Кадет "Ноль"

Пролог

- Уважаемые телезрители! Доброго времени суток, в эфире «Имперский вестник». Мы сейчас находимся над западной частью полуострова Камчатка. Здесь со стороны Охотского моря надвигается аномалия. Лучшие умы империи не могут разобраться что происходит и что вообще это такое. По нашим расчетам аномалия достигнет суши именно в этом месте нашей Империи и произойдет это событие с минуты на минуту.

Взгляд каждого жителя Российской Империи, да и наверное всего мира был, в этот момент, прикован к экрану телевизоров, телефонов, планшетов…всего того что могло показывать новости. Люди ждали чуда и сейчас вот – вот оно должно произойти. Месяц назад от последних событий, в Охотском море появилась статичная аномалия похожая на трещину в пространстве. Над природой аномалии бились лучшие ученые всего мира, но все чего они добились, это установили что аномалия распространяет вокруг себя странную, ни на что не похожую энергию, которая способна изменять состав вещества на молекулярном уровне. Но многого сделать людям не удалось. Аномалия пришла в движение.

- ЭТО НЕВЕРОЯТНО!!! – Прокричал диктор глядя на то что надвигалось со стороны моря – Ничего подобного , до сих пор, человечество не видело.

Вдруг лицо человека посерьезнело, он приложил руку к уху, в которое был выставлен наушник, словно слушая важную информацию.

- Прошу прощения дорогие зрители, но у меня экстренное сообщение! Согласно новым данным такие аномалии сейчас появляются по всему миру, не такие большие как наша но и это ещё не всё. АНОМАЛИИ РАСКРЫВАЮТСЯ!!! Сомнений нет - это вторжение! Оттуда выходят полчища свирепых монстров снося целые города на своем пути и истребляя все живое. Согласно указу нашего Императора Николая, с этого момента и по всей империи объявляется военное положение…

Дальнейший монолог диктора утонул в оглушительном грохоте, как будто сейчас в одно место ударило тысяча молний, а вспышка света от аномалии на несколько секунд ослепила всех кто сейчас смотрел на нее. Дальше все происходило как в самом страшном сне. Из трещины показалась лапа какого-то чудовища размером с не самую маленькую многоэтажку и показался сам Монстр. Это было что-то невиданное, отдаленно напоминающее Тиранозавра каким его изображают в школьных учебниках, но размером больше самых высоких небоскребов «Москва – Сити». Дальше последовал ужасающий рев чудовища от которого многие люди падали в обморок, а после начался «Ад» на земле. Пасть монстра вспыхнула белым светом, который сформировался в ослепительно яркий луч ударивший по людям. Белое пламя испепеляло целые толпы людей за считанные мгновения, в секуды самая современная техника превращалась в лужи раскаленного метала а все попытки как-то навредить чудовищу не приносили, ровным счётом, никаких результатов. Вокруг монстра, словно, возник барьер непреодолимый даже для самого современного оружия человечества.

***

В этот день вся территория Камчатки превратилась в вотчину жутких чудовищ и их армия, под предводительством огромного ящера, двинулась дальше в глубь материка оставляя за собой лишь выжженные земли и руины городов. Казалось человечество обречено, орда чудовищ казалась неостановимым кошмаром, что в считанные недели разбила всю имперскую армию и истребила половину Азии. Однако это был не конец.

В час когда люди всего мира ожидали гибели и уже были готовы принять даже смерть как избавление от творившегося Ада, пробудилась ещё одна сила. Весь мир снова «Тряхнуло». Извержения вулканов, цунами и землетрясения по всему земному шару пробудило новых чудовищ. Монстры словно вышли из долгой спячки появляясь в жерлах вулканов, поднимаясь из неизведанных глубин океана и выходя из самых глубоких недр планеты и у этой армии тоже был супер монстр. Ужасный волк, прозванный Фенриром, если и уступающий в размерах ящеру, то совсем малость. Все его тело было как будто создано из раскаленной магмы, а его дыхание плавило даже вековые скалы. Битва двух армий произошла на территории Монголии, вследствие чего страна превратилась в выжженную пустыню. Тогда армия Ящера потерпела поражение и тот отступил обратно в аномалию которая осталась на том же месте но перешла в пассивное состояние словно закрывшись изнутри, напоминая всем о минувших событиях, о том что ничего ещё не кончено и весь этот кошмар может повторится. Армия монстров земли тоже понесла огромные потери, от первоначальной численности существ осталось едва двадцать процентов, а сам «Лавовый Волк» был смертельно ранен в бою с Ящером.

С тех пор прошло два столетия, битва двух армий чудовищ вошла в историю как «Великий катаклизм». Разломы не ушли, но стали открываться гораздо реже и человечество научилось само справляться с этой напастью, во многом благодаря энергии что они-же (Разломы) принесли на нашу планету. Появились люди способные управлять этой энергией и творить с помощью нее настоящие чудеса. Монстры земли постепенно вернулись на свои места и впали в спячку ожидая новой великой битвы, готовые подняться вновь по велению своего «Генерала», который непременно вновь будет рождён этим миром чтобы стать сильнейшим чудовищем на планете – Альфа монстром.

Глава 1

Сердце мира.

Просторная пещера вдруг озарилась ярким голубоватым светом. Источник, или скорее даже маленькое озеро в центре зала закипело и покрылось пеной. Спустя несколько мгновений из воды показалась светящаяся сфера, она плавно облетела всю пещеру и зависла в центре залы словно чего-то ожидая. Ещё через минуту вокруг сферы начал закручиваться маленький смерч постепенно образуя скелет, мышцы, кожу, волосы парня на вид лет 20-25ти . Густые черные волосы до плеч, атлетичное телосложение с кубиками пресса, скорее жилистое чем накачанное, хотя и это тоже есть но без перебора, а руки и ноги словно перевиты тугими канатами под кожей. Такой вполне мог бы быть не самой последней мужской моделью и зашибать приличную «Деньгу» в каком-нибудь «Глянцевом издании», больше мужественный чем красивый - как раз то что нравится женщинам.

Внезапно грудь парня дрогнула, он судорожно сделал первый вдох и распахнул глаза в которых пылал адский огонь.

***

- Ох-х-х-х….

От сделанного вдоха грудь как будто сдавило полуторатонными жерновами , показалось что лёгкие сейчас взорвутся а горло горело так словно я проглотил иглохвоста. Ноги коснулись пола и не удержав равновесия я плюхнулся на все четыре конечности.

- Стоп! – В голове проскользнула страшная мысль – Ноги?...Руки?

Голое человеческое тело без всякого намека на, даже жиденькую шерсть! Прилагая просто титанические усилия я подполз ближе к прудику что находился прямо пред мной и взглянул на свое отражение.

- Вот черт!

Кроме этого эпитета в голову лезли разве-что матерные выражения…даже подходящего слова не подобрать чтобы описать данную ситуацию. Да и вообще какие нахрен «Слова», какого черта я вообще разговариваю?

Последнее что помню это драка с пожирателем миров. Ох и знатно я тогда отгреб, хотя и сам не сплоховал, как минимум пару или тройку серьезных ранений я ему оставил на память и даже заставил отступить, хотя это все же не только моя заслуга и наших полегло тоже несметное количество. Важно другое, почему я сейчас живой, дышу и нахожусь в человеческом обличье, хотя точно помню что умирал?

- ПРИВЕТСТВУЮ ПОСЛЕДНИЙ СТРАЖ!

Водоем в который я смотрелся вдруг вскипел, а пещеру заполонил громкий голос и он мне был хорошо знаком. Именно этот голос я услышал когда меня создали и именно этот голос пробудил меня отправляя на битву тогда, в первый раз и готов поспорить на что угодно что сегодняшнее воскрешение, если его можно так назвать, тоже дело рук, или что там у него вместо них, сердца или даже точнее его будет назвать духом мира. Сущность, практически всемогущая, выражающая чувства и желания матушки земли. На людском языке, к нему, больше всего подходит слово «Всевышний».

- И тебя я приветствую дух!

Бог мой как-же не привычно разговаривать ртом, бесполезное сотрясание воздуха, вот бы вернуть свое старое тело ибо выражаться мыслеформами, все же, гораздо удобнее.

- Наверно у тебя много вопросов? – Снова вещал дух – Что-ж думаю я смогу ответить на большую их часть.

Я рефлекторно потер переносицу. Вот ещё одна дурацкая привычка от людей, словно это как-то должно подстегнуть мыслительный процесс.

- Почему я жив – начал я – и почему человеческое тело.

- Справедливо. Ответ на первый вопрос достаточно прост, грядет новое вторжение, пожиратель снова придет и в этот раз битва будет в сто крат тяжелее, многие снова погибнут но другого выхода нет, ты снова должен вести армию супер-монстров и тебе снова придется сражаться с ним, ты самый сильный из защитников земли и лишь у тебя есть шанс.

- И как мне это сделать с этим ? – Я провел ладонями вдоль своего тела – В прошлый раз я обладал гораздо большими силами.

- Прости, но это все на что я сейчас способен, я даже на это тело потратил половину всех своих сил, а чего стоило отыскать твою душу в водовороте даже вспоминать не хочу. Но все же даже с этим шанс есть, это не конечная форма, когда накопишь достаточно сил сможешь принять истинный облик.

- Что происходит? Ты же, вроде бы, должен быть вообще всемогущим? Что с твоей силой не так?

Голос затих на целую минуту, я даже подумал что не получу ответа на свой вопрос, но дух снова заговорил.

-Терраформирование…разломная энергия заполняет мир делая его более пригодным для существования чудовищ пожирателя, когда оно завершится он снова придет и в этот раз у него будет огромное преимущество. И в связи с этим мой тебе подарок – продолжил дух отвечая на мой следующий, ещё не заданный вопрос – твое духовное вместилище полностью переделано, ты как и все людские одаренные можешь использовать иномирную энергию но вместилище будет преобразовывать ее в привычную нам. Сейчас твое вместилище мало, но чем больше разломной энергии ты пропустить через него, тем быстрее оно вернёт свою былую мощь, а может и превзойдет её.

- И как мне поглощать эту самую энергию?

- Люди – Огорошил голос – они научились работать с ней и именно поэтому сейчас ты так на них похож, тебе нужно учится у них. время еще есть но его не так много, скоро я Не смогу сдерживать врата и тогда монстры снова придут.

В голове крутилось множество вопросов, но похоже сеанс связи с сердцем мира закончился, немного в стороне от меня открылось голубоватое окно портала.

- На остальные вопросы ты сам вскоре сможешь ответить, а сейчас тебе пора мои силы не бесконечны и на воплощение духа их уходит непозволительно много. Последнее что тебе нужно знать, это то что вместе с телом ты получил базовые знания расы людей и общее представление о них, остальное придется узнавать самому. Помни война неизбежна и в этот раз это будет или победа или конец всему живому.

Дальше голос замолк, вода в озере успокоилась. Я ещё немного посидел в пещере пытаясь переварить полученную информацию, после чего вздохнул и шагнул в окно портала … Что-ж вторая жизнь начинается и будем надеется что она не закончится также быстро как первая.

***

Территория Российской империи.

- Александр Николаевич группа разведки подтверждает информацию что данный разлом относится к категории «Б», ничего опасного, по крайней мере того с чем мы не могли бы справится, не обнаружено. Цвет окна перехода как и полагается жёлтый.

- А я тебе об этом, Витя, уже битый час твержу и вообще предлагал обойтись без разведки, здесь в радиусе сотни километров ни одной живой души, кому я тут, нахрен, сдался?

Виктор Петровский, назначенный самим императором Николаем III, на должность начальника охраны наследника Российской Империи , в который раз за сегодняшний день выслушал Александра и как бы тот не критиковал его службу, на лице Виктора не дрогнул ни один мускул, он ни словом не делом не выказал ни толики недовольства как бы наследник над ним не изголялся.

- Вынужден повторить ещё раз, у меня приказ от вашего батюшки я должен предпринять все возможные меры и обеспечить наивысшую возможную степень безопасности вашей персоны в любых обстоятельствах.

На что наследник лишь иронично фыркнул.

- Задолбали вы меня уже со своей «Безопасностью» носитесь со мной как няньки, а я блин здоровый мужик!

- Ваш батюшка ….

Начал было Виктор, но был бесцеремонно перебит Александром.

- Да понял я уже, ладно проехали давай уже выдвигаться, а то знаю я вас, ваша бы воля вы бы и разломы за меня закрывали.

Справедливости ради стоит заметить что на Александра только за этот год было совершено с десяток покушений и ещё пара десятков тех которые не афишировалось в СМИ дабы не тревожить простых людей. И именно из-за этого Александр сейчас усиленно закрывает разломы жёлтого и зелёного цвета, дабы как можно скорее «Прокачать» свой источник и стать фигурой достаточно сильной и независимой чтобы уже избавится хотя бы от половины той охраны, что к нему приставлена. К примеру сейчас в разлом с Наследником идёт чуть больше сотни бойцов охранения тогда как самые сильные войны- маги Империи, во всяком случае такие разломы, закрывали чуть ли не в одиночку причем по силе на тот момент находились на том же уровне что и сам Александр.

Тем временем парень в компании Виктора, так и перекидываясь колкостями, наконец добрались до окна перехода. Только Александр собирался сделать шаг в сторону разлома, как раздался выстрел, а мимо него пролетела какая-то магическая техника угодив в портал после чего тот стремительно начал менять цвет сначала на оранжевый а потом и на красный. Окно перехода затрещало разрядами электричества раздавшись в стороны, как минимум, в два раза, отчего сейчас наследник стремительно бледнел.

- РВЕТСЯ!!!

Только и успел проговорить он, после чего раздался хлопок прорыва аномалии и ещё через несколько секунд показались первые разломные твари. С запозданием Александр заметил что к нему не спешит группа прикрытия, а обернувшись догадался почему так происходит. Весь его отряд попал в тщательно спланированную ловушку и от некогда большого отряда, сейчас осталось едва ли половина бойцов.

***

Портал вывел меня куда-то в чащу хвойного леса, но что более примечательно, сейчас здесь вёлся бой если не сказать бойня. Всюду трупы людей, в нос бьёт запах жжённого пороха, взрывы, выстрелы, крики боли раненых и умирающих и самое главное – монстры которые сейчас выходили из прорвавшейся аномалии. Получалось так что группа обороняющихся была зажата между двух огней. С одной стороны вооруженный отряд а с другой кровожадные твари ни отступить не продвинуться и если так продолжится на «Зажатых» я не поставил бы даже клочка шерсти со своего хвоста….если бы он у меня был.

В роли тварей выступали «Арахны», паукообразные монстры только размером с танк…знать бы ещё как этот самый танк выглядит. Хватило лишь одного взгляда на чудовищ чтобы во мне поднялась волна неконтролируемой ярости. Воздух вокруг моментально нагрелся начав выжигать все живое и неживое в радиусе пары метров. Зачесались глаза, сосуд духа внутри вспыхнул пламенем а из пальцев полезли раскаленные до бела когти.

- Не сила Альфы конечно, но и не совсем голодранец так что повоюем мрази!

***

Уже прощаясь с жизнью Александр заметил жёлтую вспышку пламени позади врагов и спустя один удар сердца раздались крики людей, только уже с другой стороны. Что-то прошлось по рядам врага со скоростью метеора, парень успел заметить лишь смазанный оранжевый силуэт, а потом люди которые находились на пути этого «Нечто» начали распадаться на части заглушая своим криком даже выстрелы из автоматов. Парень подумал что «Вот и конец», решив что на них напала ещё одна тварь и уже готов был расстаться с жизнью покрепче сжав родовой меч, но смазанный силуэт пронесся мимо него вдобавок обогнул всех его людей и врубился прямиком в тварей. Раздался противный писк и шипение, во все стороны полетели изуродованные тела чудовищ и оторванные конечности. Монстры закончились спустя минуты полторы, а отряд охранения, пользуясь ситуацией, перешёл в контрнаступление и уже добивал остатки врага. «Желтый монстр» расправившись со всеми пауками устремился в сторону разлома и через мгновение пропал в окне перехода. Александр устало опустился на землю воткну рядом родовой меч.

- К таким приключениям меня жизнь не готовила….и на кой, спрашивается, хрен я в войны-маги подался? Лучше бы в Кулинарный поступил!

Глава 2

Портал привел меня в сеть темных сырых пещер, где свет исходит только от редких фосфоресцирующих грибов. На входе встретило всего пара «Арахнов», гигантские пауки размером с небольшую машину, лапы блестят от влаги и покрыты густой шерстью. Не смотря на размер, эти твари достаточно быстры и увернуться от атак всех восьми остейших лап проблематичное занятие. Их мощные жвала способны перекусить не самый тонкий стальной прут, а их яд смертелен практически для всего живого. Будь я в своей прежней форме, даже не заметил бы таких противников, обычные рядовые солдаты, единственная их польза для Пожирателя это что они могут быстро восстанавливать свою популяцию, одна кладка может насчитывать несколько сотен яиц и развиваются до взрослой особи они в рекордно короткие сроки, была бы пища.

Раньше в разломах бывать мне как-то не приходилось, чудовища сами выходили и мы их убивали. Сейчас же, судя по всему, мне придется искать этих тварей по всей сети пещер и остаётся вопрос «Как вообще закрываются разломы», жаль что не успел задать его тем людям снаружи. В свое оправдание могу сказать что увидев этих тварей внутри меня поднялась такая злость что в первые минуты боя контролировать себя получалось с трудом, хотелось лишь рвать и кромсать. Сейчас же я немного успокоился, хотя когти до сих пор «Чешутся», но также я осознаю что в этой форме, навались они на меня всей толпой придется туго. Второй момент того что мне в этой пещере не нравилось, это распространенная вокруг разломная, чужеродная для нашего мира энергия. Все нутро будто сворачивалось протестуя против ее поглощения однако вместилище качало ее как «Насос» перерабатывая и отдавая телу уже привычный эфир. До тех объемов что были раньше мне примерно как вокруг земли вперёд задницей но кое на что этого должно хватить.

Мысленным усилием вызвал огненный доспех, со стороны это выглядело как желтоватое марево в десятке сантиметров от тела и повторяющее его контуры. Я намеренно «Прикрутил краник» используя для поддержания доспеха минимум сил, но даже так, вместе с использованием пламенных когтей и ускорения, ее уходило лишь немногим меньше чем источник успевал вырабатывать. Вызови я привычные лавовые латы, их хватило бы секунд на пять максимум, а потом пришлось бы ещё страдать от отходняка из-за истощения.

Тем временем один из пауков рванул в атаку, а второй решил зайти с тыла перебравшись сначала на стену а потом двигаясь по потолку над моей головой. Две передние лапы вошли в каменный пол пещеры в том месте где я стоял секунду назад, уверен попади он в меня – барьер бы выдержал но недолго, три или четыре таких удара не больше. Однако подставляться я не собирался. Самое уязвимое место Арахн это нижняя часть тела где хитин не такой толстый, мои когти вспороли брюшко паука переростка на раз пройдясь от вдоль всего тела, на каменный пол пещеры брызнул поток зелёной дряни вперемешку с внутренностями монстра, в нос ударила нестерпимая вонь. Визг умирающей твари был сродни лучшей музыки мира, которая играет в твою честь, я оскалился в предвкушении, а когти кажется распались ещё сильнее.

- БОЛЬШЕ ЖЕРТВ ТВАРИ!!!

Второй паук упал сверху, прежде решив плюнуть в меня паутиной, когти даже не почувствовали сопротивления разрубая белесую, липкую сеть на две половинки. Поднырнув под удар лапой Арахна, я полоснул когтями по одной из опорных ног чудовища, с первого раза перерубить ее не получилось, но удар ногой доделал дело, тварь покачнулась выравнивая равновесие, а у меня в руках осталась отсеченная конечность, острая словно копьё. Пользуясь тем что тварь не сразу пришла в себя, я сократил расстояние подойдя практически в плотную и размахнувшись вогнал импровизированное оружие пауку между жвал. Снова визг подыхающего монстра пронесся усладой по ушам.

- И чего дальше? Мне теперь самому что-ли этот клоповник прочесывать?

После убийства двух тварей все звуки вокруг стихли, лишь где-то далеко в тоннелях еле слышно цокот лапок товарок этих двух неудачников. Похоже монстры не спешат выходить сами. Я тяжело вздохнул и потопал в ближайший тоннель, предварительно вырвав неплохо зарекомендовавшее себя «Паучье копьё». Так-то когти более эффективное оружие, но я решил все же убрать их дабы накопить побольше эфира во вместилище.

Бродить пришлось достаточно долго и муторно, между делом убивая противных насекомых, первые пара тоннелей оказались пустышками с тупиками в конце. В конце третьего нашлось небольшое озеро или даже точнее сказать большая лужа воды. Оказалась она там очень кстати потому как, после нескольких часов рысканья по тоннелям и убийства нескольких десятков пауков, я был похож на кого угодно но не на человека разумного, вдобавок вонь от меня стояла такая что слезились глаза. После водных процедур пришлось продолжить исследование пещер и я уже подумывал бросить это гиблое занятие пока, в одном из тоннелей, не набрёл на огромный зал.

