Как горит огонь (рабочее название)
Глава 1
Боль. Тьма, не пропускавшая ни звука, и нескончаемая боль. Время замерло. Жар наполнял моё тело. Языки пламени пробегали по венам вместе с кровью. Глоток воздуха был бы счастьем. Лёгкий звук был бы счастьем, не меньшим, чем проблеск света или любое ощущение кроме пламени, сжигавшего меня изнутри. Языки огня закручивались в воронки, проникая глубже, после чего мчались обратно к коже, сжигая плоть на своём пути. Пусть это прекратится. Хоть на мгновенье.
~~~~
Утро начиналось хорошо. Облака в небе бежали редкими стайками, лишь изредка собираясь в средних размеров тучи, которые когда-нибудь могли стать дождевыми, но это произошло бы далеко отсюда. Летнее солнце было ещё невысоко над горизонтом, уже поднимая своим теплом влагу от реки в воздух. За забором, который так удачно подходил, чтобы опереться на него спиной, присев на ещё прохладную землю, куры бежали к старушке Лири, которая звала их, чтобы поскорее накормить и пойти заниматься чем-то ещё. Увидев меня, она приветственно махнула рукой, я помахал в ответ. Вечером она опять будет удивляться, что я проснулся раньше неё, и сетовать, что я не поел её чудесной стряпни.
Решив не мозолить ей глаза, я отряхнулся от пыли и двинулся к трактиру. Не подумайте, глотать эль с утра не было моей привычкой, но трактирщику могли пожаловаться на жизнь, недостаток рабочих рук или даже на зверей, которые подошли слишком близко к деревне, а значит и мне могло найтись занятие на сегодня. Долги надо отрабатывать, даже если тебе их прощают. Особенно, если прощают.
Утро в деревне начинается раньше, чем в городе. К тому моменту как купцы только начинают открывать лавки, а глашатай разминать глотку - пастух уже гонит стадо в сторону реки, травница возвращается из Светящегося леса, а кузнец уже отдаёт новый замок заказчику, которым, как нельзя кстати оказался лесник Минар. В лесу всегда есть чем заняться, если тебя туда пустят, разумеется, так что я направился в сторону кузни, уже предвкушая боль в кисти от рукопожатия кузнеца.
- Доброе утро. Работа кипит, Колаш?
- Доброе – ответил кузнец – Меньше, чем хотелось бы. Не довелось ещё топор проверить, кстати?
-Только на мешках пока. Нога только позавчера зажила, а весь вчерашний день мне пришлось убеждать в этом Лири.
- Ты смотри – усмехнулся Минар-лесник - Откормит она тебя, не сможешь с постели встать, не то что топором махать. Кстати, удачно, что тебя встретил. Можешь подсобить?
Редко бывают дни, когда удача улыбается с самого утра, но тут всё складывалось как нельзя лучше. Светящийся лес давно тревожил мне душу: зверья водилось много, без оружия и разрешения Минара не пустят, а в отсутствии хороших бойцов в деревне, мне жизненно необходимо была разминка хотя бы и с волком.
- Ты понимаешь, - начал Минар – я в лесу силочки вчера поставил, думаю, должна была хотя бы пара кролей в них зайти уже. И хотел уж пойти проверить, а вот утром встал, пошёл на двор, а там забор покосился.
Минара прервал нарочито громкий вздох Колаша.
- Давай уж лучше я расскажу, а то ты весь день будешь вокруг да около ходить. Минар в руку себе гвоздь загнал. И ладно бы в правую, так он умудрился левую повредить, так что лук взять не может. А волки как раз к деревне жмутся сейчас. Ты б сходил, проверил силки, половину кролей себе забрать можешь. И не смотри на меня так, Минар, сам виноват. Вначале еду добудь, а потом уже можно починкой дома заниматься.
Распрощавшись с кузнецом, Минар повёл меня в сторону своего дома. Жена его уже была в поле: обходила свою землю в поисках правильных трав – так что лесник попытался угостить меня настойкой. Но мои руки и ноги ныли от желания размяться, так что гостеприимство Минара встретило отказ. Меня уже несло в лес. К моему сожалению, обход силков окончился неудачей. Да, я получил пару хороших кроликов, которых отнёс Лири, но не встретил ни хищников, ни объяснений табуированности леса. Деревья как везде, ягоды на редких полянках, муравьи деловито снуют в траве. Лес как лес, не более того. За прогулками под шелестящими листьями я провёл добрых несколько часов, солнце стояло высоко в небе, а двор заботящихся обо мне стариков наполнял запах древесной стружки. Я ожидал застать старого Джерана за доделыванием очередного стула для трактирщика Кимри, но, когда я вошёл, он вырезал глаза на лице куклы. Маленькое платье, сшитое Лири, лежало в стороне от стола и пыли в ожидании появления лица у её новой владелицы. В течение пары недель в постели, когда главным моим развлечением были рассказы Лири о местной жизни, я многое узнал про жизнь деревни, про их семью. Отдельной главой рассказа был день, когда Мирка, внучка Джерана и Лири сказала: «не нужно мне дарить новых кукол, я уже выросла из них». Старик был мрачнее тучи всю неделю после этого, но нашёл утешение в радости чужих детей, ведь хоть они и быстро взрослеют, но рождаются новые, всё ещё нуждающиеся в куклах, лошадях, мечах и птицах.
Джеран не любил, когда кто-то отвлекал его от рубанка, так что мне пришлось оставить его и найти новое занятие. Например, хорошей идеей мог стать обоход двора. Иногда из леса прибегали куницы и лисы, пытавшиеся украсть кур. Всего однажды мне удалось поймать воришку, но сейчас нога зажила, и я мог попытаться снова. Я прошёл вдоль забора, выискивая подкопы и щели, но хитрые твари не оставляли следов кроме куриных перьев и крови. Внезапно мой взгляд зацепился за маленький кустик крапивы, росший прямо возле забора. Не знаю, что меня в нём привлекло, но догадка оказалась верна: прямо под кустом меня ожидала хороших размеров щель между досок. Я наконец-то нашёл подкоп, через который хищники залезали во двор.
От лёгкого хлопка по плечу мои мышцы пришли в движение. Резкий разворот, рука на древке топора, вторая готова лететь в лицо противника. Пару месяцев назад уже летела бы, а топор вслед за ней стремился бы снести голову с шеи, но сейчас вынужденное лежание в постели испортило мою реакцию. И хорошо: передо мной стоял не стафийский плакальщик, и не бандит с большой дороги.Мирка, внучка моих добрых хозяев, отшатнулась от меня, видимо заметив во взгляде что-то плохое. Напуганные моей реакцией глаза цвета неба через пару часов после рассвета и пламенные пышные волосы, прикрытые платком – то, что скорее всего бросалось в глаза при встрече с ней. Я отпустил древко, через силу улыбнувшись ей, желая успокоить. Напряжённые плечи девушки расслабились, хотя улыбка моя, скорее всего, выглядела жутко: боль в шрамах искривляла моё лицо.
- Не подкрадывайся так, пожалуйста – настолько дружелюбно, насколько был способен, сказал я – у людей моей профессии тело действует быстрее головы.
- Простите, Шедвик – она выглядела пристыженной, но следы страха испарялись под солнечным жаром быстрее воды – вы так забавно стояли под этим забором, будто хотели пролезть под ним. А бабушка говорила, что надо ловить хищников, шарящихся во дворе.
- Хищников, значит? Ну в чём-то она права.
- Ой! Я же не в том смысле! Вы не подумайте, я не хотела вас как-то обидеть!
- Знаю. Оставим это, после месяца здесь я всё равно сгожусь разве что на роль сторожевого пса.
Мирка была моим главным источником деревенских новостей. Горящие глаза, пышущая энергия – вся деревня была без ума от этой девчонки, а ей было интересно пообщаться со странным гостем, поселившимся у её стариков. Первые дни моего здесь пребывания, Мирка меня избегала, но очень быстро природное любопытство победило опасения. Поначалу под простенькими предлогами, а позже и просто так, она начала навещать меня, пока я лежал в постели, став самой сильной моей связью с миром деревенской жизни.
Я терпеливо выслушал истории удачных, и не очень, любовных похождений деревенской молодёжи, рассказ про пропажу свиньи со двора рыбака, живущего у реки. И наконец дождался того, что интересовало меня более всего: приезжающих в деревню новых людей.
- Купец Анар наконец-то приехал. Говорил, что спрос на мёд поднялся, так что купит больше обычного. – Мирка хихикнула – только зря он это сказал, Кимри теперь будет заламывать цену. Ой, чувствую, он раньше, чем через неделю от нас не уедет: пока они договорятся, пока погрузятся, пока Кимри будет пытаться споить Анара, чтобы тот побольше заплатил – хорошо, если даже не две недели пройдет. А ещё тут такое произошло! К нам из города приехали рыцари! Да ещё и магов видимо с собой привезли! В мантиях, на повозках кучу книг привезли. Вроде хотят лес исследовать. Я уже вижу, с какой кислой миной Минар будет их в лес пропускать. Может он и хочет плату с них взять, но я вам точно говорю: как мечи увидит – сразу струхнёт и пропустит как миленький.
Общение с Миркой было удобно тем, что ей было важнее просто рассказать новости, поделиться интересующими её вещами, а не выслушать реакцию на них, так что я довольно быстро научился сохранять с ней заинтересованный вид во время размышлений. А поразмыслить было о чём: приезда Анара я ждал давно. Купцы предпочитают иметь охрану во время путешествий, но жадность Анара мешала ему взять себе платного наёмника. Я мог предложить охранять его бесплатно на пути в город. Но в деревне оставались рыцари, да ещё и с магами – это было интересное зрелище. Таким часто нужны люди для более грязной работы, а тем, кто готов за такую работу ради них взяться, они и платили довольно щедро. Сложный выбор. Невозможно было предугадать, как долго благородные будут заниматься своими делами в лесу, а значит, моя бесплатная телега до города могла уехать. Но, если хорошо себя показать, рыцари могли взять меня с собой в обратный путь. Лучшим решением было встретиться с обеими сторонами и узнать, нужен ли я им вовсе.
Глава 2
Анар действительно уехал из деревни только через полторы недели, которые провел за спорами о цене мёда и выпивкой. Он был бы рад, если бы я поехал с ним, но всё же «рыцари» предложили слишком хорошие деньги за мои услуги следопыта. Конечно, рыцарями они были только в глазах впечатлительных деревенских ребят и девушек, на деле являясь городской стражей, выделенной для охраны Лиорвина де Бриско, придворного археолога и дальнего родственника городского главы. Стражники были счастливы найти кого-то, кто готов был изо дня в день прочёсывать лесную чащу в поисках источника того свечения, которое дало Светящемуся лесу его имя.
Как такового, правда, свечения никто не видел уже несколько сотен лет. Деревенские жители рассказывали, что, дескать, раньше лес и не назывался так, но однажды с небес упал столп пламени, осветивший округу, после чего в чаще целый год было видно свечение. Господин археолог рассуждал о камнях с неба, но сколько я их в лесу не находил – ни один ему не нравился. Не то чтобы меня особо мучало желание поскорее найти искомый источник света, в конце концов, походы в лес мне были и тренировкой, и удовольствием, а также отдыхом от компании де Бриско – любителя рассуждать о высоких материях, и Кравика – лейтенанта стражи, направленного в роли командира.
Каждый день мне было нужно зайти в лес – каждый день меня ждала лишь безрезультатная прогулка. Очередной раз я вернулся из леса за пару часов до заката. Минар запрещал быть в лесу после захода Солнца, несмотря на уговоры и угрозы стражников. Кричал, что не хочет быть виновным в наших смертях. Однажды его спор с де Бриско дошёл до того, что археолог чуть не приказал выпороть лесника, но мне удалось его отбить и убедить дворянина, что ночью в лесу ничего не увидеть, так что и спорить смысла нету.
Стража встала лагерем прямо возле границы леса, не желая лишний раз пересекаться с местными. Да и любопытство крестьян, поначалу подскочившее до небес, уже прошло, так что контакты были сведены к минимуму. Вода была в реке рядом с лагерем, укрытие давали палатки, дрова возле леса достать тоже не проблема, еду поставлял трактирщик Кимри, тут же заключивший хорошую сделку с де Бриско. Деньги, которые для Кимри были солидными, нисколько не волновали археолога, так что он даже не торговался, чем лишил трактирщика части удовольствия.
Единственным, кто получал еду не из трактира, был Кравик. Рослого, не изуродованного битвами, но окрепшего в тренировках юнца сразу заметили все девушки деревни. Стражник пару недель купался в знаках внимания, наслаждался домашней выпечкой, ходил по лагерю в венке из полевых цветов, гордый, будто это тиара Проклятой Империи, угощал всех свежесобранным мёдом. Но постепенно девушки понимали, что этот кавалер заинтересован в них самих не более, чем в скучных иследованиях де бриско, так что поток даров прекратился. Только Мирка продолжала подкармливать лейтенанта в обмен на истории о большом мире. Вот и сейчас, вернувшись из леса, я увидел их с Кравиком, стоящими неподалёку от лагеря. Поначалу, когда основная масса девушек ушла, а Мирка осталась, стражники смотрели на неё слегка недобро, хотя сам Кравик начал опутывать её своим обаянием так, чтобы у девушки не осталось никакого шанса освободиться. Однако, огненноволосая внучка плотника была не так проста, как казалось: она вытягивала из лейтенанта информацию, но в обмен на это он получал только выпечку да иногда уведённую у Кимри фляжку медовухи.
В мыслях о новых гостях деревни, я направился к де Бриско, чтобы изложить результаты очередной прогулки. Археолог встретил меня в своём шатре, сидя на кресле, обтянутом хорошей тканью. Отложив книгу, он поприветствовал меня кивком, и пристально начал на меня смотреть в ожидании доклада.
- Ничего. Булыжники, деревья, звери, но ничего выделяющегося.
Аристократ встал из-за стола и несколько раз прошёлся по палатке.
- Вы уверены? Совсем ничего?
- Да, насколько мои глаза видели – ничего.
- Этого просто быть не может! Вы прошли уже почти весь лес, но всё ещё ничего не нашли!
- Быть может, мы не то ищем?
Де Бриско проигнорировал мои слова и подошёл к столу с картой леса, разделённого на равные квадраты. Сетка осталась с самого начала осмотра леса: примерно за неделю археолог понял, что в лесу не так просто отметить равные квадраты, так что до сих пор я пользовался собственными отметками на деревьях, чего было вполне достаточно.
- По всем свидетельствам оно должно быть в уже исследованной части. Но его нет! Я надеюсь, Шедвик, что вы не пытаетесь искусственно затянуть нашу экспедицию, чтобы получить с меня больше денег!
-Что вы, господин, мне уже не меньше, чем вам, интересно, что же там скрывается в чаще.
Тут я немного преувеличивал, конечно. Не то чтобы я вообще верил в свечение этого леса, или то, что где-то есть его источник. Лесные пожары могут загораться и потухать, не дойдя до видимых людям частей. Здесь могло быть то же самое, а крестьяне просто не ходили достаточно глубоко в лес, чтобы увидеть опалённые деревья, ведь почти сразу закрыли лес для всех кроме лесника . Но пока мне платят – почему бы не поработать?
Жизнь в деревне шла так степенно и размеренно, что проносилась стрелой. Начав прогулки по лесу в конце сезона Карштара, я и не заметил, как месяц сменил другой, и Карштар уступил место Грогару. Селяне окончательно привыкли к тому, что стража сидит на краю леса, да и не до гостей им стало, ведь работы прибавлялось с каждым днём. Даже Мирка приходила к лейтенанту не каждый день, а раз в несколько дней, помогая в остальное время бабушке с дедом. Мы стали снова больше видеться с ней, она много рассказывала мне о Кравике, что, однако, не особо изменило моё мнение о юнце. Хотя, если всё таки он действительно был честным человеком, подобный брак мог бы стать для Мирки отличным вариантом. Лири и Джеран тоже так считали, хотя постепенно начинали относиться к Кравику с подозрением, не понимая, почему он всё ещё не идёт свататься.
***
Чудо случилось в конце второго месяца Грогара: мой путь лежал в сторону одного из последних «квадратов», обозначенных де Бриско через ту часть леса, которую я уже проходил. Капли дождя падали с неба плотным потоком, заливая глаза любому, кто идёт с поднятым лицом. Даже в чаще леса вымокнуть было проще простого, но работа есть работа, так что я шёл по подвижному от влаги мху, смотря под ноги. Куртка на мне давно промокла насквозь, а воду из сапог не было даже смысла выливать, но я получал от этого какое-то странное наслаждение. Когда-то я думал, что не особо люблю мокрую погоду, но прогулка по дождливому лесу сильно отличалась от прогулки по полю битвы под стук капель об доспехи на земле. Звуки были мягче, а виды приятнее.
Мой взгляд наткнулся на странный камень, лежащий на земле. Он казался осколком чего-то большего, да и цвета был странного. Чёрных с алыми прожилками камней в лесу я не встречал, да и где-либо ещё тоже. Он был немногим больше куриного яйца, если бы я не шёл, опустив голову, то совершенно точно прошёл бы мимо. Чуть не поцарапавшись об острые углы, я взял его в руку. Камень был тёплым, будто лежал рядом с костром всего несколько часов назад. На одной из граней был изображён символ, чем-то мне знакомый, но непонятный. Ромб с перекрестием, обозначающий человека, сопровождался двумя крыльями по бокам.
Он напоминал сигилы богов, однако ни один из Четверых или заморских божеств, чьи сигилы также заучивают дети в храмах, не оставлял такого знака. На секунду у меня появилась мысль оставить камень здесь, ведь во-первых он был похож на что-то магическое, а без настоящего мага с такими вещами взаимодействовать опасно, а во-вторых, свечение, согласно легенде, покрывало собой весь лес и выбивалось за его пределы, а такой маленький камень никак не мог так сильно светиться. Однако, я решил показать де Бриско, что всё-таки не зря получаю жалование, так что положил камень в карман и отправился дальше.
Не обнаружив ничего интересного в новой части леса, я вернулся в лагерь. Стражники сидели у себя в палатках, выставив одного часового, смотрящего с грустным лицом, как капли стекают с пол шапеля. Он остановил меня, решив развлечься соблюдением протокола входа в лагерь постороннего. Желания мешать ему в этом у меня не было: паршивость работы часового была мне знакома, так что соблюдя все формальности и поделившись со стражником разбавленным вином из фляги я продолжил путь к шатру де Бриско. Проходя мимо палатки Кравика, мой взгляд зацепился за фигуру лейтенанта, стоящего на коленях перед Миркой прямо на земле. Если это то, о чём я подумал, то, возможно, в лейтенанте стражи действительно было место чести. Де Бриско лежал, похрапывая в усы на походной койке. Мне пришлось подойти к нему и хорошенько потрясти, чтобы разбудить аристократа. Разумеется, подобное могло быть расценено как фамильярность, но у меня было чем его порадовать, да и ждать, пока он проснётся, мне не хотелось.
- Что вы творите, Шедвик? Разбудили меня в такую погоду. И зачем? Сказать, что опять ничего не нашли?
- Ну не совсем…
Не успел я договорить, как археолог вскочил с постели и встал вплотную ко мне, глядя в глаза. Юношеский фанатизм в глазах сильно выделялся на старческом лице, отчего казалось, что он намного моложе своих лет. Хотя мне и было меньше лет, рядом с де Бриско я чувствовал себя сварливым стариком. У него даже губы дрожали от нетерпения, пока я доставал камень, объясняя, где я его нашёл. Археолог вначале кинулся выхватить у меня из рук находку, потом замешкался, отпрыгнул назад, убежал к своим сумкам, начал рыться в них, вскрикнул «Точно!», подбежал к столу с картой, схватил какие-то щипцы, похожие на кузнечные, после чего осторожно и почти нежно взял щипцами камень у меня из руки и поставил на металлическую подставку на столе. Он долго рассматривал камень, трогал его какими-то инструментами, даже расспрашивал меня про то, какие эмоции я испытал, взяв его в руку, после чего сел в кресло с видом абсолютного блаженства и сказал: «Да, это то, что мы искали».
Глава 3
Огонь бежал от сердца к каждой точке тела, заполняя его, сжирая его, стараясь не оставить ни единого кусочка свободным от всепоглощающей боли. Агония наполнила тело, став на мгновение слабее, но тут же всё пламя сжалось в одну точку в груди, сделав её раскалённой добела. И вновь побежало, заполняя всё, и вновь сжалось в точку. Почему эта пытка не прекращается?
~~~~
За нахождение камня мне выплатили три дневных оплаты, но на этом моя работа на де Бриско подошла к концу. Стража могла бы уже отправиться в город, если бы Кравик и Мирка не решили пожениться прямо здесь, а восторженный своим открытием археолог не согласился на радостях бесплатно обвенчать их. Шёл уже третий месяц Грогара, крестьяне собирались приступать к сбору урожая, а я ждал очередного приезда купца Анара за мёдом. С Миркой мы почти не общались с того дня как я нашёл камень: девушка была с головой погружена в предстоящую свадьбу. Джеран сам выточил алтарь, Лира нашла множество женщин, вызвавшихся помочь с готовкой, Минар обещал поймать пару хороших кабанов к празднику, и даже скряга Кимри пообещал выкатить несколько бочек лучшей своей медовухи. Невеста летала по деревне ярким огоньком, собирая гостей, обсуждая, кто где предпочтет сидеть, и освещая всю деревню своей радостью. Кравик оказался всё таки неплохим парнем, был вежлив и уважителен со стариками, помогал вместе со своими людьми носить продукты и столы на место свадьбы, однажды я видел, как он незаметно дал Кимри пару золотых за мёд, который тот был готов предоставить бесплатно, чем купил сердце трактирщика. Де Бриско всё время до дня церемонии просидел в своём шатре, проводя дни за изучением странного камня. Результатами своих наблюдений он не делился, да никто особо и не спрашивал, в головах всё место заняла свадьба.
Я тоже помогал где мог, но чувствовал, что в празднике для молодых, живых и красивых ребят, я был лишним по всем пунктам. Так что день праздника для меня начался возле забора двора Лири и Джерана, держа в руке бутыль медовухи и выпивая за здоровье венчающихся. Помимо меня на праздник не пошли всего несколько человек, уверенных, что свадьба в третий месяц Грогара, да ещё и после нахождения камня в Светящемся лесу - точно приведёт к беде. Никто их за это не винил, но и не тянул сильно на свадьбу, чтобы избежать кислых лиц за столом. Меня же приглашали, причем лично жених. Чувствовалось, что ему несколько неловко, что не он выступил инициатором этой идеи, но тем не менее, Кравик был вежлив, разговаривал, сохраняя военную выправку, и даже пожал мне руку перед разговором, чего раньше не делал. Сложный был разговор. Для нас обоих.
- Можешь передать невесте, что я приду – сказал я Кравику.
- Тут не так просто, она требовала, чтобы вы дали честное слово, что придёте.
- Ну скажи ей, что я дал его.
- Нет – в голосе жениха проступила командирская твёрдость - Я настаиваю, чтобы вы либо отказались, либо дали честное слово. Простите, но я не хочу начинать свой брак со лжи, пусть и мелкой.
- Даже так? – Я поймал себя на непроизвольном вздохе – Хорошо. Я даю слово, что приду на вашу свадьбу и выпью за ваше здоровье.
Что же, хотя бы половину данного слова я соблюдал. Всё равно среди праздника, поздравлений, подарков и радости, они не заметят отсутствия одного гостя. По моим ощущениям, праздник должен был приближаться к своей кульминации. Де Бриско должен был принять клятвы венчаемых и, зачитав традиционную формулу на языке Проклятой Империи, скрепить их брак, обвязав их руки одной верёвкой. После этого начнется пир. Я приложился к бутылке ещё раз. Хорошая медовуха была.
Со стороны праздника раздались крики радости, похоже, венчание закончили, так что теперь вся деревня будет подходить к молодожёнам с подарками и пожеланиями. Последними по традиции подойдут Лири и Джеран, заменяющие в данном случае родителей Мирки и Кравика. Крики становились сильнее, будто приближаясь. Мысль о том, что это были крики ужаса, а не радости вторглась в моё сознание через сладкий дурман медовухи. Отбросив бутылку в сторону, мои руки быстро нашли древко топора на поясе, и пока оружие ложилось в руку, меня уже несло на окраину деревни.
За небольшим холмом меня встретила толпа крестьян, бегущих мне навстречу. От пойманных буквально за ворот рубахи крестьян не удалось добиться ничего полезного кроме криков про лес и демонов. Пробравшись сквозь мчащихся мне навстречу людей, я увидел то, что действительно заставило меня осенить себя благостным знаком и подумать о демонах. Существо, состоящее будто из чистого огня, летало по воздуху на том месте, где раньше находился алтарь. На месте алтаря было что-то вроде обугленного пня, рядом с которым лежали несколько тел. Одно из тел принадлежало, судя по всему, Кравику: доспехи, в которых он должен был жениться, расплавились прямо на нём. Несколько обожжённых тел лежало со стороны гостевых скамей, также обугленных. Трое стражников бросались на существо с оружием, пока оно просто висело в воздухе, изгибаясь и принимая странные формы, похожие на человеческое тело в агонии. Один из стражников подбежал вплотную, ударив демона шестопёром, после чего тварь как будто впервые заметила стражников. После этого их судьба была решена. Со вспышкой света, от которой мне пришлось зажмуриться, с волной жара, дошедшей даже до меня, существо исторгло из себя поток пламени, оставившего от стражников лишь обугленные тела в оплавившихся доспехах. После этого оно медленно двинулось в сторону деревни.
Как бы ни был силён ужас увиденного мной зрелища, позволить демону дойти до людей, не оказав хотя бы попытки сопротивления, было для меня неприемлемо. Я медленно двинулся в сторону демона, пытаясь держаться в стороне от «взгляда» существа, чтобы зайти ему в спину. Приблизившись я увидел, что оно имеет форму человека, если быть точнее, то обнажённой девушки, пылающей пламенем. Тело изгибалось и искривлялось, на землю под ним капали раскалённые капли, местами «кожа» существа будто шла трещинами или даже сгорала, уступая место той же горящей жидкости, падавшей на землю. Оно казалось ломающимся на глазах от распирающего пламени внутри. Единственным, что выглядело живым на этом теле были волосы. Огненно-рыжие, витающие в воздухе, будто пламя свечи, извивающиеся, будто горячий воздух поднимал их ввысь. Я подкрался ближе. Демон не замечал меня. Это не было гарантией моей безопасности, я видел, как погибли стражники, но я не мог позволить этому существу добраться до деревни. К тому же у меня была пара неожиданностей для этого существа.
В надежде на то, что я не забыл правильных слов, я прошептал молитву богу рек и морей Карштару, осенив его символом лезвие топора. Древко покрылось росой. Этого явно было недостаточно, но лучше так, чем ничего. Я прыгнул в сторону существа, намереваясь одним ударом срубить его голову, но демон заметил меня и обернулся. На меня смотрели знакомые глаза цвета неба через пару часов после рассвета. Что-то внутри меня хотело остановить топор, но тело уже не успевало. Лезвие топора врезалось прямо в шею наполненной ужасом и болью Мирки. Молитва помогла лезвию отрубить голову девушки. Трава загоралась в тех местах, где капли огненной крови из шеи касались её. Тело Мирки рухнуло на землю. Я подошёл к голове, лежащей неподвижно рядом. Она всё ещё была объята пламенем, но оно постепенно затухало. Я присел рядом, прикусив губу до крови.
- Вот я и пришёл на твою свадьбу – пробормотал я бессознательно – как и обещал.
Я убрал топор на перевязь. Нужно было посмотреть, есть ли выжившие, дотащить их до деревни, если выйдет. Кинув последний взгляд на голову девушки, я подумал, что скорее всему виной был тот проклятый камень, так что я убил её ещё до того как нанёс удар. В этот момент на моей шее сжались руки, обхватившие меня со спины. Мне казалось, что кожа обугливалась в тех местах, где её касалась железная хватка Мирки. Отрубленная голова на земле смотрела мне прямо в глаза со страхом и ненавистью. Я пытался схватить топор, но боль сбивала мои мысли, делая движения неуклюжими. В этот момент голова беззвучно закричала и из девичьих губ вынесся поток пламени, ударивший меня прямо в грудь. Я чувствовал, как огонь пробирается мне под кожу, как он заполняет всё моё тело, сжигая его изнутри. Хватка на моей шее разжалась, и я упал на землю. На меня смотрели уже по-настоящему мёртвые глаза Мирки. Тьма обступила меня, и я провалился в пламенную бездну.
~~~~
Меня окружала боль. Во тьме я не чувствовал ничего, кроме неё. Жар наполнял моё тело. Языки пламени пробегали по венам вместе с кровью. Огонь бегал по моим конечностям, нигде не задерживаясь надолго. Он был везде и нигде. Хотелось, чтобы кто-то поймал момент, когда пламя было в ноге или руке, и просто обрубил её вместе с болью. Не знаю, сколько я пробыл в темноте, наполненной агонией, но казалось, будто вечность. Первым чувством, которое ко мне вернулось, был слух. В темноте я услышал крик, подобный крику животного, запертого в горящем амбаре. Не сразу я понял, что это был мой крик. Зрение вернулось только когда боль наконец-то ушла. По мере того как жар в моём теле ослабевал, в глазах начинало проясняться. Я понял, что вновь лежу на постели в доме Лири и Джерана. Старушка сидела рядом с кроватью. Когда она увидела, что я смотрю на неё, она заохала, вскочила и убежала. Через какое-то время она вернулась с травницей, женой Минара. Я слышал их голоса, но не понимал ни слова. И сказать им ничего не мог, по моим ощущениям, во рту у меня остался лишь уголёк.
***
Пару недель я провёл в кровати. Говорить и ходить я смог не сразу, но быстрее, чем в прошлое своё пребывание здесь.
***
Старики не винили меня в смерти внучки. По крайней мере в открытую.
***
Старики проклинали Лиорвина де Бриско, который, как многим казалось, и призвал демона. Церемония подходила к концу, археолог произнёс ритуальные слова на языке Империи и взял Мирку за руку, чтобы обвязать веревкой, после чего просто взорвался во вспышке пламени. В этот же момент Мирка начала кричать и упала на пол. Когда Кравик наклонился к ней, чтобы помочь, она исторгла из себя пламя, которое тут же убило беднягу.
***
Помимо молодожёнов погибли трое из пяти стражников (остальные сбежали) и шестеро селян
***
Через пару недель мою грудь освободили от бинтов. Вслед за ней шею. К прошлым отметинам на теле прибавились новые.
***
Когда приехал купец Анар, я сразу вызвался ему помочь поскорее погрузиться, а также выступить в роли бесплатного охранника. Он был счастлив, так что в этот раз его отъезд занял всего три дня. Этому сильно способствовало то, что Кимри не торговался и отпустил мёд по очень низкой цене. Телега, гружённая мёдом, ехала медленно, путь до города был не близкий. Близился сезон Лисариса. Анар болтал, радуясь удачной сделке, я же был не очень расположен к разговору. Мои немногочисленные пожитки лежали рядом. Мои мысли наполняли вопросы о произошедшем на свадьбе Мирки и Кравика. Чем было это существо? Почему оно появилось? Зачем заняло тело Мирки? И к чему может привести появление перекрещенного ромба с крыльями на моей груди?
Глава 4
Скрип колёс, стук бочек, подпрыгивающих сзади на кочках, жужжание мух – поездка шла неторопливо и спокойно. Немолодая лошадь шла, понурив голову и устало фыркая на попытки её понукать, по просёлочной дороге в сторону большого тракта. Редкие пчёлы, привлечённые ароматом мёда, подлетали к нам, пару кругов гудели возле уха и улетали, не обнаружив ничего интересного. Анар не хотел останавливаться на ночлег до выезда на тракт, так что сейчас тихо похрапывал, прикрыв лицо соломенной шляпой, чтобы дать мне выспаться ночью. Такой режим позволял мне наслаждаться тишиной, не прерываемой болтовнёй купца. Мне было, о чём поразмыслить, хотя ответы на вопросы совершенно не желали идти мне в руки. Полный ужаса взгляд Мирки, то и дело всплывавший в памяти, совершенно не помогал сосредоточиться на важных вещах, однако, у меня не было выбора. Моих невеликих знаний вполне хватало, чтобы понимать опасность произошедшего, и к скольким проблемам оно могло привести.
Как всегда при этих мыслях странная метка на груди стала немного жечь. Она тревожила меня периодически, но пока больше никакой активности не проявляла, так что можно было списать это на последствия обычного ожога. Ожога от пламени, способного оставить от меня лишь дымящийся кусок обугленной плоти. Как от Кравика. При воспоминаниях о запахе горящей человечины к горлу подступила тошнота. Пришлось снова искать мысли, способные отвлечь от этого.
Деревья. Небо. Пара ворон, летевших над телегой. Видимо надеялись, что лошадь вскоре испустит последний дух и обеспечит им настоящий пир. Колесо подбросило на кочке, от чего Анар всхрапнул и немного повернулся во сне. Мне не хотелось подвергать купца возможному риску, который, судя по всему, сопровождал меня, но без него я бы подверг риску ещё больше людей. Однако, оправдания движению в один из больших городов у меня ещё не было. На услуги любого, кто мог мне помочь требовались деньги, которых у меня не было: большую часть полученной у де Бриско платы я оставил Джерану и Лири за все тревоги и беды, которое им принесла доброта ко мне. Джеран при виде денег сплюнул на землю и сказал, что не хочет денег «этого городского колдуна», но Лири убедила его взять их. В конце концов, им нужно было оплатить приезд кого-то из аристократов, чтобы тот мог провести освящение могилы Мирки и Кравика.
Мои раздумья прервал звук голодного желудка. Восстановление от ран и лихорадки требовало много сил, так что моё тело, видимо, решило потреблять тройную норму еды. Остатки сыра, лежавшие в моей сумке, были на крайний случай, так что пришлось задвинуть голод подальше, сосредоточившись на дороге. А как хорош был тот сыр. Луга рядом с деревней были плодовитыми, так что коровы давали много вкусного молока, которое крестьяне умело превращали в мягкий, нежный сыр. Пришлось сглатывать слюну, появившуюся от образа еды. В голове промелькнула мысль: «Если аппетит не вернётся на прежние границы, все остатки денег очень быстро будут проедены».
За размышлениями время шло быстро. К моменту, когда Солнце коснулось горизонта своим краем, наша лошадь сделала свой усталый тяжёлый шаг на широкую и ровную дорогу торгового тракта. Свернув в сторону от закатного солнца, проехав мимо каменного знака, указывавшего путь к городу, наша телега проехала пару хоупов, и Анар наконец-то расслабился настолько, что согласился разбить лагерь. Мне повезло поймать пару хороших зайцев с помощью одолженного у Анара лука, которые пошли в рагу. Пара ложек мёда сделала его даже вкусным, а купец занял свой рот едой, так что это был самый приятный вечер за всё наше время пути.
~~~~
Моё тело вновь висело в темноте, сжигаемое изнутри, истязаемое отсутствием ощущений. Огонь заползал мне в глотку подобно раскалённому свинцу, пробираясь к желудку, где он разлился, обжигая мои внутренности. К ужасной боли прибавилось новое ощущение: голод. Неутолимый всепожирающий голод, заполняющий сознание.
~~~~
Реальность подхватила меня, приводя в сознание. Мои глаза видели, как руки хватали из углей куски овощей и мяса, выпавших из котла, отправляя их в рот. Голод горел в животе, заставляя продолжать животную трапезу. Усилием воли мне удалось привести себя в чувство и остановиться. Ладони были обожжены, хоть и не сильно. Стоны боли срывались с кровоточащих губ. Анар, задремавший, видимо, на своём посту, пытался осознать зрелище, происходящее перед ним. Предстояли сложные объяснения и страх уснуть, терзавший меня до самого утра.
***
Усталость Анара оказалась моим спасением. Костёр практически затух, что вызвало бы раздражение в обычной ситуации, но не дало мне спалить кожу ладоней сейчас. Ожоги были намного слабее тех, которые украшали мой ворот, но прикосновения к поводьям или топору вызывали желание сморщиться. Это напрягало: моих рефлексов должно было хватить, чтобы разобраться с парой волков или разбойником, но чуть больше противников или один опытный - и боль, ослаблявшая разум, послужила бы моей смерти. Похоже ночное происшествие было одной из тех немногих вещей, которые могли заткнуть купца. Не то чтобы мне было, что ему сказать. Неловкость висела в воздухе подобно рою насекомых в жаркий день. Разумеется, долго это продолжаться не могло: нам надо было ехать вместе ещё пару дней, а доверие Анара к “бесплатному охраннику” было несколько испорчено. Он долго сидел молча, поглядывая на меня время от времени. Потом начал вздыхать, возможно вызывая меня на разговор, но мне хотелось отложить его как можно дальше. В итоге моё упрямство оказалось сильнее, так что Анар решил пойти в лоб.
- Шедвик...а что произошло сегодня ночью?
~~~~
Глаза подобно стороннему наблюдателю видят, как руки выхватывают крохи пищи из углей. Даже сами угли выглядят аппетитно
~~~~
- Мне очень хотелось есть. Я думал, что угли уже остыли сильнее, но ошибся.
- Тебе не кажется странным такой аппетит?
- Меня сильно ранили пару недель назад, видимо теперь тело восстанавливается.
- Аааа - протянул Анар.
Пара минут молчания.
- А кто тебя ранил?
~~~~
Объятая пламенем девушка парит в воздухе, изгибаясь в агонии, сгорая изнутри. У её ног скорчившиеся от жара и предсмертной боли тела. Люди, которые шли первыми пожелать счастья её новой семье.
~~~~
- Зверь из леса.
- Медведь?
~~~~
Лезвие топора свистит по воздуху, приближаясь к обернувшейся девушке. Тонкая шея не становится серьёзным препятствием для острого металла. Стройное тело обмякает и падает на землю.
~~~~
- Вроде того.
Несколько минут молчания.
- А он же ещё на кого-то напал? Вроде на дочку плотника?
~~~~
Взгляд ненависти и ужаса, беззвучный крик, поток пламени, способный прожечь дыру во мне, огоньки, бегающие под кожей. Горящие руки, удивительно сильные для юной девушки, сжимают моё горло, не давая дышать.
~~~~
- На внучку. И на её жениха. И на несколько других человек.
- Ужасно. Ну ты это...держись. Скоро доедем, в городе с меня обед, раз уж тебе так плохо.
Мне не хотелось отвечать. Чувство вины перед Анаром мучило меня, ведь я сам не представлял, насколько могу быть опасен. Нельзя было спать. По крайней мере спать крепко. Оставалось не так и много: до города было рукой подать, но там я тоже должен был быть настороже. В душе проснулась ненависть к де Бриско. По его вине это всё началось! По его вине я принёс этот камень в деревню!
Нет.
По своей.
Не было смысла винить археолога, который первым и умер от своего любопытства. Я принёс камень, я подверг всех опасности. Лучшим исходом было бы уйти подальше от людей, чтобы никто не пострадал, но как же не хотелось.
***
Анар был в безопасности на тракте, а до города было не больше пары дней пути. Скорее всего, увидев моё отсутствие, купец почувствовал облегчение. Он не был трусом, но даже храбрецу бы не захотелось спать рядом с умалишённым, доверяя ему свои жизнь и имущество. Лес был мне незнаком, но все они по-своему похожи. Костёр поднимал в воздух искры, завораживая своей пляской. С каждой секундой мои желания всё дальше сужались до самых простых человеческих нужд: очень хотелось есть и спать.
Глава 5
Похоже удача отвернулась от меня: мои глаза закрывались после нескольких ночей без сна, живот сводило от голода, но это были мелочи по сравнению с новой проблемой. Несколько ночей подряд я слышал волчий вой, раздававшийся всё ближе ко мне. Смена лагеря не помогала, звери продолжали приближаться, хоть и не нападали. Пока что. Волков было не много: судя по следам не более двух-трёх тварей, но и это было чересчур. Возможно они были ранены, возможно больны. Слишком мало для полноценной стаи, да и то, что они ходили вокруг меня, не нападая, тоже говорило в сторону этой версии. И давало надежду. Такие бы не вышли за мной из леса, так что нужно было просто двигаться в сторону границы. Но прежде понять, где она, ведь на тракт возвращаться желания у меня не было.
Над огнём болталась пара белок, которых мне посчастливилось поймать прямо у дупла. Они только начали обрастать жиром, готовясь к спячке, так что это был далеко не пир. Шкурки лежали в сумке: когда доберусь до города попробую их продать, может на ужин хватит. Если доберусь до города. Вой раздался неподалёку. Меньше половины хоупа от меня. Сон становился всё более опасной идеей и всё более желанной. Если бы только у меня было время выточить колья и лопата - я бы сделал волчью яму. Хоть один напарник, и проблемы бы не было вовсе. Но я остался в лесу один, а волки подходили всё ближе.
***
Ноги шагали по лесу больше по привычке, чем по моему указанию. Голова соображала туго, на виски давила усталость. В глазах начало темнеть. Кровь стучала. Колени подкосились. Я крепко схватился за ствол ближайшего дерева, грубо проведя по твёрдой коре не зажившей до конца ладонью. Боль немного взбодрила меня, но долго так продолжаться не могло. Нужно было идти дальше, дойти до границы леса. Деревья уже были реже, чем вчера, так что она должна была быть где-то рядом.
