Как получить дракона

Глава 1. Не все маги одинаково полезны

Перед тем как мы покинули управление Тайной канцелярии, Томас Раннер сообщил нам неприятную новость: в разжигании войны подозревают авалонцев. Та странная троица, покинув стены Тайной канцелярии, направилась в свой арендованный дом. Вскоре наблюдатели доложили, что из окна одной из комнат почти сразу вылетели три голубя. Перехватить их не удалось. Однако направления их полёта говорили сами за себя: две птицы полетели на юг, в сторону Авалона, одна — на восток, в Стефанию. А затем, словно по часам, через двое суток король Стефании, Эдвард Длинные Руки, вызвал к себе посла Андора и вручил ему ультиматум. В документе он требовал предоставить доступ ко всем андорским драконам «заинтересованным странам». Разумеется, за этими словами скрывались Стефания и Авалон. В противном случае Стефания была готова объявить войну. Андор ответил отказом. Война началась.

— А если я не хочу воевать? — капризно надув губы, спросила Софи, когда мы уже отошли от здания Тайной канцелярии.

— Всё просто: иди и откажись, — пожал я плечами. — Только через пару дней тебя призовут в армию, но уже без выбора. И подчиняться ты будешь не охранке, а армейскому командованию.

— Великолепно, — фыркнула она. — Что для одних мы расходный материал, что для других. Армейцы просто отправят нас на убой, не спросив имени. А охранка… они просто решают свои задачи. Им плевать, что будет с исполнителями.

Мы неспешно шли по улицам, направляясь в таверну. Софи негодовала открыто и экспрессивно, так что прохожие оборачивались на нас с любопытством. Она была абсолютно искренне возмущена тем, что с ней обращаются как с пешкой. И всё же мне было ясно: она не собиралась уклоняться от войны, ведь это будет означать выход из гонки. Я уже догадался, что в эту рискованную историю с драконами она влезла не по доброй воле, а в силу каких-то обстоятельств.

Мне поднадоело слушать её жалобы, и я решил добавить немного конструктива:

— Софи, а у тебя есть планы на сегодня? Может ты хочешь заняться личными делами?

— В Сольрихе? — она фыркнула. — Мне тут делать нечего. А ты к чему это?

— У нас сутки свободного времени. Можно потратить их либо на отдых, либо на подготовку. Я предлагаю второе: закупиться снаряжением и припасами.

На мгновение задумавшись, девушка вздохнула и изобразила смирение с неизбежным злом:

— Я бы, конечно, предпочла отдохнуть, а то спину от седла ломит… но не могу оставить тебя без присмотра. Ты же наверняка что-нибудь напутаешь.

На том и порешили.

Мы прошлись по магическим лавкам, закупая заготовки для артефактов. Наш эрзац-МЗК после последней стычки с отверженными не подлежал восстановлению, а вероятность столкновения с магами была слишком высока, так что нам срочно требовался нормальный артефакт постановки магического щита.

Кроме того, купили кое-что из походного снаряжения для Софи и запас сухпайка. Конечно, армия обеспечит нас пропитанием, но отец всегда учил меня: собственный паёк лишним не бывает.

За оставшееся время я создал для Софи комплект артефактов, аналогичный моему. Когда я протянул ей набор амулетов, оформленных в виде элегантных украшений, на её лице промелькнуло что-то странное. То ли радость, то ли лёгкое смущение.

— Ты серьёзно? — спросила она, разглядывая браслеты, броши и серги. — Можно ведь было сделать что-нибудь и попроще...

— Серьезно, ведь ты — девушка, — невозмутимо ответил я.

— Ну да, конечно, — пробормотала она, застёгивая браслет.

Позже мы занялись укреплением её одежды. Времени на полноценное обработку настоем укрепления не было, так что ограничились печатями. Когда Софи принесла свой охотничий костюм для работы, я впервые увидел ее в платье, и это было как-то странно и выбивалось из привычного образа боевого мага огня.

На следующий день, ровно в полдень, мы явились в Тайную канцелярию. В зале уже стояли ещё пятеро наших коллег-конкурентов. Вскоре появились три представителя охранки, среди которых я сразу заметил Стьюи, помощника Томаса Раннера.

— Здравствуйте, судари и сударыни, — бодро произнёс он. — Все в сборе. Позвольте представить вам нашего сотрудника, Григория Солье. Именно он будет координировать ваше взаимодействие с армией.

Он указал рукой на высокого мужчину с непропорционально длинными чертами лица. В Григории всё казалось вытянутым: нос, пальцы, даже ладони. Он слегка склонил голову в знак приветствия.

— Григорий будет отвечать за ваше взаимодействие с армейским командованием. Познакомиться поближе сможете во время пути. А сейчас прошу вас подойти к сударю Штраусу и подписать бумаги. Это формальность, определяющая ваш статус внештатных сотрудников Тайной канцелярии.

— И ещё одно, — добавил он. — С момента подписания документов до окончания войны вы будете получать жалование.

Мы по очереди подходили к пожилому мужчине, который больше походил на типичного клерка, чем на сотрудника самой таинственной канцелярии королевства. Получив свой экземпляр, я внимательно прочитал контракт. Всё было именно так, как говорил помощник Раннера: договор оставлял нас в подчинении Тайной канцелярии и предусматривал возможность отзыва с фронта, если в этом возникнет необходимость. Я перечитал его дважды, но никаких двусмысленных формулировок не нашёл. Поставив подпись, я закрыл папку и подумал, что теперь нет пути назад.

***

Когда мы покинули город, над дорогой повисло напряжённое молчание. Каждый из нас погрузился в свои мысли, изредка бросая настороженные взгляды на коллег-конкурентов. Атмосфера была неприветливой, словно все мы — не союзники, а волки, временно заключившие перемирие, но готовые вцепиться друг другу в глотки при первой возможности. Я натолкнулся на пронзительный, цепкий взгляд Фреи Скальдебрандт.

— Сударыня Фрея, для меня честь находиться с вами в одном отряде, — начал я, стараясь звучать почтительно. — Мой отец рассказывал мне о ваших подвигах.

Фрея Вихрь была далеко не самым мощным магом, но обладала несгибаемым характером и бесценным опытом. Её воля и тактическая смекалка позволяли одерживать верх даже в схватках с численно превосходящим противником. Большая часть её карьеры прошла в армии, и какое-то время она служила под началом моего отца. Я надеялся наладить контакт, перенять у неё знания, но её реакция оказалась совсем не такой, как я ожидал.

— Не могу сказать того же о тебе, — холодно бросила она, её губы поджались в выражении явного неодобрения.

Я удивлённо вскинул брови. Вот не ожидал такой резкости, особенно от человека, который должен был знать, кто я такой. Её демонстративно-негативное отношение задело меня, но я решил не показывать этого.

— Сударыня, могу узнать, чем я сумел заслужить ваше недовольство?

— Терпеть не могу наглых юнцов, которые пользуются покровительством сильных мира сего, — процедила она сквозь зубы. — И лучше не упоминай при мне своего отца. Он, в отличие от тебя, был честным человеком и всего добился сам, не втираясь в доверие к власть имущим.

С этими словами она резко отвернулась, её белоснежные волосы вспыхнули на солнце, когда она пришпорила коня и отдалилась. Её отповедь стала для меня неприятным открытием. Очевидно, я не мог рассчитывать на поддержку остальных магов отряда. Я бросил взгляд на коллег: их лица были каменными, но в глазах читалось одобрение слов Фреи. Они явно поддерживали её. Не важно, чем они руководствовались — завистью, недоверием или просто предубеждением, — важно было то, что в критический момент они могли предать или подставить. И это могло стоить мне жизни.

Пока я размышлял над её словами, почувствовал, как воздух рядом со мной словно нагрелся, обернувшись увидел Софи — её глаза вспыхивали гневом, а над головой, кажется, даже поднимался едва заметный дымок.

— Да как ты смеешь обвинять нас в жульничестве?! — её голос разнёсся над дорогой. — Мы каждый бал заработали честно — кровью и потом! Мы сражались с оборотнями и отверженными, едва остались живы! Ты сама так не можешь, вот и сочиняешь гадости!

Отряд остановился, все смотрели на Софи и Фрею. Льдисто-голубые глаза Скальдебрандт сузились, её черты заострились, а голос стал сухим и отстранённым:

— Ты, девчонка, понятия не имеешь, что я умею и через что прошла. Лучше молчи.

Я понял, что ситуация накаляется. Если Софи сейчас что-нибудь ляпнет, Фрея вызовет её на дуэль. Дуэли между женщинами были редким явлением, но среди волшебниц они случались. И если это произойдёт, у Софи не будет ни единого шанса. Фрея сотрёт её в порошок. Поэтому я поспешил к Софи и крепко схватил её за плечо.

— Софи, сударыню Фрею совершенно бесполезно в чём-либо убеждать, — тихо, но твёрдо сказал я. — Она не поменяет своего мнения. Характер у неё такой. И вообще, ни к чему все эти споры. Мы сейчас на войну едем. Наш противник там, а не здесь.

Софи дёрнулась, намереваясь продолжить конфликт, но я сильнее сжал её плечо, от чего она приглушённо пискнула. Иногда я забываю про свою силу, возросшую после ритуала.

Фрея Вихрь, не сказав больше ни слова, отвернула коня, и вслед за ней тронулись остальные. Я придержал Софи, чтобы мы немного отстали от группы.

— Зачем ты меня остановил? — прошипела она, её глаза всё ещё горели гневом. — Она же и дальше будет говорить гадости про нас! Я не собираюсь это терпеть!

Я тяжело вздохнул и про себя досчитал до десяти, прежде чем ответить:

— Давай я объясню, в какой ситуации мы оказались. Из всех претендентов на драконов мы с тобой самые молодые и, к тому же, с самым низким рангом. А теперь представь, как это выглядит со стороны. Они видели, как глава Тайной канцелярии по-дружески со мной общается, и сделали вывод, что Томас Раннер нам подыгрывает. Это же гораздо проще, чем признать, что молодые и слабые оказались эффективнее их. И все, кто сегодня был здесь, разделяют это мнение, я заметил это по выражению их лиц.

— Да они нам просто завидуют! — эмоционально выдохнула Софи, потирая плечо.

— Возможно, но важно вот что — они считают наше лидерство незаслуженным. В их глазах мы — жулики, мошенники. А как поступают с жуликами?

Софи нахмурилась, но ничего не ответила.

— В общем, — подвёл я итог, — мы с тобой можем полагаться только друг на друга.

Не откладывая, я подошёл к Григорию Солье и сообщил, что мы с Софи работаем вдвоём.

— Прошу не разбивать нашу пару и не добавлять к нам других магов во время выполнения заданий, — сказал я.

Григорий взглянул на меня с лёгким удивлением, но кивнул.

— Учту.

Довольно скоро мы нагнали большой воинский отряд, двигающийся на юг. Колонна растянулась по дороге, и в её гуще мелькали знамёна с гербами различных полков. Григорий Солье без лишних слов отправился искать командира, а мы с Софи, не мешкая, встроились в походную колонну. Среди солдат мы заметили группу, и по их лицам, слегка обезображенным интеллектом, без труда опознали армейских магов.

Я ещё только начинал осматриваться, когда рядом раздался громкий, удивлённо-радостный голос:

— Не может быть! Кого я вижу? Это же Мейс, Марк Мейс. Да ты посмотри, Кларк! Прямо одно лицо с Юрием! И фигура та же, только молодой!

Я вздрогнул и обернулся. Передо мной сидел в седле пожилой маг с сухим, морщинистым лицом и пронзительными глазами, полными лукавой насмешки. К нему подъехал ещё один дед в мантии мага, точная копия первого, если не считать мелких деталей.

— Точно, Брюс! — поддержал его второй. — Я слышал, что у Юры сын маг, а этот, глянь, при оружии и доспехе.

И тут до меня дошло: после ритуала обретения талиара я действительно стал похож на отца еще больше, чем раньше. В ответ на слова о «сыне-маге» я без лишних разъяснений зажёг над ладонью светляка, маленький огонёк затанцевал в воздухе, словно живой.

— Уважаемые, — начал я, кивнув обоим, — вы угадали. Я действительно Марк Мейс, сын Юрия. Но, к сожалению, не имею чести быть с вами знаком.

— Хоть и похож на Юру, но не Юра… — с лёгкой грустью протянул первый старик.

— Это точно, — согласился второй, усмехнувшись. — Юра бы рыкнул: «Кто такие, старые хрычи? А ну представиться по форме!» А этот, гляди, вежливый.

И оба расхохотались.

Я лишь пожал плечами. Да уж, мой родитель действительно не отличался тактичностью. Отсмеявшись, второй маг протянул мне руку:

— Не обижайся, парень. Мы — боевые товарищи твоего отца. Я — Кларк Кнет, а этот вредный старик — Брюс Нейв.

— Да, припоминаю, отец кое-что рассказывал о двух слишком самоуверенных стариканах, — ответил я, поняв, как надо разговаривать с этими магами. Их юмор был прямым и немного грубоватым, но искренним.

— Глянь-ка, Брюс, а парень не промах! — рассмеялся Кларк.

— Весь в Юру, — кивнул Брюс, хитро покручивая ус.

Затем он заметил Софи и оживленно поинтересовался:

— А скажи-ка, Марк, что это за очаровательное создание рядом с тобой? Представь старикам сударыню!

Маги пристроили своих лошадей с двух сторон от меня. Они были настолько похожи друг на друга, что у меня слегка закружилась голова. Присмотревшись повнимательнее, я заметил, что форма носа у них разная, глаза у одного серые, а у другого светло-голубые и вообще отличий во внешности было очень много. Но они были похожи друг на друга на эмоциональном плане, так бывает у очень старых близких друзей. Хорошо хоть плащи у них были разного цвета: у Брюса Нейва — чёрный, а у Кларка Кнета — красный. Иначе я бы точно запутался.

— Знакомьтесь: мой деловой компаньон, сударыня Софи Пакран, маг, — представил я напарницу.

— Так-так, парень, значит, она не твоя женщина? Значит, ей можно оказывать знаки внимания? — Брюс многозначительно подкрутил усы.

— Всё верно. Мы только партнёры, — подтвердил я.

И практически сразу почувствовал, как настроение Софи изменилось. Это было странно. Я уже не в первый раз ощущал её сильные эмоции, но сейчас… Сейчас мне показалось, что она была бы не против, если бы я ответил иначе. Ну да ладно, ерунда.

— Хотя, знаешь, Кларк, я бы не стал пока знакомиться поближе, — задумчиво протянул Брюс, наблюдая за Софи, которая сверлила его ледяным взглядом. — У неё молнии из глаз вот-вот посыплются.

Оба старика снова захохотали, а Софи молча отъехала в сторону. Но минут через пять она снова пристроилась рядом.

Мы ехали и беседовали обо всём на свете. Много шутили и смеялись. Пожилые маги с удовольствием называли меня «мальцом», «вьюношей», «пацаном», и я не обижался. Всё-таки они были куда старше и сильнее меня. В ответ я называл их «престарелыми магами», «пенсионерами» и спрашивал, как там прошло Великое переселение народов. Они смеялись и подыгрывали мне.

Я быстро проникся к ним уважением. Оба давно могли бы уйти в отставку и наслаждаться заслуженным отдыхом, получая приличное пенсионное содержание, но вместо этого продолжали сражаться и защищать государство. Брюс и Кларк не зря носили звание магистров. Их ранг был за двести, что в десять раз превышало мой. В их присутствии я чувствовал себя щенком среди матерых волкодавов, но не ощущал дискомфорта — наоборот, мне казалось, что у меня появилась пара старших наставников, готовых делиться опытом и шутками в равной мере.

Однажды в наш разговор попыталась вмешаться Скальдебрандт, но Кларк лениво покосился на неё и отмахнулся:

— Сударыня, у нас тут важная беседа. Почему бы вам не пойти по своим делам?

Она метнула в него убийственный взгляд… но ничего не сказала. Просто отвернула коня и ускакала вперёд.

Все семь дней, что наш отряд двигался на юг, мы с Софи держались рядом с приятелями моего отца. Для меня это было не просто приятное знакомство, а возможность получить ценные знания из первых рук. Я старался узнать у стариков как можно больше о тактике магических схваток в условиях боевых действий, о том, какие заклинания наиболее эффективны против разных врагов, как правильно распределять силы в затяжных боях. Кларк и Брюс не только не отказывались делиться опытом, но и охотно устраивали импровизированные разборы прошлых битв, сопровождая их саркастическими комментариями.

За время пути мы с Софи закончили и зарядили защитный артефакт, над которым работали последние несколько дней. Когда мы представили его на суд наших старших товарищей, они, разумеется, сперва посмеялись, но затем, внимательно изучив изделие, признали, что для нашего уровня это весьма толковое решение. Они даже согласились протестировать его, по очереди обрушив на МЗК десяток мощных заклинаний. Артефакт выдержал.

— Ну, не полный отстой, — нехотя признал Брюс.

— Могли бы просто сказать «хорошая работа», — буркнула Софи.

— Мы же вас учим! — Кларк хохотнул. — Ласковые слова оставим для других случаев.

Видя, как наш магический щит с честью прошёл проверку, я вдруг поймал себя на неприятной мысли: если бы он был у нас во время атаки на отверженных, то всё могло бы сложиться иначе. Под защитой артефакта мы спокойно добрались бы до демонопоклонников и «изрубили их в капусту», а план рыцарей Святого Виктуса сработал бы. Но тогда у нас его не было, а командир Вернар Стоик не захотел вникать в наши магические возможности. Я тоже виноват: должен был настоять на другом плане атаки, но понадеялся на опыт Стоика и ошибся. Это стало для меня наукой, за которую пришлось заплатить слишком высокую цену — две жизни. Что же касается самого командира… его смерть меня не тронула. Он сам напоролся на ту ловушку, и это было исключительно его просчётом.

***

В пути я заметил, что поведение Софи изменилось. Она больше не ворчала, когда забиралась на ночь ко мне в палатку. Если раньше она делала это с видом человека, которого вынуждают терпеть неудобства, то теперь... Теперь она даже не пыталась изображать недовольство.

На третью ночёвку, когда я сидел у костра в компании Кларка, Брюса и ещё пары магов, Софи неожиданно объявила, что устала и идёт спать. Я краем глаза наблюдал, как она привычно и по-хозяйски залезает в мою палатку. Брюс прищурился, поджал губы, а потом, хитро ухмыляясь, кивнул на неё:

— Марк, мне кажется, ты нам кое-что не договариваешь.

— В каком смысле? — лениво спросил я.

— В том смысле, что вы с ней, — он сделал выразительный жест в сторону палатки, — больше, чем просто деловые партнёры.

Все тут же рассмеялись, так как уже не раз слышали от Софи, что она «сама по себе» и «ни от кого не зависит». Некоторые даже пытались оказывать ей знаки внимания, но быстро узнали, что означает фраза «сжечь взглядом».

Днём она всегда держалась рядом со мной, особенно когда в компании появлялись другие женщины. А по ночам я иногда просыпался оттого, что девушка придвигалась ко мне слишком близко. Один раз утром, проснувшись, я обнаружил, что напарница уткнулась носом мне в плечо и не спит. Я зашевелился, имитируя пробуждение, и она поспешила отстраниться.

Странная она. Вот с Зоей всё было проще и понятнее. Она не ходила вокруг да около, не посматривала исподтишка, не делала вид, будто ничего не происходит. Эх… и как там Зоя поживает?

Однако следует признать, что и я сам стал поглядывать на Софи с известным интересом. Долгое отсутствие близкого общения с женщиной давало о себе знать, да и повышенное либидо от талиара никуда не делось. Её присутствие, её смех, её взгляды — всё это действовало на меня сильнее, чем хотелось бы. Но я старался держать себя в руках.

***

Меня всё ещё не покидала идея, зародившаяся после нашей битвы с отверженными: создать артефакт, способный собирать магическую энергию напрямую из окружающего пространства без посредничества одарённых. Эта идея словно навязчивый мотив звучала в голове, разжигая моё любопытство и амбиции. Я чувствовал, что если смогу воплотить её в жизнь, это станет настоящим прорывом.

Наш марш на юг предоставил мне прекрасную возможность для изучения и анализа аур людей, как обычных, так и магов. Я часами наблюдал за их энергетическими полями, стараясь уловить малейшие изменения, которые могли бы указать на способность живых организмов поглощать магию.

Дни исследований дали плоды. Я уловил закономерности в работе ауры одарённых в энергетическом поле мира. Впервые мне удалось зацепиться за ту самую ниточку, которая, возможно, приведёт к открытию.

Однако кое-каких знаний мне не хватало. К счастью, рядом находилась целая группа опытных магов, у которых можно было выведывать детали, не вызывая подозрений.

На вопросы о причине моего интереса я отвечал хитро — говорил, что ищу способ сделать обычного человека магом. Эта тема была идеальной маскировкой: она создавала образ мечтательного юноши, к которому можно относиться покровительственно. В конце концов, каждый молодой маг грезит о том, чтобы осчастливить всё человечество… до тех пор, пока не осознаёт, что это невозможно.

Конструировать сам артефакт я старался по вечерам, не привлекая внимания. В его основе лежали элементы моего собственного изобретения, ускоряющего восполнение энергии в ядре мага, но ключевую роль сыграл ошейник отверженных, который я снял с Софи.

Напарница, к слову, оказалась полезным ассистентом. Хоть конечная цель работы её не особо беспокоила, она делала то, о чём я просил, но интерес к самому проекту был минимальным. Возможно, её занимали собственные переживания, а может, она просто не видела смысла в моих изысканиях. Это было удобно: меньше расспросов, больше дела.

Когда изделие было готово, я с трепетом взял его в руки, ожидая чуда. Но ничего не происходило... оно не работало.

Сначала я просто не поверил глазам, проверял его снова и снова. Всё выглядело верно. Но артефакт оставался пустым — никакой энергии, ни капли. Я сидел над ним ещё полчаса, отыскивая возможные ошибки, но так ничего и не обнаружил. Столько сил и времени потрачено, и всё впустую! Я засунул артефакт в одну из вьючных сумок и ушёл к костру, стараясь не показывать своих эмоций.

На следующее утро, собирая вещи, я решил переложить неудачное изобретение к другим недоделкам… и внезапно ощутил тонкую, почти незаметную вибрацию магии. Я замер. В накопителе была энергия. Поначалу я не мог понять, откуда она взялась, но уже через мгновение до меня дошло: артефакт заработал! Сердце заколотилось, а в груди вспыхнуло чувство, которое можно описать только как восторг. Я чуть не закричал от радости. Хотелось скакать, обнимать всех подряд, даже Скальдебрандт. Но я заставил себя успокоиться. Конспирация прежде всего.

Экспериментальным путём я установил, что артефакт собирает энергию только тогда, когда в радиусе пяти ярдов от него нет одарённых. Видимо, их ауры перекрывали доступ к свободной магической энергии. Поэтому я убрал его в дальнюю сумку на Плотвичке, подальше от себя и других магов. Теперь оставалось замерить, за сколько изделие заполняет стандартный накопитель.

Выходило, что за шесть дней я создал принципиально новое рабочее изделие. Это был невероятный результат. Я чувствовал себя алхимиком, который наконец-то нашёл философский камень.

***

В один из дней марша, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки золота и багрянца, Кларк неожиданно обратился к нам с вопросом:

— Молодёжь, а что вы знаете о политических отношениях Андора со Стефанией?

Софи, сидевшая рядом со мной на поваленном дереве, тут же откликнулась:

— Почти ничего, кроме того, что у наших и их королей одинаковая фамилия — Конкеран.

Она нахмурилась, словно пытаясь вспомнить что-то ещё.

— Кажется, обе королевские семьи ведут род от общего предка. Ну и они, уроды, постоянно к нам лезут.

Кларк перевёл вопросительный взгляд на меня, и мне тоже пришлось отвечать. Я слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на колени, и начал:

— К тому, что сказала Софи, могу добавить, что у нас с ними абсолютно одинаковые товары, которые мы продаём за рубеж: ткани, продукты питания, гончарные изделия и мебель. Из-за этого мы конкурируем со стефанийскими купцами за рынки сбыта. Наши страны почти равны по площади и численности населения. Правда, в последнее время Андор стал выходить вперёд по многим показателям, особенно по объёму торговли.

— А откуда у тебя столько знаний о торговле? — приподнял бровь Брюс.

— В Вайрихе я часто выполнял заказы в порту, вот и наслушался купеческих разговоров, — пожал я плечами.

Старики переглянулись и, видно решив, что у нас слишком мало знаний, принялись рассказывать историю взаимоотношений двух братских королевств. Они начали с самого начала, с появления разумной жизни в этом мире, когда почти одновременно здесь оказалось множество случайных людей из пяти разных миров. Они не знали, как и почему это произошло, они попали в новую реальность только с тем, что было на них надето и с тем, что держали в руках. Удивительно, но сразу все заговорили на одном языке. Первое время попаданцам приходилось очень сложно, многие умерли, не выдержав суровых условий нового мира. Однако со временем они освоили магию, и постепенно жизнь наладилась.

Люди объединялись в группы и отправлялись на поиски лучших мест для жизни. Одним из лидеров той эпохи был Экхард Конкеран, человек с железной волей и острым умом. Он привёл большую группу выживших на побережье моря Равновесия, где основал государство и стал его правителем. У Экхарда было два сына-близнеца — Артур и Стефан. Когда пришло время передать власть, Экхард не смог решить, кому из детей отдать предпочтение, и разделил государство на две части. Благо, свободных земель тогда было много.

Разделение единой страны прошло спокойно. Артур и его подданные стали заселять земли на запад, а Стефан — на восток. Со временем восточная страна стала называться по имени первого короля — Стефания, а название западного королевства несколько раз трансформировалось, пока не превратилось в Андор. От имени первого короля в названии остались лишь первая и последняя буквы. Три столетия страны жили мирно, неспешно развиваясь: ресурсов хватало, делить особо было нечего, к тому же люди помнили об общих корнях. Конечно, случались недоразумения, и страны несколько раз воевали между собой, но без серьёзных последствий.

Шло время, свободных земель стало меньше, началась активная торговля с другими государствами. И Андор, и Стефания столкнулись с неожиданной проблемой: они продавали одни и те же товары и конкурировали на одних и тех же рынках. Торговая конкуренция постепенно переросла в вооружённые конфликты, а правители государств стали задумываться, что неплохо бы объединить оба королевства в одно общее государство, то самое, что когда-то создал Экхард. Естественно, каждый монарх видел объединителем себя, а не соседа.

И так исторически сложилось, что за шесть сотен лет ни одно из государств так и не смогло всерьёз и надолго захватить власть над другим. Непонятно, в чём причина, ведь другие державы множество раз объединялись и распадались, правящие династии сменяли друг друга, а Андор и Стефания пребывали в тех же границах и с правителями той же династии Конкеран. Есть мнение, что тут не обошлось без влияния Воли мира.

Однако за последние десятилетия статус-кво был нарушен. Андор стал всё больше набирать силы, его торговля процветала, а армия укреплялась. Тут-то другие государства и забеспокоились, что король Андора, Эльдар Второй Благословлённый Звездами, объединит под своей рукой оба государства, и на политической карте появится сильный противник. Особенно эта перспектива не нравилась Авалону — государству, расположившемуся на большом острове посреди Спокойного моря. Сейчас Авалон обладает крупнейшим торговым и военным флотом и очень хочет удержать своё лидерство в мире. Авалонцы решили поддержать Стефанию и спровоцировать войну между государствами, чтобы ослабить Андор. Королю Эльдару уже несколько раз удавалось избегать войны, но так не могло длиться вечно, и вот авалонцы сумели убедить Стефанию развязать этот конфликт.

— Вот, собственно, и всё, — подвёл итог Брюс, лениво покручивая ус. — А теперь мы едем воевать.

Рассказ повис в воздухе, оставляя за собой тягучее, неприятное послевкусие. Мы сидели в тишине, погружённые в свои мысли. Огонь костра трещал, отбрасывая длинные тени на лица стариков.

Теперь этот конфликт казался ещё глупее, чем раньше. Шесть веков живём мы в этом мире. И половину этого времени ведём бессмысленную борьбу друг с другом только потому, что великий предок не смог решить, кому из детей передать власть. А мы — всего лишь очередное поколение, которому выпала честь стать пешками в этом затянувшемся конфликте.

Глава 2. Первая битва

Всю дорогу до линии фронта меня не покидало странное ощущение ирреальности происходящего. Казалось, будто мы едем не на войну, а на какой-то выездной пикник. Стоянки были оборудованы превосходно, подвоз провианта шёл регулярно, и никаких встречных обозов с ранеными мы не встречали. Всё было настолько спокойно и размеренно, что порой я ловил себя на мысли, будто война — это что-то далёкое, почти мифическое. Мы просто ехали, общались, делились историями, и всё. Однако временами меня захватывали тяжёлые мысли. Больше всего я переживал о своих друзьях в Вайрихе. Я понимал, что главной целью Стефании будет именно этот город — крупный порт, сердце торговли и стратегический узел Андора. Мысль о том, что он может оказаться в осаде или, что хуже, в руках врага, не давала мне покоя.

На шестой день пути стало понятно: наш отряд движется в хорошо знакомое мне графство Маровак. Пейзажи вокруг были такими же, как я помнил: холмистые равнины, местами поросшие жидким лесом, и узкие дороги, петляющие между полями. Разрушительных следов войны я пока не замечал, только суета на дорогах стала более заметной. Утром седьмого дня мы узнали, что полки, расквартированные поблизости, совместно с дружиной графа Патапуфа успешно отразили две атаки врагов. По слухам, на графство движется большое войско, цель которого — сломить сопротивление на этом участке фронта и взять в окружение Вайрих, перекрыв подход подкреплений с севера. Эти новости заставили меня напрячься. Война, которая до этого казалась чем-то абстрактным, внезапно стала реальной и близкой.

Генерал Грон Стоунбрейк, возглавлявший армию Андора на этом участке фронта, не терял времени. Он готовил поле боя, руководил возведением укреплений, расчисткой мест для маневра и организацией лагеря. Знакомый с армейской жизнью по рассказам отца, я был удивлён царящему тут порядку. Лагерь был размечен с точностью до шага: каждая палатка, каждая стоянка для отряда, каждая полевая кухня — всё было продумано до мелочей. Даже места для справления естественных надобностей были оборудованы с завидной аккуратностью. Лошадей наших приняли по описи и отвели на заготовленный выпас. Во всём чувствовался проработанный план. Очевидно, что страна действительно готовилась к войне со Стефанией, и это внушало уважение и надежду на скорую победу.

К огромному моему сожалению, нам пришлось расстаться с Брюсом и Кларком.

— Эх, парень, нас решили от тебя спрятать, — пошутил Брюс, хлопая меня по плечу.

Стариков отправили в центр лагеря, а «дружный коллектив» нештатных сотрудников Тайной канцелярии поселили на окраине. Григорий Солье, наш куратор, сразу по прибытии отправился на доклад к командованию. До конца дня мы отдыхали после перехода, но покой был недолгим. Вечером по лагерю поползли тревожные разговоры, словно шелест листьев перед бурей. Говорили, что враг уже очень близко и завтра будет битва. И действительно, до отбоя к нам пришёл куратор и сообщил, что завтра состоится сражение. Он быстро рассказал нам, к каким командирам мы поступаем в подчинение и где их искать. Нам с Софи надлежало отправиться в роту капитана Эрнста Семёнова, а всем нашим коллегам — к полковнику Юлиану Кальтенбруннеру. До рассвета все должны были быть на левом фланге и поступить под командование своих офицеров.

Практически сразу все разошлись по своим палаткам отдыхать. Я остался один на один со своими мыслями, которые, как назойливые мухи, крутились вокруг сражения. Я волновался, ведь мне предстояла первая битва в составе армии. До этого я уже много раз вступал в смертельные схватки, но тут всё было иначе. Если раньше от моих действий зависел исход драки, то сейчас я чувствовал себя лишь крохотной деталью в огромном механизме войска. Если что-то пойдёт не так, я не смогу спасти всех или хотя бы себя. Прискорбно признавать, но мои силы слишком ничтожны, чтобы можно было как-то повлиять на действия роты или батальона. А вот моим знакомым старикам-магистрам такое по силам. А уж архимаг, такой как Спиноза, мог бы повлиять на ход всей битвы, но таких, как он, единицы на весь мир. Я успокаивал себя тем, что сделал всё, что смог, чтобы повысить свои шансы на выживание. Но как только я увидел, в каком состоянии находится Софи, все эти размышления мгновенно вылетели из моей головы.

Лицо девушки побледнело, руки тряслись, а в глазах стояли с трудом сдерживаемые слёзы. Хорошо хоть находились мы в палатке, и никто посторонний этого не видел. Я усадил её рядом с собой, приобнял одной рукой за плечо и долго успокаивал, говоря тихим и монотонным голосом всякие банальности: что всё будет хорошо, что мы справимся, что она сильная и я рядом. Её дыхание постепенно выравнивалось, а тело перестало дрожать. Вскоре она успокоилась и уснула, её голова мягко опустилась мне на плечо. Я сидел неподвижно, дожидаясь, пока она погрузится в глубокий сон. Следом за ней уснул и я, в моих ведениях смешались образы предстоящего боя, друзей из Вайриха и тихого шёпота ветра в кронах деревьев, который я очень люблю.

***

Коллеги-конкуренты были направлены в усиление к магам левого фланга, где на большом холме расположилось до двух тысяч стрелков. Мы же с Софи отправились дальше и оказались на самом краю, в отдельном отряде численностью около двух с половиной сотен человек. Отряд состоял в основном из копейщиков и трёх десятков лучников. Справа от нашей позиции возвышался холм, на котором расположились лучники и маги, а слева текла небольшая речка. Мы заняли позицию у подножия холма и, судя по всему, должны будем защищать левый фланг от внезапного удара противника. На мой взгляд, нас было маловато для такой задачи, но приказы не обсуждаются.

Солнце постепенно выползало из-за горизонта, освещая поле предстоящего боя ярким светом. Ожидание не было долгим: вскоре все отряды заняли свои места. Загудели трубы, отдавая команды, застучали барабаны, задавая темп. С нашей позиции было плохо видно поле боя — холм сильно мешал обзору, да и солнце, поднимаясь всё выше, слепило глаза. Однако о том, что происходит, можно было судить по топоту тысяч ног и тем же барабанам, чей ритм напоминал сердцебиение огромного зверя. Вражеский военачальник решил ударить в правый фланг. Я заметил знамёна противника, которые, неспешно покачиваясь, двинулись на наши неподвижные построения.

Рядом со мной, нервно крутя свой жезл, стояла Софи. Она постоянно спрашивала:

— Что там происходит?

С её маленьким ростом она вообще ничего не видела. Я отвечал коротко:

— Они выдвинули пехоту.

— Кажется, хотят смять наш правый фланг.

— Их маги подняли щиты.

— Наши лучники и маги открыли огонь.

— Нет, не вижу результата...

Так продолжалось примерно полчаса, до тех пор, пока мы не услышали грохот столкнувшихся щитов. С этого момента бой начался по-настоящему.

Стрелки и маги, стоявшие на нашем холме, вступили в дело. Поднялся попутный ветер, и стрелы полетели далеко и быстро. Из центра холма взметнулся вверх огромный огненный шар. Он пролетел по пологой дуге и ударил прямо во вражеское знамя, но ничего не случилось. В магической вспышке я увидел контур щита — очевидно, вражеский полковой маг активировал магический защитный комплекс. Но за первым ударом практически сразу последовал второй, третий, пятый... А седьмой огненный шар пробил щит, и вражеский вымпел исчез из моего поля зрения. Сквозь шум боя до нас донёсся многоголосый крик боли и отчаяния.

Я перевёл взгляд на Софи. Её лицо стало бесцветным, губы превратились в две тонкие ниточки, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Софи, ты кто? — спросил я у неё.

Девушка вздрогнула и с непониманием уставилась на меня.

— Не поняла. Что ты хочешь от меня?

— Я спрашиваю: «Ты кто?» Ты боевой маг или кисейная барышня?

В её глазах появились эмоции помимо испуга, а в голосе — раздражение.

— Я — маг! И тебе это хорошо известно!

Я улыбнулся и похлопал её по плечу.

— Вот и отлично, а то мне на одно мгновение показалось, что рядом со мной маленькая трусливая мышка, а не грозный боевой маг.

Софи лишь фыркнула в ответ, но всё же через пару минут она полностью овладела своими эмоциями и перестала дрожать.

Во время боя трудно оценить, сколько прошло времени. Слышались крики, трубы и барабаны. Маги и лучники на холме стреляли без перерыва и, похоже, очень сильно влияли на ход боя. Я огляделся по сторонам: кроме нашего скромного отряда, их никто не охранял. На месте вражеского командира я бы ударил кавалерией по нашему флангу, чтобы уничтожить стрелков. Охранение слабое, магов в нём почти нет — отличное решение. И тут меня начало потряхивать. В голове забегали мысли: «Да как же так?!», «Копейщиков слишком мало, чтобы закрыть весь проход между речкой и холмом», «Вот это просчёт командования!», «Если нас сомнут, а нас обязательно сомнут, то стрелки окажутся под ударом и тоже не устоят».

Я перевёл взгляд на капитана Семёнова. Тот был сосредоточен и смотрел только вперёд, на поле, по которому почему-то до сих пор не скачет вражеская кавалерия. Только я об этом подумал, как с той стороны заиграли рожки, и мы увидели, как напротив нас выстраивается конница.

Капитан снял с пояса какой-то артефакт и встал перед строем. В магическом зрении артефакт горел от переполнявшей его энергии, как маленькое солнце. На краткое мгновение всё замерло, а потом на нас понеслась живая волна, ощетинившаяся острой сталью.

Быстро сняв с плеча Химеру, я зарядил обойму с магическими болтами и прикинул, на каком расстоянии мои снаряды смогут эффективно поразить цели. За спиной слышалось, как копейщики строятся в боевой порядок, как натягиваются тетивы луков. Среди общего гула я неожиданно выделял отдельные звуки: лязг оружия, приглушённые команды, позвякивание доспехов. Мелькнула мысль: "Странно, что в таком шуме я могу выделить отдельные звуки".

Я выпустил первый болт, затем в быстром темпе отправил ещё три. Воздушный таран из первого болта разметал пяток всадников. Остальные снаряды, так же как и стрелы лучников, были отражены защитой врага. Я перезарядил арбалет, понимая, что для заклинаний ещё не пришло время. И тут капитан активировал артефакт — сильнейший порыв ветра врезался в центр вражеского строя, проделав просеку шириной в семь ярдов. Магический щит врага не выдержал удара такой мощности.

Я не стал терять драгоценные секунды — разрядил в уязвимую цель всю обойму, и следом полетели стрелы лучников. Но почему молчат стрелки на холме? Неужели они не видят вражескую кавалерию? Противник быстро восстановил защиту, и мы прекратили дистанционную атаку. К огромному сожалению, заклинание из артефакта капитана Семёнова не затормозило атаку конницы, так как большая часть врагов осталась невредимой. Наш командир выронил использованный артефакт и снял с пояса второй, в котором тоже оказалось заклинание из сферы воздуха — на пути врага взметнулась большая воздушная стена. Неодарённые могли пользоваться артефактами по принципу "включил — выключил", ни о каком точном управлении речи быть не могло.

Я мгновенно понял, что стена имеет неоптимальную конфигурацию, и, подбежав к офицеру, прокричал:

— Командир, дайте артефакт мне, я лучше...

Он не дал мне договорить и злобно рявкнул:

— Вернуться в строй!

До передовых всадников оставалось ещё ярдов триста, и я рванул к Софи, на бегу отметив, что лейтенанты сбивают строй копейщиков плотнее.

— Софи, как только они подойдут, возводим стену огня, как тогда в подземелье.

Девушка кивнула, сжимая в одной руке свой жезл, а в другой нож с боевыми заклинаниями. Я убрал за спину арбалет и извлёк клинки.

Мы оказались с ней во второй линии построения. Только мы заняли свои места, как конная лава врезалась в магическое препятствие, возведённое капитаном, и первые ряды буквально размазало о стену. Конечно же, заряда артефакта не хватило надолго, и я увидел, как Семёнов отбросил бесполезный жезл. Пару мгновений — и враги, растоптав своих неудачливых соратников, бросились на нас.

— Давай! — заорал я.

Взметнулось пламя нашего совместного заклинания, и огненный вал повалил в сторону врагов. В этот раз стена огня вышла намного мощнее, возможно, причина такого эффекта в страхе. Из-за наших спин вновь полетели стрелы, но что могли сделать три десятка лучников против нескольких тысяч?

Из-за огненного вала было плохо видно, что там происходит. Очевидно, что пламя напугало лошадей, и произошла заминка. Я почувствовал, как наше заклинание пытаются развеять, и усилил подачу энергии. Через пару минут я почувствовал, как за мой рукав ухватилась напарница. Похоже, пора останавливаться, а то мы сейчас свалимся от истощения.

— Софи, хватит! — выкрикнул я.

Практически сразу пламя стало опадать, и сквозь разрозненные очаги к нам рванули враги. Я начал использовать клинки, отправляя одно заклинание за другим, и Софи последовала моему примеру. Мгновение — и на нас обрушилась кавалерия, нанизываясь на выставленные копья. Раздались команды офицеров, и наш отряд начал медленно пятиться. Но врагов было слишком много. Я швырял заклятия без остановки, и непосредственно перед нами было относительно свободно, однако наш отряд под давлением продолжал сжиматься. Вскоре накопители в клинках опустели, и я начал их использовать по прямому назначению, коля и рубя. Накопитель в ноже Софи был гораздо больше, и она магией прикрывала меня. Если бы не талиар, я бы давно уже погиб, но сила и реакция пока выручали меня. Я рубил и рубил, став жнецом смерти. Когда не мог дотянуться до всадника — убивал лошадь. Нас почему-то до сих пор не смяли, а я обнаружил себя на первой линии. Солдаты поблизости сгруппировались вокруг меня и прикрывали длинными копьями.

А потом что-то произошло, и напор стал ослабевать. Закричал капитан, требуя выровнять строй. Копейщики зашевелились, оттесняя меня назад. Я спрятал меч в ножны и подхватил валяющееся на земле копьё. Огляделся и обнаружил за спиной Софи. Капитан опять отдал какую-то команду, строй шагнул вперёд, и я вместе со всеми. Копьём работать было непривычно, но я подстроился, делал так же, как и соседи по строю. Подняв оружие над головами передней шеренги, я синхронно с остальными делал шаг за шагом вперёд, мы начали теснить врага. Было очень неудобно пробираться вперёд, перешагивая трупы людей и лошадей, но мы упорно продвигались.

Вскоре разнёсся усиленный магией голос какого-то командира, он требовал, чтобы кавалеристы Стефании бросали оружие и сдавались. Мы остановились, и я с удивлением отметил, что на землю полетели сабли и короткие пики.

Как я выяснил впоследствии, в тот момент, когда мы подняли огненную стену, вдоль самой реки нас начала обходить наша тяжёлая кавалерия. Всё это время они ожидали в засаде, прикрывшись иллюзией. И когда наши кирасиры ударили во фланг лёгкой коннице Стефании, стрелки с холма открыли плотную стрельбу по тылам противника. Стефанийцы оказались в капкане.

Началась суета, наш отряд принялся разоружать и вязать руки пленным. Прибывшие кавалеристы заняли наше место, перекрыв подход с левого фланга. А наш отряд отправился конвоировать пленных к месту их содержания, а потом ещё и стерег их там. На поляну, огороженную крепким забором, ещё несколько раз приводили сдавшихся солдат противника. Наконец к вечеру нас сменили. Тогда же мы и узнали, что наша армия одержала победу, а остатки Стефанийцев отступили к своим границам.

***

Грязь, кровь и усталость осели на нас тяжким грузом, единственное, на что хватило сил, — это наложить заклинание очищения на себя и Софи. Конечно, оно не могло сравниться с полноценной купальней — не приносило ощущения свежести и обновления. Но всё же грязь исчезла, и одежда больше не пахла потом, гарью и засохшей кровью. Этого было достаточно, чтобы не ощущать себя частью ратного поля.

Измождённые и опустошённые, мы рухнули на подстилки и мгновенно провалились в сон.

Утром голод заставил нас подняться едва ли не раньше солдатских труб. Мы направились к полевой кухне, ведомые звериным урчанием в животах. Выданные порции показались насмешкой — их могло хватить лишь на воробья, но не на бойцов, прошедших через ад вчерашнего дня. Пришлось немного сократить наш запас сухпайка, чтобы хоть как-то утолить голод.

Приказов пока не поступало, а потому, расположившись в лагере, мы принялись приводить снаряжение в порядок. Вчера я был слишком истощён, чтобы контролировать заклинание очистки в полной мере, и теперь это обернулось лишней работой. Одежда и доспехи требовали основательной чистки. Больше всего хлопот доставил меч — неочищенный от крови, он за ночь буквально врос в подкладку ножен. Пришлось потратить немало времени, чтобы аккуратно освободить клинок, не испортив ножны.

Затем мы занялись ремонтом. Я несколько раз горячо поблагодарил Создателя, а заодно и собственную предусмотрительность, когда рассмотрел свою броню: вмятины, распоротая ткань, на правом наплечнике отчётливо виднелся след от рубящего удара. Если бы не доспех, меня могли убить как минимум четыре раза. Софи, которая всё время пряталась у меня за спиной, отделалась легче — её экипировка почти не пострадала.

Пока Софи выправляла вмятину на шлеме, а я точил меч, к нам подошёл Дагоберт Сруазье, один из магов-конкурентов по нашему «забегу» в Тайной канцелярии.

— Привет, — сказал он, присаживаясь напротив.

— Привет, коли не шутишь, — откликнулся я, не отрываясь от меча.

Софи же промолчала, взглянув на него с явным подозрением. С тех пор как в первый день похода мы сцепились со Скальдебрандт, то ни с кем из их группы даже не разговаривали.

— Я вчера стоял на холме со стрелками и видел, как вы сражались, — он замолчал, крутя в пальцах травинку. — В общем… после увиденного я не верю, что Раннер вам помогает. Я бы на его месте точно не допустил, чтобы мой друг попал в такую мясорубку.

Я усмехнулся и отложил меч в сторону.

— Вот и объяснил бы это Фрее и остальным.

— А я объяснил, но они не захотели слушать, — Дагоберт криво улыбнулся. — Хотя после вчерашнего они и сами должны были всё понять.

— И зачем ты пришёл? Чего хочешь? — с лёгким раздражением спросила Софи.

— Просто сказать, что больше не сомневаюсь в вашей честности.

Я, глядя ему в глаза, кивнул.

— Это приятно слышать. Со своей стороны скажу, что не испытываю к тебе злобы или обиды.

— Только не рассчитывай, что станешь нам другом, — хмыкнула Софи, уперев руки в бока.

— А я и не рассчитывал, — Дагоберт спокойно поднялся. — Меня устроит нейтралитет.

С этими словами он развернулся и ушёл. Мы же продолжили свои дела — следовало зарядить накопители в амулетах и оружии. В этом помогли кристаллы, заполненные магической энергией при помощи моего изобретения.

Кстати, нужно придумать для его название. Например: "Сборщик энергии Мейса" или красивую аббревиатуру вроде "ПИММ — Прорывное Изобретение Марка Мейса". Или "ГАВНЭ — Гениальный Артефакт Внешнего Накопления Энергии". А можно и что-то более пафосное, вроде "АМСЗЭКММ — Автономная Магическая Система Заполнения Энергией Кристаллических Накопителей Марка Мейса". Да уж, явно надо подумать.

— Вот скажи мне, как так получается, что у тебя всегда есть в запасе пара кристаллов с энергией? — подозрительно прищурилась Софи, наблюдая, как я вытаскиваю накопители из сумки.

Я лишь загадочно улыбнулся. Надеюсь, улыбка вышла загадочной, а не безумной.

Весь день лагерь кипел суетой. Откуда-то появилась целая толпа крестьян, деловито сортирующих трупы. Наших укладывали в повозки и отправляли куда-то обозами, а стефанийцев складывали в братские могилы. Рядом росла гора трофейного оружия и доспехов. Даже удивительно наблюдать такую организацию — обычно всё, что остается после солдат победившей армии растаскивают мародёры, а тут централизованный сбор трофеев.

Когда крестьяне принялись работать на поле, среди солдат раздалось недовольное ворчание — многим не хватило времени, чтобы обыскать павших и присвоить ценное. Но командование объявило, что в этот раз всё идёт в казну армии, а бойцам будут выплачены премиальные. Разумеется, то, что можно было утащить в кармане или за пазухой, уже обрело новых хозяев.

За этот день мы один раз на несколько часов заступили на охрану лагеря пленников. Всё оставшееся время мы отдыхали и занимались своими делами.

Наши самые боеспособные части отправились преследовать остатки армии противника. Никто из высокопоставленных офицеров не объявлял о результатах битвы, зато среди рядовых и младшего командного состава ходило мнение, что отступить удалось меньше трети войска стефанийцев. Скольким из них удастся добежать до своей границы, непонятно.

Вечером к нашему костру подсел Григорий Солье.

— Завтра утром прибыть с вещами и запасом провианта на поляну у загона лошадей. Вам поставят боевую задачу.

— Что за задание? — уточнил я.

— Не могу сказать, — пожал плечами Григорий.

Он поднялся, пожелал нам удачи и скрылся во мраке лагеря.

Мы переглянулись с Софи. Кажется, нас ожидало новое испытание. К слову, нам не пришлось ходить за продуктами — сумки с едой принесли солдаты, и это было очень любезно с их стороны.

Глава 3. Диверсанты

Утро выдалось прохладным, и чувствовалось приближение осени. На поляне, где нам была назначена встреча, витали ароматы сена и лошадиного пота. Когда мы, семеро магов, прибыли на место, нас уже ждали. Трое наших старых знакомых — магов-конкурентов по «забегу» — стояли в стороне. Но куда больше внимания привлекали пятнадцать превосходно экипированных бойцов.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять — все они обладатели талиаров. Это отчётливо читалось по их движениям, общей уверенности и мощным фигурам. И даже по лицам: среди профессиональных воинов нечасто встретишь людей с приятной внешностью, а тут не сказать, что красавцы как на подбор, но черты у всех симметричные, никаких оспин или других следов от болезней. Я уже давно заметил: люди, прошедшие через ритуал обретения талиара, как будто бы достигают того максимума, что мог быть отпущен им природой.

Как только стало ясно, что все в сборе, Григорий Солье активировал артефакт купола тишины. Нас как будто накрыло невидимой крышкой — звуки лагеря исчезли. Теперь никто посторонний не мог услышать ни единого слова из предстоящего разговора.

— Итак, судари, — начал он, — командование поставило задачу: уничтожить продовольственные склады противника. Вам предстоит скрытно пересечь границу, добраться до обозначенных целей и уничтожить запасы продовольствия. После выполнения — немедленно отступить обратно.

Он на мгновение осмотрел нас, проверяя, всё ли ясно.

— Операция срочная. В ней участвуют пять групп по пять человек: три бойца и два мага. Командиры уже проинструктированы, самодеятельность не допускается.

Информация была короткой и лаконичной. Вопросов возникло масса, но Григорий Солье только повторил, что вся необходимая информация есть у командиров отрядов.

Наш куратор быстро распределил нас по группам, представив магов командирам. Я испытал облегчение, когда выяснилось, что мне снова выпало работать с Софи. Пусть она и не самый сильный маг, но зато проверенный товарищ. Вчера, когда бой перешёл в рукопашную, она минимум трижды спасла мне жизнь.

Мы подошли к нашим новым напарникам. Сначала они показались мне похожими на охотников на оборотней. Но стоило взглянуть в их глаза, и стало ясно — перед нами совершенно иной тип людей.

Я уже сталкивался с такими, когда служил в страже. Эти бойцы были специалистами Тайной канцелярии по особым заданиям. Их нельзя было спутать ни с кем. Жёсткие, молчаливые, пугающие своим спокойствием. Никогда не знаешь, что у них на уме.

Обычные люди старались держаться подальше от Тайной канцелярии. Даже если им было нечего скрывать, даже если они ни в чём не виноваты — народный страх перед этой организацией был иррационален и безусловен. Многие даже избегали говорить об охранке, опасаясь неким мистическим способом навлечь на себя беду. И если представить страх граждан перед Тайной канцелярией в человеческом обличье — то это были бы эти парни.

Я обратился к стоящему чуть впереди командиру отряда.

— Меня зовут Марк Мейс, а это Софи Пакран. С кем имею честь иметь дело?

— Я Хуго, — коротко ответил он. Затем кивнул в сторону своих напарников. — Это Пако и Луис.

— Каков наш план? — спросил я.

— Через полчаса из лагеря выйдет полтора десятка конных разъездов, у каждого свой маршрут, — заговорил Хуго безэмоциональным голосом. — Мы будем частью одного из них. На лошадях доберёмся до территории противника, там спешимся и пешком продолжим путь к цели.

План кажется простым, с некоторых пор меня это настораживает. Я собирался уточнить детали, но вдруг ощутил на себе чей-то взгляд.

Обернувшись, я наткнулся на сверкающие недобрым огнём глаза Фреи Скальдебрандт. Она что-то говорила Солье, указывая на меня пальцем.

«Вот ведь вредная тётка…» — мысленно выругался я. Всё ей неймётся.

Первым порывом было показать ей неприличный жест, но я сдержался. Вместо этого, ухмыльнувшись, натянул на лицо идиотскую улыбку и помахал рукой. Пусть исходит ядом. Мне плевать.

***

Движение отряда было неспешным. Мы методично проверяли эвакуированные деревни, покинутые крестьянами в спешке. Осматривали лесные опушки, сожжённые поля и опустевшие дворы.

Хоть основная армия Стефании прошла стороной, однако следы войны встречались на каждом шагу. Отряды фуражиров прошлись по этим местам безжалостным серпом: поломанные сараи, уничтоженные овины, вытоптанные копытами поля, сожженные сады, разоренные пасеки.

Суровая реальность войны — армия кормит себя сама.

Хоть население и успели эвакуировать, очень многое досталось врагам. Мне было больно смотреть на уничтоженные хозяйства, никогда не понимал откуда берется эта бессмысленная тяга разрушать. Сад, который заботливо выращивали не один десяток лет, сгорает за час по прихоти чужака. Какой в этом смысл? Ради сиюминутного ощущения власти? Или навредить врагу? Я не в состоянии это понять.

Пейзажи разрушений наполняли меня злобой, и когда мы неожиданно столкнулись на дороге с вражеским дозором, я даже испытал облегчение.

Вот они, те, кто ответит за всё, что произошло.

Их было пятнадцать. Всадники в строю, движущиеся точно таким же порядком, как и мы. На мгновение мне показалось, что перед нами зеркало — они так же пришпорили коней и опустили пики. Вот только в их отряде не было магов. Лошади перешли в галоп, а я, выставив вперёд меч, ждал, когда расстояние между нами будет подходящим для удара. И когда этот момент настал, три подряд заклинания сорвались с клинка-жезла, воздушные тараны разрушили построение противника. Всё смешалось: крики, вырванные из седла всадники, оглушенные лошади.

Я тут же ударил следом, швыряя одно за другим лезвия света. Сверкающие стремительные росчерки вспарывали воздух, пронзая противников. Несколько мгновений хаоса, и наши кавалеристы врезались в растерявшихся врагов, добивая тех, кто ещё мог сопротивляться.

И вдруг раздался крик:

— Один уходит! Сволочь!

Я поднял голову и увидел, как стефаниец, пригнувшись к гриве, нахлёстывает коня. Он уже слишком далеко для заклинаний.

Трое наших всадников рванулись за ним, но они мешали мне прицелиться.

— В сторону! — рявкнул я.

На удивление, они послушались и расступились.

Я перехватил взведённый арбалет и выстрелил навскидку. Я знал, что попаду, мои стихии помогают мне в стрельбе, вот и в этот раз как будто что-то вело мою руку. Конь стефанийца проскакал ещё полсотни ярдов, затем резко остановился, когда его всадник безжизненно рухнул в дорожную пыль со стрелой, торчащей из спины.

— Отличный выстрел, — с уважением произнёс командир разъезда.

Результат схватки: пятнадцать: ноль в нашу пользу.

Наши бойцы начали ловить уцелевших лошадей, сотрудники Тайной канцелярии рылись в седельных сумках павших, разыскивая документы.

Я отъехал в сторону. Маги, слава Создателю, имели привилегию не участвовать в сборе трофеев. Спешившись, я выдернул клок травы и принялся неспешно обтирать бока лошади, стараясь успокоить её… и себя. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди.

Ко мне подъехала Софи.

— Ну ты и зверь.

Я повернулся к ней.

— Чего?

Она хмыкнула:

— У тебя такое лицо было, что я подумала — ты их зубами на куски порвёшь.

— Забавно. А как ты могла его рассмотреть, если всё время держалась у меня за спиной?

— Да успела налюбоваться, пока мы вдоль деревень ехали.

Мы помолчали.

Я поглаживал лошадь, Софи стояла рядом, грызя подсохшую травинку.

— А теперь ты какой-то хмурый. О чём задумался? — спросила она.

Я не сразу ответил.

— Ярость ушла. Вместо неё пришла какая-то апатия… Я взглянул на тела, которые обыскивали наши люди. — Не понимаю, зачем мы убиваем друг друга…

Софи резко выплюнула травинку.

Подошла ближе, заглянула мне в глаза.

— Что за дурацкая рефлексия? — негромко, но жёстко произнесла она. — Ты боевой маг. И, кстати, отличный боевой маг, гораздо лучше многих там с их высокими рангами. Это твоё предназначение. Как и моё.

Я усмехнулся.

— Ну, я ещё и артефактор, между прочим. Тоже неплохой.

Софи продолжала сверлить меня своими зелёными глазищами.

— Вот и сидел бы у себя в мастерской, делал свои поделки. Зачем ты ввязался в это? — В её голосе было раздражение.

— Эй, ты чего это такая агрессивная?

— Бесит! — вспыхнула она. — Все эти сомнения! «А там ли я?» «А правильно ли поступаю?» «А зачем?» Будешь сомневаться — тебя убьют, вот и всё!

Я нахмурился.

— Софи, успокойся… Ты чего завелась?

— Ты когда-нибудь хоронил друзей? — резко спросила она.

Я открыл рот, но не успел ответить.

— А я хоронила! — продолжила она, её голос задрожал, но взгляд остался жёстким. — Вот этим вот кинжалом два дня ковыряла каменистую землю, рубила корни, а грунт отбрасывала шлемом — кстати, очень похожим на твой. И знаешь что? Я не хочу делать это снова!

Я промолчал.

Вокруг всё ещё собирали трофеи. Лошадей привязали к берёзке, росшей на обочине. В кучу свалили стефанийское оружие и прочие мелочи.

— Вот смотри на них, — сказал я наконец. — Их вещи, их деньги… это цена их жизней.

— И что? — пожала плечами Софи. — Мы победили. Эти вещи — наши трофеи. Если бы им повезло больше, они бы радовались твоему отличному доспеху. И знаешь, что меня поражает? Почему я, женщина, объясняю тебе, сыну офицера, такие очевидные вещи?

Я покачал головой.

— Я всё это понимаю. Просто осознал, что мне не нравится убивать людей.

Софи ухмыльнулась, покачав головой.

— Не нравится ему убивать… — протянула она. — Четверти часа не прошло, как ты, самый мирный в мире маг, в одиночку уложил пятнадцать человек. Я даже ничего сделать не успела, а ты уже всех покрошил.

Я вздохнул:

— Вот от этой двойственности не сойти бы с ума…

Софи прищурилась, будто оценивая меня заново, и с наигранным участием сказала:

— Тебе бы к хорошему менталисту сходить.

— О, я бы сейчас не отказался провести день в компании менталиста…

Софи отшатнулась.

— Слушай, а ты случайно не псих?

— Нет, — удивился я её реакции.

— Просто у тебя вдруг стало такое мечтательно-идиотское лицо. А ведь всем известно — общение с менталистом не бывает приятным.

Я улыбнулся шире, давая ей возможность насладиться этим самым мечтательно-идиотским выражением, и сказал:

— Бывают и исключения. Ладно, не бери в голову. Пошли, вон командир разъезда нас зовёт.

Командир выглядел озадаченным. Раздел трофеев оказался сложнее, чем могло показаться. Всем было очевидно: почти всю работу сделал я. Но долю выделить мне никак не получалось — мы шли на задание, и не факт, что после его выполнения снова встретимся с кавалеристами, но правила требовали разделить добро по справедливости. Сержант начал предлагать варианты передачи мне моей части, один сложнее другого, но я остановил его:

— Меня сейчас мало интересуют трофеи. Давайте так — мне хватит денег, что были у врагов.

Солдаты мгновенно согласились. Мне тут же вручили небольшой кошель с монетами Стефании. Кавалеристы выглядели довольными — им оставалась львиная часть добычи, ведь бойцы Тайной канцелярии, как и я, отказались от своей доли.

Одного из солдат отправили отогнать десяток навьюченных трофейных лошадей в лагерь. А мы двинулись дальше.

Два дня мы продвигались на восток. Когда оказались на территории противника, стали продвигаться по каким-то укромным тропам, мне даже подумалось, что это контрабандистский маршрут. Врага больше не встречали, что можно было бы считать удачей… Если бы не поведение Софи. Она стала агрессивной, раздражительной, язвила на каждом шагу. Почти натурально рычала. Чаще всего её недовольство доставалось мне, и я сначала не мог понять, в чём дело. А потом, когда она стала надолго отлучаться в кусты, меня осенило. Я вспомнил совет отца: «Просто не бери в голову. Не оправдывайся. Не спорь». Этот мудрый завет я и принял на вооружение.

К полудню третьего дня мы добрались до густого леса. Там пришлось распрощаться с кавалеристами — они отправились обратно, а мы углубились в чащу. Лес был старым, могучим, казалось, что в нём до нас никогда не было людей. И идти по нему было тяжело. Мы пробирались через буреломы, перелезали через поваленные деревья, продирались сквозь заросли колючего кустарника.

Софи стало переносить ещё сложнее. Она шипела, ругалась сквозь зубы, огрызалась по любому поводу. На одном из привалов, когда она ушла к ручью, невозмутимый Луис произнёс:

— Вот одна из причин, по которым в армии не должно быть женщин.

Это стало единственным замечанием в адрес Софи. Коллеги Луиса были ещё молчаливее. Они не только не жаловались, но даже не ругались, когда их кусали комары.

На третий день марша по лесу нам повезло. Мы подстрелили косулю. Свежеподжаренное мясо хоть ненадолго, но улучшило настроение. Но бесконечный лес всё равно давил.

К шестому дню нашего пути мы вышли к огромному болоту. Лезть в него напрямик не рискнули — пошли в обход. Рахитичные, высохшие стволы елей, тощие берёзки, серое пасмурное небо, вездесущие тучи комаров… Всё это портило настроение до безумия.

Но мы совершенно случайно вышли на огромный черничник, я не выдержал:

— Никуда не пойду, пока не съем тут всё.

Это был акт моего неповиновения, абсолютного мятежа против суровой военной дисциплины. И тут случилось чудо. Ко мне подошёл Луис, он понимающе улыбнулся и спросил:

— Оборотень-медведь у тебя?

— Ага.

Мы переглянулись и, как по команде, ринулись на ягоды. Ели жадно, захлёбываясь вкусом, торопясь, будто ягоды могли внезапно исчезнуть. Остальные сначала смотрели с недоумением, а потом просто плюхнулись на сырые болотные кочки и тоже начали лакомиться. Однако очень скоро вокруг нас собралось просто немыслимое облако кровососущей мерзости. Но я не мог отступить от этого лесного сокровища и воплотил заклинание ветра — комаров сдуло. Ветерок, вкуснейшие ягоды и никаких комаров, я был в этот момент абсолютно счастлив.

— Ну и горазд же ты жрать ягоды! — заметила Софи, плюхнувшись рядом на кочку.

Она неспешно закидывала в рот по одной ягодке, с ухмылкой наблюдая, как я отправляю в рот ягоды горстями.

— Ты бы видел себя со стороны. У тебя всё лицо уже синее!

Я промолчал. Рот был занят.

— Вот как сейчас хорошо, а? Комары не кусают. А почему ты раньше ветер не создал?

Меня это стало раздражать.

«Глупая женщина, не влезай между мной и ягодами», — подумал я, но сказать ничего не мог — рот был набит до отказа. Вместо слов я зарычал, надеясь, что она поймёт намёк и оставит меня в покое.

Софи сделала вид, что испугалась, театрально округлив глаза:

— Ой, какой страшный медведь! Я вся дрожу от ужаса!

Я хотел фыркнуть, но в этот момент услышал настоящий рык. Он был глубоким, мощным и вибрирующим. Я мгновенно подскочил, проглотив чернику, едва не подавившись.

— Ого! А вот сейчас у тебя действительно страшно получилось.

— Это и не я, а вот он, — выдохнул я, указывая в сторону.

На поляну выходил хозяин здешних мест. Огромный тёмно-бурый медведь шагал в нашу сторону. Его морда выражала крайнее недовольство, ведь он застал нас за опустошением его ягодных запасов.

Софи моментально воплотила над ладонью огненный шар.

— Не надо! Я сам! — выкрикнул я, выбрасывая перед собой заклинание Хлопок.

Резкий звук, вспышка света— и медведь шарахнулся назад, громко рыкнув.

Я наставительно поднял палец:

— Вот! А тебе бы только жечь всё подряд. Можно же и миром разойтись.

Софи хмыкнула, огненный шар растворился в воздухе.

— Посмотрела бы я на тебя без магии и оружия.

— Но у меня есть и то, и другое. И я не дикий зверь, чтобы сразу пускать их в ход.

К огромному сожалению, вскоре пришлось оставить чудесную поляну, нужно было шагать дальше. Эх, а там, чуть в стороне, я видел ещё и клюкву.

Пройдя пару миль от болота, я с тоской оглянулся назад.

— Какое хорошее место… Сколько ягод! Надо будет как-нибудь сюда вернуться…

— Видел бы ты себя сейчас, — фыркнула Софи. — И лицо у тебя такое же синее, как и твои руки.

Я флегматично пожал плечами, но ничего не ответил. А к вечеру мы подстрелили какого-то лесного петуха — большого, жирного и очень вкусного. Сытный ужин немного скрасил тяжесть похода.

Ещё один долгий день пути по лесу, и наконец в полдень восьмого дня мы буквально вывалились из чащи на берег широкой реки.

Хуго огляделся, сверился с картой.

— Похоже, мы вышли севернее, чем планировали, но не думаю, что слишком далеко от цели.

— А что у нас вообще за цель? — спросила Софи.

Хуго промолчал, и пришлось отвечать мне.

— Судя по тому, что мы на берегу большой реки, текущей с северо-запада на юго-восток, то это Иврат. И если я правильно прикинул маршрут нашего движения, то мы должны были выйти к Нермó.

— И что это за город?

— Это крупный торговый город, его главное преимущество — глубокая и судоходная река, а также близость к Андору. Это всё, что я знаю об этом месте.

Мы двинулись дальше, придерживаясь леса, чтобы нас случайно не заметили с проплывающих лодок или кораблей.

До заката оставалось ещё часов шесть, когда Хуго выбрал укромную бухточку, скрытую густыми кустами, и сказал:

— До города около часа пути. Отдохнём здесь, а на закате продолжим.

Мы по очереди искупались в реке. Каким же наслаждением было смыть с себя грязь, пот и въевшийся запах дыма! Правда, потом нам с Софи пришлось потратить довольно много времени, магией очищая одежду всего отряда от грязи и запахов. Когда мы проникнем в город, нас не должна выдать ни одна мелочь.

В сумерках мы двинулись дальше. Через час пути вышли на небольшой пляж, заставленный рыбацкими лодками. Среди лежащих вверх килем судёнышек я заметил человеческую фигуру и жестом указал на неё Хуго. Тот только кивнул и, не скрываясь, пошёл прямо к нему. Нас с Софи придержал Пако, ясно давая понять, что нам не надо видеть агента.

Хуго переговорил с человеком, затем махнул нам рукой.

— Садимся в эту лодку и идём по реке до порта, — сказал он. — Марк, тебе нужно наложить на нас иллюзию, а так же сделать так, чтобы ещё и не услышали.

— Не проблема, — подтвердил я.

— Нам необходимо, не поднимая шума, добраться до складов с провиантом. Охрану устраняем аккуратно. Софи, никаких огненных шаров. Они слишком заметны.

Софи возмутилась:

— Да как же я тогда сражаться буду?!

— Никак. Твоя задача — поджечь склады так, чтобы их не потушили.

На эту фразу напарница довольно ухмыльнулась:

— Ну, это я могу. Это всегда пожалуйста.

Затем Хуго провел своим подчинённым короткий инструктаж, и мы погрузились в лодку. Бойцы взялись за весла, а я наложил на нас иллюзию большого корявого дерева, плывущего вниз по течению. И следом Воздушный покров, тот, что не выпускает звуки и запахи за свои пределы. В отдалении, на фоне темного неба, появились черные очертания городских стен. Идти по реке оставалось ещё пару десятков минут, и я решил разъяснить некоторые аспекты складского дела, благо опыт у меня имелся.

— Смотри, Софи, на склады обычно накладывают массу печатей, защищающих как само помещение, так и товар. Уверен, здесь будет защита от пожара. Обычно ставят два контура печатей, первый защищает само помещение от огня, а второе влияет на товары, находящиеся внутри.

— Вот ты обрадовал! А раньше сказать не мог? — возмутилась напарница.

— Не мог, командир-то не говорил нам, что конкретно нужно будет сделать, — укоризненно глядя на Хуго, сказал я.

Тот молча смотрел в сторону, словно это всё его не касалось.

Я продолжил свой инструктаж:

— Если повредить контур, отвечающий за сохранность товара, но оставить нетронутым защиту здания, получится не что иное, как огромная печь. В ней ничего не уцелеет.

Софи нахмурилась:

— Отлично, но знала бы я, как это сделать! Это же ты у нас специалист по печатям.

— Не волнуйся, ничего сложного, — я усмехнулся. — На складах обычно не ставят защитные контуры от взлома.

Она хотела ещё что-то спросить, но я, предвосхищая её слова, начал объяснять дальше. Когда закончил, в разговор неожиданно вступил Хуго:

— Почему бы тебе самому не повредить печати?

Я покачал головой.

— Вот ты сказал на берегу, что мы отступим из города на этой лодке и дальше будем уходить пешком. Считаю — это плохая идея.

— Так, парни, перестали грести, — скомандовал Хуго. — Надо послушать, что скажет Марк, вдруг у него есть план получше.

Голос у него оставался ровным, но я уловил в нём нотки раздражения. Плевать я хотел на его чувства, один раз уже положился на чужой опыт и жестоко ошибся. Я изложил свою задумку.

Оперативники переглянулись, и после короткой паузы Хуго кивнул:

— Хорошо. Поступим по-твоему.

И мы продолжили путь. До одного из пирсов добрались без происшествий. Чтобы увидеть происходящее в порту, пришлось вставать в лодке. Пако выглянул, осмотрелся и сел обратно.

— На причале два охранника. Не солдаты, по виду обычная охрана. Если обогнём этот пирс и причалим у следующего, то сможем убрать их без лишнего шума.

Так мы и поступили, через пару минут заняли указанное Пако место. Бойцы по очереди огляделись, обменялись парой жестов и быстро выскочили из лодки. Спустя пару мгновений в воду аккуратно спустили два тела. Я, развеяв свои чары, подхватил Софи и буквально закинул её на причал, с ее ростом забраться было бы невозможно. И следом выбрался сам.

Первым делом я воплотил Обнаружение жизни. В темноте, в неосвещённом проходе, был ещё один охранник. Он нас заметил и затаился, надеясь переждать. Его нельзя было оставлять в живых, пришлось пускать в ход Химеру. На негромкий, но характерный звук выстрела сразу среагировали оперативники, я показал им жестами, что всё нормально. Бойцы охранки двинулись к ограде, отгораживающей причал от складской территории.

Нермó был окружён высокой стеной, но припортовая зона находилась за чертой города. Фактически она являлась его сердцем, но при этом была обособлена. Видимо, в целях безопасности. Городские укрепления охватывали порт полукольцом, примыкая к самой воде.

Когда оперативники скрывались за оградой, я начал воплощать свой план. Осмотрев стоявшие у пирсов суда, я приметил подходящий корабль — узкий, с большим парусом, быстрый и манёвренный. Такой тип назывался струг. Конструкция устаревшая, но ходкая. Я забрался на палубу, осмотрел судно. Всё выглядело исправным, и мне оставалось лишь надеяться, что так оно и есть.

Но этого было мало. Мне нужно было лишить врага возможности преследования. Я начал бегать по порту, высматривая другие быстроходные суда. Каждый корабль, казавшийся мне достаточно быстрым, я проверял, спускаясь в трюм и пробивая днище. Чаще всего люки были заперты, и приходилось возиться. Лучше всего из моего арсенала для перфорирования днища подходило лезвие света, яркая вспышка, сопровождающая это заклинание, посреди ночи могла привлечь лишнее внимание, но что поделать — пришлось рисковать. Я старался особенно не уродовать корабли, а оставлять их ремонтопригодными. Моя задача состояла в том, чтобы обезопасить нас от возможного преследования, а не банкротить купцов. Поднимут потом со дна и отремонтируют. За такими мыслями я повредил три корабля и уже начал портить четвертый, когда заметил обнаружением жизни, как по причалу бегут четыре человека. Я выбрался из трюма и показал жестами, какой корабль мы угоняем. Мои напарники поняли меня правильно, или в данном случае правильнее сказать подельники? Наверное, всё-таки подельники, забрались на струг и споро начали готовить его к отплытию. Пока я бежал по порту, с удовлетворением отметил, что два корабля уже почти затонуло, один начал крениться. Только вот последний стоит как ни в чем не бывало, не успел я сделать большую дыру, ладно, глядишь, затонет ещё.

Как только я поднялся на борт, сразу же соткал иллюзию тумана, заволакивая всю гавань плотной, почти осязаемой дымкой. Конечно, сделать корабль по-настоящему невидимым невозможно — иллюзия лишь маскирует материальный объект под что-то иное или скрывает его чем-то.

— Марк, ветер, — негромко скомандовал Хуго.

Я направил поток воздуха в парус, осторожно, плавно, чтобы не вызвать подозрений, и струг медленно пошёл прочь от причала. Чем дальше мы отходили от пирсов, тем сильнее я заставлял ветер дуть. Сердце грохотало в груди — хотелось вырваться отсюда, пока ещё не слишком поздно.

Мы уже почти вышли из гавани, когда послышались крики и шум, а через минуту забил колокол. Я невольно усилил заклинание, ускоряя наше движение. Мы увидели, как забегали люди по стене, огораживающей порт. Я добавил иллюзорного тумана, делая его плотнее. В этот момент складская территория осветилась ярким пламенем, огонь поборол противопожарные печати, и полыхнули складские сооружения.

— Марк, поднажми! — резко бросил Хуго. — Мне не нравится, что творится у левой башни!

Я посмотрел туда. На платформе у стены копошились солдаты — одни стаскивали чехлы с баллист, другие отчаянно крутили барабан цепного заграждения.

— Демоны! Они натягивают цепь! — в голосе Луиса зазвенело напряжение. — Если успеют, мы не выберемся!

