К чему снится Император? Часть 2

Глава 24

Польша всегда была источником для беспокойства. Этот католический край постоянно отличался заговорами, волнениями и восстаниями...

Государь уже в первый год своего царствования объявил о поэтапной амнистии для всех политических заключённых. В результате этого указа многие ярые противники Российской империи вернулись на родину. Александр не был глупым человеком и понимал, что рано или поздно вспыхнет бунт, но решил направить его исключительно в то русло, которое он считал верным. Необходимо было не тянуть с Царством Польским и тем самым создавать себе внутреннюю угрозу, а разобраться в этой проблеме раз и навсегда. Была осуществлена целая многоходовая комбинация: 1. были уравнены в правах все национальности и религии, 2. ликвидированы феодальные пережитки, 3. отпущены на волю оппозиционеры. Таким образом, внешне казалось, что полякам нет никакого смысла подниматься на восстание, так как их попросту никто не угнетает. Александр, правда, забрал часть территории Польши и передал под непосредственное владение России, но даже это было сделано под благовидным предлогом более качественного управления и необходимости соблюдения исторической справедливости в отношении древних границ страны. На тот момент не было каких-то сильных возмущений, так как внешне представлялось всё выглядящим обычным. Более того, император, казалось, шёл на большие уступки польской знати, выполняя почти все их устремления. Даже наместником в Польше по желанию местной стороны был поставлен князь М.Д. Горчаков, испытывающий к полякам огромную симпатию.

Националистическое движение в Польше вспыхнуло внезапно, когда либеральная власть на местах разрешила провести манифестации в память деятелей освободительного движения. В Варшаве наивно посчитали, что хождением по улицам с песнями всё и ограничится, но тут произошло совсем не то, что ожидали…

Пытаясь остановить начавшиеся беспорядки, Горчаков сделал ещё большие послабления для польской элиты, лидером которой выступал один из богатейших землевладельцев Александр Велепольский, продвигавший идею восстановления автономии Королевства Польского. Наместник привлёк его к управлению делами края. Однако ситуация тем временем продолжала лишь ухудшаться. Целые области переставали платить налоги, разными путями недовольные получали оружие, царская власть теряла остатки своего влияния. Интриговали и иностранные державы, прежде всего, Англия и Франция, тайно финансировавшие польских бунтовщиков. В результате Зимний дворец снял с должности престарелого Горчакова. На его место вызвался Константин. После решения крестьянского вопроса царский брат много думал о польских делах и часто беседовал о них с приближёнными. Тем временем сам образ жизни и характер его никак не переменились. Весьма примечательны в эти дни были его записи в дневнике: «Вечером у меня в кабинете для жены играли трио Бетховена. Прелесть, и весь вечер очень хорошо удался». «На большом параде, когда скакал после проезда государя, лошадь на скаку ударила задней ногой в мою ногу ниже икры. Не очень больно, но стало влажно. Обильное кровотечение». «Был утром с обыкновенным докладом у Саши». Валуев, хорошо узнав Константина, дал последнему такую характеристику: «Он умён, но исполнен странных противоречий, имеет опыт в делах и порою изумительно незрел, обнимает быстро, понимает тонко, а в некоторых вопросах почти по-детски наивен». Шувалов же считал, что Константин Николаевич стремился занять должность наместника в Варшаве, чтобы обрести самостоятельное положение и избавиться от роли «второго номера». Шеф жандармов также указывал на немаловажное значение его супруги Александры Иосифовны, женщины крайне энергичной и честолюбивой, желавшей свой двор и царство. Фрейлина императрицы Тютчева так отзывалась о жене Константина: «…она не умна, ещё менее образована и воспитана, но в её манерах и в её тоне есть весёлое, молодое изящество и добродушная распущенность, составляющие её прелесть…»

Уже в июне Константин Николаевич выехал в Варшаву…Польский вопрос в этот момент стал крайне острым и занимал умы многих. Дмитрий Милютин считал, что решать его жёсткими методами невозможно, предлагая играть на противоречиях элиты и крестьян. Противники военного министра тогда говорили, что он тем самым проталкивает своего брата Николая, занимавшего должность товарища (заместителя) министра внутренних дел, на место Валуева. Отношения двух этих чиновников стали довольно напряжёнными.

Государь принял младшего Милютина, но так желаемого последним назначения не дал. Александру не понравилась эта подковёрная борьба и, более того, он понял, что допустил ошибку, возвысив сразу двух братьев в силовом блоке. В результате Николай Милютин остался в столице, а в Польше стал руководить Константин.

Брат императора, будучи либералом по духу, начал действовать в этом же направлении на своём новом поприще. Став наместником, он поставил Велепольского во главе всей гражданской администрации. Был учреждён Государственный совет из поляков, а по губерниям устроены советы местного самоуправления. Суд, школы и церковные дела предполагалось также отдать в ведение польских министерств. Константин не учёл главного, - националисты-радикалы всегда будут считать уступчивость показателем слабости. Буквально спустя месяц работы на него произошло покушение. При очередном выходе из театра в Варшаве в Константина стреляли в упор. Пуля легко ранила в плечо.

В этот же день Константин Николаевич взволнованно записал в свой дневник: «Очередной день июня…Приём военных, духовенства и гражданских властей. С женой были в замке, осмотрели комнаты и залы. Требуют больших переделок. Перед обедом писал Саше. За обедом гости. Потом один в театр. Не слишком дурно. После второго акта хотел отправиться. Только сел в коляску, выходит из толпы человек, я думал, проситель. Но он приложил мне к груди в упор и выстрелил. Его тотчас схватили. Я бросился назад в театр, не зная, что я – убит или ранен. Оказалось, что пуля пробила пальто, сюртук, галстук, рубашку, ранила меня под ключицей, ушибла кость, но не сломала её, а тут же остановилась, перепутавшись на шнурке лорнетки (разновидность очков) с нитью от эполет (наплечника). Один Бог спас. Я тут же помолился. Какой-то доктор сделал мне первую перевязку. Телеграфировал Саше. Общее остервенение и ужас…В 11 часов в карете с сильным эскортом воротился в Бельведер. Сказал жене так, чтобы не было испуга. Дома другая повязка и лёг. Дрожь скоро прошла. Долго приходили разные донесения и ответный телеграф от Саши. Хорошо спал».

Преступником оказался подмастерье портного Людвиг Ярошинский, а организатором самого покушения – Игнатий Хмельницкий. Следствие выяснило, что намеревались стрелять днём раньше на станции, но убийца не решился это сделать при беременной жене наместника.

Сам Константин пребывал в полном шоке. Поначалу он испытывал иллюзии в отношении Варшавы и в какой-то степени переоценивал свою фигуру. Едва вступив на должность, он выпустил воззвание к полякам с призывом «трудиться сообща и в мире для счастья Польши». Через некоторое время наместник внезапно осознал, что всюду его окружает трудно скрываемая ненависть. Тем не менее он решил усердной работой и вниманием к простым полякам переломить данную ситуацию, но тут такое…Константин решился узнать позицию царственного брата, который уже сталкивался с открытым противодействием. В дневнике он записал следующее: «5 августа. За обедней с детьми в Лазенках. Остальной день дома. Ничего особенного. От Саши телеграф, чтобы вешать всех, без сомнения. Подписал смертный приговор Ярошинскому. Остальных наказывать не решился. Это ужасная вещь, и я никому не желаю чувствовать то, что у меня в сердце происходило…»

Польская оппозиция, почувствовав слабость наместника, подала ему письмо, подписанное тремястами представителями местной элиты. В нём содержалось требование не только независимости Польши, но и возврата всех её древних прав, вольностей и границ. Не решаясь идти на открытое противостояние, Константин просто проигнорировал данный документ. Как оказалось, выбор не делать ничего при наличии явной угрозы, может и должен привести к масштабной катастрофе.

Через несколько месяцев был объявлен очередной рекрутский набор в армию и буквально сразу же по всему Царству прокатились внезапные нападения на русские войска. Солдат убивали даже спящими... Постепенно волнения переросли в настоящую войну, и охватили Царство Польское, Литву, правобережную Украину и частично Белоруссию. Участники восстания требовали восстановления национальной независимости Польши, а мятежом руководил тайный комитет. Вожди этого движения желали восстановить свою аристократическую и католическую цивилизацию несправедливо захваченной «варварским народом». Шляхетское руководство хотело не только возвращения всех прав и вольностей, но и восстановления Польши в границах 1772 года, включавших Литву, Белоруссию и Правобережную Украину.

События в Польше вызвали подъём русского патриотизма. Наглые притязания польских националистов, убийства русских солдат и чиновников, вмешательство иностранных держав во внутренние дела государства возмутили общество. Правительство получило полную моральную поддержку в подавлении польского выступления. Перед Зимним дворцом прошла огромная манифестация. Вся площадь была заполнена людскими массами. На балкон, выходящий к Адмиралтейству, вышел император. Толпа, завидев государя, принялась неистово кричать «Ура!». На концертах по требованию народа музыканты неоднократно исполняли гимн «Боже, царя храни», а в Большом театре с огромным успехом шла опера Глинки «Жизнь за царя». Народное мнение было предельно ясным, но либеральные газеты хранили при этом гробовое молчание. Мысли и чувства населения в эти дни выразил Тютчев в стихотворении, опубликованном в московской газете «День»:

…Восьмой уж месяц длятся эти битвы,

Геройский пыл, предательство и ложь,

Притон разбойничий в дому молитвы,

В одной руке распятие и нож.

