатыми, черты лица достаточно острыми, чтобы выглядеть почти хищными.

Его мать и отец замедлили шаг, откровенно глазея.

Тайсон не мог их винить, поскольку он глазел вместе с ними.

Их глаза оставались прикованными к зелёным и диким карликам, пока профессор Макгонагалл наконец не провела их через двери и внутрь банка.

Глава 12. Косой переулок II

Внутреннее убранство Гринготтса оказалось гораздо больше, чем ожидал Тайсон. Вероятно, здесь работало заклинание необнаруживаемого расширения.

Потолок уходил высоко вверх, поддерживаемый огромными мраморными колоннами, которые блестели под свисающими люстрами. Солнечный свет проникал через высокие окна у верхних стен, заливая отполированные белые полы, так что весь зал, казалось, сиял.

Это выглядело меньше как банк и больше как собор, построенный для денег.

Ряды приподнятых столов тянулись по обе стороны огромного зала, каждый занят гоблинами, сгорбившимися над гроссбухами и пергаментами. Перья бесконечно царапали бумагу, единственный звук, нарушающий гнетущую тишину.

Тайсон замедлил шаг, оглядываясь.

Его отец сделал то же самое.

«Это банк?» — пробормотал его отец под нос, глядя на абсурдный масштаб места.

Глаза его матери перемещались от одной мраморной колонны к другой, одинаково застигнутые врасплох великолепием.

Для места, управляемого существами, которых все описывали как жадных, они явно знали, как сделать жадность элегантной.

Профессор Макгонагалл, тем временем, выглядела совершенно не удивлённой. Она шла вперёд ровным шагом, как будто это было неотличимо от входа в почтовое отделение.

Она провела их к ближайшему свободному столу, где гоблин сидел, уткнувшись в бумаги, его длинные пальцы двигались с точной, почти механической эффективностью.

«Добрый день, — сказала профессор Макгонагалл».

Гоблин поднял глаза.

Его острое лицо мгновенно исказилось раздражением, как будто само прерывание было оскорбительным.

Макгонагалл либо не заметила, либо ей было всё равно. «Этот молодой человек хотел бы обменять британские фунты на галлеоны».

Узкие глаза гоблина скользнули по Тайсону и его родителям, прежде чем остановиться на письме из Хогвартса в руке Тайсона.

«Первокурсник-магглорождённый?» — спросил он.

Тайсон кивнул: «Да».

«Предъявите письмо о зачислении».

Тайсон протянул его.

Гоблин тщательно осмотрел его, глазами пробегая по каждой строчке, как будто ожидал найти где-то изъян. Только через долгую минуту он вернул пергамент обратно.

«Стандартный обменный курс — пять фунтов за один галлеон, — сказал он. — Один галлеон равен семнадцати сиклям. Один сикль равен двадцати девяти кнатам. Магглорождённым студентам разрешено обменивать не более тысячи фунтов в год».

Тайсон слегка кивнул: «Спасибо. Мы хотели бы обменять тысячу фунтов».

Туда ушла половина его сбережений.

Вторая половина, однако, оставалась нетронутой. Это были его будущие инвестиции.

Его отец уже предлагал покрыть всё, настаивая, чтобы Тайсон оставил свои деньги при себе, но Тайсон не согласился.

Он был независимым американским мальчиком. Он не мог позволить родителям платить за его обучение в колледже.

...Школьные сборы.

То же самое.

«Ты уверен?» — тихо спросил его отец, взглянув на него.

Тайсон кивнул: «У меня достаточно».

Его отец выглядел так, будто хотел поспорить, но в конце концов только вздохнул: «Ну, это твои деньги».

Тайсон уловил нотку одобрения в его голосе.

Его мать, с другой стороны, выглядела куда менее одобрительно.

Гоблин быстро пересчитал купюры, с профессиональной тщательностью проверяя каждую, прежде чем отложить их в сторону. Мгновение спустя он пододвинул вперёд небольшой кожаный кошелёк.

Он приземлился с тяжёлым звоном.

Тайсон открыл его и заглянул внутрь.

Сто галлеонов. Тяжёлые золотые монеты лежали сложенными вместе, их вес был гораздо более удовлетворительным, чем банкноты когда-либо могли быть.

Закончив обмен, они вышли обратно в Косой переулок.

Тайсон поправил кошелёк на боку, чувствуя, как его тяжесть ложится на бедро.

Профессор Макгонагалл взглянула на него: «Хорошо, мистер Стюард. Теперь, когда у вас есть галлеоны, давайте купим ваши школьные принадлежности».

Тайсон кивнул, и следующий час пролетел в водовороте магазинов, толп и магических диковинок.

Макгонагалл провела их через половину переулка, методично вычёркивая всё из списка, пока его родители плелись сзади, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы поглазеть на что-то странное.

Мантии мадам Малкин были тёплыми и, безусловно, хорошего качества, но Тайсон всё равно считал, что они выглядят немного нелепо.

Он понимал смысл ношения униформы в теории.

Она обеспечивала эффективность, равенство и лёгкую идентификацию, но длинные чёрные мантии казались чрезмерными.

И немного слишком чунибё для его вкуса.

Острая шляпа каким-то образом была ещё хуже.

Тайсон уставился на неё на мгновение, прежде чем быстро засунуть её в свой недавно купленный сундук под довольными взглядами родителей.

Он просто будет относиться к униформе как к косплею. В любом случае, он видел натуралов, косплеящих Макиму. Насколько хуже может быть косплей волшебника?

Заплатив ведьме 15 галлеонов и 2 сикля, они пошли покупать остальные предметы из списка.

Стандартный котёл, стеклянные флаконы, латунные весы, базовые ингредиенты для зелий и телескоп, который был намного лучше, чем имел право быть.

Вещь обеспечивала качество изображения, абсурдно превосходящее то, что позволял её размер. Тайсон потратил почти пять минут, тестируя его, и пришёл к глубоко тревожному выводу, что зачарованный инструмент мог соперничать с оборудованием, которое стоило бы целое состояние в мире магглов.

Это заставило его задуматься.

Если волшебники могли небрежно строить телескопы, способные конкурировать с научными обсерваториями, почему никто не удосужился изобрести грёбаную ручку?

Серьёзно. Приоритеты магической цивилизации были весьма сомнительными.

Тайсон даже думал, что они намеренно тормозят свой собственный прогресс.

Запас галлеонов Тайсона уменьшался с каждой покупкой.

В конце у него осталось всего 10 галлеонов и дюжина сиклей. И это несмотря на то, что он был очень экономен в своих тратах.

Книги съели большую часть.

Как оказалось, знания были дороги в любом мире. Но он всё равно купил их. Книги редко были плохим вложением.

Не только учебники первого курса, он также купил справочные руководства, дополнительные пособия и дополнительные материалы для чтения, такие как «Краткая история магического мира», «Руны для начинающих», «Законы волшебного мира» и ещё несколько, которые привлекли его внимание.

Он также купил учебники по чарам с первого по четвёртый курс.

Ему нужен был учебник четвёртого курса, чтобы почитать про Акцио. А раз уж он его покупал, то почему бы не купить и учебники за второй и третий курсы заодно?

К тому времени, как он закончил, он накопил достаточно материалов для чтения, чтобы начать уважаемую частную библиотеку, и пятьдесят галлеонов исчезли из его кошелька.

Ещё одна большая часть ушла на его сундук.

На первый взгляд он выглядел вполне обычно: большой, прочный, с усиленными углами, приличными колёсами и надёжными замками.

Затем продавец открыл его. И Тайсон немедленно решил, что он берёт эту хрень, даже если ему придётся занять немного денег у отца.

К чёрту быть американцем!

Он хотел сундук любой ценой!

Как он мог не хотеть? Вещь была огромной изнутри, легко размером с небольшую комнату.

Годы чтения фэнтезийных романов тщательно подготовили его к тому, чтобы ценить артефакты хранения, которые небрежно нарушали реальность.

Если вселенная протягивала ему коробку, которая была больше изнутри, он не собирался это оспаривать. Он покупал её. Без обсуждений.

К счастью, она оказалась как раз в пределах его бюджета. Двадцать галлеонов исчезли из его кошелька как по волшебству. Но он всё равно купил лучшую модель, которую мог разумно оправдать.

Некоторые вещи, однако, Тайсон отказывался покупать из чистого отвращения. Перья были одной из них.

Как буквальные перья.

Настоящие птичьи перья.

В наше время.

Волшебники сошли с ума!

Человеческая цивилизация потратила столетия на совершенствование технологий письма. Чернильные ручки, авторучки, шариковые, механические карандаши. Существовали целые индустрии, посвящённые тому, чтобы сделать письмо проще, чище и быстрее.

И магическая Британия, по-видимому, посмотрела на всё это и коллективно решила: «Нет, птичьи перья в соло».

Невероятно.

Вместо этого Тайсон купил несколько коробок шариковых ручек. Они были дешевле, чище и быстрее. К тому же объективно превосходили.

Что более важно, он был довольно уверен, что студенты Хогвартса в конце концов это поймут.

И если они поймут...

Тогда здесь, вероятно, можно было заработать.

Эта мысль осталась с ним, когда он поправил вес своего сундука и посмотрел вниз по улице на конечный пункт назначения.

«Олливандер: изготовитель тонких палочек с 382 года до н. э.»

Наконец-то пришло время вооружиться.

Глава 13. Выбор палочки I

Тайсон стоял перед узким старым магазином, зажатым между двумя гораздо более высокими зданиями.

Его пыльные окна были наполовину скрыты высокими стопками коробок с палочками, некоторые из которых были сложены так высоко, что выглядели готовыми рухнуть в любой момент.

Над кривой дверью висела выцветшая ручная вывеска:

«Олливандер — изготовитель тонких палочек с 382 года до н. э.»

Тайсон уставился на неё на мгновение, затем тихо выдохнул и шагнул вперёд.

