K-pop злодейки.
Глава 1 миленькая встреча.
После того как безумная капитан Шантель Дюбуа была повержена и отправлена на Мадагаскар, в цирке наконец воцарился покой. Животные выступали по всей Европе, и вот настала очередь Парижа.
Когда занавес опустился после очередного шоу, тигр Виталий подошел к Алексу. Он тяжело опустил лапу на плечо льва и одобрительно крякнул:
— Слушай, Алекс, а здорово ты её уделал! Хорошо, что вы теперь в нашей команде. Ну что, может, пойдем отметим это дело? Пропустим по стаканчику... молока?
Но Алекс вежливо отказался. Его взгляд был прикован к Джиа — она уже вовсю тренировалась, готовясь к новому номеру.
— Алекс, ты уверен, что всё будет хорошо? — к нему подошел Марти. Зебра смотрел на друга с явным подозрением. — Я же вижу, ты втюрился в неё по самые уши.
Алекс глубоко выдохнул:
— Марти, это мой шанс. Я должен с ней поговорить, признаться во всём. Надеюсь, она меня поймет.
С этими словами лев с улыбкой скрылся в тени кулис, оставив друга в полном недоумении. А в это время неподалеку, в тени ящиков, четыре пингвина внимательно слушали каждое слово.
— Никогда бы не подумал, что свирепый царь зверей так быстро растает перед этой красоткой, — подал голос Шкипер.
— Сэр, наука бессильна перед химией чувств, — отозвался Ковальски, методично щелкая счетами.
Рико помогал остальным чинить реквизит, а самый младший, Прапор, сидел поодаль и задумчиво смотрел на небо. Там сияла огромная полная луна, и на душе у него было как-то непривычно тихо.
Вскоре гастроли закончились, и команда вернулась домой, в родной Нью-Йорк. Выйдя в город, пингвины заметили на афишной тумбе яркое объявление. Прапор подошёл поближе и принялся читать:
«Внимание! В Нью-Йорк приехали мировые звезды — кошачий ансамбль из пяти сестер! Только завтра в 10:00 утра на площади Центрального парка — грандиозное выступление!»
— Вау, они решили устроить концерт прямо у нас под носом? — прошептал Прапор.
Он аккуратно, чтобы не заметили братья, сорвал афишу и спрятал её под крыло. Ему почему-то очень захотелось увидеть этих кошек.
Не успел он пройти и нескольких метров, как до его ушей донеслась динамичная музыка. Прапор свернул за угол и замер. Площадь заволокло розовым дымом, из которого начали проступать грациозные фигуры. Это были кошки. Они танцевали так синхронно и ярко, что захватывало дух.
В центре стояла самая красивая из них — Энтеймонт. Высокая, стройная рыжая кошка с длинными волосами. На ней была облегающая черная майка на тонких лямках и узкие джинсы. Поверх была наброшена белая прозрачная блузка. Во время танца одна половинка блузки небрежно соскользнула с её плеча, но Энтеймонт, казалось, этого не замечала. Она пела, и её голос пробирал до костей:
«Эй, парень, чувствуй, как дрожит земля...
Почувствуй кайф в моей душе.
Когда ты смотришь — о-е! — по телу дрожь.
Ты сам не свой, ты крутой, ты мой!»
Прапор стоял как вкопанный. Музыка была такой заразительной, что его тело само начало подтанцовывать в такт. А Энтеймонт продолжала, глядя, казалось, прямо на него:
«Ты просто целый мир, наш эликсир из молока,
Настоящий пожар, нам жарко!
Так полюби скорее — ты наш молочный сок!»
В этот момент Прапора окликнули братья. Он вздрогнул, обернулся на голос Шкипера, а когда через секунду снова посмотрел на импровизированную сцену — там было пусто. Розовый дым рассеялся, кошки исчезли, словно их и не было. Прапор протёр глаза, пожал плечами и поспешил за своими, но в голове всё еще звучал этот дерзкий k-pop мотив.
Когда Прапор догнал братьев, Шкипер лишь подозрительно прищурился.
— Что ты там высматривал, Прапор? — бросил он, не замедляя шага.
— Да так, ничего особенного, сэр, — уклончиво ответил Прапор.
Шкипер поднял бровь, но допрос устраивать не стал. Команда спокойно вернулась в цирк, однако тишина длилась недолго. К вечеру к их фургону подбежал возбужденный Марти.
— Ребята, вы не поверите! К нам заглянули крутые кошечки! Они поют просто улетно, скорее, вы должны это увидеть!
Заинтригованные пингвины последовали за зеброй к импровизированной сцене. Внезапно пространство заполнил густой зеленый дым, и из него эффектно выскочила ослепительно белая кошка по имени Вики. Она двигалась резко и уверенно, мгновенно завладев вниманием публики.
Вики запела, и её голос загремел над площадью:
«Мой народ, здравствуй, новый день!
Смотрю, вы рады нам — это наш момент.
Мы слышим ваши крики, вы — наши фаны,
Все вы теперь наши, вы любите нас!
Мы можем вместе почувствовать рай,
О-е, наш улов! Смотри, как мы танцуем!»
Прапор замер. Голос был мощным и красивым, но что-то здесь было не так. Юный пингвин слишком хорошо запомнил те интонации, которые слышал утром. Эта манера пения, этот тембр... они принадлежали той рыжей кошке с зелеными глазами, а никак не голубоглазой Вики.
Он присмотрелся к солистке. На мгновение её глаза странно блеснули фиолетовым, словно наведенный морок, а затем снова стали привычно синими.
«Это не её голос», — пронеслось в голове Прапора.
Он быстро, стараясь не привлекать внимания, развернул спрятанную афишу. На глянцевой бумаге красовалась пятерка звезд: белая Вики — главная солистка, а за ней серая, черная, дымчатая и трехцветная кошка. Была там и рыжая с черными пятнами, но той, «утренней» рыжей красавицы, на фото не было. Все они были одеты в ультрамодные наряды: от прозрачных блузок, небрежно спущенных до локтей, до ярких рубах с принтами пальм и сакуры.
Не в силах больше слушать этот обман, Прапор скрылся в тенях и пробрался в гримёрку. Он лихорадочно изучал афишу, шепча под нос:
— Бред какой-то... Я же видел, что пела та, другая. Что это за фокусы?
Вдруг из-за тонкой перегородки донёсся тихий, надрывный голос. Это было не выступление, а чей-то плач, положенный на горькую мелодию.
Голос пел со слезами, прерываясь на всхлипы:
«Мне не помогают все эти таблетки,
Хоть в петлю лезу, хоть пальцами в розетку.
Я хочу на волю, там же так красиво,
Я хочу улыбнуться — это же так мило...
Я жажду свободы, я хочу уединения,
Не хочу больше видеть этих мародёров.
Я не могу так больше, я хочу свободы...»
Прапор затаил дыхание. Он узнал этот голос, но теперь в нем не было дерзости — только отчаяние. Заглянув в щёлку, он увидел ту самую рыжую кошку. Она шмыгала носом, вытирая слезы лапой, но тут же резко вздрогнула от звонка телефона.
В одно мгновение она взяла себя в руки, её лицо стало холодным и покорным.
— Да, всё хорошо. Да, я сделаю новый трек... — она замолчала, слушая собеседника, а затем её голос сорвался на крик: — Но почему она не может спеть сама?! Конечно... я для вас просто ресурс!
Она с силой швырнула телефон на красный компьютерный стол, взяла ручку и, яростно щёлкнув колпачком, принялась строчить что-то в тетради.
— Ужас... — едва слышно прошептал Прапор, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости.
Наконец, Энтеймонт закончила запись. Это был настоящий шедевр. Вскочив с компьютерного стула, она бросилась к кровати, схватила листок с текстом и принялась настраивать штатив для смартфона. Включив кольцевую лампу, она взяла гитару. На этот раз в её движениях не было ни капли страха — только чистая энергия. Она ударила по струнам, и из её горла вырвался тот самый голос, который заставил бы любого продюсера замереть от восторга.
