Каджитка Ми`Тари: от 500 до 100 000

Часть 1

Каджитка Ми'Тари: от 500 до 100 000.

Глава 1

Кусочек драгоценного камня?

Левое ухо чесалось. Сильно. Так, что хоть вскрывай его этой тупой отмычкой, которую Ми`Тари сжимает в потных пальцах лапы.

Она замерла перед дверью кладовки, прижавшись спиной к холодной каменной стене гильдейского коридора. Отмычка, которую она вытащила из мусорной кучи у портного, чуть-чуть и сломается. Уши, но левое особенно, нервно дёргались, поворачиваясь к каждому шороху. А их было много. Старое здание гильдии магов в Бравиле дышало как астматик: скрипело, охало, роняло песок с потолка.

Типичное начало ограбления, — подумала Ми`Тари. — Сердце колотится, лапы потеют, а цель так близка. Жаль, что в книгах об этом не пишут. А может и пишут. Я же не читаю, но уверена там не написано о том, какая сильная чесотка бывает в такой нервный момент.

Она была маленькой, даже по меркам каджитов. Сто два. Нет. Сто шестьдесят два. В общем, ниже любого имперца, но выше самой низкой бретонки. Рост позволял ей прятаться в тени и не слишком выделяться в толпе. Правда, выделялась она и так. Серая, чуть голубоватая шерсть. Короткая, мягкая, очень заметная на солнце, но сейчас, в полутьме коридора, сливалась со стенами.

Хвост был её главной радостью и проклятием. Пушистый, с тёмно-серым кончиком, он жил своей жизнью. Сейчас он медленно ходит из стороны в сторону, задевая стену, и этот шорох казался ей громче драконьего рыка.

— Прекрати, — прошептала она хвосту.

Хвост не прекратил.

На ней была та самая роба. Серая, мешковатая, застиранная до дыр на локтях. Когда-то она принадлежала какому-то норду-алкоголику, который отдал её за миску похлёбки. Ми`Тари подпоясала её верёвкой, закатала рукава. По итогу получился костюм «нищая ученица мага». Идеально для проникновения. Под робой, на шее, болтался маленький замшевый мешочек. Он почти пустой, лишь с горстью песка из Эльсвейра. Она машинально тронула его свободной лапой. Мама. Дом. Луна, пахнущая сахаром.

Потом, — мысленно одёрнула она себя. — Сначала дело.

Она поправила левое ухо. Точнее, то, что от него осталось. Старая драка в портовых складах, когда она пыталась отбить у крысы свой ужин, оставил там надрыв. Крыса выиграла. Ужин - все. С тех пор ухо чесалось всегда. Особенно когда она нервничала. А стресса у Ми`Тари достаточно.

На том ухе висела серьга. Бронзовая, дешёвая, с выпавшим камнем. Купила она ее у бродячего торговца за три монеты, чтобы казаться взрослее. Не помогло. Но привычка крутить её указательным пальцем осталась.

Она перевела взгляд на дверь. Обычная деревянная дверь с медной ручкой. И замок. Самый обычный замок, какой ставят на кладовки, чтобы туда не лазили стажёры. Но проблема была не в замке. Верхняя петля скрипела. Она запомнила это три дня назад, когда «случайно» проходила мимо. Надо будет открывать медленно, плавно, не дёргать.

— Ты справишься, — прошептала она себе. Острый кончик языка мелькнул между мелкими клыками. Старая кошачья привычка, когда собранность переходит в злость.

Ми`Тари присела на корточки. Её стоптанные кожаные сандалии, великие на полтора размера, тихо скрипнули. Она поджала пальцы, чтобы они не вылетели. Конечно, босиком было бы лучше и тише, удобнее, безопаснее. Но босая каджитка в гильдии магов вызывала бы вопросы. А вопросы вели к разговорам. А разговоры ни к чему хорошему.

Она ещё раз проверила карманы. Огниво. Тряпица, чтобы не оставлять отпечатков лап. И запасная шпилька на случай, если эта сломается. Всё как учил старый каджит-медвежатник, который сейчас гниёт где-то в имперской тюрьме за кражу драгоценного скелета какого-то святого.

— Главное в нашем деле, — говорил он, щуря свои золотые глаза, — Не уметь взломать замок. Это умеют все дураки. Главное не наделать шума. И не чесаться.

Но ухо чесалось. Ми`Тари закусила губу и сунула отмычку в замочную скважину.

Щелчок.

Второй.

На третьем она услышала шаги.

Ми`Тари замерла. Тело перестало существовать. Чувствует лишь слух. Левое, проклятое, зачесалось так, что захотелось оторвать его к чертям и бросить в стену. Благо правое не подводит. Шаги. Тяжёлые. Медленные.

Стража. Точно стража. Сейчас войдут, увидят кошку с отмычкой, и привет, тюремная баланда на завтрак. А может, и не на завтрак. Может, сразу на обед. И на ужин. И на всю следующую неделю.

Она вжалась в стену, сливаясь с ней цветом шерсти. Серая, почти голубоватая в темноте. Не дыши. Не шевелись. А хвост, ее главный неукротитель, замирает, прижавшись к полу, и даже не дёргается. Ми`Тари мысленно пообещала ему гору свежей рыбы. Лишь бы не баланда.

И тут — Апчхи!

Громко. Раскатисто. С таким звуком, будто кто-то чихнул сразу тремя головами.

— Апчхи-и-и-и.

— Будьте здоровы, — пробормотал чей-то сонный голос за стеной.

— Кхм, спасибо, — ответил другой. Гнусавый. Простуженный.

Шаги удалялись.

Ми`Тари выдохнула. Воздух из лёгких вышел с тихим свистом, она даже не заметила, как задерживала дыхание.

Маг с насморком, — подумала она, чувствуя, как сердце закладывает очередной кульбит. — Я чуть не описалась из-за мага с насморком.

Левое ухо продолжало чесаться, но она проигнорировала его. Отмычка снова нырнула в скважину.

Четвёртый щелчок был тяжёлым, глухим. Не тем, который она хотела. Не тот штырь, идиотка. Она перехватила шпильку по-другому, нащупала механизм. Пальцы скользили. Лапы вспотели. Ох уж это мерзкое ощущение, когда подушечки становятся склизкими, а отмычка норовит выскочить.

Она вытащила левую руку и вытерла её о робу. Мешковатая ткань впитала пот. Потом правую. Снова в скважину.

Пятый щелчок. Тоже тяжёлый, но уже ровный.

Этот дурацкий пушистый индикатор её душевного состояния под названием хвост замер в напряжении. Никакого биения, никакой нервной дрожи. Просто застыл, как бревно. Ми`Тари краем глаза заметила это и мысленно кивнула.

— Спасибо, хвост. Ты сегодня молодец. Не то что некоторые ушастые. —левое ухо дёрнулось в ответ. Она заставила себя не чесать.

Она аккуратно, помня о скрипучей петле, приоткрыла дверь. Кошачья пластичность позволила не расширять проход шире, чем на ладонь. И, протиснувшись во внутрь, Ми`Тари оказалась в кладовке.

Внутри пахло старыми травами, сушёными грибами и пылью. Большим количеством пыли. Ми'Тари чихнула. В лапу, так тихо, как не может позволить себе муха.

Так. Что мы имеем? Три дня подготовки. Идеальный план. Почти. И приличное количество монет уже рядом.

Всего-то осталось украсть из кладовки гильдии драгоценный камень. «Кроткий Са'Адир» знает цену таким вещам. Старый каджит, поломанный коготь на правой лапе, вечно щурится и пьёт что-то мутное из пиалы. И платит. Платит хорошо. Говорит, даст триста монет за бриллиант. Триста! Это так много, что билет караван до Эльсвейра будет намного ближе к ней.

Три шкафа, но лишь один нужный. И на всех магический замок. Ничего особенного. Нужно лишь знать заклинание для его открытия. А она его знала.

За эти три дня успела выучить у знакомого некроманта по имени Гнусный Эдгар. Этот тип живет в подвале заброшенной башни, питается крысами. А пахнет от него формальдегидом. Его не стоило умолять или угрожать. Потребовалось всего три лепёшки с мясом. Такие горячие, сочные, испечённые своими лапами. И Эдгар нацарапал на клочке пергамента слова и жесты.

Три лепёшки, — подумала Ми`Тари, оглядывая кладовку. — Три горячих лепёшки с мясом. И полдня практики. Всё просто. Войти. Взять. Выйти.

Она даже улыбнулась в темноте. Мешочек с песком на груди привычно тёплый.

— Так. — шепчет она. — Осталось лишь понять какой именно.

Она шагнула в глубь кладовки. Пол под сандалиями скрипел, но она ступала мягко, по-кошачьи перекатываясь с пятки на носок, чтобы не издать лишнего звука. Хвост следовал за ней, как послушный змей, тихо, плавно, никаких ударов по банкам.

Первый ряд стеллажей. Стеклянные банки с чем-то синим и пузырящимся. Второй ряд. И вот те самые шкафы. Нервные. С табличками. Раз, два, три. Ми`Тари выдохнула. Ухо зачесалось. Она проигнорировала. Осталось лишь прошептать заклинание и выбрать нужный шкаф. Но какой? Они все выглядят одинаково. Никаких различий. Наверное стоит прислушаться к своей интуиции. Трейти шкафчик. Это он. Заклинание проходит успешно. Дверьца открывается и там нету драгоценного камня. Лижит лишь кольцо. Как так? Ми`Тари в ступоре и может лишь стоять в шоке от провала. Свиток, что ей дал некромант действует лишь единожды... Ми`Тари хочется орать, но нельзя. Можно лишь в своих мыслях. Кольцо. Обычное кольцо. Как плохо, что план оказался не идеальным, а провальным.

— Три дня, — Прошептала она в пустоту. — Три дня подготовки. Лепёшки. Эдгар. Заклинание. В конце подвела лишь интуиция.

Она закрывает глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ухо чесалось. Хвост нервно дёрнулся.

— Ладно, — сказала она себе. — Возьму его. Он должен что-то стоить.

Она уже собиралась закрыть дверцу и уходить, как услышала шаги. Не со стороны коридора, а с улицы. Тяжёлые. Размеренные. С металлическим перестуком. Сапоги. Армейские. Стража.

Ми`Тари метнулась к выходу из кладовки, но было поздно. Дверь в гильдию открылась и на пороге, в проёме, залитый дневным светом, стоял имперец в форме городской стражи. Высокий. Широкоплечий. С усталым лицом человека, который просто хотел проверить, всё ли в порядке, а перед ним каджитка.

Ми`Тари дёрнулась от страха, но бояться было нечему. Своими легкими шагами, она выходит с двери, как резко от сквозняка, та самая дверь бьет ей по хвосту. Боль была мгновенной и яркой, как удар молнии. Ми`Тари взвизгнула тонко, по-кошачьи, и дёрнула хвост обратно. Имперец смотрит на нее и видит, как из ее кармана выпадает то самое кольцо. Звякнуло об пол. Покатилось. Остановилось у ног стражника. Он наклоняется и собирается уже отдать кольцо обратно Ми`Тари, но на хлопок от сквозняка приходит маг.

— Северус, наконец-то пришел. — говорит маг стражнику. — Да еще и с кольцом.

— Не-е-т. Это не мое. Эта милая каджитка его обронила. Дверь захлопнулась и ударил ей в хвост. — стражник смотрит на Ми`Тари. — Все в порядке?

— А? Ну да. — страх пронизывает Ми`Тари, ведь бояться уже есть что.

— Каджитка? А я не помню, чтобы к нам захадила каджитка. — говорит маг.

— Это не твоё, — сказал Северус. Не спрашивая. Утверждая.

— Моё, — выдохнула Ми'Тари, прижимая ушибленный хвост к груди. — Семейная реликвия. Бабушка передала. Перед смертью. Она была... э... каджиткой. С кольцами.

Стражник посмотрел на неё. Потом на кольцо. Потом снова на неё.

— Бабушка, говоришь?

— И дедушка. И тётя. Много родственников. Мы, каджиты, любим кольца. — чтобы казаться глупенькой. Она давит из себя улыбку.

Стражник вздохнул. — Мастер Леннимус, вообще я пришел поговорить о крысах у вас в подвале... — недоговаривает Северус.

— Это не крысы, — как его перебивает мастер Леннимус. — Это мой эксперемент по телепортации выдр.

— Может быть и кольцо тоже Ваш эксперимент? И эта каджитка?

Мастер Леннимус берет кольцо. Подносит к глазам. Потом к носу. Понюхал. Потом поднял повыше, чтобы свет упал под нужным углом. И замер.

— Северус, — сказал он тихо. — Это не простое кольцо.

— Безделушка?

— Нет. Это земное кольцо. Я его носил двадцать лет назад. А потом потерял. Оказывается посеял. Или у меня своровали?

Стражник медленно повернулся к Ми'Тари. — Семейная реликвия, значит?

Ми'Тари молчит. Ухо чесалось так, что она готова была его отгрызть. Хвост пульсировал болью.

— Это какая-то ошибка. Как у меня могла оказаться вещиться, которую потеряли двадцать лет назад? Я тогда даже в Сиродиил не прибыла. Говорю же. Кольцо бабушки.

— А что ты тут тогда делаешь? — спрашивает ее маг.

— Честно сказать, я даже не понимаю, как вы меня не заметили. Наверное потому что у меня лапы и шаги очень тихие. Да даже не наверное. Точно. — Ми'Тари врет и не краснеет. Она даже не заходила в дверь гильдии. Пробралась через открытое окно. — А я всего лишь хотела в туалет. Зашла и...

Мастер Леннимус смотрит на нее внимательно и своим умением заклинает ее магией. Ми'Тари не успевает опомниться, как...

— С помощью отмычки, что нашла в мусоре, открыла дверь в кладовку. — начала говорить лишь правду. — Я открыла шкаф заклинанием, что мне дал некромант Эдгар. Ведь знала, что все шкафы в этой кладовке с магическим замком. Мне так сказал торговец Са'Адира. А он платит триста монет. Мне нужны деньги. На караван. Домой. В Эльсвейр. Да и здесь я уже была, ведь мне нужно было подготовиться, чтобы меня не взяла стража. Правда в кладовке я не знала, какой из трёх правильный шкафов правильный, ведь мне нужен был драгоценный камень. По итогу выбрала третий. Внутри было кольцо. Я взяла его. Не хотела. Просто лапа сама схватила.

Тишина. Тяжёлая. Слышно было, как где-то за стеной капает вода из магической лаборатории.

— Воровка, — констатировал Северус. — При свете дневного солнца.

— Воровка. — кивнул Леннимус. — Не ожидал от такой... маленькой.

Ми'Тари не знала, что делать. Бежать? Но хвост болел. И ноги дрожали. И сандалии, проклятые сандалии, вот-вот вылетят, если она рванёт.

— Позвать ещё стражу? — спросил Северус.

— Погоди, — маг поднял руку. — Я хочу понять. Девочка, ты знала, что кольцо — артефакт?

— Знала, — сказала она и не поняла, что действие заклинания закончилось. Удивление на ее лице. Как правдиво это прозвучало.

— Ты ужасно врёшь, — сказал он мягко. — Я сразу это понял. Разве каджиты не славятся своим умением лгать? Ты, наверное, позор расы.

— Я не... — начала Ми'Тари, но договорить не успела.

Леннимус вздохнул, поднял руку, и воздух вокруг Ми'Тари стал холодным. Очень холодным. Таким, что шерсть встала дыбом, а усы покрылись инеем.

— Подождите, вы чего? — пискнула она, отступая к стене.

— Воровство второго уровня, — сказал маг, как зачитывал приговор. — Плюс проникновение в закрытое хранилище гильдии. Плюс неуважение к магическому имуществу. Северус, можешь забрать её.

Ми'Тари все понимает и собирается убегать через черный вход, который она нашла. Но как только она открыла дверь, маг ударил по ней водой. Ее ноги замерзли, и она не может пошевелиться. Тот холод, который пронеся по ней оказался магией Мастера Леннимуса.

— Это... это нечестно, — выдохнула она, глядя, как её лапы покрываются инеем. — Я... я только кольцо...

— Которое ты украла, — закончил за неё Северус. — И за которое тебе светит год тюрьмы. Или два. В зависимости от настроения судьи.

Ми'Тари хотела сказать что-то ещё. Возможно, что-то умное. Или острое. Или жалкое. Но язык тоже начал замерзать. Вместо слов у неё вырвался тихий, жалобный звук. Наполовину кашель, наполовину мурлыканье перепуганной кошки.

В конечно итоге, от бессилия бежат, она театрально падает перед страдником и магом, словно плохо играющий актер театра.

Вот и всё, — пронеслось в голове, пока остатки сознания замерзали вместе с ней. — Никакого каравана. Никакого Эльсвейра. Никакой мамы. Только тюрьма... Из которой можно и сбежать.

Северус наклонился, захватил окоченевшую каджитку на руки и, перешагнув через лужу талой воды, понёс к выходу.

Мастер Леннимус приходит к кладовке, чтобы осмотреть место преступления.

— Необычный день, — сказал он пустой кладовке. — Необычный.

Глава 2

Улей, что падает в холод

Вечер опускался на Бравил медленно, неохотно, будто город не хотел отпускать последние минуты света. Фонари зажигались один за другим. Где-то вдалеке прокричал петух, хотя уже давно не утро. Устал, наверное. Или перепил.

Ми'Тари шлёпала по камням в своих дурацких сандалиях, которые то и дело норовили слететь с ног. Оковы не простые. Магические. За это стоит сказать спасибо Мастеру Леннимусу. Не холодные. Ледяные в прямом смысле. Леннимус, старая бородатая скотина, не просто сковал её, он налепил на неё целую конструкцию из застывшей маны: два браслета, соединённых короткой цепью, и почему-то дополнительное кольцо на большой палец. Зачем? Чтобы она случайно не сотворила что-нибудь магическое? Чтобы чувствовала себя особенно униженной? Или просто ради смеха?

— Представляю, как он придумывал это, — думала Ми'Тари, переставляя ноги. — В старой башке появилась хорошая мысль. Гений.

Шерсть на руках, там, где браслеты касались кожи, покрылась тонкой изморозью. Усы тоже инеели. Каждый раз, когда она делала вдох, изо рта вырывался маленький белый клуб пара, будто она дышала зимой. А ведь на дворе была середина года. Самое тёплое время.

— Можно я пойду босиком? — спросила она у стражника, который вел ее впереди, не оборачиваясь особо. Северус молчал. Он вообще молчал уже минут десять. Широкоплечий, в кожаной куртке с медными бляхами, с копьём наперевес. Он выглядел так, будто вёл на эшафот опасного преступника. А не маленькую серую кошку с хвостом, который волочился по земле, потому что у неё не было сил его нести.

— У меня хвост болит, — продолжила Ми'Тари. — А теперь ещё и гоните меня. Это жестокое обращение с животными.

Северус не обернулся.

— И есть хочется. Я с утра съела лишь сухарь. А вы хотите притащить меня голодную в тюрьму. А там меня никто сразу не покормит. Лишь с утра, а я хочу сейчас. Знаете, как в тюрьмах кормят? Я слышала. Баланда. С червями. Я червей не ем. Я кошка, а не птица.

— В первую очередь, ты воровка, — наконец сказал Северус. Голос у него был усталый, как у человека, который уже тысячу раз вёл преступников по этой улице. — Воровкам положена баланда. С червями.