Он предлагал родителям пойти с ним. Его мать даже хотела, не в восторге от мысли, что её сын исчезнет в очередном странном уголке магического мира без присмотра, и, без сомнения, ей было любопытно увидеть знаменитый магазин палочек.

Однако профессор Макгонагалл отказала.

Она ясно дала понять, что процесс выбора палочки считается глубоко личным и интимным, и рекомендуется, чтобы волшебник проходил его в одиночестве.

Это была традиция, уходящая корнями в века.

Поэтому Тайсон вошёл один.

Маленький колокольчик звякнул над головой, когда дверь закрылась за ним.

Когда его глаза заметались по сторонам, Тайсон обнаружил, что внутри магазин выглядит гораздо ближе к фильмам, чем к описанию в книгах. Он был узким, тускло освещённым и тянулся дальше, чем предполагал внешний вид. Высокие полки выстроились вдоль обеих стен, заставленные бесчисленными тонкими коробками, тянущимися до самого потолка.

В воздухе слабо пахло старым деревом и пылью, густым запахом полированного дерева. Каждая доступная поверхность, казалось, была погребена под ещё большим количеством коробок с палочками.

Пыль лениво кружилась в тонких лучах солнечного света, пробивающихся сквозь грязные передние окна.

Всё это выглядело меньше как настоящий магазин и больше как чердак, заброшенный временем. Но Тайсон находил особый порядок в этом хаосе. Это было довольно странно.

После нескольких мгновений тишины Тайсон повысил голос: «Мистер Олливандер? Вы здесь?»

«Я здесь».

Ответ раздался прямо позади него, заставив Тайсона почти подпрыгнуть от неожиданности.

Он на мгновение закрыл глаза, проглотил желание выругаться и повернулся.

Человек, стоящий перед ним, был старым. Очень старым. Худым до хрупкости, с серебристо-серыми волосами, прилипшими к черепу, и бледными глазами такими светлыми, что они почти казались бесцветными.

«Я Тайсон Стюард, сэр, — вежливо сказал Тайсон. — Профессор Макгонагалл сказала, что ваш магазин продаёт лучшие палочки в Британии. Я поступаю в Хогвартс в этом году, и мне нужна одна».

«Ах... профессор Макгонагалл». Лёгкая улыбка появилась на губах Олливандера. «Прошло довольно много времени с тех пор, как я последний раз слышал о ней. Я рад, что она так высоко меня ценит».

Его улыбка стала чуть острее. «Хотя она, конечно, совершенно права».

«Какой нарцисс», — пробормотал Тайсон про себя, чувствуя себя немного неуютно, когда Олливандер начал кружить вокруг него, изучая его с тревожной сосредоточенностью.

То, как его оценивающие глаза впивались в него, заставляло Тайсона чувствовать, что он смотрит на него не как на человека, а как на какое-то ценное сырьё.

«Хотя я должен поправить вас, мистер Стюард, — тихо сказал Олливандер. — Палочки не покупают. Они выбирают своих владельцев».

«Чёрт, ошибка новичка». Тайсон сдержал желание поморщиться. Внешне он только кивнул, как будто понял.

«Отлично». Олливандер хлопнул в ладоши один раз. «Тогда не будем заставлять вашу палочку ждать дольше. Какая у вас ведущая рука, мистер Стюард?»

«Правая, сэр».

«Протяните её».

Тайсон подчинился.

В тот момент, когда он это сделал, из мантии Олливандера внезапно вылетела измерительная лента.

Тайсон моргнул.

Прежде чем он успел среагировать, она внезапно ожила, обернувшись вокруг его предплечья. Она измерила каждый палец по отдельности, метнулась к запястью, вверх к локтю, затем к плечу, всё время записывая невидимые заметки, которые, казалось, понимала только она.

Тайсон стоял совершенно неподвижно, пока лента делала свою магическую работу, и в прямом, и в переносном смысле.

«Скажите мне, мистер Стюард, — внезапно спросил Олливандер, его голос был небрежным, несмотря на острый взгляд, — что вы знаете о палочковедении?»

«Ничего, сэр. Я магглорождённый».

Это было ложью, конечно.

Тайсон не назвал бы себя экспертом по палочкам, даже близко, но и не был полностью невежественен. Насколько он знал, магические сердцевины и древесина палочек были двумя самыми важными компонентами палочки, и оба влияли на её природу. Магглорождённый не должен был знать ничего из этого. Поэтому он держал информацию при себе, чтобы не раскрыть себя.

Но в тот момент, когда слова сорвались с его губ, измерительная лента замерла.

Олливандер тоже остановился.

Впервые с тех пор, как Тайсон вошёл в магазин, на лице мастера-палочника появилось искреннее удивление.

Тайсон был сбит с толку.

Он сказал что-то не то?

Затем, так же быстро, Олливандер сгладил выражение лица, заменив его понимающей улыбкой: «О, так вы магглорождённый? Прекрасно. Магглорождённые часто приносят... непредсказуемые сюрпризы».

Тайсон прищурился с подозрением. «Что, чёрт возьми, это значит?»

Здесь определённо было что-то подозрительное. Было ли в том, что он магглорождённый, что-то необычное?

Прежде чем он успел надавить, измерительная лента возобновила свою работу.

«Каждая палочка содержит магическую сердцевину и деревянный корпус, — продолжил Олливандер, но Тайсон мог сказать, что он пытался уйти от того, что привлекло его интерес. — В Олливандере мы используем только три высших сердцевины — волос единорога, перо феникса и сердечную жилу дракона. Они создают более тонкие палочки, чем любые другие комбинации».

«Разве две палочки с одинаковой древесиной и сердцевиной не будут в основном идентичны?» — спросил Тайсон, подыгрывая ему.

Ладно. Если он не хотел ему говорить, он разберётся сам.

Олливандер снова улыбнулся, явно довольный вопросом.

«Никакие две палочки не бывают по-настоящему одинаковыми, мистер Стюард, — терпеливо объяснил он. — Как никакие два единорога, дракона или феникса не идентичны, так и палочки, сделанные из них, не идентичны. Каждая обладает своей собственной природой и темпераментом».

Лента продолжала кружить вокруг Тайсона, несмотря на то, что Олливандер уже ушёл бродить между полками.

«И хотя палочка другого волшебника может послужить вам в крайнем случае, — донёсся его голос откуда-то из глубины магазина, — она никогда не будет служить так же верно, как палочка, которая действительно принадлежит вам».

Это Тайсон уже знал.

Мгновение спустя мастер-палочник вернулся с длинной узкой коробкой, аккуратно прижатой под мышкой: «Тогда мы начнём».

Он открыл коробку и показал бледную деревянную палочку внутри.

«Ясень. Одиннадцать дюймов. Волос единорога. Гибкая».

Олливандер протянул её с отработанной осторожностью: «Помашите ей».

Тайсон осторожно взял палочку. Когда он слегка помахал ей, из кончика вылетело несколько искр, но они быстро погасли, и затем... всё.

«Нет, нет. Не эта».

Олливандер выхватил её обратно с хмурым видом. Он достал другую коробку с ближайшей полки, открыл её и протянул палочку.

«Попробуйте эту — падуб и сердечная жила дракона, десять с половиной дюймов».

Тайсон помахал ей. На этот раз из кончика поднялась тонкая полоска серого дыма, лениво закручиваясь вверх, прежде чем рассеяться в воздухе.

«Интересно, — пробормотал Олливандер, звуча скорее заинтригованно, чем разочарованно. — Но и эта вам не подходит».

Он некоторое время сканировал полки.

«Здесь кое-что... подождите».

Он внезапно двинулся к боковой полке, где старые коробки лежали слоями пыли. Он порылся в них мгновение, прежде чем достать меньшую, более потёртую коробку, чем остальные.

«Падуб. Перо феникса». В его глазах промелькнула искра интереса. «Посмотрим, как вы отреагируете на это».

Тайсон осторожно взял палочку. В тот момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг неё, его глаза расширились от удивления, когда тепло разлилось по его руке и поднялось по руке, как солнечный свет, проникающий в кожу.

Это не было больно. Если на то пошло, это чувствовалось... приветливо.

Кончик засиял мягким золотым огоньком, который вспыхнул один раз, прежде чем угаснуть.

Олливандер слегка кивнул: «Хорошо. Перо феникса вам подходит. Это редкие сердцевины. Их трудно понять и предсказать. Верные, заметьте, но яростно независимые. Они часто выбирают тех, кому суждено идти необычными путями».

Тайсон запомнил информацию.

Затем Олливандер продолжил: «Теперь найдём дерево, которое ему соответствует».

После этого темп ускорился. Палочки проходили через руки Тайсона одна за другой в быстрой последовательности.

Вяз, дуб, вишня, чёрное дерево, тис.

Он пробовал палочки с разной древесиной и длиной, все с сердцевиной из пера феникса. Каждая давала ему то же мягкое тепло, но он всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Что-то могло быть лучше.

Это было похоже на примерку туфель, которые достаточно хороши, но никогда не сидят по-настоящему удобно.

Олливандер, казалось, тоже это заметил. Свет в глазах мастера-палочника становился всё интенсивнее с каждым испытанием, пока наконец он не повернулся к самой верхней полке и не достал длинную узкую коробку, погребённую под годами пыли.

Эта выглядела старой. Старше даже той, в которой лежала первая палочка из пера феникса, которую он пробовал.

Олливандер открыл её медленно с необычной осторожностью.

В тот момент, когда Тайсон увидел, что лежит внутри, он понял почему.

Внутри лежала палочка из бледно-белого дерева, гладкая и отполированная, её текстура проходила тонкими прямыми линиями от рукояти до кончика с почти неестественной симметрией.

Она была длиннее большинства палочек, около тринадцати дюймов, возможно, немного больше, и время смягчило первоначальный цвет дерева до лёгкого оттенка слоновой кости, придавая ей тихую элегантность при тусклом свете магазина.

Тайсон не мог оторвать от неё глаз ни на мгновение. Из всех палочек, которые он видел сегодня, эта была, без сомнения, самой красивой и эстетичной.

