К вершине Бесконечной горы

Гимн-восхваление новой эпохи.

«Слава тебе, сиятельный самодержец,правящий миром Дух беспредельной власти!»

Слово устремленного к свету.

Деньги, деньги, деньги…

Все дело в них...

Так было, так есть, и так будет всегда...

Даже теперь, когда рванули технологии.

Особенно теперь.

Люди не перестали продавать и покупать. Как раз наоборот, они стали продавать и покупать гораздо больше. И, что самое главное, они не перестали ХОТЕТЬ.

Такова главная отличительная черта человека: он постоянно что-нибудь хочет. Новых впечатлений, новых ощущений, новых переживаний, нового опыта. Еще, еще, еще.

Одних это желание подтолкнуло к медикаментам, других к плагинам, кого-то к чипам, кого-то к харде, кого-то к нейрософту.

И меня в том числе, ведь я отнюдь не исключение – самый обычный человек самой обычной эпохи - эпохи Апгрейда. Попробовал немного того, и другого, и третьего. Убедился лишь в одном - за все нужно платить.

Именно: за все нужно платить!

Есть деньги - есть Апгрейд, нет денег - нет Апгрейда. Нет Апгрейда - нет ничего, потому что кроме Апгрейда ничего нет ибыть не может.

Принимаешь трансмутаты: за это придется расплачиваться не просто здоровьем – человеческой природой.

По мне так и ничего страшного. Кого-нибудь она сделала по-настоящему счастливым, эта самая человеческая природа? Очень в этом сомневаюсь.… Поэтому с легким сердцем сделайте ей ручкой, ну ее.

Однако проходит не так много времени, и вы превращаетесь в гибридсобственной фантазии плюс реальные возможности современных препаратов, наложенные на то, что тебе досталось по наследству. Всегда немного не то, чего ожидал, всегда немного не то, что планировалось изначально. Процесс исправления становится погоней за вечно ускользающей мечтой и еще огромной воронкой, в которую вы сливаете все, что сможете заработать.

Деньги, деньги, деньги…

Нужно быть абсолютно ненормальным, чтобы решиться проглотить первую в жизни таблетку трансмутата, но, после остановиться невозможно. Это посильнее наркотиков, посильнее любых привязанностей, сильнее веры, сильнее любви.

Это - Апгрейд.

Забудьте все, что вы знали раньше!

Забудьте все, во что вы верили раньше и преклоните колени перед истинами Апгрейда!

Новая мировая религия, захватившая стремительно мутирующее человечество. «Не все мы умрем, но все изменимся». Как верно сказано!

И люди с этим соглашаются.

Разве кто-то хочет остановиться? Кто-нибудь?

Ни одного.

Никто не хочет остановиться, никто не хочет оставаться просто человеком и жить обычной нормальной человеческой жизнью. Да и что это такое «нормальная человеческая жизнь»? Если кто-то и знает, то сидит со своим знанием далеко-далеко. Все жаждут чего-то большего, чего-то необычного, завораживающего, чем причудливее – тем лучше. А слабые голоса, твердящие о духовности, о сохранении традиций и тому подобном... Да кто станет вас, ребята, слушать? То, о чем вы пытаетесь рассуждать, устарело давным-давно, устарело, как и сам человек разумный.

Обычные люди…

Где-нибудь, куда еще не дотянулись нейросети, остались обычные люди. Только это всего-навсего несчастные антропы. Любой из них за имплантат, или таблетку биоморфида отдаст десять лет жизни.

Человечество умирает как биологический вид, Апгрейд пожирает его заживо. И я не могу сказать, что мне жаль.

Сначала мы свели множество к единству, многобожие превратили в монотеизм. Затем убили Единого. Человек продолжал некоторое время существовать в гордом одиночестве, без небожителей, пока не превратился в постчеловека. У постчеловека оставалась в наличии бессмертная душа, но Апгрейд отменил ее и оставил чистое сознание – подобие оперативной системы, которую можно загружать на разные носители.

И никто не был «против». Все были «за».

В этом мире причин и следствий есть лишь одна причина - деньги. И лишь одно следствие - деньги.

У кого хватит сил сопротивляться Апгрейду?

Разве это вообще возможно?

Разве кто-нибудь сможет отказаться от новейшего продукта дальневосточной нейрокибернетической корпорации? От последней разработки индийской фармакологической компании? От нового чипа? От нового плагина? От свежего софта?

Никто.

Ни один.

А найдется кто-то, кто скажет, что ему это не нужно - не верьте ему. Причина, по которой он (якобы) отказывается от Апгрейда - деньги.

Деньги, деньги, деньги…

Не верьте морфу с глазами рептилии и перепонками между пальцев рук, когда он уверит вас, что ему хватает тех плагинов, которые он уже установил. О да, конечно. Он вполне счастлив, плавая день-деньской в своем болоте в дельте реки, охотясь на лягушек-быков, часть из которых он продает в дорогие рестораны, а часть употребляет в пищу сам. Он копит деньги на жаброморфид, мечтает жить в океане, он счастлив.

Не верьте ему, он лжет.

Не верьте протезу, когда он заявит, что ему и даром не нужен усовершенствованный ремонтный модуль, или новый движок, чтобы иметь возможность без дозаправки пролетать пять тысяч километров.

Не верьте ему, он лжет.

Он поставил блок обработки данных, пропускает через сопроцессоры терабайты шелухи. Копит деньги на глобальный Апгрейд системы.

Деньги, деньги, деньги…

И уж конечно не верьте часто моргающему убогому антропу с проплешиной на макушке, если он станет бить себя в грудь кулаком и кричать о душе, о Боге, о сохранении чистоты и здоровья расы, и прочее, и прочее, и прочее.

Этот лжет больше всех.

Антропы…

Огрызки технологии, говорящий фарш.

Один из них покричит, брызгая во все стороны желтой слюной, покричит, потом вздохнет и расскажет. Когда-то пробовал морфиды, но что-то пошло не так и он испугался. Был вынужден отказаться от золотой мечты сопливого детства – огромных крыльев.

Добро пожаловать в мясорубку Апгрейда, посмотрим, что от вас останется.

С морфидами бывает - постоянный риск НПМ (непредсказуемой мутации). Хвать – и ты обрастаешь похожими на трутовики образованиями, они выкачивают из твоего тела жидкость, сеют споры, вырастает нечто, напоминающее черный лишайник. Был человек, стал лишайник - чудеса морфидов.

НПМ, конечно, можно побороть, но…

Да, правильно. Деньги.

Деньги, деньги, деньги…

Нужны деньги, много денег, очень много. Гораздо больше, чем ухитрится заработать в течении своей жалкой жизни бестолковый антроп.

Другой антроп со слезами на глазах расскажет о своем первом неудачном Апгрейде. Не прижилось.… Поначалу вроде бы и ничего, а потом отторжение. Вот ведь обидно. «Новые возможности!» «Новые горизонты!» А вот отторжение – и все тут! Не Судьба!

Обидно!

Попробовав Апгрейд единожды, вы никогда не будете прежним.

И молитесь, кому хотите, чтобы Апгрейд принял вас и превратил в нечто, более или менее вписывающееся в безумную картину этого лучшего из миров, потому что если не впишитесь - превратитесь в антропа. И сколько ни голосите потом о духовности – вас растащат на запчасти морфы, или раздавят протезы, просто так, ради забавы.

Антропы - блевотина Апгрейда, гниющая заживо органика, которую Он поглощает, чтобы совершить очередной виток вокруг Матушки-Земли. Потому что нет меня, нет тебя, нет ничего - есть Апгрейд.

И есть деньги.

Деньги, деньги, деньги…

Они – топливо Апгрейда, Его кровь и плоть, Его дыхание, Его Слово.

Они нужны всем.

Они нужны морфам, чтобы конкурировать с протезами, они нужны протезам, чтобы конкурировать с морфами, они отчаянно нужны антропам, чтобы стать морфами или протезами. Хотя антропам деньги - что мертвому припарка. Бесполезно.

Кого не принял Апгрейд, тот обречен.

Выбора нет, другого пути нет. Есть Апгрейд.

Антропы обречены.

И протезы и морфы заканчивают тем, что становятся полноценной ячейкой общества, выполняют какую-нибудь одну полезную функцию, для которой многие и многие годы постепенно перестраивают свое тело.

Антропы заканчивают жизнь в сточной канаве, на операционном столе, в дальних закоулках кластеров и роев, среди дымящихся отбросов, каковыми, по сути, и являются сами. Прощай, жестокий мир, в котором не нашлось места для такого как я! А я так хотел служить новому божеству, приносить ему жертвы, петь ему гимны и получить трансформацию за преданность. Я так хотел стать необыкновенным…

Рыдания…

Апгрейд гораздо более жесток, чем божества древних. Он не знает милосердия. Однако будем откровенны, Апгрейд не понимает, что Он жесток. В логике Апгрейда нет ничего человеческого, эта логика сродни машинной. Апгрейд просто есть и все, не нужно примерять к Нему отжившие человеческие понятия, оставьте их антропам - пусть цепляются за эту соломинку.

Апгрейд работает и ничего более.

Не работают мораль, нравственность, вера, надежда, любовь.

Нет прежних городов, армий, социальных институтов, отношений - они больше не работают.

Апгрейд работает.

Нечеловеческая сила! Новые невиданные возможности!

Вживи сервомоторы, давай, тебе понравится!

Всем нравится!

Или думаешь – ты особенный?

Ничего подобного!

Все начинают с маленькой незначительной модификации и незаметно садятся на иглу Апгрейда.

А потом бесконечно долгие годы ты тупо выполняешь одну и ту же операцию. Уныло, монотонно. Перевозишь грузы из пункта «А» в пункт «Б», или дробишь горную породу где-нибудь у черта на куличиках. И это еще не самые плохие варианты. Кто-то ведь чистит канализацию. Только представьте себе, сколько отходов извергает многомиллионный кластер. Кто-то вынужден собирать эту дрянь, хранить, перерабатывать. Целая армия протезов и морфов. Почему «вынужден»? Не валяйте дурака! Конечно, вынужден.

Нет побежденных, нет победителей, есть Апгрейд.

Мне доводилось видеть морфов, живущих в туннелях под землей - настоящие чудовища. Им все равно, для них есть лишь одна ценность - органика, любая органика. Человеческая плоть, отходы пищевого производства, растительность, экскременты - не важно, все сгодиться для того, чтобы запустить новую цепочку мутаций, превратиться в гигантского волосатого червя, способного своими жвалами прогрызть самую прочную сталь. И вот, он добирается до вожделенного хранилища биоморфидов, обжирается и растекается по бетонному полу зловонной зеленой лужей. Овермьют, передоз. Многие морфы заканчивают именно так.

Большинство потихоньку просиживает штаны на не сильно ответственных должностях, выполняет несложную работенку, потихонечку стареет, изнашивается, пережигая доступные внутренние и внешние ресурсы. И это правильно. Жизнь должна продолжаться, должна в том или ином виде. Говорите что угодно, мол, так нехорошо, человек закончился.

Уж как есть. Не смогли иначе.

Я появился на свет здесь и сейчас и не стану проклинать свое время.

Я хочу петь о своем времени.

О самом прекрасном времени, о самом ужасном времени, о Золотом Веке, о конце человечества, о чудесах и тайнах прекрасной страны Аменти, об истинно чистых, о преданных, о живущих во многих мирах, о битве в Ядовитых землях и о Ладье Миллионов Лет.

Глава 1. Прохождение Врат Заката.

«Да не отвергнут его, да не изгонят его, да войдет онпо своему желанию, дапокинет он Храм по своей воле, и да будет он победоносным во веки веков».

Слово устремленного к свету.

Морфы поедают протезов, протезы поедают морфов, те и другие поедают антропов, Апгрейд поедает всех.

К чему вы придете, бесконечно манипулируя своим генетическим кодом? Станете монстром. Ничего человеческого не останется. Местечко под солнцем для вас, возможно, и отыщется, но, чем причудливее вы изменитесь, тем уже будет ваш ареал, тем меньше будет возможностей выйти за рамки, которые вы сами себе очертите. Жабры, крылья, глаза, способные видеть в темноте - здорово, безусловно. Но на этом, как правило, никто не останавливается. Заигрываются, заигрываются до НПМ. Таков путь морфа.

Харда еще быстрее загоняет вас в ограниченное пространство, харда быстрее изнашивается и еще быстрее устаревает. Успеть за сумасшедшими скоростями Апгрейда – задача невыполнимая. Путь протеза – технологический тупик, поиск запчастей, которых давным-давно никто не выпускает.

Будущего нет.

Человек рождается для того, чтобы насытить собой чей-то кошелек.

Технологии совершенствуются, люди остаются прежними.

Деньги, деньги, деньги…

Везде деньги, деньги, деньги…

Куда не плюнь деньги, деньги, деньги.

Понимаете, есть некое пространство, внутри которого действуют два закона: деньги и апгрейд. И в это пространство входит буквально все, чем мы живем сегодня.

Налево пойдешь - в Апгрейд попадешь, направо пойдешь - в Апгрейд попадешь, куда не пойдешь - результат один и тот же.

Разве у вас не возникало желания узнать можно ли иначе?

Можно ли жить за пределами Апгрейда, или Апгрейд настолько всеобъемлющий, что выйти за его рамки нельзя?

Нельзя?

Но…

Почему?

Если подумать, есть несколько путей:

Первое – нищета, абсолютный отказ от денег и, от Апгрейда соответственно. Сведет вас в могилу за короткое время. Спрос на хомопротеины среди морфов по-прежнему высок.

Второй – отказ от собственной личности. Может не так оно и страшно, кстати говоря. Хотя.… Не знаю.

Третье.…

Третье…

Третьего не придумать.

И что получается? Апгрейд неизбежен?

Апгрейд, Апгрейд… И все?

Да ладно, так не бывает. Все когда-нибудь заканчивается. И жизнь, и деньги, и Апгрейд. Заканчивались войны, революции, эпохи, эры.

Закончится и наш замкнутый круг. Не знаю когда, не знаю как, не знаю почему, но закончится. Это неизбежно.

А пока…

Пока мы как ослики, подающие воду на поля, ходим по кругу и вращаем колесо Апгрейда, и колесо зарывается все глубже и глубже в наши спины, и нет ни надежды, ни веры, ни любви.

И единственно возможное исключение из правил - Бесконечная гора.

Она должна была появиться.

Появиться для того, чтобы продолжить Историю. Уже не историю человека, но историю развития разума.

Апгрейд закончится.

Может быть, мы присутствуем при его конце, и здесь, на склонах Сет-Джесерт боги выстроили последний рубеж, на котором Апгрейд сложит свою буйную голову.

Вот поэтому я здесь, ребятишки, поэтому до сих пор не сделал ноги в теплые цивилизованные края.

Мне интересно.

Однако, обо всем по порядку.

Не хочу много распространяться о своем детстве, что говорить, питомник он и есть питомник. Крысята дерутся за сухую корку. Апгрейд в неизреченной мудрости своей возродил к жизни множество древних общественных отношений, в том числе институт рабства. На новой технологической основе, разумеется. Большинство Директорий и корпораций выращивали для своих нужд людей-рабов с определенными биологическими и психологическими данными. Так в одной из клоак, глубоко под землей появилась на свет ограниченная партия подобных мне - змеекожих и змееоких. Кому и для чего понадобилось выводить нас в пробирках,понятия не имею. Благодарю создателей-инженеров за хорошую реакцию, выносливость и память. Такие дела.

Где, на каком рынке оказался бы я по достижении совершеннолетия, а может быть и раньше, останется загадкой, потому что меня выкрали и сделали рабом одного из боевых Кланов.

Та еще кампания…

Сплошь протезы, воплощенное слияние воина с его оружием. Охотились в Отравленных землях на юго-востоке, воевали на западе и ремонтировались, ремонтировались, ремонтировались. Незавидная участь быть в таком окружении ветошью для протирки гидравлики. Хвала богам, (или кому там еще), это продлилось недолго – мною погасили задолженность химическому клану, в котором я и пребывал до самой смерти, о которой расскажу позже.

Химики промышляли, чем попало, от мелкого воровства до торговли биоморфидами, софтом – занятия не слишком респектабельные, незаконные, но довольно прибыльные.

Спустя короткое время клан измельчал, ребятишек повыбили конкуренты, возникла необходимость пополнить ряды курьеров. Мне даровали свободу, дали имя - Змей - дали заработок. Положение рядового мало чем отличалось от положения раба, но другого выбора не было.

Выбор…

Один мой приятель, мы звали его Квакша (он особым образом модифицировал пальцы рук и ног, вырастил своеобразные присоски, чтобы лазать по отвесным стенам) любил порассуждать на отвлеченные философские темы. Так вот, он как-то меня спросил:

- Как думаешь, Змей, у человека есть выбор?

- Что ты имеешь в виду? - переспросил я.

- Смотри, ты ведь не выбирал где и кем родиться. То есть, если бы ты имел возможность выбрать, то обязательно родился бы здесь и сейчас? В этом мире, в это время, в этом теле?

Я промолчал.

- Вот я и говорю, - продолжал мой приятель, - выбора нет. Выбор всегда оказывается в прошлом, а в настоящий момент, здесь и сейчас, ты можешь только соглашаться с тем выбором, который сделан в прошлом. Или, что еще хуже, всегда оказывается, что выбор сделан не тобой, понимаешь, не тобой лично. Глобальный, самый важный выбор всегда делает за тебя кто-то другой, а ты только принимаешь это как данность и живешь с этим дальше.

- А, по-моему, выбора слишком много, - заявил я, сам не знаю почему.

- Пусть так, - подхватил Квакша. - Но, когда вариантов много, это все равно, что их как бы и нет. В ситуации, когда тебе предоставляется слишком большой выбор, ты словно бы и не выбираешь на самом деле, потому что теряешься перед большим числом возможностей, и плывешь по течению, то есть позволяешь кому-то сделать выбор за себя. Нет, правда-правда, так оно и происходит.

Бедняга Квакша, кроме скалолазания он увлекался таблеточками, утверждал, будто определенные препараты «раздвигают горизонт мышления». Все может быть, но как-то раз, под самой вершиной, ему свело руки из-за остаточного действия его любимых нейроускорителей. Он упал и разбился насмерть.

Спустя год я гнал в капсуле по ночному Кластеру. Мне в левый борт влетел стодвадцатитонный автоматический грузовой модуль. Известное дело – чем сложнее система, тем больше ошибок. Единичка вместо нолика в инфопотоке диспетчера и я умер.

Сразу должен сказать: не было никакого света в конце тоннеля, да и тоннеля не было. Только тьма. Абсолютная, всепоглощающая тьма.

Такие дела.

И еще кое-что: собачья голова с горящими глазами. То есть не собачья, а животного, похожего на собаку. Уши острее собачьих, морда другая. Нет собачьей преданности во взгляде - оскал, оскал самой смерти. Будто зверюга ждала меня.

Или это было последнее, что я видел…

Сложно сказать.

Воскрес я не на третий день, а гораздо позже, и первым, кого увидел, была склонившаяся надо мной медсестра.

- Пациент очнулся, доктор.

Женщины…

Они и раньше пытались вылепить из себя богинь. А уж при нынешних возможностях биопластики… Сплошные Венеры, Дианы и прочее. Где там заканчивается естественное, где начинается искусственное - черт не разберет.

Вообще с женщинами - вопрос тонкий. Женщины всегда были чем-то вроде драгоценных камней, требующих соответствующей оправы. Их окружали благородными металлами и драгоценными камнями, одевали в меха и невесомые прозрачные ткани. Вокруг женщин возникали культы, напоминающие поклонение кошкам. И место женщины нашли себе - где-то чуть позади царского трона, и чуть в сторонке, чтобы удобнее было нашептывать на ухо.

Пришел Апгрейд.

Оказалось, у женщин есть собственный взгляд на жизнь и свое место в этой жизни. Драгоценности перестали будоражить их воображение. Вместо соболей и шелка они облачились в биоэлектронику. Вместо платины и бриллиантов установили чипы. Вместо шпилек и бретелек взяли нейроморфиды.

Незаметно само понятие «женщина» размылось вместе с понятием «мужчина» и вообще «человек».

Забудьте о женщине-матери, о жене, о возлюбленной - это игры антропов.

Такие дела…

Видел я одним глазом, левую руку, словно языком слизнули, голова гудела, к горлу подступала тошнота.

- Ну-с, что у нас здесь?

Надо мной склонился седенький, лысеющий старичок с ухоженной благообразной бородкой и красивыми усами. Его глаза выдвинулись вперед подобно объективам древнего фотоаппарата - он сканировал. Зрелище диковатое, но кто знает, что он себе вживил, умножители, а может и рентген. Полезные игрушки для врачей.

Образ врача эпохи Апгрейда: сканер, подключенный к базе данных. Никаких записей на бумаге, полная информация остается на инфокристаллах - аудио, видео, в некоторых случаях даже запах.

- У вас удивительный организм - быстро восстанавливаетесь.

- Что с глазом, доктор?

- Вы поступили в очень тяжелом состоянии. Сильные ожоги левой половины тела, в том числе лицевой части.

Он втянут глаза и как-то мило пожал плечами.

- Повезло, что спасатели прибыли вовремя, иначе вы, в некотором роде, сгорели бы целиком. Повезло, что наш госпиталь за вас взялся. Учитывая отсутствие страховки.

Госпиталь? Моей скромной персоной заинтересовался могущественный боевой клан? Или военная корпорация? Чего ради помещать в одноместную палату ничтожество? А доктор, надо сказать, деликатный человек. С такой непринужденностью сообщает пациенту, что тот стал инвалидом. Профессионал.

Несколько слов о медицине Апгрейда. В привычном понимании она больше не существует. Уколы, бинты и пиявки в прошлом. Таблетки и подкожные инъекции остались, претерпев серьезные изменения. Врачи превратились в биоинженеров. Человеческое тело воспринимается как своеобразный конструктор. Заболел желудок - вот новый, поставил - забыл. Сердчишко прихватило - вот новое, поставил - забыл. Активное долголетие, железное здоровье, великолепное самочувствие, словом, живи да радуйся! Естественно, при одном условии.

Деньги, деньги, деньги…

Чудесные технологии доступны не каждому. В том числе и мне. Кстати, доктор интеллигентно мне на это намекнул.

- Послушайте, как насчет имплантации?

Доктор присел на стул рядом с моей кроватью, отечески положил мне руку на грудь.

- Мистер…

- Змей.

- Мистер Змей, вы находитесь в госпитале более двух месяцев, затраты на ваше содержание и лечение составляют солидную сумму. Кто ее погасит?

- Должок я верну.

- Прекрасно, только вас поместят под протекторат. Вам же это не нужно?

Кому, интересно, это может быть нужно? Допустим, вы первый раз нарушили закон, совершили какое-нибудь незначительное правонарушение. Вас не отправляют в тюрьму, вас помещают под так называемый «протекторат» - вживляют вам чип и с этого момента за вами ведется постоянное наблюдение. Если вы упорствуете и продолжаете себя вести «нехорошо», включается «система коррекции поведения». Вас начинают ограничивать в контактах, постепенно сводя их к выгодному для властей минимуму, не открыто, а исподволь, манипулируя потоками информации. Очень скоро вы обнаружите, что стали совершенно другим человеком.

Биоробота из вас делать не собираются, прямое программирование психики запрещено законом, технологии, открыто подавляющие волю и замутняющие сознание запрещены законом. Но. Но, нужно помнить о том, что такая возможность есть, и никто не даст гарантий, что эта возможность не будет использована.

Есть, правда, у этой медали и оборотная сторона - технологиями пользуется как власть, так и население. Если есть следящие чипы, то есть и глушители, если есть пропаганда, то есть и контрпропаганда, если есть одна правда, то есть и другая правда.

- И потом, мистер Змей, насколько мне известно, счет за лечениеу вас не единственный.

- Что значит не единственный? Я кому-то еще задолжал?

Добрый доктор слегка изменился в лице. Таким его легко было представить вскрывающим скальпелем несчастную зверушку.

- Вот мистер Перовски, наш менеджер, - доктор повел рукой в сторону третьего посетителя. - Он вам объяснит, если вы, конечно, хорошо себя чувствуете.

- Подходяще, - сказал я, подавив очередной приступ тошноты, - подходяще себя чувствую.

Тощий малый в сером костюме протянул мне пластиковую карту.

Клерк эпохи Апгрейда работает не с бумагами, а с гибкими экранами и голограммами, однако что-то мышиное проглядывает в его облике, будто электронные носители каким-то невероятным образом сохранили ту самую книжную пыль, или чернила.

Я ознакомился со счетом и округлил глаза, вернее единственный глаз. Ничего себе суммочка!

- А это еще что?

Страховщики транспортной кампании повесили на меня вину за аварию. Очень мило с их стороны. Я, оказывается, находился в состоянии наркотического опьянения, что и привело к дорожно-транспортному происшествию.

Итого: счет за пребывание в госпитале, счет за помятый грузовик плюс имплантация. Да, и неизвестно еще что скажут наши - груз-то попал в руки полиции.

Такие дела.

- Весело, - я вернул карту Перовски.

Доктор глубоко вздохнул, как-то участливо кивая головой.

- Что же, мистер Змей, хочу предложить вам кое-что. Это поможет вам рассчитаться с госпиталем, избегая протектората.

Так-так.

- Вы согласитесь участвовать в исследовательской программе. Добровольно подпишите контракт и поступите в мое распоряжение.

- Новый трансмутат?

- Гораздо интереснее. Передо мной лично и перед госпиталем открываются блестящие перспективы.

О да! Нечеловеческая сила! Новые невиданные возможности! Давай, детка, лови момент! Веселись, потому что очень скоро придется платить по счетам.

- А я загнусь на операционном столе?

- Ну что вы. Не нужно так мрачно смотреть на будущее. Определенный риск есть, не стану скрывать, но, в случае успеха вы прославитесь.

Я саркастически хмыкнул.

- Рекомендую согласиться.

- Зачем? Лучше я смоюсь, отлежусь в какой-нибудь норе, а там видно будет.

Доктор и сестра засмеялись.

- В коридоре, - доктор указал сухим пальцем на дверь, - ожидает представитель Директории. Вряд ли вам понравится то, что он скажет. Хотите попасть в лапы полицейского управления? Не хотите? Подпишите контракт, и вам будет предоставлена защита.

Я уже устал и готов был согласиться на что угодно.

- Ладно, поглядим.

Одним глазком…

Доктор просиял, пожал мне руку и выпорхнул из палаты, бросив на прощание:

- Поправляйтесь.

Сестра грациозно выпорхнула следом за ним.

Перовски протянул мне стопку бумаг.

Бумага.

Бумага не умирает, бумага не умрет никогда.

Сколько бы виртуальных документов вы не накидали в инфопространство, в надежде защитить вашу собственность - все напрасно. Ловкие ребятишки вроде моих знакомых сделают так, что ваше перестанет быть вашим. Вы хоть представляете количество запросов, степени сложности и прочее, и прочее, крутящееся в базах данных? А ту легкость, с которой это взламывается? Апгрейд - эпоха откровенности, эпоха без границ. Ни коммерческой, ни личной тайны, ни авторского права и тому подобной чепухи. Впрочем, я уже говорил – это не работает. Бумага – другое дело. Бумага как работала, так и работает. А раз есть бумага, есть и парнишки в серых неприметных костюмчиках. Сама скромность - они войдут к вам тихой шаркающей походкой, побеседуют по-приятельски, и вы останетесь без штанов. Ну, если у вас есть штаны. У меня и штанов-то нет.

Такие дела.

- Расписаться кровью?

Отсутствие чувства юмора передалось современному клерку от бюрократии предыдущих веков.

Я расписался не читая. Перовски убрал подписанный контракт в черную кожаную папку и церемонно кивнул.

- Подождите, - сказал я. - А что за программа? Дайте хоть взглянуть.

Он оставил мне гибкий экран.

После нездорового сна и куриного бульона я решил ознакомиться с исследовательской программой, в которой согласился быть подопытным кроликом. Я активировал экран, изучил содержимое.

Госпиталь работал над переносом сознания.

Цифровое бессмертие, слыхали о таком? Довольно старая история. Не удалось заполучить бессмертие физическое - решили бежать в инфопространство.

На протяжении всей своей истории человек только и делал, что бежал. Бежал от своей слабости, глупости и смерти.

И вот прибежал…

К дублям, управлению генетикой, слиянию человека и машины.

Так пора бы остановиться, но нет, все равно бежит. То ли по привычке, то ли по какой-то другой причине. Я думаю, человек бежит от самого себя. Кем угодно он согласен быть: асуром, богом, демоном, нарраком, чистой энергией, - только не человеком. Наш вид следовало бы назвать не homo sapiens - человек разумный, а homo cursus - человек бегущий.

О технологии переноса сознания мне слышать доводилось. Создается цифровая копия человека, его двойник, состоящий из воспоминаний, и полученная таким образом информация загружается на носитель. О качестве полученной копии разговор особый.

Есть три варианта носителей: механо, био и вирт.

Вариант «механо» означает, что ваши воспоминания загружаются в робота, кибера. В основном они похожи на людей. В этом отношении мы словно Господь Бог - создаем по своему образу и подобию. Но железяка она и есть железяка. Считается, что протезы туповаты, что уж и говорить о киберах, но и цена вполне приемлема.

Деньги, деньги, деньги…

Все дело в них.

Второй вариант - клонирование. Эта штука подороже и гораздо сложнее. Дубля можно получить какого угодно, похимичив с генетическим кодом. Однако, то ли в силу особенностей живой ткани, то ли (не хочу говорить о сверхъестественном, но, может и впрямь существует нечто вроде души), одним словом, в силу ряда необъяснимых с точки зрения современной науки причин, бионосители получаются не такими качественными, как механо. Во-первых, они практически никогда не становятся абсолютной копией, они изначально обладают индивидуальностью, будто аминокислоты и белки заставляют их отличаться от исходника. При этом полноценными личностями не становятся. Простоватые они, мягко говоря. Не то чтобы совсем прямолинейные роботы, однако, и не люди. Во-вторых, они менее устойчивы психически - слетают с катушек, чего не происходит с киберами никогда (железяки). И, в-третьих, бионосители почти так же уязвимы для внешних воздействий, как и люди. Посильнее, повыносливее, почти не болеют, словно вирусы-умницы не желают размножаться в искусственных телах, но рабочий диапазон - человеческий. Хотите купить - пожалуйста!

Наконец, третий вариант - вирт. С тех пор, как была создана нейросеть, внутри нее стали появляться, и расти бесконечные виртуальные миры. Искусственный интеллект - штука непонятная. Вы сначала разберитесь с интеллектом человеческим, а там уж беритесь за что-то иное.

Но, раз есть виртуальные миры, то почему бы людям в них не поселиться? Вполне логично. Человек осваивает новую территорию, только и всего.

Вот над этим-то освоением территории трудился мой новоиспеченный шеф - доктор.

Теперь стоило разобраться с тем, что грозит подопытному.

Через полчаса ко мне вошел представитель директории - полицейский инспектор - здоровенный протез, нашпигованный нейроэлектроникой. Челюсть квадратная, нос картошкой, плечищи, ручищи, словом - шутки в сторону. «Застежка». Так их называют мои ребятишки. Все мило, мягко, ненавязчиво. Не успеете опомниться, а вас уже «застегнули».

- Ну, здравствуй, дорогой.

- Вы бы приходили через неделькую-другую, я плохо себя чувствую, - и это была чистая правда.

- Ну, нет, приятель, через недельку-другую тебя уже не будет в Кластере. Поговорим сегодня, - он присел на стул, жалобно скрипнувший под его весом. - Да ты не бойся, просто поговорим и все.

Ну да, конечно.

Для начала он предъявил мне протокол с места аварии (ну, разумеется, я перевозил запрещенные препараты), а также свидетельские показания. Скорее всего, кто-то из наших ребятишек раскололся, не стану их осуждать.

- На этом основании мы можем отправить тебя на корректировку.

- Ну, так в чем же дело? Отправляйте.

- Зачем так сразу. Поверь мне, дорогой, в корректировке нет ничего хорошего.

- Так уж и нет?

- Абсолютно.

- Пару лет походить с жучком в голове не трудно.

- Кто говорил о «паре лет»? Абонемент всегда можно продлить, ты же понимаешь.

Потянуть время? Хотя, в моем положении вряд ли что-то может измениться. Бессмысленно говорить о правах и свободах. Я ведь прекрасно понимаю, прав тот, кто сильнее (читай тот - у кого больше денег). У меня в данный момент ни денег, ни поддержки. Придется сдаваться на милость победителя.

- Чего вы хотите?

- Доверия, ничего больше.

- И что это значит?

- Ты вот живешь, коптишь небо потихонечку, все берешь, берешь и ничего не даешь взамен.

- Точно, - кивнул я, заранее зная, что последует дальше.

За все нужно платить. За все.

- И ты, и такие как ты, все вы лезете в кластеры, в самый центр, будто здесь медом намазано. Вы только гадите и жрете, жрете и гадите. Считаете себя пупами Земли. Думаете вы независимые? Думаете, вам не обязательно подчиняться? Думаете, сможете выживать сами по себе? Тебя никто не держит, эмигрируй, примыкай к дикарям. Пожалуйста, пути открыты, - он сделал рукой широкий жест. - Нет? Не хочешь? А чего хочешь?

- Послушайте, инспектор, я действительно плохо себя чувствую.

- Потерпи, дорогой, потерпи. Я же терплю. Сижу здесь, беседую с тобой, а мне это очень не нравится, поверь.

- Что вам нужно?

- Пришло время отдать долг обществу.

Я-то думал, что инспектор просто железная дубина с проводками, а он вон куда. Какой высокий слог и ни слова правды.

- Давайте-ка сразу уточним, о каком обществе идет речь? О вашем закрытом клубе? Нет никакого общества, нет никакого государства. Нет патриотизма, нет ответственности, всем наплевать друг на друга, поэтому я никому ничего не должен. Заставить меня подчиняться вы можете и это - единственная реальность, остальное - сотрясение воздуха. Хотите меня нанять? Прекрасно, я не против. Остается обговорить условия. Оплатите мне имплантацию и я ваш.

Он засмеялся.

Когда речь заходит о деньгах, сразу меняется отношение.

Деньги, деньги, деньги…

- Вот что, дорогой мистер Змей, ты отнял у меня много времени. Сделаешь все, что потребуется, бескорыстно, из лучших побуждений.

- И не подумаю.

- Не глупи.

- Я вроде как на госпиталь теперь буду работать.

- Ну и хорошо. О госпитале я в курсе. Продолжай общаться, присматривайся, может и приметишь что интересное. Живи как жил. Просто, будем иногда встречаться, и беседовать о том, о сем.

- И сколько я таким образом «проживу»?

- Вполне достаточно.

Ну да, конечно.

- Что скажешь? - инспектор улыбнулся.

Интересно, скольких он сломал? Как долго может держаться воля человека эпохи Апгрейда? Ее же вообще нет.

- Я подумаю.

- Не о чем думать, дорогой, не о чем.

Судя по тому, как вальяжно себя ведет инспектор, чип мне гарантирован.

И это очень и очень плохо.

Такие дела.

- Согласен?

Я кивнул.

- Ну, вот и славно. Поправляйся, дорогой.

Похлопал меня на прощание по плечу. Вот так они и «застегивают».

Ночью дверь в палату распахнулась, вошли двое: строгие черные костюмы, каменные лица, острые взгляды. Обнюхали каждый угол, ощупали постель, молча встали у входа.

Морфы? Протезы?

Скорее всего, морфы: ровные фигуры, нигде ничего не торчит.

Появились еще двое. Первый: молодой еще человек, высокий, стройный, в костюме не таком строгом, но более дорогом (сразу видно), и суетливый - настоящий хорек. Глазки бегают, руки с тонкими длинными пальцами шарят по карманам. Вытащил коммуникатор, что-то прочитал, смешно шевеля тонкими губами, положил коммуникатор во внутренний карман и пропищал:

- Это он. Точно.

Второй.… Даже не знаю, как его назвать. Серьезный такой, усталый, седеющий. Костюм серый, запонки золотые, булавка галстука украшена крупным камнем, пальто, мягкая шляпа, коричневые добротные туфли. Одним словом, дядя. Знаете таких. Деловые люди, глупостями не занимаются. О чем-то он говорил с медсестрой. Та покивала и ушла.

Дядя сел на стул, хорек вновь извлек свой коммуникатор, показал экран, потыкал пальцем.

- Я уверен, это он.

- Простите, а вы кто? - спросил я.

- Мы представляем движение, известное вам как Истинно Чистые, - ответил хорек.

Обрисую ситуацию: нейросети, информация распространяется с немыслимой скоростью, сотни тысяч пауков день и ночь высматривают добычу. Что-либо утаить невозможно. Не нужны чипы и штрихкоды, чтобы получить сведения о ком угодно. Прячьтесь, не прячьтесь, все равно вы на виду. В этих условиях гораздо выгоднее открыто заявить о своих намерениях. Мир настолько безумен, что никто не будет шокирован.

Истинно Чистые так и сделали.

Они считали человеческое тело идеалом и провозгласили отступление от этого идеала преступлением. Они выступали против морфов и протезов, но не против технологии как таковой, они хотели, чтобы люди не менялись до неузнаваемости, сохраняли хотя бы видимость человеческого облика.

Намерения благие, но что за этим скрыто? Думаю, то же, что и обычно -деньги.

Деньги, деньги, деньги…

В правлении Директории фракция Истинно Чистых занимала видное положение, их многие поддерживали.

А еще они устраивали чистки - уничтожали НПМ-чудовищ на окраинах Северо-Западного Кластера, для чего содержали боевые подразделения, отряды фанатиков.

И еще ходили слухи, один страшнее другого.

Я, похоже, здорово влип.

- Сколько тебе лет? - спросил дядя. Голос у него был холодный, жесткий. Ну да мне не привыкать.

- Не знаю.

Он посмотрел в мой единственный глаз, будто ножом пырнул.

- Впрочем, это неважно.

И хорьку, резко, приказным тоном:

- Завтра же транспортировать.

После чего поднялся и ушел, истуканы у входа последовали за ним. Хорек задержался ненадолго.

- Мы тебя обыскались, дружок, ноги сбили, - ядовитенько так говорит, с полным сознанием своего превосходства.

- Пожалеть вас?

- Ух, какой колючий.

Он потрепал меня по щеке.

- Увидимся.

Мерзкий тип. Наверняка в детстве обижал маленьких.

- Жду не дождусь, - это я сказал закрытой двери.

Такие дела…

Рано утром что-то ударило меня по лбу. Я проснулся.

Окно было разбито, в воздухе парил маленький коптер, на кровати лежал коммуникатор.

Так-так, ребятишки вспомнили о моем существовании, не иначе.

Раздался звонок, на экране коммуникатора появилась красная рожа Бригадира.

- Эгей, Змееныш! Как здоровье, приятель? А мы-то уж думали, ты отдал Богу душу.

- Жив, как видишь.

- То-то, что жив. Не торопись на тот свет, пока не закончил дела на этом.

Ухмыляется.

- Какие дела?

- Да как же, а груз, который ты профукал? Фирма понесла убытки, надо это как-то уладить.

Деньги, деньги, деньги…

- Должок я верну.

- Вот как? Вернешь? Тяжеленько это будет сделать с жучком в черепушке. Или у тебя завелся доход на стороне?

- Ничего, как-нибудь.

Он посерьезнел.

- Что сказал застежкам?

- Ничего.

- Не ври мне, Змееныш!

- У них уже были показания.

- А… Верно, двоих прихватили по горячим следам. Между прочим, из-за тебя, милый. Я потерял двух работяг, так что должок-то получается немаленький.

Я молчал.

- Не вздумай смыться, Змееныш и ничего не говори! Понял?!

- Понял.

Лучше не спорить и не грубить, хотя уже все равно. Что сможет эта сявка против Истинно Чистых?

- Оклемаешься - приходи. Я тебя жду, приятель. С нетерпением.

- Непросто будет прийти, меня здорово охраняют.

- О! А ты постарайся, приятель. Сам знаешь!

Экран погас. Коптер покружил по палате и вылетел в разбитое окно.

Глава 2. Просьба о помощи.

«О, Повелитель Света, приди и поглоти червей обитающих в Аменти».

Слово устремленного к свету.

Итак, подведем итоги.

Что мы имеем?

Четыре возможных сценария.

Первый: контракт с госпиталем. Плюсы: списание долгов. Минусы: неизвестны. Вероятность воплощения: нулевая. Добрый доктор меня точно не получит. Может поискать другую обезьянку для своих опытов.

Второй: Директория. Плюсы: никаких. Минусы: меня укокошат. Очень быстро, если конечно я не смоюсь. Вероятность воплощения: минимальная. Полиция - часть Директории, но Истинно Чистые тоже часть Директории. У кого больше влияния? Правильно. Полиция отдыхает и ждет, когда меня используют и выбросят. И вряд ли дождется.

Третий: мои ребятки. Плюсы.… Да какие там плюсы! Если не убьют сразу, чтобы продать на запчасти, то будут долго мучить. Но они до меня тоже не доберутся, потому что наиболее вероятен четвертый сценарий: Истинно Чистые.

Что им нужно? Неизвестно.

Могу я улизнуть? Нет. Я не коптер - в окно не упорхну.

Прямо безвыходное положение.

А в таких ситуациях самое верное средство - обратиться к паукам.

Есть такие парни, сидят в нейросетях безвылазно, приторговывают информацией, самой разной информацией. Сплетни, слухи, коммерческие секреты, что угодно, лишь бы заплатили.

Я обратился к одному из них - Пауку-Серебрянке.

Тот еще типчик…

Обосновался не где-нибудь, а под водой (отсюда и прозвище), устроил кокон по соседству с колонией полубезумных морфов: чем-то средним между муравейником и религиозной сектой. Идеальный симбиоз, они обеспечивают безопасность, он информационную поддержку.

Наша развеселая компания частенько прибегала к его услугам. Кусочек здесь, кусочек там, клиент получает прибыль, информатор свои проценты, все довольны.

- Привет, Змей, - от спокойной сидячей жизни Серебрянка заметно раздался вширь. Кстати, он и сейчас уплетал за обе щеки прессованный криль, щедро поливая соевым соусом. - Знаешь, тут появились новые препараты, очень выгодное дело, правда-правда. Не хочешь подзаработать?

- Оставь их себе.

- Зря отказываешься, их пока нет на рынке, можно прилично поднажиться.

- Мне не нужен заработок.

- Заработок нужен всем!

Серебрянка состроил огорченную мину.

- Слышал, ты здорово влип, приятель.

- Даже не представляешь как.

- Не унывай, попробуй взглянуть на свое положение с хорошей стороны, прошивка еще никого не убивала. По крайней мере, сразу. Ты же не собираешься жить вечно.

Понятно с чего он так выделывается, сейчас я ровным счетом ничего собой не представляю. И раньше не был «самым-самым», но раньше я был не один, по крайней мере, а сейчас – абсолютный ноль, даже меньше нуля.

- Не в прошивке дело.

- Вот как. Ну, поведай, что там у тебя.

- Слышал об «Истинно Чистых»?

Бедолага даже поперхнулся.

- Тебе жить надоело? Не связывайся с этими фанатиками!

- Я и не собираюсь.

- Зачем тогда спрашиваешь?

- Вроде как они со мной хотят связаться.

- Слушай, приятель, держись от них подальше, мой тебе совет. Надо заработать - я подкину тебе дельце.

- Говорю же, заработок мне не нужен! Я хочу, чтобы ты что-нибудь нарыл.

- Нет!

Он прервал связь.

Полчаса я упорно набирал его номер.

- Ну что тебе?! - сдался он.

- Серебрянка, помоги мне выбраться. Я буду твоим должником.

- Должником, - хмыкнул он. - Приятель, во всех базах данных ты значишься как покойник.

- Я тебя очень прошу.

- Ха-ха…

- Умоляю…

Длинная пауза.

Наслаждается моментом, черт бы его побрал. Очень надеюсь, когда-нибудь он обожрется нейроускорителей и лопнет, а его ошметки с превеликим удовольствием подъедят соседи-морфы.

- Ладно, Змей, - Серебрянка почесал пухлый небритый подбородок, - исключительно из жалости к твоему нынешнему убожеству.

- Спасибо.

- Пока не за что. Скажи хоть, что конкретно тебе нужно?

- Вытащи меня из госпиталя.

- Хо-хо! И сколько у меня времени?

- Времени нет. Это нужно сделать сегодня, буквально сейчас.

- Недурно! Иначе что?

- Что-то они говорили о транспортировке.

- Сегодня?

- Да.

- Недурно, недурно… Что-нибудь еще?

- Ну, здесь есть исследовательская программа. Интересно, что случилось с подопытными. Судя по всему, их было много.

- А это тебе зачем?

Я пожал плечами.

- Просто интересно.

Серебрянка задумчиво пожевал.

- Ну, хорошо. Жди.

Я умею ждать.

Терпеливо, безропотно.

День за днем, месяц за месяцем.

Только сейчас речь идет о минутах, буквально о минутах. Вот-вот пожалует доктор с утренним обходом.

Коммуникатор я спрятал под матрац и принялся грызть ногти на единственной руке.

Пять минут.

Десять минут.

Пятнадцать.

Двадцать.

Серебрянка работает чисто, всегда доводит начатое дело до конца, никогда не кидает клиента. Поэтому и жив до сих пор.

Но что, если правила поменялись?

Что если?

Двадцать пять минут.

Звонок!

- Задал ты мне задачку, приятель.

- Что скажешь?!

- Вот, значит, как оно будет, Змей. Запоминай! Самое главное - не дергайся. Пусть они делают, что делают. Понял?

- Понял.

- Еще раз повторяю: пусть делают, что делают! Понял, или нет?

- Да понял, понял!

- И еще запомни, это касается твоего долга. Ты ведь назвался моим должником, верно?

- Верно.

- Ну, так вот. Когда ты окажешься там, где окажешься, найдешь способ со мной связаться и подробно расскажешь о том, что там происходит. Детально. Эта информация и будет твоей платой за услугу. Все ясно?

- К чему эти загадки? Расскажи прямо, что ты там удумал?!

- Не кипятись, приятель. Придется тебе мне довериться. Других вариантов у тебя все равно нет. Истинно Чистые тебя уберут.

- Чем я им насолил?

- Понимаешь, ты - старый след, который необходимо замести.

- В каком смысле?

- Это они тебя создали.

Вот, значит как, возвращение блудных отцов. Высокотехнологичные родители.

- Зачем?

Серебрянка развел руками.

- Этого я не смог узнать. Пока, - он многозначительно погрозил с экрана пальцем.

Я молчал.

Детство… Питомник…

- История темная, ниточек почти нет, но одно я выяснил наверняка. Вас было семеро, таких как ты. И шестеро исчезли.

- Мертвы?

- Скорее всего. Видно пришел и твой черед.

- Да, они сказали, что долго меня искали.

- И, наконец, нашли! Интересный случай, только поэтому я тебе помогаю, - Серебрянка раскраснелся, глаза блестели как начищенные монеты. - Да, кстати, о госпитале! Этот твой доктор - большая свинья. Копается у людей в мозгах, как…

В этот момент послышался звук открывающейся двери.

Я, ни секунды не раздумывая, швырнул коммуникатор в разбитое окно.

Появившийся в палате Хорек пулей бросился ко мне и схватил за волосы.

- Что это?! Ты с кем-то связался?! С кем?!

Я решил быть предельно откровенным:

- Ребята передали мне послание.

- Какие «ребята»?

- Ну, моя банда.

- Банда? Так ты что, бандит? - он противно засмеялся. Истуканы, вошедшие следом за ним, вновь обнюхали каждый угол, заглянули под матрац и под подушку.

- Всего лишь курьер.

- Вот как? И что же тебе передали?

- Поставили меня на счетчик из-за пропавшего груза.

- Забавно.

Хорек немного успокоился, отпустил мои волосы и что-то сказал на ухо одному из истуканов. Тот вышел.

- Это все?

- Все.

Вошла сестра, в правой руке она держала шприц.

«Неужели сыворотка правды?» - мелькнуло у меня в голове.

Но в коридоре я заметил блестящий металлический ящик с панелью управления на борту.

Криокапсула.

Значит, повезут куда-нибудь далеко.

Укол.

Я поплыл.

- Мы еще поговорим, - брызгал мне слюной в самое ухо Хорек. - Расскажешь подробнее.

Глава 3. Среди живых.

«…и будет пребывать на земле среди живых, и делать все, что угодно ему».

Слово устремленного к свету

Я сижу в кафе на вокзале, пью кофе с лимоном, ем горький шоколад.

Так по-человечески, слишком по-человечески.

Голова моя обрита, одет я в серую монашескую робу, у моих ног лежит рюкзак с теплыми вещами.

Теперь я послушник Храма Неподвижного Сердца.

Такие дела.

Смотрю на толпу за прозрачной стеной кафе: муравейник, настоящий муравейник. Протезы, морфы, миксы, вирты, андроиды, дубль-клоны, киборги, сплетенные в Единую Великую Сеть, один невообразимо сложный, невообразимо прекрасный, и невообразимо безобразный клубок. Ничего постоянного, все течет, все меняется. Нет больше точки опоры, так что никто не сможет перевернуть Землю. Да и как бы он это сделал, если она крутится безостановочно, ускоряясь с каждым новым оборотом. Еще немного и мы полетим в разные стороны, словно куски грязи с колеса автомобиля.

В этом секторе мода на фасеточные глаза, редкая красотка не напоминает стрекозу. Я со своими вертикальными зрачками не вписываюсь. Да кстати, я теперь микс: к результатам работы биоморфидов добавилась металлическаярука и холодный механический глаз. По моей просьбе зрачок оставили змеиный, добавили функции тепловидения и ночного зрения, так что при желании могу видеть сквозь бетон. А вот рука иногда скрежещет. Железяка, что поделаешь.

В целом я доволен.

Хороший кофе, хорошее утро поздней весной, впереди – полная неизвестность. Чего еще желать? Разве что немного денег – повеселиться в дороге.

Деньги, всегда деньги.

Но, обо всем по порядку.

Серебрянка не обманул и действительно вытащил меня, вернее мое бренное спящее тело из лап Истинно Чистых. Уж не знаю, как ему удалось влезть в код грузового коптера, перевозящего мой гроб, но это его работа. Тем живёт, тем кормится. И неплохо, надо сказать кормится. Животик нагулял.

Вытащить-то он меня вытащил, однако не для того, чтобы отпустить на свободу. Нет. Запродал в одну очень мутную конторку.

Итак.

Я говорил, что Апгрейд отменил религию? Не совсем.

До тех пор, пока не будет разрешена Загадка Смерти, будет существовать и религия, в том или ином виде.

