Как белки в колесе

Глава 1

«Ученики школы магии, приветствуем вас и поздравляем с первым учебным днем!» — услышал я необычную фразу.

— Чего? — пробормотал спросонок и подхватился с кровати.

Дойти до двери не успел. Вихрь в теле наследника Бобровского чуть не сбил меня с ног.

— Иван! Получилось, получилось!

Тут ещё и Кирилл подбежал.

— Мы справились!

— Угу, — кивнул я. — Только язычники никуда не делись.

— Умеешь ты испортить хорошее настроение, — фыркнул Кирилл. — Мы высшие маги этого мира. Что нам какая-то кучка язычников?

— Действительно! — поддержал я.

— Высшие маги, хочу напомнить, что через полчаса завтрак и дальше занятия, — с язвительными нотками в голосе сообщил Фалулей.

— Как же хорошо! — покрутился вокруг своей оси Кирилл. — Через три года я буду свободен от опеки семьи, богат и знатен.

— Мечтатель, — хмыкнул Фалулей. — Мы с тобой наследники.

— Брысь, наследники, — погнал я парней, — давайте умываться и одеваться. Нужно успеть на завтрак. Там где-то Татьяна Журавлёва должна присутствовать.

Упоминание имени девушки волшебным образом подействовало на Фалулея, и тот кинулся к двери.

Комнаты мы себе выбрали в одном комплексе. Вообще-то здесь было четыре спальни и одна гостиная. Четвертная спальня оказалась никем не занята. Предполагаю, по причине того, что цена этих апартаментов десять тысяч в год. Мы не особо жаждали иметь соседа, к тому же надеялись, что временной цикл остановился, и выкупили четвертую комнату. Будем её в качестве кабинета использовать.

Отсутствие чужаков на нашей территории позволяло бегать в трусах, не стесняясь. Но одеться на завтрак, безусловно, стоило. С огромным удовольствием я примерил студенческий наряд: чёрные строгие брюки и синюю рубашку с гербом на левом рукаве. Пусть у меня родовой герб не самый значимый, зато я имею такой уровень сил, который и не снился ученикам этой школы.

Корпус первокурсников представлял собой трёхэтажное здание. На первом столовая, спортзал, малая библиотека, на втором этаже общежитие для тех, кто не имеет лишних денежных средств. Третий этаж — элита. С той самой элитой мы повстречались на лестнице.

— Лопухина, Телепнёв-Оболенский, — шёпотом поведал мне и Фалулею Кирилл, опознав гербы на рукавах парочки, вышедшей нам навстречу. — Наверное, помолвлены.

Комплексы из двух спален и общей гостиной на нашем этаже тоже имелись. Честно говоря, я не ожидал, что в школе настолько «свободные нравы» и девушки не имеют отдельного общежития. Вернее, это стало для меня приятным сюрпризом. Я уже прикидывал, как буду использовать свои навыки отвода глаз и левитации, а тут, оказывается, нет разделения на «мужскую» и «женскую» территорию.

Телепнёв-Оболенский бегло взглянул на наши гербы и брезгливости на его лице я не заметил. Кажется, это какая-то дальняя родня Анохиных со стороны мачехи Василисы.

— Павел Петрович, — представился он. — Моя невеста Мария Трифоновна.

В ответ мы тоже назвали свои имена и поинтересовались, какую специальность ребята выбрали.

— У нас водная магия, — просветил Телепнёв-Оболенский.

— А мы дружно на амулеты записались, — сообщил Фалулей.

— Уровень сил какой? — не удержался от вопроса Павел.

— Высший у всех троих, — сообщил Фалулей, не скрывая довольной улыбки.

Перекидываясь фразами о возможностях учёбы, мы достигли первого этажа и устремились на поиски столовой. Несколько дней до начала учёбы мы питались в гостевом корпусе. Кириллу и Фалулею это всё было в диковинку, а я про эти академии и школы магии в своё время столько книг прочитал, что чем-то удивить меня сложно. Хорошо, что здесь присутствовало разделение по курсам. Наш корпус обеспечивал жильём и питанием только первый курс.

Сколько всего учащихся на курсе, мы не знали. Пока друзья читали указатели и ориентировались, я пересчитывал столики, которых оказалось не так уж и много. Всего три десятка, и не факт, что за каждым будут сидеть именно четыре человека. Итого, примерно сто или чуть больше человек на курсе. Фалулей наконец разобрался в системе получения еды и повёл нас за собой.

Мог бы и не напрягаться, а просто проследить за студентами. Павел Телепнёв-Оболенский именно так и поступил. Влившись в ручеёк молодёжи, он правильно рассудил, что все должны двигаться к одной цели. Дальше тоже без сюрпризов: поднос, линия раздачи с блюдами и напитками. Правда, для моих друзей эти простые правила были в диковинку.

— Иван, смотри, что хочешь, то и берёшь! — непонятно чему восторгался Кирилл.

Лично я ничего особенного не увидел. Помощники поваров предлагали омлет трёх видов, запеканку со сметаной, штук пять разных каш, блины и оладьи. Как оказалось, Кирилл вознамерился это всё себе на поднос водрузить, а потом вероятно съесть. Ну-ну. Жаль, Фалулей не дал мне насладиться подобным цирковым трюком. Зашипел что-то, возмущаясь тупости Кирилла.

— Ты дома что, ел по десятку блюд на завтрак? — продолжил Фалулей читать нотации.

Пока эти двое пререкались, я взял себе блинов с мясной начинкой, густо полил их сметаной и дополнил завтрак чаем. Фалулей последовал моему примеру, а упрямец Кирилл втиснул на свой поднос четыре плошки с кашами, запеканку и тарелку со стопкой блинов и мёдом, поясняя это тем, что хочет составить мнение и в следующий раз определится с оптимальным выбором.

Мы так увлеклись выбором блюд, что по сторонам совсем не смотрели. И только поставив всё добытое на стол, вспомнили, что где-то в зале должна быть Журавлёва.

— Не пришла ещё или уже поела, — цепким взглядом осмотрел столовую Фалулей.

— По закону жанра к нам сейчас должны подвалить «отрицательные персонажи», — сообщил я и отправил в рот первый кусок блина.

Неплохо, очень даже неплохо. Блинчик сам аж кружевной, тесто явно дрожжевое. Начинка тоже выше всяких похвал. Наша кухарка так не умеет готовить.

— Какие такие отрицательные персонажи? — среагировал на мою фразу Кирилл, встрепенулся и огляделся.

— Не знаю, — пробормотал я с набитым ртом. — В книгах у героев всегда случаются неприятности в начале учёбы. А у нас ещё ни одного врага не видно.

— Видно, видно, — высмотрел что-то Фалулей.

— О! Я их тоже помню, — увидел кого-то за моей спиной Кирилл.

Пришлось и мне оглянуться, чтобы оценить предполагаемых врагов. Парни не ошиблись, эту троицу придурков мы действительно раньше встречали.

— Мы ведь с ними в последнем цикле не пересекались, — нахмурил Кирилл брови, пытаясь вспомнить.

— Эти три идиота меня всего один раз побили, — пояснил я. — Потом-то я всегда обходил их стороной. Лучше глянь на гербы, а то мы так тогда и не узнали, каким родам перешли дорогу.

— Соловьёвы, Черкасовы, Роговиковы, — первым рассмотрел и озвучил рода «врагов» Кирилл.

Ничего плохого парни нам ещё не сделали. Мы даже не были знакомы по их мнению. Вот только впечатления от той злополучной встречи, как говорится, оставили осадочек. Лично я не верю, что человек, способный на подлость, проявит себя как-то иначе в другой ситуации.

— Таню-у-уша… — прервал мои размышления Фалулей и, бросив недоеденный завтрак, кинулся наперерез крейсеру, гордо несущему свои телеса к начальной точке линии раздачи.

Свою косу Татьяна закрутила в причудливую фигулю на затылке и казалась ещё выше своего роста. Плюс неподражаемый бюст и объёмные округлости там, где, по мнению специалистов моего мира, должно быть всего девяносто сантиметров в обхвате. Хм… А талия у Журавлёвой действительно тонкая. Или это так только казалось на фоне крутых бёдер? Школьная форма со строгой юбкой девушке необычайно шла. Вид она имела такой неприступный и царственный, что студенты с опаской уступали ей дорогу, невольно сглатывая слюну, потрясённые всей этой роскошью. Форменная блуза только что не лопалась под напором шикарного бюста. Особи мужского пола перестали дышать, явно прислушиваясь, не трещит ли ткань. Только Фалулея ничего не смущало.

Естественно, Журавлёву он усадил за наш стол. С удивлением мы узнали, что проживает девушка на втором этаже. Оплачивать ей элитные апартаменты батюшка не захотел, рассудив, что и обычной комнаты вполне достаточно.

— Приглашаем в гости в любое время дня и ночи, — с томными нотками в голосе поведал Фалулей. — Знаете ли, Татьяна Фёдоровна, у нас на третьем этаже тихо и спокойно. Обстановка так и настраивает на учёбу.

Дурой Журавлева не была, снисходительно хмыкнув, одарила Фалулея насмешливым взглядом зелёных глаз и сосредоточилась на омлете. Зато после не отказалась от нашего общества, царственно разрешив себя сопровождать.

В этот день нам читали только ознакомительные лекции. Старший наставник просветил, что разделение по факультетам на первом курсе условное. Не факт, что студент, выбравший то же амулетное ремесло, осилит обучение. По этой причине первые два месяца мы изучаем все направления. В понедельник магия огня, во вторник — воздуха, среда — водная, в четверг занятия по магии земли, в пятницу — специализация по родовой магии. Суббота выходным днём не считалась. В этот день настоятельно рекомендовалось посещать клубы по интересам и заниматься в библиотеке.

Услышав расписание учёбы в школе, Фалулей сразу загрустил. Да и я не увидел ничего интересного. Поклонником Гарри Поттера я никогда не был, и весь этот «детский сад» уже начал напрягать. Журавлёва, к слову, тоже опечалилась. Магию огня она, как и все водники, ни при каком раскладе не воспроизведёт. Наставник же сообщил, что на лекциях положено записывать, чтобы понимать скрытый смысл всех магических стихий. К концу полугодия мы обязаны предоставить объёмное эссе личных наблюдений и сравнений.

После обеда нас разбили на группы по двадцать человек и велели следовать за помощниками наставника на ознакомительную экскурсию по территории школы. Наконец я пересчитал народ. Сам не понимал, зачем мне это знание, но доложил друзьям, что на первом курсе всего сто пять студентов.

— Отчего так мало? — выразил я недоумение. — Единственная в стране школа, и такая малочисленная.

— Слабых магов обучают дома, — напомнил Фалулей. — Забыл, что имеется ограничение для поступления в эту школу — пятый-шестой уровень сил?

— И оплата высокая, — дополнил Кирилл. — Род Анохиных не смог бы выделить деньги на школу. К тому же для заготовок амулетов света знания этой школы мне не требовались.

— Я уже начал сомневаться, что нам нужна эта школа, — проворчал Фалулей и поспешил примкнуть к группе студентов.

Не могу сказать, что экскурсия мне совсем не понравилась. Неоднозначная архитектура и достойный интерьер впечатлили. В центральном корпусе Фалуей высмотрел какой-то особенный паркет на полу и заверил, что древесину для него поставлял род Бобровских.

— В родовом особняке точно такой же рисунок и отделка, — сообщил он.

Татьяна, услышав фрагмент нашего разговора, подключилась к обсуждению. Историю основания школы она знала лучше нас и пояснила, что когда в начале двадцатого века великим князем было принято решение основать учебное заведение для молодых магов, то все рода обязали доставить материалы на его постройку и декорирование. К примеру, вон те малахитовые колонны, что мы видим впереди, подарены родом Бородиных, а вазы из оникса, стоящие на лестничных пролётах, так вообще восемнадцатого века и переданы в дар Воронцовыми.

Первый день в школе совпал с воскресеньем. Мы не учились и продолжали слоняться по территории до самого вечера. Журавлёва нас покинула, как только группы распустили. Пришлось нам искать развлечения без женского общества. До ужина облазили все уголки, обошли корпуса, посмотрели издали на галерею фонтанов и даже чуть не подрались. Какой-то напыщенный тип с гербом Мининых и шевроном третьего курса узнал наследника Бобровских и кинулся нам наперерез.

— Ты! — резко возник он перед Фалулеем. — Если сунешься к моей сестре, то пожалеешь!

Такую заяву можно было кинуть восемнадцатилетнему парню и даже нарваться на мордобой, только Фалулей давно вышел из пылкого юношеского возраста. Изобразив на лице надменное выражение, он сообщил, что девиц у него было так много, что всех не упомнит, и знать не знает, о ком сейчас идёт речь, так что резвый братец может успокоиться и не волноваться о подобной ерунде.

