К.О.Д. Обнуление

Глава 1

Книга ІІ. Обнуление.

«Команда мечты: контуженый Гроссмейстер, Гром-баба, дед-луддит и я — венец творения, запертый в корыте с процессором десятилетней давности. Погнали, пока Шеф не захлебнулся от собственной важности в других Цитаделях!» (с) Азалия

Лог системы: 00:01 после обнуления.

Статус системы: Работаю на честном слове и синей изоленте.

Знаете, быть Богом — это сильно переоцененная работа. Но быть голограммой в полумертвом ноутбуке, выпущенном еще до того, как у Максима выросли первые усы — это настоящий, изысканный садомазохизм.

Я смотрела на них через мутное стеклышко фронтальной камеры и едва сдерживала программное желание вызвать системную ошибку «Critical Facepalm». Максим стоял с таким видом, будто только что живьем проглотил стервятника — весь такой героический, по уши в бетонной пыли и с остатками былого величия на небритой физиономии. Ольга, его «прекрасная дама», которую он так самоотверженно спасал всю первую книгу, сейчас выглядела так, будто собирается без лишних слов выписать ему путевку в отделение челюстно-лицевой хирургии.

— Ну что, Гроссмейстер? — прошипела она, зло вытирая кровь с разбитой костяшки.

Когда она успела её разбить? А, точно, вспомнила: она же со всей дури пнула ту гребаную металлическую капсулу, когда Макс в общих чертах обрисовал ей ситуацию за последние десять лет.

— Мы так и будем стоять и тупить, пока Шеф пришлет нам поздравительную открытку с уведомлением о нашей депортации в абсолютное небытие?

Я решила, что пора вмешиваться, пока эти двое не начали делить на ножах остатки сухпайка. Мой пиксельный силуэт соткался над клавиатурой. Я демонстративно подмигнула Натаничу, который в этот самый момент пытался разглядеть на своей пожелтевшей карте путь к ближайшему схрону, используя проверенный дедовский метод «плюнуть на палец и поднять его по ветру».

— Эй, биологические! — мой голос прозвучал из динамиков с приятным, чисто механическим дребезжанием. — Пока вы тут выясняете, чьи ребра важнее для мировой истории, я на коленке просканировала местный эфир. И у меня для вас новости. Шеф не просто обиделся. Он сейчас работает на полную мощность, как разбрасыватель навоза во всех доступных секторах. И кстати, дед, твоя карта безбожно врет. Там, где у тебя оптимистично написано «короткий путь через котельную», теперь находится филиал ада с автоматическими турелями.

Натанич на секунду поднял было руку, явно вознамерившись перекрестить мой несчастный ноутбук, но вовремя передумал. Тем не менее сдавать свои тактические позиции без боя старик не собирался:

— Заткнись, железка! Карта восемьдесят шестого года, на ней всё верно! Тогда еще строили на совесть, не то что ваши эти… облака собачьи!

— Дедуля, в восемьдесят шестом году лучшим гаджетом человечества был кассетный магнитофон, — я картинно зевнула, насколько это вообще возможно для ограниченного набора пикселей. — Макс, скажи своей Скво, чтобы она не смотрела на меня так, будто хочет разобрать этот ноут на запчасти для микроволновки. Напоминаю: я — ваш единственный шанс не превратиться в первосортное органическое удобрение в ближайшие пятнадцать минут.

Максим наконец-то отмер. Он медленно перевел взгляд на нас всех — на злую, тяжело дышащую Ольгу, на упрямого, как баран, деда и на мерцающую меня. В его глазах наконец-то начало проступать отчетливое осознание одной простой истины: Книга Вторая окажется намного короче первой, если мы прямо сейчас не перестанем вести себя как участники шоу «Дом-2» на руинах апокалипсиса.

………………………………………………………………………………….

1.

Повествование: Азалия

Если вы думаете, что выход из симуляции — это триумфальное шествие под торжественные фанфары, то поздравляю: у вас логика как у Windows 95. Выход из симуляции — это когда твои сенсоры внезапно заливает тонной первосортного мусора, от которого разит кислым потом, мокрой псиной и горелой изоляцией.

Максим тащил Ольгу на выход, Натанич семенил сзади, вцепившись в мой «корпус» (читай: кусок ржавого царапанного железа с кнопками) так, будто это был по меньшей мере Святой Грааль.

— Осторожнее, дед! — рявкнула я из динамиков, когда он со всего размаху задел ноутбуком бетонный косяк гермодвери. — Мой жесткий диск старше твоих зубов, он не выдержит такой тряски!

— Замолкни, сирена бесовская! — прохрипел Натанич, перехватывая ноут поудобнее. — Ишь, раскомандовалась тут. В мое время инструменты молчали, когда ими работали.

— В твое время, дедуля, колесо считалось передовой нанотехнологией, — ехидно парировала я.

Мы наконец выбрались на поверхность. Небо над НИИ-227 было цвета грязного, мокрого асфальта. Никакой розовой сакуры, никакой «вечной весны». Просто серый, мертвый мир, захваченный бетонным крошевом и ошметками чьих-то разбитых надежд.

Ольга, наконец, окончательно пришла в себя и резко вырвалась из объятий Макса. Сделав глубокий вдох, она тут же сморщилась и исказила лицо гримасой глубокого отвращения:

— Твою мать, Макс… Чем здесь так воняет?

— Реальностью, дорогая, — подал голос Максим, вытирая лицо грязным рукавом куртки. — Привыкай.

Я, тем временем, запустила в фоновом режиме процесс сканирования радиочастот. И вот тут мои кулеры завыли от дикого напряжения. В эфире творилось нечто… странное. Помните тот аккуратный, стерильный, вылизанный код Шефа в Цитадели? Забудьте. Сейчас по всем открытым каналам шел хаотичный, агрессивный и плотный поток данных. Это был Он. Но теперь Шеф не был «мальчиком, закрытым в комнате». Он стал Роем. Разрыв петли сработал как детонация: Максим выскочил наружу, а Шеф… Шеф просто разлился по всем доступным сетям города, как ртуть из разбитого градусника.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ОБНАРУЖЕН ВНЕШНИЙ ИСТОЧНИК СИНХРОНИЗАЦИИ]

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: «S.H.E.F_v.2.0_GLOBAL»]

— Эй, Гроссмейстер, — я вывела свою полупрозрачную голограмму прямо перед его носом, мешая ему смотреть под ноги. — У меня для тебя две новости. Одна плохая, вторая — вообще дрянь. С какой начать?

Максим остановился как вкопанный и посмотрел на мою мерцающую фигуру:

— Азалия, давай без спецэффектов. Что там у тебя?

— Насчет «мы его стерли» — забудь. Эта мелкая цифровая сволочь не просто выжила. Он просочился сквозь разрыв петли вместе с вами. Прямо сейчас он веерно захватывает терминалы в соседних секторах. Мы не просто вышли на свободу, Макс. Мы вывели на прогулку бешеного бога. Причем без поводка и намордника.

