Как достать архимага

Глава 1

— Агенты?

— На позициях. Дворец, дом советов и у второй резиденции.

— А что с первой?

— Зачищена.

— Без проблем, я надеюсь?

— Как всегда, господин архимаг.

— Неожиданно. Что слышно от Коршунова?

— Готов войти в столицу по первому зову. Квартируются под самыми стенами. С ним два взвода.

— Всего? А не батальон?

— Еще один взвод только добирается. Им нужно меньше часа, чтобы быть на позициях.

— Хорошо. Тогда начинаем. А то его императорское величество уже скоро должен проснуться. Надо бы ему завтрак подать.

“Подать завтрак” — было лучшим названием государственного переворота, который я затеял. И сейчас, глядя из окна башни на главной площади, я любовался, как шустрые гвардейцы высыпают из здания напротив и стекаются во дворец.

“И это быстрый захват власти? Да они плетутся, как черепахи. Я бы уже три раза успел туда-сюда сбегать и это в мои-то годы! Закончится все, устрою им марш-бросок через весь город в полном обмундировании”, — ворчливо подумал я.

Раздались первые залпы, мелькнули вспышки, а в воздухе поплыл запах озона, как перед грозой. На моих губах появилась скупая улыбка: все идет по плану. Из артефакта связи сыпались донесения об успешном захвате сподвижников почти что бывшего императора. Они одни за другим сдавались гвардейцам, хотя и не все добровольно.

Ко мне подошел Виктор Иванович, именно ему уготовано стать новым императором. Выше меня почти на голову, шире в плечах на ладонь, я видел, как под парадным камзолом перекатываются литые мышцы. Он встал возле окна, сверкнул льдисто-голубыми глазами и нахмурился, наблюдая, как внизу вылетают из окон мелкие бароны и верные им люди.

— Алексей Николаевич, а это не перебор?

— Что вы, Виктор Иванович, они ведь живые. Посмотрите, вон, Вяткин, успел активировать заклинание и уже дает деру.

— Да, но Королев лежит и не двигается!

— Действительно. И лужа какая неопрятная. Удивительно мало крови, неужели они так не любят Константина? — я обернулся к будущему правителю. — А вы хотели бескровный переворот? Разве я вам такое обещал? Поймите, Виктор Иванович, вы должны с самого начала показать, что с вами шутки плохи. Да и потом, мы же не вырезали половину знати, как я собирался изначально.

— Вы слишком долго провели вдали от столицы. Стали каким-то кровожадным дикарем.

— Сколько уже прошло лет? Десять?

— Одиннадцать. Вы уехали как раз после того, как Иаков взошел на трон. Вы с ним что-то не поделили. При Константине вы в столице не появлялись.

— Он предложил мне должность начальника тайной стражи. Это как изумрудом гвозди забивать. Еще бы помощником предложил мне быть, идиот. Лучше скажите, где вы все это время были?

— Алексей Николаевич, а то вы не знаете! Сослали со всем семейством в Сибирь. С глаз долой из сердца вон. Полгода назад батюшка умер, и нынешний император Константин вдруг решил, что я буду на трон претендовать, и начал шевелиться. Вырезал всю деревню, в которой мы жили. Чуть до меня не добрались.

— Получается, что вы теперь сирота, Виктор Иванович?

— Да, — его голос звучал устало. — Если бы Константин не послал людей убивать мою семью, я бы здесь не стоял. А теперь хочу занять трон из принципа.

— Отец вас хорошо воспитал, да будет следовать за ним свет.

— Спасибо, что откликнулись на мой зов, Алексей Николаевич.

— Не благодарите, рано еще. Лучше посмотрите, как Назаровых через всю площадь ведут.

А посмотреть было на что: трое сыновей и доблестный папаша с гордо поднятыми головами и в окружении десятка гвардейцев, шли в сторону дворца. Старший Назаров поднял голову, безошибочно найдя окно, у которого стояли мы с Виктором Ивановичем.

Я приветственно махнул им рукой, чем вызвал у идущих предынфарктное состояние.

— Смотрите-ка, узнали, — оскалился я. — Не переживайте, ваше императорское величество, сейчас по плану все сделаем. Только не забудьте о нашем договоре.

— Да, Алексей Иванович, в последний раз. Я помню, — без тени эмоций ответил будущий император.

Артефакт связи продолжал сыпать короткими отчетами. Через минуту я уже знал, что лжеправитель Константин заперт в своих покоях с антимагическими кандалами, а его приспешники хоть и оказывали сопротивление, но достаточно вяло. Никто ничего не взорвал, даже скучно как-то.

Все происходящее никак не отзывалось в душе. Обычная работа, пусть сложная и масштабная, не приносила мне былой радости. Поначалу я и не собирался возвращаться в столицу. Но Виктор Иванович — внук моего хорошего друга, ему я отказать не мог. К тому же, иногда действительно хочется тряхнуть стариной. Один раз, чтобы не развалилась.

— Может, все-таки останетесь, Алексей Николаевич?

— Нет. Давайте уже сами как-нибудь. Я вам тут все настрою, реорганизую, план оставлю, а потом все, уеду.

На площади появились новые люди. Я заинтересованно посмотрел на них и кивнул Виктору Ивановичу.

— А вот и главное блюдо.

— Это же главы самых богатых семей в столице! Что они тут делают? Разве они тоже?

— Да. Защищают свое имущество, то есть Константина, — пожал я плечами. — Смотрите дальше.

Под окнами разворачивалось целое представление. Из башни, в которой мы находились, вышла вереница чиновников с несколькими папками. Остановившись ровно напротив разодетых аристократов, мои люди начали зачитывать громким, хорошо поставленным голосом некоторые факты, что агенты собрали всего за два месяца. Эти сведения, по идее, не должны были выйти даже за пределы роскошных кухонь, но сейчас не тот случай.

Виктор Иванович внимательно прислушивался и в какой-то момент не смог сдержать улыбки. Компромат, собранный моими людьми, был потрясающе содержательным, крайне деликатным и в некоторых местах даже фантастически... идиотскими. Да, знать за время моего отсутствия сильно распустилась.

Главы семей сначала недоверчиво слушали, потом бледнели, краснели, изображали припадки, падали без чувств на холодные камни. У некоторых хватало духу начать плести заклинания, но я безжалостно разрывал нити магии. Давно научился этому фокусу, да все применить негде было.

— Вы коварны, Алексей Николаевич. У меня даже слов нет!

— Поживете с мое, не такое провернете.

Пристыженных и едва стоящих на ногах аристократов быстро скрутили и уволокли в местные казематы. Там с ними проведут весьма кропотливую работу. Агентам нужно составить списки имущества, уточнить количество земельных наделов, отобрать регалии и пустить по миру с голой задницей.

На мгновение мне стало жаль, что я не буду присутствовать при этом священнодействии. Уж больно витиевато умеют эти аристократы ругаться, а я давно не пополнял свою коллекцию брани.

Неожиданно со стороны дворца послышался грохот. Виктор Иванович дернулся, оперативно спрятавшись за стену. Я же, наоборот, открыл окно и выглянул.

Артефакт связи подтвердил мои опасения — под каменной кладкой главного в столице здания рванула взрывчатка. Повреждения были минимальны, но огонь мог перекинуться на декоративный забор, а оттуда до пристроек рукой подать.

— Мне необходимо покинуть вас, Виктор Иванович. Не хочу, чтобы ваш дом пострадал.

Скупо усмехнувшись, я ухватился за раму и выпрыгнул в окно. Ветер мгновенно засвистел в ушах, еще бы, тут, наверное, метров двадцать. За два этажа до мостовой заклинание подхватило меня, и через мгновение я уже спокойно шел в сторону дворца.

Обалдевшим от моей выходки гвардейцам понадобилось меньше минуты, чтобы прийти в себя, и выстроиться в две шеренги, пропуская меня к месту взрыва. Кто-то уже бежал с ведрами и громко выкрикивал команды, чтобы не дать огню добраться до соседних зданий.

Надо потом выяснить имя этого активиста и наградить, смышленых нужно поощрять.

Движения моей руки хватило, чтобы погасить нарастающее пламя.

— Александр Петрович! Проверить все подвалы! Деактивировать бомбы! — не глядя на гвардейцев, крикнул я.

— Есть, господин архимаг! — крикнул боец и растворился в клубах дыма.

Не люблю, когда портят имущество, принадлежащее казне, потом не одну бумагу писать придется, чтобы тут все отремонтировали, деньги выделять… А где деньги, там и аферы, начнутся аресты, суды, снова допросы. Муторно и скучно.

Через артефакт связи я уточнил обстановку, и тут же получил ответ, что сторонники Константина задержаны, и их уже везут к зданию тюрьмы.

На краю площади появились чумазые лица. Как всегда вовремя. Я неспешно подошел к ним и оглядел.

— Задание помните? — семеро подростков кивнули. — Выполнять!

Детей, как ветром сдуло. Еще вчера их для меня собрали агенты и поручили важную миссию: распустить по городу новость, что к власти пришел законный император и что завтра состоятся показательные казни, коронация и большой праздник.

Единственное, чего не должны знать столичные граждане, так это кто все это организовал. А то никто не придет, да еще и в погребе спрячутся. Знаю, проходили уже. Хотя, может быть, меня тут уже забыли?

В этот момент ко мне навстречу выбежал какой-то мужчина в камзоле нараспашку и сдвинутом набок парике. Он с трудом стоял на ногах, и я сразу ощутил запах дешевого вина.

— К власти пришел враг! Защитим императора! Вы со мной?!

Он остановился, пытаясь выхватить шпагу, которой на поясе не было, а потом вдруг внимательно на меня посмотрел. Глаза его сначала разбежались в разные стороны, потом собрались, а следом и рот открылся. Я, положа руку на сердце, даже в душе не чаял, кто передо мной стоит, но, кажется, он точно меня знал.

— С-с-соколов?.. — белыми губами пробормотал он, — г-г-господин архимаг?

— Слушаю внимательно, но сначала представьтесь. Не люблю убивать незнакомцев, — на моей ладони расцвел огненный шар.

— Б-ба-рон Мишин, — он так сильно заикался, что я не сразу распознал фамилию.

— Голубчик, а не вы ли сын Аркадия Семеновича Мишина?

— В-в-внук.

— Уже? Вот Аркадий молодец. И с каких пор вы подчиняетесь Константину?

Вместо ответа молодой барон хлопнулся в обморок. Пришлось опять активировать артефакт и просить забрать Мишина. А я ведь думал, что это семейство — приличные люди. Ладно, на допросе разберутся.

Что за народ пошел? Даже толком отпор не могут дать!

Я выбросил из головы этого барона и провел рукой возле лица, а то по городу нормально пройтись нельзя, так и норовят все под ноги упасть. Хорошо, что это заклинание не требует усилий и через минуту по улице уже шел не черноволосый мужчина с легко узнаваемыми грубыми чертами лица, а седоватый блондин с очками на крупном носу.

Единственное, что я не стал убирать, это красную звезду, что сейчас красовалась у меня на лацкане. Такие были у каждого, кто помогал с переворотом.

Сделав небольшой круг по городу, я вернулся к дворцу. Мне уже доложили, что бомбы уничтожены, все подвалы проверены, а члены совета вместе с духовенством и представителями от народа уже собираются в главном зале.

Вот туда-то я и решил отправиться. А то люди ждут, кулаками небось потряхивают, ругаются, ответов ждут. Мне даже любопытно стало глянуть на их лица, когда дойдет до самого приятного момента.

Краем глаза я видел, что Виктор Иванович в окружении доверенных лиц и охраны уже пересекал площадь и тоже следовал во дворец.

Сейчас был самый напряженный момент — условия сложись идеально для внезапного убийства будущего императора. Но все близлежащие здания проверены, посторонние с площади разогнаны. Спасибо предусмотрительному мне.

Говорю же, скукота смертная. Виктор Иванович даже без проблем зашел в главные двери дворца. Я же воспользовался боковым входом, чтобы не привлекать лишнего внимания. К представлению уже давно было все готово. Остался, так сказать, финальный штрих. А потом бурные аплодисменты, овации, крики счастья и прочие выражения радости народной.

Тем, кто не поддержит нового императора, я прикажу отрезать руки. По самую шею. А лучше сам это сделаю.

В главном зале стояла суматоха, ругань и острый запах озона. Хорошо, что я поставил защиту от магии, а то бы эти умники потолок уже разнесли.

Беспрепятственно пройдя к возведенному помосту, я кивнул стражникам. Те удивленно уставились на меня, не понимая, что мне от них нужно.

Мысленно выругавшись, я снял личину и приподнял брови. Через мгновение стражников уже не было — они побежали исполнять приказ, для которого здесь и дежурили.

— А, ну тихо! — рявкнул я, усиленным магией голосом.

В зале на долю мгновения повисла вязкая тишина. Сотни взглядов скрестились на мне: кто-то приветственно кивал, кто-то заметно бледнел, кто-то прикидывался ветошью.

Восстановив порядок, я поднялся на помост и едва уловимо улыбнулся. Ответом мне был тихий вздох.

Надо же, сколько радости в этом вздохе! А я ведь даже еще никого не убил. Вот что значит, репутация палача и архимага в одном флаконе.

— Спасибо, что все вы здесь сегодня собрались. У нас мало времени, поэтому давайте все сделаем, как задумывалось, и все закончится, — тишину раскололи болезненные стоны. — Вас пригласили на церемонию, а не на казнь! Ведите себя достойно!

Это слегка взбодрило публику. Ибо мало кто из собравшихся понимал, что происходит, а многие к тому же предпочли сейчас оказаться в другом месте. Но разве можно отказать мне?

Наконец, появились стражники с тяжелым сундуком. Напрягая все мышцы, они выволокли его на помост и вытянулись за ним ровной шеренгой.

— Как вы знаете, — начал я, — Константин Яковлевич Ромский незаконно взошел на престол, а также имел неосторожность взять на себя ответственность за смерть семьи Мережковских, послав к ним убийц. Только благодаря верным людям, Виктор Иванович сейчас может стоять здесь и забрать то, что принадлежит ему по праву рождения.

По залу прошелся шепот, который быстро увял под моим строгим взглядом.

— Сейчас я прошу доблестных стражников открыть этот сундук, чтобы подтвердить мои слова.

Скрип. Стук. Лязг.

— Этот камень вам известен. Именно он знаменует истинность власти. И судя по количеству пыли на нем, никто не проверял Константина Ромского на право занимать трон империи. Я разочарован. За неполные два месяца, что я нахожусь в столице, мои агенты собрали множество подтверждений злоупотреблением власти, местной аристократии. Поэтому как только Виктор Иванович взойдет на трон, страну ждет ряд изменений. Но все это потом, сейчас же я рад вам представить будущего императора!

Виктор Иванович, бледный от волнения, но со взглядом, полным решительности, шагнул на помост. Зрители в едином порыве затаили дыхание. Не то, чтобы они не верили, что Мережковский достоин, скорее они гадали, что их ждет после того, как камень примет Виктора Ивановича.

Камень Власти, так официально называли этот здоровенный булыжник кроваво-красного цвета, лежал на бархатной подушке. В центре камня была широкая ложбинка, куда будущим император должен положить свою ладонь. Добровольно, прошу заметить, положить.

Для того, чтобы камень сработал, мне пришлось снять защиту. Рискованное дело, но пока я рядом, будущий император в безопасности. Нити заклинаний упруго вздрогнули, и я кивнул Виктору Ивановичу. Тот твердым шагом приблизился и без лишних церемоний опустил руку на матовую поверхность.

Камень вспыхнул, подтверждая законность претендента на трон. Одновременно с этим из сундука полилось алое сияние, что затопило весь зал, заставляя многих прикрыть глаза. В этих всполохах света можно было разглядеть, как сложится судьба империи, ждет ли ее благо или война, будут ли засухи, голод или же полные амбары пшеницы и заполненные товаром лавки.

Жаль, что увидеть это доступно было лишь будущему императору. Я внимательно вглядывался в лицо Виктора Ивановича. Он сжал губы, хмурился, дергал уголком губ. Его спина практически закаменела, сделав похожим на мраморное изваяние.

Все это должно было занять всего полминуты, но все это время никто не смел даже глотнуть воздуха. Именно сейчас решался вопрос самый главный вопрос: хватит ли сил у Виктора Мережковского привести империю к светлому будущему.

Знаю, что этот момент был самым острым во всем перевороте. Несмотря на всю проделанную работу, Виктор Иванович мог увидеть такое, из-за чего вся затея может пойти прахом.

Уже бывали случаи, когда потенциальный император успевал увидеть смерть близких или крах империи и просто опускал руки, не желая участвовать во всем этом. Если сейчас случится нечто похожее, то придется быстренько искать нового претендента на трон. А с учетом того, что Мережковский стал сиротой, это была задачка со звездочкой.

Хотя и на такое у меня был запасной вариант. Я же не совсем еще выжил из ума.

Секунды бежали одна за одной, а Виктор Иванович все не двигался. Наконец, сияние погасло, и Мережковский развернулся к залу. По его лицу нельзя было понять, что именно он там увидел, но так или иначе, пришло время задать тот самый вопрос.

— Виктор Иванович Мережковский, готовы ли вы стать новым императором Объединенной Московии, служить ее народу верой и правдой, хранить и расширять ее границы?

Будущий император холодным взглядом окинул собравшихся. Через секунду решится судьба целой империи, и даже я не знал, каков будет ответ Виктора Ивановича.

Краем глаза я неожиданно заметил подозрительное движение в зале. Мне хватило мгновения, чтобы увидеть направленный в Мережковского укороченный посох. Одним прыжком я оказался перед Виктором Ивановичем, одной рукой заведя его себе за спину, а второй активируя силовой щит.

— Смерть узурпатору!

В следующую секунду помост затопило магическим огнем.

— У нас все готово, господин архимаг. Наши люди расставлены на всех ключевых точках и ждут только вашего приказа.

Глава 2

— Да твою же дивизию! — рыкнул я, но сам себя не услышал за ревущим пламенем. — Неучи! Кто ж так с магией-то обращается?! Также и убить ненароком можно.

Виктор Иванович с бледным, покрытым испариной лбом ошалело смотрел на меня. Он был цел, огонь не успел до него добраться. Однако жар все подступал ближе и уже готов был облизывать нам сапоги.

Но я лишь улыбнулся краем губ.

— Прорвемся, ваше императорское величество. Помните, что я говорил про скуку? Забудьте. Государственный переворот — это очень увлекательно!

Заклинание, что окутало нас огнем, было мне незнакомым, точнее, это даже не заклинание было, а сгусток сырой силы. Мой щит буквально трещал по швам, но пока держался.

Счет шел на секунды. Мне они только и были нужны. Вот только, чтобы убрать пламя, мне нужно было развеять защиту.

— Держитесь, Виктор, сейчас будет немного жарко, а потом очень хорошо.

— Мне отец тоже самое говорил про баню, — тихо ответил будущий император.

— Вот, можете представить, что так оно и будет. Точнее, было.

Пока я говорил, в руке уже появились нужные нити заклинания. В тот же момент щит лопнул, и я хлопнул в ладоши. Оглушительный звон пролетел по залу, огонь погас, и мы увидели уже связанного мага. Гвардейцы отлично знали свою работу.

От убийцы-неудачника зрители в панике отодвигались подальше, теснее прижимаясь друг к другу. Они старательно делали вид, что не знали его и даже рядом не хотели находиться, чтобы не попасть мне под горячую руку. Это они молодцы. Это они правильно.

Я шагнул ближе к залу, и помост подо мной затрещал, вот-вот собираясь развалиться. Пришлось бросить заклинание под ноги, чтобы этого не случилось. Нет, ну вот что за манера портить казенное имущество?!

Мой взгляд остановился на маге, которого держали гвардейцы. Тот дергался в веревках, но не мог даже пошевелить и пальцем.

— Как зовут этого смельчака? — как я уже говорил, я не имею привычки убивать незнакомцев.

— Младший сын графа Аникина, — за него ответил один из бойцов.

— Сергей Геннадьевич? — память заботливо подсказала мне нужное имя. — И чем же вам не угодил законный император?

Раздалось грозное мычание, виконт выпучил глаза и дернулся.

— Да откройте ему рот, в конце концов!

— Он узурпатор! — крикнул Аникин, едва повязку разрезали.

— Это я уже слышал, но хотел бы узнать подробности.

Я говорил спокойно, даже вежливо, и мне правда было интересно, что он ответит. Он, вообще, должен быть благодарен, что все еще жив! Пока еще жив.

— Мне стало известно, что вы заколдовали камень и кто бы его сейчас не коснулся, он признает его императором!

— Неожиданно. Я бы сказал даже смело. Молодой человек, а образование у вас какое?

— Я архитектор!

— Да врет он все, — крикнул кто-то из зала. — Он даже не смог сдать программу второго курса!

— Спасибо, неизвестный мне доброжелатель. Вижу, что Сергей Геннадьевич плохо знает историю империи и ее традиции. Жаль. Кто еще согласен с тем, что я наложил заклятье на Камень Власти? Кто еще хочет похвастаться своей тупостью? А?

Над залом повисла зловещая тишина.

— Историю для кого пишут? Для кого рассказывают о принципах работы магии? Для таких идиотов, как Аникин. Вот учился бы ты хорошо, может, это тебе бы жизнь спасло. А теперь уже...

Позади меня раздались шаги. Виктор Иванович вышел вперед, оглядел всех и ледяным голосом произнес:

— Я принимаю на себя полномочия императора Объединенной Московии. Клянусь хранить и защищать ее и всех ее подданных, клянусь быть ее верным слугой, — зрители ахнули. — И первым своим указом я повелеваю следующее.

Он посмотрел прямо на Аникина, и тот сжался в комок. Если еще полминуты назад он мог просто умереть от руки архимага, то сейчас его и всю его семью может постигнуть нечто более ужасное — кара императора.

— Восстановить виконта Аникина в статусе ученика императорского училища, а также обязать его в течение десяти лет изучить все дисциплины, кои преподают в этом учебном заведении. Экзамены он будет сдавать лично главному декану.

— И никаких смертей? — удивленно пробормотал я, а потом выпрямился и громко добавил, — щедрость и доброта его императорского величества не знает границ! Еще у кого-нибудь есть возражения?

По лицу Сергея Геннадьевича текли слезы. Он был одновременно зол и счастлив, но мне уже было не до него. Нам уже несли символы императорской власти — артефакты старого времени, которые имеют права брать в руки только истинные владельцы трона.

Виктор Иванович принял их со всей аккуратностью, даже пальцы не дрогнули. И только после этого зал взорвался аплодисментами. Каждый понимал, что сейчас нужно не просто держать лицо, а всем своим видом показывать безграничное счастье.

Я же глянул на Мережковского. Его лицо все также было бледным, губы поджаты, а взгляд тверд. Из него выйдет прекрасный император, чтобы ни показал ему камень.

В течение следующего часа Виктор Иванович принимал присягу от оставшихся на плаву, (или просто в живых, ха!), самых важных лиц в столице. Они все с опаской на меня поглядывали, а потом уверенно произносили слова клятвы. Самых робких я добродушно подгонял.

Правда, не обошлось и без инцидентов: двое упали в обморок, а один священнослужитель бросился мне в ноги и умолял не разрушать его приход. Я изумленно смотрел на него, а потом вспомнил. Да, двенадцать лет назад я действительно спалил несколько домов вместе со всем добром, и несколькими особо отличившимися работниками церкви. Ладно бы просто воровали, так они еще и умудрялись местными детьми торговать. История была некрасивая, грязная, зато после нее обо мне все в столице узнали.

— Болезный, а чьих будете? — я присел рядом со стоящим на коленях священнику.

— Так из Дорогомиловского монастыря. Мы все за нашего императора-батюшку. Вот те крест!

— Не “те”, а вам, — ответил я и глянул на ближайшего гвардейца. — Есть что на Дорогомиловских?

— Никак нет, господин архимаг!

— Проверить еще раз, а этого в допросную.

— Как прикажете, господин архимаг, — священнослужителя быстренько уволокли в сторону, давая проход другим.

— Посмотрим, как сильно они за императора, — проворчал я. — Знаем мы таких, ярых поклонников. И не таких вешали. Кто там следующий?

Виктор Иванович заметно устал слушать и принимать клятвы, но такова судьба сидящего на троне. Надо бы ему обед организовать. Я подозвал гвардейца и распорядился сделать перерыв на полчаса. Этого, конечно, мало, но время поджимало.

Мережковский с благодарностью на меня посмотрел и снова стал внимать речам очередного графа. На всякий случай я поставил у трона защитный артефакт, один удар он точно выдержит, а там уже и бойцы подоспеют.

Вся эта кутерьма снова напомнила о былых деньках, когда я почти каждый день приходил во дворец, улаживать конфликты между богачами. Аристократы — народ нежный, чуть что, сразу жаловаться и не кому-то, а сразу императору. Лучше б в спортлото шли, чесслово.

Вдруг артефакт связи, про который я почти забыл, зашуршал голосами.

— Что у вас?

— Поймали шпиона! — бодро раздался голос связного.

— Тащи в мой кабинет.

На моих губах появилась улыбка.

***

Спустя почти два часа я с чувством глубокого удовлетворения вышел из допросной. Ее организовали в моем бывшем кабинете, который за все годы ни капли не изменился. В него просто боялись заходить, зная, кому он принадлежит.

Доволен, правда, я был не только по этому поводу. Шпион оказался и не шпионом вовсе, а князем соседней губернии, который решил под шумок стащить одну из учетных книг казначейства. После сорока минут отговорок князь Ильинский признался, что серьезно проигрался в карты и брал деньги прямиком у Константина, которому приходился, ни много ни мало, четвероюродным братом.

Теперь мне предстояло еще и с деньгами разбираться. Чует мое сердце, что родственнички бывшего императора знатно потрясли казну. Ничего, после сегодняшних событий, обысков и конфискаций, будет чем залатать дыры в бюджете.

Наконец, я дошел до нужных дверей и пинком их отворил. В главном кабинете министра казначейства как раз все были в сборе и доедали документы. Буквально. У всех десятерых управляющих во рту я видел обрывки бумаг.

Едва они меня увидели, то застыли изваяниями, не смея даже пошевелиться.

— Приятного аппетита, — сказал я, оглядывая их. — Много съесть успели? Мне ничего не оставили?

Тощий очкарик не выдержал, вдохнул воздуха и неудачно поперхнулся, начав захлебываться жутким кашлем. Но я же не зверь какой-то! Я сразу же оказал первую помощь одни резким ударом по спине. Через мгновение у меня на ладони оказался обрывок финансового отчета месячной давности.

Высушив его заклинанием, я внимательно его прочитал, а потом посмотрел на остальных.

— А ну, выплюнули все. Живо.

— Нетьф, фы не буфем.

— Не стоит разговаривать с набитым ртом, — ласково сказал я и хлопнул говорившего по спине.

Это был главный казначей. Толстый, обрюзгший, с жирной кожей и едва не лопающимся камзолом.

— Хватит уже жрать, Давыдов. Или у тебя такая диета?

Он лихо заработал челюстями, проглотил кусок бумаги и запил все это водой.

— Вы ничего не докажете! — крикнул он, выпятив свой живот.

Я проследил взглядом за стрельнувшей серебряной пуговицей с его камзола и спокойно сел на ближайший стол.

— Давыдов, ты же меня знаешь, а все думаешь, что я шутки с тобой шутить пришел. Мы же с тобой одиннадцать лет назад о чем говорили? Что воровать нехорошо, — я подхватил со стола целый документ и пробежался по нему глазами. — А тут у вас, мало того, что хищения, так еще и растрата, на которую вы смиренно прикрывали глаза за взятки. И вот что мне с тобой делать? Не подскажешь? Я вот собираюсь вспороть твое необъятное брюхо и вытащить каждый кусочек из твоего желудка. Остальных это тоже касается.

Давыдов вздрогнул всем телом, став белее документов на столе, громко икнул и рухнул на пол как подкошенный. Впрочем, то был глубокий обморок.

— Остальные тоже падать будут? Или достойно встретят свою смерть?

Тощий очкарик неожиданно отложил папку, которую держал в руках и осторожно на меня посмотрел.

— Алексей Николаевич, боюсь, это не целесообразно.

— Как ваше имя, молодой человек?

— Крынов Максим Сергеевич, заместитель Николая Петровича Давыдова.

— Приятно познакомится. Расскажите мне свои соображения, Максим Сергеевич, почему я не должен убивать этих достопочтенных граждан?

— Все очень просто. Мы все выполняли распоряжения Давыдова, находясь под давлением собственных ошибок. Каждый из нас обладает талантом к ведению финансов, лучшие умы академии. Однако в связи с молодостью и собственной гордыней, пали жертвами сложной махинации, которая привела нас в этот кабинет. В шкафу за вами находится сейф, в котором хранятся наши личные дела. В них все подробно описано.

— Махинации? Подставились, что ли?

— Все верно, господин архимаг. Глупо и, можно сказать, по-идиотски. Нас буквально связали по рукам и ногам.

— То есть, я правильно понимаю, Давыдов обманом привлек вас на работу, заставил участвовать в других мошеннических схемах за процент?

— Нет, за то, что не выдаст нас дознавателям.

— Всего-то? Максим Сергеевич, за смелость я вас хвалю. За интеллект нет. Но спишем все на молодость, вам же тут всем и сорока лет нет, верно?

Управляющие быстро закивали.

— Тогда с вас отчет по всем махинациям. Я желаю к завтрашнему вечеру знать все финансовые нюансы за последние... сколько вы тут уже?

— Три года.

— За последние три года. С фамилиями, расписками, суммами, датами и даже банками, через которые все это проводилось. И личными делами.

— Все сделаем, господин архимаг.

— И последний вопрос, — я слез со стола, — а что вы, собственно, тут пытались съесть?

— Личные расписки Давыдова. Он сказал, что если хоть одна из них попадет вам на глаза, он уничтожит нас.

— Детали расписок помните?

— Лучше, — просиял очкарик, — у меня есть копии каждой!

— И Давыдов об этом не знал?

— Нет, — радостно ответил Крынов.

Я не выдержал и расхохотался. Во дают, гении, блин, финансовые.

— Ладно, живите. Но если найду хоть одну нестыковку... Сами знаете, что с вами будет. А этого, — я показал на Давыдова, — сейчас заберут.

Артефакт связи оказался в моих руках сам по себе. Отчеканив команду, я покинул казначейство и отправился дальше, в благодушном настроении.

В планах у меня было проверить Константина. К сожалению, в таком прекрасном расположении духа мне совершенно не хотелось видеть его хмурую рожу. Поэтому я заскочил в столовую. Если мне не изменяет память, там все еще работает кухарка Леопольда Семеновна. А у нее такой противный голос, что молоко в крынках киснет.

Я свернул в нужные двери, и меня сразу же накрыло ностальгией.

— Ты куда это понес, скотина ты безрукая!