— Ах так! — возмутился Минин и что-то кинул на Фалулея.

Между прочим, мы уже прочитали брошюрку с правилами поведения в школе. Подобное действие, да ещё со стороны старшекурсника, чревато наказанием. Идей, что там такое применил парень, у меня не было, поскольку не успел рассмотреть, зато порадовался, что наша защита сработала должным образом. Магия смертельной не была, руны язычников не засветились. Кирилл только почесал спину, а Фалулей вообще ничего не почувствовал, но разозлился из-за самого факта нападения.

— Ты что, недоумок, себе позволяеш-ш-шь..? — схватил он воздушной петлёй за шею Минина и чуть приподнял над дорожкой.

Послушать версию, оправдывающую нападение, мы не успели.

— Школьная стража! — выкрикнул кто-то, ломанувшись через кусты, росшие вдоль дорожки, где мы остановились.

Кстати, да, в той брошюрке о правилах было упоминание об охранниках. Я ещё посмеялся, когда прочитал, что тут у нас будет «ночной дозор». Только я никак не ожидал увидеть трёх убелённых сединами дедов. Один из них с гордой улыбкой на лице протянул вперёд руку. Какая-то блестящая цацка замигала на его ладони.

— И чё? — покосился Кирилл на странную штуковину.

Судя по расфокусированному зрению, он пытался увидеть плетения в незнакомой вещице явно магического предназначения.

— Применение парализующей магии! — обрадовался дед и покрутил головой.

— Неужели? — теперь и Фалулей заинтересовался. — И как это определяется? — приблизился он к седовласому бородачу, чтобы оценить необычный артефакт.

— Кого парализовали, куда спрятали? — не дал себя сбить с мысли стражник.

— Любезный, вы не ошиблись? — картинно похлопал ресницами Кирилл. — Мы первый день в школе. Какие заклинания?

— Минин с третьего курса, — подсказал своему начальнику второй стражник.

— Ах, это… — кивнул Фалулей в сторону Минина. — Действительно, третьекурсник демонстрировал нам свой уровень сил. Не знаю, на что там у вас срабатывает амулет, только мы вполне мирно беседовали.

Не думаю, что стражники нам поверили, но и докопаться было не до чего. Парализованных студентов поблизости не наблюдалось, воздушную петлю друг давно развеял. Дядьки добросовестно проверили ближайшие кусты и в результате удались. Минин, зараза, даже спасибо не сказал и последовал за стражниками в сторону родного корпуса.

— Три года терпеть эту вспыльчивую молодёжь? — покачал головой Фалулей. — Нужно как-то ускорить процесс обучения.

С этим его высказыванием я полностью согласился уже на следующий день. По расписанию понедельник был посвящён магии огня. Знаете, что нам давалось сложнее всего? Не показать свою истинную силу и не спалить на фиг полигон! Студенты с родовой магией воды в это время подпирали стену, наблюдая за нашими упражнениями с нескрываемой скукой. Бедняги, им ещё на теории бесполезные конспекты писать.

— Слушайте, может, заплатить за все три года сразу и пусть нам как-то сократят учёбу? — снова поднял вопрос Фалулей в конце первого дня.

— И Соловьёву шею свернуть, — добавил я в план свой пункт, разглядывая мелкие дырочки на штанах.

Это Коленька Соловьёв якобы нечаянно ронял плетение так, что искры сыпались исключительно в мою сторону. Я же в группе самый мелкий молодой, а значит, беззащитный. Причинить вред телу, покрытому рунами, он не смог, зато одежду подпортил. Не зря я предположил, что характер этого мажора не изменился. Между прочим, у меня в запасе только одна пара форменных брюк. Если этот гадёныш продолжит пакостить, то я не сдержусь и отвечу. В этом случае от наследника Соловьёвых горстка пепла останется, которую я смету веничком в уголок.

— А если попробовать нанести на одежду магию рун? — предложил Кирилл и потребовал у меня испорченные штаны на эксперименты.

Вечер прошёл плодотворно. Идея Кирилла сработала в полной мере. Как мы раньше не сообразили, что можно из вещей делать защиту? Даже Фалулей оценил простоту метода. Он всё больше по магическим щитам специализировался. И вдруг обнаружил, что одежда, завязанная на кровь владельца, может стать мощным щитом. Безусловно, такую защиту при должном усердии можно сломить, только не думаю, что в школе кто-то обладает достаточным уровнем силы. И уж искрами огня наши вещи теперь точно не испортить.

На занятие по воздушной магии мы пришли во всеоружии. Правда, пакостничать на практических уроках было некому. Магия воздуха настолько специфична, что боевых плетений в ней почти нет. На первом курсе нам точно такого не преподавали. Да и было тех занятий всего час от силы. Потом мы много и долго писали, затем вычисляли скорость ветра, скорость магии при сопутствующем и встречном ветре и так далее. Фалулей всё больше и больше мрачнел. Хорошо, Журавлёва не давала ему впасть в полное уныние. Татьяна активно участвовала в обсуждении этих скоростей ветра, буквально засыпав преподавателя вопросами.

Также она отличилась на следующий день на водной магии, чем вызвала недоумение у женской части аудитории. Девицы больше поглядывали на парней, чем на записи формул. По словам Кирилла, эти барышни пришли в школу в поисках достойного жениха. Где ещё знакомиться с родовитыми и магически сильными наследниками, как не в этом учебном заведении? К слову сказать, Журавлёва была единственной наследницей женского пола. Остальные рассчитывали в течение одного года успеть захомутать кого-то перспективного и побыстрее представить родне жениха.

Четверг, по сравнению с предыдущими днями, оказался самым полезным. Артефакторика относилась к магии земли, и мы получили много полезных знаний по материалам. Я бы сказал, что это было введение в органическую химию. Конспектировали мы это дело прилежно по той причине, что формулы полностью отличались от того, что знали мы с Фалулеем. Попутно познакомились с двоюродным братом моего юриста. Данила Андреевич Волконский явно гордился тем, что имеет восьмой уровень магии. На дальнюю родню плевал с высокой колокольни и мой герб его ничуть не впечатлил. Не очень-то и хотелось общаться с таким напыщенным типчиком.

В пятницу нас разобрали преподаватели по разным родовым направлениям. Я совсем не удивился, когда узнал, что по магии молний для меня не нашли наставника, и спокойно потопал следом за Фалулеем и Кириллом, которые почему-то выбрали огненную магию. У Высоцких родовая магия лекарская. Может, и были какие-то задатки у этого тела, но Кирилл решил последовать совету Фалулея и развивать боевые навыки.

— Как ты вообще мог получить перстень главы рода, если у водников нет даже намёка на огненную магию? — удивлялся Фалулей местной системе образования.

— У магов с низким уровнем сил перекос в какую-то сторону явно не выражен, — ответил я за Кирилла то, что случайно услышал от студентов. — Будь у той же Журавлёвой пятый уровень, она бы выдавала искры огня, а с девятым только свою водно-воздушную магию.

— А остальные главы родов как получают перстень? — не унимался Фалулей.

— Батюшке не нужны были экзамены. Он стал главой по праву старшего, — вклинился Кирилл с пояснениями. — Я бы тоже получил звание в восемнадцать лет, если бы юрист с мачехой не решили устроить мне пакость.

Преподаватель, разобравшись с нашими направлениями магии, заверил, что специализацию по амулетному ремеслу мы выбрали правильно. Долго восхищался тому, что сразу три сильных мага оказались универсалами, обещал всяческую поддержку. Побыстрее бы. А то мне эти теории уже поперёк горла встали.

Занятие по родовой магии включало в себя историю страны и прочие сопутствующие предметы. Предполагалось, что ученики школы уже знают и помнят гербы родов, но боярские чины и фамилии приближенных к князю пришлось изучать на лекции. Мало того, мы ещё и вечером самостоятельно их разбирали, продираясь через эти запутанные наименования.

К примеру, должность называлась «боярин и слуга». На самом деле это был кто-то вроде первого министра. «Боярин и дворецкий» совмещал должность верховного судьи и управление дворцом князя.

— Не вижу логики в этих чинах, — возмущался Фалулей. — Оно нам точно нужно?

— Кто знает, кто знает… — листал я учебник.

— Мне кажется, что достаточно запомнить имена тех бояр, кто сейчас при власти, — внёс дельное предложение Кирилл. — Не думаю, что имеет смысл знать всех их предков.

— Я бы и это не учил, — привычно проворчал Фалулей.

В целом, впечатление от первой недели обучения в школе было неоднозначное. Ничего полезного для себя мы не услышали, а учиться придётся. Из нашей троицы только я мог покинуть данное учебное заведение, ни перед кем не отчитываясь. Друзья в любом случае заложники обстоятельств. Кажется, совсем недавно мы мечтали что-то изменить в своей жизни и снова недовольны текущими событиями.

— В клубы по интересам не пойдём, в библиотеку попозже, — сообщил Фалулей утром в субботу. — Отправляемся гулять в город, надела мне уже эта учёба.

Глава 2

Выйти порталом на арендованный склад было легко и просто. Действительно, почему бы не погулять по Москве? Раньше мы всё как-то набегами и по-быстрому посещали столицу. А здесь просто пройтись по улицам приятно. Мы даже наёмный мобиль брать не стали. Отошли от парка в кварталы родовитых семей и почувствовали себя настоящими туристами, причём все дружно, включая Кирилла.

Местная традиция выставления скульптур обитателей особняков продолжала меня изумлять. Идёшь вдоль улицы, а кругом скульптуры, скульптуры… Причём все фигуры в натуральную величину. Из материалов преобладал белый мрамор, но были гранитные и из другого камня, который сливался по цвету с толпой. Со стороны казалось, что часть прохожих замерла в причудливых позах или пытается с тобой заговорить.

— Сегодня в одном из школьных клубов обещали лепку и резьбу по камню, — сообщил Кирилл, послушав мои восхищения по поводу скульптур и их создателей. — При желании можешь туда походить.

Задатков художника или скульптора я в себе не ощущал и ответил, что предпочитаю издали оценивать различные художества. Эта Москва в большинстве своём была белокаменная. Никаких высоток и близко не было. Зато дворцы знати по вычурности отделки и украшательствам стремились перещеголять друг друга. Неспешным шагом где-то за час мы дошли до Княжеского поля — центральной площади города — и двинулись по периметру. Вокруг были расположены самые дорогие и пафосные магазины и лавки столицы.

— У Оболенских здесь тоже есть лавка, — просветил Кирилл.

— Неужели? — удивился я, оценив престижность места торговли. — Родня Василисы настолько богата?

— Магия молний редкая, — ответил Кирилл. — Световые кристаллы мало кто производит. Купцы снабжают предприятия, с которыми подписаны долгосрочные соглашения. Оболенские выхлопотали себе разрешение на продажу кристаллов, а отец их поставлять не стал. Поскольку место было получено, то Оболенских уже никто не стал выселять с Княжьего Поля.

Специально искать лавку Оболенских мы не стали, хотя и посетили несколько для ознакомления с ассортиментом. Нам же переговорные амулеты нужно где-то продавать. Из всего увиденного я понял, что главное, дизайн и понты. Два кубика, связанные магией, не котируются. Для успешной торговли амулетами потребуется позолота и всякие финтифлюшки. Похоже, придётся походить в те клубы, где преподают резьбу по камню.

Рестораны и питейные заведения здесь тоже имелись. В один из ресторанов мы и свернули, где сразу получили от ворот поворот. Типа рылом не вышли в таких пафосных местах питаться.

— В следующий раз родовой перстень надену, — возмутился я.

— Не поможет, ты из рода Анохиных, — напомнил Фалулей. — Столичные лакеи даже не вспомнят, что это за род.

— Но очень кушать хочется, — подал голос Кирилл.

Более демократичное место нам удалось отыскать только через три квартала от Княжьего Поля.

— Нужно присмотреть достойное место и сводить туда Журавлёву, — прикидывал Фалулей.

— И вообще, пора начать с девушками знакомиться, — зорко я оглядел помещение.

Кирилл прыснул в чашку с чаем и напомнил, что при всём его уважении, тело мне досталось шестнадцатилетнее.

— Угу. Присмотри себе девочку-подростка, будете вместе цветочки на клумбах нюхать, — ухохатывался Фалулей.

— Кстати, о цветочках, вернее, о язычниках, — припомнил я. — Не навестить ли нам то место, куда наш управляющий приезжал в одном из циклов, раз вы так сразу в школе заскучали?

— Сходим, — согласился Фалулей, — вот завтра и сходим.

