К 9 Часам в АД

К Девяти Часам в АД

Солнце ослепительным белым свечением заливает город. Так бывает, когда воздух и все вокруг раскаляется до бела. Можно запросто обжечься только лишь глубоко вдохнув этой живительной силы, которая с большим удовольствием сожжет тебя изнутри. Звезда не щадит свои непослушные протуберанцы и остервенело выдавливает из себя весь тот жар, что накопился за ночь. В двенадцать часов дня уже страшно палит. Деревья слегка с грустью повесили ветки, изнуряя от жары. Вода же, напротив, игриво отплясывает вместе с солнечными зайчиками залихватские танцы на поверхности. Мир, словно огромный котел, пышущий жаром. Джим идет по набережной, глубоко погруженный в свои мысли. В голове играет какая-то дурацкая и слишком веселая мелодия, которую он никак не может опознать. Что-то про золото, потолок и что-то еще такое назойливое. Он пинает ногой камешки и любой мусор, какой ему попадается на пути, чисто машинально, будто это игра всей его жизни, которую он никак не может оставить. Словно эта игра - это само собой разумеющаяся вещь. Джим чувствует прилив бодрости всякий раз, когда ему удается выпнуть очередной несчастный камушек за пределы дороги. Он чувствует себя звездой футбола, которого боготворят обезумевшие фанаты. Его носят на руках, молятся на его ногу и называют детей в его честь. Он уже начал раздавать автографы на груди пышногрудых красоток, как желудок не вовремя вспомнил, что хозяин давно его не кормил. Он издал протяжный недовольный стон, который перерос в зловещее негодование, в муках которого Джим услышал собственный болезненный крик. Он попытался успокоить желудок, несильно похлопав по животу. Ведь сейчас ему только и остается, что питаться перспективой и туманными надеждами. Джим скривился от секундной боли, а когда отпустило, вновь пошел вперед как ни в чем не бывало, пиная камушки, наполненный противной мелодией, в ожидании следующего удара в спину от собственного желудка. В свои тридцать с небольшим лет Джим на редкость ленив. Вместе с этим стоит упомянуть о такой сложной материи как удача, к которой Джим имеет примерно такое же отношение, что и обладатели почетной премии Дарвина. Это особенно хорошо проявляется на фоне его рабочих способностей. Три месяца назад он потерял работу и не слишком спешил находить новую. Как и она его. Джим работал охранником на платной парковке. В его обязанности входило впускать и выпускать нужные машины. Ничего сложного, казалось бы, на первый взгляд. Но самое главное для такой работы – это умение не спать тогда, когда надо, чего Джим никак себе позволить не мог. Однако сначала время шло своим чередом, все было неплохо, пока в один прекрасный момент Джим, как и обычно, не задремал сладким сном. По крайней мере, так он сказал полиции. На самом же деле он храпел так, что распугал всех голубей, которые частенько бродили возле его рабочей будки. Они оставили целую инсталляцию тщательно переработанную своими испуганными пернатыми телами, которую легко можно было бы принять за экспонат на выставке современного искусства.

- Да я всего на секунду глаза закрыл. Не пойму, как они успели? – недоумевал Джим.

В ту ночь пять человек смогли вывезти со стоянки пятнадцать машин. Это не были какие-то гении современного преступного мира. Ни Аль Капоне, ни мистер Оушен со своими друзьями. Первым в списке подозреваемых, разумеется, был Джим. Справедливости ради, этот список он возглавлял недолго. Полиция быстро раскусила Джима. Полицейскому хватило одной непродолжительной беседы, чтобы понять, что такой болван, как Джим просто не способен на такое. По камерам видеонаблюдения было видно, как он спит, пуская совсем даже не скупые слюни. А организацией такого великого преступления он просто был не в состоянии заняться. Преступлением Джима была его глупость, которой и воспользовались воры. Джима отпустили домой. Он немного расстроился, что подвел мистера Гаррисона, но расстройство ушло, когда по дороге домой он успел купить шоколадное молоко в магазине до его закрытия, ведь обычно ему этого не удавалось. Джим возвращался домой либо слишком рано, либо слишком поздно, а шоколадное молоко он очень любил. Преодолевая желание выпить его по дороге, Джим думал, как завтра он будет сидеть на посту и ни за что на свете не станет спать. Опустошив весь пакет сразу, как очутился дома, Джим довольный лег спать, забыв обо всем, что случилось. Придя на следующий день в ночную смену, он был крайне удивлен, тем, что мистер Гаррисон снова отправил его домой. Он не ожидал отпуска после такого инцидента. Ведь он не устал и отдыхать ему не хотелось. Наверное, мистер Гаррисон просто заботился о нем, после такого-то стресса. Однако мистер Гаррисон переживал напрасно, ведь с Джимом все было в порядке.

- Ты чего приперся? - прошипел мистер Гаррисон, раскрасневшись от злости. Его щеки и два подбородка налились кровью, а слюни летели прямо Джиму в лицо. Глаза сузились до размера маленькой щели. Джиму даже пришлось вытянуть шею вперед, чтобы всмотреться в них.

- Так моя смена, сэр, - Джим не понимал, почему мистер Гаррисон так зол.

- Иди к черту, Джим! Ты действительно не понимаешь, что произошло?! Ты устроил мне такие проблемы, гаденыш! Убирайся! От тебя нет никакого толка! С тебя и взять-то нечего! – мистер Гаррисон махнул на Джима рукой и отвернулся, чтобы иметь возможность держать себя в руках и не дать ему пинка.

Джим почувствовал себя виноватым и ненужным. Он же не хотел подводить мистера Гаррисона. «Но ничего страшного. Мистер Гаррисон – добрый человек. Он отойдет», - подумал Джим.

- А когда мне приходить? Завтра? – спросил Джим уверенно.

Мистер Гаррисон повернулся и уставился на Джима. Сейчас его глаза практически вылезли из орбит.

- Ты что, издеваешься надо мной?!

Джим догадался, что завтра – это слишком рано.

- Может, послезавтра? Или через неделю?

- Проваливай отсюда, чтобы я тебя больше никогда не видел, гаденыш! – мистер Гаррисон сорвался на крик. Он кричал так, что Джим увидел его больные зубы и остатки сандвича. – Не приходи сюда больше! Ты уволен!

- Как уволен? Мне ведь нравится здесь. Извините меня мистер Гаррисон, я не хотел доставлять Вам неприятности, - умоляюще с надеждой промолвил Джим.

- Если ты сейчас же не уйдешь, я вызову полицию, - мистер Гаррисон схватил телефонную трубку и стал махать ею перед лицом Джима.

Джиму ничего не оставалось, как развернуться и пойти прочь. «Прежде чем войти, подумай, нужен ли ты здесь?». С тех пор прошло три месяца. Какое-то время Джиму еще удавалось избегать арендной платы за квартиру. Он скрывался от мистера Паркинсона как профессиональный ниндзя, но в конечном счете тот просто сменил замок, оставив Джима без ночлега. Его кунг-фу оказалось гораздо хитрее, чем кунг-фу Джима. Джим увидел коробки и вещи, разбросанные по улице, и подумал, что кто-то решил сделать уборку у себя дома или выкинуть все лишнее. «Вот же неряхи», - подумал Джим. Но только когда он попытался открыть своим ключом дверь, он понял, что этот неряха не кто-нибудь, а он сам, и все вещи, разбросанные по улице, принадлежали ему. Он не стал скандалить, жаловаться, умолять и хныкать. Тем более, что никого рядом не было. Он спокойно развернулся и ушел, оставив свое барахло, валяющимся недалеко от двери.

Сейчас Джим, похожий на проходимца, коим он и являлся, только и делал, что слонялся туда-сюда, перебиваясь жалкими подачками. Пару раз он за деньги выносил мусор, выгуливал собак, готовил бургеры, надувал ртом воздушные шарики. Но все эти занятия скоропостижно заканчивались. Джим всегда умудрялся слепить проблемы, даже там, где, казалось бы, это сделать было невозможно. Однажды он по ошибке выкинул чужие документы. И проведя в мусорном баке пол дня вынужден был констатировать, что документы испарились. Хотя, скорее всего, дело было в том, что мусор вывезли прошлым вечером. Собака, которую он выгуливал, подавилась скорлупой от фисташки и чуть не умерла. При этом сам Джим отрицает, что давал ей орех, перебирая при этом горсть скорлупы в кармане. А с закусочной его выгнали, потому что узнали, что он остается на ночь и спит прямо на кухне.

Однако Джим на все смотрел позитивно. Он обладал чудесным даром видеть то, чего нет и проникаться практически любыми заблуждениями. Он будто носил линзы с мутным розовым покрытием. Джим хотел лишь быть частью этой вселенной, быть полезным, хотел, чтобы его любили, чтобы в нем нуждались. Он частенько представлял себя членом рок-группы, членом фан-клуба этой рок-группы, известным актером, президентом шоколадной фабрики. Он почему-то считал, что этот персонаж чрезвычайно популярен. Джим даже представлял себя модельером, которого все обожали и которым все восхищались, не имея при этом ни малейшего представления о моде. Он нуждался в обществе, которое не нуждалось в нем, считая его ошибкой, насмешкой природы.

Джим все так же шел по набережной. Он снова погружался в фантазии, продолжая пинать камешки. Неожиданно для Джима, один из камней, метко пущенный его ногой, ударился о металлический забор и угодил ему прямо в лоб, рядом с правой бровью. Он упал на колени, в глазах почернело, реальность, будто провалилась в бездну. Джим медленно открыл глаза, прищурился и заморгал так часто, что глаза начали слезиться. Он ничего не видел кроме яркого света, заливающего все пространство вокруг. Боль накатила волной, он схватился за опухший глаз, застонал, затем резко вскочил и начал прыгать на одной ноге, словно индеец в ритуальном танце. Он поднял голову, осторожно потирая ладонью место ранения. Шишка была размером с грецкий орех. И тут он заметил огромную вывеску, которая находилась прямо над ним. Ее рисунок и текст были задом наперед. Джиму потребовалось пару минут, чтобы догадаться пройти вперед, развернуться и прочесть ее. Она была сделана в гавайском стиле с кругленным и слегка корявым шрифтом. На ней был изображен широко улыбающийся мужчина в гавайской рубахе. Он поднимал вверх большой палец, а его глаза искрились доверием. Джиму понравились яркие цвета плаката. Желтые, синие, красные, зеленые и белые краски заворожили его взгляд, а мужичка на плакате он уже считал своим другом. Джим представил, как они с большой компанией идут в бар, где все смеются от шуток Джима, хлопая его по плечу.

Надпись на вывеске гласила: «УСТАЛ БЫТЬ НИКЕМ? ХОЧЕШЬ БЫТЬ ЧАСТЬЮ ЧЕГО-ТО БОЛЬШЕГО, ЧЕМ ТЫ САМ? ПРИХОДИ В АД! МЫ НАЙДЕМ ДЛЯ ТЕБЯ ДЕЛО! ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В НАС, А МЫ НУЖДАЕМСЯ В ТЕБЕ!»

Чуть ниже надписи была другая надпись, размером поменьше: «Приходи в компанию Апологет Догм и начни все заново. Девятый трамвай отправляется из центра города ровно в 8:30».

Джим широко улыбнулся, он уже забыл про глаз, забыл о том, куда направлялся и для чего. Ему казалось, что этот плакат появился специально для него. Он почувствовал себя особенным, значимым. Он стоял и не мог оторвать взгляд от этого чудесного плаката, который мгновенно стал ему лучшим другом. А лучший друг, как известно, плохого не посоветует. Он хотел попасть в этот трамвай как можно быстрее. Джим вздернул левую руку и посмотрел на запястье. Он не сразу понял, что часов у него нет, да и не было никогда. К тому же он не умеет определять время на механических часах. Он и сам не понял, с чего вдруг он вообразил, что у него есть часы. Наверное, камень повредил ему мозг. Джим легонько стукнул себя по лбу и огляделся. Вокруг никого не было. В такую жару в воскресенье днем люди предпочитали держаться подальше от улицы. Но как узнать который час? Джим усердно думал. Он взглянул на солнце, приложив согнутую в локте руку к светилу. Так, ему показалось, что он сможет узнать который час. Джим почесал за ухом и сообразил, что идея была неудачной. Он облокотился на забор и нахмурился, размышляя о том, как ему попасть на желанный трамвай. Простояв полчаса, Джим понял, что у него онемела рука. Так ничего и не придумав, он отправился в центр города. В центре всегда есть люди, кто-нибудь, да скажет, как ему быть. Джима трясло от волнения. Этот плакат появился в самый нужный момент. Ведь Джим уже был на грани отчаяния. Того и гляди, мог расплакаться и наложить на себя руки. У него появилась возможность вернуться, стать нужным. Он шагал по улицам с высоко поднятой головой. Его улыбка сверкала ярче раскаленного солнца. Он не замечал ничего, что творилось вокруг. Не замечал полуразваленные жилые дома, стаи бегающих собак, дерущихся между собой за право повозиться в помойке. Не замечал детей, скрывающихся за деревьями и испуганно наблюдающими за ним. Не замечал болей в животе от голода, он не обращал внимания на струящийся по всему телу пот. Его майка и штаны насквозь пропитались едким запахом пота и грязной кожи. Как и предполагал Джим, на площади было гораздо больше людей, чем на набережной. Ведь на набережной вообще было пусто. Фонтан в самом центре площади радостно выплевывал струйки воды. Дети вместе с собаками весело прыгали в нем, визжа от удовольствия. Многие сидели в тени, читая газету или унимая жару мороженным. Этот солнечный воскресный день располагал к себе улыбки. Все беззаботно таяли, окруженные чудесным светом и пестрой палитрой летних красок. Все, кроме полицейского, который в своей жаркой темно-серой форме расхаживал взад и вперед, кидая суровый взгляд на людей, то и дело выкрикивая замечания.

«Точно! – подумал Джим. – Наверняка полицейский мне поможет!»

Джим побежал, постепенно переходя на спокойный шаг, по мере приближения к полицейскому. Он попытался успокоить сердце и дыхание после пробежки:

- Здравствуйте, мистер полицейский.

Офицер Хэлбиг в душе был чрезвычайно рад, что на него обратили внимание и у него, возможно, появится занятие. А то эта ссылка на площадь, где ничего не происходит, его просто убивает. Смотреть на резвящихся детей и стариков, читающих паршивые газетенки, удовольствия ему не доставляли. Здесь не было правонарушений, и арестовывать тут было некого. А ему этого очень не хватает. Он всего однажды оступился, отпустив молодого паренька, укравшего овощи для своей младшей сестры. И вот его отправили плавиться на площадь. Он сто раз пожалел, что отпустил этого гнусного преступника, еще один такой проступок и его отправят в АД, где ему совсем не место.

Однако офицер Хэлбиг не мог показать гражданину, что он чем-то доволен. Он должен быть суров, рассудителен и беспристрастен.

- Чего тебе? – сурово спросил офицер.

- Тут такое дело. Иду я себе, думаю о своем, любуюсь чудесными видами и тут бац, - Джим резко стукнул кулаком по ладони, - вижу удивительный плакат, понимаете да? Про трамвай и про то, что я им нужен. И я подумал, что это здорово, и меня все устраивает, но я не знаю, как туда попасть.

Офицер Хэлбиг осмотрел Джима с ног до головы, сурово взглянул ему в глаза и чуть подался вперед, принюхиваясь.

- Ты что, проходимец несчастный, в два часа дня уже налакался? Проваливай отсюда, пока я тебя не упаковал! Что за город, одни пьяницы и деграданты.

Хэлбиг уже пожалел, что этот мерзкий тип к нему обратился. На секунду у него проскочила мысль, что его можно было бы арестовать, но сразу понял, что на бомжеватом сумасшедшем очков не заработаешь.

- Постойте, мистер полицейский, я абсолютно трезв. Меня пригласили на работу, но я не знаю, как туда попасть.

Хэлбиг презрительно посмотрел на Джима.

- Кого, тебя? И куда это?

- В АД, - пожимая плечами, сказал Джим.

Полицейский внезапно рассмеялся, чем обратил на их разговор внимание окружающих людей.

- Кто тебя туда позвал? А говоришь, что абсолютно трезвый. Вранье! – закричал Хэлбиг. – Ты отправишься в АД, вот только не работать.

Хэлбиг начал искать наручники.

- Да послушайте же мистер полицейский. Мне нужно попасть на трамвай номер девять в восемь тридцать.

Полицейский удивленно уставился на Джима. Его суровый вид в один миг сменился на испуганный. Он посмотрел по сторонам и громко сглотнул. Затем повернулся к фонтану и показал на него пальцем:

- Фонтан видишь?

- Ну да, красивый.

Хэлбиг покосился на Джима.

- За ним дом номер шесть. Обойдешь дом, и там будет остановка трамвая.

- Ух, ты! Огромное спасибо мистер полицейский! А не скажите, который сейчас час?

Хэлбиг указал пальцем куда-то наверх за спину Джима. Джим повернулся и увидел перед собой высокую башню, на которой расположились огромные механические часы. Джим смотрел на них с минуту, восхищаясь размерами и думая о том, что одна лишь стрелка этих часов запросто могла бы расплющить его и только лишь потому, что он не может сказать, что они показывают. Странно, что раньше он никогда не обращал на них внимания. Они всегда были здесь?

- Красивая башня, - протянул Джим. – Ну так что, который час мистер полицейский?

Хэлбиг покачал головой, понимая, что этот болван вообще не соображает. «Этот балбес, наверное, только вчера подтираться научился», - подумал офицер. Но вслух такое он сказать, конечно же, не мог. Неизвестно, что этот недалекий будет делать в АДу. Нужно быть осторожнее в своих выражениях.

- Сейчас два сорок шесть пополудни, - презрительно сказал полицейский и отвернулся от Джима.

- Так, - проговорил Джим еле слышно, - значит, через шесть часов я попаду в АД.

- Нет, дубина, - внезапно закричал полицейский. – Трамвай уходит туда только утром. Он приходит в восемь тридцать утра!

Лицо Хэлбига исказилось странной гримасой ужаса и пониманием, совершенной им ошибки. А что, если он и правда едет туда на работу? Не хотелось бы Хэлбигу попасть туда не по своей воле.

- Прошу прощения, сэр, - с почтением произнес Хэлбиг.

Джим удивленный такой вежливостью улыбнулся и протянул руку. Хэлбиг нехотя и пренебрежительно пожал ее.

- Да, все в порядке, - проговорил Джим. – Ну, спасибо за все, мистер.

Джим повернулся и медленно пошел к фонтану, посматривая по сторонам. Несмотря на волнение, которое мешало ему трезво рассуждать, нужно было заняться ночлегом. Ждать придется долго. Лавочка вполне подойдет. Джим посмотрел наверх, его ослепило голубое и чистое небо, которое благодаря яркому солнцу напоминало голубую глазурь. Он представил, как пальцем захватывает огромный кусок и кладет себе в рот. Джим заподозрил, что от голода ему все же не скрыться.

Офицер Хэлбиг смотрел Джиму в след, не веря своим глазам и ощущениям, что надвигается нечто-то большое и значимое. Нужно держать ухо в остро, чтобы вовремя выбрать правильную сторону. И ведь какой-то проходимец, запросто сможет упрятать его в АД. Он начал вспоминать, не наговорил ли чего лишнего, не затаил ли этот бродяга обиду. Наверняка будет мстить. Еще бы, ведь он сам бы стал, это весьма логично и вытекает из ситуации. Полицейский нервно закусил губу. Возможно, где-то он и перегнул палку. Надо было повежливее. Может случиться, что этот бродяга будет немалой такой шишкой и не забудет доброту простого офицера. Стоит ли подойти и попробовать наладить отношения? Нет, пожалуй, лучше вообще не попадаться ему на глаза, решил для себя офицер Хэлбиг, тогда он забудет про него. Чем меньше привлекаешь внимания, тем меньше тебя замечают люди, которым лучше бы на тебя внимания не обращать - семейная мудрость офицера Хэлбига.

Джим прошелся вокруг фонтана, незаметно для всех хлебнул из него пару капель, и пошел дальше расхаживать по площади. Он увидел, как пожилой человек покупал внучке мороженое. Они привлекли его внимание, потому что пожилой человек был одет в дорогой на вид костюм светло синего цвета, на голове красовалась шляпа в тон, а на ногах виднелись темно коричневые ботинки. Джиму понравились цвета, по-настоящему летние и воздушные. Затем он получше рассмотрел девочку, которой на его меткий глаз было лет шесть. На ней было белое платье с цветочками разных оттенков. На голове огромный бант, который полностью скрывал ее голову. Джим сначала подумал, что это хищный цветок-переросток, как те, что показывают на всяких каналах про природу. Они сжирают всяких там мух, а по мнению Джима вполне могут покуситься и на человечину. Но когда девочка жадно схватила своими крохотными ручками мороженое, он догадался, что это вряд ли похоже на цветок-монстр. Он наблюдал, как они садились на лавочку и ели мороженое. Девочка болтала ногами и качала головой из стороны в сторону, как будто в голове у нее играла веселая песенка. Уж не та же самая, что еще совсем недавно мучила Джима? Она не аккуратно взмахнула рукой, и мороженое, сделав пируэт, будто экс-олимпийская чемпионка по фигурному катанию, смешно плюхнулось на асфальт. Секунду девочка смотрела на пустой вафельный рожок, а потом залилась слезами, громко рыдая. Дедушка погладил ее по голове и благородно отдал ей свой рожок. Она мгновенно перестала реветь и снова начала болтать ногами и качать головой, как будто ничего не произошло. Но все внимание Джима теперь было сосредоточено не на этой странной парочке. Его привлекал огромный бесформенный кусок лакомства, который почем зря таял на асфальте, безмолвно прося о помощи, словно немой утопающий.

Джим манящий каким-то магическим порывом направился вперед к скамейке, где сидели дедушка с внучкой.

- Добрый день, чем могу быть полезен? – произнес на опережение дедушка вежливым джентльменским тоном, заметив, что Джим целенаправленно направляется к ним.

- Мистер, - начал было Джим и затих, глядя как девочка с любопытством таращится на него. В руках она держала мороженое, которое уже начало таять и стекать вниз по вафельному стаканчику прямиком на маленькую руку девочки.

И этот взгляд показался Джиму очень странным. Такой пронзительный, любопытный, а главное продолжительный зрительный контакт смотрится весьма неприлично и пугающе. Джим подумал, что это какой-то детский гипноз, но так как у Джима нечего было брать, то на него он, к счастью, не действует.

Джим облизал высохшие губы, а затем продолжил: - Мистер, вы не подумайте ничего такого, я, разумеется, нормальный просто есть хочу…

Дедушка внимательно смотрел на Джима, ни на секунду не отрывая от него взгляд.

- Так вот, у Вас тут мороженое упало, я бы хотел его немного прибрать. Нехорошо это площадь загрязнять и едой вот так вот кидаться. Оно же Вам уже не нужно, так ведь, а мне сгодится, пока совсем не растаяло, а то потом будет не очень удобно.

Дедушка наконец перестал сверлить Джима взглядом и взглянул на кусок таящего мороженого, затем снова на Джима. На его лице читалось удивление с легким едва видимым, но легко читаемым налетом отвращения. Мороженое в руках девочки начало капать на асфальт.

- Ни в коем случае! - возразил дедушка.

Джим ощутил себя ничтожеством. Мороженое с пола и то не разрешили съесть. Ему и так пришлось унижаться, но такой отказ опустил его душу в самые недра земли. Он рассчитывал на этот кусок.

Дедушка медленно поднялся, он оказался довольно невысоким.Голова едва доставала Джиму до плеча. Он протянул руку и сказал:

- Артур Персиваль Джонатан Уилфред Третий.

Он отрапортовал это так, будто заготовил специально на такой случай. Это больше напоминало список регалии, нежели имя. Какие родители могут так называть своих детей? Веселые школьные годы такому пацану обеспечены.

Джим, смущаясь, пожал ему руку.

- Джим Джим Джим Джим. Первый, наверное.

- Остроумно, - заметил Артур. - Рад познакомиться Джим. А это, - он показал рукой на девочку, - моя внучка Аннет. Аннет встань, поприветствуй нашего собеседника.

Аннет послушно спрыгнула с лавочки и сделала элегантное па, все еще держа в руке мороженое, которое изрядно запачкало ее белоснежное платьице. Этот тандем выглядел весьма странно, если не сказать устрашающе. Они напоминали бродячий цирк сумасшедших со своими выставочными образцовыми манерами и поведением. Артур и Аннет выглядели инородными телами, белыми пятнами на грязной потасканной скатерти этого города. Джим никогда не видел таких людей. Казалось, они призраки из прошлого, стремящиеся припадать урок будущему.

- Кто вы такие? – спросил Джим.

- Разве мы не представились минуту назад? – улыбаясь, ответил вопросом Артур.

Его улыбка была такой же странной, как и поведение.

- Кто вы такие? Вы не местные что ли?

- О, - протянул Артур, - конечно местные. Непременно.

Джим не знал, что и думать. Их наряды, поведение и разговоры отталкивали его. Джим почувствовал страх и недоверие. Будто перед ним нечто грандиозное, вне зоны его понимания. Словно ему бесплатно предлагали конфетку. Он любит конфеты, но при таких обстоятельствах, брать бы он сладость не стал, скорее всего. С другой стороны, это всего лишь конфета, а не оружие массового поражения.

- С Вами все в порядке? Вы побледнели. Присядьте.

Джим послушно сел на лавочку.

Артур посмотрел на Аннет:

- Аннет, милая, будь любезна, принеси этому джентльмену мороженое.

Артур протянул пару монет, девочка улыбнулась, посмотрела на Джима своим взглядом любознательной куклы и помчалась к прилавку с мороженым.

- Это лишнее, мистер, - виновато прошептал Джим.

Артур махнул рукой.

- Я не позволю Вам есть мороженое с земли. Мы не собаки, чтобы есть с пола. Мир и без того по уши в грязи, мы не должны опускаться ниже положенного уровня достойных представителей цивилизации.

- А чем плохи собаки? Мне нравятся собаки.

- Безусловно, собаки поистине великолепные существа. Но они все же собаки - животные. Понимаете, о чем я? Человек сейчас находится на грани. Его остатки человечности могут пасть под нескончаемыми набегами невежества и животных инстинктов, если уже в эту минуту не пали.

Джим слушал с открытым ртом.

- И чего все это значит?

- Это значит, что нужно оставаться человеком и не уподобляться зверью. В любой ситуации быть рассудительным, держаться достойно и поступать по совести, несмотря на обстоятельства.

- А, - многозначительно произнес Джим. - Теперь понятно.

«Я ничего не понял, о чем болтал этот мистер», - подумал Джим.

- Вы, мистер, умный. Может быть, Вы сможете мне помочь?

В этот момент прибежала Аннет с рожком в руках. Она протянула его Джиму.

- Держите, сэр, - она протянула «сэр» намного дольше, чем это в принципе необходимо. - Я не знала, какое Вы любите, поэтому взяла на свой вкус. Надеюсь, Вы любите ванильное?

- Спасибо, ми… - Джим осекся.

Он на секунду задумался: «А как будет мистер для девочки?».

- Спасибо… А где твое?

- Я его съела, - ангельским голоском ответила Аннет, что по какой-то причине напугало Джима еще больше.

Артур коснулся плеча Джима, тот дернулся, словно от разряда статического электричества, которое Джим испытывал, натершись воздушным шариком; резко обернулся, но мороженое не выронил.

- Вы просили о помощи, когда Аннет прервала нас.

- А, да.

Джим старался унять дрожь. Чем дольше он сидел в компании Артура и Аннет, тем больше ему становилось не по себе.

Джим с трудом протолкнул ком, застрявший у него в горле.

- Мне нужно попасть в АД. Вон тот офицер… - Джим показал пальцем, где раньше стоял офицер Хэлбиг, однако сейчас там никого не было. Джим огляделся, но офицер словно растворился в воздухе. Он только сейчас заметил, что площадь опустела. Вокруг не было ни души, кроме него, Артура и его внучки. Даже продавец мороженого куда-то испарился. Сердце Джима застучало чаще.

- А куда все делись? – озвучил он свои мысли вслух.

- О, не волнуйтесь, Джим, - успокаивал его Артур. – Сейчас самое пекло, и все отправились домой или в более прохладное место. Только и всего.

- А чего же вы тогда все еще здесь?

- По той же причине, что и Вы, Джим.

Сердце Джима замерло, собственное дыхание больно отдавало в уши.

- Я? А что тут делаю я?

- Мы любим солнечные деньки, как и Вы, - улыбнулся Артур.

Он посмотрел на испуганное лицо Джима, а затем продолжил с ледяным спокойствием:

– Трамвай в АД будет завтра в 8:30 утра. Он останавливается за тем зданием, - Артур кивнул в ту же сторону, что показывал офицер. – К 9 часам он доставит Вас в АД. Честно признаться, я наблюдал ваш довольно громкий разговор с офицером и заметил, как он указывал Вам на часы. Смею предположить по Вашей реакции, что Вы не умеете определять время. Так что, слушайте и запоминайте. Видите стрелку поменьше? Джим, посмотрите на часы. Когда маленькая стрелка будет находиться между цифрами восемь и девять, а большая будет подбираться к шести, тогда Вам нужно будет спешить на остановку. Но запомните, что маленькая стрелка должна пройти один круг по часам. Она должна пересечь отметку двенадцать. Вы поняли меня, Джим?

Джим медленно кивнул.

- Превосходно. К сожалению, нам пора. Очень приятно было с Вами познакомиться, Джим. Надеюсь, мы еще свидимся. Аннет, попрощайся с Джимом.

Аннет снова совершила свое очаровательное па с той же грацией куклы, затем взяла дедушку за руку, и они быстро зашагали прочь, через пару секунд скрывшись за домом.

Страх Джима отступал по мере отдаления Артура и Аннет. И вот он уже в полном порядке. Его будто молнией ударило, точнее совсем наоборот. Ударившая его молния вышла из него и отправилась обратно в небеса. Джим и не заметил, что все это время ел мороженое. В руке у него остался лишь маленький кусочек вкусной вафли. Он остался наедине с собой, ему казалось, что встреча с Артуром и Аннет была неслучайной, хоть и не совсем желанной. Они, словно проводники к потустороннему, отвели его за ручку к воротам в другой мир и оставили там, в надежде, что он сам примет какое-то решение. Ему стало не по себе. Джим представил себе летающих вокруг приведений, шагающих зомби и женщин с детскими колясками, которых он боялся больше всех остальных. Он съежился и огляделся. Вокруг никого и мертвая тишина. Джим посмотрел на часы, величаво возвышающиеся над площадью. Они не показывали 8:30. Это великолепие, магическое передвижение стрелок заворожило его. Сначала он размышлял об устройстве этого чудесного механизма и пришел к выводу, что кто-то крутит все эти шестеренки вручную, иначе как оно все может так отлажено работать? Наверное, какие-то огромные хомяки бегают в специальных клетках, или быть может это гномы своим волшебством заставляют часы идти. Однажды он наблюдал, как хомяк носился в колесе, благодаря чему в его клетке тускло мигала небольшая лампочка. У хомяка был еще сложный лабиринт, который он преодолевал практически с закрытыми глазами. Так что, кто их знает, этих хомяков. Джим зачарованно глядел и восхищался этими часами, потом он просто смотрел то на них, то сквозь и ни о чем не думал, лишь изредка моргая. На площади так никто и не появился.

Джим внезапно осознал, что уже вечер. Вокруг стемнело, хоть глаз выколи, и похолодало, да так, что Джим слегка замерз. Он почувствовал усталость. Бетонные блоки, крепко обхватившие беспомощные ноги стремительно тянут на дно его никчемное тельце. Завтра большой день. Джим с нетерпением его ждет. Адреналин еще какое-то время держит его в сознании, но ненадолго. Все топливо выгорело, энергия закончилась, ракета камнем возвращается на родину. Он свернулся калачиком на скамейке, и веки послушно опустились, открывая перед Джимом мир грез и фантазий, которыми он жил наяву.

Джим стоял в огромном доме. Он напоминал ему и храм, и вокзал одновременно. Гигантский стеклянный арочный потолок с удовольствием пропускал столько дневного света, сколько мог, а пустой зал с колоннами притягивал к себе внимание с первых секунд. Почти весь дом занимал гигантский бассейн, наполненный неестественно голубой жидкостью, которая величаво расхаживалась волнами по всему бассейну и тянулась, словно жвачка. Джим был уверен, что там неглубоко. Он подошел к краю и увидел, что в бассейне полно мелких акул, которые бешено мотают головами в поисках пищи. С приближением Джима ими овладел слепой звериный голод. Они резво наворачивают круги, надеясь, что Джим упадет прямо к ним. Джим взглянул на свои руки и увидел в них оружие - многоствольный скорострельный пулемет, взявшийся из воздуха. Он знал, что это определенно пулемет, а ни что-нибудь иное, хотя никогда в своей жизни не держал его. Этот пулемет выглядел как длинное дуло с двумя крохотными рычагами. Джим схватился за рычажки и потянул на себя. Пулемет взвыл, и из дула понесся смертоносный рой пуль, жужжащий как стая гигантских металлических пчел-убийц, уничтожающих все на своем пути. И чем сильнее Джим тянул рычаги на себя, тем быстрее и неуправляемее становился этот рой. Пули летели во все стороны. Выстрелы смешались с летящим стеклом, которое с двух сторон летело в воду из раскуроченных витражных окон. Только спустя несколько секунд Джим осознал, что он больше не слышит жужжание. Он продолжал тянуть за рычаги, даже когда патроны уже закончились. Вода в бассейне стала кроваво-красной. Все акулы были мертвы. Джим наклонился, чтобы лучше разглядеть их в воде. И к своему ужасу увидел мертвые, изуродованные и окровавленные тела людей. Джим почувствовал дрожь. Он вновь посмотрел на руки. Оружия в них больше не было. Его пустые ладони медленно покрывались кровью, начиная с кончиков пальцев и заканчивая запястьем. Кровь тягучей слезой медленно растекалась по рукам. Джим услышал звонкий треск. Он поднял глаза и увидел, как лопается стеклянная крыша, а миллионы осколков острыми копьями, как зубы тысячи акул, мчатся вниз, а вместе с ними и тьма.

Джим вскочил со скамейки, как ошпаренный. На улице потихоньку начало светать. Он посмотрел на свои дрожащие руки и убедился, что никакой крови на них нет. Ему никогда не снились такие ужасные сны. Почему вообще такие сны должны кому-то сниться? Для чего они нужны? Джим чувствовал себя некомфортно, что-то было не так. Он опустил глаза и понял, что обмочился прямиком в штаны. Он посмотрел по сторонам, не застукал ли его кто-нибудь. Не пристало взрослому человеку ходить в туалет в собственные штаны, да и в чужие тоже. «Как же так, как же так», - все повторял Джим, пытаясь оттереть рукой огромное пятно на штанах, которое при этом еще и жутко воняло. Спустя пару минут, он понял, что занятие это бессмысленное и придется ходить так, угощая встречных своим чувственным благоуханием.

Джим внимательно посмотрел на огромные часы. Маленькая стрелка была между шестью и семью, а большая на шестерке. Значит, время еще не пришло, до восьмерки еще нужно добраться. У него есть еще…ну, сколько-то времени у него еще есть, Джим это знал. Он вспомнил, что рядом есть фонтан, там можно и умыться и штаны побрызгать, но подойдя к фонтану поближе, он расстроился. Воды в фонтане не было. Но как такое возможно? Вчера тут резвились детишки, собаки пили воду и лихо присаживались над фонтаном, а теперь там пусто. Джим пожал плечами, махнул с досады рукой, затем почесал промежность, так как ощущал весьма приличный дискомфорт и медленно направился к остановке. Ведь проще подождать там, когда стрелка дойдет до восьми. На остановке и рядом с ней никого не было, что слегка огорчило Джима, к тому же погода не благоприятствовала. От вчерашнего солнца, тепла и легкости не осталось и следа. Ночная темнота отступала так быстро, что Джим даже не понял, как это произошло. Она будто убегала от чего-то без оглядки, оставляя за собой лишь пасмурный шлейф. Солнце так и не появилось. Оно, судя по всему, не смогло протиснуться сквозь плотные и хмурые облака. Джим оглядел остановку, она очень его заинтересовала. Она была похожа на открытую пасть какого-то неведомого животного. Металлические трубы, из которых была сделана остановка плавными изгибами из крыши уходила глубоко в землю. Цвет у них был кофейный с примесью бордового, словно какая-то чудаковатая кофейная черешня. Джим прикоснулся языком к шершавой трубе и ощутил неприятный привкус железа во рту. «Ух, ты, - подумал Джим, – какая шершавая и холодная, но однозначно ничего кофейного и уж тем более черешневого». Он обошел вокруг остановки несколько раз, посмотрел на рельсы, оглянулся еще разок и нигде не увидел даже подобия лавочки.

- Что же, можно и постоять, - проговорил Джим вслух.

Он облокотился на трубу остановки и унесся в свой привычный мир. Он представлял, как приезжает роскошный трамвай, больше похожий на круизный лайнер. Колоссальных размеров судно плавно приближалось к нему рельсами, сверкая разноцветными огнями. Джим махнул трамваю рукой, а в ответ послышался гулкий звон ответного приветствия. Его ждали. Приехали специально за ним, он чувствовал себя чрезвычайно важной персоной, как какой-нибудь диктатор бедной, но очень счастливой страны. Такая фантазия доставляла ему удовольствие, чего раньше никогда не случалось. Он никогда не хотел быть выше других, никогда не упивался тщеславием, не желал власти, однако сейчас что-то изменилось. И он был этому рад. Персональный трамвай Джима приближался, а он, стоя в дорогом светло синем костюме, совсем как у мистера Артура, терпеливо ждал, засунув руки в карманы. Внезапно кто-то сзади постучал Джима по плечу.

- Будьте любезны, - сказал человек.

Но Джим не обращал внимания, уже вот-вот он сядет в свой роскошный трамвай-лимузин и отвезет его в самую пучину желаний.

- Будьте любезны, - повторил человек сзади.

Затем Джима что-то толкнуло в спину, и он, наконец, очнулся.

- Будь ты проклят, идиот!

- Что? Что такое? – промямлил Джим.

Он сидел на рельсах, а кто-то тыкал в его спину зонтом.

«Почему я сижу на рельсах? - подумал Джим. – Наверное, устал стоять. Сидя, мечтать гораздо удобнее. Да. Точно».

Тут Джима опять ткнули в спину.

- Эй, дубина! Ты самоубийца что ли? Или типа того? Проваливай отсюда. Иди лучше утопись где-нибудь подальше отсюда, не создавай людям проблемы.

Джим обернулся и увидел перед собой мужчину средних лет с густыми усами, в смешной шляпе с круглыми, загнутыми кверху полями, в сером пальто и с зонтиком, которым он продолжал тыкать Джима в спину.

- Перестаньте, мистер! – запротестовал Джим. – Меня зовут Джим, я никакой не самоубийца, я вообще-то трамвай жду.

- Сидя на рельсах? Так ты скорее дождешься кое-чего другого. Из-за тебя задержат рейс, будет много беготни, все опоздают. Неизвестно насколько затянется уборка твоих останков. Понимаешь, какие проблемы ты создаешь?

- Я… - Джим не знал, что ответить, ему стало стыдно. – Простите, мистер, так получилось.

- Получилось у него, - человек в шляпе отвернулся. – Такие как ты, без конца доставляют людям проблемы и думают только о себе. Постой, - человек в шляпе нахмурил брови, - ты сказал, что ждешь трамвай?

Джим встал и подошел к человеку в шляпе поближе.

- Ну да, мистер. Все так и есть.

«Какой же он мерзкий, - подумал человек в шляпе. – Жалкий, убогий. Ему не место среди нас».

- Плакат? – спросил нарочито надменным тоном.

- Что, простите? – не понял вопроса Джим.

Человек в шляпе выдохнул и закатил глаза.

- Дубина, ты видел плакат или что-то другое?

- А, да, мистер. Видел плакат.

- Понятно, - сказал человек в шляпе.

Он достал сигарету и закурил, по-прежнему находясь к Джиму спиной. Ему совсем не хотелось тратить время на этого престранного гражданина. Скоро приедет трамвай, и главное, чтобы этот проходимец не вытворил чего-нибудь эдакое, что может задержать рейс. Человек в шляпе терпеть не мог опаздывать. Его уже коробило от одной только мысли, что он не успеет вовремя. Сердце забилось чаще, тело начало вибрировать будто резонатор, а ноги уже были готовы бежать вперед. Это чувство, когда ты опоздал, и все кидают на тебя презренно-любопытный взгляд, вызывает очередной прилив ненависти. Как же он их ненавидел. Ненавидел сидящих за своими рабочими столами, переполненных гордыней. Пусть осуждают, он запоминает все и всех.

Джим стоял возле человека в шляпе и заинтересованно смотрел. Этот загадочный мистер курил, смотрел перед собой демоническими глазами и изредка его губы двигались незвучно, произнося какие-то слова.

- Мистер, прошу прощения, а скоро будет трамвай?

Человек в шляпе повернул голову в сторону Джима и сказал, бросая окурок на землю:

- Как приедет, так и узнаешь. Значит, ты и правда едешь с нами? Как говоришь тебя зовут?

Джим радостно протянул руку:

- Джим.

Он предполагал, что человек в шляпе ее пожмет, как и Артур, но этого не произошло.

- Ясно. Боб Фэтсон, - бросил в ответ человек в шляпе.

- Очень приятно, мистер, - с улыбкой на лице произнес Джим.

- Ага.

Внезапно со всех сторон, будто из-под земли стали появляться люди. На вид все похожие на Боба. Кто в плаще, кто в пальто - их внешний вид словно говорил о принадлежности к какой-то группе. Джим условно разделил всех на «плащовых» и «пальтовых». Даже женщины, и те не выделялись. Кто был в пальто, носили эти странные шляпы, как у Боба, а те, кто был в плаще, носили нелепые, как казалось Джиму, береты. Они были весьма пышной формы и неуклюже сползали набок. Джим чувствовал себя маленьким ягненком, с обмоченными штанами, среди прайда львов.

Начался галдеж и праздные беседы не заинтересованных в них людей. Никто не обращал внимания на Джима. Какой-то необъяснимой силой его вытолкало прочь от остановки. Он оказался с краю и смотрел на людей со стороны. Тучи становились все плотнее, а свет все мрачнее. Город затаил дыхание. Через пару секунд Джим ощутил на носу капельку воды. Он прикоснулся к ней пальцем и посмотрел, как она, растекаясь по подушечке указательного пальца, пыталась от него сбежать. Джим положил палец в рот и слизал несчастную каплю. Он неожиданно для себя подумал, что не хочет идти к остановке и садиться в желанный, еще несколько минут назад, трамвай. Он никогда в жизни так много не думал, как за последние сутки. «Так и рак мозга можно получить», - заключил Джим. Однако его рассуждения прервал начавшийся дождь, который теплыми потоками смыл все путающие Джима мысли. Он очистил его от сомнений и пропитывал его уверенностью по мере наполнения водой его нижнего белья. Пусть уж лучше это будет дождь. Он бегом ринулся к остановке, к спасительной крыше, которая бережно укрывала «плащевых» и «пальтовых», которые по какой-то причине не использовали свои зонты. Джим протиснулся под крышу, найдя себе место с самого края, где он мог языком достать до струи воды, которая неслась с крыши скромным водопадом. Капли с брызгами игриво плюхались о землю, со стороны казалось, что они играют в догонялки. Джим пытался отследить, кто кого догнал, и кто сейчас водящий, но постоянно сбивался. Они скакали слишком быстро.

Воздух наполнился запахом мокрой земли. Всякие еще называют петрикор. Джим неплохо запоминал всякие слова, которые можно было прочесть на пачке хлопьев с обратной стороны в специальном разделе «слово дня». Петрикор можно было ощутить языком, он проникал внутрь и заряжал энергией. Джим наслаждался плясками дождя, он наблюдал, как матушка-природа стоит над ними, уперев руки в бока, и по-матерински добро улыбается. Стало намного просторнее, Джима больше никто не пихал, не тыкал зонтиком и не пускал в него сигаретный дым. Он обернулся и увидел, как вся толпа, будто стая пингвинов медленно перебирая ногами, стала поджиматься к краю дороги. Джим встал на цыпочки, вытянул голову и вдалеке увидел свет от двух желтых фонарей. Трамвай, как боевой конь мчался сквозь дождь и мглу, не зная усталости. Но судя по скорости, боевой конь уже давно вышел в отставку. Джим был чертовски расстроен. Трамвай выглядел абсолютно не так, как он себе представлял. В нем было два вагона, и сначала Джим подумал, что они окрашены в оранжевый, он даже улыбнулся, ведь он любил оранжевый цвет, но потом заметил, что это вовсе не краска. Вагоны от крыши до пола были ржавые, слегка косые и помятые. Между фонарями красовались белые буквы «АД» и криво висящая цифра 9. Лобовое стекло было черного цвета, сквозь которое совсем не проникал свет. Там, где по идее находился машинист, Джим видел только капли дождя, которые убегали под вагон. Ни тебе фанфар, ни разноцветных огоньков. Круизный лайнер решил не заходить в этот порт.

Джим поморщился: «Это совсем не то, что я ожидал увидеть. Где лайнер?»

Толпа хлынула к закрытым дверям. Позади Джима слышалось пыхтение и отголоски стучащих каблуков. Толпа бегущих «плащовых» и «пальтовых» чуть не сбила Джима с ног. Двери вагонов по-прежнему не открывались, и кто-то пытался раздвинуть их руками. Раздался громкий, звонкий и протяжный гул. Все вздрогнули, включая Джима. Толпа мигом отрезвела. Люди дружно сделали шаг назад и двери, скрепя и надрываясь, отворились. Из первых дверей первого вагона высунулась голова женщины, на вид лет пятидесяти. Она плюнула на землю и свирепо оглядела толпу. У нее были кроваво-рыжие волосы, а на ее лице было такое количество косметики, что Джим было подумал, что она в детстве с громким и смачным «плюхом» упала в огромный чан с помадой, пудрой и прочей женской радостью. Ярко синие веки могли ослепить даже в таком мраке, а ядовито-розовые губы можно было использовать в качестве маяка для потерявшихся судов.

Женщина поправила то, что она считала прической, а затем рявкнула так, что у Джима затряслись коленки:

- Какого черта вы делаете?! Каждый раз одно и то же! Вы что, недоумки, а?!

Толпа затихла и притаилась. Женщина еще раз плюнула на землю и продолжила:

- Так, спокойно. Все знают, что места им хватит! А теперь, пшли все по норам!

Женщина пропала в вагоне, и все ринулись внутрь, толкая и пихая друг друга. Кто-то грозился расправой, кто-то возмущался, что он стоял впереди, а его оттеснили назад. Один кричал, что занимал место, но кто-то двинул ему локтем в бок, и он притих.

Джим ошарашено смотрел, не понимая, что происходит. Она ведь сказала, что всем места хватит. Зачем они создают давку? Джим пришел в себя, когда пробегающий мимо «пальтовый» пихнул его в плечо.

- Смотри, где стоишь! Чего рот раззявил! – крикнул он Джиму вдогонку.

Джим сообразил, что если не пошевелится, то может и не попасть в трамвай, благо толпа уже практически рассосалась. Он лихо запрыгнул в первый вагон и словно очутился в законсервированной банке с рыбой. Его тут же кто-то подпер сзади, впечатав в человека спереди. «Прошу прощения, мистер», - все повторял Джим. Он извинялся перед каждым кого касался, что вылилось в бесконечный поток извинений. В ответ ему сыпались либо угрозы, либо его благородно одаривали презрительным взглядом, либо вовсе посылали туда, куда Джиму идти совсем не хотелось. Трамвай наконец тронулся, и Джим ощутил волнительный трепет. Наконец-то они направились…а куда они вообще направились? Но Джиму уже было все равно, он был вне себя от радости. Куда бы его ни вез этот проржавевший металлолом, там его ждут и в нем нуждаются.

Он встретился взглядом с одним «плащевым» и попытался с ним заговорить, ведь надо налаживать контакт с коллегами:

- Прошу прощения, мистер, не скажите, как тут с оплатой проезда?

Человек уставился на него суровым и весьма пугающим пронзительным взглядом.

- Мистер? – повторил Джим, убедиться, что его вообще слышат.

Человек продолжал смотреть как завороженный. Джиму стало не по себе, и он опустил глаза. Через несколько секунд он решил проверить, смотрит ли на него этот странный человек и к своему ужасу, этот тип так и не оторвал от него взгляд. Джим попытался изменить свое положение, подвинуться и повернуться, лишь бы не видеть этого человека. Вся жижа из людей вокруг Джима начала возмущаться, толкаться и ругать его, как только можно. Джим покраснел, ему было неловко, что он стольким людям доставляет неудобства. В трамвае стоял постоянный гул. Но никто не вел задушевные и пространные беседы. Каждый открывал рот только для того, чтобы выразить свое недовольство соседом или же просто поучаствовать в чужих разборках. Джим никогда еще не ощущал столько злобы вокруг, да и в себе. Эта злоба распирала его, рвала внутренности в клочья. Ему хотелось кричать и ругаться. Отовсюду до него доносились обрывки чьих-то перепалок:

- Перестань меня пихать! Мне некуда деться!

- Мне тоже! Двигайся!

- Ты что, тупой?!

Или же:

- Перестань прижиматься ко мне!

- Да нужен ты мне больно! Меня сзади подпирают.

- Мне плевать! Еще раз прижмешься, я сломаю тебе ногу!

- Я тебя забыл спросить, к чему мне прижиматься! Попробуй сделать мне хоть что-нибудь, и ты пожалеешь.

Джим балансировал на одной ноге, рукой он с трудом держался за поручень, голова была вдавлена в чью-то спину, вторая рука была абсолютно неподвижна. Ее зажало между двумя «пальтовыми», и она уже начинала молить о помощи. Он чувствовал, как пот тяжелыми ручейками сползает со лба, дышать становилось все сложнее. Сердце стучало как бешенный локомотив.

- Простите, мистер, - сказал Джим в воздух, - а сколько еще ехать?

- Заткнись, - хором ответили рядом прижатые люди. - Без тебя тошно.