Жизнеспособные культы остались и в эпоху Апгрейда, мутировали, подстраиваясь под требования времени, но остались. Кроме того, появилось бесконечное множество новых, повылезали, словно поганки после теплого дождя. На благодатной почве мировой помойки в один миг зацвели квази-религии, сверхмистерии и тому подобное. Грубо говоря, наш мир сейчас похож на собрание всевозможных сект и культов. Пока существует запрос на разные «высшие смыслы» и прочую чепуху, будут плодиться, и размножаться учителя, гуру, пророки, служители и последователи.

Наверное, это правильно. Повторяю, никто не отменял Загадку Смерти.

Понимаете, о чем я?

Реально существуют две точки и прямая, соединяющая эти точки: рождение - жизнь - смерть. Тут уж без вопросов, точки существуют, прямая, ну или там, кривая (у кого как), тоже существует. Неоспоримый факт!

Неизвестно, что было до рождения, неизвестно, что будет после смерти, и непонятно в чем смысл жизни.

Тысячи лет люди ищут ответы на три вопроса, не могут найти, зато порождают еще большее количество вопросов. И, само-собой, желающих ответить на эти вопросы. Правду, ничего кроме правды.

С каждым годом все больше бессмыслицы, с каждым годом все больше сумасшедших откровений и тайных доктрин.

И среди прочих нечто таинственное и непонятное - Храм Неподвижного Сердца.

Дела они ведут на Востоке. Слышали о такой области – Аменти? Конечно, слышали. Современная Шамбала, возникшая к великой радости психов и придурков, рыскающих по миру в поисках новых идолов. Если раньше люди ездили на паломничество в Мекку - поклониться Священному Камню Каабы, или в Индию – смыть грехи в мутных водах Ганга, то в наше время мистическим центром, Душой Мира, считается Аменти.

Аменти называют последней надеждой человечества, воплощенной истиной. Полный бред, но принято считать, что там живут Боги. Вот именно Боги, вы не ослышались. На этом утверждении основывается едва ли не больше половины современных религиозных культов, как абсолютно новых, так и модифицированных старых. Каждый второй антроп надеется обрести бессмертие, обратившись к Богам Аменти с мольбой о помощи. Никак не могут понять, что больше нет Богов, их заменил собой Апгрейд.

Однако, храмовники далеко не глупцы. Я так понял, они практически монополизировали тропинку паломников к Бесконечной горе и делают денежки на неиссякаемом потоке верующих. Если это правда, они не только не дураки, но и вполне приличная сила - желающих покормиться у этого корыта наверняка немало.

Ах да, Бесконечная гора, Сет-Джесерт.… Ну, тут все просто: будто бы вершины ее достичь нельзя и будто бы именно там обитают Боги. Да-да, вы не ослышались - именно Боги.

Немножко забегу вперед. Выскажусь о преданных, ну и о Богах, конечно. О том, как я это понимаю.

Жили-были на планете Земля две эволюции: техноэволюция и биоэволюция. Долгое время они как-то уживались друг с другом и одна другую подтягивали.

Но так случилось, что кривая техноэволюции взяла, да и рванула вертикально вверх.

Темпы роста технологий опередили темпы роста человеческого сознания считай что навсегда, после чего человек разумный как единый биологический вид закончился. Новые разумные виды стали появляться и исчезать чуть не ежедневно. Жуть что творилось, планетка наша тряслась, кипела, словно чайник на горячей плите. Наворотили, накурочали, наразоряли такого, что разгребать и разгребать,расхлебывать и расхлебывать.

Когда более-менее устаканилось, это страшное время назвали эпохой Распада, да и стали потихонечку жить-поживать.

Однако, часть людей смогла правильно оценить обстановку и оседлать ракету техноэволюции. Они вознеслись к небесам и воздвигли Бесконечную гору.

Здесь полно идиотов, твердящих, что людей сотворили боги. Нет, это мы их сотворили. Вернее, они - это мы.

Поэтому-то мне и смешно, когда вы, ребятки, молитесь, умильно поднимая поросячьи глазки вверх.

Вам невдомек, что молитесь вы себе любимым.

Такой расклад.

Как раз к молельщикам я и угодил по милости моего дружка Серебрянки. В какой-то бункер на окраине Центрального кластера. Здесь тебе и учебный центр, и лаборатория, и клиника.

Голова слегка потрескивала после криосна, спину ломило.

- Можете говорить, сын мой?

Жрец-распорядитель: худощавый морф, черепная коробка расширена, трансдермальные имплантаты, пальцы рук искусственные, взгляд сосредоточенный и отстраненный одновременно.

- Могу.

- Ваш агент сообщил, что вы хотите заключить контракт.

И здесь контракт.

- Совет ознакомился с вашим профилем. С превеликим огорчением должен сообщить, что на общих условиях мы не можем вас принять.

Вот тебе раз!

- И что вы намерены делать?

- Я уполномочен предложить вам особые условия. У вас неприятности с законом, вам грозит долговременный протекторат. Послушники с чипом нам не нужны. Однако если вы согласитесь на особые условия, мы готовы пойти вам навстречу.

- Что за условия?

- Срок контракта.

- И какой срок?

- Пожизненно.

- Пожизненно?!

Самое интересное предложение, которое мне кто-либо когда-либо делал.

- Не спешите, сын мой, подумайте. Что вас ожидает? Чем вы думаете заниматься? Ваше наиболее вероятное будущее - коррекция поведения и в конечном итоге утрата свободы воли.

- А всю оставшуюся жизнь работать на вас - это не утрата свободы воли?

- На кого-нибудь все равно придется работать.

- Но не всю жизнь.

- Всю жизнь.

- Я бы предпочел работать на себя.

- Это иллюзия, сын мой, а вы не в том положении, когда можно предаваться иллюзиям. Будьте реалистом.

Интересно, что это говорит последователь полумистического религиозного учения.

- А если я откажусь?

- Откажетесь?

- Ну да. Я ведь могу отказаться?

- Вас передадут представителям Директории.

Понятно…

- А если соглашусь?

- Исчезните из всех баз данных, плюс протезирование, обучение, будущее, наконец.

Так-так…

Я решился задать вопрос, вертевшийся у меня на языке с самого начала:

- Послушайте, а почему вы вообще со мной возитесь? Сдать властям проще.

- Храм борется за каждого заблудшего.

Ага… Не так и много желающих обрить волосы.

- А что за работа?

- Работы много.

Перевожу: « Нам нужны безмозглые наивные простаки, которые будут молчать и делать что прикажут». Технологии технологиями, а всегда кто-нибудь разгребает дерьмо. И этим кем-нибудь, по-видимому, скоро буду я.

Знаете, Квакша, со своими рассуждениями о свободе выбора был неправ. Но дело не в отсутствии или наличии выбора. Даже если выбор есть (а мне лично кажется, что он есть), человеку этого все равно будет мало. Человеку нужно больше. Ему нужен сверхвыбор, и еще нечто большее. Люди никогда не удовлетворяются тем, что имеют. Люди всегда и везде одинаковые, сколько бы железяк ни вживили, сколько бы таблеток не проглотили. Суть не меняется.

Как я уже говорил, я многое попробовал. Изменил тело с помощью биоморфидов, пробовал разные препараты - усилители, ускорители. Игрушки.

К чему вы придете, бесконечно манипулируя своим генетическим кодом? Станете монстром. Ничего человеческого не останется. Местечко под солнцем для вас, возможно, отыщется, но, чем причудливее вы изменитесь, тем уже будет ваш ареал, тем меньше будет возможностей выйти за рамки, которые вы сами себе очертите. Жабры, крылья, глаза, способные видеть в темноте - здорово, безусловно. Но на этом, как правило, никто не останавливается. Заигрываются, заигрываются до НПМ. Таков путь морфа.

Харда еще быстрее загоняет вас в ограниченное пространство, харда быстрее изнашивается и еще быстрее устаревает. Успеть за сумасшедшими скоростями Апгрейда - задача невыполнимая. Путь протеза - технологический тупик, поиск запчастей, которых давным-давно никто не выпускает.

Посмотрим, каков путь преданного.

И вот я сижу, пью кофе с лимоном, ем горький шоколад, смотрю на толпу за прозрачной стеной кафе.

- Стартуем, Змей, - это мой наставник, молодой протез, эксперт-навигатор. Невысокий, шустрый. Я его называю Здоровяк, он вживил экзоскелет последнего поколения, теперь никогда не устает. Любит оружие, невероятно много ест и невероятно много болтает. Больше всего о политике. Знаете, социальная справедливость и все такое.

Объявили посадку на наш рейс.

Хватаем рюкзаки, двигаем к поезду.

Наш спецвагон прицепили в хвосте состава, идущего в столицу Термитника. На обшарпанном зеленом борту я увидел ту самую собачью голову: эмблема компании Anubis Transport.

Что может быть глупее?

Глава 4. Между двух огней.

«Я начинаю свой путь по дороге над водной пучиной, которая проведет меня между двумя Бойцами…»

Слово устремленного к свету

В купе трое: Здоровяк, Блондинчик и я, плюс багаж.

Ехать долго.

Пить никто не хочет, закинуться нечем, делать нечего. Мы спим, едим и болтаем обо всем на свете.

Блондинчик - пламенный революционер, его не устраивает ни одна из возможных форм правления, по его авторитетному мнению, они безнадежно устарели.

- Революция неизбежна! - восклицает он, положив семь таблеток глюкозы в стакан с водой. Блондинчик морф, перестроил работу нервной системы, ускорился, ему постоянно углеводов не хватает.

- Так уж и неизбежна? - подзадоривает Блондинчика Здоровяк. Эти двое друг с другом на ножах: то ли сугубо профессиональный спор - кто лучший координатор, - то ли вечное противостояние био и механо.

- Абсолютно!

- Мотивируйте, коллега, - говорю я, отрывая голову от подушки.

- Объясняю. Наша Директория устроена нерационально. Мы имеем один ярко выраженный центр, который выкачивает ресурсы из периферии. В то время как…

- Могло бы существовать несколько таких центров по выкачиванию ресурсов? - перебивает Здоровяк.

- В то время как любая из провинций могла бы обойтись без руководства из центра и существовать в качестве самостоятельной политической единицы.

- Предлагаешь раздробить единое государство на множество удельных княжеств?

- Фактически эти княжества уже существуют, а их независимость лишь вопрос времени.

- Почему это?

- Противоречия между центром и периферией день ото дня нарастают, что в конечном итоге приведет к массовым выступлениям и восстанию.

- А кто восстанет? - спрашиваю я.

- Народ. Кто же еще?

Здоровяк смеется:

- Какой народ? Протезы? Морфы? Может быть миксы? А, понял. Антропы. Восстанут антропы.

Блондинчик молчит, обдумывая сказанное.

- Дружище, никто не хочет революции. Спроси любого, он ответит: «Мне нужна уверенность в завтрашнем дне. Я хочу знать, что и послезавтра и через год я смогу набить брюхо, поспать на мягком диване и поторчать в Сети». Если правительство худо-бедно может обеспечить людям стабильность, он вполне жизнеспособно.

- Это в Северо-Западном и Центральном кластерах население имеет возможность удовлетворять свои потребности, на периферии совершенно иначе.

- Да неужели?

- Там жизнь другая, и люди другие.

- Люди везде одинаковые, хотят примерно одного и того же c минимальными вариациями. Зачем она нужна, Революция?

- Нам совершенно необходимо новое, более современное устройство общества.

- Да куда уж современнее, - говорю я.

Блондинчик настаивает на своем:

- Страна давно переросла централизованную структуру управления, - горячится Блондинчик. - Вокруг сети, мы живем в эпоху сетей, а государство как было, так и остается пирамидой, понимаете?

- Нужен порядок и жесткая рука, - говорит Здоровяк, стукнув для солидности кулаком по столику, - а для этого нужна концентрация власти.

- Но это же прошлый век! В сети не может быть центра, каждая отдельно взятая ячейка обладает всеми свойствами остальных. На этом принципе и нужно строить систему управления.

- И как это выглядит на практике? - спрашиваю я. - Как, например, ты будешь собирать налоги?

Блондинчик задумывается. После получасового напряженного молчания хочет что-то сказать, но Здоровяк его опережает:

- Вот что я предлагаю сделать, - говорит Здоровяк. - После того, как очередной Директор уходит в отставку, проводится всенародное голосование. Население отвечает на простой вопрос: «Лучше они стали жить или хуже?» Если большинство за истекший период правления стали жить лучше, Директору ставят памятник и всю оставшуюся жизнь кормят пирогами с белужьей икрой. А если большинство скажет, что жить они стали хуже - Директора четвертуют. Нормальный план?

- Ты романтик, приятель. Идеалист и романтик. Никакого большинства не существует в природе, любое голосование - спектакль.

- Я понимаю, но согласись, власть должна принадлежать народу.

- Какому-такому народу?

- Каждому. Каждый должен иметь возможность принять участие в решении важных вопросов. И не просто для видимости, а так, чтобы его голос действительно имел значение. Современные технологии вполне позволяют это осуществить.

- Нейроэлектронная демократия?

Здоровяк не послушник, он техник, хотя и подчиняется общим правилам, внутреннему распорядку и прочей мути. Одна из его обязанностей - помогать определиться таким как я в сложной структуре Храма. Верует он в идеалы храмовников, или просто живет себе, неизвестно. Такой, знаете, себе на уме.

- Точно! Нейроэлектронная демократия!

Романтик. Настоящий романтик.

- А кто будет подсчитывать голоса? Учитывать мнения? Сортировать? Направлять потоки? - цепляется за оппонента Блондинчик.

- Специально обученные люди.

- Так эти люди и захватят власть.

- Установить над ними контроль!

- Каким образом?

- Устроить процесс так, чтобы они следили друг за другом.

- Выживет самый хитрый и станет диктатором. Кроме того, каким образом ты организуешь процесс? Всеобщее недоверие и подозрительность? Такое уже бывало и не раз. И заканчивалось плохо.

Здоровяк в отчаянии машет рукой.

- Раз ты не веришь в демократию, кому, по-твоему, должна принадлежать власть?

- Дружище, власть ничего никому не должна, и принадлежит она тому, кто ее возьмет. Можешь взять - бери, не можешь - молчи в тряпочку. Думаешь власть - это средство? Ерунда. Власть - это цель.

- А ты бы взял? - спрашивает он.

- Вряд ли. У любой монеты есть обратная сторона. Рано или поздно придется отвечать. Не хочу отвечать. И вообще… О чем вы говорите? Какая социальная справедливость? Какой закон? Всегда, во все времена существовал лишь один закон - закон силы. А общественное устройство за всю историю человечества изобретено лишь одно - кастовое. При любом политическом режиме существует каста господ, каста рабов и нечто среднее, ни то, ни се, с одинаковым успехом способное подняться наверх и опуститься вниз. Но чаще, конечно, опуститься, потому что рабов нужно гораздо больше, чем господ. Если внимательно приглядеться к истории, то становится очевидным, что как бы ни изменялись технологии, каких бы высот не достигала та или иная цивилизация, ее основу составляло именно кастовое устройство.

- А к какой касте ты причисляешь себя, Змей? - не может удержаться от провокационного вопроса Здоровяк.

- Был ни то ни се, стал рабом, а вы чего ожидали?

- По крайней мере, честно. Невесело, но честно.

Примерно так мы и беседовали.

Глава 5. Поднятая рука.

«Истинно говорю тебе, что здесь я и сделаю все, что ты прикажешь».

Слово устремленного к свету

Поздно ночью Здоровяк растолкал меня:

- Вставай, Змей, приехали.

Это еще не Аменти. Перевалочная база на границе Ядовитых земель. Несколько ангаров, ржавеющая под открытым небом техника, груды металлолома, какие-то почерневшие от времени деревянные сараюшки и высокий бетонный забор.

Невесело…

Ах да, Ядовитые земли.

Ну, когда Боги воздвигли Бесконечную гору, то позаботились о том, чтобы их никто не беспокоил. Я имею в виду никто из людей.

Боги любят уединение.

Огромные пространства по всей окружности Сет-Джесерт превратились в пустыню. Не совсем безжизненную, конечно. Тут полно НПМ-чудовищ, которых выдавили из кластеров, мутантов, есть вроде бы и обычные животные - самые приспособленные и живучие, вроде тараканов, желтых муравьев, навозных мух. Насекомые, кстати, немного подросли, так что если какой-нибудь жужжалке, или бурчалке захочется отложить в вас личинку - пиши пропало. Здесь же много антропов. А где им еще быть? Прячутся от своих собратьев по разуму, выживают, как могут.

К Бесконечной горе есть два пути - северный и южный. В обход солончаков и марей. Первый ведет к северо-западному склону. Второй, соответственно, к южному. Там у Храма Неподвижного Сердца базы. Туда направляются многочисленные паломники - религиозные фанатики, мечтатели, идеалисты, просто ненормальные. Храмовники с превеликим трудом наладили транспортное сообщение. Боги не терпят высоких технологий, так что забудьте о самолетах, о монорельсе. На восток идут паровозы. Да-да, паровозы - дымящие, извергающие снопы искр отголоски давно ушедшей эпохи. Но, спасибо, что не пешком. Пешком до Бесконечной горы не добраться.

Такие дела…

Остаток ночи мы провели, ворочаясь на деревянных нарах, нестерпимо воняющих свежей краской. Утром побрели в столовую, невкусно позавтракали пищевыми концентратами.

После завтрака послушников, а их здесь оказалось около двадцати, собрали в одном из ангаров - слушать лекцию отца-наставника.

Здоровяк шепнул мне на ухо:

- Интересный персонаж.

- Да? Чем же он интересен?

- Да видишь ли, он един в трех лицах. И прозвище соответствующее - Троица.

- Как это?

- Обыкновенно, сделал себе двух дубль-клонов, причем с полным подключением. Обмениваются друг с другом полным объемом информации - визуальной, аудио, тактильной. Причем онлайн, без прерываний. Термиты постарались. В кластерах подобной технологии пока нет, а Троица долго работал в Термитнике. Вот и результат.

- Это что, гарантия бессмертия? Мол, теперь меня три и я не погибну, а если один из трех меня погибнет, или даже два из меня, то я все равно останусь?

- Вроде того.

Троица: высокий, стройный, широкоплечий, молодой. Волосы светлые, длинные и это странно, ведь храмовники бреются налысо. Лицо мужественное, красивое, но что-то проглядывает в нем такое… Ну, знаете, приторное. Зачем ему Храм Неподвижного Сердца? Искупает грехи, служа богам? Ищет высшие смыслы? Борется со своими низменными инстинктами? Два дубль-клона. У парня явно водятся денежки. И он поменял их на побасенки о просветлении? Непонятно.

- К вам обращаюсь я, дети мои, и слова мои - истина! - торжественно произнес отец-наставник. - Встав на путь послушания каждый из вас должен пройти определенные этапы, чтобы через годы упорного труда приблизиться к состоянию подлинного саху. Внимайте моим словам, запечатлейте их в своем сердце, ибо сердце есть хранилище знания.

Меня скривило как от лимонной кислоты. Что за бредятина?! Неужели кто-то способен принять эту ахинею за чистую монету?

- Здоровяк, - сказал я, - ты уже давно на них работаешь. Расскажи нормальным языком, о чем толкует этот бесноватый?

- Ну, как тебе сказать. Он излагает учение о ступенях.

- О ступенях?

- О ступенях.

- Я объясню, - вклинился в наш разговор Блондинчик. - Понимаешь, любой человек в начале своего жизненного пути ищет пример для подражания. Учителя, старшего брата, или какую-нибудь философскую систему. Это называется первая ступень - сотворение кумира. Очень многие так и остаются до самой смерти на этой ступени. Превращаются в фанатиков. Носится такой человек всю жизнь с одним и тем же, ни вперед, ни назад. Поклоняется кумиру, и ничем ты его не разубедишь.

- Встретишь Будду - поклонись Будде! - вставил Здоровяк.

- Понятно.

- Но, как правило, люди взрослеют, и в своих кумирах разочаровываются.

Здоровяк и Блондинчик склонились надо мной словно черный и белый ангелы над стариком Финном и шептали, шептали.

Если коротко изложить то, что они рассказали, получится следующее:

Ступень первая. Поклонение идеалу.

Молодые люди, юноши и девушки, избрав для себя некий идеал, стремятся во всем ему соответствовать. Неважно кто, или что станет кумиром - человек, учение, система ценностей. Послушник первой ступени безропотно следует указаниям учителя, фанатично исполняет обряды, подчиняется правилам и тому подобное.

Встретишь Будду - поклонись Будде.

Можно так и остаться на первой ступени. Превратиться в узкого специалиста, хранить верность, держать слово, вникать в мельчайшие подробности. Вроде бы ничего опасного, наоборот, дисциплина и самоотверженность вызывают уважение. Только вот полностью раствориться в кумире, потерять личность - совсем не весело. Тут, кстати, Апгрейд припас веселенькие штучки вроде сим-плагинов. Знаете, вколешь такой и становишься копией сетевой звездочки. На какое-то время, конечно. Есть еще плагины, изменяющие образ мышления. Вчера вы точно знали, что Земля вращается вокруг Солнца. Сегодня прилепили пластырь и уверены, что Земля плоская и покоится на трех слонах, слоны на черепахе, а черепаха плавает в Мировом Океане. И, поди, разубеди такого - в драку полезет. Да вы их видели: одежда гуру, словарный запас гуру, поведение гуру, манера речи гуру, взгляд гуру, суждения гуру, стиль гуру. Где сам - непонятно.

Когда вы чего-то хотите, то кто на самом деле этого хочет: вы, или Апгрейд?

Ступень вторая. Разрушение идеала.

Обычное дело. Дети разочаровываются в родителях, поклонники в звездах, ученики в учителях. Вчерашний идеал становится воплощением несовершенства и обмана.

Ах! Он мне лгал!

О! Так это не совсем верно!

Эге! Что-то тут нечисто!

И тогда: встретишь Будду - убей Будду!

Друзья предают, любимые предают, даже верный меч сломался - никому решительно нельзя верить!

Разбитые кулаки, пена у рта.

Опасная ступень. Застрянешь - будешь прыгать от кумира к кумиру. Разрушить, искать, найти, разрушить, снова искать… И так без конца. Замкнутый круг разочарований и вечного поиска. Станешь закоренелым скептиком, даже циником. Отличная перспективочка - жизнь без идеалов. Медленное растворение в собственной желчи.

Но, из любого замкнутого круга есть выход.

Все просто - не разрушай.

Ступень третья. Отстранение от идеала.

Встретишь Будду - проходи мимо. Умно, точно? Мало ли их, кумиров, всех разрушать молоток сломается. Так что пусть себе вещают и красуются, наше дело сторона. Только не подумайте, что это равнодушие. Нет. Храмовники говорят: «Саху всегда за». То есть превыше всех идеалов.

Послушник третьей ступени спрашивает, является ли то, что ему открылось окончательной истиной. Морщит лоб и отвечает: «Нет, конечно». Идем дальше, ищем. Вечное движение, разрушать некогда.

Ступень четвертая. Ответы лежат на поверхности.

Остаются вопросы, множество вопросов. Могу задать несколько в качестве примера.

«Почему я?»

«Зачем?»

«Кто написал первый код?»

Ответы учителей больше ничего не значат, а знать хочется до судорог.

И вдруг ответы приходят. Сами, без каких-то усилий, без мучительных раздумий и бессонных ночей. Не сразу, не на все вопросы, но мир вокруг становится понятным, до того понятным, что опьяненный послушник недоумевает как не видел раньше того, что ясно видит сейчас. Скрытые причины, отдаленные последствия, корни, да что там корни - корни корней, корни корней корней! Возникает иллюзия всеведения, самомнение раздувается, нос задирается вверх.

Храмовники считают, что на этом этапе заканчивается путь послушника и начинается путь монаха.

Ступень пятая. Смирение.

Чтобы возгордившийся монах не наломал дров (ведь на самом-то деле он не знает ничего, только боги знают все, да и то кое-чего не знают), ему срочно нужно учиться держать себя в руках. Учиться пониманию простых вещей, иногда самых простых. Ну, скажем, обладаешь ты всеведением, что из того? Изменишь мир к лучшему? Попробуй изменить для начала свой маленький мирок, себя, свое окружение. Там видно будет. Держи себя в руках, приятель. То, что ты стал шибко умный не дает тебе право решать за других. Ты не бог, ты человек. Даже если ты срастил себя с машиной - ты все равно человек. Даже если ты перестроил свой генетический код - ты все равно человек. Ну и далее в таком же роде.

Лично мне нравится. Не люблю, когда меня учат жизни, не люблю, когда моей жизнью управляют. Мне вообще неприятно думать, что где-то там, за Ядовитыми землями, на вершине Бесконечной горы сидят пусть и невероятно могущественные существа, боги, или кто там они на самом деле, и дергают за ниточки.

Боги правят миром…

Я против!

Не хочу, чтобы миром правили боги. По мне так пусть уж как-нибудь само по себе куда-то ползет. Можете со мной не соглашаться.

Ступень шестая. Терпение.

Название говорит само за себя. Это вроде как своеобразная подстраховка смирения. Мало принять свою судьбу, мало принять свою ограниченность человеческого существа, нужно научиться выносить боль бытия. Не сойти с ума от чувства собственного бессилия. Идти вперед, к следующей ступени.

Ступень седьмая. Понимание.

Путь монаха как бы повторяет путь послушника на новом уровне сложности. Здесь то, что раньше казалось понятным - становится понятным. То, что раньше казалось ясным - становится ясным. С этим-то багажом приходит монах к восьмой ступени.

Ступень восьмая. Служение.

Тут я ничего сказать не могу. Вроде бы название тоже говорит за себя, да так ли это? Чему служение? Кому? Богам что ли? Зачем?

Здоровяк и Блондинчик только плечами пожали, Троица блистал красноречием, а по существу дела не сказал ни слова. Погрузил собравшихся в транс точно факир змею.

Мы болтали довольно громко, на нас оглядывались, Троица тоже косился и, наконец, посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

- У вас есть вопросы?

Я выдержал его взгляд, такой многозначительный, непростой.

- Есть.

- Задавайте.

- Как давно существует ваша организация?

- Отец мой! - назидательным тоном сказал Троица. - К старшим по рангу послушникам следует обращаться «Отец мой»!

Я сглотнул набежавшую слюну.

- Да. Так как давно существует организация, отец мой?

- Около десяти лет.

- И многие верят в то, о чем вы сейчас говорили?

- Отец мой! Не забывайте прибавлять «отец мой»!

- Да. Отец мой…

- Многие сын мой, многие. А вы, как я вижу, сомневаетесь?

- Но, отец мой, не кажется ли вам, что учение Храма слишком, как бы это сказать, расплывчатое?

- Не кажется, сын мой, отнюдь не расплывчатое. Наставления на пути к истинному саху являет собой совершенную ясную картину. От послушника, и от вас в частности, требуется лишь одно - следовать указаниям старших. Много и тяжело трудиться, руководствуясь этими указаниями. Тогда самый маловерный добьется успеха, - он еще раз пристально посмотрел мне в глаза.

Понятно. Молчи и работай. Работай и молчи. Делай что говорят. Молчи, и делай что говорят. Замечательная основа многих религиозных и политических учений.

После собрания Здоровяк отвел меня в сторонку.

- Зря ты так с Троицей, Змей. Он тебе припомнит.

- Ладно, - буркнул я, - пусть припоминает. Поглядим.

Глава 6. Змеиная спина.

« Так пусть же будет приготовлена для меня дорога, по которой я войду в прекрасную страну Аменти…»

Слово устремленного к свету

Троица действительно не забыл дерзкого послушника, шепнул, кому надо - меня сразу же определили на грязную работу.

Мы сели на корыто с болтами, извергающее ядовитый черный дым - машину эпохи Распада. Древний, кое-как отремонтированный и пущенный бегать по стремительно ржавеющим рельсам паровоз.

Здоровяк и Блондинчик сели в вагон, а меня направили подавать помощнику машиниста топливные брикеты из тендера. Так что я почти не видел Ядовитые земли, некогда было. Проклятая машина оказалась прожорливой словно терьер. Только успевай поворачиваться.

- Это еще что, - ободрял меня помощник, - ты бы на угольке поездил, узнал бы тогда волю богов.

Как я уже говорил, боги не пропускают в свои владения современный высокотехнологичный транспорт. Разве что протезов, но протезы, они ведь в сущности люди. Протезы, но люди. С людьми боги готовы иметь дело, с техникой нет.

Ползли мы долго, почти пять суток. С меня за это время не семь, а семьдесят семь потов сошло. Живую руку я стер до крови, металлическую отполировал до блеска. Бегал с масленками, заливал воду, одним словом, не скучал.

Наконец прибыли.

Вот она - Бесконечная гора.

От горизонта до горизонта склоны, вершины не видно, только облака. Я смотрю вверх и пытаюсь представить себе, о чем думают боги, взирающие на мир с вершины Бесконечной горы.

Что бы сделал я, оказавшись там?

Плюнул бы вниз?

Вряд ли…

Слишком глупо и мелко.

Знаете, а ведь они видят почти то- же самое, что и мы - облака. Облака, на которые мы смотрим снизу вверх.

Получается, боги и видеть-то ничего толком не могут, кроме череды призрачных образов, возникающих, меняющихся и распадающихся.

Боги спят и видят сны…

Боги живут в мире иллюзий…

Разве могут боги разглядеть на поросшем лишайником и карликовой березой склоне крохотные фигурки, скачущие по обломкам скал как блохи по спине бродячей собаки…

Но эти жалкие незаметные человеческие фигурки - самая настоящая реальность.

Храмовники здесь развернулись. Двухэтажные деревянные бараки, ангары, грузовой терминал, склады, электростанция, водоочистные сооружения, котельные. Впечатляет, честное слово впечатляет. Конечно, можно и большего достичь за десять-то лет, но, говорят, боги не позволяют. Что-то им нравится, что-то нет. Одно можно строить, другое нельзя.

К хозяйству Храма примыкает большой палаточный городок паломников. Их тысячи. Они собираются группами и молятся:

«Да будут мои шаги легки и невесомы, да не пробудят они страшного зверя, обитающего среди камней. Да не коснутся его отвратительные жвала моих рук и да не коснутся его отвратительные жвала моих ног, да не узнает он вкуса моей крови и соков моего тела, ибо мой разум чист и прозрачен, как воздух в последний день уходящего лета.

Да накроет тень облака восточный склон, дабы солнце, стоящее в зените не выжгло мои глаза и не опалило плечи мои до красных волдырей.

Да поднимется сильный ветер, да унесут его порывы многочисленного зверя, чьи отвратительные челюсти отделяют плоть от костей моих.

Да не встречу я на своем пути острых камней, способных изранить стопы мои.

Да будет свободным дыхание мое, да сохраню я равновесие, когда буду спускаться по склону вниз.

Да сбудется по слову моему, ибо ведомы мне имена Стражей горы, и они знают меня, они слышат меня, ибо я есть Неподвижное Сердце».

Я искренне завидую части паломников, оказавшихся здесь в надежде прикоснуться к божественному. Как правило, это антропы после одной-двух модификаций, еще не морфы, еще не протезы, но уже не люди. Святая простота, очень близкая к той, что хуже воровства.

Они спрашивают: «Зачем все это?»

В смысле: «На кой черт существует то, что существует?»

И сами же отвечают: «Такова воля богов».

И все.

Мне бы так.

Взять бы и остановиться. Стать хоть немножко похожим на них.

Здоровяк назвал этих ребятишек мотыльками.

Мотыльки-однодневки.

Они льют слезы умиления, поют гимны, делают ритуальные приношения, лезут вверх по склону и больше никогда не возвращаются.

Такие дела.

Здоровяка отправили в Термитник, руководство посчитало, что его навыки брата-инструктора пригодятся для налаживания деловых отношений с Великой Сетью. Блондинчик остался что-то учитывать на грузовом терминале. Меня определили в группу технической поддержки Священной фрезы - огромного протеза, медленно ползущего по склону.

Храм прокладывает железную дорогу, соединяющую два опорных лагеря - западный и южный. Грандиознейший проект.

Так оно и пошло: впереди - скалы, позади - полоса размолотой в щебенку горной породы, облако пыли и цепочка преданных, подносящих сменные резцы с твердосплавными насадками. Тупая однообразная работа.

Рано утром я просыпаюсь, с трудом выползаю из спального мешка, потом еле передвигая деревянные ноги, плетусь в отхожее место, потом умываюсь у ручья и поедаю на камбузе невкусный завтрак. После чего до обеда таскаю резцы из передвижного лагеря к первой точке - это метров триста вверх. От первой точки вниз несу источенные резцы. Их восстанавливают и снова пускают в ход.

Вроде бы ничего страшного, но к обеду я уже ничего не хочу. Ни есть не хочу, ни пить. После обеда - то же самое до ужина, до полного ступора. Священная фреза расходует резцы сотнями и превращает преданных во вьючных скотов.

Первое время я пытался говорить со своими коллегами, но очень скоро отказался заводить новых друзей. Большинство из них полуантропы, одна-две модификации, мозгов как у таракана, только покорность и равнодушие. С их точки зрения лучше горбатиться здесь, чем подыхать на окраинах кластеров, или подключиться к Юго-Восточной Сети. Может быть они и правы, однако я скучаю по старым добрым временам.

Боги гневаются на нас.

Который день Бесконечная гора окутана густым туманом, холодный дождь не прекращается ни днем, ни ночью, и служители Урт-Аб, Храма Неподвижного Сердца, поют заунывные гимны, призывая богов сменить гнев на милость.

Странные ребята.

С одной стороны они богам поклоняются - приносят жертвы и все такое, а с другой стороны ползут и ползут вперед - к вершине. А там… Кто знает, что они устроят…

Священная фреза продолжает перемалывать гранит в порошок, для нее нет хорошей и плохой погоды. Резцы изнашиваются, на моих ногах нарастают новые мозоли, плечи стерты в кровь лямками рюкзака, колени разбиты, мышцы превращаются в жгуты.

Старший жрец-машинист даже рад тому, что идет дождь, и горячий ветер из глубины Ядовитых земель не приносит разъедающую глаза желтую пыль.

- Слава богам, два дня не придется менять фильтры, - говорит он.

Сумасшедший протез-симбионт…

Такие как он собираются в артели, клубки-сети, составляют узкоспециализированный механизм и продают свои услуги арктическим или трансокеанским директориям.

Всегда при деле.

Счастливый…

Знаете, я всерьез думал сбежать.

То есть, о том, чтобы сбежать я думал еще в поезде, а уж теперь.… Так скучно, сил нет. Помните, я говорил, что человек бежит от себя самого? Есть еще один забег - бегство от скуки. И этот забег люди проигрывают.

Что меня держит?

Ничто меня не держит, кроме простого вопроса: « Что дальше?»

Не в том смысле куда рвануть и чем заниматься, найдется, куда и найдется чем.

Дело в другом.

Я вот думаю, а толку-то от этих моих развлекаловок и зарабатывалок?

Деньги?

Деньги, деньги, деньги…

Везде деньги, деньги, деньги…

Куда не плюнь деньги, деньги, деньги.

Понимаете, есть некое пространство, внутри которого действуют два закона: деньги и Апгрейд. И в это пространство входит буквально все, чем мы живем сегодня.

Налево пойдешь - в Апгрейд попадешь, направо пойдешь - в Апгрейд попадешь, куда не пойдешь - результат один и тот же.

Разве у вас не возникало желания узнать можно ли иначе?

Можно ли жить за пределами Апгрейда, или Апгрейд настолько всеобъемлющий, что выйти за его рамки нельзя?

Нельзя?

Но…

Почему?

Если подумать, есть несколько путей:

Первый - нищета, абсолютный отказ от денег и, от Апгрейда соответственно. Сведет вас в могилу за короткое время. Спрос на хомопротеины среди морфов по-прежнему высок.

Второй - отказ от собственной личности, примерно так и поступил я, запродав себя любимого невесть кому не задорого. Посмотрим, сколько смогу протянуть.

Третье.…

Третье…

Третьего не придумать.

И что получается? Апгрейд неизбежен?

Да ладно, так не бывает. Все когда-нибудь заканчивается. И жизнь, и деньги, и Апгрейд. Заканчивались войны, революции, эпохи, эры.

Закончится и наш замкнутый круг. Не знаю когда, не знаю как, не знаю почему, но закончится. Это неизбежно.

А пока…

Пока мы как ослики, подающие воду на поля, ходим по кругу и вращаем колесо Апгрейда, и колесо зарывается все глубже и глубже в наши спины, и нет ни надежды, ни веры, ни любви.

И единственно возможное исключение из правил - Бесконечная гора.

Она должна была появиться.

Появиться для того, чтобы продолжить Историю. Уже не историю человека, но историю развития разума.

Апгрейд закончится.

Может быть, мы присутствуем при его конце. Здесь, на склонах Сет-Джесерт боги выстроили последний рубеж, на котором Апгрейд сложит свою буйную голову.

Такие дела.

Вот поэтому я здесь, ребятишки, поэтому до сих пор не сделал ноги в теплые цивилизованные края.

Мне интересно.

Однако интерес этот глобальный и к ежедневной рутине отношения не имеет.

Дни тянутся…

Тянутся…

Тянутся…

Похожие друг на друга словно дубль-клоны…

Я поднимаюсь вверх по склону, перетаскивая очередную партию твердосплавных резцов, забираю отработанные, спускаюсь вниз, беру следующую партию.

И все повторяется.

Все повторяется.

Все повторяется.

Такое ощущение, что попал во временную петлю или что-то вроде того.

Жизнь-фрактал.

А дорога растет, змеится по склону, уходя на юго-восток.

Глава 7. Свободное движение.

« …ибо внемлите, он дал мне свои заклинания на миллионы лет».

Слово устремленного к свету

По Священной Фрезе ударила волна.

У половины симбиот-протезов мгновенно расплавились мозги. Вторую половину атаковал рой-страж. К тому моменту, когда я доплелся со своим тяжеленным рюкзаком до места назначения, боты начисто сожрали сервомоторы и принялись за кормовые пластины.

Преданные в панике бегали вокруг огромной машины. Кто-то молился, упав на колени, кто-то плакал, кто-то благодарил богов за то, что волна прошла мимо его, любимого.

Старший жрец-механик стоял, глядя на поднимающиеся к небу струйки синего дыма, и бормотал:

- Что я теперь буду делать…

Наконец, одному из преданных пришло в голову воспользоваться огнеметом - в блестящий борт Священной Фрезы ударило пламя.

Жрец-механик очнулся и остановил огнеметчика.

- Оставь. Единичный экземпляр, не восстановить. Пусть доедают.

Вот вам слабость протезов как она есть.

Протез - почти всегда единичный экземпляр. Почему-то крайне редко эти развеселые мальчишки и девчонки, превращая себя в машину, задумываются о том, что машины ЛОМАЮТСЯ.

ВСЕ МАШИНЫ ЛОМАЮТСЯ.

Белковые машины ломаются реже, чем кремниевые, здесь у морфов преимущество. Но и белковые машины изнашиваются, стареют и… умирают…

Если бы в мире Апгрейда шла война протезов и морфов, и нужно было бы выбрать сторону, я бы выбрал морфов. Но, в мире Апгрейда идут другие войны, или даже одна большая война всех против всех и каждого с каждым. А в этой войне я на своей собственной стороне.

Через час боты сожрали Священную Фрезу целиком.

От величественного создания осталась горка металлических опилок вперемешку с пластиком и резиной.

Такие дела.

А я взвалил рюкзак на плечи и отправился в базовый лагерь.

Волны и боты.

Во-первых, боты, они же стражи, или рои. Десятки тысяч летучих тварей с атакующими программами. Их добычей становится любая техника. Металлы и пластик - вот что им нужно. Некоторым видам необходима органика, в основном гемоглобин, но они-то как раз наиболее безобидные, апгрейд-аналог насекомых, регрессирующие мутанты, двигающиеся от роботов к живым существам.

С ботами практически невозможно бороться. Не помогают ни огнеметы, ни электрические разряды. Их слишком много. Слишком. Когда вы попадаете в рой, считайте, ваша песенка спета.

Преданные утверждают, что роями управляют Боги, что полоса стражей скоро закончится и нужно усердно молиться, чтобы не навлечь на себя гнев Богов, молиться и очищать разум благочестивыми размышлениями. Что же, скорее всего именно боги выставили такой заслон, охраняющий их владения от непрошенных гостей. Иначе откуда бы вообще здесь взяться роям? Неплохое изобретение, надо сказать. Хорошо, что техника в кластерах пока не дошла до подобной миниатюризации, иначе… Иначе все населенные пункты мира превратились бы уже в серый порошок, насколько я понимаю людей. Нет, такого страшного оружия людям давать нельзя.

Теперь волны.

Это покруче роев. С роями-то все понятно - роботы, маленькие роботы, всего-навсего. А волны - это штука совершенно другого свойства. Уверен, что именно за этой технологией и охотится Храм Неподвижного Сердца. Да и не только они. Тут, у подножия горы крутятся представители почти всех директорий мира. Что-то я пока не видел моих друзей Истинно Чистых, но они еще объявятся, точно объявятся.

Волна действует так: был один склон, прошла волна – стал другой склон. Иногда пейзаж меняется сильно, иногда не очень, разве что заросли стланика росли слева, а теперь справа. Во время прохождения волны у людей горят мозги. Неважно, морф ты, или протез. Белковые у тебя платы, или кремниевые. Мозги закипают.

Что там делают боги у себя на вершине? Кто знает…Может, жмут на кнопки божественного боевого суперкомпьютера. А может, в карты дуются. При этом вниз идут волны, меняющие непредсказуемым образом пространство-время.

Такие дела.

Я сижу на высохшем кедровом стволе и смотрю на синие прозрачные вершины гор, тянущиеся до самого горизонта. Перевожу дыхание, отгоняю мошкару и размышляю о том, что лучше было бы стребовать вместо механического глаза экзоскелет. Здесь такие штуки более востребованы.

- Любуетесь видами, сын мой?

Еще один большеголовый: высокий, неопределенного возраста, глаза подведены хной.

И что они так лезут ко мне в отцы? В мире Апгрейда нет папочек и мамочек, нет семей. Есть кланы, прайды, банды, есть непонятно что. Семей нет. Семьи - это для антропов.

- Как давно вы здесь?

Он не один. Неподалеку тяжело дыша, отмахиваются от мошки пятеро, разодетые в желтый шелк.

Важная шишка? Что же, я не прочь поговорить, считай неделями молчу.

- А какой сегодня день?

- О, даже так. Уже потеряли стрелу времени? Так легко утратить ощущение движения во времени, когда ничего не происходит, не правда ли?

- Вроде того?

- Так сколько вы уже здесь?

- Точно не знаю. Месяца два-три.

- Не так много.

Он присаживается рядом.

- Человек хочет как можно точнее знать свое место в мире. Широту, долготу, и точку на стреле времени. Но, с каким же безразличием, с какой непринужденностью он от этого знания отказывается…

Ну да, конечно…

Еще один философ на склоне Бесконечной горы.

Здесь таких пруд пруди.

- Вы кто?

- Не важно, сын мой. На данном этапе для вас это совершенно не важно.

- Что же, по-вашему, для меня важно на данном этапе?

- Важно вот что. Вы никогда не задумывались над тем, как развивается личность?

- Я, в основном, о других вещах задумывался.

- Верно. Для подобных мыслей необходимо свободное время, не так ли. Время, вытесненное из привычного течения, привычного распорядка. Теперь вы подобным временем обладаете. Наверняка что-то изменилось.

Я мрачно хмыкаю.

- Изменилось?

- Да. Как вы думаете, вы нынешний сильно отличаетесь от самого себя прежнего?

- В каком смысле?

- Не физически, не интеллектуально, а личностно. Изменилась ли ваша личность?

- Не знаю.

Оригинальный дядька. Подавляющее большинство лезет с вопросами о богах. Мол, приближаешься ты к богам, сын мой, или отдаляешься? Чувствуешь ли ты в себе семена истинного саху? И прочее и прочее?

Религиозные фанатики.

Если бы религия действительно ответила на все мои вопросы к мирозданию, более преданного последователя вы бы не нашли. Однако на деле все эти учения выдают клубок сахарной ваты и загоняют на огороженное пастбище. А там уж пощипывай травку, подставляй бока под ножницы и не рыпайся.

Один из глубокомысленных преданных назвал религию методом познания мира путем божественного откровения.

- И как часто, приятель, тебя посещают божественные откровения? – спросил я.

Он оскорбился.

Какие же они обидчивые…

- Я задавался подобными вопросами с юности, сын мой, - продолжил мой безымянный собеседник. - В чем коренное отличие меня вчерашнего от меня сегодняшнего? Накопленные знания? Жизненный опыт? Изношенное тело? Все так, но главное различие заключается в другом.

- И в чем же? - мне стало интересно, да и приятно, знаете ли, вот так посидеть-поболтать на возвышенные темы с неглупым человеком. Это же не тяжелый рюкзак в гору переть.

- А вы, почему сидите здесь? - вдруг спросил он, словно очнувшись от раздумий.

- Отдыхаю. Вы что, против? Так теперь мне спешить некуда. Священную Фрезу уничтожили стражи. Резцы больше таскать нет надобности.

Он картинно вскинул руки.

- О! Да. Стражи… Что бы вы сказали, сын мой, если бы я вам предложил поработать на другой должности?

- Согласился бы, - пожал я плечами. - Резцы таскать не слишком весело.

Он поднялся и приказал:

- Оставьте рюкзак здесь, моя свита о нем позаботится. Возвращайтесь в базовый лагерь и разыщите Стальную Леди. Вас переводят.

Я тоже поднялся и посмотрел на желтые шелка сопровождающих.

- За что такая честь?

Считайте, вам просто повезло.

- Ладно. Рюкзак я сам донесу. Мне не трудно.

- Удачи вам, сын мой.

Он удалился.

Я тоже поднялся и медленно побрел вверх по склону.

Один из сопровождающих моего собеседника нагнал и меня и заговорил громким шепотом:

- Вы должны гордиться, сын мой!

- Чем?

- Сам верховный!

Он побежал вниз по склону.

Надо же, сам Верховный. Беседует с простыми смертными подобно средневековому королю на охоте.

Такие дела…

Глава 8. Старые и новые знакомые.

«Даруй мне способность говорить и направь ко мне сердце в час, когда облачно и темно».

Слово устремленного к свету

Порывы холодного ветра надувают желтые шатры, грозя смести их с поросшей редкими кустами карликовой березы седловины. Ветер прогнал мошку, чему несказанно обрадовались измученные преданные, чьи руки и ноги уже успели покрыться кровавой коркой.

- Благодарение Великому Богу Шу! - торжественно произносит Троица -1, мой старый друг жрец-распорядитель, зябко кутаясь в шерстяную накидку. Он здесь в полном составе, если можно так выразиться. - Да пребудет с нами вечно Его Благословенное Дыхание!

Хвала Богам!

Выражение двухтысячелетней давности актуально сегодня как никогда раньше. И чем дальше от обжитых мест, тем чаще оно звучит.

Хвала Богам!

Вооружившись топором, я раскалываю чурбаки, которые напилил неутомимый Здоровяк.

Такие дела…

Представить себе не мог, что когда-нибудь мне придется готовить еду на костре, пить воду прямо из ручья, спать на камнях, есть консервы. Это даже не варварство, это самая настоящая дикость.

Но что делать, цивилизация осталась далеко позади.

Здесь нет железных дорог, здесь не летают вертолеты, здесь нет монорельса, нет дирижаблей. Здесь ходят пешком и останавливаются на ночлег на открытых, продуваемых ветром местах, чтобы спастись от облаков-стражей.

Собственно, мы здесь ради них. Руководство Храма Неподвижного сердца приняло решение изучить поведение стражей. Собрать образцы, составить карты районов наибольшего скопления и тому подобное. Одним словом, исследование всего, что попадется на пути. Странно, что подобная мысль пришла в голову отцам-наставникам только сейчас. Или я чего-то не знаю. Как я уже говорил, храмовники не производят впечатление наивных и глупых людей.

Замерами, пробами и прочим занимается группа Стальной Леди. В группу входят: Здоровяк, вернувшийся из командировки в один из термитников, Соня, Смотрящий и Блондинчик. Это так называемые братья-исследователи. Общее руководство поручено Троице. Кроме того, есть обслуживающий персонал, братья-техники, в том числе и я. Да еще протез-транспортник, подрядившийся сопровождать нашу экспедицию на восток.

Такие дела.

Здоровяк, пожалуй, после своих каникул стал еще энергичнее. Болтает о термитах без остановки, и так быстро, словно у него под кожу вшита капсула с амфетаминами. Там у них новые немыслимые технологии, они уже не просто играют с генами и модами, но принялись за само пространство-время, того и гляди богов потеснят. Еще там новые виды искусства, новая наука, новая религия и прочее, и прочее, и прочее. Мне не особенно интересно. Мне интересно, когда термитам придет в голову простая мысль - взять да и вышибить прочих обитателей планетки Земля с их обжитых или не очень обжитых мест. Рано или поздно мысли о ненужных соседях должны закрасться в головы термитовых Маток.

Стальная Леди - юная, невысокого роста девушка, симпатичная, смех у нее забавный, заразительный. Смеется она часто. Навьючила себе на плечи рюкзак вдвое больше, чем Здоровяк. Понятно… Экзоскелет. Предмет моей зависти и сожаления. Знать бы заранее…

Смотрящий - микс, подобно мне, только модификации другие.Искусственные легкие, искусственное сердце, в голове - хитрый наборчик плагинов, с помощью которых ему удается подключаться к инфосфере Термитника. Может говорить о термитах часами. Они со Здоровяком спелись и сообща вынесли приговор: «Людям крышка, за термитами будущее». Впрочем, иногда они затевают спор, мол, какие-то шансы у людишек имеются, но спор затевается с единственной целью - лишний раз подтвердить бесповоротное и безоговорочное всепланетное торжество термитов.

Кстати, Смотрящий может мне здорово пригодиться. Раз у паренька выход в сеть, то почему бы и не воспользоваться. Может и представится удобный случай передать привет. А заодно и вернуть должок.

Соня… Паренек из числа тех ребятишек, что с появлением новых технологий принялись играть с центром удовольствия. Ну, знаете, плевать на смыслы, плевать на идеи, плевать на всех и все, стимулируем эту точку мозга и тащимся. Это целая культура со своей непрошибаемой логикой, глубокой псевдофилософией, традициями, героями и так далее. А суть очень и очень проста: если нет смысла - пусть будет удовольствие. Старая добрая песенка. Вместо того чтобы тратить время и силы на обработку внешних источников энергии и информации, закукливаемся и сосредотачиваемся на себе. Окружающий мир превращается в красивую бессмысленную сказку, или вроде того. Химия - пройденный этап, сейчас такие парни выбирают нейроиндукторы. Внешне выглядят почти как зомби, но в целом абсолютно беззлобны и безобидны. Соня в точности такой - тихо ковыряется с пробирками и микроскопом, ловит сачком стражей, что-то пишет в блокноте и улыбается.

