Кафе "Глэм-рок". Сегодня у нас закрыто

Глава 1. «Glam–rock»

Его зовут Ноа Мейсон, и он идёт в самое отчуждённое место, какое только существует. Оно находится у фасада здания, в котором открыли кафе «Glam–rock» семнадцать лет назад. Раньше здесь проходили перекуры персонала, но как только Штормовая затопила это пристанище, то повара, бармены и официанты перестали приходить.

Кроме одного. Светло–русый парень с порезанными бритвенным станком щеками приходит сюда как по расписанию. Почти каждый вечер, когда клиентов нет, а хозяин не отпускает, Ноа прибывает в свой секретный промёрзший уголок.

Рик Марти – бармен со смешным хвостиком, говорит, что Мейсону осталось недолго до воспаления лёгких. Всё же вдыхать студёный речной воздух на протяжении долго времени – отвратительная шутка над своим здоровьем. Впрочем, шутки Ноа понимает плохо.

Он чувствует спокойствие, находясь здесь, и ему это нравится. Прохладный ветер, отрицая аккуратность, теребит царапины на щеках, от чего они болят чуть сильнее. Волосы можно растрепать, не боясь, что они попадут в салат капризному клиенту. Правда, после всегда приходится причёсываться.

Река Штормовая является олицетворением каждого жителя Грима: сейчас её волны сбивают с ходу корабли, но через час вода с берега будет еле задевать босые ступни отчаянных любителей «помочить ножки». Отдав всё своё внимание разбушевавшейся реке, Мейсон не заметил рисунка на покрытой мхом кирпичной стене. Это граффити и его раньше здесь не было. К тому же, краска, которой оно нарисовано, ужасно пахнет.

Ноа дотронулся худым пальцем до отвратительно яркого изображения и сразу отдёрнул его. Кожу на кончике пальца жгло, и эта часть…пропала?

«Нет,– подумал парень, — Мне показалось». И, не реагируя на мысль, что это может быть опасно, дотронулся всей ладонью. Вокруг затанцевали разноцветные блики, сменившиеся чёрном лоскутом тьмы.

И всего за секунду Ноа оказался в другом мире. В мире, где всё чёрное. В мире, где чудовищно пахнет нагретой серной кислотой. И в данный момент Ноа умереть готов от того, насколько этот запах ужасен.

— Мейсон! Мейсон! – Рик хлещет Ноа по щекам, пытаясь привести того в чувства. — Очнись, я тебе говорю!

Ноа с трудом открывает веки. В голове тысяча чёртиков пляшет огненные танцы.

— Штормовой клянусь, я думал, что ты умер, – Рик садится рядом, оперевшись спиной о грязную стену. — Что с тобой случилось?

Парень сглатывает слюну, стараясь смириться с дикой сухостью в горле. Через минуту он отвечает:

— Меня украл рисунок.

Рик давится ещё несказанной фразой.

— Рисунок тебя... что?

— Беспощадно похитил. Я просто дотронулся до стены и…всё пропало.

Рик с беспокойством посмотрел на друга.

— Чувак, тебе может водички? Или чего разрядом покрепче? У меня за баром есть списанное.

— Нет, – категорически отказался Мейсон. — Мне нормально.

— Ты выглядишь так, будто родил семь детей подряд и далеко не готов остановиться, – метко заметил Рик, снимая свой фартук и стирая им выступивший от страха пот со лба.

— Я же говорю, меня…

— Да–да, тебя украло граффити. Можешь не переживать: и не такое покажется от интоксикации.

Ноа озадаченно посмотрел на приятеля.

— Этой дешёвой краской воняет с самого утра, дружище. И если мы просидим тут хоть на минуту больше, то нам начнут мерещиться единороги с жирафьей шеей. Вставай, пошли в подсобку.

✰✰✰✰

Парни с горем пополам добрались до подсобного помещения. Здесь стоит куча коробок с неразгруженным товаром, но им займутся позже. Сейчас же Ноа прижимается виском к холодильнику, а Рик загадочно делает очередную затяжку рядом с плохо освещённой и потрёпанной временем табличкой «Курение запрещено».

— Я никогда не мог понять, – возобновляет разговор Ноа. — Как тебя не уволили за курение рядом с продуктами?

— Хозяину нужен персонал, а никто кроме нас с тобой в такой глуши работать не хочет. Тем более, – Рик хитро улыбнулся. — Я готовлю самые потрясающие напитки.

Парень не соврал. У «Glam–rock» было мало постоянных клиентов, но все они возвращались выпить именно в смену Рика. Как он делал что-то сносное из алкоголя, цена которому – копейки, Ноа не знал. И честно, он хотел, чтобы это навсегда осталось для него в тайне.

— Не такая уж и глушь, – возразил Мейсон.

— Сюда не ходит метро, – усмехнулся Марти, туша сигарету, и убирая окурок в спрятанную за холодильником коробочку сока. — Слушай, Ноа.

— А?

— Зачем ты пошёл на задний двор кафешки? Там же всё затоплено.

Мейсон отошёл от гудящего холодильника, плюхнувшись на пол.

— Я иногда выхожу проветриться посреди смены. Сегодня клиентов почти не было, и я решил…уединиться.

Рик хмыкнул и ответил:

— Да их уже и не будет. Надо же было кому–то нарисовать граффити такой вонючей краской. Запах уже до подсобки добрался.

— Пойдём. Вдруг кто пришёл, – Ноа тоже чувствовал смрад, однако нового обморока ему не хотелось.

— Очень в этом сомневаюсь.

Клиент пришёл всего один. Заказал малиновый чай, но после несколько раз менял заказ.

— И принеси стейк прожарки медиум, – потребовал мужчина, сидящий в дорогом синем костюме. Его ботинки были начищены до блеска. Не очень подходящий образ для такого заведения.

— Это конечный заказ? – недоверчиво спросил Ноа, записывая услышанное в маленький блокнот.

— Да, – мужчина отбросил меню и опёрся на железную спинку стула.

Нет.

— Простите? – Ноа развернулся. Ему что, послышалось?

— Я сказал, это финальный заказ.

Я подзову тебя ещё минимум два раза, щенок.

—…Хорошо.

Дверь, ведущая на кухню, захлопнулась.

Что ж, похоже, Ноа Мейсон отныне может читать мысли.

✰✰✰✰

Невыспавшийся Ноа с отчётливо видимыми синяками под глазами после ночной смены тщетно пытался доказать свою правоту.

— Я не верю, что это правда, – категорично заявил Рик, который выглядел не лучше, убирая фартук в рюкзак. — Человек не может читать мысли других. Это абсурд.

— Я тоже сначала не поверил. Но после того изысканного мужика я знал, о чём думал хозяин.

— И о чём же?

Ноа задумался.

— Это не то, о чём стоит рассказывать.

— Но ты всё равно хочешь, чтобы я тебе поверил?

Рик, окончательно собравшись, встал у стены и недоверчиво скрестил руки. Ноа понимал, что его утверждение звучит глупо и даже смешно, но в своей искренности он был бесповоротно уверен.

— Хорошо, – устало вздохнул Рик. Он видел, что его друг сам верит в этот откровенный бред. — Если ты определишь, о чём я сейчас думаю, то я тебе поверю и извинюсь.

Предложение заманчивое, его упускать нельзя. Ноа не разобрался, как работает чтение мыслей, но решительно настроен попробовать ещё раз.

Раз…

Два…

Три.

Сейчас бы крабовых палочек, а не вот это всё.

— Ну что? Насколько величественны просторы моих мыслей?

—…Я не знал, что ты любишь крабовые палочки.

—…Хорошо, я тебе верю.

Глава 2. Это всего лишь один вечер?

Ноа Мейсон смотрел много фильмов о героях, которые могут читать мысли. Они добивались этого разными способами, однако некоторые, как и Ноа, получили эту способность случайно. Но Мейсон отличался. Он не пытаться понять, что теперь делать и как дальше жить – эти проблемы отошли на второй план. Первостепенным стало пробраться в мэрию и узнать, о чём думают политики. Правда, эта грандиозная тактика провалилась, поэтому пришлось идти в школу.

Мейсон учится в последнем классе и мечтает поскорее выпуститься. Учёба мешает работе хоть и не в самом престижном, но ресторане, в котором хорошо платят. К тому же, директриса – Эделис Эртон – зверь. Она частенько цеплялась к Ноа из-за сущих, по его мнению, мелочей. То волосы слишком растрёпаны, то опять неаккуратно побрился. В общем, достала она парня. Но теперь он сможет узнать, о чём она думает, когда подходит к нему с очередным замечанием.

— Явно ни о чём хорошем, – пробубнил Мейсон себе под нос, стоя в школьном коридоре.

Скоро звонок.

— Почему ты такой кислый? – неожиданно подошла одноклассница и положила руку с аккуратным маникюром на плечо.

Ноа дёрнулся от внезапного проявления тактильности, но всё же повернулся к ней. Длинные тёмные волосы собраны в слегка растрепавшийся на боку хвостик. Ака словно вернулась с утренней пробежки или бежала от кого–то.

— Груш невкусных объелся, – бурчит Мейсон, сильнее вжимаясь в стену коридора.

— Сейчас вроде не сезон, – улыбнулась девушка.

Как показалось Ноа – натянуто и даже болезненно. Она убрала ладонь с чужого плеча и собиралась переступить порог, дабы войти в класс, но Мейсон резко схватил её за обнажённое запястье.

Он хотел, чтобы получилось эпично – как в фильмах. Хватаешь человека за руку, твои глаза загораются белым. Раз, и ты прочёл все мысли. На деле он лишь напугал бедную девочку и абсолютно ничего не узнал.

Хон выдернула руку из захвата и, пронзив Мейсона презрительным взглядом, ушла в класс под дзиньканье звонка. Тот, в свою очередь, пытался понять, почему она подумала «только не опять» и откуда на её запястье практически чёткий отпечаток чужой ладони. Не его ладони.

Ака перевелась в прошлом году. Будет честно заметить, что она потрясающе слилась с коллективом. Этот человек идеально подходит для роли души компании. Душа компании в традиционном понимании – активный, общительный человек с отсутствием неприятного запаха изо рта. Хон под все эти весомые пункты подходила и подходит до сих пор.

В школе не произошло ничего интересного, а значит, пора отправляться на работу. Как вчера мудро подметил Рик – до «Glam–rock» не доходит ни одна ветка метрополитена. В таком городе как Грим это большая проблема. Ведь если до места не ездит метро, то туда не доедет ничего.

Впрочем, Ноа нашёл способ добраться, даже не запачкав штанин. Недалеко от конечной станции содержат конюшню, в которой живут очень…миролюбивые лошадки. Их хозяевам не помешает лишний источник дохода, состоящий из кошелька Мейсона и его желания поскорее добраться до работы.

— Я не верю, что я наконец–то здесь, – благоговейно произносит Ноа, потирая ушибленную седлом задницу. Пора бы уже привыкнуть.

— О, ты наконец–то здесь, – замечает его Рик, заходя за чем–то в подсобку.

✰✰✰✰

Почему ты продолжаешь притворяться, что тебе плевать на всё? Какая у этого цель?

Широкое зеркало в женском туалете слегка заляпано засохшими каплями от воды и мелкими трещинками по бокам. Самые отважные его поцеловали – Ака видит следы от помады на прозрачной поверхности. Мотивы этих действий для неё непонятны, но мало ли что взбрело людям в голову.

Холодная вода льётся из–под крана мощной струёй, которая разбивается на миллионы осколков о белоснежную раковину. Девушка опирается на неё двумя руками, собираясь с силами, чтобы умыться. Как ни крути, но жалко портить те остатки макияжа, оставшиеся на лице после долго дня.

Впереди тяжёлый вечер, длинною в вечность. Ака это знает и всеми силами хочет избежать подобной участи. Но не может. У неё нет выбора.

Говорят, выбор есть всегда. И они чертовски правы. Но существуют ситуации, когда другое решение повлечёт за собой страшные последствия. Ака подобного исхода не хочет и потому идёт на риск.

Всего одна встреча и она свободна. Ака Хон никогда не планировала убийств и тем более не умеет убивать. Но в её распоряжении всего одна попытка и она не может её не использовать.

Сколько Ака себя помнит, её родители были помешаны на науке. Химия – их страсть. Они были готовы на многое ради неё. Например, отдать дочь нелюбимому человеку.

Из-за планов на глобальный эксперимент, родителям пришлось влезть в большие долги. Они были уверены, что всё окупится. Но эксперимент прошёл ужасно. Просто чудовищно. И единственный способ без последствий избавиться от долгов – «познакомить» дочь с директором хим. завода, на котором проводился опыт.

— Я хочу познакомиться с вашей дочерью, миссис Хон, – заявляет мужчина в синем костюме, складывая руки в замок и умещая его на коленях.

— Простите, господин Гиббс, что вы сказали? – женщина озадаченно посмотрела на него. Ей показалось, что Виктор шутит. Или оговорился.

— Я сказал, что хочу познакомиться с вашей дочерью, – мужчина улыбнулся, обнажив идеальные виниры.

Нет. Он не оговорился.

— Послушайте, Виктория. Это нужно нам обоим. Я закрываю ваш долг, а вы…позволяете мне тесное общение с вашей дочкой. В рамках закона, конечно же.

Виктория сжала зубы и трясущимися пальцами поправила выбившуюся прядь из удлинённого каре.

— Мой муж может быть против.

— Давайте не будем обманывать друг друга. Я знаю, что в вашей семье всё решаете именно вы.

Виктория не понимает, смутиться ей или разозлиться и начать крушить мир вокруг. Предложение Виктора аморальное, но у неё нет выбора.

Она готова пожертвовать моралью ради достижения своей цели.

— Я согласна.

✰✰✰✰

На прозрачной поверхности пузырька с серебристой жидкостью отражается жёлтоватый свет от лампы. Блёстки, плавающие внутри склянки, на самом деле битое стекло. Маленькое и красивое. От него не ожидаешь неприятностей. Разбавить осколки

стекла ядом и всё спишут на производственную смерть. Всё же директор хим. завода.

Рука девушки трясётся. Ака этого не забудет.

— Я не буду спать с ним.

— Это просто встреча!

— Ты не знаешь, чем подобные встречи заканчиваются!? – крикнула Ака на мать, пытаясь скрыть за гневом отчаянье. — Да ты хочешь сдать меня в сексуальное рабство!

Хлопок.

— Как ты можешь обвинять в таком родную мать? – Виктория гладила ушибленную ладонь. — Я стараюсь для нашей семьи. Для тебя. Пытаюсь избавиться от долга. А ты отвечаешь мне хамством.

— Ты используешь меня, – цедит Ака.

— Лишь направляю в нужное русло.

— Мам, ты хочешь, чтобы твоя дочь стала эскортницей?

Ака смаргивает слёзы, которые потекли после сильной пощёчины, но зря. Её резко хватают за кисть, сжимая, что есть мочи.

— Я прошу тебя об одолжении. Всего один вечер, милая.

— Всего один вечер, – шепчет Ака, поправляя волосы свободной рукой. — Всего один вечер.

Гладковыбритый мужчина появляется на пороге ветхого заведения. Он направляется к девушке медленной походкой, растягивая её участь.

