Как остаться менталистом

Глава 1. Неудобные ответы

«Тот самый» вопрос Кот занял где-то после часа прогулки по Чистяковской роще. Спустя один круг по периметру парка, два стаканчика кофе, блинчик и недолгое обсуждение экзамена по основам ментального целительства – в следующем семестре предмет будет уже другим, без всяких «основ», да и с акцентом на работу с эмоциями – в разговоре повисла пауза, и наследник некромагического рода, глубоко вздохнув, спросил:

– Лира, я не хочу давить, но… Что случилось во время игры?

Второкурсница отстраненно оглядела переплетение ветвей росшего рядом старого дерева. И вчера, и сегодня не было и намека на дождь, а потеплело настолько, что Лира и без согревающих заклинаний не мерзла в ветровке. Впрочем, для зимы на юге это – вполне привычное дело.

Не то чтобы ее слишком интересовали ветки, на которых, несмотря на зиму на календаре, начали набухать почки, но нужно было взять паузу и обдумать ответ. Обижать Кота скрытностью не хотелось. Но и, несмотря на помощь его семьи и титул «невесты внука» от старшего из Ростовых – Лира так-то совершенно не намеревалась в ближайшее время становится этой самой невестой – рассказывать все от и до тоже не стоило. Иначе Макс станет относиться к ней иначе, как стали после Инициации относиться иначе брат с сестрой, да и отец с мачехой. Просто из-за ее возможностей.

Подумав, Лира решила сначала сама выяснить то, что хотела:

– А что ты видел?

Стас предлагал после завтрашнего экзамена собраться «всем заинтересованным» и все обсудить. Праздник Лира вопросами портить не хотела, потом ни на что желания не было, только подарки открыла… Она не решила даже, как относиться к тому, что узнала из Хранилища Памяти, только поблагодарила Иосифа, и все.

– Я не знаю. Честно, не знаю, – развел руками Кот. – Я вырос в семье магов, я видел магию с детства – и я понятия не имею, что и как ты сделала. Но это не случайность, так? Дед говорил, что у тебя есть то, чего нет ни у кого никогда не будет, и чтобы я держался тебя, не пустил к военным, и… Неважно, в общем.

Лира нахмурилась.

– Важно.

Кот глубоко вздохнул.

– Если откровенно… Скажем так, он хочет видеть тебя в рядах нашей семьи.

– Никуда я не пойду. Не сейчас! Ну, в смысле, ты не думай…

– Да я понимаю, – неожиданно мягко улыбнулся Макс, – в том смысле, что я… ты мне нравишься, я тебя люблю, и хотел бы быть с тобой и дальше, но, мне кажется, просто это слишком… Слишком быстро. Куда нам торопиться? И зачем? Хоть доучимся сначала. Все равно в общаге живем.

Лира кивнула с немалым облегчением. Услышав от Святослава Геннадьевича «невеста моего внука» она немало напряглась, опасаясь, что тот озвучил мысли самого Кота. Мысли, к которым она пока не была готова.

– Я рада, что ты меня понимаешь, – искренне улыбнулась Лира.

Торопиться она не хотела совершенно, пока только привыкая к тому, что у нее вообще есть парень. Ну не могла она как Марина за раз дистанцию сокращать. Нет, Макс был другом, они в прошлом году играли, общались… Но это другое.

Кот подмигнул. И потом посерьезнел:

– Понимаю. Но не понимаю, как вообще возможно то, что я видел.

– А как это выглядело со стороны? Мне просто интересно. Да и… Я просто хотела остановить черноту.

– Хотела. И остановила «Кера-дот». На втором курсе. Ментальной магии. Да и не просто остановила, а отбросила, вырвала внедрения. Колись, где ты научилась такому, что только Великий Магистр в одиночку провернуть может, и то не без формул?

– Не научилась. Это… в общем… – Лира тряхнула головой, все еще сомневаясь.

Да, Кот был рядом, ей нравилось проводить с ним время, но… «Но». Пока у них все хорошо, так? А если он узнает, что она может, на что она способна… Это все изменит. И, очень может быть, это все испортит. Как регуляторный кристалл испортил отношения с Мариной.

Макс, кажется, считал ее сомнения. Откинул со лба длинные волосы и, чуть улыбнувшись, заметил:

– Слушай, я не давлю. Я понимаю, что это что-то… Сильное и редкое, как минимум. Что-то, чего я, может, и не пойму. Но ты мне нравишься. Серьезно, с того дня, как я тебя увидел. Не потому что у тебя там большой потенциал, ты отлично щиты держишь или там соображаешь быстро. Вообще нет. Просто… Блин, да, это глупо, но мне просто нравишься ты. И какие бы возможности у тебя ни были, они этого не изменят. Серьезно. Просто, знаешь… Это правда выглядело жутко. Я в первый момент подумал, что тебя саму задело, только непонятно что. «Кера» вылетела, начала распространяться, а тут от тебя во все стороны энергия прянула, глаза засветились, эфир словно бы сгустился, и… Так, подожди. Ты использовала это же, чтобы разбить моих умертвий, так? Только тогда ощущения слабее были. Я угадал?

Лира повела плечом. Шила в мешке не утаишь…

– Не угадал, а сделал вывод, если занудствовать, – зачем-то уточнила она, чувствуя себя максимально неловко.

– Ага… И как ты это делаешь? Откуда такие познания в некромагии? Ты говорила ведь, что тебя инициировали как всех, что родители – немаги… Да и на кладбище ничего такого не было, ты бросила щит – и все. Что-то изменилось? Там, в Москве? Или… Не, не может быть. Воскрешенные могут получить власть над некроэнергией, но тогда потеряется возможность пользоваться всем остальным, и…

– Так, стоп, стоп. Что за «воскрешенные»?

– А… Ты ведь не знаешь. В общем… Не то чтобы это тайна, просто об этом за пределами некромагических семей мало знают, но в некоторых случаях наш брат может спасти мертвого. Нет, ну не того, кого там в капусту покрошили или если череп разломан, ничего такого… Но это не совсем реанимация целителей, скажем так. Сложнее на порядок, требует прорву сил, и, нередко, если так недавно умершего мага возвращать, то он начинает чувствовать, буквально, некрочары, но ничего не ощущает из других областей. Вроде как с какой-то фиксацией восприятия связано, раньше некоторые безумцы сами себя убивали ради этой чувствительности… Но чувствовать – не значит отлично управлять, да и ты ведь ментальную используешь, и…

Лира уставилась на Кота.

– Вы… серьезно можете вернуть мертвого к жизни? Реально?

– Можем попытаться. И если умер совсем недавно, и если только реально всплеском силы залечить тело, разорвет там на две половины – и все. И лечиться потом очень долго, некоторые последствия на всю жизнь остаются. И, ну, для этого надо не просто там в универе выучиться, да и городской маг такое не потянет. Только если опыт большой, проводимость высокая и все такое… Но можем.

– И как? Мозг же умирает, сознание угасает, и… душа уходит. Наверное.

Лире казалось, что существование этой самой души даже для магов вопрос скорее веры. Вроде как ничего подобного никто так и не сумел найти или увидеть…

– Уходит. Но не сразу.

Ну или сумел.

– Слушай, – Кот вгляделся в ее лицо, – я об этом не особо много знаю, лучше деда спроси. И… тебя ведь не воскрешали, так?

– Нет. Совершенно точно нет. И… в общем, – Лира облизнула губы, – дело не в некромагии.

– В смысле? – Кот выглядел озадаченным.

– Ну, это могло быть и другое заклинание. Ладно, – второкурсница решилась, – я расскажу. Но только если ты пообещаешь никому не говорить больше. И своей семье тоже, ага?

– Обещаю. Могу клятву мага принести, если хочешь, – совершенно серьезно предложил Макс.

– Не нужно, я верю. В общем, я не все понимаю, и…

Рассказ, на удивление, уложился всего в десяток предложений. К тому же Лира не видела смысла раскрывать все подробности вроде моря, солнца, девочки и тигра, да и столкновение с Чистым-природником описала вскользь, как и интерес Общества к ней.

Кот слушал завороженно. Чуть наклонив голову о сидел, сидел… А потом, стоило Лире закончить, вдруг ткнул пальцем ей в бок.

– Ай! Ты чего?!

– Да проверяю, реальная ли ты… Честно, Лир, я, если бы сам не видел, в жизни бы не поверил в это. Нет, от Общества всего ждать можно, поговаривают вон что Любимый – вообще переодетый тэнгу, а их, вообще-то, не существует… Но одно дело они, а другое – ты, второкурсница...

– Поверь, я не в восторге.

– Теперь понятно, на что Валицев тогда намекал, почему к тебе прицепился. Небось бесится с возможностей, которые ему не достались.

– А с чего ему должно что-то достаться?

Кот запустил руку в волосы.

– В общем, если коротко – есть гражданские маги. Мы с тобой, и все остальные в универе. Кроме Валицева. Ну и Липчагова, хотя насчет его я не уверен, особисты есть и из военных, и нет. Мы подчиняемся Совету Магистров, рассчитываем на его защиту и вот это все. Совету, который, вообще-то, изначально, Лир, был частью структуры Общества. Да, с тех прошло полтора века, теперь все иначе, но тем не менее. И у нас есть ограничения. О них в универе не говорят, но, скажем, если изобрести что-то опасное, то к тебе придет или Общество – с предложением, или представитель Совета – с требованием. Или военные – тоже с требованием. Но вообще обычно даже исследуют что-то опасное или под контролем Общества, или Совета, или… военных, да. Такие, как Валицев, везде есть. Наблюдатели, которые следят, чтобы магии не учили кого-то опасного, и, по сути, вербовщики. Тебе он ничего не предлагал?

Лира поморщилась.

– Предлагал. Не он, но предлагал.

– Ага, вот почему дед просил тебя в Институте оставить… В общем, военные любят себе перспективных магов забирать. Для службы отечеству и все такое, словно мы ему не служим. Решать, конечно, тебе, но там, под погонами, все иначе. Ты Валицева видела. Да, там такие не все, конечно, но все же. Придется жить в казарме, делать только то, что прикажут, да и… В общем, прикажут ведь не исследовать там нифига, а сражаться. Подумать только, Александрийская формула… Это не легенда, но что-то близкое. Куча тренировок нужна, многолетних, чтобы сознание под нее подстроилось, иначе она попросту опасна. А ты просто… делаешь это, и все.

Лира развела руками.

– Я сама не особо понимаю, как это работает.

– Но работает же! И выглядело это как… В общем, правда впечатляюще.

– Я никого впечатлять не собиралась, вот честно. Просто почувствовала эту черную гадость, да и ты сказал, что она опасна, вот и попыталась сделать, что могла. Двоих все равно задело, да и без помощи некромагов ничего бы не вышло, моих сил бы не хватило.

Кот покачал головой.

– Лир, слушай… Блин, да я спокойно обо всем говорю только потому, что с нами Евгений Алексеевич, пока профессор Ушинский узнавал, куда тебя дели, потом работал. Да и местные менталисты были, и… В общем, если бы не ты, там на поле мало кто выжил бы, понимаешь? И не только на поле, наверняка, если бы «Кера» поползла бы дальше, паниковали бы больше... Константин Витальевич и так выложился, чтобы никого не задавали, он потом на ногах почти не стоял, и тут не факт что смог бы справиться. Паника – страшная вещь, а тут еще снизу все ползло бы… Да, я деда позвал, но не сразу ведь, а «Керу» при полном захвате убивает за мгновения, там только воскрешать и остается. Если тебе за это медаль не дадут, то… я не знаю даже. Идиотизм это будет, вот.

Лира не сдержала усмешки. Сразу после прерванного финала ее «наградой» стали длинные допросы в Особом, куда ее быстренько оттащили появившиеся особисты после того, как освободившаяся – пострадавшими занялись некромаги – Варвара Васильевна помогла не грохнуться в обморок без силы Голема. Они собирались оттащить сразу как только Лира отозвала «подарочек», если бы Константин Витальевич не вступился. Он старался защитить, но так и не смог помешать «опросу свидетелей»… И не появись «кавалерия», сидеть бы ей за решеткой, может быть, и сейчас.

– Пока я надеюсь не на медаль, а на отсутствие проблем. Больших, хотя бы.

– Да если к тебе эти умники сунутся еще раз, дед их раскатает! Совсем с ума сошли – вместо того, чтобы искать виновника, тебя сцапали! Идиоты, и…

– Да ладно тебе, – Лира мягко улыбнулась. Недовольство Макса, яркое и сильное, отдавалось в душе мягким теплом, – ошиблись. Ну или растерялись. Они нашли того, кто бросил, вроде из Инфиза. Правда он думал, что так матч прервет. Ему кто-то написал, ну, от моего имени…

– И они решили, что это ты все затеяла? Серьезно? Правда, идиоты. Написать мог кто угодно, вообще-то. И не соврал – матч был бы сорван, да. Как и Универсиада. И вообще, вот честно – физкультурники недалекие какие-то, как можно брать неизвестно у кого артефакт и использовать его, да еще в таком месте? Да даже если бы там Гром был бы или какое-нибудь площадное энергетическое, рванула бы защита, и могло прилететь кому-то на поле... Вот как так можно?

Лира с некоторым удивлением посмотрела на Макса. Возможно, ее отношение к случившемуся сгладилось из-за помощи куратора, но она такой злости по отношению к умнику, бросившему сферу, не испытывала. Он и правда не знал, что это… А вот кто-то другой очень даже знал. Не Таня ли? Но тогда ради чего Игорь Игоревич вступился? Ничего ведь не писал, не намекал на оплату помощи… Словом, вел себя так, словно не имеет никакой выгоды от случившегося. Таня действовала сама? Или с Петром Михайловичем? Или они появились там и правда из-за этого предсказания, как Стас говорил? Что-то подсказывало, что ответ на этот вопрос Лира еще узнает. Почти наверняка. Теперь глава местного Общества уж точно в курсе, что у нее есть наследие прапрабабушки… Которая ведь сама хотела бежать сюда, в Екатеринодар.

Может, стоит у него спросить? Коль предлагал сотрудничество. В прошлый раз ведь не напал… Хоть узнает, что он обо всем думает. Лира сделала себе мысленный зарок обсудить эту идею завтра после экзамена. Может, Стас или Евгений Михайлович что-то подскажут.

Но пока, сидя тут, в Роще, и смотря, как колышутся на ветру ветки деревьев, она не хотела больше думать о том, что произошло тридцать первого. Пускай останется в прошлом году, и все.

Лира предложила Коту, который, судя по лицу, что-то напряженно обдумывал:

– Ты подарил мне паука, но я не очень понимаю, что с ним делать. Может, покажешь? А потом я хочу все-таки лекарскую повторить. Что бы ни случилось на финале, что-то не думаю, что мне за это автомат поставят.

– А должны.

Лира усмехнулась.

– Странное наследие никак не связано с пониманием того, как исцелять разум, так что едва ли. Потому мне хотелось бы подготовиться.

– Да, в прошлому году, пока были в команде, проблем было меньше… Ладно, идем, покажу базу, а то как выходит, что подарил простой пылесборник.

Лира «простым пылесборником» подарок совершенно точно не назвала бы. Красивый, из идеально подогнанных друг к другу костей...

– Ему можно задать инстинкты, – заметил Кот, когда после длинного заклинания конструкт ожил и принялся бегать по учебникам, сваленным на пустой кровати, – просто образы бросаешь, ну там «бежать», «нападать», «прятаться» и все такое. А можно и напрямую управлять, это чуть иначе, но по-своему интересно. Если надоест, то можешь или деактивировать, или оставить где-то бродить или что-то охранять, только укажи образ. Правда, в этом случае он будет тратить немного твоих сил. Хотя вообще нам, менталистам, научиться этому несложно. Нужно только заклинание выучить, а сами приказы тут, считай, внушения. Хочешь, передам, как я это делаю?

– Лучше давай я сама попробую, – предложила Лира, – а если не выйдет, то покажешь.

– Ну как знаешь. Вот, смотри, – Кот достал из принесенного с собой рюкзака брошюрку, – тут все есть. Нам самое начало нужно.

Лира усмехнулась. «Конструкт бытовой, тип: паук. Инструкция по применению». Как к машине, вот в самом деле… Впрочем, судя по толщине книжицы, возможностей эта штука имела не меньше, чем навороченный автомобиль.

И, чтобы ими воспользоваться, нужно было выучить заклинание в десяток слов длинной. Лира пробовала раз, два, три…

К исходу второго часа она все-таки одолела в общем-то простую, почти без заковыристых ударений, формулу, которая отличалась изрядной длинной. Совместила ее с несложным образом, потянулась энергией…

И костяк, до того расслаблено лежавший в позе «морской звезды», медленно и неуверенно поднялся на лапы. Ощущение казалось донельзя странным, похожим на ментальный контакт, вот только тут связь была односторонней. Нет, Лира чувствовала на «том конце» отклик, но какой-то… нечеловеческий. Слишком простой, примитивный, строгий, неживой. Просто что-то было, и только.

Она подумала – и предложила конструкту спрыгнуть с кровати. Тот несколько неуклюже подполз к краю – и свалился вниз. Лира бросила левитацию, поймала падающие кости… И потеряла управляющий контакт.

– Лииза́, – подсказал Кот.

– Что?

– Лииза, ударение на последний слог. Попробуй поймать связь, пока она не распалась совсем. Магия-то управления еще работает.

Со второго раза Лира подхватила странный контакт, но не успела ничего приказать, как в дверь постучали.

Второкурсница опять отвлеклась – и связь с конструктом едва не распалась. Точнее – почти распалась, хотя «паук» все же начал движение в выбранном направлении.

– Лира, я хотела поговорить, и… О, Макс, привет, – на пороге стояла Аня с тортом в руках, – я не вовремя, и…

– Все нормально, я ухожу уже, – Кот чмокнул Лиру и поднялся на ноги, – так-то еще треть билетов не выучена и все такое.

Лира вздохнула про себя. Догадывалась она, какая цель у разговора.

– Заходи, поговорим.

Стоило прояснить все сразу, а то Аня придумает еще невесть что…

– Я сейчас нарежу, и… Что это такое?! – подруга, сделав пару шагов, остановилась, глядя на медленно – Лира связь держала не шибко хорошо, – но целеустремленно ползущего к шкафу «паука».

– Конструкт, – самодовольно улыбнулся Кот, – страшный?

– Да нет, конечно… – Аня завороженно смотрела на костяного паука, – но они же стоят тысяч по сто, даже маленькие, и…

– Сколько?! – Лира уставила на Макса.

В магазинах она такие штуки не видела, и, может, из-за цены, и…

– Ой, ну ты загнула. Сто тысяч стоят боевые, такой разве что за ногу схватит – это во-первых. Во-вторых – этот мне вообще в цену материалов обошелся, так-то.

– Погоди, – Лира уставилась на Макса, – ты его сам сделал?

– Ну… не совсем. Кости обрабатывал сам, я это с детства умею. А ритуалы проводили дядя и Влад, я зачарование не освоил, да и не рвусь. Так что они помогли взамен на небольшой труд во благо семейной фирмы и все такое. Хочешь, могу тебе змею притащить? Пауков у нас не осталась, а змея была. Маленькая только.

– Я… Нет, не надо, правда, – рассеянно улыбнулась Аня, – я просто не знала. У тебя же своего нет, и…

– Вообще-то есть, – огорошил выходец из семьи некромагов, – только дома, зачем он мне тут? Чтобы сломал еще кто-нибудь, или чтобы впереди меня бежала слава «злого некромага с костяной тварью»?

– Знаешь, ты несправедлив, – заметила Лира, – уверена, менталисты – не идиоты и все поймут.

– Может. А вот немаги будут счастливы, они ведь…

– Ань, ты тут? – через порог заглянула Даша, – я спросить хотела… Ааа! Что это за тварь?!

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся Кот, – ладно, девушки, если что – вы знаете, где меня искать. И, Лира, постарайся не ронять на него что-то тяжелое, вроде книжного шкафа. Сломается, проверено.

– Да я и не собиралась.

– Тогда вообще отлично. Счастливо оставаться.

Лира кивнула и, пока Аня разбиралась с Дашей и ее просьбой, подошла и подняла на руки медленно двигающегося паука. Непонятно зачем его использовать кроме как ради развлечения, ну чтобы кошелек в рюкзаке сторожить во время вылазки в город, но все же – его сделал Кот. Для нее. И это было важнее любых практических свойств.

– Слушай, – несмело начала Аня, когда дверь за Дашей закрылась, – я правда хочу попить чай с тортом. Но, все же, после того, что случилось… Ты как себя чувствуешь? Я понимаю, что Евгений Алексеевич наверняка говорил с тобой, но все же…

– Все в порядке, правда. Честно говоря, наверное, я так и не поняла, насколько это опасно, – призналась Лира, – а теперь это просто… было, знаешь, и все.

– А… Прости мое любопытство, я не буду принуждать, но… что это было? Есть ведь последствия, самые разные, даже те, которые опытный менталист не увидит.

Лира покачала головой. Успокоенный Голем с цепи рваться не собирался, так что все последствия будут от Особого и всех остальных свидетелей. От людей, а не от магии.

– Если ты не хочешь говорить – никаких обид, – Аня принялась нарезать торт, – серьезно.

– Да нет, – после паузы отозвалась Лира, – думаю, будет честно рассказать, да и не такая уж это тайна, наверное. Скоро и команда будет вопросы задавать. В общем, это связано с моими предками…

Аня слушала, как завороженная, и, стоило Лире закончить, потрясенно проговорила:

– Я даже не представляла, что этим все обернется… Прости. Ты из-за меня во все это влезла, теперь у тебя эта штука, а с ней и куча проблем… Прости. Я правда хотела как лучше.

– Да все нормально. Думаю, оно и правда вышло как лучше. Для Яры и команды так точно. А с остальным, надеюсь, что-нибудь придумаю.

– Если нужна будет какая помощь – только скажи. От меня или моей семьи.

Лира тепло улыбнулась. Камень опасений только что свалился с души и разлетелся на мелкие осколки.

**

С Аней Лира засиделась до ночи. Общались, обсуждали самое разное, и не только и не сколько учебу… И в итоге пришли к разговорам о злосчастном финале. Подруге явно хотелось выговориться, и Лира ее понимала. Магия не была панацеей, и помощь в сглаживании эмоций и притуплении воспоминаний, в обработке случившегося никак не отменяла желания высказать свои мысли и предположения, поделиться тем, что пришло в голову уже после всего.

– Странно все это, – подытожила Аня, – странно и как-то бессмысленно.

– Почему? – поинтересовалась Лира, доедая третий уже по счету кусок великолепного торта. – Нет, в смысле, я согласна, что странно, но почему именно?

– Помнишь, Станислав Владимирович говорил, что надо мотив искать, что именно этим часто маги-менталисты в симуляциях занимаются? Все начинается с мотива. А тут – какой мотив-то?

– Сорвать матч? – без особой уверенности предположила Лира. И сама же себе ответила: – вот только ради чего? Не игра ведь за кубок мира там.

– В том и дело. Со всех сторон выходит какая-то ерунда. Сорвать матч, если кому-то ну совсем не хотелось нашей победы, можно было и способом попроще. Да ту же дымовуху кинуть, например. Или туман, или еще что, вариантов-то много. Убить? Кому нужны первокурсники, чтобы делать все так? Поймать бросавшего – дело одного опроса, там-то охрана и все прочее.

Лира почесала голову.

– Теракт? Ну, в смысле, людей много было ведь…

– Как захваты заложников всякие?

– Ага, – Лира о таком слышала, да и гости в отеле периодически новости обсуждали, – может, хотели напугать?

– А ради чего? – продолжила гнуть свое Аня. – Среди немагов у тех, кто это делает, идеи есть. Какие-то свои войны, у кого за веру, у кого еще за что-то. А тут… Кого бояться-то? Плюсом неодаренные ничего и не узнают, а наши… У нас вон – то аномалии, то еще что, своих опасностей много.

Лира пожала плечами. И высказала то, что пришло в голову:

– Думаю, теперь зрителям точно запретят приходить, если вообще Универсиада будет.

– А чего ей не быть? За столько лет проведения наверняка чего только не случалось, просто мы об этом не знаем. Усилят меры безопасности, может от жеребьевки и общего оглашения результатов откажутся, да и все. А остальное… Не опаснее, чем просто пары проводить, так-то. А какой смысл бояться каждого чиха?

– Тоже верно, – согласилась Лира. Бросила взгляд на часы и ругнулась: времени на подготовку, если она хочет завтра с утра проснуться, а не восстать, осталось совсем немного.

– Что-то мы заболтались, – заметила Аня ее взгляд, – а я бы повторила еще…

– И я.

– Тогда до завтра. И спасибо за разговор!

Лира улыбнулась и кивнула. Поблагодарила, доела торт – и принялась повторять основы лекарской менталистики.

Утром она все равно едва не проспала. Легла поздно, потратив кучу времени на сражение с одним каверзным вопросом. Повторила почти все, упустив из виду разве что некоторые мелочи, но все равно особой уверенности в себе не ощущала. Экзамен по основам ментальной в расследованиях наглядно показал, что даже использование Пространства Памяти ничего не гарантирует. Но и особого волнения тоже не чувствовалось. На три уж как-нибудь ответит, а остальное… Остальное, возможно, осталось в том зале. Там, в облаке черноты.

Все же учеба – это еще не все.

Может из-за этого немного непривычного спокойствия, может из-за чего-то еще, но экзамен прошел на удивление гладко. Ответы на парочку дополнительных вопросов пришлось добывать из недр разума, но в целом – ничего сложного. И с билетом повезло: условия необходимости страховки Лира помнила, уровни целительского взаимодействия перечислила без труда, и базовое успокоительное, способное притушить эмоции, сотворила с первого раза. Получила «отлично», и, как договорились еще первого числа, дождалась окончания экзамена и отправилась на кафедру к Евгению Алексеевичу, отчетливо чувствуя как отсутствовавшее на экзамене волнение заполняет разум.

Вроде все в порядке, но почему-то казалось, что ей могут вынести какой-то… приговор, что ли. Вообще-то существовали правила контроля за использованием особо опасных артефактов, и там точно был вариант «постоянного надзора» в том случае, если артефакт не отчуждался от владельца. В ее, по сути, случае. И теперь все об этом случае знают. По крайней мере из тех, кто был на матче, и…

Дверь, перед которой Лира стояла, не решаясь войти, отворилась сама собой.

– Заходи давай, чего ждешь? – раздался голос куратора.

Лира смущенно улыбнулась и зашла, разглядывая заполненное висящими в воздухе снежинками помещение. Мебель переставили, сдвинув несколько столов так, чтобы можно было сесть вокруг. Стулья и табуретки явно принесли из других мест, в углу сияла гирляндами елка, а на скатерти с узорами в виде елочных шаров громоздилось несколько тарелок с хлебом, нарезками, сырами, картошкой в мундире и, кажется, остатками жареной утки.

– Бери, ешь, утка еще теплая, да и картошку подогреть не проблема, – Варвара Васильевна призвала левитацией с кухни тарелку и кружку.

– Чай, или… – Стас покосился на бутылку в центре стола, подозрительно не имевшую этикетки.

– Чай, – ответил за Лиру сидевший с краю Константин Витальевич. – У нас тут расслабленная атмосфера, но все-таки.

Особист смутился и, поднявшись, пошел наливать воду в чайник.

Лира с некоторой осторожностью заняла одно из оставшихся свободными мест. Судя по количеству пустых стульев, мебель переставляли явно не ради нынешнего собрания. Впрочем, Новый год ведь и на работе отмечают…

Сидеть за одним столом с преподавателями оказалось как-то неловко. Все-таки Институт – не дом Евгения Алексеевича, да и смущало присутствие Константина Витальевича, хотя Лира и к его манере преподавания, и к нему самому относительно привыкла.

– Сделать тебе? – Стас, вернувшись за стол с чайником, полным чая, принялся сооружать бутерброд с сыром и мясом.

Лира покачала головой. Чувствовала она себя глупо, но ничего с этим поделать не могла.

«Расслабься, – мысленно передал куратор, – и, правда, поешь, что ли. Не одними макаронами же питаться?»

«У меня каша есть…»

«И тем не менее. Ешь, да и успокойся, мы тут – не судебная комиссия».

«А похожи», – не сдержалась Лира.

В ответ Евгений Алексеевич только хмыкнул, хотя и без раздражения.

Второкурсница сама не заметила, как в ее тарелке появился бутерброд. Выглядело аппетитно, мясо во всех его видах она любила… Да и, правда, стоило сосредоточиться на бутерброде, а не на дурацких переживаниях. Вспомнился визит в ресторан с главой Общества и замечание куратора по поводу совместной трапезы и чувства безопасности. И ведь работало же.

– Я поговорил с нашими, – начал Стас, когда на столе появились еще и призванные Евгением Алексеевичем откуда-то из-за своего стола шоколадные конфеты, – шеф отправил обратно в Москву вербовщика из Академии. Того, Лира, который тебя допрашивал. А его напарницу услали в Новороссийск одним старым делом заниматься, так что, скажем так, Особый признает поспешность и недальновидность своих действий.

– Поспешность и недальновидность? –мрачно уточнил Константин Витальевич. – Это так называется? Они пытались увести студентку, которой медицинская помощь оказывалась. Словно ничего не видят и не слышат.

Стас поморщился.

– Скажем так… На случай подобных непредвиденных ситуаций есть протоколы изоляции. Если классификация воздействия невозможна и все такое. К тому же внешне все было в порядке, и…

– Серьезно? – усмехнулась Варвара Васильевна, – если человек стоять толком не может и бледный как смерть – это «в порядке»? Кстати, коль тут уж все в курсе, то, думаю, можно и вслух сказать, в чем там дело было. Если ты, Лира, не против.

Второкурсница пожала плечами. Она толком не понимала, о чем речь.

«Если ты не хочешь, то я не буду обнародовать информацию, – мысленно обратилась к ней Варвара Васильевна. – Но лучше, если о таких особенностях будет известно кому-то кроме тебя и меня. Если нужна будет помощь, то целителей рядом может и не оказаться».

«А о чем речь?»

«Твоя реакция на работу с артефактом, или что это было на стадионе. Слабость и все прочее».

«Если это не заразно…»

«Нет. Совершенно точно».

«Тогда вряд ли это секрет. И… – Лира подумала и все же решила сказать все как есть: – это не артефакт, а взятый через него чужой боевой Аспект. Неотчуждаемый. И с помощью него я могу видеть эфир и управлять им. Александрийская формула».

Выражение лица целительницы надо было видеть. Впрочем, та быстро с собой справилась и передала без лишних эмоций:

«Спасибо за доверие. Предполагаю, дело в разнице привычного и этого Аспектного пути использования магии… Или нет. Надо будет, по-хорошему, выяснить, какие там еще побочные эффекты».

Вслух целительница озвучила другое:

– Использование… того, что Лира использовала, вызывает резкое падение давления и часть сопутствующих проблем. В норме все кратковременно и, по сути, идентично откату после сильных и сложных ритуалов.

– Вот только откат и убить может, – еще более мрачно отозвался Константин Витальевич, – если уравновешивания на восстановлении не будет.

– Да. Поэтому я это все вслух и озвучиваю. Насколько я могу судить, в целом достаточно короткого отдыха и, возможно, перекуса. Чай черный с сахаром выпить, к примеру. Но если реакция будет сильнее и глубже, опять же, по аналогии с ритуалами, если максимум проводимой энергии при сопутствующим эмоциональном напряжении будет сильно выше стандартного, то есть риск коллапса. Дальнейшее падение давления и смерть, если уж по-простому.

Лира поежилась. Выходит, что Голем ее еще и убить может. Просто прекрасно.

– Боевые аспекты не наносят вреда владельцу, – задумчиво проговорил Евгений Алексеевич, – иначе какой в них толк? Видимо, или особенность прототипа, или особенность формулы. Но обычное применение неопасно?

– Не думаю, – честно отозвалась Варвара Васильевна, – опять же, процесс очень похож на откат, а ритуологи регулярно под него попадают. Так что просто не стоит экспериментировать в одиночестве, и если есть подозрения на ухудшение состояния – нужны соответствующие меры. И все.

– Ясно, – глуховато откликнулась Лира.

– Думаю, у тебя и так не было планов использовать прототип направо и налево, верно? – с некоторым намеком спросил куратор.

– Да нет, разумеется, – второкурсница повела плечом, – я и там не стала бы, но Кот сказал, что оно смертельное, вот я и попыталась вмешаться, не смотреть же… Ну, просто так. Если возможность есть.

– Понимаю. Я имею в виду то, что в целом ситуация не меняется – злоупотреблять прототипом не стоит, только и всего.

Лира постаралась улыбнуться. Евгений Алексеевич явно старался ее подбодрить. Улыбка вышла так себе.

– Кость, Аметистов вообще это абсурдное задержание как-нибудь прокомментировал? поинтересовался куратор у заведующего кафедрой. – Долгорукий считает, что ему из Академии намекнули, что стоит «придержать» интересного человека.

– Я тоже так понял, – развел руками Константин Витальевич. – Да, если откровенно, он, как я понял, уже расслабился и думал больше о… елке и всем прочем.

Лира не сдержала смешка.

– О елке? Он на ногах не стоял!

Старшие менталисты переглянулись.

– Предполагается, что нужно воспитывать в студентах уважение к следствию, – с усмешкой заметил Евгений Алексеевич, – но наши господа сами что-то уважение проявлять не спешат.

Завкафедрой пожал плечами.

– Скажем так – я не уверен в каком-то злонамерении. Скорее предпочел не вмешиваться, пока подчиненные все решают. Ему до нашего прихода и не доложили, что вообще произошло и в каких масштабах, так, «студенческие беспорядки».

– Стас? – куратор повернулся к особисту. – У вас это нормально?

Станислав глубоко вздохнул.

– Скажем так… Это не удивляет. Шеф – человек в целом порядочный, но ему нравятся самостоятельные подчиненные. Иногда слишком самостоятельные. Да и его зам – из военных, думаю, он и подсуетился. Там вообще все несколько странно…

– Очевидное отсутствие мотива? – поинтересовался Константин Витальевич. – То, что щиты на поле не удержали летящий предмет, хотя должны были? Или то, что кто-то проклятие девятого уровня передал в руки студенту?

– Все вместе, – признал особист. – С тем, кто бросил снаряд, связались в соцсетях. Под именем Лиры. Предложили денег за срыв матча, саму сферу оставили около одной из аномалий. Ничего не смущает?

– Аномалии… Общество? – предположил куратор.

– Или военные, – хладнокровно заметил Константин Витальевич. – С этих станется устроить провокацию ради достижения цели.

– Так, стоп, – вмешалась целительница, – то есть вы сейчас утверждаете, что или военные маги, стоящие на страже страны, или отделение международной организации, которая стояла у истоков магического образования, едва не устроили бойню в финале губернского этапа Универсиады? Серьезно?

Куратор свел пальцы вместе.

– Не бойню, Варь. Провокацию. Думаю, и те, и другие имели все основания полагать, что на матче есть человек, который вмешается в происходящее. А потом это вмешательство можно будет использовать в своих интересах.

