Кадровик 8.0

Глава 1. Не сказать, что я художник

Первое, что я вижу, открыв глаза — лицо графа, полное облегчения. Все вокруг тоже заметно выдыхают. Но девушку всё ещё держат в фокусе атаки. В комнате присутствуют еще несколько смутно знакомых мне людей. Скорее всего, маги из того самого пула, лояльность которых граф перекинул на себя.

— Кто-нибудь объяснит, что тут произошло? — повторяю вопрос.

— Объяснит, — кивает Беннинг. — Эта уважаемая барышня тихо-спокойно лежала в кресле, пока её не окутало призрачное тело змеи. Эта призрачная версия подорвалась в воздух и принялась без разбора всё здесь всё крушить. Еле успели отскочить, — рассказывает граф.

Комната ратуши и правда выглядит как после побоища. Страшно представить, что именно здесь происходило.

— А что потом? — спрашиваю.

— Потом… — Беннинг задумывается и смотрит по сторонам. — Потом все стулья и и стол разлетелись в щепки. Ваза, картины, плитка на полу — ничего не осталось. Всё разрушено вроде как призрачным существом! Такого никогда не было! И не считалось возможным.

— Вить, её тело почти не двигалось, — посиневшими губами произносит Андрей и помогает мне подняться. — Как говорит граф, художница получила и хвост, и призрачную голову, только они на месте лежать не стали, и тут же начали атаковать всех вокруг. Ну, кроме тебя. Мы спаслись только благодаря твоему фею.

— Всё так, — подтверждает граф. — Он у тебя молодец. Целых два щита!

— Уверен, что так, — киваю. — Никто из вас не пострадал?

— Нет, только интерьер, — вздохнув, говорит Беннинг. — Призрачная часть тела исчезла сразу, как только разнесла тут всё в пыль. Ах, да, пару раз змея кинулась в нашу с Андреем сторону, — граф кивает на иллитида.

Понимаю, что оставаться в сознании девушки я мог только при одном условии.

— И ты продолжал удерживать меня внутри разума? — удивляюсь. — Даже не отскочил?

— У тебя, вроде как, все было под контролем, — смущается Андрей. — Да и Феофан выставил щит как раз вовремя.

Фей сидит в сторонке на отломанном подлокотнике кресла. Довольный, но осунувшийся. Сил, однако, пришлось потратить прилично. Фео наскоро мастерит из обломков небольшой деревянный столик и расставляет на нем десерты. Василиса постоянно летает рядом, совсем недолго разминает фею плечи и присаживается за столик. Судя по такой реакции, в ход пошли пирожки с лифанями.

— … только не два щита, а три!!! — фей показывает измазанные в креме пальцы в должном количестве. — Держал сразу три щита, представляешь, Вить, — гордо рассказывает Феофан. — Третий у тебя где-то там. Я крут, а?! Скажи!

Бросаю на него удивленный взгляд. Киваю с очевидным уважением. Значит в сознании девчонки мне не показалось.

— Витя, это вы сможете обсудить позже, — Беннинг переводит внимание на себя. — Что с барышней? — спрашивает граф. — Она безопасна?

— Виктор справился, — отвечает Андрей со знанием дела.

— Скорее всего, — подтверждаю. — Выжег всё, что нашел.

— Справился, точно знаю! — убеждает иллитид. — Нормально всё будет. Ты сделал для неё абсолютно невообразимое. Девушка стала цельной и, возможно, адекватной. Правда, скорее всего, потеряет из памяти не месяц, а годы своей жизни.

— Я тоже так подумал, — признаюсь. — Там была слишком большая разница между личностями. И возраст разный, и внешность.

Сейчас девчонка больше напоминает свою молодую копию. Только изможденную и уставшую.

— Вы сейчас о чём? — граф переводит взгляд то на меня, то на Андрея.

— Про девчонку, — отвечаю. Маги Беннинга по-прежнему ждут нападения. — Вы бы лучше помогли ей подняться. Она сейчас в полубессознательном состоянии, ничего не помнит. И, если правильно понимаю, не опасна. В сознании я видел сразу две её личности, — рассказываю в двух словах. — Сейчас одна. Скорее всего, с ней всё будет в порядке. Но лучше бы отправить её к целителю, да побыстрее.

— К целителю, — хмыкает граф. — Главное, чтобы она с целителем свои фокусы не проделала. Мы не можем рисковать персоналом. Или ты считаешь, что девчонку можно отпускать?

— Думаю, можно, — устало киваю.

Всё-таки битва отнимает у меня немало сил. С некоторой завистью слежу за трапезой феев.

— Так, давай тогда заканчивать, у нас осталось всего три человека, — говорит Беннинг. — У тебя есть по поводу них какие-нибудь опасения?

Всё ещё смотрю в сторону Василисы. Феечка чувствует мой взгляд и тут же подлетает с пирожком в руке. Молча протягивает мне.

— Чувствуешь что-нибудь тревожное? — спрашиваю фейку. Та отрицательно качает головой.

Граф кивает и отвлекается на магов.

— Чего встали как истуканы? Виктора не слышали? — обращается к ним. — Выносите девчонку. Позовите целителя. Один возвращается сюда, другой следит за ситуацией в лазарете. Всё понятно?

Пользуюсь моментом и чуть ли не целиком проглатываю вкуснейший пирог с лифанями. Сил заметно прибавляется. Мысли в голове сменяют друг друга, и пазл складывается.

— Ваше Сиятельство, мне кажется, есть идея, как поскорее закончить с выпускниками, — озвучиваю идею. — Можно сразу, не прерываясь, поработать со всеми тремя. К тому же, я нашел общие образы в сознании каждого. И они неплохо ложатся друг на друга.

— Образы? — уточняет Беннинг. — Виктор, перестань говорить загадками. Мы все тут порядком устали.

— Мне кажется, в сознании художников остались части одного и того же образа места, — делюсь соображениями. — Образы, которые мне удалось увидеть, довольно косвенные и слабые. Но свежие и точно связанные с болотной магией. Если их примерно сложить, составляют полноценную картинку. Давайте посмотрим следующих трёх товарищей, а потом я постараюсь всё это схематично нарисовать.

Пока мы беседуем, стражники выносят обломки и меняют девчонку на три новых кресла с выпускниками Академии.

Как я и предполагал, процедура занимает мало времени. Привычно выжигаю всю встреченную едкую болотность. Предчувствие Василисы нас не подводит. Никакого сопротивления или атак.

