Кадр

Начало

— Ты спятил? — крикнула я изо всех сил, норовя разорвать лёгкие. — Ты убьёшься!

Но он меня совершенно не слушал, словно загипнотизированный и потерянный для всего остального мира. Дул промозглый ветер, попадая под рубашку, и, наверняка, сбивая все мои слова, пока я пыталась докричаться.

Он стоял на самом краю обрыва, а я могла поклясться, что видела, как из-под его ног сыпались песок и земля. Ещё один шаг, и он бы канул в самую пропасть, оставив меня лишь гадать, что с ним случится.

— Хватит! Это финиш! — я вся задрожала, но отнюдь не от сырого вихря. Я тряслась каждой клеточкой тела, не веря, что это происходило. Небо тяжело нависало над нашими головами, будто в самом деле давя на наши худые уставшие тела всем весом мироздания.

Он повернулся на короткое мгновение. На лице его промелькнула слабая тень улыбки, которая, может, мне и вовсе привиделась.

А в следующую секунду его тело полетело вниз, совсем скоро погребаемое под водами могучего темного фьорда.

Глава 1. Интересное предложение

23 года после финальной главы в Лондоне.

Папа крайне любил мне рассказывать, как у него не было близких друзей, а потом в одночасье появились, как по взмаху волшебной палочки. Правда, мама вступалась почти сразу же, напоминая, что их собрал один-единственный человек, позволивший моему отцу, наконец, найти себе компанию. Пусть и не сразу.

Саванна.

Саванну Цукерман я знала, как свою подругу. Я была на каждой её годовщине с четырнадцати или пятнадцати лет, не зная, что я должна была чувствовать, ведь для меня она была пустым звуком. Точно так же, как все те папины слова про друзей. Я знала, что он врал и что не бывает волшебства.

Ведь совершенно точно я знала лишь то, что мне в любом случае совершенно не повезло, как, напротив, моему отцу — он обзавёлся тесным кружком близких людей к девятнадцати, а я даже в свои двадцать три едва ли могла похвастаться одной близкой подругой.

«Приветики! Ну, как делишки?» — получала я слащавые сообщения в своей любимой социальной сети, где делилась фотографиями и вела свой потрясающе-живой и яркий блог. «Придешь на вечеринку Хайди Томпсон? Будут только самые-самые».

Или что-то в этом роде: «Скажи, пожалуйста, ты можешь сделать рекламу моих услуг в блоге? Мы же друзья».

В школе я много училась и уже тогда развивала свой аккаунт как лайф-блогер. Папа с мамой часто водили меня на выставки, брали в путешествия, отправляли на различные конкурсы и мероприятия. Мне порой хотелось тихонечко посидеть в уголке и порисовать, никого не трогая и никем не доставаемая, но это было, скорее, из разряда фантастики.

В универе я ходила на множество вечеринок (тем более, что училась на литературе, а с моей способностью быстро поглощать и усваивать книги это не было проблемой). Подружки танцевали со мной и бутылкой в руке, парни обещали быть со мной вечно, но я, если честно, не заходила дальше поцелуев и никогда не влюблялась настолько, чтобы быть готовой строить даже подобие отношений. «Ты не в моём вкусе» — достаточно было сказать мне и развернуться, стараясь не пролить напиток.

Все мои поверхностные отношения с подругами, каковыми я их тогда ещё считала, разбивались быстрее, чем стекло о кафель. Нормально ли я себя чувствовала?

Нет. Пожалуй, отвратительно. В двадцать три года без друзей, без парня, с забитыми личными сообщениями и почти полусотней тысяч подписчиков в социальной сети, где постила фотографии и отрывки яркой жизни. Ну да, ещё раз спасибо, что моя семья не страдала от недостатка средств и я могла позволить выкрутить яркость на максимум. Красочные пейзажи, кислотно-зелёный коктейль и серые пустые лица на фоне.

В двадцать три я была безумно счастлива и откровенно раздавлена. Поэтому одним вечером, когда мне выпал совершенно неожиданный шанс, готовый меня растрясти, я даже не думала. Не сомневалась ни секундочки.

Всё началось с того, что мне написали в личные сообщения, выслав необычайно интересное приглашение с заявкой на взаимную рекламу. Побывать в иммерсивном театре, где публику непосредственно погружают в действие, и затем сделать обзор, в ответ на что мне обеспечат рекламу среди всех гостей вечера, а также предоставят бесплатные билеты на следующую постановку. На подобное я ещё не ходила, но звучало вполне увлекательно, тем более, что это было прислано лично мне, то есть Холли, а не являлось пустой безличной рассылкой. В тексте говорилось также о сотрудничестве со мной, как с крупным блогером. Перейдя в аккаунт профиля, я обнаружила, что это… я сама не поверила… был театр прямо в родном городе моих родителей. Маленький, ныне абсолютно спокойный, тихий и, возможно, даже в некотором роде скучный. Особенностью его являлось лишь частое появление дождей на улице, хотя и полное отсутствие в прогнозе, а также — пропажа нескольких людей около пятидесяти лет назад. Но эта история уже была связана с моими родителями, да и та, к счастью, завершилась, похититель был пойман.

Я взвизгнула.

Но отнюдь не от того, насколько меня прельщала мысль оказаться в этом захудалом городишке, где я бывала каждый год на годовщину смерти Саванны на день или два.

Приглашение в этот город означало только одно. И, когда я сообщила папе, и спустя пару дней он подозвал меня к себе, я знала, что это самое «одно» было куда ближе, чем я могла себе представить!

— Доченька, подойди сюда, — позвал меня папа. Он, как обычно, листал что-то на своём ноутбуке в гостиной. Мама, вздохнув, присела рядом. Работа в университете, несомненно, её выматывала, но у неё под рукой был первоклассный психотерапевт, который вытягивал с самого дна несчастнейших из людей, а уж и её подавно мог вытянуть без особых усилий.

— Что там такое, Флеминг? — спросила мама своим нежным голосом. — Что?! — её тонкие брови взметнулись вверх.

— Ага, — брякнул мой папа, как какой-то подросток, и расплылся в довольной улыбке. Поправив очки, на носу, он гордо сообщил:

— Холли, можешь уже радоваться. Тётя Рейн с удовольствием приютит тебя хоть на день, хоть на месяц. Можешь ехать.

Глава 2. Улицы нового города

Я ехала как будто бы в Хогвартс-Экспрессе, только вот моё путешествие совершенно не напоминало магическую поездку с шоколадными лягушками. Отопление, что ли, не работало? Наступала осень, довольно промозглая в этой части Англии, чем ближе мы оказывались к родному городку моих родителей. И с каждой минутой становилось всё холоднее и холоднее. Я поинтересовалась у администратора вагона, не планируют ли они хоть что-то с этим сделать, в ответ на что просто пожали плечами.

Волшебно просто.

Вагон чуть покачивался — не повезло мне купить билет в предпоследний. Вздохнув, я побарабанила пальцами по столику и ещё раз оглядела свой непримечательный чемодан, который мне впихнула мама со словами "с ним я поступала в университет, пусть и тебе он принесёт удачу и хорошую поездку". Оставалось надеяться, что так и будет. Я ещё не ездила на подобные, так скажем, командировочные поездки по блогу за свой счёт.