– Эй, я тут ни при чем! – Лира переводила взгляд с одного преподавателя на другого. – Мы туда вообще могли бы не идти, между прочим!

– Могли бы, – согласился куратор, – и тогда, думаю, нашему метателю написали бы и предложили еще больше денег за срыв другого матча или что-то в этом духе. Замечу, что в зале на таких мероприятиях обычно силовики есть, да и представитель Общества тоже имелся. Нынешние боевые искусственные аспекты разрабатывались наследниками части участников Исследовательского Кружка. Уверен, знание о том, что именно создали Вороновы, у нужных людей есть. Да и происшествие с природником со счетов лучше не сбрасывать.

– Слушайте, я не хочу никого критиковать, – вклинился Стас, – но и теории заговора тоже не люблю. Да, вербовщики знают, думаю, много, да, ухватились за свой шанс. Да, на трибунах был человек общества, Игорь Игоревич это подтвердил. Но никто не будет творить что-то настолько масштабное, да еще и на таком мероприятии, уж больно много рисков. Да банально Небелецкий этот мог сферу потерять, или она могла сработать в холле или еще где-то – и были бы жертвы, а не провокация. И, опять же, даже если мы берем вариант с провокацией – откуда взялась сфера, изолированная от всех типов щитов? На площадке щиты стояли, наши там за день все перекопали едва ли не с буром, как по протоколу положено. Защита должна была если не поймать сферу, то как минимум удержать проклятие пока не прошла бы эвакуация, за этим она на поле и есть. За почти век игр в магобол чего только не кидали, и щиты там серьезные... Вот только они никак не помогли.

Константин Витальевич развел руками.

– То есть, как обычно два вопроса: кто виноват и что делать. Если со вторым все понятно – следователи пусть этим занимаются, то с первым все посложнее… Хотя и это, опять же, задача Особого. Как и с Чистыми.

– Их прикрывают, – скривился Стас, – и хорошо прикрывают. И – нет, Небелецкий к ним отношения не имеет, мы проверили.

– А тот, кто подкинул ему сферу?

Особист развел руками.

– А этот субъект скрылся на просторах города.

Лира почесала макушку.

– Может, спросить у лавочников? Там, около театра этого ведь автосервис есть, что-то еще…

– Спрашивали, – с усмешкой откликнулся особист, – пока пусто. Да и ходить-то туда не запрещено, от лишних посещений закрыт только последний этаж…

Стас смолк, явно о чем-то задумавшись. Потом, когда пауза стала уж больно заметной, проговорил с явным сомнением в голосе:

– Общество держит там площадные щиты. Если от сферы были возмущения, они должны были их уловить. И… Ходят слухи, что у них есть компактные Сетки Отблесков. Слухи, но… Но.

– Так, просвети неразумных, – вмешалась целительница, – это что?

– Сети? Ну, как сказать… Вообще-то это прилично фонящие артефакты, способные собирать на определенном пространстве ментальные отклики. Обычно на них сложные системы защиты запитывают. Судя по напряжению поля, ничего такого там, у аномалии, нет. Вообще. Но давно ходят слухи, что у Общества есть компактные незаметные аналоги Сети, и что они ими защищают свои объекты, на которых, при всех сложностях постановок защитных чар, как правило не бывает посторонних.

Лира не сдержала смешка.

– К Барсику попасть не проблема.

– Барсик? – удивился Константин Витальевич.

– Котяра, Крадущий Кошмары, – усмехнулся куратор. – Для нового поколения просто Барсик.

– О. Так там их защит мало, объект-то скорее наш. Так что может что-то и есть.

– Может, и есть, – согласился особист, – но не про нашу честь. Общество нас к своим тайнам не допускает.

– Я могу спросить, – предложила Лира.

– Исключено, – вскинулся куратор, – да, Любимый вмешался по просьбе Ростова, но это ни о чем не говорит. Он может быть напрямую во всем этом замешан, несмотря на все рассказы о прорицателях. И сферу, миновавшую щиты, они наверняка могли достать из запасников.

– Замечу, что их сотрудница не выглядела испуганной, – поддержал коллегу Константин Витальевич, – щиты у нее хорошие, но уж больно резво она начала помогать с эвакуацией и внушениями. Для теоретика так точно.

– Ну, они же исследуют всякое… – робко проговорила Лира. И, подумав, решилась: – прапрабабушка хотела уехать. Она, кажется, поссорилась с коллегами. Ну, из Москвы. И хотела уехать сюда, в Екатеринодар. Но не вышло.

– Откуда знаешь? – прищурился куратор.

– У матери было Хранилище Памяти. Я расскажу?

– Да уж будь добра.

Рассказа оказалось мало. Пришлось еще показывать. Трижды.

– Вот, значит, как… – задумчиво проговорил Станислав. – А ведь у Таисии были грамоты от московских силовиков. И с ними, кажется, сотрудничали ее коллеги, вот только сама Таисия в этом сотрудничестве, по-видимому, разочаровалась. Принесешь потом Хранилище? Или оно одноразовое?

– Да нет. Принесу, конечно.

– Довольно странно, что никто ничего не предпринял, – заметил Евгений Алексеевич. – Да, начало века, да, времена тогда сложные были, Февраль, бунт, да и война, опять же, шла. Но все же почему-то Серафима Воронова осталась в Москве, как и ее потомки.

– Она умерла, – заметила Лира, – после своей матери, через две недели. А остальные… Не знаю. Хранилище ведь к матери попало как-то. Но никто ничего не сделал.

– Хранилище могло быть зачарованно на женщин рода, – заметил Евгений Алексеевич, –явно не на конкретного человека, но на пол – вполне, коль и место в Обществе наследовалось женщинами, и, скорее всего и прототип мог использоваться только ими. Настроить это все реально. А вот почему никто ничего не сделал… Не знаю. И спустя столько лет не факт, что кто-нибудь когда-нибудь узнает.

Лира свела пальцы. Был у нее один вопрос, терзавший разум. Один простой вопрос. И она его все-таки озвучила:

– Мать… Она отказалась от магии. Но она могла бы претендовать на место в Обществе, так? Если бы магия осталась с ней.

– Тут надо спрашивать кого-то из коллег Любимого, – Стас поднял руки, – я понятия не имею. Но если судить по тому, как с тобой все прошло, то да. Коль достаточно просто крови Вороновых.

– Этот Гольштейн ведь богатый, – негромко продолжила Лира, – да, вроде, у женщины мага больше шанс родить ребенка-мага, и все такое. Но разве он не мог другую выбрать? Тоже с деньгами. У матери ведь не было ничего. Ничего, кроме крови.

Ответа на это ни у кого не нашлось. Первым вопрос задал куратор:

– Думаешь, что Гольштейн знал о наследственном месте?

Лира пожала плечами и заметила очевидное:

– Он мог. Мы с Аней раскопали все за пару месяцев не самых частых визитов в библиотеку. И… мать его второй жены подарила мне книгу с историей Общества. Я ее пока не читала, но все-таки.

– Интересно… Ладно, попробуем проверить Гольштейна на принадлежность к Обществу. Хотя эти умники и не любят раскрывать, кто у них работает, а кто нет.

– Может, и это спросить у местного главы? – предложила Лира. – Судя по тому, что я поняла, запросу отсюда москвичи будут подчиняться.

– Ты так хочешь с ним пообщаться? – поинтересовался Евгений Алексеевич.

– Ну уж больше, чем с этими военными. И в прошлый раз все же прошло нормально, и он сам сказал, что мы можем сотрудничать и все такое. Может, поделится информацией? Ну или хотя бы про этот раскол в Исследовательском кружке расскажет. В прошлый раз Игорь Игоревич ведь говорил, что Таисия не слишком жаловала тех, кто отправился на юг, а оказывается, что она сама хотела уехать … Могу отдать подарок на Новый год или там Рождество, поблагодарить за вмешательство и все такое.

– Ладно, – после паузы ответил куратор. – Договорись с ним, если получится. Придумаем что-нибудь для прикрытия.

– Я попробую кое-что узнать по своим каналам, – заметил Константин Витальевич, – о военных и Обществе вряд ли, а вот если будут характеристики защиты и модель сферы, в которую заключили проклятие, то, возможно, попробуем понять, что это. В магии много всего уникального, но все же законы ее неизменны.

– Ладно, думаю, пора расходиться, – целительница принялась делать бутерброды из оставшегося на столе, – только давайте доедим это. Я со своей стороны могу попробовать выяснить особенности боевых Аспектов и их виляние на носителя.

– Варь, не лезла бы ты в это дело…

– Я же не в Академию обращаться собираюсь, а к коллегам. Есть у нас те, кто сотрудничал с военными, у них своих хороших медиков мало.

– Я не удивлен, – усмехнулся Константин Витальевич. – И, Лира, чтобы это не стало неприятной новостью – боюсь, Анатолий Петрович, который, кстати, санкционировал твое задержание, будет настаивать на экспертизе и ограничении дееспособности. Из-за ношения потенциально опасного неотчуждаемого артефакта.

– Пусть попробует, – мрачно отозвался куратор, – все уже обговорено, есть подпись Великого Магистра. Ему этого мало?

– Разумеется, мало. Ты ведь знаешь Валицева. Пока, правда, он может только угрожать, но наверняка будет пробовать провоцировать, и его можно понять.

– Да? И в чем? – вскинулась Лира.

– Он тебя не знает. А вот возможности Формулы и то, что ты можешь, например, попросту уничтожить всех тут сидящих, понимает. И, разумеется, просто так это все оставить не может.

– Никого я уничтожать не буду. Мне оно вообще не надо было.

– Понимаю. Но все же попробуй представить ситуацию с другой точки зрения. В некотором роде он просто делает свою работу так, как ее видит.

Лира тряхнула головой.

– А комиссия в этом семестре будет?

– Непременно, – усмехнулся Константин Витальевич, – и факультатив по боевой для желающих тоже будет. Да, Станислав?

Особист кивнул.

– Вот и прекрасно. Ладно, напоминаю, что сессия еще не закончилась, да и Универсиада не за горами, хотя в этот раз зрителей пускать не будут, но мне так точно надо работать, – Константин Витальевич встал из-за стола, – есть что-то найду, то сообщу. Это, все же, крайне занятная история. Пугающая масштабами, но занятная.

И, улыбнувшись сидящим, заведующий кафедрой практической менталистики вышел за дверь.

– Занятная, да… – глухо проговорил Евгений Алексеевич. – Интересная бы еще сказал, как интересные времена. Но, так или иначе – имеем то, что имеем. Будут еще усилены меры безопасности в общежитиях и корпусе, но по сторонам смотрите. Надеюсь, Особый найдет того, кто все это устроил.

– Постараемся, – честно отозвался Станислав, – и если у Общества и правда стоит Сеть около той заброшенной мельницы, то шансы на то, что эти старания окупятся, возрастут.

– Я выясню, – пообещала Лира. Поймала несколько насмешливый взгляд куратора и поправилась: – я постараюсь выяснить. Сотрудничество и все такое. Да и каникулы впереди, чем еще заняться? Буду заводить полезные знакомства по заветам бывшей соседки.

– Головатой? Которая недавно опять в историю с некачественной алхимией влезла? Лучше не стоит.

– Ладно, тогда просто буду заводить знакомства. И никаких глупостей.

Куратор хмыкнул.

– Знаю я тебя. Ладно, правда, у тебя есть еще один экзамен, если мне память не изменяет. Заходи завтра, у Сони очередной проект. Если хочешь, конечно.

Лира улыбнулась и кивнула.

Но все же, когда уже вышла, не сдержалась и спросила мысленно:

«То, что сказал Константин Витальевич насчет, ну, что я могу… напасть и победить всех, это…»

«Это недалеко от истины. Хотя все же замечу, что прямое управление эфиром требует навыков, концентрации и привычки, все же неуязвимой ты не становишься. Воздействие восьмого уровня тебя заставляет напрягаться, с теми, что выше, будет еще сложнее, скорее всего. Но в абсолютном понимании – да».

«И вы не…»

Она оборвала собственную мысль, но куратор прочел и ответил:

«А я должен?»

«Нет. Нет, конечно».

«Вот и ты себя не бойся. Ты защищаешь себя и окружающих, и едва ли кто-то мог бы найти прототипу лучшее применение. Так что не забивай себе голову глупостями, на Големе и истории с финалом твоя жизнь не заканчивается».

«Спасибо!»

«Да не за что особо. Заходи завтра, нам с тобой в любом случае еще с отголосками прошлого работать и работать. Жду часам к семи».

Лира улыбнулась, пусть ее улыбка и осталась незамеченной в пустом коридоре. Послала в ответ образы тепла и благодарности и зашагала по коридору. До завтрашнего вечера успеет и повторить вопросы к последнему экзамену, и просто отдохнуть. И что бы ни придумала Соня, после сессии должно хватить времени все сделать. Кот обещал показать, как зачаровывают конструктов, в «Могиле» намечался интересный концерт…

На Големе жизнь и правда не заканчивалась. Он просто был частью этой жизни, да и все. Проблемной, но и могущественной частью.

Глава 2. Встречи

Подготовка к последнему экзамену шла ни шатко, ни валко. И, как ни удивительно, – из-за избытка свободного времени. В прошлом году Лира пыталась учить билеты каждую свободную минуту между тренировками в магобол, командными занятиями с Константином Витальевичем и повторением тем к теоретическому этапу.

Теперь же, когда времени стало больше – по сути ничем, кроме этой самой подготовки сегодня она заниматься не планировала, визит к куратору вечером не в счет – Лира обнаружила, что не может долго сосредотачиваться на одном деле. Она и раньше это знала, но подготовка к выпускным разбавлялась делами гостиницы, из интерната их отпустили домой еще за две недели до первого экзамена, а подготовка к вступительным – опять же, делами гостиницы и подачей документов. Две прошлые сессии требовали большого напряжения сил и умения делать кучу дел за день, но теперь такой необходимости не было. И Лира поймала себя на мысли, что если до обеда ей еще удавалось сосредоточиться на билетах, то после соображать она стала в разы медленнее и могла перечитывать один и тот же абзац по несколько раз без всякого толка.

Определенно, стоило на что-то отвлечься. Сидеть в четырех стенах совершенно не хотелось. На улице даже для южной зимы было тепло и Лира, подумав, закинула к себе в рюкзак коробку с «пауком» и отправилась на свежий воздух. Была у нее идея посмотреть, как конструкт поведет себя на земле, куда более рыхлой и мягкой, чем пол в комнате. Базовая формула управления вроде выходила неплохо, но опыта катастрофически не хватало. Лира хотела питомца, и Кот подарил ей питомца. Почему бы с ним не прогуляться?

Сначала она хотела отправиться в Чистяковскую рощу, но, вспомнив вопль Даши, передумала. Все-таки там обычно гуляли или неодаренные, или те менталисты, которых закольцованные потоки некроэнергии мало беспокоили, или некромаги, которые присматривали за тем, что эти потоки породило. И едва ли хоть кто-то из них будет рад ее «питомцу». Некромаги наверняка отнесутся нормально, если заметят, но Лире не хотелось показывать себя полным профаном в управлении «паучком», да и рассказывать, что это подарок, тоже не хотелось. Вещь-то и правда ценная, даже если Кот и не заплатил за нее столько, сколько пришлось бы другим.

Лира ощутила укол совести – ее подарок точно не был так хорош. Да что там – криво сплетенный по методу, показанному Ярой, браслет, пусть и мог чуть-чуть успокоить владельца благодаря слабому, но постоянному внушению, все-таки ни шел не в какое сравнение. Да и просуществует он как артефакт не больше года. В прошлом семестре на уроках артефакторики Артем Николаевич рассказал в том числе и о том, как создавать самые простые зачарованные структуры, которые тянули для поддержания работы энергию из эфира вокруг. Рассуждения Константина Витальевича о Хранилищах памяти натолкнули Лиру на мысль самой сделать простой артефакт и ограничить его работу тем временем, когда к нему прикасается маг – это оказалось проще, чем настраивать на конкретного человека. И, не без помощи Алены с Леной, всю связку чар, и внушение, и поддержку извне, и опознавательные, удалось сбалансировать и закрепить на вплетенные в браслет серебряные нити. Сил это забрало уйму, расчеты все равно имели кучу погрешностей, и, в любом случае, заклинания не продержатся долго.

Но костяной паук не шел ни в какое сравнение с ее поделкой. Идеально подогнанные друг к другу кости, множество сплетенных заклинаний, закрепленных на сердцевину внутри тела, способность, если верить инструкции, существовать без подпитки от хозяина на протяжении десятилетий. Это – настоящая магия, а не бессмысленные выяснения «кто самый крутой» в ментальных поединках.

Лира тряхнула головой, поняв, что за размышлениями ноги сами принесли ее к учебному корпусу. Впрочем, она туда и собиралась. Почти – ее интересовал безлюдный сквер рядом. Да, атмосфера в нем так себе, но зато точно никто не будет задавать лишних вопросов.

Подойдя ближе, Лира почувствовала, что ошиблась. В самом сквере гуляла разве что пара редких прохожих, а вот площадка между рядами гаражей, та самая, где Кот и еще один некромаг как-то пытались вызвать призраков, оказалась занята. Лира слышала доносившиеся оттуда приглушенные возгласы и чувствовала, как эфир там двигался словно бы чуть быстрее и резче, чем должен был. Слишком далеко, чтобы почувствовать что-то наверняка… Но она, определенно, что-то ощущала.

Возможно, стоило уйти. Да, почти наверняка стоило – кто бы там ни был, это не ее дело. Но все же любопытство пересилило, да и воспоминание о призраке, который ведь, по словам Лены, вполне мог натворить бед, никуда не делись.

Лира накинула на себя отвлечение внимания и направилась к гаражам. Добралась до прохода между парой стоящих не совсем близко гаражей, вышла на площадку…

Площадку, занятую знакомыми студентами. Чуть поодаль, около другой линии гаражей, стояли Яра, Элеонора, Виолетта и еще несколько девушек из команды первокурсников. А посередине уже знакомый парень, Богдан, тот самый, которого Лира победила в полуфинале дуэльного чемпионата, обучал еще одну первокурсницу из команды, Ульяну, тонкостям наложения атакующего болевого внушения.

– Говоришь четко и резко, ясно? Коль не получается про себя – тогда вслух, и громко! Поняла?

– Поняла.

– Вот и прекрасно. Ладно, дамы, кто там щиты хочет подтянуть… Виолетта, давай. Так, разойдитесь, три шага хотя бы, иначе не успеешь поставить.

Лира, не веря своим глазам, следила за тем, как однокурсник вывел в центр импровизированной «площадки для упражнений», покрытой разбитым асфальтом, знакомую энтузиастку с дредами. Серьезно, он ведь не собирается ставить первый курс сражаться друг с другом?..

Вот только Богдан, кажется, собирался. Нет, в освоении атакующих внушений Лира катастрофы не видела, сама училась на первом курсе, хоть и не болевому, и научилась ведь. Но – под контролем преподавателя, и против внушения, а не реального человека!

Наверное, стоило вмешаться. Но она так и застыла, все же надеясь, что что-то неправильно поняла.

Виолетта замерла, бормоча под нос не то формулу щита, не то еще что-то, Ульяна же напряглась всем телом и, судя по движению эфира, принялась мысленно проговаривать заклинание. По крайней мере Лира чувствовала, как изменились потоки, магобол приучил замечать даже малейшие перемены в них.

Второкурсница ругнулась про себя. Сейчас вмешиваться опасно, собьет еще… Но щит она осторожно «подвесила» на руку, готовясь в любую секунду закрыть Виолетту. Так, на всякий случай.

– Голова! – резко крикнула Ульяна, вкладывая в приказ энергию.

Эфир двинулся, и, повинуясь ее словам, метнулся к Виолетте.

Которая поднять щит, естественно, не успела. Да никто не успел бы, по крайней мере на первом курсе.

Лира выбросила заготовку до того, как несущий боль приказ обрушился бы на первокурсницу. Эфир встретился с эфиром в неяркой вспышке.

– Какого?! – Богдан заозирался по сторонам.

– Вот и у меня такой же вопрос, – Лира свернула отвлечение внимания и, на всякий случай сняв с плеча рюкзак с конструктом и оставив его около ближайшего гаража, зашагала к однокурснику. – Ты что тут устроил?

– В смысле – что я устроил? – Богдан скрестил руки на груди.

– Отрабатывать атакующие внушения на людях запрещено, а ты еще и на первокурсниках это делаешь.

– Я отрабатываю внушения? Серьезно? Они попросили меня научить защищать себя, вот я и учу.

– Прекрасно. И что будешь делать, если одна из них навредит другой?

Богдан хмыкнул.

– Я что, идиот? Никакого реального вреда. Атакующие внушения что первого, что второго уровня разве что мигрень вызовут. И то у тех, кто щит выучить не способен. Щит, от которого может жизнь зависеть.

– Щит, который с трех шагов на первом курсе не поставишь, – отрезала Лира.

– Пусть учатся!

– Но не так и не тут, – отступать второкурсница не собиралась, – и не у тебя.

– Да? И почему же?

Кажется, он правда не видел проблемы. Лира покачала головой, кидая мысленно диагностику на отклик. Кто знает, что этот умник еще наворотил…

– Нет, серьезно, – второкурсник отвлек ее от сбора информации, который на расстоянии в целом работал так себе, – ты пришла сюда, меня отчитываешь, словно мамочка… Какого черта вообще? Все по согласию, они попросили – я согласился. Еще вопросы? Нет? Тогда и вали отсюда.

– Не хами.

– А ты не лезь не в свое дело. Я лучший в нормальных дуэлях, и я способен обучить основам того, как себя защитить. И если другие этого не сделали, то я возьму на себя эту роль.

– Многовато чести, – бросила Лира, мрачно смотря на второкурсника. Поймала взгляд Виолетты, которая успела встать так, чтобы оказаться за спиной Богдана, и обратилась к ней и к остальным первокурсникам: – я понимаю, что вы хотите чувствовать себя в безопасности. Особенно после того, что случилось на игре. Это нормально. Но вот такие вот тренировки – вообще не выход, а…

– И что выход, а? – перебил Богдан. – Верить всем этим россказням о безвредном газе, что ли? Серьезно? Да, расскажи, любимица преподов, что они все сделают ради нашей безопасности! О том, как стараются ради нас и все прочие, и что не нужно ни о чем переживать. И стоит и дальше делать вид, что все нормально, пока недалекие администраторы только и могут, что бежать в первых рядах паникующей толпы, и…

Лира скрипнула зубами. Голем заворочался, готовый атаковать, обрушить ярость на этого недалекого идиота, поносившего Константина Витальевича и других преподавателей чуть ли не в открытую. Да его там даже не было, играл себе в соседнем зале и играл! И…

«Он боится» – не сразу, но дошло до нее. Просто боится.

Ярость утихла, разум прояснился, и Лира, спустя пару секунд размышлений, наложила на бушевавшего Богдана отвлечение внимания. Раньше трансфером ей это делать не приходилось, но теперь заклинание удалось, и не просто удалось, но, благодаря вброшенной с избытком силе сделало однокурсника совершенно незаметным для всех.

Лира знала, где он, да и в эфире разглядеть его можно было, но и слова, и жесты, и сама фигура Богдана теперь ускользала от внимания.

– Куда он делся? – неуверенно спросила Виолетта, – это… что вообще?

– Один ментальный трюк, – не стала скрывать Лира, – правда, пока, скорее всего, не осилите. Хотя показать могу, но лучше не здесь, а в зале для практик. Пока меня не прервали, я хотела сказать, что нормально желать учиться защищать себя. Нормально бояться, серьезно, и нормально хотеть получить возможность противостоять недоброжелателям. Просто не нужно заниматься этим здесь под руководством того, кто в случае проблем вам просто не сумеет помочь. Почему вы преподавателей не попросили?

– Мы просили, – первой нашлась Яра, – но Константин Витальевич сказал, что сейчас нужно уделять все время подготовке к Универсиаде, а там этого в программе нет.

– А наш куратор вообще сказала, что такому учить не будет, не доросли еще и все такое, – Виолетта скрестила на груди руки, – и это после того, как Вася в лазарет к некромагам угодил. Надышался дыма, надышался дыма… Сказки для детей! Нас там чуть всех не убили, и никто не хочет ничего делать!

– А что нужно делать? – поинтересовалась Лира, пытаясь выиграть время и сообразить, что ответить.

С одной стороны – она понимала первокурсниц. Очень хорошо понимала. С другой стороны – этот «кружок самообороны» едва ли мог закончиться чем-то хорошим. Она и после уроков со Стасом периодически пила зелья от головной боли, и это при том, что особист все-таки был обученным магом, а не второкурсником. И закончат они внушения, а дальше что? «Гора» один на друге отрабатывать начнут?

– Как что? Найти всех и наказать, – Элеонора мрачно посмотрела на Лиру, – как и тех, кто меня чуть не прикончил. И что-то никто не шевелится!

– И вы думаете, что если кого-то найдут, то вам расскажут?

Отправителя-то как раз нашли, причем ведь в тот же день.

– Написали бы в газетах!

– Зачем? Следствие есть следствие.

– Да все равно, надо же хоть что-то сделать! – Ульяна скрестила руки на груди. – А эти следователи только и расспрашивали: «А куда дым пошел? А вы видели того, кто дымовую петарду кинул?» Словно мы все слепые и не сообразили, что там не дым никакой был, блин! Мы выигрывали, а теперь все – никакой переигровки, и мы, и они одинаково баллов получим, разве это справедливо? Еще и никто ничего не говорит толком, только все эти «живите дальше, у вас Универсиада»! А дальше что? Как теперь вот… Знать, что все так?

Лира вздохнула. «Как теперь знать, что все так» – хороший вопрос. Она сама его задавала не один и не два раза после того, что случилось на вокзале.

– Послушайте, я не собираюсь говорить, что все прекрасно. Фигня случается, и с хорошими людьми. И нормально хотеть защищенности, хотеть знать, что вы справитесь с проблемами и все такое. Я ж не спорю. Просто нужно отрабатывать это все так, ага? Я попробую поговорить с…

Лира чудом успела выбросить универсальный щит на пути рванувшегося к ней потока эфира. Чудом – и благодаря магоболу. И то щит промялся, и ее отбросило в сторону, впечатав в асфальт. Отвлечение внимание рассыпалось, и взору предстал разъяренный Богдан.

– Затыкать меня магией вздумала?! Посмотрим, что ты можешь без своих дружков-преподов!

От следующего заклинание пришлось перекатываться через плечо. Лира едва успела вскочить на ноги и прыгнуть в сторону, как еще одни чары просвистели над ухом и врезались в металлический гараж рядом с гулким звоном.

Голем дернулся, вновь заворочался вместе с поднявшейся яростью… Но Лира закрыла сознание Воплощением. В который раз. Холод всегда служил хорошую службу.

Желание раздавить Богдана, словно букашку, отступило, оказавшись укутано толщей льда.

Он – просто дурак. Испуганный дурак.

Испуганный дурак, швыряющийся опасными чарами.

Что-что, а ставить щиты Лира умела, хотя однокурсник ее удивил – такими заклинаниями не пользовались даже в профессиональной лиге магобола. Что-то из некромагии, Ледяное Копье «Сол-та», несколько боевых, энергетических вспышек, быстрых и мощных… И ведь бил и бил резко и быстро, наверняка ведь атакующий на поле…

И очень, очень хороший атакующий. Можно было бы затащить его в свое пространство или атаковать в его, но Лира опасалась последствий – исцелять возможные травмы в проекции она сама не умела, а дергать куратора не хотелось.

Один щит, еще один… Очередное заклинание отразилось от защиты – и пролетело совсем близко от рюкзака. Лира ругнулась. Еще прилетит по костяку, и…

И ждать, пока Богдан выдохнется, можно долго. Стоило его отвлечь.

Одновременно держать самый мощный из доступных щитов и пытаться взять под управление конструкт оказалось невероятно сложно. Заклинание срывалось раз за разом, и, хотя, если верить прочитанной инструкции, тот, кто раз оживлял «некрозверя», мог потом управлять им и дистанционно, Лира уже начала было думать, что проще пойти другим путем. Тем более что щит приходилось постоянно обновлять, а Богдан атаковал, как заведенный. Но она все же попробовала еще раз, последний, и…

И получилось! Щит она не упустила чудом, но все же получилось. Правда, сосредотачиваться на управлении не было никакой возможности, и она попробовала, как вчера перед сном, «задать образ», с помощью внушения показать, что нужно делать.

Образ был простым: выбраться из рюкзака и броситься к Богдану. Рюкзак Лира застегнула неплотно, должно выйти…

Еще два «Агни» разом влетели в защиту, перегрузив ее, а за ними просвистело «Та-мор» и «Нер-та», некромагические проклятия. Первый уровень, но все же Лира почла за лучшее отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь, а не защищаясь.

И зря – угодила ногой в выбоину и влетела плечом в гараж, да так, что из глаз посыпались искры. Но новый щит выставить успела, шарахнулась прочь, защитилась еще от пары мысленных внушений, усилив пассивную защиту – и заметила метнувшегося к Богдану «паука».

Противник тоже заметил – и отступил на одних рефлексах. Сбился – и Лира метнула в него целую связку «Перегрузки чувств». Слух, зрение, обоняние, равновесие, осязание, температура… И – чтение мыслей. Разумеется.

Последнее и прошло, пока Богдан сбрасывал внушение, отплевывался от мира, вдруг ставшего слишком горячим. Лира, не долго думая, активировала чтение, готовя новую атаку.

Страх. Злоба. Ненависть и вновь страх. Нужно быть первым или лучшим, нужно уничтожить препятствие! Нельзя давать никому себя оскорбить! Отец будет недоволен, простое отвлечение…

Отец. Его образ Лира выловила из хаотичных мыслей. Отец будет в ярости. Меня уделала девчонка, которая без своих покровителей ничего не стоит!

Отец. Образ мужчины встал перед глазами, и Лира бросила внушение, создавая его фигуру и на миг заслоняя Богдану поле боя. Больше желая сбить с толку, чем атаковать, но сработало – однокурсник от неожиданности отступил на шаг, запнулся об собственные ноги и растянулся на земле. Вскочил, бросил еще несколько чар…

Но Лира успела набросить на себя отвлечение внимания, и заклинания прошли мимо. Богдан заозирался, его глаза налились светом Проявления. Лира выбросила внушение – звук, совсем рядом. Магия тут же ударила по гаражу…

А в это время паук старательно подбирался ближе, повинуясь новому приказу. Подобрался – и Лира сбросила отвлечение, оказываясь совсем рядом с Богданом. Замахнулась словно бы для удара иллюзорным мечом-внушением – и однокурсник отпрыгнул в сторону. Попытался, точнее – паук намертво вцепился в оба его кроссовка. Богдан нелепо взмахнул руками – и рухнул на спину так быстро, что Лира едва успела выбросить щит. Чужая разбитая голова в ее планы не входила.

За щитом полетело и еще одно заклинание, целительское, ограничивающее движения у раненных с подозрениями на переломы и все прочее. Еще на парах Варвара Васильевна намекала, что с целителями лучше не ссориться, и сейчас, видя, что заклинание попросту прошло сквозь щиты – для этого его и создавали – Лира в этом убедилась.

– Хватит, – мрачно проговорила она. – С тобой ссориться я не собиралась, но со своими уроками заканчивай, ты – не препод, чтобы боевой учить.

Лира призвала левитацией рюкзак и по-простому – сил осталось не так много, как хотелось бы – подхватила на руки костяного паука.

– Пойдемте, – предложила она первокурсникам, – поговорим с Константином Витальевичем. Возможно, получится решить вопрос с временем и подготовкой.

Про себя Лира решила попробовать уговорить не его, а Стаса, но, может быть, узнав о случившимся и о мотивах, заведующий кафедрой что-то еще придумает. Впрочем, о многом он наверняка и так знал. Возможно, просто решил, что первый курс, как и команда Лиры в свое время, просто не найдет времени на глупости, и разбираться со всем этим придется потом. Зря, в общем-то, решил.

– Сдашь нас? – нахмурилась Ульяна.

– Сдам? – Лира сняла удерживающее Богдана заклинание. – Зачем? Все равно преподаватели все прочтут, и быстро. А если кто-то из вас накосячит и в лечебницу отправится – то очень быстро. Нет, думаю, что получится по времени договориться. Ну или, может, пару идей подкину.

В конце концов, со Стасом или куратором можно и по дороге связаться. Да, первый курс – не их забота, но все-таки… Все равно у младших скоро будут «основы ментальной безопасности».

– Идем, – Лира взмахнула рукой, – если вы правда хотите учиться, а не просто бежите за шансом сделать что-то запрещенное, то идем.

– Вот какого ты приперлась, а? – Богдан медленно поднялся на ноги. – Думаешь, что самая умная?

– Думаю, что тебе лучше к теории готовится, – отрезала Лира, – а не заниматься сомнительными предприятиями.

– Лира… – Яра с некоторым сомнением подошла ближе, – я слышала, что, вроде, ты туман остановила. И чемпионат выиграла. Может, ты нас научишь?

Второкурсница покачала головой.

– Идем к Константину Витальевичу. Поговорим. Если он разрешит вам учиться у Богдана – учитесь у него. Или, как вообще нужно – у преподавателя нормального, ясно?

– Ясно… Ладно, пошли. Если ты думаешь, что так лучше.

– Думаю. Совершенно точно.

«Ты ведь… могла его атаковать раньше, так?» – передала Яра.

«Могла», – не стала отрицать Лира.

«Но не стала?»

«Не стала».

«И почему?»

«Потому что он – не мой враг, и я не хочу ему вредить».

«Но… он же атаковал огнем. И не только».

«Это – его дело».

Яра вздохнула и обратилась к Элеоноре:

– Идем. Думаю, нам правда стоит поговорить с Константином Витальевичем, он все равно ведь завтра что-то да прочитает… Так будет лучше. И… В общем, вернуться сюда мы всегда можем и все такое.

Лира предпочла сделать вид, что не слышала последней фразы. Ее способности к убеждению и так подошли к концу.

**

Лира предпочитала смотреть в окно и только в окно, на проплывающие поля и редкие лесополосы. Туда и только туда.

Итогом переговоров с Игорем Игоревичем была встреча около станицы где-то в часе езды от города. Глава Общества с сожалением сообщил, что уехать с «места работы» он никак не может, но готов пообщаться на «любые темы». Лира, подумав, рассказала об этом куратору, тот воспротивился такому варианту…

В итоге в станицу Крепостную она все-таки ехала. С сопровождающими в виде Константина Витальевича и его мрачного и нелюдимого родственника, который не говорил по-русски, но, вроде как, сам состоял в Обществе и собирался переговорить с местным главой.