Расправляю руки-крылья и чувствую настоящую свободу. Находясь в чужом сознании, чувствую магию так, словно на мне нет никаких пут-ограничителей. Ощущение той самой силы из детства — лично для меня отличная плата за всю эту историю. Именно здесь и сейчас ощущаю себя цельным. Таким, каким должен быть в обычном сознании.

Не забываю собирать остатки образов. Видение снова напоминает вид из окна или взгляд с определенной точки.

С некоторой неохотой заканчиваю зачищать разум последнего выпускника. Возвращаться в мир не хочется, но надо. Понимаю, что нашел своё лучшее состояние цельности. Уверен, что верну его и уже скоро. Путы уже сейчас ослабли, а некоторые и вовсе порвались, а прошло меньше полугода. Я справлюсь.

Открываю глаза и первым делом смотрю по сторонам. Всё целое.

— Так, Виктор, всё в порядке? — для проформы спрашивает граф. — Тогда, раз мы закончили, давайте пройдем в серый дом, — Беннинг торопливо собирается. — Пойдёмте, пойдёмте, там вы попробуете перенести на бумагу всё, что увидели.

— Не сказать, что я художник, — заранее предупреждаю о результате.

— Да, я всё прекрасно понимаю, — отмахивается граф. — Покажете, опишете всё то, что показалось вам похожим.

— Хорошо, — соглашаюсь, вставая на ноги. — Помню балконы, анфиладу комнат и большую стелу во дворе… — перечисляю, чтобы не выветрилось из памяти.

— Стела? — переспрашивает меня граф.

— Ну да, — подтверждаю. — Вычурный такой памятник с мужиком в развевающихся одеждах на колонне.

***

— Вот, примерно так всё и выглядит. — Показываю графу с десяток набросков на одном большом листе с двух сторон.

Все схематичные изображения взяты из разных воспоминаний художников.

— А говорили не умеете рисовать! — хмыкает Беннинг. — Да вы напишете отличную картину, если чуть дольше над ней посидите.

Ловлю себя на мысли, что тоже неожиданно доволен как результатом, так и самим процессом. Карандаш сам по себе летает по бумаге, только успевая передавать мою задумку. Воспоминания в голове слабеют, но успеваю закрепить их на листе.

Кое-где детально прорисованный кусок кладки: до малейшей трещины, до каждого сломанного уголка. На другом наброске часть анфилады, и тут уже не идет речь об окне или виде. Вполне себе обставленное помещение. Силюсь вспомнить подробности, но картинка мелькает и тут же испаряется. Успеваю перенести на бумагу только схематично. Возможно, тем, кто занимался расстановкой очагов дикой магии, пришлось подчистить студентам память. Почти уверен, что всех ребят, как и сейчас, для удобства сначала свезли в одно конкретное место. Зачисткой занимались походя, поэтому остались следы. Поскольку, ну а смысл напрягаться? Студенты все равно одноразовые инструменты. Никто же не планировал пленения Леонида.

Да и, что касается, стеллы, её вижу абсолютно в каждом сознании: либо нечетким пятном, либо напрямую.

Именно об этом прямо говорю Беннингу.

— И если по поводу остальных деталей есть сомнения, то стелла изображена практически в точности, — сообщаю графу.

По поводу открывшихся способностей к изображению вещей, пока не задумываюсь. Есть догадки, что чужое сознание оставляет на мне след. И ладно бы сознание одного единственного художника, например, Леонида. Но за сегодня, почти без перерыва, пришлось обойти целых десять выпускников.

— Хм, — Беннинг старательно разглядывает рисунок. — Сейчас посмотрим.

Граф выходит из-за стола и забирается вглубь большого шкафа с бумагами. Беннинг перекладывает папки, выдвигает ящики и бормочет себе под нос непонятные слова. Достает толстую пыльную папку. Кладет на стол.

— Это то, что мы знаем о замке Совета магов, — говорит граф, перекладывая из стопки в стопку письменные донесения, пока не доходит до акварельного изображения.

У меня перехватывает дыхание. Ясно понимаю, что чувствую цвета чуть ли не кожей. Рисунок старый, но краска как живая.

— Вот смотри, — Беннинг показывает мне внутренний двор довольно большого замка.

Там стоит та самая стела с магом. Развевающиеся одежды и длинные волосы — изображение со спины. Стела сильно напоминает ту, что я видел в каждом чужом сознании. Фрагменты картинок складываются. Абсолютно все выпускники Академии видели конкретный двор. Уверен, если войти внутрь замка, всё встанет на свои места.

— Другие такие скульптуры существуют? — уточняю у Беннинга.

— В том то и дело, что нет. Это у них памятник основателю Совета. И он точно один-единственный. — Граф заботливо разглаживает рисунок. — И нам это изображение досталось сложными путями. Сейчас никто не знает, что есть внутри замка, кроме особо приближенных магов. Да и как замок выглядит, мы тоже не знаем. Известно только, что он белого цвета.

— Ну совпадение тогда отрицать магам будет сложно, — киваю на свои рисунки.

— Да. Кажется, у нас теперь есть доказательства, пусть и не для суда, — заявляет Беннинг. — Но всё-таки о том месте, где работали с нашими талантливыми художниками. И говорить, что Совет не знал, что происходило в его замке — бессмысленно. Этого безусловно мало для суда, — повторяет граф. — Но достаточно для ноты и для ограничения присутствия Совета на территории королевства.

— Кажется, так, — соглашаюсь с графом.

Глава 2. Старые дела

В ритуальный зал Академии еду практически сразу после работы в ратуше. У Беннинга внезапно появляется куча дел. Составление ноты для представителей Совета Магов граф решает совместить с проверкой корпуса иностранных дел. Андрея берет с собой — всё равно он как раз для этих целей здесь и присутствует.

Решаю по дороге до грота Академии обдумать пару мыслей. Они беспрестанно крутятся в голове после путешествия по разуму выпускников. Слишком много нашлось спрятанного и весьма интересного. Мысли простые, но нужно докрутить.

Возможно, я слишком сильно заморачиваюсь тем, что хочу спрятать свой сад. Может быть, его не обязательно прятать, а лучше сделать нечто иное.

Снова приезжаю к Микаэлу Борисовичу. Спускаюсь в ритуальный зал при Академическом гроте. Стучусь. Надеюсь, что ритуалист на месте.

За стеной слышится возня и глухое ворчание. Дверь распахивается.

— А, это ты, парень? Заходи, Виктор, заходи, — приветствует меня ритуалист.