Джим закрыл глаза. Он чувствовал нарастающий вой внутри себя. Он забыл обо всем. Перед его глазами стояла только замечательная картина, где он стоит на улице возле фонтана. Брызги осыпают его свежестью, он дышит полной грудью и улыбается чудесной погоде.

Кто-то пихнул его в голову.

- Эй, ты! Не наваливайся! – прокричал голос спереди.

- Извините, мистер, - пролепетал Джим.

От жажды голос Джима стал глухим. Он чувствовал, что еще чуть-чуть, и он закричит, остановит трамвай и убежит прочь.

«К черту все это, - подумал Джим. – Не так уж мне и нужна эта работа».

Стоило ему об этом подумать, как трамвай остановился с резким рывком. Жижа из людей стремительно перетекла в начало вагона. Джима вдавили в чье-то плечо. Он не успел прикрыть рот, и ворс от пальто щедро его накормил. Кто-то наступил Джиму на ногу. Ему стоило больших усилий, чтобы посмотреть на нее, убедиться, что она все еще с ним. Оказалось, что Джим сам стоял на чьей-то ноге, которая дергалась в болевом припадке. Но он ничего не мог сделать. Пошевелить ногой было просто невозможно. Пассажиры загудели и зашевелились, будто в муравейнике. Джим слышал, как волна недовольства двигалась из другого конца вагона. Сквозь толпу пробиралась женщина, которая ранее запускала всех внутрь.

- Расступились все! Живо! А ну, заткнись! Еще раз покосишь на меня свой гадкий взгляд, выгрызу тебе глаз. Понял, а?

Она расталкивала всех на своем пути, упрямо и уверено шла вперед, как танк. Ее локти не замечали никого вокруг, а объемный зад раскидывал в разные стороны бедолаг, которым не посчастливилось оказаться на его пути. Это была словно дробилка, как те, что используют для уничтожения безжизненных автомобилей. Неудивительно, что с нами никто не хочет связываться. Такая военная мощь сотрет с лица земли любого.

Она добралась до начала вагона и остановилась около двери, что должна была вести к машинисту. Женщина устремила свой могучий взор поверх голов и, как показалось Джиму, попыталась изобразить ни то улыбку, ни то усмешку. В любом случае ей это не удалось. «Ну и жаба», - пронеслось у него в голове.

А ну, заткнулись все! – сердито произнесла женщина. – Сейчас вам откроют двери, и вы быстро, но нежно провалите отсюда. Усекли, а?В ответ никто не издал ни звука.

- Для новеньких. Добро пожаловать в АД, – она жутко усмехнулась, до дрожи в коленях.

У Джима пересохло в горле. Он пытался проглотить ком слюней, но он застрял где-то по дороге, так и не добравшись до желудка. Двери распахнулись, и мощный поток пассажиров бросился на волю. Джим летал из стороны в сторону как несчастная боксерская груша. Его отпихивали все дальше от выхода, кто-то даже в него плюнул.

- Я хочу домой, - сказал Джим еле слышно.

Постепенно давление начало спадать, и Джим смог освободиться от людских оков. Он чувствовал себя псом, которого, наконец, выпустили погулять во двор, где он может бегать, скакать и тереться спиной о траву. Вот только радости ему это не прибавляло. Он ощущал себя побитым, пустым и грязным. И это не потому, что он выглядел и пах как бездомный, да еще и с обделанными штанами.

- А тебе, что отдельно надо объяснять, как последнему тупице, а?

Женщина свирепо уставилась на Джима, и тот потерял дар речи.

- Скудоумный, иди. Шагай.

Джим кивнул.

- Простите… - «мистер» хотел было сказать Джим, но вспомнил, что перед ним женщина. Он так и не придумал, как их называть. Может «мистерита»? Ведь Джим и не помнил, когда он напрямую общался не с мужчинами, юная леди на площади все же не в счет. Всегда эта напасть как-то обходила его стороной. Перед ними Джим испытывал благоговейный страх. Он и сам не знал бояться их или остерегаться. Он не мог понять в чем же причина. И почему мужчины не так прекрасны, как женщины. Наверное, все дело во взгляде. Красивые девушки знают, что они красивы и используют свой взгляд, чтобы заставить тебя чувствовать неловкость, ведь ты тоже знаешь, что она красива. Белиберда какая-то эти женщины. Чем дальше от них держишься, тем меньше проблем, - решил для себя Джим. Но как он ни старался взгляд все равно косился на эти прекрасные создания. Хотя кондуктора этого чудо-трамвая сложно было назвать прекрасной, но что-то в ней все же было. Этот волшебный взгляд она тоже использовала, и возможно на кого-то и когда-то это действовало. Каждому любителю мороженого по своему рожку.

Джим опомнился, когда женщина волокла его за шкирку к выходу. Он успел бросить взгляд на внутреннее убранство трамвая и тут же пожалел об этом. Все стены были ободраны, виднелась внешняя обшивка, а на полу вообще была дыра размером со ступню. Джим вспомнил плакат в гавайском стиле, который уплывал от него в тумане, именно в тот момент, когда женщина выкинула его из трамвая. Джим плюхнулся плашмя, уткнувшись лицом в небольшую лужу. Женщина стояла в дверях и усмехалась:

- Удачи, малыш. Она тебе понадобится.

Она, смеясь, зашла внутрь и трамвай тронулся. Он уверенно покатил прямо и пропал в густой темноте.

Джим встал и огляделся. Он стоял в гигантской пещере. Перед ним высились огромные стеклянные непрозрачные двери. Сверху периодически капала вода.

- Что-то не похоже на Гавайи, - сказал Джим вслух.

Но откуда ему было это знать. На Гавайях он никогда не был. Может там действительно все выглядит именно так. Правда, Джим представлял себе сказочное место, которое никогда не существовало. Место, где он бы чувствовал себя как дома и не знал несчастий и поражений. Он решил, что это будут Гавайи. Уж больно ему понравилось название. А может, все дело в том, что он ничего другого и не слышал.

Джим осмотрел себя. Ему не хотелось входить внутрь в небрежном виде. Но к его огорчению, он был грязным с ног до головы и опять с мокрыми штанами. Однако на этот раз виновата была лужа. Он поправил волосы на голове, сделав только хуже, и зашагал к дверям. Слева от двери была табличка. На ней было название компании, куда и направлялся Джим – АД. А внизу уже знакомый лозунг – «Ты нужен нам, а мы нужны тебе!»

Джим снова засиял. Он в правильном месте. Он решительно дернул ручку двери и навалился всем весом, но ничего не произошло. Закрыто? Но сюда же только что люди заходили. Он дернул сильнее, но дверь не поддавалась. Джим запаниковал, он начал тарабанить по двери с мольбами пустить его внутрь. Дверь распахнулась и откинула Джима назад. Он плюхнулся в его уже родную лужу. Перед ним стоял человек в шляпе, тот самый, что тыкал в него зонтом на остановке.

- Опять ты? – процедил сквозь зубы человек в шляпе. – Ты что вытворяешь? Это тебе не твоя теплотрасса. Зачем ты отвлекаешь людей?

Джим поднялся на ноги.

- А, мистер, это Вы! Эта дверь не впускала меня внутрь.

- Болван, она в другую сторону открывается. Не вздумай никому мешать! Тут и без тебя полно забот.

Человек в шляпе развернулся и ушел прочь, оставив Джима в одиночестве.

- Эй, погодите! – кричал ему вслед Джим. – А куда дальше идти-то?

Джим открыл дверь и зашел. Он очутился в еще одной огромной пещере. В ней было невероятно светло. Повсюду висели лампы и зеркала, которые создавали ансамбль света и блесток. Массивные статуи людей с идеальными формами, как спецагенты следили за окружающими. Люди, как муравьи копошились и спешили по своим делам. Эта пещера напоминала зал ожидания на железнодорожном вокзале. Потолок по центру подпирали греческие колонны. Вверху висели таблички, раскрашенные разными цветами, указывающие стрелками на другие пещеры. Над каждой пещерой висела табличка с соответствующим цветом. Все было легко и просто. Доступно даже для Джима. Хотя он понятия не имел, что все эти цвета означают.

Слева на небольшом постаменте стоял человек в смокинге с угрюмым лицом. Его лысеющая голова то и дело ловила луч света и резала Джиму глаза. Джим его сразу приметил. Да это и не мудрено, потому как он единственный, если не считать самого Джима, никуда не торопился с выпученными от напряжения глазами. Он стоял на постаменте с закинутыми за спину руками, слегка покачиваясь. Джим по какой-то причине решил, что этот мужчина ему поможет. Джим еще не знал, что ему никто не сможет помочь. Он взял себя в руки и направился к мистеру на постаменте, аккуратно лавируя между людьми, которые то и дело грозно косились в сторону Джима всякий раз, как он задевал их плечом.

- Добрый… - начал было Джим, но осекся, потому что понятия не имел какое сейчас время суток. – Эм, в общем, здравствуйте, мистер.

Человек в смокинге опустил голову и презрительно посмотрел на Джима. Его острый подбородок, как показалось Джиму, проткнет ему грудь.

- Чего тебе? – гнусавым и весьма противным голосом сказал человек на постаменте.

- Я, это…На работу приехал. Вы не скажите, мистер, куда мне идти?

- Имя? – резко спросил человек.

- Чье? – не понял Джим.

- Твое имя, болван.

- А. Джим я.

- Какое счастье, – буркнул себе под нос человек.

Он повернулся и достал откуда-то из-за спины огромную тетрадь. Он едва мог держать ее двумя руками. Человек в смокинге с трудом открыл ее где-то посередине и начал просматривать глазами. Джим молча наблюдал за этим процессом. Высокомерный говор этого человека сначала было задел Джима, но потом его попустило, и он заверил себя, что этот человек в смокинге со всеми так, да ему и положено. Спустя пару минут Джим забеспокоился, что человек забыл, как его зовут.

- Я Джим, если что, – он произнес это совсем неуверенно, проглотив пару звуков.

Человек в смокинге не обратил на него ни малейшего внимания.

- Я думал, что я один тут новенький, - сказал Джим, осматриваясь по сторонам в надежде увидеть такого же неуверенно в себе растяпу. – Почему так долго?

Спустя еще пару минут человек в смокинге закрыл книгу, засунул ее туда, где она была, и гордо поднял голову, будто только что выиграл олимпийские игры по чтению здоровенной книги.

- Простите, ничем не могу Вам помочь.

- В каком это смысле ничем не можете помочь?! Я же тут стоял, и Вы минут десять пялились в эту книжку! Мне-то что прикажете делать, мистер?

- Сделайте десять шагов назад, - спокойным голосом прогнусавил человек в смокинге.

«Сразу бы так. А то, ничем не могу помочь». Джим сделал десять шагов, но ничего не произошло. Он развел руками и посмотрел на человека в смокинге.

- И что дальше?

Но человек в смокинге больше не обращал на Джима внимания.

- Ну, здорово, - сказал Джим вслух. – Это что, цирк какой-то? Или эксперимент? Шапитан? Или как там это чертов ездовой балаган называется?

Джим не знал, что ему делать. Этот огромный зал перестал радовать его и привлекать. Скорее наоборот. Он начал его злить. Художник выкинул все цветные краски в мусорку и достал серые. Не так он себе все представлял. Не похоже, чтобы они в нем нуждались. Не уж то его обманули? Джим пытался остановить проносящихся мимо людей, но никто даже не сделал попытку помочь ему. Джим чувствовал, что вот-вот разревется. К глазам поступали слезы, сердце скрючило от невыносимой боли. Начала болеть голова.

- Эй, не надо этого делать.

К Джиму подошел высокий парень с длинными завязанными в хвост волосами цвета летнего солнца, струящегося по одуванчикам.

- Не надо делать чего? - с надрывом ответил Джим.

- Хныкать. Ты не в детском саду.

Его голос звучал как музыка. Как серенада в лунную ночь. Джим сразу позабыл о слезах.

- А где я, мистер? Мне никто ничего не говорит. Сначала этот плакат. Я ему поверил, а он обманул меня. Потом этот дурацкий трамвай. Так вообще нельзя. Это пытка какая-то. Миллион человек, спрессованных и злых. В такой тесноте и брачную ночь можно устроить и ведь даже не посопротивляешься. Теперь вот это вот все. Мне здесь не нравится, мистер!

- Так, ну, успокойся, - ответил парень.

Он медленно подошел к Джиму и положил ему руку на плечо. Джиму сразу стало легче.

- Я Адам.

- А я Джим.

- Так ты Джим! Что же ты сразу не сказал?

- Я сказал! – крикнул Джим. – Вон тому лысому мистеру в смокинге.

- Наверное, Габриэл тебя не понял, - продолжал успокаивать Джима Адам.

- Ну да, как же! Все он понял.

Адам посмотрел на Джима так искренне и душевно, что все мысли просто растворились сами собой.

- Хотя, - почесал затылок Джим, - может быть Вы и правы, мистер.

- Вот и хорошо, - Адам похлопал Джима по плечу. – Смотри, видишь желтую табличку?

- Ага, - радостно кивнул Джим.

- Двигайся по желтым стрелкам к комнате с желтой табличкой, и ты попадешь, куда надо.

- Спасибо, мистер, - заулыбался Джим.

- Да не за что. И зови меня Адам, - Адам развернулся и уже собирался уходить, но его окликнул Джим.

- Окей. Адам, постой. А что там? В желтой пещере?

- Отдел кадров, - Адам грациозно подмигнул и скрылся в толпе.

Джим еще пару минут всматривался в прохожих, чтобы увидеть Адама. Как ни странно, но он не смог вспомнить его лица, хотя говорил с ним десять секунд назад. Но оно почему-то казалось ему совершенным, как если бы его мастерил древнегреческий скульптор. После разговора с Адамом Джим ощущал небывалую легкость и приподнятость духа. Он снова верил в этот чудесный мир и был готов служить ему, как и представлял себе ранее. Джим зашагал почти вприпрыжку по желтым стрелкам, что оказалось несколько сложнее, чем он думал. Табличек и стрелок было намного больше, чем казалось, когда Джим смотрел на них возле двери. Всевозможных оттенков было столько, что Джим иной раз не мог понять, чем одна табличка отличается от другой. Стрелки постоянно перепутывались и пересекались, образуя гигантские узлы. Тут Джиму пригодились его навыки, его сверхспобосности, как он сам их и называл, оставаясь наедине с собой. Он сразу вспомнил пачку его любимых кукурузных хлопьев – шоколадные с арахисом, которые он заливал чудесным тягучим шоколадным молоком. На обратной стороне там всегда была какая-то детская игра. Чаще всего встречался лабиринт, где надо было помочь заблудившейся хлопушке по имени Хью добраться до миски с молоком. Чуть реже попадалась игра, где нужно было правильно соединить линии. Джим никогда не выкидывал упаковку из-под хлопьев, пока не вырежет игру с обратной стороны. Лабиринты стопками лежали у него в комнате, а линии он предпочитал соединять, усердствуя в уборной. Джим рассказывал своему унитазу как правильно проходить ту или иную линию, а тот покорно отвечал молчанием. Поэтому туалет всегда был забит картонками с «соедини линии». Через какое-то время, он их все же выкидывал, когда проходил каждую на пять раз, но к тому времени накапливались новые. Если бы Джиму пришло в голову построить дом, то он запросто мог бы использовать весь этот картон и построить многоэтажку. Ему хватало одного взгляда, чтобы пройти игру, но он все равно раз разом их проходил. И всякий раз, когда Джим проходил игру, он ощущал мощный прилив гордости, повышая чувство собственной значимости. Будто он, каждый раз завершая очередную игру, спасал человечество от какой-нибудь страшной катастрофы или злодея-террориста.

Сейчас он стоял и водил пальцем по воображаемой картонке с игрой в поисках правильного выхода. В конце концов, спустя получасового блуждания, Джим нашел заветный отдел кадров. Он подошел к пещере и собирался уже было постучать, но стучать было некуда и незачем. В пещере отсутствовала дверь. Посередине стоял стол, за которым сидела женщина с хмурым лицом. Почему здесь все кроме Адама с такими угрюмыми лицами? Женщина делала вид, что не замечает Джима, пока тот не подошел к столу, который вблизи оказался ему по грудь. Издалека он казался Джиму меньше. Он почувствовал себя ребенком, пытающимся украсть конфету со стола, а потом вспомнил старые фильмы, где дети выглядывают из-под стола, когда их отчитывает строгий отец за разбитую тарелку и к нему подступил страх.

- Я ничего не делал, - вырвалось у Джима.

Женщина подняла глаза и посмотрела на Джима безо всякого удивления. Похоже, превращение в ребенка возле ее рабочего места было привычным делом.

- Имя, – резко сказала она.

- А вы тут не очень-то дружелюбны, да? – улыбаясь, спросил Джим.

Но его улыбка моментально превратилась в гримасу ужаса, когда женщина вновь взглянула на него.

- У меня полно работы, молодой человек. Если ты и дальше намерен задавать тупые вопросы, то проваливай и не трать мое время впустую. Ясно выражаюсь?

- Вполне, - сказал Джим и виновато опустил голову.

- Ну, и?! – закричала женщина. – Имя!

- Дж-им. То есть Джим.

- А, - протянула женщина. – Все ясно.

Джим не решился спросить «что ясно», потому что не хотел, чтобы на него опять накричали, хотя ему ничего не было ясно. Джим вообще не любил, когда кто-то повышал голос, хоть и старался не обращать на это внимание.

Женщина что-то сосредоточенно писала, ни разу не оторвав взгляд от листа.

- Так, - прервала она тишину, - прочитай и подпиши здесь.

Она ткнула пальцем на пустую строчку в конце третьей страницы.

- А что это?

- Контракт, конечно! Разве не ясно?

Джим вздрогнул, взял листы и ручку. Он уже собирался подписывать, как женщина остановила его.

- А почитать не хочешь?

- Почитать? Что почитать? – не понял Джим. – Я не очень люблю читать, знаете ли. Вот игры…Знаете хлопья «Сладкий Хью»? Там очень интересные игры на обратной стороне. Вот их я очень люблю.

- Какие игры? Я про контракт!

Она снова повысила голос, и Джим поморщился, переживая этот крик.

- Берут кого попало. Уже и слабоумные в цене, - сказала женщина куда-то в воздух. - Нам чрезвычайно важно, чтобы Вы прочли сей контракт и поставили свою подпись, соглашаясь тем самым, со всеми условиями. Если вы не согласны с условиями контракта, тогда Вы должны и обязаны не подписывать сей контракт и сию секунду покинуть это заведение.

Женщина произнесла это будничной скороговоркой и таким тоном, будто зачитала Джиму его права, как это делают полицейские.

Джим сделал вид, что читает контракт, но был так напуган, что просто не мог читать. Кровь пульсировала в ушах, а сердце пыталось вырваться наружу, убежать подальше и спрятаться. Джим просто нашел нужную строчку и дрожащей рукой поставил закорючку, которая даже для него получилась чересчур уродливой.

- Прекрасно, - сказала женщина, вырывая контракт из рук Джима. – Это останется у нас, на случай, если Ваше положение изменится. Вам ясно?

Джим совершенно не понял, о чем речь, но послушно кивнул.

- Тебя направляют в отдел мониторинга. Это бледно синий цвет. Возьми вот это, - она протянула Джиму папку. Ну, что сидишь? Свободен!

Джим подскочил и бегом вылетел из пещеры. В руках он держал папку того же цвета, что и указатели, ведущие к месту его службы. В папку он заглядывать не рискнул. Вдруг там что-то секретное и его не касается. Ему не хотелось в первый же день быть отчитанным начальством. В главном зале по-прежнему суетился народ. Но теперь Джим чувствовал себя увереннее. Он ощущал причастность ко всему, что здесь происходит, хоть и не знал, что, собственно говоря, происходит.

Джим направлялся по бледно-синим указателям с высоко поднятой головой. Он бережно нес в руках папку, представляя, что это его первое важное задание. Он так замечтался, что на очередном повороте столкнулся с человеком, и папка вылетела у него из рук.

- Ой, мистер, прошу прощения. Я не хотел, это вышло случайно.

- Да, все в порядке. Не переживай, Джим.

Адам смотрел на Джима и потирал ушибленное плечо. Его волосы больше не были собраны в хвост. Они струились до плеч и напомнили Джиму лапшу.

- Куда тебя направили?

- А, это Вы. В бледно-синий отдел. Спасибо, кстати, что помогли. Без Вас я бы не справился, пришлось бы разбить палатку и выписать мочой слово SOS по центру той здоровенной пещеры.

Все это время Джим стоял на папке и, переминаясь с ноги на ногу, изрядно изменил ее внешний вид в не самую лучшую сторону.

- А что это у тебя там? – Адам показал пальцем на папку.

Джим ахнул. Он провалил первое же задание. Обложка была помята, а ее некогда бледно-синий цвет украшали отпечатки грязного ботинка. Джим пытался очистить обложку и хоть как-то выпрямить, но он делал только хуже. И, в конце концов, обложка порвалась ровно посередине. Джим снова ахнул и замер. От его уверенности не осталось и следа. Он пристально смотрел на папку и шмыгал носом. Адам попытался заглянуть в лицо Джима, узнать не плачет ли он, а затем похлопал его по плечу.

- Не переживай. Это всего лишь папка.

- Я не справился, - тихо проговорил Джим.

- С чем не справился? – не понял Адам.

Джим не ответил.

- Да брось ты! Это всего лишь папка. Она вообще не нужна. – Адам выхватил папку из рук и начал ее рвать.

- Эй, ты чего творишь! – закричал Джим.

- Успокойся. Слушай, пошли я тебя провожу до твоего отдела. Не переживай насчет этой ерунды.

Джим ничего не понимал. Ему дали эту папку, значит, она была нужна. Почему вдруг она стала такой ненужной?

- Кто ты такой? - спросил Джим и с откровенным подозрением посмотрел на Адама. – И что было в той папке?

- Я – тот, кто отведет тебя до твоего отдела, - улыбнулся в ответ Адам. – А про папку забудь. Считай, ее и не было никогда.

- Не, мистер, серьезно. Кто ты?

- Пошли, я тебе по дороге расскажу. А то ты болтаешься тут уже полдня. Пошли, - Адам махнул рукой, призывая Джима отправиться за ним.

Адам бросил рваную папку в угол и пошел вперед. Джим еще пару секунд разочарованно смотрел на свою первую миссию. Эти секунды он переживал из-за папки, что все испортил, но стоило ему отвести взгляд и пойти за Адамом, как переживания испарились, будто их никогда и не было. Дежавю.

- Я не смог даже папку донести. Что я тут вообще делаю? Зачем я здесь? На плакате было написано, что они нуждаются во мне.

- На каком плакате? – заинтересованно спросил Адам.

- Ну, там… на улице, - ответил Джим.

- А, - протянул Адам. - Ты об этом.

Адам украдкой взглянул на Джима и улыбнулся.

- Ты здесь, Джим, потому что ты приехал сюда на трамвае. Потому что увидел плакат. Зачем? Потому что ты должен быть здесь. Все просто. Мы привыкли все усложнять даже там, где это не требуется.

- Это что, я, типа, какой-то особенный?

- Мы все особенные. Кто-то понимает свою значимость и правильно распоряжается ею. А кто-то попросту тратит жизнь, так и не найдя своего предназначения. Такими людьми мы и занимаемся, Джим.

Джим молчал. Он пытался переварить то, что сказал ему Адам, но его голова была забита мыслями о еде. Джим осознал, что он чудовищно голоден, по-звериному. Все эти разговоры были Джиму до лампочки, адреналин выгорел – остался голод.

- Слушай, - внезапно сказал Адам, - ты, наверное, страшно голоден.

Джим остановился, как вкопанный.

- Как ты узнал?

- Я услышал, как твой живот закручивает твои внутренности в бараний рог. А ты чего встал? Пошли. Придем, и там поешь. Я все устрою.

Джиму показалось такое объяснение вполне логичным, тем более есть он действительно хотел, а что-либо выяснять ему совсем не хотелось. Они продолжили идти, Джим поглядывал на Адама с внезапно взявшимся чувством восхищения.

- А ты давно тут? – спросил Джим.

- Давно, - с едва заметной грустью в голосе ответил Адам. – Слишком давно, чтобы не начать скучать.

- А сколько лет?

- Точно не знаю. С самого основания.

- А тебе тут нравится? – не унимался Джим.

- Это мой дом, Джим, - ответил Адам, смотря вперед. – Надеюсь, и ты скоро будешь считать также.

- Я тоже. Сейчас у меня нет дома.

- Как это так?

- Ну, - протянул Джим, - мистер Гаррисон сказал, чтобы я больше не появлялся. Мне нечем было платить мистеру Паркинсону. Он сменил замок, и я больше не смог спать в своем доме.

- Тебя уволили и выселили из квартиры?

- Ну да, я так и сказал.

- И ты жил на улице?

- Ага. На улице сейчас тепло. Мне нравится на улице.

Адам осмотрел Джима с ног до головы и ухмыльнулся.

- Теперь тебе не придется спать на улице.

- Почему это?

- Потому что ты будешь спать на своем рабочем месте. Шучу. Мы дадим тебе жилье. Оно недалеко от трамвайной остановки.

Джим просиял.

- Вы сделаете это для меня?

- Для каждого, кто работает в АДу, Джим.

- Здорово.

Джим улыбался. Он был чрезвычайно счастлив, что, наконец, нашел себе место.

- Мы на месте, - сказал Адам и остановился перед входом в пещеру с бледно-голубым указателем. – Входи.

Джим решительно сделал шаг и зашел внутрь. Он попал в большую пещеру, много больше той, где он подписывал контракт. Пещеру заполняли столы с экранами, плотно поставленные друг к другу. Каждый стол отделялся невысокой перегородкой, обозначая тем самым рабочее место. Издалека это напоминало неинтересный и скучный лабиринт для самых маленьких. В пещере стоял человеческий гул, перемешивающийся с механическим звучанием технической обстановки. Люди работали за экранами, носились между столов с бумажками. На голове у большинства был словно взрыв. Очевидно от нетерпения и раздумий они драли себе волосы на голове. Кто-то в ближнем углу кричал на коллегу. Джим почувствовал себя раненой рыбешкой в океане среди акул. На миг ему стало страшно. Но затем Адам положил руку ему на плечо, и страх отступил.

- Что скажешь? – улыбался Адам.

- Впечатляет, – искренне ответил Джим с заметной ноткой тревоги в голосе.

Он был поражен. Сейчас он мог влиться в стройную систему и стать полезным винтиком отлаженного механизма. Именно этого он и ждал все это время.

- Пойдем, я провожу тебя на твое рабочее место.

Джим кивнул, но скорее сделал это для себя, чтобы прийти в чувство и постараться вырваться из своих фантазий, в которых он, сидя на столе в окружении коллег с раскрытыми ртами, рассказывает, как справился с рабочей проблемой и в очередной раз всех спас.

Они прошли пару рядов, но никто по-прежнему не обращал на них никакого внимания. Адам остановился в середине зала возле невзрачного места, ничем не отличающегося от остальных. Оно ждало своего хозяина, и Джим втиснулся в этот мир, как недостающий клин для огромной конструкции.

- Тебе сюда, Джим, - Адам пригласил Джима взглядом.

- Это мое место?

- Оно полностью в твоем распоряжении.

- У меня действительно будет свое место? – продолжал не верить Джим.

- Джим, оно уже твое, - спокойно и с улыбкой ответил Адам.

- Спасибо, - Джим схватил руку Адама и начал ее трясти. – Спасибо огромное!

- Не за что, - отстраняясь, ответил Адам. – Ах, да. Чуть не забыл. В конце пещеры есть раздевалка. Найдешь ряд с белым указателем, а дальше кабинку номер семьдесят девять. Теперь это твоя кабинка. Там лежит униформа. Эту одежду выкинь, будь любезен. Она тебе больше не понадобится. Все ясно?

Джим угукнул, хотя не запомнил ни слова.

- Точно, еда, - Адам стукнул себя по лбу и повернулся к столу напротив. – Что-то у меня сегодня с памятью.

- Дэвид, принеси Джиму сандвич. И чашку кофе захвати.

Дэвид, не проронив ни слова и не поднимая взгляд, покорно и без промедлений направился к выходу.

- Ну вот и все, - повернувшись обратно к Джиму, сказал Адам. – Мне пора. Удачи. После работы подойди к Габриэлу, он даст тебе ключи от квартиры и расскажет, где она. И не опаздывай завтра. Все, бывай.

Адам махнул рукой и легкой походкой умчался прочь, будто его никогда и не было.

Джим пытался упаковать всю услышанную информацию обратно в свою голову, но отдельные части то и дело вылезали наружу, когда он пытался что-то впихнуть себе в мозг. Потом его осенило, и он крикнул вслед, уже исчезнувшему из вида, Адаму.

- А что мне делать-то?

Джим в положении и не сидячем и не стоячем застыл на пару секунд, по-прежнему смотря в то место, где, по его мнению, мог находиться Адам. В конце концов Джим смирился с тем, что, возможно, первый день всегда такой. Тебя бросают в воду учиться плавать или отпускают велосипед, чтобы ты поехал сам. Правда, первый раз, когда Джима толкнули в воду, он чуть не утонул, а когда он сел на велосипед, то расшиб себе колено и разбил голову. Да и сейчас Джима терзает такое чувство, что если бы он снова всему этому учился, то в воде у него непременно оказался бы привязанный к шее камень, а у велосипеда исчезло одно колесо. Казалось бы, задача усложнилась и теперь можно овладеть плаванием и двухколесный монстром гораздо быстрее и профессиональнее, ведь для того и нужны эти методы, однако Джим такие правила игры принять не смог. Он представил, как тонет, сидя на велосипеде без колеса с камнем на шее. У Джима перехватило дыхание.

Джим с размаху плюхнулся в не очень мягкое кресло, тут же осознав, что делать этого не стоило. Он успешно сдержал визг после приземления на стул, сильно зажав рот рукой, делая вид, что он просто облокотился на стол и задумался о чем-то важном. Проблема была в том, что он забыл поставить свой локоть на стол, и он просто висел в воздухе. Благо этого никто не заметил. Джиму не хотелось в первый же день производить не подобающее впечатление. В его планы не входило моментально становиться посмешищем, он собирался стать гвоздем программы, а не каким-то парнем на разогреве, которого обложили ругательствами и закидали всем, что под руку попалось.

Джим огляделся по сторонам, выглядывая из-за перегородок, обратил ли кто-нибудь на него свое внимание, но все сидели, уткнувшись в экраны, с таким жалким видом, что Джиму сразу захотелось им хоть чем-нибудь помочь. Сзади послышался шум, Джим выглянул и увидел, как высокий мужчина в черной рубашке и с темными волосами что-то кричит другому человеку, который стоит перед ним опустив голову и согнувшись, будто готовясь к мучительной порке. Джим не слышал, о чем говорил человек в черной рубашке, он и не мог угадать этого по его лицу, ведь он стоял к нему спиной. Человек в черной рубашке активно размахивал руками, казалось он вот-вот влепит бедному работнику пощечину, но он этого не сделал, зато Джим видел, как от него во все стороны летели слюни, как у того смешного пса, название породы которой Джим разумеется не помнил. И от всего этого менее страшным человек в черной рубашке быть не перестал. Джим быстро вернулся на свое место и смотрел в экран с мыслью: «только бы он меня не заметил». Надежды Джима были напрасны. Расправившись с очередным болваном Михал Винер направился именно к Джиму. «Эта неотесанная обезьяна, не успев появиться на службе, уже нарушает установленные правила», - думал Винер. А Михал Винер терпеть не мог, когда кто-то нарушал правила.

Над Джимом нависла зловещая тень Винера, будто демон с горящими от желания глазами, спрятавшись во мраке ждет момента, чтобы напасть на тебя. Джим чувствовал на себе его взгляд, который прожигал ему спину. Он с большим трудом преодолел желание там почесаться. Джим все также неподвижно сидел и смотрел в безжизненный темный экран, делая вид, что он чрезвычайно занят.

-Джим? - прозвучал суровый голос Михала Винера.

Джим не ответил, он лишь сглотнул, но слишком громко, поэтому придуриваться было уже бесполезно, еще нелепее ему выглядеть не хотелось. Однако он все же сумел это провернуть, сказав писклявым голосом вопросительное: «а?»

-Чего ты мне тут акаешь? Будь так любезен поверни свою безмозглую голову ко мне, - голос Винера звучал ни то как крик, ни то как рык.

Джим повернулся и посмотрел на своего начальника. Это был человек в уже до боли знакомой черной рубахе, с легкими залысинами, которых Джим со спины не видел и глубокими морщинами возле глаз. Джим даже успел подумать о том, что если туда пустить воду, то какие-нибудь египтяне обязательно обосновали бы там свою цивилизацию.

-Ты в курсе, что у нас тут не дом развлечений для Джима?

-Ага, - неуверенно сказал Джим, сопроводив это соответствующим кивком.

-Ну, раз ты такой умный и сообразительный, то ответь мне на вопрос, хорошо?

- Хорошо.

-Во сколько у нас начинается рабочий день, м?

Джим боялся назвать не то число, будто это был какой-то тест на пригодность. Он занервничал еще больше и ощутил, как пот с ладоней пропитывает его и без того не обделенную жидкостями одежду.

-В девять?

-Это ты у меня спрашиваешь? - и тут Винер перешел на крик. - Если ты, болван, знаешь во сколько начало, то какого пасхального зайца ты опаздываешь на рабочее место!?

-Ну...Я же только…

-Что? - перебил Винер. - Ты только пришел? Да мне плевать! Это первое предупреждение, ты понял меня? - Винер достал блокнот с желтой корочкой и что-то там почеркал. - Еще шесть, и ты отправишься в отдел «А», но не в качестве работника. Я не вижу понимания в твоих пустых и тупорылых глазах. Ты мне тут еще помычи.

-Да, мистер.

Джим опустил глаза и скукожился в кресле.

-Какой я тебе мистер?! Ты будешь называть меня сэр, сообразил? Сэр Винер.

-Да, мистер, - чуть было не вырвалось у Джима, но он вовремя спохватился. - Да, сэр.

-И что на тебе за дрянь? Какого бомжа ты развел? Еще одно предупреждение! Итого осталось пять, Джимбо. Будь так добр, надень униформу, а то я ее тебе затолкаю в то место, которым ты думаешь!

Михал Винер отвернулся от Джима и пристально посмотрел на своих работников. Ему очень хотелось зацепиться хоть за что-то, будь то поднятые на него глаза или потягивающийся сотрудник. Но к его большому сожалению все уставились в свои экраны и работали или по крайней мере делали вид. Он от досады сжал губы, но вспомнил, что Джим все же новенький и ему нужно дать наставника. Его всегда раздражало, когда в отделе появлялся новенький. Приходилось ломать уже устоявшуюся систему работы и подчинений, чего Винер не любил. Он был спокоен только тогда, когда все шло по его отработанному заранее плану, где все лежит на своих местах, все делают то, что должны, не совершая ошибок. Когда же случается какая-нибудь непредвиденная ситуация или локальная катастрофа отдела, он просто взрывался, выходил из себя. Доставалось абсолютно всем. И приход новенького, как раз подходил под понятие «непредвиденная ситуация». Но сейчас он старался держать себя в руках. В кулуарных разговорах он узнал, что его хотят повысить, но его бурный нрав не дает этого сделать. Винер повернулся к столу, что был напротив стола Джима.

-Так, Дэвид...

Дэвид по-прежнему занимался своими делами, делая вид что не причем.

-Дэвид, я с тобой говорю, осел тебя дери! - Винер звонко стукнул ладонью по его столу.

Дэвид подскочил и чуть не свалился со стула.

-Да, сэр. Простите, сэр. Заработался.

-Ага, бабуле своей это расскажи. Это Джим, ты его наставник. Чтобы к завтрашнему дню он умел все то же, что и ты. Чтобы, подойдя сюда, я не мог сразу сказать кто из вас кто. Братья-близнецы, чтоб вас.

Дэвид неуверенно кивнул.

-Великолепно, - Винер произнес это слово практически по слогам. Он всегда так делал, когда поводья возвращались к нему в руки, и он чувствовал, что снова ведет этот отдел куда ему нужно.

После Михал Винер развернулся и пошел в свой кабинет, попутно прикрикивая на подчиненных.

Джиму сразу стало легче, он перестал чувствовать рядом жар его тела. Будто этот жар от его мыслей, которые поджигали все вокруг. Джим огляделся и заметил, что все действительно сидят в одинаковых одеждах. Он несколько смутился, опустив взгляд на свои лохмотья. Затем он повернулся к Дэвиду и хотел было у него спросить, что ему тут делать-то, а то он здесь уже пол дня и абсолютно не понимает, что тут происходит, но Дэвид его опередил. Не отводя глаз от экрана, он ровным голосом произнес:

-Договоримся сразу, ты не мешаешь мне, я не мешаю тебе. Ты не приносишь мне хлопот, я не организую тебе проблемы. Что скажешь?

-Хорошо, мистер.

-Не называй меня так и никого здесь так не называй.

-Сэр? - поинтересовался Джим.

-Какой я тебе сэр. Я - Дэвид. Дэвид Респон, между прочим.

-А я Джим. Очень приятно.

-Я знаю, кто ты.

Джим очень удивился. Не успел он появиться, как уже все были о нем наслышаны.

-А, откуда? - почти шепотом спросил Джим.

-Это я принес тебе кофе и сандвич по поручению Адама.

Джим посмотрел на пустой стакан и небольшую лужицу, оставленную его ловкими манипуляциями при попытке сделать глоток горячего напитка из бумажного стакана.

-Спасибо. Я Вам очень благодарен. Было вкусно.

-Ага, - саркастически ухмыльнулся Дэвид.

-Так, что мне делать?

-Ничего. Сиди тихо и не мешай мне.

-Но мистер Сэр сказал, что Вы мой наставник, и что он все проверит потом.

-Не будет он ничего проверять. И это не мистер Сэр. Это Михал Винер - твой начальник.

-А, - протянул Джим и стукнул себя ладонью по лбу. - Вот почему он был такой грозный и сердитый. Мои прошлые начальники тоже были грозными и сердитыми, когда говорили со мной. Наверное, они все такие.

-Слушай, ты и дальше будешь болтать без остановки?

-Извините, я мешаю, да? Просто здесь так здорово, столько всего нового и интересного.

-Слушай, ты что, какой-то не нормальный? Один из тех сумасшедших, кто молотит всякую чушь без остановки, а потом режет всех вокруг? Помолчи, просто заткнись.

Джиму не понравился тон Дэвида, он отвернулся и решил, что больше не будет обращать на него внимания. Однако тут же вспомнил того грозного дядьку, что орал на него, выписывал какие-то предупреждения и ему стало не по себе.

-Мистер Дэвид, Вы обязаны обучать меня. Так сказал сэр начальник. Я не хочу неприятностей и уж тем более не хочу, чтобы они были у Вас.

Дэвид оторвался от экрана и направил свой взгляд на Джима. Он пристально смотрел ему в глаза пронизывающим насквозь лучом не самых дружелюбных эмоций.

-Я тебя понял, Джим, - понимающе протянул Дэвид. - Мы займемся этим чуть позже.

Он сразу понял, на что этот тип намекает. Он своим длинным языком свернет ему шею, разболтав все Винеру.

Джим улыбнулся и довольный собой раскинулся в кресле.

Время шло, а Джим по-прежнему просто сидел без дела. Он понятия не имел сколько конкретно прошло времени, но за эти бесконечно долгие мгновения успел посчитать камни в пещере, которые находились в стенах, на полу и на потолке. На тысяча триста семьдесят пятом он сбился и бросил эту затею. Затем он рассматривал узор на подушечках своих пальцев. Джим пытался сообразить, почему они отличаются, и зачем вообще эти узоры нужны. Он и эти линии пытался посчитать, но сбивался после восьмой. Уж очень они мелкие. Джим даже подумал о том, чтобы основать компанию, которая будет все вокруг считать. Наверняка людям хочется знать сколько линий в узорах на их кончиках пальцев. На один миг Джим почувствовал, что звуки неожиданно стали приглушенными, а его взгляд слегка помутился. Но он тут же очнулся, когда его собственные слюни начали капать ему на ладонь. Джим осмотрелся. Все так же никто не обращал на него внимания. Поэтому он решил рассмотреть свой стол внимательнее. Перед ним стоял экран, где в черной бездне Джим видел свое отражение. Он попытался его включить, но не нашел нигде кнопки или переключателя. Он даже легонько похлопал его по верхней кромке. Не помогло. Джим подпер кулаками щеки и стал надувать пузыри из слюней, издавая при этом весьма мерзкие звуки. Словно гигантский слизняк пытается родить желейный пудинг. Через пару минут этой пытки, Дэвид Респон не выдержал. Он схватился за голову, стукнул по столу и процедил сквозь зубы.

-Хорошо, хорошо. Я буду тебя учить, только заткнись!

Джим повернулся и по несчастливой случайности открыл от неожиданности рот. Его надутый пузырь лопнул, подарив Дэвиду возможность сходить наконец к врачу, чтобы проверить все ли в порядке с его здоровьем, не подцепил ли он чего смертельного.

После того, как Дэвид десять минут тер лицо мылом в рабочей уборной, он решил, что пора уже избавиться от этого парня, иначе он его угробит. Как бы ему не хотелось, но заняться обучением Джима - необходимое расстройство. Конечно, он знал, что Винер ничего проверять не будет. Рано или поздно новенькие сами втягиваются, их лишь нужно слегка подтолкнуть. Но почему-то подталкивать Джима у Респона не было ни малейшего желания.

-Итак, - начал Дэвид, - для начала внешний вид. К несчастью для тебя, наш отдел – это не подворотня возле теплотрассы, и он не приемлет, когда бомжи шастают туда-сюда. Поэтому у каждого здесь есть униформа. Вот, посмотри на меня. А теперь попробуй взглянуть на себя. Чувствуешь это отвращение?

Джим внимательно осмотрел свою одежду.

-Нет, не чувствую. А почему я должен чувствовать к Вам отвращение? Я не понял, мистер.

-Ты издеваешься надо мной?! Естественно к себе!

Дэвид покачал головой. «Это будет трудный день», - подумал он. Но еще больше Дэвид ужаснулся, когда представил, что всю оставшуюся жизнь будет сидеть рядом с этим типом.

-Итак, иди и найди свой ящик, а затем переоденься. И не попадайся начальнику на глаза, - Дэвид указал пальцем в конец пещеры. - Там, белый указатель.

-А как я узнаю какой из них мой?

-А тебе что, не сказали?

-Я не помню.

Дэвид схватился за голову.

-Какой же ты ничтожный... А папка твоя где?

-Простите, мистер. Адам говорил, что в кабинке номер 79 будет одежда, но про ящик он ничего не говорил.

-Так это и есть ящик! Все, проваливай. Хоть пять минут от тебя отдохну.

Джим улыбнулся и уверенной походкой направился к раздевалке. В кабинке номер 79 торчал ключ, отперев которым, Джим увидел униформу: серые отутюженные штаны, черную накрахмаленную рубашку с длинным рукавом, жилетку, ботинки серого цвета, пальто и серую шляпу. «Стало быть "пальтовый"», - подумал Джим. Ему не хотелось выкидывать свою одежду, несмотря на то, что это были только несчастные обноски, пропитанные грязью, потом, блевотиной и мочой. Но это были его вещи. А униформу он не знал, да и носят ее все в этой пещере, кроме сэра крикливого. Хотя с другой стороны, он подумал, что так он смог бы приобщиться к этой корпорации, стать ее непременно важной частью, иначе и быть не может. Кто-то его уже знает, хотя и дня не прошло. С довольной улыбкой на лице Джим снял свои вещи и уверенно швырнул их в урну. Он взял дрожащими от волнения руками униформу, оставив в шкафчике шляпу и пальто, погладил пару раз ткань и оделся. Хотя он и не сразу разобрался, где у жилетки перед, а где зад. Счастливый Джим направился на свое место. Дэвид сидел, как и прежде уставившись в экран, проклиная про себя свою жизнь и всех вокруг, особенно Джима и начальника. Его распирала злость. Он ненавидел весь мир в том числе и себя, хотя в то же время питал к себе самые теплые и главное искренние эгоистические чувства. Эта удивительная амбивалентность задорно уживается в его теле, периодически развлекая собственное эго.

-Ну, так ты хотя бы не похож на бомжа, - сказал Дэвид, посматривая исподлобья на улыбающегося Джима. - Хотя вонь никуда не ушла. Не забудь помыться.

Джим понюхал плечо, подмышку, но никакой вони не заметил.

-Ладно, - сказал Дэвид, - черт с тобой. Садись.

Джим живо подскочил к своему стулу, схватил его и подвинул рядом с Дэвидом, попутно стуча по чужим столам и перегородкам, отделяющим одного бравого офисного солдата АДа от другого.

-Вот эта штука называется «ОКО», - Дэвид указал пальцем на экран. – Смотри сюда!

-Слушайте, мистер, а как эту штуку включить. У меня не вышло.

-Все просто, сбоку прикладываешь палец и экран включается, считывая твой отпечаток. Включить его можешь только ты.

-Ух ты! - поразился Джим. - А зачем это нужно?

-Это нужно для…

И тут Дэвид задумался, а для чего действительно такая секретность? Они ничего особенного не делают. Включай, да смотри.

-Это нужно, - повторил Дэвид еще раз, - для того, чтобы ты не задавал лишних вопросов. Я не знаю для чего это нужно. Меня это не интересует, я всего лишь делаю свою работу, начальству виднее.

Джим сперва нахмурился, а потом подумал, что начальству действительно виднее, на то оно и начальство.

-Так, о чем это я? Короче, включаешь экран и видишь «ОКО». С его помощью мы занимаемся мониторингом и профилактикой. Понял?

Джим деловито кивнул, как бы говоря, что это пустяковые вещи, которые доступны даже для цирковых обезьянок, но на самом деле он и понятия не имел, о чем вообще речь. Он и слов-то таких не знает. Они не встречались ему на упаковке хлопьев.

Дэвид уже успел понять, что Джим такой же интеллектуал, как он - оперный певец, поэтому решил удостовериться, что его слова дошли до тех мест, какими Джим обычно пытается думать.

-Ты ведь знаешь, что такое мониторинг, верно?

-Да, мистер - соврал Джим сам не зная для чего.

-И? Что это?

-Ну это когда на ринге красивая девушка выходит с цифрой? Мне всегда нравились их наряды. Я иной раз даже забывал, что собирался в туалет.

Дэвид уже выходил из себя. Его лицо наливалось краской цвета демонической задницы. Он чувствовал, что вот-вот сорвется, сойдет с ума, разорвет на себе одежду и умчится голышом из пещеры, ныряя с диким криком под трамвай. Однако он сразу вспомнил, что трамвай ходит всего два раза в день и его плану не суждено сбыться, по крайней мере до 20:00. Но к тому времени он уже, наверняка, передумает исполнять этот отчаянный кульбит.

Джим смотрел на Дэвида, на его покосившееся лицо, его взгляд был направлен прямиком в пустоту, где мысли теряются и обрастают белым шумом. Дэвид очнулся, провел рукой по волосам, почесал затылок и уставился в экран. Его словно накрыла волна спокойствия и умиротворения. У него внутри будто щелкнул переключатель, ему просто захотелось быстрее совсем разделаться и вернуться домой.

-Здесь мы наблюдаем за теми, кто нарушает правила, ведет себя плохо и нарушает законы. Затем оперативно отправляем данные в отдел корректировок. Дальше информация попадает в отдел исполнения. На этом наша работа заканчивается.

-То есть мы просто наблюдаем и передаем? - удивленно спросил Джим. Выполнение такой работы звучит не слишком героически.

-Все так.

-А чем занимается отдел корректировок? - спросил Джим.

-Он проверяет наши данные, а затем отправляет в отдел исполнения, - ровным голосом ответил Дэвид.

-А что делает отдел исполнения? - не унимался Джим.

-Он...ну… - Дэвид замялся. Он и думать никогда не думал, что происходит с их данными дальше. Его это никогда не интересовало. - Наверное, проверяет данные отдела корректировок. Если дело срочное, тогда мы отправляем им напрямую. Слушай, меньше знаешь - крепче спишь. Твоя работа наблюдать, а не задавать вопросы. Ты выполняешь свою работу, остальные выполняют свою, так что не лезь куда не просят.

Джим пожал плечами:

-Хорошо.

Дэвид бросил грозный взгляд на Джима, подвинулся к нему поближе и прошептал:

-А теперь вали на свое место и не вздумай меня больше отвлекать, понял?

Джим пару секунд неловко смотрел Дэвиду в глаза, не зная была ли это шутка или серьезная угроза. Но на всякий случай встал, забрал стул и поплелся к своему рабочему месту. «Похоже он на что-то обиделся», - подумал про себя Джим.

Джим включил свой экран и увидел перед собой глаз, который пристально смотрел ему в ответ, периодически моргая. Выглядело жутковато, но несмотря на это Джиму нравилось, что экран будто живой. Он почувствовал себя бравым полицейским, который только что познакомился со своим не менее бравым напарником. Вместе им предстоит совершить много полезных дел. Джим ткнул пальцем в глаз и тот моргнув растворился. Перед Джимом образовались множество окон. Он растерялся и не знал, куда смотреть. Все казалось таким сложным и непонятным. Но Джим сделал глубокий вдох и задумчиво окинул взглядом весь экран. Правда, это ему не помогло, и он по-прежнему ничего не понимал. Джим посмотрел по сторонам и увидел, что почти все сидят примерно с тем же видом, что и он. «Может они все не знают, что делать?» - подумал Джим.

Он уже хотел было поделиться этим наблюдением с мистером Дэвидом, но тут же остановил себя, вспомнив, что Дэвид на него обижен и хочет побыть один. Спустя какое-то время задумчивого сверления взглядом экрана Джим начал кое-что понимать. Слева находились изображения с камер видеонаблюдения, которые расставлены по всему городу. Эта система похожа на ту парковку, где прежде работал Джим. Справа были имена людей, о которых Джим никогда не слышал. Имена были написаны разными цветами. И когда Джим нажимал на какое-то имя, то поверх открывалось досье, а рядом показывалось видеоизображение. Снизу открывалась карта города с расчерченными зонами разных цветов. Эта карта напомнила Джиму его коробки с хлопьями, за которыми он проводил много времени. Он сопоставил цвета и догадался, что каждое имя, попавшее в его список, пришло из зоны определенного цвета и соответствует цвету имени. Джим даже ненароком себя похвалил за такую невероятную сообразительность. Сирена застала Джима в самодовольной улыбке. Вся пещера заполнилась пронзительным воем, от которого Джим закрыл уши. Все работники, как по команде, встали со своих мест и пошли в сторону своих шкафчиков. Уже идущий к выходу мужчина остановился у стола Джима и повернул голову в его сторону.