…И этот клич сочувствия слепого,

Всемирный клич к неистовой борьбе,

Разврат умов и искаженье слова –

Всё поднялось и всё грозит тебе,

О край родной! – такого ополченья

Мир не видал с первоначальных дней…

Велико, знать, о Русь, твоё значенье!

Мужайся, стой, крепись и одолей!

Открыто выступил против общественного мнения лишь герценовский «Колокол», призвавший русских «свергнуть с себя устарелое и оскорбительное иго правительственной опеки», а солдат и офицеров – «идти под суд, в арестантские роты, быть расстрелянными, но не подымать оружия против поляков». В это же время против России вовсю интриговали иностранные державы. Так, глава правительства Пруссии Бисмарк полагал, что Россия откажется от Польши и тогда «мы начнём действовать, - считал он. – Займём Польшу, и через три года там будет всё германизировано». Наполеон III высказал России свою глубокую обеспокоенность судьбой Польши и предложил созвать конгресс. Министр иностранных дел Англии Джон Россель направил Российской империи резкую ноту с требованием не нарушать политических свобод Польши. Высказался и Папа Римский Пий IX, приславший государю письмо с призывом защитить католическую церковь Польского царства. Мятежники были воодушевлены европейской поддержкой и решили идти в своей борьбе до конца. Александр же в эти дни к удивлению всего двора проявлял спокойствие. Разведка ему донесла, что «цивилизованный мир» не собирается прямо вступать в войну с Россией. Наполеона III больше волновали левый берег Рейна и Мексика, а английский премьер-министр Пальмерстон на совещании заявил, что поляки видать близоруки, если полагают что Англия из-за них вступит в войну. Опираясь на эти данные, Александр издал манифест, потрясший как поляков, так и всё международное сообщество. Объявлялось признание независимости Царства Польского в границах IX века. В документе утверждалось, что Польша с древности захватывала исконно русские территории, а поэтому Петербург возвращает своё по историческому праву. Новое государство скукожилось в разы и что самое было неприятное для поляков, так это потеря их выхода к морю. Царство лишалось практически всех залежей полезных ископаемых, а сами поляки, оставшиеся на территории Российской империи, объявлялись негражданами. Поляки обвинялись в мятеже против законного правительства и покушении на члена императорской фамилии. Они были обязаны в течение семи последующих лет сдать экзамены на знание русского языка, истории и обществознания. В противном случае их ожидала насильственная депортация за границы России. Сам Константин был отозван из Варшавы, а боевые действия обострились до предела.

Формирования мятежников не могли достичь каких-либо серьёзных результатов. На крупнейших транспортных узлах находились построенные по приказу Алекандра имперские крепости, которые пресекали разворачивание крупных сил противника. Поляки не имели возможности брать крепости, так как у них не было осадных орудий, и стали вынужденно отходить в леса. Русские полки подавляли любое сопротивление безжалостно, а в плен никого не брали. – Бунтовщики покусились на брата императора. Теперь они вне закона, - заявляли офицеры. Нулевая терпимость, отказ от любых переговоров и тактика выжженной земли при наступлении русских войск, привели к бегству значительной части польского населения в указанные императором земли нового Царства Польского. За короткие сроки мятеж был подавлен, а на границах с новым государством стали строиться мощные крепости.

Иностранные державы пытались переварить произошедшее. Премьер-министр Англии Пальмерстон обсуждая польский вопрос с Наполеоном III высказывался по этому поводу весьма сумбурно.

- Это чёрт знает что такое. Разделить Польшу на две части и объявить оставшихся на территории России поляков негражданами с поражением их в правах, - просто неслыханно.

- Согласен. Тут ведь ещё какое. Александр же, по сути, отказался от Польши совсем, обвинив её в старой агрессии против России. Я так понимаю, здесь взят курс на полную русификацию оставшихся поляков либо их выдворение из страны. Понятно, что формально император прав. Покушение на Константина, открытый мятеж, но подобная реакция не вписывается в обычные рамки, - уточнил Наполеон III.

- Знаете, мне сразу вспоминается библейская история с изгнанием евреев из Египта. Наш северный лис Александр в этом плане, фигура весьма примечательная. Его шаги сложно спрогнозировать. Мои министры считают его действия эмоциональными. Было замечено, что любые попытки поколебать его власть воспринимаются русским императором крайне болезненно. Бедные поляки не учли того, что Александр легко становится кровавым тираном, - добавил Пальмерстон.

Примерно в это же время схожий разговор состоялся у министра-президента Пруссии Бисмарка с королём Вильгельмом I.

- Господин Бисмарк, вы были правы насчёт возможных действий русского правительства. Александр оставил Польшу, и теперь мы можем занять эти земли.

- Ваше Величество, боюсь, это потеряло всякий смысл. Александр забрал у поляков особо ценную территорию и даже отрезал их от моря. Ныне царство Польское - густо населённая аграрная страна практически без полезных ископаемых.

- Тем не менее это всё же земля с людьми. Пруссия должна увеличивать свои территории.

- Поляки весьма неспокойный народ. Они доставят слишком много хлопот. Никакого дохода нам это присоединение не принесёт.

- Что же вы предлагаете?

- Оставить всё как есть, Ваше Величество. Русские здесь всех переиграли. Будем рассматривать другие возможности.

- Хм...Я не рассматривал эту проблему в таком ключе. Вы меня убедили, Бисмарк. Пока понаблюдаем за дальнейшим развитием событий.

Волнения в Польше громким эхом разнеслись по всей Российской империи. Оппозиционные силы в Финляндии притихли, опасаясь повторения подобной участи. Единственное на что решились финны, так это выступить с просьбой об изучении родного языка в школах. Правительство согласилось на данную просьбу частично. Были разрешены лишь частные финские образовательные учреждения. Государь не желал тратить деньги государства на развитие местной культуры, но в то же время никак её не запрещал…

Глава 25

Пока происходили все эти бурные события в Польше, жизнь простых людей шла своим обычным ходом. В то же время нельзя не отметить и некоторые изменения в стране, которые ещё какие-нибудь примерно десять лет назад, можно было принять как совершенно нетипичные. Обыватель всё это время отсутствовавший в России и решивший вернуться, поначалу бы явно оказался в изумлении. Внутренняя жизнь государства стала иной и наступившие перемены касались даже умонастроения населения.

Отражение данных изменений мы обнаружим в первую очередь на страницах газет этого времени. В «Московских ведомостях» печатали коммерческие объявления о продаже абонементов в фитнес-клубы и спортивные секции. Публиковалась афиша театров и расписание матчей на футбол, бокс и борьбу всех видов. Коммерческая жилка предпринимателей тут явно проглядывалась. Предлагались варианты: возьми два билета и получи ещё один бесплатно для друга, купи абонемент в фитнес-клуб на год со скидкой, возьми сегодня, - уже завтра будет дороже. Народ по большей части эти рекламные штуки различал с трудом и верил всем сердцем в доброту и щедрость устроителей. Впрочем, в газетах передавались и другие «мелочи» московской жизни: общество книголюбов города выражало благодарность господину Салтыкову за переданные им в дар библиотеки Москвы 2000 рублей для покупки новых книг; объявлялось о бракосочетании очередной известной фамилии; говорилось о разбивке парка и прочее. Особой популярностью горожан пользовались так называемые расследования журналистов в отношении коррупции чиновников и неблаговидных поступков виднейших представителей общества. Этот интерес был вызван и тем, что государь обязал прокуратору реагировать на каждую такую статью и принимать соответствующие меры. Подобные материалы, коммерческие объявления и улучшение уровня жизни населения способствовали значительному увеличению тиражей газет и журналов.

Тем не менее не все печатали и в средствах массовой информации, - велика была роль слухов и сплетен. Так, большое внимание привлёк бал у генерал-губернатора Тучкова. На нём генерал Вычеродков прилюдно оскорбил господина Творянинова, обвинив его в шулерничестве при игре в карты. Разразилась ругань и хватания за грудки, закончившиеся прибытием полиции. По слухам, господина Творянинова с тех пор перестали пускать в приличные дома…

На регулярной основе в газете печатаются постановления и распоряжения правительства, известия относительно крупных сделок предпринимателей. Популярностью также пользовались новости из-за границы: о возможном исходе междоусобной борьбы в Соединённых Штатах, о борьбе итальянцев за создание единого государства, о дискуссиях в английском парламенте.

Меньший интерес вызывали провинциальные новости: о завершении строительства новой дороги в Воронежской губернии, об открытии первого полицейского вуза России в Костроме, о гастролях Петербургского театра по стране.

Читатели привычно изучали раздел объявлений, посвящённый продаже огнестрельного оружия. Примечательно, что государь разрешил свободную продажу огнестрельного оружия даже несмотря на рост революционного движения в стране. По его мнению, бунтовщики его в любом случае получат, а так с его точки зрения любой свободный человек должен отличаться правом иметь оружие для самообороны. Император в своих многочисленных выступлениях утверждал, что лишь рабы не могут иметь оружие, а его наличие в руках населения показывает развитость гражданского общества в стране. Запрет налагался лишь для имеющих судимость и психически нездоровых граждан. Впрочем, и ответственность налагалась соответствующая: за небрежность в обращении, потерю, ношение на массовых мероприятиях и тому подобное, предусматривались наказания. Надо отметить, что к свободному обороту предлагались лишь гражданские версии огнестрельного оружия, - армейские варианты нарезного характера находились под запретом. Всё это привело к тому, что пистолеты и револьверы систем Кольта, Адамса, Минье, Лефоше, Монте-Кристо получили в империи достаточно широкое хождение.