«Мне довольно любопытно посмотреть, как эта отреагирует на вас, мистер Стюард, — наконец сказал Олливандер. Он взял палочку с нежной осторожностью, как будто это было что-то крайне хрупкое, и протянул её ему».

«Ну же. Помашите ей», — сказал он.

Глава 14. Выбор палочки II

Тайсон уловил предвкушение и, что более важно, намёк на ожидание в голосе Олливандера.

Он нашёл это интересным.

Тайсон опустил глаза на палочку и почти снова потерялся, любуясь ею.

Она была просто... слишком чертовски эстетичной!

Он сделал ровный вдох, прежде чем наконец протянуть руку. В тот момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг неё—

«Святой пиздец!»

Жар неистово хлынул через его ладонь и поднялся по руке!

Это было намного сильнее, чем раньше. Это не причиняло ему боли, но интенсивность была не шуткой — достаточно, чтобы заставить каждую мышцу его тела напрячься в унисон.

Тайсон почувствовал, как волосы на шее и руках встали дыбом, когда пульс энергии прошёл через дерево, быстро собираясь на кончике.

Затем ослепительный луч бело-золотого света вырвался наружу!

Весь магазин был поглощён слепящим сиянием!

Тайсон повернул голову по инстинкту, щурясь от яркости, которая жгла его глаза.

Вокруг него полки сильно тряслись, коробки с палочками гремели на месте, пока пыль сыпалась с потолка.

На одно короткое мгновение весь магазин почувствовался живым.

Затем, так же внезапно, свет исчез, и всё остановилось, как будто это всё было иллюзией.

Это не было.

Тайсон стоял неподвижно мгновение, глядя на палочку в своей руке. Даже сейчас он чувствовал остаточное тепло в руке.

Напротив него Олливандер стоял совершенно неподвижно, его бледные глаза сияли с интенсивностью, которую Тайсон не видел раньше. Затем его лицо расплылось в искренней, довольной улыбке.

«Ах... отлично! — сказал Олливандер, звуча почти взволнованно. — Я должен был знать, что она выберет вас!»

Его глаза оставались прикованными к палочке.

«Вы обзавелись грозным партнёром, мистер Стюард».

Тайсону даже не нужно было просить разъяснений. Мистер Болтливандер уже начал объяснять, его взгляд не отрывался от палочки в руке Тайсона.

«Древесина осины, — сказал он. — Одиннадцать с половиной дюймов. Гибкая, но не мягкая. Сердцевина из пера феникса. Это очень редкое сочетание».

«Осиновая древесина?» — Тайсон порылся в памяти канона, но не нашёл ничего об этом.

«Редкое из-за того, что требуют эти материалы, — поправил Олливандер. Он приблизился, слегка жестикулируя в сторону палочки».

«Осина — замечательная древесина. Высоко утонченный по природе. Она славится успехами в чародействе и точном произнесении заклинаний, но помимо этого, она давно известна как древесина дуэлянтов».

Тайсон наклонил голову: «Как в бою?»

«В умелом бою, — уточнил Олливандер. — Осина склонна выбирать тех, кто ясно мыслит под давлением. Тех, кто действует быстро, но не безрассудно. Она ценит решительность, точность и ясность ума и отвергает любое количество колебаний или сомнений».

Он продолжил: «По этой причине владельцы палочек из осины обычно являются выполненными дуэлянтами или предназначены ими стать. В восемнадцатом веке даже существовал довольно печально известный дуэльный клуб, который принимал только носителей осиновых палочек».

Пальцы Тайсона легко скользнули по полированной белой древесине, когда он с любопытством спросил: «Значит, она любит бойцов?»

Олливандер покачал головой: «Не совсем. Боец часто полагается на силу. Дуэлянт полагается на понимание. Для них точность значит гораздо больше, чем сила. Накладывать мощное проклятие, когда вопрос можно решить простым Экспеллиармусом, расточительно. Знание того, почему нужно накладывать заклинание, так же важно, как и знание как».

«Значит, она любит бойцов, которые... осторожны и экономны?»

Брови Олливандера дёрнулись: «Ну... это один из способов выразиться».

Тайсон кивнул в знак понимания, впитывая информацию.

Сколько бы он ни говорил себе, что учится драться исключительно для самозащиты, нельзя было отрицать тот факт, что ему это нравилось. Было что-то странно освобождающее в том, чтобы избивать мудаков. В проверке себя против другого человека и подтверждении, вне всяких сомнений, кто выходит победителем.

Этот образ мышления иногда заставлял его гадать, не был ли он каким-то эджлордом. Но потом он никогда не был поклонником бессмысленных драк.

Любой мог размахивать кулаками. Его интересовали контроль, тайминг и техника. Чтение другой стороны. Знание, когда двигаться, когда сдерживаться, а когда заканчивать.

Были ли это те качества, которые осина признавала?

Что ж, хорошо для неё.

Одно было верно — он действительно был предназначен стать великим дуэлянтом.

Даже если бы это было не так, Тайсон позаботился бы о том, чтобы им стать.

Кто бы не захотел!?

Это была волшебная версия перестрелки, а оружие было романтикой мужчин. Любой, кто не согласен с этим, нуждается в смене подгузника больше, чем в мнении. А те, кто считают дуэли на мечах лучше, — просто примитивные ублюдки, которым нужно заползти обратно в свои грёбаные пещеры.

«А затем, — продолжил Олливандер, его тон слегка изменился, — есть перо феникса».

Внимание Тайсона вернулось, когда Олливандер продолжил: «Перо феникса — самая редкая сердцевина, с которой я работаю, и, возможно, самая сложная для понимания. В то время как осина точна, прямолинейна и структурирована, перо феникса адаптируемо. Оно способно к самому широкому спектру магии среди трёх высших сердцевин. Оно учится быстро, легко меняется и часто даёт результаты, которых даже его владелец не ожидает».

«Но эта гибкость имеет свою цену. Палочки из пера феникса печально известны своей сложностью в освоении. Они не просто отдают свой полный потенциал, потому что выбрали кого-то. Их доверие нужно заслужить».

Тайсон посмотрел на палочку: «Но что делает это сочетание особенным?»

Олливандер кивнул, как будто ждал именно этого вопроса.

«Это баланс».

Он указал на палочку.

«Осина усиливает то, что уже есть, делая вашу магию более острой и точной».

Затем он указал на сердцевину.

«Перо феникса делает противоположное. Оно расширяет возможности. Оно допускает вариативность, рост и сложность».

Он слегка наклонился вперёд.

«Большинство палочек отдают предпочтение одному качеству. Либо точности... либо универсальности».

Его бледные глаза слегка блеснули.

«В вашей палочке есть и то, и другое».

«Но почему это редко?» — спросил Тайсон, искренне озадаченный. Разве не хорошо, что в палочке были и точность, и универсальность?

«Потому что большинство волшебников по природе склоняются к одному. Дисциплинированные часто становятся слишком жёсткими для пера феникса. Творческие часто становятся слишком рассеянными для осины».

Это... на самом деле имело смысл.

Олливандер посмотрел ему в глаза, говоря.

«Чтобы оба выбрали одного человека, значит что-то очень конкретное».

«И что же?» — спросил Тайсон, приподнимая бровь. Хотя он уже знал ответ. Это было нетрудно понять.

Бледные глаза Олливандера задержались на нём.

«Это значит, что вы обладаете обоими качествами. Или, по крайней мере, потенциалом для них. Достаточно дисциплины, чтобы точно формировать свою магию, но также достаточно гибкости ума, чтобы использовать её творчески и выходить за пределы обычных ограничений».

Тайсон не был уверен, было ли это лестно или зловеще.

Судя по выражению лица Олливандера, вероятно, и то, и другое.

Мастер-палочник загадочно улыбнулся.

«Такое сочетание часто даёт очень способных ведьм и волшебников. Не всегда самых сильных с самого начала, но почти всегда самых труднопредсказуемых».

«А в магии, мистер Стюард... непредсказуемость может быть гораздо опаснее силы».

...

Несколько мгновений спустя, заплатив семь галлеонов и получив палочку надлежащим образом упакованной в коробку, Тайсон вышел из магазина Олливандера.

Его родители ждали снаружи.

В тот момент, когда его мать увидела его, она выпрямилась, её глаза сразу же упали на коробку в его руках.

«Ну? Как всё прошло?» — спросила она, не в силах скрыть любопытство в голосе.

Тайсон слегка приподнял коробку, ухмылка тронула его губы.

«Впечатляюще, — сказал он. — Весь процесс заставил меня почувствовать себя каким-то избранным».

Напряжение в её плечах сразу же спало, и она улыбнулась ему, мягко и нежно: «Потому что ты и есть избранный, дорогой».

Тайсон сдержал желание закатить глаза.

Ну, что они говорят?

Материнская любовь слепа.

Его отец тоже тихо выдохнул, как будто весь процесс покупки палочки был почему-то более стрессовым для него, чем для Тайсона.

Тайсон огляделся: «А где профессор Макгонагалл?»

Он заметил её отсутствие в ту же секунду, как вышел.

Его отец поправил сумки в руках, прежде чем ответить: «Она ушла некоторое время назад. Сказала, что в Хогвартсе неотложные дела, которые нужно уладить».

Он пожал плечами: «Она, казалось, спешила».

Его мать кивнула: «Она просила передать, что увидит тебя в Хогвартсе».

Тайсон один раз кивнул.

Это звучало примерно правильно.

Макгонагалл уже сделала больше, чем должна была, лично сопроводив их сюда. Как только важная часть была сделана, было логично, что она вернулась.

Когда они снова пошли по многолюдным улицам Косого переулка, мысли Тайсона вернулись к Олливандеру.

Слова старого мастера-палочника всё ещё звучали в его голове.

Весь этот разговор оставил у него смешанные чувства.