Блондинчик не особенно доволен. Ему нравилась должность начальника склада, или кем он там был. Ясное дело, там люди, движуха, какая-никакая культура. А тут - горы, мошка, холодные ночи, жаркие дни, ветер, дождь. Ни тебе мягкой кровати, ни теплого туалета. По ночам, бывает, кто-то воет. А иногда сверху по склону скатываются камни, как будто там залегли и следят за нами.

Братья-техники.

Дюжина, заключили долгосрочные контракты, некоторые пожизненно, так же как и я. Такие держатся особо, хитреца мелькает во взгляде. Читай: « Поглядим, или царь, или осел, поглядим».

Причины, по которым кто-либо заключил пожизненный контракт, не обсуждаются. Большинство приехало зарабатывать деньги.

Деньги, деньги, деньги.

Все дело в них и так было всегда.

Рассуждают примерно так: мол, были бы у меня деньги - жил бы нормально. И все хотят новые моды.

Ребятки, вы не правы, нечего тут глядеть, и не нужно хитринки в глазах.

Царь так и будет сидеть на золотом троне, бодаться с соседями, посылать нерадивых слуг не знаю куда не знаю за чем.

Осел помучается немножко между двух стогов сена, плюнет да и вернется к ослице с ослятами. А мы сгорим в топке Апгрейда, сгорим с треском и шипением, вертясь, словно береста.

Вы, ребятки, думаете, что владеете теми деньгами, которые получили, роясь в жидком черном торфе и мерзлой земле у подножия Бесконечной горы?

Ошибаетесь.

Деньгами владеет Апгрейд, а раз так - деньги бессмысленны.

Деньги, деньги, деньги…

Блондинчик не согласен со мной.

Он глотает очередную таблетку глюкозы и говорит авторитетным тоном:

- Деньги не главное, главное их количество.

- И какое количество денег тебе нужно? - спрашивает Здоровяк.

- Чем больше, тем лучше.

Они затевают очередной спор.

Здоровяк доказывает: денег необходимо такое количество, чтобы о них не думать. Блондинчик утверждает, что сколько бы денег не было, их всегда будет мало, потому что чем больше денег, тем больше потребностей.

- Потребности можно контролировать, - говорит Здоровяк.

- Каким образом, интересно?

- Очень просто.

Протез формулирует вопрос о потребностях примерно так: есть ли у человека тормоза? Морф спросит: существует ли последняя таблетка?

Как думаете?

По-моему нет ни тормозов, ни последней таблетки.

Но есть потребность, которую невозможно залить деньгами, любым количеством. Инстинкт исследователя. То, что толкает разжиревшую от безделья и хорошей кормежки крысу на бьющие током пластины лабиринта. То, что заставило Верховного жреца Храма Неподвижного Сердца, а теперь, похоже, и глав почти всех Директорий начать штурм Бесконечной горы.

- Вы спорите на пустом месте. У кого-нибудь из вас хоть раз в жизни были настоящие большие деньги? Нет?

Здоровяк отрицательно мотает головой.

Блондинчик не сдается:

- Ну и что?

- Деньги меняют все. Привычки, характер, потребности, да что там потребности, группа крови меняется, не то что потребности. Вы и представить себе не можете образ жизни и образ мыслей людей, живущих на таких уровнях, где действуют не деньги, а денежные потоки. Понимаете, денежные потоки…

Блондинчик нерешительно поднимает руку, пытаясь что-то сказать, но уже из одного только упрямства.

- Поймите, что мы все, и вы, и я - черви навозные по сравнению с теми людьми, которые обладают таким огромным богатством, что практически любое, самое фантастическое их желание удовлетворяется. Власть, слава, любовь, здоровье, все…

- Ну, Змей, ты берешь крайний случай, - говорит Блондинчик, - нужно рассматривать нечто усредненное.

- Значит, все-таки есть пределы, есть границы?

Блондинчик пожимает плечами.

- А раз так, то есть предел, после прохождения которого деньги теряют смысл?

- Нет такого предела. Немыслимо богатые люди тоже к чему-то стремятся и чего-то хотят.

- Почему же при всем своем богатстве они не могут удовлетворить свои желания и потребность полностью?

- Может быть, пока не могут?

- Вот об этом я и говорю. Тому, кто никогда не был богат, бессмысленно рассуждать о нуждах богатых.

- Хочешь сказать, что богатство превращает человека в бога? - спрашивает Здоровяк.

- Практически…

- А то, что мы здесь видим, - он обводит рукой площадку, на которой стоит наш лагерь, - это начало войны богов, живущих под горой с богами, живущими на вершине?

- Точно.

Блондинчик прищуривается, глядя на облака.

- За что же они собрались воевать?

- А вот это правильный вопрос, приятель, очень правильный вопрос. Только мне кажется, мы так никогда и не узнаем ответ.

Они молчат и хмурятся.

Здоровяк потирает шею и говорит почти шепотом:

- А может и узнаем.

Романтик.

Горит огонь, я смешиваю чай с листьями брусники, которые собрал тут же, прямо под ногами, заливаю смесь кипятком и с большим удовольствием пью полученный микс.

Несмотря на усталость после восьми часов ходьбы по куруму я испытываю невероятное удовлетворение.

Может быть, Боги правы, не допуская в свои владения ничего высокотехнологического? Может быть, человек только тогда и становится по-настоящему счастливым, когда приходит в некое, пусть даже поверхностное, согласие с природой? Ведь, как ни крути, все мы - дети природы. Да, у нас есть техноэволюция, но это всего лишь мачеха, и мачеха с очень крутым нравом. А далеко ли мы отстоим от первобытного человечества? С одной стороны да, далеко, но с другой - все то же обезьянье стадо, разве что теперь нам не приходится напрягаться, чтобы докричаться до соседа. Теперь у нас есть сети. Мы построили цивилизацию.

Цивилизация…

Теперь я точно знаю, что такое цивилизация.

Это крепкий кофе и шоколад с жареным миндалем.

Да.

Это так.

И сейчас я понимаю, как я люблю ее.

И всю эту гармонию с природой я бы с радостью поменял на чашку кофе и плитку шоколада, потому что нельзя находиться в гармонии с природой, когда у тебя биомеханический глаз, искусственная рука. Понимаете, что я хочу сказать? Природа меня выплюнет.

Такие дела.

Глава 9. Возвращение памяти.

« …и да не забуду имени своего в ночь подсчета лет и месяцев».

Слово устремленного к свету

Мы все-таки налетели на облако.

Не прошло и пятнадцати минут, как протез, подрядившийся сопровождать нашу группу, начал задыхаться и кашлять. Потом остановился.

- Ты можешь продолжать путь, сын мой? - обратился к нему Троица - 2.

- Воздух, - еле выдавил несчастный.

Таковы протезы.

Когда человек сращивает себя с вездеходом, он мало задумывается о будущем. Процесс обретения новых качеств и ощущений отключает логическое мышление. Не спорю, это очень увлекательно - лупить по болоту как по автобану, но нельзя забывать о дополнительных фильтрах. Без них далеко не уедешь.

Теперь нам либо придется топать пешком и тащить на своих горбах снаряжение, либо посылать гонца за двести километров. А самим сидеть у дороги и ждать, когда из Термитника доставят новые схемы, потому что здесь нет сетей, нет курьеров, нет пневмопочты и все, на что можно рассчитывать -собственные силы. Единственный доступный вид транспорта - сумасшедшие протезы, подрабатывающие перевозкой паломников и доставкой грузов в лагеря у подножия Бесконечной горы. Но их немного, они часто выходят из строя и берут за свои услуги немалые деньги. Да и где они сейчас? Остались возле железной дороги, поближе к запчастям и клиентам-паломникам.

Храмовники наладили перевозки от Термитника до горы по двум тропам. Они использовали лошадей и волов, но мы в стороне от этих официальных путей. Сама собою помощь не придет. Нечего и надеяться.

Троица истерически совещается. Долго спорит, жестикулирует. Интересно, что спорит-то он сам с собою. И сам себе что-то пытается доказать.

- Здоровяк, - наконец объявляет Троица-1, - собирайся. Пойдешь назад.

Чего и следовало ожидать.

Из множества решений старший жрец выбрал наиболее очевидное.

Получается, мы несколько суток будем любоваться видами, и отгонять мошку, ожидая чудесного спасения.

Звучит неплохо.

Поздний вечер.

Горят огромные костры, языки пламени пляшут, издавая гул, снопы искр поднимаются в темное небо.

Что может здесь изменить Апгрейд?

Ничего.

Вот Стальная Леди бросает бревно в огонь, а ведь она, можно сказать, протез. Преданные, стоящие рядом, улыбающиеся, глядя на красные угли - морфы. Я - микс, Троица - клон.

Апгрейд не может изменить этот радостный и задумчивый взгляд, направленный на огонь. Человеческий взгляд.

Апгрейд проигрывает ноль один.

Говорил я о том, что всю жизнь прожил в городе?

Не говорил?

Что же, так оно и есть. Я - дитя кластера, и для такого как я очутиться далеко от сетей, от электричества, от постоянного звукового фона не шок, не катастрофа, а настоящее новое рождение. Пока мы жили в бараке на базе, меня тошнило, я не слезал с унитаза, потому что никогда раньше не пил сырую воду и никогда не дышал свежим воздухом.

Ужасно.

Однако главное испытание на прочность меня ожидало ночью, когда я на свою беду посмотрел в небо.

Ну…

Много ли смотрел я на небо?

Бывало, да. Не раз и не два. Только это было в городе, ну еще на окраине города. Ерунда. Небо любого кластера серое, грязное, убогое. Житель мегаполиса никогда не видит небо целиком, никогда не воспринимает небо как единую невообразимо сложную симфонию. Небо горожанина разорвано, разделено на части.

А, кроме того, скажите, как бы я объяснил своим мальчишкам странное желание задрать голову и уставиться на звезды. Определенный тип людей этого не поймет никогда. Те, кто понять способен, скорее всего, спасуют, пойдут на поводу у самых тупых и будут смеяться. И те и другие с моей точки зрения идиоты.

То, что я увидел здесь…

Не просто Млечный Путь. Не просто ковш Большой медведицы, такой близкий - протяни руку, возьми за ручку и взболтай эту овсянку, чтобы она закипела быстрее. Не просто Сириус, Собачью звезду, такой невероятный, что по сравнению с ним и прошлое и будущее и настоящее не имеют значения. Не просто искры падающих метеоритов, так много, что, кажется, забрался высоко-высоко бородатый колдун и зажигает бенгальские огни.

Еще кое-что…

Бездну. И так долго смотрел в нее, что и Бездна посмотрела в меня.

Вот я стою - вполне взрослый, состоявшийся как личность человек, немножко морф, немножко протез, но в целом - человек, - стою на вершине сопки рядом с угасающим костром, и ругаюсь, потому что не нахожу подходящих слов, чтобы описать увиденное.

И тогда я понял кое-что.

Я понял, что сделал с нами Апгрейд - отнял у нас звезды и ничего равноценного не дал взамен.

Я много рассуждал о том, что люди вечно чего-то хотят и Апгрейд в принципе способен удовлетворить их желания. Другое дело, что большинство подарков Апгрейда - шкатулки с двойным дном, никогда не угадаешь, что там на самом деле спрятано.

Но скажите-ка мне на милость, кого Апгрейд сделал по-настоящему счастливым?

Нет, не так. Многовато пафоса.

Когда вы в последний раз чувствовали себя живым? Просто живым, в самом прямом, банальном смысле этого слова.

Вы можете сказать о себе: «Я жив!»?

Можете?

А я могу.

Когда погасли костры и преданные расползлись по своим ракушкам, я подошел к Смотрящему.

- Слушай, приятель, ты вроде как специалист по связи, верно? Не окажешь мне услугу?

- Услугу?

Ну да, конечно, он вряд ли понимает интонации и словечки. Обычный человек, с ребятишками не сталкивался.

- Мне нужно кое с кем поговорить по сетке. Только чтобы об этом никто не знал, - я кивнул в сторону ракушки Троицы.

- Хорошо, - он протянул мне гибкий экран.

- Да и… Тебе тоже лучше…

- Не беспокойся, Змей, я не стану слушать.

Славный малый Смотрящий. Отошел в сторонку, раскурил трубочку. Они тут режут всякую всячину из перекрученных корней – фигурки, трубки. Получается красиво.

Какое-то время ушло на настройку. Сигнал шел через термитники, у них все не как у людей, непонятно, черт ногу сломит.

Наконец, вот он - мой добрый друг Серебрянка собственной персоной. То ли похудел, то ли поправился. Да нет, все такой же, и снова что-то лопает.

- Змей, старина, решил заглянуть? Как устроился?

- Неплохо, приятель, неплохо. Что слышно?

- Слышно много. Для тебя кое-что.

- И что же?

- У нас вроде как деловые отношения, верно?

- Верно, деловые. Ты меня продал.

Серебрянка перестал жевать и криво улыбнулся.

- Все не так просто, приятель. Едва я тогда подергал за ниточки, на меня вышли твои новые друзья.

- Истинно чистые?

- Они самые.

- И что дальше?

- Дальше у нас был душевный разговор. Самый что ни на есть душевный. Кстати, о своих можешь не беспокоиться.

- Вот как?

- Точно.

- А с тобой что?

- Ну, мы пришли к соглашению. Разграничили сферы влияния, вроде как. Так что со мной ты в расчете. Умеешь приобретать друзей. Они там тебе подушку не взбивают на ночь?

- Не понял. Так это они меня сюда отправили?

- В точку, приятель. Вернее сказать, они позволили мне запродать твою капсулу.

- Зачем?

- Ты их собственность, приятель, целиком и полностью. То есть, я хочу сказать, собственность во всех смыслах. Они тебя создали.

- Создали?

- Точно. Был такой проект - «Семеро из пробирки». Только не плачь, но ни папы, ни мамы у тебя не было. Зато было шестеро братишек. Их я пока не нашел, подозреваю, они где-то в твоих краях обретаются. Детство помнишь?

- Смутно.

- Постарайся вспомнить. В какой-то момент вы должны собраться и нечто устроить.

- Что устроить?

- Это самое интересное. Услышишь - не поверишь. Убийство богов.

- Что?!

- Да-да! Убийство богов, ни больше, ни меньше. За этим вас и создали. Так-то приятель. Хочешь узнать подробности - придется постаратьсядля меня.

Я был настолько ошарашен, что и двух слов связать не мог. Серебрянка раздулся от гордости, произвел впечатление, ничего не скажешь.

- Ты бы поразнюхал там, наверняка покажется следочек одной занимательной штучки, - у него заблестели глазки. - Сеть богов, приятель, сеть богов, понимаешь, о чем я толкую? Найдешь следочек - расскажу тебе о твоих братишках. Договорились?

- Договорились, - с трудом выдавил я из себя.

- Еще бы не договорились, приятель. Мы же старые знакомые.

Я вернул экран Смотрящему и побрел в свою ракушку.

Убийство богов…

Интересно как…

Что я - живая бомба? Вирус? Как вы сковырнете эту компанию с вершины? Или они сами убегут, едва я появлюсь в поле зрения?

Да, дела…

Глава 10. Пожиратели сердца.

«Пусть мое сердце не будет отнято у меня и не получит ранений…»

Слово устремленного к свету

День прошел в блаженном ничегонеделании. Удобный спальный кокон, невкусный концентрат на завтрак, обед и ужин, зато чай отменный - крепкий, душистый. Кроме брусники я добавляю в котелок немного листьев смородины-каменушки.

Сижу у костерка, прихлебываю из кружки, смотрю на звезды.

- Не спите, сын мой?

Троица в полном составе, благодушные, участливые, пугающе одинаковые.

- Не могу отыскать Полярную звезду, отец мой. Или, правильнее вас называть «отцы мои»?

Троица-1 улыбнулся, опустив глаза, Троица -2 и 3 посмотрели в небо и наперебой принялись объяснять, как проложить линию от одной звезды Большой Медведицы к другой и так далее.

Троица сел у костра, подкинул пару поленьев и расшевелил палкой угли. Огонь разгорелся чуть ярче, осветив умильные, словно не от мира сего, физиономии старшего жреца.

- Вот мне интересно, отец мой, каково это – быть триединым?

Да уж, интересно…

Зачем храмовникам покровительствовать такому как Троица? Технологию они наверняка скопировали, но зачем? Если пофантазировать, получается нечто.

Попытаюсь объяснить.

Человек всегда чувствовал себя одиноким, он и был одиноким. Всегда. И тогда, когда был охотником первобытного племени, среди родственников, и тогда, когда он был подданным средневекового владыки, равным среди прочих подданных, и тогда, когда он был винтиком индустриальной машины, и сейчас, когда стал ячейкой Великой Сети.

От одиночества не было, и нет лекарства, ничто не способно достойно противостоять одиночеству. Даже любовь. Какое-то время - да. Потом опьянение проходит, влюбленные понимают, что они разные люди, заключившие временный союз на определенных условиях. Цели и задачи у этих разных людей не совпадают, начинается новый этап отношений - дипломатия, взаимные уступки и договоренности. Одиночество побеждает.

И не говорите мне о любви вечной.

Не верю.

Апгрейд здесь мало что изменил. То, что человек постоянно подключен к разнообразным сообществам, имеет доступ к безграничным массивам данных, ничего не значит. Он по-прежнему один-одинешенек.

Исключение - термиты. Параллельное человечество, идущее по пути обезличивания. Рядовой термит не является человеком в полном смысле слова, он часть огромного миллиардного сообщества, управляемого единым центром - Маткой. Кстати, никто не знает что такое или кто такая Матка, и существует ли она вообще. Лишенные общения с себе подобными, термиты умирают.

Не о термитах речь, они - другие.

Речь о людях.

Представьте себе, что появляется некто и говорит: « Ты больше не будешь один, сын мой, или дочь моя, ибо тебя будет несколько».

И кто откажется?

Возможно, это один из побочных проектов Храма Неподвижного Сердца. Они меняют моночеловека на мультичеловека. Человека единственного, человека одинокого на человека множественного - мультиличность.

Грандиозный замысел. Стоит ждать пополнения из двоичных, троичных и так далее послушников.

Но возникает вопрос: «Что, в таком случае, нужно храмовникам от богов, живущих на вершине Бесконечной горы?» Или это вовсе не храмовники? Тогда кто? Храмовников устраивает моночеловек. Моночеловек, существо, которое не в силах преодолеть собственное одиночество и смерть, безусловно, нуждался в присутствии высших милосердных покровителей. Ему нужны боги. Храму Неподвижного Сердца нужны боги. И, в то же самое время, они хотят добраться до богов, поэтому не просто стригут паломников, а накапливают силы для штурма.

Но мультичеловек, сознание, переходящее из одного носителя в другой и таким образом продолжающееся теоретически вечно, что ему до Богов?

- Не так много послушников задают подобные вопросы, сын мой, - торжественно произносит Троица-1, и вид у него такой, будто он совершил надо мной обряд рукоположения. - Можете гордиться тем, что вы - исключение из правил.

Ну да, конечно.

Очень умно пробудить в собеседнике чувство исключительности, маленькую гордыню, сбить с толку, запутать.

Непонятные люди преданные. Многозначительные, мудрые и наивные одновременно. С точки зрения рядового, торчащего в сети обывателя - чокнутые, странные. Раньше и я так думал.

И так бы оно и было, если бы не одна маленькая деталь.

Боги на вершине Бесконечной горы.

Присутствие в мире Апгрейда богов меняет правила игры, меняет саму суть человека.

Вот что я скажу.

Человек - существо несовершенное, но так уж сложилось, что помимо желания набить брюхо, поспать в тепле и сухости, обмотать красивой тряпкой туловище возникают у него иные потребности. Может быть, это бешенство с жиру, а, может быть, инстинкт исследователя, заставляющий сытое довольное жизнью создание отправляться неизвестно куда на поиски неизвестно чего. В лабиринт, к полюсу, к вершине Бесконечной горы.

Рано или поздно у любого представителя рода человеческого, как бы счастливо он не жил, появляются вопросы, на которые невозможно ответить.

И король вопросов: «Загадка Смерти».

Для того чтобы получить ответы на Главные вопросы, люди выработали несколько методов.

Метод первый: наука.

На Главные вопросы отвечает частично, в подтверждение своих тезисов приводит прямые доказательства. На Загадку смерти ответить не может, но надеется ответить в будущем.

Метод второй: религия.

Интересно, что возникло раньше - наука, или религия?

А что было в начале - курица, или яйцо?

Религия отвечает на все, абсолютно все Главные вопросы, в том числе и на Загадку Смерти. Религия расцветает на Загадке Смерти как шиповник на унавоженном черноземе. В подтверждение своих тезисов не приводит ни прямых, ни косвенных доказательств и требует, хочу подчеркнуть слово «требует», принимать свои тезисы на веру, абсолютно бездоказательно.

Метод третий: философия.

Не столько отвечает на Главные вопросы, сколько порождает вопросы новые и, вместе с тем, изобретает подходы и стратегии для получения ответов.

Метод четвертый: мистика.

Путаная штука.

Еще более путаная, чем философия.

На Главные вопросы отвечает, в подтверждение своих тезисов приводит косвенные доказательства и, в отличие от религии, не требует, а предлагает принять их на веру.

Метод пятый: духовные практики.

Набор сомнительных технологий, вроде как позволяющий найти собственные точные ответы на Главные вопросы. Эффективность ноль.

Подведем итог.

Обычного мыслящего человека, каковым я себя считаю, ни один из вышеуказанных методов целиком и полностью удовлетворить не может.

Но это полбеды.

Вся эта чепуха была актуальна в мире Предапгрейда, в том мире, где Верховное Божество, Создатель, Творец, Источник являлся непознанным и непознаваемым, и лишь бесконечная человеческая фантазия находила к этому непознанному узкую тропиночку.

Боги, появившиеся в мире Апгрейда, изменили ситуацию.

Человек понапихал в свой мозг усилители, расширители, ускорители, картриджи, матрицы, но перестал думать о первопричине. Да кто станет думать о первопричине, если существует гора, вершины которой невозможно достичь? Кто станет думать о смерти и звездах, когда рядом есть существа, чьи милость и гнев способны вознести до небес, или низвергнуть на дно?

Преданные очень практичны. Они не пытаются найти ответы на Главные вопросы, опираясь на устаревшие методы. Они надеются получить ответы из первых рук, оборвать яблоки с древа познания, все до одного.

Троица больше ничего не сказал. Посидел у костра, поворошил палкой угли, потом ушел в свой шатер.

На следующий день я дважды сталкивался с кем-то из них и встречал многозначительный взгляд, быстрый, внимательный.

После захода солнца я вновь сел у костра с кружкой чая, и, словно бабочка, прилетевшая на огонь, появился Троица. На этот раз в единственном числе, первый, второй, третий - не знаю. Не мудрено запутаться, когда тебя трое.

- Все дело в Загадке Смерти, не так ли, сын мой? - спрашивает Троица.

Я соглашаюсь.

- Ну да.

- Вы боитесь умереть?

Не люблю отвечать на подобные вопросы.

Мне всегда казалось, отношение к смерти - штука очень личная, интимная, как первая влюбленность, или как маленькая, не слишком красивая слабость, как тайное пристрастие, в котором не хочется признаваться самому себе.

Да только что скрывать?

Здесь нет сетей, нет электричества, нет дорог, на сотни километров вокруг сопки и болота, хмурые листвянки и заросли кедрача. Кто-то из преданных обнаружил в нескольких шагах от лагеря медвежьи следы. Впереди - Бесконечная гора, одетая в облака, словно светская львица в меха горностая.

Так что…

- Видите ли, отец мой, дело в том, что я не рассматриваю смерть как нечто единое. Я разделяю ее на факт и процесс. Смерти как факта я не боюсь, более того, это вызывает любопытство, ведь никто на самом деле точно не знает, что находится по ту сторону. И находится ли там что-нибудь вообще.

- Однако, существует множество версий. Может быть, какая-то из них вам близка?

- В том-то и дело, отец мой, что версий множество. Как можно всерьез принять одну из них, если другие, скажем так, ничем не хуже и не лучше. Разве что на веру, но я - скептик, я все подвергаю сомнению.

- Предположим. А смерь как процесс?

- Вот этого я боюсь. Ничего не может быть страшнее мысли о том, что ты закончишься. Процесс умирания, даже самый краткий - всегда боль, всегда страдание.

- Судя по вашей биомеханической внешности, боль вам уже приходилось испытывать?

- Именно поэтому и боюсь.

- Но, может быть, сын мой, боли боитесь не вы, а всего лишь ваше тело?

- И что с того? Думаете, от этой мысли становится легче? Ничего подобного.

Троица надолго умолкает.

Сегодня он не такой напыщенный и многозначительный, каким выглядит обычно. Он будто ждет момента, чтобы сказать нечто крайне важное.

- Да, кстати, - говорит он, отводя глаза в сторону, - должен кое-что передать вам.

Ну, вот оно! Дубль-клон, морф, высокопоставленный жрец Храма Неподвижного Сердца работает на Истинно Чистых.

Дела…

- Кое-что от ваших знакомых.

- От наших знакомых, - уточняю я.

В отличие от Смотрящего, он прекрасно понимает интонации. Вот тебе и «отец мой».

- От очень хороших знакомых, можно сказать от друзей. Так вот. Ваши друзья надеются на вас.

- Наши друзья, - снова уточняю я, - наши общие друзья.

По лицу Троицы пробегает тень. Интересно, что за этим скрывается?

- И я надеюсь.

Он идет к ракушкам.

- Подождите, отец мой, - говорю я. – Поговорите со мной еще о том, о сем. Мы же теперь, вроде как, в одной упряжке. Разве нет?

- Не торопитесь, сын мой, - говорит Троица очень спокойно, - не торопитесь. Вы здесь надолго. Довольствуйтесь тем, что есть и радуйтесь, что у вас не отобрали хоть что-то из вашего прошлого. Поверьте мне, это очень просто устроить.

Он ушел.

Вот как? Значит, дает понять, что он - главный, так что ли? Мол мы с ним не ровня. Да так ли это?

Что он там говорил? «Не отобрали прошлого…» Память? У Троицы стерли часть памяти? Может быть, при клонировании? Может быть программа «мультичеловек» вовсе не программа храмовников, а моих друзей Истинно Чистых? А что? Представьте себе армию таких вот мультилюдей, людей, для которых боги - не авторитет. Эти пойдут вперед без сомнений и страха. Чего им бояться? Они фактически бессмертны. Вот как их заставить идти вперед? Контролируя их память? Возможно.

Только знаете, что я вам скажу, вы просто-напросто не успеете. Термиты опередят вас. Термиты давно идут по этому пути и продвинулись гораздо дальше. Тут я, пожалуй, соглашусь со Здоровяком и Смотрящим. Если дело действительно в создании мультиармии, я поставлю на термитов.

Глава 11. Отражение нападения.

«…ты не одолеешь меня, ибо мне помогают заклинания, которыми я обладаю».

Слово устремленного к свету

Вечером следующего дня Здоровяк принес новые схемы и приказ Верховного жреца.

Совет Храма Неподвижного Сердца после нескольких попыток лобового штурма и многочисленных потерь среди людей и техники, постановил начало новой «военной доктрины». Вместо прямого наступления - диффузная война, попытка запутать противника (То есть богов, понимаете?), свести его с ума, действовать как рой насекомых.

Представляю, как испугаются боги…

Тысячи маленьких партизанских отрядов рассыпаются по Аменти, и занимаются черт его знает чем.

Нам, помимо тех задач, о которых такой мелкой шмокодявке как я не удосужились доложить, предписано испытать экспериментальный прибор, прогнозирующий возникновение и прохождение Волны.

Такие дела… Человечки залезли в головы богам и решили, что уж теперь-то все будет ясно и понятно.

И вот, пять человек: я, Здоровяк, Стальная Леди, Смотрящий и Соня в брюхе протеза-паука направляются в верховья Ледяного ручья посмотреть как там да что. Руководству кажется, что данная область подходит для исследований наилучшим образом. Отчего - непонятно. Ну да я говорю, меня не посвящают в подробности.

На дорожку нам вкатили по кубику морфида, подстегивающего обмен веществ. Бритоголовый врач отечески хлопал по плечам:

- Не мерзните, дети мои.

Еще у нас есть синтезатор протеинов, новейшие жилые раковины и макрогенераторы силового поля - эти игрушки Здоровяк привез из Термитника. Они должны помочь неприспособленным к диким условиям жизни постчеловечкам создать комфорт среди нетронутой тайги.

И конечно протез, с которым прибыл Здоровяк. Старый паук-осьминог. Для всех нас он - голос в аудиобусине у самой барабанной перепонки. Ничего толком о нем сказать не могу, кроме того, что ему действительно уже черт знает сколько лет. Протезы такого размера и так далеко ушедшие от первоначального человеческого состояния – существа почти древние. Сотни модификаций, постоянный Апгрейд.

Неделю мы продирались сквозь заросли и я, свернувшись калачиком в углу транспортной кабины, вспоминал бездонное небо. Пытался представить себе, о чем думал первобытный охотник, сидя у костра ночью. Пел он песни, обращаясь к едва появившимся на свет богам с просьбой сделать руку твердой, а острие копья разящим насмерть? Золотой Век, бурная жизнь, тяжелый конец, молодость, голод, кровь. Чем отличается преданный, человек эпохи Апгрейда от своего далекого предка кроманьонца?

Знаете чем?

Жадностью.

Да-да, именно жадностью.

Человек эпохи кости и камня просил немногого и хотел немного.

Преданный просит милости, но хочет получить все.

К слову о преданных.

Точнее о Троице.

Как-то слишком легко он меня отпустил. Полное молчание, полное согласие с волей Верховного, которому он, фактически не подчиняется. Отпустил и все.

Все, да не все, как оказалось.

Мы ползем по руслам горных речек, время от времени останавливаясь, чтобы отлить и выкурить сигаретку-другую. Мимо проплывают мохнатые горушки, на склонах которых искривились кедры. Пейзаж, будто средневековая китайская акварель.

Три дня наш протез ловко перебирает стальными ногами среди валунов, сухих древесных стволов и скальных обломков. Три дня мы избегаем встреч с облаками-стражами и продвигаемся с приличной скоростью.

В аудиобусинах раздается могучий бас, декламирующий античных поэтов, сцены поединков особенно впечатляют. Стальная Леди улыбается снисходительно, как это делают только женщины, взирающие свысока на мужские слабости и чудачества. Странно, она воспринимает протеза-паука как мужчину.

Вот он - бежит по горной речке, упиваясь своей силой и своей неуязвимостью. Что-то вроде: «И попирал я стопами своими молочно-белый кварц и сокрушал в пыль мягкотелые сланцы…»

Да, пожалуй, что-то мужское в этом есть.

На четвертый день из весны мы попали в зиму.

Южный склон Бесконечной горы - сплошное болото, припорошенное снегом. В двух десятках километров к югу - грязный запущенный термитник, к нему ведет разбитая дорога, здесь ее называют Муравьиная тропа, по обеим сторонам от нее - непроходимые топи. Паломники из всех Директорий мира день и ночь идут к точке, в которой Храм Неподвижного Сердца собирает силы, чтобы основать форпост на пути к вершине. Некоторые остаются, но большинство уходит, чтобы никогда не вернуться. Люди здесь пропадают. Кто-то в болоте тонет, кого-то накрывает оползнем, кто-то замерзает, кто-то натыкается на облака, кто-то попадает под волну.

От неудобной позы у меня ломит все тело, и я уже почти готов послать ко всем чертям наш славный поход и вернуться на склон таскать резцы. Экзоскелеты таких ощущений не испытывают, Соня балдеет.

Просыпаемся поздно, невкусно завтракаем пластинами из аппарата Здоровяка и снова в консервную банку.

Осталось не так много: подъем, перевал, дальше по руслу реки, затем переправа, спуск - и мы на месте.

На перевале вляпываемся в грозовую тучу, Смотрящий бьет себя ладонью по голове - связи ноль, термитная развлекуха ноль.

Начинается ливень и лупит подряд часов десять. Двигаемся в полной темноте, протез жалуется на перегруженность визоров. Через некоторое время он говорит, что не может определить наше местонахождение. Еще через некоторое время он останавливается.

Выпрыгиваем из металлического брюха под дождь и всматриваемся в темноту.

Островок посреди бурной реки. Впереди бушующие волны, позади бушующие волны. В горах это происходит мгновенно: где-то там, далеко-далеко идет дождь, а здесь ручей вспучился.

- Дела, - озадаченно говорит Здоровяк.

Стальная Леди и мальчишки выбирают более-менее сухое место иразбивают лагерь. Жилая ракушка, силовые поля, быстро, тепло, уютно.

- Профессионально, - констатирую я.

Мы со Здоровяком заваливаемся спать в паучьем брюхе.

На следующий день при переходе взбесившейся речки, уже у самого берега, протез издает душераздирающий вопль. Поток повредил цепь, когда-то давно бывшую спинным мозгом.

Мы выползаем на островок, парочка ремонтных модулей долго ползает по корпусу и выносит приговор:

- Восстановлению не подлежит.

Раздаются страшные проклятия. Получают и люди, и боги, и термиты, и Директории, и поставщики, и Храм Неподвижного Сердца, и горы, и реки, и небо, и все-все-все.

В то время как протез извергает лаву, Смотрящий ковыряется в его спине.

- Заменить нечем, инструментов нет, материала такого нет.

Приговор окончательный.

Расшифровываю: попали.

Расшифровываю более подробно: до ближайшего населенного пункта чуть не месяц, кругом тайга, связи нет.

Протез пытается вылезти на сушу, но так и остается в воде на полкорпуса, дергается, дымит и ругается почем зря.

Стальная Леди разводит руками:

- Мы ничем не можем ему помочь. Вытащить не получится, не хватит мощности экзоскелетов. Троса нет и соорудить какую-нибудь приспособу тоже не получится.

- Что же, бросим его здесь и будем возвращаться, - предлагаю я.

- Бросим?! - она вспыхивает. - Бросим?!

- Конечно, бросим, - я циник, ребятки, реалист и циник.

Поднимается гвалт.

В конце-концов, решили остаться на день-другой.

Мы со Здоровяком задумали подняться по склону - осмотреться. Чем черт не шутит, может и покажется где дымок.

Дошли до распадка.

Здесь растет ива, а там, где растет ива, всегда есть вода, вопрос в том, насколько глубоко.

Здоровяк энергично разбрасывает куски базальта, они сырые, вода близко.

Я смотрю на заросший стлаником склон за распадком. Воздух над ним дрожит, закручивается в спираль, потом образует вогнутую линзу и выстреливает вниз к подножию горы.

- Смотри, - говорю я Здоровяку.

Он отрывается на секунду от своего занятия и равнодушно констатирует:

- Волна…

- Зачем они это делают? - спрашиваю я.

- Боги?

- Кто же еще?

- Кто их знает…

Здоровяк не любит долго думать, он человек действия. Для таких как он выбора нет, есть лишь редкие сожаления о содеянном. Крайне редкие.

Зачем боги производят волну? Если бы они захотели воевать с людьми, давно бы их уничтожили. Если бы хотели изменить мир, давно бы изменили.

- Как думаешь, Здоровяк, богам вообще есть до нас дело?

- До нас двоих им точно нет никакого дела, приятель.

Он докопался до воды, умылся, громко по-звериному фыркая, шумно высморкался.

Когда-то людям не было дела до бога, теперь богам нет дела до людей.

- Послушай, Змей, ты действительно хочешь бросить транспортник?

- А что нам, по-твоему, делать? Сидеть рядышком и плакать?

Здоровяк громко сопит.

- Тебе не кажется, что это как-то не по-людски? Вот так вот взять и бросить.

- Может быть и так, - соглашаюсь я и в этот момент замечаю три темные фигуры, быстро спускающиеся по склону.

- Кто это? - спрашивает Здоровяк.

Фигуры, словно невесомые скользят по куруму.

Я присматриваюсь и с ужасом узнаю Троицу.

- Отец-координатор, - меня прошибает пот. - Как он сюда попал?

Троица приближается. Уже видны лица: бледно-зеленые, окаменевшие.

Здоровяк тоже его узнал.

- Что это значит?

- Это за мной, - шепчу я.

- За тобой? В каком смысле?

И тут прошла волна.

Не знаю, наверное, там наверху действительно следят и… Что тут скажешь? Следят и управляют. У них свои цели, свои интересы. Лично я не берусь рассуждать об этом.

Троицу накрыло. Было хорошо видно, как наливаются кровью глаза, как темные, почти черные струйки крови текут из ноздрей. Все три тела упали одновременно.

Здоровяка отбросило на несколько шагов и ударило о гранитную глыбу. Звякнуло железо, из сочленений экзоскелета со свистом вырвался воздух. Здоровяк дернулся и затих. Изо рта у него пошла пена.

Со мной ничего не произошло.

То есть не совсем, мне взъерошило волосы.

И только…

- Змей, - сдавленным голосом произнес Здоровяк.

Я подошел к нему.

- Идти сможешь?

- Похоже, нет.

Дела… Один я его не утащу, это уж точно.

- Держись, приятель, держись. Тебе-то мы точно поможем. Ты же не транспортник.

Я собрал дров, развел костерок.

Потом осмотрел тела Троицы.

Ничего. Никаких подсказок. Простое одеяние послушника, три фляги с водой, три плитки белкового концентрата. Он что, бежал за нами? Быть того не может. Хотя… Нет, не может.

Тела я забросал камнями.

Фляги и концентрат оставил Здоровяку.

- Ладно, приятель, отдыхай и жди. Помощь скоро будет.

Глава 12. Создания четырех сторон света.

« Я знаю их по именам, мне ведомо, чем они живут…»

Слово устремленного к свету

Здоровяка принесли в наш маленький лагерь, экзоскелет ему удалось восстановить.

О том, что произошло ни я, ни он распространяться не стали. Сказали, что нас накрыло волной, Здоровяк неудачно упал. Обычное дело. Разбираться никто не хотел, у всех на уме был протез-транспортник.

Утром солнце подсушивает клочок земли, на котором мы застряли, дует свежий северный ветерок. Из укрытий в кустах под опавшими листьями вылезают легионы золотистых мух и набрасываются на нас.

Завтракаем молча.

Здоровяк и Стальная Леди сидят у воды, рядом с протезом. Выглядит это очень трогательно.

- Ничего, - говорит Смотрящий. - Попереживают немного и успокоятся.

Завязывается спор.

- Но надо же что-то сделать! - таков основной тезис. - Он же умрет!

- Он уже умер, - Смотрящий по-прежнему лупит себя по голове, надеясь восстановить связь с инфосферой Термитника. Похоже, парнишка лишен предрассудков.

- Он умер, когда вживил себе первый сервомотор, - говорю я. У меня предрассудков еще меньше.

Да, так умирают протезы. Их конец не похож на смерть человека. Они останавливаются из-за какой-нибудь ерундовой гайки или прокладки, которую больше не выпускает ни одна фабрика. И, наверное, можно найти ее где-то на свалке, только лежит она так глубоко, что до нее не добраться. Протез стоит живо-мертвый, мертво-живой, часть аппаратуры работает, часть не работает. Потом начинается то, что при разложении белковых тел называется некрозом, у протезов это окисление. Ржавчина, горка бурой грязи - вот будущее любого протеза.

- Уходите, - раздается спокойный голос в аудиобусинах, - вы ничего не сможете сделать, уходите.

Силен, бродяга. Прошли всего сутки, а он обрел смирение.

- Мы пришлем помощь, - это уже для самоуспокоения. Неизвестно, сколько времени понадобится для того, чтобы пройти пешком то расстояние, которое паук проскочил за неделю. За это время дождь и сильное течение сделают свое дело. Перегорит еще одна схема, затем еще одна, затем упадет рабочее давление, корпус рухнет в речку и все. Дальше - ржавчина.

У нас в компашке был протез, лихой малый, навешал на себя приспособ, ускорителей, движков, амортизаторов, а потом вмазался на приличной скорости в полицейскую бронекапсулу. Что-то у него сломалось очень серьезно. Ну, поставили его в ангаре в дальний угол, искали запчасти. Теперь я здесь, на склонах Бесконечной горы, мальчишки в узилище, а он либо так и стоит где стоял, либо его разобрали мародеры.

Мы сидели на месте, ели, спали и старались не смотреть в сторону реки, из которой торчал паучий корпус.

Я ждал, когда мои спутники наберутся мужества и посмотрят реальности в лицо. А реальность такова: все умирают, и протезы, и морфы, и миксы. Технологии здорово продлили жизнь, но конец жизни никто не отменял.

Наш маленький отряд разделился на две части: Стальная Леди и Здоровяк против меня и незаметно присоединившегося ко мне Смотрящего. Соня сохраняет нейтралитет. Как обычно, пребывает в состоянии блаженного полуидиотизма.

Чего только не услышал я в свой адрес.

У меня нет сердца.

Это клевета, сердце у меня есть.

Я бесчувственный.

Это клевета, чувства у меня есть. У меня, кстати сказать, низкий болевой порог, так что кому другому - ерунда, а мне больно.

У меня нет ничего человеческого.

Это штука спорная. Знать бы точно, что у человека человеческое, а что звериное, было бы легче. И вообще, посмотрите-ка, ребятки на себя. Что человеческого в экзоскелетах и нейроиндукторах?

Так нельзя!

Железный аргумент.

А как можно? Кто-нибудь предложил поступить по-другому? И, самое-то главное, кто-нибудь поступил по-другому?

- Послушайте, - говорю я громко, так чтобы Стальная Леди и Здоровяк услышали, - не делайте из меня козла отпущения. Не можете признаться в собственном бессилии, вот и накидываетесь на меня. Между прочим, я с вами в одинаковом положении. Только не комплексую.

- Змей! - взрывается Стальная Леди, - Таким как ты здесь не место!

Здоровяк молчит и укоризненно смотрит в мою сторону.

- Где это здесь? В Аменти?

Ну дела, да они, похоже, истинно преданные. Кто бы мог подумать…

- Знаете, что я вам скажу, ребятки, я бы с превеликим удовольствием слился бы отсюда. Думаете, я в восторге от этих диких красот? Или думаете, я сейчас брякнусь на колени и вознесу богам хвалу за то, что здесь оказался? Сами-то вы что сделали? Поплакали, попричитали и ушли. Думаете, такое поведение сильно отличается в лучшую сторону?

- По крайней мере, мы выразили свое сочувствие!

Ну да, конечно.

- А я не выразил, и значит мне здесь не место.… И что, это ваше сочувствие сильно изменило ситуацию? Паук теперь не так страдает?

Здоровяк подходит ближе. После нашей совместной прогулки он выглядит совершенно чужим, глядит искоса. Боится что ли?

- Меня же ты не бросил.

- Ты - другое дело. Тебе можно было помочь, и тебе помогли.

- Не знаю, приятель, может, ничего мы не изменили, но я считаю, что проявив сочувствие мы.… Ну, совесть очистили что ли…

Ах, вот оно в чем дело.

Тяжело принимать реальность такой, какая она есть.

- Ну, прекрасно, вы очистили совесть, а я-то здесь причем? Я не считаю, что я в чем-то виноват, и не считаю, что мое сочувствие сильно поможет. Если и есть у меня совесть - она чиста.

- Ты так думаешь?

- Я думаю, что вы просто хотите быть лучше других. Мол, мы все в белом, а вы - скоты бесчувственные. Знаете что, ничем вы не лучше, вы такие же.

Вечером я развел костер, вскипятил воду и заварил чай с брусничными листьями. Соня привалился к сухому пню и уставился на огонь. Что он там думает? Или он вообще не думает, просто плывет себе по течению.

- Не обращай внимания. Много они понимают! - Смотрящий, по всей видимости, решил стать моим адвокатом.

- Думаешь?

- Конечно, - он садится рядом, на поваленной листвянке и наливает чай в пластиковую кружку. - Они как дети. Что они видели? Здоровяк - найденыш, вырос в питомнике при Храме, здесь, недалеко от Аменти. Наши начальнички давненько нацелились на штурм горы, вот и собирали сироток по пустырям и помойкам. Он и сам не знает кто он такой и откуда. А в питомнике, что за воспитание, знаешь?

- Знаю.

- Богослужения, чтение духовной литературы, посты, мораль…

Он засмеялся.

- Нравственность, представляешь? Храмовники прививают своим послушникам и последователям нравственное чувство!

- Меня они не сильно доставали.

- Ты контрактник. Контрактники - особый случай. Их обычно используют на грязной работе, так что довольно странно, что ты оказался в поисковой партии. Как думаешь, зачем тебя определили сюда, к нам?

- А тебя?

- Ну… Я - связист и нейроэлектронщик, ориентирование на местности и прочее, хотя здесь с определением координат сложновато. Волна-другая и приплыли. Здоровяк - силовое сопровождение, выживальщик. Леди - главная. Она из генно-инженерной программы Храма. Усиление рецепторов, математика и все такое. Даже если мы все здесь откинем копыта от голода, попадем под волну или еще что, она доберется до базового лагеря и представит полный отчет. Супердевка!

- А Соня? - я посмотрел на нашего вечно кайфующего приятеля.

- Соня - гений.

- Кто?

- Гений. Он почти антроп. Модификаций - кот наплакал, не то, что у меня в башке. Один случай на миллион. Каприз природы, знаешь?

- И что он делает?

- Балдеет, как видишь.

- И что?

- А то, что я здесь уже пять лет и несколько раз видел, как Соня находит выход из тупика. Его держат как лабораторную крысу, а иногда отправляют погулять, чтобы не закис. Но, только с надежными сопровождающими, и недалеко. Вот мне и странно видеть здесь новичка, понимаешь? Без обид, приятель.

- Я не переживаю. Если не стал своим, значит, не стал. Плакать не буду.

- И я о том же.

Кого-то он мне напоминает, Смотрящий. Знаете, был у нас паренек, с такой же раздутой от имплантов головой. Не помню, как его звали, продержался он с нами недолго. Поначалу вроде ничего, а потом его коротнуло. И стал он во всем сомневаться. Подойдет, бывало, и начинает:

« Как думаешь, Змей, что мне делать - это, или это?» Ответишь ему что-нибудь, чтобы отвязаться - он еще больше лезет: « Я понимаю, но вот как мне быть?» И что? Стоял он как-то, сомневался куда бежать, залетела ему в затылок умная пуля, перекрутила нейроэлектронику, внутренности, вышла где-то в районе печени и полетела дальше.

Такие дела…

- А ты, выходит, издалека?

- Юго-запад.

- И много повидал?

- Кое-что повидал… Слыхал о биофабриках?

- Это где цистерны с протоплазмой и все такое?

- Цистерны? Нет, приятель, нет никаких цистерн. Кое-что другое. Думаешь, откуда берется материал для нейропластырей и разных прибамбасов? Из чего-то это делают, верно?

- Мы одно время толкали индийскую продукцию. Нейропластик. Вроде бы его делают из криля и водорослей.

- В Индии может быть. Они там продвинутые.

- А у нас из чего?

- Из антропов, приятель.

- Из антропов?

- Из антропов.

Ну да, конечно…

Так что из этого? Я уже говорил, антропы - биологический мусор.

Толку от них…

Если кто-то извлекает прибыль из ходячего мяса - его дело.

- И как ты оказался на фабрике?

- Родители продали меня корпорации, чтобы расплатиться за любимые плагины. Думал все, конец. Но… Они там как раз выпускали новую линейку имплантатов, а у меня стопроцентная совместимость. Повезло. Тогда эти штуки были мощные.

Бедняга хлопает ладонью по виску раз, другой, будто надеется усовершенствовать старье в своих мозгах.

- Отправили меня на биофабрику, в отдел связи и слежения. Долгонько я там пробыл, насмотрелся.

И этот романтик. Похоже, в Аменти собираются исключительно романтики. И все бы ничего, но чуть-чуть реальной грызни, и романтики плачут как малые дети.

- Так откуда берут антропов?

- Есть питомник, хотя там - штучный товар, для опытов. Есть охотничья команда. А в основном поставщики, протезы. Вечное противостояние био и механо. Как собаки с кошками, честное слово. Работенка непыльная, держался, сколько мог, а потом новые поколения меня подъели. К тому же, я подсел на инфонаркоту, задолжал. Вот и слили меня храмовникам.

В свете костерка появляется Стальная Леди. Ее бледное личико вытянулось.

- Завтра будем проводить съемку. Здесь подходящая местность. Работы будет много, так что лучше отправляйтесь спать. Все, кроме Змея.

Я спокойно жду, что она скажет, такая красивая, гордая и смешная.

- Ты, Змей, завтра отправишься в базовый лагерь. Возьмешь капсулу и запас протеина, синтезатор останется у нас. Направление ты знаешь. Доложишь любому жрецу-распорядителю, что мой отряд больше не нуждается в твоих услугах.

- Эй, ты что, предлагаешь ему одному идти назад? - удивился Смотрящий. - Загнется!

Она поджала губы.

- Такие всегда выживают.

И ушла.

Смотрящий побежал следом, пытаясь что-то ей доказать.

Такие дела…

Они продолжают спорить, но видно, что упрямая девчонка стоит на своем.

Что же…

Пакуемся, приятель.

Знаете, это ведь совсем неплохо - прогуляться в окрестностях Бесконечной горы в одиночку. Интересно. Загибаться я действительно не собираюсь. И возвращаться на базу тоже не стану спешить. Осмотрюсь и подумаю что делать.

Смотрящий возвращается и хлопает меня по плечу.

- Не переживай, завтра она изменит свое решение.

- Это ты не переживай, приятель, меня-то все устраивает.

Пожали мы друг другу руки и договорились обязательно увидеться в базовом лагере.

Только, неизвестно, когда я вернусь.

Глава 13. Черви юга.

«Вот двойное существо, готовое съесть меня».

Слово устремленного к свету

Я остался один.

Прежде всего, стоило убедиться, что мои спутники не передумали и не пустились в погоню. С них станется. Расскажет все-таки Здоровяк о Троице и о волне - готово дело. Происшествие из ряда вон выходящее. Не только Стальная Леди заинтересуется, высшее руководство Храма, включая Верховного и его ближайших заместителей. Шутка ли. Сколько они людей потеряли, а тут на тебе - волосы дыбом торчат, самому хоть бы хны. Как так? Почему? Давайте-ка его, сердечного, в лабораторию.

Э нет, быть подопытным кроликом я не желаю!

Очень хорошо, что у нашей командирши нервишки расшатались. Мне так и так надо было бы валить подальше от храмовников. Прощайте, ребята, спасибо за гостеприимство!

Уйти легко нечего и думать. Наверняка мне поставили вместе с глазом какой-нибудь жучек-маячок. Сам его ликвидировать я не смогу. Одна надежда на местность. Места непроходимые, затеряться можно.

А уж места…

Красота неописуемая. Идешь мокрый от пота, дышать тяжело, рюкзачок, будь он трижды суперсовременный, плечи оттягивает, ноги гудят, кровь в висках стучит. Остановишься подышать.

Красота…

И дальше прыгать с камня на камень.

Если вы думаете, будто ходить по склону Бесконечной горы - это увеселительная прогулка, то вы сильно ошибаетесь.

Начнем с самого сладкого - с насекомых.

