К востоку от «Запада»

Глава 1

«Лишь в борьбе с самим собой мы движемся вперёд…»

Мистер Барсук из «Тоуд-Триумфатор»

Безымянные и обманутые

Струящиеся лучи света, заливающие опушку леса, Хельмек чувствовал лучше, чем другие охотники не открывая глаз слышат крадущегося в траве кролика. Свет будто проникал сквозь него. Он окрасил землю и деревья золотом и дальше, там, где кончалось небо, мерцал мягким тёплым свечением. Как и всегда в такие дни воздух был жарким, тяжёлым, наполненный смешавшимися вязкими запахами поникшей травы, равнинных цветов, серебристой пыли и едва уловимым, но неотвратимо надвигающимся духом грозы.

Хельмек уже давно привык к тому, что лес населён тенями и шорохами. Когда он впервые присмотрелся и прислушался, они заговорили с ним на непонятном, то тихом, то громком размеренном языке. Они поведали ему о бесконечных восходах и остывающих закатах, о тропах, что ведут далеко, очень далеко, в неведомые земли, где давно не ступала нога путника. По лёгким колебаниям воздуха от крыльев трепещущих мотыльков и стрекоз он услышал, как кто-то подкрадывается. Хельмек вытянул левую лапу, указывая направление, откуда послышался шум. Крадущийся в нерешительности замер, а потом подал голос:

– Ума не приложу, как ты это делаешь.

– Ты пыхтишь, как старый ёж.

– Могу поклясться: я ступал абсолютно бесшумно, ни одна травинка не шелохнулась…

Хельмек повёл носом:

– Будет дождь, – он наконец открыл глаза и глянул на своего собеседника.

Каит являли точную копию один другого. Оба высокие, поджарые, с большой густой гривой и мощными лапами. Внушительные мускулистые фигуры, словно целиком были слеплены из одних только мышц. Отец стоял уперев могучие лапы в бока и смотрел вдаль. Так же, как и у отца, зрачки Хельмека были глубокого тёмно-карего цвета. Задумчиво поскребя гриву за правым ухом, Согаал заметил:

– Да, похоже, ты прав. – И немного подумав, добавил: – А всё-таки, мне кажется, ты подглядываешь, не может быть такого, чтобы…

Он говорил что-то ещё, но Хельмек уже не слушал: из леса донёсся другой странный звук, и каит напрягал слух, чтобы понять, не послышалось ли ему.

– …Ну так что скажешь? Попробуешь ещё раз, только с завязанными глазами? – закончил свою речь Согаал. Потом он заметил, что сын не слушает его и смотрит совсем в другую сторону. Он повернулся и тоже расслышал отдалённый хруст и шаги.

Через несколько мгновений на опушку вышел Юккада – правая лапа Согаала. Это был взрослый самец со светлым пепельно-серым мехом. Пока он приближался к ним, Хельмек внимательно изучал его. Брови Юккады были хмуро сдвинуты, а на лице застыло напряжение; его широкая грудь вздымалась и опадала от быстрого бега:

– Шаман ищет тебя, – сказал он не доходя нескольких шагов.

– Что-то случилось? – отец тоже почувствовал дурное расположение духа советника.

– Да. Нечто страшное. Немедленно возвращайся в селение. – На Хельмека Юккада даже не взглянул. Казалось он вообще его не замечает.

Отец кивнул и жестом отослал гонца.

– Нужно идти, – сказал он, обращаясь к сыну. – Поговорим после.

Хельмек поднялся на ноги и последовал за отцом. Поравнявшись, они пошли рядом.

– Сегодня минуло вот уже двадцать Кровавых Глаз Дэсэна, – как бы невзначай заметил Хельмек. – Согаал молча кивнул.

– Помнишь, что ты обещал мне?

Отец смутился. На короткое время он задумался копаясь в памяти.

– Оружие, отец, – подсказал Хельмек. – Ты говорил, что теперь я смогу свободно носить оружие, где захочу и когда захочу, а не только на тренировке. Настоящее оружие. Как настоящие воины. И не какой-то там лук, а…

Отец удовлетворённо хмыкнул:

– Да, припоминаю. Пусть будет так. Когда я закончу с делами, можешь выбрать любой клинок из оружейной, нет мы вместе выберем оружие тебе под стать. Но сначала, – тут лицо его помрачнело, – надо узнать, что случилось, и зачем я так срочно понадобился шаману.

В глубине леса, там, куда сквозь лохматые головы грабов и дубов не проникали ласковые тёплые лучи, всё ещё можно было отыскать небольшие голые прогалины. Но уже многие, очень многие луга начали зеленеть, а кое-где уже покрывались пёстрым ковром небесно-голубой сциллы и лимонно-жёлтого гусиного лука. Палая листва тихонько шуршала под их босыми ногами, когда они шли по тропинке, между застывшими древесными великанами. И вот они вышли к селению. Да, тут было на что посмотреть. Казалось, над здешним сооружением потрудилось не меньше сотни крепких лап. Хотя, конечно, так оно и было. Вокруг лагеря шёл высокий прочный частокол, надёжно защищающий внутренние постройки, а у его основания, был насыпан вал, который, точно спину дикобраза, усеивали заострённые короткие колья. При постройке лес был отодвинут, и на его месте уже пестрела сочная зелёная трава. К единственным хорошо охраняемым воротам вела утоптанная тропа. Вход этот в случае необходимости можно было закрыть. Для этого всего-то лишь понадобилось бы задвинуть две большие тяжеленные створки, но сколько себя помнил Хельмек, ворота всегда оставались открытыми, и лишь два или три раза их наглухо запечатывали. Вождь ближайшего к ним племени – Саулк – заключил договор с Согаалом. Согласно ему, каждое из поселений жило и охотилось строго на своей территории. Поскольку границы с тех пор не нарушались, дни обитателей племени протекали размеренно и спокойно.

Тропа расширилась. Согаал и Хельмек оставили ворота и направились к дальней части лагеря – там располагалась хижина вождя. Они проходили мимо невысоких одноэтажных построек, которые щедро украшала деревянная резьба и головы животных. Вообще традиция украшать вход в хижину головой самого большого добытого тобой зверя считалась среди охотников обычной традицией, и сам Хельмек часто мечтал о том, как, построив собственный дом, он вывесит на всеобщее обозрение какой-нибудь роскошный трофей. Правда пока ему не удалось добыть никого крупнее оленя, но этим заядлых местных ловчих вряд ли удивишь.

«Может быть, когда-нибудь…», – думал Хельмек.

Тем временем они приблизились к хижине вождя. Это было самое большое здание в селении. Здесь часто собирались мужчины со всего племени, поэтому со входа гостей встречало просторное помещение с негаснущим очагом в центре. Вокруг пламени располагались мягкие лежаки, на которых было удобно сидеть, пока идёт обсуждение того или иного важного для племени вопроса.

Когда Согаал и Хельмек отодвинули полог и вошли, они обнаружили, что шаман уже поджидает их. Вместе с ним на собрании присутствовали два других воина племени, а также Юккада и Тиок. Рядом с костром лежали два загадочных крупных продолговатых предмета, завёрнутых в грубую холстину.

– Согаал,… – начал было шаман, когда отец и сын уселись, но Согаал тут же перебил его.

– Сначала вы, – вождь обращался к разведчикам.

– Я патрулировал границы, – начал один из них, – когда наткнулся на Омутику. Он был мёртв. Застрелен в спину. Затем я встретился с Татзу, и он рассказал мне, что нашёл ещё одно тело…

– Чьи это были стрелы?

– Догадаться не трудно, о, вождь, – Каит положил перед Согаалом две длинных стрелы, одна из которых была сломана пополам. Перья на хвостовике обеих стрел были белые с тёмными продольными пестринами.

Согаал посмотрел на тела погибших воинов. Хельмеку, так же как и его отцу, не составило труда понять, кому принадлежат стрелы, ведь никто из местных охотников не украшает хвостовики перьями чеглока.

– Это какая-то ошибка, – Согаал разжал когти.

Стрелы с сухим шорохом упали на землю.

Шаман, который всё это время нетерпеливо дожидался, когда разведчики закончат доклад, наконец выступил вперёд:

– Это ещё не всё, вождь. Я видел знаки. Дурные знаки.

– Расскажи, – не поворачивая головы, отозвался Согаал, голос его при этом был задумчивый и отстранённый.

– Сегодня утром я раскинул свои ракушки, и две самые большие из них упали одна на другую. Сам понимаешь, что это значит, или растолковать тебе?

– Тх-ха! Это может значить, что угодно, – вмешалась Тиок. – Например то, что ты не достаточно хорошо поел с утра.

– Молчи, самка! – злобно зашипел шаман и бросил на неё такой яростный взгляд, будто хотел прожечь насквозь.

– Достаточно, – Согаал встал. – Я всё увидел. Завтра я отправлюсь к Саулку и спрошу с него за убитых воинов. На сегодня всё. Похороните погибших со всеми почестями.

– Но как же знаки? Неужели ты не понимаешь, что Саулк что-то замышляет. Ведь ракушки сказали…

– Я сказал: достаточно! – рыкнул Согаал. Шаман моментально затих.

Широкими шагами вождь направился в другую часть дома. Хельмек и Тиок последовали за ним.

– Считаешь, Саулк хочет напасть? – едва закрыв полог соседнего помещения, спросил Хельмек.

– Это всё очень подозрительно, – ответил отец.

Они уселись на полу вокруг стола в огороженной части хижины, служившей одновременно трапезной и кухней.

– Верить словам шамана – всё равно что верить в предсказания лягушек, – вставила Тиок. –Однажды он целый месяц предсказывал дождь, но была лишь только засуха.

Согаал бросил на неё недовольный взгляд и сдержанно ответил:

– Меня беспокоят не предсказания, а двое убитых.

– Что ты намерен сказать Саулку? На что рассчитываешь? – Хельмек сел напротив него.

– У меня есть основания предполагать, что всё это подстроено, чтобы поссорить наши племена.

– Что? Почему ты так решил?

Грациозная и стройная, Тиок двигалась легко и плавно, точно неспешно текущий ручей. Она не стала садиться возле стола, а расположилась на циновке рядом, скрестив ноги.

– Мы с Саулком много сезонов поддерживали мир. Случалось так, что кто-то из охотников забредал на чужую территорию и добывал там дичь; была даже драка из-за женщины его рода, которая понравилась охотнику моего племени, но даже тогда нам удалось найти бескровное решение. Мир – это то, что не должно меняться никогда. Мы оба знаем это. С чего бы теперь ему вдруг понадобилось убивать моих воинов? Здесь что-то не так.

– Почему вы, мужчины, вечно хотите убить друг друга? – неожиданно заявила Тиок.

Хельмек и Согаал уставились на самку.

– Пока вы воюете и умираете, кто-то остаётся без отца, – она поднялась и ушла.

Согаал тяжело вздохнул и склонил голову. Его могучие плечи, поникли:

– Придётся отложить обещание.

Хельмек разочарованно царапнул когтями по столу, оставив на столешнице параллельные полосы.

– Но не сомневайся, – продолжил отец, – я позабочусь о том, чтобы ты получил самое лучшее оружие, какое только найдётся в моей оружейной. А пока, в качестве вознаграждения за терпение, можешь носить мой меч.

Отец скрылся в спальнях. Когда он вернулся, в его лапах покоился тяжёлый двуручный меч в украшенных кожаных ножнах. Внутренне трепеща от восторга, Хельмек примерил толстый, похрустывающий пояс и завязал перевязь.

– Попробуй-ка, взмахни им. Я на тебя посмотрю, – шутливо предложил отец.

Хельмека не пришлось уговаривать дважды. Он уверенно высвободил меч и крепко сжал рукоятку. Ложе удобно лежало в крепких когтистых лапах, словно оно было сделано точно под него. Согаал отошёл, освобождая пространство.

Хельмек вдохнул, быстро сделал взмах, другой. Сначала сверху вниз, потом снизу вверх. Остриё описало две дуги, разрезав воздух и издав тихий металлический шёпот. Согаал только одобрительно посмеивался, и глаза его блестели задорными искрами. Хельмек проворно отступил, словно уклоняясь от удара невидимого противника, а потом сделал два быстрых колющих выпада подряд. Немного запыхавшись, но полный трепетного восторга, он с почтением вложил меч обратно в ножны.

– Это прекрасное оружие! – выпалил он.

– Да, но есть одно «но», – поправил его отец приблизившись.

– Что за «но»? – озадаченно переспросил Хельмек. Он никак не мог понять, как такое превосходное оружие, может иметь какие-то там «но». Клинок говорил сам за себя, он шептал, он звенел, он гудел, на мгновение он даже стал продолжением его лап. Он был готов к тому, чтобы служить ему. По крайней мере так это ощущалось. Так о каких же «но» говорит тогда отец?

– Это всего лишь простой меч. И он ровно настолько же хорош и настолько же плох, насколько хорош или плох владелец этого меча, понимаешь?

– Не совсем, – честно признался Хельмек.

– Ничего страшного, – отец одобрительно похлопал сына по плечу тяжёлой лапой. Хельмек едва устоял на ногах. – Раз ты можешь его держать, значит, сможешь понять и эту мысль... Да, можешь держать, – тут он вроде бы задумался. – Твои лапы уже достаточно окрепли.

У Хельмека от радости сердце пело и будто подпрыгивало в груди, и он не придал особого значения последней фразе отца, но тут его ужалила другая, тревожная мысль, и он вмиг опомнился:

– А как же ты? Неужели ты пойдёшь к Саулку безоружным?

– Я иду не воевать. Я иду, чтобы восстановить мир.

Глава 2

Далеко на юге, в поселении Саулка, горели костры и лилась оживлённая музыка. В этот день племя готовилось встретить нового мудреца. Молодой человек по имени Кори и его наставница каит Сеи завершали последние приготовления. Они стояли в маленькой комнатке, освещённой несколькими примитивными масляными лампами, и Сеи раз за разом заставляла Кори то повернуться, то наклонить голову, то сделать что-нибудь ещё. Делала она всё это, чтобы убедиться, что перешитое одеяние послушника сидит идеально.

– Похоже, плащ нужно укоротить, – задумчиво сказала она, подперев голову лапой.

– Что?! – Кори крутанулся на месте, демонстрируя свободу движений. – Сеи, у нас нет времени – посвящение вот-вот начнётся, ты не могла подумать об этом раньше?

– Не рычи на меня, – буркнула она. – Откуда я могла знать, что балахон окажется таким длинным. Я вроде всё примеряла…

– Откуда? Это же туника с вашего плеча, конечно, она будет мне велика!

– Ну, я что-то действительно не подумала об этом, – примирительно сказала она, яростно скребя лоб. – Давай, ты пойдёшь так, а потом я что-нибудь придумаю.

Кори всплеснул руками, но ничего не ответил. Она ещё раз оглядела его, то поправляя складку, то пряча, свободно болтающийся шнурок. Она отошла на несколько шагов, чтобы полюбоваться своим творением.

– Прекрасно! – промурлыкала она и, прижав лапы к груди, с любовью осмотрела питомца с головы до ног.

Сеи воспитывала Кори как родного сына. Своих детей у неё никогда не было. В прошлую далёкую пору все люди тяжело заболели. Одного за другим, одного за другим, хворь забрала весь их молодняк. Люди были убиты горем. Они не знали, что делать. Их законы требовали, чтобы новый человек начал обучение и стал мудрецом, но своих детей у них не осталось. Тогда-то со скрипом сердечным, было принято решение взять в ученики кого-то из каит. Когда пришло время сделать выбор, Сеи показала себя самой смышлёной и с задатками незаурядной памяти. Так и получилось, что с младых когтей она только и делала, что постоянно училась, и когда подросла, стала одним из мудрецов. Пускай людей оставалось немного, но их род был древним и шёл от самих основателей. Именно поэтому, стоило в одной из семей родиться Кори, как его сразу же принялись готовить к должности хранителя знаний. Роль его наставника на долгом пути к совершенству согласилась взять на себя Сеи.

Поток времени неотвратим, как восходы и закаты. Вот только если Дэсэн приходит и уходит, живые существа не возвращаются уже никогда. Родители Кори умерли от старости, сам Кори повзрослел, а его наставница по-прежнему оставалась хранительницей знаний, и могло показаться, что она не постарела ни на один Кровавый Глаз Дэсэна. Оно и понятно: век каит очень долог, гораздо больше, чем сможет прожить любой из людей. Кори знал Сеи с детства, и поэтому, когда умерла его настоящая мать, он не так тяжело переживал эту утрату. Сеи не только учила, но и заботилась о человеке; и пускай иногда (очень редко) они не ладили друг с другом, всё же он любил её, и слова Сеи для него много значили.

– Ладно, тогда пошли, что ли, – отозвался он.

Его голос вызволил Сеи из внезапно захлопнувшегося капкана задумчивости. Она ещё раз оглядела его, а потом крепко прижала к себе.

– Я горжусь тобой, – шёпотом сказала она.

– Я тоже горжусь тобой, – шутливо ответил Кори. – Но если мы так и будем стоять и без конца восхищаться друг другом, то всё пропустим.

Они вышли из хижины и влились в неспешно бредущий поток. Сегодня, в честь такого важного события, в центре селения разожгли большой костёр и все: и каит, и люди – подтягивались к нему, чтобы поглазеть на церемонию.

Для того чтобы отметить значимость происходящего, рядом с костром установили большой помост, с которого выступающим было прекрасно видно собравшихся.

Сеи и Кори взобрались наверх по ступенькам. Жар костра почти не доходил до возвышения, но это было и не важно, так как вечер выдался тёплым. Первым по традиции выступал главный мудрец – Тобиас. Он был уже очень и очень стар, речь его была флегматичная, а голос сухой и надтреснутый. Уже через минуту присутствующие потеряли всякий интерес к происходящему и начали перешёптываться и оглядываться. Тобиас закончил речь и с обиженным видом удалился к дальнему концу помоста, где завёл тихую беседу с вождём. Слово передали наставнице. Сеи откашлялась и уже открыла рот, чтобы обратиться к присутствующим с пламенной речью о важности происходящего события, как вдруг откуда-то издалека донесся крик:

– Тревога! Тревога! В лагерь проникли чужаки!

Толпа зрителей заволновалась, точно живое море. Сеи бросила случайный взгляд вдаль и увидела тонкую струйку дыма.

– Это квори! – раздался истошный крик какой-то женщины.

И верно, квори. Сеи и сама их увидела. Поток краснолицых воинов, словно безумный вихрь, ворвался на площадь. С гиканьем и воплями они бросились на ошарашенных обитателей.

– К оружию!

– Бегите!

Сеи запаниковала и совершенно растерялась. Она не могла оторвать взгляда от безумных разукрашенных морд дикарей, вопящих и дико вращающих глазами. Кто-то схватил её за лапу и потащил за собой. Не помня себя, Сеи послушно повиновалась. Сердце каит билось быстро-быстро, точно запертая в клетке крохотная птичка. Она не понимала, куда её ведут, пока не оказалась в неосвещённом замкнутом месте.

– Сколько их там?

– А морды-то, морды их видел?

Кто-то запалил факел.

Сеи без сил опустилась на мягкий земляной пол, пытаясь прийти в себя.

Полог хижины, где они укрылись, откинулся. Все как по команде вскинули головы, но это оказался всего лишь Саулк. Он полувёл-полутащил на себе Тобиаса.

– Что происходит? Что нам делать?! – вопросы посыпались на вождя, словно барабанная дробь.

– Дикарей слишком много. Они застали нас врасплох. Мы задержим их ненадолго, а вы тем временем немедленно уходите отсюда. Воспользуйтесь вторым выходом – его пока удерживают наши воины.

Раздались охи и восклицания, но Саулк пресёк их громким рыком:

– Хватит слов! За дело!

Он передал ослабевшего Тобиаса в протянутые лапы и выскочил наружу.

– Сеи! Сеи! Очнись же! – только сейчас до каит дошло, что кто-то трясёт её за плечо. Она невидящим взглядом уставилась на собеседника, и ей потребовалось добрых полминуты, чтобы сообразить, что рядом с ней сидит Кори.

– Ну же, очнись, нам нужно уходить!

Сеи захлопала глазами, потом кивнула. Человек помог ей подняться на ноги. Хижина понемногу пустела – обитатели спешили покинуть селение, пока путь был свободен.

Ученик и наставница выбрались наружу. Вдохнув остывающий вечерний воздух, каит почувствовала, что полностью оправилась от первого потрясения. Кори слепо тыкался в темноте. Сеи вспомнила, что люди очень плохо видят ночью, и крепко ухватила подопечного за руку. Петляя между домов, она старалась выбирать тот путь, где не было факелов, которые могли выдать их.

Возле самых ворот была давка. Здесь столпилась, наверное, половина поселения. В темноте раздавались приглушённые голоса и детский плач. Маленькая девочка каит безутешно рыдала и звала свою маму. Кто-то из взрослых настойчивым голосом увещевал её и просил успокоиться, и прекратить плакать, но всё было тщетно. В общей давке, совершенно случайно, Сеи наткнулась на Тобиаса. Он ковылял к выходу, когда пара налетела на него и едва не сбила с ног.

– Сеи!

– Тобиас! – они обнялись.

– Вам нужно бежать. Немедленно!

– Мы вам поможем, давайте руку. Я выведу вас.

– Забудьте обо мне, – старик уклонился от протянутой лапы. – Твоя задача спасти Кори. Ты должна защитить наши знания!

– Знания? Да кому нужны эти знания, если мы погибнем?! Дайте же… – она не договорила.

Тобиас отступил от неё. Хотя стояла ночь, Сеи прекрасно видела лицо мудреца. Он хмурил брови.

– Кори должен пройти обряд инициации, что бы ни случилось. Эти… – он обернулся, словно боялся, что их может кто-то услышать, но жители селения были обеспокоены лишь тем, чтобы быстрей покинуть опасное место. Они не обращали на остановившихся никакого внимания, невозмутимо огибая их, подобно потоку, который огибает выступающую в ручье кочку. – …Эти знания, они важнее наших жизней. Прошу тебя защити Кори и позаботься, чтобы он стал мудрецом.

– Хорошо, хорошо, я всё сделаю, – торопливо забормотала она. – Только, пожалуйста, дайте вашу руку. Вам одному не выбраться отсюда – сейчас слишком темно для вас.

– ВАР-Р-РГХ!

Невидимые волны страха окатили слепо бредущий во тьме поток. Люди и каит одновременно оглянулись. Сеи увидела, как вдалеке вспыхнули огни факелов, в свете которых краснели жуткие морды раскрашенных. Заметив скопление каит, квори рванули в их сторону потрясая оружием.

– О нет! – вырвалось у неё.

– Беги же! – Тобиас толкнул её в спину. Взбудораженная масса подхватила каит и её молодого ученика точно пушинки и понесла, всё дальше и дальше.

Сеи и Кори выбрались из лагеря и помчались по роще без оглядки. У каит даже не было времени, чтобы остановиться и определить направление. Они просто бежали, но сами не знали куда, и если бы земля под ними неожиданно разверзлась пропастью, они бы не смогли остановиться. Страх подстегивал, заставляя нестись так, как никогда прежде, а за спиной раздавались жуткие вопли и стоны раненных.

Нога Кори провалилась в выбоину, он не удержал равновесие и вмиг растянулся на земле.

– О-о-ох! – простонал он.

Сеи торопливо наклонилась, одновременно чувствуя, как от напряжения у неё потемнело в глазах. Действуя почти вслепую, она помогла Кори подняться.

– ЙАР-Р-Р!

От неожиданности оба так и подскочили на месте. Сеи так круто развернулась, что с размаху врезала нападающему прямо в челюсть. Сила удара была такова, что нападающий опрокинулся на спину.

– Уо-о! – удивлённо отозвался воин.

– Бежим! Скорее!

Сеи нащупала руку Кори, но как раз в этот момент противник дёрнулся вперёд и ухватил её за лодыжку. Чертыхнувшись, она повалилась на спину и потянула за собой человека.

Они барахтались, расшвыривая грязь и слежавшуюся лесную подстилку. В пылу схватки воин изловчился и выхватил из ножен короткий изогнутый кинжал. В тот же момент Сеи почувствовала острую ввинчивающуюся боль в боку. Кровь каит взыграла в ней. Сжавшись в комок и собрав всю свою силу, она отшвырнула от себя нападавшего. Квори на короткое мгновение взмыл в воздух и также быстро и неуклюже грохнулся вниз.

– Кхак! – От резкого болезненного удара об землю, когти нападающего непроизвольно разжались и он выпустил кинжал.

С диким рёвом Сеи накинулась на него сверху и принялась безостановочно царапать и кусать. Квори завопил, скорее от страха, чем от боли. Сеи вторила ему свирепым рычанием. Кое-как отпихнув озверевшую самку, квори вскочил и попытался сбежать, но тут на его голову с глухим стуком опустилась тяжелая дубовая ветка.

БУМ!

Не издав более ни единого звука, воин повалился в траву, словно колода.

Тяжело хрипя Сеи поднялась. Перед её глазами плясали багровые огни, во рту остро ощущался привкус солоноватый крови, а грудь безостановочно вздымалась и опускалась.

– Сеи! – Кори подхватил её под руки, когда она покачнулась. – Нужно бежать дальше!

Он потянул каит. Сеи сделала пару шагов, и тут же её левый бок пронзила такая острая боль, что она едва не потеряла сознания. Она издала болезненный стон и упала на колени.

– Сеи! Что с тобой?!

До боли стиснув клыки, чтобы не закричать, она процедила:

– Я в порядке. Идём.

Но она не была в порядке. Каит с трудом переставляла ноги, и Кори приходилось придерживать её. Свободной лапой Сеи зажимала кровоточащую рану. Земля перед беглецами кренилась и настойчиво пыталась опрокинуть обоих путников, но каким-то чудом им всё ещё удавалось двигаться вперёд.

Дважды Сеи почти теряла сознание, однако какая-то часть её ещё продолжала бодрствовать, заставляя переутомлённое тело вяло перебирать ногами. Она не могла точно сказать: сколько времени прошло с тех пор, как они покинули дом. Перед помутнённым сознанием возникло неясное расплывчатое сияние, растекающееся по верхушкам деревьев, словно пожар. Она долго вглядывалась в него, пока наконец не сообразила, что наступил рассвет. Он окрасил деревья и землю в неприятные и раздражающие бордовые тона.

– Кори, подожди! – прохрипела она.

Он замер переводя дух:

– Сеи? – голос его был измученный, однако даже сквозь усталость в нём чувствовалась тревога.

– Кори, я… я больше не могу... – с трудом выговорила она.

У каит возникло острое ощущение, будто она проваливается в пустоту.

Глава 3

Дэсэн ещё не коснулся верхушек дремлющего леса, когда Согаал и двадцать отобранных им воинов уже были на ногах. Они размеренно и молчаливо маршировали по утоптанной тропе. Хельмек с отцом шествовали во главе колонны и вели негромкую беседу о предстоящей встрече и трудностях, что она принесёт.

– Если идти в таком темпе весь день и не засиживаться у брода, то доберёмся ещё до вечера, – сказал Согаал.

– А если перейти на марш, – тут Хельмек ускорил шаг, – и жевать на ходу, то можно добраться ещё раньше.

Согаал пожал плечами:

– К чему спешить?

– Признай, что тебе просто не под силу угнаться за мной.

Отец вскинул бровь. Немой вопрос: «что?» читался в его глазах.

– Да будет тебе известно, что молодым, я за три дня обегал границы своих владений и даже ничуть не запыхался.

– Всё это было раньше. Как насчет того, чтобы попробовать сейчас? Ну же, давай! – подзадоривал его Хельмек.

Согаал осмотрел сына с головы до ног. Помимо увесистого двуручного меча он, так же как и другие воины, нёс на спине мешок с провизией, рассчитанный на дорогу туда и обратно. Сам же вождь шёл налегке. Он прекрасно понимал, что уже к полудню после такой гонки Хельмек раскается в своих словах. Однако возможность немного проучить сына за его дерзость, показалась каит неплохой идеей.

– Хорошо. Только когда будешь глотать пыль из-под моих пяток, не вздумай жаловаться и скулить.

– Вот ещё!

Согаал довольно оскалился и увеличил шаг.

Та же самая утренняя прохлада, что остужала разгорячённые сердца и головы воинов Согаала, не принесла Сеи и Кори ни облегчения, ни радости. Каит пришла в себя, когда Дэсэн уже осветил долину. Она тяжело застонала и приоткрыла глаза. Над ней тотчас возникло озабоченное лицо Кори.

– Как ты себя чувствуешь?

Сеи попыталась встать, но Кори остановил её:

– Ты что! Даже не вздумай двигаться! У тебя очень глубокая рана, и ты потеряла много крови!

Она только скрипнула клыками.

– Почему сразу не сказала, что ранена? Мы бы остановились и тогда…

– …И тогда нас бы с потрохами сожрали квори! – она оттолкнула от себя руки человека и села. Голова кружилась, бок отозвался протяжной ноющей болью, но в остальном она чувствовала себя вполне нормально.

Он протянул ей несколько диких, ещё зелёных яблок, но она раздражённо отмахнулась от них. Есть ей сейчас совсем не хотелось.

– Нам нужно двигаться дальше. Помоги мне встать.

– Сеи, тебе нельзя…

– Я сказала помоги! – прорычала она и спохватилась, возглас получился чересчур грубым.

Кори испуганно захлопал глазами, но всё же подошёл к ней. Только поднявшись, Сеи заметила, что Кори пытался перевязать её рану. Повязка выглядела неряшливо, но все же помогала.

– Где ты взял ткань?

Присмотревшись, она поняла, что ученик просто порвал на полоски длинный подол своей рясы.

– Ну вот и пригодилась, – пошутила она, но получилось слишком вымученно.

Немного отдышавшись, она попыталась сдвинуться с места, но без помощи Кори сделать это не удалось. Каждый шаг отзывался острой колющей болью в боку. Мальчику постоянно приходилось поддерживать наставницу.

– Мы не можем продолжать так идти. Сядь, отдохни.

Сеи почувствовала, как по её левому бедру течёт что-то тёплое. Она прижала лапу к повязке и поняла, что она насквозь промокла.

– Кори, видишь во-он там палку?

Мальчик пошарил взглядом и сразу заметил ветку, которая валялась рядом с местом, где они спали.

– Эта? – он вытянул руку.

– Да, будь умницей, принеси её мне.

Когда он отошёл, Сеи незаметно выжала кровь и приладила повязку обратно.

– По размеру она примерно как та, которой я врезал квори, – сказал он, наклонясь. – Думаю, что я его убил.

Он замолчал и повернулся к Сеи. Его лицо так стремительно бледнело, будто он увидел что-то очень страшное.

– Что? Что случилось, Кори? – Сеи показалось, что он неотрывно смотрит на повязку.

– Я только сейчас понял, – запинаясь ответил он. – Я же взаправду убил его. Я убил живое существо.

Сеи растерялась. Как учитель и наставник она сразу поняла и прочитала по глазам Кори всю ту бурю эмоций, которую он испытывал и переживал в этот момент. Его страх и смятение были так сильны, что на мгновение затмили даже её собственные страдания.

– Кори? Кори, слышишь меня?

Замешательство его было так сильно, что он не сразу откликнулся. Туманный взгляд скользнул по Сеи, но казалось прошёл её насквозь, словно она была всего лишь неосязаемой тенью.

– Кори, пожалуйста! – в горле запершило, каит закашлялась. Каждый выдох был настоящей пыткой.

Её голос будто вернул человека к действительности. Он сразу подскочил к наставнице и вложил палку в её лапу. Сеи вцепилась в неё мёртвой хваткой.

– Лучше продолжить двигаться, – сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть, процедила она сквозь сжатые клыки. – Помоги мне.

Он торопливо подчинился. Подставив плечо, он с замиранием в голосе спросил:

– Но куда мы пойдём?

– На север.

– А что там?

– Лагерь Согаала. Это наши друзья.

Ученик согласно кивнул. Возвращаться было смертельно опасно. Они оба это понимали. В памяти Сеи всплыли жуткие картины. Квори в них было так же много, как листьев на деревьях.

– Как ты думаешь, – спросил он, когда они заковыляли на север, – Саулку и нашим воинам удалось выбраться? Они живы?

Сеи хотела ответить, но сознание будто расплывалось, не давая сконцентрироваться, и ей чудилось, что каждый шаг сопровождается подозрительным тихим хлюпающим звуком.

Как и предсказывал Хельмек, благодаря быстрому маршу им удалось добраться до поселения значительно быстрее, чем предполагалось. Уже на подходе к лагерю Согаал принюхался.

– Ты чуешь?

Хельмек втянул воздух и тоже ощутил это. Оно пропитало и отравило всё вокруг, и не заметить его было невозможно.

– На дым похоже,. На дым и что-то ещё.

– Это запах смерти.

Они не сговариваясь побежали вперёд. Воины уже едва поспевали за ними. Отец и сын выбрались на просеку и одновременно затормозили. Перед их глазами развернулась сцена минувшего ночного безумия. Большая часть поселения оказалась разорена. Видно было, что пожар бушует уже давно: частокол местами выгорел и разрушился, но кое-где дым ещё клубился, распространяя в воздухе тот самый удушливый запах гари, который они учуяли.

– Осмотримся. Будьте крайне осторожны, – Согаал оставался невозмутимо спокойным. Он разделил всех каит на несколько групп и отправил их в разные стороны прочёсывать лагерь. Отец с Хельмеком остались ждать возвращения разведчиков у входа.

Постепенно, один за другим, воины возвращались. Их доклады были примерно одинаковыми. Кругом ни души и полное разорение.

– Я видел следы. Там где вторые ворота, – доложил один из разведчиков. – И они ведут в чащу.

– Покажи.

Собравшись вместе, каит прошли по опустевшему поселению и вышли с противоположной стороны. Согаал и следопыт присели, недалеко от выхода, рассматривая землю.

– Смотрите, – Эрсипу веточкой указал на уходящие в лес отпечатки ног.

– Кто-то сумел сбежать?

– Да, похоже, на то. Вот только погляди сюда.

Хельмек заинтересовался и тоже опустился рядом с ними.

Эрсипу обвел контур отпечатка:

– А ещё здесь и здесь.

Согаал громко щёлкнул клыками – эмоция, растолковать которую не сложно. Он был в ярости.

– Что не так? – переспросил Хельмек.

– Ты разве не понимаешь? – удивился следопыт. – След совсем другой.

Хельмек ещё раз внимательно изучил отпечаток и разочарованно потряс гривой:

– Не понимаю.

– Этот след. Большой. Его оставил каит. А этот заметно мельче. И здесь лапа не растопырена, а плотно сжата. Вот углубления в том месте, где когти вонзились в землю? Они стоят рядком.

– Хоть уши оторви всё равно не понимаю. Здесь прошёл детёныш?

– Нет не детёныш, – Согаал встал и отряхнулся. – Это следы квори. Это их уродливые лапы.

– Верно, – Эрсипу утвердительно кивнул головой. – Внутри, на дорожках, земля плотно утоптана и их не видно. А здесь почва мягкая, и потому след хорошо отпечатался.

– Сколько же квори нужно, чтобы сотворить такое? – Хельмек ткнул когтем в сторону разгромленного лагеря. – Десятки?

– Даже две сотни лап этих дикарей не способны на такое. Кроме того, поселение хорошо охранялось. Значит, их было куда больше. Мы должны понять: куда они направились?

– Ну это-то как раз не трудно. Пойдёмте, я покажу.

Они обошли лагерь и вернулись к главному входу. Там Эрсипу показал им похожие следы.

– Часть идёт сюда. А другая часть обратно, и ни одного в сторону или прочь от лагеря. Они вошли и вышли через главные ворота.

– Как, разрази меня гром, они могли войти через главные ворота? Где их подлые шкуры? Где хоть один труп? – Согаал махнул лапой.

«И верно», – подумалось Хельмеку. За всё то время, что они осматривали поселение, им не попалось ни одного тела. Хотя разрушения и крови было предостаточно.

– Думаю, тела они унесли с собой. А что касается первого вопроса, то я абсолютно уверен, что они вошли этим путём. Вот посмотри. Следы, которые ведут внутрь, более старые и смазанные. Зато те, которые уходят в лес, заметно свежее и чёткие, значит, их оставили гораздо позже.

– Это не объясняет, как они ворвались внутрь.

– Хм, – следопыт ещё раз осмотрел обгоревшие ворота. На это ему потребовалось не так много времени. Закончив осмотр он заключил:

– Думаю, они просто были открыты, когда квори напали. На уцелевшей створке нет ни малейших повреждений. Это значит – штурма не было.

Согаал задумался.

– Что будем делать? – этот вопрос задал Хельмек, но точно такой же вопрос мысленно задавали себе остальные.

– Осторожно двинемся за ними. Надо узнать, где их временная стоянка и есть ли у них пленники. Двое из вас отправятся назад в наше поселение и предупредят Юккаду. Пускай они запрут ворота и приготовятся к осаде.

– Я могу пойти, – вызвался Эрсипу.

– Нет. Ты нужен будешь мне здесь, чтобы вести нас.

Хельмек отвернулся и проследил за отпечатками лап, которые исчезали в мрачной глубине чащи.

– Хельмек, – каит не заметил, как отец подошёл к нему. – Мне понадобится мой меч. Возьми пока лук и стрелы и старайся держаться в хвосте.

– Но я тоже хочу драться, – возмутился Хельмек, но отстегнул меч.

– Мы не будем вступать в открытый бой. Для нашего маленького отряда это равносильно самоубийству. Для начала мы выясним: где гнездо этой нечисти и сколько их там? И вернёмся туда с огнём и полными силами.

Когда стало темнеть, Кори усадил Сеи возле сосны и отправился в лес. Он вернулся через час и принёс с собой парочку грибов, горстку земляники, несколько съедобных корешков и даже немного зелёных орехов. Разбудив Сеи, он разделил с ней скромный ужин. Костёр разводить они не решились, а потому жевали всё сырым. Кори ещё раз осмотрел рану наставницы и покачал головой:

– Кажется, всё стало только хуже. Погоди-ка, где-то здесь я видел мох.

Сеи окликнула было его, чтобы он не ходил, но человек уже испарился. Он вернулся через несколько минут с руками полными засохшего бурого мха.

– Вот! Отличная штука! Верное средство, чтобы остановить кровь, так Тобиас говорил. Ну-ка, сейчас приладим его под повязку.

Он некоторое время колдовал, стараясь и так и эдак. В конце концов, ему удалось зафиксировать большой комок мха и плотно прижать его к ране.

– Спасибо, Кори, так гораздо лучше. Правда, – Тихо отозвалась Сеи, когда он закончил. – А теперь давай спать. Я не знаю, как долго нам ещё идти, так что лучше хорошенько выспись. Силы нам понадобятся.

Кори сгрёб в кучу сухие листья и помог наставнице лечь. Сам он устроился рядом. Когда шорох и вздохи утихли он не выдержал и спросил:

– Сеи, ты спишь?

– Ещё нет, – слабым голосом отозвалась каит.

– О чём говорил Тобиас?

Она раздумывала некоторое время, прежде чем ответить:

– Не понимаю.

– Когда мы убегали, он сказал: «Эти знания важнее наших жизней». Что он имел в виду? Что может быть важнее наших жизней?

– Это трудно объяснить.

– Я готов слушать.

Сеи вздохнула.

– Кори, не надо. Сейчас ночь, мы вымотаны, а завтра устанем ещё больше. Нам нужно выспаться.

– Я хочу знать только это!

– Хорошо-хорошо, – сразу согласилась она. Видно было, что сил на споры у неё не осталось. Каит устало вздохнула и повторила. – Хорошо. Я не знаю.

– Как? Что? – он поднялся на локте. – Ты врёшь!

– Нет, я правда не знаю. Я стояла на несколько ступеней ниже, чем Тобиас. Кроме того, я каит. Люди до последнего не хотели посвящать меня во все тайны. Они дали мне только некоторые знания. А потом появился ты, и они окончательно отвернулись от меня. Тобиас твёрдо решил, что только человек может стать хранителем всех тайн. Ты должен был узнать то, что они не захотели поведать мне. Они собирались сделать это после посвящения. Он и другие люди.

Кори был поражён до глубины души. Он понятия не имел, что Тобиас и другие боялись Сеи. Почему они не захотели сделать её главой? Что за таинственные могущественные секреты они хранили? И почему только человек, а не каит мог узнать их?

Слишком. Много. Вопросов.

Но больше пугало не это. Больше, чем тайны, больше, чем заговоры и недоверие людей к каит, его страшила мысль о том, что на все эти вопросы не было ответа. Ведь единственный человек, который мог объяснить смысл происходящего, скорее всего, был уже мёртв.

Глава 4

Отряд двигался быстро и бесшумно. Трава склонялась и распрямлялась, не оставляя ни малейшего намёка на то, что здесь недавно кто-то был. Они шли до тех пор, пока вечер не опустился на плечи вечнозелёных гигантов. Воины разбили лагерь и выставили часовых. Возиться с костром было рискованно, поэтому ужин состоял только из холодных закусок, которые были в походных мешках.

– Что скажешь, как скоро мы сможем их нагнать?

Эрсипу дожевал лепёшку, которую он щедро намазал мёдом, прежде чем ответить Согаалу:

– Они опережают нас примерно на день. Но их много, и двигаются они в разы медленнее. Рано или поздно мы их нагоним.

– Что будем делать, когда найдём их? – спросил Хельмек.

– Проследим за ними до места, где их логово. Дальше всё зависит только от того, есть ли с ними пленные или нет.

– Ты хочешь попытаться вступить с ними в бой? – удивился Хельмек и перестал жевать.

– Нет. Это безрассудно. «Затаись и выжидай удобного случая» – вот девиз настоящего разведчика.

– Верно, – подтвердил Эрсипу отхлебывая из фляжки.

Утро разбудило Сеи слабыми, почти не греющими лучами, пробивающимися сквозь сомкнувшийся полог изумрудной крыши, а так же запахом палёных перьев. Проснувшись, она обнаружила ученика за поджариванием тушки небольшой птицы.

– Очень уж есть хотелось, – извинился Кори в ответ на осуждающий взгляд Сеи. – Дай, думаю, пока ты спишь, поищу чего-нибудь съедобного, а то второй день голодаем. Тут смотрю: она ковыляет по земле, со сломанным крылом…

– Кори, нам нельзя разжигать костёр! Вдруг нас кто-нибудь заметит?

– Брось Сеи, если бы нас кто-то искал, мы были бы уже мертвы. Не так уж и быстро мы идём.

Потом он добавил:

– Почти готово.

– Значит, мы удачно пришли.

Голос заставил каит и человека вздрогнуть от неожиданности.

С трёх сторон на поляну вышли три воина квори. Спутать с кем-либо их раскрашенные красной краской морды было невозможно. Они взяли их в кольцо. Кори стрельнул глазами направо и налево, ища пути к бегству, но самый большой самец тут же рявкнул:

– Не вздумай дёргаться! – он вытащил из-за пояса угрожающего вида тесак. – Свяжите их.

Двое подручных тут же отыскали верёвки и крепко привязали Кори и Сеи к ближайшему стволу. Старший присел возле костра и попробовал мясо на вкус.

– Ну как, готово? – спросил второй квори.

– Готово или нет – мне решать, так как птица моя.

– Эй, Сигуз, мы так не договаривались, – возмутился третий.

– Ты ещё поучи меня! Пока вы, растяпы, храпели, как барсуки, я пол-леса обойти успел. Так что, мясо моё! А будете скалиться на меня – самих на вертел посажу!

– Не трогай, это моя птица, я её поймал! – зло крикнул Кори со своего места.

– Кори! – Сеи пихнула его в бок, но было поздно.

– А ну…! – Сигуз поднялся и двинулся к пленникам угрожающе размахивая тесаком. – Заткнулись там!

Когда он отвернулся, Сеи успела заметить, что подручные Сигуза обменялись загадочными взглядами. Они бесшумно поднялись. Кори увидел, что происходит, и язык проглотил от страха. Тем временем второй и третий квори достали клинки и неслышно приблизились.

– Обернись! – выкрикнул Кори.

Сигуз тупо уставился на него. В этот момент подручные набросились на вожака сзади. Несмотря на то, что квори был не особо умён, его инстинкты работали отменно. Когда мятежники зарычали, он в последний момент успел среагировать и отскочил.

– Ах вы…! – тут Сигуз выкрикнул несколько отборных крепких словечек и набросился на бывших подчинённых.

В непрогретом воздухе сталь оглушительно звенела и отдавалась в ушах каким-то зловещим эхом. Мятежники нападали без устали, но Сигуз успешно отражал все атаки. Видно было, что из них троих, он лучше всех умеет обращаться с холодным оружием. Улучшив момент, он сделал неожиданный выпад и вонзил клинок прямо под ребра одному из нападающих. Квори жалобно воскликнул и тут же затих. Второй мятежник, увидев что произошло с товарищем, затрясся как осиновый лист. Он выронил саблю из лап и бросился прочь.

– А ну стоять! – зарычал Сигуз и бросился следом за ним.

Сердце Сеи отстукивало сумасшедшую дробь. Кори тяжело сопел рядом. Неожиданно он резко дернулся и высвободился из верёвок.

– Получилось! – прошептал он. – Эти болваны, совсем не умеют вязать узлы.

Он подскочил к Сеи и стал торопливо развязывать ей лапы. Издалека до них донёсся полный ужаса вопль.

– Нужно убираться отсюда, – у Сеи от испуга клык на клык не попадал.

– Да, сейчас, – Кори отвернулся и побежал к костру.

– Что ты делаешь?!

Ученик схватил всё ещё жарившуюся тушку и действуя ногой, засыпал костёр землёй.

– Уходим! О, гляди-ка! – Кори наклонился и подобрал саблю, которую обронил убежавший мятежник. – Это нам пригодится.

Сеи опёрлась на плечо ученика, и они заковыляли прочь так быстро, как только могли.

Весь день Согаал и его воины преследовали квори. Один раз они остановились на привал, но, наспех перекусив, тут же продолжили движение.

– Странно всё это, – задумчиво сказал Эрсипу, изучая поломанные ветки.

– Что странно? – уточнил Хельмек.

– Вот видишь следы. Они были здесь, клянусь усами, но лопни мои глаза, шли они так, будто щенки, взявшиеся под лапки.

– Это как?

– Ну если их было несколько сотен, а скорее всего так и есть, то они должны были двигаться широкой полосой, сметая всё на своём пути. Но они идут строго по тропе, нисколько не углубляясь в лес.

– Может, это не они вовсе? – предположил Хельмек.

– Нет, – Согаал отрицательно мотнул головой, отчего его роскошная грива заискрилась. – Это квори, я чую их мерзкую вонь, она ещё не успела полностью выветриться.

Эрсипу припал к земле и тщательно её обнюхал.

– Да, это квори, ошибки быть не может. Вот только почему они идут таким строем? Может, им дали приказ не разбредаться?

– Вот сейчас догоним и спросим, – Согаал двинулся по тропе.

Хельмек и остальные поспешили за ним.

– А что если здесь не все?

– Что ты имеешь в виду?

– Что если они разделились? Может быть такое?

Эрсипу задумался.

– Ну вообще-то может. Это бы объясняло, почему им вдруг стало свободно идти по тропе.

– Тогда, куда могли пойти остальные?

– Хм-м, не уверен, но если предположить, что они разделились, то сделали это как-то чересчур осторожно. Видишь ли, я не заметил никаких следов в стороне от тропы, зато вдоль неё полно примятой травы и обломанных веток. Зная коварство квори, исключать манёвр с разделением нельзя. Нам следует быть осторожными.

В полдень, когда Дэсэн уже парил над их головами, Кори услышал вдалеке тихий неясный плеск.

– Кажется, я слышу реку, мы почти добрались, Сеи.

Наставница, не смотря на спокойную ночь, чувствовала себя совершенно разбитой, и эта новость не вызвала у неё особого энтузиазма. Выбравшись из подлеска, они спустились по пологому берегу и присели возле воды. Кори промыл Сеи рану и прополоскал в воде пропитавшиеся кровью повязки. Вдоволь напившись, они удручённо уставились на шумный поток, неумолимо несшийся мимо них.

– Может, попробовать переплыть её? – предложил Кори и бросил камешек. Они наблюдали, как он с тихим плеском бесследно исчез в пенящихся водах.

– Плохая идея. К тому же я сейчас могу плыть только в одном направлении – на дно.

– Сеи, я вообще-то идеи предлагаю. Нам нужно перебраться на тот берег.

– Пытаться перейти здесь, всё равно что спорить с квори, что он не съест тебя за час… – каит прикусила язык. – Не горячись. Выше по течению есть брод, по нему можно спокойно перейти реку.

Кори окинул её хмурым взглядом.

– Ладно, тогда пойдём вверх.

Но сказать это было куда проще, чем сделать. Песок, как обнаружил Кори, обладал одной очень неприятной особенностью: он был чересчур мягким. Глядя на следы, которые ноги и лапы оставляли в податливом грунте, мальчик спросил:

– А откуда ты знаешь про брод?

Сеи недовольно фыркнула, будто объяснять приходилось очевидные вещи:

– Я много раз была в лагере Согаала, и мы всегда переходили реку через брод. Это самый безопасный путь.

– А чем ты… Ну…, зачем ты ходила к ним?

– Ты, наверное, даже не догадываешься, но у Согаала в поселении нет людей. Вообще ни одного человека. У них нет мудрецов, вместо них они полагаются на слово шамана.

– Ого!

– Я ходила к ним, только когда требовалась помощь или совет мудрецов. Как например, в период долгой засухи или какой-нибудь болезни. Их воины суровые, закалённые охотники крутых старых нравов. Поэтому они не смогли ужиться с людьми.

– О-о… – протянул Кори, и лицо его вытянулось.

– Не бойся, – поспешила успокоить его Сеи. – Они наши друзья и не причинят тебе вреда. Нам бы только добраться до них и предупредить об опасности. Они нам помогут.

Некоторое время они шагали молча, потом Кори неожиданно заявил:

– Кажется, я понял, – лицо его при этом напротив оставалось задумчивым. – Согаал не желал иметь дела с людьми, поэтому посылали тебя. Ты ведь единственный каит-мудрец!

– Да, ты прав. Тобиас стар и… будем честны – зануден. Только не говори, что я так сказала – он мне уши оторвёт, а они мне ещё понадобятся.

Кори хихикнул.

– Согаал же своенравен, как и любой каит, – продолжала Сеи. – Они оба очень упрямы и…, и…, м-м, неуступчивы. Поэтому когда речь заходила о переговорах, Тобиас, не раздумывая, посылал меня.

– А они… Я имею в виду Согаала и его народ, как же они живут, без мудрецов? Ведь только мудрецы знают секреты плавки металла, да и вообще, если подумать, большущую кучу всяких полезных вещей.

– Они действительно не умеют обрабатывать металл, но они договорились выменивать железное оружие у нас. Как я уже говорила, все их поколения – опытные охотники. Мы даём им оружие, взамен они доставляют нам много ценного меха. Вся твоя одежда, соткана трудолюбивыми лапами их мастеров.

– Я не знал всего этого, – говоря, он вытянул руки и осмотрел рясу.

– Ну ещё бы. Если всю свою жизнь прожить в поселении, не выказывать носа за частокол да ещё ничем, кроме секретов людей, не интересоваться, то можно даже не узнать какого цвета твоя кровь. Прости, я совсем не это хотела сказать.

– Ничего. Я тебя понял.

– Только не обижайся, у меня в голове – сплошной туман. Мне тяжело одновременно говорить и идти.

– Я ничуть не сержусь, – заверил Кори. – Ты самая мудрая и добрая каит, которую я когда-либо знал.

– Ох, – она глубоко вздохнула, в голосе её сквозило сожаление, – много ли каит ты знал и видел?

– Поглядите-ка! – Эрсипу поднял срубленный лист папоротника, валявшийся у тропы. – Сок ещё даже не подсох, ставлю фазана против синицы, что они совсем недавно прошли здесь!

– Будьте внимательны и посматривайте не только по сторонам, но и вверх, – предупредил Согаал. – От квори можно ожидать чего угодно. И главное, чтобы не случилось – ни звука.

Объяснений не требовалось. Каждый из воинов с младых когтей знал, что квори – ненасытные убийцы. Вряд ли кому-нибудь из каит по собственному желанию захотелось бы встретиться с ними. Кому-нибудь, кроме Хельмека. В его груди разрасталось неукротимое пламя. Кровь охотника и кровь отца-воина толчками гуляла по его венам и кипела, и томилась. То были безумные запасы неиссякаемой, неизмеримой энергии молодости, копившейся в его лапах, когтях и мышцах двадцать долгих Кровавых Глаз. Одна кровь жаждала другой крови.

– Вон они! – шёпотом сказал Эрсипу. – Здесь их около тридцати лап.

Группа квори праздно двигалась по тропе, обламывая по пути ветки и оставляя зарубки на деревьях.

– Их слишком мало. Где же остальные?

Как раз в этот момент один из квори по неизвестной причине решил обернуться. Услышал ли он что-то или просто вертел головой от скуки, но он заметил затаившихся. Его глаза внезапно округлились, и он пронзительно заверещал:

– Тревога! Тревога!

– Держите их! – крикнул Хельмек и первым бросился в погоню.

В тот же мгновение лес и земля будто поменялись с небом местами. Хельмек нёсся вперёд, точно оголодавший волк, почуявший в траве крохотного беззащитного кролика. Перед лицом каит мелькали жалкие кляксы неба и рваные клочья облаков, и густая трава, и непроходимая чаща, но всё это пролетало, проносилось мимо, и его лапы стучали, отбивая частую дробь, которая сливалась с оглушающим биением собственного сердца, и он задыхался, точно от жажды. Вот только это была не простая жажда.

Авангард маленькой армии Согаала врезался в ряды удирающих квори, посеяв в них дикую панику. Завидев горящие ненавистью глаза преследователей, бывшие кровожадные убийцы бросились врассыпную, но везде, где бы они не пытались скрыться, их доставала карающая длань воинов каит.

Хельмек орудовал как мельница, рубя и коля, без устали раздавая чудовищные тяжёлые удары. Его клинок скрестился с огромным мечом и выбил искры. Хельмек отступил, готовясь к новому натиску.

Но противник не атаковал. Перед глазами стелился кровавый туман, и потому каит не сразу понял, что видит перед собой Согаала.

– Достаточно с них, – отец подошёл и положил руку на плечо сына. – Остынь.

Это подействовало на Хельмека не хуже пощечины. Гудящий кровавый вой в голове утих, а взгляд прояснился. Каит сделал несколько бездумных шагов, наткнулся поваленный ствол и уселся на него. Он наблюдал, как воины собрали оставшихся в живых квори и связали им лапы.

Гнев Хельмека улетучился так же быстро, как и овладел им. Следом за ним каит ощутил необычайное спокойствие. Казалось, в пылу боя он растерял все свои мысли. Он встал рядом с отцом и слушал его, пока тот отдавал приказы относительно квори. Согаал развернулся к нему:

– Что ты творишь, я же сказал тебе держаться сзади. Это тебе не простая прогулка по лесу!

– Но я тоже воин... – начал было Хельмек.

Но отец сразу же оборвал его:

– Настоящий воин тот, кто подчиняется вождю, а не бежит очертя голову, как молодой щенок, – Согаал раздражённо отвернулся и широким шагом направился прочь.

Никогда прежде Хельмек не попадал в такой просак и не слышал таких слов от отца. От стыда ему захотелось провалиться сквозь землю. Он опустился на траву, скрестил руки и зарылся в них носом, только чтобы не видеть и не слышать всего, что творилось вокруг.

Кто-то дружески похлопал его по плечу. Каит поднял голову и нос к носу столкнулся с Эрсипу:

– Не сердись на него. Ты храбро сражался, но иногда бывает, лучше вообще не вступать в бой. Пойдём, нечего здесь сидеть.

Хельмек незаметно вытер глаза тыльной стороной лапы и поплёлся за следопытом. Они остановились в нескольких шагах от Согаала. Хельмек мысленно сжался, чтобы быть незаметнее.

– Куда вы шли?

– На восток.

– Зачем?

– Такой был приказ.

– Что за приказ? Просто идти на восток?!

– Н-нет, мы должны были оставить как можно больше следов.

– К`рек! – Согаал резко поднялся. – Это был отвлекающий манёвр!

– Тогда что же на самом деле они замыслили? – в голосе Эрсипу впервые послышалось опасение.

– Не знаю, но нам лучше немедленно вернуться в поселение.

– А что делать с ними? – спросил один из каит.

Согаал пристально уставился на связанных. Под его угрожающим взглядом квори затряслись и заскулили.

– Пожалуйста, пощадите, не убивайте нас! – взмолились они.

– Так же, как вы пощадили Саулка и его поселение? Уберите эту грязь с моих глаз!

Согаал отвернулся. Квори отчаянно заверещали, когда их схватили и поволокли куда-то. У Хельмека шерсть на загривке зашевелилась, но не от предчувствия того, что сейчас произойдёт, а от того, что Согаал заметил его и направил свои ноги прямиком к нему. Он навис над ним, точно огромная неприступная скала. Глядя на него сверху вниз, он спокойно изучал его лицо. Вопли квори сменились стонами и наконец совсем затихли, но ни отец ни сын этого не замечали. Согаал заговорил первым:

– Пообещай мне, что впредь ты будешь беспрекословно подчиняться моим приказам.

– Клянусь, – незамедлительно выдохнул Хельмек.

Каит опустил могучую лапу на его плечо:

– Мы с Тиок не переживём, если с тобой что-то случится.

Воины возвращались. Необходимо было двигаться дальше. Уходя, Согаал бросил через плечо:

– Помни – ты дал слово.

Глава 5

– Ох! Кори подожди! – Сеи скорчилась, когда острая боль пронзила спину и бок. Она согнулась, быстро-быстро дыша. Постепенно всё сошло на нет.

– У тебя опять кровь течёт! Нужно перевязать рану.

Сеи сползла по его плечу и опустилась на песок. С закрытыми глазами она сидела, прислушиваясь к своим ощущениям и болтовне ученика.

– Я же говорил, что нужно сидеть на месте. Рана не затягивается из-за того, что мы постоянно идём.

– Кори перестань, прошу, – измученным голосом отозвалась каит.

– Не перестану! Не перестану! Ты что убить себя хочешь? Решено – мы сидим здесь до тех пор, пока тебе не станет лучше. Воды здесь полно, а рядом наверняка найдётся что-нибудь пожевать.

– Мы не можем просто взять и остаться…

– Ещё как можем! – перебил он её.

– …Мы здесь не ромашки собираем, – закончила Сеи.

– Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Хочешь идти? Иди, но на мою помощь не рассчитывай. Посмотрим, как далеко ты уйдёшь, ведь ты едва лапы волочишь.

Сеи открыла глаза и стала внимательно изучать лицо мальчика. Хотя какой-же это был мальчик? Он молод, да, но по меркам людей он уже достаточно взрослый, чтобы завести собственную семью. Так почему же она мысленно продолжает называть его «мальчиком»?

Потому что.

Потому что, это её сын, которого у неё никогда не было, поэтому для неё он всегда и навсегда останется мальчиком, сколько бы Кровавых Глаз Дэсэна не минуло.

– Сеи, пожалуйста, не смотри на меня так, – Кори поёжился под её пристальным взглядом.

Каит набрала в грудь побольше воздуха, уперлась лапами в песок. Она поползла, помогая себе когтями и ногами.

– Стой! Да подожди же! Что ты делаешь?

Она ответила ему рычанием.

– Сеи, прошу тебя! – он упал на песок. Его руки крепко обняли её, и она больше не могла сдвинуться с места. – Пожалуйста!

Кори рыдал, всхлипывал и что-то непрерывно бормотал, всё пытаясь уговорить Сеи остаться. Слезы ручьями текли по его лицу. Каит обняла его. Легонько покачиваясь она поглаживала человека по голове. Через несколько минут он перестал рыдать и замолчал. Его дыхание стало ровным и размеренным.

– Поможешь мне с повязкой? – тихо прошептала она.

Кори послушно снял повязку и прополоскал её. Потом, всё в таком же напряжённом молчании он заново забинтовал рану. Как раз, когда он заканчивал, на реке появился странного вида плот, построенный из связанных вместе брёвен. Он плыл строго по центру реки, а управлял им один единственный рулевой, он же пассажир.

Сеи и Кори одновременно заметили новоприбывшего и не спускали с него глаз. Паромщиком был низкорослый худощавый каит в штопанном–перештопанном плаще с огромным капюшоном, который для защиты от брызг он натянул по самый нос. Непонятно как (ведь его голова была полностью скрыта под капюшоном), но каит тоже их заметил. Он начал править своё хлипкое судёнышко к берегу.

Кори поднялся и помог Сеи встать. Каит на плоту тем временем уже полностью справился с управлением и прибился к берегу.

– Приветствую тебя, меня зовут Кори, а это Сеи. Не мог бы ты переправить нас на другой берег?

Паромщик недоверчиво рассматривал их из-под полы капюшона. Кори отметил, что каит был молод: низкий рост незнакомца стал ещё заметней, когда он поравнялся с ними. Мех пришельца был достаточно густой, светло-пепельного цвета, а костлявые лапы, которыми он крепко держался за старое самодельное весло, покрывали многочисленные шрамы, и видно было что они уже давно привыкли к тяжёлой изнуряющей гребле.

– Что у вас есть? – хрипло произнёс каит.

– П-простите?

– Я говорю: что у вас есть? – уже нетерпеливо рявкнул он. – Если хотите, чтобы я вас перевёз, показывайте, что у вас есть пожрать.

– У нас нет еды.

– Как? – он недоверчиво осмотрел их, но быстро убедился, что странная парочка идёт совсем налегке. – А что у вас в карманах?

– Послушай, – Кори начал терять терпение, – у нас ничего нет, мы простые путники, и нам надо перебраться на другой берег.

– Просто так не повезу, – отрезал паромщик и демонстративно затабанил веслом, намекая, что разговор закончен. Потом он будто бы в последний раз оглянулся на Кори и задержал взгляд на поясе человека:

– Давай свой клинок, и хлопнем по лапам.

– Ну уж нет! – окончательно вспыхнул Кори. – Лучше уж…

Тут все трое услышали подозрительный треск, будто какой-то огромный зверь ломился напропалую через подлесок. Мальчик замолчал на полуслове. Все трое уставились в ту сторону, откуда исходил шум. Разбрасывая обломанные ветки и раскидывая оборванную листву, на опушку вывалился запыхавшийся квори. У него была страшная, перемазанная красной краской морда, а в лапе он сжимал огромный тесак.

– О нет, – тихо простонала Сеи.

Сигуз заблудился. Расправившись с непослушными подчинёнными, он хотел вернуться к месту стоянки. Но проблема была в том, что он совершенно не умел ориентироваться в лесу. Всю дорогу их вёл его младший помощник, которого он собственнолапно прирезал. Всё же спустя несколько часов долгих поисков ему удалось отыскать лагерь. Вернувшись туда, он, конечно же, не обнаружил ни пищи, ни пленников, что привело его в крайне отвратительное расположение духа. Тогда Сигуз решил выйти к реке, потому что двигаясь вдоль берега было проще найти тропу, но и здесь он умудрился заплутать и вышел вовсе не там, где планировал.

Квори огляделся. Увидев беглецов, он не поверил в свою удачу. Быстро опомнившись, Сигуз с диким воплем бросился через пляж.

– Договорились! – Кори не отвязал, а буквально сдернул саблю с пояса и швырнул её паромщику.

Тот даже глазом моргнуть не успел, а Кори уже вскочил на конструкцию из брёвен и верёвок и помогал наставнице взобраться.

– Эй-эй! Полегче там! – опомнившись, закричал каит.

Торопливо отталкиваясь веслом, каит вывел плот на середину реки. Сигуз добежал до кромки воды и бестолково метался по берегу выкрикивая угрозы и ругательства. Он попытался швырять в беглецов камни и палки, но плот был уже вне досягаемости для броска.

Приладив обновку к поясу, паромщик оглянулся на квори. Издав премерзкий смешок, он снова переключил своё внимание на пассажиров:

– Так куда вы направляетесь?

– В поселение Согаала, – ответил Кори. Все его руки и внимание в тот момент были заняты тем, чтобы удерживать равновесие и прижимать к себе Сеи.

– Вот как. Тогда мы спустимся вниз по течению. Это немного сократит вам путь. Зачем топтать лапы, когда река может поработать за вас? – тут он ещё раз хихикнул. – Вашему другу придётся до-олго ковылять, если он захочет догнать вас.

Ночь стремительно укрыла лес безразмерными тёмными крыльями. Согаал не решился идти в темноте, и потому отряд устроил привал, но едва заря, тронула верхушки деревьев, как воины снова были в движении.

Согаал кивком подозвал к себе сына. Понизив голос, он заговорил:

– Когда мы доберёмся до поселения, ты должен выполнить для меня одно поручение.