Олливандер определённо поставил его на какой-то пьедестал, но Тайсон не мог сказать, сколько из этого было искренним, а сколько просто старик делал момент более грандиозным, чем он был на самом деле.

Поэтому он отнёсся к этому с долей скептицизма.

«Палочка выбирает волшебника, но волшебнику решать, кем он станет».

Мысль всплыла в его сознании.

Он не помнил, было ли это каноном или фаноном, но он верил в это.

Кусок дерева не мог решить его будущее. Это было очевидно.

Но, конечно...

Его взгляд упал на коробку в его руке.

Совсем другое дело, когда этот кусок дерева мог накладывать смертельные проклятия.

Пальцы Тайсона слегка сжались вокруг коробки.

Это было оружие.

Его первое оружие.

Наконец-то... он был вооружён!

Глава 15. Испытание заклинаний

Позже той же ночью Тайсон сидел, скрестив ноги, на своей кровати, с нетерпением перелистывая «Стандартную книгу заклинаний, уровень 1» Миранды Гошаук. Его глаза следили за каждым словом, читая медленно.

Теперь, когда у него наконец была собственная палочка, пришло время посмотреть, что он на самом деле может с ней сделать.

Он смутно помнил, что существовало какое-то правило о том, что несовершеннолетним волшебникам не разрешается колдовать за пределами Хогвартса. След, или что-то в этом роде. Но если его память не подводила, Гермиона практиковала заклинания до начала первого курса и даже хвасталась, что успешно использовала заклинание починки в поезде.

Если она могла это сделать, то и он мог. А если кто-то вдруг пожалуется? Ну, он невежественный магглорождённый, одиннадцатилетний мальчик, который ничего не знает о волшебных законах.

Он вернул внимание к книге. Первая глава была в основном предисловием. Миранда Гошаук подробно писала об истории магии заклинаний.

О том, как в древние времена волшебники полагались на грубые жесты рук и гортанные звуки задолго до того, как современные заклинания и движения палочек были стандартизированы в правильное произнесение заклинаний.

В тексте было даже несколько небольших анекдотов.

Один особенно невезучий создатель заклинаний, по-видимому, поджёг собственные волосы, пытаясь изобрести то, что он называл более безопасным способом зажигания свечей.

Другой ранний дуэлянт создал настолько абсурдно длинные заклинания, что к тому времени, как он заканчивал их произносить, дуэль обычно уже заканчивалась.

По мере того как он читал дальше, текст постепенно переходил от истории к структуре, описывая ключевые компоненты произнесения заклинания.

Ну, оказалось, что он в основном был прав. Действительно существовало три компонента произнесения заклинаний: движение палочки, заклинание и намерение.

И был дополнительный компонент под названием вера. Она, казалось, придавала особое значение этому слову; оно было выделено жирным шрифтом и повторялось несколько раз. Согласно ей, вера волшебника в себя и свою магию должна быть твёрдой и уверенной. Если появлялась хотя бы искорка сомнения или колебания, заклинание могло провалиться или даже дать обратный эффект.

О, она не знала, насколько Тайсон с ней согласен.

Он перевернул ещё одну страницу и продолжил чтение.

Книга охватывала в общей сложности восемь чар, каждая со своим разделом для названия, назначения, движения палочки и заклинания.

Заклинание вызова огня, которое создавало струю пламени, чтобы поджигать вещи.

Заклинание левитации, которое заставляло объект левитировать и парить в воздухе. Первокурсник по имени Тайсон Стюард абсолютно ненавидел это заклинание.

Запирающее заклинание, которое запечатывало дверь так, чтобы её нельзя было открыть вручную.

Заклинание починки, которое безупречно восстанавливало сломанные предметы.

Разделяющее заклинание, которое точно разрезало или разделяло предметы.

Смягчающее заклинание, которое делало целевой предмет или область мягкими, резиновыми и упругими.

Отпирающее заклинание, которое открывало обычные или просто зачарованные двери и окна.

Заклинание освещения палочки, которое заставляло кончик палочки заклинателя излучать свет.

Заклинание гашения палочки, которое было контрзаклинанием к Люмос.

Каждое заклинание сопровождалось диаграммами, показывающими правильное движение палочки, заметками о позе и предупреждениями о распространённых ошибках, которые часто допускают новички. Поля были заполнены дополнительными советами — маленькими напоминаниями о концентрации, темпе и мерах предосторожности.

Тайсон оценил тщательность. Это казалось меньше детским учебником и больше руководством.

Он пролистал список чар, читая только их названия и назначения, прежде чем вернуться к самой первой — заклинанию освещения палочки.

Описание объясняло её происхождение: практичная чара, впервые популяризированная исследователями, а затем стандартизированная Министерством для полевых работ. Она требовала простого взмаха палочки вверх и чёткого заклинания — Люмос. Результат, согласно книге, должен быть «устойчивой искрой белого света, равной пламени свечи».

Тайсон изучил иллюстрацию светящегося кончика палочки. Он достал свою палочку и сначала отработал движение и заклинание по отдельности, повторяя их, пока они не стали плавными. Затем он решил попробовать по-настоящему.

«Ну, была не была».

Сделав ровный вдох, Тайсон представил яркую искру света, собирающуюся на кончике его палочки. Как только образ стал чётким в его сознании, он поднял её и выполнил небольшой взмах вверх точно так, как было указано в книге.

«Люмос».

В одно мгновение на кончике палочки Тайсона расцвёл маленький белый свет, заставив его моргнуть от удивления.

Он был не особенно ярким, просто чистым, устойчивым свечением не больше шарика, но он был стабильным, почти идентичным иллюстрации в книге.

Тайсон немного помахал палочкой, ожидая, что свет померцает, погаснет или проявит какой-то недостаток, но нет — он оставался устойчивым.

Его взгляд скользнул к книге заклинаний, к чарам, написанным сразу под Люмос. Запомнив инструкции и движение палочки, он сделал ещё один взмах и представил, как свет гаснет.

«Нокс».

Свечение исчезло мгновенно.

Тайсон уставился на теперь тёмный кончик, слишком ошеломлённый, чтобы говорить.

«Ну, — пробормотал он через паузу, — это было антиклиматично».

Он честно ожидал большего сопротивления. Возможно, несколько неудачных попыток, прежде чем добиться чего-то похожего на успех. Должна была быть хотя бы какая-то сложность. Но это оказалось на удивление легко, что не имело смысла.

Всё, что он знал о Гарри Поттере, рисовало магию как... сложную. Это не было просто вопросом взмаха палочки и произнесения заклинания. Было гораздо больше, и подавляющее большинство студентов в Хогвартсе действительно испытывали трудности с произнесением заклинаний даже со своего курса.

Но он только что успешно наложил два первокурсных заклинания с первой попытки без каких-либо трудностей. Чёрт возьми, это казалось почти естественным. Инстинктивным.

Это вызвало вопрос.

Может ли быть, что... он всё это время был скрытым гением?

Нет! Он не совершит ту же ошибку снова!

Насколько он знал, всё это могло быть одной большой случайностью. У вселенной была привычка играть с ним. Он извлёк урок из прошлого раза. Если это окажется тем же самым, удар по его уверенности будет гораздо более раздражающим, чем сама неудача.

Был только один способ убедиться.

Тайсон крепче сжал «Стандартную книгу заклинаний», снова открыл её и начал по очереди отрабатывать другие чары, упомянутые в ней.

На этот раз он проверит это должным образом, прежде чем делать поспешные выводы.

Он начал с наложения Запирающего заклинания на дверь своей спальни, и дверь мгновенно запечаталась с щелчком.

Успех укрепил его уверенность, и через мгновение он попробовал Отпирающее заклинание.

Дверь открылась немедленно, ознаменовав ещё один успех.

Потянувшись к следующей странице, он случайно сбил свою кофейную кружку на пол. Она разбилась при ударе, разбросав кусочки керамики по деревянному полу.

Чёрт, ему действительно нужно было позаниматься. Он становился всё более неуклюжим в последнее время.

В любом случае, кружку нужно было как-то починить, иначе его мать не даст ему покоя.

«Ой».

Совпадение: следующее заклинание, на которое он наткнулся, было Заклинанием починки, которое как раз подходило для текущей ситуации. Как удобно.

Он потратил мгновение на запоминание движения палочки, а затем направил её.

«Репаро».

Почти мгновенно кусочки керамики скользнули обратно и слились воедино, восстановив чашку так, будто она никогда и не разбивалась.

Это заклинание мгновенно стало его любимым, наряду с Призывающим. Оно было действительно полезным.

Затем последовало Смягчающее заклинание.

Он наложил его на свой стол, и деревянная поверхность стала странно податливой, прогибаясь под его прикосновением, как толстая резина.

Следующим в очереди оказалось заклинание, которое он ненавидел больше всего — Заклинание левитации.

Он всё равно наложил его.

Наблюдение за тем, как подушка плавно поднимается в воздух, оказалось почему-то даже более удовлетворительным, чем наблюдение за Репаро.

Кроме Заклинания вызова огня и Разделяющего заклинания, которые не казались лучшими заклинаниями для испытаний в помещении, он попробовал каждую чару в книге, и, к его растущему изумлению, ему удалось наложить каждую из них с первой попытки.

Они были далеки от безупречности. Некоторые были слабее, чем описано в книге, другие менее утонченные. Но все они работали.

К концу Тайсон откинулся на кровати с ухмылкой, которую становилось всё труднее сдерживать.

Теперь улики было трудно игнорировать.

Он либо действительно был вундеркиндом...

либо магия первого курса была до смешного лёгкой.

Тайсон предпочитал первое объяснение.

Оглядываясь назад, он почти чувствовал себя виноватым за то, что сомневался в Гаррике Олливандере. Старик не был неправ, нахваливая его. Если уж на то пошло, его драматическая речь о потенциале и непредсказуемости теперь казалась гораздо более оправданной.

Полностью убеждённый в этом совершенно беспристрастном выводе, Тайсон отложил абсурдно лёгкий учебник первого курса и потянулся за чем-то более интересным.

