Как приручить Снежинку 2. Нарушая все правила

Глава первая, в которой Вигго ничего не понимает

Вигго устал. Он решил сделать небольшой перерыв в поисках Зои Михайловны и заехать в управление — узнать новости, посоветоваться, банально поесть и немного отдохнуть. Он не сдался. У полицейских нет на это права.

Голова трещала, как после хорошей попойки — такой, что потом неделю стыдно заходить в сеть, чтобы случайно не сталкиваться со снимками своих подвигов, заботливо выкладываемых друзьями. Хотя бывало и хуже. После Плохого Санты он месяц в сеть не заглядывал, матушка тоже — ей хватило выложенных в домовой болталке фотографий. Она тогда заявила, что не видела его в таком виде лет с пяти, когда он стал мыться самостоятельно. Вигго так и не понял, был ли это комплимент? С его матушки бы сталось… Сейчас еще ничего, голова болела вполне терпимо. Раненое плечо до сих пор горело от яда. Лихорадка так и не сдавалась, бросая то в холод, то в жар. Ему надо отлежаться хотя бы пару часов. Только он знал одно — придет домой и обратно уже не выйдет. У него матушка ого-го-го! В прыжке достанет до уха, скрутит и загонит в кровать болеть, а это сейчас как раз нельзя. Лучше отлежаться пару часиков в управлении.

Патрульный «Ирбис» печально пикнул сигнализацией и, как верный конь, остался мерзнуть на служебной стоянке. Зимнего гаража у них тут отродясь не было. Игнат Нилдинович так и не добился финансирования от земства.

Паучий яд льдом сковал все мышцы. Вигго потянулся, прогибаясь в пояснице сперва назад, а потом вперед, подрыгал ногами, проверил руки. Размял шею, наклоняя голову во все стороны. Вот парни в «Безопасном уезде» сейчас ржут, наблюдая за ним. Вигго зевнул, ткнул пальцем в ближайшую камеру и показал неприличный жест — репутацию надо поддерживать.

С трудом дохромав до крыльца управления, Вигго остановился перед дверью, нацепил на себя самую шальную улыбку и шагнул в тепло и… сырость. Её внезапно развела Эмилия Соломоновна, молчаливо рыдавшая за стойкой. Слезы капали на её драгоценные бумаги, не останавливаясь. И никого вокруг, кто бы мог утешить — рабочий зал вымер. Именно сейчас. Даже со второго этажа не доносилось ни звука.

Заметив Вигго, Эмилия Соломоновна выпрямилась и рванула к нему.

— Вигго!

Каблуки её очаровательных туфелек застучали по ступенькам — за стойкой Игнат Нилдинович когда-то распорядился сделать возвышение специально для невысокой гномки. Она с разгону попыталась влететь прямо в Вигго. Он был гораздо выше Эмилии Соломоновны — она ему аккурат макушкой по пояс была. Чтобы не случился конфуз, Вигго успел присесть на корточки и поймать Эмилию Соломоновну в объятья. Голова полыхнула пламенем боли.

— Ну, ну, что вы… — шептал ничего не понимающий Вигго. — Не волнуйтесь, всё наладится… Перемелется — мука будет.

— Ничего ты не понимаешь, Вигго!

Она кулачком для понятливости его по плечу стукнула, чуть не заваливая на пол — удар у гномки был тот еще.

Вигго подхватил Эмилию Соломоновну под мышки и, чуть покачиваясь, встал. Он посадил гномку на стойку перед собой и твердо сказал:

— Рассказывайте!

Она снова всхлипнула и окончательно разрыдалась, утыкаясь ему в правое плечо и капая слезами прямо в рану.

— Эмилия Соломоновна… — оторопел Вигго, не ожидая такого от всегда уверенной канцеляристки. Утешать плачущих гномок он не умел. Детей – да. Там погладишь по голове, подуешь на ранку, если нужно, скажешь смешную прибаутку и всё. Еще он умел утешать барышень — наговоришь комплиментов, поцелуешь в шутку, а потом не в шутку, и тоже… Всё. Плач затихал, переходя в возмущение. Иногда в пощечину, а иногда и в нечто другое. С Ядвигой как раз последнее было. Он сам тогда не ожидал, если честно. От «этики» принято держаться подальше, а не знакомиться настолько основательно.

Он принялся деликатно гладить Эмилию Соломоновну по плечу и шептать:

— Тихо, тихо… Всё наладится…

Это снова сработало. Гномка возмущенно отстранилась, поправляя помявшийся бант на блузке и не замечая, как из-под задравшейся юбки торчит кружевная манжета чулка. Такого от всегда деловитой Эмилии Соломоновны Вигго совсем не ожидал. Он не удержался:

— Чулочки — отпад!

Она робко улыбнулась, одергивая юбку.

— Тсс, это тайна!

Она зарделась, как человеческая девчонка. Из-за разницы в продолжительности жизни разных рас возникала путаница восприятия возраста. Хрупкая, нежная эльфийка с по-детски оленьими глазами могла запросто оказаться трехсотлетней каргой, а вечно строгая, с замашками соседской тетушки гномка, со вкусом выбиравшая тебе в пару подходящую барышню, всего лишь чуть старше того же Релонлея. И за ней даже можно было приударить, если бы не катастрофическая разница в росте.

— Я могила! — совершенно серьезно пообещал Вигго. — Так что случилось?

Эмилия Соломоновна вновь поскучнела, обещая новый водопад. Вигго спешно достал платок, пропахший потом, и тут же под возмущенным взглядом гномки точно так же стремительно его спрятал в карман.

— Виноват…

Что от платка, что от самого Вигго, воняло знатно. Хотя от него все же сильнее. Оркский иммунитет — классная штука, особенно процесс инактивации ядов, но вот выведение из организма всеми доступными путями — та еще гадость. Яды выводились через дыхание и кожу. Риша бы сейчас откровенно скривилась и вздернула свой привлекательный носик: как же, вонючий орк, полностью оправдывающий своё происхождение! А вот Эмилия Соломоновна лишь чуть покривилась. Надо бы принять душ и переодеться, прежде чем лечь отдыхать.

Эмилия Соломоновна, вернувшая себе невозмутимость, сообщила непонятное:

— Игнат Нилдинович подал в отставку.

— Чё? — оторопел Вигго.

— То! Баев….

Он понял, что дело швах. Эмилия Соломоновна открестилась от своего любимца следователя. Из Романа Федоровича он внезапно стал просто Баевым.

— Эмилия… Соломоновна… Можно чуть-чуть подробнее… Башка трещит…

Вигго взлохматил себе волосы, словно это могло помочь думать.

Шериф же обещал, что продолжит служить! Он обещал… И дело даже не в потерянных Вигго из-за пари деньгах. Что могло случиться, что Игнат Нилдинович не выдержал? Голова отказывалась соображать.

Эмилия Соломоновна достала из кармана жилета блистер и протянула его Вигго.

— Держи, болезный. — Она снова вошла в роль доброй тетушки. — Под язык — быстро снимет боль. И чего ты не дома? Тебе же дали три дня по болезни…

— Так… — Он сунул мелкую таблетку под язык и пробормотал: — Штоит оставить беш пригляда… И шеф шбежал…

— Он подал в отставку, — поправила его гномка, махнув рукой на протянутый блистер. — Оставь себе. Тебе важнее. Тут такой ор был — всех вынесло на улицу волной гнева от Игната Нилдиновича. Я такого никогда не ощущала — казалось, сожжет дотла. Он сейчас как пустыня после того, что случилось с Зоинькой…

Таблетка медленно таяла под языком, оставляя мятную свежесть. Вигго её терпеть не мог.

— Эмилия Соломоновна, пожалуйста!

Она вздохнула и провела рукой по его волосам, приводя прическу в порядок.

— Тебе не сказали… В коконе Олежек нашел тело Зои Михайловны.

— А… О…

В голове стало пусто. Он не удержал лицо, и с него слетела вечная улыбка. Только ж… Кокон был один. Куда делись Золотовы?

— Баев заявил Игнату Нилдиновичу, что дело против госпожи Дёминой будет прекращено по нереабилитирующим основаниям. Тот орал, что может, еще стоит благодарить, что подозреваемый всего один? А он в ответ кричал: мол, попытайтесь войти в мое положение… Я бы мог и вас обвинить, но только из уважения не стал…

Вигго с трудом понимал, кто и на кого орал. Даже рассосавшаяся таблетка не спасала.

— …закончилось тем, что Игнат Нилдинович швырнул бляху мне на стойку и всё…

Она снова хлюпнула носом, чудно напоминая сейчас Шенка, но уже не расплакалась.

Вигго только и смог выдавить из себя:

— Игнат Нилдинович не из тех, кто бросает дело на половине пути.

Эмилия Соломоновна резонно напомнила:

— Так дела нет. Его прекратили. Маньяк найден и это Зоя.

— Я. Не. Верю, — твердо произнес Вигго, забываясь и вылезая за рамки роли тупого орка. Впрочем, Эмилия Соломоновна сейчас не в том состоянии, чтобы что-то заметить. — Зоя Михайловна из тех, кто привык спасать. Спасатель не становится убийцей. Даже ради великой любви, уж простите, Зоя Михайловна никогда бы не пошла на такие преступления. Ни один мужик такого не стоит — она это знала. Эльфаук ошибся.

Гномка упрямо, словно хотела переубедить Вигго или чтобы он её переубедил, перечислила:

— Так яд в квартире Игната Нилдиновича, плащ, парик… А в руках Зои был тот самый странный нож.

Вигго прикрыл глаза.

— Так… Мне надо подумать!

Мог ошибиться не только неразумный эльфаук. Ошибиться мог и Олежек. Надо сходить и самому все осмотреть. Эмилия Соломоновна честно сказала:

— Тебе не подумать надо, а помыться, переодеться, поесть и лечь поспать. К тебе только с подветренной стороны и то по большой любви сейчас подходить.

Он наклонил голову на бок, одним глазом рассматривая гномку.

— Это было больно!

— Зато честно. Иди уже, мойся. Я сейчас найду тебе еды и успокоительный чай заварю.

Он кивнул, но у поворота к душевой остановился и пробормотал:

— Замените чай на кофе, пожалуйста.

Ему вслед понеслось возмущенное:

— Вигго!

— Потом… Всё потом! — отмахнулся он. Спорить с Эмилией Соломоновной о том, что сейчас каждая секунда на счету, не хотелось.

— Вернись! — металось по коридору.

Вигго сейчас не до успокоительного чая и сна. Сперва шериф, потом Олежек, потом Баев. Или нет? Игнат Нилдинович точно никуда не сбежит — не тот он мужик. Он рогом упрется, но найдет настоящего маньяка и отомстит за свою женщину. Он же дроу. Тогда сперва Олежек и Баев. Потом вместе с Игнатом Нилдиновичем думать дальше или искать еще четыре паучьих кокона. Риша не понимает, во что её втянули. Гармонизаторы по легенде происходили от ангелов, и их легко было запутать в человеческих понятиях добра и зла, верности и предательства. Видимо, жри́цы-дроу сломали её муками симпатичного ей молодого эльфа, превращенного в эльфаука на алтаре. Бедная Риша — такое перенести! Её хотелось спрятать в объятьях, заслоняя от бед этого мира, только она упрямая и слегка дурная. Совсем как он.

В раздевалке было пусто, прохладно и уныло: выкрашенные в зеленый цвет стены, серые ряды одинаковых шкафчиков для одежды, низкие скамейки, вечная вонь мужских носков, потной одежды и непобедимой сырости. Из душевой несло еще убойной смесью запахов мыла и хлорки.

По уставшим глазам бил яркий свет электрических ламп. Одна в дальнем углу так и продолжала тревожно мигать, что бы с ней электрики не делали. Самому, что ли, влезть и проверить лампочку, а то по управлению уже слухи ползали, что это чей-то недобитый призрак подает знак. Полицейские, а туда же… При-и-израк!

Тишина, какая-то нереальная для управления, плотная, непробиваемая, давила на Вигго. В раздевалке всегда было шумно, а сейчас его уши прядали, вставали торчком, но ни единого голоса уловить не могли. Видимо, шериф совсем в разнос пошел, раз смог все управление выставить на улицу своим сливом… Одна стойкая Эмилия Соломоновна и осталась.

Вигго открыл свой шкафчик, заранее доставая свежую одежду — тут у всех по запасному комплекту было. Никогда не знаешь, чем закончится дежурство. Вигго вообще хранил два комплекта, просто на всякий случай. Игнат Нилдинович его любил и посылал туда, куда остальных стеснялся. Иногда после такого одежду проще было выкинуть, особенно после слизняка какого-нибудь. Кинув на скамью сумку с мыльно-рыльным, Вигго принялся раздеваться. У него, как у командира взвода патрульной службы, был «почетный» первый шкафчик — прямо у дверей, потому Эмилия Соломоновна, влетая в раздевалку, чаще всего напарывалась именно на Вигго. Начальство предпочитало переодеваться у себя в кабинетах.

Вигго собрал грязное в мешок, потуже его затянул, чтобы шкафчик не провонялся, взял свежее казенное полотенце с полки и направился в душевую. Тут было непривычно тихо и гулко. Было слышно, как в дальней кабинке капает вода из плохо закрытого кем-то крана. Из открытого на проветривание окна тянуло свежим морозцем.

Вигго включил воду похолоднее — планы выспаться накрылись медным тазом из-за Баева и почему-то вспылившего Игната Нилдиновича. Ну не мог он так поступить! Он дроу. У них жутчайший матриархат. Они за своих женщин горло перегрызали.

Вигго быстро намылился, шипя от боли в ране, а потом, упершись рукой в прохладную кафельную стену, подставил под тугие струи голову. Боль утекала прочь вместе с водой. Надо собраться с мыслями. Надо понять, что так искорежило шерифа, что он все бросил. Его могла взломать та же тварь, что и Ришу? Так… Когда бы. Игнат Нилдинович все время был на виду в бою с эльфауком, да и эльфы эмпаты в основном, как Ядвига. Менталистов среди них не бывает — это прерогатива дроу.

Он запрокинул голову, ловя ртом прохладные струйки. Р-р-риша… Кажется, она солгала. Не эльфаук. Драук. Но это не объясняет того, когда шериф попал под его ментальную обработку. За Ришей шел не только драук? Могла еще какая-то тварь увязаться за ней? Пока одни непонятки.

Дверь в раздевалку хлопнула, спину обдало сквозняком из-за открытого окна. Вигго не сдержал улыбки и для вида простонал:

— Эмилия… Соломоновна…

Он выключил воду, схватил полотенце и, помня про личную драму гномки, не стал ругаться.

В лицо ему заржал голый Грим, орк-чистокровка, направлявшийся мыться. Три аршина мышц, даже в голове — сплошные мускулы.

— Эт-ты её загнал на стойку?

Вигго стыдливо опустил кончики ушей.

— Только не говори, что…

— Она тама до сих пор на стойке кукует!

Он зашелся в новом приступе смеха, шагая под душ. Спрашивать, почему Грим Эмилию Соломоновну не снял со стойки, было глупо.

Вечный напарник Грима Кузнецов, скидывая одежду на скамью у своего шкафчика, одобрительно гаркнул, чтобы точно было слышно:

— Лихо, ротмистр! Месть должна быть холодной и неотвратимой!

Вигго, наматывая полотенце на бедра, выругался в потолок:

— Да вашу ж мать!

Он, как был босиком, рванул обратно в холл, моля всех духов мира, чтобы Эмилия Соломоновна простила его забывчивость.

Да, она так и сидела на стойке. Её алые ноготочки стучали по стойке что-то вроде похоронного марша Вигго. Эмилия Соломоновна чуть приспустила очки и посмотрела на него поверх стекол.

— Только из-за твоей головной боли я прощаю тебя, Вигго.

— А я думал — из-за полотенца.

Он подхватил её под мышки и бережно опустил за стойку.

— Дурной ты, Вигго! Мне до твоей харизмы дела нет, а вот шрамы… Сразу видно, не мальчик — мужчина! Красота же! Иди уже одеваться — тут Баев вернулся в управление. Еще заловит в непотребном виде. Выговор вновь влепит.

Вигго шально отдал честь, прикладывая руку к пустой голове — боль только утихла и мысли еще не заселились обратно.

— Есть одеваться…

Он развернулся и похромал обратно в душевую. Эмилия Соломоновна его снова остановила:

— Вигго, вернись!

— Ась?

Он застыл на углу коридора.

Гномка ткнула в него пальцем.

— Вернись, я сказала!

Она достала из-за стойки белую коробочку с красным крестом.

— Я в порядке, — попытался отлынить от очередного этапа лечения Вигго. Да сколь ж можно! — Я орк, на мне всё само заживает!

Он дернул плечом, чувствуя, как струйка крови потекла по спине.

Эмилия Соломоновна грозно посмотрела на него поверх очков — этот взгляд означал, что сопротивление бесполезно.

— Я сказала: сюда, живо! Пусть оно заживает само, но кровить-то не должно. Давай, обработаю рану. Как тебя угораздило-то?

Он послушно вернулся, вновь закинул Эмилию Соломоновну на стойку и развернулся к ней спиной, позволяя обработать рану.

— Сказал бы, что это барышня в порыве страсти укусила…

— Балабол!

Эмилия Соломоновна прыснула какой-то гадости в рану. Мерзко защипало. По спине потекли новые струйки, в этот раз холодные лекарственные. Гномка их промокнула и опять принялась чем-то пшикать. Приятно запахло травами. Вигго принюхался: зверобой, подорожник, ромашка. Эмилия Соломоновна знала толк в лечении.

— Лан… Это эльфаук в меня дротиком попал.

— А выглядит и впрямь как укус, — пробормотала гномка, принявшись накладывать клейкую повязку. Вигго задумался, высчитывая, какой сегодня день после операции у Риши. Получалось, что пятый-шестой. А когда ей надо снимать швы? Надо бы позвонить в больницу и уточнить. Сама Риша же не справится, а он обещал помочь. Вот точно — балабол! Наобещал и забыл.

— Тсс, никому не выдавайте эту позорную тайну! Быть покусанным пауком — что может быть хуже для орка…

— Так и быть, не скажу. Всё, топай, одевайся! Только сперва меня со стойки сними!

Вигго послушно развернулся, поблагодарил Эмилию Соломоновну и подхватил её на руки. Уличная дверь неудачно открылась и на пороге замер ошеломленный Эрки Орьевич.

— Здрасти… А что тут происходит?

Вигго расплылся в довольной улыбке и не удержался:

— Угоняю в степь прекрасную деву подземного народа. А что?

Эмилия Соломоновна розыгрыш не поддержала — прижиматься к его могучей груди не стала, как бедная полонянка, но и не возмущалась.

— А ну поставь, где была! — взревел Эрки Орьевич.

Вигго водрузил Эмилию Соломоновну обратно на стойку.

— Есть вернуть, где была! Ладно, я пошел одеваться — дальше сами разбирайтесь!

Он обернулся на углу и спросил:

— Эмилия Соломоновна, результаты токсикологии Снежиной еще не пришли?

Эрки прошипел что-то ругательное под нос, а потом добавил:

— Ротмистр, не лезь не в свое дело! Ты патрульная служба, к расследованиям никакого отношения не имеешь. Вали в раздевалку!

Эмилия Соломоновна, лихо спрыгивая со стойки, так что пол чуть дрогнул, заявила:

— Вигго, как появится результат — сообщу.

Глава вторая, в которой появляется ясность, но легче Вигго не становится

Вигго рысью промчался мимо стойки Эмилии Соломоновны к кабинету судмеда, уточняя на бегу:

— Олежек у себя?

— Вигго! Живо сюда! — возмутилась Эмилия Соломоновна, собиравшаяся и дальше заботиться о нем.

— Потом! После Олежека, — отмахнулся он.

То, что после он понесется к следаку, Вигго говорить не стал. Что-то подспудно подсказывало, что времени нет совсем. Он даже волосы после душа не сушил — сейчас каждая минута на счету. Хотя запах сдобных булочек и свежего кофе был умопомрачителен. Эрки Орьевич зря крутит хвостом и не делает предложение Эмилии Соломоновне, считая её излишне легкомысленной особой.