Серьёзное внимание любителей прессы вызывали заметки об очередном трудовом споре в суде. Профсоюз Путиловского завода отстоял право на восьмичасовой рабочий день, а руководство было вынуждено не только выплатить компенсацию, но и штраф за несоблюдение норм законодательства. Чем больше в России рабочих становилось грамотными, тем чаще они начинали отстаивать свои права к неудовольствию промышленников. Общественное мнение, как ни странно, стояло на стороне простых работников, раздражаясь жадностью предпринимателей, которым и так в два раза снизили все налоги.

Отдельная часть населения читала новости о повышении платы государства за опекунство. Государь стремился свести к минимуму количество детских домов, считая само их наличие большим злом. Интерес горожан, читающих газету, вызвало сообщение администрации города о завершении работы над полным освещением всех улиц Москвы. Было установлено более десяти тысяч газовых фонарей. Надо сказать, что газовые лампы были намного ярче масленых предшественников. Теперь освещённые газом улицу или дом было легко рассмотреть и ночью. В результате ночная жизнь горожан явно улучшилась. Первыми же кто воспользовался преимуществом подобного освещения стали заводы и фабрики, введя ночные смены и фактически беспрерывное производство.

Для Александра это время было периодом тяжёлого выбора. Он ликвидировал крепостное право, провёл множество изменений, затронувших жизнь всей страны и перед ним возникал новый вопрос: надо ли приступать к последующим реформам или пока закреплять предыдущие? – Я не могу остановиться, - ещё не сложилась целостная система государственного управления. Если преобразования прекратятся, то постепенно всё сойдёт на нет или попросту обратится назад, -думал государь.

Так, при ожесточённых спорах на газетных страницах, в университетских аудиториях, польском мятеже и революционном угаре император продолжил свой путь. В правительственной газете «Северная почта» была опубликовано сообщение о находящихся на «окончательном рассмотрении» законопроектах: о новом порядке составления, рассмотрения и утверждения государственного бюджета, об изменении управления государственном имуществе и многом другом. За этим последовало утверждение высочайшим указом Устава уголовного, гражданского и административного судопроизводства. Так, суды стали не только независимыми от администрации, но ещё и работающими на основе продвинутого для своего времени законодательства. Многие в России стали справедливо замечать, что государь дал стране «суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных».

Для улучшения борьбы с коррупцией, правительство осуществило целый ряд реформ финансового характера. До изменений каждое министерство само собирало доходы и производило расходы, что приводило к гигантской бюрократии и росту нарушений. Сейчас же был установлен чёткий порядок составления смет прихода и расхода по всем ведомствам, а государственный бюджет за исключением его закрытой военной части, стал ежегодно публиковаться. Министерство финансов теперь контролировало все финансовые потоки. Управление Императорского государственного контроля маркировало каждое исполнение сметы и следило за всеми тратами.

Надо сказать, что доходы России за эти годы значительно увеличились. Сначала обнуление налогов на промышленность, а затем их уменьшение вдвое привело к тому, что численность фабрик и заводов возросла практически в семь раз, а экспорт и импорт выросли почти двадцатикратно. В этом плане даже передача казённых заводов бывшим помещикам оказалась огромным благом. Предприятия, перешедшие в частные руки, стали давать ощутимый доход. Большую роль сыграло и освобождение крестьян от крепостной зависимости с наделением их земли без всякого выкупа. Власть также не дала образоваться на селе общине и в результате появилось множество фермерских хозяйств. Быстро возникла прослойка зажиточных крестьян, ставших фактически крупными землевладельцами. Большое количество крестьян не сумевших приспособится к новой реальности, когда необходимо было самостоятельно планировать свою хозяйственную деятельность, разорилась. Теперь не было помещика, которые решал все вопросы производства и продажи продукции, а самим земледельцам это давалось весьма непросто. В итоге многие обедневшие крестьяне шли на работу к своим более удачливым и предприимчивым односельчанам либо просто продавали землю и переезжали в города. Растущая промышленность постоянно нуждалась в рабочих руках и этот небольшой ручеёк новых рабочих скоро превратился в огромный поток трудовых кадров.

Правительство стремилось уменьшить прямые налоги и увеличить косвенные. В этой специфике налоговой стратегии было много от характера государя. Он стремился делать всё так, чтобы это было не слишком заметно, но в то же время весьма действенно. Кроме того, император ещё с прошлой жизни ненавидел избыточное потребление, а заодно всю эту чехарду с ВВП (валовым внутренним продуктом). Стремление иметь больше вещей его раздражало до крайности. Сам он в прошлой жизни отличался минимализмом. В его квартире XXI века было очень мало вещей, - он ненавидел этот бич современного поколения, связанный с шопоголизмом. Косвенными налогами Александр стремился задавить избыточное потребление в стране и приучить население покупать лишь нужные качественные вещи. Имел ли он право на это? Нет. С чего бы это одному человеку навязывать своё мировоззрение всей стране? Но ведь Россия была абсолютной монархией, а значит, государь мог это делать. Позиция императора ещё чётче проглядывалась в его значительных по размеру акцизах на алкоголь, табак и сахар. Ведя здоровую жизнь, он пытался финансово сделать невыгодной вредную. Простой народ теперь мог пить водку лишь по праздникам, а постоянное курение становилось просто-таки «зияющей дырой» в бюджете любой семьи. Даже сахар бил сильно по карману…Несмотря на все вопли карапузов, родители упорно отказывались им покупать конфеты, вместо этого предлагая мёд и фрукты всех видов. Что же говорить про товары роскоши? Тут Александр отыгрался на полную. В прошлой жизни, видя, как в социальных сетях кичится своим богатством золотая молодёжь, он недовольно морщился. В царской же России он ввёл налог на роскошь до умопомрачительных 80 процентов. Бриллианты, дорогие шубы, роскошная мебель теперь стали стоить безумно дорого. А появление жены чиновника или самого государственного служащего на публичных мероприятиях в дорогих украшениях могло стать поводом для очередного доноса в налоговую службу, что приводило иногда к катастрофическим последствиям. Арестовывались любые счета, имущество, если подозреваемый не мог объяснить происхождение своих денег. Однако стоит отдать должное гибкости государственных служащих. Они быстро уловили умонастроение императора. Наступило время показной скромности, граничащей с лицемерием…

Увеличившиеся доходы правительство решило направить прежде всего в две важные сферы – железные дороги и обороноспособность, которые император считал стратегическими для империи. Сразу выяснилось, что доходы государства не тянут такую затратную проблему, как строительство железных дорог. Государь решил воспользоваться обходным путём, - на Бирже, бывшей до этого преимущественно товарно-сырьевой, стали массово размещаться облигации государственного займа под хороший не облагаемый налогами процент. После небольшой рекламной кампании в прессе население массово устремилось за их приобретением. С полученными деньгами правительство подошло к проблеме комплексно. Была создана специальная государственная корпорация, начавшая масштабное железнодорожное строительство с использованием тяжёлой техники. Ещё при Николае Россия получила экскаваторы, разработанные талантливым инженером Отисом из США. Эта техника должна была использоваться для строительства железных дорог, но ввиду косности подрядчиков данная возможность была так и не реализована. Александр же не только настоял на производстве этого одноковшового парового экскаватора в России, но даже сумел добиться начала выпуска многоковшового французского экскаватора, созданного инженером М. Кувре. Выдающаяся для своего времени техника, дешёвая рабочая сила, значительные капиталовложения позволили государству начать гигантские проекты, самыми крупными из которых стали Транссибирская магистраль от Москвы до Владивостока и Байкало-Амурская, проходящая через Восточную Сибирь и Дальний Восток. Эта стройка привела к росту и сопутствующих производств: машиностроения, угледобычи, металлургии, приборостроения. Число заводов росло как на дрожжах. Возможные барыши привели к масштабному росту числа акционерных обществ. Дельцы брали деньги у всех и обещали их за короткий срок увеличить в разы. Колебания же простого люда встречали с насмешкой:

- Помилуйте, чего вы опасаетесь? Ничего делать не надо, - деньги сами в руки идут.

Народ, непривыкший к подобным начинаниям, стал покупать акции и вступать в товарищества. Часть основанных предприятий банкротилась, а люди оставались без своих накоплений. Бушевали настоящие страсти, - жажда наживы приводила иногда к трагедиям. Вот глава семейства потратил все накопления на акции, которые должны были взлететь в цене, а предприятие вдруг обанкротилось. В результате оставив записку с коротким «прости», мужчина повесился прямо дома, оставив близких не только без денег, но и всякой поддержки. А тут, женщина в возрасте, поверив хитрым дельцам, вложила свои кровные в инвестиционный фонд и потеряла не только накопления, но и рассудок от такого несчастья. Напрасно, правительство выпускало подробные материалы в газетах о необходимости учитывать все инвестиционные риски, народ долго ещё стремился к «халяве» без всякого включения разума при принятии решений.

Русское общество менялось до неузнаваемости. И в этом большую роль играло прежде всего образование. Число грамотного населения возросло с николаевских 10 процентов до невероятных 70 при Александре. Огромную роль сыграло введение по существу всеобщего образования, а также указа по снижению налогов для тех, кто его получит. В свою очередь, образованные люди меняли буквально всё: экономику, суд, науку и прочее.