Не за очередным учебником по чарам. За чем-то более серьёзным.

«Магическая теория» Адальберта Уоффлинга.

Одно название заставило его слюнки течь.

Он всегда был любителем теорий. Они означали объяснения, правила и структуры. А что-то такое сложное и древнее, как магия, должно было иметь много таких теорий. И Тайсон всегда верил, что понимание основы значит гораздо больше, чем слепое копирование результата.

Если у магии были законы — а они должны быть — то эта книга была гораздо ценнее руководства по чарам для начинающих.

Он сначала открыл оглавление и быстро подтвердил это. Там не было перечислено никаких чар. Книга сама по себе казалась тяжелее, не только по весу, но и по содержанию.

Он просмотрел первую страницу, бегло изучая диаграммы, плотные абзацы и термины, которых он никогда раньше не видел.

Она читалась меньше как школьный учебник и больше как академический текст. Именно такая книга ему и нужна была.

Устроившись поудобнее, Тайсон перелистнул к первой главе.

«Что такое магия?»

Название мгновенно привлекло его внимание.

С этого вопроса интересно начинать книгу, не правда ли?

Глава 16. Теория магии I

Уоффлинг предположил, что магия — это форма силы, врождённая и уникальная для волшебников, вплетённая в их существо с самого рождения.

Его центральная теория заключалась в том, что она исходит из самой души, естественного продолжения их воли, которое может простираться наружу и влиять на мир. Другими словами, он верил, что волшебники были «Ими».

Тайсон нашёл это, по крайней мере, интересным. Его стиль письма тоже. В отличие от Миранды Гошаук, которая писала как учитель, объясняющий практические уроки детям, Уоффлинг писал как человек, пытающийся объяснить вселенную за бутылкой виски.

Его слова были тяжелее, более философскими, полными аналогий и различий, которые звучали интеллектуально, но за которыми не было ничего конкретного.

Другими словами, человек представлял не столько факты, сколько образованные догадки.

Интересные догадки, но догадки.

Тем не менее Тайсон продолжал читать. Если книга была в учебной программе одной из самых престижных школ магии в мире так долго и не была заменена, в ней должна быть какая-то правда.

Следующая глава перешла к тому, что он уже видел в «Стандартной книге заклинаний».

Фундаментальные компоненты произнесения заклинаний.

Она охватывала те же три старых компонента, но там, где объяснение Миранды было простым и практичным, Уоффлинг углубился.

В то время как Миранда отдавала предпочтение вере, Уоффлинг хотел страстную ночь с намерением. И отчаянно. Это было, по его словам, сердце магии. Это придавало магии цель и формировало конечный результат заклинания.

Без него магическая сила была бы бесцельной, насколько бы совершенными ни были движение палочки или заклинание.

Само заклинание, утверждал Уоффлинг, было лишь словесным руководством. Это был набор утонченных «слов аркана», обнаруженных за поколения потому, что они естественно резонировали с магической силой и помогали волшебнику формировать своё намерение в то, что требовало заклинание.

Что-то вроде тренировочных колёсиков на велосипеде. Полезно для новичков на этапе обучения, но ненужно, когда понимаешь, как держать равновесие самостоятельно.

То же самое было и с магией. По мере того как волшебник становился более опытным, его намерение становилось острее и чётче. В конце концов ему больше не нужно было произносить слова вслух, потому что одного намерения было достаточно, чтобы наложить заклинание. Конечно, мастерство в заклинании тоже имело значение.

Это, по-видимому, было основой безмолвного произнесения заклинаний.

Палочка, однако, выполняла совершенно другую роль.

Уоффлинг описал магическую силу как дикую, сырую и бесформенную по природе. Она существовала, но без формы и дисциплины. Большинству ведьм и волшебников не хватало чистой концентрации и воли, необходимых для того, чтобы направлять её без инструмента. [А/Н: Воля — психическая сила/устойчивость]

Палочка была именно этим.

Она служила и проводником, и регулятором, направляя, фокусируя и стабилизируя магию в пригодную для использования форму. Движение палочки было методом вызова этого контроля. И, как и заклинания, движения палочки также могли быть в конечном итоге опущены.

С достаточным опытом волшебник мог достичь точки, когда палочка сама реагировала на его волю и намерение, без сложных жестов.

Тайсон кивал в такт. Это объясняло, почему могущественные волшебники могли накладывать заклинания просто взмахом палочки.

Он продолжил чтение.

Конечно, можно было использовать магию и без палочки — через чистое намерение и волю, но книга ясно давала понять, почему почти никто этим не занимается.

Во-первых, это было абсурдно сложно.

Без палочки, действующей как проводник, каждое заклинание требовало не только гораздо более сильного намерения, но и концентрации и воли. Особенно последней, поскольку направление и управление магической силой сильно зависело от психической силы.

И это не учитывало того, насколько опытным нужно быть с самим заклинанием.

Затем шла самая худшая часть.

Безпалочковая магия была ужасно неэффективной!

Уоффлинг объяснил на простом примере.

Базовое заклинание левитации, выполненное без палочки, могло поглощать до пяти раз больше магии, чем то же заклинание, наложенное с палочкой, и это даже не учитывало психическое напряжение на заклинателе.

«Блядь». Разница полностью поразила Тайсона. Теперь он понял, почему всегда чувствовал себя таким уставшим после тренировок Акцио, как морально, так и физически.

Это проклятое заклинание высасывало из него все соки!

И неудивительно, что даже могущественные волшебники, такие как Альбус Дамблдор и Лорд Волдеморт, всё ещё полагались на палочки. Не было сомнений, что оба имели обширный арсенал безпалочковых заклинаний, но соотношение затрат и выгоды было просто ужасным. Дело было не столько в способности, сколько в эффективности.

С этой точки зрения палочки были поистине гениальным изобретением, и к тому же необходимым. Судя по тому, что подразумевал Уоффлинг, они были практически обязательны для большинства юных волшебников, поскольку одиннадцатилетним просто не хватало воли, необходимой для наложения заклинания без палочки. Намерению можно было помочь с помощью заклинаний, но воля могла расти только с опытом и возрастом.

Без палочки они не могли бы творить магию.

По крайней мере, сознательно.

И это переводило тему к случайной магии.

Уоффлинг не уделял ей много времени. Он описал её лишь как побочный продукт интенсивных эмоциональных всплесков у юных ведьм и волшебников, где сырая магия инстинктивно реагировала на подавляющие чувства.

Уоффлинг описал её как естественную реакцию на сильные эмоции — сырая магия инстинктивно реагирует на страх, гнев, отчаяние или потребность. Хотя по мере того, как дети взрослели, их психическая устойчивость укреплялась, и случаи случайной магии постепенно исчезали, пока полностью не прекращались, когда волшебники достигали взрослости.

Тайсон не мог не приподнять бровь. Последняя часть его немного раздражала. Он имел в виду, что все взрослые волшебники эмоционально неполноценны?

Он нашёл ответ на следующей странице.

Для ведьм и волшебников эмоции были не просто чувствами; это были течения, которые всколыхали саму сердцевину их магии. Радость могла сделать заклинания ярче, гнев мог заострить их до чего-то свирепого, а страх мог исказить магию в непредсказуемые формы. Но независимо от того, какие эмоции использовались, они всегда делали заклинания более мощными.

«И что это значит? Какой-то внешний усилитель, или это просто увеличивает выход магической силы?» — размышлял Тайсон, читая дальше.

Магия в своей основе была глубоко связана с душой, а эмоции были языком этой души: сырыми, инстинктивными и невозможными подделать. Спокойный ум мог направлять магию с точностью, но именно эмоции придавали ей силу и жизнь.

«О, какой противоречивый мудак».

Всего несколько страниц назад этот парень нахваливал намерение, а теперь он был весь в эмоциях. Уоффлинг был неверным ублюдком.

Глава 17. Теория магии II

Обученная ведьма или волшебник учились сознательно использовать свои эмоции, обуздывать их и вплетать в свои заклинания, не поддаваясь им. Контроль был тем, что отличало случайную магию от истинного мастерства. Чем сильнее волшебник, тем больше становилось это равновесие.

На высших уровнях магия была уже не просто заклинаниями и движениями палочки; она требовала эмоций как части своей основы. Некоторые заклинания требовали намерения, заострённого эмоциями. Без должного эмоционального веса такие заклинания либо полностью проваливались, либо выходили бледными, ослабленными подобиями того, чем должны были быть.

В конечном счёте мастерство магии было не отсутствием эмоций, а властью над ними.

Простыми словами, Уоффлинг пытался сказать, что волшебники должны научиться контролировать свои эмоции, а затем использовать их для усиления заклинаний, немного как Заклинание Патронуса, которое требовало счастливых воспоминаний для проявления, или Смертельное проклятие, которое требовало желания убить.

Но это всё ещё не отвечало на вопрос Тайсона. Увеличивали ли эмоции выход магической силы, или они были каким-то внешним усилителем?

Лично он склонялся к первому. После каждого случая случайной магии Тайсон чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Каждый раз он оказывался истощённым и ему нужно было отдыхать, чтобы восстановиться.

Намерение.

Воля.

Эмоции.

Если Уоффлинг говорил правду, то эти три должны были быть истинными основами произнесения заклинаний. Все точки сходились.

Одно придавало магии цель.

Одно направляло её.

И последнее увеличивало её выход.

Это также объясняло, почему Тайсон смог накладывать чары с первой попытки.

Намерение растёт с практикой, не так ли?

И он практиковал безпалочковое Акцио почти год. Даже если он терпел неудачу каждый раз, это не значит, что ничего не изменилось. Его намерение могло стать достаточно сильным за это время, чтобы сделать чары первого курса лёгкими.

Его воля тоже была не чем-то, чем можно было пренебрегать, поскольку он был взрослым в теле ребёнка.

И теперь, когда он подумал об этом, разве не существовало определённой ветви магии, которая охватывала все три этих компонента?