— У себя Олежек… — донеслось из холла, когда Вигго уже вломился в необжитой кабинет судмеда.

Тот сидел в кресле за рабочим столом, откинув голову и закрыв глаза. Рукой он удерживал на макушке пузырь со льдом. Эк их тут всех Игнат Нилдинович приложил…

Окна были плотно закрыты жалюзи — Олежек шерифа побаивался и потому уважал его недостатки, вроде плохой переносимости солнечного света. Шумел старый комп, воняло пылью и самим Олежеком — тот обожал терпкие одеколоны, словно они могли придать щуплому, как цыпленок, парню налет мужественности. Вигго, может, и взял бы шефство над Олежеком, помогая стать мужчиной, но тот спал и видел, как сматывается из Синеярска куда подальше.

Вигго кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Олег Семенович, драсте…

Тот открыл глаза, но выпрямляться не стал. В его позе так и читалась вся трагичность бытия. Олежек — мастер хандрить и страдать там, где обычный мужик стискивал зубы и продолжал наслаждаться жизнью.

— Вигго Гаррьевич, что вы тут делаете?

— Честно?

— Кристально.

Вигго прошел в кабинет и нагло уселся на стул, который под ним тревожно скрипнул. Хорошо быть орком — там, где тебя не уважают, можно действовать как хочется — никто не пискнет, а окажется, что всё же уважали — все можно списать на расовые отличия. Вот и сейчас Олежек поморщился, но вспомнил о приличиях:

— Садитесь, кстати…

— Да спасиб! — сыронизировал Вигго, забросил ногу на ногу и подался вперед. — Пытаюсь разобраться.

— В чем?!

Олежек искренне недоумевал. Вот же, умеет парень!

— Во всем! — Вигго расплылся в широкой улыбке. Знал, что она нервирует чистокровок-людей. — Мне непонятно, что тут случилось. Почему Зою Михайловну назвали маньяком-снежинкой, почему тело, найденное в коконе, опознали как Зою Михайловну, почему взбеленился шериф и, вообще, почему всё управление дружно сошло с ума, кроме меня, конечно.

Олежек прикрыл глаза, не иначе набираясь храбрости. Пузырь со льдом чуть не улетел с его головы.

— Ты знаешь, что не имеешь права лезть в расследование? — все же решился судмед.

Вигго не выдержал и напомнил всем очевидное:

— А ты знаешь, кого выберут следующим шерифом?

Не он первым начал «тыкать».

— Да ну тебя… — обалдел Олежек. — Зачем тебе эта головная боль?

Вигго тоже изумился — он имел в виду Феллима Арагаровича Дивнова, метившего на это место два года назад. Проще Релонлея вернуть, чем терпеть Феллима Арагаровича — он та еще эльфийская дрянь. Так, получается, что Игнат Нилдинович не шутил, когда говорил, что видит Вигго следующим кандидатом в шерифы? Вот нужна ему та предвыборная гонка и геморрой после…

— За надом, — тем не менее твердо сказал он. — Олежек… Пожалуйста… Что там с Зоей Михайловной?

Тот покривился, постонал, постучал пальцами свободной руки по столу и сдался:

— В коконе именно она.

Он даже пузырь со льдом снял и расстроенно бросил на стол.

— Настолько хорошо сохранились останки? — удивился Вигго. — Тело точно подверглось обработке паучьими ферментами. Там даже после заморозки мало что могло остаться: кости, волосы, ногти…

Олежек выпрямился и неожиданно повысил голос:

— Какого хрена тогда спрашиваешь, раз сам все знаешь?! Тело в полуразложившемся состоянии — мышцы еще остались, а кожные покровы уже того…

— И как ты тогда уверенно опознал Зою Михайловну?

— Тебе объяснять азы нашей профессии?

Вигго развел руками:

— Уж снизойди до тупого орка!

Олежек скрипнул зубами и снизошел — у орков своеобразная репутация: они любыми путями добивались ответов на свои вопросы. Народ еще помнил рассказы о ночных кострах в степи и криках тех, кто оказался слишком глупым не отвечать оркам.

— Хо. Ро. Шо. Обнаруженное тело ростом в два аршина и три вершка соответствует росту Деминой. Зубная формула тоже…

— Вот тут подробнее!

— Иди ты… Согласно стоматологической карте, Демина никогда не ставила пломбы и прочее.

— То есть, вилами на воде писано: она или не она.

Олежек взвился, напоминая сейчас обиженного щенка. Вот зря его Игнат Нилдинович жалел и ограждал от настоящей жизни. Пару раз огреб бы за свое поведение — может, и научился бы быть мужиком.

— Прическа… Точнее то, что от нее осталось, соответствует. — Олежек заколебался и признался: — Там кожу уже разложило, так что та пакля, что осталась от прически, вроде той же длины и цвета.

Вигго забросал его вопросами:

— Одежда? Украшения? Обувь? Это не должно было разложиться. Какие-то особые приметы вроде следов старых травм?

Олежек не выдержал:

— Совсем за тупого меня не держи. Одежды и прочего не было. Паучок не захотел давиться неперевариваемыми вещами и раздел жертву. Скорее всего. Травм у Деминой, насколько мне известно, не было. Что-то еще?

Вигго откинулся на спинку стула и задумчиво признал:

— Так себе опознание.

Олежек обиделся за честь мундира:

— Оно проведено по всем правилам! Заметь, в пропавших у нас только Демина и числится.

— Еще Золотовы.

— Те светловолосые — я узнавал, — торжествующе произнес Олежек.

— А Ядвигу Феллимовну ты в расчет не берешь? — напомнил Вигго.

— Так живая она. В полдень приходила с кучей эльфов. Заставили бумаги подписать о неразглашении об эльфийском воине, пострадавшем от жриц Ллос… — Он неожиданно скис и почти прошептал: — Знаешь, она такая довольная была… Я до её визита сомневался, что в коконе Зоя Михайловна… Ну, мало ли, есть шанс ошибки, но Ядвига Феллимовна как кошка, поймавшая жирную мышь, была. Она так и излучала довольство. Я сразу понял, что она точно знает: в коконе Зоя Михайловна. Иным её довольство не объяснить. Оно прям с ног сшибало…

Вигго признался самому себе, что это да, точно аргумент. Ядвиге Феллимовне, почему-то объявившей охоту на Игната Нилдиновича, Зоя Михайловна как кость в горле была. Устранение конкурентки — повод восторжествовать. Вот полная хрень, если честно… Зачем эльфийке дроу? Это два взаимоненавидящих рода эльфов. Может, Риша не лгала, когда говорила, что шериф сам гармонизатор? Иначе объяснить неразборчивость в связях Ядвиги Феллимовны не получалось.

— Ты ДНК взял? — на всякий случай уточнил Вигго.

— Взял, только толку… ДНК самой Деминой у нас нет.

Вигго возмутился:

— Как нет? Те же волосы в доме Игната Нилдиновича всяко должны быть. Опять же зубная щетка — вдруг повезет. И…

Олежек кисло напомнил:

— Так Снежина тоже темноволосая.

— А причем тут Арина Семеновна? — оторопел Вигго.

Олежек восторжествовал не хуже Ядвиги:

— С того! Релонлей последнюю неделю со Снежиной носился. Думаешь, не переспал с ней?

От удара в челюсть Олежека спасло то, что Вигго все же не совсем орк. Игнат Нилдинович сам приструнит парня. Наверное.

Не зная, чего он только что чудом избежал, судмед продолжал:

— Мы не сможем точно сказать, чьи волосы в квартире Релонлея, если они там вообще есть. Живых родственников у Деминой нет. Эксгумировать тело её матери Баев не даст. И так понятно, кто в коконе, а у полиции сейчас не бюджет, а сплошные дыры. За две недели ни одной разломной твари, мало-мальски стоящей, патрульные не раздобыли. — Олежек это так произнес, словно Вигго лично виноват в том, что Разлом успокоился и перестал плеваться тварями. — Вас скоро сокращать будут капитально, а ты требуешь ненужные ДНК-анализы и эксгумацию, когда и так все кристально ясно.

Вигго не требовал, пока еще. Он раздумывал, где взять деньги на все это. Если бы не крупная ставка на Игната Нилдиновича, то выкрутиться можно было бы, но он же проиграл в пух и прах. Надо просто уговорить шерифа вернуться. Лезть самому в предвыборную гонку, да еще соревноваться с Феллимом Арагаровичем, Вигго не собирался.

Он встал.

— Ладно, пойду я… Дел по горло.

Олежек внезапно осмелел. Он спросил, ехидно так поглядывая:

— Говорят, ты и Ядвига…

— И чё?

Вигго навис над столом, рассматривая бедового судмеда. Мозги у Олежека точно отсутствовали.

— Ну… И как оно с эльфийкой? — смешался тот.

— А в морду?

— Что так сразу…

Вигго твердо произнес, чтобы до того точно дошло:

— О таком не треплятся, Олежек.

Он не стал говорить, что Ядвига из тех, кто лишь снизойдет до тебя, досуха выпьет, но ничего не даст взамен. Ну и то, что его согласия тогда особо не спрашивали, обработав ментально, тоже глупо говорить.

Несмотря на Олежека, заставившего вспомнить о самой большой глупости в своей жизни, Вигго воспрял. Еще ничего не потеряно. Точно утверждать, что в коконе Зоя Михайловна, нельзя. Такого тогда взбеленился шериф? Ответ мог знать только Баев. Захочет ли он делиться знаниями — тот еще вопрос.

Кабинет следователя разительно отличался от пустого кабинета Олежека. Судмед считал, что он тут временно и потому почти не обживался, Баев собирался прочно связать свою судьбу с Синеярском — кабинет был полон книг, фотографий на стенах, всяких безделушек на рабочем столе.

— Добрый день, Роман Федорович! — Поздоровавшись, Вигго не стал задерживаться в дверях и прошел сразу в кабинет.

Баев не чета Олежеку — продолжая что-то печатать в компьютере, он кивнул в приветствии и скомандовал:

— Садись, ротмистр… Дай закончить.

Вигго сел на стул и принялся ждать, хотя время бездарно утекало прочь.

Баев что-то окинул взглядом на экране, отодвинул в сторону клавиатуру и задумчиво уставился в Вигго. Еще и руки сложил на столе, переплетя пальцы.

— Что стряслось, Вигго Гаррьевич?

Тот честно сказал:

— Я хочу знать, на каком основании прекращено дело «снежинки».

Баев покривился, но все же ответил:

— Дело прекращено по причине смерти главного подозреваемого. Что-то еще?

Вигго снаглел:

— Могу я посмотреть дело?

Без этого он не продвинется в понимании той хрени, что творится вокруг. Баев прищурился и так же нагло ответил:

— А сена свежего не хочешь? Ты простой патрульный. Ты не имеешь права лезть в расследование.

— Игнат Нилдинович заслу…

— Игнат Нилдинович, при всем моем уважении к нему, идиот, позволивший любви к женщине застить себе глаза!

Вигго в упор посмотрел на следователя. Тот не отвел взгляд. Заматерел под крылом Игната Нилдиновича, только… ума это не прибавило.

— Роман Федорович…

— Лишь для того, чтобы ты не наломал дров, ротмистр! Учти! Дела тебе не видать, как собственных ушей!

Тот показательно дернул ими, напоминая, что они гораздо длиннее человеческих. Баев фыркнул:

— Ты меня прекрасно понял. Кроме того, что Зоя Михайловна метила в супруги Релонлея и знала каждую жертву, есть показания Сидорова и Снежиной, есть парик, плащ, сам нож в руках Зои Михайловны. Есть так же подтвержденный факт поездки Деминой в Березовую гриву как раз, когда там убили Ретунского… Памятка о применении и создании яда у Релонлея. Сам яд. Поведение Релонлея, до последнего утаивавшего сведения об особенностях преступления для защиты Деминой… Тебе этого мало? Всё есть: мотив, возможность совершения преступления и улики. Я бы рад заявить, что Зоя Михайловна не при чем, но факты — упрямая вещь.

Спорить было бесполезно — Баев выстроил в мозгах стройную версию случившегося и упорно её придерживался. Вигго лишь спросил то, что Баев упрямо проигнорировал:

— И где тогда пропавшие Золотовы? Почему мы их не можем найти, если эльфаук помогал нам и заловил нашего маньяка-снежинку?

— Считать умеешь, ротмистр? — скривился Баев.

— С утра еще умел!

Следователь рявкнул:

— Не цеди сквозь зубы и не скалься! И считай. Сколько у нас было жертв?

— Три.

— Потом была неудача со Снежиной. Потом Ретунский.

— Считать? — ехидно расплылся в улыбке Вигго.

Тот кивнул, позволяя:

— Считай, считай, ротмистр…

— Четыре.

— А Золотовых у нас сколько пропало?

— Четверо. И пропало вместе с Зоей Михайловной пятеро.

Баев сцепил руки в замок. Все же он волновался. Наверное. Учителя же подставил.

— Пропало четверо Золотовых. Четыре плюс четыре сложить сможешь? А восемь жертв и восемь паучьих ножек сравнить сможешь? И восемь ритуальных ножей. Еще вопросы, где Золотовы, есть?

— Никак нет, — процедил Вигго. Что-то в этом было — для тех, кто плохо знал Игната Нилдиновича и Зою Михайловну.

— Вот именно! — Баев обмяк, словно сам поверил во все. — Теперь или охотники случайно наткнутся, или по весне оттают.

— То есть поиски решено прекратить?

Роман Федорович подался вперед, разглядывая Вигго.

— Никто не прекратит поиски, тебе самому это прекрасно известно! Пока есть надежда, будут искать. Только надо быть реалистами — найти живыми Золотовых вряд ли удастся.

— Чушь!

— Ротмистр, прекрати, а?! — Баев впервые выдал свое смятение. — Я на стороне Релонлея… Отчасти. Я мог и его задержать, как соучастника преступления. Яд, инструкция, теория ритуала, как минимум, — это его влияние. Зоя Михайловна не полезла бы творить дичь, если бы её не подталкивали к этому обещаниями брака!

Вигго лишь повторился:

— Чушь!

— Я не стал ему из-за какой-то женщины портить карьеру.

Из-за какой-то женщины… Надо же. А вроде Игнат Нилдинович никогда не скрывал, кто он…

— А ведь я тебя уважал, Роман Федорович…

— Вали! Узнаю, что полез в дело — сообщу в «Этику». Понял?

Вигго встал и пошел прочь. Ему в спину прилетело от Баева:

— Знал бы ты, как я уважал Игната Нилдиновича…

Он обернулся в дверях:

— Видать, мало. Раз поверил во всю эту чушь!

— Вали, пока в морду не получил за особую наглость! Не посмотрю, что орк…

Вигго свалил — опять мимо возмущенной Эмилии Соломоновны в полицейское общежитие. В квартиру Релонлея его не пустили. Дежурный заявил, что тот уже несколько часов как съехал, даже вещи не стал забирать — лишь ключи от квартиры и швырнул на стойку, до коменданта не снизошел дойти. Дежурного это задело — видно было. Игнат Нилдинович раньше не позволял себе такого поведения.

— А кошки? — только и спросил Вигго. Все знали, что он души в них не чаял, собирая по помойкам. Пока кошки тут — тут и шериф, просто сейчас он сорвался и собирает себя по кускам. Вигго его понимал: разница в продолжительности жизни разных рас на корню пресекала неизбывную мечту к «жили они счастливо до самой смерти!». Люди жили мало. Эльфы — почти бессмертны. Орки — серединка на половинку, могли бы жить долго, если бы не вечная тяга к приключениям и войнам. Гоблины — вообще бабочки-однодневки на фоне остальных. Найти любовь среди представителя другой расы и боль, и счастье. За настоящую любовь надо держаться зубами, потому что она недолговечна.

— А что кошки? — зевнул дежурный, чуть не вывихивая челюсть.

Вигго терпеливо повторил:

— Игнат Нилдинович кошек забрал?

— Забрал. Тащил всех четверых. А что?

— Ничего, — пробормотал Вигго. Это была катастрофа. Шериф, действительно, все бросил. Какого хрена?! Он тоже поверил в Баевскую чушь?!

Вигго вышел на улицу и принялся звонить Игнату Нилдиновичу. Жизнерадостный женский голос сообщил, что телефон абонента временно отключен или находится вне зоны доступа. Как-то не вовремя Игнат Нилдинович стал слишком поверхностным.

Возвращаться в управление не хотелось — навалилась усталость, щедро подпитанная тоской и непонятками. Холод щипал за уши, обещая их отморозить — Вигго рванул не накинув даже куртки, так спешил разобраться во всей этой хрени. Без дела, без результатов экспертиз и без допросов не понять то, что наворотил маньяк-снежинка и, самое главное, для чего. Цель точно не замужество на Релонлее, иначе придется признать, что это всё же Зоя Михайловна все сотворила. Тогда что цель? Риша была уверена, что это точно Релонлей. Чего добивался маньяк своими ритуалами? Зачем они были нужны? Как вообще это все связано? У Игната Нилдиновича, как и у Баева, была своя стройная теория, но вот же хрень — он ею не поделился с Вигго.

Дойдя до управления, он снова достал умфон и позвонил шерифу. Жизнерадостная барышня вновь ответила тоже самое. И не скучно ей говорить одно и тоже? Вигго отправил Игнату Нилдиновичу через текстовик сообщение с просьбой перезвонить. Что еще можно было сделать?

На стоянку вырулил полицейский «Ирбис» с эмблемой «Черного шамана». Вигго не стал ждать патрульных — сейчас не хотелось лишних, ненужных разговоров. Может, попросить Эмилию Соломоновну помириться с Баевым и добыть дело? Только решится ли она на такое ради Релонлея? За такое и со службы вылететь можно.

Вигго зашел в холл и замер под прицелом злых глаз Эмилии Соломоновны.

— Что это за проделки?! — возмутилась она. — Я сказала: есть и отдыхать…

Она с оскорбленным грохотом поставила кружку на стойку. Кофе чудом не расплескался.

— Живо! — добавила она на всякий случай.

— Эмилия Соломоновна… — Вигго нашел в себе силы улыбнуться. — Я…

Та сникла.

— Прекрати… Мне шерифа, Баева и их взбрыков сегодня хватило. Хоть ты будь паинькой.

— Есть быть паинькой… — Вигго послушно взял кружку с уже остывшим кофе.

На стойке появилась тарелка с булочками.

— Ешь, — устало сказала Эмилия Соломоновна. — Баев отказался разговаривать, да? Он и с шерифом не особо стал…

— Добудете дело?

Вигго широко улыбнулся, для надежности еще и булочку укусил, тут же нахваливая таланты гномки:

— Вкушно…

— Ты меня с кем-то путаешь, — пробормотала Эмилия Соломоновна.

Эрки Орьевич, чем-то занимавшийся за одним из рабочих столов в общем зале, подошел к ним:

— Дело не обещаю, а результаты исследований я распечатаю для тебя. Только, Вигго, снимут же с тебя голову за такое.

Он, залпом выпивая кофе и чувствуя себя почти счастливым, сказал:

— Тело в коконе возможно опознано неправильно. Есть надежда, что это не Зоя Михайловна. Расследование прекращать нельзя. Раз Баев этого не собирается делать — продолжу я.

— Ну дела-а-а… — только и смог выдавить Эрки Орьевич.

Уличная дверь открылась и в холл вошел унылый Шенк, шагая нога за ногу.

Вигго чуть булочкой не подавился — гоблины те еще лентяи, но Шенк нес службу исправно. Что вообще происходит в Синеярске? Может, мир сошел с ума, а он и не заметил?

— Где тебя носило? — спросил Вигго. Гоблин должен был дежурить сегодня на березовом тракте.

Шенк, отчаянно морща нос, принюхался, с надеждой глядя на булочку в руках Вигго. Эмилия Соломоновна тут же положила на тарелку еще и предложила:

— Угощайся, Шенк. Оголодал-поди.

Дважды уговаривать гоблина не пришлось. Он, наугад из-за мелкого роста протягивая руку, схватил булку, тут же запихивая её в рот, и принялся пояснять:

— Ешть такое… Ш «Шамана» добирался… Вот.

— А что ты там забыл? — оторопел Вигго. Пост был совсем в другой стороне от березового тракта.