Появление большого числа грамотных людей привело к изменению и системы местного управления. Правительство издало Положение о губернских и уездных земских учреждениях. Новым органам власти передавались вопросы попечения развития местной торговли и промышленности, строительства дорог, содержания тюрем, обеспечения необходимым больниц и прочее. В каждом уезде учреждалось уездное земское собрание вместе с исполнительным органом - земской управой. Население уезда само избирало себе власть, которая, к слову сказать, достаточно эффективно начала справляться с вопросами на местах. Такое масштабное изменение управления привело к появлению мыслей о том, что возможно император готовит представительный орган власти. Тем не менее на встрече с прессой Александр заявил: «Я бы с удовольствием дал народу какую угодно конституцию, если был бы убеждён, что это полезно для России. Сейчас же я не вижу никакой возможности для этого. Несмотря на рост грамотности населения, уровень образованности его ещё достаточно низок. Необходимо, чтобы российский народ умел не просто читать и писать, но ещё и думать, понимать всю ошибочность навязываемых обществу радикальных идей. Без этого, уверен, наша страна ввергнется в страшный хаос революции и братоубийственной войны». Эти слова государя, так или иначе, дошли практически до каждого русского дома, каждой семьи и вызвали бурное возбуждение. То, что император придавал такую роль образованию, и, более того, увязывал его с изменением общественного строя, шокировало население. С этого момента русский народ стал с ещё большим усердием постигать все науки…

Глава 26

Реформаторское крыло в российском правительстве при Александре тем временем явно обретало большую силу. Начав масштабные реформы, государь столкнулся с тем, что значительная часть министров стала проталкивать западные идеи. Либеральное крыло аппарата правительства начало выступать за изменения в государстве по европейскому образцу. Последнее наиболее ярко выразил момент, связанный с восприятием исторической памяти. Так, неожиданно на заседании правительства министр иностранных дел Горчаков и военный министр Милютин вдруг стали настоятельно предлагать отменить ежегодный парад 18 марта по случаю взятия русскими войсками Парижа. Утверждалось, что в такой непростой период международных дел не стоит портить отношения с Францией. К удивлению приближённых, Александр неожиданно разозлился.

– Что за дурь вы тут мне предложили?

- Ваше Величество, почему же дурь? Скорее наоборот Россия покажет свою гибкость, устремлённость к прогрессивным изменениям. Подобные же парады лишь консервируют порядки и отрывают нас от просвещённой Европы.

- Вот что я вам скажу, мои дорогие министры. Да, я знаю, что на западной границе сейчас из-за польского вопроса неспокойно, понимаю слабость и неподготовленность русской армии, всё осознаю…Но это…Речь идёт о национальной гордости, о чести и памяти русских воинов. Как вам вообще могло подобное кощунство прийти в голову?

В кабинете установилась гробовая тишина. Казалось, остановилось движение самого воздуха… Император, спустя минуту, встал и твёрдо заявил в гремящей тишине: «Запомните, все запомните…Никогда, слышите, никогда не смейте принижать достоинство русского народа, оскорблять его память и доблесть. Ни под каким предлогом не смейте этого делать! И если всё будет рушиться, если враг будет стоять у наших ворот, даже тогда…слышите, даже тогда мы должны помнить кто мы, и не предавать самих себя!».

Подобное яростное выступление для относительно мягкого в обхождении с министрами государя, шокировало окружение. Урок запомнили надолго! Больше никто не предлагал такого, но само умонастроение чиновников государь изменить пока не смог.

Интерлюдия

Милютин был в серьёзном напряжении. К финальному итогу подходил его проект военной реформы. Будучи министром, он ясно осознавал, что имеет всего лишь два основных преимущества перед другими: невероятное терпение и колоссальную трудоспособность.

Каждый день он устраивал совещания военных чинов, на которых обсуждались варианты реформы. Эта работа позволила министру предоставить государю, как никогда, совершенную, по его мнению, программу преобразований армии. И вот результат…Император внимательно ознакомившись с проектом неожиданно ответил: «В таком виде утвердить не могу».

Дальнейшая беседа с государем ввела Милютина в состояние полной прострации. Император требовал поменять саму суть реформ и предложил рассмотреть кучу поправок к каждому пункту.

На данный момент войска империи были организованы в систему армий и корпусов, часть из которых даже не подчинялась военному министру, так как находились под командованием великих князей, напрямую отвечавших перед государем. Артиллерией сейчас командовал генерал-фельдцейхмейстер, инженерными частями заведовал генерал-инспектор по инженерной части. Военно-медицинский департамент, военно-учебные заведения находились также в компетенции других министерств.

Министр предложил разделить территорию Российской империи на 15 военных округов. По его плану каждый округ должен являться органом военно-административного управления и снабжения войск. Сами эти военно-окружные управления в случае боевых действий превращались в штабы армий. Корпуса должны были ликвидироваться, а высшей тактической единицей стать дивизия. Александр согласился с концепцией военных округов, но уменьшил их до 7. Увидев же предложение по упразднению армейских корпусов, он вдруг выругался.

- Милютин, издеваетесь?

- Вы о чём Ваше Величество?

- Я о предполагаемом вами уничтожении армейских корпусов.

- Государь, это согласованная позиция армии. Корпус как военное формирование фактически включает в себя несколько разнородных дивизий, части артиллерии, обоза, инженеров, сапёров и прочее. Такой массой солдат управлять крайне сложно, тем более что части неоднородные. Генералитет склоняется к необходимости упрощения командования.

- Зачем вы мне читаете лекцию, Милютин? Я получил военное образование и знаю, что из себя представляет корпус. Прекрасно понимаю, что он должен иметь собственную разведку, инженеров, тыловые части, артиллерию и прочее. Мне нужно понять, есть ли у вас конкретные аргументы против корпусов?

- Только то, что офицеры так предлагают для упрощения командования.

- К чёрту это упрощение. Знаю, что наши генералы боятся корпусов как огня, так как именно там видно сразу их умение управлять значительными соединениями. Их мнение как раз таки понятно. Но вы военный министр, и я не понимаю, почему вы идёте у них на поводу?

Милютин стоял вспотевший и напряжённый, - ход беседы его совершенно выбил из равновесия.

- Значит так. Корпуса оставляем. Они быстры, мобильны. Пока ваши дивизии развернёшь, подготовишь, - их успеют 10 раз разгромить. Пусть генералы учатся командовать крупными соединениями. Все высшие офицеры должны уметь выбирать позицию, маневрировать резервами, организовывать разведку. Упрощать командование – это не значит его улучшать.

Когда Александр дошёл до 2 части доклада министра об изменении существовавшего рекрутского устава, - он неожиданно задумался. Увидев напряжение императора, Милютин пояснил.

- Рекрутская повинность в XIX веке показывает свою отсталость. Мало того что солдаты служат 20 лет и отрываются навсегда от дома и семьи, так ещё и армия оказывается малочисленной. Сами бывшие крестьяне служат неохотно и не всегда умело. Нынешнее время показывает, что армия должна быть массовой и эффективной. Военное ведомство предлагает привлекать к отбыванию воинской повинности всех граждан Российской империи без исключения.

- Нет. Мы не можем пойти на такое.

- Но почему государь?

- Я согласен, что рекрутская система никуда не годится. На данный момент берётся примерно 7 человек с 1 тысячи душ. При отправке в рекруты с будущим солдатом прощаются так, словно он уже умер. Поют похоронные песни, обмывают будто покойника и прочий ужас. Да и обратно он уже вернуться не может, так как семья его фактически вычёркивает из своих членов. Отставнику приходится селиться в городе и работать кем попало. Такая ситуация, разумеется, никуда не годится. Но уменьшить срок службы в армии до 6 лет, а во флоте до 7 лет и сделать службу всеобщей, - это перебор.

- Ваше Величество, посмотрите примечания. Реформа предусматривает многочисленные льготы. Освобождаются от призыва врачи, учителя, священники, ветеринары, фармацевты, единственный трудоспособный кормилец и прочие. А кроме того, предусмотрен целый ряд послаблений для получивших образование, например, для получивших высшее образование срок службы снижается до 6 месяцев.

- Скажите Милютин, а вы не задумывались, почему государство ввело у нас бесплатное всеобщее начальное образование и буквально недавно сделало обязательным и среднее, сделав бесплатными только военно-инженерные школы…

- Как не понять государь. Стране нужны грамотные люди, а военные заведения всегда на казённом довольствии.

- Скажу точнее. Почему мы сделали бесплатными только военно-инженерные гимназии и оставили платными реальные и классические?

До Милютина внезапно стал доходить смысл слов Александра, но он всё ещё не видел, как это можно связать с военной реформой.

- Армия должна уйти от рекрутской системы. Тут я с вами согласен Дмитрий Алексеевич. Она уже устарела, и события Крымской войны показывают её неэффективность. Малочисленные англо-французские части громили превосходящие их в разы русские войска, и не всегда дело было только в техническом состоянии наших войск, хотя и оно остаётся неважным. Парадоксально, но обученность русского рекрута на тот момент была отвратительной, хотя он, по сути, служит всю жизнь. Вы предлагаете мне с помощью введения всеобщей воинской повинности увеличить армию в военное время и уменьшить в мирное. Всё это достигается путём возможности мобилизации привлечь находящихся в запасе. Я правильно вас понял?

- Совершенно верно, Ваше Величество. Последняя война показала, что мы не можем резко увеличить численность армии в военное время без серьёзной потери в качестве комплектования, вооружения, обмундирования и снаряжения. Тыловое же обеспечение при данной системе приходит в совершенно катастрофическое положение. Качество вещевого, провиантского, фуражного довольствия, медицинское обеспечение, снабжение боеприпасами снижается более чем в три раза.