Среди шуршания листвы от моих сапог, я услышал новый звук: хруст ветки. Одной. По шее побежали мурашки. Страх оказался отличным лекарством от сна: глаза распахнулись сами, шаг ускорился, все мускулы, ранее устало-расслабленные, напряглись. Топор уже был в руке. Все эти ночи волки давали мне знать, что они рядом: выли, ходили вокруг, пугали птиц, шуршали листвой, но сейчас они шли тихо. Настолько тихо, что мне потребовалась ошибка одного зверя, чтобы осознать, насколько близко они подошли. Звери изматывали меня, выжидали, наблюдали, но, поняв, что я собрался выйти из леса, решили напасть. Судя по звуку, они были где-то слева и позади, но они вполне могли опередить меня, чтобы отрезать от спасения, могли окружить, чтобы загнать, как охотники загоняют зверя. Умные твари. Если бы один из них не издал звук - об их появлении меня предупредили бы клыки на шее.
Слева от себя среди деревьев мой взгляд наткнулся на жёлтые глаза. Голодные, полные холодной злобой. Волк шёл с моей скоростью, изредка поглядывая на меня. Я знал, что если посмотрю направо - увижу ещё одну пару жёлтых глаз. Они вели меня, как пастушьи собаки овцу. И итог должен был ждать меня тот же. Инстинкты внутри кричали бежать, рваться из леса, но было нельзя. Быстрее волков точно не побегу, а в ловушку зайду. Мысли метались в голове, искали выход, пока я шаг за шагом шёл в капкан. Нельзя было провоцировать волков на нападение: втроём они меня загрызут очень быстро. Нельзя было разворачиваться: в лесу мне конец придёт ещё быстрее. Нельзя было останавливаться. Нельзя было идти вперёд. Но что-то делать было необходимо.
Мысленный пересчет имеющихся инструментов для борьбы привёл к неутешительным итогам: топор, не очень длинный нож, да сами доспехи, которые по большей части были простой кожей, лишь пара мест покрыты металлом. То, что в бою с человеком могло дать мне столь важные подвижность и скрытность становилось бесполезным в бою с намного более ловким и чутким зверем. В голове сформировалась идея, настолько же безрассудная, насколько ситуация вокруг меня становилась безвыходной. Опасная идея, ведь для неё надо было зайти прямо в волчий капкан.
Топор в левой руке лежит уверенно, как лежал много раз до этого. Нож, занявший место в правой руке был больше инструментом для снятия шкур и заточки веток, чем оружием, но вполне мог сгодиться. Шаг. Второй. Третий. Тело натянуто подобно струне лютни. Сердце стучит от предвкушения не битвы даже, а попытки бегства. Слегка ускорить шаг. Это не должно спровоцировать зверей, но мне поможет. Волк дышит тяжело, с хрипом. Больные. Это хорошо. Лес редел, спасение было близко. Как и третий волк.
Правый зверь выдал себя лёгким рыком. На краю зрения появляется третий волк. Если бы не подсказка, заметил бы его только когда почувствовал бы дыхание на лице. Рука взлетает вперёд, выпуская нож. Не дожидаясь результата, ноги бегут за ним. Визг волка, сопровождаемый рычанием двух других, разрывает тишину. Удар топора наполовину отделяет голову волка от тела, но лезвие застревает в мясе. Нож торчит среди меха на боку. Второй волк уже летит на меня. Увернуться шанса нет. Подставляю стальной наруч. Зубы скрипят по металлу, двигаясь к ладони. Третий заходит сбоку. Правая рука пытается выдернуть топор из волчьей шеи. Наконец-то с хлюпающим звуком лезвие покидает плоть, но тут же приходится рисковать им снова. Удар по волку, повисшему на руке мог бы прикончить его, тогда остался бы лишь последний. Моргнул в момент удара. Усталось наваливается грудой камня. Топор пролетает практически мимо волка, но он всё же отскакивает. Тут же уворот от второго зверя, летящего прямо на меня. Он сбивает с лап любителя грызть руки, давая время воспользоваться ситуацией. Искать нож нет смысла, нужно со всех ног бежать из леса. За спиной тяжёлое дыхание волков. Всё ближе. Лес сменяется на пни срубленных деревьев. Спасён.
Подобно камню из осадного орудия в спину бьёт вес зверя. Земля уходит из под ног, вместе с волком летим вперёд. Сзади слышен скулёж второго зверя, но мне не до него. Получается перевернуться, перед лицом пасть, полная длинных острых зубов. В нос бьёт мерзкий смрад. Руки ищут топор, упавший где-то рядом. Волк рвётся к горлу. Попытки защититься левой рукой малоуспешны, но хотя бы переводят удар к ключице. Крик вырывается из груди, в глазах темнеет от боли. Топор наконец-то нашёлся. Высвободить руку так, чтобы перерезать лезвием горло не получается, приходится раскрывать брюхо. Волк отпускает плечо, с клыков на лицо стекает кровь. Моя кровь. Бьёт второй раз, получается снова защититься наручем, но удар вбивает предплечье мне в лицо. Нос неприятно хрустнул, рот наполнился кровью. Правая рука находит подходящий угол и распарывает живот зверя. Одежду пропитывает что-то мерзко-тёплое. Волк взвизгивает, отпрянув, катается по земле от боли. Поднимаюсь на ноги, в глазах темнеет. Нужно добить тварь. Топор опускается, раскраивая волчий череп. Кровь вытекает из раны в плече. Колени подкашиваются, роняя меня на волчью тушу. В ушах стучит всё медленнее. Темнота застилает глаза. В голове мелькает мысль, что умереть лицом в волчьих кишках было бы заслуженно. В рот заливается волчья кровь.
~~~~~~~
“Ешь!”
Глава 6
В моей жизни было много неприятных пробуждений. Первое утро после боя всегда несёт тяжёлый вес воспоминаний о прошедшем дне. Сны, полные неудачной любви, покрывают пробуждение копотью горечи с примесью запаха вина. Однажды мне довелось проснуться от звука ворон, пирующих на телах моих друзей и врагов на расстоянии меньше длины руки от меня. Пробуждение после схватки с волками не было худшим из испытанных мной. Но оно было очень близко к тому, чтобы таковым быть.
В голове будто звенел большой колокол дариканского храма, рот наполнял привкус крови, а жужжание насекомых вокруг казалось сродни грому. Попытка открыть глаза оказалась неудачной: веки слиплись, словно сшитые крепкой нитью. Я попытался протереть их левой рукой, но это привело к тому, что ключицу обожгло будто огнём. Правая справилась с этой задачей намного лучше.
Первым, что встретил мой взгляд, были мухи. Множество насекомых копошилось в крови и внутренностях зверя, служившего мне “постелью”. Они ползали по желудку, заползали под кожу, потирали лапки, взлетели, когда из меня исторглось то, что я съел вчера. Но воспоминаний о еде в последние несколько дней у меня не было. Вопрос сформировался в голове, но не успел стать полноценной мыслью: боль мешала сосредоточиться. Подняться на ноги оказалось сложно. Достаточно сложно, чтобы потребовалось три попытки. Голова кружилась, будто после нескольких дней непрекращающейся пьянки.
Топор всё ещё торчал из волчьего черепа, застряв глубоко в кости. Попытки вытащить его привели к моему очередному падению. Перед глазами вновь была волчья туша. Рваная рана на брюхе, множество повреждений органов, самые мелкие из которых просто отсутствовали - в моих воспоминаниях топор сделал не самый ровный разрез, но это было чересчур. Создавалось ощущение, что за время моей потери сознания здесь побывали падальщики. Но почему тогда на мне нет ран?
В голове вспышкой появилось воспоминание о волчьих зубах на моём плече, и меня наполнила паника. Судя по солнцу, поднимающемуся над горизонтом, мне пришлось проспать весь день и всю ночь, а при такой ране я должен был истечь кровью за это время. Первым делом надо было осмотреться в поисках возможных противников.
Я был не слишком далеко от леса, но около полухоупа просеки нас разделяло, так что неожиданностей с той стороны ждать не приходилось. С другой было хорошее поле, тоже отлично просматриваемое. И ни души. Можно было снять куртку.
Пропитавшаяся волчьей и не только кровью, присохшая к коже куртка снялась не сразу и не без дискомфорта для меня. Но намного меньшего, чем следовало ожидать. Плечо болело. Но не так сильно, как должно было. И при осмотре я нашёл рану. Но совсем не такую, какой она должна была быть. Волчьи клыки вырвали кусок мяса из моего плеча, обнажив ключицу. Мне доводилось видеть подобные раны, так что представление о том, что можно ожидать, у меня было. С реальностью оно не совпадало. Рана выглядела так, будто кто-то походя прижал к ней факел, останавливая кровь. Но это не объясняло того, что под коркой и копотью будто выросло мясо, покрывшее кость. Это было странно. Разумным, хоть и с сильной натяжкой, вариантом было то, что человек с собакой прижёг мне рану, накормил животное волчатиной и ушёл. И накормил меня? Маловероятно и глупо.
Мысль, долго крутившаяся в голове и активно отторгаемая мной, наконец-то нашла своё место. Вспомнился голос, раздавшийся в голове за секунду до потери сознания, вкус крови во рту, раны от зубов на волчьей туше. Ноги подкосились, живот свело спазмами. Он пытался избавиться от волчатины, но теперь уже не мог. Сердце билось, как рыба на суше. Надежда сменялась отчаянием, отчаяние - страхом. Этого не могло происходить. Не должно было! “Как нет пути бездушным в храм, так не проникнуть твари в душу защищённую”. Демоны захватывали людей, пожирая их суть, после чего носили их тела, как одежду, но такого, чтобы в одном теле была и душа, и...эта мерзость, никогда не было. И быть никогда не могло! Мысли сменяли одна другую: “А что если я уже не я, а все мои действия - не мои?”, “Что если всё, что происходит вокруг - лишь морок, созданный демоном, пожирающим меня?”, “Что если я уже умер и это просто посмертие?”. Нет. Так быть не могло. В голове забрезжил луч надежды: всё объяснялось простым помутнением рассудка. Несколько дней практически без еды и сна любого приведут на грань безумия, да и потеря крови не слишком помогала в такой ситуации. Следы ожога на плече? И им можно было бы найти объяснение, просто после битвы голова соображала хуже. Нужно было хорошо выспаться.
Шевеление на самой границе зрения вырвало меня из судорожных мыслей, заставив скорее надеть назад покрытую кровью куртку. Кто-то шагал из леса в мою сторону. Судя по тому, что можно было увидеть из-за пня, послужившего мне укрытием, это был обычный крестьянин, скорее всего лесоруб, раз из леса вышел. Возможно он и был тем, кто прижёг мою рану. Нужно было поблагодарить его, к тому же появление человека означало, что поблизости есть деревня, а значит и еда с ночлегом. Да и постираться мне бы точно не помешало. Нужно было выйти ему навстречу, поприветствовать, но что-то внутри меня будто не хотело, а люди моего рода жизни либо привыкают доверять инстинктам, либо быстро теряют жизнь всякого рода.
Человек медленно приближался, будто уставший или прижатый к земле тяжёлым грузом. Мне не хотелось пугать его, так что топор оставался на поясе, но рука была рядом, готовая выхватить его в любой момент. Шаг за шагом лесоруб становился всё ближе, становилось видно, что у него нет никакой ноши, да и топора не было видно. Но на путешественника он тоже похож не был: ни сумы, ни посоха, ни лошади. Да, у меня их не было тоже, но мой случай не был образцом отличной подготовки к походу, к тому же опыт компенсировал многое. Шуршание ног уже слышалось отчетливо, человек сильно шаркал по земле, будто тоже не спал несколько ночей и остался без сил. Чувство, что что-то не так во мне кричало громче птиц в брачный сезон, но сосредоточиться было сложно. Голова всё ещё болела, а живот то и дело сводило спазмами от запаха гнили. Только волк полежал слишком мало, чтобы начать гнить. Человек дошёл до камня, за которым я скрывался. Каждому его шагу мешала вывернутая в обратную сторону левая стопа, одежда болталась мешком на иссушенном теле, как и его кожа. Челюсть, сначала показавшаяся мне распахнутой, на самом деле вовсе отсутствовала. Взгляд был направлен мимо меня, мимо всего окружавшего нас, куда-то настолько далеко, что увидеть невозможно даже через гоблинский окуляр.
Поднявшиеся из могил тела не были удивительным зрелищем, особенно после войны, однако мы должны были находиться довольно близко к эльфийским границам, так что опасность наличия рядом некроманта была намного больше комфортной. Она всегда была больше комфортной. Судя по тому, что он шёл практически бесцельно, у меня были хорошие шансы на безопасное общение с ним, так что с топором в руках я вышел и встал прямо на его пути. Бедолага-покойник шагал своей медленной шаркающей походкой, одновременно глядя на меня и сквозь меня. Грустное зрелище. На расстоянии в пару шагов он остановился, будто оценивая ситуацию, после чего пошёл обходить меня, сохраняя дистанцию. Стало даже как-то стыдно заставлять хромого мертвеца совершать этот бессмысленный крюк. Вернувшись на свой старый путь, он вновь двинулся прямо, не смотря по сторонам и не сворачивая. С каждым его тяжёлым шагом перья стрел торчащих из разлагающейся спины покачивались, будто на ветру. Уверенность в том, что внутри него покоятся костяные наконечники эльфийских стрел становилась сильнее с каждым взглядом на них. Идя за покойником почти шаг в шаг, я уже представлял, что меня могло ждать в конце.
***
Солнце было уже довольно высоко, когда мы подошли к деревне, проплывающие облака создавали приятную тень, но во мне горела надежда на хороший дождь, потому что долго выносить предстоящее зрелище на жаре было бы кошмарно. Первым признаком конца пути стал гул, наполняющий воздух подобно рычанию огромных зверей востока, которых мне пару раз доводилось видеть в эльфийском цирке, приезжавшем в Дарикан много лет назад. Мухи и осы застилали небо подобно огромной туче, опустившейся на землю. Мне сильно повезло, что я встретил моего мёртвого провожатого, а не пришёл сюда сам: без привычки к запаху, мне бы поплохело намного сильнее. Наконец-то перед глазами возникла деревня. Простые дома, частично сожжённые и разрушенные, были исколоты стрелами, тела коров и овец лежали во дворах полусгнившие, создавая препятствия для человеческих тел, обходящих их на пути к цели. Люди ходили между домами, иногда сталкиваясь, пожимая руки, если таковые остались, обнимаясь. Кто-то махал руками, будто рубя дрова, кто-то кидал сено в переполненные кормушки, несколько детей медленно бегали друг за другом, посыпая землю за собой сажей и пеплом. Мне нужно было отправиться осмотреть это печальное место в поисках припасов и укрытия на ночь. Выжившие если и были, то уже давно ушли, а разбойники, приди они сюда, первым делом кинулись бы собирать эльфийскую кость со стрел.
Солнце, скрывшееся за тучами, клонилось к закату, а я надеялся, что дождь всё же подождёт хотя бы до завтра. План о том, что нужно сделать уже созрел в голове, но для этого избы должны были быть сухими. В одном из подвалов мне удалось найти немного сушёного мяса, а в полуразрушенном трактире бочку не самого лучшего, но всё же вина. Большинство мертвецов возвращались в свои дома, а те, в чей дом попасть было нельзя, просто ходили вокруг развалин. В одном из уцелевших домов был довольно удобный чердак, который и стал моим временным пристанищем. В крыше была дыра, сквозь которую было видно небо, покрытое облаками. В полудрёме мне виделось, как лесоруб замечает рогатых эльфийских всадников, как он бежит предупредить семью и соседей, как он падает, сражённый сразу несколькими костяными стрелами. Снилось, как кони, несущие всадников в броне из железнодрева, скачут по деревне. Как они продолжают свой путь в лес, оставив за собой деревню, полную неупокоенных, непохороненных тел, в которой через несколько дней мертвецы начнут вставать и притворяться живыми. Я проваливался в глубокий сон.
~~~
“Так печально.”
***
Утром меня разбудил покойник, решивший залезть на чердак в поисках чего-то лишь одному ему ведомого. Осмотрев единственным оставшимся глазом моё убежище, он развернулся и довольно ловко для безрукого спустился вниз по лестнице. Я последовал за ним: Нужно было умыться, постирать, насколько это возможно, одежду и подготовиться к предстоящему ритуалу. Мне не доводилось их совершать больше десятка лет, так что оставалось надеяться, что подробности не стёрлись в голове, а если и так, то Забывший всё же не откажет в упокоении этих людей из-за моих оплошностей.
Эльфы во времена войн были жестокими в отношении других народов, но всегда оберегали природные богатства, так что я мог спокойно воспользоваться деревенским колодцем, не опасаясь выловить помимо воды чью-то голову. Возможность помыться после дороги или битвы была одним из самых больших наслаждений, доступных солдату, разбойнику или охотнику за головами, ведь доставалась реже необходимого и дарила ощущение, что наконец-то можно выдохнуть и расслабиться. Тучи разошлись, так и не пролившись дождём, а запах от жары становился сильнее, но проведённая здесь ночь помогла мне привыкнуть к нему. К насекомым же приспособиться было сложнее, но мокрая куртка спасала от них не хуже, чем от жары. После стирки и мытья мне пришлось весь день готовиться: раскопать развалившиеся входы некоторых изб, чтобы можно было хотя бы войти внутрь, стаскать дрова и солому, заготовить факела, а что ещё важнее - собрать всё необходимое для продолжения пути в город.
***
Пламя озаряло стоящие в отдалении деревья, согревая всё вокруг и даруя покой жителям деревни. Моё тело чувствовало тепло огня даже сквозь ещё влажную куртку, а глаза, будто завороженные были прикованы к чуть более белому, чем обычно огню. Всё прошло отлично: дождался, пока мёртвые вернутся в свои дома или трактир, поджёг хворост возле каждого здания, произнёс молитву, бросил в пламя земли, огонь изменил цвет. Единственное, что оставил нам Забывший после того, как покинул людей - дар упокоения. Это было меньше, чем дары других богов своим народам: великое оружие гномов, клеймлёное сигилом Грогара разило любых врагов подземных королевств, вечный король эльфов, несущий на челе знак Лисариса, обладал мудростью множества поколений, даже ящеры и гоблины получали помощь своих покровителей, хоть это и не сильно облегчало им жизнь, а у людей было лишь упокоение. Но роптать нельзя, мы были сами виноваты.
~~~
“Красиво горит”
~~~
Нужно было отправляться в город: там мне мог встретиться жрец, сведущий в проблемах с головой. Даже если он выставит мне счёт, в городе могут найтись способы отработать его. А если и нет, то коллекция гербов Ратвика Безродного всё ещё лежала в моём кармане, не пострадав от волчьей крови. С сумкой на плече я развернулся и зашагал в сторону большого тракта, судя по всему проходившего к северу от этой деревни.
~~~
“Когда ты снова накормишь меня?”
~~~
В голове вертелись мысли, казавшиеся чужими, но я понимал, что это лишь плод моей усталости. В городе я смогу наконец-то отдохнуть, и все проблемы пройдут. В этот раз путь должен был пройти спокойнее.
Глава 7
В землях людей не было ни одного купца, путешественника или солдата, который хоть однажды не отблагодарил мысленно правителей Проклятой Империи за постройку больших трактов. Дороги, по которым было удобно как ехать, так и идти, путевые камни, указывающие точно измеренное расстояние до ближайшего города, гоблинские фонари, неведомым образом горящие до сих пор - всё это делало путь по тракту намного проще и безопаснее. Мою же любовь получили маленькие каменные домики-убежища, раскиданные вдоль дороги, чтобы дать путникам укрытие от непогоды или возможность переночевать под крышей. Они не были роскошными или даже просторными: очаг, небольшой стол, занимавший большую часть помещения, да приставленная к нему жёсткая кровать, служившая одновременно и лавкой - вот и всё убранство. Посуды нет - нужно использовать свою, если найдётся не сгоревшая свеча - это большая удача, да и крыша иногда протекает, но для подобных мне эти места были единственной возможность ощутить себя дома.
***
С каждым шлепком по мокрой дороге, мои сапоги всё сильнее наполнялись водой, становясь всё тяжелее. Холодные капли подобно стрелам били по лицу, застилая глаза, заползали под одежду и стекали по телу. Молнии сверкали со всех сторон, вызывая воспоминания о той единственной битве в моей жизни, когда на обеих сторонах было по магу. Только сейчас со мной не шли те ребята, с которыми я делил еду и палатку. Да и не могли они идти: большинство из них разлетелось пеплом по ветру, когда земля высохла от дождя и крови. Тело начинало дрожать, зубы же стучали уже несколько минут. Пытаться развести костёр не было и смысла, оставалось надеяться, что удастся найти укрытие раньше, чем придёт какая-нибудь болезнь.
“Отвратительно. Даже внутри тебя мне мокро. Найди уже, где согреться.”
Гром огромными валунами перекатывался по небу, сотрясая всё вокруг и отзываясь внутри. Можно было попытаться собрать шалаш из веток или углубиться в лес в поисках заброшенной берлоги, но огонь даже так не было возможности развести. Да и времени не было. Нужно было идти в город. Нужно было идти к жрецу.
“Вдалеке есть какое-то жилище! Беги скорее, там может быть еда и тепло!”
Я закрыл руками уши в надежде, что это заставит голос в голове замолчать. Мне очень нужно было к жрецу. Надежды на то, что такой сильный дождь быстро прольётся и уйдёт разваливались на глазах: он только усиливался. К тому же темнело. Сквозь воду, заливающую глаза было видно только огоньки гоблинских светильников и вспышки молний. Сапоги по ощущениям весили так, будто были отлиты из чистого железа. Возле дороги стоял путевой камень. Судя по всему, сегодня мне не удалось бы дойти даже при хорошей погоде. Однако, камень подарил и надежду. Судя по знакам на нём до придорожного домика оставалось всего около хоупа. Нужно было ускорить шаг и поскорее добраться до туда в надежде, что никто не решил устроить рядом засаду или разрушить убежище просто ради смеха.
***
На моё счастье с домиком ничего не сделали, кто-то даже оставил внутри дрова и хворост, так что, скинув возле двери мокрую сумку, я начал скорее разводить огонь в очаге. Влажный воздух и капли, падающие сквозь щели в потолке намочили топливо, несмотря на то, что оно лежало под столом, поэтому пламя занималось неохотно, но спустя несколько минут мучений, огонёк наконец-то заплясал в очаге, вспыхивая и взрываясь от соприкосновения с каплями воды.
“Не особо красиво, но сойдёт. Лучше, чем там, среди всей этой воды.”
Сквозь небольшую щель под дверью в дом пробился свет от вспыхнувшей молнии, раскат грома следовал за ней почти сразу. Гроза была прямо надо мной, так что должна была вскоре пойти на спад. Огонь в печи уже поднялся довольно сильно, так что я разложил рядом с очагом вещи и прилёг на кровать. Жители городов назвали бы её жёсткой, но по сравнению со сном на земле и камнях, она была подобна пуху. Можно было даже попытаться уснуть, набраться сил на последний рывок.
“Эй! Зачем ты лёг? Сядь ближе к огню, к теплу. Мне здесь холодно.”
Нужно было уснуть. Чтобы набраться сил. И исповедоваться как можно быстрее.
“Ну же, ответь мне! Это уже становится невежливо, я же знаю, что ты слышишь меня”
Нужно. Уснуть.
“Прекрати делать вид, будто меня нет. Это неприятно, вообще-то. Ты за всё время мне даже слова не сказал. Да и в принципе с тех пор как от мужика на телеге ушёл, я твой голос и не слышала ни разу”
Зубы сжимались до боли и скрипа. Ногти впивались в кожу ладоней, а во рту появилась солёность от прокушенной губы. Слова сами начали срываться с языка.
- Замолчи.
“О, наконец-то! Ты всё таки решил ответить мне!”
- Замолчи.
“Я предположу, что это просто из-за пары тяжёлых дней и не буду обижаться. но вообще-то неприятно, когда такое говорят”
- Заткнись! Замолчи! Закрой пасть!
Я зажимал уши руками, но всё равно слышал этот голос. Кричал, стараясь заглушить его, но он перекрывал самые сильные раскаты грома. В свете молний была видна кровь на руках, разбитых о камни стен в надежде, что боль очистит рассудок.
“Перестань! Ты же ранишь себя! Зачем ты так?!”
Мне хотелось метаться подобно зверю, загнанному в тесную ловушку, но в доме не было места для этого. Хотелось перевернуть стол и выкинуть его на улицу под дождь, но он был приколочен к полу. Хотя, на самом деле это не было большой проблемой. Топор сверкал во вспышках молний, а щепки от деревянного стола разлетались по всему дому, иногда вспыхивая в пламени очага. Крепко сколоченный стол очень легко превращался в дрова под руками человека, привыкшего рубить, неважно деревья или людей. В голове возник образ Джерана, нежно обрабатывающего деревянную куклу, а вслед за ним лицо Мирки, смотрящей на меня снизу вверх глазами цвета неба, улыбающейся моей вымученной шутке. Мирка - маленький огонёк, согревавший деревню и моё обледеневшее сердце. Мирка - девочка, сгоревшая в пламени, которое я принёс из леса.
“Что с тобой? Что я сделала не так? Почему ты на меня кричишь? Я тебя обидела?”
На полу домика среди щепок и обломков стола лежало тело взрослого мужчины, свернувшегося подобно ребёнку, трясущееся то ли от холода, то ли от рыданий. Гроза уходила вдаль, в сторону города, а стук капель по крыше становился всё тише. Огонь в очаге трещал и плясал, наполняя тесный маленький дом-убежище тёплым светом.
***
Влага в воздухе после дождя превратилась в густой туман под светом утреннего солнца. Лисарис уже вступал в силу: листья на деревьях медленно начинали менять цвет, готовясь к моменту падения. Моя одежда не смогла просохнуть до конца, так что продолжала липнуть к телу, вызывая дрожь. Голос в голове молчал всю ночь, но это не давало спокойствия: я знал, что оно всё ещё там. Как и знак на моей груди, тварь никуда не исчезла. Дорогу было видно не дальше, чем на несколько метров, а гоблинские фонари погасли с восходом солнца. В такую погоду лучше всего делать засады, так что нужно было держаться настороже. На моё счастье, топор не слишком затупился от рубки стола, так что мне удалось быстро вернуть его в надлежащее состояние перед продолжением пути. Про стол сказать то же самое не могу: к сожалению он пришёл в совершенную негодность. Придётся платить городской страже за ремонт. А ведь надо будет ещё тратиться на постой, еду, да и городской маг потребует плату, немалую к тому же.
Из тумана неожиданно появились ворота и стены города, высокие и довлеющие подобно огромному чудовищу. Ряды каменной кладки уходили вверх, завершаясь башнями и галереями и преграждая путь возможным врагам города. Ворота же были настоящим произведением искусства: гномья бронза вилась узорами, будто живая, создавая полотно великой красоты. Две створки поднимались на половину высоты стен, будто приглашая полюбоваться картинами: на левой - человек и гном жмут руки в окружении сокровищ, на правой - низкорослый воин об руку с бойцом в доспехах Империи отрезают эльфу рога. Сколько сотен лет прошло, а эльфы так и не забыли то поражение, и не простили нас за него, убивая людей и гномов в качестве мести. Знать бы ещё, что это была за битва.
Ворота были закрыты, так что имело смысл устроить привал, чтобы дождаться их открытия. Насколько можно было видеть сквозь туман, солнце было высоко в небе, значит мне не повезло прийти в полуденную смену караула. Оставалось надеяться, что она уже заканчивалась. Постелив куртку на землю, я сел и облокотился спиной на влажные камни стены. В сумке были остатки мяса из мёртвой деревни, но есть не хотелось, так что оставалось просто коротать время за размышлениями о том, что же мне в нынешней ситуации делать. Первым делом, разумеется, двинуться к командиру стражи за деньгами, ему же заплатить за стол. Вызывало опасение, что градоначальник мог, за неимением иных кандидатов, признать меня виновным в смерти Лиорвина де Бриско, что очень усложнило бы мне жизнь, но, если и так, меня бы всё равно рано или поздно нашли. Дальше надо искать постоялый двор, в идеале поближе к храму: я полагаю, туда мне часто придётся ходить. К городскому магу попасть будет сложнее: с одной стороны подъемник к его башне ходит постоянно, с другой же наверху мне могут просто не открыть без предъявления довольно большого кошеля. Была надежда, что мой случай вызовет у него интерес, и он хотя бы осмотрит меня прежде, чем выставлять счёт.
Из тумана ко мне подлетела ворона. Остановившись в паре шагов, она посмотрела на меня своим чёрным глазом, склонив голову на бок, после чего прискакала поближе и начала клевать сапог. Мне не хотелось прогонять наглую птицу, но и дырок на сапогах не хотелось, так что мной было принято решение отвлечь её. Ворона поймала брошенный кусок вяленого мяса ещё в воздухе, положила его на мокрую траву и начала клевать, не отходя при этом от меня. В этот момент она казалась по-своему милой. Удар колокола спугнул её, и птица улетела, оставив недоеденное мясо на земле. Мне пора было подниматься: ворота скоро откроются.
Бронзовые створки ворот начали расходиться, открывая путь в город. Несколько стражников, ещё бодрых и готовых к службе, ждали внутри, всем видом показывая, что попытка пройти, не пообщавшись с ними, будет смертельной. За створками ворот в стенах были видны механизмы из той же гномьей бронзы, отвечающие за открывание ворот: спрятанные за кристальным стеклом колёса и шестерни вращались, передавая движение на пружины и другие детали, названия и предназначения которых я не знал. Каждый день в одно и то же время система, созданная гномами и гоблинами на деньги Империи открывала ворота, закрывая их вечером. В других городах стража открывала ворота, понимая время по звону храмовых колоколов, но здесь звонари делали свою работу, наблюдая за механизмами. В этом было что-то неправильное и жуткое, но система работала без сбоев сотни лет, так что на мнение одного человека всем было плевать. Ворота открылись до конца, отчего часть колёс остановилась, но механизм продолжал вращаться и сжиматься в непрекращающемся цикле. Передо мной лежала Стафия - великий бронзовый город.
Глава 8
Высокий пост, дающий возможность жить более спокойно, сказался на фигуре капитана стражи намного меньше, чем мог бы: в расслабленном человеке, сидящем за столом, оставалась воинская стать, но теперь к ней примешивалась лёгкая солидность, присущая месту и возрасту. Взгляд его оставался живым, открытым, хоть и несколько острым, будто капкан, приглашающий насладиться аппетитной приманкой. Доспехи с гербом Стафии - воином в бронзовых доспехах рядом с Имперской башней - висели на стене за спиной капитана, а меч, присущий званию, стоял, прислонённый к столу.
Капитан разглядывал кусок ткани с множеством гербов - аристократических, воинских, городских - пришитых к нему, который я так долго носил с собой, оберегая от волков, крови, дождя, и который, на моё счастье, даже не сгорел от огненного дыхания демона.
Так это всё таки ты убил Безродного? Впечатляет. До тебя приходили ребята, которые хотели награду забрать, но у них не было никаких весомых доказательств, так что я их отправлял куда подальше. Я вообще был уверен, что его свои же и порешили! Ты где был то? Про Ратвика уже пару сезонов ничего не слышно, а ты только сейчас появляешься.
- Он меня подранил, пришлось остановиться в деревеньке неподалёку от берлоги этих бандитов, пока раны не затянулись. Ратвик и его ребята здорово досаждали крестьянам, купцов грабили, так что с меня даже платы за постой не взяли.
- Это та деревня, в которой демон появился?
Почти заживший ожог на шее неприятно зачесался.
- Да, та самая.
Капитан откинулся на стуле, будто задумавшись о чём-то. Пару секунд он молчал, после чего вновь придвинулся к столу, глядя мне прямо в глаза.
- Тебя так случайно не Шедвиком зовут?
- Угадали. Меня кто-то искал?
Капитан слегка ухмыльнулся.
- Угадал. Ты вообще фигура довольно популярная. Во-первых тебя искал купец, который мёд привёз: сказал, что ты вёл себя странно, а потом просто пропал. Переживал за тебя, просил помощи в поисках. Только отправлять отряд на поиски одного заблудившегося в сезон Лисариса я точно не буду.
Сдержать брови от того, чтобы удивлённо поползти вверх не вышло. Я был уверен, что Анар выдохнет с облегчением, когда увидит моё отсутствие, но, похоже, купец испытывал ко мне какую-то жалость и даже волновался. Странно это.
- А во-вторых?
- Градоначальник хочет с тобой пообщаться. И я настоятельно советую задержаться в городе как минимум до аудиенции.
- Понимаю. - Такое сложно было не понять - Я собираюсь остановиться недалеко от храма, если будете меня искать.
- Спасибо за откровенность. Ладно, ты же сюда не со мной пообщаться пришёл. Награда за Ратвика Безродного - две золотых тиары. Тебе золотом или чем ещё выдать?
- Четвёртую часть серебром, остальное медью, если вам будет удобно.
Стражник вынул из стола небольшой сундук, отпёр массивным ключом, после чего отсчитал мне два кошеля монет. Я сразу отложил одну серебрянную в сторону.
- Я в паре хоупов отсюда в придорожном домике стол повредил. Это на восстановление.
- Серьёзно? Редко встретишь, чтобы кто-то в этом признался, да ещё и сам заплатил бы.
- Я живу там чаще, чем в городах. Вы бы не заплатили за стол в своём доме?
Капитан пожал плечами и забрал монету.
- Как знаешь, деньги-то твои. - Он запер сундук и отложил обратно в стол - Более задерживать тебя не буду. Соблюдай законы, не чини людям проблем, и со стражей будешь в отличных отношениях.
Я пожал протянутую руку, обхватившую мою ладонь крепкой хваткой. Чувствовалось, что держать меч ему привычнее, чем делать жесты доверия. После этого я удалился со своей наградой. Демон продолжал молчать, но это не значило, что мне можно расслабляться.
***
Стафийский храм хоть издали и выглядел богаче Дариканского, был намного менее ухоженным: трещины в стенах были подобны огромной паутине, многие люди на фресках лишились лиц, а у настоятеля осталось лишь пара слуг, не справлявшихся с уборкой помещений, покрытых толстым слоем пыли. Лишь бронзовые пластины, заставлявшие храм сверкать в солнечную погоду, не изменились за сотни лет существования. К сожалению, даже этим зрелищем мне не удалось насладиться: туман всё так же висел в воздухе, не позволяя видеть дальше нескольких шагов, что пару раз чуть не привело меня к столкновению с телегой.
Не считая настоятеля, проводившего ритуал мольбы о прощении, в храме было менее десятка человек, сидящих плотно друг-к-другу. Мне не хотелось отрывать от молитвы и без того немногочисленную паству этого храма, так что я сел на дальнем от алтаря ряду, оставив между нами десяток рядов пустых скамеек. Престарелый настоятель сиплым голосом рассказывал о грехах, погубивших Проклятую Империю, периодически сбиваясь на кашель. Такой оратор не мог собрать большой паствы, но и к пастве столь малого размера не выйдет более рьяный жрец, ведь такие не любят вещать в пустоту. А в итоге Стафийский храм медленно умирал подобно старому воину, некогда ведущему в бой множество людей, смотрящих на него с восхищением, а ныне просто лежащему в кровати в окружении самых близких, ожидая последнего вздоха.
Поставив на алтарь ритуальную чашу с песком, настоятель начал посыпать им ладони прихожан, по очереди подходящих к нему. Увидев меня, он улыбнулся: старику нравилось, когда я приезжал в Стафию, да и мне было приятно поговорить с ним. Он был по-хорошему фанатичным, добрым, смиренным - каким и должен, как мне кажется, быть жрец Забывшего, жаль, что не все были со мной согласны. Очередь к алтарю заканчивалась на мне, как и церемония, так что, дождавшись того, как двери храма закроются за последним из прихожан, а пожилая служанка начнёт убирать песок, просыпавшийся на пол, мы с настоятелем удалились в его покои.
Жил он скромно, ведь пожертвования были довольно малы, а то, что давал градоначальник, уходило на ремонт здания храма. Спальня жреца была велика, но пуста, как и весь храм: Простая кровать, два деревянных стола: письменный и обеденный - вот и всё убранство. Комната освещалась необычайно большим окном, из горного хрусталя, сквозь которое обычно было видно храмовую площадь, ныне скрытую молочно-белой завесой. Старик сел за обеденный стол, жестом покрытой выцветающими ритуальными рисунками руки приглашая меня сесть рядом.
- Ты наконец-то вернулся, Шедвик. Я уже думал, что ты всё таки загнал себя в могилу, но ты всё так же меня удивляешь. И что же, ты ещё задержишься в Стафии или всё таки к сезону Забывшего - Жрец осенил себя Его знаком - отправишься в Тиарат к теплу?
- Меня не так просто убить, Господин, хотя Ратвик подошёл довольно близко к этому. Насчёт же Тиарата…
- Тебя что-то тревожит? Неужели нашлась какая-то юная красавица, которая всё таки зажгла огонь в твоём сердце?
- Можно и так сказать, хоть и не так, как вы думаете. Мне не особо просто об этом говорить, так что, давайте я расскажу всё, как оно есть, а вы скажете, что вы об этом думаете.
***
Настоятель размышлял, облокотив голову на руки и не говоря ни слова, уже несколько минут. Он честно не прерывал меня весь мой рассказ, но сейчас пауза начинала затягиваться, что заставляло меня внутренне сжиматься. Мысли о его возможной реакции переполняли голову: он мог сказать, что мне было бы лучше умереть, отдавшись на съедение волкам, чем приходить сюда, он мог прогнать меня и заклеймить, как богохульника. В конце концов он мог не поверить, что я - это я, предположив, что демон просто занял моё тело, и теперь играет с теми, кого я знал. Тогда меня бы ждала казнь. Сомнения в том, стоило ли вообще приходить к старику, кружились в голове. В ожидании ответа оставалось только разглядывать покрытую трещинами плитку на полу.
На плечо мне легла рука настоятеля.
- Нелегко тебе пришлось, сынок. Столько всего упало на твои плечи, и за такой короткий срок. Но ты всё делал правильно. Спас жителей деревни от демона, помог мёртвым обрести покой. Не знаю, насколько тебе будут важны слова простого старика, но я горжусь тобой. И мне больно видеть, насколько всё это ранило твою душу.
- Спасибо, господин. Мне ценны ваши слова.
- Но я не знаю, чем тебе помочь. Ни один целитель не может вылечить искалеченный разум.
- Разум? А… - На плечи будто опустили тяжёлый камень. - Вы мне не верите, так?
- Я верю, что ты чувствуешь себя так, как рассказал. И верю, что ты слышишь голоса. Но это лишь голоса.
- Один голос. Она...оно говорит со мной.
- Оно является лишь шрамом на твоей душе. Того, что ты описываешь не бывает. Никто и никогда не слышал о таком. И не услышит, ведь, несмотря на наши грехи, Забывший защищает нас. Как и всех остальных существ, населяющих этот мир.
- То есть вы не сможете помочь мне?
Жрец пожал плечами.
- Всё, чем я могу помочь тебе - совет. Если этот голос будет толкать тебя на дурные вещи, то вспомни, что он - лишь игра твоего рассудка, и не слушай его.
- Я понял, господин. Спасибо и на этом.
Мы вдвоём вышли из комнаты настоятеля и спустились ко входу в храм. Старик пытался меня воодушевить, так что я не позволял улыбке сходить со своего лица: старый жрец искренне помогал мне так, как мог. Жаль, что не так, как было нужно. Туман продолжал висеть в воздухе, скрывая весь окружающий мир. О том, что где-то рядом есть ещё люди говорили лишь звуки, хаотично летящие отовсюду и из ниоткуда одновременно. По памяти вспоминая дорогу, я шёл в сторону подъёмников, ведущих к дворцу градоначальников.
Стафия называлась бронзовым городом не только за обилие вставок из гномьего металла на наиболее богатых или древних зданиях, но ещё и за использование бронзы в гоблинских машинах, встроенных в стены и дороги. Множество скрипящих, щёлкающих и стучащих механизмов переносили товары и людей из одного конца города в другой. Невозможно было пройти и хоупа, чтобы мимо не промчалось бронзовое нечто, издающее странные звуки, похожие на стук каких-то духов в горных шахтах. А самым жутким было то, что люди этим никак не управляли. Машины работали сами, подчиняясь лишь им известному расписанию, не прекращая движение ни днём, ни ночью, так что, выглянув в окно в тёмное время, можно было увидеть, как металлическая платформа поднимается сама к дворцу или башне, будто перевозя невидимых призраков.
Первый шаг с остановившейся платформы ко дворцу вышел несколько резким и судорожным: меня всё ещё потряхивало от подъема на с виду неустойчивом и даже хрупком куске металла. Голова продолжала кружиться, а содержимое желудка подступало к горлу, так что времени на осмотр прекрасного дворца градоначальников у меня не было. Стража пропустила меня, отобрав всё, что могло сойти за оружие, из-за чего я ощущал себя почти голым, идя по мягкому ковру в окружении картин и гобеленов. Со стен смотрели градоправители прошлого: от одетых в имперские доспехи и мантии до одетых в более современную одежду. В отличие от нарядов, фон на картинах оставался одинаковым: золотое кольцо на зелёном фоне - имперское знамя. С самого первого, уже потрескавшегося, портрета и до Мировета Сурового, умершего с десяток лет назад - Империя стояла за каждым из правителей Стафии. В конце коридора меня ждали резные деревянные двери, окрашенные белой краской, ведущие в приёмную Градоправителя.