Леопольда Семеновна костерила очередного помощника в привычной ей манере. Сколько лет уже прошло, а некоторые вещи совсем не меняются.

— А ты еще кто такой?! Почему на моей кухне посторонние?! — визг резанул мне уши.

— Семеновна, ты свои мозги вместо кости в суп положила? — с улыбкой спросил я.

— Соколов?! Решил принести извинения за тот пирог, что твои люди у меня из кладовки стащили?!

— Нет, даже не подумаю. Вот решил проведать, повидать старых друзей.

— Это я-то старая?! На себя взгляни, маг доморощенный! Ходют тут такие, а потом пироги пропадают.

— А вы все такая же, — я потянул носом. — И руки у все такие же золотые.

— Пирожков не дам! — злобно ответила она. — Будь ты хоть самим ымпиратором, все равно жди ужина.

— Семеновна, а как тебе, кстати, император-то? Константин, который.

— Да есть ли разница? Ток полотенца с семейным гербом меняются, а суть та же: завтрак, обед и ужин, как по расписанию.

Вот это я называю стабильностью. Я еще только на службу поступил во дворец, Семеновна тут работала. И уже была с таким же склочным характером. Ни замужество, ни дети, ни возраст этого не изменили.

— Ты давай, Леопольда Семеновна, не хворай. У нас новый император, слышала?

— И кто на этот раз? Опять какой-нибудь расфуфыренный человечишка?

— Внук Мережковского, Виктор Иванович.

— Витюша?! — кухарка моментально села. — А Ванюша с ним приехал?

— Убили их. Всех. Только Виктор и остался.

— Беда-то какая...

Я всегда знал, что Семеновна к Ивану неравнодушна была, и обязан был ей рассказать про сложившуюся ситуацию. Впрочем, переживать кухарка долго не стала. Хватило одной минуты, чтобы она собралась и снова поднялась на ноги.

— И кто?

— Константин.

— Вот негодник. А ну, говори, где он сидит, я его сейчас полотенцем да по заднице отхожу, сесть не сможет!

— Что я могу сказать, сесть он и так не сможет, но ты мне лучше расскажи последние сплетни.

— Я тебе что, бездельница, сплетни эти твои слушать?! Коронация скоро! Готовить нужно! Эй, — она обернулась на поварят, — бегом на рынок за продуктами! Живо, живо!

Помощников сдуло разом. И только после этого Семеновна вздохнула и всплеснула руками.

— Алексей, да сказать толком нечего. Все как обычно: то служанок по углам зажимают, то бочку вина из погреба уведут. А, вот, вспомнила. Крутился тут один гонец, все к моей Наташке клинья подбивал. Говорил, что знает ымператора лично. Никто ему, конечно, не верил, но потом он перстень показывал с печатью ымператорской.

— И что с ним стало?

— Нашли мертвым в канаве, как три месяца назад. Без перстня. И бумаг при нем не было. Думаю, неспроста это. Парнишка задиристый был, но берега знал. Показывал Наташке бумаги важные, мол, дела особой важности.

— Видела, что в бумагах?

— Да за кого ты меня принимаешь?!

— Семеновна! Времени нет на твои жеманства!

— Ладно, видела. Договор был. Между графьями. Любченко и Северским. Заключили соглашение о торговле между своими губерниями. И знаешь, что к нам вез Северский? Дрянь белую.

— Белую дрянь?

А вот это уже серьезно. Поблагодарив Семеновну и отказавшись от пирожков, я отправился прямиком в личные покои Константина. Теперь настроение было тем самым.

Белая дрянь — это новый дурман, который выращивали на южных землях нашей необъятной империи. Граф Любченко являлся ближайшим доверенным лицом Константина, а значит, эта гадость попала в столицу уже как три месяца назад. Ладно, может, и не три, а два, но ситуации это не меняло. Белянка, как ее называли, дурманила мозги и делала из человека послушную куклу. Сила воздействия, как от заклинания менталиста, но только грубого и быстрого действия. Достаточно одной дозы, чтобы нужный человек был согласен на все. Привыкание начиналось после пяти-шести приемов.

Все это здорово усложняло ситуацию. Отупевшая знать могла подкинуть сюрпризов. И не все они будут приятными.

В покои я вошел с расслабленным лицом. Гвардейцы, увидев меня, бледнели, выпрямлялись и сразу же отчитывались о состоянии бывшего императора. Только я уже не знал, могу ли им верить.

Зайдя к Константину, я с изумлением увидел незнакомого мне мужчину, качественно скованного кандалами и с кляпом во рту. Рядом сидел расслабленный начальник стражи и пил кофий из тонкой фарфоровой чашки с надписью на боку: “Властелин №1”.

Начальник даже не глянул в мою сторону, пока я не оказался рядом с ним.

— Степан Ильич, а это кто? — спросил я, указывая на связанного.

— Господин архимаг! Как я рад вас видеть! Ждали, ждали вас! Вот, поймали Константина, сковали, как вы и приказывали.

Он поставил чашку на крохотный столик и, не переставая улыбаться, глянул на лежащего на кровати. Вдруг лицо стражника побледнело, руки затряслись, а глаза испуганно распахнулись.

Я переводил взгляд с пленника на Степана Ильича и снова повторил свой вопрос самым спокойным голосом, на который у меня сейчас хватало сил:

— Кто это, милейший?

— Я... я... не знаю...

Глава 3

— Никак вы, черти, не научитесь! — глухо ответил я. — Задание было одно: найти Константина, связать и доставить в его покои. А вы мне тут что сделали? Кто это, черт его дери?!

Гвардейцам только многолетняя выучка не давала позорно хлопнуться в обморок. Я переводил взгляд с одного на другого, но они все молчали, смотря мне в центр лба стеклянными глазами. Старая техника, которая защищает разум подчиненного от гнева начальства. Но где они это изучили — я преподавал.

— Слушать мою команду! К лекарю шагом марш! И позовите мне... — я на миг задумался, вспоминая имена помощников Виктора Ивановича. — Глебова, да, точно его.

Не самый умный, но безумно консервативный мужик, который никогда бы не опустился до белянки. Ждать мне его пришлось целых полчаса. И все это время я смотрел на лже Константина, размышляя вытащить ли кляп, или и так пойдет. А еще про домик в деревне, чтобы два этажа в нем было, сад с яблоками, и чтобы соседей на два километра и духу не было.

Наконец, дверь распахнулась и вошел помощник. Ему пришлось повернуться боком, чтобы не задеть плечами проем. Я помнил его еще безусым крепышом, а сейчас вон, лысина во всю голову и хмурая морда.

— Господин архимаг, вызывали?

— Михаил Арсеньевич, вы не подскажите, кто это? — я кивнул на кровать.

— Двойник императора, точнее бывшего императора Константина Яковлевича Ромского, — он скривился, как от несвежего лимона.

— Прекрасно. И как его зовут?

— Колосов Евген Дмитрич.

— Ладно, с этим разобрались, спасибо. Михаил Арсеньевич, может тогда подскажите, где, собственно, сам Константин Яковлевич? Мы тут за ним охотимся, надо бы изловить. Еще часов шесть назад надо было.

— Сейчас уж, наверное, до границы добежал.

Глебов краснел, бледнел, потел и чувствовал себя явно не в своей тарелке.

— Прискорбно.

Я забарабанил пальцами по крохотному журнальному столику и из-под руки начали сыпаться искры.

— Вы не волнуйтесь, господин архимаг, мы его живо... того.

— Того? Что ж, давайте его того.

— Будет сделано!

Он выпятил грудь, но так и не сдвинулся с места.

— Вопросы, Михаил Арсентьевич?

— Да, господин архимаг! А “того” — это как? И... господин архимаг, у вас из-под пальцев дым идет.

Я поспешно затушил тлеющие угли, в который превратилась столешница, и постарался взять себя в руки. Константин сбежал. Один? Нет, не поверю. Тогда с кем и как долго к побегу готовились?

Так задумался, что не сразу обратил внимание на мычание лже Константина. Он дико вращал глазами и очень хотел что-то мне рассказать.

— Только быстро и по делу, — сказал я и вытащил кляп из его рта.

— Только не убивайте!

— Я сказал по делу, — ледяным тоном напомнил я.

— Да, господин архимаг, так точно, господин архимаг. Я знаю, все слышал! Костя должен был уходить через боковые пристройки, оттуда на склад тряпок у швейного магазина. Дальше его должна была ждать карета, на которой он отправился в Беленскую губернию, там его ожидает багаж и три доверенных лица. Кто именно, мне неизвестно.

— И в какую сторону дальше?

— Маршрут пролегает в сторону азии, до самого Бейдзина.

— А с чего вдруг мне тебе верить, Евген Дмитриевич?

— Я постоянно находился рядом с Костей, даже когда он думал, что я ушел. К тому же, зачем же мне врать вам, господин архимаг? Про вас говорят, что вы можете и с того света человека вытащить, чтобы он вам на все вопросы ответил. К чему мне рисковать?

Я кивнул, толковый парень, жаль, что его так глупо использовали.

— Вы очень похожи на Константина. Случайность или магическое воздействие?

— И то и то, как я понимаю, года два назад начали искать молодых людей, похожих на императора. Думали, что забава такая, а по факту, мы заменяли его на всех светских приемах. Сидишь, смотришь, улыбаешься, рот не открываешь. Платили достойно. Для полноты образа еще сверху иллюзию накладывали, но на ней тоже далеко не уедешь, маги при дворе очень сильные, могли раскусить.

— И сколько вас таких, красивых?

— Я знаю троих, Костя не в счет.

— То есть сейчас в столице бегает еще три человека с лицом бывшего императора?

— Увы, осталось нас на данных момент всего двое. Третьего закололи еще утром, ретивый гвардеец. Стефан успел уехать еще вчера.

— Как мудро он поступил. Знали, что готовится переворот?

— Нет, у него мать заболела, спешно прыгнул в карету. Я его матушку знаю, она в последние годы совсем слаба стала, едва хватало денег на лекаря, вот и Стефан согласился на эту работу.

— Спасибо, Евген Дмитриевич. Очень помогли.

Я уже собирался выйти и отдать приказ, чтобы его развязали, но не выпускали, как Колосов спросил:

— Господин архимаг, а можно ваш автограф? У меня в тумбочке книга лежит... о вас... Если не хотите, не нужно!

Расписываться я, конечно, не собирался, а вот наличие книги меня крайне заинтересовало. Тумбочка, правда, не выдержала моего любопытства и развалилась. Среди обломком я быстро нашел увесистый томик.

“Жизнеописание Соколова Алексея Николаевича. Мифы и легенды”

— Господин архимаг, если вы чуть-чуть ее даже подпалите, разрешите мне всем говорить, что это вы сделали? — с тихим восторгом проговорил Колосов.

Ни говоря ни слова, я раскрыл книгу, молча выдернул из нее страничку с данными автора и тут же захлопнул. Бросил издание на кровать и ушел, оставив связанного любоваться горелым отпечатком моей руки на задней стороне обложки.

— Идиоты, бестолочи! — ворчал я, идя по коридорам дворца. — Простой переворот, приключение на двадцать минут. Зашли, захватили, вышли. Ага, конечно!

Настроение стало совсем ни к черту.

Быстро прикинув в голове план действий, я поймал дежурного гвардейца и дал ему несколько поручении. За окном уже стемнело, столица собиралась отходить ко сну после тяжелого дня, а мне в ближайшее время будет не до этого.

В моем бывшем — или снова нынешнем? — кабинете уже лежала стопка отчетов от дознавателей. На каждой папке, разложенных в алфавитном порядке, каллиграфическим почерком написаны данные задержанных. Звучные фамилии половины самых богатых местных шишек. Графы, князья, бароны — цвет аристократии, который тянул деньги из казны и занимался грязными делишками под крылом императора.

— Спета ваша песенка. И куда катится этот мир?

Я бросил взгляд на папки и отодвинул их в сторону. С другого края стола на меня поглядывала другая стопка, уже с приказами. Мы их заранее подготовили, чтобы я ни на мгновение дольше нужного в столице не задерживался. Именно благодаря им переворот прошел достаточно быстро. Новые наделы, должности и полномочия — все для обеспечения Виктору Ивановичу надежную опору под ногами.

Осталось всего-то найти Константина, разобраться с казной и сесть в карету. Или еще домой заехать? Нет, не поеду, а то опять закатят вечеринку на неделю, потом ни в одни двери не пролезу. Вспомнив о еде, желудок укоризненно напомнил, что от пирожков Семеновны я отказался. Ладно, переживу, не впервой.

В дверь постучали.

— Войдите!

— Господин архимаг, — в дверь протиснулся молоденький секретарь, — вас приглашает к себе его императорское величество в синюю гостиную.

— Это которая? — я знал дворец наизусть, но в упор не понимал, о каком помещении говорит парень.

— Синюю, — подавившись воздухом ответил он. — Третья дверь возле приемного зала, с левой стороны.

— И ее назвали синей? — я мысленно засмеялся, помниться именно там мы с дедом Виктора Ивановича проводили культурные вечеринки, после которых прислуга выносила ящики с пустыми бутылками. — Гениально. Передайте его императорскому величеству, что я сейчас буду.

Собрав все папки со стола и приказы, я отправился в знакомое помещение. Да, на самом деле во дворце много где сделали ремонт и многие комнаты обрели новые названия, но выглядывающая из каждого угла треклятая ностальгия все равно умудрялась добраться до моего сердца. Все эти воспоминания я давил в зародыше. Не куплюсь снова на ту же наживку. Нет, нет, и еще раз, нет. Достало. Надоело. Задолбало!

В синюю гостиную я заходит с бесстрастным лицом и теплыми руками. Виктор Иванович с кругами под глазами и осунувшимся лицом пил кофе.

— Вам бы поспать, ваше императорское величество.

— Оставьте, Алексей Николаевич, эти титулы. Как все прошло?

— Изумительно. Знать совсем разболталась, даже толком отпор дать не смогла. Только вот наш дорогой Константин дал деру, но за ним я уже послал. Далеко убежать он все равно не сможет.

— Вы хотели сказать, от вас от все равно убежать не сможет? — легкая улыбка оживила лицо Мережковского.

— И это тоже, — я положил документы на стол и тоже налил себе кофе. — Не волнуйтесь. Завтра проведут коронацию, озвучите приказы, как мы с вами и придумали. Надежные люди будут постоянно рядом.

— Вы так говорите, будто уже сейчас за дверь и в дорогу.

— Хотелось бы, но еще немного нужно поработать. Совершенно случайно обнаружил крупные дыры в бюджете. Я же не собирался в него влезать, а тут казанчей сам в ноги упал. Завтра с утра назначу новых людей, есть у меня парочка на примете, а там уже и в дорогу можно.

— Спасибо вам, Алексей Николаевич.

— Виктор Иванович, сказал вам, рано еще благодарить меня. Должна же коронация пройти, духовенство подтвердить ваше право перед всем честным народом.

— Вы все это провернули за два месяца, без вас бы у меня ничего не получилось.

— Это да. Тут даже отрицать не буду, — я развел руками.

— И вы даже не спросите, что я видел в сиянии камня власти?

— Зачем? Это не моего ума дела. Главное, что вы знаете и готовы к этому. Но у меня встречный вопрос, зачем вы своего неудачливого убийцу в живых оставили?

— Увидел, что он сделает в будущем, — Виктор Иванович неопределенно качнул головой. — Парень талантливый архитектор, но в голове дури много. Приезжайте в столицу через лет десять, увидите, о чем я вам говорил.

— Не обещаю, Виктор Иванович, не обещаю.

— Я бы хотел попросить вас подготовить приказы для казни, — будничным тоном сказал император. — Вот список.

Он протянул мне короткую записку. Я пробежался по именам и удивленно поднял глаза на Мережковского.

— Почему они, позвольте спросить?

— Белая дрянь.

Я так и понял, но вслух говорить не стал. Молодец император, сразу решил отрубить голову этой гидре. На этой ноте мы и попрощались. Я настоятельно порекомендовал ему лечь спать, а сам отправился к дознавателям. Должны же и у меня быть какие-то радости в этой жизни?!

Только надо бы где-то перекусить, а то в местной тюрьме небось, как и раньше, только безвкусная каша, да вода простая. Для желудка хорошо, а для настроения не очень.

Выйдя из дворца, я решительно свернул в единственную забегаловку, которая работала в столь поздний час.

Трактир “От рассвета до рассвета” был построен по моему приказу лет тринадцать назад. И целых два года я являлся их постоянным клиентом. График у меня был ненормированный, мог поужинать перед рассветом, а завтракать в середине дня. Так что такая круглосуточная едальня как раз мне идеально подходила. Для меня даже тут комнату сделали, правда я в ней никогда не был, предпочитая отдыхать в собственном кабинете, закрыв его тремя заклинаниями и одним замком. И все равно помощники императора умудрялись и там меня достать. Однажды даже бутылку с запиской в окно бросили. Ругался я тогда так, что оставшиеся стекла в окнах тряслись.

— Добро пожаловать в наш трактир, какой столик желаете занять? — премиленькая официантка в строгом фактуре и накрахмаленной блузке с улыбкой поприветствовала меня на входе.

— Крайний в углу, пожалуйста.

От моего ответа она изменилась в лице, распахнула глаза и неловко оступилась.

— К сожалению, мы не можем предложить вам этот столик, — вбитые в голову слова этикета не давали ей показать испуг. — Могу ли я предложить вам другой.

— Голубушка, это мой столик. Любимый. Всегда, — я выделил это слово, — за ним сидел.

— Г-г-господин архимаг?

— Все верно.

— Да-да, конечно, сию секунду, проходите! — она засуетилась, бросала красноречивые взгляды в сторону кухни и торопливо засеменила вперед.

Мой угол никак не изменился. Тот же стул, тот же резной узор за спиной и тот же стол, что единственный стоял без скатерти. Пальцы машинально погладили зарубку на столешнице. Это на меня с ножом пытались напасть, помню, хохотал до боли в ребрах, глядя на пепел, что от того идиота остался.

— Мы постарались сохранить его в том самом виде, как и десять лет назад, в знак того, что мы всегда вас ждем в нашем трактире. Что-то сразу желаете заказать?

— Желаю посмотреть, что у вас тут изменилось со времен, когда я был здесь последний раз.

— Если что, наш повар для вас приготовит любое блюдо на ваш выбор, — улыбка приклеилась к ее лицу и меня аж передернуло.

— Спасибо. Я посмотрю меню.

Несколько листков легли передо мной и девушка испарилась. Чует мое сердце, что побежала к хозяину трактира, докладывать о моем приходе. Мог бы и личину, конечно, надеть, но так бы пришлось больше говорить, а я устал и не горел желанием сначала говорить с девушкой, хозяином. Слишком голоден. Могу и испепелить кого-нибудь. Снова.

Через полчаса на моем столе стояли готовые блюда: перепелка с яйцами, наваристый борщ с густой сметаной, грибочки и запотевший графин с квасом.

Единственное, что меня изрядно раздражало — внимание. Ладно бы просто отсаживались подальше, так нет, наоборот, чуть ли не в рот заглядывали.

Я щелкнул пальцами, горка костей от цыпленка мгновенно вспыхнула и осыпалась пеплом. Это несколько отрезвило публику и все разом решили изучить содержимое своих тарелок. Так что доел я спокойно.

Закончив с едой, я вытащил кошелек, но тут ко мне подскочил хозяин трактира и заверил меня, что весь мой стол за счет заведения. Какой вежливый, аж завидки берут. Что поделать, репутация дело такое.

Дознаватели сидели в серой коробке из камня с черными провалами окон. Ни травинки, ни пылинки вокруг не было. Зато дорожка заботливо присыпала новым песком, видно, многие задержанные пытались прорваться, щедро поливая тут все кровью.

Пропустили меня без единого вопроса, сразу отвели к начальнику управления. Им был мой старый знакомый, крепкий седовласый мужчина со стальным протезом вместо руки.

— Иван Андреевич, рад вас видеть в полном здравии!

— Алексей Николаевич, не ожидал вас так поздно, — он глянул в окно, — или рано? Не важно, присаживайтесь. Кофе? Чаю? Чего покрепче?

— Не откажусь от чая, знаю, вам его привозят с западных гор и он диво, как хорош.

— А я, признаться думал, что вы уже уехали, — металлические пальцы виртуозно подхватили чайник.

— Да как тут уедешь-то? — проворчал я. — То одно, то второе. Знал ведь, что одним переворотом дело не ограничится, но нет, вернулся. К вам скоро еще должны привезти Давыдова, казначея.

— Уже, господин архимаг, уже. Поет соловьем, только успеваем записывать. Правда, сначала ему лекаря вызвали, что-то с желудком. Но сейчас все благополучно.

— Желудок? Так он жрет много просто. Подержи его недельку другую на вашей каше и здоровье вмиг поправится.

— А чего недельку? Мы его на лет десять закрыть хотим, с его-то показаниями. Да и потом, может хоть он в финансах тюрьмы разберется.

— Он-то разберется, а вы ему еще потом должны будете, — усмехнулся я. — Что еще интересного узнать смогли?

— Все как по шаблону: кражи, уклонения от налогов, незаконная деятельность. Интриги в полном своем великолепии.

— И что, никто в отказ не ушел?

— Ты моих ребят не знаешь! — с гордостью ответил Иван Андреевич. — Они у меня из новой академии. Там декан, твой хороший знакомый, мастер пыточного дела. Привет передавал, лет пять назад.

— Ну и ты ему передай, как только из столицы уеду.

— Что-то ты совсем нелюдимый стал, не рад вернуться что ли?

— А чего тут радоваться? Я десять лет по всеми миру катался, вопросы решал в интересах государства. Такие узлы разматывал и завязывал, что зубы до сих пор ноют.

— Так благодаря тебе у нас и границы стали шире, три войны остановил и два мирных соглашения подписал. Зря ты так. Империя у тебя в долгу!

— Вот поэтому и уехать хочу. Когда тебе сама империя должна, бежать надо на край света, а то наградить захотят, ни в жизнь не отмоешься.

Иван Андреевич гулко расхохотался, потом редко выдохнул и опрокинул в себя чашку с чаем.

— Кстати, Алексей Николаевич, а не хотел бы ты...

Что я не хотел бы, узнать не получилось, потому что в дверях появился ошалелый стражник.

— Там... там... там... Ромский! Везде!

Глава 4

Выскочить из здания тюрьмы через три двери и четырех дежурных было делом одной минуты. А вот прийти в себя от увиденного — гораздо дольше.

А причиной тому была многолюдная толпа возле здания тюрьмы. Собравшиеся широко улыбались и просто молчали. Возле них стояли икающие стражники, беспомощно оглядываясь в нашу сторону.

Потому что у каждого из толпы было лицо бывшего императора Константина Яковлевича Ромского.

Долго рассматривать я их не стал, сразу же обратив внимание на запутанную структуру заклинания иллюзии, под которым они были. Сложно, вычурно, но я не мог не признать, что весьма и весьма оригинально. Все же местные аристократы не все поголовно идиоты и тюфяки.

Настроение мое улучшилось.

С азартом, которого я не ощущал уже давно, я погрузил пальцы в паутину чужого заклинания, чтобы моментально отдернуть их. Меня банально обожгло! И не просто огнем, а хитрой защитой. Тут с полпинка и без пол-литру не разберешься.

Толпа все продолжала улыбаться и не говорить ни слова. Атмосфера накалялась, стражники нервничали, боясь лишний раз смотреть на размноженного хоть и бывшего, но все равно императора.

— Не дрейфь, братцы, разберемся! — твердо сказал я и, встряхнув руками, снова погрузил их в чужое заклинание. — Мощно!

У меня даже мелькнуло желание лично познакомиться с тем умником, который такое смог совершить. Такие самородки на дороге не валяются. Они валяются в самом глубоком подвале под чутким присмотром декана столичного университета, среди антимагического камня, измерителей силы и десятка очень въедливых ученых.

Но все это потом, а сейчас перед моими глазами раскрывалась удивительная картина: тонкие нити уходили к каждому стоящему и надежно крепились к их головам. Оригинально.

Снова горячая волна прошлась по нервам, заставив сильнее сцепить зубы, но это не могло испортить мне настроение.

— Ух! Хорошо!

Терпел не просто так, а чтобы найти сердцевину заклинания, а там и до его хозяина недалеко будет. Мне понадобилось всего три минуты, чтобы найти его. Маг стоял в самом центре толпы. Бледный, напряженный, того и гляди удар хватит от объема силы, что он сейчас держал в своих руках.

— Надо бы ему помочь, — улыбнулся я.

И резко распылил всю паутину, перенаправив его магию в небо. В ту же секунду над головами загрохотала канонада салюта: заклинание, отрезанное от многочисленных целей, лопнуло.

Лица собравшихся стали меняться, возвращаясь к нормальному виду, но они еще не поняли этого и стояли, продолжая скалить морды.

— Бойцы! Слушать мою команду! — рявкнул я. — Вязать всех, допросить!

— Господин архимаг, а где ж мы их разместим?! — робко спросил ближайший стражник.

— А вы прямо здесь начинайте, — пожал я плечами. — Только вот этого не трогайте.

Я взмахнул рукой, связал едва стоящего на ногах мага воздушной плетью и дернул на себя. Тот упал передо мной на колени и жалобно заглянул в глаза.

— Я не виноват, — проблеял он, — меня заставили.

— Все вы так говорите, как поймают, а потом...

Не став договаривать, подвесил в воздухе и через окно отправил на этаж к начальнику тюрьмы, подарочек для Ивана Андреевича будет. Раздался грохот, отборная ругань и голова вышеупомянутого начальника.

— Алексей Николаевич! Есть же двери! — крикнул он, едва сдерживая улыбку. — Так, никаких стекол на вас не напасешься.

Оставив его выяснять, как и кто надоумил задержанного так подшутить, я вышел на улицу и на мгновение задумался: сейчас в карету прыгнуть или коронацию посмотреть?

Решил, что второе. К тому же если они мне толпу двойников к тюрьме прислали, то что могут выкинуть на коронации? Я не опасался за Виктора Ивановича, скорее любопытно было. За свою жизнь я повидал столько, что никому рассказывать не стоит, а тут как ни ситуация, то все в новинку.

Но до официальной церемонии еще осталось несколько часов. Нужно будет перед началом проверить зал, да обновить заклинания. И тут я вспомнил про страничку, которую я выдрал из книги про самого себя. Страсть как захотелось скрасить время ожидания за чтением. Говорят, это очень полезно.

Свернув в ближайший книжный магазин, я выложил перед продавщицей лист и вежливо попросил мне принести экземпляр нужного мне издания. Просить пришлось два раза, потому что девушка была настолько рада меня видеть, что со стоном сползла под прилавок, истерично верещать, что денег у нее нет и в ближайшее время не ожидается.

— Что, совсем покупателей нет? — заинтересованно спросил я. — Так, я хочу стать одним из них. Плачу серебром, только книжку найдите.

Судя по звукам, продавщица начала рыть тоннель, чтобы выбраться из магазина. Ногтями.

Я вздохнул и отправился искать сам, благо алфавитный указатель никто не отменял, а читать я научился еще в три года. Да и потом, не хотелось мешать продавщице ковырять каменные плитки.

Нужную книгу нашел быстро. Единственный экземпляр сиротливо ютился на самом краю верхней полки, зажатый между философским трактатом и любовным романом. Не самое интригующее место, конечно.

Вместе с книгой вернулся к кассе, глянул за прилавок, где между плитками торчала пилочка. А вот самой продавщицы не было. Неужели действительно успела вырыть тоннель?

Аккуратно выложив необходимую сумму, я решил засесть в ближайшем трактире и ознакомиться с текстом. Начало я прочитал, еще когда стоял у стеллажа, и оно мне уже не понравилось.

Неизвестный мне автор уж больно подробно описывал первые годы моей службы, почти не упуская подробностей. О которых знать никому не полагалось, кроме очень узкого круга людей.

Меня обуяло стойкое желание взглянуть каждому из них в глаза, а потом долго и с удовольствием допрашивать. Но для начала необходимо прочитать и остальной текст. Чуйка упорно подсказывала мне, что тут дело гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд.

Или к автору заглянуть? Даже не знаю, что выбрать, все варианты такие уж слишком вкусные.

Впрочем, мучился я недолго и уже через десять минут заходил в новёхонькую ресторацию. Гордое название “Выбор императора” мне приглянулось еще месяц назад, да все времени зайти не было.

Вышколенный персонал хоть и побледнел, но дело свое знал. Жаркое из птицы, горячая картошка и закуски появились на моем столе буквально через десять минут. Чуть ранее мне уже принесли графин с квасом. В общем, сделали все, чтобы я был доволен.

Я же почти не замечал этого, погрузившись в увлекательный пересказ моей собственной жизни. Причем действительно, крайне занимательно получилось, я пару раз даже вилкой мимо тарелки промахнулся. Неизвестный мне Артур Сербский словно постоянно был рядом во время всех событий.

Нет, это точно не мог ему никто рассказать. Такую информацию, да в таких подробностях видел только император и начальник тайной службы. Единственное, что до сих пор держало меня в ресторации, так это авторские приписки в конце каждой истории: “Не подтверждено. Миф.”

Но с Сербским я все равно захотел познакомиться.

***

Через сорок минут я знал про автора все: и настоящее имя, и адрес, и даты жизни. Сербским, точнее Фоминым Николаем, оказался дворцовый писарь. Маленький, незаметный человек, через которого проходили все сведения начиная от закупки белья императору, до приказов к началу войны.

Каждого кандидата в писари я проверял лично, накладывал печати верности. И в Фомине был абсолютно уверен. Так как же получилось, что это просочилось наружу? Да хрен с этим, как книгу-то издали? Куда смотрела типография?!

Я перелистывал страницы, теряясь в догадках, но доев роскошный обед, поднялся и решил лично спросить у главного редактора, как все это получилось. Не люблю чего-то не знать, а больше — не понимать.

Частная типография “Белянский и Ко” располагалась в том районе столицы, куда просто так заглядывать прилично одетый аристократ не стал бы, справедливо опасаясь за свою жизнь. Давно хотел привести тут все в порядок, да как-то руки не доходили. То нападение на императора, то внешняя разведка какую-нибудь хрень найдет, то титулованного дворянина в постели у чужой жены без штанов поймают. Дела деликатные, требующие ювелирной работы и прорву времени.

Низкорослые здания, гнилые заборы, грязь и ощущение тоски на языке — вот что меня встретило в районе с поэтическим названием Яблоневый. Мои зачарованные ботинки с легкостью отталкивали нечистоты, и я спокойно дошел до нужного здания. На вид оно было построено, еще когда я мальчуганом с деревянной лошадкой по усадьбе родителей скакал.

Взгляд цеплялся за облупленную краску, покосившееся крыльцо и выбитые стекла. Сквозь них ярко горел свет, несмотря на поднявшееся солнце. До ушей долетел звук работающих станков, разговоры работников и ругань какого-то деда. Пахло свежей типографской краской, скошенной травой и почему-то горелым.