Ака ужасно себя чувствует, а также хочет вырезать на его груди острым ножом небрежную надпись «ПЕДОФИЛ», но держится. На сегодня у неё другой план.

— Здравствуй, куколка, – произносит мужчина, садясь на старый стул, тот скрипит. Ака морщится, не сдержавшись. — Ты не рада меня видеть?

— Почему же, рада, мистер Гиббс, – врёт девушка. — Но почему мы в таком…далёком от города месте? Я ничего не слышала про «Glam–rock».

— Здесь очень уютно,– улыбается мужчина. — Прошу, называй меня просто Виктором.

Доброжелательный Виктор нагло обманывает невольную спутницу. Он прекрасно знает, сколько Аке лет. И прекрасно знает, какая это статья.

Однако они тут. Каждый со своей целью. Пока одна мечтает сбежать, второй хочет сделать из настоящего момента вечность.

— Виктор, – приложив немало усилий, цедит Ака. Её слегка потряхивает. — Какова цель нашей...аудиенции?

— Очень мило, что ты не признаёшься в том, что пришла на свидание.

Тонкие губы растягиваются в настоящий оскал.

План Аки был замечательным. За одним исключением. Виктор Гиббс оказался хитрее.

Была в его действиях странная черта. Он умел затмить внимание своим поведением. Ака не может определить точно, как он это делает, но он располагал её к себе, несмотря на то, что был ей жутко противен. Парадоксы Хон никогда не нравились и с этим она мириться не желала.

— Вы…

— Мне показалось, или мы уже перешли на «ты». Ведь я не называю тебя «мисс Хон», – улыбнулся мужчина.

— Вы так называете мою мать, – клонила девушка своё. Она не могла ещё раз перейти черту «взрослый/ребёнок».

— Твою маму я всегда называю по имени, – Виктор резко стал серьёзным. По-другому с такой строптивой девчонкой нельзя. — И если ты хочешь, чтобы отныне её имя называли в суде, я могу это устроить.

Ака глубоко вздохнула. Всего один вечер.

—…Хорошо, Виктор.

— Послушная девочка. Будь такой до конца свидания, и я обещаю, будет совсем не больно.

Пересилив свою гордость, Ака до конца старалась вести себя спокойно. Порой она смотрела на Виктора укоризненным взглядом, но лояльно отвечала на его вопросы и вела себя вполне непринуждённо.

На первый взгляд. Внутри Хон боролась с самой собой. Она старалась вбить себе в голову одно – это ради родителей. Нужно только потерпеть. Виктор никуда не отходил. Сидел на одном месте, говорил о всякой ерунде. Ака не вслушивалась. Она думала, как сплавить его и незаметно добавить яд в заказанный ранее суп.

— Куколка, – Гиббс наклонил голову в сторону. — Что-то не так?

Ака перестала заинтересованно ковырять вилкой салат. Кажется, у неё появился шанс.

— Ты бы мог заказать мне что-нибудь в баре? Умираю от жажды.

На столе поблескивал стакан с кофе.

— Что-то другое. Покрепче.

— Конечно. Подожди минуту.

Виктор наконец-то ушёл, оставив Аку в полном одиночестве. Помимо них посетителей не было, только бармен вертелся за стойкой, но ему было не до неё. Это на руку.

Хон достала пузырёк, что бережно хранила в кармане кофты, убрала крышку и уже поднесла к супу, как…

— Я не любитель соусов, – послышался твёрдый голос Виктора. — Особенно производимых на моём заводе.

✰✰✰✰

Ноа опоздал на работу. Лошади сегодня были уставшими как никогда, поэтому пришлось в пути несколько раз дать им отдохнуть.

Новая способность Мейсона, к сожалению, распространяется только на людей. Он бы с удовольствием узнал, о чём думают его верные друзья, которые так любят аллюр.

Весь персонал переодевается в подсобке, прежде чем выйти на смену. В случаях официанта и бармена – это фартук на любимой клетчатой рубашке. Нравились они, правда, в большей степени Мейсону, Рик предпочитал чёрные. Ноа понимал друга: Рику кошмарно шло всё тёмное. Марти шутил, что его душа темнее плесени на заднем дворе, где недавно красовалось новенькое граффити.

Больше его там не было, зато кирпичи, из которых построено здание, начали слегка крошиться. Мейсон и предал бы этой странности больше значения, если бы не опаздывал. Выйдя в зал, он застал странную картину: мужчина, что вчера не мог определиться с заказом, грубо схватил девушку с прекрасным тёмным хвостом.

На пол упала и разбилась склянка с серебристой жидкостью. Вроде бы, это стекло, но очень мелкое. Девушка противилась, пыталась вырваться, но мужчина, очевидно, оказался сильнее. Он вёл её к выходу, пока та громко кричала.

Ноа не увидел Рика, который со скоростью света метнулся из-за бара к выходу, чтобы помочь.

Не увидел, как Марти ударили по челюсти.

Не увидел, как девушку, не обращая внимания на сопротивление и крики, усадили в машину.

Ноа стоял на месте и со всех сторон слышал:

Я не переживу эту ночь!

Глава 3. Детское прозвище

Ноа будит сильная пощёчина. Он распахивает веки и оглядывается по сторонам в поисках источника боли. Он оказывается прямо перед ним, стоящий на одном колене.

— Рик? – на одном дыхании спрашивает Мейсон.

Марти кидает в него тряпку, смоченную холодной водой, и велит протереть лицо.

— Нам нужно ехать.

— Куда?

— Ты помнишь, что здесь произошло?

— Нет.

Я не переживу эту ночь!

Дурной запах аммиака и осколки от склянки на деревянном полу дают подсказки. Произошло что-то плохое. Если судить по отсутствию клиентов и направлению стрелок на старых часах – времени около десяти вечера. Но на дворе середина осени и на улицах царствует кромешная тьма.

— Тот мудак утащил девчонку в машину. Как я понял, она хотела его отравить.

— В этом кафе и не такое случалось.

— Но не с такими красотками. Чувак, спасти её – это принцип!

Ноа убрал высохшую тряпку на барную стойку и неаккуратно прошёлся ладонями по влажным волосам. Теперь он стал похож на белёсого ёжика или Драко Малфоя.

— Готов? Пошли.

— Надо снять форму…

— Нет времени, – рыкнул Марти.

Рядом с прозрачными нечистыми окнами кафе «Glam–rock» стоял мотоцикл. Рик нечасто на нём приезжал и как рассказывал Ноа – все эти разы железный был взят на время у старого друга.

— Запрыгивай, – Рик завёл мотоцикл и сел за руль. — На твоём сидении шлем.

— А как же ты?

— Обойдусь.

Ноа послушно надел защитный шлем, что вышло с небольшим трудом. На пассажирское сиденье он садиться не спешил.

— Что ещё?

— Я смог прочесть её мысли.

— И о чём же красотка думала?

Ноа не спешил отвечать.

— Что не сможет пережить эту ночь.

Марти посмотрел на часть окна, где были прекрасно видны настенные часы. 23:39.

— Сейчас всего лишь вечер. Мы успеем.

Машина, в которой увезли девушку, оставила парням большой подарок. На мягкой земле остались следы от колёс. Мотоцикл рассекал воздух, тучи сгущались. Ночь обещала быть пасмурной и беспокойной. Весомую часть пути Ноа вспоминал, на кого была похожа несчастная. Её образ с нечётким лицом прочно засел у него в мыслях и не желал уходить. Она словно…

— Рик, – Мейсон наклонился к уху друга; шлем мешал говорить. — Это была моя одноклассница.

Марти резко остановил мотоцикл.

— Что?

Он убрал ногу с педали газа и поставил на землю, чтобы удержать равновесие.

— Я забыл совсем…– ему не дали договорить.

— Погоди, – Рик слез с мотоцикла, и выставить ногу пришлось Мейсону.

— То есть ты знаешь, где она? И сними уже этот дурацкий шлем.

Ноа, обиженно поджав нижнюю губу, снял средство безопасности и ответил:

— Не знаю. Я о ней практически ничего не знаю.

— Друг, ты иногда такой бесполезный, – выдохнул Марти и похлопал Ноа по плечу.

Ночь сгущалась над небольшим участком трассы. Лунный свет пробивался сквозь облака, освещая серебром заплутавших путников. И мотоциклистов.

— Почему мы поехали за ней? – внезапно осенило Мейсона. — Почему не вызвали полицию?

— Потому что в полиции нет людей, которые умели бы читать мысли. Да и я хочу быть принцем на чёрном байке для этой красотки. Кстати, как её зовут?

— Ака.

— Поехали за Акой. Надевай свою защиту.

— Звучит так, будто я натягиваю презерватив.

Марти оценивающе его осмотрел.

— Очень похоже.

— Не дерзи, водитель.

Рик планировал ослушаться, но его отвлекла одна маленькая деталь.

— Куда пропали следы от колёс?

— Что ты имеешь в виду?

— Отпечатки колёс, они исчезли, – Рик в панике начал осматривать землю. — Что за!..

Грим – город тысячи дождей. Он омывается бушующей рекой, которая получила название «Штормовая» за волны, постоянно выходящие за пределы берега и набережных. Но парни находились не в том месте, где следы от колёс могло смыть водой.

Они просто исчезли.

✰✰✰✰

Мотель остался далеко позади. Игнорируя боль в спине и пояснице, Ака шла по заброшенным улицам, изредка спотыкаясь об кривые камни. Девушка уверена, что выберется из ямы, в которую попала не по своей воле, что справится. Она не признается самой себе, что хочет лишь безудержно рыдать, свернувшись эмбрионом под одеялом в тёмной комнате.

Неизвестно, как поведёт себя Гиббс после её выходки с ядом. Он может выставить родителям долг в ещё большую сумму или…или Аке Хон придётся попрощаться с собственностью на своё тело и жизнь.

Со второй Ака бы с радостью рассталась в этот же миг, но сил что–либо придумывать и совершать нет. В глубине души тлеет надежда, что родители такого не допустят. Они спасут свою маленькую дочурку, и всё буде хорошо. Однако Хон здесь. Родители намеренно допустили произошедшее. Вся их помощь – ложная надежда.

Живот прихватило. Ака перенервничала, либо хочет есть. Неподалёку зажглись огоньки в окнах пансионата имени Роланды Грим. Время давно перевалило за полночь, все в школе должны видеть тридесятые сны, так почему же в коридорах горит свет?

Ответ стал очевидным, когда через высокий забор с громким визгом свалился парень в кожаной куртке. Он потёр ушибленное место и поднялся на ноги, поморщив лицо.

Пансионат имени Роланды Грим был построен в девятнадцатом веке, и изначально у него не было названия. Появилось оно после основания города и смерти Роланды. Слухи о существовании её призрака ходят до сих пор. Родители не спешат отдавать своих детей в пансионат, ведь сами пугали их в детстве страшилками о злобной мёртвой директрисе.

Школа находится в конце города, доехать до неё можно на любом автобусе. Однако район её местонахождения носит неофициальное название «Криминальный». Здесь регулярно появляются три касты: преступники, гуляки и учителя. Перевалившийся через забор парень не был похож ни на одну из трёх. Значит, он ученик. В тусклом свете фонарей у Аки получилось рассмотреть тёмные волосы, убранные в левую сторону; сухие листики, запутавшиеся в них, и шипы на кожаной куртке.

Незнакомец тоже её заметил. Попытался присмотреться, но свет не попадал на ту часть дороги, где остановилась Ака, поэтому он двинулся вперёд.

— Ты…– начал он, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Неожиданно его глаза расширились, а взгляд превратился из неловкого в радостный. — Ты Аки?

Если не считать растёкшийся туши, растрёпанных волос, ведь она убежала, даже не умывшись, и сломанной личности, то…она всё ещё была Аки Хон.

Но откуда детское прозвище знает незнакомец?

— Кто ты?

— Нет–нет, это точно ты! И этот шрам на шее…

Девушка схватилась ладонью за белую полоску на начала шеи. Об этом знал только…

— Кат? Кат Акиро?

— Да, это я! Но, Аки, что с тобой?

— Ты сам только что упал с забора!

— И ни капельки не поранился!

Кат обернулся, увидел зажженный свет в коридорах пансионата.

— Слушай, давай договорим в другом месте? За мной погоня.

— Ты сбежал из школы?

— Можно и так сказать.

Если бы это был не её старый друг, то Ака бы в жизни не позволила убежать с собою за руку после случившегося часом ранее. Но ночь продолжала её удивлять.

Бежать оказалось неприятно. Боль пульсировала в пояснице, переходя непрерывным током в ноги. Хон морщилась, Акиро это заметил и остановился.

— С тобой всё в порядке?

—…Да. Просто немного болят ноги, – не нарочно соврала Хон. Сейчас не время рассказывать об изнасиловании. Не ему.

Ака и Кат учились вместе до конца средней школы. Дело было в городе на другом конце страны, поэтому после того, как Хон переехала, их общение угасло.

Кат любил её защищать. Поэтому расскажи она ему, то Гиббс бы лежал вместе с основательницей пансионата, а Акиро выдавали тюремную робу.

— Зачем ты сбежал? – уклончиво поинтересовалась Ака, чтобы сменить тему.

— Я должен встретиться с другом, – слегка виновато ответил Кат, почесав затылок. — Легче уйти мне, чем зайти ему.

— Как…Как ты вообще тут оказался? Ты ведь остался в Аурбридже?

— Моя семья переехала спустя год после твоей. Грим оказался дорогим городом, поэтому меня отдали в пансионат, чтобы купить квартиру с меньшим количеством комнат. Обучение и проживание в Святой Роланде дешёвое.

— Да, цены здесь кусаются, – хихикнула Ака.

— Аки, всё же, что с тобой?

Девушка опустила голову.

— Цены этого города и моим родителям оказались не по карману, – призналась Хон, крепко сжав ладони в кулаки.

Глава 4. Звучание фамилии на языке

Из-за кустов, освещаемых лишь лунным светом, раздался шум. Ноа с Риком обернулись. Второй совершенно забыл о пропавших следах от шин, когда увидел небольшую команду разгневанных старых людей с фонарями.

— Кто вы такие?! – крикнула седая женщина. Её зубы казались ужасающе жёлтыми в свете принесённого фонаря. — Вы похитили Ката?!

Ноа это имя ничего не дало, а вот Рик напрягся.

— Говорите! – потребовала старуха.

— Мы… – неловко начал Мейсон, но Марти резко схватил его за плечо.

— Молчи, – шепнул он.

Это были люди из пансионата имени Роланды Грим или, как его ещё называют – пансионата «Святой Роланды». От него начали строить город. От них требуют оправданий.

— Тёть, мы просто проезжали мимо, не ругай нас, – лучезарно улыбнулся Рик. — Мы не знаем никакого Акиро.

На этих словах он запнулся.

— То есть, Ката.

Ноа показалось, что над седыми волосами незнакомки начали летать сверкающие бабочки.

— Ведите их внутрь.

До этого времени Ноа верил в байки своих родителей о том, что он – хороший мальчик. Отлично учился под присмотром отца и никогда не попадал в неприятности. С этой ночи он превратился в гангстера.

Голос Рика поразил его как гром в ясном небе:

— Бежим! – крикнул парень.