Ожидать приглашения мне пришлось недолго: Солнце лишь прошло с одной стороны прута решётки на другую, когда двери отворились, и богато одетый слуга пригласил меня внутрь. В просторной комнате, отделанной барельефами с бронзовыми вставками и освещаемой большими окнами, меня ждала ещё красивая женщина, одетая в явно дорогое платье цвета глубокой воды. Трон, на котором она восседала, возвышался над остальным залом, создавая ощущение большого роста сидящего на нём. За троном находилась металлическая дверь, по ощущениям совершенно недавно окрашенная зелёной краской, а кольцо из бронзы, очерченное по всей высоте двери, было явно недавно отполировано. Подойдя к трону ближе я преклонил колени перед Алистет де Бриско - градоправителем Стафии. Она смотрела на меня без злобы или пренебрежения, скорее с лёгким интересом, хоть и смешанным со скукой. Я молчал, ожидая разрешения говорить или хотя бы вопросов.
- Ты работал на моего брата в Светящемся лесу - Это не было вопросом, так что я не открывал рта - Это ты принёс ему демоническую реликвию?
- Да, госпожа.
- И именно она послужила причиной его смерти?
Перед глазами встали обожжёные тела стражников.
- Да, госпожа.
- У тебя есть оправдания?
- Только моё незнание, госпожа. Мы не представляли, что искать, и какая сила может быть внутри.
Женщина встала с трона и спустилась по ступенькам ко мне. Стук её каблуков отдавался эхом по всей комнате, будто даже выходя за её пределы. Я видел однажды её отца - старого Мировета: каждый его шаг, несмотря на необходимость опираться на трость, будто ставил точку в любой попытке сказать что-либо поперёк его слова. Но в нём было и милосердие и жалость к пленным, не свойственные, обычно, аристократам, благодаря которым я и мог сейчас стоять здесь. Я надеялся, что дочь пошла в этом в отца.
- Ты желал моему брату смерти?
- Нет, госпожа. Господин Лиорвин был образцом целеустремлённости для всех, кто был с ним возле Светящегося леса.
Ещё одна пауза, заставившая меня внутренне сжаться.
- Встань.
Я повиновался. Рядом со мной она оказалось довольно невысокой, и даже несколько хрупкой, но её голос оставался твёрдым, как горный хрусталь.
- Ты расскажешь всё в подробностях: что вы искали, как нашли реликвию, как она выглядела. Мне и моему магу.
Глава 9
Трактир, в котором нашлась для меня комната, находился в паре шагов от храмовой площади: достаточно далеко, чтобы не проявлять неуважение, но достаточно близко, чтобы проснувшиеся с утра под столом горожане или редкие паломники могли успеть на утреннюю молитву. Милое местечко с уютными комнатами, коврами, сотканными женой трактирщика, на стенах, а также отличным элем. Когда Солнце зашло за горизонт, а туман наконец-то развеялся, первые посетители уже занимали столы, поднимая заздравные тосты и обсуждая тяготы рабочего дня. Мне они не слишком мешали, однако время, за которое мне наливали очередную кружку, росло вместе с количеством народа в трактире.
“Слушай, я терпела достаточно. Ты можешь уже перестать лить в себя эту гадость и просто поговорить со мной?”
Попытки заглушить голос элем были безуспешны, так что продолжал пить я по большей части просто потому что мог себе позволить, и потому, что это, судя по всему, злило тварь внутри меня. Хоть какое-то удовлетворение.
“Я всё понимаю: они тебе не поверили, ты выставил себя умалишённым перед той важной женщиной и мерзким старикашкой, так что тебе грустно, но это же не повод заливать в себя эту отвратительную жижу, меня уже мутит от неё.”
Если голоса в голове называют тебя умалишённым - это серьёзный повод задуматься о собственном рассудке. А всё чёртов маг! Градоначальник могла бы поверить мне, если бы не слепой высокомерный колдун.
***
Маг вошёл в комнату широким шагом, обычно не свойственным людям с повязкой из плотной ткани, закрывающей глаза. Яркая одежда, цену которой мне даже представить было сложно, скрывала большую часть тела, по слухам покрытого шрамами от битвы с дариканским магом-служителем. Если и так, то его противнику досталось куда сильнее - предсмертный крик служителя долго стоял в ушах переживших ту битву солдат. От одного присутствия колдуна в комнате волосы становились дыбом, а во рту появлялся солёный привкус.
- Прибыл по вашему зову, госпожа Градоначальник.
Голос мага скрипел подобно плохо смазанному колесу, а какой-то мерзкий хрип в его горле вызывал желание откашляться.
- Этот человек был рядом во время смерти моего брата. - на Алистет присутствие колдуна будто не производило никакого эффекта, хотя какая-то напряжённость в её осанке всё же появилась - Мне нужно, чтобы он рассказал мне правду.
Судя по выражению лица мага в этот момент, он пытался закатить глаза, но точно сказать было сложно - мешала повязка. Он приблизился ко мне, отчего у меня внутри всё сжалось, после чего прохрипел: “Смотри мне в глаза”. Мой взгляд лишь слегка зацепился за повязку, но этого оказалось достаточно: отвести его я уже не мог. Сквозь тёмную ткань повязки внутрь меня будто просачивалось “что-то”. Оно ползало внутри моего черепа и где-то в глотке, пока не успокоилось, и я не смог моргнуть.
- Не пытайся врать - я сразу пойму. Да и тебе не слишком приятно будет. А теперь, позволите ли вы мне присесть, госпожа?
- Да, Авис, можешь сесть.
Колдун резким движением отвернулся от меня и направился к небольшому столику возле окна, где сел в кресло и замер, будто заснув.
“Что это сейчас было?! Какая же … гадость … мерзость!”
Как бы не было неприятно соглашаться с этой тварью, но она была права: ощущение было отвратительное. Но нужно было сохранить достоинство, так что я стоял прямо, несмотря на слегка подкашивающиеся ноги.
***
Толпа пьяных горожан завела похабную песню про одежды Дариканского короля-жреца и то, что под ними прячется. Однажды я рассказал матери, что слышал, как другие дети поют эту песню. Она тогда сказала, что ни один уважающий себя дариканец не позволит петь эту песню при нём, а тем более не будет сам пачкать ей рот. А лет через десять после этого разговора я сам исполнял её у лагерного костра в окружении других ребят из Северных Удальцов. Интересно, кто-нибудь из них ещё жив?
Очередная пинта эля обозначила конец первой золотой монеты, полученной за голову Ратвика Безродного - злобного и хитрого ублюдка, крайне метко попавшего мне копьём в ногу прежде чем вступил прямо в капкан, к которому я его и теснил. Ногу за ногу, так сказать. Надо выпить за упокой этого мерзавца, всё таки дрался он хорошо.
“Я понимаю, у нас не особо хорошо начались отношения, ты вообще меня чуть не убил, но я же не сижу уже несколько месяцев, игнорируя любые попытки общения. Или ты и до меня такой был? Не завидую тогда твоим друзьям”
- Ты не замолчишь, да?
“Неужели ты снизошёл до меня? Только не надо опять ломать всё вокруг, тут тебя вряд ли поймут”
- Может быть ты просто уберёшься из моей головы? Это сделало бы мою жизнь намного проще.
“Если бы могла - давно бы ушла: терпеть тебя очень сложно”
От эля хотелось смеяться над тем, в какой бред превратилась моя жизнь за последние несколько месяцев. Я сидел и разговаривал с голосом в своей голове, напиваясь сильнее, чем когда-либо за последние восемь лет. И даже магия, остававшаяся моей самой большой надеждой, не могла помочь. Хотя кто знает, может и могла, только единственный маг ближе, чем в месяце пути, не собирался и пытаться что-то сделать.
***
Де Бриско сидела за столиком напротив колдуна, всё время моего рассказа сидевшего неподвижно. Пока они оба молчали, меня просто трясло в ожидании их реакции. Лишь небольшой намёк на то, что у мага есть возможность помочь мне, и я бы сделал всё необходимое: достать лекарство, отработать долг, хоть всю свою жизнь посвятить службе слепому старику - любую цену я был готов заплатить.
- Что думаешь, Авис? - нарушила первой молчание де Бриско.
- Думаю, что зря не согласился поехать с господином Лиорвином. Мне бы в руки тот камень, хотя и демон бы не помешал, но теперь уже что об этом жалеть
- А про то, что этот демон в нём поселился?
- А это не более чем последствия сильного шока и болезни. Либо само пройдёт, либо не пройдёт вовсе, но в этом ничего интересного нет.
- Что ж - она наконец обернулась ко мне - молодец, что пришёл, не испугался. Я скажу слуге выдать тебе ещё пару золотых за смелость и помощь с демоном. Можешь быть свободен.
Ощущение было, будто меня кинули в снег в самый разгар сезона Забывшего, предварительно облив водой. Мне подписали приговор просто походя, не обратив на это ни капли внимания. Хотя чего ещё мне было ожидать от этого колдуна: я был уже на расстоянии вытянутой руки от того, чтобы быть убитым его чарами, сейчас он просто закончил начатое. Можно было попытаться его убедить, но какой был в этом смысл? Ни магу, ни де Бриско не было дела до такой мелочи, как я или жители одной из деревень, которые надеются на то, что Стафия их защитит. Её волновала смерть родственника, его - неудовлетворённое любопытство. А погибшие в огне люди - нет.
- Благодарю, госпожа. Господин маг, а вы точно уверены, что эти голоса...лишь голоса? Быть может не демон, а что-то иное, но всё таки, вдруг что-то есть?
Ответом мага стали лишь ленивый поворот головы, секунда “взгляда” в мою сторону и прогоняющий взмах руки, поднявший меня в воздух и поставивший возле двери. Намёк был очевидным.
Отлично помню, как слуга с приветливым лицом отсчитал мне два золотых серебром. Помню вид на город с платформы, которая везла меня вниз. Помню, как платил трактирщику деньги. И всё это сопровождалось голосом, возмущающимся тем, насколько отвратительно себя вёл маг.
***
“Так что, теперь ты готов к общению?”
- Единственное, к чему я готов - это к ещё одной кружке эля. У меня ещё остались деньги, так что могу себе позволить.
“И до каких пор ты собираешься мучать меня этой дрянью?”
- Я же сказал: пока деньги не закончатся. Или пока не упьюсь до смерти.
“Хорошо, видимо так с тобой не договориться. И не вини потом меня.”
Мир, размытый бражными парами, окутанный лёгкой дымкой опьянения, слегка давящий на виски - резко приобрёл свои привычные чёткие очертания. Я стал трезв и понял, что эль всё таки позволял мне не осознавать всего происходящего в моей жизни. Никогда до того я не чувствовал себя трезвее, и никогда после.
- Что? Как?! Зачем?!
“Так намного лучше. Хотя бы не мутит так сильно”
- То есть ты решила настолько портить мне жизнь?
“Я не хочу портить тебе жизнь. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то успокоился и поговорил со мной нормально”
- О чём мне говорить с демоном в моей голове, которого к тому же и нет вовсе, судя по мнению окружающих?
“О том, как нам с тобой жить дальше, как сосуществовать.”
- А ты не думаешь, что я не хочу сосуществовать с тобой?
“Я не думаю, что у тебя есть выбор”
Хотелось ругаться, может даже подраться, чтобы сбросить напряжение, но сил уже не было. Она не собиралась отпускать меня, а жизнь с мерзкой грязной тварью, сидящей в моей голове и шепчущей мне на ухо было подобно пытке. Я не мог точно сказать, что рано или поздно она не превратит меня в безвольного слугу, которого будет использовать во вред людям. Нельзя было обещать, что после нескольких лет с ней я не превращусь в полного мерзавца, ведь она уже показала, что имеет власть над моим разумом. Надеяться на помощь других магов смысла не было: либо они увидели бы то же, что и Авис-Слепец, либо были недосягаемы для простых людей, будучи скорее ближе к богам. Можно было понадеяться на силу веры и поселиться в храме, тратя дни и ночи на молитвы, бесконечно ожидая ответа Забывшего. Не уверен, что это было лучше. Слишком долго я от подобного бежал, чтобы вернуться, да ещё и с демоном внутри, который рано или поздно мог начать убивать простых жрецов.
“Послушай, это крайне неприятная ситуация, но всё не так плохо, как тебе кажется.”
Какой был у меня выбор? По сути никакого. Можно было всю жизнь опасаться за свой рассудок и жизни окружающих, либо уйти в лес и жить с волками. Ни один из этих вариантов не был полноценной жизнью.
“Уверена, мы сможем подружиться, если ты наконец успокоишься”
А может и был ещё один путь. Дурной путь, порицаемый, но всё же он мог освободить меня. А о душе моей позаботится Забывший.
***
Моя походка была необычайно лёгкой, чувство, что я наконец-то нашёл выход помогало практически бежать к цели. Это ощущалось так правильно: один раз я смог избежать смерти под стенами Стафии, но, видимо, судьба вела меня к тому, чтобы всё таки остаться здесь. А со мной не станет и проклятой твари, так что никто не пострадает. Всё равно моя жизнь была никому не нужна: жены или детей я не заводил, все мои друзья давно отправились к Создателю, а семья скорее всего считает меня покойником.
“Куда ты так бежишь? Подожди! Не нужно делать опрометчивых поступков! Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься делать то, о чём я подумала”
Платформа ко дворцу двигалась и ночью, будто поднимая духов наверх. Из всех механизмов Стафии эти пугали меня наиболее сильно. Теперь они мне наконец-то послужат.
“Давай вернёмся в трактир, ты выпьешь ещё той мерзкой жижи, и всё наладится. Обещаю больше так не делать. “
Всё это время я знал, что это будет лучшим выходом, просто не хотел признаваться себе. До платформы оставалось пройти лишь пару улиц. Редкие прохожие добирались быстрым шагом домой под светом полной луны, а стражники с факелами чинно патрулировали город. Хорошо, что туман наконец развеялся, а по небу не летело ни облачка: хотелось взглянуть на звёзды ещё раз.
- Ну почему вы просто не можете мне поверить?!
Из погружения в себя меня вырвал женский голос, раздавшийся откуда-то из-за угла. Судя по интонациям, она была на грани истерики. Женские крики на улице посреди ночи не могли быть ничем хорошим. С одной стороны, мне не было дела до неё, но с другой - что-то внутри не позволило мне просто пройти мимо. Прижавшись к доскам угла дома, я постарался незаметно выглянуть в сторону голоса, после чего успокоился: под факелами стояли трое человек в броне с гербом Стафии. Компания стражников состояла из двух парней и девушки, которая активно махала руками, будто пытаясь донести какую-то мысль до своих напарников. Можно было идти дальше, но что-то в их разговоре меня заинтересовало.
- Послушай, Тари - говорил один из парней заботливым тоном - тебе нелегко пришлось, мы понимаем это. Ты отдохни недельку, капитан тебе отпуск дал.
- Да как мне поможет отпуск, если меня хотят убить?!
- Никто не хочет тебя убить - слегка раздражённо сказал второй - урод давно лежит в могиле. Кто-то, видимо, подшутил над тобой, а ты и взвилась.
- Подшутил?! - свет факелов искажал черты лица, но казалось, будто она готова броситься на парней с кулаками - Ты совсем идиот?! Или ты моей смерти хочешь?!
- Прости, я не хотел тебя обидеть, но то, о чём ты говоришь, невозможно. Так не бывает и быть не может.
- Он прав - вступился первый - ты сама это отлично понимаешь. Отдохни, и сама поймёшь, что зря волновалась. Пойдём заглянем в трактир, пока там ещё наливают - я куплю вам обоим выпивку.
- Идите без меня. Не хочу пить с людьми, которым плевать на моё мнение.
- Ну, как знаешь.
Парни двинулись вдвоём по улице в сторону от дворца, а девушка, которую они называли Тари, осталась на том же месте, тихо ругаясь сквозь зубы. Она явно была не в опасности, так что мне пора было продолжить свой путь, однако меня ждало довольно обидное, хоть и красивое зрелище: бронзовая платформа поднималась к воротам дворца, сияя в свете луны. Это означало, что мне придётся подождать некоторое время, пока она опустится, после чего уже на ней ждать очередного подъёма. Ничего ужасного, возле дверей приёмной Градоначальника я прождал дольше, но неприятно.
“Видишь, тебе туда не надо. Подумай сам, ты же столько всего сделать можешь: побывать во множестве мест, помочь множеству людей. Просто успокойся, пожалуйста”
Кому бы я мог помочь? Всю жизнь я провёл, убивая людей, а не помогая им. Мир бы ничего не потерял после моей смерти. Взгляд мой опять упал на стражницу, вроде бы успокоившуюся и собирающуюся пойти за своими друзьями. Может быть она действительно была безумна и придумала себе опасность, которой на самом деле нет? “Нет, и быть не может” - как сказал её друг.
Бронзовая платформа, отражавшая небо, луну и звёзды, достигла ворот дворца, а я сделал несколько шагов за угол, который раньше скрывал меня от девушки. При виде меня она собралась, подняла факел выше и положила ладонь на рукоять меча.
- Стой! Кто такой и почему ночью без факела на улице?
- Я случайно подслушал ваш разговор.
- Это не ответ на мои вопросы, и не твоё дело. Что тебе надо?
У неё не было ни одной причины доверять незнакомцу, появившемуся из темноты ночи. Нужно было сказать что-то, что хоть немного успокоило бы её и дало мне шанс на объяснение.
- Весь сегодняшний день мне говорили, что я помутнился рассудком, и опасности, о которой я говорю нет и не может быть. Мне не помог никто, позвольте мне помочь вам.
Глава 10
Трактир по утрам намного более тих и скучен, чем вечерами, но всё же несёт на себе отпечаток прошедшего веселья. Люди, которые вчера пели и пили, сейчас медленно поднимаются из-за столов и будят друзей, чтобы отправиться домой. Трактирщик ставит на место перевёрнутую мебель, вслух подсчитывая убытки, которые будет необходимо взыскать с незаметно пытающихся сбежать гостей, в то время, как его жена и дочь суетятся на кухне, готовя завтрак для семьи и постояльцев. Огонь в очаге, почти затухший за ночь, уже полыхает вовсю, наполняя помещение теплом. Скоро трактирщику придётся несколько раз за ночь просыпаться, чтобы подкладывать новые поленья - холода медленно, но верно приближались к Стафии с севера, со стороны Дарикана, который уже скоро будет покрываться первым налётом снега.
С утра мне всё таки удалось найти один положительный момент во вчерашних действиях твари внутри меня: глядя на количество пустых кружек на моём столе и понимая, что это не более половины от общего количества выпитого, я не мог не ужасаться последствиям, которые бы ждали меня с утра. Если бы я до него дожил, разумеется. Мысль о том, что я собирался совершить, не покидала меня, заставляя поражаться собственным действиям. Она не ужасала, но вызывала стыд от того, что я поддался эмоциям. Не этому я учился всю молодость, и не это мне позволило дожить до нынешнего дня. Хотя сказать с полной уверенностью, что эта идея меня не привлекала, я не мог.
Тари должна была вскоре прийти, хотя это и вызывало у меня сомнения. Если бы не отчаяние, в котором она находилась вчерашним вечером, скорее всего меня бы просто послали в бездну, приняв за бандита или сумасшедшего. Хотя всё это могло быть впереди.
“О, вот и она!”
Поворот головы позволил мне увидеть стражницу, снимающую шапель при входе в помещение и вежливо раскланивающуюся с трактирщиком, сразу же вышедшим ей навстречу. Тари осмотрела общий зал и, заметив меня, направилась к моему столу.
- Доброе утро...Шедвик, верно?
“Ого, она даже запомнила твоё имя. Не удивлюсь, если она ещё и выспросила у своих, кто ты такой”
- Да, верно. Присаживайтесь, судя по запаху скоро должна каша поспеть, так что предлагаю попробовать, жена хозяина отлично готовит.
- Нет, спасибо, я уже поела.
Повисла пауза: я не знал, вежливо ли будет перейти к делу сразу, она, судя по всему, тоже.
- Не думал, что вы всё таки придёте.
- Понимаю, я сама не была уверена в этом. Но вы единственный, кто вызвался мне хоть как-то помочь кроме пожеланий “отдохнуть”.
Очередная пауза. С кухни раздался грохот и вскрик, от которого Тари подскочила, схватившись за рукоять меча. Судя по её позе, она была готова бежать, но сказать, в какую сторону, было сложно. Из кухни выбежала дочь трактирщика, покрытая сверху донизу мукой, а следом за ней прошла её мать, также вся в муке и кричащая что-то про дырявые руки. Тари выдохнула, расслабилась и села на место.
“У неё дрожат пальцы”
- Похоже каша откладывается. Надеюсь ненадолго.
Стражница вздохнула.
- Давайте перестанем ходить вокруг да около и перейдём к делу. Я и так не уверена, что стоит вам это всё рассказывать.
Она протёрла лицо руками в перчатках, после чего пару секунд посмотрела в никуда и, ещё раз вздохнув, задала вопрос, которого я ждал, но в то же время не хотел слышать.
- Вы Стафиец?
- Нет. Я с юга.
“Ты соврал. Зачем?”
- Из Тиарата? А имя дариканское у вас.
- Бабка моя из Дарикана в Тиарат перебралась, а мать, чтобы ей угодить, меня на их манер назвала
“Опять врёшь”
- Тогда, если в Стафии в прошлый сезон Забывшего не были - вряд ли знаете эту историю. В общем, в конце прошлого сезона Лисариса, то есть чуть меньше года назад, начали пропадать девушки. Поначалу это были проститутки, потом дочери простых работяг и мелких лавочников. Тогда на это не обращали особого внимания: за проститутками просто никто не следил, а про девиц думали, что они сбежали с каким-нибудь торговцем. Напряглись только когда пропала дочь одного крупного купца. Он тогда большой шум поднял, деньгами сыпал, к градоначальнику на поклон ходил чуть ли не каждый день, так что стража начала пристальнее смотреть и лучше слушать - тут и узнали, что всем девушкам за день-два до пропажи присылали их портреты. Хорошо написанные, недешёвые, но не совсем точные: на этих портретах у девушек не хватало то уха, то глаза, то пальца.
Дверь в трактир распахнулась с протяжным скрипом, заставив Тари вздрогнуть. Жена и дочь трактирщика вернулись, уже без следа муки на лицах и одежде. По девочке было видно, что она недавно плакала, но всем видом она старалась это не показывать.
- Так вот, портреты: по ним мы и вышли на него. Мелкий торговец, занимающийся по большей части перепродажей того, что к городу привозили караваны гоблинов. Я сама его и арестовывала вместе с ещё парой девушек. До сих пор помню этот холодный, мёртвый взгляд. Будто ящерице в глаза посмотрела. Он не сопротивлялся, сказал, что из меня бы вышла отличная модель для его портрета. - От этих слов Тари заметно передёрнуло - На казнь шёл, будто это просто рутина. Ни последнего слова, ни угроз, просто вступил на эшафот и со скучающим видом ждал, пока палач накинет верёвку.
- А девушек не нашли?
- Не целиком - Стражница сняла перчатку и потёрла глаза - у него в доме лежали те части тел, которых не было на портретах. Мы сначала даже не поняли, что это были те девушки, но на пальце одной из них было кольцо, про которое рассказали её родители. Двенадцать девушек убил, мерзость такая. Его даже допрашивали, чтобы рассказал, куда тела дел, а он так ничего и не сказал. - В её голосе сквозила злоба, смешанная с чем-то ещё.
- История ужасная, но как она связана с вашими нынешними опасениями?
- А так - Тари перешла на шёпот, приблизившись ко мне - что я нашла вчера свой портрет прямо в моей постели. И я там изображена без руки. Причём в этот раз это даже не просто рисунок на холсте, это бумага.
- Ух ты. Кто-то не жалеет средств. Вы же не думаете, что он вернулся из мёртвых за вами?
- Конечно нет, я же понимаю, что так не бывает. Хотя все вокруг, видимо, убеждены, что именно этого я и боюсь. Нет, мне кажется, что нам попался не тот человек, или же он просто был не один. Может быть он лишь прятал тела или...не знаю, что угодно ещё!
- Вы хотите, чтобы я помог вам найти его?
- Нет, я думаю, он сам придёт. Мне нужен кто-нибудь, кто сможет подстраховать меня если я сама не справлюсь. Не могу отделаться от этой мысли: я уже сплю, не снимая кольчуги и не выпуская кинжала из рук, по всей моей комнате стоят ловушки, которые должны издать шум и разбудить меня, если кто-то зайдёт, но я всё ещё не уверена, что этого достаточно.
- Это же просто человек, даже не эльф, а вы его описываете, будто он демон какой-то.
- А вы уверены, что человек не может оказаться страшнее и опаснее?
***
“Милая девушка. Только дёрганная, будто своей тени боится”
- Видимо её сильно напугал этот убийца. Стражники, конечно, всякое видят на службе, но такие люди всё таки редкость.
Комната, предоставленная мне трактирщиком за довольно умеренную плату была, наверное, единственным местом кроме храма, где можно было побыть наедине с собой и своими мыслями вдали от постоянного городского шума. Разумеется, в моём случае, возможность остаться один на один с собой была сильно ограничена, но приходилось мириться с этим.
- Послушай, если я всё равно не могу от тебя избавиться, давай попытаемся договориться о том, как жить дальше.
“Будь я человеком, плясала бы от радости. Неужели ты наконец-то принял моё существование?”
- Я бы предпочёл выкинуть тебя из своей жизни и забыть, как страшный сон!
“Не злись, я не ищу ссоры с тобой. Я такая же заложница этой ситуации, как и ты, просто быстрее свыклась с этим. Возможно то, что я не могу даже решать, куда нам идти, помогло мне прийти к мысли о сотрудничестве легче, чем тебе”
Голос в голове звучал весело, хоть и с лёгким осуждением, которое я спокойно пропустил мимо совести: сложно сопереживать демону-убийце.
- Насколько я понимаю, ты умрёшь, если умру я. По крайней мере, если я умру в одиночестве. Так что запомни: стоит мне заметить хоть малое изменение рассудка, небольшую долю твоего влияния на меня, и я ухожу так далеко, как можно, от людей, и с нами обоими покончено. Ты поняла меня?
“А ты идею о том, что это можно обсудить, сразу отмёл или всё таки выбирал между ней и самоубийством?”
- Я спросил: ты меня поняла?
“Поняла, не волнуйся.”
- Тебе нельзя вмешиваться в то, как я вижу окружающий мир и в работу моего тела, если я тебе не скажу это сделать.
“Всё таки решил, что избавляться от дыма в голове лучше с моей помощью?”
- Неважно. Я говорю - ты выполняешь.
“С тобой так приятно общаться, ты бы знал.”
- Меня с самого утра волнует вопрос: как ты увидела Тари до того, как её увидел я? И, когда мы шли по тракту, ты увидела домик до того, как я даже очертания смог разглядеть. Как это получается?
“Не знаю. Скажем так, я смотрю твоими глазами, но не только ими, так что и вижу больше тебя. Не намного, но разницу заметить легко.”
- Хорошо. Если увидишь что-то важное - говори: лишняя пара глаз всегда полезна. Будешь себя хорошо вести - придумаем, как тебя можно поощрить.
“Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! Угораздило ж меня оказаться именно в тебе.”
- Не тебе жаловаться. Зовут то тебя как? Если я буду при всех кричать “Демон, демон!” - меня точно из города выгонят.
“Спасибо, что поинтересовался. Меня зовут…”
- Что замолчала? Как зовут-то?
“Не знаю. Я всегда думала о себе, как просто о себе. Я не знаю, было ли у меня когда-либо имя.”
- Тогда придумай себе какое-нибудь.
***
Тари сказала приходить к её дому после заката, когда большинство горожан уже спрятались по домам, оставив улицы страже и тем, кто любит прятаться по теням. Хоть я и не причислял себя к последним, мне пришлось добираться, опираясь лишь на свет луны, которая должна была начать утончаться не раньше, чем через несколько дней. Желание Тари не давать пищу слухам было более чем понятным, но всё же без фонаря было некомфортно.
День, наполненный рутиной пролетел быстро: сходить в храм, выслушивая комментарии демона о том, насколько скучно слушать старика-настоятеля, пройтись по рынку, найти тёплую одежду взамен порвавшейся в прошлый сезон Забывшего, поторговаться за неё, сбив цену с неуместных пяти серебрянных до приличных трёх - всё это наполняло обычный день в преддверии холодов. Нормальные люди конопатили стены домов, заменяли испорченные доски и стёкла в окнах, но, если дома нет, то все заботы сводятся к утеплению себя самого.
Дом Тари был каменным, с достаточно крупными окнами, что не могло не удивить: такой дом даже с немалым жалованием стражи было себе не позволить, однако для чувства безопасности это было хорошо. После условного стука в дверь прошло около полуминуты, прежде, чем раздался звук ключа поворачивающегося в замке, вслед за чем в сторону моей шеи из-за двери полетело острие меча. Тело среагировало быстрее головы, сделав шаг в сторону и врезавшись плечом в дверь, чтобы сократить дистанцию и потенциально сбить нападающего с ног. За распахнувшейся дверью стояла Тари в доспехах, уже принимающая боевую стойку и направляющая меч на меня.
- Успокойся, это я!
Стражница несколько секунд осматривала меня, после чего оглядела пространство за дверью и закрыла её на замок.
- За тобой кто-нибудь шёл?
- Нет, даже соседи вроде не видели.
- Отлично.
Она опустила меч, но не убрала его в ножны.
- Прости, я несколько на взводе.
- Есть новые причины?
- Вроде нет, но кошки на душе скребут. Проходи, что у входа стоять.
Тари мечом показала на резную дверь, видимо, ведущую вглубь дома. Судя по всему, поворачиваться ко мне спиной она не собиралась. Дом был просторным и хорошо обставленным, похожим скорее на жилище купца.
Оставив обувь у входа, мы прошли в уютную гостиную, освещаемую огнём в камине. Стражница предложила присесть в одно из кресел возле него, что я и сделал, опустившись на мягкое сидение.
- Хороший дом. Твоей семьи?
- Нет, Радана - моего жениха. Пока его нет в городе, я приглядываю за домом.
- Товары на юг повёз?
- Нет, их отряд в патруле.
Я наконец-то вспомнил, кто кроме купцов и благородных может позволить такой дом в Стафии.
- Он из… - слово “Плакальщиков” чуть не сорвалось с языка - из Гвардии?
- Да, как и его отец и дед. Говорят, что их семья в Гвардии ещё со времён Империи.
“Это что-то значит? Ты весь напрягся”
- Серьёзные ребята. Следят, чтобы эльфы не перерезали всех крестьян в округе?
- Да. Ребята говорили, что ты нашёл деревню, где мёртвые даже подняться
успели. Неприятное, наверное зрелище.
- Есть такое.
- Рано в этом году эльфы начали нападать.
Какое-то время мы сидели, молча смотря в огонь. Тари продолжала держать меч на коленях, не разжимая рукояти. Снаружи, судя по всему, гулял ветер, отчего деревянные части дома слегка поскрипывали.
- Что ещё про меня рассказали?
- Ничего особенного: приходишь, когда снег сходит, уходишь, когда он приходит. Убил несколько весьма злобных ребят. В храм ходишь. А ещё, что ты недавно демона убил.
“Она сказала это так, будто в этом какое-то огромное достижение и благое дело. Знаешь ли это больно было”
- Было такое. Ты знала Кравика?
- А кто в страже его не знал? Душа компании, сердцеед и хороший командир. У него в отряде всегда очень спокойно было: он умел ссоры на нет сводить. - Тари усмехнулась - А ещё он как-то пытался приударить за мной. Отстал, как только узнал про Радана. Извинился, и передо мной, и перед Раданом. Принёс нам хорошей медовухи, из той деревни, где он и погиб, кстати. Мы тогда втроём её и распили.
- Да, хороший парень был.
- Как именно он умер?
- Быстро.
- Не хочешь это вспоминать?
- Да.
Бревно в камине сломалось, выпустив сноп искр. В голове начали появляться вещи, о которых совершенно не хотелось думать, так что пришлось отвернуться от камина и посмотреть на Тари. Она сидела в своём кресле, одетая в доспехи и с мечом в руках. Напряжённая, как плечи арбалета, она выглядела готовой кинуться в драку в любую секунду. Или удариться в бегство.
- Сколько раз не бывал в Стафии - никогда не интересовался: почему у вас женщинам можно идти в стражу?
- А что такое? Считаешь, что не справимся?
- Без обид, но всё же вам явно сложнее подготовиться к такой работе, чем мужчинам.
- Разумеется это так. Служба в страже хорошо оплачивается, к тому же после свадьбы бывшим стражницам платят хорошие увольнительные, так что многие девушки, чьи семьи не могут позволить себе приданое, пытаются служить. Из 10 новобранок остаётся двое или трое. Это сложно: тренировки, обучение, зачастую насмешки от иногородних путешественников. Не всякая выдержит.
-А как вообще это появилось?
- Как нам рассказывали, ещё при Империи. До того, как Стафия стала Бронзовым Городом, она была просто крупным поселением на границе с эльфийскими лесами, так что с рогачами мы воевали часто. В один год из лесов вышло просто огромное количество эльфов, так что войска, присланные Империей не справлялись. Им на подмогу отправили всю стражу Стафии, забрав туда почти всех мужчин. Остались старики, дети, да те, кто смог избежать набора. А потом оставшиеся решили, что если нет ни стражи, ни Градоначальника, то можно делать что захочешь.
- Должно быть здесь было ужасно в те годы.
- Совершенно. Грабежи и убийства, поджоги и изнасилования - это был кошмар. Тогда Таране де Бриско, жена градоначальника, собрала женщин, которые были готовы что-то делать с этим, одела их в мужскую броню стражи и выдала оружие.
- И все пошли?
- Далеко не все. В основном это были молодые девчонки с горящими головами да бездетные вдовы, которым было особо нечего терять. Многие из них погибли, но какую-то законность в городе удалось восстановить. Когда произошла Битва Эльфийской Кости, войска вместе со стражей прибыли в Стафию, и на входе их при полном параде в боевом построении ждал отряд Таране, которая надела доспехи, сохранившиеся с молодости её мужа. Стафии тогда дали статус имперского города, а гномы вместе с гоблинами начали строить стены и механизмы, так что Император в качестве красивого жеста даровал нашим женщинам право вступать в Таранийский полк, названный в честь основательницы. Меня кстати тоже в честь неё назвали, только на наш манер переделали имя, решив, что не стоит имперские имена давать детям.
- Это правильно. Не понимаю, почему аристократы так любят это делать, но выглядит несколько греховно.
- Ага. Наш настоятель часто про это рассуждает, только кто его слушать будет, если Алиси так хорошо правит.
- Алиси?
- Алистет. Градоначальник. Поначалу её не особо любили: женщина всё таки, да и старого Мировета сложно превзойти, но она хорошо держится. Заботится о народе, чинит некоторые дома горожан за счёт казны, страже и гвардии жалование повысила. Вот её ласково и зовут у нас так. Не в лицо, конечно.
Когда я встал, чтобы подложить полено в начавший затухать огонь, Тари, едва расслабившись за рассказом об истории её полка, резко напряглась, и успокоилась только когда я сел на место.
- Так в чём наш план?
- Мне нужно, чтобы ты прикрыл меня, пока я сплю. Хоть подобраться ко мне незаметно должно быть сложно, я всё равно уже несколько ночей не могу уснуть нормально. Только глаза закрою, а сразу ощущение, будто за плечо кто-то хватает. Уже заполночь, так что скоро я захочу спать сильнее - привычка от службы, в полночь у нас смена караула. Я поставила стул рядом с дверью в спальню, сможешь там посидеть.
- Не логичнее, чтобы я в спальне сидел?
Взгляд стражницы был подобен копью. Она смотрела на меня, будто пытаясь залезть ко мне под кожу и увидеть, что скрывает моя душа.
- Не хочу тебя обидеть, но послушай: тот факт, что я пустила тебя к себе в дом и собираюсь оставить тебя охранять меня, пока я сплю - уже большее доверие, чем я обычно оказываю, но положение отчаянное. Однако позволять тебе сидеть рядом с моей кроватью я точно не позволю. У меня нет желания сменить одного убийцу на другого.
- Хорошо, понимаю. Но как мне помочь тебе если я не буду ничего видеть?
- В комнату не войти, не подняв серьёзный шум, так что ты услышишь, если кто-то появится. Убивать меня на месте он вряд ли будет: остальных девушек он именно похищал.
***
Мы посидели ещё несколько минут, обсуждая повседневную жизнь города и делясь историями: она со службы, я - рассказами о других городах. Когда она начала зевать и клевать носом, Тари проводила меня на место моего дежурства. Стул, который она мне выделила, был довольно неудобным, за что она искренне извинилась, объяснив это опасением, что на более удобном я случайно усну. Мне было не привыкать к ночным дежурствам: в засаде бывало и дольше приходилось сидеть без сна, погружаясь в свои мысли. Однако, как бы неприятно не было это признавать, но в этот раз время летело быстрее.
“Как думаешь, на неё реально кто-то охотится или она слегка помутнилась рассудком?”
- Не мне её судить,- Приходилось шептать, чтобы не разбудить Тари и не дать ей подозрений в уже моём рассудке,- Не думаю, что кто-то мог подкинуть бумажный портрет просто ради шутки.
“Почему же?”
- Бумага слишком дорога, чтобы просто так ей раскидываться. Ящеры всегда продают слишком мало. Вроде “так велит Карштар”, но я подозреваю, что дело в том, что так они ставят цену по велению своих хвостов.
“Твои рассуждения об особенностях торговли очень интересны, но мы говорили о девочке в доспехах”
- А что с ней? Сама она не выглядит сумасшедшей. Ну не более, чем я после нескольких ночей без сна.
“Не скажу, что ты тогда выглядел особо хорошо”
- Не скажу, что спрашивал твоё мнение об этом.
“Ладно, мир, лучше расскажи, что не так с её женихом”
- Раз он состоит в гвардии, значит с ним всё так. Туда не берут за красивые глаза. Эти ребята...серьёзные противники.
“Тогда почему ты так напрягся? Это как-то связано с тем, что ты с утра решил нагло врать ей в лицо?”
- Связано. Я не могу гарантировать, что когда-то не убил её родственника, друга детства или, как теперь выясняется, родственника её жениха.
“Ты был убийцей?”
- Убийца я сейчас, а тогда я был солдатом. И когда солдату старый фанатик приказывает ради блага родного города и заодно ради всех людей мира убить парочку незнакомцев, то солдат должен выполнить приказ. По крайней мере тогда я так считал.
“И как это связано с гвардией?”
- Не очевидно? Они составляли основу Стафийской армии, когда мой родной Дарикан пошёл на Стафию войной. Мы их тогда Плакальщиками звали: у них на забралах лица выплавлены, и какой-то художник решил сделать бугорки под глазами, будто лицо хмурится, но получилось больше похоже на слёзы. Мы смеялись над слёзами на их забралах, а они дали повод пускать слёзы жёнам и матерям наших солдат.
“Ты разоткровенничался: некому было высказаться?”
- А какая разница? Ты это никому рассказать не сможешь, по крайней мере пока я жив. А когда умру - скорее всего ты тоже вслед за мной отправишься, или куда там вы уходите.
“Знать бы мне хотя бы, кто такие “мы”, а то...В спальне кто-то есть”
- Что? Я ничего не слышу.
“Я тоже, но там точно кто-то есть!”
Вскочить, не издавая лишних звуков, так чтобы даже стул не сдвинулся с места. С топором в руке войти в спальню, стараясь не спугнуть непрошенного гостя. Дверь открывается легко и без скрипа, лишь в конце небольшое сопротивление, будто…
“Пригнись!”
Упасть на пол, ощущая, как над головой проносится что-то тяжёлое. Комнату наполняет звук бьющейся посуды. С кровати, сбрасывая одеяло, скрывавшее броню и вытаскивая руку с кинжалом из под подушки, вскакивает Тари и, оглядев комнату и не увидев никого кроме меня, набрасывается, пока я ещё не успел встать. Кинжал летит к шее, рука девушки ловится в последний момент, давая мне шанс на выживание и оправдание. Она давит всем весом, который был бы не так велик, не будь на ней доспехов.
“Скажи ей посмотреть на одеяло на полу!”
- Посмотри... на...одеяло!
- Чтобы ты меня добил, пока я оглядываюсь? Нет, ты сдохнешь, предатель.
“Пусть протянет вторую руку! Должна дотянуться”
- Я не двигаюсь. Протяни вторую руку. Я не желаю тебе зла.
Девушка замерла, давая мне возможность поднять руки за голову в знак примирения. После пары секунд раздумий, она протянула левую руку к одеялу, упавшему, когда она вскочила с кровати. Её лицо изменилось, а кинжал выпал, чуть не порезав мне шею. Тари с ужасом смотрела на красивую ярко красную розу в своей руке.