- А ты чего сидишь? Выслужиться хочешь? Все в восемь часов должны идти на трамвай до дома.

Высокий толстый мужчина злобно смотрел на Джима, его усы шевелились будто живые и ему не принадлежали, а сам он был такой толстый, что пальто на животе топорщилось так, будто оно было ему мало. Он слегка потрепал шляпу в руке и, не дождавшись ответа, отправился к выходу, что-то бормоча себе под нос.

«Уже домой пора? - подумал Джим. – Я же только пришел».

С чувством выполненного долга Джим скачками отправился к своему шкафчику. Взял, как и все, пальто со шляпой и побежал за остальными. Выйдя из пещеры, он увидел массивный поток людей, которые брели по указателям как трамваи по рельсам. «Ого!» – пронеслось у него в голове. Джим вклинился в поток и отправился по указателям к выходу. Тут до него дошло, что возвращаться-то ему некуда и что ему нужно взять ключи у того мерзкого лысого мистера с острым подбородком. Он лихо вынырнул из потока человеческих тел в пальто и плащах прям перед воротами, ведущими к трамваю. Габриэл, как и раньше, стоял на своем постаменте все с тем же угрюмым видом. Джим сглотнул и медленно подошел к постаменту.

- Мне Адам сказал, что у Вас ключ от моего нового дома, и что Вы расскажите, куда мне идти.

- Имя, - сказал Габриэл, не смотря на Джима.

- Так Джим я, - поторопился сказать Джим.

На это раз Габриэл без лишних манипуляций достал и кармана ключ голубого цвета и передал его Джиму. Он не поверил своим глазам.

- Это все?

- А чего ты еще ждешь? Что я сниму брюки и повернусь к тебе задом?

Джим промолчал в ответ.

- С остановки налево. Голубой дом номер 6. Третий этаж. Голубая дверь. Квартира под номером 321.

Джим мысленно все это повторил, кивнул Габриэлу и отправился к выходу.

На остановке крошке негде было упасть. Стоял такой гул, что Джим не слышал собственных мыслей. Он внезапно осознал, что теперь он неотъемлемая часть этого громкого шелеста человеческих тел. Он решил, что влился в компанию с теми же правами, что и у всех. У него своя квартира, а сам он стоит рядом с коллегами после трудового дня. Сказка, в которую Джим мечтал попасть, но в которую никогда не верил, воплощается в жизнь, будто Рождество теперь празднуется каждый день. Хотя, как он не старался никто не обращал на него ни малейшего внимания. И то, что для Джима было праздником, для остальных - буднями, которые они все ненавидели. Также, как и друг друга. Прожженными глазами они смотрели в лица рядом стоящих людей, стряхивая пепел сигарет на землю. Джима это не касалось, он был чрезвычайно счастлив. Он растворился в этой толкотне, средь дыма. Для остальных же он оставался лишь маленькой темной родинкой на коже. Здесь не было друзей, приятелей или хороших знакомых. Они не проводили время вместе, не ездили на рыбалку и не ходили в кино. Они были чужими людьми, которым приходилось иногда здороваться и иметь дело на работе. Эта категоричная рабочая ненависть перемещалась посредством взгляда. Типичная рабочая болезнь, которая распространялась мгновенно и скорее всего существует с начала времен, как наша вселенная.

Трамвай подъехал ровно в 20:30. К большому удивлению Джима трамвай был совсем не тот, что привез его в АД. Он был такой же разваленный и не приглядный, но его цвет и форма несколько отличались от того, в котором плющили Джима как сардину в банке. Народ сбился в плотный ком, ожидая возможности запрыгнуть внутрь. Те, кто стоял сзади слегка подпирали впереди стоящих, впереди стоящие также подпирали тех, кто стоял впереди них и так до самых первых рядов. Самые первые были вынуждены принимать на себя весь удар и навал тех, кто сзади, балансируя между жестким сопротивлением и податливыми шажками вперед – эдакая остановочная эквилибристика. Это в какой-то мере определенно можно считать искусством. Надо иметь недюжинный талант, чтобы управляться с такой толпой, остаться при этом в живых и залезть в вагон одним из первых. Если бы тут существовали зрители, то они несомненно аплодировали бы стоя.

Джим протиснулся в трамвай, заняв положение, приближенное к сферическому в вакууме. Встречала этот хмурый сброд все та же кондуктор. Джиму это показалось странным, ведь трамвай теперь другой, но думать об этой загадке мироздания ему совсем не хотелось. Он был занят спасением своей жизни в агрессивной среде трамвая. Джим изо всех сил хватал воздух ртом, пытаясь дышать. Упирался любой частью тела, в отчаянной надежде найти хоть какую-нибудь точку опоры.

В трамвае царила соседская атмосфера ненависти, злости и презрения. Не хватало только ярых зазывал и шумного бродячего цирка. В воздухе висел густой туман из пота и ругани. Человечность испарилась будто по щелчку пальцев, да ее похоже и не было никогда. Джим даже хотел было заплакать, но не смог. Все второстепенные задачи были просто заблокированы мозгом. «Это скоро кончится, это скоро кончится», - без конца повторял про себя Джим. Но это не заканчивалось. Джим уже начинал думать, что попал в какой-то не тот трамвай, что этот чудовищный монстр просто катается по кругу и ждет, когда внутри перестанет биться последнее человеческое сердце. Кажется, что он даже на миг потерял сознание. Только Джим подумал, что это конец, как трамвай со скрежетом затормозил и распахнул двери. Ком из человеческих тел выкатился наружу и растаял, как снеговик весной. «Пальтовые» и «плащевые» в ту же секунду разбрелись кто куда. Джим лежал на земле свернувшись калачиком и не заметил, как сумрак покинул город вместе с уезжающим прочь трамваем. Джим поднял глаза к небу и вдохнул так глубоко, как только мог. Теплый воздух нежно окутал его и приласкал.

- Да-а-а, - громко и с наслаждением протянул Джим.

Он поднялся и отряхнулся. Вокруг никого. Все герои трамвайного эпоса разошлись со скоростью болидов формулы один, и оставили Джима в одиночестве. Солнце лениво клонилось ко сну, Джим улыбнулся ему, почесал затылок, затем сунул руки в карманы и нашел ключ. «И правда, теперь у меня дом есть!» - пронеслось у него в голове.

- Какой же там был номер? – поджав губы, произнес Джим.

Джим попытался вспомнить, что же ему говорил этот противный мистер, и слова Габриэла всплыли у него в голове так отчетливо, как будто он услышал их только что. С остановки налево. Голубой дом номер шесть, третий этаж, квартира 321.

Джим бодрой походкой подошел к дому и изумился его необычностью. Джим сразу нарек этот дом самым красивым в городе. Это был узкий шестиэтажный дом с облезлой голубой краской на фасаде. Он был из разряда тех домов, что житель непременно обойдет стороной по самой длинной дуге. Джим же считал его самым прекрасным, высшим достижением архитектуры.

Джим поднялся по лестнице к входной двери дома и смело дернул ручку, дверь жалостливо хрустнула, но не поддалась. Вместо этого дверная ручка осталась у Джима в руке. Он не раздумывая бросил ручку в куст рядом с лестницей и сделал озадаченное лицо. Джим огляделся как вор-рецидивист и, удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, толкнул дверь плечом. Она сопротивлялась как могла. Джим подумал, что хуже быть уже не может. Но через десять секунд предательски пошел дождь. Джим и заметить не успел, как сумрак вытеснил солнечный свет. Отчаяние намекало Джиму, что ему конец. Джим сделал еще пару-десятков попыток вломиться в дом, но дверь не поддалась. Джим сел на ступеньку лестницы, он был мокрый с ног до головы. С лица капала вода, сразу и не догадаешься были это слезы или издевающийся дождь. В этой битве он явно не был победителем. Дверь заливалась истерическим хохотом, а дождь продолжал издевательски поливать. Тогда Джим взял всю свою силу и энергию в кулак и бросился на дверь. Он накинулся на нее с такой силой, что та от неожиданности приотворилась на пару миллиметров. Джим опешил от радости, а потом схватился за голову. Он просунул пальцы в образовавшуюся щель и открыл дверь. Оказывается, она открывалась на себя. Эти двери испытывают его. Джим уже счастливый стоял внутри и любовался слезающей со стен краской. Он поднялся на третий этаж и пару минут потратил на поиски нужной ему квартиры. Дрожащей рукой он нашел ключ, еще пару минут потратил на то, чтобы вставить его в замочную скважину. Джим выдохнул и открыл дверь. Он в собственном доме. Перед его взором предстала типичная холостяцкая комнатушка, плавно перетекающая в кухню. В комнате стоял диван, стол, ну и все, больше там ничего и не было. Джим прошел в комнату, разрываемый собственной улыбкой. Он ходил по квартире с блаженством рассматривая каждый угол, на фоне тихо играла знакомая музыка. Джим прошел на кухню. Первым делом он обратил внимание на холодильник и небольшой шкафчик. Он распахнул и то и другое, и радостно вскрикнул. На полке стояли его любые хлопья, а в холодильнике шоколадное молоко. Он схватил пачку хлопьев, молоко и сделал себе любимую еду в чашке, которую обнаружил неподалеку. Счастью не было предела, несмотря на то, что он был насквозь мокрый. После ужина Джим собирался провести свой вечер за увлекательной игрой, которая ждала его на обороте пачки хлопьев, но решил, что необходимо привести себя в порядок. Ведь он теперь человек важный. Джим и не надеялся, что его жизнь так кардинально изменится, что он стает по-настоящему нужной частичкой чего-то большего, чем он сам.

После размышлений о своем величии Джим осознал, что его новый дом вряд ли может пахнуть помоями, а значит наступила пора принять душ. То, чего ему так не хватало.

Он всегда относился к приему душа иначе, нежели другие люди - нормальные, в понимании современного мира. Точнее в понимании людей истинно полагающих, что их представление о мире самое нормальное. Он считал процедуру принятия душа некой, как бы это смешно не звучало, сакральной церемонией. Все это, конечно, касается того времени, когда у него было место, где он мог проводить свой таинственный обряд. Он не шел в душ, когда от его запаха даже крысы воротили нос и делали себе харакири. Он шел в душ, когда нуждался в очищении. Но в очищении иного рода, не столь привычного для нормального человека. Он очищал голову от мыслей, полностью освобождал ее от всего лишнего, чтобы его сознание вновь открылось для него самого. Он мог просто стоять под струей воды несколько десятков минут пока не почувствует характерный хлопок в голове, означающий конец этапа жизни всех мыслей, заполняющих в тот момент его голову. Это означает, что первая фаза церемонии окончена и необходимо срочно приступать ко второй. После душа он ложится в кровать (ему всегда хочется спать в этот момент). Глаза склеиваются словно залитые монтажной пеной, тело расслабляется и готовится отойти в царство подсознания, где нет реальных бед и катастроф, а лишь плод больной фантазии. В этот самый момент из, раскрывшегося в глубинах черепной коробки, гигантского туннеля под названием мозг вырывается локомотив, тянущий за собой бесчисленное количество вагонов, заполненных мыслями и идеями. Ни о каком сне не может быть и речи. Даже зевота не в состоянии справиться с этим. Именно это состояние важно и необходимо. Он прекрасно знает, что следующая фаза лишь миг, который нужно успеть поймать и оседлать, иначе он просто проскочит мимо. В конечном счете тело все же перекрывает этот поток сознания и полностью отдается во власть фантазиям, захламляя память ненужным барахлом. И когда Джим чувствует, что снова потерял нить чего-то важного, он снова отправляется чистить свое сознание. Со стороны может показаться, что Джим – человек глубокого познания, и благодаря такой процедуре вот-вот совершит великое открытие, однако все это происходит только для того, чтобы странности Джима не перехлестнули через край. Он был так уверен в своей уникальности и отчаянном чувстве важности, что даже представить не мог, что он далеко не первый в этой очереди.

Джим счастливый вышел из душа, мыча надоедливую мелодию, которую он опять где-то услышал. Ну вот опять она где-то играет. Но не в силах бороться Джим отправился спать, попутно поставив будильник, который заботливо стоял возле его пристанища. На секунду Джиму даже показалось, что кто-то специально подготовил все это для него.

В эту ночь Джим спал, как убитый. Никаких новых мыслей, фантазий или снов. Только густая темнота и смертельный белый шум.

Джим непривычно для себя подскочил под мелодичные звуки будильника. Он сидел с взъерошенными волосами, и пустыми глазами смотрел в вечность. С кухни до него донеслась мелодия. Он медленно повернул голову, осматриваясь и не веря свои глазам. Все это было взаправду? Джим посмотрел на часы. Ему потребовалось пару секунд, чтобы сфокусировать взгляд на цифрах и стрелках - 7:05. Джим даже на секунду не задумался, когда посмотрел на все эти стрелки. Время мгновенно эхом отразилось у него в голове, что не показалось ему странным. Он медленно поднялся, почесал затылок и направился на кухню есть свои хлопья с молоком, будто делал это каждый день на протяжении как минимум десяти лет. Джим поел свои замечательные хлопья, попытался вывести хлопушку к миске, но не успел. Время на посиделки в уборной ограничены, поэтому ему пришлось оставить эту коробку на вечер. Он надел свою шикарную форму, второй комплект которой он нашел у себя в квартире. Как он выяснил потом униформу необходимо сдавать в чистку, ее приносят из компании на следующий день и не берут за это ни цента – всем этим доблестно занимается хозяйственный отдел АДа. Джим накинул пальто и неизвестно откуда взявшимся привычным взглядом окинул квартиру, в которой он провел всего одну ночь. Убедившись, что все на месте и ни что не забыто, Джим захлопнул дверь и не очень бодрым шагом отправился на улицу. Он бездумно шел вперед, опустив голову. Сегодня его впервые не обуревают фантазии, он не проваливается в ролевую бездну и не думает ни о чем «дурацком». Джим остановился и улыбнулся сам себе. Внезапно он осознал, что теперь он стал тем, кем и хотел всегда быть. Его мечты сбываются.

Джим деловито подошел к остановке и поправил шляпу. Вскоре сама остановка и пространство вокруг наполнились людским ароматом. Смесью духов, пота, кожи и одежды. Все было, как и вчера, но теперь Джим был непосредственным участником и не смотрел на это со стороны. Снова тьма стремительно поползла к остановке, и мгновения спустя пошел дождь. Пробиваясь сквозь капли дождя, вперед мчал желанный трамвай. Теперь, однако Джим не ждал круизный лайнер и не обращал внимания на его внешний вид. Он с надеждой ждал возможность занять свое место внутри.

Внутреннее убранство трамвая и теперь отличалось от его двух предыдущих поездок. Он казался еще старее. Ржавчина буквально на глазах съедала несчастный металл. Поездка все также оставляла непередаваемые эмоции. Общий галдеж ругани, недовольств, морального и физического насилия уничтожал Джима нещадно. Он все еще чувствовал себя не совсем в своей тарелке, мечтал вернуться к себе в чудесную квартиру и пытался извиняться перед каждым, кому доставит неудобства. Но самое, пожалуй, странное во всем этом было то, что кондуктор, ну или как «про себя» назвал ее Джим - жаба-надсмотрщица, была всегда в трамвае независимо от рейса. Словно она дух, который сторожит поездки до конторы. Со стороны это не кажется таким уж странным на первый взгляд, мол что тут такого - работает человек. Однако Джиму так не казалось.

Джим опять с трудом пережил эту поездку. Похоже, что и остальные, судя по их лицам, не получали удовольствия. Неужели это все того стоит? Джим чуть не потерял ботинок, когда его бережно выталкивали из вагона. Он каким-то чудом остался висеть на кончиках пальцев, не дав Джиму старт новым сегодняшним неудачам. Джим с ловкостью однорукого ленивца смог удержать на пальцах ботинок и водрузить его на место. Люди толпами проносились мимо него, пихая, толкая и недовольно фыркая.

- Ты чего тут раскорячился? Придурок.

- Совсем больной?

- Не тормози!

Джиму в очередной раз стало стыдно, вся его уверенность испарилась, как его любимые хлопья за завтраком. Он поднялся и направился по своим линиям к отделу мониторинга. Люди рассаживались по своим местам. Джим, проходя мимо, пытался с ними здороваться, кто-то просто не обращал внимания, а кого-то кривило удивленной гримасой. Джим прошел к своему шкафчику и уверенно снял пальто. Уже на выходе он столкнулся с незнакомцем. Невысокий (Джим его просто-напросто не заметил из-за роста), худощавый и слегка лысоват или, если хотите, плешив. Его глаза будто вдавили большим пальцем в череп, а по носу смачно вдарили щелбаном. В общем, мерзкий тип. Джим не мог вспомнить видел ли он его раньше.

- Ой, простите, мистер. Я Вас не заметил.

Человек посмотрел на него исподлобья суровым режущим взглядом, явно с ненавистью, Джим даже уловил нотки презрения. «Ничего необычного», - подумал Джим. Такой взгляд он видел не в первый раз.

- Под ноги не пробовал смотреть? Не видишь, что я тут иду?!

- Нет, мистер. Простите, я…не видел.

Джим быстро ретировался, не хватало ему еще, чтобы его опять отчитали. Джим уселся в свое кресло, повернулся и увидел Дэвида, они встретились взглядом, и Джим помахал ему рукой. Респон в ответ закатил глаза и отвернулся. «Только бы он меня сегодня не доставал», - подумал Дэвид.

Только Джим прикоснулся пальцем к экрану, как пещеру заполнил вой, ознаменовавший начало рабочего дня. Джим опять закрыл уши. Вой сменился криками мистера Винера. Он орал на того самого неприятного типа, с которым Джим столкнулся, выходя из гардеробной.

- Молд, кусок ты дерьма, во сколько ты должен занять свое место?!

- В девять, сэр.

- А сейчас сколько на твоих отсталых часах, а?

- 9:02, сэр.

- Вот видишь, даже по твоим отсталым часам, Молд, ты опоздал!

- Прощу прощения, сэр. Этого больше не повторится, я обещаю.

- Ты меня за кого держишь, Молд? За свою престарелую маразматичную бабку? Это уже третье опоздание! Вот объясни мне, земное недоразумение, как вы полудурки умудряетесь опаздывать на свои места, когда трамвай всех привозит точно по расписанию? М, ты знаешь?!

- Нет, сэр…не знаю.

- А ну, пошел вон, с глаз моих, пока я тебе твои не выклевал! Я записываю очередное предупреждение. Еще четыре и бай-бай. Ты понял меня?

- Да, сэр. Я понял.

- Заткнись и проваливай на свое рабочее место!

Элиас Молд послушно отправился к своему креслу. У Джима от изумления чуть не лопнули глаза. Он сидел с открыт ртом и пускал пузыри из слюней.

-Эй, псс-с. Новенький. Эй, новенький.

-А? Что?

Джим повернулся на звук и увидел перед собой лицо. Добрые глаза Стива Мюррея смотрели прям на Джима. Его густые кудряшки забавно плясали на голове, словно желейные макароны на дискотеке.

-Ты как здесь?

-Да, вроде неплохо, спасибо, мистер.

-Нет, дубина, как ты сюда попал? Кстати, я Стив. Стив Мюррей.

Стив улыбнулся и его лицо стало еще добрее. У Джима сразу проскользнула мысль, что такому лицу не место в АДу.

-На трамвае доехал. Не очень удобно, конечно, но мне понравилось. А что, можно еще как-то?

-Ясно, что не на велосипеде! Ты что, типа отсталый? – спросил Стив совсем не со злобой, а скорее с интересом.

-Нормальный я. Почему все здесь задают этот вопрос?

-Попал ты сюда как? У тебя тут знакомый? Или может родственник?

-Нет, я через плакат.

-Ага, ты? Через плакат? Хорош гнать! – Стив не поверил Джиму. Он смотрел на него уже с тревогой.

-Честно, мистер.

-Мистер? – удивился Стив. - Ты что, из этих - иностранцев?

-Да вроде бы не замечал.

-Ну, скажи кто знакомый? Какая-то важная шишка? Может Винер?

-Не знаю я никаких шишек! – вспылил Джим. Ему уже не нравился этот разговор.

-Ну не хочешь - не говори. А вообще, ты знаешь, правильно, - Стив подмигнул Джиму. - Не стоит подставлять серьезных людей.

Стив Мюррей исчез ровно также неожиданно, как и появился. Джим нахмурил брови, он не понимал, что все от него хотят, да и какое имеет значение, кто у меня родственник. Спустя пару минут Джим задумался: «Люди, что, попадают сюда не только через плакат?». Он не знал, что ему чувствовать, он был в смятении. С одной стороны, он уникален, но с другой, он не понимал природу этой уникальности. Может это что-то плохое? Джим постарался выбросить это из головы. Он посмотрел на экран и окунулся со всеми мыслями в «ОКО». Эта чудесная программа сразу понравилась Джиму. Красивые окна разных цветов приятные взору. А анимированный глаз изредка подмигивал Джиму, как ему казалось в знак дружбы. Сама программа оказалась не такой уж и сложной. На экране все интуитивно понятно. Программа будто сама подталкивает тебя к тому, что можно нажимать в определенный момент, а чего не стоит. Джим вообще не отличался навыками обольстителя техники, скорее он был мастером ее уничтожения. Но работая с «ОКО», он чувствовал себя, как канадец на льду.

Он окинул взглядом множество небольших квадратов, в которых находились изображения с камер видеонаблюдения. Потом взглянул на окно справа, где должны были быть разноцветные имена преступников, но окно пустовало. Джим подпер щеки ладонями и устремил свой взор на камеры, в поисках нарушителей. Внезапно справа моргнуло имя. Тобиас Голд. Желтый сектор. Джим щелкнул на имя и увидел фото. «Точно преступник», - подумал Джим. Его лицо так и пестрило злодеяниями, по нему сразу читалось, что этот парень негодяй. Джим легко угадывал, когда человек негодяй. Ему хватало одного быстрого взгляда на персонажа боевика, чтобы быть уверенным, что это тот самый злодей, которого ищет протагонист фильма. Джим посмотрел на карту, чтобы узнать, где находится этот желтый сектор. Поняв местоположение, он кинулся к окну с камерами видеонаблюдения.

- Вот оно, - радостно воскликнул Джим.

На этот неуместный возглас Джима обернулся Дэвид:

- Чему этот болван так радуется? Не уж-то конфетку в кармане нашел? Болван, - Дэвид покачал головой и уставился в свой экран.

- Ну чего тебе? – нехотя отозвался Респон.

- Я нашел преступника, что мне дальше делать?

- Он куда-то пришел? – лениво спросил Дэвид.

- Да, в какой-то дом.

- Тогда оформляй заявку на его поимку и отправляй в отдел корректировок.

- Ага, - неуверенно сказал Джим. – А что дальше?

- Дальше – не твоя забота.

- А что будет с этим мистером Тобиасом Голдом? – с недоумением спросил Джим.

- Что будет, то будет. Тебя это не касается, – с показательным раздражением ответил Дэвид, чтобы Джим это обязательно заметил.

- Но мне интересно, ведь это я его нашел.

- Мало ли кто кого нашел. И перестань насиловать меня своими дебильными вопросами! Иди спроси у Винера, если тебе так интересно.

Джим сразу замолк, сейчас ему не очень хотелось разговаривать с начальником, особенно после того, как тот наорал на того коротышку.

Джим послушно открыл соответствующую форму и заполнил все необходимое: выбрал досье и указал место нахождения преступника. Оказалось, ничего сложного.

С чувством выполненного долга Джим откинулся на спинку своего кресла. Но все же его терзали какие-то щемящие мысли и чувства. Он чувствовал, что сделал не все, он хотел знать, что будет дальше, что случится с мистером Голдом, что он натворил и что ему за это будет.

В пещере раздался громкий звон, весь народ с угрюмой ухмылкой дружно встал со своих насиженных мест и направился на перерыв. Джим с любопытством посмотрел в след Дэвиду Респону. Он решил последовать за ним, его зашкаливал безумный интерес. Респон уверенным шагом шел прочь из пещеры. Джим осторожно, выверяя каждое движение, словно шпион двигался за Дэвидом. Респон по пути с кем-то поздоровался, люди присоединялись к нему, создавая небольшую группу по интересам. Джим последовал за ними. Группа во главе с Респоном направилась в одну пещеру с узким входом. С ним были и назойливый кучерявый мистер, и весьма неприятный лысоватый тип Элиас Молд. Это все, кого увидел Джим. Он вошел за ними в пещеру и с удивлением обнаружил, что таких вот групп там было довольно много. Каждая группа держалась обособлено, создавая плотные кучки. Эта просторная пещера была чем-то похожим на столовую-курилку. А может на гигантскую комнату отдыха. Очевидно здесь люди расслаблялись в перерыве. Джим не сразу приметил знакомые ему лица. Он незаметно подошел и прислонился к стенке как бы невзначай, подставляя ухо поближе к разговорам.

- Этот болван меня достал. Какой же он раздражительный. Не могу сосредоточиться рядом с ним, - возмущался Дэвид Респон.

- Да, он вроде ничего, - ответил ему Стив Мюррей. – Слегка придурковатый, но похоже безобидный.

- Безобидный, - повторил Элиас Молд. – Такие безобидные все и портят. Из-за таких как вы до сих пор преступность держит город в страхе.

- Кто это - вы? – с упреком спросил Стив.

- Ты знаешь о ком я, кучер, - Элиас с ненавистью смотрел на Стива.

- Не называй меня кучер! Если бы не такие как вы, то и страха этого в городе бы не было от слова «совсем».

- Да что ты? Если бы не АД и не такие как мы, то город бы стоял в руинах. Мы должны быть благодарны АДу за все.

В разговор вмешался высокий толстый мужчина со смешными усами, который весело картавил. Джим узнал его. Это был Боб Фэтсон, с которым Джим уже пересекался раннее, правда, до этого он не замечал этот забавный дефект его речи.

- Да неужели? – не унимался Стив. – Мы все тут заложники, как и те, кто снаружи. Дэвид, ты с ними согласен?

Дэвид чуть помялся, и не охотно, как бы не в тему ответил:

- Я об этом не думаю. Моя задача в этом не состоит. Я выполняю свою работу.

- Кто бы сомневался, - сказал Стив и закатил глаза.

- А ты много умный, да Стив? – вмешался в разговор еще один собеседник. Парень явно моложе остальных, с жидкими прилизанными темными волосами. – Фэтсон прав, мы должны быть благодарны АДу. Мы делаем полезное дело.

Парень едва заметно заикался, что предавало его образу более карикатурный и смешной вид, чем он кажется на первый взгляд.

- Тебя-то, кто, Джер-ри Силм-м-мейкер, спрашивает? – вступился за Стива Дэвид, со злобой пародируя несчастного Джерри. – Всем известно, что вы с Бобом и Элиасом - те еще любители сливочного масла.

- Какого еще масла? – занервничал Элиас Молд.

- Которое вы слизываете с задницы Винера! – со смехом неприлично громко выдавил из себя Дэвид.

- Неп-правда – замотал головой Джерри.

- Все это ложь! – выпалил красный от злости Элиас Молд.

- Это совершенно не так – подтвердил слова своих товарищей Боб Фэтсон, забавно картавя и шевеля усами.

- Вспомни, что было сегодня утром, - не унимался Элиас. – Как мне досталось от Винера.

- Да, досталось знатно, - согласился Стив.

- Но, черт возьми, досталось за дело, - закивал Элиас.

- Ты только что подтвердил мои слова, - Дэвид махнул на него рукой.

В этот момент Джим с щелчком, точно щелкунчик, своей собственной челюсти падает на стоявшего к нему спиной Дэвида. Дэвид с трудом удержался на ногах, остальные чуть отпрянули назад и тут же начали хохотать, как безумные. Дэвид с силой оттолкнул от себя Джима.

- Ты чего творишь придурок? – с гневом сказал Респон.

- Я не хотел, мистер Дэвид. Это случайно вышло, - оправдывался Джим.

- Ага, как же! – не унимался Дэвид.

- Ладно, Дэвид успокойся, - вступился Стив.

- Да он меня уже достал! Вечно трется рядом и несет всякую чушь!

Джим заметил, как правый глаз Дэвида слегка дрожит, будто по нему пустили ток.

- Посмотри Кучер, да он же просто дебил! – тыкая пальцем в Джима сказал Элиас Молд.

Вся компания, включая Стива, залилась смехом. Внутреннее пространство Джима вдруг свернулось калачиком и упало куда-то вниз. У него слегка закружилась голова. Он посмотрел по сторонам, ему казалось, что все смотрят на него и гогочут, как тогда, когда он забыл надеть штаны, работая в забегаловке, ведь спать приходилось там же. Джим пытался взять себя в руки, чтобы для начала пошевелиться, а потом быстро ретироваться, но тело просто отказывалось ему подчиняться, словно оно решило сыграть с ним в русскую рулетку и к несчастью Джима, он проиграл. И в ту секунду, когда, казалось бы, Джим умрет здесь от стыда пришло облегчение. Внезапно Джиму стало легко и спокойно, а мысли стали чистыми как стекло. Рядом появился Адам. Его лучезарная улыбка залила светом всю пещеру. Все головы были повернуты в его сторону.

- Добрый день, - Адам с улыбкой слегка кивнул в сторону собеседников Джима.

Элиас Молд встал по стойке смирно, Стив Мюррей стоял и улыбался, как умалишенный, Боб Фэтсон с большим почтением во взгляде смотрел на Адама, а Джерри Силмейкер без конца поправлял свои очки, будто искал идеальное положение, чтобы выглядеть лучше.

- Привет, Джим. Как у тебя идут дела? – не дождавшись ответа, Адам продолжил. - Вижу ты уже нашел общий язык с коллегами. Так ведь?

- Да, мистер, - кивнул Джим.

Следом раздался противный звонок, означающий конец перерыва.

- Пора возвращаться к делам, - улыбнулся Адам. – Советую вам поторопиться, чтобы не давать лишний повод Михалу вас четвертовать.

Адам подмигнул Джиму и ушел вместе с той легкостью и спокойствием, которые принес с собой. Пару секунд вся компания еще стояла в оцепенении, потом резко бросилась к выходу.

Оставшуюся часть рабочего дня Джим провел несчастно глядя в экран. Он переваривал случившееся, коря себя за неосторожность. Хотя ему было обидно, что они так с ним обходятся, ведь он ничего им не сделал. Джим представил, как они все стоят перед ним и сердечно извиняются, пожимая ему руку. Он почувствовал себя отмщенным. Обида ушла, он благополучно все забыл. В «ОКО» же ничего интересного не происходило. Никаких новых преступников, как и подозрительных людей. Вообще, Джим считал, что людей на улице обычно больше. На камерах город, а точнее выделенный Джиму район казался сжатым до спичечного коробка: пусто, тихо и все как на ладони.

Когда провыла сирена, Джим не спеша направился к трамваю. На него, как и всегда, никто не обращал внимания. Дэвид со своей компанией даже голову не повернул в его сторону за остаток дня. Все смотрели в свои экраны, кто действительно трудился, а кто просто смотрел сквозь экран вдаль в поиске замыслов вселенной.

Квартира встретила Джима мрачной темнотой. Гнетущая тишина внезапно сменилась на тяжелое гудение. Джим не сразу понял, что гудит его голова. Он чувствовал себя уставшим и безрадостным. Ему даже не хотелось любимого шоколадного молока. Джим плюхнуся на диван и стеклянными глазами уставился в темный угол. Он практически слышал, как свистит ветер в его голове, гоняя мысли подальше от тела.

Джим сам не заметил, как сидячее положение сменилось лежачим. Он на секунду прикрыл глаза, «чтобы просто дать им отдохнуть» - говорил он себе. Сон накрыл его моментально и безжалостно.

Джим стоит один в пустоте. Вокруг ничего и никого. Не шелестят листья деревьев, не плещется вода, не слышно ни звука, не чувствуется даже дыхание. Пустота, которая забрала себе все, что только могла. Джим огляделся. Ему стало страшно. «Где это я?» - подумал он. Что-то не давало Джиму покоя. Он прислушался, и где-то отдаленно то ли у себя в голове, то ли в этой убийственной пустоте, Джим услышал песню. Она преследует его. Джим уверен, что знает эту песню, но он не может понять, что это, не может ее опознать. Он почувствовал, как это начинает доставлять ему дискомфорт, он ощутил прилив ярости. «Перестань!» - закричал Джим.

Музыка сменилась странным жужжанием за спиной. Джим оглянулся и увидел, как на него со стремительной скоростью движется темнота. В этом мраке Джим увидел чудище. Фантасмагоричное, не осязаемое чудище, которое раскинуло свои щупальца, словно спрут пытается объять его и заполнить собой все пространство. И это, очевидно, был не дружеский визит. Джим испугался, но мозг быстро подсказал ему, что необходимо бежать. Джим развернулся и побежал, что есть силы. Но с каждой секундой он понимал, что его скорость недостаточная, и тьма наступает решительно и так уверенно, что Джим уже не сомневался, что он в ее власти и никуда не денется. Однако он продолжал бежать так быстро, как мог. После пары минут бесперспективной борьбы с чудищем Джим внезапно осознал, что он стоит на месте. Он посмотрел на ноги и ужаснулся. Ноги завязли в какой-то черной жиже. Он не мог пошевелить и пальцем. Джиму пришла в голову страшная мысль, что он вообще все это время бежал на месте. Тогда Джим решил, что раз не удалось бежать лицом вперед, он будет бежать спиной вперед. Он с легкостью освободился от этой мерзкой жижи, развернулся и побежал прочь от этого мрачного чудища, но уже спиной вперед. Джим надеялся, что так он будет видеть приближение монстра и сможет спастись, предприняв что-нибудь эдакое, которое он еще не придумал. Джим старался изо всех сил, по началу ему даже казалось, что чудище отдаляется и чернота отступает, но потом оно стало резко и стремительно приближаться. Джим не понимал, что происходит, он попытался остановиться, но тело не слушалось его. Он осознал, что не убегает от мрака, а движется ему навстречу. Спрут расправил щупальца, готовый поглотить Джима. Никак не в силах остановить свое тело Джим закрыл лицо руками. Он почувствовал холодное прикосновение. Ледяное, обжигающее касание, которое будто служило пробой для этого монстра. Джим закричал, и монстр поглотил его.

В эту секунду Джим со стоном вскочил с дивана, рядом нещадно пикал будильник. Сердце обиженно било Джима по ребрам, неровное дыхание не давало насытиться кислородом. «Что за ерунда?» – произнес Джим вслух.

Стоя на остановке, Джим ощущал себя каким-то зомби, с подавленными эмоциями, угрюмым и недовольным. Он смотрел в пол и думал о том, что же ему могло такого присниться. Что это был за кошмар?

Кто-то толкнул Джима, проходя мимо.

- Эй, ты, мистер! Смотри куда идешь! – неожиданно для себя выпалил Джим.

Он почувствовал от этого такой прилив сил и бодрости, что ему хотелось продолжить. Человек в плаще на его счастье ответил, бросая фразу через плечо, быстро удаляясь от Джима.

- Нечего стоять, как истукан! Здесь и другие люди есть!

- Тебя, мистер, забыл спросить! Где хочу там и стою!

На этом словесная баталия закончилась. Каждый чувствовал себя победителем в этой бескомпромиссной дуэли. Человек в плаще затерялся в образовавшейся толпе, а Джим так и стоял на своем месте. Теперь он хоть и с испорченным настроением, но чувствовал себя неплохо. Гораздо лучше, чем дома. В этот раз даже поездка в трамвае оказалась приятнее, чем обычно. На этот раз он не просил ни у кого прощения, а наоборот распихивал всех и ругался с каждым, кто подворачивался под руку. Джим почувствовал, что набрался энергии на целый день. Однако вся его уверенность улетучилась, когда он вошел в свою рабочую пещеру. Джим медленно шел к своему рабочему месту, ему казалось, что все смотрят на него, смотрят с презрением, насмехаются над ним. Он старался не смотреть по сторонам, ощущая жуткое обжигающее пламя у себя на висках. Но все же не в силах перебороть свое любопытство он поднял глаза и встретился взглядом со своим коллегой по отделу. Брэд Ньютрал, скрючившись с угрюмым и уставшим лицом, пронзительным взглядом бурил Джима насквозь.

- Поганого утречка, - тихо проговорил Брэд.

- Чего? – переспросил Джим.

- Утречко, говорю, поганое, - повторил Брэд.

- А, да, Вы правы, мистер, - покачал головой Джим.

- Я – Брэд Ньютрал, - сказал Брэд и протянул руку.

- А я…

- Джим, - закончил за него Брэд, и Джим пожал ему руку.

Они постояли несколько секунд, глядя друг на друга. Неловкая пауза затянулась. «Что за странные тут люди?», - подумал Джим.

Брэд осмотрел Джима с ног до головы и тихо произнес:

- Что ты тут забыл?

Он говорил не шепотом, но его голос звучал очень тихо и глухо. Брэд, казалось, с неохотой открывал рот. Многие звуки прожевывались и понимать его было достаточно сложно.

- Здесь? – переспросил Джим. – Ну, я иду на свое рабочее место.

- Нет, почему ты тут, в АДу?

Джим растерялся, он не знал, что ответить Брэду.

- Что? Я, э-э-э, тут, ну… - Джим почесал затылок, но это ему не помогло, он так и не смог придумать внятного ответа.

- Понятно, - кивнул Брэд. – Аналогично. Не втягивайся сильно, а то станешь одним из них.

Брэд кивком указал куда-то вглубь пещеры.

- Так если все так плохо, что же ты не уйдешь?

Брэд пожал плечами.

- Не знаю, от меня тут ничего не зависит. Был бы я тут или не был, АД бы так и работал.

«К чему этот разговор?» - подумал Джим.

- Ну ладно, - протянул Джим, - мне пора.

- Ага, - сказал Брэд и без промедления занялся своими делами.

Брэд оказался странным не только на первый взгляд. Когда Джим узнал его получше, то не переставал удивляться, что есть такие чудаки. Брэд напоминал потрепанную жизнью амебу. Он будто всегда находился под действием транквилизаторов. Он никогда не кричал и не хамил, ему вообще было все равно на происходящее. Еще он брал себе домой бродячих котов с улицы. Но брал он исключительно самых уродливых, и ему не важно было их состояние. Котов с симпатичной мордашкой, или красивой шерсткой он обходил стороной. Что он делал с котами никто не знает, но слухи ходят разные, в большинстве своем они все сводятся к каким-то странным фетишиским гастрономическим пристрастиям. Но Джим в это не верил. Да и Ньютралу было плевать на все эти слухи. Он жил своей жизнью. Возможно, просто радовался и не обращал ни на кого внимания. Ему было все равно, потому что он плюнул на свою жизнь, стукнул по ней каблуком и смачно растер об асфальт. Он считал, что все равно его существование ничего не изменит, его решения ни на что не повлияют, поэтому он не видел смысла стараться. Странный тип этот Брэд Ньютрал. Однако именно это Джиму в нем и нравилось. Он был примерно на том же уровне чокнутости, что и сам Джим.

Джим уже усаживался в удобное кресло, как услышал свое имя. Это был Дэвид.

- Эй, балбес? Джимми-бой?

- Доброе утро, мистер Дэвид.

- Ага. А ты чего опоздал?

- Опоздал? – сердце Джима забилось чаще. – Как опоздал? Я же со всеми…на трамвае…

- П-ф-ф, - выдохнул Дэвид. – Так это были работники других отделов. Раз в неделю мы должны быть тут к восьми.

- Что?! – выкрикнул Джим. – Но я же не знал, мне никто не сказал.

- Это твои проблемы, приятель, - Дэвид повернулся к своему экрану и начал что-то усердно тыкать, делая вид, что ему все равно.

- Но… - замялся Джим. – Что мне теперь делать?

Иди к Винеру, он тебя уже давно ждет. Просто рвет и мечет, - не отрываясь от экрана, равнодушным тоном произнес Дэвид.

Джим громко сглотнул. Куда-куда, а вот к сэру мистеру Винеру ему идти совсем не хотелось.

- Я бы на твоем месте пошел к нему как можно скорее, - продолжил Дэвид. - Но это твои дела, тебе виднее.

Джиму еще никогда не было так страшно. По пути к кабинету Михала Винера Джим заметил, как на него смотрят Элиас Молд, Боб Фэтсон и Джерри Силмейкер. На их лицах красовались надменные ухмылки, то и дело переходящие в усмешки.

Джим подошел к стеклянной двери Михала Винера, через которую можно наблюдать, как начальник смотрит в свой экран и коротко отвечает на телефонные звонки. «Мне конец», - проговорил про себя Джим.

Винер случайно бросил взгляд на дверь и увидел, как за ней стоит Джим, словно наложивший в штаны.

- Чего тебе, болван? Я что, похож на мартышку из зоопарка? Заходи и говори, чего хотел.

Мощный голос Винера гремел у Джима в голове, он отражался от каждой клеточки пока не дошел до пят. Джим вошел и сразу начал:

- Я не знал, мистер сэр Винер. Честное слово, мне никто не сказал. Если бы мне сказали, то я определенно был бы вовремя. Но я же не знал. Обещаю, такого больше не повторится…

- Ты что несешь? – прервал словесный поток Джима Винер. – Какого черта тебе надо?!

Винер заорал на Джима так, что тот вздрогнул. Джим боялся, что сейчас в него прилетит нечто тяжелое.

- Ты под кайфом, идиот?

- Я не знал, что надо быть к восьми. Если бы я знал, то… - повторил Джим.

- Так, заткнулся. Мне плевать, что ты долбанный псих. Мы работаем с девяти, поэтому взял свои косые ноги в свои не менее косые руки и пошел вон отсюда! И чтобы я тебя сегодня не видел и не слышал!

Винер привстал со своего места, он орал и брызгал слюной еще минут пять, обзывая Джима тупицей и слабоумным имбицилом, который не в состоянии даже в собственном носу поковырять, чтобы не проткнуть себе мозг. Спустя пару минут Джим понял, что никуда он не опаздывал и что необходимо сваливать, пока цел. Джим выскочил за дверь, которая приняла на себя оставшиеся оскорбления Винера. Последнее, что услышал Джим, было про штрафной балл, которых теперь стало три.

Вся пещера отдела мониторинга тонула в гоготе. А громче всех смеялись Дэвид Респон, Элиас Молд, Боб Фэтсон и Джерри Силмейкер. Джим молча проследовал до своего места, не поднимая глаз.

- Хорошо сыграно, Джимми-бой, - смеялся Дэвид.

Перед лицом Джима возник улыбающийся Стив:

- Не обращай внимания. Это просто подкол.

Джим предпочел не отвечать. «Ничего себе подкол?! - пронеслось в голове. - Пусть своих дружков-дебилов так подкалывает».

Джим уткнулся в «ОКО». Гогот быстро стих, и атмосфера пещеры снова наэлектризовалась рабочей суетой. Казалось, все подзабыли унижение Джима, все кроме него. Он жаждал мести. И это чувство тоже стало для него новым. Раньше он никогда бы и не подумал сделать месть своей первоочередной целью, сделать кому-то больно, еще больнее, чем сделали ему. Кровь вскипала в артериях, венах и капиллярах. Она бурлила внутри, от чего лицо Джима покрылось красными пятнами. Он продолжал высматривать в камерах преступников и, на его счастье, увидел потенциального нарушителя. Джим заметил, как мужчина подобрал кошелек с земли и побежал вниз по улице. Через пару кварталов он остановился и начал смотреть по сторонам, как будто в поисках кого-то. Затем он развернулся и спокойным шагом пошел обратно. Джим просмотрел разные камеры, чтобы увидеть лицо преступника, который присвоил себе чужой кошелек. Наконец, у него получилось поймать четкое изображение его лица. Он тут же отправил эту фотографию в базу «ОКО», которой потребовалось пару минут, чтобы выдать результат. На экране висела фотография мужчины 35 лет от роду. Карие глаза, волосы русые. Имя – Гаррет Джеймс. Профессия – грузчик в мебельном магазине. Нарушений до этого дня не было. Там же Джим нашел и его адрес, который находился в этой же зоне. Джим заполнил форму, прикрепив досье и вписав нарушение, затем отправил его в отдел корректировок, который завершит начатое дело или передаст в другой отдел. Джим точно не знал, что происходит после того, как форма отправляется в отдел корректировок. И по всей видимости никто из отдела мониторинга не знал, да и не хотел этого знать. Джим почувствовал одновременно удовлетворение и облечение. Он еще ощущал этот сладкий вкус мести на языке. Так приятно было кого-то задержать. Да, он не отомстил Дэвиду, но это было не менее приятно. К тому же Джим еще никогда так слаженно и четко не работал. Он вообще никогда слаженно не работал. Сейчас же он знал, что делать, что писать и куда отправлять. Только он хотел победоносно откинуться в своем кресле, как на другой камере он увидел, как женщина отвешивает пощечину мужчине. Джим сразу понял, что назревает что-то нехорошее. Мужчина секунду смотрел на женщину, а затем ответил ей такой же увесистой пощечиной. По поведению пары Джим догадался, что они продолжают ругаться. Они кидались друг на друга, в ход шли и подручные средства. Женщина запустила в мужчину туфлей и попала ему прямиком в голову. Джим попытался рассмотреть их лица, но это оказалось невыполнимой задачей. Тогда он заполнил другую полагающуюся в таком случае форму и отправил в отдел корректировок с пометкой «срочно». В таких случаях АД обязан работать быстрее. Джиму даже послышалось, как зажужжала и заскрипела бюрократическая машина. Ему стало интересно как быстро доберутся до этих нарушителей, но, к большой досаде Джима, эта камера отключилась. Джим вполне мог и сам отправить дело в отдел исполнения, но как он уже выяснил делать это поспешно не следует. Если «там» сочтут, что твои действия не имели под собой достаточно оснований, то гарантировано можно было получить очередной штраф. Однако расстраиваться и думать об этом у Джима не было времени. Ему пришло оповещение из другого сектора. Милдред Вайс – 45 летняя женщина сбила человека машиной. Он тут же стал искать мчащуюся машину глазами. И увидел ее в камерах на севере его зоны. Она очень быстро двигалась к границе зоны, Джим понимал, что медлить нельзя. Но он не знал, что ему делать, передать ее в другую зону или отправить в отдел корректировок. Если он отдаст ее в отдел корректировок, то машина может успеть уехать из города, поэтому он решил передать нарушителя оператору другой зоны. Может ему удастся отследить, куда она приедет или отправит в отдел корректировок с пометкой «срочно», а там уже разберутся.

Джим и сам не заметил, как пещера заполнилась уже привычным воем, ознаменовавшим конец дня. День прошел на удивление быстро, и Джим покидал рабочее место в приподнятом настроении, несмотря на утренний эпизод. «День прошел не зря», - сам себе сказал Джим. В трамвае на обратном пути он всласть натолкался и обругал всех, кто имел неосторожность оказаться с ним поблизости. Джим начинал понимать всех этих бедолаг, которые трутся друг о друга в трамвае. Это был некий каждодневный ритуал, который с утра придавал силы, а вечером помогал сохранить их до следующего утра. Все это напоминает день сурка во сне, в кошмаре, из которого никак не можешь выбраться. В этом есть своя парадоксальная романтика. Кошмар, который повторяется изо дня в день, но неожиданно начинающий приносить удовольствие.

Джим зашел домой бодрой походкой, съел свои любимые хлопья с шоколадным молоком и довольный уселся на диван. Где-то опять играла эта назойливая песня, которая прицепилась к нему, как блоха к собачьему хвосту. Справедливости ради, надо отметить, что ее Джим стал слышать все реже, теперь она не играла в трамвае, но он был так увлечен перепалками с пассажирами, что мог просто ее не заметить. Джим принял душ и прыжком полетел на свою кровать. Сон не заставил себя долго ждать. И на этот раз без кошмаров.

Следующие пару недель пролетели со сверхсветовой скоростью. Надежды и возможности превратились в рутину, обыденность, о которой Джим не мечтал. Мозг как губка впитывал новое, постепенно вытесняя старое. Фантазии и иллюзии предались забвению, теперь балом правит действительность.

Респон со своей дружной компанией все так же продолжал доставать Джима. Очевидно, они, наконец, нашли причину с удовольствием приходить на работу. Нельзя за них не порадоваться. Однако от весьма изощренных подколов они перешли к откровенно убогим: кнопки на стул, намазанная шоколадом кнопка включения экрана, спасибо, что хоть шоколадом. Джим с удовольствием его слизывал, но все это больше напоминало школьные подколы. Дети из нас никуда и никогда не уходят. Джим старался стойко все это переносить, его это по большому счету перестало трогать. Сначала он корил себя, потом пришел к выводу, что все это не имеет никакого значения. Стив старался не участвовать в этих играх, но потешался вместе с остальными, поэтому общение с ним у Джима тоже не заладилось, а вот с Брэдом Ньютралом Джим можно сказать подружился, если это вообще можно обозвать дружбой. Они частенько беседовали в перерыве, по большей части ни о чем, но это скорее даже плюс. В таких беседах тяжело показать, какой ты болван, поэтому Джиму они нравились. Сегодня после очередной шутки от Дэвида, он приклеил к спине бумажку: «я люблю есть дерьмо»; Джим и Брэд стояли в углу в пещере отдыха в свой перерыв. Брэд усталыми глазами смотрел в пол и медленно жевал салат.

- Что с людьми не так? – неожиданно спросил Джим.

- С людьми как раз все в порядке, - вяло проговорил Брэд, дожевывая лист зелени. – Это с тобой все не так. По авторитетному мнению этого достопочтенного общества – ты ненормальный. Ты – сумасшедший, странный псих, с полоумными замашками.

- Сам ты ненормальный! – огрызнулся Джим. Слова Брэда его задели.