Её песня зазвучала мощно и дерзко:
«Хей-хей-хей! Ау-у!
Боюсь себя и шрамов я стесняюсь,
Под взглядом вечным снова растворяюсь.
Словно чужая здесь, но всем плевать,
Родным моё молчанье не понять.
Не подходи ко мне — опасна эта зона,
Иначе слетит голова твоя без звона.
Внутри всё копится, всё больше, всё сильнее,
Я в этой бездне становлюсь ещё быстрее.
Я ставлю запятую вместо тёплых уз,
В плену объятий — непосильный груз.
Тик-так, время вышло, никуда не убегу,
Злым взглядам шоу поддаюсь я на шагу.
Я буду ближе к фанатам, лови мой ток,
Я — ваш чистый драйв и натуральный сок!
Все меня хотят, но никто не знает правды,
Пусть ваш позор заберут пустые награды!
Я скромная и дерзкая, злая и наивная —
Моя дорога вольная, а не примитивная.
Так заправь штаны и радостно уходи!
(Радостно уходи!)»
Это был тот самый голос — настоящий, живой голос пятнадцатилетней бунтарки. Прапор, затаившийся в тени, узнал его мгновенно. Ритм был настолько заразительным, а подача — такой крутой, что пингвин не выдержал. Забыв об осторожности, он принялся вовсю пританцовывать в такт, едва удерживаясь, чтобы не начать подпевать этой невероятной рыжей кошке. Он чувствовал: прямо сейчас, в этой маленькой комнате, рождается настоящая легенда.
Прапор завороженно наблюдал за танцем. Голос кошки был просто сногсшибательным, но, попытавшись незаметно отступить назад, он споткнулся и с грохотом повалился прямо к её ногам, когда та спрыгнула с кровати.
— О боже мой! Ты ещё кто такой?! — вскрикнула она и в испуге запрыгнула обратно на кровать, вооружившись подушкой.
— Нет-нет, стой, пожалуйста! — пингвин замахал крыльями. — Я просто слушал, как ты поёшь... Убери подушку, прошу!
Энтеймонт прищурилась, не спеша опускать «оружие».
— Что-то я не пойму... Ты что, шпионишь за мной? Ты из этих, помощников агента Секрета? Секретарь-талисман, да?
Прапор вздрогнул. Услышав знакомые кодовые слова, он испуганно уставился на неё:
— Ты... откуда ты об этом знаешь? Кто тебе сказал? Ты что, из людей Дейва?
— Да какая я помощница, — фыркнула она, наконец бросив подушку. — Я просто обычная пятнадцатилетняя кошка-тинейджер.
— Ну... поёшь ты всё равно круто.
— Спасибо. И извини за подушку, чуть не прихлопнула. Кстати, я Энтеймонт. Рада знакомству.
Рыжая кошка протянула ему лапу, и Прапор тут же её пожал.
— А вы тут на гастролях или просто проездом? — спросила она.
— Вообще-то, нам сказали, что мы будем выступать вместе.
— Хм, я хз, что они там придумали, но звучит как какой-то кринж, — она тряхнула рыжими волосами. — Хотя соцсети уже взрываются от каждого поста. Стефано выложил анонс — я в полном восторге от этого хайпа.
— Я не совсем понимаю, о чём ты, но... получается, ты на пять лет старше меня? — осторожно спросил Прапор.
— Погоди, а тебе сколько?
— Мне десять... исполнилось совсем недавно.
— Ого! Значит, те трое тоже старше тебя?
— Можно и так сказать. Кстати, я Прапор.
— Да знаю я, слышала о тебе. Мне бегемотиха рассказала... как её... Фиона?
— Глория, — поправил он.
— Точно, Глория! Я про эту пышечку.
— Ой, только при ней так не говори, — прошептал Прапор. — Ей будет очень обидно.
— Сорян, бро. Буду держать язык за зубами.
Прапор замялся, а потом решился:
— А может... ты захочешь выйти? Я мог бы угостить тебя вкусным молочным коктейлем.
— Обалдеть! У вас есть молочные коктейли? — глаза кошки загорелись. — Чего ты сразу не сказал? Побежали скорее!
Она резко схватила его за крыло и потащила за собой. Возле фургона Стефано уже вовсю разливал напитки. Морской лев с артистичным видом раздавал стаканчики с пышной пенкой.
— Buon appetito, мои дорогие сеньоры и сеньориты! — пропел он своим сладким голосом. — Этот эликсир подарит вам истинное счастье!
Энтеймонт от неожиданности подпрыгнула, но Прапора не выпустила.
— Стефано, дай нам два стаканчика, пожалуйста! — попросил пингвин.
— О, одну секундочку... — Стефано расплылся в улыбке. — Вот, для самой прекрасной и влюблённой пары! Какая романтика, просто сногсшибательно!
Оба мгновенно покраснели. Прапор от смущения начал быстро втягивать коктейль через трубочку, а Энтеймонт, стараясь сохранять невозмутимый вид, спокойно пила свой напиток, хотя её ушки всё ещё горели ярко-красным.
Глава 2 когти в бой.
Сидя рядом с Энтеймонт, Прапор чувствовал, как его сердце буквально пылает. Молочный коктейль казался волшебным, но присутствие рыжей кошки дурманило куда сильнее. Она довольно замурлыкала, наслаждаясь напитком, и вдруг тихо, почти вполголоса, запела:
«Мир моих чудес — в омут с головой,
Мы плывём по волнам мечты с тобой.
Корабль унесёт нас в край любви,
Свою надежду в сердце оживи.
Мир суров, но в нём сияешь ты,
Вместе мы — огонь, поцелуй мечты.
Счастье в душе ты своём найди
И к той, что любишь, смелей иди...»
Прапор вздрогнул. Он понимал: если кто-то из «мародёров»-продюсеров или подозрительный Шкипер услышит её настоящий голос, проблем не оберёшься. Больше всего он боялся за саму Энтеймонт.
Стефано, заворожённый её пением, замер и с восхищением посмотрел гостье прямо в глаза:
— О, сеньорита! Ты поёшь так сладко! Где ты училась этому искусству?
— Я... я самоучка, — быстро ответила она, пряча взгляд. — Меня никто не учил вокалу, всё сама.
Прапор почувствовал, что она нагло врёт, и поспешил её выручить:
— Энтеймонт, это было невероятно! Слушай, а ты научишь меня так же петь?
Глаза кошки внезапно засияли, и на мордочке появилась такая яркая улыбка, что в её зрачках заплясали блики, похожие на маленькие сердечки. Но в этот же миг Прапор похолодел: он ясно увидел, как её изумрудные глаза на секунду стали ярко-голубыми, а затем снова вернули свой прежний цвет.
Улыбка кошки была ослепительной. Внезапно она схватила Прапора за крыло и потащила за собой. Оказавшись в своей комнате, Энтеймонт плотно закрыла дверь, усадила пингвина на стол и снова запела ту самую мелодию, но на этот раз песня лилась дальше, открывая новые смыслы:
«Мир суров, но ты почувствуй это снова —
К новой жизни карета уже готова.
Открывай шампанское, празднуй скорей,
Мы наполним любовью сердца людей.
Ты такой милашка, слов не найти,
Мечта плывёт за тобой на пути.
В этом омуте нежности ты посмотри,
Как чувства горят ярким светом внутри».
Тут Прапор, не выдержав, подхватил мелодию. Оказалось, пингвин тоже умел петь просто превосходно, хотя всегда скрывал это от своей команды. Его голос звучал чисто и искренне:
«От дикой страсти — к мечте сквозь страх,
Скрываю чувства я в этих стихах.
Желания дарят мне новую силу,
Хотя ты на ребёнка смотреть лишь просила.
Я думал, всё это — лишь колдовство,
Но в тебе, изумруд мой, живёт волшебство!»