Глава 11
На деревянном столе возле очага, за которым мы уже отдыхали несколько часов назад, стояла кружка, наполненная водой. Над ней возвышался на ладонь стебель, увенчаный бутоном цвета недавно пролитой крови. Каждый шип цветка был аккуратно срезан, придавая розе вид уязвимости и хрупкости. Мне доводилось видеть розы вблизи лишь пару раз: цветок был редкостью в этих землях. Старики говорят, что раньше можно было встретить огромные сады, наполненные розами разных оттенков, от аромата которых у простых людей кружилась голова, но всё это осталось в Пыльных Землях после конца Империи. Сейчас редкие розовые кусты можно было встретить разве что во дворцах градоправителей. Сам же я встречал их на доспехах гномьих стражей границ, украшенных бледно-розовыми цветками в честь какого-то праздника.
Тари ходила из угла в угол подобно одному из бронзовых механизмов Стафии. Не зная, куда деть руки, она то скрещивала их на груди, то размахивала ими, периодически яростно ударяя по столу или стенам, то прижимала правую руку к себе, прикрывая левой. Кинжал, ранее угрожавший сохранности моего горла, торчал из стола рядом с розой, уступая ей в длине на величину бутона.
- Ни единого звука! Ни одной моей ловушки не задел! Будто какой-то демон прилетел ко мне в дом и принёс этот - Тари замялась, широкими глазами смотря на розу - этот цветок!
- Кто бы это ни был, денег он не жалеет. Может кто-то из дворцовых слуг?
- Я же никого во дворце не знаю даже! Зачем это всё? И роза! Портрет я готова списать на дурную шутку, но роза? Забывший помоги, я так скоро рассудка лишусь.
Тари действительно была на грани. Мне не сложно было узнать это состояние, ведь я сам с него сошёл лишь прошлой ночью. Однако никаких идей по поводу ночного гостя у меня не было.
“Знаешь, что странно? Я всё ещё чувствую, будто он здесь. Не в смысле в этой комнате, а скорее где-то в доме. Может быть в спальне?”
Слова, звучавшие в голове, не успокаивали, однако спальня стражницы была уже осмотрена. Мы оба обшарили каждый уголок, в котором можно было спрятаться, и не нашли ничего кроме песка, скорее всего слетевшего с подошв незваного гостя.
“У тебя бывало ощущение, будто ты смотришь на что-то под одним углом и видишь, а потом немного сдвигаешь взгляд, и его уже там нет?”
- Послушай, Тари, а как часто обычно приезжают гоблины?
Стражница замерла, смотря на меня со смесью непонимания и злости. Будто я задал вопрос, который был неуместен в нынешних обстоятельствах.
- Зачем тебе гоблины?
- Ты говорила, что убийца торговал с гоблинами, может они знают о нём что-нибудь, что мы не знаем.
- Например у него мог быть друг или напарник, с которым он приходил к ним!
- Да, например
Тари наконец-то перестала ходить по комнате, села за стол и задумалась. Во мне не было особой надежды на то, что мы узнаем что-нибудь у гоблинов, но это дало стражнице соломинку, за которую она могла зацепиться.
- Караваны приходят где-то два раза в сезон, и их не было ещё с тех пор, как похолодало. Скорее всего они объявятся в ближайшие дни. - Голос Тари звучал более сосредоточенно, чем раньше, будто она плыла подо льдом и смогла найти отдушину, чтобы набрать воздуха и плыть дальше. - Я могу попросить ребят на воротах предупредить меня об их появлении.
- Но это может затянуться. Нужно понять, чем можно заняться до появления гоблинов.
- Можно было бы опросить дворцовых слуг, но нас туда не пустят. Алиси берёт в свою стражу только самых высокомерных зануд.
- А что стало с домом того парня?
Тари на минуту задумалась.
- Родни у того урода не было, так что после казни дом стал принадлежать городу, а значит дворцу. Возможно Алиси продала его кому-то, а может статься, что он всё ещё стоит пустой. Не так много людей захочет жить в доме, в котором жил...такой человек.
- Сможешь выяснить?
- Пожалуй смогу. Думаешь мы могли что-то упустить?
Пожатия плечами было достаточно, чтобы удовлетворить Тари, готовую рваться в бой лишь бы не сидеть в ожидании нападения.
- Тебе пора, Шедвик. Скоро светать будет, а мне всё ещё не хочется, чтобы тебя тут заметили. Встретимся возле трактира, где ты живёшь после шестого удара колокола, хорошо? За это время я должна суметь разузнать всё необходимое.
- Ты уверена, что тебе стоит тут оставаться одной? Вдруг он ещё...вдруг он ещё вернётся.
- Наверное ты прав. Пойду тоже отсюда, всё равно уже не усну. Прибьюсь к какому-нибудь патрулю, в такое время они будут рады компании.
- Мы разошлись в разные стороны в полусотне шагов от её дома, после чего я отправился к трактиру. В отличие от Тари я отлично смог бы уснуть, так что не хотел терять возможность позволить произошедшему уложиться за ночь в голове.
“Ты же хотел предупредить её о том, что убийца может быть всё ещё в доме.”
- Да, но как бы мне удалось это объяснить? Предчувствие, что он стал невидимым? Она и так подозревает, что я слегка не в себе.
“Тебе надо научиться придумывать, как это оправдывать. Чувствую, это не последний раз, когда я приношу тебе пользу. Сказал бы хоть спасибо”
- Хорошо, спасибо. Довольна?
“Пока что да. Кстати я подумала над именем.”
- Что? Каким именем?
“Ты же сам мне сказал придумать себе имя. Вот я и придумала. Зови меня Идеал”
***
До шестого удара часов мне удалось успеть многое: для начала, я неплохо выспался, что стал ценить намного больше в свете событий последних месяцев, как и возможность плотно поесть. Мой аппетит претерпел странные изменения, то возрастая до желания съесть три миски жаркого в прикуску с целым цыплёнком, то падая до обычной нормы. О причине этого, конечно, можно было догадаться: всему виной тварь, обустроившаяся в моём теле и требующая дополнительного пропитания. Принять это было несложно, но меня выводило из себя, что изменения аппетита были непостоянными, то появляясь, то исчезая, не позволяя мне трезво оценить, насколько вырастут мои затраты, а значит, насколько осложнится моё выживание, особенно в свете того, что каждое новое утро было холоднее предыдущего. Сама Идеал по ёе словам тоже не понимала, от чего зависит величина необходимого её пропитания, что раздражало меня ещё сильнее. Идеал...по моим убеждениям это имя никак не подходило демону, который одним движением руки превратил отряд стражников в груду корчащихся от боли обожжённых тел, но ни одно имя, которое хотел бы дать её я, не могло избавить нас от внимания людей вокруг, поэтому приходилось мириться с самолюбием твари, которое, казалось, поднималось выше стен дворца градоначальников.
У одного торговца мне повезло купить хороший нож взамен оставшемуся в волке, к тому же за неплохую цену, так что я вновь был во всеоружии. К тому же, купец подсказал мне своего знакомого, который мог сделать мне скидку на провизию, так что к походу в Тиарат я был готов. Оставалось разобраться с проблемой Тари, и можно было отправляться на юг.
Для решения этой проблемы я решил осмотреть округу её дома, чтобы понять, как мог наш противник проникнуть внутрь. Окно, выходившее в спальню было достаточно высоко, чтобы до него нельзя было допрыгнуть, но всё же по камням кладки можно было забраться при должном старании. Что не отвечало на вопрос: как войти внутрь, не открывая окна. Ловушки Тари можно было обезвредить или обойти, но створки окна были банально связаны нитью так, что при открывании она бы точно порвалась, но нить осталась цела. При этом след и песок на подоконнике говорили, что враг пролез именно через окно. Получалась бессмыслица. Ещё и песок: я обошёл район вокруг дома и нашёл несколько мест, где можно наступить в песок так, чтобы во влажную погоду он прилип к ботинку, но на подоконнике он был сухим. Оставалось надеяться, что у меня получится осмотреть дом Тари изнутри и найти там что-то способное объяснить все странности.
И вот, в момент, когда храмовый колокол ударил в шестой раз, собирая людей на молитву, я стоял возле трактира и ждал стражницу. Горожане проходили мимо меня, спеша по своим делам. Многие шли в сторону храма, но одеты были явно не для молитвы, скорее стремились попасть на выступление какого-то южного барда, разговоры о приезде которого висели в воздухе, отказываясь оседать на землю и прекращаться. От размышлений о толпе, подобно реке текущей мимо меня, меня оторвал высокий бородатый парень в доспехах стражи. Окладистая растительность на лице была ухоженной и аккуратно постриженной, что было необычно для Стафии, в которой носить усы и бороду было не принято. Высоковатый для его внешности голос только усиливал ощущение необычности, но стражник нёс свою инакость как флаг, видимо, наполняясь уверенностью в себе от неё.
- Эй, ты Шедвик?
- Я.
- Тебе Тари просила передать кой-чего.
Парень сунул руку в одну из висящих на поясе перчаток, используемых, видимо, вместо кошеля, и достал небольшой кусочек бересты, покрытый мелко написанными буквами. Он протянул её мне, и, в тот момент, когда я взялся за записку, схватил меня второй рукой.
- Я в чужую жизнь не лезу, но Радан - мой друг, и я не хочу, чтобы с его невестой что-то произошло, пока его нет. Я ей доверяю, но она сейчас на взводе, так что если я узнаю, что ты решил ей навредить, воспользовавшись этим - лично тебе голову сниму.
Стражник смотрел мне в глаза, не отрываясь и продолжая сжимать мою руку. По ощущениям он даже приподнялся на носках, чтобы быть выше меня.
- Я тебя понял. Постараюсь не подставлять голову под удар.
Какое-то время он продолжал смотреть на меня, после чего, видимо, решил, что я достаточно устрашён, и, отпустив грамотку, развернулся и ушёл.
- Так и знал, что это рано или поздно начнётся.
“Похоже он не так уж доверяет Тари, как утверждает. Расскажи ей об этом, может успокоит его?”
- Да ну, он ничего по-настоящему и не сделал, про что рассказывать? К тому же скорее всего он просто реально переживает за неё, но что делать не знает, так что делает что умеет.
“Если ты считаешь, что это оправдывает угрозы, то я не согласна. Что он дал то тебе?”
Кусок бересты в моей руке был не слишком большим, и, видимо, содержал не более двух фраз. Со вздохом, я двинулся в сторону храма.
“Эй, ты куда? Там же не про храм написано?! Ты что, читать не умеешь?!”
- А ты умеешь?
Я почувствовал внутри слабое шевеление тепла, будто Идеал пожала плечами.
“Вроде. В смысле я, конечно, не училась, но, когда посмотрела на эту деревяшку, поняла, что там написано.”
Если это было действительно так, существование демона внутри меня начинало приносить некоторую пользу. Умение читать было не слишком востребовано, особенно в моей работе, но могло помочь заметить что-нибудь важное. И это позволяло мне не нести каждую грамотку настоятелю, что тоже было крайне приятно.
- И что же тут написано?
“Что Тари не может прийти и просит тебя самого встретиться с гоблинами у главных ворот”
Лицо непроизвольно скривило. Надежда на то, что гоблины не приедут в ближайшие пару недель, или, что Тари сама будет с ними говорить, растаяла без следа.
- А, гномье пекло!
“Согласна, я тоже переживаю. Надеюсь с Тари ничего не случилось”
- Да что случится-то? Ещё день, она должна всё время в окружении стражников быть.
“Тогда чего ругаешься?”
- Гоблины - практически выплюнул я.
“Ты их не любишь?”
- А за что их любить? Сама увидишь - поймёшь.
“Ну давай, удиви меня, теперь мне даже интересно, что это за твари такие, что на них ты реагируешь острее, чем на угрожающего тебе стражника”
***
Гоблинский караван обычно располагался достаточно далеко от городских ворот, чтобы не мозолить глаза страже, но достаточно близко, чтобы готовый к торговле грешник не успел передумать по пути к ним. Круг повозок не намного выше моего роста, покрытых тканью и испускающих странные, резкие, но не сказать, чтобы неприятные ароматы, закрывал от прохожего зеваки всё происходившее на стойбище. В стороне, обращённой к дороге, был небольшой разрыв в круге, достаточно широкий для пары гоблинов или одного человека. Гоблинский лагерь напоминал муравейник: поверх голов мне было видно, как зелёные карлики сновали между повозками с им одним понятной целью Кто-то нёс что-то в руках, кто-то вёл детей. Когда я прошёл мимо повозок, меня чуть было не сшиб гоблин, достаточно высокий, ростом примерно мне до нижних рёбер, быстрым шагом двигающийся от одной повозки к другой. Он обогнул меня, не обратив внимания, после чего уже мне пришлось отступать, чтобы меня не ошпарила гоблинка, несущая котёл кипящей воды. Проносясь мимо, она кинула что-то вроде “что встал на дороге”, после чего тоже скрылась в одной из повозок. Сложно было понять, как в такой неразберихе можно хотя бы просто пройти куда-либо, не говоря уже о том, чтобы найти собеседника, но, когда я уже собирался просто крикнуть на всё стойбище, чтобы привлечь внимание, кто-то стукнул кулаком мне в грудь. Не сильно, но будто бы фамильярно, словно привлекал внимание старого друга, коим я точно не являлся никому из гоблинов. Передо мной стоял гоблин, одетый ярче своих и без того ярко одевающихся соплеменников, смолящий трубку ракка и нагло улыбавшийся острыми зубами.
- Что пришёл? По делу или так, посмотреть? Так за это тоже платить надо, а то много вас любопытствующих.
Голос гоблина напоминал плохо смазанную дверь.
- Что? Нет! Я по поводу одного из местных купцов, торговавших с вами в прошлом году.
- Ууу, так это вспоминать надо, ты проходи, у костра поговорим, обсудим, что ты там хотел узнать.
Гоблин провёл меня к крупному по гоблинским меркам костру, радостно горящему в центре стоянки, окружённому гоблинской детворой, которая со смехом разбежалась по повозкам после непонятного мне выкрика моего спутника. Он сел прямо на землю возле костра и жестом пригласил меня сесть рядом.
- Ну так что тебе нужно было? Купец какой-то? Может сам чего прикупишь?
***
Длительный разговор с гоблином не был плодотворным, но был крайне раздражающим. Он не сказал мне ничего про стафийского убийцу, ссылаясь на плохую память и большое количество купцов, которые с ними торгуют, что, конечно, было наглой ложью. Одновременно с этим гоблин активно пытался всучить мне какие-то безделушки, к которым мне даже прикасаться не хотелось. Но в тот момент, когда я уже не мог смотреть на острозубую улыбку и выслушивать, насколько мне нужна ложка, сохранившаяся ещё со времён Проклятой Империи, к моему собеседнику подбежал зелёный в прямом смысле юнец и прошептал что-то на ухо. Улыбка на лице гоблина слетела словно маска, он кивнул посыльному, после чего обернулся опять ко мне.
- Смотри, купец, про которого ты спрашиваешь, закупался у нас всякими товарами, вывезенными из Пыльных земель, ничего особенного, так, антиквариат да камни красивые. Были ли у него сообщники в городе, я не знаю, к нам всегда один приходил. Дурной он был даже по человеческим меркам. Больше тут помочь ничем не могу, но есть ещё одно дело.
Гоблин замялся, окинул взглядом на лагерь, в котором, будто всё замерло. Зеленокожие карлики, ранее сновавшие по лагерю, отошли к повозкам и рассматривали нас. Точнее, меня. Мои руки просто горели от желания взяться за топор: я находился прямо посреди гоблинского лагеря, а несколько дюжин гоблинов смотрели на меня в упор. Единственное, что меня останавливало - это то, что пока агрессии они не проявляли, а стоит мне взяться за оружие, как меня просто задавят числом. Сколь мелкими бы ни были гоблины, но рост бы не спас меня от десятка ударов ножом.
- Эй, человек! Не отвлекайся, тут разговор серьёзный. С тобой хочет поговорить Механист.
- Кто хочет поговорить?
По лагерю пронёсся неодобрительный шёпот. По спине у меня бежали мурашки.
- Как бы тебе описать, чтобы ты понял? Можно сказать: он у нас главный.
- И что же он хочет от меня?
- Хочет обсудить, почему помимо тебя в твоём теле есть ещё кто-то.
“Что?!”
- Что?! О чём это ты?
- Не притворяйся. Он увидел, что твоя человеческая душа горит сильнее, чем возможно для вас. Да и для кого-либо.
“Что значит увидел? Меня можно увидеть внутри тебя?”
- И что же Механист хочет?
- Помочь вам обоим. Ты можешь отказаться, мы держать не будем, но я бы посоветовал поговорить с ним.
“Мы должны с ним встретиться. Это первый шанс хоть что-то узнать про меня”
- В общем, если надумаешь - вон его повозка, а я оставлю тебя. Ну, точнее вас. Что-то мне ещё покурить захотелось.
Гоблин встал с земли и, не смотря на меня и бурча что-то себе под нос, пошёл к одной из повозок. Шевеление жителей лагеря постепенно возобновилось, а уши вновь заполнил шум снующих гоблинов, хоть теперь к нему примешивался новый звук: шёпот волнения и удивления.
***
Вход в наиболее крупную из гоблинских повозок, всё ещё недостаточно большую, чтобы в ней смог выпрямиться в полный рост человек, закрывала деревянная дверь, обшитая яркой тканью. Полотно на двери украшали узоры, подобные крупным пятнам, случайно разбросанным по холсту, но оказывавшихся мелкой вышивкой с рисунками жизни караванов, перетекающих один в другой. Плотная ткань скрывала любые звуки, которые могли бы раздаваться из-за двери, так что представления о том, что меня ждёт, у меня не было.
- Может всё таки это плохая идея? Гоблины - хитрые ублюдки, это может быть ловушка.
“Конечно может, но тебе хоть кто-то поверил кроме них? Или вызвался помочь? Не ты ли мне по пять раз на дню напоминаешь, что хотел бы от меня избавиться?”
Глубокий вдох, выдох, и, окончательно пересилив себя, я постучал в дверь повозки.
- Входи.
Голос из-за двери был приглушён тканью, но мне всё же удалось расслышать, что он ещё более хриплый и скрипучий, чем у остальных гоблинов. Дверь открылась легко, без дрожи в петлях, будто она висела в воздухе, а не была закреплена на деревянной повозке. Изнутри доносился странный запах, который иногда можно было почувствовать в Стафии, проходя мимо бронзовых механизмов, но более резкий, настойчиво вторгающийся в нос. Из полутьмы, скрывавшей большую часть внутренностей повозки, доносилось перещёлкивание множества механизмов, будто сверчки непрерывно и ритмично общались между собой. Возле одной из деревянных стен, в единственном освещённом углу повозки стоял стол высотой доходивший мне до середины икры, за которым сидел скрючившись гоблин, ещё более морщинистый, чем его юные собратья. Седые волосы росли будто прямо из вытянутых ушей и опоясывали голову гоблина, оставляя голым темя, на которое будто листва на лужайку опускалась пыль, висящая в воздухе. Вся дюжина длинных тонких пальцев Механиста летала вокруг чего-то небольшого и сверкающего, закреплённого на металлических щипцах, стоящих на столе. Стол вокруг щипцов был усыпан странными инструментами, слишком мелкими для человеческой руки, которые старый гоблин брал по несколько за раз, касался ими механизма в щипцах, после чего возвращал на те же места, где прежде инструменты лежали. Когда гоблинские приспособления покидали стол, под ними оставался небольшой отпечаток в тонком слое пыли, покрывавшем стол. Когда он клал их обратно, они занимали место ровно в пределах своего отпечатка, не смещаясь ни на волос от прежнего места.
- Что замер? - Проскрипел Механист - Садись рядом. Только не на стул! Ни один из наших тебя не выдержит, так что давай на пол.
Согнувшись чуть ли не пополам, я зашёл в полумрак повозки и присел подле гоблина. Запах вызывал желание закашляться, но это лишь подняло бы пыль вокруг. Щёлканье механизмов на стенах мешало сосредоточиться.
“Мне здесь нравится! Всё шевелится, соприкасается, расходится. Может мы с ними какое-то время побудем?”
Подавить желание огрызнуться было непросто, но я справился. Гоблин не поворачивал ко мне головы, не отрываясь смотря на механизм перед ним. У меня не было уверенности, кто из нас должен первым начать разговор: с одной стороны помощь гоблина была нужна мне, так что стоило начать хотя бы с благодарности, но с другой стороны, как я понимал, Механист занимал в гоблинской общине высокое положение, соответствующее старосте деревни, а значит стоило позволить ему заговорить первым. Да и слова благодарности мне говорить не хотелось, если их целью был гоблин.
- Так молчать и будешь? Представься хоть.
- Шедвик. Меня зовут Шедвик. Прошу прощения за невежливость.
- Не утруждайся, я даже не смотря на тебя вижу, как тебя перекосило. Что, тяжело просить прощения у гоблина? Молчи уж - прервал он мои было начавшиеся попытки убедить его в обратном - лучше познакомь-ка меня со своим попутчиком.
“Должна сказать, “попутчик” мне нравится больше, чем “мерзкий демон”. Ты бы поучился у него, Шедвик, он хотя бы умеет быть вежливым”
- Идеал - сквозь зубы процедил я.
- Это ты его так назвал? Неужто вы так сроднились?
- Её. И нет, она сама выбрала это имя. Мне не хотелось прослыть демонопоклонником, а сам я ничего хорошего придумать не мог.
- Ну пускай так. Ещё подружитесь, не волнуйся.
- Что? Зачем мне с ней становиться друзьями?
- Затем, что ты либо дружишь со всей своей головой, либо медленно съезжаешь в безумие. И в твоём случае этот процесс будет в разы быстрее.
Гоблин отложил инструмент, взглянул на своё творение и, удовлетворённо хмыкнув, наконец-то повернулся ко мне. У него был тот редкий взгляд, который бывает лишь у стариков, сохранивших остроту ума и, смирившись с дряхлостью собственного тела, поставивших ум себе на вооружение.
- А теперь расскажите мне, как так вышло, что в человеке сидит подобное создание?
Глава 12
Механист сидел на небольшой даже по гоблинским меркам кровати, занимавшей намного меньше места в повозке, чем рабочий стол и шкафы с деталями и готовыми изделиями. На протяжении всего моего рассказа, который ближе к концу начал прерываться вставками и поправками от Идеал, которые она требовала озвучить, старый гоблин практически не смотрел на меня, будто погружённый в собственные мысли, но, если я замолкал, чтобы дать ему время подумать, он просил продолжать. Когда мы наконец-то дошли до того, как я оказался в гоблинском лагере, старик помолчал ещё пару секунд, после чего посмотрел на меня.
- Отлично, мне многое стало понятно, но есть ещё несколько моментов, которые следует узнать. Будь любезна, Идеал, расскажи свою часть этой истории, а ты, Шедвик, передавай, пожалуйста, слово в слово.
“Неужели хоть кто-то решил узнать, что я обо всём этом думаю?”
- Вы серьёзно хотите слушать рассказы демона?
“Ты как всегда очень вежлив и приятен в общении”
- Нет, парень, я собираюсь узнать, что из себя представляет твоя спутница, потому что демоном она явно не является.
- Это почему? Демоны поселяются в телах живых, чтобы убивать и чинить разрушения вокруг, это всем известно. И отличий с ней я не вижу.
- Слушай, ты тут ко мне пришёл за помощью или просто так посидеть? Делай, что сказано, а я всё объясню.
Наглость и грубость старика вызывала желание развернуться и уйти, но раз я уже начал общаться с гоблином, надо было говорить до конца, чтобы не пришлось приходить второй раз, ведь чем чаще совершаешь грех, тем сложнее его замолить.
- Ладно, я передам всё, что она скажет.
“Спасибо огромное, что бы я делала, будь ты ещё более ворчливым”
Пока я молил Забывшего о терпении и спокойствии, Идеал начала свой рассказ, который я старался пересказывать гоблину как можно ближе к её словам, не вставляя своего мнения о сказанном.
“Первое, что я помню - я проснулась в тёмном и очень узком пространстве без возможности шевельнуться. Стены, или что там это было, давили на меня, и выхода не было. Это продолжалось то ли очень долго, то ли пару мгновений, но я услышала слова на знакомом мне языке. До этого тоже были звуки, но они были во сне, и я не понимала их, а тут поняла. Это было приглашение к единению двоих. Я не понимала, ни кто это говорил, ни кому, да даже не все слова можно было разобрать, звуки были приглушены, но этого хватило, чтобы я смогла всё таки продавить стены, сдавливавшие меня.
Когда они разрушились, вокруг стало очень много места, так что я попыталась … не знаю, как описать, чтобы вы поняли. Наверное ближе всего будет сказать: попыталась расправить плечи, но меня сразу будто стало растягивать и истончать в этом огромном пространстве, я стала будто исчезать, так что я устремилась к ближайшему укрытию, которое чувствовала вокруг. Там было больше места, чем в моём первом сосуде, но всё же мало, будто он был заполнен чем-то до моего появления. Я не хотела этого, честное слово, но стоило мне пошевелиться, как он просто взорвался, и огромное пространство опять начало меня поглощать. Я чувствовала рядом ещё сосуды, так что, испугавшись, полетела к одному из них. Этот был не такой заполненный, так что я могла там находиться какое-то время. Я услышала звуки, открыла глаза, посмотрела вокруг. До этого я ничего подобного не чувствовала, мир ощущался совершенно иначе, а сейчас он стал более понятным и будто неизменным. Сначала меня это восхитило, но потом я поняла, что вокруг меня люди, которые куда-то бегут. Они кричали, тогда меня впервые назвали демоном. Один человек рядом со мной ударил меня чем-то, что сделало мне очень больно. Я попыталась оттолкнуть его, не слишком сильно, но часть меня выплеснулась из сосуда, и человек упал на землю с криками. Тут я поняла, что хоть я и могла находиться в этом сосуде, но он всё равно был мне мал, и даже самое небольшое моё движение рвало его изнутри. То, что выплёскивалось наружу, я не могла вернуть, так что стала осторожно пытаться придумать, как можно это исправить, но другие люди тоже начали причинять мне боль, и моё тело будто само среагировало на них. Я не хотела им вредить, но они оказались такими хрупкими. “
- Да это же враньё! Кто по-твоему поверит демону, что он не хотел вредить? Я видел тела стражников, они сгорели на месте, их тела спеклись с доспехами!
- Шедвик! Я же просил, передавай как есть. Обсудим это позже.
Мне едва удалось подавить желание ударить что-нибудь об пол или сбежать оттуда, но я знал, что источник проблем будет всё так же в моей голове. Пара глубоких вдохов помогли мне успокоиться и выкинуть из головы образ Мирки, объятой пламенем. Хрупкий сосуд, бездна вас побери! Это девочка была крепче многих, душой и головой уж точно.
“Я почти нашла решение, как можно двигаться, не разрывая тело, в котором я была, так что я двинулась в сторону от места, где на меня нападали. Думала, что если смогу уйти от людей, то разберусь с сосудом, и спокойно смогу поговорить с ними, но тут меня будто разделило. Большая часть меня очень быстро исчезала, а оставшаяся начала падать на землю. Было очень больно. Сдерживать тело становилось сложнее. Чувство будто меня растягивает по бесконечному пространству не пришло, было лишь ощущение, что я словно затухаю. Перед собой я увидела человека с топором в руках. С лезвия стекало что-то, я чувствовала, что это часть меня, но не знала, какая именно. Мне было страшно, я почти исчезла. И я решила попробовать прыгнуть в него. Внутри оказалось много места. Не знаю, это потому что меня стало мало, или нет, но у меня не получалось даже растянувшись настолько, насколько могла, охватить всё. Я не могла шевелиться, почти ничего не видела, было больно, и мне очень хотелось есть. Потом я почувствовала, что тело движется. Я слышала голоса, но понимала не всё, видела его глазами, но будто во сне. Голод становился всё сильнее. Когда Шедвик засыпал, я могла лучше управлять телом, но всё ещё это требовало огромных усилий. А потом было очень больно, когда жуткие звери, сейчас уже знаю, что волки, укусили нас. Шедвик будто тоже начал затухать, и я поняла, что если он умрёт, то и я за ним. И всеми силами схватила контроль над телом, чтобы наесться. Тогда появились силы вылечить раны. Ну а потом всё по сути у нас совпадает.”
Механист молчал, будто нарочно пытаясь меня вывести: только что мне пришлось пересказывать историю про то, как демон сжёг пятерых человек, выставляя эту тварь невинной жертвой, которая не понимала, что делает, а старый гоблин сидел и серьёзно обдумывал этот рассказ. Сожаление о том, что я вообще согласился прийти, начали проникать мне в голову. Я пришёл с вопросом, как вытащить Идеал, чьё имя уже начинало меня раздражать, из моей головы, а, судя по всему, должен был получить рассказ о том, что я сам во всём виноват. Из разжигания ярости внутри себя, меня вырвал скрипучий голос Механиста.
- Парень, что ты вообще знаешь о демонах? Не считая того, что уже сказал, общеизвестные вещи я и сам знаю.
- Хм, ну они убивают всех вокруг, после чего через пару недель тело, в котором сидит демон, умирает, а потом вокруг того места, где он появился, начинают появляться ещё демоны.
- Правильно, молодец, а знаешь, почему это так?
- Демоны приманивают себе подобных?
- Хорошая догадка, но нет. Они размножаются.
- В смысле?
- Демоны - просто бестелесные паразиты. Неразумные, и не более злые, чем те же волки. Придёшь в неудачное место, демон в тебя вселится. Через некоторое время окрепнет, подождёт, пока ты окажешься среди людей, выкинет душу из тела, и начнёт убивать всех вокруг, потому что ему нужны трупы, чтобы вырастить потомство. Поэтому одержимых нужно убивать как можно быстрее.
По коже побежали мурашки. Похоже я был прав, когда хотел уйти как можно дальше от города.
- Что, гадаешь, не будет ли этого с тобой? Расслабься, скорее всего нет. Идеал - не демон. По крайней мере, не похожа.
- А по-моему сходств много.
- Недостаточно. Она разумна, не выкидывает тебя из тела, к тому же вы уже были в ещё более удачном для демонов месте, чем город - деревне с кучей мертвецов. Хотела бы - там бы взяла контроль.
- А если просто не может? Копит силы.
- Тогда скажи, ты слышал хоть раз, чтобы после убийства демон в другое тело прыгнул? Или чтобы опытный маг его заметить не мог? Может быть слышал про демонов, заключённых в камни? Нет, слишком много странностей возникает.
- Ну и что она такое по вашему?
Механист развёл короткими зелёно-бурыми руками.
- А вот тут не могу помочь. Не видел такого никогда, и не слышал. Только точно могу сказать, что если не смиришься с её присутствием, и не примиришься с ней, то рано или поздно с ума сойдёшь, тут я уверен.
- Легко вам говорить.
- Знаю. Но выбора у тебя мало.
“И что, нет способов нас разделить?”
Я озвучил вопрос гоблину, смирившись с ролью глашатая для моей “попутчицы”.
- Я точно не знаю такого, но кто знает, возможно в мире есть те, кто сможет тебе ответить на этот вопрос. Мы, гоблины, знаем, как движутся механизмы мира, и я могу сказать, что Идеал не мешает им, не портит мир, как многое, что начало появляться в последнюю сотню лет, так что кто-нибудь наверняка может с этим помочь. И, если я знаю этот мир достаточно, ответ будет ждать тебя в Башне.
- Какой башне? О чём вы?
- Почему-то миру нравятся башни в местах скопления силы, так что те, кто ищет эту силу, будет строить башни. Бессознательно, просто потому что ему будет казаться, что так надо. А тебе эти башни надо найти. В одной из них скорее всего будет ответ.
- Вроде башен, которые строили первые маги?
- Да, вроде того.
- А где ж я их найду? Они серьёзно прятались, разве что в сказках намёки искать.
- Это, конечно, да, но я знаю того, кто может помочь. Холода близко, дома у тебя тут нет, так что ты, полагаю, направишься на юг?
- Да, хотел в Тиарат пойти.
- А пойдёшь в Лидан.
- К морю? Зачем? Да и до Пыльных Земель там очень недалеко, это не ужасно, конечно, но в Лидан меня никогда особо не тянуло.
- Зато в Лидане есть тот, кто тебе поможет. Слушай, и не забудь это, да и не трепись особо: как доберёшься до города, иди во дворец, страже скажешь, что ты к лорду Карстрегу, прибыл по старой дороге, где тракта нет. Ему расскажешь всё, он тебе поможет. Не задаром, конечно, но ты же наёмник, должен понять.
- И кто такой этот лорд Карстрег?
- Кое-кто очень умный. Тебе общение с ним на пользу пойдёт, может тоже ума наберёшься..
***
Мой путь в город сопровождали смешанные чувства и мысли, перескакивающие друг-на-друга и не создающие понятной картины. Количество вопросов, сильно влияющих на мою жизнь, увеличивалось, а ответов на старые всё не было. Действительно ли Идеал - не демон? Если так, то что она такое? Стоит ли идти в Лидан? Единственное, что было очевидно - никаких новостей для Тари я принести не смогу.
“Ну что, будешь со мной мириться?”
- Вот ты только не лезь сейчас, я и так не понимаю, что вообще происходит.
“А что происходит? Ты сам себя убедил, что я - ужасный демон, а сейчас тебе сказали, что это не так. Я, вроде, поводов считать себя злобным злом не давала”
- Не считая убийства кучи людей и потрошения моей головы.
“Слушай, мне правда очень жаль, что так получилось, но я вообще ничего не понимала в тот момент, и пыталась просто выжить. У меня нет ни малейшего желания приводить к повторению этого, но прошлое я изменить не могу. Как и ты. И вообще, тебя это бесит потому что я их убила или потому что ты притащил меня туда?”
- Заткнись, тварь, может ты и не демон, но даже не смей обвинять меня в их смерти!
“О, попала точно в цель. Что, хорошо, когда можно вину перед собой на другого переложить?”
- Если бы я мог, я бы убил тебя.
“Уже убил, поверь, было неприятно!”
Какое-то время мы шли в молчании. Как ни странно, я начинал привыкать к тому, что кроме меня в моей голове есть кто-то ещё. Это было всё так же мерзко и неприятно, но с каждым днём всё сильнее ощущалось, как что-то нормальное. Начинало казаться, что так было всегда, и вряд ли уже поменяется, так что нужно просто принять новую норму. Но мне совершенно не хотелось принимать её.
“Так что, пойдёшь к этому лорду?”
- Думаешь стоит? Лидан неблизко, и дорога туда далеко не самая приятная.
“Думаешь для меня есть разница? Для меня всё в этом мире новое, так что куда бы мы не направились, это будет интересно и замечательно, тем более, что сама путешествовать я не могу. Да и если он действительно может помочь, почему бы и нет?”
- Возможно. Но не раньше, чем закончим с Тари.
“Ещё бы понимать, как с ней закончить. Надеюсь ей удалось узнать больше, чем нам”
***
Не зная, где находилась Тари и чем она занималась, у меня было два варианта: ждать её возле таверны, либо возле её дома. Разумеется, можно было спросить у кого-нибудь из стражи, но после возвращения в город я ощущал на себе не самые дружелюбные взгляды с их стороны. Было это связано с тем, что я провёл несколько часов у гоблинов, или же бородатый друг жениха Тари постарался выставить меня самой мерзкой пиявкой - сказать было сложно, но ничего непривычного в этом не было. Мало кого из служащих в страже любого из великих городов можно было заподозрить в любви к охотникам за головами, в конце концов, мы выполняли их работу, ловя преступников за стенами городов.
Надеяться встретить Тари до заката смысла не было, так что у меня было около часа, чтобы сходить в храм и помолиться. К сожалению общую молитву я пропустил, но склониться у алтаря и вознести хвалу Забывшему можно было в любое время. Настоятель, видимо, был у себя в комнате, а слуги либо помогали ему подготовиться ко сну, либо уже ушли по домам, так что в храме на первый взгляд был только я. Стараясь как можно мягче ступать на каменный пол, чтобы не нарушать тишину эхом, я прошёл по центральному проходу мимо рядов скамеек ближе к алтарю. Почти весь свет закатного солнца съедали витражи, изображавшие сцены доимперских времён и сопровождаемые сигилом Забывшего, выполненным из белого стекла.
“И опять мы здесь, и ты будешь молча сидеть перед каменным столом, а потом просто уйдёшь. Тут скучно! Зачем мы вообще сюда приходим?”
Выкрики Идеал меня не трогали, всё таки она говорила то, что я слышал много раз: от других детей, обучавшихся в Дариканском храме, и от многих молодых людей в Стафии и Тиарате, которых престарелые родственники пытались приобщить к вере. Пускай кричат, всё равно в итоге все вернёмся к Нему. Ну кроме Идеал, может быть.
Закончив молиться, я ещё раз окинул взглядом бронзово-каменные своды храма, после чего развернулся к выходу, и обнаружил, что в храме я был не один. Прямо на одной из скамей, скрытая от идущих со стороны входа спинкой, спала Тари, одетая в доспехи и держащаяся на краю сидения каким-то чудом. Первой моей мыслью было подойти и разбудить её толчком в плечо, но воспоминание о ноже у горла быстро убило эту идею.
- Тари. Тари!
Девушка вскочила, словно солдат, заснувший в карауле, осмотрелась по сторонам, и наконец сосредоточила ещё сонный взгляд на мне.
- Шедвик? Ты как меня тут нашёл? Ты получил мою записку?
- Да, даже к гоблинам сходил, жаль не выяснил ничего.
- Быстро ты, я ж её Марну совсем недавно отдала, как раз перед тем как сюда зашла и задремала.
- Вообще-то пару часов назад мы с ним встретились, так что не слишком быстро.
Глаза стражницы распахнулись и забегали по сторонам, будто в поисках невидимого врага.
- Я проспала здесь несколько часов?! А как же молитва?! Почему меня не разбудил настоятель?!
- Возможно никто не пришёл, а он решил не будить уставшего стражника. Либо провёл её тихо.
- А, Бездна! Меня в любой момент могли убить!
Тари глубоко вздохнула несколько раз, немного успокоилась, и мешком осела на скамью.
- Знаешь, а ведь я начинаю уставать от этого.
- От чего?
- От страха. От необходимости оглядываться, искать кого-то, кто будет стоять дозором, пока я сплю, ставить ловушки у себя дома. Даже здесь, в храме, у меня встают волосы на загривке, словно за мной кто-то следит. Как будто я не в городе, а где-то на войне. И то, там понятно, кто враг, понятно, чего ждать, а это… - она провела рукой, показывая то ли на храм, то ли на мир вокруг - я сейчас почувствовала внутри желание просто сдаться ему и покончить с этим. И мне страшно не от самой мысли, а от того, что она меня совсем не напугала. Знаю, глупо звучит.
- Не глупо.
- Думаешь? Слушай, а может признаешься, что роза, портрет - это просто ты хотел меня напугать и втереться в доверие? Это бы так легко всё объяснило.
- Не хочу врать тебе.
- Уже врал, почему бы ещё раз это не сделать? - Тари подняла на меня глаза, оттенённые мешками - Ты же соврал, что из Тиарата? Плохой из тебя врун, дариканец, всё по лицу читается. Все вы такие, честные северяне. В другое время я бы тебя ненавидела.
- Раз так, то я был бы рад твоей ненависти.
- Спасибо.
Храм медленно погружался в темноту, которую раньше освещали свечи в бронзовых подсвечниках, всё ещё блестящих на колоннах, но пустых уже много лет. Зачем зажигать свечи если в храм днём-то никто не ходит?
- Пойдём, скоро тут будет хоть глаз выколи.
- А ты сможешь ещё раз посторожить меня? Я так хочу спать, чувствую, что ещё немного, и у меня оружие из руки выпадет если я моргну.
- Конечно.
***
Тишину комнаты нарушало лишь дыхание Тари, спавшей на кровати. В этот раз она попросила меня быть в её комнате, раз в прошлый раз нашему противнику удалось пройти незамеченным, несмотря на мой пост за дверью. Возможности разговора с Идеал не было: если бы Тари услышала, как я говорю сам с собой, даже её отчаяния не хватило бы, чтобы пропустить это. Неужели я был настолько плохим лжецом? Своё дариканское происхождение я старался скрывать, ссылаясь на родню в Тиарате, но сейчас меня волновало, был ли в этом какой-то смысл, если моё лицо так легко выдавало меня? Лунный свет слегка пробивался сквозь щели в ставнях, позволяя хоть немного разглядеть комнату и даже ловушки, установленные стражницей. Когда знаешь, где они, избегать их становится значительно проще.
Тари ворочалась во сне. Возможно ей снился кошмар о её преследователе. Даже во сне ей не удавалось оказаться в безопасности. Правильно она сказала: это всё было похоже на то, как мы спали, когда стояли лагерем недалеко от Стафии. Сражения наяву медленно перетекали в сражения во сне. Разве что между ними была выпивка и тосты за победу или за упокой.
Идеал молчала уже давно. Может она заснула? Может ли она вообще заснуть? Де Бриско, наверное, или какой-нибудь маг, могли бы разобраться в этом, но она оказалась во мне. Я чем-то заслужил такое наказание или просто не повезло? Множество вопросов. Идеал, какое же глупое имя, особенно если его произносить вслух. Надо его сократить, в конце концов, оно нужно для моего удобства. Дея? Звучит, как имя какой-нибудь девицы из Тиаратских земель. Может это даже поможет мне больше походить на Тиаратца, если я буду ссылаться на родственницу Дею?