- А вот тут, ты прав, - спокойно ответил Брэд. – Я в равной степени считаюсь ненормальным, что и ты.

Джим удивился, Брэд спокойно говорил о своих проблемах, изъянах и недостатках, которые обычно все стараются скрыть, запереть в клетке, и только изредка они вырываются из заточения, причиняя неудобства своему хозяину.

- А что если это они все психи? А мы как раз и есть обыкновенные люди? – спросил Джим, глядя на праздно жующего, словно корова, салат Брэда.

- Все может быть, - пожал печами Брэд. – Может это вообще все сон, или мы находимся в анабиозе, а роботы используют нас как батарейки, проецируя нам в мозг альтернативную реальность.

Джим представил себе эту картину, она показалась ему до боли знакомой. Он махнул рукой:

- Действительно. Такое вполне вероятно.

Провыла сирена, и народ дружно отправился на свои места. В толпе впереди себя Дэвид увидел Джима. Он шел с этим долбанутым недотепой Брэдом Ньютралом. Неудачники всегда сбиваются в кучу, их тянет друг к другу. Им так проще жалеть себя. Дэвид не понимал, почему Джим так выводит его. Что-то было в нем такое, из-за чего глаза наливались кровью. Дэвид постоянно чувствовал эту ненависть, она ширилась в нем, и когда она уже начинала выплескиваться – он срывался. Он терпеть не мог себя и всех окружающих, и Джим стал для него последней каплей, тем маленьким насекомым, что садится на край висящей над обрывом машины, и та летит в пропасть. Дэвид уже летел. Он стал замечать, как его правый глаз начинал дергаться, как в эпилептическом припадке. И с каждым днем приступы становились все чаще и продолжительнее.

- Слушай, Джимми-бой, как ты себя чувствуешь? – громко с издевкой в голосе произнес Дэвид. Многие обратили на это свое внимание, чего и добивался Дэвид.

- Нормально. Спасибо, что спросил, - ответил Джим.

Он уже чувствовал, что вопрос был задан не просто так. Дэвида не волновало его самочувствие.

- Знаешь, Джим, это хорошо. Да, хорошо. Потому что шизики вроде тебя всякое могут понаделать, когда у них не все хорошо. Как тогда, когда ты подтирался своей собственной рукой, а потом облизывал пальцы.

Вместе с Дэвидом смеялись все, Брэд шел рядом и не без интереса слушал эту импровизацию.

- Пошел ты, Респон! Засунь свои приколы в задницу Дж-ж-ж-ерри! Думаю, он будет не против.

Джим и сам не ожидал, что на такое способен, но сейчас он чувствовал силу и был готов ею пользоваться. По глазам Дэвида Джим понял, что и он такого не ожидал. Он растерялся, глаза забегали в разные стороны, правый глаз бился в конвульсиях. И Дэвид не придумал ничего умнее, чем просто плюнуть Джиму в спину. Это заметил Брэд, он каким-то шестым чувством сообразил, что сейчас будет и схватил Джима за плечи. Джим рвался и брыкался, пытаясь прыгнуть на Дэвида, но тот, хоть и ошарашенный, но успел сообразить сделать пару шагов назад. К несчастью собравшихся, все веселье обломил Михал Винер. Он стоял и звериным взглядом смотрел то на Джима, то на Дэвида.

- Какого петуха тут происходит? Почему Джимбо скачет как ужаленная в зад макака? Что притихли, придурки? Прям дом восковых фигур, не иначе! – он обвел собравшуюся толпу взглядом.

- Чего стоим-то?! Пошли все по своим местам! Живо!

Слюни начальника привычно летели во все стороны. Толпа мигом рассосалась. Брэду, Джиму и Дэвиду тоже почти удалось улизнуть.

- Так, ты, - указывая пальцем на Брэда сказал Винер. – Пошел отсюда. Мое настроение влепить тебе штрафной балл будет напрямую зависеть от скорости твоего исчезновения.

Винер не успел даже закончить предложение, как Брэда сдуло. Джиму даже показалось, что он ощутил дуновение ветра у себя на волосах.

- Теперь вы, болваны. Каждому по штрафному баллу. Что так смотришь на меня Дэвид? Считаешь я несправедлив? Ну-ка скажи, что я строг и суров с тобой. То-то же. А теперь пошли на свои места. За что мне все это?

Джим специально чуть притормозил, чтобы они никак не смогли пересечься с Дэвидом. Рабочий день так и закончился - все тихо и смирно сидели за столами, не делая лишних телодвижений.

Ночью Джим спал как никогда прекрасно. И без кошмаров.

На следующий день Джим с широкой улыбкой заходил в главный зал АДа. Он смотрел, как все эти жалкие и потрепанные люди идут на свои места, строго по линиям, дыша друг другу в затылок. И Джиму пришла гениальная идея. Он просто взял и пошел всем на перерез. Плевать он хотел на эти линии и дурацкие правила. Джим шел, словно король, довольный собой он медленно, но уверенно шел к пещере мониторинга. Неожиданно его за руку схватил Габриэл.

- Простите, что Вы делаете? – ровным и спокойным голосом спросил Габриэл.

- Иду.

- Вы не можете пересекать зал по центру. Вы должны следовать линиям.

- Да мне плевать. Почему я должен ходить по этим указателям? Я не хочу ходить прямыми углами, я хочу срезать.

- Есть правила.

- Что это за правила такие? Кем они установлены? Тобой что ли? Я хочу ходить по диагонали, зигзагом. Да хоть на четвереньках и выписывая окружности, – Джим выдернул руку из крепкой хватки Габриэла. – Почему все эти линии пересекаются под прямым углом?

Габриэл не знал, что ответить. Он лишь стоял, раскрыв рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-нибудь, но его взорвавшееся возмущение не дало ему издать и звука.

- Габриэл, я все улажу, - раздался голос за спиной Джима.

Лицо Адама, как и обычно, слегка покрывала улыбка.

- Ступай, - сказал Адам и слегка кивнул.

Габриэл покорно развернулся и исчез.

- Привет, Джим, - Адам широко улыбнулся и на душе Джима стало спокойно, как когда-то во сне.

- Привет, - с улыбкой ответил Джим.

- Пойдем.

Адам развернулся и направился вглубь пещеры. Джим последовал за ним.

- Тебя что-то беспокоит? – спросил Адам.

Джим вспомнил Дэвида и его дружков.

- Не особенно, - спокойно ответил Джим с фальшивой уверенностью в голосе.

- Ты уверен? – с улыбкой поинтересовался Адам. – Звучит не очень уверенно.

Джим сглотнул, в голове мелькнула мысль, что ему что-то известно, что он его проверяет и хочет, чтобы Джим сам все рассказал. «А вдруг ему что-то про меня рассказали?».

- Я просто устал.

И это было правдой, конечно, это к состоянию Джиму имело опосредованное отношение, но свою роль все же играло. Джим просто выбрал самый безобидный вариант, как он думал.

- Понимаю, - кивнул Адам. – У меня тоже бывают дни, когда я чувствую, что жизнь настроена против меня.

- Да ладно? – не поверил Джим.

Джим очнулся, когда Адама уже не было поблизости. Он стоял на пороге пещеры мониторинга и недоумевал: «Чего он хотел?». Джим с затуманенным рассудком направился к своему месту, не обращая ни на кого внимания. Только на месте он увидел приклеенную к экрану бумажку с надписью «чудик». Джим аккуратно ее отклеил и прилепил в центре стола. Он еще пару секунд смотрел на этого «чудика», ничего при этом не чувствуя, а потом окунулся с головой в «ОКО».

Дни летели один за другим. Джим, наконец, осознал свою эффективность. Он ловил преступников в таком количестве, что Винер в шутку ли начал бояться, что в городе скоро не останется жителей. Джим не щадил никого. Бросил окурок – преступник, не включил поворотник в машине – преступник, не доплатил один цент – преступник. А в перерывах, до и после работы Джим беседовал с Адамом. И он никогда еще себя так хорошо не чувствовал. Их беседы были как глоток холодного шоколадного молока. Адам то поучал Джима, то рассказывал ему что-то новое, то просто вел бессодержательные монологи. Иной раз казалось, что он хочет чем-то поделиться, но не может по каким-то не зависящим от него причинам. Джим так и не смог понять, чем занимался Адам в АДу. Все обращались с ним почтительно вежливо и похоже было, что слегка побаивались. Джим не мог этого понять, потому как у него никаких предупреждающих чувств не возникало, скорее наоборот. Рядом с Адамом Джим чувствовал силу и ясность ума. Они часто общались на «пограничные» темы, про которые Джим обычно боялся открыть рот.

-Но если я сделаю кому-то зло, то оно потом вернется ко мне, обязательно вернется, я знаю. Вот поступил я плохо, а потом мне сделали плохо. А я не хочу, чтобы мне делали плохо.

-Кто тебе сказал эту чушь? – возмутился Адам.

-Это не чушь! Моя воспитательница в детском доме. Святая женщина. Я верю ей.

-У меня для тебя плохие новости.

-Что? Какие?

-Она нагло манипулировала тобой. Встраивала тебе ложную, не имеющую никакого отношения к реальности, систему мира.

-Манипулировала?

-Да, управляла, как марионеткой. Трясла ниточками и натягивала фальшивую миловидную улыбку. Чем обусловлена такая кармическая месть? Кто за этим следит?

-Не знаю. Никто не следит, оно само следится!

-То-то и оно. Дело в том, что никакой кармической мести не существует. Оглянись вокруг, люди, делающие плохо не получают по заслугам, а настоящим героям не вешают награды. Справедливости нет, кармы не бывает. Есть только закон, который к справедливости имеет весьма далекое отношение.

-Но у нас же полная контора преступников.

-А все ли они преступники? Убийцы попали в АД только потому, что мы следим, ищем и находим. А не потому, что кто-то или что-то решило наказать его за грехи. Справедливость, карма - это все человеческие иллюзии, которыми они огораживают себя, чтобы оправдывать смысл своего бесполезного существования и утолять черную жажду крови и мести. Что уже противоречит самому смыслу существования этих понятий, и что в них вкладывает человечество. Нет никакой доброй справедливости, как нет и плохой. Ты меня понимаешь?

-Значит я могу делать людям плохо и мне ничего за это не будет?

-Ты можешь попробовать. Если это не противоречит твоему внутреннему состоянию, и ты не находишься в разладе с самим собой, то пожалуйста, но тогда, если тебе не повезет, тобой займется закон.

-А разве закон не строится на том, что мы выбрали в качестве эталонов?

-Это не ты выбрал, это за тебя выбрали. Почему природа наделила нас самосознанием? Мы сами в состоянии определить моральную сторону наших поступков.

-А если я всегда буду делать только добрые дела?

-То, это не гарантирует, что кто-нибудь не причинит тебе вреда.

-А что насчет зла? Что если я буду злым, но в пределах закона?

-Зла нет, Джим. Есть несовершенство добра. Закон тебя настигнет. И это не потому что, ты злой. Если тебе будет комфортно в этой шкуре, то ты добьешься больших успехов. Но никто не сможет оградить тебя от таких же как ты. И тогда, в конце концов, когда ты будешь вытаскивать нож из спины, ты поймешь, что делал что-то не так. А значит и весь мир делает не то, что необходимо.

-Я ничего не понимаю.

-А почему ты должен это понимать?

-Не знаю. А как мне тогда поступать?

-Ты не меня должен спрашивать, а себя. Я лишь говорю, что кармической мести, будь она добрая или плохая, не существует. А дальше, ты уже как-нибудь сам.

-У меня голова заболела.

Адам положил руку на плечо Джима:

-Не переживай, скоро пройдет.

И ровно через минуту боль отступила.

Джим с легкой головой вернулся на свое место. Он думал о словах Адама и о том, как это все вяжется с тем, что происходит в АДу. Это была высшая социология. А у Джима всегда начинает болеть голова, когда речь заходит о чем-нибудь высшем. Он уселся за «ОКО» и заметил, как его коллеги перешептываются, да косятся как-то странно, будто он забыл надеть штаны. Джим на всякий случай посмотрел вниз и проверил ширинку, ведь такое с ним действительно случалось. Однако все было в порядке. Внезапно перед ним возникло лицо Стива.

Он сложил пальцы в пистолет: указательный палец направил на Джима, большой оттопырил вверх, а остальные загнул в кулак. И, резко согнув указательный палец, сделал выстрел. Это показалось Джиму весьма глупым, ведь обычно сгибают большой палец, а никак не указательный.

- Привет, Джимбо.

- Привет, Стив. Чего тебе надо? – холодно ответил Джим.

- Ну, - замялся Стив, - с чего ты взял, что мне что-то надо?

- Потому что ваша компашка не станет ко мне обращаться просто так. Только если захочет поиздеваться или что-то получить.

- Эй, - возмутился Стив, - я, между прочим, не участвую в этих дурацких розыгрышах Дэвида. И вообще не одобряю это.

- Ага, как же. Не одобряешь. Зато хихикаешь в сторонке.

- Ты преувеличиваешь, Джим. Я всегда был за тебя.

Джим поднял глаза.

- Чего ты хочешь, Стив?

- Ничего, честное благородное слово «ОКО» из АДа!

В воздухе повисла неловкая пауза.

- Слушай, - продолжил, как бы невзначай, Стив, - а ты правда родственник Адаму?

- Что?

Стив вопросительно смотрел Джиму в глаза.

- С чего ты взял?

- Ну, Адам ни с кем особенно не общается. Его все побаиваются. Он же крупный начальник.

- Ты о чем вообще? – не понимал Джим.

- Так это правда? А может вы это, ну, того самого…?

- Конечно, нет!

- Тогда почему вас так часто видят вместе?

- Ну, мы просто общаемся. И все.

Стив закивал головой и заулыбался.

- Ты прав, ты прав. Лучше не распространяться о своих знакомствах и родственниках.

- Откуда ты это взял?

- Так весь АД уже начал судачить. Я только спросил. Не говори Адаму, что я тебя спрашивал. Я не хочу проблем, - взмолился Стив.

Джим не понимал, что происходит, и откуда поползли эти слухи.

- Эм, хорошо.

- Спасибо, Джим, - Стив подмигнул Джиму и скрылся на своем месте.

Джим ошарашенный такой глупостью, посмотрел по сторонам. Все, с кем он встречался взглядом, улыбались ему, кивали головой или махали рукой. Джим посмотрел на Дэвида. Он пристально глядел в «ОКО», но, очевидно, почувствовал на себе взгляд Джима и повернулся к нему.

- Как дела, Джим?

Джим обернулся, чтобы посмотреть с кем говорил Дэвид, но сзади никого не было.

- Ты мне?

- Да, как дела?

- Нормально, - промолвил по слогам Джим.

Джим не стал испытывать судьбу и повернулся к экрану. Дэвид еще что-то говорил ему вдогонку, но Джим старался не обращать внимания.

«Что тут происходит?» - подумал Джим.

Он глубоко вдохнул, почесал затылок и принялся за работу. День опять получился насыщенным. Он направил трех нарушителей в отдел корректировок и был собой доволен.

На следующий день мир будто изменился. Что-то произошло. Все были милы с Джимом, складывалось ощущение, что завтра конец света. Все здоровались, в трамвае почти не придавливали, а если он кого-то случайно толкал, то человек, увидев, что перед ним Джим, быстро сменял гнев на милость и начинал дружелюбно улыбаться. На работе все было даже лучше. Джиму приносили кофе, пожимали руку и глупо улыбались, словно заклинившие роботы. Даже Дэвид стал вести себя иначе. Все издевательства в миг закончились. Он, правда, не улыбался, но был мил и дружелюбен. Это безумно пугало Джима. Это удивило даже Брэда, с которым он обедал.

- Что стало со всеми этими людьми?

- Понятия не имею. Внезапно они все стали, как дружелюбные куклы из какого-то фильма ужасов.

- Я бы на твоем месте опасался всего этого. Мало ли…

- Мало ли что? – с пугающим его интересом спросил Джим.

- Кто знает, что у этих чудовищ на уме.

- Уж точно не я!

- Верно, а это самое важное. Так что, будь осторожнее.

Слова Брэда напугали Джима еще больше, поэтому он решил завтра поговорить об этом с Адамом.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Джим будто попал в кошмарный Диснейленд, где все были убийственно любезны. Он еле дотерпел до обеда. Когда провыла сирена, он пулей выскочил в общий зал, где увидел Адама, который о чем-то беседовал с Габриэлом. Джим по диагонали пересек зал, лавируя между сотрудниками АДа, и прыжками добрался до Адама.

- Привет, - запыхавшись выдавил из себя Джим.

Адам положил руку на плечо Габриэлу, и тот без лишних вопросов отправился на свое место.

- Здравствуй, Джим. Тебя что-то беспокоит?

- Да, черт возьми. Кое-что меня слегка беспокоит.

- Я слушаю, Джим. Может тебе отдышаться сначала?

- Со мной все в порядке. Тут такое дело. С народом вокруг что-то странное творится. Их будто подменили. Все какие-то подозрительно добренькие. И вообще мне сказали, что нас считают родственниками, в лучшем случае. И мне почему-то кажется, что это может быть как-то связано. Они считают, что я попал сюда с твоей помощью и нахожусь под твоей опекой. И вообще кто ты, черт возьми?

- Спокойно, друг мой.

Адам улыбнулся, и сердце Джима вернулось в свой привычный спокойный ритм.

- Ну как, легче? – спросил Адам.

Джим пожал плечами.

- Ну да.

- Вот и хорошо. Честно признаться, я удивлен. Я видел, как угнетала тебя ситуация в отделе. И не говори, что это не так. Я знаю, что над тобой подшучивали. Так чем ты недоволен? Еще недавно ты был на нервах, за то, что тебя достают, теперь ты нервничаешь потому, что с тобой все милы. Чего ты хочешь?

- Я…, - запнулся Джим. – Я не знаю, но не этого. Что мне теперь делать? Как вести себя? Они думают, что я твой родственник, что я нечестно занимаю свое место.

- На этот счет не переживай.

- Почему это?

- Человек склонен накидывать свою модель поведения на окружающий его мир. Он безусловно уверен, что вокруг все поступают и могут поступать, так же, как он поступил бы сам. Иная структура взаимодействия с принципами создает в их мозгу защитную оболочку непонимания, которая отторгает любые попытки проникнуть сквозь эту оболочку, давая возможность человеку не выходить за рамки собственного комфорта, создавая моральный вакуум.

- Чего?

- Все просто, Джим. Тебя не должно это беспокоить. Они думают, что ты попал в АД нечестным путем, потому что сами, в основном, попали сюда не совсем открыто. Кто по блату, кто благодаря родственным связям, кто еще как-нибудь.

«Как можно попасть еще как-нибудь?» - подумал Джим.

- Тебе нет смысла разубеждать их в обратном, понимаешь?

- Не очень. Но кто мог такое придумать?

- Не стану скрывать, Джим, это я слегка намекнул, что мы можем быть в родстве.

- Что? Для чего тебе это?

- Я хотел помочь тебе. К тому же, мне даже ничего не пришлось делать. Я просто пару раз поинтересовался у твоего начальника Михала Винера как идут твои дела, и почему в его отделе издеваются над сотрудниками. А дальше я уже не причем. Как мне известно, Винер высказал свои негодования верным работникам. А уже Молд, Фэтсон, Силмэйкер разнесли эту информацию по всему АДу. Ты только сильно меня не благодари, а то это будет очень странно выглядеть со стороны.

Джим схватился за голову.

- Они же теперь будут ненавидеть меня еще сильнее! Я же любимчик…постой, а кто ты здесь вообще?

- Тебя и это не должно волновать, друг мой. Я всего лишь один из начальников твоего начальника. Я же помог тебе, чего ты такой недовольный?

Джим только молчал и смотрел на Адама.

- Все в порядке? – не выдержал Адам.

- Еще в каком порядке – тихо проговорил Джим, опустив голову.

- Да ладно тебе, - усмехнулся Адам и толкнул Джима в плечо. – Все будет отлично, вот увидишь. И насчет Дэвида можешь не беспокоиться, он не будет тебя больше доставать.

Джим почесал затылок и подумал, что может все не так уж и плохо.

- Ну ладно, - обреченно сказал Джим.

- Вот и здорово, - Адам лучезарно улыбнулся, и все сомнения, какие обуревали Джима улетучились. - Как ты думаешь, мне все это доставляет удовольствие?

- Думаю, да.

Адам покачал головой.

- Лишь отчасти, - с грустью ответил Адам.

- Что это значит?

- Мне все это порядком надоело. Мне кажется, я уже не чувствую то, что чувствовал раньше. Стержень стал тоньше и слабее. Желание все бросить появляется все чаще и контролировать эти порывы становится все сложнее.

- Но ведь это же твоя семья? – удивился Джим. – Здесь твой дом, ты сам говорил.

- Говорил, ты прав. Ладно, я просто слегка потерял контроль.

Адам поднял голову и посмотрел куда-то наверх, потом неожиданно перевел взгляд на Джима и холодно произнес:

- Тебе пора на свое рабочее место, потом поговорим.

И спустя буквально мгновение завыла сирена, призывающая возвращаться к работе.

Джим безответно попрощался с Адамом и отправился к своему месту. День получился «глухим». Как Джим не старался преступников и просто подозрительных личностей найти ему не удалось, да и из других районов сообщений не поступало. «Мирное затишье перед очередным затишьем» - как любил смеяться сэр Винер.

Сидя дома на диване и попивая шоколадное молоко, которое ему уже не казалось таким уж божественным, Джим размышлял о том, что происходит с его жизнью. Еще не так давно, он даже представить не мог, что будет размышлять о своей жизни. Теперь такие посиделки стали частью его жизни, на которые уходит немало свободного времени.

Черный мрачный вечер за окном недружелюбно играл тенями фонарей и с помощью безжалостного ветра смеялся над почти беспомощными деревьями. Едва слышно начали падать капли дождя, создавая приятную убаюкивающую трель. По коже Джима волной пробежали мурашки. Он встал, чтобы включить проигрыватель, который раньше всегда играл одну и ту же назойливую мелодию, однако сейчас угрюмо молчал, повернутый полубоком к стене, словно наказанный или обиженный за то, что он не выполняет свои функции. Но как Джим не крутил всякие тумблеры, проигрыватель не издал ни звука. Расстроившись, Джим вернулся на диван и, повернув голову к окну, ушел в бессознательное. Он не видел снов уже давно и перестал обращать на это внимание. Он вообще на что бы то ни было перестал обращать свое внимание.

Спустя еще неделю такого существования, в среде фальшивых наигранных улыбок, Джим потихоньку, не сразу, начал осваиваться и вел себя со всеми так, как они того хотели, хотя в душе бушевала злость. И всю эту злость он выплескивал в «ОКО». Он ловил всех, замечал каждую мелочь и не щадил никого.

- Джим, здравствуйте.

Перед Джимом стоял молодой парень, смотревший на него почти с обожанием.

- Чего надо? – резко ответил Джим, не отрывая взгляд от экрана.

- Тебя вызывает к себе сэр Винер.

- А ему чего надо?

- Не знаю, - с улыбкой произнес парень. – Но говорит, что это срочно.

- Ага, как же. Ладно, скажи, сейчас буду.

Парень поклонился и с такой же туго натянутой на лицо улыбкой испарился.

Джим поднялся, прислонил палец к датчику на экране, и тот отключился. На выходе он пересекся взглядом с Дэвидом.

- Привет, - сказал Дэвид.

Правая половина его лица судорожно подергивалась, периодически создавая причудливые гримасы.

- Слушай, я тут подумал… И ты… В общем, я не должен был тебя доставать.

Джиму это раскаяние не показалось каким-то совсем уж искренним. Словно его в спину подталкивало дуло пистолета, заставляя произносить заранее подготовленные слова.

- Ага, - безразлично ответил Джим и без остановок направился в кабинет Винера.

В дверях с распростертыми объятиями Джима встречал Михал Винер.

- А вот и ты! Здравствуй, Джимми. Как поживаешь, сынок?

Джим слегка отпрянул от неожиданности.

- Да, вроде неплохо.

Джим почувствовал себя в крайней степени неудобно.

- Я что-то натворил?

Джим не привык видеть начальника таким дружелюбным. Если он находился рядом, то всегда был готов выдавить глаза ложкой за любой чих громче безмолвной тишины.

- Что ты?! Что ты?! Разумеется, нет! – закричал Винер.

Он взял Джима за локоть и пригласил сесть в кресло, а сам сел на свое место.

- Я не мог не обратить внимания, как ты трудишься. Ты делаешь нам хорошую статистику, Джимми. Поэтому, надеюсь, дела идут у тебя неплохо, ведь у нас дела идут просто прекрасно.

- Ну да. Дела идут. Куда-то.

- Это же здорово, превосходно. И теперь, если Адам спросит, тебе есть что ответить, так ведь? – странно улыбаясь, проговорил Винер.

Джим почесал затылок.

- Да, сэр. Наверное.

- Ой, прекрати. Мы можем опустить этот официоз. К тому же, - Винер перешел на шепот, - у меня есть одна информация, которая понравится нам обоим.

- Какая? – шепотом спросил Джим.

- Ходят слухи, - продолжил шепотом Винер, - что мы с тобой тут надолго не задержимся.

Винер демонстративно потыкал указательным пальцем вверх, кивая головой в такт.

- Что это значит? – повторяя жест Винера, спросил Джим.

- Ты знаешь, что это означает. Я не могу пока это озвучивать в слух, но обещают, что не обидят, если ты понимаешь, о чем я.

Джим скривился и закивал.

- Вот и славно.

Винер вскочил со своего места и протянул руку Джиму. Джим не спеша поднялся и пожал руку своему боссу.

- Молодец, Джимми. Спасибо за работу, а теперь возвращайся на свое место.

Джим с забитой головой, весь в догадках плюхнулся в свое рабочее кресло и просто сидел так неподвижно минуты две, пока перед ним не появилось лучезарное лицо Стива.

- Ну?

- Что, ну?

- Что он тебе сказал?

- Похвалил за работу.

- Ух, ты! – удивился Стив. – Ну, это правильно, ты заслужил. А что еще?

- Больше ничего, – соврал Джим.

После окончания рабочего дня, Джима провожали одобрительными хлопками и похвалами. Он будто поп-звезда, хотя он больше чувствовал себя великим созидателем. Он всю жизнь мечтал о подобном, но даже не ожидал, что это нисколько не будет его интересовать. Он молча дошел до остановки, лишь изредка поднимая голову и смущенно улыбаясь. Почти у самого выхода он встретился взглядом с Брэдом Ньютралом, который не исходил восторженными эмоциями, он просто стоял и покачивал головой. А его выражение лица заставило Джима отвести взгляд в сторону. Он прочитал в нем ни то презрение, ни то разочарование, какое, скорее всего видел в себе сам. Однако его мысли быстро утонули в дружеских хлопках по плечу и во всевозможных словах похвалы и одобрения.

Вечером Джим снова сидел на диване, бесцельно глядя в окно, а окно глядело ему в ответ, выдавая нечеткое отражение. Именно так себя в душе и чувствовал Джим. Все было размыто, призрачно и без четких границ. Он не чувствовал себя, не понимал кто он. Он был уверен, что, подойдя к зеркалу, убежит в испуге, глядя на мерзкого незнакомца. Фиолетовые ореолы под глазами, набитые обезумевшими нервами, которые с дикими криками покинули «тонущий корабль», но далеко сбежать им было не суждено, и теперь они в отместку портят жизнь Джиму. На миг отражение в окне дрогнуло, оскалилось, но никуда не пропало, а вот несчастному будильнику повезло меньше. Джим швырнул его в окно что есть силы, но благополучно промахнулся, именно поэтому в свое время его так и не взяли в школьную бейсбольную команду. Бедный тикающий механизм звонко врезался в раму и взорвался как механическая ядерная бомба. Джиму с испугу даже показалось, что он увидел пламя и возвышающийся огненный гриб. Запчасти безжизненно лежали на полу, словно поневоле обрели покой, которого не желали. Джим безразличным взглядом окинул часы, лег на диван, и все заволокло мраком.

7:05. Будильник яростно, как паникеры при пожаре, верещит, что пора бы уже заняться делом. Джим по привычке вскочил с дивана с пустым взглядом и ночным кошмаром парикмахера на голове. Протерев глаза, он повернулся к будильнику. Он гордо стоял и старательно выполнял возложенные на него функции.

- Не понял, - сказал Джим.

- Ты какого черта еще жив?! – закричал на будильник Джим. – Я же тебя…ну, того!

Будильник совершенно не обращал внимания на жалкие потуги Джима. Тот почесал затылок, сердечный ритм уже пришел в норму. «Неужели это был сон, - подумал Джим. – Кажется, я схожу с ума».

Джим совершенно безрадостный входил в стеклянные двери главного зала АДа. Он протискивался сквозь толпу к своей привычной линии, ведущей к отделу мониторинга, которую он терпеть не мог. Внезапно он почувствовал, как кто-то коснулся его плеча.

- Не торопитесь, - с высоко поднятой головой проговорил Габриэл.

- Что еще? – огрызнулся Джим.

- Вас просит Адам.

- А чего он сам не пришел?

- Ответы сего рода не входят в перечень моих обязанностей.

- А хоть какие-нибудь ответы вообще входят в твои обязанности, гусь несчастный?

- Только те, которые Вы не способны понять.

- Что?

- Пройдемте.

Припираться с Габриэлом Джиму совсем не хотелось. Это не тот человек, с которым стоило бы вести спор. Все равно проиграешь, даже если будешь считать, что победил. Поэтому Джим послушно направился за Габриэлом. Тот повел его в противоположную сторону от отдела мониторинга по черной линии. Они прошли несколько скульптур, которые были расставлены в пещере, и Джим только сейчас заметил какие угнетенные у них лица. Неожиданно черная линия прервалась около входа в очередную пещеру. Габриэл остановился и повернулся боком, указывая Джиму рукой направление его дальнейшего движения.

- А ты не пойдешь? – озадаченно спросил Джим.

- К счастью, нет, – резко отрезал Габриэл.

- Ну и пошел ты, - бросил ему Джим, проходя мимо.

Около входа стоял Адам, скрестив руки за спиной. Его белокурые волосы золотым свечением наполняли светом мрачноватую пещеру.

- Здравствуй, Джим.

- Привет, Адам.

- Предупреждая твой вопрос, я сразу скажу, что позвал тебя прогуляться. Мне показалось это уместным.

- Но, - протянул Джим, - как же работа? Винер будет не рад.

- Я уже договорился, - улыбнулся в ответ Адам. – У меня есть некоторая власть, которая распространяется на Винера. Там все в порядке.

- Ну хорошо. Как скажешь, - Джим пожал плечами.

- Тогда пойдем.

Адам не спеша прогулочным шагом двинулся вперед.

- Видишь ли, вчера мне приснился сон. Из него мне стало очевидным, что нам нужно прогуляться. Я хочу провести тебе небольшую экскурсию.

- Серьезно? Зачем?

- Почему бы и нет, - снова улыбнулся Адам в ответ.

- Почему бы и нет, - повторил слова Адама Джим, будто убеждая себя, что ответ самый подходящий и не требует других объяснений.

Они шли по пещере, которая больше походила на коридор, который соединял другие пещеры-залы. Этот коридор был достаточно темным для того, чтобы Джиму приходилось слегка нагибаться, чтобы смотреть под ноги. Стены были покрыты каким-то составом, который слегка светился сине-зеленым и переливался, когда идешь мимо, хотя видимости это не особенно придавало. Джиму понравилась эта игра света в темноте.

- Как ты себя чувствуешь, Джим? – после двухминутного молчания произнес Адам.

- Почему ты постоянно спрашиваешь про мое самочувствие? Нормально я себя чувствую.

- Рад это слышать, Джим. Не подумай ничего такого, я интересуюсь чисто из дружеских побуждений.

Джиму стало чрезвычайно приятно, когда Адам назвал его своим другом. Он даже загордился.

- Я вижу, ты отреагировал на «дружеские побуждения». Ты неправильно меня понял. Дружба, любовь - все это выдумки, их не существует; иллюзии, созданные ради оправданий. Есть лишь пересекающиеся интересы. К сожалению, это становится очевидным слишком поздно. Когда остаешься наедине с самим собой на краю обрыва. И все те, кто обязал себя моральным долгом оказывать поддержку, поворачиваются спиной, потому что чужие проблемы всегда дальше, чем свои. Одиночество - хоть и не популярный социальный выбор, зато рациональный. Рано или поздно мы все останемся одни. И чем раньше мы это примем, тем менее болезненным будет конец. Однако несмотря на это, поддержка весьма хорошее оружие в этом мире. Ты должен меня понимать, Джим.

Джим загрустил. Ему казалось, что Адам считает его своим другом. Они могли бы вместе горы свернуть. Но это были всего лишь очередные фантазии.

- Ты погрустнел.

- Я думал, мы – друзья, - жалобно проговорил Джим.

- В этом и кроется вся проблема, Джим. В терминологии. Поверь мне, наши отношения – это благо для нас обоих. Пожалуй, не стоит вешать различные ярлыки, как ты считаешь? Наши понятия о дружбе разительно отличаются. И тебе не захотелось бы дружить со мной, в твоем понимании этого слова.

- С чего ты взял?

- Я просто знаю.

Джим надул щеки.

- То есть мы – друзья, но не друзья. Я правильно понимаю?

- Если тебе так будет удобнее, Джим.

- А, ясно, - Джим в очередной раз почесал свой затылок.

Джим и Адам подошли к концу «коридора», который упирался в непрозрачную стеклянную дверь. Адам приложил палец к маленькому датчику возле двери, что-то пикнуло, и дверь медленно распахнулась.

- После тебя, - сказал Адам и посмотрел Джиму в глаза, отчего у того закололо в боку.

Джим смело шагнул вперед и оказался в очередной пещере-коридоре. Стены в этом «коридоре» блестели красно-желтыми переливами. Это было единственное отличие этой пещеры от предыдущей. Все тот же мрак. Сзади Джима опять что-то пикнуло, и он обернулся. Адам уже убирал палец от датчика.

- Безопасность, - опередив вопрос Джима, произнес Адам.

Джим понимающе кивнул, хотя понятия не имел чему он тут кивает. «Какая тут еще безопасность? Кого и от чего тут безопасят?» - подумал Джим.

Адам прошел мимо Джима и кивнул головой вперед:

- Ну, пойдем?

Джим кивнул в ответ.

Они медленно пошли к другому концу пещеры, Джим рассматривал эти завораживающие переливы, которые заполняли пещеру тусклым светом. Он не мог понять, как это все сделано и хотел было спросить у Адама, но по какой-то причине не стал. Сейчас он ощущал жужжащее чувство тревоги и дискомфорта. Воздух стал сухим и противным, как старуха, гоняющая детвору у себя под окнами. И с каждой минутой напряжение, которое сушило воздух, становилось все мощнее. Однако Адам одной фразой уничтожил эту воздушную старуху. Напряжение исчезло будто и не было его:

- Как ты думаешь, – спросил он у Джима, - что является более значимым? Общее или личное?

- Чего? – переспросил Джим

- Чьи интересы важнее: твои, мои, общие или чьи бы то ни было вообще?

Джим задумался. Он хотел уже поделиться своим авторитетным мнением, но не рискнул.

- А почему ты спрашиваешь у меня?

Джим мысленно похвалил себя, что смог выкрутиться и уйти от ответа. Хотя порой ему казалось, что Адам умеет читать мысли и просто издевается над ним, вытягивая информацию.

- А у кого я должен спрашивать? Кто решает?

- Не знаю, кто-нибудь, да точно решает, я-то почему?

- Неверный подход, Джим. Тебе так не кажется?

- А должно казаться?

- Непременно. Для начала неплохо было бы разобраться с тем, что тебе нет дела до твоего личного выбора. Это должно пугать тебя до глубины души.

- Серьезно? – удивился Джим.

- Не стоит разбрасываться своими возможностями и тем более недооценивать их.

- Но есть более грамотные люди в тех вопросах, что я не знаю, - ответил Адаму Джим.

- А кто тебе сказал, что они более грамотны в каких-то вопросах?

- Они сами обычно так говорят.

- Абсолютно верно.

Адам все время говорил спокойным и ровным голосом, не повышая его, и не переходя в лишнюю театральность. Он не наигрывал шепот и не мешал эмоции с голосом. Со стороны могло показаться, что он робот, но Джим научился понимать нотки различных эмоций в его интонациях.

- И что это значит? – с интересом спросил Джим.

- Что они такие же специалисты, как и ты. Никто не должен решать за тебя. Ты сам выбираешь путь, сам совершаешь ошибки, за которые расплачиваешься.

Джиму стало не по себе. Внутри пробежал холодок.

- Сваливать на кого-то ответственность за собственный выбор, - продолжил Адам, - очень недальновидно. Это приведет тебя в тупик, где за твоей спиной построится еще одна стена, оглянуться не успеешь.

- Я никогда не думал об этом, - с тревогой сказал Джим.

А пещера все не кончалась. Джим оглянулся назад и во тьме не разглядел двери, через которую они сюда попали.

- А куда мы идем? – настороженно спросил Джим.

- Увидишь, - отрезал Адам. – Теперь, когда ты понял важность принятия решения, попробуй ответить на мой вопрос.

- Что важнее общее или личное? - повторил Джим вслух. - Наверное, общее, - ни то вопросом ни то утверждением, поглядывая при этом на Адама, произнес Джим.

- Почему? – спросил Адам без тени укоризны в голосе.

Джим вздохнул с облегчением, что дал правильный ответ.

- Ну, мы живем все вместе и должны ориентироваться на всех. Как мы это делаем в АДу.

- Ты считаешь, что все, что происходит в АДу – это благо?

- Да, - уверенно ответил Джим, - а почему нет?

Адам замолчал. Джим испугался, что он сказал совершенно не то, что хотел услышать Адам. Часть лица Адама переливалась в такт свету, исходящему от стен пещеры, а вторая половина была покрыта тьмой, потому как Джим шел рядом, и свет с этой стороны падал на него. Это напоминало локальную борьбу света с тьмой, что вполне могло соответствовать таковой внутри самого Адама. Джим никак не мог понять огорчен ли Адам или встревожен, а может быть он в гневе?

- Нет абсолютного блага, Джим. Как и абсолютного зла. Я же тебе говорил. Ты не слушаешь меня.

Казалось впервые лицо Адама исказила зловещая гримаса, но спустя секунду все исчезло.

- Я слушаю, - виновато ответил Джим, - вот только не всегда понимаю, о чем идет речь.

- Это не страшно. То, что ты считаешь общие интересы первичными, благостными – это похвально. Но не кажется ли тебе, что личные интересы, переходящие в общие – это и есть движущая сила человечества?

- Да, наверное, - неуверенно ответил Джим.

- Всего должно быть в меру.

- А что насчет АДа?

Адам бросил едва заметный взгляд в сторону Джима.

- АД – сложное место, - глубоко выдохнув, сказал Адам. - Ты сам увидишь и поймешь, почему иногда хочется все бросить.

- Ты хочешь все бросить? – удивился Джим.

- Мы пришли, - ответил Адам, будто не услышав вопрос Джима.

- Куда? – спросил Джим.

Он осмотрелся по сторонам, но ничего не увидел. Впереди зияла черная пустота.

- Стой тут, - скомандовал Адам.

Джим послушно замер и напрягся. Он всматривался в пустоту и вслушивался в тишину. Адам смело сделал пару шагов вперед и пропал в этой кромешной тьме.

- Адам? – с надеждой позвал Джим.

- Я здесь, постой тихо, - отозвался откуда-то голос Адама.

Джим сжал губы, но он был спокоен, потому что знал, что Адам где-то рядом. Спустя секунд двадцать свет ударил Джиму в лицо. Он закрыл глаза руками, но их невыносимо жгло светом. Мы так тянемся к свету и забываем, что свет тоже может причинить боль.

- Давай, Джим, скорее. Пока дверь не закрылась, - послышался голос Адама.

Джим, стараясь смотреть в пол, быстро шагал вперед практически наощупь. Яркий свет окутал все пространство, и Джим просто не видел, что творилось вокруг. За дверью оказалась очередная пещера. Но не такая, как те, которые видел и к которым привык Джим. Она была гораздо больше и просторнее главной пещеры-холла. Здесь было больше света, как искусственного, так и естественного, который пробивался сквозь застекленные отверстия в потолке. Сразу чувствовалось, что ты в каком-то другом мире, где другие правила, другие порядки, другой статус. Роскошь чувствовалась во всем. В центре пещеры блестели две огромные буквы «А» и «Д», высотой до потолка.

- Это драгоценные камни, - сказал Адам, будто прочитав мысли Джима.

Джима заворожил этот вид. Лицо расплылось в улыбке. Он должен сюда попасть.

- Где мы? – спросил Джим.

- Мы в пещере «О.Н.». Здесь находятся оперативный департамент, точнее отдел «А» и судебный отдел, а также департамент наказаний.

- Ух, ты. А что это за департаменты такие?

- Джим, ты столько времени тут работаешь и до сих пор не поинтересовался, где ты вообще находишься большую часть своего времени?

- Я спрашивал, но никто ничего не знает. Мне говорили не совать свой нос, куда не следует. Я думал, что это секрет.

- В том-то и дело, что никакого секрета нет. Людям неинтересно, что происходит чуть дальше метра от их личного пространства.

- Точно! – неожиданно закричал Джим. – Им будто все равно, что их не касается!

- Тут ты прав, Джим. Человечность людей заканчивается там, где начинаются проблемы других людей.

Но Джим уже не слушал. Открыв рот, он смотрел по сторонам. Здесь нет ни цветных линий, ни сумасшедшей толпы. Все спокойно, вычурно и грандиозно.

- Тебе нравится, я гляжу, - с ухмылкой констатировал Адам.

- Ага, - не закрывая рот, ответил Джим.

- Тогда пошли дальше.

- Куда?

- Посмотришь все, что тут есть.

- Серьезно?

- Разумеется.

Джим снова ощутил то приятное сосущее чувство в животе, что он ощущал, когда только думал о работе в АДу. Он не ждал никакого подвоха со стороны, да и какие тут могут быть хитрые «подвохи». Адам вел Джима за собой мимо всей той роскоши, которой Джим был лишен. Джим наивно полагал, что его отдел мониторинга – это предел мечтания любого, кто вообще мог мечтать. Оказывается, жизнь существует помимо его жалкого рабочего места, да еще какая.

- Погоди, - внезапно очнулся Джим, - ты так и не ответил, что это такое? Чем занимаются эти департаменты?

- Как по-твоему, что происходит, когда ты находишь нарушителя?

- Его ловят.

- Верно. Если упростить, конечно, то все так. Но что происходит дальше? Кто это делает?

- Не знаю, - пожал плечами Джим. – Ловцы?

- Можно и так сказать. Здесь, в АДу, помимо отдела мониторинга и корректировок есть еще куча департаментов и отделов, у которых полно обязанностей. Которые отвечают за то, чего ты бы не хотел узнать по собственной воле. Есть отделы, о которых вообще никто ничего не знает. И в этом случае, как раз, все обставляется тайной, за разоблачение которой можно попрощаться с жизнью. Ты понимаешь меня? Я говорю столь пафосные выражения не для того, чтобы впечатлить тебя или напугать. Скорее для того, чтобы ты был готов. Эта организация не та чем кажется. Она как волчица, вроде и милое животное, но разорвет тебя на кусочки, стоит только косо посмотреть.

- Что? – спросил Джим, повернувшись к Адаму.

За его озадаченным выражением лица скрывался спутанный ком недопонимания. И Джим задал вопрос, который мучил его всю дорогу:

- Почему ты мне это рассказываешь? Для чего? На кой черт?! – Джим сам не заметил, как перешел на крик.

Он впервые заметил в глазах Адама тревогу, растерянность.

- Тише. Тише, Джим. Прошу, - взмолился Адам. – Тебе не захочется, чтобы на нас обратили внимание.

- Хватит с меня этой типа философии для идиотов! Что это за привычки такие никогда ничего не договаривать? Мы же не в каком-то там плохом кино!?

Лицо Адама резко переменилось. От растерянности не осталось и следа. Тепло исходящее от Адама внезапно сменилось ледяным паром. Теперь уже суровый взгляд не давал энергии, а забирал ее, прихватив с собой весь норов Джима.

- Успокойся, Джим, - холодно проговорил Адам. – И иди за мной. Молча.

Джим медленно потер нос, думая, что он и в правду обледенел от такого взгляда. Он отвел глаза в сторону. Джим побаивался смотреть на Адама, ему было стыдно. То ли потому что он его разозлил, то ли потому что его отругали. Джим опустил голову и пошел вслед за Адамом, который не произнес больше ни звука. Они прошли мимо очередной шикарной колонны, выполненной из золота и украшенной драгоценностями. Голова Адама сделала едва заметный поворот в сторону Джима, но этого было достаточно, чтобы Джим это заметил. Он почувствовал, как нос потеплел, а холод Адама отступил. И в этот момент Адам заговорил:

- Прости меня, Джим. Я сорвался.

Джим промолчал. Он просто не смог открыть рот, да и сказать ему было нечего.

- Ты простишь меня? – не унимался Адам. – Отвечать на все вопросы просто бессмысленно. Ты получишь ответы, когда увидишь все своими глазами. Джим? Ты меня слышишь?

Джим не отвечал. Адам шел впереди, не глядя на Джима, и лишь изредка едва поворачивал голову в его сторону, чтобы краем глаза убедиться, что Джим все еще за ним следует.

- Да, - безжизненно ответил Джим.

- Ты меня простил?

- Я тебя слышу, - с обидой в голосе ответил Джим.

Джим заметил тень улыбки на лице Адама. Он засмотрелся и просто не успел сообразить, что Адам остановился. Джим врезался ему прямо в плечо.

- Это твоя месть? – с улыбкой спросил Адам.

- Я случайно, - виновато ответил Джим, потирая свое ушибленное плечо.

- Нам сюда, - серьезно сказал Адам.

- Сюда, это куда? – не понимал Джим.

Они стояли возле стенки за огромной колонной. Получилось такое укромное место, где тебя никто не мог потревожить. Адам пошарил по стене, что-то нащупал и надавил. В этом месте крохотный кусок стены размером с ладонь разъехался. Адам приложил палец к устройству, которое находилось в этом углублении. Что-то негромко пикнуло, и часть стены с пшиком отъехала в бок, образуя дверной проем.

- Еще один коридор? Ты решил показать мне коридоры? Только не говори, что меня переводят в полотеры, - злился Джим.

- А что, ты хочешь? – с серьезным видом спросил Адам.

- Мечтаю.

- Чуть-чуть осталось. Иди за мной и старайся не шуметь.

Адам пошел вперед. Внутри коридора практически не было света. Сверху болтались редкие светильники, которые освещали ровно тот участок, что находился непосредственно под ними.

- Мы идем наблюдать один из кабинетов судебного отдела.

- А что наблюдать?

- Вынесение приговора.

- Преступникам?

- Нет, Джим. Слепому благотворителю-спасителю собак.

- Что? А за что его судят?

Адам негромко хихикнул.

- Ха-ха, очень смешно. Всю дорогу, наверное, придумывал?

- Не, - махнул рукой Адам, - как-то сразу сымпровизировал.

Они шли еще пару минут, затем Адам остановился и подошел к правой стенке коридора. Опять покопался, что-то понажимал, и пару секунд спустя стенка разъехалась. На месте стены теперь располагалось стекло, сквозь которое Джим видел огромный зал. Зал был не менее шикарный, чем и общая пещера О.Н. Все в золоте и драгоценностях. В центре стояла клетка, внутри которой сидел человек. Справа от него располагался широкий стол. По центру стола сидел грузный мужчина в возрасте, рядом с ним экран с моргающим оком, по обе руки от мужчины сидели еще по одному человеку с каждой стороны. Напротив этого стола, у другой стенки стояли пару рядов с лавочками, огороженные стеклом. Перед клеткой с человеком внутри находились сидения, где с театральным удобством расположились с десяток человек.

- Что это? – продолжая завороженно смотреть в стекло, спросил Джим.

- Это зал суда, - холодно ответил Адам. - Справа судьи. Главный судья - сэр Тэйт. По левую руку - судья сэр Смит, по правую - судья сэр Джексон. На столе, как можешь видеть у них экран с «ОКО», только это не такое «ОКО» как у тебя на рабочем месте. С помощью этого «ОКО» они выносят вердикт, точнее озвучивают его, ведь он уже известен заранее.

- Как так? – не понял Джим.

- Все просто. Отдел исполнения после поимки рекомендует вид наказания для нарушителя. Передает его в отдел «А» для согласования, который по сути выносит вердикт у себя в кабинетах. Дальше передают это в судебный отдел, где его просто зачитывают, разыгрывая вот этот цирк. Самое смешное, что экраном «ОКО» эти судьи даже не пользуются. Разве только для поддержания правильного направления в беседе. Рядом с главным судьей, сэром Тэйтом лежит обычная папка, которую ему принесли из отдела исполнения. Что в ней знает только сэр Тэйт, отдел исполнения и отдел «А», разумеется.

- А для чего это надо?

- Это ширма. Для общественности, для мелких работников вроде тебя – без обид, - бросил Адам в сторону Джима. – Весь АД – это ширма. Долбанная игра в справедливость, в которую мы все заигрались, потеряв счет времени.

- А там что? – спросил Джим, указывая на противоположную стену, где за стеклом пустовали лавочки.

- Там должны сидеть присяжные. Но их появление редкость. Они нужны для наигранных показательных дел, которые можно продать правительству и телевидению. А тут, возле клетки, - Адам показал пальцем на сидения с людьми, - обычно сидят журналисты и высокомерные сотрудники властных департаментов и отделов.

- Для чего?

- Кто пишет всякие никчемные заметки, кто набирается опыта, а кому просто нравится смотреть на страдания людей. Таких, к слову, тут большинство, - многозначительно проговорил последнюю фразу Адам.

Джим посмотрел на бедолагу в клетке. Вид был удручающий. Мужчина с синим исхудавшим лицом в потрепанной одежде, прислонился к стенке лбом и безжизненными глазами смотрел куда-то в космос. Клетка была настолько мала, что он даже не мог в ней нормально сесть. Казалось, он молил только о том, чтобы все это быстрее закончилось и неважно с каким исходом. Зрители перешептывались, смеялись. Кто-то строчил карандашом в блокнот. Настроение у всех было приподнятое, будто все пришли на очередное представление.

