Как достать архимага 2

Глава 1

— Да когда же ты сдохнешь, тварь?!

Я выпускал уже седьмой шар с огнем, а неведомая зверушка в полтора моих роста и не думала умирать. Больше того, мое заклинание с трудом на нее действовало, и три толстых полупрозрачных жгута воздушной петли едва удерживали ее на месте. Приходилось постоянно обновлять и следить, чтобы тварь не скидывала их с себя.

— Алексей Николаевич, а может, ее по старинке, ножом нужно? — робко спросил Григорий, сидя рядом со мной на соседней ветке. — Или сучком в глаз.

— Думаешь, у нее защита антимагическая?

— Я ничего не думаю, мне по статусу не положено, — возница скромно опустил взгляд. — Но я читал...

Я не стал дослушивать, а сосредоточился, потому что собирался срезать верхушку клена, на котором мы сидели, и проверить гипотезу Григория. Удерживать рвущуюся тварь и одновременно плести новое заклинание другой стихии достаточно сложно. Еще я переживал, как бы сделать все аккуратно и не воткнуть острый кол в себя или возницу.

Решил использовать водное лезвие. Им и дрова хорошо рубить, и врагов. Только нужно сфокусировать хорошенько силу.

— Оп! — аккуратно срезанная под нужным углом ветка с шумом полетела вниз прямо к монстру.

Кстати, я даже понятия не имел, что это за тварь. Какая дикая смесь овцебыка, только вместо шерсти была змеиная кожа и два тощих крыла. Взлететь не могла, но уворачивалась изумительно.

На последних метрах я успел подхватить падающую ветку, слегка наклонить ее и заставить замереть в воздухе.

— Григорий, а ну-ка, отвлеки ее. А то дергается, невозможно прицелиться.

— Да как же я... — испуганно пробормотал он, но потом встряхнулся и как свистнет, что у меня аж уши заложило. — Эй, чудище непонятное, глотка на меня!

То ли от свиста, то ли от обиды, что ее назвали непонятной, но тварь замерла. Я не стал терять мгновения и резко опустил руку, в которой держал нити заклинания.

Раздался короткий свист воздуха, и тварь утробно взревела. Григорий сначала схватился за сердце и, потеряв точку опоры, заскользил вниз по суку. Я едва успел ему подставить воздушную подушку, но она лопнула под его ногами, как мыльный пузырь. Впрочем, Антипкина спасла его куртка, которая зацепилась за обломанный сучок и остановила падение.

— Вот незадача! Не поможете мне, Алексей Николаевич? — простонал он, беспомощно болтаясь. — Померла она? Оно?

— Еще барахтается. Или ты сам проверить хочешь? — он замотал головой, и я помог ему вернуться обратно на ветку.

Так или иначе, теория Григория была верна. А это значит... Я усмехнулся и широко махнул рукой, срезая начисто половину веток на соседних деревьях.

Через секунду они уже летели в тварь, нанизывая ее на толстые прутья, как мясо на шашлык. Новая порция рева, причитаний возницы и тварь рухнула на землю, истекая кровью.

— О, затихла, Алексей Николаевич, — он вытягивал шею, глядя на красные лужи под зверем. — Поди сдохла.

— Сейчас проверю, посиди пока.

До чего же мерзкая зверушка. Мало того что чуть возницу не затоптала, пнула два раза, так еще и на дерево загнала. А он всего лишь решил встать пораньше и пособирать грибы.

Груда плоти, утыканная ветками, больше всего напоминала сейчас куст. Глядя на нее, я задумался, о свойствах ее шкуры. Интересно, получится ли ее снять? Сошью себе жилетку, будет надежная защита. Хотя с учетом всех дырок...

— Григорий, спускайся.

С кряхтением и тихими ругательствами, возница покинул безопасное дерево и, вытирая ладони о брюки, осторожно подошел ближе.

— И откуда такие берутся? Может, из зверинца сбежала? — спросил он, впрочем, далеко от моей спины он не отходил.

— Главное, чтобы она здесь одна такая была. Ты, кстати, шкуру снимать умеешь?

— Я? Нет, Алексей Николаевич, я, может, и сумею разделать поросенка, но эту тварь... Да я даже не подойду к ней, — он на секунду замолчал, а потом продолжил, — если, конечно, вы не прикажете. Только брать с нее нечего. Шкура вся порченная.

— Встретим еще такую, будет бить в сердце или в пасть, — кивнул я, продолжая осматривать, может, хоть рог получится отломать, будет трофей?

— Не хотелось бы, конечно, но сейчас я уже ни в чем не уверен.

— Григорий, я все хотел спросить, а почему там в трактире ты увидел гнилое мясо, а не как остальные — изысканную еду?

Антипкин ответил не сразу, и я краем глаза наблюдал за его лицом. На нем отразилась ожесточенная борьба: Григорий хотел сказать правду, но не знал, можно ли мне доверять. Потом шумно вздохнул и ответил:

— Сила у меня такая, — спокойно сказал он. — Сам я могу магию использовать, а если в меня бросить тот же огненный шар, но никакого урона не будет.

— Поэтому ты и предложил заколоть ее ножом, да? — и поэтому моя воздушная подушка лопнула.

— Да, Алексей Николаевич, поэтому.

— Никогда не встречал такой силы, — я на всякий случай пнул тушу зверюги, чтобы убедиться, что та сдохла. — Это родовая?

— Сложно сказать. Никто в семье особо не задумывался об этом. Я и сам случайно узнал, когда меня по молодости одна барышня приворожить хотела.

— То есть магические зелья тоже не берут?

— Нет. Все, что содержит в себе магию — не берет. Если хотите, можете в меня заклинанием запустить. Мне ничего не будет.

Я покачал головой, потому что видел правду. Точнее, поток ветра, который создал позади него и который не причинил ему никакого вреда. Очень интересно. И необычно.

— Ладно, пойдем отсюда, — я с хрустом оторвал рог твари. — Оставим ее здесь, не тащить же ее к дормезу.

— Точно? Может у этой твари сердце полезное.

— Хочешь вырезать?

— Никак нет! — он испуганно отскочил, а потом заинтересованно уставился на обломок в моей руке. — А можно мне второй?

Я кивнул и отломал второй. Это далось легко с учетом усиленными магией мышцами.

— Кстати, грибы-то нашел?

— Нашел! Там целая россыпь белых, и крепенькие такие! Хотите, я вам суп сварю? Только мне корзинку найти нужно.

Искомое нашлось в пятидесяти метрах от туши твари. Григорий аккуратно сложил все грибы обратно, стряхнул все листики и прижал корзинку к груди.

Пустив Антипкина кашеварить на кухню, я разложил на столе карту. Какое странное выдалось утро! Меня всё занимал вопрос, как мы оказались в этом лесу. Вооружившись пером, я провел линию из Сормовских Далей на восток — именно так мы ехали последние два дня. Должны были ехать.

Острие скользнуло по желтой линии дороги и недвусмысленно остановилось в Больших Вятках. Там, где мы и должны были оказаться.

— Хрень какая-то, — пробормотал я. — Как же это так?

Я точно знаю, что мы ехали по дороге почти целый день, все, что я видел, совпадало со значками на карте: небольшое озеро, три холма, лощина.

Значит, мы куда-то не туда свернули на следующее утро. Здесь было одно большое но: дорога была все время прямая, и других здесь не было.

— Григорий, — я поднял голову, — а ты когда-нибудь бывал в этих краях?

— Нет, Алексей Николаевич, — он помешивал суп, распространяя по всей комнате ароматы грибов, — я вам сразу сказал, что дальше пригорода нигде не бывал.

— Не могу понять, где мы находимся.

— Неужто карта устарела? А ориентиры есть какие-нибудь?

Он оставил кастрюлю томиться на горячем камне, а сам подошел, вопросительно взглянув на меня. Я махнул на карту, мол, попробуй разберись.

Григорий долго смотрел на все значки, шевелил губами и водил пальцем. Затем чесал затылок, смотрел в окно, переводил взгляд на карту, и, в конце концов, шумно выдохнул.

— Можа мы, Алексей Николаевич, не там свернули?

— А ты хоть один поворот видел?

— После Больших Вяток было несколько, но все мелкие, на карте их нет. А можа не доехали еще?

— Должны были еще часа четыре назад, — мрачно сказал я. — Ладно, давай пообедаем и будем думать, куда ехать дальше.

— Можа, обратно? Там точно известно, что. А впереди, поди разбери еще. В любом случае, как прикажете, Алексей Николаевич.

— Не хочется туда-сюда кататься. Лучше дальше поедем. Встретим местных жителей, у них и спросим, что да как.

— Это вот вы мудро сказали, господин. Мудро.

Иногда у Григория непонятно, откуда вылезал деревенский говор. Ведь говорил, что все у него городские! С другой стороны, понятно изъясняется и небеса с этим.

Возница, а теперь уже и повар, вернулся к плите, клятвенно заверив меня, что еще минут двадцать и суп будет готов.

— Вы, ежели что, говорите. Я много чего умею готовить. И хлеб можно, и жаркое. Было бы из чего.

— Думаешь, у меня здесь целая кладовая запасов? Крупы есть, сахар, соль, а вот муки — нет. Да и потом, мы думали, что успеем добраться до города на том, что в запасе.

Я вспомнил, что в холоднике еще лежит кусок мяса, который мне всучила торговка со словами: хорошему человеку — хороший кусок. А я всего лишь не дал крыше ее лавки обрушиться.

— Как ты смотришь, Григорий, что если к вечеру не доедем до города, мяса пожарить?

— Давайте я его прямо сейчас тогда замариную. У меня такой рецепт есть — пальчики оближете!

Вот так практически незаметно, но Григорий уже умудрился стать отличным помощником. Изначально он должен был выполнять только роль возницы, но я быстро понял, что он отличный собеседник. А то, что я вначале принял за неразговорчивость — это он стеснялся большого начальства.

Так что я часто сидел рядом с ним на козлах, вместе мы вытаскивали застрявшее в грязи колесо, да и ели из одной кастрюли. Правда, Антипкин не сидел рядом за столом, предпочитая оставаться на стороне кухни, всего лишь в трех метрах от меня.

— А вот и супчик, Алексей Николаевич, — на столе появилась глубокая тарелка, ложка, а через секундную заминку и салфетка.

Я пытался научить Григория, как сервировать стол, но он упорно отказывался запоминать, зачем нужен этот белый кусок ткани, если руки можно вытереть о штаны.

Ничего, привыкнет. Потом одежду ему поприличнее найду, чтобы не выглядел, так потрепано. Когда я ему предложил это в первый раз, он с вызовом посмотрел на меня и ответил, что это его лучший наряд. Но тогда он был всего лишь возницей.

Рядом с тарелкой появилась последняя краюха хлеба, завернутая во льняную ткань. Последняя из запасов. Надеюсь, город уже в нескольких часах пути, иначе начнем, как бравые путешественники, питаться дарами леса. А если в этом самом лесу живет не одна такая зверушка? Нет, точно нужно скорее уезжать дальше по дороге.

Суп у Антипкина вышел совершенно изумительный. Я что-то похожее ел, наверное, только в дорогих ресторанах. Идеальный баланс по соли и густоте. Порой не угадаешь, какие таланты в себе хранит обычный мужик.

— Если ты и мясо также вкусно жаришь, то я тебе буду доплачивать за готовку, — сказал я, чуть ли не облизав ложку.

— Алексей Николаевич, что вы?! И так платите мне больше, чем стоят мои скромные услуги. Да и потом, я же не только вам, но и себе. Крупа ваша, соль, кухня. Так что нет, не нужно.

Впервые видел, что человек отказывается от дополнительных денег. Зато сразу стало понятно, что ни он, ни его семья не нуждалась в средствах, хоть и богатыми их назвать было нельзя.

— Григорий, а как ты с Василием познакомился? — мне стала интересна история Антипкина.

— С кем?

— С Косым.

— А-а-а. Давно дело было. Мы служили вместе. Два сражения бок о бок. И потом, после службы поддерживали связь. У меня ранение в ногу было, много денег ушло на лекарей, Косой помогал.

— А семья? Почему семья не помогала?

— Поругался я с ними, — в сердцах ответил он. — Надумала мать меня женить. У нее ж, помимо меня, еще три девки. Выдали их уже замуж, едва не разорились. И на тебе — женись, сынок. Будто у меня есть деньги еще и жену содержать. Собрал вещи, переехал в город. А там кому нужны бывшие военные? Только в стражниках. Косой меня пристроил, помаленьку возле Долгоозерного района и работал. Жилье есть, еда есть, начальство все то же самое. Платили не так много, но куда мне это тратить?

— Любопытная история, — я отодвинул тарелку, и Григорий подскочил, чтобы ее убрать. — Поехали дальше, чего сидеть. Не хочу в дороге ночевать в таком месте.

— Это мы быстро! Вот только дайте я все же мясо подготовлю, на всякий случай. В холоднике с ним, если что, все равно ничего не случится.

Еще полчаса ушло на маринад, а потом он поставил кастрюлю и выскочил за дверь, чтобы занять место на козлах.

— Пошли, родимые, — раздался его крик, и дормез тронулся.

Следующие два часа мы ехали по прямой дороге сквозь лес. Картинка за окном не менялась. Деревья, деревья, и снова деревья. Вскоре они мне так надоели, что я выбрался к Антипкину.

— Ты следи за лошадьми, а я сейчас, посмотрю, что есть в округе.

— Как это?

Отвечать я не стал, а активировал воздушную подушку и аккуратно взмыл в небо, стараясь не испугать бравых животинок.

Солнце понемногу начинало склоняться к горизонту, облаков не было. Появятся звезды, можно еще и по ним сверить маршрут. Но что-то мне подсказывало, что дело вовсе не в нем.

Дорога, прямая, как черенок от лопаты, разрезала густой лес и мчалась вдаль. Казалось, ему нет ни конца, ни края. Ни одного поля, ни одного города, даже селения нигде не было видно.

Хотя... Мне пришлось подняться еще выше, чтобы на фоне зеленых крон разглядеть крохотные домишки. На Большие Вятки это не было похоже, уж больно глубоко в лесу стояли. Но там хотя бы живут люди, у которых можно спросить дорогу.

Вот только где поворот к ним?

Я пролетел немного вперед и хотел было приземлиться прямо рядом, с домиками, но вдруг понял, что не могу этого сделать. Над куском леса висела толстая защитная сеть.

Обескураженный — ведь такое мог сотворить только очень опытный маг — я вернулся к дормезу. Мое появление из ниоткуда рядом с куполом могло быть воспринято, как атака, а связываться с незнакомым архимагом, я не собирался. Подстрелит на подлете и что потом делать? А обрывать нити чужого заклинания будет выглядеть так же.

Уж лучше как-нибудь по старинке, по дороге.

— Нашли что-нибудь, Алексей Николаевич? — обеспокоенно спросил возница. — Есть город?

— Города нет, — задумчиво ответил я, — но справа, достаточно далеко от дороги, небольшое селение в несколько домов. Хорошо бы к ним добраться, и нужно где-то свернуть. Смотри в оба, не проморгай поворот.

Еще полчаса мы в четыре глаза искали развилку. Потом еще полчаса. Потом еще.

— Нету! — вздохнул Григорий. — Можа с другой стороны леса?

— Не видел я там дороги. Хочешь, можем вместе подняться, посмотришь сам.

— Нет-нет! — испуганно ответил он. — На меня нельзя воздействовать магией!

— Как хочешь. Возможно, ты прав. Небеса с этой деревней, поехали дальше.

Ближе к ночи, когда уже невозможно было разобрать дороги, Григорий все же остановил дормез. Под светом магического шарика он расседлал лошадей, напоил, вычистил и привязал у кромки леса, чтобы они доставали до травы.

А я вытащил кастрюлю с мясом, два стула и набор для жарки. Он состоял из металлического ящика на ножках, в котором можно было разжечь угли, их мы купили на одной из стоянок, не знали, что в лес попадем. Сверху на ящик ставилась решетка. Так, мясо не пригорало, а равномерно жарилось.

Закончив с лошадьми, Григорий быстро настрогал остатки овощей и занялся готовкой. Он мудро решил не жарить все, а часть оставить на утро.

Вскоре поплыл невероятный запах. Я чуть слюной не захлебнулся, пока Антипкин нес мне первые куски. В итоге съели все подчистую. И я нисколечко об этом не жалею, только надо ремень расстегнуть, а то давит.

Быстро посовещавшись, мы решили утром продолжить наш путь вперед.

— Григорий, а ты разбираешься в навигации по звездам? — вдруг спросил я, когда все небо усыпало сверкающими точками.

— Слышал, но мне такая наука зачем? Ежели что, сяду в карету, скажу, куда мне нужно, меня и отвезут.

— А я вот разбираюсь, — потянул я, не отрываясь смотря наверх.

— И что вы видите?

— В том то и дело, что ничего понятного. Будто звезды не так расположены.

— Оставьте это дело и ложитесь спать. С утра голова всяко свежее.

Я зевнул, соглашаясь с ним, и завалился в кровать, уснув чуть ли не с улыбкой на губах. У меня уже почти получилось выспаться. Еще две-три таких ночи и точно высплюсь.

Как и предсказывал Григорий, на следующий день голова действительно посвежела. Вот только не для новых мыслей, а для потрясающего открытия.

Первым это заметил сам Антипкин. Он терпеливо дождался, пока я проснусь, приведу себя в порядок и даже позавтракаю.

— Григорий, что тебя гложет? Вижу же, сказать что-то хочешь.

— Вы знаете, Алексей Николаевич, мне кажется, я сошел с ума.

— Не понял, — аппетит мгновенно пропал. — С чего ты взял?

— Вам лучше взглянуть на это своими глазами.

Он поднялся и вышел из дормеза. Я бросил салфетку на стол и последовал за ним.

— Что именно тебя... — договаривать было не нужно, ведь я увидел, что он имел в виду.

Буквально в двадцати метрах от вчерашнего костра лежала туша диковинного зверя, утыканная ветками с ближайших деревьев.

— Твою ж дивизию!

Глава 2

— Значит, выходит, что мы ехали весь день и приехали на то же самое место, где были вчера утром? — Григорию было не отказать в логике.

Я кивнул, продолжая крутить в голове причины такого выверта дороги. Попробовать еще раз поехать вперед для контрольной проверки? Зависит ли перемещение оттого, что мы спали, и изменится ситуация, если мы не сомкнем глаза? А может, мы все еще спим, и нам это все кажется?

Ответов ни на один вопрос я не нашел, и со злостью ударил в бок дормеза. Боль встряхнула и дала новое направление мыслям.

— Еще остается та закрытая деревня, — я глянул на Григория. — Если я туда пройти не смогу из-за защиты, то сможешь ты.

— Но вы же сами видели, что нигде нет поворота к ней. А на такой махине, — он кивнул на дормез, — проехать через лес не получится.

— Тогда пойдем пешком. Закроем дормез ветками, а лошадей... — я задумался, не сожрет ли животных местная фауна, — а на лошадях и поедем.

— Уверены, господин архимаг? — возница с ужасом глянул на убитую нами тварь. — А вдруг там еще такая нас поджидает?

— Убьем, эту же как-то одолели. Только еды нужно в дорогу взять.

Помимо еды, Григорий набрал целый мешок вещей, и когда положил его на лошадь, та аж присела. Я покачал головой и бросил воздушную подушку, чтобы поклажа стала легче.

Еще минут двадцать мы прятали дормез. Только в такой ситуации можно осознать, какой он все же большой. Ушло три березы и одна липа. Получилась здоровенная гора, которая при этом оказалась не сильно заметна с дороги.

Я на всякий случай поднялся высоко над лесом, чтобы лишний раз убедиться в существовании деревни. Увидел все тот же защитный купол, и в глубине души ощутил облегчение. Думаю, что за два-три часа мы должны до него добраться. Даже устать и проголодаться не успеем.

— Двигаемся по солнцу, — я вскочил на лошадь и направил ее в нужную сторону.

— Главное, чтобы за кронами его видно было, — едва слышно сказал Григорий.

— Не дрейфь! — крикнул я и скрылся за деревьями.

— Постойте! — за спиной раздалась ругань и конское ржание.

Едва мы преодолели десяток метров, лес за спинами сомкнулся плотной стеной, начисто отрезав от дороги, а следом на нас обрушился приятный полумрак, свежесть, ароматы листвы и грибов.

Разговаривать не хотелось, да и не было времени: я только и успевал уворачиваться от низко висящих веток, да и смотреть вперед. Солнечные лучи кое-как пробивались сквозь листья, и мне пришлось несколько раз оставлять седло и взлетать. Но ехали мы правильно.

Одно смущало: звуков здесь почти не было. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, даже ни одной белки на глаза не попалось. Только шелест ветра и мягкий ход лошадей. А возможно, оно и к лучшему — посреди такой тишины услышать врага проще всего.

Ради интереса я пытался найти нити заклинаний, они могли бы подсказать, с кем мы будем иметь дело в деревне. Но лес был пуст.

— Как-то мне не по себе, Алексей Николаевич, — голос Григория звучал, как сквозь толщу воды. — Мурашки по спине, будто смотрит кто-то.

Я тоже прислушался к своим ощущениям и качнул головой. То ли шкура у меня толстая, то ли Антипкину это померещилось, но ничего такого я не заметил.

Однако его слова всколыхнули новые мысли. Реален ли этот лес, вообще? Что за зверя мы вчера убили? Вопросы копились со скоростью света и вызывали головную боль.

Тряхнув головой, я постарался выкинуть все это из головы. Дойдем до деревни и все узнаем.

— Алексей Ни-иколаевич, — заикаясь позвал меня Григорий, — а вы где? Я вам совсем потерял из виду.

— Здесь я, за деревом. Сделай два шага, — я обернулся, чтобы поймать его взгляд, и понял, что не вижу его. — Не понял.

Минуту назад он отставал буквально на пару метров, а сейчас вокруг меня был только лес. Но я же слышу его голос!

— Григорий, что ты видишь вокруг себя? Какое дерево?

— Дуб. Большой такой.

Хотел спросить про цепь на нем, но вовремя остановился. Голос у моего помощника был уж очень испуганным.

— Скажи, ты его и две минуты назад видел, или он появился внезапно?

Первое правило в таких ситуациях — понять, что происходит. С учетом того, что мы вернулись, откуда приехали, новый выверт магии или самого этого леса был вполне себе логичен. Главное, не поддаваться панике.

— Видел, Алексей Николаевич, видел! Смотрел только на него. А почему я вас слышу, но не вижу?

— Магия этого места изменяет пространство, а вот звуки — нет. Поэтому в лесу так тихо.

Других вариантов у меня не было.

— А как мне вас найти?

“Если бы я знал”, — подумал я, но вслух сказал иное: — Оставайся на месте, сейчас я попробую тебя поискать. Только говори со мной.

Григорий принял поручение со всей ответственностью и начал травить военные байки. Моя идея идти на звук не оправдала себя — голос раздавался отовсюду сразу.

Интересно, а может быть, это я попал в эту магическую ловушку?

— ... после этого мы устроили засаду, — продолжал говорить Григорий. — Вы меня все еще слышите?

— Слышу, — ответил я, хотя не слушал. — Сейчас попробую одно заклинание, не пугайся.

Я огляделся, медленно прошел обратно, ориентируясь по отпечаткам копыт. Место, где цепочка следов перестает быть парной, нашел быстро, всего метров десять от силы. А потом начал плести заклинание. Начну с простого рассеивания магии в целом. Сделать это было сложно, потому что не было видно, на что именно нужно воздействовать.

Однако стоило мне закончить, вокруг меня лес стал выцветать и исчезать: деревья, трава, листья — все блекло, как рисунок под ярким солнцем.

Неужели весь лес лишь иллюзия?!

В последние пару недель у меня стойкая аллергия на магов, которые владеют такой силой. Мое заклинание расползалось сантиметр за сантиметр, выжирая из меня силу.

Пришлось остановиться на полутора метра, иначе рухнул бы без сознания. Закрепив заклинание, я осторожно двинулся по кругу от последних следов лошади Григория. Он уже травил истории про один выезд и как там потравился народ, поев диковинных фруктов.

Выцветшее пятно без магии было только вокруг меня. И едва я отходил, лес снова появлялся.

— Какая лютая дичь, — пробормотал я и шел дальше.

Не пройдя и дюжины шагов, как сквозь бледнеющий лес увидел сначала круп лошади, а потом и ее всю с Григорием в седле.

— Святые небеса! Никогда не думал, что буду так рад видеть главного архимага империи! — выдохнул возница. — А то у меня уже истории заканчивались. Пришлось бы анекдоты рассказывать, а я не умею.

Он с любопытством рассматривал пустое пространство вокруг меня.

— Так эн-то получается, все магия, Алексей Николаевич?

Я скупо кивнул, силы были на пределе, заклинание требовало от меня большой концентрации. Махнув Григорию следовать за мной, мы пошли искать теперь уже мою лошадь.

Шаг за шагом, мы двигались по моим следам. Интересно, кому пришло в голову создать такую огромную иллюзию леса? Почему здесь? Какой в этом смысл?

— Может быть, устроим привал? Уже пять часов идем.

Пять часов?! А купол даже и не думал приближаться! Но предложение Григория упало в благодатную почву, и желудок требовательно заурчал. Поэтому, как только мы нашли мою лошадь, я отпустил нити заклинания, и лес вернулся. Поохав от удивления, Антипкин расседлал лошадей и развел бурную деятельность.

Вот только с костром вышла промашка: лес хоть и выглядел настоящим, но разводить огонь Григорий поостерегся. Я мысленно с ним согласился — одно дело срезать, а другое поджигать.

Вскоре в воздухе поплыл запах густой похлебки. Антипкин все время извинялся, говоря, что это простая, походная пища, но я лишь отмахнулся. Чего я только за десять лет странствий не ел!

После обеда Григорий вымыл всю посуду и аккуратно сложил ее в мешок, успев посетовать, что еды нужно было брать больше.

— Лошадей свяжем веревкой, чтобы больше не теряться, — велел я, отдавая ему моток. — Нужно ускориться, а то до ночи будем здесь бродить.

Через десять минут мы уже продвигались дальше в лес.

Я все думал о словах Антипкина про наблюдателя. Показалось ему или это было на самом деле?

Окружающая тишина давила на мозги. Я знал, что это все нереально, но никак не мог понять, у кого хватило бы столько силы, чтобы создать такое? Многочисленные вопросы злили, бесконечная вереница деревьев — тоже. Надо было взять Антипкина и долететь до деревни по воздуху!

А лошади?

Я выругался вполголоса.

— А чего это вы тут бранными словами разбрасываетесь, будто в приличном обществе никогда и не были?! — услышал я незнакомый голос.

— Прошу прощения, — отозвался я. — Вы не могли бы показаться? Сложно разговаривать, когда не видишь собеседника.