Всё таки мне действительно было приятно иметь собеседника во время прошлого дежурства в этом доме. Был бы это ещё хоть кто-то другой, было бы вообще идеально. Я сам тихо посмеялся своей же шутке, из-за чего стражница слегка пошевелилась и что-то пробормотала во сне. Действительно чуткий сон.
“Эй, ты не спишь?”
Без возможности говорить, я мог лишь потрясти головой и помахать рукой перед лицом.
“Это хорошо, потому что в доме есть кто-то кроме нас. И по-моему это тот, кто был здесь прошлой ночью. Что? Где он? Внизу, подходит к лестнице”
Топор лежал в руке всю ночь, готовый к делу, а новый нож крепился к ножнам за пазухой. Ловушка на двери обезвредилась аккуратно, а сама дверь открылась и закрылась за моей спиной почти без звука. Стараясь не скрипеть досками пола, я двинулся в сторону лестницы, готовый напасть на незваного гостя. Внутри была надежда, что сегодня получится покончить с этим и освободить Тари от страха перед ним, но нельзя было позволять этому расслаблять и сбивать с мысли. Шаги по лестнице были тихими и шуршащими, будто поднимался кто-то в длинной мантии и обуви из мягкой ткани. Я затаился за углом, готовый нанести удар в любой момент.
“Что-то не так, он странный. Не как люди”
Больше половины лестницы он уже преодолел. Мысленно я вспоминал молитву Забывшему. Он бы не ответил,но это помогало сосредоточиться.
“Пожалуйста, осторожнее. Я не могу сказать, в чём дело, но что-то точно не так!”
Как только он ступил на предпоследнюю ступень, моя рука уже рубила его. Я успел увидеть человеческую фигуру в темноте и подумать, что точно попаду, когда мне в лицо, глаза и рот прилетел целая горсть песка, ослепившая меня на несколько секунд.
“Он исчез! Только что был тут и исчез!”
Проморгавшись хоть немного, и открыв всё ещё болящие глаза, я увидел не то, что ожидал: тела с раной от топора не было, вообще ничего не было. Тёмная лестница была так же пуста, как когда мы пришли в дом.
“Он в спальне! Поторопись, только осторожнее, пожалуйста!”
Я помчался к спальне, из-за закрытой двери которой уже были слышны звуки борьбы и сдавленные крики. Распахнутая дверь открыла мне картину жуткую и красивую: у распахнутого окна, освещаемый светом уже начавшей стареть луны, стоял молодой парень, которого можно было бы даже назвать красивым, если бы не глаза. Нет, они не были изуродованы или как-то отличались от других человеческих глаз, но смотрели они, будто на тебя и сквозь тебя. Будто ты лишь маленький зверёк, замерший перед змеёй и надеящийся, что, если ты будешь стоять неподвижно, то тебя не съедят. Он отпустил мне лишь один взгляд, после чего выскочил в окно, держа на плече Тари, вонзающую ему в спину кинжал и пытающуюся кричать сквозь мешок на голове.
“Что ты замер-то?! Лови его!”
Прыжки с высоты второго этажа не были чем-то новым для меня, в конце концов, не так редко мне приходилось устраивать засады, устанавливая ловушки на деревьях. Узкие улицы и темнота, нарушаемая лишь лунным светом, играли на руку похитителю, так что мне нужно было бежать изо всех сил, чтобы не упустить его из виду. Из-за дождей и тумана, брусчатка, которой были выстланы дороги Стафии, покрылась влагой, из-за чего было очень легко подскользнуться, да и люди любили выставить мусор и не самые нужные вещи на дорогу в надежде, что кто-нибудь их заберёт. Поворот налево, направо, снова направо. С каждым углом, который мне приходилось огибать, Тари удалялась от меня всё дальше: похититель был моложе меня, и бегал быстрее, чего сложно было ожидать от купца. Стража на пути не попалась ни разу, хотя я замечал свет от их факелов на соседних улицах. Постепенно мы удалялись от дома Тари, но шпиль храма становился всё ближе. Неужели он бежит туда?
То, чего я опасался, наконец произошло: обогнув очередной угол, я оказался на развилке, не представляя, куда мог побежать убийца. Следов на брусчатке не оставалось, а звуки криков стали давно слишком тихими, чтобы по ним ориентироваться.
“Не стой, беги налево!”
- Что? Ты знаешь, куда он сбежал?
“Да, но если будешь стоять и задавать вопросы, то тоже потеряю, беги сказала!”
Бежать без цели, ориентируясь лишь на указание голоса в голове, было сложнее. Будто животные инстинкты, раньше гнавшие меня за добычей, отказывались включаться, если добычи нет в поле зрения. Но выбора не было, оставалось положиться на Идеал и мчать со всех ног. Наконец мы выбежали к тупику, упирающемуся в городскую стену. Дома вокруг смотрели сюда глухими стенами, а увидеть происходящее в тупике с других улиц было почти невозможно. Тари стояла спиной к стене, сжимая в одной руке кинжал, а во второй горящий факел, выражением лица похожая на зажатую в угол крысу, скалящую зубы и готовую вцепиться во врага. Сам враг стоял спокойно меньше чем в десятке шагов от неё, медленно приближаясь и отрезая путь к спасению.
У меня был один удар, прежде чем он меня заметит. Доспехов на убийце не было, только красочная одежда, которая больше подошла бы наёмнику на отдыхе, чем купцу. Одного взмаха топора было достаточно, если ударить точно, и моя рука была достаточно твёрдой, чтобы сделать этот взмах. Когда топор почти ударил его в шею, в мыслях всплыло лицо Мирки, голову которой я отрубил так же подкравшись со спины. Кто-то назовёт это бесчестным, но если вопрос в том, кто первым ударит, бесчестные живут дольше. Лезвие ударилось в шею и легко прошло сквозь неё. Через плечо убийцы я видел, как в глазах Тари зажглась надежда, но погасла, как только мы оба поняли: топор прорубил шею, но она всё ещё была целой.
Убийца спокойно повернулся ко мне, в его глазах даже была нотка эмоции - удивления, но оно быстро исчезло, сметённое прежним безразличием. Я ударил снова, в этот раз в руку. И снова топор прошёл насквозь, будто даже не встретив сопротивления. По телу убийцы прошла волна, подобная возникающей, когда проводишь пальцем по сухому песку. Он махнул рукой, легко толкнув меня в грудь, но ощущения были подобны удару тарана. Толчок, боль в груди, из меня вышибло дух, и вот я уже лечу по воздуху прямо в деревянную стену дома, которая выбивает из меня остатки дыхания и бьёт в затылок. В глазах темнеет. Я вижу, как он подбирает мой же топор и спокойно подходит ближе. Сначала он был в пяти шагах, через мгновение появился прямо передо мной. Последнее, что я увидел - взмах топора.
“Проснись!”
От крика, колоколом разнёсшегося в голове, меня будто выкинуло из приятного небытия в болезненную реальность. Топор торчал из бревна, составлявшего стену дома, в нескольких пальцах от моего уха. На лице убийцы вновь читалось лёгкое недоумение. Думать было некогда, от второго удара удалось уйти, перекатившись на бок, но даже так, лезвие успело пропороть мне куртку, едва не дойдя до кожи. Глаз врага изнутри пронзил кинжал стражницы, подошедшей со спины. Он двигался по всему лицу убийцы, оставляя за собой волны, но не нанося даже видимого неудобства. Пока противник обернулся к девушке, у меня было время встать на ноги и восстановить дыхание, отказывавшееся работать после удара. Тари стояла прямо напротив противника, с кинжалом и факелом, уже не защищающаяся, а нападающая, будто подкрепление придало ей сил. К сожалению этих сил было недостаточно. Убийца схватил кинжал прямо за клинок, вырвав его из хватки девушки так резко, что она упала, утянутая за своим оружием. Свободной рукой он приподнял её над землёй, а второй прислонил лезвие топора к её плечу. Движение было издевательски-нежным, будто он погладил её рукой, а не угрожал оружием. На лице стражницы читалась ненависть пополам с отчаянием.
“Что, интересно?! может сделаешь что-нибудь?!”
Крик Идеал вывел меня из замешательства, заставив думать, как помочь Тари. В голове гудело, идей никаких не было. Убийца занёс топор. Я не мог придумать, как остановить его, но мог хотя бы помешать, задержать до появления стражи, должны же они хоть иногда тут ходить. Повиснув всем весом на топоре, мне удалось заставить врага пошатнуться и повернуться ко мне. Я видел в его глазах раздражение, но что страшнее, я видел такую ненависть, какой не встречал даже в эльфах, которых мы с Северными Удальцами когда-то брали в плен ради забавы. И тут его будто застывшее лицо исказила гримаса боли от воткнувшегося прямо в левую щёку факела. Он кричал, но крика не было. Половина лица будто начала рассыпаться, оставляя за собой лишь голую кожу.
Он выпустил топор, заставив меня упасть с ним на землю, и откинул от себя Тари вместе с факелом. Когда мы смогли подняться на землю, он закончил метаться в агонии, и закидывал чем придётся лежащий на земле факел. Половина его головы будто провалилась внутрь, оставив лишь правый глаз и часть рта. Топор лёг мне в руку привычной тяжестью, а слова молитвы Грогару сами лились из губ, заставляя лезвие нагреваться и раскаляться, приобретая оттенки закатного солнца вместо стальной серости. Факел на земле потух, но теперь мы знали, каким оружием нужно бить врага. Раскалённое лезвие должно было отрубить его голову, но попало лишь в руку, которую убийца выставил, защищаясь от удара. В этот раз топор встретил сопротивление, но мне удалось отрубить противнику кисть, вызвав у него страх. Теперь уже он был загнанным зверем. Точнее, так я думал. Это выглядело, будто ветер сдул песок с его тела, не оставив ничего, после чего вновь собрав его возле Тари. Между нами было около десятка шагов, так что добежать, прежде чем он опять её унесёт, я бы не успел, а сил у меня было мало. Метать топоры было непросто, да и оставаться без оружия глупо, но выбора не было. В момент, когда топор уже летел, оставляя в воздухе за собой искры, убийца впервые улыбнулся оставшейся половиной лица.
Топор упал на землю, не попав ни в кого, а я оказался лицом к лицу с перелетевшим за мгновение обратно врагом. Несмотря на моё сопротивление, он схватил меня оставшейся рукой, приподнял над землёй, и ударил в живот обрубком второй кисти. Воздух опять выбило из лёгких, заставив меня повиснуть на его руке без сил. Улыбаясь половиной головы, он вдавил меня в стену, сжав горло и не позволяя вдохнуть. Змеиные глаза смотрели на меня не моргая.
“Схвати его!”
- Что? - с языка сорвался лишь хрип, прервавшийся как только враг сжал хватку сильнее.
“Делай, что сказано! Схвати его за что угодно!”
Из последних сил я выполнил приказ Идеал. Выбора у меня не было, приходилось надеяться на тварь, поселившуюся внутри меня. Альтернативой была смерть. Обеими руками я вцепился в руку, державшую меня за шею. В глазах уже начинало темнеть, когда я почувствовал, что горю. Огонь охватил мои руки, не обжигая до боли, но ощутимо. Пламя перекинулось на руку моего врага, из-за чего она осыпалась песком. Я упал на землю, не понимая, что происходит.
“Не жди, хватай его, сбежит же!”
Убийца, оставшийся без обеих рук, действительно оглядывался по сторонам, будто пытаясь найти выход. Когда из него уже начал утекать песок, мне удалось подняться и прыгнуть на него, повиснув на шее. Он заметался, будто бык, которому на шею накинули аркан, безмолвно крича от того, что огонь охватывал его шею и тело. Мои руки держались, но я чувствовал, что надолго меня не хватит. Силы покидали меня с огромной скоростью, будто тоже сгорая в огне. Руки разжимались с каждой секундой всё сильнее, а враг сгорал с совершенно недостаточной скоростью, чтобы я мог победить. В момент, когда я всё таки отпустил, убийца будто вырвался из капкана, и сразу начал утекать остатками своего тела. Хорошая часть головы, плечо, тело, будто распиленное пополам, ноги до колена - он был похож на жертву диких животных. Огонь на моих руках затух, и моё сознание тоже было на грани затухания. Голова убийцы неожиданно отделилась от тела, тут же распавшегося на множество песчинок. Тари, держащая в руках мой топор, всё ещё раскалённый докрасна, подскочила к упавшей на землю голове и разрубила её пополам. После этого я окончательно упал во тьму.
Глава 13
В темноте я падал вниз. Мои руки, плечи, лицо - всё было охвачено пламенем, будто пылающим в груди и вырывающимся через поры. Я не был человеком, лишь угольком, поддерживающим огонь. Но меня оставалось всё меньше, топлива не хватало, и из пожара пламя превратилось в слабый жар внутри меня. Кожа словно покрывалась льдом. Невозможно было пошевелиться. Я кричал, но своего крика не слышал. Казалось, что это продолжалось вечно.
~~~~
Губы и язык обожгло чем-то горячим, будто палач вливал мне в горло расплавленный металл. Сил сбежать не было, так что приходилось терпеть. Сквозь боль постепенно проступал вкус похлёбки, которая даже отдавала мясом. В походе такую редко готовят. Как только руки перестали казаться тряпичными, я изо всех сил схватился за тарелку, приставленную к губам. Если бы сейчас кто-то попытался забрать её у меня, ему пришлось бы постараться. Или нет, всё же, хоть с каждой каплей похлёбки я чувствовал себя всё более живым, сил едва хватало на то, чтобы держать тарелку.
- Я ожидала, что ты будешь голоден после дня без сознания, но чтобы еда тебя сразу в чувство привела…
Ответить на это замечание возможности не было: в тарелке ещё оставалась еда - но как только мне удалось слизать последние капли похлёбки, сила опять ушла из рук, и я упал на кровать. Хоть в глазах всё ещё стояла лёгкая пелена, мне удалось после нескольких морганий понять, что передо мной стояла Тари. Впервые на моей памяти стражница была без доспехов, одетая в простое платье цвета бычьей крови и с волосами, не собранными под шлем.
- Я пролежал целый день?
Горло было будто покрыто песком, отчего меня чуть не согнуло в кашле.
- Если быть точной, то день и остаток той ночи. На храме уже дважды пробило второй раз.
Вокруг меня была та же самая комната, которую я рассматривал две ночи в редких лучах лунного света, пробивающегося сквозь закрытые ставни. Сейчас было светлее, хотя, судя по всему, окно всё так же было закрыто.
- Я пойду на рынок, куплю ещё еды, а то с твоим аппетитом, чувствую, я останусь с одними соленьями. Думаю, ты уже не собираешься внезапно умереть и заставить меня разбираться ещё и с твоими похоронами.
- Не боишься, что я тебя ограблю?
Стражница окинула меня взглядом, усмехнулась, и вышла, закрыв за собой дверь. Как ни обидно было это осознавать, но сейчас я действительно мало того, что не представлял угрозы, но и даже уйти, забрав с собой ценности, не мог. Еда придала мне сил, но подняться на ноги я вряд ли сумел бы, да и в голове звенели колокола. А ещё был голод. Не такой, что я готов был есть сырую волчатину и угли, но всё ещё сильный. Живот ревел подобно волу, а при мысли о только что съеденной похлёбке рот наполнила слюна.
- Ты там в порядке?
Ответа мне не было. Разве что внутри что-то пошевелилось, подняв волну тепла, прошедшую по всему телу. Надежда на избавление от Деи исчезла, но ей на смену пришло странное чувство, которому я не мог найти определения. Облегчение? Нет, точно не оно. Скорее лёгкая радость, что те возможности, которые приносило присутствие в моей жизни Деи, не пропадут. Разговаривать было не с кем, встать с кровати я не мог, и даже послушать звуки улицы возможности не было: ставни заглушали практически всё - так что мне оставалось лишь поддаться слабости, подавить голод и уснуть.
***
- Я пыталась бороться, когда Этот меня поймал, но хватка у него просто каменная была.
- Это да, - Моя рука непроизвольно потянулась к шее, отчего я инстинктивно приготовился к боли, которой, как ни странно, не было - Я заметил, что силы ему было не занимать.
- Ну и он меня вытащил в окно, я пыталась бить его, вырывалась - ему всё как пером пощекотать. И он будто знал, где стража ходит, даже близко к ним не подходил. Однажды всего ошибся: один парень, видимо, решил свернуть с намеченного пути, чтобы в переулок по нужде заглянуть, а тут Этот меня тащит.
В голосе Тари не было прежней дрожи, да и держалась она куда спокойнее, когда говорила про убийцу, пытавшегося её похитить. Но ненависть осталась, будто бы смешиваясь с каким-то омерзением. Казалось, что если бы не пирог, который она откусывала между фразами, то каждое упоминание похитителя сопровождалось бы плевком. И она всё так же избегала называть его по имени.
- Странно, я, когда бежал за вами, не видел стражников.
- Ну конечно, он же постарался, чтобы парня не было ни видно, ни слышно. Кинул меня прямо в него, чуть спину не сломала. Тут крупный-то мужик не устоит, когда на него баба в доспехах летит, а парнишка щуплый был, видать недавно только на службу пришёл. В общем, он упал, а Этот подскочил, будто за мгновение, и свернул парню шею.
- Ты знала его?
- Не уверена, хорошо это или нет, но не знала. Он, видимо, на прошлой неделе только вообще пришёл, а капитан любит в патруль новичков посылать. Чтоб этот урод в бездну провалился!
- Капитан?
- С чего? Этот. Который парня убил. Он шею сворачивал, он меня чуть не прикончил, казалось бы, он и виноват! Только он сдох, а я вину чувствую, будто это я новичка убила! Ублюдок.
- Знакомо.
- У тебя тоже такое было?
- И не раз. Знаешь, когда берёшь заказ на какого-нибудь грабителя, приходишь, спокойно ловишь или убиваешь его, а потом находишь рядом прикопанные трупы, которым всего пара дней. Потом думаешь: “А не мог я успеть до того, как он их убил? А если бы я ел побыстрее, не остановился на ночлег разок, может, они и живы были бы?”.
- И что ты делаешь?
- Когда как. Иногда получается себя убедить, что это глупости, иногда, что это всё по воле Забывшего. Но чаще просто стараюсь выполнять работу как можно быстрее.
Тари на несколько минут задумалась, оставив меня наедине с моим куском пирога и кружкой пива, не успевшего нагреться за время пути стражницы от таверны до дома по уже холодающей улице. По-хорошему мне было пора уходить из Стафии на юг, так что хотелось надеяться, что у меня получится быстро встать на ноги, купить немного провизии, попрощаться с настоятелем и отправиться в путь. Только куда? Лидан? Тиарат? Мои раздумья прервала стражница, резко решившая продолжить рассказ.
- В общем, пока парень умирал, а Этот не успел ещё меня опять схватить, я попыталась взять меч с трупа, но под руку попался только факел. Как не обожглась, до сих пор не понимаю. Злилась я тогда на себя сильно за то, что будто бы бесполезный факел только смогла схватить. А вон как оно вышло. Ну и потом он притащил меня в тот переулок и бросил на землю. Поиграть, видимо, хотел, загнать. Тварь больная! Дальше сам знаешь, что было. А когда ты упал, я тебя оттащила сюда. Должна сказать, ты довольно тяжёлый.
- Спасибо, что вытащила. Кстати, ты хорошо держалась против него.
- Не успокаивай, я отлично знаю, что если бы не повезло с факелом, то точно погибла бы. А ты…ну ты наверное мог бы сбежать.
- Наверное.
- Почему не сбежал? Когда он тебя чуть не убил, а ты не смог его даже ранить, мог просто уйти, ты ему был не нужен.
- Может и так.
Тари покончила со своим куском пирога и, запив его, просто села рядом с моей, а точнее своей, кроватью. В комнате становилось темнее, а ведь колокол храма ещё даже не пробил и восьми раз. Лисарис всегда приходит внезапно, стремительно вытесняя Грогара и готовя мир к началу сезона Забывшего. В этом эльфы были подобны своему богу: нападали быстро, стремительно и внезапно. И если ты не был готов к их приходу, то скорее всего тебя ждала смерть.
- Я свою часть рассказала, может теперь и ты ответишь, что тогда произошло?
- Что именно?
- То, что ты пошептал на топор, и он будто в печи оказался? То, что у тебя руки сами загорелись, но при этом ни одного ожога нет? То, что, когда я тебя укладывала, твоя шея была вся синяя, и мне пришлось заматывать голову, потому что с затылка бежала кровь, а сейчас будто и не было ничего? И, если ты знаешь, чем было то, с чем мы дрались - тоже было бы интересно услышать.
- С последним точно не смогу помочь, самому бы кто рассказал. Это был тот самый убийца, да?
- Да. Я эти глаза не забуду. Теперь уж точно.
- Выглядит так, будто он с того света вернулся.
- Так не бывает. Законы жизни и смерти нельзя нарушить, Забывший следит за этим.
- Да, точно. Но больше у меня идей о том, что это было, нет.
- Ладно, пусть так. А остальное? Ты маг что ли?
- А похож?
- Надменности во взгляде сильно не хватает. Да и ты не сжёг полгорода, так что вряд ли.
- Вот именно. Про топор - просто молитва.
- Кому?
- Грогару.
- И он тебе ответил? Бог гномов?
- Если правильно просить, то они все отвечают. Не каждый раз, только если захотят, да и если сильно часто просить, могут обидеться. Но отвечают.
- Ни разу про такое не слышала.
- У нас мало кто это умеет. Мне повезло просто быть в их числе. И сразу скажу, научить не смогу, тут надо больше понимания этих богов, чем я смогу дать.
- А я думала, что вы, Дариканцы, только на Забывшем помешаны. Вроде и храмов у вас, говорят, несколько штук, и молитесь по десять раз на дню. Так что же, и у вас есть поклонение другим богам?
- Конечно, всё же они такие же создатели мира, как и Забывший. Если посмотреть с этой стороны, то мы и их создания. Да и храм у нас всего один, хоть и большой. Не надо делать из Дарикана город безумцев.
- Прости, не хотела обидеть, просто рассказываю, что люди говорят.
- Знаю. У нас тоже многое говорят про вас. И далеко не всё правда.
- Что же например?
- Что люди механизмам поклоняются и с гоблинами дружбу водят.
Тари рассмеялась. Это был первый раз, когда я слышал, как она смеётся. У неё был довольно грубый смех, солдатский. Он ей подходил.
- А про нас что говорят? Про стражу в смысле. Должно же быть что-то про то, что женщины осмелились в броню одеться.
- Ну, что это из-за того, что у вас мужики все только друг на друга смотрят.
- Это про мужиков, а именно про нас?
- Да ничего особенного, глупости просто.
- Отвечай давай, нужно же мне знать, на кого я смотрю по мнению северян.
- Что вы нужны в страже только для ублажения стражников-мужчин.
Тари резко посмурнела и отвела глаза. Для меня ничего неожиданного в этом не было. Все очень любят считать, что готовы услышать любые сплетни про себя и просто отмахнуться от них, но это редко было правдой.
- Как-то это не сочетается с утверждением об интересах стражников-мужчин.
- Знаю, но когда ты это слышишь от умного путешественника, то звучит логично.
- Ты тоже так думаешь?
- Думал когда-то. Пока путешествовать не начал.
- У нас тоже есть те, кто так считает, когда на службу приходит. Обычно они недолго задерживаются. Ладно, забудем про это, что там с тем, что ты загорелся ни с того ни с сего?
Инстинктивно, я прислушался к ощущениям внутри. Тепло в груди то нарастало, то убывало, напоминая очень медленное сердцебиение. Интересно, слышала ли Дея, о чём мы говорили?
- Это сложный вопрос, я сам толком не понимаю.
- Это как?
- Ну, можно сказать, что, когда я убил одного демона, меня сильно ранило, а потом начало происходить такое. Раны заживали быстрее, знал какие-то вещи раньше, чем видел их. Ну и вот, загорелся один раз.
- Очень удачно это у тебя появилось, должна сказать.
- Ага, очень.
- Что ещё можешь?
- Сам не представляю, оно не совсем от меня зависит.
- Как сложно. Ладно, не буду тебя пытать. Никогда про такое не слышала, интересно, почему это произошло?
- Повезло, наверное, если тут подходит это слово.
- Знаешь, если бы на мне синяки и раны, как на собаке заживали, а из рук огонь лился, я бы точно говорила, что мне повезло.
***
Хозяин трактира был рад, что я вернулся, хотя и поругался с улыбкой, что хороший клиент не пропадает на несколько ночей, не предупредив и не оставив плату за постой, но когда я предложил ему пару монет сверху за неудобства, отказался. Мою комнату даже прибирали, пока меня не было, так что вернулся я на свежую постель. Луна уже почти не освещала комнату, уменьшившись до половины за то время, что я провёл у Тари, однако возможность поспать с окном, не закрытом ставнями, всё ещё радовала меня.
“Тебе не кажется, что стало слишком прохладно, чтобы вот так распахивать окно?”
- Ты всё таки ожила? Я надеялся, что меня теперь ждёт спокойная жизнь.
“Ты так просто от меня не избавишься, Шедвик. И не умирала я, чтобы оживать.”
- Тебя несколько ночей не было слышно.
“Серьёзно? Мне казалось. что я проспала всего ничего. Чем всё закончилось?”
- Тари отрубила ему голову, а потом оттащила меня к себе и ухаживала пару дней.
“Похоже, я пропустила что-то интересное.”
- Вот только от тебя мне этого не хватало. Она и так переживает, что её сплетники с мира сживут.
“Да ладно, кто поверит, что её может заинтересовать такой мрачный ворчун, как ты?”
- Уж лучше бы ты дальше спала.
Снизу доносилось пение, причём не толпы, как обычно, а одного человека. Похоже, в трактире выступал тот бард, которого недавно обсуждали на улице. Что сказать, пел он действительно красиво, хотя я ожидал от настоящего южного трубадура чего-то менее скабрезного, чем песня про крестьянина, женившегося на троллихе.
- Дея, а как ты это сделала?
“Как ты меня назвал?”
- А, мы же не успели про это поговорить. Я подумал, что Идеал - слишком неудобное имя, так что я сокращу его до Деи. Да и звучит оно, как настоящее человеческое имя, так что…
“Не уверена, нравится ли мне это, но пусть. Не “мерзкая тварь”, и ладно.”
- Так как ты это сделала?
“На самом деле несложно, главное случайно тебя не обжечь. Но сил это отнимает, конечно - ужас”
- А если менее долго и не так, чтобы у меня половина тела горела?
“Наверное не так плохо было бы. Но всё равно я бы предпочла такое делать пореже”
К пению внизу присоединились голоса посетителей трактира. Похоже, пиво начало брать своё. Из окна подул ветер, от которого я непроизвольно поёжился. К сожалению, ночи становились холоднее слишком быстро, чтобы позволить себе спать с открытым окном и надеяться на комфорт, соответствующий цене комнаты в трактире.
“А ты переживал обо мне? Волновался, что я действительно умерла?”
- Что за глупости, конечно нет. Я был бы счастлив, если бы ты пропала.
“Ну-ну. Ты же знаешь, что я очень хорошо чувствую, когда ты врёшь?”
- Если ты намекаешь, что сейчас я вру, то, видимо, не так и хорошо это чувствуешь.
В голове раздалось что-то похожее на смех. Ощущалось, словно смеющийся делал это очень нечасто, поэтому выходило неумело. Луну закрыло облаком, так что смотреть на улицу стало не слишком интересно, а пение внизу из подпевающего перешло в обычное хоровое пение народных стафийских песен пьяными голосами, сквозь которые едва пробивался голос барда, похоже тоже уже опьяневшего. Видимо, выступление прошло на ура.
- Пора ложиться спать. Через пару дней отправимся отсюда.
“В который из городов решил идти?”
- Не знаю, решу, когда выйдем из города. Всё равно первое время по тракту придётся в одну сторону идти.
“Надеюсь, таких дождей, как в тот раз, не будет. До сих пор как вспомню, так неприятно становится”
- Не надейся, сезон Лисариса - сезон дождей и слякоти. Особенно на севере. Интересно, в Дарикане первый снег выпадет через месяц или раньше?
“Ужас, пожалуйста, скажи, что нам туда не надо”
- Не надо. Не думаю, что отправлюсь туда в ближайшие лет десять, а дальше загадывать бессмысленно. Ну да хватит, помолчи и не мешай мне спать.
Идеал что-то проворчала, но это было поглощено потоком мыслей, которые всегда возникают, когда пытаешься уснуть. К счастью, опыт солдатской, а позже и наёмнической жизни помогал засыпать быстро, неважно где ты спал. Сквозь щели в ставнях свистел ветер, предвещая ранние холода. Я проваливался в забытье, умоляя Забывшего, чтобы кошмары обошли меня стороной в эту ночь.
***
Бронзовые ворота были открыты, позволяя торговцам и путникам входить и выходить из города. Огромные механизмы за хрустальными стенами вращались, сжимались и двигались, перемещая платформы, гружёные телегами с грузом и людьми, по улицам города. Сегодня ворота сторожили несколько девушек из женского полка, что уже не вызывало сильного удивления у привычных к этому купцов. Тари среди них не было, что меня даже радовало, ведь мне не хотелось неловких прощаний. В конце концов, мы не были друзьями или даже приятелями. Разве что заключившими перемирие врагами, а ведь повод для того, чтобы сложить оружие, уже исчез. Она отплатила мне за помощь тем, что помогла оправиться после сражения, теперь мы были точно квиты.
- Эй, мужик с топором, погоди!
Меня окликнула одна из стражниц, закончившая проверять телегу, груженую шкурами. Она помахала мне рукой, после чего крикнула, чтобы я подождал тут, и убежала в помещения под стенами. Через какое-то время она выбежала из комнат стражи, и подбежала ко мне, звеня кольчугой.
- Ты же Шедвик?
- Ну да, я. Что-то случилось?
- Тари просила передать тебе записку, если кто увидит, что ты выходишь. И сказать, что уходить не попрощавшись невежливо.
Стражница протянула мне бересту, покрытую буквами, после чего пожелала удачи и вернулась к службе.
- Прочитаешь?
“Без проблем. Она пишет, что ты мог бы и зайти попрощаться, но она желает тебе удачи в дороге и благодарит за помощь. И что рада была встретить нормального северянина.”
- Странно это.
“Да, я бы не назвала тебя нормальным”
На месте, где стоял караван гоблинов, сейчас было лишь потушенное костровище и примятая трава, да следы, идущие на каменный тракт. В какую сторону уехали их повозки, сказать было сложно, но, скорее всего, они отправились в сторону Дарикана, всё-таки сейчас был последний шанс успеть туда до холодов. Я в свою очередь отправился прямо в противоположную сторону.
“Так куда мы?”
- В Лидан.
Глава 14
Разноцветные деревья мелькали перед лицом, сливаясь в в памяти в единое красно-жёлтое полотно. Листья под ногами, обычно приятно шуршащие и красиво взлетающие в воздух от удара ногой, сейчас были проблемой и опасностью, скрывая от глаз корни, будто специально пытающиеся сбить с ног.
“Беги! Ну же! Они уже близко!”
Уверенности в том, является ли стук в ушах биением моего сердца или громовым перекатом копыт лошадей, на которых за мной несутся всадники в железнодревной броне, у меня не было. Как и понимания, почему в меня ещё не летят костяные стрелы.
“Один вырвался вперёд и пытается обойти тебя слева!”
- Сильно...вырвался?
Каждое слово сбивает дыхание, а бежать надо было ещё долго. Скалы уже возвышались надо мной подобно путевым камням, указывающим на близость границ гномьих земель, но им нужно было стать выше, прежде чем я окажусь в безопасности.
“Примерно на две лошади.”
Похоже эльфы отлично понимали, куда я бегу, и решили отрезать меня от брода через Рубинку. Или же они расчитывали, что я не увижу их хитрость, и, повернув к реке, угожу прямо в их капкан. Мне повезло иметь вторую пару глаз, которым к тому же не нужно поворачиваться. Ничего, было ещё несколько быстрых путей к горам, которые, правда, превратились бы в смертельные ловушки, если у эльфов были бы луки. Нужно было решать, что делать как можно быстрее, иначе погоня прижала бы меня к изгибу реки, который и в тёплое время года сложно переплыть.
“Этот всадник разворачивается к тебе!”
Времени на решение не осталось: эльфы начали захлопывать ловушку. Вынужденный повернуть направо, чтобы избежать встречи с загонщиком, я рванул со всех ног к знакомой скале, на которую при должной сноровке можно было забраться. Брошенный при повороте взгляд на охотников, идущих за мной, показал ужасающее в своей прекрасности зрелище: пятёрка мощных коней мчалась на меня, поднимая копытами в воздух множество разноцветных листьев, превращающихся в алую волну, надвигающуюся на меня. Всадников сквозь листья было не разглядеть, но мне это и не нужно было: если бы они стали мне отчётливо видны - это бы значило, что охотники победили. Огромной удачей было то, что они настигли меня в лесу: хоть эльфийские лошади и были обучены скакать среди деревьев, но даже им это было сложнее, чем по открытой местности. Это давало мне шанс.
Незамеченный под листвой корень чуть не стоил мне равновесия и жизни, но всё же у меня получилось добраться до нужной мне скалы раньше, чем всадники меня настигли. Отвесный камень высотой в три моих роста, переходивший с обеих сторон в густые заросли колючих кустарников, разросшихся в природную баррикаду около хоупа длиной и пяти шагов в глубину. Это не спасло бы от пеших преследователей, но могло задержать коней. По скале спускались лозы горного винограда: прочные и толстые, хотя и начавшие высыхать с приходом холодов.
Когда всадники прискакали к скале, мне удалось вскарабкаться почти до середины. В ушах зазвучали выкрики на незнакомом мне эльфийском языке, но, судя по интонациям, они не злились, а скорее смеялись. Это тревожило, но времени на раздумья не было.
“Один из них достал лук!”
Я не успел даже мысленно выругаться, когда костяной наконечник стрелы пробил лозу, за которую я держался, войдя на палец в камень. Мгновение, в которое разум не успевает понять, что произошло, и пытается уцепиться за воздух. Мгновение на попытки поймать любую другую лозу. И слишком короткая бесконечность падения на землю. Воздух вышибло из груди так сильно, что не получалось вдохнуть, потому мои попытки подняться на ноги выглядели подобными потугам рыбы, трепыхающейся в сети под смех рыбака.
В свете, окрашенном листвой в жёлтый, дерево брони эльфов выглядело почти золотым. Даже сойдя с лошади, они возвышались надо мной на голову и были стройными и гибкими подобно тонким деревьям. Не знающий человек мог бы подумать, что их головы венчали закрытые шлемы, украшенные рогами, и удивился бы, увидев, как козлиные рога проходят сквозь прорези в железнодреве и остаются среди густых рыжих волос эльфа, шевелящихся на ветру. Двое охотников всё ещё держали в руках тугие длинные луки с наложенными на тетивы стрелами с ярко белыми наконечниками, покрытыми резьбой.
“Какой он красивый! Кроме рогов, конечно, они всё портят”
— Человек, сложи оружие. Тебе предоставлена честь быть обвинённым Сариаланом, в чьём роду были Иластин, Каслеатен, Дулнилос и Валиниан. Именно его стрела положила конец твоему трусливому бегству от справедливости.
Голос эльфа будто переливался. Он говорил на Стафийском лучше многих родившихся под защитой бронзовых ворот города, и обычные слова звучали песней в его произношении. Под прицелом луков мне пришлось медленно положить топор на землю и опуститься на колени. К счастью, нож был спрятан под одеждой, так что небольшой шанс избавиться от одного из всадников у меня оставался. Что делать после этого с остальными - это был очень серьёзный вопрос, ответ на который я судорожно искал.
“Ты их чем-то разозлил? Судя по всему он считает тебя преступником”
Один из лучников вернул стрелу в колчан и двинулся в мою сторону, снимая шлем с косульих рогов и волос цвета болотной тины. Он выглядел моложе первого эльфа, но насколько - сказать было трудно: их могло разделять как пятьдесят лет, так и полторы сотни. Судя по лицу, он нервничал, что могло как помочь мне, так и ухудшить мою ситуацию. Либо он был неопытным и мог не заметить моего нападения, либо был настолько на взводе, что убил бы меня за кашель.
- Человек, я, Сариалан, в чьём роду были Иластин, Каслеатен, Дулнилос и Валиниан - Молодой эльф говорил менее чисто, чем его вожак, путаю ударения и глотая звуки. Возможно его нервозность мешала ему, но понимать лучника было иногда непросто. - Обвиняю тебя в преступлениях твоего народа: убийстве двух тысяч семисот тридцати пяти ещё не отмщённых эльфов, включая моего предка Каслеатен, надругательстве над их телами и сопротивлении восстановлению справедливости.
Сариалан, в чьём роду было множество важных имён, вынул из ножен меч и подошёл ко мне. Он был достаточно близко, чтобы снести мне голову, но слишком далеко, чтобы я мог напасть, не рискуя оказаться прямо на его клинке. Это было бы самоубийственно, но мне пришлось бы нападать в момент замаха. Остальные эльфы всё ещё держали меня на прицеле, а рыжий вожак смотрел на мою казнь с гордой, хоть и снисходительной улыбкой.
- Именем Вечного Короля - Голос парня начал дрожать сильнее, будто раньше ему не доводилось убивать. Или же право казнить обезоруженного пленника его возбуждало. - я приговариваю тебя к смерти. Благодари Лисариса, что…
Речь эльфа прервалась, когда в висок его вожака, в нескольких пальцах от основания козлиного рога, вонзилась стрела. Рыжий пошатнулся и упал на землю, а мой палач опустил оружие и повернулся к нему. Таким шансом нельзя было не воспользоваться: нож лёг мне в руку в тот момент, когда вторая уже хватала Сариалана за волосы. Кровь, полившаяся из его горла была такой же красной, как и человеческая. Я подхватил его тело, используя как щит, и взял с земли топор. Лошадиное ржание отражалось эхом, пока всадники метались из стороны в сторону, выбирая, какая угроза важнее. Из леса в них летели стрелы а среди деревьев уже были видны контуры тёмных бригантин и до боли знакомые плачущие забрала.
***
Столкновение закончилось быстро, унеся жизнь двух плакальщиков и шести эльфов, включая вожака и убитого мной лучника. Бойцы в чёрных доспехах осматривали тела эльфов и со смехом мерялись количеством убитых. Кто-то уже достал небольшие пилы и срезал рога с тел эльфов. Пробежка по лесу и последующий бой не прошли для меня легко, так что я пытался отдышаться, когда ко мне подошёл командир стафийской гвардии. Я посмотрел в глазницы плачущего металлического лица, сдерживая в себе желание разделить его пополам лезвием топора. Из под забрала на меня смотрели молодые глаза, в которых вроде бы и не было угрозы или чего-либо дурного, но чувство опасности внутри меня не могло перестать кричать, что надо снова бежать.
- Возьми, мужик, твоя доля.
Опустив взгляд на руку гвардейца, я увидел там пару косульих рогов, на которых остались небольшие красные капли, оттенявшие буквы, вырезанные на основаниях. В руке они лежали легко. Легче, чем такие же рога животных.
- Бежал ты, конечно, знатно. Я уж думал тебе удастся уйти, но от рогача честности ждать не стоит.
Он поднял забрало и сплюнул в сторону кучи, в которую его люди складывали тела. Под маской оказался парень из тех, которые совершенно не запоминаются. Единственное, что в нём было примечательно - глаза, остававшиеся слишком живыми для того, кто уже командовал отрядом.
- Ты чего молчишь-то? Или они успели тебе язык отрезать?
- Нет, в себя просто ещё не пришёл.
- Понимаю, ты ж смерти в глаза успел посмотреть. Ты прости, что долго ждали, надо было позицию поудачнее занять.
-Без проблем.
Парень снял перчатку и протянул мне руку.
- Я Радан кстати.
Кто бы мне сказал лет десять назад, что буду пожимать руку плакальщика - точно бы без зубов остался. И это в лучшем случае.
- Шедвик. И спасибо за помощь.
- Без проблем. Ты к гномам идёшь?
- Не совсем, хотел через Рубинку перескочить, а там по границе гномьих земель в Лидан пройти.
- Это ты, конечно, хорошо придумал, только Рубинка опять поднялась. Дожди в горах идут, никак не перестанут.
- Бездна! Это мне тогда либо вглубь гор идти, либо почти по границе Пыльных земель проходить.
Пока мы с командиром разговаривали, остальные плакальщики занимались трупами. Тела стаскивали ближе к скале, на которую я пытался забраться, разделяя людей и эльфов на две неравные кучи. Один из бойцов в чёрных доспехах, сняв шлем с бритой покрытой шрамами и морщинами головы, занимался эльфийскими лошадьми: снимал всё ценное с седельных сумок и сбруи, после чего распрягал животных и, хлопнув по крупу, отпускал на волю. Жалко, конечно, но эльфийские лошади были практически неприручаемыми.
- Я бы горы посоветовал. Если гнома-проводника найдёшь, то быстро доберёшься. Да что мы стоим лясы точим? Не стоит задерживаться на месте битвы, а то ещё отряд рогачей прискачет - и уже нам конец. На лошадях они нас за пару вздохов перережут.