А чемодан, стоило признать, был удачным выбором — компактный, вместивший мою одежду, гигиенические принадлежности, пару книг и скетчбук, чтобы я могла продолжить свои старые наброски. Можно было заняться этим прямо сейчас, но я находила куда более интересным разглядывать всё вокруг и параллельно подниматься с места иногда для того, чтобы пройтись и согреться. В купе я была одна, за окном лил жуткий серый дождь. Ну, прямо атмосфера для хандрящих.

Что мне совсем не подходило.

Предаваться унынию я не любила. Для чего? Жизнь слишком красочна и разнообразна, чтобы падать на дно и там оставаться. Не лучше ли при плохом настроении надеть чёрное короткое платье, щедро накрасить губы красным, подвести глаза чёрным и в таком виде пойти смотреть нуарный фильм в частном кинотеатре?

Вот это мне было по вкусу.

Вскоре отвратное путешествие в подобии Хогвартс-Экспресс, только дешевого и сырого формата, подошло к окончанию. Собираться мне долго не пришлось. Я расправила появившуюся складку на черной кожаной юбке и с сожалением обнаружила, что по чёрным колготам пошла затяжка. Да что ж такое... Очевидно, я сама была виновата в том, что так оделась туда, где потенциально могла зацепиться за ручку, кресло или столик, да и погода не способствовала. Но и предавать собственное чувство стиля... нет. Да и в конце концов, на мне было манто из искусственного меха. Чем не кусок теплой одежды, призванный позволить мне выглядеть так, будто я забочусь о своём комфорте и тепле?

Впрочем. Меня тут никто не знал. Точнее, лично. Кроме нескольких человек. Остальные — могли потенциально быть подписанными в моем блоге. Не сказать, что я ожидала встретить их сразу же на перроне, но, выходя, всё-таки приняла самый сосредоточенный вид. Хотя особо притворяться не удавалось — чемодан в этот раз оказался тяжелее, чем был до того. Мне стоило определенных усилий дотащить его до машины одного из ожидавших тут таксистов. Фух.

— Отвезите меня вот сюда, — я протянула таксисту свой телефон с открытыми заметками. Мужчина кивнул и попросил пристегнуться. Окей.

Он плавно отъехал от вокзала, почти мгновенно погружая меня в атмосферу маленького городка, где выросли мои мама с папой. В отличие от Лондона, здесь сейчас не было пробок на дорогах. Может, и вовсе не бывало никогда. Если так, то это означало, что мне удастся как следует отдохнуть от долгих ожиданий в салоне автомобиля.

Улицы тут были узкими, длинными и запутанными. Дома практически давили друг на друга — точно так же, как и свинцовое небо, изрядно низко нависавшее над головой. Папа рассказывал, что таким оно было большую часть времени. Солнце являлось редким, но радостным гостем.

В остальном, жизнь текла размеренно и спокойно. Новости не омрачались страшными преступлениями. Работа была стабильной. Люди привыкли не оборачиваться, идя в темноте домой. Ну, тут я бы, конечно, спросила бы лучше маму, но она отмахнулась и как-то нервно дёрнула плечами. Допустим.

Я бывала тут почти каждый год и каждый год заново открывала для себя город. Вот и сегодня мне показалось, что я снова приехала куда-то в новое место, где не была ни разу за все двадцать три года. Возможно, я могла бы даже поверить, что, приехав, не обнаружу ничего, кроме пустой квартирки.

Но я-то знала, что это — неправда.

Попрощавшись с таксистом и оставив ему щедрые чаевые, я потянула чемодан за собой. Колесики загрохотали на каменной дорожке, ведущей к двери. Тётушка Рейн, насколько я знала, уже должна была быть дома после работы, но я хотела сделать ей сюрприз. Остановившись перед дверью, я задержала сжатый кулак в миллиметрах от двери, постаравшись прислушаться. Не было слышно ровным счётом ничего. Ну, что ж. Я постучала три раза.

— Тетя Рейн! — воскликнула я. — Это Холли. Везу вам ваш любимый бисквит королевы Виктории. Только что из кондитерской. Почти, — чуть тише добавила я.

Но никто мне не ответил, и я не уловила ни единого звука. Слегка нахмурившись, я постучала ещё. Затем, зачем-то решив, что такое возможно и дверь окажется незапертой, я уже думала, было, дёрнуть ручку двери, но тут мне открыли.

На пороге оказался высокий белокурый парень в старомодной рубашке, но так идеально выглаженной, что даже сомнительно было, что он сделал это сам. У меня была пара считанных мгновений, чтобы разглядеть его довольно правильные черты лица — прямой, но выразительный нос и губы, не тонкие и не чересчур пухлые. Я приподняла одну бровь:

— Я ошиблась адресом? Мне нужна мисс Стивенс, и раньше она жила здесь.

Блондинчик заговорил бархатистым голосом:

— Нет. Заходи и подождём вместе.

Глава 3. Общий сбор

— Нет. Заходи и подождём вместе.

Я ещё раз осмотрела его с ног до головы. Не припомню, чтобы у мисс Стивенс были дети. Или племянники. Или какие бы то ни было родственники, совершенно на неё непохожие. Она была темноволосой, с глубокими голубыми глазами. Этот же парень оказался абсолютным блондином, ни одной чертой лица не напоминавший сто лет знакомую мне тётю Рейн.

— Хорошо… — я хмыкнула и переступила через порог, слегка толкнув парнишу плечом. Я самостоятельно затащила чемодан, обнаружив, что мой новый незнакомый даже не предложил помочь. Но он как будто только этого и ждал и не верил, что кто-то вроде меня попросит помощи. Он прошёл вглубь небольшой квартирки, и я вдобавок подметила его льняные простые брюки, тоже в таком же идеальном состоянии, что я вынесла мысленный приговор: педант.

Пока я докатила чемодан до угла гостиной, в голове успело пролететь с десяток мыслей. И самая неожиданная, но пугающая — а что, если это — любовник тёти Рейн? Поверить в это было сложно — зная мисс Стивенс, я бы скорее поверила, что она влюбится в семидесятилетнего деда, который побывал во всех музеях мира и объездил самые известные выставки, чем…

Ну, нет. Пусть я и была взрослым человеком и уважала бы любой выбор папиной и маминой подруги, но тут уж я бы отказалась жить вместе с ними. Денег мне хватило бы и на другую квартиру, а уж мешать чужому счастью своим присутствием я не планировала.

Я вернулась ко входу, закрыла за собой дверь и оставила манто на крючке. Обернулась в сторону кухни — та располагалась прямо напротив входа — и увидела, как блондинчик сидел за барной стойкой и клацал в телефоне.