- Ох ты ж ё….

Вся пещера была буквально завалена яйцами, может пара сотен, а то и больше. В центре всего этого безобразия находился, по-видимому «Главгад» этого разлома. Ещё больших размеров, по сравнению с ранее встреченными, монстр. Одна его лапа в обхвате наверно как обе мои руки и как эту хрень убивать даже не представляю, когтями кромсать такую бандуру я буду наверное до старости. Слава духу тварь меня не заметила поэтому у меня было время обдумать дальнейшие действия. В теле огромного волка мне как-то были без надобности всякие магические техники. Когти, броня и пламенное дыхание из рта вот все что было нужно для противостояния любому чудовищу. Я был самым большим и мощным из супер-монстров, тогда как сейчас приходится придумывать как разобраться со всем что творится в этой пещере. Нет можно поступить по старинке и методично всех перебить включая «Главнюка», но у меня совсем нет желания торчать здесь до нового пришествия пожирателя. По идее огненное дыхание должно справится, помнится раньше я мог им расплавить скалу в считанные секунды, по крайней мере кладке точно кранты, да и главный монстр вряд ли выдержит. Совсем другое дело то что он не будет стоять на месте и ждать пока его (Или её) прожарят до хрустящей корочки. И вот ещё вопрос хватит ли мне на все это сил? На сколько секунд такого «Дыхания» хватит моего вместилища?

- А что если…

Задумчиво проговорил я общаясь с самим собой пробуя отделить часть барьера и о чудо у меня получилось. Мерцающий доспех плавно перетек с предплечье на запястье и принял форму сферы размером, может, чуть больше страусиного яйца.

Проверив вместилище остался доволен. Поддерживать барьер в такой форме более затратно но пока терпимо, энергия восстанавливается все ещё быстрее чем тратится. Далее пришлось ждать пока вместилище снова не заполнится и уже потом наполнять огненным дыханием сферу, выглядело это так как будто я надуваю резиновый шар огнем. Так как и барьер и пламя это моя сила и имеют одну и ту же природу, пламя никак не вредило сфере а благополучно находилось внутри нее. Всего получилось «Запихнуть» пламя в сферу три раза, при этом каждый раз приходилось ждать заполнения источника, а самих сфер создать всего две ибо больше тупо не хватало сил и ждать заполнения источника, после создания второй сферы приходилось втрое дольше.

Оглядев плоды своих трудов цокнул языком и с сомнением отправил сферы в полет, прямиком в пещеру с кладкой. В любом случае того что произошло дальше я не ожидал, думал уберу барьер где-нибудь в центре пещеры, «Пыхнет» огонь, уничтожит кладку и по возможности серьезно ранит главгада, а я уже «Доковыряю» его собственными силами.

Ну что сказать? «Пыхнуло» знатно, со взрывами, разлетающимися во все стороны осколками пещеры, пламенем хрен знает какой температуры и прочими спецэффектами. Сам я конечно не думал о такой мощи поэтому далеко отходить не стал и как оказалось очень зря. Это мое пламя и навредить оно мне не может чего не сказать о взрывной волне, которая подняла мою тушку в воздух как мячик и в следующий момент я осознал себя по пояс вбитым в камень, и если бы не барьер активированный за момент до взрыва, чисто на всякий-пожарный, стекать бы мне сейчас кровавой соплей по стене пещеры.

- Знатно шарахнуло! – прокряхтел я выбираясь из каменного плена – надо бы взять на заметку, мощность покрутить чуток только.

К моему удивлению самый большой монстр оказался ещё живым, если можно так назвать обугленный кусок тлеющей головешки. Пришлось добивать вручную отчего я вновь, с ног до головы, уделался в зеленых соплях. Кстати неудивительно что тварь выжила, хитин оказался настолько прочным что даже моим когтям понадобилось несколько минут чтобы проковырять его, и это при всем полученном уроне от взрыва. Слава духу что такой же защитой главгад не обладал на лапах, их начисто оторвало испепелило…все восемь штук так что монстр мог только мирно лежать и тихонько повизгивать ожидая когда я доберусь до жизненно важных органов.

Наконец тварь издохла, напоследок одарив меня особенно громким и даже по-моему немного обиженным писком. Я уже собирался в обратный путь ко входу в разлом когда заметил странный блеск в пасти монстра. Пришлось ещё немного поработать когтями вырезая прочно сжатые жвала. Зато как только «Путь» оказался свободен, мне под ноги упал Кристалл синего цвета размером чуть больше куриного яйца. Только взглянув на него, меня чуть не вывернуло от омерзения потому что эта безделушка была наполнена огромным количеством чужеродной энергии. Больше на автомате чем осознанно я врезал по чертовому булыжнику когтями, камень сначала покрылся паутиной трещин, а потом взорвался обдавая меня целым потоком этой мерзости. Вместилище работало на пределе возможностей поглощая всю эту лавину инородной мощи попутно перерабатывая и выдавая такой родной эфир. В груди как будто взорвался вулкан извергая все новые и новые порции магмы. Причем ощущения были такие как будто тебя то и дело окунают в лужу грязи.

Не знаю сколько продлилось это непотребство, но мне показалось прошла вечность. Ощущения конечно как будто ополоснулся в луже с помоями, но стоит признать такое количество энергии в целом пошло на пользу. Взглянув «Внутрь» заметил что вместилище духа немного подросло в размерах, да и сама плотность последнего увеличилась. Конечно до былого величия далеко, но хотя бы теперь понятно куда двигаться дальше. Как не противно, но по ходу придется поставить закрытие таких разломов на поток если конечно не отыщется альтернативный способ развития.

Прежде чем нашелся выход пришлось знатно побродить по тоннелям и даже нашлось несколько тварей. Впрочем справиться с ними особого труда не составило. Возможно сыграла роль смерть главного монстра, но остальные пауки, кажется, растеряли всю волю, буквально расползаясь на каменном полу пещеры ожидая когда кто-то придет и прикончит их. Заметно потускневшие окно портала я встретил с радостью ибо бродить по куску чужого мира осточертело до горлышка.

До чего же хорошо вернуться! Я вдохнул воздух полной грудью. Если нахождение внутри разлома похоже на валяние в грязной луже, то выход из него сродни купанию в кристально чистом горном источнике. Я стоял без движения наслаждаясь, наверно, несколько минут и только потом заметил что окружен людьми и все они почему-то смотрят в мою сторону. Позади меня вдруг раздалось шипение. Когда я обернулся успел заметить как окно портала резко уменьшилось в размерах и с хлопком вовсе закрылось, а люди почему то сильно удивились такому повороту, кажется даже кто-то кинул.

***

Наследник престола, в данный момент находился в смешанных чувствах. Когда горячка боя и отходняк от битвы прошли он понял что вообще произошло. А получалось так что на него совершили очередное покушение и в отличии от предыдущих, это вполне могло стать успешным. Что касается нападавших, то от них ничего дельного тоже узнать не получилось. Обычные наемники, работающие за плату и которые никогда не видели заказчика в лицо. И вдобавок выходит так что его спас тот непонятный человек и что самое неприятное, данную информацию утаить от отца точно не получится. Скорее всего глава его охранения уже передал информацию самодержцу и по прибытии в Кремль его ждёт хороший такой нагоняй. А ещё этот непонятный индивид в одиночку закрыл красный разлом.

Но это все ничего. Другое дело что это был вообще за человек? Внятного ответа от парня получить так и не удалось. Уж на что Петровский считался одним из лучших «Сыскарей» империи но даже ему не удалось узнать ни крохи информации, как впрочем и поймать парня на лжи тем самым выявив очередного шпиона заграничных спецслужб. По всему выходило что он частично потерял память, естественно при обстоятельствах которых он сам не помнит хотя на его теле не было ни одной травмы. Дальше сила парня, он смог в одиночку закрыть красный разлом с одними из самых опасных монстров которые вообще известны значит он находится в ранге, как минимум, мастера. Однако когда на него нацепили «Чистый» амулет егеря, Кристал вообще не показал ни какого ранга словно бы его одел не одаренный. И это было самым странным, ведь реальность такова что все в мире, в той или иной степени одаренные. Разломная энергия распространенная в мире проникает во всех подряд. В большинстве своем организм людей никак не воспринимает её, она просто находится в нем никак на него не влияя, но в отдельных случаях организм человека начинает меняться приобретая невиданные силы одаренного или проще говоря магию. Так что амулет должен был показать как минимум то что это не одаренный, а тут вообще ничего, как будто его повесили на пластиковый манекен.

Вопросы, вопросы и ещё раз вопросы. Конечно имперская служба безопасности во главе с самим Императором во всем разберётся. Но Александр не хотел оставаться в должниках. Как ни крути но парень сегодня спас ему жизнь. И он собирался замолвить за него слово перед отцом, все же жизнь наследника империи стоит дорого. Возможно даже придется пойти в то кадетское училище, в какое его пытались «Запихнуть» с того момента когда он начал ходить.

***

Великий Дух – Как-же все это бесит! Вот люди…я можно сказать спас их, а они насели на меня с вопросами как будто это я наоборот покушался на жизнь, на минуточку, целого наследника империи за каким хреном он бы мне не упёрся! «Как здесь оказался», «Почему напал на тех людей», «Имя фамилия, род, клан», «Почему был голым», и самое абсурдное «Почему ничего не помнишь». А я что? Что мне им ответить? Что я АльфаМонстр и меня буквально с того света достал великий дух сердца мира где-то с пару часов назад? Пришлось на ходу сочинять, благо люди сами все придумали и даже подогнали под факты, мне оставалось только кивать и со всем соглашаться. В результате мы решили что я «Потерял память при неопределенных обстоятельствах» и что за спасение монаршего отпрыска мне положена награда. Какая точно никто кроме государя не знает. И нам вот прям срочно нужно попасть в Кремль чтобы узнать у него самим. Конечно после того как меня проверит Хренова куча служб по всем параметрам вплоть до цвета волос на заднице. Причем от такой «Награды» отказаться мне не светит от слова «Совсем».

Короче говоря моя новая жизнь начинается очень весело, ну будем надеется что она будет не сильно яркой и достаточно долгой.

Глава 3

Муравейник! Это чертов людской муравейник! Сколько же здесь людей? И главное – зачем? Насколько я мог судить по обрывкам знаний, вбитых в голову Духом Мира, Российская Империя обладала обширными землями, больше половины которых пустовали. Зато в этом городе – Москве? – собралось, кажется, четверть населения всей страны! Как они тут живут? Буквально друг на друге! И главное, зачем тесниться, если можно выбрать место посвободнее, подальше от этого шума и вони выхлопных газов странных металлических повозок?

В бытность монстром я этого как-то не замечал, слишком мелко. Наша стая просто проходила сквозь города, если они попадались на пути, не особо заботясь о разрушениях. Зато сейчас, когда я сам человек, могу четко представить, что в тот момент происходило с населением таких вот муравейников. Паника, разрушения, смерти... очень много смертей просто из-за того, что супер-монстры захотели здесь пройти.

«Нет,» – решительно подумал я, глядя в окно бронированного лимузина на бесконечный поток людей и экипажей. – «Я точно не останусь тут. При первой же возможности свалю в менее густонаселенный город, а желательно и вовсе в какую-нибудь глухую деревню. Главное, чтобы там были разломы. И кристаллы.»

Лимузин, сопровождаемый тремя такими же угрюмыми машинами с вооруженной охраной, медленно, под вой сирен, пробивался сквозь толпу. Люди расступались, косясь на кортеж со смесью страха, любопытства и... обожания? Я поймал взгляд молодой девушки, которая, увидев мелькнувшее за тонированным стеклом мое лицо, вспыхнула и замахала рукой. «Странные существа.»

**\*\*\***

С того момента, как процессия из четырех машин охранения подкатила к кремлевской стене, прошло, ни много ни мало, уже четыре часа. Всего час понадобился Петровскому, чтобы сдать доклад о нападении на Наследника начальнику Тайной Канцелярии, князю Петру Васильевичу Потемкину.

Вот уже третий час шел совет в личных покоях Государя Императора Николая III. В кабинете, увешанном портретами грозных предков и картами империи с отметками активных разломов, собрались все «Первые» лица: военный министр в мундире, усыпанном орденами; глава Магического Синода в строгих темных одеждах; начальник Имперской Службы Безопасности с каменным лицом; сам Потемкин, выглядевший мрачнее тучи; и, конечно, Александр Николаевич, сидевший чуть поодаль и смотревший в окно с видом человека, только что приговоренного к пожизненному заключению в золотой клетке.

А вот Виктору Петровскому не было места за этим столом власти. Даже учитывая его личную силу и заслуги перед короной, его ранг главы Охраны Наследника не дотягивал до уровня таких титанов. Приходилось довольствоваться ожиданием в роскошной, но душной приемной императора, обитой темным дубом и бархатом. Петровский сидел в кресле, неподвижный, как статуя, лишь пальцы время от времени нервно постукивали по ручке. Его мысли явно были далеко, вероятно, анализируя каждую секунду роковой «охоты» и просчитывая последствия.

Внезапно тяжелые резные двери кабинета императора дрогнули и медленно, словно нехотя, отворились. Из кабинета начали выходить люди. Некоторые сохраняли ледяное спокойствие, другие были бледны, как полотно, или же раскраснелись, словно только что вышли из жаркой бани после ожесточенного спора. Наследник вышел последним, его обычно живое и дерзкое лицо было поникшим, выражение – грустным и обреченным, как будто его по доброй воле отправили налаживать дипломатические отношения между снежными барсами и пингвинами на Северном полюсе.

Петр Васильевич Потемкин вышел предпоследним. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выдавало глубокую озабоченность и усталость. Увидев Петровского, он едва заметно кивнул. Виктор мгновенно поднялся и без слов последовал за своим начальником по длинным, пустым коридорам Кремля. Вся дорога до кабинета Потемкина прошла в гробовом молчании. Лишь когда створки массивной дубовой двери закрылись за ними, отгородив от внешнего мира, Потемкин позволил себе расслабиться. Он тяжело опустился в кресло за огромным столом, заваленным бумагами, и шумно выдохнул, снимая очки и протирая переносицу. Потом потянулся куда-то под стол и достал оттуда пузатую, литровую бутыль янтарной жидкости без этикетки и два толстых граненых стакана.

— Стар я для всего этого, Витя, — хрипло проговорил начальник Тайной Канцелярии, наливая золотистую влагу почти до краев. — На пенсию мне бы, да в тихое поместье… гусей разводить. А тут… — он махнул рукой в сторону двери, за которой остался императорский кабинет. — Ещё и засаду прошляпили. Громко так прошляпили, что, кажись, в Царь-пушку доложили. Хорошо хоть Государь сегодня… в милостивом расположении духа был. Никого на нары не отправил. Но по шапке, — Потемкин сделал выразительный жест рукой над своей лысеющей макушкой, — мы все знатно схлопотали. Особенно принцу нашему не поздоровилось. Теперь ему из дворца — ни ногой. Прямо до нового набора в Казанское кадетское. Да и там ему «нянек» назначат! Чтоб ни чихнуть, ни… — князь смачно выругался про себя и опрокинул стакан одним махом, даже не поморщившись. Затем подвинул второй полный стакан в сторону Виктора. — Выпей, Витя. У тебя тоже жизнь скоро… знатно переменится.

Петровский молча взял предложенное. Жидкость пахла крепко, с дымком и хвойной горчинкой. Он выпил залпом, ощущая, как живой огонь прокатывается по пищеводу и разливается жаром в желудке. Лишь сильным усилием воли удалось не закашляться. Он поставил стакан и приготовился слушать, терпеливо ожидая, когда Потемкин прервет затянувшееся молчание.

— Император, — начал князь, глядя куда-то поверх головы Петровского, — решил расширить штат «Тайников» в регионах. Прямо сказал: силами, что есть сейчас, мы не справляемся. Место «охоты» Наследника знал очень ограниченный круг лиц. Очень. Ограниченный. — Он подчеркнул каждое слово. — Так что выходит, что в Кремле работает шпион. Или даже целая сеть. А Тайная Канцелярия… — Потемкин горько усмехнулся, — …даже не догадывается, где произошла утечка. Причем произошла она задолго до отъезда Принца. Потому как такие нападения с кондачка не делаются. Нужно было время на организацию. И оно у них было. В достаточном количестве.

Виктор слушал внимательно, но не понимал, как это касается лично его. Он уже давно не был полевым агентом, его обязанности лежали в плоскости личной охраны и расследования угроз высочайшим особам, а не контрразведки в широком смысле. Однако он знал Потемкина – самое важное князь всегда оставлял напоследок.

— Что касается тебя… — Потемкин налил себе еще и сделал небольшой глоток. — …с этого момента твоя деятельность расширяется. Значительно. Помимо обязанностей главы Охраны Наследника, ты назначаешься Особым Уполномоченным Тайной Канцелярии при… нашем загадочном спасителе. Голыше. Игнате. Как его там. — Он махнул рукой. — Твой новый «подопечный».

Петровский не дрогнул, но внутри все напряглось. «Особый Уполномоченный» – это звучало весомо, но пахло бесконечной головной болью.

— Задачи? — спросил Виктор кратко.

— Первая: наблюдение. Круглосуточное, неусыпное. Он – загадка. Аномалия. Амулеты молчат, словно он кусок гранита. Никакой энергии? Так не бывает. Либо он нечто совершенно новое… либо невероятно опасное. Вторая: контроль. Он идет в «Варяг». Кадетом. «Нулевым», разумеется. Твоя задача – обеспечить, чтобы его «обучение» не привело к разрушению училища или гибели курсантов. Особенно Наследника, если тот туда попрет, уповая на мой геморрой. Третья: выяснить, что он такое. Кто он. Откуда. И главное – на чьей он стороне. «Потеря памяти» — удобная ширма. Но ширма. Под ней что-то есть. Найди что.

— А ресурсы? — уточнил Петровский. Наблюдать за таким… явлением… в одиночку было бы безумием.

— Получишь все необходимое, — кивнул Потемкин. — Люди, оборудование, доступ к архивам. Докладывай лично мне. Минуя всех. Это дело высочайшей важности и секретности. Провал… — Князь не договорил, но его взгляд был красноречивее любых слов. — И еще кое-что. Государь, в знак признательности за спасение Наследника и… дабы привязать нашего гостя к Империи, пожаловал ему титул и поместье.

Петровский поднял бровь. Это было неожиданно.

— Титул? Поместье? Ему? На основании чего?

— На основании того, что Александр Николаевич, не в меру горячий и вечно в долгах, публично пообещал ему «вечную благодарность Империи» перед всем двором, как только очухался после боя, — с горькой усмешкой пояснил Потемкин. — А Государь не смог ударить в грязь лицом перед сыном и этим… феноменом. Так что поздравляй. Теперь у тебя в подчинении не только загадка, но и дворянин. Правда, самого низшего разбора. Барон? Или просто «Страж Разлома» – что-то в этом роде. Поместье… — Потемкин порылся в бумагах и вытащил одну, с гербовой печатью. — …а вот и оно. «Скорпионье Гнездо». Заброшенная усадьба где-то на границе Новгородской губернии. Рядом – «зеленый» разлом, нестабильный. Как раз для начинающего «Стража». — В голосе князя звучала откровенная ирония. — Домик, говорят, разваливается, земли – болота да леса, крестьян – три души с похмелья. Но зато – свое. И повод не слоняться без дела. Будет чем заняться между… допросами и чисткой сортиров в училище. Документы оформим. Ключи… если они еще есть… передадим.

Виктор Петровский молча кивнул. Задача усложнилась многократно. Наблюдать, контролировать и выводить на чистую воду дворянина, пусть и новоиспеченного, было куда сложнее, чем безродного бродягу. Особенно такого странного.

— Понял. Буду докладывать.

— И, Витя, — Потемкин посмотрел на него прямо, усталость в глазах сменилась на холодную серьезность. — Будь осторожен. Что бы он ни изображал, он убил двух Арахнов в желтом разломе. В одиночку. Голыми руками. Такие… не теряют память. Они ее прячут. Найди, что под ней.

**\*\*\***

Игнат сидел в маленькой, почти пустой комнате с голыми стенами и одним столом. Его уже «обработали»: выдали просторную, но грубую одежду из темной ткани (брюки, рубаха, сапоги), накормили чем-то горячим и безвкусным, и даже дали возможность умыться. Теперь ждал. О чем? Не знал. Мысли путались. Люди, их правила, их города… все это было чуждо и раздражало. Единственное, что приносило слабое утешение – воспоминание о голубом кристалле, о волне энергии, о том, как его вместилище росло. «Нужно больше кристаллов. Нужен доступ к разломам.»