Здесь их сотни разновидностей, мутант на мутанте сидит и мутантом погоняет. Я даже стал коллекцию собирать, сам не знаю зачем. Знаете, вспомнил героев-естествоиспытателей девятнадцатого века, решил продвинуть современную науку-энтомологию. Набрал банку живности, долго-долго смотрел, как там они, бедолаги, копошатся, да и выпустил их на волюшку. Продолжайте, милые мои, летать, жрать меня нещадно, плодиться и размножаться.

Какая там энтомология! Какая там наука!

И то и другое - мертвые формы, мертвые и абсолютно никому не нужные.

Второй приятный момент - это, конечно, ручейки.

Где-то там, далеко-далеко, отсюда не видать, прошел дождичек, подтопил ледник. И в результате, здесь, у нас с вами наводнение.

Переходите вы речушку. Безобидную, махонькую, ну того и гляди пересохнет. Доходите как раз до середины. И начинает речушечка прямо у вас на глазах распухать. Пухнет и пухнет, а водичка холодная-холодная, а течение ускоряется и ускоряется. И, в конце-концов, еле-еле, мокрый с головы до ног, выбираетесь вы на берег.

И тут на вас как раз мошкара и набрасывается. И даже возможно, что именно та, которую вы по доброте душевной когда-то отпустили, а не уморили в стеклянной банке. Может быть, конечно, не та самая, но что родственники и потомки – это точно.

Ночь и утро я прыгал по куруму словно бурундук. Тут-то и пригодилось мое ночное зрение. Вообще я и раньше пользовался дополнительными возможностями моего личного апгрейда, но то были игрушки-развлекушки.

Скоро дневное солнце меня остановило. Пришлось искать укрытие, чтобы отдохнуть. Так я и решил - вечером и ночью двигаться вперед, днем отсиживаться где-нибудь в укромном месте.

Куда идти пока не решил. Сейчас важно как можно больше оторваться от отряда, а там видно будет. Аменти - бескрайняя страна, отыщется здесь и мой путь.

Однако, следовало осмотреть снаряжение. Я теперь в положении Робинзона, только вот разбитого корабля поблизости нет. Припасы пополнить неоткуда.

Что мы имеем?

Ракушка. Индивидуальное спальное место. Компактная, легкая, прочная. Само собой, непромокаемая. Оснащена микронасосом, нанопленкой для подзарядки от солнца и микроволновыми излучателями. В такой не замерзнешь даже на леднике. Проблема ночевок решена.

Одежда. Стандартный рабочий комбинезон типа «вторая кожа». В жару в нем прохладно, в холод тепло. Прямо как в старом, хорошо построенном деревянном доме. Промокает, но высыхает мгновенно. Не рвется. Надеюсь, что так. Иголки с ниткой у меня нет. Почти что умная одежда, все понимает, сказать не может. Жить можно.

Обувь. Рабочие ботинки из специально обработанной кожи, резины и нанопластика. Обладают свойствами «живых» материалов: затягивают прорехи и трещины. На острых камнях ботинки пружинят, ноги всегда в сухости и тепле.

Снаряжение. Нож. Просто нож, легкий и острый. Топор: закаленная самозатачивающаяся сталь, ручка из нанопластита.

С таким набором хоть куда.

Теперь минусы.

Первое. Нет медикаментов. Медблок остался на борту паука-транспортника. Да и вряд ли мне дали бы оттуда хоть что-то. Они сейчас врачуют Здоровяка. Так что болеть нельзя!

Второе. Нет специальных инструментов. Они тоже остались на борту паука-транспортника. Если закоротит моя железная рука, туго придется.

Наконец, провизия.

С водой порядок. Здесь ее хватает - сотни ручьев сбегают с вершины вниз и где-то там, в Ядовитых землях образуют гигантское болото. Боги не дают разлиться в своих владениях озеру. Видимо считают, что озеро легче преодолеть. В принципе, это так.

С едой беда. Удалось прихватить пищевой синтезатор, но ему нужен материал, органика. И желательно не древесина и лишайники, а что-нибудь посложнее.

Есть три плитки белкового концентрата, этого хватит примерно на неделю. И то, если растягивать и не есть досыта. А как тут не есть досыта. Откуда силы взять? На воздухе все горит, только давай.

Я слишком высоко. Здесь не растет ничего съедобного. Нет рыбы, нет дичи. Редко-редко попадается шикша и смородина-каменушка.

Нужно спускаться ниже, к широким ручьям и заводям, к началу болот.

Смотрите-ка, прошло всего ничего, пара дней, а я уже рассуждаю как первобытный охотник. И где же культура? Где цивилизация? Тонкая пленочка над звериными инстинктами. Испаряется. Скоро исчезнет совсем.

Когда остаешься один в горах, многое приходит в голову.

Вот о чем я тут на досуге подумал, благо времени подумать у меня теперь предостаточно.

С чего это я возомнил о себе, будто я уже не человек, а что-то после человека? Помните, да? Человек, мол, закончился, появились новые виды. А потом еще новые виды, и еще новые виды. Каждый день новые виды.

Все это так, только, причем здесь я?

Конечно, когда ты - протез-паук, утративший за давностью лет даже отдаленные воспоминания о бренной плоти, это одно. Или, когда ты, скажем, полунасекомое. И тело у тебя не человеческое, и повадки, и образ жизни. И питаешься ты не белковым концентратом, а древесным соком: березовым, или кленовым.

Тут уж с полным основанием ударь себя в грудь, а если нет груди - в бензобак, и гордо заяви: «Я не человек!»

А вот когда ты всего-навсего форму зрачка поменял и кожу пересадил, то человеком остался, уродливым человеком. Допустим, тебе потом руку одну отпилили и на ее место прицепили протез. Пусть ты этим протезом управляешь мысленно, словно своей собственной живой рукой. Так что из того? Что тут нечеловеческого? Очередное уродство и точка. Сюда же и стальной глаз, или из чего он там, из пластика что ли.

Получается, что задирать нос и кричать: «Я, мол, не то, что антропы какие-нибудь!» - не с чего. Антропы такие же люди, только не уроды, не калеки. Просто люди.

И, словно в продолжение моим мыслям, я наткнулся на антропов.

Должен сказать, я с ними вообще и дела-то не имел почти. Несколько раз сталкивался на окраинах кластера - сбывал мелочевку. Антропы обычно берут что-то совсем дешевое, старье какое-нибудь, залежалый товар. Откуда им денег взять на обновления? Им бы в живых остаться.

Сначала я нашел копанки. В низовье ручья, прямо на берегу. Видно было, что здесь поработали кайлом, или ломиком. Ковши протезов таких следов не оставляют. Да и масштаб не тот: чего ради станет кто-то из протезов здесь курум разгребать?

Дальше копанок стало много. Берег ручья буквально искромсали. Кое-где валялся мусор: консервные банки, пластик.

Люди…

Хорошо не боги.

Потом нашел молоток. Он лежал на глыбе ржавого кварца, торчащей из воды. Старый железный молоток с длинной деревянной ручкой, выглядит как музейный экспонат.

Оглядевшись по сторонам, я увидел дымок - явно не от костра. Слишком кучно поднимается вверх. Это из трубы.

Наконец - вот оно, зимовье: маленькая избенка, почерневшая от времени. Земляная крыша поросла ягелем, грязное окошко. Вместо входной двери кусок брезента.

Внутрь я заходить не стал.

- Есть кто живой?!

Внутри послышался шум, перебранка, хриплый голос произнес:

- Не балуй, малый, у нас оружие!

- Спокойно, спокойно, я просто мимо иду.

- Ты кто такой? Мимо он идет!

- Прохожий.

- Откуда ты взялся?!

- Говорю же, мимо иду. Мне нужна еда. У вас есть?

- Ты один?

- Один.

Я совершенно их не боялся, даже представить себе не мог, что какие-то жалкие антропы могут причинить мне вред. Одного не учел - здесь не окраина кластера.

Из-за брезента выполз худой старик, грязный, заросший пепельно-серой бородой по самые глаза. Одет в лохмотья, в руках какое-то оружие. Не знаю что это. Я привык к игломету.

Старик воровато огляделся.

- Точно один?

- Один.

- Ну, тогда руки подними! Прохожий…

- Слушай, приятель, - начал я, но старик резко меня оборвал:

- Я тебе не приятель! Руки!

Я поднял руки вверх.

Старик внимательно на меня посмотрел.

- Э, да он из уродов! Слышишь, Звонарь, еще один урод пожаловал!

Второй антроп выполз наружу, такой же грязный и заросший.

- А знаешь, урод, чем заряжено? - на меня смотрел черный ружейный ствол. - Мы здесь такого же, как ты по винтикам разобрали, теперь этими винтиками самопалы заряжаем.

- Послушайте…

- Заткнись, урод, - сказал второй антроп.

Он подошел ближе, приставил дуло к моей груди.

- Что ты здесь делаешь? На термитов работаешь?

- Нет.

- Нет? А на кого работаешь?

- Ни на кого.

- Значит, будешь работать на нас. Все понял?

Я промолчал. Антроп усмехнулся и ударил меня прикладом по лицу.

На ногах я не устоял, рухнул на колени.

- Все понял, я спрашиваю?

Я снова промолчал.

- Упрямый какой, - он замахнулся, чтобы ударить сильнее.

- Ладно, Звонарь, - остановил его первый антроп. - Не бей пока. Откуда идешь, урод?

- С северо-запада, с тропы паломников.

- А, ты еще и чудик. К богам идешь?

Я пожал плечами.

- Все может быть.

- Давай, снимай контейнер, одежду, все снимай.

- Это еще зачем?

- Разговорчивый! – сказал Звонарь и зарядил мне прикладом так, что я вырубился.

Глава 14. Хитиновые жвала.

« Оставь меня, о тот, чьи челюсти грызут…»

Слово устремленного к свету

Очнулся я в полной темноте.

Активировал ночное зрение, огляделся.

Меня бросили в заброшенный шурф, неглубокий, метра четыре, или чуть больше. Сухой, и с этим мне повезло, сидеть по колено в воде было бы совсем не весело. Наверху - решетка, сквозь ячейки проглядывают звезды.

Ни одежды, ни снаряжения, гол как сокол. Голова разламывается, во рту привкус крови, на скуле вздулся желвак.

Вот итог моей прогулки: ограблен, избит, брошен в узилище.

Печально.

Что же, по крайней мере, я вижу кусочек неба, и на том спасибо. Еще есть время подумать о том, что дальше. Уверен, что справлюсь с двумя антропами, если представится возможность. Железная рука - большое преимущество в драке. Это если будет драка. На их месте я бы стрелял шрапнелью по ногам. Так оно, скорее всего и будет. Кроме того, у этих двоих могут быть подельники, так что вместо двух стволов на меня могут быть направлены три, или четыре. Кто его знает.

Такие дела.

Послышался свистящий звук, будто разгонялся маленький вентилятор, в стене напротив меня загорелись два ярко-желтых зрачка.

От неожиданности я резко подался назад и ударился спиной о холодный камень.

- Кто здесь? - раздался скрежещущий металлический голос.

Протез…

Вернее часть протеза, прикованного к базальту - туловище и голова.

- Эй, приятель, а я тебя не заметил. Ничего не соображаю. Ты жив?

- Кто ты?

- Да так, мимо проходил. Попался как желторотик. А ты-то кто? Как здесь оказался?

- Мои рабы приковали меня.

- Да… Как же это вышло?

- Вышло.

Слова давались ему с трудом, видимо, синтезаторы речи уже начали выходить из строя.

Не буду утомлять вас подробностями.

Они добывали золото. Как в старые добрые времена: ручей, решетка, дробилка, деревянные лотки - все как полагается. Он и два его раба-антропа, отловленные на окраине Ядовитых земель. Дело спорилось.

Я было подумал: «Снова деньги».

Деньги, деньги, деньги…

Золото по-прежнему в ходу. Не знаю, какой сейчас курс, да и вообще ничего не знаю об этом, мы с ребятишками золотом не занимались. Но оно востребовано. И будет востребовано. Женщины все так же носят цепочки, серьги и кольца, а протезы используют желтый металл в микросхемах. Золото покупают и продают. Апгрейд мало что изменил.

Деньги, деньги, деньги…

Но, оказалось, что дело не в деньгах.

- И много намыли? – спросил я.

- Недостаточно.

- Для чего недостаточно?

- Для дара.

- Для чего - для чего? Для дара? Кому?

- Богам.

Ну конечно…

Посмотрите на этот металлолом, оставленный ржаветь в помойной яме. Так выглядит верующий постчеловек. Картина, достойная кисти мастеров Эпохи Возрождения.

- И каким же образом ты собирался принести золото в дар богам? Понести на вершину?

- Отлить статую.

- Интересно. Золотого тельца?

- Нет, не тельца. Золотого бога.

А вот это уже совсем интересно.

- Хочешь сказать, что знаешь, как выглядят боги?

- Знаю.

- Может быть, ты их видел?

- Я видел одного из них.

- Неужели?

- Видел.

Нет, я уже встречал достаточно преданных, утверждавших, что боги являлись им во сне. Многие так обрели веру. Кто-то из богов приснился и велел делать то-то и то-то. Бросить все и отправиться на край света, чтобы нести свет истинной веры заблудшим душам. Построить храм. И прочее, и прочее. Преданные с горящими глазами рассказывали о чудесах, о неожиданном избавлении от болезни, чуть ли не о воскресении родственников. Я кивал головой и слушал. Не спорил. Слушал и соглашался. Возможно. Все возможно в этом лучшем из миров, в это лучшее из времен.

- Как это было. Во сне?

- Это было утром, через два часа после восхода солнца. Я был в засаде и увидел, как со стороны горы приближается некто. Некто высокий, похожий на человека, но не человек. Его кожа светилась изнутри, а длинные белые волосы развевались на ветру. Его глаза, огромные, занимающие собой почти все лицо, переливались всеми цветами радуги. У него не было носа и не было рта. И двигался так: исчезал и появлялся, но уже ближе.

- Что-что?- переспросил я. - Телепортация?

Мне это живо напомнило моего друга Троицу. Божественные штучки с мгновенным перемещением в пространстве хоть как-то могут объяснить его появление.

- Возможно.

- Почему ты решил, что это был один из богов?

- Он заговорил внутри меня и рассказал мне всю мою жизнь, все мои желания и мечты. Никто из людей, или термитов не способен на такое. Даже матки термитов не способны на такое.

- Телепатия?

- Да, но гораздо совершеннее, чем все, о чем ты можешь подумать. Бесконечные мыслепотоки, картины, образы и голоса, звучащие в тебе одновременно и не мешаясь друг с другом.

- Это был мужчина? В смысле, какого пола был это бог? Ну, или была?

- К богам неприложимо понятие «пол». Это боги, а не люди.

- Понятно. И как же ты поступил?

- Я ушел из клана, поймал двух антропов и отправился сюда, на склон Бесконечной горы, чтобы добыть золото и отлить из него статую в дар богам.

- Что же, вполне обоснованное решение.

Существует мнение, что золото никогда не приносит счастья тому, кто достает его из земли. И этому бедолаге тоже не принесло. В один прекрасный день он отправился проверять сети вверх по ручью. Своих рабов он кормил пастой из процессора, а сырьем служила рыба. И надо же было такому случиться, что его нога поехала на скользком камне и заклинила в трещине. Заклинила намертво. Сколько ни рвался – бесполезно. Рабы, не будь дураками, подождали немного и принялись методично отшибать ему конечности. Через три дня их усилия принесли плоды – руки отвалились. Потом ноги. Потом туловище и голову сбросили в шурф и прикрепили скобами к стене. Не стали убивать, приходили издеваться.

Железный дровосек, да и только.

Протезы…

Говорил и буду говорить: «Протезы - безмозглые железяки».

- Ты что же, не одел рабам ошейники?

Я не просто спрашиваю. Я хорошо знаю, что такое носить ошейник со взрывчаткой.

- Только маячки. Я посчитал, что в таком месте им некуда будет сбежать от меня. Разве что к термитам. Но к термитам они боялись бежать.

- Да, приятель, ты здорово поплатился за собственную недальновидность.

Он заскрежетал, как-то бессильно и обиженно.

- Похоже, мы оба не в лучшем положении.

- Это верно, мы оба угодили в лужу.

- В яму.

- Точно, в яму. Слушай, приятель, что там говорил один из твоих рабов о термитах? Он спросил, работаю я на термитов или нет, это к чему?

- Термиты придут сюда.

- Почему ты так думаешь?

- Я знаю, я перехватываю сообщения их сети. Они скоро будут здесь. Возможно завтра.

- И что им нужно? Ваше золото?

- Нет, золото их давно не интересует.

- Тогда что?

- То, что их интересует теперь - хлорофилл и белок.

Час от часу не легче.

Снова мне предоставлен завидный выбор: быть застреленным жалкими антропами, или быть переработанным термитами в белковую массу.

Термиты…

Они вовсе не такие мирные, какими представляются. Можно приезжать в их прекрасные города, можно учиться у термитов их новому искусству, их технологиям. Можно восхищаться их образом жизни, устройством их общества. Можно торговать с ними. Все это можно, если за тобой стоит определенная сила, и если термитам будет выгодно иметь с тобой дело. В остальных случаях люди для термитов - биоматериал, сырье. Во всяком случае, здесь, в Аменти, я слышал довольно историй об отрядах-сборщиках ресурсов, рыскающих по окраинам Ядовитых земель. Каперы эпохи Апгрейда. Свои разбойничьи набеги они совершают с молчаливого одобрения Совета Маток. Вот так, прикрытие на самом высоком уровне. Моим ребятишкам и не снилось.

При всех своих недостатках, протезы обладают неоспоримыми достоинствами. Иначе и быть не может. Разве кто-то захотел бы стать протезом, если бы не видел преимущества? Протезы не чувствуют холода. У протезов другой метаболизм, другой обмен веществ. За этим, собственно, они и превращают себя в машины - чтобы меньше зависеть от окружающей среды.

Голода протезы тоже не чувствуют. Большинству из них не нужно спать.

Иное дело люди. Даже люди со змеиной кожей и железной рукой устают и мерзнут.

Нельзя привыкнуть к холоду.

Очень скоро мне расхотелось болтать с моим новым приятелем. Я замерзал. Все тело колотило, зубы стучали. Потом дрожь прошла, стало клонить в сон.

Из полудремы меня вырвал громкий стук. Решетка наверху откинулась, вниз, в яму двинулась деревянная лестница.

- Давай, урод, вылезай!

С огромным трудом я поднялся наверх.

Уже светало. Густой туман стелился по земле, клокотал, перекатывался, исчезая под первыми лучами солнца. Дым из трубы зимовья устремлялся вниз, окутывая крышу. Видимо, будет дождь.

Боги гневаются на нас.

Звонарь в моем комбинезоне, в моих ботинках стоял возле ямы с самопалом наперевес.

- Давай, хватай кирку, ломик, пошли!

Я взвалил инструменты на плечо, пошел вперед, осторожно шагая по куруму босыми ногами.

- Короче так, урод, - разорялся позади меня Звонарь, - будешь хорошо работать - будешь получать еду. Будешь плохо работать - будешь сидеть в яме голодный. Вздумаешь дурить - получишь заряд шрапнели в спину. Все понял!? Я спрашиваю, все понял!!?

- Понял, - отозвался я.

- Вот так. Что тебе говорят, то ты и делаешь! И без глупостей! Понял!?

- Да.

- Вот и хорошо. Мне тебя убивать не хочется. У нас пороху мало, чего его зря тратить. Порох еще пригодится, мало ли на изюбря пойдем. Но если побежишь - застрелю, не сомневайся! Понял!?

- Да понял я, понял.

Звонарь нагнал меня и саданул прикладом по спине.

- И не выступай! Я тебя живо научу!

Я поднялся с колен, побрел дальше.

Метрах в ста от зимовья Звонарь велел остановиться.

- Вот здесь и копай. Шурф копай. Знаешь, что такое шурф?

Я кивнул.

- Вот и копай!

Знаете, за последнее время я здорово окреп, физическая работа мне не в новинку. Шурфовать, конечно, тяжело, не спорю, но не смертельно, в конце-концов. Застали меня врасплох, ладно, я подожду. Будет момент.

Звонарь сел на сухой поваленный ствол, закурил трубку.

- Ну ты и урод! Зачем тебе такая кожа? Думаешь, сделал себе чешую - стал гадюкой, да? Может ты еще и ядовитые зубы сделал, а? Не сделал?

- Ядовитых зубов у меня нет.

- Нет, говоришь. А чешуя есть, да? И глаз есть змеиный. Зачем?

Я не ответил.

- Вы все просто уроды. Уродуете то, что вам дано и с чем вы должны прожить жизнь, чтобы что-то понять.

- Что понять?

- Что понять? А вы и не хотите ничего понимать. Вы думаете, вы самые-самые. Сидите в своих консервных банках и думаете, что вы пуп земли. А вы просто уроды!

Он замолчал. Сидел, курил и все оглядывался по сторонам, боялся кого-то. Стук кирки разносится далеко, так что, если поблизости кто-то есть - обязательно услышит.

Я согрелся, начал приглядываться к моему охраннику.

Типичный антроп.

Рассуждает о том, что нам дано от природы. А что дано?

Глаза, чтобы видеть? Зарастут катарактой и все.

Уши, чтобы слышать? Слуховая перепонка растянется и все.

Волосы выпадут, зубы сгниют, обоняние притупится, суставы разобьет артрит и остеохондроз. Ногти на руках и ногах пожелтеют и потрескаются, мышцы ослабнут, кости размягчатся. Желудок перестанет переваривать пищу, кишечник перестанет всасывать питательные вещества. Печень перестанет отфильтровывать грязь, почки перестанут выводить грязь. Легкие ссохнутся, кровь станет жидкой, сердце стуканет, будто старый движок.

Несовершенство - вот что нам дано.

Болезни, старость и смерть - вот что нам дано.

Что я должен понять, обладая такими дарами?

Что я - жалкий червяк, копошащийся у подножия Бесконечной горы, с вершины которой взирают на мое несовершенство совершенные боги?

Что же, я это понимаю.

А скажите-ка мне, боги, вы-то зачем в этом мире? Зачем вы вообще? Я здесь на мгновение, покопошился и нет меня. Как не было. Но вы-то зачем здесь навсегда? Зачем вы крутите эти колеса? В чем смысл вашего существования? Я хотя бы напитаю своими бренными останками падальщиков. От вас какой толк? Есть ли он?

Молчите?

Ну, молчите.

Только вы не просто молчите, вы лезете ко мне со своим величием и жаждете моей покорности. Жаждете поклонения, признания вашей божественной воли.

Да шли бы вы!

- Мы тебя продадим, - сказал Звонарь. - Мороки с тобой. Кормить…Самим не хватает. Вот шурф добьешь и продадим. А то еще не ровен час пожалуют сюда зеленые.

- Термиты?

- Они самые.

- Ваш хозяин сказал, что они уже идут.

- Чего?! - Звонарь вскочил и покрепче сжал в руках самопал. - Чего городишь?! Кто идет?!

- Термиты. Он сказал, что слушает их переговоры. Термиты идут сюда.

Что-то хлопнуло. Из зарослей кедрача вылетел изжелта-белый плевок, Звонаря оплело паутиной. Он успел нажать на спусковой крючок, грохнул выстрел, шрапнель ударила в камень, меня осыпало осколками.

Едва я поднял голову, чтобы осмотреться, из зарослей вылетел второй плевок, и меня тоже опутала паутина.

Я повалился в свежевыкопанную яму как в могилу.

Ну, вот они, родимые.

Термиты.

Глава 15. Две сестры.

« Приветствую вас, о две сестры, две богини, я принес вам весть о магических заклинаниях».

Слово устремленного к свету

Я уже рассказывал сказку о двух эволюциях, биологической и технической. Так вот еще одна сказка.

Жил да был человек разумный. Единственный на планете разумный биологический вид. Единственный способный абстрактно мыслить и сознавать свою смертность. Шло время, жил человек разумный, поживал, набирался уму-разуму. И набрался разуму столько, что разделился на несколько разумных биологических видов. Появились боги, морфы, протезы и термиты.

В какой-то момент значительная часть человечества совершила резкий скачок в развитии, вверх и куда-то в сторону. Словно перескочила на соседнюю лестницу. Полностью утратила человеческую сущность. Протезы и морфы - те же люди. Люди, которые по собственной глупости себя изуродовали. Лучшего занятия не нашли. Боги - разговор особый, однако и в богах чувствуется нечто человеческое. Оно и понятно, на протяжении всей истории люди и боги жили рядом друг с другом, отражали как в зеркале достоинство и недостатки друг друга. Даже если древние боги - существа вымышленные, значения не имеет. Боги - зеркало людей, люди - зеркало богов.

Термиты другие.

Видели когда-нибудь термитов?

Забавное зрелище, доложу я вам.

В принципе, они похожи на людей: две руки, две ноги, туловище, голова. Одежды не носят. Зачем одежда, если поверхность тела - блестящий хитин. Может быть не такой, как у насекомых, нечто близкое. Кроме того, половых признаков нет, стесняться нечего. Общество термитов устроено наподобие муравейника: жесткая кастовая система. Рабочие, воины, самцы и матки. Размножаются самцы и матки, так что остальным половые органы ни к чему.

Только не думайте, что термит-рабочий - неполноценная личность. Ничего подобного! Не муравей же, в конце-концов, когда-то был человеком, так что с личностью все в порядке. Имеется в наличии. Просто ради системы в целом части жертвуют возможностями. Люди редко на это способны. Термиты, чтобы не рисковать закрепили жертву на генетическом уровне. Получилась новая кастовость, поначалу высокотехнологическая, послебиологическая. Теперь уже все идет по накатанной. Рабочие трудятся, воины следят за безопасностью сообщества, самцы и матки размножаются и правят. Контроль осуществляется с помощью телепатии и феромонов. Довольно эффективно. Что-то я не слышал о протестах, или бунтах. С чего бы им бунтовать? Все довольны.

И еще. Не думайте, пожалуйста, будто уничтожив главную матку, можно уничтожить сообщество. Во-первых, маток много, существует Совет Маток. Управляет именно совет. Так что уничтожение одной, или даже нескольких маток значения не имеет. Во-вторых, их не так легко уничтожить. Они сами кого хочешь положат на лопатки. Вооружение термитов на уровне: биофлот, биоавиация, биобомбы. И миллионы пехоты. Так что, нахрапом не возьмешь.

Спросите, почему же тогда термиты не завоевали мир?

Не знаю.

По-моему, им хватает. Весь юго-восток и два океана в придачу. Есть где развернуться.

Пока, во всяком случае.

Но, похоже, часть маток настроена враждебно по отношению к людям. Отсюда и пиратские набеги на ядовитые земли. И не только на ядовитые земли.

А может быть, боги каким-то образом поддерживают равновесие в мире, не дают разыграться Большой Войне. Технологии богов превосходят термитовые. Что им живые машины, у богов бессмертие, фокусы с пространством-временем и черт его знает что еще.

Если боги действительно следят за миром во всем мире, беру свои слова о бесполезности кампании на Бесконечной горе обратно. Однако, верится с трудом. Добрые пастыри, пекущиеся о жизни на Земле? Ну да, конечно… Я скорее поверю в то, что богам нет дела ни до людей, ни до термитов. Суетится там кто-то у подножия, какая разница кто? Одни со змеиной кожей и железной рукой, другие вовсе железные, третьи зеленые. Ну и что с того?

Богам есть дело только до самих себя.

Во всяком случае, боги не вмешались, когда меня и двух антропов термиты-рабочие запеленали словно мумии и загрузили в транспортник.

Живая машина термитов.

Плавно идет вперед, оставляя за собой голые камни. Все как и говорил несчастный прикованный протез. Термиты собирают хлорофилл и белок.

Бедолагу-протеза вроде бы так и оставили в яме. Плохо, что я не сумел ему помочь. Да что там, я и себе-то не помог.

Транспортник втягивает в себя органику, перерабатывает в брюхе и выплевывает наружу темно-зеленый брикет. Подплывает другой транспортник, затягивает брикет в себя и увозит прочь. Вокруг суетятся термиты-рабочие, некоторые верхом не то на слизнях, не то на пиявках.

Живые машины. Полупрозрачные, бесшумные, могу спорить на что угодно - такие не ломаются. Во всяком случае, в нашем понимании.

Мы, люди, для того, чтобы сделать средство передвижения, электрокапсулу например, сначала добываем сырье: руду, каучук, нефть. Затем сырье перерабатываем в материалы: сталь, цветные металлы, резину, пластик. Затем из полученных материалов изготавливаем отдельные детали и элементы. После чего собираем отдельные части в единое целое. Получается электромобиль, или умный дом, или станок. Наша техника состояла и состоит из винтиков и шестеренок. Совершенствуются материалы, технология изготовления, но формула остается прежней. Нет большой разницы между часами с кукушкой - вершиной механики прошлого - и современными процессорами.

Термиты поступают иначе. Они берут, скажем, виноградную улитку, копаются в ее ДНК, кормят ее определенным образом и в результате получают живую машину.

Мы строим из геополимеров, стекла и стали, наращиваем слои, или просто кладем кирпич на кирпич.

Термиты перепрограммируют гриб-боровик, поливают грибницу питательным раствором - вырастает небоскреб. Все их города построены из хитина. Вернее, не построены, а выращены. Просто, элегантно, красиво. А главное практично. Недаром изделия термитов пользуются таким спросом. Я бы и сам не отказался от многих термитовых штучек.

Ладно, не до игрушек. Покормили бы, желудок сморщился, честное слово. Не покормят. У термитов с едой вообще свои отношения. Вместо рта у них хоботки с помощью которых термиты издают вполне себе членораздельные звуки. Общаются друг с другом, и очень активно. Трещат без умолку. Шутят, должно быть. И надо мной шутят, разумеется. Попался, дурачок. А зеленый цвет объясняется тем, что они заимствовали у растений и водорослей механизм фотосинтеза. Да-да, буквально питаются солнечным светом. Здорово, правда? Считай, всегда сыт. Не залезай далеко на север, держись поближе к экватору и продовольственный вопрос целого народа решен сам собой. Так они и не лезут. Этим отчасти и объясняется нежелание термитов завоевывать новые территории. На завоевание они вполне способны, еще как способны. Пока морфы с протезами грызутся между собой, перещелкать мелкие директории не составит труда. Только представьте: планета Земля - один огромный муравейник. Потрясающее зрелище, точно? Единственное, чего бы я точно не хотел, так это оказаться в этом термитнике кормом для личинок.

А так оно и будет, судя по всему.

Когда Здоровяк и Смотрящий рассуждали о будущем господстве термитов, не зря я с ними согласился. Что-то в них есть. Какая-то непонятная сила, способная не просто одолеть прочие разумные виды. Вполне способная потягаться с богами.

Пожелаю им удачи. В этом, пожалуй, мы даже союзники.

Скоро меня отделили от антропов и погрузили в другой транспортник. В трюме я заметил множество коконов. Что это? Товарищи по несчастью? Будущая подкормка живых машин? Не стану загадывать наперед, в моем положении лучше всего расслабиться и уснуть. Сделать что-нибудь я все равно не в состоянии.

Машина шла плавно, пересеченная местность, скалы, валуны, поваленные деревья, видимо не представляли для нее никакой сложности. Катит себе и катит.

Я закрыл глаза и заснул.

Меня разбудили, выволокли из трюма, швырнули на маленький транспортник. Правильно, чего церемониться с биоматериалом! На всякий случай, я подергался, без надежды на успех. Паутина держала крепко.

Транспортник нырнул в туннель и заскользил под землей. Ого! Похоже у термитов здесь база, под самым носом у богов. Молодцы, что скажешь.

Так оно и оказалось.

Огромный подземный склад - бесконечные ряды коконов, емкости, контейнеры, легионы рабочих и живые машины. Ощущение, что термиты готовят крупное наступление. Добра здесь на целую армию, честное слово.

Почему бы и нет?

Кто их остановит? Разве что боги, так ведь как раз на богов термиты и выступят, не иначе. Куда там Храму Неподвижного Сердца с их жалкими сараями. Мелочь. Термиты работают по-крупному, масштабно.

Я вспомнил Серебрянку.

Убийство богов…

Как-то до сих пор не переварил это известие.

Я?

Как?

Зачем?

Даже смешно. До богов не добраться, не то, что убить. Боги являлись считанным единицам, включая моего знакомого протеза.

Транспортник остановился, двое рабочих подняли мой кокон и закрепили вертикально белыми отростками, напоминающими плесень.

Передо мной стояла матка термитов.

Я сразу понял, что это была именно матка, хотя, конечно, ни разу их не видел. Да что там я, готов поспорить, Здоровяк и Троица, работавшие в термитниках, маток не видели. Их вообще никто никогда не видел, только слышали.

И вот вам, пожалуйста…

Не берусь и приблизительно описать свои ощущения в тот момент.

Матка была… прекрасна…

Не подберу другого слова.

Прекрасна, нечеловечески, хоть и походила на человека: высокая, тонкая, с длинными руками и ногами, с огромными черными фасеточными глазами. Волосы заплетены в длинные косички, напоминающие металлическую стружку. Человеческий, чувственный рот, многосуставчатые пальцы с острыми красными ногтями. Облачена не то в пористую резину, не то в жидкую кожу.

От нее исходил дурманящий аромат, в голове у меня зазвенело, сердце застучало.

Вот еще новости! Эротическая магия муравьиных самок действует на человеческих самцов.

Я открыл было рот, хотел что-то сказать, но матка подошла ко мне вплотную, склонилась и прислонилась бледно-голубым лбом к моему лицу.

Что-то произошло.

Из моего мозга, будто из кристалла-накопителя вытащили содержимое. Голова у меня разболелась, из носа потекла струйка крови.

Матка отпрянула, сделала повелительный жест рабочим. Мой кокон снова погрузили на транспортник и куда-то повезли.

Замелькали ярко освещенные переходы. Поворот, поворот, еще поворот. Вниз, все глубже и глубже.

Остановка. Меня снова подняли и закрепили вертикально.

Еще одна матка, такая же прекрасная.

На этот раз я и не пытался заговорить, просто ждал что произойдет, почему-то был уверен, что термиты не пустят меня на фарш.

Матка приблизилась, уколола меня в лоб ногтем, ее глаза блеснули холодным темным огнем, она что-то сказала термитам-рабочим. Слова звучали мягко и протяжно, в них проглядывало что-то насекомое. Сверчок, поющий за обогревателем в холодный зимний вечер.

Меня вновь бросили на платформу транспортника и повезли по бесконечным подземным переходам.

Глава 16. Пожиратель.

«Ты не придешь ко мне, о приходящий без приглашения, время появления которого неизвестно».

Слово устремленного к свету

- Ну, здравствуй, дорогой!

Хорек собственной персоной.

В самом сердце военной базы термитов.

Неисповедимы пути… И сказал бы «господни», да не та эпоха. Повторю вслед за преданными: «На все воля богов!»

По-прежнему в дорогом костюме, и белоснежный халат поверх.

- Чего молчишь?

Я кивнул в знак приветствия.

- Освободите-ка его. Дергаться не будешь? Здесь это, знаешь ли, бесполезно.

Подошел термит в защитном комбинезоне с маской, чем-то опрыскал мой кокон. Паутина с легким шипением растворилась.

Я с отвращением стряхнул липкие ошметки, осмотрелся.

Биолаборатория, судя по всему. Оборудование - сплошные живые машины. Полупрозрачные резервуары, утопленные в горную породу и великое множество труб. Целая кровеносная система с лимфатической в придачу. По трубам толчками движутся разноцветные жидкости. Персонала пять человек, то есть термитов, конечно. Крупнее рабочих, встречавшихся мне ранее. Видимо, другая каста - ученые, умники. Точно, большеголовые такие, глазастые. Одеты в защитную пленку с пузырями вместо гермошлема.

Хорек явно чувствует себя здесь как дома. Полезные знакомства завел…

- Ближайшие два месяца проведешь здесь, дорогой.

- Зачем?

- Затем, что ты должен исполнить то, ради чего был создан.

- Убийство богов?

Он, казалось, был немного удивлен.

- Что, толстяк напел? И откуда пронюхал?…

- Напел.

- Тем лучше. Да, дорогой, ты и еще шестеро тебе подобных были созданы в рамках проекта «Оружие». Но тебе не повезло - похитили не вовремя. Тогда Орден переживал кризис. Безвластие, война кланов. Неудивительно, что посторонним удалось вторгнуться в наши владения. Если бы не это роковое стечение обстоятельств, мы подготовили бы тебя гораздо лучше. Но, как раз теперь появилась возможность наверстать упущенное.

- Научите меня уворачиваться от волны?

- Нет. Всего лишь немного перестроим тело.

- Может, для начала дадите поесть.

Хорек искренне засмеялся. В этом его смехе не слышалось ни ехидства, ни злорадства. Похоже было, что он потихоньку открывает карты.

Термит-лаборант принес белковые плитки, я жадно набросился на еду.

- Ты не налегай слишком, - предупредил Хорек, - лучше твоему желудку остаться пустым.

- Зачем вы отправили меня к храмовникам? - спросил я, решив проверить, насколько мой собеседник готов быть откровенным.

- Тебе нужно было набраться опыта. Изучить местность, людей. Понять, с кем ты имеешь дело. Думал о богах?

- Только о них и думаю.

- Да. Боги…

Глаза Хорька сузились, пальцы рук напряглись и сложились в подобие клещей.

- За что вы их ненавидите? - спросил я.

Он расслабился, посмотрел на меня грустно, Побитый ребенок, честное слово.

- Понравилось быть рабом, Змей?

Ого! Даже по имени называет!

- Не особенно.

- Вот и мне не нравится.

Ну да, конечно. Спартак эпохи Апгрейда. А сам уселся бы на вершине Сет-Джесерт и в ус бы не дул. Только знай вниз бы поплевывал.

- Поел?

Я вытер тыльной стороной ладони рот и кивнул.

- Тогда полезай в камеру!

- Клонируете меня?

- Клонируем? Зачем? А, имеешь в виду проект «Триоль».

- Троица, в Храме Неподвижного Сердца их называли Троица.

- Неважно как его называли. Неудачная попытка, - Хорек нахмурился. - Одна из блестящих идей прошлого главы ордена - солдат-множественная личность. Мультичеловек.

- Армия новых термитов?

- Термиты автономны. У них всего-навсего специализация и генетическая кастовость. Мультичеловек - нечто иное. Гораздо более совершенное. Один из возможных вариантов глобального развития. Ну да теперь это не важно. РЛМ все равно так и не удалось преодолеть. Испытуемые сходили с ума.

- Троица выглядел вполне здоровым.

Хорек нахмурился еще больше.

- С Троицей особый случай. Вмешательство извне.

- Неужели боги?

Ответа не последовало. Да и без того ясно, что боги. Больше некому. Это же старая-престарая божественная игра воплощений. Тот-то аватар того-то, а он, в свою очередь аватар пес его знает кого. Троица стал игрушкой богов.

- Но ведь боги его и уничтожили, разве нет? Зачем? - спросил я и сам себе ответил: «Игрушка надоела».

- Мы предполагаем, что среди богов нет единства, - сказал Хорек. - Это хотя бы отчасти объясняет хаотичность, с которой боги проявляют себя.

- Точно никто не знает?

- Кто может знать, - развел руки в стороны Хорек. - Это же боги. Полезай в камеру, дорогой, не тяни время.

В том, что касается биотехнологий, термиты сильно продвинулись. Может уже и разгадали, кто написал первый код, а может еще ломают свои зеленые головы. Но их техника с точки зрения человека выглядит устрашающе: кишки вперемешку с микросхемами и плесенью. Алхимия, некромантия и микроэлектроника в одном флаконе.

Лаборант подкатил нечто вроде хитинового саркофага. Внутренние поверхности шевелились, вздрагивали, выпускали и втягивали усики. Меня передернуло.

- А если я откажусь?

- Не смеши меня, дорогой.

- Да нет, я не об этом. Что мне за интерес убивать богов?

Хорек подошел вплотную.

- Ты пойдешь к богам и ты захочешь их убить! Не сомневаюсь в этом ни секунды!

Ни дать ни взять библейский пророк.

Я только пожал плечами в ответ.

- Куда еще идти такому как ты, Змей? Что будешь делать? Отправишься в термитники? Без прикрытия Ордена ты - мясной фарш. Вернешься в кластеры? Ты же не твой толстый дружок. Набить брюхо, закинуться, да пошнырять по темным закоулкам - всего-то и желаний. И уж тем более не ребятишки. Этим нужно еще меньше: спариться, да помучить кого-нибудь. Откроешь торговлю пластырем, отрастишь брюхо, поставишь пару забавных имплантов?

- Как насчет Ядовитых земель?

- Ядовитые земли? Станешь охотником на мутантов? Или работорговцем? Повелителем пустоши? Не выйдет. Боги до тебя доберутся.

- Боги знают?

- Узнают, если сколотишь банду и начнешь орудовать у них под носом.

- Ну а север, океан? Да мало ли куда! Свет клином не сошелся на этой проклятой горе!

- То-то и оно, что сошелся. Искупаться в удовольствиях, размножиться, износиться и сгнить?

- Все умирают.

- Но не все делают историю!

Эка загибает! Силен, бродяга! Историю!

- Вот только не надо громких слов!

- Иной раз без громких слов не обойтись.

Он положил мне руку на плечо.

- Есть лишь один путь - к вершине Бесконечной горы. Полезай в камеру.

И я полез.

Четыре недели термиты кромсали мое бренное тело. Перестраивали орган за органом, ткань за тканью, клетку за клеткой. Убрали железо, прирастили руку, вживили органический глаз.

Если бы я знал заранее, насколько мучительными будут все эти процедуры, бесконечные операции, существование на стимуляторах и приборах искусственного дыхания, отказался бы. И делайте что хотите! Лучше уж сразу в мясорубку на корм живым машинам.

- Ничего, - утешал меня Хорек. - Держись, гроза богов! Еще немного и будешь как огурчик!

Скотина!

Когда Хорек и его хозяева получат доступ к бессмертию и прочим штучкам с вершины горы, они превратят мир в концентрационный лагерь с биолабораториями. Как пить дать. Будут ставить эксперименты на живых людях, играть в Создателя. Такое уже было когда-то.

И термитов они сведут на нет. Придумают какую-нибудь мерзость вроде грибка-паразита, растущего в головах муравьев.

- Осталось внести изменения сюда, - Хорек постучал меня по лбу. - На десерт.

- Установите мне бородавку на центр послушания?

- Защиту от волн.

- Волны будут обходить меня стороной?

- Нет, но и голова не лопнет. Правда, методика новая, пока не тестировалась. Никаких гарантий! Разве не чудесно?

Сияет как начищенный пятак. Наверное, чувствует, что творит Историю.

- Спасибо за честь, но меня уже окатило волной разок, и ничего.

- Серьезно? Это хорошо. Значит усилим твой природный талант. Не переживай, Змей, наши зеленые друзья работают чисто.

Не сомневаюсь.

И надеюсь, что наши зеленые друзья никогда не станут нашими зелеными врагами.

Глава 17. Резня.

« И мне не смогут причинить вред ни люди, ни боги, ни достигшие блаженства умершие, ни погибшие грешники, ни один из живших в древние времена, ни один смертный, ни один человек».

Слово устремленного к свету

Мои волосы - хитиновая стружка.

Мое лицо - маска полунасекомого - полурептилии.

Мои глаза - глаза болотной гадюки, выслеживающей добычу в зарослях тростника.

Мои уши улавливают диапазон звуков от ультра до инфра.

Мои зубы - роговые пластины пустынной черепахи.

Моя шея способна поворачиваться на сто восемьдесят градусов.

Мои руки наносят удары со скоростью мелькания крыльев стрекозы.

Мои плечи вынесут груз в полторы тонны.

Мое горло издает писк, от которого лопаются барабанные перепонки.

Мой позвоночник не сломается под ударами гидромолота.

Моя грудь поглотит и лезвие ножа, и острие копья, и пулю крупного калибра.

Мое тело сохраняет живое тепло при температуре минус восемьдесят по Цельсию.

Мои внутренности перерабатывают ресурсы и производят чистую энергию словно ядерный реактор.

Мои кости изогнутся как лоза, но не треснут.

Мои мышцы не знают усталости.

Что и говорить, биоинженеры-термиты постарались на славу. Рептилия, насекомое и млекопитающее, собранные воедино - вот что такое я сейчас. Мгновенная реакция, скорость, выносливость, энергоемкость, регенерация, острота мышления.

Перекройте мне воздух - я извлеку его сквозь поры кожи.

Лишите меня пищи - я проживу многие дни за счет внутреннего резерва и малого расхода.

Поместите меня в огонь - я раскалюсь и после остыну.

Выстрелите в меня - я затяну рану.

Отрубите мне конечности - я отращу новые.

- Ты готов! - торжественно провозгласил Хорек, потирая руки.

Да, готов…

Но я по-прежнему - пыль под ногами богов. Чудеса нанотехнологий ничто по сравнению с мусором, который они бросают с вершины горы.

- К чему? К убийству богов? Как я, по-вашему, это сделаю? Как я хотя бы доберусь до вершины?

- А с чего ты взял, что боги на вершине? Это тебе не олимпийцы.

- Где же тогда?

- Как раз это и пытается выяснить Совет Маток.

-Термиты затеяли войну? Зачем им это?

- Затем, что мир должен быть поделен на сферы влияния. Между термитами и человечеством. Третьей силе нет места, будь она хоть трижды могущественна!

Мордочка Хорька источала ненависть.

- Нет места господам с их законами и порядками! Разумным существам этой планеты пора жить своим умом!

Красавец! Прямо вижу, как он горланит на митинге: «Вперед! К победе! К свободе! К равенству! К братству!» Сказал бы прямо: жить будете умом Истинно чистых. Богами-то дело явно не кончится. Уж если ты основал орден, то веди его к абсолютной власти. Иначе не стоило и заморачиваться. Вот только, есть маленькое «но».

- Термиты сожрут богов, а потом двинутся на директории.

- Вряд ли. Совет Маток заинтересован в сохранении человечества. В том или ином виде.

- Почему?

- Видишь ли, им интересно. Интересно, как можно по-другому.

- Что по-другому?

- Все по-другому. Жить, думать, строить, воевать, любить, ненавидеть, растить потомство. Все. Это люди нетерпимы к инаковости, потому что у людей в голове божественная матрица, понимаешь? Человек считает себя венцом творения, совершенным созданием божиим. Термиты тем и отличаются от людей, что вырезали божественную матрицу. У них в ходу идеи служения и Пути, поэтому сама возможность иного подхода им интересна.

- Почему бы не оставить питомник, а остальное скормить живым машинам?

- Питомник - уже не то. Все равно что собака по сравнению с волком, или ездовая лошадь по сравнению с мустангом. Им нужен полноценный сосед. Равный. Они нам не друзья, но и не враги. Соседи.

- Почему тогда им не соседствовать с богами?

- Господин соседом быть не может.

Ясно, человек и термит, взявшись за руки, шагают в светлое будущее, попирая власть богов.

Такие дела…

Мне предоставили время для восстановления, и персональную …норку… так это называется у термитов? У термитов, кстати, нет и быть не может ничего личного. Так что выходит, ребята изменили своим принципам. Спасибо, не забуду вашу доброту. И ваши скальпели тоже.

Оставшись в одиночестве, я задумался.

Кто я теперь? Охотничий пес Истинно чистых? Ходячая бомба, только уже не людей, а термитов?

Зачем убивать богов лично мне? Чем они мне насолили?

Войти в историю…

Да плевать мне на историю.

И на человечество.

Пусть остается рабами богов. Может, под таким присмотром не сожрут друг дружку.

Хотя…

Пусть жрут, они только этим и могут заниматься.

И вообще, они уже не маленькие, в конце-концов, пусть сами за себя отвечают. Почему всегда должен быть некто, какой-нибудь эпический герой, который за них вступится? Почему герой должен за них вступаться?

Все так…

Но, и здесь есть свое «но». Если герой не выполнит свою работу, если не вступится за человечество - он превратится в чудовище.

Так устроили священные боги.

Как не крути - придется топать к богам.

Мою нору оборудовали выходом в сеть.

Конечно, я нашел Серебрянку.

- Змей, приятель! Рад тебя видеть! Постой, ты вроде как-то изменился.

Я-то изменился, а вот Серебрянка нет, разве что еще больше потолстел.

- Я в порядке.

- Вижу, вижу. Что, туговато пришлось?

- Говорю же, я в порядке.

- Конечно, приятель, я просто хотел сказать, что в свете последних событий…

- Каких событий?

- Ты не знаешь? Ты ведь в самом эпицентре!

- Выкладывай!

- Термиты двинулись на север.

Так, понятно. Пока я отдыхал в саркофаге, началось вторжение. Совет Маток решился на штурм Бесконечной горы.

- Много?

- Много - не то слово. Такое впечатление, что все до единого. Чуть не полмиллиарда.

- И что происходит?

- Бойня, приятель. Гора ходит ходуном. По крайней мере, треть армии уже полегла у подножия.

- Они что так и идут прямо к вершине?

- Ну да, представляешь?!

Не очень представляю.

Полмиллиарда…

Величайшая армия всех времен и народов.

Какая из директорий способна хотя бы помыслить о подобном?

Идут в лобовую. На что надеются? Боги поиграют немного с пространством-временем, пустят две-три волны и вот вам - полмиллиарда лопнувших зеленых голов и море размазанной по камню живой техники. Ради чего? Таким образом пытается Совет Маток выяснить местонахождение богов?

А я? Зачем тогда я?

Страховка на случай неудачи? Просто еще одна попытка? Или вторжение - отвлекающий маневр, чтобы к вершине пробрался единственный диверсант и решил исход войны?

Но не такой же ценой…

Конечно, никто не знает, какую цену нужно заплатить за войну с богами. Но полмиллиарда…

- Послушай, Серебрянка, ты что-то говорил о сети богов, что ты об этом знаешь?

- Да так, кое-что.

- Не темни, говори прямо.

- Э, приятель, я своих секретов не выдаю. Вы не врубаетесь в сеть! Она везде! Это тебе не телефония, не интернет, не прошлый век! Везде, понимаешь?!

- Так что ты знаешь?

- Слышал, будто выходами в сеть богов пользуются.

- Люди?

- Они самые, приятель, они самые.

- Где их искать?

- Тебе виднее, ты же местный. Где-то неподалеку, в Аменти. Хотя сейчас это будет проблематично. Горы трупов, приятель. А к югу от горы термиты подъели все живое. Ты же видел эти их пылесосы, видел?

- Видел. Если я найду выход, как попасть внутрь?

- Обыкновенно. Раз есть замок, должен быть ключ, верно? Значит, должны быть подходящие слова.

- Код?

- Код и есть слова, приятель. Только посиди где-нибудь денька три, пока боги не угомонятся. Скоро от армии термитов не останется мокрого места, вот тогда и двигай.

- Хорошо.

- Дашь мне знать, как оно все сложится?

- Конечно.