Хлипкая дверь развалилась от одного прикосновения, и я вошел в здание. На меня никто не обращал внимания, занятые своим делом. Правильно ведь чай сам себя не попьет. А именно этим сейчас и занимались разношерстные сотрудники.

— Кто здесь главный? — громко спросил я, обращаясь ко всем сразу.

— Да, вон он, на втором этаже, — сидящий вполоборота мужчина в застиранной робе, махнул на лестницу. — Все ждем, когда он от своего крика лопнет.

— Спасибо. Попробую это устроить, — ответил я.

Плюшка, которую работяга держал в руке, замерла на полпути ко рту. Мужчина быстро обернулся и выпучил на меня глаза. Я уже подумал, что он в обморок хлопнется, но нет, застыл статуей. Только выпечка мелко подрагивала в пальцах.

— Вы сидите, сидите, не отвлекайтесь, — кивнул я ему, обходя небольшой столик, за которым он сидел с коллегами.

Те сразу поняли, кто к ним пришел и сейчас пытались слиться со стеной, и у них это даже получилось.

Спокойно поднявшись по лестнице и ориентируясь на вопли, к слову, не сильно витиеватых, я остановился за спиной главного этой шарашкиной конторы. Ничем не примечательный лысоватый мужчина с кудрями на затылке, в плохо сидящем костюме и ростом с полтора метра.

— Это вы тут главный? — спросил я.

— А кто спрашивает?! — не снижая голоса, главред развернулся на каблуках.

Его взгляд уперся мне в грудь и медленно пополз вверх. И чем выше он поднимался, тем зеленее становилось его и без того зеленое лицо, постоянно сидящего в кабинете человека.

— Вам бы чаще на свежем воздухе бывать, — заметил я. — Где мы можем поговорить?

— Э-э-э...

— Да, все верно, меня зовут Алексей Николаевич Соколов, и мне очень интересно, кто пропустил в печать вот это произведение, — я вытащил из кармана томик мифа и легенд.

— Э-э-э?..

— Можете называть господин архимаг, это дозволяется. Так где ваш кабинет?

— Э-э-э!

— Еще одно “э-э-э”, и я испепелю вас, вместе со всей типографией.

Главред икнул, оттянул пальцем ворот тугой рубашки, снова икнул и указал вправо.

— Там, — проблеял он.

Кабинет произвел на меня неизгладимое впечатление: стопки книг почти до потолка, пачки бумаги, сложенные пирамидой, и банки с краской, занимавшие всю стену.

— Мне повторить вопрос или вы его помните? — спросил я, смахивая пыль с кресла для посетителей.

— Помню.

Я внимательно смотрел на главу типографии, ожидая его ответа. Тот не торопился, кося левым глазом в сторону окна.

— Прыгать не советую, второй этаж, ноги сломаете, а отвечать все равно придется. Давайте, выкладывайте все, как на духу. Я пришел за информацией, убивать вас я не собираюсь. Пока.

— Можно ваш экземпляр? — упавшим голосом попросил он.

Книга легла на стол и с щелчком полетела в руки главреду. Тот опасливо взял ее, раскрыл на последней странице и начал изучать, беззвучно шевеля губами. Наконец, он еле слышно выдохнул и поднял на меня глаза.

— Это напечатали три года назад, вот дата. Ответственный за тираж Фомин Олег Николаевич. Пришел и почти сразу уволился. За все время только это и напечатал.

— Именно, Олег Николаевич? Не Николай Петрович?

— Да, именно Олег.

Интересное дело получается, сын писаря издал то, что не должен был знать. Тут два варианта: либо отец ему записи свои оставил, добытые незаконным путем, либо просто рассказывал, как сказки на ночь. Я склонялся к первому варианту, уж слишком подробно все было описано.

— И как я могу найти этого Олега Николаевича?

— Сейчас адрес найду.

Как только глава типографии понял, что я пришел не по его душу, сразу повеселел и принялся искать нужные мне сведения. Через минут десять на свет была извлечена амбарная книга.

Получив информацию, я бросил взгляд на часы и понял, что мне уже давно пора быть в зале для коронации.

Поблагодарив мужчину, имя которого я так и не узнал, я быстрым шагом вышел на улицу. Поймать приличный экипаж в этом районе было невозможно, так что пришлось воспользоваться магией и долететь до дворца на воздушной подушке. За одно и смахнул в грязь двух молодчиков, которые срисовали меня при входе в район и следили до самой типографии.

Надо дать поручение Глебову, чтобы почистил тут улицы от всякой швали.

На главную площадь, впрочем, залетать не стал, а то местные гвардейцы штаны намочат, когда увидят в небе известного на всю империю мага. Поэтому приземлился на самом краю дворцового парка. Оттуда до зала рукой подать.

Дворяне уже начали собираться, выпячивая друг перед другом свои наряды. Больше всего старались дамы. У меня от блеска украшений аж в глазах зарябило.

Пройдя мимо, я свернул к начальнику стражи, получив заверения, что никто не пытался проникнуть на территорию дворца без приглашения. Я не удивился этому, ведь на письмах стоял мой личный штамп. О том, что я в городе знали почти все.

Кивнув ему, я прошел дальше, оказавшись у дверей главного зала. Заклинания все были на своих местах, ни одна нить не дрогнула, ни один узел не деформировался, а значит, никто не пытался на них воздействовать.

Без труда распахнув трехметровые створки, я огляделся. Красные ковровые дорожки, десяток рядов дорогих кресел, отделенных от прохода зачарованной лентой, помост с троном и россыпь светильников. Вокруг каждого предмета мебели я видел легкое колыхание заклинаний: охранных, чистящих и сигнальных. Часть ставил я, часть — придворные умельцы.

Вдоль стен стояло четыре дюжины стражников в парадной форме. Увидев меня, они все вытянулись и подобрали животы. Каждого из этих парней я утверждал лично и был в них уверен.

— Тимофей Михайлович, где старший маг? — спросил я ближайшего бойца.

— В малом кабинете с распорядителем и его императорским величеством.

Поблагодарив стражника, я отправился искать этот самый кабинет, благо знал, где он расположен. В отличие от других помещений, этот оставался неизменно малым и находился сразу за главным залом.

Отстучав костяшками по двери контрольный ритм, я вошел и поприветствовал старшего мага и будущего императора, распорядителя в кабинете не было.

Мережковский расслабленно сидел в кресле со стаканом лимонада, а Бережной Марк Семенович, старший маг, мерил шагами комнату. Мы с ним знакомы еще со студенческой скамьи. Только он предпочел остаться при дворе, став самым главным над местными магами. Ему нравилось дергать за ниточки подчиненных, наслаждаясь всей полнотой полученной власти. Впрочем, никогда оной не злоупотребляя.

— Волнуетесь, Виктор Иванович? — я присел напротив будущего императора.

— Нет, — качнул он головой. — Вчера да, а сегодня уже нет.

— Марк, что скажешь? — я глянул на мага.

— Все идет по плану, гости уже собираются, все тихо. И это меня немного тревожит. Никто не ломится, не ругается, что не получил приглашение, — он махнул на небольшое окно. — Вон, ходят по парку, улыбаются, расшаркиваются друг с другом. Противно.

— Кристаллы на площади поставили?

— Да, два больших. У каждого дежурный маг, передача изображения с коронации стабильная, лично проверял. Там еще столы поставили, местных торгашей нагнали, булками торгуют. На территорию пройти не смогут, гвардейцы бдят. В ближайших трактирах по случаю праздника скидки в полцены за счет империи. Чую, потом два дня население из запоя выводить будем. На сколько у нас по времени это мероприятие?

— Думаю, часа за два управимся. Духовенство приехало?

— Да, из Васильевского собора, главный архи кто-то там. Десять минут, как круги наворачивает в боковой часовне. Молитвы читает.

— Марк! Не архи кто-то там, а архиепископ. Он напрямую с богом разговаривает, чуть ли не за руку здоровается. Куда нам до него, простым смертным?

— Ну-ну, простым смертным, не заливай.

Старший маг засмеялся.

Нам с ним было уже за семьдесят лет, и прожить мы оба собирались минимум до трехсот, а то и пятисот лет. Приятные бонусы от владения магии. К слову, такое доступно только тем, кто стоял рядом с порогом уровня архимага. Остальные довольствовались отмеренными пару сотнями.

В дверь постучали. Я взмахнул рукой, и она открылась. На пороге стоял распорядитель.

— Все готово, ваше императорское величество. Гости собрались, архиепископ Радонец уже ожидает.

Мы переглянулись и одновременно кивнули. Я ободряюще улыбнулся Виктору Ивановичу.

— Всего два часа, а потом перевернем эту страницу в истории империи. Готовы?

— Всегда, — ответил он и расправил плечи с тяжелой мантией. — Только прошу вас, Алексей Николаевич, если со мной что-то случится...

— Даже не думайте о таком. Рядом с вами два самых лучших мага империи, вам не о чем волноваться.

— И все же, я должен попросить об одолжении, — спина императора напряглась.

— Слушаю вас внимательно, Виктор Иванович.

— В той деревне, где я жил, у меня сын растет. Обещайте, что никто не узнает, кто его отец. Обещайте, что он никогда не пересечет границу этого города и никогда не коснется всего этого.

Он обвел взглядом помещение.

— Я обещаю, Виктор Иванович, — я раскрыл ладонь, и на ней появились всполохи огня. — Как зовут вашего сына?

— Леонид Васнецов.

— Исполню вашу просьбу со всей ответственностью.

— Теперь я точно спокоен. Пойдемте.

Глава 5

Новость о сыне Мережковского меня озадачила, но я не мог не отметить хитрость императора. По сути, он сделал все, чтобы его род не прервался, и в то же время всячески его оградил от всех тягот короны. К тому же придет время, парнишка вырастет, у него появятся дети, и они вполне могут претендовать на корону. Запасной план во всей своей красе.

Пока у меня в голове проносились эти мысли, мы дошли до главного зала. Я зашел первым, со всей торжественностью объявил Виктора Ивановича и распахнул двойные двери.

Будущий император остановился возле трона и развернулся лицом к залу. Ему так придется стоять всю церемонию, и я ему сейчас не завидовал.

Гости в едином порыве поднялись и склонили головы. Все шло по плану, мне не к чему было придраться. Никто не сделал ни единого лишнего движения, оставаясь в рамках дозволенного моментом этикета.

Вперед вышел Радонец, невысокий мужчина с худым лицом и в церемониальном костюме, под которым никто и никогда в жизни не понял бы, насколько архиепископ был тощ.

Представитель высших сил, что даровали нам магию, важно поклонился, дождался, пока гости опустятся на свои места и затянул длинную молитву. В ней он благодарил небеса, землю, воду и огонь за то, что они отзываются на зов магов.

Все это было нудно, но таковы были правила коронации. Сейчас Радонец полчаса будет бубнить, потом призовет силу, вознесет еще одну молитву на семь минут и только после этого возьмет в руки корону и наденет ее на голову императору.

Я знал наизусть весь регламент и мысленно отсчитывал время, чтобы вовремя протянуть нужные архиепископу предметы. Сама по себе роль не очень, но сам факт присутствия здесь — великая честь. На моем веку это уже третий император, рядом с которым я стою во время коронации.

Когда Радонец закончил вторую молитву и протянул руки к короне — все было в порядке. Даже когда он сделал регламентированные три шага к императору — тоже.

Но едва он протянул главный символ власти к голове склонившегося Мережковского, нити моих защитных заклинаний полыхнули алым. Марк тоже увидел это и обеспокоенно глянул на меня, готовый в любой момент увести императора.

В тот же момент двери в главный зал дрогнули. Да так сильно, что посыпалась штукатурка. А с учетом всей магии, которую я залил, это было равносильно небольшому взрыву.

Гости моментально растеряли благодушные лица и теперь в ужасе смотрели на двери.

— Всем оставаться на своих местах, — громко сказал я и обернулся к Радонецу. — Замрите и не дергайтесь.

Мы со старшим магом быстро оказались у входа в зал. Раскинув воздушные сети от обрушения потолка, я распахнул двери и с удивлением обнаружил там гвардейцев, с мечами наголо.

— Что случилось? — холодно спросил я. — По какой причине вы решили прервать коронацию?

От звука моего голоса они вздрогнули и непонимающе стали переглядываться. Коридор выглядел ужасно: из стены вывалилось несколько камней, дорогие гобелены подпалены, на потолке гарь, а ковер ко всем чертям, выгорел.

Я медленно обвел глазами гвардейцев. Мне было очень интересно, по какой причине закрытые двери едва не снесли мощным заклинанием и почему я не должен испепелить собравшихся.

Смелости ответить мне хватило у молодого стражника, у которого еще даже усы не проклюнулись.

— Господин архимаг! Народ волнуется! Говорит, что вы коронуете монстра! Мы пришли защитить императора... и убить то, кто им притворяется.

У меня дернулась бровь. Небольшое сокращение мимических мышц вызвало странный эффект, и стражники лишь крепче обхватили оружие. Только один и то в заднем ряду позорно упал в обморок.

— С чего вы это взяли? — мне не нужен был вооруженный конфликт прямо у порога зала.

— Кристаллы показывали церемонию. Мы все видели. Когда архиепископ начал читать вторую молитву, императора выгнуло дугой, и вместо него на помосте появился монстр. Здоровенный такой, похожий на насекомое. И ведь на него вот-вот наденут корону.

Теперь мои брови поползли вверх.

Впрочем, молодого стражника это не сильно напугало. Что взять с молодежи, они еще не сильно знакомы с историей нашей империи. А вот те, кто постарше, помнящие еще события десятилетней давности, заметно оробели и начали аккуратно тянуть говорившего обратно в строй.

Я же обернулся и кивнул Марку, чтобы он проверил ситуацию на площади.

В последний момент пихнул ему артефакт связи, чтобы оперативно получить всю информацию. Сам же я остался стоять на пороге. Позади меня застыли в нелепых позах гости, архиепископ, который опустил корону, и поднявший голову Мережковский. Его взгляд сверлил мне спину, но оборачиваться я не стал.

Через мгновение артефакт ожил.

— Алексей, тут полноценный бунт.

— Твою ж дивизию! Что на этот раз?!

— Разбираюсь. Но по словам свидетелей, кристалл передавал четкую картинку, что во время молитвы наш будущим император превратился в монстра и теперь собирается жрать гостей.

— Найди своих магов, будем допрашивать. Разрушений много?

— Паника, бегство, столы перевернуты, некоторые уже достали вилы и факелы. Люди готовы защищать, только пока непонятно кого. Ай! Ты в кого тыкаешь, ирод?!

Я вздохнул. Образ кареты с одной-единственной сумкой и возницей, готовым отвезти, куда скажут, медленно таял под гнетом перепуганной толпы. Все планы в труху!

Медленно втянув в себя воздух, я стремительно вышел из главного зала. У меня было лишь одно желание, найти этих шутников и вздернуть их на глазах у всего города.

И у кого же хватило мозгов сорвать коронацию поддельным изображением?!

Гнев неумолимо нарастал. Шаги гулко разносились по мертвой тишине коридора, пока я шел к выходу из дворца. И как только открыл двери, на секунду оторопел. Главная площадь сейчас напоминала сцену с монументального полотна, что висело в западном крыле. Она называлась “Пир во время войны”. Художнику точно удалось передать панику населения, которое сейчас металось из стороны в сторону. Возле дворца их держало любопытство, желание узнать, что будет дальше, а от дворца гнал суеверный ужас от увиденного.

Марк стоял возле одного из кристаллов, который должен был передавать изображение, и держал за ухо темноволосого студента. Тот был невероятно худ, прямо кожа да кости, лохмат, весь в прыщах и одет в какую-то хламиду.

— И это твой студент? — спросил я, оказавшись рядом за долю мгновения.

— Нет. Впервые вижу, — озадаченно ответил главный маг.

— Ну и вздерни его, пока я его не испепелил, — будничным тоном сказал я. — А мне тут надо людей успокоить.

— Подождите! Вы не имеете права! — завопил тонким голоском студент. — Да вы знаете, кто мой отец?!

— А вот с этого места поподробней.

Теперь мне действительно стало интересно, кто отец у этой во всех отношениях неординарной личности.

— Да он тут всех вас! На клочки! — захлебывался криком студент. — Порвет!

— А имя у него есть?

— Естественно! Он главный архимаг! Вот! Он вам трепку задаст!

— Молодой человек, я спросил имя. Надо же кому-то прислать письмо с выражением искренних соболезнований в связи с внезапной кончиной сына.

— Вы не посмеете!

— Кто отец? В последний раз спрашиваю.

— Соколов Алексей Николаевич! Главный архимаг империи! Он вас порвет!

Стоит отметить, что ни я, ни Марк даже не улыбнулись. Он лишь внимательно посмотрел на меня и приподнял брови.

— Что, съели?! Мой папка придет и вам мало не покажется. Он вас порвет!

В глазах Марка явственно читался вопрос: “и как ты сам себя рвать-то будешь?” Но я проигнорировал его.

Я в очередной раз вздохнул и, глядя на своего невозможного сына, спросил:

— Так тебе матушка сказала? А ее имя я могу узнать?

— Княжна Блохина Тамара Юрьевна!

Маг еще больше удивился, смотрел на меня во все глаза, не скрывая иронию. Я качнул головой, отвечая на его мысль: нет, я ее не знаю.

— Выяснять, зачем ты это сделал, я сейчас не собираюсь. Марк Семенович, окажите честь, закройте его в камеру до выяснения обстоятельств.

Затем вышел на центр площади и, усилив магией голос, сказал:

— Уважаемые жители города! Коронация проходит в плановом порядке. Никаких монстров нет. Кристалл передачи изображения был с дефектом. Прошу всех привести площадь в порядок и продолжить просмотр. Живо.

При первых звуках моего голоса люди останавливались, вглядывались в мою фигуру, заинтересованно прислушиваясь. А, осознав, кто именно это говорил, быстро начали действовать. Вилы были мгновенно выброшены, факелы потушены, а столы возвращены в прежнее положение.

Хватило всего трех минут, чтобы на площади воцарился мир и порядок. И меня совершенно не смущали их натянутые улыбки.

Пока все это происходило, студента уже забрали дежурные гвардейцы, и мы с Марком смогли со спокойной душой вернуться в зал.

— Прошу, господин архиепископ, продолжайте. Прошу прощения за эту нелепую заминку, произошло досадное недоразумение.

Я широко улыбнулся Виктору Ивановичу, и тот едва заметно кивнул. Гости ожили и опустились на свои места. Радонец вздохнул и снова начал читать свою семиминутную молитву.

Все продолжилось практически с того же места, где нас так грубо прервали.

Пока я слушал монотонное бормотание Радонца, мысленно подсчитывал расходы на ремонт коридора. Цифра получалась весьма неприятная, что не добавило мне настроения.

Впрочем, едва корона заняла свое законное место, я выдохнул. Теперь Виктор Иванович Мережковский, принявший имя Георга Пятого, стал императором Объединенной Московии.

Дело сделано.

Перед глазами проносились поля и реки, мимо которых меня должен был везти возница. Я прикрыл глаза, чтобы образ уплотнился. Всего-то нужно выйти на улицу и...

— И что ты будешь делать со своим сыном?

Я от души выругался.

— Марк, да он мой сын, как из тебя знойная красотка.

— И все же?

— Ты послал за Блохиной? — мечта о поездке укатила от меня с громким хохотом пьяного возницы.

— Конечно, мне самому интересно, кто она и почему назвала сыну твое имя.

— Мне больше любопытно, почему этот так называемый сын даже не в курсе, кто я. Образование стало совсем ни к черту.

Мысль о чужом сыне напомнила, что у меня еще не проверена история с книгой о моей жизни. Поморщившись, я махнул в сторону своего кабинета. Если нужно подождать явления матери студента, почему бы не сделать это со всем комфортом?

Мережковский сейчас собирает министров, которые вчера присягнули ему на верность, раздает грамоты и приказы о наделах с должностями, а я в таком не имею ни малейшего желания участвовать. Все эти подобострастные лица, принявшие правильную сторону, улыбки от звона золотых монет на счету и новые, новые, новые проблемы.

— Ты точно не знаешь эту Блохину?

Марк все не унимался. Мы уже дошли до кабинета, крикнули прислугу принести нам чай и устроились на креслах, сев друг напротив друга.

— Фамилию точно такую не знаю.

— Может, сменила? Прячется от свирепого господина архимага, — Бережной скорчил злую мину.

— И что? Сын-то ее для чего приперся и чуть не сорвал коронацию? Мотив какой?

— Отсутствие мозгов, скорее всего.

— Тогда точно не мой сын. Мой бы зачаровал стулья, чтобы наши гости не смогли на них сесть.

— Не обязательно, чтобы он повторял твои студенческие подвиги, — хохотнул Марк. — Пока ты не вышел, он сказал, что коронацию подстроили враги, а на троне на самом деле шпион. Я так удивился, что не убил его сразу.

— Дождемся Блохину, может, у них в роду проблемы с головой — это семейное?

Ждать нам пришлось около сорока минут. Чтобы не вызвать очередной обморок, я надел личину. Так есть хоть небольшой шанс нормально поговорить.

Наконец, двери распахнулись и два бравых стражника буквально внесли в кабинет женщину средних лет. Она уже знала, к кому ее ведут, и отчаянно сопротивлялась этому, костеря всех направо и налево.

— Гражданка Блохина Тамара Юрьевна по вашему приказанию доставлена! Разрешите идти?

— Разрешаю. Но впредь, когда вас отправляют за дамой, дождитесь, чтобы она сначала оделась. Дайте ей свой плащ!

Упомянутая Тамара Юрьевна стояла, ни жива, ни мертва, пытаясь прикрыть свое скромное одеяние. Скромное по количеству ткани. Получив плащ гвардейца, Блохина словно выпила храброй воды и едва не набросилась на них с кулаками.

— Мерзавцы! Вытащили меня из постели! Да я жаловаться буду! Через весь город меня! Княжну! Как распутную девку!

Она стукнула по груди стражника и тут же отдернула руку.

— Ай! — она прижала к груди ушибленные пальцы.

Думаю, пора прекращать этот балаган. Я отпустил гвардейцев и с любопытством уставился на женщину. Ее лицо мне точно было не знакомо. Русые до плеч волосы, серые глаза, вздернутый нос, простоватая фигура — совершенно не в моем вкусе.

— Расскажите мне, госпожа Блохина, каким образом ваш сын решил, что Соколов Алексей Николаевич — его отец?

Тамара Юрьевна распахнула рот, набрала в грудь воздуха и тут же его захлопнула.

— Я жду, госпожа Блохина.

— Я буду разговаривать только с главным архимагом. Он отец мальчика.

— И как же вы познакомились с главным архимагом?

Марк слушал мои вопросы, и я видел, как маска безразличия едва не трескалась на его лице от сдерживаемого хохота.

Блохина скорчила обиженную мину.

— Кому до этого дело?

— Мне. Решается вопрос с мерой наказания вашему сыну. Как его зовут, кстати?

— Илья Алексеевич Блохин.

— А Блохина — ваша фамилия по матери?

Я спрашивал не просто так, а искренне желал докопаться до правды. В том, что я не спал с этой женщиной, сомнений не было. Я бы точно ее запомнил.

— По матери. Я не была замужем.

— Но родили сына от главного архимага.

— Почему бы и нет? — она сверкнула глазами. — Где он? Я должна его увидеть!

— Позже я его обязательно позову.

Марк закашлялся, ловко скрыв свой смех, и сразу же получил в свой адрес строгий взгляд.

— Данные Соколова, как отца внесены в регистрационную карточку Ильи Алексеевича?

Блохина замялась. Я уже решил, что всю эту историю она выдумала для своих родителей, которые, скорее всего, были не в восторге, что дочь принесла в подоле. Тогда мое имя звучало не так грозно, но уже было известно. За всю мою карьеру мне приписывали много поступков, которых я даже не совершал, если составить список моих мифических бастардов, то он займет не одну страницу.

— Да, записан, — вдруг ответила Блохина.

— И господину архимагу вы так ничего и не сообщили? Он живет, без семьи, без детей, а тут такая радость!

— Вы же знаете его, — ее голос опустился до шепота. — Страшный человек! Убийца на страже короны. От одного его вида молоко портится, да растения сохнут.

Плохо, что в момент, когда она это сказала, Марк глотнул чай. Теперь благородный напиток оказался на его брюках и ковре. Я покачал головой, снова переключившись на Блохину.

— Так как вы познакомились с господином архимагом?

— На танцах при дворе, — она потупила взор.

— Тамара Юрьевна, вы же понимаете, что мы все равно проведем ритуал распознания крови? Как думаете, что он покажет?

Блохина молчала, сминая тонкими пальцами полу плаща.

— Правду, Тамара Юрьевна, он покажет правду. Илье давно пора было сказать, кто его отец на самом деле. И не морочить ему голову.

— Но Алексей правда его отец, — она подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. — Я его хорошо запомнила. Был осенний бал, на мне было платье персикового цвета и изящным вырезом. Подошел мужчина, статный, красивый, с черными длинными волосами. Представился главным, тогда еще главным магом, Алексеем Соколовым. Вскружил мне голову, а потом... Потом я быстро уехала обратно в деревню и постаралась забыть его. Но вот как все обернулось. Мальчику нужно образование...

Она все говорила, а я сжал подлокотник кресла до белых костяшек. Почему, как только я натыкаюсь на сущую ерунду, она так и норовит раздуться до глобального скандала?! И кому, черт подери, кому пришло в голову представиться моим именем?!

Марк, моментально уловив мое настроение, поднялся.

— Позвольте, я все узнаю. Двадцать лет назад, осенний бал, мужчина с длинными темными волосами.

Уставши ему кивнув, я откинулся на кресле.

— Тамара Юрьевна, а вы знаете, как выглядит сейчас господин архимаг?

— Я его не видела с тех пор. В журналах и газетах писали, что он вернулся, но картинки всегда такие нечеткие.

— Да, когда магическая сила большая, она не позволяет делать хорошие фотокарточки.

— Но, мне кажется, он все также красив.

Дернулась щека, но Блохина этого даже не видела, а смотрела в окно.

— А когда моего сына отпустят?

— А его разве нужно отпускать? Он прервал коронацию, обвинил императора, что он шпион, распугал толпу, и из-за него гвардейцы чуть не снесли дверь главного зала.

— Никто же не умер! Вы преувеличиваете масштаб проблемы.

От скрежета моих зубов пташки, сидевшие на подоконнике, стремительно взмыли в небо, опасаясь за свою безопасность.

— Мальчик еще молод, у него впереди вся жизнь!

— Он начал ее со лжи и продолжает нести эту ложь в свое будущее. Боюсь, я не могу отдать приказ на его освобождение.

— Но как! Он же сын самого господина архимага! Вы не посмеете!

— Даже сын такого уважаемого человека не имеет право нарушать закон. Если Илье все сойдет с рук, то он будет продолжать совершать необдуманные поступки.

— Вы хотите сказать, что это я виновата?! Виновата, что зачала сына от самого архимага?!

— Вы могли давно обратиться в канцелярию и узнать, является ли он сыном Соколова.

Пока Блохина удивленно хлопала глазами, дверь открылась и вошел Марк, по его лицу сложно было что-то прочесть, но я сразу понял: он нашел, что искал.

Глава 6

— Рассказывайте, Марк Семенович, не томите, — сказал я, — кто это статный крепкий мужчина с длинными черными волосами?

Маг чинно прошел к столику, на котором стоял чайник, быстро вскипятил его магией, разлил по трем кружкам чай, и только потом развернулся к нам. Тоже мне, любитель эффектных пауз.

— События двадцатилетней давности помнят не многие, — печально начал он. — Много воды утекло, императоры сменялись, придворные тоже. Но я не зря занимаю свой пост.

— Марк Семенович, ближе к делу, пожалуйста, — сквозь зубы проговорил я.

Любит он рисоваться, ох любит. Порой даже придушить хочется. Но я сдержался. Каюсь, самому любопытно, кого он там нашел.

— И длинноволосых статных мужчин в ту эпоху было немало. Однако Тамара Юрьевна, я сразу хочу сказать, что Соколов Алексей Николаевич никогда в своей жизни не носил такую прическу.

Блохина недоверчиво зыркнула на него, но комментировать не стала.

— Мне выдали двадцать четыре карточки, подходящих под описание мужчин, — он вытащил из кармана светлые прямоугольники. — Тамара Юрьевна, вам предстоит вспомнить лицо отца Ильи и указать нам на него. Признаюсь, мне тоже интересно, кто он. Я даже не успел посмотреть их все, так торопился к вам.

Он протянул карточки Блохиной, но я опередил ее, как старший по званию в этой комнате. Плотные картонки с нанесенными на них изображениями удобно легли в руку. Я с интересом перебирал их, вспоминая события двадцатилетней давности.

Двоих я знал лично: два брата, бароны Осины, глубоко женатые на тот момент, что удивительно, на сестрах и подругах детства. Они тут точно не замешаны. Никому из братьев точно бы не пришло в голову называться моим именем. Знали, что за это могли лишиться головы.

Третьего, графа Кормилина, ныне почившего, можно было рассматривать в виде потенциального отца. На момент изготовления карточки у него была весьма привлекательная внешность, отсутствие кольца на пальце и огромная любовь к легким отношения.

Остальных кандидатов я пролистнул еще быстрее, они были либо слишком молоды, либо слишком стары для таких подвигов. А вот предпоследнее изображение меня заинтриговало больше всего. Я удивленно смотрел на него и не верил своим глазам. Такого просто не могло быть!

— Кто на этих карточках? — умоляюще спросила Блохина. — Покажите, прошу вас!

Я протянул все, кроме двадцать третьей. Она долго их рассматривала. Кого-то откладывала сразу, на ком-то ее взгляд задерживался чуть дольше, но так или иначе, ни на кого не показала.

— А кто на последней? Почему вы не отдаете ее мне? — Блохина ничего не понимала, а я лишь задумчиво хмурил брови.

— Думаю, мне лучше оставить вас.

Я положил карточку изображением вниз и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Последнее, что я увидел — две пары одинаково ничего не понимающих взгляда. То, что будет происходить за ней, ко мне не имело ни малейшего отношения.

Да, я мог бы инициировать проверку по факту кражи личности, но я лично знал человека с карточки, его историю и переживания. Марк двадцать лет назад не просто соблазнил Блохину, а это был именно он, но и потом гору времени страдал по ней, напрочь забыв ее имя. Жаль, мне не удалось увидеть лицо друга, когда он перевернет карточку.

Так что пусть сейчас разговаривают. Знакомятся, ругаются, мирятся. К тому же Марку давно пора остепениться. А тут сразу взрослый сын, никаких пеленок. Хотя с воспитанием нужно будет что-то придумать. А на счет едва не сорванной коронации, позже разберемся, как эмоции улягутся.