И это раздражало. Даже при том, что Игорь Игоревич, возможно, стоял за всем случившемся на матче. А может и нет, все же пришел «на разговор» к особистам. Звали ведь ее, с ней общались с самого начала. И из всех вариантов ехать предстояло с заведующим кафедрой, который вместо благодарности устроил, когда Лира пришла с девочками, разнос. Нет, сначала он со всеми поговорил, всех успокоил, договорился со Стасом на пару занятий до Универсиады и одно теоретическое во время нее, раскрыл карты насчет содержания курса по «ментальной безопасности» и вообще всячески пошел навстречу первокурсницам.

А вот ей одной досталась длинная лекция на тему «неуместного использования Аспектов сверх необходимого». Нет, на благодарность Лира не рассчитывала, но все-таки. Еще и от куратора потом досталось за то, что полезла в драку, словно она это начала и не пыталась сделать ущерб минимальным. И это вызывало глухое раздражение, усиливавшееся при воспоминании о последнем экзамене. «Хорошо» она получила, но ценой необходимости тянуть второй билет – слишком много вопросов вызвал ответ на первый – и с кучей намеков на то, что она способна на большее, и кому-то другому за такие ответы можно и «отлично» поставить, но не «такой талантливой студентке».

Талантливой, ага. Только к талантам прилагались сектанты, охотящиеся за ее головой, интерес военных и Общества, куча проблем и внутренний демон, готовый в любую секунду выйти из-под контроля и стереть все вокруг в порошок. И интерес окружающих к «необычным способностям». Ладно хоть никто из команды ничего особо на матче рассмотреть не успел. Но слухами полнилась земля, и теперь кто-то ее подозревал в соучастии, кто-то, наоборот, уверял, что это она всех спасла и вообще замаскированный Великий Магистр. Лира только и делала, что рассказывала о наследном артефакте, который пыталась использовать, но, кажется, ей мало кто верил. Увы, менталисты любили загадки. Припомнили и ее «победу» над двумя старшекурсниками в прошлом году, и дуэльный чемпионат, и второе место на Универсиаде… Словно хоть где-то она действовала сама. Последней каплей стала речь Богдана, о том, что у них в составе нет «любимицы преподов, с которой занимаются каждый день», но выступят они лучше, ведь «на одной умной все не строится, и команда важнее». Лира три раза пожалела, что пришла в харчевню отметить окончание сессии. Лучше бы уж в комнате посидела и с Костяшкой бы позанималась.

Аня уехала с родителями на курорт, Кот тоже уехал к родственникам, пусть и ненадолго. Впереди намечалось еще одно судебное заседание, на котором ее присутствие не понадобится, и еще одно, итоговое, где все решится, еще и непонятно как…

Лучше бы, как в прошлом году, к универсиаде готовилась, не поднимая головы, что ли. Ну или зарядивший дождь так действовал… Но общаться ни с кем не хотелось, при взгляде на сидевшего рядом Константина Витальевича в разуме поднималось раздражение, и Лира предпочла сосредоточиться на проплывающих мимо полях, затянутых пеленой дождя.

Один поворот, еще один… Они въехали в деревню, пропетляли по узким улицам и направились в лес. Широкая, накатанная колея вела вперед, периодически изгибаясь, и, буквально через пару минут, автомобиль свернул на какую-то совсем неприметную дорогу. Повернул – и покатился под уклон, то и дело цепляя ветки ближайших деревьев. Съезд заканчивался широкой площадкой для парковки. Широкой и пустой, без всякого асфальта.

– Я подожду здесь, – водитель заглушил двигатель.

– Без проблем. Антуан?

Родственник заведующего кафедрой кивнул и принялся отстегивать ремень.

Лира вылезла из машины, озираясь.

И зачем они сюда приехали? В мороси дождя небольшая площадка, сейчас почти полностью лишившаяся травы, была окружена потерявшими листья деревьями. И никого вокруг. Вообще никого, и никакой магии. Вроде бы.

Выбравшийся из машины родственник Константина Васильевича что-то проговорил, кажется, на французском. Заведующей кафедрой покачал головой.

– Лучше по-русски. Не каждый металист развивает Полиглота, и я не уверен, что местные прям все с артефактами ходят.

Лира проигнорировала укол любопытства. Читала она про «Полиглота», Аспект, способный к быстрому обучению языкам. Но интереса к ним у нее никогда особо не было, да и чтобы учиться, нужны были техники, методики, вот это все… Ради чего? Разве что статьи научные читать, но ей пока хватало и тех, которые на русском, да и переводчики-артефакты существовали.

Родственник, на голову ниже Константина Витальевича, с похожими чертами лица и с совершенно белыми волосами, покачал головой.

Лира скрипнула зубами. Вот куда она поехала? И зачем? Встречающих не видно… Впрочем, для беловолосого Антуана это проблемой не являлось. Он что-то еще проговорил и, дождавшись кивка Константина Витальевича, направился к тропинке, ведущей от «парковочной поляны».

– Идем, – бросил заведующий кафедрой, – Антуан уверяет, что видит вешки. Хотя могли бы и встретить, конечно.

Лира повела плечом и направилась за беловолосым. Сеть не ловила, так что оставалось надеяться на проводника.

Накрапывал мелкий дождь, но ставить щиты желания не было, так что Лира просто накинула капюшон и использовала согревающее, стараясь по ходу движения не зацепить никакую из низко висящих ветвей – иначе на голову обрушился бы водопад капель.

Спустя пару минут ходьбы по чвакающей почве они добрались до широкой и довольно бурной реки. Добрались, и беловолосый прямо на глазах у Лиры подошел к берегу и сделал шаг. Один, другой, третий… Он словно бы шел по воде. Ну или по невидимому мосту, контуры которого второкурсница, навесив на себя Проявление, все-таки сумела уловить. Как и контуры защиты перед ним.

Константин Витальевич, шедший позади, только хмыкнул.

Лира вздохнула про себя. Невидимый мост над узкой, но довольно бурной и наверняка ведь холодной речкой. Впрочем – а что она, собственно, хотела? Ресторана, что ли?

Искушение призвать Воплощение, способное прогнать страх, было велико. Очень. Но стоило вспомнить длинную лекцию заведующего кафедрой, как желание это сделать истаяло само собой. Что-то подсказывало, что на новую лекцию он не поскупится.

Лира вдохнула, выдохнула и постаралась отпустить страх прочь. Если беловолосый прошел, то и она сможет. Наверняка. Должна.

Но все равно первый шаг она делала с гулко бьющимся сердцем. Да, нога ощущала твердь, да, эфир показывал, что прозрачность – лишь иллюзия… Но глаза видели лишь темные быстрые воды внизу. Лира двигалась осторожно, шагала, словно шла по мокрому бревну, с каждым вдохом стараясь вновь и вновь отпускать страх. Вот она на середине пути, вот уже пройдено почти все…

Когда под ногами оказалась мягкая, мокрая, но привычная уже земля, Лира едва не выругалась от облегчения. Константин Витальевич, судя по выражению лица, тоже остался не в восторге от прогулки.

– Позеры. Хотел бы я знать, что они делают летом, когда тут воды по щиколотку.

Антуан усмехнулся и вновь заговорил по-французски. Константин Витальевич строго посмотрел на родственника. Тот на взгляд ответил, и, как Лире показалось, даже что-то ментальное использовал… Но все же буквально через минуту сдался. Мотнул головой и проговорил с некоторым акцентом, но все же на чистом русском:

– Усиливают охрану.

– Вот и сразу бы так. Ты же прекрасно язык знаешь.

Беловолосый только хмыкнул и бросил:

– Идите за мной.

Проговорил – и направился в лес без всяких тропинок. Лира в некотором недоумении последовала за ним. Шел беловолосый быстро, резво, приходилось и самой спешить. Она то утопала в прелых листьях, то проваливалась в стволы упавших, сгнивших деревьев, то поскальзывалась на грязи. Пять минут пути, десять, двадцать…

Через полчаса, когда они спустились с очередного холма, шедшей первым Антуан вдруг остановился. Стоило Лире сосредоточиться, как причина остановки стала понятна – впереди, буквально в двух шагах, в воздухе висела тонкая нить защиты. Кажется, тут помимо щитов имелось что-то еще, странно искажающее эфир.

– Возьмитесь за руки, – попросил Антуан, – так лучше.

Лира глубоко вздохнула и обхватила ладонь Константина Витальевича. Как в детском саду…

Или в аномалии.

Стоило им сделать несколько шагов и миновать тонкую, но ощутимую физически границу, как второкурсница не сдержала восхищенного возгласа.

Мир вокруг изменился до неузнаваемости. То, что казалось таким же лесом с осинами, дубами, поваленными деревьями, листьями и парой холмов почти без всякой зелени, на деле оказалось скорее местом из снов. Полоса ярко-зеленой травы, на которой расположились несколько палаток, отрезала от защиты настоящий яблоневый сад. Цветущий и зеленый. Да и не просто сад, под яблонями тут раскинулся ковер из цветов. Колокольчики, фиалки, настурции, какие-то незнакомые Лире зеленые, фиолетовые и красные бутоны… И все это окутывало летнее тепло и сладковато-пряный приятный запах.

– О, вот и гости! – из-за ближайшей яблони вынырнул Игорь Игоревич, в этот раз одетый в черные мягкие штаны и футболку без всяких надписей, – Сань, чай сделаешь? Добро пожаловать! Прошу прощения, что не встретил, хотел провести эксперимент, но, увы, не очень успешно… Идемте, перекусите хоть и вещи просушите. Яблок хотите? Они, несмотря ни на что, вполне вкусные и безвредные, проблема в другом… Ладно, идемте. Думаю, нам есть о чем поговорить.

Стоило рассесться у небольшого костерка, накрытого прозрачным куполом и весело потрескивающего возле палаток, как Игорь Игоревич предложил:

– Можете, если хотите, высушить обувь. Здесь, под куполом, можно ходить и без нее.

– Ага, это приятно, – из крайней желтой палатки вынырнул молодой человек с ярко-рыжими волосами. В руках он держал несколько пакетов с продуктами и небольшой чайник. Обуви он не носил.

– Сань, покажешь пока нашему заграничному другу корень, так сказать, проблемы? – попросил глава Общества. – А мы потолкуем.

– Без проблем. Мсье?

– Можно Антуан, – с неохотой проговорил беловолосый. – Идемте.

– Держите, – Игорь Игоревич налил чай в алюминиевую кружку и левитацией вытащил из пакета булку в упаковке, – а то как-то некрасиво.

Антуан пожал плечами и, оставив у огня куртку, следом за провожатым отправился к яблоням, очень быстро скрывшись в саду.

– Я понимаю ваши опасения, – Игорь Игоревич принялся разливать по кружкам чай, от которого шел душистый запах, – поэтому согласился на ваше, господин Ушинский, присутствие. Потому что за вас поручился Антуан и Лира. Но вынужден напомнить, что ничего из сказанного и увиденного не должно стать достоянием третьих лиц, если мы с вами не оговорим иного.

– Оговорим.

– Вы о Долгоруком и его ученике, следившем за прошлой встречей?

– Не только.

Игорь Игоревич повел плечом.

– Обсудим. Позже. Пока что у нас не слишком много времени до возвращения Антуана. Давайте к делу. И лучше начать с того, о чем не стоит говорить при посторонних.

Лира вытащила из рюкзака коробку конфет и чай.

– Возможно, это банально, но я хотела поблагодарить за участие и помощь.

– Не стоит, – отмахнулся глава Общества, – в конечном итоге благодарить стоит вас, а не наоборот. Мои люди, несмотря на предсказание, вмешаться не сумели. И так как от подарка отказываться некрасиво, то предлагаю разделить его на всех. Открывайте, не стесняйтесь.

Лира помедлила, но все же принялась вскрывать упаковку. Чувствовала она себя странно – вроде от ее подарка отказались, а вроде и нет…

– Предсказание? – уточник Константин Витальевич.

– Да. Знаю, что наука к ним относится так себе, и, в целом, я с таким отношением согласен, но у Общества есть кое-какие методы, скажем так, искать точки напряжения. Размытые, лишь вероятные, но все же. Мы предполагали, что что-то случиться, но не знали, что именно.

– И никого не предупредили.

Игорь Игоревич развел руками.

– Не о чем. «Что-то произойдет» – слишком нечеткая формулировка. К тому же по нашим данным жертвы не просматривались.

– И как же это?

– Есть вероятности. И в данном случае узловое событие с наибольшей долей вероятности выходило бескровным.

– Или вы его таким сделали, – в лоб озвучил витавшее в воздухе предположение Константин Витальевич.

– А зачем мне? – Игорь Игоревич вытащил сразу несколько конфет из вскрытой Лирой коробки, – пейте чей, слово мага, не отравлен. У нас с Лирой уже был разговор, и мне пришлось извиняться, и по делу, за провокации от моих подчиненных, лишние и ненужные. И, по-вашему, я решил наступить на те же грабли и окончательно рассориться с перспективным молодым магом? Не говоря уже о том, что проклятие высокого уровня в толпе – прямой путь к смертям и жертвам, и всем очень повезло, что у вас, госпожа Олегова, были возможности остановить его. Так что моя помощь после – лишь то, что я обязан был сделать. Да и Ростов попросил, зачем отказывать хорошему человеку?

– Широкий жест.

Игорь Игоревич усмехнулся.

– Да не слишком. Особый должен был вызывать нас, а не вербовать и заниматься самодеятельностью. Не уверен, что развеял ваши подозрения, но, поверьте, нам такие происшествия не нужны. Я и так знал, что вы получили наследие Вороновых, и но суть его как была от меня скрыта, так и осталась. Так что… – глава Общества развел руками, – если бы мы захотели сорвать матч, то воспользовались бы вариантом попроще.

– Например? – напрягся Константин Витальевич.

– Потом покажу. Пока давайте вопросы, у вас же они есть.

Лира чуть склонила голову. Старший менталист явно задумался, подбирая нужные слова. Ей же молчание надоело. Она что тут, для красоты, что ли?

– У вас есть эта, Сеть, вокруг той аномальной мельницы? Там передали вещь исполнителю и все такое.

Игорь Игоревич усмехнулся.

– Хотите получить возможность уличить Общество в чем-то запрещенном?

– Скорее хотим получить возможность найти заказчика, – хмуро отозвался Константин Витальевич.

– Может, и есть. И, может, я могу вам дать доступ к регистрации, вам или тому, кто в этом копается. Но информация в обмен на информацию.

– И что вам надо?

– От вас – ничего. А вот от госпожи Вороновой – суть сделанного.

– А то вы не знаете, – не сдержалась Лира.

– Нет. Протоколы допроса мне посмотреть не дали, – развел руками глава Общества, – так что увы. Тайна на тайну, господа.

«Будь осторожна, – мысленно предупредил заведующий кафедрой, – этот человек может быть опасен».

Лира покосилась на Константина Витальевича. Иногда она не могла его понять. Значит как указывать на то, какой Аспект можно использовать, а какой – нет – так пожалуйста, а сейчас – только это?

Кажется, что-то каким-то образом просочилось в передачу, потому что старший менталист только хмыкнул.

«Я достаточно насмотрелся на Искаженных через Воплощение, ставших бесчувственными логиками, привыкшими давить чувства и переставшими замечать свои потребности. И начинается все так же – один раз Воплощение пришло на помощь, второй, третий… А в четвертый его можно позвать уже не в смертельно опасной ситуации. В пятый – просто ради принятия решения. А потом оказывается, что жить в нем и вовсе легко и просто, и ни один целитель-менталист ничего не скажет. Вот только тебя как личности в мире разума уже не будет. А при этом принудительно из него не выводят, не считается опасным. Хочешь этого?»

«Нет», – несколько ошарашенно откликнулась Лира.

«Вот тогда слушай, что говорят старшие. А тут жить тебе и тебе решать. Я тебя прикрою, как могу, но диктовать ничего не имею права».

– Я расскажу, – после короткой паузы откликнулась Лира, – если вы скажете, почему Кружок раскололся. Я выяснила, что Таисия хотела к вам, говорила, что некий Агриппов опасен. Хотела, чтобы к вам переехала ее дочь, но не сложилось.

Игорь Игоревич переплел пальцы.

– На этот вопрос у меня нет ответа. Я – глава Общества, но не всесилен и не всезнающ. Увы.

– Но вы – потомок рода, состоявшего в Кружке.

– Это так. Но, тем не менее, я не знаю того, что случилось больше сотни лет назад. Предполагаю, но не знаю.

– И каковы предположения?

Игорь Игоревич вздохнул.

– Мятеж. Нарушения законов Общества, выработанных еще во времена его зарождения. Думаю, вы знаете, что мы или сами, или через Совет Магистров стараемся ограничивать потенциально разрушительные исследования. Никому не нужно появление где-то магического супероружия. Когда магия только появилась, государства принялись рьяно ее осваивать, и едва французам что-то удалось, как они тут же решили, что пора установить свой миропорядок магией и сталью. Не сумели, но в той войне стало ясно – мы, Общество, нахождением Камней Древних открыли Ящик Пандоры. С тех пор мы следим за тем, чтобы самые опасные дары магии не стали достоянием какого-то одного государства. Так меньше желающих завоевать мир с магией в руках. Многие нас ненавидят, но таковы законы. Особенно в отношении тех, кто занимается исследованиями за наш счет.

Лира склонила голову. Звучало странно, но, в целом, разумно.

– То есть вы монополизируете исследовательское пространство? – с удивлением спросил Константин Витальевич.

– Да нет, зачем? Скорее приходим к тем, кто случайно или специально собирает на заднем дворе атомную бомбу из бечевки и палок, – пожал плечами Игорь Игоревич, отпивая чай, – магия должна служить людям, но только не в желании убить других людей, для этого и науки достаточно. И, возвращаясь к вопросу – лозунг Октябрьского Бунта: «Земли – крестьянам, заводы – рабочим, власть – народу, магию – всем!». И программы там были прекрасные, с принуждением магов к массовому производству артефактов под страхом расстрела или уничтожения от рук лояльных государству магов-карателей, например. И это только вершина айсберга. Но и император тогда активно сотрудничал с военными магами в надежде обойти все конвенции и создать оружие, которое помогло бы укрепить его власть и переделить мир. Так что не ошибусь, если предположу, что кто-то из в Кружка в те годы был готов по всем протоколам передать нам плоды своих исследований, а кто-то посчитал, что эти плоды стоит вручить кому-то другому. Собственно, тогда же московская Командория объявила о независимости и прямом подчинении тогдашнему правительству. Сделать они много не успели, мы вмешались, да и Февраль начался, но все же тенденция очевидна.

Лира отпила приятно пахнущий чай.

Выходит, часть ученых была готова отдать изобретения Обществу, а часть – кому-то еще. И Обществу это не понравилось. Прапрабабушка была за то, чтобы Обществу ничего не отдавать, критиковала тех, кто это сделал… Но потом изменила свое мнение. И закончилось все так себе.

– Возможны, архивы вам больше помогут, – проговорил Игорь Игоревич, поедая конфеты, – я еще и историей просто не успеваю заниматься, и так по всему краю мотаюсь, и не только по нему. Итак, вам нужен доступ к Сети? Или предпочтете остаться при своих тайнах?

Лира глубоко вздохнула. Она, определено, предпочла бы остаться при своих тайнах. Но тайнами они быть перестали, особисты наверняка по ее описанию поняли больше, чем хотелось бы, да и тот же Валицев вон в курсе, плюс москвичи все прекрасно знают…

– Боевой Аспект. Искусственный. С возможностью использования Александрийской формулы.

Если это Игоря Игоревича и удивило, то лицо его этого не выдало. Он лишь долил себе чай.

– Вот как… Значит, все-таки получилось.

– То есть вы о Кружке что-то знаете?

– Не больше, чем рассказал. Но формулу давно пытались адаптировать для применения без десятилетий подготовки. И, видимо, получилось.

Лира склонила голову. Глава Общества получил информацию, так? Может, спросить еще, в лоб, пока он это осмысливает?

– В прошлый раз вы уверяли, что Общество не имеет отношения к Чистым. А сейчас?

Игорь Игоревич усмехнулся.

– Торговаться стоит до сделки, а не наоборот. Увы. Хотя в порядке исключения можете выбрать – мои размышления про Чистых или доступ к Сети.

Лира скрежетнула зубами.

– Сеть.

Если они выйдут на того, кто передал шар с проклятием, то узнают точно больше, чем из размышлений про сектантов. Особенно если эти размышления будут расплывчатыми, как про Кружок.

– Разумно. Мысли могут иметь слишком неопределенную форму.

Игорь Игоревич призвал левитацией рюкзак из палатки и принялся в нем копаться. К костру от яблоней приближались Антуан и местный парень-сотрудник.

Глава Общества достал из рюкзака папку с документами и принялся что-то быстро писать.

– Разрешение, – пояснил он на взгляд Лиру, – потом заверю. Отдадите его в офисе Петру или кто там будет, и вас или следователя проведут и дадут считать всю нужную информацию с объекта. Замечу правда, что там после двух недель уже большие помехи, да и так слепок может быть не слишком свежий, лучше менталисту читать. Но у вас с этим проблем не будет. Итак, коль мы закончили с первой частью, можете показывать модель, – это явно было сказано Константину Витальевичу, – я обещал Антуану все обсудить, а потом уже поговорим на другие темы. Лира, боюсь, дальнейшее вам едва ли будет интересно – слишком много сложной магической терминологии. Но можете прогуляться по саду, там нет ничего опасного. Яблоки только не дозрели, а так – ходите, смотрите. Все же такое не каждый день увидишь. Саша, сделаешь еще чая?

Лира глубоко вздохнула. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить… «Взрослые дела» и все такое. Просто прекрасно. С другой стороны – не спорить же? Будет глупо. Да, им всем тут плевать на то, что она может, что остановила это дурацкое проклятие, она ведь просто второкурсница… Вот определились бы – важнее это самое наследие, из-за которого ее можно подставлять и проверять, или она сама.

«Не ерепенься, – передал Константин Витальевич, – ты правда ничего не поймешь в конструкции защитных чар на том уровне, на которым мы хотим обсудить происшествие на матче. Или, думаешь, твои способности дадут тебе прямо сейчас кандидатский сдать?»

«Нет», – мрачно признала Лира.

«Вот и. Возможности и знания – разные вещи. Если к чему-то придем, то покажу потом как и что, если прям так хочется. А пока замечу, что мне, например, ознакомиться с аномалией не предлагали. Несмотря на мои желания».

Лира хмыкнула, но поднялась на ноги. Недовольство уменьшилось, но никуда не делось. То она тут «перспективный молодой маг», то «иди, прогуляйся подальше от взрослых дел».

И это не было бы обидно, не будь Голема. Не будь этих возможностей, про которые все твердили. Возможностей, несущих с собой кучу проблем. Но поди же ты.

Глава 3. Безрассудство

Стоило дойти до яблонь, как лишние мысли покинули разум. Приятный, терпкий сладковатый аромат заполнил ноздри. Казалось, один только вдох такого воздуха уносил заботы. Яркий ковер трав под ногами не хотелось приминать кроссовками, и Лира, помедлив, разулась. Для января даже на юге тут было невероятно тепло, светило солнце…

Так хорошо и спокойно. Ярко, красиво, разве что птицы не поют… Даже насекомые летают, не пытаясь кусать и жалить. Бабочки тоже есть… Красивое место. Красивое и пропитанное магией.

Лира шаг за шагом углублялась в сад. Или кусок леса? Или фрагмент чье-то воплотившейся мечты? Это место, укутанное множеством расстилавшихся ковром под ногами заклинаний, казалось воплощенной сказкой, иллюзией, которая притом была совершенно реальной. Стоило использовать Проявление, как эфир вокруг показал десятки, сотни, тысячи чар, сплетающихся воедино и пронизывающих и землю, и воздух, и сами деревья. Последние, казалось, были изменены, переделаны под какие-то нужды. Их плоды, маленькие яблочки, красно-зеленые, едва ли больше половины кулака Лиры, светились от магии.

А еще тут, в глубине сада, имелся изъян. Изъян, который Лира хорошо ощутила. Что-то, нуждавшееся в исправлении…

Она, сама не зная зачем, направилась в сторону этого самого изъяна. Обогнула одну яблоню, другую, третью… Прошла мимо четвертой и оказалась на небольшой полянке, усеянной фиалками, в центре которой росла самая большая и самая раскидистая яблоня, чьи листья высохли и поникли. В царстве жизни и яркость болезнь, поразившее это могучее дерево, заставляла слезы навернуться на глаза.

Так не должно быть. Это неправильно!

Лира, сама не зная зачем, подошла ближе, осторожно ступая по мягким листьям и стараясь не задевать цветов. Подошла и положила руку на ствол зачахшего дерева. Почти зачахшего – пара нижних веток еще несли на себе пока зеленые, но уже желтеющие листья, но это были лишь последние попытки сопротивляться неизбежному.

Казалось, что где-то там, внутри, еще есть жизнь, еще есть воля к борьбе, но этого уже попросту мало. Мало…

Лира прикрыла глаза и, после короткого раздумья, обратилась к Голему. Если Формула дает управлять эфиром, то, значит, она может помочь не только в бою. Не только ведь в бою, так ведь?..

Голем двигался неохотно, словно рассчитывал на сражение, на драку, на то, чтобы защищаться или нападать… Но после некоторого усилия Лира все же сумела призвать его. Призвать, сосредоточиться на формуле и привычно ощутить эфир цельным, ясным и подчиняющим ее воле.

Она постаралась софокусироваться на том, что видела. Течения эфира, теперь понятные в сотни раз лучше, чем при простом Проявлении, окружали ее со всех сторон. И была в них, в тех, которые раскинулись под ногами, какая-то неправильность, неестественность, дисбаланс. Что-то изменилось в почве, и теперь там, внутри, переплетения сотен и сотен контуров затухали, подточенные, к тому же, какими-то иными течениями, уже обмелевшими, но отпечатавшимися в глубинах эфирного моря.

И этот изменившийся баланс, и то, ушедшее уже воздействие – все это подтачивало сад, и первой жертвой стала Старейшая Яблоня. Лира не знала, как поняла это, но точно чувствовала – она появилась тут первой. Центр всего, направляющая другие деревья, самая древняя, росшая уже тогда, когда Таисия Воронова только узнавала основы магии… Творение гения, обреченное на смерть первым.

Деревья не умели говорить. Звать на помощь тоже не умели, но Лире казалось, что эфир словно бы тянулся к ней, ластился, прося защитить свое дитя.

Вот только щиты тут были бесполезны. Совершенно. Бесполезно все, что знала Лира, и Голем ничего не мог подсказать. Он мог помочь спасти умирающего человека, но дерево… Увы.

Но должен же быть способ, так? Вон, в ментальном пространстве достаточно было ветра, способного исцелять, и раны затягивались, а опаленная зелень вновь становилась цветущей и здоровой. Александрийская формула может остановить проклятие, почему она не может помочь тут?

Или может?

Лира задумалась. Ловя портальщика, она не использовала словоформул. Она лишь хотела, чтобы эфир окружил портал и не дал ему взорваться – и у нее получилось. И ровно так же вышло с природником, его она тоже поймала без всяких формул. И сейчас должно получиться, так?

По крайней мере, она могла попробовать. Могла попробовать спасти это дерево… И это место.

Второкурсница закрыла глаза, сосредотачиваясь на эфире вокруг и прося море энергий, море, которое здесь и сейчас повиновалось ей, смыть следы чужого вмешательства и уравновесить переплетение нитей. Прося и восстановить гармонию, поддержать жизнь, цветение, тепло, запах, плоды…

На ум пришел легкий ветерок, заживляющий раны. Ее Аспект, способный исцелять. Он мог ведь исцелять и другого – в ментальном плане. Может, сможет и здесь? Он знает как. Должен знать…

Это было что-то среднее между мольбой, просьбой и навязыванием своей воли. Изменение потоков с одним желанием: поддержать и напитать. Сохранить чудо магии…

И эфир откликнулся. Он помнил, как было до вмешательства, до того, как ветер принес в дожде яд, а кто-то другой, человек, принес разрушение в корни. Эфир помнил – и он, вместе с легким ветром, поднявшимся вокруг, проник в переплетение магии. Исправляя, гармонизируя, поддерживая.

Казалось, Лира отдает энергию, силу, себя этому воздействию, этому странному не то танцу, не то движению, не то заклинанию. Энергия, чистая и незамутненная, не нападающая и не разрушающая, не пытающаяся сломать ничьи кости, проходила через тело. Голем, гигантской мощи создание, мог не только крушить и сдерживать, он мог и строить, и созидать, и собирать разрушенное, и чинить сломанное. Без ярости и страха.

Ветер взметнул волосы, пронесся над поляной еще раз – и мир вокруг вздохнул свободнее, словно сбросив с себя тяжкое бремя… Или прогнав тень смерти.

Ветер утих. Потоки эфира разгладились, и чистота и ясность восприятия начали медленно покидать Лиру. Голем сделал то, что мог, но пока его силы закончились, и он отступал вгулбь разума. Закончились и ее собственные силы. Остатков хватило лишь сползти вниз, на колени, прижимаясь к стволу, и упереться лбом в кору, безжалостно приминая фиалки.

Мир расплывался, и Лира не была уверена, сидела ли она так, или вовсе потеряла сознание до того, как шеи коснулась теплая рука.

– С ума сошла? Ты что творишь, жить надоело?! – Константин Витальевич развернул ее к себе и Лира, до того смотревшая лишь на зелень под ногами, нелепо моргнула. – Тебе только недавно говорили, чем все может закончиться!

Говорили. И отпираться сил особо не было, потому Лира просто показала то, что чувствовала.

Спасенная жизнь, пусть и такая, того стоила. И, на самом деле, едва ли ей что-то угрожало. В последнем она была, почему-то, уверена.

– Ну да, разумеется, ты же у нас эксперт… Точно знаешь, что бессмертна, – мрачно констатировал присевший рядом заведующий кафедрой. Положил руку на ее живот и принялся проговаривать целительские формулы. – Обижаешься на то, что тебя отсылают как младшую, а сама суешь пальцы в розетку как трехлетка!

– Не стоит, – мягко попросил подошедший Игорь Игоревич, – боюсь, витающая тут магия может притупить некоторые инстинкты.

Лира почти физически почувствовала, как обеспокоенность Константина Витальевича сменилась холодной яростью.

– Это ваших рук дело, так?

Второкурсница могла только порадоваться про себя, что полный ненависти взгляд менталиста достался не ей, а главе Общества. Тот в лучах солнца виделся как-то странно – она могла поклясться, что позади его фигуры виднелась еще одна, с крыльями и… клювом?

– Я хотел показать то, с чем мы работаем, и, признаю, собирался выслушать все мнения, – Игорь Игоревич выставил руки перед собой, – просто потому что зашел в тупик в решении проблемы, способной причинить вред огромному количеству людей. Но, все же, не предполагал, что кто-либо решится действовать в одиночку.

Менталист фыркнул.

– Сказки можете рассказать кому-то другому.

– Можете прочитать меня, – с некоторым неудовольствием, но все же предложил глава Общества, – в разумных пределах.

Лира осторожно отодвинулась от Константина Витальевича. Призванная им магия прояснила разум, хотя сил придала не слишком много. Но все же достаточно, чтобы убраться подальше от разъяренного мага.

Тот и не заметил, вглядываясь в лицо Игоря Игоревича. Долго, упорно… Но, видимо, чего-то он все-таки не нашел, и несколько успокоился.

– Вы – или безумец, или идиот. И извиняться за эти слова я не буду.

– Да и не надо, – усмехнулся глава Общества, – я возглавляю нашу организацию вовсе не благодаря великой мудрости, так что… Признаюсь, я давно был молодым и как-то подзабыл, что для того, кто едва познает магию, нет ни преград, ни рисков. Но я не вижу проблем глубже привычного оката, так что держите, – Игорь Игоревич достал из кармана небольшую ампулу. – Вопреки виду – на язык, а не в вену. Подстегивает регенерацию и восстановление энергии во много раз.

Константин Витальевич препарат не сразу, но узнал и нахмурился:

– И вы носите это с собой?

Глава Общества вздохнул.

– Да. Приходится. Лучше это будет у меня когда понадобится, чем не окажется рядом и кто-то умрет. Сделано, кстати, из плодов деревьев вокруг вас, проблему с которыми я пытаюсь решить уже неделю после того, как наши природники опустили руки.

– Кто-то все испортил, – с трудом проговорила Лира. – Воздействие истаяло, но…

– Вот как? Ладно, не буду мешать, приходите в себя и возвращайтесь к огню, пока пожарю оладушки, – с этими словами Игорь Игоревич развернулся и пошагал прочь, тихо насвистывая какую-то песню.

– Точно безумец… – пробормотал Константин Витальевич. – Хотя своего он добился. Так, давай-ка разберемся с этим, – он принялся открывать ампулу.

Руки Лиры тряслись немилосердно, но она отвоевала себе право самой принять зелье. Еще бы ее так поили… Капли казались тягучими, маслянистыми и похожими на однажды попробованные яблоки в меду.

Слабость мгновенно они не прогнали, но вот дрожь в руках началась утихать. Константин Витальевич, напряженно следивший за ней, только головой покачал.

– Если это то, что я думаю, то Любимый вдвойне безумец. Или гений, тут как сказать. И ты вот зачем полезла, а? Ну правда, что за идиотизм?

Лира глубоко вздохнула и признала очевидное:

– Мне стало жалко. Дерево, это место. Никто не должен умирать. И… Хотелось понять, могу ли я что-то, кроме как вмуровывать в асфальт чужие ноги и бороться с… Бороться.

– Допустим. А позвать?

– Вы были бы против.

– Был. И не без оснований.

Лира лишь развела руками.

– Мой выбор и все такое.

– Одно дело – выбирать, с кем сотрудничать, другое – лезть в пекло без страховки, под влиянием эмоций. Думаешь, день или два что-то бы изменили? Неделя? Пока бы все просчитали, нашли бы тех, кто мог помочь… Да целителя банально позвали бы, я из глубокого отката тебя ведь не вытащу, понимаешь? Вот ты почему влезла в самостоятельные занятия первого курса?

– Опасно, – признала очевидное Лира. Мир постепенно обретал былую четкость, а тело – силу. – Без контроля.

– Ну так молодец. А тут что? Что это за синдром спасателя?

Лира глубоко вздохнула и с трудом, но поднялась на ноги. Провела рукой по коре, подняла голову вверх, подмечая десяток, а то и другой вновь позеленевших листьев, и постаралась перевести тему:

– Зато теперь про Чистых он нам все расскажет.

– Расскажет, – Константин Витальевич поднялся и встал рядом, словно опасаясь, что она вот-вот свалится, – а еще Женя тебе все расскажет, что думает. Судя по всему, избыток свободного времени на тебя плохо влияет. Если нечем заняться – будешь учить младших, тем более на тебе транслятор есть.

– Я? Учить? Чему?

– Придумаем, – мрачно откликнулся заведующий кафедрой, – совершенно точно придумаем. И тренироваться с ними в магобол будешь, а то, я смотрю, дури лишней много.

Лира глубоко вздохнула. Не то чтобы она на это рассчитывала… Но вновь оживавшая на глазах исполинская яблоня того стоила.

– Идти можешь?