— Дык… Нилдиныч меня из машины выкинул.

Гоблин цапанул очередную булочку, чуть не уронив при этом тарелку. Вот же саранча прожорливая! Вигго не сколько еды было жаль, а времени.

— Шериф? — переспросил на всякий случай он. Мало ли, не так понял.

Игнат Нилдинович всегда с уважением относился ко всем расам, даже к гоблинам. Он вообще первый, кто принял это племя на службу. Он даже тролля Гришгора взял в разведчики, а тролли… Их вообще никуда не брали, кроме строительства мостов, и то редко. Гномов проще нанять.

— Агась, — кивнул несчастный Шенк.

Вигго снова уточнил — его мир больше никогда не будет прежним:

— Из машины?

— Точняк.

Эрки Орьевич усмехнулся, закручивая кончик уса.

— Ясное дело. Поди чихнул, срыгнул, в носу поковырялся… Соплю разма…

Шенк обиженно взвился, размахивая новой булкой в руках. Невиданное дело — гоблин забыл о еде.

— Не было того! Я ваще спал! А он меня р-р-раз и выкинул из машины.

Вигго уставился на Шенка. Тот не лгал. Не было никакого смысла придумывать такое. Что с Игнатом Нилдиновичем случилось?

— Тормози… Ниче не понимаю. — Он замотал головой, надеясь, что разбежавшиеся мысли все же встанут на свои места. — Для начала… Что вы там делали у «Шамана»? Оттуда же сообщили, что следов нет. И ехала Зоя Михайловна в город, а не к Разлому.

— Так искали Зою Михалну. Правдыть, вроде в город должны были вернуться, так что, как оказались у «Шамана», хрен его ж знает.

Вигго прищурился.

— Так… Во сколько тебя выкинули из машины?

— Дык часов одиннадцать было. Можа двенадцать.

Вигго повернулся к Эмилии Соломоновне — если кто и знает, то только она.

— Когда стало известно, что в коконе Зоя Михайловна?

Она не растерялась:

— Сейчас Олежеку позвоню.

Она быстро переговорила с ним по умфону и возвестила:

— Олежек первым делом Игнату Нилдиновичу сообщил. Около одиннадцати часов, плюс-минус.

Эрки побелел, догадываясь, что произошло:

— Ну, теперь все ясно. Головы у белобрысого никогда не было.

Вигго скривился — он тоже всё понял.

— А чё случилось-то?

Шенк даже запрыгал от досады.

— Игнат Нилдинович убил эльфаука… — фыркнул Эрки.

Вигго не был столь категоричен, но его мнения не спрашивали. Шенк его порадовал своей сообразительностью:

— Так Нилдиныч мне жизню спасал — выкинул из машины, чтобы эльфаки прибили только его. Во дурной! Это когда гоблины отказывались бить эльфаков?!

Эрки буркнул:

— …особенно из-за спины мстительного дроу. Во он кашу заварил! Отомстить за свою женщину, словно двадцатый век на дворе, и смотаться из города от эльфов.

Вигго направился к двери, на ходу бросая Эмилии Соломоновне:

— Я в Безруково, к госпоже Снежиной — надо узнать, как она. Если что-то станет еще известно, пожалуйста, сообщите.

— Естественно, Вигго Гаррьевич! — Гномка выскочила из-за стойки, протягивая бумажный пакет. — Это для девочки. Булочки. Свежие. Она сейчас поди в шоке после визита Игната Нилдиновича. Тот в своем праве, конечно, но как-то это не по-человечески все же. Передайте, пожалуйста, и не теряйтесь! Девочки в беде очень ранимые и нежные. Харизму на полную мощность и только вперед!

— Есть только вперед! — мрачно сказал Вигго.

Нежная и ранимая, это не про Ришу точно — она сейчас как минимум в ярости, если Игнат Нилдинович, действительно, настолько сорвался.

Шенк схватил пакет с булочками и с криком понесся за Вигго:

— Я с тобой! Она ж та еще мегера — сварит мозги, и поминай, как звали. Я тебя прикрою!

Глава третья, в которой Арина встречает гостей

Арина, выныривая из липкого полусна, вскинулась, услышав стук в дверь. Сердце, щедро подхлестнутое адреналином, бешено забилось в груди. В доме царила плотная, непробиваемая тишина. Даже Альбу не было слышно. Арина прислушивалась — вдруг стук ей приснился? Вдруг ей только почудилось. Он повторился, и Арина расплылась в улыбке от неожиданного счастья. Славка! Это скорее всего она! Она же должна вот-вот приехать. Она обещала. Славка не из тех, кто глупо попадается местным паучьим маньякам… Хотя и Данька был не из таких. Как он вообще кого-то из местных близко к себе подпустил?

В гараже, как и во всем доме, было темно. Только бессмысленно летали под потолком разломные бабочки, сияя крыльями. Альба затих, спрятавшись где-то под разорванными одеялами, щедро присыпанными снегом. Только и торчало наружу паучье брюшко и мертвенно-поджатые ходильные ноги. На них никаких одеял не хватит… Передняя лапка упрямо когтем процарапывала что-то в воздухе. Судорога, которую Арина так и не смогла купировать.

Стук повторился, уже гораздо громче. Спешно выбираясь из теплого кокона одеяла, в котором пригрелась, Арина встала, чуть ослабляя гармоничные колебания. Пока Альбу можно было оставить без присмотра. Вроде. Это Славка! Теперь все будет хорошо.

Арина помчалась к двери, из-за которой, разбивая все надежды, послышался громкий знакомый голос. Вигго. Ему-то что тут нужно… Релонлей и так уже поиздевался над Альбой.

— Арина Семеновна, это я, Вигго Александров! Пожалуйста, откройте!

Дверь сотряслась под его могучим ударом.

Арина, не выдавая себя, прислонилась лбом к дверному косяку. Она не откроет. Ей никто не нужен, кроме Славки.

Вигго продолжал настаивать, прекратив терзать дверь:

— Я слышу ваше дыхание! Откройте, пожалуйста!

Она решила, что справится без посторонней помощи. Ей нужны только свои, а из них осталась лишь Славка…

— Арина Семеновна, я не причиню вам вреда! — упорствовал Вигго. — Я же полицейский!

Релонлей тоже вроде полицейский, а такого наворотил…

— Нам надо поговорить!

Изо рта Арины вырывался парок, снежными узорами застывая на дереве. Дом окончательно выстыл, сейчас что тут, что на улице, было одинаково холодно. Арина притянула ко рту озябшие пальцы и принялась греть их своим дыханием. Без брони одеяла, в одном свитере, было зябко.

— Пожалуйста! Это очень важно.

Дверь затряслась — Вигго проверял её на прочность.

— Я орк — я не уйду. Даже не надейтесь. Вышибу дверь — мне не привыкать.

Проклятье! Если отремонтировать, хоть как-то, крышу Арину могла, то с выбитой дверью она не справится. Придется срочно уходить отсюда, а Альба пока не в состоянии сделать и шага.

Вигго дурной. Он точно выполнит свои угрозы. Арина смирилась и открыла дверь, выскакивая на холод. В дом она Вигго не пустит. Ни за что.

Снег продолжал медленно падать. С гор неумолимо катился вечерний мрак. Только фары патрульной машины освещали дом и мужчин. Вигго был не один — Шенк мялся рядом с ним, держа в руках бумажный пакет.

Вигго, заметив, как Арина плотно закрыла за собой дверь, удивился:

— Арина Семеновна, не проще поговорить в тепле? Разговор серьезный…

— В дом не пущу, — категорично заявила она.

Шенк обмер, перестав приплясывать от холода. Вигго прошелся оценивающим взглядом по Арине с головы, естественно, без шапки до ног, обутых в незашнурованные ботинки. Глаза его по пути туда и обратно ненадолго замерли на тонких джинсах и свитере.

— Тут холодно. Вы замерзнете.

Она сложила руки на груди — так было теплее. Легкий ветерок беззастенчиво выдул из Арины всё тепло.

— Это стимул говорить быстрее. Что вы хотели?

Она в свою очередь тоже не удержалась и осмотрела Вигго. Выглядел он откровенно плохо. Серая, какая-то болезненная кожа, капельки пота на лбу, красные из-за воспаленных капилляров склеры. Обычно задорный ежик волос был примят. Кажется, Вигго заболел. Не мужчина, а ходячие неприятности.

Он криво улыбнулся и смирился с Ариниными прихотями.

— Игнат Нилдинович приезжал сюда? — Его взгляд замер на паре рюкзаков, так и стоявших на крыльце. Их уже замело снегом. — Это он привез вещи, ведь так?

Арина ответила вопросом на вопрос:

— Если сами понимаете, зачем спрашиваете?

Вигго пробормотал:

— Так дело не пойдет…

— Оно никак не пойдет!

Мужчины вспыльчивы, есть шанс, что Вигго уберется сам. Сейчас. Пока Арина окончательно не продрогла. Он расстегнул куртку, стащил с себя и без предупреждения накинул её на плечи Арине.

— Вот так лучше.

Куртка была большая, пропахшая дубовым мхом, кофе и откровенно потом. У Вигго точно лихорадка. И какого он тогда таскается по горам в патруле? У Релонлея совсем нет головы на плечах.

— Теперь холодно будет вам, — заметила она, медленно отогреваясь. Арина вцепилась пальцами в меховой ворот, чтобы тяжелая куртка не свалилась с нее.

Вигго отмахнулся, словно это какая-то мелочь.

— Я орк. Мы не мерзнем.

Арина хотела ответить, что будет с Вигго на самом деле, но промолчала — не стоит затягивать беседу ненужными шутками. Ему, действительно, холодно. Тот же Шенк вновь принялся приплясывать от холода. Его лягушачье лицо позеленело на морозце.

— Вы плохо выглядите… — прошептала Арина.

Вигго расплылся в широченной улыбке.

— Вы заметили!

Она никогда не поймет этого мужчину. Чему он сейчас радовался, словно ребенок? Тому, что болен?

— Вам нужен отдых. Иначе вы окончательно разболеетесь и сляжете.

— Для начала мне нужны ответы на мои вопросы. Иначе они будут зудеться у меня в заднице, мешая спать.

Проклятье, он вообще бывает нормальным?!

Вигго тут же повинился:

— Простите, оркское происхождение дает о себе знать. Пожалуйста, ответьте… Игнат Нилдинович что-то сделал со Снежинкой? Пожалуйста!

Арина смирилась. Проще ответить на вопросы и вернуться домой, к Альбе. Шума из дома не доносилось. Наверное, пока все еще хорошо.

— Сделал. Передайте ему, чтобы больше никогда он даже не пытался пользоваться своим даром менталиста, потому что идиот!

— Снежинка жив! — облегченно выдохнул Вигго, почему-то снова полыхая улыбкой на пол-лица.

Даже Шенк расплылся в улыбке. Безумие какое-то.

Арина возмущенно сказала:

— Если это так можно назвать. Что-то еще?

С легко читаемым напряжением в голосе Вигго спросил:

— Игнат Нилдинович обещал приехать еще?

— Нет! Я велела ему катиться к своей Зое и больше не показываться тут.

— Ни фигасе… — пробормотал Шенк. — То-то он озверел так…

— Шенк… — попытался его приструнить Вигго. Кажется, он плохо разбирался в гоблинах.

Шенку было все равно. Орки из тех, у кого что в голове, то и на языке, а гоблины… У них связь с головой вообще отсутствовала. Он сообщил невероятное:

— Зоя Михална была в коконе… Который нашли… Вот!

Вигго демонстративно закатил глаза.

Арина что есть сил вцепилась в меховой ворот куртки, вспоминая свои слова. Она же тогда… Иногда полезнее молчать! Волна жаркого стыда окатила с ног до головы. Арине стало тошно от самой себя. Только она же не знала! Релонлей ни слова не сказал. Выдержка у него безупречная, надо заметить. Он её даже пальцем не тронул за тот посыл… Он даже ментально не окатил её презрением, а ведь мог. Зоя была для него всем. Даже дроу ошибаются, выбирая любовь.

Арина прошептала:

— Я его же предупреждала. Я же ему говорила, что все дело в его окружении. Может, надо было все же открыто сказать, что маньяк — это Зоя, но я его пожалела. Он же её любил… Мне не хватило сил сказать очевидное.

Вигго, осуждающе упершись взглядом в Арину, сухо заметил:

— То, что в коконе предположительно Зоя Михайловна, не говорит о том, что она и есть маньяк-снежинка.

Арина вскинулась.

— О да! По-вашему, это говорит о том, что мой Снежинка — убийца. Так?

Вигго угрюмо сказал — его настроение непредсказуемо менялось:

— Не совсем. Это говорит о том, что ваш Снежинка знал, кто маньяк, и попытался его остановить. Было бы лучше, если бы он поступил… как-то иначе.

— Зоя — убийца, — упрямо повторила Арина.

Вигго вместо того, чтобы обидеться или рассвирепеть, стыло заметил, рассеянно оглядываясь:

— Не стоит, Арина Семеновна. Я с утра уже столько раз это слышал…

Ему откровенно было плохо.

— Род Релонлей отверг веру в Ллос, как и, возможно, матриархат, но я не уверена, что он отверг главную идею браков высших дроу — жена или мать ребенка должна быть сильно эфирно одарена. Зоя была простой женщиной.

Шенк слушал, открыв от удивления рот. Того и гляди, снежинки, лениво летающие вокруг совьют там дом-сугробик. Вигго, перестав рассматривать скучные окрестности, расплылся в ехидной улыбке.

— Игнату Нилдиновичу было на это плевать.

— А его отцу?

Он скрипнул зубами. Тут крыть было нечем. Он задумался, наверное, проворачивая в голове новую версию.

— Еще… — продолжила Арина. — Поездка Зои…

— Я помню! — нахмурился Вигго.

— Именно Зоя поселила меня в легко доступную комнату.

Тот возразил:

— А вы не думаете, что та комнатушка была единственной свободной?

— Именно Зоя объясняла мне, как совершить побег, облегчая ей очередное жертвоприношение.

Вигго обидно рассмеялся, а потом, поясняя видимо недоумевающему Шенку, сказал:

— Но у вас на лице огромными буквами было написано, что вы сбежите. Чудо, что вы не успели этого сделать. Зоя хотела вас защитить.

Арина сдаваться не собиралась, сейчас её не останавливал даже холод.

— Именно Зоя принесла мне кофе со снотворным, чтобы облегчить мое похищение. Только Снежинка оказался быстрее — он забрал меня и остановил Зою.

Вигго энергично замотал головой, так что кончики ушей затряслись.

— Кофе со снотворным приготовил Игнат Нилдинович. Зоя Михайловна была против. Игнат Нилдинович и мне этот кофе предлагал, чтобы я не мешался под ногами. Это все ни о чем не говорит.

— Вы непробиваемы! — не выдержала Арина.

— У меня хороший учитель перед глазами!

— Я, что ли?

Вигго довольно фыркнул — Арине ни за что не понять ход его мыслей. Не мужчина, а сплошной нонсенс.

— Столько упертости я даже в зеркале не видел.

— Вы издеваетесь?

А вот тут он неожиданно обиделся:

— Что вы, наслаждаюсь нашей беседой.

— Вигго… Гаррьевич…

Он вздохнул:

— Идите уже в дом. Вы же мерзнете…

— Не приезжайте больше. Я не собираюсь с вами говорить.

— Придется. Вы должны написать тридцать четыре характеристики на дроу — то, что они точно не могут быть маньяком-снежинкой.

Арина честно сказала:

— Вы хватаетесь за воздух, Вигго.

Он тоскливо осмотрел горы, лес, снег, словно ища опору и не находя её. Вигго признался, становясь крайне серьезным:

— Иногда приходится хвататься и за него, когда иной опоры нет, Арина. Заметьте, не я первый обратился по имени. Мне нужны эти характеристики. Правда.

— Тогда приезжайте дня через четыре, может, пять. Релонлей говорил, что ему их кто-то заверит — так что обратитесь к нему.

Вигго, человек-загадка, на этих словах нахмурился и опять отвернулся в сторону, совсем кислый и квелый от лихорадки.

— Приеду. А вы, пожалуйста, будьте тут.

— После того, что сделал со Снежинкой Релонлей, я еще долго буду тут.

Возможно, это даже не ложь была. Она не знала, как долго будет восстанавливаться Альба.

— Хорошо. Я попытаюсь поверить вам. Всего хорошего…

Он направился к машине. Шенк запрыгал на месте, потрясая пакетом:

— Так это… Булочки же ж!

Арина посмотрела на помятый бумажный пакет и отказалась. Она еще помнила снотворное в кофе. В булочки его сложнее засунуть, но мало ли.

— Спасибо, не нужно.

Вигго обернулся.

— Их пекла Эмилия Соломоновна. Слово чести, ни одна зеленая лапа, моя или Шенка, внутрь пакета не лазила. Булочки не осквернены нами.

— Вигго! Я не это имела в виду.

— Ну надо же… Шенк, пойдем — нам больше вкусностей достанется.

— Агась…

Арина бросила вслед Шенку, заставляя того замирать:

— Сексард!

Вигго простонал, разворачиваясь и недоуменно смотря на Арину:

— Опя-я-ять! Да сколько же можно.

— Вы куртку забыли.

Она стащила её с себя, тут же чувствуя, как холод принялся пробовать на зуб.

Вигго послушно вернулся за курткой.

— Забыл сказать… Гиппопотомомонстросесквиппедалиофобия — это боязнь длинных слов, а не новых.

— Я человек и могу заблуждаться, — признала свою ошибку Арина.

Вигго как-то настойчиво попросил её:

— Тогда… Постарайтесь поверить в Зою Михайловну.

— Это означает, что мне придется поверить, что мой друг Снежинка — убийца.

Она протянула куртку Вигго.

— Держите. Заболеете же.

— Это неважно.

Он, взяв куртку, пошел прочь. Вот же дурной!

Арина зашла в дом, но не удержалась — прислонилась к окну, через щель между ставнями, наблюдая за парнями. Неожиданностью для них и самой Арины стал возникший у машины эльф. Он что-то пафосно принялся возвещать, гордо вскинув узкий подбородок вверх. И за что все это Вигго? Он стоял, виновато наклонив голову и поджав уши. Он не заслужил очередной порции унижения от этих остроухих. Ему от Ядвиги в свое время досталось. Арина с трудом подавила желание выйти и вмешаться, так чтобы этот надменный эльф прочувствовал на своей шкуре, что оскорблять другие расы нельзя.

Вигго было жаль. И из-за эльфа, и из-за Релонлея. И Зои… Пусть Вигго не верил, но за всем стояла именно она. Больше никому не нужно… Хотя есть еще Ядвига. Арина попыталась вспомнить того или ту, кто на нее напал у железной дороги. Воспоминания были странными, нелепыми, смазанными. Черный развевающийся плащ. Сейчас разгулявшееся воображение пририсовало ему из-за Баева алую подкладку. Белые короткие волосы. Арина, как ни пыталась, не смогла вспомнить, как выглядели те пряди. Что-то неровно обрезанное. Что-то… Нет, она сдалась, не в силах вспомнить. Картинка случившегося распадалась на куски, почему-то показывая вместо напавшего пустоту. Словно всего случившегося не было. Только рана на боку точно была. Она иногда еще даже болела. Наверное, защитная реакция мозга — забыть и не помнить.

Вигго все так и стоял перед унижающим его эльфом.

О чем она размышляла? О Ядвиге. Точно! Зоя ей мешала заполучить Релонлея. Тот ценный приз — гармонизатор же. А эльфы всегда подгребали под себя всех гармонизаторов. Наверное, так было и тут, несмотря на то, что Релонлей — полукровка-дроу. Подставить Зою хоть под полицию, хоть под удар Альбы… И ведь кто-то пустил слух, что Альба — эльф, защищая его от ликвидации. Всё может быть.

Вигго наконец-то ожил. Он вскинулся, что-то бросил эльфу в лицо — тот даже отвечать не стал: накинул на голову капюшон и растворился в надвигающемся полумраке. Вигго спешно сел в патрульную машину и резко стартовал с места. Проклятье…

Арина вернулась в гараж.