Дверь открылась без стука. Вошел Петровский. Он нес под мышкой толстую папку, а в руках – небольшой ларец из темного дерева и… бархатную подушечку, на которой покоилась тяжелая металлическая печать и свернутый в трубку пергамент с висящими сургучными печатями. Виктор сел напротив, положил папку и предметы на стол. Его взгляд был все таким же непроницаемым.

— Игнат. — Петровский открыл папку. — Мы проверили все возможные базы данных. Никаких следов. Ни имени, ни фамилии, ни рода, ни клана. Никаких упоминаний о человеке с твоей… внешностью и отсутствием магического следа. Ты – призрак.

Игнат молчал, изображая легкую растерянность. «Правильно, призрак. Призрак Альфы.»

— Версия о потере памяти… — Петровский отложил папку в сторону, — …пока единственная, которая хоть как-то объясняет ситуацию. Хотя и не устраивает никого. Особенно меня.

Он взял со стола небольшой прибор, похожий на компактный проектор. Нажал кнопку. В воздухе над столом всплыла трехмерная карта местности.

— В знак признательности за спасение жизни Наследника Престола, Его Императорское Величество Николай III, милостью Божьей и волей народа, жалует тебя, — Петровский взял в руки пергамент и развернул его с торжественным шорохом, хотя в его голосе не было ни капли торжественности, — титулом Стража Разлома и передает в вечное владение поместье «Скорпионье Гнездо», расположенное в Новгородской губернии, урочище Черные Болота, со всеми угодьями, лесами, водами и приписанными к нему душами. — Он откашлялся. — Сиречь, крестьянами. Тремя. Если они еще живы и не сбежали.

Игнат смотрел то на карту, где светилась крошечная точка в глухом углу, то на печать, то на Петровского. «Поместье? Титул?» Это было… неожиданно. И подозрительно удобно. «Рядом разлом. Зеленый, нестабильный… но разлом. Значит, твари. Значит, кристаллы.»

— Поздравляю, — сухо произнес Петровский, пододвигая ларец и подушечку с печатью и грамотой к Игнату. — Теперь ты дворянин. Правда, самого младшего разбора. Но – дворянин. Ключи от поместья… если они не потерялись за сто лет… будут тебе выданы позже. Усадьба, как мне доложили, требует… капитального вложения сил. Или сноса.

Игнат медленно взял печать. Она была тяжелой, холодной. На ней был выгравирован скорпион, обвивающий меч, и какие-то слова на старом языке. «Скорпионье Гнездо. Звучит… подходяще для логова монстра.» Он кивнул.

— Благодарю. — Он постарался вложить в голос искренность, хотя внутри бушевало смешанное чувство недоверия, иронии и… предвкушения. «Свое место. Свой разлом. Свои кристаллы.» — Когда я могу… увидеть свое поместье?

— Не спеши, — Петровский закрыл папку. — Сперва тебе предстоит другое путешествие. В Кадетское Училище Магов-Егерей «Варяг». Там ты начнешь свой путь… кадета. Самого младшего разбора. Кадета «Ноль». — В голосе Виктора прозвучала едва уловимая, но злая усмешка. — Учиться, как быть полезным Империи. И как… скрывать то, что ты скрываешь. А поместье… оно никуда не денется. Болото ждать умеет. Собирай вещи. Через час выезжаем.

Петровский встал и вышел, оставив Игната наедине с пергаментом, печатью и ларцом, в котором, как оказалось, лежали еще и какие-то пожелтевшие от времени планы усадьбы.

Игнат взял печать, сжимая холодный металл в кулаке. «Страж Разлома.» Титул звучал как насмешка судьбы. Или как пророчество. «Кадет "Ноль". Поместье у черта на куличках. Рядом разлом.» Он посмотрел на карту, на крошечную светящуюся точку в глуши. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. «Новая охота начинается, Фенрир. И точка старта… идеальна.»

Глава 4

"Варяг". Кадетское Училище Магов-Егерей. Название резало слух, как скрежет затупившейся пилы по камню. Для Игната же оно пахло затхлостью тюрьмы и человеческой суетой. Тяжелый бронированный транспорт, больше смахивающий на передвижной дот, чем на карету, с грохотом остановился перед чудовищными воротами. За стенами, пропитанными защитными рунами до черноты, высились угрюмые башни с бойницами. Воздух гудел от дисгармонии звуков: истошные крики инструкторов, сухие хлопки учебных заклинаний, лязг стали и грохот падающих манекенов. Резкий контраст с тишиной леса после взрыва разлома или даже помпезной гулкостью Кремля. Здесь пахло потом, порохом, озоном магии и… бесконечными правилами.

«Идеальное место для скуки и вырождения,» – процедил мысленно Игнат, шагая под неусыпным взглядом двух егерей в синих мундирах с серебряными галунами. Петровский шел впереди, его спина – образец вымученной выправки. «Стая щенков, тыкающихся мордой в задницу вожака. Только вожаков тут пруд пруди, и каждый норовит лягнуть нижестоящего.»

Воспоминания о свободе, о беге под луной на четырех мощных лапах, о реве, сотрясающем скалы, накатили волной тоски и глухой ярости. Он сжал кулаки, чувствуя под ногтями знакомый зуд – когти, рвущиеся наружу, жаждущие рассечь эту душащую атмосферу. «Терпи. Ради кристаллов. Ради силы. Ради того, чтобы вцепиться в глотку Пожирателю. Терпи, Фенрир.»

Регистрация проходила в помещении, напоминавшем склеп для бумаг. Каменные стены, высокие своды, пропахшие пылью и чернилами. За массивным дубовым столом, заваленным кипами пергаментов и свитков, восседал офицер. Лицо – высечено из гранита усталости и вечного недовольства, под глазами – фиолетовые мешки размером с «Червонцы». Его звали, судя по табличке, капитан Свиридов. Он даже не поднял головы, когда они вошли, лишь пробурчал что-то невнятное.

Петровский молча положил перед ним толстую папку с гербовой печатью. Свиридов вздохнул так, словно ему предложили разгрузить вагон угля, и нехотя раскрыл ее. Его палец, обведенный чернильным пятном, медленно полз по строчкам.

— Игнат… — пробормотал он, наконец подняв на новичка усталые, заплывшие глаза. — Без фамилии? Без рода? Без клана? Без… прошлого, как докладывает Петровский? Интересно. Очень интересно. — Он откинулся на спинку кресла, которое жалобно заскрипело. — Расскажи-ка сам, парень. Кто ты? Откуда? Как оказался голым посреди желтого разлома рядом с наследником? И почему, — он ткнул пальцем в какую-то бумагу, — амулеты на тебе работают как пуговица на голой заднице.

Вопросы сыпались как горох из дырявого мешка. Игнат стоял, изображая каменное спокойствие, хотя внутри все клокотало. «Да я бы и сам рад узнать, "капитан". Особенно про голую задницу.»

— Память… — начал он, стараясь говорить медленно, с паузами, как учили в Кремле те, кто пытался его "допросить с пристрастием". — Отрывочные обрывки. Тьма… потом свет. Я вышел… и там был бой. Наследника атаковали. Я… помог. — Он сделал вид, что напряженно вспоминает. — Больше ничего не помню. Амулеты… не знаю. Может, сломались?

Свиридов фыркнул, явно не веря ни единому слову. Он взял со стола небольшой кристалл в медной оправе – сканер – и ткнул им в сторону Игната. Прибор жалобно пискнул, на его тусклой поверхности вспыхнул и тут же погас крупный, жирный «0».

— Ну вот. Ноль. Чистый, как слеза младенца. Или как голый зад на морозе, — констатировал капитан с мрачным сарказмом. Он порылся в ящике стола и швырнул на стол комплект грубой ткани защитного цвета – форму без единой нашивки. И амулет – холодный, плоский камень-щиток с имперским орлом. — Статус: Кадет Ноль. — Свиридов вывел это звание жирными буквами в огромном журнале. — Без ранга. Никаких фамилий, родов, почестей. Ты – пустое место. Права? Какие права? Право дышать, пока не надоешь инструктору. Право на базовый паек – в третьей очереди, после боевых саламандр, если такие заведутся. Жилье? Общая казарма Нулей, сектор "Дельта". Будете там друг на друге копошиться, как тараканы в коробке. Доступ к ресурсам? Ха! Кристаллы? Теория? Тренажеры для одаренных? — Он язвительно усмехнулся. — Забудь. Твои ресурсы – швабра, ведро и совковая лопата. Задания? Чистка сортиров после праздничного ужина, уборка полигонов от магических "следов", переноска ящиков с патронами для тех, кто «настоящие» егеря. Первая и единственная цель – не сдохнуть и, если очень повезет, неким чудом заработать звание Егеря. Хотя… — он снова ткнул пальцем в журнал рядом со сканером, — с такими показателями… ну, знаешь, есть такая поговорка про шансы в аду? Вот. Удачи, "господин" Ноль. Если это обращение тут вообще уместно.

Игнат взял форму и амулет. Холод камня амулета был ничто по сравнению с ледяной яростью, сжимавшей его горло. «Я Альфа. Хозяин Пламени. А этот червь ставит меня ниже щенка, обмочившего ковер.» Он чувствовал, как челюсти сводит судорогой, как когти рвутся наружу, прорезая кожу ладоней изнутри. «Терпи. Кристаллы. Сила. Пожиратель.» Он выдавил из себя микроскопический кивок. Лицо – маска ледяного безразличия.

Петровский что-то тихо пробормотал Свиридову, получил небрежный взмах руки в ответ и, бросив на Игната взгляд, полный нераскрытых загадок, удалился. Надзиратель занял незримый пост.

— Ну что, Ноль, приехали! — К Игнату подошел кадет постарше, сержант, судя по одной потертой серебряной полоске на рукаве. Лицо – учебное пособие по цинизму, голос – хриплый от криков и, вероятно, дешевого табака. — Я – сержант Клюквин. Ваш персональный гид в мир прекрасного. Пойдем, покажу, где тебе предстоит блистать интеллектом и силой. Или просто ковыряться в грязи. Скорее второе.

Экскурсия по "Варягу" была увлекательным путешествием по кругам ада с экскурсоводом-садистом. Казарма "Дельта" – мрачный, пропахший потом, пылью и отчаянием барак. Двухъярусные нары, на которых ютились такие же "нули", смотревшие на новичка с тупым равнодушием или злобной завистью. «Богадельня для недомагических существ,» – подумал Игнат.

— Райское местечко, а? — поинтересовался Клюквин, широко улыбаясь. — Особенно вечером, когда все двадцать человек начинают храпеть в унисон. Бесплатный концерт!

Столовая встретила их ароматом дешевой тушенки и подгоревшей каши. Клюквин махнул рукой в сторону трех очередей.

— Видишь красавцев с серебришками? Это Егери. Им первым, и порция побольше, и каша без жучков. Потом – кадеты с медяшками, ждущие повышения. А потом… — он хлопнул Игната по плечу, — потом вы, звезды первой величины. Наши любимые Нолики. Достанется то, что останется. Если повезет, и жучки не съедят все заранее. Совет: ешьте быстро. А то и это отберут.

Классы с удобными скамьями и светящимися проекционными кристаллами выглядели как другой мир.

— Сюда вам, Ноликам, — пояснил Клюквин, — вход воспрещен. Разве что на заднюю парту, по особому разрешению, и только если вы будете тише воды, ниже травы и не помешаете «настоящим» кадетам постигать премудрости точного выжигания узоров на мишенях. Скукота, конечно, но зато чисто.

Тренировочные залы… Вот где даже Игнату стало чуть интереснее. Огромные пространства, изрезанные барьерами, уставленные манекенами и мишенями. Воздух дрожал от сконцентрированной магии. Здесь кадеты отрабатывали удары – кто огненными кнутами, кто ледяными иглами, кто просто волнами невидимой силы, опрокидывающими манекены. Мелькали серебряные и золотые нашивки Мастеров и Асов – их движения были отточены, сила ощущалась даже на расстоянии.

— Красота, да? — вздохнул Клюквин. — Энергия, мощь, грация… Все, чего у вас, Ноликов, нет и в помине. Ваш удел — подметать тут после них. Следить, чтоб не наследили магически. Трудная работа, но кто-то же должен! — Он подмигнул. «Энергия… Грубая, расточительная, но… доступная. Если бы не эти дурацкие перегородки,» – подумал Игнат.

Именно на краю одного из таких залов их и подловили. Группа кадетов, человек пять, рассекала воздух с видом хозяев жизни. В центре шел парень лет восемнадцати, с холеным лицом и «двумя» серебряными полосками Егеря на рукаве. Дмитрий Волконский. Сын какого-то важного боярина, как позже шепнул Клюквин, явно получающий удовольствие от предстоящего зрелища.

Дмитрий заметил Игната, точнее, заметил полное отсутствие нашивок. Его губы растянулись в брезгливой усмешке.

— Ого! — громко воскликнул он, заставляя свою свиту остановиться. — Муравейник пополнился! И каким раритетом! Чистый Ноль! Белое пятно на карте магического мира! Или… — он прищурился, театрально приложил руку ко лбу, — ба! Да не тот ли это знаменитый голыш, что наследника от пауков отбил? Говорят, в чем мать родила, на врага бросался! Ха-ха! Стратегия! Шокируй противника отсутствием штанов! Гениально и экономно! Не надо стирать!

Хохот свиты прозвучал громко и подхалимски. Игнат замер. Воздух вокруг него начал ощутимо нагреваться. Пальцы впились в ладони, удерживая белесые когти, рвущиеся прочертить кровавые полосы на самодовольной роже. В висках застучал барабан ярости. «Разорвать. Сжечь. Превратить в пепел.» В горле встал ком бешенства. Он поднял голову и встретил взгляд Дмитрия. Не злобный. Не агрессивный. Пустой. Холодный. Взгляд на дохлую крысу, которую вот-вот швырнут в помойку.

Дмитрий на миг смутился под этим взглядом, но тут же нахмурился, почувствовав вызов.

— Чего уставился, отброс? — огрызнулся он. — Иди полы мой, пока не приказали тебе потренироваться в качестве манекена для битья. Иди, иди, не задерживай приличных людей! — Он брезгливо махнул рукой и, фыркнув, двинулся дальше, его свита гоготала.

Сержант Клюквин лишь покачал головой, усмехаясь.

— Ну, познакомились. Волконский. Наш местный принц на горошине, только горошина у него, кажись, не под задницей, а в голове застряла. Тебе, Ноль, совет – держись от него подальше. Запахнет кровью – сожрет без соли. Хотя… — он оглядел Игната, — ты вроде крепкий. Может, и поспоришь. Но это потом. А пока – вперед, на экзамен унижений!

Апофеозом дня стал тестовый зал. Просторное помещение, заставленное хитроумными приборами: кристаллическими сферами на подставках, металлическими мишенями, силомерами, похожими на пьедесталы для наказания. Группа новобранцев, включая Игната, робко ждала своей участи под взглядом коренастого инструктора с лицом боксера-пенсионера и нашивкой Мастера на груди. Старший инструктор Бородин. Его имя внушало уважение, граничащее с ужасом.

— Следующий! Ноль Игнат! — рявкнул Бородин, сверяясь со списком. Взгляд – тяжелый, усталый, без интереса.

Игнат подошел к прибору – кристаллической сфере, за которой на стене висела мишень с концентрическими кругами.

— Задание простое, Ноль, — процедил Бородин, явно экономя слова и эмоции. — Вливаешь энергию в шар. Руна на мишени должна загореться. Чем ближе к центру – тем лучше. Покажи, на что годишься. Если годишься. — В его голосе звучала непоколебимая уверенность в провале.

Игнат положил руку на холодную поверхность сферы. Он пытался. Вспоминал, как это делали люди перед ним. Концентрация. Фокус. Тонкий ручеек… Но его "магия" не была ручейком. Его дух требовал бурного потока Разломной энергии, а не этой жалкой возни с точечным свечением. Он попытался сымитировать, направить крошечную струйку того, что считал "эфиром", в шар.

Произошло нечто замечательное. Кристаллическая сфера на приборе Игната не зажглась. Она взорвалась. С резким, оглушительным для тишины зала ХЛОПКОМ!, осыпав все вокруг мелкими, дымящимися осколками. Дикая искра энергии, ярко-оранжевая и неконтролируемая, метнулась вбок, как пьяный шмель, и врезалась в каменную стену метрах в пяти от мишени, оставив приличную черную вмятину и паутину трещин. Тонкая струйка дыма потянулась от разбитого прибора.

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая только шипением остывающих осколков и… чиханием Дмитрия Волконского, в нос которому попала пыль. Потом грянул хохот. Особенно ржал сам Дмитрий, вытирая слезы.

— Фейерверк! — завыл кто-то из его свиты. — Ноль устроил салют в свою честь!

— Деструктивный ноль! — фыркнул Бородин, смотря на дымящуюся стену и груду осколков без тени удивления, лишь с глубокой усталостью. — Энергии – ноль. Контроля – минус десять. Только ломать горазд. — Он грубо схватил журнал и вывел размашистым почерком: "Кадет Ноль (Игнат). Магический потенциал: Нулевой. Контроль: Отсутствует. Деструктивный фактор: Высокий (разрушил прибор №7). Физические показатели: Повышенные (требует проверки на аномалии/физическую силу)". Он бросил взгляд на Игната. — На силомер можешь не соваться, Ноль. Приборы у нас дорогие, а ты, похоже, ходячая катастрофа. Иди в конец. Не загораживай вид. Следующий!

Игнат отошел. Десятки глаз – насмешливые, брезгливые, опасливые – сверлили его спину. В глазах у него плясали адские искры. «Грубая сила? Аномалия? Ходячая катастрофа?» Он сжал кулак. Под кожей бугрились мышцы, способные разорвать этих щеголей и их игрушки, как гнилую ветошь. «Поздно, "принц". Ты уже в моем списке. Просто еще не знаешь, под каким номером.» Он сглотнул ком ярости, заставив пламя в глазах погаснуть.

Первую ночь в казарме "Дельта" Игнат провел на узкой, скрипучей койке, слушая какофонию храпа, бормотания и запахов немытого человечества. Луна, пробиваясь через грязное зарешеченное окно, серебрила его лицо.

«Клетка.» Мысли метались. «Система. Ранги. Егерь. Мастер. Ас.» Ключи. К лучшей еде (хотя бы без жучков). К знаниям (как бы скучны они ни были). К главному – доступу к кристаллам с разломов. К силе. Их жалкая сила. Но их правила. Нужно играть. Получить их жалкий значок.

Он вспомнил взрыв сферы. Не неудачу. Демонстрацию. «Их магия – шепот. Моя сила – в Разломной энергии. В кристаллах.» Мысль о холодных, чуждых, но невероятно насыщенных камнях заставила его вместилище сжаться в голодном спазме. «Здесь их дают. За заслуги. За ранг. Как добыть быстрее? Как ускорить эту муравьиную возню?»

Всплыл образ Дмитрия Волконского. Его насмешка про "стратегию без штанов". Ярость кольнула в висках. «Ярость… Она здесь. Постоянно. Как сдержать?» Человеческие техники медитации казались возней с собственным хвостом. «Бесполезны.»

Мелькнул другой образ. Мимоходом увиденный в высоком окне здания с вывеской "Арсенал и Мастерские": девушка с темными, собранными в беспорядочный хвост волосами, склонившаяся над столом, уставленным хитроумными механизмами и светящимися камнями. Софья Воронцова. Наследница оружейников. «Она делает артефакты. Может… может, она сможет сковать эту ярость? Сделать маску для зверя?» Мысль была туманной, но в ней теплилась искра.

«Эта крепость – клетка,» – подвел он итог, глядя на луну за решеткой. «Но клетка с кристаллами. С возможностью стать сильнее. Нужно терпеть. Выживать среди этих суетливых муравьев. Играть по их дурацким правилам… пока не накоплю сил, чтобы снести решетку.»

Игнат сжал кулак в темноте. Под кожей снова заныло, зачесалось. На этот раз он не стал сопротивляться полностью. В лунном свете кончики его пальцев на мгновение словно удлинились, стали острее, полупрозрачными и раскаленными изнутри. А в глубине зрачков тлели две крошечные алые точки, как угольки в пепле костра. Он тихо прошептал в спертый воздух казармы, где его слышала лишь собственная ярость:

— Начинается, Фенрир. Новая охота. Сперва на их жалкие ранги… потом на кристаллы… потом… на самого Пожирателя.

За окном, над угрюмыми башнями "Варяга", холодная луна освещала бескрайнюю тьму лесов. Где-то там, на самом краю горизонта, пульсировал слабый, едва различимый багровый отсвет. Разлом. Зов. Обещание настоящей битвы. И запах свободы.

Глава 5

Рассвет в казарме «Дельта» начинался не с пения птиц, а с металлического лязга ведра о каменный пол и хриплого вопля сержанта Клюквина.