Скоро появился дядя, тот самый, важная шишка из правления Истинно чистых.

Не поздоровался.

Осмотрел меня, удовлетворенно кивнул Хорьку, мол, не подкачали будущие соседи. Не зря получили банку хлорофилла и бочку белка, или чем там расплачивались за мою реконструкцию.

- Ступай, - только и сказал, даже в глаза мне не посмотрел.

Меня доставили к выходу, выдали кое-какое снаряжение, походные рационы, запас воды. Снабдили транспортом - чем-то вроде слизняка-переростка, язык не поворачивается назвать это существом.

Хорек не обнял меня на прощание, но похлопал по плечу.

- Когда дойдешь до богов, Змей, скажи им… Пусть уходят из этого мира, здесь им не место.

Отсюда хорошо была видна гора, в белой пене облаков. Завораживающее зрелище.

- Может, дадите оружие? Мне бы пригодилось, - сказал я.

- Оружие тебе не понадобится, ты сам оружие.

Я сел на слизняка и поехал на север.

Что же, есть лишь один путь - к вершине Бесконечной горы.

Глава 18. Плаха богов.

«Я соединил голову мою и шею на небесах и на земле».

Слово устремленного к свету

Боги всевидящи и всемогущи.

Им ничего не стоит поймать в ловушку смертного, пусть даже этот смертный обладает исключительными возможностями для выживания. Ничего не стоит оставить модернизированного человека и живую машину в пространственной петле. Проходят дни, недели, может быть уже и месяцы, кто знает. Ощущение времени притупляется. Солнце восходит, медленно ползет по безоблачному небу, раскаляя почти докрасна обломки скал. Потом садиться. И так бесконечно, бесконечно.

А гора все так же далеко. Недостижимая и прекрасная.

И человек начинает мысленно обращаться к тем же богам с молитвой, помимо собственной воли. Прав Хорек, сидит в человеке эта самая божественная матрица. Когда ему хорошо, он мнит себя божеством, когда плохо - молится богам.

Когда мой слизняк-транспортник начал поскуливать, я попросил Высшие Силы: «Пожалуйста, дайте нам дойти до воды и органики, пусть не случится так, что я порежу на куски и загружу в пищевой синтезатор эту несчастную живую машину!»

Но, как хорошо известно, чего боишься, то и произойдет.

Слизняк покрылся мокрыми пятнами цвета ржавчины, остановился, подсох и треснул, источая нестерпимое зловоние.

Серебрянка верно описал ситуацию - ничего живого не оставила за собой армия термитов, продвигаясь на север. Ни растений, ни мхов, ни лишайников. Готов поспорить, что на метр под камнями собраны самые мелкие насекомые и черви. Наверное, и личинки тоже. И корешки.

Камни и песок, песок и камни…

Так что, отбросив брезгливость, я разделал останки транспортника и получил несколько полноценных рационов. Очень хочу надеяться, что это не повториться там, впереди, с армией термитов.

Вот только не понятно, дойду ли я сам. Пока что получается как у белки в колесе - бегу, бегу и с места не двигаюсь.

Боги…

Всевидящие и всемогущие.

Неужели они убоялись изуродованного биоинженерией постчеловека?

Почему не пускают меня?

Или это работает ловушка, в которую угодил Совет Маток? Просто пока не отключили, не привели хозяйство в прежнее цветущее состояние. Кто их знает…

Что могут значить боги для человека эпохи апгрейда?

Не знаю…

Может, ничего. Живет себе, наворачивает нейроэлектронику и не жужжит.

А может и весь мир. Тогда бросает человек дом, семью, если таковая имеется, заработок, и ползет к вершине, пока не сгинет в безвестности, как многие до него.

Мы же не первобытные люди, мы не станем слагать песни в честь богов, не станем воскурять благовония на алтарях. Для нас боги, по большому счету, сказка на ночь. Далеко-далеко на востоке возвышается гора, вершины которой достичь не дано ни одному человеку. И на вершине этой горы живут бессмертные, всеведушие боги. Красиво… Но ни один постчеловеческий детеныш не станет слушать эту историю дольше минуты. Он скорее выклянчит у родителей денег на новый плагин, поиграет и выбросит на следующий день. Для нас не осталось в этом мире чего-то по-настоящему ценного. Термиты, по крайней мере, ценят хлорофилл и белок. А мы? Деньги?

Деньги, деньги, деньги…

«Кровь Апгрейда», так я говорил. Нет, ребятки, Апгрейду не нужны ваши деньги. Апгрейду нужны ваши мечты. Вот чего Апгрейд хочет на самом деле. Поменять ваши мечты на пустые побрякушки, меньше чем на побрякушки - на цифры в памяти нейрокомпьютера. Один ноль один ноль - и мечта вашего детства обрела форму консервной банки из нанопластика. Привет! Выкачать из вас нечто, спрятанное глубоко-глубоко в каждом. Сердце, душу, назовите как угодно. Человечность. А там пусть гуляет по шарику пустая оболочка и в тоске загружает единички и нолики.

Такие дела…

Я передвигался утром, от восхода солнца до полудня, когда жара становилась невыносимой. Не то чтобы я действительно страдал от жары, нет, решил экономить силы. Неизвестно, когда и как смогу я вырваться из ловушки богов. Потому топаем утром, днем отсиживаемся в теньке, вечером снова вперед - до полуночи, пока не станет холодно. Ракушка теперь ни к чему, мой хитин меняет степень жесткости. Достаточно лечь где-нибудь в укромном месте, вытянуть ноги - и готова настоящая куколка. Ни холод, ни насекомые не страшны. Идеальный ночлег.

Отмечаю ради интереса следы битвы богов с термитами.

Вот здесь, похоже, ударила волна. Огромная базальтовая глыба раскололась, обнажив черные внутренности. Здесь гранит запекся в темное исковерканное зеркало. А здесь сланец оплавился от кислоты.

Трупы, разумеется, собраны.

Еще бы, такой ценный материал! Все пойдет в дело, до самой маленькой чешуйки! Вот это называется грамотным управлением ресурсами. Молодцы термиты!

Вообще-то отношение к умершим во многом определяет культуру мыслящего существа. Одно дело трупы сжигать, другое - предавать земле. Термиты делают из своих умерших живые машины. Не по-человечески, правда? В кластерах сжигают.

И тут я почувствовал запах дыма. Не пожарища. Костра.

Люди, точно люди. Термиты открытым огнем не пользуются, в их зеленые головы никогда не придет мысль жечь древесину: слишком расточительно.

Я побежал по склону до ближайшего гребня и увидел оазис.

Посреди голой пустыни бушевало зеленое озеро растительности: высоченные старые кедры, мохнатые ели, кривые сосны, прозрачные лиственницы, стланик, ива, душистый багульник.

Я рванул туда, что было сил и оазис будто двинулся мне навстречу, принял в объятия, проводил к сокрытому в середине озеру.

Большего наслаждения в жизни не испытывал - прыгнуть с разбега в ледяную чистую воду, коснуться дна и вынырнуть на поверхность громко фыркая.

- Приветствую, сын мой! - услышал я. - Добро пожаловать во владения Церкви Усложнения!

Облаченный в серое человек с загорелым морщинистым лицом и приветливой улыбкой. Очередной служитель очередного несуразного культа.

- Следуй за мной и утоли свой духовный голод! Ибо что еще могло привести тебя сюда, пред лицо всемогущих богов!

Я посмотрел на гору.

Она была совсем рядом! Клянусь, она словно пробежала многие километры, пока я сидел под водой!

- Церковь Усложнения? - спросил я, не торопясь выбираться на берег. - Каким образом термиты оставили ваш зеленый островок без внимания? Отсюда во все стороны ничего живого на месяц пути.

- Боги охраняют нас! - таков был ответ.

- Серьезно? А что требуют взамен?

- Служения.

Не удивлюсь, когда выясниться, что служение заключается в принесении человеческих жертв. Если уж скатываться вниз, то до самых архаичных культов.

- Значит вы - слуги богов?

- Последователи Церкви Усложнения - возлюбленные дети богов! - человек в сером гордо поднял подбородок вверх.

Ну что же, раз они - дети богов, то я - внук богов, обращаются же ко мне «сын мой».

Я вышел из воды.

- Идешь к вершине, сын мой? - спросил человек в сером.

- Точно.

- Ты выбрал неверный путь! Так ты никогда не попадешь к богам.

- А вы знаете дорогу?

- Мы знаем правило: чтобы попасть к богам, нужно идти не к ним, а от них.

- То есть не к горе, от нее?

- Да, сын мой.

- И в какую сторону?

- Все равно. Если богам будет угодно, они приведут тебя в Небесный Чертог.

- А если не угодно?

Мой собеседник вскинул руки.

Можно без труда угадать, что он хочет произнести: «На все воля богов!» Просто Храм Неподвижного Сердца в миниатюре.

Так оно и оказалось.

Вместо ангаров - хибарки, вместо техники - ржавые инструменты, вместо сотен последователей - десяток одетых в серые лохмотья людей. Зато отец-настоятель выглядел величественно: высокий, могучий мужчина с длинной седой бородой, облаченный в меха. Вождь первобытного племени, да и только.

Когда мы с моим новым приятелем пришли в поселок, дети богов как раз внимали словам своего вождя. Они собрались у входа в добротное, крытое дерном зимовье и замерли, открыв рты.

Мне сразу бросилась в глаза стоящая неподалеку большая колода с воткнутым в нее топором. На лезвии топора ясно была видна запекшаяся кровь.

- Случайно не для меня? - спросил я своего спутника.

- Нет, сын мой, это не для людей.

- Для медведей что ли?

- Это для тех, кто уже перестал быть человеком.

Вот как.

Дети богов, которые себя-то точно обычными людьми не считают, выносят приговор - кто человек, а кто уже нет.

Такие дела.

- Когда Господь Бог заключил договор с избранным народом, то оставил десять заповедей, - вещал отец-настоятель низким проникновенным голосом. - Вы их знаете: не убей, не укради, не прелюбодействуй, и прочее. Народ избранный научился следовать этим заповедям и выжил, пройдя через многие испытания. Но помимо народа избранного существовали другие народы, пребывающие во мраке дикости. Требования десяти заповедей были непонятны, ведь многие народы из поколения в поколение жили согласно законам, установленным предками. Они не хотели перемен. Тогда, дабы привести многие народы к Единому, на Землю был послан Первый Сын Божий и оставил две заповеди: возлюби Господа Бога твоего и возлюби ближнего твоего.

Отца-настоятеля слушали молча, ловя каждое слово, лишь время от времени кто-то из слушателей смотрел на вершину горы, что-то бормотал и проводил по лицу ладонью.

- Несмотря на простоту, две новые заповеди включали в себя десять старых. Подумайте, как, например, вы украдете у ближнего своего, если вы его любите? Как вы можете убить ближнего своего, если вы его любите? Гениальная простота! Торжество движения цивилизации вперед, ибо путь цивилизации есть объединение. Старые боги, коим поклонялись многие народы, были преданы забвению. Но, то не стало концом старых богов! Они вернулись по прошествии многого времени и принесли с собой Единую заповедь. Заповедь, которая включает в себя все предыдущие. Усложняйтесь!

И слушатели вскинули руки вверх.

- Так звучит эта всеобъемлющая заповедь. Усложняйтесь! И только эта заповедь способна сохранить в человечестве то, что необходимо сохранить для выживания, для движения вперед. Такова цель возвращения старых богов. Спасение человечества, погруженного в пучину неверия. Человечества, кричащего: «Бог умер!». Кричащего: «Возлюби дальнего твоего!». «Усложняйтесь!», - ответили на это боги. Вот путь от покрытого нечистотами дна к вершине Бесконечной горы! Усложняйтесь и станете как боги!

Отец-настоятель замолчал, глядя на вершину.

Со скрипом отворилась дверь зимовья, двое в сером вывели связанного термита.

Ну а дальше произошло то, что и должно было произойти.

Термита уложила на колоду. Появился палач, взял в руки топор и замахнулся.

Не знаю почему, но я рванулся, выбил топор из рук палача, да так, что пролетев над головами последователей Церкви Усложнения, он пробил крышу зимовья. Потом я взвалил связанного термита на плечи и побежал.

Глава 19. Пища, вода и воздух.

«Я питаюсь тем, что едят там они; я живу тем, чем живут они».

«Я повелеваю воздухом ноздрей своих и могу достичь любого места, где пожелаю сидеть».

«Да будет мне дарована власть над водными путями…»

Слово устремленного к свету

Погони не было, да и быть не могло. Какими бы сумасшедшими не казались дети богов, на то, чтобы понять с кем они имеют дело, ума у них хватило. С десятком отощавших мужиков, вооруженных топорами и дубинами я бы справился без труда, а оружия посерьезнее, судя по всему мои новые друзья не держали. Иначе обязательно палили бы вслед, хотя бы для того, чтобы душу отвести.

Как бы там ни было, довольно скоро я остановился, усадил термита на камни и распутал веревки на его руках.

- Ну вот, приятель, ты свободен. Благодарить не обязательно, хотя от пары-тройки белковых рационов я не откажусь. Неизвестно, сколько еще блуждать по этим пустошам, которые устроили твои сородичи.

Термит молчал.

- Так, понятно… Слушай, у меня с языками туго, а уж как с вашим зеленым братом объясняться, ума не приложу. Сделаем так: Я пойду своей дорогой, ты пойдешь своей. Договорились? Вот и хорошо.

С этими словами я повернулся к Бесконечной горе спиной и зашагал по искрошенному сланцу.

Разумеется, он увязался следом.

Я не останавливался всю ночь, изредка оглядывался и замечал идущую позади тень.

Ну да пусть идет, вреда не будет.

Ближе к полудню я забился в расщелину и заснул, а когда проснулся термит сидел рядом и протягивал мне что-то на ладонях.

- Что это? О, горсть улиток… Видно не так уж и чисто работают ваши хваленые пылесосы.

Улитки благополучно перекочевали в синтезатор.

- Наверное, все утро собирал? По росе, верно?

Я поймал себя на мысли, что отношусь к взрослому разумному существу, быть может, более разумному, чем человек, как к ребенку, или собачонке какой-нибудь. Удивительное дело, не говорит человек на твоем языке - и попадает в разряд неполноценных.

- А сам-то как? Есть хочешь? - спросил я и сразу понял, что вопрос глупый. И еще. Что-то недоработали великие биоинженеры-термиты с моим организмом. Почему не добавили к имеющимся фишкам фотосинтез? Кушал бы сейчас солнечные лучи и горя не знал.

Термит показал на солнце.

- Знаю, знаю, глупость сморозил. Э, да ты, выходит, понимаешь меня?

Он кивнул.

- Что же вчера молчал? Приглядывался?

Он снова кивнул.

- Ясно. А говорить можешь?

- Да, могу, - его голос был похож на стрекотание кузнечика.

- Тогда поведай, каким это образом ты отбился от своих и попал в добрые руки фанатиков?

- Ешь, - сказал он, - я принесу еще. Здесь под камнями много белка.

- Спасибо, дорогой. Может, еще и воду отыщешь?

Он кивнул.

- Завтра утром, когда выпадет роса, я соберу воду.

- Ого, интересно как?

- Нас учили выживать в пустыне.

Ну, одним словом, оказался мой новый приятель самым настоящим кастовым специализированным, генетически модифицированным солдатом. Рядовым, но прошедшим разные термитовые спецкурсы. Когда Совет Маток объявил о наступлении, его легион загрузился на транспортники и потрюхал прямиком к горе.

- Постой-постой, а вас действительно было полмиллиарда?

Он удивился.

- Нет, не так много. Почти пятьдесят миллионов.

- Это тоже прилично.

- Да, это самая большая армия в истории Земли.

Я улыбнулся. Бедняга, похоже, гордится тем, что участвовал в битве у Бесконечной горы. Что же, может и есть чем гордиться. Только битвы-то никакой не было. Подпустили их боги поближе и захлопнули в пространственной ловушке. Как тараканов. А потом пустили волны.

Поясняю: термиты - роевое сообщество. Каждый из них по отдельностиличность волне заурядная, выполняющая некую функцию, для которой его и произвели на свет. Но сообщество в целом -разум иного, высшего порядка и ведет он себя не так, как бы вел себя просто термит, или горстка термитов. Сообщество в целом способно решать сверхзадачи, которые не по плечу даже собранным воедино маткам, какими бы умными они не были, понимаете? Это как комариный рой. Один, два, десять комаров - просто комары. А наберется их толпа и возникает нечто с поведением вовсе не комариным.

Принцип массового коллективного взаимодействия, кажется, так это называется. Или критическая масса и переход в новое состояние. Неважно. Важно, что у такого сообщества есть уязвимое место - коммуникация. Для нормального функционирования термиты постоянно должны поддерживать связь и делиться опытом. И не с центром связь держать, а со всеми термитами. Нарушается связь - нет больше сверхорганизма. Каждый сам за себя со всеми вытекающими последствиями.

У термитов есть особый орган, аналог наших коммуникаторов, только более совершенный и упрятанный в черепную коробку. Вот боги и пустили волны, от которых коммуникаторы вышли из строя. А дальше все просто. Пустыня, обезвоживание, эпидемия, война всех со всеми. Живые машины остановились и засохли. Неуправляемые толпы термитов передрались друг с другом. Боги, конечно, добавили перца, растянули пространство, замедлили время, да и облака-стражи не бездействовали. Полегла армия.

- А ты-то как в живых остался?

- Бежал.

- И прибежал прямехонько на плаху… Весело.

- Да, меня взяли в плен, когда я пополнял запас воды. Оглушили и связали.

- Вот тебе и спецподготовка. Так выходит, что когда термиты оказываются в одиночестве, без сородичей, они вовсе не умирают от тоски?

- Нет. Когда термит остается в одиночестве, он чувствует себя неполноценным. Но не умирает.

- Понятно. Что думаешь делать?

- Выживать.

- Это само собой. Куда думаешь отправиться?

Он ответил вопросом на вопрос:

- Куда идешь ты?

- К богам, слыхал про таких?

- Мы называем их «Живущие во многих мирах».

- Почему так?

- Эти существа способны с помощью своих технологий перемещаться между мирами. И даже находиться в нескольких мирах одновременно.

- В смысле, в параллельных мирах?

- Неизвестно. Известно, что есть сеть миров и переходы между мирами.

Ого! И эти туда же! Сеть богов, привет от Серебрянки.

- Сеть богов?

Термит явно не понял о чем я.

- Наступление армии имело своей целью продавить оборону, отвлечь основные ресурсы, в то время как особые отряды пытаются взломать переходы между мирами. В случае удачного продвижения, мы бы захватили важнейший стратегический плацдарм.

- И вы положили пятьдесят миллионов за это?

- Это будущее. Мы положили пятьдесят миллионов за будущее.

- И удалось взломать?

- Не знаю. Я должен был просто погибнуть в битве.

- А вместо этого бежал и остался жив.

Он тяжело вздохнул.

- Я не выполнил свой долг, поэтому не сопротивлялся, когда меня взяли в плен.

- Успокойся, приятель, у тебя еще будет возможность принести себя в жертву ради великой цели. Скажи-ка лучше, где расположены эти переходы?

- Где-то в Горящих болотах.

- Ваши там сейчас работают?

- Возможно.

- А возможно, что боги все просекли и накрыли воришек на месте преступления.

- Думаешь отправиться туда?

- Ну, знающий человек научил, если хочешь попасть к богам нужно идти не к ним, а от них. Так что Горящие болота вполне подходят.

- Понадобится транспорт.

- Было бы неплохо.

Термит поднялся.

- Идем, - только и сказал он.

Термит оказался хорошим спутником: терпеливым, выносливым, находчивым. Кое-чему научили его в центре спецподготовки. Только молчаливый слишком, слова лишнего не скажет. Может быть, это от незнания языка, но говорит вполне прилично, даже красиво, лучше, чем многие мои знакомые в кластере.

- Как тебя зовут? - как-то спросил я, когда мы отсиживались в тени.

Он помолчал немного, потом задумчиво сказал:

- Не могу правильно перевести на ваш язык.

- Ну, произнеси на своем языке, послушаем.

В ответ раздалось громкое потрескивание, Я засмеялся.

- Да уж, имячко, язык сломаешь. Что если мы тебе дадим нормальное человеческое прозвище? Не возражаешь?

- Человеку свойственно называть. Говорят, что за этим его и создали боги - чтобы человек давал имена всему, что увидит и почувствует.

- Ну, раз ты не против, то будешь Сверчок. Стрекочешь один в один. Согласен?

Он кивнул.

- Как думаешь, Сверчок, сколько нам еще прыгать по камням?

- Если боги свернули пространство в улитку, мы можем ходить по этой пустыне всю жизнь. Но боги не захотят удерживать ловушку долго, им станет скучно. Теперь, когда вторжение остановлено, они займутся чем-нибудь другим.

- Чем же, по-твоему, занимаются боги? Пируют на вершине горы? Вмешиваются в дела людей и термитов, направляют историю?

Сверчок долго не отвечал, видимо пытался вспомнить все, что слышал о богах у себя дома.

- Я знаю, ты считаешь, что боги - это элитная группа, сумевшая овладеть технологиями бессмертия и управления пространством.

- Разве нет?

- Не совсем.

- Кто же они тогда? Инопланетяне?

- Даже если боги когда-то были представителями человеческой разы, то сейчас это уже не имеет значения. Тебе удобно думать, что боги подобны людям, интересы богов схожи с человеческими, и ничто человеческое им не чуждо. Богатство, слава и власть - вот основа человеческих желаний.

- Маловато, приятель, ни один мой сородич с тобой не согласится. Потребует внести в список свободу, справедливость и любовь.

- Пусть так. Богам одинаково чуждо и первое и второе. Их интересы лежат в надматериальной сфере. Жизнь, смерть, время - вот, что их интересует.

- Это и людям интересно.

- Нет, люди живут, умирают и мало задумываются о времени. Люди слишком, - он остановился, подбирая нужное слово, - скоротечны.

- А термиты?

- Термиты составляют единый рой, способный приблизится к тому, что является основанием богов.

- Если боги так могущественны, зачем вы пошли против них?

- Мы пытались бороться за будущее.

Дела…

Термиты молодцы. Они хотя бы пытаются бороться, отваживаются принести жертвы ради будущего. Люди грызутся между собой неизвестно ради чего. И никакие тайные махинации могущественных орденских структур дела не меняют.

Такое впечатление, что человечество дружно решило уйти с исторической сцены и освободить жизненное пространство для других разумных видов.

Кто там будет после нас? Термиты? А после термитов? Дельфины? Вороны?

И только боги пребудут вечно.

Как-то утром, сразу после восхода солнца, задул сильный восточный ветер и нас накрыла вонь.

Я такого не припомню. Всякое бывало. На какие только помойки я не попадал. Бывал в таких отвратительных местах, что вспоминать не хочется.

Но такое…

Глаза режет, желудок выворачивает наизнанку, даже идти стало труднее, будто продираешься сквозь заросли.

Я затянул глаза роговыми линзами, ноздри закрыл. Дышать можно и сквозь поры хитиновой кожи, но при ходьбе кислорода явно не хватает.

- Похоже, ваши пылесосы никуда не уехали, Сверчок.

Он покивал в ответ.

- Боги убрали ловушку.

Было похоже на правду.

- Путь открыт, теперь мы быстро дойдем до реки.

- Теперь я не могу быстро идти. Разве что ветер переменится.

Ночью ветер утих. Стало полегче. Я потихоньку глотал воздух ртом и то и дело протирал глаза. Сверчок прыгал по камням, как ни в чем не бывало. Наверное, термиты воспринимают запахи по-другому. Кто их знает, может запах разлагающихся собратьев доставляет термитам удовольствие. Расспрашивать я не стал, мало ли обидится.

В полдень следующего дня мы увидели вдалеке зеленую полосу, протянувшуюся до самого горизонта.

- Река, - сказал Сверчок.

Глава 20. Горящие болота.

«…да не буду я сожжен и не погибну в огне».

Слово устремленного к свету

- Кое-что мы не учли, Сверчок, - сказал я. - Нам понадобится не только транспорт, но и оружие.

Он прикрыл темные фасеточные глаза - прищурился, веки зеленые, смешной. Термиты вообще смешные и странные. Хотя, не более странные, чем население кластеров.

- Да, оружие нам понадобится.

Еще бы.

Река, и особенно дельта кишат развеселыми зверушками, поджидающими доставки завтрака, или обеда. Фауна Ядовитых земель разнообразна и причудлива. Чья фантазия породила на свет этих уродов - кто знает. Впрочем, это мы их породили. Мы и термиты. Трансмутаты, отходы биофармацефтики, медицинские отходы, отходы высокотехнологичных ядерных, нано и прочих заводов и фабрик запустили цепочки мутаций, протекающих быстро и непредсказуемо. Произошли интересные вещи. Макромир скукожился и вымер. Животные покрупнее исчезли чуть не в одночасье, зато микромир буквально распух и выплеснулся со всей своей красотой и жаждой жизни. Можете себе представить дафнию размером с воробья? Есть такие. Причем, собираются в стаи и дербанят всех подряд. Обглодают до костей за минуту. А одноклеточные? Эти-то уж точно результат работы термитовых биофабрик. Сейчас термиты берут клетку и выращивают из нее живую машину. Но, когда технология была несовершенной, наши зеленые соседи выбрасывали неудачные экземпляры сюда, в Горящие болота. В результате - амебы размером с человека. И, главное-то, не убить никак. Стреляешь, а она жрет пули и всего делов. Что с нее возьмешь, одноклеточная она и есть одноклеточная.

Кластеры, конечно, тоже не без греха. Сюда мусор свозят аэростатами. Сбрасывают с высоты в километр, быстренько разворачиваются и домой. Возможно, боги волнами добавили кое-что. Посолили-поперчили, что называется.

Такие дела.

Если армия термитов не зачистила местность, никуда мы не прорвемся, сожрут.

- А что, ваши здесь проходили?

- Части водоснабжения и речной десант.

- Речной десант?

- Транспортники. Должны были доставить по воде тяжелые орудия.

- Вы собирались обстреливать вершину?

- Собирались. По реке должны остаться опорные пункты. Склады снабжения. Нужно отыскать один и будет оружие.

Опорный пункт мы увидели очень скоро - стройные ряды белых пузырей на пологом берегу. Термиты как архитекторы мало проявили себя, слишком практичны, слишком рационально мыслят. Вместо Парфенона и Собора Святого Петра они надуют хитиновый купол, прорежут круглый вход - пользуйтесь.

Возле пузырей шла какая-то возня, похоже, две группы термитов сцепились друг с другом.

Мародеры…

Нет командования, нет объединяющей идеи, каждый сам за себя.

Почувствуйте на своей зеленой шкуре атмосферу современного кластера, в Термитниках вы такого не увидите.

Свалка шла серьезная. Обе группы использовали неизвестное мне оружие, один за другим термиты падали и превращались в черные холмики. А с берега уже наползала нечисть: стая вольвоксов, шевеля жгутиками, катилась поживиться, следом ползли черви и амебы.

- Из чего стреляют? - спросил я у Сверчка

- Стандартный споромет ближнего боя. Выпускает заряды спор модифицированной черной плесени. При попадании в тело споры начинают бурный рост, грибок выделяет сильнейший микотоксин-парализатор.

- Однако. Жертва обездвижена и сожрана плесенью?

- Да.

- А на дальние расстояния этой штукой стрелять можно?

- Спорометы бывают разного калибра и размера, вплоть до сверхтяжелых дальнобойных.

- Уж не ими ли вы собирались обстрелять богов?

- В том числе.

Делать оружие - не храмы воздвигать, тут уж термиты расстарались.

- Надо бы нам разжиться парочкой.

Пришлось долго ждать, пока одноклеточные доедят останки.

Когда стемнело, мы прокрались к одному из пузырей, проломили стену и забрались внутрь.

Сверчок затарился по полной, половину оружейной повесил себе на грудь и спину: споромет, паутиномет, еще какой-то «мет», биогранаты, биомины и прочее. Я взял один ствол и пузыри с патронами.

Переночевали там же, заделав паутиной пролом.

Утром пошли к реке, опасливо поглядывая по сторонам.

- А может не стоит плыть по реке? - спросил я. - В пустошах гораздо спокойнее.

- Не думаю, что будет спокойнее в пустошах. Теперь, когда боги сняли ловушку, остатки армии пойдут на юг. Лучше столкнуться с мутантами, чем с солдатами.

И то верно. Ни мне, ни уж тем более Сверчку не хочется отстреливаться, лежа среди щебенки под обжигающе-горячим солнцем. На реке, по крайней мере, прохладно.

Транспорт нашелся почти сразу. Небольшой патрульный катер с хитиновым корпусом и сдвоенным спорометом на носу. В качестве двигателя живая машина, выращенная из жгутиконосца. Все просто - жгутик вращается и тянет корпус вперед практически бесшумно. Быстрый, маневренный и малозаметный - то, что нужно.Сверчок уверенно занял кабину и погрузил пальцы в прозрачный гель панели управления.

- Команды живой машине отдаются с помощью микродоз феромонов, - сказал он. - Здесь полные баки, нам повезло.

Я покивал головой и занял место бортстрелка, осмотрел спорометы, покрутил стволами из стороны в сторону. Ничего, справлюсь.

Катер бесшумно вышел на фарватер реки и быстро пошел вниз по течению.

Ночью высыпали звезды, да так много и такие крупные, каких я не видел. То ли боги горох просыпали, то ли луна как лягушка икру мечет, то ли чихнул кто-то.

- Послушай, Сверчок, а что ваши говорят о космосе? Вырастили бы большой сморчок, натянули бы хитиновый парус, чтобы ловить солнечный ветер, да и махнули бы в район туманности Андромеды. Если кто и способен вырваться из объятий матушки-Земли, так это термиты.

- Совет Маток считает, что на Земле достаточно неосвоенного жизненного пространства. Океан, полярные области, атмосфера. Пока нет нужды улетать.

- Разве дело в нужде?

Никто не полетит к звездам.

Термитов изведут боги, люди истребят сами себя, боги зачахнут и исчезнут от скуки.

Никто не полетит к звездам.

Каждую ночь будет загораться на ночном небе Млечный Путь, протянувшись во всю ширь, от горизонта до горизонта. Каждую ночь неведомые разумные создания будущих неведомых цивилизаций будут с тоской смотреть в небо и мечтать о далеком путешествии. О недосягаемых пространствах, еще более недосягаемых, чем вершина Бесконечной горы.

Катер вдруг мелко задрожал, вода в реке забурлила, со стороны Горящих болот, закрыв собой полнеба, поднялась гигантская черная тень и двинулась в сторону горы.

- Что это?

Сверчок бросил штурвал, встал на палубе, задрав голову вверх.

- Это ваши?

- Нет. В термитниках нет ничего подобного.

- Хочешь сказать, это - боги?

Тень медленно продвигалась на север, оставляя за собой серую дымку. Она словно пожирала звезды.

- Я слышал об этом, - задумчиво проговорил Сверчок и совершенно по-человечески почесал подбородок.

Эге, термиты, новое человечество, постлюди, торжество генной инженерии и жестокого социального отбора! В глубине ваших зеленых душ вы самые обычные человечки разумные. Рисуете мамонтов на стенах пещер, охотитесь, пьете хмельную брагу, поете песни у костра и смотрите на огонь.

- Это ладья богов.

- Что-что? Ладья богов? Подожди, приятель, ты хочешь сказать, что на этой штуке боги летают в космос?

- Наверняка никто не знает, но кое-кто утверждает, будто летал на подобной ладье к другим планетам.

Так это что же получается?

Получается у богов на Бесконечной горе стартовая площадка? Так что ли? А болота им зачем? Гоняют сюда свои машинки сменить масло и слить отработку?

Слишком просто.

Слишком просто даже для людей, а это не люди, это - боги, бессмертные, всезнающие и всемогущие. Неужели так и рассыпется миф, превратится в простую констатацию факта: в Аменти обосновался клан, обладающий технологиями межпланетных полетов?

Слишком просто.

Слишком просто даже для людей.

Тень растворилась в ночном небе. Река успокоилась, Сверчок вновь встал за штурвал, наш катерок потрюхал себе дальше к устью.

Под утро мы оба задремали. Катерок прибило течением к берегу, жгутик запутался в прибрежных водорослях. Местная живность довольно скоро почуяла добычу. С левого борта поползли полупрозрачные светящиеся черви. Один из них, самый шустрый, вцепился мне в ногу. Бедняга, сломал себе зубы. Я вскочил, криком разбудил своего рулевого. Вместе мы долго отстреливались от червей, потом от дафний и циклопов, решивших поживится остатками побоища, а потом от вездесущих амеб. Похоже, гигантские амебы здесь самая распространенная форма жизни.

Палубу мы кое-как отчистили от плесени и кусков органики, ходовой жгутик освободили от водорослей.

- Давай-ка, приятель, выруливай на середину, пока не появился кто-нибудь покрупнее.

Сверчок молча смотрел на юг и не двигался с места.

Река парила, а сквозь клубы пара били вверх ярко-желтые лучи, словно огромные прожектора отслеживали в небе вражеские беспилотники.

- Мы почти у цели. Где-то здесь, в дельте и должны быть порталы богов.

- Так может эта ночная ладья богов вовсе не из космоса прилетела, а прошла сквозь порталы?

- Может быть.

Жгутик заработал, катер плавно пошел вперед.

Вода вокруг бурлила. Я опустил руку за борт.

- Кипяток! Послушай, Сверчок, сколько выдержит ваша живая машина в кипятке, пока не сварится?

Живая машина выдержала недолго. Жгутик судорожно задергался, свернулся в кольцо и затих. Дальше мы шли по инерции.

Скоро показался огонь. Горели берега, оба берега. Огонь оглушительно гудел, выбрасывая языки синего и красного пламени. Горела сама земля, вся прибрежная полоса, насколько хватало глаз.

Дышать стало нечем. Сверчок выдал мне дыхательный аппарат производства термитов, который он предусмотрительно захватил в пузыре на опорном пункте. Колония генно-модифицированных бактерий, упрятанных в пористую хитиновую оболочку. Все просто - поглощают углекислый газ, вырабатывают кислород. Летучие продукты горения оседают в фильтрах и автоматически выводятся сквозь поры в виде шариков.

Я не особенно и нуждался, поглощал кислород сквозь кожу, но, повторюсь, это неудобно. Лучше уж с колонией бактерий на лице.

Сверчок указал мне на что-то.

Золотые столбы от земли до неба. Оказывается это не лучи прожекторов.

Нас пронесло мимо десятка, прежде чем я изловчился и вцепился в один из столбов двумя руками.

Столб загудел и…

Краткое разъяснение.

« Я есть день вчерашний и день сегодняшний и я способен возродиться к новой жизни».

Слово устремленного к свету

Что такое Апгрейд?

Так называют историческую эпоху, которая радикально изменила человеческую цивилизацию.

В не столь отдаленном будущем, благодаря развитию технологий человечество перешло на новый уровень развития. Люди уже не изменяли окружающую среду под свои нужды, они изменялись сами.

Создание нейроинтерфейса позволило соединять человеческий мозг с компьютером, буквально превращаться в машину, чему немало способствовали успехи в области трансплантологии.

Развитие медицины, бионики и генной инженерии дали возможность желающим изменять собственный генетический код, перестраивать тело.

Человечество перестало существовать как единый биологический вид.

Кто такие боги?

Устройство общества и политическая карта мира также претерпели изменения.

Крупные государства распались. Между мелкими государствами, стремительно уменьшающимися в размерах, начались бесконечные войны. Война перестала быть чем-то из ряда вон выходящим. Войны велись повсюду, в том числе и с применением ядерного оружия в ограниченных масштабах, что привело к возникновению областей, зараженных радиацией - пустошей. Однако, маленькие государства-директории, сжавшиеся до размеров одного-двух перенаселенных кластеров, вынуждены были отказаться от ядерного оружия, так как просто не могли себе позволить его содержание. Это же относилось и к другим видам оружия массового поражения.

Так называемое «массовое поражение» больше не требовалось.

Войны государств сменились войнами директорий, затем войнами кластеров и войнами секторов. В таких условиях основными боевыми единицами стали военные кланы, состоящие из людей, превращающих себя в машины, или генно-модифицированных людей-мутантов. Новые виды оружия и боевой техники применялись повсеместно.

В этих условиях возникло несколько центров силы, тяготеющих к созданию такого государственного образования, которое отвечало бы всем вызовам современности. Иными словами империи нового типа.

Нечто подобное образовалось на юго-востоке, где раса, отличающаяся от всех прочих, сумела завоевать стабильные позиции. Остальные регионы мира пребывали в хаосе и бесконечных малых войнах.

На северо-востоке появилась группа существ, обладающая технологиями, намного превосходящими все известные остальному миру. В их число входило бессмертие, а возможно просто очень большой, по сравнению с человеческим срок жизни. Также управление временем, силой тяготения и метрикой пространства.

Происхождение и цели данных существ оставались неизвестными, но их влияние вскоре ощутили на себе все без исключения жители Земли.

Этих существ назвали «боги».

Чего хотят Истинно Чистые?

Богатый и влиятельный клан северо-западного кластера, построенный по образцу средневековых рыцарских орденов с жесткой иерархией, собственной мифологией, метафизикой и жесточайшей системой отбора кандидатов.

Как и все, добившиеся высокого положения в обществе кланы, истинно чистые стремятся прежде всего к независимости, к самостоятельному принятию решений и возможно большему расширению своего влияния. В отдаленные цели ордена входит создание имперского образования, основанного на идеях возвращения человечества к так называемому «естественному облику и образу жизни».

Активно занимаясь политикой, научными разработками и военными действиями, истинно чистые очень скоро натолкнулись на незримое и мощное сопротивление, действие которого ощущалось буквально во всех начинаниях. Поначалу подозрение пало на политических и экономических конкурентов, но выяснилось, что ни один из существующих кланов и корпораций не способен работать на столь тонких уровнях, вплотную приближенных к понятиям «судьба» и «провидение». Лишь одна сила была способна на такое - боги.

Истинно Чистые превратились в богоборцев.

С целью сбора данных о своем противнике, они создали несколько организаций, действующих в областях, где боги проявляли наибольшую активность. Одной из таких организаций стала религиозно-мистическая община-орден Храм Неподвижного Сердца, главными задачами которого стали разведка и удержание стратегических позиций.

Кроме того, руководство клана заключило беспрецедентное соглашение о сотрудничестве с представителями наиболее развитого и успешного сообщества эпохи - термитами. В обмен на поставки биоресурсов термиты согласились участвовать в особом проекте истинно чистых - создании сверхразведчиков.

В чем состоит исключительность Змея?

Информация о богах, поступающая от многочисленных разведотрядов оказалась малодостоверной. Зачастую сведения выглядели как легенды и мифы. Потери и затраты росли чуть ли не в геометрической прогрессии. В создавшихся условиях руководство ордена истинно чистых решилось применить особые меры.

С помощью биоинженеров дружественных термитов были созданы семь искусственных людей, отличающиеся различными качествами. В одном случае ставка делалась на мимикрию, в другом на живучесть, в третьем на высокую степень изменчивости формы. Трое представляли собой последние поколения военных машин.

Идея создать полноценную развитую личность, обладающую высоким культурным развитием, сильной волей и стойким характером пришла в голову магистру ордена. Таким образом возник Змей.

На разведчиков возлагали большие надежды, но шестеро из них пропали без вести, а в воспитание последнего вмешались посторонние силы. Змей так и не стал тем, кем бы он мог стать, не умри при странных обстоятельствах магистр, что повлекло за собой борьбу фракций и заметное ослабление ордена в целом. В итоге все сложилось, так как сложилось, и Змей все-таки оказался у подножия Бесконечной горы.

Дойдет ли Змей до богов?

Да.

Глава 21. Превращения.

«Я собрал великих богов, я могуществен, я проложил себе путь и прошел его до конца».

Слово устремленного к свету

…и я перестал быть собой.

Но я был собой, и еще кем-то, но этот кто-то тоже был мной. Не знаю, как объяснить… Раздвоение личности? При этом обе личности - единое целое: два мира, два инфопотока одновременно.

Второй день с юга дует попутный ветер, весла уложены вдоль борта, корабль идет под парусом. Блаженный отдых после недели каторжного труда.

Еще три дня пути и мы прибудем в Сехем.

Здесь нет ни одного иччи, за все время плавания я не произнес ни слова, лишь согласно кивал, когда жирный подкомит бросал мне на колени кусок сухаря. Большинство гребцов - осужденные преступники уаджи, многие не знают кемет. По ночам они шепчутся друг с другом на своем кошачьем языке и нетрудно догадаться, что речь почти всегда идет о черном лотосе - гибельном пристрастии их расы. Та-Кемет победила народ уаджи не силой оружия, а с помощью сока цветов, растущих в дельте Итеру аа - Великой реки. Зелье выдает комит, чтобы вели себя потише и не думали о побеге. Тех, кто все-таки попытается сбежать, привязывают на носу и оставляют умирать от голода.

Само-собой, моя бедная голова чуть не лопнула. Я повалился на палубу и едва не скатился за борт, но Сверчок вовремя успел - подхватил мое дергающееся тело и затащил в кабину.

Что со мной?

Это и есть сеть богов?

Золотые столбы, позволяющие расщепить сознание и загрузить его часть в иной мир?

Похоже на то. Похоже, боги получили технологию вездесущности, утерли нос Люциферу.

Знаете, по ощущениям напоминает трафарет-симулятор. Ну, это когда вы покупаете чип, вставляете в порт у себя на затылке и на определенное время становитесь другой личностью. Большинство использует эти штуки, отправляясь на работу. И тогда самые скучные и однообразные операции такими не кажутся, ведь их выполняет туповатый амбал, или повернутая на приготовлении салатиков домохозяйка. Вечером отключил - снова стал самим собой.

Только здесь все глубже, гораздо глубже, полное погружение в другой мир и тот мир ничем не отличается от основного, настоящего, в котором мое тело бьется в конвульсиях, а мозг того и гляди расплавится от напряжения.

Боги…

Вот в какие штуки вы играете!

Получили нечто непохожее на технологии апгрейда, иную степень свободы, иной алгоритм, новый язык.

И как это пережить?

Верно говорят, смертный не должен вмешиваться в дела богов, ничем хорошим это вмешательство закончится не может. И меня по всей видимости ждет шизофрения.

Разве что…

Ведь не даром же термиты ковырялись в моих лобных долях. Сдюжим, не такое бывало. Правда вот именно такого еще ни с кем не бывало.

Ничего, нужно просто привыкнуть немного. Человек такая скотина - ко всему привыкает. Разве что к холоду не может привыкнуть, ну так золотые столбы - не холод. Золотые столбы - проходы в иные миры, где боги помещают свои аватары и наслаждаются полученным результатом.

- Эй, лягушка, - обратился ко мне однажды комит, протягивая на ладони маленький черный шарик, - попробуй!

Я молчал.

- Давай, поговори с Великой Богиней Бастет, она любит таких как ты.

Один из уаджи, сидящий в клетке напротив моей, призывно замурлыкал.

- Умница киска, - сказал комит и бросил шарик сквозь железные прутья. Уаджи с урчанием проглотил подачку.

- Вы, лягушки, тупые, - сказал комит, глядя на меня, - гниете на своих болотах. Хорошо там, да? Хочешь домой? Хочешь закопаться в грязь? Хочешь, да? Только ты больше никогда не вернешься на болота! Когда мы прибудем в Пер-Уаджет, тебя продадут на шахту, и ты сдохнешь в темноте.

Он засмеялся и ушел.

Самоумножение…

Бесконечное самоподобие.

Отражения-копии.

Наверное, кого-то из богов так много, что он вынужден время от времени выключать один-два столба, чтобы отдохнуть.

Наверное…

А что делать мне?

Я закрыл глаза, затянул перепонками ушные раковины и ноздри, дал команду хитиновой броне окостенеть.

Вот так.

Воздух сквозь поры кожи. Минимальный информационный поток из мира номер один. Сосредоточимся на мире номер два.

Дождливым утром пятого дня месяца месори у входа в Сехемскую бухту со стороны дельты снималась с якоря после ночной стоянкиширокая купеческая галера. Ее борта сильно потемнели от времени, на носу красовался старый имперский знак - Крылатое Солнце.

На подобных судах в столичный Пер-Уаджет возили зерно, китовый жир, добытый на юге,базальтовые блоки из каменоломен дельты, медь и золото из пустыни Куш. А еще восточные ткани, финики, пальмовое масло, редкие диковины с Гремящих островов и прочее, и прочее, и прочее.

Обычно, войдя в дельту Итеру аа, торговые и военные корабли шли вверх по течению на веслах. Редкий капитан отваживался поднимать паруса на переходе от Иуну к Сехему, где русло реки изобиловало мелями.

- Шиурма! - гремело на палубе галеры. - Шиурма!

Корабельные надсмотрщики в черных кожаных нагрудниках выстроились в две шеренги у круглого люка, через который стали вылезать из трюма гребцы - невысокие сильные кошки-уаджи и с ними один ящер-иччи - молодой, еще совсем зеленый, со спутанными, неровно подрезанными хитиновыми отростками на голове, слегка тронутыми у корней красным.

- Живее, живее рыбоеды! - разорялся грузный меднолицый комит, перекидывая из одной руки в другую устрашающего вида хлыст.

Гребцы поспешно рассаживались на банки, каждого из них подкомит приковывал к веслу короткой цепью с железным обручем и небольшим замком. Когда очередь дошла до ящера-иччи, подкомит, склонившийся к нему, на мгновение замешкался чтобы утереть заливающую глаза дождевую воду. Иччи рванулся и одним прыжком перемахнул через высокий борт.

- Проклятие! - выругался подкомит, застывший на месте с цепью в руках.

Уаджи громко замяукали, надсмотрщики дружно заработали плетками, вырывая клочки шерсти со спин вопящих гребцов.

Второй подкомит выхватил из-за спины лук и наложил стрелу.

- Отставить! – рявкнул на него капитан корабля - сухой лысый мужчина, одетый в ослепительно-белый передник и белую накидку, скрепленную у правого плеча золотой застежкой в виде скарабея. - Эти лягушки чувствуют себя под водой так же хорошо, как ты чувствуешь себя в портовом кабаке.

- Что прикажете? – спросил подкомит, убирая стрелу в колчан.

- Несите кролика.

Комит вынес на палубу кролика, быстро свернул ему голову, вспорол брюхо кривым разбойничьим ножом и бросил за борт, в ту сторону, куда прыгнул иччи.

- Нартаки сделают свое дело, - сказал капитан. - Полный ход!

- Полный ход! - взревел комит.

На корме забил барабан, галера, набирая скорость, пошла к Сехему. Раздраженные подкомиты еще долго отыгрывались на спинах уаджи и с кривыми ухмылками поглядывали в сторону мостика: « Только глупец возьмет гребцом ящерицу».

Капитан грустно смотрел на покрытое серыми тучами небо: «Зорба гневается на нас. Неделя таких дождей и урожай сгниет на полях».

А на том месте, где недавно стояла галера, поверхность воды бурлила, мелькали в воздухе блестящие плавники и оскаленные пасти: стая нартаков терзала кроличью тушку. Хищные рыбы, опьяненные запахом крови, бросались друг на друга и не замечали спрятавшегося на дне ящера-иччи. Он почти целиком зарылся в речной ил и терпеливо ждал, готовясь, если придется, сражаться за свою жизнь.

Раса иччи обладала не только способностью дышать под водой, но и способностью воспринимать тепло живых существ, так что бежавший с галеры ящер видел в темной воде мечущиеся из стороны в сторону полосы и затухающее облако света вокруг.

Попавшая в воду кровь растворялась, остывала, нартаки сожрав останки кролика и двоих своих неудачливых сородичей, стали понемногу успокаиваться.

В серой водяной толще появилось большое светящееся пятно - тяжелый, покрытый толстой хитиновой броней и ядовитыми шипами атасак - рыба-колючка - решила проверить, не достанется ли что-нибудь и ей.

Нартаки, недовольные таким соседством, недолго оставались на месте пиршества и отправились на поиски новой добычи, толкаемые вперед своим вечным господином - голодом.

Атасак двигался медленно, явной угрозы он собой не представлял, поэтому ящер-иччи выбрался из речного ила и поплыл прочь, держась у самого дна.

Глава 22. Воссоединение души и тела.

«…найдите же, о божественные стражи небес душу мою, где бы она не находилась».

Слово устремленного к свету

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я почувствовал, что могу открыть глаза.

Сверчок сидел рядом.

- Ты жив? - спросил он.

- Жив, - с трудом ответил я, - даже больше, чем ты можешь себе представить.

- В каком смысле?

- Дважды жив. Похоже, теперь каждое мое действие – дваждыдействие.

Он уставился на меня как на сумасшедшего.

- Все нормально. Просто, я немножко превращаюсь в одного из богов.

В Сехем, основанный как перевалочный пункт на перекрестке торговых путей, соединявших запад, юго-восток и дельту с Пер-Уаджетом, прибывали товары из лесного междуречья: звериные шкуры, строительный лес, железная руда с подножья Митаннийского горного хребта. Сюда приезжали и сами митаннийские купцы - темнокожие, напыщенные, одетые в богато украшенные серебром и золотом одежды. С презрением смотрели они на жителей Та-Кемет, но опускали глаза при виде имперского герба на кожаных нагрудниках городской стражи.

По дороге, проложенной вдоль бурного Арша в Сехем шли караваны из пустыни Куш и далекой страны лесных карликов. Серебро, плетеную мебель, благовония, ткани, оружие, пряности, слоновую кость привозили на рынок вереницы усталых одногорбых верблюдов.

И конечно, везли на сехемский рынок свой богатый улов десятки рыбацких судов.

- Объясни, что ты имеешь в виду.

- Пока это не важно. Объясню в свое время. Сейчас главное, чтобы ты ни в коем случае не прикасался к золотым столбам.

- Я и не думал к ним прикасаться.

- Хорошо. Мы где?

Я приподнялся на локтях, но так ничего и не смог рассмотреть из-за клубов пара и дыма.

- Где-то в устье. Уже практически в болотах. Ты долго лежал без сознания.

- Я не был без сознания, приятель. Я путешествовал в иной мир.

Сверчок понимающе закивал головой.

- Вы не зря называете богов «живущие во многих мирах». Они действительно живут во многих мирах. А теперь и я получил возможность жить в двух мирах. Правда, пока еще плохо управляюсь с этой возможностью.

- Что будем делать?

- Ждать. Нам теперь не нужно ничего делать, боги сами придут к нам. Ладья богов прилетит за нами.

- Почему ты так в этом уверен?

- Я знаю. Точно знаю - прилетит.

Портовый район гудел словно улей: грузчики, матросы, торговцы, менялы, лоточники, попрошайки, мелкие воришки - множество языков и наречий сливались в один голос, начинавший звучать с восходом солнца и умолкающий лишь поздно вечером. Но и тогда из портовых кабаков и трактиров доносились пьяные песни и, довольно часто, звуки потасовки за которыми следовал лязг оружия и сигнальные рожки стражников.