- А где защита? – спросил ошеломленный Джим.

- Там же, где и правосудие. Ты не найдешь их в этой пещере, - коротко ответил Адам, глядя в стекло.

- Но..., - замялся Джим.

- Где же справедливость? – закончил за него Адам, но на вопрос отвечать не стал.

- Что, не о том ты мечтал, Джим? – с ухмылкой спросил Адам.

- О чем они говорят? – спросил Джим, пропуская вопрос Адама мимо ушей.

- Давай послушаем, - сказал Адам и протянул руку к датчику, которым он открыл часть стены.

- Здесь есть наушники, - Адам протянул один наушник Джиму. – Держи.

Джим вставил наушник в левое ухо, когда главный судья сэр Тэйт призвал всех к тишине. Его голос звучал расслабленно, даже лениво, словно кот развалился на батарее и пытался мяукнуть при виде комара. Он только в зубах не ковырялся. Судья говорил противным высоким тоном, который резал слух и скреб когтями по мозгу.

- Заседание, тихо. Давайте не будем затягивать процесс. Никому не хочется тут сидеть. Верно, нарушитель Коул?

Нарушитель Коул не ответил. Главный судья Тэйт посмотрел на судью Смита, что сидел слева. Тот что-то потыкал в экране, и нарушителя начали бить конвульсии. Он трясся и непроизвольно бился головой о стенку клетки. Спустя пару секунд конвульсии прекратились, и он обмяк. Тело прислонилось к стенке. Нарушитель с трудом поднял голову, и посмотрел на главного судью сэра Тэйта.

- Ну же, Коул. Мы же обговаривали правила. Ты обязан отвечать на мои вопросы. Ты помнишь?

- Да, главный судья сэр Тэйт, - с большим трудом еле слышно прохрипел Коул.

- Превосходно, - высокомерно протянул Тэйт. Итак, нарушитель Коул, Вы обвиняетесь в том, что напали на гражданина Дирка Кита и украли у него кошелек. Все доказательства прикреплены к делу и не подлежат сомнению. Нарушитель Коул, Вы признаете свою вину?

- Нет, главный судья сэр Тэйт, - едва слышно произнес Коул.

- То есть как? – удивился Тэйт, садясь поудобнее.

- Я забрал свое. Этот кошелек принадлежит мне. Этот негодяй Кит ворвался ко мне, когда я заходил домой, отобрал кошелек и убежал. Я побежал за ним и отобрал у него свое. И только свое.

- Занимательный рассказ, - с улыбкой сказал Тэйт. – Нет, ну вы слышали? – обратился он к своим коллегам.

Коллеги засмеялись, и весь зал подхватил этот ехидный и издевательский смешок.

- А Вы, нарушитель Коул, искусный выдумщик. Почему же Вы не обратились в приемную АДа?

- Так это произошло быстро, и я сразу побежал за грабителем.

- Так вот надо было не бежать, а обращаться в АД. Если Вы, конечно, говорите правду. Но Вы лжете, потому что Дирк Кит отправился в приемную и подал на Вас заявление. Он поступил по закону, чтобы наказать воришку. Именно поэтому он - потерпевший, а Вы в клетке. Посему я повторяю свой вопрос. Нарушитель Коул, Вы признаете свою вину?

- Нет, - как можно тверже проговорил Коул, хотя этого у него не получилось. В голосе чувствовался надломленный нерв.

В то же мгновение его тело скрутило, и он опять забился о стенки клетки. Через пару секунд тело снова обмякло и прильнуло к стенке.

- Вы признаете свою вину, нарушитель Коул? – закричал Тэйт.

- Да, - бесшумно проговорили губы Коула.

- Я не слышу, - громогласно раскатилось по пещере от Тэйта.

- Признаю, - выдавил из себя Коул.

- Прекрасно, - спокойно произнес Тэйт и обратился к другим судьям. – Ваше мнение?

- Я согласен, - кивнул судья Смит.

- И я согласен. Есть ли у Вас какие-либо возражения? – сказал судья Джексон нарушителю Коулу.

- Нет, сэр, - после непродолжительной паузы сквозь зубы процедил Коул.

- Суд готов вынести вердикт! – лениво раскатилось по пещере.

Главный судья сэр Тэйт смотрел в папку.

- Виновен, - спокойно проговорил Тэйт, откладывая папку с делом Коула.

Коул смотрел на судей без удивления, скорее с лютой ненавистью.

- Суд назначает вам 10 лет лишения свободы, - сказал судья Смит, обращаясь почему-то зрителям, - которые Вы будете отбывать в АДу.

После этих слов Коул повесил голову и кажется зарыдал.

- Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Приговор вступает в силу немедленно, - также обращаясь к зрителям произнес судья Джексон.

Зрители зашумели. Кто смеялся, кто обсуждал, но настроение было легкое. Будто только что закончилось представление в театре и теперь можно поговорить, выпить кофе и с положительными эмоциями пойти домой.

- Увести, - лениво рявкнул Тэйт.

За спинами судьей открылась небольшая дверь, откуда вышли двое в черных костюмах, в черных масках и черных перчатках. В руках они держали какие-то палки.

- Что это у них в руках? – спросил, до этого не издавший ни звука, Джим.

- Это шокер, - не отвлекаясь от процесса, ответил Адам.

- Шокер? – переспросил Джим.

Адам в ответ только кивнул.

Двое в черном подошли к клетке, где Коул, не обращая на них внимания, исподлобья смотрел на судей, которые смирно сидели на своих местах и без интереса наблюдали за происходящем. Один из людей в черном просунул в специальное отверстие шокер, и Коул снова задергался в клетке. Его тело судорожно билось о стенки. Человек в черном не убирал шокер, пока Коул просто не свалился без чувств. Второй человек в черном отворил клетку и одел на голову Коулу черный мешок, застегнул руки за спиной наручниками и поднял за локоть. В это время из двери за спиной судей появились еще двое в черном. Они подхватили Коула, и все пятеро покинули пещеру через дверь, которая находилась за клеткой. Сразу как дверь захлопнулась, с места поднялся главный судья Тэйт. Он тяжело вздыхал, будто вот-вот закончил разгружать целый вагон с углем. Вслед за ним с такой же тяжелой ношей за спиной поднялись и остальные судьи. Они обменялись парой фраз и деловито вышли из пещеры в дверь позади них.

- Что с ним будет дальше? – озадаченно спросил Джим.

- Хочешь посмотреть? – без каких-либо эмоций ответил Адам.

Джим замешкался. Ему было чрезвычайно интересно, что происходит с нарушителями, но он боялся того, что мог увидеть. Он боялся, что все произошедшее с этими людьми случилось в том числе и по его вине. Ему было их жалко. Странно, но сидя на рабочем месте он не испытывал ни угрызений совести, ни жалости, ни сочувствия, ни страха. А когда увидел все своими глазами, то почувствовал, как закололо в груди. Точно какой-то маленький человек в кандалах колет его в сердце огромной и острой иглой.

- Это нормально, Джим, - сочувственно проговорил Адам.

- Что именно?

- Что тебе страшно.

- Мне не страшно, - неубедительно возразил Джим.

- Хорошо, - ответил Адам, явно не веря словам Джима, - тогда пошли?

И не дожидаясь ответа, Адам пошел вперед, вглубь пещеры. У Джима было пару секунд, чтобы немного растеряться и собраться с мыслями. Затем он поспешно последовал за Адамом. Ему не хотелось оставаться тут одному. И Адам это знал. Джим почувствовал, как дорога под ногами медленно, но настойчиво уводит его куда-то вниз.

- Куда мы идем? – с дико скачущим сердцем спросил Джим.

- Ты хотел посмотреть, что происходит с нарушителями.

- Кто? Я? – искренне удивился Джим. – Ты, наверное, меня спутал с кем-то. Кому ты там еще мозги ложкой выедаешь?

Адам резко остановился, повернулся, приблизился к Джиму настолько близко, что стало неловко и хотелось отвернуть голову. Он посмотрел ему в глаза своим пронзительным взглядом, который по ощущениям проделал в его черепе две огромные дыры. Джим затаился.

- Вилкой, - прошептал Адам.

Джим в ответ издал ни то крякающий, ни то каркающий звук, который подразумевал собой вопросительное «что».

- Я ем мозги вилкой, - продолжил Адам.

Джим невольно задержал дыхание. Адам продолжал смотреть ему в глаза. Его вид говорил о серьезности сказанных слов, Джим не увидел в них даже намека на шутку.

- Поверь, тебе не захочется узнать ответ на свой вопрос, Джим, - шептал Адам. – Теперь, когда мы все выяснили, двигаемся дальше.

Джим неуверенно кивнул. Он уже забыл куда они идут и зачем, а самое главное, его тело покинули любые эмоции, будь то страх или сочувствие. Он был просто готов следовать за Адамом. Адам шел в этот раз довольно быстро, и Джим был вынужден переходить на легкий бег, чтобы не отставать. Он очень этому удивился, но расспрашивать Адама не стал. Вдруг он еще раз провернет свой трюк с максимально некомфортным приближением и этим демоническим взглядом, а потом расскажет, что он любит одеваться в дорогие собачьи наряды. Поэтому Джим молча подскакивал к Адаму, пока они не добрались до очередной двери. Адам проделал все ту же процедуру с пальцем и датчиком, и они выбрались из коридора. Джиму сразу не понравилось то, куда они пришли. Они оказались в огромной пещере, в самой большой пещере, что довелось видеть Джиму. Каждая новая пещера казалась Джиму таковой. Над головой темная бездна, вокруг темнота, разбавленная небольшими островками, освещенные какими-то факелами. Давящая тишина, то и дело разбавлялась какими-то вскриками неведомых птиц.

- Где мы? – испуганно спросил Джим.

- Мы в АДу, - мрачно ответил Адам.

- А? – не понял Джим. – А до этого мы где были? В супермаркете?

- Нет, сейчас мы в настоящем АДу. Это его истинное обличие. Все это внешнее великолепие – это обман, иллюзия.

- То есть там все не настоящее, так что ли?

- Настоящее. Вот только АД на самом деле не такой радужный, каким его привыкли видеть.

- Так, стой. Мы у себя видим все радужное, как ты выразился, а чего-то ужасного не видим. А зачем нам видеть это ужасное, если нас все устраивает и без этого?

Адам замолк.

- Потому что ты не видишь картину целиком.

- И что? Что мне даст эта картина?

- Ну, во-первых, необходимо знать, как все устроено, если не хочешь, конечно, сидеть на одном месте всю жизнь. Во-вторых, то, что ты видел в зале суда может случиться с каждым, - Адам выдержал паузу. - В том числе и с тобой.

- Да быть не может. Меня-то за что?

- Попадется такой же, как и ты – усердный, и сразу найдется, за что. Понимаешь?

- Мне кажется, ты на что-то намекаешь.

Адам улыбнулся.

- Пошли.

Адам положил руку на плечо Джима, и они двинулись вперед.

Казалось, они идут сквозь черный океан. Плывут, словно крохотные рыбки в бескрайних водных просторах. Любой звук отдавался ужасающим эхом нечеловеческого происхождения. Джиму стало по-настоящему страшно и невероятно жарко. В горле пересохло, голова пылала, по спине побежали огненные струи пота.

- Жарковато тут, - вымолвил Джим.

- Это только начало, - загадочно ответил Адам.

- Начало? – переспросил Джим. - Начало чего?

- Увидишь.

Джима уже начинали выводить из себя недомолвки. Он ничего не понимал, ужасно боялся, и злость начинала преобладать над всеми другими чувствами. Однако Джим не стал ничего говорить Адаму.

Где-то вдалеке снова прокричала птица. Ее крик еще несколько секунд эхом отдавался в воздухе. У Джима по рукам пробежали мурашки, а волосы встали дыбом. Этот крик был такой отчаянный, в нем было столько боли и страдания. Джим представил, как у птицы-мамы укали птенцов.

- А что это за птицы тут кричат? – спросил Джим у Адама.

Адам проигнорировал вопрос Джима. Он даже не стал обращать на него свое внимание.

Они подошли к освещенному островку. Адам взял один из факелов, что торчали из стены, и Джим ахнул. Пламя держали человеческие кости.

- Ну как, нравится? – заметив ужас на лице Джима, спросил Адам.

Джим стоял с открытым ртом. Откуда тут кости? И зачем надо было их использовать? Неужели нет ничего более практичного? Они шли все дальше вглубь этой огромной пещеры. И чем дальше они заходили, тем жарче становилось, а взгляд периодически падал на этот мерзкий факел. В воздухе то и дело эхом проносились крики птиц. «Как-то много их тут», - подумал Джим.

Спустя еще какое-то время, когда Джим уже потерял всяческий его счет, Адам приказал остановиться.

Они стояли во мраке. Адам поднял факел высоко над головой и посмотрел куда-то налево. Джим присмотрелся. Глаза уже привыкли к потемкам, и он вполне мог различать происходящее. Впереди была небольшая пещера. Джим не поверил своим глазам. Двое в каких-то странных белых балахонах били плетьми молодую женщину. И тут Джим внезапно понял, что никаких птиц тут нет.

Ее крики разрезали Джима пополам точно по середине. Каждый вскрик делал это заново, снова и снова. Джим плотно прижал ладони к ушам, но это не помогало. Адам смотрел на все это ни то с улыбкой, ни то с ужасом, периодически перебирая в руке факел.

- Уйдем отсюда, - умолял Джим. – Прошу!

- Как скажешь, - ухмыляясь поднял брови Адам.

Адам зашагал дальше, и Джим спешно последовал за ним. В спину им доносились крики несчастной женщины. И с каждым криком в голове возникал образ этой женщины, прикованной к стене. Ее крики, каждый раз как плеть касалась ее кожи, проносились в воздухе хлестким звуком. Кровь струилась по ее спине, а на месте ударов виднелись рытвины размером с Великий Каньон.

- Что тут вообще происходит? – закричал Джим в спину Адаму. – Кто она?

- Так уж важно, кто она?

- Что? Мы с тобой видели не одно и то же? Тебе мультики показывали?! Я лично видел, как эти в халатах хлестали девушку! Я тоже мультики хочу!

- Важнее всего не кто, а почему, – не поворачиваясь к Джиму, спокойно ответил Адам.

- Почему? – переспросил Джим.

- Да. Здесь отбывают наказания. Приводят приговоры в исполнение. Все зависит от степени твоей провинности. Почти всех с утра бьют плетьми. Кому-то «выписывают» удары за плохое поведение. Плохое с точки зрения наблюдателей. Методов доставления удовольствия этим садистам в халатах тут полно.

- Что? - с ужасом спросил Джим.

- Да, Джим. Здесь есть и те, кто отправился сюда по твоей воле.

- Но…но…, - пытаясь найти слова, вымолвил Джим.

- Но ты не думал, что все будет так? Понимаю. Ты можешь сказать себе, что они преступники. Однако это не всегда так.

Джим не знал, что ответить Адаму. Любые звуки, выпущенные его ртом, будут лишь жалкой пародией слов. Он не мог поверить. В голове Джима мысли бегали со скоростью света, обсуждая сказанное Адамом.

- Я отправлял обычных людей в эту пыточную. Я – чудовище, - говорил внутренний голос Джима.

- Нет, постой. Я же не знал, - ответил ему еще один голос Джима.

- Ты не хотел знать, - настаивал первый голос.

- Я не мог знать! Я ловил нарушителей! Я – хороший парень! – оправдывался второй голос.

- Ты поймал парнишку, который поднял с земли монету, которую за пять минут до этого уронила женщина. Ты назвал его вором! – не отставал первый.

- Он взял чужое! Я не беру чужое! Я помогаю. Я выполняю работу, которую надо выполнять.

Голоса стихли.

- Конечно, ты не виноват. Ты же не знал, - сказал Адам.

- Ну да, не знал, - неуверенно ответил Джим.

- Да и откуда тебе знать. Правда ведь?

- Угу.

Джим догадался, что пытался сказать ему Адам, но вовремя успел оградить себя от этих мыслей и заткнуть эти спорящие голоса в своей голове.

- Куда мы идем? – спросил Джим, пытаясь перевести тему разговора, к тому же действительно было интересно, куда они направляются. Что он еще хочет показать?

- Навестим одного нарушителя.

Джим напрягся.

- Которого?

- Коула, - отрезал Адам. – Да, этот тот, которого мы видели в суде.

Джим не нашел слов. Он лишь вздрогнул, когда откуда-то слева пронеслись дикие вопли.

- Сколько их тут?

- Много.

Адам уверенно шагал вперед, заходя в разные открытые коридоры. Джим старался не отставать. Эта пещера напоминала Джиму огромный лабиринт, только не тот, что был на обратной стороне пачки с Хлопушкой, которой ему сейчас очень не доставало. Тут в награду ты не получишь хлопья, скорее пару ударов плетью. Адам нырнул в очередной проход, огонь в факеле-кости задорно приплясывал в руке. Ему было весело. С другой стороны, он – огонь. Чего ему грустить. Наконец, они остановились. Адам поводил факелом в разные стороны, будто разгонял невидимых летучих мышей. «Летучие мыши?!» – с ужасом подумал Джим. Затем Адам сделал пару шагов вправо.

- Мы пришли, - сказал он, глядя на очередную небольшую пещеру.

Адам сделал еще пару шагов вперед, оказавшись на достаточно близком расстоянии от пещеры, чтобы иметь весьма неплохой обзор, но в то же время, он находился на приличном расстоянии, чтобы не нарушать рамки дозволенных границ. Джим хотел было подойти поближе, но Адам схватил его за руку.

- Не надо, - поучительно сказал Адам, не добро смотря на Джима.

Джим хотел было спросить почему, но решил, что не хочет этого знать.

- Нам лучше держаться на расстоянии, - добавил Адам. – Видишь клетку?

- Да.

- Там наш знакомый нарушитель Коул.

- В клетке?

- Ему прописали удары плетью, и теперь каждый день он будет получать это в качестве наказания. Ему придется работать тут, как раб. Как в прочем и всем нам.

Джиму не понравилась последняя фраза Адама, но он не стал акцентировать на этом внимание. Наверняка, очередная «умность» которую, он пытался донести до Джима, размышления, которые ему не понять.

- Помогите! – раздался голос Коула, обращенный ни то к Адаму и Джиму, ни то просто в воздух в надежде на чудо.

Адам отреагировал мгновенно.

- Уходим.

Адам развернулся и зашагал прочь. Джим продолжал смотреть на клетку, где темный силуэт, облокотившись на решетку, молил о помощи.

- Живо! – прикрикнул Адам на Джима.

Это вернуло Джима к реальности. Но никак не помогло избавиться от той червоточины, что зрела у него в груди. Все внутренности опустились в темную массу, которая давила и сдавливала, причиняя невыносимую боль.

Адам держал факел высоко над головой. Они шли все дальше вглубь этой гигантской пещеры, проходя мимо пещер-клеток, откуда доносились крики и визги. Здесь не было света, не было надежды, не было правды, не было справедливости. Джима угнетало это место. Ему было больно. Он чувствовал себя отвратительно, но продолжал идти за Адамом. Джим почувствовал, как дорога вновь пошла вверх.

- Куда мы теперь идем? – с печалью в голосе спросил Джим, явно желая закончить это путешествие как можно скорее.

- Мы еще не все видели.

- Не все? – удивился Джим. – А что тут есть? Пытки животных?

Адам покосился на Джима.

- Нет, не говори, что тут пытают собак! – возмутился Джим.

- Не пытают. Скорее всего.

- Что?

- Это место славится не только тем, что исправляет нарушителей. Здесь их еще и казнят.

- Не понял, - нахмурив брови, сказал Джим.

- Казнят людей, - повторил Адам.

- Что значит казнят?

- Убивают, Джим.

- За что?

- За нарушения, Джим.

- Погоди, - Джим схватил Адама за плечо. – Ты хочешь сказать, что тут убивают людей за те вещи, что мы наблюдаем на экранах?

- Все верно, Джим. Не все приговоры заканчиваются в клетках.

- Но так же нельзя?!

- Почему? Кто тебе сказал? Твоя воспитательница? – с издевкой спросил Адам.

- Кто это решает?

Адам наклонился к Джиму и прошептал:

- АД.

Наконец они дошли до очередной двери. Джим вздохнул с облегчением. Они покидают это проклятое место. Новая пещера кардинально отличалась от предыдущей. В ней было совсем не жарко. Напротив, пол и стены отдавали легкой прохладой. Свет струился отовсюду, создавая красивую пелену. Вся пещера была из чистого белого камня, который так же кокетливо играл светом. Ты будто очутился на огромной белой простыне. Скользишь по поверхности, как по льду, а зал с каждым шагом расширяется будто вселенная. Джим восхищался этим местом, ничего чудеснее он еще не видел.

- У нас нет времени любоваться, Джим, - одернул Джима Адам.

Они прошли по белоснежному залу, мимо нежных опор, которые заботливо окутывали этот зал. Адам завел Джима в еще одну пещеру, у которой дверь сама открывалась перед гостями. Никаких замков, никаких махинаций с прикладыванием пальца к специальному прибору. Заходи, кто хочет. И это именно то пожелание, которым руководствуется в этом случае АД.

Эта пещера была похожа на ту, что Джим с Адамом видели, когда судили нарушителя Коула. Но она была чуть больше, и почти все свободное место занимали сидения. Это очень походило на зрительный зал, будто люди пришли на киносеанс. В толпе рокочущих голосов Джим заметил людей в красных колпаках, которые продавали людям какие-то леденцы. В центре стояла большая клетка и никаких столов по бокам, никаких судей или присяжных. Джим стоял пораженный, не понимая, что происходит.

- Здесь, что будет концерт? – неуверенно спросил он у Адама.

- Лучше, - без улыбки ответил Адам.

Адам выглядывал свободные места, приметив удачные, он ткнул Джима в бок и поспешил их занять. Они сели с краю, неприметно и как бы не причем. Рядом через одно место уселся какой-то тип отвратительной наружности и по всей видимости не очень трезвый.

- Откуда тут столько людей? – шепотом поинтересовался Джим. – Это ведь не работники АДа, так?

- Да, - так же шепотом ответил Адам. – Большинство – обычные работяги и бродяги. Но наши сотрудники тут тоже встречаются. Многие специально делают перерыв ради этих, как ты изволил выразиться, «концертов». «Концерт» заканчивается, и все счастливые возвращаются к своим делам. Отдел анализа благодаря парочке исследований разузнал, что после «концерта» работоспособность увеличивается, как и радость горожан, погружая их в море эйфории. Абсурдные результаты, но цифрам этого не объяснишь, к сожалению.

Джим оглядел зал, посетители были самые разные. В основном, конечно, мужчины, изрядно потрепанные жизнью и ленью. Они, наверное, только в такие дни испытывали воодушевление. Были и женщины, и что показалось Джиму странным, они по большей части были с детьми, возраст которых варьировался от самых маленьких до уже серьезных проказников. Дети постарше радостно скакали по всему залу, приставая к окружающим. Те, кто был помладше просто кричали, будто их режут тупым ножом. Вся эта какофония звуков в придачу со взрослым галдежом вызывала у Джима дикую головную боль.

- Что с ними? – спросил Джим. – Почему они так шумят?

- Потому что знают, что могут, - спокойно ответил Адам. – Если забываешь, какое у нас прогрессивное и достойное общество, приходишь сюда, и память тут же даст тебе обухом по голове. Осознание как-то приходит само собой.

Адам улыбнулся Джиму и устремил свой взгляд вверх. Джим поднял голову. Потолок в виде купола напоминал небо. По нему медленно плыли облака, периодически меняя цвет на черный и выпуская небольшие разряды молний. Джим не мог оторвать взгляд от этого искусственного неба, он давно уже перестал обращать внимания на красоту, на то, что может вытворять природа. Он растворился в полете среди облаков, весь шум остался где-то далеко, не причиняя никаких неудобств.

- Джим, - Адам трепал Джима за плечо, - начинается.

Джим вернулся в реальность, не успев намечтаться. Зал сидел молча в томительном ожидании. В воздухе чувствовался накал, он был напряжен, как во время грозы. Что-то вот-вот должно было произойти. В клетке в центре зала стоял человек. Он был невероятно худой. По пояс голый он едва стоял на ногах. Его истощенное лицо скорее напоминало маску давно ссохшейся мумии, чем человека. Волос на голове не было совсем. А глаза были мутные и без какого-либо свежего блеска, который присущий живому человеку. В этом взгляде Джим не видел ни надежды, ни мольбы о помощи, ни страха, ни грусти. В нем была только безжизненная пустота. Возле клетки в красных балахонах стояли еще четверо. Крепкие парни резкими движениями, которые сильно контрастировали с движениями нарушителя, одевали какие-то петли на руки, ноги и голову бедолаги. Петли глубоко уходили в толстые стенки клетки. Закончив процедуру, люди в балахонах встали по периметру клетки лицом к зрителям. Джим пытался разглядеть их лица, хотя бы намек на эмоцию, но балахоны хорошо защищали их от любопытных глаз. Джим оглядел зал. Люди с открытыми ртами следили за происходящим. Никто не смел издать и звука, даже маленькие дети замолкли. Все они ждали. Сердце Джима начало биться чаще, он не понимал почему. Словно оно знало то, чего он сам никак не мог понять. Каждый удар сердца старался подготовить Джима к увиденному, предостеречь. Но это было не в его силах. Джим посмотрел на несчастного в клетке. Он закрыл глаза и, казалось, вздохнул с облегчением. Краем глаза Джим заметил, как один из тех, что был в красном балахоне кивнул. В ту же секунду петли натянулись со страшным визгом. Все конечности и голова нарушителя с глухим стуком ударились о стенки клетки, а уничтоженное туловище камнем рухнуло на пол. Раздались аплодисменты, кое-кто из работяг подпрыгивал со своих мест, воинственно махая кулаком и крича «да, вот так!». Дети начали реветь и кричать, хотя и не все. Джим заметил некоторых детей постарше, которые никак не изменились в лице, будто это было давно привычным и весьма приятным для них делом. Все продолжали смотреть на жалкие останки нарушителя. Адам повернулся к Джиму и с ухмылкой спросил:

- Ну, как тебе «концерт»?

Джим смотрел на Адама с ненавистью. Он чувствовал ненависть ко всем в этом зале, ко всем в этом городе, в этой стране. У него тряслись руки, он так и не смог вымолвить и слово.

- Я знал, что тебе понравится, - уже безо всяких эмоций произнес Адам.

- Уйдем отсюда, - сквозь зубы, опустив голову, процедил Джим.

Адам услужливо пропустил Джима вперед. Джим вышел из этого кошмарного места и направился за толпой, которая постепенно выходила из зала. Но Адам схватил Джима за руку.

- Нам не туда, - глядя в глаза Джиму сказал Адам.

- Что? Почему? Люди же идут туда – Джим показал большим пальцем в сторону широких дверей.

- Это вход и выход для гостей. Эти двери ведут наружу. Они открываются, только когда тут проходят эти замечательные «концерты».

- Что?! – возмутился Джим. – Сюда можно попасть снаружи?

- Я знаю, о чем ты подумал. Но мы не можем выходить через эти двери. Там стоит охрана, да, и наши всевидящие камеры никогда не спят.

Головная боль снова поразила Джима, будто удар молнии. Он схватился обеими руками за лицо и начал усердно натирать глаза и виски.

- Что тут вообще происходит? – раздраженно спросил Джим.

- Тут происходит жизнь, Джим. Тут то, что ты привык не замечать. – Адам коснулся плеча Джима, и боль начала отступать.

- Я…Я… Как я мог этого не замечать? Я никогда об этом не задумывался, не интересовался…

- Тебе было все равно, не так ли? Возможно, ты даже слышал об этом еще до того, как попал в АД. Ты просто жил, не обращая внимания на то, что творится у тебя под ногами, что происходит вокруг. У тебя был свой мир, который находился далеко от горизонта событий. Мне жаль, что тебя затянуло в реальный мир, но по-другому и быть не могло. Как бы ты не хотел жить в своем мире, он не может не подчиняться миру реальному. А этот мир знает о твоем существовании, сколь сильно ты бы не хотел обратного.

- Чем мы тут занимаемся? Зачем мы это делаем? – не унимался Джим.

- Это правильные вопросы, Джим. Но важнее всего будет спросить: почему мы позволяем этому случиться? Как ты считаешь?

- Да, - слегка замялся Джим, - наверное, ты прав.

- И каков ответ на этот вопрос?

- Не знаю. Каков?

- То, что ты сегодня увидел, - начал Адам, - может случиться с каждым. Это запросто может случиться с тобой. Или с тем, кто тебе дорог. Ты этого хочешь?

Джим почувствовал, как в нем закипает ярость. Он захотел бежать. Бежать как можно быстрее и агрессивнее. Он хотел бороться с этой несправедливостью. Хотел крушить, ломать. Он хотел закричать так громко, как только позволит его отчаянный голос. Адам заглянул Джиму в глаза.

- Я думаю, тебе стоит подумать об этом, друг мой.

- О чем?

- О том, что пришло тебе сейчас в голову.

Джим молча кивнул. Адам же довольный собой направился в противоположную от толпы строну. Туда, откуда они и пришли.

- Вперед, - бросил Адам через плечо. – Нам пора возвращаться.

Они вернулись в главный зал, где сейчас не было ни души. Всю дорогу они не проронили друг другу и слова. Джим все это время думал о сегодняшнем дне, о том, что он уже не будет прежним. Но чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось, и тем быстрее гнев покидал его сознание. Адам посмотрел на запястье, на котором у него были часы.

- Скоро будет звонок об окончании рабочего дня, - сказал Адам почти веселым тоном. – Я думаю, ты можешь идти на остановку. Займешь место получше.

- А как же работа? – нехотя спросил Джим.

- Ну, знаешь, на сегодня тебе хватит.

- Да уж, - хмыкнул Джим в ответ.

Так Джим и поступил. Он попрощался с Адамом и тяжелой походкой направился к остановке. Как и сказал Адам он занял удобное место и легко попал в трамвай, где его даже никто не прижимал и не пихал. Джим медленно шагал к своей квартире. Ватные ноги крайне неохотно тащили его вперед. К сердцу словно привязали огромный груз, который при чуть более быстрой ходьбе начинал раскачиваться и доставлять еще больше боли. А голова надулась, как воздушный шар, внутрь которого накидали пару килограммов гвоздей. Джим не переставал думать о том бедолаге, которого просто разорвало на куски. И все смотрели, и все хлопали и радовались. Разве этого он хотел? Разве об этом он мечтал? Джим зашел домой и достал свои любимые хлопья и шоколадное молоко. Постепенно мысли рассеялись, и в мозгу осталась лишь гнетущая пустота. Джим чувствовал себя ужасно и гадко. Он не мог вспомнить, когда он чувствовал себя так отвратительно, как сегодня. «С этим может сравниться только смерть моего любимого щенка, которого у меня никогда не было», - подумал Джим. Джим умылся холодной водой, но это не помогло, скорее стало только хуже. Теперь он еще и замерз.

Следующий день получился для Джима почти таким же ужасным. Сегодня он не видел зверских пыток и убийств, но легче от этого не становилось. Он целый день сидел перед экраном и смотрел на моргающее око, которое отвечало ему взаимностью. Адама нигде не было видно. Хотя Джим и не старался искать его, ему хотелось побыть в одиночестве.

Следующий день прошел значительно веселее. Джим общался с коллегами, обедал с Брэдом, который рассказывал о том, как он в очередной раз привел домой уродливого и грязного кота. Джим усердно смотрел за камерами, которые то и дело по каким-то непонятным причинам выходили из строя. В эти мгновения он вспоминал о тех ужасах, что показывал ему Адам, которого он по-прежнему не мог найти. И вот спустя уже пару дней жизнь, к которой Джим привык вернулась в норму. Подъем, трамвай, работа, обед, работа, трамвай, сон. Он скользил по этим рельсам быстрее скоростного поезда.

В этот день Джим вставал с улыбкой. Вчера перед уходом сэр Винер сообщил отделу, что завтра они должны будут получать очередную зарплату. При этом он обратил свое внимание на Джима и напомнил, что те, кто не успеют получить свое жалование вовремя останутся без него до следующего раза. Джим так и не понял, почему Винер обратился именно к нему. Может это потому, что в последний раз Джим еле успел перед закрытием бухгалтерии? Окно выдачи уже закрывалось, и, если бы не Адам, Джиму пришлось бы целый месяц доедать за Брэдом. В этот раз Джим решил, что не будет тянуть до последнего и пойдет к окну пораньше. Правда, Джим не учел, что он не один такой умный, кто хочет получить свое жалование быстрее остальных. В итоге, он оказался в конце очереди. Всем выдавали зарплату из одного окна, которое представляло из себя небольшое мутное стекло с еще более мелким вырезом, как раз под деньги. Работник называл свое имя и тому выдавали его честно, как он думал, заработанные, деньги. Все это растягивалось на много часов. Кто-то был недоволен своей зарплатой, кто-то очередью, кто-то духотой, а кто-то винит весь мир, потому что не может отлучиться в туалет. Иногда охрана куда-то утаскивала особо разбуянившихся очередников, и в следующий раз они спокойно стояли в числе первых, мирно переминаясь с ноги на ногу. Джим стоял в очереди, представляя, как он накупит хлопьев на месяц вперед, закупится шоколадным молоком и кислыми конфетами. Правда, конфеты придется брать аккуратно, потому что в магазине они всегда лежат рядом с чипсами, которые он ненавидел. Он ненавидел не какие-то конкретные, а все чипсы. Он боялся их странного хруста, к тому же они такие тонкие и острые. Попробовав их, Джим порезал себе щеку одной откусанной частью, а потом у него и вовсе болел язык, будто он хотел раствориться у него во рту. Такое так же случается, когда он не может держать себя в руках и съедает две пачки кислых конфет. Вся очередь медленно двигалась вперед, осторожно перебирая ногами, словно стайка пингвинов. Будто они идут друг за дружкой к магазину с рыбой. Джим представил себе это зрелище, которое сопровождалось песней про леденец, и невольно улыбнулся. Пингвины начали пританцовывать, а вскоре и вовсе пустились в пляс, танцуя друг с другом, как на балу. Но его фантазии наглым образом оборвали какие-то плохие люди, да еще и сделали это с помощью его имени.

- Этот Джим, да? – говорил кто-то впереди.

- Да, - басил в ответ другой, - ну и мерзкий же тип.

- Мерзкий, да? – вновь заговорил первый.

- Еще какой. Ты видел, как он к Винеру подкатывает. Он у Винера любимчик. Ненавижу их, ненавижу обоих.

- Точно-точно. И я. За что ему достаются все эти привилегии? Недавно вон вообще не пришел. И ничего.

- И не говори. Попробуй тут опоздай, Винер просто порвет, как бешеный пес.

- И правда. Я так вчера опоздал, он мне такое устроил. Честно говоря, знай я, что этот проклятый контракт нельзя разорвать, то ни за что сюда не пошел бы.

Эти слова ударили Джима словно палкой по спине. «Что этот тип только что сказал?».

- Разорвать, да? Вообще АД может это сделать, - усмехнулся второй тип.

- Да, вот только никто не захочет, чтобы с ним это случилось.

- Твоя правда. «Ты нужен нам, а мы нужны тебе!» - как бы не так. Ты просто не сможешь отсюда уйти!

Между двумя парнями возникла пауза, они оглянулись по сторонам, и второй поспешил добавить:

- Хорошо, что никто не хочет этого делать.

И оба неловко рассмеялись. Остальные люди в очереди, которые в разговор не вмешивались, но прекрасно слышали всю беседу, решили, что им стоит поддержать эту инициативу и закатились откровенно фальшивым смехом. Вот и думай теперь то ли это в поддержку компании, то ли просто страх. Одно Джим знал точно – что-то вокруг него происходит. К тому же он выяснил, что его оказывается не очень-то здесь и любят. Хотя он никому ничего плохого не сделал. И это сильно ударило по его самолюбию. Хорошо, что на него никто в этой очереди не обращает внимания. Все поглощены сплетнями и томительным ожиданием своей награды за не очень активную имитацию бурной деятельности. Джим забрал свои деньги и безо всякой радости направился домой. По дороге он купил десять пачек хлопьев, на все остальное у него не было настроения. Хотя с другой стороны настроение было не на столько плохое, чтобы отказываться и от хлопушки Хью. Весь вечер Джима не покидала тревога. Сегодня опять играла та странная мелодия, которая преследовала его прежде. Джим уже и забыл, что она так навязчиво следовала за ним по пятам. В конце концов Джиму это надоело он вырубил радиоприемник и завалился в постель.

В квартире было чрезвычайно жарко, казалось в центре стоял огромный котел с кипящей лавой. Он высушивал воздух до такой степени, что невозможно было сделать вдох. Словно дракон извергает огонь прямо тебе в горло, сжигая все внутренности. Джим пребывал то во сне, то наяву, не до конца понимая спит ли он или всего лишь старается уснуть. Он лежал на боку и чувствовал, как сзади к нему подкрадывается монстр, а Джим ничего не может сделать. Он может только смирно лежать и отгонять кошмары, размахивая воображаемой дубиной. Однако монстра этим не остановишь, с каждой секундой он подкрадывался все ближе и ближе. Джим ощутил его острые когти на своей спине, он ощущал, как монстр скребет ими по телу, оставляя глубокие раны. А вместо крови по этим канавам течет ледяная вода, кристально чистая. И как ни странно Джим сразу почувствовал себя лучше. Вода струилась по его телу, принося прохладу и спокойствие. Однако монстр не давал ему покоя. Он томился за спиной, прячась от всех. Он ждал момента, когда напасть. Вот только на кого, Джим не знал. На него ли? Или быть может на всех кроме него? Но Джим боялся его, он чувствовал страх перед ним, и монстр знал это. Он играл этим чувством, как кошка с мышкой, то сильнее давил, вызывая еще большую тревогу, то отступал, позволяя Джиму перевести дух.

Джим проснулся внезапно. На часах было 4:30. Он машинально потянулся к глазам, чтобы потереть их и прийти в себя, но вдруг понял, что это совершенно не требуется. Он бодр и свеж, как никогда раньше. По лбу стекала капелька пота. Джим опустился на подушку и пару минут глядел в потолок. Он оказался поглощен пространственным зрением, к тому же тени разыгрывали перед ним неплохие представления. Джим закрыл глаза в надежде уснуть, но организм отчетливо дал ему понять, кто в его теле хозяин. Веки были словно напружинены. Стоило их только прикрыть, как они мгновенно открывались, не хватало только, чтобы это сопровождалось задорным хлопком. Однако открытыми он их держать тоже не мог. Белки глаз будто сверлили тысячи маленьких дрелей. Хотелось вырвать глаза собственными руками и выкинуть их в окно. После долгих мучений Джим-таки смог заснуть. В этот раз он мирно сопел, монстры не приходили и кошмары не докучали. Когда зазвенел будильник, Джим не сразу открыл глаза. Сначала с трудом приоткрылось одно веко, спустя пару минут его догнало второе. Джим застонал и нехотя сполз с кровати.

- Я чувствую, что сегодня будет шикарный день, - проурчал Джим в слух.

Пока Джим добирался до работы его посетила мысль, что все вокруг решили достать его и делают все ему назло. Кто-то кричит в ухо, кто-то топчется по ногам, кто-то пускает сигаретный дым прямо в лицо. Джим опустился в свое рабочее кресло и громко выдохнул. Он немного помял глаза и щеки руками, почесал затылок и включил «ОКО». Джим попытался размять шею, но его взгляд остановился на рабочем месте Дэвида. И там не хватало одной детали - самого Дэвида. Джим перегнулся через экран и позвал Стива.

- Эй, Стив.

- О, привет, Джим, - радостно отозвался Стив.

- Да, конечно, - скорчил лицо Джим. – Слушай, а где Дэвид?

- А ты не знаешь?

- Не знаю чего?

- Его нет, - уверенно сказал Стив.

- Точно, а я как-то не заметил. Где Дэвид?

- Так его давно уже нет. Поговаривают, что его уволили.

- Уволили? – не поверил Джим. – За что?

- Не знаю, Джим. Может лучше спросить у Винера? – с улыбкой ответил Стив.

- Да, наверное, ты прав.

Джим уже возвращался к своему экрану, как Стив остановил его своим вопросом.

- Может тебе принести кофе? Я мигом!

- Нет, Стив. Спасибо, не стоит. Все нормально. Я ценю это.

- Правда? – с надеждой спросил Стив.

- Ага. Ладно, мне пора.

Джим плюхнулся в кресло и бросил взгляд на рабочее место Дэвида. «Уволили? – подумал про себя Джим. – С чего это вдруг?». Джим не мог поверить, что Дэвида уволили. Винер хоть и скотина, но согласно слухам, еще никого не увольнял. В отдел «А» может и отправлял после семи нарушений, но чтобы уволить – никогда.

Глаз в углу экрана задорно моргал и смотрел на Джима.

- И тебе привет, - сказал он еле слышно.

Внезапно экран заморгал. В его район проник чрезвычайно опасный нарушитель. Оповещение поступило из другого района. Джим открыл файл и ахнул. Перед его глазами был почтенного возраста мужчина, которого Джим сразу узнал, а рядышком с ним маленькая девочка, которую Джим то же никак не забыл. Это были Артур и Аннет, с которыми Джим встретился на площади. Если бы не они, то его на этом месте могло и не быть. Да точно не было бы. Джим был обескуражен. Как они могли попасть в его список? Почему? Он взглянул в файл на строку предполагаемого преступления. Антиправительственная деятельность? Это что еще такое? У Джима сразу же всплыла в памяти экскурсия, которую ему организовал Адам. Адам. Где он вообще?

Джим не знал, что ему делать. Он просто не мог выслать группу за Артуром и Аннет. Их ждала бы та же участь, что и тех бедолаг. Не говоря уже о том «концерте», на котором ты сыграешь свою последнюю песенку. Джим схватился за голову. Он пристально смотрел за Артуром и Аннет, которые неспешно передвигались по его зоне. Мимо прошел Винер и остановился у кого-то впереди, расчехляя свою излюбленную манеру общения на очередного работника. Если Винер увидит, что у Джима на экране нарушитель ему ничего не останется, как сдать Артура и Аннет. Джим посмотрел на экран. Артур и Аннет двигались в другую зону. Это была зона Брэда. Где-то внутри Джима забрезжила надежда. Как назло, Винер быстро расправился с очередной жертвой и собирался идти дальше и как раз в этот момент, они встретились взглядами. Винер как смог улыбнулся и направился к Джиму. «О, черт!» – пронеслось у Джима в голове. Джим стал быстро заполнять форму передачи нарушителя в другой район. Винер был уже в метре, когда Джим отправил форму в район Брэда, а Артур и Аннет исчезли с экрана.

- Привет, Джимми.

- Здравствуйте, сэр, - все еще волнуясь, ответил Джим.

Ему хотелось поскорее избавиться от начальника.

- Как сегодня поживает мой лучший работник?

- Лучший работник, лучше всех! – слишком громко произнес Джим.

- Вот это настрой. Всем бы так. Молодец!

- Спасибо, сэр!

- Слушай, - наклонившись к Джиму, тихо сказал начальник, - у меня есть одна приятная новость.

- Какая же?

- Эй, не сейчас. Сейчас мне необходимо поговорить с кое-кем. А потом я вернусь и объявлю. Будь готов.

- Хорошо, сэр. А к чему?

Винер подмигнул, похлопал Джима по плечу, затем развернулся и ушел. Джим пару секунд смотрел на спину Винера, находясь на низком старте. Когда начальник удалился на достаточное расстояние, Джим сорвался с места и побежал к Брэду Ньютралу. Джим думал только о том, чтобы успеть. Он еще даже не думал, как будет все это объяснять Брэду. Джим был встревожен и несказанно рад, что именно в зону Брэда отправились Артур и Аннет. Попади они в зону к кому-то другому и все. Ему не пришлось бы рассчитывать даже на миллиметровый шанс. А так надежда еще есть. Джим подскочил к Брэду как раз, когда тот заполнял форму.

- Брэд, - с трудом выговорил Джим.

- Ты чего, Джим? Что с тобой? Опять наступил в какое-то дерьмо?

Брэд окинул Джима ленивым взглядом, без какой-либо особой заинтересованности.

- Точнее и не скажешь. Мне нужна твоя помощь.

- Я как бы занят, - Брэд показал рукой на экран. - Чего и тебе советую.

- В этом-то все и дело, - громко прошептал Джим.

Брэд нахмурился.

- Ты чего натворил?

- Не сдавай их, - на этот раз очень тихо проговорил Джим.

Он наклонился прям к уху Брэда, чтобы ни одна корыстная и любопытная душа не могла его услышать.

- Что? – переспросил Брэд. – Почему это?

- Так надо. Пожалуйста, - взмолился Джим.

- Ты что, спятил?! Я не могу, - громким шепотом ответил Брэд. – Ты хочешь, чтобы меня уволили? Или отправили в отдел «А»?

- Мы должны сделать хоть что-то.

Джим почувствовал, что где-то вдалеке, в глубине его организма зрели слезы. Брэд смотрел на Джима и видел эту озабоченность, страх, боль и мольбу в глазах.

- Джим, я не могу. Они же узнают.

Джим взглянул на экран. Артур и Аннет двигались в его зону. Это уже что-то.

- Хорошо, тогда ты можешь просто скинуть их обратно в мою зону?

- Это я могу, - сказал Брэд и заполнил форму. – Как только они пересекут зону я отправлю.

- Спасибо тебе, спасибо огромное! – сказал Джим и понесся сломя голову обратно к своему месту.

Джим пристально смотрел в экран. Он пропустил двух нарушителей. Один из них был замечен за порчей камер «АДа», а второй нападал на полицейских. Сейчас все это было неважно. Он ждал заветного огонька на экране, который бы сообщал о том, что нарушитель прибыл из зоны Брэда Ньютрала. Что делать дальше Джим не знал. Он боялся думать о том, что он ничего сделать не сможет. Он не хотел думать, что Артур и Аннет уже обречены. Наконец, замигал заветный огонек, и Джим включил нужные камеры. «Что же делать?» – без конца крутилось у него в голове. Надежда только на то, что Артур и Аннет покинут город, тогда Джим просто скроет следы их пребывания. Правда, Джим не учел тот факт, что Артур и Аннет входят в число опаснейших объектов, и при попытке покинуть город об этом узнают все. Однако Джиму не пришлось ничего выдумывать. За его спиной послышался скрежет. Джим обернулся и увидел перед собой Михала Винера.

- Я же говорил, что вернусь, - как-то зловеще улыбался начальник.

Сердце Джима ушло в пятки. «Мне конец!» – услышал он у себя в голове.

- Итак, - громко провозгласил Винер, обращаясь куда-то в воздух. – все, слушайте.

- Я к кому обращаюсь?! – заорал Винер, когда увидел, что не все с открытыми ртами уставились на него.

Половина отдела вздрогнула и замерла.

- Спасибо, что соизволили обратить свое внимание на меня, - грозно произнес Винер.

- Я похож на клоуна? – снова закричал Винер, обращаясь к кому-то в отделе. – Может мне для тебя еще станцевать, Грин? А потом нагнуться, чтобы завершить твой день достойно?

- Нет, сэр, - прошептал Грин.

- Тогда кто разрешал тебе ржать как гиена?

- Никто, сэр.

- Вот именно. Поэтому заткни свою акулью пасть и слушай!

- Да, сэр.

- По причине некоторых бездарей мне пришлось прервать свое объявление, чему я не рад.

Винер глубоко вздохнул.

- Итак, продолжим. С огромной радостью для себя и огромной горечью для собравшихся могу сообщить, что отныне я не явлюсь вашим начальником. Меня, наконец-то, переводят.

В пещере воцарились гробовая тишина. Люди сидели, боясь сделать хоть одно движение, словно они были вылиты из воска.

- Я не понял, где овации? Вы что, не рады за меня?

В пещере раздались жидкие аплодисменты.

- Так, затихли! Это еще не все. Джим идет на повышение. Его переводят в оперативный департамент, в отдел исполнения. Поздравим его! Живо! – завопил Винер.

В пещере раздались аплодисменты чуть плотнее, чем до этого.

- Сегодня, после рабочего дня, - продолжил Винер, - здесь будет небольшая, но обязательная вечеринка. Домой вернетесь на вечернем трамвае с техническим департаментом. Все уяснили?

- Да, сэр, - хором пронеслось по пещере.

- Вот и отлично, - сказал Винер и похлопал Джима по плечу. – Мои поздравления.

- А что это у тебя там? Нарушители? – Винер тыкал пальцем в экран.

Джим еще не успел прийти в себя. Он звучно щелкнул закрывающейся челюстью и посмотрел на экран. Ужас гигантской волной накрыл его почти мгновенно. Перед ним были Артур и Аннет.

- Ты чего-то ждешь? А, Джим?

- Нет, я, - замямлил Джим, - я думал последить за ними. Узнать, что они задумали.

- Нечего тут следить. Это особо опасные. Вызывай группу.

- Может все же…

- Вызывай, - перебил Джима начальник.

Джим дрожащими пальцами заполнял форму, пока Винер смотрел ему через плечо. Джим задержался на кнопке «отправить» дольше положенного, что явно не понравилось Михалу Винеру.

- Тебе помочь? – раздраженно спросил Винер.

- Нет, - обреченно ответил Джим. – Я сам.

И Джим нажал эту проклятую кнопку. Оставалось только ждать.

Винер развернулся и уверенной походкой направился в свой кабинет. Только спустя пару минут люди в пещере начали поднимать головы и шептаться. Джим же сидел, закрыв лицо руками. Он думал, что сейчас должен разрыдаться, но из глаз не выступила ни одна слезинка. Слезы скапливались где-то возле глаз, вокруг глазниц. Глаза жутко болели, их разрывало давлением. Кажется, будто вот-вот их прорвет, и слезы хлынут мощным потоком, но ничего не происходило. Это был слово забитый листьями водосток. Джим снова ощущал пустоту. Теперь он чувствует ее все чаще. Спустя какое-то время камеры, следящие за Артуром и Аннет отключились. Это был конец. Или скорее начало. Начало их пребывания в АДу.