— А знаешь, невежливо так оставлять гостя без внимания, — заговорила я. Растянула губы в подобии улыбки, оставаясь совершенно равнодушной во взгляде. Грациозно пройдя до стойки, я почти бесшумно опустилась рядом. Сев полубоком, склонила голову и изучающе посмотрела на парня. Столь близкое присутствие парня меня ни капельки не смущало. И мне, ну, о-очень хотелось выяснить, с кем же я имею дело. — Меня, кстати, Холли зовут.

Блондинчик ненадолго оторвался от телефона, смерив меня ответным внимательным взглядом. В отличие от меня, его губы озарила куда более вежливая улыбка.

— Мне казалось, гости мы тут оба.

Ага. Вот оно как.

Я кивнула. Он продолжил:

— А меня зовут Эдриан. Но о тебе я наслышан, Холли, — новый знакомый протянул руку для рукопожатия. Я коротко сжала его пальцы. Руки оказались очень и очень тёплыми — самое то после пробивавшей до костей сырости и прохлады в пути.

— Интересно, — я поджала губы и отвлеклась на вид за окном, сфокусировав там весь свой взгляд. — И что же такого тётя Рейн обо мне говорила? — спросила я ещё одного гостя в этот момент. В этот же самый момент, как дверь наотмашь распахнулась, как если бы это был лист бумаги, сдутый ветром.

— Эдриан! Мисс Стивенс скоро придёт! Ты подготовил свои картины? — я успела распознать низковатый, словно прокуренный девчачий голос, прежде чем смогла рассмотреть её обладательницу. Стремительно донесшуюся до барной стойки девушку оказалось не так просто опознать при такой скорости движений.

Но, кажется, где-то я её уже видела…

Посмотрев на неё долгим сосредоточенным взглядом, я ещё раз перебрала в памяти все знакомые лица. У кого еще были такие же густые тёмно-рыжие волосы, большие, почти круглые глаза, и неровная линия губ — не пухлых и не тонких.

Из рыжих и хорошо знакомых я вспоминала только Саванну, давно уже погребенную, да и то — видимую лишь на старых фотографиях. Сейчас ей могло бы быть столько, сколько и моим родителям, но в моей памяти всплывало лицо девушки-подростка. Смеющееся, в круглых очках и каким-то хитроватым, но все же добрым взглядом.

А больше рыжих друзей, подруг или приятелей у меня не водилось. Кажется.

Но она меня опередила одним только словом:

— Холли?

Моим именем. Я выгнула бровь, неоднозначно поглядев сначала на неё, а потом и на этого самого Эдриана.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спокойно поинтересовалась я, пока мне оставалось только гадать — неужели тётя Рейн еще что-то обо мне кому-то говорила? На неё это было совсем не похоже. Я бы с лёгкостью поверила, что она будет молчать весь вечер даже в окружении толпы, нежели чем начнёт сплетничать и распространяться о чём-то таком глупом и ненужном.

— А ты прям вообще не помнишь? — бросила девчонка. Эдриан тем временем сделал два шага в сторону от меня и коротко встрял в наш разговор:

— На моих глазах происходит некое воссоединение. Мне самому даже интересно.

Я ещё раз напрягла мысли, даже в висках, кажется, запульсировало. Нет, бред полный. Откуда я могла вспомнить человека, которого никогда не знала?

Тут-то рыжая, не выдержав, закатила глаза и воскликнула:

— Десять лет назад. Лето. Твои каникулы и приезд сюда. Ты с родителями жила тут около недели, а я ходила к мисс Стивенс по вечерам рисовать. Помнишь?

Это были солнечные дни в далеко не уютном сером городке. Весь мир был ярким, красочным и добрым. Папа ходил со мной за мороженым, а мама всё пыталась меня выгулять чуть дальше — по паркам, скверам и улочкам. Но я предпочитала уминать мороженое и рисовать, сидя в гостиной. В тот период своей жизни я увлекалась грацией лошадей, а потому вырисовывала их длинные статные ноги и сильную шею. Однажды, ко мне присоединилась такая же маленькая, как и я, ученица мисс Стивенс. Она подлезла почти мне под локоть, едва не опрокинув стакан с фломастерами и карандашами.

— Ты кто? — недовольно зыркнула я на неё своими тёмными глазами. Девочка, рыжая-рыжая, с такими зелёными глазами, почти цвета весенней утренней травы, улыбнулась.

— Кэтрин. Но можешь звать меня Кэти.

Мы, совсем как взрослые, обменялись рукопожатиями.

— Но… откуда ты меня узнала? Мы же так изменились, — недоумевала я уже в настоящем. В моём случае я бы не узнала человека и спустя два года, если бы до этого мы общались едва ли больше недели.

Однако моя память оказалась не так и плоха, раз что-то мне и показалось смутно знакомым. Кэтрин поджала губы в подобии улыбки. Она стрельнула глазами в сторону Эдриана, который в свою очередь не сводил глаз с меня. Девушка выдохнула с силой и отодвинулась.

— Похоже, варианта, что мисс Стивенс показывала совместные фотки со своими друзьями из Лондона и их дочуркой, в расчет не берутся.

Я сдвинула брови. Поразительно, до чего мне эта девчонка понравилась в детстве, и как раздражала сейчас. Ни с того, ни с сего.

— Язвить не обязательно, — хмыкнула я и встала. — Похоже, я тут знаменитость.

Добавлять, что я известна и в соц.сетях, я не стала. Это вряд ли добавило бы мне хоть какого-то преимущества. И спрашивать у Эдриана я тоже ничего не стала. Очевидно же, что мисс Стивенс что-то да рассказывала, несмотря на свою, казалось бы, замкнутость и даже холодности. В целом же, происходил какой-то сюр. Не получилось спокойно приехать к тетушке и свалиться на кровать без лишнего внимания.

Проскользив пальцами по барной стойке, я оттолкнулась от неё и зашагала в гостиную, явно давая понять, что не намерена ничего обсуждать. Мои новые знакомые помолчали немного. Только когда я упала в объятия мягкого дивана, голосом чуть тише Кэти ещё раз уточнила у Эдриана:

— Так ты подготовил картины?

— Разумеется, Кэтрин, — как-то излишне высокопарно выразился он. Я достала телефон и решила выложить несколько историй в свой аккаунт, заодно поделиться тем, как прошёл мой вчерашний день. — Они в машине.

— Не хочешь пойти и подождать мисс Стивенс там? — еле слышно предложила Кэти.

Снова возникла пауза. Я лежала в полутьме комнаты, головой к выходу из нее, а потому не видела, что происходило.

Снова заговорил Эдриан:

— Да нет. Зачем нам разделяться, если мы все сейчас ждём мисс Стивенс.

И правда. Мы ждали ее возвращения уже будто так долго, что впору было начать ее искать. Ау, мисс Стивенс. Тут вас уже скоро полгорода соберется дожидаться. Я просто уверена была в том, что сейчас еще могло привалить с десяток гостей. Почему бы и нет?

И мне, честно, кажется, что я точно обладала магическими силами, ведь на дверную ручку с силой нажали.

Пожалуйста, пусть это будет тетя Рейн.

Глава 4. Снимок

Кажется, все в тот момент посмотрели именно туда — где должен был появиться человек на пороге, настолько непредсказуемый и оттого любопытный.