Энтеймонт мягко приложила палец к его клюву, останавливая и продолжая за него:
«Скорее мечтай, ведь мечта — это крылья,
Наш корабль любви станет сказкой и былью.
Душой уважай и всем сердцем люби,
Смотри, как дельфин плывёт в синей дали.
Облака засияли розовым светом,
Мир стал волшебным и солнечным летом!»
В ту же секунду они закружились в танце. Рыжая красавица даже не подозревала, что начинает по-настоящему влюбляться. Ещё при первой встрече она почувствовала в этом маленьком пингвине ту самую «изюминку» и капельку магии. В её голове сама собой зазвучала K-pop музыка: драйвовый звук гитары и прелестная мелодия, создавая саундтрек для их первой искренней любви.
— Офигеть! А ты и вправду хорошо поёшь, рыжая, — выдохнул Прапор.
Энтеймонт аккуратно опустилась на диван, раскинув руки по спинке кресла. Тонкая блузка продолжала непослушно сползать с её плеч.
— Ой, да ладно тебе, забей, всё нормально. Кстати, я ещё и художник неплохой — рисую обложки для альбомов, вот и всё.
— Что, правда?
— А ты как хотел? Это же драйв! Сейчас сцена просто качает.
— Что именно... качает? — переспросил озадаченный пингвин.
— Ну ты и душнила! — фыркнула кошка. — Объясняю: «качает» — это когда в музыке такой жёсткий ритм, что хочется танцевать, веселиться и сорваться на какую-нибудь вписку. Знаешь, как это классно?
— Да, круто, наверное...
— Ладно тебе, чел, всё будет о'кей. Главное, чтобы опять какой-нибудь кринж не показали.
— Ты имела в виду — позор?
— Ну да. Моя сестра может такой трэш устроить... Вики — она такая. Все девчонки говорят, что она тупая как пробка.
— А почему она поёт твоим голосом, а не своим?
— Она любит халяву. Привыкла, что современная техника всё делает за неё. Учти, она не человек, а кошка, но та ещё заноза в пятой точке. Хотя понять эту дурочку можно...
Энтеймонт вдруг осеклась, её взгляд стал задумчивым.
— Ой, да ладно, я уже привыкла. Вот если вспомнить самого...
Она замолчала и резко, словно по щелчку пальцев, сменила тему:
— Может, пойдём ещё по коктейлю бахнем? Так хочется этой вкуснятины!
— Нет-нет, постой, — Прапор мягко остановил её. — Ты кого-то имела в виду. Расскажи, кого?
— Ай, ладно... Пошли за коктейлями, там всё объясню. Погнали?
— Погнали.
Они вернулись на кухню, взяли пару напитков и снова устроились в уютном уголке.
— Теперь расскажешь? — тихо спросил Прапор.
Энтеймонт сделала глоток, глядя в стакан.
— Понимаешь... у меня есть брат. Сводный. Нас трое: старшая Элис, потом Эрмин, и я. Но Эрмин — он полукровка.
— В смысле? Метис?
— Если бы... Он наполовину пингвин, наполовину кот. Окрас пингвиний, но внешность кошачья. Вместо шерсти — перья, хотя кое-где и мех пробивается. Кошачьи уши, клыки, но вместо мордочки — настоящий клюв. И хвоста нет. Я тебе это по секрету говорю: он настоящий мутант.
Прапор чуть не поперхнулся коктейлем.
— Я впервые слышу, чтобы... ну, чтобы у кошки и пингвина были общие дети.
— Короче, я хз, как так вышло, но после того случая мы Эрмина не видели. Сестра даже слышать о нём не хочет. Говорит, он настолько отвратительный, что его сами собаки боятся...
В зале повисла тяжёлая тишина. Но грустные мысли прервал шум из главного зала: на сцену вышла Джия — знаменитая ягуар из Республики.
— О, смотри! Моя любимая актриса цирка вышла наконец-то! — Энтеймонт восторженно указала на Джиу.
Ягуар грациозно крутила обруч, а затем вместе с Алексом они исполнили свой коронный смертельный номер.
— Скажи, она крутая? Обожаю её! — Энтеймонт едва сдерживала восторг, хотя её кулаки всё ещё были сжаты до красноты после разговора о брате.
— Да, она самая крутая, — искренне поддержал её Прапор.
В этот момент небо прочертил знакомый силуэт — приземлился высокотехнологичный корабль «Северного ветра».
— Всем привет! Привет, Шкипер, — Агент Секрет вышел на трап и протянул лапу.
Несмотря на старые терки, теперь они были настоящими коллегами и союзниками.
— Привет, блохастый, — ухмыльнулся Шкипер. Секрет лишь поморщился, привыкнув к таким «дружеским» подколкам.
Но стоило волку подойти ближе, как Энтеймонт выдала утробное шипение.
— Воу-воу-воу, полегче, мадам! — Секрет примирительно поднял лапу. — Вы так прекрасны в своей ярости... Позвольте вашу руку, я её поцелую?
Шлёп! Вместо руки Секрет получил острую порцию когтей прямо по носу.
— Ого... А барышня-то боевая! — Секрет схватился за нос, даже не обидевшись, а скорее восхитившись такой наглостью. Энтеймонт зашипела ещё громче, её рыжая шерсть встала дыбом, а когти хищно блеснули.
— Энтеймонт, потише! Это наш коллега, успокойся, — вмешался Прапор, пытаясь разрядить обстановку.
— Ой, сорян, дружище, — буркнула она, опуская когти, но продолжая сверлить волка недоверчивым взглядом.
Глава 3 игры для кошки.
Вечеринка была в самом разгаре, когда зазвучали первые аккорды «Firework» Кэти Перри.
— А-а-а, это же моя любимая песня! — закричала Энтеймонт и мгновенно подхватила строчки:
You just gotta ignite the light
And let it shine
Just own the night
Like the Fourth of July...
Она весело зажгла, пританцовывая на месте, а затем и вовсе запрыгнула на диван, исполняя хит во весь голос. Прапор сначала удивлённо наблюдал за ней, но долго не продержался — и вскоре уже вовсю подпевал подруге.
— Эх, весело же... — подумал он, как вдруг заметил своих братьев.
Шкипер стоял поодаль и, тяжело дыша, наблюдал за этой картиной. Но танцующая пара его даже не замечала.
— Какая-то странная эта рыжая кошка, — проворчал командир, недовольно щурясь. Рико коротко рыкнул, поддерживая его мнение.
Рядом стоял Ковальски, сосредоточенно щелкая счетами.
— Сэр, мне кажется, она просто необычная девчонка. Довольно симпатичная, и, судя по всему, Прапор с ней отлично поладил.
— И что с того? А вдруг она ему навредит?
— Ну, тут я бессилен, — развёл крыльями учёный. — Не существует формулы, способной их разлучить.
Братья продолжали с тревогой смотреть на младшего, пока рыжая кошка кружила его в танце под яркие ритмы фейерверка.
Они так увлеклись танцами, что не заметили, как площадка опустела. Энтеймонт резко спрыгнула с места и, задорно наклонившись к Прапору, заглянула ему в глаза:
— Ну что, как тебе такой драйв? Круто же, правда?
— Да, очень! Ты невероятно энергичная, — ответил пингвин.
— Я уже привыкла к такому ритму. О, кстати, пошли кое-что покажу!
Они отошли в сторону, чтобы никто их не видел. Внезапно кошка шутливо бросила в него горсть песка.
— Эй, это за что? — удивился Прапор.
— Давай играть! Представь, что это снежки. Весело же будет!
Завязалась шутливая битва, но вскоре Энтеймонт предложила новую игру:
— А давай теперь в «жениха и невесту»? Типа я невеста, а ты — мой суженый.
Она быстро скрутила из проволоки два кольца. Прапор, поддавшись моменту, торжественно встал на колено:
— Выйдешь за меня?
Рыжая кошечка запрыгала от восторга, прикрывая мордочку лапками:
— А-а-а! И-и-и! Я согласна!