Я был спокоен. Бы был враг — убил бы нас на месте и гораздо раньше.

Вокруг что-то неуловимо поменялось. Цвета стали гуще, солнце — ярче, а воздух загустел настолько, что дышать было сложно.

И при этом никаких чужих нитей заклинаний!

— А вот он я, — тоном артиста на ярмарке сказал незнакомец.

Только я хотел спросить, где он, как сразу его увидел. Я же секунду назад смотрел на это место! Там никого не было!

Говоривший оказался приземистым старичком в зеленом плаще и смешной шапочке с завязками, из-под которой выбивались седые лохмы.

— Добрый день, — я спрыгнул с лошади. — Мое имя Алексей Соколов и мой помощник Григорий Антипкин.

Я сделал паузу, давая собеседнику возможность представиться. Но он молчал, разглядывая нас блеклыми, почти прозрачными глазами.

— Эммануил Карлович, — наконец сказал он. — А не родственник ли ты того Соколова, что был первым министром при императоре? Хороший такой мальчик, вы даже чем-то похожи.

Вот это да! Один из моих предков действительно был первым министром при императоре. Только это было почти пятьсот лет назад. Сколько же здесь сидит этот Эммануил?!

— Все верно, — кивнул я.

— А что здесь забыли? Меня искали? Так, я сразу скажу, не дождетесь! — последнее он почти выкрикнул, громко закашлявшись.

— Не понимаю, о чем речь, Эммануил Карлович. Мы заблудились и хотели спросить дорогу.

— Дорогу?! Спросить?! У меня?! — его глаза округлились, а потом он прищурился. — Вы нормальные?

Кажется, старик выжил из ума. Только этого нам и не хватало!

— Я вполне серьезно. Мы ехали из Сормовских Далей и собирались в Большие Вятки, но оказались в этом лесу. К слову, гениальнейшая работа.

— Да? Спасибо на добром слове, — проворчал он. — Все равно не пойму, как вы сюда попали?

— Сюда — это куда? — вдруг влез Григорий, спрыгнув на землю. — Вы уж не серчайте на нас, Эммануил Карлович. Мы пытались покинуть ваш лес, но никак не выходит.

— Конечно, не выходит, дурень! — неожиданно громко крикнул маг. — Это же временная петля!

— Петля? — машинально повторил я. — А почему изменения не возвращаются обратно? Какой период она захватывает? Наверняка больше суток, правильно?

— А ты не такой уж и дурень, — милостиво сказал Эммануил Карлович. — Неделя. Хотя раньше были всего сутки. Но столько времени уже прошло! Заклинание иногда сбоит.

— А почему тогда зверей и птиц нет в лесу? — спросил я.

— Никогда их не любил, — отрезал он. — В этом месте ни единого клочка шерсти и пера не будет!

— То есть, только змеи? У них-то шерсти нет, — подал голос Григорий и отошел мне за спину.

— А при чём тут змеи? — озадаченно спросил маг. — Их тоже нет. Зачем мне такая проблема под боком.

— Не знаете тогда, что за зверюга возле дороги на нас напала? — с любопытством спросил я. — Похожа на быка, только вместо шерсти у него чешуя?

— Напала? На вас? И вы живы?! — с каждым вопросом становилось понятно, что старик до чертиков боится ту тварь. — Как?!

— Что как? Как живы или как убили?

— Оба вопроса, — старик тяжело присел на пень, который появился мгновение назад. — Но второй интересует меня больше.

— Ветками, — не без гордости сказал Григорий и хотел продолжить, но замолк под моим взором.

— Тот зверь не реагировал на магию. Пришлось срезать ветки и втыкать в него, пока он не сдох.

— Радость-то такая! Сдох! — старик вскочил и чуть ли не бросился в пляс, а потом повернулся к нам спиной и заорал: — Марьяна! Он сдох! Марьяна!!!

Мы с Григорием переглянулись. А через пять минут к нам вышла ослепительной красоты женщина. В руке у нее была корзина с грибами, в волосах венок из цветов. Одежда простая, добротная.

— Мунечка, что ты кричишь? — нежным голосом спросила она старика. — Почему ты в таком виде? — она вдруг заметила нас. — И кто эти люди?

— Марьянушка, ох, сейчас. Это я по привычке.

Он встряхнулся весь, как собака после купания, и начал преображаться. Его облик на мгновение смазался, и вот уже перед нами стоял бравый мужчина, явно из бывших военных.

— Так-то лучше, — Марьяна обняла Эммануила. — А этих ты зачем придумал? Скучно стало?

— Прошу прощения, — вмешался я, — мы настоящие.

Реакция последовала незамедлительно: Марьяна отбросила корзинку, лихо отодвинула Эммануила Карловича за спину и ощетинилась пучком острых льдин. Те повисли в воздухе и слегка подрагивали от напряжения.

— Не стоит так волноваться, Марьяна, — я поднял открытые ладони вверх, — мы просто случайно попали в вашу петлю и очень хотим выбраться на другую сторону реальности.

— Он говорит правду? — она посмотрела на Эммануила Карловича.

— Да кто ж его знает, — пожал он плечами. — Люди давно уже сюда не забредали. Лет сто, наверное. Ты, это, убери свои сосульки. Холодно.

Даже став моложе, ворчать Эммануил не перестал.

— А кто тогда сдох?

— Пушок, — не моргнув глазом ответил он. — Говорят, они его на ветки нанизали.

— Вы дали той зверюге имя? Серьезно? — мои брови взлетели.

— Надо же его как-то называть, — пожал плечами Эммануил Карлович. — Столько лет он нас мучил. Марьяна, накрывай на стол! Праздновать будем!

Он махнул нам рукой и бодро зашагал в лес, а Марьяна так и осталась стоять, уже без активированного заклинания, но все еще недоверчивая нас разглядывая. Сразу видно, кто в доме хозяин.

Потом она вздохнула и качнула головой.

— Пойдемте. Если Муня решил, что вам можно пригласить, кто я такая, чтобы ему отказывать?

Вопрос был философский, поэтому мы с Григорием молча пошли за этой странной парочкой, держа лошадей под уздцы.

Я думал, что они будут долго вести нас до нужного места, но мы преодолели едва ли десять метров, как уперлись в толстый слой защиты. И если Григорий просто прошел, даже ее не заметив, то для меня пришлось делать дверь. Это не слишком добавило доверия к нашей парочке, и пришлось Антипкину аккуратно прояснить ситуацию. За что и получил щедрую порцию воды в грудь. Я с интересом наблюдал, как шарик рассыпался прямо возле Григория, даже не намочив его.

Когда мне открыли проход, то я смог всецело оценить могущество Эммануила Карловича. Старая школа, такое сейчас никто, пожалуй, создать не сумеет. Мельчает нынешняя молодежь.

Внутри нас встретили несколько домов разных размеров, большущий огород, сад с плодовыми деревьями и россыпь диковинных цветов. Все выглядело очень ухоженным.

— Красиво, — сказал я.

— Конечно, сама тут все делаю, — проворчала Марьяна точь-в-точь как Эммануил Карлович.

— Вы не могли бы больше рассказать о куполе и об этом месте? — я обвел рукой все сразу.

— Это пусть муж рассказывает. Я собиралась заняться готовкой.

— А может я смогу вам помочь? — Григорий вышел вперед. — У нас есть с собой немного разного.

— Разного? Еще скажи, что мясо.

— И мясо есть, — обрадовался он. — Немного совсем, уже в маринаде. Вчерась жарили.

Новость о мясе вызвало прямо-таки нездоровый интерес. Григория сразу потащили на кухню, велели показать все и строго предупредили, что Эммануилу Карловичу говорить о нем нельзя. А то, мол, он очень его хочет, но зверушек отказывается завозить в лес.

Странная логика, конечно, но они тут в изоляции уже больше ста лет, так что я мысленно махнул рукой и пошел искать мага. Может, он, наконец, расскажет, на кой черт сделал эту петлю, лес и откуда взялся Пушок.

Эммануил Карлович нашелся возле одного из домиков. Он воровато огляделся, а потом достал пузатую бутыль.

— Будешь? — спросил он. — А то пить в одиночестве не хочу, а Марьяна не любит.

— А что это? Крепкое? Я больше по квасу.

— Эх! Что за жизнь! Впервые за столько лет новый человек, да и тот выпить со мной отказывается! — совершенно искренне начал сокрушаться он. — А тот второй?

— Он вообще не пьет.

— Твою ж силу да через три крыльца, — от души сказал он. — Ладно, будет тебе квас. Этого добра у меня хватает. Пойдем.

Он пригласил меня в дом, но дальше порога я зайти не успел, потому что остановился, чуть ли не раскрыв рот. Все пространство занимала огромная лаборатория. Колбы, мензурки, мерные стаканы. В склянках разных размеров булькали всевозможные растворы.

Настоящая лаборатория.

— Эммануил Карлович, — осторожно позвал я. — А вы, собственно, кто? Маг или алхимик?

— Я тот, кто никак не мог умереть, — гордо ответил он и закрыл дверь. — Садись, расскажу тебе все по порядку.

Глава 3

Почти двести пятьдесят семь лет назад Эммануил Карлович, известный в округе, как безумный алхимик в статусе архимага, решительно не хотел уходить на покой. На тот момент он был самым талантливым в своей сфере, но его эксперименты начинали граничить с посягательством на законы природы, и его решили изолировать. Так сказать, убрать опасность подальше от столицы.

Как рассказал Эммануил Карлович, однажды он на потеху вывел гибрид голубя, который стрелял огненными шариками. Пару кварталов возле главной площади тогда сгорели подчистую. Погибло множество людей. Это вызвало общественный резонанс, и народ потребовал казнить преступника. Власти, опасаясь новых экспериментов и посмертного заклинания — оно, кстати, имелось и могло разнести столицу, — предложили Эммануилу добровольную ссылку.

После этого император получил множество писем от обеспокоенных губернаторов, которые под разными предлогами отказывались принимать у себя такого талантливого и совершенно неуправляемого человека.

Архимаг на такое сильно обиделся, но ради своей супруги и ее безопасности, затребовал здоровенный кусок леса для продолжения своей работы. Ему отказали из разумных соображений.

Тогда Эммануил Карлович решил сделать себе такое место сам. Путем долгих поисков, попыток и бесконечной поддержкой Марьяны, он создал временную петлю.

Перед тем как в нее отправиться, он громогласно объявил, что не собирается умирать и что его работу будут помнить веками. А когда он вернется, мир обязательно содрогнется. Его речь тогда разослали в каждое печатное издание, растащили на цитаты, переврали, и уже через неделю люди всерьез решили, что Эммануил Карлович стал бессмертным.

За его секретами началась настоящая охота. Были даже нападения, грабежи, его трижды похищали, хотя дольше пяти минут с архимагом такого уровня никто не выдержал.

Окончательно психанув, он собрал вещи, распродал имущество и уехал к месту проведения эксперимента. Архимаг безумно хотел, чтобы от него все отстали. Очень знакомая и понятная мне история.

Буквально через два дня петля заработала. Как это у него получилось, Эммануил Карлович и сам не понял, а все записи остались за краем заклинания. Выбраться из этого леса без них стало невозможным.

По первости, к ним в петлю еще забредали случайные путники, но как они это делали, узнать не получалось: никто из них не мог нормально объяснить, как это произошло. Более того, потом они также внезапно исчезали. Возможно, виной был тот же Пушок, хотя, по словам Эммануила Карловича, тот появился позже. В любом случае архимаг не горел желанием это выяснять.

Он решил, что это простая погрешность.

Со временем эксперимент начал разрастаться. Сейчас уже сложно сказать, какова площадь этого леса. К тому же появились явные проблемы. Порой невозможно было попасть в жилую часть, даже если вышел из нее минуту назад.

А вот зверей тут действительно никогда не было. Эммануил Карлович искренне не хотел их сюда запускать. А о том, что он любит есть на обед мясо, и его нужно откуда-то брать, он на тот момент не подумал.

Поэтому поначалу появление Пушка вызвало бурю восторгов. Пока зверь не решил затоптать своего невольного создателя.

Именно поэтому вокруг жилой части появился толстый купол.

— А вы разве не знали, — спросил я, — что у него антимагические свойства?

— Теперь знаю, — сокрушенно ответил алхимик. — Я к нему близко ни разу не подходил. Точнее, подошел, а он чуть меня не убил.

— Получается, за все это время он ни разу не пришел к куполу? Интересно.

— Да что тут интересного?! Страшная же тварь!

— Что это, вообще, такое? По виду это какая-то дикая смесь ящера и быка. Да еще и с рогами. К слову, я их у него отломал.

— У вас это получилось?! Он же антимагический!

— Так, я же их не магией, а руками, — пожал я плечами.

— Тоже верно, — он вздохнул. — Не знаю, как такое возможно. В лесу нет ни единого живого существа.

Мы немного помолчали, Эммануил Карлович все поглядывал на бутыль и тяжело вздыхал.

— Не скучно вам тут вдвоем сидеть? — спросил я.

— Да куда там! Марьяне то огород вскопать нужно, то цветы хиреть станут, а то порой крыша протекать начинает. Всегда есть чем занять. Но у нас тут хорошо. Никакой связи с внешним миром, тишина, благодать!

Я невольно задумался, не сделать ли себе такую же временную петлю для отдыха, но тут же отмел эту идею. У меня такой жены нет, а один я точно рехнусь.

— Вы говорите, у вашего заклинания время оборота всего неделя? Значит, через шесть дней Пушок снова появится?

— А кто ж его знает. Я с живыми существами не проверял. Он первый, кто завелся в петле самостоятельно.

— Интересный выверт. К слову, как нам отсюда выбраться?

— Не имею ни малейшего представления, Алексей. Ни малейшего.

“Зараза!”

***

Обед у Марьяны и Григория вышел отменный. Эти двое отлично спелись на почве готовки и ни на минуту не прекращали болтать. Эммануил Карлович сначала недобро косился на моего помощника, не забывая при этом уплетать мясо.

К слову о мясе. Появление шашлыков на столе вызвало одновременно и искреннюю радость, и печаль у архимага. Он с грустью вздыхал, что из маринованного уже не создать ничего живого. От такого заявления у меня даже кусок в горло не полез, а потом я напомнил ему про лошадей.

Зря, как оказалось.

Сообразив, что в петле появилось живое существо, да не одно, а два, Эммануил Карлович чуть не тронулся умом по-настоящему. Выбежал во двор, охал, кричал от восторга и требовал отдать ему хотя бы одну лошадь. Мол, нам они все равно без надобности, ведь мы никуда из временной петли не денемся.

Архимагу уже не было дело до ревности, которая его сжигала от того, как на Григория смотрит его супруга, ни до Пушка, который должен был возродиться через шесть дней.

— Я вам дом построю рядышком. Заживем! Здесь так много интересного! Сами увидите! Только не трогайте меня хотя бы месяц, у меня родилась гениальная идея!

Месяц?! Не трогать?! Никуда не денемся?!

Это меня решительно не устраивало. Но слушать меня Эммануил Карлович даже не хотел. Марьяна тоже разводила руками и особого желания отговаривать мужа не имела. А судя по ее виду, идея остаться с двумя новыми мужчинами во временной петле ей очень даже нравилась.

Нет, она, конечно, женщина симпатичная, в самом соку, несмотря на ее почтенный возраст, но она была чужой женой, и у меня в голове даже не мелькнула мысль о романе. В отличие от Григория, который ходил с красными от смущения ушами.

С учетом всех обстоятельств я собирался найти выход самостоятельно, как бы ни манила меня перспектива такого отдыха. Закрытое пространство, пусть и такое больше, из которого я не мог выбраться, ощущалось клеткой. И каждая частичка меня рвалась на свободу.

Марьяна выделила нам дальний дом, его построили первым, но он стал мал для деятельной женщины и сейчас пустовал. Я бы с удовольствием перенес сюда дормез и жил в нем, но архимаг отмахнулся от меня, сказав, что у него нет времени таскаться с такой дурой по лесу, и тем более тащить ее в жилую часть.

Его жена помочь не могла, она была такой же гостьей в этом куполе и за столько лет не смогла научиться управлять им. Но готова была провожать нас к дороге и помочь перенести нужные вещи.

— Можем разобрать и собрать ваш дормез, если захотите, — предлагала она подмигивая. — У вас там еще мясо есть?

— Увы, — разводил руками Григорий. — Это было последнее. Вам бы сюда кроликов хоть. Это не только ценный мех, но и покушать тоже.

— А кормить их чем? — нехотя отозвалась она, видимо, не имея никакого желания заниматься животными. — Съедят все мои цветы, расплодятся. Да потом еще неизвестно, на кого они в таком месте будут похожи. Придет время, и нас будут атаковать сумасшедшие зверьки в человеческий рост и клыками и алыми глазами. Нет уж, мы как-нибудь сами.

Ее опасения мне были понятны. Интересно, с чего она решила, что милые кролики могут превратиться в таких чудовищ? Происходят ли изменения в живых существах? С другой стороны, ни она, ни Эммануил Карлович визуально остались прежними, совершенно не постарев.

— Марьяна, а почему ваш супруг встретил нас в таком странном виде?

— Чтобы его не узнали, конечно. Еще до появления петли, к нам однажды забрались охотники за его книгами, так они без слов напали и чуть не прирезали. С тех пор он перед незнакомцами появляется в обличье старика. Или когда настроение плохое. Ворчательное.

Я на это только усмехнулся.

— Алексей Николаевич, — вдруг сказала она, — мне нужно вас предупредить. Вы сами из купола выйти не сможете, но если понадобится дойти до дормеза, говорите, я проведу. Хотите, прямо сейчас?

Я не хотел, поэтому послал с ней Григория, хотя ему помощь в проходе через защиту не нужна, но он мог легко заблудиться. Повезло, что Марьяна очень хорошо знала лес и могла с закрытыми глазами добраться до дороги.

Этим двоим идея прогулки очень понравилась, к тому же Марьяне было любопытно посмотреть на погибшего Пушка.

Едва они скрылись за стенкой купола, я приступил к тому, что было для меня важнее всего — поиску разгадки временной петли.

Дело предстояло непростое, да еще и Эммануил Карлович решительно отказывался делиться информацией. Все его доводы сводились только к одному: никому отсюда не выбраться.

Нахрапом взять этого упрямца у меня не вышло. И, желая развеяться, я отправился на небольшую прогулку. Как говорится, нужно сначала изучить обстановку.

Пока лавировал между грядками и невысоким заборчиком, опоясывающего цветочные клумбы, смотрел на нити заклинания. Удивительно, что внутри купола их было очень много. Они свисали неопрятными пучками, перекручивались, а местами даже заламывались. Создавалось ощущение, что архимаг не переделывал заклинания, а просто вешает новые, не заботясь о состоянии всего остального.

Плохо, очень плохо. Может и рвануть в один прекрасный момент, от банального резонанса потоков силы.

Я уже потянулся исправить часть, но остановился. Это не моя работа, не мои заклинания, чего трогать? Но Эммануила Карловича нужно обязательно предупредить. Хотя бьюсь об заклад, он это и без меня знает и все равно отмахнется.

Положа руку на сердце, я даже опасался здесь использовать свою силу. Она и может стать причиной неожиданного сбоя.

Чем дальше я шел по границе купола, тем хуже становилась ситуация. Заклинания стали напоминать плотную паутину, которую давно не сметали из угла кладовки. Не удивительно, что в этой петле завелся Пушок. Я почти был уверен, что в лесу должна быть не одна такая зверушка.

Размеры жилой части поражали. Я шел уже второй час, а все еще не прошел и половины. Домики давно скрылись за яблоневым садом, потянулись уютные полянки с цветущими кустами, достигшими моего роста. Кажется, что эта часть купола не пользовалась популярностью. Чуть позже я нашел кривобокий сарай, с гнилой дверью и пустыми окнами.

Странно, что такая деятельная Марьяна такое допустила. Хотя все остальное пространство купола постоянно требовало внимание, может, просто руки не дошли?

Рядом с сараем валялись лопаты, старые топоры, мотки веревки, даже сломанная лестница. Будто здесь хозяева жили только первые пару месяцев, а потом уже построили основные дома.

Я заглянул внутрь, проследив взглядом за самыми толстыми нитями заклинаний. Каждая стенка, каждая доска и каждый гвоздь были созданы с помощью магии. То есть выходило, что даже гниль тут была магическая.

Кропотливая работа не на один день! Но зачем так делать? Гвозди, ладно, но дерево зачем делать? Лес под боком!

Чем дольше я смотрел, тем сильнее осознавал нелогичность всего происходящего. Опытный архимаг, способный сотворить целую временную петлю, а тут такое. В голове не укладывалось!

Обойдя сарай по кругу несколько раз, — заходить в него я не стал, — наткнулся на остатки грядок, несколько дырявых ведер и сломанные кусты. Следов вокруг, помимо моих, не было.

Озадаченный сверх меры, я пошел дальше вдоль границы купола. Постепенно появились облагороженные участки. Кусты были подрезаны, трава подстрижена, а грядки были усыпаны овощами.

Все вместе территория под слоем магии напоминала типичный город с богатыми районами и нищей окраиной.

Я снова заглянул к Эммануилу Карловичу, который нашелся на заднем дворе лаборатории. Он сидел рядом с лошадьми на высоком стуле, положив руки на шеи животных. Лицо его было сосредоточенным.

Позвав несколько раз архимага и не получив ответа, я махнул на него рукой, вышел и свернул в сторону основного дома.

Марьяна и Григорий уже вернулись с очередным мешком вещей из дормеза. Я оглядел собственное имущество и строго посмотрел на Антипкина.

Тот сразу все понял и понурил голову.

Мы вышли с ним из кухни и сели на крыльцо.

— Григорий, я понимаю, что тебе она понравилась и ты хочешь обратить на себя внимание. Но ты должен знать, что когда наступит момент, и мы вернемся к дормезу, там должно остаться все, что обеспечит дальнейшее путешествие.

— Я понял вас, господин архимаг, — тихо ответил он, поглядывая в окно на стоящую возле раковины Марьяну. — Отнести все обратно?

— Просто имей в виду, что на сборы будет очень мало времени.

— Вы все-таки надеетесь выбраться? — осторожно спросил он.

— Не надеюсь, я собираюсь это сделать.

— Но как?! Они оба уверены, что это бесполезно!

— Еще не знаю, но попыток не оставлю. Но если ты решишь остаться, то договор я расторгаю.

— Погодите, Алексей Николаевич, я целиком вас поддерживаю и, как только вы найдете выход, пойду за вами! — горячо ответил он. — Здесь хоть и чудесно, но я хотел повидать мир. Собственно, из-за этого и согласился на вас работать.

— Помни об этом.

Я поднялся и зашел в дом. Марьяна лучезарно мне улыбнулась. Я решил расспросить у нее про жизнь под куполом.

— Хорошо тут, — лаконично ответила она и замолчала.

— Вы проделали большую работу, чтобы здесь еще было и красиво.

Хочешь из женщины вытянуть больше — скажи ей комплимент.

— Ой, ну что вы, Алексей Николаевич. У меня сильная водная стихия, немного земля и совсем слабый воздух. В основном тут все делает Муня. Главное, дать ему направление. Он к тому же азартный. Как-то мне захотелось новый сорт лилий сделать, так он мне сразу сотню сделал. Я чуть в обморок не падала, пока все это сажала! Но они получились просто восхитительными.

— А дом как строили? Вы не использовали лес, это я вижу.

— Не поверите, он появился сам! Точнее, мы сначала, конечно, предприняли попытки сделать крышу над головой хотя бы на первое время. Получилось плохо. Создавали буквально из ничего доски и гвозди, — это она, видимо, про тот сарай. — Силы ушло изрядно. Муня психанул, что не может тратить столько времени на всю эту мелочь, и ушел. Я легла спать, а когда проснулась, здесь стоял первый дом. Да, мы потом долго его доделывали. Некоторые вещи даже своими руками, — она рассмеялась. — Никогда не думала, что на старости лет буду рубить топором и забивать гвозди.

— А что стало с тем домом, который вы сделали магией?

— Зачем вам это знать? — излишне резко спросила Марьяна нахмурившись. — Стоит себе, где-то на окраине, а то и вовсе развалился.

— Интересно, как работает тут магия, — я обезоруживающе улыбнулся. — А то вдруг нужно заклинание сплести, а это место его не примет, или я что-нибудь испорчу.

— Простые заклинания здесь работают и так. Со сложными, простите за тавтологию, сложно. Здесь главенствует сила Муни, — Марьяна вздохнула и села напротив меня.

— Это я уже и сам заметил.

— Иногда мне кажется, что на самом деле я почти умерла, и он создал это место только для того, чтобы быть со мной рядом. Навечно.

Я удивленно глянул на нее, а она расхохоталась.

— Не обращайте внимание на меня. Порой меня заносит! Кстати, что хотите на ужин? Мяса у нас нет, зато я знаю очень много блюд из овощей.

— На ваш выбор! Поразите меня!

Марьяна снова рассмеялась, зарумянилась и подмигнула мне. Затем подошла к окну и крикнула Григория, который уже успел заняться треснувшим ведром.

Я посмотрел на эту идиллию, но думать продолжал про тот сарай. Что-то в нем такое было, о чем не хотела думать и говорить Марьяна. Надо бы еще раз туда сходить, но уже ближе к вечеру, когда все будут ложиться спать.

Кстати, из интересных наблюдений: потребности организма здесь сильно приглушены. Хотя ванная комната и даже аналог бани здесь были.

Так или иначе, после сытного ужина — Эммануил Карлович так и не появился, — я отправился снова к тому сараю. Сейчас в голове уже было примерное понимание происходящего, но все равно мне не хватало информации для однозначных выводов.

Складывалось ощущение, что я очень близко подошел к разгадке этого места. Оставался только вопрос: почему ее не решил сам архимаг?

Второй раз найти сарай было проще простого. Пучки нитей уверенно вели меня к нужному месту, сияя разными цветами. Однако даже с учетом того, что я действительно пришел куда хотел, я заметил некоторые изменения.

Сдвинулась граница купола! Едва ли на метр, почти застыв возле последней грядки. Больше того, я увидел, что один из корней дерева за полупрозрачной стенкой прорвался, и теперь его часть виднелась рядом с сараем.

Значит, защита архимага выдыхается?

Подойдя вплотную к границе, я вдруг увидел, что она выглядит иначе, чем когда я проходил через нее. Многослойность структуры набухла и пошла пузырями, как тесто в духовке. И как я этого не заметил при свете дня? Хотя, может, дело как раз в этом?

Я поднес магический светильник ближе, и внезапно его втянуло в стенку купола! Он повис внутри одного из пузырей, продолжая работать.

Взглянув внимательнее, я с удивлением обнаружил, что на той стороне, между слоями защиты кто-то стоял.