Но это было даже комично — сюда всё равно не мог стечься весь городок, насколько маленьким бы он ни был. Даже с учётом и без того трёх гостей и отсутствия хозяйки, квартира тётушки Рейн больше напоминала ночлежку для всех нуждающихся.

Ручка ещё раз скрипнула, повернувшись, и тот самый гость увидел сначала Эдриана с Кэтрин.

— У нас собрание, а я опаздываю?

Да, это точно была она. У неё был довольно негромкий голос и всегда спокойные интонации. Я поспешила поскорее подняться и понестись в объятия тётушки.

— Холли! — воскликнула она.

Ха! Съели. Уж меня-то она точно была рада видеть. Боже, до чего же она была красивой женщиной. Мисс Стивенс, тётя Рейн, отличалась глубоким синим цветом глаз, тёмными густыми волосами, ныне уже с тонкими серебринками седых линий. Такие тёмные волосы рано начинали седеть, да и в целом — белое на чёрном всегда видно явственнее, чем на более светлых оттенках. Мне стоило заранее готовиться к тому, что подобная участь не обойдёт и меня.

Но пока что во мне было достаточно молодости и энергии, чтобы схватить неродную тётушку в цепкие, но тёплые объятия. От неё пахло лимонами и чаем. Опять эти стереотипы об англичанах.

Мы так и прилипли друг к другу, но я немного раньше сообразила отпустить мисс Стивенс и немного отстраниться.

— Я не видела вас лет сто, — честно, исходя из ощущений, сообщила я. В глазах мисс Стивенс пролегла толика усталости, скопившейся к вечеру, но при этом я всё ещё могла поспорить, что она, как и в том году, как и двумя годами ранее оставалась активной молодой женщиной.

— Мне вам сто-олько надо рассказать, не представляете, — я артистично и беззвучно ахнула, прикрыв рот ладонью, и несильно сжала другой плечо мисс Стивенс. До чего мне было радостно приехать в городок родителей и увидеть, наконец, мою, в некотором роде, ролевую модель.

Да, я обожала мисс Стивенс. Именно такой я хотела стать в свои лет сорок — сногсшибательной, умной, подтянутой, со вкусом одевающейся. Тётушка Рейн не сидела на диетах, но всегда выглядела стройной и крепкой.

А ещё с юности болела диабетом того типа, когда человек может и не быть полным, но диабет у него есть. В качестве подарков на праздники, в дополнение к основному, я добавляла ей вкусной еды для диабетиков, чтобы в жизни было хоть немного запретного сладкого.

Диабет у нее проявился ещё в тот момент, как она с моим папой и моей мамой училась в школе — опять-таки отец мне многое рассказывал. Это был и без того напряженный период в их жизнях, а тут ещё и заболевание не добавило радости. Хорошо, что прошло достаточно времени, да и тетя Рейн научилась справляться. Можно сказать, всё нормализовалось.

Отлипнув от мисс Стивенс, я выровнялась, ещё раз улыбнулась, поправила одежду и развернулась в сторону кухни. Эдриан и Кэтрин перестали меня волновать. Тем более, они тут находились всего лишь по делу, а мне предстояло ещё как минимум жить, есть, спать и всё само собой разумеющееся.

Зная, как тетя Рейн любила чай, следом я вовсю уже занялась его приготовлением — я прекрасно знала, где что лежит и в какой пропорции что готовить. На фоне звучал разговор:

— Мисс Стивенс, мы закончили наши картины. Мы можем их вам продемонстрировать? — галантно спросил Эдриан. С него чуть сахар не посыпался, стоило только вспомнить. Я обернулась через плечо.

Кэтрин улыбалась, растягивая губы в улыбке. Смотри, не тресни.

Я вновь отвернулась, доставая две чашки. Моего гостеприимства вполне хватало, чтобы сказать парню и девушке, чтобы приходили позже. Я сейчас являлась долгожданной гостьей и номером один, почти семьёй, поэтому лишние уши нам были ни к чему. Это всё могло подождать до вечера, до утра, да и вообще… подождать.

Тётушка Рейн помолчала и произнесла:

— Обязательно скоро посмотрю.

Бинго.

— Но сейчас я позвала вас всех сюда не просто так. Мне очень нужна ваша совместная помощь с одним проектом.

Вот и отлично. Пускай они пока все втроём решают свои дела, и тогда к вечеру тётушка Рейн вернётся домой, мы включим «Зачарованных» и будем есть что-то диетическое, но вкусное.

Я сжала зубы, дожидаясь, пока закипит поставленный мною на плиту чайник. Понемногу становилось некомфортно от того, что мои планы уже успели переворотить и так, и сяк, но мне хватало мудрости и терпения больше не возмущаться.

— Холли, одевайся тоже.

Я тут же развернулась.

— Извините? — произнесла я. Кэтрин едва смогла сдержать улыбку. Вот тебе и подруга детства.

Тётя Рейн заправила свои тёмные волосы за уши, сказав:

— Дорогая, мне очень нужно твоё мнение и ещё… пиар-компания.

В тёте Рейн была львиная доля достоинства и уверенности в себе. Даже сейчас её голос не дрогнул, но я почувствовала — она действительно меня спрашивала и ей была важна моя точка зрения, словно от этого зависело её решение на все сто процентов. Она неотрывно смотрела на меня. Под таким вниманием можно было запросто сломаться, но, во-первых, и я была не из простушек, а, во-вторых, тётю Рейн я всё-таки уважала, поэтому не хотела спорить.

— Без проблем. Сделать сторител? На какую тему? — я склонила голову.

— Я думаю, тебе понравится, — кратко улыбнулась она. — А пока одевайтесь. Все. Без вас я не справлюсь.

Кэтрин негромко вздохнула, Эдриан усмехнулся, а я выключила чайник. Домашние посиделки отменялись, и в эту мрачную погоду оставалось только выбраться навстречу неизвестной авантюре.

После Лондона в родном городе родителей казалось довольно сложным придумать что-то интересное, найти любопытное место или развлекаться несколько дней подряд, без устали. Здесь редко происходило что-то невероятное, а люди на одной улице могли знать друг друга в лицо, по имени и даже по именам ближайших родственников.

Тут на меня нападала странная ностальгия, как будто когда-то я тут уже жила, хотя нет, никогда. Я, по правде, являлась частым гостем летом, но родилась и проживала лучшую жизнь в столице. Зато здесь меня знали некоторые люди. Взять хотя бы эту Кэтрин — я сверкнула взглядом в её сторону. Некоторые знакомые тёти Рейн. Одноклассники папы и мамы.

И ещё пара человек, с которыми меня ничего уже не связывало.

Но всё равно этот город порой вызывал ощущению дежавю. Может, картинки приходили из рассказов родителей. Может, я видела фото. Возможно и что я просто придумывала и хотела так думать.

Накинув на плечи манто, я вышла первой — влажный воздух тут же ударил в нос. Я встала чуть в стороне, дожидаясь, в первую очередь, тётю Рейн. Сначала на улицу выбрался Эдриан и взглянул на меня.