Она светилась от счастья, пока пингвин надевал ей кольцо. Но идиллию прервал Порох, затаившийся неподалёку:
— Какой прекрасный шип! Походу, пора вас шипперить. Просто идеальная пара! — Он подошёл ближе и официально объявил: — Объявляю вас мужем и женой! Можешь поцеловать невесту.
— Да блин, Порох, это просто игра! — вспыхнул Прапор.
— Вот именно! Всю атмосферу испортил, — фыркнула Энтеймонт.
Тут к ним наклонился Капрал:
— Из вас получится отличная парочка. Хорошая химия! Прекрасный шип, как у вас, молодёжи, говорят.
Энтеймонт тяжело вздохнула:
— Блин, челы, ну вы реально... Вы что, все крейзи? Это была просто игра, мы просто веселились. Ну что вы такие душные!
Она выхватила телефон и принялась что-то записывать. Прапор поспешил за ней:
— Слушай, ты извини за них, пожалуйста...
— Да ладно, бро, я не злюсь. Я новую песню придумала, хочешь послушать?
— Только не здесь. Пошли на пляж.
Они ушли к самой воде. Энтеймонт спряталась за пальмой, а затем медленно выглянула и запела. Её голос зазвучал звонко и искренне:
У меня нет сил,
Но есть рядом ты.
Я должна работать,
Чтобы жить в любви.
Я на всё готова,
Только будь со мной,
Но звучит в душе лишь:
«У-у-у-е-с!»
Осень к нам стремится —
Скорей приходи!
Сбудутся, возможно,
Первые мечты.
Убегаю в лес я,
Чтобы быть одной,
Но даже это, сука,
Не приносит мне покой...
Бу-бу-ба... Га-ах!
— Ничего себе ты придумала! — удивился Прапор.
— Ага, там ещё три куплета, я их потом доработаю. Думала назвать «Ну нет сил», но «Приближение осени» — это просто кайф!.
— Стой! Подожди секунду, — Энтеймонт подошла поближе, хитро прищурившись. — Я кое-что задумала. Стой на месте!
Она отбежала от него на несколько шагов, а затем звонко крикнула:
— Догоняй!
Они бежали долго, петляя между деревьями, пока Прапор вдруг не услышал её испуганный крик:
— Ай-яй-яй! Помогите! Ай-яй-яй!
Он бросился на голос и замер. Энтеймонт умудрилась застрять между двумя берёзами.
— Как ты туда вообще залезла? — удивился пингвин.
— Да блин, бежала и не заметила... Сорян! Помоги плиз, — она жалобно протянула ему лапу.
Прапор крепко ухватился за неё и начал тянуть. Кошка тихонько ойкала, когда кора задевала бока, но в итоге он со всеми силами вызволил её из древесного плена.
— Спасибо, бро! — выдохнула она, отряхиваясь.
— Да не за что. Как же ты так умудрилась?
— Камон, я же говорю — просто засмотрелась и не заметила. Сори, честно, ну вот правда-правда!
Энтеймонт так искренне заглядывала ему в глаза, что Прапор только улыбнулся:
— Хорошо, верю. Ну что, пойдём дальше?
— А спорим, ты меня снова не догонишь? — она снова включила режим задиры.
— Опять догонялки? Ну давай попробуем ещё раз.
— Тогда ты водишь!
Она быстро ткнула его пальцем в грудь и умчалась вперёд. Прапор бросился следом.
— Ну ты даёшь! Опять разыгрываешь! — крикнул он на бегу.
Они носились по парку ещё пару минут, пока где-то вдали не послышался голос Шкипера, собирающего команду.
— Ладно, Прапор, твоя взяла. Ты победил! — Энтеймонт остановилась, тяжело дыша. — Дай лапку!
— Правильно говорить «дай ласт», — поправил её пингвин, улыбаясь.
Они торжественно хлопнули друг друга по лапам. И тут, совершенно неожиданно, Энтеймонт подалась вперёд и нежно чмокнула его прямо в клювик. Прапор замер, не в силах вымолвить ни слова, а рыжая кошка, как ни в чём не бывало, потянула его за собой обратно в сторону цирка.
От избытка эмоций Энтеймонт внезапно снова запела. Её голос дрожал, но в нём слышалась невероятная сила. Она отпустила крыло Прапора и закружилась в танце, то пробегая по мостику, то игриво прячась за деревьями.
Прапор заворожённо наблюдал за ней, а она продолжала, вкладывая в каждое слово всю свою обиду и страсть:
Нет решимости бежать,
Но и не за чем скрывать:
От любви кружится голова,
Хоть в душе застыли все слова.
Счастье улыбнулось мне,
Словно я в родном окне.
Но она глядит, как на чужую —
Видит лишь игрушку заводную.
Для неё я — только голос, чтобы петь,
Надоело мне её капризы терпеть!
Она тупая, как пробка, поверь,
Для её «доброты» закрыта дверь.
Я не стану больше тенью быть,
Не смогу я эту ложь любить!
Прапор стоял как вкопанный, не в силах отвести глаз. Песня была крутой, но слова... они были колючими. Пингвин невольно задумался: про кого это она так жестко поёт? Про ту самую «идеальную» Вики, которая забирает себе её голос? Или про кого-то ещё?
Глава 4 гнев гибрида.
— Ну, как тебе песня? — Энтеймонт запрыгала на месте, видя, что Прапор буквально застыл с открытым ртом.
— Слушай, неплохо! Очень сильно, — выдохнул он. — Кстати, ты упоминала брата... какой он по характеру?
— Камон, противный он! Ладно, забей, побежали скорее, а то пора возвращаться.
Они поспешили обратно к цирку. Возле фургонов Энтеймонт довольно потянулась:
— Мяу, как же тут хорошо! — она широко улыбнулась.
Прапор улыбался в ответ, не сводя глаз с подруги, но вдруг тишину разрезал строгий голос:
— Прапор! Подойди-ка сюда на минутку.
Голос Шкипера звучал угрожающе. Прапор вздрогнул и нехотя повернулся к братьям.
— Шкипер, я...
— Что это сейчас было, рядовой? Флирт на боевом посту?
— Нет, сэр! Нет, мы просто дружим! — начал оправдываться Прапор, чувствуя, как краснеют щеки.
— Вижу я, как вы «дружите». Что это за нежности, ммм?
— Это... ну, мы просто общаемся. Мы друзья, между нами ничего такого нет!
Шкипер явно не поверил ни единому слову. В этот момент к ним вальяжно подошел лев Алекс:
— О, секретные разговоры? Вы про любовь? Я тоже хочу послушать!
— Алекс, иди отсюда! Не мешай, у нас важный мужской разговор! — Шкипер не выдержал и повысил голос. Алекс лишь пожал плечами и быстро скрылся в тени фургона.
Оставшись наедине с братом, Шкипер сурово произнес:
— Послушай меня внимательно: если эта кошка хоть пальцем тебя тронет или обидит — я её... ну, ты понял.
— Нет-нет, Шкипер, она хорошая! Она ничего плохого не сделает, честно. Пожалуйста, не злись, дай ей шанс! — взмолился Прапор.
— Ладно, — буркнул Шкипер, смягчаясь. — Дам я ей шанс.
Счастливый Прапор крепко обнял брата и убежал к себе.
А в это время из густой тени деревьев за ними наблюдал Эрмин. Его глаза недобро сверкали в темноте.
— Веселись, пока можешь, — прошипел он. — Ешь, сколько влезет, прыгай, сколько хочешь... Рано или поздно твоей карьере придёт конец, ничтожество. Твоё место на свалке — там же, где закончил наш отец. Тот самый, который бросил нас из-за моего уродства.
Эрмин стоял высоко на ветке, скрытый ночным мраком, и никто не мог видеть, какую злобу и боль он прячет в своем сердце.
Он смотрел на сестру издалека. В его глазах она была не живой родственницей, а ходячей статуей, которая фальшиво радуется и веселится. Парень бесшумно спрыгнул с ветки и приземлился на четыре лапы, грацинозно, по-кошачьи.