Альба так и полулежал где-то в горе изорванных одеял и подушек. Его правая ходильная нога дергалась в судороге, с противным звуком прорезая в бетонном полу длинную царапину.

Арина устало опустилась на пол, кутаясь в одеяло.

Тут они не выживут. Надо что-то делать.

Вигго упрямый и умный — странное сочетание для орка… Он уверен, что Альба убийца Зои. Рано или поздно он попытается ликвидировать Альбу по заветам Релонлея. Да и дроу может вернуться и закончить начатое. Надо куда-то уходить…

Она, привычно разговаривая сама с собой, сообщила тьме.

— Приходил Вигго…

Альба резко дернулся, показываясь из-под одеял. Он выпрямился, попытался встать, часть его ног запутались и подломились. Его завертело, и он влетел всем телом прямо в гаражную дверь, чуть не вышибая её.

Арина поздно поняла, что Альба запомнил имя своего обидчика. Стало стыдно, что задела гордость Альбы — он никогда не давал спуску своим врагам, и в тоже время тепло — он все же жив, он все же где-то есть в глубинах памяти, Релонлей его не убил и не сломил.

Альба упрямо попытался встать.

— Я так рада, что ты жив… Не бойся — Вигго уже уехал. Я не позволю ему снова причинить тебе боль.

Тот осел грудой изломанных, выгибающихся под разными углами ног и бессмысленно уставился в потолок, на мельтешащих бабочек. Снова встать и вернуться в свое логово из одеял он не смог.

Арина, подхватив одеяло, осторожно подошла к Альбе. Его передняя нога дернулась в судороге и принялась снова что-то процарапывать в полу. Пришлось одеяло бросать издалека — удара острозаточенного когтя Арина может не пережить. Она вернулась к двери в дом и села там на безопасном расстоянии.

Вигго вернется. Это точно. Он уверен в том, что Альба убил Зою.

— Зоя Михайловна… Альба, помнишь её? Она же была той, кто проводил ритуалы, да?

Тот снова ожил, бессмысленно перебирая ногами и что-то шипя в потолок.

Точно. Он знал, что Зоя убийца. Он её остановил, защищая Арину. Фух, зря она на Ядвигу думала глупости. Хорошо, что не вышла и не сказала Вигго.

— Спасибо, Альба.

Значит, придется уходить и причем сразу в подземелья, потому что об эльфах тоже не стоит забывать. Рано или поздно они поймут, что их обманули.

— Альба… Постарайся, пожалуйста… Нам надо уходить в ближайшее время. Я не дотащу тебя на санках, да и санок таких размеров не бывает. Тебя тут убьют. Нам надо уходить.

Глава четвертая, в которой Вигго продолжает носиться по уезду

Эльф оказался дотошный. Он твердо, словно читая с листа, объяснял в чем Вигго, приехав сюда, конкретно оказался неправ, щедро пересыпая всё номерами статей и подпунктами договора о сосуществовании эльфов и остального мира.

Вигго уши поджал, чтобы эльф не мешал думать.

Шериф не убил Снежинку. Это хорошо. Почему тогда он сбежал? Риша говорила что-то о ментальном обследовании. Игнат Нилдинович увидел момент смерти Зои Михайловны и потому сдался, признавая свою неправоту? Или он увидел что-то иное в мозгах Снежинки? Что-то, что погнало его в путь за убийцей. Жизнеспособная версия. Ну почему он ничего не сообщил! Никому! Хрень же полная!

Эльф перешел к угрозам, так что время еще было.

Оказывается, Игнат Нилдинович был прав насчет Риши — она помнила правильный цвет кожи Вигго и волновалась из-за того, что он болен. Надо же… А он так и не понял, как себя с ней вести. Как раньше уже не получалось — он попытался, но не смог, тут же повинился. Показывать же настоящего себя глупо. Она так и не изменилась, по-прежнему презирая его и Шенка — даже булочки от Эмилии Соломоновны не взяла, потому что они их могли случайно задеть. А ведь третьи сутки на ней ментальная защита. Он надеялся, что это поможет Рише разобраться в самой себе и окружении. Не помогло — хреновый он, получается, шаман.

Эльф замолчал, чего-то ожидая от Вигго. Шенк даже не удержался и дернул за руку, привлекая внимание. Взгляд эльфа за все время ни разу не задел гоблина — в дивном мире остроухих столь презренных тварей не существовало. С орками приходилось мириться — те могли дать сдачи все же.

Вигго поморщился, пытаясь понять, что от него ждут, и распорядился, заставляя эльфа испытывать когнитивный диссонанс, не меньше:

— Так, о дивный! Дыры в стенах и крыше гаража заделать — иначе ваш эльфийский витязь дубу даст от холода этой же ночью. Понял?

Эльф не понял. Он еще выше вздернул свой узкий подбородок и заявил:

— Презренный орк, не стой на пути!

Вигго пришлось объяснять ему, как ребенку, сперва тыкая пальцем в себя, потом в машину, потом уже грудь эльфа, хрупкую, кстати:

— Я. Мой «Ирбис». Ты. Уйди с моего пути и не мешайся под ногами! Пожалуйста.

Рука Вигго благоразумно при этом лежала на скимитаре, висевшем на поясе. Эльф оскорбленно натянул на себя капюшон и рванул прочь, не зная, что ответить.

Шенк храбро подтянул штаны и крикнул остроухому витязю вслед:

— Вот так-то эльфак!

Эльф просто чудом не вернулся, чтобы свернуть гоблину шею. Все же понятливый — догадался, что Вигго не позволит это сделать.

Гоблин продолжал звонко улюлюкать эльфу вслед. Никакого чувства самосохранения и никаких попыток просчитать последствия — вот поэтому гоблины долго и не живут. Орки, впрочем, тоже. По тем же самым причинам.

Вигго скосился на Шенка и скомандовал:

— В машину! Живо!

Гоблин попытался в очередной раз сесть спереди. Вигго пришлось напоминать, что не достигшие двух аршин роста перевозятся только на заднем сиденье. Шенк, что-то матерно бурча себе под нос, попёрся садиться назад.

Вигго перед тем, как сесть за руль, последний раз огляделся. Хорошо, если эльфы хоть как-то заделают дыры в стенах. Если нет — придется уже завтра самому приезжать и ремонтировать. Рише не выжить в таком холоде. Она не сможет тут перезимовать. В «Черном шамане» были пустые дома для орков — со специально высокими потолками. Эльфауку там будет удобно. Только примет ли помощь Риша от какого-то орка? Перевестись-то в «Черный шаман» не проблема — тамошний взводный руками и ногами ухватится за службу в городе.

Окончательно стемнело. Это плохо — он слишком много времени убил на ловлю Игната Нилдиновича. Поиски Золотовых с помощью добровольцев-охотников сейчас прекратят. Останутся только патрульные. Вигго не жаловался на зрение, но даже ему, орку, будет трудновато искать в темноте. Начинаются третьи сутки поисков, и надежда найти хоть кого-то живыми превращается в дым.

Вигго, разворачивая «Ирбис» на дороге, сухо заметил Шенку:

— «Эльфак» был лишним.

— А чего он сам нарывался? — обиделся гоблин.

— Ты английский, второй государственный Альбиона знаешь?

— Неа, — зевнул Шенк. — А должон?

Вигго скривился. И как Игнат Нилдинович справлялся с гоблинами?

— Если хочешь, чтобы голова и дальше оставалась на твоих плечах, то да. Эльфак крайне невоспитанно звучит для альбионцев.

Фары выхватывали из темноты дорогу, заметенную снегом, и прижимавшиеся к обочине деревья. Тут давно не чистили дорогу. Не считали нужным.

— Эт чё… — Шенк даже почесался от неожиданности. — Я его послал э…

— Заниматься сексом… — подсказал Вигго.

— …в крайне извращенной форме?

Уроки Игната Нилдиновича все же зацепились за что-то в голове Шенка.

— Что-то вроде того.

— О!

Шенк радостно почесал живот. Ведь нарвется же рано или поздно… Вигго продолжил его отчитывать — вдруг все же это спасет когда-нибудь жизнь Шенку:

— В уличной драке употребляй запросто — если готов отвечать за свои слова, конечно. Когда носишь форму патрульного — не имеешь права так позорить её. Понял?

— И чё?

— И ничё…

Вигго сдался. Голова снова трещала, температура уверенно поднималась — этот Снежинка какой-то уникум ядовитый! Никогда еще так плохо с яда не было. Следить за дорогой было трудно. Надо все же хоть чуть-чуть отдохнуть, но времени на это нет совсем.

Шенк пробормотал:

— Ты прям как Нилдиныч. Точняк говорили, что на его место пойдешь…

— Я в шерифы не рвусь, — отрезал Вигго, сворачивая за полицейским пунктом «Черный шаман» к Березовой гриве. Горы становились все ниже, дорога перестала виться змеей между ними. Вигго прибавил скорости. Фары выцепляли из темноты гладкие стволы сосен, подбиравшихся вплотную к обочине.

Шенк сегодня решил нарваться по полной, доставая теперь Вигго:

— Ну да, твоя фифа рванет куда, ты тож, как Нилдиныч, бросишь всё.

— Не брошу. И Игнат Нилдинович не бросил.

Шенк зашуршал пакетом с булочками. Время ужина. Живот не подводило только по одной причине — лихорадка напрочь убила аппетит.

— Бежать не было смысла, — пробурчал гоблин.

— Видимо, он счел иначе. Мы всего не знаем.

Вигго подавился зевком. Веки сами собой закрывались, уговаривая чуток поспать. Ага! Прямо на дороге! Он потер глаза рукой, прогоняя сон.

— И чё теперь будет? Ты не рвешься в шерифы… Нилдиныч сбёг… Придет Арагарович и нас всех поганой метлой выметут из полиции.

Вигго резонно заметил:

— Так не давай шанса ему это сделать. Веди себя как настоящий патрульный, не марай свою честь и честь мундира — ему не будет за что вас всех отправлять в отставку.

— Ага… Не так стоишь, не так смотришь, не так дышишь, не так ковыряешь в носу… И слова непонятые никто объяснять не будет… И на переднем сиденье, как Нилдиныч, возить не будет.

Во проблемы у Шенка, оказывается. На переднем сиденье не кататься!

Вигго хмыкнул.

— Я не Игнат Нилдинович. Я не могу себе позволить изменяющие модификацию кресла. Максимум, на который ты можешь рассчитывать, это детское кресло. Ты к такому готов?

— Да ну на фиг… — отказался от таких удобств Шенк. — Лучше́е в шерифы выдвигайся. Или придется на мусорный обратно наниматься — на сортировку. Туда нас только и берут — мы не брезгливые.

Хрень! А ведь оказаться на мусороперерабатывающем заводе вполне реальная перспектива у Шенка. Или вообще, как Клюква, ходить и собирать мусор по бакам. Гришгору, их единственному троллю, проще. Он просто вернется в горы и снова начнет грабить всех подряд, сидя под мостом. Орки же… Их первыми не попрут со службы, но после гоблинов и дроу придет и их черед. Чем тогда заниматься, Вигго не знал. Придется, как орку, сниматься с места и идти в охотники на разломных тварей куда-то в другую губернию или вообще подаваться в наемники — войны есть всегда. Ну хрень же… Почему Игнат Нилдинович допустил все это! Словно не дроу, а простой влюбленный му… парень, глупый при том. Может, между ним и Вигго тоже разница в возрасте всего ничего?

Вигго, не отвлекаясь от дороги, протянул руку к умфону, стоявшему на зарядке, и, чтобы не подавать плохой пример Шенку, включил его на громкую связь.

Сперва Вигго позвонил шерифу и в который раз выслушал жизнерадостную барышню. Ничего не изменилось.

Он, косо подглядывая на дорогу, набрал номер Эмилии Соломоновны.

— Это Вигго Гаррьевич…

Гномка возмутилась:

— Что бы я и не узнала ваш голос?

— Простите, Эмилия Соломоновна. Замотался.

— Как там наша девочка?

И когда это Риша стала «нашей»? Она его-то не была.

— Терпимо. Главное, что её Снежинка жив, так что всё с ней будет в порядке. Шериф…

Голос у Эмилии Соломоновны откровенно погрустнел:

— Нет. Не звонил и не появлялся. Тут по его душу приехал какой-то хмырь, то ли губернский, то ли еще выше. Баев совсем слетел — так подставил шефа…

— Кто приехал? — не понял Вигго.

— Некто Картамышев. Он поговорил с Баевым и тут же рванул прочь. Не нравится мне все это.

Вигго пообещал:

— Постараюсь узнать, кто это такой и чем нам это грозит. Что-то еще?

Эмилия Соломоновна помялась и все же сказала:

— Клюква заходил. Смирнитский который. Он заявил, что шериф ему грамоту какую-то обещал. Я все просмотрела в кабинете Игната Нилдиновича — никакой грамоты, даже намека, нет. Я сказала Клюкве проспаться и тогда уже приходить.

Она явно ждала его одобрения или слов поддержки. Вигго пришлось снова обещать:

— Я разберусь с Клюквой и грамотой.

— Что-то еще, Вигго Гаррьевич? Таблетки, кстати, пили?

— Нет.

— Зря! Я же проверю — я помню, сколько таблеток было в пачке.

То, что это блистер, а не пачка, Вигго не стал её поправлять. Быть слишком умным чревато — шерифы сбегают, бросая все на тебя, а окружающие почему-то ждут от тебя приказов и советов. У Игната Нил… Да какой он Нилдинович, если в голове блажь гуляла! У Игната вообще-то зам есть — Петр Ильич. Он и. о. шерифа, пока не пройдут выборы.

— Я приму таблетки, честное слово.

— Я проверю! Так что вы хотели?

Вигго поморщился, вспоминая дивного эльфа, отчитывающего их.

— Вы не знаете, Игнат Нилдинович сдал криминалистам коготь эльфаука?

— При мне точно нет.

Он пробормотал:

— И при мне тоже… Это хорошо.

— Я уточню у Эрки Орьевича.

Эмилия Соломоновна чудесно понятливая барышня!

— Кстати, об Эрки Орьевиче… Он уже отдал на ДНК-анализ кровь эльфаука?

— Спрошу. А какой результат нужен? Чтобы сдал или нет?

— Не хотелось бы облегчать жизнь эльфам — пусть сами пытаются найти ДНК эльфаука, если прорвутся через Арину Семеновну.

Гномка мрачновато, обещая криминалисту проблемы на личном фронте, сказала:

— Ясно, Эрки Орьевич точно не передаст кровь на анализ. Уж это я вам обещать могу.

— Спасибо! — Он, понимая, что Эмилия Соломоновна волнуется, отчитался: — Мы с Шенком продолжим поиски. Сейчас начнем с Березовой гривы. Не теряйте.

— Вигго… Позаботься о себе — не загоняйся.

Он простонал:

— Я приму таблетки, честное слово! До свидания, Эмилия Соломоновна.

— Хорошей вам охоты, Вигго.

Она первой прервала звонок.

Дорога спускалась в долину, где уже сиял огоньками в ночи поселок.

— А чё мы забыли в Гриве? — подал голос Шенк. — И вы это… Про булочки не сказали…

— Про булочки — не телефонный разговор, — отмахнулся Вигго, который на самом деле просто об этом забыл.

— Понятн… — Шенк зашуршал пакетом, протягивая булочку Вигго. — Ешьте. На голодное брюхо таблетки нельзя.

— И то верно.

Вигго не глядя взял булочку и сунул в рот. Она была по-прежнему свежей и вкусной, с начинкой из абрикосового повидла и посыпкой из штрейзельной крошки. Вот на ком жениться надо — на Эмилии Соломоновне: никогда не будет проблем с едой. Только гномы, как и люди, некочевые.

— Так чё с Гривой? — не отстал Шенк, громко чавкая булкой. — Зачем нам она?

— Надо узнать о Золотове. Он вроде как супруг и отец…

Гоблин понял его:

— Думаете, он мог?.. Зачем бы?

— Его Игнат Нилдинович немного… воспитал, — признался Вигго. Это беспокоило. Мог бывший охотник взбелениться и отправиться мстить Зое вместо Игната? Как Золотов обращался с женой и детьми — запросто. Что ему какая-то чужая девушка. Одно но. Он был инвалид и вроде бы протезом не пользовался, почти не покидая дом.

— Ого! Дык тогда он разговаривать с нами не будет.

— Не будет. Да и нельзя нам там светиться — Баев вышвырнет со службы без зазрения совести за то, что лезем не туда.

— Дела-а-а… И дык, чё делать?

Вигго поделился с ним своим планом, где Шенку отводилась главная роль:

— Ты прошвырнешься по дому и огороду Золотова — посмотришь, что к чему. Горюет Золотов или еще что. Посмотри, что из средств передвижения есть — он бывший охотник на разломных тварей, так что квадрик и снегоход должны быть, если не пропил. Короче, ты у нас разведчик — не мне тебя учить. Я же попытаюсь переговорить с местным урядником. Высажу тебя за два дома до Золотова, а через час подберу на обратном пути. Хватит времени?

Если Шенк откажется, то Вигго «прогуляется» сам, хотя остаться незамеченным у него шансов мало.

— Обиж-ж-жаете!

Вигго оторопел:

— Это моя фраза!

Шенк пробурчал:

— Шерифу невтесно.

— Шерифу тесно не бывает! — подтрунил над гоблином Вигго. — И я не шериф.

— Невместно! Во! Кароч, осмотрюсь, не волновайся!

Вигго поправлять его не стал — не матушка его, чтобы воспитывать. И не шериф. Он выбросил Шенка рядом с домом Золотова — вокруг царила темнота. Ни в доме ни единого огонька, ни во дворе. Даже аншлаг с номером и названием улицы не горел. Непорядок! Фонарь возле дома тоже был разбит — если квардрик или снегоход электрические, то никто и не заметит ни отъезда, ни приезда Золотова.

Проводив взглядом шмыгнувшего в огород через дырку в заборе Шенка, Вигго поехал в полицейский пункт, доедая последнюю булочку.

Урядник уже оказался дома. Визиту Вигго довольно пожилой мужчина был не рад — дальше сеней сперва не пустил, хоть и видел полоску на погонах. Ротмистрам звездочки были не положены.

Вигго помотал перед лицом урядника блистером с таблетками:

— Да я чё, я только воды запить попросить хочу. Замотался на хрен… Задница уже отваливается…

Попить его пустили — в большую общую комнату, где стоял большой стол с кучей стульев, диван и шкафы вдоль стен. На диван Вигго и сел, принявшись болтать всякую ерунду.

Слово за слово, и он вытянул из урядника и то, что Золотов все же шкандыляет на своем протезе: «А куда деваться, когда больше никто и воды-то не подаст?» — и то, что все бабы дуры: «Им только деньги и давай, а как в беду попал, как и не нужон сразу стал!» — и что шериф — зарвавшаяся тварь, отделавшая Золотова, несчастного калеку, как Бог черепаху. Он понял и то, что урядника тут срочно надо менять: если человек — дрянь, то и полицейский из него такой же. Золотова отделали… Урядник, сволочь, видел, что тот со своими детьми сотворил?!

Через час Вигго забрал с улицы замерзшего Шенка и сунул ему в руку термос с горячим чаем, который ему сделали в доме местного батюшки — к нему Вигго тоже заехал поговорить о Золотове. Много нового не узнал, ну и ладно.

— Есть чем порадовать? — кисло спросил Вигго, разворачиваясь на дороге в сторону «Черного шамана». Оттуда позвонили — сообщили, что Гришгор все же добрался из Разлома и готов приступить к поискам. Тролль был горный, упрямый и трудный в общении, но, если надо было найти что-то безнадежное, лучше его не было никого. Гришгор сильный шаман. Если не он, что никто уже не найдет Зою Михайловну и пропавших Золотовых.

У Гришгора был только один недостаток — как все тролли, он резко впадал в спячку, больше похожую на тотальную петрификацию, на солнечном свету. В отличие от дроу, троллей не спасали ни защитные крема, ни очки, ни плотные повязки на глаза. Что-то там было с нарушением выработки мелатонина. У всех нормальных рас он вырабатывался в темноте, влияя на сон, у троллей из-за генной поломки он вырабатывался на солнечном свету. Никаких особых исследований не проводили — кого эти тролли интересуют… Хотя они от природы и были знатными мостостроителями, их старались ни к чему не привлекать — плату за мост тролли назначали такую, что проще нанять людей или даже гномов, тоже знаменитых строителей.