Глава 4

Тук. Тук. Тук.

Кто-то, кто-то между слоями магии живет?

Изнутри пузыря на меня смотрел молодой мужчина в старинной одежде. Глаза его широко распахнулись, а по щекам потекли слезы, а рот криво улыбался.

— Кто ты такой? — спросил я, без особой надежды, что он меня слышит.

Он что-то ответил, но защитная магия не давала просочиться ни звуку. Я быстро вытащил из кармана перо и бумагу — думал начну писать дорожные заметки, но вдохновение меня так и не посетило.

“Как вас зовут и какой сейчас год?” — написал я и перевернул к мужчине.

Он прищурился, медленно зашевелил губами и начал чертить ответ пальцем перед собой.

— Мишель Новиков, — по слогам прочитал я, — тысяча семьсот семьдесят третий год. Твою ж дивизию! Сто двадцать лет прошло!

“Вы здесь один?” — написал я.

“Да! Помогите!”

Честно сказать, я растерялся. В голове ни единой мысли не было, как его спасать. Да что там спасать! Я не мог до сих пор поверить своим глазам! Но Мишель был, мой светильник над его головой тоже. А ответов не было.

“Мне нужно подумать.”

— Святые небеса, да как такое, вообще, возможно?! — произнес я, посмотрев на другую часть купола. — Сто двадцать лет!

Эммануил Карлович говорил, что к нему забредали люди, а потом пропадали. А получается, их затянула в себя его собственная магия.

Нет, я в любом случае должен с этим разобраться! Ответ мне может дать только сам хозяин временной петли.

Несмотря на позднее время, архимаг все также сидел на заднем дворе лаборатории. Лошади уже дремали, вычищенные и накормленные — Григорий о своих обязанностях не забывал.

— Эммануил Карлович!

Я подошел к архимагу и замер напротив него, но когда тот не среагировал, полностью погруженный в свои мысли, положил на его плечо руку. Это помогло.

— А? Что? Кто вы? А... — на лице Эммануила пролетели одним за другим: испуг, удивление и понимание, а потом появилось и раздражение. — Я же просил меня не беспокоить!

— Нет времени, — жестко сказал я. — Вы говорили, что сюда забредали люди, но потом исчезали. Почему?

— Да я откуда знаю? Были, а потом не стало, — он растерялся от моего напора. — Почему вы спрашиваете? Думаете, они смогли найти выход? Нет! Отсюда никто не сможет выбраться!

— А почему вы так в этом уверены? Сколько раз вы пробовали?

— Раз десять или двенадцать... — он запнулся. — Зачем пробовать-то? Здесь хорошо! Жена под боком, полезная еда, тишина! Спокойствие! Никто не задает глупых вопросов!

Эммануил Карлович поднялся и заходил по деревянному настилу.

— Жил себе спокойно, никого не трогал! И тут появляетесь вы!

— Чем быстрее я найду выход из вашей петли, тем быстрее покину вас. И вы снова сможете сидеть в этой чудесной клетке.

— Это не клетка! Я могу выходить в лес! Гулять! Грибы, в конце концов, собирать.

— И этим вы занимаетесь последние сто или двести лет?

— Двести пятьдесят, — с вызовом ответил он. — Это не должно вас волновать!

— Однако я задал этот вопрос и намерен получить на него ответ, — я сложил руки на груди. — Что вы скрываете, Эммануил Карлович?

Вместо ответа у него на ладони появилась огненная сфера. Архимаг угрожающе шагнул ко мне и поднес пламя к моему лицу.

— Это моя территория. Мой дом. Моя жизнь. Я решил, что хочу так жить! Здесь жить! Других ответов у меня для вас нет.

— А вы уверены, что здесь все так же, как и двести лет назад? — я даже не взглянул на огонь, а продолжал смотреть в глаза архимагу. — То, что вы сделали здесь своими заклинаниями. Выдержит ли купол? Почему защитный слой отслаивается? Куда на самом деле исчезли люди? Откуда появился ваш так называемый Пушок? Вы хоть отдаете себе отчет, что в один момент все это может схлопнуться от перенасыщения силой?

Я чеканил вопросы, шел на архимага и внимательно наблюдал за его реакцией. Он так мечтал о мясе, что на полдня выпал из жизни, надеясь сотворить очередной эксперимент, а на самом деле не замечал самого очевидного: его дорогой дом скоро разрушится.

Огонь на ладони исчез, Эммануил Карлович отходил, пока растерянно не уперся спиной в стену. А потом выдохнул и сжался. Его маска обаятельного мужчины потрескалась, и сквозь слой иллюзии я снова увидел лицо старика. Пусть красивого, пусть не менее бравого, чем раньше, но ужасно усталого.

— Почему вы мне все это говорите? — спросил он, падая на табуретку. — Зачем? Что вы от меня хотите?

— Для начала я хочу помочь человеку.

— Какому?!

— У вас в прослойке защиты находится живой человек. И думаю, он не один такой.

— Но как?! Откуда?! Когда?!

— Больше ста лет, — мрачно ответил я.

— Что?! — взвыл Эммануил Карлович на одной ноте. — Но как? Где? Вы должны немедленно показать мне! Срочно! Я должен это увидеть своими глазами!

Я развернулся на пятках и отправился к старому сараю, вновь подсвечивая себе путь магическим светильником. Весь путь занял больше часа, архимаг был уже немолод и приходилось делать остановки. От предложения полететь он отказался, сославшись на слишком большой объем чужой магии. А сам такую подушку делать отказался.

Потом Эммануил Карлович застрял возле сарая. Он смотрел на него во все глаза. Точнее, не на него конкретно, а на жгуты магических нитей, которые толстым пучком уходили под гнилую крышу. То, что он не видел этого раньше, было очевидно.

Признаться честно, я немного переживал из-за этой исторической встречи с Мишелем. Я просто не мог предсказать, как отреагирует архимаг на такой выверт своей собственной магии. А ведь я ему еще не сказал про сдвиг купола.

Впрочем, в момент, когда очередной магический светильник затянуло в пузырь, в Эммануиле Карловиче проснулся ученый. А когда он увидел Новикова — у него даже брови не дрогнули. Впрочем, слегка подрагивающие руки говорили совершенно о другом.

— Так-так, — архимаг мерил пространство между границы защиты и сараем. — Так-так.

А вот реакция Новикова вполне соответствовала его положению. Он разревелся, схватился за сердце, побледнел и сполз по стенке. В его глазах читался лишь один вопрос: неужели и вправду его спасут?

Но я старался не давать ему ложной надежды и больше смотрел на архимага. Морщины на его лбу сами собой складывались в формулы и уравнения, выдавая ускоренную работу мыслей.

В какой-то момент, Эммануил Карлович отошел подальше от границы и принял боевую стойку. Я чуть было не подумал, что он сейчас будет брать на таран стенку купола, и почти не ошибся.

Архимаг напряг ноги и резко подпрыгнул. В его руке сверкнул острый нож, который он с силой воткнул чуть выше линии пузыря. Дальше в дело вступила старая добрая гравитация. Эммануила Карловича потянуло вниз, и он, вспарывая слой магии, проехался до самой земли.

Звук, с которым лезвие разрезало защиту, напоминал скрежет стекла о металл. Что говорить, у меня чуть перепонки не лопнули.

Да небо со звуком! Я впервые видел, чтобы слой магии резали обыкновенным ножом!

Да, мир полон потрясающих открытий.

Мишель Новиков, все еще не веря в то, что он свободен, осторожно сделал первый шаг. Он сейчас напоминал ребенка в магазине, которому долго не покупали, а потом купили дорогущую игрушку: недоверие и радость одновременно.

Правда, на этом первом шаге все и закончилось: Новиков банально упал в обморок. Пришлось взвалить его на плечо. Эммануил Карлович бросил взгляд на обмякшее тело и сразу потерял к нему интерес, вернувшись к тому, что его действительно занимало — куполу.

— А сколько всего людей появлялось здесь за все это время? — спросил я. — Их тоже бы стоило поискать.

— Да-да, всенепременно, — он дернул плечом, даже не обернувшись.

Я только покачал головой и пошел к жилой зоне. Мишеля нужно привести в порядок и аккуратно ввести в курс дела. И накормить. А то сто двадцать лет не ел! Наверное, сильно проголодался.

Через полчаса я уже стоял на пороге дома, в котором нас разместили. Марьяна все равно еще спала, так что будить ее не стал. Утром все ей расскажу. А вот Григория я растолкал.

— Пригляди за ним, из дома не выпускай, — наказал я ему, а потом добавил, — новости ему не рассказывай, на вопросы не отвечай. Скоро вернусь.

Мне хотелось понять, все ли случайные гости застряли в этих пустотах. А это значит, что нужно было обойти весь купол по периметру.

***

Спустя три часа перед самым рассветом мы с архимагом были выжаты, как два лимона. Но нашли всех! Всех шестерых человек, застрявших в стенках купола.

С каждым найденным пленником, Эммануил Карлович все больше мрачнел. Движения его становились скупыми и точными. Оказалось, что не нужно было разрезать пузырь вдоль, а можно было лишь сделать небольшую щель, через которое полубезумные люди выпрыгивали на траву чуть ли не рыбкой.

Каждого я относил к Григорию, тот бегал от одного спасенного к другому, подавая воду и успокаивая. Последнее у него получалось из рук вон плохо, поэтому после того, как солнце размазало свои лучи по верхушкам деревьев, в доме стоял настоящий гвалт.

На крики и ругань прибежала встревоженная Марьяна. Она уже было открыла рот, чтобы громко призвать нас к порядку, и тут же его захлопнула, глядя на всех этих незнакомых мужчин и женщин.

Марьяна рассерженно посмотрела на меня, я вздохнул и вышел с ней на крыльцо, чтобы прояснить ситуацию.

Но вместо вопроса, откуда они взялись, на меня обрушился целый град обвинений.

— Да как вы посмели?! — шипела она. — Пришли сюда, разрушали нашу идиллию! Людей зачем-то достали! Не знаю, как, но вы должны покинуть это место. Немедленно! Все!

— Как только я узнаю, как это сделать, мы с Григорием сразу же уйдем, насчет остальных не знаю. Больше скажу, минуту назад я ничего так сильно не хотел, как вернуться в свой дормез и уехать.

— Вот и езжайте! — она вздернула нос. — Оставьте нас в покое!

— Марьяна, что-то вы темните, — мне надоела эта игра в недотрогу и сломанный искусственный мир. — Зачем вы это делали?

— С чего вы взяли?! Вы что не понимаете, что все эти люди будут хотеть есть, а мне нечем их кормить! У меня не хватит ни овощей, ни фруктов! Они умрут от истощения! Это благо!

Она осеклась и обхватила руками плечи. Первую ошибку она допустила еще раньше, сказав “зачем-то достали”, а не “откуда-то”. Значит, она узнала всех пленников.

— Благо? — переспросил я ледяным тоном. — Так называется заточение людей в стенку купола?

— А что я должна была сделать?! Выйти они не могут, жить им негде, кормить нечем. Не убивать же их, — она обняла столб, что держал крышу крыльца, и прижалась к нему лбом. — Что мне теперь делать?

— Выпустить всех отсюда, — тихо сказал я.

— И чем они будут заниматься? Кто их там ждет? Те, кто их любил, кого любили они — умерли, а родственники забыли. Их давно вычеркнули из жизни этого мира!

— Благодаря вам, — напомнил я.

— Я ничего не могла сделать!

— А пытались?

Она подняла на меня глаза, полные боли, и ничего не ответила. Да я и сам понял без слов — не пыталась. Даже не думала о том, чтобы разрушить созданный мужем крохотный мирок ради других.

Что за люди, а? Один грезит экспериментами и не заметил у самого носа, что все катиться к чертям, вторая — делала все, чтобы муж не узнал правды, кормила его небылицами. Идеальная, блин, пара!

Только вот вопрос: откуда, черт его дери, взялся Пушок?!

Когда вернулся Эммануил Карлович, Марьяне пришлось ему все рассказать. Сначала она не хотела, но сдалась под грудой фактов и новых вопросов.

Они ушли в соседний домик, который еще час трясло от криков и вспышек силы. Я смотрел, как ходит ходуном крыша, сыпятся щепки и вылетают стекла, и совершенно не сочувствовал им. Может быть, они впервые нормально поговорили?

Пока они беседовали, Григорий наварил три кастрюли супа и накормил спасенных людей. Не думаю, что им нужна была пища, но знакомые действия успокаивали.

Дальше я поговорил с каждым из них. Собрав краткие сведения, мне более-менее стало все понятно. Интересно то, что почти все оказались не меньше уровня архимага. Это могло объяснить то, как они смогли попасть во временную петлю. Остальное же было различным: время попадания в ловушку, владение стихиями, возраст, пол. Кто-то приходил в одиночку, но была и парочка, причем девушка не отличалась талантом к магии.

Так или иначе, сила оказалась залогом попадания в петлю. Но как выбраться из нее? Эммануил Карлович даже не знал точных размеров своего эксперимента, а ходить по лесу в поисках лазейки, могло занять не один год.

Наконец, хозяева купола вернулись в главный дом. На них устремились восемь пар глаз, и в каждом взгляде было одно и то же: как выбраться из петли?

— Э-э-э, — потянул Эммануил Карлович, — здрасте.

Не самое лучше начало речи.

— Я хотел, во-первых, извиниться перед вами за это нелепое недоразумение. Нам здесь всем хватит места! За неделю построим несколько домов, расширим огород и заживем!

Его слова приняли без энтузиазма. Люди хоть и были рады выбраться из плена, но перспектива остаться запертыми в петле их не радовала. Я и сам их прекрасно понимал, они были людьми, со своими надеждами, мечтами, привычками. Их вырвали из привычного мира. А тут... Тут ничего знакомого для них не было. К тому же все они весьма сильны, а их магия может привести к непредсказуемым последствиям.

— Может, кто-то хочет помочь мне с экспериментами? — Эммануил Карлович расценил их молчание по-своему. — Можем вывести зверей и птиц...

— Про Пушка не забудьте, — напомнил я.

— Пушок? Да, совсем забыл, — он оглядел собравшихся, — за границы купола выходить нельзя. Там скоро появится злобная тварь, которая готова вас растерзать!

Брови спасенных взлетели. Да, архимагу стоит больше общаться с людьми, возможно, даже вспомнит, что можно говорить, а что нельзя.

— Эммануил Карлович, можно вас на минутку? — спросил я.

Мы вышли в соседнюю комнату, и я задал вопрос, который давно меня волновал:

— Почему во всей временной петле события обновляются, а под куполом — нет?

— Так это просто. Внутри я создал особое пространство, которое не подчиняется законам вне его. Петля в петле! Здесь время идет вроде бы своим чередом, сменяется день с ночью, но на самом деле, этого самого времени не существует! Иначе пришлось бы строить дома постоянно. А я не могу на такое отвлекаться.

Мне захотелось закатить глаза, но я сдержался.

— Поэтому вы сотворили столько нитей заклинаний под куполом?

— Конечно! — он просветлел лицом. — Как приятно поговорить с действительно понимающим человеком!

— Смею напомнить, что таких сейчас стало гораздо больше. Вместе мы сможем решить эту задачу.

— А зачем?

Святые небеса, у меня дрогнула рука, чтобы придушить его.

— Вы знали, что есть такие заклинания, которые разрушаются после смерти мага? — спокойно спросил я.

— Вы мне угрожаете?!

— Нет, я размышляю. Прикидываю варианты. Я собираюсь выбраться из вашего эксперимента и сделаю все, что смогу. Вы должны это понимать.

— Но тогда вы разрушите творение моей жизни! — Эммануил Карлович схватился за сердце.

— Согласен, творение просто гениальное, — я задумчиво огляделся. — Так как, говорите, выйти из вашей петли?

Эммануил Карлович выругался — похлеще, чем я в лесу в нашу первую встречу, — и сплюнул.

На это все из окна смотрела очень недовольная Марьяна. Почему-то я был уверен, что кто-то из них точно знает, как выйти из петли, но почему не хочет об этом говорить?

Впрочем, ситуация уже накалилась до такой степени, что нужно было только подождать. Тот, кто знает ответ, долго не выдержит в компании восьми человек, из которых семеро крайне недовольны происходящим. Григория я не считал, он чувствовал себя везде в своей тарелке — хоть в императорском дворце, хоть в поле среди военных.

Неразгаданной осталась лишь тайна Пушка и сдвига границы.

Я глянул вслед уходящему в лабораторию архимагу, потом перевел взгляд на едва сдерживающую гнев Марьяну, и решительно зашел в дом.

— Господа и дамы, — сказал я, привлекая внимание спасенных. — Вы совершенно случайно попали во временную петлю. Ничьей вины в этом нет. Пока Эммануил Карлович ищет возможность вытащить нас отсюда, предлагаю организовать работу. И вам не скучно, и хозяйке помощь. Если у кого есть соображения по поводу петли, буду рад выслушать. И еще. Очень важно помнить, что вы находитесь под защитным куполом, перенасыщенным магией. Любое полновесное заклинание убьет нас всех в одно мгновение. Постарайтесь по возможности не использовать силу. Это понятно?

Удивленные взгляды, хмурые брови и морщинки на лбах, но ни одного возражения.

— А что насчет монстра, который бродит по окрестностям? — робко спросила Зельда.

Она попала сюда вместе с архимагом Шиповым, очень умелым воздушником.

— Через пять-шесть дней Пушок возродится, — ответил я, — но стенки купола надежно вас от него защитят. На всякий случай скажу, что у него антимагическая шкура, убить можно по старинке, острыми предметами. Еще вопросы?

— А если антимагическая, то почему магический купол нас должен защитить? — спросил Карелин, бывший торговец.

— Не имею ни малейшего представления. Кто еще хочет задать вопрос?

— Какой сейчас год? — робко спросил Новиков.

Мы действительно им ничего не сказали. Да я и не знал, как они это воспримут. Во мне разразилась мимолетная борьба. Я вспомнил слова Марьяны о том, что их родные и любимые уже могли умереть и что никто не ждет их за границей петли. И в то же время я понимал, что должен быть честен с пленниками.

Так должны знать правду? Или постараться аккуратно обойти этот вопрос?

Глава 5

— Господин Мишель, — вздохнув, сказал я, — Вы пробыли в слоях купола больше ста лет. Два дня назад за пределами временной петли был тысяча восемьсот девяносто третий год. Знаю, звучит совершенно невероятно, но прошу заметить, вы все остались прежними, ни на минуту не постарели.

— А число? Число какое?! — вдруг распереживался Новиков.

— Как я полагаю, тридцатое июня.

— Так у меня через три дня юбилей! Триста лет! — он подскочил со стула и заходил по комнате, нервно теребя рукава. — А я-то думал, что и до двухсот не доживу! Радость-то какая!

— Почему не доживете? Вы же архимаг! — и тут у меня в памяти всплыл один интересный факт. — Постойте, а не тот ли вы Новиков, за которым гонялась вся империя?

На лице Мишеля тут же расцвела улыбка, и он отвесил нам шутовской поклон.

— Приятно, что в будущем меня будут помнить! Все так, Мишель Павлович Новиков, самый известный столичный любовник, обесчестивший дочь самого императора. Прошу любить и жаловать.

— Неожиданный поворот, — усмехнулся я. — Я читал хроники прошлых лет и встречал вашу фамилию. Вы весьма известная личность.

Я снова посмотрел на него, сравнивая с виденными мной портретами. Разницы почти никакой: короткие кудри, смеющиеся глаза, острый подбородок, невысокий рост и худощавое телосложение. Обычный, ничем не примечательный мужчина. Чем же он привлекал женщин? Или он может облизнуть бровь языком?

— О да, сколько рогатых мужей за мной охотились! — с восторгом произнес Новиков. — За мою голову обещали несколько тысяч! Но, я устал скрываться. Да и возраст уже не позволял прыгать с балконов. Вот, решил уехать. Хотя это было больше похоже на побег. Успел взять только один приличный костюм. К слову, у кого-нибудь здесь есть зубная щетка? Сотню лет зубы не чистил.

Его слова про побег натолкнули меня на новую мысль, и я оглядел остальных.

— А вы почему хотели сбежать? — спросил я Зельду и Антона Шипова.

— С чего вы взяли, что мы хотели? — Антон подался вперед. — Мы и сбежали!

Совсем молодой парень, явно из богатой семьи, если судить по манерам. Одет дорого, смотрит с вызовом, как полагается аристократу, воспитанного элитными гувернерами.

— Мой отец, — Зельда взяла своего спутника за руку, — он был против, что я встречаюсь с Антошей. Да и его родственники тоже.

Зельда Шутинская сильно отличалась от своего возлюбленного. Держалась скромно, взгляд уставший, одета просто. Впрочем, это совсем не портило впечатление. К таким девушкам невольно испытываешь симпатию, когда видишь впервые.

— Я сын графа, а Зельда — четвертая баронская дочь, — добавил Шипов. — Сами понимаете, порядки строгие. Отец чуть не убил меня за желание взять Зельду замуж. Мол, бароны нам не ровня. Он уже год как искал мне перспективную невесту. Брак по расчету и все такое. Никакой любви, только выгода.

— Должен вам сказать, что за все пропущенные вами года, — я мягко улыбнулся, — в мире почти ничего не поменялось.

Следующей свою историю рассказала госпожа Нина Иварская, которая сбежала от мужа-тирана. Крепкая женщина, по ней сразу было заметно, что она многое пережила, но точно знала, чего хочет от жизни: прямой взгляд, спокойная речь, сдержанные эмоции. Я заметил, что Нина странно держит левую руку, и сделал выводы, что ее муж еще и поколачивал ее.

А Илья Карелин, полноватый, лысеющий мужчина, с красным носом и сбивчивой речью, поведал нам, что пытался построить свою торговую империю, рассказал, что спасался от кредиторов, потому что набрал долгов больше, чем мог заработать.

Последний из пленников — Андрей Сидорчук скрывался от закона за финансовые махинации с лотерейными билетами. Подтянутый, с сильной аурой, улыбчивый мужчина, но с холодными глазами.

Всех присутствующих, кроме, пожалуй, только Григория, объединяло одно: острое желание скрыться от мира. Знакомое, почти родное желание.

Я внимательно посмотрел на своего помощника.

— Григорий, а ты от кого бежал?

— Алексей Николаевич, да вроде как ни от кого... — немного неуверенно ответил он. — Вы же сами знаете, жизнь у меня спокойная. Ничего не происходило.

— А как же желание вашей матушки женить вас? — усмехнулся я.

— Ох, точно! Забыл, хотя... Сижу, значит, на козлах, квас холодный пью, а сам думаю о том, что ничего бы этого не было, если бы я женился.

Григорий заулыбался, довольный тем, что тоже здесь оказался не просто так. Ведь в ином случае, он оставался обычным работягой без титула, земель и связей.

— Вернемся к началу беседы, — я решил подвести итог всему, что узнал сегодня. — Мы все искренне желали уехать, почти у всех способности уровня архимага. И все ехали по одной дороге.

— Получается, это и есть причины того, что мы оказались здесь? — спросил Карелин. — Разве так работает магия?

— Почему бы и нет? — приподнял я брови. — Вы хотели, вы получили.

— А можно перезагадать желание? — ухмыльнулся Новиков.

— А что бы вы хотели?

— Вернуться в столицу! Я еще о-го-го!

— Не рассыпетесь? — прищурившись, спросил Сидорчук. — Я бы тоже с превеликим удовольствием покинул это место. Вдруг меня уже забыли?

— А мы возвращаться не хотим! — юные голубки все стояли, держась за руки. — Мой отец славился отменным здоровьем и за сто пятьдесят лет вряд ли передумал насчет моего брака.

— Не думали, что он горевал после вашей пропажи? — удивился я.

— Отец? — Шипов покачал головой. — Проклял, наверное. Я же старший сын, главный наследник. Думаю, что если даже через двести лет я появился бы в городе, первый же стражник поймал бы и отвел к родовому поместью.

— Вы думаете, у нас получится? — вдруг спросила Иварская. — Выбраться отсюда? Здесь вроде бы даже неплохо.

— Иметь возможность выйти из временной петли или остаться — тоже выбор, — заметил я. — И у каждого он должен быть. Иначе мы все так и остались заперты. Здесь всегда одно и то же время. Вы не постареете, можете продолжать любить, строить планы, жить в конце концов.

— Но тут же нечего делать! — Новиков внимательно оглядел дам, и ни одна на него взгляд не ответила. — Я хочу обратно в мир, где есть выпивка, женщины и карты!

— Предлагаю пока не делать скоропалительных решений, — сказал я. — Вопрос выхода так сразу не решить. Наберитесь терпения, обживайтесь, помогайте друг другу.

Все недоверчиво переглянулись, но кивнули. Все равно делать было больше нечего.

***

До самого вечера женщины, объединив усилия с Григорием, высчитывали насколько нужно увеличить огород. Остальные, кто имел хоть какое-то представление о магии пространства и времени, заперлись в лаборатории для мозгового штурма. К слову, Новиков отказался участвовать, ссылаясь на то, что он хоть и архимаг, но совершенно далек от изучения магического искусства. Я отправил его работать по специальности. И сейчас он искал воду.

А вот Эммануила Карловича пришлось чуть ли не силком оттаскивать от лошадей. Я ему напомнил про возможность внезапно убиться о копыта, об обух топора и просто поскользнувшись на мокрой траве. В этот момент у меня на ладони появился водный шарик.

Архимаг впечатлился и бодро последовал за мной в лабораторию.

Но это не стало гарантией его хорошего настроения. Он бурно возмущался, отказывался давать информацию и всячески делал вид, что не желает даже обсуждать “план побега из рая”, как он это назвал.

Я смотрел на него и думал, что у меня и не такие раскалывались на допросах. Аккуратно и не торопясь, хитростью и где-то даже грубой лестью, я вытаскивал из Эммануила Карловича факт за фактом.

Постепенно он втянулся и даже смог связно и без лишней похвальбы поведать нам о своих попытках пробраться за границу временной петли.

Впрочем, особо ценной это информация не оказалась. Да, подходил к краю леса, воздействовал на него — и все без результата.

— Но как вы тогда ножом разрезали купол? — спросил я. — Это же обычный металл.

— Ничего вы не понимаете! Мы сюда пришли с обычными вещами, которые привыкли использовать дома. Но, сами подумайте, какой предмет выдержит хотя бы сто лет использования? — в этот момент в его руке появился нож. — А этот сделан магией! Моя гордость. Чтобы вы знали, тут очень многое приходилось так создавать.

— Я видел тот сарай на окраине, — кивнул я. — Только почему он сгнил?

— Это не гниль! Я бы попросил! — возмущенно ответил архимаг и сразу же поморщился как от лимона. — Это излишки магии. Когда ее очень много, она накапливается, появляются наросты... иногда такое бывает.