Отдельно маг здоровается с Феофаном и отдельно с Василисой. Феям внимание людей всегда приятно. Оба подлетают чуть выше.

— Здравствуй, Феофан. И тебе, Василиса, привет, — обращается к феям Микаэл Борисович. — Не обижает тебя? — спрашивает у Фейки, кивая на меня.

Вася качает головой из стороны в сторону, приложив руки к груди.

— Это хорошо. Виктор вроде неплохой маг. Да ведь? — снова обращается ко мне. — Заходи, Виктор, заходи, не стой на пороге.

Захожу в каморку ритуалиста. Внутри как всегда царит полумрак. Пахнет свежими травами и ягодами.

— Садись. Чай будешь? — предлагает Микаэл Борисович и, не дождавшись ответа, жестом поднимает заварник.

Киваю. Мне ещё в прошлый раз стало интересно, как он управляется с посудой. Ни у кого раньше не видел ничего подобного. Даже Алёна носит чашку кофе в руках. Маг и в этот раз жестом заставляет воду в чайнике согреться, а другой рукой управляет чашками, чтобы те опустились на стол.

Всё это он делает походя, практически не концентрируясь. Таким же образом ополаскивает заварочный чайник. И практически на автомате выкладывает на стол пачку печенья. Параллельно, даже не глядя в ту сторону, ошпаривает чайник горячей водой, засыпает заварку и заливает её чуть остывшим кипятком.

— Ну вот, — говорит он, — пара минут и готово.

Феофан, не отрываясь смотрит за всем происходящим. Собственно, как и я. После небольшого представления с сервизом, фей подлетает ко мне и открывает поясную сумку. Оттуда на стол выкладываются пирожки.

— Молодец, грамотно подошел, — хвалит Феофана ритуалист. — Вот и перекусим заодно.

Василиса уже более уверенно подлетает поближе к столику и садится рядом с нами, сложив руки на коленях.

— Ну что, — обращается ко мне Микаэл Борисович. — Говори, что тебя привело ко мне.

— Мне тут пришло в голову, — неторопливо начинаю. — Зря, я наверное, хотел спрятать свой сад. Может быть, имеет смысл просто отвести глаза прохожих каким-нибудь защитным заклинанием? Чтобы люди, которые вдруг заинтересовались бы моим садом, приближаясь к нему, просто забывали, зачем сюда пришли.

— Хорошая идея, — говорит ритуалист. — Признавайся, откуда взял?

— Просто прочитал все книги, которые вы мне порекомендовали, — честно говорю. — И в нескольких нашел очень необычную информацию о том, как пропадали целые отряды. Люди просто забывали о тех вещах, ради которых проделывали немалый и порой тяжелый путь. Единственное — не смог найти ни в одной из книг хоть каких-нибудь намёков на такие техники.

— Идея сама по себе хорошая, не спорю, — подтверждает Микаэл Борисович. — Только техники, которые ты ищешь, утеряны. И сейчас о них нет ни буквы. Самое реальное и приближенное, что можно найти — это как раз техники сокрытия. У них ноги растут примерно из того же места. А их аналогии можно проследить по историческим хроникам.

Феофан слушает ритуалиста с широко распахнутыми глазами и уже хрустит печеньем.

— Эх, терпежа у тебя нету, — фыркает Микаэл и жестом наливает фею чаю в небольшую чашечку. — Не ешь всухомятку, вредно.

— Кстати, ещё кое-что, — отвлекаю мужика. — Я прочитал вашу книгу.

— Мою? — искренне удивляется Микаэл Борисович.

— Да, там, правда, инициалы другие, — уточняю. — Отличная, кстати, литература.

— Ладно, прочитал мою книгу, и что? — задает вопрос ритуалист, тщательно маскируя свой интерес узнать, как мне книга.

— Самый понятный том из тех, что я прочитал. Немудреный, но толковый язык. — Вижу, что Микаэлу очень приятно слышать такой отзыв. — Мне показалось, это единственный труд, где уделяется внимание важному аспекту — эволюции заклинаний. У остальных авторов я даже намёков на это не увидел.

— Есть такое, — соглашается Микаэл. — Подобные исторические экскурсы я делал в своё время много раз. Не для всего есть аналогии, но некоторые цепочки у меня в этой книге представлены. Ты ведь их тоже читал?

— Да, именно поэтому обращаюсь к вам ещё раз, — объясняю. — Хотел спросить, можно ли попытаться найти старые техники по отводу глаз? И будут ли они работать сейчас?

— Попытаться, — хмыкает ритуалист. — Попытаться можешь, но не найдешь. Правда, если вдруг получится, то в моей книге есть несколько цепочек. Попробуй посмотреть на них и понять, какие общие моменты изменились с течением времени. Насколько я помню, в книге указаны три цепочки, в них я выделял общие блоки, как раз те, которые изменились.

— Тогда мне не хватает первоначального заклинания, от которого все пошло, — делаю вывод.

— Верно мыслишь, — одобрительно кивает ритуалист. — А что именно тебе не нравится в сокрытии?

— Это менее универсальная история, — поясняю. Да и к тому же я её больше нигде не смогу применить. А с заклинанием отвода глаз, например, можно удобно и аккуратно работать с теми, кто не желает нашему дому добра. Вот, подойдут ближе к саду, чтобы перелезть через забор. Раз! И забудут, зачем пожаловали. В идеале вообще стирать им память, в том числе о моём существовании.

— Ну не знаю, хозяин — барин, — отвечает Микаэл Борисович.

Феофан отодвигает пустую кружку и тянется за очередным печеньем.

Ритуалист вздыхает. Он жестом снимает заварник со стола и разливает по чашкам чай.

— Чего говорю, всухомятку не жуй! — еще раз повторяет фею Микаэл. — Ты бы, Виктор, хоть обучающие беседы с ними проводил, что ли. Они же живые существа. Жаль, если окочурятся.

— Око что? — Феофан откладывает угощенье. На его совести почти целая пачка.

— Да-да, переедание не только людей губит, учти, мой друг, — хмыкает Микаэл и незаметно подмигивает мне.

— Так о чем мы говорили? — возвращаюсь к теме и делаю большой глоток чая. Как всегда вкусно и бодряще. — Заклинание сокрытия более ресурсоемкое, если я правильно понимаю. К тому же нуждается в постоянной поддержке. В то же время отвод глаз, насколько нашел в исторических хрониках, доступен чуть ли не самым слабым одарённым. То есть магии на его поддержание практически не потребуется.