И я поднажал — мачта заскрипела, и корабль дёрнулся вперёд, а Софи чуть не упала от резкого рывка. Пламя над складскими территориями поднималось всё выше, освещая не только гавань, но и весь город. Колокол бил не переставая, и людей в порту и на стенах становилось всё больше. Мы успели проскочить буквально в последний момент, Пако, стоявший у руля, сказал:

— Нам повезло, я почувствовал, как цепь коснулась рулевой лопасти.

На стене раздавались яростные крики. Десяток солдат выстроился в линию, лучники подняли луки. В нашу сторону полетел залп — огненные стрелы вспороли воздух, несколько вонзились в палубу, одна ударилась в мою бриганту.

Мы ещё маневрировали у стены, пытаясь окончательно вырваться. И тут раздался хлопок и вода вскипела от удара — камень, выпущенный катапультой, рухнул в реку в каких-то пяти ярдах от нас.

— Да чтоб вас! — разозлилась Софи.

Она метнула огненный шар, целясь в катапульту.

Раздались вопли боли, стражники забегали, сбивая пламя. В нашу сторону густо посыпались стрелы. Над самой мачтой просвистел гигантский болт, выпущенный из баллисты.

— Вот же упрямые! — процедила Софи и отправила ещё один огненный снаряд, прежде чем мы смогли вырваться на простор реки.

— Держитесь! — крикнул я.

Ветер стал дуть ещё мощнее, мачта прогнулась вперёд, но выдержала. Корпус струга с шумом резал воду, мы пошли против течения, на северо-восток. Я развеял иллюзию — теперь она была бесполезна. Софи, вымотанная, рухнула на палубу, вытянув ноги. Луис встал впередсмотрящим и подсказывал, куда поворачивать, Пако отрабатывал рулём, а я перенаправлял поток воздуха так, чтобы он всегда был попутным. Один раз мы немного не рассчитали и чуть не выскочили на берег.

Когда городские стены Нермо исчезли в ночи, я стал ослаблять заклинание, экономя магическую силу.

— Зачем сбавил? — буркнул Хуго. — Хорошо ведь шли.

— Я не выдержу такой темп долго, — признался я.

— Сколько ещё можешь держать?

Я перебрал все имеющиеся у нас накопители энергии.

— Часа четыре.

— Значит, придется бросить корабль и уходить пешком, — подытожил Хуго.

Я кивнул.

— Всё равно пришлось бы. Граница наверняка перекрыта.

— Верно.

Мы скользили по чёрной глади реки, уходя всё дальше. Но спустя полчаса раздался резкий голос Луиса:

— Преследование!

Глава 4. Беглецы

Хуго встал рядом с рулевым и некоторое время всматривался вдаль.

— Догоняют, и довольно быстро. Марк, почему у них такая высокая скорость?

— Скорее всего, на том корабле как минимум два мага: один воздушник, другой водник. Такая комбинация идеальна для погони на воде.

— Есть идеи, что мы можем с этим сделать?

— Какие тут варианты? Драться придётся. Кто из вас хорошо стреляет из арбалета?

— До тебя, конечно, далеко, но стреляю я неплохо, — отозвался Луис.

— Мне нужно сосредоточиться на управлении кораблём. Поэтому, Луис, держи арбалет, а руль передай мне.

Нужно было обеспечить мощным дистанционным оружием Пако и Хуго, поэтому я вручил им свои клинки. Каждый раз, когда отдаю оружие в чужие руки, меня охватывает неприятное чувство, будто совершаю нечто сродни предательству. Однако ситуация не позволяла сантиментов.

— Софи, на тебе самая сложная задача — ты будешь атаковать врагов огнешарами и управлять нашим щитом.

У нас ещё было достаточно времени, чтобы все разобрались, как пользоваться моим оружием. К моменту, когда преследователи появились в зоне прямой видимости, мы уже были готовы и заняли позиции вдоль бортов. Каждый чётко понимал свою роль.

В предрассветных сумерках я разглядел корабль — то самое судно, которое я не успел утопить в порту Нермо. С помощью магического зрения я убедился: на борту два мага, и, судя по блёклости их аур, оба изрядно потратились, чтобы догнать нас. Я специально сбросил скорость, подбирая удобное место для боя. Поскольку река здесь имела прямое русло, враги ускорились и быстро начали сближаться.

— Софи, активируй щит! — скомандовал я. — Внимание! Готовимся. По моей команде наносим слитный удар.

Когда расстояние между кораблями стало оптимальным для магической атаки, я выкрикнул:

— Давай!

Сразу после нашего залпа я выровнял скорость, чтобы вести дистанционный бой. Мой расчёт был на то, что синхронный удар перегрузит защиту врага, и мы сможем повредить их корабль. Софи атаковала парус, Луис стрелял по магам, а Пако и Хуго — в корпус. Первый удар вражеская защита выдержала, но их скорость сразу упала, как я и предполагал: преследователи почти исчерпали энергию. Нам ответили выстрелами вражеские арбалетчики, но из-за постоянно меняющейся скорости кораблей большинство снарядов пролетело мимо. Лишь один болт отразил мой кинетический щит.

Мы дали второй залп, который также был отражён защитой. Однако скорость противника упала ещё больше, а наш корабль атаковал водник. К счастью, наш МЗК сработал отлично, отразив удар.

Мне приходилось выкладываться на полную, чтобы отслеживать повороты русла, менять скорость, уклоняться от атак и выбирать удобные позиции для наших залпов. Как только я понял, что один из магов переключился с защиты на атаку, я закричал:

— Срочно, все разом по корпусу! На счёт три! Раз, два, три!

Через мгновение я услышал, пожалуй, самый приятный звук в своей жизни — треск обшивки вражеского корабля. Моя команда, уже без указаний, повторила слитный залп. В корпусе образовалась огромная пробоина, куда хлынула вода. Судно почти потеряло ход. Я развернул наш струг так, чтобы вражеский корабль прошёл мимо нас по левому борту на расстоянии десяти ярдов.

— Все на левый борт! Стреляем по магу в сиреневой мантии! Он не должен выжить! — продолжал командовать я.

Маг-водник в красивой сиреневой мантии теперь боролся за выживание корабля: на месте пробоины появился лёд, а судно начало смещаться к берегу. Маг-воздушник в это время атаковал нас, но наш щит справлялся с его попытками. Мимоходом я оценил его арсенал: заклинания он использовал гораздо более мощные, чем я, но готовил их непозволительно долго. Похоже, это был типичный городской маг-ремесленник, без боевого опыта.

Мои напарники слаженно атаковали водника, и одно из заклинаний всё же достигло хрупкого тела человека в сиреневой мантии. Я же трижды ударил плетью воздуха по его коллеге, который сразу ушёл в глухую оборону, даже не пытаясь ответить. Однако набежали вражеские стрелки, и я решил не рисковать, рывком направив наш струг вперёд.

Когда враги остались далеко позади, Хуго сказал:

— Марк, ты отлично командовал. Не ожидал, что мы так легко и без потерь выйдем из этой схватки.

— Ну... — протянул я. — Похоже, враг не был готов к такому яростному отпору и немного растерялся. Объективно говоря, их маги были сильнее нас, но у них не было боевого опыта.

— И они уже не наберутся его, — улыбнулся Пако.

— Второй выжил. Я не успел его добить.

— Это не существенно. Лучше скажи, сколько ещё сможешь управлять кораблём? — спросил Хуго.

— Энергии хватит ещё часа на полтора, а потом я упаду, и вам придётся либо тащить меня, либо бросить, потому что идти я уже не смогу.

Командир нашего отряда задумался на несколько минут.

— Нам нужно утопить корабль так, чтобы его не нашли, а если и найдут, то не сразу. Выберем место поглубже, срубим мачту, чтобы она не торчала из воды, и затопим струг.

Уже рассвело, и риск быть замеченными значительно вырос. Как только мы нашли подходящее место, высадили на берег Софи со всеми вещами и снаряжением, а сами отвели корабль в глубокий затон и воплотили план Хуго в жизнь. Утреннее купание хорошо взбодрило. Мы быстро собрались и, стараясь не оставлять следов, двинулись на запад.

Вернуться домой тем же маршрутом у нас не получится, так как мы давно проскочили нужный лес. С одной стороны, это хорошо, потому что граница с Андором здесь гораздо ближе. С другой — это обжитая территория, и придётся много передвигаться по открытой местности. Мы шли в основном по полям, предназначенным для выпаса скота, о чём свидетельствовали многочисленные следы коров и овец разной степени свежести. Пару раз мы пересекали какие-то дороги.

Скорость нашего продвижения была низкой. Постоянно приходилось прятаться в кустах или высокой траве, когда появлялись люди. Местность здесь густо заселена, и кто-то постоянно шёл или ехал, поэтому мы больше прятались, чем двигались. Один раз мимо нас на полном скаку промчался всадник. Одному Создателю ведомо, как он нас не заметил, ведь нас разделяло всего пять ярдов. Проводив всадника взглядом, мы пришли к единогласному мнению, что это был гонец, спешащий доставить в какой-то гарнизон весть о нашем «дружеском» визите в Нермо.

Нам очень хотелось ускориться, ведь за час пути мы едва удалились от реки на две мили. Приходилось сдерживать порывы перейти на бег и продолжать таиться, передвигаясь короткими перебежками, а иногда даже ползком. Видимо, наш манёвр с затоплением корабля сработал, и нас ищут где-то в другом месте, так как признаков погони мы пока не замечали.

Полдень мы встретили в небольшом перелеске, который вдавался в поля языком. Сидели под деревьями и наслаждались тенью — день выдался на удивление жаркий, будто сейчас не осень, а разгар лета. Этот марш дался всем тяжело, особенно Софи. Девушка не привыкла к пешим переходам, и у неё, в отличие от остальных, не было талиара. Чтобы хоть как-то облегчить ей путь, я практически сразу забрал всю её поклажу.

— Марк, дай ещё воды попить, — попросила напарница.

Я молча протянул ей флягу. Девушка сделала несколько крупных глотков, а затем смахнула со лба выступивший пот. Накопитель в амулете прохлады она опустошила ещё во время боя на корабле. А энергию из всех остальных накопителей я израсходовал на создание ветра, который двигал наш корабль.

«А она заметно похудела...» — подумал я. Софи всё ещё оставалась пышкой, но если сравнить с тем, какой я увидел её в первый раз почти месяц назад, она стала заметно стройнее. И, на мой вкус, выглядела теперь привлекательнее. С другой стороны, эти изменения произошли с ней не от хорошей жизни: мы постоянно куда-то бежим, питаемся нерегулярно, а стрессовые ситуации случаются как по расписанию. Ну да ладно, чего уж там, мы ведь знали, на что шли.

— И что это ты так пристально на меня смотришь? — спросила Софи.

Я улыбнулся и честно ответил:

— Любуюсь и отдыхаю. Совмещаю приятное с полезным.

Сказал я это шутливым тоном, но девушка неожиданно засмущалась и отвернулась.

Я решил перевести тему:

— Хорошо хоть, что до леса добрались. Дальше идти будет легче.

— Нет, — отрезал Хуго. — Если преследователи обнаружат место, где мы вышли на берег, то наверняка будут искать нас в лесу, через который можно дойти до границы с Андором. Мы продолжим путь через поля. Это сложнее, но безопаснее.

— О нет! — воскликнула Софи. — А я уже размечталась о том, как отдохну на том болоте, пока Марк будет отбирать у медведя его ягоды.

— Отдыхаем ещё пять минут и продолжаем путь, — подвёл черту Хуго.

И мы двинулись дальше. Шли долго, но стало немного легче, так как мы вышли в менее населённую местность, а у меня восстановилась энергия, и я смог прикрыть нас иллюзией. Мы старались выбирать путь так, чтобы оставлять как можно меньше следов. Останавливались на отдых всего три раза, и то минут на десять. Обед у нас был на ходу — погрызли сухари, а вот с водой возникли проблемы: наши фляги давно опустели. Однако фортуна смилостивилась над нами, и ближе к вечеру мы наткнулись на родник с чистой и вкусной водой.

Когда наступили сумерки, Софи упала без сил и, едва шевеля языком, сказала, что больше идти не может. Наше с ней оружие и экипировку разделили между собой сотрудники охранки, а я посадил напарницу себе на закорки. Хорошо хоть, иллюзию в темноте поддерживать больше не нужно.

Мы упорно продолжали двигаться на запад, ориентируясь по звёздам. Решили остановиться на ночлег, наверное, в полночь. Попадали на землю там, где стояли. Единственное, что я смог сделать, — это раскинуть магическую сигнализацию.

На рассвете всех поднял Хуго. Быстро перекусив сухпайком, мы двинулись дальше. Идти стало ещё сложнее, так как многодневная усталость висела пудовым камнем на каждом из нас. К полудню мне снова пришлось нести Софи. Всё это время мы шли по сельской местности: редкие деревушки, поля и небольшие перелески постоянно встречались на пути. Пару раз возникало желание купить или украсть у крестьян хотя бы одну лошадь, но привлекать к себе внимание мы не решались — нас бы точно запомнили, и кто-нибудь обязательно доложил о «странных путниках» куда следует.

Когда нам попался очередной одинокий хутор, мы просто не смогли пройти мимо. Понаблюдав за ним, убедились, что там находится только один человек, и у него есть лошадь с повозкой. Мы решили, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Хуго хотел забрать повозку, а от хозяина избавиться, но я уговорил его не совершать лишнее убийство. Наложив на себя заклинание очищения, я направился на переговоры. Обойдя старый, давно не видевший ремонта дом, я вышел во двор.

— Эй, хозяин! Отзовись! — прокричал я в приоткрытое окно.

Из дома донеслись звуки — хозяин собирался выйти. Пока он выходил, я присмотрелся к лошадке, стоявшей под навесом, и она меня порадовала: крепкая кобылка. Вскоре на крыльце появился типичный крестьянин. Сухой, слегка сутулый мужчина скрестил на груди руки и зло посмотрел на меня из-под кустистых седых бровей.

— Чего надо? — неожиданно густым басом спросил он.

— Милейший, а хочешь ли ты заработать? — не поддался я на его агрессию.

— Я тебе не «милейший». Говори, чего надо, или проваливай.

Да уж, с таким характером понятно, почему он живёт один.

— Подвези меня и моих товарищей на своей телеге. Заплатим серебром.

— А ну проваливай! — старик сжал кулаки. — Не буду помогать дезертирам.

— Дед, а ну охолони, а то я не посмотрю на твой возраст, — добавил я в голос мороза. — Никто и никогда не посмеет назвать меня дезертиром. Я с товарищами на фронт спешу! А тут ты «проваливай» мне, фельдъегерю, говоришь! Если не хочешь получить плату серебром, то я могу и сталью заплатить — по законам военного времени.

Дед слегка смутился и сделал крошечный шаг назад, но кулаки не разжал.

— А что это за дело такое у фельдъегеря, что он без лошади и весь мятый, будто декаду по лесам лазил?

— Что за дело — не твоего ума дело! — весомо сказал я, а затем сменил интонацию на опечаленную. — Столкнулись мы с андорским разъездом, бой завязался. Большую часть отряда и всех лошадей потеряли. Но приказ никто не отменял, вот и продолжаем путь на фронт.

Крестьянин замялся, затоптался на месте. Похоже, сомнения ещё оставались, но возможность заработать перевесила его недоверие к странно выглядящему вояке.

— Сколько платишь? — наконец выдавил он.

— Четвертак.

— Мало, — рубанул он ладонью воздух. — Это ж риск какой, это ж к границе ехать! Это ж тебе не на ярмарку прокатиться.

— Смотри, дед, если тебе мало двадцати пяти серебряных монет, могу попотчевать тебя сталью — двенадцать дюймов, прямо в твоё жадное сердце.

— Чего ты меня пугаешь?! Не страшно мне! Пуганый я! За четвертак не поеду, лучше прямо тут режь! — Дед набычился и шагнул ко мне.

— Да ты совсем обезумел, с солдат, спешащих на фронт, деньги требуешь! Мы жизнью своей рискуем, тебя, дурака, защищаем, а ты норовишь наши кровные отобрать.

Я готов был отдать ему все трофейные деньги, лишь бы он подвёз, но нельзя было давать слишком много — это вызвало бы подозрения. Вот и приходилось торговаться из-за мелочи.

— Либо полтину давай, либо режь! — резко сказал дед, шагая навстречу и распахивая рубаху.

— Да ты столько за декаду не зарабатываешь, а тут хочешь за полдня половину золотого!

Я достал кошелёк и с кислым лицом поковырялся в нём.

— Надоел ты мне, дед. Тридцать пять серебряных, и всё, последнее слово.

И я показал ему монеты. Крестьянин попробовал их выхватить из моей руки, но куда ему со мной в скорости тягаться?

— Аванс давай, — буркнул он.

Я дал ему двадцать монет, а оставшиеся пятнадцать пообещал отдать после работы.

— Ну и где твои товарищи? — спросил дед, когда уже восседал с вожжами на телеге, а я устроился с комфортом в возу на свежем сене. Мы как раз обогнули его хутор и выезжали на дорогу.

— Да вот же они.

Я указал рукой на нашу группу, стоявшую на обочине, одновременно снимая с них иллюзию. Уж очень мне хотелось отомстить вредному старикану.

— Это ж как так? Никого тут не было...

Я только ухмыльнулся в кулак и ничего не сказал. Мои напарники быстро закинули наши сумки в телегу и запрыгнули сами. Телега оказалась достаточно просторной и в хорошем состоянии, так что мы все устроились с относительным комфортом. Я ехал спереди, рядом с дедом. Он некоторое время молчал, лишь изредка хмуро поглядывая на специалистов Тайной канцелярии.

— Что-то вы не похожи на фельдъегерей, — проговорил он спустя полчаса.

— Много ты понимаешь, — с усмешкой ответил я.

— А вот представь себе, кое-что понимаю, — раздувая ноздри, сказал крестьянин. — Послужил в своё время.

— Так мы фельдъегеря особого королевского полка, — тихо и со значением ответил я. — Самые важные поручения выполняем.

— А девка, эта рыжая, зачем тут?

Я ответил старику шёпотом на ухо:

— Ты поосторожнее, а то не понравятся твои слова могучей волшебнице, и превратит она тебя в ежа. — Чего это сразу в ежа?! — как-то очень натурально обиделся крестьянин. Похоже, я угадал его прозвище.

— А это потому, что проще всего тебя в ежа превратить. Ты на него очень похож — такой же колючий. Лошадка ровно бежала по узким сельским дорогам. Я накинул на нас иллюзию типичных крестьян, чтобы не привлекать лишнего внимания. Самым сложным было отслеживать, куда смотрит наш возница, и вовремя снимать иллюзию, чтобы у него не возникало лишних вопросов. Поначалу я каждый раз напрягался, когда мимо кто-то проезжал или проходил, чтобы не случилось накладки, но вскоре немного успокоился. Наш возница ни с кем даже не здоровался, а несколько раз встречные крестьяне демонстративно отворачивались от него. Похоже, он сумел испортить отношения со всеми, с кем только мог. Разговоров мы не вели всю дорогу: возница был не очень общительным типом, а специалисты Тайной канцелярии — и подавно.

Когда мы проехали миль десять, я рискнул остановить повозку в деревушке, стоявшей на дороге, чтобы купить свежей еды. От наших запасов почти ничего не осталось. Снова пригодились местные деньги, и мы нормально подкрепились свежим хлебом, овощами и сыром.

Когда солнце стало клониться к закату, крестьянин остановил телегу и заявил:

— Всё, вылазьте! Дальше не повезу. Вон за тем лесом уже граница.

Утоптанная дорога устремлялась к небольшому лесу. Пока мы тряслись в телеге, у нас было время изучить карту, и мы знали, что за лесом протекает ручей, по которому проходит граница между двумя государствами.

В требовательно протянутую руку я вложил монеты, и вредный крестьянин поспешил развернуть свой экипаж. А мы продолжили путь пешком. Скорее всего, на дороге в лесу стоит усиленный по случаю войны пограничный гарнизон. Мы планировали уйти по лесу подальше от дороги, чтобы перейти на нашу сторону в безопасном месте. Я обернулся, чтобы посмотреть, как далеко уехала телега, и не сразу понял, что за пыльное облако поднимается вдали над дорогой.

— Срочно уходим в поле, надо спрятаться! Думаю, вон те всадники — по наши души.

Все, как по команде, обернулись назад и всмотрелись в клубы пыли.

— Тут даже спрятаться негде, трава скошена, а до леса добежать не успеем. Мы тут как тараканы посреди обеденного стола, — отозвался Луис.

— Говорю же, скорее в поле! Встанем кучно, накину на нас иллюзию стога сена.

Мы, как зайцы, рванули с дороги, пробежав ярдов семьдесят, и остановились. Я принялся раздавать команды:

— Хуго, вставай рядом со мной. Софи, Луис и Пако — ещё десять шагов в сторону. Вставайте кучнее. Всё, достаём оружие и не шевелимся.

Пока бежали, я подумал, что будет достовернее, если стогов будет не один, а несколько. Хоть и не хотелось отпускать Софи от себя, однако в случае обнаружения отбиваться будет сподручнее, если мы будем бить магией с двух сторон. Для большей правдоподобности я создал ещё пару стогов в отдалении. Только закончил, как на дороге появились конные егеря. Они скакали довольно быстро, но на месте, где наш возница разворачивался, остановились, рассматривая следы.

— Точно, тот дед сказал, здесь он их высадил, — довольно громко произнёс один из всадников.

Второй, похоже, офицер, говорил тише, и я смог расслышать только пару слов: «...не могли... искать...». Всего егерей было двадцать человек, и будь на их месте лёгкая кавалерия, мы бы с Софи быстро положили всех заклинаниями. Но у этих вояк наверняка были обереги от магии, что сильно осложняло дело. Егеря посовещались и разъехались широкой цепью, видимо решив прочесать местность. Я больше всего переживал, чтобы Софи не атаковала одного из всадников, когда тот проскакал прямо между нашими «стогами». Егеря дважды прочесали весь покос, осматривая каждую канавку. Хорошо, что никому не пришло в голову потрогать стоящие на поле иллюзии.

Когда егеря скрылись в лесу, мы разом облегчённо вздохнули. Использовав заклинание «Обнаружение жизни», я убедился, что стефанийцы ушли, и сразу сообщил об этом своим напарникам.

— Уходим, — скомандовал Хуго и повёл отряд быстрым шагом в сторону, противоположную той, куда ускакали враги.

Нам на руку играло то, что сумерки сгущались и становилось темнее. Несколько часов мы двигались по полям и покосам на юг, и только убедившись, что ушли достаточно далеко, повернули на запад. Идти по незнакомой местности было очень сложно, и только благодаря безоблачной ночи мы как-то ориентировались по звёздам. Когда мы зашли в лес, стало ещё труднее. Ситуацию немного спасал Пако: у него был талиар-оборотень — леопард, и он немного видел в темноте. Мы стремились уйти как можно дальше, понимая, что утром поиски продолжатся. Моим напарникам было легче, чем мне: пока я весь день поддерживал иллюзию, они смогли по очереди подремать в возу, устроившись на свежем сене.

Рассвет мы встретили на ногах. Когда смогли определить наше местоположение по солнцу, поняли, что полночи шли не в ту сторону. Очень обидно. Ну да ладно, будем считать, что так мы путали следы. Ещё два дня мы пробирались через дебри. Пару раз натыкались на свежие следы — очевидно, нас продолжали искать. Отдыхали мы очень мало, а еды почти не осталось. Охотиться не имело смысла, поскольку разводить огонь мы не рисковали. К концу второго дня блуждания по чащам мы ослабли настолько, что не смогли бы оказать достойного сопротивления в случае встречи с врагом.

Мы понимали, что уже давно вышли на территорию Андора, но сейчас это не имело особого значения, поскольку запросто можно было нарваться на вражеский разъезд. И когда на следующее утро мы буквально вывалились на стоянку конного патруля, то чуть не атаковали своих же солдат. Хуго в последний момент успел крикнуть:

— Это наши!

Полтора десятка конников в это время расслабленно стояли в кружок на привале и подкреплялись сухпайком. Командир разъезда, придя в себя и с трудом проглотив кусок, заикающимся голосом спросил:

— Вы-вы... к-кто такие?

И немудрено: огненный шар пролетел в ярде над его головой. Софи в последний момент успела перенаправить заклинание чуть в сторону.

— Мы сотрудники Тайной канцелярии, — ответил Хуго.

Старший из кавалеристов, осознав, что его прямо сейчас не будут жечь магией, немного успокоился и нормальным голосом сказал:

— Позвольте взглянуть на ваши документы.

— Сержант, у нас их нет. Мы возвращаемся после такого задания, на которое с собой документы не берут.

Сержант быстро приходил в себя, чему способствовали его солдаты, неспешно обступавшие нас со всех сторон.

— Всё это очень подозрительно: пятеро оборванцев выходят со стороны врага без документов и требуют, чтобы мы поверили им на слово, что они сотрудники Тайной канцелярии.

Тут лицо сержанта стало злым, и он рявкнул:

— Бросить оружие! Руки поднять!

Постоянный бег, отсутствие нормального сна уже пятый день, недоедание и ещё куча других мелких проблем делали из меня не самого приятного человека. Неудивительно, что этот сержант меня просто взбесил. Клоун недоделанный! Я взмахнул рукой, управляя потоком воздуха. Конечно, можно обойтись и без размахивания конечностями, но так проще. Стихия, повинуясь моему заклинанию, сбила солдат с ног. Я хотел подойти к валяющемуся сержанту и хорошенько его пнуть, но меня перехватил за рукав Хуго. Он кивнул мне и сам шагнул к командиру патруля.

— Слушай мою команду: сейчас быстро сворачиваешь стоянку, выделяешь нам лошадей и сопровождаешь до ближайшего города, где есть отделение Тайной канцелярии.

Солдаты стали подниматься на ноги, и им очень не понравилось то, как с ними обошлись. Послышались недовольные голоса. Хуго в ответ рявкнул:

— Заткнулись все! Вот этот маг, — указал он на меня, — уничтожил вражеский конный дозор в пятнадцать копий за полминуты. А они, в отличие от вас, ротозеев, не позволили застать себя врасплох и сразу бросились в атаку.

Так исторически сложилось, что охранку не любят ни в страже, ни в армии. Причины антипатии лежат на поверхности: зависть и страх. Завидуют большой власти и жалованью, а со страхом ещё проще — охранка, если захочет, почти любому может задать такие вопросы, на которые ответить будет ой как непросто. И если бы Хуго представился не сотрудником Тайной канцелярии, а, например, армейской разведкой, то, скорее всего, никакого скандала бы не было.

Демонстрация силы произвела нужное впечатление, и нам выделили заводных лошадок. Под недовольными взглядами и ворчанием сквозь зубы мы добрались до Кларье часов за восемь.

За воротами города Хуго сказал:

— На отдых весь завтрашний день. Послезавтра на рассвете встречаемся на этом месте.

На этом мы расстались, а я уверенно повёл Софи в хорошо знакомую мне таверну «Бумажный рыцарь».

Глава 5. "По-товарищески"…

В зале таверны нас встретила Сьюзи, та самая служанка, которая, хм… помогала мне.

— Здравствуйте, мастер Мейс! Я так рада вас видеть! — произнесла она, широко улыбаясь. При этом она даже не взглянула на Софи.

— Здравствуй, Сьюзи, и я рад. Мне и моей напарнице нужны по комнате, купальня и хороший, сытный ужин. И всё это как можно скорее.

— С купальней и ужином проблем нет, а вот со свободными комнатами есть сложности.

На лице милой служанки появилось выражение печали, и она продолжила:

— Почти все комнаты сейчас заняты армейскими офицерами. У нас свободен только один номер, самый дорогой. Мы его придерживаем специально для аристократов, но для вас он свободен.

— Плохо, я рассчитывал на две комнаты, — расстроился я.

Она печально вздохнула, а затем озорно сверкнула глазками:

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем. Например, можно разместить вашу подругу в номере, а для вас я найду уютное местечко.

— Спасибо за заботу, — прорычала Софи, и от неё ощутимо потянуло жаром. Всё-таки высокое сродство со стихией сильно на неё влияет — она же почти элементаль. — Мы с мастером Мейсом в наших путешествиях в одной палатке ночевали, так что ничего страшного, как-нибудь разместимся в одной комнате.

Я, конечно, понял, к чему клонит Сьюзи, и был не прочь провести с ней время, но явно не этой ночью. Устал настолько, что еле держался на ногах, поэтому сказал:

— Значит так, мы берём этот номер. Прямо сейчас сударыня Пакран отправляется в купальню, а я в это время ем всё, что ты мне принесёшь. Потом мы меняемся: я моюсь, а сударыня ест. После того как мы будем сытые и чистые, отправляемся в номер, а ты, Сьюзи, пришлёшь кого-нибудь забрать нашу одежду в стирку.

— А может, ты сначала в купальню сходишь, а я перекушу? — с надеждой спросила Софи.

— Нет, сначала ты. Помнишь наш договор, по которому решающее слово за мной?

Софи проводили в купальню, а мне подали наваристый мясной суп и свежий хлеб. От вина или пива я отказался, поскольку уснул бы прямо за столом после первого же бокала. Накопившаяся усталость валила с ног нещадно, и я держался на одной силе воли. Ко мне подсела Сьюзи, как только проводила Софи.

— Мастер Мейс, могу ли я как-то ещё помочь вам?

Голос её был сладок, а озорные глазки так и поблёскивали. Похоже, в прошлый раз я был очень щедр, если даже то, что в моей компании девушка, служанку совершенно не смущает.

— Милая, не в этот раз. Я слишком устал, и всё, чего хочу, — это выспаться.

— Тогда, может быть, я подойду к вам завтра?

— Может быть… А знаешь, лучше не попадайся моей компаньонке лишний раз на глаза. Она чрезвычайно вспыльчива и может испепелить, и это не фигура речи.

— Я поняла вас, — сказала она скромно.

Но, глядя в шальные глаза этой оторвы, я понял, что опасность её только возбуждает.

Впрочем, скоро появилась Софи, и Сьюзи упорхнула. Глядя служанке в спину, ну или чуть ниже, на ту часть, что соблазнительно покачивалась, Софи раздражённо произнесла:

— Какая бесстыжая девка! И куда только смотрит хозяин?

— Ладно, ты ужинай, а я пошёл ополоснусь.

Когда мы оказались в номере, Софи несколько растерялась, и было от чего: сквозь большое окно в половину стены открывался красивый вид на графский замок на фоне заката. Также впечатляла изящная резная мебель, зеркала, несколько кресел, письменный стол и огромная кровать. Чтобы сказать хоть что-то, а то Софи молчала и хлопала глазами, я произнёс:

— Сойдёт. Кровать большая, толкаться не будем.

— А… Ну да.

Произнесла Софи и стала рыться в своей сумке, а спустя пару минут бесплодных поисков раздосадовано ругнулась.

— Что случилось? — спросил я, извлекая из своего баула чистое бельё.

— У меня совсем не осталось чистой одежды.

Я вытащил одну из своих рубах и протянул её девушке.

— Можешь надеть мою, она свежая. Наверное, тебе будет до колен. Или почисти свою одежду магией.

— Ты же знаешь, чистка магией — это совсем не то, — Софи покачала головой. — Пожалуй, я возьму твою.

Она скрылась за ширмой, и через мгновение раздались лёгкие шорохи — она переодевалась. Я решил последовать её примеру и зашёл за перегородку с другой стороны.

Вдруг с той стороны воцарилась тишина, а затем раздался восхищённый голос Софи:

— Какая великолепная вещь! И ткань… нежная, тонкая. Качество просто отменное!

Я промолчал, продолжая переодеваться. Но Софи недолго оставалась безмолвной.

— Вот уж не думала, что мужчина может купить такую вещь… — она ненадолго замялась, а затем, уже тише и задумчивее, добавила: — Или это покупал не ты… Тогда получается...

Она оборвала свои размышления и вернулась к переодеванию.

Спустя пару минут Софи вышла из-за ширмы. Как я и предполагал, рубаха действительно была ей до колен. Есть что-то такое, особенно захватывающее дух в образе женщины, когда она одета лишь в мужскую сорочку, но всю картину портила стопка грязной одежды в её руках.

В этот момент в дверь постучали, словно кто-то специально ждал, пока мы переоденемся.

— Это, наверное, прислуга за одеждой, — предположил я.

Софи быстро сунула мне свою стопку и снова юркнула за ширму. Я открыл дверь.

На пороге стоял расторопный паренёк, который вежливо пообещал, что наши вещи вернутся завтра после полудня — чистыми и выглаженными. Я сунул ему монетку, и он, довольный, исчез за дверью.

Без лишних слов я улёгся на край постели и почти мгновенно провалился в сон.

***

После стольких дней в походе проснуться на мягкой постели было просто блаженством. Чистое бельё, удобный матрас — как мало, оказывается, нужно для счастья. Я лежал на спине, не открывая глаз, наслаждаясь моментом. Свет проникал сквозь веки, видимо, я проспал долго, что неудивительно. Было тихо. Спокойно. Мысли были тягучими и ленивыми.

«Интересно, что это за мягкое и приятное на ощупь?» Моя правая рука была небрежно откинута в сторону, а ладонь лежала на чём-то удивительно мягком и тёплом. Инстинктивно я слегка сжал это нечто, и оказалось, что это очень приятно поглаживать и сжимать.

«О, а здесь что?.. По размеру похоже на… виноградинку… Упругое, тоже очень приятное на ощупь...»

Я лениво провёл ладонью по этому месту, не торопясь разбираться, что же именно трогаю. И вдруг до меня дошло.

«Ой».

Я распахнул глаза. Моя рука действительно лежала там. Точнее, не просто лежала — я гладил и мял именно то, о чём только что подумал. Я медленно перевёл взгляд. Софи. Глаза у неё закрыты, но ресницы предательски дрожат, а губы сжаты в тонкую линию. «Понятно… Притворяется спящей…» Я судорожно сглотнул, ощущая, как по позвоночнику пробегает холодок осознания. «Ой, ё» — пронеслось у меня где-то на задворках подсознания. А вот моя левая рука посчитала, что это несправедливо оставлять без ласки второй холмик. Еще одна запоздалая мысль, затухая, мелькнула у меня в голове: «Что ты творишь, дурень? Лучше бы к Сьюзи сходил».

Спустя пару мгновений Софи выскользнула из постели. Одним плавным движением она задёрнула шторы, а затем, сбросив с себя рубаху, стремительно набросилась на меня.

Она была как пламя — бурная, страстная, необузданная. Вот только одно меня огорчало: сгорала она слишком быстро. После стольких дней вынужденного воздержания мне хотелось большего, но понимания в её лице я не нашёл.

У двери на небольшой скамеечке аккуратно сложенной лежала наша одежда. Быстро одевшись, мы спустились вниз, чтобы уничтожить завтрак… или всё, что хоть отдалённо на него походило. Когда первый голод был утолён, Софи, не глядя на меня, произнесла:

— То, что между нами произошло, ничего принципиально не меняет. Как только история с драконами завершится — у тебя своя дорога, у меня своя. Тебе это понятно?

Я откинулся на спинку стула и усмехнулся:

— А чего же не понять? Всё ясно. Никаких отношений. Просто сняли стресс. Можно сказать, по-товарищески.

— Точно! Просто помогли друг другу, сняли стресс.

Сказав это, Софи удовлетворённо кивнула каким-то своим мыслям и вернулась к завтраку.

К нашему столу подошла Сьюзи.

— Доброе утро, мастер Мейс. Рада вас видеть. Может, вам ещё чего-нибудь принести?

При этом Софи она демонстративно игнорировала.

— Да, пожалуй, принеси пирогов с ягодами и чай, — ответил я.

— Если вам понадобится что-то ещё, просто дайте мне знать, — кокетливо улыбаясь, сказала девушка.

Я достал монету, вложив в её ладонь, добавил:

— Позже я найду тебя.

Сьюзи довольно улыбнулась и грациозно удалилась.

— Эй, ты чего творишь?! — прошипела Софи, сжимая вилку так, будто собиралась её сломать.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Договариваюсь с симпатичной и сговорчивой девушкой провести пару часов наедине. А что не так?

В глазах волшебницы вспыхнуло пламя, и от неё ощутимо потянуло жаром.

— А ничего, что я рядом? Тебя это вообще не смущает?!

Я пожал плечами.

— Мы же только что договорились: никаких отношений. Просто по-товарищески сняли стресс. Разве нет?

— Да, но… — она запнулась, явно не найдя аргумента.

— Вот и отлично. Только ты-то стресс сняла, а я ещё нет. Так что, если ты мне в этом больше помочь не можешь, мне придётся решать этот вопрос самостоятельно.

— Да ты… ты… вообще… у тебя совести нет! — Софи буквально захлебнулась негодованием.

Я вздохнул и, наклонившись ближе, заговорил тише:

— Слушай, Софи, вот без шуток сейчас. Мне, прежнему, до ритуала обретения талиара, хватило бы того, что было у нас недавно, с головой. Но у ритуала есть одна побочная особенность — после него хочется и можется много. А находясь в армии, такой возможности, как сейчас, у меня не будет. Так что я просто пользуюсь случаем.

С заказом вернулась Сьюзи. Она, безусловно, видела, какую реакцию вызывает у Софи, и, похоже, это доставляло ей удовольствие. А меня это, пожалуй, забавляло, поэтому я не останавливал эту игру. Расставляя на столе тарелки и чашки, служанка спросила с невинным видом:

— Скажите, мастер, когда мне ждать вас? У меня много дел по таверне, и нужно заранее подготовиться.

Но ответить я не успел.

— Иди занимайся своими делами! — влезла Софи, даже не глядя на неё. — Некогда мастеру, — последнее слово она произнесла с явным передразниванием.

Для доходчивости она подвесила в воздухе горящий огненный шарик, и, о чудо, этого оказалось достаточно.

Когда мы снова остались с напарницей вдвоём, я воплотил Покров воздуха, чтобы окружающие не слушали наш разговор, и почти прорычал:

— Ты что творишь? Где я теперь найду другую девушку?

Софи скрестила руки на груди и сузила глаза.

— Где найдёшь? А я уже не подхожу?

Я нахмурился.

— Наверху ты же сама сказала, что устала и больше не можешь.

— Это я больше не могу?

— Ну не я же…

Она прищурилась ещё сильнее.

— Пошли проверим, кто и что больше не может.

Из таверны мы так и не выходили до самого утра, лишь пару раз спускались поесть.

Когда мы, наконец, выезжали, я подмигнул Сьюзи и оставил ей щедрые чаевые — хоть Хомяк и подал недовольный голос. Кстати, давно его что-то не слышно было.

***

Хуго где-то добыл лошадей, и к полудню мы добрались до ставки армии. Ещё задолго до того, как показались окрестности лагеря, мы отметили большую активность на дорогах: во все стороны мчались гонцы, катили гружёные телеги и даже встретился большой отряд солдат на марше. Сдав казённых скакунов, мы разделились: оперативники, попрощавшись с нами, отбыли, Софи решила проведать наших лошадок — всё это время она очень переживала за своего Пушка, а мне нужно было найти Григория Солье.

— Тринадцать дней! Ваш отряд последний, я уже стал думать, что вы не вернётесь, — сказал наш куратор после того, как мы поздоровались.

— Все вернулись? — задал я интересовавший меня вопрос.

— Одна группа уничтожена, ещё одна не справилась с заданием и вернулась.

Значит, кто-то погиб... Сдержав эмоции, я произнёс:

— Понятно. Какие у нас планы дальше?

— В графстве армия решила свои задачи. В самое ближайшее время две трети войска двинется под командованием генерала Стоунбрейкера в наступление, а полковник Юлиан Кальтенбруннер с остальным войском двинется на помощь Вайриху — необходимо снимать осаду с города.

— И куда отправимся мы? — спросил я, не сумев скрыть волнения.

— У нас всё так же, как и у армейских — две трети на восток, а оставшиеся на Вайрих.

— Григорий, отправь меня на Вайрих.

— Я так и думал, что ты захочешь туда пойти. Вот держи, — протянул он мне бумагу, — это направление на тебя и твою подругу. Поступаете под командование полковника.

— Спасибо, Григорий.

— Не стоит. Лучше иди доложись полковнику.

Штабную палатку Кальтенбруннера я обнаружил без проблем по суете, царящей вокруг. Я вошёл и представился, как полагается. Юлиан Кальтенбруннер был высок, худ и лыс, в его движениях чувствовалась порывистость, и говорил он так же — коротко и резко. На мои бумаги он даже не взглянул.

— Поступаете под командование магистра Кнета, найдёте его в соседней палатке. Свободны.

— Слушаюсь, — ответил я и вышел.

Окрылённый отличной новостью, я тут же зашёл в шатёр, так как назвать это сооружение палаткой язык не поворачивался.

— Кого я вижу! — воскликнул старый маг. — Марк, заходи, рад, что ты всё ещё жив. Присаживайся напротив и рассказывай.

В отличие от штаба полковника, где царила деловая суета и куча народу работала с бумагами, в шатре магистра витало спокойствие и умиротворение, потому что маг был тут один и читал книгу.

Первым делом я передал бумаги Кларку Кнету и сразу выяснил, что выступаем мы сегодня часа через четыре. Затем вкратце пересказал историю наших приключений, узнал о тех боях, что случились без нас, и, уточнив место сбора, откланялся.

Я нашёл счастливую Софи у конюшни. Она гладила по морде своего чёрного коня, и тот выглядел весьма довольным. Мои лошадки стояли тут же рядом. Поначалу Плотвичка и Синичка не хотели отходить от жеребца, но, увидев в моих руках морковку, которую я предусмотрительно прихватил на полевой кухне, поспешили вспомнить, кто их хозяин. Пушок лишь презрительно фыркнул, наблюдая за тем, как лошадки берут угощение из моих рук.

Я пересказал Софи новости, и мы принялись собираться в поход. В лагере на хранении у Григория Солье оставалась часть нашего снаряжения — то, что не пригодилось или мешало бы нам в вылазке к стефанийцам. Четырёх часов нам хватило, чтобы пообедать, собраться, оседлать лошадей и даже поболтать со знакомыми. Так что в указанное мастером Кнетом время мы были на месте сбора без опоздания.

Магов под командованием Кларка Кнета, с учётом нас, был десяток. Когда все собрались, старый маг, окинув собравшихся командирским взором, скомандовал:

— Выдвигаемся, судари маги.

И наша небольшая колонна неспеша тронулась на юг. Она состояла из одиннадцати магов, пяти десятков егерей охранения и пяти подвод с провиантом и фуражом. Я некоторое время осматривал телеги обоза и, не обнаружив того, что искал, сравнялся с нашим предводителем и невинным голосом поинтересовался у него:

— А скажите, любезный магистр, вы оставили ваш великолепный шатёр в лагере войска?

Мне хотелось повеселиться, и я решил слегка подначить старшего товарища.

— Отчего же, — абсолютно серьёзно ответил Кларк, — вот он.

Пожилой маг указал на небольшой свёрток, навьюченный на его заводную лошадь.

— Вы смеётесь надо мной? Да моя палатка больше места занимает, а уж ваш шикарный шатёр, наверное, надо на отдельном возу везти.

Сначала старый маг действительно посмеялся надо мной, а потом объяснил. Он практически всю жизнь провёл в походах, и его всегда интересовал вопрос: как сделать поклажу компактнее и легче. Создать безразмерную сумку, в которую влезало бы огромное количество вещей, просто невозможно по очень простой причине — такой артефакт должен либо сворачивать пространство, либо быть порталом в какое-то укромное место. В обоих случаях требовалось невероятное количество энергии. Поэтому магистр пошёл по другому пути — он стал работать с материалами, выбирая самые лёгкие и компактные из существующих. Зачастую он использовал неочевидные материалы и с помощью магии придавал им необходимые свойства. В случае с шатром для тента он использовал тончайший шёлк, придав ему прочность брезента и теплопроводность шерсти, а для каркаса — тоненькие рейки, прочность которых после нанесения печатей стала сопоставима со строительным брусом. Также он использовал хитрую систему муфт и карабинов, которые позволяли собирать разнообразные варианты каркаса в зависимости от ситуации. А для большей экономии пространства при транспортировке шатёр собирался в специальный чехол. После упаковки шатра в чехол мастер использовал собственное заклинание, которое максимально эффективно сжимало содержимое мешка. Я попросил продемонстрировать это заклинание на моей палатке, и Кларк легко согласился. Результат меня удивил — мешок, в который была сложена палатка, сжался почти в два раза.

Тема печатей была мне близка и чрезвычайно интересна, так что я просто не мог не воспользоваться случаем и засыпал мага целой кучей вопросов. А старый волшебник, похоже, обрадовался моему интересу и с радостью делился плодами своих изобретений и находок в этой области. В моём лице он нашёл благодарного слушателя. Передав поводья моей лошади Софи, я, достав блокнот, принялся конспектировать интересные моменты. Я уже достаточно наловчился заниматься этим на ходу. Часа три мы обсуждали нюансы использования печатей и материалов в разных случаях. Кое-чем из своих разработок я поделился с Кларком Кнетом. А вот с заклинанием компактной упаковки оказалось гораздо сложнее. Очень сложная структура плетения, да ещё и на основе тяжёлой для меня стихии земли. Несколько часов ушло у меня просто на осознание структуры плетения, а о том, чтобы её повторить, пока речи даже не шло. Всё это время Софи откровенно скучала — данная тема была ей неинтересна. Когда я надолго погрузился в свои записки, мастер Кларк обратился к девушке:

— И что ты приуныла, прелестная сударыня?

— Теория установки печатей действует на меня усыпляюще. Вот если бы вы обсуждали трансфигурацию, я бы с удовольствием поучаствовала в беседе.

— Трансфигурация, говоришь? Очень хорошо. А скажи мне, пожалуйста, что ты думаешь о потерях энергии при переходе со второго на третий этап воздействия на матрицу объекта по методике условно стабильного скачка?

Софи мгновенно расцвела, а я поник — вся эта тема была бесконечно далека от меня. А вот кругозор старика в красном плаще удивлял: не ожидаешь от боевого мага таких глубоких познаний.

Пока Софи беседовала с магистром, я тренировал плетение заклинания компактной упаковки. За этими занятиями время пролетело незаметно, и наступили сумерки. Наш отряд встал на привал. Основная армия должна будет догнать нас завтра во второй половине дня.

Устраиваясь на сон в палатке, я испытывал странные, двоякие чувства, наблюдая за Софи. Она при каждом удобном случае повторяет: «Я сама по себе, и как только всё закончится, наши пути разойдутся», и на это не повлияло случившееся между нами — по крайней мере, на словах. Она говорит всё это уверенно, вот только чувствуется, что это не совсем так. Иногда я ловил на её лице эмоции сомнения. Откровенно говоря, позиция, декларируемая ею, для меня удобна — рядом симпатичная мне девушка, с которой можно «снять стресс», что для меня особенно актуально, учитывая моё решение больше не посещать публичные дома, и в то же время никакой ответственности и сложностей, которые неизбежно тянутся за «серьёзными отношениями». Но если взглянуть с другой стороны, то мне нравится эта открытая, честная, верная слову и слегка безумная девушка. Я на минуту представил, как будто она ушла ночевать в другую палатку, к кому-то другому, и мне это не понравилось — сразу появились собственнические мысли. Понаблюдав за собой, я почувствовал стыд. Мне стало стыдно за тот шантаж, который я устроил ей вчера в «Бумажном рыцаре».

Мы лежали в палатке, каждый завернувшись в своё одеяло и повернувшись спинами друг к другу. Я перевернулся на другой бок и прислушался к дыханию девушки — не спит, наверное, как и я, о чём-то думает. Я положил руку ей на плечо, и девушка вздрогнула. Не поворачиваясь, она спросила:

— Тебе чего?

— Уже давно хочу поблагодарить тебя, да всё как-то не выходит. Вот, а сейчас подумал, что пора уже.

— Неожиданно... А за что поблагодарить?

— За то, что поддерживаешь меня.

Софи перевернулась на другой бок, ко мне лицом.

— Ха, не прошло и полгода, как до тебя дошло. Как же тебе повезло, что я всё ещё с тобой вожусь, — снисходительно-поучительно произнесла эта рыжая... Даже не знаю, как её назвать.

— А ещё иногда, как сейчас, очень хочется тебя придушить.

Мы ещё немного поболтали в шутку и легли спать, потому что обстановка сейчас совсем не располагает к «снятию стресса».

Интерлюдия. Норман

Норман Янг ан Линде, молодой клерк и лучший друг Марка Мейса, сидел в одном из многочисленных кабачков Вайриха вместе со своим приятелем Джорджем Перисом.

— Добрые здесь закуски, Джордж! Вон тот паштет я особенно люблю.

Норман намазал себе очередной бутерброд и отхлебнул из большой глиняной кружки. В это время им принесли полное блюдо мелкой рыбешки, обжаренной до золотистой корочки.

— Ты чего вдруг помрачнел, дружище? — поинтересовался Норман.

— Да понимаешь, Норм, напомнила мне эта рыбка о работе. У меня полсклада завалено конфискованной сегодня янтарной форелью. Жара стоит нестерпимая, а печати хладного покрова с бочек спадут к завтрашнему вечеру. Начальник сказал: крутись как хочешь, но чтобы к вечеру рыбы не было, а деньги за неё были. Слышь, Норм, а тебе нужно двадцать пять бочек янтарной форели? Я тебе со скидкой оформлю.

— Зачем мне сырая форель? Да ещё и двадцать пять бочек.

— Эх! Жаль. А то вдруг у тебя десяток золотых завалялся. Я тебе продам, а ты быстренько по своим каналам распространишь. Ты ж деловой парень! Вон дом Мейса как выгодно и быстро сдал!

Норман отхлебнул ещё пива.

— Да какие у меня каналы? А та сударыня просто удачно подвернулась. И вообще, приезжая она оказалась, а дом Марка как раз ей подошёл, вот и склеилось всё быстро.

Они отправили в рот ещё по жареной рыбешке.

— Хотя погоди... — задумался Норман.

Он получил оплату за аренду дома Марка, а потом, буквально через семь дней, в управлении стражи Норману выдали полагающееся Марку солидное вознаграждение за устранение банды разбойников в лесу близ Вайриха.

«Да, эти деньги принадлежат Марку, но зачем им просто лежать?» — подумал Норман.

— Джордж, говоришь, что продашь мне двадцать пять бочек янтарной форели за десять золотых?

— Ты серьёзно? — насторожился Джордж.

— А ты нет?

— Гммм... Вообще, я пробовал шутить. Но если ты серьёзно... Ползолотого за бочку свежей янтарной форели меня устроят, так что двенадцать с половиной золотых — и забирай хоть сейчас.

— Ну нет, прямо сейчас не выйдет. Документооборот, как и приличия, надо соблюдать, — авторитетным тоном заявил Норман.

— Тогда за оформление документов ещё пять серебряных.

— Двадцать пять бочек конфискованной контрабандной форели, которая вот-вот перестанет быть свежей, деньги за которую нужно сдать завтра. Так что десять золотых. Документы я сам оформлю и принесу тебе после обеда вместе с деньгами.

— Ну ты хват! Рассказывай давай, что дом Марка сам сдался. Так я тебе и поверю. Договорились, жду тебя завтра.

На следующий день Норман без проблем смог пристроить товар, ставший его собственностью. Ему помогло личное знакомство со всеми крупными купцами Вайриха — спасибо работе в конторе нотариуса. Купец, специализирующийся на таком товаре, хмуро посмотрел на бумаги, но рыбу купил. Немного суеты с грузчиками, и к вечеру Норман подсчитал, что его чистый доход от этой сделки составил три с половиной золотых. Не так много, но больше его месячного жалования в конторе нотариуса.

На следующий день Норман с удовольствием провёл время в таверне с Джорджем Перисом. В конце вечера начинающий делец предложил другу пятьдесят серебряных монет за новую информацию о подобных товарах.

Прошло три дня, и Норман узнал об аресте небольшой партии специй. Немного побегав по городу, он стал богаче ещё на пять золотых монет. За следующие две декады ему удалось провести три подобные сделки.

Довольный своими успехами, молодой человек решил сменить свой старый, но добротный костюм на новый наряд, соответствующий последним модным тенденциям. Он также решил прикрепить к своей шляпе перо гарпии, которое прислал ему Марк.

Как только он начал носить шляпу с пером, его дела пошли в гору, и вскоре у него появилось прозвище — Норман Перо Гарпии. Перо стало его счастливым талисманом, многие стали узнавать его и легче соглашаться на сделки.

Сначала он не решался оставить свою работу у нотариуса, но его начальник, замечая изменения в своём подчинённом, стал раздражаться и загружать его работой больше, чем обычно. Однако заработок молодого человека не увеличивался. Вскоре возросший объём работы стал мешать ему проводить сделки, и он уволился из конторы.

У него появилось больше свободного времени, но партии конфискованных товаров попадались не так часто, как ему хотелось бы. Поэтому он решил стать брокером в порту. В этой сфере конкуренция очень высока, и закрепиться новичку непросто. Однако его отличное знание всех бюрократических процедур, умение быстро работать с документами и большое количество знакомых в различных службах города помогли ему занять свою нишу.

Дела его пошли в гору, и теперь он мог позволить себе потратить один—два золотых за вечер в "Колесе фортуны".

***

Однажды, когда Норман пришёл получить очередной платёж за аренду дома Марка, он разговорился с Анжель, женщиной, которая арендовала жильё. Он уже несколько раз пытался завести с ней неформальную беседу, но каждый раз терпел неудачу. Хотя она была старше его на восемь–десять лет, выглядела прекрасно и сразу приглянулась ему. А в этот раз она неожиданно сделала ему комплимент по поводу его обновлённого гардероба и расспросила про перо гарпии, которое ей очень понравилось. Узнав, что перо — подарок друга-мага, в доме которого Анжель жила, её интерес к общению ещё больше вырос, а после слов молодого человека, что друг отправился добывать себе дракона, она загорелась интересом настолько, что Норман сам не понял, как пригласил её на свидание.

Свидание состоялось на следующий день. Столик в одном из лучших ресторанов города, «Чёрная жемчужина», обошёлся кавалеру недешево, но Норман рассчитывал произвести на понравившуюся даму впечатление. За ужином они много шутили — Анжель великолепно умела поддерживать беседу. Она ненавязчиво интересовалась делами Нормана, хвалила его за предприимчивость, но о себе практически ничего не рассказывала, ловко переводя разговор в другое русло. А ещё она интересовалась Марком: есть ли от него какие-то новости? Когда слегка подвыпивший Норман немного обиделся, что Анжель столько внимания уделяет его другу, девушка рассмеялась и ответила:

— Не обижайтесь, милый Норман. Я просто очень любопытна, и мне стало безумно интересно, что из себя представляет настоящий маг, ведь я никогда не дружила с магом, а сейчас живу в его доме. Будьте снисходительны к маленькой женской слабости, милый мой Норман.

Вечер прошёл замечательно. После ресторана пара неспешно прогулялась по улицам Вайриха. Вечерняя прохлада, освещённые фонарями старые улочки, приятный аромат духов Анжель — всё это настраивало Нормана на лирический лад. Прогулка завершилась у дома Марка. К огромному сожалению молодого человека, продолжения не последовало. Пока он возвращался в свою квартиру, подбадривал себя мыслями, что в ближайшее время она обязательно будет его. Но надеждам молодого человека не суждено было сбыться — Анжель дала ему понять, что проводить с ним время больше не намерена. Это заявление стало серьёзным ударом по подросшему самомнению Нормана. Ему действительно понравилась Анжель, и довольно долго она не выходила у него из головы. В очередной раз прокручивая в голове вечер с Анжель, он понял, что совершенно ничего о ней не знает: откуда она взялась в Вайрихе, чем занимается и какие у неё интересы.

Однажды, сидя за кувшином доброго вина со своим приятелем Жаком из стражи, Норман поделился своими сердечными переживаниями. Приятель хмыкнул и пообещал разузнать о ней. Однако прошло полторы декады, но никакой информации он от Жака не получил. Приближалось время получать очередной арендный платёж, и начинающий портовый брокер, приодевшись в новый костюм, направился к Анжель, однако дома её не обнаружил. Ещё трижды в тот день он пытался застать женщину, но так и не встретил её. На следующий день, когда вновь обнаружил дом пустым, Норман решил отправиться в стражу, чтобы там что-нибудь разузнать, однако на пути его встретил Жак и радостно заулыбался.

— О! На ловца и зверь бежит, — сказал он, похлопывая Нормана по плечу.

— Я как раз собирался к тебе, — стражник открыл сумку и достал оттуда бутылку вина. — Вот, это тебе благодарность.

— Ого, «Красный бархат», отличное вино, — удивился Норман, рассматривая бутылку. — А по какому поводу такая щедрость?

— Мне выдали премию за помощь в поимке шпиона.

Стражник улыбнулся, глядя на удивлённого друга, и объяснил:

— Я решил проследить за твоей знакомой, о которой ты мне рассказывал. Она сразу показалась мне подозрительной. Вот, значит, походил я за ней, проследил и понял, что дело нечисто. У нас есть инструкция: в таких случаях сообщать в охранку. Вот я и сообщил.

— И... — только и смог сказать Норман.

— Проверили её эти черти из охранки, взяли и расспросили как следует... Оказалось, твоя Анжель — шпионка стефанийская.

— Вот как...

— Именно так, — стражник усмехнулся. — Ходила по городу, информацию собирала. Простофилям в ресторанах лапшу на уши вешала, за их же счёт.

Стражник заливисто рассмеялся над собственной шуткой. А Норману было обидно осознавать, что он действительно простофиля.

Норман вернулся в опустевший дом Марка и прошёлся по комнатам: все вещи Анжель уже вынесли отсюда. Разочарованный, он сел на диван в гостиной и сказал в пустоту:

— Ещё и нового постояльца искать.

Посидел ещё несколько минут и подумал: «А удобный тут диван у Марка».

Встал и прошёлся по дому, осматривая его внимательнее. В результате осмотра дома друга у Нормана возникла ещё одна мысль: «Перееду сюда сам, теперь мне по карману арендовать не маленькую квартирку, а удобный дом».

***

Постепенно жизнь Нормана менялась, как и его отношение к себе. Теперь он был солидным человеком, а не мелким клерком. Менялось и отношение к нему: из просто узнаваемого персонажа на улицах города он становился уважаемой персоной. К нему начали обращаться за консультациями по вопросам оформления грузов, а девушки, которые раньше не замечали его, вдруг стали расцветать улыбками, когда Норман Перо обращал на них внимание.

Страны Юга всё больше закупали продовольствия, и цены на зерно и крупы росли. Соответственно, крестьяне Андора не могли упустить такую возможность заработать и увеличивали объёмы выращиваемой продукции. Пахари привозили на продажу плоды своего труда, создавая заторы на припортовых улицах. Однажды, находясь в порту и лично контролируя отгрузку ценного товара, Норман заметил, как тягостно здесь находиться крестьянам. Закончив свои дела, он решил поговорить с крестьянами, которые стояли в очереди на отгрузку товара на склад. Обаяние молодого человека позволяло ему легко находить общий язык с людьми. Поговорив с десятком крестьян, он понял: почти все они тяготятся тем, что приходится возить в город зерно, а потом полдня терять, стоя в очередях, так как с увеличением объёмов торговли портовая инфраструктура справлялась плохо. Селяне предпочли бы заниматься делами своих хозяйств, а не проводить время в вонючем порту.

«На этом можно заработать», — подумал начинающий предприниматель. Тщательно обдумав эту идею, Норман снова решился на риск. После десяти дней подготовки нанятые им люди отправились по крестьянским подворьям, закупая зерно со скидкой. Крестьянская прижимистость и недоверие ко всему новому, наверное, одинаковы во всех мирах, но ему удалось найти желающих сэкономить время, воспользовавшись услугами «Первой транспортной конторы». Доходы от первых рейсов едва покрывали расходы. Но Норман не расстраивался, он надеялся, что постепенно упрямые крестьяне поймут свою выгоду от сотрудничества с его компанией. Однако амбициозным планам не суждено было сбыться — началась война.

Как-то очень быстро город был осаждён, и Норман не знал, что случилось с его работниками, которые в этот момент были на выезде. Хотя движение судов по реке не прекратилось — у Стефании пока не хватало сил ввести полную блокаду, — торговля остановилась.

На второй день осады Норман присоединился к ополчению. Получив в руки шлем, копьё и однозарядный арбалет с тулом на двадцать стрел, Норман испытал чувство сильнейшего дискомфорта и нереальности происходящего. Он впервые держал в руках оружие, и чувства, которые он испытывал, ему не нравились. Тяжёлое, холодное, зловещее... «И как всем этим пользоваться?»

Норман решил обратиться за помощью к Жаку, своему другу из городской стражи. Он надеялся, что тот сможет хотя бы объяснить ему, как за копьё держаться и куда тыкать.

Городская стража была переведена на усиленный режим работы, и найти Жака оказалось непросто. Случайно узнав, что он патрулирует улицы близ главных ворот, Норман дождался окончания его смены. Конечно, стражнику хотелось отдохнуть, но он выслушал Нормана и, осмотрев его снаряжение, сказал:

— Пойдём к нашему каптенармусу, подберём ещё кое-что. С таким вооружением у тебя будет мало шансов выжить.

Глядя на то, как естественно сидит на крепком стражнике кольчуга и не мешает ему, как шлем не сползает на глаза и как оружие не путается в ногах, Норман почувствовал себя совершенно беспомощным. Под этим чувством он безропотно последовал за Жаком, и вскоре они оказались во владениях каптенармуса стражи.

— Привет, Олаф! — громко поприветствовал пожилого служаку Жак.

— И тебе привет, если не шутишь. А кого это ты привёл с собой?

— Это мой хороший знакомый Норман, известный в городе как Перо Гарпии. Он также является лучшим другом мастера Марка Мейса.

— Раз так, то привет и тебе, Норман, — Олаф протянул крупную мозолистую ладонь.

— Здравствуйте, сударь, — выдавил молодой человек.

— Олаф, слушай, такая ситуация: парень записался в ополчение, но экипировка, которую ему выдали, не очень. Как думаешь, можем мы что-нибудь придумать, чтобы его не убили в первом же бою?

— Ну... — протянул Олаф. — Даже не знаю...

Тут до Нормана дошло, и он положил на стол пухлый кошелёк с серебром. Деньги быстро исчезли, а настроение каптенармуса улучшилось.

— Давай, парень, выкладывай на стол, посмотрим, что тебе выдали.

Первым делом заменили шлем на более качественный с подшлемником, затем поменяли арбалет на более лёгкий вариант, который был по силам Норману. Копьё решили не менять, а подобрали для него жилет из прочной кожи, обшитый металлическими пластинами. В конце каптенармус выложил на стол маленький медальон с прозрачным камнем.

— Это кинетический щит, накопитель здесь небольшой, но от пары–тройки стрел защитит.

На этом обмундирование закончилось, а что касается тренировок с оружием, Жак сказал, что завтра в семь будет обучение новичков, а на сегодня всё.

***

По каким-то причинам армия Стефании не предпринимала активных действий и не шла на приступ города. Вайрих был окружён со всех сторон, но пока даже не было стрельбы по защитникам на стенах. Ополченцы только и могли, что наблюдать, как крупные отряды кавалерии врага время от времени уходили куда-то и возвращались.

Уже три дня стефанийцы стояли под стенами, но всё ещё чего-то ждали. Среди горожан ходили разговоры, что враг ожидает прибытия своих военных кораблей, потому и медлит. А ещё поговаривали, что в окрестностях собираются отряды партизан, но, скорее всего, это были только слухи.

На четвёртый день над городом пролетел огромный чёрный дракон с одинокой всадницей на спине. Дракон прилетел со стороны открытого моря, сделал несколько кругов над городом и устремился вглубь королевства. Всем было известно, что всадница на драконе — не кто иная, как Тамерис Раннер. Зеваки на стенах ожидали, что дракон сейчас пыхнет пламенем по вражескому лагерю, и враги сами разбегутся. Однако этого не произошло, и позже маги, дежурившие на стенах, объяснили, что силы слишком неравны для ведения магического боя. Мощь дракона велика, но он один, а вражеских магов много, и к тому же из города нельзя было помочь, так как лагерь врага слишком далеко для дистанционных атак.

Ещё через два дня осады враг начал первый приступ. Опытные вояки потом, когда атаку успешно отразили, объяснили, что это была только проба сил и поиск слабых мест в обороне города. Горожане после штурма говорили, что Тамерис сожгла корабли Стефании в открытом море, поэтому вражеский генерал решился на штурм без поддержки флота.

У Нормана было много друзей и знакомых, которые умели обращаться с оружием и не раз его использовали, но не он. Ему хватило рассказов из детства. Норман очень любил своего дядю, лихого кавалериста, но только не в те моменты, когда дело доходило до рассказов о «кровавой работе», как без лишнего романтизма называл дядя Клаус жестокую прозу войны. Нет, в его рассказах не было излишних подробностей или натурализма, только констатация фактов: пришли туда-то, потеряли столько-то, а врагов убили ещё больше, и в том же духе. Однако Норману хватало и этого. Ещё в детстве он понял, что не хочет сражаться. И вот вдруг жизнь повернулась так, что пришлось миролюбивому парню взять в руки оружие.

Все эти дни Норман тренировался выполнять самые простые упражнения с оружием и добился некоторого прогресса. Копьё перестало выпадать из рук, он научился перезаряжать арбалет и стрелять в сторону врага. О какой-либо меткости речи не шло, но и эти скромные результаты были невероятными для весёлого, но совершенно нетренированного парня.

Когда начался первый штурм, Норман стоял на стене. Он не сразу понял, что происходит.

— А зачем они сюда бегут? — спросил он у стоявших рядом воинов.

— Как зачем? — искренне удивился один из них. — Тебя убивать.

— Это как же так? — всё ещё не понимал Норман. — Я тут наверху, а они там внизу.

— Какой ты смешной, — вступил в разговор второй, — вон видишь лестницы у них? По ним, значит, они на стену поднимутся. А вон у них мечи на поясе, видишь? Ими и будут тебя убивать.

— Да как же это так? Что делать-то?

В этот момент Норман позабыл всё, чему его учили.

— Что делать, говоришь? А делай, как я! — сказал первый.

Воин скинул с плеча превосходный арбалет, сноровисто его взвёл и, быстро прицелившись, выпустил стрелу.

— Жан, у меня первый есть! — сказал тот после выстрела, обращаясь ко второму незнакомцу.

— Клод, пока ты там болтал, я уже двоих подстрелил.

Норман суматошно принялся натягивать тетиву, получилось это не с первого раза. Выглянув из-за зубца стены, он, не целясь, выстрелил куда-то в сторону врага и тут же спрятался обратно. Прижавшись спиной к стене, он тяжело задышал, но вскоре взял себя в руки и снова начал перезаряжать арбалет. За весь первый штурм он выстрелил раз пять и точно сказать не мог, попал в кого-нибудь или нет. Скорее всего, все болты ушли мимо.

Приятели-воины, что бились рядом, подошли к Норману, и первый сочувственно спросил:

— Что, парень, первый бой у тебя?

— Ага, — выдавил он.

Во рту пересохло, и язык с трудом шевелился.

— Не бойся, это всего лишь люди. Они не сильнее и не быстрее тебя, так что отбиться есть шанс.

Вечером того же дня Норман встретил Клода и Жана в таверне «Рваный барабан». Он хотел забыть ужас, который пережил во время штурма.

— О! Смотри, Клод, это тот самый не очень отважный ополченец, который стоял с нами.

— Парень, давай к нам садись.

Несмотря на свой суровый вид, воины оказались общительными и дружелюбными. Норман узнал, что они не жители Вайриха, а заехали по делам, но осада заперла их в городе. Чтобы не сидеть без дела, они решили вступить в ополчение.

Слегка подвыпив, Норман рассказал о себе и о том, как своенравна судьба. Он же хотел никогда не брать в руки оружие, но сегодня сам стрелял в живых людей.

— А вот скажи мне, парень, зачем ты вообще в ополчение вступил? — спросил Жан.

— Как зачем? — удивился Норман. — Враг пришёл к стенам моего города, разве можно не защищать его?

— Ещё как можно. Магистрат не объявлял о всеобщей мобилизации горожан, и в ополчение принимают только добровольцев. Я тут прикинул, большинство таких, как ты, «мирняков», не пожелали браться за оружие.

Норман рассеянно похлопал глазами.

— Так-то... — сказал Клод, неспеша потягивая вино.

А Жан, помолчав, решил всё же добиться ответа от Нормана.

— Так зачем ты, неумеха, полез на стены, когда тебя там вмиг могут убить?

Норман задумался и не мог подобрать слов для ответа. Пока он размышлял, его новые знакомые не приставали к нему с разговорами и стали обсуждать какие-то свои темы. Молодой человек осознавал, что от него, как от воина, пользы немного, но сдать оружие и просто ждать развязки осады он не мог.

Поразмышляв ещё, Норман попробовал объяснить новым знакомым свои мотивы. Выходило сбивчиво и сумбурно, но воины слушали его, не перебивая. Когда Норман замолчал, Жан сказал:

— Правильно, приятель, негоже мужчине отсиживаться в стороне, когда враг пришёл грабить твою страну и насиловать твоих баб.

Эта беседа несколько успокоила Нормана. Он перестал чувствовать тревожность, поднимаясь дежурить на стену. Он понимал, что поступает правильно.

У такого большого города, как Вайрих, вскоре могли возникнуть проблемы с продовольствием и боеприпасами, но река Струя позволяла кораблям с провиантом и боеприпасами беспрепятственно подходить к городу.

Осада Вайриха затягивалась. Попытки штурма, диверсии и вылазки с обеих сторон стали обычным делом. Норман, выжимая спусковую скобу своего арбалета, перестал испытывать душевный трепет. Когда для многих осада стала рутиной, всё изменилось — враг начал использовать камнемётные машины. Огромные камни перелетали через стены, приземляясь в городе, они разрушали здания и убивали людей.

Противостояние вышло на новый уровень — количество убитых с обеих сторон росло. Защитники организовывали вылазки, первостепенной целью которых были, конечно, камнемётные машины, но пока не удавалось их повредить или уничтожить. Атакующие пытались прорыть подкоп, но местный каменистый грунт не позволил этого сделать. После одного из массированных обстрелов города Норману пришлось вернуться жить в старую квартиру. В небе ещё дважды видели Тамерис верхом на драконе — видимо, бывшая горожанка проводила разведку. По реке с провизией поступали и новости, вселяющие в сердца защитников надежду: атакующий порыв врага на севере был сбит, и Андор перешёл в контрнаступление.

Вскоре защитники города заметили, что стефанийские войска перестали получать подкрепления. А ещё через некоторое время в отдалении стали замечать собирающиеся отряды армии Андора. Стефанийцы пытались вступить с ними в бой, но не преуспели — командующий подкреплением отводил свои силы малыми отрядами. А когда враг возвращался в свой лагерь, андорцы собирались вновь, нервируя противника. Очевидно, войск, чтобы снять осаду, пока не хватало.

Положение стефанийцев становилось хуже — они стояли лагерем у стен города и уже декаду не получали подкреплений и провианта, а отряды фуражиров не возвращались — всех перехватывали андорцы, которых с каждым днём становилось всё больше. В один из дней командующий армией Стефании, понимая, что время играет против него, решил пойти на решающий штурм.

После обстрела стен города из камнемётных машин вражеские солдаты выстроились с лестницами и по команде устремились на штурм стен. Однако, как только большая часть армии скопилась под стенами, а первые и самые отчаянные штурмовики смогли подняться на укрепления, вступив в рукопашную с защитниками города, андорские войска атаковали лагерь Стефании. Командующий осаждающей армией, конечно, оставлял охранение, но он не ожидал, что андорцев скопится так много. Войска подкрепления смогли опрокинуть охранение и ворвались в лагерь стефанийской армии. Началось истребление тыловых частей, а когда под угрозой оказались камнемётные машины, главнокомандующий был вынужден отвести войска от стен, чтобы не допустить полного разгрома своего лагеря. А на следующий день случилось то, что изменило ход осады.

Глава 6. Старший проводник воли Создателя Фульк

Утром к нашему отряду присоединился неожиданный попутчик. Рядом с Кларком Кнетом стоял мужчина средних лет, облачённый в светлую мантию, которую невозможно спутать ни с каким другим одеянием. Эти одежды носили только проводники культа Создателя.

Я редко встречаюсь со служителями культа, поскольку не вижу в этом необходимости. Как человек образованный, я знаю всё, что нужно, и не нуждаюсь в наставничестве, так же, как и любой дипломированный маг.

Нашему миру повезло: его заселили выходцы из пяти других миров, которые принесли с собой знания, собранные по крупицам многими поколениями мудрецов. Со временем люди, освоившиеся здесь, сумели обобщить накопленные сведения об устройстве Вселенной и роли Создателя.

Создатель — первосущество, порождённое безграничным Хаосом. Его становление началось с осознания себя как личности и противопоставления себя пустоте. Затем, пожертвовав большей частью своей сущности, Создатель сотворил Вселенную со всеми её мирами и существами. Таким образом, всё вокруг, включая всех разумных, есть лишь крохотные частицы невообразимо великого существа.

Создатель наблюдает за своим творением глазами всех разумных существ, бесконечно перерождаясь в новых формах. Он познаёт самого себя, впитывая весь опыт: будь то страшные войны, эпидемии, гениальные изобретения или великие произведения искусства. Ему одновременно безразличны судьбы отдельных людей и целых народов, и в то же время его любовь к своему творению — безусловна.

Это сложно осознать, и ещё труднее принять, но это бесспорно. У каждого разумного есть шанс привнести в мир нечто новое, тем самым порадовать Создателя и, возможно, заслужить лучшую судьбу в следующей жизни.

Зная всё это, несложно прийти к выводу: Создатель не нуждается в поклонении, жертвах или посредниках. Он просто есть. И как следствие возникает еще одна мысль: никакие посредники или проводники для общения с ним не требуются.

И всё же культ обладает колоссальным влиянием — настолько, что даже короли вынуждены с ним считаться.

Знание о Создателе слишком сложно для большинства людей. Обычный землепашец, рыбак или солдат нуждается в защите и утешении. Простые люди, которые не могут или не хотят задумываться о смысле жизни, ищут наставников и ориентиры.

И вот здесь появляются проводники культа — наставники, которые рассказывают простыми словами историю мироздания и разъясняют, как жить, чтобы радовать Создателя. Но их роль не ограничивается проповедями. К ним идут за советом в сложных жизненных ситуациях, ищут поддержки в горе, просят благословения перед свадьбой. Во многих странах обряд благословения перед браком стал традицией.

На первый взгляд деятельность культа кажется исключительно благой. Это понимают и правители. Но образованные люди видят и другую сторону. Культ богатеет с каждым годом. Некоторые его представители злоупотребляют влиянием, используя своё положение не в благих целях.

Имея мощное общемировое руководство, культ проводит собственную политику, которая не всегда совпадает с интересами государств. Например, патриархи могут спровоцировать войны, заставляя правителей нескольких стран столкнуться в кровавых конфликтах.

Кроме того, в каждой стране культ имеет собственные земельные владения. Те правители, которые не пожелали выделять служителям Создателя наделы, быстро поплатились за свою несговорчивость.

При этом культ не платит налогов, но содержит военизированные формирования, такие как Орден Святого Виктуса. Для любого правителя неподконтрольные, хорошо обученные и вооружённые формирования — серьёзный риск.