- Твоя правда. Ладно, удачи вам, а я пойду где-нибудь ближе к границе лагерь разобью, поди эльфы не рискнут напасть.
В воздухе запахло дымом. Гвардейцы разожгли огонь под обеими стопками тел, и, стоя на коленях перед ними, молились. Хорошо, что они позаботились о телах, а то пришлось бы мне.
- Так, смотри, уже вечереет, так что мы как раз к гномам пойдём, у меня есть знакомый страж границ. Давай с нами, может и проводника тебе заодно найдём?
Старательно скрывая, что меня слегка передёрнуло от идеи сидеть за одним костром с плакальщиками, я постарался выдавить настолько вежливую улыбку, насколько был способен.
- Да я лучше сам как-нибудь.
- Не упрямься, мы людей уже с месяц толком не видели кроме своих, а ты, я смотрю, мужик боевой. И как подкрепление нам будешь, и может чего интересного из жизни расскажешь. Пойдём, с меня вино!
"Слушай, если эти ребята дадут нам еду и защиту, то я не понимаю, с чего ты так упрямишься. Не думаю, что они за один вечер узнают, откуда ты родом"
Мнение Деи об этом меня особо не волновало, но она была в чём-то права. К тому же сопротивляться дальше становилось подозрительно, а вызывать у плакальщиков интерес к моему прошлому мне не хотелось. Радан и его бойцы отсалютовали на прощание своим покойникам, я кинул последний взгляд на скалу, которая чуть было не стала моим могильным камнем, и мы двинулись глубже в горы.
***
Уклон земли пока что практически не ощущался, но шагать было уже сложнее, чем на равнине. Раньше мне доводилось путешествовать в горах, хоть и не в этих, но впервые я это делал с отрядом, который я боялся больше, чем гнева стражей границ. Чтобы не упасть случайно с обрыва или не потерять тропу, мы шли с факелами, стараясь держать их как можно ниже и не выдавать себя светом. Луна за время моего пути к горам окончательно скрылась, так что в небе безраздельно правили звёзды. Где-то вдалеке выли волки, но бояться их в такой компании было бессмысленно.
- Шедвик, тебе приходилось с стражами встречаться?
- Раз или два. Обычно не я договаривался с ними.
- Ну хорошо, сейчас тоже не придётся. Главное - оставаться вежливыми, и всё отлично пройдёт.
- Ты же говорил, что у тебя тут знакомый?
- Да, но с ними никогда нельзя быть полностью уверенным, что они не обиделись на тебя. Скоро должны уже найти нас.
- Почему так думаешь?
- Мы прошли уже два пограничных камня. Ты не заметил?
Выставлять себя невнимательным не хотелось, но показывать своё незнание было ещё хуже, так что я просто пожал плечами и молча продолжил путь, стараясь смотреть по сторонам. Земля становилась более каменистой, и идти, не спотыкаясь об булыжники, становилось всё сложнее, особенно в темноте.
Первым, что выдало появление гнома, был звучный густой голос, прозвучавший из темноты среди деревьев.
- Остановитесь, нарушители границ. Назовите себя, и познаете наши имена. Откажетесь, и познаете наши клинки.
Радан дал нам знак остановиться и сделал шаг в сторону голоса.
- Я Радан из великой Стафии. Это мои солдаты из гвардии нашего города. С нами также путешественник Шедвик, чьего рода я не знаю, но ручаюсь за него, как и за мой отряд.
- Приветствую тебя, Радан из Стафии. Моё имя Багдрад, что переводится на ваш язык, как "цветок среди скал". Я даю право пересечь границу тебе, твоему отряду и Шедвику-путнику. За всех них ты отвечаешь, и при нарушении ими законов гостеприимства, что должно соблюдать как хозяевам, так и гостям, ты будешь тем, кто свершит кару над ними.
Слова гнома заставили меня напрячься, однако плакальщики наоборот развеселились, и начали обсуждать приближающийся ужин, так что, видимо, это было лишь обычной формой приветствия для гномов. В свет факелов из леса наконец вышел сам Багдрад. На страже границ был доспех, покрытый резьбой и украшенный вставками из бронзы. Ворот доспеха был скрыт густой бородой, стянутой в хвост металлической заколкой с самоцветом, а под шлемом сверкали тёмные глаза, свойственные всем гномам, которые будто светились в свете факелов. С улыбкой во все зубы страж подошёл к Радану и пожал ему руку с силой, достаточной, чтобы плакальщик на мгновение потерял равновесие.
- Рад видеть тебя, друг мой Радан! Уж видимо не досталась эльфам твоя голова, то радость мне несёт! Однако, вижу, что ряды ваши осиротели, прошу тебя принять мои соболезнования.
- Спасибо, Багдрад, твои соболезнования греют мне душу. Удачно ли прошёл твой день службы?
Из темноты за спиной гнома выступили ещё трое стражей, одетых в броню более простую, чем у Багдрада, не украшенную бронзой, однако не уступающие ему в украшение бород. Косы, ленты и вплетённые в волосы камни блестели в свете факелов не менее ярко, чем их глаза.
- Ни побед, ни поражений не принёс мне, но в спокойном дне тоже можно многое найти. Да что же мы стоим, разве добрый хозяин не должен проводить гостей к теплу и свету, особливо в этот тёмный час, когда лишь самоцветы звёзд нам светят? Пойдёмте, люди, провожу вас к путникам другим.
“Они все так разговаривают, или только этот? Мне нравится, но если это слушать долго, то начинает мутить”
- Насколько я слышал, все.
Как оказалось, Идеал слышит всё, что я говорю, даже если сказать это самым тихим шёпотом, на который я способен. К сожалению, совсем беззвучную речь она услышать не могла, так что опасность быть замеченным за разговорами с самим собой всегда оставалась, но сейчас я шёл замыкающим, и мог позволить себе говорить тихо, что могли счесть за одышку от долгой ходьбы.
“Как они так живут? Разве голова не болит от такого количества слов? Тем более настолько запутанных”
- Не знаю, у меня вот от тебя болит, а ты не менее словоохотлива, чем они.
Багдрад с Раданом шли впереди что-то обсуждая, а остальные стражи сопровождали нас в нескольких шагах за моей спиной. Не уверен, было это для защиты нас или для того, чтобы мы никуда не сбежали, но наличие за мой спиной вооруженных гномов вызывало холод по коже. Особенно, когда свет факела переставал до них дотягиваться, и можно было услышать только тихие переговоры на гномьем из темноты, да грохот доспехов. Спустя какое-то время, за деревьями замаячил огонёк костра, к которому мы, видимо, и направлялись.
Небольшую поляну, на которую мы вышли, окружали скалы, будто уложенные по кругу каким-то великаном. Возле одной из скал на расстоянии в полдюжины шагов друг от друга горели два костра: возле первого сидел гном в доспехах, видимо являющийся ещё одним стражем границ, а возле второго отдыхали человек в дорожном плаще и гном в мешковатой простой одежде. Гном-страж при нашем появлении встал и отвесил поклон Багдраду, на что тот тоже поклонился, хоть и не так низко.
- Вот, люди, наш путь наконец-то завершился, и можно всласть отдохнуть. У одного костра нам всем не уместиться, и потому весь мой отряд сидеть отдельно будет. Я, как хозяин, к вам присоединюсь, негоже ведь мне отдаляться от гостей. Располагайтесь, но из круга не ходите. Опасно по ночам в лесу. А коли места вам не хватит, так вон лежат ещё дрова, коль больше станет на один костёр поляна, уж думаю не задохнёмся мы.
Мне не слишком хотелось общаться с кем-либо, но к костру для “гостей” я подошёл вторым, сразу после Радана. Так или иначе, сидеть у костра придётся, если не хочешь замёрзнуть, а я точно не хотел. Чем глубже мы заходили на гномьи земли, тем холоднее становился воздух, а после того, как солнце зашло, он стал остывать ещё быстрее, так что при дыхании ртом уже можно было увидеть пар. Двое других путешественников потеснились, чтобы нам хватило места, но половине отряда Радана всё же пришлось разводить собственный костёр. Пока плакальщики пытались найти себе место, у меня была возможность рассмотреть наших соседей. Человек оказался улыбчивым парнем лет двадцати с лицом, которое даже можно было бы назвать красивым, если бы оно не было покрыто рытвинами прошлой болезни. Из горловины одного из двух его походных мешков торчала шея лютни. Гном же выглядел очень необычно, для своего народа, по крайней мере. Его растрёпаная борода блестела сединой в свете огня, а голова была бритой наголо. Одежда на нём была самая простая, крестьянская, однако в отличие от жителей деревень, на рубашке гнома не было ни прорех, ни заплаток.
- О, к нам присоединилась доблестная стафийская гвардия! - чистый и мелодичный голос юноши показался мне знакомым, однако вспомнить, откуда я знал его, мне не удалось - Ну что же, как идёт защита границ? Эльфы много тревог доставляют?
- Смотря с чем сравнивать, господин бард - При этих словах Радана мне наконец-то удалось понять, откуда я знал этот голос: парень был тем самым менестрелем, выступавшим в трактире, где я жил, в ночь, когда я вернулся от Тари - Если сравнить с обычными временами, то больше, чем следовало бы, но по сравнению с прошлым сезоном Лисариса, сидят довольно тихо. Вам, как я вижу, удалось избежать встречи с ними. Могу поинтересоваться, откуда и куда держите путь?
- О, я буквально вчера ещё был в Стафии, а сейчас иду к Дарикану. Не хочу застрять там, когда дороги завалит снегом, так что тороплюсь.
- И как дела в городе? В патруле новости узнать нечасто получается.
Бард, не теряя улыбки, задумался, пошевелил небольшой веточкой в костре, после чего вернулся к разговору.
- На самом деле толком ничего не расскажу. Ну я слышал, что двое купцов спорят из-за одной бронзовой платформы.
- Что, один постоянно что-то на ней перевозит, не давая другому доставить товар на склад? Какие-то вещи остаются неизменными. Кстати, Радан меня зовут, молчун рядом со мной - Шедвик. А те трое гвардейцев - Орик, Танор и мой тёзка Радан.
Плакальщики сняли шлемы и перчатки, и с улыбками грели руки у костра. Один из них, Танор, достал мех, из которого что-то пригубил и передал своим соседям. Судя по их лицам, внутри было что-то крепче эля.
- Приятно познакомиться, я Мисен.
- Тиаратец?
- Нет, родом я из Лидана.
- Далеко вы забрались.
Бард усмехнулся - Кто живёт у моря, с рождения имеет тягу к странствиям. Но если тебя начинает укачивать в полухоупе от берега, остаётся только ходить по земле.
- А вы, господин гном? Вы молчите, слушаете, а что не представитесь?
Гном будто вынырнул из задумчивости, в которую был погружен в течение разговора, после чего тоже улыбнулся добродушной улыбкой.
- Прошу простить, человек, нечасто вы любите общаться с другими народами, не прими за оскорбление. Имени своего сказать не могу, я от него отказался. Хм, как же мне представиться? Знаю, таких как я называют Грогар Доркра Сейг, так что можете звать меня Сейг.
- Что ж, приятно познакомиться, Сейг. Это что-то означает на нашем языке?
- Слово это “грязь” означает - вместо нашего собеседника, на вопрос Радана ответил один из стражей границ, сидящих у соседнего костра. Сейчас они неодобрительно смотрели в сторону Сейга, будто желая побить его. Их взгляды не были направлены на меня, но во мне сразу появилось желание взяться за оружие. - Грогар Доркра Сейг - суть грязь под ногами Грогара
Страж границ сплюнул в костёр, после чего его примеру последовали остальные. Багдрад, увидев это нахмурился и прикрикнул на них на гномьем, после чего гномы отвернулись к своему костру, продолжая кидать взгляды на нас.
- Прости их, старец, молодость не любит серый цвет, на белое и чёрное деля его.
- Не волнуйся, я привык. Я из-за этого и ушёл из под этих гор: ещё пара недель, и меня погнали бы палкой. Такова жизнь, что сказать.
- А за что они так с тобой? - Мисен был похож на ребёнка, услышавшего про новую игру - Ты преступник или, может быть, изгнанник?
- Что, хочешь песню про меня написать? - Сейг засмеялся старческим, но бодрым смехом - Нет, про таких, как я песен не пишут. Я никого не убивал, и не вызывал гнев короля. Можно сказать, что я скорее из твоего же цеха.
- Ты тоже бард? Уж прости, но не похож. Хотя, если это и правда так, то я могу понять, почему тебя выгнали, меня самого пару раз хотели побить за неудачно выбранные стихи.
- Ты прав, не похож, но это самое близкое к правде, а мелочи - это наше, гномье дело. Вам попросту неинтересно будет, так зачем портить такую хорошую ночь? А что же вы молчите? Шедвик, верно? Вы за всё время и слова не сказали.
Сказать по правде, меня устраивало, что все общались, а про меня, можно сказать, забыли. Чем меньше я говорю, тем меньше опасность выдать в себе дариканца и нарваться на конфликт с Раданом. Гномы могут вступиться в этом случае, у них с Дариканом давно не было ни войн, ни даже особых ссор, гномы в принципе живут довольно обособленно от людей, однако решения нелюдей так сложно предугадать. Мне повезло, что за меня вступился Радан. Плакальщик второй раз помогал мне, не представляя, кто я такой.
- Оставьте его, господин гном. Его чуть эльфы не казнили, а он своего палача сам и прирезал. Конечно, без нашей помощи, остальные бы его сделали похожим на ежа, но всё равно, мужик он явно не из трусливых. Дайте ему прийти в себя после такой близости с собственной кончиной.
- Чёртовы рогачи! - тёзка-Радан со злостью ударил мозолистым кулаком по колену, от чего кольчуга на его теле зазвенела - нам давно пора собраться, да и поджечь их леса, а кто выживет - те уж явно будут более тихими.
- И то верно! - Танор, уже явно навеселе после употребление содержимого своего меха, махнул рукой так, что чуть не ударил барда по лицу - Не пойму, почему де Бриско не договорится с вашим королём, да и вместе не вырубим там всё, чтобы только пеньки торчали! Ваших же они тоже любят резать!
- А может господин бард нам что-нибудь споёт? - Вклинился в речь своего подчинённого Радан - Давайте не будем портить вечер разговорами об эльфах.
- А давайте лучше я спою. - старый гном говорил с улыбкой, прячущейся в густую седую бороду, но его голос был серьёзным. - Если, конечно, Багдрад не против.
- Ни в коем случае, старик, всегда рад слову мудрости, пускай оно болезненным бывает.
Один из гномов-стражей прокричал что-то на своём языке, от чего Багдрад будто вспыхнул. Та часть его лица, которую не скрывала борода, налилась красным, а кулаки сжались. Он вскочил со своего места, подошёл к гномьему костру, и, размахивая руками, высказал что-то подчинённому. Гномий язык напоминал раскаты грома: грубый, пугающий, но в то же время в звуках, похожих на горный обвал, была своя мелодичность и гармония. Багдрад вернулся к нам, оставив стражей, которых будто водой облили. Казалось, что даже украшения бород и доспехов стали меньше блестеть в свете огня. Хотя и сам Багдрад казался поникшим после этого.
- Прошу вас всех простить меня, что вам пришлось застать такое. Порой родитель должен вопреки любви своей словами боль ребёнку причинить. Никак я не могу смотреть, как дочь моя из юношеской злости уродливою речью гостя поливает.
- Всё в порядке, парень - Сейг встал со своего места, обошёл барда за спиной и похлопал Багдрада по плечу - Я сам в своё время с сыном воевал, когда он решил в солдаты пойти, хотя у него настоящий талант к работе с драгоценностями был.
- И что же он? Чему он посвятил всю жизнь свою и что взял в руки? Клинок иль инструменты?
- Клинок, и у него неплохо получалось сражаться, хоть иногда он и жалеет о том, что мог бы создать, если бы выбрал другой путь. Ну да хватит обо мне, я же спеть хотел. Сыграешь со мной, Мисен?
- Конечно, ни разу не слышал пение гномов. А что же ты будешь петь?
- Есть одна песня, которая нам сегодня подойдёт, и которую я к тому же знаю на стафийском.
Двое бардов некоторое время обсуждал, что именно нужно сыграть Мисену на лютне, а мы с Раданом в это время сходили за парой поленьев, которые подкинули в начавший было затухать огонь. Трое плакальщиков, сидевших с нами, пересели к своему отряду, где, судя по смеху, идущему от их костра, им было комфортнее, чем с нами. Сев свободнее, мы дали бардам место, и приготовились слушать. Мелодия была более медленной и простой, чем обычно играют менестрели, но в то же время какой-то особенной. Гном позволил Мисену сыграть куплет, после чего начал петь.
Голосом глубоким, низким, но при этом не хриплым, а чистым, и даже в какой-то мере нежным, Сейг пел от лица эльфа, моливщегося Лисарису. Герой песни просил своего бога лишить его главного эльфийского дара - памяти. Он помнил, как его родители ушли сражаться с людьми, создавшими город на священных для эльфов землях и вырубившими леса, помнил, как родители не вернулись с одной из битв. Эльф просил дать ему забыть, как уже он вместе с целой армией, собранной вечным королём, отправился окончательно покончить с теми, кто убил его родителей, чьи лица и голоса были для него всё такими же чёткими, будто они ещё вчера были живы. Эльф помнил, как жал руку посланцу гномов, с которыми его генерал договорился о пакте о ненападении, чтобы люди точно остались одни в бою против эльфов. Он просил стереть из его головы память о том, как в момент, когда люди, казалось, проиграли, эльфийской армии в спину ударили несколько гномьих отрядов. Эльф умолял Лисариса о милосердии, о том, чтобы ему удалось забыть, как он сбежал с поля боя, когда их начали резать одного за другим, зажав между гномьими и людскими клинками. И он просил позволить ему больше не помнить о том, как он видел, как сотням его соплеменников, как убитым, так и ещё живым, отрезали рога одному за другим в качестве трофеев, забирая их истории, вырезанные на кости в дни праздников. Песня заканчивалась тем, что эльф отчаивался и кричал Лисарису, что, если бог не даст ему забыть лица и голоса убитых, не сотрёт память о близких, то ему остаётся лишь мстить каждому человеку и гному, которого он встретит до тех пор, пока они не почувствуют ту боль, которую испытывают эльфы.
***
Мой сон прервал Радан, решивший попрощаться прежде чем уходить дальше патрулировать стафийские земли и защищать их от эльфов. Плакальщик ещё раз пожал мне руку, после чего под присмотром Багдрада скрылся среди деревьев. Мисен вместе с ещё одним стражем отправился на север ещё до того, как я проснулся, так что в круге камней остались лишь мы с Сейгом и ещё двое стражей.
- Ну что, человек, ты готов?
- Да, можем отправляться.
Незадолго до того, как уснуть, я с подачи Радана договорился с Сейгом о том, что он проведёт меня через гномьи земли до Лидана. Мне повезло, что гному нужно было со мной в одну сторону: идти со стражами границ мне не хотелось, а в одиночку ходить по своей территории гномы мне бы не позволили.
- По пути расскажешь, зачем идёшь в Лидан?
- Посмотрим. А ты расскажешь, почему на тебя твои же сородичи бросаются?
- Посмотрим - со смехом ответил гном.
Идеал почти не говорила с тех пор, как мы ушли от эльфов, будто погружённая в какие-то свои мысли, так что собеседник в лице гнома мне был приятен. Мы оставили круг камней позади, и направились ещё глубже в горы.
Глава 15
Путь в горы не был похож ни на дорогу через леса Дарикана, ни через равнины Тиарата или Стафии. Земля, хоть и казавшаяся достаточно ровной, будто сама забирала силы из ног с каждым шагом. Периодические смены уклона давали отдохнуть, хоть и недостаточно для того, чтобы расслабиться. Вероятно, если долго жить в такой местности, то можно и привыкнуть. Сейг точно ощущал себя комфортнее, чем я.
Гном молча шагал вперёд, иногда делая остановки, чтобы залезть на камень побольше и осмотреться.
Дни становились короче, а небо почти каждый день было закрыто облаками. Лисарис явно собирался войти в полную силу рано в этом году. У Плакальщиков будет много работы. Столько лет прошло, а мысль об этом всё ещё вызывала лёгкую улыбку. Хотя после того, как мы провели ночь за одним костром, эта улыбка стала меньше, но исчезнуть она не могла. Слишком крепко в памяти застыло плачущее лицо на шлеме того гвардейца, который пытался сапогом сломать мне рёбра после того, как добил одного из моих раненых соратников. .
- Мы почти дошли до стоянки, человек. Сразу за той рощицей будет пещера, там и заночуем.
Я кивнул гному, остановившемуся, чтобы меня подождать. Сейг в походе отличался от Сейга на привале: сейчас он не улыбался и не шутил, а лишь, насупив мохнатые брови, шёл к цели, прислушиваясь к окружающим звукам. Моих познаний о жизни в горах сильно не хватало, чтобы оценить, какие опасности нас могут здесь ждать: я знал, что в горах живут тролли и горные бараны, но где кто из них обитал, сказать не мог, не говоря уже о том, чтобы понять, чьи следы осматривал Сейг рядом с одним из окружающих нас деревьев.
- Что нашёл?
- Не ори так! - Полушёпотом-полукриком проговорил Сейг - хочешь, чтобы вся гора знала, что мы тут?!
Решив, что лучше не спорить с проводником, я молча поднял руки в знак примирения, после чего показал на следы рукой.
- Вероятно это Зан-Круд. Что-то вроде медведя, только больше и умнее. В целом не страшно, они не слишком-то дичью вроде нас интересуются, но лучше не мозолить ему глаза и нюх лишний раз. Идём.
Сейг сорвался с места в быстрый шаг, заставив меня прервать попытку восстановить дыхание, сбившееся от прыжков по камням и ходьбы вверх по склону.
***
Лес оказался небольшим, так что к пещере мы добрались ещё засветло, заодно собрав топливо для костра по пути.
Пещера была не слишком глубокой, скорее это был небольшой грот, однако для ночёвки небольшой группы вроде нашей он подходил отлично. После того, как мы осмотрели грот на наличие следов, коротким приказом, который по большей части состоял из жестов, гном отправил меня разводить огонь, а сам, не снимая своей немаленькой сумки, ушёл в сторону выхода. Пока я огнивом и трутом разжигал ветки и сухие листья, Сейг копался возле входа, после чего вовсе вышел из пещеры и начал что-то делать ближе к лесу, где росла трава.
- Ты что там ищешь-то?
- Не болтай, а разжигай. Может хоть поедим чего, а то от солонины уже зубы болят.
Казалось бы жёсткое обращение старика вызывало улыбку. Лёгкая грубость, приказы - когда-то это было привычной частью моей жизни. До того, как я начал путешествовать один, и задолго до того, как даже по нужде я стал ходить в компании демона-не демона в голове. На удивление, Дея была очень молчалива: ни слова не сказала за весь день. Но, по крайней мере, сейчас компанию мне составлял ворчливый старый гном, так что слишком я не скучал.
Сейг вернулся к уже разгоревшемуся костру, над которым я уже сооружал перекладину для котелка, и будто преобразился: ранее суровый и резкий, сейчас он выглядел, будто старый любитель пригубить вина возле кабака в летний день. Улыбка под бородой казалось была шире его не слишком узкого лица, а в до этого напряжённых плечах появилась какая-то усталая расслабленность.
- Ну, так уже можно и присесть. Я с собой мешок каши взял, да к тому же набрал по пути ягод, так что ужин у нас неплохой выйти должен. У тебя мёду так случайно нету?
- Случайно есть.
Сейг радостно всплестнул руками и похлопал меня по плечу.
- Так ты что молчал-то? С мёдом я вообще смогу такое сделать, что королю не стыдно подать будет на стол.
Котомка с мёдом лежала на дне сумки, чтобы запахом пчёл не привлекать, так что пришлось повозиться, доставая её. Верёвка, шило с иглой и нитями, соль, немного сала и точильный камень для оружия, материалы для возможных ловушек как на зверей, так и на людей, и вот он, мёд, аккуратно налитый в небольшой горшок.
- Откуда мёд?
- Из одной деревушки под Стафией. Я там жил какое-то время, вот мне на память и дали немного.
Сейг взял из моих рук горшок аккуратно, будто в нём было жидкое золото, и попробовал немного на вкус.
- Отличный мёд! Каждый цветок чувствую. Хорошие люди в деревне, видать, раз такие пчёлы там живут.
Пока старик готовил еду, я решил выйти и осмотреть окрестности нашего обиталища, и, возможно, поговорить с Идеал без необходимости шептать. Тварь молчала весь день, что не могло не вызвать подозрения, так что надо было понять, что у неё на уме.
- Эй, ты куда?
- До ветру схожу, скоро вернусь.
Гном вскочил со своего места и подошёл ко мне.
- Ты осторожнее б был хоть, я ж тут капканы поставил вокруг.
- Что? Зачем?
- Хочешь, чтобы к нам ночью волки погреться у костра пришли? Или, может, чтобы горные люди тебе колыбельную спели, пока горло режут?
- Горные люди? Ты чего, волки к огню не пойдут, а людей мы заметим, всё равно же будем по очереди спать.
- Ты вроде вон какой высокий, а в голове пусто. Нельзя лагерь ставить без защиты! Не спорь и ступай аккуратно. И ночью не вздумай гулять, а то точно ноги лишишься. Ничему вас, людей, не учат.
Продолжая ворчать, Сейг вернулся к котлу, а я, стараясь не наступить в гномью ловушку, продолжил путь в сторону от пещеры.
“Забавный он.”
- Решила таки подать голос?
“Если не нравится - могу и дальше молчать. Не то чтобы разговаривать с тобой было приятно”
Один из нагретых солнцем камней у подножья скалы мне приглянулся, так что разговор мы продолжили на нём. Это должно было быть достаточно далеко от пещеры, чтобы гном нас не услышал, но достаточно близко, чтобы увидеть, если к пещере приблизится посторонний. Подобные удачные места мне приходилось искать столько раз, что это уже стало привычкой.
- Не дерзи, а скажи, чего молчишь весь день. Раньше тебя не заткнуть было.
“Вот и отдохнёшь как раз. Думаю я, вот и молчу”
- О чём же?
“Не твоё дело, я, может и внутри тебя живу, но мысли у меня свои”
- Что-то ты сегодня больно на язык острая. Будь ты кем другим, подумал бы, что съела чего не то.
“Смешно. Не идёт похоже у нас общение сегодня, оставь меня. Я и так слушаю ваши препирания, незачем ещё и самой в них участвовать”
Раздражённый голос в голове вызывал во мне злость. Требовать оставить её… Если бы я мог, то оставил бы, но выгнать тварь из головы я не мог. По крайней мере пока, всё же надежда на то, что в Лидане меня ждёт помощь, если не горела пламенем, то хотя бы тлела во мне.
- Ну и в бездну тебя.
Вскочив с места и резким шагом направившись к пещере, я ожидал какого-нибудь едкого замечания напоследок, но его не было, что злило ещё сильнее. К костру я подходил раздражённый общением с демоном и необходимостью прыгать через капканы. Гном уже лежал на разложеной на земле куртке, а в котле варилась сладко пахнущая каша.
- Тебя там кто-то покусал что ли? Чего такой злой стал?
- Не важно.
- Ну, не важно, так не важно.
Пока еда готовилась, мы сидели молча, однако каша, которая действительно оказалась весьма неплохой, помогла мне выкинуть из головы разговор с наглым демоном и расслабиться. Снаружи темнело, тени за границами света костра становились всё гуще, постепенно покрывая деревья, траву и камни подобно тёмной воде.
- А может ты споёшь что-нибудь? Говорил же, что бард.
Сейг вздохнул, задумался ненадолго, после чего покачал лысой головой.
- Нет, слишком много шума издавать не стоит: никогда не знаешь, какая тварь поблизости может ходить. К тому же, мне сейчас не о чем петь. Да и не так много песен на стафийском я знаю.
- Спел бы ту, про эльфа. К тому же, какая разница, на каком языке песня, если её спеть красиво?
- Говоришь как гном, скажу я тебе, но не понимаешь всей ситуации. Если говорить просто, то мои песни не для услады слуха, а для обучения ума.
- Хочешь сказать, что ты поёшь только если нужно какой-то урок преподать? Странные у вас, гномов, барды.
- Не все, но да, ты прав. А у вас жрецы странные.
- Священники. Жрецами их только дариканцы зовут.
- Так я и говорю: жрецы. Чтоб тебе ближе было.
В опустившейся незаметно темноте отблески пламени заставляли тени плясать на лице Сейга, от чего его улыбка, прикрытая бородой, казалась более зловещей. Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга под треск костра: я перебирал в голове возможные пути поведения, а гном, видимо, в душе смеялся надо мной.
- Допустим, ты угадал, что с того?
- Да ничего, у нашей горы с Дариканом никаких проблем нет, а у меня лично - и подавно.
- Тогда зачем эту тему поднимать?
- Честно говоря, я надеялся, что это поможет тебе расслабиться. Скрываться и отмалчиваться же тебе не надо.
- Спорно.
Темнота опускалась быстро, и чем мы выше поднимались в горы, тем неожиданнее было её наступление. Прежде, чем я успел это заметить, дальше трёх шагов от костра уже не было видно ничего кроме пляски теней на камнях.
- Со стафийцами ты понятно, почему скрываешься, а меня-то чего бояться?
- Иногда длинный язык соседа может навредить сильнее острого ума врага.
- Ты кроме Стафии и своей родины особо нигде не бывал, я так понимаю?
- В Тиарате бывал, там нас тоже не слишком приветствуют, хотя и из-за более старых распрей.
“Если на твоей родине все похожи на тебя, то ничего удивительного, что вас недолюбливают”.
- Что, воспоминания о боли? Душевной или физической?
Похоже, моё непроизвольно сморщившееся лицо гном расценил, как знак печали. Что ж, это было очень удобно. Если бы излишне проницательный старик догадался ещё и про Идеал, мне бы пришлось несладко. Такое не объяснишь.
- Неважно. А ты бывал где-то кроме этих гор?
- Задолго до твоего рождения. Конечно, путешествовал я по большей части не по поверхности, но, когда приходилось посещать города, не принадлежавшие гномам, то видел и поднебесье.
- Что видел?
- Всё, что под открытым небом.
- И как тебе тут?
Старик опустил взгляд с меня на костёр и протянул к нему руки.
- Всё очень хрупкое. Под горами всё крепкое, устойчивое. Можно биться днями и неделями, чтобы скала уступила тебе толщину одного пальца. А в поднебесье очень легко случайно что-то разрушить.
***
Сон на камне оставляет не самые приятные впечатления: как ты не ляжешь - всё затекает, с утра болит, однако воздух в час росы в разы приятнее, чем в городах. Когда в Дарикане ложится снег, воздух становится похож на горный, но всё же, вдохнув полной грудью, разницу заметить легко. Когда я проснулся, Сейг уже складывал в свою сумку расставленные вокруг капканы. В котелке оставалось немного вчерашней каши, которая с утра была уже не такой вкусной, но всё же отлично утоляла голод. По звукам ложки, скребущей по дну котелка, Сейг понял, что я проснулся, и, отвернувшись от ловушек, радостно помахал мне.
- Ну что, выспался? Ещё немного, и мне бы пришлось будить тебя: нам сегодня придётся идти далеко и быстро. Надо успеть перейти через Рубинку до заката.
- Она же поднялась из-за дождей.
- Тут она в принципе помельче, да и я знаю один хороший брод, где даже обычно натягивают мост, так что должны справиться.
- А почему надо торопиться до заката? Разобьём лагерь на берегу если что, да заночуем.
Гном как-то грустно посмеялся и подозвал меня к себе. Аккуратно ступая, стараясь смотреть под ноги и не попасть в капканы, я подошёл к нему. Старик поднял одну из ловушек с земли: тёмный металл был измят и местами сломан, а на одном из зубьев висел клочок тёмно-серой шерсти.
- Это кто смог такое сделать? Медведь твой?
- Если бы. Это тролль. Видать учуял дым и подошёл ночью к пещере. Я слышал, как капкан захлопывался, когда была моя смена, но решил не лезть до утра.
“Не знаю, что это за тварь, но, судя по тому, что произошло с ловушкой, судьба над нами просто издевается”
Про троллей мне было известно мало: редкие истории людей, встречавшихся с ними и выживших, рисовали образ огромного смертоносного чудовища, которое невозможно убить обычным оружием. Но в подобных рассказах правды редко бывает больше, чем в историях рыбаков или солдат, пытающихся впечатлить друзей и женщин после пятой кружки эля. Лёгкий азарт охотника жил внутри меня, так что небольшое желание быть тем самым счастливцем, который сможет добыть голову тролля, во мне было, но сохранить жизнь всё же хотелось больше.
- Если твои ловушки ему ничего не сделали, почему он не напал на нас?
- А вот это очень хороший вопрос. От ответа на который, вполне вероятно, зависит, сможем ли мы избежать дальнейшей встречи с ним.
- И какие варианты?
Гном закончил собирать свои ловушки, которых у него оказалось удивительно много, и запахнулся сильнее в куртку.
- Варианта два и один хуже другого. Первый: он достаточно старый, чтобы мы не были для него интересной добычей. Это значило бы, что у него и шкура крепче, и когти больше, но с годами тролли обычно теряют желание драться с разумными существами, особенно, если они ходят не поодиночке. Но если ему не удастся найти себе добычу получше, то он нас выследит. Второй вариант: он ещё молодой. В этом случае ему скорее всего просто любопытно за нами понаблюдать, прежде, чем он нападёт, а значит нам придётся мириться с тем, что у нас появился третий в компании. Зверь будет следовать за нами пока ему не надоест, после чего… сам понимаешь. Но если так, то большой группе удастся его отпугнуть.
- И где нам взять в горах большую группу?
- Есть варианты, но они не слишком-то мне нравятся, так что попробуем сбросить его с хвоста рекой. Он, конечно, без проблем её перейдёт, но, может ему не захочется ради нас это делать.
***
Идти по горам было так же неприятно и нелегко, как и в начале нашего пути, даже тяжелее, ведь если раньше мы шли практически по кромке подъёма, то сейчас старались забраться как можно выше. Однако, когда воображение заставляет чувствовать за спиной дыхание тролля, ноги практически не ощущают усталости.
***
Впервые тролль показал себя когда солнце приближалось к зениту: мы взбирались на отвесную скалу, пока нас не заставил замереть звук падающего дерева из небольшой рощи, из которой мы как раз вышли.
Пока я взбирался, Сейг, стоявший уже наверху, пытался рассмотреть зверя среди деревьев.
“Я не вижу ничего, может это просто дерево упало? Такое же бывает”
Обдумать эту идею возможности не было: сокрушительный удар у подножья скалы чуть не сбросил меня вниз. Под моими ногами лежало не слишком длинное, но достаточно толстое дерево, воткнувшееся прямо в камень.
- Не застывай там! Ползи вверх уже, или у вас, дариканцев, мозги замёрзшие?!
Желания спорить с гномом, особенно в таком неустойчивом положении, во мне не было, так что я постарался быстрее добраться до нормальной земли под ногами и оттуда уже посмотреть вниз.
Все ветки вонзившегося в скалу дерева были оборваны, и оставался лишь ствол, покрытый следами когтей.
- Он решил напасть?
- Ты чувствуешь дыру посреди груди? Нет? Ну, значит, не решил! Играется, гад. Дразнит нас. Значит всё таки молодой. А, Грогарова борода, попали мы! Ладно, нечего сопли распускать, собирайся с мыслями и идём дальше.
Краткий взгляд в рощу не дал мне никаких ответов: деревья скрывали тролля, не давая даже понять, откуда он метнул своё “копьё”. После этого всю дорогу до Рубинки я чувствовал, что моё сердце с каждым шагом бьётся быстрее. Сложно сказать, было ли это порождением страха или реальностью, но несколько раз мне казалось, что неподалёку от нас мелькала огромная тень. Хуже всего было то, что ни раньше, ни сейчас, мне не удавалось услышать ни единого выделяющегося звука: просто шум леса, к которому со временем прибавился шелест текущей воды.
“Сначала эльфы, теперь тролль! Не стоило нам в горы соваться, мне тут не нравится совершенно. Так хорошо было по широкой дороге идти. Даже под дождём!”
- Успокойся ты, сейчас реку перейдём, может отстанет.
“Ты её ещё перейди сначала, а то утонуть будет ненамного лучше.”
Рубинка не была слишком широкой или глубокой, найти брод обычно было не слишком сложно, особенно в холода, но она всё ещё была горной рекой и любая ошибка могла привести к тому, что труп твой выловят через несколько хоупов.
Деревья расступились, и перед нами появилась сама река, шум которой был слышен уже давно. Среди камней вниз к подножью гор будто стекал поток крови, завихрявшийся и бурлящий, завораживавший глубиной цвета. Мне доводилось видеть Рубинку в красный сезон ниже по течению, но здесь она была насыщеннее и темнее, в красных отблесках заката похожая на кровь из вены.
“Это жутко. И красиво. Что это такое? Почему она такая … красная?”
- Слышал, что река стала такой после сражения двух гигантов на вершине горы. Говорят, что обезглавленное тело одного из них упало на родник, окрасив его красным, а его противник истёк кровью на горе, и из-за этого здесь много рубинов.
“ Менее жутко не стало. Постарайся не утонуть в ней пожалуйста? Не хочу умереть в такой воде”
- Да ладно тебе, в ней вода очень полезная, говорят, что она силы даёт, из-за этого тут и звери больше и опаснее, чем на равнинах. И намного вкуснее воды из других рек.
- Хватит ворчать, Шедвик, мы уже пришли. Вот и мост.
Мне пришлось какое-то время оглядываться, пока наконец я не заметил две натянутые между деревьев на разных берегах верёвки, которые, вероятно, и были тем мостом, к которому мы шли.
- Ты уверен, что нам стоит по этому переходить реку?
- Слушай, либо так, либо вброд. Да тут не глубоко, не потонешь, бояться нечего.
Сейг подошёл к верёвкам, подёргал их несколько раз, чтобы оценить устойчивость, и, встав на нижнюю, взялся за верхнюю руками и двинулся приставным шагом через реку. Мост прогибался под весом гнома, но, судя по всему, рваться не собирался, так что старик без особых проблем преодолел водную преграду. Спрыгнув с верёвок, он что-то прокричал, но шум, издаваемый Рубинкой, не позволял услышать ничего, что происходило на другом берегу, но догадаться, что он звал меня за собой, было несложно.
“А может всё таки есть другой путь?”
- Без проводника мы точно не найдём дорогу. Поверь, я сам совершенно не хочу туда лезть, но придётся.
Проверив, как и гном, верёвки на прочность, я встал на нижнюю одной ногой. Мост не ощущался ни прочным, ни устойчивым, прогибаясь подо мной сильнее, чем под Сейгом. Поставить вторую ногу было сложно, а заставить себя двигаться по верёвке в сторону воды было ещё сложнее. Когда я уже чуть было не отказался от идеи переходить реку, волосы на загривке у меня встали дыбом. Какое-то дикое ощущение, будто кто-то следит за тобой. Кто-то опасный. Взгляд в сторону леса помог мне побороть нежелание идти по верёвкам: среди деревьев мне удалось увидеть тень, которая, казалось, принадлежала скале, однако, раньше её я в лесу не видел.
Приставными шагами, тихо ругаясь, я двигался всё ближе к центру реки. Тёмно-красный поток под моими ногами завораживал, если в него вглядеться, так что приходилось смотреть вверх и ступать на ощупь, верёвки подпрыгивали и будто сами пытались сбросить меня в воду, но всё это было мелочью по сравнению с мурашками, бегущими по телу от чувства взгляда, буквально впившегося в меня.
“Пожалуйста, не упади! Пожалуйста, не упади! Зачем мы вообще пошли в горы?! Помогите, кто-нибудь!”
Постепенно, шаг за шагом я наконец добрался до середины реки. Бурление и шум воды перекрывали все остальные звуки, так что происходящего на берегах я не слышал. Внезапное ощущение влаги в сапоге заставило меня посмотреть вниз: красная вода закрывала мои ноги ниже голени. Похоже, что верёвки была рассчитаны на меньший вес, поэтому сейчас они провисали дугой. Оставалось надеяться, что раз уж я добрался до середины, дальше они провисать не будут. Шагать становилось сложнее: поток воды сносил ноги в сторону, сбивая и без того шаткое равновесие. С каждым вздохом становилось темнее: чем сильнее мы углублялись в горы, тем более резко наступала ночь. Очень скоро Солнце должно было полностью скрыться, и тогда без того тёмная вода превратилась бы в непроглядную бездну.
Наконец, я смог добраться до берега, где меня ждал гном. Никогда раньше ощущение земли под ногами не было таким приятным, но долго радоваться Сейг мне не позволил.
- Давай, пойдём скорее, надо найти место для ночлега, а в идеале ещё и еды.
Мы двинулись глубже в горы, отходя от реки всё дальше. Когда она уже скрылась из виду, но шум всё ещё был слышен, к нему примешался звук, будто кто-то кидал булыжники в воду. Равномерные всплески воды, создававшие в голове образ огромных камней, падающих в реку, говорили нам о том, что тролль всё таки решил последовать за нами.