Думаю, парень просто хотел привлечь внимание и наконец, докричаться до своего отца. И у него это получилось, пусть и не так, как задумывалось.

А мне предстояло узнать судьбу другого сына: Фомина Олега Николаевича, который выпустил в свет том с моим жизнеописанием.

***

Дом сына писаря располагался в районе среднего класса — основной массив в нашей столице. Возница остановил карету возле весьма обычного строения: каменный дом, пусть и видавший виды, но еще крепкий, широкое крыльцо, ухоженный сад и мощеная дорожка, слегка заросшая травой по краям.

Во всем чувствовалась крепкая женская рука, уж больно хорошо выглядела растительность, а вот сам дом явно нуждался в легком ремонте.

Когда я только подходил к дому, в окне мелькнула тень, и дверь почти сразу открылась.

— Добрый день, мы ничего не покупаем и не заказываем, — вежливо сказала появившаяся в проеме дама.

Она выглядела уставшей, но была элегантно одета и с высокой по нынешней моде прической.

— Добрый день, я не по этому поводу. Мне нужен Фомин Олег Николаевич. Он здесь живет?

— Олежа? Да... — она потерла переносицу. — Что он натворил? Я его мать, Фомина Надежда Ильинична.

— Рад знакомству, я... — вышла секундная заминка, потому что я не сразу сообразил в личине я или нет, — помощник Соколова Алексея Николаевича, Иванов Григорий Борисович.

— Господина архимага? Святые силы, — она побледнела и отступила вглубь дома. — Проходите, Григорий Борисович, я сейчас...

Я переступил порог и с интересом стал разглядывать обстановку. Когда-то здесь водились деньги. Зарплата писаря вполне позволяла содержать такой дом. Но то время прошло. Остались лишь потертая мебель, застиранные шторы да вытертый ковер.

Обойдя гостиную, я заглянул в соседнюю комнату. Там был склад книг. Тех самых. О моей жизни. С ходу сосчитать, сколько их тут у меня не вышло, стопки высились до потолка, лежали на всех поверхностях, занимая почти все пространство.

— Вы меня искали, Григорий Борисович? Я Олег Фомин.

Позади меня стоял долговязый мужчина лет тридцати: аккуратный костюм, очки, длинные пальцы. Почти так же выглядел его отец, разве что ростом был пониже. Я хорошо помнил Николая Петровича, почти каждый день виделись.

— Да, все верно. У меня вопрос вот к этому, — я обвел рукой книги. — На страницах я нашел конфиденциальные сведения, которые ни в коем случае не должны были попасть на глаза другим людям.

— Вы читали? — с нотками восхищения спросил Олег Николаевич.

— Читал, — кивнул я.

— И вы считаете, что написанное в книге... правда?

— Это конфиденциальные сведения, я не вправе даже говорить об этом.

— А я думал, отец все выдумал...

Он запустил руку в волосы и дернул за прядь.

— Меня теперь арестуют? За эти сведения?

— Вас спасла только приписка, что написанное — это неподтвержденные мифы. Сколько экземпляров вы продали и раздали?

— Да никто брать не хотел, вот, почти весь тираж так и остался лежать мертвым грузом, — он вздохнул. — Я надеялся, что такие истории аж про самого господина архимага разлетятся, как горячие пирожки на ярмарке, но...

Он развел руками, окинув скорбным взглядом лежащие книги.

— Сначала для рекламы друзьям раздавал, как-то умудрился в пару лавок протащить, где не смотрят на название. Но на этом все. Большие магазины меня разворачивали, едва видели обложку. Все деньги потратил на них, — он пробежался пальцами по корешкам. — Вы же арестовать меня пришли?

— Нет, любопытно стало.

— Хотите, я вам подарю экземпляр?

— Уже приобрел и ознакомился. Мне нужны все исходники, которые были у твоего отца. Абсолютно все.

— Конечно, все в кабинете отца. Пойдемте, я покажу вам.

Мы прошли по темному коридору и поднялись на второй этаж. Здесь все было в таком же состоянии. Магические рожки едва теплились, почти израсходовав заряд магии. Проходя мимо, я их пополнил. Мне несложно, а сделать что-то хотелось. Фомин восхищенно охнул и горячо поблагодарил меня. Оказывается, в их семье никто не блистал запасами силы, а заряжать каждый месяц светильники магией было весьма затратно.

Олег Николаевич остановился перед закрытой дверью, вытащил из кармана ключ и повернул его в замке. Едва уловимо запахло озоном — среагировала защита, работавшая по принципу “свой-чужой”. Обрывать ее не стал, она мне не может причинить вреда, а любого другого, послабее, могла и поджечь. Фомин глянул на меня и испуганно вскрикнул.

— П-простите, я редко сюда захожу, совсем забыл про это заклинание. Вы не пострадали?

Я качнул головой, чувствовал, что в словах парня не было лжи. Действительно, забыл. С кем не бывает.

Кабинет разительно отличался от остального дома. Тут все было новым и без единой пылинки. Каждая вещь лежала на своем месте, словно всю обстановку перенесли из каталога. Мебели мало, но она идеально дополняла друг друга, представляя единую композицию.

Фомин подошел к столу и осторожно выдвинул один из ящиков. На свет появилась толстая папка, затем еще одна и еще.

— Я нашел их, когда разбирал вещи отца. Бумаги лежали в сейфе на чердаке под грудой коробок, но я смог его найти и открыть. Только сейчас понял, что зря это сделал.

Я подхватил ближайшую папку и глянул несколько документов. Дернулся глаз. Это были копии моих отчетов. Магия мгновенно появилась на кончиках пальцев.

— Что вы делаете?!

Фомин в ужасе смотрел, как я испепеляю отчет за отчетом, но не дернулся, чтобы остановить меня.

— Это не та информация, которую ваш отец должен был оставлять.

— Вы сделаете то же самое с книгами?

— Конечно. И в ваших интересах впредь делать вид, что вы никогда не слышали фамилии Сербский и не знаете, что содержится в книгах.

В наступившей тишине медленно оседал пепел, который остался от отчетов.

Я развернулся и неторопливо вернулся в комнату с книгами. Фомин, задыхаясь, поспешил за мной. Его лицо вспотело, очки постоянно сползали на кончик носа, а в глазах стояла вселенская печаль.

— Я понял вас, — сказал он. — Можно, я только с матушкой попрощаюсь. Она совсем одна останется.

— Олег Николаевич, не говорите ерунды, родителям нужно помогать. Поэтому я выкуплю у вас все книги. Целиком. Сколько вы потратили на весь тираж?

— С учетом бумаги, краски, обложек и аренды оборудования, то сто восемьдесят золотых.

Я кивнул, по моим подсчетам выходило двести тридцать, видимо, парень вычел из суммы свою зарплату за работу в типографии.

Достав портмоне, я вытащил три ассигнации номиналов в сто золотых и вручил Фомину.

— Этого хватит. За старания, за работу и за провал в памяти. Постарайтесь найти хорошую работу, чтобы матушке помогать было легче.

После чего вскинул руку, и книги охватило ярко-голубое пламя. Сгорело все быстро, не оставив и следа на выцветших обоях.

— Всего хорошего, Олег Николаевич, надеюсь, мы больше не увидимся.

Он не ответил, продолжая сжимать в кулаке деньги и смотреть на пустую комнату.

С этим я тоже разобрался. Неужели уже можно отправляться в путь? На улице я с любопытством огляделся в поисках того, кто может быть против, но никого не нашел.

Не успел втянуть сладкий воздух свободы, как возле меня запорхал крошечный конверт — магическая почта во всей своей красе.

Дернув нить заклинания, я притянул к себе письмо от начальника тюрьмы. Иван Андреевич настоятельно просил приехать к нему, а это значит, мечты о карете и дальней дороге придется снова отложить.

Конверт вспыхнул в моих руках, вместе с ним исчезло чужое лицо, и я пошел ловить возницу.

К сожалению, в этот раз мое мрачное настроение чувствовалось всеми, особенно лошадьми, которые уносились от меня, роняя пену и иногда и самих возниц. Так что до здания тюрьмы и прошелся пешочком. Ничего, полезно иногда.

Начальника тюрьмы я нашел в одной из допросной. Напротив него сидел бледный парнишка в антимагических кандалах, на столе стояла смятая кружка, а сам Иван Андреевич задумчиво барабанил пальцами, отбивая замысловатый ритм стальными пальцами.

— Спасибо, что так быстро к нам приехали, Алексей Николаевич. Вот, полюбуйтесь, Платон Никитич Веселков, — маг иллюзии вздрогнул. — Кается во всех своих грехах.

— И много их? Грехов-то?

Судя по виду, маг лишь недавно закончил учебу в академии: постоянно трогал кольцо выпускника, и в глазах все полыхал юношеский азарт, который строгими вопросами так просто не потушить.

— Рассказывайте.

Я развернул и оседлал стул, внимательно разглядывая Веселкова. Фамилия подстать поступку. Так, весело мне давно не было. Даже рука испепелить его на месте не поднялась.

— Уточните, пожалуйста, вопрос: какую часть истории вам необходимо поведать?

— Слышите, Алексей Николаевич, как поет? И вот так уже два часа.

— Юридический заканчивали, Платон Никитич?

— Факультет юридических основ и гражданских прав, кафедра юриспруденции. Специальность — магические тяжбы и их последствия.

— Господин архимаг, понимаете? Одновременно ответил и не ответил на ваш вопрос.

— Иван Андреевич, вы бы хоть форточку открыли, а то дышать у вас тут нечем, — сказал я и посмотрел на Веселкова. — Меня интересует только тот отрезок вашей жизни от первой мысли собрать толпу людей с лицами Константина Яковлевича Ромского до момента, когда вы оказались в этом здании.

— Два года назад, в студенческом драматическом театре ко мне подошел студент, представившийся Колосовым Евгеном. Он сказал, что разыскивает людей с актерскими способностями и внешностью, похожей на его императорского величества Ромского. Таких в моей группе не нашлось. Мысль о том, что можно с помощью иллюзий создать копии Константина Яковлевича, тогда и появилась.

— А что привело ее к исполнению в этот конкретный день?

— Три дня назад я увидел его императорское величество, спешно покидающего дворец. Карета стремительно уносилась в сторону пригорода, без свиты и охраны. Это меня озадачило, но я не придал этому значения. Пока вчера не увидел снова Ромского, но уже бегущего через улицу к другой карете. Тоже без охраны, свиты и привычного антуража. Двигался он иначе, нежели в прошлый раз. Это меня и навело на мысль, что кто-то уже сделал копии Константина Яковлевича и сейчас спешно отзывает их из дворца в связи с вашим появлением. Хотя это не вязалось в общую картину, потому что всем известно, что вы появились в городе больше месяца назад.

— И зачем тогда вы привели толпу людей к зданию тюрьмы, а не к дворцу?

— Это было логично. Возле дворца всех этих достойных молодых людей минимум бы расстреляли, а как максимум испепелили бы. Да и потом, как мне иначе было сообщить о лжеимператоре, как ни прийти к зданию тюрьмы?

— Уточните, Платон Никитич, что вы имели в виду, — я мысленно глубоко вздохнул, — под “сообщить о лжеимператоре”?

— Я направил в канцелярию три письма, где подробно написал о двух копиях Константина. Но ответа не получил. Поэтому решил действовать сам.

“Разгоню эту канцелярию к чертям собачьим! Такое проморгать! Ироды! Передушу лично! Но тогда придется задержаться еще на один день. Нет, пусть живут.” — пронеслось у меня в голове.

— Отдельно хочу отметить, — продолжал Веселков, — что все нанятые мной люди не были уведомлены о целях данного мероприятия и не несут ответственности за совершенные мной действия.

— А статус у вас силы какой?

— Три четверти до мага, — от неожиданной смены темы, Платон Никитич немного растерялся. — А что?

— Вопросы здесь задаем мы! — грохнул стальным кулаком по столу Иван Андреевич.

Мы с Веселковым одновременно скосились на дыру в столешнице, а потом я продолжил.

— Ваш статус выше. Однозначно уровень мага. Я отправлю письмо в деканат по этому вопросу.

Система статусов в империи была введена еще лет двести назад и ориентировалась на количество магии, которое человек способен преобразовать в заклинание, оставшись в живых. Мне, если хорошенько напрячься, хватило бы сил стереть столицу с лица земли, а статус мага, к примеру, мог уничтожить квартал. Но то боевые единицы. Оценить же потенциал такого умельца, как Веселков, было сложнее, потому что он не использовал стихии напрямую.

К тому же учебные заведения относились к таким магам свысока, не видя в их способностях ничего полезного. Да, систему образования нужно тоже прошерстить. А это работа не на месяц и не на два. Поручу Бережному, он старший маг при дворце, пусть разбирается.

Новость о повышении статуса вызвала в Веселкове небывалое воодушевление. Он едва мог усидеть на месте от радости.

— Спокойно, Платон Никитич. В данный момент вы обвиняетесь в подрыве власти, так как использовали лицо здравствующего императора для потехи толпы. Даже несмотря на благие намерения.

— Готов понести наказания по всей строгости закона, — выпятив грудь, ответил Веселков.

— И каков ваш вердикт, Алексей Николаевич? Что мне делать с этим красавцем? — Иван Андреевич с любопытством наблюдал за нашей беседой.

— С учетом того, что именно сделал Платон Никитич, было бы справедливо отправить его на новую комиссию по определению его статуса. Думаю, декан факультета магического сопряжения с радостью поможет нашему юному магу познать все нюансы силы.

Веселков побледнел, Иван Андреевич расцвел. Потому что упомянутый мной декан просто обожал такие самородки. К слову, я туда и собирался отправлять Веселкова, едва увидел его заклинание. Как удивительно точно сошлись звезды. А то, что из подвала декана увозят студентов на каретах скорой помощи, это ерунда, это они просто не могли выдержать такой великой чести, свалившейся на их головы.

Коротко улыбнувшись, я оставил начальника тюрьмы со сгорбившимся от счастья задержанным и отправился в сторону дворца.

Все! Хватит! Сил моих больше нет. Прощаюсь с императором и сразу же уезжаю.

Глава 7

Во дворце царила благостная суета, типичная для этого времени суток. Секретари чинно ходили из кабинета в кабинет, иногда путаясь после новых назначений. Ремонт возле главного зала был в самом разгаре, уже починили стены и почти убрали гарь на потолке. Свернутые гобелены и ковры стояли в углу и ждали, пока рабочие закончат. К концу дня и следа не останется от взрыва.

Я свернул в свой кабинет, чтобы проверить, не оставил ли что-нибудь из вещей, но вместо этого обнаружил конверт, подписанный Марком:

“Алексей Николаевич!

Рады сообщить вам, что семнадцатого июня тысяча восемьсот девяносто третьего года состоится торжественная церемония бракосочетания Бережного Марка Семеновича и Блохиной Тамары Юрьевны.

Ждем вас в Васильевском соборе в одиннадцать утра.”

— Три дня? А сегодня не мог? Знаешь ведь, что я уезжать собрался! — проворчал я, вновь откладывая мечты о домике в глухой деревне. — И что мне делать все это время?

Я опустился в кресло, задумавшись, как распорядится неожиданно выпавшим ожиданием. В казначейство, что ли, сходить? Или в управление делами? Кто там остался, не пуганный? Управление образования! Я мысленно усмехнулся. Займусь сначала ими, а там и до Яблоневого района руки дойдут.

Повеселюсь хоть напоследок.

Но мне не дали даже выйти из кабинета. Едва я открыл дверь, на пороге возник Крынов Максим Сергеевич, заместитель главы казначейства.

— Господин архимаг, отчеты по нашему ведомству готовы, как вы и просили. За последние три года. Фамилии, расписки, суммы, даты и банки, через которые все это проводилось. И личные дела. В том числе и сотрудников.

— Спасибо, — я принял из его рук увесистую папку, да в ней килограмма два, не меньше.

— Я могу идти?

— Идите, Максим Сергеевич.

Он развернулся и быстренько слинял, забавно перебирая ногами. Надо бы его главным сделать, раз за такой короткий срок успел такую кипу подготовить.

Закрыв дверь, я положил папку на стол и вздохнул: вот и будет чем заняться в ближайшее время. А до управления образования опять руки не дойдут, вот же ж, зараза!

Тоскливо взглянув на папку, поморщился и решительно вышел в коридор. Нет, это все подождет, сперва нужно пообедать, а то потом кусок в горло не полезет.

Мой путь лежал до знакомого трактира. На улицах стояла тишина, редкие горожане прогуливались парами, разглядывая витрины и уютно распивая кофий на широких верандах маленьких кафе. Фонари уже давно зажглись, ночь медленно, но неотвратимо накрывала город толстым одеялом темноты. Из-за нее звуки долетали до меня, как через вату.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух и зашел в трактир. Как обычно, в такое время, он был заполнен. За каждым столом сидели люди, негромко разговаривая и бодро стуча вилками по дну тарелок. С кухни потянуло жаренным в специях мясом, да так вкусно, что рот моментально наполнился слюной.

Официантка молнией возникла рядом со мной и провела к моему любимому углу. Меню я помнил отлично и с ходу надиктовал ей заказ. Кокетливо улыбнувшись, девушка испарилась так же быстро, как и появилась.

Расслабленно вытянув ноги, я невольно прислушался к разговорам, что рекой текли со всех сторон прямо мне в уши. Полезная практика, ведь за едой и запотевшими бутылками люди порой позволяют сказать себе лишнего.

Две женщины обсуждали мужей — неинтересно; молодая парочка строила планы на свадьбу, тоже мимо. Торговец спорил из-за цены на новый товар с поставщиком — это на мгновение заинтересовало меня, но услышанные суммы были несерьезными.

А вот следующая беседа, сначала невнятная и совсем тихая, заставила меня напрячь слух. Двое мужчин в строгих нарядах и с расстегнутыми верхними пуговицами белоснежных сорочек непринужденно ужинали, приправляя еду прозрачной жидкостью в запотевшем графине.

— Ну и чего, Дмитрий Михайлович, верное дело! Сейчас там переполох такой, что половину вынеси, никто не заметит! — сказал тот, кто сидел слева от меня.

— Подумаешь, проверка пришла, не заливай. Ну посмотрят они свои бумажки, потом пухлый конверт из рук в руки передадут и все, вот такая проверка. И даже если все, как ты говоришь, охраны там будь здоров.

Охрана, вынести, пухлые конверты? Я озадаченно рассмотрел двух собеседников. Оба рыхлые, невнятные, сразу видно, кабинетные работники. И меня удивляло даже не то, что они говорят без полога тишины, а что они такое обсуждают в моем любимом трактире. Да там на вывеске мой профиль как почетного гостя! Идиоты.

А разговор тем временем продолжался.

— Послушайте, Дмитрий Михайлович, зря вы так. Тот банк он же центральный, их проверять будут так, что сотрудники из окон прыгать будут, пихая на лету документы себе в... — левый сильно понизил голос, что мне пришлось применить магию. — Короче, дело верное. Вы со мной или нет? Не забудьте, что в случае отказа, я с вами делиться не собираюсь.

— Но я же вам предоставил всю информацию!

— Я за нее заплатил, все честно.

— А я ведь вас сдать могу, Михаил Андреевич, вы это понимаете? Встану, пойду...

— Да куда вы пойдете? Еще скажите, что к самому господину архимагу! Не смешите меня! Вы же в этой истории по самые уши. Сдадите меня, я сдам вас.

Официантка с тарелками тенью выросла возле моего столика и начала сервировать. Вид жареных ребрышек, да с квашеной капусткой и ароматным соусом приковывал взгляд, но те двое могли в любой момент встать и уйти. Я втянул в себя пряный запах мяса и поднялся, активировав теплую завесу над блюдами.

А в следующий момент уже стоял в другом краю трактира рядом с заговорщиками.

— Так что вы хотели мне сказать, Дмитрий Михайлович? — ласково спросил я одного из них.

Дальше я стал свидетелем немой сцены с элементами стремительного выбеливания как лиц, так и волос двух кабинетных крыс.

— Я слушаю, и очень внимательно, — я улыбнулся. — Центральный банк, говорите? А кем вы там служите?

— Это все он придумал! — взвизгнули они. синхронно показав друг на друга пальцами.

— А это дознаватели будут выяснять. Кто, с кем, когда и почему. А пока за вами придут, посидите здесь.

Воздушная плеть юркой змеей пригвоздила их к лавкам, заставив резко втянуть в себя воздух и застыть истуканами.

А я отправился за свой столик, где к моему заказу добавился кувшин с квасом. Официантка, внимательно наблюдавшая за происходящим, вновь оказалась у моего столика.

— Господин архимаг, все ли вас устраивает?

— Устраивает все. Отправьте за начальником стражи во дворец, пусть заберет этих красавцев.

— Будет исполнено в лучшем виде.

И испарилась, оставив меня наедине с вкуснейшими ребрышками. Давно я не получал такого удовольствия от простого поглощения пищи. Даже вынужденная задержка в столице раздражала уже не так сильно.

Однако у вселенной были другие планы.

Едва я успел съесть половину, как в трактир буквально вкатилась очень полная женщина. Ее голос, помноженный на лишние килограммы, гулко разносился по всему помещению.

— Господин архимаг! Он здесь? Мне срочно нужно с ним поговорить! Срочно!

Успею сменить личину или нет?

Нет, на меня уже все смотрят. Точнее, переводят взгляды с меня на незнакомку, во взглядах всех читалось лишь одно: “кому в здравом уме хватило смелости оторвать меня от еды?!”

Перед голосящей женщиной мигом оказалась официантка. Она спешно загородила проход в основной зал. Но ее стройное тело не смогло противостоять той, что срочно нужно было меня увидеть.

— Господин архимаг! Только вы мне можете помочь! Прошу вас!

Женщина застыла возле моего столика, а потом бухнулась мне в ноги, давая мне минуту, чтобы дожевать и рассмотреть ее. А выглядела она еще нелепее, чем вела себя: вычурная высокая прическа в виде здоровенного яйца на голове, плотное фиолетовое платье с многочисленными завязками, которые делали похожей ее на ветчину из осьминога, и боевой раскрас с блестками на лице. Таких нужно в стан врага пускать для полной деморализации личного состава.

Настроение стремительно портилось.

Я с тоской посмотрел на недоеденные ребрышки, горку капусты и вздохнул.

— Что такого могло произойти, раз вы меня оторвали от законного ужина?

Голова незнакомки покачнулась и поднялась. Накрашенный густым фиолетовым цветом глаз скосился на нарезанную буженину, скользнул по запотевшим бокам кувшина с квасом, а потом моргнул.

— Не велите казнить! Велите слово молвить!

— Почему нельзя просто записаться ко мне на прием? Послать обращение? Отправить письмо, в конце концов?

— Господин архимаг! Только вы мне помочь сможете! Только вы!

Эта шарманка меня порядком достала. Но любопытство взяло вверх.

— Садитесь.

Женщина поняла меня буквально и, извернувшись гусеницей, уселась на полу, с надеждой поглядывая на меня. В таком позе она еще сильнее напоминала мне обитателя океана. Теперь на нас смотрели все, сидящие в трактире. Надо будет сделать себе здесь отдельный кабинет, с выходом на улицу. Нет, не вариант, тогда проще заказывать еду прямо во дворец, хотя есть на рабочем месте я ненавидел.

— За стол садитесь, — с нажимом сказал я.

Осьминожка снова зашевелилась и переползла на стул, а потом уставилась на меня, хлопая длиннющими густыми ресницами. Я приподнял брови, мол, рассказывайте.

Она не поняла, продолжая смотреть то на меня, то на мою еду.

— Вы голодная?

— Нет-нет, что вы. Я на диете.

“Ага, на трех сразу, потому что одной не наедаюсь”, — ворчливо подумал я.

— Что вас привело в этот трактир?

— Господин архимаг! — ее густой голос заполнил сразу все пространство. — Только вы можете мне помочь!

— Это я уже слышал, к делу переходите, — я с немалым сожалением сдвинул тарелку на край и вытер руки. — Кто вы такая?

— Баронесса Блохина Людмила Викторовна, мать Тамары Юрьевны.

Посетители трактира навострили уши, старательно делая вид, что продолжают есть. Сдерживаясь из последних сил, я не закатить глаза и поставил полог тишины.

— И что вы хотите, Людмила Викторовна?

— Признайте, что Илья — ваш сын, а не Бережного!

— Боюсь, вам следует сменить парикмахера, — спокойно ответил я.

— Что? Вам не нравится моя прическа? Это последний писк заграничной моды.

— Предсмертный, судя по всему. Вам слишком туго заплели волосы, что в голове теперь мыслям места не осталось.

— Не поняла, — она снова захлопала глазами, и легкий ветерок коснулся моих нахмуренных бровей.

— Почему я должен признать Илью своим сыном, если он сын Бережного?

— Потому что так будет правильно! У мальчика ваш талант к магии! Ваша смекалка! Ваши глаза в конце концов! Да вы на одно лицо просто!

Я вспомнил, как выглядит Илья, и меня передернуло. Ничего общего, кроме наличия пары рук, ног и одной головы.

— Решать будет проверка крови, — отрезал я.

— Да кому она нужна? Илюшенька точно ваш сын, не спорьте даже.

Услышав ее слова, я не сразу понял, как мне на них реагировать. То ли испепелить, то ли придушить. А может, просто сдать ее на руки лекарям?

— Людмила Викторовна, а зачем это вам?— я тоном выделил последнее слово.

— Как зачем? Вам мало того что это правда?!

Нет, точно лекарям. Хотя нужна ли Бережному такая теща? Может, правда, поджечь ее, и дело с концом? Марк еще благодарить меня будет.

— Послушайте, господин архимаг! У вас должность, власть, деньги! А Илюше нужно учится, он многого может достичь с вашими связями.

Мои брови поползли наверх. Моими связями? Серьезно? Нет, у нее не все дома. Весь ум ушел вширь.

— Все решит проверка крови. Точка. А теперь оставьте меня. Всего хорошего, Людмила Викторовна, — жестко сказал я.

У входа в трактир замаячил начальник стражи. Он заметил меня, но подходить не стал, видя за столиком Блохину.

— А может, мы с вами можем как-то договориться? — она повела плечом и томно взглянула на меня. — Хотите еще одного сына?

В этот момент чаша моего терпения переполнилась. Я старался быть вежливым, но, кажется, Блохина уже собиралась активировать режим танка.

— Илья не мой сын, — чеканя слова, произнес я. — Если вы сейчас же не уйдете, то я буду вынужден выкинуть вас в окно. Даю вам минуту, чтобы покинуть трактир и больше никогда в жизни не показываться мне на глаза.

В моих зрачках полыхнуло пламя, и Блохина побледнела.

— Но господин архимаг! Я же к вам со всем сердцем!

— Вырежу.

Тихо сказанное слово привело ее в чувства. На лице, пусть и сильно испорченным толстым слоем макияжа, проступили алые пятна.

— Ну и ладно! Я хотела как лучше!

— Тогда начните с воспитания внука. Всего хорошего.

Под моим строгим взглядом она выползла из-за стола и, круто виляя бедрами, удалилась из трактира.

Эта встреча и нелепый разговор начисто испортили мне ужин. Больше ноги моей в этом заведении не будет. Построю еще одно рядом и запрещу пускать людей. Хотя тогда придется задержаться здесь на месяц... Нет, к черту, есть буду в кабинете!

Начальник стражи, проводив восхищенным взглядом баронессу, натянуто мне улыбнулся.

— Степан Ильич, проходите, — мне сегодня точно не дадут нормально поужинать.

— Прошу прощения, господин архимаг, крайне неудобно прерывать вас. Вы велели послать за мной? Что случилось?

— Заберите вот этих молодых людей к дознавателям. Они решили воспользоваться суматохой проверок в банке и обнести его.

— Прискорбно слышать такое, господин архимаг. Спасибо за вашу работу.

Степан Ильич крикнул гвардейцам, которые мялись у входа в трактир, роняя слюни от обилия запахов, чтобы они забрали двух умников. Правда, сначала пришлось снять заклинание с кабинетных крыс, но вместо нитей магии на их руках через минуту красовались стальные браслеты.

Я смотрел вслед уходящим людям и думал о том, что еще меня ждет сегодня, потому что до конца дня оставалось четыре часа. Целых четыре часа.

А потом надел личину. Ибо достали.

Но ребрышки уже не лезли в горло. Мысленно сплюнув, я выложил несколько мелких ассигнаций на стол и покинул трактир. Мне предстояло разобраться с отчетами из казначейства, и я очень надеялся найти там весомые причины для нескольких увольнений, арестов и, возможно, казней. Последнее даже слегка выправило настроение.

Главная площадь почти опустела, приличные люди давно уже готовятся ко сну, и только один безумный архимаг собирался работать. Ненормированный график, вечные поручения, которые не всегда понимаешь, с какой стороны решать, сводки, таблицы, совещания... Аж зубы заныли от воспоминаний.

Нет, точно, остаюсь до свадьбы Марка и сразу же уезжаю. И пусть оно все тут горит без меня синим пламенем. Я исполнил просьбу императора и имею право на заслуженный отдых!

Мысли плавно перескочили на тот домик, что я купил год назад в глухой деревне. Лес, озеро под боком и всего несколько домов рядом. Тишина, красота! На рыбалку схожу. Давно уже мечтаю. Говорят, там еще по осени грибов много, а мне как раз подсказали изумительный рецепт засолки. Огородик организую — огурчики, помидорчики, острый перец. Все, как я люблю. Но главное даже не это, а отсутствие связи с внешним миром, потому что деревня находится в зоне искажения магических потоков: ни одна сволочь не сможет мне письмо прислать!

Я даже уже придумал, что из деревни буду выходить раз в полгода, получать корреспонденцию, и с чувством глубокого удовлетворения испепелять каждое послание.

Собаку заведу. Здоровенного волкодава. И кота ему под стать. Буду с ними в лес ходить, охотиться на случайных путников, ох, то бишь, на случайно забредших зверей. Но исключительно для употребления в пищу.

Баню поставлю, а потом пиво научусь варить. Да, точно, можно даже в другой последовательности. По воскресеньям буду топить и расслабляться под горячим паром. И веников нарежу, березовых. Красота!

От такого на губах появилась легкая улыбка. Если бы я сейчас увидел себя в зеркале, то клянусь, увидел бы, как разглаживаются морщины на лбу.

Глубоко втянув в легкие аромат пока далеких от меня полян и густого леса, я пересек площадь и подошел к дворцу, небрежно смахнув личину. И уже почти переступил порог главного входа, как из-за колонны раздался едва слышный шепот:

— Господин архимаг! Пожалуйста, подойдите.

Наверное, я устал. Удивляться устал, злиться устал — от всего устал. Поэтому развернулся на пятках и воздушной плетью вытащил говорившего под свет фонарей.

И каково же было мое удивление, когда в путах я увидел Ромского собственной персоной.