– Я готов, отец.

– Хорошо. Когда мы окажемся внутри, я хочу, чтобы ты самостоятельно выбрал несколько подручных и вместе с ними привёл ко мне шамана.

– Тауда? – удивился Хельмек.

– Кого же ещё?

Каит задумался.

– Что-то не так?

– Могу я задать вопрос? – осторожно спросил он.

Согаал не ответил, но приглашающе кивнул.

– Почему ты…

– Почему я хочу схватить Тауда?

– Да.

– Видишь ли, вечером я поразмышлял над словами квори и пришёл к одному странному выводу. С чего бы кому-то отдавать приказ увести нас по ложному следу?

Хельмек не блистал умом, однако во всём, что касалось тактики и военного ремесла, он был прекрасно осведомлён.

– Чтобы выиграть время? Пока основной отряд будет отступать.

– Нет. Их было много. А потому, если бы они узнали о нашем приближении, им выгоднее было бы напасть на нас.

– Тогда… – Хельмек задумался.

– Они действительно тянули время, но правда в том, что они не знали об этом.

– Если даже сами квори об этом не знали, тогда… Не понимаю.

– Похоже, кто-то просто превратил этих болванов в наживку. Они понятия не имели что делают. Так же, как и те, кто напал на лагерь, не знали, что мы вот-вот придём туда. Тот, кто ответственен за нападение, и тот, кто пытался нас задержать – не один и тот же... В любом случае, кто бы не пытался сбить нас со следа – он нам не друг.

– Но почему ты подозреваешь шамана?

– Если ты позабыл – это он настаивал на дурном предзнаменовании. Кроме того, моё чутьё мне подсказывает, что смерть разведчиков – тоже не случайность. Всё это было подстроено лишь с одной целью.

– Какой же?

– Пока что трудно сказать.

Весь обратный путь воины были предельно осторожны и постоянно прислушивались. Однако никто и ничто не встало на их пути, и это было в высшей степени странно. Казалось, что вокруг не осталось ничего живого. Всего один раз Хельмек услышал в глубине чащи одинокие полные печали трели соловья. Всё остальное время они шли в полнейшей тишине, нарушаемой тихим шорохом листьев да завыванием ветра.

Ближе к ночи отряду удалось достичь границ своего племени. Подходя к поселению они обнаружили, что ворота закрыты.

– Хвала Дэсэну, – пробормотал Согаал, – разведчики добрались вовремя.

Хельмек заметил, что огни на стене почему-то не горят, но не придал этому значения. Согаал и Эрсипу уже колотили в дубовые ставни:

– Эй там, лежебоки, открывайте!

С другой стороны послышался топот лап, когда постовые взбегали по ступенькам, чтобы узнать в чём дело и откуда шум. Кто-то запалил факелы. Наверху показались три-четыре головы. Часовые уставились на пришельцев. Они сразу же зашевелились и разошлись, уступая место высокой властной фигуре.

– Тауд, – Согаал сразу узнал лицо шамана, – вели открыть ворота.

– Согаал? – шаман наклонился, чтобы лучше видеть. – Кое-кто здесь считал, что ты не вернёшься, но я-то не сомневался, что ты легко раскусишь план с ложным следом.

– О чём ты там толкуешь, загрызи меня илпатулек!

– Видишь ли, я так и рассчитывал, что ты решишь узнать, куда ушли квори, и ещё раньше приказал своим проверенным слугам скрыть настоящие следы и двинуться на восток, чтобы задержать тебя. Конечно же, они не догадывались, чем для них это кончится, но это и неважно. Важно лишь то, что пока ты скитался, я успел приготовиться к твоему возвращению. Схватить их!

Тут одновременно произошло сразу несколько событий. Во-первых, массивные ставни скрипнули и стали медленно, но неуклонно открываться. Во-вторых, со стороны леса, точно горох из порванного мешка, высыпала вооружённая орда квори. Они взяли Согаала и его воинов в кольцо.

– Пробиваемся к деревьям! – успел скомандовать каит.

Всё смешалось. Квори из засады первыми вступили в бой, не дожидаясь, когда ворота откроются и им на помощь сможет прийти подмога. Это стало для них роковой ошибкой. Несмотря на численное превосходство противника, маленькая армия Согаала не дрогнула. Каит встали плотным кольцом и медленно, но неумолимо прокладывали путь к отступлению. Поймав первого же попавшегося квори, Хельмек с лёгкостью вырвал меч из его лапы и пинком откинул незадачливого солдата прочь. Крепко сжав оружие, он наносил размашистые удары. Те из квори, что не успевали уклониться от его атак, падали, словно скошенные колосья под серпом жнеца. Ярость в сердце Хельмека вспыхнула и засияла с новой ещё большей силой. Благодаря природной остроте зрения каит с лёгкостью отличал врагов от своих.

Отряд квори из засады был почти уничтожен. Несколько из них ещё продолжали драться, но остальные уже больше никогда не смогли бы встать. В сражении наступило короткое затишье. Хельмек глубоко и шумно дышал. Его одежда пропиталась кровью врагов, а лапы ныли от тяжёлых ударов, но он не ощущал этого.

– В лес, скорее!

Хельмек услышал приказ и обернулся, готовясь к отступлению. В этот момент сразу трое квори, остатки разбитого отряда из засады, вскочили на спину и плечи Согаала и повалили его на землю. Хельмек зарычал и бросился на помощь отцу. Их так плотно окружили, что каит уже не мог замахнуться мечом. Тогда он бросил его и принялся раздавать удары лапами. Под его могучими кулаками хрупкие кости квори трещали и ломались, как сухие тростинки. Хельмек получил несколько неглубоких колющих ранений. Один удар чуть было не лишил его глаза, но по счастливой случайности прошёл вскользь, оставив неглубокий шрам через пол-лица. Окружив Согаала, квори лишили его возможности воспользоваться оружием, но и они сами не могли атаковать. При попытке ударить каит они ранили себя и соседних воинов.

Хельмек расшвырял остатки отряда нападавших и помог Согаалу сесть. Всю грудь отца заливала кровь.

– Хельмек, уходи!

– Я никуда не уйду без тебя.

– Я сказал уходи, ворота… Они открыли их.

За спиной вдруг поднялся леденящий душу жуткий вой и топот десятков или, быть может, даже сотен лап.

– Я…

Взгляд Хельмека застилала кровь, перемешанная со слезами.

– Это приказ. Делай, что говорю, – Согаал оттолкнул его от себя.

– Я не уйду!

– Ты поклялся выполнять мои приказы. Так уходи! УХОДИ! – Согаал ударил его по лицу.

Каит развернулся и бросился бежать. Земля за его спиной тряслась и ходила ходуном, точно за ним по пятам неслась сама Нут и все её прихвостни. Хельмек нёсся вперёд, не разбирая дороги, лишь чудом не сталкиваясь то с деревом, то с низко склонившейся веткой. Вопли усиливались. Квори чувствовали лёгкую добычу, и погоня только подстёгивала их азарт. Они гоготали во всё горло, чтобы подзадорить себя и напугать жертву. Но Хельмек не боялся. Хотя он убегал, и его взгляд был затуманен слезами, то были слёзы бессилия, а не страха.

Местность под лапами каит резко изменилась и пошла под уклон. Не успев вовремя среагировать, Хельмек поскользнулся и полетел кувырком. Возможно из-за того, что он расслабился и его мышцы не были напряжены, он катился, почти не ощущая толчков и ударов, и они не причинили ему особого вреда. Хельмек остановился только в самом низу холма, шлёпнувшись прямиком в колючие заросли. Несмотря на стремительное падение, он чувствовал себя способным продолжать гонку. Взгляд каит остановился на поваленном бревне. Он был полностью скрыт травой, а потому Хельмек не сразу его заметил. В том месте, где полагалось быть древесине, зияла пустота. Не раздумывая каит нагнулся и стал протискиваться внутрь. Сделать это было не так легко, особенно учитывая его богатырское телосложение. Закончив с маскировкой, каит отодрал кусок от того же ствола и прикрыл им вход.

Квори и в лучшие времена не отличались особой сообразительностью. Что уж говорить о том, чтобы вести погоню ночью? С воплями и гиканьем орда благополучно пронеслась мимо, даже ничего не заподозрив.

Каит перевёл дух. Он поднял глаза к небу и прорычал:

– Я отомщу за тебя отец. Я убью их всех! Не знаю как, но я сделаю это. Клянусь!

Глава 6

Кори проснулся от того, что желудок протяжно заурчал. Высадившись на берег, они с Сеи немного углубились в подлесок, но далеко уйти не успели. Небо потемнело, а за ним и прежде приветливый лес погрузился в угрожающее молчание. Хорошо ещё, что Кори наткнулся на склонившийся от времени кедр, иначе бы им опять пришлось спать под открытым небом.

Выбравшись из кучи листвы, в которой он спал, Кори отряхнулся и огляделся. До лагеря Согаала было рукой подать, поэтому можно было ничего не опасаться. Однако прежде чем развести костёр, он твёрдо решил найти что-нибудь вкусное к завтраку.

Убедившись, что Сеи спит, человек со спокойной душой направился на поиски провианта. Он немного покружил по округе, но поблизости ничего интересного не обнаружилось, и он углубился в рощу. Деревья здесь росли гораздо плотнее, а высота их была такова, что Кори даже задрав голову не мог увидеть верхушки. Разглядывая плотно сомкнувшуюся листву, мальчик сделал неуверенный шаг и споткнулся.

– Да чтоб тебя! – не вставая он ощупал нос и поцарапанные локти. Тут он заметил странный пушистый шарик, спрятанный глубоко в зарослях.

– Что тут у нас?

Кори резво вскочил и раздвинул траву. Перед ним оказалось искусно замаскированное гнездо какой-то наземной птицы. Он запустил руку в странную шарообразную конструкцию, сотканной из глины, сухой травы и кусочков пуха, и вытащил на свет шесть пёстрых аппетитных яиц.

– Сеи, просыпайся!

Каит уже проснулась. Она лежала и смотрела на него из-под полуопущенных век.

– Сейчас приготовлю завтрак, – сказал Кори, демонстрируя наставнице свою находку.

Каит никак не отреагировала, лишь молча наблюдала за его действиями. Человек тем временем собрал в кучу сухие ветки и кору. Далее он по старинке использовал толстую ветку и полоску ткани от своей рясы, чтобы разжечь огонь. В утреннем воздухе поплыла тонкая струйка сизого сладкого дыма. Кори сбегал к реке и вернулся с большой плоской галькой. Он взял несколько камней поменьше и установил плоский камень прямо над костром. Ожидая, пока импровизированная плита нагреется, он обернулся к Сеи:

– Ю-ху-ху, соня, ты планируешь сегодня просыпаться?

– Кори, я…

– Если не пошевелишься я один всё съем!

– Кори, я не могу двигаться. Я совсем не чувствую ног.

– То есть как это? – он мигом подскочил к ней. – Ты что шутишь? Дурацкая шутка.

Сеи с трудом приподнялась на локте:

– Кори, я не шучу. Я чувствую себя совершенно разбитой. А ещё мне холодно, очень холодно. Мне не то что шевелиться, даже говорить трудно. Просто дай мне ещё поспать. Да, дай мне хорошенько выспаться и всё пройдёт.

С мучительным вздохом она опустилась на траву.

– Ох, как же так, – Кори совсем растерялся и не знал что делать. Он сделал несколько глубоких вдохов и тем успокоился. Однако ненадолго. Почти сразу он принялся мерить поляну шагами.

– Я понял, – изрёк он многозначительно. – Похоже, ты потеряла слишком много крови. Тебе надо восстановить силы. Значит так.

Мальчик огляделся. Галька, которую он приспособил в качестве плиты основательно прогрелась и от неё поднимались прозрачные дрожащие струйки нагретого воздуха.

Кори растолкал Сеи, когда яйца были уже пожарены. Усадив каит поудобней, он принялся кормить её с рук, точно несмышлёного младенца. Она не протестовала и не говорила, лишь послушно жевала предложенную пищу.

Они как раз покончили с завтраком, когда на другой стороне что-то затрещало и зашуршало. Сеи испуганно выглянула из-за плеча человека как раз вовремя, чтобы увидеть, как на поляну выскочило сразу три воина квори.

– Откуда их так много… – успел прошептать Кори.

– Эй вы, двое, – один из новоприбывших с подозрением изучал их. – Вы здесь никого не видели?

– Н-н-нет.

– А что вы сами тут делаете, а? – с нажимом спросил он.

Кори лихорадочно соображал, как бы отвязаться от новой проблемы, когда на поляне появился новый персонаж.

Всю ночь Хельмек провёл в полом стволе неизвестного дерева. Проснувшись, он долго не мог выбраться на волю – лапы и спина затекли от неподвижного лежания. Когда же ему это удалось, каит долго сидел в нерешительности. Наконец он развернулся и машинально направился обратно к лагерю. Не прошёл он и нескольких шагов, как его желудок настойчиво заурчал. Решив повременить с местью, Хельмек взял курс к реке и машинально пересёк брод. Там он планировал поймать немного рыбы. По пути каит попалось два патруля квори, но он тщательно избегал встречи с ними. Ему вовсе не хотелось быть обнаруженным раньше времени. К тому же у него ещё не было чёткого плана действий. За размышлениями он вдруг услышал подозрительные звуки. Подкравшись к поляне, откуда слышались голоса, он осмотрелся. Он обнаружил, что группа квори окружили двоих безоружных путников. Медлить было нельзя и это было весьма кстати. Каит не любил сидеть и планировать. Его лапы требовали постоянного движения. И в этот раз он дал им волю.

Хельмек молниеносно выскочил из-за дерева, за которым прятался, и прежде чем кто-либо успел что-либо сообразить, накинулся на ближайшего воина.

Мокрый хруст, с которым каит свернул воину-квори шею, навсегда отпечатался в памяти Кори.

– Вот он! Хватай его!

Хельмек уклонился от рубящего удара сверху и врезал нападавшему под рёбра. Воздух мгновенно вышел из лёгких горе-рубаки, и он повалился на землю разевая рот, словно рыба выброшенная на берег.

Увидев что произошло, третий квори пустился наутёк.

Хельмек с досады зарычал, но бросаться в погоню не стал.

– Спасибо вам. Меня зовут Кори, а это Сеи, мы шли в лагерь Согаала, когда на нас напали эти неприятные личности…

– Лагеря Согаала больше нет, – грубо перебил его словесный поток Хельмек. – Здесь кругом всё кишит квори. Уходите пока живы.

– Но, но…

– Какие ещё «но»?!

– Сеи ранена. Она не может идти.

– Я…

Хельмек не успел договорить. В глубине леса послышался низкий гудящий звук и вопли.

– Нет времени болтать, они скоро будут здесь.

Каит взял Сеи на лапы и двинулся прочь.

– Уходим!

– Куда? – Кори едва поспевал за широким шагом каит.

– Выбор у нас небольшой. Наверняка они уже окружают нас, так что идём к реке. Попробуем спрятаться там.

Звуки погони нарастали. Тут и там Кори мерещились шорохи и топот лап.

– Откуда их здесь столько?

– Я же сказал – они повсюду. Зачем вы вообще сюда полезли?

– Мы искали…

Каит так резко затормозил, что Кори впечатался носом в его могучую спину.

– Проклятье. Ложись.

Из-за могучего плеча каит Кори осматривал отмель. И снизу, и сверху по течению берег кишел патрулями квори.

– Что будем делать? – шёпотом спросил Кори.

– Их слишком много, чтобы драться. К тому же из оружия у нас на троих только мои когти. Значит, придётся удирать.

– Но куда?

Каит укоризненно посмотрел на человека.

– Что? Что?! – до Кори начал доходить смысл его плана. – Но ведь...

– Другого выхода нет.

– Но Сеи…

– Я удержу её. Встретимся на том берегу. Сейчас!

Каит первый рванулся с места, Кори с небольшим запозданием дёрнулся следом. Квори не сразу заметили их. Когда же это произошло, остановить беглецов было уже невозможно. Прыгнув в поток каит поднял огромную тучу брызг и с головой окатил Кори.

Кори нырнул следом и первые несколько секунд не мог справиться с дыханием. Ледяная вода обожгла и сковала его лёгкие. Течение быстро уносило их прочь от разведчиков. Фигурки воинов квори на берегу по размерам уже не превышали муравьёв. Вытянув шею, Кори оглянулся в поисках каит. В этот момент течение грубо толкнуло его и окатило холодной мутной водой. Однако за мгновение до того как ослепнуть, он увидел небольшую чёрную точку на неспокойно бурлящей поверхности.

Больше тянуть было нельзя. Кори отчаянно заработал руками и ногами. Вода залилась в уши и рот, перед глазами пенилась стена брызг, но он продолжал бороться за свою жизнь. Скоро он почувствовал, что течение ослабло. Он сумел приблизиться к берегу. Отплевываясь и отфыркиваясь он выбрался на песчаную отмель.

Оказавшись в безопасности, он первым же делом перевернулся на спину и уставился в небо. Кори часто и глубоко дышал, но никак не мог отдышаться. Он пролежал так минуту или две, а может, и больше. Он расслышал шаги. Кто-то остановился и склонился над ним.

– Ты живой?

– Да, – тихо выдохнул Кори.

– Тогда чего валяешься?

Кори пошевелился. С трудом сел.

– Пошли, пошли. Может, квори и отстали, но они быстро доберутся до брода.

– Куда мы идём? – Кори огляделся. Местность вокруг была ему незнакома.

– Надо вернуться к каит.

– Сеи? Где она? Она в порядке?

– В порядке, в порядке. Я выплыл выше по течению и догадался, что ты отстаёшь. Тогда я оставил её в лесу и пошёл за тобой. Да вот она.

В кустах, прислоненная к сосне спиной полулежала, полусидела наставница каит.

– Сеи! – Кори вприпрыжку подбежал к ней. – Сеи, Сеи очнись! Ты слышишь меня?

Медленно, ужасно медленно, глаза каит приоткрылись. Она взглянула на мальчика.

– Я слышу тебя.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я замёрзла.

Кори только сейчас заметил, что тело каит бьёт мелкая дрожь. Самец каит, подошёл ближе:

– Дело дрянь.

– И это всё, что ты можешь сказать?! – Кори не на шутку разозлили слова каит.

– Кори, не кричи. Он прав, – одёрнула его Сеи.

– Если вы хотите жить, лучше убирайтесь отсюда. Квори очень быстро вернуться к броду и начнут прочёсывать этот берег. Хотя в воду сунуться они и побоятся, но у них быстрые лапы. Не пройдёт и получаса, как они уже будут здесь.

– Сеи у тебя получится идти?

Каит горько усмехнулась в ответ.

– Помоги нам. Пожалуйста! – Кори повернулся к мужчине-каит. Мы направлялись к Согаалу. Мы хотели предупредить его о том, что селение Саулка уничтожено и ему грозит опасность, когда на нас напали квори.

– Вы опоздали, – спокойно ответил каит.

– Что? – Кори ошарашенно уставился на него.

– Мы уже знаем, что поселение Саулка разорено. Так же, как и поселение Согаала.

– Но как… – мальчишка не верил своим ушам.

– Лучше уходите. Спасайтесь сами.

– Ты уверен, что селение Согаала уничтожено? – тихо прошептала Сеи.

– Захвачено квори. Я видел это собственными глазами.

– Тогда всё пропало, – её голос упал.

– О Сеи, пожалуйста, не говори так, – Кори обнял наставницу.

– Ещё нет, – Каит подошёл ближе. – Она очень ослаблена и не выживет, но ты можешь спастись. Оставь её и беги.

– Я никуда…

– Ему некуда идти, – неожиданно твёрдо и уверенно проговорила Сеи. – Ты видишь, возможно, единственных выживших из всего племени Саулка.

– Сожалею, но ничем не могу вам помочь. Я поклялся отомстить квори за гибель отца и не уйду отсюда до тех пор, пока не выполню свою клятву.

– Как же ты собрался в одиночку победить их? – она внимательно изучала его лицо из-под полуприкрытых глаз.

– Пока не знаю. Но я сделаю это. Я поклялся.

– Послушай меня, каит, этот человек – мудрец. На юге отсюда есть большое поселение людей. Ты бывал там? Отведи человека туда.

– Тха! Люди! Каждый из них называет себя мудрецом, и что толку? Помогли вам люди, когда квори напали на вас? Я не собираюсь нянчиться с ним!

– Ах ты! – Кори вскочил. Глаза его загорелись бешенством. – Очень-то мне нужна твоя помощь!

– Прекратите! – слабым шёпотом вмешалась Сеи. – Послушайте меня оба.

Каит сложил лапы и холодно уставился на своих собеседников.

– Как я уже сказала этот мальчик – мудрец. Если ты поможешь ему добраться до других людей, то в благодарность они подскажут тебе, как одолеть квори.

– Я тебе не верю. С чего людям помогать нам?

– Потому что люди ослаблены. Их род вымирает. Для них жизнь каждого из их племени бесценна. Ты сможешь попросить секретное смертоносное оружие людей в награду за его спасение.

– Сеи, что ты такое говоришь? – Кори опустился на колени и взял лапу наставницы в свои руки.

– Это правда, Кори. К тому же тебе понадобиться помощь. Без проводника и защитника ты не доберешься…

– Нет, нет, нет и слушать не хочу! Мы пойдём вместе. Только ты и я.

– Кори… – она затихла.

От переизбытка чувств человек зарыдал. Он уткнулся во влажную тунику каит и безудержно плакал.

– Кори, сделай как я сказала. Иди с ним.

Каит опустился рядом с учеником и его наставницей.

– Если всё так, почему же люди до сих пор не уничтожили квори? И что за оружие сможет остановить каннибалов?

– Прости, – она отрицательно качнула головой, – я не знаю. Об этом ведают только мудрецы людей.

– Так я и думал. Ты просто пытаешься обмануть меня, чтобы я согласился помочь тебе.

– Сеи никогда не врёт! – снова вспыхнул Кори.

– Подумай сам. С чего бы мне врать, ведь одной ногой я уже переступила порог владений Нут? К тому же, как бы ты не был силён, в одиночку тебе не справиться с квори. Только объединившись с людьми, у тебя появиться шанс. В любом случае.... Решать тебе.

Каит поднялся и отряхнулся. Он не находил себе места. Взгляд его блуждал.

– Хорошо. Я сделаю, как ты просишь.

– Спасибо тебе, – Сеи закашлялась.

– Сеи я не уйду без тебя.

– Я не могу… говорить. В горле… пересохло, – с трудом прохрипела она.

– Будь здесь, я принесу немного воды, – Хельмек сорвался с места и побежал к реке.

Каит двигался быстро. Вот он уже возле берега. Зачерпнув из течения обеими лапами, он со всевозможной осторожностью поспешил обратно.

Человек и каит были на том же месте. Кори сидел обняв наставницу. Он что-то тихо шептал и гладил её по ушам.

– Я уже здесь. Вот вода. Сеи, ты слышишь?

– Она не слышит тебя, – Кори с нежностью дотронулся до мордочки каит и провёл ладонью по её усам. – Она умерла.

Юккада пробудился. Тягучая стучащая боль била по вискам и затылку. Он попытался осмотреться, но вокруг было слишком темно. Глаза медленно привыкали к темноте. Воздух внутри был тяжёлым и спёртым. Оно и понятно: помимо него здесь находилось много других каит. Он смутно видел их силуэты. Кто-то лежал, некоторые, как и он сам, уже сидели держась лапами за ноющие головы.

– Кто здесь? – охрипшим голосом спросил он.

– Мы все, – отозвался кто-то.

– А где мы?

– Похоже, на земляную яму.

Юккада пошатываясь встал. Он сделал первый шаг и тут же наступил кому-то на хвост.

– Поосторожнее там!

– Смотри, куда идёшь!

С большим трудом каит удалось протиснуться к стене. Когти заскребли по твёрдой каменной поверхности. Шершавая облицовка подсказала ему, где они находятся.

– Это чёртов подземный склад. Здесь мы хранили и охлаждали пищу.

– Так-то оно так, и что с того? – ответил ему чей-то голос.

– Это значит, что здесь есть выход!

Незнакомый каит усмехнулся:

– Он закрыт. Неужели ты думаешь, что они оставили его открытым? Может, специально для тебя?

Дюйм за дюймом Юккада медленно обследовал яму. По пути он здоровался со знакомыми каит. Всё что ему удалось найти – лишь крохотное окошко для вентиляции высоко под потолком и больше ничего. Боль в голове постепенно начала утихать. Закончив осмотр, каит пришёл к неутешительному выводу:

– Итак, мы заперты на собственном складе. Кто-нибудь видел мою жену?

– Их здесь нет, Юккада.

– Кого их?

– Женщин.

Юккада растерялся.

– Здесь только воины и мужчины, – продолжал каит.

– Куда же они дели жён?

– Я знаю не больше тебя.

В душной тишине с шумом вырывалось свистящее дыхание запертых. Широко раскинув лапы Юккада медленно опустился на каменный пол.

– Тут есть ещё один выход?

Молчание.

– Отсюда только один выход, и квори охраняют его, – ответил тот же голос.

– Что же нам делать?

Юккада бездумно уставился в пустоту. Он припоминал события вечера, пытаясь вспомнить, как квори проникли в лагерь. В памяти мелькали лишь отдельные сцены стычек, когда воины бросились на защиту. Вот он сам с оружием в лапе. Глаза застилает кровавый туман; в свете костров клинки вспыхивают, точно серебряные молнии, и отовсюду на него бросаются оскаленные хищные морды квори.

Голова Юккады безвольно упала. Он провалился в беспокойный сон. Однако вскоре он снова был разбужен.

– Юккада? Юккада, ты здесь?

Он встрепенулся:

– Я тут.

– Скорее иди сюда. Тебя ищет Миян!

Каит протиснулся через кучу горячих тел и влажного меха и оказался возле стены. Почти у самого потолка тянулся в темноту тонкий голубой луч. Внезапно он потух.

– Юккада, ты слышишь меня? – этот голос он узнал бы везде.

– Я здесь! Я слышу тебя!

– Хвала Дэсэну, ты жив!

– Миян, что происходит снаружи?

– Вы заперты, вот что происходит! Неужели ты этого ещё не заметил? А ещё называешь себя разведчиком! – её тон изменился. – Квори полностью захватили лагерь. Они заперли всех мужчин, а женщин и детей заставили себе прислуживать. Это всё, что я знаю.

– Что с Согаалом?

– Он… погиб.

По ту сторону стены, отделяющею каменную ловушку от ночной свободы, Миян глубоко и тяжело дышала.

– А Хельмек?

– Я не знаю. Я не знаю, прости.

– Квори не убили его?

– Нет.

– Значит, он всё ещё жив!

– Может, и так, но что нам это даёт? Вы заперты, и скоро вас постигнет участь Согаала.

– О чём ты говоришь?

– Тиок удалось подслушать Тауда и его прихвостней. Они толковали о том, что когда Курфа вернётся, они съедят нас. Одного за другим… Всех…

Она заплакала.

Юккада попытался успокоить её, но всё было тщетно. В душном склепе позади него поднялся звук, словно кто-то перебирал складки шелестящего шёлка. Шорох поднимающихся возмущённых голосов достиг его ушей.

– Замолчите! Замолчите все! – шикнул на них Юкккада. – Мы выберемся отсюда.

– Что ты задумал? – Миян перестала рыдать и лишь тихонько шмыгала носом.

– Мы сбежим. Сделаем это до прихода Курфы, кем бы он ни был. Это наш единственный шанс.

– Но… Но как?

– Я пока не знаю, но обязательно придумаю, Миян.

– А что делать нам? Мне и другим женщинам?

– Пока что ничего не предпринимайте. Ведите себя осторожно и слушайте, о чём толкуют квори. Ленивые стражники охотно сплетаются языками. Может быть, вам удастся выяснить что-то, что нам поможет. Передай мои слова всем.

– Хорошо. Только… Будь осторожен. Прощай, мне надо идти, иначе охрана что-нибудь заподозрит. Мне запрещено ходить по лагерю ночью.

– Прощай.

В узком окошке снова появился свет. Сквозь него внутрь проникал пьянящий холодный ночной воздух. Где-то там, по другую сторону от душной мрачной темницы, наступила тихая летняя ночь.

Глава 7

Хельмек помог Кори перенести тело Сеи. Действуя молча они быстро забросали его землей и палой листвой. Каит терпеливо стоял рядом с подобием могилы и ждал, пока Кори завершит прощание.

– Это лучшее, что мы могли для тебя сделать, прости, – прошептал Кори.

Он опустился на колени и закрыл глаза.

– Клянусь, что отомщу за твою смерть. Клянусь… чего бы мне это не стоило, – Кори дотронулся до холмика, скрывающего тело наставницы.

– Нам нужно спешить, – поторопил его Хельмек. – Квори наверняка уже достигли брода. Это хорошее место. Трупоеды не смогут её найти, а когда мы будем уходить, я замету наши следы. Никто и никогда не узнает, что она похоронена здесь.

Кори поднялся. На бледном лице мальчика застыло выражение напряжения и печали.

– Веди, – тихо сказал он.

Хельмек утвердительно тряхнул гривой. Они двинулись в путь.

Река и берег остались далеко позади. Перед ними распахнул свои владения наполненный светом лиственный лес. Воздух был тягучий и густой, непохожий ни на один другой, со знакомым сладковатым привкусом. Сквозь сотканный гобелен сочно-зелёной листвы проникали узкие лучи, отпечатывая на земле причудливые яркие веснушки, словно подпалины на тёмной шкуре невиданного зверя. Покрытые вездесущим мхом стволы деревьев напоминали застывших часовых с густым зелёным мехом, и будто насторожившись, они перешёптывались друг с другом и с ветром, а капли росы в паутине блестели и переливались всеми цветами радуги, точь-в-точь кристаллы драгоценных камней. Под их ногами, точно роскошный ковёр, раскинулись папоротники и полевые цветы: зелёный и золотой, изумруды и золото.

– Ты хорошо знал Сеи? – подал голос каит.

– Она была мне как мать.

– Ты никогда не видел своих настоящих родителей?

– Конечно, видел! Мы же жили вместе.

Хельмек задумался. Некоторое время они шли молча. Наконец он задумчиво изрёк:

– Не понимаю.

– Ох, да что тут понимать, ты не знаешь, что люди живут гораздо меньше каит? Когда мой отец и мать умерли от старости, Сеи стала мне приёмной матерью!

– А-а, – протянул он.

Кори пытливо уставился на проводника, пытаясь понять: шутит ли он, или говорит на полном серьёзе.

– А ты… Ну Сеи сказала, что ты – мудрец. Это правда?

– Я не совсем мудрец. Я только послушник. Я готовился стать мудрецом. В день, когда это должно было произойти, на нас напали квори.

– Так ты не догадываешься, о каком оружии толковала Сеи?

– Нет, но будь уверен, когда я узнаю, я воспользуюсь им. Я убью их всех, я… я… Так и сделаю.

Они замолчали. Глаза Кори пылали яростью, он тяжело дышал. Хельмек предпочёл переждать эту вспышку негодования, хотя мысленно он был полностью согласен с Кори. Каит и сам вынашивал планы мести. Все они зависели от того как быстро он достанет оружие и насколько смертоносным оно окажется. Как оно выглядит? Можно ли его носить на спине, или оно выше тебя ростом? Тяжёлое ли оно? Размышляя над последним, каит пришёл к мысли, что наверняка тяжёлое.

– Как твоё имя?

Этот вопрос застал Хельмека врасплох. Он прокашлялся, но так и не ответил. Пауза затянулась.

– Ты боишься назвать мне своё имя? Я всего лишь хотел поблагодарить, за то, что ты помог нам на берегу. Я ведь так и не успел это сделать.

– Э-э, это неважно.

– Ладно, неважно. Как долго нам идти к другим людям?

– Три-четыре дня пути, если повезёт.

– Неважно, а у тебя есть семья?

Хельмек скрипнул клыками. Кори заметил это, но он не подозревал, что причиной тому стало не шутливое обращение, а нечто другое.

– Да, есть. Отец и мать.

– Они не будут за тебя беспокоиться? Нас ведь не будет довольно долгое время.

– Квори убили отца на моих глазах. Мать скорее всего тоже мертва, потому что она тогда была в поселении.

– Прости. Я не знал.

– Ничего.

Кори окинул каит взглядом.

– Ты так спокойно говоришь об их смерти. Почему?

– Потому что я поклялся отомстить за них, и так и будет.

– Тогда я с тобой.

Каит прищурился и с сомнением осмотрел человека с головы до ног. Кори понял, что означает этот взгляд, и с вызовом заметил:

– Может, с виду я и не очень силён, зато я много чего знаю, и я мудрец. Почти. Когда мы доберёмся до людей, я добуду оружие и мы сможем выполнить свои клятвы!

Хельмек лишь тяжело вздохнул:

– Звучит слишком легко. Почему ты уверен, что люди вот так просто согласятся отдать нам оружие? Они же столько времени хранят его у себя. Вряд ли они так просто захотят им делиться.

– Я уговорю их, – уверенно сказал Кори.

– Я… – Хельмек замолчал, резко дёрнул головой. Его уши настороженно поднялись, а нос жадно втягивал воздух.

– Ч… – Кори не успел договорить, лапа каит моментально зажала ему рот.

Каит поднёс коготь ко рту в знак молчания. Потом он схватил человека и потащил его за собой. Хельмек заметил впереди густые заросли калины и изменил направление. Они спрятались в них и стали напряжённо вслушиваться. Над ухом Кори настойчиво гудело какое-то насекомое. Видимо, его потревожило внезапное вторжение великанов, и оно настойчиво кружило вокруг них, возмущённо жалуясь на своём непонятном, тихом языке.

В конце концов Кори услышал. Это был отдалённый треск и приглушённые голоса. Он затаил дыхание.

– В этой части леса никто не был наверное уже пару Кровавых Глаз.

Сквозь заросли кустарников и папоротника продирались двое воинов квори.

– Кхак, тогда откуда здесь сломанная ветка?

– Которая? Где? – старший испуганно замотал головой.

– Вот, прямо под моей ногой.

Они на мгновение скрылись из поля зрения.

– Деревянная башка! – Кори расслышал звонкий шлепок. – Ты сам только что на неё наступил!

Второй квори обиженно ответил:

– Ничего я не наступал! Когда я подошёл и глянул вниз, она уже была сломана!

– Если ты не закроешь свою пасть, я сам тебе что-нибудь сломаю! Двигаем дальше!

Голоса начали постепенно удаляться. Хельмек продолжал сидеть без движения, настороженно прислушиваясь.

В этот самый момент, назойливое насекомое, которое всё это время продолжало крутиться вокруг Кори, зависло над его правым ухом, отчего жужжание стало просто невыносимым. Кори не глядя отмахнулся. Ладонь хлопнула точно по носу Хельмеку, когда он решил, что опасность миновала и начал подниматься.

От удивления каит рухнул обратно в траву. Его растерянность мгновенно сменилась гневом:

– Что, во имя всех хвостов, ты творишь?! – яростно прошипел он.

– Извини, я не нарочно, – так же шёпотом ответил Кори.

Каит поднялся и сердито отряхнулся. Ни слова не говоря он двинулся в сторону противоположную той, куда удалились лазутчики. Кори ничего не оставалось, кроме как, поспешно потрусить следом.

Они шли без остановок весь день. По пути они грызли зеленоватые орехи, жевали случайные грибы, ближе к полудню им даже повезло наткнуться на дикую яблоню, но каит не захотел останавливаться. Путники набрали полные руки и лапы кислых яблок, размером не больше ладони, и следующие полчаса долго и сосредоточенно их жевали.

От диких яблок у Кори вскоре заболели все зубы. Плоды были слишком твёрдые. Но жаловаться он не посмел.

Ближе к вечеру, когда золотые лучи по-особому нежно и трепетно окрашивали лес, каит затормозил. Кори устал и давно уже шёл с закрытыми глазами, потому сразу же врезался в широкую спину проводника.

Впереди раздавались негромкие хрюкающие звуки. Каит наклонился и подобрал с земли средних размеров камень. Секунду или две он примерялся к нему, а затем с силой метнул. Снаряд рассёк прогретые сумерки и скрылся в зарослях. Оттуда незамедлительно послышался визг и треск ломаемых сучьев.

Каит уже продирался через подлесок в ту сторону, куда улетел камень. Когда Кори догнал проводника, каит сидел на траве.

Он осматривал четырёхногое существо около полуярда ростом с коротким бурым мехом и массивной головой. Один глаз животного оказался разбит, а шея была подозрительно мягкой, и безвольной. Кори уже видел подобных животных раньше, но, как назло, не мог вспомнить их названия.

Каит пнул тушу ногой.

– Нужно найти место, защищенное от вездесущих квори. Там мы сможем разжечь огонь.

– Я найду…

– Нет. Ты жди здесь. Чтобы не произошло – ни звука. Я за тобой вернусь. На крайний случай, если меня не будет слишком долго, двигай туда – каит указал лапой на юго-восток.

Хельмек шагнул в лес и растворился в сгущающихся сумерках.

Он вернулся через несколько минут. Двигаясь абсолютно бесшумно, каит положил лапу на плечо заскучавшего Кори. От неожиданности человек подпрыгнул:

– Железные шестерёнки! – различив знакомую фигуру, Кори перевёл дух. – Ты не мог бы хоть немного топать при ходьбе? Так ведь и второй раз получить по носу недолго.

Хельмек пропустил его заявление мимо ушей.

– Идём, я нашёл отличное место, где можно безопасно развести костёр. И даже больше, – без видимых усилий он взвалил тушу на плечо, – кроме отличного обеда у нас будет славная кампания.

– Ты что подружился с трупоедами? – нахмурившись спросил Кори.

– Нет конечно, что за чушь?

– Тогда о ком ты толкуешь?

– Думаю, он имеет в виду меня.

Второй раз за несколько минут Кори подпрыгнул на месте. Голос раздался откуда-то слева. Темнота изменила свои очертания, в ней проступила фигура ещё одного каит. Это был сгорбленный старик, опирающийся на посох. Он хихикнул, увидев изумлённое лицо Кори, которое что в ясный день, что в тёмную ночь было для него одинаково хорошо видно.

– Не пугайся. Я вовсе не страшный. Почти. Меня зовут Гури. О, да у вас тут целый кабан! Ты сказал, что это всего лишь поросёнок, – последнюю фразу он адресовал соплеменнику.

– Это и есть поросёнок, – отозвался Хельмек.

– То ли я стал меньше, то ли странные нынче поросята пошли, хе-хе.

Под тихое бормотание старика, они петляя двинулись через чащу. После недолгого блуждания по лесу они оказались в просторной светлой пещере. Повсюду, точно гирлянды, на стенах висели сети и какие-то деревянные инструменты. В центре пещеры пылал небольшой дружелюбно потрескивающий костерок. Его тепло мягко касалось лица и освещало всё вокруг загадочными оранжевыми бликами.

Кори сел и прижался спиной к стене. Человек даже не заметил, как провалился в сон.

Проснулся он от того, что Гури тряс его за плечо.

– Поглядите-ка на него! Так можно и всю жизнь проспать.

Каит усадил его и вернулся к костру. Кори с удивлением обнаружил, что пока он спал, невесть откуда появился большой закопчённый котелок. Его установили на обшарпанных маленьких каменных блоках, имевших правильную прямоугольную форму.

Старик помешал содержимое котла. До Кори донесся восхитительный аромат варёного мяса и душистых трав. Рядом с человеком уселся каит:

– Готово, что ли? – Хельмек подхватил с земли обожжённую глиняную миску.

От запаха пищи, сон с Кори точно рукой стряхнуло.

– Ещё нет, нужно подождать, – капризно ответил старик.

– Сил нет, лей, как есть!

Недовольно ворча, Гури наполнил миски путешественников. Затем налил себе и сел напротив. Несколько минут прошло в блаженном молчании. Каждый из едоков был занят тем загадочным и горячим, что держал в руках.

Хельмек глотал не жуя. Он быстро прикончил три порции подряд и наполнил четвёртую. Кори же смаковал каждый кусок и к тому моменту только заканчивал вторую. Глядя на него, старик снова хихикнул:

– У вас хороший аппетит.

– Мы толком ничего не ели целый день, – отозвался Кори.

Хельмек оторвался от миски:

– Ты сгрыз целую пригоршню яблок.

– Разве это еда? А до этого? До того как мы встретились у реки, мы тоже ничего не ели. Только шли и шли. Хотели добраться раньше квори.

– У-у, квори, – перебил его старик, – мерзкие твари!

В пещере опять наступило молчание.

– Может, ты наконец скажешь как тебя зовут? – спросил Кори не переставая жевать.

Хельмек задумался на мгновение.

– Кори, скажи-ка, люди хранят память о других великих людях? О том, как они жили?

– Ты имеешь в виду штуку под названием «История»? Да, люди не только «хранят», но и ведут свою собственную летопись событий. В неё записывают не только великих людей, но и вообще разные важные события. Тобиас вёл такие записи, я видел.

– А ты сам читал их?

– Ну разумеется, а почему ты спрашиваешь?

– Люди… раньше, – он сделал паузу, – до переселения за Великие Седые Горы, они воевали с другими людьми?

Кори отложил миску и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Да. Это довольно печальные вехи в нашем прошлом, но я всё ещё не могу понять, почему тебя это беспокоит? И с чего вдруг тебя заинтересовала история?

– Я просто хотел узнать были ли у людей такие, м-м, вожаки, которые во время войн вели за собой других, хотя они и знали, что идут на смерть.

– Ах, похоже, ты говоришь о полководцах? Да были.

– Ты можешь назвать их имена?

Кори был полностью сбит с толку.

– Ну я…, извини, я больше интересовался созидательными достижениями, а не войнами. Мне нравилось читать про художников, писателей, философов…

– Совы? Не люблю сов, – отозвался Гури со своего места, – мешают спать своим уханьем.

– Я сказал философов, а не сов.

– Погоди, погоди, ну а имена этих твоих сов и писателей, ты можешь назвать?

Кори насупился ещё больше:

– Может, у вас двоих в голове и водится парочка взбесившихся сов, а у нас у людей много и тех, и других, и третьих.

– Например?

– Например… Из философов, пожалуй, самые заметные это Платон и Сократ. Про художников мало известно, т.к. их творения не сохранились, но я помню… Помню фамилии. Да. Моне, Дали, Рубенс….

– А питатели?

– Писатели, – поправил Кори, – Твен, Диккенс, Байрон, Шелли, Блэйк…

– Звучит, как название каких-то лекарственных трав, – вставил своё слово старик.

– Да ну вас! – Кори отставил миску и устроился возле костра.

Было тихо. Изредка потрескивал костёр, когда одна из шальных искр вылетала, чтобы посмотреть, что творится на белом свете.

Голос каит прозвучал отчётливо и громко.

– Мне нравится.

Кори открыл глаза и вопросительно уставился на спутника:

– Что тебе нравится?

– Мне нравится это имя – «Байрон».

– Вообще–то это фамилия.

– Я решил. Можешь звать меня Байрон.

От такого заявления Кори даже сел.

– Ты что серьёзно?

– Да. Зови меня Байрон. Вот моё имя.

Они посмотрели друг на друга.

– Вы выглядите, как два скворца, которые вот-вот сцепятся из-за червяка, – заметил Гури.

Каит потянулся и улёгся рядом с костром. Всё ещё возмущённый, Кори опустился на сухой мох.

Было тихо. Мыслей Кори не нарушало даже довольное причмокивание старика, который продолжал трапезу.

«Это же надо такое придумать? “Байрон. Вот моё имя”! У него точно шестерёнок не хватает», – с этими мыслями человек заснул.

Глава 8

Потерянные и найденные

Этой ночью правой лапе Тауда, квори-капитану Хияри не спалось. В животе у него жгло, точно он проглотил горсть углей из костра. Недовольно ворча он встал с вороха тряпья на полу и принялся ходить по хижине. На столе он обнаружил небольшой черпак с водой. Он тут же жадно вылакал его. Боль в желудке немного утихла.

Хияри решил выпить ещё, но в темноте он никак не мог отыскать бочку с водой. Потом квори вспомнил, что глупые каит ставят её снаружи, прямо возле хижины, чтобы не занимать внутреннее пространство. Проклиная ненавистных чужаков, всеми мыслимыми и немыслимыми именами Нут, он вышел в тихую летнюю ночь.

Мягкое прохладное дыхание спящего леса коснулось его лица. Некоторое время он бестолково вертел головой, пытаясь вспомнить где же он видел бочку. Однако в этот момент он заметил нечто, что заинтересовало его гораздо больше. Одинокая неясная фигура осторожно кралась между хижинами, нарочно избегая света гаснущих костров, которые остались после приготовления ужина.

Точно тень, за тенью другой тени, он последовал за крадущейся каит.

Нарушительница пропала из виду. Квори замер и настороженно прислушивался. Не выдал ли он себя чем-нибудь?

До ушей Хияри донесся чей-то шёпот, но слов было не разобрать. Ветер относил их то в одну, то в другую сторону, а мягкие лапы ночи, будто назло прижимались к его ушам, приглушая всё вокруг.

Юккада подошёл к единственному источнику света и устремил взор на струящуюся лунную дорожку, просачивающуюся в темницу.

– Миян?

– Юккада, у меня дурные новости.

– Ох, – он тяжело вздохнул и провёл лапой по лицу, вытирая выступивший пот. – Куда уж хуже?

– Мы сделали, как ты велел. Мы ничего не предпринимали. Только слушали. Вот что нам удалось узнать. Курфа почему-то задерживается.

– Кто это?

– Это вождь квори.

– Что же в этом плохого?

– Ты не дослушал. Захватив лагерь, воины начали бесконтрольно уничтожать наши запасы пищи. Шаман сказал, что им надо оставаться здесь до прихода Курфы. Поэтому они торопятся съесть всё, что нашли. Несмотря на то, что у них есть еда, Тауд приказал не кормить пленников. Вам будут давать лишь воду.

Юккада молча кивнул, хотя знал, что Миян не сможет этого увидеть.

– Тауд о чём-то долго совещался со своими надзирателями сегодня. Как продвигается ваш план побега?

– Мы ещё раз тщательно обследовали нашу тюрьму и нашли стену в которой вода немного размыла кладку. Теперь мы разбираем её и копаем. Всю выкопанную землю мы равномерно трамбуем по полу, чтобы она не привлекала внимания. Думаю, через два или три дня мы закончим, но есть проблема.

– Квори могут заметить, что вы копаете?

– Да. Могут. Поэтому побег будет ночью. К этому времени вы должны быть готовы бежать. Не берите с собой ничего…

– Юккада.

– …будто за нами гонится сама Нут.

– Юккада.

– Что?

– Нам разрешают доедать объедки со стола квори, когда мы убираем за ними или готовим. Мы с женщинами собрали немного еды для вас. Тут лишь крохи, но это лучше, чем ничего. Вот, возьми.

Свет в окошке пропал. Под потолком послышался шорох. Каит вытянул лапы и подхватил скользнувший внутрь свёрток.

– Спасибо, Миян.

– Поторопитесь с подкопом. Мне пора идти.

Хияри напрягал слух и зрение, но всё никак не мог увидеть говорившего. Проклятые слова сливались в неясный ропот, подобный вздохам шумящей листвы, и их было не разобрать. Квори уже подумывал о том, чтобы рискнуть приблизиться, но в этот самый момент говоривший поднялся. Оказалось, всё это время она лежала на земле.

Капитан увидел, что фигура ускользает. Бесшумно, будто змея, учуявшая жертву, он рванул за тенью. Когда между ними оставалось несколько шагов, каит обернулась. Хияри зарычал и бросился вперёд, но нарушительница оказалась быстрее. Одним мощным ударом в челюсть она опрокинула его. Перед глазами квори мир перевернулся с ног на голову.

Когда капитан смог пересилить себя и поднялся, вокруг уже никого не было.

– Тревога! – отчаянно завопил он. – Тревога!

Первые лучи едва позолотили покачивающиеся кроны, а Байрон со стариком уже были на ногах. Они растолкали Кори, развели костёр и доели остатки вчерашнего супа.

– По всему лесу ходят патрули квори, – заметил Гури вылизывая миску. – Они словно с ума посходили. Никогда такого не видел. Один из болванов чуть не наступил мне на лапу, когда они проходили мимо. Такое чувство, будто они что-то ищут.

Кори и Байрон обменялись понимающими взглядами.

– … Может, пока всё не уляжется переждёте у меня?

– Мы бы с радостью остались, но нам нужно спешить, – вежливо ответил Байрон.

– Жаль, – старик разочарованно вздохнул. – А куда вы так торопитесь?

Байрон выковырял застрявший между клыков кусочек мяса, прежде чем ответить.

– Мы идём в Проклятые земли.

– Вот как! И что же вы там ищете? Ах, простите я, наверное, слишком любопытен, но ведь сами понимаете, я живу один, и иной раз и поговорить-то не с кем, кроме как с жуками, но и они не отличаются особой разговорчивостью.

– Проклятые земли – дом людей, – вмешался Кори.

Старик с сожалением посмотрел на опустевший котелок:

– Ах да, как же я сразу не догадался. Проклятые земли. Кладбище железных гор, чёрные пустоши и пристанище изгоев. Жуткое место. Вам действительно так нужно туда? По мне уж лучше квори, чем всё это.

Байрон кивнул.

– Ну как хотите, дело ваше. И когда же вы собираетесь идти?

– Сейчас, – решительно сказал Кори и отставил миску в сторону.

Хорошая горячая пища и крепкий сон вернули ему силы и былую уверенность. Он резво вскочил и выбежал из пещеры. Байрон последовал за ним, но старик схватил его за лапу и, понизив голос, спросил:

– Зачем ты идёшь в Проклятые земли, Хельмек?

– Ты знаешь моё имя? – удивлённым шёпотом отозвался каит.

– Разумеется, я знаю твоё имя. Я прожил в Бурой роще всю свою жизнь. Если я отшельник, это не значит, что я не знаком с Согаалом и его воинами. Просто их обществу я предпочитаю своё собственное.

Байрон помедлил.

– В Проклятых землях хранится оружие, способное уничтожить всех квори.

– И ты в это веришь?

– И да и нет. Но выбор у меня не богатый. Можно хотя бы попытаться его заполучить.

– Это место проклято, как и весь род людей. Никогда не доверяй человеку. «Если квори просто убийцы, то люди – слуги Нут». Так гласит старая пословица. Он – человек, но ты…

– Эй, ты идёшь? – Кори заглянул в пещеру, уперев руки в бока он с недовольным видом рассматривал обоих каит.

– Да, уже, – крикнул Хельмек.

– Но где же твоё оружие, Байрон? Неужели ты собираешься в земли людей с пустыми лапами? – спокойным тоном осведомился Гури.

Байрон нахмурился:

– Был бы у меня выбор, я бы…

– Ну выбор у тебя действительно не богатый, но постой-ка.

Старик принялся рыться у дальней стены:

– Когти – это, конечно, хорошо, но железо надёжней. Вот, – он протянул ему что-то.

Короткое, чуть изогнутое лезвие холодно поблёскивало в сумраке пещеры, точно мерцающие звёзды.

– Благодарю тебя, – Байрон склонил голову в знак почтения.

– Пустяки.

Два каит и человек покинули пещеру. Старик помахал путникам лапой, когда они двинулись в путь.

– Навестите меня, когда вернётесь.

– Непременно, – откликнулся Кори.

Их спины уже едва можно было различить между деревьями.

– ...Если вернётесь, – задумчиво добавил старик, но этого уже никто не услышал.

Каит глубоко вздохнул и вернулся в пещеру.

Хвать-хрумк и Риббидек третью ночь рыскали по лесу. В тот день, когда Хвать обнаружил сломанную ветку и получил затрещину от Риббидека, они потеряли след и окончательно заблудились.

– Я же говорю, я чувствую запах дыма, – настаивал Хвать. – Вот опять.

– Слушай, деревянная башка, я не виноват, что опилки в твоей пустой голове коптят. Вот я почему-то ничего не чую.

– Так ты же накануне объелся дикой пастушьей сумки, и от тебя до сих пор разит! Её запах перебьёт даже запах мертвеца.

– Слушай сюда, деревянная башка, – зашипел Риббидек, – если ты не закроешь свою пасть, сейчас здесь действительно запахнет мертвечиной. Тихо!

Квори одновременно замерли на месте и прислушались. Издалека до них донеслись треск веток и то поднимающиеся, то затихающие голоса.

– Ни звука! – угрожающе прошептал Риббидек, обнажая короткий зазубренный клинок.

Пригибаясь, квори поспешили за удаляющимися звуками. Некоторое время им пришлось идти по следу, так как их цели двигались значительно быстрее их. Спустя час погони они наконец нагнали того, кого преследовали.

Риббидек упал и потянул Хвата за собой.

– Вот они! – торжественно прошептал он.

Сквозь поредевший лес квори наблюдали за странной парочкой. Огромный взрослый каит и человек молча продвигались в южном направлении.

– Лопни мои глаза, если это не каит.

– Ага, ещё и человек какой-то. Куда они идут?

– Не знаю, – ответил Риббидек, и впервые его голос не звучал грубо. – Однако что я знаю точно, так это то, что в награду за поимку этих двоих Курфе придётся предложить что-то существенное.

– Ты видел каит? Это целая гора мышц. Он переломит тебе хребет одним когтем!

– Заткнись, деревянная твоя башка. Сделаем так. Будем следить за ними до наступления темноты, а когда они встанут на привал и заснут тут-то мы, КХАК! – Риббидек облизнул клинок. – ...Схватим тёпленькими, – закончил он.

Хияри вышагивал перед толпой женщин. По его приказу их согнали сюда со всего поселения. Самки прижимали к себе детёнышей и испуганно прятали глаза, когда Хияри бросал на них полные ненависти взгляды. Подошёл и сам Тауд. Он был в курсе произошедшего. После коротких и безрезультатных поисков шаман предложил отложить разбирательство до утра.

Утро наступило.

Хияри сгорал от нетерпения.

Дэсэн набирал силы.

– Прошлой ночью, – вкрадчиво начал капитан-квори вышагивая взад-вперёд, – одна из вас, вопреки запретам гуляла по лагерю в темноте. – Он осмотрел толпу притихших женщин и продолжил: – Наверняка кто-то из вас знает о поздних прогулках, ведь вы часто видитесь и присматриваете друг за другом. Я хочу, чтобы нарушительница сама вышла вперёд и во всём созналась, тогда кара будет не столь суровой. Если же она струсит, тогда наказание разделят все присутствующие. Итак…

Хияри отвернулся от женщин и с торжествующим видом глянул на Тауда. Ловушка, которую он расставил, была безупречной. Теперь либо нарушительница сдастся, либо её выдадут другие. Однако вместо одобрения, на лице Тауда капитан увидел ехидную ухмылку. Квори задумчиво потёр живот, тот всё ещё жгло огнём, хотя и не так сильно как вчера. Хияри поспешил повернуться к толпе.

– Я не слышу ответа! – рявкнул он, обводя женщин самым свирепым взглядом, на который был способен.

Самки неуверенно переминались с ноги на ногу.

– Они ничего тебе не скажут.

Хияри обернулся, чтобы поглядеть на шамана. Он говорил громко. Не было сомнений, что его услышали все.

Всё та же насмешливая издевательская улыбка гуляла на губах каит. У Хияри вдруг появилось дикое желание со всей силы врезать по лицу Тауда, чтобы навсегда стереть гримасу, которую тот считал за ухмылку, но он остановил себя. Закипая от гнева, капитан снова вернулся к женщинам.

Его невидящий взгляд скользил по их лицам и вдруг остановился. Быстрым шагом он подошёл к ближайшей каит и вырвал из её лап ребёнка. Каит закричала и попыталась отбить детёныша, но её тут же оттолкнули вовремя подоспевшие воины-квори.

– Итак, – злорадно ухмыляясь, Хияри крепко сжал малыша, он отошёл подальше, чтобы женщины не смогли достать или бросить в него чем-нибудь, – если вы не хотите говорить, то мы сделаем так.

С этими словами он резко выкрутил лапу детёныша. Малыш завопил. Толпа женщин всколыхнулась точно тёмный волнующийся прибой и резко подалась вперёд.

Перекрикивая жалобный плач малыша Хияри вопил:

– Говорите, или ему конец!

Квори надавил ещё сильнее. Он не рассчитал силы и сломал малышу лапку. Протяжный вопль детёныша заставил волнующихся матерей ещё сильнее навалиться на сдерживающих стражников. Хияри понял, что ещё чуть-чуть и они прорвут кольцо охраны. Он выпустил малыша и тот безвольным мешком рухнул на землю. Правая лапа детёныша упала под странным углом и больше не шевелилась. Малыш горько рыдал.

Каит выкрикивали ругательства и пытались отбиться от квори.

– Скажите имя! Кто, кто она? Назовите мне имя! Или клянусь Нут, я убью его! – Хияри навис над искалеченным ребёнком.

– Верните мне малыша! Он ни в чём не виноват! – мать-каит рыдала, протягивая лапы к своему дитя.

Миян бросилась к ней и зажала каит рот.

– Молчи! – шептала она ей в ухо. – Молчи, иначе ты его погубишь. От этих чудовищ бесполезно ждать милосердия.

Хияри выждал ещё немного, но ничего не происходило. Женщины по-прежнему лишь безутешно стонали и плакали. Сзади к нему кто-то подошёл и встал рядом.

– Так я и думал: они ничего тебе не скажут. Каит очень гордые и могут быть до безумия упрямы. По себе знаю.

Хияри даже не глянул в сторону шамана. Презрительно пнув корчащегося от боли малыша, он закричал:

– Что ж можете молчать. Мне всё равно! Воины отберите у них детей и закиньте их в яму к мужьям. Начиная с сегодняшнего дня мы будем забирать одного мужчину и съедать его! Вот моё слово!

– Курфа это бы не одобрил, – голос Тауда опустился до змеиного шипения и приобрёл угрожающие нотки.

– Я здесь капитан, и мне решать, а не тебе. С дороги, каит, иначе сам отправишься в яму!

Хияри не очень-то вежливо отпихнул шамана и поспешил в свою хижину, чтобы выпить ещё воды. В желудке опять жгло, и в этот раз даже сильнее, чем прошлой ночью.

Кори и Байрон остановились на ночлег на маленькой поляне. Когда они уходили от старика Гури, он дал им в дорогу немного провизии, поэтому им не пришлось бродить по округе и тратить время на поиски пищи. Перекусив не разводя огня, они устраивались на ночлег.

– Стой ты что? – удивился Байрон.

– Ложусь спать, разве не видно? – отозвался Кори, сваливая в кучу сухие листья.

– Вдвоем спать нельзя.

– Это что какое-то поверье каит?

– Ты совсем умом тронулся, мудрец? Пока один спит, другой должен стоять на страже. Лес – странное место само по себе, а сейчас здесь повсюду бродят патрули квори.

– Ну ты большой, тебе и сторожить. К тому же я ночью всё равно ничего не вижу.

– Так нельзя, – запротестовал Байрон. – Поделим поровну. Я буду сторожить первую половину ночи, а ты вторую. Понял?

– Договорились, – зевая во весь рот, заверил его Кори. – Спокойной ночи, ой, то есть я хотел сказать, дежурства.

Не прошло и минуты, как человек уже мирно сопел. Байрон только клыками заскрипел от подобной нерасторопности. Чем больше он узнавал мудреца, тем больше ему казалось, что ему подходит совсем другой титул.

Байрон сидел спиной к старому дереву и прислушивался. Лес ожил, но вместо привычных дневных трелей птиц и шепчущих порывов ветра он заговорил тихими шорохами мелких зверюшек, загадочным треском и цокотом ночных насекомых.

Байрону с трудом удалось разбудить Кори. Бедняга едва открывал глаза, как они тут же закрывались.

– Проснись уже!

– Что? Что случилось?

– Твоя очередь?

– Какая очередь?

– Очередь сторожить.

– Ох, чугунные шестерёнки. Может, ну его? До утра осталось совсем немного, продержимся как-нибудь без постовых, – он начал снова укладываться.

– Я сказал: сиди и смотри в оба! – в полный голос заявил каит.

– Ладно-ладно, – недовольно буркнул Кори. – Иди спи.

Каит лёг и некоторое время пристально следил за человеком. Дыхание Кори было ровным. Чтобы не уснуть он покачивался из стороны в сторону, точно ковыль на ветру. Мысленно фыркнув, Байрон уснул.

Пробуждение его было не из приятных. Что-то тяжёлое с силой опустилось ему на голову, отчего в голове разом вспыхнуло несколько глаз Дэсэна. Когда каит очнулся было уже утро.

– Кажись твой приятель приходит в себя, – раздался голос откуда-то справа.

Каит с трудом повернул голову, которая казалось весила добрый валун и уставился на молодого незнакомца-каит, склонившегося над ним.

– Ты ещё кто?

– О, гляди-ка, гляди-ка, эта башня ещё и говорить умеет!

Послышался шорох и возня. Байрон почувствовал, что кто-то наступил ему на хвост.

– Подвинься! Байрон, это я, Кори, как ты себя чувствуешь?

– Что происходит, где мы?

Каит огляделся. Он, Кори и ещё один каит находились в большой клетке, сплетённой из толстых прочных веток.

– Это всё квори. Они нас поймали.

Байрон уже и сам это видел. Вокруг копошилась целая сотня дикарей. Одни из них занимались обустройством лагеря, другие несли всевозможное топливо для огромного костра.

– Как это произошло?!

– Видишь ли… Похоже, я уснул.

– Ты… что?!

– Извини.

– Извини?! – Байрон попытался схватить мудреца, но промахнулся и залепил второму каит по ушам.

– Хек-хек, полегче, дубоголовый, если ты думаешь, что я не пробью твою голову, то ты, возможно, и прав. Но укусить тебя за хвост я точно смогу, так что держи свои лапы при себе.

От резких движений у Байрона потемнело в глазах. Он со стоном опустился на дно клетки.

– Ты в порядке?

Судя по голосу, это был человек.

– В порядке он, в порядке. Ух и здоровенный у тебя шишак, я тебе говорю. Видать, хорошо тебя приложили эти негодяи.

Байрон ощупал макушку. На когтях осталось немного подсохшей крови.

– Проклятые квори, – процедил он.

– Хек-хек, верно говоришь, дубоголовый, если бы не они, я бы…

– А ты, собственно, кто? И как тебя зовут? – перебил бесконечный поток мыслей нового знакомого Байрон.

– Моё имечко Ру́ри, дубоголовый, ясное дело, меня все знают в этой части леса, и никому в голову не придёт спрашивать моё окаянное…

– Слушай сюда, Рури, моё имя Байрон, и если ты ещё раз назовёшь меня дубоголовым, я тебе уши оторву.

– Ладно-ладно, дуб… Байрон, что ты кипишь как кипяток. Ух, и странное у тебя имечко. Твоя мамочка, что, забыла тебя в корзине древних свитков мудрецов, когда ты был малышом?

– Ну всё, дохляк, ты сам напросился, – Байрон окончательно вышел из себя: сначала позорное пленение, потом огромная шишка, а теперь ещё нахальный молодой выскочка будет учить его за жизнь.

– Тихо! Тихо оба! Сюда кто-то идёт! – шикнул на них Кори.

К клетке действительно направлялась делегация из четырёх квори. Во главе шёл старший, очевидно, что-то вроде вождя, по правую и по левую лапу от него два вооружённых крепких солдата, а позади, на поводке у главаря, постоянно спотыкаясь, торопливо семенила самка. Она была на целую голову ниже своего пленителя и никак не поспевала за его размашистым шагом.

– Проснулись? – старший из квори злобно ухмыльнулся. – Гляди-ка здоровая кошка выжила. Я-то уж думал, что после того, как эти болваны тебя приложили, ты уже не оклемаешься. Жаль… – он задумчиво поскрёб грязный мех на подбородке. – Хм-м, придётся вести тебя к Тауду.

– Может, ну его, этого Тауда? – подал голос квори по правую лапу от вожака.

– Что ты предлагаешь?

– Скажем, что он не хотел сдаваться и пришлось его убить. Отдадим Тауду только голову и всего делов.

Квори по левую от вождя лапу хищно облизнулся:

– А сами съедим и его, и человека. Здорово придумал, Корявый нос.

– Кровонос, – прошипел в ответ квори.

– А ну заткнулись оба, – главарь отвесил подчинённым по оплеухе. – Тут я решаю!

Квори из свиты замолчали. Пленники и их пленители с нескрываемой неприязнью изучали друг друга. Кори категорически не нравился внешний вид вожака: у него был давно не мытый, местами облезлый мех, рваные подобия ушей, огромные лапы и исполосованная шрамами морда, которая внушала неподдельный страх. Стоило ли говорить об одеянии головореза? Весь в каких-то полинялых тряпках, с широким кожаным поясом, за которым болтается огромный ятаган, а шею и запястья, точно грибы после дождя, украшали россыпи ожерелий из зубов.