Последнее ему было неприятно признавать.

— То есть, внутри купола, в котором все буквально залито заклинаниями, магия ведет себя вот так?

— Да, получается, что так.

— И вы ничего с этим не делали?

— Руки как-то не доходили... — он опустил взгляд.

Я посмотрел на потолок, расслабил плечи, разжал пальцы и шумно выдохнул. Идиот! Этот архимаг — просто идиот.

— Думаю, первое, что нужно сделать, это привести основную часть заклинаний в порядок, — жестко сказал я. — Иначе с таким количеством могущественных людей, все может рвануть в любую секунду. И хорошо, если рвануть, а не схлопнуться вместе с нами между пространствами реальности.

В этот момент присутствующие в ужасе посмотрели на Эммануила Карловича. Пусть у них был не такой богатый опыт в построении сложных заклинаний, как у него, но все отлично знали последствия неосторожного обращения с силой.

Только сам хозяин петли почему-то был спокоен. Уже впал в маразм или за столько лет потерял нюх на такие вещи?

“Ничего, вспомнит”, — подумал я, многообещающе улыбнувшись.

Архимаг побледнел.

— Мы все, безусловно, едва ли можем оценить, дорогой Эммануил Карлович, — вдруг сказал Сидорчук, — вашу гениальную задумку. И даже смею предположить, что вы, создавая великое, не имели времени отвлекаться на разные мелочи. Позвольте же нам вам помочь и облегчить задачу по поиску решения сложившейся проблемы. В интересах, замечу, всех отныне живущих во временной петле.

“Завернул-то как! Сразу видно, что он тот еще мошенник”, — одобрительно подумал я.

И архимаг кивнул, а у меня прямо отлегло на сердце.

***

Спустя два дня, один построенный дом, шесть кастрюль с ароматным рагу и почти полностью пустые грядки, я вдруг осознал, что мы так и не начали работу над главным вопросом.

Удивительное дело, но Марьяна умудрялась незаметно озадачить всех мужчин и женщин для выполнения рутинной работы. До меня это дошло, когда я продумывал конструкцию ловушки для Пушка.

— Я архимаг, вел за собой армии, совершил государственный перевод, расширил границы империи. Чем я занимаюсь?! — пораженный внезапным открытием, я отложил перо и выглянул в окно.

За двое суток мы не то, что не приблизились, а даже не начинали думать над выходом из петли. Сидорчук и Карелин высчитывали и копали необходимое количество грядок. Шипов и Новиков вставляли окна в дом, женщины почти не вылезали из кухни.

И только архимаг прятался от всех в своей лаборатории. Как сказал Григорий, который неожиданно оказался толковым плотником, Эммануил Карлович думал, как увеличить размер купола, чтобы поместились все.

Встав из-за стола, я решительно направился к нему в убежище, чтобы снова поднять самый важный вопрос.

— Эммануил Карлович, — сказал я, застыв на пороге лаборатории. — Какого, собственно, хрена, вы тут делаете?

Архимаг дремал на двух стульях, а при звуках моего голоса встрепенулся и чуть ли не рухнул на пол.

— Делом! Делом я занимаюсь, — заспанно ответил он, вытирая слюну с бороды. — Лучшие идеи ученым приходят именно во сне! Удивительно, что вы добились уровня архимага, а про такое не знаете.

— И что же вы в своем сне увидели?

— Здоровенный кусок мяса! — просиял Эммануил Карлович. — Все думаю про ваш шашлык и ничего не могу с собой поделать.

— Можем дождаться Пушка. Мяса там много.

— Спасибо, что-то не хочется, — задумчиво потянул он. — Я вот думал насчет конины.

— Забудьте. Это мои лошади, я не дам их трогать.

— Ладно, но вы держите это в голове, потом, может быть, передумаете.

— Эммануил Карлович, я не мясо пришел обсуждать, — настойчиво напомнил я. — Вы придумали, как выбраться из петли?

— Молодой человек, еще раз вам повторю — это невозможно, — он даже палец вверх поднял, подчеркивая свою мысль. — Невозможно!

— В любом заклинании есть лазейки, возможности исправлять и дорабатывать. Неужели архимаг вашего уровня такого не предусмотрел? — я начинал злиться.

— Предусмотрел, конечно! Да, за кого вы меня принимаете?! За старого маразматика?!

“Угадал”.

— Просто все мои записи остались за пределами петли... — неуверенно начал он.

— Восстановить не пытались?

— А толку? Там все расчеты, заметки — все! Я без них не могу даже половины вспомнить! А я тогда был на самом пике своей гениальности.

— Если уже один раз покорили эту вершину, то и еще раз сможете, я в вас верю.

“А еще в то, что Пушок — это домашний питомец, который просто хочет поприветствовать своего создателя. Рогом насквозь.”

С улицы раздался голос Григория. Он звал меня по какому-то очень важному делу. Я вздохнул, бросил взгляд на почти снова заснувшего архимага и вышел.

— Что случилось?

— Вы помните, завтра у Новикова день рождения. Милые дамы предложили устроить ему вечеринку. Вы участвуете?

— А что планируется? — вот только праздника мне сейчас и не хватало!

— Еда, выдержанное вино, квас, разумеется, еще небольшие подарки. Мы их уже начали делать: ложки, вилки, тарелки. Вы знали, что здесь даже есть месторождение глины?

— С учетом, что тут куча архимагов, думаю, мы скоро узнать абсолютно все, — мрачно добавил я.

— Я могу сходить до дормеза, может, вам что-нибудь принести?

— Книгу принеси. Про алхимика. Подарю ее Эммануилу Карловичу. Она же про него написана. сващ0з.э(1)

— Вот это совпадение, господин архимаг! — неожиданно обрадовался Григорий. — А можно я немного запасов еды принесу? В ближайшие дни мы точно не выберемся, а как у нас это получится, все пополним в ближайшем городе. Я на свою зарплату все куплю! Можете на меня рассчитывать!

— Хорошо, но не показывай никому дормез, а то еще растащат по деревяшке, никакой магии собрать не хватит.

— Все будет исполнено в лучшем виде!

Общение с женщинами немного поправили его деревенский говор, что не могло не радовать.

В итоге за спиной Новикова все готовились к его дню рождения. Даже Эммануил Карлович, который не особо горел желанием выходить из лаборатории, расщедрился и принес три бутылки с темно-красной жидкостью. По запаху напоминало вишневое вино.

В какой-то момент суета достигла своего апогея, и Мишель обратил на нее внимание. Ситуация едва не вышла из-под контроля, но тут Зельда, порвавшая минуту назад платье, вдруг остановилась и громко спросила:

— Марьяна, а где наши вещи? Мы же ехали с приличным багажом! А то мне не во что даже переодеться.

Вопрос заинтриговал всех. Я даже не задумывался об этом, ведь мои-то и Григория все в дормезе остались.

Стрельнув гневным взглядом в Зельду, Марьяна отправилась на чердак. Через минуту из потолка вывалилась широкая складная лестница и раздался крик:

— Можете подниматься!

Шесть человек, толкая друг друга, взлетели по ступенькам. Я решил задержаться и пропустить вступительную речь с извинениями. К слову, ее никто не дождался.

Когда я поднялся за остальными, то увидел шесть небольших закутков, в которых равномерно были расставлены вещи. Как я понимаю, Марьяна хорошенько покопалась в чемоданах, вытащила все нужное ей, а остальное использовала, как витрину в магазине — выставив лучшее, как образцы. Только манекенов не хватало для полноты картины.

Женский крик был слышен даже на улице. К ним добавилась отборная мужская ругань вперемежку с призывами к порядку.

Кое-как успокоившись, новые жители временной петли начали растаскивать свои, а иногда и чужие, вещи по своим новым комнатам в соседнем доме.

В такой суете про подготовку праздника все благополучно забыли.

Беготня продолжалась до самой ночи, но сколько радости было от зубных щеток, любимых пижам и прочих мелочей, без которых ни одно путешествие нельзя провести с комфортом.

Когда пришло время ложиться спать, я снова заглянул к Эммануилу Карловичу. Вопрос с Пушком и сдвинувшейся границей нужно было решать. У меня возникало ощущение, что это весьма важные события, напрямую связанные с куполом и безопасностью людей в нем.

— Что вам опять нужно, Алексей Николаевич? — недовольно ответил архимаг.

— Все то же самое, — вздохнул я. — Все то же самое.

Я взял стул, привычно оседлал его и внимательно посмотрел на Эммануила Карловича.

— Почему граница купола сдвинулась?

— Это же очевидно, — раздраженно дернув плечом, ответил он. — Купол своего рода живое существо. Точнее, магическая субстанция, которая имеет свойства изменять свои размеры в зависимости от множества факторов.

— Каких, например?

— Вам не понять, вы даже такое построить не сможете! — с жаром ответил он.

— А не итог ли это перенасыщения силой? — мне сейчас могут помочь только многочисленные вопросы, которые, возможно, заставят архимага напрячь свои мозги.

— Э-э-э... — открыл рот он и снова закрыл.

— Весьма и весьма подробный ответ.

— А где, говорите, вы видели сдвиг? — как бы невзначай спросил архимаг, выглянув в окно.

— Там, где нашел Новикова.

— Любопытно. Это же ночью было?

— Думаете, купол, как цветок, закрывается к темноте?

— Абсурд! — Эммануил Карлович не понял моей иронии. — Сразу видно, вы в таком не разбираетесь.

— Тогда давайте сходим вместе. В прошлый раз я как раз отметил границу, пока вы прыгали на пузырь. Можем проверить.

— Я уверен, что никакого сдвига нет!

Спустя полтора часа и сорок минут изучения нарисованной ботинком полосы на земле

— Как два метра?! Что же вы раньше не сказали?! Катастрофа! Мы все умрем!

_____

от автора

(1) во время написания текста по клавиатуре прошелся кот, убирать не стал. Просто знайте, что я не один писал это. У меня был соавтор.

Глава 6

Откачать архимага, хлопнувшегося в обморок, у меня заняло всего десять минут и один шар с водой. Эммануил Карлович, едва открыв глаза, вытер лицо рукавом, встряхнулся и снова пошел изучать границу купола. И в отличие от прошлых дней сейчас он выглядел действительно заинтересованным.

Архимаг, не останавливаясь, бормотал себе под нос отдельные слова, словно впервые всерьез задумавшись о тех мелочах, про которые забывал все это время.

— Перенасыщение. Резонанс. Подпитка. Лишнее, — он хмуро посмотрел на меня. — Не мешайте, я думаю. Отойдите в сторонку. Дальше. Еще дальше. Да, спасибо. А то дышите громко.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Я одновременно ругал себя, что забыл сказать ему про это раньше, но при этом не забывал костерить и самого архимага.

Пока было время, я решил изучить нити заклинаний, которые уходили в старый сарай. Сначала я думал, что это просто неудачное место, в которое залили очень много силы.

А приглядевшись, понял, что тут все совсем не так, как кажется на первый взгляд.

— Эммануил Карлович, — позвал я. — Могу ли я вмешаться в работу заклинаний в этом сарая?

Ситуация с куполом пока была стабильна, и поэтому лучше всего сначала спросить разрешение.

— Нет! Без меня туда не суйтесь! Туда я поместил ядро! — закричал архимаг, подскакивая ко мне в один прыжок.

— Какое ядро?

— Купола! Не могу же я сам тут все поддерживать! Внимания не хватит.

— Расскажите подробнее.

— А чего рассказывать? Есть ли бытовые кристаллы, которые заряжаются со временем, сами. Этакие вечные двигатели. Тут тоже такой принцип. Ядро питает купол, а заодно и тянет силу из окружающего пространства. Кстати...

Он вдруг замолчал, переключившись на сарайчик. Возле его рук появилось легкое сияние, которым сканировал распухшие нити. Точнее, самый толстый канат.

Потом Эммануил Карлович залез внутрь хлипкого строения, громко ругался, невнятно бормотал, кряхтел и топал ногами.

Затем раздался хлопок в ладоши, архимаг выскочил из покосившихся дверей и с довольной улыбкой замер возле меня.

— А теперь смотрите внимательнее, Алексей Николаевич! Сейчас вы увидите, на что я действительно способен!

К моему удивлению, сарайчик начал изменяться. Первами пропали наросты магии, затем доски стен засияли новизной, даже ведро, что валялось рядом, само собой починилось. В воздухе поплыл запах свежеструганного дерева.

— Это вы как сделали, Эммануил Карлович? — я удивленно рассматривал будто только что построенный сарайчик.

— Да там несколько нитей перекрутились, слиплись, еле распутал, — скромно ответил он. — В итоге поток магии, вместо того, чтобы входить в ядро, застревал возле него. Вы были правы, еще немного и количество силы разрушило бы тут все.

“Что ж ты раньше-то этого не сделал-то, а?”

Вслух спрашивать я это не стал, а секундой позже стало не до того: граница купола вдруг задрожала, по ней прошла ощутимая волна и сверкнули яркие вспышки.

— О, заработало на полную! — радостно потер ладони архимаг. — Приготовьтесь, сейчас может тряхну-у-у-ть...

Конец фразы потонул в грохоте. Под моими ногами лужайка заходила ходуном. А граница... она буквально отпрыгнула от нас на добрый десяток метров.

Не успевший исчезнуть лес так и остался стоять, но уже внутри купола.

— Он теперь настоящий, — с гордостью сказал архимаг. — Все, что внутри — становится реальным.

Он подошел к первой же сосне и с интересом начал ее рассматривать, чуть ли не облизывая.

— Смола, хорошая древесина и шишки! — тоном знатока сказал он. — Интересно, грибы к нам попали? А то надоедает каждый раз себе дверь делать.

Пока мы с любопытством рассматривали кусок леса, со стороны жилой части раздались крики:

— Муня! Мунечка! Прости меня за все! Люблю тебя больше жизни! Не умирай без меня, я уже рядом! — орала Марьяна, со всех ног двигаясь в нашу сторону.

— Ты чего? Рехнулась, что ли? — романтики в архимаге было, как в этом лесу живности.

— А мы разве не умрем сейчас? — после его слов она остановилась, как вкопанная, переводя взгляд то на границу купола, то на лес, то на новый сарай. — Так, что ты опять натворил?

Она это спросила точь-в-точь таким тоном, как директриса моей академии, когда в очередной раз ее вызвали полюбоваться на наши с Марком проделки.

— Марьянушка, душа моя, я все поправил! Тряхнуло, да, но это ничего страшного! Главное, что защита заработала, как и должна была!

— А раньше как было?! Ты хочешь сказать, что мы действительно могли в любой момент умереть?!

— Теперь нет, — он положил руку на сердце. — Обещаю тебе, впредь я буду следить очень внимательно за состоянием купола!

Супруга на него так многообещающе посмотрела, что архимаг даже вздрогнул. Вот это женщина! Вот это харизма! Надеюсь, я никогда такой не встречу.

— А ты корзинку не принесла? Я думал, может, грибов набрать на завтрашний обед.

— Я целый день корячусь с грядками, ношусь с посудой, пытаюсь не дать умереть людям, а ты прохлаждаешься! Сколько прошло времени, прежде чем ты вспомнил, что за ядром нужно следить? Сколько раз я должна тебе повторять: будь внимательным! Нет! Все всегда делаешь спустя рукава! Да если бы не я, ты бы и голову за петлей оставил!

Высказав все, что она думала, Марьяна топнула ногой, развернулась на пятках, что аж земля брызнула, и широким шагом ушла обратно в жилую часть.

— Вот как понять этих женщин? — архимаг беспомощно посмотрел на меня. — Минуту назад она кричала: “прости, люблю”, а сейчас обвинила во всех смертных грехах!

Расстроенный, он пошел за Марьяной, громко вздыхая.

Вот поэтому я и не женюсь.

***

История с локальным землетрясением подняла на ноги всех. Я насилу смог успокоить бьющихся в истерике женщин и Новикова.

Когда я появился у их нового дома, все трое уже стояли с чемоданами и готовые к выходу. Что забавно, но остальные, — кроме Шипова, пожалуй, — продолжали лежать в кроватях, не проснувшись от сборов женщин и тряски земли.

Уважаю, и даже немного завидую. Сам-то я опять в режиме бессонницы.

— Ну раз все встали, то давайте за работу, — рыкнула на них Марьяна, хлопнув дверями кухни.

Архимаг следовал за ней по пятам, пытался просить у нее прощения, объяснялся, но обида была слишком сильна. Глядя на его страдания, я порекомендовал вывести для супруги еще один сорт цветов, чтобы ее задобрить.

Вдохновленный этой идеей, Эммануил Карлович побежал в лабораторию, прихватив несколько торчащих с клумбы соцветий.

Вот что у него в голове? Нет бы, проверить обновленные границы, так нет же, побежал, только пятки сверкают. Приоритеты? Нет, не слышали.

Так что этот вопрос я взял на себя. Правда, вырваться получилось не сразу. Оказывается, нужно было вытащить огромный стол, потом достать стулья из кладовой, а там уже и завтрак подоспел.

Все эти хлопоты хоть и были необходимы, но раздражали самим фактом своего наличия. Дамы ловили меня буквально на пороге, едва я открывал дверь, преданно заглядывали в глаза. Каждый раз находились новые и новые просьбы, которые самостоятельно хрупкие женщины сделать не могут.

Конечно, я им не верил. Известны случаи, когда вот такая же вот невысокая, тонкая, звонкая и почти прозрачная девчушка поднимала диван, потому что под ним нужно было помыть пол.

Вырвался я через час. Терпение лопнуло, я стукнул ладонью по столу и грозно переложил все их задачи на плечи Григория. И только после этого смог отправиться на обход границы.

С учетом того, что периметр купола значительно расширился, я потратил гораздо больше времени на его изучение. Но самое главное я узнал: пропали пузыри, стенки стали плотнее, а магия вокруг них — ярче. Теперь мне было неприятно стоять рядом с границей. Ощущение, будто по коже берут статические разряды. Проходить через все эти слои защиты я даже не собирался. Сгорю еще, и поминай как звали.

Вскоре ко мне присоединился Григорий. Он тоже устал от бестолковой суеты трех женщин на одной кухне и попросту сбежал. Я на это лишь усмехнулся.

— И, получается, граница сама ушла дальше в лес? — Антипкину было интересно, что произошло.

— Да, Эммануил Карлович восстановил часть заклинания, и защита восстановилась в прежнем виде.

— То есть и лес, и грибы с ягодами тоже попали теперь в купол?

— Да, и стали настоящими, — кивнул я.

— А Пушок? — Григорий огляделся. — Он мог случайно попасть под купол?

— Уже несколько часов прошло, а он так и не напал, значит, его здесь нет. Выдыхай.

— Все равно на душе как-то неспокойно. Вроде архимаг говорит одно, потом выясняется другое. Как в армии, когда по бумагам поле, а по факту — болото.

— Поэтому мы и здесь. Я думаю, что купол не идеально круглый, поэтому мне интересно узнать, много ли он захватил леса. С другой стороны — хорошо же. Древесины теперь больше.

— Да на кой она нужна? Готовка на горячем камне, дома архимаг чуть ли не из воздуха делает, забор, если только справить нормальный, да для углей. Да и потом, что за магия, которая делает несуществующее дерево настоящим? Я же видел, как вы заклинанием все убирали. Да и потом, что тогда ел Пушок, если за куполом нет ничего настоящего?!

— А ведь ты прав, — ответил я. — Чем он питался? Думаю, что магией.

— Получается, что он весь из нее состоит. А заклинания его не берут из-за сильного резиста.

— Резиста?

— Мы на одной вылазке такое делали один раз, — он сорвал листок и накрыл им кулак. — Наш маг создал тончайший слой, который не просто поглощал атаку, но и отталкивал ее. Выглядело, будто заклинание не приносит вреда, а на самом деле, на него действует обратная сила. Не знаю, господин архимаг, как это объяснить!

— Ты и сам такой же, да?

Он в ответ пожал плечами, а я задумался. Антимагия бывает разной. Чаще всего мы привыкли использовать особую руду, из которой потом делались кандалы для опасных преступников. По виду напоминает железную, но работать с ней приходится по старинке, без применения силы. Месторождений немало, но уж больно трудозатратно это дело.

Пытались сделать ткань с похожими свойствами — вышло дорого. А вот люди с таким даром... Даже и сказать не могу, Антипкин такой второй в моей жизни. В военном деле такие бойцы были бы очень востребованы. Но приказов на их поиски я не видел.

Что тогда получается? Григорий спокойно проходил сквозь барьер, а тогда, почему Пушок не смог? Или он просто не пытался? Висит какая-то полупрозрачная непонятная штуковина посреди леса, чего к ней ходить?

Звучало логично. Для человека. А для зверя?

Со стороны жилой части купола послышались голоса. Я сразу их узнал — Зельда и Антон тоже решили прогуляться по лесу. Они держались за руки, как юные студенты, которые сбежали с занятий. Увидев нас, не испугались, а наоборот, с радостью присоединились.

— Интересный выверт магии, — сказал Шипов. — Читал один старый трактат о взаимодействии времени и пространства. Так как раз что-то похожее и объяснялось. До сих пор не могу поверить, что внутри такого чуда люди прожили больше двухсот лет!

— И что же там было написано? — спросил я, редко когда встретишь юношу, которому интересны старые трактаты.

— Я уже не так хорошо помню, он больше посвящен пространственной магии, но там было упоминание, что наш мир неоднородный. Точнее, в нем, возможно, — подчеркнул Антон последнее слово, — возможно, существует несколько неких щелей, в которых время идет совершенно иначе. Их даже хотели использовать для путешествий. Вы только представьте! Если обычный путь из двух городов с разных концов империи занимает сейчас... прошу прощения, занимал на то время, когда я еще не попал сюда, почти два месяца, то с такими щелями — пять минут!

— А разве это не телепортация? — неожиданно спросил Григорий.

— Нет. Телепортация — это перемещение через пространство, а щель — еще и через время. Только управлять этим нельзя. То есть, вы могли оказаться в нужной точке не только завтра, но и вчера.

— Слишком сложно, чтобы быть правдой, — заметил я.

— Я с вами согласен, — кивнул Антон. — Там отдельно была отметка, что ни одной такой щели не было найдено.

— Вы думаете, мы не во временной петле, а в таком месте? Щель между реальностями?

— Почему нет?

— Архимаг сказал, что петля захватывает примерно неделю, он и купол-то выстроил, чтобы он защищал не только от леса, но и стабилизировал время.

— Какие разговоры у вас больно умные, — проворчал Григорий и поклонился Зельде. — Не желаете ли прогуляться, пока два ученых обсуждают возможность существования невозможного?

Зельда рассмеялась, и с согласия Антона, взяла под руку Антипкина, и они отошли на пару метров, аккуратно раздвигая прутиком листья.

— А что, если Эммануил Карлович не создал временную петлю, а действительно нашел способ открыть щель?

— Думаю, Антон, все должно объясняться проще. Но как — не могу придумать, — покачал я головой.

В его теории что-то было. Однако поверить в существование дырки между слоями реальности, у меня не получалось.

— Если бы вы вспомнили какие-нибудь еще признаки щели, мы могли бы обсудить это с архимагом.

— Кстати, еще один довод в пользу моей теории. Он оставил свои записи вне петли. А если не оставил, а вошел сюда и переместился за день до того, как создал? Поэтому и записей нет! И сам он ничего не помнит.

Ответить ему было нечего.

Вот один натворит гениальное, а мне потом разбираться! Зараза!

Мы подошли к самой границе купола и молча смотрели на густой лес. Сквозь него едва просачивалось солнце, но его было достаточно, чтобы разглядеть каждое дерево и кусты под ними.

— Еще я помню, что делать такого рода объемные купола внутри не менее здоровенной магической структуры, приводит к печальным последствиям, — тихо добавил Антон.

— К каким, например?

На ладонях Шипова появились две сферы. Та, что побольше, была из воды, а вторая — изо льда. Он соединил их одну в другую, и мы вместе смотрели, как вода растапливала лед.

Через минуту на ладони остался лишь здоровенный водяной шар.

— Как-то так.

— Почему здесь должно пойти так же?

— Надеюсь, что я не прав, но Эммануил Карлович использовал в петле и под куполом один принцип, который затрагивает время. Сами видите, что граница сдвинулась. Два раза!

— Нет, это произошло из-за магического потока в ядре.

— То есть последние лет сто ядро едва справлялось со своей задачей, а граница сдвинулась резко на метр всего за двое суток.

Он был прав, с этой точки зрения я не смотрел на ситуацию.

— Алексей Николаевич, наше появление — вот что стало причиной изменения границы, а не отвратительное отношение к магии Эммануила Карловича.

— Тогда уж мое с Григорием появление, — покачал я головой. — Впрочем, это только теория. Сейчас купол восстановлен и достаточно стабилен.

— Надолго ли?

Вопрос был риторический и не добавил мне оптимизма.

Мы прошли дальше по краю купола, рассматривали застрявшие в нем деревья. Рассуждали о других известных теориях, затрагивающие вопросы времени, потом перескочили на литературу, затем на политику.

Антон хотел знать все, что успел пропустить за время своего заточения в куполе, и я охотно ему рассказывал.

В этой части купола лес был особенно густой и располагающий к приятным беседам. Уже давно скрылись крыши домов, от нас отстали запахи еды, заменив их прелым ароматом листьев.

Время здесь действительно застыло.

Иногда до нас доносились голоса Зельды и Григория, который рассказывал ей про те или иные грибы и ягоды. Мне вдруг стало от всего происходящего так спокойно, так хорошо, будто нет никакого купола, опасности, полубезумного алхимика, который умудрился нахимичить так, что консилиум из старших архимагов не разберется на трезвую голову.

В голову даже закралась идея, что можно и не торопиться с поисками выхода из этой то ли щели, то ли временной петли. Но буквально через десять минут эта мысль с позором выскочила из памяти.

Потому что купол снова мелко затрясло, а нам на головы щедро насыпало листьев и мелких веток. В этот раз дрожь купола была не такой сильной, но она неприятно перетряхнула нутро, пройдясь по нему волной.

Мы с Антоном застыли, переглянулись, и он сорвался, чтобы найти свою возлюбленную. Когда вибрация закончилась, я увидел, что граница убежала от нас еще на несколько метров.

Я не двинулся с места и смотрел на новый кусок густого леса, внезапно ставшим реальным. И не зря.

Буквально в нескольких метрах от меня, ровно за полупрозрачной стенкой защиты стоял Пушок. Еще одна такая встряска и сдвиг границы, и он сможет спокойно зайти под купол, став еще более реальной угрозой, чем был до этого.

— Твою ж дивизию!

Глава 7

Бесконечно долгих три минуты мы с ожившей тварью играли в гляделки. Он смотрел на меня своим алым глазом, бил копытом и будто намекал, что прекрасно помнит, как я убил его.