Образованные люди, особенно маги, относятся к культу с настороженностью. Дипломированные волшебники обладают глубокими знаниями, высоким интеллектом и не нуждаются в наставниках. Они видят за внешней благостью культа игры со властью и попытки манипуляций на всех уровнях жизни общества.

В ответ на это проводники культа придумали хитрый ход. Они устроили внутреннее соревнование, суть которого — завлечь в культ дипломированного мага. За каждого волшебника, который становился членом культа, наставник-рекрутёр получал щедрое денежное вознаграждение и продвижение по иерархии. Поэтому к любому представителю культа я всегда относился с осторожностью.

Собственно, прямо сейчас я наблюдал классическую картину: маг Кларк Кнет изо всех сил пытался отделаться от чересчур настойчивого наставника культа, который, в свою очередь, явно намеревался втянуть его в диспут.

Заметив меня, наш предводитель радостно потёр руки и зловеще усмехнулся.

— А вот и он! Познакомьтесь, любезный проводник Фульк, это сударь Марк Мейс — весьма сообразительный и любознательный маг. Полагаю, вам будет куда интереснее общаться с ним, чем со мной.

«Вот ведь вредный старикан, спихнул на меня», — с раздражением подумал я.

А тем временем человек в белой мантии уже направлялся ко мне. И ведь так просто не отделаешься от него, послав лесом.

Я заставил себя улыбнуться и учтиво произнёс:

— Приветствую вас, любезный Фульк. Что привело вас в столь непростое время в воинский лагерь?

— Приветствую вас, мастер Мейс, — церемонно ответил он. — Вы правы, времена неспокойные, а я человек не военный. Вот и решил присоединиться к сильному отряду, чтобы добраться до Вайриха.

«Ой, как неприкрыто льстит, аж скулы сводит», — подумал я.

Мастером называют человека, безусловно достойного большого уважения. Ему в данной ситуации было бы естественнее назвать меня сударем.

— Вы направляетесь в Вайрих?! — удивился я. — Но город осаждён, там сейчас действительно небезопасно. Вам бы дождаться снятия осады.

— Не могу ждать, любезный мастер Мейс, — покачал головой Фульк. — Армия Стефании обстреляла город из камнемётных машин. Один из снарядов разрушил резиденцию нашего культа. Здание уничтожено, два наставника погибли, ещё несколько ранены. Капитул культа направил меня с братьями разобраться в ситуации и помочь нашим собратьям в Вайрихе.

Я как будто пропустил мощный удар в грудь, дыхание перехватило, и в глазах на мгновение потемнело — так сильно ошарашила эта новость. Разумом я понимал, что город в осаде, а его защитники со всем населением подвергаются большой опасности. Но всё равно мысль: «Там же Лидия» — молнией поразила меня. До этого момента я почти месяц о ней не вспоминал, погружённый в свои дела. И вот теперь, стоило услышать, что город под обстрелом, как внутри меня словно что-то взорвалось.

Я больше не слушал Фулька. Развернувшись, я бросился сворачивать палатку и собирать вещи. На ходу давал указания Софи, затем, не теряя ни секунды, побежал к Кларку Кнету — уговаривать его поспешить на помощь городу.

Старый маг спокойно выслушал мои сумбурные то ли просьбы, то ли требования, и, когда я замолчал, произнёс:

— Я несколько удивлён, что до тебя так долго доходил один простой факт — твой дом и твои близкие в опасности.

Он вздохнул.

— Но да ладно. У каждого своя скорость.

Мой командир неспешно опустился на бревно и жестом велел мне сесть рядом. Мне было не до сидения. Я чувствовал жгучее желание мчаться, спасать, действовать. Но старик не собирался продолжать разговор, пока я не успокоюсь. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы плюхнуться на бревно напротив. И тут же Кларк пересел ближе, так что теперь мы сидели бок о бок.

— Если бы сейчас на твоём месте был кто-то другой, — спокойно сказал он, — я бы просто наказал его за нарушение приказа.

Маг внимательно посмотрел на меня.

— Но ты — сын Юры, — продолжил он, — и на первый раз я сделаю тебе поблажку. Поэтому объясняю в последний раз — не как командир, а как старший товарищ. Вот ты говоришь: «Скорее поскакали на помощь, там люди умирают», «Мы же маги, мы многое можем» и прочее.

Он сделал паузу, глядя мне в глаза.

— В общем, слушай…

В течении получаса магистр Кларк говорил спокойным, ровным голосом, донося до меня очевидные вещи, которые я и так прекрасно знал. Но к концу его монотонного, выверенного монолога я вдруг понял — он не столько пытается вбить мне в голову армейские истины, сколько стремится успокоить. Это заставило меня крепко задуматься.

— Спасибо, мастер. Я успокоился. А теперь объясните мне… что со мной происходит?

Я запнулся, подбирая слова.

— Раньше такого не было. То меня охватывает ярость, то вдруг накрывает апатия, а сейчас… это… Сейчас была настоящая истерика.

— Ты недавно прошёл через очень сложный ритуал, — ответил он спокойно. — Воздействие на душу не проходит бесследно. Такие перепады настроения, думаю, будут продолжаться ещё какое-то время. Отслеживай их. Учись контролировать себя.

Он слегка наклонился вперёд, подчеркнув серьёзность своих слов:

— И главное — не принимай никаких решений на эмоциях.

***

Если вдуматься, то трое суток, которые войско потратило на путь до Вайриха, — не так уж и много. Но иногда я ловил себя на мысли: «Как бы не сойти с ума, ведь мы еле тащимся…». И тут же приходилось успокаивать себя: «Держись, Марк, помни о дисциплине ума».

После разговора с Кларком Кнетом я с удивлением обнаружил, что моя дисциплина ума, которой я так гордился, значительно ослабла. Поэтому я решил уделить всё свободное время повторной тренировке этого навыка. Как ни странно, моим главным «тренажёром» стал наставник культа Создателя. Что ещё более удивительно, в какой-то момент я понял, что старший проводник Фульк сам тренирует своё мастерство убеждения на мне. Получилась довольно забавная ситуация: ни я, ни Фульк не испытывали друг к другу тёплых чувств, но большую часть пути мы общались между собой.

Старший наставник воли Создателя Фульк оказался образованным, эрудированным и интересным собеседником. Однако, несмотря на это, моя симпатия к нему до конца нашего путешествия так и не выросла. Наши беседы были безукоризненно вежливыми и длились часами. Как правило, они начинались с отвлечённых тем, таких как красота устройства мира или несправедливость в обществе, но каждый раз возвращались к замыслу Создателя. Фульк экспериментировал с разными тактиками убеждения. Он льстил, давил авторитетом, апеллировал к моей сознательности, выстраивал сложные логические конструкции, чтобы заманить меня в ловушку. Использовал эмоциональные аргументы, рассказывал истории из своей практики, ссылался на исторические примеры. Как только я разгадывал его тактику в очередном раунде нашей словесной битвы, я старался отвечать тем же приёмом. Опыта и специфических знаний у Фулька было гораздо больше, но мне было несколько проще — я всегда мог уйти в «глухую оборону», используя универсальные аргументы, отточенные многими поколениями магов.

Софи во время наших с Фульком словесных баталий всегда была рядом, но язык держала за зубами. Такое сдержанное поведение было на неё непохоже, и в первый день я удивлялся её молчаливости. Позже, когда мы остановились на ночёвку и остались наедине в палатке, она попросила меня воплотить Покров воздуха, чтобы нас никто не подслушал. Только после этого она поделилась своей историей. Когда-то она уже сталкивалась с вербовкой со стороны культа. Тот проводник оказался далеко не так искусен в риторике, как Фульк. Он действовал напористо, позволял себе пошлые намёки, и в какой-то момент Софи едва не сожгла его. С тех пор она не переносила представителей культа и старалась не общаться с ними, хотя с рыцарями ордена Святого Виктуса она нормально контактировала.

После этой истории напарница принялась давать мне советы, как отвечать «этому скользкому типу». Она очень хотела, чтобы я одержал верх в этом противостоянии. А закончила она свой эмоциональный и сумбурный монолог словами:

— А ты молодец, так спокойно ему отвечаешь, да так, что ему, бывает, и сказать-то нечего… Я бы так не смогла…

А затем резко потянулась ко мне и наградила страстным поцелуем. Софи выплеснула эмоции быстро, яростно, неистово. Когда она, наконец, уснула в моих объятиях, я смотрел в потолок палатки и думал: «Надо палатку побольше купить, а то эту чуть не снесли…»

Затем в голову пришла другая мысль:

«Нет, не купить… а сделать. И заодно поэкспериментировать с теми печатями, о которых рассказывал магистр Кнет».

***

На третий день пути, когда у меня и проводника Фулька закончился интерес к словесным баталиям, мы скакали молча. Я, привычно отдав поводья лошади Софи, на ходу чертил в блокноте эскиз будущей палатки. Сквозь задумчивость уловил обрывок фразы, которую произнёс Фульк, обращаясь к своему помощнику:

— Если Воля Мира будет к нам благосклонна, мы сможем восстановить резиденцию в Вайрихе за полгода.

Меня что-то зацепило в этих словах. Странное чувство… Будто я вот-вот ухвачу ускользающую мысль. Но, так и не разобравшись, в чём именно дело, я решил переключиться на свою задачу и обсудить идеи по палатке с Софи. К сожалению, ничего полезного она подсказать не смогла, и я направился к мастеру Кларку. Старый маг, изучив мои наброски, сразу указал на множество ошибок. А затем, с лёгкой улыбкой, сказал:

— Я потратил много лет на создание шатра. Огромное количество проектов и несколько десятков созданных образцов, бесчисленные исправления и доработки. — Маг на мгновение остановился и улыбнулся. — Это было интересно. Если ты хочешь пройти этот путь, то я даже в чём-то завидую тебе. Но если тебя не интересуют изыскания как таковые, то лучше воспользуйся результатами моих трудов.

Я кивнул, не раздумывая.

— Благодарю, мастер. Я бы предпочёл воспользоваться вашими наработками.

— Подходи на привале, набросаю тебе всё необходимое с комментариями.

Какое-то время мы ехали молча, а потом я спросил:

— Мастер, как вы считаете, у нас хватит сил, чтобы снять осаду с Вайриха?

— Лично я считаю, что снимем. А вот как обернётся дело, когда дойдёт до дела... Всякое случается, не буду гадать, тут как Мир решит.

Я понял, что зацепило меня в словах проводника Фулька. Покрутив эту мысль в голове, я спросил:

— Мы вот говорим: «Воля Мира», «как Мир решит», «наш Мир не допустит этого» и тому подобное... А есть ли эта самая воля у мира?

— Да, безусловно, есть, — твёрдо ответил Кларк. — Фортуны нет, а вот Воля Мира есть. Я прожил большую жизнь, видел очень много... всякого. Не буду тебе рассказывать, как я пришёл к этому пониманию. Может быть, если тебя не убьют слишком рано, то тоже поймёшь.

“Однако…” — подумал я, не зная, что и сказать.

Разговор затих, а армия продолжала своё движение на юг. Дождя давно не было, и пыль, поднятая тысячами ног, висела серым облаком над дорогой. Кусты и деревья вдоль тракта покрылись тусклым налётом серости. В голове забрезжила идея создать артефакт наподобие амулета прохлады, который бы создавал вокруг владельца что-то вроде непроницаемой для пыли и запахов сферы. Хм... Взять за основу заклинание «Покров воздуха»... Вот только надо будет его переработать, так чтобы сфера пропускала звуки...

Погрузившись в размышления, я не заметил, как вновь оказался рядом с представителями культа. Я посмотрел на Фулька.

— Любезный Фульк, у меня появился вопрос, на который из всех здесь присутствующих сможете ответить только вы.

Проводник едва заметно оживился.

— Если я знаю ответ, то с радостью отвечу вам, Марк.

— Что такое Воля Мира? И как она соотносится с замыслом Создателя?

— Очень интересный вопрос. Когда-то я потратил массу времени, чтобы разобраться в этой теме.

Проводник культа даже взбодрился, а из его голоса исчезло выражение натянутой вежливости, глаза засверкали. Я видел такое у магов, когда научный диспут сворачивал на «их тему».

— После того как Создатель сотворил вселенную и следом за этим первую жизнь, — тут Фульк остановился, набрал воздуха в грудь и, судя по интонации, начал что-то цитировать. — И понял Создатель, что пришло время богов. Глубоко задышал Он, и из густых клубов пара, дыхания Его, вышло множество богов. Не было средь них похожих, отличались они друг от друга видом и нравом и устремлениями своими. Но были все они плоть от плоти Его, и каждый из них был частью Отца своего.

Я никогда прежде не слышал этого текста. Судя по стилю, он был из самых ранних сборников знаний о Создателе.

— А кто такие боги? — не удержался я от вопроса.

— Самые старшие из детей Создателя, его первейшие помощники. Он направил богов в миры, поручив управлять ими по своему усмотрению. Многие из богов в своих владениях создают разумных такими, как им хочется. Кроме того, они выполняют функции хранителей миров, защищая их от влияния Хаоса.

Я нахмурился.

— А у нашего мира есть бог-хранитель?

— Нашему миру не досталось бога.

Фульк на мгновение замолчал, прежде чем продолжить:

— Однако тут была жизнь — животные, растения. Со временем энергия, выделяемая неразумными существами, сформировала некое энергетическое образование, которое постепенно эволюционировало и стало обретать подобие сознания. Со временем это энергетическое образование испытало потребность в дальнейшем развитии. Но для этого нужны разумные. Непонятно как, но формировавшаяся Воля мира смогла притянуть сюда разумных из других миров, так здесь появились люди. За пару сотен лет первоначальное энергетическое образование эволюционировало в то, что мы называем Волей Мира.

— Прошу прощения за то, что прерываю ваш рассказ. Однако не могу удержаться от вопроса.

— Конечно, конечно, спрашивайте, любезный Марк.

Фульк слегка наклонил голову, всем своим видом показывая готовность ответить на любой мой вопрос.

— То, что вы сейчас мне рассказали, — это достоверная информация или только гипотезы? Ведь я почему-то не встречал такой информации прежде.

Фульк на мгновение смутился, прокашлялся и только затем ответил:

— Если подходить с формальной точки зрения, то пока это знание, или, если угодно, информация, всё ещё находится в статусе теории, — он помедлил, подбирая слова. — Есть некоторые детали, которые оставляют простор для толкований. Именно поэтому наш культ не распространяет это знание повсеместно, но и не держит его в секрете.

Фульк погрузился в раздумья, а я пытался осмыслить услышанное.

— И всё же хочу отметить, что большинство моих братьев, как и я, не сомневаются в достоверности этой информации, — продолжил он свой рассказ.

— А как вы собираете такие знания?

— Методов два, и оба они хорошо известны. Первый, и основной, метод предполагает глубокую медитацию. В неё погружается человек, прошедший долгий путь духовного развития.

Я склонил голову, внимательно слушая.

— Мне неизвестно, в какие глубины Вселенной проникают своим сознанием мудрецы и как именно они ищут знание… — он на мгновение замолчал, будто сам представляя этот процесс. — Но чтобы добыть кроху истинного понимания, требуется многодневная медитация. Затем полученные откровения тщательно записываются и сопоставляются с другими данными. На последнем этапе, словно мозаика, из множества крошечных фрагментов собирается картина мироздания. Путь этот сложный и очень долгий… Поэтому наша картина всё ещё далека от завершённости.

Фульк снял с пояса флягу и сделал несколько глотков. Чтобы подбодрить его, я сказал:

— Это очень интересно. А какой второй метод?

— С ним всё гораздо проще… но он занимает ещё больше времени, — с улыбкой ответил проводник. — Мы год за годом собираем и систематизируем информацию по всему миру. Какой была погода в разных землях, какой урожай собрали, кто с кем воевал и каков был результат. Это очень сложная работа. Да, сложная... Но интересная. Обрабатывая данные, мы выявляем закономерности, делаем обобщения и выводы самого разного рода.

Я выдержал короткую паузу, а затем сказал:

— Вынужден признать, уважаемый Фульк, работа, которую проводит ваш культ, впечатляет.

Фульк чуть приподнял брови и с лёгкой улыбкой заметил:

— Так, может быть, вы всё же решитесь присоединиться к нам?

— У меня есть свои цели. И я зашёл слишком далеко, чтобы свернуть с выбранного пути.

— «Пока ты не лишился головы, у тебя есть шанс всё изменить!» — Так говорил мой учитель.

— Благодарю вас за эту мудрость, учту в будущем. Но если вас не затруднит, то я бы предпочёл дослушать рассказ о Воле Мира.

Фульк одобрительно кивнул.

— Что же, слушайте, любезный Марк.

Богов, порождённых Создателем, меньше, чем обитаемых миров. Без хранителя мир имеет больше шансов попасть под влияние демонов, поэтому в нашем мире так велико влияние выходцев из нижнего плана бытия. Иногда незанятый богами мир берёт под своё управление один из великих драконов. Разница между великим драконом и теми драконами, которые обитают у нас, примерно такая же, как между многовековым дубом и молодым саженцем. Хотя, может быть, именно потому, что у нас встречаются драконы, демоны пока не смогли нас покорить.

Многие из членов культа Создателя полагают, что Воля мира со временем переродится в полноценного бога-покровителя. Никто не знает, сколько времени для этого потребуется. Некоторые считают, что бог уже должен был сформироваться, но ему что-то мешает. Как бы то ни было, появление полноценного покровителя расценивается всеми членами культа как событие безусловно положительное и желательное.

Наш разговор постепенно перешёл от богов к духам — обитателям нематериальных планов бытия. Всем известно, что после смерти души отправляются в Мировое Древо — Великий Ясень, где проходят очищение, а затем вступают в новый круг жизни, рождаясь в одном из миров. Иногда, очень редко, душа выпадает из этого круговорота и задерживается в мире, переходя в один из нематериальных планов бытия. Если при жизни человек был неплох и нехорош, то он становится нейтральным духом. А если при жизни человек был велик как личность и имел склонность заботиться и защищать других, то он становится духом-покровителем. Духи-покровители обычно оберегают места, делая их более комфортными для живых. Иногда такие духи покровительствуют не месту, а какому-то роду из поколения в поколение, способствуя его возвышению. Но если суть человека при жизни была черна, как беззвёздная ночь, а его душа не ушла на очищение в Мировое Древо, то… одним обитателем нижних планов бытия становится больше. Со временем души, оказавшиеся в нижних планах, подвергаются воздействию Хаоса и трансформируются в демонов.

Демон может взаимодействовать с живыми, а также поглощать жизненную энергию разумных для своего развития. Всё очень сложно с этими демонами, потому что информации о них много, но в то же время достоверно неизвестно, каковы их цели, зачем им возвышаться, для чего они стремятся брать миры под свой контроль и почему они одинаково ненавидят богов и драконов. Одно ясно: демоны — враги, и нормальный человек не пойдёт на сотрудничество с ними.

В отличие от всех предыдущих бесед, эта была действительно интересной и познавательной. У меня осталось много вопросов, на которые проводник Фульк не смог или не захотел ответить. Как впоследствии призналась Софи, ей эта беседа тоже была интересна.

Вечером мастер Кнет, как и обещал, нарисовал в моём блокноте подробный эскиз шатра. А к полудню следующего дня мы увидели стены Вайриха.

Глава 7. Здравствуй, милый дом

Молодой офицер в запыленном мундире резко осадил коня перед нашей группой.

— Магистр Кнет, полковник ожидает вас. Надлежит явиться незамедлительно, — торопливо сообщил он.

Мастер Кларк кивнул офицеру и, повернувшись к одному из магов, коротко приказал:

— Рамзан, остаёшься за старшего, — после чего резко пришпорил коня.

Колонна застыла на месте, ожидая дальнейших указаний.

Как же быстро летит время! Уже середина осени. Воздух ощутимо похолодел, дни стремительно укорачиваются. Хорошо бы гонка за драконом закончилась до наступления зимы. Перспектива бегать по заснеженным лесам и мёрзлым полям меня совершенно не радовала. Скорее бы закончилась эта война...

«Знакомая местность, — подумал я, разглядывая пожелтевшую листву на деревьях. — Я ведь проезжал здесь с Титом, когда отправлялся на свою первую охоту».

Вскоре вернулся наш командир. Он выглядел сосредоточенным и серьёзным.

— Итак, судари маги, диспозиция такова, — произнёс он громко, чтобы слышали все. — Через полчаса хода мы выйдем на позиции, с которых увидим противника, а они, соответственно, увидят нас. Примерно за полмили от их лагеря мы перестроимся в боевой порядок, но атаковать не станем. Командование не желает вступать в битву, это грозит большими потерями. Наша задача — продемонстрировать силу и вынудить стефанийцев отступить за границу. Магам быть в постоянной готовности отразить возможные дистанционные удары!

Через час мы остановились примерно в полумиле к северу от вражеского лагеря. Свежий ветер с моря красиво развевал знамёна, донося до нас тревожные крики неприятельских солдат. Чтобы лучше разглядеть происходящее, я взял в руки арбалет и припал к прицелу. Забавное ощущение — впервые использую прицельное устройство, хотя пользуюсь «Химерой» уже давно. Теперь я ясно видел, как по лагерю противника бегают офицеры, как торопливо выбегают из штабной палатки гонцы с донесениями. В стане врага явно царила паника, и я невольно ощутил удовлетворение, наблюдая за суматохой. Впрочем, стефанийцам было от чего тревожиться: одновременно с нами на западе и юго-западе показались ещё две крупные колонны наших войск, а с северо-востока быстро приближалась ещё одна бригада.

Прошёл час в напряжённом ожидании. Противник не решался атаковать, справедливо опасаясь, что из Вайриха им нанесут удар в спину. Я снова поднял арбалет, надеясь рассмотреть командующего вражеским войском, как вдруг мою руку крепко схватила Софи и почти прокричала мне в самое ухо:

— Марк, посмотри! Он же великолепен!

«Кто великолепен?» — подумал я, опуская арбалет и оглядываясь по сторонам.

— Да вон же, смотри! — она указала рукой в небо.

Широко раскинув черные крылья, по небу величественно парил дракон. Неописуемый восторг охватил все мое существо, сердце застучало как бешеное. Повелитель неба и земли медленно снижался с запредельной высоты. Я и Софи стояли как зачарованные, не в силах отвести взгляда от прекрасного и могучего существа. Дракон плавно снизился и завис примерно в сотне ярдов над войском Стефании. Внезапно он открыл пасть, исторгая поток ревущего пламени. Яркая огненная волна пронеслась над головами неприятельских солдат, заставляя многих в ужасе броситься на землю. Теперь на спине дракона можно было разглядеть всадника.

Невероятно, как изящно может парить это огромное крылатое существо! Завершив последнюю петлю, дракон пролетел над армией Стефании, а затем и над нашими головами. В этот миг казалось, что до его хвоста можно дотронуться, если подпрыгнуть. Когда дракон оказался за нашими спинами, мы с Софи синхронно обернулись и увидели, как многие из наших солдат в страхе пали на колени.

— Он великолепен! — повторила Софи, не отрывая взгляда от неба.

— Она великолепна, — тихо поправил я.

Какое-то время мы с Софи молча наблюдали, затем как дракон плавно опускается на большой холм неподалеку.

— Ну ты и кабель! Ты что, на Тамерис пялишься? — возмутилась напарница.

— Софи, Тамерис и дракон — партнеры по фамильярной связи, значит, этот дракон — самка. Стало быть, это она.

Софи промолчала, обдумывая мои слова. А я задумался:

— А как правильно называть дракона-самку? Драконесса, дракониха или просто дракона?

— Я думаю, дракоша, — с улыбкой ответила девушка, — и не ошибёшься, и звучит мило.

Пока мы с Софи обсуждали дракона, у врагов что-то произошло. Вперед выехал всадник, размахивая над головой зеленой тряпкой.

— Что это они там делают? — удивилась Софи.

— Кажется, хотят переговоров. Достать зеленую ветвь в их положении непросто, поэтому они обходятся тем, что есть.

Следом за гонцом появились ещё двое всадников: один в ярко украшенных доспехах, судя по всему, командир, и маг в яркой синей мантии.

С нашей стороны вперед выдвинулись полковник Кальтенбруннер, магистр Кнет и еще один офицер, прискакавший от отряда, стоявшего на северо-востоке. Переговоры продлились недолго. Через прицел я мог разглядеть выражение лица вражеского военачальника: он хмурился, поджимал губы и, судя по мимике, говорил что-то резкое. Наконец стороны, обменявшись сдержанными кивками, разъехались обратно к своим войскам, и ожидание возобновилось. Делать было совершенно нечего, мы просто стояли и наблюдали за движениями в лагере противника. Благо погода стояла хорошая, и ждать было комфортно.

Наконец враг начал строиться в колонну. Одновременно начались перестроения в нашем войске, увеличивая количество солдат на левом фланге. Вскоре на землю полетело вражеское оружие и доспехи — противник выполнял условия отступления на свою территорию. К вечеру разоружение завершилось, и колонна стефанийцев двинулась на восток. Наблюдая за этим зрелищем, я и не заметил, как рядом оказался магистр Кнет.

— Марк, Софи, только что я получил бумагу, в которой сказано, что вам надлежит посетить отделение Тайной канцелярии в Вайрихе и получить там дальнейшие инструкции. Судя по всему, ваше пребывание в рядах королевской армии закончено.

Он протянул мне свёрнутую в рулон бумагу, затем положил руку мне на плечо и добавил:

— Берегите себя, ребята. Удачи вам.

Я коротко поклонился, искренне поблагодарил старого мага, и мы с Софи двинулись к воротам города. В городе началось оживление, вызванное снятием осады, люди выходили из домов, всюду звучали радостные возгласы и смех.

Приятная неожиданность ждала нас на площади сразу за городскими воротами: Жан и Клод, мои товарищи по памятной охоте на ночных тварей, вместе с отрядом Стива Холодного направлялись в мою сторону.

— Марк?! Неужели ты? — радостно воскликнул Жак, энергично пожимая мою руку. — Какими судьбами?

— Привет, парни! Я прибыл с армией. Осада снята, вот теперь бегу узнать, как там мои друзья. А вы здесь как оказались?

— Работа нас сюда завела. Мы здесь по заказу сударя Конрада.

— Купца? — удивился я. — А что ему понадобилось?

— Захотел своей супруге талиара сделать. Решил, так сказать, обновить супружеские отношения. Сам понимаешь, годы уже не те, страсть остыла, — с ухмылкой сказал Жак.

— Ну да, ты же помнишь, какие побочные эффекты у ритуала, — добавил со смешком Клод. — Уверен, что именно эти эффекты и были главной целью Конрада.

Мы дружно рассмеялись.

— Кстати, Марк, не хочешь представить нам свою очаровательную спутницу? — поинтересовался Клод.

Я немного смутился:

— Прошу прощения, я так обрадовался, увидев вас, что забыл о приличиях. Знакомьтесь, это мой компаньон и напарница, маг Софи Пакран. Софи, это мои друзья Клод и Жан, мы вместе охотились на оборотней.

— Волшебница и напарница… Хм, Марк, хороший у тебя… — Жан вдруг осёкся и поспешно добавил, стараясь замять неловкость: — Доспех! Всегда себе такой хотел, да вот никак не успеваю заказать.

Неловкую паузу, возникшую после слов Жана, прервал Клод:

— Ладно, Марк, прости, мы действительно торопимся. Нам нужно как можно скорее отыскать наш отряд, а это непросто в такой суматохе, сам понимаешь. Он наклонился ближе и, понизив голос, спросил: — Зое что-нибудь передать? Она вспоминает о тебе.

Я почувствовал, как рядом напряглась Софи, и постарался ответить максимально спокойно:

— Не ожидал встретить вас и ничего не подготовил. Просто передайте ей, что я часто о ней вспоминаю и скоро обязательно пришлю артефакт, достойный её талантов.

Мы обменялись с друзьями крепкими рукопожатиями и попрощались, и я повёл Софи в свою любимую таверну «Лоза и хлеб».

— Подожди, Марк, ты же говорил, у тебя здесь дом. Почему мы тогда идём в таверну? — спросила Софи, удивлённо взглянув на меня.

— Мой дом сейчас занят, я сдал его в аренду. Хотя позже обязательно навещу жильца и познакомлюсь с ним, — пояснил я.

Хозяин таверны узнал меня не сразу, но когда убедился, что перед ним действительно Марк Мейс, широко заулыбался и даже предложил скидку. Я собирался снять две комнаты, но Софи неожиданно сказала, что нам хватит и одной, чтобы не тратить лишнего.

Мы уже поднимались на второй этаж, когда из общего зала донёсся знакомый голос. Я замер на месте, затем развернулся и вернулся вниз. У одного из столов, окружённый компанией веселящихся ополченцев, сидел мой друг Норман. Он был в лёгкой броне, при оружии, и совершенно не походил на того тихого и скромного парня, которого я помнил.

— Хозяин! Вина мне и моим друзьям! — громко крикнул он, поднимая кружку.

«Как же война меняет людей», — подумал я с грустной улыбкой. Черты лица Нормана заострились, голос звучал уверенно и звонко, движения были резкими и энергичными.

Я подошёл поближе и спросил с улыбкой:

— А меня вином угостишь?

Он окинул меня оценивающим взглядом и произнёс:

— Отчего бы и нет, славный воин? Только и ты не оставайся в долгу и поставь что-нибудь на стол.

— Конечно, поставлю... — несколько удивлённо проговорил я. Не такой реакции я ожидал от Нормана.

Рядом со мной появилась Софи. Заметив её, Норман расплылся в широкой улыбке и галантно произнёс:

— Присаживайтесь и вы, очаровательная сударыня. Позвольте представиться: Норман Янг ан Линде, известный также как Норман Перо. К вашим услугам!

Ополченцы стали отпускать шуточки в адрес привлекательной девушки, но Софи, явно не желая выслушивать глупости, подняла вверх палец, и над ним вспыхнул огненный шар размером с мандарин. Реплики мгновенно стихли, мужчины начали быстро трезветь. В наступившей тишине Софи спокойно спросила:

— Марк, а это и есть тот твой друг, о котором ты мне рассказывал?

— Да, Софи, это он.

Норман поднялся со скамьи, подошёл ближе и прищурился, всматриваясь в моё лицо.

— Марк? — недоверчиво произнёс он. — Не может быть...

Я шагнул навстречу, обнял друга и похлопал его по спине.

— Да это я, дружище! Неужели не узнаёшь?

Норман отстранился и с серьёзным видом произнёс:

— Скажи мне, незнакомец, зачем ты убил моего друга Марка Мейса и выдаёшь себя за него? Всем известно, у Марка было смешное пузо и совершенно глупый взгляд, а у тебя вон какая жуткая бородища!

Но буквально тут же он рассмеялся и вновь бросился обнимать меня.

— Невероятно, как ты изменился! — восхищённо сказал он, когда мы наконец расселись за столом.

— Это всё благодаря талиару. Да и ты тоже уже совсем не тот парень, которого я помню.

Хозяин принёс несколько кувшинов вина, и я заказал много еды, ведь мы с Софи не ели с самого утра. Под вино и закуски мы с азартом начали делиться историями о своих приключениях. Софи быстро прониклась симпатией к Норману и с удовольствием дополняла мои рассказы. Товарищи Нормана больше слушали, смеясь и выпивая.

— Значит, у тебя теперь есть прозвище «Норман Перо Гарпии»? И где же мой подарок, что-то я его не вижу? — поинтересовался я, когда Норман стал хвастаться своими коммерческими успехами.

Друг неожиданно смутился, потупил глаза и тихо произнёс:

— Тут такое дело, Марк… Пера больше нет.

— Куда же оно делось?

— Я носил его на шляпе, а потом и на шлеме как талисман. Когда я впервые вышел с ним на стену, ребята предупредили меня: «Сними его, станешь главной мишенью». Я не поверил… А зря.

Он замолчал, и по лицам его товарищей пробежали ухмылки.

— И что случилось дальше? — подтолкнул я рассказ.

— Во время второй атаки стен, как только я появился, в меня полетели стрелы со всех сторон. Некоторые пролетели мимо, некоторые отразил кинетический щит, а одна перебила перо... В общем, я теперь Норман без Пера.

Он замолчал, тяжело вздохнул, отпил из бокала и с надеждой посмотрел на меня.

— А скажи, друг, у тебя есть ещё одно перо?

— К сожалению, нет, — рассмеялся я. — Было, но я и его сломал, и выбросил.

— Эх… Даже не знаю, как теперь вести дела без пера, — сокрушённо проговорил Норман.

— Без пера, зато с целой головой. Радуйся, что стрела ниже не прилетела.

Мы ещё поболтали о всяком, и я спросил:

— А что с семьёй Брейвс, знаешь что-нибудь о них?

— Сударыня Марджери с младшим сыном Тими уехала гостить к Жоржу в Мальм ещё до осады. Со Стивом я часто на стене пересекался, он тоже в ополчение вступил, но во время одного из штурмов ему прилетела стрела в руку. Его подлечили, но, говорят, рука до сих пор полностью не восстановилась…

— А что же его Лидия не исцелила? — спросил я, и в этот момент внутри всё похолодело, так как в голову пришел ответ на этот вопрос. Дрогнувшим голосом я задал еще один вопрос: — Что с Лидией?

Норман опустил глаза, шмыгнул носом и ответил, глядя в столешницу:

— Она ушла из города где-то через месяц-полтора после тебя.

— Как ушла? Куда? Зачем?

— Я не знаю точно, Марк. Говорят, связалась с какими-то искателями приключений. Я пытался поговорить об этом с сударыней Марджери, но она тогда разрыдалась, и всё, что я смог понять, — она винит в этом тебя.

После такого продолжать застолье уже не хотелось. Сославшись на усталость, я попрощался со всеми и поднялся в свою комнату. На прощание Норман, уже стоя у выхода, хмуро произнёс:

— Марк, есть ещё кое-что. Давай встретимся завтра в полдень здесь.

— Хорошо, до завтра.

Усталость действительно была огромной. Оказавшись в безопасности, почти дома, я вдруг почувствовал, как напряжение, державшее меня в тонусе всю войну, резко отпустило. Теперь уже не было ни сил, ни желания что-либо делать. Новость о пропаже Лидии добавила тягучей тоски, отодвинув радость от победы куда-то на второй план. Едва хватило сил зайти в купальню, после чего я бездумно рухнул на кровать, тупо уставившись в потолок.

Вскоре в комнату вошла Софи. После купальни она вновь надела мою рубаху, подошла к кровати, присела на край и внимательно посмотрела на меня.

— Ну и чего это ты тут раскис?

— Устал просто.

— Э, нет. Ты тут мне говорил пару дней назад, что, если вдруг ты начнёшь «дурить», то сказать тебе об этом. Так вот, сейчас твоё поведение явно неадекватно.

— Это почему ещё неадекватно? — возмутился я.

— Потому что тот Марк Мейс, которого я знаю, столкнувшись с проблемой, обычно собирается, анализирует, придумывает план и действует, а не лежит на кровати, предаваясь меланхолии.

Я молчал, обдумывая её слова, а Софи оценивающе смотрела на меня. Затем она слегка улыбнулась и иронично произнесла:

— Скажи-ка мне, незнакомец, зачем ты убил моего друга Марка Мейса и теперь выдаёшь себя за него?

Я рассмеялся, привстал и слегка обнял её.

— Спасибо, Софи, полегчало. А скажи, я для тебя просто друг или уже кто-то другой?

Задал я вопрос, который следовало оставить неозвученным, но уж очень сильно изменились наши отношения. Несмотря на все слова, это уже не просто «снять стресс по-товарищески», а нечто большее.

Софи вздохнула, помолчала несколько секунд и сама спросила:

— А кто такая Лидия?

А вот и первая сложная тема в наших взаимоотношениях. Очень хотелось отшутиться или перевести разговор, но я, подумав, решил, что надо отвечать честно, и рассказал всё, начиная с наших общих детских игр.

— Я и сам не ожидал, что она настолько важна для меня. Всегда думал, что просто подруга, а когда услышал, что её нет, чуть с ума не сошёл, — закончил я свой рассказ.

— Понятно... А ты с ней спал? — спросила она задумчиво.

— Нет.

Наступило молчание на несколько минут, и Софи вновь спросила:

— А кто такая Зоя?

А вот и вторая сложная тема. Но сказал «А», придётся говорить и «Б». Когда я замолчал, Софи вдруг покраснела и тихо уточнила:

— И что, близость с ней была настолько хороша, что, когда ты рассказывал, у тебя едва ли не слюна капала?

— У неё же талиар, — пожал я плечами.

— А... Ну да... И как же ты осмелился так близко сойтись с менталистом? Она же видела тебя насквозь.

— А я ей доверял. И знаешь, это совсем не страшно — доверять человеку, когда уверен в себе. Впрочем, ты и сама сейчас видишь меня насквозь, я ведь ничего от тебя не скрываю.

— Почему?

— А какой смысл врать или приукрашивать? Рано или поздно всё равно всё откроется. И к тому же я тебя очень уважаю, чтобы оскорблять ложью.

— Тогда скажи мне: если мы вдруг встретимся с одной из них, как ты поступишь?

— Не знаю, Софи. Пожалуй, всё будет зависеть от ситуации.

— А я? — тихо спросила она, отводя взгляд. — Кто я для тебя?

— Э! Так не честно, я первый задал этот вопрос!

— Я сейчас не готова к откровенным ответам.

Помолчав немного, она тихо спросила:

— А ты ответишь мне?

— Сейчас ты для меня, пожалуй, самый важный человек.

— Неужели самый важный? И почему сейчас?

— Потому что от тебя зависит моя жизнь. От тебя зависит, смогу ли я достичь своей цели. И это сейчас главное. Кроме того, ты мне очень нравишься как женщина, я доверяю тебе как другу, и мне интересно и полезно общаться с тобой как с учёным и мастером. И, признаться, я уже успел к тебе привыкнуть. Сейчас мы идём рука об руку, но ты постоянно напоминаешь, что скоро свернёшь на свою дорогу, а я останусь на своей. Собственно, вот и всё.

— А если я решу остаться с тобой, кого ты выберешь: меня или одну из них? — осторожно спросила Софи.

— Я бы предпочел не выбирать, надеюсь, судьба избавит меня от настолько сложного выбора... Наверное, тебе будет неприятно это слышать. Мою идеальную женщину, ту, ради которой я бы мог совершать подвиги и сочинять стихи, я фактически убил, потому что она оказалась оборотнем. По сути, все женщины, важные для меня — Лидия, Зоя, да и ты в некоторой степени, — ставили меня перед выбором: остаться с ними или пойти за своей мечтой.

— И что ты выбираешь? — напряжённо спросила Софи.

— Я предложил им самим сделать выбор: последовать за мной или остаться там, где они были. Для тебя этот вопрос ещё неактуален, но вскоре и ты встанешь перед ним. Понимаешь, я чувствую, что меня ведёт судьба, и не посмею свернуть с пути даже ради самой прекрасной женщины. Но ту, которая решит пойти за мной, я готов защищать, заботиться о ней и, возможно, полюбить по-настоящему.

Софи опустила глаза и произнесла:

— Понятно. Как у тебя всё прагматично и логично.

***

Встали мы рано, так как планов было много. После плотного завтрака отправились к цирюльнику. Когда мне сбрили походную бороду и подстригли волосы, я почувствовал невероятную лёгкость. Увидев Софи, я ахнул от изумления — настолько она похорошела, казалось бы, та же девушка, но эмоции вызывает совершенно другие.

Затем мы посетили отделение Тайной канцелярии, где сударь Иннокентий Варра сообщил, что нам необходимо как можно быстрее отправиться в столицу. До полудня успели пополнить запасы сухого пайка и купить кое-какую одежду в дорогу.

В назначенное время мы уже сидели в таверне «Лоза и хлеб», наслаждаясь отменными кушаньями.

— Ну и горазд же ты пожрать! — засмеялся Норман, подсаживаясь к нашему столу.

— Знаешь, на армейских харчах не особенно не пожируешь. Наедаюсь впрок, как медведь перед зимней спячкой, — улыбнулся я. — Через пару часов выезжаем в Сольрих. Похоже, не успею познакомиться с арендатором моего дома.

Норман помрачнел, хотел что-то сказать, но лишь тяжело вздохнул. Затем порылся в сумке и выложил на стол кошель:

— Вот твои деньги. Аренда дома, премия за разбойников и процент от сделок — ну, я вчера рассказывал, что вложил их в торговлю. Всего восемнадцать золотых и тридцать серебряных. Забирай.

— Ого, неплохо! Ты отлично поработал.

— Всё гораздо хуже, чем кажется, — мрачно ответил Норман.

— Да не тяни ты, говори уже, что стряслось.

— Давай ты доешь, и мы сходим к твоему дому.

***

— Да уж… Ну и зрелище.

Никто мне ничего не ответил. Софи, прижав ладони ко рту, смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Норман, опустив взгляд, рассеянно катал сапогом маленький камешек.

— Ну, здравствуй, милый дом, — сказал я, с грустью положив ладонь на входную дверь. Стоило её чуть подтолкнуть, как дверь рухнула вперёд, подняв облако пыли и обнажив груду кирпичей и досок.

Мой чудесный, такой уютный дом, доставшийся мне от отца, был уничтожен. Два огромных камня, перелетев через стену, проломили крышу и частично обрушили стены.

— Прости, Марк. Когда прилетел первый камень, я был на стене и ничего не мог сделать. Вернувшись с дежурства, увидел дыру в крыше и решил, что её можно отремонтировать. На следующий день пошёл за мастерами, а когда вернулся с бригадой, дом был уже полностью разрушен. Мастера сказали, проще построить новый.

— Не дури, Норм, это очень хорошо, что тебя в доме не было. Ничего страшного, закончу эпопею с драконом и отстрою дом еще лучше этого.

— Не отстроишь… Магистрат не выдаст разрешения на строительство. Они выкупают по фиксированной цене землю из-под всех разрушенных строений. Говорят, слишком много желающих переселиться в Вайрих, а места под строительство нет. Будут строить многоквартирные дома.

Я озадаченно почесал голову. Походил вдоль развалин дома и сказал:

— У тебя же есть моя доверенность?

— Да.

— Тогда так: разбери завалы, продай всё, что сохранилось — там было много ценных вещей. Потом продашь землю городу, а вырученные деньги пустишь на развитие своего дела. Вернёшь с процентами, когда всё наладится.

Я вытащил кошелек, который мне ранее дал Норман, и протянул ему:

— Возьми и эти деньги тоже. Для меня сейчас они не важны, а тебе пригодятся. А нам пора ехать. Только ещё заглянем к Стиву Брейвсу и посмотрим, что у него там с раной

Глава 8. Бард и великий герой

Несмотря на браваду, которую я демонстрировал перед Норманом, на душе было тягостно. Мысль о том, что возвращаться мне теперь больше некуда, тяжёлым камнем лежала на сердце. Дом, который я привык воспринимать как нечто само собой разумеющееся — естественное, превратился в руины, и дело было даже не в потерянном имуществе, а в памяти о родителях, которые когда-то были там счастливы. Если я выживу в этом безумном забеге, то смогу отстроить себе домик в любом городе, наверное, даже в столице, но это будет уже нечто совершенно иное.

Возможно, на моё настроение влияла и резко ухудшающаяся погода. Осень перевалила за середину, дни становились всё короче и прохладнее. Всё чаще над нами нависали хмурые тучи, затягивая небо от горизонта до горизонта. Мелкий нудный дождь заполнял собой всё пространство от земли до небес, казалось, он не кончится никогда. Путешествие в таких условиях становилось удовольствием сильно ниже среднего.

По ухоженным старым дорогам, которые веками отсыпались гравием, ехать было достаточно комфортно. Но стоило по какой-нибудь надобности свернуть в сторону, на проселок, как копыта лошадей начинали вязнуть в грязи. Чтобы не ночевать в сырой палатке, мы старались планировать дневной переход так, чтобы останавливаться на ночлег в трактире, даже если время позволяло продолжить путь.

За время пути до столицы у нас даже появился своеобразный ритуал: заселились в трактир, в комнате сняли всю промокшую одежду, высушили её магией и только после этого отправились на ужин с обязательным бокалом глинтвейна. Тема возможных отношений не поднималась в наших разговорах по молчаливому согласию. Мы просто наслаждались каждым моментом и засыпали в объятиях друг друга.

Будь мы обычными людьми, возможно, сама природа подтолкнула бы нас принять решение о будущем. Но у магов дети появлялись на свет очень редко, а когда оба родителя были одарёнными, шансы на продолжение рода и вовсе становились мизерными. Кто знает, может быть, это плата, которую взимает судьба за возможность творить магию?

Мне не раз приходилось слышать от других магов, что, будь у них выбор между магией и возможностью иметь ребёнка, они предпочли бы детей. Я же пока не думал об этом всерьёз. В глубине души знал: судьба решит вопрос с потомством за меня.

***

На третий день пути случился эпизод, который вызвал у меня ощущение дежавю. Мы ехали целый день под мелким осенним дождём и к трактиру добрались уже после заката, насквозь промокшие и вымотанные. Войдя в общий зал постоялого двора, я пытался найти хозяина, чтобы снять комнаты, и не сразу заметил, как к Софи приблизился сильно выпивший солдат.

— Эй, милашка, иди сюда, я щедро тебя угощу! — бесцеремонно проговорил он, протягивая руку к моей спутнице.

Я резко обернулся, но прежде, чем успел что-то сделать, Софи уже ответила наглецу, выдохнув в его сторону небольшую, но яркую струю пламени, словно маленький дракон. Солдат завыл от боли в обожжённой конечности. Затем Софи, с презрением подхватив кувшин с морсом с соседнего стола, выплеснула напиток ему прямо в лицо, и крики сменились бульканьем.

Ещё пятеро солдат, сидевших рядом, вскочили на ноги, видимо, они не поняли, почему их товарищ валяется на полу мокрый и скулит от боли. И снова Софи опередила меня: она широко развела руки в стороны и зажгла по лепестку пламени над ладонями. Солдаты немного поругались сквозь зубы, но не решились подойти ближе. Конфликт быстро исчерпал себя, и трактир вновь погрузился в обычный вечерний шум.

Ситуация повторилась снова, почти как когда-то с Зоей. Только вот разница в поведении девушек была разительной. Поведение Софи, конечно, впечатляло, но я осознал, что спокойствие и тонкое чувство такта Зои были мне куда ближе. Та давала мне возможность самому разобраться с проблемой, лишь изящно поддерживая со стороны. Однако сейчас со мной была Софи, и я должен был принять её со всеми её причудами, пламенным характером и взрывным нравом, или потерять не только любовницу, но и самого надёжного союзника.

— Софи, ты сама, как дракон, огнём дышишь! Впервые такое вижу, — восхитился я, когда мы были в нашей комнате.

— Довольно редкий трюк. Только те, у кого сродство с огнём выше девяноста, могут использовать его без последствий.

— Выглядело эффектно.

— Эффектно, но неэффективно... Огненным дыханием можно только таких дураков пугать, для чего-то более серьёзного оно не годится.

***

На пятый день пути мы остановились в огромном трактире под названием «Память Севера» на окраине Кайтриха. Низкорослый, широкоплечий бородатый хозяин встретил нас у входа с такой радушной улыбкой, словно специально ждал нашего появления:

— Проходите, гости дорогие! Мы очень рады вас видеть. Сегодня у нас выступает знаменитый иностранный бард. Проходите, присаживайтесь за стол и послушайте его замечательные песни.

Я уже хотел было сказать, что нам в первую очередь нужна комната и ужин, но радушный трактирщик уже отвлёкся на новых посетителей, оставив нас без внимания. Негромко вздохнув, я и Софи вошли внутрь.

В просторном общем зале было людно и шумно. Посетители оживлённо переговаривались, звенели кружки и тарелки. Пока мы пробирались к свободному столику, зал стал затихать и зазвучала музыка — странная, непривычная, но в то же время мелодичная. Я повернул голову в сторону освещённой части зала, где магические фонари эффектно подчёркивали фигуру барда, стоявшего на возвышении с лирой в руках.

Я застыл в недоумении. То, что я видел, не соответствовало тому, что слышал: бард проводил рукой по струнам лиры, но звучало одновременно две гитары. Я недоумённо хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит, и тут до меня дошло: нужно взглянуть магическим зрением. Инструмент в руках музыканта оказался сложнейшим артефактом, нестерпимо сверкающим от переполнявшей его энергии — настолько ярким, что глазам было больно смотреть. Даже в боевых артефактах капитана Семёнова во время битвы на лугах графства Маровак энергии было меньше.

Но меня ждал ещё один, более сильный шок: за спиной музыканта порхал магический фамильяр. Разумная фея-фамильяр у барда, выступающего в придорожном трактире, — это было невероятно! За возможность получить такого партнёра многие маги готовы были отдать полжизни. Я повернул голову и взглянул на Софи. Судя по её ошарашенному виду, она тоже рассматривала выступающего магическим взором

— Эй! Садитесь уже, мешаете смотреть! — зашикали на нас соседи.

Мы сели за столик, а бард запел негромко, с лёгкой хрипотцой. Из лиры зазвучали новые, неведомые инструменты. Они звучали громко, агрессивно, но при этом музыка проникала прямо в душу, находя там отклик. Голос стал громче, плотнее и объёмнее.

Какая необычная музыка! Я и представить не мог ничего подобного. В этих странных словах не было привычной стройности и повествовательности, но эффект оказался просто невероятным.

От созерцания выступления нас отвлекла служанка, терпеливо дожидавшаяся нашего заказа. С трудом оторвав взгляд от сцены, я торопливо попросил принести чего-нибудь.

Началась ещё одна песня, отличная от первой, но в то же время похожая по мелодике. Голос певца зазвучал по-другому — выше и пронзительнее. Когда и эта песня отзвучала, бард присел отдохнуть, а по залу прошли три очень красивые девушки, одетые в наряды на грани приличия. Они держали в руках коробки, куда посетители кидали монеты, и я бросил серебряную.

Кто-то из посетителей решил, что можно ущипнуть одну из девушек за мягкое место, но жестоко ошибся. Грубияна тут же поразил несильный разряд молнии, поставивший его волосы дыбом. Обойдя зал, девушки подошли к сцене и встали рядом с ней. Зазвучала следующая песня, на этот раз медленная и лиричная. Девушки плавно двигались в такт музыке и подпевали на припеве, выстраивая красивое многоголосие. Фея, державшаяся до этого по возможности незаметно, выпорхнула вперёд, и над сценой появились иллюзии, демонстрирующие картины из песни.

Бард и его группа поддержки исполнили много песен, и все они были нам незнакомы. Девушки ещё несколько раз прошли по залу, собирая щедрые пожертвования. А я всё это время гадал, как так получилось, что маг с очень редким фамильяром и три волшебницы были заняты развлечением простого народа в трактирах.

Бард тепло поблагодарил публику и уже собирался уходить, когда несколько человек начали настойчиво просить исполнить что-нибудь знакомое, например, какую-нибудь балладу.

Музыкант переглянулся со своей группой поддержки и, слегка улыбнувшись, кивнул. Освещение в зале немного потускнело, придавая обстановке уют и камерность. Зазвучала мелодия, словно принесённая ветром из далёких земель, полная светлой грусти и тихой тоски. Фея облачила барда в иллюзорный дорожный плащ, и голос певца заполнил собой трактир.

В земле, где тени сплетают ночь, Где звезды светят нам вновь и вновь, Одинокий всадник идет сквозь мглу, По пути, что не пройден никем до него. О, земли дальние, мысли вольные, Ветры, что несут его песнь. Сердце его – огонь, путь его – долг, В мире, где судьба – лишь тень.

Он шел сквозь бури, сквозь ливни и зной, Сражался с монстрами, и с тьмой. В его сердце – мечта, в его руках – меч, Чтобы мир обрёл покой вечный. О, земли дальние, мысли вольные, Ветры, что несут его песнь. Сердце его – огонь, путь его – долг, В мире, где судьба – лишь тень. И пусть его имя забудут со временем, Но песня живет, не умрет никогда. В сердцах тех, кто мечтает, кто верит, кто ждет, Всадник уйдёт, его дело – живёт О, земли дальние, мысли вольные, Ветры, что несут его песнь. Сердце его – огонь, путь его – долг, В мире, где судьба – лишь тень.

Когда последние аккорды растворились в воздухе, зал на мгновение погрузился в тишину, а затем вспыхнул бурей аплодисментов. Бард поклонился, выразив благодарность своим слушателям, и одна из девушек вынесла на сцену пустой короб для пожертвований. Музыканты удалились, а посетители начали неспешно расходиться, многие подходили и щедро бросали монеты в коробку.

Решив, что вечер ещё не завершён, я направился к стойке за кувшином вина, по пути бросив в короб ещё одну серебряную монету. Вернувшись к нашему столику, я с удивлением увидел, что Софи тихо плачет. Она сидела, уперевшись локтями в стол и закрыв лицо руками, плечи её едва заметно дрожали.

Наполнив наши бокалы вином и осторожно поставив кувшин на стол, я опустился рядом. Похоже, я упустил важный момент: пока бард пел, не обратил внимания на состояние Софи.

Я осторожно погладил её по плечу.

— Что случилось? Почему ты так расстроилась?

Она медленно подняла голову, её глаза были красными от слёз, и, сдерживая всхлипы, тихо спросила:

— А ты знаешь, кто сочинил эту балладу?

— Нет, конечно. Я впервые её слышал. Но баллада хорошая, мне понравилась.

— Её сочинил… — Софи не смогла сдержать очередной всхлип, — её сочинил мой муж…

Я растерялся. Её слова застали меня врасплох.

— Я не знал, что ты замужем…

— Я была замужем, — поправила она и вновь опустила голову, погружаясь в тяжёлое молчание.

Я сидел рядом и молча потягивал вино, ожидая, когда Софи успокоится. Через несколько минут она вытерла слёзы рукавом и залпом выпила содержимое своего бокала.

— Я вдова, Марк, — наконец произнесла она с болью и горечью в голосе. — Мой муж погиб. Как и тот, о ком эта песня.

Мне вдруг отчаянно не захотелось обсуждать бывшего мужа моей женщины. Я давно уже воспринимал Софи не просто как партнёра и напарницу, и даже не просто как близкого друга. И хотя между нами было множество сложностей и недосказанностей, она стала слишком важной частью моей жизни. Возможно, если она выскажет всё, что лежит тяжёлым грузом на сердце, ей станет легче. Пересилив своё нежелание, я попросил:

— Расскажи мне об этом.

***

Софи познакомилась с Юлианом Пакраном в таверне, где молодой бард исполнял известные баллады и собственные песни. Его яркая внешность и проникновенный голос сразу очаровали её, а когда после выступления Юлиан подсел к её столику, то окончательно покорил остроумием и лёгкостью общения. Софи, сама того не заметив, потеряла голову, и между ними завязался бурный роман.

Вскоре Юлиан представил её своему лучшему другу — Сердару Дулгару, охотнику на монстров. Сердар был человеком мрачноватым и суровым, который вёл бесконечную борьбу с ночными тварями. Друзья путешествовали по Андору и Штейнскому княжеству, где Сердар сражался с чудовищами, а Юлиан слагал об этом песни и баллады, прославляя подвиги друга. Благодаря таланту барда в некоторых деревнях Сердара почитали едва ли не величайшим героем современности.

Периодически к друзьям присоединялись другие искатели приключений, но никто не задерживался надолго. Группа жила на вознаграждения за головы монстров, а когда заказов не было, Юлиан выступал по тавернам. Софи последовала за возлюбленным, став третьим постоянным членом их небольшой компании.

Вскоре Юлиан и Софи поженились, но в их образе жизни мало что изменилось: Сердар по-прежнему вёл их по горным тропам и лесным дорогам, а молодожёны следовали за ним. Тогда Софи казалось, что они просто бесконечно странствуют по свету, без какой-либо конкретной цели, совершают подвиги и поют об этом песни.

Вскоре их отряд пополнился ещё одним человеком — отставным солдатом Чехиром Теалом. Тот присоединился к ним, движимый жаждой мести: вернувшись домой после завершения службы, Чехир обнаружил, что его родная деревня разорена, а семья погибла от когтей ночных тварей. Чехир не был таким сильным бойцом, как Сердар, но хорошо стрелял из лука и всегда прикрывал Софи в схватках. Компания сработалась, дела пошли хорошо. В те дни окрылённая и счастливая Софи не думала ни о прошлом, ни о будущем. Она была по-настоящему влюблена, и ничто не омрачало её счастье.

Прошло ровно полгода с того дня, как она впервые встретила своего мужа. Этот день ей хорошо запомнился: Юлиан пел свои песни в таверне «Пьяный тролль» в Дестрихе. Софи была в зале и наслаждалась творчеством любимого человека.

Внезапно в таверну буквально влетел Сердар, за ним едва поспевал Чехир. Сердар громко объявил, что узнал нечто очень важное, и им необходимо немедленно отправляться в путь. Юлиан тогда впервые выразил недовольство решением друга:

— Сердар, сколько можно? Мы снова никуда не успеем!

Тогда Софи поняла, что между мужчинами есть какая-то тайна, о которой Юлиан не захотел говорить остальным. Тем не менее они быстро собрались и поспешили в путь, направившись через горный перевал в сторону Штейнского княжества. Сердар неустанно подгонял остальных:

— Быстрее, быстрее! Мы должны успеть!

Загоняя лошадей, отряд мчался по узким горным тропам. За одним из поворотов они едва не столкнулись с купеческим караваном, который торопился в Дестрих. Лишь чудом никто не пострадал, и оба отряда продолжили свой путь, спеша по своим делам. Софи не понимала, куда и зачем они так спешат; её мысли были заняты только тем, чтобы удержаться в седле и не отстать от своих спутников.

После очередного крутого поворота они выскочили в лощину, заросшую чахлыми деревцами и густым кустарником. С противоположного конца ущелья навстречу им внезапно вырвался отряд иномирцев — огромных серокожих чудовищ, вооружённых мощными луками. В отличие от друзей Софи, они были готовы к бою и сразу начали стрельбу. Одна из стрел сразила лошадь Софи, девушка выпала из седла и, ударившись головой, потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, то с ужасом обнаружила, что все её спутники убиты. Но, похоже, враги спешили за купеческим караваном и не стали терять время на сбор трофеев и добивание раненых.

Из последних сил, обливаясь слезами, Софи оттащила тела погибших вниз по лощине и спрятала за высоким кустарником. С трудом, периодически теряя сознание и счёт времени, она копала могилы для своих друзей. В этом состоянии её и обнаружил конь Сердара — Пушок, благородное и необычайно умное животное. Позже Софи узнала, что Пушок был родом из другого мира, воспитанный и обученный высшими альвами. Кроме Пушка, в той быстротечной схватке выжила только лошадь Чехира.

В могилы Сердара и Чехира она положила их мечи, а Юлиана похоронила вместе с его любимой лютней. Остальные вещи, оружие и броню она собрала и нагрузила на лошадей. По пути обратно она встретила разъезд конных егерей, от которых узнала, что серокожих уже выследили и уничтожили. Пешком, ведя за собой лошадей, Софи вернулась в «Пьяного тролля».

Однако на этом беды девушки не закончились. Уже вечером того же дня к ней подошёл местный ростовщик и, выразив глубокие соболезнования по поводу гибели Юлиана Пакрана, предъявил долговые расписки мужа. Документы были подлинными, и ростовщик действовал по закону.

Так в один миг Софи осталась вдовой с долгом в сто пятьдесят золотых, срок оплаты которого подходил со дня на день. У неё было всего двадцать пять серебряных монет, ведь, потеряв голову от влюблённости, она совершенно не думала о деньгах.

Собрав последние остатки воли, девушка продала практически всё, что осталось от друзей. На память о муже Софи оставила только его дневники и тетради с песнями, а ещё магический жезл, подаренный им на свадьбу. Юлиан тогда говорил, что жезл изготовлен из древесины груши разумной, попавшей сюда из другого мира. Также она не смогла расстаться с Пушком, верным конём Сердара. Из вещей Чехира она оставила себе его походный нож.

Вырученных денег, конечно же, не хватило, но ей удалось договориться об отсрочке платежа по оставшейся части долга.

Закончив дела в Дестрихе, Софи отправилась в свой родной город Вейлгар — столицу одноименного графства. Она надеялась занять денег у сестры, чтобы покрыть долги. Однако по прибытии домой её ждал ещё один удар судьбы: сестра была арестована за торговлю контрабандой, а её лавку конфисковали в пользу графа.

Софи выяснила, что Мари нашла себе жениха, который оказался контрабандистом, и согласилась продавать его товары в своей лавке. Однако счастье этой предприимчивой пары длилось недолго. Жениха задержали, быстро осудили и отправили на каторгу. А вот с Марией возникла заминка. Через друзей ей удалось нанять защитника, который настаивал на том, что женщина стала жертвой мошенников и не заслуживает такого сурового наказания, как каторга.

Судьи колебались, какое наказание выбрать. Если за контрабанду обычно присуждали до трёх лет каторги, и мало кто мог выдержать столько, сохранив хоть какие-то остатки здоровья, то за неумышленное пособничество, а именно на такой формулировке настаивал защитник, отправляли на принудительное поселение при государственной мануфактуре. Такое наказание обычно длилось от пяти лет, зато условия жизни и труда там были намного лучше. А ещё, выходя на свободу, осуждённый имел в кармане кое-какие деньги, так как мануфактура даже платила жалование.

Софи встретилась с защитником сестры и узнала, что в случае Мари закон предусматривает возможность «покаянного взноса», который гарантирует вынесение приговора по самому мягкому из возможных вариантов. Уплата этого взноса также открывает возможность в будущем выкупить родственника из поселения. По словам защитника, для Мари этот выкуп составит около четырехсот золотых монет, но есть один нюанс: внести выкуп можно не раньше, чем осуждённый отбудет одну пятую срока своего наказания. Но сначала нужно уплатить «покаянный взнос», который составляет сотню золотых.

У Софи тогда не было ничего, кроме неоплаченных долгов. Но оставался ещё дом покойной тёти. Недолго думая, Софи продала дом и сразу же внесла этот «покаянный взнос». Затянувшийся судебный процесс моментально завершился, и сестра уехала на поселение, как и предполагал защитник, на пять лет. Оставшихся денег едва хватило, чтобы расплатиться по долгам Юлиана.

Стрессовая ситуация с сестрой несколько мобилизовала Софи и отвлекла от грусти по погибшему мужу и друзьям. Ей нужно было как-то собрать деньги на выкуп сестры, и она стала браться за любую работу, но много заработать у неё не получалось. Магам хорошо платят за изготовление артефактов, но Софи не умеет их делать. Она смогла устроиться в ювелирную мастерскую, создавать украшения с помощью трансфигурации, и это стало её основным источником дохода.

Как только жизнь немного наладилась, Софи решила разобраться в записях покойного мужа. Среди разномастных тетрадей Юлиана оказался и дневник Сердара Дулгара. Сначала она начала изучать тетради Юлиана Пакрана. Среди записанных песен, заметок о взятых в долг деньгах и несложных рисунков она обнаружила размышления покойного мужа. Эти записи стали для неё небом, упавшим на землю. Первая запись, относившаяся к ней, была такой: «Вчера имел смешную, но довольно миленькую волшебницу. Это мой первый трофей, обладающий магией. Особой разницы не заметил». Софи было очень обидно это читать, но в то время они только познакомились, и она стала листать дальше.

Вторая запись была такой: «Сердар давит на меня, требует, чтобы я женил эту волшебницу на себе. А ведь сколько раз я ему говорил, что нет такой женщины, которая способна увлечь меня больше, чем на декаду. Таких простушек, как Софи, я бросаю на третий день». Затем следовала ещё одна запись: «Сердар не успокаивается, постоянно твердит, что нам в команде нужен маг, а другого случая, может, и не представится».

Затем шла длинная запись, сделанная вскоре после свадьбы. Почерк Юлиана был неровным, дрожащим — похоже, он писал, будучи пьяным. Он жаловался на судьбу, ругал Сердара за его упрямство и одержимость некой «великой целью», размышляя, не бросить ли ему отряд, лишь бы избавиться от Софи.

Позже, когда Софи немного успокоилась и перечитала записи Юлиана ещё раз, она поняла, почему бард всюду следовал за Дулгаром. Покойный муж искренне считал, что Сердар был величайшим героем, а также верил, что, записывая его подвиги, он «войдёт в историю как бесстрашный летописец величайших деяний».

С дневником Сердара Дулгара было разобраться сложнее. Текст изобиловал сокращениями и непонятными аббревиатурами, мысли излагались тезисно и часто отсылали к событиям, неизвестным Софи. Но постепенно она всё же разобралась, и записи эти оказались куда интереснее дневника её мужа.

Изучая записи Сердара Дулгара, она нашла подтверждение тому, что именно он убедил Юлиана жениться на ней. Однако, в отличие от мужа, Сердар явно уважал и ценил Софи. Затем она поняла, почему Сердар таскал с собой Юлиана, который был бесполезен в бою. Во-первых, бард своими песнями привлекал к Сердару внимание, повышая его популярность, а значит — помогал добывать заказы на истребление монстров, а ловить доноров для талиаров он не хотел. Во-вторых, Сердар искренне надеялся, что у Юлиана откроется редкий дар проводника.

Софи долго не могла понять, зачем Сердару нужен проводник. Однако, разобравшись в записях и сопоставив их со сказаниями и песнями её мужа о деяниях великого героя, она в итоге смогла восстановить интересную историю.

Сердар Дулгар был потомственным ходоком в другой мир. Его отец, один из самых успешных проводников, успел вырастить сына, обучить его и обеспечить талиаром, прежде чем погиб в одном из походов. Сердар понимал опасность этого пути, но всё же решил пойти по стопам отца. Его первый поход в другой мир был успешным: отряд вернулся с богатой добычей. Но во второй раз всё пошло не так. Началось с мелочей, которые тормозили поход, а закончилось облавой, устроенной на них в том мире. В страшной схватке вся команда Сердара погибла, он был тяжело ранен и оглушён.

Но случилось чудо: когда враги собрали трофеи и ушли, мимо проезжала высшая альвийка по имени Эллюмиэль. Она заметила едва живого иномирца и по непонятным причинам взялась его лечить. Когда она впервые склонилась над раненым, воплощая заклинание лечения, Сердар дёрнулся от неожиданности, и его шлем рассёк кожу на лбу прекрасной девушки.

Альвийка отвезла человека в охотничий домик, где выхаживала его достаточно долго. Однажды Сердар спросил у Эллюмиэль, почему она не уберёт своей магией шрам, который он ей оставил. На что она ответила: «На память о тебе, человек». Эллюмиэль не только вылечила Сердара, но и узнала для него место разрыва реальности, чтобы он мог вернуться домой. На прощание она подарила ему своего коня. Конечно же, Сердар безнадёжно влюбился в свою спасительницу и с тех пор мечтал только об одном — снова найти путь к ней.

Другие отряды охотников на демонов не хотели принимать его, подозревая в предательстве, ведь он один вернулся из неудачного похода. Поэтому Сердар начал формировать собственную команду, отчаянно пытаясь найти мага и проводника, чтобы снова отправиться на поиски разрыва между мирами. Однако постоянно что-то шло не так: люди уходили из его группы, а чётких планов у него не было — лишь одержимое желание вновь встретиться с Эллюмиэль. Со временем Софи поняла: если бы перед Сердаром встал выбор — команда или возлюбленная, он без малейших колебаний пожертвовал бы всеми спутниками ради альвийки.

Открывшаяся правда о людях, которых Софи считала своими друзьями, погрузила её в тягостную депрессию. Каждый раз, выходя из своей крохотной съёмной комнаты, она собирала всю свою силу воли. Ей нужно было заработать деньги, чтобы выкупить сестру. Только эта мысль поддерживала в ней желание жить.

Она не могла точно сказать, как долго длилось это состояние, пока однажды случайно услышанный разговор не вывел её из беспросветной тоски. Два мага обсуждали конкурс среди, главным призом которого был дракон-фамильяр. Эта новость дала ей цель и надежду, и Софи сразу же отправилась в местное отделение охранки, решив: если ей удастся заполучить столь мощного фамильяра, она сумеет быстро заработать необходимую сумму.

В отделении Тайной канцелярии ей сообщили, что до начала отбора почти не осталось времени, и нужно срочно ехать в столицу. Софи тут же собрала вещи и отправилась в Сольрих, где вскоре и встретила меня.

Эту ночь мы провели в разных комнатах, но даже сквозь тонкую стену я отчётливо слышал, как она тихо всхлипывает.

Глава 9. Турнирная таблица

После вечера откровений я начал лучше понимать Софи и её мотивы. Спустя несколько дней она неожиданно призналась, что не хотела рассказывать мне о своих проблемах, но песня, исполненная бардом, слишком сильно напомнила ей о прошлом, и она не смогла удержать всё это в себе. Теперь я хотя бы понял, почему напарница говорила, что хочет расстаться, когда закончится наша эпопея с «забегом». Софи больше не хотела привязываться к кому-то ещё: Юлиан поселил в её сердце страх быть обманутой. И вторая причина — она не хотела перекладывать свои проблемы на кого-то другого.

Остаток пути до Сольриха я предпочёл помалкивать: у Софи «планово» испортилось настроение. Добравшись до столицы без приключений, мы сразу заселились в таверну «Два щита», ставшую для нас уже почти домом. Хозяин приветствовал меня как старого знакомого и без напоминаний пообещал позаботиться о наших лошадях. Мы хотели сразу отправиться в главное управление Тайной канцелярии, чтобы доложить о нашем прибытии, но хозяин таверны, не слушая наших возражений, поставил на стол тарелки с кулинарным шедевром. Тушеная говядина, нарезанная небольшими кусочками, в винном соусе с пряностями и овощи с подливой выглядели и пахли так, что мы не смогли пройти мимо. Насыщенный вкус и нежность блюда доставили нам подлинное наслаждение, и мы, смакуя обед, чуть не забыли, куда собирались. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы вытащить себя из-за стола и заняться делами.

В здании Тайной канцелярии ничего не изменилось: всё те же сумрачные коридоры с портретами на стенах, всё та же суета вечно спешащих клерков и всё то же странное чувство, похожее на зуд от назойливого комара, будто за тобой постоянно следят. Почти сразу нам встретился Стьюи, личный помощник графа Раннера, спешивший куда-то с увесистой стопкой бумаг.

— О, Стьюи, замечательно, что мы тебя встретили! — Я придержал его за рукав, не давая ускользнуть.

— Марк, Софи, рад вас видеть. Честно, я рад, что вам удалось выжить на войне.

— А мы-то как рады, — усмехнулся я. — Но скажи лучше, зачем нас срочно вызвали в столицу?

— Ну так война ведь закончилась, и смысла держать вас в армии больше не было.

Сопровождая свои слова, Стьюи неопределенно повел плечами, от чего кипа бумаг, что он держал, чуть не рассыпалась.

— О том, что война окончена, объявили только вчера, а вызвали нас почти декаду назад. Что-то тут не сходится, — с подозрением заметила Софи.

— Было заранее ясно, что война вот-вот завершится, поэтому приняли решение вернуть всех участников забега в Сольрих.

Я внутренне улыбнулся, заметив, что мое словечко «забег» используют уже и в самой охранке.

— Понятно. И что нам теперь делать? — вернулся я к теме беседы.

— Занимайтесь своими делами. Вы прибыли с запасом по времени. Пока ваш вклад в победу ещё не подсчитан, я имею в виду всех магов, участвовавших в состязании. Новых заданий пока нет, так что приходите послезавтра к девяти утра, на это время назначено общее собрание.

— А граф Раннер может нас принять? — поинтересовался я, поправляя вновь разбегающиеся листы в руках клерка.

— К сожалению, нет. Его сиятельство слишком занят, личные встречи сейчас невозможны. Но я обязательно передам, что ты хотел с ним поговорить.

На этом мы попрощались, и Стьюи сосредоточено побежал дальше по коридору, стараясь не рассыпать пачку документов. А мы покинули стены охранки. Софи, сославшись на усталость, вернулась в таверну, а я решил заняться делами. Для начала заглянул в управление городской стражи и оставил записку своему приятелю, полусотнику Арнольду Краму, сообщив о возвращении в Сольрих и желании встретиться.

Наше путешествие от Вайриха до столицы прошло достаточно комфортно, поскольку мы ехали по одной из самых оживлённых дорог королевства, где трактиры встречались часто и проблем с ночлегом не было. Но скоро начнётся новый этап состязания, и я предполагаю, что нас ждёт дорога дальняя и малохоженная, где неудобств будет масса, а комфорта не будет совсем. Моя маленькая походная палатка явно не подходит для ночёвок в мороз и непогоду, а мысль о том, чтобы мёрзнуть каждую ночь, не вызывала никакого восторга. Во время пути я много размышлял о том, как сделать нашу походную жизнь более комфортной. Поэтому сразу приступил к реализации проекта «Комфортный ночлег для путника».

Я посетил швейную мастерскую и заказал тент для будущего шатра. Мастер-портной сначала отказывался браться за заказ, так как дорожил своей репутацией и не хотел делать «бесполезную и дорогую вещь». Мне пришлось потратить много времени, чтобы убедить его сделать всё так, как мне нужно, и именно из шёлка. Помимо основного шатра, я также заказал большой прямоугольный тент с растяжками, чтобы можно было укрыть от непогоды ещё и лошадей. Опираясь на разработки мастера Кларка Кнета, я заказал два комплекта лёгких, тёплых и компактных походных одеял. И, конечно же, каждому предмету нужен был свой чехол.

Всё это обошлось почти в восемь золотых монет, и внутренний «хомяк» уже громко возмущался, но осознание неизбежности долгого путешествия в плохих погодных условиях быстро примирило меня с такими расходами. Заказ будет готов не раньше чем через пятнадцать дней, причём задержка объяснялась не сложностью работы, а дефицитом ткани. Из-за войны поставки шёлка в Андор прекратились, а собственного производства этой дорогой материи в королевстве не было. Хозяину швейной мастерской придётся изрядно потрудиться, чтобы раздобыть необходимое количество.

Затем я отправился к столяру. К счастью, здесь убеждать мастера не потребовалось: он просто взял мои чертежи, принял предоплату и сказал, что уже через день всё будет готово. После этого я заглянул к кузнецу-литейщику, где заказал детали крепежа для каркаса шатра. У мастера-оружейника пополнил запас арбалетных болтов, а у алхимика закупил необходимые зелья.

Занятый беготнёй по лавкам и мастерским, я не заметил, как наступил вечер. Вернувшись в таверну «Два щита», с удивлением и радостью обнаружил, что Софи и Арнольд Крам уже сидят за одним столиком и оживлённо беседуют.

— Арнольд, друг, рад тебя видеть! Здорово, что ты уже здесь, — сказал я, подходя ближе. — Приятно видеть тебя здоровым и довольным жизнью.

Арнольд поднялся из-за стола и обнял меня по-дружески.

— Здравствуй, Марк! Как только получил твою записку, то по-быстрому закончил все дела и сразу сюда, но тебя тут не оказалось! Хотел уже обидеться, но встретил Софи. Она уже рассказала мне обо всех ваших приключениях на войне... Да уж, это ваше путешествие в Стефанию и обратно... Я бы не хотел оказаться на вашем месте, — сказал Арнольд и приложился к кружке с пивом.