- Поздравляю, - перед Джимом возникло улыбающееся лицо Стива.

Джим посмотрел на него со всем презрением, каким только смог себе вообразить, но это не помогло. Стив продолжал пялиться на него, как в цирке.

- Не сейчас, Стив.

- С тобой все в порядке, Джим?

- Все в порядке, - скорее сам себе ответил Джим.

- Понимаю, такое потрясение. Неожиданно, да?

- Слушай, Стив, ты не мог отвалить к черту! Иди работай и перестань меня доставать! – заорал Джим. – Засунь свою фальшивую улыбку Дэвиду в зад! Отвали от меня!

Стив испуганно вжал плечи и быстро отвернулся. Джим чувствовал неимоверную злость и стыд. Ему казалось, что все смотрят на него, обсуждают его. От этого он становился еще злее. Стоит ли говорить, что остаток дня Джим просидел, упершись пальцами в лоб, смотря сквозь пространство. Так он просидел до тех пор, пока его слегка не похлопали по плечу.

- Ну чего еще? – проревел Джим.

- Спокойно. Это всего лишь я. Не грызи меня, - ответил ошеломленный Адам.

- Что тут делаешь? – сквозь зубы прошипел Джим.

- Пришел отпраздновать твое повышение. Тут вроде вечеринка.

- Мне плевать.

- Ну рассказывай. Я слушаю.

- Не сегодня.

- Ну как хочешь, - спокойно сказал Адам и присел на край стола. – Посмотри, все болтают, пьют какую-то дрянь, смеются. Прям идиллия. Осталось только взяться за руки и запеть народные песни. Меня тошнит от этого, как и тебя, полагаю. О, к тебе гости.

Джим повернул голову и увидел Брэда.

- Мне тебя поздравлять? – монотонно спросил Брэд.

- Нет, - отрезал Джим.

- Как там дела с тем делом?

Джим непроизвольно скрипнул зубами.

- Все хорошо. Прошло, как по маслу.

- А, ну хорошо, - Брэд покосился на Адама, - тогда, давай. Потом увидимся.

- Счастливо, - сказал Джим куда-то в экран.

- Грубовато ты с ним, - заметил Адам.

- Тебе-то что?

- Да собственно ничего.

Адам будто наслаждался таким настроением Джима. Он подпитывался энергией Джима и ему самому становилось лучше.

- У меня для тебя подарок, - продолжил Адам.

- Что, какой еще подарок?

- Вот, - Адам протянул Джиму небольшую квадратную коробку. – Открой.

Джим взял красивую синюю бархатную коробочку в руки.

- Что это?

- Часы.

Это действительно были часы. Круглые механические часы с золотой каймой, на которой завораживающе бликовал падающий свет. Строгие и в то же время элегантные. Джим достал их из коробки и не мог на них наглядеться. Он не видел ничего красивее в жизни. Не говоря уже о том, чтобы обладать такой красотой.

- Обычно их носят на руке, Джим.

- А?

- Рука, Джим. Это то, чем ты держишь ложку, когда ешь свои хлопья.

- Точно! – опомнился Джим и нацепил часы на руку.

- Тебе идет, - заметил довольный Адам.

- Спасибо, но тут такое дело…Я не умею определять время по стрелкам.

- Разве? А ты посмотри на них. А разве у тебя дома будильник не механический?

Джим застыл. Спустя пару секунд он медленно посмотрел на руку. И в голове у него возникли числа. «Восемь ноль восемь», – уверенно прозвучал собственный голос в голове. Этот голос напугал Джима. Этого просто не может быть. Невозможно.

- Я же говорил, - сказал Адам и посмотрел на Джима таким странным зловещим взглядом, какой он уже замечал раньше.

- Я хочу уйти отсюда, - тихо сказал Джим.

- Шумновато, да?

- Нет, я хочу вообще уйти отсюда. Навсегда.

- Что? – Адам подвинулся к Джиму поближе.

- Я уже не справляюсь со всем этим, - дрожащим голосом проговорил Джим.

- Что же, хорошо. Ты можешь идти, тебя никто не держит, но подумай, что ты будешь делать, когда покинешь это место.

- Меня никто не держит? То есть я могу уйти?

- Конечно, можешь. Только ты автоматически станешь преступником, - заключил Адам.

- Как это? Ты только что сказал, что я могу спокойно уйти, что меня никто не держит!

- Джим, ты читал свой договор, когда подписывал его?

- Да, конечно, - ответил Джим и почесал затылок.

Адам в ответ поднял брови и исподлобья посмотрел на Джима.

- Ладно, не читал я его. И что дальше?

У Джима всплыл в памяти недавно подслушанный разговор в очереди, где двое помимо осуждения Джима вскользь упомянули и контракт. Все встало на свои места.

- И что теперь? – обреченно спросил Джим.

- Сохрани это чувство, оно тебе еще пригодится.

- Что мне сейчас делать?

- Не переживай, сейчас поедешь домой, и все будет в порядке. Все пройдет. Поверь мне.

Джим скептически улыбнулся. В эти слова ему совсем не верилось, да и не хотелось. Адам похлопал Джима по плечу и поспешно удалился из пещеры. Джим продолжал бесцельно сидеть в своем кресле. Он бросил быстрый взгляд на часы, но глаза просто не смогли преодолеть магическое притяжение этой чудо-техники и пристыли к ним намертво. Джим просто не мог все уложить в своей голове. Повышение, часы, Аннет с Артуром, Винер – все это разрывало его на части. Он не знал, что ему делать дальше. Где этот отдел исполнения вообще находится?

Мимо проходил уже бывший начальник Михал Винер со стаканом. Довольный собой он заметил Джима и остановился возле него.

- Я не понял, приятель. Ты чего не радуешься?

- О, сэр, я радуюсь. Еще как. Видите, какой я довольный?

- Нет, не вижу. Хотя, если честно мне плевать. В судебном отделе мне не придется видеть все эти бездарные рожи, - Винер покосился на Джима.

Джим решил пропустить это мимо ушей.

- Сэр, я тут хотел узнать, а как мне попасть в этот отдел исполнения? Я же там не был ни разу.

Винер отчего-то помрачнел.

- Пойдешь в отдел кадров, там и получишь всю информацию, - жестко ответил Винер.

- В отдел кадров? Может как-то по-другому можно?

Джим вспомнил свой не самый приятный опыт общения с отделом кадров. Идти туда ему не очень-то хотелось. Винер пронзительно посмотрел на Джима, пытаясь побороть желание сказать то, что говорить не следует. Статус Джима для него еще не до конца ясен. Нельзя подставлять себя и свою карьеру.

- Нет, - холодно ответил Винер и зашагал прочь.

- Отлично, - сказал Джим сам себе.

Джим с трудом поднялся и направился к выходу. Он оглядел цветные линии. Переборов желание идти напрямик, он все же двинулся по желтым стрелкам к отделу кадров, который еще работал. Его встретила все та же женщина с чрезвычайно угрюмым лицом. Джим подошел к огромному столу и вскарабкался на стул. Женщина подняла на него глаза.

- Имя? – механическим голосом спросила женщина.

- Эм, Джим, - Джима удивило, что она спрашивает его имя. Разве она не должна его знать?

- По каком поводу?

- Меня тут в другой отдел отправляют. Сказали идти сюда.

- Да, конечно, - почти дружелюбно сказала женщина.

Джим облизал пересохшие губы. Женщина покопалась в куче документов и достала толстую папку.

- Темно-красные указатели, - сказала она Джиму протягивая листок, вытащенный из папки.

- Что? – не понял Джим.

- Темно-красные указатели, - громко и по слогам проговорила женщина. - Отдашь этот листок своему новому начальнику – Джеку Оутеру.

- Оу, - невразумительно ответил Джим, - а как я его найду?

Женщина посмотрела на часы, стоящие возле нее.

- Мы закрыты. Всего хорошего.

- Что? – не верил своим ушам Джим. – Вы же тут сидите, передо мной?! Только что говорили!

Женщина встала и начала собирать свои вещи.

- Уже нет, - с усмешкой сказала она.

- Вы издеваетесь? Вы же мне не все рассказали?! Кто так вообще поступает?

- Мой рабочий день заканчивается в 21:00. Сейчас 21:01. Я уже задержалась. Слушай, ты, - женщина грозно смотрела на Джима и тыкала в него пальцем, - мне плевать кто ты, пусть хоть король джунглей. Ты понял меня? Я не собираюсь тут сидеть из-за тебя! Хочешь что-то узнать, приходи завтра в рабочее время.

Она махнула рукой и уверенным шагом вышла из пещеры. Джим, застывший в одной позе, с приподнятыми руками и ладонями вверх, открытым ртом и выпученными глазами напоминал застывшую в молитвах статую. Ему ничего не оставалось, как взять листок, на котором было написано, что Джим переводится в оперативный департамент, в отдел исполнения под руководством Джека Оутера. Джим сложил лист несколько раз и убрал его в карман. Делать больше нечего, поэтому он встал и отправился на остановку. В 21:30 будет трамвай технического департамента, который развозит всяких странных парней. Они ходят все такие лохматые и косматые. Волосы у них висят сосульками. Одежда висит так, будто ее стирали не меньше тысячи раз. Но они весьма тихие, спокойные и пугаются любого шороха. Брэд говорил, что они занимаются технической частью «ОКО», одни следят, чтобы все работало, еще одна группа его чинит, а другая дорабатывает. Для Джима это вообще были какие-то волшебники. Ведь у многих борода висит почти до груди.

Джим шагал к остановке, растворенный в своих мыслях. Столько всего навалилось в этот день, он не знал за что зацепиться, на чем сконцентрироваться. Мозг довольно скоро подсказал ему, что сейчас лучше сосредоточиться на новой работе. Что ему придется делать? Что исполнять? Как его там примут? Почему он больше не счастлив? Почему не испытывает радости и чудесного волнения? Его терзало совсем другое волнение. Однако все как рукой сняло, когда Джим очутился на остановке. Людей было столько, что Джим даже не видел рельсы, по которым должен прибыть трамвай. Многие стояли покачиваясь. В воздухе висел непривычный уху смех и веселое гудение. Джим не хотел привлекать внимание. Он встал в сторонке, ожидая транспорт. Правда, он до сих пор не понимал, каким образом вся это куча влезет в один бедный трамвай. Джим не переставал наблюдать за этой веселой толпой. Кто-то обнимался, кто-то смеялся, кто-то прыгал на месте и махал руками. Люди общались так мирно и дружелюбно, как никогда раньше. За исключением ребят из технического департамента. Те молча и смирно стояли сбоку, запуганные и стесненные. Джим снова ощутил это чувство. Чувство отстраненности и беспричастности. Они веселятся на его вечеринке, на вечеринке ненависти к нему. Что может быть приятнее объединения людей с общими интересами. Джим попытался порадоваться за них, но как он ни старался – не получалось. Грусть растолкала все возможные чувства и ощущения и с легкой улыбкой ворвалась в душу Джима. Но не успел он с ней уединиться, как почувствовал надвигающиеся шаги. Джим поднял голову и увидел перед собой четыре пикирующих субстанции, которые иначе назвать не получалось. Они шатались, спотыкались, но уверенно продвигались к Джиму, периодически опираясь друг на друга. Почему-то Джим сразу подумал, что эти веселые ребята не поздравлять его собираются. Он осмотрелся в поисках убежища, но было поздно. Лихая четверка всадников раздора уже окружила его.

- Эй, слышь, это же этот, - невнятно пробурчал один из них, обращаясь к своим неадекватным собратьям.

- Точно! – тыкая пальцем, поддержал второй.

Джиму стало по-настоящему страшно. Возможно, он и не доживет до новой должности.

- Эй, ты, Джимми-бой! – заплетающимся языком крикнул третий. – Курить есть?

Джим нервно помотал головой.

- Ты чего тут выделываешься, урод?! – подхватил четвертый. – Нету у него, как же! Сиги гони!

Сердце Джима прыгало в разные стороны в надежде спрятаться или сделать дыру в груди и сбежать куда подальше.

- Я не курю, - дрожащим голосом ответил Джим.

Самый здоровый из «всадников» подошел к Джиму шатающейся, но уверенно-враждебной походкой. Он наклонился к Джиму и посмотрел ему в глаза. Аромат алкоголя чуть не сбил его с ног. Глаза здоровяка были мутные, как грязное стекло, один глаз почти закрыт, а второй вот-вот отправится следом.

- Тебя не спрашивали куришь ты и нет.

- Я…я, - выдавил из себя Джим.

- Сиги где?! – внезапно заорал здоровяк в лицо Джиму.

- У меня нет.

- А мы сейчас поищем, - сказал здоровяк и пихнул Джима в плечо.

Джим от неожиданности сделал пару шагов назад и рухнул на спину, больно ударившись головой. Он и не подозревал, что у пьяниц столько сил.

- Что вам от меня надо?! – закричал Джим, лежа на спине и держась за голову.

Один из этой шайки улыбнулся. В его улыбке читалось безумие и желание совершить что-то из ряда вон выходящее.

Но где-то вдалеке прозвучал протяжной гудок трамвая. Стук колес неумолимо становился громче. Все пятеро посмотрели в ту сторону, откуда должен был появиться металлический монстр.

- Пару минут еще есть, - сказал один из четверки здоровяку.

Все они уже собирались направится к лежащему Джиму, но что-то их остановило. Они замерли и без движения уставились куда-то за тело Джима. Они начали пятиться, стараясь не делать резких движений, что напугало Джима еще больше. Он хотел обернуться, но не мог. Что там может быть такое, что напугало этих недомерков? Через секунду Джим уже видел, как эти четверо бегут прочь, поближе к толпе. Джим хотел было выдохнуть, но не смел пошевелиться. Он медленно повернулся, чтобы посмотреть, что там за зверь такой. Но ничего не увидел. Там ничего не было. Черная пустота и не более. Джим подумал, что может это нечто прячется в темноте. Он всматривался в густую тьму, но ничего не увидел. «Зачем я это делаю?» – подумал Джим. Он встал и как мог быстро пошел на остановку. Голова сильно гудела, а сознание медленно вращалось вокруг своей оси. Трамвай осторожно подбирался к остановке, будто испугался, увидев количество желающих в него сесть. Транспорт остановился и из его дверей показалась уже знакомая Джиму кондуктор.

- Так, работнички. Для начала все заткнулись! – проревела она.

Вся толпа мгновенно затихла.

- Места хватит всем, - продолжила кондуктор. – Поэтому, заходим по одному. И если я увижу и услышу то, что я не хочу видеть или слышать, я вышвырну вас отсюда пинком под зад. Все ясно?

Вся остановка застыла в тишине.

- Другое дело.

Кондуктор исчезла внутри, и передние двери полностью распахнулись. Народ стал по одному проникать в трамвай. От былого веселья не осталось и следа. Над остановкой снова навис мрак. Трамвай постепенно наполнялся кислыми лицами. Джим так и не понял, как он очутился внутри, и как добрался до дома. Он лежал на кровати и снова пытался упорядочить, спрессовать все события в один небольшой, но плотный шар, которым легко можно было бы жонглировать. Однако у него ничего не получилось, да и жонглировать он не умел. Но как это ни странно он уже не чувствовал тревоги, разочарования. Все, как и говорил Адам. Сейчас Джим чувствовал только усталость. Ему надоело обо всем об этом думать. И как только он это осознал, тут же отключился.

Проснулся Джим также внезапно, как и уснул. Глаза непонятным образом просто распахнулись и уставились на мир будто в первый раз. Джим попытался узнать время на будильнике, но так и не смог этого сделать. Взгляд пронзал механизм насквозь и улетал куда-то в другую галактику, а в голове играл серенаду белый шум. Левая рука непривычно болела. На ум сразу пришло предостережение о смерти. Он уже почти с ним смирился. Джим где-то услышал, что если болит левая рука, то ты непременно умрешь. Твое сердце начнет биться как умалишенное, и ты сначала превратишься в квашенную капусту, а потом откинешь плавники. Но посмотрев на руку, Джим понял, что квашенной капустой тут и не пахнет. Это часы гордо и аристократично утяжеляли ему запястье. Джим еще какое-то время любовался ими пока не увидел на них 4:08 утра. «О, черт», - подумал Джим. Он никогда еще так рано не вставал на работу. Он не любил терять и минуты своего сна. Сон – это единственное, что принадлежало непосредственно ему. Практически последнее оставшееся наслаждение. В конечном счете все к этому и сводится: к работе, питанию и сну. Джим встряхнул рукой, бросил еще один взгляд на свои часы и, преодолев себя, спустил ноги на пол. Он чувствовал себя так, будто ноги только что установили олимпийский рекорд. Они шли к этому четыре года, выложились за одну секунду, и силы покинули их навсегда. Покорив очередной рекорд, Джим встал с постели. На часах уже было 5:28.

- Что? – недоумевал Джим. – Уже?

Поблуждав еще туда и сюда, почесав затылок и зевая каждую минуту, Джим сообразил, что уже рассвело.

- Да как так-то?! Кто ворует мою жизнь?!

Оказалось, что Джим таскался до того времени, когда он обычно и вставал. Поэтому он сделал вполне логичный вывод, что вставать раньше не имеет никакого смысла. Если ты встаешь раньше – ты отдаешь часть своего времени кому-то, кому оно, наверное, нужнее, но это ведь его время, и он за это ничего не получает. Мозг, наконец, включился, Джим влился в привычную струю и провел остаток времени до выхода из дома, как и всегда продуктивно. Он накинул пальто и отправился на любимую остановку. «Это чудо, что она еще не снится мне в кошмарах». Поездка в трамвае прошла, как и всегда, весело. В этот раз Джим почти стал свидетелем драки. Но к сожалению, суровый взор кондуктора не дал этому случиться. Джим уже было обрадовался, разнообразие как-никак. Он даже выбрал себе фаворита и очень надеялся, что он победит.

Джима выдавили через двери, и он почти с улыбкой на лице направился к темно-красным линиям. Он на секунду задержался на входе и глубоко выдохнул:

- Ну, вперед.

Джим уверенно зашагал, не смотря по сторонам. Он был сосредоточен только на линии, которая вела его к чему-то новому. Минут через пятнадцать Джим уперся в стену, чуть не пробив себе еще одну дырку в голове. Перед ним была стальная дверь, а рядом механизм, наподобие того, что он видел, когда Адам водил его по АДу. В голове вспышкой пронеслись воспоминания и Джима слегка передернуло, будто он целиком проглотил целый лимон и в придачу увидел, как змея скребет клыками по стеклу.

Джим застыл перед дверью, не зная, что ему делать. Он уже собирался подойти и рассмотреть механизм рядом с дверью получше, как услышал шаги и осекся. Человек в плаще быстрой и уверенной походкой обошел Джима даже на него не взглянув, приложил палец к механизму и исчез за дверью. «Ничего себе, - подумал Джим, - пронесся тут как метеор. Ни тебе здрасьте, ни до свидания». Зато теперь он знал, что делать. Раз у «плащового» получилось, то и он сможет. Джим также уверенно направился к механизму, приложил большой палец и…ничего не произошло. Дверь не открылась и никаких звуков не издала, по которым Джим мог понять, что сделал что-то не то. Она все также стояла монолитом и, скорее всего, принимала Джима за идиота. Джим попробовал все пальцы правой руки и все пальцы левой руки. Ему в голову даже пришла гениальная идея. Он уже начал снимать правый ботинок, как дверь распахнулась. Перед Джимом стоял человек в белоснежном костюме, а из нагрудного кармана озорно выглядывал красный платок-паше. Это был высокий мужчина с густыми каштановыми волосами и длинным узким носом. Он был похож на кинозвезду второсортных ролей. Он вроде и маячит в каждой второй киноленте, но никто не знает, как его зовут. Важный вид Оутера не внушал никакого доверия и никак не располагал к себе. Джиму он сразу не понравился.

- Эй, приятель, - с фальшивой улыбкой произнес мужчина, - ты что тут делаешь? Ты заведением часом не ошибся?

- Вообще-то я Джим.

Почему-то это никак не подействовало на мужчину в белом костюме. Он продолжал стоять и мерзко улыбаться.

- Как интересно. А я Джек. Так, что ты хотел, Джим?

- Ах, да. Точно, - Джим полез в карман и достал бумагу о переводе. – Вот.

Джим протянул бумагу Джеку, тот взял ее в руки и стал увлеченно разглядывать.

- Как говорите Вас зовут? Джек? А вы случайно не Джек Оутер?

- Да-да, он самый, - не отрываясь от бумаги, произнес Джек.

Дочитав листок, Джек сложил его несколько раз и сунул в карман.

- Что ж, Джим, прошу.

Джек отошел в сторону и предложил Джиму войти. Оказавшись внутри Джим понял, почему этот механизм возле двери оказался таким знакомым. Пещера была практически такой же, где они были с Адамом, когда направлялись в суд. Только она была не такой белоснежной и светлой. Скорее отдавала голубым. Но выглядела все так же роскошно. В центре стояла огромная фигура весов с одной чашей, а под ней на полу круглый знак с изображением гигантского ока.

- Вау! – вырвалось у Джима.

- Это впечатляет каждый раз, когда видишь, - на этот раз с искренней улыбкой сказал Джек. – Кстати, извини, что ты не смог сразу попасть. Очевидно, твои данные еще не попали в систему распознавания.

- Ерунда, - высокомерно отрезал Джим, что явно не понравилось Джеку.

- Как ты уже понял – я твой начальник Джек Оутер. Ты, судя по бумаге, будешь возглавлять наше подразделение в отделе. Не совсем ясно, как тебе это удалось, но это и не важно, пока что.

- Возглавлять? – удивился Джим. Такого он никак не ожидал.

- Да, скромное подразделение, ничего особенного. Осторожно, не наступи на око, - Джек слегка подтолкнул Джима в сторону, чтобы тот не наступил на изображение ока на полу.

- Что? Почему?

- Здесь это не принято, - серьезно ответил Джек. – Нельзя топтаться ногами по нашему символу.

- Почему? – не понимал Джим.

- Здесь такие правила, и они не обсуждаются.

- Ясно.

«Очередные идиотские правила», - сказал про себя Джим.

- Что касается остальных правил, - продолжил Джек, - так тут ничего особенного. Не опаздывать, раз в неделю приходить на совещания и не унывать.

Джек внезапно рассмеялся диким неестественным хохотом, словно это заготовленная шутка, которую он рассказывал столько раз, что она сама ему перестала нравиться. В ответ Джим лишь скривился.

- А чем я буду заниматься-то? – спросил Джим.

- И то верно. Самое главное забыл. Ты будешь оценивать и анализировать поступающие дела, а также рекомендовать вердикт для судьи. Я буду смотреть твои рекомендации, соглашаться с ними или же изменять на свое усмотрение и отправлять дальше. Несложная работенка, так ведь? – Джек ухмыльнулся. – Зато перспективы какие.

Джим кивнул. Но до конца не понимал, что ему придется делать. Рекомендации? Какие еще рекомендации? Что еще за вердикт? Это типа ругательства какого?

Джек увидел по лицу Джима, что где-то в глубинах его мозга тяжело скрипя ворочаются шестеренки, пытаясь разобраться в том, что он ему только что рассказал. Ведь многие не знают, что конкретно происходит до зала суда, да и после тоже. А большинство из них просто не желает этого знать. Люди в основном видят только казни. Радуются, как дети и идут домой, не задумываясь, что они только что увидели, зачем и почему это было сделано. Они не ассоциируют себя с нарушителями, кроме радикалов, конечно. Эти маргиналы мешают полиции, ломают камеры «ОКО», разбойничают. Большого вреда они не наносят, но подло гадят, что доставляет дискомфорт и неприятное жжение в животе. Поэтому их суды проходят с особым удовольствием для работников АДа. Однако многие департаменты, которые не посвящены в эти дела, понятия не имеют, что тут творится.

- Нам сюда, - сказал Джек и направился в другую пещеру, в углу этого зала.

Здесь, как заметил Джим, не было ни указателей, ни цветных линий. Словно все вокруг кричало о своем превосходстве по отношению к другим более низшим департаментам. Они зашли в пещеру, которая была очередным коридором, по обе стороны которого находились еще пещеры.

- А вот и пункт назначения. Тебе сюда, - показал Джек на первую пещеру слева.

- Что там? – недоверчиво спросил Джим.

- Твой кабинет, - улыбаясь ответил Джек.

- Мой кабинет? Собственный кабинет? Да ладно?!

У Джима от неожиданности расширились глаза. Он просунул голову в кабинет и увидел огромный и шикарный стол по центру, мягкое кресло белого цвета, подставку с ручками и собственное мусорное ведро.

- Ух ты, у меня даже свое ведро есть! – радостно закричал Джим.

- И собственный мусор, - леденяще и наигранно засмеялся Джек.

- А что случилось с тем, кто тут сидел до меня?

Джек помрачнел и слегка замялся, не ожидая такого вопроса.

- Эм, его повысили, - уверенно солгал Джек.

- Здорово.

Джим осмотрел кабинет, повернулся к Джеку и нахмурив брови спросил:

- А где будут сидеть мои малыши?

- Кто?

- Ну эти, мои работники.

- А-а-а, - закивал Джек. – Нигде.

- Погодите, Вы же сказали я буду что-то там возглавлять, разве нет?

- Да, все верно. Но никаких подчиненных тебе не положено. Ты тут один.

- А кого я тогда возглавляю?

- Себя и только.

Джим почесал затылок.

- Что-то я не врубаюсь.

- Ничего страшного, - Джек похлопал Джима по плечу, - разберешься. Ладно, работай. Мне пора. Если возникнут вопросы, моя пещера в конце коридора. Но я уверен, что ты со всем справишься. Удачи.

Джек подмигнул и пошел к себе. Этот простофиля ему откровенно не понравился. Его попадание в этот отдел тревожило Джека. Кто-то сверху приказал, и это указание, как попрыгунчик спустилось вниз по лестнице и без предупреждения стукнуло его по лбу. Это совсем не доставляло ему удовольствия. Какой-то мутный придурковатый тип, продвигаемый сверху кем-то явно влиятельным. Он задает много вопросов. Может это проверка? «Они определенно проверяют меня, - подумал Джек. - Или хотят подсидеть». «Но я так просто им не дамся». «Джек Оутер слишком хорош, чтобы его так просто нагнули и засадили. О, нет, ты Джек слишком хорош». Джек уселся за свой стол и, нервно гладя пальцем свои губы, стал думать.

Джим окинул взглядом свой стол. Он был глубокого темно-красного цвета и настолько массивным, что Джим не смог его сдвинуть. Он обратил внимание, что стол стоит не совсем параллельно стене, и Джима это вывело из себя. Подумав, что это всего лишь стол, Джим слега уперся в него руками, но ничего не произошло. Тогда он добавил бедро, но стол упорно отказывался смещаться. Собрав все свои силы, Джим накинулся всем весом на боковую грань, в ответ стол лишь слегка скрипнул. «Наверное, он прибит к полу», - подумал Джим. Однако его расположение не давало Джиму покоя. В конце концов, Джим сдался и плюхнулся в кресло. Он тут же забыл о какой-то дурацкой стене и противном столе. Белое кресло, словно праздно плывущее по небу облачко, прикачивало его и убаюкивало. Как тут вообще можно заниматься делами? Интерьер не шел ни в какое сравнение с тем, что у него было в отделе мониторинга. Сейчас он сидел, как король на троне в своем замке и мудро смотрел на экран «ОКО». Экран был гораздо больше того, что был в мониторинге. Рамки были белого цвета и невероятно приятные на ощупь.

- Ну здравствуй, напарник, - негромко сказал Джим экрану.

Тот в ответ пикнул и резво включился.

- Я могу управлять голосом?! – удивленно пробормотал Джим. – Но откуда он знает мой голос?

«Наверное, мою информацию уже добавили в систему», - подумал Джим.

Рабочее пространство несколько отличалось от того, с чем ему приходилось работать. Никакой карты, никаких камер здесь не было. Экран условно делился на три части. В левой части сплошным потоком уходили в бесконечность различные дела. По центру было большое пустое поле, а справа какие-то маленькие окошки, назначение которых Джим не знал. Одно окно в правом углу носило название «Судья», по центру справа окно называлось «Уведомления», чуть ниже находилось окно с именем «БОСС», а последнее называлось просто «А». Оно было красного цвета и разительно отличалось от всего, что было на экране. Как Джим не старался, взгляд все равно непроизвольно падал на это окно. Что еще за «А»?

Джим полистал папки, даже не пытаясь вникнуть. Его интересовали лишь имена. Питер Джонсон, Елена Квокинг, Джеймс Райт, Джо Кинг, Майк Багина, Дэвид Респон, Алисия МакНили. Джим замер. Дэвид Респон? Он промотал имена обратно. Глаза его не обманули. Это была папка Дэвида. Что он тут делает? Его разве не уволили? Джим особенно не переживал об уходе Дэвида. Он попортил ему жизнь, хоть в последнее время он его и не трогал, расстраиваться об его увольнении Джим не собирался. Взяв небольшой перерыв перед тем, как открыть папку Дэвида, Джим почувствовал, как начали потеть его ладони.

Перед Джимом предстала большая фотография Дэвида, ниже характеристика, написанная сухо и безжизненно. Джим быстро пробежал ее глазами. «Начал страдать нервными расстройствами», «подозревается в экстремистской деятельности».

- Что это за деятельность такая? Он же был со мной в мониторинге. Он не занимался какой-то там другой экстра деятельностью.

- Что тут происходит? - после паузы спросил себя Джим.

Джим пролистал текст вниз. «Согласился сотрудничать и оставить объект в покое», «Срочно задержать и доставить в отдел “А”». Дальше следовало совсем не информативное понятие, которое только придавало больше интриги. «Дело закрыто». Что значит закрыто? Джим ничего не понимал, Дэвида просто уволили. Что он сделал? Где он сейчас? Джим вернулся к фотографии и только тогда в углу заметил то, чего бы он не хотел замечать. То, что внесло ясность и ответило хотя бы на один вопрос – «Статус: мертв». Джим попытался сглотнуть, но кроме языка глотать ему было нечего. В горле пересохло и запершило. Вся комната сузилась в точку, которая представляла собой фотографию Дэвида.

- Джим, ты в порядке?

Джим поднял голову и увидел перед собой Адама. Адам повторил свой вопрос, но Джим не отреагировал.

- Ты меня пугаешь, ты побелел, - озабоченно сказал Адам.

- Дэвид мертв? – спросил Джим.

- Что? Какой Дэвид?

- Ты знаешь какой! – вскакивая с кресла закричал Джим. – Дэвид Респон. Мы с ним сидели рядом! Не делай вид, что ты его не знаешь! Говори, мать твою, что происходит!

- Успокойся, Джим. Спокойно. Конечно, я знаю Дэвида. Просто вылетело из головы.

- Ты знал, что его доставили в этот отдел «А», и оказывается, что он мертв?

Адам молчал.

- Ну!

- Да, знал, - спокойно ответил Адам.

- И по какой причине?

- Я точно не знаю.

- Хватит мне врать! – снова закричал Джим.

- Не в моих правилах врать тебе, Джим. Я действительно не знаю, за что. До меня доходили слухи, что он был одним из экстремистов и радикалов. Подрывал доверие государства в обществе. Пытался навести хаос в АДу. Это все, что я знаю.

- Что? Дэвид? Да, он говнюк, но не похоже, что бы он был каким-то там экстра что-то там радикалом.

- Порой внешность обманывает нас Джим. Никто не знает, что скрыто у другого человека в голове. К тому же, он больше не будет доставлять тебе хлопот. Везде есть свои плюсы.

Джим сел в кресло и уставился в пол.

- Не переживай насчет Дэвида. Такое случается, сюда проникают деструктивные элементы, но рано или поздно их вычисляют.

- И что с ними делают дальше?

- Судят.

- Тем судом, что мы видели?!

- Да, и, кстати говоря, это твоя работа.

- Что? – будто во сне проговорил Джим.

- Нарушители, преступники, приговоры – это то, чего от тебя ждут. Тебя перевели сюда, потому что ты хорошо делаешь свою работу и можешь принести много пользы АДу и стране, - продолжил Адам.

- Ты считаешь, что это правильно? – спросил Джим, по-прежнему глядя в пол.

- Не важно, как считаю я. Важно, как считаешь ты и только ты. Вообще, я пришел поздравить тебя на новом месте. Гостеприимства тебе не занимать.

Джим поднял глаза на Адама и почти смог улыбнуться. Невидимый груз начал давить еще сильнее, будто какой-то кукловод подкидывает к нему гири.

Адам подошел к столу и присел на край.

- Я понимаю, тебе тяжело. Но так и должно быть. Ты часть огромной команды, где каждый зависит от каждого. Это сложный механизм с множеством деталей. А чем больше деталей, тем выше вероятность, что может пойти что-то не так. Однако все быстро чинится и снова работает должным образом.

Джим встрепенулся, его воодушевили слова Адама. Сейчас в нем нуждаются еще больше, чем раньше. Теперь-то он действительно стал важной частью чего-то большего.

- Препятствия будут возникать, - продолжил Адам, - это неизбежно. И тебе придется делать выбор. И это не будет выбор между чем-то неправильным или верным. Это будет выбор между тем, что ты можешь и должен сделать и тем, чего не можешь и не должен. Неправильных решений нет, есть последствия твоих решений, которые повлияют на гигантское число других жизней.

Адам понял, что ему удалось успокоить Джима. Он довольный кивнул сам себе и поднялся со стола.

- Да, наверное, ты прав, - промолвил Джим.

- Я определенно прав, Джим. И ты это знаешь, - сказал Адам и направился к выходу. – Ладно, мне пора, приятель. Ты справишься.

Они встретились взглядами, и Адам почувствовал, что ему удалось развеять сомнения Джима. Адам помахал Джиму рукой и ушел.

Джим мысленно сказал себе, что все происходящее есть ни что иное, как его миссия, его испытание, которое он должен пройти, перенести, выйти победителем. Вот только кто его испытывает и зачем? Он снова сел за файлы, листая их взад и вперед в поисках знакомых имен. Джим не знал для чего ему это было необходимо, но он продолжал это делать. Через пару минут имена спутались между собой, и Джим перестал понимать, что он читает. Столько имен, столько нарушителей, столько работы. Неожиданно раздался звонкий стук. Джим осмотрелся, но никого не увидел. Он даже заглянул под стол. Ничего не обнаружив, он вернулся к файлам. Однако в очередной раз потирая глаза, он заметил, как справа в углу мигает окно. Это было сообщение от его начальника Джека Оутера.

«Джим, завтра совещание в 10 часов ровно. Не опаздывай.

P.S. Совещания проходят в совещательной комнате, в пещере, которая подсвечивается белым. Не зевай».

Что? Совещание? Какое еще совещание? Что за комната? И почему мне нельзя зевать? Что за правила у них такие?

Джим еще некоторое время смотрел на сообщение Оутера, пытаясь найти в нем хоть какой-то смысл для себя. Но как он не старался, лучше не становилось. Почесав затылок, Джим отодвинулся от стола. Все происходит так быстро. Он хотел бы, чтобы время текло как можно медленнее, а лучше вообще загустело как мерзкое желе, тогда у него было бы больше возможностей, чтобы подготовиться ко всему. Почему жизнь дает нам так мало времени? Наверное, она слишком спешит, и не может ждать всех подряд. Джим задрал голову и пронзительно посмотрел на потолок, словно разгадка всего сущего была прямо перед ним, на потолке. Вот только ее там не было. Джим не нашел там ничего кроме красивого белого полотна с какими-то золотыми крапинами. Он снова протер глаза и вернулся к столу. Опять раздался звонкий стук, и справа замигало новое сообщение. Джим от неожиданности подпрыгнул и чуть не ткнул себе пальцем в глаз. Он глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок сердечный ритм, а затем прочитал новое сообщение.

«Чуть не забыл, вот твои инструкции. Следуй им, и все будет отлично. Помни, ты нуждаешься в нас, так же, как и мы нуждаемся в тебе».

Джим открыл прикрепленный документ, присланный Оутером. В нем было написано много слов, которых Джим совсем не понял. Там что-то говорилось об ответственности, мере пресечения, доказательствах и статьях. Все это занимало не один десяток страниц. Как тут вообще что-то можно понять?! Спустя пару часов активного всматривания в буквы Джим смог уяснить, что у каждого нарушения есть соответствующее наказание, записанное в инструкции. Ему всего лишь нужно сопоставить нарушения с записанными наказаниями и отправлять их дальше судьям, и в этот непонятный отдел «А». Ничего сложного, но зато он собственными руками вершит правосудие и справедливость. Наказывает виновных. Правда, про невиновных в этих инструкциях Джим ни слова не увидел. Наверное, невиновные к нему и не попадают.

Работа оказалась не такой веселой. Сначала Джим с энтузиазмом бросился исследовать дела и присваивать им различные статьи, но по сути однотонная и методичная работа утомляла даже больше прежней в отделе мониторинга. Чтобы продолжать также уверенно, как и начинал, Джим повторял себе, что если не он, то кто этим займется? Он не может пустить все на самотек. От него зависит все. Ну или почти все. Ничего необычного в этих досье Джим больше не встречал. Ни знакомых, ни странных формулировок. Все знакомое и предельно ясное. Тут воришка, там драка. Люди все равно нарушают установленный порядок, не смотря на камеры, АД и полицию. Джим никак не мог этого понять. Почему они это делают? На минуту ему даже стало их жаль. Но он быстро взял себя в руки, злобно стиснул зубы и с гневом посмотрел на очередного нарушителя. И это помогло. Жалость улетучилась, мозг очистился от лишних эмоций, которые только вредят делу. Помимо жалости нужно постараться подавить сочувствие. Однажды оно уже чуть его не погубило. В голове промелькнул образ Артура и Аннет. Джим затряс головой, пытаясь вышвырнуть их. Как ни странно, но это сработало. Джим откинулся в кресле, и где-то недалеко раздался нежный и мягкий звон. Что это? Мимо его кабинета стали быстро мелькать люди. Последним из таких был Джек Оутер. Он лихо, почти в танце залетел в кабинет Джима.

- А ты чего еще здесь? – спросил Джек, сверкая своей улыбкой кинозвезды.

- Я? А что не так?

- Этот звонок – конец рабочего дня.

- А, серьезно? – удивился Джим.

- Я и забыл, что ты из «мониторинга». В той части АДа совсем другой звонок, так ведь?

- Да, отличается чуть-чуть. Непривычно как-то не зажимать уши. И голова не болит.

- Ну, так это другой уровень, малыш, - улыбаясь, сказал Джек и с таким же танцевальным приемом покинул кабинет.

- До завтра! – каким-то ехидным тоном бросил он вдогонку из холла.

Джим скривился. Ему не нравился этот парень. Даже к своему бывшему начальнику Джим испытывал не такие чувства. Что-то внутри него кричало: «Берегись!». Снаружи была добродетель, но нутро источало тьму. Джим не мог это объяснить словами, но его интуиция просто начинала сходить с ума, когда рядом был этот тип, будто стрелка компаса рядом с аномальной магнитной зоной. Винер – прямолинейный и открытый человек. Его непредсказуемость была только в том, какие ругательства он на тебя нашлет в эту минуту. А вот Оутер совсем другой.

Джим неспешно встал, прикоснулся пальцем к специальному месту на экране, и тот словно с грустью потух. Затем Джим подошел к шкафу, где висело его пальто. Рядом с ним Джим обнаружил белый длинный плащ. Он отличался от тех плащей, что доводилось видеть Джиму раньше. На остановке он таких не видел. Рядом на полке лежала записка. «Пальто оставить висеть. Плащ забрать», - гласили бездушные печатные буквы. Джим уже так привык к своему пальто. Он попрощался с ним, взяв его за рукав. Затем быстро схватил белый плащ и нырнул в него. Этот кусок материи будто появился на свет специально для него. Джим погладил его на себе. Он оказался таким мягким и приятным на ощупь. Как он мог раньше носить это дурацкое и колючее пальто? Джим закрыл дверцу шкафа, вышел из кабинета и направился на родную остановку. Он поразился, когда не увидел ни одного пальто или серого плаща. Все как один стояли в своих потрясающих белоснежных плащах. Джиму показалось, что он оказался в огромной чашке какао c бесчисленным количеством плавающих на поверхности воздушных зефирок. Плащи будто светились миллионом далеких звезд и сверкали, ослепляя жалкие никчемные планеты. Но Джим не мог оторвать взгляда, борясь с желанием прикрыть глаза рукой. Его осенило, что теперь он и сам сверкает, как они. Теперь он не такой как все. Он часть привилегированной группы. Вершитель судеб с соответствующим статусом. На секунду Джим задумался, за что ему это все досталось. Но он быстро осознал, что так и должно было быть. Никакой случайности или совпадения. Он сделал решительный шаг вперед и уверенной походкой направился в самое сердце остановки с высоко поднятой головой, как и у всех тех, кто находился рядом.

Джим вернулся домой. Теперь он по-другому смотрел на свою квартиру. Она показалась ему не настолько уж и прекрасной как раньше. Он вдруг понял, что она ему не нравится. Он хочет больше и лучше. Скривившись, он направился на кухню, взял свои любимые хлопья с молоком и сел за стол. Однако теперь вкус не казался столь уж непревзойденным. Скорее наоборот - отталкивающим. Это не то, что он должен есть. Джим отодвинул тарелку от себя и посмотрел в окно. Но он ничего не увидел. Ни вечерних огней расслабляющегося города, ни качающихся на ветру деревьев. Ничего кроме своего отражения. И Джим не узнал себя. Ему безумно это понравилось. Он почувствовал прилив сил и уверенности. Джим смотрел в окно и подмигивал совершенно другому человеку. Будто между ним и отражением прошла воображаемая зеркальная линия, которая отсекла прошлое. Отражение показывало не настоящее, а будущее. То, к чему Джим уже никогда не сможет вернуться сгинуло, рассеченное зеркальным лучом будущего.

На следующий день Джим чувствовал себя уже совершенно иначе, нежели несколько недель назад. Теперь он не считал, что он обязан этому миру. Он был уверен, что это мир должен ему. И должен по праву. Не раздумывая, он направился в совещательную комнату. Найти ее не составило труда. Джим прибыл далеко не первым. За круглым столом уже сидело семь человек. И все разом обернулись на звук в стеклянных дверях. У всех было одно и то же выражение лица. Заинтересованность медленно сменялась озадаченностью и пренебрежением. Джим не раз уже видел такой надменный взгляд. Но на этот раз он не напугал его и не обдал жаром. Он уверенно подошел к столу и сел на одно из двух свободных мест. Теперь он чувствовал уважение со стороны, он был равным.

- Эй, приятель, - окликнул Джима человек с красивой пышной бородой. – Ты за мусором пришел? Сейчас не время – у нас совещание.

- Нет-нет, я возглавляю отдел анализа и рекомендаций, - самодовольно ответил Джим.

- Здорово, - парень с бородой понимающе кивнул.

Джим деловито откинулся в кресле.

- Вот только, - продолжил бородатый тип, - ты сел в кресло Джека. Это кресло начальства.

Бородатый взглянул куда-то вверх за спину Джима. За спиной у него стоял Джек.

- Джим, дружище, - улыбаясь, сказал Джек Оутер, - ты слегка ошибся креслом.

Джим молча смотрел на Джека.

- Твое кресло вон там, - Джек указал на противоположную сторону, где было еще одно свободное место. Его фальшивая лучезарная улыбка сменилась совсем уж не фальшивой серьезностью. Глаза едва заметно вспыхнули. – Живо. На свое место.

Джим на этот раз без промедлений вскочил с места и плюхнулся в свое кресло. Остальные засмеялись и покосились на Джима. Джим закусил губу и опустил глаза. Вот он этот жар, накатывающий изнутри.

- Так, тихо, - со смешком бросил Джек, и все сразу замолчали. – Джим у нас новенький, ему простительно. Так что спрячьте свой звериный оскал, друзья.

- Итак, - присаживаясь, сказал Джек, - что у нас сегодня?

В комнате воцарилась гробовая тишина. Приглушенный свет усиливал зловещую обстановку, создавая атмосферу таинственности, будто собралось тайное общество, которое скрывает все вокруг не только от посторонних, но и от собственных членов. Джиму показалось это забавным, и он выдавил едва слышимый хохоток, который к его несчастью заметил Джек.

- О, посмотрите друзья, Джиму у нас весело! – воскликнул Джек.

- Не-не-не, - запротестовал Джим. – Тут у вас весьма мило и приятно. И совсем не весело. Ни капельки. Все серьезно.

- Тем не менее, Джим, думаю, ты как новенький должен начать наше томное утро, - Джек улыбнулся. Его улыбка едва выглянула из полумрака, и у Джима по спине пробежал холодок.

- Эм, - сглотнул Джим. – А что говорить-то?

- Расскажи нам что происходит в доверенном тебе отделе?

- Да, ничего особенного. Все в порядке, - пожал плечами Джим.

- Все в порядке? – переспросил Джек.

- Сколько человек было направлено судье? – спросил один из сидящих за столом.

- Были какие-нибудь подозрительные типы? – спросил другой.

- Сколько казней ты рекомендовал? – спросил третий.

- Кто из них самый состоятельный? – спросил еще один.

Вопросы посыпались друг за другом. Джим не успевал дослушать один, как звучал уже следующий.

Джим хватал ртом воздух, только и успевая, что поворачивать голову в сторону очередного вопроса.

- Я не знаю, - наконец сказал Джим. – Я должен за этим следить? Я же только пришел.

- Теперь знаешь, что должен, - улыбнулся опять Джек.

- Ладно, продолжим. Итан, - просматривая бумажки, к кому-то обратился Джек, - что у нас там с недвижимостью?

За столом зашелестели бумагой.

- Были небольшие трудности с отделом имущества, вроде все уладили. Кое-что мы можем продать.

- Какие еще проблемы, Дональд? – спросил Джек.

- Не знаю о каких проблемах говорит Итан. Мы все давно уладили.

- Хорошо, - подытожил Джек. – Мне, то есть нам эти проблемы ни к чему. Так что разберитесь с этим.

- Раз Джим пока еще не вошел в курс дела, может советник расскажет, как у нас идут дела в судебной сфере? – обратился Джек еще к одной темной фигуре за столом.

- Если произойдет нечто важное или сверхординарное Вы будете уведомлены, - сообщил строгий голос за столом.

- Разве нам не положено знать, что там происходит? – нервно спросил Джек.

- Вы знаете ровно столько, сколько Вам положено знать, - отрезал советник.

- А для чего тогда Вы сюда ходите, советник, если отдел «А» не дает никакую информацию?

- Я хожу сюда, Джек, не для того, чтобы давать информацию, а для того, чтобы ее получать.

- Да-да, я помню, - бросил в ответ Джек.

- Тогда зачем спрашивать? Так Вы не заработаете нужные вам очки, будьте уверены.

- Что? Я не.., - Оутер сперва затараторил, затем запнулся. – Я не зарабатываю никакие очки, советник. Уверяю Вас.

- Вы забываете с кем говорите, Джек, - спокойно ответил советник.

Оутер замолчал. Он пару секунд потеребил бумажки в руке, затем вскочил.

- Совещание на сегодня закончено. Спасибо господа.

Оутер развернулся и умчался прочь из комнаты. В комнате снова повисло молчание. Джим чувствовал, как люди за столом ищут взгляд соседа, нервно мотая головами. Через пару секунд тишину разрушил звук отодвигающихся кресел. Все медленно покинули комнату. В ней остался только Джим. Или не только? Джим не мог этого понять. Кажется, он чувствовал присутствие еще кого-то. Скрипнуло еще одно кресло. Джим точно не ошибся. С ним в комнате кто-то был. И этот кто-то направлялся к нему. Джим сглотнул. Перед ним появилась высокая фигура. Лицо было скрыто в тени. Все, что смог разглядеть Джим, это черные кожаные перчатки, в которых был незнакомец. «Зачем он носит перчатки в помещении?»

- Вы – советник? - неуверенно спросил Джим.

- Да.

- Вы что-то хотели?

- Не буду юлить, Джим. Мне нужна твоя помощь.

- Моя? – удивился Джим. – Чем я-то могу помочь?

- Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Джеком Оутером. Я не прошу шпионить, ни в коем случае. Просто подмечай всякие странности, намерения, которые могут показаться противоречивыми. Идет?

- Ну, - Джим слегка поперхнулся, - он же мой начальник.

- Мир изменчив. Ветер может подуть и с другой стороны.

- Это точно, - согласился Джим. – А, я понял. А он что-то натворил?

- Есть подозрения, что может.

Джим многозначительно кивнул.

- Только ты же понимаешь, что этот разговор конфиденциальный. Только ты и я должны знать о нем.

- Конечно-конечно, я все понимаю.

- Вот и славно.

Советник исчез во мраке. Джим только услышал отдаляющиеся шаги.

«Вау, я теперь еще и шпион? Не-не, секретный агент под прикрытием. Да, так лучше. Круто».

Воодушевленный разговором с советником Джим яростно набросился на свои дела. Он отправлял людей на казнь пачками, рекомендовал по десять-двадцать лет заключения. Джим совершенно не замечал эти досье, они мелькали, как кадры редкой исторической хроники, кроме того, что они не складывались в общую картину. В один момент Джим даже не заметил, как слюни начали капать на стол. Он просто не заметил, что сидел с открытым ртом, как верный голодный пес, ждущий команду.

К концу дня к Джиму заглянул Джек Оутер. Он был явно растерян и встревожен.

- Работаешь? Молодец, - начал Оутер. – Как движется?

- Неплохо вроде бы. Пять минут на человека.

- Ого, да ты просто машина, Джим, - улыбнулся Джек, однако эта улыбка была совсем не такой лучезарной и голливудской как обычно.

- Вы что-то хотели, начальник?

- Я? Нет, совсем нет. Просто хотел спросить, как дела. Вижу, что у тебя все под контролем, - Джек слегка замялся. – А хотя знаешь, хотел кое-что спросить.

Джим, скрестив пальцы, откинулся в кресле, готовый слушать начальника.

- Я заметил, что после совещания ты и советник слегка задержались. Вы о чем-то говорили?

Голос Джека подрагивал, он пытался скрыть этот шалящий нерв, но выходило так себе.

- Ни о чем конкретном. Он спросил то же, что и Вы сейчас, о моих успехах.

- И что ты ему ответил?