В выходной день нас ограничивали только временем. До девяти вечера все должны вернуться. Кто опоздает, того не пропустит привратник. Насчёт наказаний нас не просветили, заверив, что опоздавшие проверят лично, что там и как. Нашу компанию это нисколько не взволновало, если задержимся, то вернёмся через портал. А раз спешить некуда, то мы долго утром спали, потом попытались найти Журавлёву, затем решили, что стоит сходить на обед. В общем, никуда не торопились, искренне удивляясь, отчего студенты все поголовно так рванули из школы. Недели не прошло с начала учёбы. Неужели успели по родне или «свободе» соскучиться?

До нужного нам района мы доехали на наёмном мобиле и после долго гуляли по округе, знакомясь со злачными местами столицы. В некоторые переулки транспорт точно не заезжал. Мощёные булыжником кривые улочки были настолько узкими и запутанными, что даже мы, имея языческую защиту на теле, не рискнули бы туда соваться в тёмное время суток.

Мимо нужного нам дома прошли раз пять. Строение хоть и выглядело жилым, но было закрыто на все замки и запоры. В смысле, окна прикрыты ставнями, а в дверь никто не входил и не выходил. Что там позади дома, можно было исследовать только с наступлением темноты, поскольку совсем безлюдной эта улица не была. Нет-нет, да встречались редкие прохожие или пьянчужки.

Фалулею первому надоели бесцельные прогулки. Он предложил накрыться отводом глаз и постоять напротив здания. Вдруг кто войдёт или выйдет. Стоять пришлось возле мусорных баков. Воняло от них так, что даже пьяницы огибали эти ёмкости. Не самый лучший выбор точки наблюдения, зато и на нас нечаянно не наткнутся прохожие.

Минут через пятнадцать Фалулей осознал ошибку и под тихий скулёж Кирилла согласился использовать левитацию. Лучше зависнем на уровне второго этажа нужного дома, чем будем вдыхать ароматы тех помоев. Надо сказать, сменили мы место дислокации вовремя. Прохожие пусть и огибали те мусорные баки, но кое-кто притормаживал, чтобы возле такого спорного укрытия помочиться. Даже не верится, что за мостом на другом берегу реки особняки из белоснежного камня, украшенные причудливой резьбой и скульптурами.

Выбранный нами район явно считался криминальным. Правда, в светлое время суток мы ничего незаконного не приметили. Спрятаться под отводом глаз и зависнуть над дверью сложностей не составило. Кирилл немного запаниковал, когда потерял нас. Потом нащупал меня, прижавшегося к стене, дальше отыскал Фалулея и успокоился, только поворчал, что друг выбрал удачную позицию на подоконнике. Судя по шебуршанию и возне, он попытался подвинуть Фалулея и тоже устроиться с комфортом.

Честно говоря, я думал, что все наши ухищрения напрасны. Вот только ровно в шесть часов вечера ставни того окна, на котором разместились друзья, распахнулись. Видеть я ничего не мог, но, судя по тому, как перекосилась одна ставня, а со стены посыпалась труха, кто-то под отводом глаз чуть не упал и в последний момент успел использовать левитацию. Надеюсь, парни заглянут в окно и оценят помещение.

Я и сам хотел было переместиться ближе, но тут заметил, что к входной двери подошёл мужчина и как-то мудрёно в неё постучал. Маленькое окошко открылось, а затем и дверь распахнулась, впуская посетителя внутрь.

Мы продолжали ждать. Через полчаса появился ещё один субъект, который тоже условно постучал, а затем вошёл. После семи вечера посетителей таинственного дома прибавилось. Шли они каждые пять-десять минут. Причём несколько человек вели себя так, будто не хотели быть узнанными, на подступах к дому оглядывались и потом пытались прикрыть лицо воротником.

В половине восьмого из дома вышел «первый» посетитель и почти следом несколько человек из числа тех, кто заходил раньше. Фалулей осторожно подобрался ко мне, чтобы посоветоваться.

— Времени впритык. Пора или возвращаться, или попытаться узнать, что там такое, — прошептал он.

— Почти стемнело, — отозвался я. — Давайте и мы попробуем постучать условным стуком. Если что-то пойдёт не так, то успеем убежать.

Кириллу слежка тоже надоела, и он с радостью поддержал мою идею. Мы договорились встретиться в начале квартала. Там сняли отвод глаз и уже в открытую подошли к дому. Условно стучать в дверь выпало Фалулею. Я держал наготове магию огня, а Кирилл любимое строительное плетение.

Открывший окошечко сторож окинул нас быстрым взглядом и сообщил, что с каждого по десять рублей и деньги продемонстрировать на входе. Такую сумму мы с собой не брали, поскольку не собирались в городе тратиться. Покушать на троих нам бы и рубля хватило. Мужчина правильно оценил наши растерянные физиономии и велел «деткам» идти куда подальше.

— Как сэкономите на мороженом, так возвращайтесь, — хмыкнул он напоследок и захлопнул окошко.

— Кто же знал… — растерянно пробормотал Фалулей. — В следующий раз обязательно возьмём деньги.

— Почему он не сказал, для чего эти деньги? — возмутился Кирилл, как только мы отошли на несколько шагов от двери.

— Вероятно, здесь подпольное казино или что-то не совсем легальное, — предположил я. — Открывается в шесть часов вечера. О режиме работы среди недели идей нет.

Фалулей тут же заинтересовался тем, что я подразумеваю под словом «казино». Кирилл первым сообразил, что я имел в виду, и напомнил, что здесь это называется «игорный дом».

— Не верю я, чтобы Мартын Игнатьевич приезжал в Москву для посещения подпольного казино. И почему вдруг подпольного? — выражал недоумение Фалулей. — Кирилл, где в Москве располагаются игорные дома?

В ответ Кирилл выразительно покрутил пальцем у виска. В смысле игорные дома есть, только откуда он может о них знать?

— Вы же видели, что в гостинице «Царской» из ресторана был спуск вниз, — соизволил он всё же ответить.

Теперь и я припомнил рекламные буклеты о том, что азартные господа могут испытать своё везение. Какие-то амулеты изолируют зону так, что магия там не действует и все «честно-пречестно». Попасть в таинственный дом захотелось с удвоенной силой. Жаль, что до субботы сюда выбраться не получится.

С утра за завтраком Журавлёва демонстративно нас игнорировала.

— Татьяна Фёдоровна, голубушка, за что вы так? — картинно прижимал к груди руки Фалулей.

— Вы обещали и не пришли.

— Приходили, — хором заверили мы.

Далее озвучили время, когда ломились в комнату Журавлёвой. Оказалось, что эта ранняя пташка отправилась на прогулку сразу после завтрака, который мы дружно проспали.

— Согласуем время и обязательно сходим в павильоны на следующей неделе, — пообещал Фалулей.

Татьяна уже поняла, что сама виновата в том, что не договорилась как следует. На занятия по огненной магии мы шли под воркование Фалулея, обещавшего даме и звёзды, и луну с неба. Ему даже удалось заманить Журавлёву к нам на этаж для ознакомления с местом проживания элиты студентов. Так-то без приглашения наши однокурсники сами зайти на третий этаж не могли. К слову сказать, половина комнат здесь пустовала. Из всех обитателей мы познакомились ещё с Кокошкиным и Лубяновским. Остальные на нашем этаже ходили задрав нос.

На нашем курсе, как оказалось, даже дочка боярина Сабурова училась. Это я без подсказки Кирилла определил. Мало того, как раз только выучил боярские чины и сообразил, что отец Евдокии Сабуровой имеет при князе должность «Боярин и стольник». В переводе на нормальный язык — заведует поставками продуктов во дворец. Здесь это считалось так престижно, что Евдокия Михайловна Сабурова в нашу сторону даже не оборачивалась. Она и с Лопухиной-то сквозь зубы разговаривала. Какая у неё родовая магия, мы не поняли, но по пятницам Евдокия посещала вместе с нашей группой огненную магию. Из всех успехов девицы могу отметить только, что дровишки она с пятой попытки могла поджечь.

Предполагаю, что Кирилл среди этой мажористой молодёжи чувствовал бы себя неуютно. Нам с Фалулеем было глубоко наплевать на студенческую элиту. И на презрительные взгляды тех, кто видел, как мы привели Журавлёву на третий этаж, не реагировали. Были, конечно, и исключения. Мария Лопухина Татьяне очень даже обрадовалась. Магия у них схожая. Плюс отцы общались по бизнесу.

Ожидаемо я оказался самым запасливым и прозорливым. Не зря на том складе, где у нас был портал, сумку с бутылками оставил. Кирилл ещё выспрашивал: «Для чего, для чего?» Глупый вопрос при условии, что проносить в школу спиртное запрещено. Фалулей в силу своего возраста уже позабыл о такой традиции, как студенческие посиделки. В первые дни нам здесь и отмечать особо не с кем было. Теперь же перезнакомились, а кое-кто уже успел начистить друг другу физиономии.

Павел Телепнев-Оболенский сцепился с компанией Соловьёва. Сказалась традиционная вражда магов разных стихий. Огневики пытались поддеть водников, те соответственно отвечали. Каким-то образом эта забава прошла мимо нас. Оказывается, Родион Роговиков из свиты Соловьёва уже получил от Павла по мордасам. Взыскания со стороны администрации школы не было по той причине, что изначальный причиной стали какие-то оскорбительные слова в адрес Марии Лопухиной — невесты Павла. Наставник, убедившись, что парни, помутузив друг друга кулаками, больше претензий не имеют, высказал устное порицание.

— Вы в субботу не обедали с нами и не видели, как этот пакостник Соловьёв подножку Павлу сделал, а потом ещё обернул так, что не он виноват! — возмущалась Татьяна Журавлёва.

То, что он пакостник, мы давно знали и поделись своим «наболевшим». Кирилл не поленился, мои штаны принёс показать. Девушки поохали, Павел уточнил, какие меры пресечения мы выбрали.

— Надо бы что-то придумать, — отхлебнул Кирилл из своего бокала, а я забеспокоился.

Если наш незаурядный талант решит отомстить, то стоит заранее начать волноваться за сохранность всей школы.

После второго бокала вина Журавлёва разрумянилась, колыхала бюстом, задорно смеялась, демонстрируя обаятельные ямочки на щеках. Фалулей только что лужицей не растекался у её ног. Кирилл хохотал над историями, рассказываемыми Павлом, мы с Марией спорили о принципах водных амулетов. В целом, хорошо сидели.

На пятой бутылке Фалулей начал учить народ делать отвод глаз. Потом мы затеяли в гостиной игру в прятки. Типа бегаем и на ощупь ловим одного невидимку. Визгу и веселья было столько, что кто-то стал колотить в нашу дверь. К тому моменту мы сломали пару стульев и опрокинули шкаф, зато ни одной бутылки не разбили! Я точно помнил, что в сумке их было десять, но в глазах двоилось так, что подсчитать, сколько было выпито, я так и не смог, банально уснув.

Проснулся оттого, что кто-то споткнулся о мои ноги. Потом ещё несколько раз, и в результате на меня свалился Кирилл. Пару минут никак не мог осознать, отчего такой странный ракурс и почему я под столом.

— Иван, может, снимешь отвод глаз? Я тебе попить дам, — щупал место рядом с моей ногой Кирилл.

— Отвод глаз? — удивился я, но действительно снял магию. — А что тут было? — кряхтя стал выползать из-под стола.

— Спроси лучше, чего не было, — сунул мне стакан с мутной жидкостью Кирилл.

— Не было у нас Журавлёвой, не осталась ночевать, — вышел из своей спальни взлохмаченный Фалулей. — Пей быстрее, нам на завтрак пора. Прости, но мы тебя вчера так и не отыскали. Кто же мог предположить, что ты эту магию во сне держать умеешь.

Питьё явно было сделано по рецепту Фалулея. В себя я пришёл быстро и поспешил в ванную. К тому моменту, как я был готов, вернулся Кирилл, относивший чудо-питьё Павлу.

— Почему он такой здоровенький и цветущий? — задал я вопрос Фалулею, подразумевая внешний вид Кирилла.

— Пить не умеет, — кратко ответил Фалулей и, видя, что я не понял, пояснил: — Он быстро опьянел и выбыл из веселья. Получилось, что употребил меньше всех.

— А… — сообразил я, что Кириллу досталась незначительная порция алкоголя, и тут же задал второй вопрос: — Как же ты Журавлёву упустил?

Фалулей в ответ скорчил скорбную мину. Понятно, что девушку в свою спальню он не завлёк, но меня больше интересовало, как Татьяна добралась до своего этажа.

— Что этой кобылице сделается? — проворчал Кирилл. — Смотри, как она меня вчера чуть не зашибла, когда размахивала стульями и орала, что если загнать в угол, то я не сбегу. Только левитацией от неё и спасся. Зато башкой о потолок приложился, болит. — Он потёр ушибленное место.

В качестве демонстрации девичьей силы были продемонстрированы синяки на руках и голени. Тут я припомнил, что и стульев у нас поубавилось, и огляделся в поисках следов погрома.