– А ну как вы, – старший указал на Байрона и человека, – отвечайте, куда вы шли?

– Не твоё дело, рваномордый, – огрызнулся Байрон.

– Слышишь, гривастый, не нарывайся! – лапа Шкуродёра угрожающе опустилась на рукоять клинка.

– Не слышу, сопливый нос, зайди сюда и повтори погромче!

Главарь одним мощным ударом в затылок уложил Шкуродёра на землю.

– Заткнись, идиот, здесь я командую! – он повернулся к Байрону. – Не хочешь говорить, пушистая грива? Что ж, молчи, посмотрим, как ты запоёшь, когда я буду жарить тебя на медленном огне.

– Послушайте, мы просто путники. Мы шли в Проклятые земли и никому не причинили вреда. Отпустите нас, пожалуйста, – взмолился Кори.

Квори насторожились.

– Проклятые земли? – они глупо переглянулись.

Самка, которая прежде не проявляла никакого интереса к разговору, внезапно подняла голову и стала внимательно рассматривать человека.

Вожак неодобрительно прищурился:

– Какая нелёгкая понесла вас в Проклятые земли?

– Это наш дом, – ответил Кори. – И мы направлялись туда!

Главарь и капитаны, казалось, ещё больше смутились. Они бочком, бочком попятились и отошли от клетки. Удивлённый их поведением Рури произнёс:

– Видели морду этого оболтуса? Его словно в речку окунули. – Сморщив нос он добавил: – Первый раз в жизни, кстати.

Кори оглянулся и заметил, что квори всё ещё совещаются о чём-то вполголоса. Их спутница, молодая самка, которую вожак повсюду таскал с собой на поводке, не спускала глаз с клетки. Взгляды квори и человека пересеклись.

– Зря ты им рассказал про Проклятые земли, – Байрон осторожно потрогал шишку между ушей.

– Я думал, что они нас отпустят.

– Они не отпустят нас.

Кори повёл плечами:

– Откуда тебе знать? Стоило хотя бы попытаться.

– Я знаю, и ты знаешь. Они искали именно нас.

– Так вы ребята взаправду топали в Проклятые земли? – Рури даже присвистнул. – Да эти придурки, – он кивнул в сторону квори, – и вполовину не такие дубоголовые как вы.

– Я тебя предупреждал, – проскрежетал Байрон.

– Молчу-молчу, кипяточек. Не горячись.

Байрон попытался дотянуться до нахала, но Рури ловко увернулся.

– Перестаньте. Нужно придумать план, как выбраться отсюда. Я не хочу быть сваренным заживо.

– Тут я с тобой полностью согласен, старина, – Рури уныло опустился рядом с Кори. – Не хотел бы я, чтобы мной позавтракали. Кстати, что там насчёт завтрака? Пленных положено кормить?

– Как ты можешь думать о жратве в такой момент? – Байрон бросил презрительный взгляд на Рури.

– Ну знаешь, старина, дуб…, доб…, Байрон. Я два дня продирался через лес и ни разу не присел перекусить, прежде чем меня сцапал патруль местных головорезов. Заморить червячка сейчас было бы в самый раз. К тому же, как говаривала моя мамаша, на пустой желудок размышлять о завтрашнем дне – бестолковая затея…

– Захлопнись уже. Дай своему языку отдохнуть. У меня уже от тебя голова болит, – Байрон лёг на бок и стал рассматривать основание клетки. – Я мог бы перегрызть верёвки…

– Хек-хек, старина Байрон свихнулся с голодухи. Решил позавтракать верёвками!

Байрон даже не нашёлся, что на это ответить и, лишь многострадально вздохнул.

– Он вовсе не собирается их есть, Рури. Он хочет вытащить нас отсюда, – объяснил Кори.

– А я что говорю, Байрон, дубовая ты голова, отличная идея! Чего же ты ждёшь, грызи скорее!

– С твоей помощью мы сделали бы это в десять раз быстрее, – фыркнул Байрон. – Ты молотишь челюстями, с такой скоростью, точно язык обжёг.

– Ясное дело, быстрее, старина, сейчас я помогу.

Кори не удержался и хихикнул.

– Вы двое займитесь верёвками. А я послежу за квори. Вдруг кому-нибудь из стражников придёт в голову проверить: чем там занимаются пленники.

– Мф-м, – Рури оторвался от узла, который начал жевать. – Старина, дай нам знать, когда эти олухи понесут обед.

– Только в этот раз смотри, не усни на посту, – отозвался Байрон.

Кори сжал кулаки, но промолчал. Как ни крути, каит был прав: именно по его вине они оказались в нынешнем положении.

Прошло несколько томительно-долгих часов. Всё это время Байрон и Рури отчаянно подгрызали прутья и веревки на дне клетки, а Кори был занят наблюдением за обитателями лагеря.

– Охм-мхм. У мефя фсе вувы болят, – пожаловался Рури.

Байрон выплюнул застрявшее между зубов волокно:

– Тихо. Кажется, сбылась твоя мечта…

– Кафая мефта? Я мефтаю товько оп офном – лешть пать и профнуться на мяфкой…

– Да заткнись ты уже! – Байрон ухватил Рури за морду и с силой сжал его челюсти. У бедного каит от боли из глаз брызнули слёзы:

– Офпуфти, убифца!

Двое стражников подтащили к клетке высокую бадью с жидкой кашей.

– Вы должны сожрать всё! – сказали они.

Не обнаружив ничего подозрительного, квори ушли.

Байрон выпустил Рури.

– О-хо-хох. Бефные мои вупки, – Рури принялся баюкать многострадальную челюсть.

– Не хочешь, мне больше достанется, – сказал Байрон и зачерпнул лапой большую порцию жидкой бурды, которую принесли стражники.

– Беффовефный груфиян! Мне пофребуетшя много евы, штобы воффтановить сивы.

Рури в одно мгновение успел позабыть о больных зубах и обиде на Байрона. Он ел с такой жадностью, будто голодал три дня. Хотя, скорее всего, так оно и было.

Кори с отвращением зачерпнул жидкую кашицу ладонью и стал смотреть, как склизкая масса просачивается сквозь пальцы.

– Ну и гадость, – шёпотом сказал он. – Не буду я это есть.

Байрон облизал лапы и заметил:

– Нам потребуются силы, если мы захотим сбежать. Было бы глупо отказываться от еды, ты не находишь, мудрец?

Кори насупился, но зачерпнул новую порцию. Закрыв глаза и задержав дыхание, он принялся есть.

– Офлично, друвище! Пак девжать! Товько и мне офставь немношко! Квови хоть и убивцы, но вато, ховофо завотятфя о плефникаф.

– С чего ты взял, что им есть до тебя дело? – усмехнулся Байрон. – Слыхал рваномордого? Они хотят нас убить!

– Товда с чефо бы им ковмить нас?

– Они просто откармливают нас, прежде чем сожрать.

Кори подавился. Он выплюнул остатки каши и отчаянно закашлялся. Рури тоже перестал жевать и задумался.

– Похоше ты плаф. Ну и пуфть. Вато я не умву гофодным! – с этими словами каит как ни в чём не бывало принялся пожирать кашу с удвоенной скоростью.

– Нам… Нам нужно убираться отсюда как можно скорее, – Кори наконец-то справился с кашлем.

– Этим мы и занимаемся, не беспокойся. Я ослабил узлы у дальней стенки. Когда наступит ночь, я вытащу угловые прутья и мы выберемся. Видишь эти тучи, вон там? Кажется, будет гроза. Она была бы очень кстати.

– Они уже несколько дней там висят, – согласился Кори, проследив за направлением. – Но дождя всё нет и нет.

– Воздух тяжёлый и душный. К тому же ветер изменился. Грядёт настоящий летний ливень, я чувствую это.

Толпа квори с гиканьем и воплями волокла в центр лагеря самодельные сани доверху гружёные сухим хворостом. С места, где располагалась клетка, их было отлично видно. Глядя на пританцовывающих полуодетых дикарей, трое пленников подумали об одном и том же.

– Только бы дожить до ночи, – прошептал Кори.

Мрачные тени коснулись небесной синевы и затмили свет Дэсэна. Сумерки стремительно разрастались, захватывая новые земли. На месте временной стоянки армии квори готовились ко сну. Сторожа клетки осмотрели пленников и устроились на ночлег неподалёку.

Лёгкой походкой к стражникам приблизилась невысокая фигура. В угасающих лучах дня чётко вырисовывалась плавная талия переходящая в бёдра.

– Стой, самка! Куда ты идёшь?

Фигура остановилась, не доходя до сторожей нескольких шагов.

– Меня послал Курфа. Он и его помощники отмечают поимку беглецов. Он велел мне принести вам вина, чтобы и вы тоже отпраздновали.

Стражники встали и вплотную обступили женщину-квори. Байрон и Кори прислушивались к их разговору.

Высокий сторож первым взял из лап незнакомки флягу и приложился к ней.

– Ого, и в самом деле вино!

– С чего это Курфа так расщедрился? – полный низкорослый сторож озадаченно почесал затылок.

Резко выдохнув и разбрызгав вино, старший стражник заметил:

– Пф-ф! Какая разница? Если ты не хочешь, я выпью всё сам!

Кори на мгновение показалось, что фигура женщины-квори напряглась: она подняла лапу, собираясь что-то сказать, но низкорослый стражник перебил её, не дав вставить и слова:

– Вот ещё! Дай сюда прохлёб, там осталась моя доля!

Женщина-квори поспешила удалиться. Стражники тотчас осушили флягу и уселись на земле неподалёку от клетки, обсуждая грядущий праздник:

– Как думаешь, – спросил коренастый квори, – Курфа и его отбросы оставят нам что-нибудь пожевать?

– Не-е, приятель, вряд ли.

Лес постепенно, но неуклонно заволакивало мягкое покрывало тьмы. Точно где-то за далёкими неприступными горами медленно догорало пламя последнего костра. Кори не видел, но слышал затихающие голоса стражников.

– Эх, жаль, я никогда не пробовал человечины. Какая она на вкус? Вот бы узнать.

– Забудь, тебе даже понюхать не дадут.

– Ах, есть как хочется, аж клыки чешутся!

– Да, гм, но придётся терпеть. Не вздумай хм-фмф, покидать пост, иначе Курфа нас самих зажарит.

– Ты что там, храпеть вздумал? – коренастый пихнул товарища локтём.

– Я что-то устал. Посторожи первым, а я вздремну часок-другой.

– Ну уж нет, – Кори ясно услышал, как младший громко зевнул. – Ты стережёшь пленников первый.

– Не могу, акхм-фмаф, я уже сплю.

– Ну и пусть тогда сами себя стерегут, – коренастый стражник растянулся на земле и почти сразу захрапел.

Байрон и Кори не поверили в происходящее.

– Кажется, уснули! – не веря собственным ушам, сказал Кори. – Вот так удача!

– И мы не будем упускать такой шанс. Эй, Рури! – Байрон немилосердно пихнул заснувшего каит ногой. – Вставай, пожиратель верёвок, нам скоро уходить.

Рури проснулся и сразу же принялся ворчать, но увесистый тычок от Байрона вновь восстановил тишину.

Едва Байрон и Кори ухватились за прутья, как Рури окликнул их:

– Полундра! Ложись! Кто-то идёт сюда.

Пленники торопливо повалились на пол и замерли, притворяясь спящими. Краем глаза Кори увидел как кто-то подошёл к прутьям.

– Эй! – тихий шёпот явно принадлежал женщине. – Эй вы!

Все трое лежали не шевелясь.

– Проснитесь же, увальни!

Женщина наклонилась. Выпрямившись, она швырнула в пленников горсть земли. Байрон не выдержал и сел:

– Чего тебе надо? Пришла покидаться в нас грязью?

– Вовсе нет. Вы хотите выбраться отсюда?

После этих слов Кори и Рури одновременно сели.

– Хек-хек, старушка, ясное дело хотим, – шёпотом затараторил каит.

– Я могу помочь вам сбежать, но есть одно условие.

Байрон придвинулся вплотную к прутьям:

– Что за условие?

– Вы говорили, что идёте в Проклятые земли, это правда?

– Да, – отозвался Кори.

– Тогда вы должны взять меня с собой.

– Что? Пф… – уши Рури задёргались от удивления.

– Вот моё условие. Возьмите меня с собой, и тогда я открою клетку. У меня есть ключ. Вот он, – самка вытянула лапу, демонстрируя что-то в сжатых когтях. Хотя Кори не мог видеть, что именно она держит, но по тихому одобряющему «хм» от Рури, он понял, что предмет определённо был ключом.

Неожиданно для всех Байрон резко продвинулся вперёд и схватил незнакомку. Хрупкая лапка полностью утонула в мощных когтях каит:

– У меня идея получше. Мы просто возьмём ключ и свернём тебе шею.

Голос женщины-квори стал угрожающим:

– Отпусти меня или я закричу.

– Дубоголовый, послушай, что тебе говорят…

– Байрон, не надо!

Байрон колебался секунду-другую. Наконец, каит разжал хватку.

– Так-то лучше, – в темноте ночи глаза женщины-квори блеснули загадочным голубым огоньком, но увидеть его мог только каит. – Так что скажете? Уговор?

– По лапам! – высказался за всех Рури и в привычной ему манере снова затараторил. – Но зачем тебе в Проклятые земли?

– Тс-с! Ни звука! Отложим разговоры и знакомство на потом.

Женщина-квори склонилась над замком. Раздался едва слышный металлический скрежет и тихий щелчок. Беглецы один за другим выбрались из клетки.

Кори заметил, что Байрон угрожающе шагнул к самке. Он подумал, что теперь, когда они на свободе, каит захочет расправиться с ней. Кори схватил его за лапу, чтобы остановить, но каит лишь спросил:

– Что дальше?

– Стражники спят и ещё не скоро проснутся. Я добавила много снотворного им в вино.

– Утром пропажу обнаружат. И тогда за нами в погоню бросится вся стоянка.

Женщина-квори кивнула в знак согласия:

– Следуйте за мной, я знаю как оторваться от Курфы и его ищеек.

Беглецы успешно миновали несколько построек и ещё двоих спящих стражников на окраине лагеря. Когда они покинули стоянку каннибалов, прежнее неунывающее настроение вновь вернулось Рури:

– Слушай, старушка, как бишь ты сказала тебя звать?

– Неважно. Ша́ин.

– Шаин, куда ты ведёшь нас? Я, конечно, понимаю, что мы торопимся и все дела, но хотелось бы знать, куда мы идём, а то ведь так недолго и заблудиться. Если бы мы знали дорогу, кукушке понятно, нам всем было бы спокойнее, кроме того, мы могли бы…

– Ты всегда такой болтливый? – резко оборвала его женщина-квори.

– Что ты, что ты, сегодня он ещё довольно молчалив, – насмешливо заявил Байрон.

Далеко от этого места, затерянного в густой Бурой роще, потерявшейся среди многовековых гигантов, за опустевшими тропинками, за ощетинившимся чертополохом частокола и десятками тёмных одиноких хижин, за пустырём, за рассохшимися засовами, за тупиками сновидений, и невыносимой духотой, в мёртвой тишине, где-то, где благодать Дэсэна никогда не касалась земли, сквозь ночную прохладу струились шепчущиеся голоса.

– Как Пуото?

– С ним всё хорошо. Мы перевязали лапу. Она срастётся, – Юккада задрав голову смотрел на потемневшее окошко.

Миян облегчённо выдохнула:

– Хвала Дэсэну.

– Ты очень рискуешь, Миян. Тебе не следовало сегодня приходить: стража наверняка ходит на ушах.

– Тауд и Хияри поссорились. После утреннего допроса они долго рычали друг на друга. Это все слышали: и каит, и квори. Теперь они сидят в разных концах лагеря, окружив себя верной стражей. Все ждут, чем закончится их стычка и про охрану совсем забыли.

– Это хорошая новость, но подкоп ещё не готов.

– Сегодня они забрали… – Миян не смогла договорить и беззвучно заплакала.

– Я знаю. Мы провели небольшой совет. Якай сам вызвался. Он сказал, что слишком стар, и будет нас задерживать, когда мы выберемся. Поэтому он…

– Он не должен умирать! Никто не должен! Как ты можешь так спокойно говорить об этом?!

Она снова зарыдала. Юккаде пришлось приложить все свои навыки красноречия, чтобы успокоить жену.

– Ты права, но права ты только здесь, под тёмными крыльями Нут, в летней ночи, а в трёх шагах от тебя квори, и их больше, и они обглодают твои кости, даже если на нашей стороне будет сам Дэсэн. Якай пожертвовал собой, чтобы мы выбрались, чтобы мы выжили. Ты должна это понимать и должна сделать всё, чтобы так оно и было.

Всхлипы постепенно затихали. Юккада терпеливо ждал.

– Да…, но что мне делать?

– Поговори со всеми. Пока Тауд и Хияри точат клыки, воспользуйтесь этим, чтобы украсть ещё еды или даже оружия.

– Завтра они опять придут за вами.

Миян замолчала, не в силах задать следующий вопрос, который вертелся у неё на языке.

Каит сразу понял это и решил, что лучше будет, если эти слова никогда не прозвучат:

– Иди, – шепнул Юккада. – Всё будет хорошо. Обещаю.

Шорох слился с другими звуками ночи. Наступила тишина.

Глава 9

Лес укрыла мрачная непроницаемая серая пелена. По небу цвета стали плыли угрожающе-огромные облака траурно-серого цвета. Байрон видел их сквозь прорехи в непривычно притихшей крыше деревьев-великанов. Первые капли дождя застучали по дрожащей листве.

– Охо-хо-хох, лапки мои бедные. Мы топаем уже несколько часов. Может, остановимся и сделаем привал?

Байрон оторвался от созерцания грядущей грозы и уставился на Рури.

– Что ты на меня вылупился, как лягушка на жирную муху? Я не муха и не надо меня есть. Кстати, о еде, перекусить хек-хек, было бы славно.

– Ты выжрал целую бадью каши и не наелся?

От замечания каит уши Рури встали торчком:

– Выжрал? Съел, скушал, перекусил, поужинал, но никак не «выжрал»! И если по-честному, я успел зачерпнуть только две жалкие горсточки, а всё остальное смолотили вы с Кори! К тому же уже прошло много времени, и мой животик говорит мне, что самое время для утреннего перекуса.

– Можешь съесть свои уши, – отозвалась Шаин, шествующая во главе колонны, – никаких остановок не будет.

– Я…

Очередной возмущенный монолог Рури прервал низкий трубный звук прокатившийся по прохладному летнему воздуху. Все четверо беглецов как по команде замерли и одновременно обернулись.

– Это ещё что за шуточки? Тут молодой каит умирает от голода, а кто-то с утра пораньше решил поупражняться в музыке. Надо сказать слух у него…

– Они уже знают, – чётко произнесла Шаин.

– Что ж, игра началась, – хмуро ответил Байрон. – Шевелите лапами, живее! Будем надеяться, что дождь собьёт их со следа.

На месте временной стоянки Курфы царил полный хаос. Квори выбрался из палатки и, распихивая зевающих воинов, протиснулся к пустырю, на котором прошлым вечером сложили большую кучу дров и хвороста.

Одного быстрого взгляда на пустующую клетку было достаточно, чтобы понять, что произошло.

– Вождь! – Кровонос вытянулся перед ним и отсалютовал клинком. – Плен…

– Я знаю, что они сбежали, идиот! Привести стражников, которые их охраняли!

Кровонос выпучил глаза от изумления, но, не сказав ни слова, поспешил выполнить приказ. Через минуту Курфе под ноги бросили двоих скулящих горе-охранников. Угрожающе зарычав, вождь схватил ближайшего. Встряхивая взрослого воина-квори, как тряпичную куклу, и разбрызгивая слюну, Курфа принялся на него орать:

– Отвечай, что случилось? Куда сбежали пленники?

– Я-я-я н-не знаю… –заикаясь от страха пискнул охранник.

– Что вы делали ночью? Почему ты не знаешь? Вы что дрыхли на посту?!

– Д-да, то есть н-нет! То есть д-да…

– Йар-р-р! – Курфа зашвырнул заикающегося стражника в толпу, собравшуюся поглядеть на допрос.

Вождь квори угрожающе навис над вторым стражником. Голос его стал тихим и вкрадчивым:

– Ты тоже не знаешь, куда делись заключённые, я правильно понимаю?

Коренастый квори судорожно сглотнул, прежде чем ответить:

– Вождь, м-мы сторожили их всю ночь, а потом пришла ваша служанка и, по вашему приказу п-принесла нам вино. Видимо в вино было ч-что-то добавлено, потому что м-мы сразу уснули.

– Что-о-о?! – Курфа круто развернулся. Яростно сверкая обезумевшими глазами, он сгрёб первого подвернувшегося квори. Курфа заорал прямо ему в лицо: – Привести эту падаль сюда, сейчас же!

Воин, которого он схватил, отчаянно закивал и поспешил вырваться из цепких когтей вождя.

Ожидая, когда приведут служанку, Курфа вышагивал взад-вперёд, бросая зловещие взгляды на связанных стражников.

– Вождь! – капитаны выступили вперёд.

– Ну! – нетерпеливо рявкнул Курфа, видя, что они вернулись ни с чем.

– Вождь! Её нигде не смогли найти.

– Видимо, она тоже сбежала.

– Проклятая дрянь! Гнилая, как клык! – лапа Курфы стиснула рукоять ятагана.

Кровонос и Шкуродёр не сговариваясь попятились.

– Когда найду, буду живьём срезать с неё шкуру маленькими полосками, кусочек за кусочком, пока она не сдохнет! – Курфа неожиданно замолчал и уставился на капитанов: – Что встали?! В погоню!

– Мы её поймаем, – облегчённо выдохнул Шкуродёр и тут же поспешил заверить, – даю вам слово!

– К Нуту самку! Ищите беглецов! С мелкой дрянью я потом разберусь, далеко она не уйдёт.

Курфа вытащил клинок и попробовал его остроту грязным когтем:

– О, да, далеко она не уйдёт, – ещё более угрожающим тоном повторил он.

– А что делать с ними? – Кровонос кивнул на всё ещё связанных, сжавшихся охранников.

– Слюнтяи и растяпы мне ни к чему! – Курфа шагнул к бывшим воинам и замахнулся.

Стражники одновременно заверещали от страха, но их крики мгновенно оборвались. Кровонос поспешно отвернулся, чтобы не видеть жуткого зрелища.

– Вперёд, вперёд! – командовал Шкуродёр. – Слышали приказ? Снимаемся с места и в погоню. Идём налегке! К вечеру мы должны поймать беглецов или кое-кто сам отправится на костёр.

Тут Шкуродёр мысленно сглотнул, потому что вдруг понял, что этим «кое-кто» на очереди мог стать он сам.

Несколько долгих и упорных часов беглецы бежали в удвоенном темпе. С Кори, Байрона и Рури градом катился пот. Шаин, громко и тяжело дышала, но не сбавляла скорость, умудряясь постоянно удерживать лидерство. Страх, вновь оказаться в лапах вождя, действовал на неё лучше, чем глоток освежающей ледяной воды. К полудню изнуряющей гонки каит и человек умудрились достигнуть скал.

– Я больше не могу, – прохрипел Рури и плюхнулся в заросли.

Зарывшись носом в землю, он приглушенно застонал. Кори, Шаин и Байрон ненадолго остановились и перевели дух.

– Вставай, нет времени лежать, – отдышавшись, прохрипел Байрон.

– Идите без меня. Я слишком устал.

– Пошли, – Шаин без промедления повернулась и начала долгое восхождение, – пускай эти уроды сожрут его. Может, пока они будут забавляться с ним, мы успеем убраться подальше.

Услышав эти слова, Рури мгновенно вскочил:

– Ах вот ты как! Грязная трупоедка, паршивая расчленительница, дрянная…

Издалека до их ушей донесся чей-то возглас:

– Я их вижу! Вон они!

Топот множества ног заглушил шорох пелены дождя.

– Вперёд, – не своим голосом завопил Рури и бросился карабкаться на скалы.

Удивлённые внезапной переменой в настроении каит, Байрон и Кори потратили целое мгновение на то, чтобы обменяться вопросительными взглядами.

Шаин немного оторвалась от основной группы. Несмотря на изматывающий ночной переход и сложный подъём, она действовала быстро и уверенно. Крики приближающихся сородичей подстёгивали её, даруя неисчерпаемую силу. Ещё бы. О, она не понаслышке знала, как воины обходятся со своими жертвами.

Скрипя зубами, Рури карабкался следом за женщиной-квори:

– Мерзкое отродье. Съесть такого красавца, как я? Да ни в жисть! Будете глотать пыль из-под моих лап! Хек-хек, ещё никто не смог так просто позавтракать благородным каит Рури, так-то!

Кори и Байрону оставалось только диву даваться тому, откуда у каит вдруг появилось столько сил. Рури умудрился догнать Шаин, и теперь они карабкались наравне.

Войско Курфы высыпало из леса, точно чёрные зёрна перца из порванного мешка. Они обступили подножие и начали подъём.

Преодолев очередной уступ, Рури глянул вверх и увидел пустоту разлома, уходящего внутрь:

– Ого, да тут какой-то проход! – выкрикнул он.

– Это наш шанс, – выдохнула Шаин. Она тоже взобралась на уступ. – Скорее, – крикнула она Байрону и Кори, – здесь слишком узко для всех сразу. Так мы оторвёмся от них.

– Так ты знала, что здесь есть проход или нет? – озадаченно переспросил Рури.

– Конечно, знала, пустая голова, иначе зачем я повела вас сюда?

Байрон был тяжелее Кори. Благодаря крепким молодым ногам, прогулка по лесу далась ему значительно легче, чем подъём. Когда дело дошло до восхождения, он быстро истратил все силы. Кори был лёгким, потому он без труда взбирался на нависающие выступы и цеплялся за многочисленные трещины в рыхлой горной породе.

Поняв, что безнадёжно отстаёт, Байрон скрипнул клыками. Кори достиг арьергарда группы и свесился протягивая обе руки к каит:

– Ну же, Байрон, поднажми, осталось немного!

К Кори на помощь пришли Рури и Шаин. Втроём они кое-как втащили массивного каит наверх. Лица, плечи и спины беглецов промокли от дождя и пота. Байрон опустился на колени, быстро-быстро дыша. Взгляд каит упёрся в карабкающихся квори. В его груди зародилось глухое рычание.

– Нужно спешить, – услышал он краем уха возглас Шаин. – Скорее сюда!

Она первой протиснулась в узкий проход. Рури нырнул следом за ней.

В этот момент Байрон собрал остатки сил и с рёвом поднялся на лапы. Кори как раз собирался последовать за Рури, когда увидел, что каит пришёл в неописуемую ярость. Никогда прежде, за то короткое время, что они были знакомы, человек не видел такого страшного выражения гнева на лице каит.

Байрон нагнулся и подобрал с земли огромный валун. Жутко рыча он размахнулся и швырнул его на головы преследователей. Послышался грохот, а затем визги. Каит не теряя времени подхватил новый камень и запустил его следом. Визги сменились воплями ужаса. Дробящий гул превратился в громовой грохот. Падая, валуны сбивали на своём пути более мелкие осколки, и те, беспощадной лавиной летели следом.

– Хватит, Байрон! Довольно с них! – Кори повис на лапе каит, когда он ухватился за особо огромный булыжник в основании прохода.

Но Байрон будто не замечал его. Выдернув обломок из мягкой породы, он поднял его вместе с висящим на локте человеком. Крякнув от натуги, каит швырнул ношу.

Тут произошло неожиданное. Обломок, подскакивая и подпрыгивая, понёсся по склону, и одновременно с этим гора задрожала. Сверху на человека и каит посыпался песок, каменная пыль и обломки камней разных размеров.

Валун, который Байрон швырнул последним, каким-то чудом умудрялся поддерживать вход в разлом. Когда его вырвали, вся конструкция стала ненадёжной. Дрожь камнепада окончательно вывела многовековые пласты из равновесия. Вниз, с вершины, текли и летели настоящие каменные потоки.

Войско Курфы несло внушительные потери. Воины, топтавшиеся внизу, отбежали и скрылись под защитой леса. Те же, кто успел взобраться достаточно высоко, в страхе попрыгали, ломая лапы и рёбра, однако это их не спасло. Толстый пласт рыхлой породы скатился по склону, подобно беспощадному цунами.

Сквозь завесу дождя разглядеть что-либо было очень трудно. Кори вытянул руки и нащупал что-то мягкое. Вцепившись в гриву Байрона он пододвинулся к его уху:

– Нужно уходить!

– Скорее в проход! – согласился Байрон и кряхтя поднялся на ноги.

Свинцово-серые облака закрыли небо, превратив летний день в сумерки. Потоки воды, обрушивающиеся с неба, собирались в ручьи. Человек и каит с трудом продвигались вперёд. Молния исполнила в небе над их головами смертельный электрический танец. Грянул гром. За то короткое мгновение, что вспышка освещала склон, каит успел оглядеться.

– Что происходит? Ты видишь вход? – сплюнув забившуюся в рот каменную крошку, крикнул Байрон.

Ощупав холодные влажные обломки, Кори быстро сообразил, что случилось:

– Байрон, его нет!

– Как нет? Куда он мог деться?!

– Его завалило! Святые шестерёнки, Шаин и Рури теперь в западне!

Курфе повезло. Подгоняя войско, сам он решил остаться внизу, предположив, что его воины без труда догонят уставших, едва шевелящих лапами пленников и предательницу служанку. Однако что-то пошло не по плану. Вместо того, чтобы атаковать, квори закричали и стали отступать.

Увидев, как войско с криками удирает, Курфа набросился на дезертиров, точно коршун:

– Назад! Наверх! Наверх, кому говорят! – Он выхватил клинок и принялся лупить направо и налево.

В этот момент он услышал жуткий грохот. Сквозь струящуюся завесу воды квори увидел огромное облако пыли, несущейся прямо на него. Курфа попятился. Справившись со сковавшим его ужасом, он хотел развернуться и побежать, но было поздно. Лавина камней обрушилась прямо на квори. Один из осколков содрал мех с правой стороны его лица и повредил глаз. Курфа вскрикнул от боли и потерял сознание.

Когда вождь квори пришёл в себя, было темно. Кто-то хлопотал, склонившись над ним и беспрестанно бормоча.

– Теперь примочку, вот так, так.

Квори почувствовал, как к его правому глазу приложили что-то холодное и липкое. Он хотел зарычать, но из груди вырвался лишь жалобный стон.

– Кажется, он очнулся.

– Хвала Дэсэну, – отозвался кто-то другой.

Курфа узнал во втором присутствующем капитана Шкуродёра. Он попытался сесть, но чьи-то лапы тут же навалились на него и прижали к земле:

– Не двигайтесь и не пытайтесь встать, вождь! У вас полморды оторвало. Удивительно, что вы вообще остались живы!

– Где пленники? – Курфа с трудом узнал собственный голос. Он стал болезненным и каким-то булькающим.

– Они сбежали, вождь, но вы не волнуйтесь, как только вы придёте в себя, мы их догоним.

– Они выжили после обвала?!

– Да, вождь, э-э, мы видели, как двое из них продолжили карабкаться наверх. Это были человек и тот второй, которого мы поймали последним. Другой каит и ваша служанка похоже, погибли.

– Почему ты не отправился в погоню?! – Курфа отпихнул от себя лапы лекаря.

Лицо Шкуродёра вытянулось от удивления, когда вождь с усилием воли поднялся на ноги.

Вырвав из лап ближайшего квори-стражника клинок, Курфа медленным шагом двинулся к Шкуродёру.

– Почему ты не отправился в погоню?! – угрожающе повторил Курфа, продолжая надвигаться на капитана.

Шкуродёр не мог оторвать глаз от жалких остатков меха, который, словно кровавая маска, едва прикрывал правую половину морды Курфы. Из-под разорванной плоти зловеще белела обнажённая кость.

– Я не рискнул двинуться, пока вы в таком состоянии, вождь, – пропищал капитан.

Курфа возвышался над Шкуродёром будто скала. Движения квори были быстрыми, отточенные многочисленными схватками. Никто и глазом моргнуть не успел, как голова Шкуродёра уже улетела в кусты.

В наступившей тишине было отчётливо слышно, как тело бывшего капитана с тихим шорохом повалилось на мягкую лесную подстилку из прошлогодних листьев. Курфа резко обернулся и обвёл присутствующих единственным безумно горящим глазом.

Квори испуганно попятились. Один особо чувствительный неопытный воин упал в обморок там же, где стоял.

– Что встали?! – заревел Курфа разбрызгивая кровь изо рта. Словно кроваво-красная бестия он бросился на подчинённых. – Разбить лагерь, окружить гору! Я хочу, чтобы часовые выстроились у подножья на расстоянии двух копий друг от друга! Чтобы ни одна мышь не могла проскользнуть мимо них! На рассвете, если пленники не спустятся сами, мы начнём подъём!

Юккада отыскал Дихрема в уголке темницы. Каит не спал. Разглядев лицо пришедшего, Дихрем молчаливо кивнул в знак приветствия. Отец прижимал к себе задремавшего малыша.

– Как он себя чувствует? – шёпотом спросил Юккада.

– С ним всё хорошо. Как продвигается подкоп?

При первых же звуках голоса отца Пуото проснулся.

– Привет, – поздоровался с малышом Юккада. – Извини, что разбудил.

– Я не спал, – тихо ответил он.

– Так что с подкопом?

– Мы движемся, но медленнее, чем хотелось бы.

– Каит толкуют о некоем Курфе. Не знаю, кто это, но говорят, что когда он вернётся… – Дихрем выдержал долгую паузу. Юккада сразу понял его намёк и то, что он не хочет обсуждать тему в присутствии малыша.

– Курфа задерживается. Так что у нас есть время.

Интонация Дихрема резко изменилась, теперь она звучала злобно:

– Это время даётся нам слишком большой ценой.

– Извини, что не можем копать быстрее. Если ты не заметил, у нас есть лишь наши когти и лапы!

Пуото расширившимися от страха глазами уставился на двух взрослых каит.

– Что будет, когда в яме не найдётся следующего добровольца? Кто пойдёт тогда? Ты об этом подумал?

Юккада стушевался, но причиной тому были вовсе не слова Дихрема. Все последние дни он только и делал, что копал, говорил, снова копал, снова говорил. Земля. Миян. Опять земля. Каит. Смертельная усталость лежала на его плечах и только сейчас, когда Дихрем напомнил ему о добровольцах, он вдруг понял, как сильно он хочет спать. Наверное, он не спал уже несколько дней. В этот момент он вдруг страстно захотел, чтобы все его страдания закончились.

– Вот то-то и оно. Ты не знаешь!

– Я сам пойду, – спокойно ответил Юккада.

Когда он это сказал, ему вдруг стало на удивление легко и спокойно. Казалось, что так и должно быть. Казалось, что это было единственно верное решение, и он удивлялся, как он его не замечал и до сих пор о нём не задумывался.

– Что?! – удивлению Дихрема не было предела. Даже удушающая тьма, скопившаяся в яме, где они были заключены, не могла скрыть этого.

– Пожалуйста, Юккада, не уходи! – Пуото вырвался из лап отца и прижался к каит.

Малыш уткнулся крохотным носиком в испачканную грязью одежду каит и горько заплакал. Дихрем попытался успокоить сына, но Пуото с небывалой силой вцепился в Юккаду единственной здоровой лапкой и не уступал.

– Не уходи, Юккада! Пожалуйста, не уходи!

– Успокойся, Пуото, никто никуда не уходит. С чего ты взял, что кто-то уходит?

– Постоянно кто-то уходит. Вы думаете, я не вижу? Думаете, я не понимаю? Их съедают квори!

Дихрема снова попытался оттащить сына от Юккады, но тем наделал ещё больше шума. Плач Пуото разбудил других детей. Они разом заговорили. Некоторые из них тоже заплакали и стали звать отцов.

С великой осторожностью Юккада отодвинул от себя малыша.

– Я не уйду, пока я ещё нужен.

– Обещаешь, что не уйдёшь?

Юккада согласно кивнул.

Пуото морщась от боли приподнял перевязанную лапку и вытянул её по направлению к каит:

– Ты пообещал мне. Не вздумай обмануть!

Глава 10

Оказавшись в полнейшей темноте, Рури первым делом вытянул ноги и принялся жаловаться.

– Охо-хо, мои уши, я чуть не оглох. Это у старины Байрона так урчало в желудке или у меня?

Обломки каменной крошки и глины рядом с тем местом, где он сидел, зашевелились. Потом оттуда что-то стремительно выпрыгнуло и вцепилось в лодыжку каит.

– ЙА-ХАК! Караул! Убивают!

Рури дергался и брыкался как сумасшедший, безостановочно пиная нападавшего. Наконец, хватка ослабла. Следом раздалось приглушённое рычание и знакомый разъярённый голос произнёс:

– Пустая голова, прекрати лягаться, это всего лишь я!

Каит застыл, но причиной тому было удивление, а не слепое послушание.

– Чего вытаращился? Хватит сидеть, сделай же что-нибудь!

Каит помог Шаин выбраться из-под завала грязи, который засыпал её таким толстым слоем, точно это было покрывало. Отряхиваясь от пыли, она внезапно замерла, словно поражённая быстрой мыслью. Подняв глаза, она обвела взглядом узкий разлом:

– А где Кори и Байрон?

Рури огляделся. Тишина вокруг стояла невообразимая. Надвинувшиеся камни почти полностью гасили их голоса.

– Эй, Байрон? Кори? Где вы? – окликнул их каит, но ответа не последовало.

С трудом переставляя ноги, Шаин перебралась через гору мусора, преграждающего путь и направилась ко входу. Спотыкаясь и задыхаясь, она добралась завала.

Она удивлённо икнула.

– Что? Что там такое?

Шаин не ответила, лишь обернулась и вытянула лапы в сторону обвала.

– Ты что, язык проглотила, можешь толком объяснить?

– Проход… Прохода больше нет!

Рури так и подскочил на месте. Одним прыжком он оказался рядом. Каит и женщина-квори тщательно обследовали насыпь, но не обнаружили ни малейшего проблеска света.

– Ох, коржики-ватрушки, похоже, нас основательно завалило. Шаин, старушка, скажи мне, что отсюда есть выход. Я не хочу умирать в этой дыре!

Каит тихонько взвыл и схватился за уши.

– Не вопи, пустая голова. Конечно, есть. Разлом идёт гораздо дальше и проходит насквозь. Это самый короткий путь. Когда-то давным-давно, когда я ещё была маленькая, земля под нашими ногами заплясала. Она дрожала, словно живая. Тогда-то гора треснула, и в ней образовался этот туннель. Нам просто нужно идти дальше, и мы выберемся.

Рури громко шмыгнул:

– Так чего же мы ждём? Скорее выводи нас отсюда!

Женщина-квори тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

– Нам повезло, что мы успели протиснуться, но Байрон и Кори остались снаружи. Этот обвал он был… Такой оглушительный, как в тот раз, когда земля начала дрожать.

Каит задумался на мгновение:

– Не беспокойся за Байрона, старушка, он может постоять за себя. Уверен, с ним ничего не случится. Да и Кори – тоже не промах, видела, как он орудовал лапами, когда загребал похлёбку? Кстати, о похлёбке…

Шаин раздражённо клацнула клыками и отпихнула каит в сторону. Не оглядываясь, она побрела в глубину туннеля.

– Хек-хек, старушка, подожди меня, ты что же это, забыла, что мы договаривались держаться друг друга? А вдруг случится новый обвал, или на нас снова нападут? Кто-то же должен присматривать за твоим облезлым хвостом?

– Присматривай лучше за своим! – огрызнулась Шаин.

Дальше они шли молча. Пол под ногами был неровным. Иногда он клонился под разными углами, обнажая острые как бритва обломки материнской породы. Неосторожно наступив на один из таких, Рури порезал лапу.

– Йик-йак! Проклятые камни кусаются!

– Смотри под ноги, дуралей!

– Не ворчи на меня, старушка, как я могу смотреть под ноги и вперёд одновременно? Хек-хек, для этого мне понадобится ещё одна пара глаз. Хотя я лучше бы предпочёл пару больших котелков рагу от моей мамочки. О, как вспомню, так слюнки текут…

Каит мечтательно вздохнул. Шаин промолчала, и Рури продолжил воздыхания о завтраке. Не переставая шагать, он сочинил и незамедлительно исполнил незамысловатую песенку. У каит оказался высокий, немного скрипучий тенор:

Темно вокруг и холодно, и сыро.

Замёрз и лапы все протёр до дырок;

и мой животик просит крошечку-другу-ую,…

– Лучше заткнись, болван. У меня уже от тебя голова болит!

…а Шаин всё ворчит впустую.

Эх, где бы мне найти такое место,

где стол накрыт, где ждёт меня невеста?...

Шаин удручённо вздохнула.

…Ну, а старушка Шаин всё ещё ворчи-и-ит,

ведь ей никто не принесёт бисквит!

Когда вернусь домой, возьму большую ложку,

чтобы с дороги голод утолить немножко.

Несите пироги, несите мне салатов гору…

– …И тем же днём зарезали обжору! – ехидно закончила Шаин.

Рури перестал петь и возмущённо вздёрнул нос. Прочие шестнадцать куплетов, которые он успел сочинить, так и остались неисполненными.

В проходе опять повисло безмолвие, нарушаемое лишь тихим, быстро тающим эхом их шагов. Разлом начал постепенно расширяться.

– Мы приближаемся к выходу, – заметила Шаин. – Я помню это место.

Каит ничего не ответил. Он всё ещё продолжал дуться.

В душном влажном воздухе проскользнул новый, едва уловимый запах. Он напоминал душок гниющих водорослей. Шаин почувствовала его и повела носом. Её уставшее сознание пыталось ей о чём-то сказать, но голова плохо соображала.

Откуда-то возникли постукивающие и шуршащие звуки. Женщине-квори потребовалась целая минута, прежде чем она наконец поняла, что напоминает ей странный запах. Когда же суть происходящего наконец открылась ей, она резко замерла, будто её ноги приросли к полу.

– Рури, стой!

Каит демонстративно проигнорировал её слова.

– Ни шагу дальше! Ты что, не слышишь, дуралей?!

– Нет, не слышу. Я видите ли в последнее время перестал слышать голоса мерзких трупоедов. Наверное, всё от недоедания или из-за проклятого обвала, – он яростно поковырял когтем в ухе. – В любом случае…

– Да замри же и погляди вперёд, пустая голова!

Тут Рури наконец увидел их. Пол и стены шевелились, но то был обман зрения. На самом деле двигались вовсе не они, а десятки или, быть может, сотни маленьких существ, густо облепивших весь пролом, словно оживший ковёр невиданных зарослей.

– Что это ещё за ребята, обожги их кипяток?

– Прыгающие бокоходы. Они часто гнездятся в трещинах скал и питаются всем, что попадёт им в когти: вроде побегов ползучей лозы, яиц, птенцов или даже других бокоходов.

Рури присвистнул:

– Коржики-ватрушки, откуда их здесь столько?

Шаин напряжённо думала. Наконец, её осенило:

– Это всё дождь! Из-за него склоны становятся слишком скользкими и бокоходы не могут прыгать и лазать. Похоже, они решили переждать непогоду здесь.

– Как же не вовремя они решили устроить встречу, покусай их Нут!

Бокоходы были около полуфута ростом, с четырьмя подвижными длинными ножками, которые при движении издавали постукивающие звуки. Всё тело существ покрывал крепкий куполообразный панцирь, из-под которого выглядывали две пары чёрных бусинок-глазок. Возле самого рта можно было разглядеть несколько лже-ножек, которые беспрестанно тёрлись друг об друга и периодически ощупывали всё вокруг.

Глядя на то, как бокоходы угрожающе перебирают щеточками-ножками, Рури содрогнулся. Эти движения напоминали потирание, будто существа замышляли что-то недоброе.

– И что нам делать, старушка? Давай просто обойдём их.

– Один или два бокохода не представляют особой опасности, но здесь их сотни! Если они почуют кровь, то бросятся на нас всем скопом и сожрут с потрохами!

Рури презрительно фыркнул:

– Может, они признают в тебе родственника и не станут нас трогать? Ну знаешь там, привычка есть всё подряд у вас одинаковая.

Шаин нахмурилась:

– Помолчи немного. Я устала, а тут ещё ты со своими глупыми неуместными шутками. Дай мне хоть коготок подумать в тишине.

– Хорошо-хорошо, молчок. Только ты уж поторопись. Не хотелось бы стать завтраком, особенно, когда сам не завтракал, хек-хек!

– Когда я что-нибудь придумаю, ты будешь первым, кто об этом узнает.

Прошло около часа. Шаин и Рури устали стоять. Чтобы отдохнуть, они уселись на холодный выступ, торчащий на почтительном расстоянии от беспрестанно перемещающейся и щелкающей массы бокоходов. Каит привалился к стене и через несколько минут захрапел. Глаза Шаин начали слипаться от усталости. Несколько раз она ловила себя на том, что начинает клевать носом. Тогда она вздрагивала и яростно трясла головой. Это помогало, но ненадолго. В конце концов, её мышцы расслабились, и она заснула.

Она проснулась от грубого толчка.

– Йик-йак! Ты чего удумала?

Шаин открыла глаза. Вокруг царила темнота. Квори с трудом припомнила события ночи, побег и обвал.

– Отпусти меня, кому говорят!

Рури вырвался из объятий, в которые Шаин заключила его, пока спала.

Женщина-квори огляделась. Бокоходы оставались на своих местах. Даже щёлканье их челюстей и шорох тоненьких ножек не стали тише.

– Если ты задумала съесть меня, то знай: Рури так просто не сдаётся! Я…

Шаин глубоко зевнула:

– Дай отдохнуть своим челюстям. Мне просто было холодно, – она непроизвольно поёжилась. – Честно сказать, мне до сих пор холодно. Тебе не кажется, что когда мы пришли, воздух был теплее?

– Спросишь тоже! Мне нет дела до какого-то там воздуха, укуси его Нут. Воздух, знаешь ли, в рот не положишь.

Рури замолчал и угрюмо уставился в глубину прохода, которую, точно парадная дорожка, устилала масса шевелящихся бокоходов. В этот самый момент в животе у Шаин громко заурчало. Каит вскинул уши и удивлённо воззрился на спутницу.

– Что? – мрачно переспросила Шаин. – Если я, в отличие от некоторых, не скулю о том, что проголодалась, это не значит, что мне не хочется есть.

Рури проигнорировал очевидный выпад в свою сторону. Немного поразмыслив, он спросил:

– Разве ты не объелась вечером вместе с Курфой? Когда они праздновали поимку новых пленников?

В ответ Шаин лишь горько усмехнулась, чем совершенно сбила каит с толку.

– Ты слишком плохо знаешь Курфу, если говоришь такое. Я была у него чем-то вроде личной рабыни. Угадай, как Курфа кормит рабынь? Никак. После того как этот увалень со своими капитанами нажрутся, они заставляли меня и других служанок убирать со стола. Объедки, которые они выбросили – вот и вся еда, которая доставалась нам.

Она подняла лапы и потянулась. Её туника слегка задралась, обнажив впалый живот и торчащие ребра.

– На таком пайке особо не растолстеешь.

Болезненная худоба женщины-квори произвела на Рури неизгладимое впечатление. От удивления он даже присвистнул.

– Теперь я всё понял. Этот Курфа – настоящий изверг. Если бы меня кто морил голодом, я бы тоже сбежал куда глаза глядят.

– Хорошо тебе говорить: «сбежал». Я – квори. Нас ненавидят и каит, и люди. Даже если бы я сбежала, где мне прятаться? Если меня не отловит Курфа, то убьют твои сородичи. Мне очень повезло, что я встретила вас. Теперь я хотя бы могу свободно дышать, не боясь, что упившийся настойки из толокнянки и болиголова Курфа со злости проломит мне голову.

– Хек-хек, не горюй, старушка, со мной не пропадёшь. Нам бы только выбраться из этой кукушкиной дыры, эх.

Они замолчали. Во тьме, точно шелестящие листья, тихонько шуршали снующие туда-сюда бокоходы.

– Как думаешь, они нас ждут?

Молчание.

– Кто?

– Ну эти, прыгунки.

– Пока склоны не высохнут, они не тронутся с места, – устало ответила Шаин. – Этого они и дожидаются.

– Но мы к тому времени просто умрём с голоду!

– Если у тебя есть идеи – выкладывай. Только учти, что я хочу выбраться отсюда со всеми конечностями и никак иначе.

От долгого мыслительного процесса Рури принялся скрежетать зубами. После нескольких минут он сдался.

– Я так больше не могу! – он встал на ноги.

– Ты куда? – с тревогой спросила Шаин.

Вместо ответа Рури решительно проследовал к скоплению прыгунов, преграждающих путь. Женщина-квори поспешила следом. Остановившись в двух шагах от бокоходов, каит затараторил:

– Привет, ребята, хорошее утречко, не правда ли? Или уже день? Неважно! Я смотрю, вы отлично себя чувствуете, загрызи вас Нут, но тут в пещере есть ещё я со старушкой Шаин, и нам бы не помешало пройти на другую сторону, слышите меня, вы, лупоглазые уродцы?

– У тебя что, уши в голову проросли? – отозвалась Шаин из-за плеча каит. – Совсем с голодухи свихнулся?

Рури лишь высокомерно шикнул на неё:

– Ш-шха! Не можешь предложить других идей, так не мешай. У меня есть план.

– Ты хочешь заговорить их до смерти? Боюсь, твоя смертоносная болтливость действует только на тех, кто ходит на двух ногах. Да и то, только на их нервы.

– Йик-йак, так вот, что я говорю, пробконосые булыжники, – не обращая на неё внимания, заявил Рури, – не могли бы вы отодвинуть свои твердолобые панцири, чтобы я со спутницей мог пройти? Вам-то, кукушке понятно, это ничего не будет стоить, а нам здорово поможет. Мы, в отличие от вас, знаете ли, торопимся.

Даже в кромешной темноте Шаин увидела, что бокоходы, как по команде замерли и вытаращили крохотные глазки на обоих каит. Чем больше Рури распинался, тем больше существа выкатывали глаза. Тем временем каит сделал маленький шажок вперёд. Затем ещё один. Ближайший к Рури бокоход неуверенно отступил. Продолжая заливаться, точно объевшийся облепихи весенний соловей, каит неуклонно продвигался вперёд. К удивлению Шаин, вместо того, чтобы атаковать, бокоходы оторопело отступали в стороны. Ей ничего не оставалось делать, кроме как последовать за Рури, ступая след в след.

– И вот ещё кстати: вашим расплющенным мамашам не помешало бы отдраить вас с щавелём. Вонь от вас стоит такая, будто на болоте разом сдохли сразу все лягушки…

Внезапно один из бокоходов сделал резкий выпад. Каит едва успел отдёрнуть ногу.

– Он обиделся на «лягушек»? Или на «расплющенных»? – негромко уточнила Шаин.

Она обернулась. Пока Рури болтал, они значительно углубились. До безопасного участка, с которого они начали свой путь, теперь было около двадцати шагов.

Бокоходы зашуршали. Их лже-ножки быстро-быстро задвигались, издавая при этом премерзкий хлюпающий звук.

– Не молчи! – взмолилась Шаин. – Пока ты бубнил, они слушали тебя.

– Так вот, друзья мои ошпаренные, – поспешно продолжил Рури.

В этот момент ещё один бокоход попытался укусить каит, но Рури ловко уклонился и мощным пинком отшвырнул наглеца в толпу шевелящихся товарищей.

– Если кому-то из вас, пустоголовых, кажется, будто он может вот так запросто позавтракать мной, то вам следует знать, что…

Как раз на этом слове один из прыгунов вне поля зрения каит, вцепился в его ногу.

– КХАР-Р-Р!

Зарычав точно обезумевший, Рури стал скакать на одной лапе, давя и расшвыривая прыгунов.

– Я вам покажу! Я вас научу, как кусаться! – каит оторвал от себя бокохода. Швырнув его об стену, он набросился на прыгунов, словно муравей на земляничный сироп.

– Вот вам! Получай! И тебе!

Шаин едва успевала за разбушевавшимся каит. Некоторых бокоходов Рури распихал ногами, некоторых, особо невезучих, попросту раздавил. За ним оставалась широкая полоса разрушений, по которой, будто по торжественной ковровой дорожке, следовала Шаин.

Схватка закончилась так же быстро, как началась. Рассвирепевший каит и женщина-квори вывалились из прохода и, словно в мягкие объятья, провалились в тёмную пустоту ночи. Оба тяжело со свистом дышали.

– Ох, мои бедные лапки! – Рури застонал и сполз, придерживаясь за отвесный склон.

Шаин с наслаждением вдыхала остывший ночной воздух. Она оглядела небосвод. По её скромным подсчётам выходило, что Дэсэн улетел не так уж давно.

– Хватит уже сопеть, как кукушка на насесте. Здесь, между прочим, один бедный парень умирает от кровопотери и голода, и если ему не помочь, то он откинется, йик-йак, так и знай!

– Ох, прости, Рури! Я просто поверить не могу, что у тебя получилось!

Квори помогла каит подняться.

– Если мы спустимся целыми и невредимыми, я самолично раздобуду тебе что-нибудь поесть.

– Хек-хек, старушка, я не ослышался, ты сказала поесть? Другое дело! Не найдётся у Нут такой твари, чтобы отпугнуть меня, от порции горячего плотного ужина.

Шаин отрицательно покачала головой:

– Прости острый язычок, из горячего на ужин будут только слова благодарности. Разжигать костёр слишком опасно. Кто знает, где сейчас Курфа и его банда?

Пыхтя и охая, Рури и Шаин полуспутились, полускатились с гряды. Добравшись до земли, Рури упал на колени и расцеловал землю.

– Чтобы я ещё хоть раз полез в эти, подавись ими кукушка, горы, да ни за какие…

Лапа Шаин стремительно выстрелила и зажала каит рот.

– Тс-с! Слушай!

Оба навострили уши.

Где-то впереди слышался треск и тихие голоса. Кто-то двигался через подлесок.

– Думаешь, это твои друзья? – шёпотом спросил Рури, когда Шаин отпустила его.

– Не знаю и знать не хочу.

– Давай тихонько подкрадёмся и послушаем.

– Ты спятил? Это опасно!

– Мы не будем подходить слишком близко. Только посмотрим сколько их выжило после обвала.

– Зачем нам это? – проскрежетала Шаин.

– Вдруг их осталось всего двадцать лап или вроде того? Мы с тобой легко разберёмся с ними. Ты возьмёшь десять и я возьму десять.

– Погоди-ка, где-то тут была ветка.

– Зачем тебе ветка?

– Кажется, один из бокоходов забрался тебе в ухо и грызёт последние остатки мозгов. Сейчас я выковыряю его дружище, не дёргайся.

– Отвали от меня, старушка! Не хочешь идти? Пожалуйста, оставайся тут. Я сам схожу и разберусь с ними. Только потом не проси меня поделится с тобой жратвой. О да, ставлю свои уши против твоего ужина, что она у них есть. И судя по тому, что я ещё не зажарен, то сегодняшнее меню у них вполне съедобное и для меня.

Рури отпихнул Шаин в сторону и поспешил за удаляющимися голосами. Не прошло и минуты, как он услышал за спиной сбивчивое дыхание.

– Что, передумала?

– Просто не хочу оставаться ночью в одиночестве. Вдвоём у нас больше шансов выжить.

– Хек-хек, так-то, старушка, держись меня, со мной не пропадёшь, я же говорил. Мне и квори и бокоходы по зубам…

– Погоди-ка, – шёпотом ответила Шаин.

– …Никто меня не остановит.

– Да замолчи ты! Почему вдруг стало так тихо?

– Хватай их!

От ночного полога отделилось две тени. Та что была ниже ростом, набросилась на Шаин. Вторая, подмяла под себя Рури.

– Йа-хак! Вам меня не сожрать, квори! – завопил Рури и принялся дубасить здоровяка, который навалился на него.

Шаин отреагировала мгновенно. Вывернувшись из неуклюжего захвата, она укусила нападающего за руку. Взыв тонким голосом, он тут же ослабил хватку.

Раздался громовой возглас:

– Стойте!

Возня мгновенно прекратилась. В тишине было слышно, как кто-то тихонько стонет:

– Он меня укусил, укусил!

– Так тебе и надо, хек-хек. Ишь чего удумали прохвосты, нападать! Вот погоди, я тебе покажу свой знаменитый удар правой лапой!

– Шаин, Рури, это вы?

От удивления женщина-квори потеряла дар речи. Огромная тёмная фигура приблизилась к ней. Острое природное зрение не могло её обмануть. Прямо перед ней стоял Байрон.

Рури отряхнулся и пригляделся повнимательнее.

– Ох, коржики-ватрушки! Байрон, дубина неотёсанная, это ты, что ли? Зачем, Нут тебя загрызи, ты набросился на нас, и где Кори?

Все взгляды одновременно устремились на низкорослую фигуру. Байрон опустился на колени рядом с Кори.

– Ты как?

– Мне плечо до кости прокусили, – едва сдерживая слезы, ответил Кори. – Как по-твоему я себя чувствую?

– Пойдёмте выйдем из леса, – Байрон выпрямился и легко поставил человека на ноги.

– У меня кровь идёт. Нужно скорее перевязать.

– Я знаю, но здесь ничего не видно. Пошли выйдем на опушку.

Вся процессия безропотно последовала за Байроном. Через некоторое время они вышли к подножью горы, почти на то же самое место, откуда Шаин и Рури начали преследование.

Ночь выдалась тихая и безветренная. От земли исходил тяжёлый влажный запах прошедшего дождя. Выбравшись из леса, все четверо с недоверием осмотрели друг друга.

– Как вам удалось выжить после обвала? – первым спросил Байрон. – Вас же завалило. Мы думали, вы погибли.

– Хек-хек, как бы не так. Держись за усы приятель, я тебе такое расскажу, у тебя грива дыбом встанет.

– Да подожди ты, – Байрон отмахнулся от него как от назойливой мухи.

Шаин тем временем подошла к Кори:

– Извини, я не хотела. Просто испугалась. Позволь мне обработать рану.

Кори не видел, но слышал квори. Он послушно отнял руку и продемонстрировал Шаин левое плечо. Кровь успела основательно пропитать одеяние человека.

– Нужно срочно заняться этим. Байрон, Рури, идите в лес и найдите какой-нибудь лозы или прочной длинной травы, которой можно перетянуть лапу, то есть руку.

– Хорошенькое дело, – проворчал Рури, – не успел выбраться, а мной уже командуют. А ты что будешь делать?

– Пойду туда, – она ткнула когтем, указывая направление. – Когда мы спускались, я видела блеск воды. В той стороне река, а рядом с рекой всегда растёт много полезной целебной травы.

– Мы как раз туда и шли, пока не услышали, как кто-то топает следом, а потом… – Байрон замолчал. – Ну кхм, м-м, потом было потом.

Каит и женщина-квори разошлись в разных направлениях.

– Стойте, а мне что делать? – окликнул их Кори.

Шаин обернулась и жестом показал ему оставаться на месте. Потом она спохватилась, вспомнив, что люди совсем ничего не видят в темноте.

– Будь тут и никуда не уходи. Мы скоро вернёмся.

Глава 11

Правая половина лица Курфы горела, точно в огне. Боль была нестерпимая. Вот уже целый час лекарь колдовал над ним, но легче не становилось. Сначала знахарь удалил повреждённые части кожи и меха, затем с помощью костра и раскалённого клинка прижёг остатки плоти, чтобы остановить кровь. Обезболивающее, которое приготовили для Курфы, было всего лишь очень крепкой настойкой из колтуна, но и она не могла справиться с болевым шоком. Чтобы сдержать крик, Курфа до боли сжимал клыками рукоять собственного клинка.

Закончив с мордой, лекарь сказал:

– О вождь, теперь нужно удалить глаз. Он разбит, и если его не убрать, он загниёт.

Курфа не ответил. Он не слышал, что говорил ему целитель. Тело некогда грозного вождя квори превратилось в один густо сплетённый комок страданий и мучений. В голове словно поселился целый улей. Перед уцелевшей призрачной дымкой окружающий мир плыл и ускользал, вспыхивая короткими крошечными бликами, будто разряды голубых и белых молний.

– Держите его. Держите крепче.

Трое лично отобранных Кровоносом высоких воинов-квори навалились на Курфу.

– Вот так. Отлично.

Кровонос нервно сглотнул, когда лекарь выбрал из своего набора инструментов изогнутый холодно поблёскивающий предмет.

Оглушительный вопль, который разнёсся по лесу, разбудил всю округу.

– Слыхал, Нетопырь? – спросил высокий самец, который поджаривал над костром толстую лесную крысу.

– Как тут не услыхать, – тот, к которому обратились, поковырял в ухе грязным когтем. – Да я чуть не оглох.

Вопль повторился. Нетопырь содрогнулся.

– Курфа – не жилец, это всякому понятно, – продолжил высокий квори, когда вопль затих.

– Потише с такими разговорами, – вмешался третий квори, который всё это время молча сидел рядом с ними и сосредоточенно пропекал какой-то большой сморщенный корнеплод.

– Ты сам подумай, Баюн, даже если он выживет, какой из него вождь? С одним-то глазом.

– Хочешь бросить ему вызов, Муррем? С твоей-то лапой?

Муррем легонько потрогал сломанную лапу. Она всё ещё болела.

– Моя лапа срастётся, а вот глаз старины Курфы не отрастёт уже никогда.

– Если Курфа протянет ноги, то кто нас поведёт?

– Не знаю, дружище, не знаю, но если старина Курфа не захочет спать, то я ему, это самое, помогу закрыть последний глаз. Уж больно старина Курфа свихнулся в последнее время. Сделай то, сделай это, двигай на пустой желудок. Бегаем на побегушках, точно молодые, а я уже давно не молод. И ради кого?

Он сплюнул в костёр, и тот отозвался рассерженным шипением.

– Ради треклятого Тауда. В жизни бы не поверил, если бы кто сказал мне, что на старости лет я буду прислуживать каит.

– Тут я с тобой согласен, дружище, – Баюн задумчиво покачал языком расшатавшийся зуб, который ему чуть не выбило при обвале. – Тауд – каит. С каких пор каит командует нами?

Они замолчали. Баюн вытащил корнеплод, подул на него. Потом осторожно попробовал. Скривившись, он удручённо вздохнул:

– Я хочу мяса, а не этой дряни. Когда мы последний раз ели мясо каит? Если Курфа поправится и прикажет лезть в гору, я буду первым в очереди за его глоткой.

– Я с вами! – тут же согласился Нетопырь. – Терпеть не могу шататься по лесу. Зачем только мы оставили наш славный лагерь?

– Значит, решено, – Муррем хищно оскалился. – Пора старине Курфе заснуть навсегда.

Квори тихонько засмеялись. Муррем с наслаждением впился в плохо прожаренную крысу. Кровь тёмными ручейками побежала по его морде.

Никем не замеченный, Кровонос отступил. Дерево, за которым он прятался, отлично скрывало его от заговорщиков, при этом позволяя ловить каждое их слово. Сделав большой крюк по роще, Кровонос вернулся. Первым делом он заглянул к вождю. Голова Курфы была щедро перевязана всевозможными тряпками и напоминала раздувшийся шар. Всё тело квори трясло как в лихорадке. Капитан задумчиво поскрёб шелушащийся нос и спросил у лекаря:

– Как он?

– Время покажет, – ответил знахарь. – Моё же мнение таково: Курфа очень сильный, уверен, он поправится.

Кровонос отпустил знахаря и подозвал к себе троих воинов, которых он лично отобрал.

– Навострите уши и слушайте внимательно. С Курфы глаз не спускать и не отходить от него ни на шаг. Дежурить будете до полуночи, на смену подыщу вам ещё троих. Воду и жратву вам принесут. Если заметите что-то странное, или вождь очнётся и позовёт меня – посылайте одного из ваших ко мне. Остальные двое пусть постоянно будут здесь. И запомните мне: не дрыхнуть на посту или я вас на такие мелкие части покромсаю, что всем по кусочку достанется. Всё. Выполняйте!

Тем временем, по другую сторону гряды, Шаин и Байрон возвратились к страдающему Кори. Каит удалось найти прочную стелющуюся лозу, а квори принесла немного сырого мха, листья чертополоха и болотника.

– Я кое-что проверю, – сказал Байрон. Передав лозу Шаин, он направился в чащу.

– Ты куда? – обеспокоенно поинтересовался Кори.

– Пойду измерю насколько глубока река, – отозвался каит и растворился в ночи.

– Снимай рубаху, – командовала Шаин.

Кори поёжился:

– Это ряса, и… Это обязательно? Мне холодно.