— Бе-е-е, — буркнула Ми'Тари.

Она хотела добавить что-нибудь язвительное, но споткнулась о выбоину в мостовой. Сандалия слетела с правой ноги и отлетела в сторону. Ми'Тари остановилась, тупо глядя, как та лежит посреди улицы стоптанная, кривая. Единственная пара обуви, которая у неё была.

— Не останавливаться, — сказал Северус.

— У меня сандаля упала.

— Не умрешь.

Ми'Тари вздохнула, сделала шаг босой ногой по холодному камню и тут же пожалела об этом. Брусчатка была холодной. Пальцы поджались сами собой, и она захромала, боясь наступать на правую ногу.

Хвост виновато замер, а потом дёрнулся от боли. Ми'Тари вспомнила, как дверь приплющила его. Сама поморщилась.

— Всё идёт по плану, — подумала она. — Нет денег, нет камня, нет нормальной обуви. Зато есть магические наручники, хвост-калека и стражник, который ненавидит кошек. О, и год тюрьмы впереди. Или два. Шикарный план. А что там хотела мама? «Будь осторожна, дочка». Это считается осторожностью?

— Мы пришли? — спросила она.

Северус не ответил.

Впереди зажёгся ещё один фонарь. Оранжевый свет упал на Ми'Тари, и она заметила, как ее тень падает на стену дома: маленькая, сгорбленная, с хвостом-верёвкой. Тень, похожая на сломанную вешалку.

— Мастер Леннимус прав: я позор расы.

Они свернули на главную улицу. Здесь было оживлённее: горели почти все фонари, народ возвращался домой с работы, тащили корзины, вели детей за руки. Кто-то нёс рыбу, кто-то дрова. Ми'Тари заметила женщину с буханкой хлеба и сглотнула слюну.

Правда в ее глазах та, что никто не смотрел на нее. В первый раз в жизни ее схватили. В первой ей придется сидеть за свое воровство. Даже краем глаза на нее никто не обращал внимание. Женщина с хлебом прошла мимо, даже не ускорив шаг. Мужчина с корзиной яблок присел перевязать сандалию и не поднял головы. Девочка с косичками пробежала рядом и только крикнула пару слов своему отцу.

— Вот это да, — прошептала Ми'Тари. — Преступница, а никто не кидается тухлыми яйцами.

— Стой, — вдруг сказал Северус, останавливаясь.

Ми'Тари врезается в стражника. Они стояли на перекрёстке. На одном из фонарных столбов висела табличка: «Улица Кривого Фонаря, 2». Внизу кто-то приписал углём: «Кривой не только фонарь, но и мой...».

Из-за угла, со стороны порта, вышел ещё один стражник. Молодой, с красным лицом, тяжело дышащий, будто бежал всю дорогу. А за ним вторая персона. Скованная. Ми'Тари прищурилась ко второй персоне. Эльф. Высокий, тощий, со светлыми волосами, в каком-то клетчатом плаще и с лицом, на котором читался стыд. На запястьях у него были обычные железные кандалы.

Стражник с красным лицом остановился, упёр руки в бока и выдал, пытаясь отдышаться:

— Северус! Слава всем богам, я тебя нашёл! Ты не представляешь, кто мне попался!

— Деций, — устало произнёс старший стражник. — Если это опять тот же гоблин, который якобы украл у тебя шлем…

— Нет! — Деций даже подпрыгнул от возмущения. — Это эльф! Он… он подглядывал!

— Подглядывал? Зачем?

— «Золотая Цыпочка»! Ну, ты знаешь, этот… бордель за портовым складом!

Эльф поднял глаза к небу. Выражение его лица стало ещё более стыдливым.

— Я искал свою сестру, — говорит эльф тихо. Голос у него был приятный, с лёгким акцентом. — Мне сказали, что она работает в этом… заведении. Я искал ее и услышал знакомый вздох... Голос. Я не просто так остановился под окном. Это не подглядывание. Это поиск родственницы.

— Ага! — Деций ткнул в него пальцем. — А почему тогда ты покраснел, когда я тебя схватил? А? Краснеешь, значит, совесть не чиста!

— Вы ударили меня по затылку древком копья, — ответил эльф. — Мне больно. Да от неожиданности кровь прилипла к мозгу. Это физиология, а не состав преступления.

Ми'Тари, несмотря на боль в хвосте и замёрзшие ноги, заулыбалась.

— Слушай, эльф, — сказала она, перебивая поток его оправданий. — Я тут кольцо украла. Просто кольцо. А мне теперь год тюрьмы светит. Или два. Так что твоё подглядывание-то ерунда. Тебе светит месяц максимум. Да с видом на море не бось.

Эльф посмотрел на неё. В его глазах мелькнула тень облегчения.

— Кольцо? — переспросил он.

— Кольцо мастера гильдии. И оно не обычное. Разговорилась тут. — отвечает резко Северус.

— Так это же хорошо, — эльф улыбнулся. — Кольцо ничего не стоит, но если оно обладает чарами, то за него можно просить тысячу монет.

— Что? — удивляется Ми`Тари.

— Плохо, что ты попалась.

Ми'Тари фыркнула.

— Тихо оба, — рявкнул Северус, наматывая на руку цепь Ми'Тари. — Деций, идём вместе. До тюрьмы полгорода, а мне надоело слушать эту кошку.

— Идёмте, — согласился Деций, дёргая за цепь эльфа. — Этот тоже разговорчивый. Всё про сестру, про сестру. Может, никакой сестры нет. Может, он шпион.

— Я не шпион, — вздохнул эльф. — Я беженец.

— Беженец с эльфийскими ушами, который подглядывает в окна борделя? Врёшь.

— У меня нет причин врать.

— У всех есть причины врать, — философски заметила Ми'Тари.

Северус дёрнул её цепь. — Шевелись, кошка.

— Я не кошка. Я каджитка.

— Которая ворует.

— Которой сильно не повезло.

Они двинулись дальше. Двое стражников, двое скованных, четверо теней на мостовой. Фонари загорались следом, как будто хотели подсветить им дорогу в самое невесёлое место в городе.

Ми'Тари сделала несколько шагов, поджала замёрзшие пальцы и прошептала, глядя в спину Северусу:

— Если смилистишься, никогда больше не возьму в лапы чужого. Даже если это будет бесплатный сыр. Особенно если бесплатный сыр.

Серерус молчит. Деций молчит. Эльф добавляет.

— А я больше никогда не буду искать свою сестру.

Вдруг с соседней улицы донёсся шум. Не героический. Не эпический. Даже не особенно страшный. Скорее пьяный, шумный и совершенно нелепый.

— Стоять, кому сказал! Стоять, паршивец ушастый! Это моя тележка!

Голос надрывался, как у человека, который уже бежал долго и понял, что бежать придётся ещё дольше.

Ми’Тари вытянула шею. Внимание всех сосредоточено на этом шуме. Из-за угла, со стороны порта, выкатилась... Нет. Даже не выкатилась. Вылетела деревянная тележка! Оказалась гружёная доверху кочанами капусты. Зелёные шары подпрыгивали на ухабах, некоторые падали на мостовую и раскатывались в разные стороны, будто пытались спастись самостоятельно.

А вел эту тележку каджит.

Он был пьян. Пьян в хламину, в стельку, в лапшу и в капусту. Из его шерсти торчали кочерыжки, глаза щурились в разные стороны, а на голове лежала какая-то тряпка, которая, возможно, когда-то была шляпой. Или гнездом.

— Дорогу! — заорал каджит, катя эту тележку быстрым ходом, резким.

Сзади, почти не отставая, бежал фермер. Коротконогий, краснолицый, с бакенбардами, в переднике, перепачканном землёй.

— Верни тележку, гнида кошачья! Там мой урожай!

— Жена не начальник! — крикнул каджит в ответ. — Я - начальник! Я Император Капусты! У меня корона из кочерыжки!

На голове действительно оказалась кочерыжка. Ми’Тари смотрела на это с чувством глубокого, почти экзистенциального стыда. За свою расу.

— Вот это угон, — прошептала она. — Это год тюрьмы?

— Молчать, — сказал Северус, но сам тоже замер, оценивая ситуацию.

Пьяный каджит уже нёсся прямо на них. Тележка подпрыгивала, капуста сыпалась, фермер отставал, но не сдавался.

— Сворачивай! — крикнул Деций, заслоняя эльфа собой. — Сворачивай, псих!

Каджит попытался свернуть, но это было ошибкой. Потому что, трезвый он, может быть, и смог бы выполнить этот манёвр. Но пьяный, с кочерыжкой на голове и с одним глазом, который смотрел на них, а вторым в Скайрим… он перестарался. Не справившись с тележкой и огромной скоростью, которую он разогнал, каджит врезается головой в столб. За ним, из-за бордюра, тележка разваливается и переворачивается. Капуста покатилась во все стороны, как зелёные бильярдные шары, гонимые рукой невидимого, но очень весёлого бога.

Наступила тишина.

Потом заскрипел столб.

— Ой, — сказала Ми’Тари.

Столб начал падать. Медленно, величественно, как старый дуб, который решил, что пора на покой. Верхушка с фонарём накренилась, хрустнула, и оттуда, сверху, с глухим стуком сорвался улей. Соломенный, круглый, жужжащий.

Он ударился о брусчатку, покатился, подпрыгнул и открылся.

Наружу вырвалась туча ос? Пчел? Не важно. Важно то, что они разъярённые, разбуженные и очень, очень злые.

— А-а-а-а! Только не это! — заорал первым Деций. Он замахал руками, закружился на месте, делая странные движения, которые больше напоминали танец, чем на самозащиту.

— Будь все проклято! — крикнул Северус, и вытащил копьё. Начал им размахивать перед собой, отгоняя насекомых. Но это было бесполезно. Одно ужалило его в щёку. От такого удара тот дёрнулся и потерял шлем.

Пчёлы облепили его со всех сторон.

Ми’Тари просто упала на землю. Из-за наручников она не могла закрыть свое лицо.

Пьяный каджит так же лежит, но пчелы его почему не трогают. Он просто вырубился.

Лишь эльф не двигался. Он просто стоял и смотрел на пчёл. Те просто кружились вокруг него. Садились на плечи, на волосы, на нос. Но не жалили. Ни одна.

Стражники бросили с рук оковы, не думаю о преступниках. Ми’Тари, приплющенная к брусчатке, почувствовала это и краем глаза подсмотрела, чтобы убедиться. Никто не держит ее. Как и эльфа. Пора бежать. Рванув назад, она перепрыгивает забор и с помощью одних лишь ног забирается на крышу дома. Она старается прятать свое лицо от роя, но в конечном итоге понимает, что никто не преследует ее. Все пчелы-осы остались там, около эльфа. Спратавшись за трубу, Ми’Тари смотрит на это с открытым ртом. Пчелы-осы начали кружится около одного лишь эльфа, создавая для него ауру защиты.

Лишь фермера не удивила эта картина. Наконец догнав свою тележку, он увидел разбросанную капусту, упал на колени и завыл — Капусточка! Моя зелёненькая!

Хоть и пчелы не трогали эльфа, но на стражниках уже не остаётся нормального лица. Все в укусах, которые продолжается.

— Хорошо, — вздохнул эльф. — Лучше закончить этот цирк.

Он закрыл глаза. Пошевелил пальцами сзади. И произнёс одно слово тихое, мягкое, похожее на струю родника в горах.

С неба упал снег. Точнее даже иней. Тонкая, холодная взвесь опустилась на улицу, покрывая брусчатку белым налётом. Стало резко холодно. Ми’Тари на крыше чихнула. А потом увидела, как пчёлы… замерзают. Не умирают. Просто застывают в воздухе. Тысячи крошечных ледяных скульптур повисли в фонарном свете, превращая улицу в странную, хрустальную оранжерею. Этак картина длилась секунду. Но в глазах Ми`Тари это было целое представление. После пчёлы-осы начали падать на землю одна за другой, как мелкий град.

Деций перестал кричать. Северус опустил копьё. Фермер поднял голову от капусты.

— Что… — прошептал Деций.

Эльф открыл глаза.

— Дыхание зимы, — сказал он, как будто это объясняло всё. — Старое заклинание на Валенвуде. От саранчи.

— От саранчи, — повторил Северус севшим голосом.

— Ну и не только.

Он пошевелил пальцами, и оставшийся иней растаял. Пчёлы остались лежать на земле. Живые, но оглушённые холодом.

Деций вдруг упал на одно колено. Прямо на холодную брусчатку, среди спящих пчёл, капустных листьев и остатков разбитого улья. — Вы избранник, — сказал он благоговейно. — Я знал. Я сразу понял, когда увидел вас под окном борделя.

— Я не Избранник, — ответил эльф. — Я садовод.

Северус медленно бросил свое копьё. Посмотрел на Деция. Потом на эльфа.

— Деций прав, — сказал он. — Никто не может вот так… взять и заморозить рой пчёл.

— Наверное... — осматривает эльф место вокруг. — Ты не прав.

— Но это же… это же сила! — Деций вскочил на ноги, глаза его горели. — Великая сила! Я чувствую! Это знак! Акатош спустил Вас к нам!

— Да не.

— Это судьба! — Деций даже руками всплеснул.

Ми’Тари смотрела на это представление и чувствовала, как у неё внутри что-то ломается. Что-то, что верило в справедливость. Потому что происходящее было абсолютно, запредельно несправедливо. — Он просто заморозил пчёл. Обычным заклинанием. Которое продают в любой лавке за двадцать монет. И они уже готовы на коленях ползти за ним.

Ми’Тари бьет себя по лбу. Осознание. Кандалы исчезли, но как? Да и руки эльфа так же свободны. Ми’Тари смотрит в даль и видит, как стражники берут эльфа на руки и несут его вперед, не обращая внимание на пьяного каджита, на фермера, который вопит об беззаконии, на нее саму. Никто не побежал за ней. Северус и Деций лишь прославляют эльфа и несут его подальше от Ми’Тари. Пора сваливать. Делать больше нечего.

Она сползла с крыши и спокойно выдвинулась в свой район Бравила. Там где она жила. Хотя это сложно назвать жильем. Старый склад, который теперь сдавали под жилье. И своего просторного места у нее было. Лишь комната на восемь метров. И то не ее. В ней у нее лишь был угол с кроватью, за который она платила старой каджитке Ши`Маре.

Придя к своему месту отдыха, Ми`Тари аккуратно открывает железную дверь, что ведет на второй этаж ее «комнаты». Дверь эта скрепучая, но она научилась открывать ее так, чтобы никто не слышал ночью лишнего шума, иначе бабка завопит.

Восемь квадратных метров, заваленные вещами столетней давности. Ши`Мара не была коллекционерка. Она была хранителем мусора. У стены стоит кровать Ши`Мары: широкая, скрипучая, с тремя подушками и кучей тряпок вместо одеяла. На ней сейчас и спит бабка-каджитка. Угол Ми`Тари находится у окна: единственного, маленького, выходящим на мусорку. Под окном лежит большой матрас. Как оказывается, его по доброй воле отдал норд, что жил поблизости. Ему пора было покидать Бравил. Ши`Мара нашла в этом выгоду и начала сдавать в аренду этот матрас. В углу стоят две большие книги. Больше для вида, ведь Ми`Тари читает с трудом, а бабка и вовсе никогда к ним не притрагивалась. Возле стоит деревянный ящик, что служит столом для завтрака, обеда и ужина. Над ящиком два колышка в стене, чтобы держать одежду. На окне лежат статуэтки лунных сахарниц, амулеты от дурного глаза, засушенные цветы и кружка. Возле двери стоит маленькая жаровня, которая дает мало тепла по холодам. Зато от нее много дыма. И все это стоит тридцать монет.

Ми`Тари отряхнула робу. Из кармана выпал капустный лист, прилип, наверное, когда тележка разлеталась. Она подняла его. Понюхала и засунула в рот. Капуста оказалась не такая уж и прогнившая. Хрустящая. Почти сладкая.

— Вот это ужин, — сказала она самой себе, жуя.

Ми`Тари улеглась на матрас, свернувшись клубком, подкалывая больной хвост под нос и начала засыпать. Лишь крысы в стенах мешали ей сосредоточится на сне, как вспомнила она. Мешочек на шее нужно положить под подушку, чтобы никто не своровал.

— Несправедливо, — проговорила Ми’Тари в темноту себе и засыпает с мыслями о пережитом дне.

Глава 3

Пугало

Она спала на животе, раскинув лапы в разные стороны, будто её сбросили с крыши, а та неудачно приземлилась. Хвост свешивался с лежанки, касаясь пола кончиком, и мелко подрагивал. Видимо, Ми`Тари снится сон. Голова лежит на подушке боком, рот приоткрыт, а из горла вырывалось тихое, почти не слышное мурлыканье.

Она спала так уже вторые сутки.

Первые несколько часов после побега она просто лежала и смотрела в потолок, переваривая случившееся. Потом глаза закрылись сами собой. А когда она проснулась в первый раз, за окном была ночь, и она снова вырубилась, даже не поев.

Потом был ещё один сон. И ещё. И ещё... Один из них про Эльсвейр, про песок, про маму, которая месила тесто и пела старую песню на каджитском, где все слова были про луну и сахар. Ми'Тари во сне подпевала. Хвост дёргался в такт.

А потом наступило утро второго дня.

Солнце встало ровно напротив маленького окна её комнаты. В голое стекло, которое не мыли со времён создания Сиродилла. И первые лучи — золотые, наглые, беспощадные — ударили прямо в морду.

— Мррррр, — сказала Ми'Тари. Не мяукнула. Не застонала. Просто издала этот кошачий полувздох-полупротест, который явно означал лишь мысли том, чтобы солнце перестало бить ее.

Солнце не хотело.

Лучи резали глаза даже сквозь закрытые веки. Оранжево-красная пелена, которая обещала головную боль тем, кто спит слишком долго. А Ми'Тари просто перевернулась на спину. Лапы теперь торчали вверх, хвост забился между ног, подушка сползла на пол. Но один глаз все же раскрыла.

Луч предательски бьет ее через отражение маленького зеркала на двери.

— Боги, — прохрипела она. — Который час?

Никто не ответил. Ши`Мара, наверное, уже ушла на рынок. Да и в целом было тихо. Соседи либо работали, либо тоже спали, либо притворялись, что их нет.

Ми'Тари садится, просыпается. Только голова закружилась от полусна. Она проморгалась, потянулась. Раз, другой, третий, так, что хрустнули позвонки... И замерла, глядя на солнечный квадрат на полу. Мешочек с песком под подушкой не пропал. Тёплый. На месте.

Рядом, на ящике-столе, стоит кружка с отваром уже дважды вчерашним. Даже с плёночкой на поверхности. И лежит кусок чёрствого хлеба. Она отломила половину, сунула в рот и зажевала, не вставая с лежанки. Хлеб крошился, она слизывала крошки с груди. Солнце всё ещё било в лицо, но теперь это было почти приятно. Как тёплая ладонь, которая гладит по шерсти.

— Ещё минуту, — подумала она. — Ещё минуту посижу. А потом встану и...

Резко распахнулась дверь так, что ручка врезалась в стену. Мысли Ми'Тари улетучились. Перед ней стоит Ши`Мара

— Ты!!! — заорала бабка.

Она стояла на пороге, растрёпанная, в своей одежде, перепачканной грязью и чем-то красным. Неужели кровь? Нет. Помидоры. Просто помидоры. В одной руке она сжимала деревянную ложку, в другой лист пергамента. Большой. С рисунком. Постер. Такой, какие клеят на доски объявлений и столбы.