Мейсон не успел опомниться, как его толкнули в плечо, невинно намекая, что нужно смыться как можно быстрее. Он побежал в темноту изо всех сил и не видел Рика, но знал, что тот недалеко. Тьма и холод сгущались над полями, напоминая о скором приближении зимы. Ноа отбил ноги в попытках перегнать самого себя. Передник, который он не снял в кафе, развязался и болтался на его шее.

Они наконец остановились.

— Я…Мы…Мы сбежали от правосудия! – между попытками отдышаться говорил мальчишка.

Рик засмеялся сквозь усталость.

— От какого правосудия? Мы никого не похищали.

— Та женщина сказала…

— Ты про Клотильду Вайль? – уточнил Рик.

— Откуда ты знаешь её имя? – глаза Ноа округлились.

— Она – директор «Святой Роланды». И директор Акиро.

— Так ты всё же его знаешь! – возмутился парень.

— Знаю, но не похищал! – Рик замолк на секунду. — Его никто не похищал. Акиро шёл на встречу со мной.

На лице Мейсона отразился искренний ужас.

— Сейчас ночь. Как можно встречаться но…

— Тс, праведный. Если ты забыл, мы бежали в обратную от байка сторону и теперь не уедем.

Рик вспомнил, что Кат может с ним сделать за потерянный мотоцикл, и поёжился. Затем вспомнил красотку.

— Похоже, твоей однокласснице придётся спасаться самой. Мой чёрный друг сегодня до неё не доедет, – грустно признал Марти.

— Мотоцикл тоже не твой?

— Да.

Ноа молчал какое-то время, затем испуганно спросил:

— Зачем ты хотел встретиться ночью со своим другом? Как его там…

— Акиро?

Мейсон кивнул и полез в карман штанов. Оттуда он достал красный телефон-раскладушку и включил его. Вокруг стало немного светлее.

— Акиро нарисовал граффити во дворе нашего кафе.

Ноа подавился воздухом.

— Погоди ты! – Рик пару раз хлопнул друга по спине. — Я не закончил.

— То есть из-за какого- то Акиро я теперь читаю мысли?!

Марти вспомнил Клотильду Вайль, которая кричала на них минут пятнадцать назад. Ноа очень её напоминал.

— Нет! Ноа, ситуация совершенно другая, выслушай меня!

Парень замолк. Они продолжили путь, освещаемый телефоном-раскладушкой.

— Как ты успел узнать – Акиро учится в «Святой Роланде». В закрытых школах всегда были нечистые дела…

— Там не убираются, что ли?

— Мейсон, – злобно отчеканил Рик. — Ещё раз перебьёшь меня и узнаешь, почему меня до сих пор не уволили за курение.

Тот отвернулся.

Так-то лучше.

— В «Роланду» завезли какую-то краску, якобы для ремонта. Учителя жаловались на вонь от неё, а ученики…– Марти обдумывал дальнейшие слова.

— Ученики…?

— Их вторкнуло.

— Что?

— Они стали делать то, чего не должны. Кто-то шторы поджигал, другие просто свалились в отключку. Акиро спёр краску, убежал и нарисовал то злосчастное граффити.

Ноа остановился, обдумывая сказанные слова. Он читает мысли благодаря ядовитым парам краски? Или это был лишь эффект, и он уже кончился?

— Иди сюда, – несвойственным для себя приказным тоном сказал Мейсон. Рик послушался, чужая рука оказалась на его кожа и…ничего.

— Ну что? – Рик поднял бровь.

—…Я не могу понять, о чём ты думаешь.

Марти замялся. Ему стало не по себе.

— А как же тот случай с крабовыми палочками?

— Я просто угадал?

— О таком нельзя просто догадаться, чувак! Это же тысячи вариантов!

Ноа пожал плечами.

— Я великий мыслитель.

Марти закатил глаза к небу и загородил Мейсону путь.

— Мы не сдвинемся с места, пока ты не скажешь, о чём я думаю.

Ноа обошёл его.

— А как же твоя красотка?

— Мы её потеряли. Как и мотоцикл.

✰✰✰✰

Несмотря на расстилающуюся тьму вокруг, Ака была твёрдо уверена в одном. Она пережила эту ночь. Пусть тело болит в самых неожиданных местах, но она насвободе. И ей совершенно не обязательно возвращаться домой. Не после произошедшего.

Самым неожиданным за сегодня стала встреча с Акиро. Он всегда ненавидел, когда кто-нибудь называл его по имени, поэтому звучание фамилии на языке успело стать родным.

Они были близкими друзьями. И неведомая сила подсказывала девушке, что они смогут вновь починить дружеские узы. Неожиданно в кустах неподалёку раздалось шуршание, пожелтевшую листву пытались раздвинуть. Кто-то тихо выругался.

— Я тебе говорю: мотоцикла тут не…

Из кустарника вышли двое парней. К их одежде прилипли опавшие листья. Тот, что был с хвостиком, часто заморгал.

— Красотка нашлась.

Второй посмотрел в бок, подсветив обзор экраном от телефона раскладушки. С такими ещё ходят?

— И мотоцикл тоже.

Как Акиро с Хон стояли, так на этом месте и остались. Парень с пластырями на щеках девушке кого-то смутно напомнил, но она не стала вглядываться через темноту.

Затем её осенило.

— Красотка? – спросила она.

— Это он обо мне, – отошёл от шока Кат, начав злобно шипеть. — Иначе какого чёрта моямалышка валяется на земле?

Присутствующие дружно посмотрели вниз. Мотоцикл валялся без присмотра.

Ака дёрнула Акиро за рукав, требуя объяснить, что происходит.

Она сбежала от Виктора. Совершенно неожиданно встретила друга детства, с которым они могли убежать в закат, произойди встреча на несколько часов раньше, – а теперь оказывается, что у Ката есть – был мотоцикл. Она не хотела ещё больше удивлений.

— Что тут происходит? – спросила Хон. — Вы что, друг друга знаете?

Этот город не нравился ей с каждой секундой минутой всё больше.

Высокий парень с выбритыми висками и хвостиком на макушке обменялся с Акиро уничтожительными взглядами. Второй мальчишка, который точно не умеет аккуратно пользоваться бритвой, поник, опустив голову вниз.

И тут Хон вспомнила.

— Ноа Мейсон?

Теперь негодовал Кат.

— Вы тоже знакомы?

— Мы учимся вместе.

— У нас вырисовывается встреча выпускников!

— Так, хватит! – громко заявил юноша с хвостиком. — Давайте нормально представимся, иначе наши крики услышат в «Роланде».

Кат обиженно фыркнул.

— Я там учусь вообще-то.

— Я знаю.

— Присядем? – неловко предложил Ноа.

— Куда? Повсюду голое поле.

— Недалеко я видел пни.

У района, носящего символичное название «Первый», была одна заметная особенность. Большую его часть занимало поле. Из-за дождливого климата урожай за окрестностями города всегда был отличный. Но при строительстве Грима у застройщиков не получилось выкупить солидную часть земли. Она принадлежит фермерам – весной и летом здесь цветёт и пахнет, – по большей части выручкой от продажи урожая. Однако сейчас – октябрь. Холодный месяц, напоминающий о приближении зимы. «Солидная часть земли» сейчас не больше, чем просто поле.

Ноа не ошибся: неподалёку оказались пни. Четверым на них было трудно разместиться, поэтому Ака кое-как уселась в одиночку на небольшом куске срубленного дерева, а парни, почти колотя друг друга, толкались на соседнем. Наблюдать за этим было забавно.

Как только Хон села, ссадины и порезы дали о себе знать. Её тело надолго запомнит события этой ночи, и поэтому компания из трёх парней её ничуть не радовала. Только приводила в глубокий ужас.

Но куда она может пойти? Родители её продали своему начальнику, и дома она боле не желанный гость. Друзей за два года в новом городе завести не получилось. Только если…Нет, это слишком.

— Меня зовут Рик, – представился зажатый посередине парень. — Рик Марти. А это Ноа Мейсон, – Он ткнул локтём светловолосого юношу слева от себя.

— И мы ехали спасать тебя, – буркнул Ноа, коротко взглянув на Аку.

— От того ублюдка на машине, – гордо закончил Рик. Его плечи поникли, если бы могли. — Мы потеряли следы от шин и…заблудились.

Акиро словно током шарахнуло.

— От какого ещё ублюдка на машине?

Аку передёрнуло.

— Знакомый моих родителей, – хмуро заметила она. — Вы опоздали, ребята. Гиббса уже не найти.

Глаза у парочки с мотоцикла округлились.

— Виктора Гиббса? Владельца хим.завода?

Хон кивнула.

— Но причём здесь это?

— Он обладает практически всей недвижимостью в городе, кроме этого поля и пансионата «Святой Роланды».

— Но поле – это не недвижимость.

— Какая разница? Главное, что он на всё пойдёт, лишь бы заполучить его.

Ака недоумённо подняла бровь.

— И почему же?

Рик хотел всплеснуть руками, но по некоторым причинам не смог этого сделать.

— Иметь в своём распоряжении целый город хочет любой бизнесмен. Смотрели его последнее интервью? – у этого поддонка ещё берут интервью. — Он сказал, что планирует масштабный эксперимент по строительству.

— Ему не разрешили из-за повышенной опасности, – задумчиво добавил Ноа. — Но Гиббс всё равно хочет его провести любой ценой.

Парни продолжали рассказывать про масштабный опыт, планируемый Виктором, в то время, пока Кат наблюдал за постепенно меняющимся выражением лица старой подруги. По началу она пыталась игнорировать любые упоминания об этом мужчине. Под конец Ака отвернулась. Её слезинки блистали в свете луны.

— Заканчивайте, – произнесла она. — Хватит на сегодня ночных приключений.

Рик встал, из-за чего остальные почти свалились с пня.

— Было приятно познакомиться, красотка, – он протянул руку.

Ака осторожно её пожала.

— Нам нужно уходить, – сказал Ноа. — Уже поздно.

Два тёмных силуэта начали отдаляться от промёрзшей поляны.

Кат вздохнул.

— Ведь я даже не поругал их за испорченный мотоцикл, – он осмотрел девушку с ног до головы. — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.

Глава 5. Сломанные крылья

— Теперь ты учишься в пансионате имени Святой Роланды.

С этих слов началось невероятное путешествие Ката Акиро. Он понятия не имел, кто такая Святая Роланда, почему в её честь назвали пансионат, и где он находится.

Когда с рождения живёшь в одном городе, хочешь не хочешь, но будешь знать расположение всех его тайных уголков. Кат не мог припомнить ни одного, где бы уютно расположилась неизвестная ему сакральная «Роланда».

Аурбридж остался в пролёте. Вся семья молодого мотоциклиста переехала в Грим, известный как «город дождей». Акиро не знал о нём ничего. За исключением того, что его подруга переехала туда ровно год назад. Значит, у них появится возможность повидаться. Кат задумчиво почесал бровь. Хочет ли он этого? Хочет ли она?

Он тряхнул головой. Тревожные мысли только мешают жить. Парень разберётся с ними при удобном случае. Сейчас же будет куда полезней придумать способ перевезти байк. Для Акиро он был отцом, сыном и святым. Побольше, чем какая-то Роланда.

Мотоцикл достался ему от старшего брата. Вэйд был чудесным, он заменил Кату всех и стал для парня всем. Научил читать, делать бумажные самолётики и даже кататься на своём байке. Наклеивал пластыри на синяки и отдавал всего себя. Отдавал.

Однажды Вэйд видел его детские слёзы, который мужественный Кат старался никому не показывать. Тогда он понятия не имел, что чувствовал брат, но сейчас, стоя посреди замерзающего поля, он смотрел на Аку Хон, дрожащую вовсе не от холода.

По её розовым щекам медленно текли слёзы, пока она повторяла «я-не-могу-рассказать, я-не-могу-рассказать» словно мантру. На самом деле следы от верёвок на запястьях, ёрзанье на пне и такая бурная реакция сами за себя говорили. Кричали.

Кат положил руку на её шелковистые тёмные волосы – они всегда ему нравились, – начиная гладить девушку по голове.

— Найди в себе смелость и расскажи мне, – тихо сказал Кат. — Прошу.

Любимое выражение Хон – «быстро и по делу». Она всегда презирала медлительность. Однако сейчас она просто не могла найти в себе сил и слов.

Через двадцать минут девушка сдалась и замёрзла. Она всё рассказала.

—…И ещё я не знаю, куда мне пойти, – грустно заметила Ака, стирая слёзы ладошкой.

Акиро задумчиво посмотрел на луну.

— Сможешь проникнуть вместе со мной в пансионат?

Её глаза округлились.

— Как?

— Так же, как я оттуда выбрался.

— Через забор?

— Не совсем. Выйти из школы трудно, но зайти туда может кто угодно. Правда, не все об этом знают, – хихикнул парень.

Ака фыркнула.

— Вот тебе и хваленая система безопасности.

Акиро убрал руку с её макушки и пожал плечами.

— Какая есть. Зато не мешает творить зло.

— Зло? – недоумённо спросила Ака.

— Мой брат всегда так говорил. «Это плохо, но прекрасно тем, что не мешает совершать зло».

✰✰✰✰

Пансионат возвышался над окружающими его деревьями. На остроконечной крыше, покрытой старой черепицей, располагается множество штырей. Возможно, в прошлом на них насаживали ведьм или двоечников.

Кат не обманул: зайти на территорию оказалось проще простого. С одного места высота каменного забора начала снижаться, и в определённый момент через него стало возможным перелезть, просто перекинув ногу.

— Тогда зачем ты лез через высокую часть? – шёпотом спросила Ака.

— Хотел экшена, – признался Кат, краснея, но в темноте Хон этого не заметила.

— Ты не меняешься, – фыркнула она.

Попасть внутрь здания оказалось труднее. У главной двери стоял охранник, разменивая шагами парадную лестницу. Он не выглядел опасным или угрожающим, однако попасться ему на глаза было признано плохой идей.

Они зашли через пожарный выход. Внутри не было так темно, как на улице, но угроза случайно оступиться и сломать себе что-нибудь присутствовала. Когда они дошли до холла, Хон ахнула. Она никогда не видела столь безобразного архитектурного решения.

Ака собиралась сказать об этом, когда Кат отдёрнул её, злобно прижав палец к своим губам. Здесь нельзя разговаривать. Ночью даже стены не хранят секретов.

В конце концов, они оказались в длинном коридоре с множеством дверей. Стены в некоторых местах исписаны, а воздух пропах слегка ощутимым запахом краски.

Акиро открыл одну из дверей.

— Добро пожаловать, – устало выдохнул он.

И здесь девушка вспомнила маленькую деталь. В общежитиях одну комнату делят несколько человек.

— Мой сосед уехал, – негромко предупредил Акиро.

Ака облегчённо выдохнула. В дверь постучали.

Ребята испуганно переглянулись. Неужели их план провалился? Их заметили?

Стук стал настойчивее. Ака заметила шкаф. Он был достаточно широк, чтобы за ним было можно спрятаться. Она всем телом прижалась к стене, игнорируя ноющую боль.

Кат с придыханием отворил дверь.

В проёме возникла низкая старуха. По выражению её лица было легко понять – сейчас произойдёт взрыв.

— Мистер Акиро, – грозно произнесла она. — Где вы, чёрт подери, были?