Микаэл Борисович внимательно выслушивает мои умозаключения и в полглаза поглядывает на феев. Мужик пододвигает последнее оставшееся печенье Василисе. Та сначала сомневается, но потом отламывает четвертинку.

— Этого я тебе сказать не могу, — вздыхает ритуалист. — Информации по деревенским заклинаниям у нас немного. В своё время никто не озаботился, чтобы их собрать, а когда озаботились, носителей уже не осталось. Чисто теоретически, ты, скорее всего, прав. Там задействованы абсолютно разные механизмы. Обмозгуем. Но ты ведь не только за этим ко мне зашёл?

— Не только, — соглашаюсь. — Мне бы узнать, как добраться до замка Совета, — сразу перехожу ко второму вопросу.

— Не могу тебе сказать. Я скован клятвами, да и замок постоянно перемещается, — спокойно заявляет Микаэл Борисович. — Разве что могу подсказать, где можно интересно провести выходные. Ты же не скован расстояниями? Пользоваться одним интересным дирижаблем тоже можешь, чтобы не быть привязанным к обычным маршрутам, правильно?

Мужик подходит к шкафу и достаёт сложенную несколько раз бумагу. Разворачивает. Бумага — ничто иное, как схематичная карта королевства.

— Знаешь, Виктор, даже спрашивать не буду, зачем тебе туда надо, — ритуалист кидает взгляд на карту и щурит глаза. — Но почему-то я уверен, что помочь тебе в моих интересах тоже, — усмехается Микаэл, прозрачно намекая, что мои агрессивные намерения по отношению к замку тайной не являются. — Да и твоему патрону помогу.

Кружки сами собой ополаскиваются и снова наполняются чаем. Феофан грустно поглядывает на почти пустую тарелку с печеньем.

— Ладно, бери, — Микаэл вытаскивает еще одну пачку. — Только не надо смотреть такими большими фейскими глазами. Хитрый он у тебя, — обращается ко мне мужик.

Ритуалист разглаживает пальцами карту на столе.

— В общем, смотри, — показывает обратной стороной чайной ложки. — В этом городе очень красивые закаты. Рекомендую вечером прогуляться по набережной. Точно не пожалеешь.

— Мне нужно кого-то спросить на этой набережной? — уточняю.

— Нет, не обязательно, — говорит Микаэл. — Просто походи и ни о чем не думай. К тебе сами подойдут, спросят. И вот тогда оплошать нельзя.

— Запомнил? — спрашивает ритуалист, кидая на меня быстрый взгляд.

После моего кивка мужик наскоро сворачивает карту.

— Городок большой, — поясняет он. — Находится буквально в пятидесяти километрах от границы.

Карта отправляется в шкаф, а ритуалист снова садится за стол.

— Всем, чем мог, — говорит Микаэл, намекая, что больше про замок он ничего не скажет. — Будь другом, расскажи, чего там на воле делается?

— А вы разве здесь пленник? — уточняю.

— Да ну, нет конечно, — смеётся ритуалист. — Просто не люблю выходить на улицу. Ко мне часто маги заглядывают, сам понимаешь, кому привязать феечку, кому отвязать. Вот, приносят мне вести. А сейчас тишина, каникулы.

— Ну, тогда слушайте, — говорю.

Рассказываю Микаэлу про призрачную змею, которую встретил внутри сознания художницы. Про остальных существ тоже говорю, но в двух словах.

— Кто бы мог подумать? — ритуалист поднимает палец вверх. — Вот об этом я и говорю. Дикая магия — не такая уж и дикая. Просто развивается по другим законам. Ключевое — развивается, а не пытается навязать себя. И, кажется, впервые за многовековую нашу историю эти маги немного впереди нас. Особенно, если брать всё, что с тобой случилось, за правду.

— И что же теперь делать? — интересуюсь.

— Тоже развиваться, — пожимает плечами Микаэл Борисович.

Ещё около получаса пьём чай, но к серьёзным темам ритуалист больше не возвращается. Обсуждаем разное. Оба получаем своё.

Через полчаса тепло прощаемся, и я направляюсь в библиотеку. Обещания надо выполнять.

— Здравствуйте, Елена Павловна, — здороваюсь с девушкой.

Глава 3. Неудобная встреча

— Ах, Виктор, мой рабочий день ещё не закончился. Вы так рано пришли, — выдаёт своё волнение Леночка Павловна. — Я не пока не могу отлучиться…

Удивляюсь. Мне казалось, я верно рассчитал время. Феофан с досадой вздыхает и плюхается на стол рядом с библиотечной стойкой.

— Неожиданно. Я думал, что вы уходите, когда передаете смену с боем часов на ратуше. Но ничего страшного, я подожду, — улыбаюсь девушке. — Сам не досмотрел.

— А я не додумалась предупредить, — поднимает виноватый взгляд девушка. — Для передачи смены ночному дежурному, мне нужно ещё полчаса времени. Но через полчаса я буду совершенно свободна.

— Не переживайте, я подожду, — улыбаюсь и выхожу из храма знаний в парк Академии.

Феофан нехотя поднимается со стола и летит за мной. Василиса замечает на библиотечной стойке знакомую книгу и без умолку рассказывает фею про иллюстрации.

— Там такие замки! — восхищенно делится Вася. — Я никогда в жизни таких не видела. С башнями, огромными садами и скульптурами!

— Нам тоже нужна скульптура в сад, — на своей волне продолжает Феофан. — Там, возле прудика, у нас есть незанятый участок.

Все вместе гуляем по парку. Хорошее место. Давненько не посещал его просто так, для души. Самое время сделать получасовую паузу между делами.

Феи продолжают судачить о своём, а я ловлю момент, чтобы побыть с собой наедине. Иду по чистым и геометрически ровно оформленным тропинкам сада. Много — немного, а пять минут из конца в конец эта дорога занимает. Даже пять минут относительной тишины — это подарок.

Стараюсь просто ни о чем не думать и переключиться.

Феофан замирает столбом и не летит дальше.

— Это она! — тихо произносит фей.

Вдалеке вижу компанию феечек рядом с преподавателями.

— Кто? — осматривается Вася.

— Фиона… — еле ворочает языком Феофан.

— Ой, нашел на кого смотреть, она же выскочка, — фыркает феечка. — Я, конечно сама не общалась, но много слышала. Природницы её не любят. Жадная и меркантильная девица.

— Фи не такая! — протестует фей и немного приходит в себя, отмирает. — Никто просто по-настоящему её не знает.

— Хочешь, пройдем мимо, поздороваемся? — предлагаю. — Всё равно немного времени ещё есть.