Софи подтвердила слова полусотника лёгким кивком и, тепло улыбнувшись мне, поднялась из-за стола. Напарница, красиво покачивая бёдрами, направилась к стойке хозяина таверны. Я проводил её взглядом, улыбнувшись про себя: редко Софи баловала меня подобными представлениями.

— Ух... какая ядрёная, — Арнольд оторвал взгляд от удаляющейся Софи. — Я бы за ней приударил, но ведь у вас что-то есть?

— Что-то есть...

Мне никогда не нравилось обсуждать вопросы личных отношений, и поэтому я перевёл тему:

— Раз ты уже всё знаешь о наших приключениях, расскажи теперь, что интересного произошло в Сольрихе.

— Да у нас тут всё как обычно, — отмахнулся Арнольд. — Жизнь в столице почти не изменилась, горожане едва заметили, что идёт война. Разве что стало меньше заграничных товаров, да цены заметно выросли. А так — знать всё так же устраивает приёмы и балы, горожане по выходным ходят на ипподром и в театры.

Он сделал ещё глоток из новой кружки, которую перед ним поставила подавальщица, вытер с усов пену и продолжил:

— А вот у нас, в страже, работы сильно прибавилось. Сверху спустили новые инструкции, и пришлось их выполнять, ну, знаешь, все эти дополнительные патрули, наблюдение за подозрительными личностями, облавы на воровские притоны. Особенно много проблем возникло с так называемой «воровской гильдией». Руководство посчитало, что агенты Стефании станут использовать криминал, чтобы начать волнения в городе или что-то в этом роде. В общем, начали чистить Сольрих от всякой нечисти. Если коротко, то у нас тут почти настоящая война с теневыми гильдиями началась. Никто и представить не мог, что преступников так много и они настолько хорошо организованы. Всё очень сильно затянулось — мы организовываем облавы, а они устраивают нам всякие пакости.

— Весело у вас тут, — хмыкнул я. — А что вообще могут сделать воры против стражи? Ведь не станут же они для сражения в строй становиться?

— Да много чего могут, — с раздражением ответил полусотник. — Подожгли несколько отделений стражи, убили почти два десятка наших бойцов прямо на патрулях. Распустили грязные слухи про командира второй сотни, якобы он тайно вступает в непристойные связи с мужчинами. Ну и всякие пакости помельче.

— Знаешь, это моё личное мнение, но лучше уж вести такую войну, чем соблюдать нейтралитет с преступниками. Пока я служил в страже, мне казалось, что мы как бы соучастники преступлений, потому что закрываем глаза на деятельность авторитетов.

Я прервался и огляделся. Почему-то подавальщики не спешили принять мой заказ, хотя обычно в этой таверне они не заставляли себя ждать. И Софи почему-то не возвращалась от стойки.

— И чем закончилось это противостояние? Сколько уже задержали и ликвидировали преступников? — вернулся я к разговору.

— Пока ничем не закончилось, слишком много развелось здесь ворья. У них даже маги на службе есть, и, возможно, оборотни. По крайней мере, одного волкодлака мы третьего дня упокоили. Кто знает, какая ещё нечисть может водиться в бедняцких районах?

Я в задумчивости постучал пальцами по столешнице. Появилась одна интересная идея, как совместить приятное с полезным.

— А скажи-ка, дорогой полусотник Крам, есть ли у тебя возможность размещать заказы на привлечение магов из Тайной канцелярии, как это было во время той облавы, когда мы по катакомбам лазили?

— У меня лично нет, но мой начальник может это сделать.

— А он прислушается к твоим словам? — уточнил я с нарастающим интересом.

— Начальник у меня человек правильный. Если грамотно аргументировать — прислушается. А зачем ты спрашиваешь?

— У меня есть идея, — ответил я, наклоняясь ближе. — В следующий раз, когда стража запланирует очередной штурм логова преступников, вам непременно понадобится поддержка боевых магов. И тогда, на этапе планирования, ты можешь сказать своему начальнику, что нужно обратиться за помощью в Тайную канцелярию. Это ведь так удобно, пока там идёт отбор претендентов на драконов. И пока твой начальник будет отправлять официальный запрос в охранку, ты пришлёшь мне весточку. А я как бы случайно захожу в управление, замечаю заявку и берусь её выполнить. В результате всем будет хорошо: стража получит дополнительную магическую поддержку в виде двух боевых магов, я с удовольствием уничтожу криминальный элемент и получу за это такие необходимые мне очки.

— А ещё нам не придётся бегать под дождём по лесам, — добавила подошедшая Софи.

Она поставила передо мной большой рыбный пирог, именно такой, о котором я мечтал всю дорогу до столицы, и пару кружек с пенной шапкой. Просто идеально. Тут меня неожиданно посетила мысль: «А ведь это первый раз, когда Софи сама решила обо мне позаботиться». Я перевёл взгляд с пирога на её лицо. Девушка улыбнулась и присела рядом.

— А знаешь, Марк, это хорошая идея, — сказал Арнольд, возвращая меня к реальности.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне.

— Раз уж мы заговорили о делах, держи. Это уведомление о том, что дело Шейндля-Суры официально закрыто и всё имущество шайки продано. Тебе нужно явиться в казну стражи и получить свою долю.

Мой приунывший за день «хомяк» оживился и, взяв под контроль моё тело, схватил листок и радостно произнёс моими губами:

— Деньги — это всегда хорошо. Арнольд, заходи почаще с такими новостями!

Развернув лист и быстро пробежав глазами текст, я вынес вердикт:

— Неплохо, конечно, но могло бы быть и больше. Там ведь была ювелирная лавка.

Софи не удержалась и тоже заглянула в уведомление.

— Сто двадцать золотых?! — округлила она глаза. — И это, по-твоему, «неплохо»? Марк, да ты совсем зажрался!

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами. Софи внимательно посмотрела на меня и спросила:

— А что за история с этой Сурой?

Пришлось рассказывать, а Арнольд с удовольствием дополнял рассказ красочными подробностями из жизни этой выдающейся аферистки. Когда рассказ был закончен, Софи снова взглянула на меня и с заметной ревностью в голосе спросила:

— Марк, почему так выходит, что вокруг тебя постоянно вьются какие-то бабы?

Я снова промолчал, не найдя подходящего ответа. Софи тяжело вздохнула и продолжила, понизив голос:

— С этой-то ты хоть не спал?

Это было сказано таким тоном, что Арнольд чуть не подавился пивом.

— Нет, Софи, — я наигранно печально вздохнул, — не довелось.

Мы с Арнольдом посмеялись, вспомнили в деталях и красках сцену задержания шайки и то рагу, которое я так и не попробовал.

И уже под конец нашего затянувшегося ужина Арнольд хлопнул себя по лбу и сказал:

— Чуть самое важное не забыл, то, ради чего меня со службы пораньше отпустили. Моё начальство решило заказать у тебя таких фонариков, как тот, что ты сделал для меня. За тридцать штук сколько возьмёшь?

— А материалы ваши? — сразу уточнил я.

— Материалы наши, на тебе только сборка и зачарование.

Я хитро улыбнулся и, наклонившись ближе к полусотнику, тихо произнёс:

— У меня есть идея получше, и твой начальник точно будет доволен. Слушай внимательно…

***

Образовавшийся свободный день мы решили посвятить отдыху. Единственное, что я сделал, — забрал причитающуюся мне премию за поимку Шейндли-Суры. Большую часть денег я положил на сберегательный счёт в банке. У меня уже накопилась солидная сумма в триста золотых. Если бы я заранее знал, что с деньгами проблем не возникнет, то не напрягался бы так сильно с заработками перед началом путешествия.

Затем я прогулялся по специализированным книжным лавкам в поисках новинок магической науки. Ничего интересного найти не удалось, зато по дороге обнаружил недавно открытую штейнскую сауну. Мы с Софи посетили её с огромным удовольствием и отлично отдохнули, так что на следующий день были полностью готовы к новым приключениям.

***

Собрание проходило в том же зале, где состоялась наша первая встреча. На этот раз администрацию Тайной канцелярии представлял Стьюи. Графа Тома Раннера мы так и не увидели.

Стьюи начал с подведения итогов войны. Он отметил, что мы одержали убедительную победу, нанеся врагу значительные потери. При заключении мира Стефания была вынуждена пойти на территориальные уступки и выплатить крупные репарации, что нанесло сильный удар по её экономике. Однако и для Андора эта война не прошла бесследно. По предварительным подсчётам, с нашей стороны погибло более пяти тысяч человек, в том числе трое магов из нашего забега: Вероника Насаль и Ян Навотны погибли во время диверсионной операции на территории Стефании, а Уркварт Ойхо пал в одном из сражений. Тайная канцелярия заверила, что произведёт все полагающиеся выплаты наследникам погибших магов в полном объёме, как если бы те были её штатными сотрудниками.

Итак, нас стало меньше, но конкуренция только обострилась. Ведь подсчёт победных очков по результатам боевых действий сильно изменил расклад.

Стьюи прервал свой монолог, и в зал внесли известную нам грифельную доску — турнирную таблицу, как её кто-то метко окрестил. Дав нам возможность ознакомиться с результатами, Стьюи опередил шквал вопросов и снова заговорил, повысив голос:

— Судари и сударыни, позвольте пояснить методику подсчёта очков. Руководством было принято решение начислять победные баллы исключительно за активные боевые действия. Размер начислений зависит от сложности битвы или задания, а также от личного вклада в итоговый результат.

Маги, оказавшиеся в нижней части таблицы, среди которых был и я, недовольно зашумели. Стьюи поднял руку и громко произнёс:

— Прежде чем выражать недовольство, позвольте мне подробно всё объяснить. Начисление очков осуществлялось на основании отчётов наших специалистов и информации, полученной от армейского командования. Подсчёт баллов производился по тщательно продуманным оценочным таблицам, что позволило максимально повысить объективность оценки.

Клерк окинул лица магов внимательным взглядом, остановившись на мгновение на моей недовольной физиономии, и произнёс:

— Чтобы было понятнее, объясню на конкретном примере. Сударь Марк Мейс до войны занимал одну из лидирующих позиций, а сейчас оказался в середине таблицы. Сударь же Дагоберт Сруазье, напротив, до войны был ближе к концу, а теперь поднялся на третье место. Возьмём, к примеру, крупную битву на Сальмских лугах. Сударь Сруазье в тот день находился в отряде прикрытия стрелков и участвовал в групповых заклинаниях; его результат, как и всех остальных магов этого подразделения, был оценён в десять очков. Сударь же Мейс в той же битве находился во фланговом охранении и, отражая натиск вражеской кавалерии, даже вступил в рукопашную схватку. Мы получили благодарственное письмо от его непосредственного командира, высоко оценившего действия мага Мейса и волшебницы Пакран, поэтому результат этих магов был оценён выше — в пятнадцать очков.

Стьюи сделал короткую паузу, позволяя всем осмыслить сказанное, после чего продолжил:

— Уважаемый Дагоберт, у вас есть вопросы по поводу справедливости начисления очков?

— Нет, уважаемый Стьюи, на мой взгляд, всё справедливо.

По залу пронеслось недовольное шипение и приглушённый рык Скальдебрандт. Все взгляды обратились на Фрею, но та быстро взяла себя в руки, вернув лицу невозмутимое выражение.

Стьюи прокашлялся и продолжил:

— После упомянутой битвы судари Мейс и Сруазье отправились на диверсионные задания одинаковой сложности, оценённые в пятнадцать очков каждое, — Стьюи посмотрел на Фрею и добавил. — Задание же сударыни Скальдебрандт было признано менее сложным, поскольку не требовало столь глубокого проникновения на территорию противника, и оценено в девять очков. Однако по стечению обстоятельств Марк Мейс возвращался с миссии дольше всех, а в это время состоялось несколько важных сражений, в которых активно участвовали присутствующие здесь маги, в том числе сударь Сруазье и сударыня Скальдебрандт. За эти битвы они получили соответственно шесть, восемь и пять очков.

Стьюи сделал паузу, сверился со своими записями, отпил воды из стакана и продолжил:

— Затем начался финальный этап войны. Все маги, за исключением Марка Мейса и Софи Пакран, отправились на восток преследовать отступающего врага. Во время преследования произошло несколько небольших сражений, в результате которых Дагоберт Сруазье получил шестнадцать очков, а Фрея Скальдебрандт — тринадцать. В это же время судари Мейс и Пакран участвовали в снятии осады с Вайриха, и их вклад оценен в пять баллов каждому. Итак, подведём итог: за всю войну Марк Мейс получил тридцать пять победных очков, Фрея Скальдебрандт — пятьдесят два, а Дагоберт Сруазье — шестьдесят. Кстати, сударь Сруазье набрал больше всех.

Из зала раздались вопросы и возмущённые реплики. Стьюи повысил голос и тоном, не допускающим возражений, заявил:

— Уважаемые маги, каждый из вас получит подробную расшифровку заработанных очков вместе с полагающимся жалованием. Напоминаю: война закончена, и ваши контракты с Тайной канцелярией официально завершены. Каждому участнику полагается выплата в размере четырнадцати золотых и двенадцати серебряных монет. После окончания нашего собрания прошу всех пройти в соседний кабинет к сударю Штраусу и получить причитающееся.

Стьюи замолчал, и маги потянулись к турнирной таблице, чтобы внимательнее ознакомиться с результатами.

Имя | Очки (очков до войны)

Райнер Северсон | 77 (26)

Алекс Крауч | 75 (25)

Дагоберт Сруазье | 70 (10)

Фрея Скальдебрандт | 68 (16)

Аарден Лайви | 67 (12)

Нина Лайви | 67 (12)

Мэйли Лайви | 67 (12)

Марк Мейс | 61 (26)

Софи Пакран | 61 (26)

Калтью Калха | 60 (10)

Мунхе Баатар | 55 (11)

Фернанда Родрига | 42 (12)

Уркварт Ойхо | убит (26)

Вероника Насаль | убита (18)

Ян Навотны | убит (5)

На мгновение на меня навалилась апатия, и я почувствовал подкатывающую обиду, но вдруг увидел лицо Фреи Вихрь. Она злорадно ухмылялась, глядя на меня. Не понимаю, чем я ей так не угодил. Ну да ладно, не дождётся она от меня проявления слабости. Я быстро взбодрился, расправил плечи и жизнерадостно улыбнулся ей. Затем я наклонился к уху Софи и прошептал:

— Улыбайся как можно шире, назло Фрее.

Когда злорадство на лице Фреи сменилось агрессией, я с удовлетворением отвернулся. Несколько клерков внесли в зал вторую доску с заданиями. Я быстро просмотрел её и с довольной улыбкой отошёл — там не было ничего интересного. Зарядка накопителей, патрулирование местности, поиск шпиона и задание от городской стражи.

Я не спешил. Мне нужно было, чтобы все внимательно изучили условия заданий. Я был уверен, что никто не возьмётся за «моё» задание. Когда мы обсуждали это поручение с Арнольдом, я специально составил такое описание и требования, что ни один здравомыслящий маг не захотел бы с ним связываться. На выполнение задания давался только один день при условии выполнения заказа в строгом соответствии с требованиями. А ведь только на создание принципиальной схемы уйдёт не менее суток. Вдобавок, за одно готовое изделие предлагалось всего одно очко, и из текста невозможно было понять, сколько изделий требуется.

Когда первый ажиотаж спал, я спокойно взял заказ на изготовление магических личных фонарей для стражи Сольриха.

***

Как и предполагалось, мы с Софи собрали все тридцать фонарей за двенадцать часов не очень напряжённой работы. Она при помощи трансфигурации собирала заготовки для амулетов из предоставленных запчастей. Я накладывал печати, а заряжали готовые изделия мы уже вместе.

Когда фонари были готовы, Софи упала на кровать и с облегчением выдохнула:

— Вот бы все задания были такими: сидишь спокойно в уютном номере, в сухости и с вкусной готовой едой. Это не бегать по мокрым лесам, ночуя на тонкой подстилке, через которую чувствуется каждая кочка. А тут перина мягкая, как облако. Так бы и лежала на ней вечно.

Я резко вскочил со стула и принялся ходить по комнате кругами. Кажется, в проекте «Комфортный ночлег путника» только что появилось важное дополнение.

— Мягкая, словно облако… — задумчиво пробормотал я и сделал ещё круг.

Софи с любопытством наблюдала за мной.

— Значит так, — объявил я. — Ты несёшь фонари в управление стражи и сдаёшь их, как положено. А у меня появилась идея, как сделать ночёвку в лесу чуть более комфортной.

— Что это такое ты придумал? — поинтересовалась напарница.

— Походную перину! Нужно будет заказать, чтобы для неё сшили… Как это называется? Чехол или мешок… Или, кажется, наперник. В общем, нужен корпус из ткани для походной перины.

Я принялся одеваться для выхода на улицу и с недоумением посмотрел на Софи, которая продолжала валяться на кровати.

— Вставай, подруга верная моя. Если хочешь победить в этом забеге, нужно шевелиться! — с улыбкой сказал я.

Глава 10. Уютный особнячок

Софи проявила характер и заявила, что без завтрака никуда не пойдёт, тем самым не позволив мне сразу же броситься воплощать в жизнь мою новую идею. Ну и ладно. Зато за едой мы смогли спокойно обсудить план действий на сегодняшний день. Софи отправится в управление стражи, чтобы сдать наши изделия и, если получится, встретиться с Арнольдом. Хотелось выяснить, сможет ли он помочь нам получить ещё одно выгодное задание. Я же отправлюсь к портным, чтобы заказать заготовку для походного матраса.

Моя идея заключалась в том, чтобы превратить матрас в артефакт: после установки магических печатей его чехол станет прочным и воздухонепроницаемым. Через специальный клапан с помощью заклинания или наложенной печати можно будет быстро нагнетать воздух. Фактически матрас вместо пуха или ваты будет наполнен воздухом, благодаря чему он станет компактным и удобным для перевозки. Единственной сложностью оставалось размещение на матрасе металлической пластины с печатями и накопителем.

В этот раз я не стал требовать, чтобы мой заказ был выполнен из шёлка, и остановил выбор на батисте — лёгком и приятном на ощупь материале.

После посещения портных я также заглянул к столяру, литейщику и оружейнику, забрал готовые заказы и, довольный проделанной работой, вернулся в таверну «Два щита». Пока ждал Софи, успел зачаровать на прочность треть реек для каркаса шатра. Но девушка всё не возвращалась, и мне становилось всё сложнее сосредоточиться на работе. В конце концов беспокойство вынудило меня вооружиться по максимуму и отправиться на её поиски.

Однако прямо на крыльце таверны я буквально столкнулся с запыхавшейся Софи. Слава Создателю, ей не угрожала опасность, просто она очень торопилась.

— Отлично, Марк, ты уже готов! — выдохнула она. — Я сейчас быстро возьму кое-что, и бежим в охранку. Арнольд, как и договаривались, обеспечил нам задание.

Она сунула мне в руки слегка потрёпанный документ, подтверждающий выполнение нами работ по созданию фонариков. Вот за что я особенно уважаю Софи — так это за то, что если она говорит «быстро соберусь», это действительно значит быстро. Я даже не успел прочитать весь документ, как она уже снова стояла передо мной. Я окинул её взглядом: укреплённый плащ, амулеты, жезл, зачарованный нож — к бою готова.

— Ну что стоишь? Говорю же, пошли скорее! — сказала она, уже спускаясь с крыльца.

— Рассказывай, — ответил я, решив не спорить по пустякам.

Как выяснилось, Софи задержалась в главном управлении стражи, потому что Арнольд попросил её дождаться итогов совещания командного состава. В пригороде Сольриха удалось обнаружить штаб-квартиру крупной банды. Арнольд как раз направлялся на совещание, посвящённое составлению плана операции, когда столкнулся с Софи. Коротко переговорив, они решили, что это и есть та самая возможность, которой нужно воспользоваться.

Штурм был назначен на шесть вечера. Наблюдение показало, что именно в это время в логове собирается практически вся банда. Софи проявила несвойственную ей изобретательность и разработала план, как получить это задание, не вызвав при этом подозрений у всяких там Скальдебрандт. Хотя, если честно, в этот раз сговор действительно имел место быть.

***

Я смотрел на турнирную таблицу и невольно улыбался: в таком виде она мне нравилась гораздо больше. Хьюи только что закончил вписывать наши результаты и теперь возился с журналом. Сейчас мы с Софи, имея по семьдесят шесть очков, делим третье и четвёртое места. Кроме того, произошла смена лидера: на первое место вышел Алекс Крауч с восемьюдесятью очками, а Райнер Северсон отставал всего на одно очко. Всё-таки отличная была идея провести изготовление «оперативных артефактов для стражи» через отбор. За один день несложной работы мы получили по пятнадцать очков — столько же, сколько за диверсию в тылу врага. Правда, повторить такую аферу вряд ли получится.

Пробежавшись взглядом по списку участников, я остановился на записи: «Ян Навотны — убит». Что ж, ценитель традиционного костюма мага, светлого тебе посмертия. С благодарностью я провёл рукой по своему доспеху: он, в отличие от мантии, защитил меня в трудную минуту.

Внимательно просматривая таблицу ещё раз, я наконец понял, что всё это время казалось мне странным.

— Хьюи, объясни, пожалуйста, почему у троих участников нашего отбора вдруг оказались одинаковые фамилии? Ведь фамилия Лайви была только у Аардена, а у Нины и Мэйли, насколько я помню, были другие.

Хьюи отложил письменные принадлежности, снял очки, потёр переносицу и, улыбнувшись, ответил:

— Всё просто: они поженились.

— Не поняла, — удивлённо произнесла Софи. — Это что, Аарден сразу двух жён взял? У нас ведь многожёнство запрещено!

— Было запрещено. Однако буквально несколько дней назад король подписал указ, разрешающий брать вторую жену. Правда, закон содержит множество уточнений, при каких именно условиях это допустимо. В случае с Лайви все эти условия были соблюдены.

— Фу, многожёнство… Какое-то извращение. Нормальная женщина добровольно второй женой не пойдёт, — раздражённо сказала Софи. — Эти наверняка задумали махинацию. Когда поймут, что не смогут набрать нужное количество очков для победы, то один из «супругов» вдруг «добровольно» отдаст свои очки членам своей «семьи».

— Сударыня, позвольте вас заверить, такой вариант невозможен. Правила отбора не предусматривают передачи очков кому-либо другому, — спокойно ответил Хьюи.

— А скажи, любезный Хьюи, какие именно условия позволяют жениться второй раз? — не удержался я от любопытства.

— Главное условие — вторая жена обязательно должна быть вдовой, даже если первая жена тоже вдова. Далее, первая жена должна дать письменное согласие на расширение семьи, а вторая жена — подтвердить письменно, что ознакомлена со всеми обстоятельствами жизни семьи, в которую она входит. Кроме того, у второй жены не должно быть незавершённых имущественных споров с родственниками умершего мужа. И последнее: супруг должен подтвердить, что может содержать обеих жён.

— Уверена, с такими условиями много таких, как эти, — Софи с пренебрежением ткнула пальцем в турнирную таблицу, — точно не появится. Да и зачем вообще всё это?

— Помните, чуть больше года назад в стране проводилась перепись населения? — пояснил Хьюи. — Оказалось, одной из самых серьёзных проблем, выявленных переписью, стал огромный половой дисбаланс. В Андоре женщин репродуктивного возраста гораздо больше, чем мужчин. Вдов в нашей стране всегда было много: постоянные конфликты на границах, набеги степняков, нападения ночных тварей… А прошедшая война с её многочисленными жертвами окончательно подтолкнула короля решить эту проблему подобным образом.

— Всё равно этот закон на жизнь простых людей не повлияет. Скорее всего, им будут пользоваться только аристократы, преследуя свои корыстные цели, — заключила Софи.

Хьюи, видимо, решил прекратить этот разговор. Он выпрямился, поправил очки и сухо спросил:

— Итак, вы выбрали себе новое поручение?

— Здесь, собственно, и выбирать не из чего, — недовольно произнёс я. — Запиши на нас зарядку накопителя за два очка.

Хьюи подошёл к шкафу, достал стандартный армейский энергетический модуль и, положив его на стол, уточнил:

— Когда планируете сдать работу?

— Если ты не против, мы бы прямо сейчас и зарядили его.

Клерк не выразил открытого недовольства, лишь указал на свободный стол у противоположной стены. Пока я раскладывал модуль, Софи положила передо мной мешочек с заполненными накопителями, которые она предусмотрительно взяла из нашей комнаты. Присев напротив, девушка наклонилась ближе и прошептала мне на ухо:

— Марк, вот хоть убей, не понимаю, когда ты успеваешь заряжать СТОЛЬКО накопителей.

Я довольно улыбнулся и тоже шёпотом ответил:

— Вот станешь моей женой… — тут я запнулся, выдержал паузу и поправился: — А лучше второй женой, вот тогда и открою тебе этот секрет.

В глазах моей напарницы вспыхнули отблески пламени, и она прошипела, словно разъярённая кошка:

— Я скорее спалю тебя, чем стану второй женой!

— Ладно-ладно, Софи, остынь, — примирительно сказал я. — Если не хочешь быть второй, не надо. Вот получим драконов, а потом попросим у короля разрешения. Думаю, он не откажет, и тогда ты станешь моей счастливой третьей женой.

На мгновение мне показалось, что сейчас она действительно выдохнет струю пламени мне в лицо. Однако этого не произошло: Софи поняла, что я просто шучу. Демонстративно фыркнув, она резко отвернулась, взмахнув рыжими волосами. Я усмехнулся и приступил к работе, перегоняя энергию из малых накопителей в большой армейский модуль.

Спустя полчаса модуль был почти заряжен, когда случилось то, чего мы всё это время ждали: в помещение вошёл курьер из стражи и передал Хьюи пакет документов. Софи уже было вскочила со стула, но я успел сделать ей предупреждающий жест, и она осталась на месте. Посыльный вышел, а клерк зашуршал бумагами. Выждав пару минут, пока Хьюи закончит записи в своём журнале, я кивнул Софи, и она направилась к доске с заданиями. Клерк как раз взял мел, чтобы записать условия нового поручения.

— Появилось что-то интересное? — с наигранным любопытством спросила Софи.

— Да, страже требуется два мага для содействия в задержании опасной банды.

— Здорово! Как раз задание для нас. Берём?

— А награда какая? — поинтересовался я из-за стола.

— Четырнадцать очков на двоих, задание нужно выполнить сегодня, — ответил Хьюи.

— Берём, — подтвердил я. — Софи, оформи задание на нас. Мне нужно ещё пару минут, чтобы закончить с накопителем.

***

В приподнятом настроении, словно на праздник, а не на опасное дело, мы направились в управление стражи. Прибыли заблаговременно, поэтому успели познакомиться с участниками предстоящего штурма и даже выпить чаю. Всего в операции участвовали тридцать стражников, один штатный маг и командир. Руководство взял на себя сотник Сильвестр Алегро — непосредственный начальник Арнольда, который сегодня «остался на хозяйстве». Магистр Ритор, пожилой и могучий воздушник, в теории мог самостоятельно разнести логово банды, но командование решило подстраховаться, вызвав нас.

Сотник лично провёл инструктаж:

— Уважаемые маги, внимание. Магистр Ритор с первым десятком врывается через центральный вход. Сударь Мейс со вторым десятком заходит через заднюю дверь. Чем больше шума и криков вы поднимете, тем лучше. Эта шваль должна испугаться. Всех, кто сдаётся, арестовываем, а тех, кто попробует сопротивляться, уничтожаем беспощадно. Сударыня Софи, вы будете с резервом находиться в оцеплении. В случае попыток прорыва можете не сдерживаться. Если возникнут проблемы со штурмом, рассчитываем на ваше пламя — выжжем эту нору дотла. Снисхождения к этим выродкам быть не должно: только за прошлую декаду участники банды убили пятерых отличных стражников.

Обсудив детали плана со штурмовыми группами, мы направились к месту операции. Штаб-квартирой банды оказался большой загородный особняк с запущенным садом, окружённый выцветшим дощатым забором. Старые яблони раскинули ветви, осыпав листву и прикрыв несобранные плоды. В саду витал запах подгнивших яблок.

Наблюдателей или охраны на дальних подступах не было — лишь один мелкий, вертлявый тип крутился у главного входа. Мы соблюдали осторожность, используя иллюзии, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Моя группа по узким заросшим дорожкам подошла ко второму выходу из особняка. У старой, давно не крашенной двери мы замерли в ожидании сигнала. К счастью, стоять долго под назойливым дождём не пришлось — спустя пять минут взлетевший в небо огненный шар просигнализировал о начале штурма. Я сбросил маскировку и воздушным тараном выбил дверь.

Грохоча сапогами, мы вбежали в узкий коридор. Я заранее предупредил стражников, что первых противников встретим в большой комнате, куда вёл этот коридор. Внезапно передний стражник закричал от боли: арбалетный болт пронзил его левую руку — похоже, сработала ловушка.

— Отходи! — приказал раненому десятник.

Я снова применил воздушный таран, выбив резную межкомнатную дверь. Тут же сработала вторая ловушка: ещё один болт отскочил от кинетического щита десятника. Позже надо будет выяснить, почему не сработал амулет первого стражника. Метнув в комнату заклинание Хлопок, мы ворвались внутрь. Там находились семеро мужчин: пятеро ошеломлённо трясли головами, двое в дальнем конце заряжали арбалеты. Благодаря талиару я успел выстрелить из Химеры в одного и метнуть Лезвие света во второго, ещё до того, как среагировали стражники.

— Всем на пол! — закричал десятник. — Руки за спину!

Один бандит попытался убежать, но тут же получил болт между лопаток. Остальных быстро связали и разоружили. Оставив с ними одного стражника, группа двинулась дальше. Пока мои напарники действовали, я снова применил Обнаружение жизни.

— Десятник, наверх! Там ещё человек пятнадцать. Все за мной, лестница там!

Я первым бросился в следующую комнату, где располагалась парадная лестница на второй этаж. Противники на площадке второго этажа уже успели возвести импровизированную баррикаду из мебели. Большинство держали компактные арбалеты, а у двоих даже были луки степняков. Как только я приблизился к первой ступени, моя защита отразила залп. Я не стал давать противнику второй шанс и проверять на прочность свой кинетический щит. Влив почти треть резерва в мощный воздушный таран, я ударил по баррикаде — мебель и стрелков раскидало в стороны. Самого ловкого, сумевшего уклониться, я подстрелил из арбалета. Подав знак, пропустил мимо себя на второй этаж стражников. Перезарядив арбалет и поглотив энергию из накопителя, поспешил следом.

Наверху меня ждала картина: пятеро убитых, остальные бандиты уже связаны. Я огляделся, пытаясь понять, куда двигаться дальше — от лестницы в разные стороны расходились два коридора.

— Нам туда! — Десятник первым решил проблему выбора. — Кабинет главаря должен быть там.

Мы побежали в указанном направлении, оставляя грязные следы на дорогой ковровой дорожке.

— Стойте! Возможны ловушки! — крикнул я.

Внимательно осмотрев коридор магическим зрением, я действительно увидел, что одна из дверей опутана переплетением энергетических нитей. Всмотревшись в них, я разобрался, что это простая сигнализация и ещё какая-то, возможно, атакующая конструкция. Заклинание было выполнено грубо, поэтому я легко смог разрушить эту структуру.

— Магическая ловушка обезврежена, можно заходить, — сообщил я бойцам.

В этот момент с первого этажа донёсся грохот ударов, от одного из которых даже стены особняка содрогнулись.

Не обращая внимания на бой, идущий этажом ниже, мы ворвались в кабинет главаря банды. За дверью находились трое. Двое — типичные бандиты-бугаи, очевидно, подручные третьего — весьма колоритного субъекта. Бандиты торопливо бросали в камин какие-то бумаги, стараясь уничтожить архив.

«Нет уж, этого мы не допустим!» — подумал я и создал безвоздушную зону вокруг пламени. Огонь мгновенно погас, а верзилы выронили из рук папки с документами и потянулись к висящим на поясах дубинкам.

Однако, их предводитель, обращаясь в основном к своим сообщникам, авторитетно произнёс хриплым и жёстким голосом:

— Остановитесь, мы не сопротивляемся.

Это был мужчина среднего роста — жилистый, поджарый и слегка сутулый. Его короткие, жесткие волосы торчали ёжиком, подчёркивая резкие черты лица, покрытого глубокими морщинами. Но самым выразительным в нём были глаза: светло-голубые и бесстрастные, они отражали холодный, расчётливый ум. Это был взгляд хищника, привыкшего выслеживать добычу, выжидать удобный момент и затем беспощадно атаковать. Такие глаза не встретишь у пекарей, чиновников, купцов или поэтов — подобный взгляд бывает лишь у тех, кто шагает по миру, оставляя за собой кровавый след.

Авторитет буравил меня взглядом. Возможно, он испытывал меня на прочность или ждал моей ошибки. Наше молчаливое противостояние не продлилось долго: даже на самых матерых волков всегда найдутся охотники. Не обращая внимания на жутковатую ауру, исходящую от главаря, десятник решительно подошел и сноровисто скрутил ему руки.

Снизу вновь донёсся шум сражения и звон разбитого стекла. Похоже, магистр Ритор вёл сложный магический бой.

Выскочив из кабинета, я стремительно бросился к лестнице, чуть не споткнулся о валявшийся труп, прогрохотал сапогами по мраморным ступеням и рванул к двустворчатым дверям, содрогавшимся от магических ударов. Однако мне хватило благоразумия не врываться сразу в помещение, где шёл бой. Вместо этого я аккуратно приоткрыл двери и осторожно заглянул внутрь.

Просторный зал был полностью разгромлен. Повсюду лежали обломки мебели, осколки стекла, куски разорванных штор. В самом эпицентре этого хаоса стояли двое и вели бескомпромиссный бой. Пользуясь тем, что враг стоял ко мне спиной, я перешёл на магическое зрение, чтобы понять, что происходит.

Противник магистра Ритера оказался очень похож на меня: воздушник с небольшим резервом, почти исчерпанным за время боя. Основной силой врага были несколько десятков амулетов, позволявших ему эффективно сражаться с куда более сильным оппонентом.

Пока я наблюдал за схваткой, мне удалось понять её рисунок: маг-стражник преимущественно атаковал, а маг-бандит защищался и периодически контратаковал. Моё размышление о том, как лучше помочь союзнику, прервала удачная атака бандита, пробившая щит магистра. По левой руке Ритера потекла кровь, и пожилой маг, вынужденный остановить кровотечение, перешёл в оборону. Враг, почуяв слабину, усилил натиск.

Медлить больше было нельзя. Я вытащил меч и, осторожно переступая через разбросанные обломки, стал незаметно подбираться к противнику. Бандит в этот момент достал небольшой жезл и быстро нанёс несколько ударов Воздушными кулаками по защите магистра. Поднялся сильный шум, позволивший мне ускориться. В последний момент противник что-то почувствовал и начал оборачиваться, но это ему не помогло. Я идеально исполнил укол с замедлением, преодолев кинетический щит. Впервые за бой я увидел лицо мага-вора: на меня смотрел благообразный мужчина средних лет, уже начинающий стареть. Встретишь такого на улице — и ни за что не подумаешь, что этот похожий на библиотекаря человек связан с криминалом. Враг упал на пол, а я поспешил к Ритеру.

— Со мной всё в порядке, только подлечусь немного, — сказал он.

Я осмотрел помещение, которому не посчастливилось стать местом магической схватки. Судя по обломкам камина, диванов, кресел и рояля, когда-то здесь была парадная гостиная. Найдя чудом уцелевший стул, я помог магистру сесть: его рана оказалась серьёзнее, чем показалось вначале.

— Сейчас приду в норму, — повторил он, удобно устраиваясь. — А вообще, Марк, ты странный маг. В бою вместо заклинаний пользуешься мечом.

— А ещё из арбалета стреляю, — усмехнулся я. — На самом деле, выбора не было: мощи моих заклинаний не хватило бы, чтобы пробить его защиту, а вот клинком — пожалуйста. Моё правило простое: действовать надо самым эффективным способом в каждой конкретной ситуации.

— Ладно, поболтали и хватит. Проверь лучше, вдруг кому-то ещё помощь нужна.

Использовав Обнаружение жизни, я решил проверить подозрительную комнату. Под ногами заскрипели осколки разбитой расписной вазы — жаль, роспись была явно хорошей. Пробежав по анфиладе помещений, я оказался в том месте, которое показалось мне подозрительным, однако всё уже закончилось: стражники вязали троих бандитов. Убедившись, что ситуация под контролем, я ещё раз тщательно просканировал особняк.

— Парни, проверьте подвал, там ещё трое, — сказал я стражникам. — По коридору налево, примерно через две комнаты должен быть спуск вниз.

— Проверим обязательно, можете не сомневаться, — отозвался старший группы.

— И вот ещё что, — добавил я, — пошлите кого-нибудь к нашим в оцеплении. Пусть знают, что мы здесь закончили.

Старший кивнул, а я поспешил обратно в гостиную к магистру Ритеру — точнее, к его поверженному противнику. Меня буквально распирало от любопытства: что же такого сделал этот умелец, что сумел не просто дать бой магистру, но и ранить его?

Осторожно осмотрев тело на предмет возможных ловушек, я принялся снимать амулеты.

— Марк, все побрякушки этого деятеля должны отправиться на склад стражи, — напомнил наблюдающий за мной Ритер.

— Я знаю правила, магистр. Просто хочу разобраться, что это он тут такого интересного наделал.

А посмотреть было на что! Я буквально прилип к этим изделиям. Вокруг меня ходили люди, проводили задержания, составляли описи, искали тайники, а я сидел с блокнотом и торопливо записывал и зарисовывал увиденное. Очевидно, покойный пошёл тем же путём, что и я, и сумел добиться серьёзных успехов.

Во-первых, это техника постановки печатей: их плотность и эффективность были невероятны. Во-вторых, оберег от магических атак — совершенно новый уровень артефакторского дела. Я не смог разобраться во всех нюансах, поэтому тщательно перерисовал все схемы. Теперь стало ясно, как ему удавалось сдерживать атаки гораздо более сильного соперника. И в-третьих, удивительный артефакт, способный накапливать большое количество магической энергии и мгновенно высвобождать её для нанесения мощного удара. Теперь мне стала понятна тактика мага-вора, вот только все его наработки не спасли его от простого укола мечом под лопатку.

Артефакты погибшего стражникам пришлось буквально выдирать из моих рук: расставаться с такими сокровищами совершенно не хотелось. Я так увлёкся изучением, что забыл проверить арбалетный болт, который пробил кинетический щит первого стражника. Когда я вспомнил об этом, было уже поздно — раненого увезли, а болт исчез вместе с ним. Однако идея хорошая, стоит подумать о создании подобных снарядов, способных преодолевать индивидуальную защиту.

Когда всё закончилось, мы с Софи стояли на крытой веранде особняка и смотрели на тёмный, мокрый сад. Выходить под дождь совершенно не хотелось, поэтому мы тянули время, разговаривая.

— Что-нибудь случилось, пока ты стояла в оцеплении? — спросил я.

— Кроме того, что вся промокла, был один момент. Когда в доме началась заварушка, двое выскочили из окон и попытались сбежать. Я не дала им уйти — сожгла обоих.

— А задержать нельзя было? Зачем сразу жечь насмерть?

— Я действовала по указанию сотника. Потом, когда рассмотрели то, что от них осталось, даже глазам своим не поверила: эти шустряки оказались оборотнями. Они очень старались не привлекать внимания, были в небоевой форме и одеты как обычные люди.

— Значит, криминал как-то договорился с ночными тварями. Плохо.

Я зажёг неяркого светляка, и сразу стало уютнее. Эх… Вот бы сюда удобное кресло, крепко заваренный травяной чай и пирог с малиной! Можно было бы сидеть под пледом и смотреть на дождь, выдыхая клубы пара, а потом греться у жарко натопленного камина с интересной книгой в руках.

— Хороший дом, красивый и уютный. Я бы не отказалась жить в таком, — задумчиво произнесла Софи.

— Получим драконов, заработаем много денег — тогда и купим себе уютный домик.

— Да уж, было бы здорово. Только мне сначала нужно выкупить сестру, а уже потом думать о домах.

— Не переживай, мы решим этот вопрос.

— Марк, я же уже говорила! Это моё дело, сама разберусь, — возмутилась Софи.

Я решил сменить тему — спорить совершенно не хотелось.

— Скажи, а кассу банды так и не нашли?

— Нет, дважды весь дом обыскали и нашли лишь несколько мелких тайников, но не основную кассу.

— Интересно... — протянул я. — Софи, не отвлекай меня, пожалуйста, я кое-что проверю.

Для поиска тайника я решил воспользоваться методикой мастера Сандра. У меня ушло около десяти минут, но я всё же получил отклик: в саду действительно был схрон. Правда, прямо сейчас я его вскрывать не собирался. Тайник спрятан надёжно, вряд ли его кто-нибудь найдёт в ближайшее время.

— Пойдём уже в таверну. Поедим, в купальню сходим и спать, — сказал я, приобняв девушку за плечи.

— Только чур в купальню я первая, — с улыбкой ответила Софи.

Глава 11. Званый ужин

— Доброе утро, Хьюи, — поздоровался я с клерком, протягивая документ о выполнении задания, подписанный Сильвестром Алегро.

— Доброе утро, сударь, сударыня. Погода сегодня хорошая, не то что накануне, не находите?

— Действительно, солнышко наконец проглянуло сквозь тучи, я так по нему соскучилась, — отозвалась Софи.

Продолжая работать с бумагами, Хьюго ответил:

— Да, осенью в наших краях солнце — редкий гость. Вот наступит зима, и оно почаще будет нас навещать.

Закончив со своим гроссбухом, Хьюи вытащил из ящика стола конверт и положил его перед нами.

— Это просили передать вам.

«Сударю Марку Мейсу и сударыне Софи Пакран. Приглашение», — гласила надпись на конверте, сделанная красивым почерком с завитушками. Софи вскрыла его и достала лист плотной дорогой бумаги, на котором было написано той же рукой:

«Дорогие Марк и Софи!

Приглашаем вас на дружеский ужин, посвящённый свадьбе Томаса и Тамерис Раннер. Ждём вас 12 октября в 8 вечера по адресу: улица Звенящего Ручья, владение 7.

Томас, Кейтлин и Тамерис Раннер».

Внизу письма была добавлена короткая приписка рукой Томаса Раннера:

«П.П. Новое поручение не берите!»

Пока мы читали и перечитывали письмо, Хьюи закончил вносить данные в турнирную таблицу. Сейчас она выглядела так:

Имя Очки

Алекс Крауч 86

Марк Мейс 84

Софи Пакран 84

Райнер Северсон 79

Фрея Скальдебрандт 78

Дагоберт Сруазье 77

Аарден Лайви 74

Нина Лайви 74

Мэйли Лайви 74

Калтью Калха 66

Мунхе Баатар 66

Фернанда Родрига 60

Я удовлетворённо кивнул. Неплохо! Всего за пару дней мы существенно продвинулись. Сейчас бы ещё одно хорошее задание, и мы твёрдо закрепились бы наверху. Но, наверное, не зря Томас сделал эту приписку, да ещё и с восклицательным знаком.

Мы неспешно шли по улице, озадаченные внезапным приглашением на приём, и пытались найти ответы на вопросы: «Зачем мы понадобились Раннерам?», «Кто ещё приглашён?», «Нужно ли что-то дарить?», «Во что одеться?»

В конце концов, я определился хотя бы с вопросом подарка и сказал вслух:

— С подарком я решу вопрос — сделаю три индивидуальных амулета охлаждения. Всё-таки пока это эксклюзивное изделие, и его можно сделать в виде броши. Вот только какую форму им придать, чтобы было и красиво, и оригинально?

Софи не задумываясь ответила:

— Сделай их в виде снежинок.

— А это хорошая идея! И необычно, и сам образ снежинки ассоциируется с прохладой.

Софи никак не отреагировала на моё одобрение. Было заметно, что девушка о чём-то серьёзно размышляет. По нахмуренным бровям, поджатым губам было понятно, что её что-то сильно тревожит.

Я некоторое время пытался понять, что же именно беспокоит Софи. Когда мы вышли на Пурпурную улицу, знаменитую своими лучшими швейными ателье и дорогими лавками с готовыми нарядами, до меня наконец дошло: конечно же, Софи думала о платье. Она заметно постройнела, и её единственное платье, в котором я однажды её видел, наверняка уже стало велико. Да и вообще, что-то мне подсказывало, что она в любом случае не захотела бы надевать его. У женщин всегда множество причуд в отношении одежды.

Вероятно, она сейчас мучительно решает, сколько можно потратить на новый наряд из денег, отложенных на выкуп сестры. Ведь просто не пойти на ужин к Раннерам нельзя — такой жест будет оценен главой Тайной канцелярии крайне негативно и в будущем может дорого обойтись. Я задумался: «Как бы ей так помочь, чтобы Софи взяла у меня деньги и при этом не обиделась?»

— Софи, у меня к тебе просьба. Точнее, мне очень нужна твоя помощь в подготовке к сегодняшнему вечеру, — сказал я осторожно.

— Чем же я могу тебе помочь? — спросила она, неохотно отрывая взгляд от витрины одного из магазинов.

— Во-первых, нужны заготовки для амулетов прохлады. У меня есть серебро и камни, было бы здорово, если бы ты сделала из них броши. И во-вторых, мне срочно нужен шейный платок. Сможешь купить что-нибудь подходящее? Я ведь совершенно не разбираюсь в этих вещах.

Порывшись в кошельке, я извлёк пять золотых и протянул монеты девушке.

— Но этого слишком много! Хороший платок можно купить за двадцать-тридцать серебряных монет, — сказала она.

— Я же говорю, что ничего в этом не понимаю. Подбери что-нибудь подходящее к моему колету, а на сдачу для себя что-нибудь прикупи.

Софи немного помолчала, сжимая деньги в руке, затем посмотрела на меня и тихо произнесла:

— Спасибо, Марк.

— Да пожалуйста. Но сначала амулеты, — с улыбкой напомнил я. — Мне ведь ещё нужно их зачаровать!

***

Резиденция молодого графского рода Раннер среди других особняков на одной из самых престижных улиц Сольриха выглядела скромно, но изящно и уютно. По дорожке, усыпанной светлым шуршащим гравием, мы прошли через небольшой парк мимо аккуратно подстриженных кустарников и нескольких статуй, выполненных в классическом стиле. Парк, несмотря на глубокую осень, был очень уютным.

Трёхэтажный особняк предстал перед нами во всей своей элегантности. Светло-жёлтый фасад был отделан гладко отполированным камнем, искусно украшен колоннами и барельефами с тонким растительным орнаментом, напоминающим виноградные лозы. Окна, обрамлённые лепными рамами, создавали ощущение лёгкости.

Особенно впечатлял парадный вход, оформленный высокими тонкими колоннами, объединёнными изящными арками, которые поддерживали навес крыши. Всё это создавало атмосферу изысканности и торжественности. У дверей нас уже ждал слуга, который с поклоном проводил нас в просторный светлый холл с высоким потолком, где мы оставили свои плащи.

На широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж, нас встретил хозяин дома. Том Раннер выглядел расслабленно и радушно улыбался.

— Марк, Софи, рад вас видеть. Спасибо, что пришли. Софи, выглядишь просто великолепно!

Действительно, новое платье и туфли преобразили мою спутницу. Фасон наряда создавал впечатление стройности и выгодно подчёркивал несомненные достоинства её фигуры, а глубокий тёмно-зелёный цвет прекрасно сочетался с её ярко-рыжими волосами, уложенными сегодня в замысловатую причёску. Каблуки добавляли ей солидности и роста, а платок, который она выбрала для меня, идеально гармонировал с оттенком её платья.

— Ваше сиятельство, благодарим вас за приглашение, — произнёс я, следуя этикету, и отвесил подобающий ситуации поклон. Краем глаза я заметил, как Софи сделала изящный реверанс.

— Я же просил вас в неофициальной обстановке обращаться ко мне без церемоний.

— А как же остальные гости? Не хотелось бы ставить вас в неловкое положение.

— Других гостей нет, — с улыбкой пояснил Том. — Сегодняшний ужин исключительно для вас. Ну что ж, прошу, пройдёмте в столовую.

Дом Раннеров произвёл на меня чрезвычайно приятное впечатление, в каждой детали чувствовался утончённый вкус хозяев. Мы последовали за Томом через просторные светлые комнаты, оформленные в тёплых, пастельных тонах и обставленные элегантной мебелью из полированного дерева. Стены украшали живописные полотна с природными пейзажами, а мягкий свет магических светильников создавал приятную атмосферу.

Мы прошли через гостиную с камином, отделанным резным мрамором, и оказались в небольшой уютной столовой. Овальный стол в центре помещения был накрыт белоснежной скатертью, на которой стояла тончайшего фарфора посуда и сверкающие хрусталём бокалы.

Я уже несколько раз видел Тамерис Раннер и всегда находил её статной и привлекательной женщиной, но сейчас она выглядела ещё прекраснее, чем обычно. Полагаю, тут не обошлось без магической коррекции внешности — процедура сложная и энергозатратная, однако для человека с драконом-фамильяром и даром целителя это не проблема. Её мягкое, миловидное лицо освещала тёплая, располагающая улыбка, а большие тёмно-ореховые глаза поражали своей глубиной.

Но тут мой взгляд упал на Кейтлин, и я буквально обомлел. Я и представить не мог, что в реальности существуют настолько красивые женщины. Высокая, стройная, с идеальными пропорциями тела и великолепной кожей, будто светящейся изнутри. От её лица было невозможно оторвать взгляд: полные алые губы, огромные изумрудные глаза, тонкий прямой нос и роскошная копна угольно-чёрных вьющихся волос. Если красота Тамерис была подобна мягкому дыханию летнего ветерка в тенистом саду, то Кейтлин подобна тёмному огню, который будоражит сердце, заставляя испытывать жгучее желание обладать ею. Неудивительно, что Том столкнулся с таким количеством проблем из-за неё, точнее, из-за многочисленных претендентов на её руку и сердце.

Из ступора меня вывел лёгкий толчок Софи в бок и её тихий шёпот на ухо:

— Челюсть подбери.

Я смущённо осмотрелся и понял, что все трое Раннеров с добродушной улыбкой наблюдают за моей реакцией. Том решил помочь мне выйти из неловкого положения и заговорил:

— Думаю, все уже догадались, кто есть кто, но светский этикет строже годовой финансовой отчётности и требует соблюсти формальности. Итак, мои дорогие жёны, рад представить вам прекрасную волшебницу Софи Пакран и моего доброго друга, бывшего сослуживца по страже в Вайрихе, мага Марка Мейса. Марк, Софи, счастлив представить вам моих жён — Кейтлин и Тамерис.

— Весьма польщён, ваши сиятельства, позвольте…

Меня перебила Кейтлин. Её голос оказался таким же завораживающим, как и внешность — мелодичным и звонким:

— Прошу вас, Марк, давайте без титулов и формальностей, хотя бы этим вечером.

— Благодарю, — выдавил я, снова чувствуя, как краснею, осознав, что вновь не могу отвести взгляд от Кейтлин.

— Не переживайте, Марк, вы держитесь прекрасно, — мягко сказала Тамерис, её бархатный голос как будто обволакивал. — Обычно красота Кейтлин лишает мужчин дара речи, и первые полчаса они не могут связать двух слов в её присутствии.

Голос Софи, хрипловатый и привычный, вернул меня в реальность:

— Мы с Марком подготовили небольшой подарок в честь вашей свадьбы. Парные… Точнее, семейные амулеты прохлады. Вообще-то, это должен был говорить Марк, но он, хм… слегка не в форме, поэтому позвольте мне.

Она вручила хозяевам дома три изящные серебряные броши в форме снежинок, переливающимися мелкими самоцветами.

— Какая прелесть! — вежливо улыбнулась Кейтлин, рассматривая подарок.

Тамерис тем временем внимательно изучала магические печати на амулетах.

Взяв себя в руки, я начал объяснение:

— Нам хотелось сделать нечто особенное, поэтому эти скромные на вид броши — уникальные артефакты. Осмелюсь предположить, что пока только я создаю настолько компактные и эффективные индивидуальные амулеты прохлады. Художественная идея и прекрасное воплощение — полностью заслуга Софи. Хотя сейчас осень, и артефакты вам пока не понадобятся, но с наступлением лета вы сможете по достоинству оценить их преимущества.

— Я не специалист по артефакторике, — улыбнулась Тамерис, активируя амулет, — но могу уверенно сказать, что работа первоклассная.

Она постояла несколько мгновений, испытывая эффект, затем деактивировала его:

— Работает идеально. Вы совершенно правы, Марк, в жару он будет незаменим.

— Пожалуйста, объясните, как включается этот артефакт, — попросила Кейтлин, разглядывая свою брошь с интересом.

Я объяснил принцип активации, и вскоре Томас с Кейтлин опробовали наши подарки в действии.

— Я даже замёрзла немного, — заметила Кейтлин, позвонив в серебряный колокольчик. — Думаю, самое время перейти к ужину, чтобы согреться.

С поклоном вошла служанка, графиня молча кивнула ей, и та тут же вышла.

— Прошу к столу, — пригласила Тамерис.

Мы расположились за овальным столом, сервированным для ужина. Я сел напротив Томаса.

— Марк, тебе стоит подумать об индивидуальном амулете обогрева, — улыбнулся он. — Зимой это будет очень кстати.

— Хм… Отличная идея, Том. Обязательно займусь этим, только без помощи Софи тут не обойтись: заклинания этой сферы даются мне с трудом.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — скупо улыбнулась Софи.

Я извинился и достал свой блокнот, открыв его на странице с идеями для новых разработок, и сделал пометку: «Индивидуальный амулет обогрева». Немного подумав, добавил ещё одну запись: «Походный амулет обогрева шатра».

— Признаться, я не ожидал, что ты так серьёзно отнесёшься к моей шутке и даже начнёшь её записывать, — удивлённо поднял бровь Том.

— Мой отец часто говорил: «Жизнь коротка и может оборваться внезапно. Относись к каждому дню как к предпоследнему и старайся сделать как можно больше. Второго шанса может не быть».

Над столом повисла задумчивая тишина. Тамерис почему-то нахмурилась, зато Кейтлин широко улыбнулась и сказала:

— Что ж, значит, нам вскоре снова придётся пригласить вас в гости, чтобы получить ещё и согревающие амулеты.

— Марк, будь осторожен со словами, — рассмеялся Томас. — Эта женщина не упустит случая воспользоваться возможностью к своей пользе.

— Я бы сказала иначе, — скромно улыбнулась Кейтлин. — В аристократическом обществе нужно тщательно следить за словами. Одно неосторожное слово может поставить вас в неловкое положение. Высший свет не прощает оплошностей. Это мой вам совет.

— Благодарю, графиня, — ответила Софи, — но мы с Марком вращаемся в кругах, где правила этикета... несколько отличаются от великосветских. И кроме вас, вряд ли кто-то из аристократов пригласит нас на званый ужин.

— Это ненадолго. Как только вы получите драконов-фамильяров, сразу окажетесь в центре внимания влиятельных аристократических семей.

— Для этого сначала нужно выиграть отбор, — заметила Софи.

— У нас нет сомнений, что вам удастся это сделать, — заверила её Кейтлин.

Разговор прервали слуги, которые вошли в зал, неся блюда. Стол вскоре заполнился яствами, каждое из которых было истинным произведением искусства. Запечённая оленина, покрытая румяной корочкой и политая густым клюквенным соусом, источала невероятно аппетитный аромат диких трав и специй. Нежная форель, украшенная ломтиками лимона и веточками розмарина, выглядела столь изысканно, что казалась не угощением, а украшением. Гарниром служили изящно нарезанные, золотистые и хрустящие печёные овощи. Запах свежеиспечённого хлеба и пряностей сводил с ума. Особенно аппетитно выглядел пирог с дичью, от которого поднимался соблазнительный пар. Мой обострившийся после ритуала нюх чуть не свел меня с ума. Мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать себя в рамках этикета, хотелось попробовать всего и поскорее. Я внезапно осознал, что ужасно проголодался.

— Предлагаю ненадолго отложить разговоры и отдать должное стараниям наших поваров, — сказала Тамерис.

Какое-то время мы просто наслаждались кулинарными изысками. Когда первый голод был утолён, Тамерис подала знак, и слуги убрали со стола и сменили посуду.

Я же тем временем украдкой наблюдал за хозяином дома и его жёнами. До чего же они были разные и при этом идеально дополняли друг друга! Простоватый, но энергичный и деятельный Томас; изысканная, умная и аристократичная Кейтлин; умиротворяющая, мудрая и слегка загадочная Тамерис. Я ещё раз бросил взгляд на обеих женщин: единственным сходством между ними был цвет волос, и при этом они обе сознательно выбрали общую судьбу.

— Том, ты, наверное, самый счастливый мужчина если не в мире, то в Андоре точно. С такими умопомрачительными жёнами разве можно мечтать о большем? — невольно вырвалось у меня.

Едва я произнёс эти слова, как ощутил порыв жара, идущий от напарницы. Я повернул голову и столкнулся с тяжёлым взглядом Софи. Её пальцы вцепились в край скатерти, но она быстро оправилась, сделав вид, что просто поправляет складки. Да уж, зря я ляпнул про красоту других женщин в её присутствии.

Томас коротко улыбнулся, не заметив или искусно сделав вид, что не заметил эмоциональную бурю Софи, и ответил:

— С одной стороны, ты, конечно, прав, — — порой я и сам не верю, что это всё происходит со мной. Судьба была невероятно благосклонна и подарила мне самое большое сокровище — любящих людей, которые принимают меня таким, какой я есть.

Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова, и этим воспользовалась Тамерис:

— Дорогой муж, прости, что поправляю тебя, но судьба не подарила тебе всё это, а справедливо вознаградила за твои дела.

— Пусть так, — согласился Том, — однако у этой медали есть и обратная сторона: многие аристократы считают, что «наглый выскочка» получил незаслуженно много и не достоин такого счастья. Я не жалуюсь, но нашей семье постоянно приходится отражать скрытые атаки со стороны других дворян. Одни стремятся заполучить Кейтлин, наследницу богатейшего рода Стоун, другие — Тамерис, обладательницу могущественного талира, третьи, безумцы, считают, что, избавившись от меня, смогут занять моё место.

Томас прервался, взял бокал с вином, сделал глоток и продолжил:

— Эта борьба отнимает огромное количество времени и сил. Сейчас, пока я руковожу Тайной канцелярией и пока король благоволит мне, неприятности устраивают только самые глупые или отчаянные. Но если я потеряю расположение монарха, нас быстро уничтожат.

— Неужели при дворе у тебя совсем нет союзников? — удивился я.

— Настоящих союзников почти нет. Старая аристократия не приняла меня — выходца из простонародья. Есть те, кто боится меня или просто терпит, но положиться на них нельзя. Единственный надёжный союзник — это герцог Ирриан Абая.

— Впервые слышу это имя, но герцог, должно быть, фигура влиятельная?

— Есть один нюанс, — пояснила Кейтлин, — герцог сам ещё недавно был мелким феодалом и возвысился за заслуги перед короной всего на год раньше Томаса. Он сам остро нуждается в союзниках. Земли, которые король пожаловал Ирриану, находятся далеко на севере. Территория обширная, но бедная, малозаселённая и постоянно подвергающаяся набегам степняков. Единственный город в его владениях по размерам не больше крупного южного села.

— То есть вы союзники поневоле, поскольку оказались примерно в одинаковом положении, а все остальные дворяне настроены против вас обоих?

— Не совсем так. Между нами есть доверие, и у нас есть общие планы по укреплению наших позиций. — спокойно ответил Том.

Софи, до этого хранившая молчание, усмехнулась и высказалась недипломатично:

— Теперь понятно, зачем вы нас пригласили — хотите заручиться поддержкой возможных победителей отбора. Я понимаю ваши мотивы, но зачем нам ввязываться в эти дворцовые интриги? Лично у меня и так забот хватает.

Кейтлин и Томас слегка поморщились от подобной прямоты, однако Тамерис спокойно улыбнулась в ответ:

— Да, Софи, всё именно так. У нас появилась прекрасная возможность наладить хорошие отношения с людьми, которые в ближайшее время могут стать весьма влиятельными персонами. А вот что получите вы взамен, пусть объяснит Кейтлин — она гораздо лучше разбирается во всех этих хитросплетениях.

— Спасибо, Тамерис, — кивнула Кейтлин. — Я и забыла, что имею дело с людьми, далёкими от дворцовых интриг, которые предпочитают прямоту и ясность завуалированным намёкам. Милая Софи, если вы полагаете, что после получения фамильяра ваша жизнь останется прежней, то глубоко заблуждаетесь. Маг с драконом — фигура заметная и значительная. А значит, вами захотят воспользоваться сильные мира сего. Вы, Софи, сразу окажетесь в центре внимания: молода, красива и вдова — просто идеальный объект для манипуляций и выгодного брака. Не сомневайтесь, вокруг вас начнут распространять неприятные слухи, попытаются убедить, что лучше всего вам будет замужем за представителем влиятельного рода, и обязательно второй женой. Кроме того, ваша сестра — это прекрасная возможность для давления на вас. Просто так вас никто не оставит.

— Простите, что перебиваю, — резко ответила Софи, — мне понятно, зачем я нужна вам или другим аристократам. Но зачем мне всё это?

На этот раз заговорил Томас:

— Хотите вы того или нет, но все маги, которые получат драконов, неминуемо окажутся втянутыми в придворные интриги. Лично я считаю, что лучше создать собственный дворянский род, чем войти в чужой на правах приживалки. А я и герцог Абая можем помочь вам в этом.

— Том, — сказал я, — как сын офицера, я неплохо знаком с вайрихским дворянством и могу честно признаться: я не хотел бы становиться одним из них. Ограниченные, высокомерные и праздные — вот моё мнение об аристократах. Прошу вас, Кейтлин, не обижайтесь, это всего лишь личные впечатления. Я искренне не вижу причины становиться таким же. Лучше уж я буду заниматься созданием артефактов, чем тратить жизнь на бессмысленные интриги.

— Как человек, выросший в той же среде, что и вы, я прекрасно понимаю вас обоих, — ответил Томас. — Но поверьте, не стоит так резко отказываться от такой возможности. Это совершенно иной уровень жизни и совершенно другое понимание её. У аристократов гораздо больше возможностей для реализации любых своих планов, идей и проектов.

— Да, а ещё масса ненужной ответственности и лишних хлопот, — буркнула Софи.

Томас собирался возразить, но его опередила Тамерис. Она встала со стула и мягко подняла руку, прерывая спор:

— Том, Кейтлин, прошу вас, прекратите убеждать Марка и Софи. Вы опять забыли, что имеете дело с магами, получившими университетское образование. У таких людей совершенно особый взгляд на жизнь. Маг — прежде всего исследователь, иногда воин, но редко когда он стремится к власти ради самой власти. Думаю, Марк и Софи услышали нас и сами примут решение.

— Тогда я не понимаю, зачем им понадобились могущественные фамильяры? — резко спросила Кейтлин, её голос зазвучал твёрже, а слова стали остры, как клинок. — Могли бы и дальше спокойно продолжать свои исследования. Но нет! Почти два десятка человек сейчас из кожи вон лезут, трое уже погибли, а ещё один пропал без вести — и всё это ради силы!

Я встал, отойдя от стола на несколько шагов:

— Не могу и не хочу отвечать за всех — скажу за себя. Я уже говорил об этом Тому, повторю и вам. Меня непреодолимо тянет к драконам. Это ощущение сложно объяснить словами, скорее это похоже на зов. И ещё одна причина, более понятная: мне необходима сила, чтобы продолжать мои исследования на новом уровне, создавать артефакты более сложные, мощные и энергоёмкие. Лет пять назад я действительно мечтал просто стать сильным, совершать подвиги, разбогатеть, но теперь... Но сейчас... — я взглянул на Тамерис, — она права. Настоящий маг ищет не власти, а знаний.

Томас, внимательно выслушав меня, перевёл взгляд на Софи:

— В прошлый раз ты говорила, что не испытываешь тяги к драконам. Теперь что-то изменилось?

— Да, — ответила Софи после короткой паузы. — Всё изменилось, когда я увидела, как Тамерис летит на драконе над Вайрихом... Я почувствовала то же, что и Марк.

— Интересно, — задумчиво произнёс Томас и повернулся к жене. — Тамерис, ты никогда не упоминала ничего подобного. Можешь это прокомментировать?

В это время слуги внесли чай и разнообразные десерты, расставляя их на столе. Тамерис вновь поднялась и медленно начала прохаживаться по комнате, словно обдумывая каждое слово.

— Когда я впервые встретила драконов, то сразу поняла, что без них уже не смогу жить, — наконец произнесла она. — Об этом трудно говорить, потому что это очень личное. Я хорошо понимаю чувства Марка и Софи. Сейчас моя связь с Брайной похожа на близость с сестрой-близнецом, с которой нас объединяет что-то вроде телепатии. Прошу прощения, но больше я ничего не могу рассказать — Брайна против.

Не сдержавшись, я задал вопросы, которые давно меня мучили:

— Вы можете общаться прямо сейчас? Как далеко она находится? Каково это — летать на драконе? Как вы ощущаете желания вашего фамильяра?

Тамерис мягко улыбнулась и покачала головой:

— Я понимаю твоё любопытство, Марк, но ничего не скажу, пока вы сами не установите фамильярную связь. Тогда вам не понадобятся мои объяснения. Лучше один раз пережить это, чем сто раз услышать и пытаться представить.

Софи тоже буквально сгорала от любопытства. Она умоляюще посмотрела на Тамерис и почти прошептала:

— Ну пожалуйста, расскажите хоть что-нибудь…

— Нет, даже не проси. — Тамерис покачала головой. — Брайна считает, что это может вам помешать. Однако я проведу инструктаж для прошедших отбор непосредственно перед ритуалом.

— Тогда скажите хотя бы, сколько ещё драконов осталось в долине? А то все почему-то молчат, — спросил я.

— Король считает эту информацию секретной, — вмешался Томас. — Неопределённость заставляет наших противников нервничать и совершать ошибки. Но вам я скажу, поскольку полностью уверен в вашей осмотрительности. Осталось ещё пять драконов.

Разговор ненадолго прервался. Мы пили ароматный чай и наслаждались десертами. Я продолжал мысленно перебирать услышанное и решил узнать подробнее о предложенном дворянском статусе.

— Том, насчёт возможности получить дворянство... Пока это кажется мне преждевременным. Но хочу понять перспективы. О каких титулах идёт речь, и кто предполагается сюзереном?

— Скажу сразу: король сейчас титулов не раздаёт, по крайней мере пока. Но мы с герцогом Абая планируем воспользоваться ситуацией и предложить свои варианты. Согласно уложению о дворянстве Андора, граф может посвящать в рыцари с выделением земельного надела, а также ходатайствовать перед королём о возведении в баронское достоинство, предоставляя при этом подходящие земли — собственные или отвоёванные. Герцог обладает теми же полномочиями, но ещё он может иметь вассалов в ранге виконтов и графов.

— И ты предлагаешь нам стать твоими баронами?

— Нет. У меня хватит земель лишь на скромное баронство да пару рыцарских уделов. Мне кажется, это не совсем то, что нужно тебе или Софи. Лучше обратиться к Ирриану Абая: у него и территорий больше, и возможности для экспериментов шире.

— А кого ты видишь своим бароном?

— Алекса Крауча.

— Почему именно его, а не Райнера Северсона?

Райнер куда-то пропал, но это не главное. Я хорошо знаю Крауча, он отличный маг-поисковик, можно сказать — настоящая ищейка. Он давно и успешно сотрудничает с охранкой и городской стражей, разыскивая различных неблагонадёжных личностей. Если честно, то я предпочёл бы, чтобы дракона получил кто-то другой, потому что Алекс и так приносит много пользы. Но, скорее всего, он победит в отборе.

— Почему вы так уверены, что именно мы с Краучем окажемся среди победителей? — спросила Софи.

— Позавчера у меня была аудиенция у Эльдара II, — ответил Томас. — Король потребовал, чтобы я поскорее завершил отбор, и мне пришлось подчиниться его воле. Единственное, чего мне удалось добиться, — это разрешения дать каждому из участников ещё по одному заданию.

— Я правильно понимаю: это будет последнее испытание? — уточнил я.

— Да, именно так.

Мы с Софи молча переварили эту информацию. Это были хорошие новости, тут уж нечего сказать.

— Почему ты написал, чтобы мы не брались за новое задание? — спросил я.

— Как вы уже догадались, я заинтересован в вашей победе и хочу, чтобы вы получили именно то задание, которое гарантирует вам высокие очки. Пока таких нет. Но скоро мои друзья из ордена Святого Виктуса вернутся из разведки в Полонских горах. Там завелась какая-то магическая дрянь, и я уверен, что послезавтра появится задание на её устранение. Его должны оценить в двадцать пять – двадцать шесть очков — этого точно хватит, чтобы вы попали в число победителей.

— То есть ты сообщишь нам, когда можно будет взяться за это задание? — спросил я.

— Разумеется.

— Эмм... Спасибо, Том, — пробормотал я ошеломлённо.

— Спасибо — это хорошо, но я надеюсь, что и вы не забудете об оказанной вам услуге, — многозначительно ответил Томас.

— Почему-то мне кажется, что задание будет непростым, и для начала нам надо будет выжить при его выполнении, — заметила Софи.

— Вы справитесь, я уверен, — спокойно ответил Томас.

На этом деловой разговор завершился, и мы продолжили пить чай, переходя к более лёгким темам. Жёны Раннера оказались приятными собеседницами — внимательными и участливыми. Софи, поначалу державшаяся сдержанно, постепенно оттаяла, и вскоре все трое болтали, как хорошие подруги.

К концу вечера Софи отважилась задать волновавший её вопрос:

— Кейтлин, Тамерис, простите меня за бестактность, и если не хотите, не отвечайте… Но как вам удаётся жить вдвоём в мире и согласии с одним мужем?

Первой ответила Тамерис:

— Этот вопрос в той или иной мере волнует почти всех женщин, которые бывают у нас в гостях, но не каждая решается спросить прямо. В нашем случае доверительные отношения сложились сами собой, ещё во время борьбы с отверженными.

— Тамерис буквально спасла мне жизнь, хотя могла и не делать этого, — добавила Кейтлин. — А потом уступила мне право стать официальной женой Тома, хотя и этого делать не была обязана. Для меня Тамерис как старшая сестра, о которой я всегда мечтала.

— Спасибо. Теперь понятно...

Благодарность Софи звучала одновременно несколько смущённо и в то же время разочарованно. Мне показалось, что она услышала ответ на «не тот вопрос». Видимо, это же заметила и Тамерис, потому что она с улыбкой произнесла:

— Что касается других аспектов совместной жизни, то у нас есть нечто вроде «графика приёмов». Ну, ты понимаешь, как у целителя.

Лицо Софи залила краска, и она, опустив глаза в пол, смущённо проговорила:

— Прошу меня простить...

Кейтлин подсела поближе к Софи и, приобняв её за плечи, сказала:

— Быть аристократом — значит не только проводить время в праздности, но и обладать умением расставлять приоритеты и достигать поставленных целей, даже если для этого приходится чем-то жертвовать.

Только сейчас я заметил, что у Кейтлин слегка округлившийся живот. А смущённая Софи ещё сильнее покраснела, отвела взгляд.

Вскоре приём подошёл к концу, и мы покинули дом Раннеров.

Глава 12. Последнее дело… (часть 1)

— Ну что, Марк, у нас сегодня свободный денёк. Чем займёмся? Я предлагаю хорошенько отдохнуть. Мне, кстати, очень понравилась сауна.

Завтракали мы одни: остальные постояльцы таверны уже давно разошлись по делам. Мы же решили позволить себе немного поспать подольше — вчера вернулись поздно, сегодня с утра бежать никуда не нужно, так что сам Создатель велел!

Подошёл хозяин, выставил на стол наш заказ и положил передо мной записку.

— Ну, что там? — спросила Софи, когда я дочитал.

— Хорошие новости от портных: они раньше срока закончили пошив тентов.

— О нет! Значит, до конца дня ты будешь занят своим шатром? Мне что, теперь в одиночестве в сауну идти?

— Зачем подвергать себя таким ужасным испытаниям, Софи? У меня есть идея получше, — коварно улыбнулся я.

— Чую, ты опять заставишь меня работать, — на лице девушки отразилась вселенская печаль.

И она не ошиблась.

— Я займусь новым снаряжением, которым, кстати, ты тоже будешь пользоваться, а ты отремонтируй наше старое и отнеси его на продажу. На торговой площади есть лавка с артефактами, ты её знаешь.

Софи немного поканючила, явно не желая приниматься за работу, но всё же согласилась.

Как только все детали комплекта «Комфортный ночлег путника» были собраны, я с энтузиазмом принялся за печати, воспользовавшись схемой мастера Кнета. Работа оказалась сложной и отняла массу времени, особенно из-за того, что выполнял я её впервые.

Пока я занимался новым походным снаряжением, Софи закончила свою часть работы. Она продала ставшее ненужным старое снаряжение: палатку, подстилки и походные мешки предыдущего образца, выручив за всё примерно два с половиной золотых. Думаю, это неплохо за бывшие в употреблении и ничем не примечательные вещи.

— О, деньги, денежки — это хорошо! — проговорил хомяк моим ртом. А затем вдруг заорал в голове: «Да как ты мог забыть про воровской схрон в саду того особнячка!? Ноги в руки и вперёд — на поиски сокровищ!»

Я глянул в окно — на улице уже смеркалось. Как раз закончу работу, когда окончательно стемнеет. Я покрутил в руках монеты и вложил их в ладонь напарницы:

— Софи, радость моя, у меня есть к тебе ещё одно задание. Нам нужны припасы, сухпаёк почти закончился. А ещё мы так и не сделали амулеты обогрева, так что купи, пожалуйста, для себя и для меня по тёплому плащу. А оставшиеся деньги оставь себе, считай, что это плата за твою работу.

Девушка слегка покраснела, хотела что-то сказать, но сдержалась и просто ответила:

— Хорошо.

— И вот ещё что. У меня вечером важное дело. Скорее всего, когда ты вернёшься, меня уже не будет. Так что можешь не ждать и ложиться спать.

***

Накинув на себя маскировку, я без проблем добрался до бывшего воровского особняка и приступил к вскрытию тайника с бандитской кассой. Пришлось изрядно повозиться: на схроне стояло несколько сложных сигнализаций и магических ловушек. Работать под открытым небом оказалось неудобно — недавно прошёл дождь, и с веток яблонь мне постоянно капало за шиворот. Но терпение и упорство, как правило, приносят результат. Спустя два часа я извлёк ларец с золотом, в котором насчитал триста восемьдесят монет. Это была крупная сумма, хотя я немного расстроился: пока снимал все эти ловушки, успел нафантазировать, что золота будет минимум вдвое больше.

В таверну я вернулся уже за полночь, уверенный, что Софи давно крепко спит. Не тут-то было! Она устроила мне настоящее представление на тему «Ты где был?».

— Софи, я же сказал, занимался делами.

— Дела твои наверняка были в борделе! Я-то не в форме, а у тебя, видишь ли, «возможности и потребности».

— Если я сказал, что занимался делами, значит, так и было. Ответь честно: хоть раз я дал тебе повод сомневаться в моём слове?

Софи недовольно посопела и нехотя выдавила:

— Не было такого. Тогда хотя бы скажешь, чем занимался?