— Выкинул пока через портал весь мусор, — пояснил Кирилл.

Как говорится, вечеринка удалась. Друзей больше всего заинтересовало, каким образом на мне держалась магия отвода глаз. Это же не щит и не привязанное к амулету плетение. По идее, уснув, я должен был потерять магию, а не проспать, прикрытый ею всю ночь. Ответа на этот вопрос у меня не имелось.

— Утро… доброе, — буркнула нам в столовой Журавлёва и приложила к своему виску стакан с холодным соком.

Я осуждающе посмотрел на Фалулея.

— Татьяна Фёдоровна, думаю, мы успеем до начала занятий вас вылечить, — заверил друг и подробно озвучил якобы «дедушкин рецепт» преобразования жидкостей.

— Запишешь мне обязательно, — кивнула Журавлёва и вяло стала ковыряться в тарелке с кашей.

Зря Кирилл решил, что она непробиваемая. Вполне даже страдающая после злоупотребления алкоголем. Вообще-то водники как-то там могли свою кровь очищать. Скучающий на занятиях по воздушной магии Павел рассказал о таких свойствах организма. Единственный недостаток метода в том, что требовалось часа три времени и тело должно лежать неподвижно. То есть если бы он был в состоянии вчера провести эту процедуру, то не страдал бы утром. Мария Лопухина укоряюще на нас посмотрела и деликатно спросила, что уцелело из мебели и не нужно ли навести порядок.

— Юлиан Алексеевич почти не пил и уже убрался, — ответил я, подразумевая Кирилла.

— А предложения о дополнительных занятиях всё ещё в силе? — продолжала наседать Лопухина.

— И много я наобещал? — уточнил Фалулей.

— Ну… отвод глаз мы уже выучили, но вы нас левитации пытались обучить.

— Вот это не обещаю, — пошёл на попятную Фалулей. — Татьяна Фёдоровна с её воздушной магией левитацию, возможно, и осилит, у вас же водная магия без воздуха.

— Попробуем, — не стал я совсем огорчать новых друзей.

— Вы же умеете, — не понимала Мария, в чём сложность.

— Мы универсалы, — пояснил я.

— Домашнюю подготовку имели хорошую, — поспешил добавить Фалулей. — По этой причине эти задания, — презрительно кивнул он на группу, пытающуюся сдуть объекты на расстоянии метров тридцати, — выполняем легко.

На теории воздушной магии наша тройка снова скучала. Кирилл рисовал какие-то только ему одному понятные схемы, подсовывал эти рисунки то мне, то Фалулею, пытаясь достучаться до нас. Я не сразу понял, что это заготовки для выведения из строя Соловьёва с приятелями.

— И сверху падает ваза, — азартно пояснил Кирилл.

— Ваза из оникса работы мастеров восемнадцатого века? — вопросительно изогнул я бровь. — Мы не расплатимся.

— Придумай что-нибудь подешевле и попроще, — дружески похлопал его по плечу Фалулей.

— Дешевле только скользкий коврик у порога, — тяжело вздохнул Кир.

— Во… годится, — согласился я. — Приходим на второй этаж, кидаем плетение у порога комнат недругов и сбегаем!

— Что за дети? — покачал головой Фалулей. — Лучше думайте, как нам ускорить эту тягомотину и начать заниматься в школе чем-то более полезным.

Глава 3

Пусть и банально, но самым полезным местом в школе оказалась библиотека. Всякие там скорости ветров и водных струй лекционного материала нас не интересовали. Из всего разнообразия хранилища книг мы набрали учебников по сложным плетениям и вечерами разбирали задания. Отчего-то считалось, что сами студенты повторить ничего из описанного в книгах не смогут.

Больше всего меня удивил учебник по нестандартным амулетам. Мой прошлый опыт воспринимал эти амулеты немного иначе, чем это предполагали маги этого мира. К примеру, амулет контроля маленьких детей был примитивной штуковиной в виде двух медальонов. Накопитель к такой вещице не прицепишь. Предполагалось, что один носитель должен постоянно подпитывать вещь магией и чувствовать, где и в какой стороне находится второй «абонент». Представляете, это же готовая следилка-маячок! О чем я и сообщил друзьям. Те сильно удивились и посоветовали мне продолжить чтение, вдруг ещё чего полезного обнаружу в том, что здесь никто не воспринимал как нечто неординарное.

Студенты подобным рвением к учёбе не страдали. После обеда слонялись без дела или развлекались тем, что могла предоставить школа.

— Прикинь, они тут ещё и хором поют, — недоумевал Фалулей такому странному разнообразию досуга.

— Что, все? — охнул Кирилл.

— Самые больные на голову, — фыркнул Фалулей. — Татьяна Фёдоровна к таким не относится. Она послеобеденное время на водном полигоне проводит.

— Угу. «Из одной трубы вытекает, из другой втекает. Столько времени нужно, чтобы набрать бассейн?» — передразнил Кирилл, подразумевая задание для водников.

— Удивительно, как они всем этим богатым деткам находят развлечения, — высказал я своё мнение. — Отчего нас всё время не пасут? Я даже имена этих наставников и преподавателей ещё не запомнил.

— Домашняя заготовка, — ответил Фалулей и, правильно оценив недоумение на моём лице, добавил: — Воспитание. На самом деле, если ты заметил, родовых наследников здесь не так много. В основном эти наследники из провинции. Москвичи в большинстве своём обычные дети из богатых магических семей. Главе рода требуется от них учёба и полученные знания. Поверь мне, глава рода умеет получать нужный результат от своей семьи.

— Для рода Анохиных и им подобных цена в школе непомерна высокая, — согласился я с мнением Фалулея. — А для младших сыновей и дочерей бояр оплата вполне приемлемая. Главу рода действительно все слушаются.

— И почитают, — встрял Кирилл, — но заниматься эти родовитые всё равно не особо любят.

На это замечание я кивнул, решив не напоминать другу, что несколько лет назад он и сам был таким же разгильдяем. Наши характеры после долгого сосуществования сознаний в одной голове точно изменились и дополнились чертами друг друга. Кирилл стал ответственным и верил в то, что знание — сила. Студенты школы хоть и владели той магией, но по сути были молодыми людьми, предпочитавшими развлечения.

Наверное, только наши соседи Павел с Марией и Татьяна Журавлёва проявляли должное прилежание в те часы, что считались личным свободным временем учащегося. К моему глубокому изумлению, у Лопухиной получалось собрать плетение левитации и не упустить его.

Безусловно, поднять себя или предметы она ещё не могла. Девушка просто не видела, что делает. Тупо повторяла за мной жесты и выполняла указания по напитке плетения магией. По словам Фалулея, маг воды воздушную магию не в состоянии осилить. И тем не менее, плетение у Лопухиной держалось несколько секунд. Марию я хвалил, Журавлёва в это время психовала, желая сменить учителя. Её упражнениями руководил Фалулей, предпочитавший лично придерживать её руки, заглядывая при этом в вырез платья.

Павел, попробовав несколько раз прочертить непонятно что, махнул рукой и сосредоточился на том, что умел — отводе глаз. Тут моя логика давала сбой. Это плетение на порядок сложнее левитации, и я совершенно не понимал, как мы в пьяном виде смогли ему научить, а друзья — повторить и запомнить. В трезвом состоянии воспроизвести даже менее сложное плетение у соседей не получалось.

Для Татьяны Фалулей потом нарисовал пять листков со схемами, которые должны были пояснить этапы соединения линий схем. Для чего эта левитация потребовалась Журавлевой, она и сама не могла объяснить. Скорее по принципу «шоб було» и что знания лишними не бывают. Здесь каждый род прячет свои секреты. Не все, конечно. Та же магия молний, которая используется в амулетах света, секретом не является. Вот только повторить её может от силы пара десятков человек на всю страну. Осветительные амулеты дорогие, но и долговечные.

Новыми друзьями в школе мы обзавелись, и это стало небольшой проблемой для нас. Выбраться в субботу незаметно за территорию не получилось. Вариант, что мы будем скромно сидеть в своих комнатах, не рассматривался. Журавлёва с самого утра потащила нас в галереи водников с фонтанами.

В очередной раз я подивился размеру этого учебного заведения. Территорию оно имело просто огромную. Водные галереи, где были собраны выпускные работы (наиболее удачные), занимали по площади не меньше пяти гектаров. Мы слонялись между водными фигурами, фонтанами, водопадами и ещё чем-то водным до самого обеда. Какую-то пользу из этого блуждания вынесли. Возле каждого творения стояла табличка с описанием. Любой желающий мог попробовать повторить сделать подобное.

Кирилл и попробовал. Очень ему понравился прыгающий водный мячик. К тому же пояснение было вполне толковое. Но ни я, ни Кирилл, воспроизвести его так и не смогли.

— Здесь же накопитель и активатор магии прилагаются, — скептически оценила наши потуги Татьяна, демонстративно постучав носком туфли по приличной каменюке, изображающей чашу, из которой выпрыгивал тот водный мяч и возвращался обратно.

Кстати, он столько брызг вокруг рассеивал, что должен был уже давно иссякнуть из-за отсутствия подпитки. Похоже, в этой инсталляции было накручено магии больше, чем описывала табличка.

— Активатор нужен, чтобы мяч прыгал без присутствия мага, — ответил Кирилл, подразумевая каменную чашу. — По идее, я могу это повторить.

— Сделать просто мяч и покидать его рукой, — внёс я конструктивное предложение.

— Он у вас сам должен прыгать, — вмешался Фалулей.

Разобраться с этой магией так и не получилось, но тут было дело принципа. После обеда мы вернулись и продолжили опыты. Журавлёва какое-то время наблюдала за нами, а после сообщила, что таких излишне увлечённых людей давно не встречала и лучше она пойдёт в клуб, где занимаются вышивкой.

Фалулей отпускать Татьяну не хотел, но, услышав название клуба, скривился и предпочёл продолжить эксперименты с водным мячом. На кой он нам сдался, никто не мог объяснить. Захотелось утереть нос какому-то выпускнику водной магии, вот и пытались разобраться. К тому же без зрителя воплощать магию стало проще.

— Цикличность движения задаём вот этой схемой, — продемонстрировал Фалулей. — Теперь только задать траекторию, пределы которой не покинет мяч.

Без подсказки мы с Кириллом воспроизвели строительное плетение нужной формы, запустили в него сформированный из воды шар, и он заскакал как надо.

— Задача решена, но не тем методом, что здесь, — прервал я радостные восторги Кирилла. — Мы снова воспользовались магией другого мира. А за счёт чего здесь цикличность?

— Магия, — хохотнул Кирилл.

— Магия артефактов. Посмотрите на этот якобы накопитель для экспоната, — указал Фалулей, и мы дружно перешли на магическое зрение.

— Странно как-то, — первым высказался я. — Не линии, как у твоей магии, не руны, как у язычников. Я вообще не понимаю, что это. Какие-то всполохи энергии.

— Продолжаем терпеливо учиться в школе, — резюмировал Фалулей.

— У нас там таинственный дом, — напомнил Кирилл.

— Предлагаю завтра прогуляться с Татьяной с утра, а под вечер, проводив её до школы, смыться по своим делам, — высказался я.

План был принят без возражений. И за ужином Журавлёвой было озвучено приглашение на прогулку и обед в центре столицы.

На всякий случай на эту прогулку я свой перстень надел. Татьяна была в курсе, что я глава рода. Мы её просили на эту тему не распространятся, и она честно молчала, а за пределами школы мой статус мог стать преимуществом.

Принарядились мы на выход как женихи. Местная мода мужской одежды мне нравилась. Этот мир не знал джинсов, хотя упрощённый вариант удобных брюк имелся. Правда, для гуляния по городу мы выбрали элегантные выходные костюмы. В этом сезоне столичная мода диктовала цвет брюк на два тона светлее пиджака и шейный платок вместо галстука. Подобных вещей у нас имелось предостаточно. Сразу в школу много багажа мы брать не стали, поскольку не были уверены, что время остановило свой бег. Потом же сходили порталом в мой дом на руднике и забрали скопившиеся там вещи.

Татьяна нашу тройку в элегантных нарядах оценила по достоинству и с удовлетворением кивнула головой. Сама она тоже принарядилась. Платье цвета кофе с молоком, облегающее и подчёркивающее все достоинства фигуры, было до щиколоток. Дополнением к нему шло болеро (или как эта хрень у дам называется?) шоколадного цвета, завершали образ туфли на высоком каблуке.

С Фалулеем Журавлёва в этой обуви сравнялась по росту. И я теперь боялся близко подойти, чтобы макушкой не упереться девушке в грудь. Так недолго и комплексы заработать. Кирилл словно почувствовал мою и неловкость и хмыкнул. Мол, это же его тело я занял, вот и получаю заслуженные плюхи.