- Что осваиваюсь понемногу. Он пожелал мне удачи и ушел.

- Это все? Точно? Ты говоришь правду?

Джим пытался сглотнуть, но слюна застряла где-то по середине.

- Ну да.

- Джим, я твой начальник. Ты можешь мне все рассказать. Мы ведь тут вместе, мы – команда. Ты нуждаешься в нас, а мы в тебе. Помнишь?

- Да, но мне больше нечего сказать, правда.

- Советник и весь отдел «А» - это страшные люди. Им нельзя верить, Джим. Они подставят тебя. Они всех подставляют. Им никто не указ, они творят, что хотят. Я не могу рассказать тебе всего, это просто опасно. Будь осторожен.

Почему-то Джим не поверил Оутеру. Казалось, он настолько напуган, что готов на все, лишь бы спасти свою шкуру. Он явно что-то натворил и теперь пытается смести мусор под ковер.

- Спасибо, я учту, - спокойно сказал Джим и одобрительно кивнул начальнику.

Кажется, это не убедило Оутера. Он все еще смотрел на Джима испуганными глазами.

- Что-нибудь еще? – не выдержал Джим.

- Нет. Нет, нет, нет. Это все.

Оутер поджал губы и вышел из пещеры Джима.

«Похоже советник прав, - подумал Джим. – Нужно приглядеть за ним».

Джим еще несколько минут многозначительно смотрел на выход из пещеры, воображая из себя тайного агента. Но вскоре фантазии растворились, и он вернулся к своим казням и долгосрочным курортным путевкам в камеры.

Следующая неделя прошла насыщенно. Оутер заглядывал к Джиму практически каждый день. Говорил и спрашивал примерно то же самое. Спрашивал о делах и как бы между делом интересовался советником. Джиму даже не приходилось врать. После того разговора в совещательной комнате советник не объявлялся и ничем не интересовался. Джим так бы и забыл о том разговоре, если бы не каждодневные напоминания Джека Оутера.

Время шло своим чередом. На работе Джим все с тем же рвением карал нарушителей. Он даже внезапно почувствовал, что получает от этого несоизмеримое удовольствие. Он не завел новых друзей, со старыми резко потерял связь, даже Адам перестал появляться. Питался Джим в собственной пещере, за тем же столом, где работал. Дома сделал небольшую перестановку, купил новую мебель и добавил пару предметов декора из каталога модного журнала. Квартира теперь не завалена коробками из-под хлопьев, да и хлопья Джим больше не покупал, как и некогда любимое шоколадное молоко. Он все больше лежал с очередной модной книгой в руках, которую даже не читал и смотрел в окно. То ли выглядывая на улицу, то ли всматриваясь в собственное отражение. Изменилось ли оно хоть немного в этот раз? И каждый раз так и не находя ответ, он засыпал на диване. И не видел даже самого простого сновидения. Раз в неделю Джим ходил на совещания, где рассказывал о проделанной работе. Ничего секретного он не делал. Рассказы превратились в обязательную и весьма утомительную рутину. Частенько на самих совещаниях происходили словесные баталии между участниками, которых Джим до сих не знал. Зачастую они просто сваливали ответственность за ту или иную работу, за ошибки друг на друга. В конечном счете Джим всегда терял нить, которая вела к виновнику. Выяснялось, что никто не виноват, а проблемы появились, потому что не могли не появиться. Но если все знают, что проблемы обязательно появятся почему же их тогда не предотвратить? Однажды Джим попытался задать этот вопрос, но он сразу же утонул в обоюдных обвинениях. И все шло по кругу. Это был некий уроборос в АДу. Джим не совсем понимал, что вообще обсуждается на этих совещаниях. Все объяснялось какими-то недомолвками. Речь шла о недвижимости, каких-то орудиях, аукционах. Участники совещаний не доверяли Джиму, да и друг другу похоже. Советник, к слову, на этих совещаниях больше не появлялся. И его место всегда пустовало.

Джим смотрел в экран, изучая новое дело. Оно не отличалось от других. Какое-то нарушение, какое-то наказание. Память приспособилась к такой работе. Джим моментально забывал о прочитанной строчке, сразу как начинал новую, делая все на автомате. Начальник стал меньше заглядывать к Джиму, его отношение перестало быть таким дружелюбным. Каждый раз общаясь с Джеком Оутером, Джим ощущал холод, и он старался отвечать ему тем же. Ничего экстраординарного Джек Оутер не делал. Лишь однажды, когда Джим заходил к нему в кабинет без приглашения, Оутер резко оборвал свой телефонный разговор и накричал на Джима. Но Джим не предал этому событию особого значения. Ведь кому понравится, когда кто-то врывается в твой кабинет.

Джим откинулся в кресле и протер глаза, кабинет на секунду озарился ярким светом. Он еще раз повторил процедуру, и снова пещера заиграла яркими красками. Джим тер глаза, пока не заболела голова и глазные яблоки. Но это было невероятное чувство. Ему порядком надоела его однообразная пещера. И белые краски уже казались серыми, тоскливыми и скучными.

- Привет, Джим. Давно не виделись, - в проеме стоял Адам, слегка запрокинув голову.

- Ты где был?! – закричал Джим.

В голове промелькнула мысль о ярком свете, когда он тер глаза. Связано ли это как-то с Адамом? Но эта мысль быстро сменилась радостью встречи, и тут же все переросло в обиду и злость.

- Чего пришел? – фыркул Джим.

- Понимаю твое раздражение. Прости меня, у меня были дела, я никак не мог встретиться с тобой.

Джим очень хотел злиться, но просто не мог. Будто какая- то сила извне не давала ему. Поэтому злость отошла в сторонку закрыла глаза и тихонько заплакала.

- К сожалению, у меня не так много времени, как хотелось бы. Мне нужна твоя помощь, Джим.

- Помощь? Какая еще помощь?

- Ты должен пойти к Оутеру и скопировать кое-какие документы. Затем отдать их советнику. Ты же знаешь советника? Но ни в коем случае не упоминай меня. Не говори обо мне.

- Как ты узнал про советника? Он попросил меня следить за Оутером и то же никому не говорить.

- Вот так, как ты ему пообещал никому не говорить – вот так делать не стоит. Ты действительно никому не должен говорить обо мне. Вот, возьми.

Адам протянул Джиму листок.

- Здесь информация о том, что ты должен скопировать. После того, как все сделаешь – уничтожь листок. Ты понял, Джим? Это очень важно.

- Да, конечно, - поспешно закивал Джим.

Он взял листок и начал его разворачивать.

- Стой, не сейчас. После того, как к тебе заглянет Оутер.

- А? С чего ты взял, что он заглянет?

- Заглянет, - отрезал Адам. Он повернул голову в сторону выхода, словно прислушивался к чему-то. – Ладно, Джим, мне пора. Увидимся.

Адам махнул рукой и направился к выходу.

- Скоро? – бросил в след Джим.

- Скорее, чем ты думаешь, - сказал Адам и скрылся из виду.

Джим посмотрел на небольшой листок, затем положил его в свой стол. Спустя мгновенье к нему ворвался Джек Оутер. Его глаза метались в разные стороны, вид был встревоженный.

- С кем ты говорил?

- Кто? Я? Ни с кем.

- Я слышал голоса, кто здесь был?

- Никого тут не было. Это я говорил. С моим «ОКО». Ругался на очередного тупого нарушителя. Начальник, что-то случилось? – озабоченно спросил Джим.

- Ничего, - ответил Оутер с явным недоверием.

Начальник посмотрел по сторонам, затем снова повернулся к Джиму:

- Чем ты сейчас занят?

- Я же говорю, - ответил Джим, - смотрю досье.

Оутер подошел и заглянул в экран, осмотрел стол Джима, его самого.

- Хорошо, работай.

Он резко развернулся и вышел из пещеры. Джим встал и заглянул за угол. Оутер нервной походкой быстро шагал в свою пещеру попутно прикрикивая направо и налево. Похоже досталось всем, кто был на месте. Что-то назревало. Воздух снова стал горячим и напряженным, вокруг будто сгущались тучи, готовые вот-вот пустить в кого-нибудь молнии. Джим на всякий случай вернулся в пещеру. Он не хотел, чтобы в него угодила молния. Он не слышал, чтобы это кому-то нравилось.

Джим сел за стол и достал бумажку, которую ему передал Адам. Сердце уловило настрой Джима, и начало биться чаще. Поначалу Джим совсем не хотел ее разворачивать. Вдруг там что-то такое, что изменит все, что он так долго желал. Адам сейчас был довольно странным, он никогда раньше так себя не вел. Нет, конечно, Адам всегда казался каким-то пришельцем, но сейчас странность была совсем иного рода. Это была несвойственная ему чудаковатость. От такой странности не стоит ждать чего-то хорошего, это уж точно. Джим никогда не мог бы подумать, что такая дикость коснется и Адама. Это было чем-то невозможным. Адам совсем не такой. Все это время Джим смотрел на аккуратно сложенную бумагу, которая стала медленно пропитываться влагой от обильно потеющих ладоней. Почесав затылок, Джим бросился разворачивать записку, умудрившись порвать ее на сгибе.

- Вот черт! – вырвалось у Джима в слух.

Но к счастью послание пострадало лишь частично, и это никак не повлияло на само сообщение.

«Проект Х, Голливудские танцы, Мистер Харпер, поместье Мэрри, отдел А, Часовой.

Запись уничтожить».

«Где я все это должен искать? Как мне пробраться к этому всему?!»

Джим в отчаянии бросил листок на стол и заметил, как что-то наподобие прозрачного перышка отлетело в сторону. Джим поднял тонкую овальную прозрачную пластину, которая аккуратно ложилась ему на указательный палец, практически сливаясь с кожей.

- Что это за дрянь? – не понимал Джим.

Он потрогал ее пальцем другой руки. Это было странное, но в то же время приятное ощущение. Он понимал, что трогает свой собственный палец, но не чувствовал его. Будто это был чужой палец. Чужой палец. И тут до Джима дошло. Это и есть чужой палец. Совсем ему не принадлежащий. Может теперь это палец Джека Оутера? Джим стукнул себя по лбу. Разумеется, это его палец. Иначе как бы Джим смог запустить чужое «ОКО». «Как же ты долго соображаешь, Джим», - сказал он сам себе. Джим решительно встал, засунул листок в карман и направился прямиком в пещеру к начальнику.

- Ты что-то хотел, Джим? – недоверчиво спросил Джек.

Джим почесал затылок. У него совсем вылетело из головы, что Оутер на своем месте, и пока он там, залезть в «ОКО» не получится.

- Эм, нет, - замялся Джим. - Я что-то хотел спросить, но забыл пока шел.

Глаза начальника слегка сузились. В такую чушь не поверил бы даже сам Джим.

- Ну? Вспомнил?

- К сожалению, нет. Ладно, мне пора.

Джим резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Он чуть не запорол всю операцию. Джим вернулся в свою пещеру, сел за стул и начал усердно думать. От усердий он даже вспотел. Нужно было выманить Оутера, да так, чтобы Джиму хватило времени на все его очень секретные дела.

Джек понимал к чему все это ведет, этот мерзкий ублюдок Джим не просто так тут ошивается вокруг. «Они наверняка хотят меня прижать, -думал Оутер. – Хотят все свалить на меня. Что же мне делать, черт возьми?! Что…». Джек закусил губу, а в это время на его экране загорелось новое сообщение.

«А ему-то чего надо? Хотя может это шанс. Если я смогу с ним договориться. Ведь он замешен не меньше, чем я. Он должен мне помочь».

Оутер открыл сообщение. Спустя две минуты он воодушевленный пронесся мимо пещеры Джима в неизвестном направлении. Джим же, почесав затылок, подумал: «Это, что, мне сейчас идти?»

В горле пересохло, язык стал ватным, а вот ладони наоборот покрылись испариной. Джим почувствовал какое-то чувство экстремального погружения, которое давило гигантской массой на организм, но при это доставляло непередаваемое наслаждение. Ему будто длинной иглой воткнули в сердце живительный концентрат. У Джима невольно в голове пронеслась мелодия из одного старого шпионского боевика. И он под собственные мычания, прильнув к стенке, пополз в сторону пещеры Джека Оутера. Он уже увидел перед собой тыльную часть «ОКО». Глаза закатились, а в воздух негромко вырвались ругательства. Он забыл палец Оутера в своей пещере. Джим стукнул себя по лбу и быстро вернулся за пальцем. И только в своей пещере Джим сообразил, что этот палец уже у него, а в пещере лежит лишь записка. Однако записки в пещере тоже не оказалось. На лбу стал проступать холодный пот. «Куда же она, черт возьми, делась?»

Джим быстрым взглядом осматривал свои владения, но листка нигде не было. Он уже хотел рвать на себе пиджак, как очередная мысль больно стукнула его по голове. Джим сунул руку в карман и вытащил записку. Возвращаясь обратно в пещеру Оутера, он уже не прилипал к стенкам и не мычал никаких мелодий. В голове звучало лишь одно: «Только бы успеть». Джим заскочил в кабинет начальника и бросился к экрану. Экран не горел. Джим аккуратно приложил палец к считывающему устройству. В голове пробежала мысль: «Не получилось, у него, наверняка, стоит голосовой замок». Но экран радостно загорелся и на него с подозрением, как ему показалось, смотрело «ОКО» босса. Джим по очереди нашел все досье, которые были в записке и отправил их своему «ОКО». Он чувствовал, что время на исходе, словно пространство начало выталкивать Джима, поэтому он поспешил в свою пещеру. Не успев занять свое место и подумать об уничтожении записки, за спиной раздался голос начальника. Джим от неожиданности вздрогнул. Знает ли он, что Джим, только что был в его кабинете?

- Куда-то ходил, Джим? – с самодовольной улыбкой спросил Оутер.

- Нет. Нет, еще нет, - разворачиваясь к начальнику, сказал Джим. – Я в туалет собирался выйти, а тут ты.

- В туалет значит?

Джим кивнул в ответ. Оутер медленно подошел вплотную к Джиму и зашептал:

- Я знаю, о чем ты говорил с советником, Джим. Поверь мне, он лжет. Лжет во всем. Думаешь я им так легко дамся? Они знают, что у меня есть, что показать. Знают, Джим. Но теперь все улажено, поэтому присоединяйся лучше ко мне, Джим.

Джим не понимал, о чем вообще идет речь. Оутер говорил так, будто Джим владеет какой-то информацией, да и вообще он в курсе каких-то секретных дел, вот только проблема была в том, что Джим вообще ничего не знал.

- Хорошо, - не уверенно произнес Джим. – Только я не совсем понимаю, о чем это ты.

- Да брось, - шептал Оутер. – Я в курсе, что ты, не желая того, стал шпионом отдела «А». Они используют тебя. Но ты представь, что мы вместе сможем проворачивать.

- Это точно, - согласился Джим, не понимая ни слова.

- Завтра. У меня в кабинете, с утра, - продолжал шептать Оутер. – У меня есть план.

- Ладно, хорошо. Завтра.

Джек Оутер похлопал Джима по плечу и рассмеялся, как он умеет, своим искусственным смехом, затем развернулся и легкой походкой вышел из пещеры. Джим плюхнулся в кресло, крепко сжимая в кармане записку от Адама.

- На что я только что согласился? – сказал он вслух.

Спустя мгновение Джим опомнился, достал записку и порвал ее на мелкие кусочки.

Джим пытался работать, осматривая досье преступников, но ничего не получалось. Все его мысли были о тех данных, что были у Оутера. Джим долго боролся с собой, чтобы не смотреть, но в конечном счете убедил себя, что ничего страшного в этом нет. К тому же Адам не запрещал их смотреть. Однако просматривая эти досье Джим ничего не понял. Какие-то цифры, какие-то счета, дома. В досье под название «отдел А» вообще были написаны фамилии, а напротив какие-то цифры. Джим разочаровано откинулся в кресле. Зачем Адаму эти файлы? Джиму ничего не оставалось как вернуться к работе. Просматривая рабочие папки, Джиму пришла в голову одна замечательная идея. Во всем списке, который дал ему Адам была только одна фамилия – Харпер. И Джим решил проверить, есть ли в его папках такая. Но фамилии Харпер среди нарушителей не оказалось. «А может она была до меня?» – подумал Джим. И тогда Джим направил запрос в архив с просьбой прислать досье Харпер. Он был уверен, что ему откажут, ссылаясь на то, что такого досье нет в природе или в лучшем случае спросят, какое конкретно досье его интересует, ведь таких тут тысяча. Джим ни на что не надеялся, глядя в экран. Он пристально смотрел в окно с сообщениями, дожидаясь ответа. И как только оно пришло, Джим незамедлительно открыл его.

«Мистер Ивон Харпер. Досье будет Вам доступно в течение суток. Для дальнейшего пользования обратитесь в архив».

Джим пролистал сообщение и досье. Радости не было предела. Он был горд собой. Он смог докопаться. Правда, до чего докопался, он еще не знал.

Мистер Харпер был владельцем компании Харпер фармасьютикалс, которая занималась разработкой и выпуском лекарств. В досье Джим прочитал, что пару месяцев назад мистер Харпер был обвинен в экстремизме, шпионаже и был казнен. Он был чертовски богат, этот мистер Харпер. Джим снова открыл досье, которое он выкрал у Оутера. Досье было поделено на две колонки. В которых были записаны фамилии. В каждой колонке по тринадцать штук. Джим пересчитал три раза. Он внимательно осмотрел левую колонку. Ни одна из фамилий не была ему знакома. А вот правая колонка оказалась куда интереснее. На одиннадцатом месте стояла до боли знакомая фамилия Оутер. «Интересно, - подумал Джим, - это начальник Оутер? Или может его родственник или однофамилец?». Хотя буква Д перед фамилией подтолкнула Джима к мысли, что это именно начальник Джек Оутер. Джим глянул на фамилию, стоявшую напротив фамилии Оутер. Доусон. Что еще за Доусон? Джим опять проверил свои досье. Никакого Доусона у него не было. Тогда Джим снова направил запрос в архив. Адреналин играл в крови Джима. Он ритмично стучал ногой по столу в ожидании ответа из архива. Он был близок к разгадке. Правда не знал, что он разгадывает, и какой в этом смысл. Ответ из архива не заставил себя долго ждать.

«Мистер Кристиан Доусон. Досье будет Вам доступно в течение суток. Для дальнейшего пользования обратитесь в архив».

Джим радостно бросился к досье. Мистер Кристиан Доусон работал в Харпер фармасьютикалс, входил в совет директоров. Был казнен пару месяцев назад за экстремизм и шпионаж.

- Странно, - сказал Джим.

- Что странно? – неожиданно прозвучал голос Адама.

Джим от неожиданности подпрыгнул на стуле.

- Зачем ты это делаешь? – разозлился Джим. – Я могу стать заикой. Это, знаешь ли, не добавит мне привлекательности.

Адам пристально смотрел на Джима.

- Мне кажется, я нашел что-то необычное, связанное с начальником Оутером…

- Это здорово, - перебил его Адам, - но ты достал нужные досье?

- Конечно, - гордо сказал Джим.

- Отлично, где они?

- Здесь, - ответил Джим, показывая пальцем на экран.

- Зачем ты..., - вскипел было Адам, но быстро успокоился, - а, хотя неважно. Распечатай их и отдай советнику. А то, что осталось у тебя – удали. Ты понял?

Джим кивнул.

- Вот и молодец. Ладно, - устало сказал Адам. Вид у него был потрепанный. – Мне пора. Помни, никому ни слова.

Джим опять кивнул, и Адам ушел решительный и задумчивый. Это было очень подозрительно.

Встреча с советником не заставила себя долго ждать. Выходя из пещеры после вечерней сирены, Джим наткнулся на темную фигуру.

- Как Вам удается всегда находить тень? – недоумевал Джим.

- Как у нас дела? – спросил советник.

- У нас вполне не плохо, а у вас?

- Ты узнал что-нибудь о своем начальнике, Джим? – спросил советник, будто не слушая Джима. Он вел свою беседу, не обращая внимания на дурацкие ответы собеседника.

- А, еще как! У меня есть очень интересная информация. Вот, - Джим протянул найденные им досье советнику.

Пока советник молча изучал документы, Джим все губы себе искусал. Он боялся, что советнику не понравятся эти документы.

- Откуда они у тебя? – с ноткой удивления в голосе спросил советник. – А, впрочем, неважно.

Рука из тени похлопала Джима по плечу.

- Отличная работа, Джим. Ты сейчас помогаешь не просто компании, ты помогаешь стране.

Джим засветился в лучах собственной же гордости.

- Господин советник? А можно вопрос?

- Если ты хочешь.

- А что это за документы? Я нашел странную информацию. Этот мистер Харпер и его команда были казнены у нас в АДу, так? А в том списке есть фамилии напротив нарушителей. И там есть фамилия Оутера? Это начальник? Почему она там? Это все очень подозрительно, ага?

- Ты как никогда прав. Это очень подозрительно. Для этого мы и нужны, чтобы разбираться в этом. И благодаря тебе мы разберемся, что к чему. Но тебе не стоит волноваться, это никак на тебе не отразиться. Мы обо всем позаботимся.

Советник говорил четко и ровно, без единой запинки, будто выдавал заранее заготовленный текст, словно он какой-то робот. Джиму не понравился такой ответ, советник не ответил ни на один вопрос.

- Хорошо, - согласился Джим. – Рад был помочь.

- Ты недооцениваешь себя Джим. Твой вклад больше, чем ты думаешь. Возможно, когда-нибудь нам снова понадобится твоя помощь.

Джим услышал отдаляющиеся шаги. Советник ушел, оставив Джима одного с его режущим мозг любопытством. Завтра Джиму предстояло встретиться с начальником, может быть там он узнает что-то новое.

Надежды Джима не оправдались. Придя утром в пещеру Джека Оутера, он никого не застал. Джим осмотрел кабинет.

- Нравится? – спросил голос за спиной.

- Что? А, да, конечно.

- Меня зовут Сатини Крон. Я – начальник этого департамента.

Голос Крона звучал так странно. У него был ярко выраженный акцент. Он не совсем правильно проговаривал некоторые звуки, но, кажется, делал это не специально. Да и цвет его кожи был не таким, каким привык видеть его Джим. Он был какой-то коричневый, будто взяли ореховую пасту и добавили туда еще молока.

- А я…

- Я знаю кто ты, Джим. Можешь не утруждать себя.

- А где Джек Оутер? – с тревогой спросил Джим.

Он чувствовал себя неловко в компании Крона. Несмотря на небольшой рост Сатини Крон излучал подавляющую все вокруг уверенность. Его сила, его незримое могущество делало из Джима мелкого насекомого, которого можно было раздавить двумя пальцами.

- К сожалению, - без сожаления в голосе проговорил Крон, - нам пришлось расстаться с Оутером. Так уж вышло, что цели Джека перестали совпадать с целями нашей компании. И мне надо поблагодарить тебя, отчасти именно из-за тебя это стало известно. Не беспокойся, он прекрасно себя чувствует.

- Благодаря мне? – переспросил Джим.

- Именно так. Советник поведал мне, что именно ты помог ему. И очень здорово, что теперь у нас тут будет сидеть верный нам человек.

- В смысле здесь? Здесь? В этом кабинете?

- Разве я не сказал? Теперь ты начальник отдела исполнения.

- Что?

- Мы посовещались. Кто-то выдвинул твою кандидатуру. И мы решили – почему бы и нет?

- Мы? А кто мы?

- Не все сразу, Джим.

Джим уловил нотки недовольства в словах Крона, поэтому решил больше не испытывать судьбу.

После недолгой паузы Сатини Крон пожелал Джиму удачи на новом месте и исчез. Шокированный Джим уселся в кресло, некогда принадлежащее Джеку Оутеру, и ощутил прилив бодрости. Теперь он сам начальник. Мечты, словно по взмаху волшебной палочки, начинают исполняться. Джим приложил палец к «ОКО» и посмотрел на уже знакомый ему экран. Тут же посыпались сообщения о вердиктах для нарушителей, странные сообщения от судей, написанные в виде каких-то загадок и много чего еще, чего Джим просто не мог разобрать. Как тут все успевать?! Первым делом он проверил те самые досье, которые недавно профессиональным образом отправил с этого «ОКО». Но их не было. Очевидно, до его прихода тут все подчистили, дабы Джим не узнал еще чего интересного.

Домой Джим пришел измотанный как никогда. Он только сейчас вспомнил о судьбе Джека Оутера. Он хотел что-то сказать, о чем-то договориться. Он знал что-то такое, что-то, наверняка, интересное. Может поэтому его и уволили. Джим поймал себя на мысли, что этот странный Сатини Крон не говорил об увольнении. Джим сам так решил. Крон же говорил о расставании. Не успел Джим расслабиться и улечься на свой диван, как в дверь постучали. На пороге стоял Адам. Не произнося ни слова, он зашел внутрь и, отпихнув Джима, сам запер дверь. Это было необычно по той причине, что Адам никогда не приходил к Джиму. Он никогда не был так напуган и озадачен. Произошло что-то действительно страшное. Джима посетил легкий приступ паники.

- Ты какой-то странный.

- Ни в коем случае, - сказал Адам, снимая плащ.

- Здорово, конечно, что ты пришел, но это весьма неожиданно.

- Понимаю, Джим. Ты хочешь знать, что происходит?

- Наверное, - испуганно ответил Джим.

- Честно говоря, в последнее время я на нервах.

- Это все из-за Оутера?

- Отчасти.

- А что с ним случилось? Я пришел, а его нет. И меня назначили на его место, представляешь?

- Да, Джим. Я в курсе этого. Встреча с советником прошла удачно?

- Вроде бы. Он меня похвалил, сказал, что, возможно, ему еще понадобится моя помощь.

- Ну еще бы, - недовольно бросил Адам.

- А что не так? Кстати, скажи мне про мистера Харпера. Помнишь, в записке? Там странности какие-то.

- Странности? Какие?

- Напротив фамилий в том досье стояли другие фамилии. И одна принадлежала боссу. А те, другие фамилии были казнены, у нас. Еще до меня.

Адам пристально смотрел на Джима.

- Продолжай.

Джим замялся.

- Да, собственно, это все.

Адам вздохнул.

- Ты многого не знаешь об АДе, Джим. Я же говорил тебе. АД – это кучка жалких лицедеев. Это все ширма, понимаешь? Кукольный театр. Нам пришлось забрать Харпер фармасьютикалс. Их влияние было слишком сильно. Они стали вольничать. Ты бы знал, как я все это ненавижу! – Адам сорвался на крик.

- Подожди, ты хочешь сказать, что это АД все забрал себе?

- Это только малая доля. Экстремисты, шпионы, враги народа? Это все чушь собачья. Они точно такие же враги, как и мы.

Адам расхаживал по комнате взад и вперед.

- Но зачем? – не понимал Джим.

- Деньги, власть. Могущество, в конце концов. АД устраняет политических конкурентов, торгует недвижимостью, оружием. Мы проникли глубоко во все сферы жизни. Думаешь, мы подчиняемся государству? Мы и есть государство, Джим.

- Но ведь люди довольны и кругом безопасность. Ты же сам мне говорил?!

- Да, но…

- А сейчас, - продолжил Джим, - ты хочешь сказать, что АД – это какой-то эпицентр всего зла?!

- Нет, я не знаю, - Адам плюхнулся на диван. – Я уже ничего не знаю. Я запутался, Джим.

- Может ты слишком нагнетаешь?

- Может быть, - выдохнул Адам.

Джим почесал голову.

- Может АД все это делает на благо? Ну, знаешь, необходимое маленькое зло, чтобы держать все под контролем.

Адам резко повернулся к Джиму. Он как-то не так смотрел на Джима, от чего ему стало не по себе. Через мгновение глаза вернулись к прежнему состоянию, снова стали глазами знакомого Адама.

- Возможно, ты прав.

- А что случилось с Оутером? – внезапно спросил Джим.

- Что? – переспросил Адам.

- С Джеком Оутером. Что с ним?

Адам закинул голову к потолку.

- Казнен.

- Что?!

- За экстремизм и шпионаж, - холодно ответил Адам.

- Что это еще значит?!

- Он слишком много копал под того, под кого не следовало копать. Он хотел пробиться повыше, тайно проворачивал сделки, зарабатывая деньги и союзников. АД не любит, когда его обманывают. Запомни это, приятель.

Джим стоял с открытым ртом.

- Кстати, он и под тебя копал.

- Под меня? А под меня-то чего копать? Подо мной ничего нет.

- Очевидно, что он думал иначе. Может, хотел тебя привлечь. Присматривался к тебе. Может, хотел подставить. Кто уж теперь разберет.

Слова Адама не показались убедительными. Они не звучали, как истина, с которой нельзя было спорить. Джим не поверил ему.

- Ты мне не веришь? – неожиданно спросил Адам.

Джим ответил не сразу.

- Нет, верю. Просто я потрясен.

- Понимаю. Слушай, - начал Адам, глядя на Джима, - должен тебе сказать «спасибо». Я уже начал съезжать с катушек.

Джим чувствовал, что Адам что-то ему недоговаривает.

- Ты же мой друг, - спокойно ответил Джим. – Иначе и быть не может.

Адам кивнул.

- Верно.

Этот разговор как ни странно помог Джиму. АД окончательно стал его домом. Он с еще большим усердием взялся за работу. И у него это здорово получалось. Теперь в его подчинении было много людей. И он жонглировал их обязанностями как ему вздумается. Он прослыл хорошим начальником и подчиненные относились к нему так, как не относились к собственным отцам.

- Ты слышал, что он приказал мне делать? – сказал Скотт Уивер Нилу Питерсу.

- Нет, а что он опять сделал?

- Он изменил наказание тому воришке! Говорит, что так правильнее, представляешь?

- Ну и болван, как он попал на это место? Меня он заставляет сдавать дела в архив сразу же, я целый день только и делаю, что вожусь с бумажками! – подхватил Нил Питерс.

- И не говори! - согласился Скотт. – Я сижу тут уже десять лет, ему невдомек, что у нас тут все отлично работало, и все было прекрасно пока не появился этот самодур.

- Точно-точно! – кивал Нил.

- А вы почему не на рабочих местах? – сказал появившийся из ниоткуда Джим.

- А у нас перерыв, - хором сказали Скотт и Нил.

Джим знал, что у них перерыв, но ему не хотелось, чтобы они стояли в холле. И не потому, что они не работали, а просто потому что его властные желания требовали каждодневной подкормки. Ему просто так захотелось.

- Перерыв, да? Вы здесь еще кого-нибудь видите?

- Нет, - оглянувшись сказал Нил.

- Это потому что все работают кроме вас.

- Извините сэр начальник, такое больше не повторится, - ехидно ответил Скотт.

- Возвращайтесь на свои места, - резко отрезал Джим.

- Да, сэр. Позвольте заметить, что вам очень идет этот плащ, - Нил попытался исправить ситуацию.

- Еще как, - подхватил Скотт. – У Вас такой мужественный вид.

Джиму было чрезвычайно приятно. Он еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Но нельзя допустить, чтобы его подчиненные видели, как он улыбается.

- Хорошо, идите, - сказал Джим уже не таким грозным тоном.

Когда Скотт и Нил ушли Джим еще пару минут стоял и разглядывал себя. Он действительно был похож на какого-нибудь атланта. Могучий титан, который держит на своих плечах этот АД. Джим вовремя опомнился, ведь его ждали на совещании. Это было не обычное совещание, где он встречался с простыми начальниками и подчиненными. Это была приватная беседа с теми высшими лидерами, которых Джим до смерти боялся. Вообще с вступлением в новую должность Джим практически только и делал, что ходил по всяким совещаниям. Большая часть из них проходила в бессмысленных спорах, которые не имели никакого значения. На многих люди просто переводили ответственность за работу друг на друга, подставляя другие отделы и департаменты. В итоге, все делали самые низшие отделы, у которых работы и так было валом. Иные совещания собирались вообще просто так, как думал Джим. Складывалось впечатление, что начальники там будто организовали небольшие кружки по интересам, где обсуждали какой дом они купили, и кто у кого выиграл в гольф. Не то чтобы Джиму это не нравилось, скорее наоборот, но он безумно от этого уставал. Джим вышел из своей рабочей зоны и по золотой линии направился в сторону лифта, который прятался за потайной дверью в главном холле. Лифт поднимался вверх, где располагались главные «акулы» АДа. Это было единственное место, куда вообще нужно было подниматься. Самые главные из главных начальников предпочитали быть выше остальных и спускались к обычным смертным только в крайней необходимости. Что уже говорить о тех самых смертных, которые поднимались на этом лифте еще реже. В АДу существует негласное правило или скорее принцип. «Верхушка» и все работники просто забывают о существовании друг друга. А если кто-то из этих двух частей вспоминает о другой, то лучше готовить каски, потому что может прилететь отсеченной головой. Это был уже второй визит Джима в «небоскреб», как называли верхний этаж работники АДа. В свой первый визит Джим только к пятой минуте разговора смог осознать, что не спит сейчас сладким сном у себя дома. Коленки тряслись, а руки совершенно не слушались. Кабинет, где заседали «акулы», был совсем не похож, на то, что было внизу. Он вообще больше напоминал огромный гостиничный номер класса экстра супер люкс для покровителей галактики, хотя возможно так оно и было. Одеты «акулы» были исключительно в костюмы. Их ткани лоснились и благородно переливались ослепляющим светом. Обязательным атрибутом каждой «акулы» был стакан с алкоголем в одной руке и какой-то белой палочкой в другой, которую они то и дело пытались откусить, однако у них не получалось, и они попросту жадно ее грызли с невероятно блаженным видом.

Тогда в первый раз их, казалось бы, безразличные взгляды были направлены на Джима. С довольной полуулыбкой на лице они оценивали каждый его жест. Но разговаривал с Джимом только один из них. Его речь была вальяжной как и движения. Казалось, что он ни о чем не беспокоится, но в то же время чувствовалось, будто именно он владеет этим миром, что вызывало у Джима болезненный трепет. Джим невзначай оглядел всех «акул» и узнал одного. Это был Сатини Крон, именно он и говорил с Джимом. Это тот самый тип, что приходил в кабинет к Оутеру и назначил Джима на его место. Один из «акул», который сидел за столом кивнул Крону, и тот заговорил. Он со своим престранным акцентом говорил Джиму о какой-то участи, вещал о долге, чести. Рассказывал Джиму о работе в команде и преданности. К чему-то он явно подводил, вот только Джим не понимал к чему.

- Понимаешь, Джим, - говорил тогда Крон, - эта система весьма хрупкая. Одно неверное движение и все посыплется. Мы не можем этого допустить. Оутер решил, что он умнее нас, что за нашей спиной он может думать и делать все, что ему вздумается. Но он ошибался, Джим.

- Да, сэр. Он точно ошибался, - сказал тогда Джим.

- Хорошо, что ты это понимаешь. Будущее компании, Джим, зависит от каждого из работников, но вся ответственность лежит только на нас.

Крон обвел рукой комнату.

- На нас? – переспросил Джим.

- Нет, Джим. На нас. Ты пока не входишь в этот круг. Но все же твое участие намного серьезнее, чем у других и чем ты сам можешь представить. Благополучие компании зависит от таких как ты, Джим. Все, чем занимается АД, только на благо страны, самой компании и ее сотрудников. А чтобы ей процветать, мы должны совершать порой жесткие, но необходимые меры. С этими мерами ты нам и будешь помогать, Джим. И поверь, твоя помощь будет щедро вознаграждена.

Джим нервно почесал затылок.

- А что мне надо будет делать?

- Не торопись. Для начала мы должны убедиться, что ты предан нам и нашей компании. Ты предан, Джим?

- Да, безусловно! – без колебаний вскрикнул Джим. – Вы посмотрите на мою работу!

- Хорошо-хорошо, ты нас убедил. Это просто была небольшая проверка. Мы все о тебе знаем Джим.

- Все? – сглотнув каменный кусок слюны, спросил Джим.

- Все. Нам известно, что ты наткнулся на Харпер фармасьютикалс.

Джим заерзал на месте.

- Не волнуйся, все в порядке, - успокоил его Крон. – Мы предложим тебе место в Харпер фармасьютикалс, не сразу конечно, но ты должен будешь заниматься, так скажем, приобретением недвижимости для нас, и со временем ты, безусловно, получишь часть того, что и мы имеем.

- Это то, чем занимался Оутер? – неуверенно спросил Джим.

- Да, в том числе и этим. Страшнее предательства лишь разочарование, Джим. А Джек Оутер был одним сплошным разочарованием. Но ты - не Джек Оутер, в тебе есть эта прочная преданная жилка, которая нам и приглянулась. Понимаешь меня?

- Я не подведу Вас, - твердо ответил Джим.

- Вот и славно, - Крон хлопнул в ладоши и продолжил. – Что же, Джим, спасибо, что пришел.

Крон подошел к Джиму, похлопал его по плечу и легонько, но настойчиво подтолкнул его к выходу. Тело податливо двинулось вперед.

- Отчеты будешь отправлять лично мне. Ну и, конечно, не распространяйся об этом.

Джим решительно кивнул. Крон улыбнулся и еще раз напоследок похлопал Джима по плечу. Джим помнит эти мгновения, будто они были вчера. Его плечо еще держит в себе ту энергию от прикосновения ладони Крона. Сейчас он ехал в лифте с воодушевлением и трепетом.

Когда Джим вышел из лифта его с распростертыми объятиями встретил Сатини Крон.

- Проходи, Джим. Мы очень рады тебя видеть.

Крон, как и в прошлый раз похлопал Джима по плечу и сопроводил до огромной комнаты, где он уже бывал. Там, как и в прошлый раз сидели другие «акулы». Они потягивали виски из своих стаканов, изредка прерываясь, чтобы укусить белые палочки. Джим, как и на прошлой встрече, встал по середине комнаты.

- Нет-нет, Джим. Садись на свободный диван.

Крон глазами указал Джиму направление, даже не двигая головой. Джим не мог ослушаться приказа этого проницательного и могущественного взгляда.

- Ну, что ты нам принес? – продолжил Крон, когда Джим устроился на диване.

Джим поднял вверх папку, которую сжимал в руках все это время.

Крон быстрым шагом подошел к Джиму, выхватил папку и бросил ее одному из «акул».

- Очень здорово, Джим. Мы детально ознакомимся с ее содержимым. Крон разговаривал с Джимом весьма приветливо, остальные «акулы» выглядели тоже достаточно добродушно. Складывалось впечатление, что они все старые добрые знакомые, которые давно не виделись и с радостью проводят время вместе, беседуя о жизни за чашечкой кофе. Однако это не так. Джим не чувствовал себя в безопасности, находясь в обществе «акул».

- Но ты же не думал, что мы позвали тебя сюда только ради этого?

- Нет, сэр, - понимающе ответил Джим.

- Как у тебя дела в отделе?

- Вроде неплохо, кажется меня любят.

- Неужели? Хотя это не важно. Мы понимаем, что тебе тяжело, но будь уверен все устаканется. Ты же нас не подведешь? - и не дав Джиму ответить, продолжил. – Мы так и думали.

- Что ты знаешь об «Уилфред компани»?

- Ну, это разноплановая компания. Чем конкретно она занимается сказать сложно. Точнее, проще сказать, что она занимается всем. Глава компании – Гарольд Уилфред. Он весьма успешно управляет компанией. Она процветает, хотя еще недавно болталась где-то неизвестно где. Уилфред становится важной фигурой, на него многие смотрят.

- Все верно. Всю свою историю «Уилфред компани» терлась об углы на задворках известности, теперь же она стала слишком влиятельна. Это угрожает спокойствию страны и всех ее граждан. Гарольд Уилфред позволяет себе много лишнего. Многие его действия и высказывания пронизаны ненавистью и экстремизмом. Он пытается разрушить АД и всю страну. Гарольд пытается переделать действующий порядок вещей. Он жаждет власти, могущества, которых он не достоин. Этот наглец забылся, и никто кроме нас не сможет его остановить, - Крон сделал многозначительную паузу, украдкой поглядывая на Джима. – Никто кроме тебя не сможет.

И это безусловно подействовало бы, если бы Джим не был так напуган. Внезапно для себя он осознал всю ответственность, которую на него хотят возложить. Она превратилась в огромного монстра и растоптала гигантскими лапищами все его чувства, в том числе и гордость за самого себя.

- Ах да, Джим, - будто бы вспомнил Крон, - это еще не все. Тебе нужно будет рассмотреть еще одно дело. Подписать приговор и отдать судье. Оно долго томилось в дальнем ящике, но теперь мы приняли решение. Уведомление будет ждать тебя на твоем «ОКО». И это дело не менее важное.

Джим заметил, как «акулы» переглянулись.

План был достаточно прост. Джиму надо было завести дело на Гарольда Уилфреда. Все по стандартному сценарию: экстремизм, пособничество терроризму и далее в таком же духе. Шансов у Гарольда не было. Это был его смертный приговор. Он никогда не покинет АД. Его быстро схватят, а вместе с ним руководителей и всех тех, кто имеет хоть малейшую значимость, по мнению «акул». Они уничтожат весь урожай, чтобы засеять свой. Все посты займут люди из АДа. Компания будет под контролем и не сможет нанести вред.

Джим вернулся к себе полный решимости. Ему уже приходилось делать нечто подобное и не раз. Однако никогда раньше «акулы» не давали ему задание лично, и он запросто мог отдать это своим подчиненным, сейчас же он все должен был сделать сам. Он открыл «ОКО», где его уже ждало сообщение от Крона. Сквозь Джима словно прошел электрический ток, сообщение ошеломило его. Джим завис перед экраном смотря только на имена. Старые болячки прорывались наружу. Осенний ветерок, несущий пару листьев превратился в мощнейший ураган. Все внутренности завертелись и скрутились плотным узлом вокруг сердца, будто удавка. Все, что Джиму необходимо было сделать – это приговорить к смерти Альфреда и Аннет Уилфред. И как можно скорее.

Джиму и в голову не приходило, что они те же самые Уилфреды. Он схватился руками за голову. И тут, в минуты, когда, казалось бы, Джима охватит паника, ничего не произошло. Торнадо прошел мимо, унеся с собой солнце.

- Я должен сделать это, - решительно проговорил Джим вслух.

Быстрым движением рук он составил рекомендации к досье для судьи. Джим решил, что необходимо сделать это в первую очередь, пока мысли не начали сбивать его с толку. Эти коварные импульсы всегда готовы путать, только дай им волю. И не став дожидаться душевных колебаний, Джим отправил рекомендации судье. Одно дело сделано. Джим почувствовал облегчение. Однако сердце все равно нервно билось в тревоге.

- Перестань, - сказал Джим себе, глядя на грудь.

Но его уже никто не слушал. Как происходит это пересечение черты, после которой твой разум и твое сердце оказываются огороженными толстой стеной? Когда наступает этот самый момент? Две половины твоей сущности перестают ладить, и ты, словно хрустальная ваза, разбитая ударом молотка. Джим быстро и умело составил досье Гарольда Уилфреда. Это он умел делать хорошо. Сейчас он понял, что вовсе не жаждет место начальника, и все это ему в тягость.

Скоро Гарольд соединится со своей семьей в АДу, где все и закончится. В конце рабочего дня, Джим был выжатый, как лимон. В таком состоянии он возвращался к себе домой. Сердце и разум объявили друг другу войну и развернули боевые действия у него в теле. От этого и правда можно устать. Джим устроился на диване и уставился в окно, в надежде снова узнать себя в этом мутном отражении. В дверь постучали. Сердце Джима екнуло. В дверь постучали еще раз, с явным применением силы и куда более настойчиво. Джиму ничего не оставалось, как впустить незваного гостя. Это был Адам.

- Что ты делаешь?! – с порога сказал Адам на повышенных тонах.

- Я? Ничего. Сижу отдыхаю. А как ты…, - запнулся Джим. – А что ты тут делаешь?

- Я слышал про Гарольда Уилфреда. Что происходит? – залетая в комнату, сказал Адам.

Он опять был на взводе. Какой-то дерганный с полоумными широкими глазами, в которых читался ни то страх, ни то безумие.

- Откуда ты про него знаешь?

- И это твой вопрос? Ты действительно думаешь, что это сейчас важно? – кричал Адам.

- Нет, - то ли спрашивая, то ли утверждая ответил Джим. – А что важно?

- Что происходит – вот, что важно!

- Это все «акулы», - выдохнул Джим.

- Какие еще «акулы»? – недоверчиво спросил Адам.

- Те, что сидят наверху. Крон приказал мне.

- Крон? – как будто не веря тому, что слышит, переспросил Адам.

Джим промолчал в ответ.

- И он приказал тебе? – снова с недоверием спросил Адам. – Я знаю методы Крона, не в его стиле приказывать.

- Ну ладно, хорошо! – неожиданно вспылил Джим. – Не приказал, а убедил!

- И давно ты этим занимаешься? Я думал, уж ты-то…, - Адам замолчал на середине фразы и плюхнулся на диван, будто где-то оставил все силы в неравном бою, поле которого пришлось в спешке покинуть.

Джим виновато молчал. Он хотел было уже начать в красках описывать Адаму свои оправдания, но не смог ничего придумать, чему поверил бы сам.

- Я уже не знаю, где свет, а где тьма, Джим, - не громко начал Адам. – У меня такое чувство, что я потерял источник. Всякий раз, когда я смотрю на свет, он превращается в тьму. И я не могу ей сопротивляться. В конце концов ты стоишь с вытянутыми руками, пытаясь отпихнуть от себя эту темноту. Но это же тьма, ее нельзя просто оттолкнуть. От нее нельзя отмахнуться, как от назойливой мухи. С каждым днем она подступает все ближе. И ты ощущаешь этот запах гнилья все острее. Сначала она поглощает пальцы, потом руки целиком, а затем и все тело. И ты не в силах сопротивляться. Не в силах, понимаешь? Начинаешь ненавидеть все вокруг. Себя, окружающих, это место, саму жизнь в конце концов. Начинаешь будто видеть сквозь пленку негатив там, где его, казалось бы, и быть не должно. Весь твой мир теперь это ненависть и беспросветная гнилая мгла. И такой мир можно покинуть лишь двумя путями. Ты либо уезжаешь, либо отъезжаешь. И с каждым днем ты понимаешь, что первый вариант растворяется как утренний туман и остается лишь в твоих фантазиях, поэтому все чаще думаешь только о том, как бы поскорее уже отъехать.

- Отъехать – ты имеешь в виду ненадолго? Отдохнуть, прочистить голову и вернуться?

- Нет, Джим. Оба варианта не предполагают возврата. Это гравитационный парадокс. Мы не можем бороться, тут действуют совсем другие правила.

- Но почему? – недоумевал Джим. – Есть законы, если бороться, то можно и сопротивляться. Ведь так должно быть. Так должен быть устроен мир, разве нет?

- «Как должно быть» здесь не работает! Никогда не работало и не будет работать! Кто по-твоему породил эту гниль, эту тьму? Человеческая природа! Мы такие, какие есть. «Как должно быть» придумали те, кто вселяет людям бессмысленную надежду, дабы двигать гнилое человечество вперед, где «акулы», собирающие сливки, постепенно менялись, дабы этот круговорот никогда не заканчивался. Это бесконечная карусель, которая сама решает, когда ты сходишь. Остается надеяться, что тот, кто придет на смену окажется не такой голодной акулой.

- Почему ты в этом так уверен? Ты можешь ошибаться.

- К сожалению, история не ошибается.

- Но разве она может предсказывать будущее?

- Может. В любом случае уж лучше ошибиться, чем заблуждаться.

- Я запутался, - ответил Джим и тоже рухнул на диван.

Джим почувствовал себя растерянным ребенком. Он не мог себе это объяснить, но почему-то рядом с Адамом он ощущал себя маленьким мальчиком, который ничего не знает о жизни, который хочет подражать более взрослому, своему кумиру.

- И я запутался, Джим. Я сам уже не знаю, где верх, где низ. Где правда, где ложь. Где правильный поступок, а где я ошибаюсь. Возможно, ты прав. Возможно, хоть как-то бороться лучше, чем сдаться и потакать всему происходящему. Может это и не будет иметь смысла, зато ты будешь честным перед собой. С другой стороны, кому нужна эта честность в бесчестном мире. Тебя просто пережуют и выплюнут, как старое мясо.

Адам схватился руками за голову. Сейчас перед Джимом словно сидели два человека. Они спорили друг с другом и все это в пределах одного человеческого тела. Жизнь будто расщепилась надвое. Джим не знал, что ему делать. До этого момента он не вспоминал, что сегодня совершил. Внутри него вновь вспыхнула борьба. Борьба, от которой он совсем не в восторге.

- Может, ты хочешь чего-нибудь выпить? Может какао?

Джим не нашел ничего умнее, чем предложить какао. Он это сделал скорее для себя, чтобы отвлечься от мыслей, которые снова начинают его путать.

- Что, какао? – раздраженно переспросил Адам. – Нет, мне пора.

Адам резко вскочил с дивана.

- Ладно, еще увидимся, - бросил Адам в сторону Джима и ушел, не закрывая за собой входную дверь.

Джим удивленно смотрел на этажный коридор. Он не знал, что было у Адама на уме. Может он пришел к какому-то решению? Или наоборот, так и не смог найти выход из лабиринта своих умозаключений? Джим неспешно встал и закрыл входную дверь. Сил оставалось только на то, чтобы рухнуть на кровать.

Дым окутал комнату. Он режет глаза, проникает внутрь, заполняя собой все, словно пытается поработить, подчинить своей воле. Джиму нечем дышать. Он схватился за горло, чувствуя, что вот-вот задохнется. Он глотает ртом воздух, а проглатывает лишь едкий черный дым. Внезапно все прекращается. Это до боли знакомый сон. Кошмар, который никогда не кончается. Джим понимает, что теперь он спокойно может дышать, несмотря на то, что дым никуда не делся. Однако теперь дым похож на черного змея, выжидающе кружащего вокруг. Он медленно проплывает мимо, как грозовое облако. Вокруг тьма и тишина, внезапно прерывающаяся диким воем, от которого у Джима заложило уши. Он непроизвольно упал на колени и зажал уши руками, но это совсем не помогало. Этот вой, будто звучал у него в голове. Какофония звуков, смесь голосов. Однако теперь это не совсем вой. Джим попытался вслушаться. Это был крик - пронзительный и страшный. Один из тех, от которого холодеет кожа и застывает кровь. Джим узнал этот крик – кричала женщина. Крик сменялся болезненными стонами. И Джим никак не мог от них избавиться. Они съедали его изнутри. Женский вопль сменился детским рыданием то нарастающим, то утихающим. Вместе с ним в такт пульсировали вены на висках. Ужас охватил Джима.