— Что ты, Витя! Как я могу? — смотрит на меня фей. — Мне даже нечего ей подарить! А так просто здороваться…

— Вот, точно меркантильная! — убеждается Вася. — Пойдемте лучше обратно.

Несмотря на каникулы, в парке полно студентов. Большинство из них погружены в книги и учебники. Остальные разбились группками и болтают о своём. На скамейках под деревьями ютятся парочки, что, в общем, только радует. Дело молодое, и в любом из миров очень понятное.

Феофан и Василиса продолжают спорить насчет порядочности Фионы.

— Ты её зеркальце с ярмарки привез, подарил, а она что? — давит Василиса на больную мозоль. — Сам говоришь, ничего! Подружке его задарила.

— У неё просто большое сердце! — фей настойчиво защищает свою избранницу.

— Ага, большое и меркантильное, — добавляет Вася.

В их разборки не лезу. Пусть сами решают, с кем дружить и против кого воевать. Разворачиваюсь и направляюсь в обратную сторону. Вот только далеко уйти не успеваю.

— Виктор, вы обо мне совсем забыли… — раздаётся знакомый голос.

Феофан, обидевшись, улетает чуть вперед, но мгновенно оборачивается на голос и делает большие глаза. «Маришка!» — произносит он одними губами.

Действительно. Вижу знакомую медсестру.

— Виктор, почему вы совсем не заходите? — спрашивает медсестра. — А как же ваше обещание пообедать?

— Думаю, как-нибудь обязательно пообедаем, — улыбаюсь. — Здравствуйте, Мариша.

— Вот, а то я уж подумала, что вы даже имя моё забыли, — девушка по-хозяйски берёт меня под руку девушка и вливается в мою траекторию движения. — Виктор, я так рада, что вы совсем не болеете и не получаете травм. Это безусловно прекрасно. Но хоть иногда вам нужно отвлекаться от своих книг и налаживать контакты с коллегами и преподавателями. А то посмотрите! Самый молодой пятикурсник в нашей Академии и такой бука. Нехорошо. Затворничество еще никому ни разу не принесло радости.

— Вы так считаете? — спрашиваю с некоторым удивлением.

Раздумываю о том, что ещё немного и я окажусь в несколько некомфортной ситуации. При этом не спровоцированной нарочно.

— Да, я так считаю. Ни разу не видела, чтобы вы общались со своей группой, — замечает девушка, продолжая держать меня под руку. — Неужели ни в старой группе, ни в новой не нашлось приятных людей? Ни за что не поверю!

— Почему же, наверняка есть хорошие люди и там, и там… — задумчиво говорю.

— С преподавателями вы тоже не общаетесь, — продолжает Маришка. — Позвольте спросить, а как же вы собрались сдавать нужную практику? Так нельзя. Преподавателей нужно хотя бы знать. Вы абсолютно не участвуете в жизни Академии — так тоже нельзя. Про вас скоро плохие слухи пойдут.

И либо медсестра обсудила эту тему с кем-то накануне, либо так активно пробивает свою позицию. Уверен, что ближе к правде первый вариант. Слишком много студентов и преподавателей по разным причинам заглядывают в медицинский кабинет.

— Да, какие про меня могут пойти слухи? — усмехаюсь. — Кому я нужен? Я толком никого здесь не знаю. Недавно только начал смотреть по сторонам.

— Вот и смотрите, дело правильное, — подтверждает девушка. — Наверное, нужно обращать внимание не только на замок Академии и стопки учебников.

— А куда же еще? — спрашиваю в шутливой форме. — Замок очень даже ничего.

— Например, можете почаще заглядывать в медицинскую лабораторию, — поджимает губы Маришка. — Заходите, я же вас приглашала, будете желанным гостем.

— Нет, нет, желанный гость — он у нас в библиотеке, — раздаётся голос за спиной.

Оборачиваюсь. Маришка разжимает мою руку, а потом и вовсе отпускает её.

— Елена Павловна, — мягко улыбаюсь и адресую поклон девушке.

Библиотекарь одета в потрясающее струящееся синее платье. Оно очень удачно подчёркивает её глаза и очерчивает контур точеной фигуры. Сейчас Леночка Павловна не похожа сама на себя. Даже тембр голоса едва заметно меняется.

— Необычно выглядите, Леночка, — небрежно кидает медсестра. — Вас прям не узнать.

Елена Павловна реагирует не очень искренней улыбкой. Её аккуратная причёска идеальна во всех смыслах слова, как и вечерний наряд. Совершенно не понимаю, как такого результата можно добиться не больше, чем за пятнадцать минут. Какие там полчаса! Но загадки женской красоты сейчас однозначно не на первом месте.

Елена подходит с другой, свободной стороны и берёт меня под руку.

— Всё, я закончила и передала смену, — обращается ко мне девушка. — Мы можем идти, — библиотекарь слегка приподнимает подбородок. — Всего доброго, Маришечка.

— И вам здоровья, Елена, — отвечает медсестра.

Видно, что она чувствует себя не в своей тарелке, поскольку, в отличие от библиотекаря, стоит в совершенно обычном легком платье. Да и всю дорогу заверяла меня о важности общения с другими людьми.

— Да уж, неудобненько получилось, — бурчит под нос Феофан.

Неожиданно вспоминаю, что парк Академии просматривается из окна Маришки чуть ли не насквозь. И это вызывает у меня некоторые вопросы.

— Прошу меня извинить, — кланяюсь в адрес медсестры.

Девушка выглядит подавленной. Сделать тут она определенно ничего не может.

— Что вы, не извиняйтесь, — нервно отвечает девушка. — Скажите, Виктор, наш договор остаётся в силе? — Маришка снова ставит меня в неудобное положение.

— Ой-ой-ой, — подаёт звуки за спиной Феофан

Но, с другой стороны, данную ситуацию выбирал не я, и уж тем более никому ничего не обещал.

— Да, конечно, мы обязательно с вами увидимся. Как-нибудь, — отвечаю.

На этой ноте мнимой победы медсестра решает закончить разговор и ещё раз прощается с нами.

— Вить, тебе хана, — тянет Феофан провожая взглядом заметно расстроенную девушку. В ответ только пожимаю плечами.

Местные междоусобицы меня мало волнуют. В замке Академии в основном появляюсь только по важным вопросом, всё чаще у Микаэла Борисовича. Надеюсь, что до следующей нашей встречи Маришка успеет сто раз забыть обо всём плохом.