Шаин всплеснула лапами:

– Маленькая крошка замерзает, ай-ай-ай, придётся по-старинке. Знаешь, как большинство квори лечат мелкие раны? Они их просто зализывают, пока кровь не перестанет идти.

– Ничего я не маленький, – буркнул Кори и стянул рясу. – И рана вон какая огромная!

Шаин обработала укус чертополохом и соком болотника. Потом приложила мох и аккуратно перевязала лозой.

– Ну вот, как новая.

Байрон возник рядом, появившись из темноты, точно призрак:

– Я изучил речку. Глубина большая, а течение сильное. Если бы найти какое-нибудь бревно, можно было бы здорово сократить путь. Где Рури?

– Он ещё не возвращался, – ответил Кори.

– Как лапа?

– Рука, – поправил его Кори и пошевелил пострадавшим плечом. – Теперь намного лучше. Шаин не только хорошо кусается, но и неплохо лечит.

– Нам нужно уходить, опасно оставаться здесь, – сказал Байрон, оглядывая тёмные вершины гряды.

– Но Рури ещё не вернулся! – возмутился Кори.

– Если я хоть что-то понимаю в том, как мыслят квори, то утром они начнут восхождение. К этому времени мы могли бы значительно оторваться от них.

– Мы не можем уйти без Рури. Давайте хотя бы дождёмся его!

– Ладно. Хорошо, – Байрон сел и стал выжидательно смотреть в сторону леса.

Некоторое время они терпеливо ждали. Потом Кори не выдержал и лёг. Шаин договорилась с Байроном, что каит останется стоять на страже, пока они отдыхают, и улеглась рядом с Кори.

Рано утром Кровоноса разбудил один из караульных.

– Чего надо? – недовольно буркнул квори, заспанно потираясь.

– Тут Муррем пришёл.

Кровонос мгновенно насторожился. Его лапа самопроизвольно нырнула под рваный плащ, постеленный поверх сухой травы. Сжав рукоять клинка он спросил:

– Что ему надо?

– Он сказал, что нашёл какие-то следы. Немного в стороне от нашего лагеря. Он говорит, они похожи на человеческие.

Кровонос на мгновение задумался. Его морда расплылась в жуткой гримасе лишь отдалённо напоминающей улыбку.

– Где он сейчас?

– Ждёт вас, чтобы показать.

– Дуй к Рибигу, вели ему взять ещё двоих на выбор, и пусть придут ко мне.

Полог наспех поставленной палатки Кровоноса откинулся. Рибигу – командир отряда стражи, охранявшего Курфу, отсалютовал ему копьём.

– Где твои воины?

– Снаружи палатки.

– Позови их.

Внутрь вошли двое подчинённых. Квори по имени Турпа и Зелёная шкура. Кровонос осмотрел их и удовлетворённо кивнул. Проверив остроту своего клинка когтем он сказал:

– Пойдёте за мной на некотором расстоянии. Без шума. Когда я свистну, выйдете из укрытия. Всё ясно?

Соглашаясь, квори дёрнули себя за носы.

Кровонос широким командирским шагом пересёк лагерь. Муррем ждал его возле потухшего центрального костра. Завидев капитана, квори поднялся.

– Ты видел следы?

– Да, капи...

– Где? – нетерпеливо перебил его квори.

– В той стороне, – Муррем махнул перевязанной лапой.

– Пойдём, покажешь мне их.

Квори согласно закивал.

– Что встал, двигай! – нетерпеливо прикрикнул на него Кровонос.

Муррем глупо уставился на Рибигу и двух его подчинённых. Мрачное выражение лиц квори не сулило ничего хорошего. Квори сглотнул и на негнущихся ногах повёл весь отряд за собой. Кровонос мысленно усмехнулся. Он поздравил себя с тем, как ловко он раскусил замысел заговорщиков. Группа из пятерых квори неспешно углубилась в лес.

– Ну-ка, подожди-ка, – Кровонос протянул лапу и вырвал кинжал из-за пояса Муррема.

Другого оружия у квори не было. Нетопырь стоял и глупо смотрел на капитана. Кровонос показал Рибигу знак держаться подальше и рыкнул:

– Эта игрушка тебе ни к чему, ещё порежешься, а теперь веди!

Дрожа как осиновый лист, Муррем двинулся дальше. За спиной он слышал угрожающее дыхание Кровоноса, и оно напоминало ему шипение, которое издаёт змея. Квори вышли на прогалину и остановились.

– Ну и где следы? – Кровонос недовольно смерил Муррема взглядом.

– Они здесь.

Квори-капитан резко обернулся на голос и увидел Нетопыря, выходящего из-за дерева. В лапах он держал обнажённый короткий меч. Кровонос коротко свистнул. Рибигу, Турпа и Зелёная шкура моментально выскочили из зарослей и окружили поляну.

Нетопыря прошиб холодный пот. Он мысленно искал пути к отступлению. Но выхода не было. Громилы Рибигу перекрыли любую возможность к бегству.

– Так где ты говоришь, ты видел следы? – поигрывая кинжалом Нетопыря, Кровонос вразвалочку подошёл к Нетопырю.

– Д-да, п-п-прямо здесь к-кэп.

– Здесь? Что-то не нахожу.

– Где-то т-тут. Я помню, они г-где-то тут…

Кровонос вырвал у квори меч.

– Показывай!

Кровь отхлынула от лица Нетопыря. Он заметно побледнел. Опустившись на траву, он стал бестолково расшвыривать старую сырую листву

– По-моему они где-то здесь…

– Хм-м, – Кровонос задумчиво осмотрелся. – Видимо, ты их потерял.

– Да-да, – Нетопырь яростно замотал головой, – я их потерял, но они точно были здесь, я клянусь!

– Дружище, похоже, ты ещё кое-что потерял.

Нетопырь замолчал и перестал копаться. Всё ещё сидя на траве, он бестолково уставился на капитана.

– Потерял? Что потерял?

– Свою голову.

Кровонос быстро взмахнул. Обезглавленное тело Нетопыря повалилось на холодную землю. Квори-капитан отвернулся от него и с безразличным видом направился обратно в лагерь. Перед самым уходом, он повернул голову и незаметно кивнул Рибигу.

Когда Кровонос пошёл прочь, Муррем неслышно выдохнул и тут обнаружил нависшего над ним Рибигу. Издав жалобный визг, квори замолчал навсегда. Его взгляд остекленел. Планы об убийстве Курфы оборвались вместе с его жалкой жизнью.

Кори проснулся, услышав голоса Байрона и Шаин. Они обсуждали сложившееся положение.

– Рури так и не появился?

– Нет. Ночь прошла тихо. Ни одна веточка не хрустнула.

Человек открыл глаза и увидел небольшой костёр. Над ним высилось сооружение из палок, на которых жарились две здоровенные рыбины. Аппетитный запах уже витал в воздухе.

– О, проснулся наконец. Ну ты и соня, мудрец, – Шаин потыкала одну из рыбин палочкой.

– Я просто очень устал. Мы целый день карабкались по гряде. А Рури так и не вернулся?

– Нет, – Байрон попробовал одну из рыбин и кивнул. – Готово.

Они молча позавтракали. Когда с едой было покончено Шаин потушила костёр. Она первой заговорила:

– Ну и где нам искать этого дуралея?

– Не похоже, на Рури, чтобы он просто взял и ушёл, – вступился за каит Кори. – Наверное, с ним что-то случилось!

Байрон задумчиво почесал гриву.

– Если бы он был где-то рядом, то наверняка бы уже прибежал на запах еды.

– Не можем же мы его бросить?! – возмутился Кори.

Шаин тактично промолчала, предоставив человеку и каит самим решать возникшую проблему. Кори вопросительно посмотрел на проводника.

– Я всё утро слежу за грядой: квори так и не появились. Скорее всего погони больше нет… Либо они пошли в обход. Ладно, – Байрон нехотя поднялся. – Хоть это и пустая трата времени, мы попробуем его найти.

Поскольку никаких вещей и запасов у них не было, сборы прошли быстро. Уходя Байрон расшвырял землю, чтобы скрыть следы их стоянки. Углубившись в подлесок, каит скомандовал:

– Стройтесь в линию, на двадцать локтей друг от друга. Идите осторожно и посматривайте по сторонам. Если в течение двух плоских когтей мы ничего не найдём, то возвращаемся к первоначальному плану.

– К плану?

– Если ты уже забыл, то мы шли в Проклятые земли.

Взяв направление, по которому Рури двинулся ночью, группа приступила к поискам. Эта часть леса густо заросла папоротниками, что значительно осложняло поиски. То и дело кто-то из спасателей спотыкался или исчезал из виду, когда наклонялся. Дэсэн медленно, но неуклонно поднимался в ясную синеву. Пробудился извечный оркестр древесных обитателей. В воздухе засуетилась первая мошкара. Она кружилась вокруг морд и ушей, настойчиво жужжала и то и дело отвлекала от поисков.

– Эй! – Шаин помахала лапой, призывая к вниманию.

Кори и Байрон незамедлительно подошли к ней.

– Глядите, тут всё примято, точно кабан прошёл.

Байрон присмотрелся.

– Видимо он споткнулся, ага вот и оно, – каит отогнул широкие листья, демонстрируя торчащий корень. – Хорошо что наш Рури неуклюжий, иначе бы мы его никогда не нашли.

Они двинулись по следу.

– Здесь ветка сломана, – указал Кори.

– А тут земля вывернута. Видите, царапины от когтей.

Байрон решительно двинулся вперёд:

– Он проходил здесь, так куда… Ух!

Каит взмахнул лапами и исчез.

– Байрон! – Кори и Шаин одновременно бросились к тому месту, где стоял каит, но их остановил оклик:

– Стойте!

Человек и квори послушно замерли. Послышалась возня. Размашистые листья папоротника, похожие на растопыренные лапы, судорожно затряслись. В ту же секунду над ними появилась голова Байрона.

– Аккуратнее, не упадите, тут какая-то яма.

– Э-эй наверху! Слышите меня, – раздался приглушённый оклик.

– Я этот голос из тысячи узнаю, он мне теперь в кошмарах снится, – фыркнула Шаин.

– Хек-хек, Шаин, старушка, это ты? И Байрон с тобой. Вот здорово! Не могли бы вы мне помочь. Я здесь немного того… Застрял.

Все трое склонились над отверстием ровной круглой формы около ярда в диаметре. Из темноты до их ушей снова долетел голос Рури:

– Чего вы молчите, языки проглотили, что ли?

– Мы сейчас, – ответил Байрон. – Ты как, ничего не сломал?

– Я в порядке, только вытащите меня отсюда побыстрее, здесь жуть до чего холодно.

Рури вытянул лапы вверх и подпрыгнул. Из беспроглядного мрака на мгновение вынырнули кончики его когтей. Байрон оттащил Шаин и Кори от провала.

– Что будем делать, надо как-то доставать этого пустоголового, а верёвок у нас нет.

– Я возьму кого-нибудь за ноги и опущу вниз. Рури подпрыгнет и ухватится за него. Потом я вас обоих вытяну.

– Я самый лёгкий, – вызвался Кори. – Опускай меня.

– Нет, – Байрон отмахнулся, – у тебя лапы слабые, ты не удержишь этого толстопуза.

Кори обиделся и перевёл взгляд на Шаин.

– Что мне терять? – женщина-квори пожала плечами. – Я уже застревала в одной дыре с этим недотёпой, если понадобится, посижу и в другой. К тому же я похоже, начала привыкать к его постоянному нытью.

– Йик-йак, эй, наверху, вы про меня случайно не забыли? Надеюсь, что нет, иначе было бы очень плохо. Охо-хох, зачем я только послушался вас…

Байрон повернулся к яме и склонился над пустотой:

– Захлопни хлеборезку и слушай сюда. Шаин сейчас опустится к тебе. Когда увидишь, что её лапы достаточно близко, прыгай и хватайся за неё, а потом держись крепче. Готов?

– Готов, старина, хо-хо, скорее вытаскивайте меня!

Байрон и Шаин распластались на земле. Сверху на широкую спину каит уселся Кори. Байрон крепко ухватил женщину квори за ноги и стал понемногу двигаться в сторону провала. Голова Шаин исчезла темноте.

– Хек-хек, старушка, ничего себе ты морду отъела, ты уверенна, что мы не застрянем?

– Я тебе сейчас уши отгрызу, если не заткнёшься!

Тело Шаин наполовину скрылось в яме. В этот момент Кори почувствовал как мышцы Байрона напряглись.

– Тащи! – крикнула квори.

Байрон и Кори медленно потянули Шаин обратно. Не прошло и минуты, как уши Рури показалось над ловушкой. Ещё мгновение, и все четверо валялись на густой зелёной траве облегчённо дыша.

– Ух, ребята, до чего же я рад вас видеть. Я-то уже подумал, что сгину в этом туннеле!

– Туннеле? – Кори сел и повернулся.

– Ага. Он уходит направо и налево. Такой же широкий и круглый, как эта треклятая дырища!

Кори на четвереньках приблизился к зияющей темноте. Внимательно осмотрев края ловушки, он присвистнул.

– Что? Что там?

Каит и квори поспешили к нему.

– Здесь на стене есть надписи! – возбуждённо отозвался Кори. – Они написаны на человеческом языке! Только я не могу рассмотреть, они очень крохотные и уходят в темноту. Их писали, когда стояли на полу. Помогите мне.

– Я второй раз туда не полезу, – решительно отозвалась Шаин.

– И я тоже, – согласился с ней Рури.

Байрон опустил мощную когтистую лапу на хрупкое плечо человека и мягко оттащил его от края земляной ловушки:

– Забудь о надписях. Мы уходим.

– Но ведь…

– Забудь. Они не имеют для нас никакого значения. Мы вроде бы оторвались от квори, поэтому лучше всего поскорее продолжить путь.

Кори тяжело вздохнул. Путники выстроились в живую цепь и засеменили за Байроном, который прокладывал путь.

– Йик-йак, слышишь, старушка, ты не забыла своё обещание?

– Какое ещё обещание, неуклюжий растяпа?

– Кое-кто обещал мне роскошный ужин, за то что я спас её облезлый хвост от бокоходов.

– Кхм, видишь ли, тут такое дело…

– Так я и думал, вот и помогай после этого квори!

– Послушай-ка, длинный язык, я держу своё слово, – резко оборвала его Шаин. – На следующей стоянке я что-нибудь придумаю, а пока будь так любезен замолчи и внимательней смотри себе под ноги.

Дэсэн достиг середины своего пути. В низине, где остановились путники, всё ещё пахло прошедшим дождём, а воздух был прохладный и влажный. Мягкие тени прятались в сочной траве. Ветер лениво шелестел листвой, точно переворачивал страницы старого фолианта. В воздухе, подобно голубым молниям, шустро сновали стрекозы. Одна большая бабочка уселась прямо на ногу Кори и расправила крылья, демонстрируя загадочный узор, напоминающий огромные чёрные глаза.

– Далеко ещё до Проклятых земель? – спросил он, рассматривая рисунок на крыльях гостьи.

На стоянку вернулся Байрон. Он слышал их разговор и ответил:

– День или два. Зависит от того, как быстро мы пойдём. Но ты не надейся, что всё так просто. Эти владения обширны. Недостаточно просто добраться. Потребуется чудо, чтобы отыскать дом людей.

Шаин долго колдовала над сухим хворостом и наконец смогла разжечь костёр. Она уселась рядом с Кори и вместе они принялись подбрасывать ветки в ненасытное пламя. Шаин набралась уверенности и задала вопрос, обращаясь к человеку:

– Вы так и не сказали, зачем вы идёте туда?

– У людей есть оружие, способное остановить квори, – пояснил Кори.

Шаин нахмурилась.

– Тебе не о чём беспокоиться, – поспешил он успокоить её. – Мы только хотим…

– Хотите поубивать всех квори?

– Вовсе нет.

– С ней бесполезно об этом говорить. Она не поймёт, – Байрон положил перед ними несколько диких груш, кучу грибов и целую горсть черники.

– Ого, старина, где ты это нашёл? – Рури сразу же принялся насаживать гриб на палку.

– Здесь неподалёку. А ты, если хочешь, – тут он обратился к квори, – можешь не идти. Судя по тому, что погони до сих пор нет, Курфа потерял наш след.

– Либо его завалило во время обвала, – вставил Рури.

– Это было бы просто замечательно, – Байрон уселся и тоже стал обжаривать гриб.

– Я иду с вами, – холодно процедила Шаин.

– Что за оружие хранят люди? – жуя запечённую грушу спросил Рури.

Кори пожал плечами.

– Хоть как оно выглядит? Оно большое?

Кори снова пожал плечами. Байрон выплюнул косточки:

– Для мудреца, ты слишком мало знаешь о людях.

– Я много чего знаю о людях, но я не интересовался оружием.

– Люди – чудовища, – это была Шаин.

Все перестали жевать и уставились на квори.

– Забавно слышать это от тебя, – Рури хихикнул.

– Так говорят старейшины, – пояснила она. – Моя мать рассказывала мне, что однажды у них пропал один молодой воин. Не помню как его звали. Он пошёл на охоту, забрёл в Проклятый лес и пропал. Его не было около месяца. Все решили, что он погиб.

Байрон не переставая жевать с интересом изучал лицо Шаин.

– Потом он вернулся. Только это был не совсем он.

– Как это? – удивился Рури и немного подался вперёд.

– С виду он выглядел как наш воин, вот только. Видел когда-нибудь как сшивают перелом?

– Ага, моя мамочка однажды… – встрял Рури.

Но квори тотчас перебила его:

– Так вот у него вся шкура была словно латанная тряпка. Такое ощущение, будто его разорвали на части, а потом заново сшили. Жуткое зрелище.

– Ты тоже видела его?

– Нет, но моя мать видела. Она рассказала мне. На нём не было живого места. Везде, где он проходил, за ним тянулся кровавый след. Он медленно блуждал между хижин, как во сне, и постоянно что-то неразборчиво бормотал себе под нос…

Рури поёжился и торопливо огляделся.

– …Он перепугал всех не на шутку.

– И что с ним стало?

– Его связали и отвели к лекарю. Он хотел осмотреть его, но тут воин закричал. Страшно закричал. Говорили, что никто никогда раньше не слыхал, чтобы живое существо могло так кричать. Все перепугались. Потом он умер. Просто умер.

Кори как завороженный, слушал рассказ женщины-квори. Наконец, он спросил:

– Почему ты уверена, что именно люди сделали с ним это?

Шаин встретилась со взглядом человека:

– Потому что он так сказал.

– От этих историй аппетит так разыгрывается, – Рури зачерпнул горсть ягод и отправил их в рот.

– У тебя от всего аппетит разыгрывается, – фыркнул Байрон и продолжил жевать своё запечённое яблоко.

Кори не обратил на их перепалку никакого внимания.

– Что ещё ты знаешь о людях? Расскажи, расскажи мне.

– Ну, однажды наши воины сообщили, что в Проклятых землях виден дым. Я и несколько других молодых отправились к высоким соснам. Мы забрались на них и действительно увидели его. Это был густой чёрный смрад. Ветер относил клубы в нашу сторону. Я чувствовала этот запах. Он не был похож на дым от костра. Он был едкий и… удушливый. Никогда прежде я не ощущала такого запаха, да и после тоже. Я всё думала: «Какого размера должен быть костёр, чтобы было столько дыма?» Нам стало страшно, мы боялись, что из-за ветра, пожар перекинется на наши леса. Но этого не произошло. Дым был виден ещё день или два. Потом всё резко прекратилось.

– Я тоже кое-что вспомнил о людях, – Рури выковырял из зубов застрявшую кожицу дикой груши. – Когда я был маленький, моя матушка рассказывала мне, как она заблудилась в лесу. Мы жили далеко от людей, так что этот случай – редкость. Потерявшись, она долго плутала и вышла прямо в Проклятых землях. Она сразу поняла это. Ну понимаете, деревья в этих местах, они какие-то… Как бы это сказать…

– Чудные, – подсказала Шаин.

– Верно, и это ещё мягко сказано. Так вот, благодаря этому она смогла понять где находится и направилась домой.

– И что же тут особенного? – удивился Кори. – Ну заблудилась, с кем не бывает.

Рури бросил на него хмурый взгляд:

– Я ещё не договорил, ваше мудрейшество. Так вот, идёт она, значится, домой, и тут бац! Падает в яму.

– Феноменально. Вот это история. Браво! – Кори вяло захлопал в ладоши. – Ничего страннее я в жизни не слышал.

– Если, ваше мокрейшество, не хочет слушать, я могу продолжить обед.

Шаин по-дружески похлопала каит по плечу.

– Продолжай, Рури. Наши уши – полностью твои.

– Так вот матушка моя выбралась из ямы, оглянулась и тут она догадалась, что место, куда она провалилась и не яма вовсе, а громадный след, глубоко отпечатавшийся в земле! Так-то, ваше мрачнейшество!

Байрон уточнил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Гиганты?

– Да, мой недалёкий друг, настоящий след гиганта. Так рассказывала моя матушка, и у меня нет повода ей не доверять. Она, бывало, любила повторять: «Не ходи в Проклятые земли, а то люди поймают тебя и съедят!» Или квори… Не помню точно.

Кори многозначительно вздохнул.

– Мой отец, тоже кое-что рассказывал мне о людях. Теперь я припоминаю, – Байрон отложил ветку с обжаренной грушей, и Рури моментально занялся ею. – Мне тогда минуло три или четыре Кровавых Глаза. Мы говорили с отцом о том, где пролегает граница нашего и соседних племён. Тогда я возьми и спроси его: был ли он в Проклятых землях? Я тогда совсем недавно узнал о них от другого молодняка, с которыми вместе играл. Отец нахмурился. Ему явно не понравился мой вопрос. И всё же он поведал мне по секрету, что раз или два его лапа ступала в Железных лесах. Тогда я снова спросил его: видел ли он там что-нибудь. Он не ответил. На нас смотрела мать. Она стала прислушиваться к нашему разговору. Отец подождал, когда она уйдёт, а потом вдруг рассказал мне всё. Он поведал мне, что когда он возвращался домой, его отряд наткнулся на чёрную реку.

Брови Рури поползли вверх. Шаин от удивления даже приоткрыла рот.

– Да, так и сказал. Небольшая, застывшая чёрная река. Шириной примерно с мой рост. Но совершенно ровная… И застывшая. Словно высеченная из камня. Ещё он сказал, чтобы я больше никогда не расспрашивал о Проклятых землях. Вот что мне удалось вспомнить.

Байрон посмотрел на своих слушателей. Они выглядели испуганными. Только лицо Кори отражало скептическую настроенность и недоверие.

– Пощекочи меня Нут, ребята, вы можете поговорить о чём-нибудь другом во время обеда? У меня из-за вас весь аппетит пропал!

Байрон хохотнул и взял новую палку. Нанизывая на неё грушу он заметил:

– Не представляю что должно случится, чтобы наш старина Рури вдруг потерял аппетит.

– Йик-йак, не вижу ничего смешного! Пробовал когда-нибудь есть, когда кто-то стоит за спиной? Это то же самое. У меня кусок в горло не лезет…

Байрон ещё больше развеселился. Даже Шаин улыбнулась. Их мрачное настроение улетучилось, будто его и не было. Хотя по их движениям и потупленным взглядам, Кори догадался, что эти разговоры не на шутку встревожили спутников. Он задумался обо всём услышанном, пытаясь осмыслить и найти связь между событиями, но тут так некстати в неспешное течение мыслей ворвалась болтовня Рури. Оказалось, каит всё ещё продолжает свой монолог.

– …И вообще, что это за имя у тебя такое странное: «Байрон»? Кто вообще назовёт малыша «Байроном»? Каит не дают таких имён. Тебя нужно было назвать Дуболомом или Каменной башкой.

Шаин тихонько хихикнула.

– Вот-вот, – Рури махнул в её сторону. – Я о том же. Я когда впервые твоё имя услышал ещё пару дней смеялся. Представляешь, Шаин, Кори подходит и говорит мне: «А этого недотёпу зовут “Байрон”. Хек-хек, никогда такого увальня не видел. Когда этот болван наклоняется, его громоздкая башка перевешивает и он падает».

Шаин пыталась сохранять серьёзность, но в конце концов не выдержала. Она хохотнула, но сразу же торопливо зажала лапой рот.

– В детстве, пока он был маленьким, мамаша использовала его в качестве подпорки для стола…

– Достаточно, – Байрон встал и обвёл веселящуюся парочку суровым взглядом.

Рури умолк. Шаин спрятала улыбку, вгрызшись в новую грушу.

– Отдохнём немного и двинемся дальше. Я посторожу.

Глава 12

Лес – живой. Именно к такому выводу пришёл Байрон, когда минул четвёртый Кровавый Глаз Дэсэна его жизни. Посудите сами. Ветер блуждает среди деревьев, оттого вы слышите его дыхание; и он в свою очередь, тоже слышит ваши шаги. Потому-то мелкие лесные зверьки и насекомые разбегаются с вашего пути. Он большой. Но и вы для него кажетесь большим. Он видит. Он смотрит на вас десятками, сотнями, тысячами глаз птиц и зверей. Чего только стоят хрустальные глаза-зеркала стрекозы, где хранится неисчислимое количество ваших отражений, навсегда запечатлённых на тончайших слюдяных пластинках. Лес не молчит. Он всё время пытается заговорить с вами и даже ночью, когда смолкают сопрано пернатых, он продолжает нашёптывать и вздыхать.

Так что же такое лес? Или, быть может, кто? Каждый раз задумываясь над этим, вопросом Байрон то думал, что он и каит неразрывно связаны, то вдруг решал, что всё это пустые выдумки, и все, и даже квори, не более чем блохи, прыгающие по шкуре гигантского медведя. В любом случае хорошо иногда было пройтись по залитым яркими тёплыми лучами холмам, поглазеть на копошащихся муравьёв или посидеть возле дышащей прохладой лениво журчащей речки. От этого на душе у каит становилось легко и спокойно. Затем приходила пора возвращаться в поселение, к дыму костров и лачугам, а самое страшное – к другим каит. К их быстрому несмолкающему говору и резкой, царапающей слух речи. Лес. Поселение. Каждое из этих мест было по-своему привлекательно и по-своему манило. Но вместе они являли собой полную противоположность. Иногда одно из чувств одолевало Байрона и тогда каит подолгу скрывался в лесу. Совсем один. Он наслаждался тишиной и покоем. Но наступал час, и всё внутри него поднималось и бунтовало против этой тишины. Чувство тоски, словно петля на шее, неумолимо тянуло его обратно к сородичам, и всё повторялось. С тех пор как отца не стало, он перестал чувствовать тягу к родному дому. Лес стал его единственным другом. Он никогда не перебивал, никогда не приставал с надоедливыми вопросами и не ворошил прошлое. И всё-таки.

И всё-таки…

– А вот однажды Рошик, один молодой пройдоха, которого я давно знал, наелся каких-то неспелых ягод и заболел. Только возьмёт что-нибудь в рот и сразу же всё из него обратно лезет, йик-йак, – Рури живо изобразил соответствующие звуки и схватился за живот. – Ну и вот, скоро бедолаге стало совсем не до смеха. Откусит кусок – ему плохо. Глотнёт воды – опять плохо. Бедняга так исхудал, что ему приходилось таскать с собой камень, чтобы его не сдуло ветром; а в один день поднялся такой сильный ураган, что подхватил Рошика, словно он весил не более пушинки, и унёс далеко-далеко.

– Где бы найти горстку таких ягод, а? – сквозь зубы процедил Байрон.

Кори, который шёл за ним, едва расслышал слова.

– Но это ещё что. Как-то раз я пошёл поживиться чем-нибудь к обеду и наткнулся на громадную поляну с грибами. Кукушке понятно, готовить их слишком долго, поэтому я сжевал их сырыми. И вот на обратной дороге я возьми и заблудись. Ну ты, конечно, догадываешься, что я мастер-следопыт, но иногда деревья могут вставать и ходить с места на место. Понимаешь, да? Так вот в тот день у них похоже, были настоящие пляски, потому что местность вокруг стала мне совершенно незнакомой. Йик-йак, так и было! Вот иду я через лес, а навстречу мне лиса. Я ей говорю, не видела ли она тропинку к деревне, а она меня спрашивает: не видал ли я её лисят…

Шаин издала приглушённый хрипящий звук.

– …Я, кукушке понятно, знать не знаю про лисят. Ну я так и сказал, мы поболтали немного, а потом она показала мне дорогу из чащи.

– А больше она ничего не сказала? – уточнила Шаин.

– Нет, но на другой день один наш старик тоже пошёл в лес, чтобы найти ту самую поляну и тоже заблудился. Идёт он, идёт, и вдруг видит маленький невзрачный грибочек. Он уже хотел пройти мимо, но тут гриб говорит ему: «Съешь меня».

Кори не оборачиваясь, по интонации в голосе женщины-квори догадался, что она едва сдерживается, чтобы не расхохотаться:

– И что случилось дальше?

– Больше этого старика никто не видел. Так что мотай себе на ус: если собираешься идти в лес, не разговаривай с незнакомыми грибами.

Шаин быстро и прерывисто дышала сквозь стиснутые клыки. Байрон поравнялся с ней и прошептал так, чтобы все слышали:

– Продолжайте идти вперёд, как будто ничего не произошло.

С этими словами каит бесшумно скрылся за могучим, потемневшим от времени, стволом дуба.

Рури подмигнул оставшимся попутчикам и продолжил болтать как ни в чём не бывало:

– У одного моего знакомого с детства болели зубы. Нут его знает почему так, но стоило ему съесть хоть каплю мёда или чего-нибудь сладкого, как он поднимал жуткий вой. Я даже как-то сочинил про это песню. Вот послушайте:

Болели все зубы у старого каит,

от этого в тягость смотреть, как крем тает.

Не может бедняга пить сок и есть джем,

и от пастилы отказался совсем.

Шли годы и каит совсем исхудал,

померк его взгляд, невесёлым он стал;

и словно в насмешку, в той роще, где жил он,

в тот день над долиной прошёл жуткий ливень.

Шторм смыл все запасы из вяленой рыбы,

а также хлеб с маслом. Как взглянешь, так всхлипнешь!

Всего и осталось у бедного каит

лишь кадочка мёда, что в луже ныряет.

В тот страшный-престрашный для каит день скорби

от голода кадку открыл он, чуть сгорбив

усталую спину, что ныла неслабо…

От воплей его передохли все жабы!

Оглохла на ухо слепая кукушка,

и вмиг опустела у леса опушка.

Попадали замертво десять оленей…

Они не узнали, чем окончилась история. Сзади донесся пронзительный вой. Шаин и Рури не сговариваясь развернулись и бросились к дубу. Кори едва поспевал за ними: лапы уроженцев леса были длиннее его ног, а бег недостижимо быстрым.

Когда он, запыхавшись, догнал их, всё уже закончилось. Кори застал троицу склонившимися над худой хныкающей женщиной-квори. Одного взгляда хватило бы, чтобы определить, что незнакомка уже довольно стара. На это указывали её редкие пожелтевшие клыки, поникшие, иссушенные плечи, и тронутый серебром мех на голове и плечах.

Старушка хлюпала носом и рыдала как маленький ребёнок.

– Ты что наделал? – возмутился Кори.

– Да я её даже когтем не тронул. Только подсторожил, когда она кралась за вами… Ну и легонько схватил…

– Видимо, старина Байрон, ты немного не рассчитал силы, – Рури склонился над пожилой самкой. – Простите, кхм, за мой вопрос, но не найдётся ли у вас…

Квори резко дёрнулась. Её клыки щёлкнули в дюйме от носа каит. Если бы не врождённая природная реакция, нос Рури бы значительно пострадал.

– Ах так! – Шаин пришлось удержать оскорблённого каит, когда он набросился на старушку с кулаками. – Мерзкая змея! Вот я тебе покажу!

– Силён ты драться со стариками, – Шаин всем телом повисла на нём.

Не обращая на них внимания, Байрон рывком поднял квори на лапы и угрожающе зарычал:

– Зачем ты шла за нами, отвечай?

Самка смекнула, что с Байроном шутки плохи и торопливо залепетала:

– Я всего лишь бродила по лесу, искала не найдётся ли чего к ужину. И тут услышала вас… Я вовсе не следила за вами. Не бейте меня, я ничего плохого не сделала, не бейте меня…

Байрон прервал поток жалобных причитаний, хорошенько встряхнув её.

– Лучше не ври мне. Я могу свернуть твою шею, как сухую тростинку.

В ответ старуха завопила ещё громче.

– У-а-а! Я правда не следила за вами, я искала что пожевать. У-у-у! Я могу доказать, у меня там мешок в кустах! У-у-у!

– Жратва говоришь? Пыльная тряпка, что же ты раньше молчала, – тон Рури изменился, он перестал вырываться.

– У тебя где-то неподалёку логово? Верно? Отвечай? – Байрон ещё раз немилосердно встряхнул незнакомку.

– Да-да, маленькая пещерка в корнях. Возьмите, что хотите, только не убивайте меня-а-а!

Каит зажал ей рот. Рури тем временем освободился от захвата Шаин:

– Показывай, где лежит мешок, – первым же делом осведомился он.

Квори вытянула лапу в нужном направлении. Рури исчез в зарослях и через минуту вернулся, волоча за собой поклажу.

– Йек-йак, отличная работа Байрон, теперь у нас есть что пожевать!

– А теперь показывай, где твоё логово, – прорычал Байрон и вплотную приблизил клыки к морде квори.

Рот старушки всё ещё был зажат, поэтому она лишь коротко всхлипнула.

– Пошли! – скомандовал каит. Он перехватил незнакомку за загривок и без видимых усилий понёс так, что её ноги не касались земли.

Кори последовал за ними. Когда он проходил мимо Шаин, то заметил застывшее хмурое выражение на её лице.

Группа под предводительством Байрона отыскала дом старушки-квори. К тому времени Рури уже успел опустошить мешок. Оказавшись внутри убежища, каит сразу же заприметил котелок возле дальней стены.

– Ага! – он тут же запустил в него нос. – Клянусь мехом, это съедобно.

Каит зачерпнул содержимое, а затем облизал лапу.

– Весьма недурно.

Пока Байрон связывал хозяйку, Рури успел уничтожить половину содержимого котелка. Байрону пришлось силой отвоёвывать остатки бульона. Ворча под нос, Рури стал исследовать вырытые прямо в стене полки пещеры, на которых стояли обожжённые глиняные сосуды.

Рури откупорил первый попавшийся горшочек и с подозрением принюхался:

– М-м, пахнет вкусно. Что это?

– Приправы, – сухо буркнула связанная квори.

– Врешь ты всё, это не похоже, на приправу, уж я-то в них побольше тебя разбираюсь.

– Тогда настойка из родиолы, – Квори примирительно пожала связанными плечами.

– Зачем она тебе?

– Помогает от бессонницы.

– Опять врёшь, пахнет слишком сладко. Никогда в жизни не поверю, что такое чудовище, как ты, может страдать от бессонницы. Должно быть, это сироп.

– Не веришь, попробуй.

– Не сомневайся, так и сделаю, старая мошенница.

– Лизнешь это и ты покойник, – раздалось мрачное предупреждение из другого угла пещеры.

Рури поднял вопросительный взгляд на Шаин.

– Почему?

– Потому что там яд.

– Откуда ты знаешь?

– Твой горшочек с красной меткой. Так мы помечаем все яды.

Рури метнул на старушку быстрый взгляд. Пленница растянула сморщенные губы в кривой ухмылке и хрипло рассмеялась.

– Ах ты, старая змея, хотела отравить меня?!

– Ты такой пухленький. О, с каким удовольствием я бы отгрызла тебе уши… – хозяйка принялась раскачиваться, бессвязно причитать и причмокивать, изображая, как именно она собиралась привести в исполнение свою угрозу.

– Замолкни! – угрожающе рыкнул на неё Байрон.

Не найдя больше ничего съедобного, Рури с угрюмым видом уселся на земляном полу и с жадными глазами провожал каждую порцию бульона, который Байрон и Кори зачёрпывали из котелка.

– Шаин, ты чего не ешь? – Кори посмотрел на молодую квори.

– Я не голодна.

Стараясь ни на кого не глядеть, она встала и покинула пещеру. Кори поднялся за ней.

Байрон оторвался от еды:

– Ты куда?

– Присмотрю за ней.

– Дружище, ты уже наелся? – со слабой надеждой в голосе спросил Рури.

– Да. Налетай.

Лицо каит просветлело. Он тут же подпрыгнул и вмиг очутился возле Байрона. Между каит тут же завязался спор о том, как поделить остатки.

– Байрон, приятель, отдай мне это!

– Нет уж, проклятый обжора. Ты и так сожрал всё, что было в мешке.

Кори не стал дослушивать, чем закончится спор. Он выбрался наружу. Шаин была неподалёку от входа. Она отдыхала на корне, удобно торчащем из земли. Кори присёл рядышком. Выдержав небольшую паузу, он осторожно спросил:

– С тобой всё в порядке?

– Да. В полном.

– Мы идём уже довольно долго и одинаково проголодались. Так почему ты не захотела есть?

– Не хотела отнимать у неё еду.

Кори помолчал, обдумывая её слова.

– Ты беспокоишься за неё, но почему?

– Я вовсе не беспокоюсь, – Квори отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

– Если я могу тебе чем-то помочь, пожалуйста, скажи.

Теперь настала её очередь удивляться.

– Тебе-то что? – презрительно фыркнула она.

– Ты – мой друг.

Шаин скрипнула клыками.

– Хочешь помочь? Тогда оставьте её в покое.

Кори поднялся. Шаин всё ещё сохраняла холодность, глядя подчёркнуто в противоположную сторону.

– Хорошо. Мы так и сделаем, – он обошёл её и направился к замаскированному входу в пещеру.

Шаин не пошевелилась. Чуткие уши уловили слабые звуки доносящиеся изнутри. Вначале они были тихие и размеренные. Затем тон повысился. Раздались резкие возгласы, похожие на голос Рури. Не прошло и двух минут, как маскировочный полог, заменявший дверь, откинулся. Байрон, Кори и Рури выбрались из пещеры. Вид у последнего был весьма возмущённый. Байрон едва ли не пинками вытолкал каит.

– …Ладно, мудрец, – закончил Байрон фразу, которую он начал внутри. Потом обернулся к Шаин. – Ты идёшь?

На лице квори отразилось удивление, но она тут же с готовностью встала.

Весь оставшийся путь, который они проделали за этот день, прошёл в полном молчании. Байрон размышлял о Проклятых землях, Рури вздыхал и вспоминал про себя славные ужины, на которых он успел побывать, а Шаин и Кори обдумывали случившееся. Тем временем тени за их спинами становились всё длиннее, их ноги шагали всё медленнее, а на плечах и спине всё явственнее ощущался груз усталости прошедшего дня. Наконец, когда небо стало розовым, точно налившееся спелое яблоко, Байрон скомандовал остановку.

– Я пойду посмотрю, что есть в округе, Рури, Шаин соберите чего-нибудь для костра.

– Слишком долго возиться с костром, ты уверен, что от этого будет прок, если ты вернёшься с пустыми лапами?

Рури театрально порылся в карманах и извлёк на свет кусочек кремня.

– Откуда ты это взял? – изумилась квори.

– Твоя подруга одолжила.

– Дай сюда! – Шаин дёрнулась и вырвала у него кремень.

Поняв, что фраза прозвучала чересчур грубо, и все присутствующие укоризненно смотрят на неё, квори добавила извиняющимся тоном:

– Я разожгу костёр, пока вы ходите.

– Я помогу тебе, Рури, – Кори встал, чтобы последовать за каит, но тот лишь повёл ушами, знак обозначающий сомнение у каит:

– Оставайся здесь, мудрец, в ночном лесу от тебя пользы не больше, чем от раздавленной лягушки.

Шорохи лап каит затихли в сгущающихся сумерках. Человек и квори остались одни. Ловко орудуя кремневым осколком, Шаин высекла несколько крохотных искорок. Когда огонёк разгорелся ярче, Кори подсел к ней и они принялись подкладывать в пляшущее пламя мелкие веточки и сухую траву. Когда костёр основательно разгорелся, Шаин повернулась к человеку и спросила:

– Что ты ему сказал?

– Кому? Когда?

– Байрону. Почему он тебя послушал?

Кори пошевелил веткой алые угли, сверкающие точно золото. Тёплые языки пламени приятно согревали их лица.

– Байрон, конечно, немного и упрямый, но в душе он добрый.

– Ты похвалил его за то, что он добрый, и он тебя послушал? – в голосе Шаин сквозили презрительные нотки.

– Я просто попросил его.

Квори отрицательно покачала головой в знак недоверия. Кори вздохнул и пустился в объяснения.

– Ты думаешь, что Байрон такой большой, сильный и никто ему не указ, и он никого не станет слушать? Вообще-то, ты права…, но не совсем. Иногда он может поворчать, и всё же он прислушивается к советам, которые ему дают. Можно один вопрос?

– Почему я хотела уйти. От Курфы и остальных? – Шаин задумчиво уставилась на пляшущие язычки пламени.

Кори не торопил её.

– У моей матери было шесть детей. Трое братьев и три сестры. Едва братья выросли и научились стрелять из лука, они покинули нас. Двое из них погибли. О судьбе третьего я ничего не знаю. Вскоре пришли воины из другого племени. Они выкупили сестёр. Так я осталась одна.

– Постой, что значит выкупили? – перебил её Кори.

– О, это такая традиция. Когда мужчина женится, он дарит родителям избранной какой-то ценный подарок. Что-то вроде платы за то, что он навсегда забирает у них дочь. Так вот, сёстры быстро нашли себе пары и покинули селение. Так я осталась совсем одна.

– Сочувствую.

Шаин печально склонила голову.

– Тут нечему сочувствовать. Мать часто била меня и постоянно кричала на воинов, которые отваживались переступить порог нашей лачуги. Она требовала от них баснословные выкупы. Думаю, что благодаря ей я так никого и не нашла. О, я не жалуюсь. Я даже в какой-то степени счастлива, что всё так сложилось.

– О-о… – протянул Кори. Рассказ Шаин сильно заинтересовал его. Поэтому он устроился поудобней. Заметив это, квори продолжила.

– Иногда мне кажется, она просто не хотела меня отпускать, потому что боялась остаться одна. Поэтому, она всячески задирала и насмехалась над мужчинами, которые к нам приходили. Потом она заболела. В тот день я вернулась из леса и нашла её лежащей прямо посреди хижины в которой мы жили. Я бросилась к лекарю, но его не было на привычном месте. От других я узнала, что сегодня он и старейшины встречались с какими-то важными, неожиданно прибывшими гостями. Мне ничего не оставалось делать, как явиться на порог к старейшинам, прямо во время их переговоров. Ты, наверное, догадываешься, что по нашим меркам это довольно дерзкая выходка.

Шаин снова замолчала. Она глубоко вздохнула.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Если тебе тяжело, не стоит продолжать.

– Тяжело, это когда мать бьёт тебя палкой с такой силой, что она ломается, – на губах квори промелькнула улыбка. – И всё же я пришла туда, пришла, чтобы помочь ей. Тогда-то я и наткнулась на него.

Кори во все глаза глядел на печальное лицо Шаин. Её губы шевелились, но она не произнесла ни звука: «Курфа».

– Он пришёл к нам из общины. Это большой лагерь, где живут молодые воины. Его воины, которые поклялись ему в верности. Откуда я могла знать, что он заглянет в наше поселение? Но он был там. Вербовал новых сорвиголов, я полагаю. Увидев меня, он стал расспрашивать старейшин. Велел мне сесть рядом. Я подчинилась. Не могла иначе: о жестокости Курфы квори слагают легенды. Он заставил меня рассказать о моих родителях, поинтересовался есть ли у меня пара.

Шаин вытерла глаза тыльной стороной лапы.

– Я сказала, что моя мать умирает и ей нужна помощь. Он в ответ рассмеялся. Заявил, что раз так, значит, не придётся нести выкуп. Так всё и было. Потом посадил меня на цепь и всюду таскал за собой. Сделал меня игрушкой, вроде тех, что дают самым маленьким малышам, чтобы они не плакали. Курфу обслуживает целая толпа прислуги. Он сам не готовит, не чистит оружие, все эти заботы свалились на наши плечи. Не знаю, сколько длился этот кошмар. Я потеряла счёт времени. От голода и побоев голова отказывалась соображать. Я едва шевелила лапами от усталости. Потом я встретила вас.

Кори взял лапку Шаин в свои руки и подивился насколько маленькой и хрупкой она оказалась.

– Несмотря на то, что мать понукала и издевалась над тобой, ты не раздумывая отправилась за лекарем. Ты очень добрая квори. Нет, ты самая добрая квори, которую я знаю.

– Много ли квори, ты встречал на своём пути?

– Ты говоришь прямо как моя наставница.

– Она тоже была добрая?

– Да! Она была каит. Тебе бы она понравилась. Вы бы точно подружились... – Кори замолчал и, хотя не было сказано самого важного, Шаин поняла всё то, что тяготило его душу.

– Сомневаюсь, что каит захотела бы дружить с трупоедами.

– Ты вовсе не трупоед.

– Но они нас так называют.

– Сеи бы никогда так не сказала!

Шаин кивнула. Между ними повисло неловкое молчание.

– Ты тоже добрый?

– Да. Наверное. Да.

– Что ты намереваешься делать, когда получишь оружие людей?

Вопрос застал Кори врасплох. Он задумался, и молчание между ними затянулось.

– Я не знаю.

– Зато я знаю, что сделает Байрон. Он убьет Курфу и всех, кто встанет у него на пути.

– Я не позволю ему этого.

– Он ненавидит нас. Ни ты, ни кто-либо другой не остановит его.

– Он не такой. Я уверен. Я смогу убедить его. Я что-нибудь придумаю, обещаю…

С другой стороны поляны раздался треск и знакомое ворчание Рури.

– Я хотела бы надеяться на тебя, мудрец.

Вслед за Рури возвратился и Байрон. Он принёс с собой ворох бутонов заячей капусты, а также три увесистые дубинки. Каит пояснил:

– Вот, вырезал их из поваленного ясеня. Всё же лучше, чем ходить с пустыми лапами.

– Здорово придумал, – похвалил его Кори.

Компания расселась вокруг костра, грызя чуть кисловатые плоды.

– Эй, Кори, – Рури выплюнул огрызок в костёр, – мудрецы – умные ребята?

– Я такого не говорил.

– Ну так вот, – не обращая внимания, продолжил каит, – почему твои мудрецы не смогли справиться с квори?

– Мы жили мирно и ни с кем не враждовали…

– Я имею в виду тех, что напали на ваше поселение.

– Их было слишком много.

Рури задумчиво спросил:

– Йек, почему люди до сих пор не воспользовались своим сказочным оружием, если оно у них, конечно, есть. Может, не такие уж они и мудрецы?

За Кори неожиданно вступился Байрон:

– Для каит, думающего только о своём брюхе, ты слишком много размышляешь об этом.

– Кто бы говорил, дубоголовый!

Байрон сощурил глаза.

– Чего ты пялишься..?

Он не успел договорить, потому что каит бросился и схватил его. Байрон методично, но не сильно, стучал Рури по голове, приговаривая:

– Я тебя предупреждал, предупреждал!

Наконец он отпустил его. Возмущенный и всклокоченный Рури сел в зарослях подальше от костра. До ушей Кори донеслось тихое ворчание.

– Что ты там бормочешь? – грозно сдвинув брови, окликнул его Байрон.

– О, да так, ничего, я вот что говорю, Кори, дружище, мудрецы – башковитые ребята и придумали много слов. А есть ли у них какое-нибудь слово для обозначения глупых животных?

– Что значит «глупых животных»? – удивился Кори. – Животные не бывают глупыми. Животные очень умные, они чётко следуют правилам стаи и никогда не нарушают их. Правила нарушаем лишь мы.

Рури вернулся на прежнее место. Взгляд его стал заинтересованным:

– Может, прозвища или клички для обозначения чего-либо мало приятного?

– Нет.

– А как же тогда вы называете квори?

– Просто квори.

– И даже не трупоеды?

– Представь себе.

Рури нервно шевелил ушами, что означало напряжённые размышления.

– А как бы вы назвали, скажем, каит, который машет кулаками, рычит и ведёт себя как животное?

– Просто каит.

Байрон хохотнул.

– Ну знаешь, – Рури скрестил лапы на груди.

Шаин посмотрела на кислую мину, застывшую на лице каит, и не выдержав, тихонько засмеялась.

– Понимаешь, «животными» мы называем только животных, – продолжал Кори. – Тех, что не ходят на задних лапах и не общаются друг с другом на понятном языке. Вообще, назвать «животным» кого-то, кто может говорить с тобой на равных, значит, оскорбить и собеседника, и животных. Я так считаю.

Глава 13

– Готово, – лекарь закончил менять повязку Курфы и отошёл в сторону.

Квори осторожно поднялся. Окружающий мир перед его единственным глазом клонился, будто Курфа был пьян. Вождь широко раскинул лапы, чтобы удержать равновесие.

Кровонос торопливо подхватил вождя.

– Повязку нужно будет менять хотя бы один раз в день, – продолжал знахарь, – и прочищать, чтобы избежать нагноения.

– Пока что ты можешь идти.

Курфа дождался, когда лекарь удалится, после чего впился когтями в лапу капитана и подтянул его ухо к самой своей пасти:

– Что говорят воины?

– Было несколько смутьянов, Муррем и Нетопырь, но я с ними разобрался. Теперь они варятся в котле.

– А что другие?

Когда запах крови, смешанный с горьким духом лечебной настойки, ударил в нос Кровоносу, он внутренне содрогнулся.

– Все ждут ваших приказов.

– Полагаю, что беглецов никто не поймал?

– Всё так, вождь. Дозорные, которые по вашему приказу сторожили гору, видели, как выжившие беглецы перевалили через пик и исчезли из виду.

Курфа издал разочарованный вздох и оттолкнул от себя Кровоноса:

– Я не могу преследовать их в таком состоянии. Моя голова раскалывается от боли. Но и бросить всё как есть тоже нельзя. Среди воинов пойдут слухи о моей слабости.

– С вашего позволения, вождь, у меня есть план.

Курфа с интересом уставился на капитана единственным глазом:

– Выкладывай.

– Как вы уже сказали, оставить пленников безнаказанными – признак слабости. Но вам вовсе не обязательно лезть за ними в гору.

– То есть как это?

– Можно просто обойти её с правой стороны. Там склон становится пологим. Так переход будет не таким тяжёлым, как если бы мы карабкались.

Курфа задумался.

– Это хороший план, Кровонос. Продолжай шпионить и поддерживать порядок. Мою стражу хорошо кормят?

– Они получают еду самыми первыми.

– Скажи им, чтобы не смыкали глаз. Ослабевший вождь для предателей вроде Муррема, как запах свежей крови. Они чуют его и будут кружить вокруг меня до тех пор, пока мне не станет легче… Или пока меня не сожрут.

Голос Курфы стал неожиданно тихим:

– Мне нужно ещё немного времени, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Иди и выполняй, что приказано.

Кровонос послушно удалился. Когда он выходил из навеса, сооружённого из палок и листьев, то краем уха успел услышать, как Курфа о чём-то говорит сам с собой.

Вождь вытащил клинок из ножен и положил его рядом с ложем из плащей, служившим ему кроватью.

– Будь здесь. Ха-ха. Ты точно не захочешь меня убить, как эти прохвосты, не так ли? Ты всегда прикроешь мне спину, если кто-то проберётся внутрь.

Подумав, Курфа накрыл холодно поблёскивающее лезвие краем плаща.

– Теперь никто не узнает, что ты здесь.

Вечером в дверь хижины капитана-квори тихонько поскреблись. Хияри предусмотрительно вытащил короткий меч и спрятал его на коленях под столом.

– Входите!

Дверь открылась. На пороге стояла Криволапка с подносом заставленным едой.

– Тьфу ты! – Хияри достал клинок и убрал его обратно в ножны.

Криволапка подошла к нему, заметив:

– У тебя что, уши в голову вросли? Ты и спишь с мечом?

Жена принялась расставлять добытую провизию. Хияри тяжело вздохнул:

– Тауд точит на меня клык. Я нутром чую: он что-то замышляет.

– Потом повоюешь. Давай есть. Смотри, что нам приготовили.

Криволапка без лишних церемоний плюхнулась на пол рядом с низким столом и схватила большой кусок мяса. Некоторое время она с удовольствием предавалась обжорству, пока не обратила внимание на то, что муж так и не притронулся к еде:

– Ты чего? – её лапа, в которой был зажат кубок с вином, замерла на полпути ко рту.

– Жду.

– Чего?

– Не упадёшь ли ты.

Криволапка отставила кубок. Она задумчиво ковырялась в зубах, вынимая застрявший между клыков кусочек жилы. Так прошло около минуты.

– По-твоему выходит, я тебя отравить пытаюсь? У тебя не только уши в голову вросли, но и все птицы из гнёзд поразлетелись. Да если бы я хотела тебя отравить, я бы уже это сделала.

– Не сомневаюсь, – Хияри вытянул лапы и принялся за еду, которую им приготовили. – Однако я беспокоюсь не за тебя, а за Тауда. Он мог подсыпать чего-нибудь мне в жратву.

– И ты решил проверить её на мне? – Криволапка неожиданно расхохоталась.

Криволапка являлась в высшей степени классической представительницей самок своего вида. Худощавая, с острой мордой, у неё была небольшая голова и маленькие быстро бегающие глазки. Пронырливая, с задиристым характером, но в то же время осторожная. Она была из тех квори, про которых говорят, что они чутко улавливают, в какую сторону дует ветер.

– Ума не приложу, зачем я тогда подошёл к тебе? – Хияри прожевал кусок, сглотнул и поморщился. – Должно быть, я был пьян до такой степени, что смог бы увидеть лик Нут в отражении воды.

– Ты всё выдумываешь. У тебя лишь немного заплетался язык, да и то от того, что ты перед этим обжёг рот, когда на спор глотал свежесваренные горячие яйца чайки.

– Да, я вспомнил. Ты сидела за столом, и я не видел твоих ног.

Криволапка снова хохотнула. Своё имя квори получила не просто так. Когда ей минуло четыре Кровавых Глаза Дэсэна, её отец поссорился с матерью из-за ерунды и в ярости сломал тогда ещё малышке обе ноги. Лапы срослись, но так криво и неудачно, что за ней впоследствии закрепилось новое имя, которое теперь известно всем и каждому. Из-за травмы, полученной в детстве, самка заметно хромала, однако её природная красота, по крайней мере та её часть, которую ценят представители противоположного пола, нисколько не пострадала.

Хияри съел ещё несколько кусков мяса и схватился за живот.

– Ты чего? – Криволапка чуть ли не всем носом залезла в кубок и с громким хлюпаньем его осушила.

– Живот болит. Уже который день. Только съем чего-нибудь и сразу тошнота.

– Если ты не будешь, я доем, – Криволапка с удовольствием вонзила клыки в ножку какого-то лесного зверя, которого специально для капитана поймала группа фуражиров.

Хияри с отвращением наблюдал, как по меху на её щеках потекли ручейки жира и незапечённая кровь. Она бросила на мужа косой взгляд. Заметив гримасу, самка ухмыльнулась, при этом ни на секунду не отрываясь от сочного мяса.

– Ладно уж, – она отложила ножку, – вкусная еда чего-нибудь да стоит. Я поспрашиваю, есть ли какое-нибудь хорошее средство, чтобы тебе помочь.

– Только не проболтайся, что это для меня! – запротестовал Хияри. – Те, другие, могут быть шпионами Тауда!

– Не скажу, не скажу, – передразнила его Криволапка и снова было взялась за еду, но в этот момент в дверь три раза тихонько стукнули.

Лапа капитана-квори инстинктивно легла на рукоять клинка. Дверь без приглашения открылась, и внутрь хижины проскользнул странного вида квори. Он шёл постоянно пригибаясь, будто опасаясь чего-то. На нём был длинный заляпанный грязью плащ болотного цвета. Капюшон на голове мужчины был натянут так низко, что совершенно скрывал лицо.

Стараясь не выдать напряжения, Хияри произнёс как можно более строго:

– Выкладывай, что нарыл!

Незнакомец замер посередине хижины, на почтительном расстоянии от капитана. Когда он остановился, его фигура стала напоминать невысокий валун. Голос, которым он заговорил, был такой тихий и приглушённый, что казалось, будто исходил откуда-то издалека, будто со дна заброшенного колодца:

– Я только что был рядом с хижиной Тауда. Там повсюду охрана и подслушать, что они обсуждали, мне не удалось.

– Тогда зачем же ты пришёл?

– Я кое-что видел. Шаман позвал к себе двух квори. Они о чём-то недолго совещались, после чего оба воина покинули лагерь и направились на юг в сторону реки. Я подумал, что вам будет интересно узнать об этом.

– Я же говорил, что этот червяк что-то замышляет! – Хияри торжествующе треснул лапой по столу, да так сильно что все блюда на нём разом подпрыгнули. Криволапка недовольно зарычала.

– Что прикажете делать? – продолжал незнакомец.

– Те двое наверняка планируют мое убийство. Выбери двух верных воинов и пошли их выследить недоумков. Мне не нужно тебе объяснять, что с ними сделать. Сам же возвращайся и следи за шаманом.

Незнакомец согнул лапу и, взявшись за кончик носа, потянул за него вниз, из-за чего его голова склонилась. Это был общеизвестный жест квори обозначающий повиновение. Загадочный посетитель исчез так же стремительно, как и появился.

– Кто это? – спросила Криволапка, когда они снова остались вдвоём.

– Мои верные глаза и уши во всём лагере.

– У него жуткий вид. Даже по меркам квори. А голос такой страшный.

– Хо-хо, у тебя был бы такой же, если бы тебя полоснули по горлу. – Немного подумав, он зачем-то добавил: – Конечно, если бы ты выжила после этого.

Последнее замечание самке явно не понравилось. Криволапка отпихнула от себя недоеденный ужин и поднялась. Хияри сразу всполошился:

– Ты куда?

– Пойду прогуляюсь, подышу ночным воздухом. Вдобавок надо порасспрашивать насчёт лекарства. Ты, если хочешь, можешь и дальше безвылазно тут сидеть, точно голубиха на насесте, играя в свои глупые игры.

Байрон принюхался.

– Ты что-то учуял? – на всякий случай шёпотом спросил Кори.

– Да, – Каит с недоверием вглядывался в поникший полог.

Утро выдалось тихое и прохладное. Кори оглядел залитую светом изумрудную листву и проблески голубого неба, которые сверкали сквозь неё, будто вкрапления аквамарина.

– Я ничего не понимаю, – Кори старательно шмыгал носом.

Рури и Шаин встали рядом и тоже принюхались.

– О да, я тоже это чувствую, – вставил Рури.

– Да что происходит, можете объяснить?

– Лес меняется, – коротко ответил каит. – Раньше он был обычным, а сейчас… Как бы это сказать. Он отсырел и потемнел что ли…

– … И от него тянет холодом, – закончила Шаин.

– И что это значит?

– Это значит, что мы подошли к Проклятым землям.

Байрон двинулся вперёд. Остальные послушно последовали за ним, выглядывая из-за могучей спины.

– Так далеко я ещё никогда не забиралась, – поделилась квори. – Ох, я кое-что вспомнила, притормозите.

– Потом расскажешь, старушка. Чем быстрей мы найдём людей, тем быстрее уйдём отсюда.

– Это важно!

Все остановились. Байрон кивнул Шаин:

– Что ещё?

– Я вспомнила, что наши воины рассказывали о чудовищах.

– Покороче.

– Они говорили, что иногда видели огромное летающее нечто. Оно низко кружится над землёй, будто высматривая добычу. Нам нужно остерегаться его.

– Хек-хек, ну и чепуха. Твои тусклоглазки не могут отличить кукушку от чудовища? Тоже мне охотники!

– Что за тусклоглазки? – поинтересовался Кори.

Рури лениво отмахнулся лапой:

– Не бери в голову.

– Так называется болезнь. Когда глаза у тебя мутнеют и ты почти ничего не видишь, – объяснила Шаин.

Байрон сохранял молчание. Его беспокоило только то, что в Проклятые земли они ступили имея в лапах только самодельные дубинки и крохотный кинжал старика Гури, но много ли они могут сделать против монстров, которые по слухам здесь обитают?

Спустя пару часов Кори понял, что имели в виду каит и квори. Лес действительно начал меняться. Там и тут стали попадаться буреломы, где древесные исполины были вывернуты с корнем. Судя по тому, что стволы уже покрылись мхом, они упали много сезонов назад. Однако это было ещё не всё. Чем дальше они заходили, тем более странным и неуютным казалось место. Деревья здесь были тоньше, а их листва более редкой и пожухлой. Некоторые вообще росли не вверх, а под самыми разными углами. Немного дальше они даже наткнулись на два граба, которые сплелись между собой наподобие косичек, которые иногда заплетают женщины обоих враждующих племён.

Путники молча рассматривали диковинку.

– Груши мне в уши… – протянул Рури.

Кори подошёл ближе и дотронулся до коры гигантов. Она оказалась немного влажной, хотя дождь прошёл уже давно.

– Вам не кажется, будто тут даже небо темнее? – спросила Шаин задрав голову вверх.

Байрон приподнялся на цыпочки.

– Да. Глянь-ка туда, – он ткнул когтем вверх.

Там угрожающе темнели грозовые облака. Тучи были ещё далеко, но порывистый ветер неумолимо гнал их вперёд, подобно гигантскому штормовому валу.

– Йи-ик! Я не хочу мокнуть под дождём в этой глухомани. К тому же на пустой желудок, – застонал Рури. – Давайте поскорее найдём укрытие.

– Может, нам удастся переждать ливень под одной из этих коряг? – Шаин кивнула в направлении погнутых деревьев, которые клонились под острым углом к земле.

– Пока есть время – давайте идти. Как только в воздухе запахнет грозой, мы сразу…

Он замолчал на полуслове, потому что их накрыла плотная, вполне осязаемая тень. Все четверо не сговариваясь попадали на траву. Тень исчезла.

– Не шевелитесь, – громко прошептал Байрон. – Чтобы это ни было, оно вас увидит, если вы двинетесь.

– Охо-хо, – заскулил Рури, – ты уверен, Байрон? По-моему, нам надо бежать отсюда как можно скорее, мы здесь лежим, как жуки на раскрытой лапе.

– Я сказал: ни шагу. Все птицы охотятся одинаково. Если ты не двигаешься, она не обратит на тебя внимания. Однако если ты побежишь, она мгновенно обнаружит и схватит тебя.

Прошло, наверное, много времени, потому что человек стал ощущать неприятное покалывание в ногах. Шаин высказала общую мысль, которая вертелась у всех на языке:

– Думаю, она улетела.

– Она? – раздражённо фыркнул Рури.

– Я имею в виду ту птицу.

– Что это за птица такая? Ты видела её?

– Успокойся, Рури, – Байрон медленно поднялся, не переставая осматривать видимую часть неба. – Сейчас мы пойдём дальше, но медленно, с частыми остановками. Даже если птица ещё здесь, мы заметим её первыми.

– Это не очень-то обнадёживает, знаешь ли.

– Тогда как насчёт обнадёживающего дружеского пинка?

Рури насупился и замолчал.

Шаин встала рядом с Байроном. Кори последовал за ней. Рури двинулся самым последним. Глядя на то, как они перемещаются короткими перебежками, Кори вспомнилась какая-то давно забытая игра из детства. Он и другой молодняк каит играли в неё, когда были совсем маленькими. Прошло столько лет, и вот сейчас, надо же, убегая от незримой парящей угрозы, он снова вспомнил Сеи. Тогда она выглядела моложе: худенькая и лёгкая, точно пёрышко птенца. Погружение в прошлое подействовало на Кори умиротворяюще. Не заметив, что Байрон остановился, он впечатался в него.

Каит обернулся и долго изучающе рассматривал лицо человека. Ничего не сказав, он развернулся. Сгорая от стыда за свою неуклюжесть, Кори отстал и теперь шёл немного позади остальных. Краем глаза он увидел, как Рури отклонился от тропы, которую прокладывал Байрон. Спина непоседливого каит мелькнула за стволами, а затем и вовсе исчезла. Кори вытянул шею. Рури нигде не было видно.

– Байрон, Шаин, эй! – тихонько позвал он.

Каит не услышал его, но Шаин обернулась.

– Рури, он ушёл туда. Я не знаю зачем, – шёпотом объяснил ей Кори, яростно размахивая руками.

Шаин негромко цыкнула, привлекая внимание Байрона. Пока квори жестами объясняла каит что произошло, с другой стороны от них послышался хруст ломаемых сучьев. Все трое припали к земле, чтобы стать менее заметными.

Звуки приближались.

На просеку вывалился Рури. Нисколько не таясь, он преспокойно огляделся. Кори увидел, что каит что-то сжимает в лапах. Откусив изрядный кусок того, что он держал, Рури бесстыдно рыгнул и громко позвал:

– Эй, ребята, вы где?