— Сразу в приключения, не правда ли? — с лёгкой ноткой игривости спросил он.

Я ответила равнодушной улыбкой.

— Ну, это же мисс Стивенс. А ты думал.

За всей кажущейся холодностью и спокойствием тёти Рейн она никогда не была обделена фантазией и склонностью придумать что-то необычное. Однажды, папа по секрету мне рассказал одну забавную историю — как тётя Рейн привела своего друга в местное кафе, где за напиток можно было расплатиться поцелуем. Вот повезло же парнишке, ничего не скажешь.

Я потуже запахнула манто. Подул ветер. Ногам в колготках было довольно свежо, почти прохладно. На улицу показалась Кэтрин, одетая в бесформенный пуховик. Я отвернулась в сторону дороги и неспешно пошла в сторону машины тёти Рейн. Она ездила на довольно компактном кроссовере, и ей чертовски шёл этот автомобиль.

В эту секунду я поняла, что, “когда вырасту”, наверное, хочу стать именно, как тётя Рейн.

Совсем скоро мы все уже сидели в автомобиле. Мисс Стивенс сразу же предложила мне занять место на переднем сиденье, и я ни минуты не сомневалась в этом. Эдриан с Кэтрин разместились сзади. И вполне комфортно — места хватало на всех. Тётя Рейн включила радио с популярными треками, хоть я и знала, что она предпочитает музыку десятилетней давности. В салоне пахло лимоном и было всё ещё немного прохладно, ведь машина толком не успела прогреться. Я снова отсиживала свою пятую точку, ведь в поезде мне этого не хватило. И молчала. Молчала вместе с остальными.

— Холли, — наконец, тётя Рейн разрушила тишину. — Расскажешь, почему же ты приехала? Не просто же так — навестить меня, — она говорила негромко, но даже за музыкой наша беседа была бы слышна.

Я вежливо ответила:

— Расскажу вам позже, хорошо?

Тётя Рейн пожала плечами и следом кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Делиться своими планами, своей историей и просто собой — с Эдрианом и Кэтрин у меня пока не было никакого желания.

В пути мы были не так и долго. Спустя пять-шесть проеханных улиц мисс Стивенс уже парковалась у старинного кирпичного здания. Я вгляделась в вывеску, которая покоилась над большой дверью — “Центр искусства”.

И почему я не была удивлена? Краем глаза я заметила, как дрогнул уголок губы мисс Стивенс. Она всё-таки так и не оставила увлечение, которое зажгло её в юношестве — рисование. Сейчас она уже вовсю устраивала выставки с собственными картинами, учила юные таланты и ни за что даже и не думала теперь уезжать из родного города. Она — единственная из всей компании папиных друзей, в итоге, так плотно вросла сюда корнями, что этот город было даже как-то странно представлять без неё.

Мы вышли из машины, и зарядил ещё более сильный дождь. Ни у кого не было зонта, поэтому, прикрываясь чем попало, мы добежали до крыльца. Я начала дрожать от холода. Больше не буду надевать это манто — подумала я. Выглядит эффектно, а толку ноль.

— Ну, — протянула мисс Стивенс, подняв голову к тяжёлому темному небу, пока землю заливало. — Зная этот город и его погоду — мы теперь тут надолго. Обратно можно будет плыть.

— Я как раз не умею плавать, — хмыкнула Кэтрин.

Кто бы мог подумать.

Тётя Рейн подошла ближе к двери и открыла её ключом.

— Сегодня галерея не работает? — озадаченно поинтересовался Эдриан. Звуку его низкого голоса вторил тяжёлый стук капель по карнизу.

— Работает, но, так как пока новую выставку не подготовили до конца, а старая уже не функционирует, я попросила выделить нам всего часок, — ответила тётя Рейн, наконец, распахнув дверь. Она пропустила каждого из нас, не забыв предупредить, чтобы мы протёрли обувь о коврик. Почти незаметно, но уверенно и быстро она успела и свет включить, и снять накидку с нескольких картин, выставленных по краям зала на больших мольбертах.

— Прошу, — продемонстрировала она работы, встав сбоку от одной из картин. На ней была изображена молодая девушка — с ярко-рыжими волосами, яркими смешливыми глазами и застывшей улыбкой. Она была в круглых чёрных очках и от этого походила на Гарри Поттера.

Мне стало немного холодно.

Я взглянула на тётю Рейн, стараясь рассмотреть хоть каплю эмоций на её лице, но она оставалась спокойной и готовой внимать нашим словам.

На картине слева от неё была изображена Саванна — в её молодые годы, в самый пик подросткового возраста, заполненный буйством красок, впечатлений, радостей и печалей. Она так же, как и я когда-то, ходила в школу, дружила, влюблялась в парней и, наверное, иногда списывала домашку (а уж я-то этим грешила часто).

Вглядываясь всё глубже и глубже в картину, я даже не осознала, как спросила:

— Тётя Рейн, могу я сделать небольшой кадр? Буквально часть картины, чтобы не спойлерить? — негромко произнесла я, обращаясь к ней так, словно никого больше в этой галерее не было.

Женщина кивнула, и я сразу достала телефон.

Саванна Цукерман. Та самая девушка, жизнь которой оборвалась так быстро и несчастно, хотя жизнь никогда не “обрывается счастливо”.

Пока я настраивала экспозицию, тени и свет, тётя Рейн обходила картины одну за другой, задерживаясь на каждой из них взглядом. Эдриан и Кэтрин стояли молча. Мне кажется, каждый понимал, что творилось что-то интимное. Что-то, что нельзя сейчас было разрушить и в то же время было так легко проронить неосторожное слово.

Работы одна за другой изображали людей — видимо, из жизни тёти Рейн. Ещё город. Лодку. Обветшалый деревянный домик. На одной из картин я заметила девушку, уж очень похожую на маму с её фотографий двадцатилетней давности. Сердце ёкнуло. Хорошо хотя бы она была жива.

Я сделала снимок.

Словно почувствовав это, тётя Рейн вновь остановилась и посмотрела на всех нас по очереди.

— Это очень дорогая моему сердцу коллекция. Но она ещё не закончена, и я бы хотела бы, чтобы вы трое, все, дописали по ещё одной.

Я не ослышалась?

Тётя Рейн поправила чёлку пальцами, вздохнула и повернула голову к Саванне вновь.

Они ведь были подругами. Мисс Стивенс, наверняка, ещё помнила её голос. Или нет? Я никогда не теряла людей и даже представить не могла, как они стираются из памяти. Постепенно тускнеют черты лица перед глазами, если не смотреть на фотографии? Забываются жесты? Приколы, шутки. А остаётся ли в голове голос, если его нигде нельзя больше послушать?

Думая об этом, я чувствовала, как холодели и без того почти онемевшие ноги. Я поджала губы. Тётя Рейн говорила дальше.