- Вы это точно подметили Милютин. Снова убеждаюсь, что не зря я вас поставил военным министром. Ситуацию вы описываете ровно таким образом, какой она и является, а не пытаетесь показать мне радужную картину. Тем не менее вы не видите общей ситуации. Всеобщая воинская повинность, и, как следствие, массовая армия – это тупиковый путь. Кто будет содержать все эти войска в мирное время? У нас тут с рекрутами проблема, а вы хотите ввести всеобщий призыв. Забирая на службу такую массу взрослых людей, мы не только отрываем их на годы от экономики, но и по сути, ухудшаем и без того слабый уровень подготовки наших войск.

- Ваше Величество, осмелюсь заметить. Генеральный штаб прогнозирует на основе статистических данных всё больший рост численности всех европейских армий. Речь идёт буквально о геометрической прогрессии. Взять наших ближайших самых сильных соседей, - Францию и Пруссию. Они уже перешли на всеобщую воинскую повинность. В случае войны нас буквально раздавят массой.

- Вы хорошо подготовились Милютин. Да, наши возможные противники перешли ко всеобщей воинской повинности, но мы этого делать не будем.

- Это большой риск, Ваше Величество. В случае войны Россия, без сомнения, будет разгромлена.

- Не будет. Я вам пытаюсь показать, что у нас есть возможный резерв, - это выпускники военно-инженерных гимназий. Мы будем вербовать в солдаты именно их и платить им адекватное жалование. В мирное время вербовать их надо немного, а в военное – по надобности. Сделаем обязательным мобилизационное предписание для этих категорий, понятно, что с учётом здоровья и прочих факторов.

- Решение оригинальное, но опять же войны имеют тенденцию заканчиваться и непонятно что делать дальше с избытком солдат.

- Вы недооцениваете наше образование Дмитрий Алексеевич. Это выпускники военно-инженерных гимназий. Их там учат не только военному делу, но и навыкам инженерного. Отправим строить дороги, дома, прокладывать коммуникации и прочее. Вспомните хотя бы тот же самый римский опыт. Дороги в Древнем Риме строили легионеры...

Милютин потрясённо молчал. Он знал о военно-инженерных гимназиях, но не рассматривал их в подобном ключе.

- Ваше Величество, почему же вы раньше не поделились своими планами?

- Поделиться планами…Да нет у меня одного конкретного плана. Вы же меня давно знаете Милютин. Я понятия не имел, получится ли у меня эта затея с образованием. Всё очень зыбко. Если бы не получилась, то я бы перешёл к другому варианту, скорее всего, к вашему. Это только кажется, что у меня есть чёткая стратегия. На самом деле всегда одновременно имеется несколько вариантов и выигрывает тот, что оказывается сильнее.

- Просто возникает ощущение, что вы всегда видите на несколько шагов вперёд.

- Дмитрий Алексеевич, такое видение ситуации возникает как раз из-за того, что я всегда имею запасные планы. Когда ситуация выходит из-под контроля, то я просто перехожу к другим вариантам. Помните тот дурдом, что творился с реформой по отмене крепостного права. Там было одновременно 7 планов. Поначалу я надеялся, что всё закончится мягкой конфискацией убыточных поместий в течение десяти лет, но данный вариант не сработал. Затем пришлось перейти к проекту по выкупу помещичьих земель через обмен их на казённые предприятия. Одновременно пришлось менять планы и по промышленности…

- Это просто не поддаётся уразумению, Ваше Величество. Общепринято действовать по единому плану, дабы избежать хаоса.

- Для нашей ситуации данный подход вижу сильным упрощением управления. Вам, Милютин тоже необходимо менять стиль руководства. Нельзя работать прямолинейно, - это не всегда эффективно. Хаос, как вы выразились, – это отец порядка. Будьте гибче.

- Ваше Величество, решение о связи образования и армии оригинально, но что будем тогда делать по военным учебным заведениям.

- Да, вижу в докладе предложение о необходимости уничтожения специализированных армейских учреждений. Почему предлагаете обучать офицеров в гражданских заведениях?

- Государь, я неоднократно бывал в новых военных образовательных учреждениях. Скажу одно, - я шокирован происходящим в их стенах.

- Поясните пожалуйста.

- Образовательная и воспитательная программа растит в будущих офицерах людей не прогрессивных и свободных, а страшных фанатиков. Подобного однозначно нет даже у турецких янычар. Это ведь даже не простые солдаты, - подобное возможно было бы тогда как-то объяснить. Тут офицеры! Они воспитываются в строжайшей дисциплине и какой-то безжалостности. Их образование замечательное, но не содержит никакой либеральной идеи. Жестокость, беспощадность, преданность императору и стране – вот единственные качества, взращиваемые в этих заведениях. Я не спорю, что патриотом надо быть. Но тут речь идёт не о любви к Отечеству и Царю, а сплошное жестокосердие. Мы готовим ужасных людей, способных на страшные поступки. Пускай они получают отличное военное образование, - не спорю с этим. Но подобное воспитание может привести к страшным последствиям. Эти люди не смогут нормально жить в обычном обществе. У них ломается психика, - по сути, они будущие безжалостные убийцы.

- Вы сгущаете краски Милютин. Методика обучения в этих заведениях была разработана мною. Некоторые вещи я и сам прошёл.

- Хорошо, Ваше Величество, а что вы скажете на то, что каждый из них должен убить в специальном кабинете голодную огромную крысу и сделать это, будучи совершенно голым. И тут я ещё не говорю про их обливание ледяной водой из шлангов, приучение к пыткам и всё остальное. Это выходит за рамки человечности.

- То что вы сказали, по большей части относится к диверсионно-штурмовым и специальным факультетам. В артиллерийских, например, нет обучения пыткам и закаливанию тела. Там только испытание «крысой». Не обобщайте. Да и последнее видится крайне полезным. Так, каждый офицер приучается преодолению страха. Поверьте, когда крыса голодная наедине с курсантом - это уже не охота человека, а борьба насмерть.

- И обязательно драться голым?

- Послушайте, Милютин. Крыса ведь тоже голая. Что вы на самом деле тут цепляетесь? Если курсант будет в одежде, то у него может возникнуть ложное чувство защищённости, а это неприемлемо, когда формируешь бесстрашие.

- Ладно. А как же их жизнь в обычном обществе после всех этих изуверств?

- Вы я смотрю, не поняли моей логики. Мне и не нужно, чтобы они возвращались в гражданское общество. Пусть чувствуют себя там некомфортно. Вступив на путь войны, офицеры должны навсегда распрощаться с обычной жизнью.

- Так что будем делать? Всего сейчас 17 подобных заведений. Может сократить хотя бы до 10.

- Ни в коем случае Милютин. Их число нужно увеличить минимум до 20.

Министр глубоко вздохнул. Он уже столкнулся во время Крымской войны с этой жестокой чертой характера государя. Тот приказал отравить холерой водоёмы противника, чем вызвал гибель не только военных, но и даже многочисленных гражданских жителей Англии и Франции. Будучи либералом по духу, он не понимал подобной чрезмерной жестокости. Война должна вестись на прогрессивных началах, не нарушая принципы человечности, которыми явно пренебрегал император. Тем не менее свой либеральный дух Милютин подчинял государственной необходимости. Он прежде всего солдат и его долг исполнять приказ.

- Ступайте министр. Положения реформы прошу скорректировать в ближайшие сроки. Напоминаю также, что в течение месяца необходимо предоставить предложения по перевооружению армии. Деньги на это дело у государства, наконец, появились…

Глава 27

Ситуация с реформами была непростой. Те же, к слову, начавшиеся военные преобразования встречали сопротивление действующих армейских членов даже по мелочным вопросам. В частности, офицеры Преображенского полка вдруг отказались носить новую, только что разработанную под прямым руководством Александра форму, так сильно похожую внешне на современную российскую ВКПО.

- Это чёрт знает что такое, а не военный мундир. Новая зелёная форма похожа на крестьянскую одежду. Не спорю, данная форма удобнее, да и прочнее явно, но умаление чести при её ношении будет бесспорным, - заявил капитан Шульгин.

- Согласен с вами полностью, Пётр Андреевич. Ни у кого в мире подобной формы нет. Где корсеты, кивера, шаровары, эполеты, перья, в конце концов? Позор какой! То, что нам говорят относительно большей незаметности данной формы на местности, я вообще не считаю достоинством. Русский офицер не является трусом и не должен прятаться в траве словно заяц, – поддержал майор Коврыгин.

- Послушайте господа, я так понимаю, вы говорите не только о полевой форме, но и парадной, потому что и она выглядит по меньшей мере странно. Она чуть более приглаженная что ли, а так, по сути, тот же самый ужас. В приличном обществе появляться в таком виде совершенно невозможно. Ей-богу, все офицеры чувствуют себя в ней словно клоуны. Этот Милютин не понимает, что творит. Необходимо требовать всем полком его отставки, - вторил им штабс-капитан Суходольников.

- Не получится господа. Достоверно известно, что решение по форме принял лично государь, - нервно высказался Шульгин.

Наступило молчание…

- Но господа, а что солдаты думают по форме этой? – уточнил вдруг Суходольников.

- Они то, как раз и рады, скоты. Обновка крепкая, - не разобрался, правда, до сих пор как и из чего сшита. По камням ползёшь, - не рвётся прямо. Ещё и сапоги всем обормотам обновили, - голенища убрали, - глядеть страшно, а они и довольны. Название обуви странное какое-то – берцы. И рюкзакам этим радуются, как дети словно, - добавил Коврыгин.

- А что с рюкзаками?