Гришгор был высотой в четыре аршина, синеволосый, синешкурый и довольно мирный. Для тролля, конечно же. А еще немногословный. Вытянуть из него что-то больше, чем его любимая присказка «обаче*», было сложно.

(Обаче — книжный союз, ближайшее по значению «одначе» или «однако»)

Шенк, блаженно выпивая кружку чая, отчитался:

— Квадрик и снегоход электрические. Аккумов на них нет. Верняк в доме хранятся. Сугробик снега на чехле квадрике больше, чем на снегоходе, а стоят они рядом, не под крышей.

— Кто-то недавно ездил на снегоходе!

— Агась! — расплылся в улыбке Шенк. — Только тогось… Я не видел, чтобы Золотов ходил. Сидит и хлещет водку, как воду… От такось. А его, чё, другие не проверяли, что ли?

— Не знаю, — пожал плечами Вигго. — Мне Баев ничего не говорил о поисках — я же в отпуске без содержания сейчас.

— Ась… Мог этот Золотов завалить нашу Зою Михалну?

— Да запросто. Если снегоход спортивный, то он всяко бы догнал машину Зои Михайловны.

— А кольт уравнивает всех! — выдал откуда-то подхваченную мысль Шенк.

— Верно.

Чем дальше, тем сквернее все получалось. Но как Игнат-то этого не понял и не подумал о Золотове? Что вообще творилось в его голове?

В «Черном шамане» было тихо. Ужин давно прошел и все расползлись по комнатам высыпаться после поисков. Только Гришгор сидел на диване и скучал в большом холле, заменявшем тут гостиную.

— Обаче драсти! — пророкотал тролль так, что со второго этажа донеслось:

— Гришка! Тише!

Если Игнат через полгода поймал Вигго на притворстве, то с Гришгором ни Вигго, ни даже шериф так и не поняли: косит он под дурочка́ или все же нет.

— Привет, Гриша! — обрадовался ему Шенк. Он плюхнулся рядом на диван и принялся стонать: — Устали, как шарфики…

— Шавки, обаче? — хохотнул тролль.

— И они тоже… — согласился с ним гоблин и зевнул во всю пасть.

Вигго подошел к Гришгору и поздоровался за руку, каждый раз боясь навсегда оставить свои пальцы в мощной руке тролля — такая сильная у него была хватка.

— Обаче, не боись, шериф!

Тролль отпустил его руку.

— Я не шериф, — поправил его Вигго. — Я всего лишь взводный, Гриша Иванович.

По правилам Российской империи каждый подданный обязан иметь имя и фамилию. Паспортисты, недолго думая, разбили кличку Гришгора на составляющие. Так и появился Гриша Иванович Горский.

— Садися!

Гришгор хлопнул ладонью по дивану. Шенка подбросило в воздух, вместе со скопившейся за годы пылью.

— Чё… — взвыл гоблин, прикусивший при придиванивании язык. — …тфариф?!

Ни Вигго, ни Гриша его не поняли.

Тролль дернул Вигго за руку, заставляя садиться.

— Обаче, прекрати мандражить…

— Мандражировать, — поправил его Вигго.

— И это тоже! — разрешил ему Гриша. — Обаче, выйду я сейчас на охоту… Найду вам Зою. А ты, шериф, найди дурня Игната. Обаче глупо получается…

— Я с тобой поеду, — хмуро сказал Вигго, пытаясь понять, на чем лучше перемещаться.

Гришгор заглянул ему в глаза и спокойно сказал:

— Обаче спать, шериф!

И ведь вырубил! Не заметил тот ментальный щит, который даже Игнат не пробивал. Или не пытался пробивать?

Глава пятая, в которой Арину снова навещает гость

Под утро печь остыла, но в гараже все равно было относительно тепло, даже сквозняки не чувствовались. Хотя это могло означать лишь то, что Арина окончательно замерзла. Есть при переохлаждении такая фаза, в самом конце, когда сосуды в мышцах расслабляются и к коже приливает кровь. Фаза парадоксального раздевания. Устраивать стриптиз для Альбы еще не тянуло, но все же в доме было подозрительно тепло, у Арины изо рта даже парок не вырывался. Или на улице неожиданно случилась оттепель? Выбираться из кокона одеяла и проверять версию не тянуло. Арина сильно устала, хотя Альба ночью вел себя относительно спокойно: судорога в передней ходильной ноге прошла, и он перестал вычерчивать что-то в бетонном полу. Арина даже смогла быстро перекусить и попить чаю. Самого Альбу накормить не удалось, но у паучьего тела большой запас прочности, еще сутки точно можно не особо тревожиться. Потом придется придумывать, как накормить Альбу. Про дрова, сборы и уход в горы пока думать было страшно. Если не придет Славка, то… Арина не знала, как будет выкручиваться.

Под потолком кружилась последняя разломная бабочка, её крылья тускло светились — эфира осталось всего ничего. Тело Альбы белело в темноте. На него было больно смотреть. С одной стороны, паучье тело все же смогло принять правильное, стоячее положение, подтянув ходильные ноги под себя, с другой — гуманоидная часть болталась под нелепым углом, с откинутыми назад руками и свешенной на бок головой, словно Альбы больше не было. И никак не подобраться, чтобы закутать его в одеяло. Футболка, которая была на Альбе, тепла не давала.

С улицы доносился мерный, странный стук. Как старые громкие ходики, которые давно не смазывали. Арина спросонок не сразу поняла, что этого звука тут быть не должно. Кто-то колол дрова. В голове молнией пронеслась безумная мысль, что это Славка. Больше никто не мог. Эльфы до такого никогда не опустятся, а Вигго должен прийти через несколько дней, не раньше.

Арина резко вскочила и, путаясь в одеяле и чуть не падая, бросилась из дома прочь.

Солнце уже поднялось над горным хребтом, освещая небольшую долину и развалины деревни вокруг. Теплее на улице не стало. Снег так и продолжал падать, заметая вчерашние следы. Вещи, привезенные Релонлеем, окончательно скрылись в сугробе. Наверное, надо почистить крыльцо — не далек тот час, когда Арина не сможет открыть дверь из-за нападавшего снега.

На ставне, перекосив её, висела тяжелая куртка патрульного.

Морозный воздух звенел от мерных ударов, эхом носившихся по долине.

Вигго в темно-зеленом свитере и штанах, широко расставив ноги, колол чурбак, высоко вскидывая над собой колун. Щепки летели во все стороны, ныряя как испуганные мыши в глубокий неутоптанный снег во дворе. Дрова Вигго не глядя отбрасывал в сторону, чаще они падали с колоды сами. Пальцы в перчатках почти нежно ощупывали остатки чурбака, передвигали его удобнее, и снова следовал взмах и громкий стук.

Арина на миг залюбовалась Вигго. Четкий силуэт на фоне серо-розового утреннего неба. Кажущиеся легкими отточенные движения. Потемневший от пота на спине свитер. Задорный ёжик волос. И ведь Вигго ни капли не рисовался. Он был таким — лихим, сильным и уверенным.

Щедро тянуло древесным духом и, к сожалению, не совсем свежим Вигго. Кажется, лихорадка у него продолжалась.

Арина попыталась подойти ближе и помочь собрать дрова, но Вигго резко бросил, не переставая колоть:

— Не подходите!

Арина обиженно спросила:

— Трудно принимать помощь?

Он опустил колун и обернулся на нее. Его глаза прищурились, оценивая Арину с головы до ног. Снова.

— Причем тут это? Щепки же летят во все стороны — поранить может случайно.

Арина отвернулась. Какое-то у них катастрофическое недопонимание друг друга. Вигго резко вогнал колун в колоду и, сняв куртку с окончательно сломавшейся ставни, подошел к Арине.

— Холодно. Простынете. — Он без спроса, как и вчера, накинул куртку на Арину. Его руки чуть дольше, чем нужно, задержались на её плечах. — Лучше идите в дом.

Она горько улыбнулась.

— Там такая же температура. Что вы тут делаете, Вигго?

Он провел рукой по мокрым волосам и растерянно оглянулся.

— М… Даже не знаю… — Вигго нахально улыбнулся и предложил очевидный вариант: — Колю дрова, как такая версия?

— Мимо…

Она серьезно смотрела ему в глаза, в которых не плескалось ни грана раскаяния. Что ему нужно тут? Он же болен. Вот точно, орк! От зада отлегло и сразу же бежать куда-то. Или это Релонлей его снова направил сюда? Ему не дает покоя Альба?

Вигго сдался и со вздохом признался:

— Сложная вы барышня… Хорошо. Тогда поднимаю свою самооценку.

Он вернулся к колоде, подхватил очередной чурбак, осматривая его на сучки и трещины. Вигго поставил его на колоду, примерился колуном и плавным, играюче-замедленным движением расколол чурбак на две половинки. Запахло смолой.

— Вигго?

Он принялся сухо отчитываться, раскалывая половинку на более мелкие куски:

— … меня вчера вырубил тролль…

Он резко поднял колун над головой.

— …Знаете, он сделал это так легко, что стало стыдно.

В сторону полетели щепки и деревяшки.

— …Меня уделал какой-то тролль.

Вигго потянулся за второй половинкой, поставил её на колоду и снова примерился.

— …Я решил, что надо срочно сделать что-то отчаянно мужественное, подвиг, что ли, чтобы забыть о вчерашнем позоре.

Тролль?! Этот нахальный парень нарвался на тролля?! Да после такого выжить, унося ноги, уже подвиг, а он тут дрова колет. Он хуже Даньки, честное слово!

— Вы ранены?! — Арина, забывая о летящих щепках, шагнула к Вигго — хорошо, что тот остановил замах в последний момент, приставляя колун к ноге.

С укоризной в голосе Вигго напомнил:

— Арина… Щепки же!

Она прикоснулась к его мокрой спине — на ладони осталось розовое пятно, попахивающее к тому же гнилью.

— Точно… Ранены. У вас вообще голова на плечах есть?! Живо в дом — надо остановить кровотечение.

Вигго притворно закатил глаза.

— У вас всех с рождения прошивка, что ли, стоит, лечить не нуждающихся в этом? Я орк!

Она вцепилась в его руку и потянула за собой — он даже с места не сдвинулся.

— Не сопротивляйтесь так отчаянно! — возмутилась Арина.

Вигго посмотрел на нее, на себя, на брошенные дрова и пробормотал:

— Не поверите — я еще даже не начинал сопротивляться.

— В дом!

Арина для ускорения процесса воздействовала на парня гармоничным эфиром.

Вигго вздохнул и смирился:

— Есть, в дом!

Послушен он был только на словах. Прежде, чем пойти в дом, он принялся собирать дрова.

— Надо растопить печь. Вы знаете, что у вас углярка пустая? А в дровнице скоро мышь повесится? Вам не пережить не то, что зиму, — неделю не продержаться.

Арине было не до него. Она, развернувшись к крыльцу, с удивлением рассматривала гараж, от основания до самой крыши заросший чем-то игольчато-острым, зеленым и явно живым — некоторые плети сами по себе шевелились, выбирая, за что зацепиться.

— Вигго?

Он пробухтел у нее над головой:

— Это не я. Это дивно-сумасшедшие эльфы и их эльфоремонт.

Арина сурово посмотрела на Вигго. Тот для верности мотнул головой, возмущаясь:

— Не я! Сам в шоке.

Она успокоилась, понимая причину внезапного тепла в доме. Что ж, одной проблемой меньше. Она открыла дверь и позвала Вигго:

— Пойдем!

Тот замер на пороге, при льющемся с улицы свете всматриваясь в дом. Лицо его при этом было странным. Арина даже понимала его. Она тоже, первый раз осматриваясь, ждала нечто иное, а не печь, стол и лавки. И пустые полки вдоль стен.

— М-да. А где сени? Это, что, летний дом?

Арина вновь потянула его за собой:

— Проходи уже!

Он напомнил:

— Выстужать тут нечего, между прочим. И, заметьте, вы сами позвали — я в дом не собирался проникать.

Он все же вошел, плотно закрывая за собой дверь.

Арина нашла на столе туристический фонарь и зажгла его, освещая скудное убранство дома. Света из окна с сорванной ставней было мало. Из гаража раздалось легкое постукивание — кажется, Альба пришел в себя без присмотра.

Вигго не был бы самим собой, если бы не сунул нос в открытую дверь гаража. Из его глубин тут же вылетели ходильные ноги, явно метя в Вигго.

— Уходи! — крикнула Арина, понимая, что Альба помнит своего врага и попытается уничтожить. Хорошо, что туша Альбы, врезавшись в дверной проем, чудом застряла в нем. Вигго повезло, что Данька не успел расширить двери.

Вигго ушел — только не на улицу, а плавным движением глубже в дом, исчезая из вида шипевшего что-то Альбы. Его когти царапали деревянный пол, оставляя на нем ровные полосы, словно руны. Сейчас только проклятий дроу не хватало.

— Успокойся, Альба! — забываясь, попросила его Арина. Только утихать тот не собирался. Снова пришлось его плотно укутывать в разломный эфир, отправляя в вынужденный сон. Альба обмяк, закупорив собой проход. Вот только этого не хватало! Передняя пара ног так и торчала в доме, продолжая дергаться. Тело Альбы прислонилось к дверному косяку. Руки его безвольно висели, как и голова со спутанными волосами.

— Ему так норм? — спросил Вигго, серьезно осматривая ходильные ноги, до сих пор продолжавшие подрагивать.

Арина развернулась к нему.

— Я что сказала делать?!

Он развел руками — пока она успокаивала Альбу, он успел сложить дрова у печи.

— Ты не задала направление. Напоминаю — я тупой орк. Что скажешь — то и делаю. Лучше команды надо отдавать. Продуманнее!

— Издеваешься?

И с чего она решила, что он похож на Даньку? Данька был терпеливый и… И… нужный! Этот же… Дурной!

Вигго расплылся в улыбке:

— Наслаждаюсь. Теплом и гостеприимством.

Надо как можно скорее обработать ему рану — тогда быстрее закончится вынужденное гостеприимство. И ведь Арина не собиралась пускать Вигго в дом, а он все равно пробрался, харизма ходячая!

— Ладно! Раздевайся — надо твою рану перевязать. Садись за стол — я сейчас все приготовлю.

Вигго выгнул бровь и вместо скамьи у стола направился к печи: принялся её чистить перед растопкой.

Арина, доставая с полки аптечку и спешно моя руки в тазу, напомнила о себе:

— Вигго! Я сказала, что надо рану перевязать, а не дом топить.

— Прости, не хочу в этом дубаке дополнительно простудиться. Не бойся — это сугубо забота о самом себе, а не о вас с Альбой.

Растопив печь и поставив на конфорку чайник с водой, Вигго все же стянул с себя свитер и даже взгляд назад скосил, пытаясь рассмотреть свою спину.

— Садись! — напомнила Арина.

Став дивно послушным, он опустился на середину скамьи и признался, замечая антисептик в руках Арины:

— Мне мама, когда раны обрабатывала, всегда их целовала, чтобы не было больно.

Арина не сдержала смешок — целовать его еще!

— А просто подуть не пойдет?

Он скорбно сказал:

— Боюсь, подуть маловато будет.

— Я подумаю над твоим предложением.

Арина без предупреждения сдернула клейкую повязку с раны.

Вигго прошипел:

— Вот тут поцелуй и пригодился бы!

Арина, бросив окровавленную повязку на стол, вместо поцелуя подула на рану и принялась отмывать кровь со спины Вигго. Сюда бы Славку… Её бы точно удалось уговорить на поцелуй, а она бы сманила на глупости и Арину. Бедный Данька, как же ему было трудно с ними… У них шалость и гормоны играли, а он отдувался за всех.

Рана выглядела плохо. Края побледнели, вздулись, на ощупь оказавшись горячими. Дно раны было грязным, покрытым багрово-желтой корочкой из крови и гноя.

— Вигго, тебе бы к хирургу, что ли. Тут совсем нехорошо. Кто тебя так тяпнул?

— Да какая разница…

— У тебя универсальный антидот есть?

— Есть. Происхождение называется.

Арина прыснула в рану перекисью и принялась промакивать убегающую вонючую пену. Тут её скудная аптечка не поможет. Надо хоть как-то почистить рану, залить её регенерантами и наложить дышащую повязку. И отправить Вигго к хирургу.

— Там ниже, — пробормотал Вигго, пока Арина на третий раз пыталась отмыть рану. — Чуть в стороне… Шрам есть. Он так зудится, словно тоже воспалился.

Он даже поерзал на скамье, показывая всю глубину своих мучений. Арина отвлеклась на миг, ища шрам. Их на Вигго было много, всех сортов и видов. Звездчатый — огнестрел. Слишком прямые — ножевые. Правильные — явно нанесенные рукой хирурга. Рваные — Арина не хотела думать, чем их нанесли.

— Ну почеши, пожалуйста… — взмолился Вигго. И не понять: притворяется или нет.

— Я не прошу же дуть или целовать…

Он, положив руки на стол и пристроив на них свою голову, чуть прищурил глаза и улыбался, напоминая довольного жизнью кота.

Арина, почесав первый попавшийся шрам, не удержалась и наклонилась прямо к уху Вигго.

— Наслаждаешься? — прошептала она, заставляя ухо дергаться и прижиматься к голове. Тут не было Галакты, а Вигго — совсем не безопасный Данька, только почему-то страха не было.

Он буквально промурчал:

— Не поверишь. Издеваюсь. Над собой, если что.

— Не боишься, что я отвечу на твои подначки? Тебе Ядвиги не хватило?

Он вместо ответа улыбнулся.

— Ты хорошая. И у тебя есть стоп-слово, которое оградит тебя от глупостей.

— И какое же это слово?

Он выпрямился и сухо, потеряв все мурлыкающие нотки, сказал:

— Я орк, тупой, зеленый, грязный и вонючий, невоспитанный и прочее.

Арина отпрянула в сторону. Точно! И как она это могла забыть? Он же орк…

Вигго вздохнул:

— Что и требовалось доказать. Тебя взломал дроу — только их ты легко воспринимаешь, когда нормальная реакция простого обывателя при упоминании дроу — пугаться и держаться от них подальше. Остальные расы вызывают у тебя раздражение, как у типичного эльфа любой окраски.

Арина привычно хотела выругаться, но вместо этого задумалась, продолжая дальше обрабатывать рану — залила регенерантом и наложила мягкую повязку из стерильного бинта, закрепив её лейкопластырем.

— Во-первых, я НЕхорошая девочка. Из-за меня чуть взвод охраны не казнили. Чудо спасло парней, хотя позорной отставки им избежать не удалось. Во-вторых… Хорошо. Согласна. Что-то в идее взлома есть. Это надо обдумать.

— Можно вопрос?

— Опять зудится? Сходи к проктологу.

Он рассмеялся.

— Точно, нехорошая девочка! Обещаю, я постараюсь следить за языком, хоть я и тупой орк.

Она просто из хулиганских побуждений, как говорила Галакта, поцеловала повязку на спине Вигго, заставляя того вздрагивать. Целовать его оказалось не страшно и даже не противно, а… Она не могла подобрать нужного слова. Приятно? Нет… Все же нестрашно. Арина ласково погладила повязку и призналась:

— Я еще во время поездки в Березовую Гриву поняла, что ты сообразительный и умный.

Он развернулся к ней, удивленно рассматривая.

— И в чем я прокололся? Игнат Нилдинович так и не признался, на чем меня заловил. Хоть ты спаси от зуда… Любопытства, а не того, что ты подумала.

— Тебя сдала кружка с кофе.

Он развел руками.

— Ну надо же…

— Вопрос задавай.

Арина принялась отмывать руки в тазу. В голове было пусто. Она не понимала, что с ней происходит. Вигго же не мозголом, это точно.

Он удивил её своим вопросом:

— Как вас таких сильных удерживают на службе? Я этого вообще не понимаю.

Можно подумать, это великая тайна! Как он сам не понял этого?

— Мы приносим клятву императору. Нерушимую.