— Приблизишься, я снова вспорю тебе брюхо, — сказал я, зная, что он меня не услышит.

В ответ Пушок фыркнул и сделал пару шагов ко мне, упершись рогами в купол. Затаив дыхание, я наблюдал за ним: сможет пройти или нет?

Нет, не прошел.

Громко взревев то ли от боли, то ли от обиды, он отскочил от границы, и бросив на меня полный ненависти взгляд, растворился среди деревьев.

Плохо дело, плохо.

— Алексей Николаевич! — позади меня раздался голос Григория. — Вас все ищут! Совещаться решили. Женщины в панике, мужчины вилы точат.

Вилы — это хорошо. Но умеют ли эти архимаги ими пользоваться? Из обладателей силы редко выходят хорошие бойцы ближнего боя. Надо срочно брать ситуацию в свои руки. Что-то мне кажется, что Эммануил Карлович снова что-то упустил в своем гениальном изобретении, и опасность все так же продолжает висеть над нашими головами.

В главном доме, в самой большой комнате, на самодельных лавочках сидели все обитатели купола. На лицах — страх, паника и первые признаки истерики. А еще недоверие, ведь перед ними стоял сияющий алхимик, который уверял всех, что все в порядке и никому ничего не угрожает.

— Я поправил несколько заклинаний, и теперь купол настраивается на новый поток магии. Это нормально. Его должно иногда потряхивать, чтобы нити заклинания расправились в полном объеме.

— А как же Пушок?! — срывающимся голосом взвизгнул Новиков.

— Он остается за границей купола и не опасен.

— Но это пока! — возмущенно ответил Антон. — Еще один такой сдвиг, и он вполне может оказаться внутри!

— Кстати, если мы его убьем внутри, то он не возродится, — неожиданно для всех в разговор вмешалась Иварская. — Здесь же время статично.

— Нина Евгеньевна права, — кивнул я. — Вот только его нужно убить. А кто из вас хоть раз свинью закалывал?

Григорий единственный поднял руку, и я усмехнулся.

— Мне сейчас главное, чтобы вы понимали, как его можно победить. Только обычным способом, без магии.

На меня смотрели безумными глазами. Никто не мог поверить, что им придется сражаться с этой тварью.

— Хорошо, поясню. Вы можете поднять в воздух те же вилы и запустить их в Пушка. Не приближаться! Не пытаться атаковать магией! Это понятно?

— Алексей Николаевич, — подал голос Эммануил Карлович, — поймите, он не сможет к нам сюда попасть. Главное, не выходить из купола, и все будет хорошо.

— Муня! Ну елки-моталки! — раздраженно процедила Марьяна. — Даже уже я поняла, что мы действительно в опасности. Разуй глаза! Ты чёрт-те сколько лет не следил за состоянием купола и окружающего его леса. Как ты можешь говорить, что будет все хорошо? Как у тебя язык поворачивается?! Здесь и сейчас вы, молодые люди, — она обвела нас всех взглядом, — должны быстро придумать способ, как стабилизировать ситуацию. Если найдете вариант выхода из петли — буду благодарна. Видеть вас уже не могу! Девочки, за мной! Нам нужно обед готовить.

Семь пар глаз проводили дам обалдевшим взглядом.

— С чего начнем? — в тишине голос Шипова прозвучал очень громко. — Нужно еще раз проверить заклинания, которые питают купол. Понять, почему он расширяется. Стабилизировать. Отдельно я хочу выяснить, точно ли Эммануил Карлович создал временную петлю или это щель в пространстве.

— Я в магии совсем не разбираюсь, — потянул Новиков, расстегивая верхнюю пуговицу на сорочке. — Наверное, буду только мешать. Да и мне тут камзол застирать нужно...

Он бочком по стеночке начал отползать к выходу.

— Я готов сражаться с Пушком, но мне нужно настроится. Не каждый день выпадает шанс попробовать свои силы. Я бы вздремнул для начала, — просипел Карелин, повторяя маршрут Новикова.

— Кто еще хочет покинуть совещание? — строго спросил я, оглядев оставшихся?

— Я, конечно, не боец, ученой степенью не обладаю, но надеюсь, что пригожусь, — улыбнулся Сидорчук. — Говорите, что делать.

Несколько мгновений я смотрел на остальных, они смотрели друг на друга. Первым нарушил молчание Шипов.

— Нужно найти точку сопряжения. Возможно, дело в ней. И еще Эммануил Карлович, я бы хотел взглянуть на ядро. Вы позволите?

Алхимик вяло кивнул. После слов супруги он совсем сник. Поэтому просто встал и пошел в сторону крыльца, даже не обернувшись. Я покачал головой и махнул остальным, мол, после вас.

Этой группой мы довольно быстро дошли до сарайчика. Сейчас он не просто сиял новизной, а прямо-таки светился. Во всем были виноваты потоки магии.

После того как алхимик поправил заклинание, на нити стало больно смотреть. У меня заслезились глаза, пока я пытался разобраться в их плетении.

— О как, — обронил Сидорчук, приоткрыв рот. — Солнце и то бледнее. Да тут же... неописуемое количество силы!

— Как вы сказали это... вежливо, — отозвался Шипов. — Мы сможем зайти внутрь и не сгореть от напряжения?

— Погодите-ка, — Эммануил Карлович заводил руками вокруг него, создавая защиту.

“Защита от защиты”, — мелькнуло у меня в голове и тут же убежало, безумно хохоча.

— Я здесь покараулю, — Григорий отошел на пару шагов. — Я в магии ничего не смыслю. Если что, кричите.

Я кивнул Антипкину. Ему в сарае, действительно, делать было нечего.

— Да, вот теперь сможете и смотреть, и находиться рядом, — удостоверившись, что пленка щита достаточно прочная, сказал Эммануил Карлович. — Теперь остальные. Она не должна мешать рукам.

Через несколько минут мы были готовы войти в сарайчик.

— Ядро представляет собой кусок хрусталя, через который идет множество поддерживающих заклинаний, — вещал алхимик. — Я доработал свойства кристалла под свои нужды. Система полностью самостоятельна.

Он переступил порог первым, не прекращая говорить.

— Не трогайте его. Не вмешивайтесь в его работу. И держитесь позади меня. Тут все очень хрупкое. Если что-то заметите, сразу говорите.

Я думал, что внутри сарайчик крошечный, но ошибся. Вчетвером мы отлично поместились, даже не сталкиваясь плечами. На этом комфорт заканчивался.

От количества заключенной в кристалл силы меня начало слегка потряхивать. Дрожь начиналась от подошвы ботинок и волной доходила до зубов, заставляя их стучать. Судя по напряженным лицам, остальные испытывали то же самое.

— Я читал, что такие мощные источники магии должны быть изолированы, — отрывисто произнес Шипов, — а этот просто висит в центре помещения. Без опор и прочего. Почему?

— Потому что! — отрезал Эммануил Карлович. — И так работает.

— Господа. Вам не кажется, здесь есть что-то неправильное? — спросил я.

— У меня сейчас все потроха в кашу превратятся, — напряженно рассмеялся Сидорчук. — Так и должно быть? Оно точно не рванет? А почему у меня ощущение, что мы рядом с бомбой?

— Здесь все безопасно! — крикнул Эммануил Карлович, размахивая руками. — Я все предусмотрел!

— Что-то мне так не кажется, — пробормотал я.

Напряжение росло, в воздухе затрещали искры, зашевелились волосы на затылке и остро запахло озоном, как после грозы.

Вибрации стали заметно сильнее, стало очень сложно разговаривать. Сидорчук и Шипов сместились к выходу, не собираясь оставаться в тесном помещении ни одной лишней секунды.

— Поток слишком силен. Нужно убрать хотя бы часть, — я положил руку на плечо архимагу. — Рванет.

— Нет! — упрямо повторял он. — Не должно!

— Шанс все равно есть! Не забывайте, что снаружи ваша супруга!

— Да и черт с ней! Все нервы мне вытрепала, стерва! — неожиданно вспыхнул Эммануил Карлович. — Поделом ей!

— С остальными тоже? — сквозь зубы спросил я. — Зельда? Нина? Плевать на всех? Лишь бы доказать свою правоту? Этому вы научились за все годы, что находились здесь взаперти?

Он не ответил, но руки на ближайший жгут положил. В следующий момент архимаг рванул его на себя, и тот мгновенно растаял.

— То мало, то много, — ворчал он. — Что ж вы за люди-то...

— Просто сделайте это.

— Еще и Пушка моего убить хотят... ненавижу вас всех.

Последнее было сказано очень тихо, но я все равно смог разобрать слова. Вот, значит, как он на самом деле думает.

Это все меняет. Я обратил все свое внимание на сияющие нити. Не сделает ли архимаг только хуже? Только сейчас, когда света стало чуть меньше, я понял, что они мне напоминают: узлы в тронном зале. Тогда их напитали сырой силой, и они едва не рванули.

Здесь же сила концентрировалась долгое время, ее было так много, что хватило бы на три таких купола. Видимо, Эммануил Карлович, видя, что защита слабеет, накидывал новые нити, не думая даже из-за чего все это происходило.

А когда сегодня все “поправил”, то нагрузка на кристалл увеличилась в стократном размере. Как маленькая трещина в плотине. Достаточно всего одного удара, чтобы она рухнула.

И архимаг это уже сделал.

Сейчас, убирая лишнее, он не делал ни лучше, ни хуже. Это было как мертвому припарка — процесс уже был запущен.

Вибрация гулко отзывалась в висках, стуча в них молотом боли. Еще немного и я не выдержу. Сидорчук и Шипов уже стояли на улице, поглядывая на нас безумными глазами. Григорий, бледный и взмокший, держался позади них. Его напряженная спина выдавала волнение, но с места он не сдвинулся.

Эммануил Карлович разрушил еще одну связку нитей, странно улыбнувшись. Теперь я точно был уверен, что он сошел с ума, и приготовился активировать защитное заклинание. То самое, которое использовал при взрыве подарка из Войса. Главное, чтобы оно смогло дотянуться до остальных.

Я сместился, чтобы держать всех в поле зрения, поймал взгляд Сидорчука и мотнул головой. Тот что-то сказал Шипову, и тот сорвался с места. Антон должен был предупредить остальных и увести их к границе купола с другой стороны. Возможно, это их спасет, но я не был уверен.

У меня не хватало фантазии и опыта предсказать, что может случиться, если ядро треснет и выплеснет из себя все, что накопилось за столько лет. Я просто ждал, готовый в любой момент изолировать его в нескольких слоях защиты.

Секунды стремительно сменяли друг друга. Сияние нитей слабело, а Эммануил Карлович окончательно свихнулся. Хриплый смех, смешанный с ругательствами, заполнил все помещение.

— Хватит, — крикнул я. — Вы нас всех убьете!

Он не слышал или не хотел слышать. Тогда в дело вступил старый добрый и неоднократно проверенный точный удар в челюсть. Силу я рассчитал отлично: защита не дала сломать челюсть, но мгновенно вырубила гения. Архимаг рухнул на пол, как подкошенный.

Увидев это, Сидорчук и Григорий проворно подбежали и вытащили его на траву, оставив меня разбираться с магией.

— Ох и навертел ты тут, старый хрыч! И что мне делать? — ругался я. — Без записей, без теории, без подсказок. Спасибо, зараза.

Это я для порядка ворчал, а руки тем временем начали плести новые нити заклинания. Как там сказал Шипов? Изоляция? Хорошая идея.

Магия давалась с трудом и все время норовила сорваться с пальцев. Немудрено, в таком-то месте! Я сильно рисковал, но продолжал работу. Кожа на руках потрескалась, появились кровавые разводы: магия отчаянно сопротивлялась моему вмешательству.

В какой-то момент мне на глаза попалось то, что я искал: толстый жгут ярко-синего цвета с черными вкраплениями. Он скрывался под кучей других канатов, спрятанный от невнимательного взгляда.

— Наконец-то!

Вот в чем главная причина вспышек и напряжения — поврежденное заклинание. И оно шло от ядра к куполу и было самым первым, а значит, и самым старым.

На мгновение я застыл. Линия жгута была связана не только с защитой! Не может такого быть! Алхимик сделал резервное питание и для петли! Твою ж дивизию налево и по всем фронтам одновременно!

Сделано это было так топорно, что тронешь — развалиться. Поэтому алхимик и не хотел сюда приходить. Это было похоже на девиз управленцев: не трогай, пока работает. А от этого чертового жгута зависело сейчас все!

Я смотрел на него и думал, как поступить дальше. Черных точек становилось все больше, синева блекла, выгорая до голубого.

У меня было два варианта: разрушить это заклинание и, возможно, это поможет вырваться из петли или обновить его, но остаться в клетке. И ни один из них не гарантировал, что мы выживем.

Впрочем, долго я не раздумывал, а обхватил жгут руками и прикрыл глаза. Боль пронзила каждую мышцу острыми иглами, но я упорно продолжал накладывать сверху заклинание рассеивания. Но моих ресурсов едва хватало.

Вдруг позади меня я услышал невнятные слова, а в следующее мгновение в мое заклинание полилась сила. В считаные секунды оно набрало необходимую мощь и затем начало разрушать жгут.

Синее меркло неохотно, тревожно пульсируя в такт стуку в висках.

— Еще немного! — крикнул я, обращаясь больше к себе, чем к Сидорчуку за моей спиной.

То, что это был именно он, я не сомневался, только у архимага могло хватить силы, чтобы подпитать мое заклинание.

Внезапно магия полилась еще сильнее. Она была другая, намного грубее и слабее, чем у Сидорчука.

“Григорий!” — мелькнуло у меня в голове.

Цвет жгута резко сменился на белый, а черная патина расцвела неопрятными кляксами по всей длиннее. Кожа на руках превратилась в кровавое месиво, горло драло от крика, но я все равно смог удержать рассыпающееся заклинание.

Напоследок оно ослепительно вспыхнуло, едва не лишив зрения, и исчезло, оставив после себя лишь серые хлопья, которые быстро пропали.

— Это все? — едва слышно спросил Сидорчук оглядываясь.

Кристалл треснул. Купол загудел, вытягивая оставшиеся крохи магии, а потом начал бледнеть.

— Мы остались без защиты? — добавил Григорий. — Там же Пушок, он всех сожрет.

— Нет, — мой голос звучал хрипло, а в глотку словно наждаком терли. — Он порождение магии и самой петли. Как деревья, грибы и все остальное.

— То есть, его не существует? А как мы его убили?

— Да хрен его знает, — вздохнул я. — Пошли отсюда, сейчас тут начнутся изменения, и я хочу быть готовым к прыжку в реальный мир.

Идти я почти не мог — не осталось сил, пришлось задействовать воздушную подушку на всех троих. Антипкин сначала отказывался, бледнел, говоря, что дойдет сам, но я нашел отличный аргумент, бросив на траву испорченный камзол.

— Я не тебя поднимаю, а ткань. Встань на нее. У нас нет времени на пешие прогулки.

Нужно отдать должное его храбрости, он за весь пятиминутный полет ни разу не выругался. Эммануила Карловича, который так и не пришел в себя, пришлось держать под руки.

А временная петля тем временем начала исчезать. Будто безумный художник стирал с холста все краски. Очень напоминало, как я рассеивал магию, когда искал Григория в лесу.

Разрушение реальности начиналось с самых краев и медленно ползло к центру, где располагалась жилая часть. Я поднажал — нужно успеть предупредить остальных.

И до сих пор у меня не было ответа на один очень важный вопрос: что будет с нами, когда петля окончательно разрушится?

Нас уже ждали. Перепуганные грохотом, пропажей купола и вспышками, все стояли и не знали, что ждет их дальше.

— Все вещи собрали? — крикнул я, еще не успев приземлиться.

— Магией уже можно пользоваться? — с любопытством спросил Шипов. — Я готов помочь!

Я выразительно показал на подушку под ногами. Он кивнул, лихо подхватил несколько потрепанных чемоданов воздушной петлей и посмотрел на Нину. Та кивнула и прикрыла глаза, а через секунду рядом с ней появилась ледяная повозка, в которую могли поместиться минимум пятеро.

Марьяна, чертыхнувшись, создала нечто похожее для остальных. Она старательно делала вид, что не замечает обмякшее тело своего мужа в руках Сидорчука и Григория.

— А где Новиков? — спросил я.

— Все еще собирает вещи, — фыркнула Нина. — Или спрятался.

— Нужно его найти, грузите вещи. И будьте наготове каждое мгновение.

Тем временем петля продолжала разрушаться. Крыша главного дома уже лишилась части бревен, они просто растворились, как и все остальное. Марьяна смотрела на это все пустым взглядом и обхватив себя руками. Я понимал ее печаль. Она больше двухсот лет выстраивала этот уютный мирок, а теперь огромная часть ее жизни стремительно исчезала.

— Его нигде нет! — крикнула Зельда, выскочив из лаборатории. — Я все обыскала.

— А вон он бежит, руками машет, — криво улыбнулся Сидорчук.

Новиков действительно бежал, но не к нам, а от Пушка. Граница купола пропала, и теперь зверь жаждал до нас добраться.

— Готовьтесь, господа, нас ждет славная битва, — в руках Сидорчука появилась серебристая водяная нить.

У Шипова вокруг пальцев образовались комья земли, а Григорий вооружился вилами. Только он один помнил про свойства шкуры Пушка.

— Помогите! — орал Новиков, едва не падая. — Он меня убьет!

И в это мгновение мир содрогнулся.

Над головой раздался тонкий хрустальный звон, а затем временная ловушка схлопнулась, навсегда прекратив свое существование. Лес исчез, и возникло широкое поле без единого куста.

Все застыли и даже задержали дыхание, с удивлением оглядываясь. Все, принесенные в петлю вещи, повисли в воздухе, а потом упали на зеленую траву с глухим стуков. Чуть дальше трясли головами наши лошади. Они, слава небу, не пострадали.

Запыхавшийся Новиков, который не сразу заметил, что вокруг все изменилось, удивленно оглядывался в поисках Пушка.

Но он тоже пропал.

Мишель встряхнулся, пригладил волосы, поправил камзол и с гордо поднятой головой подошел к нам.

— Так все закончилось? Мы выжили? Это же прекрасно, — сказал он, широко улыбнувшись.

— Но что нам делать дальше? — спросила Иварская. — Куда ехать? На что жить? Где жить?

— У меня в банке был один секретный счет, — негромко сказал ей Карелин, — могу дать в долг на первое время.

Он поднял свой и ее чемодан — повозки исчезли вместе с петлей, — и предложил ей свою руку.

Шипов и Зельда обнялись, прижавшись лбами, Сидорчук все улыбался, а Марьяна, наконец, обратила внимание на мужа. Тот еще не пришел в себя, но думаю, это вопрос времени.

Убедившись, что никто не пострадал, я кивнул Григорию, и мы, взяв лошадей под уздцы, отправились к дормезу, который сейчас стоял посреди поля в метрах пятидесяти от нас. Предлагать поехать с нами, я никому не собирался. Люблю путешествовать без случайных попутчиков.

Шагов через десять я все же остановился, обернулся и глянул на растерянного Новикова.

— Кстати, Мишель! С днем рождения! Живи и процветай!

И пошел дальше.

Глава 8

С помощью магии и такой-то матери, мы смогли все же преодолеть несколько километров по полю и выехать на нормальную дорогу. Дальше дормез покатил без остановок до самых Больших Вяток. Лошади шли бодро, явно соскучившись по хорошей прогулке за столько времени.

И когда через часов пять показались ворота города, я украдкой перевел дух, а первое, что я спросил у встретившего нас стражника — это какой сегодня день.

К моему изумлению, по датам выходило, что мы провели во временной петле больше недели, и уже наступил август. Вот такой странный выверт магии!

Это приключение оставило неизгладимый след в памяти, и сейчас мне просто хотелось ощутить вкус жизни, спокойно побродить по городу и ни о чем не думая. А еще поесть мяса. Много мяса! Ребрышки, шашлыки, стейки — все, что могли предложить местные повара.

Утолив острый голод, в голове мелькнула мысль запереться с книгами в номере гостиницы хотя бы на пару суток, но в итоге меня хватило всего на три часа. То ли книга попалась не интересная, то ли быть в замкнутом пространстве мне уже опостылело, но так или иначе, уже вечером мы с Антипкиным осматривали достопримечательности Больших Вяток.

Их оказалось целых три: нелепое здание суда, узкий парк с тремя фонтанами и памятник императору Георгу Второму, который был изображен сидящим на троне.

— Негусто, — вздохнул я, уже второй раз обходя постамент. — Даже не знаю, куда тут еще можно сходить. В театр?

— Тогда можа я пока запасы пополню? — от перспективы культурно просветиться, Григория перекосило так, что вернулся деревенский говор. — Вы еще сколько дней планируете здесь задержаться?

— Не знаю, Гриша, дня три, не меньше. Тут такая скукота вокруг, что не могу не нарадоваться. Никто не нападает, не экспериментирует с магией, не строит безумные теории.

— Никаких странных тварей, — усмехнулся Антипкин. — Хотите заскучать перед дорогой?

— Именно. Заскучать, — рассмеялся я.

— Алексей Николаевич, а вам разве не интересно, что будет дальше с нашими случайными знакомцами?

— Считаешь, что я поступил некрасиво, бросив их там? — я с любопытством посмотрел на Григория. — Им это только на пользу. Не забывай, что они архимаги, а значит, голова на плечах есть. Сами разберутся, — потом Марку напишу список их фамилий, чтобы он приглядел за ними. — Не думай о них. Лучше давай костюм тебе поприличнее найдем.

— Алексей Николаевич, а может, не надо? Мне и так вроде неплохо... — неуверенно ответил Антипкин. — Чего на меня деньги тратить?

— Как у вас в армии было? Повседневный комплект и парадный, правильно?

— Так...

— А на тебе сейчас что? Рабочий. Значит, нужно найти парадную и повседневную. Мало ли где мне нужно будет появиться, а ты мой помощник, должен соответствовать в парадном, а повседневный — для вот таких прогулок. А эту носи в дороге.

Антипкин всерьез задумался, не отрываясь смотря на памятник. Я же обратил свое внимание на местных барышень, которых стало подозрительно больше за последний час. Они неторопливо вышагивали в компании экономок, прицельно стреляя в меня взглядами. Фигуристые, лицом чистые, носики вздернутые, а глаза лукавые.

— Алексей Николаевич! Вы видели?! Статуя мне подмигнула! — внезапно напряженным голосом проговорил Григорий.

— Если ты не хочешь сейчас идти в ателье, — я перевел на него взгляд, — так и скажи, не нужно придумывать небылицы.

Но на памятник все же посмотрел. Высеченная из мрамора фигура, устремила свой взор далеко за наши спины и не двигалась.

— Да точно вам говорю, что подмигнула.

Антипкин не на шутку взволновался. Но даже если каменные глаза действительно на мгновение закрылись, я точно понимал, что не хочу иметь дело с этим чудом.

Надоело. Я отдохнуть приехал, а не за очередным приключением.

— Пойдем-ка, Гриша, в номера. Что-то я устал.

— Я, видимо, тоже, — упавшим голосом произнес он.

Уже на пороге гостиницы, я остановился и обернулся к нему.

— Я верю, что ты видел что-то необычное. Однако хочу напомнить, что мы только что выбрались из временной петли, и мне совершенно не хочется снова попадать в новую историю.

— Понимаю, господин архимаг. Во сколько вас завтра разбудить?

— Отдыхай. Выспаться хочу, а как проснусь, напишу тебе письмо.

Мы попрощались, и я залег с книгой по магическим загадкам, желая целиком и полностью посвятить ей остаток вечера.

Но разве небеса могут так просто оставить меня в покое?

Буквально через сорок минут над моей головой появился крохотный конверт с гербом города. Я сначала делал вид, что не вижу его, но блеск магии постоянно отражался в стеклах и в висящем на стене зеркале, отвлекая от и без того неинтересного текста. Был бы автор жив, я бы ему руки оторвал! Как можно описывать загадки таким нудным и пресным языком?!

— И кому я понадобился? — дернув нити заклинания, я притянул конверт к себе.

“Господин главный архимаг его императорского величества!

Рады вас приветствовать на территории нашего славного города! Мы искренне сожалеем, что не смогли организовать достойную встречу столь известного человека. Поэтому приглашаем вас на торжественный обед в честь вашего визита. Он состоится завтра в здании главного суда Больших Вяток в час дня.

Очень рады будем видеть!

С уважением, Николай Иосифович Горюнов”

Я покрутил конверт в руках и хотел его было выбросить — оно напоминало стандартное приглашение, которое рассылают всем аристократам, появившимся в городе, — но передумал. Все равно в городе нечего делать, почему бы и не сходить?

Письмо напомнило, что я хотел известить Марка о выбравшихся из петли людях. Быстро написав послание, я отправил его в столицу и лег спать.

***

— Григорий, тебе нужен приличный костюм. Это не обсуждается, — сказал я, подходя к ателье одной очень известной особы.

— Я готов, господин архимаг! — покорно ответил Антипкин, глядя на вывеску. — Полночи не спал, думал о ваших словах и понял, что вы правы.

— То-то же.

Двери перед нами распахнулись, и мы вошли в царство тканей, манекенов и красивых женщин с остро заточенными ножницами. Главой всего этого безобразия была невероятная дама: высокая, почти с меня ростом, в обтягивающем платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее прекрасного тела. Леонида Бранц высилась над всеми неприступной скалой и производила неизгладимое впечатление.

Сияющие голубые глаза моментально стрельнули в меня зарядом обаяния и обещания самого лучшего сервиса, который только я могу найти в этом городе. Хозяйка ателье призывно улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— Рады приветствовать в нашем скромном магазине. Оденем по последней моде в лучшие ткани по эту сторону империи.

— Добрый день, — я вернул ей улыбку. — Нам срочно нужен один костюм на торжественный прием для меня и два приличных комплекта для моего помощника.

— Все, что пожелаете, — ответила она таким тоном, словно была готова отдаться мне прямо посреди зала.

Через десять минут нас с Григорием окружила стайка работниц. В сравнении с Леонидой они выглядели подростками. Однако их движения были уверены и точны, сразу стало понятно, что они не первый год этим занимались.

После снятия мерок, выбора ткани и фасона, нас усадили на веранде второго этажа и предложили горячий чай с крошечными квадратиками шоколада.

Я получал невероятное удовольствие от этого сервиса, а вот Григорий был сражен им наповал и сейчас сидел с прямой спиной и боялся даже дышать на чашку из лучшего фарфора империи.

— Я думал, господин архимаг, такое только в столице бывает! Вроде здесь городишко маленький, а вон, и чай, и шоколад...

— Это была часть плана, — усмехнулся я. — Знал, что здесь есть ателье госпожи Бранц, давно хотел попасть к ней.