С наступлением темноты в Тихой гавани, полукругом охватившей город с юго-запада, пробуждалась иная жизнь: вылезали из своих укрытий мародеры-мусорщики, чтобы собрать все то, что упало в воду при погрузке и разгрузке кораблей.

Отправился на промысел и Гнилозубый - худой, раньше положенного времени постаревший иччи с мутными слезящимися глазами, выдававшими пристрастие к черному лотосу.

Еще днем Гнилозубый приметил, как неловкий грузчик уронил с причала мешок муки. Хозяин судна спешил и не велел обшаривать дно баграми, но сказал бригадиру, что вычтет стоимость погубленного товара из положенного артели жалования. Мука, разумеется, подмокла, но не целиком, да и мокрую вполне можно будет просушить на солнце. За такую добычу в Муравейнике должны дать два, а то и три черных шарика.

Гнилозубый осторожно поплыл от одной сваи к другой и неожиданно столкнулся с чужаком, молодым зеленым ящером.

- Ты зачем здесь? - прошипел Гнилозубый, обращаясь к чужаку на полузабытом вашиччу - общем языке родного Ичкаля. - Этот причал мой! Сам Ши-Харак отдал мне этот причал, и я всегда исправно платил ашар. Ты никто здесь, уходи.

Молодой ящер поднял над водой правую руку и показал открытую ладонь, демонстрируя свои мирные намерения.

- Откуда ты? Я тебя раньше не видел в порту, - сказал Гнилозубый. Он подплыл ближе и, приглядевшись, увидел на запястьях чужака характерные отметины.

- Беглый?

Чужак опасливо огляделся по сторонам и несколько раз кивнул в знак согласия.

Что-то такое Гнилозубый помнил, обрывок разговора в одном из кабаков: сбежавший ящер, глупый набожный капитан. И еще в порту говорили о новичке, который прячется в скалах у Южной Башни. Значит, это он и есть.

- Давно ты здесь?

Чужак показал растопыренные четыре пальца.

- Ты что, на вашиччу не говоришь?

- Плохо.

- Что за времена, - проворчал Гнилозубый, - иччили не знают родной язык. Я уже старый, так долго пью сок черного лотоса, но еще помню… Да…

Он закатил глаза, пытаясь вызвать в памяти видения молодости.

- Чего ты хочешь, иччили? - вопрос был задан на кемет, языке, на котором говорила вся империя. - Так ты лучше понимаешь? Чего ты хочешь здесь, у моего причала? Еды?

- Нет, уважаемый, я могу прокормить себя сам, я собираю улиток и моллюсков там, у стены.

Молодой ящер указал на серую громаду замка.

- Да, - кивнул Гнилозубый, - Его Светлость Номарх Сехемский отгородились от своего народа. Он и носа не показывает из этой каменной крепости, только его сборщики налогов шарят по окрестностям, выдаивают город, словно худую корову. Так чего же ты хочешь от меня?

- Я ищу Шалаш.

- А, понятно. Ты не первый и ты не последний. Каждый потерявший имя стремится найти Кхуру. Когда-то и я надеялся стать рахаччи - учеником школы. У тебя есть деньги?

- Нет.

- Тогда забудь об этом. Теперь в Шалаше новые правила, все решают деньги, уже никто никому не помогает бесплатно, по зову крови. Тебе не будут здесь рады.

- Где мне искать Кхуру?

Гнилозубый хитро прищурился.

- Говоришь, собираешь моллюсков у южной башни? Там же полно нартаков.

- Они не походят близко к скалам, они не любят прибой.

- Да, верно, они и в гавань редко заплывают, здесь так много желающих заполучить их радужные чешуйки. И редко нападают на одинокого пловца, разве что на раненого, и то большой стаей. А тебе попадался жемчуг?

- Да, у меня есть две жемчужины, но они тусклые.

- Вот что. Поможешь мне поднять со дна мешок, и отнести его в мой нокаль в Муравейнике. И еще. Принесешь мне пять, нет, семь жемчужин. Тусклые, или нет, мне все равно. Тогда я скажу тебе, где найти Кхуру. Тебе лучше согласиться. Если обратишься к кому-нибудь другому, тебя обязательно выдадут, ты - беглый, твоя галера ушла на север два дня назад, я знаю. Что скажешь?

- Я согласен, уважаемый.

- Уважаемый? Давно меня так не называли, мне нравится. Хорошо, когда молодежь уважает старших. Ты правильно сделал, что согласился, иччили, с Гнилозубым можно иметь дело. Кто-нибудь другой обязательно выдал бы тебя страже, но Гнилозубый - тэхль своего слова , спроси кого хочешь, Гнилозубого в порту все знают.

Старый ящер оскалился и строго спросил:

- А ты, ты дашь мне слово, что принесешь семь жемчужин?

- Тэхль, - коротко ответил незнакомец.

- Славно, славно. Теперь ты мой должник, подожди немного, пока не заживут следы от кандалов, и можешь смело появляться на любом причале. Тебя никто не тронет в порту, пока ты не исполнишь обещание. А сейчасныряй за мешком.

Гнилозубый жил на юго-западе Муравейника, в той его части, которая считалась трущобами даже среди жителей трущоб. Здесь ютились в хибарах, сложенных из разбитых бочек, плавника, собранного на берегу бухты после непогоды, мусора, медленно дрейфующего по городскому каналу, разделяющему славный город Сехем на три части, тростника, растущего в Тихой гавани, и прочего и прочего - всего, что попадется под руку. Влажный, теплый климат Сехемского Нома, частые дожди благоприятствовали процессам гниения и разложения. Город разрушался, лишь каменные крепостные стены и гранитный замок Его Светлости Номарха, возведенные в эпоху правления отца нынешнего Императора, стояли неколебимо, внушая своим видом мысли о могуществе центральной власти.

Нокаль Гнилозубого представлял собой три причудливым образом соединенные друг с другом старые пивные бочки, чьи внутренние стенки густо поросли белой, а местами черной плесенью. Мебели не было, всю обстановку составляли темный проржавевший сундук, тростниковая лежанка с плетеным валиком в изголовье и сложенный из валунов очаг с поставленным на него черным от сажи котелком. В самом сыром и темном углу росли ядовито-желтые грибы, над которыми старый ящер склонился и любовно погладил по шляпкам.

- Эту грибницу я привез из Ичкаля, - сказал он, - много раз уже пересаживал с места на место, но они терпят. Они такие же терпеливые и живучие как наш народ. Мы - иччи - многое способны стерпеть, но пусть помнят те, кто злоупотребляет нашим терпением, что у нас внутри такой же яд, как внутри этих грибов.

Так ворчал Гнилозубый и грозил кулаком неведомым своим обидчикам.

- Остерегайтесь того дня, когда этот яд выплеснется из глубины наших сердец, подобно тому, как выплескивается похлебка, слишком долго кипевшая на огне, ибо тогда этот яд отравит всех - и правых и виноватых.

Извлечь хоть сколько-нибудь муки из трофейного мешка не удалось. Его содержимое превратилось в отвратительное месиво, лишь отдаленно напоминающее тесто. Разложили и накалили на огне плоские камни, напекли неаппетитно выглядящие, пахнущие болотом хлебцы. Часть из них Гнилозубый сложил в конусообразную корзину.

- Оставайся здесь, иччили, отсиживайся до темноты, тебе не стоит показываться в городе, пока не сойдут отметины на запястьях. А я наведаюсь к Мамаше Зу, быть может, и выручу за это дрянь хоть один шарик.

Вернулся он уже вечером, без корзины. Расширенные зрачки говорили о том, что сделка удалась.

- Да, иччили, да, я тоже приехал в этот город полный надежд и ожиданий. Хотел отыскать Путь к Истинному Дракону, но попал в ловушку, и теперь мне уже ничто не важно, ничего я больше не желаю. Разве что пусть Мамаша Зу дает справедливую цену, а не обманывает.

- Как мне отыскать Кхуру, уважаемый?

- Как отыскать? Поплывешь по каналу до самой бухты, и мимо Рыбачьего поселка на север. В поселке будь поосторожнее, там народ на расправу быстрый. Держи все время против течения, как устанешь - найдешь Кхуру.

Гнилозубый рухнул на лежанку и устремил пустой неподвижный взгляд в потолок. Больше ничего он не сказал, он слушал шепот Великой Богини Бастет.

Глава 23. Очищение от воспоминаний.

«Сделай так, чтобы воспоминания о недобрых вещах вылетели у меня изо рта».

Слово устремленного к свету

Большинством населения рыбачьего поселка, Саххад-маки, как называли это поселение уаджи, были хемму - коренные жители Та-Кемет - люди.Люди суровые, чужаков не любящие. Такими сделал их образ жизни: тяжелый труд и вечная борьба со стихиями. В огромной Сехемской бухте порой бушевали ураганы, едва ли уступающие по силе морским. На многочисленных коварных мелях часто находили свою последнюю стоянку и утлые рыбацкие суденышки, и военные имперские галеры.

Однако, не только солнце, дожди и ветра испытывали на прочность сехемских рыбаков. Много раз городские и пришлые разбойничьи банды пытались заставить поселок платить ашар (дань), но оставались ни с чем. В отместку топили лодки, поджигали дома, а поселок возрождался из пепла и вновь оказывал сопротивление. Эта война длилась уже очень долго, и не было видно ей конца. Каждый атаман, получивший на Сходке звание кябирра, старшины, начинал поход против непокорного Саххад-маки .

Рыбаки пытались искать защиты и покровительства у Его Светлости Номарха Сехемского, напоминая владыке, что их трудами кормится большая часть города, но ничего, кроме пустых обещаний не получили. Пришлось справляться своими силами.

Своими силами приходилось охранять развешенную сушиться рыбу от лис и волков, а иногда и от хищников покрупнее, приходивших из близко расположенного Неприветливого леса поживиться. Во время сезонного лова для этой цели нанимали охотников, чтобы не отнимать рабочие руки от весел и сетей. Своими силами приходилось защищаться и от пиратов, появлявшихся в бухте из ниоткуда и так же в никуда исчезавших до того, как патрульные галеры и смотрящие крепости Абту успевали их заметить.

Жили в Рыбачьем поселке и ящеры-иччи - прирожденные ныряльщики. Держались они особняком, редко принимали участие в общих праздниках, но за свои дома дрались так же отчаянно, как и хемму. Кроме пресноводного жемчуга ныряльщики-иччи добывали и рыбу, предпочитая сетям острогу. А молодняк ловил раков и пресноводных крабов, которые вырастали иногда до внушительных размеров и вполне могли поранить неосторожного охотника своими мощными клешнями.

Вот и сегодня ночью два маленьких ящера, на чьих головах едва проклюнулись оранжевые гребни, развели на отмели костер и сели ждать, когда добыча сама приползет на свет. Как и положено охотникам, маленькие иччили сохраняли молчание, сосредоточенно слушали плеск волн. В какой-то момент на общем ровном фоне появились необычные звуки: то ли это плывет водяная крыса, но слишком тяжелая, да и не подплывают к поселку водяные крысы, боятся, то ли атасак запутался колючками в водорослях и не может выбраться. Скоро недалеко от берега показалась тень и пошла против течения на север. Иччили, решив, что это глупый донтзаплыл на мелководье, сбивая друг друга, бросились к домам за острогами. Когда они вернулись никакого донта в помине не было. Зато выполз на сушу краб, замер у костра, поводя клешнями из стороны в сторону, словно предлагая маленьким охотникам померяться силами. Разгорелась битва, промелькнувшая на мелководье тень была забыта.

Время от времени я прихожу в себя, словно выныриваю на поверхность с большой глубины. Судорожно хватаю ртом воздух, пью из фляжки, которую Сверчок заботливо подносит к моему рту. Он весело проводит время, отбиваясь от одноклеточных. Нос катера покрыт толстым слоем плесени.

- На сколько хватит боезапаса? - спрашиваю я и уже сам не понимаю, на каком языке задан вопрос.

- Надолго, здесь не так много мелкой живности. Главное, чтобы кто-нибудь крупный не полез - перевернет катер.

- Хорошо. Держись, приятель, держись.

И вновь проваливаюсь в другой мир.

Глубокой ночью, когда обе луны поднялись высоко в небо, осветив призрачным зеленым светом вершины Митаннийского хребта, молодой ящер выбрался на берег чтобы осмотреться.

Здесь заканчивалась Сехемская бухта.

Слева почти к самой кромке воды подступал Неприветливый лес, впереди возвышались темные, поросшие густым кустарником холмы, и тянулась до самой линии горизонта широкая полоса Итеру аа - Великой Реки.

На востоке подобные обточенным временем скалам выступали из темноты крепостные стены Абту. Зоркий глаз сумел бы различить на фоне серого гранита с десяток боевых галер, стоящих у причала - курьеры цитадели, ее карающие десницы, ее длинные руки, которыми крепость дотягивалась до самых отдаленных уголков бухты.

Так должно было быть. Но эти карающие десницы, пораженные той же болезнью, что и вся страна - упадком - разваливались на части. Из десяти галер лишь три оставались на ходу, и уже ни одна не могла соперничать в скорости с легкими пиратскими лодками. Когда-то грозная крепостная артиллерия, мощные баллисты, способные выпускать копья и снаряды, пробивающие самый крепкий корабельный борт из митаннийского кедра, вряд ли смогла бы теперь произвести два залпа подряд.

В Сехемской бухте царило беззаконие.

Но какое до этого дело зеленому иччи с неровно обрезанными иглами на голове? Полной грудью вдыхает он воздух свободы, которой так долго был лишен, с надеждой смотрит он в будущее.

Возле устья ручья, стекающего по распадку меж двух холмов из Неприветливого леса, на обычной тростниковой циновке, укрытый куском грубой материи, спал Великий Учитель народа иччи Кхуру Саххан-Даш. Рядом с циновкой был разложен костер, который прогорел за долгую ночь и уже едва тлели в нем красные угли.

Несмотря на громкую славу, выросшую до размеров легенды, Саххан-Даш вел скромный, незаметный образ жизни. День он проводил в подводной пещере, где наставлял на путь истинный своих нерадивых учеников, по вечерам выходил на Зеленую дорогу, говорил со всеми, кто жаждал услышать его мудрое слово. Ночью спал под открытым небом на берегу Итеру аа, и каждое утро встречал в одиночестве восход солнца. Такого распорядка придерживался он уже многие годы, редко случалось так, что этот распорядок бывал нарушен. Разве что не в меру болтливый рыбак, проплывая мимо остановится испросить благословения у Великого Кхуру. Да придет из Сехема зажиточный горожанин, предложит деньги за то, чтобы его бестолковое возлюбленное чадо обучалось тайному знанию в Сехемской Магической Школе, в Шалаше. Но, обычно, просители попадали в лапы школьной охраны - шанкха -и не тревожили покой Саххан-Даша.

Каково же было его удивление, когда, проснувшись с первыми лучами солнца, он увидел незнакомого молодого иччи, сидящего на берегу реки и мирно сопящего.

Саххан-Даш обошел незнакомца, внимательно осмотрел. Разумеется, от его взгляда не ускользнули следы оков на запястьях.

Великий Кхуру громко кашлянул над самой слуховой перепонкой непрошенного гостя, тот проснулся, вскочил на ноги и тут же плюхнулся на колени:

- Простите, уважаемый Ши-Хакталь , я пришел просить вас принять меня в ученики. Я хочу стать вашим рахаччи.

Говорил незнакомец взволнованно и слова, произнесенные на вашиччу, звучали так, будто этот язык не был для него родным.

Саххан-Даш вздохнул и спросил коротко:

- Ашти вишш сонна? ( Понимаешь сонна ?)

Молодой иччи заморгал и приоткрыл рот, явно не зная, что ответить.

- Ступай! - махнул рукой Саххан-Даш и направился не в пещеру, а, вопреки своему обыкновению, в сторону Зеленой дороги, чтобы сделать внушение невнимательным охранникам.

Пройдя с десяток шагов, Саххан-Даш обернулся, громко сказал оставшемуся стоять в растерянности молодому иччи:

- Кенкен-Ур будет твоим учителем.

И указал в сторону восходящего солнца.

Маленький островок в северной части бухты был хорошо знаком и рыбакам Саххад-маки и, военному гарнизону Абту, и капитанам судов, идущих в Пер-Уаджет, или дельту. Белую арку, возведенную на островке лет двадцать назад, видели в ясную погоду караванщики, едущие по Зеленой дороге. По ночам, в туман и в дождь на вершине арки загорался огонек, так что мало кто сомневался в том, что островок и арка - это просто-напросто маяк, устроенный в помощь морякам. Никто также не сомневался и в том, что единственный обитатель островка - высокий, широкоплечий, крепкий ящер-иччи - смотритель маяка, специально поставленный на пост властями. Так считали хемму, митанни и уаджи. Так думали лесные карлики.

Однако ловцы жемчуга придерживались иного мнения. Им хорошо было известно, что смотрителем маяка вряд ли станет иччи, носящий имя Микхтха. «Микта» - так звали его люди, упрощая сложное для человека произношение и одновременно делая это слово непереводимым - означало «Убиватель».

Микта был первым, с кем обычно говорили новоприбывшие иччи, желающие стать учениками школы. К нему приводил новичков капитан охраны, а иногда инструкторы, часто бывавшие в городе.

Выслушав рассказ новенького, Микта долго смеялся и громко хлопал себя по бедрам.

- Значит, ты прямо так и заявил, что хочешь быть его учеником? - трясясь от смеха, спросил он.

- Да, уважаемый.

- Ты или глуп, или наивен, иччили. А как же тебе удалось проскользнуть мимо охраны?

- Сам не знаю, - ответил новенький, разведя руками.

Микта немного успокоился и оценивающе взглянул на новичка.

- Может быть, ты не так уж и глуп. Каште тхо тохшша мейошь?(Какова твоя тень?)

- Я провел много времени в цепях и плохо понимаю родной язык.

- Ты не сможешь стать рахаччи.

Микта передал гостю блюдо со вскрытыми раковинами.

- Поешь, иччили, поешь, не грусти. Ты появился здесь в очень непростое время. На северо-востоке того и гляди начнется большая война, четыре армии уже долго стоят друг напротив друга. Вечно так продолжаться не может. Рано или поздно одна из сторон устанет от ожидания и решится атаковать. А прямо у нас под боком готовится восстание племен, вся пустыня Куш гудит, словно растревоженный улей и страшно становится, когда подумаешь, что же станет с городом, которым правят бездарные властители. Что станет со всей страной.… Идет слух, будто Император слаб и не достоин восседать на золотом троне своих предков. По стране хемму ползет плесень, иччили. Плесень уже коснулась нашей школы. Раньше, когда у нас действительно был Шалаш - Убежище, любой обратившийся за помощью получал ее, любой, ищущий знания находил его. Теперь мы вынуждены брать с учеников плату, потому что иначе нас прогонят с этой земли, и ни один владыка не позволит лягушкам-такебха изучать магию в своем номе. Теперь на Зеленой дороге стоит шатер и каждый день инструкторы школы вешают там лапшу на уши детишкам толстосумов, а плата за обучение в конечном итоге оказывается в замковой казне. Нас почти раздавили налогами. Идти некуда, и выкупить землю мы не можем. Да нам никто и не позволит выкупить в собственность участок земли. Так-то, иччили. Поэтому школа больше не принимает учеников бесплатно.

- Как же быть, уважаемый?

Микта потянулся, так что хрустнули суставы.

- Вот как мы поступим, иччили…

Он подошел к самой кромке воды и несколько раз ритмично хлопнул ладонью по поверхности.

Из глубины навстречу зову поднялась гигантская тень.

- Иди-ка сюда, иччили, посмотри. Это Ашш Тахши - Отец Вод, первый из нартаков, наш покровитель.

В темной воде вспыхивали золотистые искры - солнечные лучи отражались в огромных чешуйках, очертания тела исполинской рыбы напоминали боевой корабль, приоткрывшаяся на мгновение пасть - вход в пещеру.

- Прежде чем стать рахаччи, поработай здесь. А мы посмотрим, какова твоя тень и зачем ты появился у нас.

- Что я должен делать, уважаемый?

- Не торопись, иччили. Хорошенько подумай. Из тех, кто согласился стать поставщиком школы, лишь один из восьми с лишним дюжин сумел пройти через Врата Восхода. Остальные не смогли.

- Почему?

- По разным причинам. Большинство не возвращались, и я не знаю, что с ними стало. Может быть, отправились искать лучшей жизни в столицу, а может быть, достались на ужин горным волкам.

- Поставщиком школы?

- Да, поставщиком, есть такая должность. Когда исполнишь свой тэхль, снова приходи ко мне и приноси мясо. Сгодится любое мясо. Тогда будет видно, что с тобой делать. А сейчас дай-ка сюда твою руку.

Микта выхватил из-за пояса охотничий нож и полоснул новичку по предплечью.

- Опусти ее в воду. Так. Достаточно. Отойди.

Он снова стал хлопать ладонью по воде, отбивая замысловатый ритм, а когда закончил, улыбнулся и сказал:

- Теперь тебя не тронет ни один из нартаковбухты, разве что ты будешь ранен, и они не смогут устоять перед соблазном растерзать беспомощную жертву. Но от колючки Ашш Тахши тебя не защитит, за ними смотри сам. И молчи о том, что я сделал, никому не говори, особенно ловцам жемчуга из Саххад-Маки. Если проболтаешься, я узнаю и снова поговорю с Отцом Вод. Плыви, ты должен быть здесь не позднее чем через три дня, на рассвете. Приноси мясо.

- Сколько же я должен принести мяса, уважаемый?

- Сколько сможешь.

Микта ободряюще похлопал своего гостя по плечу.

- У тебя все получится, иччили, недаром тебе удалось проскользнуть мимо нашей охраны. Это чего-нибудь да стоит. Пройдет время и зло, которое ты принес помимо своей воли, твои обиды, твое желание отомстить - все это уйдет. Останется лишь чистая тень.

Когда молодой ящер уплыл в направлении рыбацкого поселка, Микта присел на корточки у воды и грустно спросил, обращаясь, по всей видимости, к огромной рыбине:

- Что скажешь, Тахши, сколько протянет этот несмышленыш? Неделю? Две? Думаешь больше? Вряд ли… Последний исчез на пятый день, а он был силен и ловок.

Глава 24. Открытие пути.

«То, что было плотно закрыто, теперь распахнуто, то есть тот, кто умер, теперь освобожден от пут».

Слово устремленного к свету

Восемь жемчужин принес молодой иччи Гнилозубому в уплату своего долга, две из них были тусклые, четыре имели неправильную форму, одна содержала черное пятно.

Старый ящер засмеялся, потом зашелся сухим кашлем и долго не мог его унять.

- Хорошо, иччили, очень хорошо. Ты - тэхль своего слова, об этом узнают все, и в порту, и в Муравейнике. Гнилозубый справедлив, и Гнилозубый знает, как следует поступать в подобных случаях.

Он торопливо убрал жемчужины в кожаный мешочек, висящий на шее.

- Да, я знаю, теперь ты - хаша-вашанти, заново рожденный, тебе необходимо имя.

Пошел дождь, крупные капли забарабанили по гнилым доскам нокаля и Гнилозубый, сидящий скрестив ноги на грязной лежанке, оскалился.

- Пусть тебя зовут Иджа, ведь ты пришел в дождь, верно, пусть так тебя и зовут.

- Благодарю вас, уважаемый.

- А что, ты нашел Кхуру?

- Да, уважаемый, но я не стал рахаччи.

- Никто не становится учеником сразу. Тебе предложили должность тэхша, верно?

- Да, уважаемый.

- Да, верно.… И я когда-то давно был тэхша.… Давно…

Он погладил мешочек с жемчужинами, размышляя, сколько же удастся выторговать черных шариков у мамаши Зу в обмен на полученный долг.

- А ты видел корабль, стоящий у восточной стены? Ведь ты, должно быть, и там собирал раковины. Видел? Это карательный отряд, наемники-северяне, отправляются через несколько дней на юг, чтобы усмирить волнения в портовых городах Куша. Да… Его Светлость Номарх Сехемский изволили подписать указ о наборе добровольцев, если хочешь - попробуй. Может быть, они и возьмут с собой несколько ящериц. Так иногда делают, ведь мы умеем дышать под водой. Попробуй. Это будет легче, чем кормить ненасытную рыбину.

- Вы знаете сонна, уважаемый?

Гнилозубый долго смотрел на желтые грибы, растущие в самом сыром углу нокаля.

- Да, я еще помню сонна, хотя уже не так хорошо. И я знаю кое-что кроме сонна. Да. Я знаю путь яда, и мог бы рассказать тебе об этом. Но я не буду твоим учителем. Если ты захочешь что-то узнать, то приноси мне шкуры животных, которых ты будешь добывать для рыбы. И приноси рога и зубы, мамаша Зу покупает и то и другое. Соглашайся, Иджа, никто больше не расскажет тебе о грибах и лишайниках. Убиватель об этом не знает.

- Я согласен, уважаемый.

- Да… Хорошо. А теперь иди, тебе нужно охотиться, много охотиться, здесь я тебе не помощник. Да, Гнилозубый больше не охотится. И не ходи в Неприветливый лес, отправляйся на юг, на косу за городом, там ты без труда сможешь наловить крабов и крыс, этого будет вполне достаточно на первый раз.

- Вот что я подумал, приятель: что если боги прилетят и заберут меня одного?

- Отчего ты так уверен, что боги прилетят?

- Прилетят, Даже боги защищают свои секреты, а я прикоснулся к одному их них.

Сверчка здорово искусали черви, отхватили добрый кусок мяса из левой икры. Теперь мы оба лежим в кабине, вокруг нас кокон из черной плесени. Надеюсь, никто не рискнет прорваться сквозь эту дрянь. За исключением богов.

Катер плотно сидит на мели, точнее то, что от него осталось. Все, кроме хитина слопали амебы. Тогда-то Сверчок и выстроил несколько защитных оболочек. Посмотрим, каковы на деле хваленые биотехнологии термитов.

- Я их упрошу, приятель, сам не знаю как, но упрошу. Либо они забирают нас двоих, либо мы оба останемся здесь.

- И погибнем.

Проклятье, да он, видимо, так и хочет отдать концы. Не погиб в бою и таскает за собой чувство невыполненного долга. Поэтому и меня защищает, пока я валяюсь в беспамятстве? Но, он прав: останемся здесь - погибнем.

К югу от города стояли на якоре два военных корабля, и слишком много любопытных глаз следило за берегом, так что Иджа до захода солнца прятался в зарослях тростника, слушал обрывки разговоров, которые доносил до него ветер.

По палубе ближнего корабля ходили высокие русобородые воины в поношенных темно-коричневых кожаных доспехах с бронзовыми пластинами на груди и плечах - наемники-северяне, безжалостные убийцы, готовые за золото служить кому угодно. Они переговаривались друг с другом на языке севера, их речь напоминала журчание быстрых горных ручьев и звуки пенящейся на перекатах воды. «Иррш», «оррш», - доносилось с корабля.

Двое из них вышли к носу и стали бить кружащих над бухтой чаек из больших черных луков.

Одна чайка, пробитая насквозь длинной толстой стрелой, упала совсем рядом, Иджа хотел незаметно подплыть и подобрать птичью тушку, но его опередили нартаки. Забурлила поверхность воды, сверкнули на солнце радужные чешуйки, от чайки остались лишь перья, даже древко стрелы хищные рыбы перекусили пополам.

Вечером начался отлив.

Под прикрытием темноты Иджа стал собирать моллюсков и пресноводных креветок на освободившейся от воды береговой полосе. Попадались и мелкие угри, копошащиеся в жидком буром иле, но крабов не было.

Сложив добычу в заполненную водой ямку, Иджа задумался о том, как же ему доставить мясо к островку и, сам того не осознавая вывел для себя первое правило охотника: «Не столь важно добыть, важно сохранить добытое».

В конце-концов, нашлось решение. Немного ивовых прутьев и остролиста - готово подобие корзинки, несколько сухих корней вяза, тростник, рогоз и пушица – получился плавучий островок. Его можно было толкать перед собой. Ни одному рыбаку не пришло бы в голову, что перед ним не просто куча мусора.

На рассвете военные корабли, ощетинясь веслами, пошли на юг. Здесь на веслах сидели не рабы-уаджи, а свободные воины, отправляющиеся сражаться в далеком краю, поэтому не щелканье бича надсмотрщика сопровождало начало их похода, а боевая песня.

Иджа поплыл на север.

Когда отплыл он уже далеко от берега, оглянулся и увидел нечто странное. На мгновение ему показалось, что вросшее в песок бревно ожило и двигается, но у бревна были желтые горящие глаза и большая зубастая пасть, а края пасти загибались вверх.

Там где еще недавно молодой иччили собирал моллюсков и угрей, разгуливал у самой кромки воды крупный желтобрюхий крокодил, оскаливший пасть так, что, казалось, будто он улыбается. Через мгновение крокодил посмотрел на Иджу и прикрыл один глаз - подмигнул. Это было так неожиданно и странно, что Иджа даже не испугался, не подумал, что крокодил может поплыть за ним и атаковать, что было бы вполне естественно.

Однако ничего не случилось.

Крокодил продолжал расхаживать по берегу, изгибаясь и волоча по песку длинный хвост. А потом, он стал подволакивать лапы, по очереди, одну за другой, слегка подпрыгивать, словно пританцовывать.

И подмигивать то одним, то другим желтым глазом.

Иджа энергично заработал ногами, стараясь быстрее покинуть место своей охоты.

- Глупый маленький иччили, - сказал Микта, произнося слово «иччили» с особой интонацией, что придавало ему значение «ящерка», или «глупыш». Так добродушный родитель журит своего неразумного отпрыска. - Настоящий охотник никогда не гоняется за добычей. Его задача - сделать так, чтобы добыча сама пришла к нему.

Они сидели в тени белой арки и по очереди бросали крабовое мясо в воду. Микта хотел познакомить нового поставщика с Отцом Вод.

- Ты догадался построить плот и даже замаскировал его под плавучий островок. Это правильно. Однако, со временем тебе придется поставлять больше мяса, не только моллюсков и крабов. Неужели ты собираешься бегать за оленем по лесу?

- Но как же сделать так, чтобы добыча сама пришла ко мне?

- Подумай, глупый маленький иччили. Это несложно понять, не сложнее, чем научиться сохранять мясо свежим, переложив куски листьями крапивы.

Иджа пожал плечами.

- Я не знаком с языком охоты, сонна знаю плохо. Я не смогу подманивать животных словами.

- Нет никакого языка охоты. И сонна тебе вовсе не понадобиться, чтобы раздобыть оленину. Твоя ошибка в том, что ты концентрируешь внимание непосредственно на объекте охоты, на дичи. Охотник не представляет добычу как одну единственную точку, но как сумму маршрутов, понимаешь? Сетку, если хочешь. Живые существа должны спать, кормиться, ходить на водопой. Когда ты сможешь думать о живом существе как о сумме его маршрутов, тебе нетрудно будет сделать так, что добыча сама придет к тебе.

Мясо закончилось.

Микта присел на корточки у кромки воды и похлопал по поверхности ладонью.

- Вот так. Теперь Отец Вод будет знать, что это ты его кормишь. Это хорошо, когда-нибудь это может тебе пригодиться.

Он поднялся и посмотрел в глаза молодому ящеру.

- Это ведь Гнилозубый учит тебя сонна, верно?

- Да, уважаемый, но он отказался называться моим Учителем.

- Правильно, он не может называть себя так, поскольку не прошел путь ученика до конца. Он предпочел саморазрушение, соблазнительный шепот, которым богиня-кошка увлекает короткие тени во мрак, где они растворяются, словно соль в теплой воде. Будь с ним осторожнее, иччили.

- Он учит меня готовить яды.

- Если он просит за свои уроки плату, помни, что ты платишь ему черным лотосом и приближаешь тот час, когда его тень исчезнет вовсе.

Микта ободряюще дотронулся до плеча молодого ящера.

- Давай посмотрим, чему ты научился. Возьми Книгу и открой наугад. Именно так и нужно ее читать - открываешь наугад, зачитываешь отрывок и всегда получаешь ответ на вопрос, который тебя волнует в этот момент.

Иджа взял Книгу и открыл наугад.

- Читай! - сказал Убиватель.

- Когда наши предки впервые посмотрели на звезды, родился сонна, - неуверенно прочитал Иджа.

- Ученые мужи хемму считают окружающий нас мир таким сложным, что его невозможно вывести из одного источника. Они создали учение о противоборстве множества сил, и в постоянном столкновении интересов видят основу. Книга учит нас тому, что силы, безусловно присутствующие в мире, суть проявления Источника, познающего себя в бесконечном дроблении и противоречиях. В этом коренное различие нас - иччи и людей - хемму и прочих. Их мысли так же дробятся и враждуют друг с другом. Здесь корень войны, иччили, ведь наш народ не знал войны до того как хемму пришли в наши земли. Мы решали споры поединком избранных, а не уничтожением целых племен, и то было делом чести. Никогда не уподобляйся хемму, сохраняй свой разум цельным, не позволяй мимолетным страстям и желаниям овладевать частью тебя.

Микта взвесил на руках корзинку с очередной поставкой мяса.

- Опять моллюски и мелкая рыбешка? И так мало?

Иджа пожал плечами.

- Я стараюсь, но на косе больше не добыть.

- Ты недостаточно стараешься, иччили, - строго сказал Микта. - Поставщик должен приносить больше мяса, если хочет когда-нибудь стать рахаччи. У тебя уже есть оружие?

- Нет.

- Почему? Боишься патрульных? На восточном берегу их нет, а без оружия ты наверняка погибнешь.

Восточный берег Сехемской бухты, лесное междуречье, обширная заболоченная равнина, изобилующая рыбой и водяной птицей, таила множество опасностей. Не только безобидные утки свивали там гнезда в зарослях тростника и ветвях плакучих ив, но и ядовитые моры, вечно голодные, вечно рыскающие в поисках жертвы. На небольших, укрытых от постороннего глаза островках устраивали лагеря шайки бандитов, промышляющие грабежом караванов, идущих по тракту в столицу. Здесь охотились мелкие болотные волки, сюда в поиске птичьих яиц заходили черные медведи. Тучи кровососущих насекомых, ядовитые змеи, множество прочей нечисти грозило даже самого опытного и хорошо вооруженного охотника превратить в добычу.

- Тебе нужно определиться с выбором, иччили. Хорошенько прислушайся к себе и попытайся понять кто ты и что ты по своей сути. Ты - лезвие, или ты - острие? А может быть ты - петля, или ты - тяжелый камень?

Иджа хотел что-то сказать, но Микта прервал его:

- Не торопись, иччили, оружие - непростой выбор. Посмотри-ка сюда!

Он быстро выхватил из-за пояса кривой охотничий нож. По лезвию ножа шел замысловатый узор, слегка изогнутую рукоять украшало навершие в виде головы сокола. Это был клинок работы оружейников-уаджи, клинок, вобравший в себя безжалостное солнце пустыни Куш, ярость песчаной бури и крепость нависших над морем красных гранитных скал. Его ковали много дней и закалили в крови пустынной гадюки.

- Я - лезвие, - сказал Микта. - Я убиваю лезвием, я режу. Тебе нужно решить, как ты убиваешь.

Он слегка повернул нож, по голубоватой стали пробежали холодные блики.

- Я не хочу убивать, - сказал Иджа.

Микта вздохнул. Нечасто он слышал от молодых поставщиков подобные слова, как правило, они рвались в бой, похвалялись, а потом исчезали. Иногда тела молодых ящеров прибивало к берегу около Рыбачьего поселка, но такое случалось очень и очень редко. Нартаки не оставляют следов.

- Все убивают. Так устроен мир: живое растет на смерти, мертвое покоится на жизни. Вряд ли ты сможешь что-то изменить, поэтому выбери оружие. Знаешь, тебе стоит учесть то, что ты смог пробраться мимо охраны незамеченным. Так не каждый сможет.

Микта убрал нож.

- Приходи через неделю и приноси мясо, которое ты добыл с помощью оружия.

- Я хотел спросить, уважаемый, - сказал Иджа. - То, как вы разговариваете с Отцом Вод, можно ли так разговаривать с другими животными?

- У каждого свой язык. Но, прежде чем научиться языку животных, научись охотиться. Со зверем нужно говорить с позиции силы, иначе он тебя убьет. Ступай, поставщик, принеси что-нибудь еще, кроме жалких моллюсков, которых едва хватит, чтобы пробудить аппетит.

Глава 25. К восходу.

« Я сильнее сильных, я могущественнее могущественных».

Слово устремленного к свету

Иджа нашел в раковинах на песчаной косе две жемчужины неправильной формы, их принес он в нокаль Гнилозубого как плату за урок.

- Эта мелочевка ничего не стоит, - сказал старый ящер, подбрасывая жемчужины на узкой сухой ладони. - Вряд ли Мамаша Зу даст за них и половину черного шарика.

Он вернул жемчужины.

- Прости, иччили, но мы договорились, верно?

- Мне нужно оружие, уважаемый, - сказал Иджа.

- Оружие? Зачем? Хочешь угодить в подвал замка? Да, там будут рады тебя видеть…

Гнилозубый лег на тростниковую циновку и закрыл глаза.

- Убиватель сказать, что тебе нужно оружие? Да, он всем так говорит. Глупости!

Он открыл глаза и приподнялся на циновке, опираясь на руку, согнутую в локте.

- Оружие.… Твое оружие у тебя на плечах. Ступай, принеси что-то стоящее, тогда я научу тебя готовить яд из бледной поганки и корня белены. Можешь принести все это. И еще паслен. Знаешь эти растения?

Иджа отрицательно покачал головой.

- Ладно, слушай, неси все, что пахнет смертью. Тут сгодиться и розовый паук, и шатровник, и радужные чешуйки с головы нартака. Ты почувствуешь смерть, когда встретишь ее на своем пути, да, обязательно почувствуешь.… В Ичкале есть пословица: «Хшараши вашьи сонна» (Смерть говорит на сонна).

Гнилозубый вновь лег и закрыл глаза.

- Да, мало кто сейчас помнит о такой глупости, как старые пословицы. Но Гнилозубый помнит.… Да, помнит… Еще помнит…

Лавка Мамаши Зу располагалась в северной части Муравейника, она была хорошо известна каждому попрошайке, каждому мелкому воришке в портовом районе. К Мамаше Зу тащили то, что удалось добыть за день. В лавке можно было купить и продать все что угодно: от слоновой кости и глиняных кувшинов до пряностей и вяленой рыбы, в том числе оружие, но кинжал продали бы не всякому.

Мамаша Зу - старая хитрая кошка-уаджи, покупала краденое, брала заказы на редкие безделушки и свитки папируса, но основной доход приносила ей торговля черным лотосом.

Лавка находилась под защитой самого Ши-Харака, который, по слухам, был не то внуком, не то внучатным племянником Мамаши Зу.

Когда Иджа открыл скрипучую дверь и вошел в плохо освещенную забитую барахлом комнатку, то и сам не знал зачем сюда пришел. Просто решил посмотреть на ту, о которой так часто упоминал Гнилозубый.

- Здравствуйте, уважаемая, - сказал Иджа, увидев низенькую худую уаджи, стоящую за прилавком.

- Здравствуй, ящерка, - промяукала Мамаша Зу. Она сразу увидела, что посетитель - совсем молодой. - Называй меня Джи. Я - старшая в своем прайде, поэтому ко мне обращаются Джи Зу. Чего ты хочешь?

Иджа пожал плечами.

- Тебе нужен «шепот» ?

- Нет, Джи Зу.

- Ищешь работу? Сначала заслужи репутацию в порту, а уж потом приходи ко мне. Я не даю работу первому встречному.

- Мне не нужна работа.

- Хочешь что-то купить? Оружие?

- Может быть, но… Мне нечем заплатить.

Мамаша Зу оскалила зубы и понимающе кивнула.

- Все ясно. Ты - новый поставщик.

Она резко неодобрительно фыркнула.

- Ничего умнее придумать не мог? Глупый! Лови рыбу, ищи жемчуг. Здесь это самые подходящие занятия для вашего народа.

Она хлопнула по прилавку мягкой лапой.

- Чему научишься у Убивателя? Ножом размахивать? Поживи в порту пару сезонов - сумеешь так же, если не угодишь на галеру.

Иджа поспешно спрятал руки за спиной.

Мамаша Зу посмотрела на гостя с сочувствием.

- Не бойся, ящерка, я не выдам тебя городской страже. У тебя есть имя?

- Иджа.

- Вот как?

Мамаша Зу замурлыкала.

Игра слов: «Иджа» в переводе с вашиччу - «приходящий в дождь», «и-хижа» - в переводе с уаджи - «лишенный прайда, одинокий, сирота».

- Я помогу тебе, Сиротка. Ты молод, но видел уже много несправедливости. Подойди, выпей со мной кхалиби.

Она достала из-под прилавка кувшин и два глиняных стакана, разлила напиток.

- Это придаст тебе смелости, Сиротка, ты очень робок, тебе нужно пить много кхалиби, тогда ты станешь настоящим воином пустыни.

Джи Зу отпила из стакана и громко замурлыкала.

- Вы, ящеры, близки народу пустыни, вы так же не похожи на людей как мы. Люди так же пришли в ваши земли, как пришли они к нам, без приглашения. Теперь люди считают мою пустыню частью своей Та-Кемет, частью Империи. На моей земле идет война и я со своим прайдом здесь, потому что не хочу видеть, как брат убивает брата.

Иджа попробовал кхалиби и не смог сделать даже глоток, но из вежливости держал стакан в руках.

- Когда-то давно, в юности, я видела море. Ты видел море, Сиротка?

- Да, Джи, я ведь был гребцом на торговой галере.

- О… А мне показалось, что море очень похоже на пустыню. Оно такое же бесконечное и угрожающее. Тогда я подумала, что если бы могла, то жила бы там - в море. Ваш народ, Сиротка, наделен великим даром, вы могли бы жить в море, но вы почему-то предпочитаете свои болота и горы. Здесь, в Та-Кемет, вы могли бы стать могучей силой, ведь в вашей власти огромная Итеру аа, но вы просто ловите рыбу или морочите голову хемму, как это делает Саххан-Даш в своем Шалаше. Я не понимаю вас.

Джи Зу очень громко, совершенно по-кошачьи фыркнула.

- Сехем стоит у большой воды. Подумай об этом, Сиротка. Если ты найдешь что-то стоящее, приноси сюда, я дам справедливую цену.

Гнилозубому повезло.

В одном из портовых кабаков пьяные матросы затеяли драку. Они сломали плетеную мебель, хозяин заведения послал мальчишку за городской стражей. Когда стражники попытались утихомирить дерущихся, те стали отбиваться, в ход пошли железные крючья и цепи. Матросы выскочили из кабака на портовый причал, где к ним присоединились еще несколько вооруженных баграми и дубинами человек. Стражники тоже получили подкрепление, скоро драка превратилась в бойню.

Гнилозубый не убежал, как это сделали другие падальщики. Он-то прекрасно знал - там, где дерутся, всегда будет пожива.

И Гнилозубый не ошибся - два стражника упали в воду. Они выбрались на причал по сходням, но оставили на дне короткое тяжелое копье, два усиленных железными пластинами кожаных шлема, обитый железом овальный с вырезом щит и кривой меч. Все это добро Гнилозубый отнес Мамаше Зу и получил десять крупных шариков черного лотоса.

Иджа нашел старого ящера трясущимся, словно в лихорадке. Глаза его выкатились, слезы пополам с кровью текли по расцарапанным скулам. В нокале отвратительно воняло - Гнилозубый измазался в собственных испражнениях.

- Нанношшь Тейошши, нии куушзи тешь, - повторял он снова и снова, не замечая ничего вокруг. - Мать-Богиня, я иду к тебе.

Иджа целый день не отходил от старого ящера, из моллюсков и крабового мяса приготовил похлебку, добавил мелко нарезанный дикий чеснок и чуть не силой вливал порцию за порцией в пасть Гнилозубому.

- Улитки! Улитки! - дурным голосом кричал тот. - Снова улитки! Уходи, ты хочешь отравить меня! Ты добавил в горшок хоботки желтого конусника! Я видел! Видел!

Гнилозубый долго катался по земляному полу нокаля, потом, резко выпустив газы, замер и, наконец, уснул.

Иджа укрыл его куском старой парусины.

Когда Гнилозубый пришел в себя, Иджа спросил:

- Уважаемый, что такое желтый конусник?

- Я, кажется, говорил тебе, иччили, что не буду твоим учителем! - резко сказал Гнилозубый. - Зачем мне что-то тебе рассказывать, если ты ничего не приносишь?!

Иджа отвернулся и тихо произнес:

- Я помог вам…

- Вот как? Оборвал песню Богини-Кошки? Это ты называешь помощью?

- Вы могли умереть…

- Может быть, именно этого я и хочу больше всего, глупый иччили! Да, больше всего…

Под вечер Гнилозубый склонился над своими грибами и негромко заговорил:

- У пути яда три тропы - тропа камней, тропа растений и тропа животных. Хочешь пойти по тропе животных? Тогда знай, часто случается так, что существо, несущее в себе смерть не выглядит опасным. Часто эти существа красивы, они обладают особым притяжением, да. Так хочется прикоснуться к этой красоте, забрать ее с собой, да…

Он провел рукой над шляпками, очень медленно, почти касаясь.

- Нет большей ошибки в жизни, чем доверяться такой красоте.

Иджа терпеливо молчал и ждал.

- Глупый иччили, надеешься узнать с моей помощью секрет удачной охоты? Это так же глупо, как чинить одежду с помощью иголки, сделанной из шипа атасака. В следующий раз тебя не будет рядом и я дослушаю песню Богини до конца. Да, дослушаю песню до конца… А ты отправляйся на юг, ищи песчаные пляжи, там встречаются конусники. Их нетрудно будет найти и нетрудно узнать - они поют на сонна. И будь осторожен, когда станешь брать их в руки - один укол маленького жала, скрытого в мягком хоботке и у тебя остановится сердце.

- Что ты принес? – спросил Гнилозубый, когда Иджа вернулся.

- Только раковины.

- Глупый иччили, много ли проку от этих раковин. Ступай откуда пришел!

- Подождите, уважаемый, они красивы, возможно, кто-нибудь захочет купить их, чтобы украсить жилище. И ведь это - редкие раковины. Мне удалось найти всего четыре, а я провел на отмелях два дня.

Гнилозубый поворчал и взял у Иджы наполненный водой рыбий пузырь, в котором хранились четыре конусника.

- Так, ладно, теперь смотри сюда, - и Гнилозубый извлек небольшой сверток из тряпья, заменяющего подушку.

- Смотри сюда, ты спрашивал об оружии, вот оружие.

Внутри свертка оказался продолговатый футляр, а в нем - шипы какого-то растения.

- Это оружие нашего народа, да. Хемму никогда не поймут что такое отравленная игла. Да, не поймут.

- Вы научите меня?

- Дуть в трубку ты и сам умеешь.

- Тогда научите меня готовить яды? Вы обещали.

- Нет-нет, ты ошибаешься, иччили, - Гнилозубый покачал головой и, для большей убедительности помахал пальцем перед носом Иджи. - Я вовсе не обещал научить тебя изготавливать яды.

- Но как же так, уважаемый, ведь вы говорили, что знаете Путь Яда и сможете рассказать мне об этом

- Все верно, да. Я так и сказал. И я держу свое слово. Да. Гнилозубый всегда держит свое слово. Об этом знают в порту все. Да. Можешь спросить кого угодно, хоть самого Ши-Харака.

- Но… Я не понимаю.

- Что же тут непонятного, глупый иччили. Мы же договорились, что я не могу быть твоим учителем. Я всего лишь рассказываю тебе то, что знаю за плату.

Иджа развел руками в стороны.

- По-моему, это одно и то же.

Гнилозубый хрипло рассмеялся, а потом долго кашлял.

- Нет, глупый иччили, - сказал он, наконец, - это не одно и то же. Иди-ка сюда.

Он подошел к выходу из нокаля и, кряхтя, присел на корточки. Здесь, в самом сухом и хорошо проветриваемом месте устроили гнездо рыжие муравьи. Гнилозубый раскопал сухую черную землю, перемешанную с кусками гнилой древесины, и добрался до кладки с яйцами. Тонкой щепочкой подцепил два продолговатых белых яйца с едва заметными черными точками.

- Смотри, иччили, смотри внимательно и ответь мне вот на какой вопрос: «Что, по-твоему, эти два муравьиных яйца – одинаковые?»

Иджа сощурил глаза и долго смотрел то на щепочку, то в слезящиеся глаза Гнилозубого.

- Я не понимаю, что вы от меня хотите, уважаемый.

- Какой же ты глупый! Просто ответь - одинаковые, или нет.

- Конечно, одинаковые.

Гнилозубый осторожно поместил яйца обратно в муравейник.

- Нет, глупый иччили, эти яйца только кажутся одинаковыми, но на самом деле, они разные. И муравьи, которые вылупятся из этих яиц, тоже будут разные.

- Какое же отношение это имеет к Пути Яда. Разве из муравьиных яиц можно изготовить яд?

- Вполне возможно, - Гнилозубый закатил глаза, - ведь когда муравьи кусают этих глупых хемму, что-то впрыскивают им под их гладкую кожу своими маленькими жвалами. Вполне возможно, если хорошо попросить муравьев, они расскажут секрет своего яда. Но я говорю не об этом. Я хочу сказать, что как не бывает двух одинаковых муравьиных яиц, так и не бывает двух одинаковых ядов, понимаешь?

- Ну и что?

- А то, что даже если бы я был твоим учителем, то и тогда не смог бы тебя научить готовить яд.

- Почему?

- Потому что я всего лишь могу показать тебе, как я готовлю свой яд, - Гнилозубый сделал ударение на слове «свой». - Ты же должен изготовить свой. Я не знаю, каким будет твой яд.

Иджа грустно вздохнул.

- Что такое, глупый иччили? Отчего это ты вдруг загрустил? До сих пор не понимаешь?

- Я понял вас, уважаемый. Просто очень странно получается. Саххан-Даш отказался взять меня в ученики и сказал, что моим учителем будет Кенкен-Ур. Миктха ничему меня не учит, только требует больше мяса и говорит, что скоро я смогу читать Книгу. Еще он сказал, что я должен найти свое оружие. Теперь и вы говорите, что я должен изготовить свой яд.

- Ничего, глупый иччили, не грусти. Я бы на твоем месте радовался, а не грустил. Кто знает, может быть, ты найдешь учителя. А может быть, учитель найдет тебя.

Еще до рассвета Иджа вошел в воды Сехемской бухты и поплыл на восток. Тростниковый плотик не стал он брать с собой и спрятал под скалами неподалеку от подъемного моста, рассчитывая на то, что всегда сможет изготовить новый. На поясе у молодого ящера висел непромокаемый футляр из нескольких слоев рыбьего пузыря и тростниковых пластинок, в футляре – три шипа акации, отравленные ядом конусника. За спиной - трубка длиной в локоть из гарты - кустарника, произрастающего на краю пустыни.