Он без спроса стал собирать на столе использованную вату и грязные бинты.

— Настолько нерушимую, что ты сейчас здесь, в глуши, спасаешь Альбу, а не вернулась добровольно на службу?

Она потерла лоб и посмотрела на Вигго. Что-то в этом было. Что-то крайне неправильное и обидное. Она точно должна была вернуться на службу — тут он прав, но вместо этого она тут в далекой дыре сидит и спасает Альбу.

— Думаешь, я была настолько идиотка, что позволила дроу взломать себя и клятву?

Она подумала, попыталась хоть что-то найти в молчащих воспоминаниях и не смогла. Клятва точно была. Нарушить её нельзя. Только почему-то Арина не задавалась вопросом, идя сюда, в Синеярск, как ей это легко далось? Главным было спасти Альбу, а служба… Возвращение к императору… Клятва даже не вспоминались.

Она признала то, что долго отрицала:

— Я оказалась идиоткой… Я пустила в голову дроу! Высшего дроу… Это же надо.

Ошеломляющая глупость! Самая большая в её жизни.

Вигго осторожно пальцем провел по её носу, словно поднимал его вверх.

— Выше нос! Давай ты не будешь убиваться — в твоем случае все поправимо. Я вон вообще орком родился — вот это неизлечимо и непоправимо.

— Тебе идут, между прочим, и рост, и строение орков, и остроконечные уши.

— Я знаю, Риша.

Она заставила себя улыбнуться. Да, она оказалась идиоткой, но Вигго вон в разы хуже.

— Окружающим это сложно доказать, да?

— Не поверишь, я давно в том возрасте, когда понимаешь: никому ничего доказывать не обязательно.

Глава шестая, в которой Вигго возвращается в Синеярск

Защита все же действовала. Это радовало — остальное нет.

Вигго взял в руки потный, мокрый свитер и понял, что совершено не хочет надевать его. И так воняет, как боров. Хорошо, что в машине всегда была запасная одежда.

— Я сейчас схожу за кое-чем. Только пусти обратно, хорошо, Риша?

С неё станется перед носом захлопнуть дверь.

Арина, снимая с конфорки плюхающий кипятком чайник, пробормотала:

— Пущу, куда от тебя деваться…

Вигго напрягся. Как-то стадия противостояния между ними ему нравилась больше. Даже фаза соблазнения в машине была забавной. Сейчас Риша словно потухла, осознав, что Игнат все это время был прав насчет взлома. Она даже улыбалась через силу. Обнять бы её, но она закономерно пошлет его лесом. Его защита помогла, а вот триумфа не было.

Риша достала из шкафчика старые, с отбитые краями чашки и поставила на стол.

— Возвращайся — чай пить будем.

Он кивнул, взлохматил рукой волосы и решительно сказал:

— Арина, только не отвечай сразу — время есть, пока я хожу, и даже больше... Этот дом точно летний: нет сеней, рамы не двойные, стены тонкие и не утепленные... Нет электричества и прочих бытовых условий. Про уголь и дрова я уже говорил. Зато есть другой дом, не тут, в «Черном шамане». Там высокие потолки, электричество, отопление, вода, все бытовые мелочи. И самое главное — никакой платы. Это казенное жилье. На него мне выделяются деньги. И не смотри так — меня в том доме тоже не будет. Слово чести. Подумай и выбери, только тщательно подумай. Альбе там будет хорошо. Тут он рано или поздно замерзнет.

— А кофе там есть? — с грустной улыбкой спросила Риша.

— Будет! Какое хочешь.

Она прищурилась, и Вигго спешно поправился, понимая, что косить под тупого орка больше не получится:

— Какой хочешь. И опережая твои возражения… Уйти в пещеру Черного шамана и там перезимовать не получится. Орки лгут, что есть, то есть. Дроу умалчивают, а вот гномы честные парни — они рубят правду-матку в лицо. Эрки Орьевич не лгал, когда говорил, что в Черном шамане нет города дроу. Я в детстве облазил все пещеры в округе, поверь. Тут вообще дроу не жили. Никогда. Вы с Альбой просто замерзнете в пещере, только и всего. Вас обманули.

Её глаза помертвели; они застыли, уперевшись в стол. И вот что с такой Ришей теперь делать? Её хотелось обнять и согреть, только она же его замотает в эфирный кокон и вышвырнет из дома за такое.

— Может быть… — медленно признала она очередную свою ошибку. — Если я соглашусь, то как ты планируешь перевезти Альбу?

Он расплылся в улыбке.

— Это не твоя забота, честно. Сейчас просто взвесь на весах два дома. Только и всего.

— Я подумаю…

— Хорошо. — Он рукой, согнутой в локте, указал себе за спину — на дверь. — Так я пойду?

Она лишь кивнула и дальше занялась чаем.

Вигго прошел мимо гаражной двери. Драук продолжал медленно сползать по дверному косяку. Глаза его закатились, только белки и виднелись. Оставлять его в таком положении было не по-людски. Вигго уперся боком в паучью часть, чуть поднапрягся и запихнул драука обратно в гараж. Паучьи лапы дернулись и подогнулись, отбрасывая в сторону безвольную человеческую часть.

— Хрень!

Вигго, отбивая колени, рухнул на пол и в последний момент успел поймать голову, чтобы она не ударилась об бетон. Плечо полыхнуло болью, а этот Альба и так не ударился бы — тело, как гуттаперчевое, повисло дугой, не прикасаясь к полу.

— Надо учитывать габариты… — прошипел под нос Вигго, подсунул под голову дроу кучу одеял, укрыл более или менее уцелевшим и замер — драук открыл глаза. Они мазнули пустым взглядом по Вигго и тут же закрылись. Кажется, никаких признаков сознания в них не было и агрессии тоже — это не могло не радовать. Им как-то уживаться друг с другом придется, чтобы не нервировать Ришу.

Вигго, старательно кряхтя для виду, встал. Хотел бы он сам оказаться в таком положении, как драук? В таком вот растительном состоянии? Это точно не жизнь, но Игнат не стал приканчивать его. Значит, нужно верить, что не всё так безнадежно.

Вигго вышел на улицу, замирая на крыльце. Первым делом, напоминая возмущенной Рише, что Игнат Нилдинович ничего не делает просто так, он перетаскал привезенные вещи в дом.

Она сложила руки на груди, аккуратной такой, заманчивой… Вигго замотал головой, прогоняя крамольные мысли. Риша, конечно, на подначку с поцелуем поддалась, но как-то лезть к ней с нежностями в момент, когда она пытается собрать себя, странно. Глупо? Противно! Слишком легко сломать того, кто и так готов рухнуть в любой момент. Потом она не будет ему благодарна за то, что он воспользовался её слабостью.

— Мне от Релонлея ничего не нужно, — твердо сказала Риша. — Зря только вещи таскаешь.

— Тут продукты, — сказал Вигго то, что знает любой мальчишка в их городе. — Запах еды может привлечь зверей и, хуже того, разломных тварей. Оно тебе надо?

Гнев в её глазах потух. Точно. Разломные твари — это аргумент, с которым не спорят.

Вигго проверил крыльцо, вдруг что спряталось в сугробах, и направился к машине. Первым делом он натянул на себя чистый свитер, потом достал термос с кофе и, налив себе кружку, принялся осматриваться и ждать. Дивный эльф в этот раз не спешил. Вот любят некоторые показывать свою важность так не вовремя!

Уже чуть продрогнув и почти допив кофе, Вигго заметил, как пустое пространство, лишенное звуков и жизни, быстро перемещается к машине.

— Ну, здравствуй, дивный!

Эльф, стащивший с головы капюшон, оторопел — не привык, что его приближение кто-то может обнаружить. Он привычно вскинул подбородок, и Вигго опередил эльфийскую ноту протеста:

— У меня есть предложение, от которого не отказаться! Вы сегодня или завтра, я чуть позже уточню, перевозите своего эльфаука в другой дом — адрес я сообщу тоже позже. И не смотри так на меня! Я знаю, что эльфийские витязи славные, умелые, легко терпящие лишения и боль, холод и голод, но, прости, к вашему стойкому эльфу прилагается презренная паучья часть, и вот она не славная, не умелая, и не терпящая холода. Даст дубу от морозов паучья задница — ваш эльф тоже помрет.

Эльф терпел из последних сил, давясь словами и играя желваками на скулах.

— А теперь поощрительная морковка! Взамен использования вас в качестве тягловой силы, я обещаю предоставить вам возможность эфирного обследования эльфаука. Вы же собираетесь спасать вашего витязя? Не всю же жизнь ему бегать с паучьей задницей. Изучите эфирную связку между паучьим телом и эльфийским — сможете быстрее разработать процесс отделения.

Эльф вместо пафосного ответа принялся плеваться проклятьями и ругательствами, витиевато и бесполезно — Вигго предусмотрительно поджал уши.

— Возражения по существу есть?

Эльф наконец-то заткнулся и принялся думать, но тут возражения выбежали из дома сами. Внезапно. Ну да, тут эльфа обижают! Риша не могла остаться в стороне. Хрень!

Вигго скрутила плотная волна гармонизации, и прежде, чем он начал возмущаться, прославленный эльфийский витязь побелел и почти закатил глаза. Риша, прекрасная в гневе, встала перед Вигго и начала почему-то отчитывать эльфа:

— Никогда! Больше никогда не унижай другие расы!

Вигго облегченно вздохнул — так гармоничный эфир в этот раз задел его по касательной. Эльф что-то пробормотал про уважение и почитание, тут же натягивая капюшон и исчезая. Риша же развернулась к Вигго, и он, не успев обрадоваться, тоже получил на орехи:

— Никогда не позволяй себя унижать! Ясно?

Он развел руками, забывая, что в руках чашка с остатками кофе. Они выплеснулись широкой дугой, чудом не задевая Ришу.

— Да я сам не понимаю, как это произошло и когда я все успеваю… — Он заметил, что ей совсем не до шуток и… распустил лапы и харизму — он позволил себе обнять её и прошептать: — Риша… Всё хорошо… Только, знаешь, у нас с тобой какая-то катастрофа в общении. Чесслово.

Она неожиданно не вырвалась из объятий. Он постоял пару секунд, наслаждаясь незаслуженным счастьем, а потом заставил себя вспомнить, что Рише холодно. Она же не орк.

— Пойдем в дом…

Она как-то зябко передернула плечами. Что за мысли крутились у нее в голове при этом, страшно подумать. Она бросилась его спасать! И от кого! От дивного эльфа, при виде которого обычно барышни краснеют, млеют и светятся от счастья. Этот Альба тот еще затейник. Менталист, дернуть бы сразу за все восемь лап, желательно в разные стороны!

Вигго взял Ришу за руку и потянул к крыльцу, в последний момент вспоминая про термос с кофе и захватывая его с собой.

Она задумчиво пошла за Вигго.

— Знаешь, я хотел тебя попросить чуть-чуть помочь мне.

Риша подняла на него глаза. Она по-прежнему молчала, что-то обдумывая.

— Ты не могла бы мне рассказать все от и до про нападение на тебя в Синеярске?

Он боялся, что она не ответит, но Риша все же смогла выдавить из себя:

— Попроси Релонлея, у него есть все показания.

Вигго снова вздохнул. Точно! Ей-то он и не сказал.

— Игнат Нилдинович уехал. Несколько внезапно.

Он, опережая Ришу, протянул руку и открыл дверь. Из дома пахнуло теплом и запахом травяного чая в дивном сочетании с неистребимым мышиным ароматом. Как Риша этого вообще не замечает?! Как она собирается выживать тут.

Она криво улыбнулась.

— Сбежал, — она почти смаковала это слово. — Только от самого себя не сбежать.

Вигго поморщился — веры в Зою Михайловну в Рише не прибавилось.

— Пойми… — начал было он, но она его оборвала:

— Он увидел в голове Альбы момент смерти Зои. Потому и сбежал. Я не говорила тебе, но я вчера спросила Альбу — он подтвердил, что именно Зоя была убийцей.

Вигго моментально подобрался — такого он не ожидал, Игнат же говорил, что драуки безмозглы. Может, это действительно эльфаук? Вдруг дивные совсем другие…

— Он говорит?!

Риша, возвращаясь к столу, качнула головой.

— Нет, конечно. У него во рту приживлены хелицеры, плюс ядовитые железы. Ему просто нечем говорить. Ему надо задавать простые вопросы, на которые ответ однозначен: да или нет. Только так… И то, когда он в сознании.

Она устало опустилась на скамью и позвала Вигго:

— Садись. Будем пить чай.

Он поставил перед Ришей термос.

— …и кофе! — добавил он, садясь и залпом выпивая чай — Риша же старалась.

Вигго не хотел её торопить, но время стремительно убегало, ему надо разбираться в том, что натворил маньяк, что устроил Игнат и, возможно, Золотов.

— Прости, что тороплю, но ты обдумала мое предложение о переезде?

Риша уткнулась в чашку, что-то разглядывая на её дне.

— Я не могу. Я с радостью бы переехала туда, где Альбе будет теплее, но… Во-первых, Релонлей и…

— Он уехал, Риша, и, возможно, не вернется. Альбе от него ничего не будет грозить. Я же буду действовать только в рамках закона.

Риша посмотрела на него в упор, что-то ища. Вигго оставалось надеяться, что она все же что-то найдет в его глазах. Харизма там точно должна быть!

— А эльфы? Безопаснее будет в пещере, а не в доме. В пещеры эльфы не сунутся.

— Эльфов я беру на себя. Решим что-нибудь.

Риша еле слышно сказала:

— Есть еще одна причина оставаться тут… Сюда должен приехать один человек…

— Твой друг?

— Да. Он может найти меня только тут.

— Риша, ты можешь с ним связаться?

Вигго достал из штанов телефон и придвинул его.

— Звони и сообщи, что будешь ждать его в «Черном шамане».

Риша вскинулась:

— Я не могу звонить по твоему номеру! Ты же сразу же вычислишь, кто это…

Защита действовала, но еще очень криво. Или… Вигго посмотрел в гаражную дверь. Или это не защита… А просто менталист без сознания и на время не может контролировать Ришу? Вот это точно хрень! Тогда Вигго ничем не поможет Рише.

Он собрался с мыслями и резонно заметил:

— А разве это все еще тайна? Тайной был эльфаук. Остальное — не тайна. Даже если сюда приедет твой друг — тут все узнают о нем. Понимаешь? Не стоит создавать тайну на пустом месте.

Друг. У неё был друг. Хорошо это или плохо? Может, там такой же обработанный менталистом парень. С которым она прошла огонь и воду плена дроу. Который был с ней в минуты горя и радости… Он уже завидовать этому парню стал!

Риша поморщилась и сжала ладонями виски.

— Ничего уже не понимаю…

Вигго, запрещая себе прикасаться к ней, тем более обнимать, такую потерянную и запутавшуюся, напомнил:

— Поэтому и предлагаю осторожненько перетряхивать твои воспоминания вместе.

Она сидела и смотрела в черный экран телефона. Вигго мягко сказал, понимая, что ей нелегко:

— Хочешь, дам слово, что не буду звонить твоему другу ни при каких обстоятельствах?

Она качнула головой и решительно притянула телефон к себе.

— Не надо. Ты прав — это не та тайна, которую надо хранить.

Риша, выдавая волнение, отчаянно быстро набрала номер и принялась ждать ответа. Надоевший Вигго еще со вчера жизнерадостный голос сообщил, что телефон абонента временно отключен или находится вне зоны доступа. Прям эпидемия какая-то отключенных телефонов.

Риша поморщилась и снова набрала номер. Ответ был по-прежнему жизнерадостный и категоричный.

Вигго осторожно предложил:

— Запиши голосовое и скажи, что твой друг может перезванивать на мой номер в любой момент — я сообщу тебе сразу же, как смогу.

Риша решительно придвинула телефон Вигго.

— Спасибо, не надо.

— Я слишком напорист? — Он гордо признал: — Мы, орки, такие.

Обычно, когда кто-то хандрил, ехидства Вигго хватало на двоих, чтобы спасать ситуацию и настроение, но тут явно не тот случай. Риша гневно прищурилась, и Вигго криво улыбнулся, напоминая себе, что ходит по тонкому льду. Он гораздо мягче напомнил:

— Я хочу помочь тебе.

Он налил ей кофе в опустевшую после чая кружку. Риша благодарно кивнула.

Наверное, у нее сейчас кавардак в голове похлеще, чем у Вигго после Плохого Санты, но у него были друзья, которые в любом бы случае напомнили, что случилось, Риша же одна.

— Но не Альбе, — все же добавила она.

Он ткнул в нее пальцем и не стал напоминать, что она недавно говорила про переезд с радостью. Ей сложно. У неё самое тяжелое похмелье в голове — постментальное.

— Ему в рамках закона. Я держу в уме, что он поймал маньяка и что он на нашей стороне, но сомнения есть, их просто не может не быть — все началось с его появлением в Синеярске.

— Да, да, да, так сказал Релонлей! — Риша потерла висок.

Вигго напомнил себе: похмелье.

Самое страшное, которое и он не испытывал, наверное.

Прорвавшийся гной ментального воздействия в течении… года? Двух, трех? Сколько её обрабатывали, чтобы она доверила свою голову дроу?

И это его зеленых лап дело — он неумело полез с защитой и теперь пожинает плоды.

— Риша, пожалуйста… Всё очень сложно. Мне нужна помощь.

Она снова принялась тереть висок. Вигго хотелось полезть к Альбе и оторвать ему… ломалку! Ментальную, чтоб неповадно было. Иного он сделать не мог — он не психотерапевт, чтобы хоть как-то помочь Рише. Все, что он может, это ехидничать, наливать кофе и мечтать сжать её в объятьях, героически защищая от всех злодеев. Только главного злодея она считает своим другом.

— Так… Расскажешь о себе?

— Только о нападении, — наконец согласилась Риша, делая глоток кофе.

Что ж, и то хлеб. Главное, не сильно наглеть и не давить — иначе Риша опять замкнется в себе и попадет под влияние Альбы. Надо уговорить её принять помощь — вместе, быть может, они справятся против Альбы.

— Согласен. Только можно подробно?

— Насколько подробно?

Она принялась крутить кружку на столе. Ручку вправо, ручку влево, опять направо…

— Я тебя буду останавливать, если не буду понимать, хорошо?

— Хорошо.

Знал бы Вигго, какой начнется геморрой — ни за что бы не полез в эту историю. Риша не собиралась ничего рассказывать. Абсолютно. Да, гномы-грузолётчики — это интересно, да, запах жареного мяса и Вигго бы спровоцировал сократить путь, но потом…

Вот как понимать, что она ни с того, ни с сего побежала в том дурацком проходе?

— Вернись, пожалуйста. Почему ты побежала?

Она возмутилась:

— Что значит почему? Мне стало страшно.

Почему она не понимает очевидного? Чтобы испугаться, должна быть причина. Вигго мягко уточнил:

— Что значит: стало страшно? Ты что-то услышала, что-то увидела, мелькнула какая-то тень…

— Да мне страшно стало, только и всего!

Она искренне не понимала его и злилась, а когда Риша злилась, эфир бушевал и требовал измениться и стать лучше. Вигго еле заставлял себя сидеть расслабленно, а не стоять навытяжку.

— Ладно, дальше, — смирился он, чтобы тут же запнуться на следующем моменте, когда Риша стала рассказывать, как упала на ровном месте.

— Стоп-стоп-стоп! Вернись. Почему ты упала?

Она уставилась на него. В её глазах плескался гнев, круто смешанный с удивлением.

— Что тебе тут неясно?

— Почему ты упала?

— А почему люди падают? — вопросом на вопрос ответила она.

Он пробормотал, чувствуя, как эфир вокруг бунтует. И как Игнат с ней справлялся?

— Вот и мне интересно.

— Там ступеньки были разной высоты. Потому и упала. Продолжать?

Он сам не заметил, как принялся яростно тереть вслед за Ришей висок. Ладно, ступеньки хотя бы проверить можно — мостик через теплотрассу никуда не делся. Только поверить в разные ступеньки… Ну, гномы так не халтурят, а вот люди, наверное, могут.

— Продолжай… — смирился он, боясь, что если будет настаивать, то до конца истории они сегодня точно не доберутся.