Кат застыл, словно вкопанный. Он не был к этому готов. Громкое сердцебиение Хон было прекрасно слышно, но парень надеялся, что всё внимание директрисы направленно только на него.

— Ходил…проветриться, – выдавил он.

Женщина подняла криву выщипанную бровь.

— Зачем?

— Мне было…жарко.

— В октябре?

Кат неубедительно кивнул.

— Да.

Клотильда осмотрела его с ног до головы. Затем развернулась, попав красной лентой, вплетённой в пучок, по лицу юноши, и ушла, стуча каблуками.

Дверь хлопнула. Ака судорожно задышала.

— Я думала, нам конец.

— Он практически настал.

Только что образовавшуюся тишину нарушило шипение Хон. Она отстранилась от стены и завела одну руку за спину, пытаясь её…погладить?

Когда Акиро увидел, что плотная ткань кофты пропитывается кровью, то незамедлительно попросил снять её. Ака яростно замотала головой.

— Ты истекаешь кровью, – сказал Кат.

— Ну и что, – содержательно ответила Хон.

После долгих уговоров она согласилась снять кофту при условии, что парень отвернётся, а после – не будет пялиться.

Но он пялился.

Пристально смотрел на кровоподтёки, порезы и бордовые корки. Он смотрел на отрезанные крылья.

— Не молчи, – попросила девушка. — Это невыносимо.

— Это сделал Гиббс? – сглотнул Акиро, доставая вату и подобие на антисептик.

— Отчасти, – согласилась она, принюхиваясь. — Это что, водка?

Кат неловко улыбнулся, но она этого не увидела. Кожу неприятно защипало, однако самая сильная боль была позади. Наверное.

Комната полностью пропахла водкой. Правда, здесь это никого не волновало. У Ката не оказалось бинтов; и чуть позже его сосед не обнаружит одну из своих футболок.

Почему я здесь?

Ака не знала. Но в одном она была уверена: эта небольшая комната – лучшее место, в котором она оказывалась с момента переезда из Аурбриджа.

Кат закончил обрабатывать раны, устало откинувшись на спинку кровати. Ака немигающим взглядом смотрела на стену, теребя кончик разрезанной футболки.

— Я отомщу им.

Глава 6. Первый снег

Тысячи путей ведут к заблуждению, к истине – лишь один. Виктория всегда порицала это правило, считая, что она поступает как положено. Ей нравятся французские выражения, но нечасто в милость их смысл, ведь она специально поступает наперекор. Виктория презирает кофейные напитки и любые проявления слабости. Её так воспитали и она так воспитывает. Детство Виктории прошло несладко, зато теперь она воин. Её дочь тоже должна стать воином, но впервые в жизни план женщины провалился.

Малышка Аки была очень весёлой и совершенно не любила слушаться родителей. Делала всё так, как ей было нужно и…плакала. Любой ребёнок до определённого возраста выражает свои чувства слезами и, ожидаемо, Ака исключением не стала. Викторию это злило, раздражало, выводило из себя. Как это – её дочь и плачет, показываю свою уязвимость всему миру?

С пяти лет Аке было запрещено плакать. «Так ты показываешь всем желающим, что ты – лёгкая мишень», – сказала Виктория, когда дочь упала и разодрала кожу на коленях. «Мама не хочет видеть твои слёзы».

И слёз дочери она действительно больше не видела. Как и других эмоций. Ака превратилась в ледышку, источающую только холод и иронию. Виктория знала, что та ведёт себя подобным образом только дома, только с ней, но такое положение дел женщину более чем устраивало.

До того момента, пока Ака два дня не появлялась дома, а вернувшись, была с опухшими веками и в мужской кофте.

— Что это такое? – спросила Виктория, убирая с лица мешающиеся волосы. — Где ты была столько времени?

— На вечере, – язвительно ответила дочь. Выглядела она так, словно готова отдать всё, что имеет, за удобную кровать.

— Молодая леди, – не менее едко ответила мать. — Тебя не было два дня, а сейчас ты вернулась в мужской одежде. Я требую объяснений!

— У Гиббса спроси, – выплюнула Ака, захлопнув дверь своей комнаты прямо перед носом матери. Однако сейчас, идя по одному из длинных коридоров «Святой Роланды», Виктория знала, что произошло.

— Леди Вайль, я могу войти? – формальный вопрос, Виктория она заранее знала ответ.

Старая женщина подняла на неё скучающий взгляд.

— Да. Вы же по поводу перевода?

Хон кивнула.

— Я хочу перевести к вам свою дочь.

Клотильда если и удивилась, то не показала этого. Редко жители изъявляют желание учиться в «Святой Роланде». Пансионат до сих пор не закрыт только благодаря чуду.

— Можно её документы?

Виктория протянула папку.

Взгляд Клотильды метался от бумажки к бумажке, пока она не увидела…

— Вашу дочь зовут Ака?

Виктория недоумённо заморгала.

— Разве это проблема?

«Шумный выдох раздался сразу, как Кат Акиро захлопнул дверь комнаты.

— Я думала, нам конец, – произнёс девичий голос.

— Он практически настал».

Клотильда убрала документы обратно в папку.

— Нет, совсем нет. Какова причина перевода?

Виктория шумно сглотнула.

— Моей дочери не понравилось в прошлой школе.

Лгунья.

— Я вижу, что вы из Аурбриджа, – заметила директриса. — Что заставило вашу семью переехать?

— С какой целью интересуетесь?

— Из чистого интереса.

Немного подумав, Виктория ответила:

— Выгодное предложение по работе.

— И где же вы работаете?

— На химическом заводе.

Брови Клотильды поползли вверх, ещё больше позволяя убедиться в их кривоте.

— На Виктора Гиббса?

— У Виктора Гиббса, – поправила женщина. — Так что с переводом моей дочери?

— Педагогический совет примет решение на этой неделе.

И он принял. Положительное. Ака не знала, радоваться ей или нет.

— Почему ты недовольна? – раздражённо спросила Виктория, наблюдая за тем, как дочь собирает вещи. — Я сделала это ради твоей безопасности.

Ака рефлекторно дотронулась до спины с ещё не зажившими шрамами. Больше она не носит обтягивающих вещей.

— Ага, – грустно усмехнулась девушка. — Ради моей безопасности.

На самом деле, смысл в переводе был. Гиббс искал её и последнее место, куда он заглянет – тот пансионат. Туда кто угодно заглянет в последнюю очередь.

Когда Ака провела в нём два дня, не вставая с кровати соседа Акиро, то стала местной, однако безликой легендой. «У Ката и Дэрега в комнате девушка». «Я слышал, что из-за неё Дэрегу пришлось спать в учебном кабинете». «У них что-то было?».

У них ничего не было. Все двое суток Ака рыдала и отказывалась вставать. В её голове ужасным оркестром раздавалось «Мама не хочет видеть твои слёзы». Но мамы здесь не было. Однако благодаря ей Ака оказалась тут.

Несмотря на то, что Акиро согласился её проводить до комнаты и провести небольшую экскурсию по пансионату, общежития мальчиков и девочек находились в разных крыльях здания. От этого было спокойно и тревожно одновременно.

На улице пошёл снег. Падал крупными хлопьями на все доступные поверхности, окрашивая те в бархатно белый. Ака вытянула руку в плотной варежке, чтобы поймать снежинку.

— Смотрю, в тебе не умирает детство, – ласково произнёс отец, доставая чемодан из багажника и ставя его на землю.

— Только и оно, – хмуро отозвалась Ака. Мама с ними не поехала.

— Тебе помочь донести чемодан?

— Мне помогут.

— Ого, – отец улыбнулся. — Уже завела друзей?

— Помирилась со старыми.

Их меланхоличный разговор прервал громкий голос Ката:

— Мистер Хон!

— Акиро!

Парень подбежал к ним со скоростью света и теперь пытался отдышаться.

— Дорогой, почему ты так легко одет? На улице идёт снег!

В доказательство тому мистер Хон стряхнул его со своей макушки. Кат поправил воротники кожаной куртки.

— Привык к осенней погоде Аурбриджа.

Оба одновременно посмотрели на чемодан.

— Нам пора, – Ака демонстративно отвернулась и зашагала в сторону высоких ворот.

— Вся в маму, – заметил мистер Хон.

И это был далеко не комплимент.

✰✰✰✰

«Святая Роланда» напоминала Хогвартс, только поменьше размером. Здание построено буквой «П», имеет пять этажей и треугольную крышу. Наружные стены окрашены в коричневый. «Цвет веток», – подумала Ака, когда впервые увидела пансионат при свете дня. Внутри оказалось не лучше. Передняя часть пансионата отдавалась под учебную, в то время как боковые – под общежития. Комнаты девочек – слева, мальчиков – справа. Аку поселили на четвёртом этаже.

— Тебя познакомили с соседкой? – спросил Кат, поставив увесистый чемодан рядом с деревянной дверью.

Точно. Соседка.

— Меня должны с ней познакомить? Разве это не моя забота?

Кат неловко потёр мокрый от растаявшего снега затылок.

— У нас принято торжественно знакомить с соседями по общей и соседним комнатам.

Ака грустно улыбнулась.

— И как же оно проходит?

— Староста твоего класса приходит на заселение и представляет тебя всем.

— Видимо, представить меня оказалось не таким уж важным занятием.

Акиро замялся. Ему было стыдно оставлять Аку в одиночестве, но жить вместе им не позволяли хотя бы внутренние правила. Однако его душевные терзания грубо прервали. Ака отворила дверь, и оттуда со скоростью света вылетела девушка с собранными в низкий хвост светло–русыми волнистыми волосами.

Она упала на Хон всем своим худым телом, обёрнутым в светлую одежду.

— Чёрт! – выругалась незнакомка. — Я и так опаздываю!

Она подняла взгляд и встретилась с серыми глазами Аки. Та на секунду подумала, что неизвестная похожа на главную героиню сказки «Русалочка».

— Ты…– начала «русалочка». — Ты новенькая?

Ака кивнула. Её волосы слегка растрепались.

— А ты староста?

— Именно.

Они поднялись, принимаясь отряхивать свою одежду. Ака протянула руку первой:

— Ака Хон.

— Стеф Андерсон. Приятно познакомиться.

Кат невозмутимо подал голос:

— А я местный красавчик.

Стеф посмотрела на него уничижительным взглядом.

— Акиро, захлопнись. Тем более парням нельзя здесь находиться.

— Я помогал донести вещи, – обиженно отозвался тот.

— Тебя всё равно знают даже те, кто не хотел этого. Не мешай мне.

Когда Акиро ушёл в закат, состоящий из стен с облупившейся краской, Ака неожиданно вспомнила один момент. Как только Стеф оказалась в поле зрения её друга, то его щёки покрылись румянцем.

Представление новой ученицы не заняло много времени, ведь большинства людей попросту не было в комнатах.

— Почему ты перевелась? – не церемонясь, спросила Андерсон, усаживаясь на свою кровать.

Ака не хотела отвечать. Новая знакомая не вызвала в ней доверия.

— Это был лучший для меня вариант.

— Всё настолько плохо?

Хон подавила желание фыркнуть.

— Нет. Скорее, сложно.

Стеф не продолжила разговор, поняв, что симпатии к ней не испытывают. Вместе этого она достала большую тетрадь, к обложке которой была прикреплена ручка.

Ака присвистнула.

— Здесь такая тяжёлая программа?

— Я писатель.

Это стало неожиданностью. Андерсон показательно пролистнула исписанные листы. Их оказалось много.

— Почему ты решила писать?

— Мне скучно. А в этой школе легко сойти с ума.

Ака провела пальцами по одеялу. Чем же заняться ей? Конечно, у неё есть хобби, но заниматься им в пределах пансионата кажется…непростой задачей.

Стеф заметила чужую задумчивость.

— Что такое?

— В окрестностях есть танцевальный зал?

На удивление, Стеф не начала смеяться или говорить, что Аке стоит «спуститься на землю».

— Только заброшенный. Раньше в нём проводились уроки танцев, но последние лет двадцать внутрь никто не заходил.

— Можешь показать, где он находится?

Стеф издала короткий смешок.

— Значит, ты авантюристка? Не забывай, что я староста, и мне не дозволенно попадать в неприятности.

— Поход к заброшенному кабинету – вовсе не преступление, – парировала Хон.

— Ладно. Но только тихо.

Помещение оказалось на первом этаже, прямиком к нему вела одна из винтовых лестниц. На двери висел маленький замок.

Ака покачала головой.

— Я не умею взламывать замки.

— Этого и не нужно.

Стеф с небольшим усилием толкнула дверь. Та поддалась.

— Всего лишь маскировка, – самодовольно улыбнулась Андерсон. — Но пахнет ужасно.

В голубых глазах соседки промелькнул испуг. Она зашла в помещение, прикрыв нос ладонью. В отблесках коридорной лампы Ака увидела бутыли с краской.

— Танцы отменяются. Уходим.

— Что это…

Стеф громко захлопнула дверь.

— Я сказала: уходим. Иначе нас ждут неприятности.

Когда в прямом коридоре девушек уже не было видно, к кабинету подошёл высокий мужчина в синем костюме.

— Насчёт неприятностей ты не ошиблась, куколка.

Глава 7. Всё не то, чем кажется

Ночь сгущается над городом беспощадной тьмой, не оставляя на небе ни единого участка, хоть отдалённо напоминающего что–то светлое.

Пансионат имени Святой Роланды находится в одном из опасных районов Грима, так что с отключением света в коридорах и комнатах уютнее не стало. Ака лежит в кровати, мучительно считая секунды. Ей известно: чем меньше тебе нравится место, в котором ты находишься, тем длиннее становится время. Однако ощущать это на собственной шкуре оказалось тяжело.

Но Хон не из тех, кто оставит ситуацию на самотёк. Она аккуратно поднялась, чтобы не создавать лишнего шума, и подошла к спальному месту своей соседки. Та, не утратив своего обычного недовольного выражения лица, посапывала, обняв подушку.

Помедлив пару секунд, Ака дотронулась до плеча Стеф, и легонько потрясла девушку. Андерсон резко открыла глаза, подскочив.

Ака в испуге отдёрнула руку и сама отпрыгнула от чужой кровати.

— Хон, ты в своём уме?! – в сердцах крикнула Стеф. — Я чуть во сне не умерла!

Парочка белокурых локонов выбились из длинной косы и теперь обрамляли злое сонное лицо Стеф Андерсон.

— Извини, я…– Ака замолкла, о чём–то задумавшись. — Чего ты вообще так испугалась? Я до тебя еле дотронулась.

Андерсон смотрела так, словно Хон только что сморозила невероятную глупость. Аке на секунду стало стыдно, но это быстро прошло.

— Ты мне только что рассказала всю свою жизнь, – сказала Стеф, сев на кровати.

Ака подняла бровь.

— Это я не в своём уме?

Стеф закатила глаза. Свети в окно хоть один фонарь, то глаза Андерсон сверкнули бы голубым, но вместо этого Ака уловила в них…фиолетовый?

— Ладно, оставим это. Что ты хотела?

—…Прогуляться?

— Спешу тебе напомнить, что я староста, и мне не положено разгуливать ночами по территории.

После этих слов Стеф сделала вид, что взбивает подушку, и тут же легла обратно, заранее проигнорировав пока ещё не сказанные аргументы своей соседки.