— Не, Вить, тебе точно хана, — вздыхает фей, аккуратно кивая в сторону медсестры.

Девушка оборачивается на ходу и кидает финальный испепеляющий взгляд. Вот только не совсем понимаю, кому он предназначается: мне или моей попутчице.

Леночка Павловна, очевидно, тоже не очень-то довольна, но при этом никаких вопросов или недопониманий во время пути не возникает. Более того, девушка тут же переводит разговор, будто ничего не произошло.

— Я отложила ваши книги, — сообщает библиотекарь. — Более того, нашла ещё одну. Очень занятный экземпляр. Та же тематика, но совсем другой автор. Книга, судя по обложке, коллекционная. Я попыталась разобраться, как она оказалась у нас в библиотеке. Так вот, этому способствовал ряд удивительных случайностей.

— И каких же? — с удовольствием поддерживаю разговор, пока мы неспешно идем по тропинке до главных ворот.

— Около десяти лет назад к нам приезжал преподаватель по ритуальной магии из другой Академии, — рассказывает Леночка Павловна. — Раз в несколько лет замок организует подобные съезды для обмена знаниями и опытом. Обычно все приезжают учиться у нашего прекрасного Микаэла. Но тут! Наш ритуалист брал несколько уроков приезжего мага.

— Этот мужчина заглядывал в библиотеку? — интересуюсь.

— И не просто заглядывал, — тихо произносит девушка. — Он забыл там свою книгу. И та так и не была принята на баланс библиотеки! Поэтому в прошлый раз я вам ее не выдала.

— И почему же он за ней не вернулся? — удивляюсь.

— Если верить архивным записям, маг хватился пропажи только после возвращения в свой город на дирижабле, — рассказывает библиотекарь. — После дальней дороги его скрутила неизвестная болензь. Он принял решение завещать рукопись нашему храму знаний, раз уж это последнее место пребывания книги.

— Рукопись? — цепляюсь за слово.

— Ах, да, есть мнение, что приезжий маг — тайный автор этого огромного труда, — сообщает Леночка Павловна. — В любом случае, когда вы в следующий раз будете в нашем зале, обязательно предложу вам эту работу.

— Благодарю вас, Елена Павловна, — говорю. — Очень меня заинтересовали.

— Просто Елена, Виктор. Мы же договорились, — напоминает девушка.

— Хорошо, Елена, — повторяю. — Скажите, а почему вы работаете в библиотеке?

Мягко перевожу разговор на личность девушки.

— Ох, Виктор, это долгая история, — улыбается Леночка Павловна. — Лучше расскажу её по пути.

Выходим из главных ворот Академии. К нам тихо, шелестя колёсами, подъезжает заранее заказанный безлошадный экипаж. Ну, не на мотоцикле же вести девушку в вечернем платье! Открываю дверь. Леночка Павловна благодарно кивает и устраивается в кабине.

Феофан и Василиса залетают вместе со мной с другой стороны.

Мягко трогаемся с места.

Глава 4. Сложный вечер

Безлошадная карета движется по заранее оговоренному маршруту. С учетом, как передвигаются местные, наш путь вполне может занять до четверти часа.

Смеркается. Карета движется мягко. Феофан и Василиса прилипают к небольшим окнам и любуются вечерним городом. На улицах постепенно зажигаются фонари, в некоторых окнах заметны свечи на подоконниках.

— Здесь живут гномы, — с полной уверенностью заявляет Леночка Павловна.

— Почему вы так решили? — удивляюсь.

— Зажженная на подоконнике свеча — символ гостеприимства, — поясняет девушка. — В таких домах заплутавший гном может найти приют на ночь, но не больше. Старая традиция. Теперь не многие соблюдают.

— Никогда не задумывался о подобных вещах, — признаюсь. — А люди могут?

— Нет, — улыбается девушка. — Люди — нет. Одно время я очень увлекалась традициями разных народов, — рассказывает библиотекарь. — Если так задуматься, мы почти ничего не знаем о своих ближних. Поэтому я много читала. Знакомых гномов или орков, например, у меня нет, но в книгах я будто бы проживала их путешествия.

Девушка с удовольствием рассказывает про свою любовь к книгам.

— И когда вы успеваете столько читать? — удивляюсь.

— Поверьте, Виктор, работа библиотекаря обязывает, — улыбается Леночка Павловна. — Когда видишь на полке пыльную книгу, которую не открывали десятилетиями, сердце рвется. Понимаете, мне кажется, при прочтении, знания выходят в наш мир, меняются, их становится больше…

— Интересный взгляд, — говорю.

— Как жаль, что я не могу выпустить все-все знания! — сокрушается девушка. — Некоторые книги так и лежат в шкафах, скрывая свою душу.

На самом деле, подход к книгам, как к почти живым существам удивляет.

— Вы считаете у книг есть душа? — задаю вопрос.

— Конечно! — без сомнений восклицает Леночка. — Вы спрашивали, почему я стала библиотекарем. Так вот, каждый день я вижу, как студенты высвобождают из старинных книг ту или иную живую душу. Могу подсказать, какая книга давно ждет своего прочтения. Помогаю одновременно и студентам и забытым знаниям.

Девушка с упоением рассказывает про любимых авторов. При упоминании некоторых имен, в сознании вспыхивают страницы с текстами. Кажется, на совести Виктора в прошлой жизни много освобожденных книжных душ.

— Вам не кажется этот трехтомник слишком мудреным? — уточняю после упоминания знакомой литературы.

— Когда за мудрствованием скрывают знания — до них можно не добраться, — соглашается девушка. — Поэтому я прочла только первый том. Мне больше нравятся книги, где простые слова позволяют студентам понять основные мысли.

Постепенно переходим к тому, чем Леночка Павловна занимается дома.

— Увлечения? Кроме книг? Конечно есть! — смеется библиотекарь. — Обожаю заниматься садом. У моих родителей прекрасный домик неподалеку. Отец в детстве сидел на крыльце и читал книги вслух, пока мы с мамой высаживали цветы. Наверное, так я пришла к своему делу жизни. Но заниматься садом — моя мечта. А какие призрачные орхидеи я высадила на днях, вы бы только видели!

Феофан отрывается от созерцания города и с особенным интересом смотрит на Леночку Павловну.

— Ой, посмотрите, какая красота за окном! — девушка переключается на вид.

Это не удивительно: мы как раз сворачиваем на улицу, откуда открывается прекрасный вид на столицу. Есть что-то притягательное в том, чтобы смотреть на город с высоты. Именно за этот вид я выбирал наш сегодняшний ресторан. Приметил его ещё в прошлый раз, когда мы посещали Академию художников. Теперь, можно сказать, совмещаю приятное с приятным.