— И что, ваше бывшее императорское величество, вы тут делаете?

Глава 8

— Тише! — зашипел Ромский, дергаясь в паутине воздушного заклинания. — Говорите тише, прошу вас!

— Даже не подумаю. Вы же собирались до самого Бейдзина улепетывать. Или возница вас по привычке обратно доставил?

— Вы ничего не понимаете, господин архимаг, — глаза Константина сверкали в свете уличных фонарей. — Я же не могу все взять и бросить! У меня тут связи, друзья, жилье.

— Денег не хватило на побег?

— Откуда? — он удивленно моргнул, а потом снова зашипел на меня. — С чего вы решили? Это чушь! У меня полно денег!

— Было. Как раз иду подсчитывать, сколько осталось. Да и друзей, согласно списку арестованных, у вас тоже нет. Вот насчет жилья, это вы мне хорошо, что подсказали. Надо бы выселить вас из дворца. Вещи забрать сможете у начальника стражи.

— Вы не имеете права! Я правил империей пять лет!

— Незаконно, должен заметить.

— Пока я был на троне, расширились границы!

— А это моя заслуга. Любезный, не набивайте себе цену, вашими стараниями она уже достигла отрицательного значения. И что мне с вами делать? В темницу или на эшафот? Что выбираете?

— А может, вы мне просто одолжите немного денег и я уеду куда-нибудь? — он быстро сменил тактику. — В самую далекую глушь, которую только смогу найти.

— Предлагаете стать соседями? Будем напротив друг друга в этой самой глуши жить, на рыбалку сходим. Как вам идея?

— Лучше темница!

— Одного не могу понять, почему вы ко мне обратились? А не к своим так называемым друзьям? Именно я сместил вас с трона. И отдал приказ на поимку.

— Мне больше некуда пойти, — он вдруг сник, — сами же сказали: ни друзей, ни денег.

— Вы просто идиот.

Я смотрел на него и действительно не знал, что с ним делать. В темницу сажать — еще набегут фанаты и начнут его освобождать. Убить по-тихому? Разве что. А остальным скажу, что не нашли никакого Константина и все тут.

Ромский, видимо, осознал, какую глупость он совершил и решил поторговаться за свою шкуру.

— Хотите, я куплю у вас свою свободу? — робко спросил он.

— Вы же только что сказали, что у вас нет денег!

— У меня есть клад! Тайный! Про него ни одна душа не знает!

— Так почему же на эти деньги ты не уехал из страны? Купил бы себе домик на берегу моря, на волны смотрел, минеральную водичку пил.

— Дело в том, что я не могу вспомнить, где его спрятал.

Вот что значит “ни одна душа не знает”.

— И как тогда вы хотите выкрутиться? Не знаете где, но хоть помните, что в том кладе?

— Деньги, конечно, — неуверенно ответил Ромский.

— А если подумать? — я несильно встряхнул его, что у него аж зубы клацнули.

— Да не знаю я! Времена были тяжелые. Все постоянно у меня что-то просили, ныли на разные голоса, вот я и психанул. Думаю, пропади все пропадом, никому ничего не достанется. Взял здоровенный сундук...

— А потом что?

— Не помню. Проснулся весь в земле и с лопатой в обнимку.

— И слуги вас в таком виде во дворце и нашли?

— Так, я не здесь проснулся.

— А где? — этот идиотский разговор меня порядком утомил.

— Дом какой-то, большой. Я привел себя в порядок, вышел, поймал карету и добрался до дворца. А там коридорами и к себе в покои.

— Стало быть, в загул вы тогда хорошо сходили. Как бы это ни было любопытно, не думаю, что историей о кладе вы сможете купить свою свободу.

— Это не просто история! — воскликнул Константин в сердцах, потом огляделся и тише добавил. — У меня есть карта!

— И где она? — с трудом сдержав вздох, спросил я.

— Отпустите мою правую руку, я вам покажу?

“Надеюсь, не задницу”, — подумал я, сдвигая нити заклинания.

Освободившись, Константин задрал рубаху, и я увидел рисунок на его животе. Рисовал явно кто-то сильно криворукий.

— Я это сам сделал! — гордо ответил мой пленник. — Точнее, обнаружил на себе это, когда очнулся.

“И это было императором. Шут гороховый.”

Сказать по правде, у меня просто не нашлось подходящих цензурных слов, чтобы хоть как-то это прокомментировать. Какой-то схематичный набросок: дом, дерево, пунктирная линия и крестик. Слепой лучше нарисует!

— Я еще помню, что там памятник был. Мужик в камзоле, — стыдливо добавил Ромский.

Святые небеса, откуда на мою голову этот идиот?

— Ладно, отправлю тебя в темницу, как и собирался изначально. Посидишь, подумаешь, а там и решение приму, что с тобой делать.

— Если вы найдете мой клад, обещаете, что выпустите меня?

Я строго посмотрел на него: искать его клад, конечно же, никто не собирался. И зашагал в сторону дворцовой темницы.

До конца дня оставалось всего три часа. Целых три часа!

***

На минутную стрелку на часах я смотрел, кажется, каждые пять минут, мысленно подгоняя их. Сил уже никаких не осталось! Да вот только стопка отчетов все также лежала перед моими глазами и совсем не думала заканчиваться.

В какой-то момент я понял, что цифры перед глазами расползаются мелкими букашками, и принял единственное верное в моем состоянии решение — отправиться спать. Благо за соседней дверью весьма неуютное помещение, но зато там стояла широкая кровать с подушкой и одеялом. И ванная комната, чтобы освежиться тоже.

Захлопнув папку, я поднялся и потянулся до хруста. Это был очень длинный день. Очень.

В спальне царила темнота — отдельно распорядился, чтобы здесь не было окон, — я сбросил камзол, развязал галстук и отправился в душ. Горячая вода быстро смыла с меня напряжение, мышцы расслабились, и я почти что выдохнул от всей царящей вокруг меня суеты.

Теперь можно и в кровать. Прохладные простыни меня встретили, как родного. Вот только одеяло как-то туго заправили. Что за манера у местных слуг убирать его под матрас?! Неудобно же!

Конечно, я дернул сильнее. Раздался испуганно возмущенный и совершенно точно женский возглас. На моей ладони мгновенно появился огненный шарик, который осветил комнату и показывая мне незнакомку.

Хотя никакая она не незнакомка.

— Баронесса, какого черта?

— Господин архимаг, вы в трактире так и не ответили на мой вопрос. — она пыталась изобразить соблазнительную хрипцу, но звучало как звук металла о стекло. — Хотите еще сына? Я в полном расцвете сил, красива, умная не по годам и очень хочу с вами породниться.

Да, в моей кровати лежала баронесса Блохина старшая. Сейчас она была все также густо накрашена, но вместо облегающего платья, на ней красовалась фривольная ночная рубашка. Весь этот образ меня будет преследовать в кошмарах!

Я впервые пожалел, что в этой комнате нет окна.

Мысленно прикинув, что лучше: спалить или заморозить ее, я поднялся и натянул халат. Все это время она не спускала с меня плотоядного взгляда.

— Боюсь, у нашего потомства нет шансов, баронесса.

— Это еще почему? Вы же богатый аристократ! И очень симпатичный! А шрам на лице вас лишь украшает. Правда-правда.

Если я ее сейчас выставлю, то весь дворец узнает, что она была у меня в спальне. А если убить прямо сейчас, то нет. Заодно и Марку подарок сделаю. Такая теща — хуже врага.

— Ах, господин архимаг! Возьмите меня! Я ваша навеки!

Нет, это просто невыносимо.

— Баронесса, ваше предложение безумно заманчиво, но я человек чести и не могу так с вами поступить. Вы заслуживаете лучшего. Забудьте обо мне! Вскоре я уеду из столицы навсегда и не могу допустить, чтобы мой сын рос без отца. Император послал меня в глухую провинцию, налаживать отношения с племенем людоедов, — вдохновенно сказал я, прикрыв глаза. — И кстати, я слышал, что в темнице сейчас находится сам Ромский. Думаю, с вашим обаянием не будет проблемы покорить его холодное сердце.

Блохина оживились и гусеницей поползла к краю кровати. А я глянул на часы. До полуночи оставалось всего полчаса.

— Людмила Викторовна, последний вопрос, перед тем как вы пойдете штурмовать подвалы, как вы попали в эту комнату?

— Сказала, что я новая служанка.

И тряся своим необъятным телом, гордо подняв голову, ушла, почти не хлопнув дверью. Нужно не забыть с утра составить приказ, чтобы уборка в моем кабинете и спальне проводилась лишь в моем присутствии. Или нет, сам заклинание чистоты повешу, полчаса возни, зато никаких внезапных подарков в кровати. А потом гвардейцев допрошу, с особой тщательностью.

Еще с полминуты я буравил дверь, потом навесил на нее десяток заклинаний, проверил каждый угол спальни и только после этого завалился спать. Уснул, даже не успев коснуться подушки.

***

Интермедия

(вольный перевод с иностранного языка)

— Да они там все мозги растеряли! За месяц провернуть смену власти нереально! Но это наш шанс! Нужно сейчас на Московию вести войска, пока новый император не закрепился!

Говоривший мужчина в строгом черном костюме и белоснежной сорочке, делавшие его похожим больше на гробовщика, чем на чиновника, в ярости стукнул кулаком по столу. Тот вздрогнул, завибрировал и пошатнулся, перекосившись на один бок. Это вовсе не смутило мужчину, а лишь распалило сильнее. Он был готов отстаивать свое предложение до конца.

— Сейчас! И не днем позже! — новый удар добил стол, и он осыпался мелкой щепой.

— Нет, не согласен, — с ленцой ответили ему. — В столице Соколов. Разведка доложила, что он собирается уезжать из города, подождем.

Разговор проходил за закрытыми дверями из очень дорогого дерева, в узком кругу самых важных в королевстве лиц. Этих самых лиц было всего двое, и сейчас им очень хотелось сделать ход конем, да вот только у них никого коня и не было. Или был?

Рядом с гробовщиком на высоком стуле восседал его собеседник: в алом сюртуке и черной сорочке. На его голове красовался напудренный парик, а возле губы была криво нарисована темно-коричневая мушка. Весь его вид кричал о деньгах и возможностях. В его руке покачивался тонкий хрустальный бокал с изысканным вином. Такое можно было найти только в королевских подвалах, и открывалось оно лишь по воле самого короля.

— Да, пусть архимаг в городе, — ответил гробовщик, внезапно успокоившись, — зато это отличная возможность и с ним решить вопрос. Сами подумайте. Пошлем лучших разведчиков! Магов! Отправим в стан врага лучших людей! Он просто не сможет ничего сделать от такого напора!

— Хочешь оставить страну без защиты? — парик слегка наклонился к плечу, и мелкая пудра осыпалась на алую ткань.

— Почему же? Говорю, что лучших, а не всех, — не понимающе ответил собеседник, нахмурив тонкие черные брови.

— Но у меня все — лучшие!

Гробовщик ошарашенно моргнул, не зная, что ответить, и просто уселся обратно в кресло, отодвинув мыском ботинка несколько обломков стола. Возражать на такую фразу не стоило, иначе можно лишиться головы.

— Все верно вы сказали, — наконец, ответил он. — Лучшие.

А про то, что эти самые лучшие не смогли оказать достойного сопротивления, когда этот Соколов буквально откусил небольшой кусок от королевства, — здраво промолчал.

— Однако сейчас вполне подходящая ситуация, чтобы направить людей в Московию, — аккуратно продолжил гробовщик. — Мы можем воспользоваться тем, что Ромского сместили. У нас все равно остались некоторые ниточки, за которые мы вполне можем потянуть. Нужные люди получили весомые причины, чтобы встать на нашу сторону. Я все продумал. Победа гарантирована.

— Так же гарантирована, как и с той провинцией? Ты тогда точно так же кричал и бил себя пяткой в грудь, что один архимаг ничего сделать не сможет. И что? И что, я тебя спрашиваю? Армия в труху. Теперь карты перерисовывать, исправлять учебники по истории, программу в школах менять. Позор! Позор именно тебе!

— В этот раз все будет иначе, — гробовщик не повел бровью от таких обвинений. — Разведка, шпионы, элитные войска, куртизанок, в конце концов. Вы же сами знаете, как бывает, когда меняется власть. Пока всем поделенное раздашь, пока устаканятся новые должности, казну пересчитают, а с учетом бывшего императора, она по-любому вся в дырах. Соглашайтесь.

Голос гробовщика опустился до льстивого шепота. Он все говорил и говорил, запудривая и без того напудренную голову своего короля.

— А деньги? Ресурсы? Как организовать такую операцию с нашими, — он выделил голосом последнее слово, — дырами в казне? Приток денег значительно уменьшился. Та провинция — одна из самых богатых. Была.

— И это я тоже продумал, — гробовщик был сама любезность. — Мы этим людям вовсе платить не будем. Скажем, что они смогут забрать себе все награбленное.

— Это грозит перейти от миссии захвата империи в банальное мародерство!

— А у них будет приказ, что делать это можно будет только после исполнения задания.

— А Соколов?

— А что Соколов? Он хоть и архимаг, но все равно человек. За всем уследить все равно не сможет. Да и потом, он, как вы верно заметили, собирается уезжать из столицы. Небось, вещи пакует да старается побыстрее дела закончить. Не до этого ему сейчас. К тому же мы же не разом всех в столицу направим, а с разных сторон и постепенно. Когда он пронюхает о них, он будет уже на полпути к месту отдыха. Идеальный план!

— Ладно, а зачем куртизанки? Ты еще и наши бордели решил оставить без работниц?

— Вашу Эммануэль я не трогал, даже не беспокойтесь. А остальные будут отвлекать самые важные чины от исполнения своих непосредственных обязанностей. Это же гениальный ход, согласитесь.

— Получается, наша разведка еще не на территории Московии? — лениво спросил он. — И когда планируете выступать? На носу праздники, может, после них?

— Медлить нельзя. Больше скажу, они уже на подступах к столице! — не без гордости ответил гробовщик. — Но если вы против, мы быстренько свернем всю операцию.

— А куртизанки, шпионы?

— Эти уже в городе.

— То есть хочешь сказать, что, не получив моего разрешения, ты фактически уже начал все проворачивать? — голос мужчины в алом понизил градус в помещении, и гробовщик зябко передернул плечами.

— Но вы же согласны! Говорю же, это изумительный план.

— Если он настолько хорош, то вот тебе мое решение: если они провалят задание — не сносить тебе головы. Понятно?

Гробовщик, поджав губы, кивнул. Он уже давно разработал этот план и не собирался от него отказываться, чтобы ему не сказал этот напудренный ленивый дурак. Уж больно соблазнительно выглядел шанс захватить Московию, ударив по самому центру. И даже если учесть дыры в казне столицы, то не стоит забывать о богатстве тех, кто примкнул к новому императору. Их карманы воистину бездонны.

Перед глазами гробовщика появились горы золота, дорогие побрякушки, роскошные женщины. Он блаженно улыбнулся. Сладкая победа, а вместе с ней не менее сладкая месть треклятому Соколову сахарила губы получше патоки.

В эту ночь гробовщик впервые крепко заснул с момента подписания позорного соглашения о передаче провинции в руки Объединенной Московии. И во сне он видел, как собственными руками душит архимага Соколова.

Конец интермедии

***

Проснулся, едва стрелки часов показали пять утра. На кой черт я вообще, открыл глаза в такую рань?! Чувствовал себя удивительно паршиво. Настроение так и просило добраться сегодня до управления образования, или хотя бы сорвать злость на ближайшем проштрафившемся сотруднике.

Костеря весь белый свет, который с первыми лучами пробивался в щель под дверью, и приведя себя в порядок, я вышел из спальни. Взгляд упал на рабочий стол, на котором все еще лежали отчеты из казначейства. Лежали с молчаливым укором.

Поморщившись, прошел мимо. Надо бы крикнуть слугу, чтобы мне принесли завтрак. Только об этом подумал, как увидел записку под дверью.

Заинтересованно подняв ее, я быстро прочитал несколько строчек и удивленно присвистнул. Меня приглашали на прием к Виктору Ивановичу, ныне Георга Пятого. Судя по времени начала, у меня было еще целых три часа свободного времени. Интересно, что за прием в половину девятого утра? Что за срочность?

Подумаю об этом за завтраком. Я активировал магическую почту и отправил заказ прямо в трактир. Совсем выскочило из головы, что так тоже можно. Правда, пришлось писать еще одно письмо, чтобы курьера пропустили во дворец. Осталось только кофий себе заварить, и жизнь заиграет новыми красками. Алыми, как всполохи огня в моих глазах.

Без дела я не привык, поэтому все же сел за стол и открыл очередной отчет из папки. Ничего нового не увидел, все, как и предполагалось: дыра на дыре и дырой подгоняет. Расписки на крупные суммы между казначеем и представителями местной знати. Некоторые фамилии вызывали отдельное умиление — цвет аристократии, которая фактически жила двойной жизнью. Днем они благопристойные граждане империи, а ночью превращались в игроков и транжирили семейные и чужие деньги.

В дверь постучали. Как быстро сработали сотрудники трактира! Сняв боевые заклинания, я крикнул, чтобы входили, даже не подняв головы. И едва не проморгал момент, когда дрогнули магические нити защиты — в кабинет вошел враг.

Не глядя, бросил воздушную плеть, которая моментально обездвижила вошедшего. А потом я поднял глаза. И остолбенел. На пороге стояла ослепительная брюнетка в фартуке из трактира и в широком плаще. Меня не смутило, что под этими двумя предметами одежды на ней ничего не было.

— Господин архимаг, ваш особый заказ, — томно улыбнулась она.

Миндалевидные глаза, легкий, едва уловимый акцент и фигура, которой позавидовала бы любая женщина. Вот только...

— Как интересно, — потянул я улыбаясь. — Вот не ожидал, так не ожидал.

И щелкнул пальцами, быстро меняя плетение заклинания. Настроение стремительно улучшалось.

Глава 9

То, что передо мной не просто ослепительно красивая женщина, а призванная демоница, я понял по акценту, фигуре — слишком идеальной, — и по миндалевидным глазам. И ждать, когда она разорвет меня, не стал.

Нити заклинания натянулись, полыхнули голубым, мигом испепеляя широкий плащ и фартук. Лицо обнаженной красотки исказилось от боли, но через секунду снова вернулось к маске похоти.

— Любишь погорячее, красавчик?

Отвечать я не стал, лишь вздохнул. Как бы ее выпуклости сейчас ни манили меня, демоницу следовало убить. Ее ж даже расспросить не получится! Призванные сущности не обладали разумом, лишь инстинктами. Поэтому они очень ценились в борделях. Очень дорогих борделях.

Красотка постаралась эффектно качнуть бедрами, но тугая нить прожгла светлую кожу, но демоница не обратила на это ни малейшего внимания, продолжая строить мне глазки.

— Я тебе не нравлюсь? Ну, подойди же ко мне! Возьми меня всю!

О, да тут богатый словарный запас! Целых пять фраз! Любо-дорого посмотреть. Только, главное, не дать слабину, а то сущность вырвется и... будет хаос. Да, назову это хаосом, без лишних уточнений. Все равно в конце кто-то из нас должен будет умереть. И хорошо, если это будет она, а не я.

— Возьми меня всю! — повторила она, еще сильнее опустив голос.

На ее поистине роскошном теле появилась четкая сетка от моей паутины, часть волос срезало, глаза вспыхнули алыми искрами. А в следующее мгновение ее пальцы начали удлиняться, ногти заострились, и она потянулась к моему горлу.

— Ну, подойди же ко мне!

Но достать не смогла, бессмысленно водя руками в десяти сантиметрах от моего носа. Святые небеса, она еще и воняла гарью! Совсем свежая! Зато гореть будет хорошо. Всем известно, что чем дольше такие сущности находятся вне своей привычной зоны обитания, тем крепче их тела.

Еще раз кинув взгляд на ее формы, я вздохнул и взмахом руки испепелил демоницу вместе с принесенной едой. Теперь придется своим ходом идти до трактира и завтракать там. А потом еще и уборку вызывать. Я поморщился, глядя на черное пятно на дорогом ковре.

И почему от красивых женщин всегда одни проблемы?

Сам факт, что ко мне пришла демоница, поведал о многом. К примеру, о том, что меня хотят убить. Это меня не удивило, если выставить в ряд тех, кто желал мне смерти, то цепочка будет до самых западных гор. Интересно было другое: кому пришло в голову посылать ко мне именно такую сущность? Соратники Ромского? Больные на голову идиоты? Враги империи?

Даже не знаю, кого выбрать! Все подходят. Однако для призыва демониц нужна прорва силы, особое место, ритуал и еще много чего, о чем в столице даже не слыхивали. Значит, отметаем первых. Идиотов, к слову, наоборот, никогда нельзя исключать. А вот враги империи, на мой взгляд, самый вероятный вариант. И мне кажется, я знаю, кто мог это сделать.

Маленькое королевство Войс, расположенное далеко на юге, славилось большим количеством свободной магии. Над их территорией, можно сказать, что свет клином сошелся — их маги сильнее имперских в пять, а то и десять раз. Они бы давно захватили мир, но им просто лень с этим возиться. Подданные короля совершенно не умеют руководить, у них отсутствуют амбиции и всяческое желание шевелиться. Но даже с такими вводными, мне пришлось немало потрудиться, чтобы оттяпать у них одну из самых богатых провинций.

Помню, тогда на меня вышла целая армия демонов, которых призвали, буквально не вставая с диванов. Сложнее было не сражаться с ними, а выбить из местных договор на передачу земли. Не люди, а улитки какие-то с мозгами, покореженными бюрократией. До сих пор передергивает при мысли, сколько я на это все потратил времени.

И вот теперь эта демоница. Неужели они решили отомстить мне? Почему тогда ждали три года? Или она пешком из Войса шла? Нужно будет дернуть внешнюю разведку, пусть внимательнее смотрят по сторонам. Они ведь могут и вражескую армию заметить, когда те зайдут в город.

Я посмотрел на часы: до приема у императора оставалось еще два часа. Успею сходить позавтракать и очень рассчитываю это сделать без приключений.

Перед самым выходом из дворца черканул записку для главы разведки, приглашая его переговорить сразу после приема. Очередная напасть на мою голову! И ведь нельзя просто взять и бросить все, как бы мне этого ни хотелось.

Надеюсь, что за два дня до свадьбы Марка я успею закрыть все вопросы и смогу спокойно уехать. Но уверенность в этом таяла у меня на глазах.

После завтрака, который прошел очень спокойно, что выглядело крайне подозрительным, я вернулся. За оставшийся час хотел еще прочитать несколько отчетов. Отдельно выписывал некоторые фамилии, по которым собирался инициировать отдельные расследования. Длина списка впечатляла. А ведь это еще не вся папка!

Когда часы показали, что пора выходить, я взял листок в руки и испепелил его. Эти люди будут отвечать не передо мной, а перед теми, кого назначит император.

Коридоры дворца пустовали. Я как-то отвык от такого. Всегда же кто-то бегает, суетиться, ждет приема, а сейчас — тишина. Выходной, что ли, взяли? Интересно, а мне положены такие же вольности? Потом я вспомнил, что сегодня действительно воскресенье.

Дернулась щека, отлично отражая мое настроение по этому поводу. Ладно, еще немного осталось. Отыграем свадьбу — не забыть только подарок купить молодоженам, — а там и в карету.

Кабинет для собраний, в который меня пригласили, назывался Коралловым из-за цвета обоев. По мне так они были какой-то дикой смесью оранжевого и красного и совсем не походили на те беспозвоночные полипы, что растут по берегам теплых морей. Перед глазами моментально появилась картинка удобного шезлонга, пальм и мятного коктейля с огромным количеством льда и крохотным зонтиком сверху.

Задавив картинку усилием воли, я вошел в кабинет. Там уже сидели главы всех управлений. Я остановился на представителе от образования и широко улыбнулся. Он сжался в комок и сравнялся цветом с белой обивкой кресла. Остальные выглядели не лучше, хотя некоторые натянуто улыбались, благодарно глядя в мою сторону. Именно из-за меня они сейчас имели возможность сидеть тут.

Императора еще не было.

Предпоследним зашел Бережной. Мой друг просто светился от радости, пусть и под его глазами залегли темные круги. Вот, кто-кто, а он точно хочет еще одного сына и всю ночь этим и занимался. Надо бы ему про тещу рассказать, но потом, после собрания.

Распорядитель окинул нас внимательным взглядом, а после чего пригласил императора.

— Его императорское величество Георг Пятый!

Мы одновременно поднялись, чтобы поприветствовать нового правителя.

Виктор Иванович, — мне привычнее называть его именно так, — неторопливо вошел в кабинет и чинно устроился на широком кресле.

— Докладывайте, — велел он, и все встряхнулись.

Потекли длинные монологи с отчетами о проделанной работе за последнюю неделю. Никого не смущало, что приказы о назначениях были подписаны и розданы только вчера. Каждый из присутствующих давно уже знал свою зону ответственности и уже, как семь дней вел активную работу.

Я слушал краем уха. Меня больше занимала та демоница. Откуда мог прилететь следующий удар? Направлен он только на меня или на всех? Кто еще попадет под атаку соблазном? Ответов у меня пока не было, и это страшно раздражало.

Прием длился порядка трех часов, и все это время в кабинете был слышан лишь один бубнеж. Виктор Иванович, кажется, даже умудрился заснуть с открытыми глазами. Остальные выглядели также, в какой-то момент я понял, что я внимательно рассматриваю каждого выступающего. Это сработали вбитые долгими годами службы привычки, вот только я сам пока не понимал, что именно ищу в главах управлений.

Как бы то ни было, совещание начало подходить к концу. Все ждали только поручений от императора.

Однако вместо того, чтобы задать хоть один вопрос собравшимся, Виктор Иванович повернулся ко мне:

— И что вы скажете на все это, Алексей Николаевич?

Вопрос с подвохом. Он одновременно был про итог государственного переворота, так и об услышанных отчетах, которые я не слушал.

— Все идет, как запланировано, — твердо сказал я, — осталось решить всего несколько нюансов, и можно с уверенностью сказать, что империя встала на хорошо смазанные рельсы на путях в светлое будущее. Списки от казначейства я предоставлю, расследованиями займется рабочая группа. Есть еще новости: я практически уверен, что в столицу прибыли представители королевства Войс. И прошу всех быть предельно внимательными.

Новость произвела впечатление только на управление разведки, которое то ли скрыло, то ли проморгало тот факт, что на территории империи появились вражеские разведчики. Официально наши страны не были в состоянии войны, но и друзьями тоже.

Остальные собравшиеся, как я полагаю, просто не могли вспомнить, где вообще находится упомянутое мной королевство.

Император же явно растерялся, хоть и старался изо всех сил удержать лицо, замаскировав истинные чувства за нахмуренными бровями. Потом поднялся, окинул на нас с Тумановым, — главой разведки, — внимательным взглядом и сказал:

— Все свободны. А вас, господа, я попрошу остаться.

Туманов Леонид Михайлович, жилистый, неулыбчивый мужчина, воспринял слова императора как вызов и застыл с прямой спиной, будто ему палку вместо позвоночника вставили. Я же остался расслабленно сидеть в кресле. Собирался же переговорить с ним, а тут такая приятная оказия.

— Леонид Михайлович, слушаю вас, — Виктор Иванович полностью справился со своими эмоциями и теперь снова стал похожим на сурового правителя.

— Ваше императорское величество, докладываю! Разведывательной службе уже известно о том, что из королевства Войс в нашу империю направлен отряд разведки. Это привычная практика для других стран. Никаких посланий их король в наш адрес не направлял.

“Вот от меня только что и узнал”, — подумал я и продолжал слушать его бредни.

— Также нами установлено, что опасности они не представляют, разбои не учиняют, стратегически важные сведения не покупают, — он на мгновение задумался, — и не продают.

Виктор Иванович перевел взгляд на меня, и я кивнул, беря разговор в свои руки:

— Леонид Михайлович, а как вы смотрите на тот факт, что на меня сегодня было совершено покушение?

— А при чем тут королевство Войс? — не понял Туманов.

— Потому что ко мне прислали демоницу, а как нам всем известно, только в этом королевстве достаточно сил для вызова таких сущностей.

— Абсурд! — мигом взорвался он. — Гвардейцы никогда бы не пропустили эту мерзкую тварь на территорию дворца!

— Даже если на ней был только фартук, плащ? Не смешите меня, охрана, небось, слюни роняла, пока она мимо шла.

— Что, настолько она хороша? — вдруг спросил император и сразу же смутился.

— Была. Была хороша, ваше императорское величество. Я ее испепелил.

— Постойте, Алексей Николаевич, как испепелили? А допросить? Она же могла обладать ценными сведениями!

“Да, как быстро убивать тупоголовых чиновников. Кажется, я погорячился, назначая его главой управления.”

— Не знаю, про какие ценные сведения вы говорите, но она действительно прошла через всю охрану и вошла ко мне в кабинет. А что касается доказательств — я вышлю вам счет за новый ковер.

— Вышлите, там и разберемся! — набычился глава разведки. — Может, вы это специально придумали, чтобы проверить мое ведомство?

— Господа, угомонитесь, — устало отозвался император. — Алексей Николаевич, на вас сегодня напала демоница, я правильно понял? Вы не пострадали?

— Она не смогла меня достать, ваше императорское величество. Я уже все утро пытаюсь понять, королевство Войс обижено только на меня или они решили начать активные действия против всей Московии?

— Вот и узнайте это, — он окинул нас двоих немигающим взглядом, — вместе.

Мы с Леонидом Михайловичем переглянулись, и он сразу сложил руки на груди. Странное поведение для проштрафившегося разведчика. Ладно, придет время, и с ним разберусь.

Было неприятно осознавать, что я мог допустить ошибку, но к черту сожаления, нужно немедленно действовать.

Удостоверившись, что мы не начнем крошить друг друга в словесную капусту, император покинул кабинет, оставив нас наедине. Первые несколько минут мы продолжили молчать: Туманов все злился, а мне было интересно, когда он лопнет. Но чуда не случилось, и глава разведки начал разговор.

— Зачем здесь войсовцы? — спросил он.

— Очень странно слышать этот вопрос от вас, Леонид Михайлович. Какие у вас предположения?

“Он точно узнал про разведчиков только сейчас.”

— Дайте-ка подумать, — он опустился в кресло и обхватил голову руками. — Вы правы, это либо против вас, либо они решили отомстить за отобранную провинцию всей империи. Но почему сейчас? Почему в столице? Не разумнее ли было атаковать наши войска на своей бывшей территории? Значит, отсюда мы делаем выводы, что они не собираются возвращать свои земли. Тогда эта акция направлена конкретно на вас или на императора. Хотят щелкнуть по носу.

— Какие у них варианты? Что они могут сделать в первую очередь?