Ми'Тари подскочила. Хвост встал дыбом. Глаза расширились. — Ч-что?

— Ты, кошка паршивая! — Ши`Мара потрясла постером, раскрыв его. — Это ты?!

Она шагнула в комнату, и Ми'Тари наконец увидела, что нарисовано на нем.

Каджитка. Серая шерсть. Золотые глаза. Левое ухо чуть оторвано, а другое нормальное. Правда рисунок был настолько плох, что можно было принять его за работу ребенка. Внизу был текст. Был, потому что Ми'Тари не успела его прочесть, так как Ши`Мара ткнула ей пергаментом в морду.

— Читай! — заорала бабка. — Читай, что тут написанно!

Читать было нечего. Пергамент прямо на ее лице. Ми'Тари пришлось отдалить голову назад и отобрать бумагу у бабки.

«РОЗЫСК. Каджитка, подозреваемая в краже магического артефакта из гильдии магов Бравила. Приметы: серая шерсть, золотые глаза, левое ухо надорвано... Награда 500 монет».

— Это не я, — выпалила Ми'Тари.

— Не ты?! — Ши`Мара разошлась в крике. — А кто?! У кого еще надорвано ухо?! У кого шерсть серая?! У кого глаза как у кошки?!!

Наступает небольшое молчание.

— Ну у всех каджитов глаза кошачии, — пискнула Ми'Тари.

— Не остроумничай!

Ши`Мара замахнулась ложкой. Ми'Тари уворачивается в сторону. Ложка просвистела в сантиметре от её оторванного уха.

— Я тебя приютила! — продолжает орать старуха. — Кормила! Крышу над головой дала! А ты оказалась такой же воровкой, как и все! Да мало того! Гильдейской воровкой! Теперь стражники придут, нас всех пересажают!

— Никто не придёт, — попыталась успокоить её Ми'Тари. — Я аккуратно...

— Аккуратно?! — Ши`Мара чуть не лопнула от возмущения. — Я сегодня на рынок вышла, а там твоя морда на доске! Это ты называешь аккуратно?!

— Вы правы... Вышло не аккуратно, но я же не приступница...

— Ты украла артефакт!

— Да это кольцо было! Обычное кольцо! Я не знала, что оно волшебное!

Ши`Мара на секунду замерла. Глаза её сузились.

— Волшебное? — спросила она, повторяясь. — Что же в нем такое было?

— Ну... Невидимость. — пронесла полный бред из-за паники Ми'Тари.

Тишина. Ши`Мара перевела дух. А потом начала говорить угрожающе так, что это было страшнее громкого крика, который был до этого.

— Ты украла кольцо невидимости и попалась? Ты, каджитка, украла артефакт, который делает тебя невидимой, и ты попалась?!!

— Я не знала, что оно делает это! — пытается сгладить ситуацию Ми'Тари...

— А что ты думала? Что оно просто блестит?!

— Ну... да? — но у нее это абсолютно не получается.

Ши`Мара закрыла глаза. Потрогала лоб рукой. Вздохнула. Было похоже, что она молится всем кошачьим богам одновременно.

— Вон, — сказала она спокойным голосом, который пугал сильнее крика. — Вон из моей комнаты. Немедленно. Чтобы я тебя не видела. Чтобы твоей шерсти здесь не было. Забирай свои тряпки и проваливай.

— Но, Ши`Мара...

— Вон!

Ложка снова взметнулась в воздух. Ми'Тари отскочила к кровати старухи.

— Не заставляй меня звать стражу! Пятьсот монет за твою голову как никак хорошая награда! Мне всего лишь нужно сказать, что ты ворвалась силой ко мне!

— Вот черт!

— И я ничего не помню! У меня склероз! Я старая каджитка, у меня память плохая! — Ши`Мара бьет себя ложкой по голове и высовывет язык.

Ми'Тари все поняла. Ей остается лишь забрать свои вещи.

— Стой! — заорала Ши`Мара. — Ничего не бери! Всё остаётся здесь! Вещи станут оплатой за аренду!

— Какую аренду? Я заплатила за месяц!

— Месяц кончился! Позавчера! А за ним идет новый!

Ми'Тари открыла рот, но не нашла что сказать. Действительно. Аренда кончилась, как два дня назад. Нужно было думать раньше. А сегодня... сегодня она уже никто.

— Проваливай. Пока я добрая. — добавила Ши`Мара

— А если я... — начала Ми'Тари.

— Ни слова про обувь!

Ми'Тари опустила свои опечаленные глаза. Её единственные сандалии стояли у матраса. Она молча натянула их. Хорошо хоть это не запретили.

Ши`Мара упёрла ложку в бедро и стоит перед дверью, дожидаясь выхода воровки.

Старая рама, рассохшаяся, с щелями. Створка держалась на одной петле. Второй этаж. Чтобы проучить бабку, осталась одна идея. Невысоко, но больно.

Она шагнула к окну.

— Стой! — рявкнула Ши`Мара. — Что ты делаешь?

— Просто, — сказала Ми'Тари. — Хочу прыгнуть.

Она откинула задвижку, толкнула раму. Дерево жалобно скрипнуло, петля застонала. Створка распахнулась, впуская в комнату свежий воздух с запахом порта, рыбы, водорослей и канализации.

— Не смей! — завопила Ши`Мара. — Собираешься разбиться!?

— Ага, — сказала Ми'Тари. — Только не говорите стражникам, что у Вас склероз. — Ми'Тари выдёргивает свою шерсть и тычет ее в щели окна.

— Тупая идея! Никто не поверит!

— Ну и ладно.

Ми'Тари вздохнула и повернулась в сторону солнца. Внизу, между складом и забором, воляется куча мусора. Гнилые доски, чьи-то тряпки, прошлогодняя листва, и осколки глиняных горшков. Не мягко, но и не смертельно. Наверное.

Она прищурилась, прикидывая траекторию.

— Прости, Ши`Мара, — сказала она, не оборачиваясь. — И спасибо за всё. За кров. За еду. За... за терпение.

— Стой... — смотрит на нее Ши`Мара и не верит, что та прыгнет.

Ми'Тари прыгнула. Воздух полетел мимо ушей. Хвост задрался вверх от испуга, от инерции. Левое ухо прижалось к голове так, что серьга чуть не выпала. Пару секунд падения и боль.

Приземление было жёстким, но удачным. Ми'Тари не промахнулась и прыгнула точно в яблочко... Гнилое яблочко.

Ничего не сломано. Хвост на месте. Мешочек с песком — на груди, цел. Даже серьга уцелела. Она подняла голову. В окне второго этажа стояла Ши`Мара.

— Будь ты проклята, неблагодарная, мерзкая кошка! — крикнула бабка.

— Ну главное не потаскуха, — прошептала Ми'Тари под свой нос.

— Потаскуха! — выдался последний крик бабки, перед тем как закрылось окно.

Ми'Тари встала, отряхнулась и пошла прочь, не оглядываясь. Но уже через десять шагов её осенило.

— Погоди, — сказала она вслух. — Мне же теперь не придется платить за аренду... Вот круто! — но Ми'Тари вновь осеняет. — Но мне больше негде жить... Не круто.

Хвост дёрнулся одновременно от облегчения и от страха. Осознание того, что денег у неё не осталось вовсе скоро придет... Скоро, но не сейчас.

Кусок хлеба, который она съела, уже бессмысленный, ведь желудок напоминал о себе тихим, настойчивым урчанием.

Ми'Тари поправила капюшон, опустила голову и выдвинулась на улицы Бравила.

Рынок Бравила жил своей обычной жизнью: шумный, пёстрый, вонючий. И совершенно равнодушной к проблемам одной маленькой серой каджитки. Торговцы выкрикивали цены, покупатели торговались до хрипоты, где-то справа визжала свинья, которую тащили на продажу, а слева какой-то пьяный норд горланил песню про любовь и холодное пиво.

Ми'Тари шла, опустив голову, натянув капюшон на самые уши. Старая, драная накидка, когда-то зелёная, а теперь цвета болотной тины, болталась на ней как на пугале. Она подворачивала края, чтобы не волочились, но они всё равно норовили намотаться на ноги.

— Хорошо маскируюсь, — подумала она с горечью. — Нищий бродяга с хвостом. Таких здесь сотни.

На перекрёстке, у фонтана, она заметила доску объявлений. Деревянный щит на двух столбах, весь утыканный пергаментами, листовками и клочками бумаги. В обычные дни Ми'Тари проходила мимо, не глядя. Ведь всё равно писали только указы графа, рекламу магических эликсиров «от всех болезней» и объявления о пропавших людях.

Но сегодня она остановилась. Прямо в центре доски, на самом видном месте, красовался её уродский портрет.

Она узнала его сразу. И не потому, что художник был «талантлив». Уши торчали в разные стороны: левое с размером с голову, и с каким-то крючком на конце, похожим на коготь. Глаза напоминали две плошки с маслом, нос был похож на кнопку, приклеенную к морде.

И это ее лицо? Лицо маленькой серой кошки, которая всего-то хотела украсть драгоценный камень, но взяла «обычное» кольцо?

Жизнь - лучшая ирония.

Она подошла ближе и прочитала текст, который ничем не отличался о того, что она видела от старухи, но здесь, на этой доске объявлений, особая приписка: «Награда за информацию, ведущую к поимке: 500 золотых монет. Обращаться: стражник Северус, или гильдия магов Бравила».

Сколько сколько монет?

Ми'Тари смотрела на цифру и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёплое и липкое. Обида. Нет, даже не обида. Много эмоций вырываются из нее.

— Пятьсот, — подумала она. — Пятьсот золотых за мою голову. А камень, за которым я полезла, стоил триста.

Рядом кто-то хмыкнул. Она обернулась. Пожилой имперец с тележкой, полной репы, смотрел на неё с любопытством.

— Девушка, — спросил он. — Вы не каджитка?

— Нет, — сказала Ми'Тари, поправляя капюшон. — Я... бретонка. Альбинос.

— А хвост?

— Генетическое отклонение. Мама любила котов... Каджитов.

Имперец с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Повез тележку дальше.

Ми'Тари постояла ещё минуту, глядя на свой портрет. Потом аккуратно оторвала его и сунула в карман. Пора встретится с тем, кто завел ее в такое положение.

Она нашла его в том же переулке, что и в прошлый раз, между складом и забором, у стены, где всегда пахло тухлой рыбой и отчаянием.

«Кроткий Са'Адир» сидел на тех же подушках: потрёпанных, с вылезшими перьями, когда-то красных, а теперь бледно-розовых, как язык больной кошки. Перед ним на деревянном ящике стояла пиала с мутным напитком, в котором плавали какие-то травинки и, кажется, маленький жучок.

— Са'Адир, — позвала его Ми'Тари, остановившись в двух шагах.

Старый каджит поднял глаза. Щурился он всегда, даже в солнечный день, ведь это была его привычка, выработанная годами всматривания в тёмные лица клиентов. Но сейчас он прищурился сильнее обычного.

— А, Сан'тра-с-пушистым-хвостом, — сказал он. — Пришла ещё? Или опять с фальшивкой?

— Не с фальшивкой. И вообще не за этим.

— Ми'Тари ты?

— Ага.

— А что ты вырядилась, как будто с Гильдии Воров?

Ми'Тари присела на перевёрнутый ящик рядом. Хвост устало опустился на землю. Левое ухо чесалось.

— Ты видел постер? — спросила она.

— Вот оно что. — Са'Адир кивнул. — Видел. Красивый. Левое ухо похоже на крыло летучей мыши.

— Спасибо за комплимент блин.

— Пожалуйста. — старый каджит отхлебнул из пиалы, поморщился. Видимо, травинки закончились, а жучок начал сопротивляться. Посмотрел на неё с любопытством — И зачем ты пришла ко мне? Хочешь, чтобы я тебя сдал? Пятьсот монет хорошие деньги.

— Хочу. — спросила Ми'Тари.

Са'Адир засмеяла. — Забавно. Даже в такой ситуации находишь шуткам место. Лапы у тебя все-таки правильные.

— Что значит «лапы правильные»?

— Не воруешь у бедных. И на стариков не кидаешься. Хотя должна была... Ну и когда уже начнешь тему с Гильдией Магов?

Ми'Тари молчит.

— Прости, — сказал Са'Адир. — Не знал, что там будет аж три сундука. Да и стражника не должно было быть в такое время.

— Меня постигла полная неудача? Ты про это хочешь сказать?

— Ну да.

Они помолчали. Где-то за забором орал торговец, зазывая покупателей на угрей. Пахло жареной рыбой, и Ми'Тари поняла, что не ела с той самой ночи. Ну, кроме того куска чёрствого хлеба и кочерыжки.

— Са'Адир, — сказала она. — Куда мне идти?

Старый каджит посмотрел на неё серьёзно, без привычного прищура.

— Домой?

— Выгнали.

— К друзьям?

— Нет друзей.

— К подружкам?

— Есть одна... но она сдаст за пятьсот монет, даже не задумается.

Са'Адир вздохнул.

— Значит, придётся скрываться. Есть пещеры за городом. К западу. «Сухой нос», «Гнилой корень», «Три камня». В некоторых сидят бандиты, в некоторых крысы, в некоторых и те и другие.

— Я была в «Гнилом корне», — сказала Ми'Тари. — Там жила одна крыса. Очень умная. Разговаривала почти как ты.

— Врешь.

— Да, но жалко, что это шутка. Такая крыса была бы умнее всех нас.

Са'Адир поставил пиалу, порылся в кармане халата и вытащил маленький кожаный кошель. Бросил его Ми'Тари. Она поймала его на лету, одной лапой. Кошель оказался весьма лёгким.

— Что это?

— Пять монет. Не богатство, но на первые дни хватит. Хлеб купишь. Сыр. И с голоду точно не умрёшь.

— Зачем ты мне помогаешь? — спросила Ми'Тари, сжимая кошель в лапе.

Са'Адир пожал плечами.

— Ты как я. Молодая. Глупая. Попадаешь в переплёт... У меня нет детей, но если бы были, я бы хотел, чтобы им кто-то помог. Тем более, вина гложит меня.

— Не нужно карить себя. Я вообще-то пришла со злобой в сердце, а ты так хорошо ко мне отнёсся. Я думала, что для тебя лишь простой заскок, которого можно использовать ради наживы...

— Ты абсолютно права. Все это было для того, чтобы ты расслабилась и когда выйдешь с переулка, я разобью тебе голову, верну свое и изнасилую.

— Чем ты собираешься насиловать? Не уж то тем, что...

— Хватит. Я понял, что тебя не запугать, не подшутить. Все ты понимаешь, дура.

— Ну ладно. Я пошла. — Ми'Тари встает с ящика и уходит.

— Давай. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в благоприятной ситуации, и ты мне принесешь, что-то очень дорогое.

— Я тоже на это надеюсь.

— Напоследок дам тебе совет - У магов есть призраки. Так что если ты насолила какому-нибудь магу, то этот самый призрак следит за тобой.

Ми'Тари резко вздрогнула.

— Ого. Спасибо за совет, Са'Адир.

— Не благодари. Лучше береги себя.

Хвост поднялся уже бодрее, хотя всё ещё ныл после удара дверью.

Ми'Тари свернула с главной улицы в переулок, где пахло мочой и старой капустой. На голове оказалась шляпа. Чтобы постоянно не накидывать на себя накидку, которую срывает от ветра, Ми'Тари решилась взять именно эту шляпу с мусорки около торговой площади.

— Выгляжу как пугало, — подумала Ми'Тари, — И это хорошо. Ходячее пугало должно всех отпугивать. Значит никто не захочет со мной разговаривать. Особенно стражники у ворот.

Это было правдой в ее глазах, но увидеть около ворот знакомое лицо, было неожиданно.

Деций.

Тот самый стражник стоял у стены, прислонившись к ней спиной, и разговаривал с торговкой рыбой - грузной имперкой в засаленном переднике.

Деций жестикулировал, размахивая руками и что-то рассказывая. По мимо этого успевал смеяться. Его лицо было беззаботным, почти счастливым. Как у человека, который только что хорошо пообедал и теперь не знает, куда девать свободное время.

Ми'Тари замерла за углом дома, высунув только кончик носа. Левое ухо зачесалось и она прижала его шляпой, чтобы не дёргалось.

— Что за счастливое лицо? Он что, забыл? — подумала она. — Той ночью с Северусом чуть ли не на колени перед этим эльфом падали. Говорили, какой он избранник и послан Акатоши. А сегодня как ни в чём не бывало. Стоит, с бабой треплется про рыбу... Стоп. Наверное, по этому он и счастливый, раз нашел «избранника», который применил магию на веру. На мысли, что эльф внушил им. М-да.

Ми'Тари продолжала стоять. Она прислушалась, когда ветер донёс обрывки разговора

— ...а он говорит: «Это не я, это моя сестра!» — хохотал Деций. — А сестры у него, представляешь, вообще нет! Проверили! Пусто!

— Ой, не рассказывай, — подхватила торговка. — Эльфы все правильные, верные, а с этим что? Позор. Такое выдумать.

— Вот и я говорю! Посадили его на трое суток, пусть протрезвеет...

Значит, эльфа всё-таки посадили. Странно. Но главное сейчас то, что кажется Деций не искал её. Он вообще не думал о ней. Стоял, смеялся, и на его лице не было ни следа того священного трепета, с которым он смотрел на «избранника».

— Вот так, — подумала Ми'Тари. — Вчера - пророк, сегодня - пьяный эльф в тюряге. А что будет завтра? И главное что будет со мной, если он меня заметит?

Она представила: Деций узнаёт её, хватает за руку, кричит: «Стой, воровка! Пятьсот монет!» и всё. Конец сказки. Тюрьма, баланда, и никакого Эльсвейра.

— Нет, — прошептала она. — Не буду как эльф. В отличии от него, мне светит год... Или два.

Ми'Тари решает пройти через другие ворота. На другом конце Бравила.

Там выйти из города у нее получилось легко и без неожиданных встреч. Как хорошо, что к пугалу нет смысла обращаться. У ворот стражники проверяли телеги с товаром, а на пешеходов даже не смотрели.

Дорога до холмов заняла около часа. Ми'Тари шла не спеша. Торопиться было некуда. В городе её ждал только постер на доске да добрая память Ши`Мара, которая должна был словить инсульт из-за ее прыжка веры.

В какой-то момент ей показалось, что её окликнули. Но никого не было. Тишина, после криков города, казалась пугающей. Только топот лап давал шум, да звуки вдалеке. Она шла по грунтовой дороге, то и дело оглядываясь на город. Бравил уменьшался с каждым шагом.

— Редко, — сказала Ми'Тари вслух. — Я так далеко ухожу от города, что всегда немного страшно. Да и на этот раз мне нужно быть одной... В одиночестве желательно.

Ми'Тари шла и шла, пока солнце клонилось к закату. Впереди, на горизонте, виднелись холмы, поросшие кустарником. Где-то там, между ними, прятались пещеры.

— «Сухой нос», — вспомнила она слова Са'Адира. — «Гнилой корень». «Три камня». Что за идиотские названия? Это же просто пещеры... А торгашь все таки провел меня с приколом.

Но пещеры действительно виднелись вдалеке. Дорога лишь пошла вверх. Ми'Тари свернула с грунтовки на тропинку, которая вилась между кустов. Потом тропинка кончилась, пришлось идти наугад.