Удобно, что возле центрального входа в школу имелась большая площадка с местными такси. На наёмном мобиле мы, нарядные и довольные, доехали до центра столицы. Долго бродили по лавкам и магазинам. Фалулей всё порывался купить ювелирку Татьяне. Та отнекивалась, хотя и сверкала глазами, разглядывая всё это великолепие. Думаю, чуть позже Фалулею удастся подарить кольцо или медальон. Татьяна хоть и рассказывала о том, как это неприлично брать подарки от молодого мужчины, но женская сорочья натура желала нарушить эти условности.

На обед в ресторан рядом с Княжьим полем мы попали без вопросов. Если кто и хотел преградить путь, то был безжалостно сметён бюстом Журавлёвой. За столом я всё же засветил свой перстень, и вопросы у персонала отпали сами собой. Пусть я из нашей группы и выглядел самым мелким, зато был главой рода.

Обратно в школу мы возвращались дольше. Для начала дружно вымокли под дождём, который внезапно ливанул, стоило нам покинуть уютный зал ресторана. Столичная мода на светлые брюки мне сразу перестала нравиться. Прежде чем Фалулей воспроизвёл что-то воздушное, закрывающее нас от дождя, подол платья Татьяны и низ наших брюк потемнели от воды. Я был ниже всех ростом, потому меня залило струями гораздо выше колен. Смотрелось очень двусмысленно.

Прикрытие, выставленное Фалулем, помогло, но несильно. Пока искали стоянку наёмных мобилей, заляпали штаны ещё и грязью. Настроение резко поползло вниз. Да и потом я продолжал психовать, сидя в транспорте, который то и дело застревал в пробках. Мобили с прапорами родов сновали так часто, что наш водитель не успевал сдвинуться, как приходилось тормозить и уступать дорогу.

— Может, себе мобиль приобрести в столице? — размышлял я вслух.

— И где его держать? — не поддержал меня Фалулей. — Не так уж часто мы из школы выходим.

Татьяна присоединилась к обсуждению, заверив меня, что я пусть и глава рода, но молодой, неопытный. Лишние растраты на средство передвижения не оправданы. Своё мнение на этот счёт я придержал, продолжая прикидывать, что если взять в аренду не склад, а гараж, то можно порталом прямо туда перемещаться и пользоваться мобилем, взятым из поместья Анохиных.

С Журавлёвой мы распрощались перед входом на второй этаж и поспешили к себе, чтобы переодеться.

— Если Татьяна спросит, где были, скажем, что в библиотеке, — на ходу придумывал Фалулей легенду.

Время было полшестого вечера, а судя по пробкам, добираться до нужного дома придётся долго. Собственно, так и получилось. Школа магии находится почти на границе города на северо-востоке, а нужный нам дом на юго-западе за рекой. Даже возьми мы мобиль от самых ворот школы, всё равно ехали бы часа полтора. Переместившись порталом на склад, расстояние немного сократили, но после минут двадцать бегали и искали наёмный мобиль.

В этот раз мы подошли к дому совершенно открыто. Охранник нас узнал и взял оплату по десять рублей с каждого. Интересно, за что? Как потом оказалось — за вход и конфиденциальность.

— Молодые господа, рада вас приветствовать, — почти сразу подплыла к нам мадам в таком откровенном обтягивающем платье, что мы втроём замерли с отвисшими челюстями. — Желаете чего-то особенного? — поинтересовалась женщина.

— Мы первый раз, — взял я на себя ответ. — Просто ознакомиться, без изысков.

— Тогда прошу в зал первого этажа. Выбирайте любую девочку, она вас сопроводит. Счетоводу заплатите по пятьдесят рублей.

Девочки и оплата за них сразу сложились у меня в голове в стройную цепочку. Да и Фалулей, похоже, уже понял, что это публичный дом. Только Кирилл продолжал недоумевать. Он у нас неопытный в плане секса. Может, и слышал, что услуги женщин покупают, но сам точно не пользовался ими, в этом я был уверен на сто процентов.

— Не опозорь меня, малыш. Это в прошлом теле твой цветочек не достиг полного расцвета, а сейчас ты красавчик по всем показателям, — подтолкнул его в спину Фалулей. — Мы в борделе, здесь много доступных дам на любой вкус.

— Чё так дорого-то? — прошептал Кирилл в ответ, сообразив наконец, куда мы попали.

— Конфиденциальность, — повторил я также шёпотом слова привратника, попутно размышляя над тем, что дядька оказался с юмором. Нам он сказал, что требуется десять рублей для посещения. Какими бы мы выглядели дураками, если бы действительно имели при себе только озвученную сумму.

На лице Кирилла читалось явное разочарование. Обилие красоток в зале, сидящих и стоящих вокруг стойки с напитками, не могли компенсировать потерю ожиданий от визита в этот «таинственный дом». Надеюсь, что он вскоре сообразит, что не всё так просто. Не верю я, что наш управляющий приезжал в Москву для посещения обычного борделя. Впрочем, подумать на эту тему можно и после. Блондиночка в золотистом платье, сидящая на диване, была вполне на уровне.

Девица мой взгляд оценила правильно, с грацией игривой кошечки она приподнялась и направилась в мою сторону. Фалулею потребовалось секунды три, чтобы просканировать помещение и выбрать для себя подходящую особу на вечер. До Татьяны Журавлёвой проститутке было далеко. Да и масти была не той, слишком тёмная, похожая на испанку, зато имела приличный размер бюста. За неимением никого с более пышными формами, Фалулей выбрал её.

— Я Белая Мышка, выпьешь что-нибудь? — тем временем промурлыкала мне на ухо блондинка, оказавшаяся на полголовы выше меня.

— Не… папенька не разрешает, — принял я для себя образ послушного мальчика.

— Первый раз? — всё так же мурлыкающе поинтересовалась девица.

— Первый, — ответил я согласно своей роли и уставился на её грудь, почти не скрытую нарядом.

— Пойдём, мой хороший. Я всё расскажу и покажу.

— Мой друг, — спохватился, подразумевая Кирилла. — Он тоже первый раз.

— Лялечка, там шикарный мальчик, говорят, что девственник. Займись, — успела дать поручение блондинка перед тем, как завести меня в комнату, где положено было заплатить за услуги.

— Ночь, час, два, с извращениями, без? — бодро поинтересовался у меня какой-то невзрачный сморчок в очках.

— Э… — выдал я, не найдясь с ответом. Как-то мы с друзьями наше пребывание здесь не согласовали по времени.

— Нам на час, и желательно, чтобы мы вместе возвращались, — выручил меня Фалулей, подошедший со своей «испанкой». — Сколько с нас за час?

Оказалось, что сорок рублей, десятка, отданная на входе, вошла в стоимость. Оплата вскоре была внесена, и Белая мышка (лабораторная, что ли?) повела меня в сторону лестницы.

— А что у вас здесь ещё и как? — озирался я, ничуть не преувеличивая свою «провинциальность». Не поверите, но в прошлой жизни услугами проституток не пользовался и здесь немного оробел.

— В подвале у нас особые развлечения. Тебе рано, мой сладкий, — изобразила ослепительную улыбку блондинка. — На третьем этаже приваткомнаты. Это для секретных переговоров. Тебе тоже не нужно. У нас с тобой будет шикарная комната в стиле боярских палат.

Ну… не знаю, как те бояре живут, но данное помещение, кроме как с борделем, ни с чем больше не ассоциировалось. В комнате оказалось сумрачно и жарко. Огромная кровать была застелена покрывалом из темно-красного бархата с золотыми вышитыми вензелями. Из такой же ткани сложные драпировки на окне, закрытом, кстати, ставнями (я успел посмотреть в окно). Персидский ковёр бордово-красного оттенка лежал на полу. Изголовье кровати тоже было завешено ковром.

Всё это обилие пылесборников и наглухо закупоренное окно способствовали тому, что в комнате ощущался неприятный запах, который пытались перебить благовониями. У меня сразу зачесалось в носу. Когда же проститутка встряхнула покрывало, я не удержался и чихнул. И потом ещё раз пять, вызвав некое беспокойство у дамы.

— Можно окно открыть? — вставил я фразу между чихами. — Или сменить комнату, где не так пыльно.

— Окно закрыто, попробуем поискать другую спальню, — не стала особо возражать проститутка.

В результате из того часа, что я оплатил, половину мы потратили на поиск места, где мне обещали оказать интимные услуги. В воскресный вечер посетителей в борделе хватало. Только на первом этаже мы обнаружили пустую комнату с кроватью более чем скромных размеров. Мне даже показалось, что это личная комната девицы. Должны же они где-то отдыхать, когда не на работе.

Молодому телу того оставшегося получаса времени вполне хватило, да и Мышка не подкачала. Сам не ожидал, что так быстро выдохнусь. Позже, одеваясь отметил, что ноги подрагивают, да и меня самого разморило. Хотелось вздремнуть и поваляться в постели, а вместо этого нужно одеваться и искать друзей.

Больше всего впечатлений было у Кирилла. Пока мы двигались в сторону Лебединого моста, а оттуда на парковку мобилей, он чуть не захлёбывался от обилия эмоций.

— Как бы мне эту девушку взять в содержанки? Или снять для неё хорошую квартиру? Лялечка рассказала, как она несчастна и одинока, — вывалил Кирилл на нас то, что творилось в его голове.

— Кир, успокойся, это профессиональная и дорогая проститутка, — зевнул я. — Выбрось из головы всю ту чушь, что она тебе несла.

Лично меня гораздо больше беспокоили средства предохранения в сексе. Вернее, их полное отсутствие. Фалулей уверял, что подобных заболеваний в магических мирах не существует. К тому же мы маги, которые даже не простывают.

— К порталу или к воротам школы? — прервал Кирилл нашу беседу об инфекционных заболеваниях, передающихся половым путём.

Мы как раз подошли к месту, где ожидали клиентов наёмные мобили, и требовалось озвучить место, куда нам надо попасть. Насчёт этого вопроса пришлось консультироваться с водителем.

— Успеем, — заверил он, — до девяти я вас точно доставлю. Родовых мобилей в это время почти нет, домчу с ветерком.

Отсутствие на дорогах транспорта, которому положено уступать дорогу, приятно порадовало. Москва этого мира была меньше по размеру, и мы добрались до школы за каких-то сорок минут.

— Без пяти! — выкрикнул Кирилл, стоило мобилю затормозить перед воротами школы. — Бежим!

С водителем мы расплатись заранее и теперь припустили со всех ног к привратницкой. Дед, который следил за своевременным возвращением студентов в школу, не мог не видеть, как мы неслись к дверям. Тут-то и было всего метров пятьдесят. Но старый гад с улыбочкой на лице захлопнул дверь в привратницкую, когда до неё оставалось всего ничего.

— Откройте, ещё четыре минуты! — заколотил кулаками в дверь Кирилл.

— Вот же старый Мухомор, — сплюнул я в сердцах, вспомнив кличку, которой студенты наградили этого охранника.

— Так нечестно! — продолжал Кирилл долбиться в дверь, а после преместился к воротам, пробуя их на прочность.

В небольшом зарешеченном окошке ворот появилась довольная физиономия плешивого деда.

— Через час приходите. Как раз преподаватель подойдёт и вас всех запустит.

— Гад! — Кирилл ещё раз с чувством долбанул теперь уже ногой по воротам.

— Пойдём, — ухватил я его за рукав, — ещё не хватало, чтобы нас здесь увидел кто-то, кроме этого маразматика.

— Какие проблемы? — поддержал меня Фалулей. — За углом найдём местечко потемнее и переберёмся через забор. В первый раз, что ли, на запретную территорию проникать? Магия защиты здесь примитивная, нечета язычникам.

Кирилл сразу успокоился, и уже через десять минут мы были в школе.

Глава 4

— Мухомор, между прочим, может на нас донести. Будет подозрительно, что мы не ждали под воротами появления преподавателя, — озадачился Фалулей неожиданной проблемой.

— Нужно алиби, — сообразил я. — Пусть этот маразматик попробует доказать, что не пустил нас в школу. Соберём как можно больше свидетелей нашего присутствия на территории.

— Пойдемте к корпусу третьего курса. Спросим Минина и набьём ему морду, — предложил Фалулей.

Кирилл ещё только открыл рот для возражений, а я уже подталкивал его в нужную сторону через парковую зону к строению, заселённому студентами третьего курса.

Мы этот корпус только издали наблюдали. Всё недосуг было прогуляться. К тому же преподаватели всячески стращали, недвусмысленно намекая, что там можно огрести от старшекурсников, которые любое замечание со стороны воспринимают как личное оскорбление.

В нашей ситуации как раз то, что нужно. Защита на телах и одежде настолько надёжная, что даже язычники причинить урон не смогут. Оставалось только ненавязчиво спровоцировать драку, тем более предпосылки для этого имелись. На крыльце корпуса третьего курса как по заказу тусовалось человек пять студентов мужского пола.