— Наверное, тут все очень дорого? — тихо спросил Антипкин.

— Цены не меньше столичных. Но я точно знаю, за что плачу.

Григорий кивнул, не зная, как продолжить разговор, а потом стало не до этого. К нам на веранду поднялась Леонида и пригласила в примерочные.

А еще через полчаса мы покинули ателье, одетые по высшему разряду. Правда, Антипкину явно было непривычно, он постоянно разглядывал шитье на рукавах да смотрел на ботинки. Ничего, привыкнет. Я еще научу его держать правильно каждую вилку и ложку.

Время неумолимо подползало к часу дня, и мы отправились в сторону суда. Вчера я уже видел его и был поражен, насколько некрасивым может быть здание. Углы, собранные из шлифованных кубов, крыша торчала, как шапка на макушке у попрошайки, колонны стояли на разном расстоянии друг от друга, а крыльцо имело форму треугольника и заканчивалось нелепой башенкой. Про окна я, вообще, молчу.

Архитектор, строители и те, кто принимал проект в администрации, явно были пьяны и не соображали, что делали. Но возможно, именно из-за своего вида, здание считалось достопримечательностью. Боюсь представить, что ожидало меня внутри.

На крыльце нас встретил помощник мэра, худой, лысый мужчина с дергающимся глазом и седыми кустистыми бакенбардами.

— Добрый день, рад вас приветствовать. Меня зовут Владислав Юрьевич, прошу за мной, вас уже ожидают, — скороговоркой сказал он и быстро засеменил внутрь здания.

Я мысленно содрогнулся и был готов увидеть канареечные стены с синими коврами или как минимум, разноцветный потолок.

И рад был ошибиться.

Обычные бледно-голубые стены, унылая серо-коричневая дорожка на полу, скучные картины в тонких рамах — вот что я увидел внутри здания суда.

Владислав Юрьевич вел нас по просторным коридорам с множеством поворотов, за которыми скрывались такие же бесцветные закутки с потертыми скамейками для посетителей, простыми деревянными столами и кипами белых листов.

Григорию пришлось оставить меня, он был всего лишь помощником и не был приглашен на встречу. Его направили к другим таким же сопровождающим.

Дойдя до тупика, Владислав Юрьевич указал на ничем не примечательную дверь. Затем он поклонился и ушел, оставив меня одного. Я на мгновение замер, а потом решительно вошел в зал.

И чуть не ослеп от мерцания множества светильников, пышных нарядов дам и богатого убранства помещения. Всего здесь собралось человек пятнадцать. Но сразу было понятно, что это самая элитная элита города.

В голове мелькнула мысль, что я заметно отличался на фоне собравшихся, и выглядел довольно строго и официально.

Ко мне подскочил невысокий кругленький человечек с широкими залысинами и удивительно уставшими глазами, которые смотрелись на радостном лице крайне неуместно. Ко всему этому добавлялись суетливые движения. Он быстро оглядел меня снизу вверх и торопливо сказал:

— Добрый день, Алексей Николаевич! Я мэр этого города, Николай Иосифович, — он обернулся к остальным и торжественно произнес. — А вот и наш гость!

Все взгляды в одно мгновение скрестились на мне. Я явственно ощутил, как сканируют, оценивают силу, внешность и ауру. Одним словом, умудрились испортить мне настроение с первой минуты и по полной программе.

И поэтому я не стал отказывать себе в удовольствии и развернул магическую силу, которая взвилась вокруг меня, придавив всех гостей каменной плитой.

В зале воцарилась тишина. Я услышал, как лопаются пузырьки в бокале стоящей в трех метрах от меня дамы и скрип мозгов самого мэра.

Ему понадобилось секунд десять, чтобы переварить увиденное.

— Господин главный архимаг его императорского величества, — медленно проговорил он, но не смог совладать с голосом и последнее слово произнес фальцетом.

Я свернул силу обратно, и ответом мне был общий вздох облегчения.

— Спасибо, — откашлявшись, сказал Горюнов. — Рады вас приветствовать в нашем скромном сообществе.

Следующие полтора часа я потратил на всевозможные светские беседы, которые были необходимы для налаживания связей. Так, я узнал о текущих делах в городе, о торговле и политике. Получил десять приглашений на обеды, два на ужины от дам с горящими глазами, и одно на посещение местной библиотеки, в которой хранилось жизнеописание местного героя.

Словом, обычный треп аристократов, которые давно не видели человека из столицы и страстно желали услышать про жизнь возле императора. Впрочем, так себя вели только самые смелые. Они держались со мной подчеркнуто вежливо, подходили по одному, осторожно расспрашивали, наблюдая за моей реакцией. И только потом делились новостями, желая развлечь меня забавными историями. Словом, делали все как полагается при встрече с архимагом такой силы.

Чаще всего я отвечал скупыми фразами. Мне давно уже стало скучно, но по глазам мэра я видел, что он просто жаждет со мной что-то обсудить, и поэтому терпеливо ожидал.

Вскоре подали великолепный обед из шести смен блюд. Разговоры на время отложили, и все внимание сосредоточилось на еде. Несколько минут в зале был слышен только звук столовых приборов.

Мой взгляд то и дело ловил мэр, обещая интересную беседу. По виду могу сказать, что он был вынужден собрать этот прием, чтобы добраться до меня. Что же это за тема, которую он так хочет обсудить?

Надеюсь, это что-нибудь скучное. Иначе откажусь. И вообще, я в отпуске. Мне нет дела до проблем этого города, его аристократов и всех остальных живущих здесь людей.

Обед все длился, блюда сменялись, разговоры возобновились. Гости, разомлевшие от пузырьков в бокалах, осмелели и уже переставали нервничать, общаясь со мной. Лишь иногда нервно икали.

Напряженная атмосфера понемногу отпускала, и я даже начал получать некоторое удовольствие, слушая сплетни о собственных приключениях.

— А правда, что вы поменяли ночь на день, взорвав в небе преступника?

— Расскажите, в каких странах вы были? Вы видели пальмы и обезьян?

— Никогда не поверю, что есть место, где никогда не выпадет снег! Как они празднуют Новый год?

— Полуголые люди, разрисованные краской и прыгающие вокруг костра? Вы, должно быть, шутите!

— Как нет лета?! Это что же за место такое? И там кто-то живет?

Новости со всего мира доходили до Больших Вяток с большим опозданием и множеством придуманных фактов. И я от скуки поддерживал эти легенды, даже добавлял новых подробностей, выдумывая их прямо во время разговора.

Наконец, появились официанты и начали убирать со стола. Гости переместились на широкие диваны, вскоре подали кофе, чай и воздушные пирожные в крошечных ложках. Оригинально придумано: и руки чистые, и жевать почти не нужно.

Я внимательно смотрел на мэра, возле которого крутились несколько мужчин, и все думал, о чем он хочет со мной поговорить. Ждать уже надоело. Поэтому я поднялся с дивана, распугав стайку дам, и решительно направился к Горюнову.

Тот, увидев, что я приближаюсь, застыл, натянуто улыбнулся своим собеседникам и отослал их.

— Николай Иосифович, зачем вы меня пригласили?

— Алексей Николаевич! Вы такой известный человек, я не мог устоять перед соблазном познакомиться с вами лично! Архимаг его императорского величества! Такая честь для нас.

— А если серьезно? — я не разделял его восторгов.

— Дайте мне полчаса, и я вам все расскажу. Не поймите меня неправильно, но есть строгий регламент проведения таких мероприятий, и я, как мэр города, должен им следовать.

— Пять минут, и я ухожу, — отрезал я.

Поддался соблазну поскучать и теперь начинаю жалеть об этом. Чует мое сердце, что у мэра ко мне не просто разговор, а просьба. И вряд ли она связана с поиском любимой дочки или кражей драгоценностей из сейфа.

Через указанный мной промежуток времени, гости, в едином порыве начали расходиться. Буквально обрывали фразы на полуслове, склоняли головы и покидали зал. Вскоре мы с мэром остались наедине.

— Рассказывайте, — я встал у окна и посмотрел на рыжие крыши домов. — Что у вас случилось?

— Господин архимаг, — Горюнов встал рядом, торопливо опрокинул в себя почти полный бокал и шумно выдохнул. — Не знаю, как и сказать. Но мне очень нужна ваша помощь.

Начало так себе, но я не позволил себе поморщиться, ожидая продолжения.

— Мы уже давно пытаемся разобраться в этой проблеме, обращались к разным людям... Но все без толку. Большинство отказывалось, даже не приступив к изучению проблемы.

В этот момент я тоже был готов сказать Горюнову “нет”, но что-то меня дернуло, и я промолчал. Да и стало банально интересно, что все-таки случилось.

— Уже год, господин архимаг, мучаемся! — мэр не торопился рассказывать суть. — Год! Люди боятся, уезжают из города. Торговцы массово закрывают магазины. За последние полгода доходы упали почти на сорок процентов. Катастрофа!

— Николай Иосифович, переходите к сути, у меня кончается терпение.

— Простите великодушно, господин архимаг! Я так долго занимаюсь этим вопросом, что совершенно сбит с толку.

Он снова замолчал, но не для эффектной паузы, а чтобы стереть со лба капли пота.

— Дело в том, господин архимаг, — продолжил он, смяв платок, — что наш чудесный город прокляли.

Глава 9

В первое мгновение во мне вспыхнул интерес. Проклятый город! Такого в моей практике еще не было! Но потом на эту мысль навалилось собственное нежелание связываться с очередной загадкой.

Мэр не торопился продолжать рассказывать, давая мне время подумать.

— Почему же я должен вам помогать? — я первый нарушил молчание.

— Понимаете, мы сами не справимся. Только вы владеете достаточным количеством опыта и знаний, чтобы справиться с этим. Я наводил справки! — с жаром сказал он. — Да и потом, я не прошу помогать бесплатно.

А вот это уже другой разговор.

— Что вы хотите? Золото? Серебро? Статую посреди города? Я все организую, но, конечно, в разумных пределах, — торопливо продолжил Горюнов. — А хотите, домик для вас? Супругу? У здешних аристократов дивные дочери!

— Стоп-стоп. Я еще не согласился, — я рубанул ладонью воздух. — Сначала мне нужно узнать все подробности. И не только, что сейчас происходит в городе, но и первоначальные причины. Кто наложил проклятие, в чем оно заключается, на какой срок и все остальное.

— Понимаю, понимаю, господин архимаг, — засуетился он. — Я сейчас позову ответственных людей, которые смогут вам все рассказать. Они как раз занимаются этим вопросом. Подождите минутку.

Он с необычайной скоростью выскочил за дверь, а затем раздался зычный крик:

— Владислав Юрьевич! Собрать группу Семушкина! Быстро! И сюда их! Сюда! Скорее!

Вернувшись в зал, Горюнов натянуто улыбнулся и застыл, не зная, куда себя деть. Платок то и дело кочевал из рук ко лбу и обратно.

— Давно уже у вас это проклятие? — мой вопрос расколол нервную тишину.

— Уже скоро год, — он дернул ворот сорочки, ставшей слишком тугой. — Точнее, событие, послужившее началом, случилось почти год назад. Поймите, люди напуганы, живут в постоянном страхе.

— И при этом знать премило беседует на светских приемах, — не удержался я от шпильки. — Пир во время чумы.

— Зря вы так, господин архимаг. Аристократы изо всех сил стараются делать вид, что все в порядке. Я уверен, что половина из них уже подготовила кареты для поспешного бегства из города. Осталось же всего меньше недели!

— Меньше недели? — мои брови взлетели, такого поворота я не ожидал.

— Да, — он повернулся к дверям, за которыми уже звучал дробный топот и тяжелое пыхтение. — А вот и группа Семушкина. Они вам расскажут подробнее.

Через секунду в зал влетел молодой человек с роскошными усами, взлохмаченными волосами и криво застегнутой сорочке. На щеке вошедшего красовалась полоска от подушки. Подняли из кровати? Я глянул на часы, и они показывали почти шесть вечера. Как быстро прошел день!

— Добрый день, Николай Иосифович! — гаркнул молодой человек. — Семушкин Игнат Викторович по вашему приказанию прибыл.

— А где остальные? — нервно прикрикнул Горюнов.

Игнат Викторович выглянул в коридор и кивнул. В зал ввалилась разношерстная компания. Разных возрастов, дохода, статуса. Это было понятно по камзолам, украшениям и прическам.

Всего пять человек, причем последнего, древнего деда, внесли в помещение уже сидящим на стуле.

— Куда вы меня привели, черти?! — ругался он, потрясая сухой рукой.

Ему было, наверное, лет четыреста: пергаментная кожа, клочки волос над ушами, белесые глаза, крючковатый нос. Одежда была под стать — бесформенная хламида грязно-серого цвета. Только остроконечной шляпы не хватает для полноты картины. Я пригляделся, и только потом заметил, что старикан на ней сидел.

Горюнов извиняюще на меня посмотрел и тихо представил его:

— Аполлон Генрихович, самый старый историк нашего города. Знает абсолютно про все события, но уже начинает впадать в маразм.

Семушкин быстро распределил всю команду по диванам и вытянулся по струнке.

— Вся группа в сборе! — снова гаркнул он.

— Алексей Николаевич, — Горюнов тоже приосанился и с гордостью продолжил, — это лучшие умы города, они введут вас в курс дела. А я вынужден вас покинуть, у меня еще запланирована встреча.

Поклонившись, он бочком отошел к двери и выскочил за нее, аккуратно прикрыв. Я оглядел великолепную пятерку и сложил руки на груди. Посмотрим, может, хоть они мне смогут обрисовать всю картину целиком?

— Я слушаю, — коротко сказал я.

— Начну сначала, — бодро ответил Семушкин, перестёгивая пуговицы и поправляя волосы. — Наш город расположен на уникальном месте. Здесь в древности снизошел небесный дух и благословил его. Богатые урожаи, прекрасная погода, счастливые люди — небо искренне полюбило этот край. Однако со временем, это благословение начало убывать. То ли дух заснул, то ли выветрилась вся магия, никто так и не понял. Но представители духовенства смогли найти способ, чтобы хоть как-то поддерживать благоприятные условия для жизни в городе. Во-первых, был построен большой собор. Вы наверняка его видели: широкое полукруглое здание, с куполом, витражами и двумя здоровенными галереями.

Да, видел и еще удивился, почему это здание не добавили в список достопримечательностей. Оно уже куда интереснее, чем то, в котором мы сейчас находились.

— Во-вторых, каждый год, ровно во вторую субботу августа, служители неба проводят особый ритуал. Он занимает сутки, но именно он обновляет силу благословения.

— И что пошло не так в прошлом году? — спросил я.

Если вспомнить, какое сегодня число, то выходило, что до следующего ритуала осталось всего три дня. Мэр почти не соврал.

— Главный артефакт, необходимый для ритуала, исчез! — взволнованно сказал Семушкин. — Его искали несколько дней, но он словно растворился.

— А второго такого нет? Это уникальный предмет?

— В том то и дело, что есть, но его... — он замялся.

— Сломали? — предположил я.

— Да, именно, что сломали. Руки бы повыдергивать хранителям! Раскололи буквально на куски! Хоть мозгов хватило собрать в мешочек, а не смахнуть метелкой под ковер.

Он возмущенно замолчал, и в его глазах отразились сцены избиения упомянутых людей.

Как я понимаю, ситуация действительно серьезная. Местные жители привыкли, что благополучие всего города зависит только от ритуала. И его срыв привел к постоянному напряжению и ожиданию беды вселенского масштаба. Не удивительно, что многие, не выдержав такого, просто покидают родные дома и уезжают куда подальше.

— Едрить вас всех за ногу! — внезапно крикнул Аполлон Генрихович, подняв сухой кулачок над головой. — Черти!

Воцарилась тишина. Первым нашелся Семушкин. Он многословно извинился за поведения старика, сказав, что тот иногда имеет привычку нести чушь.

— И что вы успели сделать за год? — я вернулся к теме разговора.

— Наша группа создана всего два месяца назад, — Семушкин обернулся на своих людей. — Мы уже выяснили историю артефакта, его свойства, детали ритуала, но нигде не нашли информацию, как починить. А первый... его так и не обнаружили. Мы считаем, что его намеренно похитили.

— Зачем? Зачем его похищать? Он ценный?

— Скорее просто красивая вещь. Он нужен только для ритуала, в остальное время просто большой кусок кварца необычной формы.

— И что вы хотите от меня?

Семушкин растерялся. Ему разве не сказали, зачем меня пригласили?

— Всего варианта три, — после заминки ответил он. — Либо найти пропажу, либо создать новый, либо починить старый.

“Изумительно”, — мрачно подумал я.

— Ритуал действительно влияет на благополучие местных жителей?

— Мы собрали данные, — с дивана поднялся моложавый мужчина с гладковыбритым лицом, шрамом на щеке и зачесанными назад волосами. — Прошу прощения, не представился. Мое имя Тимофей Робертович, историк. Так вот, мы собрали данные почти за век. Ритуал не проводился всего один раз, не считая прошлого года. Тогда глава служителей неба внезапно умер от сердечной недостаточности прямо во время процесса. Начать заново уже не успели, и время было упущено. В тот год Большие Вятки сильно пострадали от засухи, увеличилось количество преступлений, да и еще задело, пусть и краем, но войной. После этого стали считать, что ритуал — это краеугольное событие, и пропускать его никак нельзя. У нас в городе вторая суббота августа — большой праздник.

“Один раз обожглись, теперь постоянно боятся”, — мелькнуло у меня в голове.

— Так вы нам поможете? — с надеждой спросил Семушкин.

— Уничтожить! Нечестивцы! Идиоты! — снова выкрикнул Аполлон Генрихович. — Все в труху!

У Семушкина дернулся глаз, но он даже не посмотрел на старика. И зачем он им в команде?

— Я бы сначала ознакомился с тем, что вы нашли, — сказал я. — Работа с такого рода артефактами — совершенно не мой профиль.

— Но, может, у вас возникнет какая-нибудь новая мысль? — Семушкин заломил руки. — Свежий взгляд нам очень поможет!

В итоге я не согласился на эту авантюру, но и не отказался. К тому же зря, что ли, я читал накануне книгу про магические загадки? Интересное, хоть и случайное совпадение.

Я вдруг вспомнил про подмигивающую статую.

— Игнат Викторович, а кроме, общего напряжения в обществе, какие еще события случились в городе?

— Мы постоянно на связи с главой стражников. Он предоставил отчет, что в городе не выросло количество преступлений. Но это больше связывают со страхом перед проклятием, нежели с появившейся у бандитов совестью. Еще продукты быстро портятся, звери нападать стали чаще, магические кристаллы часто выходят из строя.

— Что-то еще? Год прошел, — недоверчиво спросил я.

— Больницы забиты, очень много заболевших.

— Все болезни от нервов, — резонно ответил я. — Есть хоть один факт, указывающий на то, что проклятие действительно существует?

— Вы не верите, да?

— Я верю в факты. Один раз в город пришла беда, ее хорошо запомнили. И в этот раз ждут, что она придет снова, — отчеканил я. — Кроме эмоций и рядовых событий, что еще произошло в городе?

Семушкин замялся, глянул на коллег, и его плечи опустились.

— Я понимаю ваше недоверие, — наконец сказал он. — На самом деле вы правы. Не только эмоции будоражат город. За последние три месяца было зафиксировано семь восстаний мертвецов, разрушение исторического здания, и буквально на днях мы ощутили сильную вспышку магии.

— Вспышка? Как она выглядела? — это меня заинтересовало.

— Напоминало отголоски большого взрыва. Острый запах озона, заклинания через раз срабатывали, даже светильники и те потухли в одно мгновение почти на всей территории города.

— А эта волна шла с запада?

— Как вы это поняли?! — изумился Семушкин. — Да, действительно, с запада.

— Думаю, это не имеет к вам отношения. Недалеко схлопнулось достаточно объемное заклинание. Это его отголоски.

— Что же там могло такое произойти?! Какой же мощности было то заклинание?! — изумленно спросил Михаил Робертович.

— Точных цифр у меня нет, но представьте, что лопнула магическая ловушка, в которой было остановлено время на двести пятьдесят лет.

И снова воцарилась тишина. По глазам я видел, что каждый, кроме старика, решил, что это моих рук дело. Что ж, они не ошиблись.

— Хорошо, но даже без этого, — сказал Семушкин, — в городе очень плохая обстановка.

Что-то он недоговаривал. Думаю, что сейчас, на фоне якобы проклятия, любое событие выглядело предвестником беды.

— Есть еще кое-что. Мы стараемся это держать в тайне, но внутри главного собора, в котором проходил ритуал, начали рассыпаться магические артефакты. Все. И новые, и старые. Боюсь, если эта информация выйдет за пределы зала, то в городе начнется паника.

— Это уже интересно, — кивнул я.

— Канальи! Сдохните! Черти! — выкрикнул Аполлон Генрихович, раскачиваясь на стуле.

Теперь я посмотрел на него с интересом.

— Мне любопытно, а зачем вы его таскаете на встречи? Ему бы сиделку хорошую, да лекаря.

— Господин архимаг, мы просто не можем! Это же главный историк! Не смотрите, что он постоянно орет, когда у него минуты просветления, то он дает нам ценные советы. Но такие моменты редки, и нам приходится возить его с собой, чтобы не упустить.

— Записи его слов у вас есть?

— А надо? — растерялся Семушкин. — Мы стараемся запоминать.

— Вам бы хорошего мага разума.

— Приглашали, но те лишь говорили, что уже поздно. Доживает последние дни, можно сказать.

В принципе, я узнал все, что было нужно. Напоследок я уточнил имя главного служителя неба и сразу после встречи направился в собор.

Измученный ожиданием Григорий был рад меня видеть.

— Алексей Николаевич, это был кошмар! Я места себе не находил. Другие помощники и слуги — остолопы, которые не видят ничего дальше собственного носа. А история про статую вызвала ужасный переполох. Кстати, вы знали, что этот город проклят?

— Как раз это и было главным блюдом встречи. Что еще ты узнал по этому поводу?

— Много чего, — пожал плечами Антипкин. — Мол, было предсказано, что день станет ночью, магия потеряет силу и восстанут мертвые. Аристократы уже перебираются в загородные усадьбы, а обычные жители массово начали возводить дома подальше от города. Страшно делается! Можа уедем? Я быстро вещи соберу, вы только прикажите!

— Мы никуда не уедем, — я дождался, пока он поймает карету. — Нам с тобой предстоит разобраться с этим проклятьем. И сейчас нам нужно попасть в главный собор.

— А проклятье не заразно? — опасливо спросил Антипкин.

— Признаться, я в него еще не верю. Люди имеют свойство подгонять факты под теорию. То есть, вот у кого-то молоко скисло. Такое бывает по десять раз за год, и все прекрасно понимают, что неправильно его хранили.

— А если они знают про проклятье, то в этом случае, виновато именно оно, правильно.

— Именно.

— Да уж, — Григорий почесал затылок, — получается, проклятье сложно будет подтвердить?

— Мы как раз сейчас едем, чтобы проверить, — я окинул Антипкина взглядом. — Я хотел тебе напомнить о пункте в нашем договоре, про неразглашение. Сейчас в городе и без того напряженная обстановка, и любая деталь о проклятье может взбудоражить людей и довести ситуацию до абсурда.

— Будьте покойны, я нем как рыба! — он приложил руку к груди и поклонился. — На что нужно обратить внимание в соборе?

— Мне сказали, — я понизил голос, — что там разрушаются артефакты. У тебя что-то такое с собой есть?

— Матушкин кулон только, — задумчиво сказал Антипкин. — Но я даже не знаю, артефакт это или просто безделушка.

— Давай, я посмотрю.

Мне подобные вещи были не нужны, я сам, как один большой артефакт, но вряд ли проклятие меня разрушит.

Мой помощник вытащил из-за пазухи серебряную пластинку размером с ноготь, снимать с шеи не стал и протянул мне ее на цепочке. Я внимательно на нее посмотрел, покрутил в руках, сжал в пальцах и потом перевел взгляд на Антипкина.

— Занятная вещица. Мать у тебя, как я понимаю, владеет слабым воздухом?

— Не только, еще и земля. Она у нас одна из главных стихий. Только вот я в семье отщепенец с водой. Как ни старался освоить что-то еще, все напрасно.

— А в академии тебя не проверяли?

— Какая академия? Небеса с вами, Алексей Николаевич, сельская школа! Но зато все девять классов. Кое-как управлять водой умею, в быту не пропаду.

— Интересно, — я впервые внимательнее посмотрел на его ауру. — А силу раскрывать ты умеешь?

— Дык ни разу не получилось.

— А кулон тебе мать с малолетства подарила и наказала не снимать, так?

Попал в точку. Григорий от удивления открыл рот и распахнул глаза.

— Как вы узнали? Что в нем такого особенного?

Я вернул украшение и откинулся на мягкую спинку.

— Еще не до конца понял, но ты с ним в собор не заходи. Кулон старый, впитал в себя много магии. И не только твоей, но и семейной. Еще лет десять-пятнадцать и станет родовым артефактом. Ты мне еще вот что скажи: мать только тебе сделала такой подарок?

— Да, сестры вечно на меня обижались, хотя у них подарки побогаче были. Считали меня любимчиком. Так, тут и без девчонок понятно, что я следующий глава семьи, мне по старшинству положено. Когда уходил, хотел кулон матушке вернуть, а она такой скандал закатила! Вы бы слышали! В итоге я уступил, и он до сих пор со мной. С ним что-то не так?

— Все так, — задумчиво ответил я. — Хитрый он.

— Хотите, могу дать на время, чтобы вы его изучили?

— Нет-нет, не стоит. Никому его не давай, сам не снимай. Это все, что я хочу сказать.

— Больно мудрено вы завернули, Алексей Николаевич. До дрожи в коленках.

— Скажем так, я вижу в нем защитные свойства.

— А можа я из-за него такой? Я имею в виду, что магия меня не берет?

— Вполне возможно. Поэтому береги его.

— Спасибо, Алексей Николаевич.

Он нащупал кулон под сорочкой и сжал его в кулаке.

Тем временем мы уже подъехали к собору. Величественное здание, напитанное силой, совсем не выбивалось из общего ансамбля архитектурного стиля. Даже, наоборот, выглядело эдакой вишенкой на торте города.

Оставив Григория в ближайшей ресторации, я поднялся по ступенькам, вошел в прохладный первый зал и сразу же ощутил гнетущую атмосферу. Здесь словно не хватало света и воздуха, а на грудь давила неприятная сила. Хотелось все время встряхнуть руками и открыть рот, чтобы лучше слышать.

Сейчас собор пустовал, но звук моих шагов привлек внимание, и уже через минуту в самом темном углу скрипнула дверь. Ко мне навстречу вышел изможденный мужчина в робе служителя неба. Сложно было сказать, сколько ему лет, ближе к двумстам, но что-то мне подсказывало, что гораздо меньше.