В кармане брякали монеты Са'Адира. Пять монет. Мало, но на неделю хватит, если есть хлеб, воду пить из ручья, а на ужин обходиться травами.

— Я каджитка, — напомнила она себе. — Каджиты умеют выживать. Даже в пещерах. Даже с крысами. Наверное.

Пещера появилась внезапно чёрным провал в склоне холма. Заросший по краям колючим кустарником она открылась перед Ми'Тари. Снаружи валялись пустые бутылки, обглоданные кости и чей-то старый сапог без подошвы. Пахло дымом и немытым телом.

— Здесь кто-то есть, — поняла Ми'Тари. — Лишь бы не маги...

Она замерла у входа, прислушиваясь. Из глубины доносились голоса - грубые, пьяные, весёлые. Кто-то играл в кости. Кто-то ругался. Где-то капала вода.

— Не моя пещера, — Ми'Тари собралась уходить, как увидела вблизи имперцов. Ей пришлось быстро передумать, ведь стражники идут прямо к ней. — Но у них внутри есть угол, куда они не заглядывают. Всегда есть такой угол.

Ми'Тари пришлось шагнуть в темноту.

Первые - бесшумные. Дыхание через нос. Короткое, поверхностное. Уши врастопырку, ловят каждый шорох. Хвост прижат к ногам, чтобы не задеть чего лишнего.

— Скрытность, — вспомнила она. — Скрытность - это ни когда тебя не видят, а когда слышат то, что не хотят проверять. Или ничего не слышат.

Воры сидели у костра в дальней части пещеры. Их было трое. Люди, которые готовили огромную ящерицу, что нашли и убили тут. На столе, сколоченном из досок, лежали карты, монеты и кусок мяса, обглоданный до кости.

Ми'Тари сделала круг по стене, двигаясь от выступа к выступу. Если бы те трое только пригляделись вокруг, точно заметили ее. В одном месте стена уходила вглубь. Там бы узкий проход, заваленный тряпьём и пустыми мешками. Ми'Тари скользнула в расщелину, бесшумно, как тень. Мешки за её спиной остались нетронутыми. Все идеально. Главная опасность пройдена. Главное, чтобы дальше никого не было. Но крысы сразу почувствовали ее, но были где-то слево, не рядом. Главное, чтобы они не лезли к ней. Оружия у нее не было с собой. Вместо того, чтобы давать пять жалких моент, торгашу следовало бы подумать хотя бы над ножиком.

— Нужно идти дальше в глубь. Искать привал.

В глубине пещеры, на удивление Ми'Тари была «комната» с открытой дверью, где на полу лежали доски, имитирующие спальные места. Этих спальных мест было не три. Больше. Значит эта пещера не пренадлежит тем трем. Значит они сюда не придут.

— На пару дней, — подумала Ми'Тари. — Только пережду. А там видно будет. Выйду ночью, поищу другую пещеру. Без воров. И без крыс. Или с крысами, но без воров.

В глубине пещеры воры начали играть в кости. Один заорал. Кто-то выругался на матом.

А Ми'Тари спала. В первой пещере, которая стала её убежищем на эту ночь.

Глава 4

Не узнал

Ми'Тари проснулась от голода. Не от шороха крыс. Не от холода, который забирался под робу. Не от капели сверху, которые били уши своим темпом кап.. кап...

Желудок урчал так, будто внутри поселился маленький орк с молотом и требовал еды. Немедленно.

Ми’Тари лежала на боку, поджав хвост к животу, и смотрела в темноту. Вокруг было тихо. Крысы перестали шуршать. Наверное увидели каджитку с когтями и острыми зубами, которая особенно во сне представляет опасность. Любой шорох, любая угроза заставит ее резко проснуться и вцепиться в опасность. Лишь в глубине пещеры раздавался мерный храп. Те трое уснули. Сколько вообще прошло времени? Не знает Ми`Тари. В пещере нет солнца. Только тьма и сырость. Время течет тут совершенно по другому. Долго. Очень долго.

Ми`Тари села, опираясь на лапы, и потёрла морду. Шерсть слиплась, усы торчали в разные стороны. Левое ухо почесалось, и она дернула его, не глядя. Болит. Хвост лениво дёрнулся и замер.

— Сколько я здесь? — подумала она. — Час? Два? Вечность? В этой дыре даже рассвета не видно.

Мысли потекли медленно, тягуче. О том, что случилось за последние дни. О гильдии магов. О кольце. О постере на доске. О стражниках. Об эльфе, которого они носили на руках. О том, что она преступница.

— Всё, — сказала она себе. — Хватит с меня. Больше я не ворую. Попасть в тюрьму не идет по моим планам. Мне нужно вернуться домой. На родину. К матери... Вот только все каджиты так думают. О Эльсвейре. И на моей памяти никто из знакомых каджитов так и не вернулся. М-да. Здесь мы чужие. Наверное поэтому многие становятся преступниками и ворами. Чужая земля. Земля, что вытирает об каджитов свою грязь... Тяжело. Нужно всего-то 1000 монет на караван... А преступников туда пускают? Почему я раньше об этом не думала? Точно. Наверное поэтому никто из моих знакомых и не доходил до каравана... Туда берут только честных и законопослушных каджитов. Я найду другой способ заработать. На чём угодно. Но воровать больше нельзя.

А потом подумала о розыске. Пятьсот монет за её голову. Пятьсот. По сути это не огромная проблема. Её не ловят с вилами и не гоняются по улицам с собаками. Но жить с этим статусом? Невозможно. Никто не сдаст ей угол в комнате. Жить под крышей дома не предвидится возможности. Максимум приютят в гильдии воров, но ведь статус важнее.

— Только Эльсвейр, — подумала Ми’Тари. — Только дома меня не будут искать. Там я не преступница. Там я своя. Каджитка среди каджитов.

Заурчал желудок Ми’Тари.

— Сначала еда. Потом думать.

Она поднялась и двинулась к выходу из ниши.

Ми’Тари кралась вдоль стены, переступая через камни и пустые бутылки. Шаги - бесшумные, дыхание - поверхностное. Хвост прижат к ногам, чтобы не предал случайным шумом.

Трое воров спали прямо на земле, на кусках старой ткани, укрывшись кто чем. Один своим плащом, другой рваным одеялом, третий вообще без ничего, просто свернувшись калачиком. Храпели. Рыжий особенно громко, так, что эхо гуляло по пещере. Лысый тише, с присвистом. А молодой вообще без звука, только губами шевелил, будто во сне кого-то целовал.

Ми’Тари проходит мимо данной картины.

Рыжий всхрапнул, причмокнул и перевернулся на другой бок. Лысый икнул и затих. Молодой улыбнулся во сне и что-то прошептал.

Никто не проснулся.

Ми’Тари задержала дыхание, сделала ещё три шага и оказалась у подножья выхода. Там, выше, светят лучи солнца. День. Или вечер. Но точно не ночь..

Она замерла, втягивая носом воздух.

— Хлеб, — подумала она. — Свежий хлеб. И сыр. И может быть, даже мясо. Если повезёт. На пять монет на много нельзя рассчитывать.

А потом набрать трав для отвара у ручья, найти родник с чистой водой. И искать новое пристанище. Может быть даже не в пещере...

— Сначала еда, — оборвала она себя. — Потом думать.

Она сделала шаг к выходу.

И замерла.

Оттуда, сверху, нарастал грохот. Кто-то шёл сюда. Тяжело, грузно, с металлическим перестуком. Доспехи. Большие. Неудобные. И очень громкие.

Ми'Тари метнулась за каменный столб, уже не обращая внимания на бесшумность. Этот грохот вдали предсказывает опасность. Она прижалась спиной к камню, поджала хвост и замерла. Левое ухо встало торчком. Сердце колотилось где-то в горле. Даже голод отступил. Испуг оказался сильнее.

— Кто это? Стража? Охотники за головами? Деций? Северус?

В пещеру вошёл он. Эльф.

Тот самый эльф.

Ми'Тари узнала его сразу. Его лицо, уши, и дурацкая уверенность, с которой он стоял тогда и сейчас. Только сейчас он выглядит иначе. Совсем иначе.

На нём яркий зелёный костюм с узорами. Листья, лозы, что-то эльфийское, слишком красивое для пещеры, где пахло мочой и кислым вином. Костюм сидел как влитой. Видно, что сшит на заказ. Под ним кожаный корсет с блёстками. На плече накидка также зелёная, с золотой вышивкой.

А на ногах доспехи.

Огромные. Тяжёлые. Стальные. Они болтались, натирали, гремели при каждом шаге. Выглядело это глупо. Очень глупо. Но грохотало знатно.

В руке эльф сжимал посох. Длинный, резной, украшенный непонятными рунами, которые даже не светились. Лишь выглядели внушительно. Он пришел с обычной палкой?

Эльф остановился в центре пещеры. Выпрямил спину. Поднял подбородок. Огляделся медленно, важно, как король, который обходит свои владения.

— Слава Акатошу, — сказал он громко. — Я нашёл эту пещеру.

Голос у него был звонкий, уверенный. Он явно ждал аплодисментов. Или хотя бы благоговейного молчания.

Ми'Тари прижалась к столбу и замерла. — Что он тут забыл?

Грохот, как и ожидалось, разбудил троицу.

Рыжий сел первым. Протёр глаза, зевнул, посмотрел по сторонам и замер, уставившись на эльфа. Лицо его вытянулось. Потом скривилось. Потом расплылось в ухмылке.

Лысый приподнялся на локтях. Посмотрел на эльфа. Икнул. И замер.

Молодой выпал из своего тряпья, запутался ногой в одеяле и упал на других.

Но это не смутило никого так сильно, как стоящий перед ними эльф. Трое рыла просто смотрят на него.

Тишина.

А потом хохот.

Рыжий заржал первым. Громко, раскатисто, так, что с высока с калактитов все капли попадали. За ним лысый, захлебываясь смехом и икотой. Молодой просто смотрел на него с открытым ртом.

— Ты посмотри на него! — заорал рыжий, тыча пальцем в эльфа. — В юбке!

Эльф немного потерялся и начал мямлить.

— Это не юбка, — сказал эльф, дрогнутым голосом.

— А что это? — лысый вскочил на ноги. — Листья? Ветки? Ты что, ёлка новогодняя?

— Это костюм странствующего менестреля, — эльф покраснел. — Принятый среди эльфов Валенвуда.

— А доспехи на ногах зачем? — подал голос молодой. — Ты собрался воевать или танцевать?

— Это... — эльф замялся. — Это защита от укусов.

— От чьих укусов? От крыс? — рыжий схватился за живот. — Крысы тебя сожрут вместе с доспехами! Ты в них даже бегать не сможешь!

— Могу, — буркнул эльф, опуская посох. — Я уже пришёл. Значит, могу.

— Пришёл! — лысый всплеснул руками. — Герой нашёлся! В юбке и с палкой!

— Это не палка. Это посох.

— А выглядит как палка!

— Магическая.

— Ну-ну, — рыжий скрестил руки на груди. — Покажи магию. Ударь молнией. Или огненным шаром. Или хотя бы чихни искрами.

Эльф молчал. Щёки его пылали.

— Нет у него никакой магии, — сказал молодой. — Фокусник. Циркач.

— Я избранник, — тихо сказал эльф.

— Кто? — удивлено спросил лысый.

— Я собрался... — эльф запнулся. Выпрямился, насколько мог. — Я собрался исследовать эту пещеру. Стражники сказали, здесь опасно. А тут только вы. Воняете. Спите и храпите.

Он сказал это себе под нос, но воры услышали.

Тишина стала другой. Не смешливой. Наоборот. Злой.

— Ожидал большего? — рыжий перестал улыбаться. Глаза его сузились. — Ты пришёл в нашу пещеру в своем платье, разбудил нас, да еще и грубишь?

— Не платье. Костюм.

— Да мне плевать!

Лысый достал нож. Короткий, широкий, зазубренный. Молодой потянулся за цепью - длинной, ржавой, с шипом на конце.

— Сейчас мы тебя, позёр, научим уважать местных жителей, — прорычал рыжий. — Разотрём твои блёстки об стены. Сделаем из тебя статуи «избранника» и оставим здесь, чтобы местные крысы восхваляли тебя.

Они втроём двинулись на эльфа.

Ми'Тари вжалась в столб.

— Дела плохи, — подумала она. — Сейчас они его изобьют, а я тут застряну надолго.

Эльф в свою очередь не двинулся с места. Только выпрямился ещё больше. Венуть себе героическую позу, которую он потерял из-за внезапного смеха. И поднял посох.

— Не советую, — сказал он. Голос звучал ровно. Спокойно. Даже скучающе. — Я действительно маг. И если вы нападёте...

— Что? — лысый ткнул ножом в его сторону. — Ты испепелишь нас взглядом? Превратишь в жаб? Призовёшь духа?

— Нет, — сказал эльф. — Тратить на вас столько энергии не хочу. У меня есть идея получше. — из своего кармана она достает флейту.

Воры переглянулись. Ухмылки вновь появились на их лицах.

— Ты придурок, — сказал молодой.

— Возможно, — согласился эльф. — Но все же меня прислала сюда стража. Для меня вы никто. И пещера эта ничто. Жалко только, что потратил свое время. Они сказали, здесь опасно. «Беглая преступница, что ищет Северус, забежала сюда». А мы ведь такие слабые. Испугались, что тут могут быть орги или гоблины. А тут только вы. И вонь.

Он сказал это с таким презрением, что даже Ми'Тари стало обидно за воров.

Рыжий побелел. Потом побагровел.

— Ты... — он сжал кулаки. — Тебе пора заткнуться.

— Это точно! — радостно сказал эльф. — А вам бы пора раздеться.

Ни слова больше. Воры бросились на эльфа. А тот лишь бросил посох на землю и поднес флейту к губам.

И заиграл.

От первых нот трое остановились сразу.

Мелодия была лёгкой, быстрой, с переливами. Она разнеслась по пещере, отразилась от стен, закружилась в воздухе. Ми'Тари показалось, что стало светлее. И теплее. Но картина, что встала перед нею, чуть не раскрыла ее.

Те троя не могли пошевелиться, как резко двинулись. Рыжий подпрыгнул. Прямо с места, как мячик. Выронил нож, раскинул руки в стороны и закружился на месте. Медленно, неуклюже, и явно не по своей воле. Глаза его расширились от ужаса.

— Что... что происходит?! — заорал он, пока его левая нога отбивала чечётку. — Я не хочу танцевать!

— А тело хочет, — сказал эльф между нотами. И продолжил играть.

Лысый в свою очередь начал снимать штаны сам, не понимая зачем. Руки двигались сами, пальцы расстёгивали пряжку, дёргали ремень, стаскивали портки. Через секунду он стоял в одних кальсонах и плясал ногами.

— Остановись! — завопил он. — Прекрати эту музыку!

— Не. — сказал эльф.

Он лишь сменил мелодию и та стала быстрее. Воры закружились волчком. Молодой, уже голый по пояс, вприпрыжку двигался к эльфу, прихлопывая в ладоши и повизгивая от смеха. Точнее, от ужаса, смешанного с восторгом.

Рыжий потерял равновесие, плюхнулся на колени и тут же вскочил, продолжая танцевать. Колени, локти, голова, всё двигалось. Лысый стащил кальсоны. Молодой скинул рубаху и начал кружиться волчком.

Через минуту они стояли перед эльфом в чём мать родила. Глаза безумные, лица красные. Рыжий пытался прикрыться руками, но ладони сами взлетали над головой, отбивая такт.

— Это... это черная магия! — простонал лысый.

— Музыка, — поправил эльф. — Просто музыка.

Эльф двинулся к выходу, не прекращая играть. Флейта пела, переливалась, смеялась. Воры, голые, прыгающие, хлопающие себя по животам, поплелись за ним. Их тени - сплетённые, дерганые - метались по стенам.

— Куда... Куда мы идём? — спросил молодой, спотыкаясь.

— Это будет сюрпризом, — ответил эльф.

Шаги стихли. Музыка растаяла. Они скрылись. Ми'Тари можно выходить.

— Ну наконец-то. Ушли. Теперь можно уходить... Вот только что это было? Опять этот эльф показывает цирковные фокусы?

Ми'Тари вылезла из-за столба, поправила робу, пригладила хвост и пошла к выходу. Она подошла к возвышенности вновь и сделала всего три шага к выходу.

И замерла.

Грохот шагов возвращался. Тяжёлый, железный, вновь одинокий. Ми'Тари метнулась назад за столб. Прижалась спиной к камню. И смотрит. Выглядывает, что происходит.

Эльф возвращается.

Флейта висит за поясом, посох держит под подмышкой. Лицо задумчивое, почти скучающее. Воры исчезли. Исчезли совсем. Ни шагов, ни голосов, ни даже запаха. Только эльф, холод пещеры и она.

Избранник сел. Прямо на камень у выхода. Положил посох на колени, флейту пристроил рядом. И замолчал.

Тишина навалилась на пещеру, как одеяло: густая, тяжёлая, пугающая. Ми'Тари не выходит. Не показывается. Она лишь слышит, как капает вода где-то в глубине. Как шуршат крысы в дальних проходах. Как её собственное сердце отсчитывает минуты.

Она не дышала. Почти.

Эльф не двигался. Почти. Сидел, глядя в одну точку на стене и молчал.

— И чего он расселся? Может, он меня заметил? — подумала Ми'Тари. — А может, он просто отдыхает?

Урчание живота прерывает мысли Ми'Тари. Перебивает и тишину. Оно было не просто громким, а оглушительным. Оно разнеслось по пещере, отразилось от стен, зазвенело в ушах. Казалось, даже крысы замерли от удивления.

Эльф повернул голову. Не вскочил, не схватился за посох. Просто повернул голову и посмотрел прямо на столб, где пряталась Ми'Тари.

— Выходи, — сказал он. Голос спокойный, ровный, почти усталый. — Кажется, что это именно за тобой меня сюда сослали.

Ми'Тари зажмурилась. Помянула про себя всех богов, каких знала. Вздохнула. И вышла.

Эльф посмотрел на неё.

— Каджитка? — спросил эльф. — И что же ты такого наделала?

Она открыла рот, чтобы ответить, но он её перебил.

— Впрочем, неважно. Мне нужно всего-то выполнить поручение. Северус сказал зачистить пещеру. А те стражники сказали про беглую каджитку в розыске.

— Ты!... — вскликнула Ми'Тари.

— Не перебивай. — а эльф не дает ей и слово.

Он поднёс флейту к губам и заиграл. Ту же мелодию медленную, ритмичную, игривую.

Ми'Тари стоит на месте в шоке.

Эльф смотрит на нее и начинает менять мелодию. А каджитка все как стояла так и стоит. Эльф уже играет очень быструю, противную мелодию, что аж покраснел.

Ничего.

Ми'Тари стоит, скрестив лапы на груди, и смотрит на него с полным не понимаем.

— Ты угораешь? — говорит Ми'Тари.

Глаза эльфа расширились и вылезли за орбиты.

— Ты балбес. — продолжает она. — Хороший композитор, но балбес... И жулик.

— Что?..

— И флейта твоя ерунда. Ты колдуешь на доверчивых идиотах. На тех, кто верит в магию. А я в неё не верю. Я сама лгунья еще та. И ты меня не проведёшь.

Эльф побагровел. Убрал флейту, но схватил посох.

— Тогда попробуем по-другому, — проговорол он с последним воздухом в легких.