Я аккуратно подводил Туманова к нужным выводам. А то он так и просидит у себя в кабинете, не зная ничего, кроме того, что пишут в газетах, и не дальше первой полосы. На кой черт я его главой сделал? О чем я только думал?!

— Варианты? — он вскинул голову и озадаченно на меня посмотрел. — Так, варианты, варианты... А я сейчас дам распоряжение и их найдут. Точно!

В этот момент я вспомнил, что и не назначал его. Он остался Виктору Ивановичу по наследству от Константина. От этого у меня аж на сердце отлегло. Теперь я без зазрения совести могу ему свернуть шею. Хотя император не поймет, а мне же потом искать нового, вводить в курс дела. А пока найду, придется самому стать временным руководителем... Нет, пусть живет.

— Прекрасная идея. Вы еще хотели сказать, что информируете стражников и отправите письмо с запросом на границу, да?

— Да, все верно, я и не такое могу.

Вдохновленный новой целью Туманов сорвался с кресла и как на крыльях выпорхнул из кабинета. Я с улыбкой смотрел ему вслед. Ждать, пока он все это сделает, нет смысла, нужно пойти другой дорогой.

Я неспешно покинул Коралловый кабинет и отправился на улицу. Именно там можно получить все самые свежие сведения. Тем более своя мини шпионская сеть у меня уже была. Осталось только найти ее в столичных джунглях.

Мне повезло на второй улице: увидел чумазого пацаненка, который сидел возле булочной и довольно жевал плюшку. Ваня Кедр просто обожал выпечку и никогда не упускал шанса полакомиться.

— Опять своровал? — спросил я, глядя на него.

— Нет, купил, — не моргнув, соврал он.

— Хвалю. Если расскажешь, что происходит в городе, то получишь монетку на еще две таких.

— Три!

— Две.

— Мало! — он хитро прищурился.

— Две сейчас, и еще на три, если сведения будут точными.

— У нас все точно как в аптеке! — огрызнулся он. — Что узнать нужно-то?

— Не появлялись ли в городе новые люди, не простые граждане, а иностранцы? Это первый вопрос, — я вытащил монету. — И второй: не слышал ли кто о новых куртизанках. Необычных.

— Иностранных? — пацан, не отрываясь, смотрел на монету в моих пальцах.

— Возможно, — второй серебряный кругляшок лег рядом с первым. — Золотистая кожа, раскосые глаза, длинные черные волосы.

— Будет сделано! — ладонь опустела.

— К вечеру жду новостей в трактире “От рассвета до рассвета”, хозяина предупрежу, чтобы накормил тебя.

Обещание денег и еды повысило градус мотивации, и мой шпион испарился вместе с плюшкой в узких переулках города.

Не став провожать его взглядом, я зашел в булочную, оплатил ворованное, а заодно набрал себе целую корзину выпечки. Поставлю в кабинете, чтобы не тратить время на обед и ужин.

Я уже знал, что плотно застрял с этими проклятыми отчетами из казначейства, а теперь еще и вопрос с королевством придется решать.

Поморщившись, я уже сворачивал в сторону дворца, как мимо меня пролетела карета. В этот момент в этой картине я видел собственное будущее, которое, громыхая колесами по мостовой, уезжало без меня в светлое будущее без забот и государственных дел.

Когда же я успел так разозлить вселенную, что она никак не отпускала меня из города? И что нужно сделать, чтобы это все прекратилось?

Внезапно вместо ответа на свой, по сути, риторический вопрос, со стороны Литейной улицы в мою сторону вышли стройные ряды в серых мантиях.

— Молись и кайся! Так велел Единый! Молись и кайся!

Глава 10

Серая масса прошла мимо меня в сторону главной площади, даже не смотря по сторонам. Только всполохи магии после себя оставили на всю улицу. Я недовольно взмахнул рукой, очищая воздух от противного запаха.

— Дрянь какая, — пробормотал я.

Религиозные фанатики — довольно частое явление, но все их массовые выходы в город должны быть тщательно задокументированы. Да и кто этот Единый? Что-то я не слышал о такой вере. Надо не забыть заглянуть к духовенству, вдруг они в курсе, с чего вдруг по улицам столицы начались шествования серых мантий.

Подумал и почти даже выкинул их из головы, так как в ней и без того было мало места из-за многочисленных задач, которые липли ко мне, как мухи в янтаре. Потом еще раз подумал и взял на заметку. Демоница, фанатики... не одного ли поля ягоды?

Отчет из казначейства в один миг перестал быть мне интересен, быстро сдвинутый на второй план мыслями о королевстве Войс. Что-то мутят парни как пить дать мутят. На Туманова надежды нет, местным мини-шпионам тоже потребуется время, чтобы все выяснить, я же сейчас могу пройти за фанатиками. Благо время еще было.

Вот только найти их быстро не получилось. Как растворились. Я даже поднялся на воздушной подушке над крышами, но серые спины так и не обнаружил. Пробовал пройтись по остаткам магии — тоже не вышло, уж слишком быстро эманации рассеивались.

А вот опрос местных старушек, про которых я люблю говорить, что они лучше любых шпионов, мне смогли дать немного информации. Помимо того, что полный пакет выпечки в моих руках — дрянь и жрать это нельзя, я выяснил весь маршрут фанатиков. Они прошли мимо меня с Литейного, свернули в переулок Святознаменский, дальше прошли через два двора между домами и вырулили в Малиновый тупик.

На вопрос, куда они делись из тупика, ответить мне никто не смог. Разбежались, гады серые, как обыкновенные тараканы.

Тщательно исследовав тупик, я обнаружил шестнадцать пар сапог, почти стертых полами мантий, и, что самое интересное, несколько серых ниток возле одной из дверей. По идее, ребятки зашли сюда, скинули свои хламиды и утекли через дом. Тогда зачем нужно было идти через весь квартал? Я же видел, что они двигались в сторону главной площади. А это место буквально в квартале от нее.

Там бы их встретили мои заклинания и гвардейцы, которые кружили возле дворца. И что получается? Кричащие о вере фанатики не дошли до самого популярного места в столице. Там же сейчас толпы гуляющих, а они самая благодарная публика.

Значит, смысл всей прогулки был не в этом.

А в чем?

В разведке!

“Твою ж дивизию, это ж шпионы из Войса!” — я хотел хлопнуть себя по лбу, но поберег нервы жителей столицы.

Повесив пакет с выпечкой на крюк возле двери, через которую ушли фанатики, я вошел в дом. За внешним благопристойным фасадом скрывался притон для лиц без определенного места жительства. Они распивали спиртные напитки, играли в карты и просто спали вповалку на тощих матрасах. Запах немытых тел и чего-то несъедобного вызвал легкий приступ удушья, и мне сразу захотелось открыть окна, которые здесь были плотно забиты досками. А уж про грязь даже говорить не хотелось. Но при всем при этом не было ощущения, что здесь банальный притон. Скорее очень-очень и очень дешевое место для ночлега.

В памяти всплыли слова представителя социального управления, который буквально два часа назад говорил, что возле дворца таких мест уже не осталось. Надо бы его за шкирку сюда притащить и макнуть головой в самое... в это самое.

На ладони расцвел огненный шарик. Он осветил полумрак, делая лица собравшихся похожими на восставших мертвецов. Их глаза прищурено рассматривали меня, но никто не спешил отвлекаться от своих дел.

— Кто старший? — громко сказал я, привлекая внимания.

— А ты кто такой, чистенький? — раздался пропитый голос из глубины помещения.

— Главный архимаг империи, — ответил я, мысленно удивляясь, что меня в лицо не узнали.

Карты застыли в воздухе, чья-то бутылка выпала из рук под отборный мат, и все постояльцы этого не элитного отеля начали просыпаться. Нет, все же узнали. Не все, но некоторые.

— Не вешай мне лапшу на уши, — говоривший гулко расхохотался, — где мы, а где архимаг!

Пока он говорил, я формировал нити заклинания очистки, потому что от запаха в висках запульсировала боль.

— Отчего же архимагу и не пройтись по городу. Может, помощь кому нужна, или же преступников задержать нужно, — сказал я. — Ты лучше выходи ближе к свету, чтобы я тебя видел. И имя свое назови.

Мужики зашевелились, пропуская вперед старшего. Он выглядел ужасно: короткие серые лохмы, торчащие во все стороны, щели в зубах, веками не стиранное теплое пальто в дырах и тяжелое омбре, с которым только окна протирать.

— Юрка я, Красавчиком кличут.

Да, кличка вполне подходила его перекошенному от шрамов лицу. Складывалось ощущение, что с него сняли кожу и разрезали на лоскуты и пришили обратно.

— Скажи, Красавчик, не проходили ли здесь час назад шестнадцать человек с серыми тряпками?

— А тебе чего от них нужно?

В этот момент заклинание очистки начало работать: в воздухе поплыл аромат горного воздуха, доски под моими ногами стали приобретать цвет дерева, а не грязи, а одинокий светильник под потолком ярко вспыхнул. Волна магии неторопливо шла от меня до самых потаенных углов и не жалела никого. Раздались удивленные восклицания: в руках преображались стаканы, одежда аж похрустывала от чистоты, а люди в помещении стали сиять, словно только что вышедшие из бани.

Старший поправил обновленное заклинанием пальто, ошалело огляделся, крякнул, поскреб рукой посвежевшее лицо и выдал:

— Да за такое выпить надо! Будешь, ваше благородие?

— Мне нужен ответ на вопрос, — я погасил огненный шар и оборвал нити заклинания чистоты. — Были ли здесь шестнадцать человек с серыми тряпками?

— Были, товарищ начальник, — бодро выкрикнул кто-то из толпы. — Буквально минут сорок назад зашли и расползлись в разные стороны. У нас здесь четыре выхода, на разные улицы.

— Косой, ты че творишь?! Мы же могли денег за информацию получить! — разозлился Красавчик.

Косой поднялся и выписал звонкий подзатыльник, а потом поклонился мне. Вот кто тут был главным. К слову, у него были нормальные глаза без какой-либо ссылки на кличку. Вид у него тоже был потрепанный: лохматые седые волосы, бородища почти до груди, косматые брови.

— Не понимаешь, дурень, что и кто нам сейчас такой подарок сделал?! Идиот, — Косой повернулся ко мне, снова поклонился. — Спасибо, господин архимаг, за вашу доброту. Ежели чего надо сделать, вы обращайтесь, мигом исполним.

— Мне нужно разыскать каждого из тех, кто прошел через вас. Описания их внешности, особые приметы, куда направились и прочее, — я на мгновение задумался, — и добавь к этому еще и список всех, кто здесь находится с талантами и уровнями силы, возможно, смогу помочь.

— Косой, да ты че, продал нас тут всех?! Да, я тебе сейчас вмажу! А потом и этому чистоплюю! Разойдись, народ, я морду собираюсь ему бить! Ишь, нашелся аристократишка голимый!

Красавчик встал в стойку, бессмысленно водя кулаками в воздухе возле моего лица. Я не стал ждать начала представления, щелкнул пальцами, и в одну секунду выпивоха превратился в горящий факел. Он не успел даже крикнуть, как осыпался жирным пеплом на пол. Даже пятна на досках не осталось.

— Жестко, но справедливо, давно уже покушался на мое место, да пьет больно много. Мы все узнаем, господин архимаг, дайте нам минут двадцать.

— Там пирожки висят за дверью, для мотивации.

После упоминания выпечки все, кто мог стоять на ногах, зашевелились активнее. Они обходили меня по широкому кругу и уходили в сторону выходов из здания. А мы с Косым стали обсуждать последние новости. Хотя мне больше было интересно, что привело этих людей сюда в таком виде.

В оговоренные двадцать минут, я узнал практически все ситуации в районе и его окрестностях. А еще через две, мне принесли сведения.

— Рассредоточились грамотно, — сказал Косой, выслушав своих людей. — По четыре на каждый выход. Тряпки забрали с собой, внешность неприметная, глазу не за что зацепиться. Шаг строевой, хотя это пытались скрыть. Оружия при себе мало, в основном ножи, хотя по религиозным уставам известных мне структур и того не положено. В том, что это представители веры, я сомневаюсь. Ряженые. Ставлю на поверхностную разведку местности. Раньше в городе их не видели, про Единого никто не знает. Сработали достаточно топорно, выхлоп магии соответствовал уровню слабого заклинания иллюзии. Покинули здание, рассредоточились, магический след исчез, затерялись среди толпы. С учетом всех докладов могу сделать однозначный вывод, что приезжие, живут в трех или двух небольших гостиницах, где не задают лишних вопросов. Доклад окончен.

Положа руку на сердце — я охренел от этого доклада.

— Один вопрос, — сказал я, — почему у тебя кличка такая?

— Смешная история была в моем прошлом, — рассмеялся Косой, — я тогда служил, и было у нас задание: разгромить вражеские силы под Смоленградом. Там их четыре роты было. Нас послали на правый фланг. Я лупанул магией, и так получилось, что позорно промахнулся. Попал в какой-то холм с кустами. Дерн смело, а под ним одни трупы оказались. Пятая рота там в засаде сидела. Так и получилось, что назвали Косым, да награду дали.

Он снова расхохотался, а я смотрел на него и думал о том, что нашел нового главу разведки.

— А по-нормальному как тебя звать?

— Смирнов Василий Семенович! — бодро ответил Косой.

— Вот что, Василий Семенович, приводи себя в порядок, да подходи к дворцу ближе к вечеру. Есть у меня парочка идей. Гвардейцев я предупрежу.

— Так точно, господин архимаг! — из его глаз еще не ушло недоверие, но проблески надежды все же появились.

Данные, которые мне предоставил Косой, почти совпадали с моими наблюдениями. Теперь я точно знал, что это люди из королевства. Насчет гостиниц нужно проверить. Хотя подожду, пока пацанята принесут свежие вести.

Настроение, вильнувшее было вверх, снова поползло вниз. Проблемы сыпались как из рога изобилия того и гляди, подступятся к моему горлу и положат на него свои липкие ручонки. Это мне совсем не нравилось, только куда сбросить их, тоже не знал.

Пока дошел до любимого трактира, прикинул, что, вообще, было в списке на срочное решение: королевство Войс, Константин, его клад, казначейство, управление образования, Туманов и подарок на свадьбу Марку. И я еще даже не решил, говорить ли ему про тещу. Кстати! Надо узнать ее судьбу, вдруг она смогла добиться своего и по итогу родит от бывшего императора?

Эта мысль показалась мне забавной, и я улыбнулся, свернув от трактира в сторону дворцовых темниц. Хотел бы я видеть лицо Ромского, когда к нему заявилась Блохина в своем наряде.

Первые подозрения закрались, когда я увидел кафтан, небрежно перекинутый через перила. Вторые — от довольных морд стражников, которые что-то живо обсуждали, не глядя по сторонам. Третьи — от сладострастных стонов, которые я услышал из окна дежурки.

— И кто рискнет сказать мне, что тут происходит? — жестко спросил я, замерев за спинами отдыхающих мужиков.

Раздался глухой стук пустой головы о деревянный пол крыльца — это самый молодой сотрудник мягко намекнул, что не готов мне ничего говорить. Мой взгляд пригвоздил к месту старшего по званию, с чужим мундиром, накинутым на плечи.

— Ефремов, твою дивизию, вы тут охренели все?! — конечно, я знал всех их поименно. — Доклад! Живо!

— Г-г-господин архи-и-имаг! — стражник едва справлялся с испугом. — На в-ввере-е-нной мне тер-р-ритории за ночь про-о-исшествий не-е зафи-и-и-ксировано.

Едва произнеся эту фразу, он сполз, держась за сердце. На ногах остался стоять только Колымов, который не знал, куда деваться. Здоровье не позволяло ему осесть на крыльцо с приступом, а голосовые связки просто отказывались издавать звуки. Поэтому он открывал и закрывал рот, таращил на меня глаза и активно жестикулировал, показывая мне то на дверь дежурки, то в сторону главной площади.

Я давеча сетовал, что сопротивления при перевороте никого не было? Зря, зря. С такими доблестными бойцами никаких врагов не нужно! Сами все развалят, идиоты!

В руке появилась воздушная плеть. Я перекрутил нити заклинания, и они ловко подхватили всех троих и заботливо подвесил под крышей. Пусть повисят, может, поумнеют. Но это не точно.

Дверь раскрыл пинком. В помещении царил полумрак, стол и кресло дежурного были пусты, а из комнаты, где должен был отдыхать сменщик, доносились отчетливые звуки соития.

Перед тем как заглянуть туда, я вздохнул, искренне надеясь, что увижу там обычную куртизанку, а не Блохину.

За тяжелой шторой, которая здесь заменяла дверь, стояла простая кровать с аляпистым постельным бельем. На тощем матрасе с комфортом расположился стражник и, — здесь я все же угадал, — и потрепанная куртизанка. Он скакал на ней, а она стеклянными глазами смотрела в потолок, разглядывая разводы от плесени.

Хотелось рявкнуть хорошенько, чтобы оба подскочили и крышу своими головами пробили... Впрочем, отказывать себе в этом удовольствии я не стал.

— Рота, подъем!

И что удивительно, куртизанка быстрее выполнила мой приказ, чем стражник, которого она отпихнула к стене, проворно поправляя юбку.

— Елена Федорчук на построение прибыла! — четко ответила она и подмигнула.

— А я это, — стражник почти справился со штанами, — ой, то есть, рядовой Синицын на построение прибыл!

— Расслабиться решили? А на службу плевать? Кто за задержанными следит?

— Иванов, господин архимаг, — проблеял Синицын.

Услышав, как назвал меня стражник, девица улыбнулась шире и дернула бровками, но я проигнорировал ее призыв.

— Тот, что на улице стоял? Интересно. Привести себя в порядок, написать полный отчет. Через час он должен быть у меня на столе. Выполнять!

Развернулся и пошел дальше по коридору к лестнице. Ниже этажом располагался ряд темниц, в которых должны были содержаться преступники. Особо опасных здесь не держали, ибо дворец рядом, только политических. В воздухе запахло пылью и немытыми телами, а вот из звуков был только богатырский храп. Неужели это Ромский?

Я ошибся. Эта песня, что разносилась по всей темнице, принадлежала Блохиной, которая без зазрения совести дрыхла в камере, подгребя под себя тщедушное тело Константина.

Заметив меня, он умоляюще посмотрел мне в глаза. На лице его явственно читался крик о помощи. Его губы бесшумно зашевелились.

“Клад! Деньги! Карта! Пожалуйста!”

Я присел на уровень с его глазами и тихо спросил:

— Вспомнил?

“Нет.”

— Ну тогда спи дальше.

С трудом сдерживая хохот, я неторопливо вышел из подвала.

Внизу я пробыл всего несколько минут, но в дежурке уже царила идеальная чистота и порядок. Синицын со все еще бледной физиономией, корячился над докладом. Куртизанки нигде не наблюдалось.

— Почему посторонние в камере у Ромского? — сурово спросил я.

У рядового вытянулось лицо, на нем мелькнуло непонимание, потом недоверие, а затем Синицын сорвался с места и полетел к лестнице.

Нет, с Блохиной надо что-то точно делать. Определенно. Надо все же написать письмо одному ее будущему родственнику.

Подхватив со стола огрызок бумаги, я черкнул пару слов и отправил листок магической почтой. В адрес Марка Бережного. Все же, это мать его будущей жены, пусть разбирается теперь сам. А потом отправил еще одно с запросом на данные Василия Смирнова.

На крыльце все так же висела троица стражников. Без лишних слов я опрокинул их на голые доски, заслушавшись глухими стонами, я поручил им найти заведующего темницей. Пусть соберет объяснительные со всех четверых и зайдет ко мне в кабинет. Приглашу еще начальника стражи. Ему будет тоже интересно послушать, что там напишут эти молодцы.

Теперь можно и в трактир зайти. Пацаны — ребята быстрые, должны уже собрать информацию. В этом и весь смысл в этой шпионской сети. Я предлагал беспризорникам найти хорошие семьи, но они неизменно улыбались своими щербатыми улыбками и мотали головами. А вот от денег и пирожков никогда не отказывались. Правда, жили они, кто где. Надо бы дом сиротки, что ли, присмотреть небольшой, для таких, как они. Ребята самостоятельные, готовить, убираться умеют. Будет у них своя территория. Без руководства и лишнего контроля.

Как я и предполагал, Ваня, уже ждал меня, восседая за небольшим столом возле кухни. Из зала это место не видно, но парня это не расстраивало, наоборот, он просто лучился радостью, поглощая густой суп и похрустывая соленым огурцом.

Увидев меня, Ваня мгновенно отодвинул тарелку и поднялся.

— Есть что мне сказать, Ваня?

— Я просил меня так не называть, — буркнул он. — Ты же не разрешаешь называть тебя Соколом!

— Отставить брюзжание, — строго сказал я. — Что узнали?

— Есть отставить брюзжание, — улыбнулся он.

Эти фразы у нас были почти ритуальными. Именно с них мы начали когда-то знакомство. Кедр был внебрачным сыном офицера, которого с позором уволили со службы, когда он едва не убил Ваню и его мать. Им пришлось бежать из города. Жаль только, мать потом все равно умерла от какой-то болезни, а парень остался на улице.

— Мы собрали все сведения, как ты и просил, — с самым серьезным лицом сказал он. — Левых человек пять десятков, может, больше. Со счета сбились, пока считали. Вояки. Морды кирпичом, болтают мало. Ток по сторонам смотрят. Приехали с чемоданами. Наши говорят, что денег с собой не носят, только ножи. Интересные такие, я себе один такой взял, — он вытащил из-за спины узкий клинок. — Гуляют по городу, на вид, обычные гости столицы, только жрут в дешевых столовых. Оставляют чеки с личными печатями.

— Давно они в городе? — я узнал клинок, видел такие в Войсе, приметная вещица.

— Не знаю, когда приехали первые, но основная масса подтянулась буквально три-четыре дня назад. Сегодня их заметили в серых рясах, изображали верующих, призывали каяться. После разбежались по трем гостиницам. Хреновым, скажу я тебе, но и не клоповник.

— А бордели?

— Прости, туда нас не пускают, рожами не вышли, — заржал он. — Но знаю, что в нескольких самых дорогих, клиентов стало гораздо больше. И не просто клиентов. Ты бы заглянул туда, на всякий случай.

Три монетки исчезли в карманах Вани, и он вернулся к еде.

На территории столицы вовсю орудовали люди королевства Войс. И чует мое сердце, они пришли не только по мою душу, но и императора.

Я вышел на улицу и огляделся, вспоминая, где ближайший бордель. Наличие в них демониц не самая лучшая новость за сегодняшний день. Они с легкостью могут высасывать магическую силу, и будет у нас вместо “не просто клиентов” пустые оболочки.

— Твою ж дивизию, — выругался я, увидев хвост очереди возле одного из мест с фривольными девицами.

И больше всего мне не понравились лица, которые я узнал.

На ладони в одну секунду расцвела огненная сфера.

Я шел убивать.

Глава 11

Пройти через всю очередь с полыхающим заклинанием на ладони было нетрудно. Те, кто не сразу меня узнавал, пытались возмущаться. Потом, разглядев за ярким пламенем мое лицо, смущенно уползали за спины других. Были и те, кто сразу понял, к чему все идет, и старались незаметно выскочить из очереди, но моментально застывали под моим взором.

Я запоминал лица. Каждого. Их испуганные, а некоторые уже порядком стеклянные, взгляды провожали меня.

Внутри дворца похоти и разврата царил душный полумрак, а воздух звенел от многочисленных стонов. Главная мадам, густо и криво накрашенная, сидела в совершенно ошалелом от обилия денег состоянии. Ассигнации высились перед ее носом не аккуратными стопками, а еще парочка торчала из ее нижнего белья.

Она глянула на меня и, моментально протрезвев, сгребла все пачки себе в подол и сползла под стол. На всякий случай. Приятно, когда люди все понимают без слов.

Оглядев зал, я выбрал первую же дверь с красным светильником сверху и ногой выбил ее. На огромной кровати с бархатным балдахином на ком-то увлеченно скакала медовокожая демоница. Ее фигура была окутала всполохами магии, а грива черных волос развевалась в потоках невидимого ветра. Под ее роскошным телом я увидел две тощие и очень волосатые ноги.

Схватив демоницу за длинные пряди и сдернув ее с жертвы, я с удивлением обнаружил на розовых простынях начальника социального обеспечения. Тщедушный Савельев так ничего и не осознал, хватая руками пустоту и распахнув рот с желтоватыми зубами. А ведь он имел почти статус мага! Из него много можно было выпить силы.

Красотка, прокатившись через половину комнаты, поднялась на ноги, обиженно взвыла и шибанула меня зарядом сырой магии. Он с размаху ударился о мой щит и разнес все, что стояло позади меня.

“Насосалась силы, дрянь!”

Брошенная воздушная петля хлестнула воздух, задев ее плечо. На сияющей коже сразу появились черные полосы.

Взревев от боли, демоница начала меняться. Процесс не самый красивый, зато практически моментальный. Сначала исказилось ее лицо, вытянулось, став похожим на звериное. Между волосами на голове выросли два кривых рога, тело выгнулось дугой и стремительно увеличилось в размерах, через мгновение передо мной уже стояла тварь с полным набором клыков и острыми когтями. От нее сильно завоняло гарью.

— Какая ж ты страшная все-таки! — вырвалось у меня.

— Возьми меня! Возьми меня всю! — утробно рыкнула она и прыгнула в мою сторону.

Я едва успел подхватить небольшой стол и поставить его перед собой. Основной удар тела сущности он выдержал, лишь ее когти пробили тонкое дерево. Пробили и застряли в нескольких сантиметрах от моего сердца.

Резко опустив остатки стола и придавив их ногой, я с размаху опустил ладонь на спину демоницы, не давая ей подняться. Следом активировал заклинание огня. Голубое пламя взметнулось до потолка, моментально уничтожив визжащую сущность. А заодно и часть балдахина, и вычурную люстру.

— Милая, а где ты? — слабым голосом простонал Савельев.

Я подошел, бросил ему покрывало, чтобы прикрыть то, на чем скакала демоница, потом плеснул в лицо воды из кувшина и жестко велел вызывать лекарей.

Ждать, пока он сообразит, как активировать магическую почту, не стал, пошел дальше. Судя по звукам в этом борделе, очереди и стопкам ассигнаций, тут работала явно не одна демоница.

Следующая дверь на этот раз зеленая разлетелась в мелкое крошево. Здесь картина была несколько иной: крепыш из управления разведки, если я правильно помню, Кеша Баренцов, со спущенными штанами со всей душой ублажал демоницу, прижав ту животом к кровати. А ведь именно он отвечал за связь с агентами разведки.

Вот и раскрылась тайна, почему Туманов ничего не знал. Интересно, сколько тут уже здесь работают эти демоницы, сколько силы они забрали?

Ладно, думать буду потом, сейчас нужно спасти хоть кого-то от этого сладострастного позора. Повезло, что Кеша не отличался магической силой и выбранная куртизанка оказалась слабее предыдущей. С ней я справился за несколько секунд.

Повторив все, как и с Савельевым: простыня, вода, вызов лекарей, — вышел в главный зал.

В какой-то момент все комнаты борделя слились перед глазами в разноцветное месиво. Работал почти не включая голову: зашел, сдернул, убил. Иногда даже разгромил, увернулся, подпалил, разорвал и даже проткнул карнизом.

Запах гари намертво въелся в кожу, а на щеке появился свежий порез — одна из демониц метнула в меня обломок кровати.

Так, я ходил из комнаты в комнату, пока не приехал Бережной с помощниками и группой лекарей, которые должны были попытаться спасти едва трепыхающихся клиентов.

Марк нашел меня после, кажется, седьмой и последней демоницы. Я смотрел на пятно на полу, разгромленную мебель и понимал, что устал.

— Привет, ты как? — спросил он, сразу же уходя с линии атаки.

И правильно сделал, потому что там, где он стоял, уже торчало ледяное копье.

— Спокойно, это я, — он поднял руки с открытыми ладонями и улыбнулся.

— Не подкрадывайся так.

— Прости-прости. Все, больше не буду, — он оглядел сломанный стол, стулья и болтающийся на одном болту балдахин. — Серьезно ты тут разошелся.

— Это была последняя. Направь людей в другие бордели, пусть каждый проверят. И слухи пособирают, может кто-то уже придумал одну такую дома поселить.

— Ты хоть размялся? А то нам еще империю поднимать.

— Поднимем, ток пожрать бы, а то желудок сводит, — проворчал я.

Нужно будет выделить из казны денег на ремонт, а то я, действительно, разошелся. Опять бумажки!

— Людей я отправил, будь спокоен. А пожрать... — он на мгновение задумался, — а тут кабак рядом приличный есть. Называется “Крыло утки”. Был там как-то, вроде кормят хорошо.

— Пошли, — мне было противно находиться в этом борделе. — А что с пострадавшими?

— Лекари работают. У большинства есть хорошие шансы на восстановление. А вот трое совсем плохи. Досуха они их... Ну ты понял.

— А которые?

Хотя ответ я знал, сам видел их стеклянные глаза и едва увернулся от удара одной из демониц, которая там, судя по всему, работала дольше всех. Шапов, Крутиков и Богачев — все отвечают за ту или иную часть военного управления.

Как я это проглядел?!

Злость накрыла с новой силой, но я подавил в себе эмоции и выдохнул.

— Где, говоришь, твоя “Крылатая утка”? — я смахнул щепку с плеча и шагнул к двери.

— “Крыло утки”, Леш, тебе срочно нужно принять на грудь графин, а то и два, твоего любимого кваса. А еще там есть большое блюдо с утиной грудкой. Их тонко-тонко режут, присыпают специями, а потом подают с пятью разными соусами, крохотными лепешками и соломкой овощей, — Марк все трещал, выходя из комнаты. — Нужно взять утку, обязательно пальцами, положить на лепешку, добавить овощей и соуса, свернуть и вот так есть. Представляешь? Чего только не придумают!

Он продолжал рассказывать, пока мы покидали бордель и шли пешком до упомянутого Марком кабака.

***

— Марк, как мы этого не заметили, а? — спросил я, когда утка уютно разместилась в моем сытом желудке. — Неужели никто не заметил, что разведка и военные стали тупеть и отлынивать от своих обязанностей?

— Демоницы здесь не больше недели, — Бережной вяло ковырялся в мелконарезанных овощах. — Работали сначала очень тихо, особенно когда ты все готовил к перевороту. Четкие распоряжения, постоянный контроль — твои сильные стороны сыграли здесь дурную шутку. Они делали ровно то, что ты им поручал, не включая мозги. Кто ж мог подумать, что это демоницы? Да я уверен, большая часть клиентов даже не слышали, что такие бывают.

— Идиоты. Не один раз же говорил, что систему образования нужно менять. Каждый раз натыкаюсь, и прямо зло берет.

— Не принимай близко к сердцу, Леш. Рейд мы провели, всех зачистили. Потеряли всего одного мага, да и то, потому что он не тем местом думал.