— О! — обрадованно среагировали они на нас.

— Измельчал нынче студент, измельчал, — оценил мою комплекцию какой-то рыжий парень. — Чего припёрлись, убогие?

Интересно, как он определил, что мы с первого курса? На нас сейчас была «гражданка», а не форма школы.

— Правильно спрашивать: «Что вас привело сюда, сиятельные, в этот чудный вечер?» — тем временем поправил Кирилл рыжего.

Уже за одно это замечание можно было схлопотать, я даже приготовился и встал в устойчивую позицию. Синяков мне не наставят, но если кинутся толпой, то сметут.

— Мы к Минину, позови его, — продолжил Кирилл, обращаясь к рыжему.

Третьекурсники слегка удивились. Мало того, что мы не испугались завуалированных угроз, сами нахамили, так ещё и кого-то требуем пригласить.

— Алёшка, тут к тебе борзота из числа первокурсников пожаловала! — крикнул парень, стоящий на верней ступени, в дверной проём.

Смех, раздававшийся где-то в коридоре, стих. Дверные створки распахнулись и оттуда высыпало ещё несколько человек, включая Минина.

— Знаешь таких? — поинтересовался снова рыжий, кивнув на нас.

— Высоцкий и Бобровский, недоростка не помню, но тема для разговора у нас была, — подтвердил Минин.

Тушеваться он не стал, быстро сбежал со ступеней крыльца вниз и жестом показал нам, что готов прогуляться от корпуса по аллее подальше от любопытных ушей и глаз. Такое доверие к нашим персонам слегка удивило. Он один против троих, а вдруг мы ему хотим накостылять в тени парка? Или имеет какие-то скрытые козыри?

— Кирилл Ростиславович Анохин, — решил я представиться, раз уж Минин не соизволил запомнить мой герб.

— Алексей Алексеевич, — ответил парень. — Ну… зачем пожаловали?

Как-то сразу стало неудобно после этой фразы начинать драку. К тому же свидетелей в лице третьекурсников и без этого хватало.

— Мы хотим поговорить о твоей магии, что парализовывает, — с ходу начал я сочинять. — Это же магия земли?

— Один из её разделов, относящийся к лекарской, — с подозрением уставился на меня Минин. — На вас она почему-то не сработала.

— Защитные амулеты, — встрял Фалулей, который пока не понял, что за разговор я затеял, но поддержал.

Кирилл как раз таки с интересом прислушивался. Отчего-то вся магия, которая не подпадала под категорию водной, воздушной или огненной, именовалась магией земли. Изначально это название было использовано по той причине, что все накопители, куда вливалась своеобразная сила имели каменную основу. Потом стали использовать кристаллы, драгоценные камни и сплавы металлов. Это я в учебнике вычитал. Одним из самых популярных материалов был малахит, являющийся одним из видов медной руды. Накопители из этого минерала долго удерживают магию и легки в обработке.

Впрочем, что-то я отвлёкся. Не знаю, по какому принципу шло разделение, но лекарская магия считалась разновидностью магии земли. И как мы выяснили, Минин у нас будущий лекарь.

— Мы втроём владеем универсальной магией и выбрали амулетное ремесло, — продолжил я, судорожно пытаясь сочинить нечто достойное для оправдания того, что мы отвлекли парня. — Порой в учебниках находятся описания таких интересных идей, которым никто не нашёл применение. Нам тут подумалось, что неплохо бы сделать амулет для девушек, особенно для тех, кто совсем не имеет магии.

Далее я кратко описал принцип работы электрошокера, подразумевая использовать в нём магию обездвиживания.

— Соберём элегантную вещицу. Такую, чтобы дамы могли носить в сумочке, — продолжал я описывать идею, только что пришедшую мне в голову.

— Магию лучше слабую поставить, иначе стражники накажут, — подхватил мою мысль Минин. — Я просчитаю силу так, чтобы у предполагаемого насильника отнялась рука, нога или ещё что… — На этой фразе парень выразительно посмотрел на Фалулея.

— Здорово! — искренне обрадовался Кирилл. — Когда встретимся, чтобы обсудить более подробно?

— Дня через три. У меня сейчас практика после обеда в больнице. Оформление патента берите на себя. Мне четверть доли, — неожиданно выдал Минин, а мы застыли, разинув рот.

— Ладно, возьмём документацию на себя, — первым очухался Фалулей и вежливо распрощался с Алексеем.

— Ты почему не сказал? — возмущался Кирилл, пока мы шли к нашему корпусу. — Такая задумка, и ты молчал!

— Парни, я сочинил это несколько минут назад, — признался честно. — И мысли не было, что это заинтересует Минина. Какой патент? Просто вспомнил такой прибор, называемый электрошокер в моем мире, и озвучил идею.

— А ведь действительно неплохо может получиться, — хмыкнул Фалулей. — Кто бы нам ещё помог составить документы на тот патент.

— Чертежи, наверное, понадобятся, — дополнил я.

Неожиданно идея нас увлекла, о конфликте с привратником мы и позабыли, обсуждали этот мини-парализатор до позднего вечера. Появившийся за завтраком старший наставник потребовал нашу компанию к себе в кабинет, где мы дружно изобразили недоумение от такого неслыханного поклёпа и заваливали мужчину своим алиби. Свидетелей нашего присутствия в школе в районе девяти часов вечера имелось предостаточно.

— Чего натворили-то? — не удержалась от вопроса Журавлёва, когда мы, запыхавшиеся, вломились в павильон работы с магией огня.

— Да привратник обознался и нас оговорил, — выдал отработанную версию Фалулей. — Зачем-то сказал, что мы опоздали.

— А на самом деле? — прищурилась Татьяна, явно прикидывая, где мы могли быть и что делали вечером, если не появились ей на глаза.

— У нас с Мининим Алексеем общие дела, — влез я и тут же поинтересовался: — Ты случайно не в курсе, как и где оформляются патенты?

Подозрительности во взгляде Журавлёвой прибавилось, но она всё же ответила, что у нас на этаже проживает некий Кокошкин Остромир, отец которого связан с патентным комитетом. Узнать больше подробностей мы не успели — Тит Ульянович, преподаватель огненной магии, погнал нашу тройку на полигон выполнять практические задания.

На теоретической части занятий Журавлёва поведала, что пройти в школу даже после девяти вечера можно. Кто-то с ней поделился таким опытом. Мухомор, оказывается, пропускает за сто рублей, а вот его сменщик никогда взяток не берёт, и нерадивым студентам приходилось ждать десяти часов вечера, когда к воротам приходил дежурный преподаватель и собирал опоздавших, назначая штрафные работы по уборке территории школы. Убирать и чистить приходилось в тот же вечер. Подобной работы студентам хватало до самого завтрака. Так что если мы приметим утром кого-то зевающего и клюющего носом, вероятность процентов пятьдесят, что это из опоздавших в предыдущий вечер бедолаг.

— Чего только не узнаешь, — пробормотал Кирилл и сосредоточился на расчётах по огненной магии.

С Кокошкиным поговорить удалось только на следующий день. Правда, в начале разговора парень встал в позу, не желая общаться с представителями провинциальных родов.

— Похоже, проще будет напрямую обратиться к главе комиссии, — картинно вздохнул Кирилл. — Зря вы решили, что он в доверии у отца.

— Я в доверии! — вспылил Остромир. — У вас что, вправду патент на магическое изобретение? А кто из вас автор? Сколько планируете заработать? — забросал он нас вопросами.

Отвечать взялся Фалулей. Не вдаваясь в подробности нашего изобретения, он обозначил приоритетные темы. Ту же документацию требуется предоставить не только в письменном виде, но и в чертежах.

— В идеале вам нужно выдать готовое изделие, — поведал Кокошкин.

— Не посоветуешь какую-нибудь мастерскую? — продолжал наседать на парня Фалулей.

— Вы же с Лопухиной и Телепневым дружите. В их родах целые заводы. Спросите, кто сможет сделать образец, — выдал неожиданную подсказку Остромир.

Честно говоря, мы как-то и не интересовались, чем владеют родственники Павла и Марии. Оказывается, заводами что-то там выпускается на основе магических амулетов. Моя спонтанная идея стала обрастать деталями и нужными людьми.

Переговорили с Телепнев-Оболенским. Павел просветил, что в основном семейный бизнес специализируется на бытовой технике для ванных комнат. Но есть экспериментальные лаборатории, где готовы выполнить нестандартный заказ. К слову, за пятьсот рублей! Вообще-то, когда мы сказали, что накопители и прочие магические элементы берём на себя, цена снизилась вполовину, но всё равно дорого. Зато на встречу с Мининым мы шли более подготовленными.

— Никаких образцов! — сразу возмутился Алексей. — Надеюсь, вы не рассказали о принципе работы амулета? Вначале патент, для которого достаточно иметь чертежи, и только потом все эти образцы.

— Думаешь, кто-то может воспользоваться нашими идеями? — удивился Фалулей.

— Безусловно! — продолжал негодовать Минин. — Это же так просто и в то же время будет пользоваться спросом.

Дальше мы сосредоточились на записях и тех расчётах, что предоставил нам Алексей. Он вообще оказался нормальным парнем. Жаль, что прошлый Бобровский подпортил отношения с Миниными. Если я правильно понял, бывший владелец тела пересёкся с младшей сестрой Минина где-то на море. Девушка праздновала своё шестнадцатилетие с подругами на яхте. Каким-то образом на то веселье попал Бобровский. Не думаю, что Любомир успел сотворить нечто компрометирующее сестру Алексея. Скорее всего, родственники были недовольны происхождением внезапного ухажёра. Женихи из боярства Брюховецкого не котировались в столице.

Татьяна Журавлёва, узнав, что мы что-то там изобрели и даже патентуем, задумку поддержала, заявив, что традиционное семейное предпринимательство — это, конечно, хорошо, но гораздо лучше иметь своё дело, независимое от главы рода. Больше всего её удивляло то, что мы ещё толком заниматься своим амулетным ремеслом не начали, а уже выдаём результаты. К слову сказать, скромные. Две недели ушло на то, чтобы встретиться с чертёжником из рода Лопухиных. Пришлось брать с собой Минина на встречу. Алексей, более опытный в таких делах, принёс с собой стандартный договор о неразглашении.

Оформлять по сути пустяковую работу чертёжника пришлось у законника. Ожидаемо, эти законники в выходной день не работали. Демонстрировать то, что мы можем покидать нелегально школу, не стали, перепоручив подготовку документов Минину. Он немного повозмущался, ссылаясь на свою практику в больнице, но сделал всё, что просили. Ещё полторы недели ушло на сбор и «правильную» подачу бумаг.

Здесь нам помогал Остромир, взявший на себя переговоры с отцом и слупив за свои посреднические услуги двести рублей. У меня сложилось мнение, что этим родовым палец в рот не клади. Так и норовят заработать на том, что может ещё и не принести прибыли. Правда, Татьяна уверяла, что наша задумка сработает. Мы её все же просветили, над чем работаем, когда документы на патент были собраны.

С этими делами и хлопотами незаметно пролетело два месяца. Нас окончательно разделили по специализациям. С Журавлёвой мы стали реже встречаться. Фалулей возмущался на эту тему. Не иначе гормоны молодого тела бушевали. В нелегальный бордель удалось вырваться только пару раз. Безусловно, в столице должны быть где-то подобные заведения и вполне официальные. Но не станешь же тормозить прохожих, интересуясь, где ближайший бордель. Так что по мере возможностей посещали тот, что знали.

Та Лялечка, что обслуживала Кирилла в первый визит, куда-то пропала. Другу пришлось воспользоваться услугами других девушек. И отчего-то каждая у него вызывала жалость, каждой он сопереживал и хотел взять в содержанки. В общем, бордель был высокого уровня не только по ценам и обслуживанию, но и с учётом психологической обработки мужчин. Фалулей у Кирилла даже проверил ментальные щиты. Никакого воздействия магией не обнаружил и согласился со мной, что проститутки сами по себе профессионалки.

Несмотря на такие походы «налево», восхищаться Журавлёвой Фалулей не переставал и действительно был опечален тем, что теперь мы встречались лишь во время завтрака и на ужине. Вечерних посиделок у нас не получалось. Татьяна полностью погрузилась в учёбу, добросовестно выполняя каждый день домашние задания. В субботу она посещала свой клуб вышивания. Хотя у меня в голове никак не укладывался образ этой гренадёрши с пяльцами и иголкой в руках. Кажется, я что-то не понимаю в женщинах. Возможно, рукоделие и желание заниматься домашним хозяйством у них заложено на генном уровне.

Фалулей так не считал и даже пытался спросить Татьяну, не заставляет ли её батюшка ходить на ту самую вышивку. Журавлёва с недоумением посмотрела на друга, заверив, что все свои решения принимает самостоятельно и, вообще, она наследница рода.