— Если бы ты была моей женой или хотя бы невестой, то я бы обязательно всё объяснил и рассказал. А так пока в этом нет необходимости.

Софи надулась и стала метать глазами молнии, но я демонстративно не реагировал на её недовольство. Потом, конечно, всё ей расскажу и деньгами поделюсь, но сейчас решил немного её проучить. Пусть сначала разберётся в собственных чувствах и планах, а то и сама мучается, и мне нервы портит.

Утро снова выдалось хмурым: пасмурно, холодно и сыро. Приходилось кутаться в плащ. Когда я спросил у Софи, есть ли у неё идеи по созданию амулета обогрева, она вспылила, заявив, что ничего не понимает в печатях. И выражение её лица стало замечательно гармонировать с окружающей действительностью.

По пути в Тайную канцелярию я заглянул в банк и положил добытые деньги на счёт. Софи в это время стояла в сторонке и всем своим видом демонстрировала, что ей «совершенно неинтересно происходящее».

В управление охранки мы пришли точно в назначенное Томом Раннером время. Хьюи как раз заканчивал записывать на доске новое задание от ордена Святого Виктуса: «Уничтожение лича». За двадцать восемь очков предлагалось в составе группы рыцарей ордена ликвидировать поднятого из мёртвых мага. Очень неприятное задание. Если бы не знал, что это последний рывок, отказался бы не задумываясь. С личем никогда не угадаешь, сколько сил вложено в его создание. Он может рассыпаться от одного Лезвия света, а может и архимагу дать серьёзный бой. Да и к рыцарям ордена у меня после первого совместного дела отношение не самое хорошее.

Я взглянул на хмурую напарницу:

— Ну что, берём?

— Придётся брать.

***

Через два часа за городскими воротами мы встретили пятерых орденцев. Знакомых лиц среди них не было. Командиром отряда оказался опытный воин по имени Михал Заглоба — высокий и крепкий мужчина с простоватым лицом и хитрыми глазами. Самой приметной чертой его внешности были длинные седые усы и гладко выбритый круглый подбородок.

Быстро познакомившись со всеми членами отряда, мы направились на северо-запад, к Рейнсальским горам. Эти горы являются отрогом Эльнийской горной гряды, разделяющей Андор и Штейнское княжество. Рейнсальский отрог отходит от основной гряды и тянется на восток.

Земли к югу от этих гор считаются лучшими в королевстве: горы защищают их от холодных северных ветров и удерживают тёплый воздух, приходящий с моря Равновесия. Благодаря этому здесь формируется комфортный микроклимат, а множество рек и ручьёв, берущих начало в горах, делают местность идеальной для сельского хозяйства.

Зато земли к северу от Рейнсальских гор негостеприимны и суровы. Уже в тридцати милях от подножия начинаются степные территории, слабо освоенные и малозаселённые. Если я правильно понял Тома Раннера, именно эти северные земли были пожалованы герцогу Абая.

— Уважаемый Михал, что вообще известно о нашем личе?

— Слава Создателю, это не наш лич, — ответил он и рассказал следующее:

Полторы декады назад лича случайно обнаружили местные охотники. Отец с сыном выслеживали горную козу и заметили движение на одном из уступов. Они аккуратно приблизились, приготовив луки, но вместо молодой козочки увидели ходячий труп со светящимися глазами.

Побросав своё добро, охотники поскакали оттуда, словно сами превратились в горных козлов. Позже они рассказывали, что мимо них промчался огненный шар. Им крупно повезло, что лич не стал преследовать, и они благополучно добрались до деревни. Выбравшись из леса, охотники немедленно сообщили о случившемся местному барону, а тот уже призвал на помощь орден Святого Виктуса.

— Хорошо, что лич не попал. Вероятно, он ещё не набрался опыта, — задумчиво произнёс я. — А то, что он не стал преследовать, может означать, что он охраняет что-то важное. Были ли сообщения о пропаже людей в той местности?

— В тех местах давно не было никаких подозрительных происшествий.

— Очень хорошо. Это подтверждает гипотезу, что лич ещё «свежий». А что выяснили ваши разведчики?

— Не очень много, они не рискнули подходить близко. Главное — они подтвердили, что лич действительно существует, но определить его силу не удалось. Разведчики сообщают, что лич бродит по небольшому уступу, подолгу смотрит на водопад, время от времени прячется в пещеру и снова выходит. Мелкой нежити, которую обычно держат личи, замечено не было. Ещё парни разглядели крохотную тропинку, ведущую к площадке, на которой находится мёртвый колдун. Значит, кто-то туда ходит.

— То, что мертвяк бродит — плохой признак, — заметила Софи.

— Почему это? — спросил Михал.

— Обычно личи действуют по вложенной схеме, как големы. Чаще всего они стоят на месте или патрулируют территорию по определённому маршруту. Но иногда среди них попадаются такие, в которых вложено подобие разума. Создать такого лича способны лишь очень сильные и опытные маги. Иногда бывает и так, что у очень старого лича внезапно просыпается нечто вроде памяти и свободы воли. Такие неживые колдуны крайне опасны, поскольку способны действовать нестандартно.

— Я всё равно не понял, почему плохо, что он бродит по этому уступу. Объясни проще.

— Да потому, что в его мёртвой башке могли появиться собственные мысли! Иначе бы он стоял, как истукан, — вспылила Софи. — А мыслящий лич — это очень и очень плохо. Он может устроить нам такую встречу, что мало не покажется.

После эмоциональной тирады все притихли. Я посмотрел на озадаченные лица рыцарей и спросил:

— Уважаемые, кто-нибудь из вас уже сражался с личом?

Все промолчали.

— Получается, мы едем уничтожать высшую нежить, возможно, очень сильную нежить, и при этом ни у кого из нас нет реального опыта? Я ничего не перепутал?

— Руководство ордена считает, что лич должен быть «свежим». Нам провели инструктаж, выдали специальные средства, мы разобрали основные схемы боя с нежитью, — ответил командир отряда.

— Сталкивался я уже с вашими боевыми схемами, — недовольно проворчал я. — Время ещё есть, нам ехать дня два-три, как дорога пойдёт. Должны успеть разработать план боя.

Лошади продолжали свой размеренный бег на запад, оставляя позади милю за милей. Ночью случился заморозок, и дорожная грязь покрылась тонкой корочкой льда. В воздухе висела пронизывающая сырость. Хорошо, что дождь прекратился, но тяжёлые кучевые облака, медленно ползущие по небу, грозили нам новыми неприятностями.

К обсуждению плана сражения подключились все участники отряда. Сначала мы ещё раз вспомнили всю имеющуюся информацию от охотников и разведки. Когда дошли до инструкций, полученных орденцами от руководства, я наконец понял, на что рассчитывают рыцари: на болты с Серой вуалью — мощным заклинанием против нежити. Предполагалось, что благодаря этим болтам орденцы смогут уничтожить лича с безопасного расстояния. Я убедился в том, что рыцари предпочитают боевые схемы попроще.

В целом, план был вполне жизнеспособным, но существовало слишком много переменных, которые не были учтены. Например, мы не знали рельефа местности, а значит, могли не суметь приблизиться к личу на достаточное для стрельбы расстояние. Кроме того, мы не знали уровня силы противника — он мог быть настолько мощным, что легко защитится от наших выстрелов. И, наконец, мы не были уверены в том, есть ли у лича подконтрольная нежить, способная вмешаться в бой и изменить его исход.

За первый день пути мы составили несколько вариантов атаки на лича. Решено было доработать детали уже на месте после предварительной разведки. Большая часть маршрута проходила по хорошей дороге, поэтому двигались мы довольно быстро. Ближе к вечеру свернули на узкую тропу и продвигались по ней до самого заката.

На ночёвку остановились в удобном месте, где было достаточно пространства, чтобы разместить палатки и организовать ночлег для лошадей. На случай дождя я натянул между деревьями тент для лошадок. Конечно, укрыться под ним могли не все, но Пушок быстро объяснил рыцарским коням, кто здесь главный и кому положено сухое место.

Софи помогла рыцарям развести костёр, так как без магии разжечь отсыревший валежник было бы проблематично. Один из бойцов ордена занялся приготовлением ужина, а остальные принялись обустраивать лагерь.

Мы с Софи впервые занялись установкой нового шатра. Это заняло неожиданно много времени, но результат меня порадовал. Шатёр оказался просторным, и с зажжённым светляком внутри было даже уютно. Для полного комфорта не хватало лишь артефакта-обогревателя. Софи попыталась согреть наш походный дом с помощью небольшого огнешара, но он слишком быстро выжег воздух, и пришлось приоткрыть полог. Порыв ветра мгновенно выдул всё тепло.

Пока мы разбирались с шатром, рыцари уже успели приготовить еду. Быстро поев, я установил сигнализацию, а Михал распределил дежурства на ночь. После этого все разошлись по палаткам.

Спать на воздушном матрасе оказалось очень удобно, но воздух внутри остывал от земли гораздо быстрее, чем согревался от наших тел. Чтобы не замёрзнуть, пришлось положить одно одеяло на матрас, а вторым укрываться сверху.

Лагерь свернули ещё до рассвета, быстро позавтракали и с первыми лучами солнца отправились в путь. Орденцев сильно заинтересовал наш походный набор: удобный, лёгкий и компактный. К слову, благодаря новому комплекту снаряжения Плотвичка перестала напоминать перегруженного мула. Но когда рыцари узнали, сколько денег ушло на материалы и оплату работы мастеров, их интерес сразу заметно ослабел. А ведь они ещё даже не догадывались о стоимости работы по установке магических печатей.

Мы продвигались на запад довольно быстро. К полудню благополучно переправились через бурную в этом месте Струю, перекусили в уютном придорожном трактире, и к вечеру перед нами уже предстали первые горные склоны.

Отряд шёл по узкой дороге, проложенной сквозь густой лес. Могучие деревья, сбросившие листву, в сумеречном тумане казались зловещими стражами, охраняющими покой этих мест. Их раскидистые ветви напоминали руки сказочных великанов. Влажный воздух был пропитан ароматом опавших листьев, а где-то в чаще тревожно кричала невидимая птица. Чтобы не споткнуться о корни и ветки, я зажёг светлячок — в его мерцающем свете на размокшей дороге чётко проступали многочисленные звериные следы.

Когда сумерки окончательно сгустились, разбили лагерь на небольшой поляне. Всё происходило по вчерашней схеме, разве что шатёр на этот раз поставили заметно быстрее. Устраиваясь на своём матрасе, я обратился к Софи:

— Завтра нужно доработать печати — добавить функцию обогрева.

— Опять твои печати! — она сердито сморщила нос. — Я же сто раз говорила — в этом ничего не понимаю!

— Я подготовлю принципиальную схему, а тебе нужно только подобрать подходящие печати и поставить их. Ты же понимаешь, что эффективность и энергозатраты несопоставимы, если эту работу сделаешь ты.

— Марк, хватит! — Софи раздражённо дёрнула плечом. — Займись этим сам, а я лучше придумаю, как тебя... отблагодарить.

— Эффективность — основа магического искусства! — не унимался я. — Представь, как приятно будет...

— Мне и так тепло, — перебила она, прижимаясь ко мне.

К компромиссу мы так и не пришли.

***

На следующее утро мы вышли из леса на открытое пространство. Небо было ясным, солнце сверкало в лазури. После лесного сумрака глазу было приятно видеть широкий горизонт. Повсюду попадались серые валуны, поросшие мхом и лишайником. Леса постепенно уступали место горным хребтам. Несколько раз мы пересекали журчащие родники и мелкие быстрые речки. Должно быть, летом здесь невероятно красиво.

Горы становились всё ближе. На развилке с очередной тропой Михал свернул на юго-запад. Местность начала подниматься, появились овраги, промытые паводками, и первые горные отроги. Наша тропа вела к нагромождению камней и огибала его с юга. Мы двигались молча. В окружившей нас тишине было слышно только равномерное постукивание копыт лошадей.

И тут я услышал характерный хлопок — звук от применения Воздушной плети, а затем ещё один.

— Вы слышали? — резко обернулся я.

Отряд замер.

— Тишина, — после паузы заключил командир.

— Там, за скалами, магический бой, — пояснил я, видя недоумение на лицах. — У меня слух усилен талиаром. Нужно разобраться.

— Марк, у нас приказ: устранить лича и не вмешиваться ни во что постороннее, — жестко парировал Михал.

Но инстинкт, выработанный в страже, толкал меня вперёд.

— Как хочешь, но я проверю. Присмотри за заводной, — сказал я, бросив ему поводья Плотвички. Пришпорив Синичку, я пустил её в галоп.

Через минуту краем глаза заметил догоняющего меня Пушка.

Объезд занял минут пять, показавшихся мне вечностью. Звуки боя усиливались, и вскоре открылся вид на место схватки. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы оценить обстановку.

Перед нами развернулась жестокая схватка. Семеро охотников, прижатых к скале, отчаянно отбивались от более чем двадцати иномирцев. Держались они лишь благодаря тому, что в их составе были два сильных мага. Я достал Химеру и припал к прицелу — после ритуала зрение мое ослабло, в отличие от слуха и обоняния. В первый момент мне показалось, что это галлюцинация. Но когда я присмотрелся, то я едва не выронил арбалет.

На скаку я выпустил во врагов все пять болтов. Каждый нашёл цель. Забросив арбалет за спину, я приближался к перестраивающимся ночникам, выжидая момент для магической атаки. Стрелы защелкали по кинетическому щиту, пока я обрушивал на врагов Лезвия света. Но мои атаки отражались их защитой. Рядом со мной остановилась Софи, и мы вместе активировали наше новое совместное заклинание — усиленный ветром огнешар. Хоть воплощалось это плетение дольше, зато оно пробивало личные щиты этих тварей. После второго уничтоженного врага на нас рвануло семеро.

— Стена огня! — крикнул я.

Между нами и монстрами взметнулось пламя. С каждой новой битвой наша огненная преграда становится всё мощнее. Ночники заколебались, начали обходить препятствие. Я использовал паузу, чтобы перезарядить Химеру — их защита не останавливала мои болты. Я выстрелил сквозь пламя, убив ещё троих, прежде чем оставшиеся добрались до нас. Это были серокожие здоровяки. Одного из них мощным ударом копыта в голову уложил Пушок, вставший на дыбы. Я выхватил меч и вступил в бой, но на помощь пришла Софи: она перегрузила магический оберег врага серией быстрых атак и добила его.

Мы двинулись к основной схватке. Я перезарядил арбалет на ходу.

— Марк, смотри! — Софи указала на убегающего.

Химера мгновенно оказалась у плеча. Прицел, выдох - и болт вонзился в спину беглеца.

Основной бой шёл хуже некуда. Один легко раненный воин оттаскивал за спины товарищей бойца без сознания. Две волшебницы едва сдерживали тёмного альва — одна держала щит, вторая атаковала, но инициатива была у врага. Двое бойцов со щитами еле сдерживали напор, а ещё одна девушка с копьём пыталась атаковать из-за их спин. Никто не смотрел в нашу сторону — охотникам было некогда, а враги, вероятно, полагали, что нами уже занимаются их соратники.

Четыре болта в самых агрессивных монстров — и защищающимся сразу стало легче. Пока я стрелял, Софи подключилась к атаке на альва. Получив удар с фланга, тот перешёл в глухую оборону.

Софи действовала в привычной манере: с жезлом в одной руке и артефактным кинжалом в другой она чередовала Лезвия света с огненными шарами. Я достал меч и стал атаковать уцелевших монстров заклинаниями. Поддержка с нашей стороны позволила охотникам добить врагов.

Оставался альв. Он сражался достойно: быстро подстроился под стиль Софи и начал контратаковать. Он нанёс по ней несколько мощных ударов, и я понял — её оберег не выдержит ещё одной такой атаки.

Я подключился к магической дуэли, и альву стало тяжело. Он полностью перешёл к защите, но щит держал уверенно. Чтобы не дать ему времени на восстановление, я соскочил с лошади и пошёл в атаку, продолжая бить заклинаниями. Альв бросил взгляд на мой меч, злобно оскалился и потянулся к амулету на поясе. Мне не понравилось выражение его лица, и я, не колеблясь, одним рывком преодолел десять ярдов. К счастью, союзники вовремя прекратили магическую атаку, и меня не попало шальное заклинание.

Клинок пронзил сердце альва в тот самый миг, когда его пальцы коснулись амулета. Мгновенно перейдя на магическое зрение, я увидел, как внутри артефакта пришла в движение энергия. Не раздумывая, я сорвал амулет с его пояса — и тут же почувствовал, как тот обжигает мне ладонь. Со всей силы я подбросил «подарочек» вверх и тут же ударил по нему Воздушным тараном. Маленький предмет размером с яблоко, вместе с обрывками ремня, отлетел на добрых сто ярдов — и взорвался. Повезло, что артефакт сработал не мгновенно.

Я осмотрел поле боя. Где же она? Враги повержены, никто не подаёт признаков жизни. Я решительно направился туда, где видел её в последний раз. Навстречу мне вышли две высокие женщины — на их лицах читалось облегчение.

— Спасибо вам большое, вы нас очень выручили, — с улыбкой сказала та, что повыше.

— Где она? — оборвал я её, резче, чем хотел.

Глава 13. ... Марка Мейса (часть 2)

— Кто «она»? — нахмурилась статная охотница.

Я заметил, как обе женщины напряглись, готовясь продолжать бой, но уже со мной.

— Лидия конечно! Я видел её здесь. Где она?

Вторая женщина, внимательно глядя мне в глаза, агрессивно спросила:

— А ты, собственно, кто такой, чтобы интересоваться членом нашего отряда?

В этот момент я заметил Лиду — она склонилась над раненым, оказывая ему помощь. Немного успокоившись, но сохраняя жесткий тон, ответил:

— Я близкий ей человек. А вот вы, похоже, те, кто похитил её из дому!

— Её никто не похищал, — фыркнула воительница. — Лидия — взрослая женщина и сама решает, с кем ей идти. Теперь она член моего отряда, и все вопросы — через меня.

Первоначальное дружелюбие женщин испарилось — теперь передо мной стояли две разъярённые волчицы. Краем глаза заметил, что Софи заняла выгодную позицию, сжимая в руках жезл и кинжал.

— Мне не о чем с вами разговаривать. Всё просто: Лидия окажет помощь вашим бойцам и пойдёт со мной.

— Не многовато ли ты на себя берёшь, красавчик? — прошипела первая, кладя руку на рукоять кинжала.

— Эй, Марк! Я смотрю, у тебя всё под контролем, — раздался голос Михала. — За тобой не угонишься.

Рыцари незаметно подъехали и теперь полукругом окружали нас, держа арбалеты наготове. На лицах женщин мелькнуло раздражение — расклад сил изменился. Воительница быстрее своей напарницы взяла себя в руки.

— Так ты Марк! — фальшиво улыбнулась она. — Лида нам все уши о тебе прожужжала.

— Только мы представляли тебя совсем другим, — сквозь зубы добавила волшебница.

«Быстро переобуваются», — мелькнуло у меня в голове.

Наконец, Лидия подняла голову от раненого и осмотрелась. Судя по выражению лица, она не сразу поняла, что происходит. Но как только её взгляд упал на меня, всё встало на свои места. Её глаза наполнились слезами, и в следующий момент она повисла у меня на шее.

— Марк... ты нашёл меня... Я надеялась, я верила... Ты заберёшь меня…

Последовала серия всхлипов и обрывочных фраз. Я гладил её по спине, ощущая, как она дрожит. Повернув голову, я заметил Софи, она сжала губы, сгорбилась, но оружие из рук не выпустила.

— Лида, помоги раненым, сделай всё возможное. Потом ты идёшь с нами.

Она отстранилась, быстро вытерла слёзы и кивнула:

— Хорошо, Марк.

— Если тебе нужны эликсиры или накопители — скажи, у меня есть всё.

— Ничего не надо, — она уже бежала к пострадавшим. — У меня всё в порядке.

Рыцари расслабились и убрали арбалеты. Но волшебница снова закипела:

— Уважаемые, так дело не пойдёт! Мы вложили немалые деньги в Лидию: обучение, экипировка, ритуал обретения фамильяра. Я не отпущу её, пока она не отработает контракт!

«Ого, у Лиды есть фамильяр… неожиданно», — подумал я и тут же крикнул, обращаясь к девушке, отошедшей к раненым:

— Лида, ты подписывала какой-нибудь контракт?

— Нет, — крикнула она в ответ.

Волшебница скривила губы:

— Формально документов не было, но это предполагалось.

— Простите, уважаемые, вы знаете, кто я, а я вот не знаю, с кем имею честь беседовать, — сменил я тон разговора на подчеркнуто уважительный.

— Я — Марьяна Соррел, лидер отряда охотников на демонов. А это моя сестра Дарина, — ответила она и быстро представила остальных членов отряда. Я представил своих спутников.

— Что ж, Марьяна, Дарина. Нравятся вам это или нет, но Лидия в любом случае уйдёт со мной. Всё снаряжение, которое вы ей выдали, мы вам вернём. Но за обучение и ритуал с фамильяром платить не будем. Полагаю, ваши жизни стоят дороже.

— Это угроза? — набычилась Марьяна.

— Нет, просто напоминаю: мы только что спасли вам жизни. И, кстати, мы даже не претендуем на трофеи.

— Спасли? — фыркнула Дарина. — Да мы их почти всех сами перебили!

— Пройдёмте, — предложил я, направляясь к первому трупу. — Видите этот болт? Мой.

Я достал кинжал, подошёл к телу монстра и аккуратно вытащил болт. Он ещё пригодится.

— А этого сожгла моя напарница. Вы ведь не использовали огненные заклинания?

Мы методично обошли всё поле боя. В моих руках оказалось тринадцать окровавленных болтов. Вырезая последний снаряд из тела беглеца, я не без гордости подумал: «Молодец я всё-таки, арбалет получился на славу — триста ярдов и наповал».

— Итак, подведём итоги. Тринадцать убитых арбалетом — моя работа. Шестеро сожжены моей напарницей. Ещё троих мы победили совместно с вами в самом конце схватки. Ваш же отряд сам справился с тремя. Надеюсь, наш вклад в победу над альвом вы тоже не станете оспаривать?

Я сделал паузу и добавил:

— Итого: девятнадцать убитых нами, три — совместно, ваш вклад — трое. Думаю, вопрос о «ненужной помощи» закрыт. А теперь по трофеям: двадцать пять голов ночников — это минимум сто тридцать пять золотых, плюс снаряжение. Всего около двухсот семидесяти. Добавьте к этому ваши жизни — и вы получите адекватную цену за человека, который и так хочет уйти от вас.

— Марк, ты неправильно выразился, — громко, чтобы Лидия точно услышала, произнесла Дарина. — Вместо «напарницы» следовало сказать «любовницы».

— Это уже не ваше дело, — почти спокойно ответил я.

Лидия вздрогнула, бросила взгляд на Софи, но вернулась к оказанию помощи. Видимо, последняя попытка её удержать провалилась.

Рыцари помогли собрать трофеи, что заметно смягчило рядовых охотников. Они явно не поддерживали жёсткую позицию своих предводительниц и теперь общались с нами, как со старыми друзьями.

Тем временем я перераспределил поклажу, освободив Плотвичку для Лидии. Проблема заключалась в седле — у заводной его не было. Мне пришлось уговаривать сестёр Соррел продать мне седло, которым пользовалась Лида. После тяжёлых переговоров я выкупил его за две с половиной цены.

Когда лечение было закончено, Лидия демонстративно сняла с себя все амулеты, отстегнула боевой жезл с пояса. Затем она погладила на прощанье свою бывшую лошадку по морде и сказала каждому из членов своего бывшего отряда несколько тёплых слов. В завершение помахав им рукой, она подошла ко мне.

Пушок, до этого мирно стоявший рядом с Софи, неожиданно оживился. Он шумно втянул воздух, подошёл к Лидии и начал обнюхивать её. Это было странно — раньше он себя так не вёл. Обойдя Лидию кругом и внимательно её осмотрев, он наклонил голову, чтобы она его погладила. Девушка почесала его угольно-чёрную шерсть, и Пушок, как человек, глубоко вздохнул и вернулся к Софи.

— Какой он пушистый, — с восхищением сказала Лидия.

— Так вот ты какая, Лидия, — произнесла Софи, стоявшая у меня за спиной и демонстративно упиравшаяся грудью в мой локоть.

— Какая «такая»? И кто ты вообще?

— Я — та, кто сегодня спас тебе жизнь.

Почувствовав нарастающее напряжение, я поспешил вмешаться. Рыцари, к слову, уже оседлали коней и отъехали на безопасное расстояние.

— Стоп, сударыни, давайте будем цивилизованными. Сейчас я вас официально познакомлю. Софи, это Лидия Брейвз, мой близкий друг и ученица. Лидия, это Софи Пакран, мой компаньон. Мы вместе участвуем в отборе на получение фамильяров-драконов.

Я глубоко вдохнул, как перед прыжком в холодную воду, и добавил:

— И да, мы с Софи... близки.

Рыжая волшебница вздёрнула подбородок и победоносно улыбнулась. А Лидия посмотрела на неё пристально и протянула:

— Так вот ты какая, Софи...

Я понял, что продолжения лучше не ждать — и решительно вмешался:

— Сударыни, поговорить можно и на ходу. Мы и так потеряли слишком много времени. Лидия, вот тебе лошадь, Плотвичкой зовется, — сказал я, передавая ей поводья.

Спустя несколько минут мы двинулись следом за рыцарями ордена. Первой возобновила разговор Софи:

— Марк рассказывал мне о тебе, когда мы были в Вайрихе. Но откуда ты знаешь обо мне?

Вместо ответа Лидия обратилась ко мне:

— Если ты рассказывал ей обо мне, почему не упомянул этого?

— Не представилось случая, — уклончиво ответил я.

— Что именно не упомянул? — мгновенно насторожилась Софи.

Пришлось поведать о том, как мои клинки получили имена.

— Занимательно, — сквозь зубы процедила Софи.

— Марк, когда ты представлял Софи, ты сказал, что вы спите вместе. Но при этом не называл её своей женой или невестой. Значит, ты не собираешься жениться на ней? — напрямую спросила Лидия.

Ох, как мне не нравился этот разговор! Хотелось пришпорить лошадь, догнать рыцарей и поговорить о чём-нибудь приятном: о сортах пива, секретах рыбалки или о том, какое пиво лучше брать на рыбалку. Но нет, нужно было разбираться с проблемами, не затягивая.

— Я не делал Софи предложение, но несколько раз спрашивал, согласится ли она выйти за меня. Каждый раз она отказывалась обсуждать это.

— Вот и отлично! Если она не хочет, то я намерена воспользоваться твоим обещанием и объявляю себя твоей невестой, — широко улыбнулась Лидия.

Я закашлялся так сильно, что чуть не упал с лошади.

— Когда это я тебе такое обещал?

— Два с половиной года назад! Ты сказал, что женишься на мне, если я стану сильнее тебя как маг. Вот, я теперь могущественная волшебница, а ты обязан сдержать своё слово!

Я напряг память, припоминая тот эпизод:

— Лида, тогда ты была почти девочкой... И это была скорее шутка, чтобы подтолкнуть тебя к учёбе и тренировкам.

— Как это — почти девочкой? Мне было семнадцать! И я всё помню! Кстати, Марк, надеюсь, ты понимаешь, что теперь, когда у тебя есть невеста, спать с посторонней женщиной просто недопустимо!

После этих слов надолго воцарилась тишина — ну, возможно, секунд на тридцать. Её нарушила Софи:

— Мы слышали, что у тебя недавно появился фамилиар. Получается, ты стала сильнее благодаря ему. Полагаю, это не считается выполнением условия. И к тому же Марк совсем скоро может получить дракона — тогда он снова окажется сильнее.

— Сила есть сила. Я одна держала щит против тёмного альва. Говорят, альвы вообще не бывают слабее магистра, значит, условие выполнено. А то, что Марк тоже получит фамильяра, замечательно, но чтобы соблюсти договор в точности, нам нужно пожениться до этого момента.

Лида говорила быстро, её голос дрожал. Похоже, она только сейчас осознала, что чуть не погибла, и это проявлялось в её речи.

— Кстати, Марк, — внезапно сменила она тему, — ты так изменился! Стал выглядеть гораздо лучше. Я даже не узнала тебя сразу. А какой у тебя талиар?

— У меня оборотень-медведь. Я до сих пор жив только благодаря тому, что прошел через ритуал. Но в этом нет ничего особенного. Если хочешь, позже расскажу подробнее. А сейчас лучше расскажи ты, как тебе удалось обзавестись фамильяром.

Беседа затянулась до вечера. Лидия завершила свой рассказ уже при свете костра.

— Значит, твоим фамильяром стала высшая альвийка Иллюмиэль, — задумчиво произнесла Софи. — Как причудливо... и жестоко складываются судьбы.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лидия.

Но Софи не ответила. Погрузившись в свои мысли, она неотрывно смотрела на пламя.

— Расскажи, какой он, другой мир? — попросил я.

— Совсем как наш. Те же деревья, те же птицы. Не знай я точно, что прошла через портал, даже не догадалась бы, что это другой мир.

— Странно. Я думал, что должны быть какие-то отличия, — я задумался. — Ну, хотя бы фиолетовая листва.

— Вообще никаких отличий, только разумные там другие.

— Ладно, это понятно. А как ваш отряд оказался здесь, в горах? — перевёл я разговор.

— После первого похода мы долго восстанавливались. Лечили раненых, набирали новых бойцов, проводили тренировки. Пока одно, другое... И тут началась война — Марьяну призвали в армию. Без неё идти на дело смысла не было. Я всё это время училась у нескольких наставников, так что теперь я умею гораздо больше, — Лидия горделиво выпрямилась. — Когда Марьяна вернулась из армии, мы сразу отправились в путь. Дарина повела нас сюда, в Рейнсальские горы. И снова не повезло — вместо перехода в другой мир наткнулись на отряд ночников. Да... второй раз — и снова неудача. Если бы не вы, нас бы точно перебили, это было всем очевидно... Сёстры не хотели отпускать меня — у них постоянные проблемы с лекарями, никто у них надолго не задерживается. А на меня они очень рассчитывали.

— А ты сама хотела остаться с ними? — спросил я.

— Честно? Нет. Всё думала, сколько ещё раз придётся с ними «сходить туда», прежде чем можно будет уйти без угрызений совести. Мне Иллюмиэль сказала, что с ними я долго не проживу. И знаете, я ей сразу поверила.

Наступило молчание. Умиротворяюще потрескивал костёр, ладони согревали кружки со свежезаваренным чаем. Члены отряда не торопились расходиться на отдых. Рассказ о путешествии через разрыв реальности заинтересовал всех. Люди находились под впечатлением от услышанного. И тут Лидия задала простой, но важный вопрос:

— А куда мы сейчас направляемся?

Мысль о том, что теперь Лидия сильнее меня в магии, никак не укладывалась в голове. Передо мной всё ещё стояла та самая девушка, которая умеет лишь лечить. И вести её в бой мне совсем не хотелось.

— У нас задание: уничтожить лича. Завтра встретим проводника из ордена, он доведёт нас до логова. Когда всё закончится, вернёмся в Сольрих.

— Лич — серьёзный противник, — заметила Лидия. — Хорошо, что мы встретились. Я помогу.

— Разумеется, прекрасно, что мы встретились, и особенно хорошо, что все живы. Но в схватку ты не пойдёшь. Завтра останешься с проводником.

— Я не согласна! — вспыхнула Лидия.

Софи неожиданно поддержала её:

— Если уж она прицепилась к нам, пусть приносит пользу!

Михал неожиданно вмешался в наш спор:

— Марк, ты не прав. Лидия отлично показала себя в бою с ночниками. Я видел часть сражения: она грамотно держала щит, а потом оказывала помощь раненым. От неё будет большая польза.

Софи тут же подхватила, не дав мне и слова вставить:

— Мы всё думали, кто будет управлять МЗК. Пусть она отвечает за барьер, а мы займёмся атакой, — Её глаза блеснули. — Мне, кстати, очень понравилось наше новое совместное заклинание — такие ощущения, ух! Так бы и магичила с тобой целыми днями.

— А я думал, это мне одному кажется, — улыбнулся я. — Когда мы колдуем вместе, будто ветер внутри меня ликует.

Софи впервые за день улыбнулась мне:

— Я это с первого раза почувствовала. Кстати, как ты собираешься отправить Лидию домой к маме? Думаю, можно будет из Сольриха заказать ей дилижанс, чтобы доехала с комфортом.

— Никуда я не поеду! — возмутилась Лидия. — Как невеста останусь с Марком. А ты... У вас же последнее задание — вот и иди свой дорогой!

— Всё сильнее хочется отправить вас обеих по домам, — пробурчал я себе под нос.

Но девушки прекрасно меня услышали и одарили синхронными гневными взглядами.

Рыцари ордена, не сговариваясь, дружно поднялись, Михал сочувственно глянул на меня и начал отдавать приказы, распределяя дежурства на ночь.

У Лидии не было своей палатки, и противостояние девушек продолжилось в шатре. Начались препирательства — кто и где будет спать. Мне это быстро надоело. Я улёгся на матрас и произнёс:

— Шатёр большой, выбирайте любой угол. Только не мешайте спать. Завтра сложный день.

После непродолжительного ворчания обе успокоились. Я почувствовал, как с двух сторон ко мне прижались тёплые женские тела. Матрас, рассчитанный на двоих с небольшим запасом, оказался тесен для троих. Лёжа с закрытыми глазами, я физически ощущал натянутую как струна атмосферу. Махнув на всё рукой, я постарался абстрагироваться и вскоре уснул, согретый их теплом.

Проснулся я первым, как раз в тот момент, когда дежурный начал готовить завтрак. Испытывая лёгкое чувство неловкости, я постарался аккуратно выбраться из двойных объятий, не разбудив при этом ни одну из девушек.

У костра меня встретил сочувствующий взгляд Веньяна. Он возился с сырым валежником, и я, наблюдая за его мучениями, помог ему магией: сперва подсушил, потом поджёг хворост крошечным огненным шаром.

— Всегда думал, что благосклонность двух красавиц — это сплошное удовольствие, — усмехнулся Веньян. — Но, глядя на тебя, понимаю: реальность сильно отличается от фантазий.

— И не говори, — вздохнул я. — Дай котелок, схожу за водой.

Когда завтрак был готов, пришло время будить волшебниц. Заходил в шатёр с замиранием сердца, готовясь к самому худшему... Однако утренняя прохлада заставила их пойти на компромисс, по крайней мере, в сонном состоянии. Лидия и Софи спали, прижавшись спинами друг к другу.

— Доброе утро, сударыни! Завтрак готов! — громко объявил я.

Не смог сдержать улыбку, наблюдая, как они просыпаются, осознают своё положение и тут же отскакивают друг от друга.

— Подходите к костру. День сегодня будет тяжёлым — надо как следует подкрепиться. Вряд ли в ближайшее время удастся нормально поесть.

С этими словами я поспешно вышел.

Через несколько минут вся группа молча завтракала. Когда каша была съедена, я решил, что пора занять девушек делом, в целях профилактики конфликтов.

— Раз уж мы вчера договорились, что Лидия участвует в уничтожении лича, нужно подготовить для неё базовый комплект артефактов и амулетов. И обучить работе с нашим МЗК, — сказал я.

Выдав Софи пару серебряных монет и десяток кристаллов, я попросил её сделать заготовки под амулеты кинетического щита и магической защиты. Пока напарница колдовала над материалами, я начал объяснять Лидии принципы управления защитным барьером.

Вскоре стало ясно, что сёстры Соррелл подготовили мою подругу весьма основательно- она свободно обращалась с полевыми артефактами и боевыми жезлами. Оставалось лишь уточнить особенности работы с конкретной моделью защитного комплекса.

Софи справилась со своей задачей даже быстрее, чем ожидалось. Правда, причина её скорости стала понятна сразу, как только я взглянул на заготовки: монеты почти не изменились — только отверстие под цепочку с одного края и беспорядочно вплавленные камешки на аверсе. Упрекать было не за что: техническое задание выполнено, а то, что эстетика пострадала, так на функциональность это никак не влияет.

Зато я вложился в амулеты по полной, используя наработки, которые подсмотрел у поверженного мага-вора. Во время испытаний я убедился в эффективности его схем. Интересно, почему такой замечательный артефактор выбрал путь криминала?

После этого мы перешли к пересмотру сценариев боя — появление ещё одного мага существенно меняло расклад. Всю дорогу Софи и Лидия обменивались выразительными взглядами, но до открытого конфликта дело не доходило… пока не доходило.

Ровно в назначенный час нас встретил разведчик ордена— низкорослый мужчина, ростом чуть выше Софи. Несмотря на это , он производил впечатление серьёзного и надёжного человека. Его движения, голос, манера держаться — всё внушало уверенность.

— Обстановка спокойная. За всё время, что я тут нахожусь, ничего подозрительного не заметил. Местные сюда с тех пор, как охотники попали в переделку, не суются. Единственное, что настораживает, — очень мало живности, — рассказывал он по пути.

Мы шли по редколесью в сторону гор. Неожиданно проводник остановился и указал под ноги:

— Вот она, тропа. Если по ней идти, через час дойдёте до пещеры лича.

— Любопытно , — пробормотал Михал.

Отряд остановился. Все занялись проверкой снаряжения. Мы оставили лишние вещи и лошадей разведчику, а затем двинулись по тропе.

Скоро перед нами выросла скала — высокая, но доступная для подъёма. Сбоку виднелся уступ, который вполне мог быть тем самым, что упоминался в описании. Напротив впечатляющий пятиструйный водопад грохотал потоками воды по камням.

Я остановился и с минуту любовался открывшейся панорамой. Даже поздней осенью, когда деревья уже сбросили листву, местность поражала своей красотой, мощью и спокойствием.

— Полная боевая готовность. Проверить оружие и снаряжение, — скомандовал Михал.

Бойцы затянули ремни брони, взяли арбалеты наизготовку. Мы с Софи и Лидией проверили магические артефакты и накопители. Убедившись, что всё на месте и работает, я сказал командиру:

— Мы готовы. Можно начинать.

И вдруг, из-за нашей спины раздался крик Веньяна:

— Что это там, в лесу, движется?

Мы обернулись. Из-под деревьев начали выходить странные силуэты. Ветки мешали рассмотреть их, а ослабшее зрение не давало мне понять, что именно перед нами.

— Это мёртвые животные! — воскликнула Софи и метнула огненный шар в сторону наступающей массы.

Несколько фигур вспыхнули, превратившись в яркие факелы, но это не остановило наступление. Теперь ни у кого не оставалось сомнений: перед нами — враг. Марионетки лича. Те самые, которых не заметила разведка.

— Смотрите, там ещё одна группа! — крикнула Лидия, указывая направо.

— И слева тоже идут, — уже спокойнее добавил Веньян.

— Это ловушка, — коротко констатировал Михал.

Мы начали отступать, постепенно прижимаясь к тропе, ведущей на уступ. Я добавил:

— Либо сам лич, либо тот, кто им управляет, оказался умнее, чем мы думали. Охотникам позволили уйти, от разведки скрыли марионеток, чтобы заманить жертву покрупнее. Ведь из нас троих тоже можно было бы сделать личей.

Нежить приближалась, обнажая ужасающую картину — армия полуразложившихся туш: барсуки с вываливающимися внутренностями, лисы с облезлой шкурой, волки с пустыми глазницами. Поодиночке каждая тварь не представляла угрозы для опытного мага или воина — достаточно разбить череп или сильно повредить тело. Но их было слишком много.

Софи атаковала несколько раз, но эффект был незначительным, даже огненный вал не помог бы — мертвецы шли на расстоянии друг от друга. Я бил по самым крупным и быстрым точечными заклинаниями, но это лишь оттягивало неизбежное. Мы упёрлись в начало тропы — прямо в расставленную ловушку.

Внезапно мёртвые загонщики ускорились, заставляя нас подниматься быстрее. Когда под склоном собралось особенно много мертвечины, мы с Софи решили использовать стену огня. Однако противник оказался умнее — твари проскальзывали сквозь пламя, не получая серьёзных повреждений. Кто-то явно контролировал их напрямую, усиливая защиту от огня.

— Лида, активируй МЗК! — выкрикнул я.

— Уже активирован, — отозвалась она.

— Начинаем подъём! — распорядился Михал. — Марк идёт первым, девушки за ним. Мы прикрываем с тыла.

Начался подъём на скалу. Рыцари, постоянно меняясь, сдерживали напирающих марионеток. У нас была надежда, что после уничтожения кукловода вся нежить станет окончательно мёртвой. Трудно оценить, сколько мы поднимались под постоянными атаками мёртвых животных по узкой, осыпающейся тропе. Камни из-под ног так и норовили выскользнуть.

Примерно в середине подъёма в нас прилетел первый огненный шар. Наша защита легко отразила его, но никто не обольщался — это была просто проверка наших сил. Контратаковать мы не могли, поскольку не видели противника. Ещё пять раз огненные всполохи сползали по нашему защитному куполу, не причиняя никому вреда.

Наконец мы оказались на небольшом уступе, который и был местом обитания злосчастного лича.

— Где он? — выкрикнул Михал.

И в тот же миг наш защитный купол содрогнулся под ударом мощной струи пламени. Стало невыносимо жарко. Как только атака стихла, три арбалетных болта с заклятием Серая вуаль устремились к ставшему видимым личу. Вокруг лича мгновенно образовалась тёмная сфера, на поверхности которой полыхнули три вспышки. Защита лича сожгла магическую составляющую в снарядах, но не остановила самих болтов. Стрелы ударили мертвеца в грудь, он слегка покачнулся, но не упал.

Лич стоял напротив нас, на краю уступа, за его спиной ревел водопад. Он начал поднимать руку, готовя новое заклинание.

— Софи, давай! — крикнул я.

Мы выпустили три совместных огнешара — все разбились о защиту лича. В ответ на нас обрушилась новая волна пламени, дышать стало тяжело. Из-за спины доносилась ругань рыцарей — нежить усилила натиск. Я зарядил Химеру магическими болтами.

— Софи, как только пламя спадёт — снова атакуем! — заорал я, перекрикивая шум пламени.

Стараясь стрелять одновременно с магическими атаками, я надеялся повторить трюк, который использовал против тёмного альва. Но чёрная сфера защиты без проблем справилась с нашими залпами.

Лич взмахнул левой рукой — на нас устремилось тёмное, клубящееся облако. Когда оно рассеялось, Лидия закричала:

— Накопители в МЗК пусты! Ставлю свой щит!

Наш защитный артефакт выдержал три удара — сила противника была на уровне магистра. Последовали ещё два раунда безрезультатного обмена ударами.

Я обернулся и увидел, как Лидия пошатывается от перенапряжения. Её каналы не выдерживали нагрузку. А мой резерв стремительно таял. Если так пойдёт дальше — нам конец.

Лихорадочно перебирая в памяти все детали, я вдруг заметил под ногами лича три валяющихся арбалетных болта. «Кажется, у меня есть идея», — мелькнуло в голове. Но камней поблизости не оказалось. Придётся действовать по-другому.

— Софи, не атакуем! Пропускаем один цикл. У меня план! — крикнул я.

Софи, привыкшая доверять мне в бою, молча кивнула.

Когда струя огня стихла, я деактивировал все свои артефакты — чтобы они не помешали. Рванул вперёд с максимально возможной скоростью. Я не помню, чтобы когда-либо бегал так быстро. За несколько секунд я преодолел тридцать ярдов. Тёмная сфера прекрасно защищала лича от магии, но не от физического удара. Я врезался в него с разгона, выставив руки.

Мертвяк отлетел назад — прямо в пропасть. Я уже начал радоваться, когда почувствовал, как костлявая рука вцепилась мне в запястье. Подошва соскользнула по гальке, и я полетел вниз вслед за ним.

В голове пронеслось только две мысли: «Вот ведь…» и «Кинетический щит!».

Интерлюдия. Софи и Лидия

Пот градом катился по лицу Софи. Обычно рядом с огнём она чувствовала себя уверенно и спокойно — это была её стихия, наполнявшая силой и умиротворением. Но пламя мёртвого мага было чуждым, неправильным; оно душило и угнетало её силу.

Софи вкладывала в атаки всю свою ярость и умение, но даже её лучшие удары бессильно растворялись в тёмной защите могучего противника. Когда лич впервые выпустил тёмное облако, она получила короткую передышку. Вражеское заклинание, в отличие от струй пламени, не угнетало её. Воспользовавшись секундной паузой, она оглянулась и увидела искажённое мукой лицо Лидии: тёмное заклинание подействовало на лекарку.

Враг пробовал разные методы, ища слабое звено. «Нам не выстоять», — панически мелькнула мысль. Страх придал ей силы, и в следующий удар она вложила ещё больше энергии, но с отчаянием увидела, как мощный совместный залп, созданный вместе с Марком, вновь бессильно исчезает в чёрной сфере защиты.

Софи била снова и снова, и отчаяние охватывало её всё сильнее. Команду Марка прекратить атаку она восприняла с облегчением. «Наконец-то он что-то придумал», — подумала она.

Но то, что произошло следом, не укладывалось в её сознании. На мгновение всё стихло. Рыцари перестали ругаться, кто-то даже выкрикнул что-то радостное. А Софи стояла и непонимающе хлопала глазами, пытаясь осознать произошедшее. Вдруг, заглушая шум водопада, раздался жуткий бабий вой: Лидия голосила так, как может орать только женщина, только что потерявшая ребёнка или любимого.

В этот момент до Софи дошло, и она подхватила вой соперницы… бывшей соперницы.

К обрыву бросился Михал. Осторожно заглянув за край, он лёг на живот и стал внимательно всматриваться вниз. К нему подошёл один из рыцарей:

— Что там?

— Ничего не вижу, одни брызги. Но внизу точно скалы, не вода.

Командир быстро поднялся и направился к волшебницам. Грубо схватив обеих за руки, он рывком поставил их на ноги и заорал:

— Хватит выть, дуры! Марк силён, у него талиар! Он мог выжить! Вы же волшебницы, если он жив, то поможете ему! Быстро вниз!

Лидия провела по мокрому лицу рукавом, размазывая грязь по щекам. Красивая и энергичная девушка выглядела сейчас беспомощно и жалко.

«Он мог выжить… Мог! Что ему какие-то пятьдесят–семьдесят ярдов?» — мелькнула у Софи слабая надежда. Она активировала заклинание обнаружения жизни.

— Есть отклик! — срывающимся голосом сказала она. — Он там, он живой!

Лидия закрыла глаза и через мгновение подтвердила:

— Очень слаб. Он умирает.

— Чего стоим? — рявкнул Михал. — Все быстро вниз! Только ноги не переломайте!

Путь вниз оказался долгим и тяжёлым. Приходилось пробираться через груды тел теперь уже окончательно мёртвых животных. Вонь стояла ужасная, но никто не обращал на это внимания: люди спешили, стараясь не думать о жутких марионетках лича. Рыцари, расчищая путь, перепачкались с ног до головы.

Софи снова и снова повторяла заклинание, боясь, что отклик исчезнет. «Только бы успеть…» — стучало у неё в голове. Она пыталась отбрасывать с дороги туши, но сил не хватало. Горько пожалев о том, что у неё нет талиара, Софи изо всех сил старалась ускорить продвижение. Показалось, что спуск занял втрое больше времени, чем подъём.

— Да откуда этот гад столько зверья взял? — выругался один из рыцарей, отбросив в сторону очередную тушу.

— Похоже, копил не один год, — ответил Михал, отшвыривая ногой мёртвую лису.

— Куда дальше? — спросил усталый Веньян, потерявший ориентацию в пространстве.

— Туда! — Лидия махнула рукой и первой бросилась налево, к шуму водопада.

Остальные последовали за ней. Через десять минут пути они наткнулись на густой, непролазный кустарник, преградивший дорогу. Все взглянули на Лидию: девушка искусала губы в кровь, а по её щекам катились слёзы.

— Он там… — тихо сказала она.

Михал бросил на землю щит, арбалет и шлем и быстро спрыгнул в ручей. За ним последовали ещё двое рыцарей. Софи тоже подошла к воде, собираясь прыгнуть следом, но её остановил резкий окрик Михала:

— Стой здесь! Мы справимся, а ты только мешать будешь!

Мужчины медленно продвигались вверх по ручью, осторожно ступая по скользким камням. Софи заметалась вдоль берега, чувствуя, как драгоценное время утекает сквозь пальцы. Она повернулась к Лидии и вздрогнула: лицо девушки было мертвенно-бледным, даже темнее, чем после атаки лича. «Она действительно его любит», — подумала Софи и закусила губу. Но тут же её посетила ещё одна мысль: «И хорошо, значит, она сделает всё возможное, чтобы его спасти».

Не выдержав ожидания, Софи вновь применила заклинание «Обнаружения жизни». Почувствовав отклик, она попыталась разобраться, но её лицо сразу же омрачилось. Неверяще посмотрев на Лидию, она услышала её тихий, дрожащий голос:

— Его сердце только что остановилось.

По лицу Софи потекли слёзы.

— Ещё рано его оплакивать! — резко сказала Лидия. — Ещё есть надежда, и я буду бороться за него!

— Софи! — крикнул Веньян. — Помоги разжечь костёр!

Она непонимающе взглянула на рыцаря, который вместе с товарищем уже собрал большую груду мокрых веток.

— Зачем сейчас костёр? — спросила она.

— Наши скоро вылезут из ледяной воды, им нужно согреться, — пояснил Веньян.

— Он прав, — сказала Лидия, вытирая лицо рукавом. — Хватит плакать, надо заняться делом.

Вскоре ярко разгорелся костёр. Рыцари продолжали носить ветки из леса. К огню подошла Лидия, огляделась и спросила:

— Ты можешь подсушить здесь землю?

— Да, без проблем, — ответила Софи.

Лидия кивнула и направилась к ручью.

— Куда ты? — окликнула её Софи.

— Нужно вымыть руки.

— И лицо умой! Когда Марк глаза откроет, тебя увидит — от ужаса сразу обратно умрёт.

Лидия остановилась, повернулась к ней и раздражённо ответила:

— Ты на себя посмотри — вся в саже, страшилище.

Софи не успела умыться. Как только она высушила землю рядом с костром, к ней подбежала Лидия:

— Мне нужен твой плащ. Стели его сюда, — сказала она, указывая на тёплую почву.

Пока Софи занималась землёй, она не заметила, как рыцари принесли Марка. Его тело лежало на растянутом плаще, вода ручьём стекала на землю.

— Укладывайте его сюда, — распорядилась Лидия. — Михал, помогите снять доспехи. И нам нужен шатёр. Кто-нибудь должен привести сюда лошадей.

— Я сама сниму с него доспехи, — вмешалась Софи. — Я знаю, как их расстёгивать.

Её потрясло, насколько безвольным и холодным было тело Марка. Софи бросила быстрый взгляд на Лидию, та сидела рядом с закрытыми глазами, полностью погружённая в лечение. Перейдя на магическое зрение, Софи увидела, как энергия, вливаемая Лидией в тело Марка, бесследно уходила в никуда, словно вода в песок.

Опомнившись, Софи начала быстро расстёгивать ремни, удерживающие элементы доспеха, но без помощи Михала снять бриганту не удалось бы.

— Когда будет шатёр? — требовательно спросила Лидия у командира.

«И откуда такая твёрдость в этой девчушке?» — подумала Софи.

— Может, через полчаса, а возможно, через час. Я отправил сигнал нашему разведчику, ждём его, — ответил Михал.

Целительница снова закрыла глаза, продолжая накладывать заклинания.

— Лида, ты уверена, что его ещё можно спасти? — осторожно спросил Михал.

— В его теле до сих пор циркулирует магическая энергия. Это значит, шанс есть. Но мне нужна помощь: Марка необходимо согреть, высушить его одежду и вправить сломанные кости, чтобы я могла их срастить.

— Я высушу его одежду, только её нужно снять, — торопливо сказала Софи.

Совместными усилиями Марка раздели. Софи осторожно принялась сушить одежду магией, мысленно повторяя: «Главное — не сжечь».

— Что это за амулет? — спросила Лидия, заметив повреждённый артефакт, который сняли с Марка.

Софи взяла в руки амулет. Его накопители были покрыты глубокими трещинами, что свидетельствовало о разрушении артефакта.

— Это кинетический щит, — ответила Софи. — Похоже, он принял на себя основной удар и защитил Марка от смертельных травм.

Лидия сидела на коленях, сосредоточенно накладывая одно заклинание за другим. Через некоторое время она открыла глаза и встревоженно сказала:

— Не могу разобраться, что происходит, но здесь что-то неправильно. Сейчас я поддерживаю его жизнь, вливая энергию, но она постоянно куда-то уходит. Этого не должно быть.

Софи, прикоснувшись к браслету-накопителю Марка, увидела, что он почти пуст. Бой с личем не мог опустошить его так сильно. Порывшись в карманах, она достала резервный накопитель и начала быстро перекачивать из него энергию в браслет. Пришлось попутно объяснять Лидии, что именно она делает.

— Теперь ясно, почему он выжил: артефакт поддерживал его энергией. Ещё немного — и мы бы не успели, — сказала Лидия, открывая глаза. — Мне нужно заняться переломами, но я не смогу при этом одновременно поддерживать его жизнь. Ты должна подменить меня. Просто направляй в него энергию так же, как заряжаешь накопители.

Переломов оказалось много: в трёх местах на левой ноге, два на правой и по одному на каждой руке. Хорошо, что позвоночник уцелел — его защитили доспехи.

Лидии потребовалась помощь двух рыцарей. Под её руководством они осторожно выставляли сломанные конечности так, чтобы кости оказались на своих местах. Затем Лидия закрепляла переломы магическим бандажом. Когда все повреждения были зафиксированы, начался процесс исцеления, занявший около часа.

Софи едва хватило сил, чтобы поддерживать Марка энергией — были полностью исчерпаны все её накопители. Пока длилась эта процедура, к группе присоединился разведчик с лошадьми, и рыцари начали устанавливать палатки.

Софи заметила, что трое мужчин, доставших Марка из воды, до сих пор были в мокрой одежде. Она подошла к Пушку и достала последние два накопителя из неприкосновенного запаса в седельной сумке.

— Михал, снимайте мокрые вещи, я их высушу, — сказала она.

Спустя несколько минут мужчины уже улыбались, надев тёплую и сухую одежду. Самый молодой рыцарь восторженно произнёс:

— Вот это да, как приятно!

«Вот же я бестолочь! Столько раз Марк предлагал подумать над созданием согревающего амулета, а я ленилась», — предалась самокритике Софи.

— Помогите мне с шатром, пожалуйста, — обратилась она к рыцарям. — Одна не справлюсь.

С руганью и поминанием «добрым словом» всех изобретателей шатёр всё-таки установили. Следующим испытанием для Софи стало наполнение матраса воздухом. При этом вспоминая, как она подшучивала над Марком, когда он воплощал огненные заклинания, и ей стало стыдно за свои насмешки.

Когда Марка перенесли внутрь, она снова начала винить себя за то, что не сделала походный обогреватель. Температура внутри шатра ничем не отличалась от уличной, а Марк остро нуждался в тепле. Несмотря на усилия Лидии, его дыхание оставалось неглубоким, а кожа была ледяной на ощупь.

Уложив раненого на матрас, Софи торопливо перебрала сумки в поисках тёплых вещей, эликсиров и накопителей.

— Посмотри, вдруг найдёшь что-нибудь полезное, — протянула она Лидии сумку с эликсирами.

— Отлично, посмотрим, что тут есть, — ответила Лидия и принялась исследовать содержимое сумки, не прерывая подпитку тела Марка энергией.

Софи тем временем нашла ещё два накопителя. Один она извлекла из странного артефакта, принцип работы которого не понимала. В освободившееся гнездо она вставила пустой кристалл и отложила артефакт в сторону, забыв о нём. Также ей удалось найти запасной плащ, шарф и шерстяной платок.

Совместными усилиями девушки напоили Марка укрепляющим настоем и укрыли его теплее.

— Лида, ты устала, иди отдохни у костра, рыцари уже готовят еду. Передохнёшь и поешь. Заодно проверь ребят, которые лазили в воду, чтобы не заболели.

— Я всё ещё не понимаю, почему Марк теряет энергию, — нахмурилась Лидия. — Его нельзя оставлять одного надолго.

— Не переживай, я тебя подменю.

— Но ты и сама недавно была на грани истощения. Как ты сможешь ему помочь?

— Ну, не всё так плохо, есть три полных накопителя, этого хватит надолго, — ответила Софи.

Лидия помедлила, но всё-таки направилась к костру.

За всеми тревогами и хлопотами наступили сумерки. Рыцари сидели у костра, делясь впечатлениями о прошедшем дне и обсуждая план на завтра.

Когда Лидия подошла, Михал сразу спросил о состоянии Марка.

— Не слишком хорошо, — призналась она. — Кости уже начали срастаться, но что-то непрерывно истощает его жизненные силы. Мы с Софи по очереди поддерживаем его энергией. Без этого он умрёт.

— Может быть, его проклял лич? — предположил Веньян.

— Вполне вероятно, — кивнула Лидия. — Оберег Марка был неактивен, когда его принесли. Это странно: у него хорошие артефакты, они должны были защитить его. Возможно, ты прав, и это действительно проклятие, но я не очень сильна в таких вопросах.

— Тогда его нужно как можно быстрее доставить в столицу, — сказал Веньян. — Там есть опытные специалисты по проклятиям. Я знаю одного, он отличный мастер, хоть и берёт дорого.

— Как долго вы сможете поддерживать его жизнь? — уточнил командир.

— Если это действительно проклятие, то дней семь, максимум. Со временем оно будет забирать всё больше сил, и мы перестанем успевать восполнять потери, — ответила Лидия.

— Это хорошо, значит, у нас есть небольшой запас времени, — сказал Михал. — Завтра проведём разведку и выясним, куда ведёт эта тропа и кто навещает лича. А послезавтра отправимся в Сольрих.

Лидия не знала, как реагировать на слова командира: с одной стороны, ей хотелось как можно скорее добраться до столицы, чтобы Марк мог получить помощь квалифицированного специалиста. С другой стороны, ей нужно было подготовиться к долгому путешествию с раненым, который находился без сознания, а это было непростым делом. К тому же, она чувствовала сильную усталость и была бы рада возможности немного отдохнуть и прийти в себя. Помолчав немного, обдумывая свое положение, она вспомнила, зачем пришла к орденцам.

— Михал, все сегодня сильно переохладились. Мне нужно наложить на вас исцеляющее заклинание, чтобы никто не заболел.

— Верно, это очень кстати. Что от нас потребуется? — приободрился Михал.

— Нужно, чтобы вы и ваши люди ненадолго отключили свои амулеты защиты, иначе заклинание не сработает.

Рыцарь насторожился:

— Обычно лекари ордена не просят отключать амулеты при лечении.

— Я использую магию высших альвов, она эффективнее, но её блокируют людские обереги. Убедилась на собственном опыте в прошлом отряде.

Рыцари не возражали, и Лидия быстро провела исцеление бойцов. Вскоре была готова походная каша, и все поужинали.

Когда Лидия вернулась в шатёр, перед ней предстала странная картина: Софи лежала под одним одеялом с Марком, дрожа от холода и плача навзрыд.

— Что здесь происходит? — удивлённо спросила Лидия.

Софи вытерла слёзы и ответила, стуча зубами:

— Я просто дура, ленивая дура! Марк столько раз говорил: «Давай сделаем амулет обогрева», а я постоянно находила отговорки. Теперь он мучается от холода, а я, маг огня, не могу ничего придумать, кроме как согреть его своим телом!

Лидия ничего не сказала и поспешила обратно к костру.

— Послушайте, уважаемые, можно что-то придумать, чтобы направить тепло от костра в шатёр? Марк мёрзнет, а мы никак не можем его согреть.

— Что-нибудь придумаем, — сказал разведчик. — Нам понадобится много сухого хвороста. Твоя подруга сможет его высушить?

«Да какая она мне подруга?» — промелькнуло в голове Лидии, но она кивнула:

— Конечно, сможет.

— Возвращайся в шатёр, мы скоро позовём. И вот, отнеси ей еду, пока горячая.

Когда Лидия вернулась, Софи уже быстро одевалась.

— Больше не могу, совсем окоченела. Пойду к костру погреюсь, — объяснила она, избегая взгляда Лидии.

— А зачем нужно было раздеваться?

— Так лучше согреваться, телом к телу. Разве не знала?

Лидия предпочла не отвечать на этот вопрос, внезапно она осознала, что Софи отошла от Марка достаточно далеко, и испугалась:

— Ты что, не поддерживаешь его энергией?

— Я зарядила его браслет накопителями. Артефакт Марка сам его поддерживает, так намного эффективнее.

— А, ну ладно, — успокоилась Лидия и протянула ей миску. — Вот твой ужин.

Когда Софи вышла, Лидия опустилась рядом с Марком и положила руку ему на грудь. «И правда, он совсем ледяной. Как я раньше этого не заметила?»

Она перешла на магическое зрение и начала внимательно осматривать сначала амулеты Марка, которые, кроме накопителя, были неактивны, а затем и ауру его тела.

Через полчаса, когда Софи впустила в шатёр двух рыцарей, Лидия всё ещё продолжала своё исследование. Мужчины держали большой пышущий жаром камень, зажав его двумя палками.

— Сюда кладите, — указала Софи. — Большое спасибо. Позовите, когда соберёте хворост.

Внутри шатра сразу стало теплее. Софи подошла к Лидии и сказала:

— А я думала, ты к нему под одеяло полезешь.

Лидия не стала отвечать на колкость, вместо этого задумчиво произнесла:

— Посмотри на его энергетику, над печенью что-то странное. Видишь, пульсирует?

Софи присмотрелась:

— Точно, вижу, очень странное образование. Что это за гадость такая?

— Это проклятие так проявляется. И оно, возможно, копит энергию, и мне страшно думать о том, что будет, когда оно накопит её...

— Если бы ты, «подружка», не помогла бы ему, то он бы уже был мертв, так что то, о чём ты подумала, слишком сложно. Не думаю, что это отложенная трансформация в лича.

— Ха, «подружка»… — невесело усмехнулась Лидия.

Лицо Софи стало очень серьёзным.

— Если ты его вылечишь или хотя бы не дашь умереть до того, как мы доберёмся до столицы, я действительно буду считать тебя подругой.

— Даже так? Может, тогда ты и вовсе уступишь мне его без борьбы?

— Такого я не говорила, — ответила Софи. — Но сейчас разговоры об этом преждевременны.

Она тяжело вздохнула и, потерев виски, спросила:

— Ты сможешь убрать эту дрянь из него?

— Буду пытаться, — тихо ответила Лидия. — У меня есть кое-какие идеи.

Определив причину, мешавшую исцелению, Лидия начала искать способ победить проклятие. Софи, понаблюдав за её работой, поняла, что не может сидеть без дела, и отправилась помогать орденцам собирать хворост.

Софи заметила, что рыцари подготовили новое место для костра: небольшое углубление с канавкой, ведущей к их шатру. Сверху её накрыли еловыми ветками. К наступлению темноты общими усилиями была собрана внушительная куча сырых дров, которые Софи без труда высушила магией.

Когда тепловод был готов и канавку укрыли ветками и землёй, Михал обратился к девушке:

— Софи, сможешь установить ночную сигнализацию, как это обычно делал Марк?

— Так, как у Марка, не выйдет, но кое-что я смогу, — сказала Софи, устыдившись того, что даже не подумала об этом раньше.

Войдя в шатёр, она заметила внутри крошечного светлячка. На мгновение её сердце чуть не выскочило от радости, но, увидев, что свет поддерживает Лидия, девушка разочарованно вздохнула.

— Как дела? — спросила Софи.

Лидия ничего не ответила, она беззвучно рыдала, её плечи мелко дрожали. Софи вздрогнула, заметив искажённое страхом и болью лицо девушки.

— Что случилось? — резко спросила она, уже ожидая худшего. Не дождавшись ответа, она быстро перешла на магическое зрение и облегчённо выдохнула: Марк был жив, а его аура выглядела даже более стабильной.

— Что ты ревёшь, дура? Я чуть не прибила тебя со страху!

Лидия вместо ответа неожиданно бросилась к Софи и буквально повисла на ней, ища поддержки. Софи инстинктивно обняла её и стала гладить по спине, стараясь успокоить.

— Объясни нормально, что стряслось?

Понять путаные объяснения Лидии оказалось непросто: девушка постоянно сбивалась, всхлипывала и повторяла одни и те же слова о жутком холоде и страхе. Только спустя время Софи смогла понять, что произошло.

Лидия пыталась воздействовать на энергетическую аномалию в ауре Марка всеми доступными ей методами, но ничего не помогало. Тогда она решила изолировать область проклятия от энергетической системы Марка, установив миниатюрный магический барьер. В результате отток энергии снизился, а скорость пульсации аномалии уменьшилась, хотя и не исчезла совсем.

Затем Лидия попробовала использовать альвийскую технику контакта сознаний, надеясь найти подсказку или хотя бы понять, что с ним сейчас происходит. Но как только она соприкоснулась сознанием с Марком, на неё хлынул жуткий холод и нечеловеческий страх. Контакт длился всего мгновение, но этого хватило, чтобы испытать сильнейший стресс.

Когда Лидия немного успокоилась, Софи присела рядом с Марком, погладила его лоб и прошептала:

— Что же ты сейчас чувствуешь?

После этого она решительно разделась и легла рядом с ним. Софи ощущала, как его бесчувственное тело буквально поглощает её живое тепло. Она обнимала Марка, как делала это много раз прежде, но не могла избавиться от ощущения, что сейчас рядом с ней кто-то другой, совсем незнакомый человек.

— Нет, Лида, не надо, — остановила она целительницу, заметив, что та тоже начала раздеваться. — Я долго так не выдержу. Лучше постели рядом отдельное место, будем с тобой меняться.

Лидия застыла, задумалась и согласилась с предложением. В шатре постепенно становилось теплее от тепловода, поэтому лежать в одиночку под тёплым одеялом было явно лучше, чем мёрзнуть в объятиях с Марком.

Утром девушки вышли на завтрак измученные и разбитые. Они почти не спали, а кроме того, обеим казалось, что вместе с теплом они отдавали Марку и собственные силы. Глядя на их лица, Михал спросил:

— Всё настолько плохо?

— Нет, нам удалось кое-что сделать, — устало ответила Лидия. — Потеря энергии снизилась, его состояние немного улучшилось. Но он всё ещё без сознания.

— Михал, — сказала Софи, — надо как можно скорее отправляться в столицу! Марк нуждается в серьёзном лечении, мы не можем самостоятельно снять проклятие. И ему необходимо тепло — он постоянно мёрзнет.

— Я понимаю, Марк спас нам жизнь, и я очень хочу, чтобы он выжил. Но поймите и вы меня: я не могу уйти отсюда, не проведя хотя бы минимального расследования. Тот, кто создал лича, может сделать это снова.

— Когда отряд выступает? — резко перебила Софи.

— Думаю, не раньше завтрашнего дня, — спокойно ответил Михал.

Софи вскочила на ноги, набрала полную грудь воздуха, собираясь высказать всё, что думает, но её остановила рука Лидии, мягко легшая на плечо. Девушка раздражённо дёрнулась, сбрасывая её, однако промолчала.

— Михал, мы в любом случае уйдём завтра утром. Ждать слишком опасно. Возможно, ты выделишь нам кого-нибудь в помощь? — спокойно и твёрдо сказала Лидия.

Командир отряда устало вздохнул, потёр виски и принял решение:

— Хорошо. Если до утра мы не закончим расследование, я выделю вам сопровождение.

На этом дискуссия завершилась, и все занялись едой. Когда дежурный ушёл к ручью мыть котёл, к девушкам подошёл Веньян.

— Софи, меня тут посетила одна идея. Вчера ты раскаляла камень, ну, тот, который мы вносили к вам в шатёр. А что, если ты нагреешь камни не так сильно? Тогда их можно будет завернуть в плащ и положить рядом с Марком, чтобы они согревали его какое-то время.

— Хорошая мысль, — отозвалась Софи. — Нам бы несколько не очень крупных камней…

— Я тут видел подходящие, сейчас принесу, — сразу отозвался рыцарь и отправился на поиски.

Когда Веньян отошёл, Лидия сказала Софи:

— Это, конечно, хорошо, но как мы будем согревать его во время пути?

— Ты что-нибудь понимаешь в создании артефактов? — ответила Софи вопросом на вопрос.

— Кое-что умею. Марк учил меня создавать простые изделия. А почему ты спрашиваешь?

— Нам нужен амулет обогрева. Если сумеем его сделать, это решит хотя бы часть проблем. Смотри, вот мой амулет прохлады, нужен такой же, только согревающий, — Софи продемонстрировала брошь.

— Это очень сложная работа, мне такое не под силу, — неуверенно произнесла Лидия.

— Нам не нужна высокая энергоэффективность и точность привязки. Главное, чтобы грел, а сколько на это уйдёт энергии, неважно.

— Можно попробовать, но я не знаю, с чего начать, — призналась Лидия.

— Не переживай, я видела, как Марк делал наброски этого артефакта в своём блокноте. Надеюсь, ты сможешь разобраться в его схемах.

— Разберусь, — твёрдо ответила Лидия, но тут же замялась: — Только это же его личный дневник… Ты хочешь без разрешения его прочесть?

— Не волнуйся так. Там ничего особенного, он сам несколько раз мне его показывал.

— Хорошо, давай попробуем. Только сначала поспим хоть немного, — попросила Лидия. — Обложим Марка тёплыми камнями и поспим, а то я уже не соображаю совершенно.

Вскоре почти все члены отряда ушли исследовать логово лича, и в лагере стало тихо. Софи нагрела несколько камней, затем девушки обернули их тканью и осторожно положили под одеяло рядом с Марком. После этого обе, прижавшись друг к другу на узкой подстилке, мгновенно уснули. Разбудило их возвращение рыцарей.

— Ну как, нашли что-нибудь? — сразу спросила Софи.

— Совершенно ничего, пусто, как в карманах нищего. Перевернули каждый камень, ни одной зацепки, — ответил Михал раздражённо.

— И какие дальнейшие планы?

— Пойдём по тропе, посмотрим, куда она приведёт.

После обеда четверо рыцарей отправились по следам. Софи и Лидия занялись созданием амулета, отвлекаясь лишь на то, чтобы подогревать камни для Марка.

Примерно через четыре часа поисковая группа вернулась в лагерь, ведя за собой связанную женщину на верёвке. Её надёжно привязали к дереву. По всему было видно, что пленница уже подверглась допросу, и рыцари явно не смогли сдержать свой гнев. На шее женщины была уздечка, блокирующая магию.

Когда все собрались, Михал начал объяснять ситуацию:

— Эта идиотка и создала лича. Никогда не догадаетесь, из каких побуждений. Есть идеи?

Все молчали, а Михал, выдержав драматическую паузу, выкрикнул:

— Из сентиментальности! Эта дура скучала по умершему дедушке! Вы только представьте: она создала лича, чтобы иметь возможность поболтать с любимым покойным родственником!

— А давно она его подняла? — спросила Лидия.

— Семнадцать лет назад! — возмущённо ответил Михал. — Всё это время мертвяк сидел в пещере, а она регулярно приходила к нему, рассказывала о своих делах и подпитывала его энергией!

Софи с яростью подбежала к связанной волшебнице и с силой ударила её по щеке. Удар был настолько мощным, что эхо от пощёчины отразилось от скал. От удара ткань, которой был завязан рот волшебницы, сползла, и сентиментальная злодейка тут же начала грязно ругаться и унижать своих пленителей. Это привело Софи в ещё большую ярость. Она вцепилась в волосы пленницы и начала безжалостно терзать их, выкрикивая обвинения и угрозы.

— Ах ты тварь, мерзкая тварь! Из-за твоей тупости чуть не погибли люди и страдает прекрасный человек! Твоя никчёмная жизнь не стоит и части тех страданий, что он сейчас испытывает!

Рыцари не спешили успокаивать Софи, а просто отвернулись. Тогда Лидия решительно подошла к взбешённой повелительнице огня и осторожно положила ей руки на плечи.

— Софи, пожалуйста, перестань. Успокойся. Марку не станет лучше, даже если ты выдерешь ей все волосы или сожжёшь её заживо. Лучше займёмся амулетом.

Ярость, усталость и отчаяние смешались внутри Софи. В этот момент она едва контролировала свою стихию, и только чудом услышала слова Лидии и сумела остановиться. Ещё немного, и до суда «внучка» могла бы не дожить.

В воздухе повис неприятный запах жжёных волос и мочи. Когда Софи отступила, она заметила ожоги на лице пленницы, её промокшую юбку и полные ужаса глаза. Сельская волшебница, привыкшая считать себя центром местной силы, впервые в жизни столкнулась с насилием, направленным против неё самой. Её трясло от шока и страха.

— Софи, Лидия права, эту дуру надо передать суду. Она своё наказание получит, — спокойно произнёс Михал, не поднимаясь с места.

Остаток дня девушки посвятили работе над амулетом. Благодаря записям Марка им удалось существенно продвинуться, хотя полностью рабочее изделие создать так и не получилось. Использование магического щита для блокировки проклятия заметно снизило затраты энергии на поддержание жизни. А применение нагретых камней позволило девушкам сосредоточиться на работе.

Выехать с рассветом не получилось. Много времени ушло на сбор лагеря и подготовку лошадей к перевозке раненого. Рыцари привязали две длинные жерди к сёдлам Плотвички и Синички, поставленных друг за другом. Между жердями натянули плотную ткань, получив импровизированные носилки. Кроме того, на лошадок Марка переложили припасы с заводной лошади орденцев, освободив её для задержанной. Пока завтракали, собирали лагерь и усаживали на лошадь сопротивляющуюся некромантку, прошло немало времени.

К моменту отправления Лидия и Софи наконец завершили первый амулет обогрева. Работал он нестабильно и еле-еле грел, но всё же грел. Девушки сияли от гордости и представляли, как Марк их похвалит, когда поправится.

Отряд двигался медленно, но без происшествий. На второй день пути первый амулет сломался, и девушкам пришлось срочно делать новый. На него ушло всего три часа, зато он оказался гораздо стабильнее первого. С лёгкой руки разведчика волшебницы в шутку начали называть друг друга «подружкой». Чем ближе к столице, тем лучше становилось настроение у всего отряда.

На третий день пути Лидия заметила, что состояние Марка резко ухудшилось. Поддавшись панике, девушки не сразу смогли разобраться, в чём дело, и сильно испугались. Оказалось, что барьер, блокирующий проклятие, развеялся, и чёрная клякса снова начала втягивать в себя магическую энергию с удвоенной силой. К тому же разрядился амулет обогрева. Когда девушки устранили последствия, стало ясно, что область проклятия заметно выросла. Гипотеза о том, что Марка поразило развивающееся проклятие, подтвердилась, а использование магического барьера лишь замедляло его рост.

Вырвавшееся из-под контроля проклятие оказало серьёзное негативное воздействие. Марк продолжал мёрзнуть, несмотря на все усилия девушек. Только ночью, когда обе совершенно отчаялись и забрались к нему под одеяло, Мейс наконец начал медленно согреваться.