— Вы все пишете прекрасные картины, и каждый из вас, так или иначе, связан с этим город. Вы, Эдриан и Кэтрин, живёте здесь большую часть жизни. А ты, Холли, — она посмотрела мне прямо в глаза, прожигая своим пронзительным взглядом мои карие. — И сама знаешь, кого ещё не хватает на этих картинах. Я когда-то должна была написать его портрет. На спор, — она усмехнулась, но в этой усмешке словно бы промелькнула нотка морозной меланхолии.

Я поняла моментально.

Не поняла только, что случилось с настроением тёти Рейн. Однако она довольно быстро сбросила с себя это наваждение, коротко улыбнувшись.

— А когда мы будем готовы запускаться, да, я бы действительно хотела от тебя небольшую пиар-компанию в соц. сети.

— Не вопрос, тётя Рейн, — пожала я плечами. Пискнул телефон, уведомляя меня о важном напоминании.

— То есть в ближайшие… недели две, месяц мы должны написать что-то ещё? — переспросил Эдриан вкрадчиво.

Тётя Рейн кивнула:

— Да, месяц. Это зачтётся вам автоматом на экзамене на этот и следующий семестр.

Взглянув в календарь, я с неприятным удивлением обнаружила: я задерживалась с подготовкой. Перед походом в театр оставалось всего несколько часов, в которые мне надо было переодеться, сходить по записи на укладку волос и макияж, а ещё желательно предупредить мисс Стивенс, что я буду поздно. И вообще, столько всего надо было рассказать. И как минимум — проверить, что про мою запись в салон не забыли! Мне даже не написали, а я уже привыкла получать напоминания непосредственно от салонов, но в этом городке, похоже, система оповещений умерла.

— Мисс Стивенс, а… — заговорила Кэтрин, но мне пришлось бесцеремонно её перебить:

— Тётя Рейн, я сейчас вернусь, — кивнула я быстро и поспешила выйти на улицу, устроившись под карнизом. Дождь всё ещё барабанил по земле, асфальту и ступеням. Впереди, по тротуару, отчаянным шагом шла настойчивая фигура. Парень укрывался чёрным зонтом. Вот не повезло ему. Лучше бы вызвал такси, а то такими темпами вода скоро достанет ему до щиколоток.

Я не особо разглядела его лицо — успела заметить только, что парень был лысым. Тогда ещё ни одна посторонняя мысль не успела прорезать моё сознание — в голове звенела только небольшая доля паники, что про мою запись забыли. Пока я набирала номер с гугл карт, я не обратила внимание, что парень с зонтом остановился ровно напротив крыльца.

Я нажала “позвонить” и вот тогда ещё раз подняла глаза.

И обомлела.

— Привет, Холли.

Глава 5. Коренной житель

— Шпионишь? — негромко произнесла я, сбрасывая вызов.

Дождь теперь стекал крупными каплями по зонту. Берри (до чего же глупо придумать себе кличку и стать ягодой*) был, как всегда одет, или в свитер, или в кожанку — вот и сегодня с курткой нараспашку стоял на улице в лютую сырость.

— Даже и не думал, чего ты, — улыбнулся он, как ни в чём ни бывало.

— Если не думал, то иди дальше по своим делам, — я кашлянула в ладонь, прочищая горло, и вновь обратила всё своё внимание на отменённый звонок, не замечая Берри поверх корпуса телефона. Мне сейчас не было ни больно, ни обидно. Всего лишь лёгкое прикосновение холодного ветра скользнуло по ногам и рукам. Я поёжилась и понадеялась, ох как же сильно, что к концу дня не свалюсь с температурой. Надо было лучше напялить самые тёплые широкие штаны и наслаждаться жизнью.

Берри снова заговорил:

— Ну, раз ты тут, заходи в мастерскую, — О’Вуд отсалютовал мне свободной рукой и задержался ещё лишь на пару мгновений.

— Конечно, и не подумаю, — бросила я, лишь мельком взглянув на то, как он отправился дальше по тротуару, обходя самые крупные лужи. Снова шёл по своим, одному ему известным делам.

И вновь этот город, за один только день, оставлял меня в самых что ни на есть смешанных чувствах. Я постояла ещё на крыльце, всё же дозвонившись до салона и убедившись, что про меня не забыли. Полистала свою ленту, найдя несколько фотографий и пару коротких видео, чтобы тут же добавить небольшую цепочку из историй о приезде в родной город родителей. Приправив всё это красивой музыкой и моментально сделанным селфи, я немного порадовалась. Полетели лайки, сообщения в дм, комментарии. Посмотрю как-нибудь потом — подумала я и заблокировала телефон.

Отворилась дверь, и на улицу вышла Кэтрин. Накинув на голову капюшон толстовки, она выудила из кармана электронку и закурила. Запахло ежевикой.

— Чё-то ты так долго тут уже стоишь, — ни с того, ни с сего произнесла она. Чуть сдвинув брови, я посмотрела на неё ещё внимательнее. Она была ниже меня ростом, вся сейчас словно ещё уменьшившаяся от свободной толстовки. Зато я с удивлением обнаружила, что голос её прозвучал спокойнее и без лишних раздражительных нот. — Тебя там мисс Стивенс никак не дождётся.

— И Эдриан ещё, да? — усмехнулась я, вспомнив, что там был ещё и этот дружок Кэтрин.

— Нужна ты ему, — шикнула девушка. Я изогнула брови.

— Слушай, Кэти, — самым милым голосом проговорила я. Закатив глаза и выдохнув, я продолжала. — Мне всё равно, с чего у тебя ко мне такая агрессия — мы знакомы один день. Если я как-то насолила тебе в прошлом, то расскажи.

Я замолкла. Кэтрин больше не смотрела в мою сторону, продолжая вдыхать и выпускать сладковатый дым. У меня шла кругом голова. И совсем не от курения.

Я не успела оказаться тут, как всё разом навалилось, будто снежный ком: и ученики тёти Рейн, и сплошная антипатия со стороны старой-новой знакомой, и, и… Берри этот, чтоб его.

Хотелось скорее сходить на постановку, мигом собрать вещи обратно, а лучше даже и не разбирать их — и метнуться на вокзал. Столько стресса за один день я давненько не испытывала, хотя и держалась молодцом. Что-что, а натягивать маску самоуверенной девушки, которую ничто не задело, я умела мастерски.

Кэтрин меня игнорировала. Закрылась в себе и притворилась, что меня тут не было.

Пожалуйста. Меня это вообще не касалось. Я повернулась и распахнула дверь, возвращаясь в галерею.

— Тётя Рейн, я, наверное, поеду. Буду поздно, оставьте ключи под ковриком.

Она что-то объясняла Эдриану, но они сразу повернулись в мою сторону, когда я вошла. Тётушка кивнула и добавила:

— Хорошо, дорогая. Сейчас тоже туда поедешь?

Я ответила коротким «да», и уже через пару мгновений вызывала такси, стоя на крыльце в одиночестве. В голове крутился невнятный вихрь из мыслей — стоило ли вообще оставаться здесь на целый месяц? Мне было достаточно явиться на мероприятие, сверкнуть там своим лицом и, возможно, сфоткаться с несколькими желающими. Всё. Более моё присутствие в родном городе родителей не требовалось.