— Молодой человек, зря вы пришли. Собор закрыт. Покиньте здание немедленно.

Глава 10

Несколько мгновений мы со служителем неба буравили друг друга взглядами. Никто не хотел отступать первым. В его глазах сверкали молнии, я же был спокоен и сосредоточен.

Желание выгнать меня из собора было вполне объяснимо, служитель неба не знал, кто я, и был готов защищать секреты духовенства до последнего вздоха.

Но я пришел сюда с предложением помощи и уходить не собирался.

— Вы Август Никифоров?

— Какое это имеет дело, молодой человек? Вам в соборе не место, покиньте здание.

— Я пришел с вопросами про ритуал и разрушение артефактов.

— Чушь! — громко ответил он, но в глазах мелькнул страх.

— Меня попросили помочь с решением этого вопроса, и мне нужно осмотреть собор. Это в ваших интересах.

— Ах, вот оно что, — старикан вдруг успокоился, впрочем, его лицо так и осталось неприветливым. — Думаете, лучше нас знаете? Вряд ли.

— Вполне возможно. Однако свежий взгляд тут точно не повредит.

— Все так говорят, а на деле... — он недоговорил и подошел ближе, шаркая пушистыми тапочками. — Силен! И как собираешься решать наш... м-м-м... вопрос?

Как лихо он перешел на “ты”! Сразу принял в ближний круг?

— Сначала мне нужна информация. И посмотреть на остатки артефакта.

— А не треснет ничего?

— А ты, Семен, не треснешь? — раздался позади служителя мощный баритон. — Человек помощь предлагает, чего ты нос воротишь? А не ты ли замешан в срыве ритуала?

Говорившего я давно приметил по блеску ауры в глубине собора. Наш разговор он слушал почти с самого начала, но вмешался только сейчас.

Когда он подошел ближе, я понял, что этот тот самый Август Никифорович, про которого мне говорил Семушкин. Я вежливо поклонился и представился.

— Слышал я про вас, господин архимаг. Рад познакомиться лично, — Август Никифорович вышел на свет, и я смог его нормально разглядеть.

Крупный мужчина, широкие плечи, он больше похож на кузнеца, чем на служителя неба. Ясный взгляд, короткие черные волосы, квадратный подбородок. Я впервые вижу таких здоровяков в соборах.

Август Никифорович остановился рядом со мной, как бы невзначай отодвинув старика, и протянул мне руку.

В этот момент я оценил всю его мощь. Она была не только в крепком рукопожатии, но и в его магии. На долю мгновения наши ауры встретились и обсыпали нас искрами.

— Любопытно, — задумчиво отозвался Август Никифорович. — Пройдемте в мой кабинет. Надеюсь, на вас нет артефактов? Они в этом месте разрушаются.

И, получив отрицательный ответ, провел меня по стертым многочисленными прихожанами плитам в противоположную сторону от входа.

Сам собор представлял собой просторное помещение с высокими колоннами, которые держали плоскую крышу. В центре был здоровенный квадратный каменный постамент с подставкой в середине. По его краю тянулись весьма интересные заклинания, от них веяло древностью и мощью. Именно здесь проводились главные служения духу неба.

Каждый сантиметр собора был разрисован сценами из легенд, рассказывающих о сотворении мира и значению магии в нем. Помимо них, на стенах были изображены сцены сражений, праздников, явления духов, закрытый мир умерших и небесные сферы, которые указывают путь странникам.

— Вы не думайте, что все служители еще те задницы, — негромко сказал Август Никифорович. — Встречаются. А Семен та еще заноза, но дело свое знает.

— Вы мне покажите остатки артефакта? — мне было совершенно неинтересно слушать про внутреннюю кухню собора.

— Конечно. Любопытно узнать, что вы про него скажете. У вас есть опыт работы с такими предметами?

— Увы.

— Не страшно, все равно покажу. Но сразу скажу, дело — дрянь.

Он открыл тяжелую дверь ключом и распахнул ее. Внутри был самый обыкновенный кабинет чиновника средней руки: добротный стол, кресло, скамья и стулья. В глубине прятался стеллаж с книгами. Единственное, что выбивалось из общей картины — это холст с изображением моря. Думаю, за ним и прятался сейф.

— Что мы только не пробовали, — продолжал говорить Август Никифорович. — Восстанавливающие заклинание, как на живые, так и на неживые предметы, сращивали, скрепляли клеем — все без толку.

— А просто силу в него не вливали?

— Вливали. Но осторожно, — он отодвинул картину, и я понял, что не ошибся. — При высокой нагрузке артефакт мог еще сильнее разрушаться. Один раз неудачно попробовали и больше не рисковали.

— Получается, тут уже не все осколки?

— Увы, но да. Хрень какая-то, если честно. Всю голову сломал с этой штукой. Вот, держите. Только постарайтесь руками не трогать. Там остатки клея.

Он протянул мне бархатный мешочек и указал на свой стол. На нем лежала черная доска. Высыпав на нее осколки, я невольно залюбовался ими. Прозрачные кусочки блестели как алмазы, играя на солнце своими гранями. Как я понял, изначально кристалл был размером примерно с мой кулак.

В них все еще были остатки силы! И не стихийной, а той, что обладают только служители неба, но также я увидел и странные примеси, которые не смог идентифицировать.

— Вы только свою магию использовали?

— Конечно, артефакт из нее создан, поэтому применение другой не имело смысла. Думаете, в этом все дело?

— Нет. Уточняю информацию.

— Видели когда-нибудь подобное?

— Он чем-то напоминает камень духов на острове Ярван, — задумчиво сказал я, рассматривая осколки. — У них тоже есть своя особенная магия, и они в своих ритуалах используют такие же кристаллы, они называют их духовными. Хотя, по сути, это обычный, хоть и очень большой кусок алмаза.

— Небось там на острове богатое месторождение? — усмехнулся Август Никифорович.

— Именно, — кивнул я. — Может ли быть такое, что это тоже алмаз?

— Нет, проверяли. Похож, собака, но не он. Самое большое различие в его хрупкости, да и проводимость магии разная. Так что нет, это точно не алмаз. Ближе всего к нему горный хрусталь. В любом случае, за столько веков ритуалов, артефакт давно изменил свои свойства.

— А было уже такое, что он разрушался или обновлялся?

— Конкретного указания не было, — Август Никифорович вздохнул. — Разве что один раз мы нашли нестыковку при переписи одной из книг. Ранее автор писал, что размера артефакт был с кулак, а после, что больше кулака. Но мы посчитали, что это из-за разницы размеров самих писарей. Это единственное, что как-то описывало артефакт. Иных упоминаний нет. Даже больше скажу, вообще, никаких описаний не было. То есть везде написано “главный артефакт”, но мы не можем с полной уверенностью сказать, что речь шла об одном и том же предмете. Будто запрет какой-то.

— А откуда же тогда взялся этот? — я указал на осколки.

— Сия тайны, мать ее за ногу, велика, — Август Никифорович чуть ли не пнул собственный стол. — Какой-то умник решил почистить кофр от артефакта. Разобрал и обнаружил там еще один. Никому такого в голову не приходило трогать кофр два века, а тут на тебе, нашелся.

— Вы смогли выяснить, кто украл основной артефакт?

— Увы. Ключ только у меня, кофр в закрытой комнате, каждое посещение записывается в журнал. Там по две записи в год: забрали, положили. Все. Он просто испарился.

— А когда ваш умник чистил, он видел, что было два камня?

— Хороший вопрос. Мы тоже думали, что это основной, но нет. Форма разная. Этот, — он кивнул на стол, — меньше. Буквально чуть-чуть, но по весу заметно. Да и потом, я ритуал уже шестьдесят лет провожу, запомнил каждый выступ, каждый бугорок камня. Я абсолютно точно уверен, что это другой.

— Вы не ответили на мой вопрос. Он видел, что два камня?

— Нет. Он решил вычистить кофр после пропажи артефакта, — поморщился Август Никифорович. — Все равно было уже поздно проводить ритуал.

— Временной период чем-то обоснован?

— Конечно, — кивнул он. — Именно во вторую субботу августа солнце встает в нужное положение, чтобы свет падал точно на алтарь. Вы видели его, когда заходили в собор.

— Что дает ритуал? — я вошел в привычный ритм допроса, и Август Никифорович это ощутил и сделался недовольным.

— Благословение. Представьте, что в мире существовало бы заклинание на удачу. Вот здесь то же самое, только воздействует на целый город. Мы даже знаем, где проходит его граница. Если вы обратили внимание, то пригорода у Больших Вяток попросту нет. Точнее, не было. Полгода назад люди стали обживаться за стенами.

Я заметил это, когда мы только подъезжали. Складывалось впечатление, что город лопнул и новые постройки брызнули во все стороны. В них не было системы, четких линий, дома строились без какого-либо плана.

Снова оглядев осколки, я поблагодарил Августа Никифоровича за столь информативную беседу.

Провожая меня, он не удержался от вопроса.

— Вы до сих пор не верите в ритуал, да?

— Пока нет. Но разрушение артефактов, внезапное восстание мертвых и этот кристалл говорят об обратном.

— С мертвыми мы справимся, а вот с паникующей толпой — нет. Смешно сказать, но мы даже думали соврать, что провели ритуал, чтобы успокоить людей.

— Но не стали?

— Нет, — вздохнул он. — Не бывает такого, чтобы все было идеально. Какая-нибудь зараза обязательно проболтается. Не убивать же всех! Хотя иногда очень хочется, — последнее он добавил совсем тихо, и я понял, что он имел в виду Семена.

— В любом случае, если вдруг вы что-то придумаете, обнаружите, узнаете, я всегда готов вас принять и обсудить любой вопрос. Я в соборе постоянно.

— Еще раз спасибо, мне нужно хорошенько подумать, — он проводил меня до дверей.

— И, Алексей Николаевич, маленькая просьба, — он аккуратно скосил глаза внутрь собора. — Постарайтесь не сильно распространяться обо всем этом. Сами понимаете, народ простой, чуть что, сразу в панику.

— Понимаю. Постараюсь, однако обещать ничего не могу, мне придется задать много вопросам разным людям. И уж какие выводы они сделают — это лишь их личное дело.

— Вашего слова мне вполне достаточно.

Сказав это, он развернулся и ушел в собор, а я поспешил к Григорию. Конкретных идей и мыслей у меня не было, разве что едва уловимые зацепки. И они появились благодаря, что меня самого удивляло, Эммануилу Карловичу и его безумной петле.

Антипкин ждал меня в ресторации, под широким навесом. На столе перед ним стоял одинокий стакан с квасом и небольшая стопка карточек.

— Алексей Николаевич! Наконец-то! — просиял мой помощник. — В следующий раз позвольте мне остаться в номере, а то замучили меня, право слово!

— Кто тебя замучил? — я глянул на имена на карточках и сразу все понял. — Женщины?

— Просто отбоя не было! Зря вы мне такой хороший костюм купили, — он выглядел растерянным.

— А представляешь, каково мне? — усмехнулся я. — Чем здесь приличным кормят?

— Я ничего не заказывал, — скромно ответил Григорий, — ждал вас. Но за соседние столики приносили недурственное жаркое из перепелки с перцем. По запаху — просто изумительное.

— Что ж, давай попробуем.

Он махнул официантке в белоснежном фартуке и скромно уткнулся в меню, но по его плечам и выражению лица я видел, что он больше всего хочет узнать про артефакт. Причем не только про тот, что в соборе, но и про тот, что висел у него на груди.

— Сейчас не время и не место для таких разговоров, — сказал я, чем вызвал искреннее недоумение Антипкина.

— Вы мысли читаете, господин архимаг?

— Опыт, Гриша, опыт.

Следующие полчаса мы ели и даже вели около светские беседы про погоду, цены и архитектуру. И в самом конце ужина над моей головой замерцало магическое письмо.

Сначала я решил, что оно от Марка, но оказалось от Семушкина. Он спрашивал, удалось ли мне поговорить с главой служителей неба, а также приглашал заехать к ним на совещание.

Будто мне было мало таких обсуждений в столице. Отвечать я не стал, размышляя о том, что успел за сегодня узнать. Один артефакт пропал, второй сломали. История, которая насчитывает многие столетия. Но мне почему-то кажется, что никто не похищал артефакт. Как раз в книге, которую я читал в номере, была такая история, что очень сильные артефакты могут саморазрушаться. Выработали свой ресурс и все.

Но как это доказать? Никак. Кофр чист, и остались только осколки.

— Хотите прогуляться или сразу в номера? — спросил Григорий, когда мы закончили ужинать.

— Давай пройдемся, — на прогулке мне лучше думается.

Мы пешком дошли до парка, в котором были вчера и остановились возле памятника императору. Григорий все смотрел ему в глаза, надеясь, что тот ему снова подмигнет. Но каменное изваяние, как и вчера, задумчиво любовалось заходящим солнцем.

— А вдруг это часть проклятья? — спросил Антипкин.

— Моргание? — я встал рядом с ним. — Не думаю. Может, совпадение или такова задумка скульптора.

— Мудрено. И небезопасно. Вдруг кто-нибудь решит, что сошел с ума?

— Местные должны знать, что такое бывает.

— Но вчера, пока я вас ждал, все отреагировали очень бурно.

— Это все проклятие.

— Алексей Николаевич, вы уже знаете, как будете с ним разбираться?

— Нет. Я еще не могу понять, что именно случилось. Тут же дело не в проклятии, а в том, что стало его причиной. Почему сейчас? Кто замешан, какие последствия?

— Думаете, что это все же человек виноват в таком?

— Да.

Мы еще постояли в задумчивости, потом прошлись по парку, глядя на прыгающую в фонтане воду, снова вернулись к императору, но ближе к решению этой загадки я не стал.

— Алексей Николаевич, — Григорий нарушил молчание, поглаживая нагрудный карман. — А что мне с карточками делать?

— А сам, что думаешь?

— Странно это все. Ко мне подходили женщины, улыбались и молча клали на стол карточку. Некоторые это делали даже в паре. Зачем?

— Либо это хорошая реклама борделя, либо ты произвел на них впечатление, — усмехнулся я. — Давай, ты это узнаешь, а я пока схожу, узнаю новости. Не просто же так меня пригласили.

В глазах Григория сверкнули огоньки азарта.

— Так мне, наверное, нужно цветы купить? Зубы почистить! Я на свиданиях лет десять не был!

— Сначала убедись, что это не бордель. Хотя зубы все равно нужно бы почистить, а вот цветы не обязательно. Но я бы посмотрел на ту красотку, которой ты бы их подарил.

— А вдруг это любовь? — Григорий совсем растерялся.

— Ты ни разу в борделях не был?

— Нет, господин архимаг. Были у меня женщины, но чаще это кто-то из соседок. Вдовы, которые всегда рады мужскому вниманию.

— И тогда про какую ты любовь говоришь?

— А вдруг? Я ее тогда спасу! Чесслово! Встану на одно колено и позову жениться.

У меня подскочили брови, и я озадаченно посмотрел на Григория. Тот стоял и блаженно улыбался.

— Что, история Эммануила Карловича покоя не дает?

— Скорее, вера в прекрасное будущее.

— Если вдруг ты действительно найдешь свою любовь, то я тебя отпущу. Останешься с ней в городе, будете детишек растить.

— Погодите, Алексей Николаевич! Мы с вами так не договаривались. Фиг с ней, с женитьбой! Я же мир хотел повидать.

Он сказал это так искренне, что я не сдержал смех.

Я же и сам так и не женился. Хотя почти что пошел в собор с той самой единственной. К сожалению, моя невеста погибла за день до свадьбы. Несколько пьяных магов решили выяснить, кто из них сильнее, и спалили три дома. В одном из них и жила Юленька. С тех пор я и не думал про новый брак. Рана в сердце, несмотря на количество прошедших лет, так и не затянулась. Потом были и другие женщины, но они и рядом не стояли с Юлей.

А магов так и не нашли. Точнее, никогда не найдут. Я постарался.

— А если подмигивание все же что-то да означает? Знак какой подает? — Григорий снова посмотрел на императора.

— К примеру?

— Мол, спасите, меня заточили в камень, — пожал он плечами.

— Тогда бы вокруг статуи были бы остатки ауры.

Я внимательно пригляделся к фигуре императора. Но нет, ничего похожего на всполохи магии, так и не обнаружил.

— Пойдем, а то меня там ждут, небось все глаза выплакали, — я вздохнул, и Григорий поймал для меня карету. — Увидимся уже завтра.

— Разгадайте эту тайну, Алексей Николаевич, и мы поедем дальше.

Антипкин попал в самую точку. С одной стороны, мне уже становилось интересно, а с другой, все еще хотелось уехать в ту несуществующую деревню и хотя бы неделю забыть о существовании других людей.

Но едва я поставил ногу на ступеньку кареты, с другой стороны парка показалась группа стражей. Они двигались быстро, покрикивая на других гуляющих и настоятельно требуя, чтобы они убрались с дороги и расходились по домам.

Я заинтересованно посмотрел на них, ожидая, когда они дойдут и до нас.

— Всем покинуть площадь! Это не ученья! Чрезвычайная ситуация! — крикнул один из стражников.

Наконец, они увидели нас с Григорием и почти бегом бросились к нам.

— Вы столичный архимаг? — торопливо спросил один из них.

— Да, а что случилось?

— Нам срочно требуется ваша помощь!

Мы с Григорием переглянулись.

— Вы можете объяснить, в чем дело?

— Нет времени объяснять, просто пройдемте с нами. Только быстро! Времени почти не осталось! Они вот-вот встанут!

Глава 11

— Да вы издеваетесь!

Я не мог сказать иначе, глядя на здоровенные ворота городского кладбища. По всполохам магии уже было понятно, что здесь намечается нечто очень серьезное. Тугие спирали вихрей то и дело взмывали в воздух, отчетливо попахивая гнилым мясом и отзываясь тоской на душе.

Да, тут точно скоро поднимутся мертвые. А с учетом того, что захоронения в таких местах очень старые, я не мог даже представить, кто именно восстанет из могил. Надеюсь, это будет унылый ученый, которого закопали здесь во славу трудов его.

Но было главной проблемой не это — вокруг ограды собрались люди, которых безуспешно пытались разогнать стражники.

— Уважаемые жители города! Здесь находиться опасно! Вам следует немедленно покинуть территорию кладбища!

Толпа не реагировала, даже, наоборот, еще теснее прижалась к ограждению. Будто им там медом и повидлом намазали!

Стражники изо всех сил пытались действовать мирно, уговаривать, кричать и теснить любопытных граждан. И в тот момент, когда бравые служители закона уже были готовы применить магию, я вмешался.

— Друзья! — я поднялся на воздушной подушке, чтобы меня было лучше видно. — Как здорово, что вы все здесь! Нам очень нужна ваша помощь! Сейчас на кладбище проснутся мертвые, и я очень надеюсь, что вы встанете в первых рядах на защиту города! Лопаты, плащи, сапоги и топоры вам раздадут наши бравые стражи. Семьям первых пяти разорванных будет оказана материальная поддержка от города! Кто готов помочь?!

Как и ожидалось, перспектива стать жертвой покойников никого не заинтересовала, и толпа стремительно дала деру. А я только усмехнулся.

— Спасибо, господин архимаг! — мне протянул руку глава отряда. — Сергей Геннадьевич Краснов. Как хорошо, что вы оказались в городе. Наших сил не хватит на такую древность.

Глядя на Краснова, сразу можно понять, что он очень давно служит стражником. Это выдавали прямая спина, небольшой живот, который еще можно было скрыть формой, набрякшие веки от недосыпа и очень усталый взгляд. Вот только я никак не мог понять, зачем им я? Никогда не участвовал в таких мероприятиях, и силы, чтобы успокаивать мертвых, у меня нет. Для красоты, разве что.

— Это же не первое поднятие, так?

— Все так, господин архимаг, — кивнул он. — Но там новые могилы. А тут... Даже не представляю, сколько они в земле лежали!

— А что служители неба? Разве не они главные по успокоению таких сущностей?

— Они уже на кладбище. Все трое.

— Как трое?! Всего?

— Остальные уехали почти полгода назад, — пожал он плечами. — Бояться. Сорванный ритуал — это не шутки.

— А вы?

— А у нас служба! — четко ответил он. — Мы растянемся цепочкой и будем ловить самых слабых, чтобы не вырвались за периметр. Охранные артефакты заряжены и работают.

— Постараюсь помочь, — сказал я и повернулся к Григорию. — Оставайся здесь.

— Буду на подхвате, — он протянул руку Краснову. — Григорий Михайлович Антипкин, бывший военный.

— Вставайте в строй, — кивнул Сергей Геннадьевич. — Лишние руки никогда не помешают.

Поднявшись на подушке над ограждением, я полетел к центру кладбища, на ходу проверяя нити заклинания. Их было много, но это в большинстве своем защитные, укрепляющие и для поливки газона. Я не видел ничего, что могло бы поднять мертвецов.

Так какого же хрена?! Откуда тогда вихри и эта гнетущая атмосфера?

Внизу я увидел знакомую фигуру Августина Никифоровича. Он стоял возле здоровенного памятника, с интересом разглядывая его. Я опустился рядом, развеял заклинание и спросил у него:

— Подмигнул?

— Нет. А должен?

— А в парке подмигивает.

Августин Никифорович удивленно на меня посмотрел и нахмурился.

— Любопытно. Вернемся к нашим бара... мертвым. Сейчас необходимо...

Он недоговорил, потому что ближайшая тяжелая плита на могиле треснула, и из нее вырвался поток магии мутно-серого цвета.

— Нехорошо пошло, — вздохнул Август Никифорович и весь подобрался.

Вокруг него засияла небесная сила, сверкая серебристыми и золотыми искрами. Засматриваться на нее у меня не было времени, и я стал готовить силовой щит. Он в последнее время часто меня выручает.

Впрочем, он мне не понадобился. Завершив свое заклинание, служитель неба с размаху опрокинул весь заряд магии на плиту. Та вздрогнула, словно от удара молотом, и засияла до рези в глазах.

— Не люблю это делать, — устало вздохнул Август Никифорович. — Хрень собачья! Какому идиоту пришла в голову мысль, что поднимать мертвых — это интересно?! Найду и руки повыдергиваю! — ворчал Август Никифорович.

— Так вы считаете, что это дело рук человека? Не проклятье?

— Проклятие тоже виновато, — поморщился он. — Люди от страха с ума посходили. Не удивлюсь, если окажется, что это кто-то решил спросить совета у любимой бабули и случайно поднял всех.

— У вас в городе есть и такие самородки?

— Случается, — он огляделся, выискивая другие треснувшие плиты. — Сейчас еще будет. Чувствуете? В воздухе как запахло?

Конечно, я чувствовал. Впору уже нос затыкать от этого букета. Хуже только на скотобойне воняет. Пока мы с Августом Никифоровичем наблюдали за кладбищем, я заметил одно очень странное заклинание. Оно едва угадывалось на земле, словно почти выдохлось, но при этом я четко мог рассмотреть, что оно уходило в землю рядом с той могилой, которую только что запечатал Август Никифорович.

Я отошел и указал на нее служителю неба. Но тот лишь покачал головой, сказав, что ничего не видит. Это озадачило меня еще сильнее. Махнув Августину Никифоровичу, который заверил меня, что с парой-тройкой мертвецом он точно справится, я последовал за нитью.

Через три ряда она снова нырнула в землю. А буквально спустя мгновение плита затряслась.

— Август Никифорович! Я нашел! — крикнул я, но служитель уже и сам увидел.

Он в три длинных прыжка преодолел разделяющее нас расстояние и снова ударил своей силой по могиле. Выглядел он после этого не очень: лицо красное, пот ручьем стекает. Видно, что заклинание он использовал очень мощное.

Кивнув, я поспешил за нитью. Август Никифорович внимательно следил за моими передвижениями. И когда он в очередной раз запечатал едва не поднявшегося мертвеца, повернулся ко мне.

— Рассказывайте, — хмуро сказал он. — Как вы ее нашли?

— Какое-то едва живое заклинание. Идет вдоль захоронений, но здесь, как и в предыдущих случаях, уходит под землю.

Я глянул на памятник и вдруг зацепился за фамилию умершего.

— Август Никифорович, мне кажется, что вы были правы, — я указал на свою находку. — Про бабку.

— Семья Бурканских, — прочитал он имена на плите. — Интересно. Сильные маги, кто-то даже до архимага дошел. Послушайте! — внезапно спохватился служитель. — Да тут же из их рода могил десять точно будет! Семен!!! Где ты, старый хрыч?! Бегом сюда!

Я не успел повернуть голову, как вдруг увидел смазанную тень, которая в одно мгновение собралась уже знакомого мне служителя неба.

Семен по-собачьи встряхнулся, бросил на меня недовольный взгляд и потом посмотрел на Августа Никифоровича.

— Звали?

— Звал! Господин архимаг заметил, что все поднятые из семьи Бурканских. Живо все проверить!

Последнюю фразу Семен не стал слушать и уже умчался, оставив меня чуть ли не с открытым ртом от удивления.

— Не обращайте внимание на него, — махнул рукой Август Никифорович. — В детстве ему ноги сломали, срослись криво, что даже ходить не мог. И когда силу получил, сплел такое заклинание хитрое, что теперь бегает быстрее всех. Хотя его поганый характер это не исправило. Бег вроде и ерунда, а иногда очень на руку. Он сейчас все могилы найдет, все же полегче будет.

— Как я могу вам еще помочь?

— Алексей Николаевич, найдите эту бестолочь. И убейте, — вздохнул служитель. — Хотя нет, ко мне его приведите, поговорю с ним по душам. Что-то мне подсказывает, что он маг жизни. А они на вес золота нынче. Ищите среди потомков. Только они в состоянии поднять свою ветвь.

Я глянул на нити, которые почти рассыпались, потом вспомнил про совещание Семушкина и решил, что они обойдутся без меня. Поднятие мертвецов важнее пустых разговоров. Напоследок я решил все же помочь служителям и оборвал нить заклинания, чтобы остальные мертвецы продолжили спать в своих могилах.

***

Изучение каждого захоронения членов семьи Бурканских у меня заняло еще полтора часа, благо кладбищ в городе всего четыре. Чтобы подтвердить свою теорию, я наведался к сторожам и вытряс из них все сведения.

Получилось не без нелепых ситуаций. Один старикан сдуру решил, что я тоже мертвец, и чуть не ударил меня лопатой. Потом долго извинялся, повиснув вниз головой в моем заклинании, так что разобрались быстро. Он-то и поделился со мной нужными сведениями.

По словам сторожа, поднимались действительно люди из одного рода. Причем вся ветвь от одного мужчины. Как назло, он был крайне плодовитым и оставил после себя чёрт-те сколько потомков. Половина из них уже поднялась, а вторая уже не поднимется из-за того, что я разрушил нити.