Глава 16
Тролль продолжал следовать за нами уже двое суток, не отставая дальше, чем на пару хоупов, которые позже преодолевал с удивительной для такого крупного существа скоростью.
Ни разу нам так и не удалось увидеть его вблизи, из-за чего Дея, казалось, была готова заплакать от страха, хотя, конечно, сложно сказать, может ли плакать существо, у которого нет тела.
Все это было странно: даже, когда мы дрались со стафийским убийцей, она была разве что взволнована, как и когда за нами гнались эльфы, но казалось, что после встречи с Плакальщиками её будто подменили.
Сейг сохранял своё переменчивое настроение, не показывая страха ни в походе, ни на привале, и даже перестал ставить капканы вокруг лагеря по ночам, ведь, по его словам, звери не придут туда, где бродит тролль, а люди могли оказаться нашим спасением. В последнем я не был уверен ни капли: по моему опыту, если случайные путешественники могли отпугнуть от тебя опасность, то это значило, что они могут оказаться ещё большей проблемой.
По сравнению с эльфами, тролль был даже приятным преследователем: он давал нам хорошую фору и достаточно времени на то, чтобы заниматься повседневными делами и даже охотиться, если нам везло, и ветер был нам в лицо. Иногда даже складывалось ощущение, что за нами не следует по пятам чудовище, и можно расслабиться, но потом где-то падало дерево, раздавался визг умирающего животного или тишина позади сменялась жутким топотом, и вновь инстинктивно хотелось вжать голову в плечи, оглядываться по сторонам и искать укрытие.
За время пути мы поднялись довольно высоко, сильно приблизившись к белым вершинам, из-за чего мне на нервы стала действовать ещё и схожесть природы с Дариканскими землями.
Хоть раньше нам везло с погодой, одним утром Солнце скрылось за толстым слоем туч, которые, будто возникнув из ниоткуда, угрожали даже не просто дождём, а полноценной бурей. До привала было ещё далеко, а ветер уже завывал, иногда пытаясь сбить порывом с ног, да и идти по горам с обычными сумками уже нелегко, но нам с Сейгом повезло на охоте, так что приходилось бороться с природой за право нести с собой по половине бараньей туши на каждого. А горные бараны, нужно сказать, удивительно крупные и тяжёлые.
Когда на лицо упали первые холодные капли, в голове оставалась крошечная надежда, что мне лишь показалось, и это просто пот, возникавший даже на такой, весьма холодной, высоте. Когда камни под ногами стали окрашиваться в тёмные цвета, а вдалеке раздался раскат грома, эта надежда умерла окончательно. Бежать по горам под дождём с половиной бараньей туши за спиной, когда камни становятся более скользкими с каждой каплей, нелегко и опасно, но выбора не было: простуда - не лучший спутник в долгом пути. Сейг бросил свои полбарана и прямо на бегу начал хватать любой хворост и ветки, который попадался нам на пути - оставалось только надеяться, что они не успеют промокнуть.
До пещеры мы добрались уже мокрыми до нитки, вбежав внутрь со всей возможной с нашей поклажей скоростью, убегая от плотной стены воды, рассекаемой периодически вспышками молний. В этот раз наше укрытие было не просто гротом, но полноценной пещерой, в которой вполне могла поместиться пара телег. Это было удобно: можно было зайти достаточно глубоко, чтобы капли, разбивающиеся о камни и скапливающиеся в лужи возле входа, до нас не доставали, но при этом конца пещеры было почти не видно в тусклом свете заходящего Солнца, скрытого плотными тучами, так что говорить о безопасности пещеры не приходилось.
Сейг скинул с плеч хворост, который успел собрать на бегу, и с приказом “Разожги огонь”, пошёл осматривать наше укрытие. Судя по состоянию топлива, это было проще сказать, чем сделать: хворост промок, несмотря на все попытки Сейга прикрыть его от дождя. Пытаться зажечь ветки огнивом было бессмысленно, так что оставалось надеяться, что трут сохранил достаточно тепла, чтобы высушить влагу и суметь создать пламя.
- Как успехи?
Отвечать не хотелось: промокшая даже под курткой рубашка мерзко липла к телу, сапоги были полны воды, каждый порыв ветра, врывавшийся в пещеру, заставлял дрожать от холода, а надежда на тепло огня умирала с каждой секундой. Хотя, был ещё один вариант, который мне не слишком-то нравился, но мог сработать. Я оглянулся на Сейга, который осматривался в глубине, так что не должен был меня увидеть или услышать.
- Дея, разожги мне огонь на ладони.
“Что?”
- Ну как в Стафии, но не всё тело, а только ладонь. Что тут не понятно?
“Да всё понятно, но меня всё ещё удивляет, когда ты о чём-то меня просишь”
- Слушай, сейчас немного не до препираний. Замёрзнем же вместе.
“Хорошо. Но скажи “пожалуйста”
- Чего? Ты не обнаглела? Говорю, со мной вместе замёрзнешь!
“Не так громко возмущайся, а то гном услышит. Моя жизнь всегда висит на тонком волоске, так что хоть в этом, но я буду её контролировать! Поэтому скажи “пожалуйста”!”
- Упрямая ты тварь! Ладно, хорошо, пожалуйста, разожги огонь мне в ладони, довольна?!
“Можно было и лучше, но сойдёт. Учти, что на это много сил уйдёт”
- Полбарана должно хватить. Разжигай давай, пока старик не вернулся.
На моей раскрытой ладони заплясал небольшой огонёк. Зрелище было жутким и завораживающим. Огонь горел без топлива, будто бы сжигая мою кожу, но ни ожогов, ни боли не было. Лишь небольшой язык пламени, тепло от которого я чувствовал руками и лицом. Неужели маги живут с такими возможностями?
“Поторопись, я долго не продержу его, да и старик увидеть может”
Голос в голове выбил меня из замешательства, и я, ещё раз оглянувшись на Сейга, подставил ладонь под ветки. В животе уже начинало мерзко тянуть, а рот наполнялся слюной от взгляда в сторону бараньей туши, так что приходилось надеяться, что пламя разгорится быстро. Сначала было шипение и пар, потом слабый дымок начал подниматься над центром костра, а вскоре уже и полноценный огонь начал разгораться на хворосте, из-за чего мне пришлось убрать руку, чтобы не обжечься. Я сжал ладонь, чтобы затушить пламя, но даже после этого пару мгновений оно грело мне руку и вырывалось между пальцев. И затухло.
- О, молодец, Шедвик, сумел всё таки разжечь! Не всякий в такой ситуации справился бы!
Сейг поправил несколько веток, положил ещё топлива, после чего поставил рядом с разгорающимся костром пару рогатин с перекладиной между ними и начал раздеваться.
- Надо высушить одежду, так что тоже не стесняйся. Лучше так, чем потом Углёвкой мучаться.
Старик был прав, так что мне тоже пришлось снять куртку и рубаху и поставить сапоги ближе к огню. Сейг же разделся до подштанников, оголив рельеф такого мускулистого торса, что я, будучи младше его не меньше, чем на пару сотен лет, выглядел в разы хуже. Казалось, что даже сейчас гном мог бы потягаться в борьбе на руках с преследующим нас троллем. Развесив одежду, старик сел прямо на каменный пол и выдохнул.
- Теперь можно отдохнуть наконец-то.
***
Сложно не совершать мелких ошибок, когда находишься в спешке, а, когда за тобой по пятам следует тролль - это заставляет тебя спешить. Мы побоялись тянуть с разделкой барана, когда смогли его поймать, потому просто разрубили его пополам и взяли каждый по половине. В результате мы тащили кучу лишнего веса на себе, который к тому же скорее всего довольно быстро испортился бы. Но баран был вкусным, тут ничего не скажешь.
Шум дождя продолжал забивать слух, а ручьи воды, бежавшие в глубину пещеры вдоль стен, становились шире. Скорее всего уже была ночь, однако сказать точно в темноте, повисшей над горами после начала ливня, было сложно. Наша одежда всё ещё сохла у уже горящего спокойным пламенем костра, но холода не было: воздух пещеры прогрелся довольно быстро.
- Интересное клеймо у тебя, ни разу такого не видел. Где получил?
Голос Сейга вырвал меня из задумчивости словно клещами. Поначалу я не понимал, про какое клеймо он говорит, но через пару мгновений осознание пришло: знак демона. Сожаление о снятой ранее рубахе смешивалось с взвешиванием недостатков от того, что клеймо увидели и, что иначе мне пришлось бы сидеть в мокрой насквозь одежде.
- Пару месяцев назад получил. Сразился с демоном - он напоследок перед смертью оставил мне его.
- Ты демона победил?! Наверное это интересная история. Я в своё время тоже однажды…ну да ладно, нечего тебе скучные воспоминания старика слушать, лучше про своего демона расскажи.
- Да там нечего рассказывать. Он внезапно появился, я его убил. Ничего интересного.
- Всё секретничаешь? Вроде же обсудили это. А, бес с тобой! Буду считать, что ты во время битвы прилёг отдохнуть, пока демон тебе рисовал это.
Огонь трещал и иногда слегка взрывался от оставшейся в некоторых ветках влаги. Дождь, казалось, начинал ослабевать, что давало надежду на возможность завтра выйти из пещеры.
- Ты тоже не слишком много рассказываешь о себе.
- Так ты и не спрашиваешь.
- Да? Ну ладно, тогда спрошу: почему ты ушёл из армии?
Сейг, сидевший в обычном для лагеря радушно-расслабленном состоянии, поник, как одуванчик в дождь.
- А ты наблюдательный. По своему боевому опыту вычислил?
- В том числе. Командирский тон узнаётся легко, привычка готовить оборону прежде, чем отдыхать, неважно насколько устал - тоже. Твои истории, хоть ты и избегаешь рассказов о себе, говорят, что ты много путешествовал по поверхности, а, если слухи о гномах верны, сюда выходят либо стражи границ, либо войска. Да и не доводилось мне видеть бардов, которые с виду могут быка через себя за рога перебросить.
Гном усмехнулся в бороду, потёр голову и проворчал:
- Это ты гномов просто мало встречал: у нас почти все стараются довести тело до совершенства. Даже такие, как я. В остальном в точку попал, не спорю.
- Так расскажешь?
- Расскажу. Но позже. Давай для начала ты мне подсобишь с остатками барана.
- А что с ними? Не наелся?
- Хочу нашему большому другу отдать, вдруг отстанет всё таки. А то сидеть тут под его надзором мне не шибко нравится.
Внутри меня всё сжалось. За побегом от дождя и разговорами у костра я совершенно забыл про тролля, тем более, что ничего за пределами круга света от огня видно не было. Впиваться глазами в темноту казалось глупой идеей, но заставить себя перестать это делать я не мог. И тут я увидел тень. В полутора моих ростах от земли темнота становилась будто менее плотной, а капли дождя обо что-то разбивались, стекая дальше на пол пещеры струями. Всего пара шагов в темноту, и тролля можно было бы коснуться вытянутой рукой. Если, конечно, руку не жалко. Я не видел и не слышал, как он подкрался к нам, поэтому сейчас расплачивался осознанием, что выйти из пещеры было невозможно. Мы оказались в ловушке.
В голове судорожно сменяли друг друга варианты путей отступления, панические вопли и ругань на чём свет стоит себя, Сейга, Деи и самого тролля.
- Эй! Ты не паникуй тут, а подсоби. Я один этого барана не докину до зверюги.
Моё тело будто само пошло на помощь гному, взялось за остатки шкуры и наблюдало за тем, как на границе круга света тушу схватила в воздухе покрытая густой серой шерстью шестипалая лапа с большими пальцами по обе стороны. Кусок, который мы кинули, был величиной с мою ногу, но он скрылся в мохнатой ладони полностью, после чего лапа тролля снова исчезла в темноте, и оттуда начали доноситься звуки разрываемой плоти и чавканья.
***
Хворост прогорал быстрее, чем полноценные дрова, и потому наш костёр медленно превращался без нового питания в пульсирующие тёмно-красным светом угли. Дождь снаружи, судя по всему, закончился, но воздух становился всё холоднее, так что приходилось сидеть в полувысохшей одежде, которая без огня скорее лишала тепла, чем помогала его сохранить. Моё тело трясло, и сказать, виновен в этом мороз или ощущение взгляда тролля, я не мог. Круг света от костра сужался, так что сейчас понять, что делает зверь, было совершенно невозможно. Кости барана, обглоданные добела, он бросил в нашу сторону уже давно, а сейчас просто тихо сидел где-то в темноте.
Расслабленный оптимизм Сейга, казалось, закончился, и старик понуро сидел напротив меня и что-то напевал себе под нос на гномьем языке. Полуобсохшая борода свисала сосульками, блестя мокрым серебром в свете тлеющих углей. Дея в моей голове сначала обвиняла меня в том, что я всё таки угробил нас обоих, а сейчас напевала какую-то весёлую песенку, которую слышала в трактире в Стафии. Сидеть в окружении двух поющих на разные лады голосов было довольно жутко, и давящая со всех сторон темнота делала ощущение ужаса ситуации ещё хуже.
- Когда костёр догорит, он скорее всего накинется на нас.
Голос гнома звучал более тихо и старо, чем обычно.
- Ага. Как драться с троллем в темноте ты знаешь?
- Хорошая шутка.
- Думаешь просто сдаться?
- Нет. Он вряд ли схватит нас обоих сразу, так что у одного будет шанс убежать.
- Ну да, это честно. Но как-то грустно. Неужели у нас совсем нет выхода?
- Если его ничто не спугнёт…
Молчание гнома рисовало удручающую картину. Умирать совершенно не хотелось. В пасти тролля тем более. Была слабая надежда, что получится обжечь зверя демоновым огнём, но после этого у меня вряд ли были бы силы сбежать.
- Давай договоримся?
- О чём?
- Если мы оба выживем - расскажем, какое прошлое нас тревожит. Я чую, что из твоей истории с демоном можно будет неплохую песню сложить.
- Барды всегда о песнях думают? Хорошо, пусть так. Только я не понимаю, в чём смысл этого уговора.
Гном вздохнул и пожал плечами, сгорбленными, будто он только сейчас вспомнил о старости.
- Чем больше у тебя обязательств, тем сильнее держишься за жизнь. Я не про долги или верность правителю, разумеется. Просто, когда есть, к чему бежать от смерти, то и бежится легче.
Последняя по-настоящему горящая ветка хрустнула и погасла. Угли костра освещали лицо Сейга, но ничего дальше его плеч уже не было видно. В темноте раздалось рычание. Что-то шлёпнуло по луже дождевой воды, скопившейся в пещере. Моя рука уже держала топор, а гном собрался в комок, будто готовый сорваться с места в бег. Возможно то было лишь разыгравшееся от страха воображение, но мне казалось, будто я чувствовал жар и смрад дыхания за моей спиной. В свете углей не было видно даже лица Сейга.
Ещё один рык, в этот раз, будто бы недовольный, сменился ударом о стену пещеры, от которого гора будто задрожала, после чего раздалось ещё несколько шлепков, удаляющихся от нас. Повернуть голову было страшно, шея словно замёрзла, но я заставил себя это сделать. Без огня глаза быстро привыкали к кромешному мраку пещеры и потому смогли разглядеть в слабом свете луны, пробивавшемся сквозь бегущие по небу тучи, пустой выход из пещеры. Тролль ушёл, но убирать топор я не спешил. Что бы не спугнуло тварь, оно было не менее опасно. От прикосновения к предплечью я подпрыгнул на месте, но быстро увидел, что это Сейг: гном тоже пытался понять, было ли то, от чего сбежал тролль, нашим спасением или же мы всё ещё оставались на грани смерти.
Сбоку из-за арки входа появился свет огня, постепенно расширявшийся и приближавшийся к нам. В ожидании я сжимал рукоять топора, готовый в любой момент сорваться в нападение… или побег. В свете факелов в арке пещеры появились пятеро человек, одетые в меховые куртки и вооружённые луками и копьями. Лица их были раскрашены, а на куртках блестели в свете огня скорее всего не драгоценные камни.
- Эй, есть тут кто-нибудь? Или он всех пожрал уже?
- Да, здесь мы. - Сейг шагнул к свету факела, я после мгновения колебаний сделал так же. - Тролль преследовал нас с моим товарищем уже давно, благодарю, что отогнали его.
Неожиданно для меня воины с факелами начали перешёптываться, а потом один за другим встали на колени.
- Для нас честь помочь, Зана-Дра! Тварь уже сбежала, но знай мы, что он пытался напасть на одного из вас - точно шкуру гада вам бы принесли!
- Да, да, всё хорошо, встаньте. Мы с моим спутником благодарны вам, а теперь, наверное, продолжим путь. Хотелось бы найти место для ночлега поудачнее.
- Прошу простить мою дерзость, но тролль вряд ли ушёл далеко. Скорее всего он следит за нами и, стоит вам остаться одним, попробует снова напасть. Может быть вы окажете нашему племени честь и согласитесь посетить нашу деревню? Вождь наверняка устроит пир в честь прибытия Зана-Дра!
В пляске пламени факела свет был недостаточно постоянным, чтобы легко разглядеть выражение лица гнома, но что-то подсказывало мне, что он не слишком рад этой идее. В голове я перебирал возможные причины этого: может они не так дружелюбны, как кажутся, или дикарские традиции были слишком отвратительны? Эти воины явно принадлежали к какому-то полудикому племени, из тех, до которых не дотянулись руки Империи или которые снова вернулись к своему образу жизни после великого Проклятия. Про такие племена ходило множество историй, одна хуже другой.
- Хорошо, мы посетим вашу деревню. Но ненадолго, только отдохнуть и пополнить запасы!
Похоже, можно было убрать топор. Сейг вёл себя подозрительно, но возможность поспать не на полу пещеры была привлекательна. В конце концов, Дея могла последить, чтобы они не решили напасть на нас во сне.
- Господин, только боюсь, что ваш спутник не сможет с нами пойти.
- Что?!
От неожиданности мне не удалось себя сдержать. Можно было понять, если бы они просто отогнали тролля и ушли, или, если бы попытались заманить в ловушку, но отказаться брать одного из нас было странно. Особенно с учётом почтительности, с которой они общались с гномом. Сейг похоже тоже был удивлён этим.
- Наши законы запрещают обычным скучным людям посещать деревню. По традициям племени мы должны бы его убить, но из почтения к вам мы оставим его в живых.
- Но ведь ты сам сказал, что тролль вернётся как только вы уйдёте, воин? Можно сказать, что, не взяв его тоже, вы его всё же убьёте!
- Простите, Зана-Дра, но таков закон, я не властен его менять.
- А если я откажусь идти без него?! Тролль и меня убьёт.
Командир отряда склонил голову ещё ниже - Если по моей вине вы погибнете, то я нанесу на лицо самый уродливый шрам, который смогу. Но за нарушение закона этой каре подвергнут и мою семью, потому я здесь бессилен.
Сейг, похоже, сомневался, но это было и не удивительно. Погибать в зубах тролля, от которого мы, казалось, спаслись, было несправедливо, и, разумеется, гному этого не хотелось. Но то ли он ко мне привязался, то ли что, ведь он не согласился сразу на предложение дикаря, хотя я знал достаточно тех, кто с танцем бежал бы к спасению.
- А что такое скучный человек?
Уверенности, что я сумею как-то выкрутиться у меня не было, но темнота среди деревьев неподалёку заставляла меня искать любые варианты. Дикари не удостоили меня ответом, но Сейг задумчиво пояснил:
- Те, кто не принадлежит к их учению, народу или не выделяется чем-то среди остальных людей. Причём выделиться надо сильно, простыми воинскими навыками, пением или умением стоять на руках тут не обойтись.
У меня был один вариант. Он мне не нравился, но он был единственным, что я мог придумать сейчас. Попробуй я их впечатлить силой богов, они бы, может, и удивились, но не слишком, так что надо было действовать крупнее.
- А если я колдун?
И Сейг, и дикари впились в меня озадачеными взглядами.
- Какой из тебя колдун, Скука? Был бы ты колдун - не боялся бы тролля. Да и оружие тебе было бы не нужно. Не пытайся нас обмануть своим уродливым лживым языком!
- А я докажу!
Сейг не пытался вмешаться и просто смотрел на меня с сомнением, за которое я его не мог винить. В конце концов, это действительно было ложью. Пара шагов в темноту, чтобы им было сложнее меня услышать, и вновь я оказывался во власти демоницы. Это начинало происходить слишком часто.
- Подожги мне руки. До локтя будет достаточно, но так же сильно, как тогда.
“Скажи “пожалуйста”, и я помогу”
Хотелось скрипеть зубами, но выбора не было.
- Пожалуйста, помоги мне.
“Я тебя ещё сделаю приятным в общении”
Вокруг моих рук вспыхнуло яркое пламя, осветившее пещеру сильнее, чем наш костёр до этого. Дикари отшатнулись и схватились за оружие, Сейг же лишь прикрыл глаза ладонью и смотрел с удивлением.
- Видите? И вы… смели… обвинять меня во лжи!
Всю жизнь я думал, что слишком много общался с магами, но в тот момент мне хотелось иметь больше примеров их поведения. Изображать высокомерного колдуна, когда с каждой секундой живот, казалось, всё сильнее сворачивается в узел, когда ты сам не знаешь, кем нужно притворяться.
- А теперь… извинитесь и … отведите меня… к вашему вождю. Или я… испепелю вас!
У меня оставались считанные мгновения, прежде чем в глазах начало бы темнеть. Если бы они не купились на этот фарс - мне бы прямо там и пришёл конец. Дикари переглядывались, после чего их командир вышел вперёд.
- Прости нас, великий колдун! Мы не знали, кто ты, и не слышали о тебе! Вождь будет рад возможности встретиться с другим обладающим прекрасной силой!
Прошептав “Туши быстрее”, я постарался не показать, что мои ноги начали дрожать и, подбоченившись настолько горделиво, насколько был способен, постарался принять позу, в которой не буду падать.
- Хорошо. А я буду рад встретиться с вашим вождём. Скорее в путь, мне не терпится увидеть его.
Какой же бред я нёс. Казалось, лишь усталость позволяла моему лицу сохранять спокойное выражение. Никогда у меня больше не выходило врать настолько в лоб, но тогда другого выхода я не видел.
***
В дороге Сейг со мной не разговаривал, лишь иногда бросал удивлённые взгляды, да помог не упасть с обрыва, когда одна нога всё таки подогнулась от усталости. Слава Забывшему, дикари этого не заметили. Вшестером (один из воинов убежал вперёд, чтобы предупредить вождя о “важных гостях”) мы довольно быстрым шагом шли выше в горы. Вскоре мы услышали шум воды, становившийся громче, и перед глазами предстало первое поселение с того момента, как мы покинули Стафию. Деревня дикарей появилась перед нами в розовом свете рассветного Солнца, отражающегося от заснеженных вершин гор и воды огромного озера, на берегу которого стояла деревня.
Мы всё же смогли пережить эту ночь.
Глава 17
Нам выделили места в доме одного из воинов племени, который из уважения к Сейгу вместе с семьёй ушёл спать в праздничный зал. Дом был недалеко от берега, из-за чего даже хорошо проконопаченные стены не могли сдержать потоки холодного ветра с воды, пронизывающего тело до самых костей. Сложно было представить, как здесь жили дикари, но, видимо, в этих горах действительно все были крепче и сильнее жителей низин.
Впрочем, несмотря на ветер, сон в кровати возле печи был в разы приятнее и крепче, чем на сыром каменном полу пещеры, так что ночь пролетела быстрее, чем хотелось бы. Мысли о том, что нам предстоит встретиться с вождём этого племени были пугающими, я пытался придумать план действий какое-то время, но мягкие шкуры, на которых я лежал, победили меня.
Когда заскучавшая Дея разбудила меня, Сейга в доме не было. Особо я за него не волновался, так что просто решил подождать возвращения гнома возле приятно потрескивавшего огня в печи.
“И что ты собираешься делать, о, великий маг?”
- Самому очень интересно. Если повезёт, обойдёмся ещё одной демонстрацией, а потом скажу им, что с дороги устал, да и вообще негоже мне перед ними ярмарочного фокусника изображать.
“Хороший план, это да. А с вождём что делать будешь?”
- А что вождь?
“Не очень ты внимательный. Вот не было б меня - уже сколько раз помер бы? Те молодцы, которые нас сюда привели, говорили, что вождь будет рад увидеть кого-то ещё с такой силой. Догадываешься, что это значит?”
Пара мгновений ушла на осмысление сказанного, после чего мне захотелось схватиться за голову.
- Бесовья бездна, ты думаешь у них свой маг тут есть?
“Ага. Или сам вождь может им оказаться. И настоящий маг-то тебя точно на чистую воду выведет. “
Настоящий маг стал бы для меня проблемой. Даже не так: маги становились проблемой для простых людей где бы не появлялись, и моя ситуация не могла стать исключением. Настоящих колдунов было не так и много, но слухи разные ходят: мне доводилось слышать, что якобы магов с каждым годом становилось всё больше и больше, при этом каждое новое поколение было сильнее предыдущего. Доверия эти рассказы не вызывали, ведь кто бы мог сравнить могущество двух колдунов, когда каждый из них мог противостоять армиям? Но всё же…
- Ладно, давай исходить из того, что он тут действительно будет. Настоящий маг посреди захолустной дикарской деревни в горах. Что мы можем с этим сделать?
“Если он такой же, как тот слепой старик, то явно не сразиться с ним.”
- Понятное дело, я не самоубийца, чтобы на мага с топором идти.
“Правда что ли? А то месяц назад мне показалось иначе, когда ты решил полетать с высоты.”
- Не напоминай.
“Хорошо, прости. Но плана у тебя всё ещё нет.”
- Перед тем, как нас сюда отвести, они что-то говорили про пир в нашу честь. Не думаю, что что-то произойдёт раньше вечера, так что у нас есть время подумать.
Мне удалось замолчать в ту же секунду, как распахнулась дверь домика, и холодный ветер ворвался внутрь, заставив пламя в печи заколыхаться. С обнажённого по пояс Сейга, вошедшего внутрь, ручьями стекала вода, оставляя на деревянном полу небольшие лужи. Казалось, что на таком морозе быть мокрым и раздетым было сродни пытке, но гном выглядел живее и веселее, чем, когда нас привели в деревню.
- Ты чего такой радостный?
- Ты не представляешь, какое это удовольствие - окунуться в Дрогтрег. Вода уже прохладная, конечно, а для людей и подавно, но я чувствую себя лет на 40 моложе.
- Куда окунуться?
Сейг посмотрел на меня разочарованным взглядом учителя, которому достался крайне неспособный ученик.
- В озеро же. Или у вас не знают про озеро богов?
- Озеро из сказок? Не думал, что оно существует, и уж тем более, что оно будет в Рубиновых горах? Всегда казалось, что оно должно быть сильно южнее, где-то в Пыльных Землях.
Гном на мгновение замялся.
- Ну, может, это и правда не оно. У нас говорят, что именно тут Грогар сотворил наш народ, а уж потом гномы глубинными тропами расселились по другим горам. Хотя, во времена моих путешествий, я слышал от одного старика в горах Небесной Выси, что, якобы, это там произошло, и все мы пришли с их гор.
- И что же, сильный спор разгорелся?
Дом наполнился зычным смехом старика, которому позволили наслаждаться воспоминаниями молодости. Сейг махнул головой, отчего в меня полетели ледяные капли с его бороды.
- Ты не представляешь, насколько! Мы довольно дружелюбный народ, наставления Грогара этому способствуют, но, когда дело заходит до религиозных споров…
- Неужто до драки дошло?
- И какой! Помню, у меня уже шатался один зуб, глаз не открывался, а я прижал этого сей-крег к земле и бил, пока меня не оттащили. И всё кричал: “Признай, что неправ! В наших горах Грогар творил!”
- А я думал, у нас народ фанатичный.
Гном отсмеялся, ненадолго затих, будто погружённый в воспоминания, после чего улыбку на его лице будто скрыла туча.
- Глупости это всё, конечно.
- Ты про озеро?
- Я про споры до драки из-за несогласия в таких мелочах. Какая кому разница? С годами как-то успокаиваешься, это перестаёт так задевать.
- Мне кажется, у наших наоборот, к старости только сильнее агрессия от несогласия становится.
- Да потому что у вас старики, что наши юнцы! Тоже, только пятьдесят стукнет - всё, я самый умный, лучше всех всё знаю, все должны делать, как я сказал! А ежели увидит тех, кто иначе думает - чуть ли не с кулаками бросаться готов.
От слов гнома в моей голове смешались два образа: старый король-жрец, убеждающий весь Чёрный Город с помоста на храмовой площади, что война с теми, кто неверно и недостаточно чтит Забывшего, необходима, и образ драки двух седовласых стариков: того же короля-жреца и Мировета из Стафии. Забавная картина получалась в итоге, но мой смешок от неё вышел скорее сухим, чем весёлым.
- Что это за племя, Сейг? Судя по всему, ты про них знаешь, но слишком радующимся встрече я бы тебя не назвал.
Старик слегка замялся, то ли смущённый, то ли думающий над ответом на мой, вроде бы несложный, вопрос. Пока он пребывал в задумчивости, я успел обновить пламя в печи, подкинув туда пару дров из корзины, заботливо поставленной возле двери.
- Скажи, Шедвик, у тебя есть младшие братья или сёстры?
Явно не тот ответ, которого я ждал. Вопрос гнома навевал слишком много воспоминаний, чтобы не испортить и без того не слишком приподнятое настроение.
- Были.
- Соболезную твоей утрате. Давно ты их потерял?
В глазах Сейга, насколько я мог прочитать их, появилось искреннее сожаление. Редкая вещь.
- Ты не совсем правильно понял. Они живы … ну, по крайней мере были, когда мы прошлый раз виделись. Это я для них умер.
- Расскажешь почему или это очередная твоя тайна?
- Ты вроде про племя рассказывал, давай вернёмся к этой теме.
Гном недовольно смотрел мне прямо в глаза тяжёлым давящим взглядом, который, однако, не был мне непривычен. Через несколько мгновений, он, видимо, бросил затею переглядеть меня и продолжил.
- Ладно. Если есть младшие - наверняка знаешь чувство, когда он пытается подражать тебе в чём-то, но так глупо и неумело, что тебе становится стыдно за него. И ты его вроде любишь, он вроде ничего дурного не делает, молодец даже, что стремится стать, как ты … но хочется сделать вид, что вы не родственники, ведь вокруг твои друзья смеются над вами, издевательски поддерживают мальца, а он этого не понимает и старается ещё сильнее.
Образ Альвика, одетого в детскую послушническую робу и пытающегося повторить увиденные упражнения, которые выполняла моя команда, заставил губы сложиться в улыбку. От потока воспоминаний стало больно, будто от крови, хлынувшей в придавленную лошадью конечность, когда её освободили от тяжести. И так же радостно.
- Допустим. И?
- Ну вот для нашего королевства это племя - младшие братья. Они пытаются следовать учению Грогара, но … как же им далеко до понимания, которое есть хотя бы у нашей молодёжи.
- Еретики? Я думал Города истребили их ещё сотню лет назад.
- Ну, эти-то под нашей защитой. Да и кто из Городов сюда сунется? Ты на удивление спокойно отнёсся к этому!
- Что? А чего ты ожидал?
- Ты ж Дариканец. Все знают вас, как фанатиков.
- “Все мы дети всех богов. Пускай они покровительствуют каждый своему народу, но создавали они нас вместе”.
Гном слушал мои слова будто с недоверием и удивлением. Я вполне догадывался, что в нашей истории могло вызвать такую реакцию.
- Как-то не похоже на тех, кто шёл на войну со своими же под знаменем перевоспитания или уничтожения всех, кто верит недостаточно или ведёт дела с другими народами. Нас, гномов, это почти не задело, но лишь из-за того, что мы закрыли для вас ворота и перестали вести дела с людьми. А вот гоблины тогда без очень веской причины на север не совались.
- Да, знаю. Во времена войны со Стафией все поверили в другое, но мои слова - то, чему меня учили в детстве. По крайней мере, до назначения нового короля-жреца.
- А ты поверил “в другое”?
- Давай вернёмся к племени. Это еретики, поклоняющиеся Грогару, под защитой гномьего королевства. Интересный народец. Если я правильно помню, Грогар - бог войны, огня и ремесла, верно? И какая из этих ипостасей для них самая важная?
- Удивительно много ты знаешь про нашу веру.
- Для Дариканца?
- Для человека. Большинство разве что про огонь помнят, и то только потому, что его сезон жарче остальных. Но про главную ценность ты забыл.
На полуслове гнома прервал стук в дверь. Посетитель стучал довольно настойчиво, но не пытался открыть дверь, пока Сейг не позволил. Вошедший дикарь, вчера отказывавшийся вести меня в деревню, а сегодня вежливо стучащийся в нашу дверь, впустил за собой ледяной воздух, заставивший огонь в печи затрепетать.Как только дверь была закрыта, наш гость встал на колено и молча ждал от гнома разрешения говорить.
- Зан-Дра, великий колдун, вождь просит передать, что пир будет готов к заходу Солнца, и приподнести в дар вам эту одежду. Также он просит вас оказать людям деревни честь и посетить их дома, чтобы они могли получить ваши наставления.
Гном поймал мой удивлённый и непонимающий взгляд и понял, что в общении с дикарями ему придётся полагаться только на себя.
***
Весь день мы провели, переходя от дома к дому, приветствуя падающих на колени дикарей и получая слова благодарности за мудрые наставления. В чём была та мудрость мне не ясно: Сейг осматривал дома и одежду, говорил, как лучше переставить мебель или какие материалы стоило бы использовать, оставляя мне возможность погрузиться в свои мысли. Каждая изба, в которую мы заходили, отличалась от остальных так, будто дикари хотели переплюнуть друг-друга в количестве украшений, висящих на стенах, дверях, стоящих на полках и полу. Статуэтки, шкуры животных необычного окраса, красивые камни - зайдя в любой из домов можно было испугаться, что рано или поздно полки и стены не выдержат и рухнут прямо на тебя.
Старик смотрел на богатства дикарей со смущённой улыбкой и старался говорить как можно мягче, а я никак не мог вспомнить, про какой же аспект Грогара я забыл. Аспект огня был действительно самым простым: Грогар согревал мир, позволяя урожаю расти, животным размножаться, а народам выбираться из остывающих домов и праздновать приход тепла. Каждый последующий исходил из предыдущего: как бог ремесла, Грогар раздувал пламя в печах и горнах, позволяя ковать инструменты, оружие и броню, из чего в свою очередь проявлялся аспект войны. И над всеми ними действительно стоял ещё один, но всё, что мне удалось вспомнить - он не был таким очевидным, как эти три, и кроме гномов мало кто встречался с его проявлениями.
Иногда сожаления о том, что я уделял недостаточно внимания урокам жрецов-наставников, настигают меня, ведь понимание богов помогает лучше просить у них помощи, однако, тогда мне важнее было бежать на тренировки с оружием или играть в снежки со своей командой. Хорошие времена были, простые.
“Всё таки здесь красиво. Даже, если нас ждёт тяжёлый вечер, хотя бы сейчас мы можем полюбоваться.”
Мы шли за сопровождавшим нас по всей деревне воином в сторону очередного дома. Огромное озеро, с утра бывшее практически прозрачным, а ближе к полудню небесно-голубым, сейчас отражало закатный свет, будто превратившись в невероятных размеров горн, исчезавший за одной из увенчанных белоснежной шапкой гор. Мы шли буквально в сотне шагов от него, и ветер, гулявший по простору озёрной глади, заставлял нас, идущих по берегу, кутаться в одежду и прикрывать лица. Только Сейг, казалось, не чувствовал обжигающих прикосновений холодного воздуха.
- Легко тебе любоваться, мне вот приходится думать о том. как нас обоих спасти.
“Ты ещё даже не знаешь, придётся ли спасать, а всё равно весь день себя изводишь. Доведёшь тело до того, что мне даже помочь тебе не выйдет - что делать будешь, великий маг?”
В словах демона была правда: из-за того, что весь день я провёл в бесплодных попытках придумать план спасения, которые были настолько отчаянными, что одна из них включала переплывание Дрогтрега без лодки, сейчас мои пальцы дрожали не только из-за холода, но и от утомления.
- И что, мне просто опустить руки и надеяться на лучшее?
“Если у тебя нет плана лучше этого - да. Солнце уже касается одной из вершин. а у тебя даже намёток плана нет, не говоря уже о времени на исполнение его. ”
То, что я ничего не мог ей возразить, раздражало.
“Слушай, я же не предлагаю тебе сдаться и умереть! Просто отдохнуть, очистить разум и подготовить тело, чтобы, когда возможность представится, ты не был вялым и истощённым.”
- Господин маг, вам наскучила прогулка?
Дикарь, сопровождавший нас, смотрел на меня с нескрываемым беспокойством на лице. Я пытался увидеть в нём раздражение или враждебность, но у меня не получалось. Сейг подошёл ко мне с похожим выражением лица и попросил наклониться, чтобы ему удалось достать до моего уха.
- Ты сейчас шёл с таким измученным выражением лица, будто мы по пыточной идём, так ещё и под нос себе что-то бубнил. Невежливо выходит. - После чего гном отстранился и сказал уже более громко - Если устал - так и говори, в конце концов, нормального сна у нас до этого несколько ночей не было.
Признаться в усталости перед возможным врагом было не менее сложно, чем признаться в этом самому себе. До слов гнома мои мысли полностью были сосредоточены на поиске плана, но сейчас я внезапно понял, что мои конечности дрожат от напряжения. Возможно, действительно стоило выдохнуть хоть немного, и гном с Деей были правы.
- Да, я бы передохнул.
***
Солнце спряталось за гору неожиданно резко, отчего создалось ощущение, будто кто-то из богов задул огромную свечу. Пару вдохов назад был день, а сейчас уже мир освещала только тонкая луна. Озеро пропало из виду, превратившись в огромную чёрную бездну, растёкшуюся между нависающих подобно городским стенам гор.
Дикари, привычные к подобным быстрым закатам, уже зажигали факела,создававшие пламенную дорогу, ведущую к самому большому дому, построенному на нависающем над озером пирсе. Люди довольно быстро начали следовать огненному пути и идти в сторону освещённого снаружи и изнутри здания, от которого разносились звуки дикарской ритмичной музыки, расходящейся боем барабанов и песнями флейт.
Небольшой отдых у печи, во время которого у меня получилось хоть немного позволить своей голове расслабиться и не думать о том, как выпутываться из ситуации, в которую мы попали, действительно подействовал на моё тело подобно лечебным настойкам лекарей, а вкусный горячий напиток, который налил Аргат, сопровождающий нас дикарь, наполнил разум лёгкой дымкой, приятность которой не уменьшило даже ворчание Деи. В итоге, на праздник дикарей я шёл даже в слегка приподнятом настроении, хоть с каждым шагом вес переживаний и волнений возвращался всё сильнее.
Пройдя через резные деревянные двери после всех жителей деревни, мы оказались в широкой зале, слабо освещённой светом нескольких каменных очагов и по большей части занятой длинными деревянными столами, за которые рассаживались вошедшие последними дикари. Количество еды создавало ощущение настоящего пира: короткий взгляд, которым мне удалось окинуть помещение, успел заметить несколько козлов, висящих на вертелах над очагами, блюда с крупными рыбами, видимо, выловленными из озера, обложенными ягодами. Несколько дикарей занимали возвышение в стороне от входа, играя несложную мелодию на простых, но очень аккуратно вырезанных инструментах. С деревянных балок, протянувшихся вдоль зала между колоннами, вырезанными из цельных дубовых стволов, свисали металлические подвесные факела, которые бы могли легко осветить всё здание, если бы были зажжены.
“Как много еды! Мы должны попробовать всё, а то с тобой одними сухарями питаться приходится. Да и сил, если что, у меня больше будет.”
В дальнем конце здания стояло то, что можно было бы назвать троном - высокое резное кресло, украшенное сверху чучелом орла. Напротив него стоял стол, также заполненный едой, а по бокам - два кресла поменьше. С каждым шагом к трону, к которому нас вёл Аргат, всё лучше можно было разглядеть на нём массивную фигуру мужчины, которого можно было бы назвать великаном. Он был одет в обвешанную множеством мелких украшений, покачивающихся при каждом его движении с мелодичным звоном, одежду, со светлыми волосами и бородой, которая хоть и не могла посоревноваться с гномьими по пышности, была довольно внушительной.
Когда мы подошли к трону, Аргат встал на одно колено и замер в ожидании. Великан поднялся со своего трона. Свет очагов, падая на него, создавал две тени на стене позади трона, поднимавшиеся до самого потолка. Он молчал, но одного того, что он встал со своего места, было достаточно, чтобы разговоры за столами и музыка смолкли, и на нас обратилось множество взглядов. Когда единственными звуками в зале стали треск огня в очагах и шипение жира, капавшего с козлиных туш на угли, великан кивнул Аргату.
- Великий вождь, привёл я всех гостей ваших. Зана-Дра, что Сейгом мне назвался, и маг великий по имени Шедвик. Да будет Грогаром благословлена ваша встреча.
Вождь внимательно выслушал Аргата, знаком приказал ему подняться, после чего похлопал по плечу и кивнул в сторону столов. Наш сопровождающий развернулся и с видом облегчения ушёл. Вождь же обратил свой взгляд на нас и заговорил мелодичным голосом, который бы скорее подошёл менестрелю, чем такому великану.