Окклюменция, да?

Тайсон напряжённо думал, пытаясь вспомнить всю информацию, которую он знал о ней.

Это было искусство запечатывания разума от внешнего влияния... и гораздо больше, если верить книгам.

Это был по сути ментальный контроль.

Не нужно даже говорить о воле. Изучение Окклюменции требовало огромной дисциплины и абсолютной сосредоточенности. Гарри Поттер не смог освоить её даже к концу серии, хотя это можно было частично объяснить его вспыльчивым и страстным характером, что делало почти невозможным для него очистить разум и разделять свои чувства.

Затем были эмоции. Управлять разумом — значит управлять эмоциями. Подавлять их, упорядочивать и не давать им выскользнуть.

А на высшем уровне мастерства можно было даже создавать воспоминания через Окклюменцию. Это, по мнению Тайсона, было высшей формой намерения. Визуализация, доведённая до абсолютного предела. Способность создать что-то настолько ярко в сознании, что это могло сойти за реальное.

Это заставило его мысли блуждать. Если его теория была верна, то освоение Окклюменции должно технически улучшать и произнесение заклинаний. В любом случае, даже без этой возможности, это всё равно было направление, стоящее изучения. Быть ментально выеханным не входило в его список дел... пока что.

Тайсон продолжал читать не моргая, полностью погружённый.

В последующих главах рассматривались различия между сырой магией и структурированной магией заклинаний, ограничения определённых заклинаний и способы, которыми эмоции могут влиять на магический выход, и почему заклинания высокого уровня требуют как намерения, так и эмоций для наложения.

Книга была тоньше, чем «Стандартная книга заклинаний», но её содержание было гораздо сложнее. Каждая страница требовала его полного внимания, и стиль письма Уоффлинга делал беглое чтение невозможным.

По мере приближения к концу книги Тайсон понял, что его взгляд на магию полностью изменился.

Это была, без сомнения, хорошая книга.

Уоффлинг никогда не утверждал, что он прав. Вместо этого он излагал разные перспективы, сравнивал теории, ссылался на мысли других учёных и оставлял читателю возможность делать собственные выводы.

Тайсон решил, что это, вероятно, и есть главная причина, по которой «Магическая теория» была включена в учебную программу первого курса, потому что некоторые её концепции казались действительно немного слишком продвинутыми для того, кто только что ступил в волшебный мир.

Возможно, именно поэтому Миранда делала акцент на вере вместо чего-то столь абстрактного, как намерение.

Это имело смысл.

На ранних этапах намерение можно было компенсировать заклинаниями. Но вера? Это было то, что было нужно каждому юному волшебнику с самого начала. Вера в магию. И, что более важно, вера в себя.

Закончив последнюю страницу, Тайсон закрыл книгу и отбросил её в сторону на кровать, прежде чем повернуться к своему сундуку.

Ухмылка медленно расползлась по его лицу.

«Теперь... проверим, насколько сильным на самом деле стало моё намерение?»

Он присел на корточки и открыл сундук, быстро доставая «Стандартную книгу заклинаний» за второй, третий и четвёртый курс, прежде чем сложить их рядом с собой.

Не теряя времени, Тайсон начал перелистывать их одну за другой. Ему нужно было что-то подходящее для помещений, желательно достаточно простое, чтобы не пробить дыру в стене, если оно сработает.

Книга второго курса оказалась бесполезной для этого. Большинство заклинаний были либо слишком ситуативными, либо слишком хлопотными для испытания внутри комнаты. Он быстро пролистал её и отбросил в сторону, прежде чем открыть книгу третьего курса.

На этот раз он замедлился, его глаза более внимательно сканировали каждую страницу. Он искал что-то прямолинейное, что-то с очевидными результатами.

Не прошло много времени, как одно заклинание привлекло его внимание.

Глациус. Замораживающая чара.

Глаза Тайсона слегка блеснули.

Это могло бы сработать.

Она была достаточно безвредной, если слабой, и достаточно очевидной, чтобы показать, удался ли успех. Если заклинание сработает, хотя бы частично, он узнает это сразу.

Прочитав его, он быстро запомнил движение палочки, прежде чем встать и отойти немного в сторону. Его взгляд упал на наполовину пустую кофейную кружку, стоящую на прикроватном столике.

Достаточно хорошо.

Подняв палочку по направлению к ней, Тайсон медленно вздохнул и сосредоточился.

Затем он начал визуализировать.

Волна холодной энергии, вырывающаяся из кончика его палочки. Иней, ползущий по поверхности кружки. Оставшийся кофе внутри замерзает, пока лёд распространяется по нему.

Он держал этот образ, уточняя его, оттачивая в сознании, пока он не стал достаточно чётким.

Только тогда он двинулся.

«Глациус», — произнёс он.

Слабый всплеск бледно-голубого света мелькнул на кончике его палочки.

На короткую секунду глаза Тайсона загорелись.

Но всё, что последовало за этим, была тонкая струйка холодного воздуха, которая двинулась вперёд, прежде чем рассеяться на полпути.

Она даже не достигла кружки.

Тайсон остался неподвижен на мгновение, тупо глядя на свою палочку, как будто ожидая, что она объяснится.

Затем его плечи поникли.

Он рухнул обратно на кровать, его лицо было полностью лишено жизни.

«Какой же я разочаровался...»

Глава 18. Мальчик, который не мог нанести ни одного удара

На следующее утро Тайсон и Гарри встретились на своём обычном месте на площадке, ржавые качели скрипели под ними.

Гарри раскачивался взад-вперёд ровными толчками, в то время как Тайсон развалился на соседнем сиденье, вытянув ноги и положив руки на цепи, позволяя им лениво качаться.

«Письма всё продолжают приходить, — сказал Гарри, его голос звучал со смесью любопытства и лёгкого предвкушения. — Дядя Вернон забаррикадировал почтовый ящик, забил щель доской, даже заткнул все щели, но они каким-то образом продолжают проникать».

Он волочил ноги по земле, чтобы замедлиться, прежде чем снова оттолкнуться, импульс нёс его выше. «Мне пришлось буквально умолять, чтобы сегодня выпустили на улицу. И знаешь, что странно? Где бы я ни был, они уже знают, где меня найти».

«Как думаешь, некоторые могут появиться и здесь?» — спросил он. Его глаза пробежали по пустым лестницам и скамейкам, как будто ожидая, что письмо упадёт с неба в любой момент.

Тайсон наблюдал за ним с лёгким развлечением.

«Звучит так, будто ты взволнован этим, а не обеспокоен», — сказал он, лёгкая улыбка тронула его губы.

«ПОТОМУ ЧТО ЭТО ВОЛНУЕТ!» — взволнованно закричал Гарри, ухмылка расплылась по его лицу. «Это сводит дядю Вернона с ума!»

Он откинулся на качелях, улыбаясь шире. «Сегодня утром они пришли свёрнутыми внутри яиц. Можешь себе представить — буквально яйца!»

Это заставило Тайсона на мгновение замереть. Он забыл эту часть.

«Яйца? Серьёзно?»

«Почтальон гораздо более предан делу, чем я ему приписывал, — честно признал он. Хотя, учитывая, насколько эксцентричным и абсурдным было волшебное общество, это едва ли считалось необычным».

Тайсон слегка качнул свои качели.

«Я не так давно получил нечто подобное, — сказал он, стараясь, чтобы его тон был намеренно небрежным».

Гарри замер на полпути: «Что? Ты получил?»

«Я не могу поделиться деталями, но подозреваю, что они поступили из того же источника, — небрежно сказал Тайсон, стараясь не ухмыляться слишком сильно».

«Правда?!» — Гарри спрыгнул с качелей, его глаза загорелись волнением. «Подожди, ты не можешь мне сказать? Почему?»

«Потому что это конфиденциально, приятель, — ухмыльнулся Тайсон».

Гарри уставился на него так, будто он только что совершил преступление: «Это ерунда».

«О, не будь таким расстроенным. Вот как мы это сделаем, — продолжил Тайсон заговорщически».

Гарри сразу же наклонился.

«Если ты узнаешь о месте под названием Косой переулок, мы будем знать, что оно от того же отправителя. Договорились?»

«Косой?» — Гарри моргнул, склонив голову в замешательстве.

Тайсон предложил понимающую усмешку: «Достаточно близко».

Он оттолкнулся от качелей, его обувь врезалась в землю, когда он выпрямился. Он немного потянулся и взглянул на Гарри.

«А пока, не —»

Гарри уже двигался. Его кулак метнулся прямо к челюсти Тайсона, прежде чем он успел закончить фразу.

Всего в нескольких сантиметрах от его лица Тайсон наклонил голову в сторону, позволяя кулаку пройти прямо мимо его уха, достаточно близко, чтобы почувствовать ветер от него.

Он посмотрел на Гарри и усмехнулся: «Нетерпеливый, да? Мог бы дать мне закончить».

Это стало их ежедневной рутиной за последние несколько месяцев.

После долгих проб и ошибок Тайсон понял, что лучший способ отточить рефлексы — это постоянно подвергаться внезапным атакам, когда он не готов. Это могло быть во время прогулок, еды и даже чтения. Поэтому он сказал Гарри нападать на него всякий раз, когда тот думал, что сможет застать его врасплох.

Гарри назвал это безумием и сначала наотрез отказался, но после достаточных уговоров он в конце концов сдался.

Ему даже удалось нанести несколько чистых ударов вначале. Сила Гарри была средней для его возраста, но Тайсон должен был признать, мальчик был быстр на ноги. Он двигался с такой дикой скоростью, что его было трудно предсказать. Переход между его движениями был даже более плавным, чем у некоторых детей в додзё, которые тренировались годами.

К сожалению для него, у Тайсона была сила выше среднего, скорость выше среднего, почти сверхъестественные рефлексы и гораздо больший боевой опыт. Привыкнув к стилю засад, он адаптировался, как всегда.

Теперь Гарри едва мог коснуться уголка его рукава.