Пока я ехала в машине и даже когда примеряла на себя облегающее чёрное платье в пол с разрезом, снова сидела в такси и ждала, пока мне уложат волосы и сделают макияж в салоне; даже когда отвечала на комментарии под одним из недавних постов — никак не могла выкинуть из головы размышления, которые меня откровенно тяготили. А я жутко не любила поддаваться хандре и сомнениям. Захотела — сделала так, как хочешь. Я подняла глаза, выпрямила спину и чуть улыбнулась себе в зеркало.

Я ехала сюда ради любимой тётушки Рейн. Я — успешная видеоблогерша. Дочь прекрасных родителей. У меня есть возможность прямо сейчас рвануть в путешествие мечты. Я могу купить новое платье. У меня замечательная внешность. Приятный бархатистый, вкрадчивый голос.

Разве я имею право сдаваться и не давать себе отдохнуть так, как хочу?

Да, может, меня тут ждёт только тётя Рейн. И может, она целиком занята подготовкой выставки, обучением Кэтрин и Эдриана. Возможно, я нужна ей, чтобы продвинуть выставку. Может, мои подписчики действительно так много решают? Я всегда полезна людям своей популярностью. Я… я ведь могу их прорекламировать и дать им отличный старт.

Должна ли я тут быть?..

В Лондоне меня ждали мама и папа. Они работали, они наслаждались жизнью в свободное время, а в рабочее помогали людям. В их паре спустя несколько лет снова вспыхивала любовь, ещё более крепкая и яркая, чем та, о которой они мне повествовали, говоря о молодости.

Лондон полнился впечатлениями. Вечеринками. Мероприятиями. Моими знакомыми.

Пустой квартирой. Тишиной тёмной съёмной комнаты, чтобы жить, как подобает — одной. Холодным завтраком, к которому я долго не могла подступиться.

Я смахнула маленькую слезу, предательски выскочившую в уголке.

— Не надо. Не порть мне мейк, — под нос прошептала я, когда мастер ненадолго отошла от кресла.

Отбрасывая всякий хлам в виде непрошенных мыслей и какой-то горечи, я поскорее оплатила услуги и написала тёте Рейн. Неизвестно, во сколько она должна была приехать, но предупредить, что я уже уехала и оставила ключ там, где договаривались, всё же стоило.

Дождь на улице прекратился. На пятки наступал вечер, но пока установились сумерки. Становилось только холоднее, и я уже успела изрядно замерзнуть сегодня, но тут уже выбора не оставалось никакого — портить свой образ бесформенными пуховиками или плащами я не намеревалась. Таксист, наверное, не ожидал таких отчаянных, потому что первым его вопросом было:

— Вам не холодно?

Я вежливо улыбнулась.

— Красота требует жертв.

Водитель даже не очень галантно присвистнул и ответил:

— Не то слово.

Я поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Мужчина средних лет, в идеально отглаженной рубашке. Я отвернулась к окну. Небольшие домики сменялись вывесками магазинов. По левую руку протекал канал, но в такую погоду жители и гости города не особо спешили рассекать водную гладь на лодках. Темнело как-то крайне быстро. Когда мы выезжали из города, дорогу освещали только фары и тусклые фонари.

— Поехали на постановку? — вдруг поинтересовался водитель, вытянув меня из процесса созерцания, видимо, ещё раз освежив в памяти адрес.

— Ага. Были там когда-нибудь? — зачем-то спросила я, хотя, по правде, меня мало интересовало само мероприятие. Может быть, оно казалось мне любопытным только для нахождения новых рабочий связей — всегда можно договориться о сотрудничестве или рекламе.

Но таксист покачал головой:

— Туда непросто попасть. Только по особым пригласительным. Честно сказать, даже и не знаю, через кого и как.

Я приподняла брови в лёгком удивлении. Вот как. Неожиданно.

— Понятно.

Мы помолчали снова каких-то несколько секунд, но тут же я услышала вопрос, который ожидала услышать:

— А как туда попали вы?

Помедлив с ответов, я решила сказать правду:

— Меня пригласили, как блогера. Вот и всё.

Водитель рассмеялся.

— Этого не может быть, поверьте мне, как коренному жителю этого города. Все мои шестьдесят лет прошли здесь, и ещё ни разу в театр не приглашали людей просто так.

_________________________

*Berry - ягода (с англ.)

Глава 6. Фильмы ужасов

— Про…стите, что это значит? — я свела брови и по-дурацки улыбнулась. Мне определенно точно не нравился его тон. Мне определенно точно не нравилась погода за окном и то, куда мы ехали. Мне определенно точно не нравилось всё! — Вы что же это… — не давая ему сказать, добавила я. — Пугаете меня?

Таксист как раз сворачивал на грунтовую дорогу и сделал это резко — машину подпрыгнула, и я вместе с ней.

Он молчал.

Поразительно долго молчал, или всё это складывалось из моих личных ощущений времени, как будто секунды вытянулись в чёрную жижу, растекавшуюся по салону.

— Нет, мисс. Но будьте осторожны, хорошо?

Я не стала ничего отвечать, так как нечего было меня пугать своими глупостями.

Хотя, признаться честно, на несколько секунд я всё же засомневалась, что мне вообще стоило сюда ехать. Особенно с приближением к месту назначения.

Водитель остановил машину. Я только сейчас обнаружила, что буквально пилила взглядом макушку таксиста и сжимала одной рукой ткань своего платья. Я вздёрнула подбородок, оправила ткань и без лишних слов поблагодарила мужчину за поездку. Положила деньги в его ладонь и аккуратно вышла на дорожку.

Я ненавидела каблуки, но чертовски любила их за эффектность. Вкупе с чёрным платьем, которое так элегантно облегало мои изгибы, это сражало наповал.

Но сражать пока было некого и нечего, ведь я очутилась ровным счётом в темноте, окруженная редкими деревьями и всё той же запредельной тишиной.

Обернувшись, я рассмотрела вдали аллею с фонарными столбами. Они горели так тускло, что картина больше напоминала дорогу к дому из фильма ужасов. А дом там был. Трёхэтажный, раскинувшийся в обе стороны и скорее всего, являвшийся чьим-то родовым поместьем времён так восемнадцатого века. Если бы я была в фильме, то визит туда непременно закончился бы для меня побегом от злых духов. Но я была не в фильме. Я была в той унылой реальности, где мне нужно было скорее закончить все дела и свалить обратно в Лондон, чёрт бы побрал местных жителей. Так что меня даже не особо волновало практически полное отсутствие освещения до приближения к аллее — я достала телефон из сумочки и направила прямо перед своими ногами. Мне безумно повезло, что здесь имелась небольшая асфальтированная дорожка. Спиной я чувствовала, что водитель ещё пару минут смотрел мне вслед. Может, хотел убедиться в моей адекватности, раз я дёрнулась поздним вечером одна в эту глушь (читай: развлечение для местных). Но вот заскрипели шины. Очевидно, таксист развернул автомобиль и вот — звук стал удаляться.