— Я упала и почувствовала укол в плечо и скользнувший по ребрам нож… И не смотри на меня так, Вигго!

— Как? — осторожно спросил он.

— Так, что точно скажешь: «Вернись!»

— А нельзя?

Ему хотелось. Очень хотелось. Потому что, имея всего две руки, сложно одновременно ударить и шприцом, и ножом. Тут скорее нужны ходильные ноги и хелицеры. Интересно, Игнат это держал в уме?

Риша напряглась.

— Что тебе неясно в этом моменте? Вашего Баева и Релонлея ничего в этом всем не удивляло.

Он устало потер глаза.

— Вот мне и неясно, почему их все устраивало. Особенно Релонлея.

О чем он вообще тогда думал, когда ему скармливали откровенную… Нет, не ложь — чувствовалось, что Риша не лгала. Только это полная же чушь! Ладно, Баев, тогда это было просто нападение, не связанное с маньяком, а потом Игнат просто не подпустил Баева к Рише. Но сам Игнат почему всё это проглотил?

Риша тоскливо спросила:

— Продолжать?

Вигго смирился — ответов здесь он не получит. Надо все осмотреть самому.

Риша принялась рассказывать дальше, и Вигго сцепил зубы, чтобы вопросы не посыпались из него. Тут, хотя бы, он знал, кого можно припереть к стенке и расспросить более предметно. Она что-то поняла по его измученному виду.

— Только не спрашивай, почему они пришли на помощь. Может, милосердие в них проснулось или трахнуть захотели!

— Риша, они скорую должны были вызвать… И нас, патрульных. Ножевое же!

Она поджала губы и демонстративно принялась пить кофе. Вигго воспитано подлил еще в пустую чашку. Кофе закончился.

— Прости, — вздохнул он.

— Не смотри так, я не знаю, почему не вызвали скорую. И почему не взяли денег тоже. И почему бросили без помощи потом, я тоже не знаю! Ты смотришь на меня, словно я все выдумываю! Словно мне все привиделось.

— Вариант. Не все, но возможно многое.

Эфир обиженно дал ему подзатыльник, во всяком случае именно так это и ощущалось. Риша сложила руки в защитном жесте. Свитер натянулся, обтягивая грудь. Вот специально или нет? Нехорошая девочка! У него и так лапы чешутся! А у нее друг должен вот-вот объявиться.

— Риша…

Она прищурилась, но все же собралась с силами и сказала:

— Ладно. Я понимаю тебя. Какая-то дурочка беспричинно рванула, растянулась на лестнице, ударила кого-то эфиром, потом почему-то спровоцировала мужиков спасти себя… Может…

Она бросила взгляд в сторону гаража.

— …может, Релонлей прав, что Альба давно был в городе. Может, это он спровоцировал как меня, так и напавшего, и этих, спасателей, заставляя играть по его правилам. Но, скажи, зачем ему это нужно было?

Вигго честно признался:

— Когда я это пойму, то вся головоломка сразу сложится, Риша. А пока я ничего не понимаю в нападении и в поведении Игната Нилдиновича тоже.

— То есть мое поведение ты понимаешь?

— Учитывая, что это могло быть воздействие менталиста, то да. Понимаю.

Он задумался — ему надо вернуться в Синеярск, слишком многое надо проверить. Заодно надо оформить перевод в «Черный шаман». Только выдержит ли Риша тут без него? Вдруг Альба придет в себя и опять начнет обрабатывать её? Но сидеть рядом, держа её за руку, не выход.

Аринина рука потянулась к умфону.

— Я могу?..

Вигго кивнул:

— Конечно. Я бы оставил тебе умфон, но он служебный. Я не могу.

— Я понимаю.

Она набрала номер и долго вслушивалась в жизнерадостный голос оператора. Когда он предложил оставить сообщение, Риша сказала:

— Слава, перезвони, пожалуйста, на этот номер. Мне перескажут. Вигго друг. И еще… Я перееду в «Черный шаман» — ищи меня там.

Она закончила и протянула телефон Вигго. М-да, сейчас только очередного непонятного парня возле Риши не хватало.

— Спасибо. Я…

Он осторожно накрыл её руку своей ладонью.

— Не надо оправдываться, я все понимаю. Тебе сложно, а я ничем не могу тебе помочь.

Она опять гневно потерла висок.

— Ты не обязан помогать. Случившееся со мной я сотворила сама. Я слишком хотела свободы. Кстати, как вариант, почему сбежал Релонлей…

— Слушаю.

— Он гармонизатор, как и я. Гармонизаторы подчиняются императору. Видимо, он тоже захотел свободы, прочитав воспоминания Альбы и поняв, что его ждет.

Вигго признал:

— Да, возможный вариант. Надо думать. И… Риша… Мне надо ехать.

— Не бойся — я буду тут. Ты сам видишь, в каком состоянии Альба. Его нельзя оставлять без присмотра.

Вигго неловко попрощался, заставляя лапы не тянуться к Рише и не делать глупостей.

Уже в машине, несясь в сторону города, он принялся методично обзванивать всех в попытке разобраться в бардаке, царившем в его голове. Голова трещала, лихорадка воспряла, плечо горело огнем, но Игнат сбежал, все бросив на Вигго. Ему сдаваться некому, да и за Ришу он драука-эльфаука узлом завяжет — как только она разрешит. Чтобы она разрешила, надо во всем разобраться.

Первым делом, он, не отвлекаясь от дороги, которую знатно перемело снегом, позвонил взводному «Черного шамана». Это был полуорк, как и Вигго, в меру умный и ретивый. Парни с ним сработаются. Размерами его создатель не обидел, так что даже Эмилии Соломоновне он должен прийтись по душе.

— Тимур Иванович, это Вигго Гаррьевич беспокоит.

— Вигго, чё за нах, а? — пророкотал Тимур Иванович. И теперь Игната нет, чтобы пообтесать этого полуорка в Синеярске.

— Согласен, — хмыкнул не переключившийся в тупого орка Вигго. — Хрень полная. Я тут перетёр с кое-кем… Я перевожусь в «Шамана». Пойдешь за меня в город?

— Да нах ты мне сдался — идти за тебя, — раскатисто заржал Тимур. — А перевод в город — я всеми лапами за. Только ты не передумаешь? Говорят, ты в шерифы метишь?

— Я, чё, похож на придурка? На какой зеленый хрен мне шериф… Мне теплое место нужно, чтобы пересидеть, пока Арагарович будет мести новой метлой.

— Главное, чтобы не поганой.

— Ага… Готовься — у меня завтра последний свободный больняк, так что завтра и поменяемся местами… Чё по поискам? Есть чё новое?

Вигго держал голос под контролем. Утром еще ничего нового не было — он звонил Эмилии Соломоновне.

— Ты чё, откуда бы…

— Тимур, Гришгор не отчитывался?

— В окно глянь — солнце уже встало. Загорает наш Гришка щас где-то.

Вигго скрипнул зубами — вот не надо ему очевидное объяснять.

— Он ночью отчитывался, Тимур Иванович?

— Да не бурагозь ты. Наш Обаче телефоны и рации принципиально не берет.

— Кто с ним ушел?

— Это Обаче! Он дурит один.

— Квадролёты подняли? — настаивал Вигго.

Тимур скрипнул зубами:

— А гришь, в шерифы не метишь. Точняк как Релонлей командуешь.

— Лёты подняли?

— Ищем, Вигго Гаррьевич, — наконец по-людски ответил Тимур.

— Хорошо. Как будет результат — позвони.

Он оборвал звонок. Так. Дальше…

Вигго покопался в текстовике, одним взглядом посматривая на пустую дорогу. На всякий случай он сбросил скорость. Навернуться по собственной глупости не хотелось. Он нашел сообщение от Игната с коротким номером и припиской: «Мышь — звонить по поводу Снежиной».

Что ж, непонятный Славка — это тоже по поводу Снежиной. Вигго набрал незнакомый номер и чувствуя себя крайне глупо, сказал:

— Добрый день, Мышь. Это Вигго Гаррьевич от Игната Нилдиновича беспокоит.

— Беспокой, — разрешил вкрадчивый мужской голос. Вот только напороться на ехидство сейчас не хватало.

— Игнат Нил…

— Короче. Сразу просьбу.

Вигго скрипнул зубами, совсем как Тимур недавно.

— Надо пробить телефон и собрать сведения о некоем Славке, знакомом Снежиной.

— Сделаю.

И этот Мышь, чтобы ему в холодильнике повеситься, оборвал звонок.

— Хрень! — выругался Вигго и принялся звонить Эмилии Соломоновне, чтобы залечить потрепанные нервы.

Гномка тоже была на нервах, но обещала задержать Эрки Орьевича на обеденном перерыве, не давая сбежать из управления — раньше Вигго все равно не добраться до города.

— Что-то еще, Вигго Гаррьевич?

— Подготовьте бумаги о переводе в «Черный шаман» — я к Петру Ильичу подойду с ними. Он подпишет.

Голос Эмилии Соломоновны потух:

— Хорошо, сделаю!

Он её утешит потом, как приедет. Сейчас важно другое.

Перевод удалось решить быстро — Петр Ильич только и хмыкнул:

— Что, центр принятия решений окончательно перебрался в харизму?

— Есть такое, — подтвердил Вигго. — Пора жениться, матушка внуков нянчить хочет.

— Смотри, пожалеешь… Шерифом, может, ты бы и не стал тут — думать не умеешь, не отвлекаясь на глупости, но в глуши ты точно окончательно съедешь…

— Но вам же тут проще…

Петр Ильич размашисто подписал бумаги.

В коридоре ему попался задумчивый Баев, порывавшийся что-то сказать, явно о переводе, но Вигго было не до него. Нужно было собрать свои вещи, сдать табельное, подписать кучу бумаг — успеть бы с Эрки выбраться к Прокопу.

Эрки походу к Прокопу и тем более к тому самому мостику был не рад. Он бухтел всю дорогу, что все бумаги распечатал — только прочти! И вообще, он с Баевым поговорил — тот обещал дать посмотреть дело.

Вигго отмахнулся:

— Уже не надо! Я сам все хочу осмотреть и понять.

Начал он с Прокопа, который, стоя за стойкой своего трактира, наотрез отказался сотрудничать.

Вигго обвел полупустой зал, не находя серьезных противников, и, устраивая локти на стойке, подался к Прокопу, ласково выговаривая:

— Слышь… Мне плевать, что ты договорился с Баевым. Я щас перепрыгну через твою хлипкую стойку, чуть-чуть пошурую в твоих кладовочках, уничтожая на хрен все твои заначки разломных тварей и… Ты мне ничего не сделаешь — заначек для черного рынка у тебя по закону быть не должно. Не на что и жалобиться Баеву. Понял?

— Ты…

Уставший Эрки, с ненавистью смотревший на высокие барные стулья, на которые гному при всем желании не влезть, пробормотал:

— Вигго, пошли отсюда. Мараться, холодильники крушить. Пойдем, устроим козу* — я знаю, где идет запитывающий провод. Холодильники сами сдохнут вместе с содержимым. Всем содержимым.

(Коза, КЗ — короткое замыкание)

Даже Вигго оторопел от предложения гнома. Прокоп угрозу оценил — гномы всегда говорили правду. Он сдался, мысленно прикинув потери:

— Хрен с вами… Через полчаса приходите — если парни в городе, они с вами поговорят.

Вигго расплылся в ласковой улыбке:

— Вот так бы и сразу, а то Баев, Баев…

Времени обследовать злосчастный мостик, кстати, абсолютно стандартный, с нормальными ступеньками, времени было мало. Хотя Вигго сам не понимал, что точно хочет тут найти. Эрки Орьевич тоже недоумевал, но бухтеть устал. Он только потыкал пальцем: «тут была кровь, видимо с разбитого колена, тут отпечаток ладони, тут еще, там…»

Вигго слушал в пол-уха — он уже понял, что Арина была под конкретным ментальными контролем. Лишь доказательств этому нет, а без них Риша скрутит его эфиром и выкинет за порог. И токсикология пока не пришла… Он посмотрел на плоские невысокие крыши пакгаузов и, пугая Эрки, встал на перила мостика, потянулся и забрался на крышу ближайшего склада. Плечо не обрадовалось, тут же горячей струйкой напоминая, что паучий яд просто так оркам не сдается. Отдельные орки сдаваться ядам тоже не собирались.

Эрки только взвывал снизу, когда Вигго перепрыгивал с крыши на крышу:

— Придурок! Разобьешься же!

На третьем складе Вигго повезло. Он присел на корточки, смахивая снег с висевшей клочками паутины, которой все было заткано. Альба долго тут сидел в засаде и заняться ему явно было нечем. Почему тут не осмотрели? Почему Игнат все спустил на тормозах, ведь нестыковки в показаниях Риши так и бросались в глаза.

Он перегнулся через невысокий парапет и позвал гнома:

— Эрки Орьевич, забирайся сюда. Тут пожарная лестница есть.

— Да ты охренел, Вигго!

Тот вздохнул:

— Ясно, почему не осмотрели…

Почему Игнат промолчал? Боялся, что начнутся расовые столкновения? Хрень…

Когда пыхтевший, как паровоз, Эрки забрался на крышу, Вигго распорядился:

— Зафиксируй, пожалуйста. Потом результаты скинь мне. Баеву… Сам думай — показывать или нет.

Он сиганул вниз, через парапет — тут было невысоко, всего две сажени.

— Хрень зеленая! — донеслось с крыши.

— Ваще-то белая! Паутина всегда белая!

— Я. Не. О. Ней!!!

Разговор с охотниками, подобравшими Ришу, мало что дал. Один, плюгавый, твердил, как попугай, что «ну баба же! Чё ж не помочь! Баба же!», второй, более адекватный, только морщился, признавшись под конец: «Да чтоб я сам знал, почему не вызвал скорую. Показалось, что до амбулатории ближе и проще, ротмистр! Не держи зла, сам не знаю, как так получилось!»

Вигго знал. Менталист. Только зачем Альбе раненая Риша? Для чего это все нужно было?

Свитер под курткой сильно намок, и Вигго сдался — отправился все же в больницу. Там долго пришлось сидеть в очереди и ждать помощи. Потом ему чистили рану, делали какие-то анализы, уколы и, выписав кучу лекарств, выпнули домой.

Время было позднее, Вигго надо еще собрать вещи и признаться матери, что переезжает. Вот это было самое сложное. А потом нужно будет снова отправляться на поиски Зои и Золотовых. Он себя от этого не освобождал.

Глава седьмая, в которой Вигго загоняют на дерево

Проснулся он от звона будильника. Еле найдя наощупь гада и вырубив его, Вигго зевнул, сел, осоловело соображая, где он и почему спит в своем патрульном «Ирбисе». Точно. Восемь утра, пустая стоянка грузолётов, очередная бесплодная ночь поисков Зои и Золотовых. Смотреть в умфон и проверять сообщения пока не тянуло. И так мерзко с утра, окончательно портить упадническое настроение не хотелось.

Четвертые сутки поисков Зои и Золотовых. Шансов найти живыми почти нет, хотя чудеса иногда все же бывают.

Седьмые сутки шва у Риши. Доктора придерживались врачебной тайны, а денег сунуть на лапу у Вигго не было. По собственному опыту он знал, что на седьмые сутки точно можно снимать шов, если это не какой-то там на передней стенке живота. Что ж, вечер обещал стать томным и очень опасным.

Пятые сутки ментальной защиты Риши. Бомбануло уже вчера. Как она там перенесла ночь с Альбой? Вдруг все же дело не в защите, а в беспамятстве дроу. Надо ехать и проверять.

Вигго выбрался из машины на холод, который прогнал сонную муть из головы лучше всякого будильника. Снег все продолжал сыпать с небес. Небо медленно серело на востоке, обещая очередной пасмурный денек. Ветер выл, как голодный зверь, пытаясь сорвать с Вигго шапку и забраться под теплую куртку. Размяв затекшую от неудобной позы правую руку, Вигго направился за кофе в круглосуточный магазинчик. Заодно лапшу себе купит и там же заварит. Есть хотелось нестерпимо, как и спать. Организм напоминал, что даже орки не двужильны.

С исходящей паром бумажной коробкой в руках, Вигго устроился на переднем пассажирском сиденье. Глотнув обжигающе горячий и абсолютно безвкусный кофе, Вигго решил, что готов к новым обломам этой жизни. Он взял в руки умфон и принялся, поедая лапшу, медленно просматривать сообщения.

Их было всего ничего.

Файл от Мыши с короткой биографией Славки. Отбой ревности — это оказалась Ярослава Демидовна Лапина. Био засекречено, только и написано, что эфирник-бытовик, пропала без вести в горах Урала. Хоть фотография была. С нее смотрела серьезная барышня лет двадцати пяти-тридцати, светлые волосы, длинная коса. Мимо! Рост три вершка, почти как Зоя Михайловна, вес и прочие особые приметы…

Вигго смотрел на фотографию и пока не знал, что с этим делать. Распечатать и попросить Эмилию Соломоновну припрячь парней с поисками? А обоснуй для поисков? Ни-ка-ко-го. Три вершка к делу не пришьешь. Хотя рост как у Зои Михайловны и Ядвиги Феллимовны.

Сообщение от Тимура, пришедшее еще ночью: «Обаче подал сигнал. Река Синька, почти у березового тракта. Туда уже выехали».

Значит, это где-то на границе с Томской губернией. Хреново. В Томске полиция была столичного подчинения.

Утреннее от Баева: «Найдена новая жертва — госпожа Золотова. Её дети живы — их везут в больницу. Что я тебе говорил?»

Так и хотелось написать, что еще три жертвы он пока не накаркал, только зачем? Баев сам это знает.

Вигго залпом выпил бульон из коробки и вышел из машины, в броске кидая пустую упаковку в урну. Естественно, не попал. Пришлось, осторожно проверяя камеры, чтобы не засекли позорного для орка момента, подойти, подобрать упаковку и выкинуть в урну уже не выпендриваясь.

Зазвонил умфон, трелью впиваясь в больную голову.

— Александров. Слушаю.

Это была Эмилия Соломоновна, которая умоляла приехать в управление и поговорить с Клюквой, снова заявившимся за своей грамотой.

— …Пожалуйста, Вигго Гаррьевич, скажите, что вы в городе и скоро будете — я же сейчас родовую секиру достану и станет Клюква куда как короче в росте. На одну больную голову!

— Скоро буду, — обрадовал гномку Вигго. И что этот Клюква так вцепился в свою грамоту? Что ему Игнат на уши навешал?

Он сел за руль и рванул по занесенным снегом улочкам в сторону управления. Возможно, последний раз в этом месяце. Дальше будет только «Черный шаман».

В управлении было непривычно тихо. Пересменка прошла — патрульные уже разошлись. В душе царила тишина, и раздевалка тоже была пуста. А он не попрощался с парнями. Неправильно все это как-то… Надо было бы прощальный стол накрыть, но некогда…

За стойкой бушевала Эмилия Соломоновна, вместо Клюквы срываясь на бумагах и с грохотом проставляя на них печати. Сам Осип Васильевич довольно сидел напротив стойки на скамье для посетителей. Эмилия Соломоновна была Вигго главнее какого-то Клюквы и он подошел первым делом к ней.

— Доброе утро!

Он расплылся в самой яркой своей улыбке. Не помогло. Пришлось становиться крайне серьезным, чтобы простили, но Эмилия Соломоновна даже не посмотрела на него. Она отложила печать с бумагами в сторону и мрачно поздоровалась, протягивая папку с документами:

— Это от Эрки Орьевича и Романа Федоровича.

Вигго опять улыбнулся — Баеву удалось вернуть расположение Эмилии Соломоновны. Надо же! Он открыл папку и принялся быстро пробегаться глазами по документам.

Гномка продолжила отчитываться, словно он шериф:

— Пришла токсикология Пьянковой и Герцель.

То есть второй и третьей жертв.

— А Снежиной?

Вигго всматривался в занятную формулу яда на бумаге.

Эмилия Соломоновна отрицательно мотнула головой.

— Говорят, что её токсикология, Ретунского и ваша будут нескоро. Что-то там с ядом — не могут его определить. Говорят, он, возможно, другой.