Обратный путь занял четыре дня. Ехать Лидии и Софи пришлось вдвоём на Пушке. Усталость накопилась, и им было трудно держаться на спине коня, и если одна из девушек засыпала на ходу, то тогда другая придерживала её. Ни одна из них не призналась бы вслух, но обе были рады, что рядом оказалась конкурентка. Перспектива остаться один на один с проклятием в такой сложной ситуации страшила их.

В Сольрихе отряд рыцарей разделился. Веньян, как и обещал, сразу отправился за специалистом по снятию проклятий. Михал отправил двоих бойцов помочь занести Марка в таверну.

Высокий, худощавый пожилой маг появился в номере «Двух щитов» сразу после того, как Марка уложили на кровать.

— Софи, Лидия, знакомьтесь, это мастер Гийом, — представил специалиста Веньян. — Он любезно согласился помочь, как только услышал о нашей беде.

— Так-с, посмотрим, что тут у нас… — задумчиво произнёс маг, сложив руки на груди поверх длинной седой бороды.

Пока Гийом проводил осмотр, девушки подробно рассказали ему обо всём, что произошло, и о том, какие средства применяли, пытаясь спасти Марка.

— Случай, да-с... непростой. Я бы даже сказал, интересный. В целом вы действовали правильно. Если бы вы не поддерживали его энергией, он непременно бы умер. А если бы не изолировали проклятие магическим щитом, молодой человек стал бы личем. Скорее всего, личем, хотя тут возможны варианты. В любом случае, если не снять проклятие, через декаду он умрёт.

Маг надолго замолчал, задумчиво расхаживая по комнате и поглаживая длинную седую бороду.

— Так вы сможете его спасти? — не выдержала затянувшейся паузы Софи.

— Вне всяких сомнений, милая сударыня.

Маг снова замолчал. Затем он остановился, внимательно взглянул на девушек и произнёс:

— Работа предстоит долгая и трудоёмкая, а вы, полагаю, сильно устали в пути. Поэтому я предлагаю вам немного отдохнуть: нормально поешьте, посетите купальню, приведите себя в порядок.

— Я бы предпочла остаться здесь, — решительно заявила Софи.

— Лечение займёт минимум три часа, а ошибки в такой работе недопустимы. Я предпочёл бы, чтобы меня ничто не отвлекало.

— Мы тихо посидим в креслах и не станем вам мешать, — добавила Лидия.

Маг протяжно вздохнул:

— Сударыни, давайте сделаем так: сначала вы немного отдохнёте и приведёте себя в порядок, а вернётесь сюда не раньше чем через полтора часа. Это будет самый сложный этап лечения, мне необходимо полное сосредоточение. Поверьте моему опыту, так будет лучше для всех.

Девушки согласились и поступили именно так, как предложил мастер Гийом. Они помылись, спокойно пообедали, а Софи даже успела посетить Тайную канцелярию, чтобы сдать отчёт о выполнении задания и написать записку Томасу Раннеру, кратко описав состояние Марка.

Когда девушки вернулись в номер, мастер Гийом сидел на стуле у кровати Марка и готовил очень сложное заклинание, не обращая внимания на вошедших. Понаблюдав за работой мага, девушки уселись в кресла и довольно скоро уснули.

Через два часа их разбудил душераздирающий крик. Кричал Марк страшно, словно его разрывали на части. Девушки в мгновение ока оказались у постели, но мастер Гийом остановил их успокаивающим жестом. Когда крик немного утих, старый маг сказал:

— Пока он был без сознания, его разум испытывал невероятные муки. Да... Это было по-настоящему жестокое проклятие. Полагаю, тот, кто его создавал, потратил не один год на проектирование. В некотором роде это заклинание лича можно назвать... шедевром ментальной пытки. Но теперь самое страшное позади. Скоро он окончательно придёт в себя.

— Вы точно сняли проклятие? — с тревогой спросила Софи.

— Вы сами скоро в этом убедитесь. В любом случае, если проклятие вновь себя проявит в ближайшее время, я устраню его бесплатно. Кстати, да, с вас двадцать золотых.

— Двадцать! — ахнула Софи. — Но... У меня нет таких денег.

Мастер Гийом пожал плечами и промолчал.

— У меня кое-что есть, — сказала Лидия, доставая свой кошель.

У Лидии оказалось семь монет, оставшиеся тринадцать отсчитала Софи. Старый маг, пересыпая золотые в свой кошель, добавил:

— Вскоре после пробуждения ваш друг почувствует сильный голод. Первый день давайте ему только бульон.

Глава 14. Во тьме

«Ааааа… Какая… невыносимая боль!» — это была первая мысль, пронзившая мой разум. Я испытал целую вечность невообразимых мук, прежде чем этот отголосок сознания сумел прорваться сквозь непроглядную пелену боли. Понадобилась ещё одна вечность, чтобы я смог хоть немного осознать происходящее и задать первые вопросы. Это произошло лишь потому, что пытка слегка ослабла, и боль перестала быть всеобъемлющей.

«Где я?»

«Почему так плохо?»

«Почему ничего не видно?»

«Почему я не слышу своего крика?»

Как только боль, разрывающая мою душу на миллиарды осколков, слегка утихла, я ощутил боль физическую. Искалеченные руки и ноги не подчинялись и причиняли уже знакомую, понятную боль. Бесполезные куски тела пылали огнём, напоминая о том, что у меня всё ещё есть плоть.

В какой-то момент я понял, что лежу на огромной льдине, которая промораживает меня насквозь, проникая ледяными щупальцами в самую сердцевину моего существа. Холод вытягивал из меня волю, заставлял подчиниться. Я попробовал приподняться, но руки подломились и вспыхнули новой вспышкой боли. Ноги не слушались совершенно. Я хотел кричать, но не мог — у меня не было рта. Лежать на льдине стало невыносимо, и я попытался перекатываться, пока не упёрся в нечто твёрдое. Внезапно боль, терзавшая мою душу, вновь слегка ослабла, и в темноте появился едва заметный зеленоватый свет, постепенно становясь ярче.

Я постарался осмотреться. Всё вокруг было из чёрного льда — и пол, и стены. В одну из таких стен я и упёрся. Стены окружали меня со всех сторон, хотя, кажется, слева я заметил небольшой проход.

Я понимал, что должен двигаться — чувствовал это всем своим существом. Оставаться на месте нельзя, я не знал почему, но был абсолютно в этом уверен. Пользуясь ослаблением боли, я попытался ползти, извиваясь как змея, к замеченному проходу. Однако двигаться по льду оказалось невероятно тяжело.

В этом странном месте все изменения происходили внезапно. Так произошло и сейчас — неожиданно погас свет. На меня сразу же навалилось отчаяние, и боль, словно гигантская морская волна, накрыла меня с новой силой. Я не представлял, сколько времени провёл, корчась в безмолвных муках, прежде чем появился новый, призрачный свет, на этот раз красноватого оттенка. Он смыл боль и наполнил меня яростью, заставляя бороться и продолжать свой путь.

Не успел я преодолеть и половины пути, как меня настигла новая пытка: искалеченные руки и ноги взорвались чудовищной болью, будто конечности выкручивали, дробили кости, рвали сухожилия и мышцы. Пытка закончилась так же внезапно, как и началась. Но теперь руки и ноги превратились в неподвижные деревяшки, грубо пришитые к телу. Я не мог даже немного пошевелить ими. Продвигаться дальше стало абсолютно невозможно. Я хотел завыть от бессилия, но по-прежнему не мог издать ни звука.

Позже красный свет вновь сменился зелёным. Вокруг стало чуть светлее, а вместе со светом стало легче существовать. Этот успокаивающий свет придавал мне сил, помогая преодолеть отчаяние. Я попытался перекатываться, словно колбаса на сковороде — ледяной сковороде, в сторону намеченной цели. Но руки и ноги после недавней пытки только мешали: непослушные и бесполезные, они цеплялись и упирались за всё подряд. Целую вечность я боролся с собственным телом, стремясь добраться до прохода в стене. Будь у меня ноги, я достиг бы его за одно мгновение, но сейчас приходилось бесконечно барахтаться почти на одном месте. Зелёный свет ослаблял боль и внушал надежду — и этого было достаточно, чтобы продолжать борьбу.

Когда я наконец достиг прохода в ледяной стене, зелёный свет погас. На краткий миг вновь наступила тьма и вернулась боль, но вскоре появился красный свет. Я снова начал двигаться, и вдруг заметил, что мои руки и ноги постепенно оживают, начинают шевелиться.

Становилось теплее, ледяной пол больше не обжигал тело ледяным огнём. Холод никуда не исчез, но теперь его можно было переносить. Ощущения были такими, будто зимой вышел на улицу без одежды — неприятно, но уже можно терпеть.

Внезапно меня посетила мысль: «Что такое „дом“, „одежда“, „море“, „волна“? Откуда взялись эти понятия? Разве существует что-то ещё, кроме льда и боли?»

Эта мысль неожиданно воодушевила меня, и я продолжил путь. Но тут тёплый красноватый свет исчез, сменившись холодным голубоватым. Новый свет был менее ярким, и теперь я мог видеть лишь то, что находилось совсем рядом. Голубой свет не пробуждал желания бороться, как красный, и не давал надежду, как зелёный, но зато уменьшал душевную боль и позволял хотя бы немного осмотреться вокруг.

И тогда я впервые услышал тихий голос. Он был сухим, надтреснутым и лишённым эмоций. Голос повторял несколько фраз снова и снова:

«Почувствуй мою боль и отчаяние».

«Насладись болью, как я наслаждался долгие годы».

«Прими мою месть».

«Только тьма и боль — верные спутники немёртвого».

«Теперь ты такой же, как я».

Эти слова пугали меня, хотя их смысл ускользал от моего сознания. Я перестал обращать на них внимание. Голос монотонно твердил о каких-то ужасных вещах, но я старался не задумываться над этим.

Выбравшись наконец из первого помещения, я оказался в узком ледяном коридоре. Ползти здесь было крайне неудобно, руки постоянно упирались в холодные стены. Добравшись до развилки, я остановился от усталости и, перевернувшись на спину, посмотрел вверх. Там не было ничего, кроме клубящейся тьмы.

И снова всё изменилось внезапно. Боль почти отступила, и жуткий голос почти смолк, я увидел прямо над собой красивое лицо, в котором было что-то знакомое. От него исходил мощный поток тепла, и я сразу почувствовал себя гораздо лучше. Руки и ноги перестали болеть и даже начали немного слушаться.

«Какое блаженство! Кто ты, прекрасная?» — подумал я. Но лицо девушки внезапно исказилось от боли, из её глаз брызнули слёзы, и образ исчез. Сразу стало темнее и холоднее.

***

В какой-то момент я осознал, что могу ходить, а мои конечности находятся в полном порядке. Я был так рад возможности подняться на ноги, что не заметил торчащей из стены ледяной пики, которая с лёгкостью пронзила мою грудь насквозь. Очередной приступ боли сковал всё моё существо, а злобный голос вновь зазвучал громче и язвительнее. Поднялся ледяной ветер, несущий миллиарды острых осколков, которые срывали кусочки моей кожи.

Невероятным усилием я снял себя с пики и спрятался от жуткого ветра в угол. Проведя руками по краям раны на груди, я ощутил, как жизнь буквально вытекает из меня. Собрав всю волю, я попытался стянуть края раны, страстно желая, чтобы она закрылась — и неожиданно рана действительно затянулась. Вскоре ветер утих, и я смог продолжить путь.

Ещё несколько раз я получал подобные травмы, и каждый раз после этого на меня обрушивались новые испытания.

Я блуждал целую вечность по бесконечным ледяным коридорам, но прекрасное лицо больше не появлялось. Свет больше не менялся с призрачно-голубого на зелёный или красный, хотя я отчаянно ждал этого. Пропали и потоки живительного тепла, которыми я наслаждался так давно. Единственным утешением стало то, что всеобъемлющий холод больше не мучил меня так сильно.

Блуждая по коридорам, я задавался вопросом, кто я и почему нахожусь здесь. Но больше всего меня волновал вопрос: «Что я буду делать, если выберусь отсюда? Какой смысл может быть в моих действиях?». Я был уверен, что за пределами чёрного лабиринта существует что-то огромное, ведь откуда-то я знаю эти странные слова, значение которых не понимаю, а ещё ощущаю чью-то незримую помощь.

В ледяных коридорах всё было одинаковым: бесконечные повороты и зловещая тьма над головой. Невозможно было понять, сколько времени я здесь блуждаю. Возможно, моё существование длилось лишь мгновение, а возможно — целую вечность… Чем вообще можно измерить страдания, страх и отчаяние?

И снова передо мной вставал вопрос: «Зачем я здесь?» Возможно, всё это имеет особую цель… Тогда кому нужны мои мучения? Наверное, моё существование для чего-то необходимо… Кто же этот таинственный «кто-то»?

Погружённый в эти размышления, я остановился и задал себе другие вопросы: «Куда я иду? Зачем напарываюсь на острые пики? Ради чего трачу силы на эту непонятную борьбу? Куда я могу прийти, если здесь всё одинаково и ничего не меняется?»

Я упал на лёд и бессмысленно уставился на острые грани ледяного угла. Вдруг откуда-то из глубин моего сознания всплыл едва заметный намёк на мысль. Он был зыбким и мог рассыпаться от малейшего движения, исчезнуть лёгким облачком. Но мысль продолжала кружиться, постепенно обрастая образами и смыслами, и наконец оформилась в слова: «У меня есть предназначение, и я ищу его. Как только найду, сделаю всё возможное, чтобы его выполнить. Я должен продолжить поиски. Я обязан идти вперёд».

Я поднялся на ноги и устремил взгляд вверх, надеясь увидеть хоть что-то помимо мрака. И далеко вверху, среди клубящейся тьмы, я увидел едва заметное светлое облачко.

Теперь я точно знал, что должен идти дальше. Мой путь перестал быть бессмысленным блужданием: у меня появился ориентир.

Не знаю, сколько времени я искал нужную дорогу. Возможно, целую вечность. Постепенно светлый ориентир вверху становился всё ближе, и в какой-то момент я понял, что скоро выберусь из лабиринта.

Тогда хозяин лабиринта, чей голос я слышал, обрушил на меня всю свою мощь. На меня вновь навалился нестерпимый холод, и я осознал, что до этого не мёрз по-настоящему, а лишь испытывал лёгкий дискомфорт. Моя душа снова оказалась в плену неописуемых мук. Я почувствовал безумную злобу и неукротимую ненависть хозяина лабиринта, который не хотел отпускать свою жертву. В его сухом голосе впервые прорезались настоящие эмоции.

«Месть! Месть!» — грохотал он.

Я лежал на спине, не в силах пошевелиться. Моё тело рассыпалось на песчинки и собиралось вновь лишь для того, чтобы быть разрушенным снова и снова.

От полного безумия меня спас свет. На этот раз тёмную бурю одновременно рассеивали и красный, и зелёный оттенки. Постепенно становилось легче, тьма отступала. А когда на меня пролился поток тепла, я впервые почувствовал счастье. Забота, нежность, преданность, сострадание и любовь — вот что было в этом тепле. Когда я смог продолжить путь, то задумался: «Чем я заслужил такую ненависть? За что хозяин лабиринта мне мстит?» и «Кто заботится обо мне?», «Кто спасает меня от хозяина лабиринта?». Ответов у меня не было, только решимость поскорее покинуть это место.

***

Чёрные ледяные стены и клубящаяся тьма над головой остались позади. Выбравшись из лабиринта, я оказался в пустыне и начал карабкаться с одного песчаного бархана на другой. Надо мной висело тяжёлое, свинцовое небо. Пробираться по пескам было тяжело, но, по крайней мере, я больше не мёрз. Моим ориентиром по-прежнему служило светлое облако, отчётливо заметное на тёмном фоне.

Вскоре песчаная пустыня сменилась покрытой снегом равниной. Я погрузился в сугробы по колено. Что-то подсказывало, что снег должен быть холодным, но мне он казался приятным. Я даже зарылся в него, чтобы согреться.

Продолжая свой путь, я обратил внимание, что белое облако приблизилось ещё сильнее. Продираясь сквозь сугробы, я не сразу заметил, что впереди путь преградила скала. Подойдя ближе, я был поражён её красотой: передо мной высилась отвесная ледяная стена с разноцветными прожилками — величественное зрелище, напомнившее мне слово «мрамор».

Я медленно шёл вдоль стены, любуясь самым прекрасным из всего виденного мной. Лёд слегка потрескивал, время от времени издавая странные высокие звуки. Я приложил руку к стене и стал гладить её гладкую, полированную поверхность. Под моими пальцами лёд начал таять и трещать ещё громче. Это было странно: в лабиринте чёрный лёд был неразрушим.

Вскоре я обнаружил пещеру в ледяной стене и решил её исследовать. Пещера оказалась узким лазом, ведущим под углом вверх. Я начал карабкаться по нему, и чем выше поднимался, тем теснее он становился. В какой-то момент мне показалось, что я застряну здесь навсегда, но каким-то чудом, несмотря на тесноту, я продолжал продвигаться. Лаз сузился до предела. Я полз вперёд и толкался. Когда давление стен стало таким, что затрещали все мои кости и суставы, а дышать стало невозможно, я наконец вывалился на каменистую площадку.

Теперь я находился на вершине скалы. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась снежная пустыня. Я поднял голову и увидел, что белое облако находится прямо надо мной. Всё, я пришёл. Ближе уже не подобраться. Я стоял, внимательно изучая его, и вдруг осознал, что это не просто облако, а крохотное отражение чего-то невообразимого и величественного. Я почувствовал ответный взгляд: сущность, казавшаяся облаком, тоже изучала меня.

Это был очень странный контакт. Передо мной явно было разумное создание, но понять его я не мог — как муравей не может понять кита. И всё же я продолжал смотреть, надеясь уловить хоть что-то. Мне даже показалось, что я ощутил отголоски его страданий, хотя, возможно, я лишь переносил собственные чувства на единственную неагрессивную сущность, которую встретил. Чем дольше продолжалось наше взаимное изучение, тем сильнее я убеждался, что это грандиозное сверхсущество неполноценно и страдает из-за этого.

Я не был готов завершать общение, однако облако имело другое мнение: оно внезапно развеялось, и небо снова стало однообразно свинцовым. Я упал на камни, подавленный и опустошённый.

«Что делать дальше? Куда идти?»

Снова я почувствовал себя щепкой в бурной реке. Обстоятельства не дали мне времени на поиски ответов: исчез защитный барьер, оберегавший меня от холода. Я услышал яростный крик хозяина лабиринта и приготовился к очередной пытке, но в этот момент с небес мощным потоком пролился светло-жёлтый, почти белый свет. Сила этого света значительно превосходила силу зелёного и красного оттенков, однако душу он не согревал.

Огромное пространство осветилось, открывая передо мной бескрайнюю пустыню, горы на горизонте и чёрный лабиринт вдалеке. Из лабиринта внезапно поднялся густой столб чёрно-серого дыма, который устремился в мою сторону. Преодолев гигантское расстояние за считанные мгновения, дым обрушился на меня, но жёлтый свет встал на его пути.

Началась схватка двух могущественных сил, и ареной этой битвы стал я. Свет и дым боролись друг с другом, но каждый удар, каждый выпад почему-то ранил именно меня. Я всем телом чувствовал ярость и ненависть хозяина лабиринта — ведь именно он был дымом, — а также холодный, безупречный расчёт существа, стоявшего за светом.

***

— Воды, — с трудом произнёс я.

Я лежал на удобной кровати в какой-то тихой, сумрачной комнате. Из окон почти не проникал свет. С трудом приподнявшись на локтях, я увидел, что Софи и Лидия спят в креслах, откинув головы на спинки.

Вспомнив красный и зелёный свет в чёрном лабиринте, я ощутил, как к горлу подступил ком. А то лицо в чёрном небе... Непроизвольно я застонал, отчего обе девушки тут же открыли глаза и посмотрели на меня. Вскоре я уже был обильно полит слезами и подвергнут многочисленным объятиям и поглаживаниям.

— Воды, — снова просипел я, когда появилась возможность.

Первой отреагировала Лидия. Она взяла кувшин с водой с небольшого столика, стоявшего рядом. Вслед за ней, словно рыжий метеор, из комнаты выбежала Софи, сказав на ходу что-то про бульон. В итоге я напился и даже слегка подкрепился сытным бульоном.

— После того как ты перестал кричать, мастер Гийом погрузил тебя в сон. Он сказал, что тебе нужен нормальный отдых, а не тот ужас, в котором ты находился до этого, — закончила рассказ Лидия. — Он ушёл, и мы вскоре тоже уснули. Вот, собственно, и всё.

— Значит, двадцать золотых за исцеление заплатили... — задумчиво произнёс я. — Но у меня не было столько в кошельке. Откуда взяли деньги?

— Твой кошелёк не нашли, он, наверное, потерялся при падении. А ещё сломался твой арбалет. Михал сказал, что видел только расколотое ложе, — грустно сказала Софи, шмыгнув носом.

Потеря Химеры меня сильно расстроила, и я замолчал. Тогда заговорила Лидия:

— У нас с Софи хватило денег, чтобы заплатить мастеру Гийому. Так что всё хорошо, переживать не о чем.

— Деньги — не проблема, у меня есть ещё, я всё вам верну. А вот потеря Химеры... Кстати, а что с клинками? — встрепенулся я.

— Меч погнулся, его ножны расколоты. У кинжала повреждена рукоять, но его вроде можно починить. Ещё шлем потерялся, — ответила Софи.

— Всё это неважно на самом деле, — отметила Лидия. — Лучше расскажи, что ты пережил под воздействием проклятия.

— Милые мои, я бесконечно благодарен вам, что вы боролись за мою жизнь, — сказал я. — Даже находясь там, хоть я и не понимал происходящего, чувствовал вашу заботу и тревогу. Именно это спасло меня от безумия. Но, поверьте, вам лучше не знать подробностей. К тому же я уже не уверен, было это на самом деле или только привиделось.

— Было. Точно было, — убеждённо сказала Лидия. — Я на мгновение смогла соприкоснуться с твоим сознанием и почувствовала твою боль, даже успела кое-что увидеть.

— А ещё будет нечестно и даже подло с твоей стороны скрывать, а значит, обманывать тех, кто тебе доверяет, — добавила Софи.

— Поразительно видеть такое единство ваших взглядов, учитывая, что недавно вы чуть... — тут я осёкся, поняв, что зря затронул эту тему. — В общем, приятно видеть такое единодушие.

— Если тебе так приятно наше единодушие, то давай рассказывай! А то мы тебе устроим, правда, подружка? — ухмыльнувшись, сказала Софи.

— Правда, подружка, — подтвердила Лидия.

От их «подружек» я закашлялся. Хоть эти слова и звучали несколько неестественно, мне стало немного не по себе. В итоге я рассказал им о своих переживаниях, впрочем, не вдаваясь в излишние подробности.

Когда моё повествование закончилось, Софи спросила:

— И что ты думаешь обо всём этом?

— Думаю, это была месть лича, — ответил я. — Кому угодно, любому, кого он сумеет поймать. Он хотел, чтобы ещё кто-то испытал те же муки, которые довелось испытать его душе после поднятия из мёртвых.

— Если бы «внучка» знала об этом, она бы точно не стала тревожить покой своего деда, — сказала Софи.

На этом наши разговоры завершились, и все улеглись спать.

Глава 15. Разговоры о главном

Новый день начался со страшного рыка. Я и представить не мог, что мой живот способен издавать такие устрашающие звуки.

— Всё, пора завтракать, идём вниз! — заявил я. — Ещё немного, и кого-нибудь съем.

— Лучше я принесу еду сюда. Ты же ещё не восстановился, — потягиваясь, сказала Лидия.

— Ну уж нет. Я, конечно, еле шевелюсь, но до обеденного зала дойти в состоянии.

После того, что я перенёс в ловушке лича, мне очень хотелось как можно скорее ощутить себя живым. Для этого я должен ходить, есть и разговаривать. Именно поэтому я так решительно отказался от заботы девушек.

После завтрака я почувствовал себя значительно лучше и отправился в купальню. Думаю, если бы с нами не было Лидии, Софи пошла бы со мной, чтобы помочь, но сейчас она не решилась. Присутствие Лидии сильно влияло на поведение напарницы. Незримое напряжение, копившееся в недосказанностях и прочих мелочах, наконец прорвалось, словно созревший фурункул. Но, как бы то ни было, рыжая волшебница болезненно скривила лицо, глядя, как я передвигаюсь, держась за стену. В купальне я быстро понял, что переоценил свои силы, и пришлось звать на помощь работника таверны.

Вернувшись в комнату, я застал Софи с письмом в руках. Компаньонка дочитала и протянула листок мне. По почерку я сразу узнал отправителя — Тома Раннера.

«Софи, я уверен, что Марк поправится. Мастер Гийом — превосходный специалист, он обязательно поможет. Сегодня-завтра "забег", как называет его Марк, будет завершён. По набранным очкам вы с Марком точно попадаете в число призёров. Однако окончательное подведение итогов отбора откладывается, поскольку король пожелал лично познакомиться с кандидатами на получение дракона. Сейчас его величество в отъезде и будет в Сольрихе через три-четыре дня. Не переживай, всё будет хорошо. Томас Раннер.»

— Вот и отлично, будет время заняться делами, — сказал я.

Софи состроила страдальческую мордашку, явно предвкушая трудовой марафон.

— Ну и отдохнуть тоже, — добавил я. — Но для начала давайте разберёмся с тем амулетом обогрева, что вы там сотворили.

Три часа мы занимались амулетами, пока девушки не взмолились о пощаде. Тогда мы съездили в деньгосберегательную кассу, и я снял сто золотых. Серьёзная сумма, но ничего не поделаешь — пришлось усмирить внутреннего хомяка, поскольку предстояли траты. Нужно было выдать Софи и Лидии по двадцать монет, отдать в ремонт мои клинки, купить новый шлем, закупить расходники и много чего ещё.

Казалось бы, что может быть проще: проехать квартал на извозчике, зайти в банк, посидеть на стуле и вернуться обратно в таверну? Но оказывается, бывают состояния, когда лучше вообще не шевелиться, даже если кажется, что чувствуешь себя нормально.

— Всё, находился на сегодня, больше ничего делать не буду. А вы, сударыни, как и хотели, сходите в сауну. Возражения не принимаются.

Как планировал, только есть и спать я не смог, промаявшись час в одиночестве, я решил заняться доделкой артефакта обогрева. Принципиальная схема амулета уже была готова, оставалось только довести её до ума. Когда изделие наконец соответствовало моим собственным стандартам качества, я ощутил огромную радость. Как же здорово создавать что-то новое! Да и приятно чувствовать, что задача, так долго тяготившая своей незавершённостью, наконец решена. Когда вернётся Софи, надо будет попросить её сделать пять... нет, лучше шесть заготовок под эти амулеты.

Отложив артефакт в сторону, я на волне вдохновения взялся за переделку собственных оберегов и амулетов, опираясь на новые знания, собранные мной по крупицам за последние полгода. За работой я не заметил, как наступил поздний вечер. Странно, но Софи и Лидия до сих пор не вернулись. Поработав ещё час, я решил их не дожидаться и, спустившись в обеденный зал, заказал сытный ужин. Комплекс оздоравливающих заклинаний, обильное питание и наличие талиара значительно ускорили процесс реабилитации.

Я уже почти закончил трапезу, а девушек всё ещё не было, и во мне появилось лёгкое беспокойство. Поймав себя на этом чувстве, я попытался понять, за кого из них переживаю больше, но так и не разобрался — похоже, одинаково за обеих.

И вот наконец они вошли, смеющиеся и о чем-то весело говорящие. У них в руках были какие-то свертки и коробки. Удивительно, но как им удалось преодолеть неприязнь? Но стоило им увидеть меня, как тут же весёлый разговор стих, и девушки несколько отстранились друг от друга.

— Привет, как погуляли? — нейтрально спросил я.

— Отлично. Сначала посетили сауну, затем прошлись по торговому кварталу, ну, ты понимаешь, все эти женские вещички, ну и сходили в театр, — сказала Лидия.

— А я довёл до ума амулет обогрева, — сообщил я, демонстрируя девушкам готовое изделие.

Однако Софи полностью проигнорировала мою реплику и, набравшись решимости, произнесла явно заготовленную заранее речь:

— Ты уже выздоровел, и нам троим неудобно жить в одном номере. К тому же мы не в походе.

Чувствовалось, что ей было неловко говорить на эту тему, но напарница была настроена решительно.

— Да, Софи, ты права. Я и сам сегодня об этом подумал. Уже попросил хозяина подготовить ещё две комнаты, можете взять ключи у него.

Судя по тому, как растерялась моя компаньонка и даже уронила на пол одну из коробочек, она явно ожидала от меня другой реакции.

— Оу, Марк, спасибо за заботу, но, думаю, две комнаты — это излишне. Мы с Софи вполне поладили, нам одной хватит, — после небольшой заминки сказала Лидия.

Незапланированный отдых оказался весьма кстати, я быстро набирался сил и посвящал свободное время работе над артефактами. Это был очень плодотворный период.

Однако у меня были несколько проблем, которые пока не получалось решить. Первая — оружие дальнего боя. Мне нужна была замена сломанному арбалету. Опыт использования Химеры показал, что подобное оружие эффективно, но имеет недостатки. Главным были плечи арбалета: даже будучи компактными, они постоянно за что-то цеплялись и доставляли неудобства при перевозке.

Я мог бы создать оружие, способное разгонять снаряды исключительно силой магии. Но тут была проблема с первоначальным импульсом. Если разгонять стрелу магией ветра из состояния покоя, то затраты энергии становятся огромными. Однократно метнуть предмет магией не проблема, но делать это регулярно слишком расточительно. Однако добавить дополнительный импульс уже летящей стреле — другое дело, и такая схема отлично себя зарекомендовала.

Я пока не мог придумать ничего подходящего и нуждался в помощи квалифицированного механика.

Вторая проблема была связана со стрелой, способной пробивать кинетический щит. Я знал, к кому обратиться за помощью. Уже договорился о встрече с полусотником Арнольдом Крамом и планировал попросить друга дать мне возможность изучить болт, ранивший стражника при штурме воровского особняка. Я надеялся понять принцип работы печатей на таком изделии.

От перспективы решить обе задачи у меня буквально захватывало дух.

Периодически я привлекал девушек для помощи: они ассистировали мне, покупали в лавках расходники или инструменты, тестировали мои изделия. Но большую часть времени я проводил в одиночестве. Чем занимались девушки в свободное время, я не интересовался, но кое-что заметил. Несмотря на демонстративные обращения друг к другу «подруга», между ними ощущалось напряжение.

Похоже, они заключили между собой некое соглашение, установили правила и теперь чего-то ожидали от меня. Кажется, я догадывался, чего именно, но не мог решиться на выбор. Я не хотел выбирать, потому что доверял обеим, они мне нравились, и с ними мне было хорошо. Я не знал, люблю ли кого-то из них, зато знал, что не хотел бы видеть их с кем-то другим.

Единственное, что отличало моё отношение к Лидии, это то, что моя привязанность к ней значительно возросла после того, как я увидел её лицо, находясь в плену у лича. Её образ тогда помог мне не сойти с ума. До этого момента она была важна для меня, но после отношение резко перешло на качественно новую ступень.

У меня перед глазами был пример, как разрешить эту проблему, но я был уверен, что такой вариант не устроит ни одну из девушек. Поэтому я малодушно молчал, создавая в нашей группе напряжение и надеясь, что ситуация разрешится сама собой.

На третий день я смог посетить библиотеку университета. К этому времени я уже свободно передвигался по городу.

Этот визит оказался примечательным встречей с моим университетским другом, Сильвио Мелони. Он уже несколько лет преподавал теоретические основы магии.

Мы столкнулись на дорожке, ведущей к библиотеке.

— Сильвио! Вот это встреча! Здорово, дружище! — обрадовался я, узнав его.

— Марк? Это и вправду ты? — произнёс он с сомнением, внимательно глядя на моё лицо.

— Я, это я! Сильвио, перестань делать такое лицо, это выглядит очень смешно.

— Ты так изменился! Я бы тебя не узнал!

— А вот ты ничуть не изменился. Ха-ха, такой же важный, уже и мантию преподавателя надел!

Приятель тут же погрустнел и сказал:

— Это да, и сейчас я как раз спешу на занятия. Как бы нам встретиться и спокойно поболтать?

— Приходи сегодня после шести в таверну «Два щита», я угощаю.

— Слушай, а ты не против, если я приду со своей невестой?

— Да хоть с ней, хоть один — главное, приходи.

— Тогда договорились!

***

Вечером, точно к назначенному времени, мы встретились в зале таверны. Невестой моего университетского друга оказалась жизнерадостная и энергичная женщина. Светлые, вьющиеся до плеч волосы, приятное лицо, ростом почти с Сильвио и с очень привлекательной фигурой — так выглядела Елена, избранница моего друга. Уже вскоре из разговора стало понятно, что она лет на пять старше жениха и тоже преподаёт в университете.

Сильвио и Елена с живым интересом слушали мои рассказы о недавних приключениях. В тот момент, когда я подошёл в повествовании к рейду за личем, в зал вошли мои спутницы. Заметив меня за столом в компании незнакомых людей, они поспешили подойти и, встав у меня за спиной, положили ладони мне на плечи: Лидия — на правое, Софи — на левое.

— Марк, представь нам своих друзей, — сказала Софи.

— Знакомьтесь, это Сильвио, мой давний друг. Сейчас он преподаёт в университете. А это его невеста Елена, она тоже преподаватель.

Мне даже не нужно было смотреть на лица девушек, чтобы понять: обе расслабились, убедившись, что эффектная блондинка уже «занята».

— А это Лидия, моя подруга с детства, к тому же я обучаю её магии, — продолжил я представление.

— Марк, ты забыл сказать самое главное: я твоя невеста, — добавила Лидия.

Я не хотел устраивать разборки при посторонних, поэтому просто кивнул, хотя подобные заявления мне не нравились.

— А это Софи, мой напарник и самый верный союзник. Она, как и я, претендент на получение фамильяра-дракона.

— Марк, ну как так можно! — возмутилась Софи. — Почему ты снова не сказал, что я твоя невеста?

Я изумлённо взглянул на рыжую волшебницу и одними губами проговорил так, чтобы увидела только она: «Вот даже как». Софи уверенно кивнула, и обе девушки присели по обе стороны от меня. Когда я вернул взгляд к преподавательской паре, то заметил их ошарашенные лица.

— А что, так можно было? — первым опомнился Сильвио.

— Смотри у меня! А то и у меня быстро появится второй жених! — мгновенно пригрозила кулачком Елена.

Я рассмеялся, хотя на самом деле не знал, что ответить — подобного поворота я не ожидал.

— Это вы что, обе замуж за него собрались? По новому закону, что ли? — спросила Елена.

— Нет, мы скорее конкурентки. Просто Марк никак не может решить, на ком из нас женится, — с невозмутимым лицом ответила Лидия.

— Марк, а твоя жизнь ещё интереснее, чем ты рассказывал! — восхитился Сильвио.

— Нет, это розыгрыш какой-то. Признавайтесь! — не поверила Елена. — Я знаю, как ведут себя настоящие конкурентки, а вы чуть ли не в обнимку сидите.

— Ну, поначалу дело чуть до драки не дошло. Но после того, как я умер, а девчонки буквально вытащили меня с того света, всё изменилось. Теперь имеем то, что имеем.

— Хватит нас разыгрывать! Если бы ты умер, то точно не сидел бы сейчас тут, — с сомнением произнесла Елена.

— Сердце Марка не билось около пяти минут, а потом он почти шесть дней провёл в коме, так что это чистая правда, — сказала Лидия.

— Такими вещами не шутят, — серьёзно добавила Софи.

— Я хочу услышать эту историю целиком! — потребовала Елена.

Мы втроём рассказали им о недавних приключениях, начиная с того момента, как встретили Лидию. Девушки подробно описали, как спасали меня и выхаживали после тяжёлого боя, а Елена время от времени задавала уточняющие вопросы. Выяснилось, что одним из предметов, которые она преподаёт в университете, были именно лекарские заклинания.

— Марк, ты всегда был немного сумасшедшим, но это уже за гранью... Пойти против лича с твоим уровнем силы! О чём ты думал? — воскликнул Сильвио когда мы закончили повествование.

— Ты, видимо, плохо меня слушал. Я ведь рассказывал тебе про отверженных, тёмных альвов и просто магов, с которыми сражался. Победа над более сильным противником достижима, если следовать рецепту. Первый ингредиент — хорошая тактическая и материальная подготовка. Это значит, что нужен план боя, учитывающий все варианты, и все возможные инструменты для победы, такие как оружие и артефакты. Второй ингредиент — слаженная командная работа. Все члены группы должны чётко знать свою роль и выполнять её. Третий, последний и самый важный ингредиент — решимость. Никакой паники, уверенность в своих силах и в своих товарищах. Вот, собственно, и всё. Победить можно любого соперника, если не паниковать и использовать свой шанс.

— Ну, тут ты мне ничего нового не рассказал. Но вот помнить это теоретически и… воплотить в жизнь… Я бы не решился пойти против лича или даже против стаи оборотней, — Сильви решительно взмахнул рукой, как бы отвергая саму возможность схватки.

— Марк, про драки это, конечно, очень любопытно, но гораздо больший интерес представляют твои рассказы о том, что ты испытал, находясь в ловушке лича, и как туда умудрился попасть, — вмешалась Елена.

— Попал очень просто, когда сталкивал мертвяка со скалы, я деактивировал все свои, ну почти все, артефакты. Опасался, что защитное заклинание лича помешает мне приблизиться к нему вплотную или попросту уничтожит мои обереги. Про свой накопитель-браслет я попросту забыл, потому что настолько к нему привык, что не воспринимаю его инородным предметом. Как оказалось впоследствии, я ошибся: щит лича не повлиял никак на мой браслет, а сам лич успел в последний момент ударить меня проклятием.

— Ты рассказывал, что страдал, пока был без сознания. Что ты чувствовал? — продолжала закидывать меня вопросами любознательная Елена.

Мне не хотелось об этом говорить, но Елена настояла на важности этих знаний для науки. Да и сам я это понимал и уже думал о том, чтобы написать статью на эту тему. Собрав силу воли в кулак, я рассказал о тех пытках, через которые пришлось пройти.

Когда я закончил, потрясённый Сильвио выругался, а потом спросил:

— Как ты считаешь, почему лич устроил эту пытку?

— Я много думал об этом. И уверен, это не просто извращённая жажда зла или мучений живого существа мёртвым, это тщательно спланированная месть. Желание заставить пережить живого те муки, что пришлось после смерти ощутить тому несчастному. Да и голос лича в моей голове о чём-то таком говорил.

— Тогда получается, что души или разум, не знаю, что, погибших магов страдают в телах личей! — воскликнул Сильвио.

— Именно это я и хочу сказать.

— Да уж, представляю, какой вой поднимется, если опубликовать эту информацию, — задумчиво сказала Елена.

— Дааа, — протянул Сильвио. — К личам же относятся как обычным големам, только способным к магии. И тут такое, личность мёртвого мага страдает после поднятия...

— Я что-то пропустил, ведь использование личей не одобряется как в магическом сообществе, так и властями? А всякий бесконтрольный лич подлежит уничтожению?

— Да понимаешь... В последнее время поднялась дискуссия так называемой легализации поднятия личи, — коряво скаламбурил Сильви. — Есть несколько уважаемых деятелей, активно продвигающих эту тему.

Мы пообсуждали этот вопрос ещё, и Сильвио пообещал подготовить доклад и выступить на ближайшей конференции по данной теме. Я был ему за это благодарен, ведь мне заниматься этим вопросом было некогда. А под конец вечера я договорился с Сильвио и Еленой о частных уроках для Лидии по теории магии, ведь её обучение носило, и носит, фрагментарный характер. Чувствую, что вряд ли удастся организовать какое-то системное обучение, но хоть что-то.

Когда посиделки закончились и я остался наедине с Софи и Лидией, пришлось начать непростой разговор.

— Значит, ты моя невеста? — спросил я Лидию.

— Почему бы и нет? Елена, например, невеста твоего друга, и я тоже хочу. Тем более ты мне обещал! — с вызовов выпалила Лидия.

— Так, понятно. А ты, Софи, с чего вдруг решила назваться моей невестой? Столько времени говорила, что, как только драконов получим, то сразу и разойдёмся! И тут такое!

Софи уперла руки в бока и эмоционально проговорила:

— А что это ей можно называться невестой, а мне что, нельзя? Да после всего того, что между нами было, ты обязан на мне жениться!

— Вот это поворот! А со мной не хотели сначала поговорить об этом наедине? — искренне возмутился я.

— Хотели, но мы думали, что именно ты должен начать этот разговор, но ты молчал, — уперев руки в бока, сказала Лидия.

— Так я же всё время был занят... Видели же... Могли бы и сами поднять тему, а не ждать у моря погоды.

— Ну вот, теперь мы начали этот разговор, и что ты скажешь? — с напряжением в голосе спросила Софи.

— То есть вы хотите, чтобы я выбрал, на ком из вас женюсь?

— Да, — в один голос ответили обе.

— А что, если я не хочу выбирать? — вырвалось у меня.

— Так я и думала, ты хочешь стать многожёнцем! — обвиняющим тоном выпалила Софи. — Или ты хочешь жениться на той, на Зое? Или, может, вообще не хочешь жениться?

— После таких разговоров что-то не очень хочется.

— Так, что-то я не поняла, что это за Зоя такая? — насторожилась Лидия.

— Спроси у Софи, она лучше меня расскажет, она, наверное, всё лучше меня знает, — буркнул я.

Очень не хотелось продолжать этот разговор, одни сложности от этих женщин. Может, просто расстаться с обеими и ходить, как и раньше, в бордель? Или найти Зою, вдруг она не будет портить мне нервы? Нет, это вряд ли, она будет... Уже пробовала как раз перед прощанием. Мне не хотелось принимать окончательное решение прямо сейчас, и я решил дать себе отсрочку. Видя, как Софи набирает в грудь воздух, чтобы разразиться гневной речью, я хлопнул ладонями по столу и сказал:

— Так, закончили балаган! Я принимаю такое решение: если я обрету фамильяра, то воспользуюсь предложением Тома Раннера и получу дворянство. В этом случае у меня будет две жены, если вы обе этого захотите, то возьму вас обеих, если одна откажется, то второй возьму Зою. Если откажетесь обе, то возьму Зою, она точно не откажется, и ещё кого-нибудь, потом придумаю. А если дворянства получить не получится, то у меня будет одна жена, и чтобы понять, на ком жениться, я брошу жребий, вот только там будет три варианта: Лидия, Зоя и Софи. Если вас такой вариант устраивает, то оставайтесь со мной в компании, если нет, то я никого не держу!

— Да кто это такая Зоя, демон её побери?! — прокричала Лидия.

Я встал из-за стола и окинул взглядом зал в поисках прислуги, чтобы расплатиться за ужин, но никого не обнаружил, ни одного человека, кроме нас. Все решили скрыться подальше от трёх магов, которые выясняют отношения, что ж, весьма разумно, а то вон от Софи жаром так и пышет. Я подошёл к стойке, за которой обычно находится хозяин, и положил на стол деньги.

— Итак, сударыни, я сказал всё, что мог и что хотел. А теперь я отправляюсь отдыхать, чего и вам советую.

Я демонстративно раскланялся и ушёл, оставив вопрос Лидии без ответа.

***

Вечером следующего дня я устроил застолье для Арнольда Крама, под свежие пиво и добрые закуски мы делились приключениями и аккуратно взаимно прощупывали почву. Мне нужен болт, пробивающий кинетический щит, для изучения. Похоже, стражники не поняли, какое сокровище попало к ним в руки, и сдали метательный снаряд на склад каптинармусу. Там он пролежит ещё месяц, ожидая возможной экспертизы, после чего будет уничтожен или использован по назначению. Я хотел, чтобы Арнольд принёс мне этот болт, но не мог прямо сказать, зачем он мне нужен. Арнольд чувствовал подвох и не соглашался играть втемную. Я пообещал ему сделать полный комплект личных оберегов и артефактов, но он всё равно не соглашался. Однако ситуация изменилась, когда полусотник начал интересоваться моими планами после того, как я обзавёдусь фамильяром. Я сразу начал уходить от прямого ответа, пытаясь выяснить причины его интереса, и понял, что Арнольд действует по поручению своего начальника, сотника Сильвестра Алегро. Выяснилось, что сотник ведёт свою игру, стремясь получить дворянство. И теоретически у него были на это шансы, но он не хотел становиться провинциальным бароном и уезжать из столицы. Я не стал ничего обещать и ограничился пространной фразой о том, что, скорее всего, не останусь в столице, а уеду куда-нибудь в глушь. Тем не менее в итоге офицер стражи согласился принести мне болт для изучения в надежде, что я не забуду его услугу.

Ранее тем же днём я нашёл мастерскую механика из Штейна по имени Вильгельм. Пожилой благообразный мужчина внимательно выслушал мои рассуждения о том, что я хочу от него получить, и спросил:

— Молодой человек, может быть хватит недоговаривать? Я уже понял, что вы планируете доработать этот «стреломёт» магическими печатями. Если скажете прямо, что хотите получить в итоге, мне будет проще сделать нужную вещь, и не придётся тратить время на попытки понять, что на самом деле вам нужно.

Я почему-то почувствовал себя ребёнком, пойманным на воровстве конфет, смутился и не сразу нашёлся, что ответить.

— Я не единожды сталкивался со скрытностью магов. Вы, маги, почему-то считаете себя самыми умными и думаете, что никто не догадается, для чего вам понадобится та или иная вещь, даже если вы будете работать над заказом несколько декад. И в то же время вы очень боитесь, что кто-то украдёт ваши «гениальные» идеи. Давайте не будем тратить время друг друга. Я гарантирую вам, что ваше изобретение не уйдёт на сторону.

Это была безоговорочная победа опыта над самонадеянностью. Преодолев смущение, я рассказал, что хочу получить и как планирую доработать оружие.

Вильгельм выслушал меня и, не говоря ни слова, пошёл рыться в ящиках и коробках. Спустя десять минут он положил передо мной несколько цилиндрических предметов длиной в два-три дюйма, с одной стороны сведённых в конус.

— Вот оно!

— Что это? — не понял я.

— Это болты, стрелы, называйте как хотите, снаряды для вашего стреломёта. Я работал над этой идеей пять-семь лет назад, но не довёл её до конца.

— Такие маленькие…

— Больше и не нужно. Если удастся их разогнать посильнее, убойная сила будет такой, что и на кабана хватит.

— Но у этих снарядов нет стабилизаторов, в полёте они будут кувыркаться, — скептически заметил я.

— Если придать им вращение, оно стабилизирует полёт снаряда. Вам ведь под силу заставить его вращаться, верно?

Я посмотрел, как вращает этот снаряд пожилой механик, имитируя полёт, а потом перевёл взгляд на его глаза. Такого азарта я давно ни у кого не видел.

— Да, мастер Вильгельм, смогу, и вот ещё что, есть у меня кое-какие соображения по этому поводу.

Три часа мы обсуждали конструкцию будущего стреломёта, углубились в детали настолько, что в какой-то момент незаметно перешли на «ты».

Всё оставшееся время я уделял работе с артефактами, полностью переработал с учётом нового опыта три комплекта носимых оберегов и амулетов, единственное, не стал делать для Лидии браслет-накопитель, так как она не испытывала дефицита энергии, подпитываясь от фамильяра. Был доведён до ума проект «Комфортный ночлег путника» с учётом возможного третьего члена нашей группы.

Лидия окунулась в учёбу, слушала Сильвио и Елену с огромным удовольствием и требовала новых знаний. Все занятия, которые она получала до этого, проводились по одной и той же схеме: если ты сделаешь вот так, то получишь вот такой результат. Сейчас же перед ней магия приоткрылась с другой стороны, не как набор готовых схем, а как богатое поле для творчества и экспериментов. От открывшихся перспектив у неё кружилась голова.

Софи почему-то стала кроткой и почти незаметной, как будто запас топлива во внутренней печи прогорел, и огонёк её темперамента еле тлел. Вечером после ухода Арнольда она подошла ко мне и, опустив глаза в пол, скромно спросила:

— Марк, я видела у тебя книгу про талиаров, дай мне, пожалуйста, её почитать.

— Конечно, сейчас дам.

А матримониальный вопрос больше не поднимался, девушки сопели, дулись, но помалкивали.

Глава 16. Ущелье драконов

Вечером пятого дня после моего возвращения к жизни мне и Софи принесли конверты. В них содержалось приглашение в Тайную канцелярию для подведения итогов отбора кандидатов на получение фамильяров-драконов.

В назначенное время в торжественном зале собрались претенденты-маги. Некоторые улыбались, но б большинство были хмуры. Ведь никто не знал, сколько всего драконов стоит на кону. Только Алекс Крауч выглядел абсолютно довольным, его имя гордо занимало первое место в турнирной таблице.

Доска с турнирной таблицей располагалась в центре зала, рядом с портретом короля. Эльдар Второй Благословлённый Звёздами смотрел на эмоции магов со снисходительным спокойствием, словно мудрый родитель на пустяковые детские тревоги.

Алекс Крауч 99

Марк Мейс 98

Софи Пакран 98

Дагоберт Сруазье 89

Фрея Скальдербранд 86

Аарден Лайви 81

Нина Лайви 81

Мэйли Лайви 81

Калтью Калха 74

Мунхе Баатар 70

Фернанда Родрига 68

Райнер Северсон пропал (79)

Изучив таблицу, я окинул взглядом лица магов и задержался на Скальдебрандт. Её переполняли эмоции: смятение, надежда, досада. Ей не хватило до четвёртого места совсем немного — и именно этого «немного» могло не хватить. Почувствовав мой взгляд, она быстро взяла себя в руки и резко отвернулась, взмахнув серебристыми волосами.

Вскоре вошёл начальник Тайной канцелярии. Все встали, приветствуя графа.

— Здравствуйте, уважаемые маги! Прежде всего хочу поблагодарить каждого из вас за вклад, внесённый во благо нашего государства. Было сделано множество полезных дел, вы внесли значительный вклад в победу над Стефанией. Теперь перейдём к теме, ради которой вас сегодня собрали: подведение итогов. Турнирную таблицу все уже видели, и если всё пойдёт по плану, то первые пять участников получат фамильяров — именно столько свободных драконов осталось.

Томас Раннер сделал паузу, чтобы все уловили суть сказанного, и продолжил:

— Однако есть несколько «но». Во-первых, Его Величество пожелал лично познакомиться с претендентами. Король хочет убедиться, что фамильяры попадут к достойным людям. Он оставляет за собой право отказать любому из победителей без объяснения причин. В случае отказа будет выплачена солидная денежная компенсация. Второе «но» — это воля самих драконов. Они могут отказаться вступать в связь. У них своя мотивация, и заставить участвовать в ритуале их невозможно — в конечном итоге решение всегда за ними. Чтобы избежать ситуации, в которой один из драконов не найдет для себя партнёра, мы включаем в список тех, кто отправится на ритуал, в качестве «запасного мага».

После короткой паузы он продолжил:

— Итак, на приём во дворец отправятся: Алекс Крауч, Марк Мейс, Софи Пакран, Дагоберт Сруазье, Фрея Скальдебрандт. Запасными поедут: Аарден, Нина и Мейли Лайви. Обращаю внимание: это не праздничный приём, а рабочая встреча. Ваш внешний вид должен быть аккуратным, без излишеств. Его Величество не терпит пышности и показной роскоши. Надеюсь, сударыни, вы меня поняли.

Граф сделал ещё одну паузу и продолжил:

— Что касается остальных магов, то всем будет выдана компенсация из расчёта полтора золотого за каждый набранный балл. Понимаю, за это время вы могли бы заработать больше, но суть отбора заключалась не в прибыли, а в возможности получить фамильяра.

После этого из зала раздался вопрос — его задал Калтью Калха, занявший девятое место:

— А что, если дракон не выберет никого?

— Тогда он останется в королевском резерве, — ответил граф. — И Эльдар II примет решение, кому его передать. Если же таких драконов окажется двое или больше, мы проведём новый отбор.

Он улыбнулся и развёл руки:

— Итак, уважаемые маги, тех, кто не едет во дворец, я больше не задерживаю. Проходите в соседнюю комнату за выплатами — вас встретит сударь Штраус. Там же находится Стьюи, на тот случай, если у вас есть вопросы. Ещё раз спасибо всем!

Проигравшие с разочарованными лицами покидали зал. А я снова взглянул на Скальдебрандт — теперь она лучилась от счастья, широко улыбалась и даже не отвернулась, когда наши взгляды встретились.

Когда в зале остались только победители и запасные, граф продолжил:

— Послезавтра в девять утра вы должны быть здесь. Не берите с собой оружие, артефакты, амулеты — даже ювелирные украшения. Всё это будет изъято на входе. Вопросы?

После этого официальная часть закончилась, и довольные маги стали расходиться. Ко мне подошёл Томас Раннер, похлопал по плечу и сказал:

— Рад, что ты выжил.

— А я-то как рад! — усмехнулся я. — Ваше сиятельство, есть ли какие-то новости о той волшебнице, что подняла лича?

— Она ожидает суда. Думаю, получит каторгу. Хочешь присутствовать на заседании или повидаться с ней?

— Нет. Я просто хочу передать ей записку. Пусть знает, какие муки перенёс её родственник — не я, а он — из-за её эгоизма.

— То есть ты хочешь, чтобы она узнала о страданиях лича, а не о твоих? — удивленно вздернул бровь Раннер.

— Ей плевать на чужую боль. Но, может быть, ей будет не всё равно, узнай она, через что прошёл её дед.

— Хорошо. Передадим. Пиши записку.

Я вырвал из блокнота страницу и быстро записал мысли, крутившиеся у меня в голове последние несколько дней.

«Ты хотела вернуть дедушку, сохранить связь, продлить воспоминания. Но ты не спасла его — ты обрекла его. Ты вытащила его душу из-за грани и заперла в теле монстра.

Он не жил — он страдал. Он кричал. Я слышал этот крик. Его боль прошла сквозь меня, разрывая на части мою душу. Ты даже не представляешь, какую цену он заплатил из-за твоей сентиментальности. И знаешь, что страшнее всего?

Он был в сознании. Он помнил. Помнил, кем был. Помнил, кто его превратил в это.

Теперь ты тоже должна это помнить.

Отпустить с миром — лучшее, что мы можем сделать для того, кто ушёл, кого любим.

Марк Мейс».

***

Полутора суток до встречи с Эльдаром II можно считать потерянными. Несмотря на просьбу главы Тайной канцелярии не усердствовать с нарядами, Софи как будто подменили — она говорила только о платьях, туфлях, причёсках и прочих мелочах. Вскоре в это безумие втянулась и Лидия. Они носились по магазинам, ателье и мастерским, бесконечно что-то выбирая, сравнивая, обсуждая и постоянно дёргая меня, чтобы я высказывался по поводу каких-то кружев, кроев и шляпок. Один Создатель знает, как я не разругался с ними в пух и прах.

Правда, был один момент, который я отметил как знак серьёзности намерений Софи выйти за меня замуж. Она подошла ко мне, стараясь скрыть волнение, и сказала:

— Марк, я, как твоя невеста, хочу попросить у тебя денег на подготовку к визиту к королю.

Я вспомнил, что хотел поделиться с ней деньгами из воровского схрона. Но, подумав, решил пока не упоминать о нём. Молча выдал ей двадцать золотых. Софи смущённо поблагодарила и поспешно убежала.

Да, это было нечестно с моей стороны. Но я сам включился в эту ведомую моими «невестами» игру. И зачем скрывать очевидное? Я хочу оставить их обеих. А выданные деньги — шаг ещё немного привязывавший ко мне Софи. И я уже был морально готов выложить четыреста золотых за выкуп её сестры с государственной мануфактуры.

***

На двух каретах компания магов — победителей и запасных — отправилась на приём. Помимо Софи, со мной ехала семья Лайви. В отличие от прочих, пребывающих в приподнятом настроении, запасные маги были молчаливы. Я рассматривал сидящих напротив двух женщин и одного мужчину и гадал, как они живут втроём, что их связывает, на что они надеются. Обычные люди: не красавцы, не уроды, лет по сорок — сорок пять. Аарден молча смотрел в окно, Нина и Мейли держались за руки. Наверное, это очень тяжело — находиться в таком состоянии, когда от тебя лично уже ничего не зависит и остаётся надеяться, что кого-то другого отстранят или не выберут, то есть надеяться на чужую неудачу. Я бы на их месте чувствовал себя, по меньшей мере, некомфортно. А если кому-то из них посчастливится обрести фамильяра, то как изменится их семейная жизнь?

Королевский дворец возвышался на холме в самом сердце города, на высоком берегу Иврата. Когда-то это была настоящая крепость, но с тех пор многое изменилось: крепостные стены сменила кованая ажурная ограда, на месте башен и казарм теперь раскинулся живописный парк, а на месте донжона вырос небольшой, но очень красивый дворец.

Я впервые оказался во дворце, и он меня не разочаровал, здесь было всё, как я себе представлял: просторные залы, изящные статуи, великолепные ковры и сверкающие люстры.

Наша группа следовала за величественным слугой, который с первого взгляда производил впечатление не меньшее, чем министр. Мы проходили через многочисленные коридоры и анфилады залов, пока не оказались перед закрытыми дверями, охраняемыми парой гвардейцев. Наш проводник обменялся несколькими жестами с охраной и, получив разрешение, пригласил делегацию магов внутрь.

Рабочий кабинет короля оказался одновременно простым и величественным. Солидный стол у окна — рабочее место Эльдара II. Чуть в стороне — стол секретаря. В центре — овальный стол для совещаний. На стенах — три прекрасные карты: Андора, государств на побережье моря Равновесия и мира в целом. Несколько стеллажей с книгами и десяток кресел — вот, собственно, и вся обстановка кабинета короля. Всё строго и со вкусом.

Слуга пригласил нас сесть и попросил немного подождать. Через полчаса появился король — в сопровождении придворного мага. Эльдар II, Благословлённый Звёздами, был одновременно похож и не похож на свой портрет в Тайной канцелярии. Он был уже в плечах, заметно старше и не так величественно-отстранён, как на портрете. Однако его умный и внимательный взгляд с лихвой компенсировал это несоответствие.

Произошёл ритуал приветствия монарха, соответствующий всем требованиям этикета, после чего Эльдар II занял место во главе стола для совещаний и пригласил всех садиться. Я был поражён таким жестом со стороны правителя Андора, многие бароны требуют, чтобы простолюдины стояли в их присутствии, а тут сам король приглашает обычных магов сесть с ним за один стол. Вскоре я понял, что Андору невероятно повезло с правителем. Эльдар II был умным, проницательным, внимательным и прагматичным человеком. Судя по тому, как он задавал нам вопросы, было очевидно, что с нашими досье он знаком хорошо, и это добавило ему очков в моих глазах. Встреча прошла довольно быстро, по её завершении король поблагодарил магов за их усердие во благо королевства и ушёл. Большинство из нас было обескуражено таким приёмом, мы представляли себе всё несколько иначе.

Из дворца всех магов отвезли в Тайную канцелярию, где состоялся ещё один разговор, на этот раз с Тамерис Раннер. Единственная обладательница дракона-фамильяра провела инструктаж и дала свои рекомендации по подготовке к ритуалу и адаптации после него. Общение вышло интересным и, надеюсь, полезным.

Когда мы были уже в таверне, Софи спросила меня о короле:

— Он и так всё о нас знал. Зачем понадобилась эта встреча?

— Думаю, Эльдар II хотел лично взглянуть в глаза тем, кто совсем скоро обретёт значительную силу и влияние. А ещё — показать себя. Кстати, каким ты его увидела?

— Деловой. Очень серьёзный. Раньше я представляла его величественным и недосягаемым, почти сверхчеловеком. А он, даже не знаю, как кто… Как чиновник, очень важный, но самый обычный чиновник, — задумчиво сказала Софи, глядя в окно, где ветер причудливо играл голой ветвью яблони.

— Вот именно, — кивнул я. — Он дал нам понять, что не владеет королевством как личной вотчиной, а управляет им — ответственно, прагматично. И главное — с ним можно и нужно вести дело. Он не прячется за троном.

— Сейчас ещё раз скажи, и я опять ничего не пойму, — скривилась Софи.

— Ладно, проще: мне он понравился. Теперь я понимаю, почему мы так быстро победили в войне. И если вдруг начнётся новая, я уверен — мы и её выиграем.

— А может, больше не будет войн? — тихо сказала она, опуская глаза. — Мне очень не понравилось воевать.

— Может, и не будет. Но лучше быть готовыми. Тем более, нам пора собираться — до отъезда в ущелье всего два дня.

— Марк, ну сколько можно готовиться? Я скоро походный мешок начну во сне собирать.

— Софи, вдумчивая подготовка — это половина пути к успеху! — серьезно заявил я. — К тому же я не хочу умереть. Снова... Это, знаешь ли, не понравилось мне ещё больше, чем война. И да, если ты не купишь себе осла, то кто тебе его купит?

— Может, поближе к месту приобретём какое-нибудь животное? Так неохота тащить за собой всякую скотину, кормить, ухаживать всю дорогу. Марк, а давай ты поймаешь пару горных козлов для нас уже на месте?

— Нет, Софи, Тамерис сказала, что угощение для дракона важно. Нельзя полагаться на случай. Всё должно быть сделано настолько хорошо, насколько это вообще возможно.

***

До дня отъезда я успел восстановить экипировку и завершить все текущие проекты. Только стреломёт так и остался в разработке — мастер Вильгельм просил ещё время на доработку концепции.

Ранним утром, ещё до первых проблесков зари, мы выехали за пределы Сольриха. Наш небольшой караван медленно прокатился сквозь сонные ворота города и по промозглой предрассветной дороге взял курс на юго-запад. Десять магов, восемь из которых мечтали обрести фамильяра-дракона, двое специалистов по ритуалам, отряд бойцов, три конюха — все, разумеется, из Тайной канцелярии. Табун животных был впечатляющим: верховые кони, заводные лошади, четыре нагруженные телеги с припасами и пять флегматичных ослов, которых мы везли как подношение для драконов. Парадоксально, но именно эти ослы выглядели самыми спокойными из всей группы.

Четырнадцать дней двигался наш караван, сначала на Дестрих, а затем от перевала взял круто на юг. Когда остановились в Пьяном тролле, я оглядел зал в надежде увидеть знакомых — охотников на оборотней. Увидеть Зою. Но никого не было. В груди появилось странное чувство: разочарование, смешанное с облегчением. Мне очень хотелось повидаться с менталисткой, но не при Софи.

В дороге мы больше всего общались с семьёй Лайви. Наше общение началось с того, что жены Аардена проявили живой интерес к нашему дорожному снаряжению, быстро оценив удобство и комфорт, которые оно обеспечивает. Слово за слово, и уже со второго дня пути мы ехали рядом и общались как хорошие приятели. Им очень понравились индивидуальные амулеты обогрева, и прямо в пути мы с Софи сделали для них по экземпляру, выручив за каждый по пять золотых. Кстати, я прикрепил к своим изделиям «защиту от копирования», и покупатели отнеслись к этому с пониманием.

Хвалебные отзывы новых знакомых о нашей работе сделали нам хорошую рекламу, и до конца пути мы продали ещё несколько таких изделий. Из-за этого я полностью исчерпал свой запас кристаллов для накопителей, поэтому в Дестрихе пришлось посетить ювелиров. Пополнив запас накопителей, я рассказал Лайви об амулетах прохлады и о том, как комфортно с ними летом, и сразу получил заказ на ещё три изделия. А ещё Аарден заказал такой же, как у меня, шатёр, походный матрас и чехлы для снаряжения. Я предупредил, что из шёлка не получится сделать, так как есть проблемы с материалом, в качестве альтернативы Лайви выбрали батист. С ценником за снаряжение в сорок золотых Аарден легко согласился, семья из трёх опытных магов не испытывала недостатка в деньгах.

Вечером, когда мы с Софи остались одни, она вдруг сказала, глядя в костёр:

— Знаешь, я, пожалуй, всё же выйду за тебя. Ты умеешь зарабатывать. А как говорила... моя тётя — это главное в браке.

Я не знал, что ответить. Но от этого замечания на сердце вдруг стало очень тепло.

Нам с Софи было действительно любопытно: как живётся семье Лайви? Как устроен их быт, как распределяются роли, что держит их вместе? Этот интерес не был праздным — хотя мы и старались избегать темы брака в разговорах между собой, в глубине души оба понимали: всё идёт к нему. И потому, слушая рассказ Лайви, мы невольно примеряли их историю на себя.

Постепенно, не торопясь, между делом, в разговорах у костра и на привалах, они делились своей историей.

Нина и Мейли знали друг друга с детства — девочки с одной улицы, вместе играли, вместе шли в школу, потом — в университет. Их дружба была той редкой, тихой, но неразрывной связью, когда слова становятся излишними, когда чувства считываются с полувзгляда. После университета их пути разошлись: Мейли уехала с женихом в армию, а Нина осталась в Сольрихе. Десять лет подруги не виделись, и вот — случайная встреча на шумной улице столицы.

Нина узнала, что её подруга стала вдовой: муж Мейли погиб в походе по усмирению кочевников. Мейли на тот момент была словно тень: бледная, потерянная, живущая на остатках воли. В армии она служить больше не могла и уже полгода не знала, чем заняться: вся работа казалась ей бессмысленной и никому не нужной. А деньги тем временем заканчивались. Видя, в каком печальном состоянии находится подруга, Нина пригласила её помочь с очень интересным заказом, над которым она работала в тот момент со своим партнёром и женихом. Следом за первым совместным проектом последовал ещё один заказ, но уже более сложный, и Нина предложила Мейли ещё поработать вместе. Постепенно душевное состояние Мейли становилось лучше, и она не захотела покидать подругу. Незаметно она стала почти членом семьи, а через год совместной работы после одного весёлого праздника исчезло и это почти. Так, в этом триединстве, центром оказался вовсе не Аарден, как я поначалу думал, а Нина.

***

Наш путь по заснеженному королевству был однообразным, убаюкивающим. Дорога казалась бесконечной, пока не случилось то, что встряхнуло нас всех: нападение. На предпоследний день пути, в сером сумраке утра, на наш караван обрушился отряд ночников. Тридцать пять существ вынырнули из леса, как тени, пронзая снежный воздух воплями и громким топотом. Видимо, они приняли нас за купцов — закутанных в плащи магов легко было спутать с караваном торговцев.

Они рассчитывали на лёгкую добычу. Они ошиблись.

За пару мгновений шквал магии разорвал строй врага. Пламенные всполохи, кинетические удары, ледяные иглы — всё смешалось в ослепительном и сокрушительном ответе. Предводитель отряда — тёмный альв — продержался чуть дольше остальных. Но даже он пал, не сумев противостоять десяти боевым магам.

Когда всё было кончено, я услышал обрывок тихого разговора между магами Тайной канцелярии:

— Как они достали, всё лезут и лезут. Сколько их уже перебили, ужас просто...

— И не говори, скорей бы уже забрали отсюда драконов, — угрюмо отозвался второй.

«Очень интересно, получается, ночники проведали про драконов и пытаются к ним прорваться», — отметил я про себя.

К полудню следующего дня караван остановился у небольшой заставы, недавно выстроенной у подножия гор. Здесь мы оставили коней, телеги и охрану — дальше путь предстоял пеший. Все припасы и снаряжение были навьючены на ослов. Флегматичные до этого животные вдруг стали беспокойными: храпели, тянулись назад, упирались. Лес с каждой лужайкой становился гуще, а воздух — тише. Всё словно затаилось.

Через пару часов мы добрались до узкой седловины, за которой открывался вид на ущелье.

Дальше шли вдоль реки, текущей по самому дну долины. С обеих сторон нас окружали высокие скалы, зубчатые, покрытые снежными шапками, будто вырезанные из цветного стекла. Деревья по берегам реки стояли молчаливые, как часовые, с ветвями, усыпанными снегом. Тишина здесь была особенная — глухая, плотная, почти живая.

Пройдя около двух миль, мы поднялись на пригорок. Отсюда ущелье открывалось во всей красе: обширная долина, по которой змеилась река, и высоко, на склонах гор, зияли провалы пещер.

— Коллеги, мы на месте. Лагерь разобьём вон там, у слияния ручья и реки, — указал старший маг.

— А драконы нас не тронут? — тихо спросила Нина.

— Если бы хотели, мы бы уже были мертвы, — ответил тот. — Они нас заметили. Без сомнений.

— Когда начнём ритуал? — спросил Алекс Крауч.

— Завтра. Отдыхайте.

***

В центре площадки, очищенной от снега, неподвижно лежал плотно связанный осёл. Животное, всеми силами сопротивляясь, отказалось добровольно стоять в центре начертанной магической печати, поэтому мы были вынуждены связать его и уложить на землю. Пришлось потрудиться, и больше всех досталось мне как самому физически сильному, пришлось потрудиться больше всех. Алекс Крауч стоял там уже час, напряжённый и неподвижный, с ожиданием всматриваясь в молчаливое серое небо, над которым парили тёмные силуэты драконов. Они появлялись на скалистых уступах, бесшумно скользили над ущельем, изучая нас с высоты.

— Чего они ждут? — тихо спросила Софи, не сводя глаз с неба.

— Присматриваются, — ответил маг-ритуалист. — Драконы решают, подходит ли Алекс кому-то из них.

— А разве для них есть разница? — удивлённо спросил сам Крауч.

— Конечно, для драконов личность партнёра важна. Судя по косвенным данным, драконы разумны, но их образ мышления сильно отличается от нашего. Они добровольно идут на ритуал, потому что преследуют свои собственные цели. Ментальная связь с человеком для них — это что-то вроде обучения. Они изучают нас, стараются понять наш образ мыслей, наши цели и так далее.

— Это подтверждённый факт или теория? — уточнил Аарден, стоя чуть поодаль.

— Лишь теория, — вздохнул маг. — Те, кто уже прошёл ритуал, предпочитают молчать об истинных мотивах драконов. Думаю, и вы не станете исключением.

Почти целый час Алекс неподвижно ждал. В конце концов остальные маги, уставшие от напряжённого ожидания, разошлись к костру, оставив Крауча и ритуалиста в одиночестве у печати. Никто не заметил, как внезапно, словно соткавшись из серого тумана, появился первый дракон. Он был цвета полированной стали и так стремительно схватил осла, что мы едва успели понять, что происходит. В мгновение ока дракон исчез за ближайшими деревьями, не позволив себя рассмотреть.

Через десять минут серебристый ящер вернулся. Теперь я сумел внимательно рассмотреть дракона: он был заметно меньше Брайны, дракона Тамерис, «стальной» дракон габаритами заметно превосходил самых крупных буйволов, но не дотягивал до бегемота. Его тело, покрытое серебристо-стальной чешуёй, напоминало искусный доспех. Могучие лапы с когтями, похожими на изогнутые сабли, длинная гибкая шея и пара изящных рогов, направленных назад, создавали впечатление идеального живого оружия.

Дракон пристально посмотрел на Алекса. Тот словно окаменел, заворожённый взглядом существа, а спустя мгновение медленно кивнул ритуалисту:

— Можно начинать.

Следующий час прошёл в полном молчании. Маг-ритуалист и Алекс казались полностью погружёнными в невидимую внешнему взгляду работу, напряжение вокруг ощущалось физически. Когда всё было завершено, Алекс приблизился к серебристому дракону и осторожно приложил свой лоб к его голове. Они замерли так на секунду и разошлись. После этого Крауч, едва держась на ногах, направился к палатке, а дракон ушёл к горному склону.

— Софи Пакран, ты следующая, — произнёс второй маг-ритуалист, помогая коллеге добраться до палатки. — Сегодня ещё успеем провести ритуал для тебя.

Мы с Софи быстро привели в порядок печать, подготовили очередного осла и наскоро перекусили сухим пайком. Она заметно нервничала, но старалась не показывала этого, сохраняла спокойствие и серьёзность, следуя указаниям ритуалиста.

Всё повторилось снова: Софи встала на краю печати, рядом маг, а в центре отчаянно дёргался очередной несчастный ослик. На этот раз ждать пришлось совсем недолго — минут двадцать. На высокой скале появилась дракониха, приблизилась к краю уступа и с мощью и грацией кошки прыгнула вниз, раскрывая гигантские крылья цвета ржавчины и золота. Она плавно спиралями опускалась к месту проведения ритуала, заставляя всех наблюдавших замереть в благоговейном молчании.

Дракониха оказалась значительно крупнее собрата, её тело было изящным и сильным одновременно, с завораживающим переливом оттенков — от глубокого каштанового по спине до нежного медно-золотистого на животе. Она аккуратно забрала своё подношение и скрылась за деревьями.

— Ты видел её, Марк? — прошептала Софи, не в силах скрыть восхищение.

— Видел. Она потрясающая.

— Она… Она прекрасна! — выдохнула Софи, глядя вслед ушедшему дракону.

Вскоре дракониха вновь появилась в поле зрения. Единственное, что выбивалось из образа дивного существа, — это кровь на когтях. Софи и дракон стояли друг напротив друга, казалось, они вели молчаливый диалог. И вот настал момент, когда все участники ритуала заняли свои места в магической печати. Маг-ритуалист творил заклинание почти час, пока сумерки не спустились в ущелье, превращая всё вокруг в загадочные тени.

Когда всё закончилось, я подхватил измотанную Софи на руки и отнёс к заранее разведённому костру. Налив горячего чая в кружку, я вложил её в холодные ладони девушки. Софи была погружена в себя, взгляд её был отсутствующим, устремлённым куда-то внутрь. Я чувствовал, как она обдумывает, осмысливает произошедшее. Мне было нестерпимо интересно узнать её ощущения, но я не решался нарушать этот хрупкий момент.

Остальные маги обсуждали увиденных драконов, пытались угадать их специализацию и силу. Но Софи почти не участвовала в разговоре, отвечала невпопад и коротко. Следующим утром она и Алекс по-прежнему были отстранёнными и молчаливыми, словно пытаясь осознать перемены.

После завтрака ко мне подошёл старший маг-ритуалист и, похлопав меня по плечу, сказал:

— Ну что, Марк, пошли. Твоя очередь.

Глава 17 – Бриан

Подготовка к ритуалу повторилась во всех деталях, и вскоре я стоял на краю магической печати. Волнения не было — напротив, я чувствовал азарт и нетерпеливое ожидание чего-то невероятного. Минут через десять в чистом морозном небе возник стремительный силуэт дракона. Синим росчерком он пронёсся над долиной, быстро спикировал и, ловко подхватив связанного осла, исчез за гребнем скалы.

Ошарашенный, я застыл на месте, пытаясь понять, что это вообще было. Моё подношение нагло украдено, или это своеобразное начало ритуала? Судя по удивлённым возгласам остальных магов, моё недоумение разделяли все наблюдающие. В такой ситуации мне ничего не оставалось, как ждать. Я продолжал стоять в ритуальном круге, вглядываясь в небо. И спустя двадцать минут загадочный похититель объявился вновь. На этот раз он приближался медленно, словно демонстрируя свою мощь и красоту, плавно облетая долину по широкому кругу. Наконец, разогнавшись в последнем круге, он резко снизился и мощным порывом воздуха поднял снежную пыль, опускаясь прямо передо мной. В его появлении явно присутствовало позёрство, совершенно не похожее на тихий выход серебряного дракона Алекса или величественный спуск драконихи Софи.