Ака решила не заострять внимая на слегка странной ситуации, как и на том, что Стеф достала какую–то книжку, когда Хон вышла из комнаты. Она попытает удачу в другом месте. В мужском общежитии.

Идти по темноте было несколько неудобно, но через незначительное количество ударов об подоконники и стены Хон была у цели.

На этаже, на котором живёт Акиро, оказалось значительно светлее, чем в остальном здании: окна шире, неприкрыты шторами. Лунный свет, никого не стесняясь, впивается серебристыми линиями во всё ему доступное в этом коридоре. В том числе и в силуэт парня у двери.

Кат сидит на полу, прижав колени к груди и на что-то очень пристально смотрит в своём телефоне. Ака чихает, и Кат сразу же оборачивается на звук, выключая телефон. Однако девушка успела заметить фото своей соседки на экране, сделанное кем–то со стороны явно в спешке.

— Аки? Что ты тут делаешь? – на удивление спокойно спрашивает друг, поднимаясь и подходя к ней.

—… – она растерялась и не придумала ничего лучше, чем сказать: — Нам необходимо прямо сейчас попасть на улицу.

За что Хон любит Акиро, так это за его потрясающее умение не задавать лишних вопросов. Он зашёл в комнату, чтобы взять куртку, и быстро вышел из неё.

— Пойдём тем же путём? – Кат натягивал на себя верхнюю одежду.

Впервые Ака Хон попала в «Святую Роланду» совсем не после заселения. Это произошло вслед за изнасилованием, и она не хотела повторять тоже же маршрута, рискуя наткнуться на кошмарные воспоминания. Прошёл всего лишь месяц. И все прошлые тридцать дней Ака боролась с самой собой за желание жить.

Но сказала она только:

— Нет. Другим.

Все времена года по–своему красивы, но зима всегда занимала в сердце Хон особое место Даже если сейчас всего лишь начало ноября.

Грим – город тысячи дождей, и по–видимому, миллиона сугробов. Протоптанных дорожек нет, поэтому приходится пробираться через горы снега, своими усилиями, практически ломая ноги.

Или не практически.

— Ай! – взвизгнула Ака, упав и создав вокруг себя белоснежный фейерверк из снежинок.

Кат, больше от удивления, чем от испуга, оцепенел.

— Снежный принц, может, ты поможешь мне подняться? – сурово спросила девушка.

Парень, виновато улыбаясь, подал ей руку.

— Я думала, что навсегда останусь лежать в этом сугробе, – фыркнула Ака, поднявшись и начиная отряхивать свою одежду от снега.

Она хотела задуматься, почему Кат в такой холод вышел в кожаной куртке, но не успела.

— Аки, ты чего?! – уже действительно испугавшись, закричал Акиро в ответ на истошный вопль подруги.

— Снег! Он фиолетовый! – почти задыхаясь, тараторила Хон. — Это экс..эксперимент Виктора Гиббса, я знаю, он здесь!

— Стой–стой–стой! – обеспокоенно сказал Кат, кладя свои ладони на плечи Аки, в попытке успокоить. — Так происходит каждый год, Гиббс тут не при чём.

Ака судорожно дышала, из её рта валил пар.

— Что происходит каждый год?

— Появляется фиолетовый лёд…и снег вокруг него, – Акиро посмотрел в небо, выдохнув. — Раньше все думали, что это происходит из–за выбросов завода, – он почувствовал напряжение в чужих плечах. — Но проводили не одну экспертизу, и причастность завода к феномену исключена. Посмотри.

Акиро кивнул по направлении к замёрзшему озеру. Оно слабо светилось лиловым под серебряным светом луны. Всё не то, чем кажется. Снег, лежащий на льду, также был цвета глубоких сумерек.

— Чудесно, не правда ли? – искренне улыбнулся парень.

Ака его радости не разделяла.

— Это ведь может быть опасно, мало ли что находится в этом льду!

Кат поднёс палец к её губам, но прикладывать не стал.

— Точно не Кракен. Не кричи, иначе сюда сбежится весь пансионат.

Хон злобно на него посмотрела, однако стала говорить тише.

— Это опасно.

— Но как красиво, – Акиро ненадолго замолчал. — Зачем ты позвала меня на улицу?

— Я…Мне стало невозможно сидеть в четырёх стенах. Мне кажется, я схожу с ума.

Акиро отвернулся и еле слышно спросил:

— Покатаемся?

Хон вопросительно подняла бровь, чего в темноте ночи никто не заметил, поэтому пришлось прибегнуть к помощи слов:

— По ядерной скользкой плоскости?

— Почему по ядерной? – изумился парень.

— Кат, этот лёд фиолетовый! Я уверена, он взорвётся, как только я поставлю на него свои пятки!

— Ты ходишь пятками вперёд?

Ака обречённо выдохнула.

— Если я умру, то попрошу винить в моей смерти именно тебя.

— Я с радостью посмотрю, как ты отправляешь телеграммы с посланиями и угрозами прямиком из Рая.

Хон закатила глаза и всё же осмелилась ступить на необыкновенный (необыкновенно жуткий) лёд. И…Всё осталось таким, как прежде.

Пусть её не покидала мысль, что это очередной «эксперимент» Виктора Гиббса; но тот факт, что она переборола свой страх и смогла наступить своей моральной травме на шею в прямом и переносном смысле, невероятно ей льстил.

— Как тебе, Куколка?

Хон обернулась до хруста в шее. Ещё кто на кого наступил. Сзади стоял её ничего не понимающий друг. Только он. Ей что, послышалось?

— Аки, с тобой всё в порядке? – парень искреннее беспокоился. — Ты второй раз за десять минут готова заплакать прямо на моих глазах. Что ты услышала?

Какой же он всё таки чуткий. Прямо как мама Аки в те малочисленные разы, когда она решала дать своей дочери немного поддержки.

— Я слышала голос Виктора, – произнося его имя, она чувствует физическую боль в рубцах на своей спине. — Он назвал меня…Куколкой.

Акиро выглядит так, словно готов сделать из Виктора отбивные и подать их на обед в «Святой Роланде» Но оба понимают, что это невозможно. В пансионате никогда не дают отбивных.

— Наверное, с этим озером и правда что–то не так, – пришёл к умозаключению «любитель» носить кожаные куртки в минусовую температуру. — Давай уйдём поскорее.

И он был безумно прав.

Коридоры школы приятно согревали после холодной улицы. Ака с Катом сели в одном из пустых помещений, плечами опираясь друг на друга.

— И всё же, – Ака говорила спокойнее, чем некоторое время назад. Акиро потряхивало от недавно перенесенной стужи. — Почему то место светится последним цветом радуги? И почему здесь это считается нормой?

Акиро ненадолго задумался.

— Есть несколько теорий. В одной из них говорится, что это из–за выбросов завода, – простучал зубами парень. — Но её опровергли власти города в тихом режиме. Многие из них стараются скрывать это «чудо», чтобы не набежало журналистов.

Ака обратила больше внимания, чтобы её друг в скором времени замёрзнет окончательно, чем на его рассказ.

— Акиро, – она притихла, чтобы решиться спросить: — Почему ты ходишь в кожанке? Ведь скоро зима и на улице далеко не тёплая погода.

— Я уже говорил, – румянец на его щеках был вызван отнюдь не холодом. — Моим родителям этот город оказался не по карману. У меня есть зимняя куртка Вэйда, но я не могу к ней даже прикоснуться, мне начинает казаться, что он рядом.

Вэйд Акиро – старший брат Ката. И он уже несколько лет мёртв.

Ака не знала, что и говорить.

— В моей комнате… – начала она. — Есть очень тёплый свитер. Он большой мне, поэтому я думаю, тебе будет в пору.

— Небось с рюшами и бантиками? – издал неловкий смешок Кат, чтобы скрыть смущение.

— Прости, это всё, что я могу сделать.

Кат прервал её речь.

— Спасибо тебе.

Куколка.

Ака закрутила головой по сторонам. Пустые коридоры. Замёрзший Акиро. И никакого Виктора Гиббса. Так ведь?

— Пойдём, – Хон поднялась. — Иначе будет странно, если ты придёшь днём в женское общежитие.

Акиро тушевался.

— В твоей комнате…

— В моей комнате?

И тут она вспомнила своё заселение. Как и смущение Ката при виде её соседки.

— Ах, да, в моей комнате, – тихо рассмеялась девушка. — Не бойся, ты туда не зайдёшь. Постоишь у двери, а я быстро найду и вынесу свитер.

— Хорошо. Но главное тихо…

Ака старалась отворить дверь как можно более беззвучно, чтобы не разбудить и без того злую Стеф. Иначе страшно было представить, что та может сделать, если увидит картину, состоящую из парня, находящегося в коридоре женского общежития поздно ночью. А Стеф вышла бы в коридор, Ака в этом уверена.

Однако удивляться сегодня пришлось ей. Андерсон в своей кровати не оказалось. Постель была не заправлена, от неё всё ещё исходило человеческое тепло. Ака посмотрела на часы. 00:36.

Глава 8. Это для Виктора Гиббса

Снег маленькими крупицами падал с неба, вплетаясь в чёрные ресницы, обрамляющие синие глаза. Рик любит начало зимнего сезона за возможность спрятаться в огромную куртку, в которой хотя бы можно казаться незаметным. С высоким ростом – особенно под два метра – хочешь не хочешь, но тебя будут выделять на фоне остальных людей.

И Марти тяжело с этим жить. Он вкладывает немало своих сил в то, чтобы его считали самовлюблённым придурком. Эта маска комфортна, и с ней он точно останется в безопасности. По мере возможностей.

Это началось не так давно. После окончания школы Рик не знал, какой ему выбрать университет, специальность, и просто отчаялся. Время подачи документов закончилось, поэтому Марти ничего не оставалось, кроме как найти работу.

И он нашёл. Она находилась в конце города, в небольшом кафе. Дальше только лес, а рядом – затопленная набережная.

В «Glam–rock» Рик открыл свои таланты бармена: он делает потрясающие коктейли. Совместно с этим парень тренировался в разбивании женских сердец. Он эффектен – здесь даже спорить не нужно, – и девушки это замечали. Рик же умело этим пользовался, таким образом укрывая свои комплексы пуховым одеялом, но забывая заштопать находящиеся в нём дырки.

Когда он подошёл к заведению, то обнаружил Ноа, рыдающего в свои ладони, и сидящего на…что, чёрт возьми, здесь произошло?

— Ноа, – Рик начал трясти его за плечи, как в ту ночь, когда они поняли, что Мейсон умеет читать мысли. — Ноа, что здесь случилось?

Мейсон громко всхлипнул и посмотрел на бармена опухшими глазами. Бывшего бармена. Ведь Ноа сидел на одной из многочисленных разрушенных стен «Glam–rock».

— Кафе…Оно…Это я всё виноват…

Тенденция самообвинений Ноа была Рику хорошо знакома. Однако у него не получалось предоставить обстоятельства, при которых хлипкий Мейсон, который не в состоянии побриться без порезов, может в одиночку разрушить целое здание.

«Glam–rock» разрушился на части и больше не подлежит восстановлению. По крайней мере, именно это утверждал Ноа, находясь на грани от истерики. Рядом валяются вещи, что раньше лежали внутри здания. Ноа сбивчиво пытается объясниться.

— Я собирался открыть дверь, а она упала прямо на меня, – всхлипнул юноша. — Я вылез, но за дверью на меня полетело остальное…Я уверен, это от моего прикосновения. Рик, я не читаю мысли, я разрушаю мир. Что будет, если то же самое произойдёт с человеком?

Марти пытался усвоить только что полученную информацию. Работы у него больше нет. Зато есть проблемы. Его друг чуть не умер и, возможно, сам может убивать одним прикосновением. Да, у них определённо проблемы.

— Успокойся, – Рик присел на корточки рядом со своеобразной скамейкой Ноа. — Я сомневаюсь, что это ты устроил. Просто…Совпадение.

Его слова Ноа вообще не впечатлили.

— Твой…друг, – проикал парень. К нему пришло озарение. — Он говорил, что стены в пансионате покрыты какой–то вонючей краской…

Рик не понял, к чему клонит Ноа.

— Это я говорил, – поправил его Марти. — Ты про ту, от которой всех учеников вторкнуло?

А. Теперь понял.

Мейсону не понравилось выражение, но Рик был прав. Кивнув, Ноа продолжил:

— Что если…то же самое произошло с кафе?

— Но в «Роланде» ею покрыт весь первый этаж.

В «Святой Роланде» весь первый этаж покрашен краской, от которой рушатся стены.

—Твою же мать! – дошло до Марти. — Они же сейчас все сдохнут!

— Звони пожарным.

— Пожарным? – не понял Рик.

— Кому–нибудь позвони

✰✰✰✰

Порой ты можешь не знать какой–то информации, но ты чувствуешь, что этот мир не в порядке. Так произошло и сегодня.

— Ау! – пискнула Ака, когда её на бегу толкнул незнакомый ученик.

— С тобой всё в порядке? – спросил Кат, смотря не на Аку, а в одно из окон пансионата. На дворе ясный день.

— Да, н…– Хон посмотрела в ту же сторону и увидела Стеф. — А–а, – сладко протянула она, улыбнувшись. — Подойдёшь?

Акиро посмотрел на неё так, будто она ему предложила сброситься с моста.

— Ни за что! Я боюсь!

Парочка проходящих мимо учеников странно посмотрели на него, но парню было всё равно. Он перешёл на шёпот, наклонившись к уху Хон:

— Я не могу просто так заговорить с дамой моего сердца. У меня случится инсульт.

Ака засмеялась, отстраняясь.

— Никто не заставляет тебя с ней говорить, просто подойди. А там разговор сам завяжется.

Это звучало так просто…С другой стороны – Ака никогда не ошибалась. Почти никогда.

— Мисс Хон, – донёсся до неё голос директрисы. Клотильда Вайль неожиданно появилась за спиной девушки. Та вздрогнула, но повернулась.

— Мисс Вайль?

— Мне нужно с вами поговорить, – женщина выглядела и звучала очень серьёзно. — Прямо сейчас. Пойдёмте в мой кабинет.

Ака напоследок похлопала Ката по плечу, без слов желая ему удачи, и удалилась вместе с директрисой.

Кат, почти спотыкаясь от волнения, шёл к Стеф, стоящей у окна. Та что–то писала в своей тетради и выглядела слегка напряжённо. Её волосы вились на конце хвоста, перекинутого через плечо. Кат из–за этого дал девушке молчаливое прозвище «Русалочка». И почему она их никогда не распускает?

— Ст… – начал парень, но Андерсон его перебила:

— Чего тебе, рокер?

Кат недоумевающее заморгал, чуть не ответив «Тебя». Ах, да. Он выглядит как рокер. Всё в порядке.

— Я хотел…поговорить с тобой.

Теперь недоумевала Андерсон.

— Значит, говори.

Кат неловко поправил свою чёлку. Он не знает, как завести разговор.

— О чём ты пишешь?

Вроде бы очевидный вопрос, но он заставил Стеф насторожиться.

— Я писатель, – сообщила одна. — О многом.

Но тетрадь поднесла ближе к себе.

Разговор завис, как лодка посреди море в момент остановки течения. Стеф не нравился сам факт существования этого диалога, о чём она поспешила сообщить.