- Нет! Пожалуйста! Не надо! - умолял Джим.

- Нет! Пожалуйста! Не надо! - отдавался ему эхом женский крик.

Рядом лежал нож. Джим хотел схватить его, но его руки были в крови. Он не мог отвести от них взгляд. Пальцы дрожали. Джим посмотрел на нож. Он лежал в луже крови, липкой и тягучей. Джим ощутил на языке вкус металла. И в этот момент крики стихли. Джим стоял на коленях. Тьма снова ползла к нему. Медленно, расчетливо и настойчиво. Этот кошмар никогда не кончится. Однако на этот раз он не даст тьме его поглотить. Он схватил нож двумя руками, зажмурился и со всего маха ударил им себя в живот. Но ничего не произошло. Джим открыл глаза. Руки еще были сжаты у живота, точно держат рукоять ножа. Однако сам нож продолжал лежать в луже крови рядом с Джимом, а тьма все приближалась. Джим снова схватил нож и в отчаянии бросился беспорядочно наносить себе удары по всему телу. Когда он закончил, в руках снова было пусто, а нож по-прежнему лежал рядом, словно на священном алтаре. И никто не может его оттуда забрать. Джим закрыл лицо окровавленными руками и заплакал. Он рыдал без остановки, неистово, безнадежно и так искренне, как никогда в жизни бы не стал. Где-то вдалеке прозвенел будильник. Этот звон вернул Джима в реальность. Он сидел на кровати и тихонько плакал, сам не зная почему. Ему приснилось что-то печальное? Грустное? Он не помнил. Из страны, где нет лжи ему досталась лишь тяжесть на душе. Но что-то изменилось. Тумблер вновь переключился. Джим почувствовал это. За долгое время он почувствовал что-то действительно настоящее. Кажется, он вновь почувствовал жизнь.

Мир сузился в точку. Джим не видел ничего и никого не слышал. Он сидел в своем кабинете и смотрел на выключенное «ОКО». Мимо проходили люди, проносились мгновения, какие-то звуки появлялись и исчезали. А Джим сидел и думал об осени. Он чувствовал рукой влагу в воздухе, как прохладный ветерок уносит золотые листья. Он идет по ним, а они приятно, но чуть с грустью хрустят под ногами. Лучам солнца редкими проблесками все же удается проникнуть сквозь плотную гущу суровых туч. И каждый раз, когда удается поймать этот луч, кожа наполняется теплом и энергией. Так хорошо.

Джим включил «ОКО» и его встретило сообщение от Сатини Крона, в котором он приглашал его вновь подняться наверх. Джим выключил «ОКО» и без энтузиазма отправился в лифт. Он был словно неживой. Тело не принадлежало ему, другой человек командовал им. Но это был Джим. И всегда был. На выходе из лифта его уже встречал Крон с распростертыми объятиями.

- Джим! – радостно вскинул он руки. – Проходи! Мы как раз говорили о тебе.

- Неужели?

- Конечно! Проходи садись. Может будешь виски или драгстик?

Крон протянул Джиму бокал с напитком и ту белую палку, которую грызли все «акулы».

- Нет, спасибо. Я не в настроении.

- Не в настроении?! Как же так, наоборот надо отпраздновать!

- Что отпраздновать?

- Ночью взяли Уилфреда. Он во всем сознался и раскаялся. Конечно, это ему не поможет, - Крон усмехнулся. - Раскаянием тут не отделаешься.

Джим почувствовал прилив злости. А Крон все не успокаивался.

- Это чудесное утро, Джим. Для всех нас! В том числе и для тебя, - Крон подмигнул Джиму.

- Неужели?

- О, да. Мы посовещались и решили, что все же ты готов. Теперь ты вице-президент Уилфред компани. Поздравляю!

Джим посмотрел на Крона, но тут же отвел взгляд. Он испугался, что он заметит. Увидит в его глазах этот гнев, который бурлит внутри.

- Что-то ты сегодня не разговорчивый. Ты не рад?

- Рад, - без эмоций ответил Джим.

- Тогда в чем проблема, Джим? Ты можешь сказать нам, мы теперь семья.

- А что с ними будет? – внезапно спросил Джим.

- С кем?

- С Уилфредамии и остальными?

- Ты и сам знаешь. Их казнят, разумеется, - Крон засмеялся и пролил виски из стакана на диван.

- Открытый процесс? Почему нет информации?

- Это особенное дело. Чем меньше шума, тем лучше. Процесс будет закрытым. Он, кстати говоря, начнется через 25 минут. Если так хочется, можно посмотреть отсюда.

- Он, что, будет не в зале суда?

- Я же сказал, Джим, что это особенное дело. С ними разберутся, не переживай. Внизу все сделают.

Джим вскочил. Он не знал, что делает, просто действовал.

- Мне пора.

Он развернулся и направился к выходу. «Акулы» нервно переглянулись.

- Куда это ты собрался? – крикнул ему вслед Крон.

Джим ничего не ответил. Он вышел из апартаментов и бросился к лифту. Казалось лифт едет вечность. Мысли с бешеной скоростью метались у него в голове, разгоняя сердце и все остальное тело. «25 минут, - крутилось у него в голове. – Уже 23». Но где они могут быть? Там, внизу места много. Когда он спускался туда вместе с Адамом, он был потрясен масштабом. Как он туда попадет? Джима вновь охватила паника. Адам проводил его сквозь секретные двери с кодом, которых Джим никак не знал.

Джим метался из стороны в сторону, не зная, что ему делать. «Адам, где ты? Мне нужна твоя помощь», - вертелось у него в голове. Джим в отчаянии побежал в холл, в то место где в прошлый раз Адам вел Джима. Но все оказалось не так просто. Джим попросту не мог вспомнить где это. Стресс стер всю память, оставив только болезненный белый шум в голове. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Времени оставалось все меньше. Джим стоял в холле и судорожно пытался вспомнить направление, но ничего не получалось. Тогда он просто сел на пол, закрыл лицо руками и заплакал. Он понимал, что все кончено. Он верил, что может еще все исправить. Но не думал, что у него не получится.

Джим почувствовал, как его плеча коснулась чья-то рука.

- Джим? Что случилось? – озабоченно спросил Адам.

Джим не мог поверить. Он почувствовал, как надежда расцвела в нем гигантским прекрасным цветком.

- Откуда ты здесь? – сквозь слезы спросил Джим.

- Вообще-то, я тут работаю. Что у тебя стряслось?

- Мне срочно нужна твоя помощь! Времени осталось мало!

Джим схватил Адама за плечи и начал трясти, словно вытряхивал из него пыль.

- Я понял, понял. Чего ты хочешь?

- Проведи меня вниз, как тогда! – тараторил Джим.

- Тогда? Что? Зачем?

- По дороге объясню, прошу тебя!

Адам пожал плечами.

- Ладно, пошли.

Адам повел Джима в главный холл, где, как и обычно, было полно народу, несмотря на разгар рабочего дня. Он так и не смог понять, как так получалось, ведь все должны быть на своих местах. Или быть может это не работники? Тогда кто? Джим ругал себя за такие мысли, сейчас это было совершенно неважно.

- Сэр, вы куда-то спешите? – услышал Джим знакомый голос.

- Да, Габриэл, - нервно ответил Адам. – Видишь ли, у нас достаточно важное дело. Я буду благодарен, если ты нам поможешь.

Габриэл несколько секунд колебался. Очевидно в недрах его сознания боролись противоречивые мысли. Он стоял на пути Адама и Джима, явно к чему-то готовый. Габриэл перевел взгляд с Адама на Джима, затем развернулся и зашагал вперед.

- Отлично! - воскликнул Адам. – Вперед!

- Он поможет? – с надеждой в голосе спросил Джим.

Адам, не останавливаясь, повернул голову и утвердительно кивнул. Джим улыбнулся, он был готов заплакать от радости. Заплакать от радости. Мертвая бабочка вновь запорхала крыльями. Габриэл отворил дверь в пещеру-коридор и отвернулся спиной, будто он здесь совсем не причем.

- Спасибо, - заходя в мрачную пещеру, сказал Адам. – Ты нас не видел и ничего не слышал.

- Разумеется, сэр, - непринужденно ответил Габриэл, смотря куда-то вдаль.

- А как же камеры? – спросил Джим.

- Об этом не волнуйся.

Джим с удовольствием поверил. Он совсем не хотел думать и об этом, он надеялся, что все действительно «схвачено», ведь это же Адам. Все его мысли были только о том, чтобы успеть спасти Уилфредов. Джим боялся смотреть на часы, вдруг там совсем не осталось времени. Ведь пока он не смотрит, они в любом случае будут жить.

- Так, - начал Адам, - а теперь давай по порядку. Что мы тут делаем?

Джим посмотрел на сине-зеленое свечение стен, но не мог насладиться этой красотой. Он был словно вне времени пространства. Блуждал где-то в поисках чего-то. Наверное, в поисках себя.

- Джим? Что происходит?

- Я совершил ошибку. «Акулы» - они… В общем, я должен спасти Уилфредов. Их казнят из-за меня. Это я все устроил. Они погубят Аннет и Артура, а еще Гарольда Уилфреда. И это я во всем виноват.

- «Акулы» завладели Уилфред компани? – без капли удивления спросил Адам. – Понятно. И сделали это твоими руками. Они тебе что-то предложили? Должность?

- Да, - сгорая от стыда, ответил Джим.

- Где? В АДу или в компании?

- В компании.

- Ясно, - сказал Адам и замолчал.

Они дошли до двери, и Адам открыл ее. Красно-желтый свет будто обжигал Джиму лицо. У них не было возможности двигаться быстро. Тьма не давала им такого шанса. Она играла явно не на их стороне.

- Джим, - холодно начал Адам, - хочу тебе сказать, чтобы ты понимал.

- Что? – тревожно ответил Джим.

- Аннет, Артур, Гарольд. Они все равно не выживут. Ты не сможешь спасти их. Они обречены.

- Что ты такое говоришь?! Заткнись! – закричал Джим.

- Их судьба решена. «Акулы» - это хитрые и беспринципные создания. Они видят тебя насквозь. Думаешь, они не в курсе, что ты затеял? О, друг мой, они в курсе. Я убежден, что они специально отправили тебя сюда. Они хотели, чтобы ты направился спасать их. И наверняка дали тебе больше времени, чем есть на самом деле. Они доберутся до тебя и до меня, как ты не понимаешь?!

Адам остановился и нащупал Джима, который рвался вперед.

- Что? Да мне плевать! Мы успеем, Адам! Успеем!

- Угомонись же! Они хотят избавиться от нас!

- Мне все равно! – вырывался Джим. – Если есть хоть один шанс, я попытаюсь им воспользоваться.

- Да нет никаких шансов! Кого ты пытаешься спасти? Их или себя? Думаешь, сможешь скинуть с себя груз ответственности, если спасешь их или хотя бы попытаешься? Как бы не так! Здесь нет никакого морального выбора!

- Отстань от меня! – Джим грубо оттолкнул Адама, и тот упал. – Я зря теряю время!

- Мы должны повернуть назад. Их не спасти, Джим. А вот нас еще можно.

- Нет, Адам. Нельзя. Меня уже нельзя спасти. Я уверен, что и тебя тоже. Я не смогу сделать это без тебя. Ты нужен мне, - взмолился Джим.

Адам сидел на холодном полу пещеры и смотрел во мрак. Он знал, что все равно поможет Джиму. Адреналин хлестал в крови, а сердце тарахтело так, что тело Адама будто подпрыгивало на месте. Он вытянул руку вверх.

- Помоги встать.

Джим наклонился, нащупал руку Адама и потянул на себя.

Адам тут же двинулся дальше.

- Пошли. Мы потеряли много времени.

Пройдя через очередную дверь, они оказались в «О.Н.». На этот раз Джиму было абсолютно плевать на все великолепие этой пещеры. Сейчас ему все это казалось такой ничтожной глупостью, которая не могла нести в себе хоть капельку чего-то действительно важного. Адам и Джим подошли к нужной стене за колонной.

- Я хочу, чтобы ты осознал. Обратного пути больше нет, - четко выговаривая каждое слово, сказал Адам.

Джим окинул Адама быстрым взглядом. Его некогда светлые золотистые волосы, больше не казались такими уж ослепительными. Да и сам он не выглядел таким уж безупречным, каким всегда казался.

- Открывай скорее, - быстро ответил Джим.

Адам послушно и без лишних слов повиновался и отпер замок. Они оказались в очередном коридоре. Джим вспомнил это место. Где-то справа должно быть окно, через которое они наблюдали за вынесением приговора очередному бедолаге. Что-то вновь резануло Джима по сердцу.

- Нужно спешить, - сказал он решительно.

Здесь они перешли на бег и быстро достигли выхода из этого коридора. Адам прикоснулся пальцем к датчику, и дверь послушно открылась. Монументальная величина пещеры готова была вот-вот обрушиться на голову Джима. Одинокие факелы, зловеще поблескивающие огнем, напоминали Джиму, что это место – не праздный променад с увеселительными беседами. Джим вздрогнул. Где-то вдалеке эхом донесся жуткий крик.

- Куда теперь? – с надеждой спросил Джим.

- Понятия не имею.

- Что? – не поверил своим ушам Джим. - Ты должен знать! Адам, давай, подумай, куда нам идти?

- Подожди. Джим, прошу замолчи. Мне нужно подумать.

- Только скорее!

- Джим, будь любезен…

Пока Адам думал, Джим нервно сгрызал кожу с пальцев. Он чувствовал странный запах. Волоски в носу неприятно щекотало, и внутри все мерзко щипало. Пахло тухлятиной. От этого запаха никуда нельзя было деться. Он был повсюду. Джим даже боялся представить, отчего мог идти такой стойкий смрад. В прошлый раз он его не учуял или просто не хотел обращать внимания. Теперь же он на многое стал обращать внимание.

Джим несколько раз останавливал свои попытки посмотреть на часы, но он чувствовал, что время поджимает. Он даже не рассматривал вариант, рассказанный Адамом. «Акулы» не могли знать, что он хочет сделать.

- Ладно, - сказал, наконец, Адам, - нужно двигаться.

- Ты что-то придумал? – спросил воодушевленный Джим.

- Мы будем просто искать.

Адам отвернулся от Джима и пошел вглубь пещеры.

- Что? И это все? Тебе потребовалось столько времени, чтобы это выродить?

Джим крепко сжал кулаки и ударил себя по плечу.

- Ты издеваешься? – не прекращал кричать Джим.

«Он специально тормозит меня», - промелькнуло у него в голове.

Внезапно взорвался и Адам.

- Может быть ты сам все будешь делать? Я вспоминал в какие камеры кого отправляли и куда идти не следует! Эта пещера – лабиринт кошмаров, которые тебе еще даже не снились! Если мы зайдем не туда, то ты будешь одним из тех, кто тут так смачно орет. Прекрати доводить меня и тогда, может быть; я подчеркиваю – может быть, мы найдем твоих несчастных Уилфредов. И я даже не говорю о каком бы то ни было спасении!

Джим виновато прикусил нижнюю губу. Снова он почувствовал себя идиотом. Впрочем, ничего необычного. Он и забыл, как Адам лихо может выставить его отборным болваном.

Они блуждали в лабиринте будто слепцы с вытянутыми вперед руками, изредка натыкаясь на ненужные камеры с нарушителями. Джим уже потерял всякую надежду, как вдруг Адам замер перед очередной камерой.

- Кажется, нашли, - сказал он таким непривычно сухим и тихим голосом, отчего у Джима пересохло в горле.

- О, нет. Нет, нет, нет. Только не это.

Перед ними предстал совсем неузнаваемый Гарольд Уилфред. Его обнаженное тело бездыханно висело на прутьях решетки. Кожа, начиная с шеи и до самых пят была содрана. Такого ужасающего зрелища Джим и представить не мог. Это был точно кусок мяса, приготовленный для огромного хищника. Джим не мог поверить своим глазам. Зачем? Почему? Для чего они это сделали? Адам подошел ближе к телу и внимательно осмотрел его. Он было поднял руку, но передумав опустил. Проверять пульс не было необходимости.

- Нам нужно идти, Джим, - тихо произнес Адам, не смотря ему в глаза.

Джим стоял как вкопанный и не мог отвести взгляд от Гарольда, точнее от того, что от него осталось. Тогда Адам схватил Джима за плечо и довольно грубо потянул его за собой. Это было необходимо.

Они пошли дальше. Джим не мог поверить тому, что увидел. Он все ждал, когда же его вывернет. Этот запах в купе со вспышками-видениями, где Гарольд висел на прутьях, не давали ему покоя, но по какой-то причине Джима это не сломило. Гарольда аккуратным росчерком вычеркнули из списка. Это уже не имело значения. Нужно думать об Аннет и Артуре. Это Джим и пытался делать, но тело Гарольда не выходило у него из головы. Адам тоже молчал. Он переживал, но переживал по-своему. Он все больше укоренялся в своих намерениях, в своем плане.

- Хочешь об этом поговорить? – неожиданно для Джима, да и для себя спросил Адам.

- Нет.

Адам понял, что сам хочет об этом поговорить, но видя лицо Джима, решил отложить разговор до лучших времен, а они непременно будут.

Они блуждали по лабиринту ужасов в поисках Аннет и Артура, но натыкались на кого угодно только не на них. Повсюду были слышны крики, мольбы о помощи, но не о спасении, а об избавлении. Обезображенные, измученные человеческие души рвались из клеток, как несчастные птицы, лишенные свободы, надежды, жизни. Это были страдания, которые невозможно описать словами, нереально почувствовать. Джим не знал, сколько прошло времени, сколько осталось у Артура и Аннет. Он не знал сошел ли он уже с ума или только на грани.

Адам остановился у очередной развилки и беспомощно мотал головой.

- Я…, - начал он робко, - я не знаю, куда идти.

- Сюда, - показал направо Джим. – Мы пойдем сюда.

- Я не уверен, что это то, что нам нужно.

- Мне все равно. Ты же не знаешь, куда идти? Значит пойдем тут.

И Джим решительно зашагал впереди. Теперь он вел Адама за собой. Он еще никогда не чувствовал такой прилив сил. Джим ощущал, что может свернуть горы в одиночку и подмять под себя этот мир. Он шел, выбирая путь, но понятия не имел, куда на самом деле идет. Но, как ни странно, это вывело их в просторную пещеру, словно что-то нарочно привело их сюда, или же у них был незримый помощник, который подсказывал Джиму путь. У противоположной стены находились ряды клеток. Джим подбежал к первой, но там было пусто. Как и во второй. А в третьей была Аннет.

Она лежала на грязном полу. Ее одежда была в клочья порвана. Когда-то белоснежное платьице сейчас больше напоминало старые давно выброшенные тряпки. Ее взгляд был устремлен в потолок, ноги были скрещены, словно она пыталась защищать себя. Но у нее ничего не получилось. Джим посмотрел на руки, они показались ему какими-то странными. И он понял почему – кисти рук Аннет были отрезаны и лежали неподалеку от тела. Джим упал на колени и зарыдал. Он опоздал. Гарольд и Аннет были зверски убиты. Приговор был приведен в исполнение. Артур, наверняка, тоже был мертв. Джим никогда еще не испытывал такую злость.

- Джим! – кричал Адам. – Джим! Сюда!

Он стоял в паре клеток от Аннет и пристально смотрел на решетку. Джим бросился к нему. В камере, подвешенный к потолку, тихо стонал Артур.

- Артур! Артур! – Джим весь в слезах забарабанил по решетке.

- Кто это? – еле слышно спросил Артур.

- Артур, это я – Джим! Помните меня? Вы помогли мне!

- Где Аннет? Я слышал ее крики.

Джим с Адамом переглянулись.

- Я вытащу тебя, Артур, - решительно произнес Джим.

Джим осмотрел клетку, но не увидел ничего, что могло бы ее открыть.

- Как она открывается?

- Здесь должна быть панель, - сказал Адам и начал обыскивать пространство вокруг прутьев.

- Нашел!

- И что дальше?

- Я надеюсь, что получится, - сказал Адам и приложил палец к панели.

Джим схватился за прутья и начал тянуть во все стороны, но они не поддались.

- Не работает, - заключил Джим. – Почему не работает?

Адам попробовал еще раз, но ничего не произошло.

- Они знали, что мы идем.

Адам убрал палец с панели и осмотрелся.

- Нам нужно уходить, Джим.

- Что?! Мы нашли его! Мы нашли Артура! Мы не можем уйти!

- Они придут. Как ты не понимаешь?

- Мы никуда не пойдем! – закричал Джим.

Артур хрипел, его тяжелое дыхание грузом давило Джима к земле, отнимая все силы. Джим ударил кулаком по решетке, в надежде на чудо. Вдруг каким-то немыслимым образом ему удастся хоть сдвинуть ее. Но он почувствовал только зуд в костяшках.

- Нет…, - прохрипел Артур, - Пожалуйста, не надо. Нет.

Его голова опустилась, а тяжелое прерывистое дыхание замолкло окончательно. Джим смотрел на Артура и не понимал, что происходит. В голове стоял низкочастотный гул, который перемешивался с эхом дыхания Артура, которое Джим все еще слышал у себя в голове.

- Джим, - тихо сказал Адам, положив руку ему плечо, – если нас поймают, то это никак не поможет. Мы можем сбежать и бороться. Мы можем убежать отсюда, я знаю как.

- Мы…должны…спасти…Артура, - сквозь слезы выговорил Джим.

- Он мертв, мы ничем уже не можем ему помочь. Зато мы можем попытаться все изменить. Я не сомневаюсь, Артур бы это одобрил.

Джим медленно отошел от решетки.

- Вот так, давай Джим.

Джим вытер рукавом слезы и посмотрел на Адама. Адам никогда не видел у Джима такого взгляда. Ненависть всего мира сейчас горела пламенем в его глазах.

- Убираемся отсюда.

Джим смотрел Адаму в затылок, но не видел его. Он не обращал внимания на крики, которые разносились со всех сторон. Не чувствовал этот зловонный запах тухлого мяса, который он вдыхал. Он не слышал, что говорил ему Адам. Перед ним была только тьма и ничего больше. Он окончательно потерялся в себе. Он не знал, кто же он. Он чувствовал только гнев, у него осталось только ненависть. Ненависть ко всему, включая себя.

Джим не заметил, как они оказались на улице. Все было так просто? Они просто вышли на улицу через гостевые ворота? Все было как в тумане. В том тумане, что преследовал его ночными кошмарами. Кажется, им помог Габриэл. Но как он оказался внизу и зачем? А как же камеры и охрана? Честно говоря, Джиму было плевать. Его это больше не волновало, он вообще не понимал, почему это волновало его раньше. Однако теперь, когда они выбрались наружу, и моросящий дождь мешал держать глаза открытыми, Джима охватила паника. Но это прошло так же неожиданно, как и началось. Он вспомнил, что рядом с ним Адам. Он должен знать, что делать. Теперь им нет дороги назад.

- Джим, ты меня слышишь?

- А? Что?

- Я говорю, что мы должны спрятаться как можно скорее.

- Да, точно, - растерянно ответил Джим.

Они не взяли с собой плащи и быстро намокли. Казалось, погода решила им не подыгрывать. Ветер нагонял чрезвычайно холодный воздух, который продувал насквозь. Джиму казалось, что он превратился в скелета. У него замерзла каждая косточка тела.

- Куда мы идем? – озабоченно спросил Джим.

- У меня есть одно место, где мы можем спрятаться.

Адам привел Джима в какой-то гараж, с виду заброшенный. Казалось, что там давно никто не появлялся. Ощущения не изменились в лучшую сторону, даже когда они оказались внутри. Но по крайней мере там было тепло, потому что Адам включил обогреватель. Потом он достал какой-то замызганный чайник, налил туда воды из бутылки, которых стояло в углу не меньше тридцати, и включил.

- Что это за место?

- Это гараж, Джим. У меня тоже есть кое-какие возможности.

- Это компании?

- Это мое, компания не знает о нем. Я все устроил.

Слова Адама звучали убедительно.

- Что будем делать дальше?

- Греться.

- А потом?

- Думать. Много думать.

Джим вопросительно посмотрел на Адама. Такой ответ его явно не устраивал.

- Сначала отсидимся, когда все уляжется найдем тех, кто еще не сдался, таких же как мы. А там видно будет.

Джим почувствовал себя героическим повстанцем, противостоящем злобной империи. У него не возникало вопросов: а есть ли вообще те, кто не сдался, остались такие же как они? Эти вопросы он задаст себе, когда будет уже совсем поздно. А пока он ощущал в себе силу. Силу, которая позволит ему что-то изменить. Теперь они с Адамом вдвоем против этого мира. Они обязательно сметут его, но не сейчас. Сейчас он ляжет спать. У него попросту кончилась энергия, сели батарейки, да и менять мир лучше с утра пораньше, чтобы можно было разглядеть изменения.

Это был странный сон. Один из тех, про которые говорят, будто это и не сон вовсе. Джим смотрел на туман, что окружал его, но наблюдал все это не своими глазами. Он был в этом абсолютно уверен. Это был он и не он одновременно, словно он подглядывал в замочную скважину. Он находился в чужом теле, сидел там на одном стуле с хозяином и проживал все, что проживает он. Но Джим не может узнать его. Кто он? Он не видел его руки. Что на нем за балахон? Похоже, на один из тех, что носят внизу. Джим еще раз опустил взгляд. В одной руке был приличных размеров тесак. Перед Джимом оказался мужчина. Он узнал в нем Гарольда. Джим хотел крикнуть ему, чтобы тот бежал. Бежал как можно дальше и без оглядки. Но Гарольд безмолвно молчал. Он стоял и смотрел прямо в глаза Джима, словно знал, что Джим там, внутри и все видит. Внезапно Гарольд закричал и с него медленно стала сползать кожа. Это было совсем не так, как это происходит у змей. Джим не мог оторвать глаз, он пытался выбраться из этого тела и помочь Гарольду. Но он не мог этого сделать. Крик Гарольда стих. Все вокруг снова заволокло густым туманом. Теперь перед ним была Аннет. Она пыталась стоять на четвереньках, но все время падала. Джим никак не мог понять, почему она не встает. После очередного падения, Аннет перевернулась на живот и замахала руками, на которых уже не было кистей. Через мгновение она застыла в неестественной позе. И откуда-то раздался пронзительный крик. Казалось, он длился бесконечно долго. Это было просто невыносимо. Но как по щелчку все прекратилось. Крик и Аннет растворились в тумане. Но спокойствие было недолгим. В тумане постепенно стали вырисовываться черты Артура. Он стоял со сложенными вместе и поднятыми над головой руками. Его губы едва шевелились, но Джим смог разобрать, что он шептал.

- Нет… пожалуйста, нет. Не надо.

Он без остановки повторял одно и то же. Этот шепот в голове Джима звучал словно огромный молот, который бьет сейчас ему по голове.

- Джим, проснись.

Адам стоял над Джимом, смотря на него каким-то укоризненный взглядом.

- Сколько сейчас времени? – с трудом выговорил Джим.

Во рту был ком размером с тыкву.

- Полдень.

Адам указал пальцем на запястье Джима, где находились часы.

- Я совсем про них забыл, - оправдываясь, ответил Джим.

- Нам пару дней нужно переждать суматоху. АД от нас не отстанет. Мы слишком много знаем. Кстати, - Адам слегка замялся, - ты не против, я захватил кое-какие данные с твоего «ОКО»? На всякий случай.

- Какие еще данные?

- Все ваши грязные делишки.

- Что? О каких делишках ты говоришь?

- Может хватит, Джим? АД – это огромный магнит, который забирает все. Он отнимает все, Джим. Уж кому как не тебе знать об этом. Ты, конечно же, не вникал в то, что делаешь. Или вникал? Уничтожение чужого имени, компаний. «Акулы» все забирали себе.

- Но…

- Думаешь их волнует безопасность? Твоя безопасность? Или быть может безопасность государства? Или всего мира? Как бы не так. Их волнует только собственная безопасность. Что, кстати говоря, не противозаконно, а вполне даже логично. Но помимо этого они воруют, убивают. Нет, не своими руками, разумеется. Здесь все принадлежит им. А мы помогли им в этом. Ты понимаешь меня?

Но Адам на самом деле и не собирался ждать ответа от Джима. После недолгой паузы он продолжил.

- Торговля оружием, отъем и продажа недвижимости. Слышал эту шутку про мировую закулису? Тайное общество, которое контролирует мир? Все это чушь, никакая это не закулиса. Это кучка алчных бизнесменов, которым плевать на все, кроме собственных интересов. И неважно идут ли они в разрез с чужими. Мы уничтожали мир, Джим. Ради них.

- Что? Ты о чем?

- Да, мы прятали глаза. Верили словам, что это благое дело. Для чего мы обманываем себя?

- Что ты хочешь этим сказать? – не выдержал Джим.

- Я не знаю.

- Не надо сейчас ставить таким образом, будто все вокруг виноваты, а ты один не ходишь мимо лотка! Ты работал там долгие годы, обо всем знал, молчал и подыгрывал им! Не отгораживай меня и себя. Ты говоришь то одно, то другое. Как ты вообще с собой живешь?!

-Знаешь от кого меня трясет больше всех? От высокомерных снобов, моралистов, которые любят кичиться своей добродетелью, своим особым положением, неким неповторимым познанием и просвещением во всем, где они считают нужным. Меня тошнит от них. Они отвергают циников, как нечто отвратительное, убеждая окружающих и себя в первую очередь, что они не такие. Этим тщеславным, горделивым фальшем разит за версту. На их лицах словно маски: красивые, прелестные и благородные, но посмотрев на них сбоку можно краем глаза увидеть, что под ними находится. Такая же мерзкая, противная обтянутая кожей уродливая гримаса, как и у всех остальных. И именно это и вызывает палящую ненависть. Ведь свое лицо ты видишь каждый день, ты принимаешь его, какое бы отвратительное оно не было. Но глядя на нечто прекрасное, которое на самом деле уродливое притворство, ты просто не можешь это спокойно воспринимать. Понимаешь меня?

- Приблизительно.

- Я это называю пошлым словом: уродомерие. Ты уродомер, Джим?

Джим промолчал.

- Нет, конечно, нет, - продолжил Адам. – А эти беспомощные, заносчивые, жалкие люди все готовы уничтожить, сами не зная зачем. Я создал АД не для того, чтобы вредить, уничтожать, наказывать. Ты помнишь, что в мире нет добра и зла? Есть только поступки и мотивы, которые нам не дано постичь.

- Ты создал АД?

- Конечно я. И я должен поблагодарить тебя. Ты разнообразил мою жизнь. Я порой так от всего устаю, а тут ты. И я решил попробовать развлечь себя. Как же это было здорово!

- Но тебя казнили. Ты убежал со мной, мы хотели идти к этим отбросам и смести все это. Я не понимаю.

Адам понимающе кивнул.

- Должен признаться и сам почти во все это поверил. Ты был так убедителен, что мне все это показалось взаправду. Однако истина такова, что никаких отбросов и в помине нет. Я уничтожил все это в зародыше. Да, безусловно, остались какие-то больные на голову маргиналы, но они не опасны. Скорее наоборот, только играют мне на руку. Все это принадлежит мне, Джим. Я все контролирую, так что можешь не переживать на сей счет.

- Я не могу поверить…

- Мне жаль, что так вышло. Нет, я серьезно, мне жаль. А, кстати, помнишь эти часы? – Адам достал из кармана часы, которые он когда-то подарил Джиму. – Прости, мне пришлось их забрать. Тебе они все равно больше ни к чему. В них так удачно поместился передатчик, который позволял мне быть в курсе всех твоих дел.

- Ах, ты ублюдок…

- Может быть ты и прав. Но чего не сделаешь, когда радость жизни просачивается у тебя сквозь пальцы.

- Так, все это ты делал только потому, что тебе было скучно.

- О, Джим, не стоит так. Я не избалованное дитя. Я хотел проверить себя. Мне нужно было провести этот эксперимент. Этот мир не разрушить, Джим. Тут нет проигравших, есть только победитель. И это даже не я, представляешь? Это вся моя система. Земля и дальше будет кружиться, а мы будем делать то, что должны. Люди будут нарушать мой закон, мы их будет ловить и все по кругу. Умопомрачительный танец безумия и воли. Моей воли. Знаешь, как я назвал этот эксперимент? Я назвал его «Джимми», в честь тебя, друг мой.

Джим помотал головой из стороны в сторону.

- Чего тебе надо от меня? Что тебе еще нужно?

- «Акулы» давят на меня, просят, чтобы я побыстрее заканчивал. Но я не могу так просто все бросить. Как ни странно, но я привязался к тебе, прям как к домашнему питомцу. Как же было весело наблюдать за тобой, влиять на твою жизнь.

- Ты – чудовище.

- Отнюдь. Ты ничего так и не усвоил. Думаешь, все эти болваны хотят райскую жизнь? Свободы? Даже не думай говорить мне о свободе. Свобода – это эвфемизм безрассудства, невежества. Нет никакой свободы. У тебя нет свободы выбора ни в чем и никогда. Весь твой выбор был предопределен. Конечно, не судьбой. Что за глупости? Не смотри так на меня.

- Я тебя ненавижу!

- А вот это уже вполне ощутимое состояние. Оно делает тебя живым в той же степени, что и радость. Жаль, что у тебя осталось так мало времени, чтобы понять это.

- Ну так убей уже меня. Чего ты тянешь?

Адам ухмыльнулся.

- Чего ухмыляешься? Ухмыльнись лучше Брэду.

Адам внезапно стал серьезен. Его, все это время сопровождающая, веселая ухмылка сменилась суровым выражением лица, с которого будто стянули все эмоции.

- Это было необходимо. Как и с Дэвидом, и с остальными.

Адам погладил себя по волосам и продолжил:

- Почему, когда речь заходит о смерти, все боятся показаться лицемерными и эгоистичными? Мы в принципе по своей натуре лицемерные эгоцентристы, а тут начинаем играть в святош, жонглируя эмоциями как заправские циркачи. Это еще более мерзко, чем правдивый эгоизм. Мы не хотим, чтобы умирал близкий человек не потому что нам жаль, что он много не увидит, а потому что нами движет мерзкий эгоизм, мы будем страдать, нам будет плохо, как мы сами думаем. Мы сразу задаем себе вопрос: «А как же я теперь буду-то? Что мне делать?». И знаешь, это логично. Мотивы весьма точные, но выводы в корне не верные. Ведь тому, кто уже умер - все равно, не так ли? Ему сожаления ни к чему. Оплакивания не вернут его к жизни. Снимайте с него часы, украшения, обувь и отправляйте в печь как можно скорее. Это отходы, от которых мы обязаны избавляться. И чем раньше, тем лучше. Мы в первую, да и в последнюю очередь думаем только о себе, а потом уже начинаем сожалеть как бы вдогонку к нашему горю, и то не всегда о том, что человек столько еще не видел, столько не сделал. Это отвратительно, но люди отвратительны, к сожалению. Нужно это принять стойко, осмысленно и с высоко поднятой головой. Тебе это простительно, Джим. Жаль, что так получилось. Я до последнего надеялся, что ты выберешь правильную сторону.

- Да пошел ты.

Адам засмеялся.

- Вот тут, пожалуй, ты прав. Мне действительно пора.

Адам поднялся на ноги.

- Не буду желать тебе удачи. Даже если бы она существовала, она все равно не смогла бы тебе помочь.

Адам развернулся и зашагал прочь. Но решетка не закрылась. Спустя пару секунд в пещеру вошли три палача в белых балахонах. У одного в руках был огромный тесак. Он неторопливо шел к Джиму, словно это была праздная прогулка по парку. Сердце Джима находилось где-то совсем в другом месте. Он слышал, что перед смертью проносится вся жизнь, но все, что он видел это Артура и чудесную Аннет, безмятежно сидящих на лавочке. Палач вплотную подошел к Джиму. Джим чувствовал его зловонье. От него несло потом и смертью. Джим закрыл глаза, крепко сжал челюсти и смиренно склонил голову…

Джим открыл глаза. Одинокий свет лампочки доставлял весьма серьезные неудобства. Слегка поморгав и привыкнув, он увидел на стене знакомый плакат какой-то туристической фирмы, приглашающей чудесно провести время на Гавайях. «ТЫ НУЖДАЕШЬСЯ В НАС, А МЫ НУЖДАЕМСЯ В ТЕБЕ!». Джим не сразу заметил, что над ним нависла тень.

- Здравствуйте, мистер Адамс. Как у Вас дела сегодня?

- Не лучше, чем вчера, мистер Дэвидсон.

- У меня есть для тебя сюрприз, Джим.

- Какой?

- Правда? Это здорово, а в честь чего такое удовольствие? Вам что-то удалось сделать?

- О, нет, Джим. Ты не так меня понял.

Брэд Дэвидсон постучал по решетке.

- Стив! Стив! Мы готовы! – крикнул Дэвидсон.

- К чему готовы? Что это еще за ужин такой? – недоумевал Джим.

Джим заметно нервничал, любой шорох по ту сторону решетки воспринимался как последний. Он находился под стремительно летящим вниз лезвием гильотины. «Барашек» зловеще блеял у него под ухом даже во сне.

Недалеко послышались шаги охранника. Он не спеша шел, размахивая дубинкой, и напевал песню.

Накрывая волнами,

Она снова кричит,

На дверь рычит.

Мой разум больше не вынесет.

Я никогда не утону.

Они хотят получить мое...

Они хотят получить мое золото на потолке…

Джим терпеть не мог эту проклятую песню. Она не выходила у него из головы. Этот недоумок с дубинкой постоянно поет ее, выводя Джима из себя.

- Стив, выпускай нас, - заговорил с охранником Дэвидсон.

- Как скажите, адвокат, - с улыбкой ответил охранник и, сложив ладонь пистолетом, сделал холостой выстрел.

Брэд робко улыбнулся в ответ.

- Просунь руки, - скомандовал охранник Джиму.

- Как дела, Стив? – просовывая руки в специальные отверстия, спросил Джим. – Как Филис? Рука зажила?

Лицо охранника скривилось гневом, он с силой застегнул на Джиме наручники, а затем открыл решетку. Двое охранников-наблюдателей, стоявших неподалеку, довольно громко хмыкнули.

- Не понимаю, как Вы можете защищать такого…типа, как он. Вы же знаете, этот ублюдок чуть не убил мою жену, - сказал охранник Брэду.

- Точно так же, как ты давишь таракана в своей коморке – беспристрастно. Это моя работа. Твоя работа дать возможность дожить таким людям до нужного всем налогоплательщикам часа.

Джима медленно повели по коридору.

- Мне жаль, мистер Дэвидсон, - сказал Джим адвокату.

- Чего тебе жаль, Джим? Того что ты убил и изнасиловал уйму людей? Или что подначиваешь Стива?

- А какой ответ правильный? – озадаченно спросил Джим. - Если быть честным, мистер Брэд, то мне за все жаль. Жалею обо всем. Я не хотел убивать всех этих людей. Не хотел делать то, что делал.

- Хотел, Джим. Хотел, и мы оба это знаем, - спокойно сказал Брэд.

- Да, пожалуй, Вы правы. Я никогда не смогу исправить то, что натворил. Вы простите меня, мистер Брэд?

- Боюсь, что это не в моей власти, Джим.

Брэд посмотрел на часы.

- Вы куда-то спешите? – спросил Джим.

- Нет-нет, все в порядке. Просто слегка опаздываем, - думая о чем-то своем, ответил Брэд.

- Знаете, я так и не научился определять время по этим дурацким стрелкам. Как вы думаете, есть ли жизнь после смерти? – внезапно спросил Джим.

- Нет, Джим. Думаю, что нет.

- А я хочу, чтобы она была. Теперь хочу.

- Почему?

- Я хочу встретить всех этих людей, и все им рассказать. Как я сожалею.

- Неужели? Мне кажется, это не самая лучшая затея. Думаешь они обрадуются?

- Наверное, нет. Тогда я всего-навсего повторю с ними свои трюки.

На секунду в воздухе повисла пугающая тишина.

- Шучу, - продолжил Джим. - Это шутка, мистер Брэд.

Брэд поправил галстук. Несмотря на то, что он знает своего клиента не первый день, он так и не смог понять, когда он говорит всерьез, а когда дурачится. Но это был как раз тот случай, где ты ожидаешь самого худшего, а в итоге получаешь еще хуже, чем даже мог ожидать. Джим Адамс хладнокровно убил девятнадцать человек, среди которых была маленькая девочка и ее дедушка. Брэду еще никогда не доводилось иметь дело с таким человеком. Все тело пробирало холодом, когда он знакомился с делом. Если представить свой самый страшный кошмар, который с большим удовольствием вас изнасилует, то умножьте это еще на два. Таков он – Джим Адамс. На вид добрый и отзывчивый, но темный внутри.

- Можно вас попросить, мистер Брэд. Возьмете?

- Что? – не понимающее спросил адвокат, ведь у Джима ничего не было.

- Это моя книга. Она в камере.

- Ты написал книгу? – удивился Брэд.

- Возьмете?

-Хорошо, Джим. Я возьму.

Брэда не на шутку заинтересовала эта книга. Что может написать, создать такой разум? Что он хочет сказать? И кому? Брэд Дэвидсон видел много преступников. Не все они заслуживали смерти, а вот этот Джим Адамс определенно ее заслуживает. Занимаясь подобными делами, ему невольно в голову лезут мысли, а не должен ли он сам сидеть рядом с преступниками, которых защищает? От многих своих коллег он слышал псевдогуманистскую чушь, которой они обмазывают своих клиентов и левацкий окружающий мир, разъезжая на порше и раздавая всем свои визитки. Ведь имя в адвокатской вселенной значит чуть ли не больше, чем сами деньги. Защитники совести остались только в фильмах. Этот мир совесть покинула уже давно, она затерялась в очередном кабаке, лежа под стойкой и прося соседей угостить ее еще; и вряд ли она когда-нибудь вернется.

Эпилог

Брэд Дэвидсон уверенным шагом поднимался по красивой мраморной лестнице в свой кабинет размером с Род Айленд. Его ботинки блестели похлеще зубов всех его клиентов.

- Хэй, Дэвидсон!

Навстречу ему спускался Чарли Монсон – адвокат по призванию. Он и убийцу Будды бы взялся защищать. Если, конечно, за это щедро заплатят.

- Как дела Чарли?

- Perfecto! – ответил Монсон и громко засмеялся. – Как твой маньячилла?

- Казнили. Вчера в девять вечера, - буднично ответил Брэд.

Чарли в ответ ухмыльнулся и подмигнул.

- Ну, хоть этого. На одного подонка меньше, так ведь? Копы не оставили шанса. Прессе слишком понравилась эта история, общественность все проглотила. Тут даже пару миллионов гонорара не помогли бы.

- Да…Точно, - внезапно погрустнел Брэд.

- Ладно, удачи, - похлопав Брэда по плечу, с улыбкой сказал Чарли.

Чарли уже начал спускаться дальше, как неожиданно остановился и окликнул Брэда.

- Дэвидсон! Чуть не забыл, тебе какую-то посылку доставили, но почему-то в мой кабинет. Прости, но я ее развернул. Не смотри так на меня. Скажи своей милой секретарше, чтобы, наконец, уже разобралась с этим вопросом. Ты, кстати говоря, так и не дал мне ее номер. Ладно, бывай. И не забывай, что завтра в ад к девяти часам.

Монсон опять громко засмеялся.

- Какая ирония, - он продолжал говорить уже спускаясь вниз по лестнице, перекидываясь через перила. – Увидишь посылку, поймешь!

Брэду хватает, что они вместе завтракают. На такие непродолжительные встречи его организм совсем не готов. За эти пару минут Брэд устал еще больше, чем за весь прошлый день. А выдался он не из легких. «О какой посылке он говорил?» – подумал Брэд.

Брэд поднялся к своему кабинету, где в приемной его уже ждала секретарь. Все его мысли были о новом деле.

- Здравствуйте, мистер Дэвидсон.

- Привет, Пэм. Что у нас сегодня?

- Пришло семнадцать писем, четыре раза звонил мистер Кронвал. Еще три посылки и вот ваша газета, - Пэм держала всю эту кипу в руках, пока Брэд открывал свой кабинет.

- Положи на стол, будь любезна.

- Кофе будет через пару минут, - учтиво сказала Пэм.

- Ох, Пэм, чтобы я без тебя делал.

- Схватили бы сердечный приступ, зато были бы на пару долларов богаче.

- Твою зарплату мы обсудим позже, Пэм.

- Когда мой внук пойдет в первый класс.

- Но ты же не замужем. А, понял, остроумно.

- У Вас замученный вид. Мне включить режим не беспокоить?

- Нет-нет, все в порядке, - устало произнес Брэд. – Работаем в обычном режиме. Просто мне надо пару минут, чтобы собраться.

- Хорошо, - сказала Пэм, направляясь к выходу. – Да, еще заходил мистер Хэндерсон, просил Вас к нему заглянуть.

- Хэндерсон? Сам заходил? – удивленно спросил Брэд. – А что нужно не сказал?

Пэм отрицательно помотала головой. Брэд занервничал. Один из владельцев конторы лично зашел к нему. Ничего хорошего.

- Ладно, спасибо, Пэм. Пожалуй, схожу к нему сейчас же, так что с кофе повременим.

Пэм кивнула и закрыла за собой дверь кабинета. Брэд Дэвидсон привел себя в порядок, собрался с мыслями и пошел на рандеву с начальством.

- А, Дэвидсон, заходи.

Николас Хэндерсон был высоким и довольно поджарым, настоящий верзила. Вряд ли по первому взгляду скажешь, что он матерый охотник в среде адвокатов, скорее вышибала в ночном клубе.

- Вы просили зайти.

- Да, заходи, садись. Кофе будешь?

- Нет, спасибо.

- Лин, принеси чашечку, - обращаясь к своему секретарю, сказал начальник.

- Будет сделано, - Лин кивнула и, выходя из кабинета, закрыла дверь.

Хэндерсон кинул перед Брэдом свежую газету.

- Читал? – спросил начальник.

- Еще не успел.

- А ты почитай, заметная статья на первой полосе. Рассказывают о твоем уже бывшем подопечном и об адвокатах дьявола. Весьма интересные истории о пострадавших вместе с перемешиванием нас в дерьмо.

Брэд взял в руки газету и открыл разворот. В статье его внимание привлек список имен. Он узнал этот список. Он помнил его наизусть.

Брэд Гаррисон, Дэвид Паркинсон, Джордан Хэлбиг, Артур Уилфред, Аннет Уилфред, Гарольд Уилфред, Дэвид Респон, Михал Винер, Стив Мюррей, Роберт Фэтсон, Джерри Силмейкер, Тобиас Голд, Элиас Молд, Габриэл Уилсон, Джек Оутер, Сатини Крон, Гаррет Джеймс, Милдред Вайс, Алекс Коул.

Девятнадцать имен и та жестокость, с которой Джим их убил, отпечатались у Брэда в сознании. Еще была одна девушка, которую не удалось опознать. Джим рассказывал, что ему пришлось удалить все ее зубы и язык, потому что она много и неприятно болтала. Однако ее имя он назвать отказался. Самое страшное, что речь шла только о доказанных преступлениях. Сколько было жертв на самом деле не знал, наверное, даже сам Джим.

Огромный кусок текста в статье был посвящен бравым полицейским, а также четырем парням, которым посчастливилось избежать смерти. Им повезло, что Джиму что-то помешало. Он не лишил жизни молодых подвыпивших парней, а только напугал. Им удалось уйти, и этого хватило, чтобы заинтересовать полицейских. Журналисты умело жонглировали эпитетами, восхваляя героев, благодаря которым удалось поймать маньяка.

- Это пресса, мистер Хэндерсон. Ничего нового.

- Пресса меня не волнует, до тех пор, пока не всплывает мое имя, Дэвидсон. Разберись с этим, Брэд.

- Хорошо.

- Газету оставь себе, не хочу больше видеть эту чушь. И займись уже, наконец, Кронвалом.

- Да, все сделаю, сэр.

- Все, иди работай. Где, черт возьми, мой кофе?!

Хэндерсон был явно недоволен. По его имени проехались в прессе, репутация слегка промочила ноги, и теперь ее долго будет мучить насморк. Это не дает ему покоя.

День пролетел незаметно. Но под вечер Брэд почувствовал, что у него совсем нет сил. Сейчас он сидел дома в своем любимом кресле с бокалом вина, галстук валялся на полу. Рубашка наполовину расстегнута. Брэд пил вино и очищал мозг от посторонних мыслей. День прошел, пора избавиться от ненужного хлама в голове. Только дома, сидя в своем любимом кресле он мог это сделать. Но его взгляд упал на журнальный столик, на котором была груда писем и прочей рабочей макулатуры. Глаза зацепились за книгу, краешек которой выглядывал из-под всей этой груды барахла. Брэд встал и подошел к столику, поставил пустой бокал и вытянул самодельную книгу.

- К девяти часам в АД, - прочитал Брэд на первой странице.

Он перелистнул страницу, но дальше ничего не было. Брэд пролистал еще пару страниц, но они были пустые. Брэд нахмурил брови и пролистал всю книгу. В ней кроме заглавия не было ни одной буквы, только пустые и замызганные страницы. Джим Адамс сам был этой книгой. Только ему было известно, что происходило у него в голове. Возможно, его разум был полем битвы его собственных мыслей, из которой Джим вышел проигравшим.

Брэд закрыл рукопись. Его распирал смех, в конце концов он не выдержал и засмеялся во весь голос. Продолжая смеяться, он направился к своему креслу. Он хотел было уже бросить книгу в мусорное ведро, но что-то его остановило. Внезапно он ощутил необъяснимый порыв, стремление, которого раньше не испытывал. Брэд стоял над мусорным ведром с книгой в руках и смотрел на ее название. Он точно не знал, для чего он это сделал, но теперь книга Джима Адамса, где нет ни единого слова кроме названия, стояла на книжной полке на самом видном месте.