Кори показалось, что он услышал, как Байрон и Шаин одновременно клацнули клыками от злости.

– Хватить кричать как ошпаренный!

– Спрячься!

– Эй, вот вы где! – нисколько не заботясь о скрытности, Рури направился к ним. – Я что говорю, с какой стати вы ползаете в траве как муравьи. Тут недалеко, – он махнул лапой, указывая направление, – я нашёл кучу жратвы. Похоже, что там когда-то был сад. О, и ещё там есть камни, вам нужно на них поглядеть, особенно тебе, Кори, йик-йек. Ставлю свои усы, что они тебе понравятся, на них полно загогулин, вроде тех, что ты хотел прочитать в тоннеле.

Байрон сокрушённо покачал головой.

– Да что с вами, ребята, вы что, пожрать не хотите?

– Что ж, – Байрон поднялся и отряхнулся. – Полагаю, если бы птица ещё была здесь, она бы давно уже сцапала этого тугоухого.

Кори улыбнулся:

– Покажешь, где ты видел надписи? – воодушевлённо спросил он.

– Ну вот, другое дело. И чего сразу обзываться, кукушке понятно, я же для вас стараюсь. Я бы мог и один всё съесть и вам ни крошки не оставить.

Шаин хихикнула:

– О, не сомневаюсь, какой-то там крошечный сад не проблема для такого обжоры как ты.

Место, куда привёл их каит, оказалось заброшенными руинами. Там и тут виднелись позеленевшие полуразрушенные каменные стены, густо поросшие мхом. Сквозь высокие выбитые окна, словно ожившие древесные духи, тянули свои мохнатые лапы молодые кипарисы и кивали проходящим путникам.

– Эй, глядите-ка, – Шаин нырнула в тёмный проход одного из строений. – Здесь можно переждать дождь!

– Слишком тут темно, – с сомнением отозвался Рури, опасливо заглядывая в глубину прохода.

– Хар-р-р! – Шаин выскочила из темноты, заставив человека подпрыгнуть от неожиданности. – Не бойся, мы разведём костёр, и тогда тут станет светло. Кстати, эти стены скроют пламя от посторонних глаз.

Байрон одобрительно рыкнул.

– Кори, сможешь разжечь костёр?

– Да, но…

– Что «но»?

– А вы что собираетесь делать?

– Пойдём посмотрим, чем можно поживиться в округе.

– Я наведаюсь в «сад», – заявил Рури.

Шаин вытащила из потайного кармана кусочек кремня и перекинула его человеку.

– Я тоже скоро вернусь. – Байрон повернулся, чтобы уйти, бросив через плечо: – Берегите головы и поглядывайте вверх.

Кори, опустив руки, смотрел, как каит и квори расходятся в разные стороны, оставив его одного. Выражение отчаяния застыло на его лице.

– Ну и ладно, – пробормотал он. – Пускай меня сожрут, вам же хуже.

Продолжая бурчать, он принялся собирать топливо для костра. На его счастье в округе находилось большое количество старых засохших деревьев. Собирая хворост, человек вёл тихую беседу сам с собой. Прошло уже много времени, но к его удивлению никакое, будь то мифическое или реальное чудовище, не захотело им полакомиться.

Со второй попытки Кори удалось поджечь небольшой кусочек мёртвого мха. Огонь жадно набросился на высушенное растение. Человек стал торопливо подкладывать веточки побольше. Затем, когда пламя основательно разрослось, он бережно перенёс его внутрь, прямо на заготовленную кучу хвороста.

Костёр разгорелся. По стенам побежали тёплые мягкие тени. Их отсветы ложились странными живыми узорами на каменную кладку; так, как если бы своды качались и казалось вот-вот упадут, но ничего не происходило, и всё оставалось на своих местах. Кори заскучал. Небо над ним потемнело. Лес вокруг словно ощетинился и помрачнел. Руины превратились в настоящий лабиринт, и он был в самом его сердце, и никого не было рядом. Чувство беспокойства разрасталось и назойливо сверлило голову тревожными мыслями. Не в силах смирно сидеть и ждать, Кори ходил вперёд-назад, считая шаги.

Снаружи совсем стемнело.

Кори робко приблизился к проходу и выглянул в сгустившийся мрак. Только что был день и вот на тебе! Человек прислушался.

Вдалеке коротко вспыхнула молния, затем раздался грохот, как если бы огромный железный шар уронили на пол и он катится, катится, и катится…

Кори не выдержал. Подкинув несколько больших толстых сучков в ненасытное пламя, он глубоко вздохнул и нырнул в раскинувшуюся завесу тьмы. Сильный ветер снаружи немилосердно обжёг его лицо холодным порывом и бросил в глаза пыль, поднятую надвигающейся бурей. Кори начал обходить строение вокруг, чтобы посмотреть: не видно ли кого из друзей поблизости. Он как раз был на середине пути, когда до его ушей донесся неясный отдалённый треск. Сначала Кори немного испугался, но затем он подумал, что это возвращается кто-то из каит, и пошёл ему навстречу.

Всё же из осторожности он двигался бесшумно. Треск, который он услышал, затихал. Казалось, будто существо издававшее шум, удаляется от него. Кори нахмурился, но последовал за невидимым спутником. Минуту или две он преследовал цель, пока не подошёл к краю опушки. Прямо перед ним раскинулась большая прогалина, и беспечно плывущие тучи рисовали на траве движущиеся тени. Тут-то человек наконец увидел, кого он преследовал.

Прямо посередине поляны, точно праздничный тотем на лобном месте, стоял исполинский олень. Кори замер. Животное пошевелилось. Копытное неестественно высоко задрало нос, будто волк, воющий на луну. Вот только он не выл и вообще не издал ни единого звука.

В этот момент одновременно произошли три вещи.

Кори понял, что уже довольно долго задерживает дыхание, потому выдохнул.

Олень резко опустил морду и уставился в пустоту.

В последний миг прогалину осветила вспышка молнии. Половина морды животного, та, которая всё время была отвёрнута от Кори, оказалась жутко изуродована. Сквозь чёрную, висящую обрывками плоть что-то холодно блеснуло. Существо уставилось на незваного гостя единственным здоровым глазом, потому что на месте другого зияло странное отверстие из которого исходило слабое зеленоватое свечение. Шея оленя, как оказалось, также носила следы страшных ран и мех на груди был густо пропитан кровью.

Олень будто превратился в статую. Вся его огромная масса, подчинённая какой-то дикой неведомой воле, продолжала неподвижно смотреть на затаившегося человека, но самое чудовищное во всём этом было то, что мир вокруг жил! Беспрестанно шуршали и клонились серые волны сорной травы, а ветер трепал мех на застывшей громадине. Всё вокруг дышало и шептало… Всё, кроме чёрного существа, стоявшего на пригорке, точно кадр отпечатанный на старой киноплёнке.

Сердце Кори ёкнуло и провалилось в желудок. Его рот приоткрылся, он был готов закричать от ужаса, но кто-то схватил его сзади и потянул на себя. Без единого шороха эта сила утащила, увлекла его прочь от жуткой поляны, залитой призрачным светом, и не менее жуткого существа, которое смотрело на него в упор. Кори брыкался и дёргался, но куда там. Нападающий был гораздо крупнее и сильнее его. Кори попытался вырваться. Раз. Другой. Из-за глупых попыток освободиться Кори бестолково растратил остатки воздуха.

Человек пришёл в себя уже на земле. Он понял, что сидит прислонившись спиной к дереву. Кори поднял голову и обнаружил, что не один. Незнакомец опустился на одно колено и дотронулся до его плеча:

– Ты как? – голос чужака показался Кори знакомым.

Несколько глубоких бодрящих глотков воздуха привели Кори в чувство. Он дотронулся до густого меха на лице говорившего.

– Байрон это ты? – прошептал Кори.

– Да. Ты в порядке?

– Всё хорошо. Как ты… Где ты…

– Я увидел тебя, когда ты стоял там, у опушки. Если бы я окликнул тебя, он бы нас нашёл.

– Кто он? Ох!

В памяти всплыл образ изувеченной морды существа со светящимся глазом. Видимо он прошептал это вслух, потому что Байрон кивнул:

– Да, олень.

– Он… Он всё ещё там?

– Нет. Он уже ушёл. Ты можешь идти?

– Да. Да, я в порядке.

– Я пойду погляжу поближе, а ты подожди меня здесь.

Кори вцепился в мощную лапу Байрона и повис на ней.

– Я пойду с тобой.

– Лучше побудь здесь.

– Я пойду с тобой, и ты меня не удержишь.

– Ладно, только не держись за меня, точно недоросль.

Кори отпустил лапу каит и пристыженно уставился в землю.

– Постарайся не шуметь, – Байрон устало вздохнул и двинулся в сторону скудных проблесков грозового неба между деревьями.

Каит и человек вышли из-под спасительной тени леса и осмотрелись. Холм, на котором ещё недавно позировал раненый олень, был пуст. Только примятая трава на том месте безмолвно подтверждала то, что всё это им не привиделось.

– Ну и дела.

Они обошли возвышенность и остановились возле двух неподвижных тёмных предметов. Кори принюхался и уловил тяжёлый запах.

– Что за вонь?

Байрон фыркнул:

– Это кровь. Ты что, никогда раньше запаха крови не чуял?

Каит наклонился и дотронулся до одной из туш. Потом перевернул её. Кори обошёл каит и присел рядом.

– Что это?

Снова вспыхнула молния и на короткое время осветила всё вокруг мёртвенно-бледным сиянием. Кори успел увидеть застывшие холодные пустые глаза и длинную шею существа.

– Ещё олени. Болты и шестерёнки. Что с ними? Они мертвы?

– А ты бы был жив, если бы тебе все рёбра переломали?

– Ох…

Кори недоверчиво вытянул руку и ощупал бок одного из погибших животных. Пальцы наткнулись на что-то мягкое и мокрое.

– Они не двигаются.

– Ты точно в порядке, мудрец? Может, я слишком сильно сжал тебя?

– Я имею в виду они не двигаются как тот. Ты же тоже видел его?

– Да, знаешь что?...

Байрон схватил одну из туш и быстро закинул себе на спину.

– Ты что делаешь? – в ужасе зашептал Кори.

– Не пропадать же добру?

– А вдруг он тоже того…

– Что того?

– Ну, – понизив голос и приподняв брови, Кори с нажимом добавил, – оживёт.

– Сомневаюсь. К тому же если бы он хотел, то уже ушёл бы, как тот большой. Так ты идёшь?

Кори засеменил следом, не сводя глаз с болтающейся головы оленя. На каждый шаг каит она отвечала кивком и двигала ушами, будто стремясь вырваться и броситься прочь.

– Эй, да, кстати, – Байрон резко остановился и круто развернулся. Они стояли в упор друг к другу. Расстояние между ними было не больше вытянутой руки.

– Пожалуй не стоит рассказывать обо всём, что мы здесь видели Рури и Шаин. Они очень впечатлительные. Ты согласен?

Кори молча кивнул, но сам он при этом был впечатлён куда больше. Ему казалось, будто всё увиденное отпечаталось у него на лице и любой встречный, будь то человек или каит, с первого взгляда поймёт, что с ними произошло.

Байрон безошибочно отыскал дорогу обратно. Ещё мгновение и они вошли под полог старой, потемневшей от времени крыши, где их встретило потрескивающее пламя костра.

– Эй, где вас носило?

Рури и Шаин не поднимаясь уставились на них.

– Мы просто прогулялись немного, – непринуждённо ответил Байрон. – Вот, принесли кое-что к обеду.

Он скинул с плеч тушу оленя. В свете костра Кори наконец смог разглядеть животное получше. Это был молодой оленёнок, не больше двух Кровавых Глаз Дэсэна от роду. Его правый бок обмяк и неестественно провалился внутрь, будто там были переломаны все до единой кости.

– Фу ты, ну ты, укусите меня за хвост. Байрон, ты что протаранил его своей пустой головой?

Кори заметил, что брови Шаин изумлённо поднялись.

– Вроде того. Ну так ты будешь дальше болтать или займёшься готовкой?

Видимо, дождь уже начался. Байрон выбежал и вернулся с пучком широких намокших листьев. Он занялся вытиранием крови оленя с плеч.

– Давай помогу.

Каит пожал плечами и передал человеку кучу размокшей листвы. Кори тщательно оттер спину и лапы каит. Тем временем Рури и Шаин занялись готовкой. Используя кинжал Гури, когти и клыки они быстро и умело разорвали тушу оленёнка на части. Шаин, Рури и Кори удобно расселись вокруг костерка и принялись обжаривать получившиеся куски мяса.

Байрон снова вышел наружу. Он вернулся и принёс с собой несколько здоровых веток. Ими он забаррикадировал проход.

– Это на всякий случай, – пояснил он. – И пламя будет меньше видно.

– Думаешь, птица спустится вниз и будет топать по руинам в поисках, чем бы заморить червячка? – поинтересовался Рури.

– Разве что червяка размером с твою голову, – фыркнула Шаин.

– Здесь таких не водится, – уверенно заявил Байрон. – Проще уж сразу сожрать его целиком.

– Смейтесь, смейтесь, – мрачно отозвался каит, не переставая жевать. – Когда она будет хрустеть вашими пустыми черепушками, я и когтем не пошевелю.

– Эй, сегодня твоя очередь сторожить, – Шаин бросила в него кусочком коры.

– Почему бы Кори не посторожить сегодня?

– Если ты хочешь проснуться без ушей, то, пожалуйста. Без обид, Кори, но я бы тебе даже дохлых мышей в канаве охранять не доверила.

– Давайте хотя бы пополам? Байрон, посторожишь первую половину ночи? Потом я сменю тебя.

– Нет, – Байрон уже устраивался у стены, выбрав место, откуда ему отлично был виден проход.

– Шаин?

– Э-э… – квори на секунду задумалась, ища правдоподобное оправдание, чтобы увильнуть.

– А как же обещание?

– Мы так не договаривались.

– Посторожишь первой, и ушки в кружке. По лапам?

– Ладно, – ворчливо отозвалась Шаин.

Рури моментально завалился рядом с гаснущим костром и захрапел.

– Но только до полуночи!

Глава 14

– Ты говорила, что когда ты их нашла, у них были вывалившиеся наружу языки!

Бывшая хижина Согаала была битком набита квори. Они стояли так тесно, что даже ухом нельзя было пошевелить. Те, кто не смог протиснуться и занять места внутри, окружили хижину, и теперь вытягивали шеи, чтобы лучше слышать. Спор тем временем набирал обороты.

– Да, то есть нет, то есть не помню. Вроде были. А может, они вывалились, когда их потащили в лагерь.

– Напомни мне, зачем ты пошла в лес?

Криволапка беспомощно развела лапы:

– За травами.

– За травами? – издевательски переспросил Тауд.

Зрители захихикали.

– Ты могла придумать что-нибудь более убедительное.

– Это чистая правда! Мне нужен был зверобой и молодые листья тысячелистника. Я вышла за частокол, ну а дальше вы знаете.

– Подожди, подожди, – Тауд вытянул лапу, – зачем тебе были нужны лекарственные травы? Ты что, болеешь?

– Это не для меня, а для Хияри.

– Ого, – Тауд перевёл взгляд на капитана.

– Да, у меня болит живот! – с вызовом заявил Хияри. – И я попросил Криволапку приготовить какое-нибудь снадобье.

– Когда ты у неё это попросил?

– Вчера вечером, кажется. Да, вчера вечером.

– Так почему же ты не отправилась утром? – Тауд снова переключил внимание на женщину-квори. – Чем быстрее бы ты набрала трав, тем быстрее сделала лекарство, разве я не прав, или ты не слишком-то беспокоишься о здоровье мужа?

Криволапке едва удалось перекричать поднявшийся гомон:

– Я хотела пойти утром. Но я не знала, что именно мне нужно. Сначала я спрашивала совета у других, немного побродила по лагерю, поговорила, а потом пришло время обеда. Я решила, что лес никуда не убежит, и пошла поесть.

– Ты не очень-то заботливая, – насмешливо бросил ей Тауд. – Итак, после обеда у тебя было полно времени, почему же ты собралась идти ближе к вечеру?

– Я весь день искала рецепт. Обошла весь лагерь, пока узнала проверенный. Поев, я почувствовала усталость и решила немного вздремнуть.

Тауд согласно кивал, хотя выражение его лица говорило о том, что он ни капли ей не верит:

– Ну а потом ты проснулась, вспомнила и прямо перед закатом отправилась копаться в зарослях.

– Да, всё так и было.

– Тебе никто не поверит, кривоножка! Ты оказалась рядом с убитыми ровно тогда, когда было нужно. Когда кто-то послал тебя найти их.

Хияри ударил лапой по столу, привлекая всеобщее внимание:

– Если у тебя есть доказательства её вины, то выкладывай или проваливай, шаман!

– Одно есть, – загадочно ответил Тауд.

– Так выкладывай!

Шаман повысил голос и торжественно возвестил:

– Языки убитых!

Наблюдатели затараторили разом, но широкий взмах Хияри остановил все разговоры:

– При чём здесь языки?

– При том, что на них напали со спины! – рявкнул Тауд. – Кто-то подкрался и задушил их!

– Почему ты думаешь, что их задушили сзади?

– Попробуй, подкрадись спереди! – ехидно парировал Тауд.

По гулу толпы квори-капитан догадался, что собравшиеся полностью разделяют мнение шамана.

– Это были не птенцы, их так просто не возьмёшь!

– Хо-хо никто бы не смог подкрасться к ним спереди!

– И что с того? – Хияри равнодушно пожал плечами.

– Раз на них напали со спины, значит кто-то следил за ними! – победно воскликнул Тауд.

Собравшиеся согласно закивали и устремили взгляды на капитана, ожидая его доводов.

Хияри позволил себе презрительно фыркнуть:

– Бурая роща кишит каит, их мог задушить любой из них. Вопрос в том, зачем они пошли в лес ночью?

– Я не… – Тауд вдруг резко замолчал. Его глаза угрожающе сузились. Когда он снова заговорил, его голос был медленным и вкрадчивым: – Никто не говорил, что они отправились ночью. Как ты об этом узнал?

Хияри попытался незаметно нашарить лапой рукоять клинка, но это не укрылось от глаз шамана. Тауд вскочил и заорал:

– Хватайте его! Это он убил их! – его крик породил настоящий хаос, будто внутри прогремел маленький взрыв.

Собравшиеся не сговариваясь схватились за оружие. Всё смешалось. Квори зарычали. Припомнив давние обиды, они с удовольствием бросились друг на друга, хотя преследовать стоило, конечно, капитана. Количество квори, собравшихся в хижине, было так велико, что сама мысль о взмахе мечом была несуразной. Тауд появился из ниоткуда. Шаман вонзил кинжал прямо под рёбра капитана. Перед смертью он успел прошептать слабеющему квори прямо в ухо:

– Больше ты не будешь стоять у меня на пути.

Юккада первым выглянул из завершённого подкопа и удивлённо осмотрелся. Издалека до его ушей донёсся гул возмущённых голосов.

– Где же все?

– Они собрались у хижины вождя, – Миян наклонилась и помогла ему выбраться. – Нам лучше поторопиться, пока они заняты.

– Что они там делают? – чтобы не терять времени даром, Юккада стал помогать другим пленникам.

Свежий ночной воздух подействовал на каит усыпляюще. За прошедшие дни он так привык к скованной затхлой духоте внутри ямы, что успел напрочь позабыть как сладок запах свободы. Юккада подавил зевок.

– Тауд и Хияри опять поссорились. Стало темнеть, когда в лагере поднялся шум. Кто-то из квори нашёл в лесу двух убитых. Шаман решил устроить настоящий допрос. Они до сих пор там сидят и рычат.

– При чём здесь Хияри?

– Квори, и Тауд в том числе, считают, будто капитан причастен к их смерти.

– Теперь всё понятно. Это здорово сыграет нам на лапу. Вам удалось раздобыть какое-нибудь оружие?

– Мы смогли украсть два клинка. Они здесь.

Миян подняла с земли свёрток с одеждой. Развернув его, она продемонстрировала два коротких меча.

– Немного, но для начала вполне хватит, – Юккада поспешил вооружиться. – Без клинка я чувствую себя как-то странно.

– Что будем делать дальше?

Последний пленник выбрался через подкоп. Между взрослыми стояли непривычно притихшие малыши. Юккада выпрямился и обронил всего два слова:

– Мы уходим.

Дождь шёл весь остаток дня. Время летело незаметно. Незаметно для Шаин. Когда же она разбудила Рури, оно будто остановилось. Маясь от скуки и зевоты, каит встал и подкрался к выходу. Воздух снаружи оказался бодрящим и свежим.

Шаин проснулась от того, что в бок ей задувал холодный сквозняк. Она поднялась, собираясь перейти на другое место. Окинув взглядом спящих, она замерла.

– Байрон! – тихонько позвала она.

Каит вздрогнул. Когда все проснулись, путники внимательно исследовали каждый дюйм пола и сдвинутую преграду на входе.

– Я ничего не слышал. Значит, он сам вышел, – заключил Байрон после осмотра.

– Куда он мог пойти? – Шаин принюхалась.

– Сейчас узнаем, – Байрон вышел сквозь полуразвалившуюся арку прохода и погрузился в тени просыпающегося леса. Шаин и Кори взяли дубинки и последовали за ним.

– Вот его следы, – Шаин указала лапой в темноту.

Байрон кивнул:

– А вон ещё.

Кори сломал все глаза, пытаясь рассмотреть, о чём говорят спутники. Для него всё, что находилось ниже уровня горизонта, сливалось в сплошные неразличимые чёрные разводы.

След каит вёл их в глубь руин. На небе появились первые признаки возрождения Дэсэна. В какой-то момент стало так светло, что Кори различил полустёртую надпись на стене одного из обветшалых строений. Он подошёл, чтобы получше рассмотреть потемневшую облупившуюся краску.

– Что здесь написано?

Кори вздрогнул. Он даже не заметил, как Байрон возник рядом с ним.

– «Б-2», – шёпотом ответил человек.

– Что за чепуха? – Шаин тоже подошла поближе, чтобы взглянуть на надпись. – Можешь перевести на понятный язык?

– Я не знаю, что это значит. Просто «Б-2» и больше ничего.

– Не очень-то много. Ладно идём дальше.

Отпечатки лап Рури привели их к ровной серой каменной площадке. Повсюду на ней блестели крохотные лужицы, свидетельство прошедшего дождя. Байрон и Шаин опустились на колени, пытаясь определить направление движения каит по запаху. Пока они топтались на месте, Кори отошёл в сторону и стал оглядывать ближайшие развалины в поисках других надписей.

Заглянув за угол одного массивного, полуразвалившегося двухэтажного строения, он обомлел. Тёмный, словно поглощающий дневные лучи, вдалеке от строений распахнулся зев огромной пещеры. Туннель плавно уходил под землю, поэтому было невозможно рассмотреть, что кроется в глубине прохода.

Кори попятился и тихо окликнул Байрона и Шаин. Они всё ещё пытались отыскать хоть какие-то зацепки на площадке.

– Что там? – нетерпеливо спросил Байрон, когда они подошли ближе. – Не видишь, мы заняты?

Кори молча вытянул руку. Между спутниками повисла долгая пауза. Глаза всех троих живых существ были устремлены на проход. Кори подумал, что ровная круглая форма отверстия напоминает норы, которые копают дикие животные. Но тогда какого же размера должно быть существо, которое сделало себе такой дом? Ведь входное отверстие имело около двух ярдов в диаметре!

Похоже, эта же мысль одновременно пришла в головы каит и квори. Они многозначительно переглянулись.

– Там есть какие-то отпечатки, – медленно сказала она.

– Придётся проверить, – тихо ответил Байрон.

Они бесшумно двинулись через развалины. Обойдя разрушенное строение, они остановились на расстоянии нескольких шагов от входа в подземелье.

– Какие странные следы, – прошептал Кори.

– Это не Рури, – отозвалась Шаин.

Теперь человек тоже понял это.

– Вытянутый острый носок, стопа из двух половинок, я думаю, что это... Да, это определённо похоже, на отпечаток оленьих копыт.

Кори заметил, что Байрон едва заметно напрягся, хотя он не подал виду. Голос его был всё таким же размеренным и спокойным:

– Давайте-ка уходить отсюда. Только тихо. Без спешки.

– А как же…

– Ш-ш… – лапа Байрона моментально зажала рот Шаин. – Ни звука. Хорошо?

Они начали медленно пятиться. Когда темнеющий проход вновь скрылся за углом старой разрушенной постройки, Шаин тихонько спросила:

– Да в чём дело? Чего ты испугался? Это же просто оленьи следы.

– Это не просто оленьи следы.

– Кто-то сказал олени? Вы что снова поймали оленя? – голос, раздавшийся за их спинами, заставил всех троих подпрыгнуть на месте.

Рури развязной походкой подошёл к ним.

– Чего замолчали? Не хотите делиться со стариной Рури? Не думал я, что вы такие прохвосты! Решили зажать завтрак от лучшего приятеля, это надо же!

– Где, загрызи тебя Нут, тебя носило?! – Байрон быстро опомнился и зашептал. – Где тебя носило? Мы проснулись, а тебя нет!

– Я отошёл на коготок, чего сразу панику поднимать-то?

– Говори тише! – Почти зашипел на него Байрон.

Рури вытянул шею, пытаясь заглянуть за угол:

– А что там?

Байрон схватил его за уши и потащил прочь. Чтобы у Рури не возникло желания спорить, свободной лапой он зажал ему рот.

– Да что с ним такое? – Шаин покачала головой.

– Это трудно объяснить. Давайте просто уйдём отсюда. Как можно дальше, – ответил за каит Кори.

Байрон выбрал то же направление, которым они двигались утром прошлого дня. Когда они значительно отдалились от угрожающей темноты прохода, каит наконец отпустил Рури. Он тут же воспользовался этим и принялся жаловаться:

– Что с тобой? Ну подумаешь, сбегал в сад пока вы спали. Зачем из-за этого хватать меня за уши? У тебя что, хвост отвалится, если я перекушу с утра?

Байрон резко повернулся и обложил Рури такой отборной руганью, что Шаин даже зажала уши, чтобы не слышать всего этого. Когда вспышка гнева немного поугасла, Байрон добавил:

– Ты уже дважды чуть не отправил нас во владения Нут. Если…

Кори почувствовал, что нужно вмешаться:

– Байрон, не надо!

Шаин отняла лапы от ушей:

– Да объясни же, что случилось? Чего ты так взвился?!

Байрон поймал испуганный взгляд Кори. Он развернулся и молча двинулся дальше. Кори пошёл было следом, но, заметив, что Шаин и Рури не сдвинулись с места, остановился. Он умоляюще посмотрел на них:

– Идёмте.

Шаин отвернулась. Рури издал презрительное «хм».

– Пожалуйста, – протянул он.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Шаин не выдержала и сказала:

– Ладно, обжора, идём, а то бедняжка Байрон без нас заблудится и одичает.

Получив новую тему для шуток, Рури быстро повеселел. Теперь он стал выдумывать небылицы о том, что случится с каит через два, десять или сотню дней блужданий по Проклятым землям. Байрон прекрасно слышал все эти истории, которые, как водится, были приправлены красочными эпитетами, но никак не реагировал. Каит до такой степени разошёлся, что совсем забыл о недавней ссоре. Вскоре он как ни в чём не бывало шагал наравне с Шаин и без остановки болтал:

– …И вот, спустя десять Кровавых Глаз, возвращается Байрон домой. Увидев его, сторожа тут же закричали: «Закрывай ворота, это Байрон-обжора идёт, о-о!» Хек-хек.

Каит не сразу сообразил, что Байрон пропустил их вперёд. Когда он обернулся, чтобы узнать причину остановки, Шаин издала ёкающий звук, что у квори обозначало удивление.

Кори всё это время размышлял о прошлой ночи и ожившем олене и немного отстал от основной группы. Услышав, испуганный восклик квори, он быстро нагнал остальных:

– Что про…

Он замолчал на полуслове, потому что заметил, что каит и квори смотрят вперёд. Проследив за их взглядами, Кори увидел то нечто, так напугавшее спутников. Этим оказалась чёрная змеевидная лента, стелющаяся по земле, точно…

– Застывшая река, – пробормотал Байрон. – Отец был прав.

Кори бесстрашно шагнул вперёд. Он присел рядом со змеёй и дотронулся до неё. Внимательно изучив потрескавшееся покрытие, он заключил:

– Просто камень.

– Чёрный камень?

– Такой ровный?

– Почему он выглядит как застывший ручей?

Кори поднялся и выставил руки перед собой, чтобы отгородиться от кучи вопросов посыпавшихся на него, точно нежданный летний град:

– Э-это очень сложно объяснить, но я слышал о таком раньше. От других мудрецов. Это сделали люди, и это вовсе не опасно, поверьте мне.

Каит и квори переглянулись.

– Я докажу.

– Кори стой! – это была Шаин.

Поздно. Человек шагнул и наступил на «змею». Кори смело прошёлся по ней туда и обратно несколько раз.

– Вот, видите? Ничуть не опасно. Это называется «дорога».

– Почему она чёрная? – недоверчиво спросил Байрон.

– Потому что она проклята, – с чувством собственной правоты заявил Рури.

– Она не проклята. Это простой камень! Неужели вы не видите? Смотрите.

Человек принялся ковырять носком плетённых сандалий растрескавшееся полотно.

– Камень. Ну же, наступите!

Для большей убедительности Кори взял один отколовшийся обломок и протянул вперёд, чтобы остальные могли получше разглядеть его.

– Я пойду по траве, – решительно заявил Байрон.

– Я тоже.

Оба каит старательно обошли застывшую «змею» и принялись прокладывать собственный путь. Кори повернулся к Шаин:

– Ну хоть ты мне веришь?

Квори недоверчиво посмотрела на стопы человека. Она нехотя кивнула. Когда Кори протянул руки, она в последний момент отдёрнула лапу:

– Я точно не провалюсь в бездну к Нут?

– Нет. Обещаю.

– Имей в виду, если это случится, то я найду способ вырваться оттуда и утащу тебя за собой.

Кори улыбнулся:

– Договорились.

Он бережно взял её лапку в руку. Шаин сделала несколько робких первых шагов. Со стороны могло показаться, будто она впервые учится ходить. Успокоившись, она пошла в нормальном темпе.

– Такое необычное ощущение, – прошептала женщина-квори.

Они без труда обогнали Байрона и Рури, которым приходилось с боем продираться сквозь подлесок.

– Здо́рово, правда? Так идти гораздо удобней и легче.

– Мне кажется, будто я ступаю по панцирям бокоходов или чего похуже, – Шаин нервно рассмеялась. – Ой-ай!

Она запрыгала на одной ноге.

– Ага! Я же говорил, что она проклята! – закричал Рури. Он услышал восклицание Шаин и остановился, торжествующе воздев лапы к небу. – Теперь твои ноги почернеют, как головёшки и сморщатся. Потом они отвалятся, и до самых седых усов ты будешь ползать на лапах!

– Дуралей, – спокойно ответила Шаин. Она подняла острую сосновую шишку, на которую случайно наступила и запустила её в Рури. – Пустая голова.

Глава 15

Погода испортилась. От земли тянуло холодом. Между потемневших вековых стволов клубилась загадочная дымка тумана. Она укрывала всё вокруг мягкой пеленой, такой густой, что в ней легко можно было потеряться. Сухая трава под ногами путников негромко хрустела, и могло показаться, будто кто-то неотступно следует за вами в непроглядном сумраке. Путники шли так несколько часов, пока их не накрыла тень чего-то огромного и неизвестного. Кори и Шаин пришлось сойти с чёрной «змеи», потому что на ней их было видно, как на раскрытой лапе. Продираясь сквозь заросли, Рури спросил:

– Байрон, с чего ты взял, что нам нужно идти именно в этом направлении? Нет ли какой-нибудь другой, более светлой и приятной тропинки?

Шаин обернулась и назидательно посмотрела на каит:

– Потому что с нами мудрец, и он показывает дорогу.

– Вообще-то я понятия не имею куда идти, – виновато отозвался Кори.

– Ты, что? – Шаин остановилась как вкопанная.

Рури пришлось затормозить, чтобы не врезаться в неё.

– Я думала, ты знаешь дорогу и ведёшь нас!

Кори растерялся, но на помощь ему пришёл Байрон.

– Это я вас веду.

– Хек-хек, старина Байрон, я и не знал, что ты разбираешься в здешних дорогах. С виду дуб дубом, а на деле...

– Я тебя уже предупреждал на счёт дуба?

– Подождите, – Шаин втиснулась между ними и растолкала каит в разные стороны. – Как ты определил, где прячутся люди, если ты ни разу не был в Проклятых землях? Ты же сам говорил, что даже твой отец бывал здесь один или два раза. Хочешь сказать, ему повезло наткнуться на секретное пристанище людей, а ты всё это время молчал?

– Нет.

Слушатели вытянули уши. Их лица выражали готовность ловить каждое слово, что скажет каит, но Байрон хранил молчание. Не выдержав затянувшейся паузы, Шаин рявкнула:

– Да говори же!

– Что тут говорить? Ни я, ни мой отец, не знаем, где искать людей. Но я думаю, что догадываюсь, где они могут быть.

– Это… Невероятно, – Шаин всплеснула лапами.

– Слушайте, – Байрон нахмурился. – Многие племена без конца пересказывают одни и те же байки про людей и Проклятые земли, и знаете что?

– Что?

– Скажи нам.

– У них есть нечто общее. Я понял это уже давно. Во всех этих сказаниях люди так или иначе предстают как некие чудовища, похуже чем квори. – Он торопливо добавил: – Не обижайся, Шаин.

Квори пожала плечами: «Мол, подумаешь».

– Так вот, я пришёл к выводу, что как минимум половина из этих историй – простая выдумка, чтобы отвадить особо любопытных от желания соваться в Проклятые земли. Подумайте сами. Если бы люди действительно были хоть наполовину такими… М-м… – он бросил взгляд на Кори. – Страшными, как их описывают, ну вроде тех зверств, что они творят,и прочей таинственной чепухи, то тогда они были бы врагами для всех нас. Но это не так, и Кори – живое тому доказательство. Мудрецы и каит многие Кровавые Глаза Дэсэна жили вместе. Вот так я пришёл к тому, что все эти сказки – просто пустышки.

– Порубленный оживший воин – это тебе не пустышка. Многие из нашего племени его видели; и это всё ещё не объясняет, как ты догадался: куда нам идти, – ответила Шаин. Она стояла скрестив лапы на груди и склонив голову. В её позе и голосе сквозило скептическое недоверие.

– Может, и так. Вот только, скорее всего, за прошедшие сезоны история обросла выдуманными усами и хвостами, и в конце концов кто-то решил, что будет умно свалить всю вину на людей.

– Допустим. Так что насчёт направления? – Шаин от нетерпения стала притоптывать ногой.

– Ну тут всё просто. Я подумал, что если кто-то неустанно твердит «не ходить в Проклятые земли», значит, там действительно что-то есть. Но где? Режьте меня тупым ножом, но моё чутьё говорит мне, что нам нужно в самое сердце этой мерзости. Именно поэтому я веду вас всё глубже и глубже.

Рури задумчиво поскрёб ухо. Лицо Шаин изменилось. Оно стало задумчивым.

– В твоих словах есть доля мудрости, – Кори подтянулся и доверительно похлопал Байрона по плечу. – Я тебе верю.

– Допустим, ты прав…

Шаин не успела договорить. Тонкие лучи, пробивающиеся сквозь мрачный полог, вдруг погасли. Это выглядело так, будто весь горизонт на мгновение заслонила чья-то огромная рука. Затем снова стало светло. Все четверо торопливо присели и вскинули головы вверх, с тревогой всматриваясь в шуршащий полог.

– Так вот, на чём я остановился? – понизив голос, спросил Байрон.

– Да что происходит, хек-хек? Сегодня старушка к нам зачастила, – почти не разжимая губ прошептал Рури.

– Это одно из подтверждений моей догадки, – отозвался Байрон. – Я думаю, птица летает здесь не просто так. Мы ошибались, предполагая, что она охотится.

– Тогда что же она здесь делает?

– Она возвращается через равные промежутки времени, будто…

Шаин договорила за него:

– …Летает кругами.

Байрон кивнул.

– Верно. Она ищет что-то. Или кого-то.

– Она просто высматривает, чем бы поживиться. Будь ты на её месте, ты бы делал то же самое. Кстати, о еде. Было бы неплохо найти что-нибудь к завтраку.

Каит не обратил на Рури никакого внимания. Глядя на редкие полосы света, ниспадающие сквозь потемневшую листву, которые напоминали седой мех, пробившейся на тёмной шкуре, он задумчиво произнёс:

– С каждым днём я становлюсь всё больше и больше уверен в том, что мы движемся в правильном направлении.

К полудню Байрон решил сделать привал. Дэсэн наконец согрел землю, и даже неприглядный, вечно холодный Проклятый лес стал казаться чуточку дружелюбней. Оба каит и квори решили заняться поисками еды. Кори не хотел оставаться один и увязался за Шаин. Договорившись вернуться на то же место, они разошлись.

Женщина-квори шла впереди, заглядывая под каждый куст. Кори же праздно плёлся следом, рассеянно озираясь по сторонам.

– Шаин, можно вопрос? – вполголоса спросил человек.

Она утвердительно промычала в ответ.

– Почему ты пошла с нами?

– О чём ты? – не оборачиваясь, спросила квори.

– Ты же знаешь, что Байрон хочет заполучить оружие, чтобы уничтожить квори. Ты могла уйти, но осталась. Ты пытаешься остановить Байрона?

– Что? Пф-ф, – она фыркнула. – Мне не справиться с этим увальнем, да я даже и пробовать не буду.

– Тогда почему ты не захотела вернуться в родной дом?

– Я же говорила. Курфа и его отбросы повсюду будут искать меня. Мне негде спрятаться. Так почему бы не попытаться сбежать к людям? Если они действительно такие… – она запнулась. – Такие, странные, то тогда я спрячусь на их земле. Там Курфа не рискнёт меня искать; а если они вдруг окажутся вполне нормальными, как утверждает Байрон, то я останусь жить с ними.

– И ты не станешь мешать Байрону?

– Слушай, – она резко повернулась, – мне плевать на остальных. «Остальные» только унижали и издевались надо мной. Долгие Кровавые Глаза Дэсэна они обращались со мной, как с игрушкой, а я не игрушка! Если этот остолоп хочет убить всех квори, что ж, клыки и когти, меня это не касается! Я счастлива тем, что могу свободно ходить где хочу, и никто мной не понукает.

– Извини, если обидел.

Она махнула лапой.

– Нет, всё в порядке. Не вешай усы. Подожди, слышишь?

Они прислушались. Откуда-то спереди, из самой чащи, до их ушей донёсся тонкий писк. Он был похож на неумелые попытки игры на скрипке. Такой заунывный и протяжный, будто взывающий о помощи.

– Пойдём проверим, – предложила квори и, не дожидаясь ответа, поспешила на звук.

По мере продвижения завывания становились всё отчетливее. Теперь Кори ясно различал жалобные нотки в голосе существа.

По знаку Шаин они пригнулись и ползком подобрались ближе. Выглянув из кустов, они обнаружили одиноко сидящего щенка микаю. Это было четырёхногое существо с коротким густым чёрным мехом. Судя по внешнему виду ему было всего несколько сезонов от роду.

– Почему он скулит? – шёпотом спросил Кори.

– Разве не видишь? Он потерялся. Наверное, отстал от матери, – так же тихо ответила квори.

– Нужно помочь ему… – Кори попытался подняться.

Хрупкая лапка Шаин с неожиданной силой удержала его на месте.

– Сиди тихо и не лезь. Мать сама отыщет его. Если ты будешь крутиться рядом, мамаша испугается и бросит его умирать. Ты же этого не хочешь?

– Нет. Извини, я не подумал.

– Эх ты, мудрец. Пустая голова.

Неожиданно в подлеске слева раздался хруст. Кто-то двигался к ним. Щенок тоже его услышал и перестал скулить. Заросли с шумом и шорохом расступились. Из них вывалился Байрон. Оглядевшись, он заметил детёныша. Никто из них троих, ни Кори, ни Шаин, ни щенок, и глазом моргнуть не успели. В следующее мгновение Байрон бросился вперёд и схватил малыша. Мощные лапы свернули шею, будто выжали мокрую тряпку. Недолго думая, Байрон принялся поедать добычу.

Медленно, словно во сне, Шаин поднялась на ноги. Байрон почувствовал движение за спиной, и обернулся. Увидев человека и квори он немного смутился.

Грудь Шаин вздымалась и опускалась от сдерживаемого гнева, а в глазах её горела такая ненависть, что их было бы видно даже ночью.

– Я, э-э… Извини, тут было слишком мало, чтобы нести… – извиняющимся тоном забормотал Байрон.

– Ты… Ты… Животное! – выпалила Шаин.

Круто развернувшись, она пошла в другую сторону.

– Чего это с ней? – Байрон изумлённо вытаращился ей вслед.

Рури вернулся во временный лагерь с разорённым гнездом ласок. Он хотел развести костёр и пожарить их, но Байрон строго-настрого запретил ему это делать. Каит поделил добычу на четверых. Таким образом каждый получил по две тушки.

Каит и квори незамедлительно принялись за еду.

– М-м, ребята, – Кори беспомощно вертел в руках свою часть обеда, – боюсь я не могу разжевать сырое мясо. Можно, я разведу маленький костерок?

Байрон отрицательно мотнул головой.

– Но почему?

– Открытый костёр выдаст нас. Лучше не рисковать.

– А если я его замаскирую? Сооружу что-то вроде навеса, чтобы его не было видно?

– Валяй.

Глядя на бесплодные попытки Кори соорудить укрытие для будущего костра, Шаин не выдержала и сжалилась:

– Давай сюда эти палки, мудрец. Ты совершенно не приспособлен для выживания в лесу.

Квори помогла человеку построить ограждение и развести огонь. Потом она показала ему как правильно обжаривать мясо и следить за его готовностью. К тому времени, когда обед был готов, Рури уже храпел. Шаин оставила Кори и легла в корнях развесистого дуба.

– Как закончишь с едой, ложись спать. Я посторожу, – сказал Байрон. – Отдохнём немного и двинемся дальше.

Пообедав, Кори устроился в похрустывающем сухостое и принялся размышлять о том, как долго им ещё придётся идти. Вначале он решил, что они уже почти добрались, но потом его стали одолевать сомнения. Мудрец прокручивал в памяти слова Байрона о том, что большинство историй о людях – выдумки. В конце концов, мысленно согласившись с его доводами, он уснул.

Кори проснулся от того, что кто-то зажал его рот. Тяжёлая когтистая конечность Байрона предупредила попытки человека заговорить. Кори увидел, что Шаин уже будит Рури. Когда все проснулись, Байрон кивком указал нужное направление. Затаившись в густых зарослях орешника, крапивы и кипрея, все четверо старательно прислушивались к шорохам.

Довольно долгое время ничего не происходило. Кори даже начало казаться, что тревога, которую поднял Байрон, была ложной, но тут он услышал тихий треск. Это было похоже, на ветку, которая сломалась под чьей-то ногой. Прошелестела слежавшаяся листва. Квори и каит прижали уши. Время от времени они делали друг другу какие-то хитрые знаки и многозначительно кивали. Суть молчаливых диалогов оставалась для Кори непонятной, однако чувство опасности, повисшее в прогревшемся воздухе, он определил безошибочно.

Так прошло несколько часов. Рури в конце-концов надоело сидеть сгорбившись, и он лег. Шаин и Кори присели рядом с ним, а Байрон остался сторожить.

День тянулся медленно. Квори научила человека традиционной игре в «коготки», когда два игрока особым образом берутся за лапы и пытаются придавить как можно больше когтей оппонента, и весь остаток дня Кори был занят попытками обыграть Шаин.

Западный склон горы, через который пробирался Курфа и его армия, блестел после прошедшего дождя, словно он был усыпан крохотными кусочками слюды.

Курфа чувствовал себя неважно. Многочисленные лекарства, которые его заставил проглотить лекарь, не только притупили боль, но и помутили сознание. Иногда лес перед глазами квори сливался в сплошную зелёную кашу; иногда земля под его ногами вдруг начинала опасно крениться, и тогда ему приходилось останавливаться, и ждать пока всё не успокоится. Его армия двигалась впереди, разведывая путь.

Когда они только снялись с места, Кровонос предложил Курфе поддерживать его под лапу. Но вожак лишь грубо обругал капитана. Однако это ничуть не расстроило квори. Он подобострастно вышагивал рядом с вождём, готовый в случае необходимости прийти на помощь. Конечно, если Курфа изменит своё решение.

Баюн, был единственным из трёх друзей-заговорщиков оставшимся в живых. Вышагивая в арьергарде армии, он быстро обернулся.

– Да уж, – многозначительно, но негромко сказал он, – старина Курфа тащится, будто подбитая голубиха.

Никто ему не ответил. Баюн рискнул обернуться ещё раз и напоролся прямо на пристальный взгляд Кровоноса. Поспешно отвернувшись, квори ускорил шаг, чтобы скрыться от вездесущего капитана.

– Этот проныра Баюн, мне не нравится, – процедил Кровонос. – Он что-то замышляет.

Курфа собрался ответить, но как раз в тот момент, когда он отвлёкся, квори наступил на поросль разбухшего от влаги мха. Вождь успел издать вздох изумления и в следующий момент уже опрокинулся на спину. Падая, он умудрился зацепиться за Кровоноса. Вместе с капитаном, они кубарем покатились по склону, сминая тонкие редкие деревца.

Охрана, которую Кровонос назначил оберегать Курфу, бросилась следом. Остальные квори услышали крики и остановились. Провожая взглядами вождя и стражу, воины-квори переглянулись, а потом неспешно двинулись вниз.

Скатываясь по склону, Курфа ударился затылком и потерял сознание. Возможно, это и то, что весь оставшийся спуск мышцы его были расслаблены, спасло квори от переломов. Ни о каком преследовании теперь не могло быть и речи. Пока лекарь хлопотал над пострадавшим вождём, квори разбили лагерь и разбрелись по округе в поисках пищи.

Всё вокруг заливал мягкий оранжевый цвет. Лица друзей выглядели, точно спелые мандарины, и, словно колонны из чистого янтаря, в небо устремлялись стволы древесных гигантов, окружённых ореолом сияющей ауры. Ступая по длинным теням, залегшими у земли, будто морщины на старческом лице, путники продолжили свой путь в неизведанное. Несколько раз Байрон останавливался и прислушивался. Когда это происходило, все послушно пригибались и терпеливо ждали. Проходила минута или две, и каит давал отмашку: двигаемся дальше. Очень скоро последние силы Дэсэна иссякли. Угасающий день позолотил кроны прощальным подарком, а затем из укромных уголков и расщелин начали выползать тени. Прежде сияющие колонны почернели и теперь выглядели угрожающе: своими растопыренными ветвями, которые словно тянулись к путникам, они стремились схватить их за гривы или волосы, или, на худой конец, вцепиться в уши. Тишина вокруг тоже изменилась. Раньше кроны шептали и пели, а теперь они стояли погрузившись в обречённое молчание, или, быть может, напротив, они вовсе не молчали, а затаились, как затаилась и тьма, прячущаяся в зарослях и оврагах, и все они: и лес, и тьма – прислушивались и чего-то ждали. Вот только чего?

Байрон снова остановился. Кори начал размышлять о том, что могло преследовать их. В голову, как назло, полезли мысли о жутких историях Шаин. Одна лучше другой! Сквозь сомкнувшийся строй чёрных великанов, он увидел движение. Это было похоже, на фигуру прямоходящего существа. Всего какие-то доли секунды она отделилась от сумрака, а затем тьма вновь укутала силуэт в чёрных бархатных объятиях. Этих мгновений, а также того факта, что Кори смотрел в нужную сторону и в нужное время, было достаточно, чтобы заметить преследователя и понять, что всё это ему вовсе не померещилось. Кори затопал вперёд и вцепился в лапу Рури. Каит угрожающе-тихо зашипел и попытался скинуть с себя человека. В ответ Кори вцепился ещё сильнее. Одновременно с этим он пальцем показал на видневшуюся просеку. Человек знал, что каит и квори поймут, что он хочет этим сказать.

– Что, что там? – раздался тихий шёпот Шаин.

– Там кто-то есть! – испуганно залепетал Кори. – Я увидел его, когда он крался между деревьев.

Рядом зашуршало. Высокая фигура приблизилась к ним. Тень Байрона накрыла Шаин и Кори. Некоторое время он стоял к ним спиной, долго всматриваясь в указанном направлении. Наконец он медленно повернулся.

– Я ничего не заметил. Ты уверен, что тебе не показалось? Люди не очень-то хорошо видят ночью.

– Это ещё мягко сказано, хек-хек.

– Я…

ВРИ-И-ИК!

Оглушительный полусвист-полускрип заставил путников подпрыгнуть. Со всех сторон послышался треск и топот! Ещё несколько приглушённых свистов отозвалось спереди.

– Бежим туда, врассыпную! – скомандовал Байрон и подтолкнул Кори.

Треск свалявшегося сухостоя превратился в оглушительный грохот.

Глава 16

У-у-ик!

Этот душераздирающий режущий уши визг раздался спереди, заставив беглецов резко затормозить. Они разделились. Байрон и Рури бросились налево, Шаин и Кори – вправо. Треск ломаемых веток не затихал. По звукам Кори догадался, что их стремятся взять в тиски. Кто именно гнался за ними – он пока ещё не видел.

Шаин и Кори задыхались, но это не имело значения. Чтобы бежать быстрее, они выбросили свои деревянные дубинки и припустили вовсю. Ни слова не говоря, квори подтолкнула человека к упавшему стволу, выросшему на их пути. Однако она не учла тот факт, что Дэсэн уже покинул их. Кори не увидел упавшего гиганта и с размаху врезался в него носом. Застонав, он прижал обе руки к лицу.

Не теряя времени даром, квори схватила человека за то место, где у животных находится загривок и, придав верное направление, отвесила пинок. Кори слился с ночью. Шаин нырнула следом. Сгорбившись в три погибели, они затаили дыхание.

Треск становился громче. Их загадочный враг даже не думал скрываться. Шаин напрягала зрение, пытаясь распознать фигуру незнакомца.

Топ. Топ. Топ. Хрусть.

Противник остановился в каких-то десяти шагах от беглецов.

Квори прищурилась. В темноте возвышалось что-то большое и угрожающе-непонятное. Ростом оно было гораздо выше чем квори. Нечто замерло.

«Прислушивается», – догадалась Шаин.

Кори убрал руки. Они блестели, точно одетые в гладкие бордовые перчатки.

Существо слегка пошевелилось, будто оглядываясь.

«Может, оно почуяло кровь?», – Шаин сглотнула.

Кори принялся шарить по земле. Вырвав клок сухой травы, человек принялся оттирать кровь. На этот раз Нечто двинулось в другую сторону. Сердце Шаин, казалось, подкатило к самому горлу и уже стучало в гортани. Чтобы успокоиться, она стала дышать реже, но глубже.

Преследователь уходил. Зоркие глаза Шаин уже не могли различить его силуэт. Была ли причиной тому наступившая ночь и взращенные ею тени? Или, может, это тени вдруг выросли и захватили весь мир и погрузили его во тьму? Заблудившийся в подлеске ветерок, приятно холодил разгорячённую грудь и лоб квори. Всё медленнее и медленнее стучало её сердце.

Тук.

Пауза.

Тук.

Тишина.

Как и Байрон, и Рури, и другие квори, и каит, Шаин была частью леса, неразрывно с ним связанная и понимающая его язык. Новое ласковое прикосновение прохлады, заставило её вздрогнуть. Мех на загривке и спине Шаин зашевелился. Она быстро и нервно вращала головой, пытаясь определить откуда исходит необъяснимая, неуловимая, но вполне реальная и затаившаяся угроза; но вокруг: и снизу, и сверху, и справа, и слева – была нескончаемая тишина, будто она оказалась в безразмерном мыльном пузыре, сквозь который не просачивалось ни единого звука.

Что-то громко хрустнуло рядом. Шаин подпрыгнула от неожиданности и ударилась о поваленный ствол. Повернувшись к спутнику, она хотела отвесить ему хорошую оплеуху, но передумала. Кори всё ещё возился с разбитым носом. Ухватив одну его руку и легонько шлёпнув по другой, она притянула человека к себе. Мельком осмотрев его, квори пришла к выводу, что ничего серьёзного не случилось. С небольшим усилием она заставила Кори задрать подбородок.

Сквозь оглушённую тьму наконец-то пробилась первая робкая трескотня насекомых. Гулко вскрикнула ночная птица; и хотя голос её был резким и пугающим, но вопреки всему он подействовал на Шаин успокаивающе. Женщина-квори вздохнула полной грудью и, точно вторя ей, в кронах уснувших древесных гигантов вздохнул ветер. Он принёс с собой запах сырого мха и прошедшего дождя. Шаин села и выпрямила ноги. Вездесущая сорная трава мягко ткнулась в подушечки её лап. Квори тихонько поёрзала на толстом слое слежавшейся листвы, скопившейся в укрытии. Подстилка оказалась мягкой и приятно пружинила.

Справа зашуршало. Кори тоже устраивался поудобней. Некоторое время они сидели молча, вглядываясь в притихший ночной наряд Нут. Размеренное потрескивание и скрипы невидимых ночных обитателей звучали одурманивающе спокойно. Шаин моргнула.

Ничего. Никого.

Шаин подвинулась к стенке канавы, в которой они прятались, и облокотилась на неё. Вздохнув, она уставилась на присмиревший лес. Он был тёмный. Сотни, тысячи глаз Нут над их головами осуждающе взирали на них. Однако что-то сверху было темнее, чем небо и всё остальное. Краешек этого нечто чётко вырисовывался на фоне безграничного чёрного шёлка, расшитого злыми серебряными, огненными и золотыми очами Нут. Что это могло быть: свисающие пласты мха или шляпка большого древесного гриба?

Шляпка едва заметно качнулась.

Порыва ветра не последовало.

Шаин попыталась двинуться, но в то же мгновение «шляпка» значительно выросла в размерах, полностью загородив собой проход. Мех существа угольного цвета полностью сливался с окружением. Квори почувствовала, как что-то острое вцепилось в её горло, оставив глубокие раны на шкуре. Рядом коротко всхлипнул Кори.

Чудовищные толстые лапы вытянули обоих беглецов из-под ствола так легко, будто они были двумя большими подосиновиками. Шаин беспомощно барахталась. В панике ей удалось ухватиться за ствол, под которым они ещё недавно прятались. Неумолимое притяжение остановилось. Существо незамедлительно дёрнуло добычу. Квори показалось, будто половина её когтей так и осталась в прогнившей коре.

Существо завопило. От крика у Кори заложило уши. Краем глаза он успел заметить Шаин: она вцепилась в ногу обидчика. Квори попыталась укусить нападавшего. Таким нехитрым образом, к ноющим когтям добавились стонущие от боли клыки. Земля кувыркнулась и на мгновение поменялась местами с небом. Их пленитель хорошенько встряхнул женщину.

Со всех сторон на призывный крик приближались другие преследователи. Раздалась ответная протяжная трель, больше похожая на треск и гудение одновременно. Эти звуки эхом отдались в ноющих клыках квори. Первый нападающий приблизился к остальным. Тогда в скудном свете всевидящих глаз Нут Шаин на мгновение удалось увидеть Кори и кое-кого ещё.

– Байрон! – этот восклик прокатился сквозь раздробленные мысли Кори и достиг уцелевшего уголка сознания. Хотя он не мог видеть ни Шаин, ни Байрона, он почувствовал отчаяние, звенящее в голосе квори, точно похоронный колокол.

Затем всё заволокла тьма. Кори понял, что его затолкали в мешок. Причём мешок этот должен был быть немалых размеров, так как он без труда уместился в нём и при этом не чувствовал себя стеснённым.

Нападающие долго продирались через подлесок. Тонкие молодые ветки звонко хлестали по материалу, из которого была изготовлена ловушка, заставляя Кори вздрагивать от неожиданности. Он давно уже сбился со счёта времени и даже не предпринимал попыток определить направление движения похитителей. Будь на его месте каит или квори, им бы это удалось. Но только не ему. Лишь одно он не подвергал сомнению. Иногда ему удавалось услышать хриплое дыхание Шаин, а значит, они оба ещё живы.

Лес остался позади. Кори понял это по тому, что деревья и кусты вдруг кончились. Наконец они остановились. Это произошло так резко, что Кори от неожиданности продолжал покачиваться в мешке, в такт несуществующему шагу, подобно моряку сошедшему на берег и не понимающему, почему палуба под ногами вдруг перестала раскачиваться.

– Покажите.

Кори не поверил своим ушам, когда услышал эту фразу. Однако времени на размышление не оставалось. Чья-то здоровенная лапа нырнула в мешок и, ухватив человека за горло, вытащила наружу. Снаружи тёмные верхушки мрачных сосен окаймляло гало тёплого мягкого света, будто далеко-далеко за горизонтом занимался необъятный пожар.

– Каит.

Кори вцепился руками в когти существа, пытаясь ослабить хватку.

– Каит.

Голос двигался, когда его владелец переходил от мешка к мешку.

– Квори.

Тень заслонила собой марево огненно-рыжего пожара, лес, Дэсэна, весь мир, накрыв Кори осязаемым холодом. Захват, в котором пленитель держал человека, почти полностью блокировал его дыхание. Перед глазами Кори плясали разноцветные искры и вспышки света. Он почувствовал, что силы оставляют его.

– Что это? – незнакомец подошёл поближе, от него остро пахнуло запахом дыма и мяты, и чего-то ещё. – Не может быть! Это человек. Вы поймали человека!

Послышался скрип и шорох.

– Отпусти его! Сейчас же!

В тот же миг хватка ослабла, и Кори тяжело плюхнулся на твёрдую землю. Оказалось, он висел в воздухе на высоте около двух футов.

– Где вы его нашли?

Вместо ожидаемого ответа, Кори услышал какую-то трель состоящую из лязга, свиста и истошных писков. Все эти звуки густо перемешались и были извлечены с такой адской скоростью, что слились в неразборчивое длинное слуховое недоразумение, как если бы сумасшедший музыкант вдруг решил исполнить целое произведение за считанные секунды.

Человеку помогли подняться на ноги. Кори пошатнулся, но устоял. Он обнаружил, что его лицо внимательно изучает взрослый каит-самец. Незнакомец был одет в добротно сшитую тунику из толстой прочной ткани грязно-зелёного оттенка. Помимо этого на материал туники были нанесены бурые и чёрные пятна, придающие костюму маскировочный окрас.

– Я тебя впервые вижу. Как тебя зовут?

Кори с трудом повернул затёкшую шею и посмотрел влево. Там он наконец-то разглядел пленителей. Они стояли в ряд. Четыре странных коренастых существа с подвижными двухлоктевыми конечностями и необычными короткими тупоносыми мордами. Сейчас они поднялись на задние «ноги», а передними держали пленников, но было понятно, что при необходимости они могут опуститься на все четыре отростка и передвигаться на них. Однако Кори интересовали пленники. Байрон и Рури были без сознания и не проявляли никаких признаков жизни. Шаин тяжело дышала и из последних сил пыталась вырваться из захвата.

– Эй, слышишь меня? – каит помахал прямо перед носом Кори, привлекая внимание.

Человек хотел ответить, но в горле будто возник неподвижный ком. Кори закашлялся. Ощущение сдавленности не проходило. Он упал на колени. Чем больше он кашлял, тем тяжелее становилось дышать. Он почувствовал, что каит опустился на рядом с ним.

– Ты в порядке? Ох, Нут! Хватит стоять, помогите мне.

Кори вытянул руку в направлении квори и каит.

– Э-это мои друзья, – с трудом прохрипел он.

Тауд изучал стенки полуосыпавшегося подкопа.

– Они ушли этим путём, – уверенно заявил Клом, первый помощник шамана.

В ответ на это Тауд лишь многострадально закатил глаза. Квори никогда не отличались остротой ума, но Клом был настоящей легендой по части умственных изысканий. Единственной причиной, по которой он получил новое назначение, была слепая преданность шаману.

– Навостри уши и слушай внимательно! – Тауд сграбастал новоназначенного капитана за нос и больно дёрнул. – Нам нужно их догнать во что бы то ни стало. Когда вы в последний раз спускались к ним? Когда приносили воду?

– Вщера вещером, – просипел Клом с зажатым носом.

– Значит, они не могли далеко уйти, – Тауд отпустил капитана и брезгливо вытер лапу об его одежду.

– Мы их догоним! Я возьму с собой половину воинов и…

– Идиот! – зашипел на него Тауд.

Он схватил квори за плечо и выволок из пустой душной темницы. Незадачливые охранники потеснились, чтобы освободить им путь. Тауд оттащил Клома на почтительное расстояние, чтобы их никто не мог услышать. Шаман развернул капитана к себе лицом:

– Нам нельзя разделять силы. В Бурой роще живёт несчётное множество каит. Если ты пойдёшь в лес, вас перебьют по одному, а затем они заявятся за нами.

– Что же нам делать? – Клом потёр пострадавший нос.

– Собирай всех.

– Всех? – у новоиспечённого капитана отвисла челюсть.

– Я так и сказал! – прорычал Тауд. – Мы оставляем лагерь.

– А как же Курфа? Что будет, когда он вернётся и не обнаружит нас?

– Курфе не составит труда найти нас по следам. Лучше подумай о том, что будет, когда он узнает, что мы упустили пленников! Если он решит, что от нас больше хлопот, чем пользы, то убьёт нас не задумываясь. Без пленников все наши планы об убийстве Курфы пойдут под хвост! Если ты всё ещё не передумал стать моей правой лапой и взять под командование всю армию, то тогда придётся напрячь ноги!

Клом замолчал. Некоторое время он обдумывал сложившуюся ситуацию.

– Я пойду соберу всех! – Клом широко взмахнул.

– Пошевеливайся! Скажи им, пусть берут только самое необходимое. Нужно двигаться быстро и лишний хлам нам ни к чему.

Клом ещё раз махнул и побежал между хижин, вопя во всю глотку: «Общий сбор!» Однако он не пробежал и пяти шагов, как споткнулся и растянулся на земле. Наблюдающий за этой картиной Тауд, многострадально вздохнул и в бессильной ярости хлопнул себя лапой по лбу.

Следующие несколько часов жизни Кори пронеслись мимо него, будто во сне. Ему казалось, что он всего лишь наблюдатель и смотрит на всё как бы со стороны. Это было сродни ощущениям, когда ты открываешь глаза под водой. Всё вокруг в дымке и движется плавно и медленно. Слов не слышно, и хорошо, что не слышно, ведь это сон, ведь любая фраза или восклик могут вырвать тебя из тёплой пелены сновидений, которая окутывает тебя мягко, как туман. Кори видел, как существа подхватили его и друзей и понесли куда-то, но он не мог бы сказать куда и сколько времени они шли. Дэсэн взирал на них то справа, то слева, и всё вокруг перемешалось, точно пробы красок на палитре. Тряска прекратилась. Одновременно с этим из пелены растерянности возникло чьё-то лицо. Кори ощутил необычную усталость, навалившуюся на него сверху.

Когда он проснулся, был уже день. Он понял это по ярким лучам, льющимся через окно. Он сел и уставился в это окно. Кори доводилось прежде слышать о стекле, но вживую он увидел его впервые. Каит не умели изготавливать стекло. В холода рамы наглухо закрывались деревянными ставнями, а в жару были распахнуты настежь и продувались всеми попутными ветрами. Человек до того залюбовался чистотой и яркостью отражений, которые это воистину чудесное изобретение рисовало на своей поверхности, что не сразу заметил, что он не один.

– Проснулся? Хорошо.

Голос заставил его резко повернуть голову.

– Я уж думала, что пропущу обед. Натанга велела не отходить от тебя ни на шаг.

У дальней стены, за крохотным столиком, скучала молоденькая каит. По яркому, ещё не потускневшему меху, и росту (когда она встала, кончики её ушей были вровень с его макушкой), Кори определил, что по меркам каит перед ним стоит ещё подросток.

– Пойдём, Натанга хочет говорить с тобой, – она без церемоний взяла его за руку и потащила за собой.

Кори обернулся и ещё раз восхитился убранству комнаты, в которой он находился. Помимо того что в ней было очень светло, все её стены пол и потолок были белого цвета. Белоснежным было так же постельное белье на самых что ни на есть настоящих кроватях, а также предметы, стоявшие у прикроватных тумбочек. Человек не успел подумать о том, чтобы всё это значило, потому что новая провожатая завернула за угол и потянула человека за собой.