Теперь я мог рассмотреть дракона подробно. Это было потрясающее, по-настоящему величественное существо, немного крупнее рыжей красавицы Софи. Если сравнивать с известными мне животными, этот гигант габаритами тела походил на белого носорога. Смотрелся он мощным, быстрым и в то же время грациозным, но, судя по его появлению, был любителем пошалить. Его переливающаяся чешуя плавно переходила от глубокого тёмно-синего цвета на спине к мягкому кремовому оттенку на брюхе.

Дракон приблизился к магической печати и внимательно уставился на меня своими огромными янтарными глазами. Медленно поворачивая голову, он рассматривал меня то левым глазом, то правым, словно пытаясь увидеть что-то очень важное. Наконец наши взгляды встретились, и я словно провалился в другую реальность. В этот момент я ощутил странную раздвоенность: мысли текли как обычно, но в то же время я словно со стороны наблюдал за собой. Спустя некоторое время в моём сознании появился ещё один поток информации: странных образов и ощущений. Мне показалось, что это мысли и эмоции дракона. Сначала они были для хаотичными и непонятными, но постепенно удалось почувствовать в них любопытство, заинтересованность и ожидание.

Меня вдруг осенило: этот дракон — не могучий зверь, а разумная, полноценная личность, и сейчас он решает, стоит ли связывать свою судьбу со мной. Мне предстояло решить то же самое. И, чтобы понять его и дать ему возможность понять меня, я решился на шаг, на который не осмеливался раньше ни с одним человеком. Я открылся полностью, не скрывая ни одной своей мысли или чувства. Даже с Зоей я умудрялся оставлять некоторые участки собственного разума в неприкосновенности, те уголки, куда никому и никогда ходу нет. Но не сейчас. Слишком высока ставка, чтобы секретничать по мелочам.

Зрительный контакт внезапно оборвался, и я едва не пошатнулся, настолько резким и неожиданным был переход обратно в нормальную реальность. Дракон спокойно вошёл внутрь печати, и маг-ритуалист тут же принялся за работу.

Очень сложно описать то состояние, в котором я оказался. Время растянулось в бесконечность, снежинка, пролетавшая перед моими глазами, раз за разом опускалась на землю и всё никак не могла обрести покой, одновременно зависая на одном месте и тысячи раз завершая свой путь. Я почувствовал, что сейчас могу получить ответы на любые вопросы, но мне они не нужны, в них нет смысла. Одновременно я смотрел вдаль и видел себя со стороны. Думать не хотелось, в голове была гулкая пустота.

Когда ритуал закончился, я почувствовал ментальную опустошённость, схожую с чувством накопившейся усталости от многолетней надоевшей работы. Бриан, теперь я знал, как зовут моего партнёра, отвернулся и тяжело зашагал по слегка припорошенным свежим снегом следам своих сородичей. Некоторое время я зачарованно смотрел, как лёгкий сухой снег разлетается в стороны от поступи когтистых лап. Не в силах справиться с охватившей меня апатией, побрёл к лагерному костру.

Дойдя до костра, я присел на ствол поваленного дерева, закрыл глаза и прислушался к странным процессам, происходящим со мной. Когда я открыл глаза, рядом сидела Софи и протягивала мне чашку с остывшим чаем. Я кивнул и осмотрелся: в ритуальном круге стоял Дагоберт. Я выпил чай и вновь закрыл глаза. Мой разум находился в состоянии напряжения, одновременно получая информацию от собственных органов чувств и от дракона, создавая кашу в голове. Тамерис рассказывала, что на самом первом этапе это обычное явление. Постепенно нервная система адаптируется и начнёт фильтровать «своё» и «чужое». Когда процесс адаптации завершится, каждый из партнёров по своему желанию сможет видеть то, что видит второй, слышать и даже чувствовать запахи. Но сейчас психика и организм перегружены поступающей информацией, именно поэтому все прошедшие через ритуал такие вялые.

Время летело незаметно, вскоре начало темнеть, и, открыв глаза в очередной раз, я увидел Дагоберта, стоящего в круге напротив огромного серо-зелёного дракона. Ритуал продолжался своим чередом.

На следующий день моё состояние почти не изменилось. Я с трудом выполз из шатра, чувствуя себя словно не до конца проснувшимся после глубокого сна. Невдалеке бойцы Тайной канцелярии возились с очередным ослом, крепко связывая животное, которое отчаянно брыкалось и громко кричало. Ко мне подошёл один из ритуалистов и сунул в руки миску с кашей:

— Держи, поешь.

— Я не голоден, — с трудом пробормотал я.

— Это не ты не голоден, а твой дракон. Он вчера ослика сожрал и теперь дней пять есть не захочет. Но тебе-то питаться надо. Ты уже больше суток не ел и почти не пил, давай, не упрямься.

Я попытался сосредоточиться на ощущении голода, но снова понял, что совершенно не хочу есть. Вместо этого вдруг ясно почувствовал странный отголосок, приходящий извне: не моё собственное чувство, а эхо чужого желания, смешанного с неудовлетворённостью. Получается, Бриан ощущает мой голод, а я — его сытость, и сейчас через нашу ментальную связь этот сигнал вернулся обратно, усиливая моё замешательство. От такой двойственности можно и с ума сойти…

— Спасибо, — тихо сказал я и взял миску с кашей.

Вскоре рядом со мной на бревно села Софи. Я пересилил вялость и, повернувшись к ней, сказал:

— Возьми что-нибудь поесть и попить.

— Не хочу, — безразлично отозвалась она.

— Поверь, хочешь, — слегка улыбнулся я.

Мы сидели молча, плечом к плечу, погружённые в себя, пока вокруг суетились люди: кто-то громко обсуждал детали ритуала, другие спорили, третьи куда-то спешили. В этот момент в центре магической печати находилась Фрея Вихрь. Она стояла там уже больше трёх часов, но дракона всё не было видно. Когда все уже начали расходиться, смирившись с очевидным, на горизонте наконец появился величественный силуэт. Огромная белоснежная дракониха с серебристым отблеском грациозно спикировала к печати, но, едва приблизившись, демонстративно отвернулась от жертвенного осла и застыла неподвижно, всем видом показывая своё нежелание принимать участие в ритуале. Даже упрямая Скальдебрандт была вынуждена признать поражение и, ругаясь себе под нос, покинула круг.

Белая красавица не торопилась уходить, и маг-ритуалист предложил занять место Аардену. Мужчина быстро вошёл в круг, но дракониха, едва бросив на него взгляд, издала низкий, недовольный рык. Всем стало понятно, что величественная самка не заинтересована в партере-мужчине. Аарден спокойно уступил место Мейли. Та шагнула вперёд, и дракониха начала её изучать внимательнее, но в итоге тоже отстранилась, хотя и не столь категорично. Последней в печать вошла Нина, и этот осмотр был самым тщательным — дракониха даже подошла близко, словно принюхиваясь. Но в конце концов и ей было отказано. Взмахнув широкими крыльями и подняв облако снежной пыли, капризная красавица улетела в сторону гор.

Когда снежная пыль улеглась, я с восхищением сказал Софи:

— До чего же они великолепны! Каждый — уникален и прекрасен по-своему…

— Да, — коротко ответила Софи, задумчиво глядя вслед улетающей драконихе.

Внезапно я ощутил со стороны лёгкое эмоциональное одобрение — наверное, Бриан тоже восхищался своей крылатой сестрой. Попытавшись продлить этот контакт и понять мысли дракона, я не смог достичь никакого ясного результата. Связь была слишком зыбкой и непредсказуемой.

К вечеру моё отрешённое состояние начало постепенно отступать. У костра я смог поддерживать простые разговоры и, повернувшись к Софи, спросил:

— Как зовут твою девочку?

— Танагра… А как твоего мальчика?

— Бриан, — ответил я после короткой паузы.

Помолчав ещё минут пять, я спросил:

— У тебя получается с ней общаться?

— Почти нет, — вздохнула она. — Только иногда мелькают какие-то смутные образы.

— У меня примерно так же, — признался я.

На заднем плане всё громче звучали возмущённые голоса: Фрея, потерпевшая фиаско, была в бешенстве и что-то яростно выговаривала ритуалистам, явно обвиняя во всём нас с Софи. Маги пытались её успокоить, но получалось это у них плохо.

Следующий день прошёл в бесплодных попытках повторить ритуал. Белая дракониха даже не появлялась в этот раз. Мы с Софи и присоединившийся к нам Дагоберт сидели втроём у костра, молча наблюдая за происходящим. Периодически делились друг с другом результатами попыток наладить контакт с фамильярами. Пока ни у кого не было заметных успехов.

Когда сумерки уже начали опускаться на ущелье, к нашему лагерю неожиданно приблизился Бриан. Было неясно, пришёл он по моему мысленному зову или по собственному желанию, но в тот момент это казалось совершенно неважным. Дракон уверенно подошёл и мягко ткнулся носом мне в грудь, отчего я слегка отшатнулся, но устоял на ногах. Его грозная чешуя, оказавшаяся на ощупь удивительно гладкой и тёплой, вызывала приятные ощущения. Я осторожно погладил Бриана по мощной голове, скользя пальцами по твёрдым, крупным чешуйкам цвета драгоценных сапфиров. Его огромные зубы, каждый размером с мой кинжал, и длинные острые когти почему-то совершенно не вызывали страха. В этот миг я ощутил, что рядом со мной находится не просто огромный хищник, а друг, настолько близкий и родной, насколько это вообще возможно. Я интуитивно знал: Бриан никогда не предаст меня, так же, как и я никогда не смогу предать его.

Уткнувшись лбом в голову Бриана, я напряжённо пытался уловить хоть малейшие отголоски его мыслей, но ничего, кроме странных и расплывчатых образов, ко мне не приходило. Испытав от этого сильное разочарование, я почти сразу уловил ответную волну эмоций дракона: он искренне не понимал причины моего расстройства. Получается, мы уже можем общаться — пусть и исключительно на эмоциональном уровне. Но что делать дальше и как взаимодействовать полноценнее, пока оставалось для меня загадкой.

Я так увлёкся попытками наладить контакт с фамильяром, что совсем потерял связь с происходящим вокруг. Вернули меня в реальность гневные выкрики Фреи Скальдебрандт. Волшебница разошлась не на шутку и бросала в адрес Софи обвинения одно за другим, выдвигая абсурдные претензии о том, что всё это была нечестная игра и махинации. По её словам, именно она должна была первой пройти ритуал и обрести рыжую дракониху, но вместо этого Софи якобы заняла её место. Моя невеста, что удивительно, никак не реагировала на поток обвинений, что только сильнее распаляло Фрею.

— Сударыня Скальдебрандт, дракон не стал вашим фамильяром не потому, что вы оказались в конце очереди, а потому, что у вас характер говно! — холодно и резко сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она тут же перевела гнев на меня и буквально взорвалась криком:

— Да ты вообще помолчи, щенок! Тебя тут быть не должно! Всем было бы только лучше, если бы ты сдох ещё тогда! Наглый выскочка, такой же отвратительный, как и твоя мать!

Во мне вспыхнула ярость, горячая и безжалостная, и я шагнул вперёд, с трудом сдерживая желание наброситься на эту змею. Но прежде чем я успел что-то предпринять, округу сотряс оглушительный рёв. Вперёд шагнул Бриан, и по тому, как напряглись его мышцы и раскрылись челюсти, стало ясно — он готов был разорвать Фрею на куски. Но Вихрь, видимо, не совсем потеряла разум, и мгновенно исчезла.

— Очень похоже на правду, — задумчиво проговорила подошедшая Нина Лайви. — Ясно почему Фрея осталась без фамильяра, но почему та дракониха не захотела стать моим или Мейли партнером?

— Без понятия, — устало ответил я, тяжело опускаясь на бревно.

Эмоциональный всплеск буквально высосал из меня все силы, оставив тело тяжёлым и неподвижным. И если минуту назад я был готов разорвать противника на части, то теперь едва мог стоять. Судя по тому, как медленно и неуклюже Бриан направился обратно к перелеску, он испытывал схожие ощущения.

Следующим, кому ответил на зов его фамильяр, был Алекс Крауч. Произошло это уже в сумерках, когда у костра остались только я и семейство Лайви. Мы молча пили горячий чай, пока Аарден и его жёны тихо обсуждали предпочтения драконов. Несмотря на то, что они остались без фамильяров, в их голосах не чувствовалось горечи или разочарования. "Стальной" дракон Крауча вновь появился столь же бесшумно и незаметно, как и в прошлый раз. Алекс постоял рядом с ним несколько минут, после чего каждый отправился в свою сторону.

— А они похожи, — задумчиво произнесла Мейли, кивая в сторону удаляющегося Крауча и его дракона.

— Тоже так думаю, — согласился Аарден. — Если внимательно присмотреться, все маги и их фамильяры чем-то схожи. Посмотрите на дракона Марка: его окрас почти идеально совпадает с оттенками ауры самого Марка. Вряд ли это просто случайность.

— Возможно, — ответила Нина. — Я тут вспомнила, как Марк и Софи рассказывали, что их словно тянуло сюда, к драконам. А что, если уже тогда между магами и их будущими фамильярами существовала какая-то связь?

— Дагоберт ведь ничего такого не говорил, — заметила Мейли.

— Наш Дагоберт вообще предпочитает помалкивать, так что это не показатель, — парировал Аарден.

— Нина, если твоя гипотеза верна, то получается, что белая дракониха ждёт ту степнячку, — Мейли запнулась, вспоминая имя халиси, — ну как её там?

— Халиси Дайана, — тут же напомнил Аарден. — И ты права, что-то общее у них действительно есть.

Остаток вечера и следующий день прошли без каких-либо ярких событий. С наступлением утра лагерь был свёрнут, и мы отправились обратно в столицу. Драконы остались в ущелье — как и мы, они проходили процесс адаптации. По словам Тамерис, когда этот процесс завершится, фамильяры сами найдут своих магов, ведь расстояние до Сольриха не превышает предел фамильярной связи.

На обратном пути мы оказались в гораздо более уязвимом положении: четверо из десяти магов были неспособны полноценно сражаться, а охранников с нами осталось лишь трое. К тому же поведение Фреи вызывало серьёзные опасения: кто знает, на что способна разгневанная и озлобленная волшебница во время нападения врагов. К счастью, дорога до столицы прошла без происшествий и заняла те же четырнадцать дней.

За это время мы понемногу пришли в себя и стали увереннее различать собственные ощущения и драконьи. Пока мы не осмеливались использовать магию в полную силу, но даже на нынешнем этапе стали отмечать возросшую лёгкость и скорость при использовании простых заклинаний.

Четырнадцать дней — срок немалый, и за это время я успел составить длинный список дел, которые казались важными. Но в глубине души я понимал, что это лишь привычная попытка вернуть прежний ритм жизни, зацепиться за суету, знакомую и понятную. Эта страница уже перевёрнута, и мне предстояло встретиться с совершенно другими вызовами.

После пережитого в ловушке лича, внутри меня поселилась настоятельная потребность двигаться дальше, к новым знаниям и силе. Теперь это не просто цель, это сама необходимость существования. В том холодном лабиринте я соприкоснулся с неведомым, ощутил присутствие чего-то невероятного и таинственного, и теперь это нечто манило меня, притягивало своей неизведанностью. Да, новое всегда пугает, но именно там, за гранью неизвестности, меня ждёт что-то важное.

***

Когда мы въезжали в городские ворота, настроение у всех, кроме мрачной и замкнутой Скальдебрандт, было приподнятым. Больше месяца в пути, среди снегов и морозных ночей, заставил нас порядком устать. Мне же особенно сильно хотелось наконец-то отдохнуть, забыть обо всех тревогах и как следует пропариться в сауне.

Лидию мы застали в комнате таверны за книгами. Она сосредоточенно что-то выписывала в тетрадь и, заметив нас, с радостным криком вскочила со стула. Уже через мгновение она бросилась в мои объятия, осыпая лицо стремительными поцелуями. Правда, заросшие щетиной щеки, видимо, не очень подходили для нежностей, и как-то сам собой случился наш первый по-настоящему серьёзный поцелуй. Он получился неловким, немного сумбурным, но таким искренним, что сердце моё забилось чаще.

— Эй, так не пойдёт! — с возмущением воскликнула Софи.

Лидия отскочила от меня и поспешила обнять Софи.

— Я так рада, что вы вернулись! Без вас было ужасно скучно!

— Как можно скучать в столице? — недоверчиво хмыкнула Софи.

— Я же всё время училась! Книги, книги и ещё раз книги! Лучше расскажите скорее про драконов, у вас получилось?

— Пойдём вниз, перекусим и выпьем чаю. Там всё расскажем, — предложил я, положив руку Лидии на плечо.

После плотного обеда, сопровождаемого рассказом о наших приключениях в ущелье, мы дружно отправились в сауну. Отдых в жаркой парной, запах древесины, приятное тепло и неспешные разговоры позволили мне наконец-то расслабиться после долгой дороги. Правда, того, на что я втайне надеялся, так и не случилось. Мои подозрения о том, что девушки заключили некое соглашение и строго следовали его условиям, теперь окончательно подтвердились. Ведь за целый месяц нахождения с Софи бок о бок в достаточно комфортном походном жилище у нас так и не было близости. Я мысленно вздохнул, но решил пока не поднимать эту тему.

Когда мы, уставшие, разомлевшие и довольные, вернулись обратно в таверну «Два щита», хозяин сразу вручил мне письмо, подписанное Томом Раннером. Граф сообщал, что герцог Ирриан Абая желает встретиться со мной и Софи, отдельно отметив, что мы можем пригласить и мою невесту — Лидию Брейвз.

«Вот ведь, Том, всё-то он знает», — мысленно усмехнулся я, перечитывая письмо.

С посыльным из обслуги таверны я отправил подтверждение, что буду на встрече.

— Сударыни, завтра нам предстоит обед с герцогом Абаей. У вас есть время на подготовку.

Софи удивлённо приподняла брови:

— Надо же, герцог не теряет времени! Едва мы прибыли в Сольрих, а он уже приглашает нас к себе.

Лидия, заинтересованно взглянув на меня, уточнила:

— Это тот самый герцог, который обещал вам дворянские титулы?

— Да, он.

Глава 18. Его светлость герцог Ирриан Абая и Сонный Джо

Встреча была назначена в одном из самых изысканных ресторанов столицы — «Грива единорога». Место оказалось под стать своему названию: зал украшали лепнина и хрустальные люстры, отражающиеся в отполированном до блеска паркете. С первого взгляда было понятно, что здесь привыкли принимать исключительно самых влиятельных персон Андора.

После приёма у графа Раннера я пытался собрать хотя бы какие-то полезные сведения о новом герцоге, однако ничего стоящего выяснить так и не удалось. Из редких слухов и пересудов следовало лишь, что Ирриан Абая молод, удачлив и обладает загадочным шармом, собирает вокруг себя экзотических красавиц, а главное — по слухам, пользуется покровительством самой королевы. Говорили, что его стремительное возвышение напрямую связано с тонкими и щекотливыми поручениями, успешно исполненными им для короны.

Когда мы вошли в отдельный кабинет ресторана, герцог уже ждал нас. Он оказался всего на несколько лет старше меня, приятной внешности и удивительно уверенный в себе. Вместе с ним нас встречал граф Раннер.

— Ваша светлость, позвольте представить вам моего друга, мага Марка Мейса, а также его спутниц: замечательную волшебницу Софи Пакран и невесту сударя Мейса, волшебницу Лидию Брейвз.

Мы обменялись вежливыми поклонами, после чего Том продолжил церемонию:

— Сударь и сударыни, имею честь представить вам его светлость герцога Ирриана Абая.

Герцог приветственно кивнул, одарив нас внимательным взглядом.

— Мой добрый друг, граф Раннер, рассказывал мне о вас много хорошего, — произнёс он спокойно и уверенно. — Рад нашей личной встрече и прошу вас разделить со мной эту скромную трапезу.

Мы заняли свои места за накрытым белоснежной скатертью столом, и граф Раннер с лёгкой улыбкой произнёс:

— С большим сожалением вынужден просить вашего разрешения удалиться. Государственные дела, знаете ли, не терпят отлагательств.

— Разумеется, ваше сиятельство, — ответил герцог, дружески пожимая руку графу. — Благодарю за помощь.

Когда граф вышел, в комнату бесшумно вошёл официант с серебряным подносом, на котором стояли бокалы с вином и небольшие закуски, от вида и аромата которых мгновенно разыгрывался аппетит. Пока официант аккуратно расставлял посуду, герцог окинул нас ещё одним пристальным взглядом, словно изучая в деталях.

— Для начала позвольте поздравить вас с обретением фамильяров. Это большая честь и огромная сила, которая, уверен, оказалась в достойных руках, — сказал он учтиво, чуть приподнимая бокал.

— Благодарим вас, ваша светлость, — ответил я, отвечая ему вежливым жестом.

— Что ж, формальности соблюдены, — заметил герцог с лёгкой улыбкой, делая короткий глоток вина. — Теперь перейдём к сути. Я предпочитаю прямой и конкретный разговор. И, пожалуйста, не стесняйтесь: кухня здесь действительно великолепна.

— Мы тоже предпочитаем деловой разговор, — сказал я, взглянув на девушек, которые кивнули в знак согласия.

— Вот и славно. Ваши досье и основные подвиги мне известны. Откровенно говоря, как сюзерена, ваши кандидатуры на роль вассалов полностью устраивают меня. Но перед тем, как двигаться дальше, есть несколько моментов, которые стоит прояснить. После этого я отвечу на любые ваши вопросы.

Мы молча согласились с предложенным порядком.

— Итак, — продолжил герцог, откинувшись на спинку кресла, — граф Раннер упоминал, что ранее вы сомневались в необходимости приобретать дворянское достоинство. Что заставило вас пересмотреть своё решение?

— Говорить могу только за себя, у Софи, вероятно, собственное мнение, — начал я. — Окончательно вопрос ещё не решён. Многое зависит от условий, которые будут предложены. Однако после ритуала я осознал, что прежняя жизнь закончилась навсегда. Граф Раннер подробно объяснил мне, что отныне повышенное внимание аристократии неизбежно. Ваше сегодняшнее приглашение лишь подтверждает его слова. Будучи человеком далёким от дворцовых интриг, я прекрасно понимаю: так или иначе попаду под влияние какого-нибудь влиятельного феодала. И раз уж это неизбежно, предпочту служить тому, за кого поручился граф, а не первому попавшемуся. Более того, если остаться без покровительства, есть риск превратиться в живое оружие короны, постоянно исполняя щекотливые поручения. Такая судьба меня совершенно не прельщает.

— Марк, вы не хотите служить королю? — с лёгким прищуром спросил герцог.

— Отнюдь нет, ваша светлость. Служба короне — почётная обязанность каждого честного гражданина. Но есть огромная разница: выполнять действительно значимые задания, которые под силу лишь магу с драконом, или стать простым инструментом устрашения, живым пугалом для внешних и внутренних врагов королевства. При всём уважении к его величеству, любому монарху может показаться заманчивым решать все проблемы с помощью своего «ручного дракона». Отказать же королю будет практически невозможно.

— Вы говорите опасные вещи, сударь Мейс, — улыбнулся герцог, пристально изучая моё лицо.

— Не сказал ничего слишком крамольного, — пожал я плечами, спокойно выдерживая его взгляд. — К тому же рассчитываю на вашу скромность.

— Довольно дерзкие слова. Не боитесь вызвать гнев такой персоны, как я?

— В отличие от вас, я не имел возможности заранее навести справки о собеседнике. Поэтому предпочитаю честно выражать свою позицию. Уж лучше мы поссоримся сейчас, чем после того, как свяжем друг друга взаимными обязательствами. К тому же очевидно, что вы во мне заинтересованы гораздо больше, чем я в вас. Феодалов много, а магов с драконом — единицы. Если же вас оскорбляют мои манеры, возможно, нам лучше расстаться прямо сейчас.

Софи кивнула в подтверждение моих слов, на её лице читалась решимость поддерживать меня до конца.

— Вы не из робкого десятка, Марк, — неожиданно улыбнулся Абая, откинувшись назад и чуть расслабившись. — Откровенно говоря, ваша прямота мне импонирует. Но вернёмся к делу: любой феодал может поддаться соблазну использовать вас именно так, как вы опасаетесь. Признаться, даже я успел представить себе, как мог бы использовать такую силу.

— При всём моём уважении, ваша светлость, достигнуть взаимопонимания с сюзереном не то же самое, что сказать королю «нет».

Герцог рассмеялся до слёз, повторив пару раз: «достигнуть взаимопонимания».

— Ваш стиль ведения переговоров весьма своеобразен, Марк. Что ж, с первым вашим мотивом разобрались. А второй?

— Прошу прощения, ваша светлость, но этот мотив слишком личный. Он важен лишь для присутствующих здесь сударынь, и говорить о нём я не хотел бы.

Девушки молча обменялись короткими напряжёнными взглядами и одновременно повернули головы ко мне, но ничего не сказали. Ирриан Абая внимательно наблюдал за нами, явно заметив это молчаливое взаимодействие, но предпочёл ничего не комментировать.

— Сударыня Софи, а что насчёт вашего мнения? — уважительно кивнул герцог волшебнице.

— Если честно, окончательного решения у меня нет. Сначала я хотела бы услышать условия, подумать, а также посмотреть, какое решение примет Марк. Я привыкла доверять его суждениям, — спокойно ответила она.

— Понимаю вашу позицию, — одобрительно кивнул герцог и обратился к Лидии: — А вы, сударыня? Возможно, у вас есть какие-то свои соображения, которыми вы хотите поделиться?

Лидия мягко улыбнулась и чуть склонила голову:

— Благодарю вас, ваша светлость, но я всего лишь следую за своим женихом и готова поддержать любое его решение.

— Не стоит недооценивать себя, сударыня, — с лёгким укором заметил герцог. — У вас тоже очень сильный фамильяр и значительный талант лекаря. Поверьте, вы сами по себе весьма заметная фигура. Я обязан учитывать и ваше мнение.

— Моя позиция неизменна, — уверенно подтвердила Лидия, ласково глядя на меня.

На мгновение в кабинете воцарилась задумчивая тишина, нарушаемая лишь едва слышным звоном хрусталя бокалов и приглушённым шумом ресторанного зала за дверью. Герцог задумчиво взял свой бокал и неспешно сделал глоток вина, обдумывая услышанное.

— Тогда перейдём непосредственно к делу, — произнёс Ирриан, слегка подавшись вперёд и сцепив пальцы рук на столе. — Я готов предоставить вам земельные участки в своих владениях, полностью соответствующие требованиям для баронского титула, а также посвятить вас обоих — Марк и Софи — в баронское достоинство. Если до церемонии принесения вассальной присяги состоится ваша свадьба с Лидией, Марк, то земельный надел будет больше и выгоднее расположен. Сразу поясню, что лекарь с вашим потенциалом — огромное приобретение для моего герцогства, поэтому я и делаю столь щедрое предложение. Сударыня Пакран, если вы до церемонии также выйдете замуж за сильного мага или рыцаря с дружиной, мы обсудим и для вас расширение земельного надела.

— Ваша светлость, — взял слово я, — если мы придём к взаимопониманию, я хотел бы сначала осмотреть предлагаемые земли лично. Мне известно, что ваши владения находятся на севере, у самой границы со степью, и это далеко не лучшие территории королевства.

Герцог легко улыбнулся и развёл руками:

— Разумное желание. Более того, я готов позволить вам самостоятельно выбрать участок по своему вкусу, конечно, в рамках разумного. Поверьте, слухи о суровости северных земель сильно преувеличены. Земля там плодородна, однако требует определённых усилий: защиты от ветра и привлечения жителей. С населением там, к сожалению, пока трудности.

— Это всё, конечно, прекрасно, — сказал я, осторожно подбирая слова, — но даже мне, человеку весьма далёкому от управления землёй, очевидно, что там понадобятся огромные вложения. Это и строительство дорог, и возведение деревень с нуля, и создание собственной усадьбы. Одна только посадка деревьев в ветрозащитные полосы — буреломы, если не ошибаюсь, — займёт много времени и средств. Да ещё проблема с водой: слышал, что в степи её бывает недостаточно. А у меня нет лишних десятков тысяч золотых монет. И это не говоря о необходимости уплаты немалых налогов и содержания собственной дружины, чтобы защищать земли и исполнять вассальные обязательства.

Пока я говорил, Софи нахмурилась, выражение её лица становилось всё более напряжённым. Герцог заметил её реакцию и кивнул, будто подтверждая мои слова.

— Вложения действительно потребуются значительные, но давайте не будем забывать: вы — маг с фамильяром-драконом, и человек ваших способностей может заработать целое состояние достаточно быстро.

— Если честно, я немного запутался, — осторожно заметил я. — Мы обсуждаем сейчас развитие феода или мои возможности заработка? Для зарабатывания денег владение дикой землёй на границе степи скорее помеха, чем помощь.

— А я, признаться, тоже запутался, Марк, — ответил герцог с улыбкой, — мы говорим о стремлении достичь чего-то большего или о желании ничего не делать? Поверьте, если для вас эта земля сейчас обуза, для ваших наследников она станет огромным преимуществом.

Заметив наше замешательство, он поспешил добавить:

— Я прекрасно знаю о проблемах магов с наследниками. Даже если у вас не будет собственных детей, вы всегда можете передать наследство племянникам.

«Вот ведь хитрый тип, уже и про моего брата, и про сестру Софи разузнал», — мелькнуло в моей голове, вызывая невольное уважение к подготовленности герцога.

— А можем ли мы, как ваши вассалы, рассчитывать на помощь сюзерена в первые годы? — вдруг спросила Лидия.

— Ну-у, — протянул Ирриан задумчиво, — полагаю, первые пять лет вы могли бы быть освобождены от налогов. И, пожалуй, первые три года я могу предоставить послабления в плане размера дружины: вы же сами по себе огромная сила.

— Десять лет без налогов, — тут же возразил я, глядя прямо в глаза герцогу.

— Семь лет, — уверенно отрезал он, — и это моё последнее слово.

— А что конкретно вы подразумеваете под послаблениями в численности дружины?

— Первые три года — пять тяжёлых кавалеристов или десять вооружённых пехотинцев на ваш выбор. Далее — двадцать воинов с упором на лёгкую кавалерию, учитывая степные угрозы.

Софи неожиданно встрепенулась и спросила:

— Ваша светлость, а если я сначала приму вассалитет, а потом мы с Марком поженимся, сможем ли мы объединить наши владения?

Герцог заинтересованно приподнял бровь:

— Сударыня, вы действительно хотите пожениться или это чисто гипотетический вопрос?

— Мы действительно рассматриваем такую возможность, — спокойно ответил я.

Герцог пристально посмотрел на девушек, и они уверенно кивнули одна за другой, подтвердив мои слова.

— В таком случае, — произнёс Ирриан серьёзно, — если вы воспользуетесь новым законом и вступите в брак, я предлагаю вам титул виконта и лучшие земли в моих владениях. Там планировалось создание баронства для одного из моих родственников и трёх рыцарских вотчин, но я готов пересмотреть эти планы в вашу пользу.

— Можете подробнее рассказать об этих землях? — сразу уточнил я.

— Это западная граница моих владений охватывает предгорья Эльнийских гор, — начал герцог, спокойно вращая в руках бокал с вином. — Там обнаружено отличное месторождение малахита и, предположительно, залегает медная жила. У подножия раскинулся небольшой, но густой лес — для наших земель весьма ценное исключение. Также там расположено крупное село Вольное, около двухсот душ населения. Самое важное — это вода: реки и ручьи, питающие всю округу, берут начало именно там, а река Савр, протекающая через эти места, впадает в Струю.

— Звучит неплохо, — заметил я задумчиво, стараясь представить себе описанную герцогом местность. — А сколько всего вассалов под вашим началом, и сколько вассалов вы вообще планируете?

— Сейчас у меня только один вассал — барон Милаш Маркович, мой дальний родственник. Если вы станете виконтом, у меня останется земли примерно на пять баронств и десяток рыцарских вотчин.

— А графский титул возможен? — с надеждой спросила Лидия, чуть наклонив голову.

Герцог мягко улыбнулся, словно слегка извиняясь, и отрицательно покачал головой:

— Нет, графских титулов в моих владениях не будет, и на это есть свои причины, которые я пока не намерен раскрывать.

— В целом всё ясно, — сказал я, — однако есть немало деталей, которые ещё стоит обсудить.

Неожиданно обсуждение стало куда более оживлённым и глубоким, чем я предполагал. За два часа беседы мы успели насладиться великолепными блюдами «Гривы единорога» и превосходным вином. Вскоре разговор стал менее формальным, герцог не кичился статусом, держась на равных, хотя и без лишней фамильярности.

Подводя итог нашей беседе, я сказал:

— Благодарим вас, ваша светлость, за этот разговор. У нас появилась богатая пища для размышлений. Прошу вас дать нам два дня на принятие решения. Нам нужно обсудить некоторые личные моменты, а также прикинуть возможные траты и источники финансирования этого проекта.

— Я тоже хотел бы ещё кое-что обдумать, — ответил Ирриан. — Тогда через два дня встретимся здесь же, чтобы окончательно решить вопрос. И ещё: через сорок дней состоится приём во дворце в честь появления в Андоре четырёх архимагов. К этому времени нам необходимо принять решение и оформить все документы.

— Вы настолько уверены, что мы согласимся? — иронично спросила Софи.

— Я привык доверять своему чутью, — герцог ответил с улыбкой, — и оно подсказывает мне, что мы придём к взаимопониманию.

На этой позитивной ноте мы попрощались и отправились обратно в «Два щита».

***

Когда мы вернулись и уютно устроились в креслах моего номера, я не выдержал и прямо спросил:

— Ну что, значит ли всё это, что вы обе готовы выйти за меня замуж?

— Марк, это предложение? — приподняла бровь Софи, с лёгким вызовом глядя на меня.

Я почувствовал, как краснею, и слегка запнулся, ответив:

— Ну… можно считать, что да.

— Я как-то иначе себе представляла этот момент, — с грустью произнесла Лидия.

— Лида, не расстраивайся, — ободряюще сказала Софи, нежно коснувшись её плеча. — Мой первый муж, например, пел песни под звездами, осыпал комплиментами, а оказался подлецом. Марк тебе комплиментов не скажет, зато ты услышишь от него вечное: «Нам ещё нужно поработать» или «Мы пока недостаточно хорошо подготовились», — добавила она, искусно имитируя мои интонации. — Но он совершает поступки, на него можно положиться, он заботится по-настоящему, без лишних слов и пустых обещаний.

— Эх… Но так хочется хоть немного красоты, хоть капельку утончённости… — мечтательно протянула Лидия.

— Поверь, у меня есть с чем сравнивать. Лучше так, чем с пустыми песнями, — сказала Софи уверенно.

— Так что скажете? — нетерпеливо спросил я, почувствовав странную тревогу от ожидания.

Софи негромко засмеялась, а Лидия с драматизмом приложила ладонь ко лбу и, театрально вздохнув, произнесла:

— «Что скажете?» Как же это грубо и не романтично… Я не прошу читать стихи, но мог бы хотя бы признаться, что любишь меня и хочешь, чтобы я стала твоей женой. А тут «что скажете?» — да ещё и спрашиваешь сразу у двух женщин одновременно! Ох, права была мама…

Я глубоко вздохнул и с серьёзностью посмотрел ей в глаза:

— Лида, ты хочешь услышать от меня слова любви, но как я могу сказать их, если я до сих пор не понимаю, что такое любовь? Ты мне очень нравишься, я привязан к тебе, я буду защищать тебя до последнего вздоха и сделаю для тебя всё возможное и невозможное. Но я никогда не испытывал того, о чём пишут в книгах и поют в песнях.

— Мог бы хотя бы сказать, что любишь, — с лёгкой обидой прошептала она.

— То есть ты хочешь, чтобы я солгал? — спросил я удивлённо.

— Нет, конечно… И вовсе не ложь это была бы, а просто то, что я так мечтала услышать…

— Маленькая ложь порождает большую, — сказал я спокойно. — Я не хочу обманывать тех, кто мне дорог, даже в мелочах, и надеюсь, что вы будете так же искренни со мной.

Лидия тихо всхлипнула, а Софи торжественно встала и заявила:

— Лично меня такой подход вполне устраивает. Я согласна стать твоей женой, пусть даже и второй!

Я шагнул к ней, мы встали лицом к лицу и поцеловались. Когда поцелуй закончился, я посмотрел на Лидию, её лицо было мокрым от слёз. Подойдя к ней, я сказал:

— Лидия Брейвз, ты мне очень дорога. Я прошу тебя стать моей женой. Ты согласна?

Лидия поднялась и улыбнулась сквозь слёзы:

— Марк Мейс, я согласна стать твоей женой.

Мы также поцеловались, а затем неожиданно услышали бодрый голос Софи:

— Это нужно срочно отметить!

И, словно рыжий вихрь, она вылетела из комнаты. Мы с Лидой в изумлении переглянулись и рассмеялись. Через мгновение Софи вернулась с бутылкой вина и тремя бокалами. Мы поздравили друг друга и сделали глоток за наше общее будущее. Впервые за долгое время я ощутил настоящее облегчение, ведь напряжение от неопределённости, мучившее нас долгое время, наконец рассеялось.

— Что же, значит ли это, что мы принимаем предложение о виконтском титуле? — с хитрой улыбкой спросила Софи, поднимая бокал.

— Принимаю, — ответил я решительно.

Лидия задумчиво кивнула и тихо спросила:

— А деньги? Где мы возьмём столько золота на всё это?

— У меня уже есть несколько идей, как заработать начальный капитал, — уверенно ответил я.

— А моя сестра? — дрогнувшим голосом спросила Софи.

Я взял её за руку и ласково произнёс:

— Софи, у меня уже есть четыреста золотых, специально отложенных на её выкуп. Мы можем забрать её в любое время.

Софи резко шагнула вперёд, крепко обняла меня и разрыдалась. Я молча обнял её в ответ, поглаживая по спине, пока она, наконец, не успокоилась и, вытирая слёзы, тихо сказала:

— Но забрать её можно будет только весной. Там есть ограничение по минимальному сроку наказания.

— Эти деньги никуда не исчезнут и ни на что другое потрачены не будут, я тебе это обещаю, — заверил я.

Лидия слегка нахмурилась и осторожно вставила:

— А моя мама?

— Что твоя мама? — удивлённо переспросил я.

— Мы ведь её тоже заберём к себе жить?

Я на мгновение задумался и ответил осторожно:

— Если она сама этого захочет, и, возможно, не сразу.

Лида удивлённо вскинула брови:

— Почему это она вдруг не захочет?

— Ну подумай сама: там степь, горы, дикое место без удобств и жилья. А в Вайрихе у неё уютный дом и привычный образ жизни. Думаешь, она сразу променяет это на нашу пустыню?

Лидия нахмурилась ещё сильнее, задумалась, затем нехотя согласилась:

— Да, пожалуй, ты прав.

Софи, утирая последние слёзы, спросила, уже спокойнее:

— Так какие у тебя идеи насчёт заработка?

Я оживился:

— Во-первых, у нас есть заказ от семьи Лайви на походный комплект. Сделаем сразу два — один им, другой отнесём в лавку артефактов, думаю, уйдёт быстро. Плюс изготовим по десятку амулетов прохлады и обогрева для открытой продажи, посмотрим, как пойдёт. А ещё обязательно поговорим с Томом Раннером, наверняка он подскажет, как лучше монетизировать наш новый уровень силы и возможности. И, наконец, у меня есть одна идея… правда, немного сомнительная, пока рано говорить.

Софи громко вздохнула и закатила глаза:

— Работа, работа, и опять работа!

Мы ещё немного поговорили о вариантах заработка, но вскоре девушки не удержались и перешли к обсуждению предстоящей свадьбы. Эта тема была мне не так уж интересна, но выбора не было. Мы условились, что за четыре дня закончим все дела в столице и отправимся в Вайрих, где и проведём наше торжество.

Вдруг Лидия неожиданно оживилась и спросила меня:

— Марк, а ты в курсе, что твои кобылы примерно через полгода станут мамами?

Я удивлённо моргнул, не сразу осознавая услышанное:

— Что? Как это произошло?

Софи громко рассмеялась и подмигнула мне:

— Спроси у Пушка, он тебе с удовольствием объяснит подробности!

— Лида, а как ты это поняла? — спросил я, немного растерянно.

— Они странно себя вели: стали сонные, больше едят и стараются держаться отдельно от других лошадей. Я решила проверить их лекарским заклинанием и увидела, что они беременные.

— Тогда получается, что в дальний путь на них лучше не отправляться, — задумчиво сказал я.

Софи воскликнула с азартом:

— Значит, полетим на драконах!

Я невольно улыбнулся и попытался мысленно коснуться сознания Бриана. Довольно быстро я ощутил отклик, от чего сердце приятно забилось быстрее. Но чётко понять, что чувствует или думает дракон, мне не удалось. Я попытался передать ему мысленный образ полёта, однако в ответ получил лишь ощущение недовольства и лёгкого раздражения. Видимо, дракон пока не был готов к этому.

Я перевёл взгляд на Софи. Её взгляд был устремлён куда-то в пустоту, она явно тоже общалась с Танагрой. Через некоторое время она встрепенулась и посмотрела на меня.

— Ну как? — спросил я.

— Похоже, Танагра тоже не готова к полёту, — сказала она с оттенком досады. — А у тебя как?

— Аналогично, — пожал плечами я. — Но по крайней мере, связь с фамильярами точно установлена.

— Лида, а ты чувствуешь свою альвийку? — спросила Софи, повернувшись к девушке.

Лидия вздохнула и тихо ответила:

— Мою альвийку я не ощущаю явно. Иногда, когда забираю у неё много энергии, чувствую что-то вроде недовольства или огорчения. Правда, не знаю, это её эмоции или мои собственные — может, я просто испытываю чувство вины за то, что использую чужую силу.

Мы с Софи промолчали, не зная, что сказать в этой ситуации.

***

Мне нужно было встретиться с Томом Раннером, поэтому я быстро написал ему записку и отправил с посыльным на домашний адрес графа.

Когда я возвращался от хозяина таверны, он вручил мне небольшой свёрток и письмо от полусотника Арнольда. Офицер сдержал слово и прислал тот самый особый болт для изучения.

Естественно, я немедленно приступил к работе. Устроившись за столом, я вооружился блокнотом, карандашом и внимательно начал срисовывать сохранившиеся остатки печатей с болта. К моему глубокому сожалению, большая часть магической конструкции была разрушена, но я надеялся восстановить её по обрывкам. Только я начал выстраивать первые черновые схемы, как за моей спиной раздался тихий голос Софи:

— Дорогой жених, а ты уже прикинул, сколько золота сможешь заработать на этом новом оружии?

Я задумался, почесав затылок:

— Хм... Знаешь, я об этом даже не думал. Меня скорее привлекает сам научный процесс и, конечно, возможность использовать подобные болты в бою. Но если наладить ограниченное производство, то подобные изделия наверняка можно продавать за очень приличные деньги.

Софи пристально посмотрела на меня и, наклонившись над столом, спросила с интересом:

— А сколько времени, по-твоему, потребуется, чтобы завершить работу над этими снарядами?

Я задумался и честно признался:

— Трудно сказать. Может месяц, а может и целый год. Всё зависит от сложности и того, как быстро я разберусь в этой магической конструкции.

Софи только вздохнула и слегка улыбнулась, будто бы подтверждая свои собственные догадки о моём трудоголизме.

— Вынуждена тебя расстроить, Марк, но у нас нет столько времени. Нам нужны деньги уже вчера! Так что вставай и пойдём в ту лавку, где я продала наше старое снаряжение. Нужно договориться о сотрудничестве.

Я тяжело вздохнул и неохотно поднялся из-за стола:

— Наверное, ты права. Пойдём.

— И не забудь захватить наш походный обогреватель. Продадим его. Я придумала кое-что получше.

— Ты меня заинтриговала, — оживился я. — Пойдём скорее, по пути расскажешь.

Наш походный обогреватель представлял собой небольшую жаровню с двумя группами магических печатей: одна нагревала чашу, другая заставляла воздух циркулировать, значительно повышая эффективность обогрева. Однако жаровня была тяжёлой и неудобной для перевозки. Софи, взглянув на реечный каркас шатра, предложила отказаться от громоздкой ножки и подвешивать жаровню на цепочке прямо к каркасу. Также она решила облегчить саму конструкцию, разместив все магические печати и накопители на съёмной панели. Это позволило бы легко заменять модули: зимой использовать его как обогреватель, летом — как охлаждающий артефакт. Идея была великолепной, и я сразу согласился.

Мы быстро добрались до лавки артефактов, хозяйкой которой была бойкая и предприимчивая женщина средних лет. Узнав Софи, она приветствовала её с широкой улыбкой:

— Здравствуйте, мастер Софи! Очень рада снова видеть вас в моей скромной лавке.

— Здравствуйте, сударыня Карине, — ответила Софи.

— Принесли ещё что-то интересное? — глаза купчихи загорелись любопытством.

— Позвольте представить вам моего жениха и создателя тех изделий, что я приносила вам раньше. Это маг-артефактор Марк Мейс.

— Очень приятно познакомиться лично, сударь Мейс, — сказала Карине, улыбаясь ещё шире.

— Взаимно, сударыня.

— Вот, взгляните на эту жаровню, она отлично прогревает большой походный шатёр и станет популярной среди путешественников, — уверенно заявила Софи.

Карине внимательно осмотрела и оценила изделие, после чего завязался плодотворный разговор. Спустя два часа увлечённого обсуждения мы пожали друг другу руки, договорившись о первых поставках уже послезавтра.

Покинув лавку, мы прошлись по торговому кварталу, закупая необходимые расходники и заказывая у знакомых мастеров комплектующие для новых шатров и артефактов. Карине заказала сразу два походных комплекта, и мы были довольны успешным началом нашего сотрудничества.

Домой, в таверну «Два щита», возвращались уже в сумерках, обсуждая планы производства и потенциальную прибыль. Узкие улочки уже погрузились в густую тень.

В первое мгновение я даже не понял, что произошло. Мой кинетический щит сработал, и я почувствовал обжигающую боль на коже из-за мгновенного выплеска большого объема энергии амулетом. Софи закричала от боли. Огромный камень, весом около ста фунтов, отскочил от моей защиты и ударил её в плечо. Софи не активировала защитные амулеты в городе, и теперь её правая рука была сломана. Какие-то черви посмели напасть на меня?! И они ранили мою женщину! Ярость застилала багровой пеленой мой разум.

— Ты как?! — выкрикнул я, поддерживая Софи.

— Жива… — простонала она, стиснув зубы от боли.

— Беги к Лидии, быстро! А я займусь ими! — приказал я, едва сдерживая бешенство.

Я использовал заклинание Кузнечик, и мощный поток воздуха подкинул меня на крышу четырёхэтажного дома. Ярость и фамильярная связь помогли мне преодолеть личный рекорд прыжка в два ярда. Оказавшись на крыше, создал светляка, который залил ярким светом всю улицу. Я увидел двух типов, которые убегали по крыше.

— Стоять, твари!

Увидев меня, убийцы бросились бежать быстрее.

— Убью! — рявкнул я, и мой рёв прокатился над кварталом.

Без всякой жалости, движимый слепой яростью, я запустил в убегающих мощный воздушный кулак. Первого преступника сорвало с крыши, отбросив вниз вместе с черепицей и досками. Тело рухнуло на мостовую с глухим ударом. Второго бандита с силой впечатало в печную трубу, и он, потеряв сознание, начал медленно сползать вниз.

Я метнулся вперёд и перехватил его за шиворот, не давая упасть. Резким ударом привёл его в чувства. Удар получился жёстче, чем планировал, и преступник выплюнул на крышу кровавые осколки зубов.

Использовав заклинание «Падение пёрышком», я вместе с пленником плавно спустился на землю. Весь спуск тот непрерывно завывал от ужаса, словно его медленно резали. Оказавшись на мостовой, я бегло осмотрел тело второго нападавшего — он уже был мёртв.

Схватив пленника за воротник, я встряхнул его и прорычал:

— Рассказывай, падаль, кто послал тебя!

Не дав ему ответить, я создал вокруг его головы плотную сферу вакуума. Он отчаянно задергался, выпучив глаза и пытаясь вдохнуть воздух, которого не было. Дождавшись, когда он почти потеряет сознание, я развеял заклинание.

— Я... Я ничего не знаю! — истошно завопил он, едва вдохнув.

Я снова щёлкнул пальцами, и вокруг его лица снова возникла безвоздушная пустота. Паника и отчаяние отражались в его взгляде, а движения становились всё слабее. В последний момент я снова дал ему вздохнуть и резко ударил в живот, вынуждая заговорить:

— Говори, мразь! Кто вас нанял? Быстро!

Ничтожный бандит, жалобно скуля, скорчился на грязной мостовой в позе эмбриона. Я презрительно пнул его в бок:

— Говори!

— Нам сказали, что есть богатый баклан, лёгкая добыча! Просто указали место и пообещали денег… Мы не знали, что он окажется магом! Клянусь!

Не сдержавшись, я отвесил ему ещё один пинок.

— Прости! Прости, демон попутал! А-а-а! — завизжал он, захлёбываясь слезами.

— Кто именно тебе это сказал?

— Я не знаю! — попытался увильнуть он.

Щелчок пальцев — и его глаза вновь вылезли от удушья, тело задёргалось в агонии. Когда он начал синеть, я прекратил заклинание.

— Говори правду, мерзавец, иначе отправлю тебя к твоему дружку!

— Сонный Джо! Посредник… — прохрипел он, задыхаясь. — Он сейчас в «Приюте путника».

— Вот и отлично! Прогуляемся.

Схватив подонка за шиворот, я грубо потащил его за собой, не заботясь о том, что он падает и хрипит от боли. Вскоре пленник стал умолять отпустить, клялся, что сам может идти.

— Тогда бегом вперёд! И только дёрнись сбежать — я не только тебя поджарю, но и этот гадюшник по брёвнышку разберу, всех твоих дружков похороню под развалинами, а Джо твоего выверну наизнанку! Ясно?

Он остановился, набравшись храбрости, жалко пискнул:

— Ты не посмеешь… Не по понятиям это!

— Плевать мне на ваши понятия, крысы помойные! Ты ещё не понял, на кого руку поднял? На ноги и вперёд пошёл, иначе прямо сейчас придушу!

Никогда в жизни я так быстро не пересекал полгорода. Оказавшись в шумном и вонючем общем зале, я спросил:

— Ну и где твой Джо?

— Вон… За третьим столом, к стенке привалился и дрыхнет.

За указанным столом действительно сидел худощавый человечек с лисьими чертами лица, залысинами и редкими седыми прядями. Его голова нелепо свисала на грудь.

— Буди его быстро, — приказал я, подтолкнув пленника в спину.

В этот момент по общему залу прокатился злобный, тревожный ропот. Посетители уже заметили чужака, который нагло распоряжался одним из их людей, да ещё оборванным и грязным, что явно не укладывалось в понятия местного «общества».

— Эй, чужак, а ты кто такой будешь, чтобы здесь порядки свои устанавливать? — раздался хриплый голос из-за соседнего стола.

Я медленно повернулся, оценивая наглеца. Худой, жилистый тип, глаза колючие и хищные.

— Я здесь в своём праве, — холодно ответил я, с презрением глядя ему в глаза. — А с такими, как вы, мне разговаривать вообще не о чем.

Тут раздался щелчок, и от моего кинетического щита отскочил малый болт. Мгновенно обернувшись, я увидел стрелка с арбалетом. В следующее мгновение его голова слетела с плеч, лезвие света действовало безотказно. Я повернулся к разговорчивому бандиту, а он на меня с ножом надвигается, быстрый, зараза. Но не для того, у кого есть талиар. Всю злость и силу я вложил в удар, капли крови разлетелись в стороны, бандит замертво упал на пол, а его лицо стало похоже на кровавый блин. И мне тоже досталось, сильно содрал кожу на костяшках. Быстрое малое исцеление мгновенно сняло неприятные ощущения. Глубоко вдохнув, я усилил голос магией и выкрикнул так, что стены таверны задрожали:

— Всем сидеть на местах и не дёргаться! Кто посмеет шелохнуться — на месте покалечу, понятно вам, подонки?!

Я медленно обвёл зал взглядом: лица посетителей были мрачны, полны ненависти и сдерживаемого гнева. Только мой несостоявшийся убийца дрожал, глядя на меня с паническим ужасом в глазах. Я пнул его, грубо приказав:

— Чего застыл, баклан? Тащи сюда своего спящего!

В воровской среде назвать «делового человека» бакланом — оскорбление страшное, но этот проглотил и не пикнул, покорно засеменив к Сонному Джо.

В общем-то мне всё было уже ясно: Джо уже никогда не проснётся, его устранил заказчик. Эта очевидная мысль не сразу дошла до уголовника, он какое-то время тряс своего знакомого за плечо и уговаривал его проснуться. Когда мне это надоело, я рявкнул:

— Хватит, брось эту падаль на лавку, потом разберёмся!

Пока мой пленник укладывал бездыханного посредника на лавку, я громко окликнул хозяина заведения:

— Эй, хозяин! Быстро сюда подошёл!

Через минуту передо мной, зло сопя, появился здоровенный, пузатый мужик с массивными кулаками, за его плечом спрятался сын — мальчишка лет четырнадцати, точная копия своего папаши.

— Отлично, даже с помощником пришёл! — язвительно заметил я. Затем обратился к юнцу: — Слушай меня внимательно, парень. Сейчас же бегом отправляешься в главное управление городской стражи и приводишь сюда дежурный десяток с офицером. Желательно, чтобы явился полусотник Арнольд Крам. Передашь, что маг Марк Мейс требует его немедленного прибытия по делу о покушении на важную персону. Ты меня понял?

Парень исподлобья смотрел на меня, не шевелясь.

— Вижу, ты плохо понял, — тихо, с угрозой в голосе произнёс я. — Если через полчаса стража не будет здесь, я вас всех на ленты распущу, и начну с твоего папаши как главного подозреваемого. Всё ясно?

Не дожидаясь ответа, я резко крикнул:

— Чего застыл? Бегом!

В этот момент за спиной возникло едва слышное шевеление. Я, не оборачиваясь, ударил «воздушным кулаком» назад и вверх. Раздался оглушительный грохот, с потолка посыпалась штукатурка, и по стене вниз сполз жалко скулящий субъект с типично бандитским лицом. Видимо, новость о скором визите стражников заставила его попытаться тихо улизнуть.

— Хозяин, ты чего застыл? — раздражённо бросил я трактирщику. — Не видишь, твоему клиенту нехорошо? Помоги ему!

— Это тебе так просто с рук не сойдёт… — пробурчал тот, недобро сверкая глазами.

Моё терпение лопнуло окончательно. В два шага я оказался рядом и грубо схватил его за воротник, с силой швырнув на пол. Хозяин рухнул прямо на окровавленное тело ранее убитого мной задиры и замер в ужасе.

— Слушай меня внимательно, гадёныш. Для меня ты такой же преступник, как и большинство твоих посетителей. Я с удовольствием снесу тебе голову, как только у меня появится малейший повод, а потом перебью всех, кто придёт за тебя мстить. А теперь пошёл!

Трактирщик, подавленно бормоча себе что-то под нос, поспешно удалился. Я перевёл взгляд на своего неудачливого убийцу, тот стоял и дрожал, глядя на меня в страхе.

— Ты чего стоишь? Быстро доставай всё из карманов покойничка и выкладывай на стол. И даже не думай что-то утаить!

Всегда найдётся глупец, возомнивший себя хитрее других. И, конечно, нашёлся второй смельчак, попытавшийся улизнуть через заднюю дверь. Через мгновение он уже бился на полу, скуля от боли.

До конца получаса оставалось ещё несколько минут, когда сын трактирщика вернулся запыхавшийся, с расширенными от бега глазами. Парнишка явно приложил все усилия, чтобы успеть. И следом за ним дверь распахнулась ещё раз, и в помещение вошёл десяток стражников в сопровождении двух офицеров и мага. К этому моменту я уже немного успокоился. Кровавая пелена ярости немного отступила, и убивать всех прямо тут и сейчас я хотел не так страстно. К моей радости, одним из офицеров оказался Арнольд — мой приятель. Он подошёл ко мне и, хлопнув по плечу, спросил:

— Марк, дружище, что здесь случилось? Ты такой шум поднял.

Я быстро пересказал события вечера. Второй офицер, прибывший вместе с Арнольдом, сразу уловил суть произошедшего и начал руководить своими людьми, которые методично принялись проверять каждого посетителя таверны и собирать улики.

— Кстати, а почему ты всё время рычишь? — вдруг поинтересовался Арнольд, окинув меня пристальным взглядом.

— Что, правда рычу? — удивился я.

— Именно так, — подтвердил полусотник. Стоявший неподалёку маг согласно кивнул.

— Наверное, последствия ритуала с драконом, ещё не привык до конца, — пробормотал я, слегка смущаясь.

На лице мага промелькнула неясная эмоция: зависть или сочувствие, точно сказать я не смог.

— А что случилось с Сонным Джо? — спросил Арнольд, кивнув в сторону тела.

— Он принял последнее снотворное в своей жизни, — я указал на кружку с остатками подозрительного вина. — А вон кашель с серебром, видимо, это плата за мою голову.

Арнольд нахмурился:

— Раз оставили деньги, значит, заказчик — человек состоятельный и принципиальный.

В этот момент к нам подошёл дежурный офицер, проверявший задержанных.

— Один из нападавших говорит, что его напарник убит вами. Где тело?

— На улице Виноградной, тенистая такая и узкая.

— Что-то не припомню такой улицы, — растерянно протянул стражник.

— Это если через торговый квартал пройдёшь, то окажешься на Абрикосовой. По ней пройдёшь и окажешься на Виноградной.

Офицер отправил туда двух подчинённых проверить мои слова. Процедура оформления задержания, допрос свидетелей и сбор улик заняла ещё немало времени. Только глубокой ночью, уставший и слегка раздражённый, я наконец вернулся в «Два щита».

В номере меня ждала встревоженная Лидия, не находившая себе места от волнения, и совершенно спокойная Софи, уверенная в том, что я обязательно вернусь целым и невредимым. Рука Софи была уже полностью исцелена, одежда восстановлена, и в комнате царила почти домашняя атмосфера.

Обсудив случившееся и ещё раз убедившись, что все здоровы и целы, я сделал для себя главный вывод вечера:

— Отныне личные обереги всегда должны быть активны, вне зависимости от того, где мы находимся.

Интерлюдия. Фрейя Скальдебрандт

— И зачем я только тебя послушала, — в очередной раз сокрушалась Вероника, обращаясь к своей подруге шёпотом. — Ну скажи, пожалуйста, ну зачем нам эти драконы?

— За надом, — также шёпотом отвечала Фрея Скальдебрандт. — А то жизнь стала скучной, красок не хватает.

— Жизнь у неё скучная стала, — ворчала Вероника Насаль. — Просто тебе всё время мало, постоянно хочется ещё. Запомни, Фрея, добром это не закончится. Пора бы уже научиться радоваться тому, что имеешь.

— Ой, Веро, перестань уже нудеть, мне хватает этого болвана Новатны. Достал до печёнок, всё пялится и пялится, как будто в первый раз увидел.

Диалог подруг прервался, потому что снова распахнулась дверь, впуская в зал нового претендента.

Все собравшиеся устремили взгляды на молодого мужчину, вошедшего в комнату. Опоясанный перевязью с клинками, пышущий физической силой, он отличался от тщедушных собравшихся, как ясный день от глухой ночи.

Сердце Фреи пропустило удар, и она перестала дышать, ведь в зал вошёл он — Юрий, Юра, Юрочка! Живой... Не может быть! Он же умирал у нее на руках. Она же ловила его последний вздох, целовала его остывающие губы... Но вот он, только молодой.

Ян Новатны решил то ли отличиться, то ли поставить юнца на место и выдал идиотскую фразу:

— Сударь, тут, значит, не отбор в гвардию проходит, тут, значит, серьёзные люди собираются.

И ответ то ли Юры, то ли не Юры расставил всё по своим местам:

— Знаете, уважаемый, я люблю послушать умных людей. Мой покойный папенька, светлого ему посмертия, всегда говорил: «Слушай умных людей! Глядишь, и сам поумнеешь». Так что я с вами туточки посижу.

«Это же его сын!» — поняла Фрея. — «Ну до чего же похож! А вот говорит не так, мягко, и с глупыми шуточками, Юра быстро бы поставил этого ничтожного Яна на место. Должно быть, это всё влияние дуры Аманды».

Женщина продолжала внимательно следить за сыном своего любовника, подмечая малейшие нюансы его поведения: он ходит и вообще двигается так же, и на баб так же, как Юра, пялится, вон на эту дикарку уставился, чуть ли слюни не пускает.

Фрея отвлеклась от своих размышлений, потому что Вероника слегка толкнула подругу в бок:

— Ты бы хоть ненадолго от него взгляд отвела, это же, в конце концов, неприлично, — прошептала она в ухо Фреи.

Но отвлечься надолго не получилось, потому что появилась наглая рыжая толстая коротышка и плюхнулась рядом с Мейсом. И на эту он тоже засматривается! Да на что там вообще можно смотреть?

А потом случилось ещё более странное: появление графа Раннера и его тёплое приветствие молодого Мейса. Юра не водил дружбу и не подлизывался ко всяким изнеженным дворянам, это точно воспитание Аманды. А уж когда граф объявил, что на сегодняшний день встреча закончена, и сразу подал знак Марку не уходить, то Фрея испытала жгучее гневное раздражение. Во-первых, она сама хотела подойти к Марку, представиться боевым товарищам его отца и, пользуясь этим поводом, получше разузнать парня и понять, как ей к нему относиться. Разумом она понимала, что это не Юра, и молодой маг годится ей в сыновья, но вот сердце буквально разрывалось от воспоминаний о былой любви. А во-вторых, Марк поступил как Аманда — он остался, а вот Юра никогда бы не дискредитировал себя таким заигрыванием с тем, кто будет в последствии принимать решения.

Фрея провела остаток дня в обществе вина, оставив Веронику наедине с её нравоучениями. Она пыталась разобраться в своих чувствах и понять, как следует поступить. Сердце подталкивало её познакомиться с Мейсом и узнать его поближе, но разум говорил, что это совершенно неуместно. Казалось, она приняла решение: держаться в стороне, поскольку Марк не имеет никакого отношения к её роману с Юрой.

Вот только когда на следующий день вынесли доску с заданиями, Марк почти без колебаний выбрал самое опасное и ценное, в очередной раз напомнив своего отца. Она хотела предложить ему свою помощь в этом задании, но Мейс потащил за собой эту бесполезную рыжую курицу.

— Фрея, разожми кулаки и успокойся, этот парень не твой бывший любовник, это его сын. Ты же понимаешь, что это другой человек, не лезь, оставь его в покое. Слышишь меня? Я согласилась участвовать в этой авантюре из-за твоих уговоров, так послушай меня сейчас ты: пусть этот парень общается с кем хочет, тебя это не касается, — услышала Фрея Вихрь тихий голос подруги.

Фрея Скальдебрандт долго молчала, глядя в пол, и наконец нехотя сказала:

— Да, Веро, ты, как всегда, права. Юра умер. Этот только внешне похож на него, а нутро у него, наверняка, такое же гнилое, как и у его проклятой мамашки.

Вероника приобняла за плечи свою старинную подругу и так же тихо, на ухо сказала:

— И Юрий, и Аманда давно мертвы, есть этот парень несёт в себе их черты, но на самом деле не является полным продолжением ни отца, ни матери — это самостоятельный человек, нет нужды переносить на него своё отношение к его родителям.

— Ладно, хватит уже нудеть. Давай подумаем лучше, что тут можно взять в качестве задания, — внутренне соглашаясь с правотой подруги, ответила Фрея.

— Пока всё не растащили, я возьму зарядку большого накопителя.

— А я тогда малый ремонт МЗК-2, все равно ничего другого нет.

На следующий день, когда подруги вернулись в тайную канцелярию сдавать выполненную работу, они увидели выходящих с крупной коробкой в руках Марка и Софи. За поклажей парочка не заметила Фрею и Веронику. О чем говорили Марк с рыжей было непонятно, но, судя по интонациям и эмоциям, о чем-то спорили. «Скоро ты поймешь, что она пустышка», — мелькнула не званная мысль в голове Фреи.

В небольшой комнатке, куда проводили волшебниц, находился клерк самого что ни на есть бумажно-червячного вида: тщедушный, узкоплечий, с длинными подвижными пальцами. Скальдебрант презирала таких субъектов и не относила их ни к мужчинам, ни к женщинам, как будто это такой неопределенный средний род. Из обстановки в комнате был огромный письменный стол, за которым мелкий крючкотвор смотрелся уморительно, и ещё несколько небольших столов вдоль стены, доминантой в комнате был большой шкаф с огромным количеством маленьких дверок. В углу стояла грифельная доска с набранными очками, волшебницы увидели, что у Мейса и Пакран больше всех очков — по семь.

— Вот, примите работу, — сказала Фрейя, выставляя на стол клерка отремонтированный МЗК.

— А у вас что, сударыня Насаль? — не глядя на Фрею, произнес клерк.

— Здравствуйте, сударь. У меня заряженный накопитель.

— Прошу вас немного подождать, сейчас я приведу специалиста, который оценит вашу работу. А пока меня не будет, прошу вас, обратите внимание на задание по преследовании шпионской группы. Прямо сейчас формируется отряд преследования, куда требуются маги в усиление.

Сказав это, клерк вышел, а волшебницы стали изучать список доступных заданий и пришли к выводу, что это действительно самое интересное. Минут через десять в комнату вернулся клерк и старый тощий маг с узкой длинной седой бородой, непонятно, как в этой развалине еще жизнь держится.

— Вот, мастер Игнатус, прошу вас, оцените эти работы.

— Знаете, уважаемый, мы вместе возьмем задание по погоне за шпионами-диверсантами, — сказала Вероника клерку.

— Очень хорошо, сейчас придет человек и проводит вас в штаб операции.

Клерк ненадолго выглянул в коридор и вскоре вернулся обратно.

— Ну что, мастер, принимаем работу? - Спросил клерк у мага, когда старик закончил осмотр.

— Сойдет. Принимаем, — сказал Игнатус и вышел.

— Скажи, любезный, — не выдержала Фрея, — ты предлагал это задание Мейсу и Пакран?

— Да, предлагал.

— И почему они не взяли его?

— Сударыня Пакран хотела его взять, но сударь Мейс отговорил её.

— А почему сударь Мейс не стал брать лучшее из имеющихся заданий?

— Не могу знать. Спросите об этом у него сами, — ответил клерк крайне сухо.

В этот момент в комнату вошёл запыхавшийся посыльный. Пытаясь совладать с дыханием, он спросил:

— Сударыни, вы на задание?

— Да.

— Тогда прошу вас поспешить за мной.

Быстрым шагом они прошли по нескольким коридорам, вышли на улицу и снова вошли в какое-то здание, где нашли собирающуюся группу.

— Вы что ли будете магами? — грубо спросил хмурый лысый мужчина.

— Мы маги, — в тон ему ответила Фрея. — А ты что ли будешь командиром?

— Да... А боевой опыт у вас есть? — спросил командир, скептически осматривая изящно одетых женщин.

— Двадцать лет полковым магом. Тебя такой опыт устроит? — с усмешкой спросила Фрея.

— А почему тогда одеты так, как будто в театр собрались, а не на боевое задание?

— Так мы узнали об этой операции только пятнадцать минут назад, — вступила в беседу Вероника.

— Демоновы бумагомараки, ничего нормально сделать не могут, — проворчал командир. — Одна остаётся тут, на обсуждение плана, другая за вещами, и чтобы через полчаса тут была!

— Есть, командир! — весело ответила Фрея Вихрь.

Фрея ушла из армии год назад и откровенно ностальгировала о былом. А сейчас, оказавшись в обществе настоящих мужчин, простых и грубоватых, но знающих, что такое честь, Фрея почувствовала себя лучше. Как же её утомили все эти разряженные аристократы, жирные купцы и особенно пустые и тупые жёны всех этих аристократов и купцов. А сейчас всё просто и по-настоящему: враг убегает, а мы его ловим. Погоня, азарт и схватка. Что может быть лучше?

Четыре дня, пока преследовали диверсантов, а затем возвращались обратно в Сольрих, Фрея была счастлива. Она много шутила и смеялась, она была среди своих.

— Знаешь, Веро, вот так я готова соревноваться. Так мне нравится, это тебе не накопители заряжать, — сказала она подруге, входя в коридоры Тайной канцелярии.

Но на этом фортуна отвернулась от Скальдебрант. Больше ей не попадалось интересных боевых заданий, только скучные патрули и отвратительные по своей сути зарядки накопителей. Настроение Фреи стало снова портиться, особенно она взбесилась, когда узнала, что Марк и Софи буквально из-под носа у неё увели отличное задание на ликвидацию отверженных. Тогда она впервые подумала, что Раннер, возможно, специально даёт своему другу задания получше. Фрея не задумывалась над тем, что не каждый маг решится вступить в схватку с отверженными, и даже если он это сделает, то не факт, что победит. Она всех оценивала по себе.

До начала отбора Фрея всерьёз не рассчитывала получить дракона и не представляла, зачем он ей. Решение участвовать в отборе было эмоциональным, ей просто хотелось разнообразить ставшую слишком скучной жизнь. Но каждый раз, когда она заходила в маленькую комнату в Тайной канцелярии, чтобы отчитаться о выполненном поручении, и наблюдая, как клерк берёт тряпочку, стирает одну цифру напротив её имени и вписывает другую, она чувствовала азарт. Незаметно в её голове начала появляться мысль: «А здорово было бы выиграть». Потом она немного трансформировалась: «Выиграть назло Марку и Софи... Особенно Софи». В итоге, когда она оказывалась у турнирной таблицы, в её голове сама собой появлялась навязчивая идея: «Я обязана выиграть, тогда я докажу, что достойна!» Чего же она достойна — Фрея не могла понять, но постоянно твердила себе, что она должна доказать это всем.

Известие о начавшейся войне со Стефанией Фрею даже порадовало. Она вновь окажется в привычной среде. Её печалило только, что в гонке за драконами ей не удалось набрать хорошего запаса очков. Она старалась изо всех сил, но ей не везло с заданиями. Сейчас напротив её имени красовалось шестнадцать очков, в то время как у лидеров на десять больше. И ладно, демон с этими Ойхо, Северсоном и Краучом, их лидерство не вызывало у неё никаких эмоций, а вот наглые малолетние выскочки уже совсем другое дело. Ни опыта, ни силы, ни умения. Вот как им удалось опередить её?

Терпение Фреи лопнуло, когда Марк набрался наглости, подъехал к ней и вежливо так заговорил, явно подлизываясь. Тут что-то щёлкнуло у неё в голове, и она в очень резкой форме высказала всё, что думала. А ещё она очень хотела вызвать рыжую на дуэль, но, к сожалению, не сложилось.

В тот же день она увидела, что наглый юнец морочит головы магистрам Кнету и Унею. Фрея попыталась объяснить уважаемым магам, что они общаются с мошенником и проходимцем. Но старые болваны не захотели её слушать. Отъезжая от магистров в сторону, она подумала: «Ну и пусть. Сами пусть потом локти кусают, когда он их обманет».

***

— Фрея, угадаешь, с кем я сегодня разговаривала? — спросила Вероника, сверкая глазами. — Подсказка: это мужчина, и он очень хочет с тобой встретиться.

— Архимаг Спиноза?

— Не смешно... Это Ануар. Он в войске, и как только увидел меня, то сразу спросил о тебе.

— Не смешно. Ну зачем мне с ним встречаться?

— Демона тебе в печёнку, Фрея! Что за блажь? Отличный же мужик, столько лет пытается привлечь твоё внимание, а тебе всё равно.

— Ну, не орёл он, как ты не понимаешь? — сокрушённо всплеснула руками Фрея.

— Открой глаза, подруга! Тебе уже за сорок, твой любовник умер больше трёх лет назад. Чего ты ждёшь? На что надеешься?

— Ничего я не жду и ни на что не надеюсь! — огрызнулась Фрея.

— Ты можешь врать сама себе, но мне-то не надо вешать лапшу на уши. Фрея, прошу тебя, дай ему шанс… Дай себе шанс…

Колонна двигалась на юг не очень быстро, и отдельные её части могли маневрировать в той местности, которую занимал огромный многоглавый организм войска. Самыми мобильными, естественно, были офицеры, и опытному воину, проведшему всю свою сознательную жизнь в походах, не составило труда найти ту, с которой он хотел повидаться.

— Ну привет, Фрея, давно не виделись, — сказал Ануар, поставив своего коня бок о бок с её лошадью.

«И куда делась Вероника? Вот буквально только что тут же ехала», — с раздражением подумала Фрея.

— Ну, привет. И не так уж давно мы с тобой виделись, и двух лет ещё не прошло, — неприветливо ответила Вихрь.

— А ты ничуть не изменилась, — с усмешкой заметил офицер.

Фрея окинула его оценивающим взглядом.

— Зато ты изменился: волос стало меньше, а вот шрамов и морщин больше.

Фрея опасалась, что Ануар снова заведёт старую песню: «Фрея, выходи за меня замуж…», но ничего такого не случилось. Разговор пошёл на отвлечённые темы: кто где был, кого из общих знакомых видел и тому подобное. Фрея расслабилась и до вечера непринуждённо общалась со старым приятелем.

На следующий день разговор перешёл на мечты и планы, которые они строили в юности. Сейчас говорить об этом было немного забавно и в то же время грустно, потому что несбывшихся планов было гораздо больше, чем сбывшихся, а то, что получилось реализовать, по прошествии лет потеряло свою важность. Вскоре они пришли к выводу, что действительно важных вещей они так и не сделали: ни места, которое в полной мере можно назвать домом, ни семьи, ни учеников у них не было. И как-то так, само собой, оба поняли, что общего у пехотного капитана и полковой волшебницы в отставке гораздо больше, чем им казалось.

На протяжении всех дней марша до Сальмских лугов в графстве Маровак Фрея и Ануар хоть ненадолго, но встречались и беседовали обо всём на свете. Из головы Фреи пропали мысли, которые неотступно следовали за ней всё последнее время, она стала спокойнее, настроение улучшилось, и улыбка чаще стала появляться на её лице.

По прибытии колонны в воинский лагерь стало известно о предстоящей большой битве. Вечер накануне сражения Фрея и Ануар провели за беседой, сидя вдвоём на бревнышке у костра.

— Завтра будет жаркое дело, — задумчиво сказал Ануар, потягивая горячий чай из мятой железной кружки.

— Да, — Фрея долго молчала. — Это будет самая большая битва, в которой я когда-либо участвовала.

— Переживаешь?

— Так… Чуть-чуть. Уже отвыкла от этого чувства.

Ануар отставил кружку в сторону и, откинувшись назад, улегся на сухую осеннюю траву. Он долго смотрел в звёздное небо и произнёс:

— Знаешь, в такие моменты мне кажется, что я один, и неважно, сколько людей вокруг. Только я и звёзды. Как будто жизнь замирает, и становится тихо и покойно. Всё вокруг исчезает, и во всём огромном мире есть только я и эти странные сверкающие огоньки на небе. Это удивительное чувство, в такие моменты мне кажется, что все эти звёзды... Как бы это объяснить? Ну, они мне как будто родные, как старшие братья.