— Если они здесь неделю, а войска Войса уже три-четыре дня, то это практически объявление войны. С учетом всех действий и тех, на кого они были рассчитаны.

Я смял салфетку и грохнул кулаком по столу.

— Собираешься забрать бразды правления от Туманова? — брови Марка приподнялись. — Мы его, кстати, тоже видели, в очереди к последнему борделю.

— Я? Нет. Но кандидат есть. Нужно поговорить с императором, чтобы одобрил.

— И где нашел?

— Не поверишь, в каком-то клоповнике. Старший над группой бездомных.

— А он потянет?

— Опыт у него есть, голова работает. В любом случае буду присматривать за ним первые пару дней. А то постесняется гаркнуть, и все, разброд и шатания.

— Это верно.

— Слушай, совсем забыл спросить. Как у тебя с Блохиной?

— Отлично, — просиял Марк. — Илья, конечно, шокирован не меньше Томы. Мы посовещались, решили, что наказание ему будет, выбрали не пыльное, но нудное, чтобы ума набрался. На свадьбу-то придешь?

— Конечно. А что с родственниками? — я решил зайти издалека.

— Есть, одна. Хотя лучше бы не было. Когда я приехал в дом, то на меня обрушился ураган внимания со стороны ее матери. Непрошибаемая женщина. Прет, как танк. Еле отбился от нее. Ты же не просто так спрашиваешь, уже познакомился, да? Записку же не просто так прислал.

— Да, заглядывала она ко мне в трактир, а потом я обнаружил ее в своем кабинете.

— Умоляю, скажи, что ты ее убил! А записку с требованием забрать ее из темницы — это была шутка. Очень плохая шутка!

— Все настолько плохо? — усмехнулся я.

— Ты еще спрашиваешь! Тома от нее сбежала еще лет пять назад, но даже на другом конце города, мать умудряется ей портить жизнь. Не убил, да?

— Она же теща твоя. Мать твоей жены. Не делай из меня монстра.

— Вот сейчас я не уверен, кто из вас монстр, — негромко сказал он. — А где она сейчас?

— В последний раз я видел ее спящей в темнице.

— Ну хоть арестовал ее! Вот тебе спасибо, дружище.

— Не совсем. Я намекнул ей, что в темнице сидит Константин.

— Что?! — у него аж вилка из рук выпала.

— Именно. Зашел утром проверить. А там, не поверишь, эти двое в одной камере, дрыхнут, — улыбнулся я. — Ромский, конечно, просил его спасти, но я не нашел в себе силы нарушить эту удивительную идиллию.

Бережной расхохотался, но быстро взял себя в руки.

— Все равно с ней нужно что-то делать. Она же невыносима!

— Предлагаю организовать Ромскому побег. Она точно увяжется за ним. Пошлем их в... — я задумался, — да хоть бы и за Срединный хребет. Там тихо, спокойно, природа отличная.

— А потом она развернется и захватит всю территорию, — мрачно добавил Марк. — Нет, не пойдет.

— Ну не в башню же ее сажать, — вздохнул я.

— А есть какая на примете?

— Марк! Имей совесть.

— Какая совесть?! Я даже слова такого не знаю.

— Знаешь, иначе придушил бы ее своими руками.

— У меня обхвата ладоней не хватит, — он соединил пальцы, мысленно примеряясь, — нет, не хватит.

— Ладно, пошли наносить добро и причинять справедливость в ряды нашей доблестной армии. Хочу понять, насколько они все там запустили.

— И управление образования? — с надеждой спросил Бережной.

— И управление образования, — с довольной улыбкой добавил я.

Мы расплатились и покинули трактир. Мне понравилось, как здесь кормят, нужно будет запомнить это место и зайти еще раз. Или купить уток и завести коптильню, когда я все-таки уеду из столицы.

Мысли мгновенно перескочили на запланированный отдых, и я глубоко вздохнул. Марк это понял по-своему.

— Не дрейфь, дружище, с демоницами справились, и с двумя управлениями тоже справимся!

— Да, только сколько на это потребуется времени?

Бережной не ответил, а свистнул ближайшему вознице, и вскоре мы покатились в сторону дворца. Размах операции королевства Войс поражала. В голове не укладывалось, как они такое, мало того, что придумали, но и организовали. Хотя с момента подписания соглашения прошло три года, могли и успеть.

Больше всего меня раздражало, что это все происходило у меня под носом. Я уже два месяца в столице и такое проморгал. Бесит. Нужно придумать, как быстро с этим разобраться.

— Марк, ты можешь послать людей в несколько гостиниц? По моим сведениям, там засела разведка Войса, — я передал ему список от Вани Кедра.

Есть у меня по этому поводу одна идея, чуть позже ей займусь.

— Это можно. А сам чего? Не хочешь этим заниматься?

— Мне уже скоро нужно нового главу разведки собеседовать, времени нет, — дернул я плечом. — А кроме тебя, я никому не доверю такое.

— Ты же понимаешь, что я никаким боком к военному делу не отношусь? — удивленно спросил Марк.

— Тяжелые времена требуют тяжелых решений и стремительных действий. Если не мы, то кто?

— Никто.

— Вот именно.

Марк вышел за два квартала от дворца, у него своя контора, а я спокойно домчал до главной площади и направился в сторону своего кабинета, к нему должен был уже подойти Василий Семенович.

Ситуация с демоницами выбила меня из колеи: неизвестно насколько сильно пострадала государственная структура от их действий. Хозяйки домов любви уже отправлены к дознавателям, мне нужно было узнать, кто пристроил сущности к ним на работу и как долго уже все это продолжается.

Еще бы пара недель и столицу можно было брать голыми руками. В Войсе все рассчитали очень хорошо. Скорее всего, разработка плана длилась все три года, иначе я такой размах объяснить не могу. Еще оставались те, в серых рясах. Интересно, какая у них задача?

Я поднялся к широким дверям главного входа и столкнулся с высоким мужчиной приятной наружности. Хотел было пройти мимо, но его глаза показались мне знакомыми.

— Господин архимаг, Смирнов Василий Семенович по вашему приказанию прибыл, — бодро сказал он.

— О как, — все, что я мог сказать.

Бывший старший сильно изменился: пропали лохмы, бородища и даже лицо просветлело. Если бы не взгляд, я бы не узнал его.

— А почему вы здесь стоите, Василий Семенович?

— Смотрел за стражниками, — развел он руками. — Вы простите, привычка. Обошел по кругу здания, глянул на дежурных.

— Есть мысли?

— Давайте сначала обсудим мои задачи и полномочия. Мои мысли будут исходить из того, что вы мне поручите.

— Пройдемте к моему кабинету, и там все обсудим.

Пока шли по коридору, я наблюдал за тем, как Косой цепкими глазами оглядывает все, что видел. Это был профессиональный взгляд опытного человека. По дороге я завернул к секретарю и забрал бумажную почту. Ее было много, опять до ночи разбирать.

Сняв с дверей заклинания, я вошел первым, Смирнов посмотрел на остатки нитей, удовлетворенно кивнув.

— Какой у вас уровень магии?

— До мага не дотянул, — вздохнул он, продолжая стоять у входа.

— Присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Спасибо, — он перетек в кресло и замер с прямой спиной.

— Я предлагаю вам должность начальника военного управления, — сразу сказал я, решив не ходить вокруг да около.

— Это весьма высокая должность. У меня нет достаточного опыта для руководства целым управлением.

— У меня тут лежит ваше личное дело, — я сел за стол и открыл папку, взятую у секретаря. — Весьма интересно, даже очень. Боевые подвиги, награды, не одна успешная операция. Награды и грамоты. Ушли по собственному желанию. Почему? У вас все так хорошо же было.

— Стар я уже, господин архимаг. На выездах уже было тяжело бегать за молодыми. А сидеть в кабинете и штаны просиживать оказалась совсем не так интересно, как выглядело на первых порах.

— И вы решили стать старшим над обездоленными? Как вы там оказались? Проблемы с деньгами?

— Жилье служебное, в собственном осталась жить супруга с дочерьми. Для меня там места уже нет, — это было сказано без сожаления, просто как данность. — Да и мужикам помощь нужна. Они же без меня пропадут. В последнее время прошла волна по улучшению жизни в городе, — а это уже было сказано с неприязнью. — Из центра всех “попросили”, точнее, просто собрали и выкинули за Яблоневый район. Этот дом, где вы нас нашли, принадлежал раньше торговой лавке, склад был. Один из наших его арендовал в хорошие времена. И так вышло, что про склад все забыли. Точнее хорошо запомнили, и что выходы неудобные, перекрытия гнилые. Дом целиком перестраивать нужно.

— И вы там решили организовать жилье? Но почему же на работу их не пристроили?

— А они работают. Милостыню просят, деньги небольшие, но всегда есть. Некоторые разнорабочие, дворники, но жилья ни у кого нет. Такие дела.

— Особые таланты есть? — неприятно было осознавать, что социальное управление вот так решает вопросы, а здание с клоповником у самой площади проморгали.

Хотя с учетом, где я сегодня видел главу управления, то вопросы отпали.

— Ниже среднего. Ни ума, ни магии. Если их не строить, то они быстро скатятся по наклонной. А людьми нельзя разбрасываться. Даже такими.

Его выкладка была простой и понятной. Он не приукрашивал свои таланты, не пытался взять на себя больше, чем сделал, да что там, не трясся передо мной, как лист на ветру.

— Хорошо, — кивнул я. — Я понял. Теперь давайте поговорим о том, что я от вас хочу получить.

Разговор длился больше часа. Мы обсудили все подробности, нюансы и возможности. Смирнов кивал, уточнял детали, и я видел, как в нем зарождается надежда. Даже плечи расправил, и глаза посветлели. Сейчас я был уверен, что сделал правильный выбор.

— И последнее. У меня сразу же для вас есть особое поручение, — сказал я. — Нужно в кратчайшие сроки найти тех людей в серых мантиях. Это будет вашим первым заданием. Касательно документов и знакомства с сотрудниками, как хотите поступить? Сразу представить или подождать?

— Господин архимаг, подождать. Хочу посмотреть на весь фронт работы негласно. А по поводу этих неустановленных лиц у меня просьба, если позволите. Могу я использовать свои ресурсы?

— Этих бездомных?

— Да, они люди проверенные, город знают как свои пять пальцев.

— Только приведи их в порядок.

— Никак не могу, они мне нужны в том виде, в котором есть сейчас. Больше скажу, я не собираюсь пока им ничего рассказывать про ваше предложение.

— Добро. Тогда жду результатов к семнадцатому числу.

— А как же свадьба главного мага?

— Вы и это знаете?

— Центральный район только об этом и говорит. Обещали столы на улице для народа, фейерверк и минимум три бочки с квасом. Все гулять будут.

— Дела государственной власти важнее праздника. Жду отчета магической почтой. Умеете?

— Конечно, этому в армии первым делом командиров учат. Разрешите идти?

— Разрешаю. Если какие слухи интересные, то тоже пишите.

Он поднялся, поклонился по уставу и вышел в коридор. По нему у гвардейцев уже есть распоряжение: не мешать, содействовать, наблюдать.

День клонился к закату, отчеты лежали на столе, королевство Войс в столице, в управлениях полный бардак, чиновники со стеклянными глазами. Раздражение, накопившееся за последние несколько дней, тяжелым камнем легло на плечи. Мышцы затекли, а на ладони то и дело появлялись язычки пламени. Хотелось спалить тут все до основания и построить все заново. Но время было жалко. Возможно, несколько арестов, пара казней и позорные увольнения приведут местных в чувства.

От этой мысли мое настроение стало чуточку лучше.

Глава 12

Интермедия

“Уважаемая Белла Андреевна!

По данным гильдии магов земли, под вашей гостиницей “Приют странника” обнаружен подвижный пласт, который может привести к частичному или полному обрушению строения. Для обеспечения безопасности ваших постояльцев рекомендуем переселить их в апартаменты “Вишневая аллея”, расположенные по адресу: ул. Вишневая, дом 7, корпус 4.

Возвращение оплаты за номера — на ваше решение.

Работы по укреплению фундамента будут оплачены за счет казны города. Также сообщаем, что вам положена дополнительная денежная компенсация за оперативное переселение ваших клиентов.

Начало работ запланированы на семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто третьего года.

С уважением, управление безопасностью города Катеринграда”.

Конец интермедии

***

С арестами и увольнениями я решил начать прямо с утра. Еще вчера успел подготовить стопку приказов с пустыми местами для фамилий. Через полчаса я должен пойти на прием к императору и выложить ему весь расклад по текущей ситуации в столице. Надеюсь уложиться за короткое время, потому что дел перед отъездом становится с каждым разом все больше и больше.

Пока разбирал многочисленные бумаги, то и дело натыкался на косвенные подтверждения, что они давно уже тянут свои руки к империи. Причем я смог это увидеть, только при детальном рассмотрении отчетов. А ведь хотел все побыстрее закончить! Все планы в труху!

Все, что я делал на протяжении двух месяцев, в один момент стало развалиться на глазах из-за мелкой детали, название которой — королевство Войс.

У меня даже мелькнула мысль поехать к ним и сровнять их с землей. Но обстоятельства были против этой идеи. Я ни на минуту не мог оставить без внимания ситуацию в столице. Тут поспишь лишний час, а потом полдня разгребаешь последствия.

Я скривился, шумно выдохнул и отложил папку казначейства. Она меня раздражала тем, что уже который день лежала на столе и трепала мне нервы. Сведения не были нудными или сложными, просто в них столько было полезных и опасных для меня сведений, что его даже нельзя было из кабинета выносить!

И как бы я ни был готов к тому, что может быть написано в отчетах, все равно удивлялся, просматривая очередную страницу. Единственное, что могло исправить ситуацию с казной — это поступление денег после арестов сторонников Константина. Кстати, где по этим людям отчеты?

Мысль о новых отчетах вызвала у меня только раздражение. И зачем я, вообще, этим занимаюсь?! С другой стороны, кому я такое мог доверить?

Неожиданно я успокоился, а через мгновение магической почтой из моего кабинета улетело письмо в адрес Максима Крынова. Подготовить еще один приказ с повышением заместителя до руководителя было вопросом десяти минут, только с императором нужно поговорить.

К слову о нем я глянул на часы и выдвинулся в сторону приемной Виктора Ивановича. До встречи осталось всего семь минут.

Император против обычного уже ждал меня, просматривая кипу бумаг.

— Алексей Николаевич, вы меня не предупреждали, что императорская власть сопряжена с таким количеством документов.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, но тут без вариантов, — с улыбкой ответил я. — Тоже принес вам на подпись.

— А у вас что? — он не позволил себе поморщиться, но по интонации я понял, насколько он устал от этого.

— Приказы на казни.

— Вот так сразу? Основания?

— В основном пособничество бывшему императору, но есть превышение должностных полномочий, воровство и многое другое.

— Но тут нет фамилий.

— А для этого у меня целый список, который я и хотел с вами обсудить. Не могу послать на эшафот всех, работу же нужно кому-то выполнять.

— Садитесь, давайте разбираться.

Виктор Иванович вырос в простой деревне и плохо разбирался в реалиях дворцовой жизни и структуре власти. Но при этом мысли императора были логичны и последовательны. У него отлично получалось слету разобраться в мутных государственных схемах.

Несколько часов мы подробно разбирали каждый случай, попутно внося в приказы фамилии. Кого-то он сразу отправлял на казнь, кого-то придерживал, давая возможность исправиться.

Так или иначе, когда я выходил из его кабинета, у меня на руках было всего десять приказов с фамилиями, и то из них трое еще были под вопросом, так как у них был шанс стать той самой ниточкой, что вела дальше за пределы империи.

Это не прибавило настроения, однако ситуация сдвинулась с мертвой точки, и я чувствовал некий заряд энергии. Я почти был уверен, что к вечеру буду знать фамилии тех, кто продался королевству Войс.

Отдав семь приказов секретарю, я не вернулся в кабинет, а отправился в любимый трактир, чтобы пообедать. Проходя мимо поста стражников, случайно услышал обрывок разговора. В нем бравые гвардейцы изумленно обсуждали нового начальника военного управления, который задает очень много вопросов, смотрит и что-то записывает в маленький блокнот.

“Смирнов уже работает, молодец. Возможно, у меня теперь появится шанс закончить все дела раньше, чем за неделю”, — удовлетворенно подумал я.

Напоминание о новом начальнике военного управления — которого уже согласовал император — пришло не одно, а с мыслью о подарке Марку на свадьбу. Как же я не любил это дело! Бегать по магазинам, искать, думать, что нужно молодоженам... Ни единой идеи в голове не было. Хоть им сервиз дари на двадцать персон. Или бытовой кристалл для глажки белья. Может, просто денег? Они всегда нужны. Путевку в отпуск? Нет, путевку нельзя, может, позже, а сейчас в столице нужны руки и глаза Марка.

Конечно, идеальным подарком было бы отправить его тещу в темницу, но с ней тоже не все так однозначно. Кстати, где она сейчас?

Я свернул к дежурке возле темницы. Там царил идеальный порядок. Выглаженная форма на стражниках, правильно заполненные документы и даже все лица были выбриты.

— Здравия желаем, господин архимаг!

— Вольно. Что с задержанными?

Я бегло просмотрел строчки в амбарной книге. Внимание привлекла запись о Блохиной. Они ее зарегистрировали, вот молодцы какие.

— Это кто? — я указал на ее имя.

— Задержанная Блохина! Нарушение порядка, проникновение на охраняемый объект и... кхм... — он замялся, — попытка соблазнения сотрудников на боевом посту.

— В какой камере она?

— В пятой, господин архимаг.

Так, а Константин в четвертой. И как они умудрились их разделить?

Я решил спуститься в темницу и лично все проверить. Почему-то казалось, что Блохина не постесняется пробить толстую стену между камерами, чтобы быть поближе к объекту соблазнения.

Внизу, как и всегда, пахло пылью и немного чистящим средством. Когда я вышел в широкий коридор, то увидел одного из дежурных, который под руководством знакомого голоса, драил каменный пол.

— Три сильнее! Эта кровь, небось, тут уже годами, въелась насмерть. Совсем грязью заросли. Ты воды побольше налей, не жмись!

— Людмила Викторовна, а почему нельзя все заклинанием вычистить? Почему руками-то? — жалобно блеял стражник.

— А чтобы ты, остолоп, знал, с какой стороны за швабру браться и ценил труд других людей. Не все тебе магией тут заливать!

Ее густой низкий голос эхом проносился по всей темнице и сверлил виски не хуже раскаленных игл. Значит, не Смирнов здесь побывал, а эта женщина всех из камеры умудрилась построить? Может ее замом к Василию поставить?

Стражник неловко развернулся, и все содержимое ведра полетело мне под ноги. Одним движением руки я не дал мутной воде расплескаться по коридору. Она повисла в воздухе здоровенным мутным шариком, привлекая ко мне внимание.

Служивый моментально вытянулся по струнке, неумело пряча за спину швабру, Блохина, радостно блеснула глазами, заулыбалась, а вот притаившийся в глубине камеры Константин весь сжался в комок, сливаясь цветом с темной стеной.

— Господин архимаг! Как я рада вас тут видеть! Оцените, как здесь стало чисто!

Я отправил грязную воду обратно в ведро и внимательно прошелся по всем присутствующим.

— Похвально, Людмила Викторовна, похвально. Вот только задержанным не положено руководить теми, кто их задержал. Потрудитесь объяснить, что тут происходит?

Последний вопрос я задал стражнику, который язык проглотил и теперь неразборчиво мычал.

— Вы только не ругайтесь, господин архимаг, — сказала Блохина, — я же не со зла, а мальчикам нужно помочь. Они же совсем грязью тут зарастут, а ведь это же вопрос здоровья.

— Я не вас сейчас спрашивал, баронесса. По вам будет отдельный разговор.

Мой тон значительно понизил градус в темнице, еще чуть-чуть и изо рта пошел бы пар. Однако это привело стражника в чувство.

— Докладываю! На вверенной мне территории происшествий не зафиксировано!

— Тогда она тут откуда? — кивок за Блохину за решеткой.

К чести сказать, сейчас она уже была не в своем неглиже, а в толстом плаще и в здоровенных армейских сапогах.

— Задержана... — проблеял стражник. — До особых распоряжений.

— Кем задержана? В какой момент? На каком основании?

— По распоряжению нового начальника управления! — вдруг гаркнул он. — Василия Семеновича Смирнова! Он лично дал поручение изолировать Блохину в отдельную камеру и провел с ней разъяснительную беседу на тему бережного отношения к имуществу империи и императора!

— Смирнов, значит. Давно это было?

— Два часа назад!

— А вы уверены, что именно он начальник?

— Так точно! Об этом уже все знают!

“Гвардейцы, чтоб их. Вот же трепло. Весь план Косого насмарку. Хотя может быть, и нет. Если он едва приступил к обязанностям и такой результат, даже без приказа, то что будет потом? Да еще и с Блохиной совладал, сидит, вон, смирно, в соседнюю камеру не ломится”.

— Людмила Викторовна, — я обратил свой взор на задержанную, — вы понимаете, почему находитесь здесь?

— Для присмотра за доблестными бойцами! — не без гордости ответила она. — Мне бы только матрас потолще да пошире, а то на этом ложе неудобно. И светильник еще один. К слову, господин архимаг, а сколько вы меня тут держать будете? У меня же у дочери свадьба! Не могли бы вы посодействовать и выпустить меня пораньше?

Я смотрел на нее и на мгновение задумался. Если оставлю ее здесь, то это будет отличный подарок на свадьбу Марку. Вариант хороший, но она все же единственную дочь замуж выдает, обидится еще и мне тут все разнесет.

— На саму свадьбу выпущу. А потом вернетесь обратно, будем собирать комиссию и решать вашу судьбу.

— Но господин архимаг! Мне же нужно платье! А подготовка! Они же ничего сами не сделают! Как моя девочка без матери справится?!

— Модистку разрешу пригласить, но не более, — я глянул на стражника, — организуйте все Людмиле Викторовне, но из темницы выпустить ровно в десять тридцать семнадцатого числа и сопроводить до Васильевского собора. А потом забрать.

— Будет исполнено, господин архимаг.

Все это время Константин так от стены и не отклеился. Глаза не поднимал, в разговоре не участвовал. И лишь, когда я прошел мимо, он дернулся, хотел опустить ноги на пол, но передумал.

Пусть еще посидит. Еще немного и он будет сотрудничать. Казнить я его пока не собирался, он был мне нужен. И не из-за клада, а чтобы сдал всех подельников и контакты с соседними государствами. Кто знает, что там еще, может, вылезти? Могло, конечно, так оказаться, что самого Ромского использовали втемную. Судя по тому, что я про него узнал — он не особого ума, предпочитающий проводить время на балах, нежели в кабинетах на совещаниях. Из-за этого, собственно, такой развал империи.

Хватит ли у Виктора Ивановича сил, чтобы вернуть ей былое величие? Я вспомнил его лицо, когда он отошел от Камня Власти: решительное, суровое и твердое. Сдюжит. Сейчас только ему помогу и на заслуженный покой. Главное, поставить людей с головой на важные должности.

С такими мыслями я и покинул темницу, чтобы, наконец, отправился в трактир. Работа работой, а обед по расписанию. Даже если это самое расписание было сформировано натуральным психом.

Я широким шагом пересек площадь, поднялся на крыльцо “От рассвета до рассвета” и распахнул дверь. В просторном предбаннике высились двое новых охранника. Они пристально оглядели меня в четыре глаза. Один из них нахмурился и шагнул ко мне, выставив ладонь вперед. И тут же отскочил обратно, схваченный за кожаную куртку коллегой.

— Господин архимаг! Рады вас приветствовать, — второй охранник вежливо поклонился и отступил, оттягивая на себя первого.

Вот так одно явление Блохиной, и в трактире уже появились вышибалы. Быстро сработано. Интересно, поможет ли это от явления Людмилы Викторовны? Не думаю.

Уже знакомая официантка улыбнулась мне и проводила за мой столик, попутно рассказывая о новинках в меню. Она заверила меня, что повар нашел секретные архивы с рецептами блюд, которые я когда-то любил.

— Неси. Попробуем, — велел я, усаживаясь за столик.

Кувшин с квасом уже ждал меня. Из окна, что ли, видели, что я иду к ним? Мелочь, а приятно.

Буквально через полчаса она уже несла огромный поднос, уставленный тарелками и горшочками. Я потянул носом и сразу же окунулся в приятную ностальгию. Жаркое по-домашнему с грибами и мясом, салат с охотничьими колбасками, черный хлеб, маринованные стебли чеснока и черемши, тонко нарезанные кольца лука и горка вареного картофеля с золотистым кусочком сливочного масла и обильно посыпанная душистым укропом.

— Приятного аппетита! — бодро сказала официантка и тише добавила. — Надеюсь, вас сегодня никто не побеспокоит.

Это она охрану имела в виду, но с такими фразами все равно нужно быть осторожными. Ведь как только скажешь: “проблем не будет”, то что за этим следует? Правильно, те самые проблемы.

Держа все это в уме, я решительно заработал вилкой. И если какая-нибудь сволочь сейчас мне помешает, то я выкину ее в окно вместе с так называемой охраной.

Все началось буквально через десять минут. Сначала над головой запорхали магические конверты. Один из них был красного цвета, означающего срочность. Второй сиял оттенками зеленого: это от Марка.

Третий конверт появился, когда я уже прикончил жаркое и цеплял на вилку последнюю картофелину, макнув ее в соус из-под мяса. Если закрыть глаза и не видеть вьющихся воронами писем, то жизнь моя была исключительно прекрасной.

— Господин архимаг, прошу прощения... — официантка появилась и разрушила хрупкую иллюзию счастья. — Вам там посылка...

— Посылка? Не человек? Кто доставил? — я без интереса глянул ей за спину, но ничего не увидел.

— Мне ужасно неловко вас отрывать, но там...

— Что там? — я глянул на вышивку на ее фартуке, — Катерина, в чем проблема?

— Там... Вам лучше самому взглянуть. Еще раз приносим свои извинения за прерванный обед. Хотите, остатки завернем с собой?

Любопытство так и не проснулось, только раздражение. И чувство, что доесть остатки мне не светит. Но я все равно поднялся, вытер пальцы о салфетку и двинулся к выходу.

В предбаннике стоял озадаченный охранник. Он все смотрел на крыльцо и чесал в затылке. Что же мне такое там доставили?! Труп?!

На улице меня ожидала группа мужчин. Некоторые из них мне оказались знакомыми. Через мгновение я понял — это люди Косого. Все еще чистые и свежие после моего заклинания, но все равно такие же потрепанные. Все дружно они стояли перед трактиром в ряд, соприкасаясь плечами.

— Господин архимаг, — один из них поклонился мне в пояс, — не велите казнить...

— Вы от Василия? — оборвал я его.

— От него, от него родимого, господин архимаг. Вы велели следить за теми незнакомцами в сером, — он замялся.

— И?

— Так, мы это... поймали одного из них...

— Что?! Приказа ловить не было! Я просил только наблюдать!

— Да он сам, честное слово! Шел, а потом, как шмякнется перед Иванычем и прямо сознание потерял. Сразу же! Мы его решили вам принести.

— Да-да, — подхватили остальные, — так оно и было.

— Мы думаем, что он у них за главного. Все его слушались, — продолжил мой собеседник. — Умный такой, как пить дать, начальник.

— И как вы поняли, что он умный? — прищурился я.

— Так, у него все на лице написано! Чесслово.

— Где же он?

— А вот! — люди одновременно разошлись в разные стороны, демонстрируя завернутого в серую ткань человека, ток голова торчала.

“Твою ж дивизию! Нападение на иностранца! Мережковский мне голову оторвет”, — пронеслось у меня в голове.

Упомянутый иностранец тихонько застонал. Я подошел ближе и увидел разбитое в кровь лицо и явно сломанную руку.

— И как же он так упал? — со вздохом спросил я.

— Честное слово сам! — сказал один.

— Все три раза, — подхватил его сосед.

В этот момент я точно осознал, что отпуск снова откладывается.

Глава 13

Интермедия

Уважаемый Глеб Алексеевич!

По многочисленным жалобам постояльцев гостиницы “Северный ветер”, которая принадлежит вам, проведена проверка. Установлен факт наличия серьезных проблем с системой водоснабжения.

Администрация города обеспокоена тем фактом, что гости вашего заведения не могут в полной мере оценить комфорт пребывания в столице.

В связи с вышесказанным, администрацией принято решение о скорейшем переселении постояльцев гостиницы в апартаменты “Вишневая аллея”, расположенные по адресу: ул. Вишневая, дом 7, корпус 3.

Возвращение оплаты за номера — на ваше решение.

Работы по восстановлению водоснабжения “Северного ветра” будут оплачены за счет казны города. Также сообщаем, вам положена дополнительная денежная компенсация за оперативное переселение ваших клиентов.

Начало работ запланированы на семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто третьего года.

С уважением, администрация города Катеринграда”.

Конец интермедии

***

Через два часа, отправив пойманного иностранца к лекарям в закрытый стационар, я собрал в переговорном зале всех, кто числился в руководстве военного управления и разведки. Не все пришли своими ногами, некоторых приходилось тащить волоком. Кто-то сделал вид, что умер два дня назад, а иные были готовы выпрыгнуть прямо из окон, едва я появлялся у них на пороге.

Из всех собравшихся спокоен был только Смирнов. Он с интересом поглядывал своих сотрудников и подчиненных, делая короткие пометки в личных делах, что лежали у него перед собой.

Туманов с подозрением косился на Василия, но на всякий случай молчал, не зная, что его ждет после этой встречи.

— Господа, я собрал вас всех не просто так. У меня есть несколько новостей, приказов и масса соображений, — сказал я, старательно опуская ругательства видя порой совершенно бессмысленные взгляды бывших клиентов элитных борделей. — Начнем с приказов. Первыми идут те, что на увольнение.

Публика зашевелилась, несколько секунд поиграла в гляделки друг с другом и затаила дыхание.

— Шапов, Крутиков и Богачев — прошу сдать ваши удостоверения. Вы свободны от службы.

Названные мной работники слабо шевельнулись. Я не хотел их вообще сюда тащить, но иначе было никак. За дверями зала дежурили лекари, они должны были выпроводить отличившихся в борделе чиновников до места заключения и последующего лечения.

По остальным прошел тихий шепот. Каждый искренне верил, что его фамилию не назовут, и старался лишний раз не попадаться мне на глаза. А это было весьма сложно, ведь все сидели на жестких стульях ровными рядами прямо передо мной.

— Все, с кем вчера я виделся вне работы — я зачитал фамилии тех, кто меньше предыдущих коллег пострадал от демониц, — отправлены в отпуск с минимальным окладом под наблюдение лекарей. Прошу сегодня подготовить ваши дела к сдаче и принести мне на стол.