- Да легче они просто. Рюкзак в отличие ранца имеет прямые лямки, которые не врезаются в шею. Кроме того, он более удобен оказывается в длительных походах. Но всё одно, - выглядит рюкзак вместе с формой мужиковато, - уточнил с неудовольствием Коврыгин.

- Так что делать будем господа офицеры? – спросил Шульгин.

- Я лично в отставку подам. Тут проблема не только в форме. Новые офицеры с училищ стали приходить. Больные на голову совсем. Я тут одного на дуэль хотел вызвать из-за спора, а он посмеялся надо мной и предложил подраться, - словно мужику какому-то. Никакой чести у них нет. Это не только моё мнение. Все старые офицеры согласны. Ещё и странные учения эти постоянно. Государь отменил почти все занятия по строевой подготовке. Солдаты теперь маршируют ужасно. Уверяю, перед дамами на параде мы опозоримся совершенно. То, что увеличили стрелковую и в целом боевую подготовку это неплохо, конечно, но все знают со времён Суворова, что штыковой бой в итоге решит всё. Так что считаю нововведения эти неприемлемыми. Моя честь не позволит продолжать мне службу в таких условиях, - зло высказался Суходольников.

Отставке офицеров не препятствовали…И армия в данном плане была настоящей лакмусовой бумажкой, иллюстрирующей масштабные перемены в обществе.

Валуев в эти дни доносил императору о продолжающейся масштабной эмиграции из страны. Уезжали сотни тысяч…Правительство пыталось понять, кто отбывает и почему. Полученные данные шокировали. Российскую империю покидали наркоманы, проходимцы, бездельники всех видов... Никто никого не выгонял, но само русское общество словно выдавливало из себя всех слабых и желавших лёгкой жизни людей.

- Работать здесь можно, но жить невозможно. Страна превращается в какой-то спартанский лагерь. Нормально ни вина попить, не покурить, даже нищим возле храмов народ перестал подавать. Люди стали какими-то суровыми. Налоговая это ненормальная ещё, - помимо кучи налогов, отбирает почти всё наследство и даже незаявленное вовремя имущество. Капиталы тут не сделаешь, - Россия испортилась, - заявляли эмигрирующие.

Удивительным стало отношение и к религии. Патриарх Филарет в своём отчёте перед церковным собранием так описывал сложившуюся ситуацию: «Состояние благочестия в православной пастве представляет вообще вид благоприятный и свидетельствуется прибежностью к особенно чтимым святыням, посещением храмов…Но нельзя не видеть и противоположных сему печальных явлений, и преступно было бы равнодушно молчать о них. Литература, зрелища губительно действуют на общественную нравственность. Чрезмерно размноженные светские повременные издания, усиленно распространяемые в народе, неблагоприятно действуют даже тем, что возбуждают, и питают не столько истинную любознательность, сколько бесплодное любопытство, дают много чтения приятного и занимательного, но мало назидательного, доставляют познания отрывочные, смешанные, сбивчивые, но вместе с тем поглощают внимание и время, делают умы поверхностными и ленивыми для глубоких размышлений о важнейших предметах знания…» В этом отчёте проглядывалось недовольство патриарха ослаблением авторитета церкви. Парадоксально, что население продолжало укрепляться в своей вере и одновременно стало критиковать церковные порядки. Стремление священников назидать, наталкивалось на желание населения прояснить противоречивые моменты в православии. Называя людские знания поверхностными, Филарет пытался обосновать позицию церкви как единственного толкователя священных текстов. Его не устраивало, что крестьяне мало того, что научились грамоте, так ещё и заимели наглость прочитать библию и начать задавать по ней вопросы. Вызов для церкви был значимым, и патриарх определённо знал, кого в этом стоит лично винить…

Нравственность населения на самом деле менялась. Так, например, при Николае количество питейных заведений просто зашкаливало. В некоторых городах на 10 из 11 домов приходилось по кабаку. Дешевизна и удобство покупки алкоголя вела к тому, что пили не только мужчины и женщины, но даже малолетние. Часто люди просто валялись на улицах и там же умирали. Огромное количество населения было разорено. Пьянство, вошедшее в привычку, ввергало людей в нищету, безделье и преступления.

Страшная ситуация была с наркоманией. В Российской империи практически все наркотики были декриминализованы. Вещества употребляли в артистических, литературных и армейских кругах. Опиум, гашиш, эфир и даже новомодный кокаин принимались чуть ли не открыто.

Новые законы Александра буквально раздавили наркоманию. Уголовному преследованию подвергались не только распространители, но и потребители. Жестокость властей привела к фактическому выдавливанию наркотической индустрии из страны, - благо, что заграницей таких запретов не знали. С пьянством поступили тоньше, - государь постепенно повышал акцизы на алкоголь и одновременно увеличивал число фитнес-клубов и спортивных секций. Фактически навязывалась мода на здоровый образ жизни и одновременно подвергалось высмеиванию пьянство. Внезапно алкоголиков перестали жалеть и начали презирать. Если молодые люди раньше могли похвастаться количеством выпитого, то теперь подобное действие приводило к обрушению их авторитета. Всем стали известны слова императора, озвученные им в газете: «Пьяница – это недостойное грязное животное. Мерзость, грязь и падаль». Подобные мероприятия постепенно привели к массовому закрытию кабаков, а количество алкоголиков стало неуклонно снижаться.

Действия реформаторов стали отзываться и в общественном сознании того времени. Так, в «Санкт-Петербургских ведомостях» в рубрике «Россия» вышла статья либерала В. Скарятина следующего содержания: «В наше время между образованными русскими людьми мало уже встречается таких, которые не желали бы законности и свободы, но много ещё таких, которые смотрят недоверчиво на наше прогрессивное движение, и все ждут реакции. Мы неоднократно заявляли глубокую веру нашу в невозможность у нас ни революций, ни прочных реакций…Мы осознаём очень хорошо…окружающие нас затруднения, и вопреки уверениям разных свистунов, никогда не отрицаем наших недостатков; в революцию мы не верили и не верим, да и ничего путного не ожидаем от неё…Мы глубоко убеждены, что России суждено достичь законности и свободы мирным путём, и такую веру основываем на невозможности у нас ни переворотов, ни продолжительной реакции. Нет, не реакция, а истинно — либеральные элементы сильны в нашем обществе. Великая заслуга нашего правительства заключается не в том, чтобы оно принимало разные меры для обращения общества в либеральную веру…а в том, что оно поняло дух времени и удовлетворяет требованиям, которые уже чувствуются в обществе».

Показателем нравственности общества всегда является также и уровень преступности. Так, ещё каких-нибудь 15 лет назад в Петербурге воровство днём и ночью было обычным делом. Полиция не пользовалась никаким уважением, её никто не слушал и особо не боялся. Студенты, извозчики и мужики легко вступали в драку с городовым, вознамерившимся было отвести нарушителя порядка в часть.

При Валуеве МВД разительно поменялось. Зарплаты полицейским были увеличены втрое, их статус значительно поднят, постоянно происходила подготовка и переподготовка кадров. Появился даже специальный полицейский вуз. Отсутствовала какая-либо палочная система отчётности, а сама новая структура стала отличаться заметной эффективностью в своей деятельности.

Весьма примечательным в этом плане представляется напечатанный в «Московских ведомостях» рассказ горожанина Федота Ларионова: «По разным торговым делам своим езжу я не один раз в год из Москвы в Ростов Ярославской губернии, имея там денежные дела и счёта с тамошним торговым людом. Вот и в прошлом году по осени в ноябре был я в Ростове и со мной приключилась беда. Зашел я в трактир напиться чаю и, вышедши из заведения и перейдя только улицу, хватился бумажника. Глядь – а его в кармане-то и нет, а в нём денег было немало 2660 рублей, да разные нужные бумаги. Что тут делать! Оборонил, должно быть. Я бросился назад. Около входа в трактир стоят булочники с белыми хлебами в корзинках и ещё разный народ. «Братцы, голубчики, православные, не поднял ли кто бумажника, вот сейчас оборонил!» Никто не отозвался, ответ один: «Нет, не видали». Я в трактир, там не выронил ли? И там тот же ответ! Дело тем и кончилось. Погоревал я, погрустил: жаль трудовых денежек, да делать нечего, видно Бог за грехи наказал: недоброму человеку в руки попали, так тому и быть. Пришла Ростовская ярмарка, приехал и я опять из Москвы в Ростов в последних числах прошлого февраля. О потере мной денег многие знали в городе, и вот дошёл до меня слух, будто деньги найдены булочниками. Не без добрых людей везде, - надоумили меня: ступай, говорят, прямо к городскому судебному следователю, проси его, если можно, так он всё сделает. Прихожу, объяснил дело. Ну и спасибо: барин молодой, выслушал меня, расспросил подробно да и принялся за дело. Нашёлся и тот, кто поднял мой бумажник, и хозяин-булочник, и товарищи работники, которые все промеж себя разделили мои денежки, и все сознались во всём следователю. Да и денег-то больше 1200 рублей серебром отыскал господин следователь и мне отдал. Есть надежда, что и остальное получу. И все-то это ни копеечки мне не стоит! Нечего греха таить, живу я на свете уже немало времени, думаю про себя: такие дела ведь даром не делаются, надо барина за труды поблагодарить. Да, правду сказать, есть за что...Вот и заговорил я об этом и что же? До слёз довёл меня старика молодой человек: доказал мне простому человеку, что я и сам не понимаю, что говорю, что он за службу свою получает жалованье от Царя и кроме Его ни от кого вознаграждения за труды свои не принимает, и что предлагать ему это, значит обижать его. Стыдно мне стало. Поклонился я ему низёхонько. Остаётся только Бога молить о его здоровье, да за Царя, давшего нам таких чиновников».