— Спасибо…

Он закрыл папку — со скамьи, где сидел Клюква, доносилось кряхтение и гневное сопение.

— Эмилия Соломоновна, я вам скинул фотографию… Не затруднит распечатать её и показать нашим патрульным? — попросил её Вигго. — Вдруг кто видел. Это знакомая Снежиной — она могла быть в городе.

— Сделаю. Распечатаю и каждому дам — пусть опросят на своих участках… Вы слышали о Зое Михайловне?

Вигго храбро улыбнулся:

— Да, слышал. Детей Золотовых везут в больницу. Зою Михайловну пока не нашли.

— Роман Федорович выехал прямо ночью туда…

— Эмилия Соломоновна, я…

Она поджала губы:

— Вигго Гаррьевич, идите и поговорите с Клюквой. Мое самочувствие тут же придет в норму, как только он исчезнет с моих глаз.

Иногда даже его улыбка не выручала. Вигго послушно пошел спасать Эмилию Соломоновну другим способом. Он сел на скамью и вежливо поздоровался с Клюквой, от которого несло перегаром.

Осип Васильевич взял быка за рога, как говорится. Он заявил:

— Ваша дура канцеля…

Вигго его оборвал, по-простому предлагая:

— А в морду за такое?

— Чёсь?

— Тось! Побольше уважения к барышням на службе.

Отвечать за свои слова никто не любил, вот и Клюква скис, сразу меняясь в лице:

— Нилдиныч мне обещал грамотку…

— Вот к нему и обращайтесь. — остановил поток его жалоб Вигго.

— Так я пытаюсь, а ваша ду… — Клюква осекся, нервно сглотнул и поправился: — душевная Эмилия Соломоновна не дает мне. Заладила, как попугай, что Нилдиныча нет, и все! А я знаю, что он в городе.

— С чего бы? — подобрался Вигго.

Эмилия Соломоновна что-то быстро набрала на своем телефоне. Жизнерадостный голос возвести, что ничего не изменилось — Игнат был недоступен по-прежнему.

— Я его кошь на помойке видел.

Этого Эмилия Соломоновна не снесла — она громко сказала:

— Игнат Нилдинович очень любит своих кошек и никогда бы их не выбросил на помойку. Пить. Надо. Меньше!

Печать с грохотом опустилась на очередную бумагу.

Клюква обиженно вскинулся:

— Вот те крест, Гаррьевич, я видел на помойке у амбулатории его кошку, ту, которую Череп зовут.

Вигго прикрыл глаза. Голова туго соображала. Сейчас только кошек в качестве доказательств не хватало.

Эмилия Соломоновна вышла из-за стойки и сказала:

— Осип. Васильевич. Если вы не лжете о Черри, то я сама прослежу, чтобы вам грамоту все же выписали!

Тот встал и гордо подбоченился.

— А тож! Я за свои слова всегда отвечаю!

Вигго поднялся со скамьи следом. Лучше потерять полчаса, чем что-то упустить.

— Хорошо, я сейчас съезжу…

— Мы! Мы сейчас съездим, — нахраписто поправила его Эмилия Соломоновна. — Вы, Вигго Гаррьевич, кошек Игната Нилдиновича в глаза ни разу не видели, ведь так?

— Есть такое, — признал он, смиряясь и с молча присоединившимся к поискам Шенком. Пока они тут болтают, эта самая кошка могла полгорода обежать.

На помойке кошки уже не было. Вигго принялся осматривать многочисленные кошачьи следы в снегу. Надо ехать в Безруково, там Риша и Альба без присмотра, а он тут ищет какую-то помойную кошку. Не мог Игнат выкинуть своих на улицу. Не мог. Ему должно было быть совсем плохо, если он выкинул своих кошек на мороз. Он должен был голову точно потерять, чтобы так поступить. Дежурный же говорил, что он вещи с собой в дорогу не взял, а кошек захватил. Уже это говорило о нем все.

И где эту кошку носит?!

Вигго огляделся. Забитая по утру машинами стоянка. Мусорный бак, уже пустой. Его крышка хлопала на ветру. Здание амбулатории. Через дорогу забегаловка Прокопа и склады. Речка с редкими росшими вдоль берега деревьями. Куда могла податься бездомная кошка в холода? В какой-нибудь подвал, скорее всего.

— Вонанатама́! — издал Шенк индейский вопль. Во всяком случае в гоблинском языке таких слов точно не было.

Палец Шенка тыкал куда-то через дорогу в старый высохший тополь. Его ветки, расположенные довольно высоко от земли, стонали и трещали на ветру.

Вигго задрал голову и заметил кошку черепаховой раскраски, к счастью вцепившуюся в нижнюю ветку.

— Эмилия Соломоновна, это кошка Игната Нилдиновича?

Для верности он тоже, как Шенк, ткнул пальцем в дерево.

— Отсюда я точно сказать не могу, — призналась гномка.

Она, с трудом перебираясь через сугробы, не убранные дворниками, перешла дорогу и, задрав голову, с сомнением рассматривала сидящую на ветке кошку. Вигго и Шенку ничего не оставалось делать, как последовать за Эмилией Соломоновной.

— У Черри на лбу большое белое пятнышко, — обрадовала Вигго она. — Его отсюда не видно.

— Подбросить? — в шутку предложил Вигго, уже проходясь взглядом по тополю и выбирая путь наверх. Он стащил с себя перчатки, засунув их в карман патрульной куртки.

— Вигго! — сердито сказала Эмилия Соломоновна. — Можно же вызвать пожарных.

Он оскорбился предложением:

— Чтобы они потом год ржали над всеми патрульными-орками? Да меня с потрохами за такое сожрут.

— Вигго, у тебя рана на плече! — Эмилия Соломоновна сдаваться не умела. — Не лезь! Найдем кого туда закинуть.

Её взгляд хищно остановился на ничего не подозревающем Шенке.

— Не на руке же рана, — резонно ответил Вигго, скидывая куртку в руки Шенка. — Подержи.

Гоблина было жаль — их племя трусовато.

Вигго подошел к тополю, потер ладони, примерился и подпрыгнул, хватаясь за нижнюю ветвь, затрещавшую под его весом. Подтянуться и залезть на ветку было уже делом техники, наработанной за обнесением чужих яблоневых садов в детстве. К сожалению, подпрыгнул не он один — перепуганная кошка, не иначе заметив грозный оскал голодного орка, предпочла сигануть на другую ветку — более тонкую и явно не предназначенную для Вигго. Она и для истошно орущей кошки не особо подходила, качаясь под её весом.

— Хрень… — прошипел он, решая храбро разбиваться или учить мужеству гоблинов?

Шенк предусмотрительно подался назад, прячась за Эмилию Соломоновну.

— Ше-е-енк, — ласково позвал его Вигго.

— Неа…

Гоблин сделал еще один шаг назад. К счастью, Эмилия Соломоновна поймала его за плечо.

— Шенечка…

— Хто?! — оторопел гоблин, оборачиваясь и ища незнакомого «Шенечку». За его спиной никого не было. До гоблина все же дошло, и он попытался дать деру. Он не учел, что ускользнуть от гномки не удавалось еще никому.

— Шенечка, хочешь пирожочек? — ласково сказала она, подглядывая на гоблина, как зачаровывающая жертву кобра. Вигго сглотнул — он бы уже давно бежал прочь, сверкая пятками. И никакие пирожки были бы не нужны.

Шенк свободной рукой подернул ремень на вечно голодном брюхе.

— Хоцца! Только на дерево не хоцца.

Эмилия Соломоновна продолжала гипнотизировать парня.

— Хочешь, я тебе пирожки с мясом буду целую неделю печь? Достань, пожалуйста, кошечку.

— Неа…

Он дернулся, но его держали крепко.

Вигго подбодрил его сверху:

— Я помогу тебе — закину куда надо и обратно спущу.

Шенк яростно замотал головой.

— Неа… Кошек не едят. Мне Нилдиныч говорил. И на неделю её точно не хватит! Не полезу. Вам нужны пирожки с котятами — вы и лезьте! Я Нилдинычу пожалуюсь, что вы его кошку съесть хотели.

— Шенечка, а месяц вкусных, горячих, только твоих пирожков хочешь? — подбодрил парня Вигго. Ему очень не хотелось ни разбиваться из-за кошки, ни вызывать пожарных.

Месяц вдохновил Шенка. Пока он раздумывал над ответом, Вигго свесился вниз с ветки, протягивая руку, а коварная Эмилия Соломоновна подбросила Шенка вверх. Силой создатель не обделил ни гномов, ни гномок, Вигго — тем более. Он легко поймал гоблина и закинул выше.

Шенк взвизгнул как девица, увидевшая перед собой мышь, и цепко, руками и ногами вцепился в ветку, на которой болталась не менее испуганная кошка.

— Хрень получилась! — признал Вигго, понимая, что ему теперь не только кошку отдирать от ветки, но и Шенка.

Вигго медленно встал на ветке и осторожно, как канатоходец, прошелся по ней, чувствуя, как она трещит под его весом и грозит обломаться. Вигго потянулся к кошке, а та задом сдала еще дальше. Никак не дотянуться!

— Шенк, ну же, будь мужчиной! Пирожки взывают к твоему сердцу!

Гоблин только мотал головой. Про Тиля он не читал.

— Да открой ты глаза, Шенк! — рыкнул Вигго. — Открой глаза и подай мне руку — я помогу тебе добраться до кошки.

— А надо? — отчаянно писклявым голосом уточнил Шенк.

— Ты же не останешься жить на тополе?

Гоблин приоткрыл один глаз, оценил высоту и признался:

— Я могу… Честно, могу…

— Шенечка, — снизу подбодрила Эмилия Соломоновна, — Я тебе грамоту напишу. Красивую! В рамочку вставлю!

— Шенечка, — проворчал Вигго, чувствуя, как ветка проседает под ним. — Глаза открыл и руку протянул мне. Я тебя подтащу к кошке. Тебе надо будет только её взять на руки. Черепушка хорошая, милая…

Он уже рассмотрел белое пятно на шипящей морде.

— …Игнат Нилдинович будет рад, что ты помог его зверюге.

Что уж сработало: упоминание Игната, треск ломающейся ветки или понимание, что без Вигго Шенк тут застрянет навсегда, — никто не понял. Гоблин резко протянул руку Вигго, тот его протащил по ветке дальше, к кошке, зная, что прочная одежда патрульных вынесет и не такое, а потом Шенк все же остался один на ветке. Вигго громко матерился внизу, потирая зад, отбитый об землю.

Кошка наверху завывала, обещая дорого отдать свою жизнь.

— Я поймал! Ой, мать, она царапущая! — заорал Шенк. — Спасите-помогите!

Вигго, заставляя себя вставать, выдавил:

— Прыгай, я тебя поймаю!

Шенк прыгать не собирался, но тут ветка не выдержала и его, отбивая Вигго еще и голову. Кошачья лапа, раздирающая верхнюю губу, за урон уже не считалась. Вигго языком слизнул кровь. Вроде, шить не надо.

Череп, оправдывая свою кличку, попыталась дать деру, но была остановлена Эмилией Соломоновной, приговаривающей, что не надо пугаться и орать на мальчиков: «У них и так первые сорок лет самые трудные. А у некоторых это вообще до самой смерти!» Обидно не было. Все же план с пожарными был надежнее, наверное.

Кошка обмякла в руках Эмилии Соломоновны, тяжким, надрывным мяуканьем жалуясь на жизнь, на Игната и на Вигго точно.

— Это Черепаха? — уже понимая, что глупо спрашивать очевидное, всё же уточнил Вигго, скидывая в сторону ветку и Шенка. Последнего он еле отодрал от себя.

— Да, это она, — почесывая под подбородком кошку, подтвердила Эмилия Соломоновна. — Бедная девочка… Голодала… По помойкам лазила… Мерзла…

Вигго поспорил бы, кто тут был бедный — расцарапанному Шенку явно было хуже. Он хлюпал разбитым носом, размазывал ладонью кровь на лице, тут же слизывая длинным языком, и молчал. К своему болевшему надплечью, по которому опять текло что-то теплое, Вигго уже привык. А голова оркам не нужна — в нее только едят. Поболит и перестанет.

Эмилия Соломоновна осмотрела критическим взглядом Черепашку и напомнила опять:

— Вигго Гаррьевич, повторюсь, Игнат Нилдинович ни за что бы не бросил своих кошек.

— Кошку, — поправил внезапно Шенк, вдохновленный видением пирожков. — Одну. Если намалюете остальных, то я поговорю с ребя — обойдем все помойки и проверим всех кошек.

Эмилия Соломоновна что-то прикинула в голове и согласилась:

— По пирогу с мясом за каждую принесенную кошку. Повторки не считаются. За кошек Игната Нилдиновича месяц пирогов с различной начинкой.

Шенк довольно хлюпнул носом:

— Агась! Говорились.

Вигго лишь подавился кашлем. Такого от Шенка он не ожидал.

Эмилия Соломоновна тем временем продолжила командовать — Вигго признал её право: в кошках она разбиралась всяко лучше его:

— Надо купить переноску, Вигго Гаррьевич. У вас как раз новоселье, кошка точно будет нужна.

Вигго, размышлявший, как кошка могла попасть на помойку, сперва пропустил слова гномки мимо ушей. Игнат не бросил бы своих кошек. Только Черепушка и сбежать могла из машины.

— Вигго! Перестаньте витать в облаках! Вам надо купить переноску.

Он вздрогнул, выныривая из размышлений:

— Сто-о-оп, а вот с этого места подробнее! Почему мне?

Эмилия Соломоновна из жалости к его боевым ранам повторила:

— Кошка. Новоселье. Да и девочке будет проще пережить кризис, когда рядом такая мурлыка.

— При чем тут новоселье? — насторожился он.

— Кошку первой всегда пускают в дом, Вигго Гаррьевич.

Вигго отмахнулся:

— У нас первым в дом запустят эльфаука. Это круче.

— Эльфаук не будет мурлыкать по ночам, прогоняя страхи. Кошка в доме просто необходима! Так что пойдемте в зоолавку — вы же не повезете в Безруково кошку на руках. Это опасно. И… Игнат Нилдинович очень просил позаботиться о его кошках, если с ним что-то случится.

Вигго тактично промолчал, что просили об этом явно не его. Он языком опять попробовал оцарапанную губу. Она кровить перестала.

— Вигго, пожалуйста!

Он смирился. Ладно, одну кошку он как-нибудь перенесет — Эмилию Соломоновну сегодня завалят всеми помоечными кошками и котами Синеярска. У гоблинов халявная еда побеждает всё — и трусость, и природную лень.

Он не учел, что переноска была меньшим из зол. К переноске почему-то оказалась нужна миска, а к миске кошачий корм, который сунули в переноску, сперва отправив туда кошку, а потом миску.

Затем Эмилия Соломоновна веско сказала молоденькой продавщице:

— Пожалуйста, три коробки влажного корма: рыба, птица и любое мясо на ваш выбор.

Вигго замер, ничего не понимая:

— Эмилия Соломоновна, зачем корм? «Черный шаман» же деревня, вольные хлеба — там еда сама бегает.

Гномка возмутилась:

— А Черепашка городская кошка. Она ваших мышей даже на картинках не видела. Вот научите её охоте, тогда корм и перестанете покупать, а пока надо!

— Научу! — бросил Вигго, подначивая Эмилию Соломоновну. Знал же, что только хуже будет.

Та, прищурившись, сказала:

— Тогда нам, пожалуйста, два теплых комбинезона для прогулок зимой и один непромокаемый для межсезонья.

— Ботиночки берем? Тоже две пары? И шлейку для прогулки? — услужливо предложила продавщица, заставляя Вигго капитулировать:

— Корм берем. Одну коробку.

Эмилия Соломоновна торжествующе улыбнулась — гномов переспорить еще никому не удавалось.

После корма на прилавке появились игрушечные мыши сразу пучком, «чтобы Черри не было скучно», пуходерка, «чтобы шерсть нигде не валялась», зоошампунь, таблетки от паразитов, спрей «Негадин», автоматическая поилка, когтеточка…

Вот на ней Вигго взвыл:

— Я сам такую в состоянии сделать. Нужны всего лишь деревяшка и канат.

Продавщица тут же возмутилась:

— Это особый канат из гипоаллергенных волокон…

— Да я любой сам сплету, так что не надо мне никаких когтеточек.

Эмилия Соломоновна кашлянула и заметила:

— Ваши когти, может, и перенесут любой канат, а у Черри коготочки нежные.

— Нет! — Вигго решил стоять насмерть. Никакая когтеточка в его машину уже просто не влезет.

Продавщица смирилась и убрала когтеточку, взамен поставив на прилавок лежанку. Вигго скрежетнул зубами и Эмилия Соломоновна вмешалась:

— Это будет от меня подарок на новоселье.

Потом Вигго уже смиренно смотрел, как появились зубная паста с щеткой, лосьон для ушей от клещей, когтерезка для «нежных коготочков», правда о последнем он предпочел не напоминать Эмилии Соломоновне — целее кошелёк будет, и… жидкость от наружных паразитов.

Шенк чуть на месте не подскочил, тыча пальцем в надпись.

— Эт же…

Вигго привычно ладонью закрыл гоблину рот. Нельзя выдавать секреты следствия. Удивительное дело — Шенк затих и даже кусаться не стал.

Жидкость была явно не промышленного разлива. Обычный аптечный бутылёк темного стекла, распечатанная на принтере этикетка с заметно урезанной формулой, в которой было оставлено главное химическое кольцо и только то.

Вигго покрутил в руках бутылек, читая рекомендации: «Для кошачьих три капли на холку, для крупных псовых пять».

— А что это за жидкость, могу я поинтересоваться?

Продавщица принялась расхваливать товар:

— Это новейшее средство из эльфийских лабораторий. Удивительно помогает от всех паразитов. Эффект стойкий с первого применения.

— А почему тогда бутылек не эльфийский? — Вигго глянул на ценник и добавил: — И цена тоже.

— Мы его покупаем в виде концентрата, а потом сами разводим до нужных значений. Могу показать всю документацию на препарат. Что-то не так?

— И его можно купить во всех лавках?

— Только у нас и у убитой госпожи Глумовой. Учтите, что её клиника и лавка при ней закрылись. Наследники не собираются продолжать её дело.

Ветеринар Глумова была первой жертвой их маньяка-снежинки. Вигго вспомнил висящий на стенке в доме Риши листок с непонятной записью о ферментах.

— А вы, простите, разбираетесь во всех животных?

— В тех, что встречаются в Синеярске — да. А что? Вам нужна консультация?

Он признался:

— Да, я завел ручного паука и мне нужно знать…

— Увы, тут я ничем помочь не могу. Я пауками не занимаюсь. Госпожа Глумова была аранеологом.

— Кем? — не удержался Шенк, сующий в переноску палец и дразнящий Черепушку. Черепашку!

— Она изучала пауков, — пояснил Вигго. Вот же хрень!

Он достал из кармана умфон и показал на всякий случай фотографии Лапиной и Ретунского:

— Простите, вы этих людей никогда не встречали? Где-то последний месяц приблизительно.

Продавщица мазнула взглядом по снимкам и качнула головой:

— Нет, не припомню.

— Спасибо. — Он осмотрел прилавок и попросил: — Пробейте нам вот это всё богатство…

— Но вы еще не всё взяли в качестве приданого для кошечки, — пробормотала продавщица.

Вигго веско произнес:

— Наша кошечка обойдется без приданого. Мы её не собираемся отдавать замуж.

— Но нужен ошейник с брелоком на случай потери, совочки для уборки, коврик для…

— Мыши перебьются без коврика, а тараканы без тапочек! — отрезал уставший Вигго.

Продавщица оскорбленно замолкла, принявшись пробивать товары на кассе.

Эмилия Соломоновна с укором смотрела на Вигго, но молчала.

Вигго загрузил скопом кошачье приданое на заднее сиденье — багажник уже был забит его личными вещами. Переноску с кошкой он поставил на переднее и даже пристегнул. Можно ехать. Только подспудно зрела странная мысль, что он что-то точно забыл. Что-то очень важное.

Уже дома он оценил всю глубину гномьего коварства и обиды.