Он был гибридом — удивительным и пугающим союзом пингвина и кота. Гибкое кошачье тело покрывали черные перья, на морде выделялся птичий клюв, но при этом на голове торчали чуткие пушистые ушки. Чтобы никто в цирке не догадался о его истинной природе, парень постоянно носил специальную маску кота и цеплял искусственный хвост, ведь своего собственного хвоста у него от рождения не было.
Эрмин со злостью пнул клочок земли и процедил сквозь зубы:
— Я сделаю всё, чтобы эта глупая, бессовестная семейка поплатилась за всё. Меня раздражает абсолютно всё! Моя сестрёнка, Эмми, Элис... Вы все получите по заслугам.
Он направился в сторону цирковых шатров. Скрывшись в ночных лабиринтах закулисья, гибрид внезапно запел. Его голос, хриплый и надрывный, разносился эхом по пустым коридорам. Он шагал по ступенькам, иногда останавливаясь и с тоской глядя в темное небо:
Я ненавижу всё, что скрыто во мне,
Своё отражение вижу в огне.
Заперт в теле, как в клетке сырой,
Я хочу лишь свободы! Свободы, постой...
Не могу я понять, кто я есть навсегда:
Кот или пингвин? Меж ними вражда.
Я не чувствую вкуса — еда как земля,
Словно песок, догорают поля.
В сердце моем не осталось любви,
Инстинкты угасли, кричи не кричи.
Я хочу исправиться, смыть этот грим,
Но я для всех стал чужим и дурным.
Кошачий мой мир обозвал «отбросом»,
А пингвины клеймят уродливым носом.
Позором семьи меня нарекли,
И в бездну обиды меня обрекли!
Вы сочли меня горькой ошибкой, грехом,
Но ошибка лишь в тех, кто построил наш дом.
Мать моя — кошка, пингвин — мой отец,
Я ненавижу этот венец!
Выпустите меня из клетки скорей...
Эрмин резко остановился перед огромным плакатом тигра Виталия. Из его лап с тихим щелчком вырвались острые кошачьи когти. Он с яростью вонзил их в бумагу и рванул вниз. Треск разрывающегося плаката был таким громким, словно парень пилил толстый ствол дерева.
В его груди не было гордости за этот поступок. Там была лишь огромная дыра, в которой не хватало родительской любви. Он искренне считал себя чудовищем, позорищем, уродливым криповым монстром, как часто шептали ему в спину.
— Я вам еще покажу, кто здесь крипово выглядит... — прошипел гибрид, глядя на изуродованное лицо Виталия на плакате. — Вы все — жалкие чудовища.
«Если вы так хотите, чтобы я просто исчез, — пронеслось в голове гибрида, — то знайте: я не уйду просто так! Я не оставлю вас в покое. Я буду делать всё, что захочу, и вы наконец поймёте, кого всё это время обижали. Вы не понимаете моих чувств, не видите мою боль... Вы все такие кринжовые! Как же я устал от ваших пустых слов... Вы ничего, ничего не понимаете!»
Он сжимал кулаки так крепко, что когти вонзались в ладони. Тяжело дыша, Эрмин запел последние строки своей безжалостной песни, срываясь на крик:
Так свяжите мне руки за то, что я жив,
И смотрите в глаза, этот страх заслужив!
Вы глядите опять, как на чудище мглы...
Так отдайте ключи! Оковы малы!
Свободу мне дай, я избавлюсь от пут,
Пусть в толпе безразличной меня и не ждут.
Я подниму микрофон высоко,
О мечтах расскажу, улетая легко.
Но пламя... Пламя гнева сожрёт этот мир!
Забудь обо всём. Я — гибрид. Я — кумир.
Отчаянный, злой смех Эрмина эхом разнёсся по тёмному закулисью цирка. Ему было невыносимо, мучительно больно смотреть на собственное тело. Безумный генетик Дэйв, который когда-то создал сыворотку медузы, чтобы отомстить всему миру, превратил его в это несчастное существо. Дэйв хотел поквитаться за то, что пингвины затмили его в зоопарке, и теперь этот же полный ненависти взгляд горел в глазах Эрмина.
Никто никогда не жалел его. Никто не собирался протянуть ему руку помощи или защитить от жестоких издевательств. Для всех он был лишь уродцем, поганым монстром и ошибкой природы.
— Если меня никто не будет защищать, — прошептал он в пустоту, утирая злые слезы, — тогда я сам стану себе защитником. Я сам стану своим кумиром!
И в ту же секунду, словно растворившись в воздухе, гибрид бесшумно скрылся в непроглядной ночной темноте.
Глава 5 поцарапанный портрет тигра Виталия.
Не могу поверить, что меня так просто подставили какие-то отбросы… — шипел Эрмин, словно настоящий кот, шагая вперёд.
Он подозревал, что за ним следят. И когда подошёл к комнате своей сестры Энтеймонт, услышал разговор:
— А почему вы так не хотите общаться с братом? Он же ваша родная кровь. — Ну… знаешь, Прапор, я просто не могу понять, кто он на самом деле: кот или пингвин. — Да нет, ты не поняла. Может быть, он просто чистой души, а вы его прогоняете. — Я не знаю… Он действительно выглядит жутко.
Эти слова пронзили Эрмина. В груди что-то щёлкнуло, словно зеркало разбилось на тысячи осколков.
— Я… я для всех урод, — тихо сказал он почти со слезами на глазах, схватившись за грудь своей фиолетовой футболки.
Он посмотрел на свои руки, всё ещё не понимая, похожи ли они на что-то или нет.
— Я чудовище… Зачем тогда она меня рожала? Зачем мне это всё?
Слёзы текли по щекам, сползали по шее, покрытой перьями и шерстью.
— Ненавижу себя… — шептал он, вытирая слёзы. Боль пронзала сердце острой, невыносимой иглой. Он чувствовал, как будто каждая клетка его тела вот-вот разорвётся.
Внезапно он бросился к выходу и запрыгнул на крышу цирка. Там он продолжал плакать.
Но вскоре слёзы высохли. Он оскалил кошачьи клыки. Маска с лица сорвалась, и он поднял голову вверх.
Эрмин начал петь: мощный, жесткий рок, отражавший его ярость и отчаяние:
Приходит ночь, приносит мрак. На эту землю сделав шаг, они придут, оставив Ад. Святоши лгут, святоши лгут — и ты им верь! Открывая дверь в церковь, попробуй понять: Они твердят: "Нельзя грешить", но страсть пьянит, и от огня не защитит креста гранит!»
Он не мог сдержать эмоции. Припев звучал как крик:
«Демон — лучший друг! Даже если все отвернулись,
Демон — лучший друг! Святой отец не спасёт от мук.
Если веришь в небеса — там лишь пустота.
Демон — лучший друг! Демон — лучший друг!»
Музыка рока разливалась в его голове, ярость захлестнула разум. Эрмин резко опустился на колени, шерсть встала дыбом, и он зашипел, словно дикий зверь:
— Ненавижу вас! Ненавижу!
И, не сдержавшись, снова скрылся в темноте цирка.
Чувствовал себя безнадёжно. Прапор как-то странно смотрел на происходящее, не понимал, почему сестра так относится к брату. Вроде она хорошая, добрая кошечка, а говорит о нём таким образом… Ему стало не по себе. Может, и был прав Шкипер — не стоило с ней встречаться. Она казалась странной.
Для неё он был просто великолепным лучиком солнца. Она могла быть весёлой, доброй, смешной, забавной, дерзкой.
Вдруг она резко встала:
— Я не могу так просто скрывать свои чувства… — сказала она. — Я должна почувствовать этот кайф. Брата я, конечно, люблю, но есть кое-что важное, что я не могу сказать.
Она отвернулась и посмотрела в окно. Лёгкая грусть в её глазах, и она запела тихую, грустную песню, приложив лапу к стеклу:
Мой мрак, мой день…
Настанет час ночи.