– Да, – второкурсница погладила кору и, в подтверждение своих слов, сделала несколько шагов к выходу с поляны.

– Тогда пошли, поговорим с этими умниками. Думаю, темы найдутся.

Лира кивнула и продолжила идти, чувствуя внимательный взгляд державшегося чуть позади и сбоку Константина Витальевича. Былой злости или раздражения очевидно обеспокоенный старший менталист не вызвал.

**

Игорь Игоревич, разливавший по кружкам новый, еще более ароматный, чай, выглядел вполне довольным собой и миром. Словно человек, только что решивший сложную задачу, которая ему никак не давалась. Или скорее не решивший, а продумавший решение и теперь экспериментальным путем выяснивший, что все работает.

– Еще раз подчеркну, – заметил он, поедая конфеты, – я, безусловно, надеялся получить если не решение проблемы, то, хотя бы, новые идеи о том, в каком направлении ее решать. Мичуринские сады – большая редкость, у нас их осталось всего пять в стране. Вытяжка из плодов всегда в дефиците, хотя используется широко и может спасти жизнь. Пока все аналоги, увы, куда слабее. Но все же я не в коей мере предполагал, что решится все столь… Импульсивно. Думаю, вам еще выскажут на эту тему, – взгляд главы Общества остановился на Лире, – но от себя замечу: не стоит действовать наобум, особенно в аномалии. Последствия могут быть самыми неприятными, поверьте человеку, который много лет работает в таких местах.

Второкурсница повела плечом.

– Дерево умирало. Почва изменилась, и кто-то помог, что-то испортил. И оно умирало.

– Умирало. Но тем не менее.

– Лучше расскажите о Чистых.

Игорь Игоревич рассмеялся. Довольно искренне, но в его глазах особой веселости не было.

– А вы не промах. Впрочем, я у вас в долгу, сам я видел проблему, но, увы, не приблизился к корректному ее решению. К сожалению, о Чистых, если вы имеете в виду сектантов, которые рассказывают про необходимость избавления от ложных установок и вот этого всего, я знаю не слишком много. Людям – людское, как говорится.

Лира склонила голову. Чувствовала она себя неплохо, осталась только небольшая усталость. И соображала достаточно хорошо, чтобы видеть очевидную недосказанность. Антуан и Саша молчали, не то не интересуясь предметом беседы, не то просто не желая высказываться. Константин Витальевич явно слушал, но, кинув на нее долгий взгляд, уступил право говорить. Второкурсница небезосновательно подозревала, что менталист с кем-то мысленно общается.

– За сектой стоял маг-менталист, Андрей Новиков, – скрывать это Лира не видела смысла, – он далеко продвинулся в изучении влияния искусственных Аспектов на людей, вплоть до того, что смог использовать глубокий контакт на неодаренном человеке.

– Невозможно, – подал голос Константин Витальевич.

– Но правда. К сожалению. – Лира, подумав, изложила историю с попыткой похищения. И добавила: – к тому же маги-сектанты уж как-то резво используют Чистый Аспект, да и в эфире он каким-то образом сопротивляется магии.

– Они все сопротивляются, – негромко заметил заведующий кафедрой, – такова суть Искажения.

– Да. Но секту явно кто-то покрывает. И, согласитесь, из нее ведь неплохой испытательный полигон, – Лира это успела не раз и не два обдумать после нападения Чистого-природника, – люди, которые не готовы никому «подавляющему», не из секты, ничего рассказывать, преданные, приходят сами, деньги приносят… Отличная возможность. И покрывают ведь их тоже хорошо, даже теперь, когда финансовой выгоды от секты уже нет. Интересно, почему?

Глава общества не удержался от усмешки.

– Вы правда безрассудны. Опасно кидаться такими обвинениями... Особенно в лицо главному подозреваемому.

Лира пожала плечами.

– Вы могли сказать, что Сети нет. Но не стали.

– Не стал, – согласился Игорь Игоревич. – Я не люблю врать. У Общества и так полно проблем просто из-за того, чем мы занимаемся и кем являемся. Ну, знаете, все эти истории про таинственные ордена со многими тайнами, которые стоят за каждым решением в мире… Если бы все было так просто. Иногда я думаю, что существуй мировое правительство, мы бы жили в куда более спокойном и приятном мире. Ну да это к делу не относится. Да, соглашусь, мы, Общество, идеальная кандидатура на роль кукловодов за плечами Чистых. Могущественная организация, ставящая тайные эксперименты в кругу посвященных, которых водит за нос… Есть в этом что-то поэтическое, признаю. Аж завидно.

– Завидно? – прищурился Константин Витальевич.

– Да. Есть в этом какая-то поэтичность, знаете ли. Да и вообще решение этически интересное… Но, увы – это не мы, –Игорь Игоревич посерьезнел, – совершенно точно. После прошлого вашего вопроса я поднял кое-какие данные, и могу сказать, что никто из членов Общества за не изучает Искусственные Аспекты. Менталисты вообще не слишком жалуют нашу организацию, все-таки изучение аномалий довольно далеко от изучения разума. У нас есть в городе двое, и больше, несколько больше, в стране. Но они, по всем данным, представители, скажем так, классической школы. Ничего такого, что могло бы связывать с Чистыми.

– Но сад кто-то испортил, – заметила Лира. – Ведь обычный маг сюда не может зайти, так?

Глава Общества скривился.

– Да. Не может. Хотя мы приглашаем людей извне, связанных со сбором и переработкой урожая… И я понимаю, на что вы намекаете. И, к моему огромному сожалению, я знаю лишь что ни один из известных мне членов Общества не связал с Чистыми, и ни один из наших проектов, современных проектов, не связан с ними и искусственными Аспектами.

– А более ранние? – задала напрашивающийся вопрос Лира.

– А более ранних проектов столько, в том числе и скрытых от меня, что изучалось там все или почти все. Мы все-таки ученые и исследователи, госпожа Воронова. Но ничего из этого не связано с искусственными Аспектами на горизонте в полвека, а то и больше.

Второкурсница глубоко вздохнула. Вот ведь… То есть, конечно, она с самого начала понимала, что Общество могло быть связано со всем этим, а могло и не быть. А мог быть замешан еще кто-то, кто узнал про исследования кого-то из Общества. Или вообще кто-то из знакомых Новикова, скрывших членство в Обществе и официально занятый чем-то другим…

– А можно как-то проверить на причастность к вашей организации Новикова и его друзей? – поинтересовалась Лира.

– Я так понимаю, вы хотите, чтобы я получил данные на них от москвичей, так? А так же наши доблестные особисты, которые занимаются Чистыми?

– Особисты, перед которыми ваша организация почти не отчитывается, – усмехнулся Константин Витальевич.

– Не дает совать нос во все дела, – поправил Игорь Игоревич. – Скажем так – я могу запросить данные. Но я не следователь, и понятия не имею с кем этот Новиков дружил, с кем спал и все прочее.

Лира склонила голову. Пришедшая в голову идея казалась безумной, но то ли терпковатый, долетающий до костра запах прогнал страх, то ли дело было в чем-то ином, но она все же проговорила:

– Вы говорите, что это дерево так важно… Хорошо, что с ним теперь все в порядке. А все в порядке с моим братом и многими другими людьми будет, если мы задержим всех, кто причастен к Чистым.

Глава Общества не выдержал и рассмеялся. Теперь совершенно искренне.

– Манипуляция топорная, но довольно милая.

Лира скрежетнула зубами.

– И все же.

– Все же, все же… – Игорь Игоревич побарабанил пальцами по кружке. – Я не имею права посвящать кого-то в дела Общества и выдавать имена состоящих в нем. Я должен защищать этих людей, а не под удар ставить. Но коль обстоятельства сложились так, как сложились… Если у вас будет список фамилий, я могу выяснить у москвичей, есть ли у них в послушниках, посвященных, братьях или доверенных лицах кто-то из нужных вам людей. Это – максимум, который я могу гарантировать. Ну и если вы все-таки найдете нужного человека в наших рядах – поставьте меня в известность, по крайней мере когда соберетесь на задержание. Я совершенно не заинтересован в том, чтобы кто-то из людей Общества занимался подобным, но если это действительно человек, связанный с нашей организацией, то тех, кто попытается его задержать, могут ждать сюрпризы. Будут ждать сюрпризы.

– Нам не нужны проблемы, – впервые за весь разговор подал голос Антуан, – это официальная позиция. Глава Командории приносит десятки клятв, и он – не ваш враг. Если кто-то из Общества преступил черту между простым поиском истины и оправданием цели любыми средствами, он должен быть наказан. Если этим занялся кто-то другой – Общество, со своей стороны, готово помочь. Мы – не воины, но способны на многое. И нам, еще раз говорю, не нужны проблемы.

Лира хмыкнула про себя. Проблемы никому не нужны, но это не мешало им возникать.

Еще по кружке чая с оставшимися оладьями – и они отправились в обратный путь. Стоило выбраться из леса до темноты, да и по проселочным дорогам ездить после заката было небольшим удовольствием. Игорь Игоревич еще раз поблагодарил за помощь, намекнул на будущее сотрудничество и направился в сад, что-то проверять. Саша остался у костра, а с Антуаном Лира и Константин Витальевич попрощались около невидимого моста, француз возвращаться пока не собирался.

– Будь осторожна с ними, – предостерег Константин Витальевич, когда они перебрались на ту сторону, – Общество на многое пойдет, чтобы скрыть свои промашки, а Любимый может сколько угодно притворяться идиотом, но все же его влияние равно влиянию Великого Магистра, а в некоторых вопросах – и всего Совета.

Лира не удержалась, и, отодвигая с дороги мокрую ветку – за пределами сада по-прежнему накрапывал дождь – спросила:

– Насчет тайного правительства была не шутка?

– Скажем так: Общество обычно не вмешивается в дела Совета Магистров и всех остальных Советов, но если они, все же, это делают, то отказывать им в просьбах… Чревато. Все же не забывай – мы говорим о тех, кто первым начал изучать магию. Они уже давно хранят самые опасные тайны, зовут к себе избранных и мало куда лезут, но не стоит злить никого из них. Особенно главу, высказывая ему в лицо подозрения.

– Он вроде говорил, что хочет, чтобы я с ними работала. А коль так, то пусть не врет.

Старший менталист покачал головой.

– Ты все-таки во многом еще ребенок. Наивный и импульсивный… С огромной силой в руках.

– Не нужна она мне, – бросила Лира.

Константин Витальевич, шедший рядом, бросил на нее долгий задумчивый взгляд.

– Ой ли. Если завтра я, Женя или Долгорукий сообразим, как достать прототип, ты согласишься на это? Особенно после того, что чувствовала сегодня?

Второкурсница насупилась, понимая, что ее мысли и переживания явно не были только ее. Может даже и сейчас, в этот самый момент. И защиту ведь держала… А все одно.

– Не дуйся, а ответь на вопрос.

– Не знаю, – честно призналась Лира, когда они уже добрались до машины. – Это правильно, но…

– Вот видишь. Власть притягательна, а магия – это власть.

– Я тут… не Кощей Бессмертный, – Лира недовольно посмотрела на Константина Витальевича.

Это на что он намекает?

– Совершенно точно так, – старший менталист развернулся и поймал ее взгляд, – ты сострадательна, справедлива и стараешься защищать всех, кого можешь. Но порой и сочувствие может завести в ловушку, а самые лучшие намеренья иногда приводят к катастрофе. Будь осторожна. Не действуй в одиночку, это может дорого обойтись. Просто потому, что ты что-то можешь не заметить. Не спеши. И не губи себя, мертвый никому не поможет.

Лира хотела было возразить. Заметить, что сегодня знала, чувствовала, что все правильно… Но сказать что-то действительно по существу не смогла. Говорил Константин Витальевич спокойно, открыто, и был, в общем-то, во многом прав.

О том же самом ведь сожалел как-то куратор, рассказывая об истории с ментальной атакой, разбившей его собственный разум. О том, что будь кто-то рядом, всего этого не случилось бы.

Всю дорогу до города Лира молчала. Ей было о чем подумать.

Вопреки ожиданиям, следующим вечером, когда она не без опаски, но отправилась к Евгению Алексеевичу – Соня хотела провести еще несколько представлений, и помимо истории приручения кошек рассказать и о том, как к ним относились на Руси в древности – хозяин дома встретил ее без всякой ругани. Нет, глупо было ожидать воплей в лучших традициях мачехи, куратор был совсем другим человеком, но Лира готовилась как минимум к длинному рассказу о технике безопасности. Очень длинному.

Но его не последовало. Евгений Алексеевич спокойно поздоровался, поинтересовался самочувствием, и, сославшись на занятость, предложил подняться наверх, к Соне.

Лира уже добралась до площадки второго этажа, когда почувствовала ползущую по эфиру энергию. Ползущую, завихряющуюся… Энергию, тянущуюся из комнаты Сони. Первой ее мыслью было «ерунда, тут же щиты…», но стоило вспомнить испорченный, несмотря ни на что, сад, как надежду на ограничители тут же словно ветром сдуло. Лира ругнулась и бегом устремилась в комнату, пытаясь понять, надо звать куратора или он уже и так все знает.

Рывком распахнула дверь и застыла на пороге. Соня, разведя руки в стороны, стояла над сложнейшим рисунком, в центре которого лежала неподвижная Тень с вываленным наружу языком. Дочь куратора говорила громко, четко, слова чужого языка врезались в сознание, и Лира какими-то не то шестым, не то десятым чувством, не то и вовсе с помощью знаний, хранившихся в Големе, поняла, что это.

Возрождение. Ритуал, способный вернуть жизнь…

Вот только он не для шестнадцатилетних девушек!

Лира бросилась вперед, сама не зная, чего хочет – помешать или помочь. Призвала на ходу Голема, но опоздала. Энергия, поднятая произнесенными как нужно словоформулами, сказанными с огромной верой в то, что все правильно, уже начала движение. Секунды казались вечностью, и Лира с помощью Голема словно в замедленной съемке видела, как эфир, повинуясь сказанному и начерченному, рванулся из тела, напитывая символы.

Вот только у Сони не было никакого опыта, никакого умения взаимодействовать со столь сложным рисунком. Миг – и прожорливая пентаграмма вытянула из нее все. Все до капли – энергию, силу, жизнь. Лира пыталась помешать, но тщетно. Все, что текло по венам, все, что двигалось внутри, из ядра по каналам к ладоням, к голове, к ступням – все разом ухнуло вовне. Соня упала на пол и замерла в неестественной позе, смотря в никуда пустыми глазами без единого проблеска жизни.

Лира рухнула рядом с ней на колени, разом пытаясь бросить диагностику, подпитку, пытаясь позвать куратора, его жену… Да хоть кого-нибудь! Хоть кого-то!

Мир рассыпался на миллионы осколков. Как она могла? Зачем, ради чего? Как вообще решила, что сможет это сделать, как?!

Лира раз за разом пыталась позвать на помощь, наложить подпитку, бормотала заклинания первой помощи, просила Голема, эфир, такой послушный… Но все без толку. Энергия, устремившаяся по ее просьбе в тело Сони, просто прошла насквозь. Чужие каналы у ядра, всегда полные, от резкого исчезновения энергии в них рассыпались, распались, как рассыпается потолок большого зала если убрать поддерживающие его колонны.

Все ее, Лиры, умения, все возможности – все было бесполезным. Ничего не могло помочь. Под текущие по лицу слезы в груди что-то разбилось на сотни осколков.

Слезы застили глаза, и Лира, моргая и все еще пытаясь использовать хоть что-то, не сразу поняла что… стоит.

Совершенно точно стоит. Стоит на ногах, хотя, вообще-то, сидела. И не просто стоит, а стоит в прихожей.

Она медленно сглотнула и попыталась сфокусироваться. Сердце билось, как бешеное, и огромная дыра в груди мешала дышать.

– Жестоко, – спокойно заметил наблюдавший за ней от входа в гостиную куратор, – крайне. И я не в восторге от подобных мер, но слов ты, похоже, не понимаешь.

Ноги что-то коснулось. Лира перевела взгляд вниз и столкнулась с зелеными глазами Тени.

– Мяр?

Слов не осталось. Ни слов, ни чувств, ни сил, ничего…

– Пойдем, – куратор подошел, и, взяв ее за плечо, потянул за собой, – пойдем, сядешь.

Лира, все еще ошеломленная произошедшим, не сопротивлялась, двигаясь, как сказали, и сев на диван, как велено.

– Опусти голову, – Евгений Алексеевич сел рядом и, положив ладонь на основание шеи, чуть надавил, – опусти и дыши глубже. Случившееся с тобой после того, как ты вошла – лишь наваждение, иллюзия, наведенная реальность. Все живы, – словно в подтверждение его слов бедра Лиры коснулся вспрыгнувший на диван кот, – Соня с Варей, они скоро придут. Все живы. Но то, что ты пережила в иллюзорном мире, может стать правдой для кого-то другого, если ты продолжишь действовать, не думая о последствиях. Все живы, все в порядке. Я больше так поступать, без крайней необходимости, не буду. Но, надеюсь, ты меня поняла. Все живы, Соня жива…

Говорил он мягко и тихо, и Лира чувствовала, как постепенно слезы заканчиваются, а сковавший душу ужас отступает. Дыра внутри зарастала, все возвращалось на круги своя, Тень терся о ее руку, словно чувствуя, что должен быть рядом. Присутствие Евгения Алексеевича, мягкое, ровное, успокаивало.

Слов у нее не было. Никаких. Наверное, нужно было отодвинуться, крикнуть, уйти… Куратор или нет, а делать так попросту нельзя. Нужно было сказать, что она спасла яблоню, что всегда пыталась только защитить, сделать как лучше…

Но вроде бы уже и далекая, но парадоксальным образом все еще яркая боль в груди, понимание, что не успела, не спасла, не помешала, отгоняло все эти мысли. Там, в наведенной реальности, Соня ведь тоже хотела как лучше. Хотела спасти живое существо… Просто не смогла.

– Держи, выпей, – куратор призвал со стола кружку с теплым настоем, – станет легче.

Запах трав щекотал ноздри. Тепло отвлекало, и Лира спустя еще несколько минут успокоилась окончательно. Евгений Алексеевич руку убрал и чуть отодвинулся, давая пространство, но его присутствие и внимание второкурсница ощущала. Чувствовала, что может спросить… Но вопросов, по существу, не было. Она задала глупый, ненужный, просто чтобы избавиться от тишины.

– Все было так… по-настоящему. И ритуал…

– В основе этой реальности лежат чужие воспоминания. Рисунок реальный, как и сама история, только участник был чуть старше.

Лира сглотнула. От понимания, что кто-то проживал что-то подобное, стало только хуже.

– Чувства твои собственные, но герой той истории ощущал то же самое.

– И… чем все закончилось?

– Ты видела, – щадить ее куратор явно не собирался. – Не всем везет так, как мне в свое время. Я работал с семьей, и оттуда воспоминания.

Лира не знала, что ответить. Какое-то время они сидели молча, потом Евгений Алексеевич заметил:

– Если ты захочешь обсудить то, что увидела или почувствовала, или позже из-за этого возникнут трудности – приходи и рассказывай, бояться не надо, я это сделал не ради мучений. Но если сейчас вопросов нет, предлагаю пойти на кухню. Мне надо кое-что доделать, а ты, как говорила Соня, вроде умеешь готовить сырники.

Лира кивнула и поднялась на ноги.

– Я сейчас.

– Хорошо, приходи.

Никто не торопил, и она, кажется, целую вечность растирала лицо ледяной водой. И все равно не удержалась и медленно, с колотящимся сердцем – и пытаясь не упасть из-за вертящегося под ногами Тени – поднялась наверх. Не почувствовала никакой магии, открыла дверь комнаты Сони… Никаких рисунков. Ничего.

Но все равно, когда Варвара Васильевна вернулась с кучей пакетов, которые куратор подхватил и понес наверх под возгласы следовавшей за ним жены: «Осторожно, стекло!» Лира, не сдержавшись, подошла и крепко обняла Соню.

– Ты чего? – дочь куратора, помедлив, но все же обняла в ответ. – Что случилось?

– Все хорошо, – Лира отступила, – все в порядке.

Предательские слезы вновь появились в уголках глаз.

На кухне раздался грохот. Второкурсница с руганью рванула туда, едва-едва, но все же разминувшись с Тенью, в зубах которого был зажат оставленный остывать на столе сырник.

Глава 4. Необычные просьбы

Соня явно не знала о планах своего отца. Рассказывала о новой идее, о том, что можно расширить представление и развлекать детей полноценными иллюзиями зверей и птиц… И наваждение исчезало из разума, став смутной дымкой к моменту, когда Лира и Стас, заглянувший в гости с какими-то бумагами, сели ужинать.

Но все равно, собираясь на следующий день к куратору на кафедру по его собственной просьбе, Лира чувствовала тревогу. Страх. Страх, что она войдет и так же увидит чье-то еще тело. Или еще что похуже…

Но предложение Евгения Алексеевича одним махом выбило все опасения.

– Вы хотите, чтобы я… учила первокурсников? – Лира удивленно подняла глаза на куратора.

– Да, – безмятежно отозвался старший менталист, отпивая чай, – не всех разумеется, а только тех, кто захочет, в первую очередь – наших желающих заняться самообороной. Все же уверенность им лишней не будет, а чем больше ты знаешь о себе, тем спокойнее. Как показывает практика, лишь немногие находят время на то, чтобы после знакомства с Аспектами к ним возвращаться, да и, в любом случае, само наведение транса кем-то извне помогает сосредоточиться и настроиться на нужный лад. И успокаивает, что уж, когда самому не нужно за всем следить.

Лира глубоко вдохнула, выдохнула и еще раз уточнила:

– То есть вы хотите, чтобы, ну, Яра, и там если еще кто захочет, собирались и, как на парах, взаимодействовали с Аспектами, так?

– Суть ты понимаешь верно.

– Но… я сама учусь недавно, и…

– Так я тебе пары проводить не предлагаю, – усмехнулся преподаватель, – огромное преимущество проективной менталистики в том, что при умении входить в поле и вводить туда другого само взаимодействие с ментальным пространством особых навыков не требует. Опыт может быть подспорьем, знакомство с собой и интуиция необходимы, но и только. Опыта у тебя не особо много, хотя с собой ты стараешься работать, интуиция и вообще способности хорошие. К тому же я не в клиенты кого-то взять предлагаю, а, по сути, дать желающим возможность, место и время для использования того, что ты знаешь сама, того же Очищения. Да, тебе самой никакие отдельные занятия для этого не нужны, но многим проще, когда они придут в отдельный кабинет, в отдельное время, расслабятся под чужой голос и пойдут туда, куда поведут. Вести, собственно, я научу, это несложно, наблюдать за том, что другие делают, ты умеешь. Как общее отслеживать течение взаимодействия и направлять чужой разум я покажу, при твоем владении магией и потенциале это проблемой не станет. Разумеется, это предложение без пометки «приступать немедленно».

Лира тряхнула головой. Это напоминало какой-то кнут и пряник. Кнут вот был вчера… А пряником, говорят, тоже бьют. Некоторое время она молчала, а потом все же призналась:

– Я… не понимаю. Вчера… А теперь вот это предложение…

Евгений Алексеевич вздохнул. Пододвинул к ней открытую коробку с конфетами, указал на нетронутую чашку с чаем и попросил:

– Пей, ешь и послушай меня. Лира, ты, объективно, одна из лучших студенток на втором курсе. В проективной точно лучшая. Это не лесть, а объективный факт. Да, возможно, тому причиной твое детство, которое подстегнуло использование воображения как возможность смягчить реальность, может вмешательство в воспоминания так сказалось, но задатки у тебя изначально были хорошими, и ты, познакомившись с Аспектами, работу с ними не забрасывала. Ты много освоила к Универсиаде за прошлый год, магобол закрепил навыки практического применения магии. В дуэлях, опять же, хорошо ориентируешься. Да, на этой сессии не все тебе удалось, но, честно – тебе было интереснее учить билеты или заниматься с Ярославой и Натальей?

Лира повела плечом. Ответ был очевиден. Впрочем, Евгений Алексеевич говорил без укора, спокойно так… И хвалил ее, вообще-то.

Она отпила чай. Теплый, со знакомым вкусом. Словно и не было вчера ничего. И конфеты с орехами…

– Применять магию интереснее, – обтекаемо отозвалась она.

– Разумеется. И, тем не менее, ты справилась со всеми экзаменами.

Лира повела плечом.

– Не так хорошо, как могла бы. Наверное. Или… Не знаю. В прошлом-то году нам все так поставили.

Куратор хмыкнул.

– Ну да, конечно. Я так точно. А если серьезно – вам поставили автоматы или облегчили сдачу в тех областях, которые вы отдельно изучали дополнительно. Вот и все.

– И без этого выяснилось, что не так я и хорошо все знаю.

– Не так хорошо знаешь, или знаешь, что экзамены не так важны в сравнении с «реальной», – это слово куратор подчеркнул отдельно, – жизнью?

– Второе. Наверное.

– Это понятно. Со всем происходящим с тобой цифра в зачетке точно не кажется большой проблемой.

Лира криво улыбнулась.

– Вроде того.

– Это не уменьшает твоих знаний и точно никак не влияет на проективную работу, как и на щиты, которыми, между нами, Стас хочет предложить тебя заняться с младшими. Ему не разорваться, а у тебя, в отличие от Богдана, есть голова на плечах, да и меры безопасности примем. И практика лишней не будет. Что же касается вчерашнего… – куратор свел вместе кончики пальцев, – как я уже сказал, это было весьма жестоко. И, не имейся у тебя прототипа, этого бы не случилось. И нет, не потому, что я вижу в тебе только его носителя или опасаюсь того, что ты применишь свою силу против кого-то. Как раз нет, я совершенно уверен, что сделаешь все, чтобы никому не навредить. Но ты, Лира, довольно эмоциональный человек. Это помогает тебе в проективной, в дуэлях и не только, но это же может толкнуть на необдуманные поступки. И у тебя есть скверная привычка действовать самостоятельно. Это опасно даже в рамках программы и того, чему учу я, вспомни свое пребывание в Страхе, но это полбеды. Беда в том, что прототип, Голем, дает тебе качественно иные возможности, выходящие за рамки возможностей не только студентов, но и большинства преподавателей. Он дает ощущение силы и уверенности, но не дает ни знаний, ни понимания последствий своих действий. И ты, чутко реагируя на несчастья других, с этой самой уверенностью очень легко можешь начать делать то, что тебе не по силам. То, что тебя уничтожит, как могла уничтожить помощь той яблоне, если бы на это потребовалось больше сил, чем прототип мог зачерпнуть и провести по твоему телу без вреда. А ты этого не понимаешь и действуешь, не думая о последствиях. Последствиях для себя.

– А что мне было ждать, когда тот туман всех сожрет? – насупилась Лира.

– Я про происшествие на магоболе и не говорил, – спокойно отозвался куратор, – там ты сделала то, что могла сделать. Да, могла бы обратиться к Косте, но при том, с какой скоростью разворачивались события, твои действия понятны. Да и очевидно, что менталист, даже опытный, мог и не помочь, тут никаких вопросов. А вот в саду в нескольких десятках метров от тебя находился преподаватель, и не только он, но еще и три эксперта по аномалиям с большим опытом, и не было никакой спешки. Да, дерево умирало, но оно умирало и до твоего появления, и час, а то и день или больше не сыграли бы значительной роли. Но ты все равно действовала. И да, атмосфера и все прочее, магия цветов Мичурина и его сада… Но у тебя вновь, как и год с лишним назад на кладбище, и не мелькнуло ведь и мысли о том, чтобы поделиться с кем-то тем, что ты увидела, и тем, что собираешься сделать.

Лира поморщилась. Морщиться, впрочем, было не с чего. Евгений Алексеевич прав. Совершенно прав. Хотя все равно… Да, нынешней ночью ей не снилось тело Сони, но стоило об этом подумать, как воспоминания тут же вставали перед глазами. Воспоминания – и глухая боль от невозможности исправить чужую смертельную ошибку.

– Надеюсь, ты вспомнишь о том, что почувствовала, в следующий раз, когда полезешь в пекло. И вовремя остановишься. Я, осваивая и применяя проклятие, которым уничтожил себе разум, тоже был уверен, что все пройдет отлично и у меня все получится. И да, у меня не было прототипа, но уверенности в себе хватало. И ты знаешь, чем все закончилось.

Лира кивнула. Было очевидно, что говорить на это тему куратору не особо хотелось, но он все же говорил.

– Я буду осторожна.

– Не пытайся решить все в одиночку, Голем не делает тебя ни всесильной, ни ответственной за все в мире. И подумай, хочешь ли ты заниматься тем, чем я тебе предлагаю.

Лира глубоко вздохнула.

– Я… не знаю, честно говоря. Я хочу, но… Я сама мало что умею.

– Достаточно, чтобы справиться, иначе бы я не предлагал. Это не сложнее, чем работать с незнакомым напарником, а к этому вы приступите после каникул. К тому же при ознакомительной работе вмешиваться почти не надо, достаточно направлять сознание и сосредотачивать его нужных образах. Если в группе несколько человек, то можно использовать первичную настройку, я вам про нее рассказывал на теории построения проективных реальностей.

Лира осторожно кивнула и заметила:

– Я помню формулу. Но не совсем поняла, как это вообще.

– Оно и понятно, практики у вас не было. Покажу. В проективной.

Второкурсница прикусила губу. Чего добивался куратор она понимала… Но все же.

– А другого варианта нет?

– Увы. Где я тебе сейчас подопытных возьму?

Лира глубоко вздохнула. Она могла бы отказаться, конечно. Прямо сейчас встать и уйти. Это ведь не пара, ничего такого…

Но это было бы бегством. Трусостью. Она все-таки, кто бы там что бы ни говорил, трусом быть не собиралась. Да и выберется, если что. Просто выставит щит помощнее, как на Посвящении.

– Ладно. Я… хотела бы попробовать. Но не знаю, что получится.

– Хорошая вещь получится. Если готова, то просто защиты не усиливай и расслабься. Транс тут не обязателен, так что без него обойдемся. Просто не сопротивляйся моему воздействию.

Лира глубоко вздохнула. Постаралась расслабиться, но все равно замерла в тот момент, когда ощутила прикосновение нити взаимодействия.

«Спокойнее. Я ведь сказал, что больше ничего подобного делать не намерен. Я тебе не враг».

«Я понимаю. Просто…»

«Расслабься. Сосредоточиться на взаимодействии и на дыхании, если так проще».

Проще. Не сильно, но проще. Лира сделала один вдох, другой, третий… Нить взаимодействия, знакомая и понятная, пока никуда не вела. Ничего не происходило, и она мало-помалу расслабилась, позволяя чужой магии прикасаться к разуму все интенсивнее и интенсивнее. Миг – и ее потянули прочь от этого мира, дальше, в иное пространство. Она последовала за чужой магией, готовая в любой момент вырваться прочь, уничтожить взаимодействие…

Но не понадобилось – магия привела ее в знакомую аудиторию. Двести пятнадцатая. В кругу сидела ее группа и куратор.

«Сейчас я покажу, что и как делаю, когда веду вас. Немного простой концентрации на ощущениях, ну и самой, когда читаешь трек, стоит представлять то, о чем говоришь. Чаще всего в группе ты первой идешь в транс и к нужному Аспекту, и лишь приглядываешь за тем, чтобы остальные двигались за тобой и не отвлекались. Просто наблюдай».

Странным образом Лира чувствовала сознание Евгения Алексеевича сразу в двух ипостасях: как создателя этого псевдомира и как кого-то, находящегося рядом и произносящего, мысленно, однажды показанное на паре заклинание настройки.

«Сосредоточься на демонстрации», – посоветовал куратор.

Лира глубоко вздохнула и постаралось выполнить указание. Пара вдохов – и она начала наблюдать за происходящим чужими глазами.

Заклинание оказалось несложным, как и нужный образ – простое желание лучше чувствовать наъодившихся рядом.

А потом куратор начал говорить. Рассказывать собравшимся о том, что нужно расслабиться, закрыть глаза… И под словами было что-то еще. То, в чем помогала настройка – разум старшего менталиста словно бы прикасался к течениям эфира вокруг, к тому, как мыслили, что видели и что чувствовали собравшиеся. Это не было подглядыванием, это не было попыткой принудительно направить кого-то… Скорее стремлением бросить камень в центр уже видных кругов на воде.

Все вокруг походило на воду. Великий океан эфира окутывал мир, и движения чужих мыслей и переживаний казались течениями. Течениями, русла для которых предлагали слова куратора. О тепле, расслаблении, движениях грудной клетки… Если «реки» не успевали, то стоило подождать, углубляя русло повторением, если спешили, то нужно было описать, куда двигаться, если застревали или уходили в сторону – то можно напоминанием вернуть куда следовало.

Замечала Лира и как куратор говорил – мягко, спокойно, давая выбор. Можно почувствовать тепло на лице, можно ощутить, как расслабляются руки и ноги, можно обратить внимание на то, как медленно и спокойно движется грудная клетка. Никакой спешки, никакого принуждения… Но и никаких вариантов кроме нужных. Русло может ветвиться, но поток воды должен течь в одном направлении.

Стоило куратору завладеть вниманием группы, направить все потоки по одному пути, как он начал описывать Аспект. Речь шла о Защитнике, и Лира против воли замерла, следя за малейшими изменениями в потоках. Взаимодействовать-то с этой сущностью было нелегко… Но и тут, казалось, куратор не ощущал никаких трудностей. Он сам видел собственного Защитника, здоровенного самурая в побитых, но ярких доспехах, и вел реки-потоки, вел мысли собравшихся к тому, кто защищает, кто делает мир безопаснее, туда, где он может жить, к тому взаимодействию, которое с ним можно иметь…

И тут отклик изменился. Лира не могла понять, как именно, но чувствовала. Чувствовала, что кому-то – она догадывалась, кому – Защитник порой мешает. У кого-то иного он вынужден тянуть на себе слишком много и потому устал и ранен, у другого ослаб, проводя время в неге, у кого-то зол… И тут можно вслух предложить взаимодействовать с Защитником, дать то, что ему нужно, предложить необходимое. Предложить, по сути, расчистить русло, укрепить, улучшить. И, когда работа закончена, двигаться дальше.

Потоки, раздробившиеся и какое-то время двигавшиеся сами по себе, вновь начали сливать в единую реку – собравшиеся достаточно познакомились. Пока хватит. Обратный путь еще проще – стоит лишь просто подсказать, что можно вернуться в реальность, можно сосредоточиться на собственных ощущениях из мира вовне, открыть глаза, подвигаться, подняться на ноги.

Настойку куратор не свернул, только ослабил, все еще чувствуя общее настроение собравшихся.