— Мы идём в «Зелёные рукава»? — удивляется девушка.

Интересно, что до этого момента она вообще не интересовалась, куда я её везу. Но стоит заметить, что разговоры у нас были весьма интересные. Тут не мудрено забыть о конечной точке.

— Да, — говорю, — мне очень понравился вид на вечерний город.

— Вид? — удивляется Леночка Павловна, когда мы останавливаемся около ресторана. — В это место сложно попасть, особенно вечером.

— Да? — удивляюсь. — Мне без проблем предоставили нужный столик. И даже позволили выбрать наиболее удобный…

— Вы знаете, Виктор, — помогаю девушке выйти из экипажа, — мне кажется, вы недооцениваете свою известность.

— В каком смысле? — удивляюсь.

— Сюда, если говорить прямо, обычным людям, таким как я, например, попасть вообще невозможно, — объясняет Леночка Павловна. — Сколько не пытайся, будут говорить, что свободных столиков нет. А вы говорите: «Просто узнал, подошёл и заказал». Но это и понятно. Управляющий таким местом должен знать все примечательные лица столицы.

Спорить с девушкой даже не хочу. Да и какая разница, как мы оказались в ресторане? Главное, что сегодня вечером мы здесь, а вид отсюда отменный.

Заходим в главные двери. Нас тут же встречает девушка в длинной тёмной униформе. Без каких-либо вопросов приглашает пройти дальше. Следуем за ней. На самом деле очень интересное место — вроде бы ресторан как ресторан, но в то же время столики мягко отделены друг от друга. Так, что чёткого разделения не чувствуется, но в то же время создаётся ощущение личного пространства.

Поднимаемся на второй этаж.

— Наши лучшие столики для дорогих гостей, — тихо объявляет администратор и приглашает на веранду.

Второй этаж заведения и правда удивляет — чуть приподнятая сцена отсюда в прямой видимости. Нас провожают на небольшой балкон, где не так уж много столиков.

— Кому расскажу — не поверят, — еле слышно произносит Леночка Павловна.

Феофан задирает голову и внимательно осматривает веранду. Она отделена от улицы силовым полем.

— Вы можете сохранить естественные звуки, если захотите, — объясняет администратор. — Либо заглушить. На ваш выбор.

Сам столик повёрнут таким образом, что всех остальных посетителей мы не видим и не слышим. Если на сцене будут выступать музыканты, создастся полное ощущение, что они играют только для нас.

— Звуки ресторана при желании тоже можете выключить, — говорит администратор. — Если вам потребуется полная тишина.

Василиса, не отрываясь, смотрит на улицу. Да уж, тут есть на что посмотреть — отсюда открывается потрясающий вид на город и назревающий закат. С нашего места видно добрую половину неба. Да и само место создаёт приятную атмосферу уединённости.

Мягкие кожаные кресла и даже отдельный столик, специальный для феев, нам выставляют заранее. В общем-то, все мелочи говорят сами за себя: персонал и управление в курсе, кто именно к ним придет. Такая забота о гостях безусловно приятна.

Размещаемся за столиком. Администратор ведет себя тихо и ненавязчиво. Вовремя улыбается и объясняет детали.

— Когда определитесь с выбором, просто позвоните в колокольчик, — объясняет девушка. — Если возникнут вопросы по поводу блюд или любые другие — мы всегда к вашим услугам.

Администратор не оглядывается на других гостей и не смещает фокус внимания — полностью занимается нами. Не создаётся ощущение, что прямо сейчас ей нужно бежать к другим гостям. Напротив, рисуется понятная картина, что на этот вечер она конкретно наш помощник и будет работать только с нами. Это меня несколько удивляет, но одновременно подкупает, потому что подобного отношения я пока не встречал. Ни в столице, ни в других городах.

— Прекрасное место, просто чудесное, — высказывается Леночка Павловна, как только нас оставляют наедине.

Феофан и Василиса увлеченно изучают меню за соседним маленьким столиком. А ведь это вполне удобно как нам, так и феям.

— На столе мне было бы попривычнее, — фей перед тем как усесться, делает небольшой заход, чтобы попытаться остаться с нами. Он прекрасно понимает, что со своего места он почти ничего не услышит.

Отключаю звуковое поле над их столом. Это решает сразу обе проблемы.

Видно, как Леночка Павловна горящими от восторга глазами смотрит то на закат, то на сцену. Наш разговор ей тоже приятен, поскольку я реально интересуюсь её успехами и достижениями в садоводстве. Мне и на самом деле интересно.

— А вы знали, что можно посадить цветы прямо в воде? — интересуется девушка. — Водяной гиацинт, к примеру.

Когда Леночка Павловна говорит о саде, Феофан с обожанием слушает каждое слово.

— Виктор, вы знали, что сегодня здесь будет выступать очень известный бард? — девушка перебирает приборы, лежащие на столе. — Зефир Светлов.

— Ну и псевдоним у него, — удивляюсь. — Точно не знал. Совпадение.

— Что вы, это его настоящее имя. Знаете, я давно мечтала попасть на его выступление, но никогда не думала, что это произойдёт именно так, — Леночка Павловна поднимает на меня взгляд.

— Вы знаете, я даже не в курсе, кто это, — признаюсь. — Получается, что вы просто очень везучий человек.

На сцене группа из троих человек приступает к настройке инструментов. Абсолютно бесшумно. Двое из ребят — очевидно отвечают за музыку. В основном только они бегают и расставляют всё на сцене так, как должно быть.

Третий, видимо, сам бард Светлов. Именно за этим эксцентрично одетым товарищем Елена Павловна с удовольствием нет-нет, да и следит глазами.

По звонку колокольчика подходит девушка. Видимо, она и правда следит только за нашим столиком от встречи гостей, то есть нас, вплоть до окончания вечера.

— Не поможете нам определиться с ужином? — обращаюсь к девушке, замечая некоторое замешательство Леночки Павловны.

— Могу предложить вашей даме легкий ужин, — предлагает наша помощница.

— Само собой, — соглашается библиотекарь.

— И принесите, пожалуйста, все, что указано на этой странице, — показываю всё мясное ассорти. — Добавьте к заказу тушеные овощи и всю страницу с десертами.

Феофан не умеет читать, зато картинки блюд различает прекрасно. Безусловно понимаю, что съесть всё заказанное даже нам четверым не получится, зато в фейской сумке блюда идеально сохранятся.