Я вижу отражения души.
Не слышу ваших криков…
Грусть, печаль.
Истинные мы такие, какие есть.
Мы можем плакать и грустить,
Пытаемся мечтать,
Пытаемся бежать,
Пытаемся сказать хоть пару слов…
Но не можем.
Разбились на тысячи осколков наши сердца.
Мы видим только страх и боль внутри.
Но шрамы — это часть нас…
Так звучит голос без лжи и страха.
Она резко повернулась, схватила микрофон, и заиграла мелодичная музыка:
Мы много позволяем.
Мечтаем, живём.
Мы многого не знаем.
Бунтарки.
Мы чувствуем свободу.
Мы можем быть смелее.
Так раскрой свои крылья и взлетай выше облаков.
Разбились на тысячи осколков наши сердца.
Мы видим только страх и боль внутри.
Но шрамы — это часть нас…
Так звучит голос без крупицы лжи и страха.
Она продолжала петь и танцевать, взлетая в воздух, словно лёгкая тень. Прапор присоединился к ней, повторяя строчку песни:
Разбились на тысячи осколков наши сердца…
Мы видим только страх и боль внутри.
Но шрамы — это часть нас…
Так звучит голос без лжи и страха.
Они веселились, пели и танцевали очень долго, пока… не случилось это.
Музыка быстро стихла, но никто не понял, что происходит. Энтеймент и Прапор бросились туда, куда позвал сам голос Алекса.
Все выбежали во двор и увидели жуткую картину: кто-то исцарапал плакат с изображением тигра Виталия.
— А кто его портрет поцарапал? — удивилась Джиа. — Без понятия, — ответили остальные.
Прапор подошёл ближе и осмотрел царапины. И тут сразу понял: на них ещё чувствовался запах пингвина, вперемешку с кошачьей шерстью.
— Что… пахнет как кот и пингвин… — пробормотал он, принюхиваясь. — Я никогда не встречал такого…
Он понял: это был гибрид, странный кот с чертами пингвина.
Ева подлетела поближе, взяла образцы и начала их изучать.
— Когда будут результаты анализов? — спросил Шкипер. — Точно сказать не могу, — ответила Ева. — Ближе к завтрашнему дню к обеду.
Энтеймент скрестила руки на груди. Она была кошечкой, но не понимала, что происходит. И вдруг заметила силуэт недалеко — глаза на мгновение засияли, а потом фигура скрылась.
— Там наверху! — вскрикнула она, указав пальцем.
Но когда остальные обернулись, никого уже не было. Алекс и его друзья тоже не успели разглядеть таинственную фигуру.
Энтеймент обиженно надула кошачьи губки и скрылась, её белая прозрачная блузка шуршала на каждом бегу.
Все ещё не понимали, что происходит. Но вдруг они почувствовали тот же странный запах, что и Прапор.
— Это… Эрмин, — прошептал кто-то. — Кто? — удивились остальные. — Полу-пингвин, полу-кот, гибрид… — ответил Секрет.
Все повернулись и не могли поверить своим глазам. Неужели существует гибрид пингвина и кошки? Это казалось невозможным.
Глава 6 драка.
Все были в шоке, когда увидели, что сам плакат Виталия был порезан на кусочки. Многие подозревали Вики, ведь она ненавидела этого тигра. Даже рыженькая кошечка Энтеймент не испытывала к нему симпатии — внутри неё тоже жила какая-то неприязнь к этому персонажу.
— Что вы в нём нашли? — тихо, почти шёпотом спросила сама Энтеймент.
Она сидела в своей комнате, листала альбом с написанными песнями, ощущая вину и тревогу, но затем спокойно закрыла книгу. В любой момент она могла начать петь, и её песня была печальна:
Я не знаю, где ты.
Я не знаю, зачем ты здесь.
Меня волнует это очень сильно.
Не выходишь из головы…
Все моменты жизни.
Почему ты стал таким?
Не могу почувствовать боль.
Одиночество съедает быстрее…
Не могу мечтать, не могу просто скрыть.
Уходи прочь из головы, умоляю… уходи…
Она схватилась за голову — бедная голова начинала пульсировать от боли. Она легла на кровать, не понимая, как это случилось и почему. Скучала по своей сестре, которая всегда была рядом и поддерживала. Сейчас единственной опорой для неё оставался Прапор.
В то время он находился в своей комнате и вспоминал разговор про Эрмина. Может, он и вправду не такой уж плохой… — подумал он.
Вдруг почувствовал странное дыхание за спиной. Стоило обернуться — и перед ним оказался Эрмин.
Он стоял во всей красе: гибкое кошачье тело с чертами пингвина, клюв и другие смешанные признаки. На нём была обычная тёмно-синяя футболка, чёрный жилет с капюшоном, узкие модные джинсы с цепями, а маска закрывала лицо, оставляя видимым только клюв.
Эрмин ходил вокруг Прапора, затем запрыгнул на стол:
— Да-да, вижу, ты влюблён в мою сеструху.
— Ты… ты Эрмин? — почти неуверенно спросил Прапор, глядя на него.
Эрмин спрыгнул и спокойно ответил:
— Да, я её брат. Мне 17 лет, так что даже не 20.
— Стоп, подожди… А почему ты здесь? Это ты изрезал портрет Виталия?
— Ох, Виталий… вы достали этим тигром, — с усмешкой сказал Эрмин. — Да, это я порезал его портрет. Когти надо было поточить. Хочешь — сниму маску?
Он резко снял маску. Прапор сразу увидел лицо Эрмина — и оно оказалось не страшным. Наоборот, симпатичным и выразительным.
— Слушай… ты совсем не такой страшный, — сказал Прапор.
Эрмин подошёл ближе, положил руки ему на плечи:
— Дорогой мой юный пингвин, секретарь-талисман, как тебя там называют… Ты меня плохо знаешь. Знаешь какой-нибудь анекдот?
— Я… я не знаю никаких анекдотов.
— Жаль… кринжовый, ну и ладно, хз с этим.
Он отвернулся, а затем резко толкнул Прапора ногой в спину.
— Зачем? — спросил Прапор.
— Потому что я ненавижу вас — пингвинов, кошек тоже ненавижу! — крикнул Эрмин. — Ненавижу свою природу! И при этом кажется, что я чудовище… вам нравится смотреть на урода.
Он подошёл ближе, схватил Прапора за грудки:
— Ты не понимаешь, как мне больно в этом теле! Я хочу просто стать пингвином или котом… Я не знаю, кем хочу быть! Я не знаю — жертва я или хищник, я не знаю, кто я!
Истерика была жёсткой. Прапор смотрел на него с пониманием, не осуждая. Но как только дверь в комнату открылась — Эрмин поставил Прапора на землю и быстро скрылся в окне, оставив после себя облако пыли.
Прапор — у тебя всё хорошо? — спросил голос Шкипера. Дверь заскрипела, и он вошёл в комнату.
— Что у тебя тут за звуки? Что происходит? Я что-то не понимаю… — прищурился Шкипер, оглядывая комнату, но ничего не заметил. — Всё нормально, Шкипер, просто окно открыл, чтобы проветрить, — указал Прапор на окно.
— А, понятно. Но тут какой-то звук, будто кто-то с тобой дерётся… — не доверяя брату, сказал Шкипер, оставаясь старшим среди всех.
Прапор покачал головой: здесь действительно ничего не было. Эрмин в это время заглядывал в окно, наблюдая за происходящей сценой.
— Тьфу… противно смотреть, — прошептал он и отвернулся. Он поставил ногу к стене, скрестил руки на груди, приложил голову к кирпичной стене и посмотрел на небо. — Луна сегодня просто великолепная, — улыбнулся он.
Когда Шкипер закончил разговор, Эрмин тут же что-то у него забрал. — А ну-ка верни это! — закричал Прапор и побежал за ним.