От других мудрецов Кори слышал о том, что раньше люди строили дома из камня. Он даже видел развалины этих строений. Вроде того, в котором они останавливались переждать дождь, и нескольких других ранее; но сейчас перед ним был настоящий дворец! Конечно, «дворцом» Кори мысленно назвал этот комплекс только потому, что для него всё было в новинку. На деле же они пересекли узкий коридор и вышли на площадку с лестницей. Спустившись на этаж ниже, они вышли в просторный зал, где собрались уже, наверное, все другие жители «дворца».

Зал представлял собой просторную трапезную с двумя длинными столами, стоящими параллельно друг другу. С каждой стороны располагались удобные скамейки, которые, к слову, почти все уже были заняты. Оно и понятно: видимо, для обитателей пришло время обеда. Больше, чем количество едоков, Кори поразили потолки. Они были очень высокие. Каит никогда не делали такие потолки – это было непрактично. Как и стены, и лестница, и даже пол, крыша здания имела характерный грязно-серый оттенок, что подсказало Кори о том, что она тоже сделана из камня. Впитывая всё, что только можно было увидеть и запомнить, Кори продолжал послушно следовать за каит.

Провожатая тем временем неожиданно остановилась и подтолкнула Кори вперёд. Юноша нос к носу столкнулся со взрослой женщиной. У неё был высокий лоб и густые чёрные волосы, собранные в хвост. Причём два-три локона были окрашены в неестественный розовый и бордовый. Кожа у незнакомки была загорелой, с характерным бронзовым отливом, какой появляется, если подолгу находиться под палящим солнцем. Чуть заострённый подбородок подчёркивали скошенные скулы, которые придавали строгое выражение её лицу. Самыми запоминающимися были её глаза: огромные немигающие, такие пронзительные и острые, словно два кристалла янтаря нежно-золотистого цвета. Глаза эти были не пустые, а наполненные такой глубокой и неоспоримой мудростью, что Кори невольно поёжился.

– Так значит, это ты – тот человек, которого привёл Даэрг? – она произнесла слово «ты» с лёгким акцентом. Её тон не оставлял никаких сомнений о том, что ей известно откуда на их празднике жизни появился Кори. – Что ж, – уже более мягко произнесла она и взмахнула рукой, обводя столы, ломящиеся от угощений, – предлагаю отложить разговоры на потом. Ты ведь наверняка ужасно голоден?

– Что с моими друзьями? – Кори решил, что несмотря на якобы добрые намерения незнакомки, он будет оставаться непреклонен.

Женщина замолчала. Её пристальный взгляд снова впился в Кори. Он ощущал, как она изучает каждую чёрточку, каждую складку, будто старается угадать, какие мысли роятся у него в голове.

– Каит и квори, что были с тобой – твои друзья? – извлекла она бесцветным голосом.

– Да.

– Все здесь наши друзья, и, как видишь, среди нас есть не только люди и каит.

Это была правда. Кори уже успел заметить несколько других представителей квори, правда, их было всего двое. Люди и каит были в большинстве.

– Однако я не могу рисковать, доверяя незнакомой квори. Если ты понимаешь, о чём я.

– Шаин – мой лучший друг, и я могу за неё поручиться.

На лице незнакомки не отразилось никаких эмоций. С такой же уверенностью можно было требовать у скалы, чтобы она ушла с твоей дороги, и всё-таки…

– Хорошо. Я велю, чтобы их немедленно освободили и привели сюда. Аму, ты не могла бы помочь… нашему гостю…

– Кори.

– Ты не могла бы помочь Кори найти свободное место и позаботиться о нём?

Аму, та самая молодая каит, с которой человек первой познакомился после пробуждения, крутанула замысловатый утвердительный жест и торопливо закивала. Всё то время, пока они разговаривали, она пряталась за спиной Кори. Отведя его в сторонку, где их уже не было слышно, она разразилась целым словесным ливнем.

– Ух ты, здорово! Ты так уверенно стоял на своём, что Натанга уступила тебе. Не думала, что увижу, как кто-то сумел переспорить её. Она ведь не хотела, чтобы те, другие, разгуливали здесь, а ты… ты.... – она перевела дух. – Вот здорово! Так ты говоришь, ты пришёл издалека? Расскажешь мне всё-всё? За обедом? Ух, прямо уши горят от нетерпения!

Продолжая радостно щебетать, словно молодая беззаботная синица, Аму увлекла Кори подальше и усадила рядом с собой.

В сопровождении небольшой охраны в зал конвоировали Байрона, Рури и Шаин.

– Байрон, Рури! – Кори вскочил и бросился к ним. Он по очереди обнял каит. Потом очередь дошла и до квори.

– Я так рад, что с вами всё хорошо!

Кори обнимал Шаин дольше остальных.

– Где мы находимся? – шёпотом спросила Шаин.

– Понятия не имею.

По воздуху разнеслись отрывистые мелодичные перезвоны. Аму зашикала на гостей и торопливо усадила их. Охранники, оставили своих подопечных и разошлись.

Натанга поднялась и заговорила. Голос женщины был и без того тихий, и тут, как некстати, Рури полез к Кори с вопросами:

– Дружище, почему ты оказался за столом раньше меня, йек-йек, и не передашь ли ты мне блюдо с тем чудесно пахнущим объедением? Сначала ответь на второй вопрос.

– Не трогайте еду, пока Натанга не закончит речь, – уголком рта процедила Аму.

Из-за болтовни Рури Кори прослушал всё выступление. Натанга села. Застучали ложки и зазвенела посуда.

Каит одобрительно кивнула:

– Теперь можно.

– Дружище, вот это да! – Рури уже накладывал себе в тарелку куски с разных блюд. – Не знаю, где мы, но кормят тут так, будто ты – вождь.

Кори заметил, что во время обеда, Натанга позвала к себе одного из каит.

– Кто это? – Байрон кивком указал на человеческую женщину.

Вместо Кори ответила Аму:

– Натанга? Это наш лидер. Ну или управляющий Убежищем, если выражаться словами мудрецов. Ну или вождь, если по-вашему.

– Так мы в «Убежище»? – Байрон недоверчиво принялся за еду, предварительно обнюхивая каждый кусок. – Откуда такое название?

Аму отчаянно замахала, потому что не могла говорить. Её рот был занят всевозможными деликатесами. Проглотив, что жевала, она ответила:

– Я думала, это вы мне будете рассказывать разные истории, а не наоборот.

– Хочешь историй? – Рури уничтожил гигантский кусок пирога с грибами и потянулся за салатом. – Как насчёт рассказа о том, как я в одиночку одолел сотню бокоходов и остался жив?

– Вы действительно дрались с целой сотней бокоходов? – Аму от удивления даже перестала жевать.

– Именно так, дорогуша. Вот как это было: повёл я, значит, моих друзей на прогулку, а Шаин взяла и заблудилась в пещере. Я, понятное дело, не растерялся и…

Шаин не выдержала. Стянув с ближайшего подноса пирожок, она затолкала его Рури в рот. Решив, что истории подождут, каит занялся той грудой кулинарной фантазии, что возвышалась у него на тарелке.

– Вот здорово, – мечтательно выдохнула Аму. – Я редко выхожу наружу. Даже если и удаётся погулять по Диким землям, то недалеко.

– Вы прячетесь от кого-то?

– Вовсе нет.

– Тогда почему ты назвала это место «Убежищем»?

– Потому что оно так называется, – Каит пожала плечами.

– Зачем вы схватили нас?

– Байрон, прекрати, – Кори почувствовал холодные металлические нотки в голосе каит и решил вмешаться. – Эти люди не желают тебе зла, неужели ты не понял этого? Ты не связан, тебя не морят голодом. Чего тебе ещё нужно?

– Верно подмечено, дружище, верно подмечено, – встрял Рури.

Байрон бросил недовольный взгляд в его сторону, однако спорить не стал и вернулся к еде. В середине трапезы появились музыканты. Они неторопливо ходили между двух столов туда и обратно, исполняя небольшие сонаты. Публика радостно встречала каждую композицию одобрительно хлопая.

– Хек-хек. Разве это музыка! Вот я, настоящий маэстро, могу так сыграть вам, что вы будете смеяться до коликов. Или наоборот плакать навзрыд. Тут уж как повезёт.

– Рури замолкни! – предупреждающе рыкнула на него Шаин, но было поздно.

К несчастью, его слова услышал один из исполнителей. Это был высокий худощавый каит.

– Хах! Говоришь, можешь сыграть лучше нас?

Рури галантно вытер рот салфеткой, прежде чем ответить:

– Ну разумеется.

– Ты и играть-то не умеешь, – презрительно фыркнул Байрон.

– По-вашему, я просто так сочиняю стихи и поэмы? – Рури возмущенно вскинул уши.

– А, так это были поэмы, – драматично отозвалась Шаин. – Я думала, это был припадок.

– Невежды!

– Так ты будешь играть или нет? – подзадоривал его каит-музыкант.

Рури решительно поднялся со скамьи.

– О нет! – Шаин закатила глаза и стыдливо прикрыла лицо лапой. – Теперь нас точно свяжут.

Рури обошёл стол и подошёл к музыкантам.

– На чём играешь? Мурэль? Крап-Крап? Тинока? – осведомился у него старший из труппы.

– Дай-ка мне вон ту штуку, – Рури уверенно ткнул когтем в струнный инструмент с коротким грифом в руках одного из исполнителей.

– Держи, только не поцарапай.

Труппа разошлась. Все с нетерпением ёрзали, ожидая начала. Каит провёл когтями по ладам. Инструмент отозвался мелодичным мурлыканьем.

– Леди и джентелькаит! – громогласно объявил Рури.

– О великий Дэсэн, убейте меня! – Шаин закрыла голову, чтобы спрятаться от стыда.

– …Вашему вниманию представляется песня собственного сочинения, под названием «Пирог с черемшой»!

Рури ударил по струнам и извлёк бодрое вступление. После проигрыша он перешёл на рефрен и запел:

К бабушке как-то

я заглянул

(сразу на кухню),

прыгнул на стул.

Много чудесных

блюд на столе.

Ведь званый ужин

скоро уже.

Там были:

Фаланги из крабов

и сливы в меду.

Колбаски с грибами,

что тают во рту.

Рулеты с лимоном,

малиновый кекс,

и блюдо с рыбёшкой,

и сочный бифштекс.

Но кроме тех блюд

я увидел впервой

противный,

ужасный

пирог с черемшой!

«Пирог с черемшой?!

Проклятье, что с тобой?

Кто в здравом уме

мог испечь бы такой?!

Пирог с черемшой?!

Мне тайну открой:

зачем ты подала

пирог с черемшой?!»

С тех пор много Глаз уж

смыло водой.

В самую глушь я

пошёл за судьбой.

Лапу просил я

у дочки вождя.

(А так же хоть кроху

того, что едят).

Мне дали:

Хрустящих печений

и слоек в крему.

Из клюквы варенье,

бисквиты к нему;

вафли с сиропом,

с корицей пампушки

и элем грушёвым

наполнили кружку.

Но кроме тех блюд

я уже не впервой

увидел,

ужасный

пирог с черемшой!

«Пирог с черемшой?!

Эй, вождь, ну постой:

кто в здравом уме

мог испечь бы такой?!

Пирог с черемшой,

как осы с лапшой!

Зачем мне подали

пирог с черемшой?!»

Вернулся домой я

ночью холодной.

Кладовку открыл,

ведь опять был голодный.

Глянул я в глубь

паутины густой

и снова

увидел

Пирог с черемшой?!

Проклятье, что со мной?

Кто в здравом уме

мне подбросил такой?!

Пирог с черемшой,

забрался домой!

Он ходит везде за мной!

Ходит везде за мной!

Чем больше он пел, тем активнее публика хлопала лапами. На втором припеве все стали притопывать в такт мелодии и подпевать. Каит превзошёл самого себя. Даже вечно хмурый Байрон удостоил Рури одобрительным взглядом.

Высокие потолки усиливали поднимающееся к сводам эхо и множили его. К концу выступления зал утонул в громе лапоплесканий. Рури раскланялся, смешно подёргивая ушами.

Гул одобрений не стихал добрых две минуты. Многочисленное население убежища и местные музыканты жали Рури лапы, интересовались его именем и спрашивали: надолго ли он задержится? Когда каит вернулся к остальным гостям и оставленному завтраку, Аму обрушилась на него с расспросами:

– Я и не знала, что вы так прекрасно играете! Научите меня? – девушка-каит быстро-быстро захлопала ресницами.

– Конечно, дорогая, только сначала разберусь с этим лёгким завтраком.

– Лёгким завтраком, – негромко повторила Шаин, наблюдая, как Рури наваливает новую гору съестного себе на тарелку.

– Йек-йек, старик, это было потрясающе! – подражая манере речи каит сказал Кори и шутливо пихнул его локтём.

– Кукушке понятно, – незамедлительно отозвался Рури. – Ты что, сомневался во мне?

– Ни капельки!

– То-то и оно, мотай на усы. Могу и тебя научить, если захочешь.

– Только после лёгкого завтрака, – Кори не удержался, чтобы не хихикнуть.

Рури ответил утвердительным мычанием, так как его рот уже был занят.

Завтрак закончился. Обитатели постепенно расходились. В зал закатили тележки и стали убирать посуду. Байрону пришлось силой оторвать Рури от поглощения пищи. Натанга в сопровождении рослого каит подошла к ним:

– Если вы закончили, предлагаю подняться ко мне. Здесь скоро будет слишком шумно для разговоров: повара громко гремят посудой и вечно болтают без умолку.

Группа проследовала на один из верхних этажей. Когда они углубились в коридор, Кори про себя отметил, что лестница идёт и выше, но ступени там были покрыты пылью. Сразу видно, что по ним уже давно не ступали.

Натанга провела их в небольшую комнату. Едва женщина открыла дверь, от увиденного у Кори захватило дух. Внутри помещения, в две стены, располагались огромные (до самого потолка) стеллажи, полностью заставленные самыми настоящими книгами. У дальней стены стоял письменный стол и несколько крепких стульев, видимо, рассчитанных под внушительный вес каит; а справа от него, широкое окно.

Что такое книги – Кори знал не понаслышке. Он держал их в руках, даже читал и листал, но видеть столько бумажных сокровищ людей одновременно ему раньше не доводилось. Похоже, зрелище произвело впечатление только на него. Каит и квори равнодушно отнеслись ко всей этой неслыханной роскоши.

От Натанги однако не ускользнуло то, как изменилось лицо человека.

– Нравится? – она ласково провела тонкими пальцами по корешкам. – Это моя личная коллекция.

– Откуда у вас столько? – только и смог выдохнуть Кори. Он бегал глазами по буквам, жадно читая названия, глотая их и моментально забывая.

– Кое-какие я принесла с собой. Кое-что мне отыскали разведчики, блуждающие по Диким Землям. Так, одна за другой, я собрала эту коллекцию. – Её тон заметно похолодел: – Каит и квори не ценят книги. Они интересуются только пищей и железным оружием.

Женщина указала на стулья:

– Садитесь.

Когда все уселись, в комнате повисло неловкое молчание. Каит, который пришёл вместе с Натангой, внимательно изучал гостей. Сама хозяйка отрешённо смотрела в окно. Наконец она заговорила:

– Для начала неплохо было бы познакомиться. Моё имя вам наверняка уже известно. Я – Натанга. Местный вождь, если выражаться вашим языком. Это Кори, а как зовут вас?

Все трое по очереди представились. Хозяйка Убежища остановила своё внимание на Байроне. От такого повышенного внимания каит никак не мог найти себе места. Он ёрзал на стуле и бросал вопросительные взгляды на Кори.

– Ты долго жил с людьми, Байрон?

– Нет.

Натанга склонила голову к левому плечу и на мгновение задумалась.

– Тогда откуда у тебя это имя?

– Мне дали его при рождении.

– Я никогда не слышала, чтобы каит с Диких Земель давали своим детёнышам человеческие имена.

– Я ничего не знаю о Диких Землях. Я пришёл из Бурой рощи.

– Ты один из воинов Согаала? – выражение лица Натанги изменилось. В её глазах заблестели огоньки удивления.

Сердце Байрона непроизвольно сжалось. Последний раз, когда это имя слетало с его губ, он клялся в кровной мести всем квори. Казалось, это было так давно. Теперь же, когда оно было произнесено вновь… Вместе с новым именем, старый Байрон перестал существовать, и вот надо же чтобы сейчас это имя, как заклинание, снова воскресило старые воспоминания.

– Что ты искал так далеко от родного дома, Байрон?

Каким-то непонятным образом присутствие незнакомки сбивало каит с толку. Все его мысли запутались. Разговоры никогда не были его сильной стороной. Пустой болтовне каит предпочитал действия. Но время действий ещё не наступило, и потому он чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег, сверху на которую уселся великан.

– Вас, – только и сумел выдавить он и замолчал. Если бы мог, Байрон бы густо покраснел.

Натанга выпрямилась и откинулась в кресле. Она переключилась на Рури:

– Вы превосходно играете на тиноке, Рури. Мне прежде никогда не приходилось видеть таких виртуозных исполнителей, хотя я много где успела побывать в молодости. Вы пришли к нам погостить?

Кори показалось, что Натанга полностью потеряла интерес к Байрону. Как и каит и другие, он тоже испытывал благоговейный страх перед этой женщиной. Было в ней что-то такое, что заставило бы даже самого отпетого негодяя вытянуться по струнке и стыдливо потупить взгляд. Когда Кори увидел её в первый раз он был готов спорить с ней и драться за друзей, если потребуется, но сейчас его запал утих, и он не понимал, и не представлял, как бы он решил доказывать свою правоту, откажи она ему.

Рури поджал уши (верный знак смущения у каит) и в необычно вежливой для себя манере ответил:

– Спасибо, мадам. Я всего лишь путешествовал за компанию с моими закадычными друзьями, йек-йек.

Натанга повернулась к Шаин:

– Каит называет тебя своим другом? Мне не послышалось?

Шаин сжалась в комочек, словно стремясь исчезнуть, скрыться из виду. Что-то во внешности человеческой женщины вызывало у неё неподдельный страх. Может, её лицо, застывшее словно мраморная маска? Когда она открывала рот, мышцы на нём едва шевелились. Или эти бездонные карие глаза? Квори уже раньше видела подобное. Многие её сородичи-охотники к старости перестают проявлять какие-либо чувства. Они с одинаковым равнодушием беззаботно болтают с соплеменниками о пустяковых делах, охоте, любви и с таким же равнодушием разделывают ещё живую, вопящую жертву. Со временем их радужка выцветает и становится такой же мёртвенно-бледной. Да, пожалуй, этот вопрошающий взгляд говорил о многом, однако о ещё большем он умалчивал... Пока квори собиралась с мыслями, Натанга сложила руки и продолжила:

– Не ошибусь ли я, если предположу, что вы все искали меня?

Все четверо торопливо закивали.

Каит, который всё это время хранил молчание, наконец решился подать голос:

– Так зачем же вы пришли?

Глава 17

Тем временем далеко от бывшего лагеря Согаала, в лесу, у подножия горы, Кровонос осмелился заглянуть в наспех натянутую палатку. Курфа жестом отослал лекаря. Дождавшись, когда они останутся одни, он заговорил:

– Что с армией?

– Они болтают, но не более чем обычно. Можно сказать, так же как и всегда.

Курфа немного подумал, прежде чем заговорить:

– У меня есть для тебя задание.

Кровонос с готовностью дотронулся до носа, что означало, что он внимательно слушает.

– Выбери двух следопытов. Дай им вдоволь провизии и направь вперёд. Пускай обогнут гору, отыщут следы выживших беглецов и сразу же возвращаются. Я хочу знать: куда они направляются?

– Вождь, насколько мне помнится, они толковали о Проклятых землях.

– Мне плевать о чём они толковали! – зарычал Курфа. – Выследи их и узнай точно! До тех пор, пока их ищут, нам придётся оставаться на месте. Держи глаза открытыми. Каждая наша остановка – повод для длинных языков. Мне не нужно тебе объяснять что делать. Иди.

Капитан-квори дёрнул себя за нос в качестве подтверждения, что приказ будет исполнен в точности, и покинул палатку.

Курфа проводил его взглядом. Ещё некоторое время он сидел, тупо пялясь в пустоту, затем его лапа медленно зашевелилась и словно змея заскользила по плащу, заменяющему кровать. Когти вождя сжались на рукояти клинка так же быстро, как челюсти оголодавшей щуки, схватившей невнимательного малька.

Кори взял на себя инициативу повествователя. Он в подробностях описал нападение на своё поселение. Не забыл он упомянуть о сорванном посвящении, смерти Сеи и возможной гибели Саулка. Слово передали Байрону. Он кратко рассказал о том, как квори хитростью выманили лучших воинов и вождя из поселения. Затем они напали и захватили всех, кто там был, а когда воины вернулись, перебили их всех. Вмешался Кори и поведал о том, как встретился с каит и квори, упомянул и о том, что слышал, будто у людей есть оружие, способное остановить квори. Натанга не перебивала. Она сидела вполоборота к ним, невидящим взором глядя в широкое окно на клочок ясного чистого неба и мохнатые верхушки деревьев.

– Я уже давно знала о том, что квори наращивают силы, – заговорила она. – Разведчики неоднократно докладывали, что они стремительно расширяют границы владений. Однако я не подозревала, что речь идёт об объединении.

– Объединении? – эхом повторили Байрон и Кори.

– Видите ли, квори в большинстве своём – трусливые создания. Они образуют небольшие общины и ведут осёдлый образ жизни строго на завоёванной территории, нередко воюя между собой. Однако похоже, нашёлся кто-то, кто взял всё в свои лапы. Он объединил прежде разобщённые племена и повёл их на каит. Без лидера, нападения были бы невозможны и носили бы характер резни с переменным успехом.

– Курфа, – тихо выдохнула Шаин.

– Курфа, – задумчиво повторила Натанга, словно смакуя это имя.

– Вы можете нам помочь? Можете дать нам оружие, чтобы остановить его? – голос Байрона дрожал от волнения.

Натанга перевела взгляд на Кори:

– Нужно как можно скорее завершить обряд посвящения. Тебе и друзьям следует посетить Эноха. Он закончит твоё обучение. После этого ты сможешь считаться настоящим мудрецом. Не бойтесь, я не отправлю вас в путь с пустыми лапами. Наши кузнецы изготавливают превосходные лёгкие клинки. Я позабочусь о том, чтобы каждому из вас так же выдали…

– Нам нужно настоящее оружие. То, которое сможет уничтожить всех квори. Клинками, даже самыми лучшими, не испугать эту орду. Неужели вы не понимаете?

Натанга замолчала и изучающе оглядела Байрона. Каит тяжело и глубоко дышал. Его грудь вздымалась и опускалась, словно кузнечные меха:

– Вы не боитесь, что уничтожив каит, квори примутся за людей? Что станет со всеми вами, когда они начнут захватывать Проклятые земли?

Лицо Натанги изменилось. Она заговорила с такой холодной жестокостью в голосе, что все присутствующие невольно поёжились:

– Квори не посмеют сунуться в мои владения. Если хоть одна нога завоевателя ступит на эту землю, на них обрушится такой гнев, что ярость Дэсэна по сравнению с ним покажется им грозящим пальчиком, – Натанга успокоилась и понизила голос. – Они знают об этом.

– Вы не дадите каит оружие людей. Ведь так? – уже спокойно произнёс Байрон. Он с вызовом глядел на человеческую женщину.

– Я этого не говорила. Вы пойдёте к Эноху. Там вы найдёте то, что ищите, а заодно поймёте, чего вы хотите.

Байрон неуверенно переглянулся с Кори.

– Старик Энох, тот ещё чудак, но он добрый, – отозвался каит из свиты Натанги.

– Для тебя: мудрец Энох, – одёрнула его хозяйка Убежища. – Может, он и стар, но знает он больше, чем все каит вместе взятые.

– Простите, госпожа, я вовсе не это хотел сказать, – пристыженно ответил каит.

– Извинения приняты, Даэрг. В качестве гарантии того, что подобные высказывания больше не повторятся, ты будешь проводником для наших новых друзей. Отведёшь их до станции и сразу же вернёшься.

– Станции? – хором повторили новые друзья.

Натанга разочарованно вздохнула, словно ей приходилось объяснять очевидные вещи:

– Вам известно, что это место называется «Убежище»? Так вот на самом деле этот городок всего лишь бывшая фактория. Он был построен для рабочих, обслуживающих станцию.

– Что такое «станция»? – спросил Кори, чувствуя однако, что его переполняют множество других не менее важных вопросов.

– Энох вам расскажет. К востоку от «Запада» есть заброшенный городок… М-м… Шахты. Скажем так… В любом случае ваш путь лежит туда. Но сегодня вы не сдвинетесь: если вы пойдёте сейчас, то доберетесь туда, ну…, если поторопить поваров и взять готовые мечи… Даже с молодыми ногами и бодрым шагом… Только глубокой ночью.

– Это никуда не годится, – согласился Даэрг.

– Вот именно.

– Почему не годится? – Байрон переводил вопросительный взгляд с каит на женщину.

– Тей-Тей стал плох на глаза, – пояснил каит. – Уже который сезон?

– Верно, было бы неловко, если бы, разглядев приближающийся отряд и распознав в одной из фигур квори, он напал бы на вас.

Кори уже открыл было рот, чтобы спросить кто такой Тей-Тей, но Натанга перебила его:

– На сегодня хватит разговоров. Отдохните хорошенько. Я распоряжусь, чтобы вам предоставили лучшие свободные кровати, а также заготовили провизию для долгого перехода. Даэрг, ты не побудешь с нашими гостями, чтобы они ненароком не заблудились?

Произнося последние слова Натанга незначительно изменила общую интонацию. Видимо, каит уловил скрытый намёк, потому что он слегка сощурился.

– Да, госпожа.

– Итак, – Натанга откинулась и расслабилась в кресле, – вы уже решили, чем займёте себя до конца дня?

– О, я бы с превеликим удовольствием совершил осмотр ваших кухонь, – Рури не вставая отвесил глубокий поклон.

Кори показалось, что в этот момент Шаин вздрогнула, но на самом деле она всего лишь подавила смешок.

– Я бы хотел получше изучить вашу библиотеку, – отозвался Кори, когда пришла его очередь.

– Мы с Шаин пойдём посмотрим на кузницы, – ответил за обоих Байрон.

– Столовая находится внизу в северной части главного строения. Идите на запах и не ошибётесь. Даэрг, проводи Байрона и Шаин в кузницу.

Гости в сопровождении Даэрга вышли из комнаты. Они спустились на первый этаж, и Рури оставил их, направившись в разведку на кухню. Немногословный каит вывел их из здания. Оказавшись снаружи, Байрон глубоко вздохнул. Всё то время, что они находились в Убежище, он чувствовал себя словно не в своей тарелке. Здесь, снаружи, ветер трепал его гриву и приятно шумел в ушах. Всё это было так знакомо и недоступно для тех, кто заперт внутри этих громадных, похожих на коробки строений, которые люди называли своим домом, что у каит не укладывалось в голове: как они могут жить здесь?

Даэрг провёл парочку по уже знакомой чёрной «змее» к соседнему зданию. От предыдущего оно отличалось только тем, что было гораздо ниже. На этом различия заканчивались. Дом выглядел как всё тот же серый мрачный ящик. Через широкие ворота они прошли внутрь и словно в круговорот погрузились в запахи и жар кузницы.

– Фух! – Даэрг протёр лоб тыльной стороной лапы. – Никак к этому не привыкну.

Вошедших окатила волна удушливого запаха. Внутри строения располагалось два ряда внушительных закопчённых конструкций из камня, от которых и исходил невыносимый жар. Заметив прибывших, к ним навстречу вышел высокий старый каит:

– Здорово, Даэрг, – каит махнул прибывшим. Его густая борода переливалась точно серебро. – Что-то ищите?

Даэрг ответил на приветствие и пояснил:

– Мы пришли за оружием.

– Моё имечко будет Копотун. У меня много разных острых вещичек. Хотите подобрать что-нибудь для себя? – последнюю фразу старик сказал, обращаясь к Байрону.

Каит пожали друг другу лапы.

– Меня зовут Байрон. С удовольствием посмотрю.

Здоровяк провёл их мимо дышащих жаром печей и мимо угольно-чёрных наковален, где его помощники возились над заготовкой нестерпимо яркого рыжего цвета. Каждый удар сопровождался взрывом крохотных искр. Когда они проходили мимо, один из подмастерьев опустил раскалённую заготовку, по виду напоминающую меч, в бочку. Вверх ударили пары раскалённого сизого дыма и запах тухлой воды.

Копотун отвёл группу в дальнюю часть кузницы.

– Вот, полюбуйтесь.

Глазам прибывших предстали ряды стоек, полностью заставленных всевозможными холодными орудиями для убийств. От увиденного у Байрона судорожно сжались когти.

– Не стесняйтесь, заходите, выбирайте, – Копотун хитро подмигнул Байрону.

Кузнец и Даэрг остались у входа.

– Я слышал, ты вчера привёл гостей? – услыхал Байрон их разговор.

– Это они и есть.

– На вид он крепкий.

Байрон выбрал ближайшую стойку. На ней стояло с дюжину одноручных мечей. Взяв один из них, каит взвесил его в лапе. Сделав взмах, он нахмурился.

– Что-то не так? – окликнул его Копотун.

– Он слишком лёгкий.

– Да, верно. Это для разведчиков. Посмотри запасы у дальней стены.

– Я имею в виду, он слишком лёгкий, даже для малыша.

Шаин отобрала у него меч и сделала несколько взмахов крест накрест.

– По-моему в самый раз, – удовлетворённо сказала она.

Байрон оставил её упражняться, а сам подошёл к дальним стойкам. Здесь обнаружились всевозможные топоры, сабли и чудное оружие странных форм, названий которых каит даже не знал. Байрон подхватил длинный тяжёлый клинок, лезвие которого было тронуто небольшим налётом ржавчины.

– А, большой палаш, – Копотун протопал к нему и одобрительно осмотрел его выбор. – Этот исполин с Диких Земель.

– Что за Дикие Земли? Мне постоянно твердят про них, но я понятия не имею, где это.

– Дикие Земли-то? Так называют ту часть долины, что лежит к северу от Убежища. На ней постоянно вспыхивают войны между каит и квори. Потому их и назвали Дикими.

– Это место откуда я родом.

– Тогда неудивительно, что он тебе приглянулся. Его ковали люди из Диких Земель. Железо плохое, в нём много примесей. От того клинок так много весит, а металл начинает ржаветь без дела. Вот видишь, – он поскрёб когтём рыжий налёт. – Но если за ним ухаживать, то он прослужит довольно долго.

– Я возьму его.

– Уверен? Мои мечи гораздо лучшего качества. Они не заржавеют, даже если пролежат полный Кровавый Глаз на дне реки.

– Без обид, Копотун, но я не могу назвать оружием палку, которой даже толком нельзя ударить. Ей не пробить щит, не отбить удар.

– Ты говоришь как настоящий знаток своего дела, и это неудивительно. Ты пришёл с Диких Земель, а там каит с младых когтей засыпают, сжимая клинки.

Он хохотнул.

– Ладно, – он добродушно хлопнул его по плечу, отчего Байрон покачнулся. Лапа у кузнеца оказалась тяжёлой: – Забирай, теперь он твой.

Они вернулись к Даэргу и Шаин. Каит как раз помогал квори застегнуть перевязь для ножен. Шаин выбрала себе тот самый лёгкий меч, от которого отказался Байрон.

– Неплохо сидит, – кузнец одобрительно кивнул. Потом с головой нырнул в огромный деревянный ящик у стены и извлёк оттуда широкую кожаную перевязь.

– Это тебе.

Кузнец протянул ремень Байрону. Каит перекинул его через плечо и закрепил.

– Извини, но поножей для него нет. Мы шьём их только по готовым меркам. У этого клинка форма отличается, поэтому…

– Ничего, – сразу же согласился Байрон.

Пока он завязывал перевязь, у Копотуна в когтях появился моток верёвки. Им он измерил талии, рост и ширину плеч гостей.

– Это мерки для доспехов. К завтрашнему утру я перекрою под ваше плечо наши. Так что с открытой спиной вы тоже не останетесь.

Даэрг с неодобрением поглядывал на монструозное оружие, которое выбрал себе Байрон:

– Хорошо, что вы сами подобрали себе клинки, но разгуливать с ними по Убежищу вам не разрешат. Поэтому оставьте их здесь. Завтра утром, когда мы двинемся в путь, Копотун вам их отдаст, верно?

– Конечно, – здоровяк добродушно кивнул. – Забирайте, зачем они мне. У меня их вон сколько, – он махнул рукой на кладовую, где хранилось, должно быть, ещё несколько сотен холодных пластин металла, в которых затаилась смерть, ждущая то ли своего часа, то ли той лапы, которая рискнёт к ним прикоснутся.

Байрон и Шаин безропотно сдали клинки.

– Ну а теперь, не хотите ли взглянуть на местные достопримечательности? Тут недалеко у нас разбиты роскошные сады и огромный глубокий пруд с пресной водой в котором полным-полно всякой рыбы.

Даэрг взял Шаин за лапку и повёл за собой, продолжая без устали тараторить:

– Вы когда-нибудь пробовали форель?

– Нет, а что это?

– Это такая рыба с красным мясом.

– Она вкусная?

– Вкусная ли она? Да если вы попробуете, как наши повара её готовят, то уж наверняка больше ничего не захотите…

Байрону пришлось их догонять. Парочка так увлеклась собственной беседой, что оба совершенно про него забыли. Всю дорогу Даэрг только и делал, что болтал без умолку.

Вот это невзрачное здание – второй выход из погребов. Там есть колодец и склад. Вот и сад. Тут полно всякой вкуснятины… И так далее и всё в таком духе. Байрону надоело их слушать, и он чуть поотстал. Вдалеке что-то загадочно поблёскивало. Ноги сами повели каит туда.

Пруд действительно был огромный. У самого берега вода была кристально-прозрачная и настолько чистая, что можно было рассмотреть каждую песчинку. Но постепенно склон уходил вниз, и чем дальше, тем темнее и непрогляднее становилось дно.

Здесь было тихо. Рабочие неподалёку собирали урожай в тележки и увозили их на склад или, быть может, сразу на кухню. Байрон спустился по пологому пляжу и остановился у кромки воды. Парочка неуловимо-быстрых стрекоз, похожих на маленькие голубые молнии, вилась в редких зарослях тростника. На поверхности качался одинокий листок, который играясь, забросил сюда беззаботный ветерок.

– Эй, здоровяк!

Байрон обернулся на оклик. Рядом, в саду, возился целый взвод каит.

– Ты оглох, что ли? – оказалось, что Байрона окликает худой невысокий старик.

Каит повернулся и направился к нему.

– Вы меня звали?

– Ну точно глухой.

– Да что вам надо? – ответил Байрон, испытывая лёгкое раздражение.

– Как твоё имя здоровяк?

– Байрон.

– Иди-ка сюда, помоги нам.

Старик махнул в сторону тележки и другого каит, который выглядел на несколько сезонов моложе его. Без лишних слов все трое принялись быстро и ловко собирать упавшие плоды. Старший каит, не отставал от молодых и, несмотря на почтенные сезоны, лишь иногда тихонько кряхтел, когда приходилось разгибать спину.

– Что за имя у тебя такое дурацкое, Байрон? Никак не могу припомнить твоё лицо. Ты из мудрецов?

– Байрон? – молодой каит фыркнул и ненадолго выпрямился. – Этот наверняка из мудрецов. Однако, вот штука, я тоже тебя не узнаю.

– Ничего не дурацкое, – проскрежетал Байрон не отвлекаясь от работы. – Я только сегодня пришёл.

– А, вот оно что, – протянул каит и вернулся к прерванному занятию.

– Так ты из мудрецов? – не унимался старик.

– Нет.

– Откуда ты? Где твой дом?

– Вы называете их Дикими Землями.

– Ого! – каит разом прекратили работу и уставились на гостя.

– Ты правда… – он не договорил. Вместе со старым каит, они жадно изучали лицо чужака.

– То-то я смотрю ты ростом со скалу. Местных каит легко узнать – они все измельчали. Слишком много жратвы и мало работы. Такие изнеженные. Ни лап, ни мышц. Точно самки, тьфу! – он сплюнул и снова принялся нагружать тележку.

– Что творится в Диких Землях? – с интересом спросил молодой каит. Он тоже вернулся к сбору урожая, но при этом умудрялся не сводить с Байрона глаз.

– Война, – буркнул старик. – На севере всегда воюют. Там холодно, мало еды. Суровый край. Потому и выживают там только такие, как он.

– Вы тоже из тех мест? – осторожно спросил Байрон.

– Нет. Мы пришли с Великих Седых Гор. Много Кровавых глаз Дэсэна угасло с тех пор.

Байрон удивился:

– Я слышал о них. Говорят, там постоянно лежит снег, и потому…

– Их и прозвали «Седыми». Да, да… Давно это было, – старик насупился и замолчал.

Байрон почувствовал в его голосе недовольство и решил промолчать. Некоторое время они сосредоточенно работали.

– И как тебе Убежище, Байрон?

– Здесь… Так тихо и спокойно. Не зря его назвали Убежищем. Хотя мы всегда называли эти земли Проклятыми. Мне с младых когтей твердили, что это – гиблое место.

– Так оно и есть.

– Что? – Байрон замер с лапами полными яблок.

– Никогда не доверяй людям, – бросил старик, не глядя на него. Все эти слова были произнесены как бы невзначай, между делом.

Байрон ушам своим не поверил. Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. Рядом оказалось ещё несколько сборщиков, но все они были слишком далеко.

– Та, ну опять ты начинаешь. Не слушай его, он всегда бурчит на людей. Он их не любит.

– Повежливее! Если бы не я…

Байрон увидел Шаин. Вместе с Даэргом они прогуливались с другой стороны озера. Вот каит что-то сказал, и квори прыснула со смеху. Видимо, пропажу Байрона парочка даже не обнаружила.

– Та, ты до самых седых усов будешь упрекать меня?

– Моё имя Такир, юноша! И в тот день, когда ты запомнишь это, я, видит Дэсэн, скорее всего уже перестану шевелить лапами!

– Ну вот опять, – молодой каит обречённо вздохнул.

За разговором Байрон не заметил, как тележка заполнилась.

– Вези! Да пошевеливайся! Вон ещё сколько работы, – Такир отвернулся от них и с недовольным видом засеменил к другим сборщикам.

– Не воспринимай его слова всерьёз. У отца есть причины ненавидеть людей. И всё же мы здесь, и они добры к нам. Это чудесное место.

Они двинулись по направлению к главному зданию, возвышающемуся над остальными, точно горный хребет над холмами. Каит умело управлял тележкой. Байрон шагал чуть в стороне, раздумывая над словами старика.

– Здорово, что ты пришёл. Здесь не так часто увидишь гостей. – Лицо молодого каит просветлело. – Я вспомнил! Я видел тебя за обедом. Ты сидел рядом с другими новенькими. Ух, я столько всего хочу у тебя узнать! Сам-то я никогда не был в Диких Землях. Я вообще никогда не покидал Убежище.

– Как это? – удивился Байрон.

– Я здесь родился и скорее всего здесь же и проживу всю жизнь. Но я и не против.

– Ну… – задумчиво протянул Байрон. – Мне особо нечего рассказать, к тому же уже завтра я ухожу.

– Как? Так рано? Даже не погостишь? Постой-ка, дай-ка я переведу дух, – каит остановился. – Вот ведь штука, я ведь столько хотел у тебя всего разузнать.

– Байрон!

Голос заставил обоих обернуться. По тропинке из сада к ним во весь дух неслись Даэрг и Шаин.

– Вот ты где!

– Мы тебя повсюду искали!

Байрон припомнил, как некоторое время назад они премило ворковали, и мысленно фыркнул.

– Больше не убегай. Я подумал, ты заблудился! – отдышавшись сказал Даэрг. – Вы везёте тележку в кухни? Отлично, я покажу вам дорогу.

Натанга не ошиблась, предположив, что они без труда отыщут дорогу по запаху: из столовой доносились восхитительные ароматы свежеиспечённого хлеба. Даже несмотря на то, что Байрон и Шаин недавно обедали, у обоих потекли слюнки. Однако было ещё кое-что, что подсказало им о местоположении кухни. Задолго до того, как их усов коснулся чарующий аромат всевозможных начинок для пирогов, и задолго до того, как по воздуху поплыл ванильный дух замешанного теста, до их ушей долетели отголоски громкого дружного пения, среди которого особо выделялся высокий, чуть хрипловатый тенор:

… Дайте мне горшочек

с яблочным вареньем.

Я его добавлю в чай,

и возьму печенье.

Где горшочек? Погоди,

Дай-ка лучше три!

Дайте мне тарелку

летнего салата.

Только умоляю,

не кладите мяту!

Где тарелка? Погоди,

Дай-ка лучше три!

Дайте мне бочонок

тот, с кленовым элем.

Эй, дружище, не зевай,

лей же, чтоб согрелись!

Где бочонок? Погоди,

Дай-ка лучше три!...

Все работники кухни, включая поваров и подмастерьев подпевали Рури, делая ударение на повторяющихся словах. Даэрг, Шаин и Байрон остановились в просторном, специально расширенном проходе и с нескрываемым удивлением уставились на происходящее.

Рури держал большую ложку с длинной ручкой в левой лапе. Правой каит помешивал содержимое дымящегося котелка на каменной плите и время от времени дирижировал импровизированным хором. Стоило ли говорить, что при всём при этом он умудрялся пританцовывать, жевать пирожок с брусникой и одновременно петь.

Даэрг задумчиво поскрёб ухо и изрёк:

– Никогда такого не видел.

– И не увидишь больше, – перекрикивая певцов, отозвалась Шаин. – В этом весь Рури.

Глава 18

Остаток дня Шаин, Байрон и Рури помогали на кухне. К ужину вниз спустился Кори. Он застал троицу за накрыванием столов. В просторном зале, служившем столовой, потихоньку собирались другие обитатели Убежища. Пришла Натанга. Все тут же поспешили занять свободные места. В этот раз женщина не стала произносить длинных речей, и все сразу приступили к трапезе.

Байрон хотел расспросить Кори, о чём они беседовали с Натангой наедине, но надоедливый Даэрг, как назло сел рядом с ними и прислушивался к каждому их слову. Каит решил отложить расспросы на потом, тем более что за приготовлениями он здорово проголодался.

Шаин и Рури потянулись к огромному фруктовому пирогу. Они одновременно ухватились за край блюда. Каждый потянул его на себя.

– Хек-хек, старушка, вы же полдня возились в саду. Неужели ты проголодалась?

– Кто бы говорил: ты весь день торчал на кухне и всё ещё не наелся?

– Мне надо набраться сил, так как завтра я отправляюсь в долгий поход.

– Представь себе, мне тоже.

– Поищи себе другой.

– Убери лапы, обжора!

Кори выждал, когда Даэрг, отвлёкся на разговор с соседом справа и вполголоса произнёс:

– Одна квори как-то поведала мне по секрету, что если люди не такие плохие, как их описывают в легендах, то она останется жить с ними.

Хотя фраза была сказана тихо, Шаин услышала её и резко уступила Рури. Она в упор посмотрела на Кори:

– О чём ты?

– Твои планы. Ты же хотела спрятаться у людей.

Шаин на мгновение задумалась. Она вцепилась в кубок. Теребя его когтями, она неуверенно ответила:

– Да, всё так и было.

– Ты передумала? Ты хочешь идти с нами?

– Да.

Байрон перестал есть и повернулся к ней:

– Почему?

– Я тут подумала… Ну… Здесь, конечно, так мило и спокойно, и много еды, но… – она устало провела лапой по лицу. – Однако Курфа всё ещё жив и продолжает строить коварные планы. Сколько ещё должно погибнуть от его клинка? Вы собираетесь покончить с ним? Отлично, я пойду с вами. Хочу собственными глазами увидеть, как он издаст последний хрип. Потом, когда всё закончится, я вернусь сюда…

Она кивнула, будто соглашаясь сама с собой:

– Да, так и сделаю.

Байрон пожал плечами:

– Ума не приложу, зачем тебе так рисковать.

– Курфа виновен в смерти моей матери, ты знал об этом?

– И что?

Черты лица Шаин ожесточилось:

– Пускай мы не очень-то с ней ладили, но это была моя мама. Моя мама, понимаешь, пустая голова?!

Вспышка гнева тут же угасла. Шаин перевела дух и успокоилась:

– Извини. На самом деле есть ещё кое-что, о чём я умолчала. Когда я была в рабстве у Курфы, то из разговоров прислуги случайно узнала о судьбе одного из моих братьев и сестры. Служанки называли их по именам. Оказывается какой-то молодой воин Курфы взял сестру в жёны, а потом убил. Брат отправился мстить за неё, и тоже был убит. Курфа так или иначе виноват в этом. Теперь понимаешь? Курфа мне задолжал, и он должен заплатить. Своей кровью. Вы когда-нибудь задумывались, о том, что куда бы не ступила его нога, туда же приходит Нут? Она будто следует за ним по пятам.

– У нас пока нет ни оружия, ни плана, как уничтожить Курфу, – заметил Байрон, – а наши поиски могут затянуться на время, о котором ведает лишь Дэсэн.

– Пусть так. Я всё равно не смогу спокойно поживать здесь, зная что вы подвергаете себя смертельной опасности. К тому же, я верю Натанге. Я думаю, она неспроста направляет нас к Эноху. Я считаю…, нет, я уверена: загадочное оружие людей хранится у него.

– Хек-хек, отлично сказано, старушка! Рад, что ты с нами. Я уже так привык к твоему постоянному ворчанию и регулярному нытью о завтраке, что даже не представляю как бы…

Шаин тихонько, но весьма угрожающе зарычала. Рури сделал вид, что его внезапно заинтересовала собственная тарелка с супом и поспешил заняться ею.

Даэрг тоже услышал их разговор.

– Так ты правда уходишь?

– Да. Это решено.

Каит молча кивнул и отрешённо уставился в свою так и нетронутую тарелку, где сиротливо остывали золотистые оладьи.

Юккада вёл каит в сторону реки. За ночь беглецам удалось пересечь лес и ближе к утру они наконец увидели манящие голубоватые отблески. Остаток пути к берегу они преодолели на одном дыхании.

Дихрем заглянул в стремительно несущийся поток. Изучая своё отражение в бегущих водах, он спросил:

– Куда мы пойдём? Вверх или вниз?

Утомлённые долгим переходом каит пили и остужали разгорячённые ступни.

– У нас дети и жёны. Тауд решит, что мы пошли вниз, потому что спускаться по склону проще. Значит, мы пойдём вверх. К самому броду.

Пуото протянул лапы к Юкккаде:

– Я устал идти, можно ты меня понесёшь?

– Пуото, как невежливо! – осадил его Дихрем.

– Ничего, – Юккада осторожно подхватил малыша и посадил себе на шею. Придерживая его, чтобы тот не соскользнул, он добавил: – А теперь в путь.

Он повысил голос, чтобы его все слышали:

– Постараемся идти без остановок как можно дольше. Неизвестно сколько воинов Тауд пошлёт за нами в погоню, но будет лучше с ними не сталкиваться. Дихрем возьми ещё троих. Встаньте сзади и заметайте наши следы. Хватит сидеть, вперёд!

Вечером, после обеда, утомлённые и расслабленные, Кори, Байрон и Рури расселись по лавкам в большом зале и принялись слушать рассказы обитателей. Старые каит поучали молодых, беседовали друг с другом и с гостями. Краем глаза Кори успел заметить, что Шаин и Даэрг, не остались со всеми и неторопливо покинули зал. Позднее, когда все направились в спальные комнаты, он обнаружил, что кровать квори пустует.

Стоит отдать должное, что он действительно начал волноваться по этому поводу. Однако едва его голова коснулась настоящей мягкой подушки, как все мысли сразу же были вышвырнуты вон. Утром Кори спохватился, что одеяло и постель квори по-прежнему остались не тронуты. Он поспешил сообщить об этом Байрону и Рури.

Каит согласно кивнул:

– Я тоже это видел.

Спустившись из спален, они нашли Шаин возле кухни. В соседней комнатушке располагалось несколько бочек с водой, черпаки и желоб. Здесь обитатели умывались и мыли лапы перед едой.

– Ты где была всю ночь? – Рури погрозил квори когтем.

– Я задремала в общем зале, не волнуйся так за меня, мамочка.

Рури презрительно зафыркал, но никому уже до него не было дела. После завтрака и посещения кухни, Даэрг возглавил небольшое шествие к кузнице. Видимо братья-мастера ещё не проснулись, потому что внутри они обнаружили только Копотуна, да и тот спал, опершись на протёртую дубовую столешницу и подперев могучую голову.

Разбудив кузнеца, они стали ждать, когда Копотун принесёт доспехи, которые он приготовил накануне. В кузницу вошёл ещё один человек. Это была Натанга. Несмотря на раннее время, ведь заря ещё только-только подрумянила облака смущённым румянцем, она выглядела бодрой и как всегда сосредоточенно-строгой.

– Я знаю, что не смогу переубедить вас остаться, но… Могу ли я предложить вам всем места в Убежище после того, как вы закончите своё путешествие?

Байрон задумчиво опустил уши и оглядел свой крохотный отряд.

– Если Байрон захочет, я пойду с ним, – Кори выступил вперёд и шутливо толкнул каит в бок. – Просто без него мне не отыскать дорогу.

– А вы? – хозяйка перевела взгляд на Рури и Шаин.

– Я вернусь, обещаю, – квори взяла руку Натанги и пожала её.

– Хек-хек, старушка, я тоже вернусь. Ни за что не упущу возможности проинспектировать ваши склады. – От радости Рури даже забыл про вежливый тон и перешёл на привычную манеру речи.

Женщина кивнула:

– Что ж. Я буду ждать вашего возвращения. Пусть Дэсэн повсюду сопровождает вас, куда бы вы не пошли. Даэрг, – её голос стал более строгим, – не забывай, что ты уже целый день не проверял ловушки.

– Да, госпожа, – каит склонил голову в знак почтения.

Копотун принёс с собой два комплекта лёгких чешуйчатых доспехов.

– Вот, значится, помните я снимал с вас мерки? Я подогнал несколько таких под вас.

Он окинул посетителей взглядом и только сейчас заметил Кори и Рури.

– Я, значится, не рассчитывал, что вас так много. Я думал вас всего двое.

– Ничего, – Шаин указала на человека, – я уступлю свой доспех Кори, а сама останусь налегке.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – Кори с сомнением осматривал блестящий пластинчатый узор на нагруднике.

– Посмотри на себя, а потом на меня. Кому из нас двоих броня нужнее?

– Ладно, как скажешь, – Кори с неохотой принял тяжёлый доспех от Копотуна.

– Хм, а что до вас, – Копотун примерялся к росту Рури.

Каит отвесил ему шутливый поклон:

– Хек-хек, не стоит беспокоиться, я тоже не любитель подобных штук, уж больно они громоздкие и неудобные.

– Тебе не кажется, что она слишком лёгкая? – скептически отозвался Байрон, взвесив кольчугу в лапе. – Насколько сильный удар она сможет выдержать? А защитит ли она от стрелы?

– Эти чешуйки отлиты из того же сплава, из которого мы делаем клинки. Мои доспехи настолько прочные, что их не разгрызут даже клыки самой Нут. Клянусь своими лапами. Теми самыми, которыми я их сделал. Хо-хо.

Байрон недоверчиво поскрёб грудные пластины, однако больше возражений с его стороны не последовало. Закончив облачаться в обновки, гости и провожающие вышли из кузницы. Натанга и Копотун проводили путников до самой опушки. После ещё одного короткого напутствия они расстались. Когда Убежище скрылось из глаз за зелёной шуршащей листвой, Байрон громко спросил:

– Что за ловушки?

Даэрг даже вздрогнул от неожиданности, однако спокойным голосом пояснил:

– Это специальные метки. Они нужны, чтобы охранять наши леса от вторжения.

– Она сказала ловушки. Не метки. Кто я по-твоему, хорёк? Меня так просто не обманешь.

– Идём, я покажу, – Даэрг устало махнул.

Они немного отклонились в сторону. Место, куда привёл их каит, ничем не отличалось от других непроходимых уголков чащи.

– Вот, – Каит торжественно указал на дерево.

Вначале никто не понимал, на что он показывает, Байрон даже хотел разразиться угрозами за подобные шуточки, но потом он заметил метку. Это были небольшие (около одного когтя диаметром) жёлтые точки. Они располагались в нескольких футах от земли. Видно было, что их нарисовала чья-то рука, так как сами они там возникнуть никак не могли.

– И что это? – спросил Кори.

– Это метки. Они обозначают наши охраняемые границы. Если вы не переступите черту, которую они обрисовывают: вот так, – тут он высоко задрал ногу и сделал вид, что перешагивает через невидимое препятствие, – то все в Убежище очень быстро узнают о вашем присутствии.

Байрон обвёл взглядом заросли. Неприметный «круг» помеченных деревьев уходил всё дальше и дальше и скрывался в глубине, однако «точки» всё ещё были видимы.

– Как это работает? – Шаин вышла вперёд. – Можно попробовать?

– Там, где стоят два соседних дерева есть что-то вроде невидимой нити. Мысленно представь где она проходит и перешагни её.

Шаин зажмурила глаза, задрала ногу и сделала шаг.

Ничего не произошло. Один за другим, путники повторили странный ритуал.

– Молодцы, – похвалил их Даэрг. – Если бы мы подняли тревогу, Натанга меня бы по ушам не погладила, это уж точно.

– Выходит, чужак, который будет здесь проходить, выдаст себя?

– Верно, Байрон. Даже если он увидит метки, то не придаст им значения. Осторожно, впереди ещё две таких секретных ловушки. Я предупрежу вас, когда мы подойдём.

– Как это работает? Что за невидимая нить? – не отставал Байрон.

– Понятия не имею, – беззаботно ответил Даэрг. – Моё дело – проверять целостность «круга». Иногда меня посылают зайти глубже. Что-нибудь посмотреть или послушать. Я всего лишь следопыт, а не мудрец. Только люди понимают и разбираются в том, как это работает.

Байрон бросил быстрый взгляд на Кори. Не будь они знакомы, человек бы подумал, что каит собирается чихнуть, но на самом деле на его лице отразилось нескрываемое подозрение. Путники шагали всё утро. За это время они успели дойти до небольшой реки. На её берегу они устроили короткий привал. Лёгкий перекус едва не закончился дракой, так как Рури внезапно принялся протестовать и требовать порцию дополнительного пайка. Кори успокоил каит, объяснив ему, что как следует они поедят на следующей остановке. Немного попрепиравшись, они двинулись дальше.

В полдень косые лучи Дэсэна тянулись к их головам сквозь прорехи в листве. Густой зелёный полог светился мягким тёплым светом, точно шёлковый изумрудный абажур на лампе. Под большими мохнатыми ветками пряталась полутьма и прохлада, и от того идти было легко и приятно. Земля под ногами была сухая, густо поросшая травой и красивыми цветами с маленькими бледно-фиолетовыми бутонами. Шаин на ходу сорвала несколько из них и заложила за ухо. За это она удостоилась восхищенной похвалы со стороны Даэрга и осуждающих взглядов от других каит.

– Видите это? – спросил проводник, когда они вышли на прогалину.

Каит указывал на холмистую равнину. Тут и там она была усеяна повалившимися деревьями.

– Что это?

Больше всего это было похоже, на великанов, туши которых постепенно заросли травой и покрылись мхом. Зелёный прибой захлестнул их, словно стараясь затянуть поглубже в сырую землю. Однако, даже из-под буйной растительности все ещё угадывались формы их тел и непонятные торчащие стволы, напоминающие мощные когтистые лапы.

– Что это? – только и смог повторить Рури.

Довольный тем, какое впечатление на них произвела увиденная сцена, Даэрг легонько хихикнул:

– Мы называем это место кладбищем камнеголовых.

– Камне…чего? – не смог выговорить Рури.

– Камнеголовых. Это наши друзья. Вы уже сталкивались с ними, когда пытались пройти и наткнулись на меня. Помните?

Кори вспомнил. В его памяти всплыли образы, когда он впервые увидел Даэрга. Каит переходил от одного пленника к другому: «Каит, – говорил он, – каит, квори».

Пожар. Лес. Нет. Это горящее небо. Но ведь небо не может гореть? Что за чепуха? Неужели он ударился головой? Что из этого было реальностью, а что дикой вспышкой, вызванной нехваткой воздуха.

Кошмарные чёрные когти существа, крепко сжимали его горло.

Далеко-далеко, в глубоком уголке памяти шевельнулось и тут же затихло ещё одно неясное воспоминание.

Скрип и шорох.

Они слились в единое целое, образуя неслыханный прежде мотив. Хотя больше всего это напоминало вздох. Да, тихий вздох или стон высокого дерева, гнущегося под яростным напором стихии.

– Камнеголовые, – Кори понял, что перед ним кто-то стоит.

Это были Байрон, Шаин и Рури. Все трое озабоченно смотрели на человека, трясли его за плечи и махали лапами перед его лицом.

– Эй, вы чего? – Кори высвободился из их хватки.

– Это ты нам скажи!

– Стоишь тут как ненормальный и повторяешь без конца «камнеголодные», тьфу «камнегрибовые». Тьфу! Ну вот опять.

– Я в порядке. Просто задумался.

Шаин оглянулась и поёжилась:

– Не нравится мне здесь. Такое чувство, будто за нами наблюдают.

– Кто наблюдает? – глупо переспросил Рури и на всякий случай оглянулся.

– Они.

Все четверо со страхом вглядывались в густые заросли сорной травы, из которой тут и там выглядывали тела или, быть может, кости давно погибших существ.

– Успокойтесь вы, – Даэрг встал между ними и кладбищем. – Это всего лишь старые мертвого… Тьфу, камнеголовые. Ты меня заразил, Рури!

– Можно мы просто уйдём? Мне здесь не по себе, – Шаин обхватила себя за плечи, сжалась, и из-подо лба уставилась на замерших, неподвижных гигантов.

– Ладно-ладно. Пошли в обход, – торопливо согласился Даэрг.

Перед тем как уйти, Кори оглянулся. Могильные холмы и курганы оставались там же, где и были. Их сломанные узловатые конечности и застывшие горбы торчали под разными углами, будто они упали там, где стояли, и больше не шевелились, хотя, скорее всего, так оно и было. Не зря же Даэрг назвал это место кладбищем. На плечо опустилась тяжёлая сильная лапа. Кори вздрогнул. Байрон легонько сжал когти и настойчиво потянул человека за собой.

Они обошли кладбище. Никто больше о нём не говорил, но по задумчивым лицам спутников Кори легко определил, что все они думают об одном и том же.

– …Задержись вы хотя бы на день или два, я бы научил тебя правильно парировать.

Кори отвлёкся от раздумий и прислушался к разговору.

– Племена квори весьма воинственны, поэтому я неплохо умею махать мечом.

Даэрг улыбнулся:

– Только не отмаши себе уши. Всё же надо бы научить тебя одному выпаду. Может, когда придём к Эноху, я дам тебе пару уроков?

– А как же приказ Натанги?

– Кхм, – Каит задумался. – Я что-нибудь придумаю, не волнуйся. Нельзя же отпускать тебя в такое опасное путешествие без тренировки?

– А ты… Видел оружие людей?

Даэрг отрицательно покачал головой:

– Я услышал о нём от вас. Натанга и другие мудрецы никогда не обсуждали ничего подобного.

Байрон оторвался от созерцания поросшей лесной тропинки. Теперь и он тоже прислушивался.

– Думаю, Энох вам об этом расскажет. Мы уже пришли, видите?

Группа как раз вышла из леса и остановилась перед человеческой постройкой. Крыша строения, характерной двухскатной формы, а также серые стены недвусмысленно намекали о том, что этот странный дом принадлежит людям и был построен ими.

– Значит, здесь Энох и живёт? Странное местечко, – высказался Рури.

Они пересекли ещё одну ловушку. Потом прошли через заросли, похожие на вьющийся плющ. Это растение имело необычный бурый оттенок и огораживало дом, точно ещё одна, внешняя стена.

– Скажи, Даэрг, Энох живёт здесь один? – спросил Рури, осматривая уходящие вдаль пустынные улицы.

Они опять шагали по прямой застывшей чёрной реке. Кое-где из её тела проросла трава, а тёмная чешуя растрескалась, обнажив обычную землю.

– Да. Нет. Не совсем. Он живёт здесь один, но его охраняет Тей-Тей. Тей-Тей – единственный сожитель, но он камнеголовый, поэтому можно сказать, что Энох живёт один.

– Что это значит? – Рури наморщил нос.

– Я тоже запуталась, – Шаин нервно хихикнула.

– Камнеголовые не совсем живые. Когда им нечего делать, они замирают, и тогда их совсем не отличить от камня.

– Камнеголовые – это статуи? – высказал предположение Байрон. – Вроде тотема?

– Нет, ох, сейчас сами всё увидите. Давайте найдём Эноха.

По сравнению с Убежищем, жилище Эноха было настоящим лабиринтом. Даэрг уверенно заглядывал то в одно строение, то в другое, но везде они натыкались на запустение и тишину.

– Я не знаю, право, не знаю, где он может быть, – каит пожал плечами. – Давайте посмотрим на складе.

– А что хранится на складе? – Рури сразу навострил уши.

– Э-э. «Складом» Энох называет то место, куда Тей-Тей притаскивает разный хлам. Энох иногда посылает Тей-Тея глубже в Дикие Земли, специально для поиска диковинок. Тот приносит их на склад и сваливает в кучу. Потом они часами изучают их. Сидят там словно две лягушки над дохлой мухой, – Даэрг хохотнул, но сразу же принял серьёзный вид. – Только не говорите Эноху или Натанге, что я вам такое сказал.

Они подошли к трёхэтажной постройке с широкими массивными дверями. Каит толкнул одну из них. Она поддалась, но с большой неохотой. Все пятеро протиснулись внутрь. Внутри строение оказалось абсолютно пустым. Голые стены уходили вверх, образуя купол. Посередине всей этой пустоты, будто алтарь, возведённый в честь бога грязи, возвышалась огромная куча всевозможного барахла. Байрон смог разглядеть рваные обрывки одежды, какие-то предметы странной прямоугольной формы с налипшими кусками грязи, тросы толщиной со ствол молодого деревца и прочие вещи, которые любой разумный каит счёл бы обыкновенным мусором. От прочих необитаемых домов, которые они успели посетить, это место отличалось лишь наличием освещения. Он лился откуда-то сверху из трёх огромных сфер, смотреть на которые не мигая не было сил.

– Энох! Ты здесь? – крикнул Даэрг без особой надежды. Эхо его голоса, точно одинокая птица, пролетело через полупустой зал. Высокие арки подхватили, усилили его слова, а затем немилосердно проглотили.

Какой-то обломок сорвался с вершины хлама и с грохотом скатился вниз, вызвав небольшую лавину.

– Что, ох…

Сошедший поток внезапно зашевелился. Ещё секунду он рос в размерах и наконец превратился в настоящую фигуру. Перед ними, прямо из кучи поднялся старый каит. Он торопливо отряхнул видавшую виды тунику. Широко улыбаясь он раскинул лапы:

– Даэрг! Вот так сюрприз. Давно ты ко мне не заглядывал, – голос старика был сухой, чуть свистящий. – Похоже, я немного задремал. О, ты привёл гостей! Почему ты не предупредил меня? Послали бы птицу крякнуть пару раз над буром, я бы понял, что вы идёте.

– Мы в спешке как-то не подумали об этом, – виновато ответил каит.

Байрон и Шаин уже нетерпеливо дергали Даэрга за рукава с разных сторон:

– Это и есть Энох?

– Что такое «бур»?

– Кто такая птица? – не отставал от них Кори.

Каит высвободил лапы и прокашлялся.

– Энох, мы здесь по делу. Нужно поговорить.

Старик медленно спускался с кучи мусора, попутно расшвыривая его ногами.

– Конечно, конечно, только сначала выпьем чаю. Вы любите чай? Я просто обожаю.

– Хек-хек, было бы неплохо перекусить с дороги. Заморить червячка, знаете ли.

– Верно-верно, – Энох кивал в знак согласия. – Никогда не видел каит, который жаловался бы на аппетит.

Старик наконец закончил спуск и оказался в самом низу нагромождения.

– Пойдёмте, я только недавно вскипятил чайник и разложил тёплый хлеб. Сегодня утром испёк.

Рури воодушевлённо затопал за стариком:

– Так вы говорите, что живёте один? – он взял его под руку. – Должно быть тяжело одному убираться в этом м-м… огромном м-м....

– Почему один? Со мной живёт Тей-Тей. Однако вы правы, следить за всем в последнее время стало невыносимо. К тому же с сезонами никто из нас не молодеет. Эх, мне бы не помешал помощник, какой-нибудь молодой здоровый каит. Ну или хотя бы человек.