Вызовы для Александра были не только государственными…Так, Новый год начался бы в семействе Романовых спокойно, но тут случилось серьёзное недомогание наследника. Эта болезнь проявилась сразу же после его помолвки с датской принцессой Дагмарой, которую в семье называли уже по-домашнему Минни. Это была симпатичная, темноглазая девушка, очаровавшая буквально всех.

2 января в Зимнем дворце был по традиции новогодний бал. Александр появился час спустя. Государыня по нездоровью сына отсутствовала, а император, следуя долгу хозяина, обходил залы и приветливо со всеми раскланивался. В это время никто бы, за исключением, его близких не смог понять, что за внешней расслабленностью и дружелюбием скрывается тревога и печаль…

Младший брат наследника Николая, Владимир писал матери: «Милая мама! Вчера мы узнали от Папа, что доктора требуют, чтобы Никса принялся за серьёзное лечение и поэтому он не может раньше сентября вернуться домой, так что ты с Дагмар приедешь без него. Это ужасно досадно! Но что же делать: лучше разом отделаться от этой боли, нежели ждать её возвращения…»

Родители были огорчены болезнью сына и посоветовали тому отправиться на юг, в Ниццу для лечения. Никто не ожидал плохого – Николаю шёл 22 год. Тем не менее спустя некоторое время узнали ужасную новость: болезнь идёт от спинного мозга и уже перешла на головной мозг. Александр был страшно огорчён. В это время у императора впервые заметили отсутствующий взгляд, казалось, он смотрит поверх всех и всего.

«Милая мама! Сегодня утром мы приобщались. Я старался, как мог, приготовиться, а главное, пытался углубиться в самого себя, и посмотреть, какой мой основной недостаток. Мне кажется, что это эгоизм. Я долго говорил об этом со священником, и эта беседа облегчила мне во многом исповедь. Папа напомнил мне слова деда: мы должны себя так вести, чтобы нам простили наше происхождение. А с эгоизмом этого невозможно, я это понимаю. Мне скоро 18 лет, я уже не ребёнок; надо серьёзно подумать о будущем. Я не должен забывать, что наша жизнь должна быть службою, и службою самою доблестною для пользы России.

Любящий Тебя Всем сердцем сын Твой Владимир».

Болезнь же наследника ускорила свой ход. Выяснилось, что туберкулёзный менингит принял крайнюю форму. Срочно телеграфировали в Петербург. 10 апреля в Ниццу приехали Александр с сыновьями Александром и Владимиром. Государыня была уже там. Прибыла и принцесса Дагмара, как верная невеста к своему любимому.

Ницца в это время года была прекрасна. Южное солнце приветливо грело крышу и стены виллы, расположившуюся среди склонов гор и сосен. Проглядывался неповторимый вид на залив лазурного моря…

Родители и братья стояли возле кровати до последнего вздоха. В бреду царевич вдруг отчётливо выговорил: «…В нас всех есть что-то лисье. Александр один вполне правилен душой!»

С ужасом император вдруг услышал последние слова наследника, те же самые, что и у его деда Николая Павловича:

- Это всего лишь сон.

«Мы, Александр Второй, Император и Самодержец Всероссийский объявляем нашим подданным:

Всевышнему угодно было поразить нас страшным ударом. Любезнейший сын, наш государь-наследник Николай Александрович скончался в городе Ницце 12 апреля после тяжёлой болезни. Лишившись первородного сына и прямого наследника, Мы на точном основании закона о Престолонаследии, провозглашаем второго сына нашего Александра Наследником Нашим и Цесаревичем».

Глава 28

Тело Николая было перевезено в Петербург. Императрица сильно сдала. Казалось, что она мгновенно постарела, превратившись из молодой женщины в увядающую. Государыня скорбела…Она ежечасно вспоминала своего Никсу и постоянно плакала. Увидев первый раз тело любимого сына, она разрыдалась навзрыд. Государыня плакала так, что даже хладнокровные и порой чрезмерно жёсткие гвардейцы не смогли тогда сдержать слёз...

В это же время неожиданно пошли и слухи об отравлении Николая. Утверждалось, что в деле были замешаны Константин со своей несносной супругой. Большинство же населения винило в смерти наследника докторов, что «залечили» Николая...

Похороны прошли строго по церемониалу. Императрицы не было, - она с помутившейся головой лежала у себя в спальне. В похоронной процессии император ехал верхом за траурной колесницей, за ним ехали Милютин, Шувалов, Валуев, генералы, свита…

- Мне кажется, что я нахожусь на собственных похоронах, - сказал вдруг Александр Валуеву. – Никогда не думал, что переживу сына. Мне кажется, вы понимаете меня. Валуев кивнул, - он чувствовал подобное, так как недавно сам потерял наследника.

Любое горе тяжко. Да, все по-разному переживают его внешне, но внутренне оно убивает…Большинство всё же преодолевает боль и продолжает жить, так как следует пройти до конца положенное судьбой. Тяжесть удара Александра усиливалась тем, что судьбу империи теперь следовало передать в другие руки. Дело было не в том, что Александр был по духу не так силён, как Николай, а в том, что две смерти – первой дочери и первого сына были страшным знаком для государя.

Интерлюдия

Чувство было ужасным. Потерять второй раз ребёнка у себя на руках, - такое даже врагу не пожелаешь. Все эти годы я прожил словно на автомате, идя к своей цели и не оглядываясь по сторонам. Уйдя через осознанный сон в прошлое, желал изменить к лучшему судьбу России. Каждый день, час, минуту своего времени отдавал всего себя государственным вопросам. Забросил все иные дела, увлечения для одной цели – направить родину к процветанию. А тут это?! И что значат слова: «Это всего лишь сон…»? Когда так сказал Николай I, я не придал его словам значения, но теперь услышать то же самое от сына на его смертном одре…Такое невозможно отбросить. Но что всё это значит? Почему сон? Неужели я сплю? Но ничего не показывает на подобное. Не бывает таких снов, - точно знаю…Вопросов больше чем ответов. Но ясно одно, - знаки явно указывают на то, что меня пытаются остановить. Понять это несложно. Смерть близких со словами намекающими на моё появление в этом мире, выглядит однозначно враждебным вмешательством. Неужели я виноват в болезни и смерти своих детей? Судя по всему, это так. Предупреждение слишком однозначное. Так что же мне с этим делать? Может остановиться? Уже прошли годы, как я не заходил в осознанный сон, - причины этому были. Обдумывая, почему реальность сна сопротивляется воле, пришло понимание того, что мои сновидения практически уже захвачены чужой силой. Лезть туда ещё раз, было бы делом явно самоубийственным. Но тут же реальность, а не сон! Как оказалось, даже обычная жизнь теперь будет полем войны, если я не покорюсь. Бросить все начинания, повернуть вспять реформы, отдать власть, уйти на покой и тем самым спасти от возможной гибели себя и близких? Нет! Никогда! Я не сдамся! Предать миллионы людей, которые мне поверили, отбросить долг, - это значит потерять свою душу. Такого не будет! Надо следовать поставленной цели до последнего вздоха, и пусть всё горит синим пламенем и сжирает вокруг! Не отступлю!

*** *** *** *** ***

Весной следующего года новый наследник государя отправился в путешествие по Европе. Цесаревич Александр поехал вместе с братом Владимиром. Поездка преследовала помимо деловых задач, ещё и цель личного плана, а именно женитьбу. Даже раньше некоторые из близких замечали, что у невесты прошлого наследника в царской семье было двое воздыхателей – Никса и Саша.

После смерти Николая Саша считал невозможным любить Дагмару, ибо подобное казалось ему предательством памяти старшего брата. Но спустя некоторое время, цесаревич сдался. Он поговорил с отцом, и тот благословил его. Мама же со слезами одобрила выбор сына, - она очень любила Минни.

Цесаревич к этому времени заметно похудел, стал сосредоточенным и приобрёл какую-то неясную твёрдость в поведении. Полноватый и по большей части расслабленный в характере Володя с удивлением смотрел на такие перемены в брате. Он вдруг осознал, что Саша, уступая покойному Никсе внешне, выглядел тем не менее весьма достойно для наследника престола.

Уже в июне Саша писал отцу из датского Фредериксберга: «Милый Па, пишу Тебе из места, где Никса наш милый был так счастлив и выехал отсюда женихом. Дай Бог, чтобы и я был также счастлив. Молю Бога, чтобы Он устроил это дело и чтобы Он благословил меня».

Саша и Владимир прибыли в Копенгаген…Король Кристиан IX добродушно принял царских сыновей. Во дворце их встретили также королева и Минни, которая показалась новому наследнику более красивой, чем была раньше. Для Саши словно расцвело вокруг и стало казаться чудесным.

Кристиан IX пожаловал Саше орден Белого слона (высшая награда Дании), а потом был торжественный обед…Всё следовало строгой церемонии, а для наследника время словно ускорилось рядом с принцессой.