— Что у вас за развлечения… — недовольно шепнула я себе под нос и продолжая аккуратно пробираться к аллее в надежде не зацепиться каблуком о неровность асфальта. Ещё будучи в Лондоне, я, конечно, прогуглила местонахождение театра — да, за городом. Да, вдали от цивилизации, ведь неподалёку не было ни заправки, ни мотеля. Но всё же в известном месте — театр, называвшийся на карте “Фиди”, имел сплошь оценки 5 и 4. Ёмкие отзывы по типу “хорошие постановки” и “потрясающий интерьер”. Но всего лишь две фотографии — снаружи и дверь с вывеской, на которой находилось название театра. Похоже, таксист был прав в том, что на эти постановки пускали не всех, и оттого мне это даже льстило — радовало, что мой блог открывал возможности для эксклюзивных мероприятий. На таких всегда был шанс наснимать предостаточно сочного контента, который не увидишь где-то ещё. Именно поэтому я так любила и презентации брендов — получать продукт первой, видеть что-то первой, освещать тему для широкой аудитории — подобное всегда привлекало меня в работе.

Я была интересной. И нужной.

Сейчас же мне было даже уже неважно, насколько хорошим мог получиться сторител на тему моей поездки в этот театр. Куда больше меня волновало, что рядом с усадьбой не было даже парковочной зоны — это я рассмотрела уже попривыкшими к темноте глазами.

Все больше и больше происходящее напоминало бред сумасшедшего под соусом кошмаров при температуре 39 градусов по Цельсию. Но куда мне было деваться?

Папа рассказывал мне, что в его подростковом возрасте ему часто приходилось делать то, что он не хотел, или то, что казалось ему полнейшей ерундой. Я, конечно же, уже перешагнула подростковый возраст и, скорее, являлась уже взрослым человеком, способным оплачивать счета, работать и даже… заводить «взрослые, осознанные» отношения и семью. Но нежеланных и странноватых вещей в моей жизни не сильно-то и убавилось, как показывал сегодняшний день.

Благо, я вскоре доковыляла до входа в особняк и запрокинула голову. Вверх уходили ещё два этажа, и в каждом из них отсутствовал свет. Если бы не разговор с таксистом, который уверил меня в том, что просто так билеты на это мероприятие не достать, я бы уже развернулась.

— Здравствуйте, — я придала своему голосу звука и уверенности, а потом постучала по обветшалой двери. Окна первого этажа были забиты досками — это я поняла лишь тогда, когда мои глаза, теперь уже точно адаптировавшиеся к темноте, пробежали взглядом по стенам.

Единственный источник света — полуживые фонари позади меня бросали свет на старый серый кирпич постройки.

Мне так никто и не ответил. Я даже усмехнулась.

Нет, ну это уже точно шутка. За кого они меня приняли?

— Если это пишется, то пранк отличный, — не то возмутилась, не то удивилась я, бросив ещё один смешок. Потом я покачала головой и поджала губы. Здорово. Я поводила мыском туфли по асфальту, раздумывая, что делать. Было прохладно. И темнота в комплекте с мертвой тишиной всё же несколько напрягали, вызвав небольшую волну мурашек по спине.

Я обернулась в сторону дороги. Точнее, меня сначала привлёк скрип шин и ревущий в отдалении мотор. Мне не показалось, и это подъехала ещё одна машина.

Белый старенький мини-купер выключил фары и продолжал стоять на дороге — примерно там же, где меня и высадил таксист. Никто не выходил, ну а я со своего расстояния могла только догадываться, кто же там был. Нетрудно было определить лишь то, что это могли быть ещё гости, ведь кто в своём уме сунется в это место ночью? Ну, разве что, если у них не сломалась машина или кто-то не захотел в туалет.

Я осталась стоять там, где стояла, повернувшись спиной к особняку. Было что-то кусающее за пятки в том, что позади меня расположился главный вход и заколоченные досками окна. И единственный живой человек рядом с домом-призраком была я — блогерша Холли Рид.

Только вот я специализировалась на лайф-контенте, а не на сталкерстве.

Я обняла себя за плечи — с каждой минутой, проведённой на свежем воздухе, я начинала ощущать, что холод уже не был какой-то шуткой. Я ведь, по правде, могла заболеть и слечь с температурой. И потом точно пришлось бы оставаться в этом городишке, ведь не трястись на поезде в лихорадке.

Сощурившись, я всё же попыталась разглядеть хоть кого-то в автомобиле. Но ленивые минуты текли друг за другом, а никто так и не выходил. Может, кто-то просто залип в телефоне и сделал паузу у дороги. Может, их самих напугала фигура в отдалении — красивая девушка в роскошном платье, одна, посреди почти чистого поля, рядом с особняком. Я прыснула. Сходила с ума уже, но ведь до чего я пугающе могла выглядеть со стороны. И фильма ужасов не надо.

Не правда ли?

Я переминалась с ноги на ногу. И молния-мысль всё же промелькнула в голове, ужалив меня и мой мозг. Что, если это и был тот самый неприятель, который написал мне в личные сообщения, сыграв на моём доверии к тому, что находилось в Интернете — если в этом особняке и правда скрывался театр, то что стоило подделать его часы работы? Да или попросту — решить, что меня это привлечёт и я даже не подставлю под сомнение, что пригласили именно меня, а не кого-то из коренных жителей городка? Да хоть того же водителя.

Чего я бы не потерпела ни за что — предательства и жестоких издевательств. Если первого тут не наблюдалось, то второго хватало по горло.

— Здорово, — процедила я, убедившись в том, что машина так и оставалась на месте — так же, как её хозяин и/или пассажиры. Я не позволю себе так потешаться надо мной. Если меня и снимали сейчас со стороны, я не намеревалась оставлять всё как есть. Правильно я думала или нет — неважно. Сейчас мне в любом случае нужен был другой человек, чтобы или выбраться из этой дыры, или проучить шута.

Обратный путь я шла быстрее, то и дело поднимая взгляд с земли, чтобы не споткнуться, на машину. Если бы она сейчас уехала, то рухнул бы мой последний план. Я как можно скорее сократила расстояние до этой белой железяки и в мраке ночи даже не особо рассмотрела, был ли там кто-то. В округе был слышен только рёв двигателя и моё сбившееся от столь быстрой ходьбы на каблуках дыхание.

— Извините, вы не могли бы выйти, — вежливо начала я. Чуть склонившись, я аккуратно постучала костяшками пальцев по стеклу, поняв, что через все тонированные стекла я всё равно никого не увижу. В этот момент мне послышалось, или позади кто-то подошёл, причем, так близко, что я лишь едва успела удивиться — позади ведь было пусто, пока я с таким энтузиазмом преодолевала обратный путь.

Может, я так спешила, что за своими торопливыми шагами даже не заметила чьи-то ещё?

Я обернулась, и первое, что увидела — золотую карнавальную маску, скрывавшую всё лицо. Глаза было не разглядеть. Человек, одетый в чёрную мантию и с накинутым на голову капюшоном, смотрел прямо на меня. Словно поняв, что я отдаю ему всё внимание и теряюсь, что сказать, он неспешно поднёс палец к своим губам.