Но по обрывкам заклинания я смог понять, что в нем, кроме пробуждения, есть еще и поисковая составляющая. Кто-то очень хотел найти конкретного человека. Странно, что, кроме меня, никто не обратил на это внимание.

А вот найти оставшихся в живых родственников было гораздо сложнее. К тому же время приближалось к полуночи, и добропорядочные граждане изволили сладко спать в своих кроватях.

Я еще раз наведался на главное кладбище, убедился, что там все спокойно, и дернул главу отряда. Краснов все еще стоял на дежурстве, а точнее, болтал с Григорием.

— Мне нужно узнать все про семью Бурканских. Срочно, — сказал я. — Про живых родственников, конечно же.

— Да, мне Август Никифорович уже сказал, мои люди уже отправились шерстить документы. Там должны быть записи после переписи населения. Только это не будет быстрым. Если хотите, можете зайти в местный архив. Там все данные за историю города. Только нужен допуск, разрешение и приказ мэра.

— Как все серьезно. Тогда я лично их попрошу поторопиться.

— Попробуйте, — отозвался Краснов. — Будьте осторожны. Про него ходят самые жуткие сплетни. Я иногда и сам побаиваюсь бывать в архиве.

Григорий на мою фразу только улыбнулся. В столице про меня ему сказали бы то же самое. Но, как я уже говорил, слухи до провинции добираются быстро, и если аристократы еще знают что-то обо мне, то простой народ — нет. Что ж, это должно быть забавно.

Уточнив все адреса и имена, я отправил Григория спать, а сам снова перешел в режим “сколько суток без сна протянет архимаг”, и отправился в здание архива.

Он располагался довольно далеко от центра города, да еще и его так спрятали, что еще и не с первого раза нашел нужное место. Приземистое здание, плоская крыша, болотно-зеленые стены. Ни таблички, ни вывески, даже указателей вокруг не было. Если бы мне не сказали, что это архив, сам бы я никогда не догадался.

Несмотря на столь поздний или, лучше сказать, ранний час, свет в окнах все же был. Значит, дежурный сотрудник на месте и мои шансы узнать историю рода повышались.

Однако на первый стук никто не открыл. На второй, более громкий — тоже. Спят там все, что ли? Разносить дверь я не стал, а поднялся на воздушной подушке на второй этаж и заглянул в единственную освещенную комнату.

По виду — обыкновенный кабинет с картотекой и амбарными книгами. Вот только он был пуст. Возможно, просто позабыли погасить светильник.

Нет, так дело не пойдет. Мне нужны сведения, чтобы найти таинственного родственника. И ждать до утра я не намерен. Даже с учетом, что я разрушил заклинание, что ему мешает создать еще одно? Сколько еще он мертвецов может поднять? Десяток? Два?

Я снова подлетел к главному входу, точнее, единственному, проверил его на охранные заклинания и, убедившись, что их нет, аккуратно снял дверь с петель.

Прислушался. Все тихо. Только темно, хоть глаз выколи.

И только сделал первый шаг, из-за угла вылетело нечто в белой простыне. Сначала я решил, что это призрак хранителя знаний. Бледное лицо, огромные глаза в черных подтеках, длинные светлые волосы, разбросанные по плечам, и острые длинные ногти.

Машинально отступив, я выставил силовое поле, не слишком надеясь, что призрачную сущность это остановит, уж слишком много на ней столько было магических нитей и завихрений.

К моему удивлению, едва фигура долетела до заклинания, она обиженно ойкнула и отступила. А мои брови, наоборот, поднялись.

— Да что ж это такое! — проворчала сущность женским голосом. — Нигде невозможно остаться одной! Если вы студент, то архив закрыт! Вон!

Последнее незнакомка выкрикнула, указав пальцем на дверь. Моих навыков ночного зрения едва хватило, чтобы с трудом ее разглядеть.

Это даже была не простыня, а белый халат со множеством оборок, а на лице девушки был толстый слой макияжа, который сильно размазался под глазами. Все это собиралось в образ молодой девушки, едва ли достигшей сорока лет. Наверное, подрабатывала в свободное от учебы время. Но откуда тогда столько магии вокруг нее?

— Прошу прощения, что напугал вас, — вежливо сказал я, убирая щит. — Не ожидал, что здесь кто-то будет.

— И поэтому сняли с петель дверь? Оригинально, — она крутила головой на звук, не видя меня.

— Мне очень нужны сведения по одной семье. Ситуация чрезвычайная.

— Вы надо мной издеваетесь? Время видели? Архив закрыт. Все завтра, — она нервно дернула полы халата, будто пытаясь укрыться им с головой.

— И все же, я очень вас прошу мне помочь. Вы, наверное, слышали про поднятых мертвецов? Мой запрос касается их напрямую.

— Жду вас с утра, с формуляром по форме три, с приказом о доступе и разрешением находиться в архиве, — строго заявила она. — А сейчас — уходите.

Да, прав был Краснов, это будет непросто. Я смотрел на девушку, думая, как к ней подступиться. Не хотел использовать силу против такого хрупкого создания.

Поэтому поступил хитрее. В одно мгновение на ладони появился светильник. Он взмыл к потолку и осветил широкий коридор мягким, теплым светом. В ответ заклинания на девушке вспыхнули ярче и начали закутывать ее фигуру в плотный кокон силы.

— Нет! Нет! — она прикрыла лицо руками. — Вы не должны видеть меня! Уберите его!

Да, ни одна девушка не захочет, чтобы мужчина видел ее простоволосую и с размазанным макияжем. Но как оказалось, потом, я все же ошибся.

— Боитесь, что я умру от вашей красоты? — я слегка пригасил светильник, чтобы она понимала, куда смотреть.

Девушка слегка раздвинула пальцы и с интересом начала меня разглядывать. А дальше случилось то, чего я совсем не предполагал: фигура белокурой девы в одно мгновение размазалась, нити перекрутились и с едва уловимым звоном распрямились.

Теперь передо мной стояла эдакая строгая учительница в глухом платье в пол, лихо закрученными наверх волосами и очках, через которые на меня внимательно смотрели черные провалы глаз.

В этот момент я понял, что передо мной не человек.

— Еще раз прошу прощения, что потревожил, — сказал я.

— Соколов Алексей Николаевич, дата приезда в Большие Вятки пятое августа, комната четырнадцать, гостиница “Империал”, — четко сказала она, глядя на меня. — Сопровождение осуществляет Григорий Михайлович Антипкин, номер десятый той же гостиницы...

Она бесцветным голосом выдавала факт за фактом из моей жизни, которые хранились у сотрудника гостиницы. Получается, что сюда попадают все данные из города? И тогда это не просто дух, а действительно хранитель знаний?!

Это немыслимо! Даже в столице такого не было!

Я знал, что передо мной поистине уникальная сущность, малоизученная и очень редкая. Такие сами появлялись в местах хранения документов, но чтобы такое случилось, необходима не одна тысяча условий! Столичная библиотека уже не одну сотню лет бьется над этой загадкой. А тут, в маленьком городке, в архиве!

— Мне нужна информация о живых людях рода Бурканских. Половозрелые, обладающие способностью к магии жизни, — медленно произнес я.

Если дух уже начал выдавать информацию, то грех этим не воспользоваться!

— Плата вперед, — был мне ответ.

— Какая сумма?

— Пять лет жизни.

Вот это расценки! Я остолбенело смотрел на сущность. Брать года за информацию! Неслыханно.

— Три, — ответил я, справившись с эмоциями.

— Четыре.

— Три и один месяц, — сказал я.

— Четыре — за срочность и отсутствие необходимых документов.

— Их с утра подготовят и дам доставят.

— Тогда и приходите с утра.

По меркам жизни архимагов, четыре или даже десять лет — не такая уж большая плата за сведения. Но это же мои года! Как тут их так просто отдавать?

— Два и защита от света, — произнес я.

— На все здание?

— Исключая место для приема живых. Договор?

— И новая дверь.

— И новая дверь.

— Приступайте. После выполнения условий сделки вам будет предоставлена информация в полном объеме, — бесцветно ответил дух и буквально провалился сквозь пол.

Если бы кто-нибудь мне сказал, что в этом чертовом архиве еще семь этажей под землей, я бы не торгуясь отдал все пять запрошенных лет.

Я чертыхнулся. Эта ночь будет долгой. Узнаю имя потомка — откручу ему голову и заберу свои два года жизни обратно.

И все же, мне было очень интересно, кто этот человек, поэтому я приступил к работе.

Глава 12

Когда я закончил с плетением заклинания, то меня можно было выжимать. Семь этажей под землей, плюс один сверху с хранилищем, сейфами, книжными полками всех мастей, стеллажами, коробками и прочими вещами, где только можно было держать книги.

Но ни один лучик света теперь не мог больше попасть в архив. По согласованию с духом я оставил лишь небольшой закуток для посетителей. В нем поместился один стол и три скамьи. А документы будут выдаваться через черный провал в стене.

Все это у меня заняло несколько часов, и уже успело взойти солнце.

Еще я узнал, что сущность была здесь единственным работником уже порядка пятидесяти лет, потому что никто из людей не мог спокойно находиться вместе с ней в здании. А встреча в виде рассерженной девушки работала, как охранная система. Все, кто ее видел, обычно убегали сломя голову.

Теперь мне осталось только передать духу два года жизни в качестве оплаты за сведения.

— Мне нужно лишь прикоснуться, — бесцветный голос зазвучал совсем рядом со мной. — Протяните руку.

Выполнив ее просьбу, я сосредоточился на своих ощущениях и на магических потоках. Мне была любопытна вся процедура и ее последствия для меня, а также смогу ли я повторить ее сам. Ведь это хороший способ обрести бессмертие.

В помещении стало на пару градусов прохладнее, а затем кожу проколола тонкая игла.

— Одна капля крови, — прокомментировал дух.

Магия сгустилась, сдавила грудь и стало тяжелее дышать, но это быстро прошло. Я не ощутил себя старее, не было никакой слабости. Ничего.

— Вам много отмерено. Я забрала лишь две крупицы оттого, что вам уготовано.

— Вы и это знаете? Сколько мне жить осталось?

— Этого никто не знает. В древности мудрецы считали, что каждому живому существу отмерена тысяча лет. Но глупые люди не умеют жить правильно и постоянно сокращают этот срок.

— А что нужно сделать, чтобы этого не случилось?

— Познавать себя, мир, изучать его. В каждом уже есть знания, но вспоминать вы не хотите. Не видите дальше своего носа. Разрушаетесь не восстанавливаясь.

— Я сильно разрушен?

— Пять лет, — таков был ответ.

— Нет, пожалуй, в этот раз я откажусь. Хотелось бы прожить весь отмеренный мне срок, — я дернул плечом и задал последний вопрос: — Так кто является живым потомком Бурканских?

— Игнат Викторович Семушкин.

“Вот же ж!”

***

Поборов первое желание выдернуть Семушкина прямо из дома воздушной петлей и призвать к ответу, я постучался в его дверь. Он жил на втором этаже скромного дома на окраине, утопающем в зелени и цветах.

Игнат долго не открывал, но выглянул в окно и, бодро махнув мне рукой, побежал открывать. Как и в первую нашу встречу, он был лохмат и на ходу застегивал рубашку.

— Алексей Николаевич! Как замечательно, что вы пришли, я уже хотел писать вам! — радостно оскалился он.

Впрочем, улыбка быстро слетела с его лица, когда я поднял его за шиворот.

— И зачем нужно было поднимать мертвых, Семушкин?! — прорычал я, глядя ему в глаза. — И не ври мне!

— Ка-а-аких ме-ертвы-ы-ых?! — взвыл он, барахтая ногами.

— Ты потомок семьи Бурканских, которые уже который день подряд поднимаются из могил. Хочешь сказать, ты даже не знал этого, когда воззвал к ним?!

— Да я только спросить хотел, — жалобно проблеял Семушкин. — Да и я не знал, что я из этого рода! У меня другая фамилия!

Святое небо! Он еще и не знал!

— Я сейчас тебя под светлы очи Августа Никифоровича отправлю. Он лично занимался успокоением каждого мертвеца. И как я помню, он обещал лично открутить голову виновнику этого беспорядка.

— Не надо! Прошу вас! Я все расскажу!

— Вот в соборе все и расскажешь.

Отпускать не стал, а закинул на него воздушную петлю и сразу же взмыл в небо.

— За что-о-о-о-о?! — крик Семушкина летел за ним хвостом.

Август Никифорович стоял у главных дверей собора, приложив ко лбу ладонь. Он давно нас заметил, и с интересом наблюдал за полетом.

— И это он? — недоверчиво спросил он, когда мы приземлились. — Ну, собака, сейчас я тебе уши пооткручиваю!

— Погодите, Август Никифорович, — вмешался я. — Сначала давайте послушаем его историю. Тут все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Семушкин быстро закивал, и я даже испугался, что у него голова отвалится.

— Пойдемте в беседку. Там сейчас никого нет.

Усевшись на резную скамью, мы со служителем посмотрели на сжавшегося Игната.

— Рассказывай.

— На днях я понял, что родители мне не родные. Точнее, это выяснилось совершенно случайно. Мне стало интересно, чьих я кровей.

— А как ты понял? — спросил служитель. — Магия другая?

— Не только. Я и не похож ни на кого. Раньше про это шутили да отмахивались, мол, в дальнюю родню пошел, а как силу стал набирать... Еще эти волосы! — он дернул себя за прядь. — У всех нормальные, а у меня будто слепой безумец газон выращивал.

Да, именно так его волосы и выглядели: стояли дыбом в разные стороны. Я сначала решил, что он никогда их не расчесывает, а тут вон, как получается.

— Что я с ними только не делал! Лучшие парикмахеры руками разводили.

— Семушкин не отвлекайся, — строго сказал я, — мы пока еще не услышали, зачем ты мертвых поднял.

— Говорю же, не знал, что подниму их!

Я выразительно посмотрел на Августа Никифоровича, тот покачал головой.

— Игнат, скажи, — служитель потер палец о палец, будто хотел щелкнуть, — а в академии тебя разве не проверяли?

— Проверяли, конечно, но сказали, что вода и земля, все стандартно. У нас в семье... — он замялся, — в той, что меня вырастила, — у всех такое. Огонь только у двоих встречался. Так что я вообще не понимаю, причем здесь я и мертвые.

— Магия жизни не всегда проявляется сразу. Она долго спит, пока не происходит какое-то важное для мага событие. Так сказать, эмоциональное потрясение.

— Потрясение?! — вскричал Семушкин. — Да я неделю места себе не находил! Думал, что рехнусь. Потом, правда, успокоился, поговорил. Я не понимал, зачем меня взяли, если у моих родителей и без меня куча детей. Оказалось все просто. Мать работала у Бурканских экономкой. Графиня, пока супруг ее был в отъезде, затяжелела мной. Первое время скрывали, а потом ее сиятельство сказалась больной и, взяв с собой только экономку, умчалась на полгода в дальнее поместье. Там и родила.

— А отец кто? — спросил я.

— Мать не знает, а графиня померла уже давно, как и почти все. Странное дело, на самом деле. Я сейчас, получается, один остался? — он на мгновение задумался, а потом тряхнул головой. — Так что я решил взять все в свои руки и найти его самостоятельно.

— И нашел? — усмехнулся Август Никифорович. — И кто из этих покойничков твой отец?

— Да в том то и дело, что никто! — Игнат обхватил голову руками. — Заклинание не удалось!

— Где ты его, вообще, взял? — мне было интересно, потому что для поднятия мертвых нужна не только сила, но и знания, а такому в академии не учат.

— Так, в архиве, — упавшим голосом ответил Семушкин. — Сначала хотел узнать имя отца, но его ни в одном документе не было. Тогда я спросил у хранителя, мол, хочу знать все о своих предках. Кто же знал, что обернется все вот так...

Мы с Августом Никифоровичем посмотрели друг на друга и подумали об одном и том же.

— Но поднял-то ты предков по материнской линии, — озвучил я общую мысль и посмотрел на служителя. — Точно только Бурканские просыпались?

— Точно, только они, — кивнул он. — А может?..

— Возможно.

За нашей беседой Семушкин следил, открыв рот. Понятное дело, прочитать мысли он не мог, а самому сообразить не получалось. Пришлось ему объяснять.

— Игнат, если на заклинание откликнулись только Бурканские, значит, твой отец был кто-то из семьи. К примеру, дальний родственник, но из рода. Такое порой случается.

Семушкин распахнул рот и замер. В его голове с почти уловимым скрипом двигались шестеренки мыслей.

— Так выходит... я действительно один из рода? А остальные умерли? Тогда почему же вы считаете, что заклинание удалось?

— Потому что отец твой жив, балда, — Август Никифорович выдал юноше затрещину.

— Тогда почему, вообще, заклинание подняло мертвых?

— Потому что в архиве тебе дали сведения конкретно по запросу. Спросил бы, что хочешь знать имя отца, результат был бы другой.

— Без внятного задания, результат так себе, — кивнул Август Никифорович.

— Но я же не думал...

Еще одна затрещина от служителя неба оборвала фразу Семушкина.

— И что мне сейчас делать? — спросил он. — Меня арестуют?

— Выпороть бы тебя хорошенько, — проворчал Август Никифорович, — может, мозги в голове заведутся.

— Но я бы отправил учиться. В столицу. Там магов жизни хорошо натаскивают.

— Я готов! Готов! — Семушкин вскочил и вытянулся.

— Сначала разберемся с тем, что творится в городе. Из-за тебя мы потеряли кучу времени, — строго сказал я. — Что вчера на совещании обсуждали? Нашли что-нибудь стоящее?

— Нет, — он повесил голову. — Просто устраивали очередной мозговой штурм на идеи. Поэтому очень вас ждали.

Я только вздохнул. И откуда такие умники только берутся?

Но если вопрос с поднятием мертвецов мы все же решили, то с ритуалом, до которого меньше суток, — нет. Я все еще сомневался в том, что проклятие существует, а та же беда с артефактами в соборе — это такое же совпадение. Надеюсь. Очень.

Так, или иначе все равно оставались похищенный и разрушенный кристаллы, и в этой загадке нам еще предстояло разобраться.

— Август Никифорович, а когда начали рассыпаться артефакты? — задумчиво спросил я.

— Точной даты не назову. Точно меньше года. Остолоп наш хранитель, чтоб его кошки съели, до последнего не признавался, — вздохнул он. — Пока у меня на глазах не треснул бытовой кристалл во время уборки, так бы и не знал.

— Даже бытовые? — удивился я. — И что сказал хранитель? Когда началось? Точнее, когда он заметил?

— Говорит, что месяцев семь-восемь. Я узнал меньше полугода назад. Но к тому времени мы лишились всего.

— А не стал ли разбитый артефакт причиной всего этого? — я имел в виду те осколки, которые мне служитель показывал.

— Думаете? Интересная мысль, — лоб Августа Никифоровича пошел морщинами. — Но как это проверить?

— Никак. Были бы записи или хотя бы конкретные показания с датами... Ваш остолоп мог что-то на эту тему написать? Может быть, это есть в архиве?

— Спрашивал! Увы! — кулак служителя впечатался в его же колено. — Дурень даже думать боялся, а тут записать! Нет.

— Как, вообще, можно разбить такой артефакт? — вдруг подал голос Семушкин. — Они же древние. Я думал, такие штуки крепкие.

— Все так думали. А вот такая напасть случилась, — недовольно ответил Август Никифорович.

— Нужно искать причину, — я поднялся. — И она не в ритуале, я уверен.

— Как бы то ни было, осталось совсем мало времени до субботы. Если мы второй раз не обновим благословение, то боюсь, город будет предан огню.

— Зачем огню? — удивился я. — Очистительному?

— Нет, просто сгорит все к хренам, — Август Никифорович рубанул ладонью воздух. — Люди уже три раза пытались поджечь собор. Я замучился заклинания обновлять.

— Предлагаю все же немного отдохнуть и потом соберем совещание, — я глянул на Семушкина и тот кивнул.

Попрощавшись со служителем, мы с Игнатом отправились завтракать в ближайшую таверну.

На дворе середина дня, собаки истошно лаяли на бродячих кошек, в переулках кто-то завывал пьяным голосом народную песню, а я просто хотел есть.

Вид шкворчащей на сковородке яичнице с румяными колбасками и ломтем хлеба привел меня в благодушное настроение. А когда принесли свежий квас в запотевшем кувшине, мне даже захотелось улыбнуться. Но делать этого я, конечно же, не стал.

— У вас есть какие-нибудь идеи, господин архимаг? — Игнат уже успел смести свою порцию и теперь задумчиво разглядывал стены трактира.

— Нет, — коротко ответил я, вытирая хлебом подтеки желтка. — Все думаю, с чего все началось. Не бьется у меня в голове проклятие и его якобы последствия.

— Но почему?

Семушкин уже даже набрал в грудь воздуха, чтобы перечислить мне все подтверждающие факты, но тут же его закрыл рот и сник.

Вот и я о том же. Притянули все в этом городе факты под теорию и даже не пытаются взяться за проблему с другой стороны. Черти!

— И что могло быть причиной? — наконец, произнес Семушкин.

— Это ты у меня спрашиваешь? Вы почти два месяца этим занимаетесь, неужели ничего не нашли? Что говорит Аполлон Генрихович? Может, уже такое случалось?

— Он пока только ругается, — расстроенно отозвался Игнат. — Но мы теперь записываем за ним каждое слово. Вдруг что-то дельное среди брани поймаем.

— Все равно не понимаю, зачем он вам.

— Мы при нем ведем все обсуждения. Есть версия, что он все понимает, но сказать не может. Та часть мозга, которая отвечает за речь, уже не может сформировать правильные фразы и выходит... что выходит.

— Интересно узнать, есть ли в архиве информация, как ему помочь, — проговорил я, думая уже о другом. — Ладно, пошли, посмотрю ваши записи.

В голове крутилась безумная в своей простоте мысль: почему бы не спросить у духа-хранителя про артефакт? Если, конечно, кто-то делал запись по этому поводу, иначе потрачу впустую пять лет жизни.

— Игнат, ты когда-нибудь слышал, что мудрецы древности считали, что каждому живому существу отмерен одинаковый век?

— Чушь какая! Срок жизни зависит от силы магии, — не задумываясь ответит он. — Чем ее больше, тем лучше. Я вот собираюсь дожить до пятисот лет, минимум!

— Ты маг жизни, если будешь хорошо учиться, то и до семисот доживешь.

— Да что мне делать столько времени?! — искренне удивился он. — Я и не знаю, чем заняться вечером, а тут двести лет.

— Поживешь с мое, может быть, и узнаешь.

Пока мы шли до здания главного суда, Семушкин успел послать несколько писем с приглашениями на встречу. Я тоже косился наверх, но, что необычно, писем никаких не было. Очень странное ощущение.

В суд мы зашли со стороны двора. Небольшой зеленый садик со скамейками, забор, собранный из круглых досок, и дверь в форме трапеции. Нет, это здание никак не перестанет меня удивлять своим видом. Как-нибудь нужно узнать, почему его таким построили.

На сборы всех членов команды ушло еще минут сорок. Последним внесли Аполлона Генриховича, который кричал про кары небесные, чем только еще сильнее нагнетал и без того мрачную обстановку.

— Друзья, — начал Семушкин, — на сегодня задача у нас всего одна, но очень сложная. Мы должны выяснить, когда все началось.

— Так ведь год назад! — заявил Тимофей Робертович.

— Чем докажешь? — жестко спросил я.

— Так ритуал же...

— Забудь об этом. Все забудьте. Считайте, что не было этого. Есть просто город, в котором что-то происходит. Когда это началось? Мне нужны точные сведения и все события, которые выходят за рамки обычной жизни города.

— Поднятие мертвецов! — выкрикнул он.

— Нет. По последним данным, это событие не относится к интересующей нас проблеме, — отрезал я, не глянув на побледневшего Семушкина. — Еще?

— Разрушение артефактов, болезни, пропажа животных.

— Проклятье! Мы все умрем! — заорал Аполлон Генрихович, и все вздрогнули.

И это навело меня на мысль.

— Так, — сказал я, — кто помнит учебу, назовите признаки проклятия. Быстро.

— Смотря какого, — потянул Семушкин.

— Самого простого, — рыкнул я.

— Ухудшение настроения, неудачи, потеря здоровья, близких, — начал торопливо перечислять незнакомый мне рыжий парень.

Остальные кивали и смотрели на меня, мол, все сходится. Идеально, можно сказать, сходится.

— Как можно обнаружить проклятье? — я продолжал задавать вопросы.

— На объекте проклятия появляются особые метки на ауре, — ответил тот же рыжий. — Она темнеет или выцветает. Но заметно становится только по истечении времени.

— Молодец. Как звать?

— Леша... Точнее, Алексей Скворцов!

— К чему вы ведете, господин архимаг? — не удержался Семушкин. — Тут и так понятно, что все дело в проклятье!

— Глаза разуйте! Все в труху! — поддакнул Аполлон Генрихович.

— Именно, что в труху, — кивнул я. — Да, вы правы, это проклятие. И оно коснулось не людей, а всего города.

— Алексей Николаевич, — Семушкин вскочил и непонимающе посмотрел на меня. — Мы это и так знаем! Ритуал не состоялся! Над городом нависло проклятие!

— Вы в этом уверены? Всё еще? Я так не думаю. Кто-то очень хитрый решил, что сорванный ритуал — отличное прикрытие для чего-то нечто более масштабного. Иначе беды бы начали случаться сразу же.

— Может, оно только набирало силу? — голос Семушкина сквозил недоверием.

— Может, — согласился я.

Мне было понятно, что они мне не верят, поэтому мне нужно копнуть глубже. Намного глубже. Буквально до уровня минус седьмого этажа архива. Потому что у меня в практике уже бывали случаи, когда одно событие было лишь прикрытием другого. И ничего хорошего тогда не произошло.

Я быстро попрощался с группой и выпрыгнул в открытое окно. Мне нужно было попасть в архив.

Приземлившись возле уже знакомого здания, я шагнул в темноту. Внезапно темнота в ответ призывно мяукнула. Я присмотрелся и увидел возле дверей архива небольшой черный комок. Торчащие уши, тощий хвост и здоровенные янтарные глаза. Еще я заметил белое пятно у него на шее в виде мотылька. По виду ему было едва ли полгода. Если взять его на ладонь, то только лапы бы в воздухе болтались, таким маленьким он был.

— Какой красавчик, что ты тут делаешь? — я люблю котов, но никогда и не думал заводить себе такого.

Этот шерстяной комок услышал мой голос, сладко потянулся, а потом оценивающе на меня посмотрел.

— Судауарь, не соблаговаулите ли вы приняусти мне кусоук свежау рыбоуф?