Фрея откинулась на спину, положив ладони под голову. Локти мужчины и женщины соприкоснулись. Вновь наступила тишина. Ануар безмолвно общался со звездами, а Фрея просто смотрела на серебристые огоньки на небе. Минут через десять она сказала:

— Покажи мне твои обереги и кинетический щит.

Ануар неспешно сел обратно на бревно, расстегнул ворот рубашки и снял с шеи нитку с несколькими металлическими пластинами.

— Мог бы обзавестись чем-то получше, — с упрёком сказала волшебница, рассмотрев артефакты.

— Что по службе выдали, тем и пользуюсь. Я в этих штуках ничего не понимаю, как-то работают и ладно. А подсказать мне некому.

— Ладно, после сражения подходи, позабочусь о тебе. А сейчас хоть подзаряжу накопители, а то пустые почти.

Вернув обереги офицеру, Фрея спросила:

— Ты где завтра стоять будешь?

— На правом фланге.

— А я на левом.

Больше они ничего не говорили, просто молча сидели и смотрели на тёмный небосклон, украшенный причудливым узором сверкающих серебряных огней.

***

— Внимание, коллеги! — начал инструктаж командир отряда магов. — Встаём в круг и действуем сообща. По команде полковника создаём попутный ветер для наших стрелков. Когда вражеские полки подойдут на дистанцию удара, создаём средний Карающий огонь. Наносим удары до тех пор, пока не пробьём вражеский щит.

— Так, может, значит, лучше сразу ударим великим Карающим огнём? — спросил Новатны.

Командир посмотрел на него долгим выразительным взглядом.

— Для тех, кто не понимает очевидных вещей: конфигурация поля боя такова, что ударом подобной мощности может зацепить и наши полки. А нам нужно уничтожить только вражеские. Ещё вопросы есть?

— Я просто хотел как лучше, значит, время сэкономить и энергию, — промямлил Новатны.

— Если вопросов больше нет, то продолжим. Дальше действуем по обстановке, внимательно слушаем мои команды. И вот ещё что важно! Без команды ни в коем случае не атакуем вражескую кавалерию, когда она начнёт обходить нас слева!

— Они же наших тогда того... побьют, ну тех, что с пиками стоят, — сдавленно пискнула молоденькая волшебница.

— Для тех, кто на войне в первый раз: в армии приказы командования не обсуждают, а быстро и чётко выполняют, в противном случае могут быть очень серьёзные проблемы.

Убедившись, что вопросов больше нет, командир приказал готовиться к битве и ещё раз напомнил о необходимости действовать только по приказу.

Фрея не любила групповые заклинания, поскольку во время совместной работы она частично утрачивала самость. На всех вставших в круг волшебников ложится подобие печати, которая контролирует и синхронизирует действие участников для достижения наибольшей эффективности. На время существования «печати», управляющей кругом, каждый маг не теряет своей индивидуальности и, будучи в кругу, осознаёт себя как личность, но в то же время как будто отдаёт часть себя, часть своих интеллектуальных ресурсов и свою энергию для создания временного сверхсущества, эдакого сверхмага. Фрея знала, что в такие моменты никто из круга не прочтёт её мысли и даже не догадается о её чувствах, но всё равно ей казалось, что она стоит перед другими как будто голая, а еще она не любила этого ощущения неполного контроля над собственным телом. Но ничего не поделаешь, есть приказ, и в данном случае групповые заклинания наиболее эффективны.

Сердце Скальдебрандт ёкнуло, когда застучали барабаны, заиграли трубы и рожки — знакомая музыка войны.

— Маги, ветер! — услышала она команду полковника Кальтенбруннера.

«Лучники! Готовься! Стреляй!» — как через подушку услышала она, потому что сразу после первой команды командир активировал магический круг, и информационный поток из внешнего мира мгновенно стал рассеиваться, как будто проходил через фильтр. Звуки стали глуше, а зрение расфокусировалось, зато лидер круга стал чётче всё видеть и слышать, быстрее принимать решения. Фрея почувствовала, что ей нужно сделать, чтобы создать попутный для стрельбы ветер. Позже пришла команда на создание Карающего огня, затем ещё и ещё. Небольшой перерыв и снова команда на создание ветра. Краем сознания Фрея уловила, что вражеские маги атакуют их круг, но не слитным ударом, а по отдельности и из разных точек. Последовала команда и круг ушёл в глухую оборону, а командир определял, откуда приходят атаки врага. Фрея подумала, что вот сейчас они ударят чем-то мощным по вскрытым позициям противника, но командир обменялся парой фраз с полковником, и лучники сделали залп, а лидер круга создал мощный воздушный поток, собирая летящие стрелы в плотную стаю, и обрушил их на врага. «Первый есть», — услышала она чей-то голос. «Лучники, ещё залп!» «Ещё один есть!» «Лучники, ещё залп!» «Отставить стрельбу».

Фрея не могла понять, почему командир отряда решил атаковать вражеских магов с помощью лучников. По её мнению, было бы проще нанести удар по противнику малым Карающим огнём. Такой удар не выдержал бы даже магистр, а среди врагов таких сильных магов не было. Однако её мнение не имело значения. Командование приняло решение, и оно было исполнено. В результате, кажется, четверо вражеских магов были убиты, а остальные отступили.

Трудно оценить прошедшее время, но, кажется, ещё четверть часа маги поддерживали подходящий для стрельбы ветер. Затем лидер круга снял управляющий контур, и маги буквально вывались в мир, полный звуков, запахов и удивительный по своей чёткости.

Командир сказал:

— Коллеги, восстанавливаем энергию и ждём.

Кто-то плюхнулся прямо на землю, кто-то продолжил стоять, но все стали доставать из карманов накопители. Фрея, жадно впитывая энергию из крупного аметиста, подумала: «А ведь есть такие извращенцы, которым нравится работать в круге».

— Так, внимание, как только получите команду, бейте по стефанийской кавалерии, но в разные места, — сказал командир. — Наша задача — посеять в них панику. Но пока ждём.

Фрея посмотрела налево. Она увидела, как лёгкая кавалерия, набирая разбег, мчится на компактную коробочку пикинеров. По поведению командования она поняла, что это ловушка для стефанийских гусар, но в чём она заключается, пока не могла понять.

Артефакт, что использовал командир прикрытия, только раззадорил гусар. Они на всём скаку врезались в магическую преграду, но довольно быстро её сломили и продолжили своё приближение. Тут уже в дело вступили Марк и Софи создав огненный вал на пути вражеской кавалерии.

— А хорошо молодые держатся, — прокомментировал огненный вал Сруазье.

— Ну что за ерунду они там воплотили? — надменно отозвался Новатны. — Так им, значит, не продержаться.

— Ян, у них обоих резерв что-то в районе тридцатки, — сказал Сруазье. — У тебя одного энергии больше. Но я что-то не видел у тебя такой эффективности.

— Помочь бы им, — подала голос молоденькая волшебница, закусывая губу.

— Отставить! — рявкнул командир.

Новатны что-то недовольно бурчал, а все остальные просто наблюдали, как пикинеры вступили в ближний бой с многократно превосходящими силами гусар.

Стал ясен замысел командования: они на холме, и жидкое прикрытие было только приманкой для высокомобильного резерва противника. Гусары ввязались в рубку с пикинерами и не заметили, как их с фланга стали обходить кирасиры. Тяжёлая кавалерия ударила во фланг врагам, оттесняя их к подножию холма.

— Начинаем атаковать вражеский кавалерийский полк, — прокричал командир.

В гусар полетели стрелы и заклинания. Вскоре схватка с лёгкой кавалерией подошла к концу, и враги стали бросать оружие на землю, сдаваясь.

— Вы только посмотрите, вон рыжая голова — это Софи, а вон тот здоровяк рядом с ней, стало быть, Марк. Здорово, они всё-таки выжили, — с удовлетворением в голосе сказал Сруазье.

— И что такого? — ворчливо спросил Новатны.

— Да ты только посмотри, сколько там трупов! — ответил Сруазье. — Я бы точно не хотел оказаться на их месте, и уж не послал бы в такую мясорубку своего друга. Что-то мне кажется, что нет у Мейса и Раннера никакого сговора.

Услышав про трупы, Фрея вспомнила о маячке, который вчера установила на Ануара, и попыталась его найти, но безуспешно. Она повторила поисковое заклинание, вкладывая в него больше энергии, но и это не помогло.

Фрея почувствовала свинцовую тяжесть и опустилась на землю, ссутулившись. Вероника заметила её состояние и спросила:

— Что случилось?

— Ануар погиб, — ответила Фрея, еле выговаривая слова.

— Но как ты узнала? — встревоженно спросила Вероника.

— Маячок не даёт отклика, — ответила Фрея.

— Может быть, всё-таки…

— Нет, — отрезала Фрея.

Подруги погрузились в тягостное молчание.

В этот момент кто-то из волшебниц сказал:

— А он мне показался симпатичным. Интересно, а та рыжая девушка — его невеста? Я бы познакомилась с ним поближе.

Эти слова разозлили Фрею. Она подумала: «Да какого демона! Опытный воин, всю жизнь с мечом в руках, и погибает, а тут сопляк живой и невредимый. Не может быть такого!»

Она вскочила с земли и подошла к группе магов, которые наблюдали за конвоированием пленных гусар.

— Ты ошибаешься, Дагоберт! Если бы Мейс бился честно, как настоящий мужчина, то точно бы погиб. Откуда у него умение сражаться в строю копьём или мечом, сам подумай. Наверняка по приказу Раннера его прикрывало десятка два воинов, рискуя собственными жизнями.

— Фрея, что за чушь? — неприятно удивился Дагоберт.

— Что за чушь? — взревела Фрея. — Да ты пройди по полю и посмотри, сколько отличных, опытных воинов сегодня погибло! А этот… выжил. Не могло быть такого, чтобы сопляк оказался лучше опытного воина!

В этот момент к Фрее подошла Вероника Насаль и, обняв её за плечи, сказала:

— Фрея, дорогая, успокойся. Криками ничего не изменишь. Давай отойдём. Всё, всё, успокойся.

***

Фрея ходила по полю боя в поисках Ануара. Она даже нашла тело вражеского мага, буквально раздавленное огромным количеством стрел — жуткое зрелище. Только тела её старинного приятеля, который мечтал стать её мужем, нигде не было.

Уже стемнело, и Фрее пришлось зажечь светляк. В холодном магическом свете изуродованные тела и перекошенные от боли лица выглядели ещё ужаснее. Её сапоги до щиколотки были перемазаны в крови и нечистотах. Невероятная вонь стояла над полем боя. Тут и там в темноте отражались глаза лис и других мелких хищников, прибывших набить брюхо. Но волшебница упорно продолжала свой поиск.

Когда она уже отчаялась найти тело Ануара, её взгляд зацепился за знакомый рукав куртки. Фрея подошла и отбросила в сторону труп стефанийского пехотинца. Ануар лежал на спине, обломок копья торчал из его груди, в руках он сжимал окровавленный меч, а на лице застыла торжествующая ухмылка.

Фрея перевела взгляд на солдата, который накрывал собой Ануара — почти перерубленная шея и обломок древка в руках. Фрея всё поняла: Ануар взял жизнь своего убийцы и успел порадоваться мести.

Фрея сняла с шеи погибшего амулет и повесила на свою, туда, где уже висел такой же армейский разряженный кинетический щит.

— Прости меня, друг, прости за всё, — с трудом размыкая губы произнесла она.

Глава 19. О деньгах и сложностях перевода

На следующее утро во время завтрака Лидия вдруг хлопнула себя по лбу и поспешно поднялась из-за стола, отправившись в наш номер. Вернулась она с запечатанным конвертом в руках и виновато улыбнулась:

— Совсем забыла! Пришёл ответ от Тома Раннера.

Я вскрыл письмо и обнаружил короткую записку с приглашением от графа на ужин к нему домой. Поблагодарив Лидию кивком, я отложил письмо в сторону, и завтрак продолжился под обсуждение планов на день.

Вспомнив о наших новых знакомых, семье магов Лайви, мы решили пригласить их на деловой обед в таверну и предложить им браслеты-накопители, которые стали нам больше не нужны. Я тут же отправил письмо с приглашением, после чего мы втроём погрузились в работу.

До полудня я и Софи занимались изготовлением артефактов для лавки сударыни Карине. Вчера, во время стычки с бандитами, я впервые ощутил себя полноценным магом: мой фамильяр-дракон давал почти бесконечный запас энергии, мне показалось, что могу свернуть горы. Сейчас, работая над артефактами, я почувствовал, что и мои навыки вышли на новый уровень. Печати ложились плотнее и точнее, поток магической энергии был под контролем, словно я управлял не магической энергией, а писал обычным пером. Софи работала не менее вдохновенно и эффективно, а Лидия отлично помогала нам, благодаря чему к обеду мы успели завершить по десять личных амулетов обогрева и прохлады.

На обед семейство Лайви явилось ровно в назначенное время. Услышав моё предложение, они сразу проявили интерес к браслетам-накопителям и даже не стали торговаться, хотя цены были немаленькие: сто десять золотых за мой первый браслет, который носила Софи, и сто сорок — за браслет с сапфирами. Мы быстро завершили обед, и следующие четыре часа я занимался настройкой автоматических накопителей для Мейли и Нины. Аарден, в свою очередь, приобрёл у ювелира браслет для себя и шесть заготовок для амулетов. Мы договорились, что за настройку и привязку браслета-накопителя я возьму с него 50 золотых, а за каждый кинетический щит и оберег от магии — по четыре. Другие амулеты он пока брать отказался, сказав, что его свободные средства почти исчерпаны.

Пока я занимался настройкой, Лидия, Нина и Мейли оживлённо болтали, и вскоре их разговор перешёл к каким-то таинственным «процедурам красоты», договорённость о которых стала для меня полной неожиданностью. Впрочем, к этому моменту я уже почти не следил за их беседой, полностью погрузившись в работу. Когда семейство Лайви покинуло таверну, Аарден был более чем доволен результатами нашего сотрудничества, и мы договорились встретиться через пару дней, когда будут готовы остальные изделия.

Едва Лайви ушли, стало ясно, что нам пора собираться на ужин к Раннерам. Нас ждали в уютной столовой, где прошла наша прошлая встреча. Войдя в комнату, мы тепло поздоровались с графом и его семьёй, после чего я торжественно вручил всем небольшие подарки — индивидуальные амулеты обогрева, выполненные в виде изящных брошей, стилизованных под огненные лепестки.

Кейтлин, внимательно рассмотрев украшение, улыбнулась и тепло поблагодарила меня, заметив, что такая вещь будет весьма кстати в холодные дни. Её шутливое предложение навещать их каждый раз, когда у нас появится новое полезное изобретение, вызвало весёлый смех у всех присутствующих. А я отметил про себя, что её фигура стала округляться, а взгляд приобрёл особое выражение.

Тамерис, оценивая подарок с практичной стороны, отметила, что такие амулеты весьма полезны и на них может быть большой спрос, а мы не сможем сами справиться с массовым производством. Она предложила нам задуматься о найме нескольких магов для изготовления подобных мелких артефактов, что позволило бы освободить время для работы над более серьёзными проектами.

— А что именно вы могли бы нам посоветовать? — с интересом спросил я.

Ответил Том, откинувшись на спинку кресла и задумчиво поглаживая подбородок:

— Минувшая война показала, что городские магические укрепления в большинстве случаев находятся в плачевном состоянии. Многие контуры защиты устарели, часть потеряла эффективность, а некоторые и вовсе существуют лишь формально. Например, в Вайрихе до трети магической энергии, доступной городским магам, уходило исключительно на поддержание работоспособности устаревших контуров защиты.

— Но мы не специалисты в таких масштабных заклинаниях, — заметила Софи, немного растерянная масштабом идеи.

— Я внимательно изучил вопрос, — успокаивающе сказал Том. — Марк, у тебя есть все необходимые навыки для создания таких систем. Главное в них — это высокая точность работы с печатями и большой запас энергии. Сегодня мы вынуждены использовать модульную систему, в которой разные маги собирают защиту из множества элементов. Но если создать систему, построенную как единое целое, она будет значительно эффективнее, легче в обслуживании и надёжнее в работе.

— А разве в Андоре нет таких специалистов? — удивился я.

— До того как у тебя появился фамильяр, способный поддерживать такие мощные заклинания, только два мага могли бы справиться с этим, — сказал Том. — Тамерис и Спиноза.

— Но печати — это не моя стихия, — с грустной улыбкой произнесла Тамерис. — А что касается архимага Спинозы… он, мягко говоря, очень эксцентричная личность. Из своей столичной лаборатории его не вытащить даже королевским приказом, а заставить его что-либо делать против воли попросту невозможно.

Я задумался, уставившись на потрескивающие в камине поленья, и медленно произнёс:

— Всё это звучит крайне заманчиво, но на разработку настолько сложных защитных конструкций уйдут годы.

Том улыбнулся, словно ожидал подобной реакции, и успокаивающе произнёс:

— Тебе совсем необязательно изобретать всё с нуля. Подобные системы уже описаны в специализированной литературе, и основы есть даже в архивах Тайной канцелярии. Я, как её глава, готов дать тебе доступ к этим материалам. До недавних пор нашей главной проблемой было отсутствие магов, сочетающих в себе достаточную силу и мастерство в работе с печатями. Теперь такой маг есть — это ты.

Я усмехнулся и слегка покачал головой:

— А ты уверен, что скупые городские чиновники с радостью заплатят мне деньги, если я приду, например, в магистрат Вайриха и объявлю: «Сейчас я поставлю вам первоклассную городскую защиту, а вы выкладывайте золотые»?

Том в ответ рассмеялся:

— Поверь, они заплатят. Королевский совет уже издал указ, обязывающий городские власти обеспечить нормальную магическую защиту всех крупных поселений. Если кто-то из чиновников попробует увильнуть, дай мне знать или обратись к местному начальнику отделения Тайной канцелярии, и вопрос решится мгновенно.

— Ты настолько мне доверяешь, что готов вступить в конфликт с бюрократическим аппаратом ради меня? — удивлённо спросил я. — А ведь я даже приблизительно не представляю, как взяться за такую работу.

— Марк, у Андора просто нет выбора, — серьёзно ответил Том. — И, да, я полностью тебе доверяю. То, как ты работаешь с артефактами, говорит само за себя. Сейчас, кроме тебя, разве что Дагоберт Сруазье может взяться за подобное, но твои изделия значительно эффективнее.

Софи, до сих пор молча слушавшая наш разговор, заинтересованно подалась вперёд:

— И сколько же можно получить за такую работу?

— Всё зависит от конкретных договорённостей с магистратами, — пояснил Том. — Но правительство ограничило максимальную стоимость контракта двумя тысячами золотых. Сумма, конечно, небольшая для такого проекта, но у государства сейчас не слишком много свободных денег, а вероятность новой войны высока.

Софи вздохнула:

— Очень не хочется вновь оказаться на войне…

— Этого никто не хочет, — Том слегка нахмурился. — Но мы обязаны готовиться. Из Стефании и Авалона поступают тревожные новости. Недавно в Стефании объявили, что найдена древняя гробница Экхарда Конкерана, и якобы обнаружено его завещание, где указано, что наследником всей его державы должен был стать именно Стефан.

— Но все ведь знают, что тело первого короля сожгли на погребальном костре, — возразил я, удивлённо приподняв брови. — Откуда вдруг могло взяться это «завещание»?

— Вот и я о том же, — подтвердил Том. — Вся эта история крайне сомнительна и выглядит как грубая политическая манипуляция. Похоже, король Эдвард Длинные Руки решил перекроить историю под свои цели.

— А что предпринимает Эльдар II? — спросил я.

— Направил дипломатическую ноту протеста, но, скорее всего, её проигнорируют, — Том устало пожал плечами и посмотрел в бокал, задумавшись.

В зале повисла тишина, нарушаемая только негромким потрескиванием огня в камине. Спустя некоторое время я вновь обратился к графу:

— Помимо защитных систем, есть ли другие перспективные проекты, особенно с учётом вероятной новой войны?

Том слегка оживился, наклонился ближе и заговорил:

— Генеральный штаб объявил конкурс на создание мобильной боевой машины. По сути, это должна быть лёгкая версия осадного орудия, пригодная для применения в полевом сражении. Главнокомандующий хочет получить нечто, способное доставлять разрывные артефакты на дистанцию до полутора миль. Машина должна быть относительно дешёвой, лёгкой и простой в обслуживании. Стоимость одной единицы не должна превышать триста пятьдесят – четыреста золотых.

Я задумался, пытаясь осмыслить открывающиеся перспективы, и произнёс:

— Такое оружие способно радикально изменить тактику, а возможно, и стратегию войн. Возможность поражать противника на большой дистанции открывает множество новых перспектив…

Том улыбнулся, явно довольный моей реакцией:

— Я был уверен, что тебя это заинтересует. Подумай над концепцией, а я помогу с её продвижением в военном ведомстве.

— У меня уже есть кое-какие наработки, — признался я. — И я считаю, что за это стоит взяться. Но вот что мне придётся тебе за это заплатить?

Граф рассмеялся и небрежно отмахнулся:

— Не переживай. Когда ты начнёшь приносить пользу королевству в таких масштабах, мы всегда найдём способ рассчитаться.

Дальнейший разговор плавно перешёл на тему драконов.

— Я вижу, вы быстро осваиваетесь со своими фамильярами, — с улыбкой заметила Тамерис. — По моему собственному опыту, дней через десять вы уже сможете в некоторой мере общаться с драконами. Кстати, хочу поделиться полезным заклинанием — оно поможет вам защититься от перепадов температур и встречного ветра во время полётов. Поверьте, с ним даже длительные путешествия станут гораздо приятнее.

Также она рассказала нам о мастере, который изготовил для неё удобное седло, и посоветовала не затягивать с заказом, так как хорошие ремесленники всегда нарасхват.

Когда подали ароматный чай с десертом, Том неожиданно сменил тему и, пристально глядя на меня, произнёс:

— Мне доложили о покушении на тебя и о том, как ты устроил весьма впечатляющее расследование. Не хочешь рассказать поподробнее, что именно произошло?

Я пересказал события того вечера, стараясь быть максимально точным. Том слушал молча, изредка кивая, а его глаза хранили задумчивое выражение. Когда я закончил, то спросил:

— Что-нибудь уже известно по официальным каналам?

— Кое-что есть, — Том пригубил чай и, немного помедлив, продолжил: — Свидетели утверждают, что перед тем, как Сонный Джо «уснул» навсегда, он общался с неизвестной персоной в длинном плаще с капюшоном, закрывавшим лицо и фигуру. Несколько очевидцев считают, что это была женщина. Стражники у восточных ворот заметили, как похожая персона покинула город ночью.

Я стиснул зубы и прошептал с ненавистью:

— Скальдебрандт…

— Скорее всего, да, — подтвердил Том. — Особенно учитывая, что её сегодня уже не смогли найти в Сольрихе.

— Том, объясни, за что она так сильно меня ненавидит? — спросил я, стараясь подавить вспыхнувший внутри гнев.

Граф явно колебался, но затем, вздохнув, решился рассказать:

— Я не хотел затрагивать эту тему, но ты имеешь право знать. Дело в том, что у Фреи много лет назад был роман с твоим отцом. Она настойчиво уговаривала его развестись с твоей матерью, но он категорически отказался разрушать семью. Позже, когда он овдовел, Фрея была уверена, что он наконец женится на ней, но он вновь отказался. После этого между ними произошла очень серьёзная ссора, и их роман оборвался.

Эти слова ошеломили меня. В памяти вспыхнули давно забытые моменты, странности в поведении родителей и внезапная, необъяснимая смерть матери.

— Мама умерла неожиданно и слишком странно, — тихо проговорил я после долгого молчания. — Она была молода и не болела, а умерла в одночасье. Я тогда учился в университете и не смог разобраться, что же случилось на самом деле. А вдруг к её смерти каким-то образом причастна Фрея?

Том задумчиво посмотрел на меня и осторожно ответил:

— Марк, это сложный вопрос, и нам придётся подойти к нему очень аккуратно. Пока нет фактов, только предположения. Пожалуйста, постарайся держать эмоции под контролем, иначе мы рискуем потерять возможность добраться до истины.

— Я не собираюсь специально её искать, — произнёс я, глядя в пустоту перед собой, — но если Фрея попадётся мне на глаза, я с неё спрошу по полной.

— Только не переходи границы, — мягко, но настойчиво попросил Том. — Это важно.

— Я постараюсь, — ответил я, хотя внутри меня бушевал гнев, который с трудом удавалось удержать на привязи.

На этом тяжёлом моменте наш разговор исчерпал себя, и мы вскоре распрощались с Раннерами. Обратно в таверну мы шли молча. Каждого из нас поглотили свои мысли. В моей голове крутились воспоминания, которые прежде казались незначительными, а теперь приобретали новый, зловещий смысл. Мысль о том, что Скальдебрандт могла иметь отношение к смерти мамы, душила меня и не давала спокойно дышать.

***

Мы твёрдо решили: на свадьбу в Вайрих отправимся на драконах. Как и предсказывала Тамерис, наше путешествие задержалось на десять дней, но это время мы потратили с пользой, ни минуты не теряя даром.

Я с головой погрузился в изучение фортификационной магии, прочитал несколько основательных трактатов и даже приобрёл себе личный справочник по защитным заклинаниям — дорогое, но крайне ценное приобретение. Параллельно я много времени проводил в мастерской с Вильгельмом, работая над нашим стреломётом. И, наконец, мы собрали первый рабочий прототип. Проект обошёлся мне в пятьдесят золотых, но я считал это выгодной инвестицией: мастер Вильгельм был охвачен настоящим азартом изобретателя и сам вкладывался в разработку душой и временем.

Обсуждая дальнейшие перспективы, я предложил ему подумать о создании нового полевого орудия по заказу армии — по сути, у нас была готова малая версия необходимого изделия, нам нужно только масштабировать и приспособить для боевых действий. Нужно было продумать систему прицеливания, облегчение конструкции и возможность быстрой транспортировки. А под конец нашего мозгового штурма я пригласил Вильгельма переехать в мои будущие владения: пообещал дом, просторную мастерскую и команду учеников. Мастер выслушал предложение с живым интересом, но ответа пока не дал, обещав подумать.

Тем временем мы с Софи усердно трудились над заказами, создавая амулеты и артефакты. Сотрудничество с сударыней Карине принесло нам двести девятнадцать золотых, заказы семьи Лайви — триста пятьдесят четыре золотых, а рекомендации довольных клиентов привели к нам новых покупателей и добавили ещё сто сорок шесть золотых. Теперь изготовление одного амулета занимало не больше получаса — наши руки работали слаженно, как хорошо настроенный механизм. За это время мы успели создать ещё два автоматических браслета-накопителя и около полутора десятков амулетов различного назначения.

Неожиданным сюрпризом стало то, что и Лидия внесла весомый вклад: она заработала триста шестьдесят три золотых, оказывая магические медицинские услуги. В её приёме нуждались женщины местной знати — Лидия лечила мигрени, устраняла родимые пятна, корректировала зрение, подтягивала кожу и проводила другие процедуры, за которые дамы были готовы платить щедро.

Конечно, были и немалые расходы. Самой значительной статьёй стали сёдла для драконов. Мастерская, в которую нас направила Тамерис, находилась в боковой улочке неподалёку от западного рынка. Узкая дверь с потёртым медным гонгом вместо звонка скрывала внутри просторный зал, пахнущий свежей кожей, деревом и чем-то терпким — возможно, особыми маслами для обработки изделий.

Навстречу нам вышел коренастый мужчина лет пятидесяти, с густыми седыми бровями и широкими ладонями.

— Чего надо? — спросил он глухим голосом.

— Нам нужны два седла для драконов, такие же, как вы сделали для графини Раннер. Двухместные, — ответил я, вежливо склонив голову.

Мастер поднял кустистую бровь.

— В столице, значит, ещё прибавилось магов с драконами... — пробормотал он. — Ладно, подходите к столу.

Мы подошли. Мастер выложил на заляпанную чернилами столешницу несколько эскизов: разные конструкции сёдел, ремней, удерживающих систем.

— Двухместное, значит, — задумчиво повторил мастер, проводя пальцем по схемам. — Лёгкое, но прочное. Каркас — дерево, обшивка — кожа ящеров или, если не хватит денег, обработанная буйволиная. Крепление к драконьей спине мягкое, чтобы не ранить животное. Дополнительная защита от трения, фиксаторы для ног и запястий.

Он посмотрел на нас тяжёлым взглядом.

— Пятьдесят пять золотых за каждое, срок изготовления — девять дней. Быстрее — только если хотите получить не седло, а недоразумение.

Софи охнула от озвученной цены, но я понимал, насколько у нас сложный и нестандартный заказ, поэтому сказал:

— Нас всё устраивает.

Мастер кивнул.

— Тогда перейдём к замерам. Мне нужно знать пропорции ваших драконов.

Мы по очереди пытались описывать габариты наших драконов: размах крыльев, длину тела, особенности строения шеи и хвоста. Это оказалось непросто, потому что мы сами еще не очень хорошо представляли эти самые габариты, но как-то справились. Мастер внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы, даже рисовал эскизы.

— Размером с бегемота, только уже в талии, — саркастически пробормотал он, записывая что-то на листе. — Ладно, справлюсь.

Оформление заказа заняло почти час. Мы вышли из мастерской довольные и возбуждённые — первый раз заказывали что-то настолько особенное для своих фамильяров.

На улице моросил мелкий снег, под сапогами поскрипывала свежая изморозь.

— Всё-таки странное ощущение, — сказала Софи, кутаясь в шарф. — Заказывать сёдла для летающих ящеров, будто это самая обычная покупка.

— Ну, к этому тоже надо привыкнуть, — ответил я, усмехнувшись. — Наша жизнь теперь далека от обычной.

Софи молча улыбалась, глядя в серое небо, словно представляя, как скоро мы взмоем ввысь.

По мимо седел были и другие траты. На повседневные расходы: проживание, питание, мелкие покупки ушло ещё пятнадцать золотых. Наряды к свадьбе, без которых мы не могли показаться в обществе, обошлись нам в семьдесят золотых.

Я также отправил курьера в Вайрих с поручением для Нормана: организовать свадьбу, пригласить гостей, заказать музыкантов и банкет. Все приготовления стоили восемьдесят пять золотых. Отправляя письма и указания Норману, я решил заодно отправить еще одну посылку: персональный амулет обогрева для Зои. Зная, что её отряд часто бывает в Дестрихе, получателем указал трактирщика «Пьяного тролля», которого просил передать артефакт и письмо в руки менталистки.

Вечером накануне отъезда мы подводили финансовые итоги.

— Я ещё не стала дворянкой, но такие деньги… У меня просто нет слов, — сказала Лидия, рассматривая цифры. — Никогда не думала, что можно так много заработать и потратить за десять дней.

Софи, подсчитывая наш чистый доход, тоже была под впечатлением. Она давно мечтала накопить деньги на выкуп сестры, но до этого момента ей не удавалось заработать значительную сумму. Видеть итоговую цифру — семьсот семьдесят семь золотых — было для неё почти чудом.

А я вспомнил свой летний рабочий марафон, когда за шестнадцать дней заработал всего семьдесят золотых монет. Тогда я был невероятно горд собой... Теперь же тот труд и радость от результата казались мне наивными.

***

Каждый день я постепенно налаживал контакт с Брианом, радуясь даже самым скромным успехам в нашем взаимопонимании. Со временем я понял, что процесс адаптации оказался для него куда сложнее, чем для меня. Бриан страдал от физической слабости и дезориентации. Из-за этого он долгое время не пытался даже подняться в воздух. Но день за днём наша психика приспосабливалась к изменениям, принесённым ритуалом, а ментальная связь становилась всё прочнее.

Мы постепенно учились общаться, и первым шагом ко взаимопониманию стали эмоции. Мы начали обмениваться короткими эмоциональными всплесками — радостью, тревогой, раздражением. Лучше всего удавалось уловить радость и даже понять её причину.

На восьмой день после ужина у Раннеров я ощутил от Бриана мощный поток ликования: он был готов летать. Не теряя ни минуты, я сосредоточился на передаче мысленного зова. Примерно в это же время Софи делала то же самое со своей Танагрой.

Когда я убедился в том, что Бриан готовится к вылету, то пообещал встретить драконов угощением. В ответ я получил отчётливый образ жирной свиньи, а вот Софи не поняла желания Танагры, и, решив перестраховаться, купила овцу.

Путь, который драконы в нормальном состоянии могут преодолеть за пять-шесть часов, занял полтора дня, но возможность летать снова наполняла крылатых хищников радостью и азартом.

Долгожданная встреча состоялась за городской чертой, на широком поле, покрытым белоснежными сугробами. Довольно быстро собралась изрядная толпа: мальчишки, торговцы, праздные зеваки. Все с любопытством и опаской следили за каждым нашим движением.

Уговорить драконов надеть сёдла оказалось настоящим испытанием. Они то игриво убегали от нас, то демонстративно рычали, то прикидывались, будто не понимают, чего мы хотим. Лишь спустя два часа, измученные и промокшие, мы с Софи закрепили седло на Танагре — она оказалась терпеливее и несколько податливее Бриана. Софи с трудом уселась в седло, было заметно как она нервничает. Танагра наконец поняла нашу задумку: взметнувшись в воздух, она описала над полем широкий круг, вызвав взрыв восторженных криков у детворы. Бриан, видя это, тоже осознал чего мы хотим от него, хотя не сразу согласился надеть седло.

Лидия, как выяснилось, вызывала у драконов полное доверие, и они спокойно позволяли ей суетиться рядом с упряжью и даже гладить свои носы. Но когда несколько мальчишек осмелились подойти слишком близко, Бриан и Танагра дружно зарычали — Танагра даже пустила из ноздрей дым, заставив толпу тут же отступить на безопасное расстояние.

Когда мы наконец закрепили багаж и сами устроились в сёдлах, готовясь взмыть в небо, наши фамильяры неожиданно отказались взлетать. Вместо этого они повернулись к дороге и бодро потопали... на запад. Мы с Софи переглянулись, не понимая, что происходит.

Зеваки за нашими спинами захохотали. Мы же, краснея от досады, наблюдали, как наши величественные партнёры уносят нас в противоположную сторону от нашей цели. Когда город окончательно скрылся за изгибом дороги, я уловил от Бриана послание, полное веселья. Оказалось, драконы попросту подшутили над нами! Когда мы осознали эту шалость, от обоих драконов пришёл новый мыслеобраз — яркое ощущение совместной игры. Бриан и Танагра явно координировали действия, поддразнивая нас. Но на этом их игра не закончилась.

Трудно сказать, сколько времени мы провели, пугая встречных путников своим странным шествием. Но постепенно, шаг за шагом, мы начинали лучше понимать друг друга. Когда драконы были рядом, эмоциональный обмен становился лёгким, почти интуитивным. Но более глубокая связь — та, что позволила бы понять их мысли — всё ещё оставалась недостижимой.

Драконы не понимали человеческую речь, хотя с живым интересом наблюдали за тем, как мы переговариваемся. Возможно, они понимали, что звуки, которые мы издаём, имеют смысл. Их собственный способ общения был совершенно иным: они передавали информацию через телепатические импульсы, которые ощущались как странный шум или потрескивание в голове. Иногда нам удавалось обменяться мыслеобразами. Но здесь вставало новое препятствие: драконы видели и чувствовали мир совершенно иначе. Их восприятие было полнее, насыщеннее человеческого, что сильно дезориентировало уже меня и Софи. Например, когда Бриан пытался передать мне образ желанной свиньи, я с трудом узнавал в его мыслеобразе привычное животное. Вместо грязной хрюшки я видел странное существо, окружённое энергетическим каркасом, сверкающим разными цветами. Эта энергетическая конструкция существенно отличалась от того, что привыкли видеть одарённые магическим зрением. Дополняли картину острые запахи травы, сырости и крови, а вместе с ними шёл привкус свежего мяса. И это лишь крошечный пример того, насколько отличается картина мира Бриана от того, что привык воспринимать я.

Пока драконы упрямо шли на запад, мы изо всех сил старались донести до них свои намерения: мысленно посылали образы огромного города, где великая река впадает в море, о широких улицах, домах и шумных рынках. Но в ответ Бриан и Танагра слали нам картины своей долины — безмятежной, окутанной тишиной и свежестью горных ветров. Они словно говорили: «Там хорошо. А с вами будет ещё лучше».

На четвёртом часу нашего странного путешествия драконы, наконец, остановились на привал и великодушно позволили нам слезть с седел. Солнце уже клонилось к горизонту, и нам оставалось всего два часа светлого времени. Хоть казалось, что драконы идут неторопливо, на деле их шаг был почти столь же быстр, как у натренированной лошади. Если бы мы повернули назад, то сегодня не успели вернуться в Сольрих.

— И что делать будем? — первой нарушила тишину Софи, разминая ноги.

— Нужно договариваться, — сказал я, глядя на вытоптанную снежную площадку. — Мы решили, что они будут нам подчиняться... но они несоизмеримо сильнее нас и обладают собственной волей.

— Да уж, это было чересчур самонадеянно, — с неохотой признала Софи, стряхивая снег с полы плаща.

— Но ведь Брайна слушается Тамерис, — вставила Лидия.

— Скорее, они научились понимать друг друга, — возразил я. — А не действуют по принципу «хозяин — подчинённый».

— Эх, насколько проще с лошадью: сел — и поехал куда хочешь, — с досадой пробурчала Лидия. — А тут... обладатели собственного мнения. Им, видите ли, интереснее в своей долине жить с новыми игрушками-человечками.

В этот момент Бриан, оттолкнувшись от земли, резко взмыл в небо. Его синие крылья поймали поток ветра, и на фоне заходящего солнца он выглядел потрясающе.

— Они явно издеваются над нами! — надула губы Лидия, глядя, как его силуэт уходит в небо.

— Не думаю, что они хотят нас обидеть, — возразила Софи. — Может быть, они просто хотят что-то нам показать...

С этими словами она подошла к Танагре и начала медленно гладить её по голове. Рыжевато-коричневая дракониха довольно замурлыкала — ну или что-то отдалённо похожее на мурлыканье, — подставляя Софи ту щёку, которую хотелось почесать.

— Ладно, а что мы будем делать в этом лесу, без еды и снаряжения? — скептически спросила Лидия, обводя глазами заснеженную поляну.

Я не успел ответить: в голове вспыхнул чёткий мыслеобраз — заяц, стремглав несущийся сквозь лес прямо к нам. Внутренне собравшись, я подготовил Стрелку света, вложив в неё минимальный заряд энергии, чтобы не переборщить. Ещё один мыслеобраз от Бриана подтвердил: зверёк выскочит к нам совсем скоро. И действительно, из-под деревьев вырвался на открытое пространство стремительный силуэт. Я не терял время — заклинание точно попало в зайца.

— Ну вот, Лидия, теперь у нас есть ужин, — сказал я, поднимая за заднюю лапу безголового грызуна.

Я разметал снег ветром, расчистив место для костра. Софи, сосредоточившись, зажгла магическое пламя. Рядом с источником почти бесконечной энергии заботиться о дровах было необязательно.

Пока я разделывал зайца, вернулся Бриан. Его когти сжимали небольшого оленя. Приземлившись в стороне, он аккуратно откусил от туши половину, оставив вторую часть для Танагры. Для драконов процесс приёма пищи был делом интимным — они предпочитали есть в одиночестве, отгородившись от лишних глаз. Пока Бриан утолял голод, Танагра лежала спиной к нему, чтобы не видеть его, и в то же время закрывала нам обзор в ту сторону. Когда пришёл её черёд, драконы поменялись местами.

Нам было непонятно, почему они так себя вели. Прятались от нас во время еды, но сами с интересом наблюдали за приготовлением зайца и нашим обедом.

— Жаль, что нет соли... или хотя бы перца, — с грустью вздохнула Лидия, сжимая в руках парящий кусок мяса.

— Пока горячий, и так сойдёт, — философски отозвался я, вцепившись зубами в дичь.

Когда трапеза подошла к концу, Лидия, вытирая пальцы о плащ, спросила:

— И что дальше?

— Что-что? — буркнула Софи. — Договариваться будем. Надо пробовать...

Драконы были готовы продолжить прогулку, но мы уговорили их остаться на этой поляне. Начался долгий, непростой процесс — обмен мыслеобразами. Это оказалось куда сложнее, чем мы рассчитывали. Наши образы зачастую были для драконов непонятны, а их видения — для нас казались загадочными, полными странных смыслов и ощущений. Нам пришлось действовать методично: создавать образы, а затем показывать реальные предметы или действия, сопоставляя понятия и выстраивая нечто вроде совместного словаря. Этот процесс был настоящей тренировкой ума и внимательности.

Мы с Софи решили действовать сообща: передавать одинаковые образы своим фамильярам и затем обсуждать полученные отголоски, пытаясь сопоставить впечатления. К нашему удивлению, Бриан и Танагра тоже стали координировать свои сообщения между собой, как будто осознали нашу задумку и захотели играть по нашим правилам. Это сделало процесс более понятным, хоть и не менее увлекательным.

Лидия с азартом подключилась к нашим попыткам. Она, не переставая, выдвигала предположения о смысле посланий и подсказывала идеи для новых образов, напоминая взволнованного исследователя, впервые столкнувшегося с загадочной формой жизни.

До полуночи мы вели это странное, но захватывающее общение — без слов, без привычных понятий, на границе ощущений и эмоций. Когда усталость наконец взяла своё, мы занялись подготовкой к ночёвке. Я ветром сдул снег с выбранной площадки, Софи прогрела и высушила почву заклинанием. Все наши скромные пожитки послужили нам подстилкой. Затем я создал воздушный купол, оберегающий нас от ветра, а ещё совместными усилиями мы превратили огромный булыжник, найденный неподалёку, в примитивную магическую печь. Артефакт получился неэффективным, зато мы подключили его напрямую к энергии наших фамильяров, невольно отомстив им за их весёлую прогулку в неверную сторону. Я даже постарался передать Бриану эту ироничную мысль — и уловил от него нечто похожее на ленивое согласие.

Мы устроились поближе к тёплому камню, прижавшись друг к другу. Не прошло и минуты, как с двух сторон к нам осторожно пододвинулись Бриан и Танагра. В этот момент я получил яркий мыслеобраз: я сам, девушки, тёплый купол и две громадные фигуры, что пытаются уместиться в уютное пространство. Драконы тоже хотели в тепло, но понимали, что им банально не хватает места.

Я рассмеялся, не в силах удержаться.

— Ты чего там смеёшься? — сонно буркнула Софи.

— Бриан сейчас попросил меня растянуть купол, чтобы они с Танагрой тоже смогли погреться, — объяснил я, всё ещё улыбаясь.

— Серьёзно? И как ты это понял? — удивилась она, выпрямляясь.

Я подробно описал им картинку и эмоции, которые сопровождали её. Лидия, которая уже начинала клевать носом, внезапно вскочила и возбуждённо воскликнула:

— Да вы всё неправильно делаете! Вы мучаетесь с этими образами... Но подумайте: как вы узнали имена ваших драконов? Они ведь не показывали вам картинок с надписями «Привет, я Бриан!»

Мы с Софи обменялись озадаченными взглядами.

— И правда… — протянула Софи. — Как?

— Я просто… знал, — признался я. — После ритуала в голове будто вспыхнуло это знание. Без объяснений.

— Может, надо попытаться обмениваться не образами, а готовыми мыслями? — предположила Лидия, сияя от собственного открытия.

— Было бы здорово, — вздохнула Софи. — Но пока я даже не представляю, как это сделать.

Я задумался, вспоминая странное состояние сразу после ритуала, когда восприятие мира смешалось в единое полотно, когда чувства, мысли и ощущения сливались в поток. Быть может, если нам удастся снова поймать это состояние...

Размышления прервал глухой грохот: Бриан, нетерпеливо хлопая хвостом по земле, ясно выражал своё недовольство. Видимо, обсуждение философии общения его совсем не интересовало — он хотел одного: тепла.

Я улыбнулся, похлопал его по боку и расширил купол. Драконы, словно по команде, моментально улеглись рядом с нами, согревая нас своим теплом и создавая ощущение уюта и защищённости. В эту необычную ночь, в заснеженном лесу, под защитой двух удивительных созданий, мы быстро погрузились в глубокий сон.

Глава 20. Кайтрих

Это была необычная ночь, которая запомнилась мне невероятно реалистичным сном. Я понял, как это быть не человеком: чувствовать и воспринимать мир иначе, испытывать непривычные желания и потребности. В этом сне я был пассивным наблюдателем, проживал чужую жизнь, смотрел на мир чужими глазами.

В первый момент я осознал себя маленьким и слабым. Вокруг было сумрачно, но уютно. Откуда-то доносились писк и возня. Вскоре послышался топот, и в поле зрения появились огромные ноги с гигантскими когтями. Когти казались огромными, они в длину были намного больше меня. Откуда-то сверху упала большая рыба, её запах был невероятно приятен. Я подошёл к ней и откусил кусочек от серебристого бока. Вскоре к еде присоединились такие же, как я, мои братья и сёстры. Очень быстро рыба была съедена, даже костей не осталось. Огромные ноги ушли. Время от времени их обладатель возвращался, принося с собой что-то вкусненькое.

Я играл с братьями и сёстрами, мы постепенно росли. Спустя время мы начали выбираться из родительской пещеры. Мир за пределами дома был огромен и невероятно красив. Уходящие за горизонт лес, разрезанный широкой лентой реки, высокие пики гор — всё это вызывало восхищение. Я любовался природой чужого мира и поражался тому, как много цветов способны разглядеть мои глаза, насколько они зорки. Даже небольшой камень далеко внизу, у подножия горы был виден, как будто лежал у моих ног.

Моя пещера находилась высоко в скале, и спуститься вниз было непросто. Но острые и крепкие когти легко вонзались камень. Я наперегонки с братьями ползал по склонам. Трудно оценить бег времени во сне, но мне показалось, что прошли многие годы. Дракончик, глазами которого я смотрел на мир, рос очень медленно. Ему было хорошо, он был счастлив. О нём заботятся взрослые драконы, его дни наполнены играми и изучением мира.

Он с братьями уже давно разведал дорогу на песчаный пляж большой реки. Там в ласковой воде они научились ловить рыбу. А вскоре был пойман и первый кролик. Охота на шустрых некрупных животных доставляла особое наслаждение, она превращалась в догонялки и прятки. Помогала в этом недавно освоенная способность: если напрячь зрение, то в лесных зарослях становятся хорошо видны красноватые силуэты живых существ. Единственное, что расстраивало — неумение летать. Старшие родичи говорили, что надо подождать, пока энергия Силы Мира наполнит тело.

Если поначалу я — Марк не отделял себя от дракона, глазами которого изучал мир, то со временем полностью осознал себя как самостоятельную личность. К тому моменту, когда старшие драконы стали объяснять подрастающему поколению о Силе Мира, я уже полностью понимал происходящее и осознавал, что Бриан знакомит меня со своей жизнью. А вот чтобы понять, что Сила Мира — это и есть магическая энергия, мне потребовалось время. Как выяснилось, полёт драконов невозможен без магии. Они слишком тяжелы и велики, чтобы полагаться исключительно на крылья. И прежде чем дракон освоит искусство полёта, мощь огненного дыхания и строительство пещер, ему надо познать суть Силы.

Это оказалось непросто и очень долго. Десятилетия уходят у драконов на постижение этой науки. Их разум отличается от людского, их мысли тягучи и образны. Им некомфортно мыслить терминами и категориями. В стремлении понять суть силы мира они изучали проявления этой силы, постигали ее источники и закономерности, подолгу наблюдая за окружающей средой. Обилие пищи и отсутствие врагов в родном мире способствовали спокойной и размеренной жизни, не было причин, которые бы заставили их торопиться.

Только к девяностому году молодой дракон освоил управление силой и научился летать. Ещё через несколько десятков лет он постиг огненное дыхание и строительство пещер. Следующим этапом стало странствие по родному миру, исследование его чудес и опасностей.

Наблюдая за жизнью драконов я обнаружил, что они великолепно усваивали и аккумулировали магическую энергию. Но магией в моём понимании они не пользовались, они только усиливали и модифицировали возможности собственного тела. И вообще относились к магической энергии довольно бережно.

В назначенное время все молодые драконы собрались вместе. Им было около двухсот пятидесяти лет, и они были готовы к следующему этапу своего развития. Старейшины рассказали им о том, что существуют миры, где живут другие разумные существа, внешний вид, образ жизни и мысли которых сильно отличаются от их собственного. Драконы по своей природе владыки и в то же время они очень любознательны. Они стремятся к пониманию, как устроена жизнь, в том числе и короткоживущих разумных существ, таких как люди, альвы и им подобных .

Драконьих подростков разделили на группы и отправили в несколько подходящих миров, где нет сильных магов, которые могли бы представлять серьезную опасность, и в то же время где можно набраться опыта. Задача была проста: найти подходящего разумного и предложить ему провести ритуал единения. Нужно было пройти с ним бок о бок его жизненный путь и научиться понимать короткоживущих. Когда все партнёры группы погибнут, драконы должны будут собраться вместе и подать сигнал старейшинам, чтобы те открыли проход между мирами домой. Впереди их будут ожидать следующие уроки.

Старейшины открыли портал, и группа из шести драконов оказалась в горном ущелье другого мира. Они неспешно осматривали окрестности, прикидывая, куда можно отправиться в поисках партнеров, но не успели — короткоживущие пришли к ним сами. И вот наконец в сверкающем силой ритуальном круге я увидел себя — Марка глазами дракона — такого маленького и хрупкого, словно мотылька.

***

Солнце уже взошло, и редкие лёгкие снежинки парили в воздухе. Я встал и потянулся, сновидение всё ещё владело моим сознанием. Я подошёл к Бриану и погладил его по голове.

— Так тебе двести пятьдесят лет, и ты только-только перестал считаться ребёнком, а мне в десять раз меньше, а треть моей жизни уже позади.

Конечно же, дракон ничего не ответил, ведь сейчас, наяву, я не мог понять его странную речь.

— Для меня наше партнёрство — это главный шанс в жизни, а для тебя всего лишь очередной урок, который нужно выучить, а если понадобится, то и повторить.

Бриан слегка толкнул носом меня в грудь, и я пошатнулся.

«Не грусти, всё так, как должно быть», — интерпретировал я ментальный посыл от дракона.

Мне показалось, или я действительно стал лучше понимать Бриана? Я сосредоточился и отправил мысленное сообщение своему партнёру. Вскоре я получил ответ — свершилось, нам удалось наладить контакт, не идеальный, сложный и допускающий ошибки в трактовке, но это уже больше похоже на диалог.

Мимо нас проходили торговые караваны, купцы с опаской поглядывали на огромных ящеров, а мы, не обращая внимания на происходящее вокруг, общались. Процесс шёл медленно и сложно, но всё же шёл.

Когда я отвлёкся от Бриана, то заметил, что Софи стоит, прижавшись к Танагре. «Вот и хорошо», — подумал я и не стал их отвлекать.

Лидия то же проснулась и не знала, чем себя занять. Она стояла у рассыпавшегося в песок камня-печи. Гранитный валун – не самый подходящий материал, а отсутствие подготовки привело к закономерному результату — камень не выдержал потока магической энергии и рассыпался. Невеста крутила в пальцах мутно-зелёный кристалл.

— Вот, в прахе булыжника нашла, — сказала она. — То ли кварц такой странный, то ли ещё что-то.

Я взял минерал в руки и рассмотрел его.

— Кажется, это зелёный циркон, но лучше уточнить у ювелира.

— Точно, отдам ювелиру, пусть огранит и вставит в кольцо. Буду носить его в память о первой ночёвке с драконами.

— Неплохая идея, — согласился я. — Тем более кристалл довольно крупный, может получиться неплохой накопитель.

— Кстати, мы продолжаем нашу скачку не пойми куда или у нас есть прогресс в понимании драконьего наречия?

— Кое-какой прогресс есть. И я надеюсь, что мы полетим, и не просто полетим, а в нужном направлении.

И действительно, сегодня наше понимание друг друга вышло на новый уровень. Скорее всего, дело в тех снах, что мы, Софи и оба дракона, наблюдали. Мы так и не поняли, причина взаимных биографических видений кроется в телепатической связи, усилившейся из-за плотного контакта, или дело в какой-то особой магии самих драконов. Надо будет провести ещё несколько экспериментов, прежде чем делать какие-то выводы.

Сегодня седла были надеты на спины драконов гораздо быстрее. И позже состоялось то, чего мы так хотели — полёт драконов. В первые десять минут я испытал смешанные чувства: восторг от ощущения полёта, невероятной перспективы и понимания мощи дракона, и в то же время страх — я вышел за пределы нормы, я лечу, и под ногами нет привычной и такой надёжной земли. За спиной визжала Лидия, её эмоции били как фонтан. Нас обдувал холодный воздух, а острые снежинки летели в лицо, сердце бешено стучало.

Бриан, конечно же, улавливал весь этот коктейль моих чувств и решил повеселиться. Он несколько раз пикировал с высоты, тормозя падение у самых крон деревьев, а затем вновь нырял в облака. Но скоро все эмоции вытеснил холод. Я вспомнил про заклинание Тамерис и тут же воплотил его. Встречный ветер перестал терзать наши тела, а благодаря амулетам мы стали согреваться. Вскоре Бриан перестал резвиться и догнал Танагру, которая летела чинно и без всяких шалостей. В отличие от Бриана, дракониха цвета ржавого железа была достаточно сдержанна и даже величественна. Забавно получилось: мне, достаточно сдержанному человеку, достался любитель пошалить, а темпераментной Софи — уравновешенная Танагра.

Вскоре мы привыкли к полёту и стали гадать, где мы находимся. Заснеженные поля, леса, небольшие деревни, дымящие печными трубами, и узкие дороги между ними — всё это сильно отличалось от того мира, который я привык видеть. Сориентироваться помогла нам Струя, полетев вдоль реки, вскоре мы заметили крупный тракт. Я понял, где мы, и попросил Бриана скорректировать курс, взяв чуть восточнее. Я показал Софи жестами, чтобы она летела за мной. Дракону было все равно, куда лететь, ему нужно постоянное и разнообразное общение с человеком для собственного развития, других дел у него не было. А то, что приходится таскать на своём горбу человека и его самку, так это совсем не проблема.

Я решил, что мы заночуем, а заодно и заработаем, в Кайтрихе — крупнейшем городе между столицей и Вайрихом. Драконы заметно устали, им требовался хороший отдых и сытный обед. Как я понял, до ритуала Бриан мог пролетать намного большие расстояния, но сейчас он ещё не готов совершать такие перелёты.

Ещё стоял день, когда мы приземлились невдалеке от городских стен. На главных городских часах, хорошо заметных отсюда, стрелки указывали на два часа. В городе мы произвели фурор. Здесь не видели Тамерис верхом на Бриане, и на драконов захотели посмотреть многие. На расстоянии сорока ярдов от места нашей остановки собралась толпа зевак. Я вышел вперёд и громко произнёс:

— Уважаемые, может кто-то указать, где в вашем славном городе можно купить бычка? Драконы очень голодны, и их надо срочно накормить, пока не произошло чего-нибудь неприятного.

Бриан, которому я отправил мыслеобраз, правильно меня понял и с удовольствием подыграл. Он приблизился к толпе, внимательно осмотрел собравшихся, щёлкая зубами и порыкивая напротив самых упитанных горожан. Эффект это действие произвело незамедлительный. Почти вся толпа стала быстро отдаляться.

Первым делом мы сняли с драконов сёдла и попросили их никуда не улетать, пообещав им угощение. Девушки остались с драконами, а я отправился в город за бычком на обед Бриану и Танагре. Чтобы не блуждать по незнакомому городу, я решил обратиться к страже на воротах за советом. Мне очень повезло, десятник с радостью согласился побыть моим проводником по Кайтриху. Как бывший коллега, я быстро нашёл с ним общий язык. Пока мы ходили по городу, я расспрашивал стражника о реалиях местной жизни.

Все крупные коронные города в Андоре управляются магистратским советом. В задачи совета входит сбор налогов, благоустройство города, поддержание в надлежащем состоянии оборонительных сооружений и арсенала для городского ополчения. Несмотря на жёсткие ограничения и правила, городская политика во многом зависит от личностей людей, заседающих в магистратской коллегии. И меня очень интересовало, что же за люди правят Кайтрихом.

— Жадны, мастер Мейс, как есть жадны. Вот, например, нам требуется несколько улиц брусчаткой застелить, так нет же, всё время говорят, что средств на это недостаточно, и предлагают купцам и мастеровым за свой счёт все работы проводить. Но куда это годится, мастер? Ведь все же и так платят сбор на благоустройство? Или вот ещё: наш сотник проводил ревизию городских арсеналов, и там не хватает стрел и болтов. А совет заявил, что война уже кончилась и угрозы городу нет, к тому же денег в казне на это нет! Каково, а?

— А где, говоришь, отделение Тайной канцелярии в Кайтрихе?

Сначала стражник в недоумении уставился на меня, а потом просветлел лицом.

— Не переживайте, мастер, я вас обязательно провожу.

***

Мне удалось без проблем купить бычка. Единственная трудность возникла, когда я попытался вывести его за ворота. Животное почуяло хищников и стало сопротивляться. Не будь у меня талиара, то я бы точно не справился. Когда драконы разорвали свой обед на две части, оставшихся зрителей как ветром сдуло. Пока я отсутствовал, Софи объяснила драконам, что сегодня они могут отдохнуть самостоятельно, а у нас есть дела за стеной, и мы встретимся на следующий день. Ящерам это, конечно, не понравилось, но, кажется, мы пришли к соглашению, а угощение улучшило их настроение.

И снова я порадовался, что у меня есть талиар, без усиления я бы не смог дотащить два седла до «Памяти севера». Трактирщик был очень приветлив и катался колобком по всему заведению, стараясь угодить «дорогим гостям». Оставив вещи, мы разошлись: невесты отправились по лавкам, а я — в охранку и затем в магистрат.

Прежде чем идти в магистрат, я осмотрел защиту городских ворот и стен. То, что я увидел, в сочетании со сказанным десятником, позволило мне сделать выводы об отношении правления города к обороне.

Глава местного отделения, Йенс Эйрих, оказался очень серьёзным и бюрократизированным человеком. Сначала он отказывался сопровождать меня в магистрат, поскольку такие действия не предусмотрены никакими инструкциями и положениями. Однако, когда я показал ему грамоту, подписанную графом Томасом Раннером, в которой чётко давались инструкции оказывать мне содействие в проведении переговоров с городским управлением по вопросам совершенствования магической защиты городов и крепостей, он сразу же согласился.

— Сударь Эйрих, я впервые в Кайтрихе. Могу ли я рассчитывать на вас как на проводника? — спросил я.

— Конечно, сударь Мейс, — ответил служащий охранки безэмоционально.

Мы вошли в здание ратуши как нельзя кстати, самые уважаемые горожане только что вернулись после обеда и весело обсуждали достоинства запечённых каплунов, а заодно и подавальщицы в ресторане «Полуденная звезда».

— Уважаемые члены совета, позвольте представить вам мага Марка Мейса, прибывшего к вам по делу государственной важности, — сказал Йенс Эйрих.

Как только члены магистрата увидели и услышали Йенса Эриха, они сразу же поскучнели. Улыбки исчезли с их румяных округлых лиц, а густые брови сдвинулись к переносице. Пять пар глаз уставились на меня изучающе и в то же время с укором, словно говоря: «Что же ты, уважаемых людей отвлекаешь от важных дел?»

— И что за дело вас привело в наш город? — прозвучало вслух.

— Уважаемые, в коронный город Кайтрих меня привело действительно важное дело. Об этом вам только что сказал сударь Эйрих. Может быть, мы не будем вести беседу в холле, а пройдём в более подходящее помещение?

Все пять членов совета одновременно поморщились, словно они были одним человеком в пяти телах. Было очевидно, что они хотят поскорее избавиться от меня. Однако, заметив, что глава отделения Тайной канцелярии внимательно следит за разговором, старший из них кивнул и произнёс:

— Прошу вас, судари, пройти в зал заседаний.

Мы оказались в роскошно обставленном круглом зале на втором этаже. Большие окна выходили на центральную площадь. Я сел на великолепный стул и посмотрел на чиновников, которые с ожиданием уставились на меня. Йенс Эйрих уселся за стол между нами, достал тетрадь и карандаш и начал что-то записывать.

— Как вам, без сомнения, известно, после завершения войны была создана государственная комиссия, которая изучила состояние магической обороны городов и крепостей королевства, — начал я. — На основании выводов комиссии королевский совет вынес решение об обновлении и модернизации магических защитных структур.

— Ну да, было такое. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к нам? Наши защитные заклинания соответствуют предъявляемым нормам.

— Прошу прощения, а о каких нормах идёт речь? — поинтересовался я.

Старший из совета возмущённо надул щёки и раздражённо произнёс:

— Городским, конечно. Коллегией магов Кайтриха были определены требования к магической защите городских укреплений и ключевых объектов.

— Что ж, понятно. Могу сказать вам следующее: я осмотрел ваши системы, и они неудовлетворительны. Я один могу сломать вашу защиту за тридцать – сорок минут, если её работоспособность будут поддерживать городские маги. А без поддержки — минут за пятнадцать.

Советник в красном колете рассмеялся и с сарказмом произнёс:

— Не запомнил вашей фамилии, но она точно не Спиноза. Или вы новый архимаг? Простите, но не похожи.

— Моё имя: Мейс, Марк Мейс, — холодно произнёс я. — И представьте себе, да, сейчас моя сила сопоставима с уважаемым Спинозой, а может, и превосходит её. И я говорю вам со всей ответственностью: ваша система защиты ни на что не годится, и в соответствии с решением королевского совета её надо заменить. И да, сделаю это я, и вы за это заплатите честную цену.

Мужчина в красном колете взял со стола колокольчик и позвонил. Тут же в зал вбежал секретарь.

— Срочно вызовите сюда мастера Велиева, — отдал он указание секретарю и, уже обращаясь ко мне, сухо произнёс: — Мы будем продолжать беседу только в присутствии мастера, которому доверяем.

— Ну что ж, хорошо, — легко согласился я.

— Для справки: Гусейн Велиев — зять уважаемого Анатолия Рыжих, — сказал Йенс, указывая на красножилеточника.

Я рассмеялся и ответил сотруднику охранки:

— Уважаемый Йенс, когда в следующий раз в Кайтрихе будет королевский ревизор, подскажите ему проверить расходы на установку оборонительных заклинаний.

— Вы слишком много на себя берёте, молодой человек! — сказал старший член совета.

— Не переживайте, эта ноша мне по силам. И подскажите, пожалуйста: я ведь не ошибаюсь, вы все являетесь купцами?

— Я барон Алекс Хорш, — напыщенно заявил упитанный мужчина.

— Для справки: барон Хорш относится к разряду безземельных дворян, и доход этой семьи полностью зависит от торговой деятельности, — сказал Йенс сухо, но в его глазах мелькнуло злорадство. Видимо, в отношениях главы отделения охранки и «уважаемых горожан» есть определённая напряжённость, и с его стороны это была такая мелкая месть. Конечно, такое поведение нельзя назвать профессиональным, но по-человечески я понимаю сударя Эйриха.

Самого влиятельного мага Кайтриха мы ждали чуть меньше часа. Всё это время я изучал структуру защитных заклинаний ратуши. Работа была выполнена заметно лучше, чем на городских воротах, и я бы даже назвал её добротной, если бы не обнаружил уязвимое место.

Великолепная мантия, расшитая золотыми и серебряными нитями, резной посох-жезл, туфли с загнутыми носами — мастер Гусейн Велиев был облачён по высшим стандартам магической моды. На его фоне я смотрелся не то что несерьёзно, а даже жалко.

— Уважаемые члены совета, сердечно приветствую вас, — меня и Йенса он демонстративно проигнорировал. — Что случилось, что заставило вас вызвать меня так спешно, отвлекая от важных дел?

— Уважаемый мастер Велиев, тут прибыл маг из столицы и говорит, что городские укрепления плохо защищены от вражеских магов. Он говорит, что нужно ему заплатить за исправление той работы, которую уже сделали уважаемые маги города. Мы вызвали вас как авторитета и специалиста, чтобы вы объяснили ему, что у нас всё хорошо по этому направлению, — произнёс тесть мага.

— Знаете, что я вам скажу? Мне кажется, это обычный мошенник, который обманом хочет украсть наши деньги! Не слушайте его и гоните этого вора!

— Сударь Эйрих, прошу вас отметить в протоколе оговорку мага Гусейна Велиева, когда он называет казну города «нашими деньгами».

— Эй, ты кто вообще такой? Я тебя спрашиваю, ты кто такой чтобы такие вещи говорить? Ты думаешь, что вот эти вот железки, на поясе у тебя которые болтаются, помогут тебе против настоящего мага? — экспрессивно взревел местный магический авторитет.

— Раньше помогали: против лича, против отверженного, против трёх магов тёмных альвов, против двух магов уровня мастера, а оборотней я и не считаю, могут помочь ещё раз. Хотите проверить?

Я на пару дюймов вытащил из ножен скьявону и с силой вогнал её обратно. Получившийся щелчок напугал моего собеседника, и он инстинктивно сделал шаг назад. Однако потом он взял себя в руки и набычился.

Я решил не давать ему времени на раздумья и сразу перешёл к делу:

— Предлагаю закончить этот балаган. Мастер, прошу вас убедиться в исправности охранных заклинаний ратуши. Я хочу услышать от вас чёткий ответ, что с ними всё в порядке.

— Нормально с ними всё, — зло буркнул мантиеносец.

— Сударь Эйрих, прошу зафиксировать этот ответ. Кстати, отмечу, что защита на этом здании намного лучше, чем на городских стенах.

Я по-хозяйски прошёл к полке, на которой заметил песочные часы. Я взял их, поставил на стол и произнёс:

— Засекаем время.

Я устремил свои усилия на слабое место в защите и силой проломил ненадёжную связку. Затем, «проникнув внутрь структуры», опираясь на свой обширный опыт, я начал развеивать один магический узел за другим. Самые надёжные места я оставлял напоследок, до того момента, когда они лишатся поддержки других элементов защиты. И только после этого я разрушил и их.

Вернув обычное зрение, я взглянул на бегущий песок и громко произнёс:

— Меньше минуты потребовалось заезжему мошеннику, чтобы оставить самое защищённое здание в городе без этой самой защиты.

— Что случилось? Что он сделал? — потребовал ответа от зятя Рыжих.

— Он сломал защиту ратуши, совсем, её больше нет!

Поначалу коллега имел ошарашенный вид, а потом покраснел от гнева. Он сжал свой посох двумя руками так, что костяшки пальцев побелели, и закричал:

— Ты что творишь? Я декаду эту защиту ставил, а ты пришёл и всё сломал! Ограбить нас хочешь? Ну да я тебя сейчас проучу, как шелудивого пса!

С посоха мага сорвалась молния и разбилась о мою защиту. Потом ещё одна. Ну что ж, не я это начал. Взмах скьявоной — и дорогой посох мага разлетается на две палки. Удар кулаком в грудь — и грубиян согнулся от боли. А теперь можно охладить пыл важных людей. Небольшое магическое усилие с моей стороны — и шесть человек испытывали в течение минуты затруднение с доступом к воздуху для дыхания.

А когда все отдышались и лица приобрели нормальный цвет, я спокойно произнёс:

— Уважаемые, обращаю ваше внимание на то, что агрессию проявил ваш человек после того, как я наглядно показал всю глубину его некомпетентности. Вы и сами могли убедиться, насколько бесполезна его работа: минута — и лучшей в городе защиты больше нет. Ещё одна минута — и вместо городского правления пять свежих трупов.

Я понаблюдал за эмоциями городских начальников и убедился, что эта мысль дошла до них. Страх от пережитого удушья сменился на злость, но эта злость была направлена не на меня, а на их мага. Чувствую, будет у них потом откровенный разговор.

— Вы, конечно, можете обидеться на меня за эту наглядную демонстрацию и отказаться заключать со мной контракт. Тут, как говорится, ваше право выбирать исполнителя и ваша ответственность. Но всё же скажу, что лучше меня вам никто защиту не создаст. А несоблюдение решения королевского совета может обернуться вам дороже. Поэтому предлагаю следующее: вы платите мне две тысячи золотых и получаете лучшую из возможных в нашем королевстве защит.

— А может, нам не нужна лучшая и такая дорогая? Наш город вдали от границы, да и война уже кончилась, мы считаем, что это излишние траты.

Если все переговоры будут проходить по такому же сценарию, то денег надо просить ещё больше, потому что никаких сил не хватит объяснять таким вот упрямцам очевидные вещи.

— Уважаемый Йенс, не могли бы вы объяснить присутствующим тут лицам, раз уж они облечены властью, современные политические реалии, если до них самих не доходят очевидные вещи?

— Разумеется, сударь Мейс.

И он рассказал сухо, официально и аргументированно о том, что рано или поздно случится ещё одна война. Я совсем не уверен, что они поверили во всё сказанное. Пока администрация подбирала аргументы, с улицы донёсся шум и крики. А я даже голову в сторону звуков не повёл, а вот все остальные явно забеспокоились. А когда в окне появилась синяя чешуйчатая голова, украшенная устрашающими рогами и острыми зубами, собравшиеся опешили, и у двоих даже челюсти застучали.

Конечно же, Бриан улавливал мои сильные эмоции, и ему стало любопытно, чем это таким интересным я занимаюсь, и решил посмотреть. Он повернул голову в профиль и уставился своим большим янтарным глазом внутрь комнаты. Я встал, подошёл к окну и распахнул створки. В этот момент кто-то даже испуганно икнул. Из раскрытого окна пошёл холодный и влажный воздух, и ощущение защищённости окончательно исчезло. Бриан просунул в открытое окно свой нос, ну, насколько получилось, он был аккуратен и не поломал створок. Драконий нос с силой втянул воздух, и из магистратских опять кто-то икнул. Я подошёл к партнёру и дружески похлопал его меж ноздрей.

А это мой друг, он очень любознательный и игривый. Если он замечает что-то интересное, то обязательно начинает с этим играть, так, как умеет.

Наконец до магистратских чиновников дошло, насколько они беззащитны. Они перешли от агрессивной обороны к торгу. Имея сильную позицию и двух драконов за спиной, я не смог выбить из профессиональных торгашей максимальную цену. К концу переговоров стоимость моих услуг снизилась до 1650 золотых. Интересно, что торги закончились только потому, что Бриан начал шуметь на улице, и члены совета испугались, что он действительно что-то сломает.

Выходя из здания совета, я подумал, что мне нужен человек, который будет вести переговоры, потому что я уже устал от них едва соприкоснувшись.

***

Мы приступили к работе немедленно, так как хотели закончить её до конца дня. На первом этапе мне помогали обе невесты. Сначала нужно было демонтировать старые оборонные структуры, на это ушёл час. Затем мы подготовили материальную часть — кристаллы и базовые артефакты. Мне повезло — всё оказалось на должном уровне, и мы управились за тридцать минут с этой частью работы.

Я довольно молод для мага, но без ложной скромности могу сказать, что у меня большой опыт в создании артефактов и установке печатей. Эта работа мне нравится, потому что она даёт широкий простор для творчества и хорошо у меня получается. Кроме того, мои изделия высоко ценятся специалистами.

Сложность и размер создаваемого артефакта зависят от двух факторов: объёма магического ядра мастера и его ментальных способностей. Чем больше создаваемая структура, тем больше энергии она потребляет до момента воплощения. Другими словами, пока работа не завершена, создаваемое плетение тянет из мага энергию, и чем масштабнее комплекс печатей, тем больше он потребляет.

И до недавнего времени я хорошо понимал предел своих возможностей. Когда я жил в Вайрихе, я несколько раз выполнял заказы на создание защиты домов. Каждый раз я был вынужден ставить защиту не «единым массивом», а собирать её функциональными узлами. Если бы мне хватало запасов энергии, то ментально я мог бы поддерживать структуру, необходимую для воплощения защиты крупного сооружения, в этом я был уверен. Но о чём-то большем я даже не задумывался.

Однако сейчас передо мной стоит задача в десятки раз сложнее, чем защита дома. Я понимал, что ни один маг не будет меня осуждать, если я сделаю ядро защитной структуры в несколько подходов. Главное, чтобы работа была без ошибок. Это сложнейшая структура, которую практически невозможно удержать в поле своего внимания. Но практика показывает, что защитные системы надёжнее и экономичнее, если они созданы за один раз, так называемым единым массивом. С одной стороны, мне хотелось утереть нос местным «уважаемым людям», с другой — просто понять, на что я теперь способен. И если в энергетической составляющей вопроса я был уверен — Бриан обеспечит меня в нужном объёме, то вот в своей ментальной способности создать такое плетение сразу я сомневался.

И наконец я приступил к основной части работы, самому сложному — созданию центрального ядра, управляющего всей структурой. Неожиданно я совершенно нормально поддерживал базовый каркас и без ошибок достраивал на него все последующие конструкции, которые, как кружева, цеплялись друг за друга. У меня даже возникло ощущение, что мой мозг уже не совсем мой, поскольку с такой легкостью я раньше не мог работать. Позже, когда анализировал это аномальное состояние невероятной ментальной силы, я нашел такое объяснение: через телепатическую связь я использовал потенциал мозга Бриана. В итоге я справился, а сопровождавшие нас два мага, служивших в страже города, разразились аплодисментами.

Следующим этапом стало зачаровывание базовых артефактов, замурованных в стены. Затем мы создали два малых резервных ядра и проложили сигнальные линии по периметру стены и во всех направлениях возможной атаки или проникновения противника.

Когда все элементы были замкнуты в единую систему, энергетическое поддержание структуры взяла на себя Лидия. После этого я смог ускориться и довольно быстро, всего за сорок минут закончил блок управления системой сигнализации и защиты. А зарядку накопителей взяла на себя Софи. Работа была завершена глубоко за полночь.

Продолжить свой путь с утра пораньше нам, конечно же, не удалось. Пока сдавали свою работу комиссии из магов и чиновников магистрата, пока вносили некоторые доработки, пока проводили инструктаж по обслуживанию и пользованию системой, прошло довольно много времени. Особенно магов Кайтириха поразило и порадовало, Валиева, конечно же, среди них не оказалось, возможность использования атакующих заклинаний, я вложил полтора десятка заклинаний стихии света, воздуха и огня — Софи внесла свою лепту . Обычно магическая защита представляет из себя эдакий щит города, мы же дали защитникам дополнительную возможность атаковать врагов. Правда, для полноценного использования этого функционала надо существенно увеличить количество накопителей в системе, но с этой работой может справиться и другой специалист.

Наконец, мы завершили эту эпопею подписанием акта выполненных работ и посетили банк, где казначей города распорядился перевести на мой счёт оговоренную сумму. Теперь, не считая денег, которые я отложил на выкуп сестры Софи, у меня на счету две тысячи шестьсот двадцать золотых монет. По моим недавним меркам это огромная сумма, но я понимал, что это только начало и впереди меня ждут не только большие доходы, но и огромные расходы.

Мы вышли за городские стены уже после обеда, ведя на привязи двух овец. Безусловно, дракон — это невероятно круто, но и ест он как дракон.

Итак, следующая остановка — Вайрих. Там меня ожидает множество увлекательных событий и разнообразных занятий, включая свадьбу...