— Подъем, червяки! Солнце встало, а вы сопите! Пять минут на побудку! Кто опоздает — сегодняшним пайком мои сапоги чистить будет! Шевелитесь!

Игнат открыл глаза, мгновенно протрезвев от сна. Не от крика — от запаха. Затхлый дух немытого тела, пота, пыли и отчаяния двадцати человек, копошащихся на двухъярусных нарах в тесном каменном мешке. "Муравейник. Вонючий, шумный, бесполезный." Он встал, костяшки пальцев белели от сжатых кулаков. Каждое утро — одно и то же унижение. Каждый вдох — напоминание, что он, Альфа, Повелитель Пламени, Фенрир, заперт в клетке с ничтожествами. Ради кристаллов. Ради силы. Ради Пожирателя.

Утренние процедуры были краткими и ледяными. Очередь к единственному ржавому крану с ледяной водой. Умыться — значит окатить лицо горстью жидкости, от которой сводило зубы. Душ? Мечта для «Нулей». Раз в неделю, если повезет и не займут «настоящие» кадеты. Игнат терпел, стиснув зубы, чувствуя, как под кожей ладоней чешутся когти, жаждущие рассечь этот дурацкий распорядок. "Терпи. Кристаллы. Сила. Терпи, Фенрир."

Завтрак в столовой «Варяга» был ритуалом унижения. Три очереди. Серебряные нашивки Егерей — первые. Широкие тарелки, густая каша, куски мяса, аромат свежего хлеба. Потом — кадеты с медными знаками отличия. Порции скромнее, но горячие. И наконец — хвост очереди. «Нолики». Игнат получил свою порцию — мутную, холодную жижу с плавающими комками непонятного происхождения и куском черствого, как камень, хлеба. Рядом с раздачей стоял Дмитрий Волконский, лениво ковыряя вилкой в тарелке с аппетитной яичницей и колбасой. Его взгляд скользнул по Игнату, по его пустым рукавам без нашивок.

— А, наш голыш-герой! — громко, чтобы слышали все вокруг, произнес Волконский. — Каша по вкусу? Говорят, в ней белка больше, чем в мясе... если считать тараканов. Ха! В самый раз для «Ноля» — питательно и... бесплатно! Не то что моя, — он смачно откусил кусок колбасы. — Но ты не расстраивайся. Может, когда-нибудь, лет через сто, и ты станешь Егерем. Или хотя бы перестанешь портить воздух в столовой.

Хохот его свиты. Игнат не отреагировал. Он смотрел в свою миску, видя не комья, а синий кристалл из чрева Арахны. Чувствуя, как его вместилище сжимается в голодном спазме при мысли о чистой, дикой энергии. "Они жрут эту бурду и радуются. Щенки, лающие на волка." Он механически отправил ложку каши в рот, не чувствуя вкуса. Только холод и тяжесть. "Топливо. Чтобы выжить. Чтобы добраться до настоящей пищи."

Теоретические занятия для «Нулей» проходили не в светлых классах с проекционными кристаллами, а в подсобке арсенала. Пахло машинным маслом, металлом и пылью. Инструктор — сухопарый старик с пустым рукавом и нашивкой потускневшего Мастера на груди — монотонно бубнил у доски, испещренной мелом схемами.

— ...фокусировка сознания на канале эфира... визуализация рунического контура... тонкий, контролируемый ввод энергии... — его голос был похож на скрип несмазанных колес. — Магия — это искусство точности, кадеты. Не грубая сила, а филигранная работа. Одна ошибка — и заклинание рухнет или, хуже того, обратится против вас. Как это случилось, — он кивнул в сторону Игната, — с одним из вас на тестировании.

Десяток «Нулей» тупо смотрели на схемы. Игнат слушал с нарастающим отвращением. "Тонкий ручеек? Филигранная работа?" В его памяти всплывали картины былого: лавины пламени, сметающие горы, когти, рассекающие скалы, как масло, рев, от которого трескалась земля. "Они ковыряют мир соломинкой, боясь пролить каплю. Я рвал его клыками и когтями!" Он попытался следовать инструкциям мысленно, представить «тонкий ручеек». В ответ — лишь волна тошноты и протеста духа, привыкшего к океану силы. Его «магия» была лесным пожаром, а не костром.

После теории — полигон «Грязь и Пот». Открытая площадка, изрытая колеями, уставленная бревнами, стенами для штурма, ямами с жидкой грязью и тяжеленными снарядами. Здесь качали не магию, а мышцы. Инструктор Бородин, его лицо боксера-пенсионера было мрачнее тучи, орал так, что с ближайших деревьев срывались птицы.

— Запоминайте, червяки! Магия — это хорошо! Но труп не держит щит без мышц! Труп не бежит на выручку товарищу без выносливости! Труп не выживает в разломе, если не может перетащить свою задницу через барьер! Покажите, на что способны вашие тушки! Первое испытание — силомер! По очереди! Живо!

Кадеты потянулись к массивным, закованным в руническую сталь приборам. Удары кулаками, крики усилия, цифры на магических циферблатах. В основном — уровень крепкого новобранца, пара человек дотянули до нижней планки Егеря. Игнат стоял в стороне, наблюдая. "Жалко. Слепые котята, тыкающиеся лапками."

— Ну что, Ноль Игнат! — рявкнул Бородин, заметив его бездействие. — Стоишь как вкопанный! Боишься? Или твоя «деструктивность» только дорогие приборы портить умеет? А этот, — он похлопал по ближайшему силомеру, самому мощному, с отметками для Мастеров и Асов, — тебе не по зубам? Так и скажи, струсил — все поймут!

Рядом материализовался Волконский, подошедший «проверить новобранцев». Его глаза блеснули злорадством.

— Да бросьте вы, старший инструктор! — пафосно воскликнул он. — Он же «голыш-герой»! В чем мать родила, на Арахну бросался! Наверное, силен как бык! Или... как раз наоборот? Может, вся его сила — в отсутствии штанов? Ха-ха! Давай, Ноль, покажи класс! Не позорь наш «Варяг»!

Насмешки свиты. Взгляды «Нулей» — смесь страха и тупого ожидания. Игнат почувствовал, как знакомый зуд охватил пальцы. "Разорвать. Сжечь." Он сделал шаг к силомеру для Мастеров. Воздух вокруг него на мгновение стал чуть теплее. Он поднял руку, не сжимая кулак, лишь слегка коснулся ладонью ударной пластины. Сознательно сдерживаясь, боясь не столько разрушить прибор, сколько выдать себя полностью. Легкий толчок, больше похожий на поглаживание.

Прибор глухо «УГРУМНУЛСЯ». Стрелка на циферблате рванулась вверх, зависла на отметке, значительно превышающей средний результат Егеря, но не дотягивающей до Мастера. Широко, почти до ушей. Тишина. Даже Бородин на секунду потерял дар речи. Потом хмуро крякнул:

— Аномальная физическая сила подтверждается. Записать в журнал. «Кадет Ноль Игнат. Потенциал физический: Высокий (аномалия). Требует постоянного наблюдения.» — Он бросил на Игната тяжелый взгляд. — И следить за ним. Особенно рядом с оборудованием. Следующее — полоса препятствий! Построились!

Полосу Игнат прошел с пугающей, почти звериной легкостью. Стена? Пара точных толчков руками и ногами — и он наверху. Ров с жижей? Легкий прыжок с опорой на скользкое бревно. Лабиринт из колючей проволоки? Он пронесся по нему, как тень, изгибаясь с нечеловеческой пластикой, не задев ни одного препятствия. Время — втрое меньше норматива для Егеря. Шепоток пронесся по кадетам: «Зверь... Он как зверь какой-то...» Волконский наблюдал, хмурясь. Угроза его статусу становилась осязаемой.

После обеда (опять холодная баланда и черствый хлеб, опять очередь последней) — «трудовые будни». Игната и еще двух «Нулей» пригнали в хозяйственный двор рядом с высоким зданием, на котором висела вывеска «Арсенал и Мастерские». Пахло металлом, магическим озоном и... чем-то жареным? Из открытого окна второго этажа доносилось негромкое жужжание и шипение инструментов.

— Тащите! — сержант Клюквин пнул ногой стопку тяжеленных ящиков с черными значками опасности. — Аккуратно! Внутри боевые кристаллические заряды для гранатометов! Штука дорогая и нежная! Одну треснет — из вашего жалованья вычтут! Если бы оно у вас было! Ха! Шевелитесь!

Игнат взвалил два ящика (каждый весил как хороший мешок зерна) на плечи, почти не чувствуя тяжести. "Кристаллы... Боевые. Наверняка насыщены разломной энергией." Жажда во вместилище обострилась. Он двинулся к двери арсенала, стараясь идти медленно, как обычный человек.

И тут «случайно» произошло. Трое кадетов с серебряными нашивками Егерей, знакомые прихвостни Волконского, выходили из соседнего корпуса. Они громко смеялись, размахивая руками. Один из них, здоровенный детина с тупым лицом, «не заметил» Игната и резко толкнул его плечом.

— Ой, прости, Ноль! — фальшиво воскликнул он, в то время как ящики с грохотом полетели на землю. — Не усмотрел! Ты же невидимый почти, без нашивок-то! Эх ты, неуклюжий!

Другой, потоньше, с хищным лицом, нарочно наступил на крышку одного ящика. Раздался треск.

— Опа! — завопил он. — Кажись, что-то треснуло! Ну ты и даешь, Ноль! Это ж казна имперская! Теперь отвечать будешь! Год будешь в «Нулях» пахать за этот ущерб!

Третий, стоявший сзади, резко толкнул Игната в спину.

— Чешь встал, отброс? Ползи, собирай! Как положено нулю — на карачках! И смотри не порежься, а то кровищей все зальешь! — Он пихнул его еще раз, заставляя споткнуться.

Игнат покачнулся. Волна бешеной ярости, горячей и черной, накатила на него. Перед глазами поплыли кровавые пятна. В ушах зазвенело. Когти рвались наружу, прожигая кожу изнутри. "Разорвать. Сломать. Сжечь!" Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони до крови. "Кристаллы. Сила. Пожиратель. ТЕРПИ!" С нечеловеческим усилием воли он заставил себя опуститься на колени, начать собирать рассыпанные, к счастью, неразорвавшиеся цилиндрические заряды. Каждый — холодный, тяжелый, манящий запахом чужой энергии. "Терпи..."

— Вот так-то лучше! — засмеялся здоровяк. — Ползи, ползи! Может, еще и пол вылижешь за компанию? Чтоб блестело для настоящих егерей!

Тупая нога в тяжелом сапоге с размаху ткнула Игната под ребра. Боль. Унижение. И этот смех... Смех над Фенриром.

Контроль лопнул.

Со страшным, низким, больше звериным, чем человеческим, РЫКОМ Игнат вскочил. Его глаза вспыхнули адским алым огнем. Когти не вырвались наружу, но его сдержанный удар кулаком — быстрый, как молния, и точный, как инстикт хищника — пришелся здоровяку точно в челюсть. Раздался отчетливый ХРУСТ. Кадет взлетел в воздух, перевернулся и рухнул на землю в пяти метрах, не двигаясь и не издав ни звука.

Шок застыл на лицах двух других прихвостней. На долю секунды. Потом с воплями ярости и страха они бросились на него. Хищный — с ножом, выхваченным из-за голенища. Другой — пытаясь схватить за горло.

Игнат двигался с нечеловеческой скоростью. Он не использовал магию — только грубую, невероятную силу, отточенные удары, рефлексы Фенрира, адаптированные к хрупкому человеческому телу. Удар ребром ладони по запястью — и нож с звоном полетел в сторону. Резкий толчок в грудь — и второй нападающий, задыхаясь, полетел навзничь. Игнат наступил ему на руку, лежащую на земле — снова ХРУСТ и душераздражающий вопль. Он уже разворачивался к первому, когда раздался оглушительный рев:

— СТОЯТЬ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! НЕМЕДЛЕННО!

Появился Бородин. За ним — еще двое инструкторов и несколько старших кадетов с золотыми нашивками Асов. Лицо Бородина было багровым от ярости. Он увидел лежащего без сознания здоровяка, корчащегося от боли с переломанной рукой второго и хватающегося за вывихнутое запястье третьего. И Игната, стоящего среди этого хаоса, с горящими глазами, тяжело дышащего, сжав кулаки, из которых сочилась кровь от впившихся ногтей.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — заревел Бородин.

На Игната набросились трое Асов. Он не сопротивлялся. Ярость отступала, сменяясь ледяным расчетом и пониманием последствий. Его скрутили, грубо прижали лицом к холодной, грязной земле. Волконский подбежал, его лицо изображало театральный ужас и праведный гнев.

— Видели?! — кричал он, обращаясь к Бородину и всем вокруг. — Он же маньяк! Чудовище! Я же предупреждал! Он вчеар прибор взорвал, а сегодня людей калечит! Он опасен! Его изолировать надо! На цепь!

Бородин мрачным взглядом окинул результаты «драки». Его взгляд упал на Игната, которого грубо поднимали с земли.

— Деструктивный Ноль, — прошипел он, и в его голосе звучала не просто злость, а почти ненависть к нарушителю его строгого порядка. — Ходячая катастрофа. Физическая аномалия. Угроза окружающим. — Он выхватил журнал у одного из инструкторов и размашисто вписал: «Кадет Ноль (Игнат). Нарушение: Драка с тяжкими телесными повреждениями кадетам Егерям (трое пострадавших). Основание: Провокация (требует проверки). Наказание: Две недели строгого карцера (хлеб, вода). Внеочередное дежурство по чистке выгребных ям после праздничного ужина Асов (1 месяц). Деструктивный фактор: ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ. Требуется усиленный контроль.»

Где-то наверху, на наблюдательной вышке у стены «Варяга», стоял Виктор Петровский. Его лицо в тени козырька фуражки было непроницаемым. Он видел начало стычки, видел сдержанную, но сокрушительную ярость Игната. В его блокноте появилась новая запись: «Объект «Голыш». Инцидент 5-Д. Физич. сила: подтвержд. (аном. выс.). Контроль ярости: низкий (срыв при физ. провокации). Реакция: звериная скорость/точность. Ущерб: сокр. (сдерживался?). Наказан: карцер (2 нед.), работы. Наблюдение: усилить.»

* * *

Карцер. Каменный мешок два на два метра. Высоко под потолком — крошечное зарешеченное окно, пропускающее скупую полоску лунного света. Пол — холодный камень. Ни нар, ни одеяла. Только ведро в углу. Воздух — спертый, пропитанный запахом плесени, мочи и отчаяния всех, кто тут сидел. Два раза в день — кружка ледяной воды и кусок черствого хлеба, просунутые через узкий лоток в тяжелой двери.

Игнат сидел, прислонившись спиной к холодной стене. Физически он не страдал — холод и голод были ничто для того, кто выживал в разломах. Страдал дух. Унижение. Бессилие. "Две недели. Впустую." Вместилище внутри него скулило от голода, требуя кристаллов, энергии, роста.

Но ярость улеглась, сменившись холодным, острым, как лезвие, анализом.

"Слишком слабо бил. Слишком медленно реагировал на провокацию. Человеческое тело... хрупкое. Их методы... бесполезны. Бесполезны!" Он вспомнил легкость, с которой сломал прихвостней. Страх в их глазах. "Страх — оружие. Но оружие должно быть под контролем. Как пламя в печи, а не лесной пожар."

Его мысли работали быстро, четко, как в засаде перед прыжком на добычу.

"Ранги. Егерь. Доступ к кристаллам. Миссии. Испытания. Но «Нуля» не пустят. Не допустят." Значит, надо спровоцировать. Или найти лазейку. Заставить систему признать его силу. "Их правила... их игру... придется играть."

В памяти всплыло высокое окно мастерской. Жужжание инструментов. Запах озона и металла. "Софья Воронцова. Оружейница. Наследница клана." Она создает артефакты. "Может... может, она сможет сковать эту ярость? Сделать маску для зверя? Направить силу? Скрыть ее?" Мысль была туманной, но в ней теплилась первая искра практического решения. Первый луч света в каменном мешке.

В глубине сознания, сквозь стены карцера и ярость, на миг проступил образ. Огромный, темный, пожирающий миры. Зов Пожирателя. Голос Духа Мира, как далекий эхо: «Пора готовиться к войне, Страж.»

Ярость окончательно сменилась холодной, неумолимой решимостью. Игнат медленно сжал кулак. В темноте карцера его глаза, обращенные к узкой полоске неба в окне, тлели двумя крошечными, нечеловечески алыми точками. Как угольки в пепле костра, готовые вспыхнуть новым пожаром.

"Охота продолжается, Фенрир," — прошептал он в спертый мрак. — "Следующая цель — ранг Егеря."

Глава 6

Дверь карцера открылась с лязгом, отбрасывая полосу тусклого утреннего света на каменный пол. Игнат шагнул наружу, втягивая воздух, пахнущий пылью, потом и... свободой. Относительной. Холод карцера, въевшийся в кости, сменился холодом рассвета в мрачном дворе «Варяга». Две недели на хлебе и воде. Две недели темноты и голода духа, когда вместилище внутри него выло, требуя кристаллов, энергии, роста. Физически он почти не ослаб – тело Фенрира цеплялось за жизнь с волчьей выносливостью. Но душа... душа горела холодным, острым пламенем решимости, закаленной в унижении.

«Клетка открыта, Фенрир, – пронеслось в голове. – Но охота продолжается. Цель – ранг Егеря. Ключ – кристаллы.»

Возвращение в казарму «Дельта» было встречено гробовой тишиной, нарушаемой лишь храпом спящих. Два десятка «нулей» на нарах замерли, ощущая его присутствие, как стая зайцев чувствует волка. Страх витал в спертом воздухе, смешанный с тупым любопытством. Игнат прошел к своей койке, игнорируя взгляды. Его вещи – жалкая грубая форма – лежали аккуратно сложенными. Кто-то, видимо, боялся даже их тронуть.

- О, смотрите, кто вернулся! - раздался хриплый голос из темноты. Сержант Клюквин, вечный страж «дельты», материализовался в проходе, жуя что-то. - Катастрофа отгуляла! Отдохнул, голубчик? Набрался сил новые приборы крушить? Или выгребные ямы чистить? Месяц, напомню, у тебя впереди. После ужина Асов. Романтика!

Игнат молча стал переодеваться. Каждое движение было отточено, экономно. «Терпи. Они – шум. Помеха. Фон.» Но под кожей ладоней снова заныло, зачесалось. Когти помнили хруст костей прихвостней Волконского. Помнили ярость.

Завтрак в столовой стал очередным ритуалом унижения. Очередь «нулей» – в хвосте. В руках – миска с холодной, серой жижей, в которой плавало нечто, отдаленно напоминавшее вареную свеклу. Рядом с раздачей, попивая ароматный кофе из фарфоровой кружки, небрежно оперся Дмитрий Волконский. Его взгляд скользнул по Игнату, по пустым рукавам его формы.

- А, наш затворник! - громко, чтобы слышали ближайшие егеря, произнес он. - Карцер пошел на пользу? Посвежел! Готов к новым... достижениям? Надеюсь, сегодня на магии будешь осторожнее. А то в прошлый раз от твоего «фокуса» стены чуть не рухнули. Ха! Ходячая катастрофа и в магии катастрофа. Предсказуемо.

Игнат прошел мимо, не реагируя. Он смотрел в свою миску, но видел синий кристалл Арахны, его холод, его чистую, дикую энергию. Жажда во вместилище обострилась до боли. «Они жрут эту бурду и смеются. Щенки. Скоро.»

* * *

«Урок Основ Магического Контроля» для «Нулей» проходил не в светлых классах, а в старой подсобке Арсенала. Помещение напоминало склеп: высокие, закопченные потолки, стены, увешанные ржавыми крючьями и пыльными щитами, запах окислившегося металла, машинного масла и старой пыли. Инструктор, Старший Кадет-Мастер Арсений Вершинский, был полной противоположностью Бородина. Худой, сутулый, с острым носом и вечно прищуренными глазами за толстыми линзами очков, он напоминал скрипучее перо. Его голос был тихим, но резал, как лезвие.

- ...магия, кадеты, это не грубая сила, а филигранная работа сознания, --- монотонно вещал он, водя указкой по схеме рунического контура, нарисованной мелом на старой грифельной доске. - Энергия эфира подается точечно, дозированно, подобно хирургическому скальпелю. Одна ошибка в визуализации, одно лишнее усилие воли – и заклинание обратится против вас или... разрушит прибор. Как это уже случалось, - он бросил быстрый, осуждающий взгляд на Игната, стоявшего в самом конце группы из десяти «нулей».

Игнат слушал, сдерживая зевок. «Хирургический скальпель?» В его памяти всплывали картины: лавины пламени, сметающие отряды чудовищ, когти, рассекающие скалы, рев, от которого дрожала земля. Его магия была боевым топором, кувалдой, извержением вулкана, а не иголкой. «Они ковыряют мир соломинкой. Я рвал его клыками.»