— Хорошо, – грустно произнёс Кат. Он не хотел уходить, но противиться чужой (её) воле не мог. — Тогда я пойду.

Андерсон благодарственно кивнула, и в этот момент у неё вывалилась тетрадь из рук, открывшись на очень интересной странице.

«00:36. Хон заходит в нашу комнату в поисках чего–то. Она не находит меня, от чего приходит в искренний ужас. Кажется, она вспомнила похожую неприятную ситуацию. Ака достала свитер и вышла обратно в коридор к…Кату Акиро.

Запись за 12 ноября».

Кат был в шоке. Стеф следит за его подругой. Девушка, которая ему нравится, следит за его, чёрт возьми, подругой.

Андерсон быстро подняла тетрадь, отряхнула обложку, намериваясь уйти, но Кат её окликнул.

— Стеф.

На удивление, она остановилась.

— Я не буду ничего объяснять, – не повернувшись, сказала девушка ледяным тоном. — Я не чокнулась. Эти записи мне жизненно необходимы.

— Для чего? – Акиро обошёл её, и теперь они смотрели друг другу в глаза. — Стеф, это преступление.

— Я знаю, – огрызнулась Андерсон. — Ты оглянись. Этот городишко состоит из преступников, он живёт благодаря им.

Он чувствовал, как сильно бьётся её сердце. Стеф боится. Она кого–то боится.

Информация об Аке Хон может понадобится всего нескольким людям. Один из них…

— Она точная копия его мёртвой дочери, – от отчаянья выпалила Андерсон. Русалочка выглядит так, словно может разрыдаться через секунду, но ни за что на свете не позволит себе этого сделать.

Акиро не заметил, как девушка развернулась, чтобы уйти от него. Убежать. Скрыться навечно.

Кат собрался её догонять, но неожиданно его внимание привлекли трещины на стенах. Паутина из трещин…

✰✰✰✰

Стеф с детства любила книги. Первой сказкой, которую ей прочитали, стала «Русалочка» датского писателя Ханса Кристиана Андерсона. Её отец – писатель, и специально придал символизма произведению, впервые услышанному её дочерью.

Андерсон.

Девочка обожала свою фамилию. Мечтала стать таким же известным писателем, как её папа. В жизни Стеф было много попыток написать что–то стоящее. Сколько она себя помнит, весь пол её комнаты был усыпан смятыми черновиками. Сначала идея казалась интересной, но после – летала на пол на смятом листе бумаги.

Папа улыбался, видя творческие поиски своей дочери. Он верил, что она обязательно найдёт лучшую идею.

Популярность её отец приобрёл, написав современную версию «Русалочки», которую опубликовали под его псевдонимом «А. Андерсон». Сказка произвела фурор и наделала много шума.

С того момента прошло много лет, Стеф успела повзрослеть. Но в один вечер им приходит судебный иск. Неизвестный человек оскорбился современной версией сказки и решил, что это плагиат.

«Глупости», – успокоил ей тогда отец. «Я съезжу и быстро с этим разберусь». Но больше он домой не вернулся.

А. Андерсона забрали в тюрьму прямо с судебного процесса. Стеф оказалась в своём самом страшном кошмаре, когда узнала об этом. Она тщетно пыталась доказать, что её отец ни в чём не виновен, но девушку даже слушать никто не стал.

Стеф отправили в пансионат имени Святой Роланды, так как близких родственников у неё больше не было, и с того дня начался её личный Ад.

Андерсон никогда не боялась незнакомцев, но незнакомцы–подростки – совсем другое дело. Контингент «Святой» был на любителя, но Стеф любителем не оказалась.

Потом её сделали старостой, и жизнь стала немного лучше. Чувствовать превосходство над другими – это ей подходит.

Месяц назад объявилась новая соседка, ведь старая трагично пропала. По общему признанию – Ака Хон не была такой же сумасшедшей, как остальные, и Стеф впервые за всё пребывание в «Святой Роланде» стал интересен человек отсюда, хоть она и не стремилась этого демонстрировать.

Ака была до чёртиков похожа на её старую соседку – Маритт Кёр. На сколько знала Стеф, Кёр родилась во Франции и носила фамилию матери, никогда не упоминая о своём отце.

Тем же вечером Андерсон поняла, почему она о нём не говорила. Когда они с Хон возвращались из заброшенного танцевального зала, так и не успев в нём побывать, Андерсон схватили за руку в одном из коридоров.

И это была не Ака.

Стеф не видела человека, схватившего её, из–за окружающей темноты, но была готова его четвертовать.

— Тихо, – видимо, поняв это, сказал незнакомец низким голосом. — Приходи сегодня в полночь к озеру, если хочешь, чтобы твоего отца освободили.

Глаза Стеф расширились, она уже начала представлять, как тень этого мужчины будет смотреться в гробу, но…он исчез.

Ака появилась неожиданно.

— Стеф? – позвала она. — С тобой всё в порядке? Я тебя потеряла.

—…Да, – не сразу ответила девушка. — Да, я в порядке.

Это была ложь.

Ака не заметила ничего подозрительного, но была видно, что она неосознанно напряглась. Она чувствует его, даже если не видит.

— Тогда пошли, – произнесла новенькая. — Уже поздно.

По–настоящему было поздно в полночь у озера. Андерсон стояла в неприятном ожидании, чувствуя осенний ветер на своей коже.

— Я знал, что ты придёшь.

Стеф уверена, что навсегда запомнит этот голос. Голос человека из суда. В коридоре она его не узнала, будучи растерянной, но сейчас она понимает.

— Виктор, – злобно цедит Стеф сквозь зубы. — Гиббс.

— Стеф Андерсон, – улыбаясь, проговаривает мужчина, сладко вытягивая каждый произносимый им слог; от чего видно золотой зуб, находящийся в его верхней челюсти. — Дочь знаменитого писателя Александра Андерсона, – Гиббс гадко усмехнулся. — Который сейчас сидит в тюрьме.

Стеф, не раздумывая, дала ему по лицу.

— Из–за тебя, – злобно бросила Андерсон.

— Из–за меня, – не стал отпираться Виктор. — И я же могу помочь тебе освободить его. Если выслушаешь меня.

Девушка застыла.

— С чего бы мне тебе верить?

— Я – твой единственный способ освободить отца.

Да. Он прав.

«Ты пожалеешь об этом», – сказал внутренний голос. Он кричал. Но Стеф не могла хотя бы не попытаться помочь папе, даже если это будет стоить ей собственных принципов.

Принципов ли?

— Ладно, – сдалась она громко выдыхая. — Что от меня нужно?

— Совсем немного, – Виктор знал, что она не откажется. — Мне нужны подробные записи о жизни твоей соседки.

— Что?

— От того, в какой позе она спит, до того, как моется.

Лицо Стеф искривилось.

— Это мерзко…

— Поверь, твоему отцу в тюрьме намного хуже, – ни на каплю не принял её возражения Виктор. — Я буду заезжать за записями вечером каждого воскресения. Одна неделя – одна тетрадь. Мы же не хотим, чтобы нас раскрыли, верно?

Никто вам не расскажет, какие книги действительно были написаны на реальных событиях. Но Стеф Андерсон поклялась однажды написать такую, чтобы весь мир узнал, что случится может абсолютно всё.

✰✰✰✰

— О чём вы хотели со мной поговорить? – они ещё не дошли до кабинета, но Аку распирало любопытство и опасение.

Женщина шла впереди, и Хон видела только её спину, даже в таком положении чувствуя, что разговор будет неприятным. Напряжение чувствовалось в воздухе.

— Как только доберёмся до кабинета…

Но до кабинета они не дошли.

— Уходи. Живо! – крикнула Клотильда, нажимая на кнопку аварийной сигнализации, которая, спасибо, находясь рядом. — Здание сейчас рухнет!

Всегда доверяйте своей интуиции. Предчувствие Акиро твердило ей, что скоро случится что–то страшное, и оно не обмануло. Она просто не на то подумала.

По стенам красивой паутиной шли глубокие трещины, кричащие, что смерть близко. И кричали не только они.

Находящиеся в коридоре ученики расходились воплями, как сирены на скалах одного из морей.

Сирены.

Акиро сейчас со Стеф Андерсон. А Ака здесь.

— Чёрт, – тихо выругалась девушка, побежав в обратную сторону.

Учителя собирали детей в колонны, чтобы безопасно вывести из разрушающегося здания. Какого же было удивление Хон, когда она увидела, что её друг и соседка по комнате буквально собачатся друг с другом. Кат размахивает тетрадью Стеф; та, судя по её взгляду, готова Ката убить раньше, чем это сделает приближающаяся катастрофа.

Ака слышит в ссоре своё имя. И имя Виктора.

Истошный крик Хон заглушает звук трескающийся стены, когда до неё доходит смысл фразы Андерсон: «Это для Виктора Гиббса».

Стена с грохотом падает прямо между ними.

Глава 9. Лучшее из худшего

Напряжение. Оно разливается в воздухе, словно пытаясь заменить кислород. Их двоих чуть не убило куском стены менее суток назад, но сейчас они находятся в зоне ожидания вблизи палаты совсем другого человека.

В пансионате имени Святой Роланды произошла катастрофа. Об этом трубят все СМИ города. Здание обрушилось полностью чуть больше, чем за час. Пострадавшие находятся в больнице на улице Несокрушимого Вестника. Известно о трёх погибших.

Стеф еле смогла подавить усмешку, откладывая телефон. Какой Грим всё же религиозный город. У неё не было никаких серьёзных травм, кроме эмоциональных, как и у Акиро, сидевшего в кресле напротив, и прожигавшего её взглядом.

И она его понимала.

Наверное, отвратительно найти досье на свою подругу, которое подробно вела её соседка.

Акиро не собирался переставать смотреть на девушку.

— Зачем…зачем ты это сделала? – растерянно спросил Кат. Он не привык, чтобы его желания исполнялись по щелчку пальца, но в этот раз впервые он от этого испытал боль.

Стеф знала, что не обязана отвечать. Однако что–то подсказывало ей, что стоит это сделать.

— Мой отец сидит в тюрьме, – неохотно призналась Андерсон. — Из–за Гиббса.

Акиро это шокировало, но он молчал в ожидании продолжения.

— В октябре он пришёл ко мне…

— Отец? – не поверил Кат. — Он же в тюрьме?

— Гиббс, – рыкнула Андерсон. — Не перебивай меня, – она глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе силы на продолжение истории. — Пришёл и предложил сделку. Я слежу за Хон, а он помогает освободить моего отца.

— И ты согласилась, – подытожил Кат.

— Да, – Андерсон кивнула. — И я хорошо выполняю свою часть.

Акиро молчал. Он не ожидал, что в его жизни когда–нибудь случится такая драма. Не ожидал, что в ней будет участвовать Ака и Стеф.

На секунду он почувствовал, что они втроём станут ближе, благодаря этой ситуации. Но это будет потом. Сейчас актуально совсем другое.

— Я нашла кое–что, – неожиданно произнесла девушка. — В процессе слеж...– Стеф замолчала. — В процессе наблюдения я решила, что будет неплохо найти компромат и на самого Гиббса. На всякий случай.

Акиро развернулся торсом к ней.

— Что ты нашла?

— Помнишь Кёр? – спросила Андерсон. Кат вопросительно поднял бровь. — Мою прошлую соседку.

— Я не слежу за твоими соседками.

Стеф закатила глаза.

— Маритт Кёр моя бывшая соседка по комнате. И она… – Андерсон сглотнула. — Его дочь.

—…у многих взрослых людей есть дети. Она ведь отчислилась незадолго до зачисления Аки, да?

— Она умерла.

— Она что?

— Я не хочу утверждать, но мне кажется, что Гиббс причастен к смерти своей дочери. Слишком много фактов, которые не сходятся между собой.

Акиро отвернулся, начав активно размышлять. Маритт была буквально копией Аки, как и Ака – её копией. Произошедшее с Хон той ночью. Смерть Кёр от рук отца…

О нет. Этого не может быть.

— Ты хочешь сказать…?

— Я хочу сказать, что думаю, что он трахал свою дочь. И в один момент затрахал её до смерти.

Акиро не успел ответить. К ним подошла санитарка.

— Кат Акиро. Пойдёмте со мной.

Он рефлекторно подскочил, следуя за сотрудницей больницы. Стеф забыла — или специально не стала говорить одну вещь. Маритт Кёр было четырнадцать лет. В «Святой Роланде» не слишком беспокоились о расселении учеников и учениц по возрастам, поэтому семнадцатилетняя Стеф и четырнадцатилетняя Мари когда–то жили в одной комнате.

✰✰✰✰

Уставшее и обессиленное тело шевелится под одеялом. Кожа покрыта тонким слоем пока, тёмная чёлка прилипла ко лбу. Ещё недавно ткань вокруг была пропитана девичьей кровью, но санитарки заботливо поменяли постельное бельё.

Ака, задействуя силы, которые у неё ещё остались, пытается подняться на локтях, когда её останавливает рука врача.

Красивая женщина с тёмно–рыжими волосами, собранными в высокий хвост, и глазами цвета ночи серьёзно смотрит на неё.

— Мисс Хон, – начинает разговор врач. Её голос неожиданно приятен. — Меня зовут Эделис Эртон, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете? Сможете рассказать мне, что произошло?

Ака хочет заговорить, но в её горле слишком сухо, поэтому она закашливается. Эделис даёт ей заранее набранный стакан воды.

Хон сделала несколько глотков и наконец начала говорить:

— Я…в порядке, – Эделис приподняла бровь, давая понять, что не верит, однако перебивать не стала. — На сколько я помню, начал рушиться пансионат…

— Я не об этом, – Эртон всё же её перебила. — У вас произошёл выкидыш на нервной почве, мисс Хон.

Глаза Аки почти что выпали на одеяло, девушку вновь бросило в пот.

— Я была…беременна? – не веря в услышанное, спросила она.

Эделис с подозрением посмотрела на свою пациентку.

— Вы не знали?

Ака замолчала. Она больше не смотрела на Эртон выжидающе–вопрошающим взглядом. Она закрыла глаза, зажмуриваясь как можно сильнее.

С одной стороны это логичный исход, ведь Гиббс не слишком беспокоился о защите. С другой Хон хотелось быть той, кто совершил выкидыш.

— Нет. Я не знала.

Эделис позволила себе небольшую паузу.

— Сколько вам лет? – после недолгой тишины спросила она.

—…Шестнадцать. Двадцать первого декабря будет семнадцать.

— До этого ещё полтора месяца. Вы понимаете, что я обязана известить ваших родителей и полицию?

Хон не сдержала горькой усмешки. Известить родителей? Благодаря им она здесь и оказалась. Но полиция…Сможет ли полиция ей помочь?

Ответ сам вошёл в двери палаты.

Виктория Хон, стуча каблуками, подошла к кровати дочери. Женщина выглядела нервно. В проходе стоял отец, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Эделис смерила их взглядом.

— Вам нель…

— Мы её родители, – опередила возмущения Виктория. — Нам позвонили из регистратуры.

—…в таком случае, закройте дверь, – мистер Хон молча выполнил просьбу. Виктория не шелохнулась.