Саша пытался передать в письме отцу то, что происходило у него тогда в душе: «Ты не можешь себе представить, милый Па, как мне хочется устроить всё это дело и как можно поскорее. Я чувствую, что могу и даже очень полюбить милую Минни, тем более что она так нам дорога. Решительно не знаю, что скажет на всё это милая Минни. Я не знаю её чувство ко мне и это меня очень мучает. Я уверен, что мы могли бы быть так счастливы вместе. Я молюсь усердно Богу, чтобы Он благословил меня и устроил моё счастье. Я уверен, что мой милый Никса не оставит теперь меня, он наверно молится за меня. Мы всего больше говорим с Минни о милом брате. У неё постоянно навёртываются слёзы, когда она говорит о нём. Почти во всех комнатах на окошках Никса вырезывал своё имя и год своего пребывания, которые до сих пор остались на стёклах. Минни вспоминает каждую дорожку, каждое место, где они гуляли или разговаривали всего больше. Она мне ещё больше понравилась теперь, и я чувствую, что я люблю и что я достоин её любви, но дай Бог, чтобы и она меня полюбила…Я чувствую, что моя любовь к Минни не простая, а самая искренняя и что я готов сейчас же высказать ей, но боюсь…»

Шёл день за днём. Саша никак не мог признаться. На протокольных мероприятиях гостям приходилось участвовать в великосветских беседах. Король рассуждал о реформах, датские же генералы вспоминали тяжёлое поражение Дании от Пруссии. Слегка смягчил деловой формат встреч лишь приезд младшего брата Алексея. Он вдруг засыпал Кристиана вопросами бытового плана, а потом вообще выпросил разрешения пострелять в парке.

Так, постепенно всё превращалось в семейные посиделки с обильными чаепитиями. Сидя вчетвером в гостиной, Минни неожиданно предложила посмотреть её комнату, и все было отправились туда, но Алёша вдруг попросил у короля показать ему датские ордена…Минни и Саша оказались в девичьей комнате вдвоём. Спальня была светлой, повсюду стояли цветы в горшках и висела клетка с какой-то непонятной птичкой. Минни стала показывать альбом с фотографиями, а юноша смотрел то в альбом, то на её лицо…Не выдержав, Саша вдруг выложил ей свои чувства. Минни бросилась ему на шею и заплакала.

- Можете ли вы полюбить ещё кого-нибудь, кроме нашего Никсы?

- Никого, кроме его брата! – ответила она.

Саша и Минни обнялись. Позже появились король, королева, Владимир и Алексей. Все друг друга поздравляли и обнимали.

Своё письмо в этот день наследник закончил следующими словами: «…Теперь ещё раз прошу Вашего благословения и помолиться за меня и неё. Я никогда не думал, что могу быть так счастлив, как теперь. Целую Вас крепко от всей души.

Ваш Саша».

Император тем временем занимался бумажной работой. Документации было много: отчёты, письма иностранных государей, проекты и прочее. Разбираясь бумагами, Александр злился, что до сих пор вынужден управлять страной в ручном режиме. Слишком много реформ и перемен, огромное количество вызовов и угроз – всё это требовало постоянного личного участия. Окружающие же не понимали, как один человек мог проводить такое количество преобразований. Кто-то вспоминал Петра I, но потом тем не менее отдавали пальму первенства нынешнему государю. Слишком уж Пётр делал всё порывисто, бессистемно и подражательно. У него не было никаких по сути новшеств, - заимствовать много ума не надо. Но то, что делал Александр, не поддавалось никакому объяснению. Подобных глобальных реформ мир ещё не знал. Эти изменения были по-настоящему шокирующими, так как они осуществлялись за короткий промежуток времени и буквально перестраивали все общество до основания. Многие пытались найти у Александра советников, справедливая полагая, что одному человеку, пускай даже талантливому нет никакой возможности осуществить подобное, - и не находили… Через некоторое время поисков чиновники привыкли к быстрым, продуманным действиям императора и стали воспринимать их как должное. Более того, в правительстве сложилась весьма причудливая конфигурация: специально подобранный либеральный блок проводил в жизнь реформы государя, а консервативная часть охраняла эти начинания…В данной ситуации проблемы кадрового характера были неизбежны…Несмотря на постоянную проверку отчётов, независимый аудит, Александр чувствовал, что допускает ошибки. Чиновники изучили государя и стали крайне хитрыми, гибкими, расчётливыми и понять реальное положение не всегда удавалось сразу.

Так, решивший развеяться от тяжёлых дум, император отправился поплавать на яхте «Штандарт». Был выбран любимый и не очень долгий путь – от Кронштадта до Финляндии. На полпути внезапно случилась поломка. Александр перешёл на сопровождающий запасной фрегат. Он был уже слегка раздосадован: царское судно оказалось почему-то в ненадлежащем состоянии…Зайдя на корабль, государь захотел зайти в свою каюту, а она вдруг оказалась заперта. Ключа на месте не было, и он был вынужден занять офицерскую каюту. Вернувшийся в Петербург и весьма раздражённый государь попытался разобраться со случившимся бардаком. Вызванный управляющий морским министерством адмирал Краббе сослался на формально ответственного за состояние данных дел Шестакова Ивана Алексеевича. Именно он, как помощник командира Кронштадтского порта по морской части, отвечал за эти вопросы. В присутствии императора Краббе отчитал Шестакова и несмотря на попытки того оправдаться, предложил ему подать в отставку. Александр, наблюдая за этой сценой, внезапно остановил адмирала.

- Постойте Николай Карлович, не будем рубить сплеча.

- Но Ваше Величество, вы ведь совершенно правы. На судах творится бардак, - даже вашу каюту не смогли подготовить. Такое нельзя спускать.

Александр почувствовал что-то неправильное в этих словах.

- Я уже сказал повременить. Аудиенция закончена.

Через полчаса после встречи император вызвал к себе Шувалова.

- Пётр Андреевич, изучите состояние дел в морском министерстве. По документам, аудиту, отчётам вроде всё в порядке, но что-то мне не даёт покоя.

- Будет сделано, Ваше Величество.

Спустя пару недель Шувалов доложил о хитроумных комбинациях Краббе. Крайне ловкий чиновник быстро нашёл общий язык с нужными людьми и приступил к настоящим аферам. Откаты, подлоги, списания – это осуществлялось настолько искусно, что даже аудиторы формально ничего не могли предъявить. На бумагах всё было кристально чисто, а подозрения не являются доказательствами. Краббе сделал карьеру стремительно и в какой-то мере даже блистательно. Став управляющим морским министерством, он пользовался доверием императора, ценившего людей гибких и умных. И тот на самом деле являлся таковым. В короткое время он сумел преобразовать паровой флот в броненосный, снабдив его мощной артиллерией. Более того, даже начавший свою работу Обуховский завод, который стал производить отличную литую сталь для орудий, был также формально его заслугой. И тут такое…Как оказалось, гибкость и ум чиновника можно использовать не только для государственных дел, но и для масштабных злоупотреблений. Весьма примечательной в этом плане стала ситуация с Шестаковым. Тот выступал с резкой критикой адмирала по многим вопросам…И подобное не осталось для него безнаказанным. Не имея полномочий самому отправить в отставку неприятного для него чиновника, адмирал подготовил хитроумную комбинацию. Краббе сумел подговорить подчинённых Шестакова испортить яхту государя и «потерять» ключ от каюты в сопровождающем корабле. За дело обещался перевод на более высокие должности и повышение жалованья. Адмирал не учёл лишь одного…Александр всегда подозрительно относился к любым простым объяснениям. Человек XXI века, прошедший через огонь, воду, и постоянные интриги, государь чувствовал даже тонкие попытки манипулирования. Краббе был отправлен в отставку, его имущество арестовано, полетело много голов…

Государь же понял, что требуется новая структура для борьбы с коррупцией, не такая топорная как ныне существующая. Формальный контроль над движением капитала и даже специальный отдел по борьбе с экономическими преступлениями в МВД уже не помогал. Как бороться с тем злом, что быстро прогрессирует, легко приспосабливается и притворяется законопослушным? Александр решил сделать то, чего раньше не пробовал, - внедрить элементы гражданского общества в управление. В течение следующего месяца была подготовлена вся нормативная база, а последующие за этим законы вновь потрясли общество: 1. государство начало финансировать крупнейшие СМИ, включая и оппозиционные для того, чтобы на них оказывалось меньше давления со стороны заинтересованных лиц. Прямо указывалось на необходимость раскрытия в газетах фактов коррупции и злоупотреблений; 2. было разрешено создание разного рода правозащитных организаций, которые могли отстаивать интересы граждан перед судом и органами власти; 3. при каждом министерстве и каждой местной администрации стали создаваться общественные советы с правом контроля и обсуждения деятельности чиновников.

Идя на такой шаг, Александр понимал его последствия, - общество вновь будет бурлить. Фактически он давал возможность критиковать власть без права прямого участия в ней. Но что было делать? Допускать коррупцию? Прежними методами бороться с ней становилось тяжело. Чиновники, поначалу растерявшиеся из-за эффективной работы налоговой и Министерства внутренних дел и на какое-то время присмиревшие, оказалось, вновь пришли в себя. Воровство возобновилось, а нарушения нарастали… - Россия так откатится назад в развитии, - я этого не могу допустить, - посчитал государь. Так, дело Краббе послужило причиной очередного радикального шага императора, решившего, несмотря на все возможные революционные угрозы, идти до конца.

Александр осознавал, что государство не может и не должно регулировать все сферы общественной жизни. Такое действие приведёт лишь к губительным последствиям: к пассивности, несамостоятельности, росту нарушений и нарастанию отсталости государства. Он дал свободу церкви и грамотность населению, и это привело к определённому эффекту. Население получило свободу духовной жизни. Боязнь доноса священников, формальный характер богослужений, разложение нравственности, поголовная необразованность и техническая отсталость стали уходить из жизни российского общества, но этого было недостаточно. - Необходимо постепенно приобщать население к государственным делам. Без этого никакого прогресса страны не будет, - решил император…