— Не делай вид, что не по...

Эльф направил посох на Ми'Тари. Руны на дереве вспыхнули фиолетовым цветом.

— Оглушение! — рявкнул эльф.

Ми'Тари стоит на месте.

— Дай мне сказать...

— Паралич!

Ничего.

— Рвота!

Ничего.

— Не работает, — сказала Ми'Тари. — Какая досада. Шарлатан.

Эльф опустил посох. Лицо его пылало от злости, от стыда, от полного непонимания того, что происходит.

— Ты... ты кто? — повторил он. В голосе уже не было равнодушия. Только растерянность.

— Ты серьезно не помнишь меня? — Ми'Тари открыла рот и на ней не осталось оттенков жизни от такого вопроса.

— Нет! Просто ответь на мой вопрос! Кто ты такая!? — эльф уже покраснел, как помидор.

— Я самая сильная во всем Циродилле. Самая умная, хитрая и восхитительная. — говорит Ми'Тари с бешеной иронией. — Предклонись перед мной, неудачник эльф.

Эльф замер. Пальцы его сжимали посох так, что побелели костяшки.

— Неудачник? — переспросил он тихо.

— Да, — сказала Ми'Тари. — По сравнению со мной, ты никто.

Руна перестала светиться. Эльф кидает посох об камни. И вдруг быстрым, нервным движением эльф достал нож. Короткий, кривой, но чертовки острый.

— А вот это уже не смешно, — Ми'Тари перестала улыбаться. — Ты чего?

— Да как ты смеешь надсмехаться над избранником? — проговорил эльф, не поднимая глаз.

Он сделал выпад. Нож просвистел в воздухе. Мимо, потому что Ми'Тари успела пригнуться. Рефлексы сработали раньше, чем страх.

Второй удар - подсечка. Она отпрыгнула, даже не осознав как.

Третий почти достал до уха, но она качнулась вправо, и лезвие рассекло лишь шерсть на ней.

— Стой! — крикнула Ми'Тари. — Как ты можешь меня убить?

— Легко и просто. — отвечает эльф со злобой в голосе. — Мне всего лишь нужно было зачистить пещеру, а не позориться перед каджиткой.

Эльф вновь замахнулся на безоружную Ми'Тари.

— Но я ведь важный персонаж в твоей истории! — успевает прокричать она.

Эльф замер на секунду. Нож застыл в воздухе.

— Что?

— Если ты меня убьёшь, то пожалеешь. Потом. Позже. Но точно пожалеешь. Случится что-то такое, о чём ты будешь плакать всю жизнь. Не знаю, что именно. Но это будет. Обязательно. У меня чуйка. Каджитская.

Эльф задумался.

— Чушь кошачья.

— Ты разве хочешь рисковать? — Ми'Тари перевела дух. — Ведь ты как никак избранник. Еще небось спаситель.

— Возможно.

— Ну вот. Ты даже не представляешь, какую ошибку ты можешь совершить, убив меня здесь. Это точно отразиться на тебе очень сильно

Он молчал. Нож дрожал в его руке.

— И что же я потеряю, убив тебя? Хотя бы это ты можешь мне объяснить.

Ми'Тари молчит, не способная придумать ничего.

Эльф возвращается к своему решению убить ее и замахивается.

— Кольцо! — сказала Ми'Тари быстро.

Эльф вновь останавливается.

— У меня есть кольцо. Я могу отдать тебе его. Кольцо из-за которого меня ищут.

— И что же это за кольцо такое? — спрашивает эльф.

— Кольцо... Невидимости — выдумывает Ми'Тари.

— Артефакт?

— Он самый.

— У тебя?

— Ага.

— Отлично. Тогда я точно убью тебя и заберу у твоего трупа кольцо.

И эльф вновь замахивается на каджитку.

— Оно не при мне!

И вновь эльф останавливает свой удар.

— Как это?

— Я спрятала кольцо в этой пещере.

Он замер. Злоба ушла с лица эльфа и в конечном итоге он убирает свой нож.

— Зачем ты его спрятала? Что за бред?

— Ну знаешь... Артефакт такой могущественный, сильный, что я боялась за него очень сильно, и из-за благополучия решила спрятать его в укромном месте. Те трое, которых ты заставил раздеться и плясать под дудку, могли украсть его. Или крысы сгрызть. А я не хотела рисковать.

Эльф молчал. Глаза бегали по пещере от одного угла к другому.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда обмен. Кольцо на твою жизнь. Веди меня к нему.

Ми'Тари выдохнула. Внутри всё ликовало. Он купился. Балбес купился. Но лицо перед ним должно было оставаться серьёзным.

— Не так быстро, — сказала она. — Просто так кольцо не отдам. Ты должен сначала выполнить мое поручение.

— Что? — эльф опешил.

— Поймай мне рыбу.

— Рыбу? Зачем?

— Я есть хочу! — Ми'Тари ткнула лапой в свой урчащий живот. — Слышишь? Он уже второй день требует еды. Ты поймаешь рыбу, я поем и кольцо твоё.

— Почему я должен... — начал эльф.

— Ты должен мне, потому что я важный персонаж в твоей истории, — перебила Ми'Тари. — И без меня твоя жизнь можешь прерваться в кошмар. Хочешь быть героем?

Он замер. Слова Ми'Тари попала в цель. Его глаза дрогнули.

— Рыба... — повторил эльф.

— Десять штук. Свежих. И не мелких.

— Хорошо, — сказал он сквозь зубы. — Я согласен. Но если ты обманешь...

— Не обману. — Ми'Тари сделала честное лицо. Которым умела врать лучше всего. — Я буду ждать здесь до самого конца, пока ты не выполнишь поручение.

— Отлично. Нет ничего легче, чем сходить на рыбалку. Дело пятнадцати минут.

Эльф развернулся и, грохоча доспехами, зашагал к выходу.

Ми'Тари ждет. Ждет. Ждет. Тяжелые шаги перестали топтать камни, землю. Значит пора выходить.

— Дурак, — прошептала она. — Какой же дурак.

Она выбежала из пещеры и видит перед собой лошадь, которая стоит коло входа на привязи. А на ней золотая броня с изящными формами.

— Откуда у него лошадь с золотой броней!? — поражается Ми'Тари. — Может мне мерещиться?

Каджитка протирает глаза, но лошадь как стоит в золотой броне так и стоит. Брать ее она не стала. Просто ушла туда, куда эльф не мог пойти. В горы. Она бежала по камням, перепрыгивала кочки, уворачивалась от веток.

— Обманула, — стучало в голове. — Обманула и обвела вокруг хвоста. Даже немного стыдно. Совсем чуть-чуть.

Вот только ложью не насытишься. Желудок все так же громко урчал.

Глава 5

Тени прошлого

Ми'Тари не заметила, как вышла к роднику.

Ноги привели ее сами. Обошли холм, спустились в ложбину, где земля пахла влагой, а воздух был плотным, почти осязаемым.

Каджитка остановилась, втягивая носом запах воды. Приятный запах. Живой. Потом побежала вниз, перепрыгивая через кочки и корни, не чувствуя ни боли в хвосте, ни усталости.

Вода сочилась из-под большого камня, падала в маленькую ложбинку, вырытую, может быть, другими путниками, а может быть, животными, приходившими сюда на водопой. Дальше водичка убегала вниз по склону, к деревьям, теряясь в высокой траве. Родник. Чистый. Прозрачный. Холодный.

Ми'Тари опустилась на колени прямо в грязь, не обращая внимания, что роба промокает, что сандалии хлюпают. Сложила ладони лодочкой и зачерпнула.

Вода обожгла холодом. Она пила жадно, захлёбываясь, расплёскивая половину на грудь и рукава. Потом ещё. И ещё. Пока живот не заболел, а в груди не закололо от резкого холодного спазма.

— Хватит, — сказала она самой себе, отрываясь от воды. Губы дрожали.

Ми'Тари вытерла морду рукавом. Потом полезла в карман, достала глиняную бутылку. Треснутую, заклеенную смолой. В Бравиле она купила её давным-давно у старьёвщика за три монеты, и до сих пор бутылка служила верой и правдой, хотя из неё вечно капало, если наклонять слишком сильно.

Наконец маленькая бутылка наполнилась водой. Она заткнула горлышко тряпицей, сорванной с подола, и поставила сосуд рядом с собой на траву. Потом выпрямилась, разминая затёкшие колени, и огляделась.

Вокруг лес, горы, трава. Ни дома, ни дыма, ни дороги. Только холмы, поросшие кустарником, и редкие деревья, чьи верхушки терялись в голубом, выцветшем от жары небе. Где-то далеко, на востоке, кричала птица. То ли ястреб, то ли ворон.

А вдалеке, на самом горизонте, белело пятно. Имперский Город. Она узнала бы его из любой точки Сиродилла: белую стену, башни, шпили, уходящие в небо. Символ власти, богатства, безопасности. Место, куда ей нельзя идти.

— Как досадно. — прошептала Ми'Тари. — Величественная крепость. Оплот безопасности, но внутри я себя не буду чувствовать в безопасности. Ирония. Даже хлеба купить нельзя. Даже сыра. Даже на окраину сунуться уже большой риск.

Пятьсот монет за её голову. Пятьсот. Столько же стоит старая лошадь. Или два мешка муки. Или полтора года аренды у Ши'Мары. А она одна стоила пятьсот.

Ми'Тари вздохнула, подняла бутылку и засунула её в заплечный Рюкзак на веревке. Туда, где лежало пару тряпок, немного пустых мешочков, огниво и горсть корешков вместе с маленьким мешочком денег от Са'Адира. Рюкзак был легким. Даже очень легким.

— Ладно, — сказала она себе. — Не в первый раз. Пора идти дальше.

Выше по склону Ми'Тари видит поляну. Лаванда. Мята. Крапива. И ещё что-то знакомое, забытое.

— И вновь свезло, — сказала она, пожимая плечами. — Конечно не в таком порядке я хотела начать день, но пусть как будет. Вот бы и еда ко мне упала с неба.

Ми'Тари сложила ладони в горсть и посмотрела на небо. Удача лишь ударила ее солнцем таким горячим, что смотреть на небо так высоко было больно.

Лучше полезть вверх по склону, хватаясь за корни и камни, чтобы не скатиться обратно.

Поляна оказалась больше, чем казалось снизу. Не просто клочок земли между камнями, а целое поле, уходящее вверх по склону, к редким соснам, где воздух был суше и пахло смолой. Трава здесь росла густо, почти по колено, и Ми'Тари продиралась сквозь неё, обдирая ладони о жёсткие стебли.

Она опустилась на колени и принялась рвать травы быстро, привычно, не разбирая. Сначала разгребла руками заросли, потом, наугад, стала срывать то, что выглядело знакомым. Лаванду в один мешочек, мяту в другой, крапиву в третий, осторожно, через ткань, чтобы не обжечь пальцы.

Она работала молча, иногда поднимая голову, чтобы оглядеться нет ли кого поблизости. Никого. Только ветер, деревья и солнце, которое поднималось всё выше и пекло всё сильнее.

Сначала потекла спина. Потом намокла грудь. Роба уже прилипала к шерсти. Потом шерсть на загривке слиплась в сосульки, и Ми'Тари, выпрямившись, вытерла лоб лапой. Пот попал в глаза. Их защипало. Каджитка зажмурилась, ругаясь сквозь зубы.

— Ах. — моргая сказала Ми'Тари. — Давно такой жары не было.

И тут же чихнула. Громко, раскатисто, так, что с ближайшего куста вспорхнула какая-то пичуга и унеслась прочь, стрекоча. Пыльца от лаванды защекотала нос, и она расчихалась так, что чуть не выронила все свои мешочки.

— Будь здорова, — сказала она себе.

Пауза. Тишина. Только кузнечики стрекотали где-то в траве, лениво, по-летнему. А вдалеке, за холмами, слышался протяжный звук. Ее эхо.

Жара стала почти невыносимой. Воздух дрожал над землёй, будто над костром. Солнце висело в зените: белое, слепящее, безжалостное. Роба прилипла к телу. Хвост отяжелел, повис плетью. Мешочек с песком на груди нагрелся так, что обжигал кожу.

— Надо идти дальше, — сказала она. — Обезвоживание убьет меня раньше, чем голод. Воды из родника не хватит, чтобы спасти меня, ведь я выпью все в такую бешенную жару. Да и съела бы сейчас всю имперскую провизию.

Ми'Тари сняла с себя робу и шла вперед, нюхая какой либо запах еды. Хоть где-нибудь, в каком-то уголке должна же быть деревушка, пару домиков, где пекут хлеб? Но жара все била и била Ми'Тару до такой степени, что чувство голода как будто пропало в ней или слилось с ней.

— Хорошо бы сейчас лунного сахара...

Сказала она, почувствовав родину в своем сердце. Обычно такая жара стоит в Эльсвейре. Вот только песка нет. Лишь тот, что на ее груди.

— ...чуть-чуть. Прямо как дома.

Она не принимала лунный сахар уже давно. Месяц? Два? После того разговора со старухой пару месяцев назад, она перестала. Экономила каждую монету ради себя.

Мать, которая осталась где-то там, в Эльсвейре, говорила ей когда-то, совсем маленькой, перед сном, важные слова.

— Слушай, дочка. Лунный сахар - это сладкий яд. Одна щепотка - праздник. Две - привычка. Три - пропасть. Ты каджитка, и в твоей крови живёт любовь к нему. Но не позволяй ему забирать тебя целиком. Поняла?

Ми'Тари тогда кивала. А потом тайком отламывала кусочек от маминого запаса и съедала.

Сейчас, в этой жаре, под этим безжалостным солнцем, воспоминание о сахаре стало почти физическим. Она почувствовала, как внутри разливается тепло не от солнца, а из глубины живота. Как в голове становится легко, почти невесомо. Как мир делается мягче, добрее, проще. Исчезают страхи, исчезает голод, исчезает стыд и боль. Остаётся только тепло и покой.

Тепло и покой, как в детстве.

Ми'Тари сглотнула слюни ещё раз.

— Не надо, — сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло, незнакомо. — Не надо. Это глупо. У тебя нет денег. Нет ничего. Только травы да вода. Этого достаточно, чтобы не умереть. Большего не нужно.

Но где-то внутри, там, где кончался разум, пульсировало желание. Глубинное, прошлое, кошачье. Тягучее, как смола. Настойчивое, как голод. Оно росло, заполняло пустоты между рёбрами, поднималось к горлу, сжимало его невидимой лапой.

— Но всего чуть-чуть. Всего одну щепотку. Чтобы вспомнить, как было дома.

Желудок продолжать урчать.

— Нет, — сказала она, и на этот раз голос прозвучал твёрже. — Мне нужна еда. Не сахар.

Перед каджиткой открылся склон, а внизу тропа.

— Еда, — повторила она, глядя вниз. — А потом думать.

Она сделала шаг, потом другой. И замерла. Там, внизу, идет торговец. У него может быть еда.

— Эй! Подожди! — Она окликнула его не думая

Как оказалось, это не простой торговец. Это каджит. Он был старым. Сгорбленным, с седой шерстью, вылезающей клочьями на локтях и морде. Одет в пыльный балахон, перетянутый верёвкой. На плече у него большая сумка, из которой торчали маленькие кожаные мешочки, перетянутые бечёвкой. Много мешочков. Десять, двадцать... Их не сосчитать.

Торговец остановился и обернулся на крики. В его сторону стремительно неслась по склону такой же каджит, как и он сам. Это заставило улыбнулся его. Зубы его жёлтые, редкие. А глаз прищурен не то от солнца, не то от привычки.

Ми'Тари, сбежав со склона, чуть не теряет равновесие и чуть не прыгает на торговца своей неловкостью из-за бессилия. Но удача оказалась на ее стороне и ей получилось не упасть. Лишь остановится в двух шагах от торговца.

— Свои, — сказал он хрипло. — Каджит каджита видит издалека.

— Да-к Вы каджит? — говорит о отдышкой Ми'Тари. — Как приятно знать.

— Что нужно сестра? Или брат? Не разобрать в темноте.

— День, — сказала Ми'Тари, не понимающе. — Сейчас день.

— Для старого глаза всегда темно, — торговец не переставал улыбаться. — Так что нужно?

Пахло от него сильно. Таким же потом, как и у нее. Впридачу дохлыми крысами.

Не дожидаясь ответа, торговец полез в сумку, достал мешочек, развязал его. Показал. Лунный сахар.

— Неужели это?

Ми'Тари пристально смотрит на лунный сахар, но быстро отвит взгляд вперед.

— Нет. У Вас есть хлеб? Сыр? — спросила она. — Хоть что-то съедобное?

На ответ торговец просто показывает Ми'Тари насколько много у него при себе лунного сахара. Она просто молчит. Желание внутри неё пульсировало, набирая силу. Она почти чувствовала вкус сахара на языке. Сладкий. Тёплый. Чувство голода пропало. Ее резко начало клонить в сон.

— Сколько? — спросила Ми'Тари резко.

— Двадцать пять монет за мешочек, — ответил торговец, протягивая мешочек лунного сахара в ее сторону. — Стандартная цена. Дешевле не найдёшь во всём Сиродиле.

— У меня нет столько, — сказала она глухим, ровным голосом.

Торговец перестал улыбаться. Просто стоял и смотрел на неё. Не на лицо. На тело.

И не торопясь. Изучающе.

Ми'Тари знала этот взгляд. В портовых кабаках Бравила такие взгляды бросали пьяные матросы на девчонок, которые слишком поздно возвращались домой. Она видела его сотни раз. И всегда этот взгляд злил ее, но не сейчас. Жара, плавящая мозги, заставили ее стоять мирно. Или же это мысли о сахаре заставляют ее не злиться? А может причина в другом? В торговце? Как бы то не было, она стояла и смотрела на торговца в ответ.

— Ничего страшного, — сказал торговец наконец. Голос его стал мягче, почти вкрадчивым. — Пяти монет будет достаточно. Тебе хватит на один мешочек. Но при одном условии. Мне нужно твое тело.

Ми'Тари и на это не разозлилась. Ее и не стошнило от предложения. Не напугало. Ее лицо ровное и потеряное. Она слышит все как будто со стороны.

— Хорошо, — говорит она и голос этот идет как будто не из нее. Издалека. Как будто Ми`Тари просто наблюдатель.

Торговец просто протягивает к ней руку. Ми`Тари в свою очередь достает мешочек с деньгами и кладет ему в ладонь. Другой рукой грязный каджит берет ее за руку и видет за собой. Та просто не сопротивляется.

Проходит время. Неизвестно сколько. В глубине зарослей, леса, лежит Ми'Тари.

Роба разорвана. Ворот растянут, рукав висит на нитке, туника сбилась, обнажая живот. Она лежит полу раздетая на холодной траве и ничего не чувствует.

Она не помнит, как оказалась здесь. Не помнит дороги. Не понимает, почему она лежит здесь. Лишь рядом, на траве, валяется открытый мешок с лунным сахаром. Кристаллы, что высыпались, блестят в скудном свете, пробивающемся сквозь листву. Золотистые, почти красивые.

Ми'Тари не смотрит на них. Ее взгляд устремлен на яркое голубое небо. Она одна. От торговца не осталось и следа. Только мятая трава под ней, которая прижата. Как будто, не только ею.

Мешочек с песком всё ещё на шее. Единственное, что осталось при ней. Он такой же тёплый, как и всегда.

Где-то вдалеке кричит птица. Ей никто не отвечает. Тем более Ми`Тари.