Он обречённо вздохнул.

– Кого я обманываю. Было бы неплохо, если бы какой-нибудь не слишком пугливый квори, согласился бы за регулярную кормёжку помогать мне. Но где же его взять? Молодые предпочитают жить в Убежище. Там тепло, нет сквозняков и кормят гораздо вкуснее. Поэтому я живу один.

Пройдя через маленькую дверь в стене они попали в узкий коридор. В конце него обнаружилась лестница на второй этаж. Поднявшись вверх на два пролёта, группа завернула в первую дверь и оказалась в просторной светлой комнате. С правой стороны располагались немного заляпанные панорамные окна, через которые открывался прекрасный вид на заброшенные гигантские строения, разрушающиеся под гнётом стихий и времени.

– Ух ты! – Шаин буквально прилипла к окну. – А это что?

Она указывала на гигантский вытянутый конус, украшенный спиральным гребнем. Сооружение врастало в землю или, быть может, вырастало из неё, подобно колоссальному когтю на пальце великана.

– А, это, – Энох небрежно махнул. – Это бур. Нашли чем восхищаться. Вот погодите я познакомлю вас с Тей-Тейем.

– Кстати, где он? Мы его не встретили. Он что, спит?

Энох поморщился:

– Что за глупости, ты же знаешь, что камнеголовые не спят. Он сторожит шахту. Это я его попросил. Кстати, о шахте, надвигается что-то ужасное!.. – Энох всплеснул лапами. – Мне столько всего нужно вам рассказать. Как же хорошо, что ты сам пришёл и мне не пришлось посылать Тей-Тея! Я уже как раз думал об этом, и вот на тебе…

Рури нетерпеливо барабанил по столу. Он уже успел разлить чай из небольшого жестяного чайника и теперь многозначительно смотрел на хозяина.

– …вы сами пришли. Это такая удача. Пойдём в шахту, ох нет, в библиотеку или… О, вы же тоже тут не просто так. Тогда сначала ваш вопрос, а затем в шахту!

Не выдержав, Рури нарочито громко откашлялся:

– Кхм-кхм. Чай готов.

Энох хлопнул себя по лбу:

– Чай! Ох, садитесь скорее, вы должны попробовать мой новый рецепт. Я же говорил вам, что обожаю этот напиток и постоянно экспериментирую с добавками?

В комнате находилось несколько стульев, но стол оказался слишком маленьким, чтобы вместить всех, поэтому большинство прибывших расселись у окна. За столиком остались только Рури и мудрец.

Энох открыл заслонку в стене и извлёк из потайной печки котелок.

– Эх, суп остыл. Подождёте, пока я разожгу печь и подогрею его для вас?

– Нас устроит и холодный, – Рури яростно схватился за ложку.

К супу Энох подал настоящий хлеб, который он сам же испёк. Некоторое время все рты были заняты едой. Рури выхлебал свою порцию, а также умудрился прикончить остатки в котелке. Остальные довольствовались чаем с булочками.

– Какой восхитительный аромат и вкус. А булочки, м-м! – Шаин зажмурилась от удовольствия.

– Это мой секретный рецепт. Очередной. Признаться, я уже забыл половину из того, что сумел открыть, но у меня есть сборник, где я всё записываю. Так что состав не будет утерян. Хотите узнать что я добавил в чай?

Шаин ответила довольным мычанием.

– Хе-хе. Значит так, записывайте: к листьям шалфея я добавил настойку из почек облепихи, потом немного лимонного сока и крошечную щепотку корицы. Самую малость, – Энох приложился к чашке и глубоко вдохнул. – Ах, этот запах!

В этот момент Рури закончил уничтожать очередную булочку с начинкой из порубленных орехов. Одним глотком он осушил стоявшую перед ним чашку чая и оглушительно рыгнул.

Шаин поперхнулась. Байрон отложил еду и угрожающе уставился на нерадивого каит. Даэрг громко забулькал и глубоко зарылся носом в кружку, при этом плечи его странно тряслись.

– Вижу, вам понравилось, – Энох одобрительно хлопнул каит по плечу. – Как насчёт того, чтобы остаться и помогать мне в моей нелёгкой работе? Обещаю, что каждый день вы будете пробовать новый, изумительно вкусный и ароматный чай.

– А как у вас обстоят дела с провизией?

– Вы имеете в виду…

– Ну там пища, еда, съедобности… понимаете ли.

– У меня есть обширные запасы рабочих, которые обслуживали станцию. Я живу скромно, и если вы примите моё приглашение нам вдвоём никогда, даже за всю свою жизнь столько не съесть.

– Ого! – уши Рури встали торчком.

– Иной раз я так долго работаю, что совершенно забываю о завтраке… И об обеде... И об ужине.

– О-о! – Уши каит снова повисли.

– Право, Энох, если вы хотите уговорить Рури, просто скажите ему, что кормят здесь шесть раз в день. Не считая завтрака, разумеется, – отозвался Кори.

– Йак! По-вашему выходит, что меня только еда интересует? – Рури демонстративно отодвинул пустую кружку, отвернулся и скрестил лапы.

Немного подумав, он однако снова повернулся к Эноху и спросил:

– Если бы я, м-м,… допустим, согласился, м-м,… вы, правда, могли бы обеспечить шестиразовое питание. Не считая завтрака?

Теперь уже пришла очередь Шаин пускать пузыри. Она так сильно прыснула, что забрызгала чаем всё лицо.

– Ну разумеется, друг мой.

– Извините, кажется, я немного простудилась, – квори вытерла нос тыльной стороной лапы.

Рури бросил на неё горящий уничтожающий взгляд, но промолчал. Энох хлопнул в ладоши:

– Ну а теперь, когда ваши желудки полны, расскажите старику Эноху зачем вы пожаловали? Какое у вас было дело?

Все повернули головы и не сговариваясь уставились на Кори. Отложив недопитый чай, человек принялся рассказывать. Он начал с тех беззаботных дней, когда он спокойно жил в лагере племени Саулка, и закончил пересказом дороги через лес и кладбище камнеголовых.

Энох ни разу не перебил рассказчика. Иногда каит задумчиво хватался за нижнюю челюсть и яростно её тёр. Когда рассказ был окончен, мудрец задумчиво сказал:

– Погодите немного. Мне надо всё обдумать.

Каит встал и подошёл к окну. Он молча осматривал заброшенный опустевший городок, единственным постоянным обитателем которого являлся. Гости терпеливо ждали. Рури моментально надоела воцарившаяся тишина, которая напоминала ему о мрачных голодных временах, потому он начал шарить взглядом, ища, чтобы ещё можно было сжевать.

– Я знаю, зачем Натанга прислала тебя, Кори. Тебе нужно завершить обучение. Я так же понял, что она хотела от меня. Вы ищете оружие, способное остановить квори?

Мудрец повернулся. Он выглядел сильно постаревшим. Казалось, за прошедшие минуты он многое передумал и тяжесть мыслей всем своим непомерным весом легла на его плечи, и будто этого мало, оставленные позади сезоны тоже решили напомнить о себе.

– Энох, всё хорошо? Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Даэрг.

– Где, где это оружие? – Байрон встал.

– Оно хранится у меня. Присядь.

Байрон послушно сел, но в его неловких движениях сквозило нескрываемое беспокойство.

Энох медленно пересёк комнату и с кряхтением опустился на стул.

– Наступает день, когда обычный послушник становится мудрецом. В этот момент он открывает для себя нечто, что переворачивает всю его жизнь. Оно делит её на «до» и «после». Это очень ответственный момент. Готов ли ты узнать правду, Кори?

– Да, я готов.

– А готовы ли твои друзья?

– О чём вы говорите? – Шаин насторожилась.

– Знания, которые хранят мудрецы, несёт как пользу, так и вред. Вы видели железное оружие? Держали его в лапах? Технологию обработки металла тщательно хранят и передают из поколения в поколение. Вы никогда не задумывались об этом?

– Причём здесь железное оружие, загрызи меня Нут, – раздражённо выпалил Байрон. – Хватит ходить вокруг да около! Просто… Скажите…

– Кори, – Энох невозмутимо повернулся к юноше, – ты должен решить, смогут ли твои друзья узнать правду. Если скажешь «нет» – здесь останутся только мудрецы. Ибо только они могут вынести всю тяжесть бремени сокрытых тайн. Вы получите то, за чем пришли, но твои друзья будут пребывать в неведении, и всё что будет сказано, навсегда останется между нами. Если дашь положительный ответ, также получишь оружие, но при этом ты рискуешь потерять своих друзей. При любом исходе квори будут остановлены. Вопрос лишь в том, какую цену ты готов за это заплатить? Решать тебе.

Глава 19

III. Сбежавшие и не вернувшиеся

Ни уговоры ни угрозы Тауда не могли заставить армию двигаться быстрее. Вопреки приказу «не брать с собой лишних вещей» квори загрузились под завязку. Первым делом, они забрали с собой всё, что можно было использовать в пищу. Затем в ход пошли всевозможные предметы обихода, меха, охотничьи трофеи и откровенные безделушки. Перегруженные провиантом и барахлом воины еле-еле перебирали ногами. Будь здесь Курфа, он бы мигом выбил из квори всю лень, но его не было, а собственное положение шамана было весьма шатким. Квори не слишком-то радостно восприняли приказ покинуть безопасный лагерь. Клом, которого Тауд назначил капитаном вместо Хияри, не пользовался уважением и потому тоже никак не мог повлиять на воинов. Терпение шамана было на исходе. В поисках, на ком бы сорвать злость, он заметил Криволапку. Бывшая жена Хияри, с трудом ковыляла за шаманом. Ноги пленницы были особым образом связаны, чтобы она не смогла убежать. Тауд отломил гибкую, ещё зелёную ветку вяза и с размаху ударил женщину по спине:

– Шевелись, кривоножка, или вдобавок к твоим ногам у тебя будет кривая морда.

Криволапка вздрогнула, когда жгучая боль обожгла её спину, но промолчала. Продолжая угрюмо глядеть под ноги, женщина-квори ускорила шаг.

Ближе к вечеру уставшая армия квори наконец-то достигла реки.

Тауд и Клом остановили воинов не доходя до воды и, взяв следопытов, принялись изучать берег.

– Ну? – нетерпеливо спросил Тауд, когда к нему подошёл один из квори отправленных в разведку.

Самец дёрнул себя за нос, прежде чем ответить:

– Они точно были здесь. На опушке я нашёл несколько молодых оборванных листьев. Наверное, в том месте они вышли на берег.

– Так куда они пошли теперь?

– Трудно сказать. После того как они вышли к берегу, след пропадает.

– Может, они поплыли вниз по течению? – предложил Клом, который стоял рядом и слышал отчёт разведчика.

– Может быть, – следопыт пожал плечами.

– Значит, поплыли, – уверенно заявил он. – А мы поплывём за ними! А как мы поплывём? Ты умеешь плавать?

– Я? Э-э, нет, я вообще не очень-то люблю воду.

Ни тот, ни другой не заметили, как над ними, словно мрачная грозовая туча, нависла тень Тауда. Схватив обоих квори за уши, шаман резко стукнул их головами друг об друга. Новоиспечённый капитан и следопыт упали на землю.

– Идиоты! На чём по-вашему они пустились вниз по реке? На крыльях?! Чтобы плыть, нужна лодка, а у них её нет!

Ещё один квори неторопливо спустился по берегу. Лениво махнув он доложил:

– Там выше по течению смятый камыш и отпечаток на песке.

– Где?

Второй следопыт указал направление.

– Всё ясно! – торжественно зарычал Тауд. – Они идут вдоль берега вверх. Там выше есть брод. Поднимай всех, Клом! До тех пор, пока не стемнело, мы будем маршировать за ними!

Пока капитан уговаривал утомившихся квори сдвинуться с места, Тауд подозвал к себе четверых крупных поджарых квори и шёпотом заговорил с ними:

– Слушайте меня, ребята, когда мы встретимся с Курфой, то он будет очень недоволен тем, что его воины не подчинялись приказам надлежащим образом. Держитесь меня и делайте, что я скажу, и тогда, возможно, вы сами станете капитанами и получите всё, что только захотите. Ну, что скажите?

Выбранные шаманом квори вытянули лапы с растопыренными когтями в знак согласия.

– Отлично! Вот ваше первое задание: возьмите себе луки и стреляйте по пяткам арьергарду. Заставьте этих увальней шевелить ногами. Я хочу, чтобы мы сегодня же догнали беглецов!

***

– Не спеши. У тебя есть время. Обдумай всё хорошенько, – Энох встал. – Я буду внизу, там же, где вы меня нашли.

Энох покинул комнату. Ещё несколько мгновений, после того как за ним закрылась дверь, тишина стояла невообразимая. Слышно было даже завывание ветра, упрямо бьющегося в окно. Напряжение в комнате наросло до невообразимых размеров.

– Что за секреты хранят мудрецы?

– Почему он не хочет, чтобы мы узнали всю правду? – Байрон и Шаин буквально засыпали человека вопросами.

Кори беспомощно поднял руки, словно пытаясь отгородиться:

– Клянусь Дэсэном, я знаю не больше чем вы!

Даэрг с тревогой смотрел на них троих. Невозмутимым оставался лишь Рури. Он взвесил чайник в лапе и, обнаружив, что тот пустой, расстроенно вздохнул.

– Нам нужно решить, что делать, – спокойно сказала Шаин.

– Нечего тут решать, – Байрон стукнул кулаком по стене, и она отозвалась глухим гулким звуком. – Он что-то скрывает. Все мудрецы что-то скрывают! Довольно лжи, идём к нему и узнаем всё, сейчас же!

– Байрон, успокойся!

– Не указывай мне! Иначе…

– …Что? Убьёшь меня?!

Даэрг вскочил и встал между квори и каит:

– Ну хватит!

– Тихо! – Кори поднялся со своего места. – Посмотрите на себя! Как вы собираетесь драться с Курфой? Да будь у вас хоть тысячи волшебных орудий, вы поубиваете друг друга быстрее, чем доберётесь до врагов. Скажите мне, вы хотите победить Курфу?

– Да! – прорычал Байрон.

– Да! – рыкнула Шаин.

– Тогда я скажу вам, что нужно делать. Мы пойдём. Пойдём и узнаем всю правду, какой бы страшной она не оказалась. Только прежде вы должны поклясться. Чтобы ни произошло, чтобы ни было сказано, вы не отвернётесь от меня. Поклянитесь!

Неожиданно для всех Рури встал и подошёл к человеку.

– Хек-хек, чтобы не случилось, старик, я знаю, что ты и мухи не обидел. Я клянусь, что мы останемся друзьями, чтобы не случилось!

– Клянусь, – Байрон склонил голову в знак почтения.

– Клянусь, – прошептала Шаин.

Даэргу вдруг стало неуютно, потому что взгляды всех присутствующих устремились на него.

– Я… Послушайте, я всего лишь разведчик. Я родился в Убежище. Мудрецы не раз помогали и мне, и другим. Я убеждён, что они руководствуются только благими намерениями, и меня не волнует, какие секреты они хранят. Я… Я просто хочу спокойно прожить свою жизнь.

Кори кивнул:

– Хорошо. Я тебя понимаю, Даэрг, но в таком случае ты должен будешь покинуть нас.

– Прежде чем я уйду, могу я поговорить с тобой, Шаин?

Квори немного смутилась:

– Да, конечно, говори.

– Мы можем остаться наедине? Пойдём туда, где нас никто не услышит?

С молчаливого согласия квори они вышли и тихонько закрыли за собой дверь. Байрон глубоко вздохнул и в бессилии плюхнулся на стул. Старый, видавший виды предмет мебели, не был рассчитан на такие нагрузки и потому с громким треском развалился.

Рури тихонько захихикал. Кори был вынужден отвернуться, на всякий случай прикрыв рот ладонью и делая вид, что зевает.

Байрон с виноватым видом сгребал остатки стула в кучку. Закончив уборку, он свалил обломки в углу комнаты.

– Надеюсь, старик не прогонит меня из-за этого?

Кори перевёл дух:

– Не бойся Байрон, я поговорю с ним и попрошу у него прощения. Я уверен, это не повлияет на его решение.

Спустя несколько томительных минут ожиданий на лестнице раздались тихие шаги. Дверь бесшумно открылась. Даэрг и Шаин молча вошли в комнату и заняли свои прежние места. Молодой разведчик обвёл окружающую обстановку подозрительным взглядом:

– А куда делся ещё один…

Кори перебил его:

– Если вы готовы, то нам лучше поторопиться.

– Тогда пришло время прощаться.

Даэрг пожал лапы Байрона и Рури, похлопал Кори по плечу и обнялся с Шаин.

Все четверо спустились по лестнице и, прошествовав через коридор, вернулись в главное здание. Здесь Даэрг ещё раз со всеми попрощался и направился в сторону Убежища.

Друзья немного постояли, провожая его и нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Потом они вошли внутрь. Они застали Эноха с головой зарывшимся в груду хлама. Кажется, он услышал их, потому что тотчас же прекратил возиться и осторожно спустился вниз.

Энох уселся прямо на кучу мусора и начал рассказ:

– Присядьте.

Друзья оглянулись, но ничего не нашли, и потому неловко опустились прямо на холодный каменный пол.

– Что вам известно о мудрецах?

Рури задумчиво почесал ухо:

– Они называют себя мудрецами?

– Что-нибудь ещё?

– Э-э…, у них нет меха?

– Дельные мысли у кого-нибудь есть?

– Они умеют ковать железное оружие? – предположил Байрон.

– Неплохо, очень неплохо, но всё же недостаточно. Подумайте ещё.

– Они хранят много разных знаний, – догадался Кори.

– Хорошо. Верно. Мудрецы из поколения в поколение передают множество секретов. Плавка металла только одно из многих. Вам известно, что камнеголовые – верные слуги людей, которых они сами создали? Да? Но кроме того, они создали ещё кое-что, о чём не догадывается никто из вас.

– И что же это? – высказался за всех Кори.

– Они создали самих квори и каит.

Ветер покачивал неплотно закрытые двери ангара. Под потолком тихонько потрескивали три крохотных пленённых голубовато-белых молнии. Казалось, что на мили вокруг замерло несмолкающее дыхание леса и даже более того: самой жизни.

– Не так я себе… – Байрон собрался подняться, но лапа Эноха повелительно остановила его.

– Сядь! Ты сам согласился вкусить горький плод знаний. Теперь ты зашёл слишком далеко и не можешь просто взять и отказаться.

– Я искал правды, а не вымыслов, – несмотря на возмущённый тон, Байрон нехотя опустился.

– Ты считаешь я лгу тебе? Если бы на моём месте был человек, ты бы не стал меня слушать, не так ли? Да, я вижу это по твоим глазам. Так слушай же…

Давным-давно, здесь была холодная бесплодная пустыня, покрытая гигантскими ледниками. Странствующие в пустоте люди совершенно случайно наткнулись на неё. Они увидели эти земли и догадались, что смогут найти здесь новый дом. С помощью камнеголовых они ударили по земной тверди, и она пошевелилась. Вечные льды, сковавшие этот мир, стремительно таяли. Однако это место по-прежнему оставалось пустыней, безжизненной и чёрной. Тогда люди построили четыре станции. Станции, это что-то вроде ваших хижин, только больше и выше… Намного-намного больше и намного-намного выше. Им дали имена, совсем как живым существам. Их звали… «Север». «Юг». «Восток». И «Запад». Та, недалеко от которой мы сейчас находимся, называется «Запад». Эти станции черпали энергию из земли и создавали воздух. Тот самый, которым мы с вами дышим.

После всех преобразований люди наконец смогли свободно ступать по этой земле. Они принесли с собой жизнь. Ту, которая когда-то создала их родной дом. Жизнь проворно разрасталась на благодатной почве, захватывая пустующие степи, воды и небо. Доподлинно неизвестно, сколько Кровавых Глаз минуло с тех пор, как ледяная пустыня была оживлена, записи об этом утеряны, однако мудрецы точно знают, как именно появились каит.

В том месте, откуда пришли люди, разразилась война. Она забрала с собой многих из их рода. Из-за неё те, кто ещё оставались здесь, навсегда потеряли связь с остальными. Итак, они остались в одиночестве… Но не совсем. Мы появились здесь вместе с другой расцветающей жизнью. Мы были никем: не умнее и не глупее, чем обычные дикие животные. Однако в нас увидели неугасающее пламя стремления к жизни, и тогда…. Нам позволили лишь лёгкое мимолётное прикосновение к тем тайнам, что хранят мудрецы. Так касаешься чего-то горячего и сразу отдёргиваешь лапу; но даже едва коснувшись этого, мы осознали себя. Так появились первые из каит.

– А как появились квори? – осторожно перебил Кори.

– Это хороший вопрос, юноша. Мудрецы до сих пор спорят на этот счёт. Есть несколько теорий. Я придерживаюсь той, что зовётся, «худшие из худших».

– Что это значит?

– Люди, отрезанные от своего настоящего оставленного дома, вымирали. У них не хватало свежей крови, чтобы продолжать свой род. Чтобы полностью не исчезнуть, они стали вступать в брак с каит. Смешение крови каит и человека породило квори. Квори унаследовали худшие черты своих родителей. Они были слабы, жестоки, глупы. Однако это не помешало, а даже напротив, помогло им выжить. Так появились «худшие из худших». Однако это не самое страшное.

– Что может быть хуже?

– Время шло. Каит и квори постепенно приспосабливались к новому дому, который люди создавали для себя. В конце концов людей осталось так мало, что они стали настоящей редкостью. Однако их знания и знания мириадов других из их рода были бережно сохранены потомками. За это хранителей прозвали мудрецами. Мудрецы знали, как устроен этот мир, потому что их отцы и матери создали его. Люди быстро заняли главенствующее положение. Полудикие каит и кровожадные квори не утруждали себя пониманием происходящего. Они принимали всё вокруг таким, какое оно есть. Никто из них никогда не задумывался над тем, куда летят облака, откуда берётся дождь и почему исчезают тени. Их это нисколько не волновало.

Однако для выживания им нужно было придерживаться каких-то правил. Старые каит могут рассказать вам историю о Дэсэне. Этот каит жил столько-то Кровавых Глаз назад, в таком-то месте (в каком, точно уже никто не помнит), да и источники часто расходятся во мнениях... Дэсэн был сильным и заносчивым, как и все каит. Однажды Дэсэн замыслил немыслимую, непростительную дерзость. Он решил каким-нибудь способом украсть или вызнать знания мудрецов, чтобы самому стать мудрецом. Он подкрался к жилищу людей, из которого исходил загадочный свет. Чем ближе он к нему подходил, тем жарче становилось вокруг. Шкура и кожа Дэсэна загорелись. Он попытался сбить пламя, но у него ничего не вышло. Он догадался, что люди прокляли его. Он терял вес, и чем легче он становился, тем выше поднималось его горящее тело. Сколько бы он не пытался упасть, у него ничего не выходило. Это было наказанием людей за то, что он дерзнул посягнуть на неприкосновенное. С тех пор он так и летает по небу. И мех его всё так же пылает, но не может сгореть, потому что вместе с проклятьем Дэсэну даровали бессмертие и муки, и потому он вынужден вечно парить в небесах.

Да. Именно это они вам и расскажут. Эта история – миф и выдумка. Одна из многих других мифов и выдумок, призванных объяснить происходящее вокруг. Хо-хо, знаете, что придумали древние каит, чтобы объяснить смену дня и ночи? Они придумали Нут. Богиню Нут. Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел её изображения? На кого она похожа?

– На... На человека. У неё человеческое лицо… – тихо пробормотал Кори.

– Верно! Таким образом древние каит отомстили людям за погибшего героя Дэсэна. Правда же, смешно? Добрый каит, который дарит свет, защищает нас от богини ночи в обличии человека. В этом есть определённая ирония. Особенно учитывая тот факт, что именно люди научили нас мыслить…

Байрон вскочил на ноги.

– Достаточно! Я не желаю больше слушать этот вздор!

Энох невозмутимо потёр переносицу.

– Я предупреждал вас, что правда может, м-м, слегка шокировать. Обычно, когда мудрецов готовят к их жизни, то в молодости, в момент посвящения, им рассказывают историю о сотворении мира. Тот факт, что они молоды, позволяет им легче перенести подобное. Разумеется, если бы ты был стар, а кто-то стал поучать тебя, что лес не тот и ты не тот, то ты бы не задумываясь, проломил подобному мудрецу голову. Поэтому-то люди предпочитают, чтобы каит и квори оставались в неведении. Они уже много Кровавых Глаз хранят свои тайны. Иногда случается так, что когда приходит время, новый человек не рождается. Тогда, чтобы знания не исчезли в приходящих и уходящих сезонах, их передают не людям. Например, мне.

– Или Сеи! – ужаснулся Кори.

– Или Сеи, – Энох утвердительно кивнул.

– Выходит, она всё знала!

– Разумеется. Если она была посвящённым мудрецом, она знала о том, что происходит на самом деле. Знала и молчала. Потому что этот секрет она могла передать только тому, кто смог бы сменить её в бесконечном потоке времени.

Байрон решительным шагом обошёл слушателей и вышел из ангара, громко хлопнув воротами. Кори поднялся, но Энох остановил его лапой:

– Он вернётся. Каит непомерно гордые и могут вести себя неподобающе. Однако они безошибочно определяют сильных вожаков. Он чувствует, что ты обладаешь некой скрытой силой, хоть с виду и не вышел ростом.

Кори нерешительно опустился на бетонный пол.

– Что ещё мы должны узнать, чтобы окончательно сойти с ума? – подала голос Шаин.

Рури в этот момент выглядел совершенно потерянным. Взгляд его бездумно блуждал по лицам друзей и куче хлама, на которой, как на троне, устроился Энох.

– Ну вообще-то всё. Твоё посвящение закончено. Теперь тебе предстоит жить и перенимать знания от своего наставника. Это долгий и тернистый путь, длиной во всю твою жизнь.

– Моя наставница умерла. Поэтому теперь некому продолжить моё обучение. Перед смертью она велела найти мне других людей, а те прислали меня к вам.

– Ох, – Энох ненадолго задумался. – Я с удовольствием могу стать твоим учителем, однако мне тоже потребуется помощь. У меня есть одно неотложное важное дело. Оно связано с ещё одной тайной. Помните в начале нашего разговора, за чашечкой чая, я упомянул о надвигающейся беде, над решением которой сейчас бьются все мудрецы?

Кори и Шаин согласно закивали.

– Ну так вот. Моей первоочередной задачей стоит решение этой проблемы. Дело в том, что она угрожает всем! Не только мудрецам, но и каит, и квори, и даже животным!...

Он не успел договорить, потому что толстые двери ангара снова скрипнули. Байрон подошёл к говорившим и остановился рядом с Энохом. Не поднимая головы, чтобы не встречаться ни с кем взглядом он сказал:

– Вы обещали дать оружие.

– Да, друг мой. И я сдержу своё слово.

Байрон исподлобья недоверчиво уставился на мудреца.

– Когда?

– Так сразу, как только вы научитесь, м-м, контактировать с ним.

– Покажите! – нетерпеливо выпалил Байрон, но тут же спохватился и повторил уже более сдержанно. – Покажите. Пожалуйста.

– Корень моей проблемы и цель ваших поисков находятся в одном месте, – Энох поднялся и поманил собеседников. – Давайте я познакомлю вас с Тей-Тейем. Для этого нам придётся добраться до станции и спуститься в шахты.

– Это далеко? – с тревогой спросил Рури. Перспектива долгого перехода, после чересчур лёгкого завтрака не вызывала у него особой радости.

– Не очень, всего несколько когтей бодрого шага. Однако, кхм, я стал достаточно староват для подобных прогулок и буду вас задерживать, так что нам потребуется гораздо больше времени.

– Мы сходим сами, а вы останьтесь здесь и не утруждайте себя, – с готовностью предложил Байрон. – Только скажите нам, что нужно искать.

– О-хо-хо. Не хотел бы я, чтобы вы столкнулись нос к носу с Тей-Тейем, когда меня нет рядом. Он ведь решит, что вы чужаки. Кстати, нет нужды нести оружие с собой. В этих местах безопасно, поэтому оставьте эти тяжёлые железки тут.

Энох упёрся в гору мусора и спрыгнул с того места, на котором сидел. После приземления на его лице отразилось мучительное выражение:

– Никак не могу смириться с тем, что сезоны угасают. Раньше мои кости были такими крепкими, что я мог с легкостью спрыгнуть с самой вершины этой кучи и ничуть не поморщиться. Не знаю, как это объяснить. Ведь внутри ты всё тот же. Ты ничуточки не изменился, твои глаза горят, твой дух упивается жаждой жизни, а сердце бьётся быстро и ровно. И тут ты смотришь вокруг, и спохватываешься: «ах, пропади всё пропадом!», да ведь она уже крепко держит тебя за одну лапу, эта Нут.

Кори помогал Эноху с одной стороны. Байрон подхватил его с другой:

– Показывайте дорогу.

В полдень того же дня, на временной стоянке у подножия горы, где расположилась армия Курфы, началось движение.

– Вождь! – Кровонос откинул полог палатки. – Следопыты, вернулись.

Несмотря на то, что день был в самом разгаре, в палатке было темно. Что-то внутри этой темноты пошевелилось. Тень, или то что отбрасывало тень, заговорило.

– Где они?

– Ожидают вас.

Курфа вышел на свет. При каждом шаге перевязанный глаз квори отзывался мучительной болью, что заставляло его постоянно кривиться и скалить зубы, придавая и без того хмурому лицу злобное выражение. Вождь квори прошёл мимо Кровоноса и отыскал дожидающихся его разведчиков.

Завидев Курфу, старший из них дёрнул себя за нос и сразу же доложил:

– Мы отыскали следы выживших беглецов и шли за ними по следу. Они опережают нас примерно на два или три дня пути.

– Куда они направляются?

– Мы следовали за ними до самых Проклятых земель, но заходить глубже не рискнули и поспешили к вам.

Курфа задумался. Он заметил, что вокруг них стали собираться воины. Они вытягивали шеи и прислушивались к разговору. Курфе, как опытному вождю, с одного взгляда было понятно, что никто из них не горит желанием идти за какими-то жалкими беглецами в такое опасное место. Честно говоря, он и сам не хотел туда идти. Однако его авторитет и без того пошатнулся. Ситуация становилась опасной: продолжение погони означало рост недовольства, но отказ от неё был равносилен смертному приговору. Нужно было срочно найти решение сложившейся проблемы… и он нашёл его.

Неожиданно для всех Курфа оскалился в подобии улыбки:

– Что ж это хорошие новости!

Он подошёл к следопытам и дружелюбно похлопал их по спинам.

– Хорошие? – неуверенно повторил старший и тут же добавил, – да хорошие, вождь.

– Знаешь, почему они хорошие? – ещё больше ухмыляясь переспросил Курфа.

Старшего квори бросило в жар, он не знал ответа и ему оставалось лишь гадать, что на самом деле скрывается за этими казалось бы безобидными словами:

– Н-н-нет, – с трудом выговорил он.

– Потому что им крышка. Никто и никогда не выберется живым из Проклятых земель! Я ведь прав, а? – Квори призывно поднял лапы. Его войско отозвалось одобрительным согласием.

Под крики поддержки Курфа повернулся к разведчикам:

– А раз они уже мертвы, зачем нам гоняться за ними? Как вы смотрите на то, чтобы поскорее вернуться в Бурую рощу и закатить роскошный пир?

Воины вскинули оружие в салюте и закричали ещё громче. Перекошенная улыбка не сходила с изувеченного лица Курфы – его гениальный план сработал.

Глава 20

– Поверить не могу, что это правда, – проворчала Шаин.

– О, я могу тебя понять. Я-то прожил с этим всю жизнь, – Энох коротко хохотнул.

Группа вышла из ангара и зашагала по знакомой чёрной «змее» к окраине города. Мимо них величественно проплывали развалины человеческого города. Некоторые из них были разрушены, но многие, очень многие ещё стойко сопротивлялись ходу времени. Стены угрюмых великанов покрывали чёрные подтёки – слёзы множества пережитых дождей. Их внешний облик – застывшая гримаса патины и потемневшего бетона, теперь напоминал призраков ушедших веков, злобно скалющих обнажённые арматуры на тянущиеся зелёные лозы, и словно прячась от случайных взглядов, они кутали разбитые фасады в зелёные плащи из вездесущего плюща.

Руины остались позади. Пятёрка путешественников приближалась к группе строений, стоящих особняком от других собратьев.

– Что же тогда тут вообще настоящего? Эти кусты – выдумка? Эта трава – тоже выдумка, и придумана людьми, и сейчас она испарится, а этот лес? Сколько времени нужно, чтобы…

– Кстати о времени. Отсчёт Кровавых Глаз и метод «плоских когтей» тоже придумали люди, мы всего лишь их позаимствовали. Так же как и меры веса и «когти-лапы-и-усы»…

– И даже язык, на котором мы с вами сейчас говорим? – пошутил Рури.

– Да, но не совсем. С течением времени язык людей и каит слился в одно целое. Часть слов принадлежит людям, другая – нам. Я даже больше скажу, большинство видов животных, которые живут вместе с нами, были рождены совсем в другом месте. Очень-очень далеко отсюда. Люди привезли их с собой, как память о доме, который они навсегда покинули.

– Это… Ненормально. Кто поверит в такое? – спросила Шаин.

– Спорный вопрос. Однако, нужды открывать правду нет. Каит живут уже достаточно долго, и они не нуждаются в таких, м-м, специфических знаниях. Для них мир уже вполне обыден, а что касается странностей, вот вы, например, проделали долгий путь, пришли из далёких земель. Разве вы встречали что-нибудь удивительное на своём пути?

– Да, – ответил Кори.

– Да, – ответил Байрон.

– Нет, – хором ответили Шаин и Рури.

– Что же?

– Всего и не перечислишь, – Кори вздохнул.

– Ну, например?

– Когда мы шли через Проклятые Земли, то видели огромную птицу, которая кружила над нами, потом мы встретили оленя…

– Что необычного в олене? – Рури презрительно фыркнул.

– Это был не совсем олень. Вернее он выглядел так, но он был… очень… странный. И ещё у него был зелёный глаз, который светился в темноте.

– Хо-хо, да вы встретили Руфуса!

Кори и Байрон отреагировали незамедлительно:

– Руфуса?

– У него есть имя?!

– Да, есть. Его зовут Руфус. Не помню уже, сколько точно ночей назад, но он приходил ко мне с повреждённым глазом. Я его подлатал.

– Этот Руфус, кто он? – спросил Байрон.

– Он тоже камнеголовый. Просто выглядит как олень. На самом деле на него буквально натянули шкуру оленя, чтобы он таковым казался.

– Зачем всё это?

– Видишь ли, это трудно объяснить... Руфус играет важную роль. Он отслеживает и регулирует миграцию крупных животных.

Каит тряхнул гривой:

– Не понимаю.

– Попробую объяснить. Рацион каит и квори почти полностью состоит из мяса, но охотятся они преимущественно на своей территории. Если популяция животных падает, то племя, на землях которого это происходит, начинает голодать. Верно? Так вот. Из-за голода племя мигрирует вслед за добычей. Чтобы не допустить этого, Руфус регулирует уровень миграции. Он точно знает сколько крупной дичи проживает в лесах вокруг Убежища, и как только её количество начинает кратно возрастать он превращается в охотника. Он нападает на животных, но не убивает, а лишь только отпугивает. Иногда он травмирует их, а иногда сам получает травмы. Как было тогда. В любом случае, эта стратегия весьма эффективна. За всё то время, что он стоит на страже, ни одно из племён, ни разу не переселилось на наши земли.

В ответ на это Рури тихонько проворчал:

– Конечно. Кто захочет жить рядом с сумасшедшими?

– А что насчёт птицы? – уточнила Шаин. – Она тоже отпугивает других птиц?

– Нет, она просто наблюдает с высоты. Если кто-то из чужаков забредает дальше положенного, она первой об этом узнаёт и передаёт условный сигнал в Убежище. Так что если квори или кто-то другой сунется к нам, мы сразу об этом узнаем. Вам доводилось слышать её крик? От одного старого квори в Убежище я узнал, что они называют её вой «голосом Нут». С точки зрения дикарей, он, наверное, и вправду звучит ужасающе. Я бы даже сказал сверхъестественно. Стоп!

По команде Эноха все одновременно остановились.

Они подошли к непримечательному строению. Широкие массивные двери-створки, некогда служившие входом, были сорваны с петель какой-то огромной силой и валялись в грязи неподалёку. Внутри распахнувшегося каменного зева царила беспросветная тьма. Казалось, Дэсэн избегает этого места, словно там затаилось нечто древнее и ужасное, что-то такое, чего лучше никому и никогда не видеть. Сгустившаяся угрожающая темнота предостерегающе взирала на них.

– Прежде, чем мы войдём внутрь, я должен вас кое о чём предупредить. Для неподготовленного вид Тей-Тея внушает неподдельный страх. Поэтому прежде…

В глубине здания, из недр непроглядной тьмы, раздался режущий уши лязг и грохот. Шаин и Рури нервно переглянулись.

– …чем мы войдём внутрь, вы ни в коем случае…

Грохот перешёл в топот. Было очевидно, что что-то большое движется в сторону раскуроченного проёма. Глухие удары ритмично повторялись, с каждым разом становясь ближе и отчётливее.

– …не должны отходить от меня. Если вы броситесь удирать, то Тей-Тей примет вас за нарушителей. Поэтому…

Энох не договорил. Из темноты резко вынырнула огромная когтистая конечность. За ней незамедлительно последовала вторая. Толщина каждой из них едва ли уступала толщине ствола взрослого дерева. Следом за лапами, точно оживший наяву кошмар, выплыла тупая продолговатая морда. Существо имело гладкую матовую чёрную кожу, несколько коротких острых гребней, по контуру приплюснутого черепа и… Всё. Непонятно было, как гигант ориентируется вокруг.

Шаин и Рури, не сговариваясь, нырнули за спину Эноха. Байрон и Кори приросли к земле, при этом боясь пошевелить хоть одним мускулом. Глаза всех присутствующих были устремлены на великана.

– Привет, Тей-Тей. Ты услышал мой голос, верно? Познакомься с моими новыми друзьями, – Энох махнул лапой.

Каким-то необъяснимым образом монстр увидел этот жест. Массивная голова сдвинулась. Тей-Тей устремил свой невидимый взгляд на Байрона и Кори, которые стояли к нему ближе всего.

– Это Кори, Байрон, Рури и Шаин, – Энох поочерёдно указал на своих спутников когтем.

При этих словах Тей-Тей ещё подался вперёд, полностью вынырнув из проёма. Оказалось, что существо передвигается на четырёх ногах, при этом задние лапы были ещё больше, длиннее и внушительнее передних. Монстр подгибал их, чтобы соблюдать равновесие и не падать.

Взглядам наконец открылось туловище великана. У Тей-Тея было продолговатое тело, покрытое всё той же чёрной матовой кожей. Высота чудовища примерно в два или два с половиной раза превосходила рост Байрона, а каит, как известно, на рост не жаловался. Несмотря на колоссальный рост и вес, монстр двигался на удивление тихо. Видимо предыдущий шум, что он поднял, был проявлением спешки или неосторожности.

Когда между прибывшими и существом осталось не более трёх шагов, нервы Байрона сдали. Он сделал шаг назад. Затем ещё один.

– Тс-с! Не двигайся! Дай ему тебя хорошенько рассмотреть, – прошептал Энох.

– Почему бы ему не посмотреть издалека, – уголком рта ответил Байрон. – Когда он тычет в меня мордой, в такой опасной близости от моей головы, мне становится как-то не по себе.

– Ты что, забыл, что у него испортилось зрение? Ах, да, я совсем забыл вам об этом сказать.

Тей-Тей отвернулся от Байрона и переключил внимание на Кори. Каит облегчённо выдохнул.

– В общем, последние три сезона я стал замечать, что Тей-Тей начал плохо различать предметы.

– А где у него глаза? – шёпотом спросила Шаин.

– Вон те две складки, тянущиеся вдоль морды. Выходите, не бойтесь, он вас не тронет.

Шаин и Рури робко выбрались из-за спины мудреца, готовые однако в любой момент пуститься наутёк.

Тей-Тей закончил осмотр человека и теперь изучал последних гостей.

– Ну вот, теперь, когда вы познакомились, можно спуститься в шахты. Пошли. Тей-Тей подожди нас здесь. Внутри слишком тесно, ты можешь случайно на кого-нибудь наступить.

К удивлению присутствующих Тей-Тей послушно лёг прямо на землю. Проходя мимо внушительной головы существа, Кори остановился. При более близком знакомстве человек рассмотрел два небольших выступа, которые напоминали полосы. Они начинались от того места, где у обычных зверей располагаются уши и, проходя по морде, сходились в том месте, где полагалось быть носу. Человек решил, что именно об этих глазах говорил Энох.

– Тут есть надпись на человеческом языке, – взволнованно сообщил он.

Энох и гости уже успели значительно уйти вперёд. Услышав замечание Кори, они одновременно обернулись:

– Отойди от него, хватит искушать Нут! – не терпящим возражений шёпотом потребовала Шаин.

– Я могу прочитать. Тут написано «Т, восемь». И ещё раз «Т, восемь» через дефис. При этом «восьмёрка» нарисована цифрой.

– Абсолютно верно, юноша. Ты неплохо владеешь человеческим языком. Я тоже видел эту надпись и решил что это его имя.

За всё то время, что Кори крутился рядом с мордой Тей-Тея, тот даже не шелохнулся. Казалось, человек интересует его ровно настолько, насколько большое животное интересуется крохотной мушкой вьющейся рядом с ухом.

– Так вот оно как выходит! – Кори отошёл от гиганта и поспешил догнать остальных. – Но кто сделал надпись?

– Мне не удалось этого узнать, а сам Тей-Тей не особо разговорчивый, как ты успел заметить. Хотя, по правде говоря, он не всегда молчит. Иногда он издаёт короткие и длинные звуки разной тональности, очень отдалённо напоминающие пение птиц. Но выплёвывает он их с такой скоростью, что они сливаются в сплошной стрекот. Видел когда-нибудь мигрирующую стаю птиц, которые галдят без передышки, точно спорят: чьё дерево выше или у кого вылупилось больше птенцов? Так вот: похоже, он учился у них.

Они немного постояли у входа, чтобы дать глазам привыкнуть ко мраку. Памятуя о том, что люди беспомощны с приходом ночи, Энох и Шаин взяли Кори за руки каждый со своей стороны, направляя его.

– А как ты познакомился с Тей-Теем? – спросил Кори.

– Он жил здесь задолго до того, как я узнал о его существовании. Когда я прошёл посвящение, и меня определили к моему новому наставнику, у нас состоялась первая встреча. Я тогда только покинул уютное тёплое Убежище, где у меня было много друзей. Это был дождливый серый день. Мой наставник, сейчас он наверняка посмеивается надо мной из темноты, потащил меня через город, чтобы записать в друзья Тей-Тея. Видите ли, если гостя не представить, Тей-Тей решает, что он чужак, и будет его атаковать. Пару раз подобное уже случалось, хорошо что обошлось без жертв.

Они начали спуск по спиральной лестнице.

– Так вот. Лил настоящий ливень. Не этот тёплый летний дождик, который может испугать разве что молодых неопытных кроликов, а настоящий ледяной водопад. Я едва-едва ступил под крышу, как меня тут же выгнали обратно. Практически плывя, по горло в раскисшей грязи, мы пересекли город и наконец добрались до шахт. Тей-Тей был великолепен. Ужасен и великолепен. Он полностью спрятался за стеной дождя. Поэтому, когда его голова вынырнула из льющегося с небес потока, я завопил, как дурной. Я хорошо запомнил нашу первую встречу. Она словно отпечаталась у меня в памяти. Картинка за картинкой. Вода собиралась в ручьи и потоками стекала с его гребней. Тело, будто огромный сжатый кулак, и блестит, как чешуя рыбы… Лу сказал мне: «Потрогай». Я протянул лапу и боязливо дотронулся и, внезапно открыл, что он был тёплый и гладкий на ощупь; и я вдруг живо представил, будто тогда была не осень, а середина лета, и вот я иду вдоль берега ленивой неспешной речки и трогаю лапами гладкую гальку на дне... Именно такой она и ощущалась… Да, такой и ощущалась…

Его голос постепенно затихал и под конец он совсем замолк. Лестница закончилась. Они вышли на ровную просторную площадку. Перед ними открылся тупик, заканчивающийся стеной, почти всю площадь которой занимал круглый щит. Над ним, в темноте, словно глаза Нут, горели обжигающе ярким огнём странные символы.

– Что это? – простучал кто-то. Зубы говорившего, похоже, сами собой пошли в пляс.

Кори поежился. По полу гуляли неприятные ледяные сквозняки.

– Это и есть наша проблема. Эта круглая штука – дверь. Она ведёт вглубь шахты. Никто, из ныне живущих, и никто, из почивших мудрецов, не нашёл ответа: была ли она когда-нибудь открыта и что за ней находится? Однако те символы наверху – это…

– Это цифры. – выдохнул Кори.

Голос мудреца-каит отдавался загадочным эхом:

– Верно. И они отсчитывают время.

– Что за время они отсчитывают? – негромко поинтересовался Байрон.

– В том то и дело, что мы не знаем! – Энох всплеснул свободной лапой. – Однако раз или два в сезон, из-за двери доносится странный гул и грохот. В такие дни земля вокруг дрожит, будто в предсмертной агонии.

Рури принялся размышлять вслух, однако в интонации его не чувствовалось уверенности:

– Думаю, что раз дверь закрыта, беспокоиться не о чем.

– Вот тут ты не прав. Те, кто были до меня, заметили определенную закономерность. Число, которое вы видите сейчас, постепенно и неумолимо уменьшается. Мудрецы предполагают, что в тот день, когда время выйдет, дверь откроется!

Глава 21

– Насколько большое это число? Сколько форы у нас ещё есть в запасе?

– О, оно просто гигантское. Видели когда-нибудь море? Не маленькие озёра, а настоящий океан? Представляете, сколько в нём может быть рыбы? Примерно столько же времени отсчитывают эти часы.

– Фух, ну тогда нам не о чём беспокоиться! – Рури шумно выдохнул и провёл лапой по лбу.

Они поспешили скрыться от холодных, но в то же время обжигающих огней, которые взирали на них точно глаза самой Нут. Снаружи по-прежнему был тёплый приятный день и могло показаться, что никаких часов нет и рассказы Эноха не так страшны, но каждый из них понимал, что это – неправда.

– Наша первоочередная задача теперь – научить Кори управлять Тей-Тейем.

При звуках своего имени камнеголовый тяжело повернулся, оставив на земле радиальные борозды.

– Это существо…

– Камнеголовый, – поправил Байрона Энох.

– Камнеголовый. Он может сражаться на нашей стороне?

– Несомненно. Он – тот, кто поможет вам.

– Так вот о каком оружии говорила Натанга, – заметила Шаин.

Байрон осматривал Тей-Тея. Монстр сидел не шевелясь. Его морда не отражала никаких эмоций, а отсутствие глаз придавало чудовищу дополнительную весьма жуткую черту. С тем же успехом можно было смотреть на камень в надежде, что когда-нибудь он сам поинтересуется чего тебе от него нужно. Может, древние каит не так уж и ошибались, назвав его камнеголовым.

– Но как…

– Как им можно управлять? – перебил его мудрец. – Я знал, что ты задашь этот вопрос. – Энох самодовольно улыбнулся. – Боюсь, что это знание доступно только мудрецам.

Лицо Байрона заметно посуровело, потому каит поспешно добавил:

– Поверь мне, тебе потребуется пару жизней, чтобы разобраться в этом. Оставь это дело Кори. Ручаюсь, я смогу обучить его в кратчайшие сроки. Хотя бы потому, что Кори уже владеет человеческим языком. Я имею в виду первозданным человеческим языком, а не диалектом, который мы с вами используем.

Шаин и Рури отошли в сторонку, подальше от Тей-Тея и принялись упражняться в фехтовании. Каит показывал приёмы, а квори повторяла за ним.

Энох и Байрон уселись на траве. Под чутким руководством мудреца Кори осваивал способы общения с камнеголовым. Сначала Байрон внимательно слушал все наставления, но его быстро одолела тоска и скука. Как и предсказывал каит, знания мудрецов были непреодолимо сложны для него. Кори напротив проявил жгучий интерес к происходящему и быстро переходил от одного занятия к другому; что-то повторял и без устали общался с Тей-Тейем. Хотя разговором это было назвать весьма трудно, так как камнеголовый очень редко отзывался свистящими или протяжными звуками.

Дэсэн был на вершине своего пути, когда Байрон задремал. Толчок локтем от Эноха разбудил его:

– Можно вопрос?

– Да, конечно, – Байрон потряс головой, чтобы проснуться.

– Что ты намереваешься делать после того, как победишь?

– Мы ещё не победили.

– С Тей-Теем это лишь вопрос времени. Камнеголовые были созданы с одной целью – служить людям. Если человек прикажет что-то камнеголовому – он сделает это, пускай даже и ценой собственной жизни.

– Я поклялся, что отомщу квори за смерть отца. Это моя цель. Что будет дальше, я не знаю.

– Ты поклялся отомстить квори? В твоих устах это звучит как убить их всех.

– Так и есть.

– Тогда ты убьешь и Шаин?

– Что? Нет-нет, – Байрон отрицательно замотал головой.

– Но почему? Ведь она тоже квори.

– Она… Не такая, как они.

– Она квори, и ты не можешь этого отрицать. Я скажу тебе ещё кое-то. Среди квори много таких же, как она.

– О чём ты толкуешь?

– Квори, как и каит, живут племенами. Вождь заставляет их двигаться вперёд. Большинство из них слепо исполняют приказы, никогда не задумываясь об исходе. Если бы всю твою жизнь ты был изгоем, которого презирали и люди и каит, кем бы ты стал?

Байрон пожал плечами. Энох, как и все мудрецы, иногда говорил загадками.

– Ты бы превратился в квори. Они – изгои. Их ненавидели все, поэтому они ушли глубоко в леса. Их количество множилось. Им внушали мысль, что они могут быть кем-то, только когда они убьют всех остальных. Ведь остальные отняли у них всё.

– Это ложь!

– Это правда. Более сильные охотники-каит прогнали квори с богатых дичью лесов. Голод медленно убивал их одного за другим. Волей-неволей им пришлось начать поедать умерших сородичей. Вот почему они стали каннибалами. Это всего лишь попытка выжить в тех суровых условиях, в которых они оказались.

Байрон промолчал. Тогда Энох продолжил:

– Есть способ навсегда остановить войну между каит и квори, и я говорю не о полном уничтожении.

– Что это за способ?

– Каит и квори должны объединиться. Ты можешь объединить племена.

– Что? Нет.

– Ты не хочешь мира?

– Я не смогу…

– Ты сможешь. После поражения квори твоя власть станет почти безграничной. Ты можешь объявить себя новым вождём квори. Заставь их отказаться от старых привычек, и они послушают тебя.

– Даже если всё будет так. Даже если мы победим. Квори не станут меня слушать. Моё племя не станет меня слушать! Если я предложу мир – каит отвернутся от меня!

– Значит, ты ещё слишком слаб. Такое под силу только настоящему вождю.

– Никто не смеет называть меня слабым. Даже ты! – Байрон вскочил на ноги. Ни на кого не глядя, он поспешил уйти подальше от остальных и мудреца. Ему вдруг страстно захотелось побыть одному.

– Байрон, ты куда? – обеспокоенно окликнула его Шаин.

– Хочешь заняться приготовлением обеда? Отличный план! – Рури в отличие от квори не заметил нахмуренного выражения на лице каит.

Байрон выбрался на пустую широкую улицу и не разбирая направления двинулся вперёд. Он шёл довольно долго и шёл бы так и дальше, пока внезапно не наткнулся на двухэтажное здание. Каит немного потоптался у просторного входа, ожидая пока глаза привыкнут к темноте. Это строение показалось ему отличным местом, чтобы побыть наедине со своими мыслями.

Всё здание из конца в конец пронизывал широкий коридор. С другой стороны виднелось неясное светлое пятно – там кончался туннель. Байрон неуверенно шагнул и огляделся. Справа и слева от себя он увидел темнеющие проходы с высокими внушительными дверями. Некоторые из них были распахнуты настежь, некоторые лишь приоткрыты. Каит расправил плечи и смело пошёл вперёд. Ему показалось странным, что в отличие от остальных, одна дверь была закрыта. Каит подошёл к ней и потянул за длинный рычаг, служивший ручкой.

Что-то оглушительно скрипнуло. Тяжёлая громоздкая конструкция медленно распахнулась. Байрон замер. Сколько бы он не вглядывался, он едва ли мог различить что-то кроме ровного пола. Да и тот исчезал сразу же, как только уходил за порог. Каит отпустил рычаг. Конструкция ещё раз ударила по ушам высоким протяжным визгом петель и наконец застыла.

Каит набрал полную грудь воздуха и шагнул внутрь. Мягкая чёрная пелена окутала его. Он явственно ощущал, как она обволакивает его уши и ноги, касается плеч и лица. Судя по зарождающемуся эху от шагов, помещение было просторным. Острое природное зрение постепенно адаптировалось под скудное освещение. Возле стен стали вырисовываться неясные контуры чудных вытянутых предметов. Байрон постоянно осматривался и принюхивался.

Пол под его ногами немного пружинил и по тому, как мягко он ступал, каит догадался, что всё здесь покрывает внушительный слой пыли. Снаружи не долетало ни единого звука, и от того каждый шорох, каждый вздох слышался и ощущался так же ясно, как летний гром.

Каит дошёл до противоположной стены и остановился возле кучи. Присев на корточки, он учуял странный, ни на что не похожий запах. Не придав этому значения, он вытянул лапы и принялся копаться в груде мусора. Почти сразу он наткнулся на продолговатый предмет. Каит ухватился за него и приподнял повыше, чтобы разглядеть.

Вещь была очень лёгкой. С одной стороны вытянутый выступ кончался плавным закруглением. Снизу у него располагалась дыра, заглянув в которую, каит определил что предмет полый. Повернув находку другой стороной, Байрон уставился в два тёмных провала. Он вглядывался в ровные круглые отверстия, пока до отрешенного сознания не дошло, что он смотрит прямо в пустые глазницы массивного иссохшего черепа.

В тот момент, когда каит это осознал, его тело будто пронзил разряд тока. Он выронил находку и неуклюже отступил от сваленной в углу грудой костей. При этом он умудрился наступить на что-то, поскользнулся и упал.

БУМ!

Этот грохот раздался в тот самый момент, когда он нелепо приземлился на хвост. Он был похож на удар похоронного колокола, такой же низкий, глухой и угрожающий. Каит вскочил. Сердце его испуганно заколотилось, и все мысли были сосредоточены только на том, чтобы поскорее покинуть жуткое местечко.

Байрон пересёк пустое помещение и с силой ткнулся в невидимую преграду. Дверь оказалась закрыта! Царапающий скрежет, когда когти каит бездумно шарили по равнодушно-холодному металлу, был единственным звуком во всепоглощающей тишине.

Байрон забарабанил кулаками по стальной перегородке. Она отозвалась утробным звоном. Он наконец сообразил, что именно он услышал ранее.

Когда он вошёл внутрь, кто-то неслышно подкрался и запер его! Теперь он был в ловушке! Байрон приложился плечом. Ещё и ещё. Он рычал и не оставлял попыток, пока не заныли все кости. Дверь даже не шелохнулась. Каит в бессилии упёрся в стену могучей спиной и медленно сполз на пол.

Внутри снова воцарилась умиротворяюще-обманчивая и в то же время смертельно-спокойная тишина.

Байрон потратил много сил на то, чтобы выломать дверь. В течение нескольких часов он сделал около сорока попыток выбраться, но всё тщетно. Исцарапанные лапы, стонущие когти и ноющее плечо – вот и всё, что удалось достичь каит.

Байрон больше не приближался к загадочной куче. Его преследовало неотступное ощущение, будто кто-то или что-то постоянно наблюдает за ним оттуда. Каждый раз поворачиваясь, чтобы упереться плечом, по загривку каит пробегал холодок, потому что он понимал, что оставляет спину незащищённой. Однако минуты ускользали и складывались в часы, а куча всё также оставалась неподвижной, и это заставляло панику всё более и более разрастаться, постепенно захватывая нетронутые уголки разума.

Каит почувствовал нешуточную усталость. Невзирая на затаившийся в темноте череп, который наверняка прямо сейчас пялится на него слепыми чёрными глазницами, Байрон позволил себе расслабиться. Его веки отяжелели. Он погрузился в беспокойный сон.

Когда каит проснулся, вокруг было всё так же темно. По тому, что кости и мышцы всё ещё болели после бесплодных попыток высадить злополучную дверь, он догадался, что прошло не так уж и много времени. Как раз в тот момент, когда Байрон захотел устроиться поудобней и поспать ещё немного, он услышал шорох.

Сон тотчас отступил, будто каит получил звонкую пощёчину. До его ушей доносился тихий звук, точно скрипела мелкая галька под ногами неизвестного существа. Источник шума переместился в дальний конец каменной тюрьмы. Наступила тишина.

Последовавший лязг заставил каит подпрыгнуть на месте. Что-то громко зашуршало, что-то заскрипело, сыпалась и оседала пыль. Байрон отчаянно метался, ища укромный уголок, где можно спрятаться, но вокруг была пустота. Потом он ослеп. Каит заморгал, пытаясь понять, что происходит. В потолке у дальней стены появился узкий луч. Он проник внутрь и ненадолго сбил его с толку. Пока Байрон моргал, пытаясь привыкнуть к забытому благословению Дэсэна, свет неожиданно пропал.

Каит застыл. Резкое исчезновение могло означать только одно. Значит… Значит…

– Байрон? Байрон, это ты?

Голос прозвучал так тихо, словно он взывал к нему из далёких забытых глубин памяти.

– Ты что оглох?

– Ш-шаин? – заикаясь ответил каит, не веря своим ушам.

– Кто же ещё? Что, во имя всех хвостов Нут, ты здесь забыл?

Байрон всё ещё не верил в происходящее:

– Я... Я застрял.

– Что это рядом с тобой?

– Где? – Байрон вздрогнул и поспешно обернулся, но ничего не заметил.

– Вон там. Громадное и тёмное.

– Это дверь, – каит облегчённо выдохнул.

– Так почему же ты не вышел?

– Она закрылась и не открывается.

Квори не ответила. В смертельной ловушке повисла такая тишина, что было слышно как кружится и оседает потревоженная пыль.

– Шаин, помоги мне выбраться. Я не знаю как выйти!

– Хочешь сказать, что за всё это время ты не попытался и не додумался позвать на помощь?

– Я кричал, но никто не отозвался!

Сверху, сквозь оседающие искрящиеся золотистые вихри, донеслось чуть слышное «хм-м».

Свет вспыхнул с новой силой. Байрон зажмурился от неожиданности и краем уха услышал, как Шаин что-то прокричала, но слов было не разобрать, так как она значительно отдалилась от проёма.

Скрип усилился.

Луч угасал.

– Шаин! Шаин, подожди, что ты делаешь! – Байрон в панике бросился к угасающему лучу, позабыв про затаившуюся у стены кучу костей.

Последний тонкий проблеск Дэсэна умер. Внутри снова безраздельно воцарилась тьма.

– Шаин? – упавшим шёпотом позвал каит, но в ответ он услышал только приглушённый стук шагов. Кажется, Шаин уходила тем же путём, которым пришла. Именно эти звуки разбудили его, и именно эти звуки, отдалялись всё дальше и дальше, становясь всё тише, и тише.

Байрон стоял посередине своей тюрьмы, потрясённый случившимся. Он ещё не осознал, что произошло, и только отсрочивал неизбежный момент, стараясь не думать. Каит глупо пялился в потолок, в то самое место, откуда лился дневной или, быть может, вечерний свет, и без конца прокручивал в голове последние слова Шаин.

«Хочешь сказать, что за всё это время ты не попытался и не додумался позвать на помощь?»

Что она имела в виду?

«Хочешь сказать, что за всё это время…»

Поняла ли она, что здесь его никто никогда не услышит и никогда не найдёт? Если поняла, то…

– Почему?

Байрон без сил опустился на бетонный пол, покрытый толстым слоем вековой пыли. Он перебирал в памяти воспоминания об женщине-квори, вспоминая её черты и движения, когда она говорила с ним. Было или не было её лицо тогда хоть на каплю суровее, чем должно быть; звучал или не звучал её голос такой открытой неприязнью, как сейчас? Каит думал обо всём этом, и одновременно с этим он не мог собраться с мыслями, и все его размышления моментально рушились, как замок из песка, на который накатывали ледяные волны отчаяния.

Что-то зашевелилось в темноте. Краем уха каит слышал, как оно скребётся и приближается, но его поглотило абсолютное равнодушие. Он чувствовал себя так, как должно быть чувствует себя разбитая детская глиняная игрушка. Ему стало всё равно. Может, прямо сейчас жуткая куча у дальней стены ожила и теперь ползёт к нему, постукивая по полу поломанными костяшками. Пусть так. Может, что-то затаившееся, прежде невидимое, выползло из тёмной дыры, в которой пряталось, и теперь торопилось добраться, и вцепиться ему в горло, и рвать на части, пока сердце не перестанет биться. Пусть так.

Настойчивый скрежещущий звук привёл каит в чувство. Он вскочил так быстро, будто его ужалили в мягкое место. Шум доносился прямо из-за спины. Теперь он усилился, перейдя в омерзительный режущий слух писк.

С последним глухим стоном дверь пошевелилась.

Зыбкая громада прохода пошатнулась и медленно отплыла в сторону. В проёме показалась чья-то фигура.

– Ты что там делаешь?

Вопрос поставил Байрона в тупик. Он опустил глаза и обнаружил, что стоит посреди темницы, дрожа, как осенний лист на ветру.

– Я… Я… Это…

– Выходи давай, или ты собираешься остаться тут жить?

Нетвёрдым шагом Байрон приблизился к двери, смутно подозревая что она вот-вот захлопнется прямо перед его носом; но она не закрылась. Он вышел наружу и попал в плохо освещённый просторный коридор. Слева на него дохнуло знакомым запахом – это был лёгкий свежий ветерок, мимоходом заглянувший в это неприветливое место. Шаин внимательно осматривала его.

– И долго ты там просидел?

– Я не знаю. Шаин, как ты меня нашла?

– Ну это вышло случайно. Я заглянула сюда. Вокруг было пусто. Я прошлась до того конца, – она махнула, указывая на узкий проход вдалеке из которого лился слабый свет, – и нашла там лестницу. Вроде тех, которые были в Убежище. Лестница была в толстом слое пыли, словно ею не пользовались уже сотню сезонов. Всё же я захотела подняться и осмотреться. Наверху не было ничего интересного. Я уже собиралась уходить, когда заметила какие-то прямоугольные тонкие штуки на полу. Ну я сдвинула одну из них (они очень тяжёлые, кстати) и обнаружила, что они закрывают провал. Я осторожно заглянула туда и, представь себе, увидела тебя. Ты стоял как истукан, посредине какой-то ямы и совсем не шевелился. Мне даже показалось, что ты превратился в статую. Вот так всё и было…

Она замолчала.

– Ты ушла, и я подумал… Я подумал, что ты оставила меня.

– Что? Пф-ф! Я же крикнула, что сейчас спущусь!

– Я не слышал, – внезапно осипшим голосом ответил Байрон.

– Да что ты… Да как ты… – она никак не могла подобрать слов. – Как ты вообще допустил даже саму мысль об этом?! По-твоему выходит, если я квори, то я обязательно чудовище? Вы, каит, все как один – смотрите на других свысока, словно мы какая-то грязь, прилипшая к ногам. Вот что я тебе скажу, – она с силой ткнула его лапой в грудь, – не суди по себе!

– Я, ох… Извини. Я немного не в себе.

– Это заметно. Ты знаешь, что мы ищем тебя второй день?

– Что?!

Шаин направилась ко входу.

– Подожди! – Байрон поспешил догнать её. – В голове не укладывается. Значит, я просидел внутри два дня?

– Почти два. Я видела, как ты уходил вздёрнув нос. Это было в полдень. Вечером мы забеспокоились и начали поиски. И сейчас – вот! – она кивком указала на небо.

Они вышли из полумрака строения и оказались под угасающими ласково-тёплыми лучами Дэсэна. После мрачных часов в темнице, все происходящее казалось каит нереальным. Байрон жадно вдыхал остывающий вечерний воздух и впитывал телом и мехом остатки дневного тепла.

– Уже вечер. Энох отправил Тей-Тея обойти весь город. Он искал твои следы снаружи. Никто даже не догадывался, что ты был заперт внутри. Если бы я не решила ещё раз осмотреть руины, если бы не заглянула внутрь, если бы не моё любопытство – ох, даже представить страшно.