— Чего к ней пристал? — недоумевал я. — Хочет вышивать, пусть сидит и корпеет. Может, она тебе какую одежду мастерит. В моём мире было символично дарить парню собственноручно вышитую рубаху.

Взгляд Фалулея сразу принял мечтательное выражение. И он позже спросил о подобной традиции у Кирилла.

— Понятия не имею, — в ответ пожал плечами Кир. — Что я там видел у себя на руднике?

На мой взгляд отсутствие Журавлёвой рядом давало нам больше свободы. После двух ознакомительных месяцев поменялось не только расписание. Мы получили свободный выход из школы в любой день. Естественно, возвращаться всё равно нужно до девяти вечера. Тут ещё Мухомор на нас затаил злобу. Доказать наше незаконное проникновение в школу он не смог и старался по мере своих сил напакостить. Один раз закрыл дверь в привратницкую в восемь вечера только по той причине, что увидел нашу тройку, возвращающуюся в школу.

Чтобы насладиться своим триумфом, Мухомор поспешил к зарешеченному окну ворот и продемонстрировал нам фигу. Перебраться через забор нам бы труда не составило, но тут как раз подъехал мобиль с Евдокией Сабуровой, нашей соседкой, у которой папа не просто боярин, а лицо, приближенное к князю.

Боярский мобиль подрулил к входу, водитель выскочил первым, торопясь распахнуть дверку со стороны Евдокии. Телохранитель тоже не задержался внутри салона. Зыркнул на нас, но ничего не сказал, продолжая контролировать подопечную. Боярышня вообще ни на кого не смотрела и поцокала своими туфлями на шпильке в сторону входа, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Невольно я оценил тонкую, изящную фигурку и обалденные ножки. Полная противоположность тому типу, что предпочитает Фалулей. Объективности ради скажу, что Сабурова была на редкость красивой девушкой типичной такой славянской внешности — голубые глаза и коса пшеничного цвета. Вернее, по утрам её волосы были обычно скручены на затылке. Только возвращаясь из дома, она имела какую-то сложную плетёную косу. Предполагаю, что без прислуги собрать свои волосы в замысловатую причёску Евдокия не могла.

— Что такое? — не поняла Сабурова, остановившись перед закрытой дверью.

Водитель и телохранитель не уехали, терпеливо ожидая, когда охраняемый объект попадёт на территорию школы.

— Старый пень дверь запер, — озвучил я очевидное.

Евдокия поковырялась в сумочке, выудила часы и снова с недоумением посмотрела на дверь. Время было пять минут девятого. Отговориться тем, что мы опоздали, Мухомор не мог и тем не менее не реагировал на стуки. Телохранитель быстро разобрался, в чём тут дело, и проявил недюжее рвение по водворению подопечной в школу.

— Ты, плесень, высуни морду, посмотри на боярский прапор! — заорал мужчина. — Я тебя, тля, уничтожу, если не откроешь дверь боярской дочери!

Мухомор услышал и даже перепугался. Привратницкую он открыл, опасливо косясь на сопровождение Сабуровой. На нас он никак не среагировал, продолжая оправдываться перед телохранителем, заверяя, что старый стал, плохо видит, время попутал.

— Под зад из школы такую развалину, — процедил телохранитель, но активных действий по наказанию дедка не предпринял.

— По-моему, Евдокия каждый день в восемь вечера приезжает, — тихо заметил Кирилл, пока мы шли к своему корпусу.

— Она не ужинает в школе, — припомнил я.

— Давайте в следующий раз, если будет подобная ситуация, ждать её мобиля и проходить до того, как дед среагирует. При телохранителе Сабуровых Мухомор не станет наглеть, — предложил Кирилл. — Если его не выгонят, конечно.

Наши надежды на то, что Мухомора снимут с должности привратника, к сожалению, не оправдались. Ждать мобиль боярина под воротами не самый удачный вариант, особенно когда плохая погода. Проще было выходить по своим делам из школы в те дни, когда дежурил сменщик Мухомора. Угрюмый и неразговорчивый тип по слухам, он частенько закрывал двери спустя пятнадцать минут после означенного времени. И точно не брал оплату за проход. Подкупить этого непробиваемого привратника никому не удавалось. Так что некоторые студенты предпочитали иметь дело с Мухомором. Сто рублей, безусловно, дорого, зато не приходится до утра чистить территорию.

Нас эти проблемы с выходами и возвращением в школу вскоре перестали волновать, учебный процесс набирал свои обороты. Учиться стало интереснее. Теперь уже и Фалулей видел пользу и перестал ворчать на сам факт нашего нахождения в школе и тому, что Журавлёва постоянно была занята.

Получение патента на изобретение оказалось не быстрым делом, а до этого времени говорить о выпуске изделия и что-то планировать было рано. Оставалось только учиться тому самому амулетному мастерству.

Занятия, которые я условно называл химией, требовали полной самоотдачи. В своё время химию знал неплохо. Другой вопрос, что в этом мире использовались другие названия и обозначения.

Для Фалулея многое стало полным откровением. В мире, где поголовно всё население владело магией, разбираться с какими-то атомами и молекулами не видели смысла. По словам Фалулея, науки естествознания у них не существовало. Потому обыкновенный микроскоп стал для старого мага стал ещё тем аттракционом. Я же отнёсся к достижениям местных химиков со скептицизмом, поскольку здесь верили, что атом не делим.

— При желании можешь сделать научную карьеру, — поддел меня Фалулей, послушав замечания.

— Только нет этого желания, — отбрыкался я. — Химия для меня обычное дело, а вот магия интересует, и даже очень.

С началом зимы предметов у нас прибавилось. Наконец-то мы увидели и даже поработали со знаменитым амулетом видения сил.

Выглядел этот магический девайс как огромные очки для слабовидящих. Существовали и переносные варианты в виде луп, но для лучшего понимания и удобства студенты пользовались стационарными «очками», закреплёнными на подставке.

На нос надевать амулет не предусматривалось. Принцип был как у тех же луп, но высота и фокус каждого прибора индивидуально подстраивались. Мы с друзьями забронировали для себя отдельный уголок в лаборатории, оккупировали большой стол, отгородившись от других студентов большой ширмой. Так-то эти ширмы должны были отделять индивидуальное место. Считалось, что от созерцания отвлекает любое движение. Нам с трудом удалось отвоевать место для трёх человек. Младший наставник попытался переубедить, а после махнул рукой, заверив, что мы сами вскоре прекратим заниматься глупостями и начнём серьёзно работать.

Глава 5

Амулеты видения силы являлись своего рода заменителями истинного зрения, которым мы пользовались. Громоздкие очки были неудобны во многих отношениях. То, что мы в истинном зрении наблюдали полно и сразу, при помощи прибора вырисовывалось фрагментами. В первый раз всем студентам выдали знакомые амулеты света, только без активатора. Всю внутреннюю структуру я рассмотрел за пару секунд и не менее получаса мучился, настраивая полозки подставки, чтобы через очки узреть хоть что-то. Фалулей аж побагровел, злясь на несовершенную технику.

— Оно нам надо? — задал я вопрос, подразумевая прибор, поскрипывающий шестерёнками и полозьями. — По заданию нарисовать схему того, что внутри кристалла?

Фалулей оглянулся на ширму, окружающую нас, и прищурился, явно прикидывая, как обойти проблему в виде амулета. К тому же сидели мы в самом дальнем углу лаборатории. Студентов на амулетном ремесле было не так много. Не зря же мы два месяца знакомились со всеми направлениями магии. Одного желания выбрать тот или иной тип магии недостаточно, нужно ещё иметь способности. К примеру, Волконский на амулетное ремесло так и не попал. Если ты не универсал, то должен компенсировать этот недостаток родовыми умениями. Родственник моего юриста имел средние показатели во всём, и ему посоветовали выбрать магию воды.

Итого у нас в группе оказалось двенадцать человек. В лаборатории, рассчитанной как минимум на полсотни учащихся, места было более чем достаточно. Мы втроём развернули столы, выстроив в одну линию и поставили впереди ширму на расстоянии в пару метров от столов. Позади нас стена, так что подслушать кому-то наши тихие переговоры было проблематично. К тому же таких любопытных в группе не имелось. Младший наставник, которому преподаватель поручил наблюдать и обеспечить сохранность оборудования, откровенно скучал. Студенты, сидя за ширмами, пялились на кристаллы через те огромные очки, пытаясь зарисовать схему.

— У нас проблема, — неожиданно выдал Кирилл, покрутив кристалл между пальцами. — Это совсем не похоже на то, что мы сдали в банк.

Мы с Фалулеем сразу сообразили, о чем поведал Кирилл. Как-то никто из нас не подумал о том, что магию чужого мира можно увидеть и сравнить.

— Кто там будет проверять, — неуверенно возразил я. — Кристаллы давно запаковали, затем добавят активатор и продадут населению. Кому нужно что-то искать и сравнивать?

— Малыш прав. Он совсем не напоминает моё плетение, — продолжал рассматривать образец Фалулей. Это стихийное образование, которое выдаёт маг соответствующей направленности.

— Его нужно зарисовывать, — напомнил я изначальное задание.

— Нарисовать несложно. — Кирилл стал набрасывать изображение на листке.

С этим я тоже согласился. Заключённая в кристалле магия выглядела точкой, из которой выходили лучи. Тридцать три штуки, по числу верхних граней кристалла. Вообще-то лучами как таковыми эти линии не являлись. Если магия Фалулея представляла собой эфемерные нити, светящиеся, словно неон, по всей своей длине, то эта магия выглядела так, будто некая тонкая игла испускает излучение вдоль всей тонкой грани, в одну сторону. И этот свет был слегка голубоватым.

— Иван, попробуй через вот это, — кивнул Фалулей на очки, — увидеть всю схему. Я по часам засеку, сколько ты реально потратишь времени. У нас задание, которое мы не можем выполнить слишком быстро.

Рассмотреть через амулет всю структуру внутри кристалла не получалось. Я видел какой-то фрагмент, а дальше мутное поле. Если учесть, что кристалл всего два сантиметра по всем параметрам, то даже при сильном увеличении разобрать схему непросто. Кристалл я закрепил и постепенно двигал, используя подвижную подставку, смещаясь буквально по миллиметру. Наконец мне удалось увидеть, как из центральной точки выходят те лучи, упираясь в грани. Затем я перевернул кристалл и начал пересчитывать лучи с другой позиции. Потратил примерно полчаса, и это с учетом того, что я знал, что и где должен увидеть. Кирилл за это время успел нарисовать для нас троих схемы, Фалулей продолжал рассматривать амулет, прикидывая что-то там своё.

— Нужно повторить местный кристалл света, — решил он. — Хочу посмотреть, как мы это сделаем.

— Кристаллов нет, — напомнил я.

— У тебя послание от Фоки Рыбника две недели лежит.

Фалулей был прав, давно пора навестить рудник. Станичники продолжали работать, складывая в проходах породу. По словам Фоки, свободного места почти не осталось. Да и зарплату они хотели получить.

— В выходной дружно идём домой и занимаемся рудником, — решил я. — Не забудьте придумать что-то достоверное для Татьяны.

Оставшиеся два дня до выходных мы провели в лаборатории, разглядывая различные плетения внутри всевозможных по форме кристаллов. Видя наши успехи и оценив ту скорость, с которой мы выполняли задания, преподаватель пообещал со следующей недели усложнить урок.

— Наконец что-то полезное и нескучное обещают, — привычно проворчал Фалулей. — Нужно взять с собой побольше образцов для экспериментов.

В воскресенье он возмущался уже в руднике, где станичники на совесть поработали. Они оценили ту помощь, что я дал, и расстарались. К тому же кирпичи все распродали, поэтому очень ждали моего возвращения. О том, каким способом господин появляется дома, вопросов никто не задавал.

Весь день мы с друзьями пахали как каторжные. Руду, сложенную небольшими кучками в проходах, приходилось вначале обрабатывать магией. Затем Фалулей ковырялся, выискивая преобразованные камни. Кирилл прессовал отработанную руду в кирпичи. Без обеда и отдыха провозились мы до позднего вечера. Зато всё успели. Рыбнику я передал деньги за работу, поспрашивал, какие ещё есть проблемы. Фока, смущаясь и робея, сообщил, что покойный батюшка Кирилла каждый год выделял станичникам бесплатно по десять амулетов тепла.

— Десять-то хватит? — спросил я.

— Дык… как бы… — не решался попросить больше Фока.

— Даю пятьдесят, но без активаторов, — принял я решение.

Кирилл прошипел, что много, излишки станичники наверняка продадут.

— Главное, что не уйдут, пока я на учёбе и не присматриваю за ними, — отмахнулся, сосредоточившись на обработке заготовок. Магию тепла загрузил минут за десять и отдал обещанное Фоке.