- Практическое задание, - объявил Вершинский, подойдя к столу, на котором стояли два десятка простых стеклянных стаканов, наполненных водой. - Базовый элемент контроля – «Ледяное Касание». Цель: создать тонкую корочку льда на поверхности воды. Не заморозить стакан! Не разбить его! Контроль. Точность. Тонкая струйка энергии. - Он сделал паузу, и в его голосе появились нотки легкого самодовольства. - Для наглядности... Кадет Волконский, прошу. Продемонстрируйте классу эталонное исполнение.

Дверь подсобки открылась, и вошел Дмитрий Волконский. Он был в чистой, отглаженной форме, две серебряные полоски егеря ярко выделялись на рукаве. Его появление вызвало шепоток среди «нулей». Он шел с легкой, уверенной улыбкой, кивнув Вершинскому, и встал у свободного стола у доски.

- С удовольствием, Старший Инструктор, - произнес он громко и четко, бросая мимолетный, насмешливый взгляд в сторону Игната.

Волконский поднял руку, пальцы сложились в изящный жест. Он коснулся края стакана легким, почти невесомым движением. На поверхности воды не просто появился лед – расцвела идеальная, ажурная снежинка, сложная и красивая, будто вырезанная мастером-ювелиром. Она держалась стабильно, излучая легкий холодок.

- Браво, Кадет Волконский! - Вершинский не скрывал удовлетворения. Его щеки даже порозовели. - Идеальная визуализация, безупречный контроль энергии. Эталон. Запомните, кадеты, к чему нужно стремиться. Пять с плюсом.

Дмитрий склонил голову в легком поклоне, его улыбка стала шире, а взгляд, скользнувший по Игнату, – откровенно издевательским. «Твоя очередь, Катастрофа.»

- Теперь – по очереди. Начинайте, - скомандовал Вершинский, уже без прежнего энтузиазма, глядя на своих подопечных.

Кадеты-«нули» потянулись к стаканам. Кто-то сосредоточенно морщил лоб, кто-то нервно потел. У большинства на поверхности воды появлялись лишь жалкие ледяные крупинки или иней. Один паренек перестарался – стакан треснул с тихим звоном, вызвав вздох раздражения у Вершинского и насмешки соседей. Волконский наблюдал за этим с высоты своего мастерства, изредка позволяя себе снисходительную усмешку.

Затем подошла очередь Игната. Все взоры, включая холодный, оценивающий взгляд Волконского, устремились на него. В воздухе повисло напряжение, густое, как смола. Игнат подошел к своему стакану. Холодное стекло под пальцами. Вода. Просто вода.

«Тонкая струйка...» – мысленно повторил он слова Вершинского. Он сосредоточился, пытаясь сжать бурлящий внутри океан Разломной энергии, выжать из него жалкую каплю «эфира», как требовали их правила. Он представил ручей. Тонкий. Холодный. Но его дух, его истинная суть, возмутилась. Это было как пытаться заставить ураган дуть в свисток. Вместилище рванулось к свободе, к мощному выбросу. Он сжал волю в кулак, сдерживая бурю. На поверхности воды дрогнула, появилась крошечная льдинка. Потом вторая.

- Ну же, Ноль! - не выдержал кто-то из «нулей». - Хоть что-то покажи! Хоть жучка заморозь!

- Не торопи его, - язвительно вставил Волконский, скрестив руки на груди. Он стоял чуть в стороне, как зритель в театре. - Он же художник! Выжигает по стеклу... или по приборам. Вдохновение приходит медленно. Особенно после... перерыва.

Игнат почувствовал, как знакомый зуд охватил пальцы. Глухая волна ярости подкатила к горлу. «Тонкая струйка...» Он напрягся сильнее, пытаясь протолкнуть, выдавить эту дурацкую «точность». Его рука дрогнула.

Контроль лопнул.

Не ручеек. Не струйка. Глубинный, древний холод Разлома, тот самый, что сковывал кости в бездне, вырвался наружу неудержимым потоком. Не по поверхности. Вглубь.

Стакан воды перед Игнатом взорвался.

Не громко, но с резким, хрустальным *ХРУСТОМ!* Стенки стакана не выдержали мгновенного, чудовищного внутреннего давления. Они лопнули, разлетевшись острыми осколками во все стороны. Вода не просто замерзла – она превратилась в монолитную, мутно-белую глыбу льда, которая с глухим стуком рухнула на стол, расколов деревянную столешницу. Волна леденящего воздуха, видимая, как туман, рванула от эпицентра. Соседние стаканы покрылись густым инеем и треснули. Кадеты вскрикнули, отпрыгивая, утирая с лиц и одежды брызги ледяной крошки. Один из «нулей» порезал руку об осколок.

Наступила гробовая тишина. Шипение оседающего инея на столах и полу казалось оглушительным. Все смотрели на Игната, стоящего среди разрушения, над грудой осколков и глыбой льда. Его рука все еще была вытянута вперед. Пар от дыхания клубился в ледяном воздухе.

Потом грянул хохот. Громкий, истеричный, издевательский. Вела его свита Волконского, стоявшая у двери.

- Нулевая температура! - завыл один из них, корчась от смеха. - Нулевой контроль! Ха! Ходит холодильник!

- Он не заморозил, он взорвал воду! - вторил другой. - Новый рекорд «Варяга»! Самая разрушительная корочка льда!

Сам Дмитрий не смеялся. Он смотрел на Игната с холодным, аналитическим интересом и... нескрываемым удовлетворением. Его губы тронула презрительная улыбка. «Катастрофа» оправдывала свое имя. Публично. На фоне его безупречного мастерства.

Вершинский стоял бледный, как мел. Его очки сползли на кончик носа. Он дрожащей рукой снял их, протер, невидящим взглядом окинул разрушения.

- Это... это... - он задыхался, тыча пальцем в Игната. - Это не магия! Это варварство! Дикость! Катастрофа! - Его тихий голос сорвался на визгливый крик. - Ты! Ты опасен! Ты не просто ноль, ты... ты антимаг! Деструктор! Вон! Немедленно вон из моего класса! И чтобы я тебя здесь больше не видел! Марш! И... - он обернулся к Волконскому, пытаясь взять себя в руки, - благодарю за демонстрацию, Кадет Волконский. Вы свободны.

Дмитрий кивнул с преувеличенной почтительностью, бросив Игнату последний насмешливый взгляд, полный торжества, и вышел, его свита последовала за ним, все еще похихикивая.

Игнат не двинулся с места. Он смотрел на свою руку, которая только что не смогла сделать то, что щенок Волконский выполнил с легкостью. Руку, которая могла разорвать любого здесь. В глазах его тлели алые угольки, но лицо было каменной маской. Ярость кипела внутри, но ее сдерживала ледяная оболочка нового понимания. Вершинский продолжал кричать, но слова его доносились как из-под воды.

«Их магия... Ложь. Фарс. Моя сила – другая. Грубая. Чужая. Как я и думал.» Провал был тотальным. Но он не был неожиданным. Это был эксперимент. И он дал результат. Волконский пришел не учиться. Он пришел *показать* свое превосходство и *спровоцировать*. И добился своего.

- Слышал, Катастрофа? - подошел Клюквин, привлеченный шумом. Он свистнул, оглядывая разгром. - Ну ты даешь! Вершинского до инфаркта довел! И Волконского развеселил... Красавчик. - В его голосе не было ни капли осуждения, только циничное восхищение разрушителем. --- Ладно, раз уж ты так любишь холод... и беспорядок... будешь его устранять. Пойдем. Задание почище карцера.

* * *

Задание оказалось «чисткой» тренировочного полигона №3 после занятий группы Асов. Полигон был изрыт воронками от боевых заклятий, завален обломками манекенов, засыпан пеплом и покрыт пятнами застывшей магической «слизи» – побочным эффектом мощных энергетических ударов. Воздух звенел от остаточной энергии, пахнувшей озоном, гарью и чем-то кислым. Работа – лопатой, метлой и тряпкой – была грязной, тяжелой и унизительной.

Игнат работал молча, автоматически. Физический труд не был ему в тягость. Он сгребал обломки, счищал со стен и пола липкую, мерзкую субстанцию, ощущая, как остаточная энергия полигона слабо щекочет его кожу, но не насыщает голодное вместилище. Это были жалкие крохи. Мысль о синем кристалле из разлома горела в сознании ярче любого заклинания.

Волконский появился неожиданно. Он шел по краю полигона с парой своих прихвостней, обсуждая что-то громко и самодовольно. Увидев Игната, он остановился, сделав лицо в преувеличенное удивление.

- О, а вот и наш Деструктор на исправительных работах! - крикнул он. - Как успехи? Уже не взрываешь, а хотя бы убираешь за собой? Прогресс! Скоро, глядишь, и метлой научишься виртуозно орудовать. Может, это твое призвание? «Великий Подметальщик Разломов»! Ха! - Он оглядел заляпанный грязью полигон. - Правда, тут тебе раздолье... столько всего можно «нечаянно» сломать...

Его свита захихикала. Игнат не поднял головы. Он сгреб лопатой очередную кучу обломков. Пальцы сжались на черенке так, что дерево затрещало. «Щенок. Лает. Скоро время покажет, кто здесь волк.»

Волконский, не получив реакции, фыркнул и пошел дальше, но бросил через плечо:

- И смотри под ноги, Ноль! А то вдруг наступишь на какую-нибудь потерянную искру своего «таланта» и опять что-нибудь рванет! Нас же потом убирать заставит!

Их смех затих вдали. Игнат выпрямился, глядя им вслед. Холодный расчет вытеснил вспышку ярости. Волконский был проблемой. Постоянной, раздражающей, опасной. Но решать ее сейчас было глупо. Нужна была стратегия. Нужны были ресурсы.

Он посмотрел на свои заляпанные грязью руки. Руки, которые не могли создать снежинку, но могли разорвать сталь. «Их методы... бесполезны. Как втиснуть бурю в бутылку?» Стандартный путь к рангу Егеря через учебу был для него закрыт. Он доказал это сегодня. Доказал себе и всем. На фоне идеального Волконского – особенно ярко.

Его взгляд невольно поднялся выше, к зубчатым стенам «Варяга». Туда, где за узкими, высокими окнами здания с вывеской «Арсенал и Мастерские» горел свет даже в сумерках. Там. Там было решение.

«Софья Воронцова,» – пронеслось в голове, как откровение. Образ девушки с беспорядочным темным хвостом, склонившейся над светящимися камнями и хитроумными механизмами, всплыл с неожиданной четкостью. Наследница оружейников. Творящая артефакты. «Она создает оружие. Управляет силой. Скрывает ее. Усиливает.»

Мысль, прежде туманная, оформилась в стальной клин решимости. Их магия ему не нужна. Но их систему нужно обмануть. Нужен был артефакт. Маска. Оковы. Усилитель. Что-то, что либо направит его грубую силу Разломов в контролируемое русло, либо скроет ее, позволив ему получить доступ к миссиям и кристаллам по их правилам. Ключ к рангу Егеря лежал не в учебниках по «Ледяному Касанию», а в мастерской Воронцовой. Волконский блестал их магией. Он, Игнат, найдет способ использовать свою – через орудие, созданное человеческими руками.

«Она должна помочь. Заставить помочь. Это единственный путь.»

Голодное вместилище внутри него сжалось в спазме, напоминая о синих кристаллах, о чистой, дикой энергии. Обещании силы. Игнат сжал кулаки. В темнеющих зрачках, устремленных на огоньки в окнах Мастерских, тлели две крошечные, нечеловечески алые точки. Холодная ярость сменилась холодной, неумолимой целеустремленностью.

Глава 7

Холодный ветер с Балтики свистел в бойницах «Варяга», гоняя по мрачному плацу клочья пыли и опавших листьев. Игнат шагал сквозь этот промозглый хаос, спину держал прямо, игнорируя косые взгляды кадетов с серебряными полосками на рукавах. В руках он волок тяжелую тележку с обломками манекенов – последствия вчерашних тренировок Асов. Задание от Клюквина: «Убрать, Катастрофа. И чтоб сияло!»

Но мысли его были далеко от щербатых деревянных болванов. Они были там, за массивными дубовыми дверьми здания с кованой вывеской «Арсенал и Мастерские». Там, где даже в этот серый день горел свет в высоких узких окнах. Там, где должна была быть она. Софья Воронцова. Ключ.

«Их магия – соломинка. Моя сила – кувалда. Нужны оковы. Или зеркало, чтобы кувалду не видели. Она создает зеркала. Должна создать.» Голодное вместилище внутри него, истосковавшееся по чистой энергии после унизительного провала у Вершинского и двух недель карцера, сжалось в спазме при мысли о синем кристалле Арахны. «Кристаллы... За них она, возможно, и сделает.»

Тележку он бросил у входа в подсобку хоздвора, вызвав недовольный окрик дежурного «нуля». Игнат сделал вид, что не слышит, и, оглядевшись, свернул в узкий проход между Арсеналом и старой, полуразрушенной казармой времен основания «Варяга». Это был запретный путь, но «нулям» иногда прощали такие вольности – лишь бы не мозолили глаза. Воздух здесь пах не озоном и потом, а сыростью, плесенью и вековой пылью. Камни под ногами были стерты до гладкости бесчисленными поколениями сапог.

Проход вывел его к глухой стене, в которой зиял низкий, словно проломленный кувалдой, арочный проем. За ним – полумрак и ледяной сквозняк. «Подвал? Или старая кладовая?» Инстинкт Фенрира, тот самый, что чуял засаду и слабость, подсказывал: здесь есть что-то… иное. Не просто мусор и забытое барахло. Он шагнул внутрь.

Тьма сгустилась. Свет из проема выхватывал лишь первые шаги – грубо отесанный камень пола, завалы битого кирпича. Игнат прислушался. Тишина. Глубокая, мертвая. Даже ветер снаружи сюда не проникал. Он сделал еще шаг, и нога нащупала что-то твердое и ребристое. Не кирпич. Камень с резьбой? Он наклонился, пытаясь разглядеть в полумраке. Пальцы скользнули по шероховатой, покрытой толстым слоем пыли поверхности. Что-то выбитое… линии… фигуры.

Стремясь разглядеть, он провел ладонью по камню. Пыль осыпалась, обнажив фрагмент изображения. Нечеткий, стилизованный, но… копыто. Огромное, раздробленное копыто какого-то невиданного зверя. Сердце Игната екнуло. Он смахнул пыль резче, шире. Обнажилась часть ноги, покрытой стилизованной чешуей или шерстью, а рядом – обломок кристаллической структуры, пронзающей тело.

«Что это?..» Он поднял голову. Луч света падал чуть дальше, на стену. Игнат подошел. Потолок здесь был выше. И стена… не простая кладка. Она была покрыта фресками.

Время и влага сделали свое дело – краски потускнели, осыпались, но сюжет был различим. Гигантские, грубо очерченные фигуры, застывшие в яростной схватке. Не люди. Чудовища. Одно, похожее на каменного медведя с кристаллическими наростами на спине, яростно рвало клыками облако щупалец и теней. Другое, змееподобное, извергало струю льда на летающее существо с перепончатыми крыльями. Стиль был примитивным, но энергия битвы, отчаяния и мощи передавалась через века.

Игнат замер. Не страх. Не удивление. Тоска. Глубокая, первобытная тоска, как эхо из бездны. Запах… запах дыма и расплавленного камня ударил в ноздри, хотя вокруг пахло только сыростью. В ушах зазвенело – не звон, а далекий, заглушенный временем рев. Рев битвы. Рев его стаи.

Он шагнул вдоль стены, сметая пыль рукавом грубой формы. Еще сцена. Город. Но не город. Горящие руины под кроваво-багровым небом. Фигурки людей, крошечные, беспомощные, разбегались в ужасе. И над ними – тени. Огромные, бесформенные, поглощающие свет и жизнь.

И тут он увидел Его.

Центральная фреска, почти не поврежденная. Гигантский Волк. Не обычный зверь. Существо силы. Линии передавали мощь мускулов под темной шкурой, горящие, как угли, глаза, полные нечеловеческого разума и ярости. Пасть была оскалена в безмолвном рыке, из которой извергалось море пламени. Пламя пожирало щупальца тьмы, рвущиеся из разверзнутой в небе пасти чудовища, напоминающего стилизованного дракона или ящера космических масштабов. У ног Волка валялись искаженные твари, похожие на тех, что он видел в разломе.

Фенрир.

Имя пронеслось в сознании Игната не мыслью, а ощущением. Его имя. Его истинный облик. Его битва. «Я… был ЭТИМ?» Рука сама потянулась к изображению, пальцы дрогнули. Коснувшись холодного камня там, где была нарисована голова Волка, он почувствовал… тепло. Мимолетное, слабое, как отзвук давнего пожара. И голос. Не звук. Импульс. Знакомый и чуждый одновременно, как эхо собственного сердца:

«Помни, Страж. Готовься. Тень возвращается.»

Игнат резко отдернул руку, как от огня. Глаза его, привыкшие к полумраку, горели двумя крошечными алыми точками. В груди бушевала буря – ярость от нынешнего бессилия, тоска по утраченной мощи, острое унижение от того, что его величие сведено к пыльным картинкам в подвале. «Я бился за этот мир. А теперь я – Ноль. Отброс. Ходячая катастрофа. И это все, что осталось? Забытые картинки?» Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. «Нет. Я вернусь. Я стану сильнее. И я сожгу эту тень дотла. Но для этого… нужен ключ. Сейчас.»

Он вырвался из плена древних воспоминаний, как из трясины. Цель снова завладела им с неумолимой силой. Арсенал. Воронцова.

***

Переход из могильного холода подвала в Арсенал был как прыжок в другой мир. Воздух здесь вибрировал от низкого гула машин, шипел пар, звенел металл. Пахло озоном, раскаленным железом, машинным маслом и чем-то сладковато-едким – магическими реагентами. Вместо строгих коридоров – открытое пространство, заставленное станками, верстаками, грудами заготовок и готовых деталей. Везде мерцали встроенные светящиеся кристаллы. Хаос, но хаос живой, творческий.

Игнат шел, игнорируя удивленные взгляды мастеровых в промасленных фартуках. Его внутренний компас вел к источнику самого густого энергетического шума и запаха озона. Он нашел ее мастерскую в дальнем углу, отгороженную не стенами, а штабелями ящиков и стеллажами с инструментами.

Софья Воронцова стояла спиной, склонившись над мощным, похожим на наковальню, станком. На ней была не форма, а грубая кожаная роба, перепачканная сажей, маслом и какими-то ярко-синими пятнами. Темные волосы, собранные в высокий, давно потерявший форму хвост, выбивались прядями. Она что-то яростно паяла – тонкая струйка голубого пламени вырывалась из инструмента в ее руке, соединяя сложный кристаллический узел с металлической основой какого-то устройства. Бормотала себе под нос, явно непечатное.

Игнат остановился в проеме, молча наблюдая. Он видел сосредоточенность в каждой линии ее спины, точность движений, абсолютную погруженность в дело. «Она не болтает. Не строит из себя. Она делает. Делает оружие.» В этом было что-то… родственное его собственной сути. Действие. Созидание через разрушение (плавление, ковку). Уважение, холодное и невольное, потеснило на мгновение ярость.

Она закончила шов, выключила паяльник с резким шипением и, наконец, обернулась, чтобы взять что-то со стола. Увидела его. Темные глаза, умные и острые, как шило, широко раскрылись на долю секунды от неожиданности, затем мгновенно сузились, оценивая.

– Заблудился, Ноль? – Голос был хрипловатым от напряжения, но в нем звенел привычный сарказм. Она вытерла лоб тыльной стороной руки, оставив еще одну сажную полосу. – Каморка для метел – этажом ниже, левее от вонючей кучи маховиков. Или… – Она прищурилась, и в уголках ее губ заплясали искорки едкой усмешки. – А, поняла! Пришел что-нибудь красиво развалить? Слышала, у тебя к этому врожденный талант. Стекло взрывать, приборы крошить… Вершинский до сих пор икает, когда твое имя вспоминает. Ищешь новый рекорд? Мои игрушки дорогие, знаешь ли.

Игнат шагнул внутрь мастерской, не обращая внимания на баррикады из ящиков. Его взгляд был прикован к ней, прямой, неотрывный, как взгляд хищника, высматривающего слабину.

– Ты Воронцова, – заявил он, опуская вежливость как ненужный балласт. Голос звучал низко, чуть хрипло, но твердо. – Софья Игнатьевна. Ты создаешь артефакты.

– Ну, если верить вывеске и моему паспорту – то да, – парировала Софья, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользнул по его пустым рукавам, отсутствию нашивок, задержался на лице, пытаясь прочитать что-то в его каменном выражении. – А ты – Игнат. Ноль. Ходячая катастрофа. Знакомы, можно сказать. Так к чему визит вежливости? Хочешь автограф? Или просто полюбоваться на хаос творческого процесса? Предупреждаю, видок у меня сейчас – хоть святых вон выноси.