Эрмин мчался невероятно быстро: — Ага, попробуй догнать меня, пухленький! — дразнил он Прапора своей же игрушкой, брелочком с кроликом, подаренным Энтеймент.
— Верни сейчас же! — Прапор пытался догнать Эрмина. Они столкнулись на крыше, на кирпичной стене. — Отдай брелок! — еле дыша, кричал Прапор. — Да-да, конечно, конечно… утю-тю, какая милашечка! — дразнил его Эрмин.
Наконец Прапор не выдержал и набросился на него, но Эрмин резко толкнул его. Брелок упал через ограду. Эрмин вытащил нож Steelclaw «Бандит-02» и начал действовать как настоящий бандит.
Гибрид прыгал, нападал, наносил удары ножом, а Прапор уворачивался. Он споткнулся и упал на спину. Эрмин сел на корточки сверху, пытаясь его ранить.
— Стой, прекрати! — отмахивался Прапор. Нож промахивался, и Эрмин иногда психовал. — Чёрт тебя возьми, лежи смирно! — шипел Эрмин, брызгая слюной.
Прапор заметил, как дрожат усики Эрмина — короткие и тонкие, как у обычного кота. Дождавшись момента, он схватил Эрмина за руку и резко выбросил нож подальше.
Оба упали в другую пропасть вместе с брелоком и ножом. Эрмин успел схватить нож и спрятать его в карман.
— Ничего… В следующий раз ты меня попляшешь, — сквозь одышку сказал Эрмин, указав лапой на Прапора.
Прапор смотрел на него, потрёпанный и усталый. — ты вообще просто агрессивная машина смерти… — пробормотал он. — А что ты хотел? — огрызнулся Эрмин. — Я такой есть, и нечего мне тут морали читать.
И быстро скрылся.
Вдруг перед Прапором появился огромный кенгуру. Он испугался и пытался пятиться назад.
Затем случилось это! — удар кошачьей лапой отбросил кенгуру на несколько метров.
Прапор быстро потерял сознания от страха. Когда очнулся, он уже находился в своей комнате. Только теперь он понял: его спас именно этот гибрид.
Глава 7 гибрид В бегах.
В то время Эрмин уже находился на улице. Он стоял возле кирпичной стены и наблюдал за звёздами, держа в руках пустую банку из-под колы.
— Не ожидал такого поворота… — сказал гибрид и резко смял банку, так что она с хрустом деформировалась.
Потом он просто выбросил её в мусорку.
Он шёл вперёд, не оглядываясь. Лишь изредка бросал взгляд назад, будто что-то проверяя. Затем достал телефон, включил музыку — Counting Stars группы OneRepublic.
Чёрные проводные наушники плотно сидели в ушах, и музыка зазвучала мощно.
Эрмин начал подпевать.
Lately, I been, I been losin' sleep
Dreamin' about the things that we could be…
Он двигался в такт музыке, постепенно оживляясь.
But, baby, I been, I been prayin' hard
Said, no more countin' dollars, we'll be countin' stars…
Он подпевал уже громче, почти танцуя на ходу.
Yeah, we'll be countin' stars…
Он вскинул руки вверх, подпрыгнул, полностью отдаваясь ритму.
Добравшись до скейт-парка, он почувствовал себя свободнее.
Он достал из рюкзака скейтборд. Доска была красная, с рисунком огня и дракона и надписью RED DRAGON.
— Йоху… шикарно, — усмехнулся он.
И встал на доску.
I feel somethin' so right doin' the wrong thing…
Каждое движение становилось уверенным и резким. Он ехал, будто музыка управляла им.
Он подпрыгнул и сделал трюк Gazelle Flip.
Доска провернулась в воздухе, и он приземлился точно на неё.
Everything that kills me makes me feel alive…
Он ускорился, продолжая кататься, смеяться и ловить ритм музыки.
— Йо-о-у!
В этот момент он чувствовал себя свободным, почти счастливым.
Веселье продолжалось недолго…
Пока он катался на скейтборде, его окликнул какой-то персонаж.
— Что-то я не понял… а ты что тут делаешь? — это был голос Мориса.
Он резко бросился к гибриду, и парень испугался. Схватив скейтборд и сумку, Эрмин быстро развернулся и побежал.
— А ну стоять! Кому сказал! Король Джулиан тебя точно за это накажет! — крикнул Морис, бросаясь вдогонку. Рядом побежал и Морт.
Эрмин обернулся, показал язык, а затем и средний палец.
— Сосите! — крикнул он и перепрыгнул через забор.
— Убежал всё-таки… Я скажу Шкиперу, он поймает этого уродца, — сказал Морис.
— Может, не стоит его ловить? Он вроде хороший… и какой-то странный: наполовину кот, наполовину пингвин, — неуверенно сказал Морт, указывая в сторону забора.
— А ты что, просто так его оставишь? Надо ещё и Алексу сказать. Все должны знать, кто здесь у нас.
Тем временем Эрмин бежал и смеялся:
— Ха, вот дебилы… вообще ничего не поняли. Ладно, надо валить, пока не поздно.
Он снова встал на скейтборд и уехал дальше.
— Может, по пути ещё придётся с ними встретиться… красавчики, — усмехнулся он. — Ладно, забуду.
Ветер развевал его жилет, он быстро натянул капюшон и снова начал петь.
Разве это ложь, что меня скрывает…
Кошмары из тени выходят…
Его голос смешивался с ветром и движением.
Те чувства, которые невозможно скрыть…
Я буду тем, кто всегда будет рядом…
Он чувствовал, как музыка внутри него становится сильнее, почти живой.
В это же время Энтеймент вышла на балкон и тоже начала тихо петь:
Нет, мы больше не одни…
Наступит тьма, откроем наши сердца…
Я слышу шёпот в твоей душе…
Она остановилась на секунду, прижав лапу к груди.
— Ведь я люблю одного пингвина…
Тем временем Алекс, Марти, Мелман и остальные уже находились в цирке и обсуждали дела, когда в комнату ворвался Морис.
— Король Джулиан! У нас проблемы. Какой-то кот был на вашем скейт-парке!
Джулиан резко встал, ошарашенный:
— Какой подлец мог кататься в моём скейт-парке?! Это МОЙ скейт-парк! Никто не имеет права туда заходить без моего разрешения! Я здесь главный!
Все переглянулись. Король Джулиан, как всегда, был слишком драматичен.
Морис повернулся к Шкиперу, подошёл ближе и спросил:
— Шкипер, Ковальские, Рико… вы сможете поймать этого наглеца?
Шкипер спокойно поставил кружку и ответил:
— Если ты этого хочешь — мы поймаем его. Обязательно.
На лице Мориса мгновенно появилась улыбка. В глазах загорелась надежда — теперь он был уверен, что нарушителя точно поймают.
Марти стоял рядом и задумчиво сказал:
— Подождите… если этот кот или вообще не кот, кто бы он ни был, смог порвать плакат Виталия, то как он вообще это сделал? Он что, какой-то агрессивный мститель?
Виталий, стоявший рядом, злобно прокрутил нож в пальцах, а затем резко вонзил его в стену.
— Неважно. Главное — найти нарушителя. Тот, кто уничтожил мой плакат, должен получить по заслугам.
В это время рядом стояли белые лошади с перьями на головах — цирковые Эсмеральда, Эсперанза и Эрнестина. Атмосфера стала напряжённой.
Эсмеральда заговорила первой:
— Нет… он опасен. Мы не знаем, на что он способен.
Пёс Джонси усмехнулся:
— Ага, сейчас будем помогать какому-то блохастому? Ещё клещей сюда принесёт. С чего это мы должны за ним бегать?
Виталий не выдержал и ударил кулаком по столу. Все вздрогнули.
— Неважно кто он. Найдите его. И всё.
Он посмотрел на Секрета:
— Ты сам лично с ним поговоришь. Ты же у нас агент.
Из темноты вышел Секрет.
— Я попробую с ним поговорить. Мы — Северный ветер. И никто не идёт против ветра.