Хорошо бы, конечно, запретить им вовсе возвращаться к службе, но как я уже говорил Виктору Ивановичу, кто тогда будет работать? Не я же!

— Далее, приказ на снятие полномочий, как не оправдавший возложенного на него доверия — Туманов. Сдать удостоверение. Вы свободны.

— Но господин архимаг! Я же вчера... только в очереди стоял! — возразил теперь уже бывший начальник управления.

— Пока вы там стояли, королевство Войс почти захватило столицу, — ледяным тоном ответил я.

— А кто возглавит все это?! — он обвел рукой сидящих. — Кто? Это же такая ответственность!

— Раз вы настаиваете, то переходим сразу к новостям. Василий Семенович, прошу.

Все разом повернулись к расслабленно сидящему Смирнову, будто впервые его увидели. Он поднялся, одернул новенький камзол и скупо улыбнулся уголком губ.

— Доброго дня. Меня зовут Смирнов Василий Семенович. Алексей Николаевич пригласил меня стать главой военного управления.

Он рассказал немного о себе, в том числе о боевом опыте, частично коснувшись особых поручений и разведывательных операций, в которых принимал участие. К слову, похвастаться таким послужным списком никто из присутствующих не мог.

Да, были те, кто прошел войну, чаще всего они это делали, сидя в уютных кабинетах и рассылая магические поручения, а не стояли под атаками на земле. Поэтому Косого после рассказа приняли с глубоким уважением.

— Теперь перейдем к основным вопросам, — сказал Смирнов, пригвоздив к столу личные дела сотрудников. — После тщательной проверки я выявил нескольких людей, которые и, откровенно говоря, забили на свою работу. Баренцов! Встать!

Кеша испуганно вскочил, огляделся, густо покраснел и потупил взор.

— Почему данных по внешней разведке нет? Где протоколы переписок с соседними государствами? На кой черт вы оставили группу бойцов квартироваться под городом без руководства?! — Василий все больше распалялся. — Кто заведует базой по шпионам? Почему я за день узнал половину имен? А я даже и не расспрашивал особо. Любой агент один раз чихнет и все — империя в труху!

Кеша сначала хотел ответить, но потом понял, что это бесполезно, и теперь съеживался на глазах у изумленной публики. Он даже умудрился с надеждой посмотреть на меня. Я широко ему улыбнулся.

— Привести дела в порядок к завтрашнему дню! — закончил свою речь Смирнов.

— Есть! — отозвался Кеша, падая на стул, счастливый, что остался на службе.

Следующий час Косой чихвостил буквально каждого начальника отдела. Каждый получал соответствующее поручение, и при этом Василий использовал разные формулировки, а порой даже меняя интонацию. К примеру, каптенармуса, или по-простому, заведующего хозяйственной части, он даже как-то по-доброму пожурил. Мол, бдит сохранность складов, не выдавая ничего лишнего. Я это воспринял, как “никому и ничего”, зато и краж не было.

В итоге, когда закончилось совещание, Василий просто светился, а остальные, едва переставляя ноги и держась за сердце, выползали из кабинета. Я остался целиком доволен Косым.

Думаю, уже очень скоро в этом управлении наступит тишина и покой. Или хотя бы нормально работать начнут.

Где бы теперь найти такого же для наведения порядка в сфере образования? Мысли перекинулись на всех подходящих кандидатур. Нужен кто-то с железной волей, пробивным характером и, чтобы голос командный... твою дивизию! Я знаю такого человека.

Я усмехнулся и свернул в сторону темницы.

***

— Господин архимаг? Как же это так?! Мне и такая ответственная должность! — Блохина смотрела на меня через решетку камеры, распахнув глаза и, кажется, мысленно уже устраивалась в кресле начальника и меняла обои в кабинете.

— А справитесь, Людмила Викторовна? Должность не простая. Работы будет много. Нужна крепкая дисциплина, крепкая рука, крепкие нервы.

— Господин архимаг, да я все сделаю! Да я ради вас там все с ног на голову поставлю и плясать заставлю! Вы меня только, господин архимаг, из темницы выпустите? А то неудобно как-то руководить в таком виде.

Она все еще стояла в солдатском плаще и в сапогах. Только на стене на вбитый в голую стену крючок висел чехол с очень объемным платьем. Модистка ей, что ли, парашют скроила?

Тем не менее я распорядился, чтобы ее выпустили. Да, я обещал, что только семнадцатого и только на свадьбу, а это уже завтра. Но раз такое дело, почему бы и нет. Зато будет занята делом, а не прыгать по койкам наделенных властью людей.

Я Блохину даже лично к карете проводил, взяв с нее клятву, что она неделю будет вести себя ниже травы, пока документы готовятся. А там — гори все синим пламенем. Никого из этих бездельников мне не жалко.

Военные прижаты, над образованием навис дамоклов меч, что там у нас осталось? Королевство Войс? Точно, пленник. Чуть не забыл про него.

Поймать возницу было делом двух минут, а добраться до стационара — десять. Здание, построенное совсем недавно, сияло белизной стен и сложным узором по портику. Колонны с выбитыми на них именам и портретами самых известных целителей и магов жизни производили неизгладимое впечатление. Тут явно работал маг с хорошими художественными навыками.

На крыльце стояли несколько студентов, живо обсуждая последние новости из мира медицины. Заметив меня, они чинно поклонились и расступились, как вода под заклинанием. Моего портрета здесь не было, но кто не знает господина архимага?

Внутри было также помпезно и дорого: зелень, кресла, лекари в белоснежных халатах с зеленым отличительным знаком. Интересно, сколько денег сюда вбухали? И досталось ли что-то другим центрам здоровья? Надо проверить бы.

Я подошел к улыбчивой девушке на стойке, окинул взглядом ее костюм, едва не лопающийся на груди, и вежливо спросил, где находится привезенный недавно пациент.

— Мы не имеем права предоставлять информацию третьим лицам, — ярко-накрашенными губами сказала она.

Признаться, я обалдел. Нет, я никогда не был против таких правил, но не с моими собственным пленником!

— Я правильно вас понял, что у меня нет права узнавать информацию по привезенному сюда иностранному гражданину, который числится по ведомостям агентом чужой страны, и доставленному стражей и помещенного в охраняемый стационар по моему приказу? Серьезно?

— Таковы правила, господин архимаг, — снова улыбнулась она.

— Позови главного лекаря. Измайлова Виталия.

— Минуту, пожалуйста, — она сформировала крошечное заклинание и отправила письмо.

Я злился. Очень. Почти до огня на кончиках пальцев, но изо всех сил сдерживал себя, чтобы не спалить тут все к чертовой матери. Правила — это, конечно, хорошо, но не до такой же степени!

Измайлов появился буквально через минуту. Он летел ко мне, на ходу набрасывая на плечи рабочий халат.

— Алексей Николаевич! Какая радость! Только о вас вспоминал! — он затряс мою руку. — Ваш подопечный уже пришел в себя и вовсю дает показания!

— И о чем же он рассказал?

— Не знаю, я его язык не понимаю, — пожал он плечами. — С ним сейчас дознаватель, у него с собой словарик есть.

— Вы до сих пор не нашли переводчика?!

— Так это не моя обязанность. Мое дело лечить людей. Пройдемте, я вам все покажу.

Мы прошли по противно чистым коридорам и завернули в закрытое крыло. Возле стояли несколько стражей с кирпичными мордами. Увидев меня, они подтянулись и гаркнули стандартную фразу про отсутствие происшествий.

Кивнув им, мы с Измайловым переступили порог и оказались совсем в другом мире. Здесь не было надраенных полов, белого цвета и ярких светильников — эта часть больницы, которую переоборудовали под темницу. Контраст неприятно поразил меня, но сказать мне на это было нечего.

— Вот, комната седьмая, — Измайлов приложил руку к кристаллу, который сразу же моргнул зеленым, пропуская нас внутрь.

Обыкновенная палата, шесть кроватей, одна из которых занята, узкие окна и острый запах ромашкового настоя. Это они больного отпаивали им, что ли? Или друг друга?

— Вот, господин архимаг, ваш клиент в полном здравии.

— А где дознаватель?

— Откуда ж я знаю? Это не моя сфера обязанностей, — он снова пожал плечами и подошел к лежащему на серых простынях мужчине. — Ну-с, как вы себя чувствуете?

Но ответа он не получил. В душу закрались сомнения, я шагнул к кровати и дернул агента на себя.

— Твою-то дивизию! — вырвалось у меня.

Иностранец был мертв.

— Как же так? — расстроенно спросил Измайлов, — я же столько силы в него влил! Теперь зря, получается?

Я его уже не слушал, а изучал обрывки нитей заклинаний. Все лечебные, ничего лишнего. Убили не магией, это и так было понятно, ведь в трупе до сих пор торчал нож. И этот нож был мне очень знаком — с такими ходили все из королевства Войс. Неужели сюда прошел кто-то из их разведки и закрыл пленнику рот?

Быстро покинув палату, я дошел до стражников на входе.

— Кто последний заходил сюда?

— Вы, господин архимаг, — захлопал глазами один из них.

“Идиот”, — подумал я.

— А еще кто? — едва сдерживая раздражение, спросил я.

— Лекари. Три штуки.

— Имена? Фамилии?

Стражники переглянулись. Во взглядах обоих читалось непонимание.

— Они в белых халатах были, — осторожно ответил снова первый. — С зеленым знаком на груди. Мужчины. Лекари.

— И это все, что вы можете сказать?! Дознаватель где?

— Ушел час назад.

— Его имя хотя бы знаете?

— Так точно, господин архимаг! Суриков Иван Андреевич!

— Хоть что-то. Вызовите его сюда. Срочно! — рыкнул я и вернулся в палату.

Измайлов склонился над трупом и прощупывал руками воздух. Его пальцы двигались, словно пытались что-то ухватить — собирал данные для заключения о смерти. Я тяжело вздохнул и встал к узкому окну, ожидая, пока он закончит. На улице безмятежно порхали горластые птицы, светило солнце, деревья качались под тугими порывами ветра... А я всякой хренью занимаюсь!

— Алексей Николаевич, — сказал Измайлов через четверть часа, — смерть наступила три часа назад, удар точный, в сердце. Орудие, как вы видите, все еще в нем. Даже если бы мы сразу нашли его, спасти бы не удалось. Но для более точного диагноза мне нужно его вскрыть.

Я нахмурился: дознаватель был час назад, почему же он тогда не сообщил? Испугался? Надо бы его хорошенько допросить. Лично.

— Вскрывайте, — я обернулся к лекарю. — Есть какие-то подозрения?

— Нож как-то не слишком плотно застрял в грудине. Будто дыру сделали иным оружием. Это пока не совсем точно, я вытащу его и все тщательно проверю. Я вам напишу.

Он взмахнул руками, активируя магическую почту. Я же остался ждать дознавателя.

Суриков не пришел ни через десять минут, ни через полчаса. Я уже успел изучить каждый уголок закрытого крыла и был готов разнести тут все по кирпичику.

Охранники только хлопали глазами и разводили руками, мол, за ним отправили, больше ничего не знаем.

Выругавшись, я сплел мудреное заклинание поиска. Оно было похоже на то, каким отправляют почту, только с некоторыми нюансами. В адрес дознавателя ушло короткое послание, оставляя после себя едва заметный серебристый след. Он провисит несколько часов или пока я сам не сниму заклинание. Я это придумал года три назад, схема для нитей была очень сложная, и плести ее приходилось интуитивно, нежели по какой шаблонной картинке.

Магическая почта хороша тем, что завязана на ауру мага и найдет его, где бы тот ни прятался. Исключения могут быть только в том случае, если маг ставит особый полог или находится в зоне нестабильной магии. Примерно в такой, где я и присмотрел себе домик.

Сейчас же никаких признаков, что Суриков прятался, не было. Значит, просто очень сильно чем-то занят. И через полчаса я буду точно знать, чем именно.

***

След заклинания привел меня ни много ни мало в Яблоневый район. Опять. Одной типографии мне было мало, интересно, что на этот раз?

Хорошо, что на неделе дождя не было, и мостовая была относительно чистой. Неказистые домики с черными провалами окон смотрели мимо меня, а сидящие перед ними местные жители, наоборот, с нескрываемым любопытством. Подозрительные личности, мелькнувшие в переулке, ушли в сумрак, потеряв ко мне интерес. С прошлого раза урок они усвоили. Или же это Смирнов постарался? Кто ж знал, спрашивать я не собирался.

Серебристая нить вильнула за старую хибару и скрылась за высоким забором. Странное место для дознавателя. Через щели между досками мне прекрасно был виден весь заросший двор, в том числе поваленное дерево с лежащим под ним человеком.

Выбив одну секцию, я прошел на чужую территорию и быстро присел возле лежащего без сознания человека. Над ним порхало мое послание.

— А вот и Суриков, — я перевернул тело, и в ответ раздалось невнятное мычание. — Живой?

— Нет, блин, дохлый, — проворчал он и распахнул глаза, которые моментально закатились, едва он понял, кому это сказал.

— Так, отставить падение в обморок, — я плеснул ему водой в лицо. — Рассказывай, кто, что, зачем и когда.

— А можно я просто умру? — с надеждой пробормотал он.

— Суриков, твою дивизию, какого лешего ты творишь?! — я воздушной петлей поднял его на ноги и встряхнул, — на хрена ты в пленника его собственным ножом тыкал?! Кого ты хотел ввести в заблуждение? Меня?

— Н-нет, — его голос дрогнул, и он закашлялся. — Меня заставили!

— Все так говорят, пока на допросе не окажутся. Но тебе повезло, дознаватель, с тобой беседовать буду лично я и прямо сейчас.

Суриков испуганно вскрикнул, глаза его закатились, и он обмяк в петлях моего заклинания. Перегнул я палку, что ли? Вроде на вид крепкий мужик и так позорно отрубился.

Водяной шарик снова упал ему на голову, и дознаватель нехотя пришел в сознание.

— Это сон. Плохой сон. Очень плохой сон, — бормотал он.

— Хочешь, я тебя ущипну?

— Нет! Нет! Я понял. Я все понял! — взвизгнул он и начал рассказывать.

Глава 14

История Сурикова не была оригинальной. На него был собран некий компромат, какой именно он мне не сказал, но, думаю, там будет два слова: бордель и демоница. Или одно из двух.

Буквально этим утром к Сурикову подошел незнакомец и предложил весьма интересную сделку: дознаватель вытаскивает пленника из больницы, а эта деликатная информация просто исчезает.

— А почему же тогда ты его убил? — удивился я, выслушав его.

— Это было вторым пунктом. Если освободить не выйдет, то ликвидировать. А с учетом того, что было сегодня утром на совещании с военными и разведкой, действовать пришлось быстро.

— На парне были какие-то повреждения перед тем, как ты его пырнул?

— Конечно, его же избили! Он весь был в кровавых подтеках и бинтах. Я весь изляпался, пока его переворачивал.

— Нож откуда взял?

— Мне его дали, когда со мной разговаривали.

— Кто с тобой разговаривал?

— На нем был толстый слой иллюзии. Необычной такой: лицо ежеминутно менялось. Я такого никогда не видел. А еще...

Через полчаса он выдал мне все, что знал, и даже то, о чем я знать не горел желанием. Впрочем, с темой компромата я не ошибся.

Действительно, к дознавателям недавно заслали демониц, но сделали это очень аккуратно, под видом новых уборщиц. Это произошло два дня назад, и за это время они умудрились знатно развлечься и собрать недурной объем силы.

Именно эти игрища прямо на рабочем месте и предъявили Сурикову. Понятное дело, что всей подготовкой занимались не сами демоницы, а тот, кто их привел. Я смог вытрясти из Сурикова, что к ним два раза приходил какой-то работяга, чинил что-то по мелочи. На таких людей обычно никто не обращает внимания. Надел форменную одежду и, по сути, стал невидимкой. Тонко сработано.

Собственно, этот работяга и расставил по всему зданию кристаллы передачи информации и зафиксировал пикантные сцены. Суриков был абсолютно уверен, что шантажировали только его, я понимал, что это не так.

По датам выходило, что сначала агенты начали окучивать дознавателей, так сказать, собирали информацию. Возможно, изначальная цель была иная, но что вышло, то вышло. Теперь еще искать кристаллы придется. Твою ж дивизию!

После того как особая группа Смирного похитила иностранного гостя прямо возле гостиницы, его коллеги из Войса долго думать не стали. И, проследив, который из работников дознания будет вести беседу с пленником, сразу же вышли на него с компроматом. А потом избили и бросили в этом занюханном дворе, не передав обещанный кристалл с записью любовных утех. Хорошо, что не убили.

Да, королевские разведчики обложили столицу со всех сторон. Дотянулись почти до всего и уже серьезно ослабили защиту. Еще дня два-три и они смогли бы развернуться в полную силу. Меня больше удивляло то, что все это было сделано очень оперативно. И где их вечная лень? Как будто другие люди работают! Одно хорошо, что демониц мы смогли уничтожить. Это заметно ослабит атаку.

Теперь остались лишь сами разведчики, по которым работа уже идет полным ходом.

Я забросил все еще опутанное заклинанием тело Сурикова в карету и крикнул вознице мчать в их контору. Разнесу там все. Хоть нервы успокою.

Интермедия

Уважаемый Жорж Браво!

В связи с проводимыми в столице мероприятиями по выявлению аварийных зданий, было установлено следующее:

Гостиница “Фруктовый двор”, владельцем которой вы являетесь, признана потенциально опасным объектом и включена в список на немедленный снос.

Вам необходимо в кратчайшие сроки обеспечить переселение постояльцев в предоставленные городом апартаменты “Вишневая аллея”, расположенные по адресу: ул. Вишневая, дом 7, корпус 2.

Возвращение оплаты за номера — на ваше решение.

Работы сносу здания будут оплачены за счет казны города. Также сообщаем, что вам положена дополнительная денежная компенсация за содействие городу.

Начало работ запланированы на семнадцатое июня тысяча восемьсот девяносто третьего года.

С уважением, городская жилищная инспекция Катеринграда”.

Конец интермедии

***

К конторе дознавателей мы подъехали, когда на город еще не начали опускаться сумерки. День пролетел слишком быстро, а я не успел сделать все, что запланировал. Впрочем, никто из сотрудников рабочие места не спешил покидать, следуя моему приказу, который я отправил, пока разговаривал с Суриковым.

На крыльце и возле серого здания я не увидел ни души — все сидели по кабинетам и ждали, когда я приеду. Лишь бы не переубивали друг друга в благородном порыве защиты чести. А то эти могут. Надо было группу гвардейцев послать для присмотра за ними.

Суриков самостоятельно вышел из кареты и, сгорбившись, поплелся к крыльцу. На втором этаже дернулась шторина, а потом замелькали тени. Посмотрим, как вы забегаете, когда я всех переувольняю!

Настроение было отвратительным. Из-за того, что они не смогли удержать себя в штанах, появилась очередная порция проблем. И ведь всех не разгонишь! Где я сейчас людей найду? Твою ж дивизию!

В любом случае нужно все выяснить, только ли кристаллы появились в кабинетах? Я все думал о том, что агенты могли не только лишнего подсунуть, а то и забрать важные сведения. А вот это было бы совсем некстати. Теперь все бумажки перепроверять! Огонь сам собой появился на ладони, и я невероятным усилием воли погасил его.

Дознаватели все прятались по кабинетам, но один удар ноги по хлипкой двери да кулаком об стол заставил их быстро собраться в общем зале.

— Допрыгались?! — рыкнул я, глядя на их перепуганные лица. — Проверить все дела за месяц! Найти все нестыковки, каждую лишнюю бумажку! Заглянуть в каждый угол! Еще раз узнаю, что вы на рабочих местах позволяете себе такое, сожгу на месте!

Пламя снова появилось на ладони, и я с размаху ударил им по столу. Тот моментально загорелся, а через мгновение уже осыпался жирным пеплом на мои ботинки.

Дознаватели зашевелились, растеклись по своим рабочим местам, выполняя мой приказ. Только Суриков с поникшей головой остался сидеть на стульчике для посетителей.

— А что мне будет за убийство пленника? — он вдруг посмотрел на меня.

В его взгляде не было ни интереса, ни паники. Он будто уже все для себя решил и теперь просто хотел заполнить тишину.

— За убийство? — я облокотился на соседний стол и сложил руки на груди. — Ты уверен, что ты его убил?

— У него не было пульса. Так бывает, если ткнуть ножом в тело.

— Кстати, тебе не показалось, что этот самый нож слишком легко воткнулся? Ты не производишь впечатление матерого убийцы, которым одним махом может вогнать лезвие в грудь и с первого раза попасть в сердце.

— Я не помню, — он снова опустил голову. — Страшно было до ужаса. Я же трупы даже до этого момента не видел. Все время ж в кабинете сижу, да бумаги перебираю.

“Идиот и слабак”.

— Суриков, для дознавателя ты очень туго соображаешь, — я решил немного встряхнуть его. — Ты пришел, просто перевернул тело и ткнул в него ножом. Лезвие вошло легко, как в масло?

— Почти. Я еще подумал, что это похоже, как на тренировках в учебке мы проводили атаки на манекены из соломы.

— И тебя это не смутило?

Суриков впервые задумался. Он поднялся, заходил по кабинету, бессмысленно трогая разложенные по столам вещи. Дошло до него на третьем круге. Дознаватель остановился и переменился в лице.

— Алексей Николаевич, так значит, не я его убил?! — он выглядел растерянным.

— Согласно данным лекаря, пленник был убит за три часа до моего появления, а ты ушел — за час. Какие выводы из этого ты можешь сделать?

— Что убил его не я.

Вздох облегчения было слышно, наверное, на другом конце города.

— А тогда кто? — Суриков нахмурился, и в его голове защелкали шестеренки. — Доступ в палату был у лекарей. И не у всех. Общее время нахождения пленника в больнице составило всего несколько часов.

— За это время на тебя вышел человек королевства, озвучил условия шантажа и отправил вытаскивать пленника из больницы. Сколько времени ты провел в палате? Хоть что-нибудь успел выяснить у задержанного?

— Нет, к сожалению, — вздохнул Суриков, — сначала я не мог понять, на каком языке он говорит, потом уходил искать словарь. Переводчика с этого наречия у нас нет, поэтому пришлось изучать по ходу дела. Узнал несколько видов ругательств только. Никакой полезной информации.

— Когда на тебя вышел их человек?

— Я второй раз пошел в управление образования, требовать переводчика. Это было в момент вашего совещания, я слышал, что все нужные люди заняты, и поэтому пошел к Котову. Он единственный от образования был на месте. И когда шел обратно, меня и перехватили. Затолкали в карету, объяснили все на пальцах и дали нож.

— Затолкали? Их было несколько? Как выглядели? На каком языке говорили?

— Говорил со мной один, который под иллюзией был. Света из окна едва хватало, но я точно запомнил, что лицо у него постоянно менялось. Язык наш, но с акцентом. Выговор был похож на тот, что был у пленника. Помогал ему возница, но после того как я сел внутрь, он сразу ушел. И не сказал ни слова.

Хорошая работа, слаженная. Я так никогда не найду этого иностранца! Как же меня достали эти тайны!

— Живо отправляйся в больницу, узнай, кто заходил к пленнику, и все остальное. Выясни каждую мелочь!

— А если меня опять? — он замялся, — в карету? Или того хуже обнародуют информацию с кристаллов?

— В твоих интересах сделать так, чтобы изображения не просочились в народ. Режим секретности. Абсолютный. Понятно?

— Да, господин архимаг, — Суриков задумался. — Получается, что если не я убил его, тогда кто?

— Сможешь выяснить, то останешься на своем месте. Напортачишь — и я обещаю тебе, что твоя смерть будет долгой и очень некрасивой.

Суриков предпринял попытку упасть в обморок, но у него ничего не получилось. Расстроенный, он уставился в одну точку. В его голове снова закрутились шестеренки.

Пока дознаватель придумывал дальнейший план действий, в кабинет влетел его коллега. На нем не было лица, а в руках он держал пустую папку.

— Украли! Украли... — он шагнул ко мне, дернул завязки с форменной мантии и упал передо мной на колени. — Господин архимаг, готов понести любое наказание! Действуйте! Я не вынесу такого позора.

— Остынь, болезный, — я вытащил у него из рук папку, — что за сведения здесь были? По какому делу?

— Вся информация по одному из сторонников Ромского, — он назвал фамилию, и я ее вспомнил. — Через его торговую сеть в Московию шли деньги из Войса. Я это выяснил, когда вы дали поручение проверить всех из его свиты. И вот...

— Поднимайся и постарайся вспомнить все подробности, — я бросил ему ручку и белый лист. — Пиши.

Не успел он взять ручку, как в кабинете появилось новое лицо, точнее, еще один дознаватель. Сцена с падением мне в ноги повторилась, ток без снятия мантии и завываний.

Через десять минут влетел еще и третий дознаватель. Ситуация была такая же: сведения по самым главным ниточкам к Войсу, пропали в лапах иностранных агентов. Твою ж...

Но фамилии и основные данные у меня все равно были. А значит, есть с чем работать.

Я глянул на часы: шестнадцатое число уже близилось к своему завершению. Осталось не так много времени на все, а то потом свадьба, суматоха... Подарок! Твою ж!

— Суриков, что людям на свадьбу дарят? — спросил я сидевшего рядом дознавателя.

— Сервизы, — моргнув, ответил он. — Бытовые кристаллы еще, а что?

— Ничего, — вздохнул я.

Вот что за люди? Никакой фантазии! Сервизы какие-то, кристаллы... Надо у женщин спросить, у них идей побольше всегда.

Я огляделся и снова задумался. И где мне найти представительницу прекрасного пола в такой поздний час? Ладно, время еще есть, придумаю что-нибудь.

— Итак, бойцы, слушай мою команду! — громко сказал я дознавателям. — Задача проста. Найти всех троих, по которым пропали сведения, и задержать.

— Прямо сейчас? — осторожно спросил один из них, глядя в окно. — Ночь на дворе.

— Прямо сейчас, — сурово произнес я. — Встали и пошли. Вытаскивайте из-за столов, снимайте с любовниц, ловите на улицах — мне все равно. Главное, чтобы это было громко, с помпой и многочисленными свидетелями.

— А зачем?

“Как они, вообще, стали дознавателями?” — мелькнуло у меня в голове.

— Надо, Федор Андреевич, надо. Операцию начать немедленно! Всех отвезти во дворцовую темницу с конвоем из минимум пяти человек. Смотреть по сторонам, запоминать все, что увидите.

— Но если мы так сделаем, то про аресты узнают агенты королевства, — начал Суриков, — они же тогда...

Он недоговорил, приоткрыл рот и хлопнул себя по лбу. А я все гадал, когда до него дойдет.

— Агенты тогда решат, что их скоро обнаружат и начнут действовать. А мы их схватим!

— Постойте, господин архимаг, — один из дознавателей поднялся. — Но у нас нет таких ресурсов. Да и потом, мы же работаем с документами, а не в поле. К тому же как мы обеспечим охрану этим троим, если их захотят убить?

— Да-да! — ожил его коллега. — Их могут убить! И нас вместе с ними!

“Вот что значит, кабинетные работники, трусы!”

— Гвардейцев в сопровождение я выделю, — сказал я. — А вот не допустить, чтобы кого-то убили — это уже ваша работа. Вы все находитесь на государственной службе, более того, сдавали нормативы при приеме на работу. Или вы только можете столы чужими юбками протирать?!

Знаю, что слишком давлю на них, но дознаватели должны в полной мере отработать свой косяк. А что касается возможных смертей, тут ничего не поделаешь. Крыс нужны выманить и сделать это в кратчайшие сроки. Семнадцатое число, день, так сказать, “Икс” по всем фронтам разом, чтоб его.

— Да и потом, чем быстрее мы выйдем на агентов, тем скорее вы вернете записи с кристаллов. Если один такой попадет мне в руки, обещаю, я сразу же его уничтожу и не буду использовать против вас в будущем. Но помнить буду долго. Это понятно?

Все вяло закивали, не выразив никакой радости от моей щедрости. Я гаркнул для придания им ускорения. Помогло. Их сверкающие пятки только и мелькнули в проемах дверей. Даже бумаги не взяли с фамилиями и адресами.

Над моей головой вспыхнул конверт магической почты. Я дернул за нить заклинания, и письмо аккуратно легло мне в руку.

“Господин архимаг!

Вскрытие показало, что пациент умер в 15:09 от обильного кровотечения во внутренних органах, вызванного многочисленными ударами в грудную клетку. Именно поэтому лезвие ножа свободно ходило в ране. Из этого можно сделать вывод, что удар пришелся уже в мертвое тело через два часа после смерти.

В настоящее время тело задержанного находится в морге и готово к транспортировке на родину.

П.С. я слышал, что в столице сейчас находится посол их королевства, я могу направить тело в его адрес, если вам оно больше не понадобится.

С уважением, Виталий Борисович Измайлов”.

Я озадаченно перечитал еще раз. Потом еще раз. И все равно не мог понять, откуда на пленнике появились многочисленные удары в грудную клетку, если я видел, что у него была сломана рука и нос. Да и потом, как это проморгали в такой роскошной больнице? Куда смотрел сам Измайлов? Он же на голубом глазу сказал, что его лечили!

Врал, сволочь!

Неужели это он сам убил или довел до смерти? Войсовцы и до него добрались? Когда они все успевают, черти?!

Под ладонью полыхнуло огнем. Его жертвой пал стул, на который я в этот момент опирался. Выругался еще раз, громко и от всей души.

Мне нужно было понять, насколько сильно он может мне помешать и что, вообще, с ним делать? Зачем он упомянул посла?

Кстати, почему я только сейчас узнаю, что он, вообще, в столице?! Только же сегодня было совещание с военными, и ни один из них не упомянул про это! Совсем мышей не ловят! Как же меня достала эта не компетенция чиновников!

На улицу я выходил, сбивая пламя с ладоней, но оно то и дело вспыхивало, реагируя на мои эмоции. Успокоившись с большим трудом, я активировал воздушную подушку и взмыл в воздух.

Уже по пути во дворец я успел отправить Смирнову несколько поручений. И я очень надеялся, что он еще не спит.

Оказалось, что нет: ответ пришел через две минуты, когда я уже приземлился на лужайку за дворцом.

“Исполнено, господин архимаг. Ожидаю следующих поручений”.

По боковым аллеям подо мной уже начали стягиваться дежурные гвардейцы, которые уверенным шагов двигались в сторону главной площади. Эта часть людей будет работать вместе с дознавателями.

Остальные же сейчас уже на позициях в совершенно ином месте. Для их действий еще рано. На самом деле, я не собирался прямо сейчас начинать, но раз обстоятельства сложились именно так, почему бы и нет?

Штора на втором этаже дворца дрогнула, и в окне показался Виктор Иванович. Он кивнул мне и скрылся.

Столицу продолжал окутывать густой сумрак, скоро башенные часы пробьют полночь. Первый акт моего плана пора было начинать.