Она не шевелится. Просто смотрит на небо и не двигается.

А время идёт.

Уже наступила ночь. Такая же яркая в глаза Ми`Тари, как и день. На светиле нет и облачка. Лишь звезды и полумесяц луны, что светит прямо в золотые глаза Ми`Тари. Луна, родинка каджитов, переливается белым, холодным светом на ней. Точно такой же ночь, точна такая луна. Она уже видела данный пейзаж. Однажды.

Пустыня. Эльсвейр. Бесконечный песок, уходящий за горизонт, сливающийся с небом там, где звёзды касаются земли. И холод. В пустыне всегда холодно по ночам. А вдалеке где-то воет шакал.

Караван. Верблюды сгрудились в круг, защищая людей от ветра. Они несут тюки с товарами: шерсть, специи, сухофрукты, мешочки с лунным сахаром. Каджиты остановились на привал. Костер почти догорал, остались только угли, тлеющие красными глазками.

Маленькая Ми'Тари сидит на тюке с товарами, болтая ногами в слишком больших сандалиях. Ей ыбло девять лет. Или десять. Она уже не помнит точно. Помнит только, что мама взяла её с собой впервые.

— Ты уже большая, дочка, — сказала перед отправлением мама. — Пора посмотреть мир.

А мир оказался большим. Не таким, каким представляла его себе маленькая каджитка.

Тем временем ее мама сидит на песке рядом, разговаривает с другими каджитами. Шутит, смеётся, поправляет платок, сползающий на лоб. У неё красивые смуглые руки с аккуратными когтями, всегда пахнущие травами и чем-то сладким.

— Мам, а мы скоро вернёмся? — спрашивает Ми'Тари, кутаясь в старый материнский плащ.

— Скоро, — мама улыбается. — Успеешь еще поскучать по Сиродилу.

— Сейчас я скучаю по дому. Сама дала мне этот мешочек со дрова. Там было красиво, но скучать я не буду.

Мама улыбается и смотрит с дочкой вдаль. А там виднеется огонь факелов. С той стороны доносится шум. Сначала неясный, как шорох крыльев. Потом все громче. Верблюды топчат с криками в их сторону вперемешку с грубыми, горнатыми криками людей.

Лица у всех меняются. Улыбки исчезают. Мама поднимает голову, и Ми'Тари видит, как по её лицу пробегает тень страха. Она накрывает Ми'Тари своим плащом.

К каравану прибегают охотники за головами. Без разбору они проносятся вокруг, оглядывая каждого каджита внимательно. Кто вскрикнул, возмущаясь, за что сразу получил удар дубинкой в голову. Боевые каджиты облачили свои мечи и началась рубка с охотниками. Жестоко и беспощадно они рубили всех сопротивляющихся и искали. Кого-то в толпе каджитов они искали.

— Он здесь!? — кричит человеческий голос. — Дайте нам его!

— Мы просто торговцы! — отвечает каджит из каравана.

— Но только не он!

Удары. Звуки лезвия. Тела падают на песок.

Охотники за головами не могли не обратить внимание на каджитку, что явно прячет кого-то за своим плащом. Маленькая Ми`Тари трясется от страха. Ее мать грозно смотрит на охотников, но получая удар кулаком от них. Они начали избивать ее, а мать только все больше начала прижимать дочку к себе, в конечном итоге закрыв ее своей спиной.

Мама вздрагивает всем телом, но не сдвигается с места. Прижимает Ми'Тари сильнее. Но все оказалось четно. Ее перевернули и Ми`Тари открылась. Перед маленькой девочкой стояли пятеро охотников за головами. Кровожадные, чёрные фигуры на фоне звёзд. Их лица скрыты капюшонами. В руках кривые сабли, блестящие в лунном свете.

— Всего лишь ребенок.

Маленькая Ми`Тари не может и сказать ни слова. Она просто трясется от страха.

— Не трогайте ее! — кричит мама и брыкается, царапается. В ответ её бьют по морде. Свет в глазах матери гаснет, и она падает на песок.

— Мама! — кричит Ми'Тари и бежит к ней. Она плачет и прижимается к ней.

— Нашли! — раздается крик радости в стороне.

Ми'Тари оборачивается и видит силуэт охотника. Тот держит в руках голову. Каджитскую голову, с которой течет кровь.

— Уходим! — кричит один из рядом стоящих охотников.

Резко Ми`Тари хватают. Тот самый охотник, что бил ее мать, берет чужую дочку. Он затыкает ей рот и завязывает глаза.

Охотники за головами исчезли так же резко, как и появились. Ми`Тари скачет вместе с ними далеко-далеко.

Та ночь оказалась самым худшим днем в ее жизни. Воспоминание оборвалось резко, как и пришло.

Ми'Тари все также лежит на холодной траве, глядя на луну. По ее щекам течет слеза, и она сразу приходит в себя. Разум отчистился в мгновение. Тело жутко ломило. Даже присесть ей оказалось тяжело. Осматривая место вокруг, она увидела тот самый мешочек с сахарной луной. Ми'Тари протянула лапу. Взяла мешочек за самый краешек и швырнула в кусты.

Она встала. Ноги дрожали. Руки тряслись. Шатаясь, опираясь на ствол ближайшего дерева она смогла встать. После того, как полежишь в одной позе несколько часов, тело кажется мертвым. Именно это сейчас и чувствует Ми`Тари.

Далее она застегнула робу насколько возможно. Порванный рукав завязала узлом. Тунику поправила. Мешочек с песком переложила так, чтобы он висел ровно.

Заплечный мешок кинула на плечо. Бутылка с водой на месте.

Травы, которые она собрала на поляне, уцелели. Они лежали в мешочках, но были прижаты. Ми'Тари потрогала их через ткань. Лаванда пахла успокаивающе, а мята свежо.

— Хоть что-то, — прошептала она.

Ми'Тари не посмотрела на то место, где лежала. Не обернулась, чтобы увидеть примятую траву. Она просто пошла. И на удивление, ей не хотелось спать. Лишь голод морит желудок. Она не ела уже где-то три дня.

Глава 6

Некромант, дай поесть

В подземелье под разрушенной башней было тихо. Настолько, что слышно, как потрескивают угли в костре, как капает вода где-то в глубине. Мерно, вечно, как пульс самой земли. И как дышит некромант. Неровно, с присвистом, иногда переходя на тихое бормотание, когда он забывал закрыть рот.

Но здесь пахло смертью, сыростью и трупами крыс. Последний запах перебивал два первых.

Он сидел на своём обычном месте. А именно перевёрнутом гробу, который служил ему табуретом уже лет десять, не меньше. Гроб этот был дубовым, тяжёлым, с вытертой крышкой. Некромант утверждал, что в нём когда-то лежал труп важного графа. Но разве графов хоронят в таких гробах?

— Соль есть, — бормотал Эдгар, перебирая пальцами внутренности крысы. — Перец есть. Можно добавить крапивы, для остроты... Или лаванды. Хотя лаванда - это к чаю, а не к мясу.

Он был лыс, сутул и одет в халат, который когда-то был синим, а теперь выцвел до цвета дохлой мыши. На ногах рваные штаны и сандалии на босу ногу, из которых торчали волосатые пальцы с жёлтыми когтями.

На коленях у него лежала крыса. Мёртвая. Не вчерашняя. (Та уже была съедена, кости отправлены в котёл для бульона. Некромант любит варить бульон из костей. Говорит, полезно для собственных костей). Эта была свежей, пойманной сегодня утром в дальнем углу подземелья. Крысы были здесь, как скот, которых можно в любой момент приготовить.

Он разделывал тушку медленно, привычно, как ремесленник, который делает одно и то же каждый день. Когти длинные, острые, желтые, вскрывали шкуру, отделяли мясо от костей и снимали шкурку одним движением. Кровь капала на пол и впитывалась в землю. Некромант не обращал на это внимания. Пол здесь и так был в пятнах, что не отмыть, не отскрести. Это подземелье, а не операционная как никак.

Рядом с ним, на другой плите, служившей столом, лежали книги. Некромантия, анатомия, и на вид самая зачитанная, с засаленными страницами и обгоревшим уголком - кулинарная книга.

Он подбросил в костёр несколько сухих веток. Пламя вспыхнуло, осветило стены подземелья. Тени затанцевали, как призраки на балу. Эдгар в рваном халате, расшитом непонятными символами, прищурился. Символы эти, к слову, когда-то были золотыми, а теперь облупились, выцвели, превратились в грязные пятна.

— Надо было брать халат с драконами, — вздохнул Эдгар. — Модные они, драконы. Все их любят. А эти, — он покосился на символы, — Никто не понимает. Даже я забыл, что они значат.

Он уже собрался нанизывать мясо на кривую железную спицу, которую откопал в руинах башни, и которая служила ему прутом, как вдруг услышал шорох. Со стороны входа. Сверху, с лестницы, ведущей в сюда.

Шаги. Неровные. Тяжёлые. С запинкой. Как у того, кто еле волочит ноги.

Он замер. Рука застыла над крысиной тушкой. Он повернул голову к ступеням, прислушиваясь. Глаза сузились.

— Кого там принесло? — прошептал он. — Нежить?

Он кряхтя поднялся, взял с пола свой посох: кривой, чёрный, на конце череп какого-то мелкого грызуна. Посохом этим он больше опирался, чем просто нес с собой, как волшебник. Спина болела. Возраст.

— Ещё один, — бормотал он, щурясь в темноту. — Я же говорил себе: не вызывай больше духов сегодня, Эдгар. Будет бессонница. Но нет. Зачем слушаться себя?

Он идет на звук. Осторожно, стараясь не наступать на собственные ловушки, которые Эдгар расставил, но только он уже забыл, куда их поставил неделю назад.

— Надо вести учёт, — проворчал он. — Хотя бы на стене писать. «Здесь ловушка». А то другой некромант найдет мое тело и будет использовать меня.

Со ступенек спускалась фигура. Маленькая. Серая. С хвостом, который волочился по лестниц, как мокрая верёвка. Эдгар остановился, вглядываясь. Свет от костра сюда почти не доставал. Только тени, только смутные очертания.

— Нежить ли это? — сказал он вслух, не ожидая ответа. — Глаза очень...

Фигура подняла голову. Эдгар увидел золотые глаза, горящие в темноте, и силуэт каджитки.

— Сан`Тра? — неуверенно сказал он.

Ми'Тари кивнула непонятно зачем. И так еле заметно, будто сил не хватало даже на это.

— Эдгар, — прошептала она. — Я есть хочу.

И осела на пол, прислонившись спиной к каменной стене.

Эдгар смотрел на неё. Молчал.

— Ми'Тари значит... — наконец сказал он. — Есть хочешь? А я тут при чём? Я некромант, а не столовая.

Ми'Тари посмотрела на него. Взгляд был тяжёлым.

— Ну пожалуйста. Мне некуда бошльше идти.

— Как некуда? Прям вообще некуда?

— Да... — также тяжело ответила Ми'Тари.

Эдгару ничего больше не оставалось, как покачать головой и плечами. Он развернулся и зашаркал обратно к костру, опираясь на посох. Ми'Тари не двинулась с места. Она просто сидела, прислонившись к стене, глядя в одну точку.

— Чего сидишь!? — крикнул Эдгар, не оборачиваясь. — Или мне тебя на себе тащить? Ишь какая.

Ми'Тари вздохнула, собралась с силами, поднялась и побрела за ним.

Эдгар уже сидел на своём гробу, когда Ми'Тари доковыляла до костра. Она опустилась на кучу тряпья, которую он ей бросил не глядя. Старая, драная, пропахшая плесенью и формальдегидом. Но мягкая. Тёплая. Рядом с огнём.

Она поджала хвост, обхватила колени лапами и уставилась на костёр. Глаза у неё были пустые, как у куклы, которую забыли закрыть на ночь. Шерсть слиплась, усы торчали в разные стороны. И лишь левое ухо дёргалось, но уже без привычной нервной чесотки. Просто от слабости.

Эдгар смотрел на неё. Молча. Оценивающе. Потом кивнул мол, оставайся, не выгоняю.

— Вид у тебя, как у того зомби в дальнем углу. — Эдгар махнул на мертвого зомби, что стоял в углу, как наказанный ребенок.

Ми'Тари не ответила.

Эдгар вернулся к крысе и доделал то, что начал. Снял шкурку, выпотрошил, отделил мясо от костей. Кости бросил в котёл на бульон. Мясо нарезал на куски. Пальцы у него были жилистые, но ловкие.

Ми'Тари смотрела на это и сглатывала. Глаза её ожили, ведь они следили за каждым движением его рук, за каждым куском, который перелетал с доски на прут. Она чувствовала запах сырого мяса: резкий, металлический, с примесью крови. И её желудок откликнулся. Громко. Протяжно. Так, что Эдгар поднял голову и посмотрел на неё с любопытством.

— Я понял, что ты голодная. — сказал он.

— Не ела, наверное, три дня, — выдавила Ми'Тари.

— Три дня? — Эдгар присвистнул. — Это много. Кошка без еды, как некромант без трупа. Никуда не годится.

Он нанизал куски на железный прут и втыкал их в землю у костра, чтобы мясо жарилось. Жир закапал на угли, зашипел, и подземелье наполнилось ароматом.

Жареная крыса. Самый вкусный запах в мире. Для него.

Ми'Тари вцепилась пальцами в тряпку, на которой сидела, чтобы не броситься к огню. Слюна текла по подбородку, она вытерла её тыльной стороной лапы, но слюна набежала снова.

Рядом с костром лежал ещё один кусок. Сырой. Ми'Тари протянула лапу, чтобы схватить его, и Эдгар тут же хлопнул её по пальцам. Не больно, но твёрдо. Как нашкодившего котёнка.

— С ума сошла? — заворчал он. — Жди, когда приготовится. У тебя нет иммунитета, как у меня.

— Иммунитет? — удивилась Ми'Тари.

— Я некромант, детка. — Эдгар гордо выпрямился, насколько позволяла его сутулая спина. — Я ем сырое мясо тридцать лет. Кишки стальные, гордые. А у тебя нет.

Он убрал сырые куски подальше, в сторону, где Ми'Тари не могла достать, и снова уставился на прут.

Мясо жарилось. Медленно. Очень медленно.

Ми'Тари казалось, что прошла вечность. С тех пор как Эдгар вонзил прут в землю у костра, минуло, наверное, лет десять. А может, и все двадцать. Она потеряла счёт времени.

Аромат жареной крысы заполнил воздух. Жир капал на угли, шипел, поднимался сизым дымком к потолку. Корочка на мясе темнела, становилась золотистой, лопалась, выпуская сок.

Ми'Тари сглатывала. Каждые несколько секунд. Слюна текла рекой, она вытирала морду то одной лапой, то другой, но слюна не кончалась. Желудок сводило спазмами. Она почти физически чувствовала, как мясо шипит, как жир стекает по кускам, как дым щиплет глаза.

Она хотела есть. Так сильно, что готова была завыть.

Эдгар что-то бормотал себе под нос. То ли заклинание, то ли рецепт, то ли просто мысли вслух. Ми'Тари не слушала. Она слушала только своё урчание и шипение мяса.

— Перевернуть, — сказал Эдгар. — Надо перевернуть.

Он взял прут, повернул другой стороной. Мясо зашипело громче. Аромат усилился. Ми'Тари зажмурилась.

— Готово? — прошептала она.

— Нет.

Проходит время.

— А сейчас?

— Нет.

Проходит время.

— А...

— Нет! — рявкнул Эдгар. — Я скажу когда. Не мешай колдовству.

— Это мясо, а не колдовство, — возразила Ми'Тари.

— Ничего ты не понимаешь. Кулинария и есть магия. А готовка мясо - это как раз колдовство, — важно сказал Эдгар. — Превращение сырого в жареное. Трансформация материи. Азот, углерод, огонь. Это алхимия. А алхимия - это наука. А наука - это сила. А сила - это правда. А правда - это я.

— Правда - это не сила. — буркнула Ми'Тари.

— А ты не философ. Значит сиди и жди.

И ей приходится сидеть и ждать. Ведь Эдгар некромант. Психоватый некромант. Если его разозлить, то он может сделать из Ми'Тари настоящего ходящего трупа, а не просто фразеологического. Эдгар, может, и неплохой мужик (для некроманта точно), но кто знает, что у него в голове? Кости, черепа, зомби. И кулинарная книга. Странная смесь.

Ми'Тари решила, что лучше терпеть и не ныть. Она закусила губу и уставилась на прут горящими глазами.

И наконец... О чудо, о мгновение, которое она запомнит на всю жизнь - Эдгар снял прут с огня.

— Горячо, — сказал он, кладя мясо на плоский камень рядом с костром.

Облом. Мясо слишком горячее и Эдгар не даст ей съесть его прямо сейчас. Ми'Тари смотрела на дымящиеся куски и не верила своим глазам. Она молилась всем кошачьим богам, чтобы Эдгар не передумал, не сказал «ещё минуту», не бросил всё обратно в огонь!

Эдгар выждал несколько секунд. Потом отломил самый жирный кусок и протянул ей.

— Держи, — сказал он. — Только аккуратно.

Ми'Тари не услышала его слова. Она схватила мясо обеими лапами и не почувствовала жара. Только вкус. Она вгрызлась. Зубы впились в мягкую, сочную плоть. Жир потек по подбородку, по лапам, закапал на робу, но ей было всё равно. Мясо таяло на языке, солёное, чуть подкопчённое, с привкусом дыма и счастья.

— Ммм, — вырвалось у неё помимо воли.

Эдгар усмехнулся, полез в карман халата и выудил сухарь. Чёрствый, в крошках, но сухарь. Протянул ей.

— На, закуси. А то от мяса запор будет. Нужны волокна.

Ми'Тари взяла сухарь, откусила сразу половину, не жуя, проглотила. Потом снова вгрызлась в мясо.

Эдгар налил кипячённой воды, которую сразу поставил на огонь, в глиняную кружку. В другой части подземелья у него стояла бочка с водой. Грязной водой. Но какая была у него.

— Пей не торопясь, — сказал он. — А то подавишься. Мне потом откачивать тебя придётся.

Ми'Тари не слушала. Она ела. Жадно, с чавканьем, не стесняясь. Хвост дёргался от удовольствия, уши прижались к голове признаком того, что всё очень вкусно. Она вылизывала пальцы, потом ладони, потом морду. Везде, где остался жир. Сухарь был съеден. Вода выпита. Мясо съедено до последней нитки.

— Спасибо, — выдохнула Ми'Тари, откидываясь на тряпки.

— Не за что, — буркнул он. — Не пропадать же добру. А ты рассказывай, что стряслось. Не просто же так ты пришла ко мне жрать мою крысу.

Он уселся поудобнее на своём гробу, сложил руки на животе и приготовился слушать.

А Ми'Тари, сытая и согретая, уставилась в огонь и задумалась. С чего начать? В прошлый раз это она приходила кормить его лепёшками и с того времени много воды утекло.

Каджитка рассказала все, что случилось: про неудачное воровство, про то, как Северус уже вел ее в тюрьму, про эльфа и его чудо магию, про то, как стражники приняли его за избранника, про то, что ее выгнали с дома, так как она теперь в розыске, про пещеру и то что вновь встретила эльфа, который показал вновь свою чудо магию и про торговца... Только здесь она решила умолчать, чем все закончилось.

— ...Я попросила у него еды, а он обманул меня на пять монет, продав гниль. Вот так я осталась без всего. И даже без сил. И пришла к тебе.