– Мне нужен артефакт, – отрезал Игнат, игнорируя ее колкости. Он сделал еще шаг, сокращая дистанцию. – Специальный.

Софья фыркнула, но в ее глазах мелькнул профессиональный интерес, быстрый, как искра.

– Артефакт? – Она подняла бровь с преувеличенным изумлением. – На тебя, Ноль? Ну-ну. И что же это должно быть? Автоматическая тряпка для вытирания соплей после взрыва? Или усиленный совок для сбора осколков? Может, колокольчик, чтобы все разбегались, когда ты идешь? – Она сделала пару шагов вдоль стола, будто разглядывая экспонаты. – Вариантов масса! Главное – функционал.

Игнат почувствовал, как под кожей заныло, зачесалось. Знакомый зуд ярости. «Щенок. Лает. Но ключ у нее.» Он сглотнул ком раздражения, заставив голос звучать ровнее, но не мягче.

– Скрыть. Или направить. Мою… силу. – Он с трудом выдавил это слово. Оно казалось таким мелким для того, что бушевало внутри. – Их магия – соломинка. Тонкая. Хрупкая. Моя сила – кувалда. Она рвет их игрушки. – Он посмотрел прямо на нее, и алые точки в глубине его зрачков, казалось, вспыхнули ярче в полумраке мастерской. – Мне нужно оружие. Которое сделает кувалду… тихой. Или маску. Чтобы они не видели, что я бью кувалдой. Чтобы думали, что это тоже соломинка.

Софья замерла. Все ее напускное легкомыслие испарилось. Профессиональный интерес вспыхнул в ее глазах открытым, жгучим пламенем. Она медленно обошла стол, приближаясь к нему, как исследователь к редкому экспонату.

– Скрыть… или направить… силу, – повторила она, растягивая слова. Ее взгляд сканировал его с ног до головы, будто пытаясь проникнуть под кожу. – Интригующе звучит. Одно «но», Ноль Игнат. – Она остановилась в шаге от него, заглядывая в глаза, не отводя взгляда от тех самых алых точек. – Все сканеры, все детекторы «Варяга» показывают на тебе жирный, круглый, идеальный НОЛЬ. Ни капли магического потенциала. Ни искры эфира. Как по мне – так ты просто буйный мужик с кувалдой вместо мозгов и кулачищами, которыми можно гайки закручивать без ключа. Какая такая сила? Сила разрушения? Так это не артефакт нужен, а смирительная рубашка и добрый доктор Бородин с ударной дозой успокоительного!

Игнат не отступил. Ее близость, ее запах – масло, металл, что-то сладковатое (волосы?) – и ее дерзость одновременно раздражали и… притягивали. Это было ново. Он чувствовал, как ярость борется с необходимостью договориться.

– Сила – есть, – прорычал он. – Она… другая. Не ихняя. – Он искал слова. – Как кристалл Арахны. Дикая. Грубая. Но настоящая. Ты можешь ее… обуздать? В артефакт вложить? Чтобы я мог получить их жалкий значок Егеря и доступ к кристаллам?

Софья замерла. Слово «кристалл» явно задело нужную струну. Ее глаза сузились.

– Кристалл Арахны? Чистый? Дикий? – переспросила она, и в голосе появился металл. – Ты серьезно? Такие штуки не в карманах носят. Их из чрева паучихи-матки вырезают, если повезет выжить. А ты, прости за прямоту, пахнешь казармой «Дельта», дешевым мылом и… чем-то горячим, да. Но не героизмом добытчика. Откуда?

– Это не важно, – отрезал Игнат. – Я могу достать. Больше. Чистых. С разломов. Если ты сделаешь то, что мне нужно.

– «Не важно», – передразнила она, но задумалась. Ее пальцы нервно постукивали по бедру. – Интересное предложение… для Ноля. Очень. Чистые дикие кристаллы… – Она будто пробовала вкус этих слов. – Соблазнительно. Но есть нюанс, Катастрофа. – Она снова посмотрела ему в глаза. – Чтобы что-то скрыть или направить, мне нужно хотя бы приблизительно понимать, что я прячу и куда направляю. А у тебя – ноль показаний. Ты – черный ящик. Очень шумный и разрушительный черный ящик. Как я должна с тобой работать? Гадать на кофейной гуще? Только в моем случае это будут дорогие реактивы и редкоземы!

Игнат почувствовал тупик. Он не мог раскрыться. Не ей. Не здесь. Но и уйти с пустыми руками было нельзя. Его взгляд упал на верстак, заваленный обломками, бракованными деталями, полуразобранными механизмами. Среди хлама лежал странный предмет: массивный браслет из тусклого серого металла, в который был вправлен потухший, мутный кристалл кварца. Выглядел он как явный неудавшийся эксперимент.

– А это что? – спросил Игнат, указывая подбородком на браслет. – Тоже черный ящик?

Софья проследила за его взглядом и фыркнула.

– Это? Старый прототип стабилизатора обратной связи. Должен был гасить побочные импульсы при работе с особо нестабильными кристаллами. – Она махнула рукой. – Фигня. Не взлетело. Кристалл тухнет при первой же попытке пропустить через него что-то мощнее детского пшика. Хотела пустить на запчасти.

Идея оформилась в голове Игната мгновенно, с ясностью охотничьего плана.

– Дай его мне.

– Чего? – Софья уставилась на него. – Этот хлам? На фига?

– Испытаю. – Игнат удерживал ее взгляд. – По-настоящему. Ты говоришь, он для гашения импульсов? Моя «кувалда» – сплошной импульс. Посмотрим, что с ним станет. Развалится – получишь данные, почему не работает. Выдержит… значит, есть потенциал. И ты будешь знать, что я не просто болтаю. Что моя сила – не выдумка. А кристаллы… – Он сделал паузу. – Будут. За работу.

Софья смотрела на него, словно он предложил ей прыгнуть с крыши. Потом медленно покачала головой, но в глазах уже горел азарт, смешанный с безумием изобретателя, которому подкинули невероятную задачку.

– Ты… ты серьезно? – Она рассмеялась, коротко и резко. – Это же гарантированный хлопок! Браслет в щепки, ты – с обожженной рукой, а я – с головомойкой от отца за разбазаривание материалов!

– Не разочарую, – сказал Игнат с такой ледяной уверенностью, что ее смех замер. В его глазах не было бравады. Была только непоколебимая решимость и тлеющие угольки Фенрира.

Софья закусила губу. Она посмотрела на браслет, потом на Игната, потом снова на браслет. Профессиональное любопытство боролось с осторожностью и цинизмом. Любопытство победило.

– Ладно! – Она резко схватила браслет со стола. – На! Бери свою игрушку для саморазрушения! – Она швырнула ему браслет. Тот поймал его на лету одной рукой, ощутив холодный, инертный металл и мертвую тяжесть камня. – Только учти, Катастрофа: если ты его в пыль превратишь, а сам отделаешься легким испугом – кристаллы все равно будешь мне должен. Дорогой опыт! А если он вдруг, чисто гипотетически, заработает… – Она прищурилась. – …тогда мы продолжим этот увлекательный разговор о кувалдах и масках. Договорились?

Игнат сжал браслет в кулаке. Металл слегка подался под его хваткой. «Начало.»

– Договорились, Воронцова, – кивнул он. Он повернулся к выходу, но остановился в дверях, обернувшись. – Не разочарую, – повторил он, и в его голосе прозвучал едва уловимый отзвук чего-то… почти как вызов. Или обещание.

– Ох, верю-верю, – крикнула ему вслед Софья, уже копаясь в ящике с инструментами. – Уж в разрушении-то ты не разочаруешь! Главное – отчет потом подробный! Сколько осколков, какого размера и как далеко они улетели!

Игнат вышел на холодный плац. Он разжал ладонь. Браслет лежал на ней – грубый, невзрачный, мертвый. Но это был ключ. Первый шаг. Он сжал его снова, ощущая холод металла. Голод вместилища на мгновение отступил перед новым чувством – осторожной надеждой. И чем-то еще… странным послевкусием от встречи. Ее дерзость раздражала, как песок в сапоге. Но ее бесстрашие, ее яростная погруженность в дело… вызывали что-то похожее на уважение. Чужое. Незнакомое. Как будто он встретил не просто человека, а еще одного хищника, только в иной, технологической шкуре.

Где-то наверху, на галерее второго этажа Арсенала, за тенью массивной балки, притушил сигарету Виктор Петровский. Его лицо в тени козырька было непроницаемым. Он видел, как Ноль вышел из старого подвала, видел его вход в Арсенал и выход с каким-то предметом в руке. В блокноте появилась новая запись: «Объект «Голыш». Инцидент 7-А. Посещение сектора «Старые Казармы» (причины?). Контакт с Воронцовой С.И. (Арсенал). Получен предмет (браслет? артефакт?). Характер контакта: неясен (конфликт? договор?). Мотивы? Риск раскрытия аномалии через Воронцову. Наблюдение: максимальное усиление.»

Игнат шел к казарме «Дельта», сжимая в кармане грубый прототип. В глубине его зрачков по-прежнему тлели алые точки – символ неусмиренной ярости Фенрира. Но теперь, в отблесках света из окон Арсенала, в них мелькало и другое: призрачное отражение древнего Волка с фрески и дерзкий, запачканный сажей образ оружейницы, бросившей ему вызов. Тень прошлого и искра будущего.

Глава 8

Холодный камень казармы еще цеплялся за кости, но Игнат уже шагал по утреннему плацу «Варяга», волоча тележку с обломками манекенов. Приказ Клюквина – «Убрать, Катастрофа. И чтоб сияло!» – висел в промозглом воздухе. Но его мысли рвались ввысь, к мерцающим окнам Арсенала, и вглубь, к зову Разломов. Ключ был там. Или там. А пока – нужно место. Уединенное. Для силы.

Он бросил тележку у подсобки, игнорируя ворчание дежурного «нуля», и свернул в узкую щель между Арсеналом и старым складом боеприпасов. Запах пыли и ржавчины сменил казарменную вонь. Здесь, в мертвой зоне наблюдения, под нависающей стеной, Игнат остановился. Достал из кармана грубый металлический браслет – прототип Софьи Воронцовой. Кристалл в нем был тусклым, мертвым.

«Соломинка для кувалды. Испытаем.»

Он сжал браслет в кулаке, сосредоточившись. Не на «тонкой струйке» Вершинского. На искре. Микроскопической капле той ярости, что клокотала во вместилище. Он *выдавил* ее, пытаясь пропустить через артефакт.

Ничего. Браслет оставался холодным и инертным. Кристалл не дрогнул.

«Слабо. Слишком слабо.»

Игнат усилил импульс. Едва заметный треск, крошечная вспышка внутри кристалла – и тухнет. Браслет нагрелся, металл чуть деформировался под его пальцами. Глухое шипение сорвалось с его губ. Неудача. Но… канал был. На миг энергия прошла, не разорвав металл.

«Держал миг. Значит, возможно. Но нужен кристалл крепче. Мощнее. Или… иначе.» Артефакт был не решением, а инструментом. Хрупким ключом к замку его силы. Надежда сменилась холодным расчетом: нужна энергия. Чистая, дикая. Та, что была только в Разломах. И доступ к ней для "Ноля" в "Варяге" – мираж. «Их правила душат. Клетка.» Взгляд Игната невольно скользнул на восток, туда, где за лесами должно было лежать "Скорпионье Гнездо" и его "зеленый" разлом. Голод вместилища, подогретый неудачным экспериментом и близостью цели, заурчал глухим рыком. «Нужно место. Моя клетка. Моя сила.» Решение созрело мгновенно, с ясностью охотничьего плана. Сегодня. Сейчас. До утренней поверки.

Поздний отбой в казарме "Дельта" был ритуалом уныния. Сержант Клюквин, пахнущий дешевым самогоном и луком, пробормотал что-то невнятное про "не шуметь, сволочи", ткнул жирным пальцем в сторону нар и, пошатываясь, удалился в свою каморку. Два десятка "нулей" покорно затихли, уткнувшись в грязные, пропотевшие тюфяки. Никто не проверял, спали ли они. Они были мусором, который на ночь убрали с глаз долой. Охрана? Для "нулей"? Смешно. Их стерегли только от побега к котлам с едой для Егерей.

Игнат пролежал неподвижно, пока храп, бормотание во сне и тяжелое дыхание не слились в сплошной, утробный гул, заполнивший казарму. Тогда он бесшумно, как змея, соскользнул с верхних нар. Его движения были отточены и экономны – тенью он миновал спящие тела, не задев ни одного ведра, не вызвав скрипа рассохшихся половиц. "Нулей" не охраняли как ценный груз. Дверь казармы, толстая дубовая, закрывалась изнутри на простой железный засов, заржавевший от времени и небрежности. Игнат бесшумно, с усилием, но без лишнего звука, отодвинул его. Легкий скрип был мгновенно поглощен какофонией сна.

Ночной "Варяг" был другим существом. Гул дневной активности сменился редкими, ленивыми шагами патрулей да завыванием балтийского ветра в бойницах. Основное внимание охраны было приковано к высоким стенам, арсеналу, казармам Егерей и Асов, где хранились сила и оружие Империи. Казармы "Дельты", хозяйственные дворы, свалки мусора – все это погружалось в глубокую тень и глубокое же забвение до утреннего гонга. Здесь царила иллюзия безопасности, подкрепленная презрением к тем, кто здесь обитал.

Игнат использовал это презрение как щит. Он знал путь не по планам, а по инстинкту хищника, вынюхивающего слабину в стаде. Темные провалы между складами, пропахшие пылью и крысиным пометом. Глухие тылы конюшен, где терпкий запах навоза и сена перебивал все остальное. Гора битого кирпича и прогнивших досок у подножия полуразрушенной стены старого редута – идеальная тень. Он двигался от укрытия к укрытию, замирая, сливаясь с мраком при редком мерцании фонаря вдалеке или скрипе сапог патруля, лениво бредущего по маршруту. Его "нулевой" статус был невидимым плащом – кто станет искать отброс там, где его и быть не должно? Охрана искала нарушителей, пытающихся пробраться внутрь, или дезертиров высоких рангов, чья пропажа могла стоить головы. "Ноль", сбегающий наружу в промозглую, опасную ночь? Это было за гранью их понимания, ниже порога заботы.

Главные ворота были неприступны – башни, факелы, бдительные дозоры. Но "Варяг", как любая старая крепость, имел щели для нечистот. Игнат свернул к дальнему углу хозяйственного двора, к низкой, корявой калитке, обитой ржавым, пузырящимся от коррозии железом. "Мусорные врата". Сюда вывозили телеги с отходами кухни и конюшен, сюда же тайком пробирались кадеты низших рангов в поисках дешевого пойла в ближней деревушке или для иных сомнительных, но мелких делишек. Охранялась она формально, по остаточному принципу.

Узкая, покосившаяся будка. Тусклый, закопченный фонарь. Часовой – пожилой солдат с нашивкой ветерана на рукаве, но с потухшим, мутным взглядом – сидел на табурете, прислонившись к стене будки. Перед ним на перевернутой бочке дымилась консервная банка, набитая окурками. Он не стерег подходы, а увлеченно ковырял толстым складным ножом грязь под ногтями, изредка сплевывая густую слюну в темноту. Журнал учета, толстая потрепанная книга, лежал рядом, открытый на чистой странице – последняя запись была сделана три дня назад.

Игнат наблюдал из тени кучи старых, прохудившихся бочек. Он дождался момента, когда часовой громко зевнул, обнажив гнилые зубы, потянулся так, что кости хрустнули, и, бормоча что-то невнятное и злобное про "проклятую смену" и "всю жизнь на этом дерьме", зашагал вдоль короткого участка стены от калитки, к дальнему углу, где, судя по запаху, стоял его котелок с остывшей похлебкой.

Мгновение – и Игнат был у калитки. Засов – простой железный штырь, покрытый рыжей чешуей ржавчины. Он бесшумно, но с усилием провернул его в скобе. Петли калитки пронзительно скрипнули, когда он приоткрыл тяжелую, скривленную створку ровно настолько, чтобы протиснуться боком. Холодный, влажный, свободный от казарменной вони воздух ударил в лицо, пахнул сырой землей и далеким морем. Он оглянулся. Часовой, согнувшись над котелком и черпая ложкой, был к нему спиной.

Игнат скользнул в щель. Снаружи калитка вела на узкую, разбитую колею, теряющуюся в зарослях колючего кустарника. Он притворил ее извне, не задвигая засов до конца – чтобы следов грубого взлома не было. В журнале так и останется чистая страница. Кто станет утром сверять списки "нулей"? Их не досчитывались только на утренней поверке, да и то – не всегда. Клюквин мог и проспать.

«Слепота. Их слабость. Моя сила.» Холодное удовлетворение, острое как лезвие, шевельнулось в груди. Он исчез в ночи, как призрак, оставив "Варяг" спать беспробудным сном крепости, уверенной в своей неприступности и абсолютно не замечающей исчезновения одного маленького, никому не нужного "нуля". Побег был не триумфом, а констатацией жалкого пренебрежения системы к своим отбросам.

Он вернулся тем же путем под самое утро, за час до побудки, когда тьма была самой густой. Калитка была все так же притворена. Часовой в будке дремал, подперев голову рукой, рядом валялась пустая фляжка. В казарме "Дельта" все спали тем мертвым сном отчаяния и усталости. Игнат бесшумно взобрался на свои нары. Тело гудело от напряжения пути и близости Разлома, но дух был спокоен. Он нашел лазейку. Нашел путь к силе. И понял цену, которую система платила за свое высокомерие.

Именно тогда, уткнувшись лицом в колючий, пропахший потом тюфяк, он нащупал под соломой смятый клочок бумаги. Развернул в слабом свете занимающейся зари. Кривой почерк: «Старая оружейная. Полночь. Интересен твой "ноль". А.»

«А. Александр.» Наследник. Петровский шел за ним по пятам, значит, его хозяин знал. Это была ловушка? Или… шанс? Вместилище сжалось в голодном спазме при мысли о кристаллах, доступ к которым мог открыть только ранг или протекция. «Их правила. Их знания. Путь.» Игнат смял записку. Он пойдет.

«Старая оружейная» оказалась заброшенным цехом на краю территории «Варяга». Высокие окна, забитые досками, пропускали лишь лунные лучи, выхватывающие из мрака очертания станков, покрытых саваном пыли, и груды металлолома. Воздух пах ржавчиной и временем.

Александр стоял у массивного верстака, не в парадном мундире, а в простой кадетской форме без знаков отличия. Его лицо в лунном свете было серьезным, без тени привычной для наследника надменности. Рядом мерцал слабым светом магический фонарик-кристалл.

— Точность, — заметил он, услышав шаги Игната. — Неплохо для «Катастрофы». Не разрушил дверь.

Игнат остановился в шаге, держась в тени. Его глаза, привыкшие к темноте, сканировали помещение, ища засаду. Никого. Только наследник.

— Зачем? — спросил он коротко. Голос прозвучал глухо, как удар по ржавой болванке.

— Видел отчеты Петровского, — начал Александр прямо. Он не отводил взгляда, оценивая Игната. — Видел тебя на полигоне. Видел… последствия «Ледяного Касания». Ты не ноль. Ты – аномалия. Опасная. Империи нужна сила против того, что грядет. — Он сделал паузу. — Я могу дать тебе знания. Основы магии, которую ты не можешь освоить. Тактику. Историю врага. Доступ к некоторым ресурсам. Взамен – твое понимание. Чудовищ. Энергию Разломов. Твою… инстинктивную тактику выживания. Тайно.

Игнат молчал. «Почему? Ты – наследник. Я – Ноль. Катастрофа.»

— Почему? — спросил он вслух.

— Потому что «Катастрофы» иногда спасают троны, — ответил Александр, и в его голосе прозвучала горькая правда. — Потому что Потемкин прав – ты загадка. А я люблю разгадывать загадки. — Он шагнул ближе. — И потому что отец согласился.

Игнат нахмурился. «Согласился?»

— Личная просьба, — пояснил Александр, словно читая его мысли. — «Дай ему шанс стать оружием Империи под моим контролем. Узнаем его суть». Он видит потенциал. И проблемы. Это – дополнительный канал контроля. Для них. Для нас – возможность.

«Их правила. Их игра. Ради кристаллов. Ради силы.» Ярость Фенрира клокотала где-то глубоко, но холодный расчет взял верх. Он нуждался в этом. В знаниях. В доступе.

— Договор, — кивнул Игнат. — Учи. Но предупреждаю: их магия мне… чужая.

На губах Александра мелькнула тень ухмылки.

— Тем интереснее. Начнем сейчас. Приходи сюда завтра тем же часом. И будь готов… не разрушать стены. Пока что.