«Лучше сразу не сворачивать – и тебе не очень комфортно, и отклик разума при обсуждении стоит знать. Иногда бывает, что в пространстве все хорошо, а человек, выходя, включает разум – и начинаются глупости вроде "мой Защитник недостаточно мужественный"»

Лира не удержалась от смешка. Это как вообще? Это ведь лишь Аспект, часть… Пусть как букашка выглядит, ну в самом деле…

«Для тебя это так. А я знаю тех, кто тяжело переживал несоответствие представления о собственных Аспектах и их реальных образов. Ладно, думаю, пора возвращаться. При обсуждении общее правило: давать говорить тем, кто хочет, если не чувствуешь в молчащих ничего яркого и тревожащего. Если чувствуешь, или если работа была сложная, затратная, то можешь мысленно предложить разговор или похвалить. Будут сложности – просто обращайся ко мне, да и все».

Нить взаимодействия потянула прочь, и Лира подчинилась, поддерживая движение.

В реальности тело затекло, и второкурсница принялась разминать плечи, пока Евгений Алексеевич наливал чай.

– Как видишь – ничего сложномагического.

Лира тряхнула головой.

– Это не так, как с собой. Я… Я попробую сначала с Котом. Ну или еще с кем-то из наших, кто согласится. Аня-то уехала…

– Котом?

– А. Макс. Он… Кот, в общем.

Куратор улыбнулся.

– Думаю, это будет неплохим вариантом. Я могу поприсутствовать или, если тебе будет проще, потом покажешь, что получилось. В целом интересно Очищение, взаимодействие с Теплым Местом, другими ресурсными Аспектами, как вариант – можешь с Воплощением, его фигурой, первый курс познакомить. Творец, Зверь – тоже неплохие варианты. Можешь начать с того, что проще, ну или, если дашь смотреть, смогу подсказать.

Лира кивнула и, подумав, все же решила.

– Лучше сама.

Куратор кивнул, заметив:

– Ты зря сомневаешься в успехе. Тут-то как раз все тебе более чем посильно. Но я понимаю, что новое всегда непросто, так что – пробуй, будут вопросы – приходи. Чем раньше опробуешь, тем лучше. Времени это займет немного.

Лира кинула и отпила чай.

Они еще немного поговорили и, обсудив планы – Константин Витальевич хотел занять в следующем семестре команды и первого, и второго курсов безотносительно итогов выступлений – попрощались.

Второкурсница выходила с кафедры задумчивой. Ей все еще было сложно понять куратора и его поступок, эмоции никуда не делись, но все же какая-то часть ее разума словно бы посмотрела на все чужими глазами. Евгений Алексеевич и правда не хотел, чтобы она сама, как он когда-то, навредила себе. Пусть и его методы Лире совершенно не понравились.

– Олегова, почему без сопровождающего? – из деканата «удачно» вынырнул Анатолий Петрович.

Лира оторопела, остановившись перед перегородившим дорогу боевым менталистом.

– Не поняла.

– Все вы прекрасно поняли. Вы, с вашими возможностями и полным отсутствием дисциплины, не имеете права перемещаться в одиночестве.

– И кто у меня забрал это право? – злость мгновенно вспыхнула в разуме.

Да, Константин Витальевич предупреждал, но…

– Закон. И здравый смысл. Правильнее всего было бы определить вас в интернат, но многоуважаемый Великий Магистр против, так что на меня легла необходимость обеспечивать безопасность окружающих.

В другое время Лира, можно быть, и напряглась бы от такого заявления, но теперь не сдержала смешка. Слишком уж разительным был контраст между куратором, искренне верившим, что она не сделает ничего плохого другим, и боевым менталистом, относившемся к ней как готовой в любой момент разорваться бомбе.

Отвечать она не видела смысла, просто попыталась обойти Анатолия Петровича. Тот не дал, сделав шаг в сторону.

– Какие-то проблемы?

– Я задал вопрос.

– А я не собираюсь на него отвечать.

– Да? А придется, иначе…

К щитам что-то потянулось, надавило, проникая в разум. Начало проминать и ее защиты, и ставленые куратором. Голем дернулся, освобождаясь от оков. На нее нападают, нападают сейчас! И кто?!

Человек, причинявший боль всем вокруг. Едва не убивший куратора, доводивший – Наташа рассказала – до слез кого-то почти каждое занятие…

А она ведь сможет сдавить так, что он и пикнуть не успеет. Быстрее, чем того природника, тут же, за мгновение…

Лира скрипнула зубами, и, сдерживая Голема, окружила свой разум самой мощной защитой из тех, что знала.

– Дайте пройти, – бросила она сквозь зубы, и, на ходу успокаивая свою «силовую» часть образами моря и солнца, резко обогнула Анатолия Петровича, направляясь к выходу.

И зря успокоила, сзади донеслось:

– Стоять!

Мощный поток энергии ударил в спину… Но до разума не добрался, остановленный чужой энергией.

– Думаю, вам стоит оставить в покое мою студентку, – раздался позади полный холодной ярости голос Евгения Алексеевича, – и еще одно подобное нападение, и Гаврилов лично будет ходатайствовать о снятии вас с должности Наблюдателя.

– Что, прячешься за своими друзьями, а, Озеров?

Лира развернулась, не дойдя до лестницы.

«Иди, – передал куратор, – я разберусь».

«Вы… уверены?»

«Разумеется. И зря ты думаешь о дуэли – это лишь провокация. Направленная, кстати, на тебя. Без зрителя этот спектакль быстро закончится».

Лира на мгновение задержалась, все еще сомневаясь. Все же куратор не был боевиком, а этот Валицев и так постоянно в его сторону то одно, то другое говорил…

– Что, нечего сказать? Я так и думал. Как был с цыплячьей душой, так и остался.

«Я не беззащитен. Да и декан вмешается, если что-то действительно случится. Так что расслабься и отдыхай, если хочешь, можешь в библиотеке «Введение в активную проективную менталистику» Эриксона взять, там много всего о трансах. И не задерживайся с пробой, даже если и кажется, что лучше подождать и найти лучший момент. Просто сделай – и обсудим результат».

«Спасибо»

Лира с некоторым сомнением, но все же принялась спускаться по лестнице. Она опасалась ощутить за спиной движения эфира, но ничего подобного не происходило. Вообще.

Стоило ей спуститься, как пришло сообщение от Стаса:

«Тут нужно народ щитам поучить, поможешь? И друзей бери, пригодятся».

Кажется, свободного времени у нее в ближайшее время убавится. Впрочем, Лира не имела ничего против. Особенно если речь шла о чем-то более знакомом, чем странные аномалии и проклятия.

**

Тренировку по «самообороне», как назвал это Стас, решили проводить в незнакомом Лире помещении, располагавшемся в недрах стадиона, с другой стороны от зала для практик. Новый зал не имел мебели, но оказался полон пыли, а его в углах обосновались пауки.

– В том щиты на ментальную рассчитаны, – ответил на вопросительный взгляд вошедшей второкурсницы прохаживающийся у дальней стены особист, – отличные, спору нет, но нам более гибкая настройка нужна. Здесь мало кто бывает, но все же. Спасибо, что пришли, мне пригодятся помощники. Пока наши юные и боевитые первокурсники в пути, расскажу, чего хочу. Вы ведь не против показать, что знаете?

Лира кивнула.

– Без проблем.

– Ну… – Кот замялся, – я в щитах не особо хорош, на магоболе вратарю только физический же нужен.

– О, а щиты и не надо пока. Точнее базовый проклятийный показать можешь, но я рассчитываю, что ты о проклятиях расскажешь и о нежити. Как распознать, где бывают, какие симптомы и ощущения, что делать…

– То есть технику безопасности в некромагии, что ли?

– При столкновении с некромагией. Но – да. Начинать надо с основ. Толку в щите против внушений, если кто-то в ритуальное проклятие вляпается и не заметит? Базовое атакующее против нежити тоже не повредит. Оно, конечно, слабое, но затормозить и умертвие может, и конструкта, лишним не будет.

Кот тряхнул головой.

– Послушайте, я-то их помню, но… Но зачем? Ну, в том смысле, что, если на кладбища не лазить, то где в городе нежить встретить? Разве что призраки иногда в лесах да горах есть, или животные, но тоже на природе, и…

Стас неожиданно улыбнулся.

– А зачем, по-вашему, вас вообще учат боевой менталистике, при том, что если кто-то из вас и захочет пойти в Особый или к военным, где ее можно применять, то будет проходить дополнительную подготовку?

– Эм… Чтобы понимали основы? Ну и вдруг пригодится.

– Вот именно, Макс, вот именно. И еще одна немаловажная вещь: чем больше ты знаешь о том, как защитить себя, тем некоторым людям легче. Особенно пережившим ситуацию, в которой они защитить себя не смогли. Да, знания не равны навыкам, и даже самый подготовленный в критической ситуации вполне может растеряться. Но тем не менее.

– Не подумал.

Особист только улыбнулся уголком губ и, взмахнув рукой, создал движущуюся проекцию человека.

– Можно придумать что угодно в качестве мишени. То же простейшее атакующее против нежити хорошо бы отработать.

Кот покачал головой.

– Так не понять, выполнено ли оно. Ну, в смысле, оно же ничему, кроме немертвого, урона не наносит.

– О, это не проблема. Хотя, наверное, формулу вы пока не осилите… Но, вообще, можно навешивать на внушения, в отличие от иллюзий, кстати, если они полноценные и поддерживаемые, условия уничтожения. В том числе и образные. Ну да ладно, это уже потом покажу, останетесь. Скоро будем начинать.

Словно в ответ на его слова в дверь постучали, и, после брошенного особистом «Войдите» на пороге появилась Яра.

– Простите, можно? Мы пришли.

– Заходите.

Яра махнула рукой, и зал постепенно начал заполняться людьми. Лира рассчитывала увидеть ту четверку любителей практики, которую разогнала в сквере, но сначала в помещение вошли они, потом – остальные участники команды, потом и вовсе не знакомые первокурсники…

Стас присвистнул.

– Вы что, весь курс собрали? – оглядел он топившихся у стены начинающих менталистов.

– Половину. Чуть больше, – уточнила Виолетта, – нас тридцать один. Ну, сказали же – кто хочет, еще Марк с Ваней хотели, но они уже уехали, у них билеты… Так что так.

– Чуть больше… Ладно, – Стас вздохнул, – значит, начнем с организационных вопросов. Надо будет разделиться на группы, в таком количестве вы нормально ничего не освоите. Но я в любом случае собирался начать с теории, и…

– С теории? – поинтересовался кто-то из заднего ряда, – серьезно?

– Абсолютно. Или вы думали, что придете, встанете лицом к лицу и начнете «Агни» с «Горо» перекидываться? Правда?

Лира не сдержала смешка. Судя по выражению лиц собравшихся – так и думали.

– Ребятки, так даже на повышении квалификации в Особом не делают, – усмехнулся Стас, – а вы еще и базу-то не освоили. Ладно, давайте для начала познакомимся, обсудим, чего вы хотите и что мы вам можем дать, а потом решим, что будем делать.

Особист действительно решил начать со знакомства, и представил не только себя, но и второкурсников как своих «ассистентов». Лира подобное предполагала, а вот Коту стоило труда сохранить лицо.

«Слушай… он серьезно думает, что мы будем ему помогать?» – осторожно поинтересовался он у Лиры, когда они уселись в углу, наблюдая за общением Стаса с собравшимися.

«Я – буду. А ты – как хочешь».

«Ну… я в смысле не сейчас, а вообще».

«Я – буду, – повторила Лира, – кажется, преподы считают, что меня надо занять чем-то полезным и все такое. Да и интересно попробовать с кем-то кроме Яры и Натальи. Кстати, тут еще одно предложение было… поможешь мне в одном деле?»

«Помогу, – согласился Кот, и осторожно добавил: – только если это что-то регулярное, то родители рассчитывают, что я буду в «Могиле» работать, Влад-то нашел себе нормальную работу, и…»

«Ничего такого. Это на один раз».

«Тогда вообще без проблем».

Лира кивнула и мысленно послала Коту воздушный поцелуй.

Стас, опросив собравшихся – как выяснилось, где-то треть пришла просто из любопытства, а остальные были настроены учиться «всему и сразу» – разбил их на две группы.

– Давайте все-таки без теории. Пока. Для начала выясним ваш начальный уровень и то, что вы уяснили из курса защитной магии. Я понимаю, что тут сидящие мечтают уничтожать противников взмахом руки или хотя бы «Гора» улучшенный выучить, но для начала вам стоит усвоить щиты, хотя бы потому, что, как предполагается, вы будете защищаться, а не нападать. Ну и внушения заодно ваши покажите.

Среди собравшихся начались шепотки.

– Простите, – подал голос возмущавшийся вначале парень, – а какой нам толк от примитивных защит? Если швырнут каким-нибудь еще проклятием. И не надо сказок про газ.

– Никаких сказок. И без примитивных щитов вы ни одно проклятие, хоть и слабенькое, не отразите. Увы, господа, реальность такова, что все изучается постепенно. Я понимаю ваше желание чувствовать себя способным справиться со всеми угрозами, но замечу, что даже взрослые обученные маги на это неспособны. Да хоть Великие Магистры – все равно будет что-то, к чему нельзя подготовиться. Если вы правда хотите изучать основы самообороны и не готовы ограничиваться курсом ментальной безопасности, в рамках которого, кстати, вы и атакующие внушения, и еще много чего будете осваивать, то мы, Институт, готовы вам помочь. Но «помочь» – не значит показать щит на восьмой уровень, вы неспособны его выполнить. Так что мы с вами пойдем от простого к сложному, и если вас это не устраивает, то никто не заставляет тратить на это свое время. Учтите только, что если еще раз поднимется вопрос об обучении вне защищенных залов и друзей-товарищей, то меры будут приняты строгие. Теперь же одна группа остается со мной, вторая идет в соседний зал для практик, – особист бросил Лире ключ, – с моими помощниками. Посмотрим пока, что вы знаете.

«Стас, а... что делать-то?» – стараясь сохранять внешнее спокойствие передала Лира.

«Да стандартная проверка. Поставь их так, чтобы друг другу не мешали, да смотри на подготовку».

«Как?!»

«А, вам же не показывали… В общем, два уровня оценки. Первый – называешь заклинание или вообще условия, вроде «щит от Агни», и за пять или десять секунд они должны выполнить загаданное. Смотрите, у кого что с лету получится. Второй уровень – то же самое за минуту или там за три попытки, теперь уже чтобы понять, получится ли или нет без большой спешки. Нужно выяснить, что они вообще знают, а что нет. Погоняй по щитам, потом – по внушениям».

«Я…»

«Справишься, справишься, делать там нечего. Все, иди, а то так мы никуда не продвинемся за сегодня и все будет зря».

Лира хотела было еще что-то возразить – как она вообще что-то сделает?! – но часть собравшихся, уже успевших подняться и встать у двери, смотрели на нее и на Кота кто вопросительно, кто заинтересованно… Не говорить же, что она ничего не понимает и ничего не будет, вот в самом деле. А хотелось, хотелось просто взять и сбежать куда подальше…

«Да ладно тебе. Это просто первокурсники, не страшнее Чистых», – с тонкой веселости передал Стас.

Лира вздохнула про себя, поднимаясь на ноги. Легко говорить. Подставил ее…

– Идемте, – она старалась, чтобы голос звучал ровно, – нам недалеко.

Безумного хотелось использовать Воплощение, но второкурсница хорошо помнила, насколько не хочется в нем общаться хоть с кем-нибудь. А тут-то надо было… Занятие провести, выходит. Кажется.

Пока шла, пока открывала дверь – ключ все не хотел попадать куда надо – она успела хоть как-то собраться с мыслями и десятком глубоких вдохов и выдохов прогнать из разума паническое «Ничего не получится!!!». По большей части смогла.

Да, у нее есть Голем, есть огромные возможности, о которых вечно кто-то напоминает… Но это тут как поможет?

Лира тряхнула головой, заходя в привычный уже зал для поединков. Она более-менее объяснила Яре и Наташе часть щитов, что-то смогла на дуэлях… Попробует справиться.

«Эй, а мне что делать?»

«Наблюдать и подкидывать идеи. Сейчас объясню все».

– Итак, давайте разойдемся по залу, чтобы не мешать и что бы я вас видела, – Лира старалась говорить громко и четко, хотя хотелось тихо и глухо, так, чтобы никто не услышал, – давайте посмотрим, что вы помните из курса защитной, магобола и этого всего.

Она произнесла про себя формулу, не так давно показанную Константином Витальевичем нынешним второкурсникам-универсиадникам, формулу, способную на короткое время улучшить зрительную память, более слабую разновидность того заклинания, которым куратор письма запомнил. Пригодится, если что. Покажет потом все, и, может, Стас поймет, что из нее не выйдет ассистента, и все.

– Давайте начнем от простого и потом попробуем усложнить, – программу первого семестра по защитной Лира помнила вперемежку с более сложными щитами второго и третьего уровня, который тогда изучала, – сейчас я говорю заклинание, а ваша задача как можно быстрее его выполнить, сделать до того, как я закончу считать. Универсальный физический щит. Первый уровень. Вперед. Раз, два...

«Макс, постарайся присматривать за задним рядом, я плохо вижу, что они делают, хорошо?»

«Понял».

Зал наполнился словами, выкриками, и… И вокруг то одного, то другого первокурсника начала появляться видимая при использовании Проявления пленка щита. У кого-то она быстра тухла, у кого-то, на взгляд Лиры, была слишком неравномерной… Но с заданием все справились, и даже по времени уложились.

– Хорошо, молодцы. Универсальный щит на второй уровень.

Помещение вновь заполнилось шепотами… И Лира застонала про себя – через Проявление первый от второго отличался только интенсивностью свечения! А тут поди разбери, верно все или нет, вон у Яры, так, по яркости, пленка на третий, а то и на четвертый.

Второкурсница взвыла про себя. Да, можно подходить ко всем по очереди, но сколько времени это займет? Щитов-то надо прогнать с десяток, по-хорошему и больше, а Стас еще и про внушения говорил… Да они так никогда не закончат, а пока она будет проходить и наблюдать за первой пятеркой, последний ряд столько времени получит на раздумья, сколько в реальности никогда нет.

Идиотизм. У нее есть прототип, интересный военным, интересный Обществу, она решила задачу, с которой бился Игорь Игоревич, оставила проклятие на матче, а теперь не может просто понять, кто какую магию применяет!

Прототип, магия…

Лира, на секунду отвлекшись, потянулась к Голему. Он создан, чтобы защищать, чтобы повелевать эфиром, чтобы чувствовать его и видеть… А можно только видеть? Можно использовать не все могущество, а лишь эту часть? Урезанную формулу, так, чтобы никому не мешать, не колебать эфир, не вызывать вопросов…

Голем словно бы кивнул – и его глаза загорелись ярким, красным светом, но силе похожим на свет прожектора. Лира вздрогнула, поняв, что к ней пришло спокойствие и ясность, но куда более слабые, чем раньше, едва ощутимые. Но все же стоило сосредоточиться на этих ощущениях, как перед глазами возникла формула. Похожая на знакомую, но все же иная, проще, намного проще, словно бы заготовка для той, сложной…

Стоило использовать ее, сосредоточиться на рисунке, тоже простом, как эфир стал намного более проницаемым, ясным. Это было похоже, очень похоже, на то, как воспринимал чужие мысли и чувства куратор, направляя транс, вот только теперь Лира хорошо видела течения эфирного моря вокруг. И видела движение энергии вокруг Виолетты, последней справившейся с заданием и окутавшейся себя щитом неравномерно, оставляя голыми ступни.

– Ноги стоит защищать, не полагайся на обувь, – не удержалась от комментария Лира.

Первокурсница посмотрела на нее и, почему-то вздрогнув, кивнула.

– Ладно, давайте температурный, на первый уровень.

Эфир с запозданием – формулу многим пришлось вспоминать, а ведь экзамен недавно же сдавали – начал двигаться. И Лира вновь выругалась – она щиты-то, ну или их подобие, видела, а вот понять, не развалятся ли они при воздействии, толком не могла. На вид – тоже коконы, похожие на универсальный щит, вот только другого цвета, и эфир в них тек иначе… Нужен был образец, нужно было понять, как Голем видит правильно установленные щиты.

– Давайте по-другому, – предложила Лира, – сейчас Макс покажет, как щит правильно ставится, а вы постараетесь как можно быстрее повторить. Выйдешь?

– Ага, сейчас.

«Дай мне время вспомнить!» – мысли Кота прозвучали почти панически.

Лира в ответ просто бросила нужные образы.

«Спасибо, я бы и сам мог… У тебя глаза светятся, кстати. Красиво, но, наверное, пугает».

Второкурсница повела плечом. Слухов, скорее всего, станет только больше… Ну и плевать.

– Кор-тай син-рондо́-та! – выпалил Кот и вокруг него появилась пленка защиты.

Лира же видела не только привычные при использовании Проявления контуры щита, который Макс поставил над головой, но и его структуру, течение эфира внутри.

Вот и отлично.

– Давайте попробуем повторить, – предложила она. – Начали!

Вот так, с образцом рядом – Кот щит поддерживал – Лире стало куда проще понимать, что именно делают первокурсники. А делали они… разное. Ошибались в формуле, в равномерности вкладывания энергии, в образе – в этом случае внутренняя структура щита попросту разрушалась… И так обстояли дела не только с температурным.

Лира все же старалась коротко поправлять, если видела совсем уж очевидные ошибки, но больше комментировала мысленно и буквально в паре слов. На полноценный контакт, с помощью которого она обучала Яру с Наташей, просто не было времени и сил – проверить стоило многое.

Стас заглянул в зал когда Лира, порядком подуставшая, добралась до внушений и предложила собравшимся самое простое, визуальное.

«Заканчивай. Можешь прогнать еще полноценное – и хватит и им, и тебе».

Лира кивнула и, поправив еще пару незнакомых первокурсников, чьи визуальные образы выходили слишком расплывчатыми, предложила перейти к полноценному внушению. На удивление, получилось далеко не у всех. И тут явно дело не в эфире, а в образах, рассыпающихся на куски при попытке проявиться в реальности.

– Большое спасибо, думаю, вы что-то хотя бы вспомнили, и все было не зря, – постаралась пошутить порядком уставшая Лира.

– Сто процентов не зря, – отозвался Стас. – По результатам нашей небольшой проверки мы постараемся сделать программу наших занятий и посильной, и интересной для вас, и учитывающей нынешние умения. Если вы не умеете ходить, с бегом будут проблемы, так что… Спасибо, что пришли.

– Это вам спасибо, – ответила Виолетта, – я как-то и не замечала, что ноги открываю… Пригодится.

– Пригодится. Если вы решите больше не приходить, то, как минимум, получите повод задуматься над тем, что можно подтянуть. Все, идите, отдыхайте, у вас теория скоро, и перед ней лучше не напрягаться.

– Теория ведь не практика… – спросил парень с середины ряда, неплохо справившийся с почти всеми заданиями.

– Не практика, – согласился Стас, – но, думаю, Лира с Максимом вам расскажут, как после постоянного ментального общения себя чувствуют студенты Института.

– Фигово, – отозвался Кот, – на практике проще, реально, а тут постоянно что-то обсуждаешь. Еще и думать надо.

Стас не сдержал смешка.

– Думать – вообще полезная опция. Ладно, господа, до следующего раза, который будет точно после теории и, вполне возможно, вообще после Универсиады. Вам еще будет к чему подготовиться. Я извещу Ярославу насчет времени.

Первокурсники, покивав, начали расходиться.

«Спасибо, – передала Лире шедшая последней Яра, – очень необычный формат, есть над чем подумать. На парах такого не бывает».

«Приходи, дальше будет интереснее», – пообещала Лира.

Дверь за шедшей последней первокурсницей закрылась.

– Блин, хуже экзамена! – Кот опустился на пол. – Вот правда. Все это вспоминать…

– Ага, – Лира села рядом, осторожно «отключая» Голема.

В этот раз она не растянулась на полу, зато зашипела от неожиданно навалившейся головной боли. И почувствовала сразу несколько диагностик, окутавших тело и разум. И от Стаса, и от Макса.

– Нормально все… Это, видимо, из-за прототипа.

– Ты его использовала?

– Вроде того, сейчас покажу.

Лира встретилась глазами с особистом, передавая воспоминания. Вышло, возможно, со слишком большим количеством эмоций – ее опасения все же были слишком яркими. Но Стас ничего не сказал, лишь задумчиво кивнул.

– Простите, я что-то не подумал, что нормальную аналитику вам давать будут чуть позже. Но получилось даже лучше, чем могло, возможности интересные… Спасибо за помощь. Макс, как ты смотришь на то, чтобы прийти через несколько занятий и рассказать про некромагию? Пока не понадобилось, да и щиты еще отрабатывать и отрабатывать… Но все же.

– Да без проблем. Я просто… Ну, я по щитам все-таки не спец, да и учить так… Не знаю.

– Понимаю. И ни к чему не принуждаю, просто, может быть, иногда бы нам пригодилась твоя помощь. Ладно, спасибо, ребята. Думаю, мне есть над чем подумать, нашему первому курсу – тоже, посмотрим, дойдет ли хотя бы половина из них до следующего занятия, а вам стоит отдохнуть и провести время так, как хотите.

«Головная боль, скорее всего, из-за избыточной концентрации, – мысленно «порадовал» Лиру особист, – лучше, конечно, тебе целительнице показаться, все-таки урезанная Александрийская формула все равно требует большой подготовки, а ты ее с такой легкостью применяешь… Варя, если что, в лазарете. Стоит понять риски. Зайди к ней, хорошо? А то влезла опять в эксперимент».

«Ладно. И это был не эксперимент».

«Ну да, разумеется. Рощи мало?»

«Да ничего такого! – ссориться еще и со Стасом Лире не хотелось, – лучше скажи, хоть толк-то от нашей поездки был? Есть что-то в Сети?»

«Был. Нашли одного фигуранта, будем пробивать, похоже кто-то из курсантов местной Академии Правосудия. Остальные следы постарше, да и там только те, которые есть в собственной картотеке Общества, то есть их сотрудники. Хотя я все равно бы на твоем месте был осторожным – профессор Ушинский связался с одним экспертом и с учетом того, что сам Любимый о сфере знает, там принципы на Критский Щит похожи».

«Какой щит?»

«Критский… ну, остров такой. Там вроде как научились делать защиту, которая бы полностью давила все отголоски эфира от того, что в нее заключено. Но данных по тому, как это делали, не сохранилось. Многие пытались, были разработки, но те, которые известны, щитами на поле определились бы».

«Еще один прототип?»

«Похоже на то. А эксперименты – это у нас к Обществу».

«Или к курсантам».

«Вполне возможно. В общем, смотри по сторонам».

Лира кивнула, поднимаясь на ноги. Что ж, ничего нового. Хотя, впрочем, что-то было: Голем все же пригодился. Да, голова болела, но нашлось ему применение не только в боях… Это не могло не радовать.

Глава 5. Некромаги

– То есть ты видишь в эфире… вообще все? – Кот, едва узнав о том, как именно Лира вела занятие, принялся расспрашивать.

И, получив ответ, не успокоился, а продолжил спрашивать еще и еще, словно желая выяснить мельчайшие подробности для какого-то собственного плана.

Второкурсница, неспешно идя по Красной и посматривая на старинные дома вокруг, прямо-таки кожей чувствовала, что наследник некромагической династии что-то замыслил. И вкусное мороженое в стаканчике, с вишней, орехами и взбитыми сливками, это подозрение почему-то только усиливало. Словно, купив его, Макс хотел усыпить бдительность… Да и эта прогулка в обмен на помощь с трансом вот точно неспроста.

– Выкладывай, – попросила Лира.

– Что?

– Что ты задумал.

– Да ничего я не задумал, – Кот слегка порозовел.

– Разумеется.

– Ладно, ладно! Слушай… Тут такое дело. Я тебе обещал показать, как конструкты делают, так?

– Да. Но если не получится, то я не в обиде, и…

– Получится, получится, – замахал руками Кот, – вообще… Я тут подумал – может, ты нам поможешь? Ну, в смысле дяде и бабушке, родители-то почти этим не занимаются, да и я тоже. А то нам поступил необычный заказ, срочный. Времени на длинные расчеты нет, хотя бабушка за них и засела, но, может, глянешь, что не так с балансом? А то пока собрать все по привычной схеме не выходит, скорее всего из-за специализации… В общем, нам пригодились бы новые идеи.

– Слушай, я ничего не соображаю в некромагии! Даже минимум на первый курс выучила кое-как, могу только ставить простейшие щиты и все...

– Да и там даже щитов не надо, расслабься. Коль ты эфир полностью видишь, значит, сможешь рассмотреть, где симметрично, а где нет, а этого хватит. Дядя все равно пока с моделью развлекается, может, просто глянешь? Ничего не поймешь – и фиг с ним, что-нибудь придумаем сами, а так – вдруг что-то заметишь? Нет, если это сложно, то не нужно, правда, мы сами справимся.

Лира вздохнула.

– Сделаю. Но ты мог и сразу сказать, что помощь нужна, а не просто идем гулять и любопытствовать.

– Ну… – Кот взлохматил волосы, – просто… Ты ж моя девушка.

– Это-то тут при чем?

Иногда ход мыслей Макса казался совершенно непонятным.

– Ну… Я должен подарки дарить, звать гулять, водить там… куда-нибудь и все такое. Вот.

Лира закатила глаза.

– А я должна носить платья, пудрить носик, хихикать над всякими глупостями и отчаянно кокетничать со всеми, чтобы ты ревновал?

Кот передернулся.

– Нет! Ну, в смысле, если хочешь, то конечно, но тебе ведь самой такое не нравится, кажется, и… Ну, ты другая. И ничего такого ты не должна, будь такой как есть, и все.

– Вот и ты будь собой, Котяра. А то мы с тобой с долгами не расплатимся.

– Ладно, я понял, – Макс смущенно улыбнулся, – прости.

Некоторое время они шли в молчании. Лира нет-нет, да посматривала по сторонам, опасаясь увидеть кого-то знакомого или незнакомого в белых одеждах… Но улица, по которой гуляли студенты, парочки, родители с детьми и пожилые горожане, казалось образцом спокойствия и безопасности. Никаких белых курток или ветровок, никаких людей с книжками в руках. Уличные артисты, продавцы мороженого, торговцы всевозможными кожаными браслетами и медными фигурками, музыканты, аниматоры в ростовых костюмах… Просто главная городская улица на новогодних каникулах как она есть.

– Слушай, – несмело начал Кот, когда они свернули в проулок, ведущий к «Могиле», – если уж по-честному… Ну, может тебе понравилось с младшими, но… В общем, я готов там помочь, мишенью побыть и все такое, но не прям регулярно, ладно?

– Без проблем.

Лира слышала, что Макс вообще не слишком любил учить кого-то. Со «сменщиком» в команде, Резниковым, который когда-то и придумал вызывать призраков, общение у него не сложилось, а первокурсница, Диана, от помощи отказалась, заверив, что спросит у друга старшего брата. «Ну кто я такой, чтобы между влюбленными становиться?» –риторически спросил наследник некромагической династии и развел руками. Впрочем, Лира была уверена, что такой расклад Кота более чем устраивал. Он и так пропадал в «Могиле» куда больше времени, чем раньше, из-за того, что Влад и Анника теперь, после выпуска, нашли подработку по специальности и с ней и магистратурой просто не могли отдавать семейному бару столько же времени, сколько и раньше.

Семейному бару…

– Слушай, – Лира задала напрашивающийся, в общем-то, вопрос, – почему мы идем к «Могиле», если, ты хочешь что-то насчет конструктов уточнить?

– Увидишь, – подмигнул Кот, – как у каждых уважающих себя магов смерти, у нас есть катакомбы, в которых навсегда пропадают злостные неплательщики… Да ладно, пошутил я! На самом деле отец с дядей на двоих скинулись и еще лет двадцать назад купили соседний дом, рядом с баром, когда его на продажу выставили. Расподожен наискосок, и туда правда идет ход под землей, так проще, чем все обходить. Ну и дядя просил за ним зайти, а он сейчас в «Могиле». Должен быть.

Шедшая первой Лира потянула на себя дверь бара… И замерла. Никакой черноты, просто знакомый уже холл, который при свете утреннего солнца еще и выглядевший как-то… Просто, что ли. Без магического света кости на стенах казались скорее нелепыми, чем стильными, да и замерший у входа скелет с накрененной головой не настраивал на нужный лад, а вызывал недоумение.

– Что, исчезла вся магия? – усмехнулся Кот. – Идем, коль открыто, значит тут дядя или родители. Так-то приходить сюда как посетитель – одно дело, а вот за кулисами все совсем иначе.

Дверь закрылась, и почти тут же зажегся свет. Самый обычный, без всякой магии. Раньше вмонтированные под потолок светильники казались совершенно незаметными… Или и правда были незаметны, закрыты иллюзией, похожей на ту, которая клубилась в дверном проеме

– Вот такие вот будни, – усмехнулся Макс, явно заметив ее реакцию, – нет, тут неплохо, но… Иначе.

– Я понимаю, – Лира хорошо помнила те дни, когда гостиница пустовала, – моя семья ведь держала отель. Я не знаю, как видели его отдыхающие, но помню, как одна девочка мне завидовала. Тому, что я могу заходить в запертые двери для сотрудников и все прочее.

– Закулисье, да. Изнанка, если хочешь. Я, с согласия наших, ну Афанасия, Мефа, Домвита, как-то считал их воспоминания. Восторг и все такое. А мне выступления нравятся, конечно, но это просто работа, – Кот поманил Лиру в общий зал, к стойке бара, за которой сейчас никого не было. – Знаешь, как у ученых – ты там годами суетишься с каким-нибудь исследованием, все проверяешь, считаешь там, записываешь… А потом проводишь эксперимент, и кто-то приходит, смотрит и говорит: «Какая у тебя интересная работа!» Но никто ведь не знает, что остается скрытым. Я так мелким рвался в Общество, все пытался понять, почему ни отец, ни дядя туда не пошли, и…

– Да потому что там скука смертная, – голос мужчины, похожий на голос длинноволосого «начальника» Кота, оказавшегося его отцом, послышался даже раньше, чем открылась дверь за барной стойкой, – ску-ко-ти-ща.

Миг – и из-за двери вынырнул мужчина, и внешне как две капли похожий на отца Кота. Лира моргнула, оглядела мужчину в черной футболке и джинсах, еще раз моргнула…

– Я так понял, ты Федора уже видела, а? – подмигнул мужчина и левитацией отправил сразу с десяток бутылок в недра барной стойки, оставив одну у себя в руках, – обычно на меня так смотрят только те, кто с ним уже познакомился. Ермак, Ермак Ростов. А ты, должно быть, Лира, так?

– Все верно. Приятно познакомиться.

Рукопожатие у Ермака Ростова оказалось сильным, но кости вовсе не ломало.

– Удивительно, что я слышал о тебе и от Макса, и от Влада, и от Феди, и от отца. Последнее, кстати, возвращает нас к теме разговора, – мужчина взмахнул бутылкой и в баре что-то щелкнуло, – все, я все подготовил, можем идти. Уж не знаю кто что вам об Обществе рассказывал, юные наивные маги, – Ермак Ростов хохотнул, словно радуясь удачной шутке, – но работа там – скука смертная. Серьезно, я-то там был послушником, но даже посвященным не стал, ну его. Идемте, – он указал на дверь, соседнюю с той, откуда пришел, – нам туда.