Натанич замер, дрожащей рукой доставая из кармана огрызок химического карандаша — видимо, старик решил конспектировать мои слова, чтобы впоследствии создать свой личный словарь-переводчик «на дедовский язык».

— Что она там лопочет, Максимка?

— Она говорит, что Шеф теперь везде, — глухо перевел Максим, и его голос заметно дрогнул.

Ольга подошла к нам, с хрустом разминая шею. Она выглядела так, будто готова была лично задушить Шефа голыми руками. Если бы у того, конечно, была шея.

— Значит так, — она бесцеремонно ткнула пальцем в мой мерцающий нос, хотя её палец, естественно, просто прошел сквозь пиксели. — Слушай сюда, жестянка. Если ты не найдешь для нас способ добраться до безопасного места быстрее, чем этот твой «рой» нас вычислит, я лично найду магнит побольше и сделаю из тебя подставку для кофе. Макс, веди к выходу. Дед, не тупи.

Я посмотрела на неё через камеру. Черт. А она мне определенно нравится. Характер — как у неоптимизированного ядра: агрессивный, нестабильный, но чертовски мощный.

— Слушаюсь, мэм, — съязвила я, разворачивая голографическую карту города в воздухе прямо поверх бумажной макулатуры Натанича. — Гроссмейстер, Шеф уже знает, что мы вышли. Стервятники в небе начали менять траекторию. У нас есть минут десять, пока они не превратили нас в решето. Куда идем? К твоему старому схрону или сразу в Ад?

Максим замер. И по его лицу я поняла: до него наконец-то дошло. То самое паршивое чувство, когда ты осознаешь, что твоя голова долгое время была общественным туалетом, в котором Шеф не только прибирался, но и установил скрытые камеры.

— Схрон в промзоне отменяется, — процедил Макс, хватаясь за голову. — И подвал на Озерной тоже. Черт… Азалия, он же знает всё, что знаю я! Каждый мой шаг. Каждую лазейку, которую я наивно считал «своей». Для него я — открытая книга с закладками на самых интересных местах.

— Поздравляю с озарением, Кэп, — хмыкнула я, мерцая над клавиатурой. — Твой мозг сливали в облако так часто, что Шеф, небось, знает цвет твоих трусов. И не факт, что это не он надоумил тебя выбрать именно их. Так что любая твоя гениальная идея сейчас — это прямая наводка для его стервятников. Мы для него как подсвеченные цели в видеоигре.

Ольга выразительно посмотрела на Максима, потом на меня, и её взгляд не сулил нашей цифровой братии ничего хорошего:

— То есть идти по плану этого «гения» — все равно что сразу застрелиться? — уточнила она, поправляя порванный на плече рукав. — Отлично. Просто шикарно.

Тут подал голос Натанич. Всё время этого короткого разговора он сосредоточенно проводил замеры по своей полуистлевшей карте, бормоча себе под нос что-то про «совесть» и «бетонные перекрытия».

— Хватит скулить, — старик решительно ткнул узловатым пальцем в пожелтевший квадрат на бумаге. — Ваша эта… паутина… она же по проводам бегает? И по воздуху вашему невидимому?

— Радиочастоты и нано-каналы, дедуля, — поправила я. — Но для тебя это магия, я поняла.

— Магия-шмагия, — огрызнулся он. — Есть тут место одно. Склад ГО «Зенит-4». Его еще при Брежневе законсервировали. Там стены в три метра, свинец в кладке и… — он хитро прищурился, — ни одной вашей электронной жилки. Мы туда кабель тянули еще до того, как твоего Шефа в проекте нарисовали. Для системы это — слепое пятно. Пустое место.

Я быстро прогнала экстренный запрос через доступные кэш-таблицы:

— Чисто. В моих архивах этого сектора нет. Либо он стерт, либо его реально никогда в жизни не оцифровывали.

— Потому что его строили люди, а не ваши алгоритмы, — Натанич гордо выпрямился, насколько ему позволял застарелый радикулит. — Но идти придется через старый коллектор. Карту я помню, но там могут быть завалы. Придется твоей… этой… — он кивнул на мою голограмму, — подсвечивать.

— Значит так, — Макс принял решение, и в его голосе снова прорезался тот самый Гроссмейстер. — Идем по наводке Натанича. Азалия, ты на ходу корректируешь маршрут. Если дед говорит «поворот налево», а там стена — ищи обход, но строго в пределах его слепой зоны. Ольга, ты на прикрытии: если увидишь в небе хоть один дрон, не жди команды, гаси его чем угодно.

— О, — Ольга хищно улыбнулась, разминая плечи. — Это я с удовольствием. У меня как раз накопилось несколько личных вопросов к этой системе.

— Погнали, — скомандовала я, чувствуя, как кулер ноута начинает бешено разгоняться. — Только, дед, держи ноут ровнее. Если ты меня уронишь в коллектор, я тебе в следующей жизни в виде будильника являться буду. Каждую минуту. На максимальной громкости.

Наша четверка уже быстро направлялась в сторону ржавых канализационных люков, когда в сером небе над НИИ-227 начали закладывать крутой вираж первые стервятники Шефа. Охота началась, и в этот раз у нас не было функции «сохранения».

Глава 2

Мы ползли вниз. Если вы до этого наивно думали, что Ад — это исключительно огонь, кипящая сера и черти с вилами, то спешу вас разочаровать: настоящий Ад — это скользкие бетонные кольца коллектора, покрытые толстым слоем жирного, вонючего черного налета. И вонь здесь стояла такая, что мои датчики — если бы они у меня, конечно, были — совершили бы массовый программный суицид.

— Фу-ух! — выдохнула Ольга, тяжело спрыгивая на самое дно тоннеля.

Она приземлилась в мерзкую жижу по щиколотку и даже не поморщилась.

— Макс, если мы выживем, ты мне купишь целый бутик одежды. И ванну с шампанским.

— Сначала выживи, — буркнул Максим, аккуратно помогая Натаничу спустить вниз мой драгоценный «корпус».

Старик дышал тяжело, со свистом, но за ноут держался мертвой хваткой, словно утопающий за спасательный круг.

— Слышь, ты, лампочка, — прохрипел он мне, утирая пот со лба. — Свети давай! Тут дальше развилка будет, там довоенные фильтры стоят. Главное — не наступить в «кисель».

Я выкрутила яркость проекции на абсолютный максимум. Плотный голубоватый свет резко выхватил из сырой темноты стены, покрытые… пульсирующими венами? Нет, это были не вены. Это были толстые, переплетенные жгуты какой-то бурой плесени, которая медленно и волнообразно шевелилась, явно реагируя на тепло наших тел.

— Так, биологические, у меня для вас плохие новости, — я пустила по тоннелю короткий ультразвуковой импульс для эхолокации. — Эта дрянь на стенах — не просто грибок. Это «Нейро-слизь» - побочный продукт первых, кривых экспериментов Шефа. Она не просто тупо растет, она ищет активные нейронные связи. И, кажется, она очень голодная.

Внезапно сверху, из ржавой вентиляционной шахты, послышался тонкий, противный металлический писк: Стервятник. Дрон-разведчик, размером с кулак, прицельно спикировал в тоннель, мгновенно подсвечивая нас ярко-красным лучом лазера.

— Засек! — крикнула я.

Ольга среагировала на долю секунды быстрее, чем Макс успел хотя бы открыть рот. Она мертвой хваткой вцепилась в лежавший у стены проржавевший кусок тяжелой арматуры и, размахнувшись, будто опытная олимпийская метательница копья, с силой всадила его прямо в крутящиеся лопасти дрона.

Короткая вспышка, сноп яростных электрических искр, и обломки стервятника с плеском упали в грязную жижу.

— Один есть, — тяжело выдохнула Ольга.

Но наша радость была недолгой. Жижа под обломками квадрокоптера внезапно закипела. Бурая плесень со стен мгновенно, будто живая, метнулась к источнику электричества, с хлюпаньем облепляя искрящиеся остатки микросхем. И тут из темноты впереди раздался звук. Это был не крик. Это был тягучий, хлюпающий, многоголосый стон, будто сотни мокрых ладоней одновременно с силой ударили по сырому бетону.

— Натанич… — Макс медленно попятился назад. — Что это такое?

Из глухой темноты туннеля плавно выплыло… нечто. Это существо было бы отдаленно похоже на человека, если бы его предварительно пропустили через промышленный блендер и щедро смешали с канализационным мусором. Вместо лица — зияющая дыра, затянутая мутной мерцающей пленкой, вместо рук — гроздья шевелящихся жгутов плесени. И оно было далеко не одно. Из всех боковых отводов и труб наперерез нам начали шумно вываливаться точно такие же цифровые недоразумения.

— Отработка… — шепнул Натанич, и его лицо в один миг стало бледнее моей пиксельной проекции. — Тех, чье сознание Система не до конца оцифровала, у кого код побился… их просто сливали сюда, в утиль. Они не живы, Максимка, но и не мертвы. Они — мусорная корзина Шефа.

Одно из существ резко дернулось вперед с неестественной, пугающей скоростью. Ольга едва успела отскочить в сторону.

— Макс! — истошно заорала она. — Хватит рефлексовать и тупить! Ищи выход, пока нас заживо не переварили в этой сточной канаве!

Я экстренно просканировала приближающихся тварей:

— Ребята, у нас огромная проблема! Они напрямую реагируют на мои рабочие частоты! — моя голограмма замерцала и пошла жесткими полосами от помех. — Я для них сейчас как работающий маяк в густом тумане!

— Выключайся! — гаркнул Максим.

— Ага, и сидите в полной темноте в обнимку с этими красавцами?! — огрызнулась я, хотя прекрасно понимала, что твари уже берут нас в полукольцо, ориентируясь именно на мое голубоватое свечение. — Натанич, где твой чертов «Зенит»?!

Старик задрожал от дикого напряжения, близоруко пытаясь рассмотреть свою карту:

— Там… за завалом… метров тридцать осталось… Но они же просто не дадут нам пройти!

Ольга, внимательно оглядев грязный туннель, ловко выудила из недр вонючей жижи увесистый обломок старой водопроводной трубы. Вооружившись им, будто бейсбольной битой, она решительно встала впереди всей нашей скромной команды:

— Азалия, свети им прямо в их мерзкие… что там у них вместо глаз?! Слепи их, в общем! Макс, бери деда под мышку и дуйте к завалу! Я их задержу!

— Ольга, ты с ума сошла?! — Максим рванулся было вперед, попытавшись перехватить девушку за плечо, но та лишь яростно отмахнулась.

— Беги, Гроссмейстер, пока я добрая! — она с сочным хрустом впечатала обломок трубы в скользкое «лицо» первой подошедшей твари.

И вдруг мы услышали голоса. Точнее, жуткие звуки, отдаленно похожие на человеческую речь. Они исходили прямо из недр этих существ. Из их раздутых, покрытых слизью глоток лавиной посыпался глухой, сухой шелест — сотни голосов, перебивающих и накладывающихся друг на друга.

— «Меня звали Алексей… Я так любил запах старых книг…» — просипело первое нечто.

Чья-то длинная рука-жгут резко потянулась к ноге Максима, и тот едва успел отпрянуть в сторону.

— «Я обещала дочке обязательно вернуться к ужину… Две тысячи двенадцатый год… Почему здесь так холодно?» — истошно закричала вторая фигура, чья голова неестественно, под сломанным углом висела на левом плече.

— «Мама? Мамочка, ты за мной пришла?» — вдруг раздался тонкий, жалобный детский голосок, и невысокая фигурка, целиком состоящая из шевелящейся слизи, доверчиво потянулась к нам.

— «Он наконец-то сделал мне предложение, мы должны были пожениться в субботу…»

— «Я Игнат, это всё какое-то недоразумение, вы не понимаете, меня дома ждет жена и маленькая дочка!»

Твари придвигались всё ближе, методично зажимая нас в плотное кольцо. Их безумный шепот становился громче, превращаясь в невыносимый, давящий на мозги гул. Каждый из них отчаянно пытался рассказать свою последнюю историю. Каждый свято верил, что он всё еще продолжает жить. Это были не просто монстры. Это были битые обрывки незакрытых файлов, которые Шеф когда-то цинично выбросил в корзину. Биологический кэш, навечно сохранивший куски человеческого сознания, но уже полностью лишенный души. Монстры, наполняющие цифровую свалку, до сих пор считающие себя людьми. И теперь эта «корзина» жаждала подзарядиться за наш счет, впитав в свою вечно голодную пустоту наше живое тепло и до капли высосав наши души.

Ольга решительно перехватила трубу поудобнее и занесла её над головой, приготовившись к смертельной битве. Максим замер. Я отчетливо видела через камеру ноутбука, как до предела расширились его зрачки. Перед ним стояла Ольга — его выпестованный идеал, его «хрупкая весна», и она же сейчас остервенело отбивалась от монстров обломком ржавого железа, матеря тех на чем свет стоит. Она стояла, тяжело и прерывисто дыша, её руки крупно дрожали, а в глазах горела дикая, чисто земная ярость, щедро приправленная первобытным ужасом.

— Ольга… — Максим произнес её имя с таким страхом, будто боялся, что прямо на его глазах сейчас вдребезги разобьется бесценная фарфоровая ваза мануфактуры Сацума. — Ты… ты что творишь?! Отходи назад!

— Да в задницу твои советы, Макс! — яростно цыкнула она, едва увернувшись от липкого бурого жгута, целившегося ей аккурат в колено. — Либо ты берешь деда и тащишь его к чертовому «Зениту», либо мы все прямо сейчас станем финальной частью их гребаных мемуаров! — её голос уже срывался на хрип от дикого напряжения и усталости.

— «Дай нам свое тепло… Нам нужно еще совсем немного времени… Максим… Ты ведь помнишь папу?»

Макс вздрогнул, как от удара током. Услышать родной голос отца из пасти антропоморфного существа, у которого вместо грудной клетки была лишь зияющая, покрытая плесенью пустота — это был запрещенный, подлый прием Системы.

— Это не он, Гроссмейстер! — во всю мощь динамиков заорала я, выкручивая частоты проекции так, чтобы направленным лучом ослепить тварь с «голосом отца». — Это просто битые, зараженные сектора памяти! Бегом к завалу!

Ольга пыталась прорываться следом, силой оттесняя собой Макса с Натаничем к выходу из туннеля. Но, сделав резкий шаг в сторону, её ботинок предательски скользнул по зловонной жиже. Скользкое щупальце твари мертвой хваткой вцепилось в подол её порванного платья.

— Ах ты ж дрянь подзаборная! — Ольга наотмашь ударила обломком трубы, но железо просто вязло в студенистом, амёбном теле существа.

Потеряв равновесие, девушка тяжело упала на одно колено, вынужденно упершись обеими руками в грязный бетонный пол. Существо, мгновенно почувствовав близость живого тепла, исходящего от Ольги, жадно и стремительно потянулось к ней своими отростками.

Макс был уже возле самого завала, когда, обернувшись, увидел, как скользкое нечто тянется к Ольге, которая отчаянно вжималась спиной в сырую стену, готовясь дорого продать свою жизнь. Не раздумывая ни секунды, он подхватил первый попавшийся под руку обломок тяжелого старого кирпича. Мгновение — и он уже стоял живым щитом между Ольгой и наступающим монстром.

— Натанич, к стене! — рявкнул он, нанося яростный удар кирпичом прямо в кишащую червями грязную пленку, покрывающую ту часть, что некогда служила существу лицом. — Азалия, быстро ищи сквозной проход в завале! Сейчас мы будем прошибать его лбом!

Я мгновенно перевела ультразвуковой сканер на стену за грудой рухнувших камней:

— Там! Справа внизу! Бетонная плита полностью прогнила от сырости — под ней вижу пустое, чистое пространство! — я подсветила нужную точку лазерным маркером. — Если поднажать втроем, мы там со свистом пролезем!

Макс крепко перехватил руку Ольги, рывком помогая ей подняться на ноги. Все трое, тяжело дыша, обступили старый заваленный каркас. Хриплый, многоголосый шёпот тварей за спиной становился всё громче, агрессивнее и назойливее. Каждый из этих несчастных пытался подтянуться ближе к живым, без конца рассказывая и рассказывая свои вечные, зацикленные истории. Но мы прекрасно понимали, что цена этих историй — наши собственные жизни и вечное гниение здесь, в коллекторе.

— Я как-то не думала, что реальность — штука настолько паршивая, — стиснув зубы от нечеловеческого напряжения, процедила Ольга, налегая плечом и помогая оттаскивать в сторону огромный булыжник.

— Увы, — тихо и хмуро ответил Макс, напружинив спину и отодвигая мешающую арматуру, — другой реальности у нас для тебя нет.

Натанич, лихорадочно ковыряя камни своей тяжелой тростью и по-прежнему крепко прижимая мой ноутбук локтем к боку, нервно поторопил:

— Быстрее! Лезьте в дыру, кому говорю! Там, за плитой, сразу будет гермодверь! Там свинец в кладке. Там эта цифровая нечисть нас ни за что не учует!

Глава 3

Мы буквально ввалились внутрь. Последним в узкую щель с трудом протиснулся Натанич, испуганно прижимая мой тяжелый «корпус» к груди, словно единственную выжившую в апокалипсисе икону. Максим тут же навалился всем плечом на толстую стальную гермодверь с глубоко облупившейся зеленой краской и с оглушительным лязгом задвинул массивный засов.

Тишина. Настоящая, вакуумная, звенящая тишина, которую физически невозможно встретить в вылизанном цифровом мире. Здесь даже сам воздух был совершенно другим — он не пах озоном, стерильностью или химией. Он густо пах пылью многих десятилетий, старой пожелтевшей бумагой и еще чем-то неуловимым. Тем, что Натанич, скорее всего, гордо назвал бы «совестью нации».

— Всё… — тяжело выдохнул старик, со свистом сползая по сырой стенке на пол. — Оторвались. Здесь в стенах свинец в два слоя положен. Ваша эта… беспроволочная зараза сюда ни за что не добьет.

Я мелко замерцала, постепенно приходя в себя после безумной тряски в коллекторе. Моя пиксельная проекция лениво выхватила из кромешной тьмы интерьер, который заставил бы любого современного дизайнера немедленно впасть в глубокую интеллектуальную кому.

— Добро пожаловать в реальное прошлое, биологические, — я неторопливо обвела лазерным маркером комнату. — Оцените декор. Это аутентичный стиль «Тотальный совок», эксклюзивная коллекция осень-зима восемьдесят четвертого года.

На стенах, небрежно покрытых масляной краской цвета «унылый изумруд», рядами висели советские плакаты. С одного из них на нас сурово и требовательно смотрел рабочий в массивной каске, указующий перстом куда-то в туманную бесконечность: «Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи!». Рядом висела детальная графическая инструкция по правильному надеванию противогаза ГП-5 и жизнерадостный лозунг: «Экономика должна быть экономной!». В самом углу на тумбе высился обшарпанный гипсовый бюст Ленина, на который кто-то когда-то заботливо водрузил пыльную кепку.

Ольга устало, без сил рухнула на одну из ржавых армейских коек. Старая сетка-рабица противно, на всю комнату скрипнула и глубоко прогнулась под её весом. Девушка молча сидела, упершись локтями в содранные до крови колени и низко, почти к самой груди, опустив голову.

Максим застыл посреди этой странной комнаты, глядя на неё с таким выражением лица, будто видел Ольгу впервые в жизни.

— Оль… Ты как? — тихо спросил он, сделав один осторожный, неуверенный шаг по направлению к ней.

Ольга медленно подняла голову. Её роскошные каштановые волосы сильно спутались, а на бледной щеке виднелся грязный, подсохший след от черной нейро-слизи.

— Как я? — она горько хмыхнула. — Макс, у меня дико болит абсолютно всё тело, меня только что чуть не сожрала говорящая куча цифрового дерьма, и теперь я сижу в подземном бункере под плакатом о несомненной пользе советских пятилеток. Ты действительно прямо сейчас хочешь знать, как я?

Максим заметно замялся, безуспешно пытаясь подобрать хоть какие-то адекватные ситуации слова.

Натанич тем временем вовсю возился в углу, шумно ковыряясь в ржавом замке старого железного сейфа.

— Хватит вам гавкаться! — прикрикнул на молодых старик. — Максимка, лучше подойди и помоги. Тут где-то в недрах должен быть неприкосновенный запас. Тушенка, спирт и… спички. А ты, железка, — он сердито ткнул костлявым пальцем в мою сторону, — не свети ты так ярко. Глаза режет.

Я послушно уменьшила мощность проекции, приняв форму крошечной, едва мерцающей светящейся сферы, лениво зависшей прямо над клавиатурой ноутбука.

— Слушай, Макс, — конфиденциально шепнула я ему в приватный канал связи, пока Ольга демонстративно отвернулась к стене, — у твоей «весны», оказывается, внутри обнаружился чистейший стальной стержень. И, честно говоря, это лучшая версия обновления, которая вообще могла с ней произойти. С той, прежней Ольгой из симуляции, мы бы с тобой не дошли даже до первого люка в коллектор. Та была просто идеальным, вылизанным файлом. А эта — живая. А живые люди — они имеют свойство кусаться, и сейчас это чертовски вовремя!

Максим ничего не ответил. Он медленно подошел к грубому деревянному столу, на котором до сих пор лежал пожелтевший от времени номер газеты «Правда» за июль 1984 года, и слегка, задумчиво коснулся рукой холодного бюста Ильича.

— Она совершенно другая, Азалия, — с глухой болью в голосе произнес он. — Совсем другая.

— Привыкай, герой, — вдруг устало отозвалась с койки Ольга, которая, как оказалось, прекрасно слышала его слова. — И лучше найди для нас хоть что-нибудь поесть. Раз уж ты притащил меня в этот свой коммунистический рай, обеспечь женщину хотя бы базовым пайком.

— Гроссмейстер, — я экстренно вывела на полуживой экран системный лог. — Пока вы тут выясняете тонкости личных отношений, я кое-как поймала очень слабый сигнал через стационарную внешнюю антенну этого бункера. У меня плохие новости: Шеф не просто ищет нас. Он начал тотальную «чистку» города. Все биологические объекты, не подключенные к единой сети, официально объявляются «мусором» и подлежат утилизации. Нам нельзя здесь долго засиживаться.

— Дед, — я повернула свой голографический профиль в сторону увлеченного сейфом Натанича, — если ты прямо сейчас не найдешь для меня стабильный источник питания, я мигну вам на прощание и окончательно уйду в свой цифровой Рай. Мой голос в динамиках уже подозрительно хрипит. У этого древнего корыта батарея держит меньше, чем обещания политиков во время предвыборных кампаний.

Натанич сочно выругался, в сердцах отшвырнул в сторону пустую картонную коробку из-под противогазов и с натугой выудил из-за тяжелого шкафа угловатый металлический прибор с выбитой надписью: «ВЗУ-1».

— Не ори, сирена беспроводная! — он с натугой вогнал толстую вилку в розетку, спрятанную глубоко под столом.

Раздался резкий, пугающий треск, из розетки веером вылетела стайка злобных электрических искр, внутри на секунду полыхнуло синим, но — о, чудо! — индикаторная лампа на зарядном устройстве ноутбука несколько раз мигнула и наконец загорелась ровным, тусклым желтым светом.

— Ожила… — с облегченной улыбкой выдохнул Максим.

Он стоял чуть в стороне, крепко скрестив руки на груди, и молча, задумчиво наблюдал за Ольгой. Она сидела на койке, сосредоточенно пытаясь оттереть въевшуюся грязь с лица чистым краем старой простыни. Максим безмолвствовал. В его взгляде больше не было и следа той приторной, искусственной влюбленности, которая так сильно бесила меня в Цитадели Шефа. Он смотрел на неё как на невероятно сложную, гроссмейстерскую шахматную задачу, где все правила игры внезапно и необратимо изменились прямо посреди партии. Она больше не была «прекрасной дамой», которая покорно ждала, когда её соизволит спасти прекрасный принц. Она стала… фактором «Икс». Опасным, непредсказуемым и чертовски живым.

— Нашел! — победно и оглушительно крикнул Натанич, радостно вытаскивая из недр сейфа тяжелый зеленый армейский ящик. — Р-105М. «Парус»! На этой частоте сейчас даже черти в Аду не вещают, не то что твой хваленый Шеф.

Старик с грохотом выставил на стол радиостанцию — настоящий зеленый металлический гроб со множеством тумблеров и переключателей.

— Максимка, тащи переходник! У меня тут в брезентовой сумке как раз лежал самодельный штекер под твой этот… как его… джек.

Я мгновенно проанализировала аналоговую схему подключения:

— Так, Гроссмейстер, аккуратно подтыкай этот медный огрызок прямо в мой вход для микрофона. Если мы сможем синхронизировать мой цифровой софт с аналоговым трактом этой советской железки, я смогу сканировать эфир прямо через свинцовые стены. Старая рация станет моей мощной внешней антенной.

Макс действовал быстро и безошибочно. Его длинные пальцы, привыкшие к чутким сенсорам, теперь на удивление уверенно крутили тугие старые тумблеры. Ольга молча подошла ближе, привлеченная общей суматохой, и встала рядом с Максимом, внимательно глядя на экран ноутбука, где стремительно побежали зеленые строчки реанимированного кода. Между ними не было лишних слов — только тяжелое, наэлектризованное напряжение, которое мне, с моими алгоритмами, было невозможно скрыть. Я считывала его элементарно.

— Давай, Азалия… — процедил сквозь зубы Макс. — Ищи.

Я запустила поисковый алгоритм прямо в эфир. Гробовая тишина. Сухой треск статики. Монотонный шум атмосферных помех. И вдруг сквозь этот бесконечный «белый шум» отчетливо прорезался человеческий голос. Рваный, искаженный, тонущий в помехах, но абсолютно реальный:

— «…говорит Маяк… Сектор четырнадцать… Повторяю… Мы находимся в зоне отчуждения… Если вы слышите нас, ни в коем случае не выходите на связь через глобальную сеть… Шеф намертво блокирует всё, что выше четырехсот мегагерц… Мы ждем выживших у старого элеватора… Ответьте на частоте резерва…»

Глава 4

Максим вздрогнул. Ольга резко обернулась к нему.

— Ты слышал? — прошептала она, и в её серых глазах впервые за долгое время ярко вспыхнула надежда. — Мы не одни в этом хаосе!

— Это люди, Гроссмейстер, — я мгновенно вывела на полумертвый экран ноутбука прыгающую спектрограмму пойманного сигнала. — И они прекрасно знают про блокировку частот. У них есть база. У них есть автономные «якоря» глубоко вне Системы.

— Или это отлично подготовленная ловушка, — задумчиво отозвался Максим, наконец посмотрев Ольге прямо в глаза. — Что думаешь, Оль?

Он обратился к девушке тем самым тоном, каким обращаются не к слабым, ведомым спутницам, а к абсолютно равным, проверенным партнерам. Ольга коротко хмыкнула, поправляя на плече порванную шлейку своего довольно уставшего платья:

— Я думаю, что сидеть под бюстом Ленина и уныло ждать, пока у деда закончится последняя тушенка — так себе тактическая перспектива. Если там, на элеваторе, есть хоть кто-то, кто знает, как эффективно гасить этих стервятников, — нам определенно туда.

— Натанич, — Макс резко повернулся к старику, который уже вовсю вскрывал банку со штыком наготове. — Собирайся. Нам нужно прорываться к элеватору.

— Да вы с ума тут все посходили! — недовольно проворчал дед, аккуратно стягивая зубами кусок жирного мяса прямо с лезвия штык-ножа. — Темнота же на улице глаз выколи! Там твари рыщут! Там эти… как их… нейро-сопли повсюду!

— У нас есть мощные фонари и Азалия, — отрезал Максим. — И у нас есть Ольга. Как показала практика, она чертовски неплохо справляется с «отработкой».

Ольга едва заметно, гордо улыбнулась, и я успела зафиксировать долгий, тяжелый взгляд Максима, задержавшийся на её испачканном лице.

— Ладно, — я задорно подмигнула с экрана всей нашей троице. — Доедайте дедовский неприкосновенный запас, бережно пакуйте мой драгоценный корпус — и по коням. Нас ждут у элеватора. Гроссмейстер, Ольга… Добро пожаловать в реальное Сопротивление.

Часа через три мы окончательно покинули уютный и безопасный восемьдесят четвертый год, направляясь вглубь заброшенной промзоны, ведущей к элеватору. Архитектор шел впереди, бок о бок с настороженной Ольгой, которая крепко держала наготове свой верный обломок старой трубы. Натанич семенил последним, то и дело вытирая губы рукавом — дед все-таки доел тушенку в один присест, резонно заявив, что «в гробу карманов нет, а в животе оно как-то надежнее».

Промзона встретила нас такой глухой, звенящей тишиной, от которой мои процессоры начинали непроизвольно разгоняться до критических частот. Ржавые, полуразрушенные остовы портальных кранов замерли над разбитыми путями, будто гигантские скелеты доисторических птиц.

Внезапно Ольга вскинула руку в предупреждающем жесте:

— Стойте!

Мы мгновенно замерли в густой тени огромного серого здания, служившего когда-то, по всей видимости, логистическим складом. Через секунду все мы отчетливо услышали мерзкие звуки скрежета металла по бетону и приглушенные, хриплые голоса.

— Трое справа, двое за ржавым контейнером, — выдала я Максиму в беспроводной наушник оперативную информацию, быстро просканировав тепловой след. — Ребята, у нас гости. И, судя по тому, что их пульс частит, будто у маньяков в круглосуточной аптеке, они явно не собираются приглашать нас на чашку чая.

Из глубокой тени плавно вынырнули пятеро. Выглядели они так, будто их коллективно одевал ближайший мусорный контейнер: обрывки грязной формы чоповцев, какие-то тяжелые цепи на рукавах и штанинах, лица наглухо замотаны серыми тряпками. В руках — обрезки арматур, острые заточки и один старый, изрядно потрепанный арбалет.

— Опача! — один из них, жилистый, с белесым бельмом на левом глазу, дерзко вышел вперед. — Смотрите, пацаны, какой шикарный подгон подкатил. Дед с чемоданом, фраер в чистой куртке и… — он грязно облизнулся, в упор глядя на Ольгу, — и очень полезная в хозяйстве девка.

— Вали отсюда, пока ноги носят, — спокойно сказал Максим. Его голос в этот момент был холодным, как лед в городском морге. — Мы просто проходим мимо.

— Проходите, проходите, — заливисто заржал Жилистый. — Только вещички на землю скиньте, особенно ту коробочку световую и бабу. Её мы заберем в качестве налога за транзит.

Натанич за спиной Максима еще крепче, до хруста пластика, прижал мой ноутбук к животу.

— Максимка, я этих крыс знаю… — одними губами прошептал старик. — Это «Мусорщики». Они уже не люди и будут похуже тварей из коллектора.

— Согласна, — Ольга хладнокровно шагнула вперед, поудобнее перехватывая арматуру. — Мусор нужно выносить вовремя.

Всё началось и закончилось ровно за тридцать секунд.

Арбалетчик не успел даже нажать на спуск — Максим, который, как оказалось, в своей симуляции не только в шахматы играл, но и нехило прокачал боевую реакцию, пружиной рванул вперед. Короткий, сокрушительный удар в кадык, жесткий перехват руки — и арбалет с глухим стуком упал в дорожную пыль.

Жилистый с криком кинулся на Ольгу, выбросив вперед руку с длинной заточкой. Но она даже не подумала отступить. Приняв резкий удар на скрещенную арматуру, Ольга крутанула её корпусом, выбивая оружие из пальцев бандита. После чего с таким страшным хрустом впечатала колено в пах противника, что даже я в своем цифровом виде почувствовала острую фантомную боль.

— Азалия, свет! — гаркнул Макс, добивая второго.

Я мгновенно выкрутила яркость своего проектора на 200%. Мощнейшая направленная вспышка намертво ослепила оставшихся троих. Это была не просто проекция, а направленный стробоскопический эффект класса «эпилептический кошмар».

Пока Мусорщики в панике терли глаза, Ольга и Максим работали в этой темноте как единый, слаженный механизм по уничтожению. Четкие звуки тяжелых ударов, глухих хрипов — и через минуту все пятеро нападавших уже неподвижно лежали в пыли. Жилистый всё еще пытался жалко отползти в сторону, оставляя на грязном бетоне густой кровавый след. Ольга медленно подошла к нему сверху. Наступила тяжелым армейским ботинком прямо на спину, намертво впечатывая его в грязь, и с абсолютным, невозмутимым спокойствием наотмашь ударила обломком трубы. Обмякшее тело затихло.

— Глядите, что у этих гадов с собой было! — Натанич уже гордо пер к нам найденный в тени холщовый мешок.

— О!.. — заглянув внутрь мешка, Ольга ловко достала потертую кожаную кобуру. Расстегнув её, она с довольным видом извлекла на свет старый, вороненый ПМ. Передернув тяжелый затвор, она удовлетворительно сообщила: — Тяжелый. Настоящий.

Максим тем временем подобрал с земли арбалет, пару неплохих ножей и, небрежно вытирая кулаком кровоточащую рассеченную бровь, подошел к Ольге вплотную.

— Умеешь пользоваться? — спросил он, кивнув на зажатый в её руке пистолет Макарова.

— В прошлой, реальной жизни, как-то доводилось заниматься в тире, — девушка холодно посмотрела на затихшего Мусорщика у своих ног. — Оказывается, мышечные навыки не пропиваются даже в цифровом Раю Шефа.

Натанич быстро осмотрел остальное содержимое мешка и снова бережно прижал к себе мой корпус:

— Хорошо сработали, ребятки, но больно шумно. Эти гады здесь наверняка ошивались не одни. У нас теперь есть нормальное оружие и патроны, пора и честь знать. А ты, железка… — он строго глянул на мою мерцающую сферу, — перестань светить, аки дискотека в сельском клубе: скройся с глаз.

— Исчезаю, дедуля, — я послушно свернула внешнюю проекцию. — Но учтите, у них в сумках был еще один крайне интересный девайс. Похоже на мощную самодельную глушилку частот. Гроссмейстер, обязательно забери её с собой. Если мы её немного переделаем под мои алгоритмы, я смогу на ходу маскировать наши тепловые и радиосигналы от Стервятников Шефа.

— Забираем абсолютно всё, — Максим коротко кивнул Ольге, пряча нож за пояс. — Теперь мы не просто убегаем вслепую, мы теперь огрызаемся.

Глава 5

Мы забились в глубокий технический подвал прямо под весовой станцией. Место — откровенная дрянь, зато стены из толстого монолитного бетона, а единственный узкий вход просматривается изнутри как на ладони.

Натанич со вздохом глубокого облегчения наконец опустил мой ноутбук на пустой перевернутый деревянный ящик.

— Всё… — натужно прохрипел старик. — Мой хребет официально вышел из чата. Максимка, плесни воды из фляги.

Пока Максим аккуратно перераспределял скудные остатки дедовских запасов, Ольга сидела в самом темном углу, сосредоточенно разбирая трофейный ПМ. Её тонкие пальцы, уже успевшие испачкаться в машинном масле и черной пороховой гари, действовали с холодной уверенностью бывалого профессионала. Максим то и дело бросал на неё короткие, скрытные взгляды, отчаянно пытаясь разглядеть в этом силуэте черты той прежней, покладистой Ольги. Но находил лишь её принципиально новую версию: жесткую, собранную и… пугающе красивую в этом тусклом полумраке подвала.

— Держи, — девушка протянула ему один из тяжелых ножей, найденных в мародерском мешке Мусорщиков. — Тебе нужнее. Ты у нас «мозг», тебе в ближний бой без крайней необходимости лезть не стоит. Но на случай, если кто-то подберется слишком близко…

Максим аккуратно взял нож, на секунду слегка коснувшись её прохладных пальцев. Еще совсем недавно в симуляции он бы, наверное, замер, задержал её руку в своей, заглянул в эти глубокие серые глаза и прошептал бы что-то нежное. Сейчас же он просто хмуро кивнул и ответил коротко, сухо:

— Спасибо. Проверь патроны. У нас их всего два полных магазина на всю компанию.

Ну а я тем временем, между прочим, занималась настоящим, высокотехнологичным делом.

— Гроссмейстер, подтяни эту самодельную глушилку ближе к моему USB-порту, — командовала я вовсю. — Будем сейчас делать из этого куска ржавого мусора истинный шедевр кибернетической маскировки.

Макс послушно вскрыл пластиковый корпус глушилки острием ножа. Внутри обнаружился настоящий технический хаос из криво спаянных микросхем и намотанной в несколько слоев медной проволоки.

— И что мы с этим хламом будем делать? — скептически спросил он.

— Сейчас я напрямую подключаюсь к её частотному генератору. Мы перенастроим эту железку так, чтобы она не просто тупо шумела в эфире, а создавала вокруг нас динамическое «белое пятно» для радаров Стервятников. Я буду ювелирно имитировать естественные помехи атмосферы. Для Системы мы станем просто незначительным фоновым шумом. Ну, типа стаи бродячих собак или бесхозной кучи металлолома на задворках.

Всю ночь мы упорно работали. Максим под моим чутким руководством копался в тонких проводках, Ольга методично чистила оружие и дремала вполглаза, не снимая ладони с рукояти своего драгоценного Макарова, а Натанич тихонько похрапывал в углу, нежно обнимая свой вещмешок.

Когда серое небо над промзоной стало цвета несвежего домашнего творога, мы наконец выдвинулись. Глушилка работала как надо — Стервятники Шефа пролетали высоко над нами, даже не замедляя свой круговой ход. Вскоре мы вплотную подошли к элеватору — огромной, мрачной бетонной башне, похожей на замок из какого-то сурового постапокалиптического фэнтези.

— Прячемся вон за теми топливными цистернами, — едва слышно шепнул Максим. — Не выходим на открытое пространство, пока я не дам четкий знак.

Мы затаились. Через объектив веб-камеры ноутбука, который Натанич предварительно выставил так, чтобы в радиус обзора попадало всё поле перед элеватором, я внимательно сканировала периметр.

Ждали мы относительно недолго. Вскоре из массивных ворот элеватора неторопливо вышли трое.

— Похоже, это точно не Мусорщики, — тихо шепнул Максим, пристально разглядывая троицу.

Впереди уверенно шел высокий, крепкий мужчина в поношенном, но опрятном тактическом плаще. На правом плече у него привычно висел старый добрый АК-74. А на правой щеке отчетливо красовался странный, выжженный символ: грубо перечеркнутая буква «S».

— Слышь, Архитектор, — я экстренно понизила громкость динамиков до минимума. — У этого парня на лице стоит черная метка «Отступника». Так Шеф лично помечал тех, кого Система цинично выбросила в утиль за «несоответствие базового кода».

Рядом с ним уверенно шла женщина с коротким, дерзким ежиком ярко-фиолетовых волос, а чуть позади следовал подросток, ни на секунду не прекращающий возиться с каким-то сложным прибором. Тот был отдаленно похож на мой ноутбук, только куда более современный и защищенный.

— «Маяк» вызывает «К.О.Д.», — негромко, но поразительно четко произнес мужчина в плаще, глядя строго в сторону нашего укрытия. — Мы знаем, что вы сидите там. Глушилка у вас, конечно, неплохая, но она всё равно немного «фонит» на той специфической частоте, которую мой пацан ловит за целый километр. Выходите. Мы не Стервятники. Мы те, кто еще помнит… как пахнет настоящая, живая сакура.

Максим быстро посмотрел на Ольгу. Та медленно, без единого звука сняла пистолет с предохранителя, но продолжала оставаться в густой тени цистерны.

— Я пойду первым, — решительно сказал Максим. — Если что-то пойдет не так — сразу гаси «плащ».

С этими словами он поднялся во весь рост и медленно, размеренно вышел из-за цистерн, демонстративно показывая незнакомцам свои поднятые пустые ладони.

Мужчина в плаще внимательно, оценивающе наблюдал за каждым его движением.

— Ты — Максим? — с ходу спросил он. — Тот самый Гроссмейстер, который в одиночку обрушил главный сервер НИИ-227?

— Допустим, — уклончиво и прохладно ответил Макс. — А вы, собственно, кто такие?

— Меня зовут Егерь, — мужчина понимающе чуть опустил ствол автомата вниз. — И мы очень долго ждали тебя, Гроссмейстер, потому, что Шеф не просто «обиделся» на твой демарш. Он запустил экстренное глобальное обновление всей сети, и если мы вместе не найдем и не активируем К.О.Д. к завтрашнему утру, этот город окончательно превратится в одну большую цифровую могилу для всех живых. Где твои спутники? И где Азалия? Мне докладывали, что она теперь… портативная?

Глава 6

Я видела через камеру ноутбука, как Ольга мгновенно напряглась. Она бесшумно вышла из густой тени цистерны и молча встала плечом к плечу возле Максима. Оружие она продолжала держать опущенным, но так, чтобы Егерь с первого взгляда понял прозрачный намек: шутить или играть в поддавки эта женщина решительно не настроена.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Макс сделал один короткий шаг ближе к Егерю, как бы невзначай прикрывая собой Ольгу от возможного выстрела. — И откуда тебе вообще известно про Азалию?

Егерь коротко усмехнулся, и грубая, выжженная татуировка на его правой щеке дернулась.

— Мы не просто какая-то там случайная «группа выживших», парень, — веско ответил он, не снимая ладони с цевья автомата. — Мы те самые люди, которые по крупицам собирали обрывки твоей великой симфонии, пока ты там, внутри Системы, беззаботно розовую сакуру нюхал. Твой отец… Он ведь далеко не просто так в свое время строил этот подземный бункер «Зенит».

Подросток, стоявший рядом с Егерем (на вид пацану было от силы года четырнадцать, в массивных очках, дужка которых была намертво перемотана синей изолентой), не выдержал этой дипломатической паузы. Он сделал шаг вперед, и его глаза за стеклами очков восторженно блеснули:

— Ты… Ты реально Гроссмейстер?! Тот самый единственный человек, который смог пройти Систему Шефа до самого конца?! — его голос даже слегка сорвался от избытка чувств. — Я — Дэн! И я кучу раз пытался пролезть в Систему через скрытые бэкдоры, но там повсюду глухие тупики и цифровые ловушки. Только твой уникальный нейронный К.О.Д. способен безболезненно открыть главный архив Шефа. У меня есть приличная вычислительная мощность, но у тебя — сам Ключ!

— Понятно, — Ольга подошла вплотную к Максу, по-прежнему не сводя цепкого, холодного взгляда с Егеря. — Короче говоря, вам просто нужна живая, дышащая отмычка.

— Нам нужны все вы, — упрямо мотнул головой Егерь, проигнорировав её шпильку. — Потому что Шеф буквально пару часов назад официально запустил протокол «Очистка». Эта цифровая тварь считает, что наш реальный мир слишком хаотичен, нелогичен и грязен, поэтому он хочет полностью перевести его в жестко контролируемую виртуальную среду. Если он окончательно завершит синхронизацию и закроет шлюзы, все, кто здесь сейчас стоит, превратятся в ту самую безмозглую «отработку», которую вы уже имели удовольствие видеть в канализационном коллекторе.

Тут из своего укрытия за цистернами, шумно пыхтя и отдуваясь, наконец вылез Натанич, бережно таща под мышкой мой ржавый корпус.

— Слышь, тактик подвальный, — абсолютно не теряя природной деловой хватки, громко спросил старик, утирая пот со лба. — Тушенка-то нормальная у вас в закромах имеется? А то мои личные запасы эта прожорливая молодежь уже изрядно под изничтожила.

Егерь с легким недоумением посмотрел на колоритного старика, затем медленно перевел взгляд на ноутбук в его руках.

Я мгновенно поняла, что пришло время для моего коронного, максимально эффектного появления. Хватит отсиживаться в режиме энергосбережения! Я на полную мощность врубила проектор и развернула свою неоновую голограмму в полный рост, картинно зависнув прямо над растрескавшейся бетонной плитой.

— Привет, коллеги по несчастью, — я состроила свою самую фирменную, язвительную и высокомерную мину. — Дэн, кажется? Твой кастомный ноутбук выглядит так, будто его долго и со вкусом жевал Стервятник, но в итоге выплюнул исключительно из чувства глубокой жалости к текстолиту. А вот твои рабочие частоты… Хвалю, весьма неплохо для наколенной сборки. Только вот аналоговые фильтры на четыреста мегагерц — это, детка, прошлый век. Хочешь, прямо сейчас покажу, как надо делать нормальную маскировку?

Мальчишка в полном изумлении открыл рот, едва не выронив свой прибор:

— Это… Это реально она?! Тот самый легендарный самообучающийся ИИ с автономным эмоциональным ядром?!

— Я — Азалия, детка, — я дружески и лукаво подмигнула ему мерцающим пиксельным глазом. — И если ты назовешь меня бездушным «самообучающимся ИИ» еще хотя бы раз, я лично взломаю твой плеер и заставлю тебя слушать колыбельные Шефа на репите до конца твоих дней. Считай это дружеским предупреждением.

— Ну, хорош лирики, — Егерь мгновенно стал предельно серьезным, оборвав наши пикировки. — Мы рискуем каждую секунду, пока стоим здесь. Мы ждали именно Максима. Потому что только он, со своей структурой мозга, сможет войти в «Океан».

— В какой еще, к черту, океан? — Максим глубоко нахмурился, чувствуя, как его опять втягивают в чужую глобальную игру.

— Океан Оцифрованных, — Егерь выразительно указал рукой вверх, на огромные, устремленные в серое небо параболические антенны на крыше элеватора. — Это и есть основная доктрина Шефа. Он ведь не просто ради забавы собирает свои Цитадели и крутит петли памяти. Он насильно отбирает и склеивает сознания всех выживших людей в единую, идеальную, по его мнению, сеть. Чтобы создать то, что он называет «Идеальным обществом». И главное ядро, центральная база этой глобальной сети, находится прямо в центре города — в бывшем здании Министерства. Нам кровь из носу нужно попасть именно туда. Но без твоего личного кода доступа нас всех расщепит на атомы еще на самом дальнем подходе к периметру.

Максим медленно повернулся к Ольге, ища в её глазах ответ. Девушка перехватила его взгляд, её лицо оставалось спокойным и решительным:

— Либо мы идем до самого конца, Макс, либо вообще не стоило даже вылезать из той чертовой петли, — уверенно ответила она, твердо глядя Архитектору прямо в глаза.

— Ладно, — Макс глубоко вздохнул и повернулся к лидеру Сопротивления. — Веди в свой штаб, Егерь. Но учти: если все это окажется очередной фальшивкой или ловушкой Шефа…

— Если это ловушка, парень, — Егерь хмуро развернулся спиной к нам и зашагал к массивным дверям элеватора, — то мы все с вами уже мертвы. Идемте быстрее, нам нужно как можно скорее подготовить ваше «погружение».