Эделис с пол минуты ничего не говорила. Она посмотрела на Аку, пытаясь понять, готова ли та к тому, что её родители узнают о новой стороне жизни дочери. В этом мире почти не осталось вещей, к которым Ака не была бы готова. Почти. Эделис заговорила:

— У вашей дочери произошёл выкидыш.

Она была готова ко всему. Но когда мать хихикнула, мир ушёл из–под ног, и Ака была благодарна за то, что лежит.

Виктория быстро подавила смех.

На лица Эделис не было ни одной эмоции.

— Я обязана узнать, кто был отцом.

Ака хочет умереть. Чтобы её придавило одной из упавших стен прямиком к Аду.

Она не хочет вспоминать события той ночи, но её мозг каждый раз прокручивает те ужасные моменты. Этот день исключением не стал.

Ака молчит. Даже если она очень захочет, не сможет сказать ни слова. Врач, видимо, поняла это по затравленному взгляду пациентки, и повернулась к родителям:

— Может, вы знаете?

Долгое молчание. У Виктории на лбу выступил пот.

— Кат Акиро, – спокойным голосом ответила она.

Ака остолбенела. В её горле резко пересохло, несмотря на то, что она выпила воды всего несколько минут назад.

Она хотела помотать головой, но у неё ничего не вышло.

— Это парень, который сидит в зале ожидания?

Парень, который сидит в зале ожидания.

— Он, – нагло соврала Виктория, стирая пот со лба. — Ака рассказала мне сразу же, как это случилось.

Ака чувствовала, что её скоро начнёт тошнить. Она всегда ненавидела враньё, но ещё ни одна ложь не была настолько мерзкой.

В палату очень вовремя зашла санитарка, чтобы занести еду. Её попросила позвать Ката из коридора.

Он очень быстро оказался здесь.

— Мистер Акиро, – начала Эделис. — Миссис Хон утверждает, что вы являлись отцом ребёнка её дочери. Вы подтверждаете это?

Акиро только недавно радовался, что его пустили в палату после нескольких часов ожидания. Заходя сюда, он улыбался.

Сейчас он был в искреннем ужасе. Ака не могла его за это винить.

Виктория прожигала парня испепеляющим взглядом. Он моментально всё понял.

—…да.

Да. Он согласился с преступлением, которого не совершал. Акиро знал, кто такой Виктор Гиббс и что тот может сделать с ним или Аки, если кто–то из них расскажет правду. Поэтому выбрал лучшее из худшего.

У Аки выступили слёзы, которые она поспешила подавить, увидев неодобрение на лице матери.

Эртон вздохнула.

— Вам будет необходимо дать показания, когда Ака поправится. Вам обоим. На сегодня посещения окончены: пациентке нужен покой.

Покой ей был нужен больше всего на целом свете.

Из палаты вышли все, кроме Виктории. Ей дали пять минут на «откровенный разговор с дочерью».

Она подождала несколько секунд после закрытия двери и процедила:

— Почему ты не побеспокоилась о защите? Я думала, подростку не нужно объяснять, как важна контрацепция.

Умереть. Как же ей сейчас хочется умереть. Не прошло и часа, а землю из–под ног выбили второй раз.

— Почему? – проигнорировав вопрос, задала Ака свой. — Почему он, а не я? Я твоя дочь…

— К сожалению.

В третий раз.

— Если бы не ты, то наша семья сейчас не была бы в Гриме. Мне – нам – пришлось бросить всё из–за тебя.

— Я ничего не делала, – твёрдо, насколько могла, произнесла Ака. — Я всю жизнь пыталась тебе угодить, я не понимаю…

— Ты не человек. Я пыталась обезопасить свою семью. И я наконец сделаю это, – Виктория подошла ближе к двери и прошептала, но Ака всё равно услышала эти слова. — После больницы ты переезжаешь к Виктору.

Эти слова словно перерезали Аке горло.

— Нет, – отрезала девушка. — Нет. Нет. Нет.

Она готова бесконечность повторять это слово, лишь бы забыть услышанное.

— Отрицай сколько угодно, – фыркнула Виктория.

Женщина захлопнула за собой дверь, не проронив больше ни слова.

Ака поклялась, что до выписки она не даст себе дожить.

✰✰✰✰

Полуправда – это не ложь, – именно так рассуждала Виктория Валевская, бывший политический разведчик Аубриджа.

Два года назад её семья бежала из своего родного города, потому что Валевская узнала то, что знать ей было не нужно: в Аурбридже появился человек из параллельного мира.

Она чувствовала себя полной идиоткой, когда уезжала из–за этого. Но не в момент, когда поняла, что её дочь тоже причастна к феномену.

Сегодня Виктория ощущала потусторонне всеми клеточками своего тела, когда находилась в палате.

И это потустороннее оказалось не только Акой Хон. Оно сидело у койки её дочери. Его зовут Эделис Эртон.

Глава 10. Её мир был хорош. И она сделает всё, чтобы вернуться назад

— Разве мы можем оставить Красотку в одиночестве в мерзкой городской больнице?

✰✰✰✰

У уставших людей есть одно замечательное качество. Они забывают свои вещи. Стеф Андерсон оставила большую синюю тетрадь с прикреплённой к обложке ручкой в зоне ожидания больницы на улице Несокрушимого Вестника. Технический персонал не стал с этим разбираться, и отнёс находку главврачу.

Эделис сначала совершенно не обратила внимания на забытую вещь, но интуиция кричала ей о том, что стоит проверить содержимое: это точно не никчёмные каракули по скучному школьному предмету.

Интуиция оказалась чертовски права. Это полноценное досье с поминутной росписью о действиях. Причём о действиях недавно поступившей пациентке – Аке Хон.

Эртон уже хотела позвонить в полицию, как прочла очень интересный момент.

«Я словно смогла увидеть её мысли после прикосновения». Эделис поперхнулась шоком. Она нашла Демонстратора!

Демонстратор – это один из трёх членов Верховной Тройки, существо, которое с помощью прикосновения может продемонстрировать свои мысли другим людям.

Если существо, владеющее этой способность, не знает о ней, то она никуда не исчезает, а проявляется, когда только вздумается. Так же с остальными двумя. Чтецы, как можно догадаться, читают мысли других людей, так же при помощи касаний. Фокусники могут показать чужие воспоминания.

Эделис села поудобнее в кресле, мимолётно улыбнувшись, вспоминая, как впервые узнала о своей силе. Это было около пятнадцати лет назад, Эртон на тот момент лишь недавно исполнилось семнадцать. Девушка постоянно замечала в себе особенности, с которыми невозможно смириться. Ей было необходимо узнать причину.

И она её нашла. Самопровозглашённая Верховная Тройка состоит всего из трёх членов в одном мире – Чтеца, Демонстратора и Фокусника. В одной вселенной не может жить больше трёх, иначе Баланс нарушится, что приведёт к неизвестным, но абсолютно точно к ужаснейшим последствиям. И Эделис несколько лет пытается найти данные последствия.

Эртон оказалась в чужом мире в возрасте тридцати четырёх лет после эксперимента, в котором она, Демонстратор и Чтец применили свои силы друг на друге одновременно. Тройка понятия не имела, что из этого выйдет, и Эртон теперь приходится разгребать последствия.

Её мир был хорош. И она сделает всё, чтобы вернуться назад. План складывается сам собой.

В Гриме широко известен химический завод под руководством Виктора Гиббса. Эделис заказывала вещество, которое должно было помочь ей попасть домой, но, как рассказывал Виктор, все эксперименты оказались неудачными.

Все ли?

Дверь резко открылась, и глаза цвета грозового неба пристально посмотрели туда.

✰✰✰✰

— Разве мы можем оставить Красотку в одиночестве в мерзкой городской больнице?

Рик перекинул ногу на ногу, проделывая в Ноа дыру своим плотоядным взглядом.

— Она не простит мне этого!

— Очень сомневаюсь, что Ака захочет тебя увидеть, – отчеканил Ноа, не одобряя идею бармена.

— Не говори глупостей, приятель! Конечно, она умирает от ожидания увидеть меня. Что там, кстати, случилось вообще?

Мейсон удивлённо вздёрнул брови.

— Память отшибло? Мы ведь оба были на месте происшествия….

— Да помню я, – рыкнул Марти, скрипнув зубами. — Но из–за чего Красотку положили в больницу? Кат отказывается мне рассказывать.

Мейсон пожал плечами.

— Я не знаю. Но мы ни за что не пойдём в больницу…

…повторял Ноа всю дорогу до медицинского учреждения, но Рик неведомым способом для парня способом снова заставил сделать так, как хочет он.

— Я уверен, что ты умрёшь несчастным, – обиженно сообщил Ноа, открывая стеклянную дверь в вестибюль больницы имени Святого Вестника.

Марти проигнорировал заявление, проходя к стойке регистрации.

— Здравствуй, милая леди, – дама за стойкой неодобрительно посмотрела на Рика. — Мы пришли навестить одну пациентку.

— Её зовут Ака Хон, – поспешил объяснить Ноа, взволнованно оглядываясь. — Но мы не знаем, в какой она палате.

Девушка ввела имя в компьютерную программу, чтобы удостовериться, что у них действительно есть пациентка с именем Ака Хон. Когда система выдала подтверждение, она кивнула.

— Она лежит в 113 палате, – девушка осеклась. — Правда сначала я должна уточнить у лечащего врача, можно ли впускать посетителей.

Ноа готов поклясться, что ему показалось, но, кажется, на лице Марти промелькнул самый настоящий испуг.

Рик быстро пришёл в себя.

— Случилось что–то серьёзное?

Сотрудница организации сглотнула тяжёлый ком.

— Я не должна разглашать, но… – неподдельная еле уловимая дрожь почти переросла в панику, когда она сказала: — У девушки неделю назад произошёл выкидыш.

Мир Рика Марти рухнул, как коробка с алкоголем, которую он недавно отправил на тот свет своей невнимательностью.

— Как…

— Я пойду к лечащему врачу Аки. Ожидайте здесь.

Стук каблуков отдалялся всё дальше, пока не стих окончательно. Рик сел в кресло рядом со стойкой регистрации, схватившись ладонями за тёмные волосы.

Ноа не видео друга в подобном состоянии раньше, поэтому сильно забеспокоился.

— С тобой всё в порядке? – тихо поинтересовался Мейсон, встав неподалёку. — Почему ты так реагируешь?

— Дружище, ты издеваешься?! – рыкнул бармен, повысив тон. — Вы знакомы дольше нашего, а тебе серьёзно всё равно? Тебя волнует только моя реакция?!

Рик вскочил с кресла, его хвостик заметно растрепался.

— Она…Чувак, мне кажется, что я влюбился по уши.

На них стали оглядываться.

— Вы виделись всего два раза…

— Мне без разницы. Я уверен, что Красотка – моя родственная душа, – выдохнул Рик, прикрыв веки. — И она непременно будет моей.

У Мейсона отпала челюсть, которую он не спешил возвращать на место.

— Рик, ты сам–то себя слышишь? У девушки выкидыш, она наверняка в отношениях…

— Что–то не видно здесь этого оплодотворителя, – фыркнул Марти. — Зато я здесь.

— Можете пройти, – раздался голос сотрудницы больницы, сопутствующий шарканью обуви об пол.

Марти рванул так, что его пятки засияли.

✰✰✰✰

Рик хочет видеть огонь в её взгляде, хочет видеть её в своей жизни. Марти не из тех людей, кто верит в любовь с первого взгляда, но рядом с этой когда–то незнакомкой он почувствовал, что живёт не зря.

Войдя в палату, он застыл.

Ноа остался в коридоре, прерывисто объяснив, что ему не нравятся больничные палаты, но сейчас Рика волнует совершенно другое.

Хон стоит рядом с открытым окном. Её лица не видно, но в воздухе чувствуется дикое отчаянье.

Отчаянье, опустошённость и потухший луч надежды.

Марти слышит всхлип.

— Красотка.

Ака резко поворачивает голову, волосы бьют по бледному лицу. Дорожки слёз на щеках не успели высохнуть, а взгляд абсолютно пуст.

— Ни слова, – жёстко отрезает Ака, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Я молчу, – отозвался Рик, проходя внутрь. Но худшее его умение – это держать язык за зубами. — Ты хотела…

— Я ничего не хочу.

Хон громко захлопнула окно.

— Зачем ты пришёл?

— Я не мог оставить тебя в одиночестве.

Ака замолкает, тщательно обдумывая ответ. Он шутит? Если да, то это совершенно не то, в чём она нуждается в данный момент.

Неожиданно её озаряет. Выход из бездны, в которой она тонет, в паре шагов и фраз от неё.

— На чём ты приехал?

— Что?

— Ты ещё давно «одолжил» мотоцикл у Акиро, ты приехал на нём сюда?

Марти просиял.

— Ещё бы.

— Увези меня, – на полном серьёзе сказала девушка. — Прошу. Если я останусь тут хотя бы на лишний час, то моя жизнь будет окончена.

Сегодня день выписки.

Сегодня день, когда она должна переехать к Виктору Гиббсу.

— Просишь меня о похищении? – усмехается парень.

— Можешь просить меня о чём угодно, но увези меня отсюда как можно дальше.

Рик хмыкнул.

— Вещи брать будешь?

— Вещи, шутишь? – Ака улыбнулась впервые за эту неделю. — Мы собираемся ехать на мотоцикле, вряд ли на него поместится чемодан.

Но телефон в карман положила.

— Пошли.

Отворив дверь, они поняли, что опоздали.

✰✰✰✰

Ноа не любит больничные палаты не просто так. В далёком детстве он провёл в больнице целый год, забыв, как выглядит, пахнет, ощущается родной дом.

Родители в первые месяцы навещали его очень часто, всегда приходили вместе. Однажды мальчик заметил, что мама пришла одна, и была сильно расстроена. На следующий день в одиночку пришёл папа.

После выписки и возвращения домой, Ноа оказался в настоящем Аду. Родители ругались по сущим мелочам, порой ему казалось, что им важен сам факт существования конфликта, а не его цель.

Мейсон пошёл работать в четырнадцать в самое захолустное кафе, какое только есть в Гриме. Выполнять функции официанта труда не составляло, поэтому он частенько оставался на ночные смены.

Сначала родители были в бешенстве, но со временем привыкли и не спрашивали о задержках сына. Наверное, ругаться без него было приятнее.

Ноа постоянно ночевал у Рика, когда не работал в последнюю смену. Друг был не против скрасить бессонные ночи разговорами не о чём, однако Ноа всё тёмное время суток не снимал наушников и молчал.

Познакомились они в «Glam–rock» во время второй смены Ноа. Рик оказался заносчивым засранцем, но пренебрегать дружбой не стал.

Застряв в своих мыслях, Мейсон не заметил, как столкнулся с человеком.

И его вновь пронзило током, как в те разы.

Он знает. Знает о чём думает…

Женщина с тёмно–рыжими волосами смотрит на него, не моргая, и…улыбается?

Глава 11. Прекрасное место, которое кое–кто вообразил

Дыхание Аки словно остановилось, когда Рик отворил дверь. На секунду ей показалось, что там стоит её мать под руку с Виктором Гиббсом и улыбается плотоядно улыбкой, сообщающей о чертовски плохих намерениях.

На деле это оказалось всего лишь мисс, которая не на шутку испугалась. Улыбка с её лица быстро исчезла.