Иджа плыл медленно, то оказываясь в полосе тумана, повисшего над бухтой, то ныряя под воду.

Откуда-то издалека доносился скрип несмазанных уключин, верно, кто-то из жителей рыбачьего поселка закидывал сети недалеко от берега. Играла рыба, гуляя у поверхности воды. Бросались за неосторожными рыбешками чайки, издавая пронзительный крик, а с юга едва-едва заметно раздавался характерный плеск - это шла на веслах вверх по течению галера.

Но скоро все звуки словно растворились в густеющем тумане, и стало казаться Идже, будто некая тень следует за ним. Крупная, размером не меньше атасака, а может быть и больше, но не атасак. Она появлялась то справа, то слева, то немного впереди, и каждый раз мгновенно исчезала, стоило только сосредоточить на ней внимание.

Иджа решил нырнуть глубже, чтобы снизу увидеть своего преследователя, опустился почти на самое дно, однако ничего не увидел, кроме мелкой рыбешки и пресноводных медуз.

Дальше поплыл он под водой, среди водорослей, оставляя позади себя след из поднятого ила.

Так плыл он до тех пор, пока не наткнулся на поднимающуюся к поверхности скалу - один из множества островков на северо-востоке бухты, и здесь вынырнул.

Глава 26. Приближение к богам.

« Истинно говорю, я очистил свою душу, о великие боги величия, не чините мне препятствий, исходящих из уст ваших, и не сейте разрушений вокруг меня, и не насылайте погибель на меня».

Слово устремленного к свету

- Давай, лягушка, прыгай, не тяни время! - услышал Иджа хриплый низкий голос. - И не вздумай со мной шутить шутки - сам знаешь, что будет!

Послышался негромкий всплеск - кто-то прыгнул в воду, затем ругань, стук тяжелых сапог о дно лодки.

Иджа прильнул к скале и стал осторожно продвигаться вперед.

Выглянув из-за края скалы, увидел он широкую митаннийскую плоскодонку, а в ней двух крепких бородатых мужчин в черных кожаных куртках и с топорами в руках.

Митанни снискали себе дурную славу работорговцев. В пограничной полосе у подножия гор шла беспрерывная война, ящеры жили там, в постоянном ожидании нападения и, несмотря на яростное сопротивление, многие из них оканчивали свои дни в шахтах, или на соляных копях. Работорговцы, как правило, не стремились захватить взрослых иччи, их добычей становились кладки яиц, но, если удавалось захватить взрослого ящера, заковывали его по рукам и ногам и отправляли на север.

Иджа поднырнул под лодку и оказался лицом к лицу с одним из таких несчастных - митаннийским пленником-иччи.

Пленник скоро убедился в том, что так неожиданно появившийся перед ним зеленый молодой иччи не понимает языка жестов. Тогда он поплыл к скале.

В одном месте вода и время проели камень и образовали большую воздушную подушку. Здесь можно было поговорить.

- Кто ты?

Оказалось, что вашиччу пришелец тоже почти не знает, дальнейший разговор шел на языке хемму.

- Я поставщик, мое имя - Иджа.

- А, знаю, - пленник хмыкнул с презрением. - Шалаш… Глупый старый ящер. Думает, что может что-то изменить.

- Я могу вам помочь, уважаемый?

- Уважаемый? Какой же я уважаемый! Я ушхаал - изгой. У этих презренных митанни моя дхани - моя самка. Ты ничего не можешь сделать. Уходи…

Иджа плохо знал обычаи своего народа.

Он появился на свет в специальном питомнике при соляных копях и не знал своих родителей. Едва он подрос, а ящеры растут гораздо быстрее детей хемму, ему дали в руки заступ и отправили работать.

Так обычно использовали иччи - в шахтах, на рудниках. Везде, где хемму, митанни и даже кошки-уаджи сгорали, словно восковые свечки от невыносимых условий, грязи и сырости, сходили с ума, или устраивали бунты, иччи становились крепче и сильнее. Рожденные в неволе ящеры убегали крайне редко. Они безропотно работали и, в конце-концов, превращались, в сухих изломанных израненных стариков. Многие гибли под завалами, многих приканчивали после получения серьезной травмы.

В ящерах-иччи помимо необузданной ярости, мстительности и коварства, присутствовала загадочная обреченность, полное нежелание восстать против той судьбы, что уготована живому орудию. Торговцы и хозяева шахт знали, что «лягушек» не нужно усмирять и обламывать как уаджи. «Лягушки» будут делать все, что им прикажут. Но именно «лягушек» боялись гораздо больше, чем строптивых уаджи, и без малейшей иронии говорили: « Купил ящера - будь готов, что тебя найдут в канаве синего, с раздутым животом».

Рабы-иччи, выращенные в питомнике представляли собой хорошее вложение. Их оценивали дорого потому, что в неволе ящеры просто не размножались, требовалось получить яйца у тех, что жили на свободе - в горах и болотах Ичкаля, а походы за подобного рода добычей были невероятно опасны. Не только из-за яростного сопротивления племен, но, главным образом из-за специфических болезней, которые почти всегда прилипали к хемму и митанни, решивших заняться работорговлей.

Со свободными иччи предпочитали не связываться. Свободные иччи крайне редко попадали в плен живыми, а потом все равно убивали себя и тех, до кого смогли добраться. Убивали быстро и жестоко.

Торговля яйцами шла, в основном, в дельте Итеру-аа, затем их переправляли на север, или в пустыню Куш. Олово, медь, железо, драгоценные камни - Империя требовала много сырья, а чтобы добывать сырье, нужны были рабочие руки. Поэтому при каждой большой шахте имелся питомник, в котором выращивали иччи.

Иджа долго оставался на юге. Когда соль почти выела ему глаза, хозяин продал его на торговую галеру за бесценок.

Хозяин галеры - склонный к авантюрам митанни, решил проверить, нельзя ли заработать на таких вот отбросах - калеках и постаревших ящерах. Подкормить, подлечить, а потом сбыть на севере и оправдать траты.

Иджу посадили в клетку, хорошо кормили, и работать не заставляли. Корабельный лекарь ставил молодому ящеру припарки и поил травяными настоями, а хозяин все считал и старательно записывал в особый свиток.

Зрение вернулось.

Хозяин пока не планировал идти на север и придумал способ, как использовать ящера, прежде чем продать.

Иджу приковали длинной легкой цепью и заставили очищать днище судна от раковин и морских ежей.

Галера ходила из Иуну в Бубаст - возила руду и дерево. На каждой стоянке Иджа получал железный скребок и нырял под воду. На каждой стоянке он внимательно прислушивался к разговорам в порту и на палубе. Так узнал он об Ичкале - о своей Родине, об Итеру-аа, самой большой реке в известном мире, о столице, о портовых городах пустыни Куш, об Иуну - городе в дельте, городе-на- сотне-островов, о Сехеме - перекрестке трех дорог, о Гремящих островах. Услышал он, наконец, и о Шалаше - об убежище, которое получает каждый, кто попросит.

Два подкомита внимательно следили за тем, чтобы раб не сбежал и не задумал повредить судно. На ночь его сажали в клетку вместе с гребцами-уаджи, тогда жирный комит приходил с шариками черного лотоса.

- Знаешь, что это такое, лягушка? Не знаешь? Хочешь попробовать? Давай, твоим соседям нравится. Видишь, как они замурлыкали.

Уаджи в соседних клетках, действительно, призывно замурлыкали, почуяв дурман.

Комит громко засмеялся.

- Что-то вы сегодня раздухарились, твари! Тихо, тихо, этот шарик не для ваших морд, этот шарик для лягушонка!

Он постучал ручкой бича по решетке.

- Тихо, я сказал!

Иджа много раз видел, что происходит с теми, кто глотает черный лотос. Как они катаются по полу клетки, воют, или сидят с остекленевшими глазами и глядят в одну точку. Чем больше уаджи глотали черных шариков, тем становились послушнее.

- Я знаю, что ты задумал, лягушка.

Комит приблизил к решетке красное обветренное лицо.

- Покрутился с матросней и задумал бежать? Да? Ничего у тебя не выйдет. А если даже получится - тебя поймают, и тогда я подпорчу тебе твою лягушачью шкурку. Помни об этом.

Через два месяца, когда галера стояла на приколе в Бубасте, а Иджа скреб ее днище железным скребком, хозяин впутался в какое-то темное дело и его просто зарезали прямо на базарной площади, посреди бела дня. Местная стража не слишком старалась найти убийцу. В пустыне Куш уже созрели мятежные настроения. Кябирры доставали из трещин в скалах заветные кривые кинжалы, седлали верблюдов и сбивались в ватаги, чтобы грабить поселения в оазисах. Портовые города гудели, слухи ходили один причудливее другого, и из уст в уста передавалось одно: « На троне - слабый император. Ему не удержать власть на юго-западе». Кому было дело до презренного митанни, который, по слухам, спутался с карликами - торговцами на бродячих деревьях.

Новым владельцем галеры стал богатый хемму, долго проживший в Бубасте и заработавший большие деньги на торговле строительным лесом. Теперь он решил вернуться в столицу, заняться тканями, открыть большую лавку в торговом районе Пер-Уаджета. Благо за столько лет появились вполне надежные связи здесь, на юге.

Человек он был набожный и мало знакомый с морским делом, но каким-то образом сумел подчинить себе команду. Он набрал еще надсмотрщиков и велел обращаться с рабами жестче. Увидев, что помимо уаджи среди рабов есть ящер-иччи, он велел и его посадить на весла.

Напрасно помощник и комит пытались отговорить нового хозяина.

- Лягушек никто не сажает на весла, хозяин. Мы не сможем уследить за ним - он сбежит. Лучше пусть сидит в клетке до самой столицы, а там его можно выгодно продать.

Новый владелец не чувствовал себя уверенно, когда думал о судне, идущем под парусом. Он решил проделать весь путь на веслах, и ему казалось, что чем больше гребцов, тем быстрее они придут в столицу.

- Следите за ним лучше.

Иджу посадили на весла.

Когда галера стала на якорь в Сехемской бухте, он сбежал.

И теперь повстречался со своим сородичем, попавшим в беду.

По обычаям большинства племен Ичкаля охотник, не сумевший защитить свою дхани, превращался в объект охоты. Каждый, кто встречал ушхаала, обязан был его убить. Так было всегда в горах и на болотах, однако, иччи, осевшие в Та-Кемет оставляли многие привычки своей родины и уже редко следовали древним обычаям. Новые поколения, рождавшиеся среди хемму, считали нелепыми рассказы старых ящеров о весеннем голоде, о корнях гор, о быстрой смерти, подстерегающей на каждом шагу. Здесь, в сердце империи, жилось легче, сытнее. Нравы смягчались, заветы предков уходили в прошлое. Саххан-Даш был одним из немногих, кто поставил перед собой задачу сохранить знание Книги, мудрость обрывов и топей, ядовитого тумана, ржавого кварца и красного лишайника. Саххан-Даш был исключением, но и он уже постепенно становился деловитым, общительным, расчетливым, словно хемму. Такими же расчетливыми стали иччи-ловцы жемчуга из рыбачьей деревни. Они отчаянно защищали свои дома от вымогателей, и так же отчаянно торговались на рынке, словно лишняя монета могла изменить что-то в их жизни. Монетой больше, монетой меньше, иччи никогда не стали бы в Та-Кемет желанными гостями, а тем более своими. Никогда ни один, самый добрый номарх не продал бы ящерам землю, не снизил бы пошлину, не позвал бы старейшину деревни в свой замок. Однако, и город с его шумным рынком, и порт, и относительно легкий промысел, и возможность побывать в столице, о красоте которой ходили истории одна причудливее другой, - иччи Та-Кемет изменились.

Ящер-иччи, попавший в плен не потопил плоскодонку со своими мучителями, не перебил ночью их спящих дружков, не выкрал свою самку, а покорился чужой воле.

Долго Иджа наблюдал за тем, как митаннийцы заставляли его соплеменника нырять все глубже и глубже, к основанию острых гранитных скал, где могло лежать на дне что-нибудь ценное - останки кораблей, потерпевших крушение в непогоду.

Когда ящер совершенно выбился из сил, один из митаннийцев выругался и избил его палкой.

- Ныряй, лягушка! Ты еще ничего не принес нам сегодня! Ныряй, тебе говорят!

Пленник снова нырнул.

Появилась стая нартаков.

Иджа перестал бояться этих грозных рыбин, Убиватель не обманул, и нартаки всегда проходят мимо. Но как быть, если они начнут охотиться?

Митаннийцы тоже увидели стаю.

- Дождались! - крикнул один из них.

Они поговорили о чем-то на своем наречии, потом двое сели на весла, один на руль и плоскодонка пошла к берегу.

Нартаки стремительно атаковали пленника.

Он отбивался, как мог, израненный, добрался до скалы, на которой спрятался Иджа. Живот пленника был вспорот, из бедер и ягодиц выхвачены куски мяса. Кровь текла ручьем.

- Ты не ушел? Смотрел на мой позор?

Он захрипел, кровавая пена выступила на его челюстях. Посмотрел на удаляющуюся лодку и заперхал, брызгая кровью на Иджу.

- Теперь они убьют мою дхани.

Иджа не знал, что сказать в ответ.

Раненый ящер дернулся и затих.

- Оставь его! - послышался хриплый голос.

Иджа обернулся и увидел висящего в воздухе крокодила.

- Не вмешивайся!

Крокодил словно восседал в невидимом кресле, выставив желтое брюхо.

- Кто ты? – спросил Иджа.

- Я - посланец Решетки. Слышал о Решетке?

- Нет.

- Это потому, что ты не отсюда, ты не принадлежишь этому миру. Решетка - основа этого мира, высота, долгота, протяженность. Девять Великих богов. А ты - ошибка, которую необходимо исправить. Для этого я и был послан.

Крокодил перекувырнулся и продолжил:

- Ты уже достаточно наследил.

Иджа потянулся к трубке.

- Нет-нет, оружие тебе не поможет. И тебе не убежать. Твое пребывание в этом мире закончено.

Тут Иджу сильно ударили по затылку. Теряя сознание, он успел заметить одного из митаннийцев, сжимавшего в руке дубинку.

Когда прилетели боги, Сверчок уже умер. Не справился с ядом, который черви впрыснули в его зеленую кровь.

Бедняга сильно мучился, я сидел рядом, и помочь ему ничем не мог. У нас ни лекарств, ни тем более антидотов. Нечисть все-таки прорвалась через слои плесени, черви сожрали и снаряжение и оружие. Мы лупили из двух стволов. Кое-как отбились, но получили укусы.

Я целехонек, а Сверчок умер.

Глава 27. Ладья богов.

« Я совершил путешествие с земли на небо…»

Слово устремленного к свету

Тень заслонила полнеба, языки пламени, бушевавшего со всех сторон, исчезли. Ударил горячий ветер, снес кокон из черной плесени. Поверхность воды словно изогнулась, образовала воронку. Из тени вырвалось нечто, напоминающее язык из дыма, меня подхватило и втянуло куда-то.

И вот я здесь, в каком-то стазисном поле, судя по всему. Сижу в темном пузыре, как младенец в утробе матери. Возможно, так оно и есть, и мне предстоит новое рождение и новая жизнь.

Тогда что новорожденный прокричит?

О великие, всемогущие, всезнающие боги, обратите на меня свой взор! Перед вами человек, уже проживший одну жизнь. Теперь он пришел к вам и в вашей власти даровать ему новую жизнь, или уничтожить.

Нет, я не стану умолять, не стану упрекать, раскаиваться в содеянном, как это полагается делать пред ликом богов. Не стану восхвалять и проклинать. Что вам до моих проклятий и восхвалений. Не знаю, стоит ли мне вообще говорить с вами. Разве поймет бессмертный живущий во многих мирах смертного человека, пусть не похожего на человека внешне, но все-таки остающегося человеком.

Что знаете вы о человеке?

Вам ведомы наши помыслы и желания, наши мечты и надежды, но вы ничего не знаете о человеке.

А я - человек.

Я причинял зло другим людям, чтобы отобрать часть их жизненной силы и жить самому.

Я обманывал.

Я был окружен никчемными и бесполезными людьми, заботящимися лишь о собственной шкуре, отвергающими все высокое и светлое, что есть в человеке. И сам был никчемным и бесполезным.

Я без малейшего угрызения совести перекладывал тяжелую работу на плечи других людей, таких же, как я, и равнодушно наблюдал их усталость.

Я выставлял напоказ свои достоинства, чтобы добиться поклонения. Я замалчивал свои недостатки, чтобы составить о себе ложное впечатление.

Когда мне доводилось получить власть над другими людьми, я беззастенчиво пользовался своим выгодным положением.

Я с презрением и насмешкой относился к сильным мира сего.

Я отбирал у слабых.

Я оговаривал.

Я причинил боль многим людям.

Я отказывал нуждающимся, даже тогда, когда у меня было много.

Я убивал и приказывал убивать.

Я крал.

Я доводил людей до слез.

Я прелюбодействовал.

Я жульничал, присваивал чужое, хитрил и мешал тому, что должно было совершаться.

Я был жесток.

Ругань была моим родным языком.

Я бросал дело неоконченным.

Я вмешивался в чужие дела, словно имел на это право.

Я был вспыльчивым человеком и часто оставался глух к разумным словам.

Я гневался и становился причиной раздоров.

Я часто прибегал к насилию там, где можно было разойтись миром.

Я принимал необдуманные решения и перекладывал ответственность на других людей, таких же, как я.

Я был болтлив, заносчив, часто сравнивал себя с другими людьми, такими же, как я.

Я - человек.

Я не знаю, что меня ждет и, оглядываясь в прошлое, вижу призраки. Мне не нужны ваши защита и покровительство, мне не нужен совет, мне не нужна помощь.

Я - человек, и хочу оставаться человеком.

Я не хочу служить вам, повелевать вами и быть вам равным.

О великие, всемогущие и всезнающие боги, обратите на меня свой взор!

Гимн-проклятие новой эпохе.

« …крик радости восходит к тебе из уст всех людей».

Слово устремленного к свету

Кто мы?

Куда идем?

Чего добились?

Божьи рабы, весь смысл существования которых - слепая вера и надежда на вознаграждение в потустороннем мире?

Да ладно…

Кто сейчас верит в богов? Или в Единого, назовите Его как угодно. Человеческие игры давно подъели все святое. Подлинная награда - власть, и выдается она еще при этой жизни. Да два бонуса в придачу.

И что это за счастье - вечно славить Бога в раю? Или вечно пребывать в безмятежности.

Кому это надо?

Людям?

Люди поменяли сказки о бессмертии на спутниковую связь.

Смерть эпохи Апгрейда - мгновенное разложение, а потом оставшуюся слизь собирают в колбы и отправляют на юго-восточные биофабрики. Не нравится? Тогда ложитесь в стеклянную бочку с жидким азотом и надейтесь, что через пару сотен лет вас разморозят и остановят именно вашу разновидность мутации.

Ясно, никому не хочется быть чьей-то игрушкой, пусть даже этот кто-то - создатель жизни. И что? Хорошо, я искренне верю в Создателя. Но, объясните мне простую вещь: почему я должен поклоняться Создателю? В благодарность за жизнь? Опомнитесь, это же издевательство! Несколько десятков лет, если повезет, конечно, медленного распада и конец. Попытаемся вырвать еще несколько десятков лет, используя имплантаты и механику. Но конец неизбежен. Ничего толком не поняв, не испытав - неизвестно куда. Вот уж ценность так ценность.

Только не подумайте, что я прославляю самоубийство. Еще чего! Умереть глупее, чем жить. Жизнь все-таки дает шанс разобраться, что к чему. Сотую, а может быть тысячную долю процента. Смерть - это без шансов. Полное обнуление и никаких надежд и гарантий.

Отбросим в сторону богов, останется сухой остаток: жизнь - призрачная надежда, смерть - ноль.

Апгрейд это понимает, хорошо понимает и работает на обнуление. Пускает пыль в глаза, заставляет гоняться за призраками, забыть, что есть это самое Оно. То самое Оно, что стоит за всеми культами и религиями, за философией, житейской мудростью и прочим и прочим. Никто этого не отменял и не в силах отменить, как никто не в силах отменить звезды.

Стоит потомок древних обезьян, смотрит на Сириус, вертятся в голове шарики, дым идет из ушей.

А вот так, приятель. Думал, вживишь нейропроцессоры, сильно поможет? Как бы не так.

А Апгрейд не спит, Апгрейд кушает твой дом, твоих близких, тебя. Еще немного и скушает начисто.

Ах, ребятки, неужели приматы глупее ворон и дельфинов?

Наморщите свои высокие лбы, представьте на минутку следующее.

Несколько миллиардов обвешанных медью, титаном и биопластиком постпостобезьян копошатся на мокром куске камня. Мокрый кусок камня вращается вокруг сгустка горящего газа. Сгусток горящего газа вместе с миллионами подобных сгустков вращается вокруг центра тяжести. Центр тяжести вращается вокруг еще большего центра тяжести, а тот, в свою очередь еще вокруг чего-то вращается.

Что бы это значило?

Хотите сказать вирт? Допустим. Но вопрос остается открытым: «На кой черт?» Просто игрушки? Вот как… Хороши же игрушки. Чьи? Зачем? А там что? Постпостпостпостпостпостобезьяны? Обвешанные тонкими энергиями копошатся на сверхэнергетическом шарике, который… И так далее.

Прислушайтесь.

Слышите хруст? Это Апгрейд перетирает ваши хрящи, размалывает ваши кости, добирается до вашего костного мозга. Скорее проглотите таблетку биоморфида, вколите ассемблеры, введите под кожу умную машину. Это же здорово поможет!

Конечно, поможет!

Вживи сервомоторы, давай, тебе понравится!

Всем нравится!

Или думаешь - ты особенный?

Ничего подобного!

Это посильнее наркотиков, посильнее любых привязанностей, сильнее веры, сильнее любви.

Это - Апгрейд.

Забудьте все, что вы знали раньше!

Забудьте все, во что вы верили раньше и преклоните колени перед истинами Апгрейда!

И молитесь, кому хотите, чтобы Апгрейд принял вас и превратил в нечто, более или менее вписывающееся в безумную картину этого лучшего из миров.

Первый час ночи.

« Этот бог вступает в землю, во врата закатного горизонта».

Книга Амдуат

- Сказку, бабушка! Расскажи нам сказку!

Ватага оборванцев прыгает вокруг сухой сгорбленной старухи.

- Расскажи нам о богах!

- Нет, расскажи о спящем и видящем сны!

Дети спорят друг с другом, толкаются, галдят.

- Тише, тише, - говорит старуха. - Вы так шумите, что разбудите созданий ночи. Смотрите, как бы они не забрались в ваши гнезда.

Дети замолкают.

- Ну-ка, садитесь поближе к огню.

Старуха бросает в костер несколько сучьев, ворошит угли толстой палкой, на которую опирается во время ходьбы.

- Сегодня я расскажу вам не сказку, а правдивую историю. Мы живем в удивительное время, сейчас каждая правдивая история похожа на чудесную сказку. Не нужно придумывать, достаточно вспоминать.

- А боги в ней будут? - спрашивают дети.

- Конечно. Боги непременно будут. Без воли богов ничто не происходит. Но, прежде всего, в моей истории будут люди. Ведь человек - самое замечательное создание из всех, когда-либо живших на Земле. И, в конце-концов, это ведь люди создали богов и никак иначе, что бы не твердили вам учителя в Храмах поклонения.

- Но, жрецы говорят, что боги создали людей. Разве это не правда?

- Это выдумки.

- Как же так?!

- Когда-то давно не было ни богов, ни чудовищ, ни созданий ночи. На Земле жили только люди и звери, да такие чудесные, которых не сыскать больше нигде. Эти звери давали людям шерсть, молоко и мясо, мед, жир и кость. Звери и люди дружили, и то был Золотой век. Но, так уж устроен человек, что ему все мало. Сколько ни дай, он потребует еще и еще. Это вы хорошо знаете. Жрецы говорят вам, что вы должны служить богам, приносить в Храмы плоды своего труда. Да, но эти плоды достаются вовсе не богам, а тем, кто называет себя Последователями и служителями. Людям… Люди по-прежнему остаются жадными и лживыми созданиями. По крайней мере, часть людей.

- Но, откуда взялись боги, если были только люди и звери?

- Люди истребили зверей и создали чудовищ. А потом стали меняться сами. Кто-то превратился в создание ночи, а кто-то непонятно во что. Столько было разных превращений, что до сих пор никто не придумал им названий и не смог посчитать, сколько их было. Тогда-то и появились боги. И, скажите-ка мне на милость, откуда бы им появиться как не из людей?

- Боги пребывали всегда! - говорят дети.

- Да, так вас и учат. Но «всегда» - это слишком много для обыкновенного человека, чей век короток. А уж сейчас и говорить нечего. Вы, бедняжки, оглянуться не успеете, как закончится ваше время.

Дети разочарованно переглядываются.

- Это вовсе не сказка.

- Я и не обещала рассказать сказку. Я обещала рассказать правду.

- Да ну! - фыркают дети. - Правда неинтересная.

Они поднимаются и расходятся по углам пещеры, каждый в свое гнездо, свитое из тростника и шкурок.

У костра остается одна маленькая девочка - быстроглазая, курносая, перепачканная с головы до ног.

- Почему же ты так долго живешь, бабушка?

Старуха вздыхает.

- Не так уж и долго, маленький. В прежние времена люди жили дольше и оставались при этом молодыми.

- Почему же сейчас не так?

- Потому что землей правят боги, а богам не нужно, чтобы люди жили долго. Богам нужно, чтобы люди им поклонялись и лучше пусть поклоняются молодые. Боги не желают огорчать свой взор видом старости, или болезней. Боги хотят пребывать в вечном блаженстве.

- И так будет всегда?

- Так будет до тех пор, пока люди не истребят богов.

- Как они истребили зверей?

- Да, деточка, как они истребили зверей. А сейчас иди-ка спать. Завтра вам нужно помогать матерям на поле. Выспись хорошенько, а я еще посижу у огня, погреюсь.

Девочка забирается в гнездо и сворачивается калачиком.

Старуха смотрит на красные угли и шепчет:

- Будьте прокляты… Будьте вы прокляты…

Да.

Вполне реальная история по нынешним временам.

Однако начать следует не с этого. Начать следует с себя любимого.

Итак, девочки и мальчики, давайте-ка определимся, ответим на простые вопросы. Точнее на главные вопросы. Это они кажутся простыми, а как начнешь разбираться - пиши пропало, увязнешь словно в трясине. Вопросы порождают вопросы, те в свою очередь порождают новые вопросы, и так без конца.

Так о чем это я?

Ах да, о себе.

Ну что же, определенно можно сказать лишь одно - я мыслю, следовательно, я существую.

Вот так.

А вы как думали? Мало что изменилось в этом отношении, ребятишки. Было и есть начало - рождение, был и есть конец - смерть, была и есть середина - то самое мыслю-существую.

А поскольку мыслю-существую, значит еще не конец и жизнь продолжается.

Теперь давайте разберемся с этой самой жизнью.

Кто я такой?

Вот уж не знаю… Помню, кем я был раньше, а сейчас… Не человек, это точно, но и не бог. Эта шайка неохотно допускает в свои ряды посторонних. Недобог? Полубог? Пусть будет полубог. Тут есть подобные мне - техники горы, обслуживающий персонал. Да, представьте себе, даже на вершине Бесконечной горы существует это проклятое разделение на черную и белую работу. Само собой разумеется, черную работу боги выполнять не желают, для нее существуют создания более низкого ранга. А боги… Боги не существуют, боги пребывают. Чувствуете разницу? Нет? Дело в отношении ко времени. Для человека время имеет первостепенное значение, для полубога - чуть меньшее, боги управляют течением времени. Для них время - ресурс, нечто вроде обогащенного урана.

Кстати, очень интересный вопрос: когда я?

Сколько прошло? Годы, столетие?

Не знаю.

Знаю, что наступила новая эпоха и, хотел бы я назвать ее постапгрейд, но… Нет. К Апгрейду новая эпоха не имеет никакого отношения.

Наступило время богов.

Эпоха Ра.

Правящая компашка явно не страдает избытком фантазии, они, не стесняясь, заимствуют названия из античности. Они вообще питают слабость к античности. Время, когда боги и люди жили бок о бок. Только в новой обстановке такая идиллия не работает, поскольку запущены процессы, отбрасывающие человечество в прошлое. Той высокой античности нет и в помине. Люди галопом скачут от прекрасных сверкающих храмов к закопчённым пещерам.

Верно. Долой нейрочипы, долой микросхемы, долой печатный станок, долой порох, долой земледелие! Да здравствует палка-копалка!

Один из Малого Круга говорит следующее:

- В тот момент, когда люди изобрели первые машины, прародители всех машин - рычаг и наклонную плоскость - произошло падение человека. Человек отказался от своей природы и заключил сделку с силами зла.

Ничего не напоминает? Нет?

- Вся дальнейшая история человечества, создание техногенной цивилизации, суть торжество зла, ибо машина является абсолютной противоположностью человека. Люди, применившие первые машины, перестали эволюционировать и превратились в рабов обстоятельств. Не может быть и речи о свободе воли и свободе выбора у человека техногенной цивилизации. Выбор сделан. Выбор всегда оказывается в прошлом и отправная точка - создание машин.

Если коротко, суть проекта Упрощение заключается в откате назад, во времена, когда люди знать не знали, что такое механизм и алгоритм. До первобытного стада. И тогда линия развития нового человечества пройдет иначе. Сложно сказать как и куда, но больше не будет нейросетей и микроядерных двигателей. И волновых генераторов, и силовых полей, и тривидения, и наноботов и еще много чего.

Все это не угодно богам.

Все это не угодно Ра.

Богам угодно, чтобы новое человечество нашло иной путь развития, или исчезло окончательно. Хотя нет, исчезновение человечества богам не угодно. Человечество необходимо как ресурс для игр и экспериментов. Опять-таки биоматериал. Ведь боги не собираются отказываться от технологий, от собственных машин. Пусть это божественные машины, но все же машины. Справедливо, не правда ли? Что положено Юпитеру, то не положено быку.

Такие дела.

А пока…

Ровно в полночь Ладья Миллионов Лет отправляется в сторону заката.

На корме, на золотом троне восседает Ра в окружении своих аватаров. Справа от трона стоит аватар силы, проекция гнева - Испепеляющий, Неистовый жар. Ибо Ра жесток. Слева от трона стоит аватар сердца, проекция жизни - Подающий тепло, Зеленая рука. Ибо Ра щедр. За троном стоит Тень Ра, проекция тайны - Затмение. Ибо Ра является загадкой. Под троном возлежит аватар хаоса, проекция смеха - Мошенник. Ибо Ра не чужд отдохновения.

Перед троном стоят Властелины технологий, Великий круг - полубоги, строго следящие за выполнением ритуалов, то есть технологических процессов. Это наши творцы, инженеры, сокровенным желанием которых является вхождение в круг проекций. Каждый из них мечтает преподнести богам нечто, что превратит его в аватара.

На нижней палубе располагаемся мы - уже не люди, но далеко не боги, даже не полубоги. Рабы Ра, пыль под его стопами, гребцы на веслах Ладьи Миллионов Лет. Между прочим, во время путешествия Ра на запад мы действительно сидим на веслах. Ладья, разумеется, двигается по небосводу самостоятельно, не нуждается в нашей помощи, но… Я уже говорил, боги питают симпатию к античности. Надо же где-то черпать вдохновение.

Над пылью стоят надсмотрщики, верные псы Солнечного бога, техники-распорядители, полубоги Малого круга.

Так устроен мир богов.

Этого я ожидал? Нет, конечно, нет. Я ожидал… чего-то… Чего-то удивительного, нечеловеческого, божественного, если хотите.

А вышло вот так. Все та же старая добрая пирамида, в которой я занимаю ступеньку домашнего любимца: виляю хвостиком, мурлыкаю, точу когти о диван, только вот укусить не могу - не позволяют. И не стоит даже пытаться - вырвут зубы к чертовой бабушке, и весь разговор.

Для наглядности сравним это устройство с мировым океаном.

Итак, самый низший уровень - фитопланктон - современное человечество, каким бы оно ни было. Это больше не великая технологическая цивилизация, способная уничтожить планету и полететь в другие миры. Это нечто вроде биококтейля из сине-зеленых водорослей и бактерий, который боги пьют после обеда. Люди целиком и полностью зависят от воли богов.

Следующий уровень - зоопланктон. На этом уровне нахожусь я и мне подобные. В окружении каждого бога есть рой уже-не-людей, Блаженных Душ, Сах, призванных воплощать божественную волю в материальный мир. Хорошего мало, доложу я вам, но есть и определенные возможности, например Схизма. Боги решили проблему множественного сознания и не съехали с катушек. Хотя, как посмотреть. Задумаешься над божественными проектами, точно запишешь богов в сумасшедшие.

Следующий уровень - киты, полубоги Малого круга. Техники-проводники божественной воли в материальном мире. По идее должны поедать зоопланктон-Сах, но поедания как такового нет. Надзор, поучения, дрессировка. По мне так и этого достаточно, будь они неладны. Нет, вы только подумайте, ну никуда не деться от чертовой иерархии! И кто ее придумал?! Если есть Бог (я имею в виду настоящего Бога, Источник), значит, присутствует некая иерархия. Автоматически. Вот что я скажу, ребятки, пусть катится иерархия куда подальше!

Следующий уровень - китобои, Великий круг, уже не полубоги-еще-не- боги. Творцы Порядка, Изобретатели ритуалов, толкователи божественной воли. Веселые парни. По милости одного из них началось Упрощение. Не знаю, кто там нашептал на ухо Ра идеи создания нового человечества, однако процессы запущены, назад возврата нет.

Уровень выше - проекции, носители божественного сознания, полученные в результате Схизмы. Это, собственно, и есть боги, поскольку боги многоличностны. То есть многоличностно-одноличностны. Короче, все сложно.

Наконец, высший уровень - подлинники. Тут история крайне запутанная. Иные аватары давно задавили подлинники своим авторитетом, иных подлинников убрали, а кто-то из подлинников раскололся на такое множество проекций, что уже никто уверенно не может сказать кто из них кто, и кто был в самом начале.

Такие дела.

Второй час ночи.

« Будет им слагаться жертва на земле в их именах».

Книга Амдуат

Боги не отняли у меня память, не заменили воспоминания, моя прежняя жизнь осталась нетронутой.

Я часто вспоминаю Хорька. «Ты встретишь богов и захочешь их уничтожить». Так он говорил.

Вот, я встретил богов, превратился в их домашнее животное, комнатную собачонку. Хочу ли я уничтожить богов?

Зачем?

Что такого ужасного сделали боги?

Разве они виноваты в вырождении человечества? Нет, они сами являются плодом вырождения. Разве они уничтожили цивилизацию? Нет, цивилизация зашла в тупик и пожрала себя сама. Да, не будем отрицать, боги ускорили данный процесс, но не являлись его инициатором. Боги проследили, чтобы со смертью техногенной человеческой цивилизации не исчезла планета Земля. И, наконец, боги зорко следят за тем, чтобы человечество как вид осталось и изыскало новые пути развития. Я не оговорился, именно развития, иного развития. В этом и заключается суть проекта Упрощение.

Но, постойте, сначала немного о другом.

Хотите узнать о Схизме?

Честно сказать, я не совсем понял, как они это делают. Как можно взять сознание (как вообще можно «взять сознание?») и расколоть его? Да хотя бы на две части? Как это возможно?

Был один «я», а потом «меня» стало двое? И при этом эти получившиеся двое все равно составляли бы одну личность. Два сознания, одна личность. Три сознания, одна личность, четыре сознания, одна личность, и так далее.

Работы в данной области вел не только Храм Неподвижного Сердца, разные организации пытались решить проблему расстройства множественной личности. Не решили. А боги решили. Знаете, у меня напрашивается единственный ответ: сознание смертного не способно расколоться без последствий, сознание бессметного - пожалуйста. И вот, мы имеем божественные проекции - аватары.

Послушайте, это ведь не биоморфиды, не жабры, не крылья, это не дубль-клон, который все равно не есть ты, который будет жить своей собственной жизнью. Это не бегство от себя органического.

Это невероятная возможность быть в нескольких местах одновременно. Технология «вездесущности». В Схизме проглядывает нечто сатанинское. Ты получаешь информацию из двух потоков, то есть, если раньше у тебя был всего один центр обработки информации, то после Схизмы таких центров станет два, или три, столько, сколько выдержат твои бедные мозги, прежде чем взбунтуются.

Это так по-человечески…

Знаете, мой старый приятель Квакша, со своими рассуждениями о свободе выбора был неправ. Дело не в отсутствии или наличии выбора. Даже если выбор есть (а мне лично кажется, что он есть), человеку все равно будет мало. Человеку нужно больше. Ему нужен сверхвыбор, и еще нечто большее. Люди никогда не удовлетворяются тем, что имеют. Люди всегда и везде одинаковые, сколько бы железяк не вживили и сколько бы таблеток не проглотили. Суть не меняется.

На этом желании «еще» и «еще» Схизма играет как на клавишах фортепиано.

Вам предоставляется возможность прожить не одну, несколько жизней одновременно. Выбрать не только время и место нового рождения (а это будет именно «новое рождение», самое что ни на есть полноценное новое рождение, новая жизнь, ничем принципиально не отличающаяся от вашей первой, «основной», если так можно выразиться). Схизма дает вам возможность выбрать расу, пол, возраст, физические данные, внешность, таланты и способности. Ваш дубль будет жить параллельно с вами, такой же полной жизнью. И, в то же самое время, это будете вы. Вы. Каждую минуту и каждую секунду, и во сне и наяву.

Если вдуматься, Схизма не просто дарит новый мир (или новые миры), и новую жизнь. Схизма предлагает единственный реальный выбор, который доступен человеку - все, целиком, полностью все, сама новая жизнь, сама ее основа, ее начало будет исключительно в ваших руках.

Вот куда шагнули боги: создание мультиличностей. И не какого-нибудь суперсолдата, как поступили бы люди. Верно ведь, так бы и поступили люди? Дивизия с единым сознанием, армия с единым сознанием. Боги используют мультиличностную технологию в мирных целях, если так можно выразиться. Получают больше удовольствия от жизни, кардинально больше. Но не только. Боги ищут, решают загадки. Физическое бессмертие, продление сознания в проекциях-аватарах - не ответ на Загадку Смерти. И боги не нашли того, кто написал первый код.

Такие дела.

Боги всемогущи, но не всесильны, всеведущи, но не всезнающи. И это потому, что боги - суть порождение людей.

И я не испытываю ненависти к богам. Поклоняться не собираюсь, но желания уничтожить богов и освободить человечество из-под опеки у меня нет. Да и кого уже освобождать-то? Жалкие остатки кластеров? Морфов, обратившихся в чудовищ, не сумевших поставить под контроль потоки НПМ-мутаций? Ржавчину, оставшуюся от протезов? Мотки проводов, оплавленный пластик, рыжую бетонную труху?

Человеческой техногенной цивилизации больше нет. Она породила свою высшую ступень - богов, и прекратила существование.

А знаете, кто остался?

Как это ни странно, остались антропы. Да-да, ирония судьбы, иначе не назовешь. Ошметки, осколки, огрызки Апгрейда, сожравшего могущественные корпорации, величественные кластеры, гигантские рои. Антропы выжили, превратились в материал для социально-биологических экспериментов, но выжили.

Вот ведь как.

Поневоле задумаешься о божественном происхождении человека. В смысле от Создателя, от настоящего Создателя, от Источника. Так что, надежда есть. Неизвестно, что там получится у богов с их многомудреными проектами, но у людей надежда есть, генофонд остался и вроде как потихоньку развивается куда-то.

Так что ненавидеть богов я не стану, подождем, посмотрим, что получится. Тем более что меня здорово подкупили схизмой.

Схизма…

Схизма, словно не подчиняется принципам Апгрейда, она немного в стороне от Его основных потоков и магистралей. Это нечто особенное, совершенно иная степень свободы, построенная на ином алгоритме.

Как тут было устоять?

В один прекрасный день ко мне явился некто из полубогов-техников и предложил ознакомиться с материалами по Схизме. Меня только что извлекли из состояния стазиса, в котором я находился невесть сколько времени, соображал я плохо и вопросы задал глупые. Что за технология, зачем? Это ведь главное, зачем вообще раскалывать собственное сознание. Техник терпеливо и доходчиво разъяснил, что меня никто не принуждает, но, если спокойно разобраться, я сам попрошу.

Такие дела.

Пару дней я разбирался. Вернее, пару дней разбирался с тем миром, в который помещу второе сознание, проекцию. Миров-то много, существует группа богов, которые только тем и занимаются, что строят новые миры. Миростроители. Их философия заключается в том, что человек, ну или более высокое существо, должны иметь выбор. Не только старушку-Землю, а многое множество вариантов. Нагородили они порядочно. Мусора понастроили, чуши, бреда. Однако есть и стоящие варианты, интересные.

Поясняю: Земля считается центральным миром, образцом, матрицей. Земля была создана Источником и представляет собой загадку. За владение Землей боги вели и ведут борьбу, не то что борьбу - войну. Только здесь сокрыты ответы на главные вопросы, поэтому боги буквально режут друг другу глотки за право называться Верховным Смотрителем. В настоящий момент одолевает Ра со своими многочисленными проекциями и сочувствующими подлинниками. Неизвестно сколько продлиться его владычество, неизвестно будут ли доведены до конца различные проекты, связанные с остатками человечества, но пока...

К часу ночи Ладья Миллионов Лет достигает областей поклонения.

Тут штука в следующем: гигантские пустоши, окружавшие в прежние времена Бесконечную гору, были обустроены и превращены в храмовые комплексы. Здесь нет индустрии, нет нашей цивилизации микросхем и ядерных реакторов. Здесь живут пеоны, ремесленники и жрецы. Все просто: жрецы славят богов, ремесленники изготавливают примитивные орудия производства и быта, пеоны выращивают урожай и разводят домашний скот.

Тут боги играют в олимпийцев. Нисходят к смертным в виде быков и увозят красоток на край света, проливаются дождем и прочее. Есть у богов слабость - они любят поклонение. Ну, знаете, песнопения, молитвы, жертвы. Кто-то, умиляясь простоте нынешнего человека, ниспосылает тучность стаду, и люди радуются как малые дети. Кто-то из богов решает сорвать злобу на части племен, устраивает мор, или резню, или побивает младенцев. И люди плачут, рыдают, умоляют о прощении. Все в таком роде. Смотрите библейскую историю, читайте веселых греков - там об этом подробно сказано.

Я подозреваю, что боги научились извлекать новый вид энергии. Они не просто так завоевали Землю, разорив термитов и низведя человечество до примитива. Это было бы невозможно, обладай боги всего-навсего более совершенными машинными технологиями. В том то и дело, что боги забрались чуть дальше, шагнули в тончайшие слои материи, и еще дальше. Может быть даже разгадали тайну вещества. Пространством они научились манипулировать виртуозно - колпаки, большое в малом, улитки. Время им пока не дается. Ну да это пока. Они же боги, они же бессмертны, у них в запасе миллионы лет. Разберутся.

А чехарда с храмами и подношениями устроена далеко не просто так. Что-то таким образом подпитывается. Не знаю, какой-нибудь квази-генератор, божественный циклотрон. Что-то такое…

Я нахожусь на слишком низкой ступени иерархии, чтобы разбираться в подобных вопросах, никто из церберов-полубогов не допустит сах - вчерашнего человека до таинств запредельно сложных технологий.

А вот Схизму - пожалуйста.

Выбирайте мир, живите там полноценной жизнью и да поможет вам накопленный опыт.

К подножию золотого трона направляются многочисленные просители. Бесконечные толпы просителей. И много же их, этих божков, полубожков с присными и сподвижниками. Боги размножаются невероятно быстро, прямо кролики, честное слово.

Ра милостиво раздает своим последователям храмовые области. Надо полагать, на кормление. Точно, что есть здесь особая энергия, подпитывающая всю шайку. Может быть, стазис основан именно на этом. Знаете, залезаете вы в подобие материнской утробы, сидите там сколько-то и омолаживаетесь. А можете вообще сделать так: ваше бренное тело будет постоянно находиться в стазисе, а проекции в разных мирах будут жить полноценной жизнью. Вся информация поступает в ваш мозг, продолжается такое сколь угодно долго. Красота! И это вам не виртуальный туризм, это жизнь, многое множество жизней. Погибла проекция - не беда, запустим новую. Миростроители трудятся не покладая рук, есть где развернуться. Они-бедолаги, надо полагать, отказались от войны за Землю, Ра слишком силен. Проекты Ра интересны, боги согласились с его владычеством. Те, кто не согласился (есть и такие) копят силы, двигают альтернативные проекты. Вот устроили колпак термитам, что-то там с ними химичат, не знаю. Это уже превыше моего понимания. Группа богов занялась тем материалом, который остался после падения термитов. Зачем, как, чего хотят достичь - не знаю. Знаю, что миростроители заняты созданием Арены - мира, в котором боги будут решать свои споры. Так или иначе, война богов идет во многих мирах, но этот будет открытым. Очень даже представляю себе как армии людей во главе с проекциями Ра сражается на Арене с армиями термитов во главе с проекциями неизвестных богов. Интересно. Так ли это будет - посмотрим.

Кстати, я не зря говорю «посмотрим». У меня тоже есть доступ к стазису, а значит времени - вагон и маленькая тележка. Кроме того, после Схизмы, если не выживу я в этом перестроенном инженерами-термитами теле, будет жить моя проекция в одном из миров Золотых Столбов.

Миры Золотых Столбов - это самые, так сказать, популярные продукты миростроителей. Боги, полубоги, божки, сах и прочие с большим удовольствием отправляют свои проекции туда, проживая жизни различных существ.

Игры с мирами, с расколом сознания - вот что стало венцом развития человеческой техногенной цивилизации. Не дальний космос, не фотонные звездолеты, не терраформирование - игры.

Человек играющий победил.

Точка.

Точка?

Не совсем…

Не хочу забегать вперед, скажу только: «Не совсем».

Здесь, в тени Бесконечной горы, боги торжествуют. Но тень Бесконечной горы отнюдь не бесконечна.

Здесь, в тени Бесконечной горы, созерцая блистающую Ладью Миллионов Лет, покорные жрецы восторженно поют гимны и восхваляют милость вседержителя Ра. Здесь единственным смыслов существования человека является служение богам, принесение жертв богам, совершение ритуалов. Здесь люди даже не задаются вопросом: «А можно ли как-то иначе?» Прошло много времени, память о бывшем величии человека истерлась из памяти.

Уж об этом-то боги позаботились.

Изменение истории, изменение глубинной человеческой памяти является частью проекта Упрощение. До нуля, до палки-копалки, до острого осколка кремня, до иголки из кости.

Население областей поклонения не мыслит себя отдельными личностями. Племя, род - вот что имеет значение, вот что должно жить и процветать. Что-то, знаете, в этом есть от термитов с их коллективным разумом. Может быть, это даже полезно: ведь у сгинувшего человечества не было на генетическом уровне заложено программы коллективного действия. Каждый сам за себя! Вот и грызлись друг с дружкой почитай всю историю. А боги (о, они плохого не пожелают!) хотят исправить человека, чуть подлатать. И будет человек человеку не волк, а… человек.

Как-то так.

Инакомыслие в храмовых областях жестоко искореняется. Каста жрецов зорко следит за неукоснительным исполнением всех мелочей ритуала. Идеалисты-фантазеры, смутьяны приносятся в жертву.

Знаете, наверное, самое большое количество энергии божественные машины получают из мечтателей. Может быть.

И люди вполне счастливы. Представьте себе, вполне счастливы.

Боги не допускают возникновения сильной царской власти с иерархической лестницей, служащей для подавления и угнетения. Ни в коем случае! Войны запрещены. Различные споры между сварливыми соседками разбирают жрецы и властью богов приговаривают стороны к поощрению или наказанию. Сложные вопросы разбирают полубоги и божки, владеющие храмовыми областями милостью Ра.

Золотой век да и только.

Золотой век.

Третий час ночи.

« Это полезно человеку на земле и в некрополе, поистине прекрасно!»

Книга Амдуат

Ладья Миллионов Лет покидает области поклонения и приближается к окраинам бывших кластеров. Просителей у трона становится заметно меньше. Оно и понятно, кому хочется владеть приграничными территориями. Нет, граница хорошо охраняется, но это же настоящая головная боль, заботушка - проверить, назначить, вооружить, доглядеть. Ни благости, ни отдохновения. Сюда назначают низкоранговых и неугодных. Прогневил кто-то из божков проекцию Ра - вперед, послужи, дорогой, двигай Упрощение.

Спросите, в чем дело?

А в чудовищах.

Я всегда говорил, что сочетание углерода и кальция сделает кремний и железо. Где мои добрые друзья протезы? Рассыпались в порошок, или торчат скелетами среди зарослей и развалин небоскребов, догнивают. Морфы - другое дело. Эти выжили. Только лучше бы не выживали, честное слово. Морфы стали чудовищами.

За областями поклонения лежат земли варварства и хаоса, всеобщей грызни и стремительного одичания. Уцелевшие антропы сбиваются в стада, живут в вечном страхе перед созданиями ночи, которые приходят за слабыми, стариками и детьми. И за сильными мужчинами, и за женщинами тоже. За мясом.

Вчерашние блестящие спортсмены, ученые, деятели искусства, да что там, представители всех областей экономики, промышленности, прочего, прочего, их потомки и потомки их потомков теперь сидят в засадах и набрасываются на одиноких паломников. Тропинка к Бесконечной горе не заросла, в храмы народ ломится, чтобы испросить милости всемогущих богов, принести им жертвы, часто человеческие. А что вы думали, думали все игрушки? Ничуть не бывало.

Представьте себе такую картину.

Полдень, жара, или наоборот - проливной дождь. Что у них там с погодой происходит - непонятно. Боги не придают этому значения, и контролировать климат не собираются.

Так вот, полдень, ученики школы писцов складывают в сумки глиняные таблички (Да-да! Какие там гибкие экраны! Таблички!), кланяются учителю и бегут по домам. Один из них остается.

- Учитель!

- Да?

- Я хотел спросить.

- Спрашивай!

- Несколько ночей подряд я наблюдал звезды и заметил определенную закономерность в их движении.

- Что?!

Учитель бледнеет, воровато оглядывается по сторонам, не слышит ли кто-нибудь их богопротивный разговор.

-Ты наблюдал звезды?

- Да, учитель.

- Но ты знаешь, что это запрещено?!

Ученик чешет затылок и пожимает плечами.

- Честно говоря, я не понимаю, почему это запрещено. Я ведь никому не причинил вреда.

Учитель превращается в холодную каменную статую.

- Не тебе, глупый мальчишка, обсуждать запреты, исходящие от священных богов! Ступай домой, подумай о покаянии!