Девушка-официант, если и удивляется, то вообще не подаёт вида. Ну что ж, если заказано десять блюд — значит, так надо. Ничего страшного. Подумаешь, заказали больше десяти десертов — ну, может быть, аппетит у гостей хороший. Тоже замечательно, никаких проблем. Единственное, что уточняет — куда ставить тарелки.

Леночка Павловна не вмешивается, но когда помощница уходит, спрашивает:

— А зачем вам столько еды?

— Увидите, — усмехаюсь. — Но, вообще, не для того, чтобы всё съесть за один присест.

Девушка принимает мои объяснения и продолжает рассказывать об известном музыканте.

— Зефир Светлов задерживается в каждой столице по целому месяцу! — делится Леночка Павловна. — И ведь далеко не все желающие успевают попасть. Это надо же… и правда повезло.

Наш разговор прерывает девушка-помощница. Она выставляет на столе первую партию блюд.

— Извините, господин маг, — обращается ко мне. — Там несколько студентов очень просятся с вами переговорить. Можно ли их пустить?

— Да? — удивляюсь. — Какие такие студенты?

— Они часто приходят в наше заведение — их Академия находится совсем рядом, — оправдывается девушка. — Они постоянные посетители нашего заведения, поэтому я сочла возможным спросить вашего разрешения.

— Раз возникла такая надобность, пусть подходят, — соглашаюсь. — Только недолго. И если не смутят даму.

Леночка Павловна жестом показывает, что её всё устраивает.

Помощница откланивается, и через минуту рядом с нами появляется слегка знакомое лицо. Молодой высокий парень, острые черты лица.

— Здравствуйте, господин маг, — смущенно здоровается он.

Кланяется Леночке Павловне.

Мнётся и никак не может подобрать нужные слова. Тут я его вспоминаю. Похоже, это один из тех художников, с которыми я работал буквально несколько часов назад.

— Господин маг, мы вас заметили на первом этаже, — сумбурно объясняет художник. — Когда вы проходили мимо, не поверили своим глазам. Вы знаете, мы хотели передать вам огромную благодарность от всей нашей группы. Обсуждаем между собой весь вечер. Кажется, вы спасли больше, чем просто наши жизни. Наша благодарность не знает границ. И ещё кое-что: любой из нас в большом долгу перед вами.

— Спасибо, — удивлённо отвечаю. — Очень неожиданно.

— И вашему напарнику тоже передайте спасибо. — Парень явно торопиться высказать всё, что накопилось, но от столика не отходит.

Да и я не собираюсь отнекиваться от благодарностей. Мы и правда сегодня вместе с иллитидом проделали серьезную работу.

— Извините, а вы не знаете, когда Каролина придёт в себя? — спрашивает художник.

— А кто такая Каролина? — интересуюсь.

В моей голове не возникает ни единой ассоциации.

— Девушка, худая такая, с большими глазами и зелёными волосами, — уточняет парень.

Вспоминаю самую проблемную барышню.

— Знаете, мне сейчас сложно вас чем-то порадовать, — признаюсь. — Там всё получилось сложнее, чем мы думали. Судя по словам штатного менталиста господина Беннинга, ей нужно прилично времени на восстановление. Но мы надеемся, что она как можно скорее станет здоровой.

— Хорошо, благодарю вас, — отвечает заметно расстроенный парень и уходит.

— Виктор, ты знаешь, ты знаешь, кто это был?! — тихо, с лёгким придыханием говорит Леночка Павловна. Она незаметно для себя переходит на «ты», но я и не против.

— Студент? — говорю очевидный факт.

— Это не просто студент! — замечает девушка. Это же Лепин!!! Он восходящая звезда среди художников! Не могу поверить. Ты с ним знаком?!

— Не то чтобы я с ним знаком, но, как вы слышали, в каком-то смысле — да, — поясняю вкратце.

— На «ты», Витя, давай уже на «ты», — настаивает Леночка Павловна. — Всё-таки мы сейчас не в Академии и не скованы условностями общения студентов и работников. Мы же, если разобраться, так давно знакомы, — девушка приступает к первому блюду, — поэтому на «ты» будет совершенно естественно.

— Согласен, — отвечаю барышне.

Вечер постепенно становится всё более приятным. Бард мастерски исполняет первую песню. Теперь понятно, почему он такой известный. На самом деле, действительно очень пронзительный и глубокий голос. Текст остается на подсознании, а все внимание уходит в музыкальность и мелодию.

Слушая барда, забываешь о его странном внешнем виде и немного неприятных манерах. Благо, близко я с ним не знаком.

Леночка Павловна окончательно расслабляется и разговор переходит на более личные темы.

— Удивительно, Витя, — обращается ко мне. — Такой талантливый и успешный парень, а дома по вечерам никто не ждет…

Чувствую раздраженную вибрацию браслета на запястье.

— Почему же? У меня прямо сейчас гостит друг из поселка, очень хороший парень, кстати, — делаю вид, что не понимаю толстый намёк. — С феями, опять же, тоже не соскучишься. Постоянные разъезды абсолютно не дают шанса жить спокойную жизнь. Когда возвращаюсь, всё свободное время занимаюсь домом и садом.

— Ох, у вас же есть сад? Как интересно… — хитро улыбается Леночка Павловна.

Девушка, обслуживающая наш столик, привозит всё заказанное горячее в несколько заходов.

— Простите, господин маг, — очень вовремя отвлекает от разговора. — Когда лучше подавать десерты?

— Везите сейчас, — говорю. — Только оставьте два самых необычных и принесите их к чаю.

Феофан долго выбирает, что из угощений съесть прямо сейчас, а какие спрятать в сумку. Василиса сидит отстраненно и не помогает ему. Леночка Павловна с интересом наблюдает за феем. Странно, всё-таки она работает в Академии Магии, феи не должны так уж занимать её внимание.

Видимо, в библиотеке не так много проявлений магии, а те, что есть, превращаются в обыденность.

— Витя, неужели вы совсем не задумывались об отношениях с прекрасным полом? — спрашивает девушка, но ответить ей не успеваю.

Василиса внезапно подлетает в воздух.

— Беда! Витя, беда для всех! Скоро! Нужно срочно идти, срочно! — повторяет фейка.

— Что случилось? — спрашиваю и киваю Феофану. Тот хватает Васю за плечи.

— Не знаю, — в трансе отвечает Василиса. — Но чувствую, что беда скоро… почти близко… Сейчас!