Пропущенный начальный удар ничуть не замедлил Гарри. Он крутанулся на каблуке, перенося инерцию через бёдра, прежде чем нанести резкий обратный удар ногой в голову Тайсона.

Движение было чистым и быстрым.

Тайсон согнул колени и быстро пригнулся под ним.

Ботинок Гарри прошёл над его головой, коснувшись кончиков волос.

В тот момент, когда равновесие Гарри сместилось на одну ногу, нога Тайсона взметнулась низко, как коса, зацепив опорную лодыжку Гарри.

Глаза Гарри расширились, когда он почувствовал, как земля уходит из-под него.

Он с грохотом приземлился на спину, и вокруг него взметнулась пыль.

Тайсон выпрямился и посмотрел на него сверху вниз с ухмылкой: «И это всё?»

Гарри прищурился, тяжело дыша, но затем его рот изогнулся в ответной ухмылке.

Он схватил руку, которую протянул ему Тайсон, и немедленно дёрнул его вниз!

Тайсон закатил глаза, предвидев это за милю.

Рывок почти потянул его вперёд, но вместо сопротивления он поддался движению. Его тело сложилось, и он перевернулся через Гарри в чистом сальто, легко приземлившись позади него.

Гарри уже вскакивал.

Как только его ноги коснулись земли, Гарри развернулся и снова бросился на него.

На этот раз он сыпал ударами без остановки. Быстрые джебы, дикие хуки, удары локтями, он бросал в него всё.

Тайсон легко парировал их все. Он обходил их, отбивая некоторые, уклоняясь от других и отступая, когда нужно.

Это было его сильной стороной. Тайсон потратил годы на оттачивание своих навыков рукопашного боя. Наряду с телосложением, которое было доведено до абсолютного предела для его возраста, причём этот предел был значительно выше из-за его магической конституции, Тайсон был уверен, что никто в его возрасте не мог сравниться с ним, если только его не превосходили числом.

Среди града ударов Тайсон нанёс один джеб, задел плечо Гарри, затем проскользнул мимо ещё одного удара и коснулся его рёбер.

Гарри зашипел и размахнулся шире.

Тайсон отклонился и рассмеялся.

Они продолжали так, обмениваясь ударами, блокируя, уклоняясь и пытаясь застать друг друга врасплох.

Это выглядело грязно.

Гарри дрался как всегда. Он был прямолинейным и агрессивным.

Тайсон дрался умнее. Он предпочитал меньше лишних движений, чтобы максимизировать выносливость, и атаковал только когда видел возможность, позволяя противнику истощать себя, прежде чем нанести решительный удар.

Это была жестокая стратегия против противника, который с самого начала выкладывался на полную, и именно поэтому Гарри продолжал проигрывать.

К тому времени, как солнце начало опускаться за горизонт, окрашивая площадку в оттенки янтаря и красного, оба мальчика тяжело дышали, были покрыты грязью и имели свежие синяки.

Гарри рухнул на траву, истощённый.

Тайсон остался стоять на мгновение, глядя на темнеющее небо.

Если его память не подводила, всё должно было измениться, особенно для Гарри.

Очень скоро полувеликан с ужасным чувством времени и любовью к драматичным появлениям ворвётся в его жизнь.

Тайсон усмехнулся при этой мысли.

За этим стоило понаблюдать.

...

Несколько дней спустя Тайсон развалился на своей кровати, одна нога свисала с края, пока он перелистывал «Фантастических тварей и где они обитают».

Его серьёзно смущало, почему эта книга была частью учебной программы первого курса, когда предмет должен был быть выборным на третьем. Это не имело никакого смысла.

Хотя, жалобы в сторону, это было увлекательное произведение литературы. [А/Н: Тайсон не смотрел серию «Фантастические твари»]

Записи были полны деталей о сотнях магических существ, их средах обитания, магических свойствах и поведенческих заметках. Это были практические знания, которые Тайсон мог оценить.

Более того, в самом написании был определённый шарм. Оно было подробным, чётким и почти разговорным, как будто автор напрямую разговаривал с читателем.

Это делало всё более лёгким для восприятия.

Тайсон был полностью погружён в книгу, когда снизу раздался голос отца.

«Э, Тайсон! Гарри здесь! Со своим —» Он замолчал, пробормотав что-то под нос, прежде чем продолжить: «С одним из твоих профессоров!»

Тайсон моргнул.

«Профессор?»

Он мгновенно уронил книгу на кровать и вылетел из комнаты. Его ноги загрохотали по лестнице, прежде чем он на последней секунде схватился за перила и съехал по ним вниз до конца, приземлившись с резким стуком внизу.

Когда он выпрямился, зрелище перед ним заставило его замереть.

Гарри стоял в дверях, буквально сияя. В одной руке он нёс клетку. Внутри сидела красивая белоснежная сова, перья белые как иней, золотые глаза моргали с тихим умом.

А позади него —

Тайсон запрокинул голову.

За Гарри возвышалась огромная гора человека. Нет, гора не совсем подходила. Это был валун с бородой.

Полувеликан заполнял дверной проём так, будто дом был построен вокруг него. Дикие волосы разлетались во все стороны, а его борода была достаточно густой, чтобы в ней можно было что-то прятать.

Затем человек поднял руку — каждый палец толщиной с сосиску — и весело помахал.

«Привет! — прогрохотал великан. — Я Хагрид!»

Тайсон уставился на него на мгновение. Затем, с абсолютной серьёзностью, сказал: «Нам нужно срочно отправиться на шведский стол. Прямо сейчас».

Хагрид моргнул, выглядя явно сбитым с толку.

Отец Тайсона издал долгий, усталый вздох, а Гарри разразился смехом.

Глава 19. Разговор по душам

«Ты пробовал какие-нибудь чары?» — спросил Тайсон, взглянув на друга через комнату.

Они развалились в спальне Тайсона, солнце за окном уже клонилось к закату, окрашивая стены в оранжевый. Ранее Хагрид ушёл в спешке, бормоча что-то невнятное о срочных делах в Хогвартсе.

Тайсон точно знал почему. Философский камень не собирался охранять себя сам. Не то чтобы Хагрид мог им об этом рассказать.

Гарри сидел на полу, скрестив ноги, и рассеянно крутил палочку между пальцев.

«Только заклинание освещения палочки, — ответил он с лёгким пожатием плеч. — Правда, мне удалось вызвать только маленькую искру, прежде чем она погасла».

Тайсон наполовину закрыл книгу и приподнял бровь.

«Хочешь, я покажу тебе, как это работает? — предложил он. — Как только ты поймёшь основные принципы, накладывать их станет намного проще, чем кажется».

Гарри моргнул, глядя на него, его пальцы слегка сжались вокруг палочки. На мгновение Тайсон увидел искру искушения в его изумрудных глазах.

Затем она быстро сменилась решимостью, и он решительно покачал головой: «Нет. Я хочу сначала разобраться сам».

Тайсон слабо улыбнулся. Была ли это гордость одиннадцатилетнего? Как мило.

Внутренне, однако, он был облегченный. Он в основном спросил из вежливости, уже зная, что Гарри откажется. Обучение его основам должным образом заняло бы часы, а сейчас у него не было времени.

Его дни были поглощены изучением учебников первого курса, сопоставлением их с дополнительными материалами, которые он купил, и неустанной отработкой чар.

Каждая минута была учтена.

Даже сейчас рядом с ним лежал открытый учебник по трансфигурации — «Руководство для начинающих по трансфигурации» — вместе с дополнительными заметками, охватывающими Закон элементарной трансфигурации Гампа, который Тайсон всё ещё пытался полностью осознать.

Гарри подошёл и сел рядом с ним, тихо наблюдая, как Тайсон с сосредоточенным вниманием переворачивает страницы.

Тишина тянулась между ними.

«Я знаменит, — внезапно объявил Гарри, вырвав Тайсона из его занятий. Внезапное заявление застало его врасплох так, что он чуть не уронил книгу.

Тайсон взглянул на Гарри, но увидел, что он не смотрит на него. Он смотрел вдаль, потерявшись в том озарении, которое только что настигло его.

«Так ты узнал, да?» — мягко спросил Тайсон.

Голова Гарри резко повернулась к нему, его глаза заострились во вспышке обвинения: «Ты уже знал?»

Тайсон мог практически видеть, как мысли формируются за глазами Гарри.

Как давно Тайсон знал?

Почему он ничего не сказал?

Было ли это причиной, по которой Тайсон подружился с ним?

Прежде чем мысль успела полностью укорениться, однако, Тайсон протянул руку и легко щёлкнул его по носу.

«Ой!» — Гарри отшатнулся.

Тайсон фыркнул: «Конечно, я знал. Победить волшебную версию Гитлера — это крупное историческое событие. Как я мог пропустить имя моего лучшего друга в нашей книге по истории магии для первого курса?»

«Оу». Гарри моргнул. Затем его выражение стало почти комично виноватым.

Тайсон чуть не рассмеялся. Но всё же маленький укол вины шевельнулся в его груди. Потому что Гарри был не совсем не прав. Он действительно искал его отчасти из-за того, кем он был. Но с другой стороны, его действия помогли защитить множество других детей. Дадли и его банда стали гораздо менее устрашающими в школе благодаря его вмешательству.

«Быть знаменитым действительно отстой, — продолжил Тайсон с тяжёлым вздохом. — Ты как держишься?»

Взгляд Гарри упал. Его очки скрывали часть этого, но Тайсон всё равно заметил блеск слёз в его глазах.

«Каждый раз, когда кто-то узнавал, кто я — люди в Дырявом Котле, профессор Квиррелл, мистер Олливандер — все они обращались со мной так, будто я был кем-то необыкновенным. Но я ничего не делал. Я даже не помню ту ночь».

Тайсон молчал, позволяя ему говорить.

Гарри сглотнул: «Всё, что я знаю, это то, что мои родители умерли».