Мальчик, потупившись в землю, уходит.

Учитель некоторое время пытается унять дрожь в руках, затем поспешно выбегает из комнаты для занятий письмом.

Вечером в дом к мальчику приходят одетые в черное жрецы. Родители мальчика в страхе кланяются, целуют полы черных одежд.

- Возрадуйтесь, недостойные! - восклицает один из пришедших. - Ибо ваш сын избран богами! На рассвете он будет принесен в жертву!

Мальчика скручивают и уводят. Родители от радости ломают руки и рвут на себе волосы.

Как-то так.

Вполне подходящий сценарий жизни в храмовых областях.

Скажете невесело? То ли еще будет!

Ритуал, ритуал, ритуал.

Жизнь, превращенная в ритуал.

Каждый шаг, каждый вздох, каждая мысль.

Я сижу на веслах, Ладья Миллионов Лет плавно движется по небу, гребцы совершают бессмысленные никому не нужные движения, ритуальные движения. Люди внизу падают ниц, шепчет молитвы, благословляя прохождение Ра по ночному небосводу.

Знаете, что такое ритуал на самом деле?

Скука смертная, вот что!

Зачем эти спектакли, эти ужимки, важные мины? Как будто без них не понятно - они пришли навсегда! Ра пришел навсегда!

Боги…

Неужели не найти иного развлечения?

Есть же среди них группы, задавшиеся высокими интересными целями. Завоеватели. Да, так их называют, Завоеватели. Эти к проекту Упрощение не имеют отношения.

Они решили осуществить то, что не смогли сделать люди - отправится в глубокий космос.

Насколько мне известно, Завоеватели не участвовали в битве за Землю. Для них Земля только стартовая площадка. Кто они, как выглядят - не знаю. Знаю, что они строят огромный корабль на орбите, им удалось сохранить и усовершенствовать технологии сообщения Земля - ближний космос. Что за двигатель, сколько лететь хотя бы до ближайших звезд - не знаю. Да не все ли равно? Завоеватели бессметны как и прочие боги.

Жаль, что я не с ними.

К чертовой бабушке все эти проекты получения истинно человеческого немашинного сверхразума, создания чистого человека, психика, использующего скрытые возможности человеческого организма. Я с удовольствием оставлю это Ра и его шайке-лейке. Пусть резвится и тешит свое бесконечное божественное самолюбие сколько угодно его божественной душе, или что там у него.

Завоеватели хотят стать межзвездными скитальцами, полностью отказаться от человеческого наследия.

Я думаю, они правы, и, на самом деле знаете чего они хотят? Повзрослеть. Уйти от игрушек, от иерархий и проектов. Открывать новое и начать Новую Историю нового разумного вида.

Достойно…

Интересно…

Однако, пока я сижу на веслах и гребу, а Ладья Миллионов Лет плавно двигается по ночному небосклону.

И, если бы не Схизма, я бы давным-давно уже сошел с ума от бесконечной скуки, от сознания бесконечности и безнадежности происходящего вокруг меня. Пусть Схизма тоже своего рода рутина, но две рутины все-таки интереснее, чем одна.

Иджу и еще пятерых рабов привезли на север в железной клетке.

Всю дорогу, долгие два месяца они ехали связанными, с мешками на головах, ели с пола, словно животные, испражнялись на ходу, сквозь решетку. Только по звукам Иджа мог судить, где находится.

С каждым днем становилось холоднее. Двое рабов простудились и мучительно кашляли. Ночами они метались в бреду и скоро умерли.

Иджа слабел, дрожал от холода, но держался.

По вечерам он слушал, как работорговцы-митаннийцы смеются, сидя у костра. Их было четверо, они пили вино, ели мясо, бросали в клетку объедки. Рабы жадно накидывались на обглоданные кости.

Скоро холод стал невыносимым, завыли обжигающие ветра, откуда-то издалека то и дело доносился грохот срывающихся в пропасть камней.

Когда свалился в горячке третий раб, митаннийцы долго бранились, а потом все-таки швырнули рабам шерстяные одеяла.

Несмотря на это третий раб тоже умер.

Митаннийцы перестали смеяться по вечерам у костра. Теперь они ссорились и спорили.

Это закончилось дракой, из четверых работорговцев осталось двое. Они погнали повозку без остановки, ясно было, что не хотят терять оставшийся товар.

Скоро Иджу и его товарища по несчастью - тощего уаджи - продали хозяину угольной шахты, расположенной у подножия лесистого холма.

Хозяин поначалу не хотел покупать лягушку.

- Эти твари дохнут от холода словно мухи, - сказал он. - И этот не протянет долго.

Митаннийцы, плохо изъяснявшиеся на кемет, сумели доказать, что их товар хороший, он продержался в дороге, а трое людей умерли. Ударили по рукам.

Уаджи отправили вниз - рубить породу, иччи приставили возить добытый уголь наверх в тачке.

Так началось для Иджи новое рабство.

Я говорил, Завоеватели строят корабль.

Не совсем так.

Не один корабль, целый флот: корабли-матки, боевые фрегаты, сборщики ресурсов, множество парусников. Насколько я понимаю, они собираются максимально использовать солнечный ветер. В пределах солнечной системы разогнаться, а там - дрейфовать, ловить блуждающие метеориты, кометы, собирать межзвездную пыль какими-то гигантскими сачками. И лететь так бесконечно долго.

Красиво…

Красивое бегство, красивый отказ от человеческого.

Вряд ли они когда-нибудь вернутся. А, если вернутся, то будут уже даже не богами, в богах так много человеческого. Завоеватели станут неизвестно кем. Кто знает как изменит самое совершенное тело невесомость и космическое излучение. Может быть, они превратятся в каких-нибудь разумных галактических медуз, обладающими способностью передвигаться в пустоте как в воде. А может быть, синтезируют новые материалы из атомов, не входящих в периодическую таблицу элементов и станут черными шарами, которые могут сворачивать пространство-время в трубочку.

Кто знает…

Когда впереди - бесконечность, произойти может все что угодно.

Такие дела…

И, знаете, я хочу с ними.

Где-то в глубине души я всегда чувствовал, что хочу уйти от подарков биологической и технической эволюции на планете Земля. Уйти от зверя, от человека, от постчеловека, от робота. И религия здесь ни при чем. Все эти внетелесные путешествия, выход в абсолют, в нирвану и прочее - оставьте себе, ребятки. Заберите себе рай, ад и чистилище, заберите себе колесо перерождений и некроз. Я хочу сохранить сознание полностью, получить возможность по своему выбору создавать носитель с заданными параметрами и из тех материалов, которые создал сам. И еще творить миры по своему усмотрению. И быть везде и всем, и не с помощью жалких божественных проекций, а как-то иначе.

Скажете, много хочешь…

Да, тут попахивает люциферовым бунтом, серой попахивает.

Только вот что.

Есть такой непробиваемый аргумент в пользу существования Бога. Не Ра и этой шайки - Источника, Первого Кода. Звучит он так: «У меня есть мысль о Боге, следовательно, Бог есть». Железная логика, не правда ли?

Так вот, если у меня есть мысль о всемогуществе, следовательно, всемогущество возможно. Разве нет?

А на кой черт нам тогда такие мозги, скажите на милость? Зачем создавать подобный аппарат? Чтобы наблюдать мучения несчастных людишек? Бросьте. Источник - не Ра, зачем ему это нужно.

И вот только не надо говорить, что, мол, есть область непознаваемого, недоступная человеческому разуму. А как насчет сверхчеловеческого, или божественного? Современная Земля в избытке продуцирует и то и другое. Давайте договоримся, пока непознаваемая, пока. Пройдет время, все будет познано. Человечество изменится, мутирует, деградирует, возродится, возвысится и найдет ответы на главные вопросы, обязательно найдет. Фишка в том, что я тоже хочу знать ответы, и знать сейчас, в течение этой жизни, в этом бренном теле, а не в виде непонятной сверхматериальной сущности, проживающей в ином измерении.

Кстати, боги тоже не сидят без дела, перед ними по сути, те же самые вопросы. У богов тоже есть своя форма смерти, непохожая на человеческую, но все же есть. Распыление, например. Представьте себе, что некто из строителей миров создал новое измерение и населил это измерение собственными проекциями. Бесконечным множеством проекций. Распылился. Можно сказать, бога не стало. Нет, вроде бы он есть, но его нет, есть пыль.

А еще существует забвение. Смерть низших богов и проекций, сильно зависимых от энергии поклонения. Не стало поклонения - не стало бога.

Так что и боги желают большего.

Не все из них примитивисты, есть очень интересные личности, Архитекторы, например. Крутые ребята.

Вот Ра со своей бандой издевается над остатками людей, плеткой загоняет человечество в каменный век, обнуляет. С благородной целью, разумеется - хочет получить чисто человеческий сверхразум, не зависящий от технологий, понимаете?

Архитекторы заняты чем-то подобным, только используют не людей, а богов.

Четвертый час ночи.

« Он заботится о тех, кто находится в Таинственной пещере с помощью своего голоса, хотя он не видит их».

Книга Амдуат

Не в ядерном пожаре, не в бактериологическом или химическом безумии, не в серой слизи. Наша цивилизация закончила свое существование по доброй воле верхушки, окончательного результата ее развития - богов.

Когда армия термитов полегла на склонах Бесконечной горы, а созданная ими империя стала трещать по швам, не осталось ни единой реальной силы, способной оказать хоть какое-то сопротивление. Боги перешли в наступление.

Могучие кластеры обратились в пустыри, покрытые ржавчиной и бетонной пылью, в которой пожирали друг друга нпм-мутанты. Нейросети, линии энергопередачи, монорельс, коммуникации, воздушный и морской флот, космические программы, военная техника, социальные объекты, культурное наследие - просто исчезли.

Волна за волной боги стерли то, что человечество построило за тысячелетия. Это был даже не геноцид - ксеноцид, уничтожение человека разумного, в каком бы виде он ни был - полумашина, мутант, полумутант. Не тронули антропов, жалких ошметков, выброшенных механизмами Апгрейда на далекие окраины. Их не уничтожили, но используют как биоресурс. Что же, антропам не привыкать, были биоресурсом, остались биоресурсом. Хотя, некоторые группы антропов, довольно многочисленные, получили шанс на новое неведомое будущее. Так что, можно сказать, кто-то даже выиграл.

Когда генераторы волн заработали на полную катушку, и с вершины Бесконечной горы обрушилось нечто, меняющее ткань реальности, боги начали междоусобную войну за наследие человеческой цивилизации. Как это у них там происходило трудно сказать. Боги часто не согласны друг с другом и особым образом выясняют отношения, наверное, поэтому создается Арена - мир для разрешения конфликтов силовыми методами. Землю все-таки жалко.

В результате долгой войны боги разделились на несколько группировок, соблюдающих определенные мирные договоренности. Отдельные фракции вообще отказались от каких бы то ни было претензий на остатки человечества и пошли особым путем. Таковы, например, Завоеватели. Их цель - улететь с планеты, стать межзвездными скитальцами. Однако, им нужны немалые ресурсы на осуществление своего проекта, и ресурсы они получили. Должно быть, завоевали, все-таки они Завоеватели. Сразу скажу, к этим ребятам я питаю симпатию. Они приняли единственно правильное решение, на мой взгляд. Ну что здесь торчать? Ждать, пока сработает Упрощение? А вдруг не сработает? Не получится уникального чисто человеческого сверхразума, сравнимого по мощи с интеллектом богов? Оно, вроде бы и должно получиться, да ведь человек - такая скотина, - с ним вечно что-то идет не так. А полет в неизвестность - это интересно. Это рискованно, еще как рискованно: невесомость, жесткое излучение, Великая Пустота, и никто не придет на помощь, если что. Завоеватели - как бы это сказать, решили «повзрослеть». Вот и я хочу «повзрослеть» вместе с ними. Игры богов - это всего лишь игры. Сколько можно играть?

Ладья миллионов лет достигает областей первобытной дикости.

Это территория экспериментов Ра и его команды, территория проекта Упрощение.

Там, внизу полностью восстановленные экосистемы, боги строго следят за этим. Никаких нпм-чудовищ, специальные охотничьи команды недобогов охраняют границы и уничтожают все, что может помешать ходу грандиозного эксперимента. Богатая растительность, умеренный мягкий климат с непродолжительными зимами и нежарким летом. Боги контролируют климат. Неагрессивные виды животных, многие сконструированы в лабораториях Бесконечной горы, минимум хищников - исключительно для поддержания бодрости духа у травоядных. И, наконец, счастливые племена антропов.

Рай да и только…

Основное занятие антропов - собирательство. Корешки, ягоды, грибы, орехи, и прочее, и прочее. Если наш далекий предок был охотником, а до того падальщиком, нынешнее человечество не убивает и не поедает мертвечину. Нехватка животного белка восполняется молоком и личинками насекомых.

Скажете, бред?

Ничуть.

Ра задался высокой целью создать цивилизацию, основанную не на развитии техники, а на развитии скрытых внутренних возможностей человеческого организма. Далее такая цивилизация растет, создает собственную неповторимую культуру и производит сверхразум, чистый человеческий сверхразум, не зависящий от интегральных микросхем, кристаллов, пружин, шестеренок и труб. Понимаете? Человек, не зависящий от Машины. Богам скучно в одиночестве, им нужен достойный собеседник, интеллигентный, образованный, из хорошей семьи. Продукт техногенной цивилизации тут не подходит, боги сами являются таким продуктом. А им хочется взглянуть на мир с совершенно иной стороны, что-то понять, открыть, куда-то продвинуться, в конце-концов. Ну не сидеть же всю жизнь на золотых тронах, наслаждаясь абсолютной властью. То есть это тоже, конечно. Но, раз есть возможность получить альтернативу, то почему бы и нет?

И вот, бродят по лесам и полям прародители будущего загадочного сверхразума, срывают цветочки, плетут веночки. Захотели покушать - попросили у коровки молочка, у пчелок мед. Домашнего поросенка послали с детишками в лес за трюфелями. Костров не жгут, спят в гамаках на деревьях. Водят хороводы, поют песни, смеются, словно дети. Радуются сухой траве, утреннему солнцу, вечерней прохладе.

Как дальше поступит Ра?

Не известно. Может быть, в какой-то момент этим счастливчикам подсунут яблочки познания, может быть, отправят мудрого змея (не такого, как я, постарше, поумнее) и тот расскажет им о небе, земле, звездах, о том, куда отправляются мертвые. Тогда антропы-дети станут антропами взрослыми, откроют в себе некое могущество, недостижимое для богов, и боги пожнут результаты своего многотысячелетнего труда.

Все может быть…

А пока, Ладья миллионов лет плывет по небу, сокрытая пушистым облаком. Ритуал здесь ни к чему, весла убраны, гребцы один за другим проваливаются в свои схизмы.

День за днем Иджа возил свою тележку по дощатому настилу шахты, вспоминал Хозяина Вод, Гнилозубого, желтобрюхого крокодила, и думал о тех могущественных существах, по воле которых он здесь оказался. Кто это мог быть? Создатели? Никто не мог ему это объяснить. Он снова был единственным иччи среди рабов уаджи.

- Вот что, лягушонок, - сказал ему однажды Хозяин. – К черным шарикам ты равнодушен, поэтому давай договоримся. Не дури, не пытайся бежать, работай, как следует и однажды я отпущу тебя на свободу.

Почему хозяин так сказал? Скорее всего, не хотел лишних забот, а обещание свободы вполне могло удержать молодого ящера от глупостей. А, может быть, и не врал: угольный пласт постепенно истощался, торговля шла плохо. Недалек был тот день, когда предприятие перестанет приносить доход. Раб-иччи, истощенный тяжелой работой вряд ли кому-то будет нужен, если вообще останется жив.

- Ты понял меня? - спросил хозяин.

Иджа утвердительно кивнул головой.

- Работай, и не давай повода наказать тебя плетью.

Иджа работал.

Он спускался вниз, к выработке, нагружал в тачку крупные куски, потом досыпал широкой лепестковой лопатой мелочевку и вез груз наверх. Там он опрокидывал уголь с высоких мостков. Ежедневно приезжали телеги, рабы-люди, одетые в грязные изодранные шкуры, отгружали уголь покупателям.

Предприятие было небольшое. Пятеро уаджи, четверо людей, один ящер и трое дюжих надсмотрщиков. Кормили рабов сносно, была и вяленая рыба, и солонина, но в основном вареные крупы. Регулярно давали сырой картофель и хвойный отвар. Уаджи ежедневно получали черные шарики. Тогда в шахте раздавалось громкое мяуканье, уаджи, возивший вторую тачку, то и дело натыкался на стены, скалил острые желтые зубы и закатывал глаза.

- Шевелись там внизу! - раздавался крик надсмотрщика. - Давай, котятки, веселей оборачивайся, если хотите и завтра в гости к Бастет!

Стучали кирки, Иджа нагружал тележку и вез наверх.

Ничего не происходит.

Ничего не происходит.

Ничего не происходит.

Мир богов невероятно скушен. Это не разнузданная семейка, построившая шале на вершине Олимпа. Да и те, надо сказать, сами по себе проводили время бездарно: пили, развалившись на кушетках. Чтобы хоть немного развлечься, им нужны были смертные людишки.

История остановилась.

Впрочем, нет, не совсем. Здесь она остановилась, но есть области, где история продолжается.

Не буду забегать вперед.

Как поживает большинство низкоранговых, вроде меня? Скука, скука, скука. Ритуал определяет каждый шаг, буквально каждый вздох, еще хорошо, что не каждую мысль. Низкоранговые вписаны в иерархические цепочки, выполняют некие обязанности - обслуживают всю эту сверхтехнологичную машину, и мечтают продвинуться вверх. Вверх, вверх, на самую вершину. Они не знают, что это - Бесконечная гора, нет вершины, а если и есть, то там пусто, там только ветер воет, словно голодный волк. Почему я так думаю? Да вот же он - Ра, пребывает в вечном блаженстве и мыслях о… о… Не знаю, о чем там размышляет Ра, даже представить не могу. Зачем вообще о чем-то думать, пребывая в вечном блаженстве? Неужели он станет думать о смертных?

Низкоранговые ворчат и славословят, славословят и ворчат. Они не довольны и счастливы. Они стремятся к высокому и полностью удовлетворяются низким. Они хотят большего и смиренно принимают то, что есть. Они готовы все изменить и с небывалым рвением реализуют замыслы высокоранговых. Шизофрения торжествует.

Как там на более высоких ступеньках? Утверждать не могу, но сильно подозреваю: точно так же. Шизофрения торжествует.

На самых высоких ступеньках? О, там шизофрения восторжествовала и приносит драгоценные плоды проектов: упростители упрощают, Архитекторы усложняют.

Да, Архитекторы.

Тут даже проще, чем с Завоевателями. Вот, скажем, получили вы некие сверхвозможности, так что, остановитесь на достигнутом? Хорошо, если так.Я даже уважаю Ра за то, что он, своего рода, «довольствуется малым». Но, не будем забывать - это люди породили богов, а главная отличительная особенность человека: желание. Вот и боги хотят большего.

С точки зрения Архитекторов, имеется так называемый «божественный разум», то есть некое общее сознание всей этой унылой шайки-лейки. А раз есть божественный разум, то почему бы не быть сверхбожественному? Боги должны развиваться, эволюционировать, превращаться в … в … Проклятье! Кто там дальше? Пусть сами разбираются. Есть определенное сходство с желанным результатом проекта Упрощение. Там - чисто человеческий сверхразум, здесь - божественный сверхразум. Веселая, должно быть будет встреча. Как бы они на радостях не надрались, да не подрались. Чего доброго разнесут старушку-Землю в клочки.

Во всяком случае, я этого не увижу.

Ох, посмотрите на меня, сижу, рассуждаю о том, о чем не имею ни малейшего представления. Я - осколок прошедшей эпохи, волею судеб оказавшийся в реалиях настолько чуждых прошлому, что не нахожу себе места.

Слава Архитекторам!

Да достигнут они сверхбожественного сверхразума!

Да будет так, ибо такова воля богов!

Слава Упростителям!

Да сотрут они недостойное наследие прошлого!

Да будет так, ибо такова воля богов!

Слава Завоевателям!

Да умотают они отсюда подальше!

Да будет так, ибо такова воля богов!

Только не подумайте, что я богоборец какой-нибудь. Еще чего! Нравится судьба термитов? То-то им сейчас хорошо под колпаком сидеть: добрые хозяева кормят объедками с собственного стола, меняют подстилку и воду в блюдечке.

Нет, это ни к чему.

Ну, допустим, собирутся антропы посреди оазиса, побузят, покричат, потом вдруг ни с того, ни с сего пойдут войной на самого Ра. Уже смешно. Но, пусть так. Даже если отбросить, что они никогда не договорятся между собой. Ладно, скинули Ра с его золотого трона, что дальше? О, разумеется, запускаем прогресс, развитие. Долой Упрощение! Запустили, благо имеется богатое наследие предыдущей цивилизации. И развитие технологий? Да. И получили в результате что? Правильно, Апгрейд, со всеми вытекающими отсюда последствиями: новую шайку на вершине Бесконечной горы. Поздравляю!

И стоит оно того? Думаете, новые будут чем-то отличаться от нынешних? Чем? Примут за основу имиджа не античность, а средневековье? Велика разница.

Нет, ребята, я не богоборец. Ни к чему это.

Хорошо, скажете: «Сам садись на трон. Уж ты-то все понимаешь, все сможешь изменить». Что, например? Уничтожить необходимость в грязной тупой работе? Кто-то же всегда делает грязную тупую работу, так пусть ее не будет. Ребята, она всегда будет, и даже машины вас не избавят от этой необходимости до конца. Само по себе уничтожение грязной работы - грязная работа. Дальше! Победить смерть? Ра этого не смог, а у меня получится? Выдать всем сестрам по серьгам, а младшенькой - цветочек? Где ж я столько сережек найду?

Сидите-ка лучше спокойно, пусть Упростители делают свое дело, Архитекторы - свое, а я буду себе грести, ибо Ладья Миллионов Лет приближается к границе оазисов.

Пятый час ночи.

«На земле будут приносить жертвы этим божествам»

Книга Амдуат

Хозяин не освободил Иджу ни через месяц, ни через полгода, ни через год.

Промелькнуло короткое северное лето, за ним еще более короткая осень, наступила бесконечная зима. В одном из боковых проходов шахты открылся богатый пласт, уголь пошел жирный, сортом выше прежнего. Дело разрослось. Появилось несколько новых рабов-уаджи, потом еще, и еще, а потом и рабы-северяне. Пошли слухи о разгоревшейся междоусобице: часть номов задумала отделиться от столичного Пер-Уаджета.

«На троне - слабый император, - шептались по ночам рабы, - потому брат пошел на брата. Неизвестно, что будет дальше».

Правительственные войска построили неподалеку от шахты военный городок - опорный пункт, позволяющий контролировать перекресток дорог. В городке заработали кузницы, и спрос на уголь вырос.

Появились еще рабы-северяне, военнопленные. А с ними - новые надсмотрщики - митаннийцы, настоящие отбросы рода человеческого.

Порядки ужесточились, работать стало тяжелее, кормежка пошла хуже, вошли в обиход телесные наказания, пытки. Рабов нещадно секли кнутом, а особенно ретивых подвешивали вниз головой.

Хозяин тоже переменился, теперь он чувствовал себя преуспевающим дельцом, размечтался о красивой жизни в столице, о высокой государственной должности, о почете и уважении. Время он проводил в кампании офицеров, пил и играл в кости. На шахте он появлялся редко, так что всем заправляли митаннийцы.

В первый же день своего появления трое из них подозвали Иджу.

- Как ты здесь оказался, лягушка? Таким не место по эту сторону гор!

Иджа молчал, глядя в землю.

- Живая лягушка среди снега! Сколько ты здесь работаешь?

Иджа по-прежнему молчал.

- Он здесь больше года, - ответил за него один из старых надсмотрщиков. - С тех пор мы шестерых скормили горным волкам, а этот все держится.

- Больше года!? Ого! Да ты зажился на свете, уродец! Пора бы спустить с тебя твою зеленую шкурку!

Они еще долго потешались, и с тех пор не упускали случая придраться к какой-нибудь мелочи и ожечь молодого ящера бичом.

- Живее, лягушонок! Здесь тебе не теплое болото, здесь нужно шевелиться, иначе замерзнешь!

На ночь рабов придумали сковывать длинной цепью и, однажды, Идже достался в напарники один из новеньких уаджи - Канах, так называли его сородичи. Его уже дважды наказывали, после второй порки он не поднимал глаз и молчал, во всем соглашаясь со своими мучителями. Иджа только улыбался: хитрил Канах, затаил злобу. Вечером, когда толстый бородатый митанниец раздавал черный лотос, Канах, как и все, брал черный шарик и отправлял в рот. А потом выплевывал, так чтобы никто не видел. Но Иджа видел, и когда ночью в бараке рабов стихло мяуканье, спросил:

- Почему ты не глотаешь свою порцию?

Канах сверкнул желтыми глазами:

- Потому что я убегу!

- Вот как, убежишь?

- Да, убегу! Не сегодня, не завтра, когда-нибудь!

Иджа и сам думал так год назад, теперь же он думал иначе.

- Я здесь давно, и никто еще не смог убежать.

- Я смогу! - заявил Канах.

- Куда же ты побежишь?

- На юг, домой.

- На юге горы, как ты перейдешь через горы?

- Перейду, горы мне не в диковинку. Дома тоже есть горы, я знаю, как ходить в горах.

- Посмотри на себя, любой патрульный опознает в тебе беглого раба. В стране война, на дорогах заставы, патрули, перевалы в горах закрыты.

Год работы на шахте сделал Иджу осторожным и рассудительным. Он помнил Сехем, Убивателя и Отца Вод, но мало надеялся снова оказаться в Шалаше.

- Ничего! - упрямо твердил Канах. - Можно идти в стороне от дорог, тогда никто не заметит. Здесь густые леса, а в горах ни один отряд не угонится за мной.

- В лесу волки, а у тебя нет оружия.

- Все равно, я убегу!

Идже понравился этот отчаянный храбрец. Редкий уаджи отказывался от черного лотоса и сохранял здравый ум, к тому же, он был единственным живым существом за долгое время, с которым можно было просто поговорить.

Канах неплохо объяснялся на кемет, разве что резковато, но таково было свойство его натуры. Он рассказывал о пустыне: о непереносимой жаре, когда миражи устраиваю бешеную пляску на линии горизонта, а песок раскаляется так, что по нему нельзя ходить даже в грубой кожаной обуви. О мучительной жажде и простой жизни племени, все время которого уходит на поиски воды. Это жизнь бродяги в Красных песках - вечные поиски воды.

Иджа слушал и восхищался, какие чудеса: ядовитые змеи и скорпионы, цепочки караванов, плывущие среди дюн, словно вереницы кораблей, приветливый огонь ночного костра, бездонное, полное ярких звезд южное небо и горячий сухой ветер. У Канаха было нечто, что невозможно отобрать, уничтожить побоями, или неволей. У Иджи не было ничего.

Однажды хозяин появился на шахте в сопровождении людей, одетых во все черное. От них исходила неясная угроза, рабы заволновались, говорили страшные вещи, а хозяин был словно зачарован черными людьми, буквально заглядывал им рот, ловил каждое небрежно оброненное слово.

- Да, вы совершенно правы, мастер!

Высокий человек с длинной седой бородой долго смотрел на рабов, будто выбирал кого-то для покупки. Но всем было хорошо известно: рабов не покупают на шахтах - гнилой товар, никуда не годный, разве что на смерть.

- Гляди веселей, ящерка, - сказал Идже пленник-северянин. - Дождались мы добрых гостей, может и по твою чешуйчатую душу.

- Кто это? - спросил Иджа.

- Ты не знаешь?

Иджа отрицательно покачал головой.

- Тогда лучше и не знать, легче будет, когда попадешь к ним в руки.

Ощущение надвигающейся беды становилось все сильнее, а Канах продолжал рассуждать о побеге.

- Глупый! - в сердцах сказал ему Иджа. - Никуда ты не убежишь! Я знаю!

Канах ничуть не смутился, но вдруг заговорил очень серьезно, не так как всегда:

Вы, ящеры, удивительный народ. Вы можете жить в море, а вместо этого сидите в зловонных лужах. Вы можете быть угрожающими, тенью в тени, а вместо этого выпрашиваете милостыню у глупых хемму. Знаешь, как у нас говорят? По дороге идет отряд, за отрядом из зарослей тростника наблюдает уаджи, и хемму его не видят. Но и сам уаджи не видит, что за ним наблюдает ящер-иччи, который спрятался в тине. Вот какие вы. И чем вы заняты? Кто из вас думает о настоящей свободе? Никто! Не я глупый! Ты!

Канах свернулся на соломенной подстилке и заснул, а Иджа еще долго не мог уснуть, думал о Шалаше, о Кенкен-Уре, о далекой Родине, которую никогда не видел, потому что родился в рабстве. И о своем народе, который живет неправильно.

На следующий день Канах повредил ногу - не удержал перегруженную тележку, та завалилась на бок и острым углом задела колено. Несчастный бодрился до вечера, скрипя зубами от боли. На ночь колено туго замотали тряпьем, но это не помогло, нога распухла, хромоту уже невозможно было скрыть. Надсмотрщики не дали больному поблажки, напротив, стали подгонять ударами кнута, а когда Канах неловко упал, его подвесили вниз головой.

Иджа мрачно смотрел на происходящее, но так и не решился вступиться за товарища.

Канах провисел недолго.

Появился хозяин в сопровождении седобородого человека в черном.

- Этот, - указал седобородый на подвешенного раба.

Канаха сняли и увели.

Больше он никогда не появился на шахте.

- Что, ящерка, потерял дружка? - спросил как-то Иджу все тот же пленник-северянин.

- Ты знаешь, что с ним сделали?

- Отвели на побережье и принесли в жертву Тесису - богу холода и ледяной пустыни. Говорят, где-то там есть пирамида из человеческих тел. Твоего дружка связали и поливали водой, пока он не превратился в ледяную глыбу.

Долго думал Иджа, и темными были его мысли.

Надсмотрщики стали побаиваться обезумевшего ящера и засунули его в дальний забой рубить породу. Попросту говоря, умирать. Стены здесь были сырые, под ногами хлюпало, из-под земли доносился непонятный гул.

Как-то раз, когда Иджа орудовал киркой, позади него раздался треск - сломалась опорная стойка туннеля, за ней следующая. Начался обвал. Рабы в страхе бежали прочь, едва успевая уворачиваться от падающих камней. Потолок шахты рухнул со стоном, а следом и пол провалился куда-то вниз, в темноту, откуда хлынули потоки ледяной воды. Открылось русло подземной реки. Иджа, оглушенный, уже отрезанный от поверхности, прыгнул в воду. Течение подхватило его и понесло.

Шестой час ночи.

«Когда он направляется к ним, они его видят и стоят на своих полях».

Книга Амдуат

История не закончится!

История не может закончиться!

История сильнее желаний могущественных владык, сильнее самых продвинутых современных технологий.

Когда человечество корчилось в муках трансформации, и казалось, это конец, возникла Бесконечная гора. И была великая битва, величайшая, но не последняя, и та, что идет сейчас, по своему масштабу ничуть не уступает битве богов с термитами. Когда наступила эпоха Ритуала, История нашла силу, способную противостоять всемогущему Ра. И сила эта - Атлантида!

О, Атлантида!

Новая, и быть может, самая последняя надежда человечества. Впрочем, разумеется, атланты - не совсем люди. Они - нечто иное, боковой побег рухнувшей цивилизации, чудом уцелевший и выросший в крепкое дерево.

Да, здесь, на границе океана, боги обломали коготки, встретили достойного противника.

Атлантида!

Несколько раз Иджа сильно ударился о камни, но скоро поток ослабел, и как будто бы потеплел. Можно было спокойно плыть вперед, не опасаясь замерзнуть насмерть. Иджа все плыл и плыл, передвигаясь рывками: рывок, остановка, рывок, остановка. Так добрался он до большого подземного озера.

Вода приходила сюда со всех окрестных гор, а из-под земли били теплые ключи. Озеро раскинулось в длинной узкой пещере, и не было видно ей ни конца, ни краю. Когда впереди показался свет, Иджа уже совершенно выбился из сил, он был голоден, правое плечо ныло. Он выбрался на поросшую лишайником скалу, вскарабкался выше, на уступ и наткнулся на странную кучу камней. Камни лежали так, будто кто-то специально уложил их друг на друга. Под камнями оказался тайник: несколько волчьих шкур, мешочек соли и три охотничьих ножа. Иджа осмотрелся по сторонам, потянул носом воздух, все было спокойно, никого. Чуть поодаль обнаружилась плохо замаскированная дубовая бочка с соленой рыбой.

Иджа недолго думая завернулся в одну из шкур, поел и устроился спать на одном из уступов в стороне.

Его разбудили приглушенные голоса:

- Он где-то здесь, говорю тебе, где-то здесь прячется. Нужно его найти.

- Лучше пойдем назад в лагерь, вернемся втроем, так будет надежнее.

- Ничего, справимся вдвоем!

Иджа осторожно подполз к краю уступа и посмотрел вниз. У тайника, вглядываясь в темноту, стояли два ящера-иччи с узловатыми дубинками в руках.

- Я здесь! - сказал Иджа и поднялся во весь рост.

Их было трое: старший - покрытый изрядно покрасневшей чешуей Красный, что можно было произносить и как Старик, и двое молодых, таких же зеленых как Иджа - Коротышка и Низа. Они давно жили здесь, в болотистой равнине, которую образовали море и горячие ключи. Тут было много рыбы, птицы, охотники сюда не заходили, разве что самые отчаянные. Слишком тяжелая местность, гибель, тучи мошкары, ядовитые змеи, болотные шакалы.

Здесь, неподалеку от входа в пещеру был выстроен нокаль из плоских камней и плавника. Крышу застелили дерном, так что издалека казалось, будто на краю болота стоит самый обычный холм.

- Так мы живем, - сказал Красный, - и нам здесь хорошо. Нас никто не трогает, ни звери, ни люди. Еды вдоволь, охота богатая. Я уже стар, а эти двое думают раздобыть самок где-нибудь на шахте, или в рыбацкой деревне.

Он сухо засмеялся и похлопал по плечу низкорослого Коротышку, тот оскалился.

Красный много говорил, а Коротышка и Низа молчали, только Коротышка молчал «хорошо», а Низа молчал «плохо». Он смотрел вскользь, исподлобья, трудно было понять, о чем он думает.

- Мы шли на большом корабле от самого Бубаста, - рассказывал Красный. - Военный отряд нанял нас для ремонта и разведки. Корабль попал в бурю. Сильный ветер, волны, словно горы здесь. Много дней нас носило как щепку и швырнуло па плавучий лед. Три месяца мы пытались вырваться, но так и не смогли, а лед все двигался на север, дальше и дальше на север. Еда почти кончилась, никто не ждал долгого плавания и тогда два отряда пошли на юг с плотом и лодками. Мы тоже пошли, высадились на берег и сбежали. Теперь живем сами по себе. Там за горами - деревня хемму, хотим торговать с ними, основать здесь поселение. Если хочешь, оставайся с нами.

Иджа посмотрел по сторонам, пошевелил угли костра.

- Это не наша земля.

- Что с того? Мы заняли это место и будем здесь жить. Хемму нас не прогонят.

- Кто знает, что у них на уме. Хемму говорят одно, а делают другое.

Но Иджа остался, ему нужно было отдохнуть, набраться сил и решить, как жить дальше.

Красный принял Иджу тепло, объяснил правила, а когда узнал, что молодой ящер шел путем яда, показал кое-какие местные растения.

- Вот: синий цветок, он пахнет медом и убивает мгновенно. Его нужно истолочь на плоском камне, пропитать полученным соком острие дротика, тогда не страшен будет даже короткомордый медведь. Бывает, один или два забредают сюда, поохотится на отмелях.

Коротышка долго молчал, недоверчиво хмурился, но однажды, когда они вдвоем били острогами рыбу, заговорил:

- Ты хороший охотник, ловкий. Ты нам пригодишься.

- Ты видел океан? - спросил Иджа.

Коротышка утвердительно кивнул головой.

- Я думаю, нашему народу не место здесь, в стране хемму. Нашему народу не место на суше, мы должны жить в океане.

Коротышка ничего не сказал, он открыл рот от удивления и округлил желтые глаза.

Низа тоже заговорил, это произошло поздно вечером, когда они остались вдвоем у догорающего костра:

- Зачем ты здесь?

Иджа пожал плечами:

- Я не думал, что окажусь здесь, так получилось.

- Ты нам не нужен! - вскочил вдруг на ноги Низа. - Ты все испортишь! Уходи!

- Почему ты гонишь меня? Я не сделал ничего дурного.

- Такие как ты разрушают все вокруг, я знаю! Уходи, иначе я убью тебя!

Никогда еще сородич не угрожал Идже смертью. По обычаю, такая угроза, произнесенная на сонна, считалась нерушимой клятвой. Давший клятву обязан был ее исполнить. К счастью, Низа не знал сонна и говорил на кемет - языке глупых хемму.

Иджа думал. Смотрел на Коротышку, на старика Красного, на озлобленного Низу, смотрел на горы, на болотистое побережье холодного чужого моря, смотрел и думал.

- Как вы хотите жить? - спросил он своих новых товарищей за ужином.

Они оторвались от жирной рыбы и недоуменно переглянулись.

- Повсюду, где мне довелось побывать, наш народ живет на окраине, на отшибе: в южных портах, в поселках на берегах Итеру-Аа, здесь на севере. Нас вытеснили на обочину. Мы словно стая шакалов подбираем остатки за медведем. Я не был на родине, в Ичкале, но я знаю - туда пришли хемму и забрали себе все самое лучшее, а наш народ прогнали в зловонные болота.

- Это так, - кивнул головой Красный. - В Ичкале наш народ живет в непроходимой глуши, хемму туда не добраться.

- Так не должно быть! Хемму отобрали наш мир, нашу жизнь. Они сильнее нас, у них много воинов, сильная армия, и мы проиграем им в открытой битве. Мы не сможем вернуть нашу прежнюю жизнь, но и так нельзя! Мы должны отыскать новую жизнь!

- Новую жизнь? - переспросил Красный. - Какую новую жизнь?

- Вы построили нокаль на краю света, здесь хорошо, здесь легко, но так будет не всегда. Хемму обязательно придут сюда, отберут все, что у вас есть, а вас превратят в рабов, потому что это - их мир, это их жизнь. Рано или поздно так будет.

Красный нахмурился.

- Что же ты предлагаешь? Где искать новую жизнь?

- В океане! - сказал Иджа. - Мы должны собрать наш народ и повести его в океан.

Красный громко пренебрежительно фыркнул.

- Вот еще выдумал, в океане новая жизнь. Глупости. Нет никакой новой жизни, сильный всегда обижает слабого. Так было всегда. Хемму победили, смирись с этим и живи, как можешь.

Иджа поднялся во весь рост.

- Новая жизнь есть! Там, в океане, нет хемму, и никогда не будет. Там мы сможем жить, как захотим.

Коротышка сидел будто зачарованный, с широко открытым ртом, старик Красный захохотал, а Низа внезапно бросился на Иджу с ножем.

- Я знал! Я знал, ты все разрушишь!

Противники рухнули прямо в костер и покатились по камням, разбрасывая искры. Низа уже готов был вонзить нож в горло ненавистного пришельца, как вдруг обмяк. Иджа поднялся на ноги и увидел Коротышку с дубиной в руке.

- Не смей! Не трогай! - прокричал Коротышка.

Иджа собрался в дорогу. Немного вещей у него было: мешок сушеной рыбы, несколько дротиков, волчья шкура.

- Я пойду с тобой, - твердо сказал Коротышка. - Я хочу жить в новом мире.

Он тоже собрал еду и оружие.

Красный молча смотрел то на сидящего в отдалении Низу, то на Иджу.

- Куда вы пойдете?

- Перевалим через горы и пойдем на юг. По берегам Итеру-Аа много поселений, там мы соберем много иччи.

- Вот как, решили собрать армию?

- Почему нет? - задорно спросил Коротышка.

- Такого еще не бывало, чтобы ящеры-иччи собрались в большую армию. Боюсь, у вас ничего не получится.

- Посмотрим, - сказал Иджа. - Пойдем снами.

- Я слишком стар для такого похода.

- Тогда прощай.

Коротышка и Иджа шли до половины ночи. На заснеженном склоне они услышали позади звук приближающихся шагов. Старик Красный с мешком за плечами и коротким копьем в руке догнал их.

- До океана я вряд ли доберусь, но до уютной хижины на берегу реки дойду обязательно.

Так Иджа обрел свободу.

Седьмой час ночи.

«Кто не знает решение, не может дать отпор Нехахер».

Книга Амдуат

Началось.

Засуетились, забегали полубожки со своими бесчисленными репликами.

Обычно здесь никто ни с кем не общается: зачем живущим во многих мирах общаться в реальном мире? И вообще, другие миры не менее реальны, так что спасибо, хватает и без вас. Сейчас ментосфера буквально трещит по швам от команд и сообщений.

Ладья Миллионов Лет перестраивается в боевой режим. Воины выдвигаются на позиции, аппаратура перезагружается, разная мишура вроде парусов, сворачивается.

Меня, между прочим, отправляют в брюхо, при всех своих модификациях, сработанных термитами, я и в подметки не гожусь воинам Ра. Они… Проклятье, я даже не знаю, чем конкретно они занимаются. Да мне и не положено знать - я низкоранговый. Мало того что низкоранговый, еще и устаревший.

Ну и не очень-то и хотелось. Великое счастье - долгие годы, а может быть и десятилетия выращивать новое тело, и потом сидеть в боевой рубке, направляя волны на врага. Подозреваю, что сама по себе технология волны нисколько не изменилась с приснопамятных времен Великой битвы на склонах Бесконечной горы. Если что-то работает - ну и пусть работает. Таков Ра: все будто замерло и растянулось во времени, движение без изменения.

А вот в атлантах я немножко разбираюсь.

Кое-что расскажу.

Давным-давно, так давно, что История еще и не думала начинаться, жила была в мировом океане кистеперая рыба. И хотелось ей выползти на сушу, поискать вкусненького. Недоедала, бедняжка. Океан был перенаселен, там и сожрать могли, а суша была необитаема. Вот рыба выползла, нашла много вкусного и пошли они, эти кистеперые, плодиться, размножаться и мутировать. Время шло, появились рептилии, птицы, млекопитающие, наконец, появился человек. Понимаете о чем я? Старая добрая эволюция. Потом началась История, Постистория, рванул Апгрейд, человек превратился черт знает во что и решил… что бы вы думали? Вернуться в океан, ни больше, ни меньше.

Сначала их было мало: полулягушки, полутритоны, полу… в общем, кто во что горазд, даже с водорослями вступали в симбиоз, только бы свалить поскорее с перенаселенной суши. Появились первые, вот уж не знаю, как назвать - «косяки аквалюдей»? И первые колонии, и первые плавучие острова. Словом, пошло-поехало. Едва ли не мгновенно возникла цивилизация, которую изначально выстроили не люди, а … ну, мутанты, получается… Это нечто!

В итоге мы имеем четыре больших ветви: сумашедшее население кластеров - постлюдей, боги Бесконечной горы, термиты и атланты. Боги подмяли постлюдей, почти уничтожили термитов, чтобы споткнуться об атлантов.

Цивилизация атлантов пошла своим особым путем, что не удивительно - иная природная среда. Они сделали ставку на технологии силовых полей. Помните, да? Такой вид материи - поле. Толком никто в полях не разбирался. Были игры с электромагнетизмом, но не более того. Атланты совершили в этой области такой рывок, что смогли, ни много, ни мало, противостоять самому Великому Ра.

Формула современной войны: волны против полей.

Грандиозное зрелище, надо полагать. Хотел бы я быть сторонним наблюдателем где-нибудь на орбите с чашкой кофе и сигарой в зубах.

Увы, я не наблюдатель, а участник. Сижу не в спутнике, а в трюме гигантского воздушного судна.

Сижу и думаю.

Какого черта я здесь делаю вообще?

Что дальше?

Так и буду ошиваться в параллельных виртуальных вселенных, потеть на веслах Ладьи Богов?

Таков мой удел?

Для этого я родился на свет божий? Пусть даже не из живота родной мамы, а из пробирки, так что с того? Пусть и свет-то давно уже не божий, а неведомо чей. Не в том дело.

Знаете, пора делать ноги, и сейчас очень даже подходящий момент: боги играют в войнушку, ослабеет всевидящее око, отвлечется всезнающий разум. Ра занят.

Ра ведомо все сущее на Земле (кроме Атлантиды). Я иногда сомневаюсь: может быть, я - вовсе не я, а всего лишь проекция Ра?

Ну да ладно, позже разберемся, а пока, ребятки, где-то там меня ждут - не дождутся Завоеватели. Вот к ним-то мы и направимся.

Ладью Миллионов Лет начинает трясти. Заработали генераторы волн, боги обстреливают атлантов. Или бомбят? Есть, наверное, «волновые бомбы»? Не важно. Важно, что атланты отвечают ударами кинжальных полей, огромный корпус корабля содрогается и стонет, словно раненый кит.

Что-то явно не так: обычно полубожки безмятежно-спокойны, не человеческие лица - бесстрастные маски существ, погруженных в созерцание миров-схизм. Сегодня на этих лицах тревога.

Да неужели?

Неужели хоть что-то способно потревожить блаженный полусонной кампашки?

Похоже на то. Не иначе атланты изобрели новую игрушку. Закрутили поле в спираль? Или еще что?

Ладью встряхивает гораздо сильнее. Были бы здесь иллюминаторы - точно лопнули бы.

Вы как хотите, а мне что-то неуютно сидеть в трюме. Будем потихоньку выбираться на верхнюю палубу. Не то чтобы я знаю корабль как свои пять пальцев - допуск есть допуск и кое-куда просто не пройти - однако кое-что я успел изучить. В любой стене есть щели, в любой защите есть слабые места.

Мой уровень - аппаратная и насосная, запасы воды и энергии. Как это ни смешно, воду по сей день приходится возить с собой в бочках. Не хочет она, проклятая, сжиматься, и все тут. С энергией попроще, тут ее запаковано столько, что хватит долететь минимум до пояса астероидов и обратно.

Вперед - в эвакуационную потерну, вверх по винтовой лестнице, и в вентиляцию.

Уровень выше - ментопроцессорная станция. Великий Ра видит, слышит и чувствует буквально каждое живое существо на планете. Хорошо, что сейчас он занят.

Еще выше - жилые помещения. Здесь потише, не место низкоранговому среди немыслимой роскоши комнат наслаждений. Не увидит Ра - увидят его слуги. Не стоит выяснять, каким будет наказание за побег с рабочего места во время боевых действий. Вряд ли погладят по головке.

Еще выше - лаборатории, медотсеки, что-то непонятное (я же говорю, у низкоранговых маршрут ограничен). Не суй свой нос, куда не следует, и получишь свою долю удовольствий. Ра заботится о тебе, Ра думает о тебе, Ра любит тебя!

А вот и то, что нужно - воздухозаборники. Простите, ребятишки, я вам тут немножко поломаю вашу игрушку. Ничего, потом почините. Несколько сильных ударов, Ладью все равно трясет, какая разница… И…

Свободное падение…

Внизу - безбрежный темный океан, водяные горы поднимаются одна за другой, гигантские пузыри надуваются и лопаются, яркие лучи прошивают воздух, золотой корпус Ладьи Миллионов Лет дрожит и крошится.

Не страшно ударится о поверхность воды, страшно попасть под волну.

Меня затягивает в спираль, крутит, растягивает, такое ощущение, что сейчас разорвет на куски. Я сворачиваюсь в клубок, обхватываю голову руками и падаю, падаю… Лечу уже куда-то в сторону, потом снова вниз, снова в спираль. Кожа окаменела, но внутреннее давление растет, вот сейчас лопнет черепная коробка, и …

Я оказываюсь на гребне цунами, среди кипящей пены несусь на запад, прочь от богов, прочь от атлантов, прочь от битвы конца времен.

Восьмой час ночи. Рассвет.

«…и не будет он отринут от таинственных врат».

Книга Амдуат

Новые земли - новые боги.

Новые боги - новые правила.

Здесь не проводят эксперименты над остатками постлюдей, нет, здесь их просто зачистили. Быстро и без особого шума, чтобы не мешались под ногами. Ну, кое-кого оставили - на потеху, или еще ради чего-то. Может, запаковали и отправили на орбиту, но вряд ли много. Побережье опустело под ударами цунами.

Честно говоря, я не понимаю, зачем Завоеватели устроили зачистку, они же улетают. Не все ли равно, в каком виде останется Земля?

А вот поди ж ты…

Другие боги - другие правила.

Ра по сравнению с этой неласковой командой - добрый папочка.

Но, кто сказал, что боги должны быть милостивы? Боги делают что хотят. Возможно, у Завоевателей есть договоренность с Упростителями, возможно, свои далеко идущие планы. Планировать-то можно на тысячи лет вперед.

Честно говоря, мне все равно. Я хочу попасть к Завоевателям. Все равно как: галерным рабом их космического флота, замороженным материалом для засевания других планет, мало ли как. Пусть вскроют мою память и вытащат секреты соседней группировки, пусть очередной раз перестроят мое тело, неважно. Я хочу оставить позади детские игры: величие богов, слабость людей, незавидную судьбу термитов, солнце, воздух, воду, деревья, траву, и прочее, и прочее. Матушку Землю, уютную колыбельку.

Пусть нулевая гравитация и жесткое излучение изуродуют меня до неузнаваемости, мне все равно. Пусть во мне не останется вообще ничего человеческого, пусть начнется нечто новое, нечто иное, чего не знала История.

Где там ваши космические лифты?

Возьмите меня с собой!

Я не мстил, не повергал ваших врагов, не покончил с окружающим вас злом, но я полечу с вами!

Я не убил, не поднял руку на восставших, не привел с собой демонов, связанных путами, но я полечу с вами!

Я не присоединил к вашим владениям земли юга и севера, не положил на алтарь подношения, не вспахивал ваших полей, но я полечу с вами!

Я не наполнил каналы водой, не обработал землю мотыгой, не построил хранилище, но я полечу с вами!

Я не приносил в жертву животных, не приносил в жертву ваших врагов, у меня нет с собой обильной пищи, но я полечу с вами!

Я не собрал душистые травы, не испек хлеба из ячменя, не приготовил напитка из белых зерен, но я полечу с вами!

Я не прославлял вас, не привел к вам уловленные души, не вернул вашу силу, но я полечу с вами!

Жалкий, ничтожный, бесполезный…

Я полечу с вами!

Будущее принадлежит Завоевателям - инженерам, создавшим орбитальный лифт и солнечный парус, существам, покидающим колыбель, чтобы нести разум дальше. Каким бы ни был этот разум.

И меня примут, как приняли в свиту Ра, потому что я достаточно взрослый и мне скучно играть в детские игры.