Первая «тренировка» была столкновением миров, битвой стихий.

— Визуализируй рунический контур, — объяснял Александр, держа ладонь перед собой. На ней возник слабый, мерцающий щиток из сконцентрированного света. — Не выпускай силу, формируй ее. Не бурю – клинок. Не океан – каплю. Сдерживай не ярость, а… намерение.

Игнат попытался. Сжал волю в кулак невидимой энергии, представил не раздирающий все поток, а тонкую, жгучую нить. В ответ – резкий хлопок, веер искр, вырвавшихся из его ладони, и едкий клубок дыма. Станок рядом почернел от сажи. Александр не моргнул, лишь вытер со лба выступивший пот.

— Бессмыслица! — прошипел Игнат, чувствуя, как под кожей заныли, жаждали вырваться когти. — Как заставить ураган течь по соломинке?!

— Путем проб и ошибок, — спокойно ответил Александр, его голос звучал устало, но без раздражения. — Твоя «соломинка» пока рвется. Найдем более прочную. Дальше. Покажи, как ты чувствуешь атаку.

Он схватил тренировочную деревянную палицу и резко, без предупреждения, атаковал, имитируя удар чудовища. Игнат, не используя сверхъестественную силу, лишь рефлексы, отшатнулся с нечеловеческой плавностью, позволил дереву пройти в сантиметре от лица, затем резко сместился в тень массивного токарного станка, используя его как щит. Александр зашел сбоку – Игнат ушел вниз, под удар, резко встал, сбивая баланс нападающего, и оказался за спиной наследника, его пальцы легли на сонную артерию – условный смертельный захват. Все заняло секунды.

Александр замер, тяжело дыша. Удивление и неподдельное уважение читались в его глазах.

— Ты… чувствуешь атаку до удара? Как?

— Запах, — ответил Игнат, отступая на шаг, его глаза в полумраке светились холодным алым отсветом. — Микродвижение мышц. Изменение воздуха. Шум крови в висках. Охота.

Александр быстро достал маленький, кожаный блокнот и что-то записал острым карандашом. «Инстинктивная тактика. Предвосхищение по микропризнакам (запах, звук, микротремор)».

— Это бесценно, — сказал он, глядя прямо на Игната. — Для егеря в Разломе. Для выживания. Продолжим завтра.

Путь к «Скорпионьему Гнезду» на этот раз был не разведкой, а целенаправленным броском. Игнат двигался как тень, усвоенное на первой вылазке и на "тренировке" с Александром работало на него – он сливался с рельефом, использовал каждый шорох листвы, каждый порыв ветра для прикрытия. Луна, пробиваясь сквозь редкие облака, освещала дорогу, превращая корни деревьев в цепкие руки. Воздух сгущался, становился тяжелее, влажнее, пропитываясь запахом прелой листвы и… озоном. Он чувствовал Разлом задолго до того, как увидел поместье – слабое, но навязчивое щекотание дикой энергии во вместилище, зовущее и тревожное одновременно. «Близко. Сильно.»

Поместье предстало мрачным силуэтом на пригорке. «Скорпионье Гнездо». Заброшенный господский дом с пустыми, как глазницы черепа, окнами. Парк, превратившийся в непроходимые джунгли из бурелома и дикого винограда. Покосившиеся сараи, похожие на скелеты доисторических зверей. Запах сырости, гнилого дерева и… чего-то еще. Осторожности. Чужого присутствия.

Игнат, как хищник, метящий границы новой территории, обошел владения. Его чутье Фенрира, обостренное ночью и магнетической близостью Разлома, зафиксировало аномалии, оставленные незваными гостями:

В углу полуразрушенного каретного сарая – кучка серого, еще теплого пепла. Кто-то грелся здесь совсем недавно.

На ржавой скобе ворот – обрывок ткани. Не грубая шерсть «Варяга», а что-то более тонкое, темно-серое, почти черное. Не имперское.

У глубокой колеи, ведущей от дороги к дому – свежие, налитые дождевой водой следы тяжелой телеги. Или следы многих ног, идущих строем.

«Не одни. Культисты? Шпионы Потемкина? Мародеры?» Клетка. Даже здесь, в его "подарке", была клетка внутри клетки. Но… Разлом был здесь. Его энергия, его кристаллы. Его сила. Она перевешивала страх, превращая осторожность в холодную решимость.

Он подошел к краю усадьбы, туда, где вибрация становилась почти осязаемой. Лес резко обрывался, открывая вид в глубокую, заросшую папоротником лощину. Там, в полукилометре, мерцал неровным, ядовито-зеленым светом нестабильный портал. «Зеленый Глаз». Разлом. Энергия била оттуда мощными, невидимыми волнами, заставляя вместилище внутри Игната взвыть голодным, неистовым воем первозданной ярости. Когти рвались наружу, скребя изнутри, алые точки в глазах зажглись ярко, как сигнальные огни костра в кромешной тьме.

Игнат медленно обернулся. Его взгляд скользнул по зияющему черным провалом двери разрушенного дома. По его порогу. Затем вернулся к мерцающему, зовущему свету Разлома. Холодная, как сталь клинка, решимость застыла в его чертах.

«Здесь. Начну здесь.»

Он стоял на границе тени старого мира и мерцающего хаоса новой силы, его фигура растворялась в мраке портала разрушенного дома, только два алых уголька, горящих во тьме, отмечали место хищника, выбравшего свою клетку. Охота за силой – начиналась по-настоящему. И первый шаг был сделан на пороге "Скорпионьего Гнезда".

Где-то наверху, на склоне холма, за деревьями:

Виктор Петровский опустил бинокль с матовыми линзами, не отражающими лунный свет. Его лицо в тени глубокого капюшона было непроницаемым, как гранитная плита. В маленьком, туго переплетенном блокноте появилась новая запись, выведенная четким, безэмоциональным почерком:

«Объект «Голыш». Инцидент 8-Г. Прибытие в поместье «Скорпионье Гнездо» (23:17). Осмотр территории. Обнаружены признаки постороннего присутствия (пепел свежий, ткань аномальная, следы транспорта/множества людей). Цель: контакт с аномальной зоной (разлом «Зеленый Глаз», сектор Gamma-7, класс опасности 3). Наблюдается выраженная физиологическая реакция на разломную энергию (визуальные проявления: гиперемия склер, мышечный тремор). Риск: крайне высокий (неконтролируемая аномалия + внешние факторы). Действие: Незамедлительное развертывание группы наблюдения «Тень-2» на периметр поместья. Контроль всех подходов. Пассивное наблюдение. Ожидание дальнейших действий объекта. Доклад Императору и Потемкину – утром.»

Тень Петровского растворилась в ночи так же бесшумно, как и появилась. Над «Скорпионьим Гнездом» и его новым, невольным хозяином сгущались не только лесные сумерки, но и тени имперского интереса. Игнат получил свою клетку, но она уже была опутана невидимой паутиной наблюдения. Охота началась для всех.

Глава 9

Холод камней разрушенной усадьбы «Скорпионье Гнезда» пробирал глубже казарменной сырости «Варяга». Игнат стоял посреди зала с обвалившимся потолком, сквозь который виднелось бледное, предрассветное небо. Не холод занимал его мысли. Вместилище внутри него, истосковавшееся по чистой силе после провала с браслетом Воронцовой и унизительных уроков Александра, урчало. Низко, настойчиво, как голодный зверь. Не здесь. Не в этих камнях, пропитанных запахом тлена и забвения. Где-то рядом, за гниющим парком, в глубине лесов, лежал Вечный Разлом – «Зеленый Глаз». Его постоянный, мерзкий зуд Игнат чувствовал кожей, как фоновый шум язвы на теле мира. Но сейчас... сейчас поверх этого фона прорезался иной сигнал. Резкий. Зовущий. Как вспышка боли.

Он вышел на скрипучее крыльцо, втягивая воздух, полный запахов леса – прелой листвы, влажной земли, грибной сырости. И среди них – чуть заметная, но отчетливая нота. Сладковато-гнилостная. Как раздавленные ягоды, смешанные с озоном после грозы и... чем-то чужим, нездешним. Она шла с востока, глубже в лес, минуя прямой путь к Вечному Разлому. Блуждающий. Временный разлом. Открывшийся рядом с Вечным, как гнойник рядом с раной. Его энергия была слабее, непостоянной, но от этого не менее желанной для голодного вместилища и... отвратительной для духа Фенрира.

«Грязь... Но сила. Моя сила.» Игнат окинул взглядом усадьбу, отметив свежий пепел у конюшни и темный обрывок ткани на ржавом гвозде ворот – тонкий, не казарменный, с едва различимым темным оттиском, похожим на чешую. Чужие. Были здесь. Могут вернуться. Риск. Но зов Разлома был сильнее страха. Сильнее осторожности. Он нуждался в кристалле. В чистой, концентрированной энергии, чтобы раскалить остывшие угли своей мощи. Хотя бы на мгновение.

Он ступил с крыльца в колючие заросли бывшего парка. Движения его были бесшумны, отточены инстинктами зверя – тень скользила между стволами вековых дубов, обходя сухие сучья, сливаясь с пятнами мха и тени. Его чутье, врожденный компас хищника, вело его по зловонному следу. С каждым шагом запах усиливался, воздух становился тяжелее, влажнее, пропитываясь странной «зеленой» вибрацией, ощутимой на зубах. Лес вокруг менялся: папоротники вымахали выше человеческого роста, их вайи покрылись острыми шипами; лианы свисали жирными, сочащимися слизью щупальцами; грибы под ногами светились изнутри тусклым, ядовито-зеленым светом. Мир искривлялся под давлением иномирной энергии.

Вот и он. Не щель в скале, как Вечный, а пульсирующий, неровный разрыв в воздухе, зависший над небольшим оврагом. Он был размером с дверной проем, края его мерцали, как плохо настроенное зеркало, сквозь которое лился зеленоватый, больной свет и тот самый гнилостно-сладкий холод. Воздух вокруг вибрировал, заставляя листья на деревьях дрожать без ветра. Временный. Нестабильный. Опасный. Вместилище Игната взвыло от нетерпения, когти под ногтями заныли, требуя вырваться. Алые точки в его глазах вспыхнули ярче в предрассветных сумерках. Он оглянулся – на холме за спиной, за деревьями, мелькнуло что-то темное. Тени? Наблюдатели? Пусть смотрят. Пусть видят Ноля на охоте.

Игнат шагнул в разлом.

Переход был как удар током и погружение в ледяную воду одновременно. Давление сжало виски, горло сдавила тошнота. Он очутился в пещере, но какой! Стены, потолок, пол – все было покрыто биолюминесцентным мхом, излучающим то самое жутковатое зеленое свечение. Воздух густой, влажный, с резким запахом гнили и металла. Пол скользкий от слизи. Тишина стояла гнетущая, неестественная, нарушаемая лишь редкими каплями воды и... тихим, шелестящим скрежетом, доносящимся из темных щелей.

Игнат не успел сделать и трех шагов. С потолка, из узких расщелин в стенах – отовсюду хлынул поток маленьких, стремительных тварей. С кошку размером, но на кошку не похожие ничем. Их тела были сплетением жилистых, древесных лоз и пластин тусклого хитина. Вместо головы – кошмарный «цветок» из острых, вращающихся по кругу хитиновых лепестков-зубов. Они передвигались скачками, цепляясь за поверхности лиановидными щупальцами, и набрасывались роем, шипя и скрежеща.

Ярость Фенрира рванулась наружу. Игнат встретил их в полуоборот. Его рука – уже не совсем рука – метнулась вперед. Пальцы удлинились, затвердели, превратившись в острые, костяные когти, покрытые едва заметной дымкой. Первый Плющегрыз был рассечен пополам в прыжке. Липкая, зеленая, пахнущая кислятиной «кровь»-сок брызнула на стену и лицо Игната. Хруст хитина под сапогом, когда он раздавил второго. Третий вцепился щупальцем-лианой в его лодыжку – острые шипы впились в кожу. Игнат рывком сорвал тварь, оторвав кусок плоти вместе с ремнем сапога, и с размаху швырнул ее о скалу. Существо хлюпнуло, размазавшись в клейкую массу.

«Стая! Кругом!» Они лезли со всех сторон. Их зубы-лепестки скребли по его грубой одежде, пытаясь впиться в кожу. Один сумел вцепиться в предплечье – адская боль пронзила руку. Игнат рванул, отрывая тварь, но щупальца оставили глубокие, жгучие царапины. Зеленая слизь шипела на коже. Он отступал, отбиваясь, используя узкий проход пещеры, чтобы не быть окруженным. Заманил плотную группу в тупик между сталагмитами. С ревом, больше звериным, чем человеческим, он вонзил когти в трещину в потолке и рванул вниз всем весом. Камни рухнули, похоронив под собой с десяток скрежещущих тварей. Оставшиеся отхлынули на мгновение.

Ярость, боль, запах крови и этой мерзкой слизи, вид этих бесчисленных, лезущих тварей – все смешалось. Контроль лопнул. Из груди Игната вырвался хриплый, нечеловеческий рык – отголосок рева Фенрира. Его сознание сузилось до точки. Он бросился вперед, забыв о тактике, о сдерживании. Когти превратились в смертоносные вееры, рвущие воздух. Он не бил – он кромсал. Хитиновые пластины лопались, как скорлупа, древесные лозы рвались с хрустом сухих прутьев. Зеленая жижа хлестала фонтанами, заливая стены, пол, его самого. Он топтал, рвал, дробил, превращая пространство перед собой в кроваво-зеленую кашу из останков Плющегрызов. Дыхание хрипело в горле, алые глаза пылали неистовым огнем.

Когда последняя тварь замолкла, раздавленная под его каблуком, Игнат остановился, тяжело дыша. Тело дрожало от адреналина и остатков ярости. Он стоял по щиколотку в липкой, зловонной массе. Рукава формы были изорваны в клочья, обнажая руки, покрытые царапинами, ожогами от кислотной слизи и... когтями, которые медленно, с неохотой, втягивались обратно. Стыд, острый и жгучий, смешался с усталостью. «Щенячий восторг! Контроль, Фенрир! Контроль!» – мысль пробилась сквозь туман ярости. Он вытер лицо менее грязным рукавом, ощущая липкую слизь.

Зов кристалла стал нестерпимым. Он шел глубже, в сердце временного разлома. Энергия сгущалась, зеленый свет мха становился почти невыносимым для глаз. Воздух холодел с каждым шагом. Он вышел в обширный грот. Свет здесь был тусклым, угнетенным. В центре, на возвышении из костей мелких существ и застывшей слизи, лежала груда тусклых зеленых кристаллов. И среди них – одно ядро побольше, размером с кулак, пульсирующее неровным, ядовито-зеленым светом. Источник зова.

И его хранитель. Существо медленно поднялось из тени у основания костяной кучи. Оно было с медведя размером, но медведем не было. Его тело казалось сотканным из живой, колышущейся тьмы, сливающейся с камнем грота. Лишь в движении угадывались очертания множества толстых, цепких щупалец и центрального «рта» – черной воронки, обрамленной вращающимися, острыми кристаллами, похожими на ледяные осколки. Тенеползун-Королева. Воздух вокруг нее мертвел, свет мха гас, словно поглощаемый, оставляя лишь леденящую пустоту и тихий вой в ушах. Она питалась светом. Жизненной силой.

Щупальца, холодные как смерть, метнулись к Игнату из полумрака. Он едва успел отпрыгнуть. Где они коснулись камня, остались черные, обугленные полосы. Холод пробирал до костей даже на расстоянии. Вместилище внутри него завыло от голода при виде кристалла, но тело содрогнулось от предчувствия боли.

Игнат знал – лобовая атака бесполезна. Его когти проходили сквозь тенеподобное тело, нанося раны, но не останавливая Королеву. Щупальца хлестали, пытаясь обвить его. Одно обожгло плечо – кожа онемела, потемнела, будто обмороженная. Боль пронзила, чистая и острая. Он увидел, как Королева тянется щупальцем к пульсирующему ядру кристалла, словно подпитываясь им.

«Гнездо! Яйца!» – мелькнула мысль. Его взгляд скользнул в сторону – рядом с грудой кристаллов виднелись полупрозрачные, слизкие капсулы, в которых копошились крошечные тени. Репродуктивный материал. Уязвимость.

Игнат рванулся не на Королеву, а вдоль стены грота. Он срывал светящиеся грибы с покрытых мхом камней, швыряя их в сторону Королевы и ее гнезда. Каждый гриб, попадая в зону ее влияния, вспыхивал на мгновение ярче – болезненно белым светом – и гас. Но этих мгновений хватало. Королева вздрагивала, ее теневое тело на миг становилось более плотным, уязвимым, а ее щупальца отдергивались от кристаллов и яиц. Она издавала беззвучный визг – волну тошноты и холода.

Используя эти секунды ослепления, Игнат метнулся к гнезду. Когти его рук вспороли слизкие капсулы одна за другой. Хруст ломающейся скорлупы, хлюпающий звук, запах тухлых яиц и зеленой слизи. Из разорванных капсул вытекали полупрозрачные, шевелящиеся эмбрионы. Королева взревела беззвучно, ярость ее стала осязаемой. Щупальца рванулись к нему с бешеной скоростью.

Не думая, движимый яростью и инстинктом выживания, Игнат прыгнул. Не назад, не в сторону. На колышущуюся тень Королевы. Он вонзил когти в то место, где должен был быть центр ее массы, и с ревом, в котором смешалось отчаяние и торжество, рванул изнутри наружу. Тенеподобная плоть сопротивлялась, как плотная резина, но сила удара была чудовищной. Что-то внутри Королевы хрустнуло, лопнуло. Ее тело вздулось, потом схлопнулось, превратившись в клубящееся облако ледяной, черной дымки, которая тут же начала рассеиваться. Беззвучный визг оборвался. Холод ослаб.

Игнат рухнул на колени рядом с грудой кристаллов, тяжело дыша. Все тело горело от боли: обмороженные участки на плече и руке, глубокие царапины от Плющегрызов, ноющие мышцы. Он был покрыт зеленой слизью, черной сажей от тени Королевы и собственной запекшейся кровью. Глаза пылали алым огнем в полутьме грота. Перед ним лежало пульсирующее ядро – источник его мучений и его надежды.

Голод вместилища заглушил боль, стыд, отвращение. Игнат схватил зеленый кристалл. Он был холодным, липким, пульсировал мерзкой, чужеродной жизнью. Он сжал его в кулаке, закрыл глаза и потянул.

Это не было очищением. Это было насилием. Вместо благодатного тепла, в вены ворвался пронизывающий, гнилостный холод. Не свет, а тьма, смешанная с ядом. Он чувствовал, как мерзкая энергия вливается в вместилище, заставляя его расти, уплотняться, но это было похоже на глотание гнили. Его собственная, огненная природа Фенрира бунтовала, кричала от осквернения. «Сила... но какая грязная! Как помои...» – пронеслось в голове сквозь волну тошноты. Он видел вспышки – искаженные образы чужого мира, полного этой зеленой скверны.

Тело отреагировало: когти на руках стали чуть длиннее, острее, прочнее. Глубокие царапины на лодыжке и предплечье начали стягиваться с неестественной скоростью, оставляя розовые шрамы. Но на мгновение кожа на его руках приобрела болезненный, болотный зеленоватый оттенок, а в глубине алых глаз мелькнула ядовито-зеленая искра. Эффект прошел, когда кристалл потух, рассыпавшись в серую пыль у него в руке. Но ощущение грязи, осквернения, осталось. И вместе с ним – прилив реальной мощи. Маленькой, но ощутимой. Кости гудели, мышцы наполнились упругим напряжением. Он был целее. Он был крепче.

Игнат поднялся, ощущая новую тяжесть в костях и легкость в движениях. Взгляд упал на вход в грот. Там, на остром камне, трепыхался тот самый темный обрывок ткани. Он подошел, поднял. Ткань была тонкой, дорогой, темно-серой. И на ней – вышитый темно-багровой нитью четкий символ: стилизованная чешуя, переходящая в острый коготь. Знак. Чужой. Враждебный. Инстинкт Фенрира заурчал предупреждением. «Не одни были тут. И вернутся.»

Игнат выбрался из разлома на рассвете. Солнце, бледное и холодное, пробивалось сквозь туман. Он шел через лес к «Скорпионьему Гнезду» – израненный, измазанный грязью и чужой кровью, одежда в клочьях. Но походка была твердой. В глазах, помимо усталости, горел холодный огонь решимости и... глубокая неприязнь к той силе, что теперь текла в его жилах. Он был сильнее. Немного. Но это был шаг. Первый шаг по пути, вымощенному грязью Разломов, к очищающему пламени.

Где-то на холме, за деревьями, тени молча наблюдали, как фигура «Ноля» растворяется в утреннем тумане на пути к его мрачному убежищу.