– Спасибо тебе. Ты спасла мне жизнь, но… Зачем ты закрыла щель, когда… Ушла.

– Чтобы никто случайно не провалился туда, пустая голова!

– Ещё раз извини, что… Прости.

Шаин устало вздохнула и спокойно, без какого либо презрения и злобы, ответила:

– Твои извинения звучат неискренне. Можешь оставить их себе. Я знаю, что в глубине души ты всё тот же упрямый, твёрдолобый каит, и я не представляю, что ты должен сказать или сделать, чтобы убедить меня в обратном. Теперь же давай просто вернёмся к остальным.

В неловком молчании они пересекли заброшенный город людей. Шаин вернулась на главную улицу. Вскоре вдалеке замаячила знакомая блестящая громада конусной формы. Ещё через несколько минут они достигли дверей ангара в котором обосновался Энох. Разглядев, что они приближаются, Кори вскочил и бросился им навстречу.

– Я так рад, что ты вернулся! – человек с размаху налетел на него и обнял массивную фигуру каит своими худощавыми руками. – Где вы были? Что произошло?

Шаин издала презрительное фырканье и проследовала мимо них к разведённому костру, предоставив таким образом Байрону объяснять произошедшее.

– Мы решили, что ты заблудился и потому развели крупный костёр снаружи. Я подумал, что ты заметишь дым и найдёшь нас. Ты же, заблудился?

Кори отступил и заглянул в глаза каит.

Байрон замялся. Он увидел, что Энох и Рури уже бросают на него косые взгляды. Рядом с ними на костре дожидался кипящий котелок от которого распространялись изумительные запахи.

– Да. Да, прости. Сам не понимаю, как так вышло. Шаин нашла меня, когда я блуждал по городу и привела обратно.

– Ты хочешь есть? Пошли есть, Энох и Рури приготовили чудесный бульон! Он такой вкусный и душистый, что когти оближешь!

– Хек-хек, смотрите-ка, кто пришёл. Я же сказал: разведите костёр, и Байрон тут как тут примчится на запах жратвы!

Энох молча подвинулся. Байрон никак не отреагировал на замечание Рури, потому что болтун уже потерял интерес к новоприбывшему и вовсю был занят разливанием горячего, свежеприготовленного ужина.

Вечер опустился на заброшенную станцию, мягкой неслышной поступью теней, а они всё не ложились спать. Кори рассказывал Байрону о том, что произошло с ними, пока его не было и как далеко он продвинулся в своих познаниях. Каит слушал его вполуха. Сытный обед после долгого голодания в тёмной ужасной ловушке подарил расслабление и приятную усталость. С треском и шорохом из сгущающихся сумерек вывалился Тей-Тей. Прежде чем усесться возле костра, камнеголовый внимательно изучил Байрона, слепо тычась в него тем местом, где у обычных зверей располагается нос.

– Он действительно со временем стал плохо видеть, – объяснял Кори, пока Байрон, затаив дыхание, ожидал конца осмотра. – Возможно, он стареет или что-то вроде того, хотя камнеголовые ведь неживые.

– Ты знаешь что едят камнеголовые? – спросил Байрон, когда Тей-Тей отошёл от него и улёгся неподалёку от костра.

– О... Никогда об этом не задумывался. Энох, а ты случаем не…?

– Они едят плоть? – перебил Байрон, до того как Энох успел открыть рот.

– Что? Нет. Они питаются совсем иначе.

– И как же?

– Ох, это очень долго объяснять, к тому же половина этого описания существует исключительно в человеческом языке и, э-э, во всём словарном запасе каит нет, э-э, ничего даже близко похожего для обозначения подобного.

– Рури, налей мне ещё, пожалуйста, – Шаин передала каит свою миску и подсела поближе к Кори. Разговоры о том, что едят камнеголовые, её похоже, нисколько не интересовали. Вместо этого она наклонилась к человеку и тихонько спросила:

– Кори, ты ведь выучил много разных слов?

– Ты имеешь в виду язык людей?

– Ты же читал надписи. Можешь перевести для меня одно слово?

– Одно? Хм, да конечно, разумеется. Что это за слово?

– Ну, – Шаин замялась, нервно теребя когтями подол своей туники, – это «принцесса».

– Ух ты! – тихонько удивился Кори. – Интересный выбор. Можно задать один вопрос: где ты увидела его?

– Нигде.

– Тогда как же ты о нём узнала?

Рури сидел с вытянутой лапой, ожидая, когда Шаин соизволит забрать новую порцию, но внимание квори было полностью поглощено разговором с человеком, и она не замечала этого.

– Я услышала его. Кое-где.

– Что ж, хорошо. Давай я тебе объясню…

Рури надоело держать протянутую миску. Скрипнув клыками, он поднёс её ко рту и начал демонстративно громко прихлёбывать, но Шаин не отреагировала и на это.

– …Смотри. У каит и квори есть глава племени, так?

– Да.

– Если у вождя большая семья, то его дети могут сменить отца, когда он постареет. Верно?

– У квори нового вождя обычно выбирают после смерти старого.

– Пусть так, но его дети будут бороться за это право?

– Да.

– Так вот у людей управлять могли не только мужчины, но и женщины.

Теперь пришла очередь Шаин удивляться:

– О!

– Вот-вот. До тех пор, пока дети вожака не возглавляли племя, их было принято называть принцами и принцессами. Так вот принцессы – это женщины людей, будущие наследницы, которые могли занять главенствующее положение, но только после смерти их отца. Понятно?

– Да. Очень понятно. Я всё поняла. Спасибо, ты здорово объясняешь!

– Позволишь мне задать тебе один вопрос?

Шаин обрадованно кивнула:

– Да, конечно, задавай. Твоя очередь.

– С чего вдруг ты заинтересовалась принцессами? И где ты вообще это услышала?

Шаин потупила взгляд и снова принялась теребить подол своей бедной одёжки:

– Ну я… Когда Даэрг уходил, он сказал мне… В общем, он сказал мне, что хочет, чтобы мы были вместе. Он тогда назвал меня принцессой, но я, дурёха, даже не знала, что это значит, – она улыбнулась и смущенно потёрла носик лапкой. – Теперь, когда ты мне объяснил…

– Кхек-кхек! – за тихой беседой Рури успел дважды опустошить и дважды наполнить миску Шаин. В конце концов, ему надоело ждать, и он сам подошёл к парочке.

Он навис прямо над квори:

– Извините, что прерываю, жрите скорее, принцесса, а то остынет!

С этими словами он впихнул в лапы Шаин полную миску и с невозмутимым видом вернулся на прежнее место.

Глава 22

Дэсэн приближался. Его свет позолотил верхушки далекого, точно нарисованного леса, и отбросил последние умирающие тени на волнующиеся волны травы, которые горели и пылали алым пламенем, словно раскалённые угли. Слабая дымка тумана обволакивала неподвижные руины человеческого города, постепенно тая и отчаянно хватаясь за каждый шпиль, башню или выступ, словно не желая сдаваться так просто. Великаны стояли неподвижно, всё ещё прячась в тени собственного былого величия. Вся их громада с презрением отстранилась от пробудившейся рощи, и между ними, словно непреодолимая стена пролегла застывшая чёрная река.

Утреннюю тишину пронзили дребезжащие звуки. Они разбудили Байрона, Шаин и Кори, которые решили в эту ночь спать под открытым небом. Потирая заспанные глаза Кори спросил:

– Что за отвратительный скрип?

Лязг стал громче и протяжнее.

– Сейчас проверю. На всякий случай оставайтесь здесь, – Байрон встал и бесшумно подкрался к воротам ангара, из-за которых раздавался неприятный шум.

Шаин завертела головой:

– Куда подевался Рури?

Байрон уже проскользнул в щель между полуприкрытыми дверями и оказался внутри. Наверху сваленной кучи он обнаружил Рури. Каит сидел и крутил в лапах непонятного вида инструмент. На каждую попытку прикоснуться к струнам, предмет отзывался невыносимыми, режущими слух звуками.

Байрон немного расслабился, однако сразу же решил взять дело в свои когти:

– Во имя всех хвостов Нут, что ты там делаешь?!

– Приветик, Байрон. Утречка доброго, я что говорю.

– Оно было бы добрым, если бы ты не скрипел, как старое несмазанное колесо!

– Хек-хек, ничего ты не понимаешь, дубоголовый. Это – музыка, музыка! Й-йак, слышишь? Я нашёл отличную железную нить, прямо здесь в куче мусора. Немного поколдовал, и раз, готово! Ушки в кружке, как говорила моя мамаша.

– Я затолкаю в кружку не только твои уши, но и всего тебя целиком!

– Что происходит? – в приоткрытом проёме возникли Шаин и Кори. Они осторожно заглядывали внутрь.

– Этот болван шумит и не даёт нам спать!

– Байрон, глупый ты дубоголов, я не шумлю, а настраиваю свой инструмент. Так-то!

– Ну всё!

Байрон вышел из себя. Одним большим прыжком он добрался до кучи и стал быстро карабкаться наверх. Склон горы, состоящий из всевозможного хлама, с шумом и грохотом осыпался и лавинами скатывался вниз. Эхо усилило поднявшийся шум до громоподобного грохота. Когда Байрон добрался до Рури и стащил его вниз, боковая дверь в стене открылась, и в помещение ангара вошёл Энох. По растрёпанному меху мудреца было видно, что он только что проснулся:

– Клянусь когтями, если не прекратите шуметь, я повыдёргиваю вам все усы!

Сдвинув брови, мудрец обвёл присутствующих грозным взглядом. Байрон и Рури не сговариваясь прекратили перепалку. Энох упёр руки в бока и уже собирался что-то сказать, но тут с вершины горы мусора сошла ещё одна маленькая лавина. Поднявшийся грохот заглушил последовавшее замечание каит.

– Почему вы не спите? Дэсэн только вознёсся, а вы уже дерёте глотки! – Энох возмущённо топнул ногой.

– Кхм, – подал голос Рури, – раз уж мы все проснулись, как насчёт того, чтобы перекусить? Заодно послушаете, как звучит мой новый музыкальный инструмент.

– Хоть один скрип, и все останутся без завтрака! Мойте когти, а я пока дойду до склада и принесу чего-нибудь пожевать.

Энох развернулся и шаркающей походкой потопал обратно. Дверь за ним громко хлопнула.

Рури заёрзал и повернул голову к Байрону, который всё ещё не отпускал его:

– Байрон, старик, что ты вцепился в меня, точно квори в кость? Тут какая-то острая штука тычется мне в бок, так что не мог бы ты..?

Рури вырвался из разжавшихся когтей. Когда Байрон поднимался, его глаза заметили в куче наваленного мусора знакомый холодный блеск. Он заинтересовал его. Каит принялся разгребать завал.

– Йа-хак, что там такое?

Байрон продолжал яростно копать. Погрузившись ещё глубже, он напряг мышцы и вытащил на свет огромный заляпанный грязью обоюдоострый топор. Массивная рукоять оружия удобно легла в лапы каит. Байрон крутил находку и так и эдак, осматривая её со всех сторон.

– Ого. Ну ничего себе! – выдохнул Байрон. – Во имя Дэсэна.

– Что такое?

– Что там?

Кори, Рури и Шаин окружили его.

– Это топор! – Ответил каит.

– Ну надо же! – с притворным восхищением отозвался Рури, но его замечание было проигнорировано.

– Не может быть!

– Да что случилось? – недоумевала Шаин. – Ты что первый раз топор видишь?

– Я будто всю жизнь прожил с одной лапой. А теперь их стало две! – Байрон поднял удивлённый взгляд на друзей. – Вот это да!

Каит взмахнул грозным оружием. Лезвие со свистом рассекло воздух, заставив друзей резко отпрянуть.

– Йик-йак, полегче с этой штукой!

Байрон снял со спины палаш, с которым не расставался с тех пор как покинул Убежище. Он швырнул его в кучу мусора со словами:

– Жалкая зубочистка!

– Рад, что ты нашёл себе колотушку побольше, однако нам надо поторопиться, иначе Энох всё сожрёт.

Друзья оставили ангар и обошли его сбоку. Они отыскали забетонированную в стену трубу и кран, служивший Эноху неиссякаемым источником чистой воды.

На обратном пути они были застигнуты врасплох пронзительным воем. Звук был надрывный и гудящий, и до того громкий, что друзья не сговариваясь, молниеносно попрятались в ближайших зарослях.

– Что за напасть на этот раз? – проворчала Шаин, пригнув ветку и оглядев округу.

– Может, это старина Тей-Тей так просит поесть?

– Хватит нести чушь!

– Ты сам подумай, Байрон, если бы ты был ростом с дерево, как бы урчало у тебя в животе?

Выждав немного, группа решила вернуться к ангару, тем более, что странный шум больше не повторялся. Там их уже ожидал мудрец.

– Ты не слышал…?

Энох не дал Кори договорить:

– Сначала еда, разговоры потом.

– Но ведь такой громкий…

– Да-да, потом объясню, давайте есть!

Рури дважды уговаривать не пришлось. Вместе с Энохом они принялись готовить завтрак. Во всём, что касалось приготовления пищи, каждый из каит считал себя знатоком, потому они ревностно следили за действиями друг друга и никак не хотели уступать, когда речь зашла о том, чтобы сходить и набрать воды для готовки. Шаин прекратила разногласия, вызвавшись принести полное ведро. Так Байрон и Кори остались единственными зрителями соревнования. Пока огонь вместе с кулинарными страстями разгорались, каит подсел к человеку и заговорил с ним:

– Вчера вечером ты сказал, что научился управлять Тей-Теем? Это правда?

– Да всё так.

– Как у тебя это получается?

– Я говорю ему, что делать, и он выполняет. Только для общения с ним нужно использовать древний человеческий язык. Тот, который был у людей до смешения языков.

– Скажи-ка ему что-нибудь.

– Ха-ха, легко. Эй Тей-Тей!

Камнеголовый неподвижно лежал на краю ровной каменной площадки, вдалеке от остальных обитателей. Стоило Кори окликнуть его, как вся массивная туша пришла в движение. Плоская морда приподнялась и невидящим взором уставилась на Кори.

– Видишь вон тот булыжник? Разбей-ка его!

Байрон проследил за рукой Кори и увидел, что он указывает на большой валун, некогда бывший частью какой-то стены. Камнеголовый без промедления поднялся. Неспешной походкой Тей-Тей приблизился к цели. Затем чудовище взмахнуло передними лапами и с силой обрушило их вниз. Первый же удар отколол от громадины внушительный кусок. В стороны брызнула каменная крошка вперемешку с землёй. Ещё пара взмахов, и от той части кладки, которая ещё недавно торчала посреди зарослей, остались небольшие обломки.

– Отдыхай, – Кори повернулся к Байрону. – Ну как?

Тей-Тей не спеша проследовал обратно.

– Хек-хек, впечатляет, – отозвался Рури, – а может твой дубоголовый также ловко дрова нарубить?

– А то! Показать?

– Давай!

– Не надо, – Байрон положил лапу на плечо Кори, когда тот собрался пойти в лес, и усадил его. – Мы уже достаточно убедились.

Завтрак был великолепен. Энох приготовил аппетитную густую кашу с кусочками мяса, название которой он так и не смог вспомнить, а Рури мелко нарубил фрукты из запасов, которые принёс с собой мудрец и приготовил из них нечто, что он назвал «летним пудингом». На вкус пудинг оказался не менее вкусным, чем каша, и все несколько раз требовали добавки, чем заметно уязвили самолюбие Эноха.

Когда с завтраком было покончено, Рури мечтательно развалился на траве:

– Разбудите меня, когда придёт время обедать. Я сегодня что-то устал.

Шаин тут же немилосердно пнула его:

– Вставай обжора, никакого отдыха, у нас полно дел!

Рури приоткрыл один глаз и осуждающе посмотрел на самку квори:

– Будь ты каит, я бы вызвал тебя помериться силами за подобную выходку, но мне лень и, вообще, я уже сплю.

– Теперь к делу, – Энох вытер усы и заговорил. – Сегодня утром, пока вы полоскались в воде, точно новорождённые щенки, ко мне прилетела одна пташка и рассказала мне много чего интересного.

Рури хрюкнул и, не «просыпаясь», ответил:

– Надо же ещё только утро, а Энох уже разговаривает с птичками. Что дальше? Может, начнёт играть в «коготки» с Тей-Теем?

– Хватит перебивать! – одёрнул его Байрон.

– А что за птица? – не удержался от вопроса Кори.

– Та самая, про которую я вам рассказывал. Та, что кружит по округе и смотрит: нет ли где чужаков. Когда она прилетела, то издала тот вопль, про который вы спрашивали.

– А, так вот что это было, – начала было Шаин, но встретив возмущенный взгляд Эноха, замолчала.

– Итак, если вы закончили меня перебивать, то я продолжу. Птица сообщила мне то же, что рассказала Натанге. Южнее безымянной гряды, что расположена недалеко от границ Проклятых земель, птица видела передвижение большой армии квори.

Рури моментально сел и навострил уши:

– Это должно быть войско Курфы!

– Я тоже так подумал. Птица немного проследила за ними и увидела, как квори снялись с места и двинулись к северу.

– Курфа всё это время поджидал нас? – Шаин озадаченно посмотрела на Байрона.

– А куда он пошёл? Кто-нибудь знает? – Рури пожал плечами. – Птица случайно не спросила у него?

– Он возвращается, – уверенно заявил Байрон, – на севере находится мой дом.

– Думаю, Байрон прав, – Энох кивнул. – Он не смог поймать вас, а для погони ему не хватило храбрости. Что же ему остаётся делать?

– Нам нужно спешить, – Байрон нетерпеливо поднялся. – Насколько мы отстаём от него?

– День или два. Или три. Смотря как идти, – Энох кряхтя последовал за Байроном. – Однако вам нет нужды идти пешком.

– Что?

– Тей-Тей отвезёт вас.

Все пятеро повернулись и посмотрели на камнеголового. С того момента, как он разбил камень и улёгся, он не сдвинулся ни на дюйм.

– Ты предлагаешь ехать на нём, м-м, верхом? – уточнил Кори.

– Именно так я и сказал.

– А это не опасно? – Рури с сомнением оглядел монстра.

– Не опасней, чем сидеть на траве. К тому же, шаг Тей-Тея больше каит. Хотя в лесу у него не получится идти по прямой, он всё равно обгонит любого из вас.

– Значит, решено, – Байрон подошёл к своему топору, который он оставил возле стены ангара. Взяв его в лапы он с хмурым видом проверил его остроту. Предвидя возмущения, каит бросил предупредительный взгляд на Рури:

– Это не обсуждается. Нам нужно разделаться с Курфой, пока он не навредил ещё кому-нибудь. Так вы идёте?

– Мы с тобой, – ответил за всех Кори.

Утром Пуото снова попросился посидеть на плечах у Юккады. Весь путь каит шёл словно в бреду. Он сильно устал и почти не замечал того, что происходит вокруг. Шаг его становился всё короче и короче, и вскоре он обнаружил себя плетущимся в хвосте колонны рядом с Тиок. Когда Дихрем нагнал его, он с первого взгляда понял, что происходит, и несмотря на слабые возражения сына, стащил Пуото с плеч каит.

– Я только что залазил на высокую сосну, чтобы осмотреть местность и увидел хвост. Они пока ещё далеко, но если мы будем плестись в том же темпе, то они очень скоро нас догонят.

Юккада растирал шею. Никто и глазом не успел моргнуть, как к троице присоединился ещё один каит:

– Вы выглядите потрёпанными, откуда вы идёте?

Дихрем, Юккада и Тиок изучали обноски незнакомца и посох, на который он опирался при ходьбе.

– Я тебя знаю, – медленно протянул Юккада. – Ты Гури-отшельник.

– Всё так, всё так, – старик радостно закивал. – Так куда вы так спешите?

– Ему можно доверять? – осторожно спросил Дихрем, косясь на незнакомца.

– Всё в порядке, – Юккада вяло махнул, – Гури – наш старый друг. Просто он предпочитает жить в одиночестве. – Каит обратился к старику: – Мы уже долго идём без отдыха, а за нами по пятам шлёпает предатель Тауд и его кровожадные прихвостни.

– Тогда вам бы не помешало место, где можно спрятаться и отдохнуть, – задумчиво произнёс старик.

– У тебя есть что-то на примете?

– Есть, но боюсь всех в там не спрячешь. Сколько вас здесь?

– Около двух сотен лап, – машинально ответил Юккада, окидывая взглядом растянувшийся строй.

– Это слишком много. Моя пещера маленькая. Я не смогу…, – он замолчал, но сразу продолжил. – У меня есть идея.

– Что за идея?

– Вы можете оставить у меня своих детей. В моём тайном логове они будут в безопасности. Сами же продолжайте идти. Квори не заметят подвоха и увяжутся за вами. Когда опасность минует, вы вернётесь и заберёте малышей. Всё это время я буду присматривать за ними.

– Я останусь с ними, – вмешалась Тиок. – Если малыши будут капризничать, я смогу их успокоить.

Юккада ненадолго задумался. Рядом многозначительно сопел Дихрем. Предложение незнакомца-каит ему явно не понравилось.

– Я не стал бы доверять своего сына, какому-то…

– Так мы и сделаем, – решительно оборвал его Юккада.

Дихрем хотел было возразить, но каит остановился и предупреждающе поднял лапу:

– Мы устали и слишком измучены, дети будут только тормозить нас. К тому же они проголодались. У нас нет времени на поиски пищи. Пусть малыши останутся с Гури.

Дихрем шумно и глубоко вздохнул, но промолчал. Это молчание говорило яснее всяких слов, что он принял доводы и смирился с неизбежным расставанием.

– Эй! Эй, все слушайте меня, остановитесь! – Юккада замахал, чтобы привлечь к себе внимание.

Кровонос протолкнулся через строй и зашагал рядом с Курфой:

– Я всё утро осматриваю воинов, – понизив голос до шёпота начал он, – и никак не могу найти одного.

– Кого же? – негромко поинтересовался вождь.

– Этот проныра Баюн, он куда-то пропал. Я подозреваю, что он что-то замышляет.

Курфа коротко хохотнул, прежде чем ответить:

– О, я думаю, ты ошибаешься.

– Ошибаюсь? – Кровнос наморщил лоб.

Курфа окликнул кого-то. Через ряд охраны к ним пробился тощий, оборванный квори-копьеносец.

– Вот, полюбуйся, – Курфа ткнул когтём.

Квори-капитан осмотрел доходягу с кончиков когтей до ушей и не сразу, но всё же понял, о чём толковал Курфа. На копье молодого воина, словно яблоко на вертеле, была нанизана окровавленная голова Баюна.

– Грязный хвост вился вокруг моей палатки, словно муха вокруг навоза. Всё что-то подслушивал и вынюхивал.

Лицо Кровоноса расплылось в одобрительной улыбке:

– Отличная работа, вождь, одним предателем меньше.

Курфа жестом отослал копьеносца.

– Разумеется, мой друг, разумеется. Если кто-то ещё здесь думает, что старина Курфа чувствует себя недостаточно хорошо, то очень скоро он поплатится за это.

В тот же миг Кровонос ощутил, как острый клинок щекочет его между лопаток и похолодел.

– А теперь заставь этот сброд шевелить ногами, я хочу поскорее отпраздновать мою победу.

Кровонос торопливо удалился. Курфа пристально следил за ним, пока он не скрылся из виду. Настроение квори улучшилось. Глаз уже почти не болел, и вождя больше не шатало из стороны в сторону, точно пьяницу. Кроме того, туман в голове наконец развеялся. Оставалась только малая, но самая приятная часть долгого путешествия. Нужно было разобраться с Таудом. Курфа не мог отрицать, что без помощи шамана у него ничего бы не получилось, но каит был слишком хитёр и мог начать плести интриги за его спиной. Кто знает, что на уме у этого прохвоста? Вдруг завтра он решит предать его? Нет, так дело оставлять нельзя. Курфа принял твёрдое решение: сразу же по возвращении разделаться с шаманом. Предвкушая истошные визги от пыток, которым он подвергнет каит, губы квори расплылись в жуткой ухмылке.

Запыхавшись после долгого бега, Дихрем догнал колонну:

– Они догоняют. Скоро нам придётся вступить с ними в бой.

Юкккада лихорадочно соображал:

– Вон тот проросший холм сгодится для защиты. Мы сможем некоторое время удерживать их, пока остальные уходят.

Склон, на который указал Дихрем, был сплошь покрыт высокими массивными деревьями, за стволами которых можно было удобно прятаться и медленно отступать.

– Так и сделаем, – процедил сквозь стиснутые зубы Юккада, – передай по цепочке новый приказ.

Его голос потонул в воинственном вопле квори. Квори обнаружили беглецов и радостно заверещали, предвкушая быструю расправу. Этот крик услышали ещё кое-кто. Курфа и его армия в нерешительности остановились. Воины вертели головами и бестолково спрашивали друг друга, о том, что случилось.

Курфа даже не догадывался, какая драма разворачивается впереди них, но воинственные призывы квори он распознал безошибочно. Не тратя времени на объяснения, он вскочил на поваленный ствол, который валялся неподалёку и завопил:

– В атаку! Смерть! ЙА-Х-А-Р-Р-Р!

Утро застало друзей в пути. Тей-Тей, похоже, не особо нуждался в отдыхе, а потому, как только все проснулись и позавтракали, он без промедления двинулся дальше. Дэсэн ещё только-только осветил эту часть леса, и все предметы вокруг обрамляла ленивая золотистая утренняя дымка.

Байрон увидел, что Рури достаёт свой самодельный струнный инструмент и предупредительно зарычал:

– Даже не вздумай.

– Байрон, старина, не кипятись.

Каит попытался дотянуться до музыканта, но сделать это было не так-то непросто. Камнеголовый неутомимым размеренным шагом продвигался вперёд, минуя ямы и прогалины, будто их и не существовало вовсе, от этого всё его тело трясло как в лихорадке. Всё внимание седоков было волей-неволей поглощено тем, чтобы не свалиться.

– Раз уж мы здесь прилипли, как кролики к раскалённой сковородке без масла, то я подумал, что вы будете не против послушать мою новую песню. Я посвятил её Шаин.

Кори, который держался за плечи квори, ощутил, что после этих слов, мышцы под её шкурой слегка напряглись.

– Итак, чур, не толкаться иначе огрею вас этой штукой! – Рури занял более устойчивую позу, чтобы освободить лапы и не соскользнуть во время исполнения. – Раз, два, три!

Каит исполнил короткое вступление и запел:

Есть на свете странные ребята,

они любят кушать всё подряд.

И неважно даже если пища,

те же, с кем они всю жизнь едят.

Я бывал давно у них однажды,

только чудом избежал котла.

Рассуждать не любят о диетах

эти парни, что бубнят всегда:

“Половинку днём,

а вечером дожрём!

Половинку днём,

а вечером дожрём!

Половинку днём,

а вечером дожрём!

Если вдруг засохнет, то тогда сгрызём!”

Очень грязные они ребята,

за всю жизнь не вымылись ни раз.

Вонь от них такая, что у вас бы,

слёзы сразу потекли из глаз!

Если вдруг они найдут добавку,

тот же час усядутся кружком.

И за разговором об охоте

всё твердят друг другу об одном:

“Половинку днём,

а вечером дожрём!

Половинку днём,

а вечером дожрём!

Половинку днём,

а вечером дожрём!

Если вдруг засохнет, то тогда сгрызём!”

Ну, а если станешь ты обжорой

или будешь кушать всё подряд,

это значит, очень-очень скоро

станешь отвечать ты невпопад:

“Половинку днём,

а вечером дожрём!

Половинку днём,

а вечером дожрём!

Половинку днём,

а вечером дожрём!

Если вдруг засохнет, то тогда сгрызём!

Если вдруг засохнет, то тогда сгрызём!”

Вопреки ожиданиям, Байрон стал подпевать. Кори пританцовывал, сидя на месте и даже чуть не свалился от усердия, а Шаин широко улыбалась и покачивала головой в такт мелодии. Рури разошёлся и повторил припев ещё дважды. Наконец он исполнил финальный аккорд, сильно ударив по струнам.

– Спасибо, спасибо, вы – моя самая любимая публика, и поэтому я пою для вас мои самые, м-м, самые м-м, Кори, вспомни какое-нибудь такое-эдакое подходящее слово на вашем языке…

– Ужасные, – подсказала Шаин.

– …Самые ужасные песни, – закончил Рури. Он задумался и уже хотел разразиться гневной тирадой, но Байрон резко вскинул лапу и прервал его:

– Слушайте!

Все замолчали. Глухо стучали монструозные ноги Тей-Тея, отмеряя пройденное расстояние, шумела потревоженная листва, и возмущенно завывал ветер, когда его так бесцеремонно сбрасывали с нижних веток, в которых он беззаботно покачивался. Сквозь тишину леса до них долетели крики и шум.

– Тей-Тей, подожди!

Камнеголовый послушно замер, и казалось, он тоже прислушивается, потому что его массивная голова повернулась в ту сторону, откуда доносился неясный гомон.

– Это они, – тихо произнёс Байрон.

– Почему ты так уверен? – спросил Рури, но на всякий случай убрал инструмент.

– Больше некому. Готовьтесь к бою!

– Разве нам не нужно придумать какой-нибудь план? Нельзя же просто ввалиться туда, размахивая оружием? – возмутилась Шаин.

– Нет времени, – коротко отрезал Байрон. – Командуй.

Последняя фраза была обращена к единственному человеку. Кори похлопал Тей-Тея по спине:

– Идём туда, поторопись.

Чудовище послушно сдвинулось с места и ускоренным шагом понеслось сквозь подлесок, сминая всё на своём пути. Друзьям пришлось крепче ухватиться за выпирающие бугры на теле камнеголового, чтобы не свалиться вниз. Тей-Тей так разогнался, что у всех четверых засвистело в ушах.

Трудно было сказать, кто из всех живых существ был более удивлён. Юккада и Дихрем увидели, как к склону холма, будто волны чёрной саранчи, нахлынули две армии квори. Они практически столкнулись лбами, замерли и ошалело уставились друг на друга. Одновременно с этим в подлеске неподалёку раздался громкий треск и на немой сцене появился новый кошмарный персонаж.

Чудовище возвышалось над застывшими от ужаса квори, отбрасывая на них вычурную зловещую тень. Так, должно быть, выглядят термиты, когда громадный голодный муравьед, облизываясь, нависает над их беззащитным домом.

Байрон спрыгнул вниз и с рёвом врезался в самую гущу врага. Всё смешалось и в оглушённый мир снова вернулись звуки. Это были звуки битвы и стоны раненых. По команде Кори, едва остальные седоки успели скатиться с Тей-Тея, камнеголовый ворвался в битву, словно беспощадный ураган.

Курфа растерялся, но быстро пришёл в себя. Подтолкнув Кровоноса он скомандовал:

– Веди их в атаку! Стреляйте в великана! Остановите его!

Капитан сглотнул и, не сводя широко расширенных глаз с монстра, истошно завопил:

– Вперёд! Йахар-р! Смерть!

Квори подхватили его клич и бросились на врага. Сбежавшие пленники были благополучно забыты. Тауд и Клом были заняты подбадриванием своих воинов, которые того и гляди норовили развернуться. Байрон и Тей-Тей стали настоящим воплощением Нут. Орудуя лапами и громадным боевым топором, они прокладывали в рядах противников огромные бреши. Подчинённые шамана окончательно утратили боевой дух и лишь пятились.

Курфа правильно оценил ситуацию и понял, что, несмотря на колоссальный перевес сил (против него выступило всего пять противников), его армия вот-вот будет разбита. Никакое оружие квори не могло остановить жуткое, невесть откуда взявшееся чудовище и высокого, крепкого каит, вооружённого устрашающей обоюдоострой секирой. Эти двое моментально уничтожали любого, кто появлялся на их пути.

Выхватив первого попавшегося квори, Курфа заорал ему в морду:

– Выстрой лучников в ряд, и дайте несколько залпов по великану, живее!

Не остановившись, чтобы проследить, как выполняется его приказ, и более не глядя на ошалевшего от ужаса подчинённого, Курфа торопился отойти под спасительную сень леса.

Передний фланг квори был полностью смят ожесточённой атакой Байрона и Тей-Тея. Каит ворвался в прогнувшуюся линию врагов, рыча во всю мощь лёгких:

– Сога-а-ал!

Услышав этот клич, Юккада насторожился и резко выпрямился:

– Смотрите! Это же Хельмек и то чудовище, оно… Оно вместе с ним!

– Нужно помочь им! Вперёд!

Бывшие пленники лавиной скатились со склона холма. Их яростный вал ударил прямо в тыл армии Курфы. Несмотря на то, что почти все каит были безоружны, их атака переломила ход сражения. Зажатые в тиски между огромным монстром и внезапно появившимся подкреплением, квори приняли единственно разумное решение. Их и без того пострадавший строй рассыпался, и они бросились спасаться бегством.

– Где Курфа? – выкрикнул Рури в пылу битвы.

Шаин вытерла тыльной стороной лапы кровь, застилавшую глаза. Она оглядела поле боя. От её цепкого взгляда не ускользнула фигура, которая пряталась среди стволов, кралась и торопливо удалялась от поля битвы.

– Он убегает! За мной!

Рури отбил замах воина-квори, который чуть не лишил его правого уха, и, расправившись с нападавшим, бросился следом за Шаин.

Курфа услышал топот и догадался, что его преследуют. Он петлял, резко менял направление, но оторваться не удавалось. Быстро оглянувшись через плечо, он споткнулся обо что-то и со всего размаху впечатался носом в землю. Он вскочил и тут же нос к носу столкнулся с преследователем.

Отточенные многими сезонами навыки убийцы позволили вождю избежать удара. Уклоняясь, он выхватил свой меч, одновременно краем глаза успев заметить, что на помощь первому нападающему бежит каит.

Курфа не стал терять времени даром. Вождь квори узнал беглую рабыню и внутри его лёгких зародился угрожающий рык. Он занял боевую стойку и резко перешёл в наступление.

Шаин ещё не оправилась после второго замаха. Меткий укол в лапу заставил её непроизвольно разжать когти и выронить меч. Курфа не дал ей передышки. Выпад за выпадом он стремительно оттеснил безоружную женщину назад. Его движения были точными и выверенными, он знал что делает и безупречно владел своим клинком, который много раз спасал ему жизнь. В следующее мгновение Курфа нанес стремительный подлый укол, от которого женщина-квори уже не смогла увернуться. Шаин издала сдавленный хрип.

Курфа пинком отбросил её.

– ШАИН!

Этот непредусмотрительный крик заставил Курфу резко обернуться. Рури, обрушился на него серией сокрушительных атак сверху. Чувствуя, что лапы немеют под неутомимым гнётом сыплющихся ударов, Курфа попытался увильнуть в сторону. Это едва не стоило ему жизни, потому что каит отреагировал лишь на ничтожно-малую толику позднее. Сталь со свистящей злобой разрубила пустоту.

Ослеплённый яростью каит был опасным врагом. Неиссякаемая сила молодости позволяла Рури без устали давить и теснить Курфу, не давая никакого пространства для ответных действий. Обливаясь потом вождь продолжал отступать. Его мозг без устали работал в поисках пути к спасению. Он понимал, что между ним и свободой стоит всего один противник. Всего один! Потому Курфа с тупым упорством продолжал блокировать град ударов, мысленно проклиная неукротимую мощь каит. На следующую атаку Рури, Курфа ответил скользящим блоком. Меч соперника описал широкую кривую дугу никого не задев. От неожиданности Рури потерял равновесие. Курфа понял, что это его шанс. С победным воплем квори обрушил удар на голову каит, однако ему не хватило времени на то, чтобы правильно рассчитать направление, от того вся тяжесть массивного клинка пришлась на ключицу и лопатку врага. Рури упал как подкошенный. Кровь залила его предплечье и шею.

Сквозь прохладу застывшего леса разнёсся крик, от которого кровь застыла в венах вождя квори:

– Сога-а-ал!

Курфа повернулся и побежал без оглядки. Байрон и Кори добежали до места схватки. Байрон увидел удирающего Курфу и зарычал, но, вместо того чтобы пуститься в погоню крутанулся вокруг своей оси и выпустил оружие. Раздался низкий свист, когда отточенные лезвия взрезали воздух точно лопасти ветряной мельницы. Тяжёлая секира, вращаясь и гудя вмиг преодолела разделяющее их расстояние и врезалась в незащищенную спину Курфы. Квори даже не успел понять, что произошло. Он мешком рухнул в траву и больше не шевелился.

Глава 23

Тауд планировал перегруппировать своих воинов, но увидев, как огромное чёрное чудовище расшвыривает противников точно сухую солому, им овладела паника. Вслед за удирающим шаманом бросились остальные.

Каит не привык так долго бегать. Изнеженная жизнь в селении и сытная пища не могли подготовить его к таким суровым испытаниям. Уже через минуту его темп значительно упал и он дышал так, будто бежал несколько миль без остановки, хотя на самом деле он преодолел всего несколько сотен ярдов. Сзади послышалось сопение и топот. Тауд обернулся, ожидая увидеть других квори. И он действительно их увидел. Правда, всего одну.

Криволапка с размаху налетела на шамана и глубоко вонзила когти в его шкуру. Взметнув вихрь опавшей листвы, оба повалились на землю. Тауд взвыл и попытался скинуть с себя разъярённую самку, но не тут то было. Криволапка была сильнее и проворнее, к тому же слабость её ног с лихвой компенсировалась крепкими лапами, закалёнными долгой и трудной походной жизнью. Быстро сгруппировавшись при падении, женщина-квори сразу же оказалась сверху, и пока каит беспомощно отбивался, она направила все свои силы, чтобы дотянуться до него. Тауд вопил и барахтался, и не мог отстраниться от пылающих ненавистью глаз, которые были уже возле самой его головы и неуклонно приближались. Он чувствовал горячее смрадное дыхание, вырывающееся из тёмного провала пасти Криволапки и видел слюну, капающую с её жёлтых клыков.

Женщина-квори резко дёрнулась вперёд и вцепилась в горло каит. Тауд отчаянно взвыл, но крик почти сразу перешёл на хрип. Челюсти Криволпаки сомкнулись, точно захлопнувшийся капкан. Тауд истерично дёргал всеми конечностями. Движения его становились всё слабее и слабее.

И слабее.

Наконец шаман совсем затих. Криволапка разжала онемевшие от усилий челюсти и презрительно сплюнула собравшуюся в рот кровь. Она дышала с присвистом. Перед глазами стояла кровавая дымка тумана. Однако она чувствовала себя вполне сносно и потому сразу услышала шорох подкрадывающихся шагов. Повелительный голос за её спиной объявил:

– Медленно поднимись и не пытайся убежать или тебе конец!

Криволапка устало повиновалась. Она с безразличием смотрела на пленителей, которые окружили её и стали связывать лапы. Другие каит, словно паразиты, снующие в шерсти огромной собаки, уже скользили и шуршали между папоротниками, выискивая квори.

Юккада склонился над телом шамана и тихо выругался. Криволапка исподлобья взирала на него и других каит. Юккада повернулся к остальным:

– Сумасшедшая. Она просто загрызла его.

Женщина-квори что-то промычала.

– Что ты там бормочешь?

– Я сказала: мой муж теперь отомщён.

– Мда уж, перегрызла глотку, точно шейку молодого фазана, – заметил кто-то.

Кривая злобная ухмылка перекосила окровавленное лицо Криволапки.

– Ведите её к остальным, – Юккада с отвращением отвернулся от жуткой картины.

Одна за другой, группы каит не спеша возвращались из леса, ведя перед собой захваченных связанных и обезоруженных квори. В поисках Хельмека Юккада обыскал весь склон. Наконец он догадался расспросить других каит, не видели ли они куда подевался высокий воин с угрожающего вида секирой, и те указали ему в сторону чащи. Оттуда как раз вышла процессия, которая несла двое самодельных носилок.

Каит шёл впереди колонны, и Юккада сразу и безошибочно узнал его. Однако Хельмек казалось вовсе его не замечал. Он и другие каит склонились над двумя телами.

– Ничего не выходит! – отчаянно выкрикнул человек. – Нам нужен лекарь!

– Есть здесь лекарь? – Байрон вскочил на ноги. – Хоть кто-нибудь?!

Две женщины-каит растолкали собравшихся и опустились рядом с ранеными.

– Ей не помочь, клинок прошёл насквозь. Да и кто станет тратить время на квори, когда у нас полно своих раненых?

Другая каит осмотрела Рури и сделала похожее, неутешительное заключение:

– Он потерял слишком много крови, – она беспомощно посмотрела на Байрона. – Я ничего не смогу сделать.

Шаин откашлялась:

– Кори, – её голос был тихий, точно шорох печальных падающих осенних листьев, которые сезон за сезоном вынуждены молча наблюдать бесконечный ритм угасания и зарождения новой жизни.

– Я здесь, Шаин. Я здесь, – юноша низко склонился над ней, чтобы не пропустить ни одного её слова.

Ей было тяжело дышать. Байрон торопливо сел у изголовья и приподнял её голову.

– Кори, что с Кур… – Она не договорила и закашлялась.

Точно крохотные алые метеоры, капельки крови сорвались с её губ и упали на землю.

– Он мёртв, Шаин. Он мёртв.

– А Байрон?

– С ним всё в порядке. Слышишь, он в порядке.

– Значит, всё пропало, – упавшим голосом прошептала Шаин.

– Что пропало, о чём ты толкуешь? – сердце Кори было готово выскочить из груди.

– Байрон станет… вождём… И уничтожит всех, кто служил Курфе. Ты не сможешь его переубедить… – она говорила с трудом, делая долгие паузы. – Значит, и мне пора…

Слёзы Кори капали на старенькую запачканную тунику женщины–квори.

– Это же голос Шаин да, мне не послышалось? – Рури слегка приоткрыл глаза, но они сразу же закрылись. У него не было сил, чтобы бороться с волнами накатывающей усталости.

– Да, это она.

– Шаин, сделай мне одно одолжение, – тихонько шептал Рури. – Не уходи без меня, ладно? Мы же друзья? Ладно?... Ладно?...

Шаин не ответила. Она испустила последний бесшумный выдох. Её хрупкое тело обмякло.

– Шаин, пожалуйста. Не молчи, – по щеке Рури медленно скатилась одинокая слеза. – Ты же не оставишь меня одного?

Кори взял полегчавшую лапку женщины квори и обхватил ею кисть Рури.

– Шаин… Хек-хек. Я знал, что ты меня не оставишь. Что за чудесный запах? Чувствуешь его? – каит повёл носом и улыбнулся. – Только не ешь все без меня ладно? Оставь и мне немного…

Кори беззвучно рыдал. Слёзы прокладывали две серебристые дорожки на его лице и капали, капали, и он не пытался удержать или остановить их.

Байрон коснулся сжатых лап старых друзей и почувствовал то, что не описать всеми словами всего их языка. Оно подсказало ему, что Шаин и Рури ушли навсегда. Ушли друзьями, взявшись за лапы и оставив его здесь.

– Их больше нет, – полным печали шёпотом выдохнул он.

Кори прижался к Шаин и зарыдал. Опустошённый и растерянный, Байрон сидел рядом и утешал человека, но сам едва сдерживал слёзы горечи. Они вместе прошли такой долгий путь, схватили Курфу за хвост и… проиграли. Оглушённый сдавившим горем каит не знал, что ему делать.

Откуда-то издалека, словно из другого мира, до него вдруг донёсся чей-то голос.

– Курфа убит! Мы победили!

Крики одобрения и радости, накатили на каит и омыли его точно тёплый летний дождик. Однако он не ощутил тепла и не разделил общей радости.

– Мы победили!

– А что мы будем делать теперь?

– Как что? Вернёмся за малышами! Но сначала…

Байрон сам не понял, как оказался на ногах. Кори всё ещё оставался там, в другом мире, прощался с Рури и Шаин и не подозревал, что его друг покинул его, точно невесомая тень, умирающая на заре.

– …Сначала мы покончим с этой дрянью! Покончим раз и навсегда. Убьём всех квори!

Толпа взвыла. Байрон почувствовал это, словно лёгкий толчок, словно крохотный взрыв, который привёл его в чувство. Каит подошёл к Юккаде со спины. Толпа каит резко притихла.

– Согаал мёртв, – чётко проговорил Байрон. – Мой отец мёртв.

Лес ответил ему непривычно испуганным молчанием.

– Теперь я ваш вождь, и вы обязаны подчиняться мне.

Байрон обернулся и украдкой глянул на Кори. Человек всё ещё оставался рядом с друзьями, и могло показаться, что он говорит с ними, ведь его губы двигались и что-то шептали.

– Никто из вас и когтем не тронет квори… – продолжил каит.

– Что? – Юккада изумлённо уставился на него.

– Это моё слово.

– Мы не станем тебя слушать! – Юккада угрожающе двинулся в его сторону.

Однако он успел сделать всего два шага. Когда расстояние между ними стало вызывающе-опасным, Байрон с размаху ударил каит в челюсть. Юккада никак этого не ожидал. Долгие пытки голодом в тюрьме и бессонные ночи, пока они спасались от армии квори, совершенно измотали его. Он рухнул на землю, и его горло сразу же оказалось придавлено тяжёлой ступнёй.

– Любой из вас, может бросить мне вызов, но проигравший будет убит, – Байрон чеканил каждое слово, вкладывая в них жестокую непреклонную решимость. – Ты осмелишься бросить мне вызов или подчинишься?

– Я бросаю…

Байрон надавил ещё сильнее. Юккада запнулся, не успев договорить.

– Хельмек! Хельмек, остановись! Что ты делаешь! – Миян бросилась к ним. Её когти беспомощно застучали и заскребли по латам Байрона. – Отпусти его!

– Только если он откажется.

– Хельмек, Хельмек, пожалуйста! – Миян зарыдала, не в силах остановить или помешать ему.

Байрон не обращал на неё никакого внимания, не сводя глаз с задыхающегося и корчащегося каит.

– Я… – Юккада с трудом смог закончить фразу: воздуха катастрофически не хватало. – Я подчинюсь…

Байрон убрал ногу. Юккада с шумом втянул воздух. Миян упала на колени рядом с мужем и прижалась к нему, безудержно плача.

Байрон отошёл от них и обвёл тяжёлым взглядом притихших каит. Никто из них не осмелился бросить ему вызов. Тогда каит отвернулся от них и подошёл к толпе связанных квори, которые были здесь же и наблюдали за всем происходящим. Словно сторожевой пёс, рядом с ними сидел Тей-Тей, и судя по положению его головы и направлению «носа», он следил за ними.

– Любой из вас, кто поклянётся, что больше не будет есть плоть своих врагов – сохранит свою шкуру. Вы станете добытчиками и будете охотиться вместе с нами. Но те из вас, кто откажутся – проклянут тот день, когда они родились на свет. Есть ли из вас кто-то, кто готов навсегда расстаться с прошлым и пойти за мной?

Квори испуганно переглядывались и ерзали в нерешительности. Борясь с верёвками, связывающие её лапы, Криволапка смело поднялась на ноги. Бесстрашно глядя прямо в глаза Байрону она громко заявила:

– Если всё будет так, как ты обещаешь, я пойду за тобой, вождь.

Рядом Криволапкой поднялся квори-мужчина. Прокашлявшись он заговорил:

– Я уже не молод и не могу без конца скитаться по лесу как раньше. Если мне сохранят жизнь и дадут что-нибудь, чем можно утолить голод, то я пойду за тобой, вождь.

Невысокая фигура подошла к Байрону со спины и остановилась рядом. Каит опустил голову и встретился взглядом с Кори. Его глаза всё ещё были красные от пролитых слёз.

– Я пойду за тобой, вождь, – тихо сказал он.

Один за другим, по одному, робко, но затем смелее, по двое или даже трое, квори поднимались на ноги и клялись в верности новому вождю каит.

Юккада подошёл к Байрону, потирая горло. Миян неотступно следовала за ним, не выпуская его лапу, словно он был шаловливым малышом, за которым требовался строгий надзор:

– Вернёмся домой. Тиок будет рада увидеть тебя живым, Хельмек.

Каит согласно кивнул:

– Но сначала мы похороним павших.

***

Кори обнаружил, что задремал. Было лето. Стояла приятная тёплая погода и дни сменялись один за другим, один за другим, такие одинаковые и похожие, точно молодая листва на деревьях.

Кори услышал шаги и обернулся. Над ним, точно скала над муравьём, возвышался Байрон.

– Ты что делаешь? – каит с подозрением изучал лицо человека.

– Я… медитирую.

– Меди…, что?

– Медитирую. Это что-то вроде обряда.

– Слишком сложное название для бестолкового, бездельного сидения и разглядывания цветов. Чем больше я вас узнаю, тем больше я вас не понимаю.

– На самом деле, я много думал.

Байрон легонько кивнул, будто догадался о чём идёт речь:

– Я тоже часто вспоминаю Шаин и Рури.

– Правда?

– Да. Иной раз я гадаю: какую бы песню Рури написал к празднику или как бы сейчас выглядела Шаин?

Кори недоверчиво посмотрел на великана, но спорить не стал. Кряхтя он поднялся:

– Нут меня загрызи, мне их так не хватает! Однако, ты же не просто так пришёл? Ты что-то хотел?

– Вообще-то да, – Байрон нахмурился. – К нам гости, и похоже, мне потребуется твоя помощь.

– Гости? – Кори отряхнул колени и двинулся по тропинке.

Байрон последовал за ним:

– Это Тей-Тей.

– Сам Тей-Тей? Вместе с Энохом?!

– Нет, он пришёл один.

– Это странно.

– Странно то, что он притопал к селению и преспокойно разлёгся у ворот. Он до сих пор лежит там и ни с кем не говорит. Его появление напугало женщин. Будет лучше, если ты…

– Сейчас разберёмся.

Кори ускорил шаг. Байрону пришлось догонять его.

– Вот уже пять Кровавых Глаз прошло, – задумчиво заметил Кори, словно прочитав мысли Байрона, который в этот момент думал о том же.

– С чего бы ему приходить к нам? Да ещё и одному? Ты же общался с Энохом. Этими…

– Письмами, – подсказал Кори.

– Да. «Мимами».

– Энох редко мне пишет. Видимо, что-то случилось. Иначе бы Тей-Тей не почтил нас личным визитом.

– Что-то случилось?

– Я знаю не больше тебя.

Они вышли из леса и подошли к частоколу, служащему первой линией защиты. Обогнув строй прочных обожжённых дубовых брёвен, они добрались до широких деревянных ворот, служивших единственным входом. За частоколом уже успела собраться толпа зевак.

Стоило каит и человеку появится в поле зрения Тей-Тея, как вся громадная туша камнеголового пришла в движение. Завидев, что чудовище ожило, праздные наблюдатели с визгом разбежались кто куда. На опустевшей утрамбованной площадке осталась сиротливо лежать оборонённая кем-то сандалия.

Камнеголовый сел и терпеливо дожидался, пока Кори не подойдёт к нему вплотную.

– Привет, Тей-Тей! – Кори помахал ему. – Какими ветрами тебя занесло к нам?

Вместо ответа, немногословный гигант выставил вперёд правую переднюю лапу. Это движение заставило Байрона отступить и напрячься, однако видя, что Кори не испугался, каит немного успокоился.

– О, тут что-то привязано.

Человек некоторое время возился с узлом. Байрон терпеливо ждал, решив сохранять дистанцию. Женщины, старики и дети снова высыпали из хижин и принялись разглядывать великана.

Кори вернулся к Байрону. В руках у него был небольшой цилиндр, внешне напоминающий колчан.

– Что это?

Ловко открыв посылку, человек извлёк на свет полую белую трубочку.

– Ого, настоящая бумага! – Кори развернул лист и пробежал глазами первые строчки. – Это новое письмо от Эноха! Вот это да. С чего бы он прислал его с Тей-Теем? Ведь обычно он пользовался помощью разведчиков из Убежища.

Байрон тем временем бросал косые взгляды на камнеголового. Тот словно ожидал чего-то. Чудовище так и осталось сидеть, не проявляя ни малейшего желания покинуть селение.

– Послушай Кори, – Байрон вежливо отодвинул листок. – Сперва проводи своего друга, а потом займешься чтением.

– Гм, ладно. Слушай, Тей-Тей, спасибо, я больше не смею тебя задерживать.

Повисла неловкая пауза. Человек и великан смотрели друг на друга.

– Может, помимо испортившегося зрения он стал плохо слышать? – уголком рта прошептал Байрон.

– Тей-Тей, ты свободен. Иди! – Кори даже несколько раз махнул для пущей убедительности.

В ответ камнеголовый снова улёгся на землю.

– Он что устал? – удивился Байрон.

– Трудно сказать. Думаю, нам надо дать ему немного времени. Давай пока пойдём в дом и прочитаем послание. Оно длинное, и я бы хотел присесть.

Байрон не удержался, и когда они проходили через ворота заметил:

– Ты только недавно сидел.

– Кхм. Да, но я сегодня весь день на ногах и порядком устал. Едва Дэсэн одарил нас своей благодатью, меня позвали в поля. Там опять были проблемы с посевами. Потом одна квори чуть ли не силком затащила меня к себе. У неё, видите ли, второй день странный кашель и слоятся когти. Когда я вернулся в свою хижину, дети залезли мне на спину и вцепились в руки, и никак не хотели меня отпускать, пока я с ними не поиграю…

За разговором они пересекли селение и, откинув полог, вошли в хижину вождя. Байрон проводил Кори в боковое помещение, служившее трапезной. Там сейчас была только Тиок. Мужчины уселись за низкий стол, и Кори без промедлений развернул письмо и начал читать:

«Кори, приветствую тебя ещё раз. Прости, что так долго не писал, было слишком много работы. Как ты знаешь, последние два Кровавых Глаза я долго и упорно спорил с Натангой, убеждая её прислать учеников. Так вот, недавно ко мне пришли два молодых очень худых и оборванных квори. Брат и сестра. Из разговора с ними я узнал, что они только-только прибыли в Убежище, и путь их лежал из тех далёких земель, где расположена станция «Север».

Они рассказали мне много интересного о своём прежнем доме, однако меня заинтересовало только состояние самой станции. С их слов, она необитаема, и местные племена старательно обходят её стороной. Когда я спросил их, не случалось ли в тех краях чего-нибудь необычного, вроде громкого шума, дыма или любых других странностей – оба ответили отрицательно.

Пообщавшись с ними, я понял, что Натанга немного схитрила. Дело в том, что они (брат и сестра) ещё не успели привыкнуть к той размеренной жизни, которую ведут обитатели Убежища. Поэтому они так легко согласились переехать жить ко мне…»

– Вам что заняться нечем? – Тиок отвлеклась от своих дел и встала, уперев лапы в бока. Она строго уставилась на них. – Вы уже разобрались с великаном?

– Он скоро уйдёт, – заверил её Кори.

– Когда? – Тиок от нетерпения постукивала ногой по полу.

– Когда. М-м…

– Когда отдохнёт, – вмешался Байрон. – Пожалуйста, дай Кори дочитать послание. Это важно.

– Тоже мне важность, – Тиок презрительно фыркнула, однако тоже уселась рядом и навострила уши.

Кори продолжил с того места, где его прервали:

«... На самом деле всё это имеет лишь второстепенное значение. Я не случайно расспрашивал их о станции. Дело в том, что сегодня, когда я пишу эти строки, в шахтах глубоко под землей творится что-то неописуемое. Прости, что не рассказал тебе об этом раньше, так как я не придавал этому особого значения. Всё началось пять Кровавых Глаз Дэсэна назад, примерно в то время, когда ты, Байрон, Шаин и Рури навещали меня. Первые толчки были слабые и происходили примерно три-четыре раза в сезон. Со временем игнорировать их становилось всё труднее и труднее, так как иногда они происходили ночью и будили меня и моих учеников. Должен с неописуемым сожалением признать, что квори очень пугливый народ. Ученики принялись умолять меня отвести их обратно в Убежище. Им, видите ли, страшно… Тьфу пропасть!

Кое-как мне удалось убедить их остаться. Однако это было только начало. Ситуация ухудшалась. Толчки происходили чаще, а их сила возросла. Сегодня утром я был разбужен истошными воплями учеников. Оказалось, что земля вокруг шахт вздыбилась и необычайно раскалилась! Она теперь такая горячая, что от неё даже валит пар!

В то же утро я экстренно отослал Тей-Тея в Убежище. Он передал моё послание и привёл с собой небольшой отряд помощи. С ними мы перенесли все мои книги и некоторые ценные вещи подальше от шахт. Немногим позже, я закутался в специальную толстую одежду и спустился к двери. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что цифры на счётчике изменились!

Экстренный совет во главе со мной, Натангой и другими обитателями из Убежища принял решение собрать всех мудрецов и найти решение сложившейся проблемы. Я посылаю это письмо вместе с Тей-Теем. Воспользуйся камнеголовым для того, чтобы как можно быстрее добраться до меня. Тей-Тей будет ждать тебя столько, сколько потребуется, пока ты не соберёшься.

Заклинаю тебя, поторопись! Уже сейчас счётчик показывает, что у нас осталось всего три дня! Нельзя терять ни мгновения!

С уважением и надеждой твоего скорого прибытия, Энох».

Кори с ошеломлённым видом взглянул поверх пергамента на лица присутствующих каит.

– Кори, что это значит? – Тиок пристально изучала реакцию человека.

– Я…

Байрон прищурился и чуть склонил голову влево. Кори заметил это и взял себя в руки:

– Нам нужно обсудить всё наедине.

– Ты прогоняешь меня? – без тени злости переспросила Тиок.

– Нет, просто нам нужно как следует всё обдумать.

– Что обдумать, Кори. Кого ты пытаешься обмануть? Ты сказал: осталось три дня. Три дня до чего Кори?

– Мама, прошу, не вмешивайся. Это дела мудрецов. Нам никогда не понять, что на уме у людей.

Тиок перевела взгляд и в упор посмотрела на Кори:

– Так мне ответить твоей жене и твоим детям? Это не наши дела? Верно?

Кори заметно поник.

– Тиок, – он тщательно подбирал слова, – я прошу тебя, пока что ничего не рассказывать Йекари и детям.

– Хорошо. Я так и сделаю, – Тиок устало всплеснула лапами. – Но, что передать ей, если ты не вернёшься? «Прости Йекари, я не думала, что это так важно для тебя»? Действительно, откуда же мне знать, как важен отец для малышей!

– Тиок, ты совершаешь ошибку, – Байрон попытался успокоить мать.

– Я совершила всего одну ошибку. Когда отпустила тебя и твоего отца пять Кровавых Глаз тому назад, – Тиок быстро и небрежно смахнула набежавшую слезу.

Байрон сдался и не стал продолжать спор.

– Пока ничего не случилось, давайте успокоимся, – Кори поднял руки, чтобы привлечь внимание.

– Значит, что-то всё же должно случится?

Байрон устало вздохнул, в этот момент он выглядел так, будто на его плечах лежит вся тяжесть Великих Седых Гор:

– Скажи ей.

– Ладно, я не совсем уверен, но…

– Не увиливай, говори как есть! – Тиок уже не могла сдерживать эмоции.

Кори набрал в лёгкие побольше воздуха. Боясь заглянуть женщине-каит в глаза, он тихо произнёс:

– Что-то страшное грядет.

Словарь дополнительных терминов.

Великие Седые Горы – исполинская цепь гор на восточном побережье, создающая щит от воздушных потоков и штормов накатывающих со стороны моря. Своё название они получили из-за того, что их вершины постоянно покрыты снегом.

Дэсэ́н – слово на диалекте каит, искажённое от человеческого «the Sun». Мифологический богоподобный персонаж каит. По легендам Дэсэн захотел украсть знания мудрецов, но люди узнали об этом и прокляли его. После этого каит стал легче воздуха, а его тело было обречено вечно гореть в бессмертных муках. С тех пор его полёт по небу можно наблюдать днём.

Станция «Запад» – когда льды, сковывающие поверхность планеты, растаяли, людьми были построены четыре терроформирующие установки. Станции вырабатывали необходимый для существования земных обитателей состав атмосферы до момента упадка колонии. К тому времени экосистема успела окончательно сформироваться, и это спасло планету от вымирания. Несмотря на запустение, станции продолжают поддерживать свою работоспособность в пассивно-автономном режиме.

Тей-Тей – робот-разведчик модели Т8-Т8. Имя образовано от созвучия первых букв «Т» и цифр «eigth» на корпусе. Благодаря Эноху, который первым решил, что надпись на корпусе машины – это её имя, искажённое диалектом каит произношение стало звучать как «Тей-Тей» .

Ка́ит – (несклоняемое) самоназвание вида разумных млекопитающих, к которому принадлежат Хельмек, Согаал, Саулк и Сеи. Взрослые особи около двух ярдов ростом. Это прямоходящие существа с крепким телосложением, густым мехом и усиленным подшёрстком, который позволяет им пережить даже самые холодные зимы. Самки, как правило, на голову ниже самцов; их грива более короткая и менее густая, а мускулатура развита хуже, что снижает их вес. Половой диморфизм присутствует также и в окраске: у самок мех тёмных тонов: угольно-чёрного, серого, бурого, грязно-рыжего, с редкими пятнами более светлых тонов или белого цвета. В то время как у самцов те же самые цвета, встречаются в пастельных или даже ярко выраженных оттенках.

Кво́ри – (несклоняемое) самоназвание вида разумных млекопитающих, практикующих каннибализм. От каит отличаются упрощённым строением черепа, меньшей мышечной массой, хрупкими костями и более низким ростом. Считаются отколовшейся родственной веткой каит, однако по многим физиологическим особенностям сильно им уступающим. Энох придерживается теории о том, что квори возникли в результате смешения крови людей и каит, но подтвердить или опровергнуть эту теорию на данном этапе технологического развития планеты невозможно.

Когти, локти и усы – условные единицы измерения длины у каит и квори. Для самых маленьких расстояний применяется либо средняя длина когтя взрослого каит, либо её дробные значения. Усреднённая длина от кисти до локтя взрослого каит используется для измерения более крупных величин. Усы каит к старости становятся длиннее, но речь здесь идёт не о них, а о росте, так как после достижения зрелости и в процессе старения каит продолжают расти, однако с незначительной скоростью. Отсюда и появилась система «к-л-у». Соответственно под «усами» подразумевается рост взрослого каит-самца, прожившего определённое число Кровавых Глаз.

Кроме того, те же самые единицы могут быть использованы в неформальной речи для относительного обозначения времени. Так если речь идёт о нескольких секундах или минутах, то уместно будет сказать «коготков» или «когтей» соответственно. «Локти» уже будут подразумевать временной отрезок от получаса до сорока минут, а «усы» приблизительно равны двум часам реального времени. Однако стоит учитывать, что подобные обозначения допустимы только в разговорной речи, а все «точные» измерения времени рассчитываются по плоским когтям.

Кровавый Глаз Дэсэна – во время перигея спутника и планеты первый отражает свет звезды и приобретает насыщенный кроваво-красный цвет, откуда и пошло его название среди аборигенов. Из-за эллиптической орбиты спутника явление происходит довольно редко. Кровавый глаз Дэсэна является одной из крупных мер отсчёта времени у каит и квори и заменяет им человеческое понятие «год».

Лапы – при подсчёте себе подобных, каит и квори придерживаются системы «лап». Поскольку лап у каждого из видов всего две (нижние конечности, они так же как и люди называют ногами), то для того чтобы узнать конечное число существ, нужно делить количество лап на два. Так, если речь идёт о двух сотнях лап, то действительное число, которое имеется в виду, равняется ста.

Нут – слово на диалекте каит, искажённое от человеческого «night». Мифологический богоподобный персонаж женского пола. Нут повелевает умершими и отвечает за наступление ночи. В её подчинении также находятся прочие демонизированные существа ниже рангом. Она является антагонистом для Дэсэна и во многих сказаниях противостоит ему, изобретая всё новые и новые способы, чтобы ускорить наступление ночи. Изображается с антропоморфной немного размытой фигурой и легко угадываемым человеческим лицом.

Плоские когти – термин для обозначения метода определения времени. При измерении, на полностью вытянутой лапе, аналогичный мизинцу человека коготь совмещается с линией горизонта а остальные когти складываются лежа (отсюда и плоско) друг на друга до внутреннего гало звезды днём или мысленной линии перехода красного и синего оттенка небосвода вечером. Чтобы узнать время днём, количество когтей, которые уместились в получившемся ряду, нужно делить на два. Вечером количество получившихся когтей в ряду наоборот умножается на два. Если количество когтей обеих лап (десяти) не хватает для заполнения ряда, считается, что наступил полдень. Средняя погрешность измерения времени при таком способе подсчёта зависит от времени года, разницы в толщине когтей и других параметров и составляет – плюс минус шестьдесят минут.

Чегло́к – хищная птица из семейства соколиных.