— Наверное, потому что я не сдам тебя за пятьсот монет? — спросил Эдгар.

— Ты сидишь в своей пещере круглые дни. Ты бы никогда не узнал, что за меня просят деньги.

— Врешь. У меня все же есть дела на поверхности. Это было грубо с твоей стороны... — замалкнул он на секунду. — Но все же я никогда не узнал об этом. Я же не охотник за головами.

— Ага. Да и вообще, я даже не думала об этом. Просто пришла к тебе за помощью. Думала, раз тебе поможешь, то будет хорошо. Раз нет, то пойду воровать у жителей.

— Да. Ты такая. Воровка. Вот только приходить ко мне не нужно было. Своровала бы и все. Нет проблем.

— Больше не хочу. Если продолжить, то точно в тюрьму попаду. А мне этого не нужно.

Они помолчали. Костер потрескивал. Где-то в темноте шуршали крысы. Живые, ещё не пойманные.

— Дурацкая история, — сказал Эдгар.

— Очень, — согласилась Ми'Тари.

— И длинная.

— Слишком.

— Но я слушал. Потому что мне скучно. И потому что ты испекла для меня лепёшки.

— Ну не просто так. — Ми'Тари кивнула на обглоданные кости.

— Это да, но лепешки были очень вкусные. Жду еще.

— Конечно, Эдгар.

Он подбросил веток в костёр, подождал, пока пламя успокоится.

— И что ты будешь делать дальше?

Ми'Тари пожала плечами.

— Не знаю, — сказала она. — Единственное, что я хочу, так это вернуться домой. В Эльсвейр.

— Эльсвейр далеко, — заметил Эдгар.

— Знаю. — убрала косточку в сторону Ми'Тари, обхватила колени лапами, и смотрела в огонь. Сытая, согретая, но совершенно пустая внутри.

— И ты в розыске.

— Ага.

— И стражники ищут тебя по всему Сиродилу.

— Конечно, — сказала Ми'Тари. — Ты что, мою историю не слушал?

— Слушал. Но хотел убедиться, что ты понимаешь масштаб катастрофы.

— Эх. — вздохнула она.

Эдгар почесал затылок. Потом почесал живот. Потом полез в карман халата, вытащил оттуда засохший кусок сыра, посмотрел на него, понюхал и сунул обратно.

— Не для тебя, — сказал он, заметив взгляд Ми'Тари. — Я его на зомби проверяю. Если съедят, значит ядовитый. Если нет, значит можно есть мне.

— Ты странный, Эдгар.

— Я некромант. По-другому нельзя. По уставу.

Он помолчал, поковырял спицей в зубах, потом сказал медленно, как будто рассуждая вслух:

— Слушай. Ты ведь не сбегала от стражников? Верно?

— Что? — Ми'Тари подняла голову.

— Смотри в чем дело. Я не до конца понимаю, почему ты в розыске. Судя по твоей истории стражники все свое внимание перевели на эльфа, как будто окончательно позабыв о тебе. Так?

— Ну да. — не понимает Ми'Тари Эдгара. — Но я ведь по сути убежала от них, найдя подходящий момент.

— Это да. Это ты молодец, но кажется ты не понимаешь главного. Кольцо при мастере Леннимусе. На месте. Оно не украдено. Была лишь попытка кражи.

— Так и есть, но...

— Без но! — тычит пальцем некромант, чтобы та замолкла. — Северус, конечно, по делу тебя схватил. Но в конечном итоге решил отпустить тебя. Почему ты не думаешь в эту сторону? Просто как ты смогла сбежать, когда он сам перестал вести тебя в тюрьму? Даже не стал преследовать. Получается, по закону, они не имели права вешать на тебя розыск.

Ми'Тари уставилась на него.

— Чего? Хорошо подвел логику, но по ней тогда вообще не понятно, какая мотивация была у Северуса отпускать меня.

Некромант задумался и молчал. Молчал. Пока не додумался.

— Тебя отпустили по просьбе эльфа. — ответил он резко.

— Но такого не было. Он просто стоял, избавился от роя и все. Он меня вообще не помнит!

— Но стражники же должны помнить? Конечно по твоей историю складывается впечатление, что они были не все, раз эльфа преступника вели на руках и говорили, что он избранник. Но все же. Это хорошая мысль. Ты не будещь никому врать. Просто скажешь правду с другой стороны.

— С какой стороны?

— С той, где ты стражники дураки.

— Стражники и так дураки.

— Вот видишь. Ты уже согласна.

Ми'Тари задумалась. Потом покачала головой.

— Они не поверят.

— Поверят, если эльф подтвердит. И мастер снимет свое заявление на попытку кражи.

— Да эльф меня убьет. Его его обманула так, что он скорее всего сейчас сидит в той пещере и ждет меня.

— Значит мы знаем, где искать его.

— Ну не-е-е-т. Я к нему не ногой.

— Значит боишься?

— Да. Хоть его магия на меня не действует, но мы с ним враги. И это точно.

— Вот дела... Получается первым делом нужно сходить к мастеру Леннимусе.

— Да как будто это тоже плохая идея. Они с Северусом хорошие знакомые. Ради него он ни за что согласиться отозвать заявление на попытку взлома.

— Значит будешь жить в постоянном розыске?

— Ага... Ой.

— Тебе же это не нужно. — выдыхает Эдгар.

— Ты гениальный идиот, Эдгар, но я придумаю что-нибудь получше. — сказала она наконец.

— Спасибо, — не услышал слово «идиот» неромант. — Некроманты должны быть гениальными... Идиотами? Хотя иначе какое гении решать разговаривать с мёртвыми?

Ми'Тари ухмыльнулась.

— А если ничего не получится и я попаду в тюрьму? — дальше спрашивает она.

— Об этом я не подумал... Точно. И мастер и избранник могут тебя просто схватить и передать имперским... Все же идиот.

— План дал трещену. Но все же выход должен быть.

— Да ладно тебе. Не стоит так париться ради одной голодной каджитки.

— А может стоит? Ты дала мне задачку сложную.

— А? — удивляется Ми'Тари.

— Как бы то не было, пусть все подождет до утра. Гениальный идиот не может думать вечно.

Ми'Тари вздохнула. Посмотрела на мешочек с песком на груди. Потом на огонь. Потом на Эдгара.

— Наверное, ради моей мечты, к тебе стоит прислушаться.

Она перевела свой взгляд на огонь и подумала о том, что шанс, не шанс, а попробовать стоит. Как никак Эдгар прав. Всю эту историю можно выдать в свою пользу, чтобы снять розыск. А потом устроится на приличную работу, может где-нибудь выучившись, и наконец-то накопить на караван до Эльсвейра.

Эдгар, может, и гениальный идиот, но иногда идиоты видят то, что умные не замечают.

Разговор угас. Эдгар, убедившись, что Ми'Тари больше не собирается рассказывать грустные истории про свою жизнь, вернулся к своим делам.

Он подошёл к столу с черепами, пересчитал их. Один, два, три, четыре. Потом пересчитал заново. Четыре, три, два, один. И успокоился.

— Все на месте, — сказал он. — Никто не сбежал.

— Черепа сбегают? — спросила Ми'Тари.

— Если неправильно их заколдовать, то могут. У меня один раз череп рванулся на свободу так быстро, что я не успел среагировать. Потом искал три дня. Нашёл в колодце. Он там с лягушками разговаривал.

— И что ты с ним сделал?

— Переколдовал и поставил обратно на место. Он теперь самый тихий.

Эдгар подбросил в костёр несколько поленьев. Они загорелись не сразу, зашипели, задымились, но потом вспыхнули весело и жарко.

— Лаванда, — сказал Эдгар, нюхая дым. — Я специально сушил. Для аромата. А то у меня тут вечный запах трупов. Гости не любят.

— У тебя бывают гости?

— Ты первая за полгода. До тебя приходил один сборщик налогов. Но он ошибся дверью. Я его проводил. Вежливо.

— Не превратил в жабу?

— Он и сам был жабой. Не хватало мне ещё одной.

Ми'Тари улыбнулась. Смотреть на Эдгара было легко. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, не пытался её пожалеть.

— Эдгар. — сказала она.

— М?

— Ты хороший.

— Я некромант.

— Это не мешает.

— Мешает, — вздохнул Эдгар. — Некромантам нельзя быть хорошими.

— Это почему же?

— У некромантов хорошие дела не заказывают.

— А они у тебя есть?

— Ну... — он замялся. — Клиенты, которые нуждаются в проклятиях или воскрешениях... Некромант должен быть страшным. Иначе никто у нему ходить не будет.

— Ого. Ты делаешь такое?

— Нет, — признался Эдгар. — Совсем. Наверное потому что у меня халат рваный. Или потому что я сижу в подземелье уже десять лет, и никто не знает, что я здесь.

Он помолчал. Потом добавил:

— Или потому что я никого не воскрешал. Пока. Но я учусь. Скоро научусь. И тогда все увидят. Все затрепещет.

— Кого ты планируешь воскресишь?

— Для начала крысу. Потом кошку. После человека. И напоследок дракона.

— Дракона?

— Ну, может, не дракона. Драконы большие. У меня подземелье маленькое. Не влезет.

Ми'Тари представила дракона в подземелье Эдгара, врезающегося головой в потолок, и тихо засмеялась.

— Вот видишь, — сказал Эдгар. — Я тебя развеселил. Значит, я не зря тебя кормил, Сан`Тра. Крыса не пропала.

— Сан`Тра?

— Ой точно. Ты же Ми'Тари...

— Да. А кто такая Сан`Тра? Ты обращался ко мне по ее имени, как я пришла.

— Разве?

— Точно обращался! Я хоть и была в голодном бреду, но ты сказал мне Сан`Тра.

— Не помню такого.

— Хватит. Колись, кто такая Сан`Тра, что ты путаешь меня с ней. Такая же каджитка?

— Да. Такая же каджитка, как и ты. Она заглядывает ко мне переодически.

— И зачем же?

— Я не на допросе, чтобы на все отвечать.

— Тогда я приду к тебе, под видом Сан`Тры и узнаю все ваши секреты.

— Что? Да у вас голоса разные. Она приходит ко мне... — выдыхает Эдгар. — Ну у нее лапы больные. Она приходит ко мне их лечить. Старая травма, говорит. Каджитка как никак. Лапы все для нее. А они не слушаются. Приходит ко мне, чтобы я... Ну, прикоснулся. Магия у меня такая, холодная, но снимает боль. Я не спрашиваю, кто, что, зачем. Пришла полечил. Ушла и ладно.

— Получается это и есть твой клиент?

— Получается да.

— Она реально больная, раз приходит лечится у некроманта.

— Да! Вот это ты верно подметила. Она больная. И наголову. Ха-ха.

Резко Эдгар уходит куда-то. Слово по туалет. Но какой тут туалет? Ми'Тари явно не должна этого видеть. Она лишь свернулась клубком на тряпках, подложила хвост под нос и закрыла глаза.

Спать она не собиралась. Лишь отдохнуть. Где-то в темноте шуршали крысы и лилась струя.

Глава 7

Надежный план

Последний запах жаренной крысы уже выветрился, но Ми'Тари всё равно казалось, что она чувствует его. Голод говорит о себе. Хорошо, что желудок перестал с ней общаться.

Красные, тлеющие огни, догорающего костра, пульсировали в такт её дыханию. Эдгар уже больше часа не появлялся. И все это время Ми`Тари думала о своем. О розыске. О эльфе. О том, какой Эдгар может выстроить план. Единственное, что Ми`Тари самой пришло в голову, да-к это героическое спасение магистра Леннимуса. Мол Эдгар подстроит несчастный случай, в котором свалит на мага огромный камень с горы, а Ми`Тари одним ударом снесет его. Конечно, без помощи Эдгара фокус не получится. Все таки каджит никогда не сможет сломать камень, летящий на него. А после спасения магистр упадет к ногами Ми`Тари и будет просить прощения. На спасение она попросит как раз убрать ее из списка разыскиваемых. Как никак с Северусом у них хорошие отношения.

Да. Иногда думать бывает вредно.

— Героическое спасение старого мага, — проговорила Ми`Тари. — Звучит как плохая шутка. Или хорошая? Смотря как подать.

Ми`Тари уже начала придумывать анектоды, как резко услышала шаги.

Эдгар возвращался со звуком шаркающих сланцев. Быстрые шаги, с маленькими шагами. Сам он влетел к ней из темноты, как приведение. Ми'Тари подняла к нему голову, а тот вообще не обращает на нее внимание. Лишь что-то боромочет себе под нос. Из этого Ми`Тари разобрала лишь отрывки: «Леннимус... Леннимус... Это он... Леннимус…»

— Что? Что Леннимус? — спрашивает его Ми`Тари.

Эдгар не ответил. Он просто стоит у своего рабочего места и что-то рыскает. Он отодвинул черепа. Отодвинул книги, что две упали. Отодвинул какую-то банку, внутри которой что-то плавало и, кажется, шевелилось.

— Ну где же ты, — проворчал он, шаря пальцами по стене. — Я же сюда положил... или сюда... или сюда...

— Что ты ищешь? — спросила Ми'Тари, подходя ближе.

— Записи. Я ищу записи.

Ми`Тари ничего не поняла, но стала подходить к некроманту, ведь тот был очень активным, что не своействено Эдгару. Он нажал на какой-то камень. Ничего не произошло. Нажал на другой. Стена осталась стеной. Потом зачем-то постучал по черепу, который держал в руках, прислушался и отбросил его в сторону.

— А! — крикнул некромант.

— Что? — воскликнула каджитка.

— Нашёл. — ответил некромант.

В стене, на уровне его пояса, была едва заметная щель. Эдгар сунул туда пальцы, пошарил и вытащил шкатулку. Чёрную, деревянную, с медными уголками, покрытыми зелёной патиной. Шкатулка была маленькой, потёртой и выглядела так, будто её никто не открывал лет двадцать.

— Нашел? Зачем ты прятал шкатулку в щели? — спросила Ми'Тари.

— Молчи. — сказал Эдгар с раздражением. Он сел на гроб, положил шкатулку на колени, провёл пальцами по крышке. Постоял так секунду, что-то вспоминая, потом резко открыл.

Внутри лежали не деньги, не драгоценности. Несколько свёрнутых в трубочку листов пергамента, пожелтевших, с обгоревшими краями. Эдгар достал один, развернул, посмотрел на свет. Угли костра отразились в его глазах двумя красными точками.

— Читай, — сказал он, протягивая пергамент Ми'Тари.

Она взяла. Бумага была шершавой, пахла пылью, старостью и чем-то ещё. Горелым? Или просто временем.

— Мне продолжать молчать?

— Нет. Читай.

Читать при свете костра было неудобно, так как буквы прыгали, тени набегали на строки, но Ми`Тари прищурилась и начала разбирать текст.

Почерк был аккуратным, каллиграфическим, с завитушками. Вряд ли это писал Эдгар. Ведь на полях были каракули, что точно принадлежали ему.

Она пробежала глазами первые страницы. Оказалось, что это страницы лабораторного журнала. Дата указаны такие давние, старые. Здесь так же написан список ингредиентов: какие-то травы, коренья, соли, порошки. По мимо этого схемы ритуальных кругов, чертежи, расчёты. И в конце обращение.

Ми'Тари прочитала его дважды. Короткое, без подписи.

«Эдгар. Я достал труп. Тот самый, о котором мы говорили. Свежий, не больше суток. Забери сегодня ночью, пока никто не видит. Встречаемся у старой башни.»

Она подняла глаза на Эдгара. Тот сидел неподвижно, глядя в огонь.

— Ты все таки пытался воскресить человека?

— Пытался не я. Он. — говорит Эдгар. — Леннимус. Магистр Гильдии магов. Светило науки. Великий ум.

— Мастер Леннимус? Вы были знакомы? А что ты сразу не сказал.

— Я про него уже забыл, как резко вспомнил. Ты думаешь, я просто так шатался без дела в глубинах подземелья? Нет. Я обдумывал план.

Эдгар отобрал у неё пергамент, бережно свернул обратно в трубочку.

— И что же ты придумал? — спрашивает Ми`Тари.

— Подать его глазам самый главный страх в его жизни. Это я уже позабыл о нем, но он явно все помнит...

И начал Эдгар рассказывать о своем прошлом. Медленно, сухо, без сожалений, как человек, который пережил всё это много лет назад и больше не хочет копаться в прошлом. О том, что он был в гильдии магов. И в той гильдии был гений среди всех - некий Леннимус. Эдгар на него не обращал внимание. Ему вообще нельзя было обращать внимание на себя, ведь Эдгар занимался некромантией, состоя в гильдии. Это было запрещено, но нужно. Гильдия магов давала финансы, инвентарь, что сильно помогало юному некроманту в его учениях. Для него это было самым в главным в жизни - учение запрещённой некромантией. Как оказывается не только ему было интересно такое учение...

— Он пришёл ко мне сам. — продолжает Эдгар. — У него была теория. Гениальная, как он считал. Он думал над тем, как воскресить человека, не призывая душу из Обливиона. Я согласился. Это была мечта всей моей жизни. Я хотел доказать, что некромантия - это не проклятие, а наука.

— И что случилось?

— Ритуал провалился. Труп рассыпался в прах. Ворота в Обливион не открылись, что хорошо. Но мы потеряли кучу инградиентов гильдии. К тому тело... Я не знал, откуда он его добыл. По итогу ничего не осталось. Кроме этих записей, что я смог сохранить.

Эдгар усмехнулся, и усмешка вышла кривая, невесёлая.

— И вправду хорошо, что ворота не открылись... — недоговорила Ми`Тари.

— Леннимус испугался. — как ее перебил Эдгар. — Испугался, что об этом могут узнать в гильдии. И решил нанести удар на опережение.

— Он сдал тебя?

— Да. Он рассказал гилидии о том, что я занимаюсь некромантией. Ничего про воскрешение человека. А меня никто не стал слушать, хоть я пытался сказать об этом опыте. В тот момент я хотел закопать не одного себя. Нас двоих. По итогу меня выгнали. Лишили звания, права заниматься магией, права приближаться к гильдии ближе чем на сто шагов. А он... Он добрался до звания магистра.

Ми'Тари смотрела на пергаменты, которые Эдгар аккуратно складывал обратно в шкатулку.

— Неужели ты хранил такую тайну все это время?

— Я не собирался. Думал, когда-нибудь сожгу все это. Но всё не было времени. И желания. А сейчас есть.

— Не надо сжигать записи! — кричит Ми`Тари, останавливая Эдгара. — Вы же хотели мне помочь?

— Точно. План.

— Да-да. План. Ты же хочешь, чтобы я показала это Леннимусу?

Эдгар поднял на неё глаза.

— Я хочу, чтобы ты показала это Леннимусу и сказала, что я, Эдгар, покажу все эти записи гильдии.

— Отличный план. — радуется Ми`Тари.

Ми'Тари взяла шкатулку, открыла, посмотрела на пергаменты. Потом закрыла. Шкатулка лёгкая, почти невесомая.

— А если он разозлится и заморозит меня? Как в прошлый раз?

Эдгар покачал головой.

— Не сможет. Магия требует уверенности. Точнее стальных нервов. Если он будет в страхе, если он будет шоке, то его заклинания окажутся слабыми. С магами всегда так. Он может разве что свечку зажечь. Или намочить тебе штаны.

Ми'Тари хмыкнула.