— Мисс Хон, вы в порядке? – с беспокойством спросила Эделис, недоверчиво осматривая пациентку.

— …Да. Да, я в порядке, не стоит беспокоиться.

Эделис скептически посмотрела на неё, но задавать лишних вопросов не стала. Было очевидно, что Хон не в порядке.

— Я пришла оформить выписку,– на этом моменте её взгляд остановился на Рике, который сильно растерялся из–за произошедшей ситуации, и совершенно потерял свой пыл. — Ваш друг останется здесь или подождёт вне палаты?

Марти захлопал ресницами.

— Я бы предпочёл остаться зде…

— Кажется, ваш приятель ждёт в коридоре,– перебила его врач.

Ох, вот как. Его прогоняют.

— Хорошо. Красотка, найдёшь меня.

Дверь палаты захлопнулась с громким звуком.

Ака стояла в ступоре. Почему врач настояла на том, чтобы Рик вышел? Она хочет сказать что–то важное?

— Вам нужно расписаться вот здесь, – Эртон указала пальцем на нужную строку бланка, скрепленного степлером с другим листом.

Хон решила, что сначала нужно прочитать подписываемый документ, на что Эделис лишь слабо подняла уголок губ.

— Мисс Эртон, – подала голос Ака. — Какие для меня могут быть осложнения после…выкидыша?

В горле Эделис пересохло. Ака Хон оказалась её первой пациенткой, у которой…

— Мне очень жаль, мисс Хон. У вас бесплодие.

Ака замерла, смотря на доктора стеклянными глазами. Затем произошло самое неожиданное. Девушка заливисто засмеялась.

— Вы шутите? – спросила Ака таким тоном, словно ничего серьёзного не произошло.

Из глаз хлынули слёзы, но Ака продолжала смеяться, надрывая живот.

— Нет, серьёзно, вы шутите? Этого не может быть.

Эделис внимательно наблюдала за пациенткой.

— Успокойтесь. Я не тот человек, который станет над вами шутить.

Ака медленно опустилась на заправленную кровать, беспощадно сминая простыни, пытаясь осознать услышанное. Но она не верит.

Конечно, ей не хотелось иметь детей в столь юном возрасте, однако это совершенно не означает, что она не обзавелась бы ими потом.

И теперь это совершенно невозможно. Ака мечтала стать не как своя мать: любить и уважать людей, вся ответственность за жизнь которых лежит на ней.

Один вечер развлечений для Гиббса стоил тысячу ножевых ранений в мечту и здоровье Хон.

Но она не оставит его без такой же боли, не отступит, пока этот человек не будет захлёбываться собственным отчаяньем и горем, жаждя чего угодно, но лишь бы не таких мерзких мучений.

— Я должна подписать документы на выписку, – вспомнила Ака, радуясь, что смогла немного перестроить мысли в другое русло.

— Вот здесь, – Эделис дала ручку и указала на место подписи.

Ака черкнула линии, которые отдалённо напоминали её подпись. Эделис забрала бланк, сочувствующе оглядев девушку.

Эртон действительно жаль, что девушка столкнулась с подобным. Но у неё свои планы на эту пациентку.

— Когда приедут ваши родители?

Ака заметно вздрогнула, неосознанно зажмурив глаза.

— Не приедут, – твёрдо отчеканила она, несмотря на своё состояние. — Мисс Эртон…Вы знаете, что теперь ждёт Акиро?

Кат всю неделю не выходил на связь. Это делало и без того мерзкую ситуацию ещё хуже.

Эделис прикусила щёку перед ответом, но быстро пришла в чувства.

— Так как вы – несовершеннолетняя, ваши родители легко могут подать заявление об изнасиловании.

Лучше Аке от этого ответа не стало. Если её друга посадят за преступление, к которому он совершенно непричастен, это будет ещё один удар под дых. Для них обоих.

Но сейчас не время думать об этом. Лучшее, что она может сделать на данный момент – смыться как можно скорее.

Аке кажется, что рядом с её карманом на брюках пролетел сквозняк, хотя окно она закрыла.

— Мне пора. Дома заждались, – саркастично произнесла девушка, вылетая из палаты.

Эделис стояла на месте и улыбалась.

✰✰✰✰

Рик подходил к вестибюлю, где незадолго до этого оставил Ноа. Чем ближе он подходил, тем больше становилось понятно, что с Мейсоном что–то не так.

— Приятель, – позвал Рик. — Что стряслось?

Ноа посмотрел на него сумасшедшими глазами.

— Оно снова повторилось, – с дрожью в голосе сказал Ноа. Казалось, он готов рвать на себе волосы. — Я снова прочитал мысли.

Как же им повезло, что коридор пуст. Рик опустился на одно колено, с беспокойством смотря на Ноа.

— Чьи?

Ноа показал пальцем на 113 палату. Ровно в этот момент из неё пулей вылетела Красотка. Выглядела она не лучше.

Ака нашла взглядом Рика и своего бывшего одноклассника, живо направляясь к ним.

— Привет, – поздоровалась Ака с плохо выглядящем Мейсоном. — Он…

— Поедет с нами, – кивнул Марти.

Ака не стала задаваться вопросом, как трое поместятся на одном мотоцикле. Они быстро вышли из больницы, Рик указал на парк.

— Подождите меня там, я заберу свою детку с парковки.

— Свою? – скептически спросила Хон, немного приподняв бровь.

— Мы, считай, предоставляем тебе незаконное убежище. Так что не показывай коготки.

Ака фыркнула, но препираться не стала. Не время.

Рик уходит в сторону парковки, оставляя Ноа и Аку наедине. Хон хочет заговорить, чтобы немного сбавить напряжение, но её опережают:

— Ты ему нравишься.

Ака опешила.

— Что? Кому?

— Рику, – выдал Ноа, заходя за большой куст, и затаскивая Аку за собой. Девушка ждала, что он скажет что–то ещё, но парень молчал.

— К чему ты мне это рассказал?

— К тому, что Рик никогда не соглашается помочь просто так. Он обязательно попросит услугу взамен.

Марти вырвало. Ака немного попятилась назад, и в этот момент её вытянули из кустов.

Разгневанная Виктория готовилась дать дочери пощёчину, но Гиббс перехватил её руку.

— Вики, злость здесь не поможет, – кровожадно оскалился Гиббс.

— Ты… – Ака замерла, отказываясь верить в происходящее.

Она опоздала.

Ака переводила взгляд с разгневанной матери на усмехающегося Гиббса. Если Виктория не ожидала от дочери такой дерзости, как побег, в большинстве своём привыкнув к повиновению, то Виктор этого томительно дожидался.

Он смотрел на Хон как на мышку, попавшую в мышеловку, в которой даже не было сыра. Так просто.

— Вики, злость здесь не поможет, – оскалился Гиббс.

Виктория недовольно закатила глаза из–за такого сокращения своего имени. Она подобного не терпела.

— Назовёшь меня так ещё раз, и тебе не жить, – фыркнула женщина, отпуская шиворот Аки. — Как и тебе.

Девушке хотелось убежать как можно дальше от плотоядного взгляда матери, но она упорно продолжала стоять на месте. Возможно потому, что первая попытка побега значительно подкосила, скорее морально.

Но останавливаться после одного раза — непозволительная роскошь.

— Я никуда не поеду.

— Хочется пройтись загород пешком? – пропел светящийся от счастья (счастья ли?) Виктор. — Ну, Куколка, это довольно далеко. Мы не будем так рисковать.

Ака плюнула ему в лицо.

Виктория снова хотела дать ей пощёчину, но Виктор вовремя перехватил запястье.

— Не так быстро, – вмешался он, вытирая слюну. — Урок воспитания будет вечером.

От взгляда этого маньяка кровь в жилах начала медленно застывать.

— Я тебе такой урок воспитания устрою, козёл! – вырвался из кустов Марти, которого до этого отчаянно пытался удержать Ноа. — Что ты света белого больше не увидишь!

Рик замахнулся кулаком и уже был готов раскрасить лицо противника в пару уродливых синяков, как сверху на него свалился Мейсон.

— Рик! – крикнул красный от напряжения парень. — Не наживай нам проблем!

Секундной заминки хватило, чтобы Виктор успел увести Аку к машине.

Ветер сегодня был зол, как никогда. Эделис зажигала вторую сигарету: первую успел унести шквал. Настроение у неё было замечательным.

Совсем скоро решится дилемма, над решением которой она работала последние несколько лет.

Возможно, даже сегодня. Если девчонка окажется достаточно сообразительной. За годы работы в больнице Эртон научилась составлять психологические портреты своих пациентов с первых минут общения.

Хон – интересный, но вовсе не новый случай. За колкостями пытается скрыть страх и боль. При упоминании родителей – морщится, значит, в доверительных отношениях они не состоят. Такими людьми манипулировать и подвести к своей стороне проще всего, главное: грамотно втереться в доверие.

И Эделис совсем не сомневалась, что у неё это получилось.

Мимо проезжает машина. Окна задних сидений тонированы, однако оттуда сочится знакомая безысходность. Её клиент. Пациент, если быть точнее.

Эртон стучит двумя пальцами по переднему карману своих брюк. Намёк послан.

✰✰✰✰

Аку насильно усадили в машину, захлопывая и закрывая дверь на замок. Она дёргалась, кричала много проклятий, но Виктору и матери было откровенно плевать.

Девушка, трепыхаясь, повернула голову к окну, и увидела…её.

Человека, которого она так и не успела спросить о столь важном вопросе. Эделис похлопала пальцами по карману брюк.

Вот это вызвало удивление.

— Чего уставилась? – с усмешкой спросила Виктория, посмотрев в окно.

— Наслаждаюсь последними видами свободы, – печально хохотнула Ака, зачем–то решив проверить и свой карман. Может…

«Штормовая 15. 20 ноября. 17:00. Я знаю, о чём ты хотела меня спросить». Хон в Бога не верит, но в этот момент она начала молиться.

Путь до дома Виктора Гиббса прошёл быстро. Он жил намного ближе того мотеля, в который привозил её впервые. Викторию высадили по пути.

— Располагайся, – томно улыбнулся мужчина, медленно подходя к Хон.

— Чувствуй себя как дома.

Во время пути у Аки созрел план. Сейчас идеальный момент для его осуществления.

Гиббс, несмотря на его медленные движения, оказался рядом, беря за подбородок, совсем неожиданно.

— Я так скучал по тебе, – вымолвил он, касаясь губами чужого уха. Ака со всей силы пихнула его локтём в бок. — Боевая моя, зачем так сильно!

Виктор согнулся, убирая руку от лица пленницы.

Он встал, готовясь хищной птицей наброситься на Хон. Девушка попятилась назад, но очень невовремя наткнулась на диван. Виктор схватил воротник чужой кофты, притягивая.

— Себе же хуже делаешь.

— Воды! – неожиданно для самой себя закричала девушка.

Гиббс застыл.

— Что?

— Я хочу пить. Очень, – едва избежав дрожи в голосе, сказала Хон. — Я могу налить?

Виктор опешил настолько, что ответил не сразу.

—…Да, кухня по коридору и налево.

Ака споткнулась на пороге комнаты от волнения, однако времени обращать на это внимание у неё не было.

План. Необходим план.

Когда находишься в одном доме с человеком, который не только изнасиловал тебя, но и ответственен за твоё бесплодие, стены давят как никогда.

Вдох. Выдох.

План.

На кухне много колющих–режущих предметов, но с такой дрожью в теле Ака вряд ли хотя бы донесёт до гостиной какой–нибудь нож. Значит, нужно быть хитрее.

Взгляд упал на бутылку уксуса, видимо, забытую с утра.

Вот оно. Освобождение.

— Ты долго ещё, Куколка? – в коридоре раздались шаги.

— Бегу! – Ака включила кран, чтобы отвести лишние подозрения. Шаги остановились.

— Жду в гостиной, – на последок бросил Виктор, уходя обратно. — Не задерживайся.

Страшно нести в стакане верную смерть под маской водопроводной воды, но и Ака не трусиха. Хуже прожить жизнь в фактическом рабстве, поэтому выбор однозначный.

Если Гиббс её раскусит…вероятно, Ака окажется там же, где его покойная дочь. Стеф за всё время их знакомства никогда не была внимательной в бытовых моментах, что сыграло на руку её бывшей соседке.

Та большая синяя тетрадь привлекла внимание Хон ещё в первый раз, как она её увидела. И сколько Ака не пыталась уговорить Стеф дать прочесть «книгу», Андерсон категорически отказывалась.

Нет – значит нет, но девушка чувствовала, что ей стоит это прочесть. Что она и сделала, когда соседка отлучилась по очень срочным делам (Акиро снова пытался покорить её ледяное сердце).

Сердце Хон в момент прочтения ледяным отнюдь не было. Пропустило удар. Два. Вот почему учитель однажды назвал её Маритт…

Ака со скоростью света захлопнула тетрадь, так, что даже обложка немного помялась.

Стоит поторопиться. Задержка может стоить жизни, а жизнь – последнее, что у неё осталось.

— Я заждался, – заулыбался Виктор, едва завидев свою жертву в дверном проёме.

Ака сделала вид, что отпила из бокала, на деле боясь задеть губами.

— Вас…Тебя не мучает жажда? – мило, насколько могла в данный момент, улыбнулась Ака. — Я принесла немного воды.

— Нет. Оставь на тумбе, – он кивнул на мебель рядом с диваном.

Ака, запаниковав, хотела вылить уксус прямо на него, как во входную дверь врезалось что–то тяжёлое и громкое.

Мотоцикл.

✰✰✰✰

Под покровом ночи всегда творятся самые неожиданные вещи. Может, в городском парке не встретишь призраков или злобных демонов, готовых съесть тебя на ужин, но там есть тусклый свет фонарей и атмосфера уединения.

Ещё бы. Ведь в необъятном парке находится всего пара душ.

— Я хотела спросить, – девушка заправила за ушко прядь шёлковых волос. Под неярким светом от недалеко стоящего фонаря её тёмные локоны казались почти чёрными. — Мы можем попробовать?

Рик, парень, сидящий непростительно далеко от неё, подвинулся ближе.

— Что именно?

Ему нравится конкретика. Он обожает конкретику, особенно ту её часть, которая заставляет щёки Аки краснеть.

Безбожно краснеть.

Ака медлила с ответом, желая растянуть момент или просто стесняясь.

— Марти, – она наклонилась, близко, так, что у Рика перехватило дыхание. Момент. — Это твой первый и единственный шанс поцеловать меня.

Ака соврала.

И ни капли об этом не жалела.

Его губы со вкусом виски и дешёвой мятной жвачки. Рик целует её настолько нежно, что Ака улетает выше, чем можно представить.

Она уже на небе.

Рик отстраняется, напоследок слегка укусив нижнюю губу Аки. Она неосознанно облизнула это место.

— Думаю, нам пора. Аурбридж ждёт.

Мотоцикл стоял в нескольких метрах от них и, будь он живым, уже бы давно начал кричать о том, какие они сладкие и что его вот–вот стошнит.

Но кричать здесь было некому.

Все крики остались в грошовом мотеле, который догорал до тла прямо в эту минуту вместе со своим хозяином.

Они отправятся в самое прекрасное место, которое Ака может только вообразить. В Аурбридж.