Его маленькие кулаки сжались по бокам: «И они празднуют этот день. Я читал об этом. Моих родителей убили, а люди устраивают вечеринки по этому поводу, как будто это великая победа».

Тайсон выдохнул, прежде чем твёрдо положить обе руки на плечи Гарри: «Я понимаю, Гарри. Это полный пиздец».

«Да, — пробормотал Гарри, издав горький смешок. — Это полный пиздец».

Тайсон поморщился. Точно. Это точно была его вина. Теперь он задавался вопросом, было ли обучение Гарри священному языку Америки правильным решением.

«Думаю, нет нужды указывать, что в основном они празднуют тот факт, что Волдеморт наконец получил то, что заслуживал?» — добавил Тайсон.

«Я знаю, — ответил Гарри, глядя на свои руки. — Но мне всё равно больно. И тётя Петуния знала всё это время!»

Его выражение ожесточилось: «Все эти годы она мне лгала. Мои родители не были пьяницами, Тайсон. Они были приличными людьми, которые любили меня. Хагрид сказал мне, что они пожертвовали собой, чтобы спасти меня. Она всё выдумала!»

«Твоя тётя — сука высшего порядка, — ровно сказал Тайсон».

«Да, она грёбаная сука!» — взорвался Гарри.

В приступе гнева он схватил «Стандартную книгу заклинаний, уровень 2» с кровати, швырнул её через комнату и наблюдал, как она отскочила от стены, прежде чем упасть открытой на пол — удобно демонстрируя раздел о чарах Танцующих ног.

«Ну вот, моя новая книга», — вздохнул Тайсон.

Глава 20. Отправление в Хогвартс

Гарри резко, прерывисто вдохнул.

«Почему? — потребовал он. — Она же была её сестрой!»

Тайсон крепче сжал плечо мальчика: «Сучкам не нужна причина, чтобы испортить чью-то жизнь, Гарри. Поэтому их и называют сучками».

Гарри тяжело дышал несколько секунд, прежде чем гнев иссяк.

«Извини, что так внезапно завёлся, — пробормотал Гарри, выглядя смущённым».

Тайсон отмахнулся: «Мы друзья. Если мы не можем быть искренними друг с другом, то с кем мы можем быть искренними?»

Гарри выглядел ещё более виноватым.

Тайсон пересёк комнату, поднял упавшую книгу и вернулся. Плюхнувшись обратно на кровать, он показал её Гарри: «Не волнуйся — книга в порядке. Без повреждений».

Гарри выдавил слабую улыбку.

Тайсон продолжил гораздо более мягким тоном: «Что касается твоих тёти и дяди, мы уже знали, что они неисправимые мудаки. По крайней мере, теперь у тебя будет Хогвартс вместо того, чтобы сидеть с ними».

Лицо Гарри заметно просветлело: «Значит, план остаётся тем же, да?»

«Как только тебе исполнится семнадцать, ты сможешь выбраться из этого кошмара, — ответил Тайсон с ухмылкой. — Возможно, план понадобится немного обновить».

Гарри наклонился: «Например?»

Тайсон театрально развёл руками: «У нас есть магия».

Глаза Гарри расширились: «О».

«О, — передразнил Тайсон. — И это всё?»

Гарри выпрямился: «Что мы можем делать?»

Тайсон усмехнулся: «Я слышал, на шестом курсе нас учат телепортации».

Гарри замер, затем его глаза загорелись: «Мы могли бы ездить в Японию когда захотим!»

«Забудь об этом, — рассмеялся Тайсон. — Япония на завтрак, Греция на обед и Нью-Йорк на ужин».

Настроение Гарри почти мгновенно поднялось. Видение путешествий по миру свободно, без ограничений чулана под лестницей, явно подпитывало мечту, которую он носил так долго.

«Хотя я должен напомнить тебе, прежде чем мы начнём планировать грандиозные приключения, тебе стоит немного позаниматься, — сказал Тайсон, снова открывая книгу».

Он продолжил, его глаза уже скользили по словам: «Просто чтобы ты знал, я уже освоил все чары из учебника первого курса и выучил пару из материала второго».

Глаза Гарри драматически расширились, почти вылезая из-за круглых очков, прежде чем он привёл выражение лица к небрежному пожатию плеч, которое явно говорило «как и следовало ожидать».

Тайсон почувствовал укол развлечения от реакции, но продолжил: «Как только мы окажемся в школе, я планирую серьёзно тренироваться в дуэлях. Я даже могу начать вплетать заклинания в наши спарринги, так что будь готов».

На этот раз Тайсон боялся, что глаза Гарри действительно выскочат из орбит.

Мальчик быстро попрощался с ним и помчался обратно к себе домой, несомненно, стремясь начать практиковать чары сам.

Зрелище было поистине забавным.

...

Остаток месяца пролетел быстро.

После того, что случилось дома, Гарри получил гораздо больше свободы. Не потому, что у Дурслей внезапно появилась совесть — далеко нет. Если уж на то пошло, они пытались больше, чем когда-либо, вести себя так, будто его просто не существует.

Для Гарри это, вероятно, было улучшением.

Тайсон, тем временем, ещё глубже зарылся в учёбу.

К настоящему времени он прошёл почти все учебники первого курса. Единственными, которые он в основном игнорировал, были «История магии» и учебник по зельям.

История всегда утомляла его до смерти.

А зелья...

Зелья были просто химией в модной шляпе. Он ненавидел химию раньше, и магия, по-видимому, не улучшила её.

Тем не менее, между стандартными учебниками и дополнительными справочниками, которые он купил, он создавал приличную основу. Когда основные книги оставляли что-то расплывчатым, дополнительные обычно заполняли пробелы.

Его прогресс в чарах был самым впечатляющим.

К настоящему времени он успешно выучил большинство заклинаний второго курса. Для надлежащей проверки некоторым из них требовались живые цели — например, Щекотное заклинание или Заклинание Танцующих ног.

Поскольку эксперименты на людях были не совсем вариантом, Тайсон был вынужден использовать деревья в заднем дворе.

Результаты были не совсем надёжными. Деревья, как и следовало ожидать, не танцевали. Тем не менее, это помогало улучшать его прицел.

Его величайшим достижением, однако, стало изучение Призывающего заклинания.

С палочкой, конечно.

Он знал, что это не должно звучать впечатляюще. В конце концов, он пытался наложить его без палочки почти год. Но даже так, Акцио было заклинанием четвёртого курса. Для первокурсника наложить его вообще — даже с палочкой — было абсурдно сложно.

Похоже, все те месяцы неудач с безпалочковой версией не прошли даром. Повторяющаяся практика заострила его намерение гораздо больше, чем он реализован.

Даже сейчас он не переставал практиковать его без палочки. Это было первое заклинание, которое он серьёзно пытался освоить без палочки. И Тайсон не собирался бросать его на полпути.

Польза для его намерения была просто бонусом.

...

Кингс-Кросс был бурей шума и движения.

Люди двигались бесконечными потоками по вокзалу, тележки гремели по камню, двигатели шипели вдалеке, а голоса накладывались друг на друга, пока не становились постоянным, бесформенным гулом.

Тайсон стоял у входа, впитывая всё это, пока его отец обнимал его в последний раз.

«Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошёл с тобой?» — спросил его отец, отступая назад и положив руки на плечи Тайсона на мгновение дольше необходимого.

Тайсон усмехнулся, оглядываясь на море людей, прежде чем снова посмотреть на него: «Я буду в порядке, пап. К тому же, у меня есть репутация, которую нужно поддерживать». Он усмехнулся: «Нельзя, чтобы люди видели меня с родительским контролем. Я должен быть грозой».

Его отец фыркнул, потрепав макушку Тайсона достаточно сильно, чтобы испортить его тщательно уложенные волосы: «Гроза, да? Это точно одно из слов для этого».

Затем его взгляд сместился на Гарри, который стоял рядом, неловко держа тележку с их багажом, а сверху сидела клетка Хедвиг.

«Гарри, — сказал его отец, его тон был достаточно серьёзным, чтобы мальчик выпрямился. — Постарайся удержать его от неприятностей».

«Постараюсь, мистер Стюард, — быстро ответил Гарри, звуча так официально, как только может одиннадцатилетний. Затем он легонько толкнул Тайсона плечом: — Давай, мы опаздываем».

Тайсон проигнорировал его и указал на Гарри: «Это твоя первая ошибка, пап. Если здесь кто-то и проблема, так это он».

Что было фактически правдой, так как он был протагонистом.

Его отец ухмыльнулся: «Если Гарри — магнит для неприятностей, то ты — генератор неприятностей. Реактор, даже».

Тайсон рассмеялся, и они обменялись ухмылками.

Хотя его отец часто был серьёзным, он мог быть чертовски смешным, когда был в настроении, хотя это случалось достаточно редко, чтобы застать Тайсона врасплох каждый раз. Обычно он был серьёзным, практичным, приземлённым — не из тех, кто тратит слова впустую.

Тайсон дорожил этой стороной него, как и его мать. К сожалению, она не смогла присоединиться к ним сегодня; у Тайлера был плановый осмотр, на который ей нужно было сходить. Тайсон уже попрощался дома, где его мать пролила достаточно слёз, чтобы заполнить реку.

«Безопасной дороги, пап».

Его отец кивнул, а затем удивил Гарри, обняв его перед уходом.

Гарри замер на мгновение, выглядя так, будто его превратили в камень.

Тайсон вежливо отвернулся, делая вид, что поправляет ремни на своём сундуке, чтобы избавить бедного парня от смущения.

К тому времени, как он повернулся обратно, очки Гарри были кривыми, его лицо красным, а на его лице была маленькая застенчивая улыбка, которая выдавала, как сильно ему это понравилось.

Помахав на прощание, отец Тайсона исчез в толпе вокзала.

Тайсон и Гарри постояли вместе мгновение, прежде чем направиться к барьеру, готовые к предстоящему путешествию.

__________________________

это последняя глава тут. оставшиеся главы будут в моём бусти канале. ссылка в профиле