Лира последовала за Котом и его дядей. За дверью оказался крохотный склад, заполненный коробками на простых, скособоченных стеллажах, и с одной-единственной дверью, за которой начинался путь вниз, в подвал.

«Ты, это, если увидишь призрака – не пугайся, это мамин».

«В смысле?!»

«Ну… привязан он к ней. Ее подруга детства, там сложная история. В общем, Настя не навредит, просто не обращай на нее внимания, да и все».

Лира глубоко вздохнула и кивнула. Спуск по скрипящей лестнице в самый что ни на есть некромагический, выложенный старым ведь, явно старым, камнем подвал нес с собой тревогу и заставлял ворочаться Голема. Солнце начали закрывать тучи, на море появились волны…

Но подвал оказался просто подвалом, довольно сырым, с несколькими винными бочками и еще парой коробок в углу. И новой дверью, вполне современной на вид.

– Возможность немного срезать путь, – заметил Ермак Ростов, возясь с ключами, – ради этого стоило переплатить за разваливающийся дом, уже век дожидавшийся ремонта. Благо, мы – некромаги, и нет никакой необходимости орудовать лопатой, когда есть нежить и конструкты. В общем, не знаю, как там теперь, при младшем Любимом, дела в Обществе, – дверь наконец поддалась, дохнуло сыростью и показался освещенный, но довольно узкий тоннель, – но, каким бы ни был почти-новый глава, суть их работы едва ли поменяется. Контроль за аномалиями и их исследование – штука очень медленная, требующая кучи скучных расчетов и знания теории магии на том уровне, на котором это самое знание можно применить для чего-то поинтереснее описаний, важных только полутора землекопам в научном сообществе. И это еще про засекреченные архивы молчу, в которые часть исследований прямиком и отправляется. Делают-то они важное дело, нужное, кто-то должен со всем этим разбираться, но я предпочитаю что-то более практичное и интересное.

Лира следом за Котом шагала по тоннелю, выкопанному в толще земли. Стены здесь смазали чем-то, похожим на странную плотную штукатурку, на которой виднелись капли влаги. Пока была возможность, она все же уточнила:

– Почему «почти-новый» глава?

– Ну дак он всего года три на должности-то, – охотно пояснил Ермак Ростов, – до этого был замом при деде своем, но тому лет уже очень немало. На покой ушел, и все Игорю оставил. Я младшего Любимого знал раньше, еще до того… Как он в Японию поехал, в общем. Нормальный он, но – исследователь, из тех, кто готов в поле хоть в январе сидеть. Пока его дед заправлял, то все остальные там по струнке ходили, смотреть косо в сторону боялись. А вот сейчас уже и не знаю, как что, все-таки насколько Игорь сможет, да и захочет, всех приструнить – вопрос. А на панибратстве далеко не уедешь, когда речь о деньгах или власти идет… Ладно, вот мы и пришли, – Ермак Ростов принялся возиться с еще одной дверью, – я вообще могу сразу все показать. Если хотите.

– Хотим, – отозвался Кот и за себя, и за Лиру, – авось что подскажем.

– Хах. Я не удивлюсь. Я пока не нашел дисбаланса, но если менталистка способна на втором курсе «Кера-дот» сдержать, то и тут можно ждать чудес. Но, безотносительно итога – с меня хороший обед, мясо буду готовить.

Наконец замок поддался. Дверь с тихим скрипом распахнулась, и они оказались в помещении чуть побольше винного подвала под «Могилой», заставленного столами и стеллажами с книгами. На удивление, подвальной сырости Лира не ощущала.

– Заходите, лучше закрыть побыстрее. Тут у нас что-то вроде библиотеки и рабочего кабинета разом, и потому на кристалл запитаны осушители. Вообще-то, держать книги в подвале – так себе идея, но они все равно сюда перекочевывают, все в голове не удержишь, так что… – дядя Кота развел руками, – проще правила подстроить под рабочий ритм, чем работу подстраивать под правила. Нам дальше, – он указал в конец помещения.

От дверей там, тяжелых, старых, высоких, двустворчатых, из черного дерева, в эфире шла такая тяжесть, что Лира и без всякой помощи Голема или Проявления чувствовала защиты. Такие же тянулись и по стенами, чуть более ровные и не такие ощутимые.

Ермак Ростов закрыл дверь за их спинами ключом. Неспешно подошел к той, из черного дерева, приложил к ней руку… По подвалу пролетел сквозняк, и дверь бесшумно отворилась.

– Заходите. Да, выглядит внушительно, но тут ничего опасного, просто внешние искажения здорово отвлекают, а в жилом доме их не может не быть. Но и таскаться постоянно за город не охота, так что поддерживаем щиты, да и все.

Лира, с опаской двигаясь за совершенно расслабленным – ну еще бы, в собственном-то доме – Котом зашла в столь сильно оберегаемую часть подвала. Зашла – и едва сдержала смешок.

Больше всего помещение напоминало ей лабораторию в Исследовательском корпусе, где Алена билась над секретом регулятора. Только мрачную, с каменными стенами и с неяркими шарами магического света вместо светильников. Даже в полу цветные деления на зоны присутствовали. У входа камень был серым, а в центре комнаты, в широком квадрате – черным. И так же, как и там, в полу были вырезаны символы. Много, очень много… Невероятно сложные, они складывались, кажется, сразу в несколько рисунков. Один из которых казался Лире знакомым. Она присмотрелась и поняла, что его уже видела. Совсем недавно, в наведенной реальности…

Она поежилась, хотя ежится, в общем-то, было не с чего.

– Холодно? – поинтересовался Ермак. – Могу куртку принести, увы, согревающие фон искажают.

Лира покачала головой.

– Да нет, нормально все. Просто непривычно.

– А. Ну оно понятно, так-то полноценный некромагический псевдоалтарь не каждый день увидишь. В общем-то, все просто – когда кости готовы, приносим их сюда да зачаровываем. А до этого прогоняем на модели. Готовы посмотреть, как это с заказом будет?

Лира кивнула, рассматривая темные линии в глубине черных камней. Энергия, казалось, пропитывала не только камень стен, но и сам воздух в помещении.

– Отлично! Тогда три минуты подождите, отнесу добычу да модель притащу, хранить ее тут нельзя.

Миг – и Ермак Ростов вышел за дверь, оставляя второкурсников одних.

– Псевдоалтарь? – полюбопытствовала Лира, опускаясь на корточки и рассматривая выбитые в камне символы.

– Вроде того. Тут-то сразу несколько типов ритуалов проводить можно, и…

Свет резко погас, погрузив помещение в совершенно непроглядную темноту.

– Не бойся, я… – начал было Кот, но Лира его перебила.

– Я не боюсь, – бросила она, поднимаясь на ноги, – а злюсь.

На самом деле тревога чувствовалась – все же подвал, темнота, некромагия… Но злости было куда больше. Отличное у семейки чувство юмора, что уж.

Лира, подумав, вновь, как и на занятии, призвала Голема и попросила его включить «прожектор». В этот раз все удалось еще легче, чем в прошлый. Варвара Васильевна просила не злоупотреблять, но Лира злоупотреблять и не собиралась, тем более что средство от головной боли жена куратора посоветовала работающее.

В первый момент второкурсница едва не потерялась в переплетении чар вокруг, но потом все же сумела сосредоточиться и найти защиту в стене, и то место, где это защита усиливалась, дверь. Вот, значит, где выход.

– Это что за шутки вообще? – бросила Лира, пробуя зажечь светляк. Это бытовое заклинание ей плохо давалось, и тут и вовсе сорвалось.

– Не знаю, – честно признался Кот, – и вообще…

В этот же момент в защите у самой стены что-то задвигалось, просачиваясь прямо сквозь нее. Лира, не раздумывая, отпустила Голема на свободу.

**

Новая формула – и теперь море энергии вокруг Лиры стало не только ясным, но податливым. Миг – и на пути сгустка эфира, невероятно сложного и яркого, возникла преграда. Легкая, прозрачная, она почти мгновенно заключила сгусток в энергетическую клетку.

– Посторонние! – завопил девчачий голос. – В ритуальном зале посторонние! Посторонние!

Хлопнула дверь, включился свет – и в зал вернулся Ермак Ростов. Все с той же бутылкой в руках.

– Настя? Это что за выходки?!

– Посторонние! – завывала девочка лет двенадцати, заключенная Лирой в прозрачный кокон. Просвечивающая насквозь девочка.

Дядя Кота выругался.

– Прошу прощения, как-то не подумал, что она так среагирует. Вручил охранные функции на свою голову. Может, Лира, отпустишь? Я сейчас ее угомоню.

Второкурсница вздохнула и свернула сначала полноценную формулу, а потом и урезанную. В этот раз слабость накинулась буквально на мгновение, но все же за стенку ухватиться пришлось.

Призрак, оказавшись на свободе, тут же рванул к менталистке, расставив руки. Та успела собраться и выставить щит, но не понадобилось – Ермак Ростов одним взмахом руки заставил «девочку» замереть.

– Я просил защищать это место, а не на гостей нападать!

– А я и защищаю! – капризно отозвался ребенок. – Мало ли что она тут наделать может!

– Лира – со мной, вообще-то! – скрипнул зубами Кот. – Этого мало?

– Ты не допущен в ритуальный зал, так что…

– Иди давай, задавала, – бросил наследник некромагического рода, – допущен, не допущен… Иди, котов пугай вон соседских или чем-то другим займись.

Девочка тряхнула головой. Посмотрела на Кота, на Лиру, на Ермака… И, развернувшись, просочилась обратно сквозь стену.

Кот ругнулся.

– Приношу свои извинения, – Ермак Ростов покачал головой, – я попросту не подумал об этом. Ладно, идем, тогда поможете мне принести кости… Если не передумали еще смотреть.

– Не передумали, – мрачно отозвалась Лира, – нервы-то уже потрачены.

– У тебя хорошая реакция. Ладно, так, вот там мы храним кости, сейчас покажу как…

Дядя Кота направился в угол «лаборатории-библиотеки», к большому шкафу, и принялся возиться, доставая оттуда что-то в больших ящиках.

«Извини, правда! – в мысленном голосе Кота проскакивали умоляющие нотки. – Это просто недоразумение!»

«Почему-то я уверена, что твой дядя стоял и ждал, чтобы потом наши лица увидеть. Точнее – мое лицо».

«Не. Он не как Влад, вот правда. Думаю, просто не подумал, что Настя это так воспримет. Вообще-то, она не должна атаковать гостей, но, видимо, из-за того, что у меня нет допуска к использованию псевдоалтаря, да и ей я, по сути, не хозяин, она посчитала тебя незаконно проникнувшей в охраняемую комнату. Призраки… Они не как люди, в общем. Даже такие».

«А бывают другие?»

«Конечно. У Насти характер сохранился, она почти как живая. Ну, именно что почти… Но все же. Потому что высший дух. А простые, примитивные, вроде эха – просто отголоски душ и разумов, они не то что не говорят, они, как правило, и мир-то вокруг не замечают».

Пока они разговаривали, Ермак Ростов вытащил из шкафа все ящики и попросил:

– Тащите в зал, я там все выгружу. Это модельные кости, но все равно лучше не ронять, – он подхватил первый ящик, – вообще, если заказ стандартный, то мы модельные не делаем. Зачем? Зачаровываем, и все, все известно и просчитано. А тут… Кому-то понадобилась большая костяная землеройка, – хохотнул некромаг. – Выгружайте все из ящиков на серые плиты, собирать буду сам.

Лира ожидала обнаружить что-то, похожее на экспонаты из музея проклятий, но белесые кости, некоторые из которых оказалась сплавлены друг с другом, были… Просто костями. Они не пугали, не внушали отвращения и даже пахли вполне нормально, чем-то резковатым, больничным. Стоило выложить все из ящиков, как Ермак Ростов взмахнул рукой, пробормотав заклинание, и на «серой» части подвала начало собираться… Существо. Больше всего, на взгляд Лиры, оно напоминало не землеройку, а червя, только толстого, без хвоста и со сложным рядом острых пластин что на «морде», что внутри полого тела.

– Его хотят использовать в шахтах, чтобы в опасные места людей не посылать, – пояснил некромаг, – но, в отличие от робота с камерой, эта штука-то управляется непосредственно, все видит, все слышит, контроль над ней не потерять, никакие сигналы не нужны и все прочее. Но, тут буду честен – заказчик хочет быстро и качественно, готов платить, но быстро такие вещи не просчитать. Мама занялась, а я вот пробую экспериментальным путем. Тут все кости покрыты простым составом, позволяющим на них эфирные команды хоть три раза на день перезаписывать, так что возможности есть. Черновик, так сказать. Но, увы, пока самый стабильный вариант, который у меня получился, рассыпается при итоговой сборке. Проблема где-то в первых слоях, которые в финале конфликтуют, и… в общем, увидите. Готовы? Если да, то буквально полминуты – и начнем.

Лира вздохнула и, кивнув, вновь обратилась к Голему ради «прожектора».

Ермак Ростов левитацией перенес недоделанный конструкт в центр рисунка и вышел из помещения. Буквально на пару секунд, вернулся он уже с каким-то листком в руках.

– Запомнить все нереально, так что всегда есть шпаргалка, тут-то по сути это несколько последовательных ритуалов… Вот так вот, никакой романтики. Ладно, давайте…

Он на мгновение прикрыл глаза и, вытянув руку к костяку, начал зачитывать заклинания. Лира понятия не имела какие, опознавала едва ли одно из двадцати слов – а формула включала больше, и куда больше – но видела, как меняется движение энергии в помещении. Сначала эфир втянулся в кости, сделав их словно бы липкими, потом обернулся в местах сочленений, усиливая их, потом прикоснулся к конструкту еще, и еще и еще, овивая кости десятком, двумя, тремя переплетающихся, уходящих прямо в мертвую плоть, ручейков-течений, ручейков, перекручивающихся, дополняющих друг друга…

И мешающих друг дружке. Стоило ручейкам стать потоками, а новым заклинаниям начать окутывать всего зверя в целом, как один из трех первых потоков, глубоко въевшийся в кости, начал мешать тому, который лег шестым, сталкиваясь и борясь с его течением. Миг – и очередной слой энергии на мгновение окутал конструкцию… А потом третий и седьмой набухли, заискрились, начали тащить за собой все остальные потоки, превращать из ручейков в канаты, отскакивающие друг от друга. Гармония распалась, и эфир начал стремительно вырываться на свободу, слетая с костей огромными клочьями…

В реальном же мире очередной всполох энергии подсветил кости – и эфир с холодным ветром начал разлетаться прочь.

– В общем-то, вот и все, – охрипшим голосом проговорил Ермак Ростов, – в норме последний слой должен закрепить чары, но он их разрушает.

– Там конфликт третьего и седьмого потоков, – кивнула Лира, сворачиваю усеченную формулу, отключая «прожектор».

Головная боль вернулась, словно поджидала за углом.

– Потоков? Ты про «Самахед-Торан» и «Дерит-та»?

– Давайте я лучше потом вам передам, что видела, – после короткого раздумья предложила Лира, – и сами решайте. Я-то не понимаю, что именно происходит.

– Потом? – уточнил Кот.

– Потом, – Лира достала из кармана таблетку, – а сейчас время расплаты.

– О, понимаю. Пойдемте наверх, Макс пока дом покажет, а я еду приготовлю, сейчас только уберем это… – Ермак Ростов взмахом руки отправил костяк обратно на серый пол. – Пойдем.

– Да я не об этом… – пробормотала Лира в спину удаляющемуся некромагу.

– Но поесть-то правда не помешает, – заметил Макс, – и… покажешь и мне тоже? Интересно, как ты видишь магию. Я-то знаю, что это за заклинания, только сам не повторю. Во многом потому, что терпеть не могу все эти расчеты, так-то для стандартных формул все равно поправки есть, но если что-то новое, то месяцами тут сидеть можно… Вот такое вот закулисье.

Лира кивнула, осматривая библиотеку-кабинет, куда вышла следом за возлюбленным. Количество книг и листов с расчетами поражало. И этот человек еще находил работу членов Общества скучной… Или приукрашивал, или изучать аномалии вовсе не так интересно, как могло показаться на первый взгляд.

Дом семьи Ростовых оказался разом и таким, как его представляла Лира, и нет. Действительно большой, обставленный тяжелой мебелью с большим количеством резьбы и в основном черного цвета, с красочными и немного пугающими фресками на потолке, со скелетами, моющими пол (в холле) и протирающими пыль (в библиотеке). Но в то же время высокие окна давали много света, и то тут, то там на черных же резных полках стояли – в черных, разумеется, горшках – самые разные растения, некоторые из которых цвели, несмотря на зиму за окном. На втором этаже обнаружилась целая комната без всякой мебели, зато с огромными колонками и кучей гитар, барабанов и других инструментов. Комната Кота и вовсе напоминала Лире ее собственную в доме родителей, только постеры ей на стены клеить не разрешали, да и шарнирных кукол в виде известных по комиксам магов она никогда не собирала… Да и вообще второй, жилой, этаж в отличие от первого казался весьма и весьма современным. Стоило спросить о такой разнице у Кота, как наследник некромагов усмехнулся:

– Так второй этаж мать с отцом обставляли, ну и дядя помаленьку. Хотели и первый, но уехали в отпуск, подвернулись путевки, и дед на свой лад все внизу сделал. Теперь вот мама пытается это все своими растениями облагородить… Но имеем что имеем. Хотя все же замечу, что библиотека у нас хороша, да и не только. Хочешь, покажу книгу с формулами зачарования всех существующих типов костей? Просто чтобы ты понимала объем работы.

– Давай, – согласилась Лира.

Голова у нее почти прошла. Осталась небольшая усталость, так что любопытство навалилось с новой силой.

– У нас, кстати, труды есть и столетней давности, и более ранние, – объяснял Кот, пока они возвращались в библиотеку, – маги-то почти сразу начали придумывать, как сохранить знания для потомков. И зачаровали от горения страницы, и защиты всякие-разные от чужаков ставили… Много чего. Вот, смотри.

Лира проследила за направлением руки и обнаружила на широком темном стеллаже книгу, заключенную в странную, словно бы перевязанную цепью, обложку.

– Лучше не трогать. Тебе точно, да и я опасаюсь, вот честно. Так, сейчас поищем «Големостроение для начинающих»…

Лира вновь пробежалась глазами по полкам. В первый раз они просто сюда заглянули под комментарий Кота: «Это библиотека», теперь же можно было осмотреть все без спешки.

Местное собрание книг казалось совершенно непривычным. В школьной библиотеке все книги были расставлены по жанрам кое-как, да и школьники с ними обращались довольно вольно, рвали корешки, разрисовывали обложки. В Институте студентам бродить между стеллажей не дозволялась, книги приносила библиотекарь, да и сами стеллажи были даже издалека простыми, металлическими, какими-то… бездушными, что ли. В Пушкинской все казалось строгим, продуманным, лаконичным. Старым, да, но не несущим никакой тайны.

Здесь же по самому дереву полок шли знаки, явно облегчавшие навигацию для посвященных. Полки, тяжелые, резные, казались полными жизнью и магией, и многие книги отбрасывали в эфир тяжелые тени. Кожаные обложки, большие, или наоборот, крошечные корешки… На некоторых стеллажах стояла литература на непонятных языках, на других в названиях томов виднелись «яти», на третьих, наоборот, стояли новые, словно только вчера купленные издания. И все это подчинялось единой системе, Лира ее чувствовала. Вот тут – об истории магии, тут – разные разделы некромантии, тут просто труды всяких-разных журналистов, «Магия смерти – зло или благо?», «Возвращение души как доказательство бытия Божьего», «Основные этические вопросы некромагии через призму общественного сознания»… Имелся и отдельный стеллаж с художественной литературой. Тоже о магах, в основном о некромагах. И «Санька-повелитель костей», и «Сказание о смерти и мышах», и «Некрозверь – том первый»… Лира рассматривала все новые и новые издания, многие из которых были ей знакомы, писались неодаренными и полнились стереотипами о магах. На последней полке, самой низкой, под стеклом стояли еще несколько десятков книг. И одна из них казалось Лире очень и очень знакомой.

«Полная История Общества Изучения Оккультизма от зарождения до начала новой эры». Ну надо же…

– А почему под замком? – поинтересовалась Лира.

– Дед так решил, – отозвался Кот. – Вот смотри…

Лира глянула на рисунок в книге, принесенной возлюбленным, и едва удержалась от смешка. Она такое в жизни не запомнит, а у Ермака Ростова ведь только маленькая шпаргалка была, и заклинаний он прочитал десяток.

– Впечатляет, а? А книга… Книга и книга. Почему спрашиваешь?

– Мне такую же подарили.

– И сделавший это тебе не друг, – раздался голос от входа в библиотеку.

Лира подняла глаза и заметила явно какое-то время наблюдавшего за ними Святослава Геннадьевича.

– Здесь, – дед Кота широким шагом направился к стеллажу с «Историей», – сверху находится выдумки. Безобидные, легкие, созданные желающими развлечься. Писатели, ищущие легких денег, пишут о нас небылицы. Читатели, ничего не знающие о магах, читают небылицы и верят в них. Это ложь, ложь от невежества и глупости. Тут же, ниже, тоже ложь. Но опасная ложь, ложь, рожденная теми, кто хочет намеренно исказить одно и возвеличить другое. Ты прочтешь «Историю» и узнаешь, что восставшие в Московской Командории – истинные патриоты, а само Общество – паразит, впившийся в подбрюшье магического мира. Между строк будет рассказано, как Распутин и его генералы собирались привести страну к величию, с одобрения императора намереваясь дать свободу, мир и равенство всем вокруг. Заговорщики Февраля будут посланниками Запада, а зачинщики Октябрьского Бунта будут «освобождать страну от интервентов». Знакомо?

Лира, проглядевшая подаренную книгу мельком и не нашедшую в ней ничего интересного, кивнула. Автор с самого начала напоминал написавшего «Тайны разума» в стремлении рассказать «истинную истину», так что она слишком уж большого значения написанному не придавала.

Старый некромаг смотрел испытующе, и второкурсница озвучила то, что думала:

– У меня сложилось впечатление, что кто-то просто рассказывает свое мнение. Фактов мало, да и, если октябристы так хотели чего-то хорошего, то зачем идти на насилие, еще и магов во все втягивать?

– Здраво. Если видишь кого-то, не слушай слов, смотри на методы. В прошлом Общества есть много сложных моментов, но нынешний путь залит кровью, кровью тех, кто принес нам магию и защищает ее от желающих превратить в оружие. Сейчас их единственная цель – хранить то, что достали из ящика Пандоры, подальше от слишком уж активных рук. Не всем это нравится. Что уж – многим это не нравится, и у нас, и в других странах. И такие книги, – Святослав Геннадьевич Ростов ткнул в «Историю», – попытка навязать далеким от понимания того, что есть Общество, искаженное видение мира. И, увы, мы так и не сумели выяснить, кто ее напечатал.

Лира склонила голову. «Мы». Значит, дед Кота в Обществе. Впрочем, Макс же говорил, что семья место наследует…

Старый некромаг рассматривал второкурсницу задумчивым взглядом. Рассматривал долго, Лира уже была готова попросить Кота через контакт передать, как именно она выглядит, а то мало ли… Но Святослав Геннадьевич после длительного молчания, наконец, продолжил:

– Ты – хорошая пара моему непутевому внуку. Да, менталистка, да, ходишь в штанах, но что поделать. И то, что у тебя есть – повод множеству акул плавать вокруг. И подаренная тебе книга это только подтверждает. Я не слышал, чтобы кто-то еще мог остановить «Кора» вот так легко и в одиночку, еще и ничего не смысля в некромагии. Такие таланты стоит держать поближе, – Лира непроизвольно сжала руки в кулаки, – вот только ты, похоже, из тех кошек, которые гуляют сами по себе. И это, думаю, благо, хотя есть ли у тебя мудрость и знания, достойные имеющейся силы – это вопрос. Что ж, Макс, удачи в приручении, как закончишь – приходи, благословлю ваш союз, – неожиданно закончил старый некромаг.

Закончил – и вышел из библиотеки.

– Это… что сейчас было? – Лира уставилась на Кота.

– Дед, – вздохнул тот, – он… в общем, у него тяжелый характер. И вообще-то он живет в Москве, давно уже, но после того, как… В общем, после кладбища он решил, что младшие, ну то есть отец мой и дядя, не справляются, и живет теперь у нас. И, скажу честно, в общаге мне правда нравится... Ну да не обращай внимания. Предлагаю пойти на кухню, дядя должен закончить. Будет вкусно, правда. Ну и дед обычно в это время не ест, так что… В общем, идем.

Лира кивнула. Поесть хотелось. А потом хотелось все-таки передать увиденное – и домой, в общагу, в привычную комнату, где из всей магии – регулятор да паук-конструкт. Насладиться одиночеством и подумать над сказанным. Могла ли Екатерина Михайловна случайно сделать такой вот подарок?..

Глава 6. Эксперименты

«Оплату» помощи с конструктом Лира откладывать не стала. Хотела, вообще-то, но куратор мысленно мягко поинтересовался, не хочет ли она провести «Очищение» или «Теплое Место» перед теорией, чтобы успокоить нервничающих в том числе и из-за случившегося на магоболе первокурсников. Она, может, и хотела, но смущало полное отсутствие опыта. Тянуть времени не было, теория совсем скоро… Так что уже наследующий день после визита к Ростовым Лира принялась собирать «добровольцев» по общаге. Кот согласился сразу, но его одного мало для того, чтобы понять, как работать с группой. И, с одной стороны, проще было работать с теми, кого хорошо знаешь, с другой стороны – с первокурсниками, кроме Яры, Лира особо не общалась, то есть с ними придется заниматься как с незнакомцами…

В итоге после получаса переговоров и объяснений в ее комнате собрались Кот, Бэлла с Афанасием, Мефодий с совершенно незнакомой первокурсницей, магистрантка-приятельница Алены и заглянувшая под шумок Яра с подругой.

– Ладно, давайте попробуем, – особой уверенности Лира не чувствовала.

Большого волнения, впрочем, тоже. В самом худшем варианте над ней посмеются, да и все. Просто ничего не получится, и…

В дверь постучали. Резко и требовательно.

– Войдите!

Дверь отворилась, и на пороге появился Богдан собственной персоной.

– Слышал, тут собирается кружок для обучения ментальной магии, а? – ухмыльнулся он, стоя на пороге.

– Скорее общество любителей расслабиться в трансе, – парировала Лира, смотря на капитана второй команды универсиадников, – зачем пришел, любитель махать кулаками?

– Может, я тоже хочу расслабиться, а?

Лира склонила голову. Больше всего ей хотелось захлопнуть дверь, оставив раздражающего однокурсника по другую сторону. Длинный язык Богдана безмерно раздражал, в прошлый раз вообще все дуэлью закончилось…

Но это ведь, по сути, легкий путь. Простой. Оставить эту вот «неприятность» за бортом и сделать вид, что никого тут нет. Да и что он тут, в ее комнате с кристаллом, сделает-то?

– Если действительно хочешь – заходи, – предложила Лира, – но только при условии, что не будешь мешать ни мне, ни остальным.

– А то что?

– Выкину за дверь.

– А силенок хватит?

– Слышь, умник, – подал голос Афанасий, – ты зачем пришел? Нарваться опять, что ли? Если так – то пропаливай, представления не будет.

Богдан хмыкнул, обернулся… И зашел внутрь.

Лира подавила тяжелый вздох.

– Садись, – указала она на стоявший у одной из кроватей стул. Ментальной командой закрыла дверь и еще раз оглядела собравшихся. – Итак, мы…

– Я тут хочу уточнить, – подал голос едва-едва приземлившийся на стул Богдан, – мне можно будет негодовать из-за «незаконного» обучения первокурсников или как?

– Ничего незаконного. Преподаватели в курсе, и я ничему не учу, – с поднявшим раздражением бросила Лира, – а просто проведу знакомый уже транс. Ради своего опыта и к пользе собравшихся. Не нравится – вали.

– О как. Что позволено Юпитеру – то не позволено быку, а?

– И быку было бы позволено, если бы спросил. И согласовал программу без членовредительства.

– В смысле – не пытался бы ничему научить, а?

– Так, хватит, – в голос Лиры просочился холод, – или молчишь, пока не спрошу, или – вали, дверь открыта.

В подтверждение ее слов дверь за спиной скрипнула, открываясь.

– Нет уж, я тут намерен вкусить мудрости нашей первой студентки потока.

Лира фыркнула, захлопывая дверь.

– Не ерничай. И ничего я не первая. И на этом закончили, еще одно слово – и правда вылетишь.

– Да? И что ты мне сделаешь?

Второкурсница глубоко вздохнула. Открыла шире дверь и, потянувшись к регулятору, попросила помочь. Обращаться к Голему не хотелось, совсем не та ситуация. Шкаф-то она сдвинула без проблем на четвертом уровне левитации, а с тех пор почти год прошел.

Взмах рукой – так было чуть проще сосредоточиться – и самая простая формула обхватила стул Богдана и подняла его в воздух. Медленно, но вполне уверенно. Дернувшийся было однокурсник встать не смог – Лира попросту накрыла его физическим щитом.

– Эй, я же пошутил!

– Шанс у тебя был, – хмыкнул Афанасий, – и ты его потратил.

– Ага, – Лира взмахом руки отправила стул в полет, уже около самой двери наклоняя его и убирая щиты.

Вышло неаккуратно, но действенно. Стул набрал скорость, и спустя мгновение Богдан с руганью и без всякого изящества распластался в тамбуре. Дверь перед ним захлопнулась и Лира, подумав, повесила на нее щит. На всякий случай.

– Сильна, – заметила магистрантка, заправляя за ухо прядь темных волос, – очень. Мальчик-то не мелкий далеко.

– Это не я. Не только я, в комнате артефакт есть.

«В комнате?» – недоверчиво передал Кот.

«Да. Это не то, с помощью чего я помогла с конструктом. Просто случайно полученный артефакт, который потом сдам, когда буду съезжать. Но пока пригождается».

«Еще бы! Ты его порядком опозорила».

Из-за двери донеслось несколько проклятий.

«Нечего было нарываться».

– Говорливый, – магистрантка повесила на дверь щит, глушащий звуки. – Он у вас всегда такой?

– Не, – Афанасий покачал головой, – Богдан вообще нормальный. Был. Но теперь он в команде капитан, ну, в набранной вместо нас. И, кажется, решил, что если они не выступят лучше, то это будет его личный провал.

– Глупости какие… Впрочем, наверное, на втором курсе это и правда важно. Что, будем начинать?

Лира кивнула.

– Прошу прощение за это. Казалось неправильным прогонять его сразу… Ладно, давайте, правда, к делу. Я не знаю, насколько вы часто пользуетесь тем, что показали на проективной, ну, сами.

– Да бывает,– неуверенно откликнулась Яра, – а надо?

– Можно. Если хочется. Мне помогает. Ну и, честно – я хочу попробовать самой навести транс, а у вас будет возможность получить немного чего-то хорошего. Согласны?

– Да согласны, пришли же, – усмехнулся Афанасий. – Расслабься, если что, то обещаю молчать до конца жизни.

Лира усмехнулась, порадовавшись ходу мыслей капитана своей команды. Пару раз вздохнула и, постаравшись загнать подальше страх, начала говорить:

– Тогда, правда, давайте. Думаю, тут многое будет вам знакомо, но все же. Начнем просто: сядьте поудобнее и расслабьтесь. Ноги стоит опереть на пол, так, чтобы ступни стояли ровно, руки положить на колени, опустить голову – так будет легче.

Лира, продолжая говорить, применила показанное куратором заклинание. До этого она пробовала его наедине сама с собой, и почувствовала только что эфир как-то меняется.

В реальности все сработало, и в первый момент она сбилась на полуслове – слишком сильно врезались в разум возникшие пульсации. Ни ручейки, ни движения энергии, а пульсации, похожие на удары сердца, но совсем иные, расходившиеся по эфиру от собравшихся.

Лира, совершенно сбитая с толку, все же продолжила говорить. Ровно и спокойно предложила обратить внимание на дыхание, начать следить за тем, как движется грудная клетка – и у нескольких из сидящих пульсация словно бы замедлилась, приблизилась, стала похожей. Не в унисон, нет, но все же…

– Чувствуйте, как воздух проходит сквозь тело. Как расслабляются мышцы лица, как тепло заполняет мышцы. Как равномерно, спокойно двигается грудная клетка, как расслабляются плечи…

Лира ощущала, что озвучивает собственные ощущения. Не потому, что сама она сосредоточилась на своем дыхании, а потому, что чувствовала тепло, расслабленность и при том парадоксальную сосредоточенность на пульсации вокруг. На том, как сделать эту пульсацию медленной, размеренной. Она не видела потоков, но видела иное – и пыталась справиться, как могла.

Мало-помалу все собравшиеся расслаблялись, и, когда Лира дошла до описания мягкости и тепла в ногах, она и сама чувствовала, словно видит разом и неспешные, почти в унисон, пульсации, и свой собственный мир, свое собственное «Теплое место».

– И теперь, когда вы совершенно расслаблены, вы можете вызвать перед глазами знак Погружения, – Лира сама представила нужное, но магию не вкладывала, – можете прикоснуться к нему и позволить вашей энергии направить вас в то пространство, где будет тепло, безопасно и спокойно. Это может быть какое угодно место, но это нужное место. Дом, берег реки, лес, степь, пустыня, городская улица, что-то, нужное только вам, реальное или и вовсе совершенно волшебное. Возможно, вам захочется что-то изменить, чтобы место, которое вы увидите, стало еще лучше, – негромко проговорила Лира, понимая, что ей самой хочется убрать подальше бревна, которые накидал на пляж недавний шторм.

Она разом ощущала и видела и все то, что привыкла видеть в собственном пространстве, и осознавала себя сидящей на стуле в окружении собравшихся «подопытных», опустивших голову и размеренно дышавших. Пульсации эфира вокруг согласившихся на эксперимент замедлились, став у почти всех, кроме Яры, спокойными, гармоничными и размеренными. Словно бы даже… Теплыми?

– Вы можете что-то отдать месту, которое вы увидели, – заметила Лира, вспоминая все, чему учил куратор, – а можете просто позволить ему быть таким, какое оно есть. Это – ваше место. Почувствуйте то тепло, которое в нем есть, ту силу, то спокойствие, ту уверенность, которое оно способно дать вам…

Движения энергии вокруг собравшихся, особенно вокруг Яры, изменились. Стали не только размеренными, но и чуть более сильными, долгими, словно бы все более и более сонными. В какой-то момент Лира четко почувствовала, что еще немного, и сон смотрит и ее, и остальных. Нужно было что-то с этим делать. Например, закончить все это.