— Забавно.

— Можешь попросить его.

Ми'Тари улыбнулась и спрятала шкатулку за пазуху.

— Тебе желать удачи? — спросил Эдгар.

— Да не стоит. — честно ответила Ми'Тари. — Разве что мне понадобится удача с тем, чтобы не встретится с эльфом. Ты же ничего не придумал к случаю с вариантом, где я иду за помощью к эльфу?

— Да. Была у меня мысль помочь тебе с этим. Ты могла влюбить его в себя.

— Что?

— Просто представь. На эльфа катится огромный камень, который спускаю я лично. Тот находится в смертельной опасности и тут на встречу спасению выбегаешь ты. И одним ударом разламываешь этот камень на его глазах. Конечно, с моей помощью. Хитростью. От такого эльф падает к твоим ногам и влюбляется в героиню, которая спасла его. Ну как?

— Эм...

— Знаю. Идея не очень, но мысль о том, чтобы он в тебя влюбился, мне кажется, рабочая.

— Ну ладно. Я пошла тогда.

— Постой.

Эдгар встал, подошёл к своему гробу, порылся в куче тряпья и вытащил засушенную кроличью лапку.

— На, — протянул он Ми'Тари. — Счастливая. Должна помогать.

— Ты веришь в счастливые лапки?

— Я верю в то, что кошкам везёт. А лапка просто лапка.

Ми'Тари взяла её, посмотрела, сунула в карман.

— Если что, — сказал Эдгар, — Я тебя не знаю. Ты меня никогда не видела. Я просто старый некромант, который сидит в подземелье и вяжет носки.

— Ты не вяжешь носки.

— Вяжу. Вон там, в углу. Уже три года один и тот же. Всё никак не закончу.

Ми'Тари посмотрела в угол. Там действительно лежало что-то похожее на недовязанный носок. Или на маленький свитер для крысы.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Пора.

Она поправила робу, затянула пояс, проверила, не выпадет ли шкатулка. Эдгар сидел молча, глядя на огонь.

— Эдгар, — окликнула она.

— М?

— Спасибо.

— Не за что, — буркнул он. — Иди уже. А то я передумаю и сожгу эти бумаги. И тогда ты останешься с носом. Или с эльфом. Наверное ваш роман был бы примером для подражания для других...

— Нет!

Шутка не удалась. Ми'Тари развернулась и пошла к выходу.

Хвост волочился по ступеням. Левое ухо чесалось. Но внутри не было страха. Только холодная, спокойная решимость. Она вышла из подземелья. Ночной воздух ударил в нос: свежий, пахнущий лесом и свободой. Где-то далеко, на востоке, уже брезжил рассвет.

— Леннимус, — сказала она в темноту. — Я хочу посмотреть на твою рожу, когда ты это увидишь.

Она нашла его на окраине Бравила. Около той самой гильдии. Там, где город встречался с полем, а мостовая уступала место пыльной тропе. Мастер Леннимус гулял в одиночестве. Старый, сутулый, в длинной синей мантии, расшитой серебряными звёздами. Его борода, которая росла в разные стороны, сегодня выглядела особенно неопрятно, будто в ней заночевала целая семья воробьёв.

Магистр собирал травы. Наклонялся, срезал стебельки маленькими серебряными ножницами, аккуратно раскладывал их по карманам. Со стороны казалось, что он просто наслаждается утром, дышит свежим воздухом, ни о чём не беспокоится.

Ми'Тари лежит в кустах уже несколько часов. Ноги затекли, хвост онемел, а левое ухо чесалось с такой силой, что ей стоило огромных усилий не чесать его. Но она терпела. Потому что по другому никак. Она знала, что мастер должен появится где-то здесь, ведь за те самые три дня, когда она обдумывала кражу драгоценного камня, Ми`Тари рассчитала маршрут всех член гильдии, чтобы найти подходящий момент для тихого проникновения.

Леннимус наклонился за очередным растением и Ми'Тари вышла в его сторону спокойно. Остановилась перед ним, как будто итак тут стояла, а тот не замечал.

— Мастер Леннимус, — сказала она. — У Вас есть минутка на разговор?

Леннимус выпрямился не торопясь. Старый всё-таки, спина болит. Повернулся к ней. Прищурился.

— Здравствуйте. Мы знакомы?

— Конечно знакомы. Точно так же, как и Вы с Северусом.

В глазах старика пришло озарение.

— Что? — спросил он. — Воровка? Откуда ты взялась?

— Ну я же сказала Вам вежлево. Есть минутка на разговор? — повторила Ми'Тари.

Леннимус не собирался ни отвечать, ни разговаривать с ней.

— Какая наглость! — рявкнул он и уже направил руку в сторону каджитки.

— Значит у Вас не найдется на меня время!? — перекрикнула его Ми'Тари. — А так?

Она вытащила из-за пазухи шкатулкку. Открыла его и поднесла к лицу последнюю запись, где Леннимус обращался к Эдгару.

Старик читал. Лицо его началось меняться. От непонимания к шоку, от шока к ужасу. И конце его лицо побледнело. Руки задрожали.

— Где... — прохрипел он. — Откуда это у тебя?

— Неважно.

— Эдгар?!

— Да. — говорит Ми'Тари. — Эдгар все еще жив. Наверняка Вы уже думали, что он мертв. Но не тут-то было. Он попросил Вам показать это и передам слова о том, что покажет эти записи гильдии магов. Рано или поздно. А точнее в самый подходящий момент для Вас. И больше никакого звания, никакой репутации, никаких денег. Только позор и изгнание.

— Ты... Он не сможет...

— А мне кажется еще как сможет. Здесь ваш подчерк. Ваше признание того, что Вы достали свежий труп. И Ваша подготовка к опыту. Вы все точно расписали. Хоть тут и не все, но гильдия обязана будет поверить в эти записи.

Она стояла, сложив лапы на груди, и смотрела на него. Без страха. Почти без страха.

Леннимус дышал тяжело, как загнанный пёс. Глаза бегали туда сюда. От её лица к пергаменту, от пергамента к лесу, от леса к пустой дороге. Он пытался колдовать. Ми'Тари увидела, как его пальцы зашевелились, как на кончиках заплясали голубые искры.

Ми`Тари просто ударила по его ладошке, как будто поздавровшись с ним. Магия и вправду не колдавалась у Линнимуса.

— Ну хватить Вам так пугаться. Подумаешь прогонят с гильдии. Начнете жить в подземелье, как Эдгар. Вы же этого и хотели тогда? Разрушить его жизнь. Ну или не хотели. Своя жопа важнее чужой. Но вот подумать о судьбе некроманта, который дорожил своими учениями, вы даже не собирались.

Леннимус просто молчал.

— Что тебе нужно? — выдавил он наконец.

— Отозвать розыск. Убрать моё имя из списков. Поговорить с Северусом о том, что я не виновна.

Леннимус смотрел на неё удивлённо. Весь его страх, как будто бы улетучился в мгновение.

— Никаких денег? — переспросил он хрипло.

— Деньги?... — одумалась Ми`Тари. — Ну без них. Я не вымогательница. Я просто хочу жить спокойно. Тот случай меня многому научил. Я осознала свой проступок и больше не хочу быть воровкой.

Леннимус, конечно, в это не поверил. По его лицу сложно это сказать. Но какой каджит перестанет воровать? Это как клеймо. Он лишь долго смотрел и молчал. Потом медленно наклонился. Ми'Тари напряглась, подумала, что он достаёт оружие. Но Леннимус просто сменил позу.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Пойдём.

— Куда?

— К Северусу. Ты же хотела снять розыск? Северус отвечает за списки. Без него ничего не получится.

Ми'Тари подозрительно посмотрела на него.

— Вы не попытаетесь меня заморозить?

— Не могу, — честно признался Леннимус. — Магия не слушается. Ты сама это видишь.

Он сказал это с горечью, почти с ненавистью. Но шагнул вперёд. В сторону Бравила.

Ми'Тари шагнула за ним.

Они пошли вместе. Старый маг в синей мантии и маленькая серая кошка в драной робе. Со стороны они, наверное, выглядели странно, но на окраине Бравила мало кто обращал внимание на странные пары.

Леннимус шёл вперёд, едва волоча ноги. Ми'Тари держалась на шаг позади, чтобы он не мог внезапно обернуться и ударить. Пергамент она спрятала обратно за пазуху, но шкатулку держала наготове.

— Получается, — сказал Леннимус, не оборачиваясь. — Эдгар жив?

— Ага.

— И он отдал тебе это?

— Отдал.

— Ну и как у него с некромантией дела обстоят?

— Все отлично. Оживляет нежить. Заставляет черепа летать. К тому же любит готовить. И вязать носки.

— Носки? — Леннимус хмыкнул. — Эдгар вяжет носки?

— Ну... Уже три года один и тот же. Всё никак не закончит.

Магистр не ответил. Они продолжали идти молча. Солнце поднималось выше. Где-то запел петух.

Впереди показалась деревня. Небольшая, на пару улиц. Дома каменные, с черепичными крышами. В центре, у колодца, теснились лавки и доски объявлений.

— Хорошее место. — сказал Леннимус. — Наверное, Эдгар бы тут навел страху.

Ми'Тари не поняла, к чему старик сказал это. Насмехаться над некромантом сейчас, глупая идея. Но это не так важно. Розыск скоро будет снят. Северус вычеркнет её имя, и можно начинать новую жизнь. Честную.

— Какая же я умная, — думала она, идя за Леннимусом. — Обвела вокруг пальца самого магистра. Никто в этой деревне даже и не думает, что маленькая серая кошка сможет шантажировать главу гильдии.

— Не отставай, — бросил Леннимус через плечо.

— Я не отстаю.

Она ускорила шаг. Хвост поднялся, уши торчали весело. Мешочек с песком приятно грел грудь.

Что не скажешь про доску розыска в стороне. Ми'Тари посмотрела в эту сторону и подошла к ней. Мастер Леннимус остановился, хоть и торопил ее.

Её портрет всё ещё висел на самом видном месте. Тот же уродский рисунок, который она видела в Бравиле несколько дней назад. Те же уши, торчащие в разные стороны. Те же глаза-плошки, смотрящие в никуда. Тот же странный рисунок.

Но цифра под ним изменилась.

Сто тысяч монет.

Ми'Тари остановилась как вкопанная. Она протерла глаза, но число не изменилось. Просмотрела ниже и увидела.

За обман Избранника Сиродила.

Ми'Тари открыла рот и оцепенела. Она стояла и смотрела на доску и ситуация портрет никак не меняла.

— Что это? — прошептала Ми'Тари, не в силах оторвать взгляд от постера. — Какие еще сто тысяч за меня? Этот эльф пытался убить меня. Да ладно меня. Он раздел бедных воров и сделал с ними не понятно что.

Леннимус стоит рядом и молчит. Ми`Тари медленно поворачивается к нему, а тот тянет лыбу.

— Значит ты и вправду не знала. — говорит мастер Леннимус. — Цена за твою голову давно уже повысилась. Надо было такое натворить. Ужас.

— Ты знал.

— Конечно знал. Я так сильно удивился, когда ты попросила меня снять розыск. На сто тысяч монет. — усмехается Леннимус. — А думала, что тебя все еще ищут за пятьсот.

— Ты хотел подставить меня.

— Ну не такая ты и глупая кошка. Это будут самые легкие сто тысяч в моей жизни.

— А вот и нет. Компроматы при мне.

— Как и моя сила.

Мастер Леннимус протягивает руку вперед.

Ми'Тари попыталась сделать шаг назад, но ноги не слушались. Она смотрела на светящиеся пальцы Леннимуса, на его улыбку. Это конец.

— Вот как. — подумала Ми`Тари. — Я была так умна. Так хитра. Но все жизнь оказалась хитрее.

Леннимус открыл рот, чтобы произнести заклинание. И в этот момент что-то твёрдое и круглое со свистом пронеслось мимо уха Ми'Тари и с глухим стуком врезалось в лоб магистра.

Старый магистр ахнул, пошатнулся, чуть не упав. Он схватился за голову, попятился и подвернул ногу, окончательно пав перед неожиданной атакой.

Ми'Тари обернулась.

Из-за угла дома выскочила фигура. Маленькая, серая, стремительная. Лица не разобрать. Скрыто под глубоким капюшоном, но движения быстрые, четкие.

— Бежим. — бросила фигура.

Она схватила Ми'Тари за запястье и дёрнула в сторону. Ми'Тари не сопротивлялась. Ноги побежали сами. Инстинктивно.

Они неслись по деревенской улице, в итоге скрывшись в деревьях, убежав глубоко-глубоко. Леннимус пытался встать, хватаясь за самого себе, но падал. Преследовать их он не мог. Слишком стар. И слишком большая шишка у него на лбу. Да и ему не нужно было. Шкатулку с записями Ми`Тари обронила. Мастеру Леннимусу всего-то нужно их сжечь и продолжить жить счастливой жизнью на пенсии.

Когда под ногами вместо травы захлюпала вода, а деревья расступились, открывая берег, Ми'Тари наконец остановилась. Она согнулась, упёрлась лапами в колени и задышала часто, тяжело, с присвистом. Хвост волочился по песку. Сердце колотилось где-то в горле.

— Постой. — выдохнула она, поднимая голову. — Я больше не могу... Покажи себя хотя бы.

Незнакомка стояла в трёх шагах. Капюшон всё ещё был натянут на лицо, но Ми'Тари видела, что это каджитка: по силуэту, по хвосту, по движениям.

— Ну смотри, — сказала незнакомка хрипловатым голосом.

Она откинула капюшон.

Ми'Тари замерла.

Серая шерсть. Золотые глаза. Такой же разрез глаз, такая же форма лица, даже рост один в один. Перед ней стояла её копия. Только у незнакомки было целое левое ухо и ни бронзовой серьги, ни мешочка с песком на шее.

— Ты... — начала Ми'Тари.

Она не успела договорить. В нее прилетает удар рукой в лицо. Такой твердный, быстрый, со всей кошачьей силой. От такого Ми`Тари упала на песок.

— Ты! — зашипела незнакомка, нависая над ней. — Это все из-за тебя!

Ми'Тари не пыталась подняться. Она сидела на мокром песке, прижимая лапу к ушибленной щеке, и смотрела на свою двойницу снизу вверх.

— Что я сделала? — спросила она. — Я тебя первый раз вижу!

— Сто тысяч монет! — рявкнула та. — Ты наделала дел на сто тысяч монет!

Она начала мерить шагами берег. Взад-вперёд, вперёд-взад. Как зверь в клетке.

— Кто бы мог подумать, что существует каджитка в точности похожая на меня? Вау! Откуда... Откуда ты вообще взялась? Сколько состою в гильдии, скольких людей искала, выслеживала, а только недавно узнала про твое существование. Похожи, как две капли воды. Как я могла доказать ворам, что на портрете с розыском не я? Как? Какие еще сто тысяч за мою голову?!

— Гильдия воров? — Ми'Тари не понимала. — Ты из нее?

— Да! Я работаю на гильдию воров. Я - информатор. У меня отличная репутация, сеть контактов, я никаких провалов. Все поручения были выполнены мной. А теперь? Теперь меня хотят убить свои же!

Каджитка остановилась, провела лапой по лицу, будто пытаясь успокоиться.

— Долго пришлось доказывать, что это не я. Что ошибка. Что есть ещё одна каджитка, как две капли похожая на меня. Конечно они не поверили. Но они поверили в то, что я могла обидеть избранника! И по итогу мне сказали, что если я смогу доказать, что существует точная копия меня же самой, то они поверят. А до тех пор гильдия отказывается от меня. От лучшего информатора, что у них был! А если я приближусь к ним, то они убьют меня! А знаешь почему они так говорят!?

— Почему? — тихо спрашивает Ми`Тари.

— Сто тысяч монет за каджитку! Это не шутка! Такие суммы не висят просто так. За ними приходят самые жадные, самые беспощадные твари.

— Ну ты жива. Я жива. Значит не все так плохо.

Каджитка злится и берет камень в руки. Она замахивается и кидает его в реку. Тот громко ударяется об воду.

— Убила бы тебя! Вот только не хочется пока! Я искала тебя несколько дней! Просто так ты не умрешь! — каджитка вновь заходила по берегу. — Мне пришлось обшарить все пещеры, какие смогла. А первым делом я обратилась к Са`Адиру. Именно он мне и рассказал про тебя. Он же всегда нас путал, а я не обращала на это внимание. Потом навестила твою старуху хозяйку, но та даже разговаривать со мной не стала. Захлопнула дверь прямо перед лицом... Мне удалось даже встретить того самого избранника!

— Эльфа?

— Но не тебя!

Каджитке резко стало больно. Она закатала рукав робы. На руке, под шерстью, темнела длинная, ещё свежая рана. Неглубокая, но неприятная.

— Это все не шутки. Сто тысяч за твою голову аукнулись мне вчера. То чего больше всего боялась гильдия воров, случилось. Охотники за головами. Они нашли меня. Приняли за тебя.

— И что было? — тихо спросила Ми'Тари.

— Я чудом сбежала от них.

Наверное, это такое же чудо, как и то, что эта каджитка смогла найти Ми`Тари. Она посчитала ее свой спасительницей, но нет.

— Лучше будет убить тебя?

Каджитка задумалась. Ми'Тари медленно поднялась с песка. Она отряхнула робу, поправила мешочек с песком на груди и посмотрела на свою двойницу.

— А ты не думаешь, что спутала меня с кем-то? Я обычная каджитка. Занимаюсь обычными делами и обычно живу.

— Не ври мне тут. Я слышала весь ваш разговор с Леннимусом у доски розыска.

— Вот блин...

— Ты думаешь я вообще тупая!... Знаешь что? А я лучше приведу тебя в Гильдию воров. Пусть извиняются передо мной.

— А я лучше приведу тебя в Гильдию воров. Пусть извиняются передо мной.

— Да. Вот это отлично. И никаких убийств. — говорит с улыбкой Ми`Тари. — Пойдем в гильдию, и я расскажу почему вообще так получилось. Как хорошо, что ты тут ни при чем.

Каджитка сделала выпад. Ми'Тари увернулась, но песок под ногами предательски разъехался, и она потеряла равновесие. Всего на секунду, но противник не упустил момента. Она схватила Ми'Тари за запястье, вывернула лапу, заставила её согнуться. Потом, не отпуская, завела руку за спину, подхватила вторую, сжала.

— Что ты делаешь? — спрашивает Ми`Тари.

— Неужели ты думала, что обычным шагом пойдешь со мной? Нет! Я тебя схватываю, сучка.

Ми'Тари дёрнулась. Бесполезно. Каджитка сильнее ее. Или просто злее.

— Да ладно тебе. — прошептала Ми'Тари, прижатая щекой к песку. — Ты же меня спасла. Ты хорошая.

— Стражники будут подобрее меня. Но ты к ним не попадешь. Все пытаешься улизнуть, сбежать, скрыться, а теперь все бесполезно. Скажи спасибо мне, что все так сложилось. Злее меня только охотники за головами.

Каджитка вытащила из кармана короткую, крепкую верёвку. Ловко связала Ми'Тари запястья спереди, оставив небольшой хвостик, чтобы можно было вести.

Ми'Тари смотрела на свои связанные лапы и не верила происходящему.

— Вот теперь можно идти. — сказала каджитка, дёргая за верёвку.

Ми'Тари шагнула за ней. Хвост волочился по песку. Левое ухо чесалось невыносимо.