Дом встретил его ледяным молчанием и запахом пыли. Игнат сбросил остатки сапога, изодранную куртку, оставив их у входа. Вода из колодца во дворе была ледяной, но он смывал с себя зеленую слизь, черную сажу Тенеползуна и запекшуюся кровь, скрипя зубами. Боль от обмороженных участков и царапин притупилась, но не ушла. Вместилище успокоилось, насыщенное, но в душе оставался осадок – как после глотка тухлой воды.

Он поднялся в свою «спальню» – наименее разрушенную комнату на втором этаже, где солома на полу служила постелью. И замер.

На соломе, поверх его жалкого свертка с запасной формой, лежала книга. Небольшая, в темно-синем коленкоровом переплете, без опознавательных знаков. Сверху была приколота записка. Почерк был знакомый – угловатый, уверенный.

«Катастрофа. Вижу, осваиваешь "гостеприимство" своего поместья. Для начала – неплохо. Но охотиться вслепую – верный путь стать добычей. Ликбез. Прочти. Особенно страницы 4-7. Не разочаровывай. А.»

Игнат скомкал записку, но книгу взял. Переплет был новым, страницы – чистыми, пахли типографской краской. Название на корешке: «Классификация и базовые характеристики аномальных разломных зон. Пособие для кадетов младшего курса Егерей Империи. Издание 5-е, дополненное.»

Он сел на солому, прислонившись спиной к холодной стене, и открыл книгу. Света было мало, но его глаза, привыкшие к темноте, легко различали текст. Он быстро нашел нужные страницы.

** Типология Разломов**

2.1. По Стабильности:

**Вечные Разломы (Стационарные):** Устойчивые пространственно-энергетические аномалии. Обладают постоянной локализацией и интенсивностью излучения. Считаются неуничтожимыми в текущих условиях. Воздействие на них возможно лишь в форме блокировки – подавления активности путем уничтожения ключевого кристалла-стабилизатора внутри разлома. Однако кристалл со временем регенерирует, и активность разлома возобновляется. Вечные разломы являются основными источниками чудовищ и центром притяжения для разломной активности в регионе. За их блокировку и охрану периметра ответственны дворяне, носящие титул «Страж Разлома», а также прикрепленные к ним гарнизоны Егерей.

**Временные Разломы (Блуждающие, Спонтанные):**

Нестабильные, кратковременные аномалии. Возникают спорадически, чаще всего вблизи Вечных Разломов, подпитываясь их энергией (и тогда наследуют их цветовой класс). Значительно реже открываются в произвольных локациях (включая населенные пункты) – в этом случае их цвет непредсказуем. Временные разломы подлежат обязательному закрытию силами Егерей. Закрытие достигается путем уничтожения ключевого кристалла-ядра внутри разлома, что приводит к его коллапсу. Представляют основную тактическую угрозу из-за непредсказуемости появления.

2.2. По Цветовому Классу (Интенсивности и Опасности):

Цвет свечения разлома (и его внутреннего пространства) коррелирует с плотностью разломной энергии и, как следствие, с силой и опасностью населяющих его аномальных организмов. Градация приведена в порядке возрастания угрозы:

1. **Зеленый:** Наименее опасный класс. Энергия низкой плотности. Чудовища обычно немногочисленны, обладают примитивным интеллектом, слабой магической резистентностью. Часто представлены роевыми формами жизни или неагрессивными аномальными организмами-падальщиками. Примеры: Плющегрызы (роевые фито-хитиноиды), Слизнекорни, Светящиеся Споровые облака.

2. **Желтый:** Умеренная опасность. Энергия средней плотности. Чудовища могут обладать элементарной тактикой, развитыми физическими атаками или слабыми магическими способностями (кислота, слабый огонь/лед). Часто встречаются «охотничьи» пары или небольшие стаи. Примеры: Кислотные Жуки-броненосцы, Электрические Скарабеи, Пси-крикуны (слабое ментальное воздействие).

3. **Оранжевый:** Высокая опасность. Плотная, агрессивная энергия. Чудовища часто обладают развитым интеллектом (на уровне хищных животных), мощными физическими атаками, резистентностью к базовой магии или сильными элементарными способностями (огонь, лед, яд). Могут строить простые ловушки, организовывать засады. Часто присутствует ярко выраженная иерархия (альфа-особи). Примеры: Огненные Скорпоиды, Ледяные Пауко-коты, Вибро-кроты, Токсичные Цветы-ловушки.

4. **Красный:** Очень высокая опасность. Энергия высокой плотности, угнетающе действующая на незащищенную психику. Чудовища обладают высоким интеллектом, мощными магическими способностями (сильные элементы, иллюзии, телекинез), высокой резистентностью к магии и физическим повреждениям. Часто действуют осознанно, координированно, используя сложную тактику. Могут подчинять чудовищ низших классов. Примеры: Тенелиры (мастера иллюзий и ментальных атак), Магма-рхи (контроль лавы и камня), Энерго-вампиры, Стальные Шершни.

5. **Фиолетовый:** Экстремальная опасность. Энергия запредельной плотности, искажающая реальность вокруг разлома. Чудовища обладают разумом, сопоставимым или превосходящим человеческий, уникальными и мощными способностями (контроль пространства, времени в ограниченной зоне, мощная телепатия, некромантия). Обладают высочайшей резистентностью. Действуют целенаправленно, часто как полководцы или культовые фигуры для низших тварей. Редки. Примеры: Хроно-змейи (искажение времени), Пространственные Пауки-порттальщики, Некро-колоссы (оживление мертвой материи).

6. **Изумрудный:** Катастрофическая опасность. Теоретический класс. Энергия аномальной плотности, сравнимая с ядром Вечного Разлома. Предполагается существование уникальных, почти богоподобных чудовищ-легенд, способных к глобальному терраформированию или уничтожению регионов. Считаются угрозой высшего порядка.

7. **Радужный:** Уникальный. Единственный подтвержденный экземпляр. Расположение засекречено (предположительно, Камчатка/Курилы). Связан напрямую с супермонстром Ящером . Представляет собой не просто разлом, а эпицентр терраформирования реальности. В настоящее время заблокирован величайшим усилием людей и жертвой Стаи огненого волка в Эпоху Катаклизма. Его открытие будет означать начало нового Вторжения. Класс опасности: Апокалиптический.

**Важно:** Цветовая градация идентична как для Вечных, так и для Временных Разломов. Цвет Временного Разлома, возникшего вблизи Вечного, всегда совпадает с цветом этого Вечного Разлома.

Игнат перевернул последнюю страницу раздела. В комнате было тихо. Только его дыхание и шелест страниц нарушали мертвую тишину разрушенного дома.

Он откинулся на солому, закрыв глаза. Слова учебника накладывались на вчерашний опыт.

Зеленый. Слабая энергия. Плющегрызы – роевые, примитивные. Тенеползун – сильнее, но все равно... управляем. Блокировка? Нет, он был временный. Закрылся сам после смерти Королевы и поглощения ядра.

Вечный «Зеленый Глаз». Рядом. Его источник. Его... подарок Империи. Клетка с ресурсом. Радужный. Ящер. Его истинный враг. Заблокирован... ценой его прошлой жизни и Стаи.

Его пальцы непроизвольно сжались, будто ощущая холод липкого зеленого кристалла. Грязь. Но сила. Учебник дал имена и рамки. Он понял, где находится. На самом дне пищевой цепи Разломов. Зеленый класс. Ничтожный по меркам Империи и Пожирателя. Но... начало.

Он открыл глаза. Взгляд упал на комок темной ткани, брошенный рядом с рваной курткой. Тот самый обрывок с вышитым знаком – стилизованная чешуя, переходящая в коготь. Чужаки в его разломе. Временном, Зеленом. Зачем? Учебник не давал ответа. Но инстинкт Фенрира, подкрепленный теперь знанием, шептал: Охота началась не только для тебя. И цель их – не только кристаллы.

Игнат поднял обрывок ткани, разглядывая зловещий символ при тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели ставень. Глаза его горели в полумраке – не только алым огнем ярости, но и холодным блеском расчета. Александр дал ключ. Теперь предстояло понять, к какому замку он подойдет.

Глава 10

Вместилище урчало глухо, неудовлетворенно – как зверь, накормленный тухлятиной. Ощущение грязи, липкой и въедливой, после поглощения Зеленого кристалла въелось в Игната глубже сажи Тенеползуна. Эта энергия – чужеродная, словно ржавые иглы, вонзенные в плоть мира, созданную чистым эфиром Сердца Мира. Она была противной самой его сути. Он стоял перед Клюквиным в своей запасной, чистой форме, но внутренне был покрыт невидимой зеленой слизью разлома. Запах прелого болота, тлена и чего-то инопланетного витал вокруг него незримым шлейфом, перебивая казарменную вонь.

– Катастрофа! – Клюквин шлепнул лапой по столу. – Самоволка! Уничтожение казенного имущества! – Он кивнул на груду изодранной, прожженной кислотой и покрытой засохшей зеленой слизью старой формы, брошенной в угол. – И этот смрад! От тебя воняет гниющим болотом! Где ты шлялся?!

Игнат молчал. Взгляд пустой, устремленный в стену. Это лишь топливо для горнила. Грязь на пути к чистоте огня. Но вместилище бунтовало. Каждый шрам, стянувшийся после вчерашнего "пира", напоминал о чужом, враждебном мире Разломов. Энергия там была не просто опасной – она была осквернением для этого мира. Как трупный яд в роднике. И он... был вынужден глотать этот яд, чтобы выжить.

– Слышишь, отродье?! – Клюквин плюнул на пол. – Месяц на говночистке после асов! К утру – сияет! Сбежишь – в каменный мешок до выпуска! Марш!

Игнат развернулся беззвучно. Движение – плавное, хищное. Алые искры в глазах пылали холодным расчетом. Он вышел. Кадеты шарахались, прижимаясь к стенам. Их страх был осязаем. Даже Волконский, встретив взгляд, лишь стиснул челюсти – в его глазах читался не только страх, но и физиологическое отвращение, как к пустому месту.

Игнату было плевать. Его цель – Арсенал. Софья. Ключ к контролю над мерзостью, которую он был обречен поглощать. Кристаллы… вонючая, чужеродная валюта, но необходимая. Теперь нужен надежный перегонный куб.

***

Мастерская Софьи Воронцовой встретила грохотом и шипением. Воздух дрожал от человеческой магии – сложной, структурированной, привыкшей к грязному фону Разломов, как к смогу над городом. Софья, в заляпанном фартуке, выковывала что-то. Ее движения – яростные, точные. В ее энергии не было отвращения – лишь мастерское использование доступного, отравленного ресурса. Это… восхищало Игната. И вызывало глухую зависть.

– Нулевой Страж Разлома, – голос Софьи прозвучал хрипло, без обычной колкости. Она опустила молот, сняла рукавицы. Взгляд скользнул по его чистой, но все такой же простой форме, задержался на розовых, свежих шрамах, на едва уловимых темных прожилках под кожей рук – следах чужеродной энергии, которую его тело отчаянно пыталось перемолоть. – Явился. Пахнешь… прогрессом? – Ирония вернулась, но глаза горели аналитическим огнем. – Покажи трофеи.

Игнат шагнул вперед. Достал сверток. Развернул. Два кристалла. Оба – ядовито-зеленые. Один – мелкий, тусклый, испещренный трещинами (Плющегрыз). Второй – крупнее, размером с голубиное яйцо, пульсирующий неровным, больным светом ( ядро Тенеползуна-Королевы). Воздух вокруг них сгустился, запахло гнилью и озоном чуждого мира. Волны враждебной вибрации били по нервам.

Софья ахнула. Надела увеличительные очки. Подошла близко, не касаясь.

– Разломные… Зеленый класс… – Она ткнула пальцем в крупный осколок. – Этот… пропитан тенеподобной аномалией и… чужой биосигнатурой. Откуда?

– Временный разлом. Рядом с Вечным. Там была… хранительница, – голос Игната хриплый. Вид кристаллов заставил вместилище взвыть от голода и глухого отвращения. Когти рвались наружу. Алые точки в глазах вспыхнули. Взять. Перемолоть эту падаль. Добыть эфир.

– Хранительница… – Софья протянула руку, остановившись в сантиметре. Пальцы дрожали от профессиональной жажды. – Ты ее… ликвидировал?

– Да. Охраняла гнездо. Яйца, – ответ короткий, как удар ножом. Воспоминания – холод щупалец, черная сажа, хруст – вызвали волну тошноты. Удовлетворение хищника тонуло в горечи необходимости.

Софья вздрогнула. Взгляд поднялся на его лицо. Она видела не кадета. Видела живой фильтр, перерабатывающий яд. Древний. Опасный.

– Ты… переплавляешь их. Превращаешь энергию Разломов… во что-то иное. Во что? – Голос потерял всю иронию. – Вот эти шрамы… прожилки… – Кивок на его руки.

Игнат сжал кулаки. Кристаллы жгли ладонь своей мерзостной энергией.

– В эфир. Чистую силу. Но процесс… – Он искал слово, достойное омерзения. – Осквернение. Болезненный. Артефакт, Воронцова. Ты обещала. Перегонный куб. Фильтр. Чтобы держать эту… трупную слизь… под контролем. Чтобы сила текла чище.

Софья медленно выдохнула. Сняла очки. Потерла переносицу. Глаза горели.

– Да. Обещала. И эти кристаллы… ключ к пониманию. К созданию инструмента. – Подошла к верстаку, достала браслет. Грубый, темный, матовый, с гнездом для кристалла. – Времени в обрез. Основа – обломки первого прототипа… и интуиция. – Протянула. – Проверь. Без кристалла. Пропусти через него… минимальную каплю твоего… очищенного эфира.

Игнат взял браслет. Металл – холодный, чужой. Застегнул на левом запястье. Вместилище сжалось в протесте, почуяв ограничение. Фенрир заурчал. Эта клетка – чтобы не захлебнуться ядом, зверь.

Закрыл глаза. Сосредоточился. Не на ярости Фенрира. На искре эфира – крохотной капле чистой силы, добытой вчера из зеленой мерзости и хранящейся в глубине вместилища. Он выдавил ее, представил не поток, а тончайшую, раскаленную проволоку. Направил в браслет.

Браслет загудел. Тонко, высоко. Металл потеплел. По поверхности пробежали багровые светящиеся жилы. Ни взрыва. Ни клубов ядовитого дыма. Ни волны тошнотворной вибрации.

Открыл глаза. На каменном лице – тень изумления. Поднял руку. Багровые жилы тускнели. Гул стихал.

– Держал… – прохрипел. – Чистый эфир… прошел.

Софья наблюдала, затаив дыхание. Глаза сияли триумфом.

– Работает… Стабилизирующие руны держат резонанс! – Схватила блокнот, писала лихорадочно. – Твой эфир… стабилен! Артефакт – не клетка, а… направляющий резонатор. Стабилизатор! Но для большей мощности… – Взгляд на пульсирующий зеленый осколок. – …нужен кристалл внутри. Фокус. Усилитель. Но не этот зеленый – Поморщилась, будто учуяла запах. – Нужен мощнее. Плотнее. Желтый. Оранжевый…

– Достану, – Проговорил Игнат. Алые искры вспыхнули холодной решимостью. Доступ к "качественному яду" – путь к силе. Артефакт – первый фильтр.

– Безумие! – фыркнула Софья, но в голосе – азарт. – Но… если достанешь – принеси. И расскажи, «как». Каждую деталь трансмутации. Это… прорыв. – Подошла ближе. Запах масла, озона и ее пота перебил его смрад чуждости. Взгляд на браслет. – И будь осторожен, Катастрофа. Этот «резонатор» может лопнуть, если поток эфира будет слишком яростным. Если сорвешься в гнев… или если энергия в кристалле окажется слишком концентрированной.

– Знаю, – отрывисто. Что-то неуловимое шевельнулось в груди. Не ярость. Не голод. Признание ее гения? Кивнул. Повернулся к выходу.

– Игнат, – окликнула у двери. Остановился. – Мойщики. Горячая вода. Попытайся смыть… шлейф иного мира. – Сарказм смягчен… едва уловимым намеком на заботу?

Не ответил. Вышел. Браслет на запястье был теплым. Как топка печи, сжигающей мусор.

***

Глубокая ночь. После бесконечной чистки нечистот за «Асами», Игнат прокрался в заброшенный склад. Петровский где-то рядом. Но здесь – тишина. В руке он сжимал один из мелких зеленых кристаллов Плющегрыза – тусклый, потрескавшийся, источающий знакомую болотную мерзость. Голод вместилища взревел. Отвращение Фенрира смешалось с яростью необходимости. ПОГЛОТИТЬ. ПЕРЕМОЛОТЬ. ПРЕВРАТИТЬ В СИЛУ!

Стиснул зубы. Ритуал очищения. Сел на корточки. Поставил зеленый, тускло мерцающий камешек на пол. Закрыл глаза. Правую ладонь – на холодную, шершавую поверхность. Браслет на левом запястье замерцал тусклым багровым светом.

Потянул.

В кристалл ворвалась его воля, его перерабатывающая печь. Хрупкая структура не выдержала. Зеленый кристалл вздрогнул, треснул с тихим, мерзким хрустом. Оттуда хлынуло. Не энергия. Зеленая, липкая, дурно пахнущая жижа Зеленого Разлома. Она влилась в его ладонь, как гной из вскрытого нарыва, неся с собой запах гниющей плоти, прелых листьев и чего-то невыразимо чуждого.

А-а-а-аргх! Беззвучный вопль. Гнойная мерзость заполняла вены! Она жгла холодной кислотой, разъедала ткани своей чуждостью! Фернир взвыл в агонии внутри вместилища – древняя сущность отрицала яд, но перерабатывающая мощь, дар Духа Мира, уже работала! Зеленая слизь встречала адское сопротивление – внутри Игната она бурлила, шипела, выкипая черными хлопьями шлака – концентратом мерзости. Сквозь невыносимую боль и тошноту он чувствовал, как в глубине, в ядре вместилища, рождается капля. Маленькая. Чистая. Горячая. Эфир.

Тело сотрясали конвульсии. Из глаз, носа, ушей струилась алая кровь, смешиваясь с липким потом. Кожа на руках временно приобрела болезненный зеленоватый оттенок. Вместилище расширялось, поглощая поток, фильтруя, сжигая отходы в незримом горниле. Он видел вспышки – бескрайние болота из гниющей плоти и хитина, населенные скрежещущими тварями с вращающимися зубами-цветами.

Но браслет работал! Багровые линии горели, как раскаленные элементы очистительной печи. Он ощущал его – как регулятор давления, сдерживающий напор грязной жижи, не давая ей разорвать сосуд до переработки. Направляющий мерзость в "топку". Ярость Фенрира бушевала против вторжения, но была сфокусирована артефактом на защите целостности.

Кристалл растворился в лужице зловонной зеленой слизи, которая тут же начала испаряться едким дымом. Поток прекратился. Игнат рухнул навзничь, хватая ртом воздух. Тело ломило, как после пытки. Везде была кровь и липкий зеленый налет. Но внутри… горела капля. Новая. Чистая. Эфир. Сильнее, чем раньше. Шрамы окончательно затянулись, оставив лишь розовые линии. Когти на руках стали еще острее, тверже, как черное стекло. Он открыл глаза. Алый огонь горел ярко, а в самой глубине зрачков, на миг, мелькнула ядовито-зеленая искра – отблеск только что переваренной, но не забытой мерзости.

Поднялся. Движения – наполнены новой, упругой силой чистого эфира, добытой в мучительной борьбе с чужеродной грязью. Тошнотворное послевкусие разлома еще жило во рту. Сила. Чистая сила Сердца Мира. Добытая ценой боли и осквернения. Сколько грязи придется пережечь, Фенрир, чтобы вернуть наш огонь?

Взгляд на браслет. Багровые линии потухли. Металл холодный. Но он выдержал. Помог фильтровать яд.

– Софья… – прошептал в темноту. Ее имя – якорь не только в человечности, но и в надежде на лучшее орудие для этой грязной работы. Хрупкий якорь в море чужеродной мерзости.

Высоко на балке тень Петровского замерла. Карандаш скрипел в блокноте: "Объект "Голыш". Инцидент 10-З. Поглощение кристалла Зеленого класса (низший). Физиологическая реакция экстремальная (кровотечение, эпидермальная пигментация, конвульсии, выброс зеленой субстанции). Артефакт Воронцовой (браслет) функционировал как стабилизатор/регулятор. Наблюдался выброс черных хлопьевидных шлаков. Пост-эффект: полная регенерация видимых повреждений, усиление когтевых структур. Глаза: алый огонь с зеленым отсветом. Вывод: процесс трансмутации чужеродной энергии Разломов в "эфир" подтвержден. Крайне болезненный и ресурсозатратный. Артефакт критически важен для предотвращения распада. Риск потери контроля при поглощении высших классов – максимальный."