Шкипер закатил глаза и снова сделал глоток чая.
— Началось… элитный отряд, — пробормотал он.
Алекс рядом только устало добавил:
— Ага… вечно хвастаются.
— А что, я смогу поймать этого… ну, непонятно кого? — сказал Секрет с лёгкой улыбкой.
— Ага, как в тот раз, когда ты хвастался, что украл у Дэйва капсулу с сывороткой медузы, — напомнил Шкипер.
— Шкипер, не обижайся…
— Её вообще-то украл не ты, а мы. Не забывай, — отрезал Шкипер.
— Ладно, ладно, не злись…
Секрет задумался и вдруг добавил:
— Знаете, я тут подумал… есть одна крутая песня. Вы, наверное, знаете группу Skillet и трек The Resistance.
И, не дожидаясь ответа, он начал напевать:
This is how we rise up
Heavy as a hurricane, louder than a freight train…
— Ой, прекрати! Мы знаем эту песню! — перебила Ева.
— Ладно-ладно, всё, молчу.
Он открыл планшет и начал изучать координаты гибрида.
— Если подумать, этот персонаж — гибрид. Тогда возникает вопрос: как он вообще мог родиться полу котом полу пингвином? Может, ДНК изменили?
— Да, 100%, — поддержала Ева. — Генетическую смесь могли специально создать.
Секрет захлопнул планшет:
— Ладно, найдём этого красавчика и попробуем допросить. Может, он что-то знает о докторе Октавиусе Спруте… хотя он уже за решёткой.
— Точнее… в шарике у одной девочки, — добавил кто-то.
— Да мы уже поняли, — устало сказал Шкипер, отворачиваясь.
Тем временем все разошлись: братья принялись играть в карты, а Прапор в это время не вышел к ним.
Он находился в комнате Энтеймонт…
Глава 8 жёсткий срыв.
В тот момент Эрмин уже вовсю веселился. Он бегал по крышам, не замечая ничего вокруг. Свежий холодный воздух улицы он чувствовал особенно ярко — он запоминал его, словно вкус свободы.
— Закон улицы… надо чтить, — сказал он вслух.
Хоть он и был гибридом, в такие моменты чувствовал себя полноценным котом. Но всё равно оставался гибридом.
— Представьте, что я тут такой крутой… — усмехнулся он. — Что я сейчас чувствую?
Он замолчал на секунду.
— Никто не знает, что будет дальше…
Он начал напевать себе под нос, двигаясь по крышам, словно танцуя:
— Я не простой пацан… я настоящий авантюрист… Я тот, кто здесь офигенный в мире… Чувствую драйв и баттл…
Он кружился, наслаждаясь моментом, полностью отдаваясь ритму своей собственной “песни”.
Но в это время Секрет уже открыл на него охоту.
— Как только замечу его — сразу поймаю, — сказал он.
Он сидел за компьютером, изучая координаты гибрида. В наушниках тихо играла Skillet – Finish Line,
чтобы не спугнуть цель.
На мгновение он расслабился, но датчики движения тут же среагировали.
— О, а вот и наш клиент… — спокойно произнёс Секрет, потягивая крепкий чёрный кофе с маршмеллоу.
Он резко дёрнул рычаг. Самолёт поднялся в воздух, зажглись синие огни, и машина на полной скорости направилась к цели.
В это время Эрмин копался в мусорном баке, находя еду: недоеденную рыбу, кусок мяса, который ещё не успели тронуть мухи. Он быстро ел, не особо заботясь о приличиях — главное, что еда была свежей.
Но внезапно он почувствовал присутствие.
Перед ним появился самолёт “Северного ветра”. Фары ударили в темноту, и через громкоговоритель раздался голос:
— Немедленно сдавайся, Эрмин. Ты окружён. Тебе некуда бежать.
Эрмин обернулся и усмехнулся.
— И что будет? Наручники на меня наденешь, блохастая псина? Шавка, лающая из-под хвоста?
— Ах ты… мерзкий уродец! — сорвался Секрет.
Он не выдержал, выпрыгнул из самолёта и бросился на гибрида.
Но Эрмин легко отбился: несколько быстрых ударов, и Секрет получил сильный отпор.
— Угх…
Эрмин резко ударил его ногой и добавил удар клювом в лоб.
Поймать его не удалось — гибрид оказался слишком быстрым и сильным.
— Ну погоди… я тебе сейчас устрою! Куда ты денешься! — крикнул Секрет.
— Догони сначала, шавка блохастая, — усмехнулся Эрмин и показал язык и средний палец.
Он сорвался с места и побежал в сторону старого магазина с кошачьей и собачьей едой.
— Ты куда делся? Выходи давай.
— Ага, поймай меня сначала. Бегать научись, ясно?
— Ну всё, Эрмин… ты доигрался.
Секрет, чувствуя, как злость окончательно берёт верх, вытащил пистолет со снотворными пулями и направился к старому зданию.
Он принюхался.
— Если нюх не подводит… от него пахнет и котом, и пингвином. Значит, он где-то на втором этаже.
Он подошёл к двери и резко толкнул её. Та со скрипом ударилась о стену.
Внутри никого не было.
— Пусто… Куда делся этот мелкий уродец?
— Ой-ой, на себя посмотри, уродец, — раздался голос сзади.
Секрет не успел среагировать — Эрмин снова ударил его лапами.
Гибрид опустился на четвереньки и зашипел:
— Ш-ш-ш… отойди от меня!
Он выпустил когти.
Секрет прикрыл нос лапой и отступил на шаг:
— Тихо-тихо, котик… киса… или кто ты там — пингвин?
В этот момент он случайно наступил на пистолет, и тут же попытался его схватить, но снова получил удар. Оружие вылетело из лап.
— Чёрт…
— Ай-ай-ай, подними, подними теперь. Не сможешь, — усмехнулся Эрмин.
Он ловко подхватил пистолет и выбросил его в ближайший уличный бассейн.
— Ты вообще на моей территории. Здесь все дворовые коты собираются, тут еды больше всего. Ты здесь никто.
— Какого чёрта ты творишь?
— А я хочу так.
— Мелкий поганец…
— Ага, ещё какой. Тебя Шкипер подослал? Или этот лев Алекс? Или лемур Джулиан? Чего вам от меня надо?
Эрмин сидел на коробке, закинув ногу на ногу.
Секрет прикрыл нос лапой:
— Я по другому делу.
— Какому?
— Твоя мать… она кошка, да?
— Да. И что?
— А отец — пингвин. А мать когда-то работала с доктором Октавиусом Спрутом.
— Я это и так знаю. Дальше что?
— Дослушай.
— Ты мне кто вообще? Учитель? Никого я не слушаю! Понял?!
Эрмин начал злиться, шерсть встала дыбом.
— Вонючка…
— Я сказал — успокойся!
— А как мне с вами разговаривать?! Меня никто не слышит! Коты считают уродом, пингвины кидаются рыбой! Я вообще нигде не свой!
— Замолчи. Дай сказать. Я знаю твоё досье.
— Говори уже…
Голос Эрмина стал дрожащим от злости.
— Твоя мать… была связана с Октавиусом Спрутом. Когда она встретила твоего отца, между ними была связь. Потом ты появился. А мать сбежала из лаборатории…
— ЗАТКНИСЬ! — закричал Эрмин. — НЕ СМЕЙ ЭТО ГОВОРИТЬ!
Он сорвался, начал бросать в Секрета всё, что попалось под руку.
Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Секрет вытащил второй пистолет и выстрелил.
Пуля со снотворным попала Эрмину в шею.
Он ещё пару секунд стоял, шатаясь… и затем начал терять сознание.
— Фух… успокоился вроде, котейка, — выдохнул Секрет.
Он аккуратно подхватил его и понёс в самолёт.
Машина поднялась в воздух и направилась в сторону цирка.
Если хочешь дальше, следующая сцена может быть очень сильной:
Спасибо за чтение
Вернуться к книге