– Вы можете поблагодарить то место, где оказалась. И, каждый в своем темпе, возвращаться в реальность. Так, как вы хотите, с той скоростью, которая будет вам комфортна. Можете ощутить, что сидите на чем-то мягком, или, наоборот, твердом. Можете почувствовать, что находитесь в комнате общежитие, что опираетесь руками на свои колени и склонили головы. Можете подвигаться, стряхивая транс, но оставляя с собой тепло…

Пульсация вокруг собравшихся поменялась. Лира слышала, как меняется дыхание, видела, сама полностью вернувшись в реальность, как кто-то двигает пальцами… Но все это происходило довольно медленно, и указания на выход пришлось повторить раз, и другой, чуть меняя слова, но оставляя смысл таким же. Она думала уже говорить в третий, но тут Кот открыл глаза, мотнул головой и поднялся, потягиваясь. За ним последовала подруга Алены, Афанасий, Мефодий, Бэлла…

Яра пришла в себя только когда все уже вернулись на места. Выглядела она глубоко задумчивой, но все же находилась в реальности, а не в ментальном пространстве.

– Если хотите, то можете рассказать про увиденное, иногда это помогает интегрировать опыт, ну, новые выводы сделать и все такое, – Лира чуть смутилась задумчивых взглядов, – но я не настаиваю. Если что-то хотите там только мне рассказать или куратору своему – пожалуйста, не вопрос.

– Вообще – полезная штука, на самом деле, – усмехнулась магистрантка. – Конкретно после этого Аспекта, а я себя у костра возле реки вижу, спать хочется, но если потерпеть, то становится спокойнее и проще на все вокруг смотреть. Спасибо, сама я редко транс использую – то места нет, то времени, то сосредоточиться не удается. А тут вот полежала, погрелась.

– Прикольно, – глуховато отозвался Афанасий, – я так-то обычно не вижу ничего, как и сейчас, но слышу звуки. Прибой и солнце, как было, когда мелким на море ездил. И сейчас так кайфово, хотя жалко, что зима.

Лире было немного странно слышать описания того, что видели собравшиеся. Кивать, заверять, что главное – чувства, а не то, как это все выглядит… Словно она тут и правда что-то знает.

– Я… не знаю, думала промолчать, но, наверное, рассказать лучше, – неуверенно начала Яра.

«Только если хочешь», – мысленно передала Лира.

«Хочу. Думаю».

– Просто, ну, я… В общем, мне и в первый раз показался какой-то заброшенный дом. Мне тогда Евгений Алексеевич сказал, что это такой образ, и что если я там чувствую тепло, то его надо просто принять. А мне… Ну, это не просто дом, это дом бабушки, я туда приезжала ребенком. А когда приехала уже в седьмом классе, то бабушки не было, и все… Все запустело, развалилось. Я… мне не хотелось его видеть. И сейчас я все хотела что-то изменить, исправить, другое место вызывать. Представляла всякое-разное… Но ничего не подходило. И… В общем, я подумала, что тот дом… Я ведь его помню другим. И что я могу представить его же, ну, целым, из прошлого. И у меня получилось. Там запах, и занавески, и… В общем, там правда было тепло. В прошлом, да. Но я это помню.

– Для разума нет прошлого, – заметила Лира, успевшая убедиться в этом на собственном опыте, – с нами все, что мы пережили. Реальность не всегда можно изменить, но можно изменить отношение к ней и опираться на то хорошее, что было и осталось. Внутри.

Яра кивнула. Ее лицо выражало сразу множество эмоций, и Лира, уже давно чувствовавшая отголоски чужих переживаний, ощущала и печаль, и сожаление, но и спокойствие, и словно бы что-то… завершенное, правильное. Словно до этого разрозненные элементы мозаики, собранные не совсем верно, перестроились, сложившись в нужный узор.

– Спасибо, – Лира обвела глазами собравшихся, чувствуя себя разом опустошенной и взволнованной, – огромное. Я рада, что вы не побоялись прийти и попробовать. Серьезно, огромное спасибо.

– Обращайся, – подмигнул Афанасий, – и предлагаю вот такое после тренировки делать. Круто же будет, а?

– Уснете, – усмехнулась поднимающаяся на ноги магистрантка, – да и пожалейте свою подругу, так-то вести с непривычки непросто, а вы хотите еще и после чего-то активного… Так себе развлечение. Удачи вам, ребятки, хорошее дело делаете.

Спустя нескольких минут взаимных благодарностей и прощаний Лира осталась одна. Кот обещал забежать сразу после какого-то «важного дела», остальные разошлись…

Второкурсница задумчиво посмотрела в окно, не слишком-то видя людскую суету внизу. У нее получилось, так? Пожалуй. Но почему Яра так отреагировала? Она, Лира, ведь не говорила ничего такого, просто предлагала что-то изменить – вон, Кот у себя пару камней переставил – или сосредоточиться на ощущениях, даруемых местом, местом, может и не самым яркими или впечатляющим, но нужным. И все. Ничего больше. Может, она в итоге ничем и не управляла? Может, эта пульсация и вовсе была чем-то иным, и она просто ошиблась в заклинании?

И, в итоге, она просто не могла видеть то, что видят остальные, не могла вмешаться или там предотвратить какие-то сложности…

У нее получилось, вот только Лира не была уверена в том, что именно. Но, все же, куратору она обещала рассказать. И это сделать стоило, все равно ведь все узнает.

Она мысленно потянулась к чужому разуму.

«Простите, Евгений Алексеевич, не отвлекаю?»

«Выкладывай».

«В общем, я попробовала, ну, провести занятие…»

«Тогда рассказывай, что вышло. И передай, что ли. Если хочешь, конечно».

«Да ничего секретного, наверное, только… Как?»

«Обыкновенно. Тебя расстояние смущает? Зря, в этом отношении разумы связаны почти так же, как если бы мы с тобой находились в одной комнате. Просто сосредоточься на взаимодействии и сбрось образы».

Это оказалось не так-то и просто. Лира попробовала раз, другой, и только на третий сообразила, как именно настроиться, а передала все полностью и вовсе только с пятой попытки. И еще куратор думает, что она может кого-то учить…

«Ну что за пессимизм? Можешь. Не всему, конечно, но тому, чем владеешь – вполне. Так-то передача на расстоянии – не самая простая вещь для новичка, а ты все-таки пока еще далеко не опытный менталист. Так что все нормально».

«Наверное… Но, в трансе, не знаю… Я не уверена, что могла повлиять хоть на что-то».

«А зачем влиять? – кажется, в эмоциях куратора проскочило удивление, – ты задаешь направление, а уж что кто увидит – их дело. Так-то влияешь ты словами, да и все, по крайней мере в такой, групповой работе. А в индивидуальной уже все иначе, но там и формулы другие, и цели».

«Яра… Я так и не поняла, что произошло».

«То, что происходит, когда в целом хорошие мысли сходятся с нужными обстоятельствами. Инсайт, если хочешь. Твои слова о принятии важности места наложились на ее собственные размышления и дополнили их. Такое бывает. На это сложно повлиять в группе, так что просто ориентируй на конструктив, да и все. И, если чувствуешь, что после выхода остается злость, страх или еще что – обратись напрямую, мысленно. Все можно обсудить, ну или мне скажешь, если останутся сложности. Так-то и немаги в некоторых техниках психопомощи групповые трансы практикуют, а у них из всех инструментов – только голос, и ничего, работает. Без хождения в причину, копания в памяти или каких-то агрессивных взаимодействий ресурсные Аспекты вреда не причинят, на то они и ресурсные. Так что расслабься и не переживай. Ты никогда не можешь до конца предсказать, как повлияют твои слова или действия, но таковы человеческие отношения, знаешь ли».

Лира вздохнула про себя. Казалось, куратор говорил правильные вещи, но все же…

«Если не чувствуешь себя готовой этим заниматься, то не надо».

Наверное, она просто трус. Трус, да и все. При всех возможностях…

«Ну вот что за ерунда, а? Почему ты вечно ешь себя за нормальные, человеческие, чувства?».

Лира вздрогнула, едва не разорвав связь.

«Вы все читаете?»

«Не все. Но твои эмоции ощутимы. И я совершенно серьезно – нормально сомневаться. И в твоем возрасте, и старше. Я считаю, что ты справишься и можешь дать первому курсу и всем, кто захочет, пространство, место, где можно встретиться с собой. Я буду помогать. Но если ты не чувствуешь готовности этим заниматься – то и не нужно себя ломать. Все приходит со временем».

«Я… – Лира помедлила. Отказаться легко, но если откажется сейчас, то не будет ли потом каждый раз жалеть? Вспоминать, ругать себя за то, что отступила, чувствовать, что не может сделать новый шаг… Но и бросаться с головой в омут тоже не хотелось. – Я… могу подумать?»

«Разумеется. Как решишь что-то – говори. И, Лир, вне зависимости от твоего решения ни я, ни кто-либо еще не будет считать тебя трусом».

«Спасибо».

«Не требуй от себя слишком многого», – посоветовал куратор и разорвал связь.

Лира покачала головой. Не требовать от себя… Наверное, это правильно. Но от сомнений это пожелание не избавляло. Голем – Големом, но тут-то он не поможет…

В дверь постучали. Лира открыла мысленно, думая, что там Кот, развернулась… И обнаружила Яру с Элеонорой и Виолеттой.

– Слушай… – Яра тряхнула головой, – ты, это, можешь так завтра сделать? Ну, перед теорией. В смысле, времени ж занимает не очень много, а, спокойствия прибавляет ведь. Нет, мы пойдем к Константину Витальевичу, спросим, но, думаю, если мы скажем, что ты согласна, то шансов, что он разрешит больше, верно?

Лира вздохнула.

– Вы… правда этого хотите? Я – не преподаватель, может и не получиться.

– В ментальном пространстве ведь только один хозяин, – негромко заметила Виолета, – его владелец. Если что-то пойдет не так, то всегда можно вызвать знак да в реальность вернуться. А так, конечно, мы и сами можем… Но вместе как-то проще ведь. И время искать не нужно, и отвлекаться.

Лира глубоко вздохнула. Оглядела трех первокурсниц, пришедших не насмехаться, и, помедлив, кивнула. Ответ куратору созрел сам собой.

Она не была уверена в том, на какую дорогу ступает, и лишь надеялась, что не приведет в пропасть тех, кого поведет за собой.

**

Константин Витальевич, по словам Яры, просьбе не удивился и предложил на следующий день, перед теорией, всем желающим собраться на час раньше.

Лира, придя к назначенному времени в привычную уже двести пятнадцатую, обнаружила команду в полном составе и самого заведующего кафедрой практической менталистики, объяснявшего тонкости базовой целительской диагностики.

– А еще она – на манекенах, – не удержалась второкурсница от комментария, – хотя они выглядят весьма и весьма реалистично.

– Важное дополнение, – без иронии отозвался преподаватель, – я периодически забываю, как это воспринимается со стороны. Ладно, занимайтесь, вернусь через час.

Поднявшись и освободив Лире место в кругу сидящих, Константин Витальевич поинтересовался мысленно:

«Не хочешь поехать с нами? Я, возможно, буду занят, а нужно найти одну знакомую и забрать результаты исследования сферы, которую бросили на поле. И вообще тебе знакомства лишними не будут».

Первым порывом Лиры было отказаться. Не то чтобы у нее прям были какие-то невероятные планы на сегодня, кроме как прогуляться с Котом да потренироваться в контроле паука-конструкта, но все же… С другой стороны – когда еще получится увидеть Универсиаду со стороны? А всем остальным можно и вечером заняться.

«Ну, если меня пустят…»

«Нет, зову исключительно чтобы ты посмотрела на Общемагический со стороны», – с иронией отозвался преподаватель.

«Тогда давайте».

«Вот и отлично. Все, они твои на час».

Константин Витальевич вышел из аудитории, и Лира осталась один на один с напряженными первокурсниками.

– Не переживайте так, не все так страшно, – заготовленные слова исчезли из головы, – серьезно. К тому же вы всегда можете посоветоваться друг с другом.

– Ага, и сбить чужие мысли, – недовольно отозвалась смутно знакомая девушка, – вот прекрасно-то будет.

– Или привнести что-то новое. И вообще, замечу, что готовы вы лучше, чем сами о том думаете, правда.

– Вы не знаете.

– Не знаю. Но я сама помню, как в прошлом году, стоило сосредоточиться на задании, как куча всего сразу вспомнилась. Просто до этого слишком много было волнения и опасений. А когда начинаешь что-то делать, то сосредотачиваешься на этом и уже не думаешь ни о чем другом, и лишние переживания уходят на второй план.

– Яра говорила о каком-то расслаблении, – заметил худой парень, поправляя очки. Лира помнила, что его зовут Яном и вроде как именно его первый курс выбрал капитаном, – это что?

– Проективка. Кто-нибудь пользуется тем, что вам Евгений Алексеевич показывал?

– Ну, я, – отозвалась Виолетта, – иногда.

– Я пробовал, – заметил Ян, – но как-то ничего и не вышло, все время кто-то отвлекает. Да и не до того было, нам бы теорию всю выучить для начала.

– Я тоже пробовала, но получается не так, – призналась еще одна первокурсница, – ну, не так ярко как-то.

– Да и времени нет.

– А перед сном спать хочется…

– И это все нормально, – усмехнулась Лира, – потому я предпочитаю лежа этим не заниматься. Ладно, в общем, появилась идея, скажем так, выделить время и место для таких вот экскурсий в собственный внутренний мир, которые могут быть весьма и весьма полезными. Ну и успокаивают неплохо.

– Серьезно, это прям сильное чувство, – поддержала ее Яра, – сначала не совсем понятное, а потом такое все спокойное, тебя ничего не волнует… В общем, нам пригодится.

– Лучше бы повторили что-нибудь, – недовольно заметил капитан.

– Перед смертью не надышишься, – парировала Виолетта, – и толку повторять, если от волнения все равно забудем все? Давайте попробуем, все равно ничего не теряем.

– Ага, а час сна как же?

– Ты мог спать этот час? Нет? И я нет. Правда, давайте попробуем. Лира, что нужно делать?

Второкурсница постаралась улыбнуться с как можно более уверенным видом и заметила:

– Все просто. Нужно сесть поудобнее, как на проективной. Расслабьтесь, опустите голову, положите руки на колени…

Лира, проговаривая заготовленные слова, использовала мысленно словоформулу, надеясь увидеть по отголоскам эфира состояние окружающих. И ей удалось.

В этот раз напряжение собравшихся было намного, намного больше вчерашнего. В разы больше. И пульсации энергии вокруг них, яркие и сильные, затухали куда медленнее, чем раньше. Лира постаралась несколько раз проговорить про расслабление, про сосредоточение на своих ощущениях, на медленных вдохах и выдохах… Но нужного эффекта не достигла. Первокурсники оказались слишком нервными, слишком взбудораженными, чтобы полностью погрузиться в транс.

Можно было, оставить все так и предложить использовать Погружение, какой-то результат должен был быть… Лира вчера обсуждала это с куратором, и старший менталист заверил, что пульсация вместо течений – вполне нормально, и, в целом, даже без полного расслабления можно достичь какой-никакой пользы от взаимодействия с Аспектами.

Но второкурсница, подумав, решила пойти другим путем и предложила:

– Представьте, что рядом с вами река. Или водопад, или и вовсе море. Вода, двигающаяся, текущая, и приятно освежающая. Вода, в которую можно забраться, нырнуть с головой – и позволить ее потокам унести прочь все лишнее и ненужное. Все тревоги, волнения и переживания…

Это сработало. Отклик от эфира вокруг сидящих медленно, но верно затухал, пульсация становилась медленной, размеренной и куда более гармоничной. Такой, как нужно. Лира повторила еще несколько раз про воду, ее движение и то, что она заберет все ненужное, и продолжила:

– Находясь там и отдав течениям все лишнее, вы можете представить знак Погружения и оказаться в том месте, где вам спокойно, тепло и приятно. Это может быть лес, дом, дача или степь, может быть город или хижина, квартира или и вовсе берег моря или реки, или что-то другое, что вы захотите представить. Это место может выглядеть как угодно, главное, что бы вам там было хорошо и комфортно. Возможно, вы захотите что-то изменить – тогда сделайте это. Но помните, что важнее не то, как все выглядит, а важнее то, что вы чувствуете. Позвольте теплу наполнить вас…

Сейчас, когда в кругу прибавилось участников, Лире казалось, что каждое ее слово словно бы резонирует с пульсацией эфира вокруг. Она больше чувствовала, чем понимала, куда именно надо двигаться и что говорить. Как описать ощущения, как показать путь к себе? Она могла только опираться на собственные ощущения, на отголоски от чар и на впечатления от собственного берега моря, где все же не стоило проводить слишком уж много времени.

Почему-то подумалось, что, в некотором роде, наверное, все это – контролируемое Заражение. Она видит свое Место, видит, чувствует – и предлагает другим почувствовать что-то свое, но похожее. Предлагает остаться в этом Аспекте… А потом медленно, неспешно вернуться, использовав знак и вновь ощутив и спинку стульев под спиной, и свое дыхание, и движение лучей зимнего солнца, заливавшего кабинет, по телу и лицу…

Все приходили в себя с разной скоростью, но, судя по тому, что показывали отголоски эфира, хотя бы одной цели она достигла – первокурсники расслабились и успокоились. Кто-то больше, кто-то меньше, но все же.

– Кто хочет рассказать о том, что увидел и почувствовал – пожалуйста, – предложила Лира, – это может быть полезным. Если хотите, разумеется.

– Ну, вообще, прикольно вышло, – Ян поправил очки, – сначала я видел реку, а потом палатку около излучины, совсем как тогда, когда с отцом на рыбалку ходили. Хорошее было время.

– О, мы тоже на рыбалку ходили, – отозвалась Элеонора, – правда, мне мало что запомнилось, мелкая была. А тут я видела сначала озеро, огромное, похожее на Байкал. Но потом место было – квартира. Моя, ну в смысле семьи, и там – моя комната, обставленная, как в детстве…

Лира кивнула, поддерживая рассказ. В целом кроме этого от нее требовалось только слушать – вопросов почти ни у кого не возникло, кроме, разве что, самой идеи сочетания образов.

– Я, только, ну… не поняла, почему так, – несколько несмело озвучила свою мысль Яра, – ведь раньше же просто расслаблялись, и все.

– Я предположила, что будет проще поймать нужное состояние, если избавиться от лишних эмоций, – честно ответила Лира, – до того, как применять Погружение.

– Закончили? – полюбопытствовал вошедший в помещение Константин Витальевич. Огляделся и сам себе ответил: –думаю, да, и вовремя. Теперь, замечу, у вас есть совсем свежие ощущения, на которые можно опираться, борясь с нервозностью. Помните об этом. И собирайтесь, нам пора ехать.

«Лира, у тебя паспорт с собой? Я что-то забыл спросить»

«Да».

«Вот и отлично, а то организаторы почему-то решили, что проверка паспортов сопровождающих как-то поможет избежать проблем. Хорошо вышло, думаю, это пойдет ребятам на пользу. Молодец. Как себя чувствуешь?»

«Нормально. Просто непривычно, – голова у Лиры не болела, имелось только ощущение некоторой усталости после эмоциональных трат. – Скажите… Транс, подобные техники – это ведь, по сути, аналог Заражения? Того, которое Чистые используют?»

«В общем виде – да, частности, думаю, Женя лучше меня расскажет. Просто замечу, что энергия, слово и жест – лишь инструменты, не более. Все – вопрос цели. Идем».

Лира кивнула и поднялась на ноги. Усталость, волнение и многие другие эмоции перемежались в разуме с остатками мягкого, спокойного тепла с привычного уже пляжа.

Второкурсница рассчитывала обсудить пришедшую в голову мысль о заражении с куратором – если тот, конечно, не будет против – но не сложилось. Стоило добраться до автобуса и занять место, как Яра, оказавшаяся неподалеку, обрадовалась и принялась засыпать ее вопросами о том, как, собственно, проходит теория. В подробностях и от лица участника.

За объяснениями, воспоминаниями и новыми объяснениями Лира и не заметила, как они добрались до Общемагического. Первокурсники, то ли осмелев, то ли решив, что терять уже нечего, буквально забросали ее вопросами. Как-то незаметно зазвучали задачи из самых разных областей магии, из того, что могло попасться на теории, и второкурснице пришлось попотеть, вспоминая нюансы, а пару раз и вовсе обратиться к сокомандникам, знавшим нужные разделы, благо хоть будить никого не пришлось.

«Видишь – одна сплошная польза», – заметил Константин Витальевич, когда они заняли выделенный кабинет.

В этом году общего открытия не было, поэтому прибывших встречали у разных входов организаторы, проверяли документы – на Лиру смотрели как-то особенно подозрительно – и сразу выдавали бумагу с номером кабинета-базы и того, где предстояло писать теорию.

Лира неловко пожала плечами.

«С тобой им проще, чем со мной, сказывается возраст и положение. Ладно, сейчас проводим их, и я отправлюсь в деканат менталистов, есть там несколько дел. А ты, если не против, сходи на факультет защитной магии, он в третьем корпусе, там тебе нужна замдекана, Елизавета Богородская. Она передаст папку с результатами, ни и может быть что-нибудь расскажет. О тебе она знает. Если охрана не пропустит, то обратись ко мне, я с ней постараюсь связаться. Добро?»

«Ага, без проблем».

«Вот и отлично. Потом возвращайся, присмотри за детьми, если получится, то около аудитории, мало ли. Вдруг я не успею вернуться».

«Хорошо, сделаю».

«Спасибо. Очень выручаешь».

«Да не за что…»

«Ты могла не ехать, – усмехнулся заведующий кафедрой, – а занимать свое свободное время так, как сочтешь нужным. Да и в трансы могла не впрягаться».

«Ну… так же лучше», – неуверенно отозвалась Лира.

«Лучше. Вообще хорошая мысль, но я по этому не спец, да и времени и так мало на что хватает».

– Все, господа, в этот раз мы с Лирой вас проводим, и будем ждать на выходе как закончите. Рано не сбегать, пользуйтесь всем временем до конца. Идемте.

Ориентировался Константин Витальевич в переплетениях коридоров Общемагического с легкостью. То ли бывал тут, то ли это просто какая-то способность опытных преподавателей. Несмотря на странную нумерацию и несколько весьма неудобных поворотов, нужную аудиторию, очень походившую на ту, в которой сама Лира писала теорию, он нашел без проблем, ни разу не заведя следующих за собой студентов в тупик.

Второкурсницу это радовало – она, продолжая отвечать и на ментальные, и на самые обычные вопросы, совершенно не следила за тем, куда шла.

– Сюда можно через главный вход попасть, – заметил Константин Витальевич, когда они, пожалев удачи первому курсу, остановились около входа в аудиторию, внутри которой уже рассаживались студенты из других университетов, – на третий этаж поднимайся и налево. Если охрана будет недовольна, просто скажи, что в деканат ментальной, и пускай запишут паспорт, да и все. Третий корпус, если что, справа от главного, такое двухэтажное здание с хорошими щитами, увидишь. Там артефакторы и, на втором этаже, как раз факультет защитной.

Лира, кивнув, отправилась искать тот самый третий корпус и Елизавету Богородскую.

Обнаружить выход из здания, заполненного студентами и преподавателями, оказалось непросто. И это при том, что в этот-то раз с ней все в порядке было… Но все же Лира, кое-где прижимаясь к стенам, кое-где проталкиваясь сквозь толпу, но сумела добраться до дверей наружу.

Корпус номер три пришлось поискать. Второкурсница успела несколько раз обойти территорию университета, почти потеряться между одинаковыми общежитиями, пару раз спросить дорогу – и только после этого добраться до действительно небольшого двухэтажного здания, примостившегося через дорогу от остальных корпусов. Дорога вела куда-то дальше, в поля, принадлежащие, судя по странному цветению посадок в январе, магам природы. Корпус же, с двух сторон окруженный небольшими одноэтажными строениями, Лира изначально вообще приняла за какое-то административное здание – уж больно он был мал и обшарпан.

Внутрь ее пустили без единого вопроса. Небольшой холл нуждался в ремонте, и, несмотря на ощутимые, крепкие защиты, которые Лира чувствовала и без Голема или Проявления, казалось, что пустили просто потому, что тут нечему было вредить и нечего красть. Факультет защитной магии, располагавшийся на втором этаже, мог похвастаться более-менее новой побелкой и начищенным деревянным полом, но и его территория напоминала второкурснице родную бедную школу-интернат, а не университет губернского уровня. Зато таблички на дверях тут были старые, с большими, хорошо читаемыми буквами, так что кабинет замдекана найти удалось без труда.

Лира постучала, и после резкого «Войдите!» отворила дверь.

Внутри небольшой кабинет выглядел вполне уютно. Книги, какие-то приборы, схемы, подвешенный прямо к потолку модели… За столом сидела что-то писавшая от руки белокожая рыжеволосая женщина.

– Простите, вы – Елизавета Богородская?

– Она самая. Кто спрашивает?

– Лира. Олегова. Я из ИИР, меня Константин Витальевич послал…

– А, – женщина отложила записи и улыбнулась какой-то странной улыбкой, – вот, значит, как… Ладно, ты пришла за результатами анализа модели, так?

Лира кивнула.

– Возьми, – женщина достала из ящика стола объемную папку, – я свои слова держу.

Второкурсница шагнула вперед, потянулась за папкой… Но женщина неожиданно отодвинула документы, и рука Лиры схватила пустоту.

– Простите…

– Сначала ответ на вопрос: как ты остановила «Кора»? Я-то, грешным делом, думала, что речь о ком-то из ЮИН… А ты – студентка, менталистка, еще и курс, думаю, первый или второй. Но остановила «Кора». Информация за информацию, в ответ я могу добавить то, чего не понять с одними этими данными. Что скажешь?

Лира обалдело уставилась на преподавательницу. Глаза у нее горели так, словно эта Елизавета Богородская видела перед собой какую-то диковинку, а не живого человека.

– Зачем это вам?

– Любопытство, – спокойно отозвалась заместитель декана, – тут у нас всплывает защита по давно утерянному типу, и студентка после полутора лет обучения останавливает «Кору». Да, я слышала версию с артефактом, но, поверь, того, кто эти самые артефакты изучает, такой ерундой не обманешь. Ну так что?

Лира склонила голову. Можно было, конечно, попросить совета у Константина Витальевича… Но, с другой стороны – это ведь ее тайна. К тому же, если уж эта женщина и так обо всем знает, то, может, хуже и не будет. И так, кажется, все почти в курсе.

– Александрийская формула.

Брови заместителя декана поползли на лоб.

– Серьезно? – только и вымолвила она.

Лира развела руками.

– В деле и правда замешан наследственный артефакт, так что…

– Ладно, дальше я лезть не намерена. Впрочем, если уж показалась Критская Защита, то – почему нет? Все логично. Хотела бы я видеть этот артефакт… Ты, насколько я знаю, вроде как с защитной дружишь, так что если захочешь к нам в магистратуру – договоримся. Собственно, информация за информацию: я поискала историю Критской защиты и нашла, собственно, тот интересный факт, что впервые он был описан в «Каирских рукописях», где перечислялись попавшие к одному из богачей Египта свитки и таблички, вынесенные из Александрийской Библиотеки до пожара. Увы, в «Рукописях» не было формул, лишь описания заклинаний. Собственно, думаю, ты знаешь, что в самой библиотеке имелись крупицы знаний, которыми располагали те из наших предков, кто взаимодействовал с Камнями. Некоторое наследие Древних ведь было известно на том же Крите… Ладно, неважно. Интересно то, что целая группа табличек с древнейшими знаниями о магии, формулами и символами, попала в частные руки до пожара. Долгое время считалось, что они, как и все остальное наследие того периода утеряно, но, судя по тому, что кто-то воссоздал воистину уникальную защиту, правы считавшие, что Общество нашло коллекцию автора «Каирских рукописей». Об этом ходили слухи еще в середине позапрошлого века, но слухи есть слухи. Общество организовывало экспедиции, но привезенные ими вещи, известные широкой публике, никак с Александрийской библиотекой не связаны. Но, судя по тому, что Критская Защита оказалась не мифом, а вполне рабочей вещью, они нашли и то, о чем не стали никому говорить. Не удивлюсь, если и твой артефакт как-то связан с собранием владельца «Рукописей», скорее всего сделан на основе вот этих, не утерянных в огне, знаний. Александрийской формулой нельзя просто взять и воспользоваться, студенту так тем более. Ладно, все, больше не задерживаю. Держи, вот все по модели. И предложение по магистратуре бессрочно.

Лира, не до конца осмыслившая сказанное, механически кивнула. Поблагодарила и, забрав папку, вышла за дверь.

Обратный путь прошел как в тумане. Удивляло не то, что когда-то в древней библиотеке хранились знания о магии, об этом еще в школе рассказывали, те же основы алхимии вавилоняне и ассирийцы не сами ведь открыли, а то, что брошенная на поле сфера могла быть связана с Големом. То есть, вполне может быть, Кружок и правда изучал то, что попало в частные руки до пожара в Александрийской библиотеке. Надо будет посмотреть в архиве…

Подумав, Лира написала Игорю Игоревичу просьбу о том, чтобы получить доступ к содержавшей эту информацию части архива. Правда, ответа не дождалась, пришлось отвлечься на просьбу охранника показать паспорт. Лира достала, показала, рассказала, куда идет (к декану ментальной), уже повернулась было уходить…

И тут по ту сторону стеклянных дверей мелькнул знакомый силуэт. Лира поняла это не сразу, сообразив хоть что-то когда девушка, тащившая здоровенный системный блок, запрыгнула с ним в стоявшую неподалеку от входа машину.

Арина. Та самая возлюбленная Всеволода из «Чистых»…

Пока Лира осмысливала увиденное, авто завелось и с приличной скоростью выехало с парковки.

– Простите, кажется, это моя давняя знакомая уехала, – медленно проговорила второкурсница, обращаясь к охраннику, – вы не подскажете, как ее найти?

– Рину-то? Понятия не имею, это вам к компьютерщикам, они иногда ей то одно, то другое на ремонт дают. Как-то пришлось тащить штуку такую тяжелую, сервер, еле в машину запихали. Только они вам вряд ли что-то скажут, но попробуйте.

Лира кивнула и на деревянных ногах побрела на третий этаж. Там около нужного кабинета собралось уже немало ожидающих. Но Константина Витальевича не было, и появился он только через полчаса, когда Лира уже успела, плюнув на все, передать все узнанное Евгению Алексеевичу.

«Ты прямо как призрака увидела», – мысленно заметил заведующий кафедрой, забирая у второкурсницы, старавшейся отвлечься на управление конструктом, папку.

«Вроде того. Сейчас».

Вторая передача не заняла много времени.

«Вот значит как. Ладно, пойду-ка я разузнаю, что и как, может, Генрих поможет. Если что, то просто позови меня как они закончат».

Лира кивнула. Старший менталист быстро ушел в том же направлении, откуда появился.

В этот раз ожидание тянулось еще медленнее. Уже к концу теоретического этапа заведующий кафедрой вернулся вновь, явно недовольный происходящим.

«Поди еще дотянись до местных. Ничего, Липчагов на них коллег обещал натравить, мигом всю «коммерческую тайну» выдадут».

Лира, впрочем, его энтузиазма не разделяла. Чистые умели выходить сухими из воды.

Но углубиться в мрачные думы ей не дала раскрывавшаяся дверь кабинета. Время вышло и первокурсники потянулись на выход. Менталисты шли в середине, плотной группой, донельзя измученные, но вполне счастливые. Лира усмехнулась про себя. Что ж, хоть кто-то доволен происходящим. Уже неплохо.

**

К огромному удивлению Лиры, Константин Витальевич на пути к кабинету, где оставили вещи, предложил помочь первому курсу с восстановлением.

«Ярослава тебе достаточно доверяет. Виолетта и Элеонора, в целом, почти в норме, там базового восстановителя хватит. Справишься?»

Лира даже после подлянки от Стаса к такому готова не была. Они, конечно, основы лекарской проходили, друг на друге в том числе и минимальные восстановительные заклинания, вроде базового «Ир-ран», отрабатывали. Но то друг на друге, под присмотром преподавателя…

«Ну так и я здесь, – заведующий кафедрой не скрывал, что слушает ее мысли, – покажи, что и как будешь делать, да приступай. Чем это принципиально отличается от работы с напарником в аудитории?»

Лира повела плечом. Чем, чем… Всем! То – лишь занятия, со знакомым, подготовка…

А к чему, собственно? Хотя от одной мысли о том, что придется применять заклинание к чужому разуму, к разуму не самому знакомому и уязвимо, руки начинали дрожать, Лира все же понимала: за учебой должна следовать практика.

Но… ведь когда-нибудь потом, так? Потом, не сейчас…

«А почему? – полюбопытствовал Константин Витальевич. – Чем «сейчас» хуже «потом»?»

Она подготовится. Сможет больше узнать, будет иметь больше опыта…

«Твоего нынешнего достаточно для простейшей помощи. Да, дальше вы изучите более сложные заклинания, но база есть база. И ты ее знаешь. Но боишься применять, хотя это рано или поздно придется сделать. Думаешь, сдержала «Кора», но не справишься с этим?»

«Там был Голем».

«И зачет он за тебя сдавал? Или курс основ лекарской менталистики остался неосвоенным?»

Лира глубоко вздохнула. Очевидно, выбора не было. Нет, можно расписаться в собственном бессилии и притвориться, что она на парах полгода валяла дурака и ничего не выучила… Но тогда вопросов станет только больше. Да и хотя эту сессию она сдала не блестяще, но все же с лекарской проблем ведь не было...

«Ирина Петровна о тебе хорошо отзывалась. Давай, показывай мысленно, что будешь делать. Или отправлю на пересдачу».

Лира вздохнула про себя и сосредоточилась на трансляции. Такой прием и Константин Витальевич, и куратор, да и та же Ирина Петровна периодически применяли, правда, чаще если что-то не получалось на практике. Нужно было сосредоточиться на образе, проговорить про себя заклинание со всеми ударениями, представить рисунок, начать проводить энергию… Но удержать ее в самый последний момент, не выплескивая в реальность. В некотором роде это даже сложнее, чем просто использовать заклинание, зато можно было сосредоточиться на том, что делаешь, и некоторые ошибки становились видны.

«В «Вес-то-сан» можешь вливать энергию и на второй-третий, этого хватит. А так все нормально, – резюмировал старший менталист, когда они зашли в выделенную аудиторию, оставляя позади шумный коридор, – работай, если что, то я вмешаюсь».

И оборвал контакт.

Вслух же Константин Витальевич проговорил:

– Элеонора, Виолетта, Ярослава – вас Лира приведет в порядок, остальные – ко мне. По очереди, смотрим в глаза…

Лира ругнулась про себя. Выбора теперь не оставалось. Пришлось поманить за собой первокурсниц.

– Чего надо-то? – уставшая Элеонора говорила без всякой радости.

– Вернуть радость жизни, – не без усмешки отозвалась Лира. Заметила, что первокурсница хочет возразить, и уточнила: – хочу помочь с восстановлением, быстрее усталость пройдет.

– Сами справимся, – без особого задора откликнулась Виолетта, – не маленькие.