- Всецело рад приветствовать я вас! Дорога вам досталась непростая, но здесь вас ждёт тепло и кров, что наш народ вам счастлив предоставить. Зовут меня Ледор, я вождь этой деревни, и рады мы великим столь гостям.
Сказав эти слова, вождь на некоторое время замолчал, будто прислушиваясь к собственным мыслям, после чего вздохнул и опустил голову.
- Прошу простить меня, Зана-Дра, не готов я ещё долго говорить высоким слогом. Ежели позволишь, я продолжу языком простым.
Сейг выслушал вождя, немного закатил глаза, что от великана скорее всего скрыли кустистые брови гнома, улыбнулся и ответил:
- Ну так оно и лучше. От себя и от моего спутника выражаю вашей деревне сердечную благодарность за то, что приняли нас.
- Да как бы мы посмели не принять?! - Вождь было взметнулся в возмущении, но резко замер и, извинившись, замолчал.
- В общем, спасибо, Вождь Ледор. Я не шибко люблю долгие речи, да и люди уже голодными глазами на еду смотрят, так что давайте праздновать.
Зал наполнился радостными криками, кто-то стучал кружкой по столу, кто-то хлопал словам гнома, но музыканты не торопились возвращаться к своим инструментам. Вождь поднял руки в призывающем успокоиться жесте и, когда дикари затихли, подозвал к себе одного из поваров, после чего обратился наполовину к нам, наполовину - к залу.
- Начать праздновать пора, тут я согласен. Но в зале темно! Негоже в такой темноте пир устраивать, нужно зажечь факела!
Возгласы “Да, разожги! Зажги факела”, раздавшиеся из разных концов зала были похожи на крики детей, которые пришли на выступление ярмарочного фокусника. Похоже, зажигание факелов было одним из любимых зрелищ в деревне.
- Сегодня особый день! Нечасто у нас бывают такие важные гости, так что нужно и угостить их по-особому!
Рукой, размах которой, казалось, мог отправить человека в полёт, Вождь указал на стоявшую в тени трона запечатанную глиняную амфору высотой мне до груди. Повар, подошедший к трону, вытащил её и поставил так, чтобы она была видна со всех концов зала, после чего под возбуждённые крики дикарей разбил печать. Даже стоя в стороне я почувствовал запах спирта, вырвавшийся из заточения в амфоре. И каким же сильным был этот запах…
Вождь шагнул ко мне и положил огромную ладонь на плечо.
- Брат-колдун, я понимаю, что ты устал с дороги, но прошу, продемонстрируй свою прекрасную силу: разожги пламя над нашим напитком!
Я знал, что рано или поздно такой момент настанет: если уж я был приглашён, как “нескучный” волшебник, значит вождь должен был потребовать предоставить доказательства. И просьба разжечь огонь была одним из самых простых и удачных вариантов из тех, которые мне приходили в голову.
В темноте амфоры плескалась казавшаяся чёрной жидкость, слегка поблескивавшая будто бы радугой в свете факелов. В голове прыгали мысли: “Неужели вождь собирался заставить нас пить масло или смолу? Иначе, с чего бы его “напитку” гореть?”, но размышлять было нельзя, ведь любой признак неуверенности мог привести к тому, что дикари бы меня раскрыли. Запах алкоголя вблизи становился лишь сильнее. Казалось, что рука, протянутая над горловиной, может пропитаться им насквозь.
- Разожги - Шёпот был не обязателен: вряд ли бы дикари меня услышали. А если бы и услышали - сочли бы это за заклинание.
“Разожги, ииии…?”
- Разожги, пожалуйста!
Пламя, вспыхнувшее на моей ладони, было для меня уже зрелищем, хоть и не совсем привычным, но и не вызывающим удивления, однако дикари за столами восхищённо ахнули. А через мгновение удивлённый вздох не смог сдержать уже я, ведь жидкость в амфоре вспыхнула ярко алым пламенем, языки которого на секунду обхватили мою ладонь. Боли не было, хоть лицом я и ощутил жар от огня. Когда Дея погасила пламя на моей руке, а в животе зашевелился голод, алые языки над амфорой уже опустились и горели слегка заметно.
- Благодарю, брат-Шедвик! А теперь, прошу тебя и, разумеется, тебя, Зана-Дра, присоединиться ко мне и распить нашего напитка. Впервые на мой век придётся возможность его отведать, я уже в предвкушении.
Дикарь, принёсший нам амфору, разлил алую переливающуюся и всё ещё горящую жидкость по трём рогам, и с поклоном подал нам. От запаха мои глаза уже начинали слезиться, а нос, казалось, был обожжён. Пить это совершенно не хотелось, однако вождь и Сейг смотрели на свои рога с предвкушением.
- Да начнётся же пир в честь наших гостей!
Ледор отсалютовал напитком в сторону сидящих в зале дикарей и большими глотками начал его поглощать. Гном присоединился к нему, и мне не оставалось ничего, кроме как тоже начать пить не вызывающую доверия жижу. С первого же глотка я перестал ощущать свои рот и горло, но лишь на пару мгновений. После этого воспоминания о пробуждении с углями во рту встали перед глазами, ведь ощущения были точно такие же: нёбо, язык, глотка - всё, чего касалась выпитая мной жидкость, горело огнём, от которого я, казалось, начал задыхаться. Такого крепкого напитка мне не доводилось пить ни разу в жизни, а ведь Дариканская настойка на снежных ягодах, которая могла заставить южного купца опьянеть за пару глотков, была излюбленным напитком в наших кельях, распиваемым по праздникам и в большой секретности от жрецов-наставников.
“Какая гадость! Отвратительно! Мерзко! Я уже чувствую, как оно пробирается к тебе в голову! Нет, так не пойдёт. Я обещала так больше не делать, но тут уж прости!”
Пелена, было начавшая застилать мне глаза, резко пропала, как и нараставшая тошнота, оставив за собой лишь боль в обожжённом рту. Не думал, что буду рад помощи демоницы, но вывернуться перед полным залом дикарей от пары глотков напитка, который, как я понимаю, считался большой честью для испившего, было бы очень неудачно.
Вождь и Сейг же допивали свои рога до дна. Как только последние капли упали с края рога на язык Ледора, он сделал глубокий вдох с улыбкой на лице, и, упав на одно колено, поднёс к губам два пальца, будто собираясь свистеть, и выдохнул разветвившийся пополам поток пламени, пролетевший под восторженные вздохи над сидящими за столами дикарями и разжёгший пламя во всех свисающих с балок факелах. Зал мгновенно наполнился ярким светом, жаром и музыкой, а мгновение спустя - стуком кружек друг об друга, смехом и тостами. Теперь праздник действительно начался.
Глава 18
Когда я садился в небольшую лодку, кутаясь от пронзающего до костей холода в свою куртку, укрытую поверх шубой, подаренной мне вождём Ледором, на деревню всё ещё падал снег, успевший за ночь праздника укрыть дома и спустить шапки на окружающих горах ближе к нам. Проводить “господина колдуна” собралось на удивление много людей. Я не был удивлён Сейгу, Ледору, да и Аргата, вызвавшегося провезти меня через озеро богов, я не столько ожидал, сколько надеялся увидеть, но вот десяток дикарей, с которыми я виделся лишь, когда мы с Сейгом осматривали их дома, или, когда они во время праздника просили благословения, оказался для меня неожиданностью. Вождь говорил какую-то речь, вроде бы даже красивую, как гномы любят, но все мои мысли были о том, как скорее уплыть. Люди в этой деревне, вождь, Сейг - все они были какими-то слишком… добрыми ко мне. Простых людей понять можно было, я ведь их обманывал, они были добры к “великому магу”, а не ко мне. Они радовались, когда “маг” их критиковал и хвалил, благодарили “мага” за благословения, восхищались силой “великого колдуна” Шедвика, а никак не Шедвиком-разбойником или Шедвиком-охотником на людей. И уж точно не Шедвиком-дезертиром.
Сейг подошёл ко мне, сказал какие-то слова прощания, похлопал по предплечью, так высоко, как смог дотянуться. Под его бородой пряталась улыбка, но в глазах после вчерашнего нашего разговора было что-то новое, мрачное. Презрение? Вполне вероятно, другого от старого воина ожидать и не стоило.
“Это жалость. Он жалеет тебя, но почему-то не говорит это”
От неожиданного голоса демоницы я непроизвольно вздрогнул, но несколько слоёв одежды скрыли это, да и на таком морозе никто бы не удивился. Многие провожающие тоже дрожали, кутались в одежду, жались друг к другу, чтобы согреться, но не уходили. От недосыпа мысли путались, но пугающее осознание того, что мог значить ответ Идеал на мой незаданный вопрос, всё же смогло подняться и удержаться, заставляя искать возможные пути решения новой проблемы.
“И, если ты испугаешься, что я научилась твои мысли читать, то, слава всему, нет. А если бы и научилась, то в это болото у тебя в голове ни за что бы не полезла. Знаешь, не так сложно догадаться, о чём ты переживаешь, когда мы с тобой постоянно вместе, и я чувствую, как у тебя сжимаются пальцы или стучит сердце”
- В общем, парень, удачи тебе! В Лидане сейчас, должно быть, ещё тепло, так что ты успеешь до первых снегов.
- Да, брат-колдун, тебе придётся бежать наперегонки с сезоном, но, чем ниже с гор спустишься, тем сильнее от тебя мороз отстанет. Не знаю, насколько в этом Лидане холодно, но, думаю, шуба моя тебе хорошую службу послужит. Либо согреет, либо продашь её, поди хорошие деньги дадут!
Мы пожали руки, я даже, вроде, сказал какие-то слова благодарности, после чего мы с Аргатом сели в лодку, и он взялся за вёсла. Какое-то время нам в спину кричали слова прощания, но вскоре мы остались наедине с шлепками вёсел по воде.
В ледяном воздухе, висящем над озером было сложно дышать, не говоря уже о том, чтобы разговаривать. Казалось, что воздух после вдоха может превратиться в лёд в груди. Даже обмотанный вокруг лица шарф не мог защитить от этого.
Деревня быстро пропала из виду, скрывшись за туманом, медленно плавающим над озером и таким плотным, что я не мог даже представить себе, как Аргат понимает, куда нам нужно плыть.
Мы с моим провожатым хранили молчание, даже Дея будто уснула на этом морозе, а звуки шлепков вёсел прекратились, когда, найдя подходящий поток ветра, Аргат развернул небольшой парус. В такой тишине оставалось только думать.
***
Племя еретиков устроило действительно серьезный праздник в честь нашего с Сейгом прибытия: настойки на горных травах и купленное у гномов пиво лились во рты без перерыва, а козлятина, взятые откуда-то с юга овощи и хороший мягкий хлеб, видимо, сделанный из отличной ржи, наполняли животы. Дикари пели песни на смеси Стафийского с гномским. Сейг первое время недовольно хмурился, но после того, как они с вождём распили половину кувшина алой жижи, от одного вида которой у меня сдавливало горло, гном стал петь вместе со всеми.
Дея мешала сосредоточиться больше обычного, сначала требуя пробовать все блюда и давая комментарии к вкусу, а потом начав подпевать хору пьяных голосов вокруг нас. Бывало у меня так, что какой-то мотив, услышанный в таверне, крутился в мыслях, но настолько ярко пение в своей голове я ещё не слышал.
Праздник длился большую часть ночи, в течение которых я успел посидеть за разными столами, выпить с множеством людей, оказаться втянутым в пьяный хор и спеть песню про заблудившегося в горах путника, к концу которой больше половины певших со мной дикарей обнимались и рыдали. В какой-то момент я обнаружил себя сидящим на полу, опираясь на стену, неподалёку от одного из очагов, что было бы отличной возможностью отдохнуть от желающих поговорить и выпить со мной людей, если бы меня не заметил Сейг, который, слегка покачиваясь, двинулся ко мне через возвышавшуюся над ним толпу. Пока я раздумывал, а не стоит ли мне сделать вид, что я его не заметил, и уйти, он уже сидел рядом со мной.
- Ну что, Шедвик, как тебе праздник? Чудный, правда? Эти ребята действительно постарались нас впечатлить.
- Ну, впечатление вышло неизгладимое. Особенно от того напитка, которым вождь нас с тобой поил.
Гном заулыбался, вспоминая красную жижу, после чего вздохнул и вновь вернулся к разговору со мной.
- Это да, жаль, что они её так мало делают. Надо будет спросить рецепт, может наши бы научились. Хотя … а какие наши, если мне нельзя под гору возвращаться?
В голосе старика начала сквозить откровенная тоска. Судя по всему, невозможность вернуться домой его мучала, и не могу сказать, чтобы это было незнакомым для меня чувством.
- Ты ещё хочешь услышать, откуда у меня клеймо на груди?
Гном повернул на меня взгляд полный интереса, мгновенно вытеснившего тоску по дому.
- Да, ты за время пути сюда меня заинтриговал, так что был бы рад.
- Тогда ты первый. Почему ты ушёл из армии и за что тебя изгнали?
Энтузиазм в глазах Сейга немного поугас, после чего он погладил бороду, почесал лысый затылок, протяжно хмыкнул, и наконец заговорил.
- Ты вспомнил, какой аспект Грогара мы считаем главным?
- Нет. Предположу, что бог победы?
- Не, победа - часть войны, так что она скорее младший аспект.
- И какой же тогда главный?
- Красота.
Лицо Сейга на мгновение приняло одухотворённое выражение.
- Все наземники знают Грогара, как бога огня и войны, но мы, гномы, помним, что прежде всего он - бог красоты. Красоты как нерукотворной - природной, так и той, что создана кем-то. А также красоты нематериальной. Когда кто-то пишет прекрасную поэму, когда чьи-то чувства настолько сильны, что меняют мир, когда воин сражается настолько умело, что одерживает победу - это всё радует Грогара и даёт ему силу. Говорят, что после войны в сезон Карштара, последствием будет жара в сезон Грогара.
- Это разве не просто предрассудок?
- Предрассудок, но близкий к истине. Но я что-то увлёкся, ты же про меня спрашивал.
Лицо гнома будто заволокло дымкой. Когда в моём детстве старики рассказывали про свою жизнь, у них было такое же выражение.
-Каждый гном старается найти своё призвание как можно раньше, ведь так получится успеть достичь в нём наибольших высот за свою жизнь. Если кто-то выберет неверный путь - это трагедия, ведь так он сможет сделать меньше прекрасного за свою жизнь. Я был с детства хорош в бою, да и командовать неплохо умел. Не хочу хвастаться, но я побеждал проходивших обучение солдат ещё до того, как пришло время моего ритуала зрелости.
- Враньё. Я по лицу вижу, что тебе нравится рассказывать, как ты был хорош тогда.
Сейг хрипло посмеялся и огладил бороду.
- Ну, может и так. Но не буду же я преуменьшать свои заслуги? Ну в общем дорога в солдаты с детства была для меня проложена. Я прошел обучение, сражался в иногорном батальоне, и к битве на Огненных Полях сам командовал им около десятка лет.
- Подожди, оно действительно было? Это же просто старая легенда!
Гном с какой-то странной печалью кивнул, подозвал к себе дикаря с подносом пива, приложился к своей кружке и продолжил.
- Легенды имеют странное свойство: когда-то все они были просто жизнью. Да, зачастую их преукрашают, но основа остаётся той же. Как там у вас рассказывают? - Сейг поменял голос и позу, чтобы походить на сказителя - Злой имперский герцог заявил, что он лучший полководец, чем сам Грогар, и, чтобы доказать это, напал на гномов. Грогара это разозлило, и по его воле земля под ногами войска герцога разверзлась, и хлынувшей оттуда пламя смыло и солдат, и самого герцога!
Последнюю часть он рассказывал, яро жестикулируя и изображая ладонями пляшущее пламя. Закончив историю, он осел к стене, усмехнулся и спросил: "Ну что, всё так рассказал?". После моего кивка он продолжил:
- На самом деле это было просто решающее сражение одной войны за владение горной цепью, богатой на серебро. Наш батальон прибыл помогать другому подгорному королевству, которое в те времена было нашим союзником. Имперскими войсками командовал герцог … не вспомню уже его имени, помню только, что после того, как я его в одном бою увидел - возненавидел за то, что у него борода была пышнее моей.
- А что с развернувшейся землёй и огнём?
- О, это было просто чудо техники, созданное инженерами того королевства. Машина, которая в нужный момент открыла люки в земле поля боя, и оттуда полились потоки лавы, залившей землю.
Взглянув на моё лицо и, видимо, прочитав на нём вопрос, Сейг пояснил: "Камень, нагретый настолько, что стал жидким, как вода". Представить подобное мне было сложно, о чем я и сказал гному.
- Ну да, здесь, на севере, такую сделать сложно было бы, горы не извергались на моей памяти, а она долгая, ни разу. Ну в общем, план был какой: мы вместе с войсками того королевства вступаем в бой, делаем вид, что отступаем, заманиваем людей на нужное место, после чего машину включают, и мы одерживает победу с минимальными потерями. Отличный план, правда?
Гном будто ушёл в себя ненадолго, уставившись прямо перед собой на один из очагов, от чего на серебряной бороде и лысой макушке заплясали отблески пламени.
- И сработал этот план просто отлично. Мы вступили в небольшую схватку с людьми: сделали вид, что атакуем всеми силами в лоб, чтобы привлечь внимание герцога и вынудить его также привести все войска. Если бы он оставил резерв позади - мы бы смели и его, и его армию, и смогли бы взять их в кольцо. А если бы машины сработали не так, как надо, то уже он уничтожил бы все мои войска одним ударом. В риске есть своя красота, тебе не кажется? Но в итоге мы в нужный момент начали отступать, делая вид, что войска людей теснят нас к горе.
Сейг тяжело вздохнул.
- А потом заработали машины, и битва закончилась. Тебе будет сложно такое представить, но земля разверзлась под ногами армии вашей Империи, и из отверстий хлынул раскалённый камень. Машины обеспечивали достаточное давление, чтобы отдельные капли подожгли кроны ближайших деревьев.
Голос гнома был ровным, будто он переживал это воспоминание уже не раз, а взгляд будто смотрел куда-то далеко в прошлое, не замечая ни меня, ни зала, заполненного дикарями.
- Мы стояли на безопасном расстоянии и смотрели, как люди начали метаться в попытках спастись. Капли, падавшие на открытые части их тел прожигали плоть насквозь, а те, кто был защищён доспехами, в них и запекались. Я отлично помню, как многие солдаты падали замертво от неудачного вздоха: раскалённый воздух превращал лёгкие в пепел. Кони метались из стороны в сторону, судорожно ища спасения, и хороня под своими копытами и телами людей. Те, кто падал, вскоре оказывались погребены под расползающийся по земле лавой. Воздух был заполнен криками и шипением горящей плоти. И отвратительным запахом.
Сейг тяжело вздохнул и закрыл глаза, проведя мозолистой ладонью по лысине и седым бровям, и остановившись напротив век.
- Я отдал сигнал, чтобы инженеры выключили машины, мы выждали достаточное время, и отправились добивать тех, кому не повезло остаться в живых. Таковых было не так и много. Некоторые сбежали, и преследовать их мы смысла не видели: их слова могли передать генералам лишь то, что сражаться с нами может оказаться намного опаснее, чем они ожидали - но тех, кто смог попасть под удар машин и пережить это, я помню, будто видел их вчера: обугленная кожа, покрытая угольной коркой, слабое мычание от непрекращающейся боли…
Немного наклонившись, я мог увидеть, как языки огня отражаются в его глазах, взгляд которых будто был направлен вглубь себя.
- Но лучше всего я помню, как один из них повернул ко мне лицо и прохрипел что-то. Я не понял, что именно: возможно "помоги", возможно "убей", а может и просто "мама", вы, люди, часто зовёте матерей перед смертью. И у него не было глаз. От жара они вскипели и лопнули, оставив лишь обгорелые глазницы. И он смотрел на меня и хрипел, пока я не добил его.
- И что было потом?
Гном слегка усмехнулся, оставив на лице слабую, будто насмехающуюся над чем-то ухмылку.
- Потом меня и бригадира инженеров наградили, после чего устроили пир. Мы праздновали победу, а я сидел и мне кусок в горло не лез. Не мог я есть жареное мясо после того, что видел. Потом я искал долгое время ответов: стоило ли оно того, была ли красота в такой победе? И все, даже священники Грогара, твердили, что да: я победил, а в победе есть бесспорная красота. Мои друзья смеялись над моими вопросами, утверждали, что я слишком много думаю о бессмысленных вещах.
- И в итоге ты ушёл из армии?
- Не сразу. Я сражался ещё около сотни или полутора лет, пока однажды в таверне в самом дальнем углу не увидел старого гнома в грязной одежде и без украшений. Это, знаешь ли, зрелище редкое и странное, и так думал не только я. Его сторонились, еду и напитки несли долго и будто старались принести всё за один раз, чтобы лишнего мгновения рядом с ним не провести. Он, казалось, не обращал на это внимания. А потом он вышел ко всем, и, не спрашивая разрешения, начал петь. Пока он начинал рассказывать про геройские подвиги, все сидели тихо и старались просто не обращать на него внимания, но потом в своей песне он начал рассуждать о том, что те подвиги были не особо-то геройскими. И цель не та, и средства. Вот тут народ и поднялся бить его.
- Дай угадаю, ты вскочил его защищать?
Старик грустно усмехнулся в усы.
- Я сидел и не мог пошевелиться, пока остальные выбивали из него всю пыль. Очухался только когда его вещи вслед за ним из таверны выкинули.
- А что такого в его песнях? У нас много кто оскорбляет легендарных героев, да и ныне живущих тоже.
- Тоже мне, сравнил. То - у вас, а это - у нас. Герои - это гномы, которые достигли величайшего мастерства в своём деле и подтвердили его в том или ином сражении. Примеры для подражания, те, чьими именами детей называют! А он просто взял и прошёлся по имени одного из них. У нас так не принято делать. Они победили и достигли высшей красоты, значит непорочны и приняты Грогаром, а, если какие-то пороки и есть, то лучше про них молчать, чтобы не портить прекрасный образ.
Дея в моей голове подпевала звучащей в другой стороне зала песне на гномьем, попадая в треть звуков, но от этого, судя по всему, не унывая. Это было странное ощущение, будто сейчас, под звуки чужого пения в голове, я могу быть наедине с собой сильнее, чем, когда она тихо слушает происходящее вокруг.
- Ну вот, гнома в лохмотьях побили, выкинули и обругали. Я тогда пришёл в себя и решил узнать, кто он вообще такой, что нагло и открыто попирает все правила и традиции.
Сейг отвлёк меня от размышлений о своём “одиночестве” и вернул к рассказу. Получалось, что я действительно общаюсь только с ним, без постоянного наблюдения. От этого уже непривычного ощущения наш разговор вдруг стал мне казаться намного ценнее.
- И что он?
- Он удивился мне, но явно был рад с кем-то поговорить. Оказалось, что есть гномы, которые не верят в то, что победа оправдывает всё. Те, кто утверждает, что существует победа без красоты! Тебе, человеку, сложно понять, но для гнома это утверждение граничит с богохульством! Это как … как если бы я сказал, что ваш Ал…
- Забывший. - Исправление вырвалось у меня без руздумий.
- Хорошо, прости, в мои времена он ещё никого не забыл. Так вот, что ваш Забывший не даёт упокоения тем, кто не был похоронен, не для того, чтобы все заботились о телах усопших, а потому, что на самом деле это возможность какое-то время побыть с ними после смерти и попрощаться!
- Звучит очень … странно. Даже дико, если представлять, как это может поменять жизнь.
- Вот! Эти его слова меня впечатлили, и я захотел про таких, как он, больше узнать. В течение года он посвящал меня в своё учение. Они не носили красивых одежд и украшений, не разговаривали высоким слогом, не рассказывали про свои достижения и, чтобы совсем отгородиться от старых заслуг, они отказывались от своих имён. Как он мне говорил, это нужно, чтобы привлекать внимание к тому, о чём они говорят. Что, когда вокруг всё пытается быть идеальным, невозможно понять, где настоящая красота, а где замаскированное уродство. Что для того, чтобы эту разницу увидеть, должен быть контраст. И что, если Грогар пойдёт по идеальному миру, то будет лишь обычным смертным.
- И чтобы увидеть его божественность, должна быть грязь под его ногами?
Сейг тихо, но выразительно поаплодировал мне.
- Молодец, внимательный! Всё так, мы становимся контрастом для прекрасного, чтобы его можно было отличить от того, что таковым лишь притворяется.
- И за это вас прогоняют, потому что с их точки зрения вы богохульничаете.
- Я всё же считаю, что это из-за того, что им не нравится видеть неприятную правду. Но в открытую - да, нас выгоняют за то, что мы “порочим имя Грогара”. Ну, вот такая у меня история вышла.
***
Наша лодка шла сквозь туман, который, едва не касаясь воды, скрывал всё дальше нескольких шагов. С момента отплытия он немного рассеялся под взошедшим над горами Солнцем и, скорее всего, вскоре должен был растаять окончательно.
Воздух оставался всё таким же влажным и холодным, поэтому наше путешествие шло в тишине, нарушаемой лишь периодическими всплесками где-то в стороне от нас и шумом ветра, шевелившего нависавшие над озером деревья.
“Жалко, что наш старичок остался там. Мне понравилось с ним идти по горам.”
- Конечно, не тебе же с ним общаться приходилось. Хотя готовил он действительно вкусно.
Хоть мы с Аргатом и сидели напротив друг друга, шарф, обёрнутый вокруг моего лица, позволял разговаривать с Деей незаметно. Оставалось лишь следить за тем, чтобы не начать разговаривать слишком громко.
“Это ты у нас любишь одиночество и мрачные выражения лица. Я бы могла найти с ним общий язык, будь у меня возможность.”
- И о чём бы ты с ним говорила?
“Ты чего, он же столько за свою жизнь повидал! Представь, как много всего мог бы рассказать!”
Тихо хмыкнув, я решил прекратить этот разговор, однако надолго погрузиться в мысли мне не дали.
“И опять ты сидишь с хмурым видом и притворяешься, будто не слышишь меня. Самому-то не надоело? Вроде бы умеешь общаться, я вчера отлично это услышала, но всё равно постоянно делаешь вид, что тебе нужно только молча сидеть и прожигать взглядом туман”
- Ты слышала наш вчерашний разговор?
“Я слышу все твои слова, будто говорю их сама - конечно я слышала всё вчера! Не хотела мешать, так что старалась не привлекать к себе внимание”
Моё нутро наполнили обида и раздражение: как я мог за все недели с демоном в голове не выучить этот урок? Я никогда не остаюсь наедине с собой или кем-либо кроме Неё. Но эти чувства были необычными, ведь злился я не на Дею, а скорее на себя. Спокойствие вернулось ко мне довольно быстро. Мне следовало бы привыкнуть уже к постоянному присутствию демона-не демона и принять, что любой мой разговор, любая моя эмоция буду т услышаны Деей, и, пожалуй, даже, не использованы в качестве оружия против меня.
- И как тебе наш разговор?
“Его история вышла интереснее. А твоя, наверное, печальнее. Но всё ещё не настолько, насколько ты её изображал. Я думала, что ты кого-то из своей семьи убил или на правителя напал, и теперь прячешься. А оказалось-то…”
- Да заткнись ты!
- Господин Шедвик? Я чем-то вас обидел?
Аргат, сидевший до этого спокойно у руля лодки и смотревший вдаль, сейчас обратил испуганный взгляд на меня. Похоже всё таки вышло слишком громко.
- Не волнуйся, я это не тебе. Задремал немного просто.
Дикарь кивнул, отвёл всё ещё полные страхом глаза, еле видимые над плотной тканью шарфа, от моего лица, и вернулся к созерцанию нашего пути сквозь туман.
***
Праздник постепенно начинал утихать: вождь деревни уже спал на своём кресле, оглашая храпом весь зал, многие дикари вторили ему с лавок или даже шкур на полу, а кто-то тихо собирал еду со столов и уходил домой. Пара женщин пыталась уводить тех, кто был достаточно трезвым, чтобы идти на своих ногах.
Мы с Сейгом продолжали сидеть в стороне от этого. Cильного опьянения я не чувствовал, всё же Дея не позволила бы мне выпить много, Сейг тоже выглядел лишь слегка навеселе. По крайней мере можно было не переживать о похмелье.
- Ну, я тебе свою историю рассказал, теперь твой черёд.
Гном смотрел на меня с лёгкой улыбкой, едва заметной под плотной бородой. Надежда на то, что он забудет про мою часть обещания, пропала, оставив лишь мысль, что историю про демона я рассказывал уже столько раз, что она начинает даже звучать, как что-то нормальное.
- Ты ж про клеймо на груди хотел услышать? В общем, я тогда получил неприятную рану…
- Не-не-не! Это не так интересно. Лучше расскажи про то, почему ты от других дариканцев прячешься!
Моё сердце на мгновение будто пропустило удар. Хоть это и не было необычной просьбой, я не ожидал, что он захочет именно этого в качестве удовлетворения обещания. Будь я сам на его месте, точно предпочёл бы историю про демона. И как же не хотелось возвращаться к этой части моей жизни так внезапно.
- Ты уверен? Там ничего слишком уж интересного нет, разве что тебе захочется унизить меня.
- Я уверен, что есть. Не волнуйся, парень, что бы ты не сделал, винить не буду.
Голос Сейга был полон энтузиазма, будто он поймал меня в ловушку и собирался ошкурить и выпотрошить. Хотя, возможно, я просто переносил на него свои чувства.
- Ну же, Шедвик, порадуй старика хорошей историей. Может хоть смогу наконец понять тебя.
В моей голове начало складываться понимание, что так просто я от него не отделаюсь. Разумеется, клятвы я не давал, и никто меня не мог принудить рассказать это, но…
- Ладно. Но сразу говорю, история не особо интересная.
- Ну это уж мне решать, а не тебе.
- Ну ладно, - Вздохнув, я начал вспоминать, как я докатился до той жизни, которую живу сейчас, и с какого места лучше начать. Одновременно казалось, что каждая мелкая деталь важна, и что можно выкинуть целые годы моей жизни и не потерять ничего по настоящему имеющего значение. Да и насколько сильно я хочу открыться гному, сказать было сложно. Стоило ли рассказать про мою семью, отряд, обучение в храме?
- Что, редко приходится про свою жизнь говорить? Начни с начала - не ошибёшься.
Взгляд Сейга, казалось, смягчился, будто он пытался успокоить меня, но не ощущать за этой мягкостью ловушки мне не удавалось.
- Ладно, - Тяжёлый вдох, будто полный желания набрать в грудь храбрости с воздухом, - Ну, родился я в Дарикане, лет в пять меня отдали обучаться в наш храм, чтобы, ну, вырос порядочным служителем Забывшего.
- И часто у вас детей отдают в храм?
- Пытаются-то многие, проходят не все. У меня получилось. - Даже спустя много лет, мысль об этом немного грела.
- И как, не скучал по родителям? - Голос гнома был слегка насмешливым, но при этом он будто говорил с какой-то жалостью.
- Нет, с чего? Я с ними жил, просто каждый день надо было ходить учиться. Ну, в общем, я учился в храме. Помнишь, я говорил про то, что нам рассказывали про “все мы дети всех богов”?
Старик кивнул, не отрывая от меня пристального взгляда.
- Вот тогда меня этому и учили. Когда мне было что-то около тринадцати, старый король-жрец умер, и на его место избрали нового. А дальше… а бес его знает, что дальше было, - Рука сама по себе потянулась почесать затылок.
- Ты что, не помнишь ничего? - Сейг поднял кустистую седую бровь.
- Да как бы помню, - говорить было неловко, почему-то под взглядом гнома казалось, что это прозвучит слишком по-детски, и его истории про события имперских времён явно не уменьшали это ощущение, - Тут понимаешь в чём проблема, мне не особо было дело до короля-жреца тогда. Я понимал, что это важное событие, он приходил к нам, ученикам, познакомиться даже один раз, но в целом я не особо понимал тогда, что значат те или иные его приказы.
Сейг глубоко вздохнул и как-то понимающе кивнул.
- Это да, тут старики моего возраста-то не всегда разбираются в большой политике.
- Ну вот я даже не могу точно сказать, когда сам начал кричать лозунги про то, что надо пойти и всех, кто верит недостаточно или как-то не так, перебить, и тогда-то Забывший к нам вернётся, - С каждым словом становилось всё сложнее рассказывать дальше. В груди тяжестью висело понимание, что я от приятных времён детства приближаюсь к самым неприятным годам своей жизни. Возможно, они могли бы посоревноваться даже с тем, в какой ситуации я оказался сейчас.
- И в итоге ты оказался в армии?
Получилось только кивнуть в ответ.
- Когда он на празднике колоколов вышел ко всем и долго говорил, что готов ответить на желания и веру своего народа и начать священную войну, я был среди тех, кто там же заявился добровольцем. Обучение я тогда ещё не завершил, и в обычных обстоятельствах 15-тилетнего служку не должны были отпускать из храма, но он дал всем нашим вольную.
- А твои родители?
В голове появилось воспоминание о лице матери, провожавший меня: взволнованное, но с нотками гордости. Последний её образ в моей памяти.
- Не были против. То есть отчим не был особо рад этой идее, но всё же мама всегда была немного главнее в семье. А дальше…ты же знаешь, как шла война?
- В общих чертах.
- Ну поначалу всё шло неплохо. Старшие военные жрецы понимали, что новички вроде меня много пользы не принесут, поэтому мы в основном помогали в лагере и лазарете. Самым жутким за то время был день, когда мне приказали помочь лекарю отрезать ногу одному солдату, которого придавила лошадь. Наш жрец-чародей смог снять боль, но вылечить - нет, поэтому пришлось браться за пилу.
Гном развёл руками и слегка печально улыбнулся.
- Что сказать, такова война.
- Да понятное дело. В общем это всё длилось около года. Мне было уже шестнадцать, наверное, когда мы начали терпеть поражения. Плакальщики начали теснить нас от Стафии, всё больше солдат погибало на поле боя и в лазарете. И с каждым нашим поражением, приказы Короля-жреца становились лишь более резкими и отчаянными. Я стал чувствовать, что что-то серьёзно идёт на этой войне не так, когда мы при отступлении оставили позади всех раненных, вооружив их тем оружием, которое даже на битву брать бы побоялись, потому что от удара сломается.
- И никто не возмутился?
В голове ярко висел образ одного из военных жрецов, высказывавшего недовольство этим решением королю-жрецу, сидящему на своём коне. В ответ он тогда получил лишь “Так они смогут хотя бы умереть, принеся пользу Дарикану”.
- Несколько военных жрецов и лекарей осталось с ранеными, но большинство - нет.
- Странные вы, люди. У нас бы возносили того, кто добровольно бы решил остаться, всё же есть красота в самопожертвовании, но вот так оставлять всех… Хотя не могу сказать, что не смог бы отдать подобный приказ в таких же обстоятельствах.
- А потом был большой прорыв к Стафии.
Сейг усмехнулся.
- Я слышал про это: отчаянная попытка взять неприступный город, чтобы повернуть ход войны.
- Ага. И вот во время прорыва всем уже было плевать и на возраст, и на обученность. Нам дали оружие в руки и отправили в бой. Король-жрец прочитал речь даже про то, что в такие времена каждый должен внести свой вклад в победу над неверующими.
Череда битв, одна кровопролитнее другой. Лица ребят из моего класса, которые по несколько человек оставались на полях каждой. И битва за Стафию. Одно из самых ярких моих воспоминаний.
- В итоге нам ведь действительно удалось дойти до Стафии. Мало кто в тот момент верил в победу: нас осталось слишком мало для осады, стафийская армия, сквозь которую мы смогли прорваться в одной точке, уже разворачивалась, чтобы ударить нам в спину, а Бронзовый Город никто никогда не брал штурмом. Вот и мы не взяли.
- Это не удивительно - в голосе Сейга была небольшая капля гордости, - Мы с гоблинами не слишком-то дружим, но, когда всё таки берёмся за что-то вместе, получается всегда… просто нечто.
- Поверь, я заметил. Когда мы вышли к стенам города, у нас даже не было времени подготовить орудия, так что мы шли только с тараном и лестницами. Я был среди тех, кто атаковал ворота, поэтому и остался жив, наверное. Отлично помню, как кто-то из тех, с кем я сдружился за два года войны, был уже на середине стены, когда его располовинило бронзовым лезвием.
Они кричали что-то про победу, когда лезли на стены. А потом их крик прервал резкий звук механизма, и те, кто полз по лестницам за ними, начали кричать уже от страха.
- Мы были полны ужаса, но стучали тараном об ворота, которые будто и не шевелились от ударов. Старшие жрецы командовали остальным штурмовать стены, и кто-то даже смог добраться до верха, где погиб от меча или стрелы, но большинство умирало на стенах от пил, лезвий, лившейся из бойниц смолы. Жрец-чародей смог на какое-то время остановить механизмы, чтобы часть бойцов поднялась выше, но тогда на стену вышел стафийский маг Авис, тогда его ещё звали Ярым, а сзади наконец подоспела армия Стафии.
- Оказались между молотом и наковальней, а? - Гном цокнул языком, - Хорошо они тактику разыграли, ничего не скажу. Хотя ваши тоже сами в капкан залезли, буквально умоляя захлопнуть его.
- И он захлопнулся. Войска, державшие стафийскую армию били в спину молнии и пламя, которые даже не были нацелены в них, а лишь были отголосками битвы чародеев. Стены защищали себя сами. А, когда наш жрец-чародей пал, ворота распахнулись, и нам, приготовившимся ворваться в город, в глаза смотрели плачущие шлемы стафийской гвардии.
- Тебе повезло выжить, хочу сказать.
- О да. - Перед глазами встали плачущие лица на шлемах, покрытые нашей кровью - Я это отлично понимаю.
- И что дальше? - Голос и взгляд гнома были довольно жалостливыми, но я не мог отделаться от ощущения насмешки в мою сторону.
- А дальше я попал в плен. На нас приходил посмотреть сам Мировет Суровый, тогдашний градоначальник Стафии. Не представляю, о чём он говорил с одним из старших жрецов, я тогда ещё не особо знал стафийский, но в итоге нас держали в достаточно неплохих условиях. А потом я узнал, что Король-жрец смог сбежать, и, заключив мир со Стафией, опять собирает армию. После настолько огромного разгрома с армией, которую готовили несколько лет, он собирался продолжить эту войну с практически новобранцами! Тут-то меня и подкосило. Я решил, что ни за что не вернусь к нему на службу.
- И что же? Сбежал по пути домой?
Очередной молчаливый кивок. Сказать это вслух всё ещё было слишком стыдно.
- Подстроил всё так, чтобы наши думали, что меня звери загрызли. Потом скрывался какое-то время, учил язык помаленьку. Вторая война прошла мимо меня, но свою долю убийств я успел получил за эти годы. А потом была история с демоном, и вот я здесь
***
Туман окончательно рассеялся, когда Солнце перешло через зенит, открыв взгляду Озеро Богов, простиравшегося куда-то за горизонт. Деревня дикарей, Сейг, Ледор, тролль - всё это скрылось за покрытым снегом пиком и казавшейся бескрайней гладью озера.
Наша лодка причалила к небольшому участку “берега”, переходящего в перевал, зажатый между двумя отвесными горами. В десятке шагов от нас озеро впадало в не слишком широкую, но, судя по всему, бурную, реку, которая убегала в состоящий из покрытых толстым слоем инея деревьев лес, где терялась из виду.
Аргат затащил лодку глубже на берег, чтобы её не унесло волной, и, пока я слезал и собирал свои вещи, привязал её к небольшой ели верёвкой, после чего вернулся ко мне.
- В общем, господин колдун, вам надо будет идти вдоль реки, пока не выйдете к деревне. Там скажете, что вы - друг нашего племени, они к вам тогда хорошо отнесутся. Ну и там, наверное, можно будет дорогу до того города, в который вы идёте, спросить.
Дикарь говорил быстро, и не поднимая взгляда - похоже его всё таки напугало, когда я крикнул на Дею. Который раз мне пришлось отгонять от себя стыд за то, что притворялся магом.
- Да, спасибо. И за то, что помог добраться досюда тоже.
Аргат упал на одно колено, всё ещё не поднимая глаз.
- Для меня честь получить благодарность от вас.
Не особо понимая, как вообще вести себя в такой ситуации, я похлопал его по плечу, бросил “Ну, удачи” и, развернувшись к нему спиной, отправился в сторону реки.
“Ну вот, опять мы с тобой вдвоём.”
- По крайней мере, мне не придётся терпеть лишней болтовни кроме твоей.
“Дурак ты. Сам напридумывал себе проблем, и мучаешься ими. А мог бы хороших друзей найти”
- В бездну всё это. Да и кому я особо нужен кроме тех, кто хочет меня убить или нанять?
“Мне, например”
Следуя за рекой, мы вошли под сень заиндевевших деревьев. Падающая с веток изморозь создавала ощущение лёгкого снегопада, но обещала растаять за пару часов. Река, ещё не покрытая льдом, бежала среди деревьев, издавая тихое журчание. Если вспоминать, как много я рассказал лишнего тому, кого знаю меньше недели, на душе у меня было удивительно спокойно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге