К демонам любовь! Единственная

Пролог

– Хочешь потрогать, Рия?

Двусмысленно выгнув бровь, Ахнет развернул корпус ко мне.

Бугры татуированных мышц звенели напряжением. Похоже, близость артефакта пробуждала в нем не только жажду власти над всем Керрактом, но и что-то более низменное, плотское.

Совершенно лишнее в нынешней ситуации.

– Не думаю, что это уместно… господин, – нервно сглотнула я, переводя взгляд с рогатой гостьи на моего личного рабовладельца.

Полная терраса народа, а он забавляется!

Стоявшая рядом Эмили Харт кидалась в Ахнета такими убийственными взглядами, словно изрешетить надеялась. Проходимица Веера нервно сжимала спинку плетеного кресла и таращилась на загорелые демоновы ладони. В которых вальяжно лежало… это.

– Брось. Протяни пальчик и коснись, я дозволяю.

Дозволяет он!

От этой его штуковины силой разило за версту. Сгущенный воздух трясся от волнения. А ну как я коснусь – и пальчик оторвет? Или пальчиком дело не ограничится?

Ба-бах! И останется от Маши-потеряши черный дымок, горстка пепла и два золотых браслетика.

– Пугливая птичка, – усмехнулся Ахнет, игриво покачивая рогами. – То, что ты видишь перед собой, способно на о-очень многое.

– Я на слово верю вам, господин. А трогать как-то… не хочется, – уклончиво прошептала я, пятясь к низкому топчану, занимавшему дальний угол террасы.

Только здесь, под навесом, можно было укрыться от палящего керрактского солнца. Оно успело разгореться с рассвета и теперь сурово выжигало соки из местных трав. Немудрено, что дом дарр Тэя окружала пустыня.

– Рия, это приказ! Потрогай, – напирал демон, притопывая от нетерпения. – Хочу узнать, что ты почувствуешь, коснувшись божественной мощи Верховного.

Она, эта Мощь Божественная, призывно глядела на меня с ладони Ахнета. Круглая, зеленая и оплетенная бронзовыми цепями. Не нефритовая, скорее, изумрудная… и по форме неотличимая от шара для бильярда.

«Маятник Верховного», так демон его назвал?

Осознав, что дарр Тэй не отступит, я протянула руку и уложила сверху на артефакт. В кожу ударили мелкие токи, воздух завибрировал. Будь я физиком, я бы вспомнила что-то про волны и магнитные поля… Но я была обычной Машей, потеряшкой с Земли.

Факультет «Международки» я не окончила, последние месяцы в Питере работала в клининговой фирме… А в один ужасный летний день волей судьбы и незнакомца по прозвищу «Тигр» оказалась здесь. В жарком Керракте, мире демонов и вулканов.

Теперь я носила золотые браслеты первой торы – наложницы кланового лидера – и понятия не имела, отчего вибрирует зеленый божественный шар.

Пролог (2)

– Что ты чувствуешь, Рия? – не унимался дарр Тэй, укладывая вторую руку на мои пальцы.

– Легкую пульсацию…

– Легкую? – удивился он.

– На троечку, – пробормотала, вытаскивая руку из капкана, пока все пальцы на месте.

– Это, верно, потому, что ты лишена магии и керрактского огня…

«А еще рогов», – слышалось обидное в его тоне. Да и в воздухе висела некоторая недосказанность.

– Должно сильнее вибрировать? – уточнила я, с подозрением глядя на зеленый шар.

Было в этих гладких боках, пронизанных глубинным мерцанием, нечто искушающе-коварное. Сулящее власть, могущество, бескрайнюю, непостижимую силу… Устоит ли Ахнет перед соблазном? Или поддастся и использует кошмарный шарик по назначению?

Не принесет ли «Божественная Мощь» беду в клан Азумат и в весь Керракт в придачу?

Судя по нахмуренным бровям Эмили, она думала о том же. Будь пленница олимпийской чемпионкой по метанию ядра, она бы точно отобрала шарик у Ахнета и запустила в вулкан. Чтобы Азо, причмокивая и пыхтя от удовольствия, избавил всех от соблазна.

– Верни его в Сеймур, дарр Тэй, – севшим голосом попросила миссис Харт. – Не губи свое доброе, теплое сердце. Эта гадость создана Таурантосом, Красным богом войны… Он смотрит на тебя сверху багровым глазом и искушает попробовать!

– Отдать мое наследие шайке проходимцев? – издевательски фыркнул дарр Тэй. – Артефакт, способный исправить любые ошибки? Повелевающий временем и пространством?

– Исправляя ошибки прошлого, создаешь тысячу новых, – горестно вздохнула миссис Харт. – Но без твоей крови это просто вибрирующая безделица…

– Благодарю за совет, Эмили, но я рад, что реликвия вернулась домой.

– По ту сторону портальной арки твоей реликвии было бы лучше, – настаивала женщина. – В «дом» она принесет разрушения и кровь. А в твое сердце – сомнения.

Демон огрел ее столь красноречивым взглядом, что Эмили торопливо захлопнула рот и забилась обратно в плетеное кресло.

Я ее хорошо понимала. Лидер Азумата был уперт, как рогатый ослик, а от его гнева лопались лавовые пузыри в вулкане… Словом, дарр Тэя лучше не доводить до красных глаз и черного дыма из ноздрей.

– Я ощущаю связь, – хрипло сообщил Ахнет, наглаживая артефакту зеленые бока. – Моя кровь вскипает от близости к Маятнику Верховного… Сестра, ты исполнила долг перед родом и будешь принята кланом с законными почестями. Азумат рад твоему возвращению.

Демон боднул рогами воздух, величаво кланяясь гостье, и та ответно покачала головой. Улыбнулась, протянула изящную кисть к брату и коснулась его щеки.

Одними глазами она будто рассказывала ему, как провела последние… Сколько там лет? Сорок? Как скучала по родной крови, но не смела вернуться.

– Я пришла в Керракт, чтобы восстановить справедливость. Реликвия по праву принадлежит Керракту. А Эмили Харт по праву принадлежит Сеймуру, – со сдержанной полуулыбкой объяснила демоница. – Ты сдержишь слово? Отпустишь мать моей новой дочери? Мы с госпожой Харт отныне тоже… почти родня.

– Адхам решился?..

– Мой сын узаконил брак по обычаям демонов. Надел на руку избранницы браслет с ритуальной надписью на сахнэ, – кивнула она. – Думаю, я вскоре стану бабушкой, брат. А ты…

– Это лишние подробности, Айлана. Мне нет дела до отпрысков по «сеймурской линии», – проворчал Ахнет, отстраняясь от сестры.

– Не будь так груб. Родная кровь имеет значение, – напомнила она.

– Тогда вспомни о своей крови, Айлана дарр Тэй, – громыхнул Ахнет, перехватив инициативу. – Побудь в нашем доме столько, сколько я велю. А после вы с Эмили Харт пойдете своей тропой.

– Сколько?

– Месяц. После этого я исполню обещание: сниму клеймо с гостьи и лично провожу вас обеих к портальной арке.

– Ты скучал? – с надеждой спросила она. Карие глаза демоницы увлажнились, но слезами не пролились. – Ахнет, брат мой, я знаю, что оставила вас с отцом в трудные времена…

– Дело в другом, – увернулся он от ответа, помрачнев. – Ты должна остаться в Керракте по трем причинам. Во-первых, пока я не женился, моему дому нужна хозяйка. Старшая представительница рода. Во-вторых, чтобы я наполнил дом ярами, мне нужна распорядительница на отборе. Вряд ли мать откликнется на зов, поэтому роль снова достается тебе…

– Отбор?

– Почему нет? – перекатывая зеленый шар с ладони на ладонь, вкрадчиво произнес Ахнет. – Вспомнилась мне одна древняя традиция… Но о ней позже. А в-третьих, сестра, когда я проведу ритуал, получу благословение Верховного и назначу Битву за право, ты должна быть там. Смотреть и… видеть.

– Тебе для этого нужен маятник? – отшатнулась она, бледнея рогами.

– Для битвы в Хайред-Хейме? Нет, Айлана. С твоим бывшим женихом-неудачником я буду драться честно. Так же, как наш отец бился с его отцом, отмывая позор с дарр Тэев после твоего побега… И ты, сестра моя, будешь на это смотреть. Потому что если я проиграю…

– Нет, – замотала она головой. – Только не…

– Да. Если я проиграю, настанет твоя очередь отстаивать родовую честь, по которой ты так славно потопталась сорок лет назад.

Глава 1. Отбор по рогатым традициям

Измученная событиями последней ночи, я уснула мгновенно. Сразу, как голова коснулась подушки, а пальцы нащупали знакомую гладкость «сердца Ахнета». Оно все еще было тут, со мной. Грело руку и обещало защиту.

Но разум Ахнета явно витал в местах, от меня далеких. Когда я уходила с террасы, тактично оставляя демона с утраченной и возвращенной сестрой, он мычал что-то о величии рода, наследии, лучших ярах для потомка Верховного, битве и праве…

Мое сознание едва теплилось в чертогах, для него отведенных. Так что я даже не пыталась вникнуть в беседу.

Сон… Крепкий здоровый сон – вот что нужно потрепанной и униженной потеряшке с Земли.

Вау-Вау взялся меня охранять. Допускаю, что суетливый монстр ощущал вину. За сонную косточку, съеденную из рук предательницы, за то, что не он откусил тар Хмору рог… И за то, что на мое жалобное «шиассар» отвечал сладострастным храпом.

Теперь настала моя очередь похрапеть, и я с чистой совестью отключилась, оставив мохнатого охранника на подстилке под дверью.

Только к позднему вечеру, когда за окном вальяжно ложились синие тени, а по дому разлетались аппетитные запахи жаркого, Лайха решилась меня разбудить.

– Вы все проспите, госпожа Рия, – сокрушалась она, громко топоча по доскам и позвякивая серьгами в зеленых рожках.

Больше она волновалась, конечно, за себя. Ведь пока первая тора почивает в спальне, личной помощнице положено стеречь за дверью ее покой…

После предательства Риттайи Ахнет несколько раз повторил, чтобы Лайха глаз с меня не спускала. Вот она и топталась у кровати, пока самое интересное – если я верно поняла шипящую ругань масаи – происходило в столовой.

– Что именно я просплю? Новых долгожданных гостей? Очередной бой на рогах, пару-тройку показательных казней? – щурясь сквозь опухшие веки, уточнила я. – Эти шоу я, пожалуй, пропущу…

Кажется, во сне я плакала: ресницы слиплись, а щеки словно солью обсыпало. Вместо привычного голоса с губ срывался простуженный хрип, а в горле явно курица потопталась.

– Ладно, рассказывай, – великодушно махнула я, чувствуя, что Лайха вот-вот лопнет от распирающих ее новостей.

Наверняка, пока первая тора дрыхла, в доме произошла масса интересных событий. В Азумат вернулся зеленый шарик – реликвия Керракта… В его вибрациях слышалось, что жизнь клана не будет прежней.

И моя… Моя тоже не будет.

Хотя в последние дни мое положение и без шарика ощущалось зыбким и ненадежным. Как на извергающемся вулкане.

За короткий срок я успела побывать беглянкой, пленницей, товаром, «удачной покупкой», рабыней, наложницей, игрушкой… Тайной невестой? Радоваться тут нечему, потому что – одной из десяти.

Дарр Тэй твердо вознамерился нарушить традиции. И сделать меня своей ярой – законной супругой – несмотря на отсутствие на моей светлой макушке рогов. Вообразить страшно, как отреагирует на шокирующее известие клан, Айлана и прочий Керракт…

За сумбурной круговертью событий я не успевала задуматься о том, что чувствую сама. Невеста? Жена? Вот этого… гм… мужчины?

Но прошлой ночью, когда, покрытая липким потом Хмыря из Хморренга, я смотрела на разгневанного демона… Так вот: ночью я поняла четко. Мне будет адски больно и обидно, если Ахнет не поверит. Не простит. Если никогда больше не захочет ко мне прикоснуться.

– Едва Ансай прибыл из Хморренга, как господин собрал всех на торжественный ужин. По правую руку от себя усадил сестру, по левую – гостью с Сеймура… Обеих принял с почестями, каждой выдал личную помощницу, – тарахтела Лайха, подпрыгивая на месте от нетерпения.

Еще бы: ее подруги сейчас прислуживали в самой гуще событий, а она была намертво прилеплена к сонной торе.

– Ваиса теперь госпоже Айлане служит, а Тира – госпоже Эмили.

Покусывая губу, Лайха качала длинными серьгами. Стреляла глазками в потолок, покручивала на запястьях черные деревянные браслеты с алой вязью «принадлежности»…

– Одним словом, загоны для фурий теперь мыть некому, – хмыкнула я над растерянным видом помощницы. – Это все новости за сегодня?

– Кухарка новая… Таббаса Рохнету прислуживала, а теперь в Главном Доме работать будет. Можно сказать, повышение, – смущенно проворковала Лайха, как-то грустно зардевшись на слове «Рохнет».

Я вспомнила рослого детину с румяными щеками и белым обломанным рогом: он верно служил дарр Тэю. Не знаю, имелась ли у него семья… Некоторые хореи жили отдельно, в домах по ту сторону поля, с ярами и «низшими» помощницами по хозяйству.

– Может, подниметесь, госпожа Рия? – взбивая подо мной подушку, с мольбой прошептала рабыня. – Или мне сообщить господину, что вы слишком слабы, чтобы явиться в столовую на его зов?

– Так Ахнет меня звал?

– Только вас и ждут, – недоуменно проморгалась Лайха. – Господин хочет важное объявление сделать. Но для того ему первая тора за столом надобна.

1.2

***

Лайха принесла алый тогос, расшитый золотыми «вулканическими» мотивами, но протест внутри не шевельнулся. Пожалуй, сегодня не тот вечер, когда стоит нарушать традиции.

Я смиренно умылась, заплелась… Разбавляя тишину мученическими вздохами, вытерпела, пока помощница начистит золотые кандалы до слепящего блеска. Чтобы всякому гостю мой статус бросался в лицо со скоростью гранаты. И с той же убийственной мощью.

– Ува-а?

– А ты? Останешься тут, – покрутила пальцем перед шерстяной мордой. С высунутого вбок языка капала слюна. – Тебя к ужину не приглашали… Его ведь не приглашали?

Лайха быстро затрясла головой, разнося звон по спальне.

– Вау-у?!

В скулящем тоне послышалось обиженное «За что?». И сердце мое сжалось от сострадания.

Ладно. К демонам! В смысле – к демонице.

Игнорируя дрожь масаи, обходившей подстилку с известной осторожностью, я вручила ей цепочку. На другом конце поводка восторженно подпрыгнул Вау-Вау: «хороший мальчик» догадался, что идет гулять. Пусть даже и не с хозяйкой… Он сегодня на любой суррогат согласен, лишь бы до нужных кустиков довели.

– Госпожа Рия, я боюсь, что он не станет меня слушать…

Хватаясь за звенья цепочки большим и указательным пальцем (примерно так я бы держала за хвост толстую дохлую крысу), Лайха пятилась к дверям. В ее расширившихся зрачках читалось все то же «За что?!», только многократно усиленное, с литаврами, гонгом и барабанами.

– Ты просто боишься, – с укором поглядела на трусиху-масаю, способную рогами продырявить слона. – И кого?! Маленького хаотического монстра. Крошку, безвинно отравленного и сегодня почти неглаженного…

Масаю от колен до кончиков рожек пробила дрожь. Серьги траурно дзынькнули и затихли.

– Увау! – поддакивал ваувахх, обматывая нас с Лайхой цепью в два оборота.

Не сводя взгляда с исчадия хаоса, девушка завела свободную руку за спину. Мол, гладить неглаженного я ее не заставлю. Лучше сразу в вулкан.

– Погуляй с ним вокруг загонов, сбегай до кустов, возьми с кухни еды… – перечисляла я. – Только смотри: лакомства для него бери из общих тарелок. Никаких больше бульонных косточек индивидуального отвара. И сначала понюхай, чтоб мясо мясом пахло, а не болотными травками.

– Увэ-э-э… – покривился малыш от воспоминаний.

Давно следовало повесить выгул прикроватного монстра на Лайху. Помощница она или где?

Вау-Вау иной раз затемно подрывается. А первой торе после бурной ночи (в теории) положено отдыхать до полудня.

– Но в столовой… господин…

На хорошенькое личико наползла вселенская грусть. Лайха явно ощущала себя Золушкой, разматывающей бесконечный список дел на сегодня. Бал ей не светил даже в глаз.

– Я тебе потом все в подробностях расскажу, – ободряюще похлопала по плечу несчастную. – Если его не выгулять, Вау-Вау сходит под мои тцари. И не факт, что они переживут удобрительную процедуру.

А меж тем, из пяти горшков выжили только три! Один пал жертвой рогов Хмыря из Хморренга, второй саженец зажевал ваувахх, спасаясь от сонного яда… Если так пойдет, я «истинную любовь» вовсе не сберегу. Всходы были еще слабы и с трудом адаптировались к новым условиям.

Понуро опустив голову, Лайха открыла дверь… и под восторженное «Вау-вау-вау!» поскакала за монстром, знавшим дорогу к кустикам лучше нее.

Я раскатала алые складки тогоса по бедрам и направилась к столовой. Какое бы объявление ни собирался сделать Ахнет, я приму новость с достоинством. Наверное. Во всяком случае – попытаюсь.

1.3

***

Войдя под высокий потолок столовой, я осознала один горький факт. Вовсе не я (и даже не Айлана, и уж точно не Эмили) – главная гостья на ужине. Лучшее место было отдано… зеленому шару!

Нахальный артефакт сверкал обмасленными боками в самом центре стола. Для «долгожданного» соорудили гнездо из красных тряпок. Дно выстлали бордовым козьим мехом и присыпали вулканическим сердцем, чтобы блудная реликвия далеко не укатилась.

Медные цепи, обвившие шар на манер виноградной лозы, кто-то натер полиролью. Даже мои золотые кандалы, с невиданным рвением начищенные Лайхой, меркли на фоне этого великолепия!

Шар глядел на собравшихся изумрудным «рыбьим» глазом. Подмигивал бликами от удовольствия. С одобрением принимал почести. Жмурился от обилия кушаний, хранивших дымок живого огня. Заходился мягкими переливами от тихого говора масай и пряных ароматов дома…

От маятника по воздуху разлетались вибрации. Вблизи артефакта уши закладывало, как в самолете. К горлу подкатывала тошнота, а тело придавливало невидимым прессом.

Бледность Эмили Харт граничила с мертвенной синевой: маятник лишил ее остатков аппетита. Айлана тоже выглядела скованной – но, уверена, четырехрогую демоницу больше смущала близость брата. И его приказ задержаться на месяц.

Рядом женщины смотрелись забавно. Одна безрогая, вторая излишне рогатая… Словно правая сторона компенсировала недостатки левой. Но мой визит снова внес в столовую диссонанс.

Ахнет коротко кивнул, завидев меня в проеме за алой шторой. На противоположном конце стола скрипнул стул: его проворно отодвинула Заранта, предлагая торе занять место. Максимально далекое от дарр Тэя, но все-таки… все-таки в господской столовой. Этакий рогатый компромисс.

– Говорят, пустыня, которой издревле владеет мой род, красна от крови. От той живительной влаги, что пролил в боях Верховный, – распрямившись на стуле, завел речь Ахнет. – Великий Таурантос ходил по этой земле. Приносил жертвы вулкану, тренировал бойцов. Он слыл гениальным полководцем и сильным правителем. А после того, как Верховный вернулся из междумирского похода – с победой и настоящей богиней на плече, – его прозвали Красным богом войны.

– Легенды слагались не только о его силе, но и о его жестокости, – едва слышно прошептала Эмили, хорошо знакомая с историей мира.

– Керрактом нельзя править мягкой рукой. Огонь в нашей крови не прощает слабости, – проворчал Ахнет. – Моя тора в этом убедилась вчера, когда Хмор осмелился посягнуть на неприкосновенную… на запретную… в доме, полном лучших бойцов Азумата!

Загорелые скулы, запеченные жаром вулкана, дернуло судорогой. Челюсть Ахнета поджалась, тело окаменело.

Не человек, не демон… Изваяние, изрезанное белесыми шрамами, выпуклыми узловатыми венами и черно-красными рисунками. Камень, скопивший сгусток черной ярости под ненадежной скорлупой.

Только теперь я увидела, сколь обманчивым было его спокойствие на террасе. Смерть тому, кто будет рядом, когда гнев дарр Тэя выплеснется на свет.

– Мой клан не простил мне слабость, забыв о моей силе и моем праве, – громыхал Ахнет, загоняя густой, наполненный голос под деревянные своды. – Как забыли и другие кланы Керракта. К счастью, сестра явилась под лик багровой звезды, чтобы я смог всем напомнить. Но я говорил о Верховном… Так вот, спустя год после возвращения Таурантос…

– Стоит ли поминать того, от чьего имени кровь в жилах стынет? – прошептала Айлана, низко склоняя лицо к тарелке.

– Мы будем о нем говорить, сестра! Он создал Маятник, способный повелевать временем и пространством, – рокочущий, раскатистый бас дарр Тэя разлетелся по столовой, прибивая пыль в каждом углу. – Он нашел свою нийяру на краю Веера… и рядом с ее сиянием стал подобен богу. Не было в Керракте сильнее его, могущественнее и свирепее. Никто не смел бросить вызов Таурантосу… и посягнуть на неприкосновенное!

1.4

Стены вздрогнули от грохочущего голоса дарр Тэя. Масаи примолкли, хореи вдоль колонн натянулись струнами… И только зеленый шар продолжал благостно мерцать загадочной сердцевиной.

– После возвращения из Эррена Таурантос был принят с великими почестями, – сбавив тон, продолжил Ахнет. – Близость сиятельной усилила его мощь. Он повелевал Объединенным Керрактом жестко, твердо. Держал в каменном кулаке кочевые кланы. Внушал страх даже Шварху: тот забился в нижние сопряженные миры и более не искал лазеек наверх.

Если Ахнет разбудил меня, чтобы за ужином усыпить историей мира… То мог бы и не будить. Я все-таки предпочитаю сон на подушке, а не в тарелке.

– Верховный понял, что он один такой на весь Керракт. Истинно могучий и устрашающий. И решил он основать род, величию и силе которого не будет равных.

Пряные соусы щекотали нюх, угощения на подносах соблазнительно истекали соком… Но мне, как и Эмили, кусок в горло не лез.

Горошина в тарелке упорно убегала от ножа, и я с маниакальным упорством гоняла ее по кругу… Все лучше, чем вслушиваться в речи рогатого. Я пятой точкой чуяла: скоро начнется обидная часть.

– Пленная богиня не могла стать его законной супружницей, не способна была дать потомство. Пришлая, безрогая иномирянка, сияющая белой кожей… Все в ней противоречило сути и обычаям мира.

О, вот и она. Обидная часть.

– Тогда Таурантос придумал взять себе десять яр. Но не любых, а самых достойных дочерей Керракта, способных выдержать огонь великого семени и преумножить его в наследниках. Он объявил первый в истории мира отбор царий – невест.

Я уныло ковырнула горошину на тарелке.

Этот их Тарантас красноглазый… Такой могучий, такой верховный, такой устрашающий… А тоже был вынужден терпеть истерики десяти жен.

Какой же он бог, если не смог отстоять свое право на единственную? Если не дал ей, безрогой и пришлой, защиты и любви?

– И постановил Таурантос, что всякий его наследник сможет объявить Отбор. Созвать самых лучших, крепких и чистопородных дев со всего Керракта. И ни один клан не посмеет отказать Зову Высшей Крови, если она владеет силой и правами Верховного, – с многозначительной ухмылкой договорил демон. – Исполнив долг рода и укрепив связь с вулканом, Наследник может биться за право на Объединенный Керракт с другими потомками, если таковых несколько.

Возвращение реликвии Ахнет воспринял как знак свыше. Как сигнал от судьбы, что пора начинать новую битву. А у меня еще от прошлой синяки не зажили. Самооценка не восстановилась!

В глубине души я надеялась, что он отступится. Плюнет на поиски породистой «команды мечты», раз даже в Хморренге ему отказали.

А еще глубже… в самых потаенных закоулках сердца… я верила, что ему хватит меня одной. Знала откуда-то. И сама тоже склонялась к новому чувству: мне хватит его одного.

Еще бы не хватило! Видали, как его полухалат натягивается в предвкушении лахары? А рога, до потолка достающие? То-то же.

– С той поры по примеру Верховного лидерам великих кланов положено заводить десять яр. Самых крепких и чистопородных. Избранных невест традиционно подводят под лик Красного бога, просят у него благословения… Только с его одобрения ритуал будет законным, а брачная ночь – плодородной, – не унимался рогатый экскурсовод. Хотя половина «туристов» давно клевала носами тарелки.

– Мой господин… Слухи о вашей «опустевшей крови», что все эти годы старательно распространяли в Хайред-Хейме, не позволят… – вмешался Ансай.

Старший хорей стоял за плечом кланового лидера и настороженно внимал каждому слову.

– Слухи развеются пеплом, едва я продемонстрирую гостям этот маленький шарик и нашу с ним связь, Ансай, – отозвался Ахнет.

Он отстегнул от пояса кинжал и вонзил лезвие в мясную мякоть. Тарелка жалобно скрипнула, тихий шепоток масай оборвался.

– Завтра поутру ты пошлешь хореев во все концы Керракта… С доброй вестью.

– Внимаю, мой господин, – склонился краснорогий помощник, мысленно записывая послание.

– Я – наследник Верховного, Ахнет из рода дарр Тэй, царх Азо, лидер благословенного клана Азумат, владыка Красной пустыни – по древнему закону созываю отбор царий, – гулко продекламировал демон.

Масаи у стен синхронно ахнули. Бокалы на подносах вздрогнули, но ни один не упал.

– Именем Красного бога я приказываю каждому клану прислать в земли дарр Тэев свою лучшую дочь. Славную умом, красотой, крепостью тела, здоровьем… и рогами богатую. Представителям родов должно лично явиться к началу отбора, чтобы показать демониц, узреть мою силу и подтвердить мое законное право.

Изо рта Эмили вырвался судорожный выдох. Я же закусила губу с такой силой, что на блюдо закапала кровь.

Не зря он рогатый! Только Ахнет не козел, нет… Он баран упертый!

Глава 2. И конкурсы интересные

Мало ему девяти… Ахнету надо, чтобы сюда притопала сотня? Крепких, рогатых, здоровеньких?

И чем, интересно, они тут займутся, в нашем уютном одноэтажном доме близ пылкого Азо? Станут состязаться за звание «Мисс Керракт 2025»? А конкурсы постельные будут, с цепочками и крюком?!

– Разнеси весть, что я вернул Маятник Квентора домой. Сила его непостижима смертному уму, – велел демон Ансаю, явно предвкушая прелести рогатого отбора. – Всем, кто сомневался в моей крови и моем праве, я лично докажу, на что эта кровь способна.

С хмурым видом он вытер кинжал о салфетку, полоснул лезвием по кончику пальца и брызнул красным на центр стола. Капелька приземлилась на загогулину цепочки. Зависла на металлическом звене, задумалась… и, примагниченная вибрирующим шаром, сорвалась вниз.

Изумрудная поверхность артефакта пошла рябью. Жадно причмокивая, она впитала кровь Ахнета… И во все концы столовой разлетелись пучки золотисто-зеленого света!

Рогатый положил окровавленную руку на стол – и с его пальцев спрыгнула порция огненных всполохов. Искорок-малышек, в которых угадывалось алое жерло вулкана.

Оставляя на дереве черные отметины, брызги огня побежали на зов маятника. Проскакали по краю гнезда, опалив ткань в нескольких местах, запрыгнули в центр, в вибрирующую воронку света… И зеленый сменился оранжево-красным.

Глядя на этот волшебный светофор, я щелкала ресницами и пыталась вернуть отпавшую челюсть на место. Магия… Настоящая!

Давно у меня не возникало непреодолимого желания вызвать санитаров и добровольно сдаться в дурдом. Думала, привыкла к чудесам… Но нет, показалось.

Моя истощенная нервная система дала сбой. С присвистом сделав вдох, я схватила прибор покрепче и вонзила в горошину. Расквасила негодяйку в зеленое пюре, размазала по тарелке, стараясь не глядеть, как комнату заливает слепящим светом.

Ужинаю я. С аппетитом. Вот, горошек ловлю, видите?

Что на самом деле делает этот маятник Жуткого Красного бога? Стоит ли играть с чужой игрушкой? И не явится ли хозяин за любимым блестящим шариком?

Гул магической вибрации нарастал. Опустошив свой бокал, Ахнет перегнулся через тарелку, выкинул руку вперед и дотронулся пальцем до шара.

На миг пространство дома застыло. Замедлились песчинки, гонимые ветром по полу, замерли колыхавшиеся шторы…

И вдруг все снова вернулось в норму.

Тиски с горла исчезли, тело вспомнило, что иногда даже Машам-потеряшам нужно дышать.

– Что ты сделал, брат? – осторожно спросила Айлана.

– Поиграл в бога… Самую малость, – признался дарр Тэй, возвращаясь в кресло к своему наполненному бокалу.

Наполненному?!

– Дарр Тэй, ты точно рогами тронулся, если вздумал, что тебе сойдет…

– Не стоит так сопеть, Эмили. Реальность сдвинулась ничтожно мало, даже пыль под ногами этого не заметила, – Ахнет методично отряхнул кровь с ладони и окунул меня в свой ласково-пылкий взор.

Его глаза купали в вулканическом пламени. Два ярких огонька вонзались в кожу, но не с тем, чтобы обидеть или обжечь. А для того лишь, чтобы согреть и успокоить.

Но мне после такого шоу нужно было успокоительное покрепче.

– Все в порядке, Рия? Ты не голодна?

Я озадаченно уставилась на свою тарелку, по которой снова каталась непокорная горошина. Но я же ее секунду назад раздавила!

– Даже твоя тора заметила, – хмыкнула миссис Харт, забирая у Ахнета полный бокал и с интересом его рассматривая. – Думаешь, боги Веера пропустят мимо ушей игры с реальностью?

– Чужие боги чужих миров? Что за дело им до Керракта? – проворчал рогатый. – Я просто хотел проверить. И, смотри-ка, работает… А ведь реликвия пылилась на задворках Веера несколько сотен лет.

– Пожалуй, было бы неловко, если бы ты созвал представителей кланов, а фокус не получился, – согласилась Айлана, покачивая всеми четырьмя рогами.

2.2

– Не играй с этой штукой. Запри ее в свой сундук и усади кого-нибудь сверху на крышку, – попросила Эмили, с тревогой косясь на шар.

Свечение поутихло: теперь артефакт разливал по столу мягкое, уютное сияние оранжевого ночника.

Чтобы вернуть сбежавшую реальность на законное место, я снова раздавила горошину. Черт-те что творится в этом Керракте!

Под стульями мелькнула извилистая тень. То ли мышь, то ли просто игра света…

– Гайяра! – взвизгнули за спиной.

Сначала я увидела глянцевые чешуйки. Будто черно-золотая цепочка проскользила по каменному полу, причудливо наматываясь, разматываясь и изгибаясь. Потом показались глазки-бусинки, приплюснутая морда и черный раздвоенный язык.

– Мамочки, – выдохнула я, комкая скатерть руками. – Змея!

Теперь уж даже бокалы не устояли – с переливчатым звоном посыпались с подносов на камни.

– Ох, сиятельная, защити нас от мучительного яда этой гайяры, – бормотала Ваиса, отстукивая зубами дробь.

Побелевшие масаи жались к стенам, из последних сил сдерживая рвущийся визг. Позволь им Ахнет покинуть столовую, они бы бросились врассыпную и скакали до самого вулкана.

Я вопль не сдерживала. И без того долго молчала… Нервы так-то не железные, а ноги, хоть и ватные, еще помнят, как забираться на стул.

С внезапно взятой новой высоты я испуганно смотрела вниз. Где она, где? Точно ли она «мучительно ядовитая» или, как всё в Керракте, просто сразу смертельная?

Небольшая тонкая змейка игриво переливалась в отсветах живого огня. Ее шипение слышалось раздраженным, движения казались дерганными…

Ох, зачем я отправила Вау-Вау с Лайхой? Однажды я видела, как он поймал ужика в кустах и, возомнив себя охотником, очень ловко его придушил… Такое ценное существо нужно все время держать при себе!

– Господин… позвольте? – Ансай схватился за рукоять меча.

– Всем замереть! – рявкнул Ахнет и достал из-за пояса другой кинжал, с рукоятью, украшенной дивной резьбой и самоцветами. – Я сам. Эта ядовитая тварь приползла в дом дарр Тэя…

– Не сезон для гайяр, – осторожно вставила Эмили.

– Не сезон, – согласился рогатый.

Нервно потряхивая задом, я всматривалась в щели на полу. Упустила юркую гадину из виду… и вдруг нашла ее на столе!

Змея уже ползла мимо блюд. Зацепилась хвостом за кувшин, замоталась кольцом вокруг «гнезда»… Подняла голову, раскачиваясь на гибкой шее, и уставилась немигающими глазами на маятник.

– Шшшш! – зашипела на шар не то гневно, не то с опаской. Как будто вибрация потревожила ее сон.

Со свистом над столом пролетел кинжал. Закрутился в воздухе, посланный хитро, изящно, опытной рукой бойца.

Лезвие должно было снести гадюке голову, но тут произошло кое-что еще более странное: змея вспыхнула светом, и нож проскочил насквозь! Стукнулся рукоятью о каменное блюдо с фруктами, отпрыгнул в сторону. Полетел на меня, стоявшую враскоряку на стуле… Резанув по складке красного тогоса, он наконец вонзился в пустую стену.

Я мысленно помолилась всем богам всех миров, что стояла на стуле, а не сидела… Кинжал лишь слегка мазнул под коленом, а мог со всей дури мне в грудь впечататься!

– Ой… как оно тут все…

Зачем комната пустилась в пляс?

А змеи след простыл. Как и не было ее вовсе. Иллюзия, наваждение. Массовый чешуйчатый глюк!

Я качнулась на танцующем стуле, нащупала пальцами дырку в тогосе. Драные лоскуты стали еще более драными – прямо такими, как нравится господину. Ногу неприятно жгло: пропоров ткань, летающий клинок зацепил кожу.

В столовой резко стемнело. Рога Ахнета поплыли в сторону от его головы, размножились, обернулись сотней…

Странная реакция на крошечную царапину. Кровь из пальца в нашей городской поликлинике сдавать намного больнее.

– Рия! Нет! – заорал кто-то очень далеко отсюда. Огни заплясали в чашах, и на меня через весь стол полетела огромная рогатая тень.

2.3

***

«Жутко метафорично, ты не находишь, дарр Тэй?»

«Эмили, отойди…»

Чужие голоса то сплетались в единую музыку, то, ссорясь, отталкивались друг от друга. Разлетались по сторонам мелкими камешками, бились о стены и, преумноженные эхом, возвращались к моим ушам.

Гул, топот, щелчки, шорох штор, грохот закрывающихся дверей, звон посуды… Чрезмерно резкие звуки ранили чувствительный слух. Хотелось сбежать подальше, но дух мой крепко цеплялся за тело.

«Все твои битвы, все твои игры, все твои планы и устремления… Все это всегда будет бить по ней. По твоей маленькой безрогой иномирянке. Пока ты сам сражаешься с воздухом, клинки летят в ее сердце».

«В ее коленку. И у меня есть противоядие. Скоро, хара… Потерпи… Сначала надо тебя уложить».

Мое тело парило в небытии, опираясь на две жаркие перекладины. Не сразу, но я догадалась, что это лапы Ахнета куда-то меня несут. А рядом нервно топочет миссис Харт, снизу покрикивая на дарр Тэя.

«Сегодня ты рядом, а завтра – отвернулся…»

«Эмили, не сейчас!» – гаркнули над ухом так, что его, бедное, заложило насмерть.

«Поторопись с антидотом. В ней нет искры… А значит, нет и простейшей защиты от иномирских ядов. Я бывала в Хавране, я знаю, как пустые люди хрупки».

Громко хлопнула дверь, отсекая лишнее, ненужное. Шум остался там, а мы с Ахнетом оказались где-то здесь… В интимной тишине. Разглядев сквозь ресницы его каменный подбородок, я попыталась открыть глаза.

– Момо…

– Помолчи, Рия. Не трать силы, – Ахнет мягко опустил меня на подушку.

– Мой рогатый Момо…

– Я… я твой, да. Тише, – губ коснулся красный кристалл, и на язык закапала солоноватая влага. – Выпей это.

– Ш-што там? – спросила, слизнув с камешка последнюю соль.

– Слезы хары. Синей птицы Судьбы, – бесцельно водя пальцами по моей щеке, хрипел Ахнет. – Зачем ее яд тебя коснулся? Что за кошмарная шутка? К чему приводить тебя… а потом отбирать?

– Она мне снилась… Снилась… – прошептала я, хватаясь за сознание обеими руками.

Но оно все равно уплыло и погрузило меня в темноту.

***

Всю ночь меня жарила лихорадка. В бреду казалось, что я плаваю в вулканической лаве – беззаботно, будто в знакомой деревенской речке. Плескаюсь, ныряю, не замечая, что жидкий огонь разъедает кожу и оставляет ожоги по всему телу.

Очнулась я липкой, потной и накрепко припечатанной к чему-то твердому и горячему. Чугунной сковородкой оказался дремлющий Ахнет, в одних брюках улегшийся на кровать.

Я выпуталась из «смертельных объятий», нащупала в полутьме кувшин с водой и сделала несколько жадных глотков. Размазала капли по шее. Попыталась вспомнить, кто я, где я и вообще… какого демона?

Потрогала губы – на них запеклась соль противоядия. Вот почему растрескавшаяся кожа саднила. Ощупала лохматую макушку, вздохнула. Как минимум, я жива… и все еще безрога.

Комната казалась знакомой. Наконец я увидела балку, из которой раньше торчал Крюк Сомнительных Удовольствий. Ахнет притащил меня в свою нору.

Откуда-то тянуло сыростью и прохладой… Влага! Вот что меня спасет.

Обессиленная, я медленно сползла с постели и подошла к купальному чану. Сунула руки по плечи в холодную воду и застонала от блаженства.

Дарр Тэй крепко спал, разнося по спальне богатырский храп (а еще Вау-Вау исчадием хаоса обзывал!).

Пошатываясь от слабости, я стащила с плеч левую сторону тогоса, затем правую. Ткань прилипла к коже, пришлось отдирать. Расковыряла узелок на боку, скинула юбку… Сейчас я бы не отказалась от помощи Лайхи или Заранты, но ни одна масая не осмелилась тревожить покой господина.

С горем пополам я забралась в чан и с тихим плюхом погрузилась в воду по плечи. Пшшшш… От нее даже пар пошел – такая я была разгоряченная.

Смыв с волос липкий пот, я несколько раз окунулась и с блаженным стоном закинула руки на бортик. Есть в Керракте свои удовольствия… Все, что не мучение, автоматом попадает в категорию приятного.

Мир контрастов. Жары и прохлады, ядов и противоядий, смерти и жизни… В Питере я никогда б в полной мере не смогла оценить прелесть холодной ванны.

В комнате было темно, только глаз Багровой звезды подглядывал в окно из-за клубов дыма. Я украдкой показала Таурантосу язык (вуайерист чертов!) и снова нырнула в черную воду. Зависла в центре чана, подогнув ноги и пуская носом пузыри. Волосы белыми водорослями расползлись по пространству, глаза самовольно распахнулись, всматриваясь в блестящее дно…

Вдруг по воде заплясали золотистые всполохи. Перед моим носом медленно проплыл один красный камешек. За ним на дно опустился второй, мягко подсветив чан.

Что еще за камнепад? Недоумевая, я всплыла на поверхность и стерла воду с лица.

– С ними ты быстрее восстановишься, хара, – прозвучало из темноты.

– Ааа! – истошно завопила я, вспомнив разом и змею, и «хмыря» тар Хмора, и Риттайю, и любопытный глаз Красного бога в окошке.

Потом разглядела знакомые рогатые очертания. Бросила нервный взгляд на кровать, откуда храп больше не доносился… Снова перевела глаза на Ахнета.

Демон стоял у чана, уложив локти на бортик, и с интересом таращился на темную воду. Теперь – его стараниями – подсвеченную!

– Чего кричишь, Рия? Это ведь не фуфуньи, а я не каэра, – прошептал Ахнет, возвышаясь над чаном с прищуром куда более голодным, чем мне воображался у хищницы с болот.

– А вид такой, будто вы меня съесть хотите, – пробормотала, прижимаясь животом к прохладной стенке.

Черт знает, как хорошо демоны видят в темноте. И сколько всего тайного камешки успели сделать явным.

– Съесть? – Ахнет ухмыльнулся, покачал головой. Схватился за бортик и подтянулся, словно сам намеревался плюхнуться в чан. Ко мне! – Уверен, моя пугливая тора прекрасно понимает, что сделать я с ней хочу кое-что другое.