– Сами. Но по времени это не позволит вам подготовиться к следующему этапу, – словно невзначай заметила Лира, – и тогда вся работа полгода будет зря. Хотите?

Первокурсница зыркнула недовольно, но покачала головой.

– Тогда посмотри на меня и постарайся не мешать. Ничего плохого я не сделаю.

Лира, правда, сама не была и вполовину так уверена в себе, как старалась показать. Подумала – и мысленно призвала легкий прохладный ветер, способный исцелять. Так, на всякий случай. Он-то точно ничего плохого не сделает. Можно погрузиться в него, позволить ему направлять действия...

Ощущения от Аспекта были странными. Мир стал более теплым, вот только при взгляде на замученных первокурсников теперь щемило сердце. Лира глубоко вздохнула, убирая ненужные эмоции, и, сосредоточившись на стоявшей ближе всего Виолетте, принялась прогонять диагностику.

Та удалась с первого раза и подарила еще больше грусти и сожалений – первокурсница отдала, используя ментальную магию для общения, почти все имеющиеся силы. Еще и тревога за результат и опасение, что подсказала неправильно… Благо, базовое восстановление могло помочь, и казалось просто преступлением не использовать его.

– Вес-то-сан са́хир энтри́, – слова заклинания сами сорвались с языка. Мягкий, теплый ветер словно бы подхватил их, усиливая, поддерживая усталый разум, унося тревогу.

– Все равно нужно будет поесть нормально и, по-хорошему, поспать, – зачем-то напомнила Лира с непонятным самой себе сочувствием, словно с тяжело больной разговаривала.

Второкурсница дождалась кивка и повернулась к Элеоноре. Та вымоталась чуть меньше, но и с ней ветер подхватил «Вес-то-сан», словно бы слегка усиливая.

Яра устала больше всех. И не просто устала – Лира чувствовала на диагностике искажения во втором контуре, чреватые длящимся ментальным истощением и эмоциональными проблемами. Подумала и осторожно поинтересовалась у Константина Витальевича, можно ли использовать подходящее заклинание.

Преподаватель согласился без вопросов.

Лира, прогнав остатки сомнений, мысленно обратилась к Пространству Памяти. Уточнила формулу и рисунок – они не отличались о тех, которые она помнила и так – и, проговорив про себя заклинание, поймала взгляд Яры.

В этот раз воздействие далось тяжелее. Первокурсница не сопротивлялась, но лекарские чары, затрагивающие второй уровень «ментальной организации», по сути структуры разума, должны преодолевать естественную защиту. И тут прохладный ветер, образ, даривший желание защитить, обогреть и исцелить – Лира поймала себя на мысли о необходимости связать теплые носки – оказался как нельзя кстати. Он мог прикасаться к чужому разуму почти без реакции защиты.

В итоге с ними тремя Лира возилась дольше, чем Константин Витальевич с остальными девятью первокурсниками.

«Ну так и опыта у меня побольше будет», – усмехнулся заведующий кафедрой. И вслух предложил:

– Если вопросов нет и ничего не забыли, то нам пора выдвигаться.

Вопросов, судя по всему, не было. Константин Витальевич глянул на Лиру и заметил мысленно:

«Лучшей выйди из лекарского Аспекта. Если не хочешь переживать о каждом раздавленном жучке и вот это все».

Второкурсница, до этого пытавшаяся понять, не нужна ли где-то еще ее помощь, кивнула. Глупости, на самом деле, преподаватель ведь сам разберется… Но ветерок-то оказался деятельным, и стоило дать ему волю, как какое-то такое явное, ощутимое сочувствие к миру стало привычным и правильным.

И отделаться, отдалить от себя его оказалось не так-то просто, пришлось представлять пляж, спокойствие, потом и вовсе водопад и Очищение… Но Лира все же справилась. И поежилась – неужели все лекари так мир видят?

«Не все используют Аспект, да и не у всех он, думаю, столь активен. Я тут не специалист, с Женей лучше поговори на эту тему, но, возможно, тебе стоит его уравновесить. Все-таки помощь мы, менталисты, иногда оказываем, и каждый раз уходить в сочувствие и сопереживание такой глубины накладно. Но сделано все правильно».

Лира кивнула, и, следом за первокурсниками, направилась в заполненные студентами коридоры. Участники Универсиады покидали Общемагический, и, как ни искала Лира в толпе Арину, Всеволода или еще кого-то подозрительного, так и не нашла. Просто студенты, спешившие к себе в автобусы, обсуждающие теорию или устало молчащие.

Молчали и первокурсники ИИР. Редкие разговоры заслышались только когда они уже проехали почти половину пути. Обсуждали задания, строили планы на остальной день… Константин Витальевич углубился в изучение переданной папки и, кажется, вообще ни на что не обращал внимания. По крайней мере Лира, периодически на него посматривавшая, думала именно так.

И, как оказалось, зря: стоило автобусу остановиться на светофоре, застряв в небольшой пробке перед поворотом к Институту, как заведующий кафедрой убрал бумаги в свой дипломат и передал:

«Спрашивай уже».

Лира, сидевшая через два ряда напротив, почувствовала, что краснеет. Кажется, ее размышления были слишком уж явными.

«Разумеется. Так что просто спрашивай».

«Вы ведь и сами могли… Ну, с первокурсниками».

«Мог».

«Но не стали».

«И?»

«Ну… а зачем? Ведь следить сложнее».

Эта мысль пришла в голову Лире не сразу, но стоило автобусу выехать с территории Общемагического, как ощущение близкой опасности пропало, а вот некоторые вопросы, наоборот, привлекли к себе внимание. Она по опыту помнила, что учить кого-то, следить за тем, как кто-то другой, как Наташа выполняет тот же щит против проклятий, куда сложнее, чем делать все самому. Намного. Сам-то ты уже все знаешь…

«С опытом – не слишком. И, если уже говорить о причинах – я ведь преподаватель. Хотел бы делать все сам – пошел бы тут, где этим и нужно заниматься».

Лира смутилась еще больше. Это, в общем-то, логично… Но ей в голову не пришло.

«Извините».

«Да не за что. Нормально задавать вопросы, и не только про выполнение какого-то заклинания».

– Эй, Лира, а пошли с нами в харчевню, – предложила Яра, – поедим, отметим первый этап, а?

Второкурсница неловко пожала плечами.

– Я… ну, мне лестно, но это ведь ваша Универсиада, и…

– Ну так и не на свадьбу ж зовем, – подал голос среднего роста мощный парень с необычным именем Рональд, которое Лира запомнила как раз из-за необычности, – а перекусить. Считай – полезные знакомства со старшими курсами заводим.

– И мы с интересом пообщаемся с остальными участниками команд, – вежливо намекнул капитан первокурсников, –обменяемся опытом, послушаем советы о том, что там как с практическим этапом и все такое.

– Ну, если вы хотите… Ладно, хорошо. Я предложу прийти тем, кто на каникулы не уехал.

– Вот и отлично!

Автобус въехал на территорию Института. Выходящие первокурсники потащили Лиру «поесть и восполнить силы», так что пришлось договариваться со всеми мысленно. Но все же буквально через полчаса, когда второкурсница уже устала от представлений и приветствий, в харчевню набилось народа даже больше, в прошлом году. Кто-то тоже с первого курса, большая часть команды Лиры, часть второй команды однокурсников, которым теорию предстояло писать завтра, третий курс, четвертый, мелькали Лена с Аленой, какие-то еще незнакомые магистранты и аспиранты… Многим, кажется, и вовсе не нужен был повод чтобы прогуляться на свежем воздухе и потратить немного времени и денег на новые знакомства и самые разные разговоры. Обсуждали и нынешние вопросы, и Универсиады прошлых лет, и следующие этапы, и самые разные вещи… Не касались только случившегося на магоболе. По крайней мере, Лира об этом не слышала.

И, пожалуй, к лучшему. Не стоило портить настроение первому курсу тревогами.

Куратор, к которому Лира заглянула, намереваясь обсудить с Соней новое представление, был мрачен и встревожен. Поначалу он поприветствовал и ушел к себе работать, и только когда Лира с Соней и подтянувшейся Машей закончили перебирать эскизы и остановились на нужном виде внушений – все-таки делать русскую избу, валенки, сани и еще много чего им никогда не доводилось – хозяин дома вернулся для «взрослого» разговора. Вслух он этого не говорил, но у старшеклассниц быстро нашлись домашние задания, которые стоило обсудить вдвоем.

– Могу предложить чай. Если хочешь.

Лира покачала головой. В ней этого чая вместе с квасом было уже предостаточно.

– Покажешь то, что видела? – попросил куратор. – Про Чистую.

– Без проблем, – Лира встретилась глазами со старшим менталистом.

И, кажется, не совсем корректно отделила образы, потому что куратор, потянув на себя взаимодействие, углубился, захватывая разговор с Богородской. Захватил, рассмотрел, считывая мысли, и покачал головой.

– Хорошенькие у Кости знакомые… Ну да ладно, коль он в ней уверен, то, думаю, не без причины. Что до Арины… Да, похоже, ты права в своих предположениях. И это – дурной знак.

Лира чуть склонила голову. Круг от прослушивания ее не удивлял, его куратор и раньше ставил. Но в этот раз даже забравшийся на колени Тень перестал мурчать, словно услышал что-то пугающее.

– Они не местные, Лир, – пояснил Евгений Алексеевич, – твой брат ведь познакомился с ними в Москве, верно? И приехали они оттуда. Так что нахождение этой Арины тут, да еще и рядом с Общемагическим, говорит о двух вещах: там есть кто-то из ее знакомых, скорее всего, разделяющих учение Чистых, и сектантам или их покровителям что-то надо в нашем городе.

– Думаете, там, в финале… Это была их вещь? Вроде в Сети Общества нашлись следы какого-то курсанта, побывавшего у аномалии. Который оставил тот шар с этой Критской Защитой и проклятием внутри.

Куратор покачал головой.

– Не оставил.

– Но… Как?

– Особый вычислил парня. И правда – курсант. Лез на спор. Подкупил одного из владельцев магазинов, залез через крышу, походил по территории, на «магический этаж» не влез, разумеется, из-за защит. Вот только его память смотрели, смотрел Гаврилов – ничего. Он не оставлял артефакт. Он вообще ничего не оставлял, просто любопытничал.

Лира глубоко вздохнула.

– И если это не он, то… кто?

– А вот это вопрос. И ответ на него очевиден: кто-то из Общества. Кто-то, кто потер Сеть за собой. Возможно, поэтому нам ее и передали.

– Но ведь… Ну, они понимали, что мы это поймем. Зачем тогда? Соврал бы этот Игорь Игоревич насчет Сети, и все. А так выходит, что они сами на себя нас вывели, что ли?

– Пока – не знаю, – с сожалением отозвался куратор, – как и Стас, и вообще Особый. Все допущенные к расследованию в тупике, а обвинять кого-то из Общества без доказательств – значит заработать охапку проблем. И, к тому же, если смотреть на вещи объективно – тот же Любимый едва ли замешан. Ровно по той причине, которую ты озвучила – ему было проще соврать про Сеть. Но, видимо, не все его подчиненные столь же честны.

Лира склонила голову, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты. Словно куски мозаики, зашевелившиеся, пришедшие в движение, но пока не образующие целую картинку.

Много лет назад существовал Кружок. И, судя по Голему – они исследовали что-то, найденное в Египте. Оставшееся от библиотеки? Вполне возможно. Потом они поссорились, не сойдясь во мнениях о том, что именно делать с результатами своих открытий – оставить себе или, как нужно по правилам, передать Обществу. Часть ученых едет на юг, Таисия Воронова остается вместе с остальными, называя уехавших трусами. Московская часть Общества поднимает мятеж, видимо имея какие-то свои планы по сотрудничеству с властями. Где-то в это время Таисия пишет дочери о том, что она не права и что ее коллега – фамилию Агриппова Лира видела в списках Кружка – в чем-то ошибается. Просит уйти на юг. Но Святослава не успела или не захотела уехать, и, не получив наследия матери, погибшей, видимо, вскорости после создания сообщения, сама умирает. Род продолжают мужчины, никак не соприкасающиеся с Обществом.

И все тихо и мирно, но теперь появляется это Критская Защита. Игорь Игоревич не узнал ее сразу, иначе наверняка действовал бы иначе и рассказал бы, что это. Ну или узнал и не сказал, но Лира пока решила этот вариант не рассматривать. Главе Общества хотелось верить, да и ему было бы проще направить их по ложному следу. Но, так или иначе, местное Общество не знает, или делает вид, что не знает, что это за сфера и откуда она. Сфера, которую создали, если верить Богородской, из записей, полученных именно Обществом век с лишним назад.

А еще имелась «История». Современная книга, которая, по мнению Ростова, порочила честь Общества, была пронизана ложью…

И имелись Чистые. Секта, уж очень похожая со всеми этими искусственными Аспектами на проект Общества. Совершенно неэтичный проект.

– Евгений Алексеевич, – осторожно начала Лира, – а может быть так, что… Те, ну, кто в свое время хотел в Москве независимости Общества, они… Все еще есть? Их наследники? Отколовшаяся часть Кружка, может, кто-то еще. Они не смогли забрать наследие Таисии, значит, наверное, их в Обществе в Москве нет или, по крайней мере, у них не было влияния, достаточного, чтобы вскрыть сейф. Но кто-то же рассказал Новикову, как что делать, а у матери второй жены Гольштейна есть книга, автор которой вроде как против Общества. Это не похоже на совпадение.

– Не похоже, – согласился куратор. – Если верить моделям, существование некой группы людей, у которых есть экспериментальные разработки Общества и нет моральных ограничений, в норме связывающих амбиции подчиненных Любимого, является весьма вероятным. И эта группа могла стоять и за Чистыми, и за недавним происшествием, и, судя по всему, имеет союзников как раз и числа местных членов Общества. И, коль ты видела Арину – происшествие может быть не последним.

– И… что нужно делать?

– Смотреть по сторонам, – неожиданно усмехнулся куратор, – и замечать даже мелочи. В том числе завтра, на заседании суда.

– Оно завтра?

– Да, перенесли. Стас не сказал?

Лира покачала головой. Достала телефон, глянула… Ну да, не сказал. Написал, а она и не заметила сообщения.

– Думаете, Гольштейн… Связан со всем этим?

– Он связан с Новиковым. А вот остальное… Не знаю. Просто смотри в оба и постарайся запоминать детали. Возможно, что-то прояснится, или, по крайней мере, кто-то еще покажет себя. Ну или справедливость восторжествует хотя бы в рамках закона.

Лира кивнула. И зачем-то добавила:

– Я… первый курс просил еще и перед задачами транс провести. Вроде им нравится. Ну или они так думают. И завтра тоже хотели.

– Ну с «завтра» потерпят, не каждый же день. А перед задачами почему нет? Если ты готова, конечно.

– Готова. Наверное. Просто это, ну… необычно.

Куратор еще раз усмехнулся.

– Между нами: Костя уже не один год спит и видит, кому бы передать подготовку, большую ее часть или вообще всю, чтобы отдыхать хотя бы по часу в день. Так что…

Лира уставилась на Евгения Алексеевича, пытаясь понять, что он имел в виду. Тот лишь улыбнулся и покачал головой.

– В общем, пока просто учись. Все же не Универсиадой единой, знаешь ли. Есть и другие ситуации, в которых можно получить нужный опыт.

Лира кивнула. Хотя опыт ситуаций, подобных финальному матчу, ей не нужен был и задаром. Оставалось верить, что на суде ничего такого не случится.

Глава 7. Суд

В портал Лира входила с опаской. Да, Стас уверял, что Чистые – не идиоты, и во второй раз уже опробованным способом атаковать не будут, да и охрану усилили. Логика подсказывала, что он прав… Но ей все равно было очень, очень не по себе. Никакой Голем, никакие умения не помогут, если портал вдруг потеряет стабильность…

От позорного бегства с Площадки Перехода спасало только понимание: сегодня Гольштейну, убийце ее матери, вынесут приговор. И она должна увидеть это собственными глазами, увидеть сама, а не услышать с чьих-то слов. Должна посмотреть на его лицо.

К тому же, по словам Стаса, вроде как будут еще финальные вопросы, и тут ее опять могут вызвать как свидетеля обвинения.

– Защита уже выступала на прошлом заседании, – словно извиняясь, проговорил особист, когда они выбрались из здания, где размещалась портальная площадка, – основное уже обговорили. Процедура в случае подобных преступлений довольно сложная, это, все-таки, не простое бытовое убийство… Магия все делает сложнее, тонкостей много, так что это – обычная практика. Сначала выслушивают обвинение, потом – защиту, потом задают вопросы той и другой стороне, потом уже – решение. Правда, пока его будут готовить, будет перерыв в час, может, и больше… Но сегодня итог разбирательств, все же, должны огласить.

«Защита выступала на прошлом заседании»… Лира склонила голову. На том, на котором она присутствовала, до защиты и не добрались.

– На заседания с защитниками свидетелей обвинения не зовут?

Особист повел плечом.

– Как правило – да. Это ведь нужны бумаги для пропуска работы, оплата портала, вот это все. Да те же пропуски. А, собственно, ради чего? Ради любопытства?

Лира склонила голову. Нарочитость в словах Стаса она ощущала.

– Это ведь не основная причина, так? Да и было бы удобнее, если бы свидетель обвинения мог опровергнуть слова защитника, разве нет?

– В целом – да, – нехотя отозвался особист, – но, скажем так, в подобных делах оно того не стоит. Даже в случае с немагами так стараются не делать, про магов и говорить нечего.

– В каких «подобных»?

– Домашнее насилие. Тема в принципе сложная, свидетели, как правило, все друг друга знают… Часто еще на этапе обвинения начинается тот еще бедлам, а уж когда переходит к защите, то туши свет. Мало кто может сидеть спокойно, когда, скажем, встает мать убийцы сестры и рассказывает, какой ее сын хороший, мухи не обидит, а жена его сама довела. И говорит ведь искренне, с чувством… В итоге оказалось проще давать дополнительный день для итогового заседания и там устраивать перекрестные опросы, если нужны, по согласованным вопросам, чем приглашать на выступления свидетелей защиты свидетелей обвинения. После того, как один зал заседаний сожгли.

– Там же щиты.

– Щиты, щиты… Они не панацея, знаешь ли. Так что все избавлены от лишних волнений.

– Ага. И кто-то рассказывал, какой этот Авраам Гольштейн примерный семьянин и вот это все, – мрачно заметила Лира, – какой прекрасный сотрудник, и мухи не обидит, и прочее.

Станислав вздохнул.

– Лира, суды состязательны. Так что это бы в любом случае рассказали те, кто видел эту его сторону, неважно, сидела бы ты в зале или нет. А вот после самого распространенного заклинания немоты, которым, кстати, в судах часто пользуются, «Викро-мар», челюсть сводит, порой на пару часов. Оно тебе надо?

Второкурсница нахохлилась, но ответить ей было нечего. Да, может оно и правильно, и справедливо… Но ей такой подход совершенно не нравится. Вот ни капельки.

Здание суда не поменялось с прошлого раза, разве что снега вокруг намело еще больше, а елка, росшая недалеко от входа и наряженная простыми гирляндами, оказалась засыпана конфетти и какими-то блестками, засевшими между иголками. Так, пожалуй, получилось даже нарядней.

Иосиф обнаружился недалеко от входа. Несколько испуганный, он беседовал с Александром Михайловичем, которого Лира из-за массивной черной шубы и такой же черной меховой шапки поначалу не узнала.

– Доброго утра, – Стас не удивился появлению помощника Великого Магистра, – как обстановка?

– Коль я стою тут и разговариваю с этим достойным молодым человеком, а не ругаюсь на чем свет стоит – спокойная, – в привычной Лире манере отозвался пожилой менталист.

Осмотрел особиста, ее – и покачал головой, словно заметил что-то, вызвавшее недовольство. Лира, на всякий случай, отступила на шаг, как-то оказываясь чуть за плечом Стаса. Впрочем, Александр Михайлович ничего не сказал. Вслух по крайней мере. Хотя, судя по несколько отсутствующему выражения лица особиста – дальнейший разговор пошел мысленно.

– Привет, – Лира шагнула ближе к… брату? – спасибо за подарок. Большое.

– П-привет. Я рад, что п-понравилось… – Иосиф тряхнул головой. Сделал несколько глубоких вдохов и после паузы продолжил: – и тебе спасибо. Было п-приятно. И… если хочешь, вдруг, потом, ну, просто п-поговорить… Приходи. Без мачехи, и… П-просто в гости. Не сегодня, ну или сегодня, если хочешь. В общем…

Слова у Иосифа, кажется, закончились. Он вновь мотнул головой и принялся прикусывать губу, которую и так прокусил, кажется, до крови.

– Я зайду. Каникулы и все такое, – пообещала Лира, – если, ну, никто против не будет.

Иосиф просветлел лицом, хотя явно не успокоился. Он повернул голову, словно не хотел ничего и никого видеть, и взгляд Лиры приметил следы от ожогов на его виске. Да, и он говорил, и куратор, что это не ее рук дело, но… Но.

– Соседи не д-должны, – наконец отозвался он, – надеюсь. Но… Извини, может, я и зря зову, и… Извини.

– В чем дело? – поинтересовалась Лира.

Конечно, не каждый день твоего отца могут – и должны – посадить в тюрьму. Лира с трудом представляла бы себе, что чувствовала, если бы вот так ходила и свидетельствовала против родной крови. Но, ее отец может и не был идеалом родителя, а теперь и вовсе исчез из жизни… Но это ведь отец.

– Все в порядке.

Брат, пусть и лишь по матери, выглядел так, что на него было больно смотреть.

«У нас есть время?» – мысленно поинтересовалась Лира у Стаса.

«Минут десять – пятнадцать».

«Тогда мы отойдем?»

«Недалеко».

Лира кивнула и обратилась к Иосифу:

– Не хочешь немного прогуляться? Все равно потом весь день сидеть.

Брат неуверенно повел плечом, но все же кивнул, покосившись на Александра Михайловича. Тот никак не отреагировал.

Когда они по обильно посыпанной снегом тропинке добрались до елки, Лира, не став ничего придумывать, решила пойти напролом.

– Слушай, я понимаю, что мы мало знакомы, что прошло пятнадцать с лишним лет и все такое… Но, в общем, если у тебя проблемы, то ты можешь рассказать, и я постараюсь все решить. Ну или хотя бы то, что могу. Да, я тоже учусь, но все-таки одна голова хорошо, а две – ведь лучше, а?

Иосиф криво улыбнулся.

– Менталисту все видно н-насквозь…

– Да не в этом дело. Тут и без магии все видно, да и не применяла я ничего.

Лира немного кривила душой, все-таки настроение окружающих она чувствовала очень и очень хорошо. Куда лучше, чем до того, как поступила в Институт. Впрочем, это, в общем-то, было нормальным «побочным эффектом» изучения ментальной магии. Повышенная эмпатия и все прочее.

Иосиф вздохнул.

– Ладно. Это, наверное, и так всплывет… Думаю, ты п-поняла, что семья, ну, мачеха, да и дед, хотели, чтобы я говорил о хорошем. П-про отца. Или молчал. Я отказался, и… В общем, п-пока я живу в общаге. Но вчера мне намекнули, что, в общем, эту сессию я не сдам. Если отец сядет.

– Уроды, – выплюнула Лира.

Брат покачал головой.

– Все честно. Я… п-плохой студент. Я мало что п-понимаю, п-правда. Возможно, п-просто университет не мое. До этого… Отец договаривался, – со вздохом признал он. – Злился, наказывал, но договаривался. Вот и все. Я… п-пригласил, конечно, п-пока живу там. Н-но… – он мотнул головой, – аналитику я не сдам.

– Ты этого не знаешь.

– Знаю. П-правда. Алхимия… слишком абстрактная, слишком далекая. Формулы, реакции, – Иосиф тряхнул головой, а потом вытянул правую руку. Лира заметила как пальцы, на которых виднелись следы от ожогов, мелко дрожат. – М-мешает. П-плохой студент.

Лира подавила желание выругаться. От образа парня, которому все можно и которому готовы подсказывать прямо на финале Универсиады, уже давно не осталось и следа, но в этот раз брат казался окончательно сломленным.

Да, они не виделись множество лет, и воспоминаний, совместных, почти не осталось. Лира едва-едва помнила улыбающегося мальчика, игравшего с ней в тех немногих эпизодах, которые остались неизменными. И этот мальчик не был похож на потерянного парня, невидящим тоскливым взглядом смотрящего на падающий снег. Смотрящего так, словно жизнь закончилась, не успев начаться.

И что она может сказать? Что сделать?

– Слушай… – мыслей у Лиры не было, но на ум пришло то, что как-то говорили на парах по консультированию. Про определение целей и вот это все. – А если не алхимия?

Иосиф вздрогнул.

– Что?

– Если не алхимия? Если тебе она не дается, да и сыпать там все и отмеривать сложно, может, лучше что-то другое? Диплом-то ведь ты еще не получил, только второй курс. Ты ведь наверняка думал о чем-то еще, ну, когда университет выбирал.

– Н-не знаю. Отец сразу сказал – алхимия, МГУ. Как он. Или… Неважно. Я готовился. С девятого класса учил. Но тупой, не сумел. Ну, сразу. П-просто выпускные не сразу сдал д-достаточно, чтобы п-пройти. Пересдавал. Потом.

Лира в очередной раз подумала, что, пожалуй, происходить из простой семьи не так уж и плохо. По крайней мере, никаких неоправданных ожиданий. Ну, почти…

– А если подумать? Если бы тебе дали возможность еще раз поступить, куда хочешь?

Иосиф грустно улыбнулся.

– А кто даст? Мне не восемнадцать уже. Семья отца содержать не будет, мачеха с ее матерью – тоже. Да что там – они и на порог не пустят б-больше. Я… думал, что поступаю правильно. А вот теперь… Вот так все. На стипендию мог бы прожить, да. Д-думал искать работу, но куда? Я устаю быстро, в смысле там грузчиком если или такое что-то. В лабораториях нужны с д-дипломами, да и там уже свои есть. Сторожем, наверное, п-придется. Курьером пробовал – не могу, – брат горько усмехнулся. – Плата за тот п-пожар. Сил на смену не хватает.

– А если получится? – продолжила гнуть свое Лира. – Так, помечтать.

– П-помечтать… Не знаю даже. Мне некромаги нравились, когда узнал, что, ну, они с мертвыми говорить могут. Хотел, вдруг… – Иосиф осекся. – П-пустые мечты. И ментальная нравилось, говорят, там есть чары, работающие только на силе воображения, а… Наверное, ты не помнишь, но мама, она… Рассказывала сказки. Но не п-простые, а такие, где мы себя п-представляли кем-то, закрывали глаза и играли так. Я мало что п-помню, но тогда казалось, что эти миры, они настоящие, яркие такие. Говорят, в ментальной есть что-то такое. Я даже… П-пробовал учить билеты, – признал он, словно речь шла о каком-то страшном преступлении, – но отец заметил и сжег все. Так, н-наверное, если помечтать, п-пошел бы или туда, или туда. Или на п-природную еще, там же звери есть, живое все, и… не как люди. Не злое. Но толку… Это лишь м-мечты.

Лира вгляделась в глаза брата. Вот так, просто стоя тут, она помочь ничем не могла. Вообще ничем, не сдавать же экзамен за него... Но был ведь и другой путь. Если все дело в деньгах, то их хватит. На пару лет так точно, а потом что-нибудь придумает.

– Слушай, может, ну его, этот МГУ? Не хочешь переехать в Екатеринодар?

Иосиф повел плечом.

– Жить везде д-дорого.

– Да я не про это, – идея, пришедшая в голову, казалась безумной, но почему нет? – ну отчислят тебя – и ладно, тем более что алхимия не нравится. Давай к нам, жить. Снять квартиру у меня денег хватит, жить тоже будет на что. А там за полгода, глядишь, получиться к поступлению подготовиться и пойдешь, куда захочешь, да и все. Да, тебе не восемнадцать, но ведь не сто восемнадцать же?

Брат вздрогнул и отшатнулся, словно она предложила что-то отвратительное.

– Нет, нет! – в его голосе страх смешался с болью.

– Ты не хочешь уезжать? – осторожно спросила растерянная Лира.

– Н-нет, я… – Иосиф несколько раз глубоко вдохнул, явно стараясь совладать с собой, – я… б-благодарен за п-предложение, п-просто… Я так не могу. Я взрослый, д-дееспособный мужчина, я не могу п-просто взять и… Не могу. П-прости.

Второкурсница ругнулась про себя. Вот и что это, а? От чистого сердца же предлагала. Да, потратиться придется, но она ведь смогла прожить на стипендию. А так есть деньги отца, есть сама стипендия, пусть и без надбавок, есть плата от Общества. Должно хватить. Да, на комнату, не на квартиру, но живет же так Марина? Значит, и Иосиф сможет что-то такое найти. А там сам поступит, будет стипендия, общага… Лира очень сомневалась, что брат так плох, как рассказывает. Если бы ее алхимию или бытовую учить заставили, сама бы вылетела еще в первый семестр, не ее это. Да и Гольштейн наверняка постарался всю любовь к учебе отбить. На крайний случай есть же и тот же Армавирский Педагогический и еще несколько университетов поменьше, для тех, у кого баллы не блестящие. Придумать что-то можно.

Наверное. Если Иосиф вообще согласится.

Убедить его времени не осталось – стоило Лире достаточно собраться для того, чтобы начать разговор в этом направлении, как Стас, коснувшись разума, мягко заметил:

«Пора идти».

Идти только им троим – Александр Михайлович Долгорукий, хотя и зашел в холл следом, направился сначала в гардероб, а потом и вовсе куда-то в недра здания, пожелав спокойного дня.

Во всем этом разговоре с братом был один плюс: всех эти коллеги и знакомые, уверявшие, что Авраам Гольштейн был если не ангелом во плоти, то по меньшей мере человеком справедливым и честным, а вот его первая жена, по слухам, являлась особой истеричной, едва ли не душевнобольной, не вызывали у Лиры той всепоглощающей злости, которую должны были. Неожиданно даже желание сделать все, чтобы отчим получил как можно более суровое наказание, желательно и вовсе – высшую меру, несколько ослабло. Да, он должен получить блок навсегда, заплатить за содеянное, быть осмеянным, лишиться власти… Но остальное не имело значения.

Мать не оживет. Прошлое не изменится. Лучше не станет. А настоящее…

А в настоящем защитник вызвал Иосифа. Вызвал и, когда тот вышел за кафедру, начал вальяжно:

– У меня из заслуживающих доверия источников есть информация о том, что вы, Иосиф Авраамович, предыдущие показания дали под давлением, опасаясь испортить отношения со своей сестрой и поверив навету на вашего отца. Вы ведь видели, что ваша мать, особа весьма эксцентричная, в роковой день сама зашла в его лабораторию незадолго до пожара, не так ли?

– Протестую! – поднял руку обвинитель. – В повестке этого не было, воспоминания такой давности…

– Вы предоставляли сами, господин Штан, – улыбнулся защитник. – Вашей свидетельнице ведь и вовсе три года было? И замечу, что я лишь хочу уточнить, в первую очередь, мотивы дачи показаний. Молодой человек ведь попросту испугался давления, не так ли?

Лира почти чувствовала, как затаил дыхание зал. Видела, как переговариваются Екатерина Михайловна и ее дочь, видела, как, склонив голову, ждет, что будет сказано, сам Авраам и его отец, грузный Захария…

Иосиф обернулся. Выглядел он почти больным, и, казалось, был готов заплакать. Посмотрел на отца, на мачеху, на деда, на, почему-то, Лиру… И тихо произнес:

– П-под д-давлением, да. П-под д-давлением совести. Мой отец… остается моим отцом. Каким б-бы он ни б-был. Но моя мама б-была… Хорошим человеком. И она не заслужила ничего п-плохого. Ни они, ни сестра. Закон д-должен б-быть соблюден.

– То есть вы подтверждаете свои показания? – кажется, с долей удивления в голосе уточнил защитник.

– Д-да, п-подтверждаю.

– Вы уверены?

– Протестую! – вновь вмешался обвинитель, – ответ уже был дан, зачем давить?

– Протест поддержан, – вмешалась судья, – отпустите свидетеля. Продолжим.

Лире казалось, что Иосиф уменьшился едва ли не в два раза, когда сел рядом с мачехой и ее матерью. Екатерина Михайловна поджала губы и бросала недовольные взгляды на Лиру и Иосифа попеременно.

Сыпались вопросы, выходили свидетели, для которых в зале поставили дополнительный ряд кресел… К удивлению Лиры, ее не вызывали. То ли защитник не нашел к чему придраться, то ли обвинителю не было нужды подтверждать ее показания. Даже Стас и тот выступил с небольшой речью, правда, касающейся летних событий. Что-то уточняли, что-то переспрашивали… Второкурсница очень скоро потеряла нить рассуждений, особенно когда слово дали Екатерине Михайловне, которая, как оказалась, много лет дружила с отцом Гольштейна и знала Авраама еще до брака с Валерией Вороновой.

– Прелестный юноша, увлеченный исследователь, – ветвисто говорила она, – готовый привести нашу страну к процветанию и величию, готовый служить государству каждую минуту…

Гольштейн предстал едва ли не ангелом во плоти, а на Валерию Воронову вылился поток грязи. Девушка из растерявшей все семьи, без воспитания, без манер. Тяжелое детство, сложная юность, дружба с «сомнительными элементами». По словам Екатерины Михайловны, Авраам Гольштейн влюбился в Валерию без памяти, носил на руках, а вот она…

Лиру передернула. Она хотела было поднять руку, но сидящий рядом Стас помешал.

– Не нужно, – тихо проговорил он, – она наверняка хочет, чтобы ты сорвалась, и твои слова выглядели словами юной девушки, движимой лишь эмоциями.

– Мои слова? Так я ж молчала…

– Я про речь на первом заседании. Судья все прекрасно помнит, не переживай. Пускай разливается соловьем, Штан наверняка к этому готов.

Как оказалось – да. Лира не представляла как, но тот, как оказалось, нашел Дмитрия Оболенского и, хотя тот, проживая за границей, приехать сам не смог, но заверенные по всем правилам показания, часть из которых была зачитана, передал. И, судя по ним, этот Дмитрий был одним из немногих но друзей Валерии. По крайней мере, кое-чем она с ним поделилась. В том числе и отношением супруга и его нрава.

Поднялись возражения, завязался спор…

– Лучше отвлекись на что-нибудь, – посоветовал особист, – это надолго.

Он оказался прав. Один спор повлек за собой другой, судье пришлось пару раз вмешаться, и, в итоге, на перерыв они ушли уже когда стемнело. Имелся в этом и плюс: пусть Лира вообще не представляла себе, что там решит судья, то вот идея, как уговорить Иосифа переехать, у нее появилась.

Но для этого нужно было обсудить еще кое с кем детали.

**

Уважаемые читатели, со следующей главы на книгу будет открыта подписка. Всем активным читателям постараюсь оперативно прислать промокоды.