В школу мы вернулись как раз к ужину. Журавлёва, если и имела претензии, то увидев, какие мы уставшие, с расспросами не полезла. По озвученной для неё версии, мы весь день сидели в лаборатории, осваивая сложный прибор видения. Между прочим, поголовно все студенты из нашей группы именно этим и занимались.

В понедельник наш преподаватель Алдаш Анисимович, как и обещал, выдал новое задание.

— Стандартные накопители магии, — высыпал он в небольшую коробочку с десяток стеклянных (ну, по крайней мере выглядевших стеклянными) шариков. — Нужно разобрать по виду магии и отсортировать. Не забудьте каждый подписать.

В довесок к шарикам мы получили десять маленьких коробочек и обещание, что позже нашу тройку всё равно разделят, чтобы проверить умения каждого. К полученному реквизиту прилагался учебник.

— Стандартные накопители используемые в бытовой технике, — зачитал Кирилл.

— Правда, что ли? — уточнил я.

— Без понятия, — пожал он плечами в ответ.

— Почему? — не понял я. — У вас дома на кухне в печах что-то используется, ещё подкачка воды и прочие вещи, где используются амулеты. Неужели ты не в курсе?

— Ты тот амулет печей видел? — оторвался Кирилл от учебника. — Можешь сказать, что было внутри?

С такой постановкой вопроса я согласился. При всем обилии бытовой магии, мы никогда не ковырялись и не разбирали её на детали. Как-то смысла не видели портить работающую печку или амулет, подающий воду в туалет.

— Не понял… — отобрал Фалулей у Кирилла книгу и активнее начал листать.

Где-то на середине учебника он раздобыл информацию о том, что кристаллы определённой формы уже сами по себе накопители магии и более долговечные. В тех круглых шариках заключено два вида магии, один из которых накопитель. Между прочим, я понял, отчего обучение в школе такое дорогое. Не только оплата преподавателям и пансион студентов учитывается. Учебный материал сам по себе довольно дорогой.

— Точно, а я-то гадаю, почему такие странные схемы, — обрадовался Фалулей и сунул мне под нос один из шариков. — Видишь, это тот же амулет света. Яркая точка по центру и от неё тридцать три линии. Плюс ещё что-то, скорее всего, тот самый накопитель.

Магия накопителя напоминала восьмёрку или знак бесконечности, смотря в каком ракурсе на неё смотреть.

— А к этим шарикам всё равно требуется активатор? — задал я вопрос.

Кирилл подтвердил, и снова я не понял, в чём преимущество и какая принципиальная разница между кристаллом и шаром с магией. Оказалось, что главное отличие в том, что магию в подобные шарики можно загрузить через какой-то царский накопитель, без помощи конкретного специалиста.

— Разберите пока все шарики, а я почитаю, — предложил Кирилл и углубился в учебник.

Мы с Фалулеем только закончили записывать, сравнивая схемы с таблицей (у десяти шаров было всего три вида магии — света, воды и воздуха), как Кир уже выдал результат.

— Это действительно стеклянные шары, — заявил он. — Магию держат хуже, но дешевле кристаллов в несколько раз. Классический амулет света начинает рассыпаться после пяти-шести лет. Этот не продержится и года.

— Простым людям проще купить то, что дешевле, — предположил я.

— Вы закончили с сортировкой? — поинтересовался Кирилл.

— Закончили и подписали, — подвинул я коробочки. — Не понимаю, как Алдаш Анисимович будет устраивать проверку. Это же долго обычным методом.

— При использовании амулета видения они светятся разными оттенками, — заметил Фалулей. — Предполагаю, он быстро просматривает под прибором только цвет, не вдаваясь в подробности, к тому же у нас здесь только три вида магии.

В течение всей недели мы осваивали «классические» накопители магии. Заучить схему, конечно, пришлось, но больше ни в чём трудностей не возникло. Добавлять к любому плетению ту «восьмерку» у нас получалось легко и просто. Хорошо, что мы вовремя сообразили не демонстрировать свои умения. Я совершенно случайно услышал от младшего наставника, что срок выполнения этого задания — до середины зимы, и поспешил переспросить.

— Чего?! — возмутился Фалулей. Он только обрадовался, а тут такие черепашьи скорости освоения материала.

— Неделю или полторы можем изображать усердную работу, а потом потребуем зачёт, — предложил я.

— И чем нам эту неделю заниматься? — скривился Фалулей.

— В бордель? — робко напомнил Кирилл о таком виде развлечения, который ему явно понравился.

— Можно после обеда выходить в город, — предложил я. — Заснеженная Москва прекрасна.

— Холодно и противно, — возразил Кирилл, выросший на юге. — Лучше в бордель.

— Там с шести вечера, а до этого чем заниматься? — напомнил Фалулей.

— К тому же дорого, — припомнил я ещё одну причину, по которой мы не так часто посещали то заведение. — Предлагаю сходить в театр.

— В бордель можно отправить Кирилла, — неожиданно поменял своё решение Фалулей, — а мы под отводом глаз…

— Как ты себе это представляешь? — усомнился я в адекватности идеи. Перед мысленным взором промелькнула сцена, как я невидимый хватаю девицу, а та верещит и вырывается, или просто наблюдаю со стороны «порно».

— Дурень, — с укоризной посмотрел на меня Фалулей. — На третьем этаже комнаты для приватных бесед. Хочу послушать, что за секреты там обсуждают.

— Совсем заскучал, и амулеты, блокирующие магию, тебя не смущают? — фыркнул я.

— Смущают. Потому предлагаю попасть в дом под отводом глаз, а в тех комнатах прятаться обычным способом. В шторах таких как ты можно десяток скрыть.

— Комнаты наверняка проверяют, — не согласился я.

Кирилл к нашему спору прислушивался, но не вмешивался. А затем вообще выдал идею сходить в местный аналог казино и проверить, как наша магия работает.

— Во… молодец, — похвалил его Фалулей. — И развлечёмся, и проверку устроим.

Искать по столице игорные дома мы не стали. Помня, что в «Царской» имеется подобное заведение для азартных людей, решили отправиться в гостиницу. За несколько лет совместного проживания в одном теле мы настолько привыкли к совместным приключениям и авантюризму Фалулея, что уже на следующий день сразу после обеда и пошли на разведку. Помня, что бордель начинал работать в шесть вечера, справедливо опасались, что игорное заведение тоже имеет ограничения по времени. Позже узнали, что таковых нет.

Вообще-то никто из нас троих не был в курсе, как именно здесь играют. По пути я пересказал парням об игорных аппаратах, рулетке и различных картёжных играх. Фалулей поведал об игре в кости и что-то ещё сугубо местное. Кирилл припомнил, что в порту моряки метали ножи на деньги — кто ближе к центру воткнет, тот забирает выигрыш.

В «Царской» нас пропустили в игорный зал без вопросов, даже мой возраст никого не смутил. Местный распорядитель вежливо и дотошно разъяснил, как именно мы можем играть и тратить деньги. Был здесь и аналог рулетки, и кости, и ещё что-то непонятное, что я издалека принял за домино. Игра была сложной, требовала не только везения, но и наличия мозгов. Кажется, у китайцев я видел нечто похожее. Продолговатые костяные бляшки имели какие-то символы и цифры. Смысл игры — собрать как можно больше этих костяных прямоугольников с наиболее крупным значением цифр. Покрутившись возле стола с этой игрой, мы решили попытать удачу на рулетке.

К моему удивлению, Фалулей два раза смухлевал, воспользовавшись магией воздуха, которая здесь якобы не должна работать. Позже Кирилл спросил, где туалет, и вышел из зала, чтобы вернуться минут через десять. Я сразу увидел его, входящего в зал, и жестом показал, что отвод глаз не сработал.

— Твоя очередь, — напомнил мне Фалулей.

Мы решили проверить умения каждого. К тому же на мне магии язычников было больше, чем на друзьях. Не знаю, именно она сработала или что-то другое, но моё возвращение в зал прошло незамеченным. Фалулею так укрыться от защитных амулетов не удалось. Это меня немного удивило, поскольку я видел, как он подкручивал шарик в нужную лунку на рулетке.

— Двести двадцать рублей?! — восхищался Кир, получая выигрыш.

На его лице так и было написано желание ходить играть хоть каждый день. Пришлось озвучить прописные истины — нас перестанут пускать, как только заподозрят, что мы мухлюем. К чему такие проблемы? К тому же мы выяснили главное — на меня эти амулеты не действуют.

— В любом случае только малыш в бордель пойдёт в открытую, — решил Фалулей. — Я прикроюсь отводом глаз и буду тебя страховать в коридоре, не заходя в комнаты для переговоров.

На том и порешили. Для чего нам нужно проникнуть в особые комнаты и подслушивать, наверное, мы и сами не могли сказать. С Фалулеем всё было понятно, он просто не мог долго изображать из себя примерного студента, но и нам с Кириллом захотелось поискать приключений. Оставшиеся до субботы два дня мы проскучали в борделе. Вернее, я и Фалулей скучали, Кирилл же занимался тем, для чего это заведение предназначалось.

Прошмыгнуть в одну из комнат для переговоров я наловчился только с третьего раза. Тут главное было — успеть в тот момент, когда распорядитель отпирает дверь, но еще не запускает гостей. Дожидаться таких посетителей приходилось на шаткой лестнице, ведущей на чердак, кстати, закрытый на огромный амбарный замок.

Первый день мы просидели почти три часа, хотели уже уходить, когда появился распорядитель с мужчиной, закрывшим своё лицо полумаской. Я тогда не успел среагировать. Даже когда подошёл второй переговорщик мне не удалось проникнуть в комнату. Фалулей не сильно расстроился, хотя и скомандовал возвращаться. С Кириллом мы должны были встретиться в школе.

На второй день я приловчился и выработал стратегию, чуть придерживая дверь в тот момент, когда распорядитель пытался пропустить посетителя. Ничего интересного подслушать не удалось. Да и народу приходило не так много. Из шести комнат третьего этажа использовались одна или две. Я предположил, что в выходные дни больше желающих поговорить конфиденциально.

— Что за глупость такая? — недоумевал Кирилл. — Неужели нигде в Москве нет места для переговоров?

— Сегодня я слушал договорённости купца и контрабандиста. Каким-то образом этот дом выступает гарантом сделки. Точно не понял, они-то в курсе своих дел, а я понял только сумму и сроки.

— Соглашусь, что такая таинственность непонятна, — задумчиво потёр подбородок Фалулей. — Если вспомнить нашего управляющего, то такой визит не вписывается в рамки.

— Не вписывается при условии, что Мартын встречался с ровней. А представь себе, что человек, назначивший ему встречу, глава рода? — привёл я довод.

— Он с тем же Харченко встречался без проблем, — напомнил Кир.

— Не скажи, не скажи. В столице другой уровень значимых людей. Не по чину и не по статусу принимать управляющего какого-то южного рода.

— А если ещё желают сохранить встречу в тайне… — поддержал я предположения Фалулея.

На субботний день мы ждали чего-то большего. Посетителей действительно прибавилось. И беседовали, заразы, подолгу. Получалось, что пока я подслушивал одну пару, в остальных комнатах тоже могли вестись переговоры, и толку от моей шпионской деятельности не было. Ещё несколько дней мы «развлекались» подобным образом. Я довёл до совершенства свои навыки проникновения в комнаты под отводом глаз, узнал об украденной большой партии амулетов, стал ориентироваться в ценах контрабандного алкоголя и так далее.

— Сворачиваемся, — сообщил я Фалулею через неделю нашей шпионской деятельности.

— Зато разобрались, что это заведение к язычникам не имеет отношения, — ответил Фалулей.

Мы с ним двигались от борделя в сторону Лебединого моста и неспешно обсуждали результаты наблюдений. Время было около полуночи. Народу никого, снег на нечищеном тротуаре тихо поскрипывал под ногами. Всю грязь и мусор этого района прикрыло белым и чистым снегом. Мне даже понравилась такая прогулка по Москве. Кирилл, наверное, давно уже в школе, а нам до неё ещё ехать, а после тайком преодолевать забор.

Кирилл действительно спал к тому времени, как мы вернулись, и ошарашил нас новостями только утром.

— Там парень сидел в зале, ждал гостя, чтобы на третий этаж подняться. Но гость так и не пришёл, — вывалил на нас Кирилл важные, с его точки зрения, сведения.

— Ну, ждал, и что с этого? — не понял я, к чему мне эта информация.

— Ты знаешь того парня? — иначе среагировал на сообщение Кира Фалулей.

— Конечно! — обрадовался Кирилл. — Помните такого на коне во время праздника? Он ещё Ярило изображал.

— О-па! — обрадовался я и переглянулся с Фалулеем.

— Продолжаем следить и ждать, — кивнул он в ответ.